Наномашины, Кошмар Академии! Том 10

Глава 1

Я высунул голову из портала. Как сурок. Такой типа: «А чо тут у вас?». И тут же замер, поражённый открывшимся видом.

Невесомость. Лёгкость. Тело уже сейчас ощущалось пёрышком, отчего хотелось прыгать и летать! Воздух был кристально чистым, пронизанным мягким, рассеянным светом, который, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно.

Вокруг расстилались бесконечные белоснежные просторы, плавно перетекающие в античные руины из мрамора. Колонны, арки и купола парили в воздухе, соединённые невидимыми мостами. Многие здания были и целыми.

Между строениями струились прозрачные реки, они текли не только внизу, но и по вертикали, и даже в воздухе, создавая причудливые водопады, застывшие в пространстве! Вдоль берегов раскинулись цветущие сады — буйство красок среди белизны.

Погода… если это вообще можно было назвать погодой, была идеальной. Будто кто-то взял лучшее от лета и зимы и смешал их вместе.

А ещё тут были обитатели. Я увидел призраков — полупрозрачные фигуры, вместо ног у которых кружились облака. Они неспешно парили между колоннами, переговариваясь тихими, мелодичными голосами. Маленькие херувимы — пухлые карапузы с крошечными крылышками — носились туда-сюда, играя в какие-то свои игры.

Это место было… всем. Здесь каждый мог найти то, что искал. Для кого-то это были величественные храмы, для других — тихие сады или бескрайние просторы. Королевство и одновременно целый мир, существующий по своим законам.

«Так вот каково оно — Царство Справедливости», — улыбнулся я, — «А прикольно тут у вас!»

Стоило сказать, что смотрел я на всё это из портала — арка не захлопнулась, терпеливо дожидаясь, пока я угомоню любопытство. Тут даже порталы вежливые! Не то что у нас в Бездне, после которых буквально тошнит.

Эх, ну ладно. Вижу огромное подобие Колизея там вдалеке и кучу народа вокруг. Наверное, Баал там? Пора бы…

Сделать шаг.

*Бам!*, — я высовываю ногу и ступаю на Небеса.

Жизнь вокруг моментально замерла. И услышав гулкий грохот, я уже было подумал, что снова всё сломал. Но нет! Огляделся — ничего не поменялось. Может здесь все так ходят?

Несколько существ медленно на меня повернулись. О, заметили всё-таки!

— Здравствуйте! — широко улыбнулся я, — Вон там ведь проходит суд Юсти…

И тогда… началось.

— А-А-А-А-А-А-А! — во всё горло завопил призрачный мужик, разворачиваясь и на всей доступной ему скорости начиная удирать.

Слышу визг позади. Вопль издалека. Крики! Ор! Здесь была целая толпа, и эта толпа завопила одновременно! Во всё грёбанное горло, будто их режут заживо!

— А-А-А-А! ЧТО ЭТО ЗА ЧУДИЩЕ⁈

— БЕЖИМ! БЕЖИИИИИМ!

— ПОМОГИТЕ! УМОЛЯЮ ПОМОГИТЕ!

— МЫ ВСЕ УМРЁМ!

— ВСЕМУ КОНЕЦ! НАМ КОНЕЦ! КТО-НИБУДЬ, СПАСИТЕ НАС!

Все… ВСЕ, нафиг! Не было ни одного, кто не закричал, кто не драпал и не махал руками как истеричный краб клешнями! Я слышал гул ветра от улетавших карапузов, слышал плач и грохот от вонзающихся в руины призраков!

«Ч-что? Но я ведь… я ведь ничего же не меняю вокруг…», — не понимал я, оглядывая себя и Небеса, — «Ничего ведь не меняется! Я всё тот же!»

Я делаю шаг, и он гулом раздаётся вокруг. Этот гул заставляет всех завопить ещё сильнее, ибо, наверное, каждый подумал, что это я иду конкретно за ним.

Как же они кричали! Как же рвали глотки!

Я, не сделав ничего плохого, сильно напрягся и слегка обиделся, как и подобает восьмилетнему ребёнку, и потому решил не выяснять и просто быстрым шагом выдвинулся к месту суда.

«Я ведь дружить хотел…»

Стараясь не смотреть, какой невыносимый ужас я вызываю, я шёл прямо и без остановки, пока не наткнулся на бедолагу, спрятавшегося за колонной. Это был херувим — карапуз с крылышками. Видимо решив, что место он выбрал палевное, он решил быстро улететь и… воткнулся карапузьим лбом в эту же колонну, падая как контуженная пчела.

Всё его тело тряслось и дрожало, а на глазах выступили слёзы. Это шанс!

— Да я не причиню вреда! — фыркаю я, — На, вставай, — протягиваю руку, — Давай, я помогу.

Ребёнок медленно поворачивается, смотрит на меня, на руку, и… бледнеет до состояния трупа, теряя сознание в ту же секунду.

Я вновь хмурюсь, глядя на ту самую протянутую руку. А она ведь правая… даже не костяная. Обычная рука.

«Нет, надо явно отсюда валить».

Слышу грохот. Здания рушатся? Я будто апокалипсис вызвал, будто весь их мир уничтожаю. Здесь мне явно не рады…

До места суда оставалось немного, и охраны я не встретил. Полагаю, на небесах правила не нарушают, потому и лишние туда не заходят. Удобно, можно экономить на фейс-контроле! Хотя вот мой фейс бы явно не пропустили…

Я прохожу по короткому коридору и вижу закрытые массивные двери. Слышу голоса. О, это Баал! Узнаю его кошачий гундёж! Он так говорит даже в форме демона! Я по адресу.

Баал, бога ради… ну хоть бы ты не накосячил!

Я резко отворяю тяжёлые двери! Делаю шаг. Ступая на песок, аномальным зрением замечаю заполненные трибуны. А впереди был… мужик? Черноволосый, трёхметровый мужик в тёмной мантии. Выглядел — как китайский демонический мастер, глава тёмный секты, король демонов! Только не китайский. Такой… могучий тёмный лорд короче.

Погоди… да это же он гундит!

Баал⁈ Его человеческая форма⁈ Обалдеть он красавчик тогда! Лохматый правда, груминг ему бы не помешал, да. А рядом с ним, стало быть… ну да, трёхметровая среброволосая красавица, Аурелия. Её-то я уже видел.

Чё-ёрт!

— Аура, стоооой! — заорал я, делая второй шаг на страшный суд, — Подумай дважды! Что бы он тебе ни сказал — он имел ввиду только хорошее!

И тогда…

*Бам*.

Все моментально замолчали, и мир для них будто остановился, если не умер. Но я не отступлю от плана — я помирю этих чёртовых котов!

Хотя… меня слегка напрягло, с КАКИМИ глазами на меня смотрит повернувшийся Баал, Аурелия и легко узнаваемая Юстиция. И да, на её глазах повязка, а я всё равно прекрасно понимаю, что у неё за взгляд под ней.

Слышу шаги сзади. Оборачиваюсь — жирный карлик Жабич бежал со всех ног, пуская третий водопад пота. Тяжело дышал, еле плёл ногами. Ого, дружище! Ты решил не бросать меня на произвол судьбы!

И молчание прервал голос с трибуны. Женщина в прекрасном белом одеянии высокопоставленного ангела.

— Это… что за отвратительная тварь⁈

Хмурюсь. Поворачиваюсь. Стоило встретиться с ней взглядом, как она ахнула и замерла, начиная бледнеть.

— Эй, это мой друг между прочим! Жабич! — пригрозил я ей пальцем, — Получше всех вас буде…

— ЧТО ЭТО ЗА СОЗДАНИЕ⁈ — завопил кто-то ещё.

— ЧТО ЭТА ТВАРЬ ТУТ ЗАБЫЛА⁈

— ОНА ЗНАЕТ БААЛА!

— ОН ПРЕДАТЕЛЬ! ОН НАМ СОЛГАЛ!

— ОН ПРИВЁЛ СЮДА НАШУ ПОГИБЕЛЬ!

Суд присяжных хором загудел, вопя, конечно, не так сильно как прошлые встреченный мной обитатели, но достаточно, чтобы вопли ЗА судом полностью исчезли.

Для меня же шутки кончились. Здесь явно дело не во внешности.

Я хмуро оборачиваюсь, не понимая ЧТО не так, и натыкаюсь на взгляд Жабича. Его брови виновато изгибаются, а рот дрожит, но всё же он задирает глаза на Юстицию и…

Замирает теперь уже в ужасе. Он что-то там увидел.

И это был не я.

Резко оборачиваюсь! БА-БАХ! С тем же самым грохотом, с которым Баал ломал свой Домен, прямо передо мной приземляется четырёхметровое создание. Ангел, облачённый в стальные, чешуйчатые латы с вкраплением прижатых серебряных перьев. Его четыре белоснежных крыла сложились за спиной. Он был НАСТОЛЬКО массивный, НАСТОЛЬКО огромный, что даже не выпрямившись он уже полностью заслонил собой свет, накрывая меня тенью. Да кого там — он заслонил ВЕСЬ обзор впереди!

И в руках у мужика была глефа. И в глазах нифига не Доброта и Любовь.

Не успеваю я и повести бровью, подать сигнал в мускулы, как он дёргает начищенную глефу так, чтобы отразить солнце и лучом ударить мне в глаза! Я жмурюсь, машинально прикрываю лицо рукой и…

*Вжух*! Порыв ветра.

— МИХАИЛ! — слышу голос Юстиции.

Я убираю руку и вижу остриё в сантиметре от глаза.

Монструозная машина смерти застыла, словно статуя. Ни один его мускул не дрожал, а эта глефа размером ещё больше, чем сам воитель даже не качалась — она не весила для него ничего!

Однако, что удивительно… я не испугался! То ли не успел, то ли, как Барон выражается: «Даже отсюда слышу звон твоих стальных яиц».

— Что?.., — хмурюсь и отвечаю я.

— Я не тебе, — вздыхает Юстиция.

Хмурюсь ещё сильнее.

А-а-а, так вот его ТОЖЕ зовут Михаил⁈

А, стоп…

Это не он ли буквально сильнейший, наравне с Добродетелями? Аурелия рассказывала. Архангел Михаил — аналог Соломона, только всё же попавший на Небеса.

Кхм… ой.

Пу-пу-пу…

— Г-госпожа Военачальник, я всё объясню! — выбегает Жабич.

— У тебя была одна задача… — начинала рычать она, — Всего ОДНА ЗАДАЧА! Не. Пускать. Сюда. Михаэля!

— Н-но я пытался ему объяснить! Но он зашёл быстрее!

— А ЧТО МЕШАЛО СКАЗАТЬ ДВА МЕСЯЦА НАЗАД⁈ — заорала она.

Жабич инстинктивно пригнулся и поджался. Да кого уж там — даже стреманулся. Она так орёт…

— МИХАИЛ, УБЕЙ ЭТУ ТВАРЬ!

— УНИЧТОЖЬ ЕЁ!

— СПАСИ НЕБЕСА!

— Михаил, не трогай малыша! — однако, я слышу и единственный приятный, бархатный голос откуда-то возле Юстиции.

Ангельское чудище же не шевелилось. Видать, не они его начальники. Я даже подозреваю кто.

— Всем. Тихо! — голос Юстиции эхом разошёлся по арене суда, и все действительно беспрекословно замолчали, — Михаил, опусти орудие. Дай ему пройти.

Архангел выполняет приказ, опускает гудящую глефу и шагает в сторону, продолжая неотрывно за мной следить. Ощущение скорой смерти тут же пропадает, и я протяжно выдыхаю.

У-у-ух… вот это сила. Что у этой ангельской бандуры, что у моих стальных тех самых. Но пот всё же у меня выступил.

Думаю, это одно из сильнейших созданий, которых я когда-либо видел. Абалдеть.

Выдохнув и вернув самообладание, я медленно шагаю вперёд — в центр арены, поближе к Баалу. И с каждым моим шагом присяжные содрагаются, ахая и вскрикивая.

И вот я встаю рядом с друзьями.

— Миша… зачем ты сюда пришёл?.., — вздохнул Баал.

— Да в смысле⁈ Обидно так-то! Я тебе помочь пришёл! Ты ведь можешь налажать! А я свидетель твоей любви! Я за любовь! Вот.

— Миша… — поджимает он губы, — Но я уже всё сделал.

И он поднимает руку, показывая… что держит ладошку Аурелии. Я же, увидев это, громко и недоуменно заморгал, издавая звуки глупого персонажа из мультика: «Пуньк-пуньк».

— Тут время иначе идёт, — понял он мой вопрос, — Я уже… час всё объясняю. Михаэль… мы уже собирались вниз.

«Пуньк-пуньк», — смотрю на Аурелию.

— Я, наверное, тогда погорячилась… — тихо ответила она, — А может и нет. Не знаю. Меня отговаривали. Но госпожа Каритас убедила Юстицию… дать Баалу шанс. Я хочу попробовать. Может… это будет правильно.

Я вновь посмотрел, как два прекраснейших создания из разных миров держатся за руки, вытянул губы и почесал затылок.

— Мда-а, бл*, — других слов у меня не было.

Все тут же ахнули. Ой, да ну что⁈ Ну нет у меня других слов! В школе услышал! И от бабки!

Ну, полагаю, проблема решена?.. Кхм… х-хех… ура-а-а! Слава любви… и всё такое! Ура-а-а…

Тут возник другой нюансик уже.

— Братья, сёстры! Прошу, не ужасайтесь! — подняла руки Добродетель Справедливости, — Не надо паники! Он не причин вам вреда!

— А ПОЧЕМУ ТОГДА У НЕГО ТАКОЙ ОБЛИК⁈

— Потому что… я не знаю, — вздыхает Юстиция.

Все тут же ахнули. Я тоже — так, чисто вайб поддержать.

— Это дитя — гибрид столь разных, невероятных сил, сочетание которых нельзя было и представить! — повысила голос Справедливость с завязанными глазами, — Вы, обитатели Небес, в силу своей природы видите только душой…

«А-а-а, так ВОТ чё они вопят!», — осознал я посреди монолога, — «Полагаю, после прикола с Соломоном и трезубцем… теперь проглядывает кусочек и моей первой сущности»

— Но обычными глазами он — лишь ребёнок! И он не причинит никому здесь вреда! Да, он владеет тёмными силами, он владеет невероятной для его возраста мощью… но использует он её только во имя справедливости!

— А ГДЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА⁈

И над моей головой вспыхивает остроконечный нимб, а на лбу открывается третий глаз.

— Потому что я её Апостол, недоверчивая ты шмонда! — оборачиваюсь я на пухлую женщину, рыча на неё в приступе Гнева.

Все тут же снова ахнули и зашептались. Поднялась суета небесных масштабов, словно я не в аналоге рая, а в суде за честь изменщицы в каком-нибудь телешоу.

И все поговаривали: «Апостол Справедливости?», «Глаз Героя?», «Откуда взял?», «Он достоин?», «Он украл⁈»

— Кхем, и позвольте дополнить! — услышал я тот самый бархатный голос, — Сюда он пришёл — исключительно по зову любви! Пусть и чужой, но во имя её!

Вытягиваю шею, смотрю на говорившую, и мои глаза едва не вылетают из орбит.

УАУ⁈ ЭТО ЧОЁ ТАКОЕ⁈

Говорила розоволосая женщина в белом бархатном одеянии… с весьма глубоким для небес декольте. И вот знаете… я такие астрономические полушария видел всего раз в жизни, и они были настолько судьбоносные, что их вид окончательно убедил всю нашу компашку пацанов — девочки нам всё же нравятся.

Там ТАКИИИИИИИИИЕ СИСЯНДУ… кхм, грудь короче там реально большая.

А ещё она мне кого-то напоминает…

«Похоть», — помог Рой, — «Тот же цвет волос и глаз, схожие черты лица, и, что главное — у Люксурии есть сестра».

А-а-а, ну точно! Любовь — сестра Похоти. Это она!

Госпожа Каритас.

— Да-да, я люблю… э-э, любовь! — закивал я.

— Ха-ха, верю, милый малыш! Это прекрасно видно! — подмигнула она, лучезарно улыбаясь.

Я аж покраснел.

«Хе-хе, да ла-а-адно вам, красивая тётя…», — улыбаюсь как болван.

— Этот ребёнок — нам не враг! — продолжала Юстиция, — Он — наш верный союзник! Он — мой Апостол, пусть пока и лишь на испытании! Но всё, что я о нём узнаю — лишь подтверждает правильность моего выбора!

Я гордо закивал! Не зря тупая жаба всё начальнице сливает! Потому что плохого сливать — нечего!

Правда вот Юстиция знала, о чём говорит. Каритас, наверное, тоже видела что-то своё.

Но я с уверенностью могу сказать, что остальные всё ещё напуганы. Они теперь менее возмущены, да. Теперь они не обвиняют аж САМУ Добродетель в том, что меня не дали прирезать Михаилу.

Теперь они лишь просто боятся. И даже я понимаю — с их стороны страх полностью обоснован. Они ведь видят не меня и мои деяния.

Они видят то, какую темноту я в себе накопил, и какой тварью когда-то был.

— Нужны гарантии! — загалдел суд.

— За ним присмотр!

— Он не владеет силой!

— Он не видит Путь Света!

— Ему нужен надзиратель!

— Ему нужен учитель!

— С ним нужно что-то делать!

И как бы я не хотел верить в обратное… эх, да прекрасно понятно, что Юстиция с ними согласна. Она ведь справедливость. И для Небес вполне справедливо, чтобы такая тварь как Я не разгуливала просто так.

И это нужно как-то решать.

Кризис на Небесах… начался.

«Да ну твою-ж…», — протяжно выдыхаю я, — «Да ну как я нахожу эти проблемы⁈»

* * *

Примерно в то же время. Великая Академия.

В канцелярии была суета. Конец года, начало и середина — самое трудное для внутреннего руководства время, ведь Академия, несмотря на престиж, славится ещё и текучкой учеников. И новый год — время, когда некоторые уходят, а некоторые поступают.

В общем, работы для людей много, и порой сверхурочной.

И была одна сотрудница с красивым именем Жасмин, которой по воле Судьбы выпали номера от тридцати двух до тридцати девяти.

Ох, бедная наша Жасмин…

— Кто у тебя? — спросила её подруга, так же досидевшая допоздна, — Кого приставили?

— Интересно как. Аж сразу семь учеников из Российский Империи. Да ещё и одной школы! На начальную программу к нам, — женщина в пиджачке поправила очки.

— Детки? Эх, повезло. У меня пятеро аристократов из Англии… семнадцать лет каждому.

— Хе-хе, да, — радостно улыбалась Жасмин, — Люблю деток. Надеюсь, они хорошие.

Мало кто знает, но именно в этот момент возле Земли пролетала комета. Она практически вошла в атмосферу, начиная сгорать словно падающая звезда!

Однако услышав желание, которое надо исполнять, она развернулась и полетела обратно.

Эх, Жасмин…

* * *

От автора:

Ну что, друзья. Пожелаем удачи Жасмин принять эстафету от директрисы? А может быть… ЭСКОФЬЕту⁈ *Бадумс!*

Присаживайтесь поудобнее, наливайте крепкую воду, мы разгоняемся!

А, и да. С каждым лайком Жасмин оплачивает один сеанс у психотерапевта. Не верите? Поставьте и посмотрите, как долго она продержится! Ведь она приставлена ко ВСЕЙ компашке.

Пожалейте бедную женщину…

Глава 2

Не, с одной стороны, я имею полное право обидеться и надуться — я же ничего не сделал! Я просто живу, я просто есть, я малыш! И снова все ко мне недоверчиво, снова хотят как-то посадить на цепь. Вы офигели? Я что сделал-то⁈

А с другой понимаю, что хотят-то не моей смерти и даже не заточения, а просто гарантий, что я тут всех не сожру. Ни сейчас, ни в будущем, когда силы станет ещё больше.

Небеса ведь, увы, это не рай в классической понимании. Здесь не идеальные безмятежные люди — здесь просто души, не совершившие греха. Что-то вроде спокойной пенсии для реально хороших людей. Но ведь они не должны быть святыми! Ты можешь быть хоть сколько скотиной, пока ты не творишь зла — ты попадёшь на Небеса. Что ты там думаешь, ворчишь или воняешь под нос — да вообще по факту пофиг! А деяния — это главное.

Поэтому на Небесах на меня и орёт пухлая женщина, поэтому все требуют со мной что-то сделать — они ведь обычные люди, просто без грешка!

Они ведь никогда не видели здесь такого… УЖАСА. И они просто хотят гарантий. Их совершенно можно понять.

Но обидеться всё равно хочется!

— Михаэль ты вызвал серьёзный переполох… — пробормотал Баал, — Даже больше моего. Меня тут хотя бы уже знали…

— Да, я заметил… — пробубнил я.

Думаю, на Небесах все Добродетели обладают равной властью, но у Справедливости она ровнее. Тем более мы в её Королевстве, и это её граждане возмущаются.

Последнее слово будет за ней.

Огромная златовласая женщина с перевязанными глазами на миг замолчала. Я уверен, он прекрасно видит через повязку, и сейчас внимательно осматривает всех присутствующих. Её взгляд был тяжёл. Теперь я начинаю понимать, что чувствуют остальные под взглядом моего третьего глаза.

Неуютно. Тяжело. Начинаешь сомневаться, надумывать и рыться в прошлом. А может она что-то знает? Может видит мои плохие мысли, читает грязное прошлое?

Да… под взглядом Справедливости — тебя сжирают именно сомнения. Сомнения в самом себе. Ты ковырял свою плоть в надежде найти гнилой участок, не замечая, как истекаешь здоровой кровью.

Вот и я начал жрать самого себя. Только вот был у этой силы и минус…

А что если гнили внутри и нет? И ковырять незачем?

Я тут подумал — а за що⁈ Што я сделал? В чём виноват⁈ Ну обозвал Катю пару раз, но ведь заслужила! Побил пару злыдней — тоже заслужено! Ну скачал пару пиратских игр, но мне буквально шесть было, откуда у меня деньги⁈

«Нет», — хмурюсь я, сжимая кулаки, — «Не найдёшь ты ничего. А что найдёшь — то не жалко. Забирай себе»

И я уверено смотрю на Юстицию. Угнетающее чувство начало медленно растворяться в растущей решимости, и это дало мне силы встретиться со взглядом, скрытым под повязкой.

Я уверенно смотрел на саму Справедливость, понимая… я тут, наверное, САМЫЙ справедливый из всех присутствующих. Копайся в моём прошлом, святая женщина. Ищи. Пытайся.

Ты ничего не найдёшь. Только грешки, но не бесчестие.

«Что это?..», — и заместо угнетения я начал ощущать иное, — «Что-то от Похоти, но не похоть. Смежное чувство. Симпатия? Но не романтическая и сексуальная…», — я начинал куда лучше ощущать эмоции, — «Это… симпатия на почве гордости?»

Её лицо не изменилось, мускул не дёрнулся. Но я понимаю — сама Справедливость… мной гордится.

Да я же ей симпатичен! Наверное, не как мужчина, а в более духовном плане! Она ко мне расположена, и я как-то это понимаю! Это проявилось после моего уверенного взгляда в ответ. Я не отвернулся под взглядом Правосудия — я его встретил. И она это оценила.

Она на моей стороне.

Чёрт возьми… Василиса, да ты же в натуре права! Уверенность — ключ к сердцу женщины!

— Вы знаете, что я порицаю саму идею субъективности, — начала Юстиция, — Всё должно быть тщательно взвешено и принято во внимание. Ни симпатия, ни антипатия не должна влиять на решение суда! И я заявляю — нет ни единой причины для наказания моего Апостола!

Все тут же притихли.

Ха! Так их! Давай, дави святых! Юху-у-у! «Справедливость Team» вперёд!

Но увы, даже я понимаю — просто так меня всё равно не отпустят. Какое-то наказание за моё шило в сраке должно наступить. Тут уже заслужено.

— Но! — продолжила Справедливость, — Вы правы — нужны гарантии. Их нет даже у меня, и я так же, как и вы, хочу их получить. Великая сила должна облагаться великой ответственностью, и, как бы благоразумен не был этот ребёнок — он всё ещё молодое существо без опыта. Он пластичен. Он может свернуть не туда. Любой может, но он — особенно. В его душе и прошлом много тьмы, которая может перевесить свет! Поэтому… его светлой стороне нужна дополнительная поддержка.

Чёрт! Дура! Почему ты так права⁈ Мне не нравится, что ты такая умная и всё высказала в точку! Будто реально в моём прошлом покопалась.

Я напомню, я в люльке хотел ножом всех зарезать. И я напомню, НАСКОЛЬКО НАФИГ мне повезло с окружением. Типа… да я в жизни не встречал никого с такой идеальной любящей семьёй! Шаг влево, шаг вправо — и я превратился бы в чудовище.

То, что я не помер и не сошёл с ума — это стечение ТАКИИИИИИХ обстоятельств, что просто абсурдно, насколько это мизерный шанс!

Так что да… дополнительная светлая поддержка определённо нужна, тут даже отрицать глупо.

Ну давай, Юстиция. Ультуй.

— Его нераскрытая сила — астрономическая. Она растёт экспоненциально, и способна истребить всех нас, — хмуро она посмотрела на меня, — Поэтому ему нужен помощник, что будет долгое время сильнее, а затем ещё долго равен. Советник. Это же и гарантия, что в час нужны — он сможет с ним справиться.

Да ну не-е-е-ет. Ну я уже понимаю кого она приставит! Ну можно не надо⁈ Почему с каждым разом мужики вокруг меня становятся всё больше и больше⁈

Дайте большую женщину хотя бы! Хоть одну!

— Благородный Михаил, твой долг — охранять Небеса, — повернулась она на гиганта, — И теперь в него входит и наблюдение за потенциальной угрозой. Это ответственное задание, и ты — один из немногих, кому его можно поручить.

— Цель? — я впервые услышал гудящий словно горн голос архангела.

— Следить, не ступил ли он на путь тьмы. Если ступил — уничтожить.

— Принято.

Я закатил глаза. Ну коне-е-ечно. Ну кто ещё? Но это столь ожидаемо, что так и хочется сказать: «Автор, будь оригинальнее! Что за сюжет⁈». Это можно было понять ещё тогда, когда он единственный меня не испугался, и просто пошёл уничтожать.

Эх. Очередная громила по мою душу. Ну что поделать?..

Вздохнув, я подошёл к огромному мужику и маленькой ручкой подёргал его за доспех.

— Дядя, вы станете моим новым дедушкой? — спросил я как слюнявый обкакавшийся ребёнок в торговом центре.

— … — комментариев не последовало.

На этом же ангельская суета начала заметно утихать. В Михаила все верили, полагаю, как и в его возможность меня уничтожить. Да кого уж там — я и сам в это верил.

— Если есть возражения и предложения — я внимательно слушаю! — огласила Юстиция, но предложений не последовало.

Думаю, на этом созданная мной проблема и разрешилась. Она не закончилась полностью, потому что теперь за мной следит вот эта вот бандура, и чёрт его знает как оно будет, но…

Хм. А это вообще точно проблема? Ну типа… рано или поздно тема бы поднялась — статус Апостола отбирать пока не собираются, а вопросы у Небес бы возникли. А тут я и Любовь к себе расположил и получил сильнейшего на Небесах в качестве ментора.

Ладно, время покажет.

— Деда, я хочу кушать… — я тыкал Михаила, — Хочу бургер. Дай бургер. Хочу кушать. Пошли кушать.

— … — он продолжал молча на меня смотреть.

Ты ещё обратно попросишься, я тебе обещаю.

И на фоне заявления и готовности Михаила приступить к обязанностям, присяжные действительно больше не возникали. Даже та пухлая женщина, которая истерила больше всех.

Всем казалось, что суд наконец закончен! Вердикт вынесен, всех всё устраивает!

Аурелия и Баал заметно выдохнули — они ведь меня любят и мной дорожат. Исход устроил и их. Потому парочка позволила себе улыбку и стеснительный взгляд друг на друга. Эх, влюблённые кошаки! Забавные такие, будто не орудия массового уничтожения, а парочка-стесняшечка.

И на этом можно было бы закончить!.. Если бы не наша новая подруга с выдающимися двумя достоинствами и милейшей улыбкой.

— Кхе-кхем, а мне есть что сказать! — кашлянула Любовь в кулачок, — Юстиция, подними барьер. Это не часть суда.

Справедливость доверяла коллеге, и потому звук с трибун моментально отрезало. Все недоумённо повернулись на Каритас.

Ох, что-то ща будет…

— Кхем! — кашлянула она, а затем вскинула ручки, — Скажу честно — с момента возвращения миленькой Аурелии я кое-что скрывала и сдерживала, поставив это на паузу. Но теперь, когда всё так хорошо разрешилось и любовь победила, я хочу объявить! – улыбалась она, — Поздравляем влюблённых с детками! — она захлопала в ладоши, — Ха-ха, ура-а-а-а-а!

Все молча смотрели на довольную и счастливую Любовь, а та хлопала в ладошки и радостно улыбалась.

Сначала никто ничего не понял.

А потом глаза Аурелии полезли на лоб, а Баал поседел.

— Ура-а-а, котята! — я единственный кто поддержал.

— Но это же… невозможно… — прошептала Юстиция, — Нефилимом нельзя родиться…

— Нет ничего невозможного для любви! — надулась Каритас, — Ну и у них обоих ангельская основа в кошачьем облике, так что…

Окак.

Интересный конец приключений.

* * *

Баал обеспокоенно бегал по кругу, переставляя все четыре лапки. Я, дед и отец сидели и на него смотрели.

— Как так? Как так⁈ Ой йо-о-о-о-о… — поговаривал кот, — Ох, ё-ё-ё-ё… Как это вышло⁈

— Ну, кому-то стоило выйти раньше, и так бы не вышло, — пожал плечами отец.

— Да это было физически невозможно! Такого никогда не было! Физиология ангела и демона сильно отличается, зачатие невозможно!

— Ага, расскажешь это котятам, — покачал он головой, а затем посмотрел на меня, — Поэтому, Мишка, учти этот урок — поначалу всегда нужна защита! А то будешь как… вон, — кивает на Баала, — И быстрая реакция тебе не поможет.

Котяра носился как в попу ужаленный. Эмоции давно захватили его тело, и он был не властен над лапками — подушечки на них оказались сильнее.

Аура — беременна.

Мда-а-а-а, Баал… ну ты прикольнулся конечно. Напускал Аурелии приколов.

К этому времени мы уже давно были дома. Я проооосто напомню, что захват Домена произошёл за десять минут, а кризис на Небесах — ещё за десть.

Да, весь этот капец — двадцать минут. Такая вот у меня жизнь.

Сейчас мы уже на Земле, и уже всем всё рассказали. Радость от успешной операции куда-то испарилась, и теперь все обсуждали эту «похабщину», как выразилась Василиса.

Я наострил одно ухо и начал слушать сквозь стены, благо мутации позволяют.

— И… и что делать⁈ — пищала кошачьим голоском Аурелия, — У меня там… он же в меня… как так⁈ Что делать⁈

— Во-первых, подруга, не нервничать! — говорила мама, — Это главное!

— Как тут не нервничать! У меня дети! И это котята! КОТЯТА! Что мне делать с котятами⁈

— А ты не хочешь детей?

— Я не готова!

— И ты их не хочешь?

— Такого я не говорила…

Короче, все не против котят — все просто в шоке, что они вообще возможны, и будут вот прям скоро. И потому шок понять можно у обоих — у одного война со всей Бездной, у второй муж баклажан на лапках.

Ну как-то так. Теперь в нашем доме на одну беременную женщину больше… вроде.

Я глянул на деда.

— Не, с моей стороны без сюрпризов, — понял он.

— Я тоже так думал! — мякнул мечущийся Баал.

Дед уже хотел возразить, а потом напрягся. Во-во, самоуверенность-то стоит поумерить.

— Эх, детки это прекрасно… — улыбнулись суккуба и червяк, — Мы тобой гордимся!

— А вы вообще кто⁈ — не понимала Аура.

Короче, весело тут.

Ну и главное… всё хорошо, что хорошо кончается!.. Например, вон, Баал это делал хорошо, хе-хе. Бадумс.

Я поднялся с дивана, оставив женщин поддерживать другую женщину, а мужчин поддерживать мужчину, и вышел во дворик.

Вечер. Свежесть. Прохладно. Зима задерживается, обычно был уже снег. Эх, буду снеговиков уже в Академии строить.

«Ну, Рой, неплохо мы справились», — улыбаюсь я, понимая, какой путь лежит за моими плечами.

«Достижения действительно статистически выдающиеся».

Я глянул на правую руку и силой мысли пустил волну наночастиц. Серебряные букашки приподняли края моей кожи, начиная волной перестраивать её структуру словно, гладь неспокойного океана. Взглядом этого не видно, но мои поры изменились, позволяя выделять энергию на совершенно ином уровне.

То есть я буквально силой мысли… изменил строение своего организма.

«Да уж… всё дальше и дальше от человека…», — качаю головой.

«И всё ближе к совершенству»

«Рой… ты всё больше звучишь как тёмная убеждающая меня сторона…»

«Моя цель — ваше совершенство. Я это сообщил в тот же день, когда вы меня активировали»

Я вздыхаю. И то верно.

Как можно было понять — колонию я пустил в кожу. И всё для того, чтобы легче выделять энергию. Если раньше я её выдавливал словно через тюбик, то сейчас это сложная и точная система трубопроводов. Я контролирую каждую каплю выходящую из меня! Ну, из кожи.

И всё это позволило пробить плато в магии призыва.

Да, всю ту неделю до операции я проторчал вместе с Ахероном. Призыв — вот что я так старательно зубрил без остановки! Мне нужно было как можно скорее понять, как протащить фамильяров.

Времени было минимум, и мы оба понимали, что я не успею овладеть призывом на должном уровне. А нужно вот уже сейчас! Поэтому… мы слегка схитрили.

Я не призываю фамильяров — создаю их копии из Эфира.

Сначала Ахерон научил меня вытягивать Эфир, который я уж акумулировал и держал помощью Ритма Геде. А после этого, с помощью новой техники и колонии в коже, я уже научился из этого эфира формировать нужный облик.

Эфирная копия фамильяра питается ядрами, поэтому какое-то время может жить вне моего инвалидского тела!

Грубо говоря да — я умудрился обойти технику призыва фамильяров, и сразу же изучил технику их клонирования. Хотя увы, клоны живут ограничено, да и вообще — лишь тень реального существа. Слепок, копия.

Так Йор по лагерям и ползала. Так я Нафаню и призвал — это всё чудища из затвердевших чернил. Сами же они кайфовали у нас дома.

Ну и да…

Так я ступил на путь, где могу атаковать напрямую своим Эфиром.

— Вху-у-ух… — протяжно выдыхаю я, с улыбкой глядя на заходящее солнце, — Ну, всё хорошо, что хорошо кончается?

Что-ж.

На этом, срочность войны закончена? Дальше только планомерный захват, и для меня это — время, когда можно расслабиться. Один из главный гештальтов, который тянется вот уже полгода… наконец закрыт. Аурелия, Баал и Домен… всё это стабилизировалось. Всё встало на свои места.

Всё закончилось.

Дальше — только Академия.

* * *

В тот же день. Поместье Синициных.

Феечки благополучно всем составом вернулись к своей королеве. Да, некоторые раненные, некоторые с подпаленными крылышками, и почти все уставшие, но тем не менее — все живые. Да кого там, по лицам некоторых было видно, как им понравилось взрывать гадких демонов! Остальные же были из лагеря при лесоповале, и им единственным аттракцион не понравился.

Но в смешенных чувствах была всего одна, и она же главная — Миреска.

— Рассказывай, рррррррасказывааааай! — Катя от любопытства едва не стянула себе кожу с лица, настолько ей не терпелось всё узнать.

Зрелище, надо признать, жуткое.

Но что интереснее — Миреска сплетничать не спешила. Что вообще ШОК!

— Что не так⁈ Что там они делали⁈ Не молчи-и-и-и-и-и! — девочка прям тряслась, — Что там происходило⁈ Что там Кайзер⁈

— Да ничего… всё нормально с ним… всё хорошо… — прогундела она.

И тут… что-то у Кати заскребло на душе. Какое-то такое… наитие, знаете. Чуйка, можно сказать.

Зеленоглазая блондинка с прищуром посмотрела на подчинённую.

— Миреееска? — протянула она, — А ты чего отворачиваешься?.. А ну-ка посмотри на меня.

— Да зачем?.., — бубнила она, старательно пряча глаза.

— Миреска. Быстро. Это приказ.

Маленькая девочка с крылышками неуверенно подняла голову. Она поджимала губки и отводила тёмные блестящие глазки, избегая взгляда королевы.

А тут была причина его избегать. И уже все начали её понимать.

— А ты чё такая красная?..

— Да ничего… просто… — пробубнила феечка.

Пристальным, тяжёлым каменным взглядом Катя продолжала дырявить маленькую подчинённую, на что та краснела всё больше и больше, а бегающие глазки выдавали готовность рвануть.

Ну вот она и не выдержала.

— Миреска…

— Уа-а-а-а, ну он такой крутоооой! — запищала она, хватясь за щёчки и начиная теребить ножками по воздуху, — Он как приииинц пришёл! Уа-а-а-а-а, мы влюбилииииись!

Катя открыла рот.

И какое ещё «мы»⁈

— Рассказывай! РАССКАЗЫВАЙ! — прорычала змея.

— Не-е-е-ет, мне стыыыдно! — феечка быстро полетела.

— БЫСТРО! ИНАЧЕ СНОВА В БАНКЕ ЗАКРОЮ!

— Не-е-ет, только не «Банка Наказания»!

Предательство пришло ВООБЩЕ откуда не ждали. Эти же феечки, если что, ещё вчера Кайзера терпеть не могли. Они его чуть ли не ненавидели.

Но сегодня всё изменилось — в обществе фей официально возник его фан-клуб.

И всё же, никакая девочка не могла пере ним устоять… даже размером с ладошку.

— Да вы всё издеваетесь надо мной⁈ Да их полно вокруг, почему вам всем сдался один конкретный⁈ Гра-а-а-а, — Катя сходила с ума, — Я что, для всех вас клоун⁈ Вам всем весело⁈

* * *

Через неделю.

Важный день. Для многих это предвкушение Нового Года, каникул и праздника. Уже скоро! Вот-вот начнётся новогодняя суета. Наконец выпал задержавшийся снежок, всё вокруг белым бело, а потому праздничное настроение теперь ничего не сдерживало.

И пока многие предвкушали счастливые деньки, была группа детей, которым вообще не до смеха.

— Ты принёс? Дозу. Дай дозу! — дрожал Максим.

— Да не трясись ты… — вздохну Михаэль, заходящий в класс.

Он потирал покрасневшие ладошки. Сибирская зима это вам не шутки!

Однако для четырёх детей причина тряски была всё же не в морозе — а в экзамене для поступления в Великую Академию.

Ведь он проходил сегодня.

— Я не знаю, способны ли они это отслеживать. Я проверил все варианты, я даже… эм… через связи попросил найти экзаменационное оборудование, чтобы проверить! — хвастался Кайзер, — Наше оборудование — не вычисляет. Но там и не «мы», — он начал раздавать пробирки, — Поэтому я сделал ослабленную версию на всякий случай. Поможет вспомнить что забыли, подумать под разными углами. Но гениальности не ожидайте — просто мозг хорошенько проснётся. Пить перед входом в здание.

Максим, Лёня, Лёша и Лиза получили препарат.

Не только Михаэль всё это время усердно тренировался и готовился — его друзья так же не сидели на месте, возможно, напрягались они даже больше. Удивительно, насколько дети готовы учиться, если хотят этого сами!

Они хотели. И каждый день, каждый свободный час они зубрили.

И сегодня экзамен уже у них.

* * *

После третьего урока моих друзей забрала специальная комиссия. Они уехали.

Экзамен.

Не, конечно, если не сдадут — это не конец мира. Да по факту ничего плохого, жизнь не остановится!

Но чёрт возьми, как же хочется попасть туда всем вместе. Только представьте, какое это событие будет! Какой пласт моей жизни! Сколько событий!

Начнётся целая история.

Только представьте всю нашу компашку в одном классе международной Великой Академии, среди всех иностранных отпрысков мира.

Это бомба. И я, чёрт возьми, обожаю взрывы.

И потому…

Осталось лишь дождаться. Дождаться новости. Одной единственной, которую я хочу сейчас услышать…

*Бз-бз*. Смс.

— Чо там? Чо⁈ — тянула Катя тоненькую шею, когда я читал сообщения — Показывай давай!

Я хмыкаю, убирая телефон.

Максим: «Все сдали, лол. Изи. Лёня плачет».

Академия — ВСË.

Глава 3

— Ну, Баал, рассказывай, — сел я на кресло.

— Я думал, что мы будем обниматься и любиться, а меня гоняют за солёными огурцами! И она ведь их даже не ест! — взмахнул он лапкой, — Потом мы, правда, всё же любимся и мурлычем, но… эх, тяжело…

— Да я про домен! — вспылил я.

— А… домен. А что домен? На месте, мда-м, — поправил котяра усы, — Пару раз я там уже бывал, и никакой враг так и не пробился через иллюзию. Я же говорил — я в своей магии уверен! Не люблю я демоническую компанию…

— А другие лорды?

— Не рискуют. Они ждали столетия, чтобы я вернулся, и думаете не подождут ещё пару десятков лет? Для них это миг. Чем дольше живёшь… тем больше жизни способен пропускать.

— Погоди, и что это… мы можем ну типа реально расслабиться? — не верю я.

— Ну а я о чём, Михаэль! М-м-мдам, — кот наконец порадовался хоть чему-то, — Я же говорил — главное отхватить все важные куски. После иллюзии — к нам не сунутся. Сейчас крепнем, набираемся мощи, откусываем всё больше. Медленно, но верно.

Я недоверчиво на него покосился.

И чё, типа реально… можно выдохнуть? Ну типа реально заняться другими проблемами? Ну там… не знаю… пожить в кои-то веки?

Ну типа… как нормальные люди?

— Сомнительно… — прищурился я.

— Можете поверить, Михаэль. Я словами не бросаюсь.

Я огляделся и почесал затылок. Через пару дней меня забирают в Германию на всякую бюрократию, потом ещё дней через десять я уже попаду в Академию, и ещё неделька, и… обучение.

Обучение в уникальнейшем заведении ВМЕСТЕ СО ВСЕЙ МОЕЙ КОМПАШКОЙ! Оу-е-е-е-е-е-е! Да ещё и без головняка с доменом! Я от радости не мог сдержать руки! Тело! Я хотел пуститься в пляс!

Мы с пацанами вчера ТААААААК напились! Я от газировки чуть голову не потерял!

Как мало надо обычному парню для счастья? Всего лишь сварить ноотроп и нарушить все уставы и правила сдачи экзамена, чтобы два идиота, один Макс и одна Лиза поступили в место, в которое им нафиг не сдалось!

Да-да, нам Академия нафиг не сдалась!

Я почитал отзывы и посмотрел интервью — от Академии реально проблем больше, чем пользы! Она вообще не стоит тех мучений с поступлением! Ну вот что там? Завести врагов со всего мира, потому что учатся там богатые наглые отпрыски? Легко. Стресс и переутомление из-за тяжёлой и требовательной программы? Каждый второй! Куча денег, если не хочешь целыми днями зубрить? Очень много!

А в обмен тебе дадут… ну, те же знания, что в условном университете Нео-Москвы. Только в Москве ещё кафедра некромантии и демонологии есть, в Америке — развитая артефакторика, Европе — военное дело. Ну типа Академия ещё и хуже получается. Ещё и пиздюлей на дуэли дадут, во местечко!

Но конечно же мы поступаем именно туда, ха-ха! Звучит как максимально крутое место, я такие просто обожаю!

«Пользователь, при мыслях о проблеме наблюдается выброс дофамина и адреналина. Ваша адреналиновая наркомания прочно укоренилась. Дать советы по лечению?»

«Нет! Не забирай у меня единственный плюс моей проблемной жизни!»

Грубо говоря, единственный смысл поступать в Академию — престиж и знакомства. Первое — тянется поколениями. Если ты один из ТОПов Академии, — а там есть рейтинг, — всё — этим будут хвастаться твои потомки ещё поколения три. И в ТОПе не зубрилы — там реально гении, туда не только по оценкам попадают.

Ну а знакомства понятно — там много кто есть. Много потенциальных врагов и союзников.

Но первых больше. Для меня так точно — я-ж отбитый.

И вот в такое крутое и весёлое место я поступаю со ВСЕМИ!

— Муехе-хе-хе-хе! — я издал очень злодейски смешок, потирая ладошки, — Веселье только начинается…

— Михаэль… меня беспокоит ваше психическое состояние… — Баал всё больше и больше на меня косился.

— Не стоит… не стоит… не за меня нужно беспокоиться…

— Ох…

А ещё там апогей щупанья девочек. Это один из главных квестов — попасть в женскую общагу! Ну, это я уже от ближайших очевидцев узнал — батя с Максом только этим и занимались. Один вон, добегался — аж целый Я получился.

Короче, весело.

И всё это на фоне разрешённой срочной проблемы? Да я будто в отпуске! С наномашинами ведь не нужно учиться!

Урааа! Я начинаю, чёрт возьми, жить!

Жииииииить!

— Так, но забивать всё равно не нужно же? — уточнил я.

— Ну конечно. Время у нас есть, но его не бесконечно. Больше у меня территории — больше моя сила — меньше причин у лордов нападать. М-угум, — кивает котяра.

Я киваю в ответ, вновь улыбаюсь, и опрокидываю стаканчик игристой тёмной жидкости со льдом — колы. Ух, хорошо пошла!

«Рой, а я вообще способен пьянеть-то кстати?»

«При желании. Но мои функции расценивают спирт как яд, и я от него избавляюсь»

«То есть, если пить с девушкой…»

«Да. Односторонняя битва»

«Запомню…»

Тут в доме показалась бабушка — с новостью о беременности Анны она стала часто сюда заглядывать, а с новостью об Аурелии так и вовсе здесь чаще, чем у себя в деревушке.

— Ну вы гляньте какой довольный! — женщина в мотоциклетном шлеме махнула руками, а на забрале показался смайлик «:(», — Ну конечно, конечно, как же не радоваться, когда речь о женских общежитиях заходит! Все вы тут одной крови, все одинаковы! — пригрозила она нам.

— Я к вам каким боком, ты же сама меня поработила, ведьма… — покосился Баал.

— А ты давай не мяукай. Устроили мне тут родильное отделение! Что за дом такой⁈ Имени активного сперматозоида⁈ Один Мишка хороший, внучок мой… — вздохнула она, а потом вспомнила, и снова вздохнула, — Ну, до переходного возраста. Потом тоже притащит. Ох, тяжело…

И покачав головой, прабабушка пошла сетовать и приговаривать в другую комнату. Хех. Радостная карга, радостная. Я уже взрослый, у меня всё битвы да девки на уме, уже не понянчить. Мама с отцом были правы — я преступно быстро вырос! Да и не стоит забывать, что у Василисы… в целом отобрали возможность меня понянчить. У неё не было даже и шанса.

А тут мало того, что ещё один карапузик в семье, так и вовсе… котята! Все любят котят.

Надо кстати с ней поговорить.

— Ба, — подошёл я, — А что там по-нашему… кхем, «делу», — подмигиваю.

— Миша, ты своим «кхем» секретности вообще не придал, — покачала она головой.

— Ну… я про… эм… куда мне засадить?

— Куда-нибудь в красивое и перспективное место, желательно адекватное. А если ты про глубочайшие точки для Иггдрасиля, то на Земле я такое нашла, да.

— И⁈

— И ничего. Сиди отдыхай, — она притихла, а потом, не глядя на меня, вздохнула, — Поживи хоть немного как человек.

— Но ты же…

— Миша, я терпела больше ста лет. Думаешь для меня это такая проблема? — хмыкнула она, — Смотреть на твою кислую мину — куда тяжелее, чем регенерировать горящую плоть. Над вторым я хотя бы властна, — он потрепала меня по голове, — Потом продолжим — сейчас девочек пощупай, в компьютеры поиграй, или что вы там мальчишки делаете.

Я вздохнул. Эх, бабуля… вот всегда она так! Наверное, как и любой родитель… сама будет страдать, главное, что дети счастливы.

Но тут её не переубедить — только нервы всем попортить и поругаться.

— Тогда… тогда я перещупаю всех красоток и пройду во все игры! — я загорелся решимостью и сжал кулак.

— Вот и молодец! Хороший настрой! — красавица с вертикальными зрачками улыбнулась, глядя на своего придурковатого, но столь любимого правнука, — Всё, топай отсюда.

Я и потопал.

Так, погодите, ну что это получается? По домену замедляемся… по Иггдрасилю небольшая пауза… по захвату лесов там больше ожидания, чем действий…

Это чо…

У меня не осталось срочных дел?

Я вышел на крыльцо и вдохнул морозный воздух, задумываясь, чем же заняться. Снег. Зима. Новый год скоро! Может в снежки поиграть? Снеговика полепить? Места тут много, можно вообще замок снежный замутить…

Ладно, сначала небольшие дела.

Первым делом я посетил все колонии крыс — в Городе N и у бабушки под домом. Увы, мы понесли действительно огромные потери среди грызунов. Этого стоило ожидать, ведь мы и выращивали их как орду, и потому погибали они… достаточно легко. Впрочем, восстановятся они быстро — крысы же.

Колонии кордицепсов тоже почти не стало — все остались там, и многие погибли. Зомби ещё «мяснее», чем крысы — их просто выжигали огнём. Впрочем, грибы смерти не бояться вовсе — пока они откладывают споры, они не считаются мёртвыми даже в рамках одной особи. Тоже восстановим.

Мародёры и вовсе не погибли. Ни один! Жаль их всего тридцать два воина — остальные разбрелись по Бездне, выискивать нужно.

Поэтому стратегия у нас следующая: пока есть время — концентрируемся на выведении стабильных крысиных генов, и закрепляем евгеникой. Когда выйдет крепкое и хорошее поколение — тогда уже наращиваем массу. Нам бы огров поумнее, да мелочь посильнее…

Раз уж у меня есть время, можно и к Таю вернуться на обучение… и к бате… и про Призывного Деда не забывать…

Капец, как много всего оказывается в мире, когда ты в очередной раз не борешься за выживание! Аж глаза разбегаются!

Ладно, давайте со всем по порядку.

* * *

Спустя два дня. Великая Академия.

Жасмин — милая и безобидная на вид шатенка в очках. Она читала документ и удивлялась, что все семь русских, — ну почти, — ребятишек из одной школы — все сдали и поступят! И Жасмин, конечно, здесь не так давно, но она уже научилась отличать кого по блату зачисляют, а кто реально писал сам.

Синицина — по блату, результат похож на подделанный, значит здесь задействована большая шишка, значит лучше не лезть — ещё и уволят.

Квон — по блату, поручился отец, практически главный в Корее.

Кайзер — тут странно. Результаты в прошлой школе вроде как у типичного гениального отличника, но подтверждать тестированием он их не стал, и потому заплатили. Может их подделали ещё в школе?

Остальные же сдали нормально, и это заметно — у Смоловенцева и Никифорова едва-едва проходной бал, а у двух других весьма неплохой.

— Интересные дети, — внимательно читала она дела.

В академии у каждой группы поступивших есть свой «сопровождающий» — тут нет системы с классными руководителями, тут более локальные и более чуткие группы.

Поэтому можно с гордостью сказать — Жасмин с ними до конца! Теперь это её детки! Было только два момента, которые её озадачили.

У Суви Квон и Михаэля Кайзера — отредактированное дело.

Их прошлое старательно затёрли.

И только их.

* * *

За день до поездки в Германию булка нанесла неожиданный удар. Напали откуда не ждали.

Школа. Последние деньки для нашей компашки в ней. Одновременно и грустно, и весело — грустно, что целый пласт истории остаются в прошлом, весело, что начинается новый. Двоякое ощущение, которое ты всё равно принимаешь за счастье — это жизнь, и она идёт. И грустно тебе от счастливых воспоминаний. Что тут плохого?

И вот в один из таких беззаботных деньков, — а беззаботные они, потому что мы коллективно полностью забили на учёбу, ибо зачем, в другой же учиться будем, лол, — подошла Суви. Не то чтобы она куда-то отходила от меня, но раньше она была как неопознанный объект на орбите. А сейчас эта комета стремительно приблизилась!

— Миша… — пробубнила она, дёргая меня за пиджак.

— М? — поворачиваюсь.

И тут же понимаю: о-о-о-ой-ё, плохо дело. Щенячьи грустные глазки. Всё, приплыли.

— Я заметила, что когда Катя рядом, и я с тобой говорю, у неё улыбка, будто она с лишней хромосомой. Вы от меня что-то скрываете, да?..

— Т-ты… о чём?

— Да я знаю, что скрываете… — грустно пробубнила она, — Я же не глупая…

Я аж опешил! Суви в целом не самый разговорчивый человек, так что такую бомбу получить от неё неожиданно. И ладно бы просто поговорить подошла. И ладно, если ошиблась! Но ведь…

Реально скрываем!

— Просто если это важно, то… наверное… мне не стоит знать, да?.., — вздохнула маленькая кореяночка, опуская карие глазки.

Девочка стояла с поникшим лицом, будто щеночек, которого бросили, а он не понимает почему.

Ыа-а-а, не-е-е-ет, что мы наделали⁈

«Рой, анализ её лица»

«Беспокойство и грусть. Но вы же и сами это заметили»

Моё сердце ёкнуло. Суви… правда очень грустила.

И тут как с матами — ты не обращаешь на них внимания у матершинника, но если пай-девочка и отличница схватилась за голову и протянула: «Пи**еееееец…» — не сомневайся, это реально так.

Если Суви пробили на грусть — ей ОЧЕНЬ грустно.

А мне грустно, что ей грустно. Вдвойне грустнее, что это сущий пустяк, а у неё из-за него сердечко разрывается. А оно ведь у неё маленькое! И втройне грустнее, что и рассказывать я это не хочу. Ну мало ли!

Пу-у-у-у… сложно…

Агрх, и кто виноват⁈ Катя спалилась или Суви проницательна⁈ И что делать⁈

— У нас… да… есть секрет… — я судорожно искал ответ на загадку десятилетия.

Суви подняла глазки.

Гра-а-а-а, ну что за взгляд полный надежды⁈ Что за щеночек увидевший человека⁈

— Дело в том… что Катя… она… ам… — по лицу потёк пот, и я задрожал, — Катя просто… она… была у меня… в гостях. Вот. Она была, а ты нет. Вот и строит из себя фиг пойми кого! Во-о-от, да, вху-ух.

Кореянка пару раз моргнула. Затем повернулась на Катю, которая доказывала Максиму что он дебил, — а он и не отрицал, — а потом на меня. Суви пыталась сопоставить одни лишь известные ей факты.

— Ты сам её пригласил? — пробормотала она.

— Так вышло. Случайно. Сам бы не приглашал.

— И что вы там делали?..

Я себя так не ощущал даже на допросе у Тихонова! Что за дуло пистолета у виска⁈

— Катя фанатеет… эм… от моей змеи, — додумался я.

— От твоей змеи?

— Да, у меня длинная змея. Катя любит с ней играться.

— И как давно Катя играется с твоей змеёй?

— С садика.

— У тебя уже с садика огромная змея⁈

— Я, конечно, не хвастаюсь, но-о-о… угу.

Суви внимательно на меня смотрела. Не без осуждения, но больше с внутренними мыслями. По ней видно, как активно она думает! Так и представляешь её маленькие мысли — как мини-Суви бегают в голове с булочкой в руках.

— А мне… можно к тебе в гости?.., — пробубнила она.

— Конечно! Только я улетаю завтра…

— Сегодня зайду!

— Хорошо…

И Суви наконец улыбается, а нагнетённая атмосфера допроса, мозгового экшена и проверки реакции прошла. Давление спало, а по краям камеры исчезла эта красная пульсирующая рамка как в играх.

«Вх-у-у-ух», — я протяжно выдыхаю.

Суви каждый раз сваливается на голову как неожиданный босс, и каждый раз с разной тактикой! То от пожара её защищать, то от Кати, то теперь вот. Если так задуматься, то Суви меня пугает гораздо больше Синициной и даже Зайки — ВСЕ ситуации с ней требуют невероятного ума и смекалки.

Тяжело… тяжело…

«Чёрт, да меня же развели! Мало того, что почти всё вытянули, так ещё и навязались в гости ходить! Уже второй раз!», — до меня дошло, — «Отрежьте мне писюн, он доведёт меня до проблем рано или поздно!»

«Могу отключить функции»

«Э-э-э, ле-е-е, ты чё⁈ Не надо, я же так… образно»

В итоге вместо сборов в Германию спустя час после возвращения домой я встречал это корейское чудо славянской прошивки.

— Ого, какой славянский дом! — стоя на пороге, Суви огляделась, — Миша, ты самый славянский мальчик которого я видела!

— Кхе-хе… ну да-а-а… типа, — нервно улыбаюсь, — Проходи, дома никого.

Я специально подгадал момент, когда никого не будет — лишних вопросов мне пока не надо.

Брюнетка начала снимать ботиночки, затем повесила шубку и роскошную норковую шапку. Я всё на это пристально смотрел, и… блин, походу я уже не могу её расценивать как прилипшего ребёнка. У меня такое же сейчас ощущение, как и с Катей — что красивая девочка у меня в гостях.

Суви даже не переодевалась после школы — сразу ко мне поехала в той же форме. Шуба и шапка у неё кстати забавные — как у боярыней в древности, славянские такие.

— У тебя есть сладенькое? — сходу заявила она.

— Вроде Кочопай есть, — вздыхаю я, уже готовый к такому началу, — Вот, держи.

— Спасибо, — улыбается девочка.

Она открывает ещё пока целую коробку и со счастливой улыбкой достаёт кочопайку, забавно покачивая головой в так какой-то забавной песенке.

А-а-а-ай, чёрт возьми, какое милое существо!

Не зная, что делать с девочкой в доме, я принялся просто его показывать. К сожалению, не было у нас почти нифига, так что мы просто ходили. Суви как обычно молчала, лишь тихо жуя вкусняшку. Как хомячок. Да так аппетитно, что я тоже захотел!

— Дай одну, — протянул я руку.

— Фто?

— Кочопайку.

— Там нъет.

— В смысле нет…

Я заглядываю в коробку, которую она таскала с собой. Пусто. А было… двенадцать.

— А куда делись?..

— Н-нежнаю… кто-то украл! — бубнит она с набитым ртом, — Но у меня… ам… у меня половина ошталась. Девжи, — она протягивает свою.

Я молча и шокировано смотрю на девочку. Какого…

Знаете… блин, а ведь я только сейчас заметил «слона в комнате»! Он здесь стоит уже несколько лет, но лишь сейчас я додумался обратить на него внимание!

— Суви, а у тебя проблем от сладкого не будет? Ты же, ну… много его ешь. Прям очень.

— Не будет. У меня гипогликемия, — пожимает она плечами, смотря на меня чёрными как пуговки глазами, — Ядро ест сахар… вроде. Я восполняю.

Я вскинул брови.

А-а-а-а-а-а-а-а-а! Так вооооот в чём причина! — я то думаю, почему у неё на одно нормальное блюдо приходится пять дессертов! А у неё с сахаром что-то! Вот секрет её одержимости тортиками!

— Погоди, так есть же уколы, — хмурюсь я.

— Угу, я их каждый день ставлю, — она замолчала и задумалась, — На самом деле, сладкое мне можно не есть… я просто сладкоежка… — она побеждённо вздохнула, — Но сладкое мне не вредит! Только на пользу. Вот.

— И давно?

— С детства.

Так, продолжаем думать. Что-то тут всё равно не так — мысль распутывается как клубок.

Болезнь ядра с детства? Прямо как у меня. Но она не пробуждённая и не будет. А в мире частенько так, что люди с аномальным ядром либо не живут, либо очень сильны.

А Суви отправила пробуждённую Катю в полёт на несколько метров одним ударом. Ещё и сдерживалась при этом.

Что-то тут не бьётся…

— Ты же знаешь, что ты сильная? — щурюсь я, чувствуя, что приближаюсь к разгадке, — И ты не пробуждённая. Суви, ты знаешь откуда такая сила?

— Не знаю… я просто девочка… — пробормотала она, проглатывая кочопайку, — Думаешь я сильная? Надо проверить. Дай… пожалуйста, руку…

Мы с пацанами иногда проверяем у кого хват сильнее — очевидно, всегда у меня, но Максим где-то близко. И потому я понял, что хочет сделать Суви.

Я киваю, и протягиваю руку — внутренней стороной наверх.

Её девчачья ладошка ложится сверху. Капец, какая маленькая! Она в два раза меньше моей!

Сквозь мозоли я сразу же ощущаю, какая у неё нежная, бархатная, и главное, горячая кожа. Ещё у неё аккуратный маникюрчик — без цвета, но явно профессиональный. Уже не как у ребёнка. Что-то в этом было… повзрослевшее.

Так по-женски…

— Суви, у тебя температура?

— Нет… просто жарко стало… — тихо сказала она.

— Ладно…

Мы так и стоим, сложив наши ладошки. В полном молчании, ощущая тепло наших тел… взрослеющий я и взрослеющая Суви.

И на фоне тишины остальные чувства обостряются, и я чувствую, как её пальчики аккуратно прижимаются к моим, приятно щекоча затвердевшую кожу. Как её женственная кожа смогла пробить защиту моей — грубой, воинственной и мужской. Растопить барьер, даря приятные, заботливые чувства.

Всего лишь касанием наших ладоней — моей и Суви.

Как-то уже… мне жарковато становится…

— Кхм, ну так что ты хотела-то сделать? — напомнил я.

— М? — подняла она глаза, — А, точно. Ты же сильный. Сильнее меня. Да?

— Наверняка.

— Тогда я сожму?

— Без пробл…

«ИЫЯЯЯЯЯЯЯТЬ!», — заверещал я, — «А-А-А-А, С**АААА, ААААААА!»

У меня прыснули слёзы, покраснело лицо, и я едва сдержал вопль.

«Пользователь, адаптация едва справилась с переломом»

«Твою мать, твою ма-а-а-а-а-а-ать! Как же больно, твою ма-а-а-ать!», — я верещал в мыслях, СО ВСЕХ сил стараясь не подать виду.

— Ну как… сильно сжала?.., — спросила она невинно.

— У… угу… д-достаточно… — кивнул я трясущейся от сдерживаемых слёз головой.

— Эх, ну вот видишь, не так уж и сильно… ты даже не среагировал, — она наконец расслабила хват, и волна облегчения прошла по телу.

— Н-ну к-конечно… я же… м-мальчик…

— Угу, — тепло улыбнулась она, — Большой и сильный мальчик. А я просто девочка.

У меня в глазах потемнело от этого писца.

Я в срочном порядке открываю все поры на коже чтобы дышать именно ей, и не выдавать, что я дышу всей грудью и будто вот-вот заплачу.

Она и при поступлении была ТАКОЙ сильной⁈ Да она же капец как сдерживалась тогда! Она Кате могла нафиг череп раздробить!

А стоп… тогда она сказала: «Надо было больше сдержаться». Это получается какая КАТЯ крепкая⁈ Теперь понятно, почему она полетела через класс — непреодолимая сила встретила нерушимый объект.

Я тяжело сглатываю.

Мне страшно. Мне банально страшно, КАКИЕ девочки меня окружают.

Ëёёёпарасете, там же ещё и Зайка с маниакальными наклонностями и ножами!

Чем я это всё заслужил⁈

— В общем… эм… ты не знаешь почему такая сильная?.., — уточнил я, наконец отходя от боли.

— Угу. Наверное… близость к землице русской…

— Ясно…

Надо бы поговорить с её отцом — здесь явно что-то не так. Если Катю понять можно — рано пробудилась, то Суви — вообще не маг! Она обычный человек!

Должна им быть, точнее.

— Что-ж, ну, ты правда сильная! Не прибедняйся! И это… будь с силой аккуратнее, мало ли, прибьёшь кого, — улыбаюсь.

— Хорошо, — кивает она.

Сегодня я выяснил удивительный факт про одну из симпатичных мне девочек.

Я думал, что среди Кати и Зайки она будет отставать, — первая может растворить тебя в Проклятой Земле, а вторая телепортируется с ножами в руках, как минимум, — но зачем Суви такие приколы, если она ударом превратит тебя в кровавое пятно?

Я даже не уверен… чей удар будет сильнее, мой или её…

Хорошо, что я выяснил это сейчас — а не когда к ней пристанет мальчик, и мальчика придётся соскребать со стены. А такое произойдёт рано или поздно! Суви растёт, и растёт в настоящую девушку — в ней сохраняется эта милота, но она правда больше не ребёнок — лицо заостряется, взгляд взрослеет. Ты понимаешь, что это не тот плачущий карапуз со съёмок — это скоро настоящая девушка. И мне капец как непривычно смотреть на неё с такой стороны!

Пу-у-у…

— Ну, ладно, — вздыхаю, — Вроде выяснили.

— Угу…

Я попытался убрать руку, но… её не отпустили. А я прям попытался! Прям нормально!

Но маленькие пальчики Суви сжимали моб ладонь очень крепко.

— Суви, что такое?

— Можно… тебя ещё немного так подержать?.., — прошептала она, — Хотя бы пару минуток…

И я посмотрел на девочку, и понял, почему у неё такая горячая ладошка — Суви была сплошь красной. Она старательно отводила взгляд, боясь встретиться с моим, и поджимала розовые губки, дыша глубоко и ровно.

Она невероятно стеснялась и переживала, но, как и всегда… в этом маленьком сердечке было очень много решимости.

Суви повзрослела, теперь уже наверняка. Я не дурак это не заметить — вот и она дошла желания держаться за руки с мальчиками.

С одним конкретным. С тем, кто ей очень нравился ещё давно.

— Можно и больше, — вздыхаю я, понимая, что походу с Квон Сунгом будет ещё один разговор, — Только это… не сжимай…

— Хорошо, — она улыбнулась, встала сбоку от меня и протянула злополучную половинку кочопайки, — Будешь?

— Да нет, спасибо… аппетит пропал.

— Тогда… эм… можно…

— Можно, Суви. Можно.

И перед тем, как она бы проглотила остаток моей сладости, она повернулась и задрала голову, смотря прямо на меня. Я же это прекрасно видел широким зрением, отчего повернулся в ответ. Девочка внимательно смотрела на меня полными жизни глазами и с не спадающей улыбкой.

— Ну чего?.., — пробубнил я.

— Миша, ты очень классный. Для меня ты слаще тортика.

— Но ты ведь тортики больше всего на свете любишь…

Она сжала мою ладошку, наконец отворачиваясь со всё той же счастливой улыбкой.

— Не всего.

Глава 4

— Только ты? — спросил я.

— Только я, — кивает Хоук.

В этот раз из Москвы меня отправляли с одним лишь сисястым громилой. Оно и верно — Хоук один из тех, кому доверяют обе стороны. Одних ему предавать нет смысла, он тут работает и неплохо живёт, вторых он не предавал в принципе — его тупо похитили. Все любят Хоука! Особенно женщины.

— Декларировали? — хмурится мужик на таможне, кивая на трезубец.

— Нет…

— А надо.

Хоук вздыхает и со словами: «Нет, не надо» — протягивает какую-то бумажку, на что таможенник вскидывает брови и с нервной улыбкой нас пропускает. Хм… а Князев действительно не хочет, чтобы я свалил, да? Восстановление моей руки оплатил, протестировать ноотропы при экзаменационном оборудовании дал, теперь, вот, трезубец даёт протащить, хотя любой артефакт должен быть задекларирован.

Хе-хе, хорошо, хорошо. Больше плюшек… больше…

Перелёт прошёл без проблем, — в кои то веки, — и потому уже через полчаса я стоял в Европе, в столице Германии. Встречала меня очередная делегация и куча сопровождающих, и Хоук, к счастью, был среди них.

Вообще удивительно, как его, теперь уже Храмовника Смерти, пускают во дворец Императора Германского. И куда удивительнее, что он… прошёл со мной в кабинет Вильгельма.

— Михаль, привет. Рад видеть, — протянул дед крепкую руку.

— Я почти тоже, — пожимаю в ответ.

Ого… серьёзное отношение? Слушайте, а мне нравится! Типа я уже не ребёнок даже… типа уже со мной можно считаться?..

Хм, дед тоже меня подкупает, но уже отношением. Блин, и кого тогда кинуть⁈

— Хоук, — кивает в приветствии Вильгельм, — Честно — рад, что ты жив.

— Я не очень, — устало отвечает здоровяк в маске.

— Плохая жизнь в России? Наши двери всегда открыты для твоего возвращения.

— Мне нет существенной разницы в месте работы. Откажусь.

— Как знаешь, — пожимает плечами Вильгельм, хотя уверен, он слегка расстроен потерей такого актива, — Задержишься?

— Нет, я выполнил цель — передаю в ваши руки.

— На этом благодарю, — кивает Император, — До встречи. И это, Хоук… без глупостей, хорошо? Защита у нас стала лучше.

Хоук разворачивается, перед выходом говоря:

— На глупости приказа не поступало.

И дверь закрывается, оставляя меня с дедом. Да уж… интересно наблюдать за взрослыми! Какие-то сложные темы, долгая жизнь, длинная история… интересно.

— Что-ж, Михаэль — готов к Академии? — садится Вильгельм.

— Нет! — показываю большой палец.

— Ну, смекалка и скорость мышления — важный навык, будешь тренировать, — позволяет себе ухмылку дед.

— А ты из оптимистов?

— Да, вполне, — кивает он, пожимая плечами, — Пессимисты зачастую бывают… м-м… как бы выразиться…

— Душными нытиками.

— Спасибо, — улыбается мужчина с идеальной бородой, — Таких в наших семьях нет. Есть странные, есть… м-м…

— Наглухо отбитые.

— Снова в точку. Да, есть и такие. Но все без исключения — настроены на жизнь и победы. Потому и побеждаем. Умеренная уверенность и позитивный настрой — ключ к победам в жизни.

Не нахожу что ответить и просто киваю. Ну да, всё так. Был бы я пессимистом — давно бы стал чудовищем. Я верил в победы, и потому сохранял рассудок — как видим, реально побеждал.

— В общем, проходи, комната готова, — садится в кресло Вильгельм, — Предстоит несколько поездок, пару договоров, а затем уже поедем в Академию.

— «Поедем?..», — задираю бровь.

— Конечно. Одного намёка о твоём статусе недостаточно — пусть видят воочию. Заодно проверю условия для своего внука.

— Эу, нет-нет-нет, а вот тут замедляемся товарищ, — замахал я руками, — Я не хочу никакого особого отношения в Академии, как и не хочу, чтобы на меня обращали лишние взгляды! Мы разве не собирались скрывать, что я грёбанный наследник Германии?

— Это только для персонала информация, и только вышестоящего. Это и так уже прекрасно знают — моё появление лишь улучшит и их так предвзятое мнение.

— Всё равно! Блат — это всё веселье ломать!

— Не обсуждается. Свободен, — он опускает голову на документы.

— Но деда!

— Не истери. Ничего я тебе испорчу — доверяй взрослым с опытом.

Я насупился.

Нет, ну всё, ты напросился. Хоть ты и прав, но я так просто этого не оставлю. Хочешь войны за независимость? Окей, окей, дед, я тебя услышал.

— Эскофье здесь? — спрашиваю напоследок.

— Да. Тебя и ждёт.

Я выхожу со злой мордой и быстро иду в комнату. Она была всё той же, даже приставка на том же месте стояла. Я кидаю сумку, трезубец, — за него я вообще не переживаю, ибо его никто даже не поднимет, — вызываю домработницу с запросом на еду.

Ну и конечно, ожидаемо, пришла ни черта не домработница.

— Мишечкааа, я так соскучилааааась! — пропищала низенькая блондинка, — Что вы хотите? Пить? Есть? А может… м-м… меня⁈ — завертела она бёдрами, неспособная контролировать всё что в их районе.

— Отказано.

— Yу я немнооожко! — захныкала женщина, — Просто попробовать! Хотя бы на язычок!

— Эскофье, тихо!

— Д-да! — пискнула она и упала на колени с довольной улыбкой на лице, готовая слушать любой мой приказ.

Я протяжно выдыхаю и потираю переносицу. Тяжело… тяжело…

Причём ведь она толком не изменилась — в жизни она ведёт себя как обычный человек! Это всё та же Эскофье что и до того злополучного дня!.. Пока не появляюсь я.

Право слово, сила Люксурии — кошмарна.

А потому не отказываемся и берём что дают.

— Я решил поднасрать деду, поэтому мы организуем культ Похоти в Германии. Оргия тут и там, сексу — каждому! По две штуки! И никто не уйдёт обиженным! Ещё спасибо скажут — увеличиваем популяцию!

— Славно, славно! — активно закивала она, — Какова моя роль? Вашей личной собачки⁈

— Нет… будешь первой суккубой.

— Контракт через секс⁈

— Тоже нет…

Она вздохнула и поникла.

— Будешь хорошо работать, будешь… э-э… получать мою ношенную одежду.

Эскофье воспряла и счастливо улыбнулась.

— В любом случае, нам нужны люди, готовые к непристойностям. Есть такие на примете? Кроме тебя.

— Пробью. Может и во дворце есть. Хотя в основном тут старушки уже — проверенные временем. Хотя-я-я… будь Я старушкой…

— Не хочу представлять, не хочу! — я зажмурился и замотал головой, — Просто найди мне людей!

— Да, мой господин, сделаю, — кивает она, — Разрешите встать?

— Да я не запрещал…

Ну дед, ну погоди. Посмотрим, что сильнее — мой аспект хаоса или твой желание порядка.

Ты ещё услышишь обо мне… ещё послушаешь стоны… ничё ничё…

На удивление, следующие несколько дней попыток меня удовлетворить не поступало — пока я катался по бюрократии, Эскфоье, погружённая в работу, была нормальным человеком. Говорю же — это только при мне она такая.

Скажу честно — дни до поступления тянулись очень долго. Я и с друзьями тут не вижусь, и делать особо нечего, и уже школу пощупать хочется. Потому целыми днями я ходил, бродил, да лишь думал о том, как я, собственно, скучаю по дракам.

Скорее бы наглые аристократы… тупые дети… бешенные подростки…

Эх…

— Суеты бы навести… — вздыхаю.

И знаете… наверное судьба меня слышит! Может она и вовсе исполняет мои желания? Иначе как объяснить, что на третий день после приезда, выглянув в Имперский двор, я увидел…

— Чево?.., — я потёр глаза и снова вгляделся, едва не припечатывая глаза к стеклу.

МИХАИЛ⁈

Огромная четырёхметровая бандура просто тупо стояла во дворе и смотрела на меня! На фоне снега и яркого зимнего солнца, его доспехи делали из и так белоснежного ангела какое-то бело слепящее пятно.

«Эм… эм-м-м-м-м!», — я нервно заозирался, — «Ох, блин, блин!».

Я быстро забежал в комнату, оделся и побежал во двор, пока никто не увидел моего нового «друга».

— Михаил⁈ Дед⁈ Ты чё тут забыл⁈

— Проверка, — ответил ходячий небесный горн.

— А хотя бы ПРЕДУПРЕДИТЬ ты не мог? Ну не знаю… смс-ку там отправить? Или хотя бы в окно постучать? А если бы я не заметил⁈

— Два дня ты не замечал.

— ДВА ДНЯ⁈ — заверещал я, а затем устало потёр переносицу, — Ох, какой кошмар, какой ужас…

— Бойся желаний своих, Апостол. Не ты ли желал «суеты»?

— Ты ещё и всё слышишь?..

— Ты в тени Сола. Я властен над тенью этой. Потому меня видишь лишь ты, и лишь на свету.

Я хмурюсь, вообще не понимая о чём эта плесень.

— Сол? — спрашиваю я, — Это какой-то ваш крутой воин?

— Это… больше, чем существо. Больше, чем кто и что-либо.

И он, совершенно не щура золотые глаза… поворачивается на Солнце. Ты без всяких сомнений понимал, что смотрит он ровно на него, а не на что-то рядом или на пути.

Я хмурюсь, и пытаюсь посмотреть туда же, но конечно же мне тяжело, и я сильно щурюсь.

— Там кто-то живёт? Живёт на Солнце⁈ — прикрываю глаза рукой.

— … — он не ответил.

Хмурюсь ещё сильнее, потирая уже болящие глаза. Ничё не понимаю. Не может же Солнце быть… ну… живым?

«Рой, мы что-то читали про Сола?»

«Нет. Только сериал про адвоката. Но полагаю, написание там иное»

Тень Сола… свет солнца типа? То, что Михаил сильнее на свету — кажется вполне логичным и легко представляется. Но вот остальное…

Ничё не понимаю короче.

— Кое-кто желает разговора с тобой.

Смотрю на Михаила, и понимаю, что рядом возник ещё человек. И первым у этого человека я увидел… грудь. Она буквально была дальше, чем остальное тело. Ну и сразу же понятно кто это.

Каритас — Благодетель Любви.

Да уж, женщина, любви в тебя действительно поместится на всех… большое у тебя сердце, мать, большое…

Окончательно повернувшись, я так же замечаю, что имперский дворец вокруг пропал, и мы будто стоим посреди неба на белоснежной платформе. Но телепортации я не чувства, так что скорее всего иллюзия и закрытая приватная комната для разговоров — чтобы служанки не подглядели.

— Здравствуй, мой любимый малыш! — улыбнулась розоволосая красавица в белых одеяниях.

— Ой ну ладно, тоже скажешь «любимый», — я покраснел от комплиментов такой тёти, — А что нужно? Хотите меня Апостолом сделать? Я — согласен!

— Ой, какой предприимчивый мальчик! — распахнула она глазки.

— Хе-хе, ну е-е-е-есть такое, — продолжаю крутиться.

— Нет, милый, Апостол у меня уже есть. Ты даже его знаешь. Его многие знают. Но ты — лично.

Задираю бровь, пытаясь вспомнить кто это.

Я знаю его лично⁈ Но кто? Мама, бабушка? Да нет, бред, они бы сказали. Бингус⁈ Розовый же. Но вряд ли — я поверю, что он воплощение Хаоса, нежели Любви.

И знаете, вот когда об этом сказали, ответ будто становится очевиден уже спустя пару секунд раздумий. Ну вот кто подходит роль Любви из моего окружения?

— Евгений? Розовая шуба, всех называет любимками и пупсиками, и все сотрудники такие же, — спрашиваю.

— В точку, — подмигивает красавица, — Евгений — Апостол Любви.

— Ну да, имеет смысл, — качаю головой, понимая, насколько всё оказалось просто, — Хорошо, но если не это — то что?

И вот тут улыбка Любви начала медленно исчезать.

Точнее нет, не так. Она никуда не делась. Она стала… грустнее, что ли. Это уже не восхищение милым ребёнком, это грустные и тёплые воспоминания — слишком часто я уже видел такие улыбки.

— Как там… Люксурия? Моя сестрёнка… – спросила она.

А… понятно.

— Экстравагантная, странная. Заигрывает со мной постоянно. Ну как обычно. Вот, бордели будут сейчас делать — значит скоро увидимся.

— Всё так же не любит одежду? — её улыбку наполняет всё больше воспоминаний.

— Терпеть не может! — я хмыкаю в ответ, понимая, что мы реально про одно существо.

— Ясно…

Я внимательно смотрю на женщину, понимая, что не просто так она решила это спросить. Даже высших существ с Небес что-то гложет, ха? Наверное, оно и не удивительно — они ведь не концепция, как Порядок. Это ведь те же создания с разумом, просто с силой и ответственностью.

— Можно… тебя попросить? — неуверенно сказала женщина, — Раньшея не знала, как этого добиться, но… нет. Не так, — она протяжно выдохнула, качая головой, — Раньше я боялась это делать. Но увидев тебя, твой Геном, твою связь с Люксурией и то, какой ты хорошенкий и милый, то может… может ты дашь мне той смелости, что мне недостаёт…

— Слушаю.

— Можешь передать сестре… что я… — она поджимает губы, и спустя секунду протяжно выдыхает, собираясь с силами, — Я по ней скучаю. Что я всё ещё её люблю, и я хочу с ней поговорить. Нам… давно бы стоило это сделать.

Я вздыхаю.

— Ладно, — киваю.

— И что, даже не спросишь причину и не покопаешься в нашем прошлом? Это ведь ключ к манипуляциям надо мной и Люксурией, — хмыкнула она, — Сможешь давить на наши хрупкие девочкины чувства…

— У меня особые отношения с копанием в прошлом. В моём все пытаются копаться — все об этом жалеют, — вздыхаю, качая головой, — А я не глупый — урок усвою и не на себе. Что-то вы там не поделили, и я только за, если семья воссоединится и не будет ругаться. Не то, чтобы мне не интересно ваше прошлое, но… вытягивать не буду. Сами расскажите.

Любовь тепло улыбнулась, глядя на меня как на родного и милого ей человечка.

— Ты такой славненький, Миша. Не было бы Евгения, сделала Апостолом бы тебя, — тихо сказала она, откровенно мной любуясь, — Ты очень хороший мальчик. Правда. Я сразу это поняла.

— Поэтому все небеса сошли с ума при моём виде? — задираю бровь.

— Они просто боятся. Но ведь облик и прошлое не определяет настоящее, и тем более будущее, ведь так? — подмигнула она.

— Дай бог… дай бог.

— Ха-ха, бог уже ничего не даст — его убили. А тот что жив даёт уже достаточно — тёплые лучики, — хохотнула она, кивая на Солнце, — Ладно, милый мальчик. Поцеловала бы в лобик на прощание — да вот первый раз должен быть особенный, воздержусь.

— Эй-эй, а чё это сразу⁈ — завозмущался я.

— Ха-ха, ну уж нет, поверь моему опыту! — помахала она пальчиком, а затем забавно нахмурилась и приложила пальчики к подбородку, — Но если так хочешь подарок… хм… давай так. Выполнишь просьбу — получишь от меня… сладенький презент. Уверенна, он тебе очень… очень понравится, — прошептала она, подмигивая, — Поверь, я знаю что ты любишь.

Я вскинул брови. РЕАЛЬНО⁈ ТО САМОЕ⁈

— Ха-ха, вижу, что согласен! Тогда до встречи, котёнок. Ещё обязательно увидимся! — она поворачивается на архангела, — Михаил, сильно его не обижай!

Громила ничего не ответил, на что Любовь помахала мне ладошкой и быстро исчезла в солнечных лучах, оставляя после себя лишь приятные и тёплые ощущения. Словно ты погрелся на лучике солнышке, пока тебя обнимали пушистые облачка!

Эх, ну вот правда же — ну не просто так Небеса считаются наградой! Ну кто в здравом уме предпочтёт Бездну? Грехи? Да это только звучит пафосно! Я сто раз предпочту поцелуйчик от Любви чем на голую Похоть пялится!

Хотя и от второго бы я не отказался…

Да и Каритас без накидки бы… да и поцелуй от Люксурии…

Да и вообще, я за любую движуху…

Но Небеса определённо комфортнее! Суви бы там идеально вписалась. Может она ангелочек? А Катя явно демоница. А Зайка тогда кто?.. Фурри⁈ Ну этих тоже в ад. И не потому что я в аду полжизни и мне не даёт покоя тайна хвостика… нет!

— Что-ж… — вздыхаю, глядя на Михаила, — Ох уж этих семейные проблемы, да? Хех…

— … — он просто на меня смотрел без интереса.

Я вытянул губы и раздосадованно посмотрел в ответ.

— Не самый разговорчивый да?

— Нет, — он шагнул, моментально оказался рядом и протянул… золотую маску, — Надень.

— Откуда взял⁈

— Из твоей сумки. Ты был в ней. Сейчас понадобится.

— Нельзя воровать! Ты ваще обнаглел⁈ Ныа! — я ударил его в ногу как ребёнок огромного батю, — Ай, пля-я! — и тут же едва не сломал я костяшки о серебряную броню, которая вернула на удивления многовато урона.

— Надевай.

Я фыркаю и надеваю маску, которая прилегает к лицу как родная.

— Что даль… — и не успеваю договорить, как меня хватают за воротник, и белоснежный пол пропадает, открывая вид… с нескольких тысяч метров над городом, — ЫА-А! ЭЙ!

ВЖУУУУХ! Холодный сильный ветер высоты бьёт по телу, начиная меня раскачивать!

Сердце моментально уходит в пятки, грудь стягивает, а в глазах темнеет от резкого всплеска адреналина и страха. Всё подо мной будто вытягивается, а одежда моментально стала ощущаться большой, будто я вот-вот из неё выскочу и полечу вниз!

Я над городом. Я НАД ГОРОДОМ! Я В НЕБЕ!

«Пользователь, высота — приблизительно две тысячи триста сорок семь метров».

— ЭЙ, ЭЙ! ТЫ ЧЁ⁈ — я застыл, боясь сорваться, — Возьми меня крепче! Я же сейчас сорву…

— Лети.

Уши заложило. От шока. Эти слова будто возникли в моём черепе, хотя очевидно, что слышал я ушами.

— Ч-что?.., — прошептал я в полной тишине.

— Апостол Справедливости, как и прочие, благословлён Солом. Ты на свету, в тени его. Ты не падёшь. Лети.

— Нет… нет-НЕ…

И он меня отпускает.

Я срываюсь вниз!

— Нет-нет-НЕЕЕЕЕЕТ! — заорал я.

Ветер бьёт в спину, прожигая холодом даже через зимнюю курту и штаны! Шапка моментально слетает и отросшие волосы начинают трепаться во все стороны, пока архангел, оставшийся наверху, стремительно отдаляется.

— Бл*ть, бл*ть-бл*ть, Б*ЯЯЯЯЯЯЯТЬ! — завопил я, машинально загребая воздух руками.

Шум. ГУЛ! Невероятный поток ветра заложил мне уши, но я всё равно слышал, как быстро лечу вниз!

«Рой. Рой! РОООЙ!»

«Вы ускоряетесь. Учитывая вашу массу, потенциальную энергию и материал поверхности, произвожу вычисление заранее»

[Адаптация: Урон от падения: ⅘]

Я не слышу ни своих мыслей, ни сердцебиения, ни черта кроме шума в ушах! А тем временем Михаил, невероятно огромное создание, уже начал превращаться в точку на небе — настолько быстро я падал.

'Пользователь… вы умрёте.

Адаптация не справится. Бездействие непозволительно'

«ЧТО ДЕЛАТЬ-ТО⁈»

«Не знаю. Ищу решение»

Что если от меня захотели избавиться? Что если личная неприязнь архангела⁈ Чёрт… чёрт… ЧËРТ! ДА БЕЗ РАЗНИЦЫ!

Я судорожно рыщу глазами, выискивая солнце.

— Спасай меня! — ору я, — СПАСАЙ МЕНЯЯЯ! — воплю во всё горло.

Кто бы там ни сидел, кем бы ни был… он не реагировал. Я не чувствовал ничего, никакой силы, никакого просветления! Если солнце и должно мне помогать, если свет действительно усиливает Апостолов — это, твою мать, не про меня!

— Чёрт, чёрт, чёрт, ЧËРТ! — вопил я, крутясь в воздухе и хватая ртом поток воздуха.

Я перебираю все варианты. Активирую нимб, машу руками. Ничего! Справедливость не реагирует!

— Ублюдок, УБЛЮДОК! — ору я на точку далеко в небесах.

«Пользователь, вы пролетели половину. Срочно что-то предпримите»

«ДА ЧТО⁈»

Ветер убил все звуки вокруг. Он закладывал уши, проникал под одежду, обжигал кожу холодом! Казалось, будто он вырвет мои волосы, будто он даже меня замедляет, пытаясь спастись!

Но нет. Это лишь иллюзия.

Никто меня спасать не собирается.

Я вставляю ладонь, и высвобождаю Жар! Взрыв переворачивает меня лицом вниз, и я выставляю руки. Взрыв! Бах! Замедлился! Есть!

Значит если…

«СТОЙТЕ!», — услышал я едва не вопль Роя, — «Пользователь, вы ошибаетесь! Не выйдет!»

Моё тело уже гудело от Векторного Ускорения, но Рой остановил меня в последнюю секунду перед активацией.

«Для Векторного Ускорения необходимо хоть бы минимальная скорость в нужную сторону! Вы ускоритесь вниз!»

Я поджимаю губы. Чёрт, точно! Я только сделаю хуже!

Жара не хватит, чтобы сделать турбины. Векторное Ускорение не работает, пока я падаю. Справедливость, даже если и даёт возможность летать — не работает как должна. А адаптация банально не спасёт от падения с двух тысяч метров!

Стресс и адреналин вступали в реакцию с Гневом. Чем больше я боялся — тем я боялся меньше. Разум успокаивался, начиная думать всё стабильнее. Мысли переставали метаться, я переставал думать о вине архангела, пуская всё больше ресурсов на поиск решений.

Я УЖЕ лечу. Меня УЖЕ скинули.

Меня спасут? Не факт. Могут. Но не обязательно. Я не знаю этих существ, я не могу их предугадать! Вдруг если не взлечу — значит нет смысла со мной возиться⁈

«Рой… мы же не умрём да?»

«Велика вероятность смерти вашей текущей личности, и пробуждения прошлой»

«Она уничтожит всё вокруг? Весь мир?»

«Велика вероятность… да. Если вас боится Порядок, чья цель созидать и сохранять — значит есть причины. И вряд ли они положительны»

Я летел спиной вниз. Ветер отбивал спину, пытался сорвать волосы, трепал одежду! Выхода нет. Я стремительно сближаюсь с землёй. Я уже слышу звуки города. Слышу сирену. Возможно… выстрелы?

Я падаю. Падаю! Я разобьюсь насмерть, если ничего не сделаю!

«Тогда мы не должны умирать, Рой»

«Пользователь, вы считаете есть шансы выжить вашей личности?», - я услышал искренний, человеческий интерес в механическом голосе.

«Да»

«Он минимален»

«Тогда я умру пытаясь», — я прикрыл глаза.

Огонь не работает. Крыльев нет. Полёт не появляется. Нимб не помогает. Всё что должно меня спасти — на это не способно. Шансы минимальны. Инструментов почти не осталось.

Что у меня осталось? Только… вера.

Вера, что я что-то упускаю!

Надо верить. Верить! Великий Мученик шагал в пустыне, не зная, дойдёт ли до цели, найдёт ли первородный разлом в Бездну. Там не было ни одного его признака, поэтому он и пошёл именно туда — туда, где не искал ещё никто. Он не был глупцом. Он не пошёл туда наобум, он не фанатичный идиот! Он выбрал РЕАЛЬНЫЙ вариант, и вера указывала ему, что он не ошибся.

— Вху-у-у-у… — я протяжно выдыхаю.

Что это? Интуиция? Указание свыше? Указания Порядка? Или обычный оптимизм? Не знаю. Но я уверен, что порой спасти тебя может только… вера.

И порой действительно, когда вокруг всё плохо, Вера станет лучшим другом, Вера станет лучше пули.

И я верю… да… искренне верю…

Что я перепробовал не всё.

— М-м-м! — я распахнул глаза, сцепляя зубы.

С моих ладоней потекли густые чернила Эфира. Я взмахиваю рукой, пытаясь схватиться за них в полёте! Получается!

«Нет эффекта»

Надо пробовать ещё!

«Вы вошли в энергопсихоз»

Генерация Эфира увеличивается, теперь вместо капель — полноценные ручьи, растекающиеся по небу падающим сигнальным следом.

«Нет эффекта»

Больше!

*Стук… стук… стук… БАМ*! Ритм Геде активируется, начиная аккумулировать Эфир!

Взмахиваю руками! В воздухе остаётся искажения пространства.

«Нет эффекта. До падения тридцать секунд»

Напрягаю меридианы в ногах! Энергия Иггдарислая начала бы выделяться, но из-за Ритма она копится в ногах, где УЖЕ был Эфир! Энергии перемешиваются, как чернила с зелёной краской.

Я не упаду.

Я не упаду.

Я НЕ УПАДУ!

«Векторное Ускорение!», — и я активирую последнее, что осталось.

Меня резко дёргает вниз! Энергия пространства закрывается в теле, смешивается с Эфиром и Иггдрасилем, создавая внутри меня комбинацию…

Трёх энергий магии пространства.

— М-м-м! — замычал я, расправляя пальцы как когти.

И я… его разрезаю.

Я вонзаю пальцы в пустое пространство, вдавливая их словно в желе.

«Пользователь… есть! Вы замедлились! Работает! Но этого недостаточно!»

Я взмахиваю второй рукой, впивая пальцами в невидимую вязкую жидкость! Они исчезает в чёрном разрезе, который начинается тянуться словно след рванной бумаги!

*Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум*, — я слышу неестественное сердцебиение, где-то… очень глубоко.

«Ваше сердцебиение испускает неестественные сигналы!»

— Ка-ар! — я услышал карканье вороны.

Бах! Мне в спину что-то вонзается, но из-за адреналина я не чувствую боли. Ха? Что⁈

Бах! Снова. Вижу краем глаза, что это другая птица. Бах. Бах! Бах! Они начинают убиваться об меня насмерть, вонзаясь в спину! Что происходит⁈

«Влетающие в вас птицы вас замедляют. Но всё ещё недостаточно!»

Разрывая куртку, из моей спины вырастают две энергетические руки, тут же вонзаясь в воздух! Я буквально ощущаю, что прикладываю усилия для замедления! Как напрягаю мышцы, чтобы не вывернуло руки! Как сдирается кожа на пальцах!

Это не воздух! Это не пустое пространство! Это материя. Вязкая жидкость. Желе. Болото! Там, между миров!

Бах! Бах! Мне в спину бьётся множество птиц, от мелких до больших! С каждым ударом боль всё сильнее, но и скорость всё меньше. Они мне помогают. Они пытаются меня остановить!

— Замедляйся! Замедляйся!

У меня вырастают ещё две руки!

Расширение Территории!

Водоворот чёрно-фиолетовой жидкости закружился под моей спиной, и я тут же ощущаю, как она начинает подбивать меня снизу!

Ещё. ЕЩЁ

НАДО РАЗОРВАТЬ ПРОСТРАНСТВО ЕЩЁ!

* * *

В то же время. Один из Эфирных планов.

Юный призыватель их Франции с улыбкой поглаживал одного из своих фамильяров — большую рыжую кошку с невероятно длинной, лежащей аж на земле шерстью.

Он часто проводит здесь время. Вот как только открыл Эфирный План — так каждый день здесь и сидит. Увы, строгие родители запрещают выпускать питомца в дом, так что… гладить только здесь и остаётся.

— Вот повзрослею, и точно съеду, — улыбается парень, смотря как мирно мурлычет его кошечка, — Они хотят, чтобы я тоже стал огненным… элементалистом… — он сжимает кулак свободной руки.

Кошечка подняла голову, будто понимая его речь.

— Не бойся, сладкая. Я ни за что вас не брошу, — прошептал он, поглаживая питомца по голове, — Я люблю вас больше всех на…

А̡̲̣͐͋͠А̞͕̾ͧ͡͞Ӓ̶̷͙͚́̚А̭̩̂ͨ̀͠А̴̦̣ͧ͗͘А̶̧͍̬̐ͮА̧̨̮͇ͫ̋Аͩ͋҉̼̳͜А̧̦̦ͮ̒͞А͍̤͗ͭ̕͞А͕͚̽̆͢͠А̴̭̮ͬ̋̀А̨̤͈ͥ͛͠А̢͖̯ͧ͗͞А̷̪̭ͤ̆͝А̧̗̞ͩ̑͠А̨͍͉͋ͭ́А̵͕͎͗ͣ̀А͎̰͆̍͜͞А̏͒͝҉̗̖А̵͖̺ͬ̇̀А̪͍͐̐̀͟А̴̶͍̖̃ͯА̡̜̩ͫͤ͟

Потусторонний вопль разорвал пространство! Кошка тут же падает на спину, начиная корчиться от боли, а парень хватается за уши.

— Мыа-а-а-а! — завопил он, припадая на четвереньки.

Череп затрещал, и весь его Эфирный План начал трещать и крошиться! Парень рыщет глазами, пытается найти причину! Что произошло? Почему сама реальность кричит от боли? ЧТО ЭТО ЗА БОЛЬ⁈

И он видит, что край, стену его Плана что-то разорвало, словно пыталось проникнуть с той стороны.

* * *

В то же время. Один из городов Российской Империи.

Девочка играла с собачкой.

— Ха-ха, Бобик, лови! — она кинула палку, за которой, виляя хвостом, весело побежала маленькая дворняжка.

Девочка снова засмеялась, а отец, наблюдавший за этим, не мог не улыбнуться.

Детишки играли в парке. Собаки играли друг с другом и хозяевами. Это было прекраснейшее утро, которое нарушить не могло совершенно ничто.

— Милая, нам скоро на занятия! — крикнул отец.

— Пять минуток, пап! — крикнула она в ответ, — Бобик не набегался!

Собачка принесла палку в зубах, преданно бросая её к ногам маленькой хозяйки. В его глазах горела любовь! Бескорыстная, искренняя любовь, на которую, наверное, способны только питомцы и редкие, ОЧЕНЬ редкие люди.

Он вилял хвостом, ожидая броска! Ему хотелось ещё! Он хотел играть с хозяйкой!

Пока в какой-то момент не замер и не повернул голову. Его хвост упал, а улыбка пропала.

— На, лови! — кидает девочка палку.

Палка улетает. Падает. Собака не реагирует — абсолютно без эмоций она продолжала смотреть в одном направлении.

Повисла тишина. Девочка, сначала не понявшая, куда делось настроение у собачки, огляделась и…

— Ой…

Все… абсолютно ВСЕ собаки замолкли и остановились, повернувшись в одну и ту же сторону… смотря в одну и ту же точку.

Словно существа без воли.

*Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум*, — что-то где-то начало приглушённо стучать.

— П-папа…

— Доченька, пойдём-ка отсюда скорее! — схватил отец девочку.

* * *

В то же время. Один из Германских городов.

Грабитель шёл по банку, держа автомат наготове. Он водил глазами, выискивая самую невинную — ту, что обязательно выведет всех на эмоции.

— Ты! — подошёл он к женщине, — Встать!

— Н-нет, пожалуйста! — затряслась она от ужаса.

— Встать, пока я тебе не прострелил твою тупорылую старую башку! — он схватил её за волосы и силой поднял на ноги.

Остальные заложники затаили дыхание ещё больше, не рискуя даже дрогнуть! Шагающая, ревущая женщина отбивала всякое желание сопротивляться даже у тех, кто в теории мог дать отпор грабителям.

— Не надо, не надо, не надо! — ревела женщина, — У меня сын. У меня дома маленький сын!

— Батя позаботится! — рявкнул мужик, ведущий её на выход.

— Он погиб! Погиб на войне! Умоляю! Он останется один! Он будет…

— Да закройся! — он бьёт её прикладом по спине, наконец подводя на выход.

Они выходят вдвоём, и окружающая банк жандармерия моментально прицеливается.

Но, естественно, не стреляет.

— Я предупреждаю, если хоть один шевельнётся — все они здесь подохнут! — орал грабитель.

Жандармы были готовы снести ему голову. Всем им! Вот они грабители, прямо на ладони! Они не скрываются, их видно через окна! А тех, что за стеной — могут подсветить маги крови, наводя на них снайперов!

Но… нельзя. Такие ограбления в Германии — невероятная редкость. Но даже к ним есть правила.

Людская жизнь — ценнее любых иных условий.

— Прошу, не трогайте людей! — говорила переговорщица, — Мы слушаем ваши требования!

— О-о, это мне нравится! — заулыбался мужчина в балаклаве, прикладывая дуло к спине женщины, прямо в район сердца, — А что вы раньше такими сговорчивыми не были⁈ А теперь поздно!

Бах! Выстрел. И банка послышался крик заложников, а женщина на улице дрогнула, едва не срываясь в визг.

— Первый есть, — рычит грабитель, — Это вам для уверенности наших намерений!

Переговорщица сжимает рацию. Её пробирает ярость. Но…

— Что. Вам. Нужно? — чеканит она.

*Ту-дум*

Все одновременно услышали удар. Нечто вроде сердца, но… странного. Глубокого, приглушённого. Будто даже показалось.

Да, определённо показалось.

— Вы все отсюда исчезните. После — мы сядем в машину и уедем. Не переживайте, мы возьмём с собой парочку «расходных козырей», — он тычет женщине дулом в спину, — Сейчас — вы сворачиваетесь и валите отсюда к чертям! У вас минута, чтобы все на*уй попрятались в машины и, и две, чтобы они отсюда исчезли! Иначе за каждые десять секунд…

Бах! Выстрел. Вскрик. Вторая невинная жертва.

Жандармы застыли. Чёрт… чёрт! Он стоит вплотную к зданию, его просто так не снять! А если и снять, нет гарантий, что внутри нет грабителя, которого не подсветить. Или они не заложили взрывчатку!

Прямо сейчас можно ликвидировать почти всех! Но нет гарантий, что не погибнут и все заложники.

— Хорошо, хорошо! — поднимает руки переговорщица, — Мы сейчас…

*Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум*.

Нет, этот звук есть. Его слышно! На его фоне все затихли, начиная вслушиваться. Каждый сначала подумал, что это ЕГО сердце. От волнения, страха, злости — не важно.

Но нет.

Шлепок! Птичий труп упал на дорогу. Голубь.

— Ч-что это⁈ — не понимал грабитель, — ВЫРОДКИ, ДУМАЕТЕ ВЫ МОЖЕТЕ ШУТИТЬ, ДА⁈ ВАМ СМЕШНО, СУКА⁈

— Это… не мы… — прошептала переговорщица.

*Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум!*.

Сердцебиение ускорялось! С каждым ударом оно становилось громче и отчётливее, будто набираясь силы! И чем больше это продолжалось, тем больше ты понимал, что оно откуда-то…

Снизу.

Шлепок! Шлепок! Снова! Ещё один труп! Птицы начали валиться с неба одна за другой!

И когда игнорировать это стало невозможно, когда это уже нельзя списать на случайность, переговорщица медленно подняла голову.

— Что… это такое?..

И она увидела его. И руки её опустились.

Падающее с небес, окружённое чернотой существо с мерцающим нимбом над головой.

БАБАХ!

И оно прилетает прямо в банк, пробивая стекло и взбивая облако пыли с разрушенного пола!

Глава 5

Я старался дышать ровно и глубоко, но получалось с трудом — лёгкие не расправлялись.

«Рой… статус».

«Перелом трёх рёбер, множество ушибов, кровоизлияние»

«Жить будем?..»

«Ничего этому не препятствует»

Я лежал буквально в кратере, в яме из кирпича, плитки и твёрдой земли, которая сейчас казалась мне мягче любой кровати.

Хотелось уснуть. Я едва мог держать глаза открытыми, и это даже не столько от удара, сколько от банальной усталости. Я генерировал три типа сложнейшей, невероятно требовательной энергии, ещё и под Психозом, который меня медленно убивает! Сил и так осталось минимум. Но я ещё и пробил собой явно бронированное стекло и ударился об землю так, что оставил в ней кратер. Я даже не знаю каким чудом не превратился в кашу. Полагаю, из-за предпоследней адаптации к падению.

— Ха-а-а… — выдыхаю я.

Поразительно — адреналин настолько смешался с Гневом, что страх у меня исчез как явление. Я вообще ничего не боюсь. Мне плевать. Я понимаю, что выживу, да и дышать могу — просто лёгкие полностью не раскрываются. Да и зачем они мне? Я же могу дышать кожей.

Вокруг меня расплескалась чёрно-фиолетовая жижа — попала сюда вместе со мной же. Энергетические руки же переломались ещё об стекло.

Слышу перепуганные, но уже затихающие крики. Здесь много людей. Это отсюда были слышны выстрелы и сирены? Бронированное стекло… значит банк? Чёрт, Гнев и адреналин позволяют мыслить очень быстро и чисто. Удивительно.

Надо приходить в себя. Надо подниматься.

— «Что это⁈» — орал мужской голос, — «Суки, им вообще на заложников насрать⁈» — услышал я французский язык.

Французы. Но банк явно германский. Провокация? Да, вряд ли бы немцы стали грабить, и уж тем более убивать своих — они бы так же пошли грабить соседей. Здесь развит национализм.

Да впрочем…

— Чё-ё-ёрт… — прохрипел я, опираясь рукой о кирпичную труху.

Все сразу же застыли, и я услышал лязг вскидываемого оружия. Целятся в меня. Забавно. Хотели бы убить — стреляли бы без промедления. Просто залили пулями! Но не делают — боятся.

Я напрягаю руку, ноги, и начинаю медленно подниматься. Ох… даже без боли, я всё равно прекрасно ощущаю, насколько тело сейчас в шоке.

— «Он поднимается!» — слышу тот же голос, но уже на ломанном немецком, — Кто. Ты. Такой⁈

Поднимаю глаза. Сквозь пыль умудряюсь разглядеть и осознать ситуацию: банк, грабители, заложники. Всех вижу. Заложники лежат, грабители, следовательно, стоят — наверняка целятся в меня.

Поразительно, что в этом мире и люди без магии могут творить столько бед и проблем — достаточно завладеть огнестрелом, и большинство барьеров просто не выдержат силу пули. Это же чистая мощь в минимальной площади. Как это заблокировать обычному человеку?

— За каждую секунду молчания я буду стрелять в башку заложникам! — слышу лязг оружия и вскрик какого-то мужика, — Кто. Ты. Та…

— Ой, да завали, мясо.

Нимб над головой вспыхивает, и активируя последние силы в организме, я взмахиваю рукой.

* * *

То же время. Банк в Германии.

Переговорщица с рацией замерла, смотря на поднявшуюся пыль. Будучи улучшенной магией крови, её реакция была выше обычной человеческой, и она отчётливо успела рассмотреть того, кто сейчас упал в банк.

Это был… ребёнок? Или нет, но комплекцией он был точно похож на ребёнка в золотой маске и мерцающим над головой нимбом. Он рухнул сквозь бронированное стекло, и неизвестно как он его пробил, ведь летел он недостаточно быстро для этого! Это всё из-за чёрной жидкости?

Женщина внимательно оглядела место, куда упали чернила. Да… они будто разъедали материю — они впитывались в асфальт, кирпич и стекло, и вместе с объектом начинали тлеть, пеплом уходя вверх.

— ВЫ ГАНДОНЫ СОВСЕМ НЕ ПОНИМАЕТЕ⁈ — завопил грабитель с заложницей, приставляя дуло к её затылку, — ВЫ ДУМАЕТЕ, Я БОЮСЬ ПОДОХНУТЬ ВМЕСТЕ СО ВСЕМИ⁈

— С-стой! Это не мы!

— ДА КОМУ ВЫ ПИЗ…

Золотая короткая вспышка, втянувшаяся из звезды в единую точку… и бах! Золотое пламя заполняет часть помещения, вырываясь через пробитое стекло! Взрыв был слабым, ничего не выбило и не содрогнулось, это именно вырвавшийся огонь.

Вместе с которым послышался и вопль.

— А-А-А-А! — заорало несколько людей.

Выстрелы! Грабители открыли по кому-то огонь! Жандармы тут же вскинули оружие, готовясь переходить в наступление, ибо бой УЖЕ начался, но грабитель с заложником снова ударил дулом в затылок женщины!

— Стоять! — рявкнул он, испуганно озираясь то назад, то на жандармов, — Никому не…

— А-А-А, ЧТО ЭТО ЗА ЧУДОВИ…грх-х-х-х! — чей-то вопль изнутри прервался звуком рассечённой глотки.

Бой внутри всё продолжался! То и дело слышался крик и грохот, и судя по непрекращающимся выстрелам — попасть они не могли! Тот мужик в балаклаве, что стоял перед жандармами, с каждым услышанным воплем всё больше терял самообладание — он перестал держать прямой контакт с полицейскими, не знал куда смотреть, хотел полностью развернуться назад! За ним ведь открытая дверь! Он ведь тоже практически в помещении!

— «Разрешите начать бой?», — спросила шепотом переговорщица в рацию.

— «Нет»

— «Почему⁈ Там УЖЕ…»

— «Маги крови докладывают, что сердцебиения прекращаются только у грабителей. Все заложники не тронуты»

Источников стрельбы становилось всё меньше. Раньше казалось, что это просто заканчиваются патроны, но теперь очевидно, что заканчиваются люди.

— ОН НЕВИДИМЫЙ! СУКА ОН НЕВИ…

Вопль моментально прекратился. Это повторяется уже не в первый раз. Ощущение, что стоит только врагу отвлечься — как его судьба моментально решается. Словно их убивает хищник, следящий из засады. Аккуратно, методично. Стоит лишь зазеваться…

«Прекратилось…», — переговорщица поняла, что выстрелов больше не будет.

Повисла странная, очень непривычная тишина. Даже… жуткая. Будто там, где кипела жизнь, кипели эмоции, все моментально исчезли. И ты слышал, КАК они исчезали. Словно бойня за закрытыми стенами.

Человеческая бойня.

И больше всего эта тишина пугала именно оставшегося грабителя. Все понимали, к чему это шло. Понимали, что теперь, вот СЕЙЧАС — по факту всего один заложник. У грабителя больше не такого рычага давления, и единственный его шанс — какая-нибудь заложенная бомба.

Только вот вопрос… а она вообще есть?..

— МРАЗИ! — он отпустил женщину и достал детонатор, — А НУ НЕ ШЕВЕЛИТЬСЯ! НЕ ШЕВЕЛИТЬСЯ, ИНАЧЕ Я ТУТ ВСЕХ РАЗОРВУ!

Кхм… бл*, реально есть.

Мужчина зажимает кнопку. Всё. Отпустит — взрыв.

— Постой! — подняла руку переговорщица, — Прошу, давай просто поговорим. Мы НЕ отказывались от ваших условий!

— А что это тогда⁈ — заорал он, указывая на банк, полный трупов.

— Мы не знаем! Мы не отдавали приказ, это не наши люди! Мы готовы тебя выслушать!

— Тогда кт… м-м-м, сука! — грабитель прерывается и мычит от резкой боли.

Он смотрит вниз и видит, как чернильный след осел прямо возле его ноги, словно тут растворилась змея. Щиколотку моментально обдало сначала жаром, затем холодом, а потом… всё прекратилось. Боль и неприятные ощущения исчезли, а онемение волной пошло по телу.

Сердце заколотилось. Выступил пот.

— Чёрт… чёрт… — шептал мужчина, всё медленнее и медленнее переводя взгляд на левую руку с детонатором, — Суки… су… ки! Су… с… с…

Не может…

Он теперь… не может разжать кнопку детонатора. Рука не слушается. Мышцы свело! Половину тела парализовало!

Он хотел сначала обматерить жандармов, потом завопить, а в конце даже попросить помощи! Но не мог — язык полностью онемел, а рот больше не раскрывался. И тогда его глаза застыли в полном ужасе, понимая, как медленно, орган за органом, отказывает всё его тело.

Полнейший, животный и вечный… страх неминуемой смерти, за которой он наблюдает в полном сознании.

У мужчины выступили слёзы — последнее, на что он был способен.

И всё-таки, умирать он боялся.

— Выхватить детонатор! Зажать его! Техники, быстро обрубить всю связь! — когда переговорщица увидела верные признаки паралича, она моментально отдала приказ.

Жандармы пришли в движение, быстро подбегая к умирающему грабителю, плачущей женщине, и заваливаясь в сам банк!

— Обожжённые заложники! Мёртвых больше не стало! — отрапортовала группа.

— Выследить незнакомца! Где он⁈ — женщина не моргая следила за облаком пыли, пытаясь увидеть хоть малейший признак на перемещение.

— «Нет его!» — услышала она голос мага крови по рации.

— Как это нет? Он невидим, значит проверьте…

— Да всё проверили! Он не испускает помех, его энергетику не отследить вообще никак. Ни во время боя, ни сейчас! Он просто не существует на наших радарах!

— Да это же невозможно! Невозможно подавлять помехи во время боя! Любой маг в битве оставляет…

— Этот — нет.

Они его упустили, и вряд ли они его уже найдут. Наверное… поэтому он и использовал ту змею из чернил — чтобы в этот момент в суматохе выбежать из здания.

Но если он не грабитель, не желал зла, то… зачем ему скрываться?

В конце концов — почему ребёнок с нимбом и золотой маской… вообще упал с неба?

— Да кто… это был такой?.., — прошептала женщина, наблюдая, как выводят заложников.

* * *

Его я нашёл спустя десять минут в одном из дворов неизвестного мне Германского городка.

Да, я был не в столице. Я это понял сразу, когда выбрался на улицу. Полагаю, меня специально скинули именно здесь, потому что ПВО над столицей будет посильнее, и меня могли спасти. А кто спасёт в глубинке? Никто.

И вот, держась за ребро, волоча ноги в тихих на фоне сирен дворах, краем глаза я замечаю резкую вспышку, поворачиваюсь и вижу Михаила. Всё та же едва ли не идеальная броня, белоснежные крылья, блестящая глефа. Никаких изменений за те пятнадцать минут, что мы в последний раз виделись. Тогда как у меня почти сорвана вся одежда, сломаны рёбра, шрамы и грязь.

А этот ублюдок стоит совершенно нетронутый!

И знаете… я ещё найду в себе силы полить его говнецом. От души. Чтобы его поганый святой мозг завял, а уши сгнили от того, что он услышит! Но перед этим…

— Один вопрос… всего один вопрос отделяет меня от гнева ко всем Небесам из-за тебя! Один грёбанный вопрос! — процедил я, глядя на архангела, — Клянись Небесами! Ты бы меня поймал, если бы я не мог выжить сам?

Это единственное, что мне нужно знать в текущий момент. Я едва нашёл в себе силы не пасть в слепую ярость и гнев.

От ответа многое зависит.

— Конечно. У меня нет ни желания, ни цели проверить, что из тебя высвободится в случае гибели, — кивает Архангел.

— Падла. Падла! Тогда ты просто моральный урод! — гаркнул я, пиная камень прямо в него, — Не дед ты мне, гнида светложопая! Гра-а-а-а!

Я рычал от ярости. Я пинал землю. Ух, как я хотел влететь ему коленом по яйцам! Но тогда я сломаю себе колено!

Чё-ё-ё-рт, ыа-а-а-а! Как же меня бомбииит! Эта падла меня бы поймала, пойма-а-ала! Ублюююдооооооок! Я столько пережил, столько натерпелся, и всё ради поганого теста⁈ Да я был в шаге от того, чтобы в будущем покарать ВСЕ Небеса! Вот настолько я был в ярости!

Но эта падла меня бы поймала! И теперь внимательно смотрит, как у меня горит срака! Что, весело тебе⁈ Смешно тебе? Я что… клоун⁈

— Ты хочешь меня убить? — спросил он.

— Убить? О-о-о нет! Придушить и ТАК отбить твои бубенцы, чтобы ты ещё пол века пищал как Минни Маус! — оскалился я от удовольствия, — Но если ты и правда бы меня поймал — тогда я бы так же тебя скинул где-нибудь в космосе в чёрную дыру, и по приколу в последнюю секунду поймал бы!

Его золотые мерцающие глаза продолжали меня внимательно разглядывать.

— Что, доволен⁈ — взмахиваю руками, а потом жмурюсь от боли в рёбрах.

— Ты спас нуждающихся, покарал зло, несмотря на зло, совершенное с тобой. Ты даже не желаешь смерти своему обидчику, оценивая деяния по заслугам, — тихо сказал он гудящим голосом, — Тебя не принял Сол, ты не раскрыл потенциал Благодетели, и я не ведаю почему. Это настораживает. Но личность твоя… да, это хороший результат, — кивает он, — Я извиняюсь, Михаэль. Более я не совершу таких проверок. На текущий момент — ты достоин Справедливости и глаза Шеня.

— Ты урод! Ты больной ублюдок! Ну какой ты… ыа-а-а! — я сжал кулаки и замахал ими как полоумный, — Ты мне должен. Ты мне МНОГО должен! За всё что я пережил за эти десять минут! Ты мне торчишь! У меня всё записано!

Урод специально меня ведь кинул в тот банк! Посмотреть как я себя поведу, когда на пике стресса окажусь среди творимого зла. А потом внаглую явился, чтобы посмотреть что с НИМ я сделаю.

Гр-р-р! Пичооот! У меня пичоооот жопууууу!

— Справедливо. Я виноват. Это зло во благо, но всё ещё зло. Чего ты желаешь?

Я насупился и надулся. Почему так легко⁈ Дайте мне повод его ненавидеть!

— Учи меня святой магии! — тыкаю я в него.

— Хорошо.

— И длинными оружием управляться! — тыкаю в глефу.

— Ладно.

— И… и во дворец меня перенеси! К нормальному деду верни!

Всё резко вокруг светлеет, а затем краски возвращаются. Я оглядываюсь, и понимаю, что стою в том самом дворике, с которого меня изначально и похитили.

— Готово.

— Ты… ты всё равно урод, и я тебя всё ещё не простил! Плохой дед, плохой! Фу! Фу! Плохой!

— До скорой встречи, Апостол, — кивает Михаил, начиная растворяться, — Наши пути отныне переплетены. И я надеюсь, что надолго.

Пух. Всё, нет четырёхметрового Архангела.

Я протяжно выдыхаю, цыкаю, раздосадованно пинаю снег голой стопой и топаю к двери, с которой выбегал вот буквально пятнадцать минут назад.

Пятнадцать минут… ну какая мелочь! Да тут служанки в туалет сходить бы не успели, как я пережил полёт, научился карабкаться по воздуху, спас заложников, и почти помирился с сильнейшим на Небесах.

Ëооомайо. Что за жизнь!

«Доктора бы…», — постанывал я от возвращающейся боли, шагая по коридору.

* * *

Спустя время. Американская Коалиция. Очень богатый дом.

— Ува-а-а-а-а! — запищала девушка из комнаты.

Мужчина в очках, проходивший мимо, остановился, нахмурился и посмотрел на комнату дочери.

— Джесс? — крикнул он.

— Смотри, смотри! — услышал он ответный крик и топот женских ног.

Дверь отворяется, и оттуда едва не вываливается его дочь — рыжий подросток с веснушками, в очках, майке и домашних шортиках.

— Зацени, новости из Германии! Смотри! — она тыкала ему телефоном в лицо.

Мужчина приспустил очки и глянул на картинку, а затем прочитал саму новость — ограбление в Германии и существо, неожиданно упавшее прямо внутрь здания. Его запечатлели очевидцы, наблюдавшие за происшествием из окон. И одна из фотографий была особенно чёткой.

— Тот паренёк, который нас спас, — кивает он, разглядев и нимб, и маску, — Прикольно.

— Ха? «Прикольно»? Старый, ты вообще⁈ — она надулась и начала обиженно бубнить, — Только не говори, что ты Его хейтер…

— Доча… у тебя переходный возраст и гиперфиксация. Тебя бы и так спасли, — вздохнул он.

— Ха, а вот и не правда! Па, это не переходный возраст — это навсегда! Это Высшее Благо, гнев Небес! Все вы ещё будете ползать перед ликом его! Ха… ха-ха! Глупцы, глупцыыыыы! — убежала она в комнату, размахивая руками, — Я буду первой, пеееервой!

С неоднозначным выражением на лице отец покосился на свою дочь.

Джессика Уильямс знатно поехала кукухой на фоне огромной скуки, переходного возраста и неожиданного интересного объекта, который к прочему ещё и спас её жизнь в стрессовой ситуации. Можно сказать, она первый фанат того человека в маске. Вот прям фанат. Она даже мерч пробовала искать — не вышло.

Многие списывают это на подростковое увлечение. Типа хобби. Её отец вообще панком был, а сейчас — один из главных учёных Америки! Побудет последовательницей Высшего Блага, да перестанет. Хоть хобби у девочки появилось.

«Эм… ну-у-у… окей. Чем бы дитя не тешилось», — пожал он плечами, развернулся и пошёл дальше, не зная… что она уже собирает чемодан.

У беды одно начало — сидела женщина скучала…

* * *

Дед показывал мне запись с камеры. Зачем он это сделал я не знаю, я ведь и так прекрасно помню, что со мной произошло, но видос забавный! Вот я шагаю под камерой в одежде, совершенно нормальный и хорошенький, а вот дед жмёт один раз на перемотку, и я шагаю почти голый и переломанный уже обратно. Один раз всего на стрелочку нажал!

— И такое бывает… — вздыхаю я.

Был уже вечер — меня залечили, намазали всяким магическим, и я вполне целый. Эскофье ещё тоже предлагала чем-то обмазаться, но я отказался.

— Михаэль… а с тобой такое часто? — покосился на меня Вильгельм.

— Ну-у-у-у-у…

— Ясно… — вздыхает он, — Теперь я точно уверен, что мы едем в Академию вместе.

— Справедливо… — вздыхаю я.

— Только есть беда, — он показывает следующую картинку, — Твоё падение заметили, твой облик в маске тоже. И он разлетается по сети.

Я беру его планшет и листаю предоставленный аналитиками отчёт. Скриншоты комментов, ряд видео моего падения с небес, и передачи новостей, которые… ну да, которые вообще всё в прямом эфире снимали. И как я покарал бандитов тоже.

Гордыйнемец_хайль: «Новое Германское оружие. Трепещите, французы! Чёртовы багетники!»

Люблюсобачек: «У него нимб! Ну точно с небес! Ангелы нас защищают!»

Грязный_воитель2001: «Чо за чучело лол. Показуха какаято. Ещо и птичик убил».

1_goldenmask_fangirl_jess: «Shut the fuck up bitch ass austrian artist».

Грязный_воитель2001: «Чо. Ни понимаю по английском, пишы на нармальном нимецком».

1_goldenmask_fangirl_jess:« Yo mom fat as hell. Greater Good is the best! Kill yourself».

«1_goldenmask_fangirl_jess была забанена за нарушения правил»

1_goldenmask_fangirl_jess2:« Kill yourself».

«1_goldenmask_fangirl_jess2 была забанена за нарушения правил»

Почитал я это всё, посмотрел, насупился.

— Ну в маске же… — пробубнил я, — Кто вообще знает, что это я?

— Твои родители, которые требуют срочно тебя забрать. Князев, который подначивает в этом родителей. И что важнее — военный суд, который тебя в ней уже видел. Первое и второе ожидаемо, и так на возмущениях и закончится — мы с тобой здесь не виноваты. А вот третье — потенциальная протечка и угроза твоей идентичности.

— И что делать?.., — фыркаю я.

— Теперь твоя золотая маска и нимб — часть этого образа, — указывает он на видео с падающим мной, — Не свети ими в любых случаях, которые могут вывести на твою идентичность. Известность о тебе сильно вспыхнула после этого, — вздохнул он, а затем перелистнул на планшете дальше, — Но больше всего меня волнует уже другое.

Он показывает мне ряд записей, тоже из социальных сетей.

Как все без исключения животные, от птиц до мышек, замерли и повернулись в одну сторону.

— Про Небеса и Архангела понятно, ты Апостол, это ещё на суде выяснили. А это что, внук? — хмурится он.

— Я… не знаю, — хмурюсь в ответ.

— Ложь?

— Правда не знаю! Я тут падаю, злюсь, а птицы начинают об меня убиваться, пытаясь замедлить полёт! Голуби, вороны, даже сова — все, кто там был, начали об меня долбиться!

«Рой! Что за фигня? Почему ВСЕ животные мира смотрели на меня через километры нафиг?»

«Не знаю»

«Да ты на приколе⁈»

«Нет»

— Я спрашиваю, потому что это вопрос времени, когда другие страны сопоставят фотографии и поймут, что все они смотрят на тот же город, куда ты и упал, — Вильгельм продолжает смотреть мне в глаза, — А ты понимаешь, о чём они тогда подумают?

— Что… у Германии есть оружие, позволяющее контролировать всех животных в мире, — пробормотал я, — А значит, возможно… и следить через них, — хмурюсь, — Погоди, деда. А если ярые шизы начнут их убивать! Из-за меня! Подумают, что глобальная слежка, и избавятся от зверушек! Ч-что делать⁈

У меня конкретно прихватило сердце. Я испугался. Я очень испугался! Зверушки… котики… собачки…

Чёрт, чёрт, чёрт! Они не заслужили! Их нельзя убивать!

Я не хочу, чтобы невинных зверушек усыпили из-за меня!

— Вот поэтому, Михаэль, ты и должен слушать взрослых, — вздохнул дед, — Ты умён не по годам, но ты всё ещё ребёнок без опыта.

Мне стало очень грустно о мысли об убитых из-за меня животинок.

— Евгения знаешь? — встаёт он с кресла, — В шубе такой.

— Знаю…

— Вставай, будем устранять последствия, — пошёл Вильгельм на выход, — Благо Евгений умеет в пропаганду и газлайтинг — он и нам, и Князеву режим помогал строить.

— Это можно исправить⁈ — я резво подскакиваю.

— Нужно ясно дать понять, что ты не наш, и просто случайно здесь оказался. И быстро — пока и на Германию обвинения не полетели, и… ну да, зверей не убили. А то плохо будет — лишние кошмары нам ни к чему.

— Х-хорошо! — я аж засиял, — Дед… а ты хороший дед! Я не буду строить бордель во дворце!

— А ты планировал?.., — покосился он.

— Ну…

И я уже было хотел ответить, как почувствовал, словно изнутри груди что-то ударило. Будто там завёлся паразит, пинающий мои лёгкие! Вильгельм заметил перемены в моём лице, и я сразу же поспешил объяснить.

— Это… из Эфира зовут, — хмурюсь, выдыхая от неприятного чувства, — Я на секунду. Что-то срочное видать.

Дед кивает, закрывает дверь обратно, и я сажусь в позу лотоса посреди кабинета.

Вхуж! Пролетаю целые миры, через пару секунд оказываясь в своём Тёмном Лесу. Оглядываюсь.

О, Ахерон! Он меня и звал, полагаю!

— Дед! — обрадовался я деду номер три, — Что-то срочное случилось?

И он поворачивается.

И я впервые вижу его злым.

— Михаэль! — гаркнул он, — Ты что наделал⁈

— А?.. Ч-что?.., — не понимаю и, честно говоря, пугаюсь такому настрою всегда доброго старика.

— Ты недавно что-то делал? Как-то использовал эфир⁈

— Да, я… я Йор призвал, — хмурюсь я, настороженно глядя на Ахерона, — А и… и меня недавно с неба скинули. Я совместил энергии и пальцами карабкался по воздуху. Замедлялся.

— Т-ты… ТЫ!.., — процедил он, — Сто сорок два эфирных плана были повреждены за двадцать секунд! Когда я услышал крики эфирных зверей, когда пошёл проверить в чём дело, знаешь чей Эфир я там увидел⁈

Сердце снова пропускает удар.

— Мой… — прошептал я, опуская глаза.

— О чём ты думал, когда совмещал эти три силы⁈ О чём ты думал⁈ — он едва не срывался в крик, — Неужели ты не понимал, во что может вылиться твоя сила⁈ Неужели ты не отдаёшь отчёт, насколько ты опасен⁈

Я поднимаю на него глаза

Было… снова грустно.

— Я просто выжить хотел, и всё…

И тут распахнутые от злости и негодования глаза Ахерона блеснули, а рот, готовый к крику, застыл. Старик опускает глаза. Его морщины разглаживаются.

Он поджимает губы, сжимает кулак, а затем протяжно выдыхает.

— Прости, Миша, — прошептал он, — Ты же правда не виноват. Надо было… сначала узнать причину, а потом кричать. Я не прав. Прости. Я просто… эх. Я просто испугался, что ошибся в тебе, и тоже частично в этом виноват.

Теперь уже протяжно выдыхаю и я.

Дерьмовый денёк.

— Что случилось-то? — спрашиваю, пытаясь как-то нарушить неуютную тишину.

— Из-за примеси эфира в той твоей силе, твои пальцы цеплялись именно за Эфирные Планы, — покачал он головой, — А ты помнишь, что твой Эфир делает с чужим?

— Сжирает.

— Ты оставил неизлечимые раны. И ничего хорошего для многих это не принесло, Миша.

— И что делать?..

— Зашивать, что. В срочном порядке буду учить тебя манипуляциям с чужими Планами, потому что… да ладно, что скрывать… — вздыхает он, — Даже мне с трудом даются манипуляции с твоим эфиром. Я свой План месяц лечил после пары твоих шагов.

— … прости…

— Да не извиняйся, ты не виноват, — качает он головой, — Но вот исправлять это недоразумение надо, и надо срочно! У тебя великая сила, Михаэль. А с ней и ответственность.

— Понимаю…

— Тогда садись, буду тебя учить как…

— Эм… тут такое дело… — я тыкал пальчик в пальчик, — Я тут… эм… ещё и в реальном мире слегка налажал…

Ахерон на меня неоднозначно покосился, будто я приставучий ребёнок, только что наделавший в штаны. А мне было даже не столько обидно, сколько… неловко.

Да ну что за деееень такооооой?…

Глава 6

* * *

Спустя время. Эфирный план.

— Здравствуй, юная призывательница! — в прокажённом эфирном плане появился старец в капюшоне, чьего лица было не разглядеть, — Не бойся, мы пришли помочь!

В центре зелёной поляны, прижавшись к своему единственному фамильяру, — пушистому крылатому хомячку размером с собаку, — сидела девочка лет шестнадцати. Она подрагивала от небольшого недомогания и, честно говоря, страха.

Сначала её Эфирный План разорвало и заразило, а теперь сюда, как ни в чём ни бывало, явилось два незнакомца — старик и ребёнок, чьих лиц не увидеть.

Неудивительно, что девчонка дрожала! На себя то ей плевать, выживет — а вот хомячок её главный друг, главная любимка! И его больной вид… как он подрагивает и всё время спит, пытаясь оклематься от заражения… пробуждал в хозяйке невиданную ранее смелость и силу.

— Н-не трогайте нас… не забирайте его… — прошептала юная француженка, — Я… я буду защищаться!

— О-о, нет, не переживай! Мы не Тёмные. Мы пришли вот это залатать, — указывает старик на четыре рваные раны на границе Плана, с которого и шло заражение.

Они оба возле него и стояли, к слову. А ребёнок так и вовсе не сделал ни шагу за прокажённую область. Как он там стоит⁈

— Но для начала… ученик? — повернулся он на ребёнка, — Что нужно сказать?

— Эх… — вздыхает он, — Извините. Я случайно, не хотел, и сейчас всё исправлю. Впредь обещаю лучше изучить и контролировать силу, — бубнил мальчик явно без настроения.

— Вот и славно! — старик хлопнул в ладоши, — А теперь, давай, чему учил.

И снова вздохнув, мальчик развернулся и покрыл пальцы Эфиром. Чернила скопились на кончиках в толстую каплю, лопнули и снова вытекли, застывая в форме длинных не то сосулек, не то игл, не то когтей. И вот когда мальчик создал эти иглы, он принялся… зашивать ими план. Буквально — будто нитями сращивать раны, к которым сама призывательница, хозяйка Плана, даже не могла подойти.

Так она и просидела в центре поляны, наблюдая как нежданный дед со своим нежданным внуком всё не починят, не пожелают хорошего дня и не уйдут.

Просто пришли… просто починили… ну и ушли.

И План реально излечился — как только последняя рана была заштопана, хомячок начал просыпаться, больными глазками оглядываясь вокруг и с любовью смотря на хозяйку.

Всё как неожиданно началось, так неожиданно и закончилось.

Это поистине странная неделя.

— Может это какие эфирные ангелы хранители?..

Кто это ваще⁈

* * *

Мы стояли в какой-то богами забытой пустыне. Все вокруг обливались в три пота, а запасы воды стремительно пустели.

Я выхожу из палатки и встречаю зимнее пустынное солнце, внаглую, сквозь тёмные детские очки смотря на одного из главных утырков — Сола. Мало того, меня не спас, так ещё и печооот! Он специально на мне все лучи концентрирует⁈

— Мишенька, как ты потом не обливаешься? — рядом стоял Сергей, — Ну кошмар, кошмар! И ты ещё не пьёшь! Это плохо для кожи лица!

— У меня… небольшая адаптация к жаре и жажде, — улыбаюсь я, понимая, что действительно страдаю меньше всех.

— Ох, ужас! Даже СПФ не спасает… ужас! — он постоянно намазывался солнцезащитным кремом.

— Ну да… жарковато… — выдохнул я, шагая по песку к съёмочной группе, — Евгений, ну что там у нас?.. И почему вы в шубе, а вам не жарко?

Он руководил настройкой камеры и сцены. Как ему не жарко⁈ Это и есть ваша так называемая сила любви⁈ А у нас в Справедливости и Похоти такого нет! Мы потеем и жаримся. Особенно с Похотью.

Я глянул на огромного мужика в розовом, и отразившийся свет от его блестящей лысины попал мне прямо в глаз. Айййй!

— Мишенька, готов? Последнее видео. Надо добить! — глянул на меня качок.

Прошла неделя с того падения в банк. Первое видео мы впопыхах сняли прямо в тот же день, и увы, идеального эффекта добиться не удалось — говорят, мол, фейк, и я какой-то другой ангельский карапуз, и наживаюсь на хайпе. Кто бы мог подумать, что я буду соревноваться в популярности… с собой! Абсурд!

Евгений, лысая эта модная голова, понял что просто не выйдет. Не верит народ! А значит пора заняться серьёзно — ради собачек, котиков, и всех остальных. Ну и меня, да.

Съёмочная группа, камеры, монтажёры, каскадёры, сценаристы. Да мы тут будто фильм снимаем! А я главный актёр… снова.

«Мда уж…», — качаю головой, смотря как ко мне спешит девочка-визажист, — «Вот мы и вернулись к тому, с чего начинали»

А я ведь и с Суви, и с Катей так познакомился. Через Евгения. Через… Апостола Любви.

Блин, какой-то здесь намёк чувствую, какое-то удивительное совпадение. Но не хочу развивать эту мысль — страшно.

Сейчас надо быть актёрищем.

— Каскадёр готов, «жертвы» тоже, — кивает Евгений, поправляя очки.

Я смотрю в сторону кивка и вижу не только загримированных «бедных, страдающих заложников», но и такого же загримированного «наглого культиста», которого я, не то Трибунал, не то Высшее Благо, не то выскочка, не то проект для хайпа и рекламы казино, должен победить.

«Так, окей, а что там по сценарию…», — беру листочек и, прищурившись, начинаю читать.

— Как это… убить каскадёра?.., — не понимаю.

— Придумай. Что-то эффектно-святое. Мы же конкретный образ строим!

— Да не «как», а «КАК это»!

Тут к нам подходит тот самый каскадёр злодей-британец.

Он посмотрел на меня, на мою маску, на Евгения и слегка подпрыгнув, похлопал себя по щекам, размял шею и громко фыкрнул.

— Вхух. Вху! Я готов! — фыркал он как наркоман с подворотни, — Я готов. Готов! Хреначьте меня!

— К-как?.., — я аж напрягся.

— Сильно. Больно. Мощно! Насмерть! Сделайте мне больно, больнооооооо! — запищал он, хлопая себя по щекам, — Я готов. Готов! Вху!

…

… мне нужна помощь взрослого.

Я смотрю на Евгения. Он смотрит на каскадёра, — русского, кстати, — а потом на меня. Потом на него. Потом на реквизитное копьё.

— Ну-у-у, точно не нам с тобой осуждать увлечения людей, Миша, — пожимает он плечами, — Все достойны Любви и её проявлений… даже к боли.

— Да пофиг мне на его наклонности. Как я убить человека-то ради ролика должен⁈

— А, это про это, — наконец понимает лысый, — Не переживай, у нас штатные некроманты. В России ведь как… лучшие каскадёры ныне, с некромантией-то. Всё натурально показываем! Ну и все мазохисты и садисты тоже к нам переселяются, так что… — смотрит он на каскадёра, — Недостатка в кадрах нет.

Я тоже глянул на мужика.

— Мне нравится ощущать хлад боли и смерти на моей шее… — прошептал он, шлёпая себя по щекам, — Я готов! Настроен! Давайте!

Матерь божья… вот тебе и европейские ценности…

А, стоп. Не Европейские уже, получается.

«Пу-у-у…», — выдыхаю, оглядываюсь и действительно замечаю группу некромантов возле гримёрки, — «Ну, раз надо…»

И я иду на главную съёмочную площадку. Ролик, по сути, короткий, но дублей чувствую будет мама не горюй. Бедолага видать сегодня настрадается.

Хотя бедолага ли? Может самый счастливый из нас?

Но ради животинок — я потерплю стоны суицидального мазохиста! Вперёд. В актёрство! Ну а дальше…

Дальше Академия.

* * *

Город N. Поместье Синициных.

— А это брать⁈ — бегала девочка.

— Я не знаю, доча…

— А косметику какую? А маски? Ночная нужна! У меня такая классная кожа лица, она ведь испортится! — она носилась и едва не врезалась во все углы.

— Там же магазины есть прямо на территории… зачем тебе столько косметики… и ничего не испортится, ты же ещё ребёнок…

— Я должна быть красивой! — доказывала она, — Мам, ты не понимаешь, это же… ах… Европа! Там же первые люди мира, там же самые сливки! — её глаза заблестели, но не жизнью, а злом, — И все их секретики… все их связи… всё там.

— Хитрая, хитрая ты моя змеюка, — улыбнулась златовласая женщина, поглаживая дочурку.

— Хе-хе, ну коне-е-ечно, — заулыбалась она, как похваленный котёнок — Так что приехать надо наготове! Своё всё, качественное и импортное! А там фиг пойми чё.

Катя начала собираться ещё две недели назад. Она то загружала чемоданы, то разгружала. То решалась брать купальник, то после косого взгляда Миши на Суви убеждалась, что никто не достоин её красоты и вообще, закроется в общаге и не выйдет. А через день снова всё собирала обратно. То косметика у неё строгая, тёмная, тени, тушь, ну прям леди! То игривая и детская — возраст подчеркнуть, раззадорить. Ну или вообще… без компромиссов! Пять чемоданов, ныа-а-а, нафиг!

Катя — самая девчачья девочка. И проблемы у неё девчачьи. И характер. Но одно можно сказать точно…

Чем ближе была поездка — тем счастливее эта девочка была.

И сейчас поездка как нельзя близко.

* * *

Город N. Пентхаус Квон.

— Госпожа… а где ваши вещи? Вы не собирались? — у корейцев всё наоборот, бегал кто угодно, но не будущая ученица.

— Собиралась, — сказал Суви с «картошкой» в руках и во рту.

— Но в чемодане же только спортивки и языческий славянский флаг…

— Ну да, — она жевала дессерт и смотрела на опекуншу как на глупую, — На первый год хватит.

Правая рука Квон Сунга, она же главная опекунша Суви, она же её главная фанатка, устало смотрела на свою госпожу. Госпожа же совершенно без устали перерабатывала все сладости в округе.

Женщина осмотрелась. Суви такой человек… что если понадобится — добудет. Прямо как её отец. Но если прямо вот сейчас не надо — заранее добывать она не станет. И поэтому если ей не запихать ничего в чемодан — она ничего и не возьмёт! Суви — это минимум мыслей, минимум переживаний, максимум картошки и Миши.

— И всё же… вам бы побольше собрать, — вздохнула женщина, — Вы же леди! Вы девочка!

— Я девочка, — не отрицала черноволосая и впрямь девочка.

— Вам надо быть красивой!

— Как это связано? Всем надо быть красивыми.

— Вот именно! — и всё же, её опекунша желала Суви только хорошего, и хотела внушить ей чуть больше ответственности, — А теперь… представьте, что ВСЕ там будут красивыми.

— Это здорово, — кивает она.

— А вы на их фоне будете… простушкой. Невзрачной. Зачем на вас смотреть, если все едут подготовленными, стараются быть красивыми. А тут вы. В спортивках. Вы не цепляете взгляд, и на вас… не будут смотреть госпожа! Будут смотреть на других!

И тут Суви наконец нахмурилась. Она представила все эти ситуации, вообразила свои чувства в этот момент, предположила, что всё это значит. Она даже прекратила жевать картошку!

Черноволосая девочка здорово погрузилась в мысли, и чем глубже она опускалась, тем более хмурым становилось её лицо.

— Я… я такого не хочу, — подняла она обеспокоенные карие глазки на опекуншу, — Представила сейчас — и не понравилось. Вообще-вообще не понравилось!

И опекунша выдыхает. Вот именно. Вот именно, Суви! Думай наперёд. Красивых девочек много, и чем старше становишься, тем меньший вес имеет старое знакомство! Не-ет, тут уже просто «быть» не пойдёт. Мало.

Так что, как заинтересованная в развитии Суви как личности, человека и прекрасной леди, опекунша нашла прекрасный рычаг давления — конечно же её любимый Миша.

Который, к сожалению для Суви, любимый не только у неё. Да и вообще ощущение, что не увлекаться просто невозможно — он будто насильно приковывает к себе внимание и селится в твоей голове. Может магия какая?.. Приворот?..

— Тогда давайте я вам помогу собраться! — улыбнулась женщина, — Там хоть и есть всё что нужно, но лучше перестраховаться. Вы ведь… надолго, госпожа. Хоть и с возможностью выезда в любой момент, но… надолго.

Да. Уезжая в Академию, ты сразу должен понимать…

Начинается самостоятельная жизнь.

Со слугами никого не селят, и потому компашка Михаэля Кайзера становится сама по себе и полностью автономна. И только боги знают, во что это выльется…

* * *

Город N. Таможенный контроль.

— Да как не проходит то⁈ Вы угораити⁈ — едва не визжал Макс, — Я буду жаловаться во все станции!

— Господин Смоло… Смолке… Смоленивцев.

— Смоленцев я!

— Да, вы, — кивает таможенник, — Ну вы же знаете куда летите. Ну не можем мы его провести с вами. У нас строгие инструкции, это же может подставить всю нашу страну!

— Да как не можете? Вы посмотрите на его мордочку!

Максим указывает вниз, и они оба опускают головы на жука размером с алабая. Тот просто стоял… ну и всё. Как жук. Чё ещё ему делать? У него даже усиков нет, чтобы ими шевелить. Просто стоит, никого не трогает. Просто жук.

— Господин… но это ведь пятидесятикилограммовый жук…

— Это мой друг, брат! Это же Олег!

— Это незадекларированный магический питомец…

— Да не магический он. Обычный жук.

— Сомнительно.

Максим краснел от ярости. Падлы. Уроды! Олега замуровали! А Максим всего лишь не хочет жить один в общаге! Он, конечно, пусть и любитель женских частей тела, но он понимает, что какое-то время быть ему холостяком в не гретой постели. Ему будет скучно одному! А летать домой часто он не хочет — ему лениво.

А с Олегом можно играть, разговаривать, он почти всё понимает! А его не пускают.

— Это мой фамильяр ваще! — фыркнул крупный мальчик.

— Документы где?..

— Рог и крылья — вот его документы!

— Приносите документы, доказывающие статус фамильяра, и тогда поговорим.

— Да у меня нет времени-и-и-и! — схватился за волосы шатен, пока не вспомнил, — А, стоп. У меня же мама почти мер. Пхех, точняк…

Конечно, Олег не пройдёт как фамильяр. Он не магический. Это просто жук! Его не сделать фамильяром чисто физически — с ним не подписать контракт. Но! Достаточно ведь документа и штампа в нём, верно?..

А там уже плевать, что это пятидесятикилограммовый не декларированный жук размером с алабая, которого и приказом хозяина остановить не получится…

* * *

Мы прибыли днём. Я вышел из машины, и первое, что меня встретило — ощущение древней, мощной энергии, наполняющей воздух. Разряженный, но вместе с тем невероятно чистый воздух.

«Пользователь, подтверждаю догадки — воздух насыщен магией, генерация энергии повышена минимум на двадцать процентов»

Передо мной предстала… Великая Академия.

Огромные готические башни с острыми крышами гордо устремлялись в небо, каменные стены, поросшие диким плющом, были исчерчены узорами, а в высоких окнах из цветного стекла отражались огни яркого солнца, превращая фасад в живую палитру.

Однако вместе с древностью здесь тесно уживалась современность. Возле главного входа стояли сверкающие панели сенсорных информационных экранов, на которых мелькали расписания, объявления и карта территории. Автобусы и машины останавливались на парковке, причём и наземной, и подземной. Вдалеке виделся кинотеатр, астрономическая обсерватория, а для прогулок тут даже доступны арендные электровелосипеды!

Ты смотрел и понимал — Академия стояла здесь раньше, и будет стоять ещё долго. Она не пустовала никогда, и на ней отразилась каждая эпоха, от древнейшей до современности.

Сердце стучало. Волнуюсь. Капец как волнуюсь! Пусть ещё и не учиться, но… но уже тут! Уже на территории!

Ох, что меня ждёт. Ох, что ждёт-то!

— Следуйте за нами, пожалуйста, — коротко кивнул мне охранник, строгий мужчина лет сорока, одетый в костюм тройку с вышивкой герба Академии.

Со мной вновь была целая процессия — кто-то тащит вещи, кто-то делает грозный вид. И Хоук тут ещё, причём без невидимости.

Я киваю сопровождающему, и мы выходим с парковки.

Шагая за ним, я не мог не замечать учеников. Старшекурсники шли уверенно и размеренно, кто-то перебрасывался заклинаниями, репетируя перед занятиями, кто-то просто болтал, сверяясь с планшетами. Их одежда, хоть и напоминала традиционные мантии, была всё же современной — под ними костюмы, юбки, пиджаки, рубашки. Кто-то эти мантии не носил вовсе. А порой ты встречал наряды куда необычней — они во всё том же едином стиле, но явно не типовые. Хм… здесь можно шить свой костюм?

— Вот это сиськи… — услышал я женский голос.

Поворачиваюсь. Какая-то женская компашка неприкрыто пялилась на Хоука — кто-то с восхищением, кто-то с завистью.

Но на удивление — на нас если и смотрели, то только как раз из-за Хоука. Тут привыкли к богатым и важным детям, и куча охранников? Пф! Да каждый день! А вот огромные мужские сисяндры — не каждый. Так что отдувался только один человек. Ну и я — но только потому что милый ребёнок.

«Вху-у-ух…», — протяжно выдохнул я, — «Хорошо, что никто не знает моего статуса. Хоть выдохну… первые три дня. Это было правильным решением»

Изредка попадались и младшие классы — дети моего возраста. Их реально меньше. Академия же — это в первую очередь аналог университета и старших классов. Младшие здесь исключительно на подготовке, и то с недавнего времени.

Моё сердце билось всё чаще, с каждым шагом, который приближал меня к главному корпусу. Путь проходил через внутренний дворик, утопающий в зелени. Здесь огромные древние деревья, изящные магические фонари. Территория ПРООООСТО гигантская! Тут один лишь парк для прогулок — размером с парк в нашем городе! И фонтаны тут, и небольшие озёра, и речушки. А в центре парка стояла статуя феникса — символа перерождения. Будучи серебряной, она мерцала и тлела, испуская гудящее, очень приятное вечное тепло.

Тут, к слову, постоянное лето — чтобы почувствовать зиму, нужно выбраться за основную территорию.

И именно в такие моменты я окончательно осознавал…

Я действительно здесь.

— Все всегда теряют головы в первое время, — улыбнулся охранник, заметив моё восхищение, — Быстро привыкните. Ещё домой захотите.

Я нервно улыбнулся в ответ.

Наконец, мы подошли к массивным дверям главного здания, украшенным резьбой, изображающей сцены из древних легенд. О, даже Зверя вижу — рогатую бандуру тяжело не узнать. Стоит на горе трупов.

Створки дверей сами распахнулись, пропуская внутрь — туда, где ждали знания, приключения и, вероятно, моя новая жизнь.

Сделав глубокий вдох, я шагнул вперёд.

Внутри административного здания меня встретил на удивление не самый просторный холл. Но и людей тут особо не было, так что вполне логичное решение.

Зато вот интерьер мне понравился — здесь не стали делать убогую современную отделку, а просто тщательно следят за древней, изначальной. Полы тут деревянные, но новые. Стены тут каменные, но отреставрированные. Окна не стеклопакет, но холод не пропускают. Но и без современных удобств не обошлись — древние картины с портретами знаменитых выпускников и преподавателей соседствовали с электронными панелями, рядом со статуями находились лифты, а станции зарядки гаджетов были тут и там!

Но я решил пройтись по лестнице на третий этаж, так что без лифта. И стоило мне коснуться перил, как они тепло замерцали от моей руки!

Кабинет заместителя директора располагался в конце длинного коридора, был буквально предпоследним, за массивной дубовой дверью, увенчанной гербом Академии. Люди с вещами остались внизу, а Хоук и сопровождающий остановились в коридоре — заходить я буду один.

Вдох, выдох. Стучусь!

Дверь открывается. Кабинет оказался вполне обычным и ожидаемым — как в типичном классическом поместье, стол, картины, окно, кресла, шкаф. Уютно и функционально. Ну и компьютер.

А вот люди здесь оказались интереснее: Вильгельм и брюнет лет тридцати.

— А вот и он, — улыбнулся незнакомец, — Проходи, Михаэль, как раз тебя обсуждаем. Впрочем, только за этим и собрались.

Я аккуратно прохожу, расстёгивая лёгкую куртку.

— Здравствуйте, — киваю, — Михаэль Кайзер.

— Рад встречи, Михаэль. Бернард Рихтер — заместитель директора Великой Академии, — улыбается он, протягивая руку.

Пожимаю. Крепкий хват. Да и сам не выглядит задохликом-ботаном. Но… я и энергии от него не чувствую. Неужели не пробуждённый? И почти директор ТАКОГО места⁈

А ещё фамилия и имя — немецкие. Та-а-ак, новости это хорошие!

— А я думал нас сам директор встречать будет, — оглядываюсь.

— Вполне возможно, что его не существует, — улыбается Рихтер и заметив мои вскинутые брови спешит пояснить, — Та дверь в его кабинет, которую ты видел — никогда не открывалась, и сделать это невозможно. И директора никто не видел. Однако письма от него приходят, а порой за стенами слышны шаги и шелест. Есть ли директор, или Академия — живая конструкция… да кто-ж его знает?

— Это… слегка стремно, — сказал я честно.

— О, не то слово! А я вообще через стену сижу и всё это слышу. Но ничего, привыкаешь, ха-ха! — хохотнул он, — Тут вообще… много удивительного. Феникс вот серебряный. Ты знал, что он живой? Просто не шевелится — прикол у него такой. Но если начать тыкать — голову проклюнет.

Я хмыкнул.

Хм, а мне Рихтер нравится. Надеюсь, он не алкоголик? Хотя со мной — станет.

— Впрочем, мне кажется, главной загадкой здесь станешь ты, — слегка прищурился он с хитрой улыбкой, — Наследник Германии и сын Марка. Ты действительно многое от него взял.

— Вы знали отца? — вскидываю бровь.

— Конечно, на одном курсе же учились.

— Ого! И как он вам⁈

— О-о, я его всем сердцем ненавидел, ха-ха!

Моя улыбка резко пропала.

Ам-м-м… пу-пу-пу…

— Но ты не переживай, это я молодой был, завистливый. Всё интересное — вокруг Марка. Кто не хотел быть центром внимания? Женского в том числе, — махнул он рукой, присаживаясь в кресло, — Сейчас о тех временах только приятные воспоминания. Как минимум, мне хватило ума не вызывать его на дуэль — я ведь не пробуждённый.

Я присел следом. Дед же даже не вставал.

— Это всё хорошо, Рихтер, но может к делу? — напомнил Вильгельм, — Вы ещё успеете поболтать, а у меня дела на другом конце планеты.

— Конечно-конечно, — кивает брюнет в чёрном костюме, — Михаэль, у меня к тебе пара вопросов по безопасности и предпочтениям. Человек ты важный, и твоя важность… не должна особо афишироваться. Поэтому ты, собственно, и прибыл за неделю до поступления. Мы с тобой обсудим ряд нюансов, я тебе немного… скажем так, «проспойлерю» твои будущие проблемы и посоветую, как их решать, чтобы не выдать себя в первую неделю.

— Основательный подход, — киваю я.

— Ну так, не первый и не последний наследник страны здесь учится. Уже приловчились!

— А кто ещё⁈

— Дочь Виктора Князева, к примеру, — пожимает он плечами, — Постарше тебя, но тоже в подготовительной. Ещё не раз встретитесь. Её… ну, тяжело не заметить, — хмыкает заместитель.

Я моментально напрягся. Да, точно… она же здесь. Я это знал. Принцесса моей страны, единственный ребёнок Темного Императора!

С которой меня, велик шанс, что будут сводить. Пытаться.

Но я не дамся! Принцесса, наследница страны? Пф. Да даже если красавица! Тогда я… тогда!.. Ам… подумаю.

— И, к слову, о «заметить»! Сейчас сразу и обсудим форму на пошив, если надо. Устраивайся, это не быстро. Чай, кофе? Кола?

— Уксус, зубочистки и крокант, — киваю.

Что-ж, полагаю, потекло то самое по трубам.

Но мне вот что интересно…

Они понимают, что все эти советы бессмысленны, и проблемы у меня будут в первую же неделю? Нет. Вот дед, судя по усталому взгляду –уже предполагает.

А он быстро учится, ха!

* * *

После разговора с Михаэлем Кайзером. Академия. Кабинет заместителя директора.

Ребёнок покинул помещение, и Вильгельм остался наедине Рихтером.

— Ну как? Интересно твоё мнение о моём внуке, — сказал Вильгельм прямо.

Деду всё хотелось услышать похвалу внука. Он ведь начинал им гордиться и действительно прикипать! Михаэль ему искренне нравится.!

— Честно? Ловлю страшные флешбэки. Это как если соединить Анну и Марка, и получить их ребёнка, — хмыкнул он, качая головой.

— Ну да… вроде того… — покосился Император на мужчину со своими приколами, — Это плохо?

— Кто я такой, чтобы судить? — разводит он руками, — Всего лишь все парни ненавидели Марка, а все девушки Анну. Всего лишь обоих из них хотели исключить раз двадцать. Ну и Михаэль всего лишь вместо рассудительности Марка взял его нетерпимость, а вместо хитрости Анны — её эксцентричность. Я даже поражён НАСКОЛЬКО прицельно он забрал от них самое проблемное. У них был проект по созданию самой проблемной, сильной и милой версии человека? Похоже, удался!

— И… — а вот сейчас дед запереживал, — Сколько думаешь он проучится спокойно?..

— Да дня три, — пожимает плечами.

— А в лучшем случае?..

— О, ну это уже неделю!

— … всё так плохо?..

— Ну-у-у-у-у-у… — протянул он, — Ему определённо будет очень весело, ха-ха! Но выживут не все. Плохо ли это? Если он настолько силён и харизматичен, как ты намекаешь — проблемы будут не у него. Говорю же — он явно сын Анны и Марка. Если они вдвоём кошмарили Академию, то Михаэль… квинтэссенция этого кошмара.

Через десять дней Михаэль начнёт здесь учиться.

Всё. Назад дороги нет.

* * *

Со счастливой улыбкой, выпуская пар изо рта, я стоял и смотрел на небо. Салюты!

— С Но-вым Го-дом! С Но-вым Го-дом! С Но-вым Го-дом! — кричали все, и мы, и соседи, и по телевизору.

Наступила полночь.

Бабах! Каскад салютов начал взрываться по всему городу. Небо запестрило разноцветными вспышками. Они не были слишком громкими, и не вызывали ту ударную волну, как салюты прошлого — они, можно сказать, просто мирно разукрашивали небосвод, чтобы радовались и люди, и не пугались питомцы.

Мы зажигаем свою коробку. Огромную, дорогую. Она шипит, шипит… и вжу-у-ух! Салют полетел! Бабах! Не громкий хлопок, и прекрасное зарево освещает наши лица!

Мама, папа, бабушка, дед… да все! Даже крысы вышли посмотреть на праздник! И все мы улыбались.

Все мы были счастливы.

Мы закрыли основные проблемы, мы крепко встали на ноги. Уверенность в завтрашнем дне, в будущем крепка как никогда. Да в этом новом, многообещающем году нас ждёт пополнение! И не одно!

Зачем нам грустить? У нас всё хорошо.

А дальше — только лучше.

Осталось только зачем-то встретиться с Михаилом на днях — он настаивает. Надеюсь же обойдётся без происшествий?

* * *

Через неделю. Подготовительная Группа 1-А.

Теодор и Иоганн сидели рядом. Парты здесь были на одного, но достаточно близко, чтобы свободно переговариваться между уроками. И потому два, можно сказать, лучших друга выбили себе место рядом — больше у них друзей здесь не было, так что и выбора особо тоже.

Новый год у них прошёл спокойно, как и у большинства аристократов. Высший считает зазорным предаваться плебейскому веселью, и потому просто мирно собираются за одним столом, обедают и расходятся. Если вообще собираются.

Иоганн вот не собирался. Его семья новый год… даже не отметила.

Наверное, поэтому он с нетерпением ждал, когда праздники и выходные закончатся, чтобы наконец вернуться в Академию. Здесь ведь тоже каникулы есть.

А ещё, что интересно — каждые полгода происходит «пересменка». Кого-то исключают, — зачастую безалаберных аристократов, — а кого-то зачисляют. И судя по пустым партам… группу один-а ждёт пополнение.

— Студенты, прошу внимания, — зашла учительница магической теории.

Все и так особо не болтали, но сейчас замолчали вовсе. Ну да, очевидно — сейчас будут объявлять новеньких. Старожилы уже привыкли, а вот для Теодора и Иоганна это впервые — они только полгода назад поступили.

— Как вы могли заметить, несколько парт пустует. Многие правильно догадались — в ваш класс зачисляют новую группу. Жасмин, прошу, — кивнула она женщине в коридоре.

В класс заходит черноволосая женщина в очках. Весьма молодая, по меркам некоторых училок здесь. Да она и не учительница, а скорее бюрократический персонал. С учётом, КТО здесь учится и КТО спонсирует… бюрократии тут и впрямь полно.

— Кхем, здравствуйте, дети, — кивает она, поправляя очки, — Не буду отнимать много времени. К вам зачисляют группу студентов, за которую я ответственна. Надеюсь, вы все подружитесь, и будете подспорьем для друг друга! Итак… — кивает она, — Прошу сюда зайти Леонида Морозова…

И первым заходит черноволосый мальчик в круглых очках. Все внимательно смотрели, оценивающе. Словно хищники, какими и являлись! Иоганн так же с интересом наблюдал за новенькими — всегда же любопытно кто там!

Но краем глаза он заметил… как застыл его друг.

Следом зашёл другой человек — девочка в очках, Елизавета. Следом мальчик с глупым довольным лицом — Алексей. Все русские⁈ А нет, есть и кореянка — милашка Суви с очень известной фамилией Квон. Ого, серьёзные люди!

А за ней шла…

— К-Катя… — прошептал Теодор.

Красавица. Невероятная красавица с очень опасным, хитрым взглядом зелёных глаз. Увидев её, Теодор застыл, обомлел! Не мог оторвать взгляд и даже вздохнуть!

Только вот… все они были поникшие. Они не радовались зачислению, не радовались новой жизни! Что-то у них произошло, и это заметно.

И судя по всему, это Жасмин и захотела прояснить.

— Так же… здесь должен быть ещё один ученик. Но по определённым обстоятельствам… он не может присутствовать в день своего зачисления, — тихо сказала женщина.

Все новенькие молчали, смотря в пол. Этот «кто-то» был для них важен, но его здесь нет. И всех это беспокоило. Без исключения.

— Впрочем, будем надеяться, что он всё же сможет к нам присоединиться, — натянуто улыбается Жасмин, когда дверь закрывается, — Прошу, ученики, присажива…

*Ту-дум*.

Все услышали отчётливое биение где-то из глубины… пола, земли. Словно сердце ударило где-то очень глубоко и столь мощно, что услышали даже на поверхности. А следом:

*БАБАХ!*

Невероятный грохот ровно за дверью! Будто комета влетела в здание, круша окна, пол и стены! Кто-то взвизгнул и подскочил, а кто-то даже не успел среагировать!

— Ëп твою… уа-а-а-а, — кто-то закрякал на русском.

Спустя секунду дверь с грохотом отворяется! Её, похоже, вообще выбили ногой!

И в класс заходит мальчик.

Он был больше всех. Шире всех. Голубые глаза мерцали, а волосы были столь необычного, прекрасного цвета, что любой мечтал бы иметь такие же. Класс моментально заполнился мятным ароматом.

Те новенькие дети смотрели на него… да кто как! Очкастый мальчик и девочка устало потирали переносицу. Никифоров, Смоленцев и Суви — радостно улыбались. А Синицина — стояла с открытым ртом, будто смесь шока и стыда, что они вообще как-то связаны.

Но вот была одна загвоздка…

Он полностью, напрочь, нафиг, покрыт кровищей! Причём чёрной. Это выглядит настолько ужасно и опасно, что одна из девочек вот-вот потеряет сознание.

— А… а вот и… он… — прошептала Жасмин, — Михаэль… эм… Кайзер… а… Михаэль, а п-почему вы… в крови?..

— А, это? Да это не моя, — махнул он рукой, — Я не опоздал? Вху-у-у-у. Еле успел! — разворачивается к классу, — Всем привет. Йо! Михаэль Кайзер, к вашим услугам.

* * *

Домен Люцифера.

Молодой на вид черноволосый парень смотрел на… женщину. Половина её лица была обезображена ожогами, а порой кожи и мяса не было вовсе — она спадала словно расплавленная, целыми кусками, отчего проступали белоснежные кости. Нижняя челюсть, руки, часть черепа, рёбра… она походила на ходячий труп.

Женщина хрипло дышала через сжатую челюсть, дёргая телом от постоянных приступов боли.

— Она забрала у меня… ОНА ЗАБРАЛА У МЕНЯ! Опозорила перед Обжорством! Они забрали… забрали у меня Геном! Они ищут нового! Они сказали, что отдадут новому! — хрипела она в ярости, взмахивая обезображенной рукой, — Я всё исправлю… Я ИСПРАВЛЮ! Только дай… дай мне силы это сделать! И я приведу тебе мальца!

Парень, сидевший на троне, внимательно посмотрел в глаза лишь чудом выжившей женщины.

— Вивьен… ты никчёмна. Ты понимаешь, что ни о каком деторождении, ни о каком домене для вас двоих не идёт и речи? — тихо произнёс Люцифер, — Теперь ты лишь работаешь за свою жизнь.

— Я ВСË ИСПРАВЛЮ! — прорычала бывшая Герцогиня Обжорства, — Я вернусь… вырву этой твари все её сотни сердец… принесу её душу тебе! И я приведу Михаэля! Я его приведу! — она схватилась за ноющее, едва бьющееся сердце, — Мне нужна лишь сила. Лишь немного силы! Я всё исправлю! Всё верну! Всем. Тебе и мне!

Вивьен, которую отправили за владельцем Демономании — вот уже в очередной раз облажалась. Её почти убили. У неё забрали Геном. Она никчёмна.

Но…

Она в отчаянии. В горделивом отчаянии, опозоренная и лишённая будущего. А отчаянные — лучшие клиенты Дьяволов.

— Хорошо. Ты получишь силу. Но если ты не справишься… — сжал Люцифер кулак, — Я лично приду за твоей душой. И поверь… лучше бы ты тогда умерла.

* * *

От автора:

Обычно перед платной главой я как-то рекламирую, что будет дальше. Подогреваю интерес. Но думаю… в данном случае слова излишни.

Вы же и так понимаете, что начинается веселье, верно?

Как и всегда, за ЛЮБУЮ награду к покупке — чибик. Всем! Любую, даже самую минимальную!

Даже 10 ₽!

Если не можете оплатить по какой-либо причине — пишите, решим.

Глава 7

Я держался за ноющее ребро, кряхтел и смотрел не просто на новый класс, но и на знакомые лица. Краем глаза я видел своих друзей. Счастливую Суви, предвещающую проблемы Катю. А спереди сидели мои новые одноклассники, среди которых были Иоганн и Теодор.

Ну и открывшую рот Жасмин я тоже вижу. А ещё слышу бегущий дисциплинарный комитет — вернее они УЖЕ забегали в класс, потому что по Академии они могли свободно телепортироваться. И полагаю, бежали устранять угрозу.

Ох…

Ну, вам, наверное, интересно, как я оказался в такой прикольной ситуации?

Для начала перенесёмся на сутки назад…

* * *

Переносимся за сутки до этого.

— Я взял на себя обязанность направить вас ко Свету — и сегодня я укажу вам один из путей к нему, — сказал Михаил.

Я осмотрелся. Мы были… на арене. На какой-то небесной арене.

— И сколько это займёт?.., — уточняю, уже предполагая ответ.

— Пока не узрите, Апостол.

— А если неделю?

— Здесь нет голода и жажды. Неделя — значит неделя.

— ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ⁈ — едва не запищал я, — У меня поступление ЗАВТРА. Ты хочешь, чтобы я здесь застрял на НЕДЕЛЮ⁈ А ты не мог, чёрт возьми, раньше меня сюда вытянуть⁈

— Вы могли предупредить о лучшем дне для тренировок, — смотрел он на меня без эмоций.

— Д-да, но… но… гра-а-а-а, да ты будто специально мне жизнь портишь! — затопал я ногой по небесному полу, — Давай послезавтра!

— Поздно, я уже запечатал выход.

— Да ты же можешь открыть!

— Для сдерживания вашей тёмной сути я запечатал выход на ваше просветление. Ваш успех — единственный ключ отсюда.

— Да ёп твою! Что за идиотский метод⁈

Да ну вот почему с Бездной — куча свободы и минимум головняка, а как Небеса — так обязанности и правила! Ну что за отстой⁈ Теперь понимаю, почему в аду людей раз в миллион больше! Ты там хотя бы в туалет не по расписанию ходишь!

Гра-а-а-а-а! Чтоб ЕЩË РАЗ я связался с чем-то святым…

— Я вижу, что ты раздосадован, Апостол. Ты злишься на меня. Я понимаю. Потому и избран Я.

— Потому что тебе насрать на чувства внука⁈

— Потому что я — клинок Небес, — прогудел архангел, — Тот, кто марает руки в крови, чтобы не пришлось марать другим. Я — жертва. Жертва во имя Света и Небес. Мученик, если угодно, — он смотрит мне пряма в глаза, — И я сам избрал сию участь. И ты…, — наклоняет он голову, — Меня прекрасно понимаешь. Не так ли, «Трибунал»?

Я внимательно и без капли страха смотрел в глаза сильнейшему на небесах. Хотелось возразить. Подколоть. Огрызнуться.

Не мог. Я всегда выбираю своё страдание в обмен на справедливость и жизнь других. Хорошо то, что я при этом в итоге и не страдаю — будто вселенная видит мою жертву и старания, и забывает взять с меня плату. Но я… на это не рассчитываю.

Помогая людям, я понимаю и готовлюсь к проблемам. Всегда. Просто я слишком быстро качаюсь и несусь вперёд, чтобы проблемы успевали меня догонять.

— Мы с тобой, Михаэль — клинки. Воины. Окровавленные руки. Во имя тех, кто достоин не видеть крови вовсе, — он развернулся, шагая вдаль, — И пусть тебя не заботят Небеса — Небесам это не важно. Мы видим твои намерения, а не прикрытие для них. Ты, тёмная сущность, творя «что пожелаешь», делаешь для Небес больше, чем многие праведники, — он остановился, на секунду задумываясь, — Мы… видим кто ты на самом деле. Я и Справедливость. Не ТО, кем ты БЫЛ. А ТО, кто ты СЕЙЧАС.

— И кто же? — наклоняю голову.

— Либо наш величайший провал, либо величайшая победа. И мы готовы рискнуть, — глефой он резко очертил перед собой линию.

Этот разрез вспыхивает, преломляя пространство, раскрывая её на манер широкой двери! И во вспышке появляется… демон. Обычный такой зашуганный низший демон. Только в золотых цепях.

— Ты готов к тренировке, Трибунал? Готов овладеть своей Благодетелью?

Я протяжно вздыхаю, нервно топая ногой.

Да ну чтоб вас всех…

— Ну давай, чо, — качаю головой, — Сила есть сила.

Михаил кивает, а демонюга испуганно оглядывается.

— Сейчас мы в моём карманном измерении. Это — пленник небес. В прошлом и настоящем — убийца, — указывает глефой на демона, отчего тот лишь от одной близости с ангельской сталью начал буквально плавиться и верещать, — Нет лучше учёбы, чем практика.

— И чему учимся? — покосился я на Михаила.

— Святой магии тебя обучит бывший Апостол Доброты. Я же покажу тебе суть Справедливости.

— А ты умеешь? — задираю бровь.

— Я наделён частицей каждой Добродетели.

— Сволочь! А мне⁈

— Но я не владею ни их полномочиями, ни полной силой. Я не в праве быть судьёй. В отличие от тебя, — он отходит, — Я смогу тебя направить. Раскрыть потенциал. Ты же не ведаешь как пользоваться этой силой, так?

— Ну…

— Вспомни, когда ты ударил меня по броне. Что ощутил?

— Вернулось больше, чем должно.

— «Отдача» — так бы ты это назвал, — он продолжает говорить, не меняя ни выражения под шлемом, ни совершая жестов, — Это не «Отражение» и тем более не «Кара», где лишь мысль возвращает весь урон. Но это первый шаг к ней. Творящий зло — получает то же зло. Таков закон Справедливости. И ты — апофеоз этого закона. Должен быть.

— И демон, так полагаю… будет меня нещадно фигачить?

— Теперь я не испытываю тебя, а лишь учу. Вернёшь ему часть урона — не будет.

— А если не верну?.., — снова заранее понимаю ответ.

— Будет.

Я протяжно выдыхаю.

Не, я хотел учиться способностям Справедливости… я умею-то только её энергию нагнетать и уже потом смешивать с другой техникой, что само по себе просто позорный костыль, но…

Но не в такой же момент и не в таких условиях!

— Быстрее сделаю, быстрее выйду, значит… — разминаю шею, — Ну давай, дед. Учи.

— Приступаем, — говорит ангел, и золотые цепи рвутся, освобождая демона.

Обучение техникам Справедливости началось.

Очень, чёрт возьми, не вовремя.

* * *

Переносимся в настоящее.

Ну вот, в общем, как-то тааааааааак.

А кровь на мне демоническая, как можно догадаться. Повезло что он слабый, пугливый, я хоть и получал кривым мечом по спине и рукам, но всё без серьёзных ран — тем более с такой адаптацией.

Да и Михаил меня на землю спустил сразу куда надо и почти аккуратно!

Вооооот…

Обучился ли я «Отдаче»? Можно сказать и так. Нужна практика, но саму суть я уловил, и не без помощи Роя. Вообще могу сказать так — колония в коже была ОЧЕНЬ кстати. Она помогает мне буквально по всем фронтам! С призывом помогла, — высвобождать Эфир, — и теперь со Справедливостью вот. Как именно?

Чётким, чёрт возьми, математическим расчётом!

ВСЯ сложность моей Добродетели — в расчёте кто и сколько должен отхватить. Меньше не даст, больше не даст. Не сработает! Ну и кто, если не я, ваш благородный слуга с суперкомпьютером, способен стать буквально ходячим сенсором кинетических пиздюлей прилетающих по моему телу? Пхе-хе, ну конечно я, ну я! Я тут ходячая биомашинка, йаа!

По идее тут надо «чувствовать» и «как душа велит», едва ли не «по кайфу делай, Апостол, есть же», но оставьте всё это духовное тем, у кого есть время! «Рой, вычисли кинетическую» и погнали. Так и научился.

Чем сильнее мой геном и ядро — тем сильнее отдача. Как-то так.

И вот, я стою в классе. С новой техникой, в кровище, и готовый к приключениям. Погнали! В новую жизнь, ха-ха!

Весь класс смотрел на меня… да, собственно, ожидаемо. Одна девочка побледнела, один мальчик потерял сознание и лежал на парте. Ну да, у меня ведь волосы от кровищи слиплись — демонюга умер там навсегда, его Михаил взорвал взглядом. Вот бы мне такую силу… бошки бы взрывал!

Жасмин, молодая дамочка в очках, которую я уже видел вчера, вроде как держалась. Хм… а она молодцом! Возможно, протянет годик и не сопьётся!

Ну а мои друзья и подруги кто на что горазд. Они не пугались крови — они просто реагировали на очередной мой… ам… «перфоманс». Кто-то рад, кто-то устал, кто-то Катя.

Но тут в класс залетает дисциплинарный! Бам! Почти спецназ, но академического разлива! Они тут вместо охраны — они так готовятся к решению проблем! Практика! Крутые чуваки!

И один знакомый среди них.

— Ярослав! — увидели мы его.

Это он! Это реально он! Помните⁈ Он был главной дисциплинарного в нашей школе, я ещё ему втюхал ноотропы, а он в обмен глаза на делишки закрыл! Я ещё тогда Порядок встретил!

Стоп…

А-а-а-а-а. Так он ТОЖЕ для Академии их просил! Вот хитрец!

— Ха, ты и тут в дисциплинарном! — указываю на него.

— Миха… эль… — пробормотал короткостриженый широкий парень в мантии, будто увидев давно забытый ужас, — О нет…

— А ето йаааа, ха-ха! — искренне радуюсь как обезьянка, едва не хлопая в ладоши от кучи всего весёлого и нового — Не ждали⁈ А я пришёл!

Подбегают ещё люди.

— Как ты сюда попал⁈ — резко и дерзко спрашивает какая-то старшекурсница с длинным чёрным хвостиком, — В Академию невозможно прилететь извне!

— Не могу сказать. Но обещаю больше так не делать! — машу руками.

— Ты идёшь с нами! — процедила она, уже шагая в класс, — И ты всё объяснишь…

И тут в дверях показывается другой парень. Прямо невероятно похожий на Ярослава, только ещё лысее, ещё шире, и взгляд у него ЕЩЁ строже. Тут к гадалке не ходи — его старший брат. У него же вся семья такая.

И кто-ж знал, что этой семейке на роду написано быть мне союзниками.

— Лея… — прогудел он низким голосом, — Отбой. Не ведём.

— Ч-что⁈ — с шоком повернулась она, уже планируя схватить меня за руку, — Но!..

— Потом объясню. Отбой, — надавил здоровяк, — Ничего же не порушено? — оглядывается, — Не вижу. Полагаю нет. Значит отбой.

Хех. Да-да, это я ожидал!

Блат.

Увы, Вильгельм категорически отказался оставлять меня, такого балбеса, без привилегий. И Рихтер сразу пояснил в чём они будут заключаться — поблажки. Я, конечно, должен буду объяснить произошедшее важным людям, но если на это можно закрыть глаза — будут закрывать. «Не поломал, не убил, не ранил? Тогда постарайся больше так не встревать», типа такого.

Естественно, терпение не бесконечное, лучше не наглеть… или не попадаться. Но вот сейчас — простят. Ну влетел в неприступную крепость и влетел. Чо бубнить.

— В-в любом случае, он весь в крови! — ну успокаивалась старшекурсница, — Как минимум его нужно отвести в…

— А, да это мелочь, — вспоминаю я.

Я напрягаю Жар в теле, с помощью второй колонии направляю энергию на поверхность кожного покрова и точечно просто выпариваю кровь. «Пш-ш-ш-ш!» — послышался звук пара. Тёмно-алое облачко поднялась к потолку, и магическая вентиляция всё тут же всосала и где-то выплюнула.

Девушка с хвостиком смотрела на всё это… с открытым ртом. На кровавый пар, на мою раскалённую кожу, и на гудящий вокруг меня воздух.

А подошедшая Суви, начавшая жарить об меня зефир — её добила.

— О, зефир?.., — прошептал я, — Можно?

— Держи, у меня много, — достала она огромную пачку из малюсенького кармана.

Я тоже начал жарить зефирку об… ну, себя же.

Брюнетка Лея окончательно потеряла свет в глазах.

— Можно… подать заявление на уход из дисциплинарного?.., — пробубнила она.

— Нет, это же твой первый день.

— Вот именно!

— Отказано, и так нехватка, — развернулся брат Ярослава, — Возвращаемся.

И он исчез во вспышке. А за ним повспыхивали и остальные. Остался лишь Ярослав, обречённо вздохнувший, и Лея. Первый — тоже улетел, вторая — неуверенно на меня повернулась и увидев, как я подмигнул — дрогнула! Да по её коже наверняка побежали мурашки!

Бах! Вспышка. Улетела наша Лея, бедный стажёр дисциплинарного.

«Тебя я тоже запомнил…», — улыбаюсь.

К этому моменту моё тело остыло, но Суви уже успела пожарить все зефирки, и уже раздала каждому из нашей компашки. Кроме Кати — та стояла как статуя, замерев с открытым ртом, не веря, что ЭТО происходит в первый день её столь ожидаемой учёбы в Европе. Пришлось эту зефирку ей в открытый рот и засунуть. А куда девать? Жаренная же уже.

— А что стоим? — спросил я Жасмин и учительницу, про которую все уже напрочь забыли.

— Да… ничего… — сглотнула женщина, — С-садитесь на любое свободное…

Я устало и облегчённо выдыхаю. Ну наконец.

Начинается.

* * *

От автора:

Вы тут? Ну тогда ловите от меня контент и личную благодарность! Ну что-б я без вас делал? Да как минимум бы не писал!

Чибиков раздам через пару дней ожидания — чтобы накопились.

И ещё раз — спасибо, что со мной! Я не подведу.

Глава 8

Первым шагнул именно я. Ведь я и стоял ближе всех, практически в центре нашего косяка. Следом за мной шагнули Суви и Максим. Видимо самые отважные… ну или невдуплённые. А потом уже пошли и остальные.

Мы двинулись к партам.

Первое — установить доминацию! Посмотреть на каждого, прямо в глаза! Не опускать взгляд, не казаться потенциальной жертвой! Барон меня учил: «Первым делом всегда вываливай яйца. Пусть видят их размер и процент стали». Я верю — Барон фигни не скажет!

Тут было около двадцати детей, не считая нас. Несколько азиатов, четыре темнокожих, — один из них КАПЕЦ какой здоровый, и почему-то радостный нас видеть, — два индуса, и остальные европейцы. И вот о последних меня предупреждали — нельзя болтать лишнего, потому что вот ОНИ смогут что-то заподозрить. Точнее, разболтать старшим, и вот те уже свяжут один плюс один.

Впрочем, после сцены с дисциплинарным — это лишь вопрос времени.

«Рой, каждого запомни, потом как узнаем — подпишешь имена. Увидишь их в толпе — подсвечивай»

«Принято»

Некоторым хватало смелости не отводить взгляд, но это меньшинство. Остальные всё же либо стеснялись, либо побаивались.

И почти все дети здесь богачи! Осанка, взгляд, какое-то благородство на лице — всё это и правда видно. За них отвалили много денег и навесили большие надежды, и раз они здесь — значит их оправдывают.

Но было ещё кое-что. Два таких жирнющих слона в комнате.

Теодор. Грёбанный Теодор! Моя головная боль, мой архивраг ещё с садика. И он здесь. Ну его будто специально мне подсовывают! А с ним и его меч в ножнах — Миазма. Крайне тёмное, гадское существо, словно паразит наполняющее подростка тьмой.

Ну и вторым сюрпризом, конечно, был сидевший рядом с ним Иоганн. Вот уж кого вообще не ожидал! Я ему почему-то удивлён даже больше, чем Теодору!

— Усаживайтесь на любое доступное место! — услышали мы голос учительницы, — Только побыстрее!

Началось следующее испытание: кто куда сядет.

Мы встали посреди класса и переглянулись. Раньше, ещё в нашей старой школе, вопрос парт не поднимался, потому что половина в другом классе училась, а половина садилась куда давали.

А теперь выбор есть… а значит есть и пожелания.

— Чур я к окну! — сказал Макс.

— То что ты «какнёшь» это понятно. Но у окна Я сижу! — возмутился Лёня.

— Да с фига ли ты?

Мне же вопрос парты вообще не принципиален — я в любом случае учиться не собираюсь.

Рядом стояла Суви, и я решил спросить у неё.

— Куда хочешь? — тихо интересуюсь.

— А ты?

— Мне без разницы.

— Тогда мне тоже, — пожала она плечиками, — Рядом с тобой буду.

Свободна была одна парта у окна, одна дальше у стены, и остальные как бы вокруг, эдакий островок чисто нашей компашки. Куда угодно садись — будешь среди друзей! Но… только вот…

Они продолжают спорить. Время тянется. На нас все смотрят. Ждут. Слушают всё это! А ведь в Академии ты понимаешь ВСЕ языки! Да-да, то что я понимал Рихтера, Жасмин и учительницу — это не потому что Рой переводил, а потому что магия Академии расшифровывает смысл, хоть и не переводит сам язык!

И одноклассники всё это слушают. В первый же день отличился я сам, а теперь за мной тянутся и остальные. И судя по лицу Кати, которая грезила о Европе — всё это выглядит… да просто позорно.

Мои друзья дети. Они ведут себя как дети, которые вот-вот станут подростками. И этот пубертатный гонор начинает проклёвываться.

Галдят и галдят… не обращают внимания…

Я злюсь. Я не хочу слухов о нас как о деревенщинах. Я грёбанный принц, а они мои друзья!

«Нужно их успокоить… но нельзя гаркать, иначе уже ИХ ни во что ставить не будут…»

Замолчите… замолчите… просто… замолчите!

*Ту-дум*, — раздаётся глубокое биение из-под земли.

«Пользователь, повысился уровень Гнева»

«О, да я заметил!»

И вместе с этими же словами я понимаю, что так же и заметил… как все замолчали. Галдящие и спорящие пацаны умолкли, и все повернулись на меня.

В воздухе успокаивалось нечто гудящее, а мои сжатые кулаки медленно разжимались.

Ну да… я же Герцог Гнева. Не стоит забывать.

— Вы же меняться можете, — чётко и уверенно сказал я, глядя на двух друзей, — В камень-ножницы до одного кто сейчас, дальше уроки наполовину распределите.

Молча и без возражений два пацана разыграли партию в ультимативный способ решать все споры, и победил Максим. Лёня цыкнул, буркнул, и устало рухнул за парту позади.

И это всё и разрешило.

Лиза села рядом с Лёней, Лёша рядом с Максимом. Оставались мы трое, и уже сейчас понятно, что я буду сидеть рядом с девочками. Ну и конечно я сажусь в центре этих трёх парт. Уверен, не сделай я этого — пошли бы ещё одни возмущения, почему одна дальше, а другая ближе.

И как бы я хотел, чтобы справа от меня села Суви! Ещё дальше сидел Теодор, которому капитально плевать на кореянку! Но… Суви села спереди.

А справа, между мной и Теодором, уселась Катя. Прямо между нами.

Я старался не придавать этому значения, но ещё когда мы шли, Теодор на самом деле ведь смотрел не на меня. Он смотрел ЗА меня. А за мной шла Катя. И я не видел, как она смотрела в ответ!

Но вот сейчас я всё прекрасно вижу.

Катя и Теодор встретились взглядами. И Катины мысли я прочесть не могу, но Теодора вот легко — волнение, влюблённость, обида. Он за ней бегал, он ради неё прилетел в школу. Да понятно, что он от неё без ума! И вот Катя снова рядом. Снова маячит на глазах. Да даже сидит близко! Ближе некуда! Для влюблённых школьников это благословение!

И… я переживаю, не станет ли это огромным источником проблем.

Чёрт с ним, если Катя сама его выберет, — что будет очень неприятно, — но если он решит… не знаю, брать силой? Быть настойчивым? Чёрт знает что в его башке, и что с ней сделала Миазма. Он ведь реально может в психопата превратиться.

Вольно-невольно, мой мозг начинает рисовать разные варианты. Он просто начнёт сталкерить? Приставать? Не отстанет? Или… что-то хуже?

Не думаю, что у него хватит смелости на подобное решиться, но думаю, что её может дать Миазма. Нужно будет решить этот вопрос. Ведь какой бы Катя ни была змеюкой и как бы порой меня ни раздражала… ну она ведь исправляется! Она уже не такая гадина. И… не знаю, не хочется давать её в обиду.

— Привет, Кать, — услышал я тихий голос Теодора.

— Ага. Привет, Тео, — она уселась, приглаживая юбку.

Услышал их голоса. Тц, блин… а неприятно ведь. Хотя причин пока и нет. Только вот я не контролирую жизни, время и чужой разум. И нет никаких гарантий… что причины не появятся потом.

И перед тем, как урок полноценно начался, я глянул на красивую зеленоглазую девочку, сидящую по соседству. Она подпёрла голову о кулачок и с полуулыбкой глянула в ответ.

— Чего? — буднично спросила она, не находя ничего, о чём стоит переживать.

— Да нет. Ничего.

Теодор смотрел на меня сквозь златовласую голову соседки. Вот теперь уже точно на меня. Прямо в глаза.

Меня он не боялся.

«Мда уж…», — вздыхаю, отворачиваясь, — «Беда».

Я прекрасно знаю, что за чувство во мне сейчас бурлит.

Да ревность это. Я ревную Катю и, скорее всего, буду ревновать Суви. Я не буду бегать от этого факта — они мне, чёрт возьми, нравятся! Не как друзья, а именно как девочки.

«И впрямь… беда»

— Начинаем урок, дети! — сказала учительница на французском, — Тема — теоретическое влияние времени суток на магическую эффективность.

* * *

Спустя час. Перемена.

На удивление — никто не бросился к ним знакомиться! Видимо это из-за «выступления» Михаэля. Остерегались. Ну, вполне логично, что к мальчику, покрытому КРОВИЩЕЙ стоит хотя бы присмотреться пару дней, а лучше недельку! Тут Катя винить их не могла — только болвана Кайзера.

И потому когда урок закончился, — на удивление информативный, интересный и практичный для любого мага, — они остались наедине с собой. Даже казалось, будто толком ничего не изменилось! Вот Михаэль снова что-то натворил, вот все снова начали его расспрашивать, и вот сейчас пойдут на другой урок. Будто не переехали никуда!

Но это было последнее совпадение.

Во-первых, в Академии ты ходил по классам только в половине случаев. Если класс позволяет прийти учителю — придёт он. Если для урока нужно другое помещение — идут ученики.

Сейчас вот нужно было идти детям, что, конечно, с непривычки заставило новеньких озадачиться.

— Я ВАЩЕ не понимаю куда! — оглядывался Максим в коридоре.

— Да потому что ты дебил! — Лёня всё ещё обижался за парту.

— Сам такой!

Стояла забавная атмосфера первооткрывателей школьных коридоров. Вся компашка в сборе! В новом вместе! И разбираются все вместе! Это же прям целое приключение, отдельный квест! Все глазеют, вертят головой, всем жутко интересно! И главное — есть с кем обсудить!

И единственным загруженным и хмурым здесь был Михаэль. Он единственный не включился в спор дурак ли Максим, и просто подошёл к информационной панели и сразу определил куда идти.

— На второй этаж надо. Там лестница, — указывает он.

Он в целом ориентировался здесь на удивление резво, будто уже бывал. Катя это сразу приметила.

Все принадлежности и тетради сами перемещаются между классами, так что все тут ходят без рюкзаков и сумок. Компашка переглянулась, замечая хмурость друга, и просто согласилась идти куда предложили.

Катя шагала позади всех. Спустя время к ней подошла Суви.

— Миша хмурый, — пробормотала кореянка, — И злой.

— Угу.

— Ты знаешь почему? — внимательно посмотрела брюнеточка на подругу.

Катя внимательно смотрела на Мишу, прямо в затылок. На его серые волосы, на широкую спину. Она знала с каким лицом он идёт, и знала, что в его голове.

Конечно она прекрасно всё понимала.

— Почём знать? — пожала она плечами.

Суви очень внимательно, пристально и даже хмуро глянула на девочку и, встретив уверенный взгляд в ответ, вздохнула, покачала головой и пошла к Мише. Катя же осталась позади, медленно и незаметно от всех отдалясь.

Мелкие записки лежали в кармане у девочки, отдавая необычной для бумаги тяжестью.Она знала, кто и зачем встретит её у следующего класса. С кем она сейчас будет разговаривать.

Там будет Теодор, с которым они обменивались записками на уроке.

И в конце бесшумного и тайного диалога они договорились встретиться. Отдельно. Чтобы Михаэль… ничего о них двоих не знал.

И Теодор сдержал обещание, которое сам же и дал, как сам же и инициировал переписку. Он стоял у окна, делая вид что рассматривает что-то на улице, но Синицина прекрасно понимала, что он хочет поймать её отдельно и поговорить.

И потому она позволила всем уйти, сама же оставаясь наедине с Салтыковым…

* * *

Не то, чтобы у меня не было настроения, но я явно радовался не так сильно, как остальные. Ну во-первых, я тут уже и раньше был, мне всё показывали — для меня всё вокруг не так ново. А во-вторых, вступительный денёк у меня и впрямь не задался.

Я зашёл первым. Следом остальные. И повернувшись я понял… ну да, Кати здесь нет. А она шла последней, и видимо задержалась рядом с Теодором, который ждал возле окна.

Хотелось выбежать, узнать в чём дело! Мне очень дискомфортно! Но что-то меня останавливало. Наверное… гордость? Очевидно, они сейчас разговаривают, и если хотят делать это тайно — пусть делают. Я не буду бегать.

Катя сама сделает свой выбор.

— Ты! — услышал я голос… Иоганна.

Оборачиваюсь. Со всё тем же несуразным, но «типа серьёзным» лицом, пацан стоял и хмуро на смотрел.

— Чего? — спрашиваю.

— Ты не говорил, что тоже здесь учишься!

— Эм… да как бы и не должен был, — задираю бровь, — Ты тоже не говорил, и что?

Он явно пытается как-то во мне покопаться, но, очевидно, не понимает как. Видать когда я ему навалял, такому уверенному и опасному, я засел в его голове. Да это в целом мой талант, полагаю — оставлять неизгладимое впечатление.

Его тёмный меч всё ещё был с ним — в ножнах. Да, если по Теодору ещё не поняли, то здесь можно носить фамильные артефакты.

Блин, а может Иоганн и Теодор вообще друзья? А что, сидят вместе, оба с мечами. Вроде как даже парой слов обменивались на уроке! А мечи вообще из источника!

— Вы знакомы? — подошёл Лёша.

— Пару раз виделись в… э-э… не помню где, — пытаюсь не спалиться что я наследник страны по соседству, — Где-то, короче. Но виделись.

— Как это не помнишь⁈ — возмутился шатен, — Мы же были в…

«Вот и всё», — подумал я, — «Припыли. Спасибо, дебил»

И я бы никогда не подумал, что от ТАКОГО моментального палева меня спасёт… темнокожий мальчик.

— Вы же русские! — тот самый темнокожий здоровяк, который радостно на нас смотрел, столь же радостно подошёл.

Я аж опешал! А Иоганн и вовсе дёрнулся, потому что тёмная сила появилась у него прямо за спиной. Мои друзья моментально навострили головы, недоумённо глядя на темнокожего.

Так, стоп. А почему он говорит на русском⁈

— А ты кто?.. — аккуратно спрашиваю.

— Святослав Русов, — гордо улыбается парень.

— Окак…

У него были невероятно белоснежные зубы и широченная, лучезарная улыбка. И ещё он был нереально здоровым! Как Максим, я бы сказал. А Максим тот ещё медведь будет — я с наномашинами и пожиранием ядер по размеру едва его обгоняю, а он обычный парень!

Суви тут же восхищённо вскинула брови.

Так… ну а это ещё что⁈ Ну только не ты, Суви!

— Ты славянский⁈ — подняла она голову на здоровяка, — Наш, отечественный⁈

— А по мне видно? — говорил он на чистейшем без акцента русском, — Отец мой — глава охранного агентством в Российской Империи. Вырос там же.

— Я вот — славянская! — гордо зачем-то заявила Суви.

— Ну… ладно. Тогда я тоже, — задрал он брови, смотря на очень уверенного и настойчивого мини-человека.

Я устало вздыхаю и хмурюсь, но Суви решила, что доминация установлена, потому кивнула и ушла обратно, потеряв интерес. Вот кто-кто, но не ей сомневаться в правдивости таких заявлений!

Ну и кажется… интереса она в нём не испытывает. Так чисто, брат по странному славянскому признаку.

Вхух. Я прямо искренне выдохнул. Спасибо, булочка — продолжаешь не приносить мне головняка.

— Вы откуда будете? — отечественный Святослав не отставал.

— Город N.

— Сибирский? Бывал там, — кивает он, — Можно к вам в компанию? Авось подружимся. Я тут уже второй год, подскажу если надобно.

— Друзей нет?

— Менталитетами не сошлись, — пожимает он плечами.

— Чего так?

— Я не терпила и не мышь.

Иоганн продолжал на нас хмуро и с полной серьёзности смотреть. Такое ощущение что его мозг вообще не воспринимал ни доли абсурда и юмора жизни, и у него всё должно быть непременно серьёзно. Странный парень.

Весь подтягивающийся класс, естественно, грел уши. Но думаю, это нам только на пользу — мы себя вполне адекватно ведём, и, возможно, не будем изгоями как обычно! Может даже… сможем нормально поучиться?

«Ага, как же», — вздыхаю я, вспоминая, что Катя всё ещё там, в коридоре с Теодором, — «Не всё будет гладко как бы хоте…»

И тут…

*Тик. Тик. Тик*.

«Кха-а-а», — я протяжно вдохнул, пытаясь заполнить резкую пустоту в груди.

По моей коже побежали мурашки, отчего волосы попытались встать дыбом. У меня увеличился угол зрения, всё отдалилось, и я будто попал в совершенно иное воспринятие мира!

Звуки вокруг приглушились, зато своё дыхание я слышал очень громко. Это паническая атака, только без паники. Предчувствие, но не плохое, и не… в мою сторону.

*Тик. Тик*.

Часы… снова забились. Тот же самый тик Судьбы, который я не слышал уже столько времени! Это он!

Только… он не надо мной.

Раньше я слышал его так отчётливо, потому что это тикали МОИ часы. Над МОЕЙ головой. Но сейчас я не просто слышу их приглушённо… я и вовсе понимаю, где они стучат.

Где-то неподалёку.

Я медленно встаю с парты и молча пытаюсь осмотреться. Какое-то обострённое чутьё заставляло смотреть на мир иначе, картинка была искажена.

Ничего не вижу.

*Тик*.

Не здесь.

Слышу, как меня кто-то пытается позвать, но не могу обратить внимания.

Ноги сами пошли на выход, будто на автопилоте.

Что это? Я теперь слышу чужую судьбу? Или это моя же… но в другом месте? Что если теперь я понимаю, где важные моменты моей жизни?

Я должен выяснить.

* * *

За минуту до этого. Катя.

Катя очень хотела этим воспользоваться. Огромный и очень мощный плацдарм для манипуляций! Теодор — это ходячий инструмент по дёрганью Кайзера за ниточки! Ревность и зависть — это мощные, и очень эффективные инструменты! И Катя хотела ими владеть. Хотела пользоваться! Ведь почему она должна ревновать его к Суви, а он получать всё что захочет?

Она ХОТЕЛА видеть метания Михаэля. ХОТЕЛА, чтобы мальчики за неё дрались! Да все этого хотят — это подпитывает эго, даёт самоуверенности и ценности!

И Катя уже готова ответить ему лживой взаимностью! Держать на поводке, но не близко. Пусть бегает. Пусть пресмыкается! Этим она засядет в голове Миши, заставит его бороться!

Да Катя уже так делала! Она же за этим Теодора и пригласила в школу!

Только вот…

«А может… нет?», — она едва себя перебарывала.

Когда она приняла ноотроп и сказала про семейного психолога — она не шутила. Она ведь правда подняла эту тему с матерью! И обе Синицины… реально пошли на терапию.

Там вскрылось ТАКОЙ ужас, что психологу так же понадобился психолог. Она не верила, что могут существовать такие опасные и озлобленные женщины!

И вместе с семейной общей терапией, дамы ходили и на личную. И Кате, естественно, пришлось рассказать про Михаэля. Краснея, заикаясь и повторяя: «Ну это не правда, я так, балуюсь, и вообще не такой уж он и прикольный, это я от скуки», — но рассказать. Следовательно — и про приглашения Августа и Теодора тоже. А следовательно…

Ей пришлось выслушать насколько это неправильно.

Безусловно, это позиция ребёнка и токсичного человека, это да. Но! Кате было важно не столько это, — змеёй ей быть откровенно нравится, — сколько банальная логика.

Михаэль… не из тех, кто терпит. Он способен махнуть рукой и оставить. Да кого там — он УЖЕ это делал! И Кате из-за её змеиных игр пришлось в итоге реветь, извиняться и всё выстраивать заново! И не потому, что Михаэлю плевать — а потому что Катя сама наворотила токсичного болота, и Михаэль не захотел в нём тонуть!

И вот, Катя стоит перед выбором.

И Катя его делает.

— Теодор… ну нет, — вздохнула она, разворачиваясь к классу — Просто нет. Не рассчитывай ни на что, — покачала она головой, — Я знаю зачем ты позвал. И зачем записки кидал. Нет. Не выйдет.

— Ясно… — пробормотал он, сжимая кулак, — Ясно. Можно вопрос, Кать?

— М? — развернулась она.

— Чем он лучше? Чего мне не хватает⁈ В чём… причина? Я ведь тоже не урод, не слабак, не беден. Ещё с садика я был лучше во всём! Ну вот почему… он?

Катя призадумалась. А ведь действительно… почему? Она как-то даже и не задавалась этим вопросом. Кайзер просто не выходит из головы, и в попытке понять причину, Катя просто осознала, что это симпатия. Но за что конкретно?

— Психолог говорит, что Миша — ходячий «красный флаг». Проблемный, нестабильный. Ужасный муж для спокойной жизни! — хмурится она.

— Вот именно! Почему…

— Но я, наверное, просто обожаю красный цвет, — печально хмыкает девушка, — Я не знаю. Да и не хочу. Просто так есть и всё. Я побуду счастливой в неведении, чем покопаюсь и загружу голову.

— Да никакого… счастья там не будет… — процедил Теодор, ещё сильнее сжимая кулак и кладя руку на навершие Миазмы.

— Возможно. Не знаю. Буду выяснять, — пожала Катя аккуратными плечиками и пошла в класс, — Всё, пойду я. А-то потеряли уже навер…

И тут её хватают за запястье. Неожиданно, ничего этому не предвещало! И достаточно сильно, намеренно сжимая тонкую девичью ручку!

Катя жмурится, оборачивается и видит, как её держит Теодор!

— Постой! — протяжно фыркает он, будто не в себе, — Я хочу тебе предложить! Давай хотя бы неделю…

— Теодор… я лично переломаю тебе твои руки, если ты продолжишь лезть!

Катин голос зарябил, а все цвета вокруг неё начали инвертироваться будто показывая изнанку мира, его негативную версию.

— Если не выйдет с Михалем, у ТЕБЯ нет шанса! Не пытайся портить мне жизнь. Уж поверь, твою я испорчу быстрее! Мои методы куда отвратнее, чем у Михаэля, — прорычала она, — Один раз я уже чуть всё не потеряла, и во второй раз даже пытаться не буду! Просто. Отвали.

И Катя резко дёргает рукой, выбивая её из крепкого, магического хвата Теодора!

У него дёрнулся глаз. Он дышал очень глубоко и через нос, словно разъярённый бык. И всё держался за свой меч, ни на секунду не отпуская.

Но Катя не боялась. Она ведь… просто-напросто уже сильна, чтобы не давать себя в обиду.

Естественно, она хочет быть принцессой в беде, чтобы её спасали! Но раз принца рядом нет, и не перед кем быть бедной — Катя спасёт себя сама. Уж сдачи-то дать она мо…

— Нет… это не… вы, — послышался знакомый голос.

Катя испуганно оборачивается и видит… Михаэля! Ох… ох, вот это плохо! Инвертированное негативное пространство тут же сворачивается обратно в девочку, и она испуганно водит глазками, не зная, как давно он за ними смотрит!

— Миша, а ты чего… ам… так, погоди! Тц. Да чёрт! — она уже решила, что он увидел, как они «держатся за руки», отчего нервно топнула ногой, — Поганый Теодор! Так, Миша! Стоять! Прежде чем ты что-то подумаешь… ты… эм… а что с тобой?

У него был стеклянный, погружённый глубоко в себя взгляд. Он будто ни на что не обращал внимания, а на то, что хотел — здесь не было.

— В следующем кабинете… — прошептал он, и развернулся, шагая вперёд как зомби.

Он оглядывался, что-то выискивая, и это выглядело как повод для беспокойства.

И следом за ним вышла Суви. Да, именно Суви. Они встретились с Катей взглядом.

— Что с ним? — спросила блондинка.

— Не знаю. Пока другие галдели, я одна заметила, как он ушёл.

Синицина смотрит в спину шатающемуся Кайзеру.

— Плохое предчувствие, — прошептала она, ускоряя шаг коротких школьных каблучков.

Но Михаэль далеко не ушёл — он остановился через кабинет, смотря в дверь

* * *

Здесь. Сюда ведёт тиканье. За эту дверь, в этот кабинет.

Но что меня сюда привело? Я старательно отключился от всего мира, чтобы не потерять это ощущение, чтобы прийти именно сюда! Я уверен — здесь тикает!

Мир для меня будто замедлен, я будто наблюдаю со стороны, но от первого лица.

Я берусь за ручку. Медленно открываю.

Слышу спор. Ругань. Какой-то парень слегка бедноватого вида держит за воротник другого парня, явно очень зажиточного. Конфликт сословий. Как и везде. И только он выделяется в этом классе. Но… почему меня сюда привело?

Я не понимаю.

Что… меня сюда звало?

— Ох уж эти люди, да? — и тут я услышал звонкий голос девочки, раздавшийся над ухом, — Могли бы жить, дружить. Покорять мир вместе. Но всё воюют и воюют, всё не находят места… глупые создания, правда?

Я пытаюсь обернуться! Но тут же на полпути сначала ощущаю, а потом и вижу, как по моей спине, ключице и плечу идут чьи-то острые пальчики. Словно аккуратные, заигрывающие шажки голубых ноготков.

И как только я автоматом посмотрел вниз, на эти самые коготки, они тут же коснулись моего подбородка, не давая опустить голову и поднимая её обратно.

По мне побежали мурашки. Невероятное возбуждение всей нервной системы заставило едва не дрогнуть от этого жеста!

Я не успел рассмотреть её лицо. Она уже прошла вперёд, а ногти меня ловко отвлекли. Но я увидел волосы. Белоснежные, словно снег.

От девочки пахло… морозом. Метелью и мятой!

И одежда у неё была не типовая — это было роскошное, почти готическое белое платье по колено, с голубыми вставками и кружевами на краях.

Она шла с раскрытым зонтиком, и двери были достаточно широкими, чтобы она без проблем с ним прошла. Но стоило ей сделать шаг… стоило ловким движением защёлкнуть этот белый зонт с голубыми симметричными узорами…

Как все замолкли, и спор прекратился. Осознав, кто здесь, дети пришли в такой животный УЖАС, что просто застыли. Как безвольные звери, падающие замертво!

Их дыхание задрожало, а зрачки сузились! Они медленно повернулись на настоящий КОШМАР в их школьной жизни!

— Друзья, вы что… снова шумите? — с улыбкой спросила девочка.

— Н-нет… нет! Просто поспорили! Мы уже закончили!

— Ха-ха, ну конечно вы закончили. И правильно. Не стоит поднимать балаган — для ушей плохо. Не так ли? — голос у неё был звонкий и энергичный, но говорила она выдержанно и очень размеренно, как настоящая высшая аристократка.

— К-конечно! — нервно кивнули они.

Лишь один раз я видел, чтобы дети так реагировали на другого ребёнка без прямых угроз.

Такая реакция была только на меня.

— Это ещё… кто нафиг такая?.., — услышал я знакомый голос.

Оборачиваюсь. Крайне хмурые Суви и Катя стояли позади в коридоре. Они за мной шли⁈ Я даже не заметил!

И незнакомка это услышала. Она медленно оборачивается, и я наконец могу рассмотреть её лицо… и её глаза.

Голубые, яркие словно луна, с вертикальными демоническими зрачками.

— Лунасетта Мурамаса-Франсуа де Ла Мот-Фенелон, — улыбается она, раскрывая зонтик, защищаясь от солнца с окна позади, — Или просто Князева.

Глава 9

Ой, что-то плохо стало… ох… не к добру это… ох…

«Когда от твоей невестки дети срут в штаны — к беде»… есть такая примета.

— Чего такое? — говорила девочка, — Коллективно влюбились? Ха-ха, польщена! Но не стоит — у меня одно сердце, на всех не хватит.

Хмурые морды Кати и Суви стали ещё хмурее. Я же ещё более… офигевшим, что ли.

Это… это и есть та самая дочка Виктора Князева? Лунасетта «Что-то там» «Что-то там» Князева⁈ Вот ОНА⁈

Йоооооомайо…

До чего же она необычная и привлекательная!

Её волосы и кожа… да оно все белое! Волосы словно снег — такой цвет и крашенным-то выглядят привлекательно, а тут прям видно, что это натуральный цвет! Кожа — она не бледная больная, она именно белоснежная, как от природы, так и, судя по зонтику, нелюбви к загару. Словно чистый античный мрамор!

А глаза? Они же не просто голубые — у неё от края радужки к центру разные оттенки, от аквамаринового до небесно-голубого!

У Князева общеизвестно одна дочь и две жены, и от какой именно эта дочь непонятно, но лицом она явно в том числе и в отца. Виктор он… ну будто точёный. У него скуластое островатое лицо, прямо модельное. У этой девочки же точно такое же — оно будто… вырезано из мрамора, не знаю, будто создано искусственно, чтобы быть в меру необычным, в меру фактурным, но не слишком, чтобы остаться объективно красивым.

Это явно не типаж Кати, и уж точно не Суви. Катя русская красавица, Суви милашечка кореянка. Это какая-то… не знаю, инопланетная француженка, чёрт его знает. В ней есть что-то… нечеловеческое будто. И это в хорошем смысле.

Пууууууу… пупупупу…

И знаете что интересно? Мы ведь выглядим, ёмаё, едва ли не как брат с сестрой — беловолосые голубоглазые, вкусно воняющие скулатые фактурные дети!

— А мы оказались похожи, Михаэль Кайзер, — улыбнулась она, прокручивая зонтик, — Будто две части одного целого. Забавно… не так ли? Судьба свела?

— Миша, ты её знаешь?.., — хмуро спросила Катя.

— Уже ревнуете? — Лунасетта перевела задорный взгляд на Синицину, — Рановато.

— Ха? — задрала Катя бровь, которая тут же дёрнулась, — Это ты что имеешь в виду⁈

Я начинаю чувствовать что-то не то. Не только явное раздражение сразу ДВУХ девочек за спиной, — что страшнее захвата Бездны, — а сколько…

Да не знаю! Просто не понимаю!

Это же принцесса целой страны! Она опасна как минимум из-за родословной, ей открыто противостоять будут только отбитые. Но! Здесь явно… ЯВНО что-то большее. Её одноклассники прямо в ужасе. Но если бы она была маньячкой — весь бы мир знал, что она тиран и забияка. Но не знают ведь!

Лунасетта это какой-то очень, ОЧЕНЬ тёмный лес. Или шкаф с десятком скелетов, и далеко не только людских. Но главное… главное-то при этом… она ещё и девочка!

Драный рот, это же прямо в моём вкусе! Проблемы и красота! Грыаааааа! Отрежьте мне письку, отрееееежьте! Я уже понимаю, что она приведёт меня туда, куда бы я не пошёл под дулом пистолета!

«Рой, есть мысли? Я таких людей ещё не видел. Даже Вивьен при схожих повадках таких ощущений не вызывала».

«Не могу ответить. Не нахожу причин. Я сразу начал сравнение с Зайкой, но начальный высокий процент соответствия быстро снизился до минимума. Цвет глаз иной. Голос не сравнить — Зайка его меняла, он у неё двоился и искажался. Рост не сравнить из-за маски. Недостаточно данных».

Честно говоря, тоже на Зайку подумал. Есть у них что-то общее маньячное такое. Но ведь ноль доказательств! Зайка скрыла свою личность и внешность очень хорошо.

И тут я кое-что понял.

— Так, стоп. Откуда ты знаешь моё…

«Бз-з-з-з», — раздался звонок, прерывая мой вопрос.

Князева подняла небесно-лунно-голубые глаза и вновь улыбнулась.

— Пора бы вам возвращаться. Наругают ещё, — прокрутила она зонтик, шагая по классу.

И в подтверждение слов я слышу шаги за спиной — типичный звук каблуков училки.

Хочу догнать, хочу спросить! Но понимаю… мы же всё равно ещё встретимся. Была бы это просто красивая ученица — чёрт бы с ней, спросил бы. Но это же Князева. Мы в любом случае уже переплетены, не факт что надолго, но судьбы мимо не разойдутся.

— Кхм, господа, дамы, — услышал голос немецкой учительницы, — Классом не ошиблись?

Я оборачиваюсь и мало того, что вижу учительницу, так и вовсе всех оставшихся моих друзей, плюс Теодора, плюс Святослава Русова, которые видать поплелись следом, но с задержкой.

— Да, уже бежим, — хмурюсь я, — Извините.

— Бегом-бегом! У нас строгие правила, если вы не знали!

Я киваю и уже делаю шаг. Уже ухожу. Уже откладываю этот головняк на потом!

Как…

— *Тик. Тик. Тик*, — Лунасетта издала невероятно похожий на Судьбу звук тикающих часов.

Та же интонация. Тот же звук. Та же периодичность! Когда люди изображают часы — он изображают их иначе! Звучит это иначе! Но она… она…

Она знала, КАК изобразить тик грёбанного Порядка!

И я пытаюсь повернуться, но вставшая в проходе учительница со строгим лицом перекрыла и вид, и желание что-либо делать дальше. Сейчас она уже шутить не собиралась — если не уйду, то будут проблемы.

Тц. Да чёрт!

Ну, а вот это уже заявочка.

«Что-ж… вот и знакомство. Вот и долгожданная дочка Виктора…», — я хмурюсь, разворачиваюсь, и наконец шагаю в сторону нашего класса.

— Миша, ты куда делся? Да так незаметно! — подошёл Максим.

— За юбкой готической он побежал, мужлан! — зашипела Катя.

— Опять?

— «Опять»⁈ — Катя такого не ожидала и опешила ещё больше.

— Максим… да заткнись ты, — вздохнул я, — Нет, просто ощутил что-то странное. Думал случится там что. Есть у меня интуиция.

— Альбиноска там с приданным случилась! Как маньячки-принцессы так интуиция у него, а как вот рядом под носом… ай, гр-р-р!

Мы зашли в класс и сели. Катя не сводила с меня крайне злого взгляда, будто ожидая какого-то признания. Суви же просто хмурилась, рассчитывая как раз на Катю, что это она из меня что-то выудит.

А что тут выуживать?

— Да не знаю я её! — взмахиваю руками, — Впервые вижу.

— А вот она тебя знает!

— И мне тоже интересно откуда… — пробубнил я задумчиво, — А вот где ТЫ пропала на десять минут — наверное не особо, — намекаю я.

Катя фыркнула. На том и закончился наш спор — на недоговорённых тайнах, и очередных секретах, портящих доверие. Снова мы с Катей начинаем медленно расходиться. И снова… из-за Теодора и их интрижек…

Точнее, я так думал.

Урок начался, и спустя двадцать минут мне в голову прилетает комочек бумаги. Сначала я смотрю на Катю, вижу как она не обращает на меня внимания, и разворачиваю записку.

'Теодор клеился. Я отказала раз и навсегда. Если чё.

А вот ты дурак'.

И я, неожиданно для себя выдохнув, с ухмылкой повернулся на Катю. Та со скучающим видом смотрела на доску, подпирая подбородок кулачком, хотя очевидно, что такой аккуратный почерк может быть только у неё. Не Теодор же записку швырнул.

«Что-ж…», — я снова выдыхаю, ощущая как падает груз, — «Поживём ещё»

Ну… тогда не такой уж и плохой день.

Теперь можно расслабиться и наслаждаться первыми сутками в Академии. Теперь уже полноценно.

Ура.

* * *

Удивительно, но больших перемен здесь аж несколько: после второго урока, третьего и шестого. Исследование типа показало, что первый урок нужен на разгон детских мозгов, а потому второй и третий — это основные тяжелые занятия.

Поэтому и полноценно жрать в столовке тут можно два раза.

— Уо-о-о-о-о, крутя-я-як! — вскинул руки Максим, — Еда! Мы будем кушать!

— Он из бедной семьи? — аккуратно уточнил Святослав.

— Из очень богатой… — вздыхаю.

Святослав оказался шарящим чуваком! Знаете, нам в целом-то непривычно разговаривать с чернокожим, а тут ещё и на чистом русском. Да это же вообще прикольно! Как можно быть расистом⁈ Святослав крутой чувак!

Странный, правда. Он немногословный, но крайне экспрессивный. Это как если бы у Безымянного были эмоции. Странное сочетание. Но как человек он вроде хороший — показывает всё нам, рассказывает.

— Еда тут для всех и одинакова, — говорил он.

— А чего она такая маленькая?.., — мы нахмурились, заходя в мелкую тесную столовку.

— Она бесконечная.

— Чо?..

— Она вытягивается по мере необходимости, — коротко поясняет Святослав, — Зачем уборщицам убирать лишнюю пыль? Пространство нк нужно — академия его обрезает. Мы вот подошли — вон стол появился. Быстро начнёте это замечать.

Мы с друзьями переглянулись. Затем глянули на ещё подошедших людей, и вдаль столовой. И там реально откуда-то взялся стол!

Йопарисете…

— Готовит здесь команда под кураторством самой Эскофье. Если знаете кто это.

— О нет… — меня бросило в пот.

Что-то аппетит пропал.

Ну, еда тут примерно в том же амплуа, что и у нас — шведский стол. Только тут отдельные эти столы: по культурным причинам. Многие индусы шли только к вегетарианской раздаче, например. Зато вот сам зал, как и вся академия, обставлен в античном стиле, но с явно реконструкцией и технологичностью — кухня здесь явно видно современная, зато столы деревянные, а пол мраморный, но тёплый!

Мы решили сильно не наедаться: Суви пять дессертов, Максос шесть лобстеров, а у остальных проблем с желудком нет. Катя вот бургер взяла. Ела, кстати, забавно — как птичка кусала, аккуратно и по-девчачьи.

— А ты как давно здесь? — мы не отставали от Святослава, чему тот был только рад.

— Второй год.

— И как впечатления?

— Компании маловато. Разные культуры, много важности, — пожимает он плечами, жуя пельмени, — И сложно. Тяжёлая программа.

— Да вроде не очень, — переглянулись мы.

— Это вы на следующем уроке не были…

А следующий урок… магическая формульная теория. Тот самый «основной». Таких здесь от двух до трёх в сутки. Чтоб вы понимали, алгебра и геометрия здесь НЕ считаются сложным предметом.

О, и интересный факт! Подготовительной группе, то бишь нам, детям… тяжелее, чем студентам! Почему? Потому что здесь студенты могут выбирать, что учить. Они выбирают большую часть занятий, и не ходят туда, куда не хотят. Основные есть, да, тот же этикет пару раз в месяц, или повторение математики, чтобы не забыть дроби, но они почти всё вы-би-ра-ют.

Дают ли детям выбор? Конечно! Например, как часто плакать. Потому что нас шпыняют ВАЩЕ ВЕЗДЕ. ПО ВСЕМ сложным программам!

— Шлёёёёёпаный рот… — Лёша Никифоров схватился за голову, когда увидел пятиметровую доску ВСЮ исчерченную формулами.

Лёня Морозов встал с открытым ртом, как и его подружка Лиза. И если даже ботаны в шоке — остальным лишь молиться.

А когда урок начался… ну, это «писец». Только с «д».

«Рой… Рой помоги, мне страшно!», — затрясся я, увидев задание.

«Мне нужно время»

«КАКОЕ ВРЕМЯ⁈ ТЫ СУПЕРКОМЬЮТЕР!»

«Время…»

Всё, конец. Отпевайте русских дебилов.

Ха… ха-ха-ха! А я ведь хотел записками побросаться с девчонками и друзьями! Балду попинать! Пха… пха-ха!..

У меня нервный смех! Это абсурд!

— Я ничо не понимаю… — пропищал Максим.

— Смолцев, у вас вопросы? — спросил старенький учитель практической магии, — Не понимаете коэффициент ширины энергоканала на выход в минусовой температуре? Вам повторить? С какого момента?

— Я даже с первого ничё не понял… — пищит он, вот-вот заплача.

Суви уже давно даже не пыталась включиться, она просто рисовала человечков на бумаге, а Катя сидела со взъерошенными волосами и безумными глазами, глядя на тетрадку. Она погрузила коготки под корень волос, и похожа на безумную ведьму, кропящую над исследованием.

«Мда-а-а, ёпта… теперь понятно, почему такая текучка», — я почесал голову.

Справедливости ради, нас и не готовили с рождения к программе Академии. А она не особо-то и секретна. Но! Это всё равно абсурдно сложно!

«Пользователь, я решил!», — гордо сказал Рой.

«Молодец. Только мы уже на другой теме»

— Катя… тебе помочь? Если что я… — услышал я шепот Теодора.

— Отвали, не мешай! — процедила она, зачёркивая очередную формулу.

— Ну тогда готовьтесь к позорному исключению через полгода, — едва не сплюнул он.

Я на него глянул. Эй, ты не путаешь там с тоном? Но вместо привычного страха я увидел… ухмылку в ответ. Наглую такую, желчную, полную удовлетворения от чужих неудач. Теодор действительно меня не боится — он готов скалится мне прямо в лицо. Слабоумие и отвага, очевидно. Но это может стать проблемой.

Прозвенел звонок, и с концом урока вся магия интересной мистической школы полной чудес улетучилась.

Это же грёбанная магистратура. Маг-фак.

— Я думал… мы на мётлах летать будем… зелья делать… — прошептал Максим, — ДА КАКИЕ НА УРОКЕ МАГИИ ФОРМУЛЫ-ТО⁈ ГДЕ ВЗМАХИ ПАЛОЧКОЙ⁈

Его возмущения услышали одноклассники, и пара девочек хихикнули с забавной истеричной реакции. Он тут же обернулся как бешеный варвар на запах женщины, на что англичанки испуганно спрятались в телефонах.

— Ну, зелья варить правда будете… если пойдёте на эти допы, — услышали мы голос нашего проводника.

— Ярослав спасаааай! — заныл Лёша, — Как нам выжить? Ну тут же НИКТО ничего не понял! К-кому заплатить! Я куплю мозг!

— Тебе не поможет… — пробубнила Катя.

— Ты сама ничего не поняла!

— Мне поможет. У меня есть шансы.

Наш чернокожий приятель задумался, взяв минуту на раздумья. Мы терпеливо ждали… ждали… ждали…

— Скорее всего вас исключат, — выдал он.

— Ну йооооптваю… — мы махнули руками.

— Меня изначально сюда планировали отправить, я с детства готовился. И то тяжело, — вновь задумывается он, — Тут либо так, либо гениальность, — смотрит на наши тупейшие мокрые глаза, — Ну… либо удача.

Слышу ухмылку. Голоса, появившиеся прямо в голове.

«Идиот»

«Чудак».

Два мысленных воззвания со стороны. Я поворачиваюсь и вижу, как Теодор и Иоганн стоят в углу возле окна и, даже не смотря на нас, о чём-то разговаривают. Хотя очевидно о чём. Даже о ком. И даже легко понять, для кого я «идиот», для кого «чудак».

Значит всё-таки друзья…

Два друга с двумя проклятыми мечами, способными сделать из них безбашенных могучих психопатов. Ситуация становится хуже.

Ещё я чувствую от одного из них гнев в мою сторону, но думаю можно не гадать от кого. Как и не обращать на него внимания.

— Не обращай внимания, Мих, — вдруг я услышал тихий голос Лёни, — Злорадствуют. Идиоты.

Он видать тоже что-то услышал — ближе к ним сидит же, у окна.

Я глянул на друга. Хоть он и не подаёт виду, но, наверное, ситуация задевает его больше всех. Мы то что? Мы все богатые аристократы. Исключат через полгода — наша жизнь только легче станет.

Но не его. Это — его шанс подняться на вершину и утянуть туда сестрёнку.

Его шанс выбиться в люди.

— Миша… — услышал я Катин голос.

Поворачиваюсь. Девочка сидела взъерошенная, и, судя по усталому взгляду, явно махнувшая рукой на идею всё это выучить.

— Надо ещё. Не вывезем, — тихо говорит она, чтобы услышал только я.

— Ага. Надо… — вздыхаю.

Она кивает и отворачивается. Удивительно, но Катя не захотела присуждать себе авторство этой идеи! А могла бы во всеуслышанье предложить, и все бы согласились, и она бы поднялась в их глазах! Но нет — сказала тихо и только мне, чтобы лидером и центром остался именно я.

Интересно…

Правда я и сам это понимал — не вывезем без ноотропов. Я-то смогу, остальные, даже ботан Морозов и его суженная — нет. У нас форы в подготовке с пелёнок не было.

— Друзья! — поднялся я, привлекая внимание, — Отставить панику! Учёба сложна. Но никто и не ждал, что будет легко!

Все переглянулись.

— Ну, я ждал, — говорит Макс.

— Я тоже, — кивает Лёша.

— Думала только подготовка сложная… — пробубнила Лиза.

— Так, ёшкин кот, команде слова не давали! — я начал расхаживать, — Академия оказалась сложной. Я вижу, что вы запаниковали. Некоторые из вас искренне не хотят исключения, хотят веселья всей компанией, и навсегда запомнить времена молодости! Вы боитесь, и я это вижу. Но! Мы не позволим каким-то уравнениям сломить нашу волю! Мы всегда забивали на них болт, забьём и сейчас! — сжимаю кулак с лицом полным решимости, — Не бойтесь! Знания нам не грозят! Они нас догоняют, но мы будем быстрее!

— Командир товарищ Кайзер, но как мы решим этот академический кризис⁈ — Максим отдал воинское приветствие.

— Всё просто! — хмыкаю, — Мы продолжим употреблять!

— Ура-а, зависимость! — захлопала Суви в ладошки.

— Мы победим программу академии. Мы не позволим каким-то скучным и ненужным формулам испортить веселье и вкусную еду в магической столовке! Друзья, идите за мной, и нас ждёт победа! Как и всегда!

Все уверенно закивали. Сомнения и страх перед уравнениями медленно ослабевали, уступая твёрдому взгляду в будущее!

— Святослав, ты с нами⁈ — протягиваю я руку, — Ты будешь употреблять⁈

— Это потому что я чёрный⁈ Нет, на вас посмотрю для начала.

Я пожимаю плечами. Ну как хочешь.

Конечно же дети продолжали на нас смотреть, особенно Иоганн с Теодором, но мы уже привыкшие. Только Катя у нас стыд ловила, но она и новенькая.

Дальнейший учебный день мы провели в режиме сохранения энергии, разве что конспекты писали — всё равно ничего не поймём! Зато ходили заедать стресс ещё два раза. И всё же, Эскофье своё дело знает!

В это время Святослав продолжал нам пояснять местные устои.

Например, такой вот кошмар здесь на самом деле не всегда. Ага! День через день. Между ними… кошмар чуть полегче! Ведь хоть детей и заставляют ходить на всё основное, но Академия это в первую очередь аналог университета, а в университетах ты же не ходишь на вообще все лекции и факультативы, верно? Так и тут — даже детям дают выбирать занятия. Что мы, не студенты? Мы просто маленькие!

— Вы через неделю уже должны выбрать, — говорит Святослав.

Он показал, где в приложении Академии это можно смотреть. Да, у Академии своё приложение на телефоны. Там же и личный кабинет, и список занятий, и заметки учителей. И, увы, электронный дневник. И увы, доступ к нему и у родителей. Ну и моего деда в том числе.

Так вот, занятия. Это важная штука! И их тут много!

— О, магическая информатика! — вскинул брови Лёша.

Мы встали в коридоре и начали изучать список. Некоторое было закрыто, например некромантия. Но основные-то на месте!

И тут… ну, друзья, Академия то не просто так топовое заведение!

— Блин, аж глаза разбегаются! — Лиза выразила наши мысли и поправила очки, — А у меня их четыре.

Угу… выбора ну ПРОСТО дофигища!

Информатика — программирование — техномантия. Легко!

Военное дело — теория боевой магии — секция дуэлянтов. Есть!

Культурология — психология влияния — политическое дело. Для настоящих подлецов!

Ну типа, глядя на это ты понимаешь, что кроме Академии тебе больше никуда и не надо. Учишься и не вылетаешь — получаешь все знания на мировом топовом уровне. Конечно, в теории ты их же получишь и в столицах, но это будут разные университеты разной направленности. Здесь же… всё в одном месте. С лучшими учителями, своими кинотеатрами под боком, развлечениями, общежитиями и лучшей кухней!

И на занятия здесь ходят ВСЕ. Теперь, зная о принципе обучения, ты реально замечаешь как студенты перебегают из класса в класс, и у некоторых даже видишь логику. Из класса целительства очень часто бегут в класс магии призыва!

Или вон, видите группу девчонок и ушлого смазливого пацана из класса танцев? Сто процентов пойдут в класс актёрского мастерства или высокой моды. А пареньку то это нафиг не упало, но… там ведь дееевочки!

— Подписка на полгода. Потом можно сменить. Но не советуют, — закончил пояснять Святослав.

Мы все хмурились. Пупупу…

Блин, а вот это тяжело. Хорошо, что на полгода, можно попробовать, пока молодые, но ведь желательно не менять — надо раз и навсегда, совершенствоваться!

А выбрать хочется много! Всё звучит вкусно! А ещё бы хотелось и с друзьями ходить, что, увы, невозможно — мы же разные люди с разными интересами. Пересекаться может и будем, но далеко не всегда.

— Миша, ты куда пойдёшь? — подошла Суви, пока остальные были погружены в выбор профессии.

— Пока не определился. А ты?

— Ну я тогда тоже, — пожала она плечиками.

Я нахмурился.

Ой, да ну нет. Только не говорите, что Суви просто запишется куда и я!

Не, так не пойдёт. Я беру Суви за эти же маленькие плечики и отодвигаю в сторону, на что у азиатки округлились глаза.

— Суви, послушай. Серьёзно послушай! — надавил я, отчего девочка даже напряглась, — Я понимаю, тебе оно всё, в общем-то, и не надо, ты здесь за компанию. Тебе по барабану ну эту учёбу, на эти серьёзные выборы, ты плывёшь по течению. И что ты хочешь быть рядом, тоже понимаю! — я смотрю ей прямо в глаза, — Но ведь ТЕБЕ жить с этим дальше!

— Одной?.. Без… тебя? — тихо спросила она, от переживания водя глазками.

— Ну… не… не факт! Ну точно не одной!

— Ну тогда я возьму то же что и…

— Но ведь это ТВОЯ жизнь! Нельзя быть приданным человека! Нельзя быть его хвостом! — хмурюсь я, — Ты — отдельная личность, отдельный маленький человек! Нельзя же… просто жить, чтобы кого-то ублажить…

Суви здесь из-за меня, и пойдёт за мной и дальше. Но это неправильно! Я не хочу, чтобы она жалела о выборе своего пути! И кто будет ответственен, что не объяснил это маленькому невдуплёнышу? Кто мог спасти ей грёбанную жизнь, но решил забить?

Я искренне не хочу, чтобы такой интересный человек просто становился моим придатком. Фанатизм Эскофье меня совсем не привлекает. Я ведь зависим от адреналина и ощущений! И… ну, девушка без личности — не лучше руки. Тоже часть тебя. В чём интерес встречаться с рукой? Только временно, пока реального человека не нашёл.

Не надо оно мне…

— Дурочка. Никому не нравятся куклы без мозгов. Привлекает красота. Влюбляет — вот это, — и тут… из неоткуда возникает Катя, нагло тыкая кореянке в лоб, — Понимаешь хоть? Или не бум-бум вообще?

Суви нахмурилась, явно начиная шевелить мозгами, а я удивлённо посмотрел на Катю. Видно, что делает она это с неохотой, будто переступая себя, но… блин, делает же.

— А ты чего уши греешь? — спрашиваю.

— Ты забываешь мои таланты и увлечения, Мишенька.

— А ты, оказывается, всё это время была хорошим человеком, — ухмыляюсь, смотря на златовласую девочку, — Это я и правда… упускал из виду.

— Пф, угу… — проурчала она, отворачиваясь, — Альбиносо-люба спросить забыла… это я вообще просто подруге помогаю! Не достоин ты, чтобы девочке жизнь портили!

И ушла, так напоследок и не повернувшись.

Я с улыбкой качаю головой. Знаете… а терапия Кате очень помогла. Может ещё есть шанс быть не просто красивой змеёй, но и хорошим человеком?..

— Катя, я поняла! — закивала Суви.

— Она ушла.

— А… — завертела головой девочка, — Тогда я… ам… тогда я, наверное, что-то сама посмотрю… это же лучше, да?

— Надо быть самостоятельной и уникальной. Это лучше, — киваю.

— Тогда посмотрю, — хмурится девочка и достаёт свой телефон, — Да. Выберу что-нибудь уникальное. Угу…

И взяв огромный смартфон в маленькие корейские ручки, она как солдатик потопала ко всем, что-то бубня себе под нос и активно читая описание каждого норматива.

Я новь улыбаюсь.

Да. Так лучше. Этим вот… ты меня и привлекаешь, Суви. Милых девочек много. Милых булок-невдуплёнышей — только моя мама.

«Господин Квон, вы мне торчите! Одно отцовское благословение», — вздохнув, я киваю сам себе и также шагаю к остальным.

Все активно думали. Нашу идиократию настигло новое испытание, с которым справился пока лишь только отечественный Святослав. Но нам это лишь предстоит.

В том числе и мне.

Выбор специалитетов на ближайшие полгода, что сделают меня несравненно лучше в этих областях.

Пу-у-у…

Ну и что же?

* * *

После второго урока.

Иоганн и Теодор встали возле окна.

— Нет, ну ты слышал? Какие никчёмные, особенно их главный идиот, — хмыкает Теодор.

— Больше чудак, — отвечает Иоганн, глядя на зелёный сад.

Теодор хмуро поворачивается на друга.

— Идиот. Он — идиот, Иоганн, — настоял он, — Поверь.

— Ну… тогда, наверное, идиот… — ответил тише австриец.

— Вот так лучше, да. Просто верь мне. Это грёбанный паразит! — скалится Салтыков, держа руку на Миазме, — Это только начало. Этот урод… это жадная падаль… заберёт всё… всё у тебя просто вырвет из рук… — процедил он, — Мы должны его закопать!

Иоганн медленно переводит взгляд на Теодора.

— В каком смысле, Тео?.., — не понимает, — Ну и он же вылетит, нет?

— Ты слышишь что он несёт? Всех подбадривает. Значит наверняка не вылетит. Что-что, но обещания этот урод держит, — хмурится он, — Нет, этот паразит здесь надолго. Мы должны победить его своими руками, иначе он высосет всю кровь, и тогда его не победить. Преимущество у нас! Мы просто… должны его извести… узнать слабые стороны… подготовиться… а затем…

— Эм… Тео… — продолжал не понимать Иоганн, — А разве то, что он нас побеждает не значит, что… ну… может это нам надо становиться лучше? Просто быстрее, чем он. Зачем его-то изводить? Это же… ну… нечестно.

И Теодор… медленно, сжимая кулак, поворачивается на того, кто до этого его всегда слушал.

— Иоганн… ты чё, меня совсем не слышишь?.., — прошептал он с распахнутыми глазами, — Ты хоть понимаешь, что я говорю, м?

Иоганн дрогнул.

Теодор ведь был его единственным другом за всю жизнь.

— Кайзер — болезнь в нашей жизни. Он заберёт всё. Это чудовище хуже дьявола, это ненасытная тварь, которой всё мало, — Теодор смотрел в глаза Иоганна неотрывно, — Ты мне не веришь, так? Он и тебя забирает, да?

— Ч-что? Нет, я не… — перепугался одинокий мальчик.

— Вот видишь? Один день. Всего один день, и мы уже ссоримся! Расходимся во мнениях! И ты думаешь… что он не разорвёт нашу дружбу?

Дыхание Франш-Конте участилось. Он медленно повернулся на Михаэля, который громко говорил речь и никак не мог слышать речи остальных.

— Если хочешь сохранить нашу дружбу — ты слушаешь меня, Иоганн, — Теодор отвернулся к окну, прикусывая ноготь, — Мы его уничтожим. Я знаю как. Мы заставим его поплатиться… мы победим… заставим… заставлю… — зашептал он, — Он за всё ответит передо мной. Я заберу своё… всё заберу… я придумаю как… сначала нужно увидеть всё на что он способен… нужно придумать…

Глава 10

— А ты куда записан? — спросили мы Ярослава.

— На военное дело, — ответил он, — Там, кстати, инструктор — русский вояка старой закалки.

Я, Максим и Лёня переглянулись. Остальным это было вообще не интересно, им до этих сражений и войнушки вообще дела нет. Но мы трое — у нас всегда чесались кулаки, а хэдшоты в стрелялках летели только так! О-о, что там старшаки в голосовом чате только не говорили про наших мам! В какое кино их только не водили! А как известно: хорошо стреляешь в играх — отменный снайпер в реальной жизни. А Лёня так и вовсе планировал стать именно военным по профессии, потому что статус и основание рода. Так что…

Ну и записались мы короче первым делом на военное дело. Чпок, чпок, тык, и вот подана заявка через приложение! Удобно!

Правила академии разрешают выбирать одно занятие в неделю, смотреть вывозишь ли, и затем выбирать следующее. Но выбирать надо. Если ты выбрал всего два заместо доступных четырёх — ходишь на те два чаще. Но ходить ты обязан!

Тут ведь как — здесь тебя исключают не за проваленные тесты, а если не прошёл по нижней границе баллов. Ты можешь сколько угодно пинать балду и не посещать занятия четыре месяца, но если ты за два оставшихся гениально решишь все задачи, пройдёшь практику, победишь всех на дуэлях и доберёшь минимум — тебя оставят. Но! Ты понятия не имеешь какая граница и в опасности ли ты сейчас. Тесты и экзамены тут — просто один из способов получить баллы. И потому тут все предпочитают просто нормально учиться и всё сдавать. А без допов ты просто не доберёшь баллы, вот и всё.

И первым мы выбрали военное дело. Там и основы дуэлей, боя, теории практики, да и физическая подготовка!

— Ура-а-а, последний урок! — мы вышли из кабинета с облегчением.

Удивительно, прошёл первый учебный день в Академии! Дальше — полностью свободное время, делай что хочешь! Домашки, кстати, здесь задавали крайне редко — в основном баллы ты культивируешь на занятиях. Но! Чтобы нагнать группы до твоего поступления, в приложении доступны записи прошлых уроков, плюс дополнительные занятия во внеурочное, если надо.

В цееееелом, кажется, не так всё и ужасно. Можно нагнать! Ну а с ноотропами-то и подавно.

Ладно-ладно, пока живём. Всё выполнимо.

Правда мне вот интересно как моя мама здесь выживала. Не, понятно её всё равно исключили в итоге, но она же держалась! Достаточно, чтобы с батей аж одного меня заделать. Как её в первую неделю не пнули, что за секрет такой⁈

— Вот мальчишенская общага, — указывает отечественный Святослав, — А вон девчачья.

Мы завертели головой. Общаги были достаточно близко, чтобы дойти за десять минут, но недостаточно, чтобы незаметно пересечь голым если спалит консьерж. Плюс тут специально между минимум кустов и деревьев, и куча фонарей! Не дают выстраивать международные отношения, сволочи! Хотя уверен, мера вынужденная — скандалов тут наверняка было мама не горюй. Отправляешь наследницу рода — приезжает молодая мама.

Ну, собственно, один такой пример мы уже знаем.

Время только четыре часа дня. Ещё весь вечер впереди! Но, думаю, уже не сегодня — нам предстоит ещё много чего организационного. Например, заправить постельное бельё! Уверен, у половины с этим возникнут проблемы.

— Ну тогда… ам… до завтра? Или до вечера? Все же в группе есть⁈ — спросил я доставая телефон.

Да, мы в одну группу добавились.

Я проверил список и да, все контакты есть. Ну кроме…

— Добавить? — спрашиваю у Святослава.

— А хотите?..

— Да почему нет.

— Буду благодарен! — тут даже немногословный Свят улыбнулся.

Быстро он влился в компашку. Так, а ну-ка… пока все отвлечены в телефон, я встаю ко всем спиной и… открываю третий глаз! Хм, ладно, всё чисто — в Святославе даже капли темноты нет. Шах и мат, расисты!

На том, ещё раз переглянувшись, мы окончательно разошлись по разным сторонам. Не по пути нам с женским полом! Потом заглянем, когда поймём как через консьержа проходить. Хотя погодите… да я же и сейчас могу, ха-ха! Спасибо, Хоук, и тут подсобил.

В самой общаге мы, увы, жили довольно далековато друг от друга — вот тут нам поблизости не подбирали. Вся подготовительная группа жила на первом этаже, но в длиннюююююющем коридоре! Настолько длиннющем, что от начала до конца идти дольше чем от нашей общаги до женской.

— Да вы угараете, почему я в последней⁈ — завизжал Максим.

— Это тебе за парту, ха-ха, лошара! — язвил Лёня, — Так, а я где… я в… да какой предпоследней⁈

Лёша с них угарал и чуть не описался. Ему повезло — девятая от начала. Да это прям вот, у выхода! Я вот со Святославом где-то в середине. Соседи!

Мы интереса ради заглянули в комнату Лёши. Обычная приятная, со своим средненьким учебным компьютером, санузлом и окошком.

— Ну да, у меня такая же, — киваю я.

— Типовые, — пожимает плечами Святослав, — Но могут и получше дать. Раньше вообще парочкам выдавали! Но не прижилось — быстро в декрет все уходили. Но самые топовые — у ТОПов.

— ТОПы… — хмурюсь, — Ты их часто упоминаешь. Типа дисциплинарный?

— О-о, нет. Комитеты — это комитеты. ТОПы — это объединение первых в Академии. Топ-один дуэлянт, топ-один целитель. Лучшие, в общем, — пожимает он плечами.

— А мы можем стать⁈ — округлил глаза Максим, — Это же… это же сколько девок будет⁈ Желательно учительниц! У-у-у-у…

— Ну, если победишь в дуэли Вальтера, — криво улыбается Святослав.

— Какой-то крутой чувак?

— Архонт. Топ-один дуэлянт. Немец.

«Архонт…», — нахмурился я, — «Потомки полубога Тэоса?»

Ещё когда мы выбирали кем я был в прошлом, был вариант, что Тэос. Тэос — один из последних богов в мировой истории. Святая сила, ангелы, небеса, солнце, всё такое. Как Виктор Князев, только святой. Помер правда, причём неизвестно как, ну да не суть.

После смерти его потомков их сила начала передаваться случайным людям. Их вот и зовут Архонтами — наследники силы Тэоса. Считаются тактическим оружием страны, на которую работают. Ну типа реаааально мощные чуваки! Правда и их кто-то вырезал в последнее время, но тоже не суть.

Видать у Германии есть и свой. И он тут, со мной в академии — топ-один драчун.

«Как бы ему накостылять…», — задумался я, — «Хотя, ну не буду же я бить детей на дуэлях в первую же неделю, верно⁈»

— А здесь дети могут дуэлиться? — спрашиваю на всякий.

— Да, если оба уже пробуждённые. Правила разрешают.

— Плохо… не важно… — забубнил я.

И вот, дойдя до комнат, мы расходимся. Встречаться мы не решились — дел в первые дни общаги реально дофига! И получить всё что нужно, и расстановку по вкусу сделать, и побороть дебильный пододеяльник. Ха-ха, видели бы вы КАК бомбила Катя! Сорок три сообщения безостановочного бомбежа, истерика, и трижды проклятое правило, что с прислугой и охраной сюда нельзя!

Да, если кто ещё не понял — сюда с персоналом не допускают. И справедливости ради, здесь за двадцать лет ни одной смерти и похищения. По слухам — потому что Академия это не просто здание, а конструкт, который сам следит. Вот.

Ну и это часто выливается в декреты и истерики аристократичных блондинок.

Суви, кстати, просто скинула фотку, где одеяло лежит поверх пододеяльника — она париться вообще не любит.

Таким образом, вполне тривиально и спокойно и заканчивается первый учебный день. Все обсуждают завтрашнее расписание и наконец засыпают.

* * *

Так наступает второй день нашей учёбы. Мы просыпаемся и сонные встречаемся в столовой на завтраке.

Удивительно, но я никогда не видел полностью сонной ни Катю, ни Суви!

Катю я увидел только сейчас. И… блин… мне кажется, или этот уставший взгляд и уложенные в причёску, но слегка взъерошенные волосы… ну как бы… пу-пу-пу…

— Что уставился? — пробурчала она, элегантно прикрывая ротик при зевке, — Ну не привыкла без служанок, не привыкла! Извините, я принцесса!

Что-то я действительно уставился. Бр-р-р.

А вот Суви с другой стороны выглядит… вообще точно так же.

— Ты выспалась? — спросил я.

— Конечно. Я всего три часа сплю, — ответила кореянка, выбирая десерт.

Катя от шока фыркнула, махнула руками и отказалась это комментировать. А я в очередной раз понял, что у Суви точно не человеческий организм. Буквально. И это она не пробуждена, напомню! И не будет!

Что-то здесь явно не так. Ну не может причиной быть славянский дух? Ну не поверю!

— Что у нас там сегодня? — сонно спросил Лёша.

— Математика… — Катя глянула на расписание, — Ох, ужас… — начинает вертеть головой и замечает меня, — А ну иди за наркотиками! — пинает под столом.

— Да дайте хоть позавтракать! — чуть не поперхнулся я.

Сегодня по идее день дополнительных занятий, но так как начинаются они через неделю, то у нас их и нет. Но-о-о-о… Святослав зашугал нас историями про баллы, и мы просто решили посидеть на обычных. Математика, иностранные языки, письменность, вот это вот всё.

После учёбы мы гуляли по парку, осматривались.

— О, феникс, — увидел Максим вечно тёплую статую в центре.

— А ты знал, что если ткнуть его палкой, то это к удаче? — говорю я.

— Реально⁈ — округлил глаза болван.

— Угу. Попробуй.

Что-ж… Рихтер реально не врал! Феникс реально начинает клеваться, если его тыкать! Вот и проверили. А ещё Максим умеет быстро бегать. Прям кабанчик на подскоке!

Таким темпом закончился второй день.

* * *

Наступает третий.

Учёба, занятия, учёба. Освободившись, мы решаем пойти дальше прогулочного парка, и доходим до спортивного комплекса. Огрооомный такой, нереальных размеров! Снаружи как футбольное поле, внутри раза в четыре больше. Магия пространства!

— Ого, даже фигурное есть. И художественная гимнастика! — Катя увидела старшекурсниц, идущих с занятий, — Записаться, что ли. ТОПом в спорте стану… буду жить как принцесса! Ах…

— А ты типа талантлива?

— Я, «типа», гениальна, Кайзер! — зашипела она, — А ты давай на благородных дам в обтягивающем не смотри!

Спортсменки это услышали, заулыбались, и парочка из них даже повернулась.

— Да пусть смотрит. Милым деткам всё можно, — подмигнула старшекурсница.

— Так, а ты иди куда шла! — Катя переключилась.

Это их позабавило ещё больше.

Ну и конечно куда без…

— Возьмите меня с собой, возьмите с собоооой! — тянулся и плакал Максим.

Не взяли. Эх, Максим кажись так и не вырастет из возраста, куда руки тянутся к тите… бедолага…

Я тоже.

Правда на мой взгляд на девочек в обтягивающем мне ответили ровно зеркально — когда мимо прошли дуэлянты из тренажёрного зала.

— А ты это куда смотришь⁈ — увидел я Катин взгляд.

— М? Что? — опомнилась она, — Никуда.

— На жопы накаченные ты смотришь и руки огромные!

— Неправда… — коряво засвистела она.

Суви вот по барабану — она с открытым ртом смотрела за мухой, которая наворачивала круги. Смотрела, смотрела… и когда та пролетела мимо — БАХ! Резким рывком руки ловит её за крылья!

Ух, ёпарисете…

Так закончился третий день.

* * *

На четвёртый мы опять страдали на уроках. Впервые задали домашку, в связи с чем мы решили коллективно забить. Я, конечно, мог бы решить с помощью Роя, но выскочкой даже у своих быть не хочу! Тонуть — так всем месте! Капитан корабль не бросит!

После занятий мы наконец добрались до развлекательной зоны. Тут есть свой кинотеатр, игровой клуб, всякие библиотеки, антикафе. И тут полно парочек! Здесь-то они все и кучкуются.

— У-у-у, сосётесь, да?.., — подошёл я к молодым первокурсникам, держащимся за ручку, — Я всё вижу… я таким повеливаю…

— Ч-что? — покраснели они, — Нет, мы просто…

— Судя по феромонам, самец желает спариться с самочкой, — щурюсь, сканируя их Похотью, — Да и самочка не против.

— Ч-что?.., — они неуверенно переглянулись.

— Ладно, благословляю. Кувыркайтесь. Чтобы соседи слышали и кровать ломалась! В путь! — выставляю руку, киваю и возвращаюсь к друзьям.

Ну и недалеко отсюда была последняя область — торговая. Магазин электроники, косметики, одежды и так далее, короче вы поняли. Да, из Академии можно хоть всю жизнь не выезжать — ты не отрезан от мира! Тут все новинки всего, по вполне нормальным ценам дьюти-фри.

Говорю же, это отдельный студенческий городок! В прямом смысле городок.

Четвёртый день мы завершили походом на фильм — Лёша выкупил нам весь зал, Суви сожрала три банки карамельного попкорна, Максим и Лёня начали им кидаться, а Катя уснула.

Так и живём.

* * *

Пятый день прошёл… в обычном темпе! Мы начали обвыкать!

К нам не лезли, Теодор и Иоганн будто даже не обращали внимания. Конечно, и остальные с нами толком не общались, но первую неделю это нормально. Со мной раньше вообще месяцами боялись заговорить! Хотя поглядывают-то, поглядывают! Интересно же, что за чудики такие. И это я ещё намеренно не распространяю влияние Похоти, чтобы, мало ли, дополнительных Эскофье не вырастить!

И вот, наступил шестой день. Суббота. И в ней мало занятий, и все зачастую дополнительные. Но так как у нас их пока нет, у нас свободный день! Воскресенье так и вовсе у всех выходной! То есть, аж два дня откисалова.

А потому мы решили наконец слетать по домам.

— Я плачу! — светанул Лёша картой.

— Тыж наш Спанчбоб русской закалки, карточка ты наша золотая…

Не, мы, конечно, дружим с ним не из-за денег, нооооооо… то что он щедрый мы тоже ценим, хе-хе!

Путь лежал сначала в Москву, — где бросили Святослава, — а затем в Город N.

У меня же тут и вовсе дела!

Сначала я заглянул к родителям. Меня помучали, пожулькали, порасспрашивали, и ещё раз пожулькали, потому что я хорошенький. Я, кстати, стал свидетелем забавной, но в то же время печальной ситуации.

— Вот. Вот видишь! Сыночек даже в другой стране живёт… даже принц… а навещать не забывает свою маму! А ты?.., — повернулась мама на отца, — На свои военные рейды ездишь… ездишь… совсем уже забыл про меня… плевать уже да?.. Что я скучаю тут…

— Дорогая… ну я на день максимум могу пропасть…

— Вечно одни отговорки! Ох… и чего это я кричу… понимаю же всё…

Отец устало и печально на меня посмотрел. И всё бы ничего, ноооо… рядом стоял Баал и Аура. Кошечка посмотрела на это всё, послушала…

Ну и научилась.

— Да в этом доме совсем не ценят никого! Ни-ко-го! Только требования одни, м-дям! — прогундела она, — Внимания только выпрашивать!

— Да я же вообще даже не ухожу… — Баал хотел жалобно замяукать.

— Вот так всегда… ему душу открыть, слово… а он тебе два!

Батя и кот устало переглянулись.

«Рой… поставь заметку, когда у меня начнётся активная половая жизнь, чтобы я колонию в репродуктивную систему всё же пустил…»

«Есть же средства контрацепции»

«Пока там не будет сто процентов защиты — я в эти дебри не полезу!»

«Принято»

Не мужики, сами накувыркались, глазки красавицам построили, теперь терпите ближайшие месяцы. Я отчаливаю, чао. У меня ещё дела, а в Академии ждут маньячка, невдуплёныш и змея. Пострадаю потом побольше вашего!

У бабушки я тоже ещё несколько часов жулькался и делился впечатлениями. Затем собрал реагенты на ноотропы, взял грибочка на одно дельце чуть попозже, и уже в воскресенье днём снова был в Академии!

Ноотропы раздал и осталось лишь… начать следующую учебную неделю.

Вторая неделя Академии. Погнали!

* * *

— Я почти что-то понимаю! Уоооо! — шептал мне Максим во время урока, — Меня прёт ващеее! Я понимаю формулы! Уоооо!

Понедельник — день тяжёлый. Уроки тут тоже тяжёлые. И мы справились! И кто бы знал, что во вторник…

«Курс военного ремесла», — гласила надпись на отдельном небольшом здании.

Мы смотрели как поток из старшаков и детей заходят и выходят. Кто выходил — все выжатые. Кто заходил — все бедолаги.

— Ну, удачи, — махнул нам Святослав, уходя в другую раздевалку, — Увидимся на плаце!

Мы сглотнули.

На ресепшене встретила симпатичная женщина в военной камуфляжной форме. Первое впечатление было приятное! Затем мы тоже переоделись в личную кадетскую форму! Зелёная такая, как в типичной армейке.

Да мы же почти вояки!

Но кто-ж знал… что так считает и полковник.

Мы вышли на плац. Здесь стояли и мелкие, и старшаки — все по струночке. О, Святослав. Вижу.

— О-о-о, надо же, у нас опоздавшие! — заорал полковник Тагиллёв.

Здоровенный такой бородатый и лысый мужик. Такие с кувалдами бегают за врагами, когда патроны кончаются.

Я мельком смотрю на огромные круглые часы на здании спереди.

— На минуту же всего… — сказанул я, как вдруг увидел округлённые глаза Святослав, и додумался тут же заткнуться.

— Ого, да у нас тут ещё и счетовод прибыл! Это замечательно, кадет Кайзер! Тогда поможешь мне посчитать кадетов на плацу⁈

— Ам… ну…

Все на меня смотрят. Молчат. Ох, чую дела плохи.

«Рой, помогай. Нельзя ошибиться».

«Пятьдесят два человека с учётом вас троих».

— Пятьдесят два человека, — говорю почти уверенно.

— Думаешь⁈ Направляющий, выйти из строя!

Какой-то старшак ровным шагом выходит вперёд.

— Сколько кадетов⁈ — орёт полковник.

— Сорок девять, товарищ полковник! — прокричал он.

— А где троих потерял, кадет⁈ Ты недосчитался⁈

— Никак нет!

— А кто тогда стоит между тобой и мной⁈

— Три недоумка, не способный засечь время сразу на двенадцати часах, развешанных по периметру до плаца!

— И что с ними делать, кадет⁈

— Никак не смею решать, товарищ полковник!

— Вернуться в строй!

Мы стояли как три черепахи с вытянутыми шеями.

Ох…

— Три сраных слепошарых крота, вы не кадеты — вы три идиота с навозом вместо ног! Только на навозе можно идти так медленно! — повернулся на нас полковник, заливаясь ором, — Стоять здесь!

Ооооох…

Отправив весь строй маршировать, а затем на разминку, полковник вернулся к нам. А мы так и стояли на плацу, под нереальным солнцепёком.

— За мной! — гаркнул он.

Как оловянные солдатики, мы подошли к небольшой каморке, вроде сарая. Внутри лежали странные кубы, цилиндры и другие железные штуки неизвестного происхождения.

— Кайзер!

— Е-есть! — встаю по струночке.

— Что видишь по левой стороне⁈

— Кубы, товарищ полковник!

— Катить по плацу! Десять кубов выкатить, перекатить и закатить. Смолцев! Тебе тащить цилиндры!

Мы заглянули в сарай и недоумённо посмотрели на объекты нашей безусловно важной задачи.

Нет, ну да, всё верно.

— Т-товарищ полковник, но разве… ам… не будет удобно… тащить кубы и катить цилиндры?.., — додумался ляпнуть Лёня.

— О-о-о, да, это безусловно удобнее! — хохотнул он, а затем улыбка моментально спала, — А ещё удобнее не опаздывать В ПЕРВЫЙ ДЕНЬ! — завопил он, — КРУГЛОЕ — ТАЩИТЬ. КВАДРАТНОЕ — КАТИТЬ. ДЛЯ ВАС, ИДИОТОВ, ТАМ ДАЖЕ ПОДПИСАНО!

Мы посмотрели. На кубах — красной краской написано квадратное. На цилиндрах — круглое.

— Морозов! Тебе поднимать высокое. Будешь поднимать, пока эти не перенесут все что должны! А теперь… БЕГОМ, УВАЛЬНИ!

И оставив нас троих полковник ушёл.

Мы переглянулись. Лица у нас были как у полнейших имбецилов, просто три дебила.

— Эм… ну… ам… уээээ… муээаэыэээ…

И с такими же лицами я начинаю катить кубы по плацу, Максим тащить цилиндры, а Лёня держать над головой перекладину для подтягивания, ножки которой отрываются от земли всего на сантиметр при полностью вытянутых руках.

Прошло десять минут, двадцать, тридцать. Часть кадетов вышла. Кто-то маршировал рядом с нами, кто-то быстро перебегал на площадку для дуэлей и прицельной магической стрельбы. Началась военная жизнь, все были заняты делом!

И только три полных дебила катили квадратное, тащили круглое, и поднимали высокое.

А нееее! Нет-нет, я ошибся. Не только мы! Вон ещё один красит траву в зелёный! Четыре нас теперь!

На пятидесятую минуту деградации подошёл Святослав.

— Классика, — позволил он себе ухмылку.

— И так всегда будет?.., — безжизненно спросили мы.

— Да нет. Полковник так-то нормальный, особенно к нам, детям. Но я тоже на второй день влетел, — пожал он плечами.

— И что делал?..

— Прижимал летающее к земле.

И в итоге, стоило нам реально десять раз проделать эту хренатень, полковник сам к нам подошёл, и так же ором заставил бежать в класс, сказав, что если ещё хоть раз опоздаем — будем делать уже двадцать подходов.

А вот в классе был вполне добрый лысеющий мужичок, судя по акценту — англичанин. Сказал присаживаться, слушать, и скачать конспекты из приложения.

И… прикиньте, тут начался нормальный военный кружок! Мы реально учились! Правда теория только, звания различных армий мира, но типа учились!

И так как все дополнительные занятия длятся дольше, минимум полтора часа, — то мы и поучиться успели, и побегать, и посмотреть, как стреляют. И в целом… да прикольно! Детей тут мало, и наблюдать за старшаками оказалось интересно — мы ведь тоже такими будем. С парочкой мы даже заобщались! На теме таскания круглого и катания квадратного, к слову.

— О-о, это вы ещё, пацаны, мокрое не сушили, ха-ха! — хохотнул кадет с третьего потока, — Ничё, посушите. Здесь не косячить невозможно.

— Я как вспоминаю наш французский кадетный корпус… — мечтательно протянула белокурая кадетка с хвостиком, — Вообще не ценила что имела!

— Будет наградой за мучения здесь.

— Да уж, закаляет не жаловаться.

Так и прошло первое дополнительное занятие. Вышли мы, конечно, выжатые, и вернулись в обычный класс слизняками.

— Это чё с вами?.., — задрала бровь Катя.

— Армия… армия не для слабых… — упали мы за парту, — Да что вы знаете на вашей гражданке⁈

— Ну балбесы если, конечно, плохо вам будет, — хмыкнула она, — А мне вот понравилось, прям вообще!

А, точно. Я же даже не спросил их, кто куда записался! Как-то вообще из головы вылетело!

— И куда ходила?

— Та-а-анцы, — Катя пропела, встала на носочек и удивительно ловко прокрутилась, отчего юбочка слегка расправилась по сторонам.

Ожидаемо, и грациозно! Катя же хочет быть всей такой аристократичной леди.

Лёша вот пошёл на информатику, ну это мы и так знаем. Лиза на археологию — востребованная же процессия. А вот Суви…

— Фехтование, — ответила она как ни в чём ни бывало.

— Вот зе фак… — не понял я, — Типа на мечах?

— Угу, — кивает, жуя конфету, — Я там все мечи деревянные сломала. Сказали, будут думать, что мне выдать.

— И тебе такое нравится?

— Не знаю. Проверю. Хочу пафосные мечи.

Я думал она там на… кулинарию запишется, чёрт знает! Тортики выпекать. Но фехтование? Даже и близко подумать не мог. Хотя она же не пробудится, а магических мечей много — ей прям полезно!

Но меня беспокоит, что Иоганн и Теодор — тоже два мечника. Потому я у Суви прямо и спросил на этот счёт. Ответ: да, они тоже там есть, только тренируются и спаррингуются со старшей группой. И судя по военному делу… чувствую, не просто за статус их к старшей-то причислили. За дело. За навыки.

Ровно как меня смущает, что они притихли. Иоганн ладно, поверю. Но Теодор? Это же натурально клоп. Он не может не вонять. У него были все шансы исправиться, и с каждой нашей встречей они всё меньше.

Надо не терять бдительности.

— Будь осторожнее, хорошо? — тихо сказал я кореянке.

— Угу. Я буду самостоятельной! — кивает она.

А ещё меня смущает, что я за всё это время так ни разу и не увидел Лунасетту. Вот вообще. Хотя её класс то и дело мелькал перед глазами, в той же столовке! Но нет — я уверен, такую из виду упустить невозможно. Её просто нет! И я так же склонен верить Святослав, что за статус тут баллы не начисляют — могут давать поблажки и не наказывать, да. Но исключить по недобору — легко.

Значит она либо гений и ходит редко, либо от меня скрывается. Если первое, то как она успела всех закошмарить? Это что за человек там такой? И человек ли? А если второе — почему скрывается?

И вот… как будто по часам, в тот же день произошло следующее:

Возвращаясь с уроков в комнату, меня останавливает консьерж.

— Михаэль Кайзер, вам анонимное письмо, — передаёт мужичок конверт.

Естественно, это увидели и все парни, ведь мы шли вместе. Я переглядываюсь с друзьями, хмурюсь, и неуверенно разрываю конверт, отворачиваясь с бумажкой, чтобы никто не видел.

'Привет, Михаэль. Это я, твоя новая знакомая с первого дня.

Прости, что мы так мало общаемся. Я должна тебе кое-что сказать, кое в чём признаться.

Приходи к большому дереву на западе парка. Оно там одно. К шести часам. Буду ждать'

Глава 11

— Что там? — потянули парни шеи, — Что там⁈ Любовная записка⁈

— Ещё не знаю… — хмурюсь, вновь перечитывая записку, — Ещё не знаю.

Первый день? Кого я встретил в первый день и мало общался? Лунасетта? Теодор? Иоганн? Все подходят. Или это не связано с академией? Эскофье? Она имеет сюда доступ, мы мало общаемся, палиться она не хочет.

«Рой, можешь проанализировать почерк?»

«Такого почерка нет в базе»

Но он крайне аккуратен. Сказал бы, что девчачий, но не факт, может просто аристократский. И написан он… на русском. Хороший почерк на русском. Думаю, подозреваемые сужаются: точно не Эскофье и не Иоганн, не верю в их способность написать так. Теодор? Честно, ни разу не видел, чтобы мальчик, да ещё и в военной сфере писал аккуратно. В русском языке это в принципе нелегко, особенно с переломанными пальцами.

Остаётся… Лунасетта. Я думаю, и мне почему-то этого хочется, что это именно она.

А значит остаётся лишь идти и проверять. В конце концов, даже если ловушка — кто мне что сделает? Правильно отец и бабка говорили: «Сила — в первую очередь гарант безопасности». И я действительно начинаю чувствовать себя уверенно, я могу позволить себе больше, просто потому что моя мощь растёт.

Свидание у дерева? Значит свидание у дерева!

С трудом отвязавшись от парней, которые так и норовили засунуть свой нос в мои интрижные дела, я захожу в номер и так же с трудом отмазываюсь от прогулки всей компашкой. Сразу же пошли подозрения. Очевидно, ведь какие у меня могут быть дела? Но с горем пополам удалось отмазаться.

И вот, не без волнения и предвкушения, я сижу в номере, разыгрываю сценарии, диалоги, и Рой информирует, что время подходит.

«Блин, оброс ещё… надо причесаться», — смотрю в зеркало, — «Ещё мятый весь… гр-р-р!»

Но времени гладить одежду и тем более её сдавать в чистку нет — иду так.

Вхух. Ну, погнали!

Вечернее свидание в сумерках… где никто не увидит…

«Гр-р-р, дебильные переживания! Дурацкие девочки!», — даже с адаптацией к волнению, момент всё равно щепетильный.

Найти это дерево оказалось нетрудно — местная достопримечательность, до которой, тем не менее, муторно и далековато идти. Сто процентов тут часто парочки встречаются — темно, есть кусты, легко спрятаться и уединиться! Теперь понимаете, почему я волнуюсь больше обычного⁈

«Ну, вот и оно…», — хмурюсь, глядя на действительно здоровый дуб напротив стены, — «И реально между ним и стеной ни-че-го не увидеть!»

Единственная причина, почему здесь не родильное отделение — ну реально муторно добираться. Да сюда даже дорожки никакой под конец уже нет! И находится на самом краю. Но! Если сильно хочется… да, местечко для уединения найти можно всегда — вот оно.

— Пу-пу-пу… — начал вышагивать я.

Я пришёл раньше на десять минут — как джентльмен! Подождём. А пока подумаем, что нас ждёт?

Если это реально Лунасетта, то… а что ей надо? Почему тайно? Да ещё в таком месте… может она тоже взрослеет быстрее, как я? И может она… влюбилась с первой встречи⁈

Пу-у-у-у…

«Рой, время?»

«Шесть часов три минуты»

«Опаздывает», — хмурюсь.

Плохое начало первого свидания, Лунасетта. Ну ладно, три минуты — мелочи. Подождём. Девочкам же там надо прихорашиваться, красивыми быть. Это парни если красивее обезьяны, то уже за счастье. Но тут так не выйдет! Девочки — прекрасные и красивые создания, тут сложнее!

А с учётом, какая Лунасетта красивая и экстравагантная — она наверняка тратит много времени на свою внешность! Катя время от времени жалуется на диеты и масочки для лица, и она красивая. Значит и Князева тоже этим промышляет!

Почему бы не подождать? Такую удивительную и необычную девушку… действительно можно подождать, да? Я даже скрывать не буду — я не против с ней познакомиться! Она меня впечатлила! Тем более принцесса… красивая принцесса. Конечно я подожду!

Но вот я сижу ещё несколько минут.

Вот десятая пошла.

А вот достаю телефон, и на часах время «18:23».

И никого я не вижу. И волнение всё уже пропало, предвкушение затухло.

В итоге я просто стою один, рядом с дебильным деревом, посреди поднявшейся мёртвой темноты.

И никого здесь нет.

Ни красивой Лунасетты, ни Теодора… никого.

«Прошло полчаса, пользователь»

Грёбанных полчаса я просто стоял, ожидая даже неизвестно кого.

— Понятно, — вздыхаю я, опуская руку с телефоном, — Понятно…

Ну… наверное, урок жизни? Не стоит нестись на первую записку с женским почерком, и не стоит обнадёживать себя, что это непременно та красавица, о которой ты думаешь.

А то можешь быть сильно… эх, разочарованным.

Тц. Твою мать.

— А ведь Катя и Суви бы с удовольствием со мной пошли, если бы позвал… — пробормотал я, пиная камень и медленно шагая на выход, — И стоило бежать за другой юбкой, когда есть те, которые ценят?..

Теперь не только слегка обидно, но и стыдно. Ещё и наврал всем, и кинул на прогулке…

«Ни за что в жизни изменять не буду… отстой какой-то…».

Не, конечно, далеко не факт, что записку вообще оставила девочка, но послевкусие уже осталось.

И тут…

*Шрх-шрх*, — зашуршали кусты.

Я уже отошёл от дерева шагов на десять и спрятался прям в тени-тени, и ровно в этот момент услышал, как шуршит трава за деревом — там, где самое неприметное место, между ним и стеной.

Мои рефлексы автоматом активируют невидимость, и уже привыкший к этой технике, я за несколько секунд покрываюсь экранами и становлюсь прозрачным.

Я замираю. Задерживаю дыхание. Мне не показалось. Там определённо кто-то шуршал, это ни черта не ветер! Здесь вообще нет ветра! И в теории, в такой темени реально можно было прошмыгнуть мимо меня.

Но… почему именно оттуда? Кто там? Тот отправитель или кто-то другой? Не знаю.

Но там определённо кто-то сейчас есть. И он не выходит.

«Ха-а-а…», — я протяжно выдыхаю.

Концентрация начинает увеличиваться. Я жду… жду… и с первым шорохом делаю шаг! Два звука смешиваются, и моё передвижение никто точно не услышит. Отлично! Смогу подобраться незаметно.

Ведь что-то здесь не так.

«Пользователь, ваше тело улавливает знакомую энергетику»

«Да, тоже чувствую. Но пока не могу понять что», — понимаю я.

Шорох — шаг. Начинаю возвращаться.

— Снова здесь?.., — слышу шепот.

— Всё нормально. Никого не будет! А кто будет… ну, хах, все знают, что это за место, — второй шепот.

Хмурюсь. Два человека? И судя по всему, далеко не ко мне. Ой, да ладно! Теперь я не просто сам обломался, так ещё и буду слушать как другие веселятся, хотя должен был я⁈

Но здесь всё равно что-то не так, я смутно это ощущаю. Настолько мелочное чувство, будто его и нет вовсе, но это что-то на грани интуиции — тело диктует, что стоит приглядеться.

Но что?.. Чёрт возьми, что?..

Шорох — шаг. Шаги я делал длинные, так что уже вернулся к дереву. И чем ближе был, тем отчётливее становилась энергетика и шорохи за деревом.

«Похоть…», — я и без Роя уже прекрасно ориентируюсь, — «Но странная. Нет, точнее, обычная, но мне определённо кажется, что здесь нюанс…»

Я поднимаю руку, и начинаю перебирать пальцами по воздуху, будто играясь с ветром. Хм, забавно… как давно я ощущаю вибрации энергии? При такой предельной концентрации, я будто бы вожу пальцами по плотному воздуху. Это после падения с небес? Или Похоть укрепляется? Я будто могу… ощутить этот Грех. Прям осязать его.

Слышу шорох за деревом. Там определённо что-то делают, но не слышу стонов и томного дыхания — медлят. Почему?

— Может не здесь?.., — прошептала девушка, — Мне здесь… некомфортно…

— Если не здесь — то не сейчас. А я хочу сейчас! Тебе надо сейчас! — ответил парень шепотом, — Это место в это время мне посоветовал хороший знакомый!

— Но… на улице… — я не слышу нетерпения в её голосе, — В кустах… это…

— Да хватит тебе ломаться! Ты сама попросила! И сама согласилась! — парень раздражался, и я начал ощущать Гнев, — Что, аристократия взыграла? Аристократки и не соглашаются спать за помощь с баллами! У нас тут не любовь, а услуга за услугу! И в услуге нуждаешься ТЫ!

Понятно. Вот что меня смущало.

Похоть только от одного человека.

Пока они шептались я под шум обходил дерево. И из-за грёбанной темноты мне едва удавалось что-то разглядеть, поэтому я активировал демоническое ночное зрение.

И всё увидел.

Младшекурсники. Лет шестнадцать, может. Рыжеволосый парень и девушка в стандартной форме. По виду, кажется, оба аристократа. И я не видел лица парня, но черноволосую студентку с двумя косичками…

Как же ей плохо. Я не могу представить, какое отвращение и нежелание она испытывает. И это не изнасилование. Она сама согласна! Она не хочет, ей отвратно, но это не насильно.

Это просто отчаяние.

Парень, навалившись, прижимал девушку спиной к дереву. Он уже расстегнул ей несколько пуговиц на рубашке и скинул пиджак с плеча, обнажая белый бюстгальтер, в то время как правая рука стягивала юбку.

Девушка на него даже не смотрела. Она жмурилась, поджимая губы и отводя голову в сторону. Она не могла на это смотреть. Не хотела здесь быть! Она… будто ребёнок, пытающийся представить, что её здесь нет. Только вот её тело всё ощущало, и представить не получалось.

— Знаешь… ты ведь мне всегда нравилась… — шептал парень, уткнувшись в её худенькую шею, — Такая красотка. Я часто о тебе думал по ночам.

— … — девушка зажмурилась ещё сильнее, когда ощутила язык на шее.

— Знаешь, у меня… у меня ведь связи в студсовете. Знаю ближайшие тесты… мы сможем… я… я смогу тебе их сливать… — он отпрянул от её шеи, стянул юбку с одной ноги и начал поглаживать ягодицу, — Мы сможем… друг другу помочь, ты так не думаешь?

Второй рукой парень пробирается под бюстгальтер и… задирает его вверх, полностью оголяя грудь. Девушка пискнула, задержала дыхание! А парень лишь томно выдохнул, начиная лапать уже ничем не защищённое девичье тело. Уровень Похоти вскочил до предела!

— О-ох… — выдохнул он.

Он потянулся её поцеловать, но девушка резко отвела голову!

— Тц. Ну тогда давай заканчивать быстрее, — цыкнул он.

Услышав, что сейчас начнётся самый ужас, студентка распахнула глаза и упёрла руку в плечо парня, пытаясь его остановить! И только уровень Гнева вновь подскочил, только парень уже попытался что-то сказать, как девушка прошептала:

— П-погоди, там…

И она… смотрела прямо на меня. Парень поворачивается, вглядывается и тоже фиксируется на мне. И тут я, чёрт возьми, вспоминаю… что демонические техники заставляют глаза мерцать в темноте!

Они тупо прекрасно видят две алые точки, качающиеся очевидно за телом и головой.

«Да твою-ж…», — вздыхаю я.

Невидимость начинает спадать. Глупо уже прятаться.

— М-мелкий⁈ — и тут шуганулся даже парень, — Ты что, подглядываешь⁈ А ну иди нахрен отсюда! Тут взрослые делом…

— Эй, ты, бедняжка, — я обращаюсь к девушке, — Ты точно этого хочешь?

Парень хмурится, а студентка вздрагивает. Не надо быть глупцом и уточнять, чтобы понять о чём я. Очевидно, что я здесь не секунду стою, и девушке очевидно, ЧТО именно она может «не хотеть».

И видимо для неё я словно ангел хранитель, словно голос совести, появление которого она не ставила под сомнение.

— Я не справляюсь… меня исключат… — прошептала она.

— Поэтому ты отдаёшься? За оценки?

— На меня последние надежды! За меня столько заплатили! — её голос дрогнул, — Если меня исключат… если я просто вернусь…

— То ты просто попытаешься в другом месте, — перебиваю я.

— Я должна здесь остаться! — повысила она тон, — Я должна…

— На тебя надежды. За тебя платили. Родители ведь тебя любят, да? Не отвечай, я и так понимаю. И ты их любишь. И вот, ты остаёшься здесь. Ты возвращаешься к ним с дипломом. И вместо любимой дочки приезжает… разбитая кукла. Вместо родного ребёнка — поломанный человек. И они ведь узнают. И поймут какой ценой ты получила диплом. И вспомнят, что это ОНИ тебя отправили.

Девушка вздрогнула ещё раз, распахнула глаза, а её дыхание перехватило. Она внимательно на меня посмотрела. Я же протяжно выдохнул.

— Стоит ли сломанная психика, с которой тебе идти до конца жизни, учёбы в Академии, знания которой ты легко получишь буквально где угодно? — пробормотал я, смотря на пальцы, — Это же всё… просто неправильно. Отбрось отчаяние, и просто подумай, будто решаешь за другого. Что бы ты… посоветовала своей любимой дочери?

Студентка поджимает дрожащие губы, её дыхание учащается. Она впервые смотрит на парня, прижавшего её к дереву. Начинает хмуриться, выдыхать через нос!..

— Откажись, — протягиваю я руку, — Ещё не поздно.

И сжав кулачки…

— Н-нет. Я не… буду… — она прижимается к дереву, и резким движением вырывается из рук парня, — Это ошибка! Я… я не хочу, чтобы всё было так.

Она шагает ко мне, начиная прикрываться. У неё ведь видно и белые, тонкие трусы, и голую грудь. Её нервные, резкие движения говорят что ей очень, ОЧЕНЬ некомфортно представать в таком состоянии даже перед ребёнком.

— Молодец, — прошептал я, кивая, — Я верю, что Похоть может ужиться с Любовью. Не падай только в первое — оно того не…

— Да… бл*ть! — прорычал парень, ударяя по дереву, — Мелкий утырок, сука, ты специально всё испортил⁈ — поворачивается он, смотря на студентку, — Ты же сама согласилась! Ты, твою мать, уже была согласна!

Девушка дрогнула, ещё даже не успев прикрыться. Я выдыхаю и делаю шаг, вставая между ней и парнем, от которого прямо несёт гневом.

— Да куда ты, сука лезешь, мелкий выродок⁈ — рычал он, — Вали отсюда пока я…

Сжимаю кулак, и легонько толкаю парня в живот. Даже не бью! Просто толкаю. Сила была рассчитана идеально.

«Попадание по Рубцу Апатии. Активация Демономании»

— Кх-х-х! — резко выдыхает студент, хватаясь за живот и начиная моментально пятиться.

— Поверь, никаких связей не хватит, чтобы от меня спастись, — сказал я, — Здесь ты проиграл — теперь иди играй с рукой.

— Урод… — прохрипел он, борясь с чувством сдающего организма.

И только я разворачиваюсь к девчонке…

Как в темноте появляется ещё человек. Низкий, в форме Академии. Ребёнок? Да, подготовительная группа.

— Эй, что здесь происходит⁈ — слышу подростковый, уже начавший ломаться голос, — Брат, что с тобой⁈

Он прошмыгивает мимо нас и подбегает к студенту. Я хмурюсь ещё сильнее. Они реально похожи.

— Ты что, его ударил магией⁈ Не пробуждённого? — младший брат задирает на меня голову, — Ты в курсе, что будет за драку⁈ Он тебя даже на дуэль не вызовет из-за возраста, не говоря уже о пробуждении!

— Он домогался до одноклассницы и угрожал мне… — зачем-то попытался объяснить я.

— Или ты просто решил оторваться на человеке без магии⁈ — поднимается он, — Что, доволен⁈

До меня начинает доходить. Странное наитие, появившееся ещё когда я только услышал парочку за деревом, наконец начало обретать форму. Я будто играю «три-в-ряд», и сейчас сдвинул кубик так, что посыпалась вся конструкция, начиная складываться в единый счёт. Слова Святослава, интуиция с Похотью, записка…

— Твой брат. Домогался. До девушки, — процедил я, — Если не хочешь лежать рядом — просто закрой свой рот.

— А ты думаешь справишься, м⁈ — сжимал он кулаки, — Хочешь исключения? Ты хоть понимаешь, как тут решаются такие конфликты⁈ Да ты же непробуждённого атаковал! Я свидетель! Я! Ещё и мне угрожаешь! Ты нас опозорил. Перед одноклассницей! — кивает на двушку, — Нет… нет, так не пойдёт. Брат, ты как?

— Очень… хреново… — прохрипел он, держась за живот.

— Ублюдок… ублюдок! — прорычал подросток, — Я не позволю так позорить наш род! Хочешь драться⁈ Тогда я вызываю тебя на дуэль! Сегодня, в восемь вечера! Я заставлю тебя прилюдно извиниться за моего брата!

И я выдыхаю, опуская взгляд в землю.

Понятно. Всё сошлось. Всё изначально к этому и шло.

Парочке посоветовали это место, меня сюда отправили, и зная, что я за человек, они просто… спланировали вызов меня на дуэль. Всё это с самого начала было ловушкой.

Да почему…

— Почему я вообще должен считаться с мясом… — прошептал я, сжимая кулак, — Почему я не могу разорвать вас на части прямо сейчас?..

*Тик. Тик. Тик*, — слышу тиканье Порядка над моей головой.

Тц. Правила, правила, ещё раз правила. Нельзя убивать людей, нельзя падать во тьму, бла-бла.

Меня просто разводят моей же добротой. Я не могу смотреть, как невинная девушка портит себе жизнь, и тот, кто всё это устроил — прекрасно это понимает. И вот, из-за своего «правильного» характера — я просто встрял в очередную бредовую, совершенно ненужную проблему.

«Твари… твари!»

И с каждым таким случаем я всё больше задумываюсь… да почему я вообще учитываю жизни этих червей? Я же просто могу их порвать.

Человеку плевать на муравья под ногой, так чего я сдерживаюсь перед людьми?

*Тик. Тик. Тик*

— Тц, — выдыхаю, поднимая голову, — Улыбаешься? Доволен, да? У вас вышло — вы вызвали меня на дуэль, — говорю громче, чтобы теперь уже услышали.

— Всегда рад опустить на землю таких как ты!

— Хорошо, я принимаю вызов, — разворачиваюсь, — Он будет главной ошибкой в твоей жизни.

— Это мы ещё посмотрим!

Я смотрю на девушку, и та, уже поправившая одежду, просто молча следует за мной.

Мы идём молча. Шагаем по газону, перешагиваем стриженные короткие кусты. В этом время мой телефон вибрирует, я его достаю и вижу уведомление от приложения Академии — вызов на дуэль. Место уже зарезервировано — восемь часов, малая дуэльная арена.

— Прости… это из-за меня, — прошептала девушка.

— Да. Из-за тебя в том числе, — пробормотал я, не желая её успокаивать и облегчать ношу, — Поэтому если ты меня подведёшь и снова до такого опустишься — ты очень пожалеешь.

— Я… я не опущусь! Я больше так не поступлю.

— Тогда извинения приняты, — мы выходим на дорогу, — Всё, возвращайся к себе. Я сразу на арену.

— Тот парень… младший брат… он на дуэльные занятия ходит, — тихо ответила.

— Это должно мне что-то сказать? — хмыкаю.

— Ну… — она внимательно смотрит мне в глаза, и позволяет себе лёгкую улыбку, — Видимо нет.

Я киваю и просто молча шагаю на малую арену, оставляя девушку со своими мыслями. Сейчас она на освещённой дороге, здесь гуляют люди, так что до общаги она дойдёт спокойно.

А вот мой путь лежит в здание на другом конце парка — возле того самого спортивного комплекса.

Я шёл со смешанными чувствами. Я даже не знаю, как их описать. Такой спектр эмоций я не ощущал давно, и он уж тем более не приводил к такому вот исходу. Но тем не менее, пусть кулаки мои и сжаты, пусть и Гнев пульсирует — я был уверен в том, что делаю.

Мне не нравятся мои тёмные мысли, не нравится ситуация, но как с ней справиться я знаю совершенно точно.

Высокое круглое здание было подсвечено фонарями у его серых стен, превращая этот аналог Колизея в место проведения шоу. Для кого-то это арена, где решается судьба, а для кого-то трибуны, где можно развлечься.

Для меня же это необходимость.

Я прохожу под открытой аркой, которая была вроде козырька перед ареной, и прохожу через двойную дверь. Людей здесь было немного, и те в основном старшаки с дуэльного кружка — у них заканчивались занятия. На ресепшене стоял мужчина.

Все моментально обращают на меня внимание, и я понимаю, куда они пойдут в ближайшие десять минут.

— Я на дуэль, — подхожу к ресепшену.

Мужчина хмурится.

— Фамилия? — спрашивает он.

— Кайзер.

Он сверяется с компьютером.

— Запись на восемь. Стандартные правила для подготовительной группы. Форма предоставлена. Ваша раздевалка номер семь. Распишитесь и проходите.

Он протягивает электронный планшет со стилусом, и я быстро чиркаю по экрану. В это же время я слышу шепотки и насмешки:

— «Мелкие будут драться? Давно не видел!»

— «О, вижу в расписании. Свободный заход»,

— «Пойдём?»

— «Пошли! Всё равно делать нечего. Дети же угарно дерутся!»

— Эй, пацан! — орут очевидно мне, — Не знаю в чём соль, но я за тебя, ха-ха! Покажи красоту!

Это тот мелкий урод высылал приглашение, и я, идиот, не додумался посмотреть пункты в условиях. Открытая дуэль — будет запись, и могут быть зрители. Все это увидят.

«Так значит, да?..», — выдыхаю, слушая очередной шепот в спину.

Но знаете что?.. Даже зная об открытости, я бы на неё согласился.

На меня будут смотреть. Все увидят мою дуэль! Вживую! И это хорошо. Так мне и надо.

Я разворачиваюсь и, видя, как многие пошли к лестницам на арены, шагаю к седьмой раздевалке. Вот, вижу — горящая цифра семь над одной из дверей. Эта раздевалка сразу выведет на нужную арену. Форма там же.

И опустив взгляд с цифры, я вижу, как у двери стоит…

— Что за… — вырвалось у меня, — К-Катя⁈

Там стояла Катя! У входа в мою раздевалку! Она опёрлась спиной о стену, и судя по взгляду уже заскучала, пока тут находилась.

— Что ты тут… откуда… как… — я пытаюсь найти слова, — Ты откуда узнала⁈

— Кайзер, не недооценивай мои таланты… — вздыхает она, отпрянув от стены, — Ну и как ты снова умудрился во что-то встрять?.. Тебя потеряли всего на ЧАС, Миша! Час, и ты уже на дуэли с каким-то пробуждённым подростком! Я его видела! И его братца.

— Думаешь, я прям рад?..

— Кулачки-то у тебя сжаты, идёшь уверенно. Ну я же знаю, что ты любишь проблемы! Ну мне то не рассказывай… я тебя даже не с садика знаю, а раньше, — вздохнула она, подходя, — Что случилось? Расскажи.

Да что тут скрывать. Не вижу смысла. Вкратце рассказываю.

— Письмо осталось? — прямо спрашивает Катя.

Достаю, протягиваю. Она очень хмуро и внимательно, а затем тяжело вздыхает.

— Тебя развели. Кто-то, кто тебя знает. Одному подсказали место, другому прийти навестить брата, третьему услышать приставания. Если бы ты так не отреагировал — всё бы поломалось. Но… ты предсказуем, Миша.

— Я уже понял, — тихо отвечаю.

— И что будешь делать?

— Разорву, чтобы остальным было неповадно! Чтобы даже думать не смели о дуэли со мной! Чтобы боялись, поднимая на меня глаза!

*Тик. Тик. Тик*

Катя поднимает изумрудные глаза, ещё несколько секунд молча думает и, вздохнув… подходит ближе и поправляет воротник. Всё для того, чтобы никто не заподозрил, что мы шепчемся.

— Они ждут, что ты покажешь себя, — прошептала она, — Тебя не на дуэль развели, а на демонстрацию приёмов. Не поддавайся. Не позволяй им выиграть.

— И что, не идти⁈

— Ты умный мальчик. Придумай, — она продолжала поправлять воротники моей рубашки и пиджака.

Разводят на демонстрацию?.. Чтобы выяснить мои сильные стороны, подготовиться и точечно уничтожить?..

Тц. Так ведь и есть! Чёрт! Уроды!

Катя же по любому права. Она хитрее. Она в этом понимает больше.

— И что за забота такая? — я не сдерживаю ухмылку, ощущая как её тоненькие пальчики шерудят возле моей шеи.

Катя протяжно выдыхает и похлопывает меня по воротникам.

— Миша, я променяла верного пёсика Теодора на тебя. Пожалуйста, не заставляй пожалеть. Ты мне выгоден сильным и крутым. Но раз ты глупый, то… умная я — рядом.

И Катя, развернувшись, поправила косу и направилась на выход к трибуне. Я ещё долго смотрел ей вслед, прямо до её исчезновения в лестничном проёме, обдумывая не столько её совет, сколько думая просто о самой Кате.

Я выдыхаю.

Хмурюсь. Никого здесь уже не осталось. Все кто был — пошли смотреть МОЮ дуэль. Все увидят. Будут записи.

И силы свои показывать нельзя. Против человека, который драться на дуэлях, в отличие от меня, учился.

«Рой, готовься к расчётам», — я шагаю через дверь раздевалки.

«Всегда готов»

Здесь была подготовительная зона: матрасы для разминки, шкафчики с комплектами дуэльных костюмов, и даже небольшой холодильник с электролитами и батончиками.

Я быстро переодеваюсь: шорты, облегающие чёрные штаны и облегающая футболка с длинным рукавом. Обычный дуэльный комплект. Были ещё ботинки, но я не стал надевать. Закрываю кабинку и смотрю на экранчик на стене — успел вровень. Минута до опоздания.

И я выхожу на арену.

Пол на ней похож на дерево, но мягче — будто деревянные маты. Дверь же была звуконепроницаемой, поэтому, когда я вышел, я сразу услышал людской шум. Не то что гул, меня всё же не вся академия смотрит, но я прекрасно слышу, что мы здесь не одни.

Рой автоматом подсвечивает знакомых мне людей. Вон Катя — её золотая голова мелькает среди рядов. Вон Жасмин — бедная женщина прискочила, как только узнала. На удивление, Теодора и Иоганна не было. Хотя всё равно смогут на записи увидеть, так что незачем им палиться.

А ещё была Лунасетта. Она сидела совершенно одна — на вип местах, повыше всех.

Ну а моего врага подсвечивать не нужно — этот мелкий рыжий утырок стоял уже на арене. Его форма была не типовой — персикового цвета, примерно под стиль его волос, тоже яркая. Его брат, кстати, тоже на трибунах.

— Не испугался⁈ — ухмыляется он.

Не отвечаю. Видимо, это расценивают как слабость, и его лыба растёт ещё сильнее. Как же из него прёт подростковый гонор…

— Господа, внимание, — секундант выходит из третьей двери и встаёт между нами, — Я буду следить за вашим поединком с арены. Повторяю основные положения правил…

И он объяснил, чего делать нельзя. Так как мы дети, правила для нас ужесточены, но в целом повторяют нарратив взрослых: никакого умышленного убийства, никакого неумышленного, смертельные заклинания на помойку, так далее и тому подобное. В общем: «Не приносить пистолет на боксёрский поединок». Понятно, что и на боксе умирали и травмировались, но зачастую всё это неумышленно и действительно случайно.

— Битва до решения судей, потери сознания или сдачи! — сказал лысый мужчина в чёрно-белой футболке в полоску, — Всем всё понятно? Жду чёткого ответа!

— Понятно! — улыбается рыжий подросток.

— Ага… — я не свожу взгляда со врага.

— Кайзер, повторить! Громко и чётко!

— Да он боится, не напирайте на него, ха-ха! — парень прям сияет от счастья.

— Понятно, — говорю громче.

Секундант кивает и возвращается к своей двери, но уже в неё не заходит. Вокруг него поднимается купол.

— Если ничего не изменилось — начинаю отчёт! — кричит он на всю арену.

Зрители притихли. Их взгляды прикованы к нам. Они смотрят. Все. Случайные дуэлянты, Катя, Лунасетта, брат этого утырка, как и тот, кто всё это затеял.

Все смотрят. Молча и внимательно. Будут следить за проигрышем и победой.

Это хорошо. Внимательно смотрите.

— Раз… два… три! Начать дуэль!

Прозвучал гонг! Поднялись барьеры над трибунами, защищая зрителей.

Всё, дуэль началась.

Вражеские ноги окрашиваются в зелёный, вокруг него поднимается ветер, и он на огромной скорости устремляется ко мне! Настоящий дуэлянт, с настоящей техникой ускорения!

Я не шевелюсь. Стою так же прямо, как и стоял.

«Рой, вычисляй»

«Есть»

Бах! Он влетает кулаком меня прямо в солнечное сплетение! Не в челюсть, чтобы вырубить, а в грудь, чтобы я упал, начал задыхаться, и бой не остановили.

Но я даже не шелохнулся.

«Вычислена точная сила удара. Весь урон поглощён адаптацией к дробящему»

В голове мелькает цифра. Я перевожу взгляд, и моментально, уже готовый, активирую «Возвратный урон!».

Бам-м!

— Мыа-а! — замычал рыжий, хватаясь за кулак.

Пацан жмурится, сжимает покрасневшую руку и поднимает на меня глаза.

Но было уже поздно — эта секундная заминка от моей техники только что всё решила.

Ибо я не собирался с ним играть.

Я активирую все методы усиления тела и хватаю его рукой за голову! У меня большая ладонь, так что получается крепко ухватиться за половину лица, и сжать затылок!

Парень распахивает глаза, бьёт меня в челюсть, и пытается отскочить… но не получается. Он словно в тесках каменной статуи.

Рой вычисляет урон, поглощает его, и я тут всё возвращаю в его кулак! Враг жмурится. Он снова дёргается, пытается вырываться! Не выходит. Я даже не шелохнулся.

— Молись, — прошептал я, — Молись, чтобы они успели остановить.

Я берусь за его лицо второй рукой. Выдыхаю.

И начинаю сдавливать ему голову.

— М-м-м… м-м-м! — замычал он, машинально хватаясь за мои руки, — М-М-М!

Он попытался их раздвинуть, но не вышло! Понимая, что я делаю, он сжимает кулаки и начинает меня бить! В челюсть, нос, грудь, шею, кадык! Везде. Самые уязвимые точки!

Весь урон поглощается. И часть возвращается, отбивая его кости.

А я не останавливаюсь. Смотря прямо в его распахнутые, полные ужаса глаза, я продолжаю сводить ладони вместе, кроша препятствие между ними!

— М-М-М! — его мычание перерастало в крик, — МЫА-А-А-ААА! АААААА! ААААААААААА!

Его руки превратились в два опухших бивня, его глаза налились кровью, а крик уже перешёл в хрип! Он висел над землёй, я поднимал его, словно тот ничего не весит!

Его череп сейчас треснет. Я превращу его голову в кашу, распрыскивая мозги по всей арене!

«Пользователь, примерно сейчас система в дуэльных костюмах расценит смертельную опасность для оппонента и вас дисквалифицируют»

Я резко расслабляю хват, враг падает на колени, и я моментально встаю сбоку. Просовываю правую руку в его открытый рот и хватаю нижнюю челюсть. Левой за верхнюю. Направляю его лицо на меня, смотря прямо ему в глаза.

— Ты сам меня вызвал, помнишь? — спросил я без эмоций, — Передай всем, что ты сегодня чувствовал.

Он ничего не ответил. Он не мог. И не дождавшись ответа, я напрягаю обе руки…

И РАЗРЫВАЮ ЧЕРЕП СЛОВНО МЕШО…

— СТОООП! — слышу крик.

Гонг. И я резко отпускаю тело. То валится, будто безжизненное, хотя парень просто застыл от шока.

Я протяжно выдыхаю. Успели, значит.

Я бы его, конечно, и так не убил, но было бы неловко, если бы пришлось просто сломать нижнюю челюсть. Но нет, однако — всё сработало как и задумано.

На арену выбегают медики, и со всех ног несётся секундант! Барьеры с трибун опускаются, звуки оттуда возвращаются, и я слышу… тишину.

Никто не мог проронить и слова. Все просто обомлели.

— Чья победа, рефери? — спросил я подбежавшего мужчину, — Громко и чётко!

И знаете, что самое ужасное? В чём истинный ужас, увиденный зрителями? Не то, что я даже не шелохнулся от ударов. Не то, что об меня отбивали кулаки словно об камень. И даже не моя феноменальная сила, позволяющая сдавить череп человеку.

А то, что за всё время… ЗА ВСЁ грёбанное время, на моём лице не дрогнул и мускул. ВЕСЬ этот ужас я творил с совершенно мёртвым, безынтересным лицом. Всё равно что машина.

Машина, которую «едва успели остановить от разрыва чьего-то черепа надвое».

— П-победа присуждается… Михаэлю Кайзеру!

И развернувшись, я так же молча зашагал на выход.

«Умница, Рой. Ты спас человека. От меня»

«Всегда пожалуйста»

И под гробовое молчание я покидаю арену, оставляя медиков бороться за психику слишком самоуверенного парня.

Я ничего не показал, кроме обычной физической силы и крепости тела. Да я даже лозы на правой руке скрыл длинным рукавом.

Всё вышло… просто идеально.

«Я Катин должник», — вздыхаю, заходя в темноватый коридор между ареной и раздевалкой.

И стоило мне оказаться в темноте, как здесь меня уже ждали.

— Хороший бой, Кайзер, — девочка с зонтиком отпрянула от стены, — Сражался как чудовище, как зверь. Мне нравится.

— Лунасетта…, — прошипел я.

— Просто Лу́на. На «У», — улыбается она.

Глава 12

Лунасетта стояла у стены и очевидно уже не первую минуту, раз она об неё опёрлась.

— Я видел тебя на трибунах, — говорю я, — Ты не могла за две секунды сюда спуститься!

— Как только тот болван отбил об тебя руку — исход был очевиден. Уже тогда и спустилась, — она постоянно говорила со своей не спадающей улыбкой, будто всё это для неё развлечение, — Ну и из ВИП мест есть быстрый доступ, если что. На будущее, мало ли… — чуть прищурилась она, — Влиятельных фанаток наберёшься?

Я не понимаю как на неё реагировать. Честно говоря — немного злился. Но это всё от сегодняшних событий. Луна же просто попалась очень невовремя под горячую руку, так что частично злился я и на неё. Но мой организм перерабатывает злость в ясность, потому я лишь продолжал сверлить её взглядом.

Недобрым взглядом.

— Ну что за взгляд, Кайзер? Мы только познакомились, а уже поругались? Тяжело нам будет, ха-ха, — она прикрыла смешок ладошкой.

— Хватит играться, — сказал я чётко и грубо.

— Не в настроении? Хорошо. Я женщина умная, вовремя умолкаю, — она убрала ладошку, и на лице уже не было раздражающей меня улыбки.

И честно — это помогло. Я действительно перестал так сильно раздражаться! И потому, как только уровень стресса перестал поддерживаться и наконец начал снижаться, я по-новому взглянул на девочку.

Она была уже в другом платье — на сей раз чёрном. По бокам на волосах были такие же чёрные ленточки, а зонтик сменился на другую расцветку — очевидно, чёрную.

— У меня вопросы, Луна. И поверь, лучше на них ответить прямо, чтобы потом не было беды.

— Ага, приносить Бедствия ты наверняка способен, — кивает она, держа зонтик обеими руками, — Откуда я тебя знаю? Папа рассказал. Каждому ли я так строю глазки, как тебе в первый день? Ты у меня первый. Связана ли я как-то с этой дуэлью? Не-а. Рада ли я, что она случилась? Каюсь, грешна — мне интересно тебя изучить! Ещё вопросы?

— Я… э… ты… — у меня дёргается глаз, — Да ты смеёшься⁈

— Частенько, ха-ха! — и она снова улыбнулась.

У меня аж чуть лицо не свело. Да чёрт! Она издевается! Так… так-так… что ещё-то спросить⁈

Да чёрт! Я не был готов так быстро придумывать!

Погоди. Есть идея. Да… ДА! Точно! Когда я вбивал в Рой базу данных выражений лиц, чтобы распознавать ложь, в той передаче была тема, как выбить признание из человека. Нужно либо его раскачать, либо сбить с намеренной уверенной волны!

Луна сейчас уверена, что знает ход диалога и мои вопросы. И если задать то, что не ожидает…

— Это ты, Зайка? — спросил я прямо.

И тогда… девочка совершенно без эмоций уставилась мне прямо в глаза. Она совершенно никак не отреагировала. Застыла, видимо, ожидая продолжения! Но его не было. Это прямой законченный вопрос.

Важный вопрос, на который мне нужно получить отве…

— Пф-ф-ф-фпха-ха-ха-ха-ха-ха! — сначала у неё надулись щёки, а затем звонкий смех вырвался изо рта, — З-зайка⁈ Ха-ха-ха! — её бледная кожа начала розоветь, — Мы уже на таком этапе⁈ А ты тянуть не любишь, да? Ха-ха-ха!

— … — я протяжно выдохнул, начиная испытывать лютейший стыд, — Тц, да ёп…

— Зайка? О-о-оу, а это мииило! Не, я согласна, но тогда ты котик! — она от всей души веселилась, — Или тигрёнок? Ты большой и сильный! Р-р-р-р!

— Да хватит… — пробубнил я, — Ладно, ошибся.

— Эй, ну уж нет, я уже настроилась! Зайка… — призадумалась она, касаясь пальчиком подбородка, — А мне нравится! Мило и игриво. Прямо как я — милая и игривая, — она заглянула мне в глазки, — Милая же? Ну скажиии!

Я снова вздыхаю. Да ёп…

Ну, может она всё ещё и Зайка, но выбить из колеи либо не вышло, либо изначально не стоило пытаться. В любом случае, попытка не пытка. Эх.

Только кринжово теперь…

— Ладно, другой вопрос… — бормочу.

— Да-да, котёнок? — захлопала она белыми ресничками.

— Да хватит…

— Не-е-ет, не хватит, — на всё её острое личико растянулась довольная улыбка, которую она снова прикрыла ладошкой, хитро прищуриваясь, — Мне понравилось. Называй меня так почаще.

Я закатываю глаза.

Тц… ну вот как быть злым и крутым рядом с девочками⁈ Невозможно! Серьёзным с девочкой я был только один раз — когда Катя перешла все границы. Но остальное-то? Театр стыда и абсурда! Моего.

И ещё говорят в мире нет ментальной магии… а это тогда что⁈ Откуда такая власть над нашими мозгами⁈

— В ту первую встречу ты издала звуки тикающих часов, — наконец возвращаю самообладание, — Не ври, что просто так. Вот здесь — не ври.

Зайк… тьфу мля, Лунасетта вытянула губы и задумчиво задрала кошачьи глаза, размышляя над ответом.

— Ты мальчик популярный, надо же как-то привлекать твоё внимание? Быть может, нас связала… Судьба? — улыбнулась она, — Может так суждено?

— Значит точно не случайно, — вздыхаю, — Ты тоже их слышишь? Тики судьбы.

— Тики у меня только нервные, котик, ха-ха! — хохотнула Луна, — Свои я не слышу, нет. Я, к сожалению, не на короткой ноге с Порядком. Я просто подслушиваю.

— Т-ты… ты умеешь вторгаться вот в это судьбоносное⁈ — а вот тут я искренне удивился, — Ты знаешь, как этим управлять⁈

— Нет. Если я знаю где слушать — я могу подслушать. Можно сказать врождённое. И вот вопросик… — снова забавно вытягивает она губки, — Почему твои часики затикали там, где появилась я?

— Да мне почём знать… — хмурюсь, — Блин, а реально. Почему?

— Говорю же, может судьба? — подмигнула она.

Снова смущаюсь, отчего слегка впадаю в ступор.

Битвы, кровища, дробить черепа, рвать аристократов — это я привык. Девочка-кокетка — это я остерегаюсь. Красивая девочка-кокетка — это я боюсь.

Стало быть, Луна подслушивает Порядок, но не благословлена им? Поэтому свою Судьбу не слышит. Конечно, она может врать, но интуиция мне подсказывает, что она говорит правду. Стало быть, слышала она чужие тики. Стало быть… чё, реально мои?

И зачем они там тикали?.. Им делать нечего?.. Отказываюсь верить, что они вели к Лунасетте и говорили: «Целуйтес». Не хочу! Страшно!

Но если… это так? Тогда полное пу-пу-пу.

Тут реально куча вариантов! И ДАЖЕ если стрелка моих часов стоит и тикает на Лунасетту, кому как не мне ломать предписания Порядка?

— Ты перерождёнаня, не так ли? — понимаю я, — Слишком умная и осведомлённая для ребёнка.

— А ты сообразительный. Мне нравится, — она прикрывает улыбку ладошкой.

— И кто, если не секрет?

— А тебе всё скажи, — ухмыляется она, а затем медленно поворачивается на выход в раздевалку, — Ладно, задержались мы. Тебя там уже наверняка ждут, не буду задерживать. Ещё обязательно поболтаем!

И она отходит к стене, освобождая проход.

— А ты тут останешься? — хмурюсь я.

— Не, ну если мы выйдем вместе из раздевалки, будет странно! Так что я тут подожду и прошмыгну, — хохотнула Луна, — Главное свои длинные зайкины ушки не показывать!

Я поджимаю губы, снова вздыхаю и качаю головой. Сам молодец, чё. Добазарился. Остаётся лишь молиться, что ей хватит мозгов не называть меня так при Кате и Суви.

Но… блин, много вопросов развеялось. И то, что она со мной вытворяла разные штуки в тот первый день, скорее всего из-за этих тиков. Сразу очевидно, что она со странностями, ну и так вышло, что я привлёк её внимание. Прямо как… Зайкино.

«Пу-пу-пу…». — хмурюсь, — «Сложно… непонятно…»

И встав уже на полпути к выходу в раздевалку, — за которой я и впрямь слышу шум и людей, у Луны на удивление хороший слух, — я остановился, а затем обернулся.

— Лунасетта… — начал я.

— Луна, — поправила она, — На у.

— Луна. У тебя фамилия… эм… повтори?

— Она тройная. Мурамаса-Франсуа де Ла Мот-Фенелон Князева. От первой мамы, второй, и папы.

И тут я клянусь… я прям клянусь! Я увидел, как уголки её губ едва заметно опустились, вот прям миллиметр, а голос стал чуть более отрешённым. Прямо на один тон! Всё это прямо незаметно! Но мне, кажется, что я заметил.

— Но конечно… — продолжила она, — Всем интересна только последняя. Князева.

Я задумался.

Хм…

Мне кажется, я знаю что она хочет услышать. Да, точно знаю. И я бы этого не говорил, лишь бы ей понравиться, только вот… я и сам так считаю.

— А как по мне, последняя — самая скучная часть твоей крутой фамилии, — пожимаю я плечами, — Мурамаса-Франсуа де Ла Мот-Фенелон. Мне нравится.

И уголки её губ перестали опускаться, взгляд застыл, и сама она замерла. Луна молча на меня уставилась, будто вот сейчас, наконец впервые… я выбил её из колеи.

— Даже та-а-ак? — её вертикальные зрачки сужаются, и она тут же прикрывает растущую улыбку аж сразу двумя руками, — Зря ты это сказал, Кайзер…

— Почему?..

— Хороший ответ, — опасно щурится она, — Мне понравился.

Знаете… и тут мне стало жутковато. Видеть эти узкие звериные зрачки, пялящиеся на тебя из темноты коридора, и эту растянутую улыбку меж пальцев с чёрным маникюром…

— Ну в общем… ам… я пошёл. Пока, — кивнул я, поскорее разворачиваясь.

— Беги, котёнок. Беги…

Ну и пошёл, да побыстрее. Белокурая девочка так и осталась позади, а я зашёл в раздевалку. Чёрт возьми, она так ни разу и не повернулась ко мне спиной, чтобы я без палева взглянул на неё третьим глазом! Ладно, поймаю ещё момент.

Я переоделся и вышел. Вышел, естественно, к толпе грёбанного народа.

— Малой! Кайзер? Вау, ты чё наделал, уооо! — какой-то старшак не сдерживался.

— Крутой бой, пацан! Реально крутой! Это что за школа была⁈ Что за магия? Я даже не понял ни черта! А я, между прочим, на семьсот сорок втором месте в топе дуэлянтов!

— Го контактами махнёмся⁈ Будешь ТОПом — подтянешь!

— Ты из какого рода⁈ Тебе сколько лет⁈ У меня есть младшая сестрёнка…

Навалились как мухи на навоз! Не знаю, сколько я болтал с Луной, но все уже давно успели сбежать с трибун и столпиться у моей двери!

А вон и Катя. Она в толпучке участия не принимала, но тоже была рядом — устало на меня смотрела. Видимо не такое она имела в виду под «не пались». Но хэй, я ведь и не спалился! Ни типа магии, ни школы, ни техник — ничего не показал!

О, а вот и Жасмин…

— Разойтись! Разойдитесь! — она растолкала всех, — Михаэль! Всё хорошо⁈ Всё в порядке⁈

— Угу! — показываю большой палец.

— За мной! Всё расскажешь!

— Угу…

* * *

Спустя день. Вечер. Дворец Виктора Князева.

Откровенно говоря, Виктор был ленив.

Ленив и хитёр, отчего делегировал множество вещей на таланливых управленцев, а сам был лишь центральным мозгом. И всё же, были вещи, где ему приходилось принимать участие лично.

Например, семью делегировать было нельзя, и вечерний семейный ужин — обязателен. Даже клона не отправишь!

Потому все они сидели за одним столом и мирно кушали. Его жена Алиса, жена Линнет и их общая дочь. Это строгое правило их семьи! Ты можешь быть сколь угодно занят, но если нет серьёзных причин — нужно проводить время вместе! Пока, конечно, жених не появится.

— У тебя аппетит появился, Луночка? — спросила Алиса, жуя полусырое мясо, — Хороший день?

— Чудесный, — улыбнулась дочь, жуя, как обычно, одну зелень.

Линнет и Виктор переглянулись.

— Ну-ка ну-ка, — рыжая женщина навострила лисьи уши.

— Да так. С мальчиком сегодня общалась. Интересный.

— У-у-у-у… — Алиса прикрыла рот ладошкой и с шоком посмотрела на Линнет и Виктора, — И такое бывает? И что там, и что? Чем нынче мальчики цепляют принцесс? Чего такого он совершил? Подвиг? Стихи? Песни? Подарки?

— Ребёнку череп сдавил и папу нашего эпитетами обложил, ха-ха!

Трое взрослых вновь переглянулись, тогда как девочка продолжала уплетать всё зеленое и растущее из земли. Повисло странное молчание, и только хлопки длинными девичьими ресницами её и пытались нарушить.

— И кто этот… эм… герой? — аккуратно спросила Линнет.

— Я даже подозреваю кто… — пробубнил отец.

— О, вы его знаете! Или нет? А папа вам не говорил? — и Луна отвлеклась от еды, начиная хитро и самодовольно скалиться, — Ооой, а он не сказал, да? Как папа ко мне подошёл и попросил соблазнить одного немецкого принца… как намекал, что выдаст против воли… я уже отчаялась, уже пошла с ним знакомиться… эх, — она вздохнула и смахнула слезу, — Ну, в общем, вот он.

Жёны начали медленно поворачиваться на мужа, так и зависшего с вилкой на полпути ко рту. Император испуганно зыркнул на одну, на вторую, а затем устало на дочь, вернувшуюся к поеданию листочков.

— Я не… я ей ничего такого не… Луна, ты… ох… — он протяжно выдыхает, — Вот из-за таких приколисток второго и не заводим!

* * *

Знаете, я думал всё будет хуже. Намного хуже. Как в прошлой школе. Если я показывал, что я большой, злой и страшный — для всех я был большим, злым и страшным бабайкой. Со мной общались только отбитые, из которых я потом и построил круг друзей. И вот я полагал, что в Академии будет так же.

Но видимо с возрастом появляются зачатки мозга, и если объяснить людям ситуацию — они могут принимать всё не так однозначно? Стоп, что⁈

— Кайзер, а ты где так научился? Ты в какую секцию ходил в своей стране⁈ — спрашивал мальчик с веснушками из моего класса.

— Я… ам… меня папа учил. Никуда не ходил, — криво улыбаюсь.

— А меня поучит⁈

— Вряд ли…

Прошло три дня с дуэли. Запись с дуэли ПРОСТО нафиг разлетелась! Те два придурка, вызывая меня на открытую дуэль, рассчитывали вообще на другое! Что они победят, все это увидят, я опозорюсь. А в итоге? Ха-ха, в итоге-то что⁈

Когда я объяснил Жасмин всю подноготную, она сразу же связалась с пострадавшей девчонкой, а та набралась смелости и во всём призналась!

«Про твоё изначальное желание мы умолчим. Но про остальное ты должна сказать комитету!», — потребовала тогда Жасмин.

И девчонка согласилась!

Мы пошли в дисциплинарный и студенческий, провели их общее собрание. Они очень хмурились, а затем, на следующий день… тех двух утырков исключили! Ха-ха, даже мелкого! Ну а уже на следующий день видать девчонка не выдержала и частично растрепала ситуацию уже одноклассникам.

И вот, из поехавшего кровожадного пробуждённого ребёнка я превращаюсь в справедливого кровожадного пробуждённого ребёнка!

Всё вышло НАСТОЛЬКО идеально, что я поражён! Я не верил, что такое в моей жизни вообще будет!

Да я же… чертова знаменитость! Благодаря Жасмин и тому лошаре, что это организовал. И тот Катин совет сыграл в этом огромную роль — неопределённость моих сил только напустила больше мистики вокруг моей фигуры.

Давайте все дружно скажем: «Спасибо, Жасмин, Катя и лошара!»

«Пользователь, фиксирую всплеск Гнева со стороны»

«Ага, Теодор. И так видно»

Ха-ха, Тео, причина тряски? Ну не знаю там, иди поплачь. И я надеюсь план составлял именно ты, и тебе сейчас капец как обидно!

*Бз-з-з*, — прозвенел звонок. Единственное, что спасает меня от того или иного любопытного носа одноклассника.

Урок истории. С горем пополам вроде отсидели. Следующий будет здесь же, так что класс не меняем и остаёмся за партами.

— Мда-а-а, Миша. Ну ты хоть в следующий раз заранее скажи, хоть придём посмотрим, — Максим откуда-то достал грёбанное мороженное и сидел его лизал.

— Вы вообще не сомневаетесь, что я победю?

— Против детей? Пф. Нет.

Сейчас я сидел в окружении друзей, — я буквально в центре круга из них, — и потому ко мне ещё никто не подошёл, но я уверен, что стоит отделиться — как обязательно кто-то заведёт диалог.

И это может быть проблемой. Не столько из-за надоедливости иностранцев, сколько их попыток обо мне разузнать, которые я приму за дружелюбие.

— Кать, эм… — повернулся я к блондинке, — А вот сейчас со мной мальчик говорил…

— Он аристократ среднего звена. Оценки хорошие. Не думаю, что он чего-то хочет — нечего ему хотеть, всё в достаточной мере есть, а аппетиты не такие, как у высшего звена — хмурится она, говоря тихо, — А вот девчонка в очках за последней партой третьего ряда — аристократка банкротящегося рода. Вот ей могут сказать тебя соблазнять и обхаживать. Только не повора…

— Где⁈ — я резко повернулся.

Не то, что бы эта девчонка мне нужна, но чисто любопытно же кто это!

В углу действительно сидела девочка в очках. Как только я уставился на неё во всех глаза как медведь на добычу, она слегка растерялась, но спустя секунду улыбнулась и нервно помахала.

И тут я сначала услышал шорох бумаги, а затем получил по башке свёрнутой в трубу тетрадкой.

— Кайзер! — процедила Катя, колотя меня по макушке, — Плохой, плохой, фу! Не вестись, не вестись! Плохо! Плохо!

Я скорчил грустную морду и отвернулся.

— Да не нужна она мне. Просто любопытно, — улыбнулся я Кате, — Я тебе доверяю.

— Тц. И правильно делаешь. Ты же дурак, — от последних слов она тут же смягчилась, вздохнула и уложила тетрадку обратно, — Слушай меня и… может не разведут как лошару.

— Хорошо, — улыбаюсь ещё шире, — В этом ты правда умная и молодец.

Катя мельком бросает на меня взгляд и, на секунду его задержав… снова цыкает и отворачивается в сторону доски, скрывая лицо за подперевший его кулачок.

— Небеса, я молю вас… хоть бы его проклятье осталось только на нём… — шептал Лёня, — Дайте мне просто доучиться… мне просто нужен диплом… я просто хочу стабильную работу…

— Я думаю уже не выйдет, — Святослав к нам подошёл, — Тут ведь и групповые дуэли есть.

— Да бл*ть!

Я ехидно и довольно заулыбался.

— Отставить панику! — встал я, направляю руку, — Злодеи требуют, чтобы их лица были набиты! Мы не откажемся от боя!

— Да я учиться хочу!

— Отставить эту шнягу для ботанов! Мы идём бить лица! Только мы способны принести справедливость в эту Академию!

— Да этим дисциплинарный должен заниматься!

— Отставить перекладывание ответственности! И дисциплинарному набьём!

— Убейтеееее меняяя, — прикрыл он лицо.

Я серьёзно намерен продолжать бить всех, кто плохо себя ведёт! Правда есть проблема, о которой я догадался одновременно с комментариями Святослава:

— Но ты же не сможешь старшаков вызвать, — задрал он бровь.

— Чёрт! Точно!

Какие бы бесчинства он не творил на моих глазах, как бы не оскорблял, правила тупо запрещают дуэль между подготовительной и основной группой, будь ты хоть в разы сильнее старшака! То, что я дрался за честь той девчонки — это вообще совпадение и крайне неудачный план какого-то дальновидного идиота. Единственной его проблемой оказалось то, что моя Катя дальновидней.

Теперь думаю вряд ли меня кто будет вызывать драться по пустякам. А бесчинства творят, я думаю, в основном старшаки. Да их тут банально и больше.

Но хвала небесам что родители не научили нас расизму, иначе бы у нас не было такого нового друга.

— Ну в теоооории… — протянул Святослав.

— Ну-ка, ну-ка! — навострил я уши.

— Тебе нужен старшак, готовый тебя представлять, тогда как ты будешь представлять его. Такое здесь практикуется. Часто у семей — тебя так и вызвали, собственно. Есть другая проблема…

— Да никто с этим отбитым представляться не будет! — махнула Катя рукой, — Над ним же ни контроля, ни общения с него не взять! Доверить такому право вызова на дуэль — это вообще не вылезать с арены!

— Ну-у-у, можно и так сказать, — нервно улыбнулся Свят.

— Эй! — я возмутился, — Ну я же няшко…

— Да не, правда отбитый, — кивнул Максим, долизывая мороженное.

— Оу-у-у… — уголки моих губ расстроенно опустились, — А я думал я няшко…

Солнышко Суви развернулась и похлопала меня по голове.

— Ты няшко, Миша, — кивнула она.

— Спасибо… что б я без тебя делал…

Катя лишь вздохнула, задрала глаза и покачала головой. Она знает чуть больше, так что увы, для неё я всё же болван.

Что-ж, ситуация интересная. В теории идеален будет тот старшак, кто по схожим со мной причинам хочет со всеми драться. Обычный драчун не пойдёт — тогда уже Я буду бить детей без повода. Нет, нужен человек со схожим мировоззрением.

Надо подумать кто…

«У-у-у… сложно…», — хмурюсь, — «Может попросить Жасмин сделать опрос на сайте? Может хочет кто?.. Анкетирование там провести…», — замечаю зелёный блеск и перевожу на него взгляд, — «Блин, а чего Катя так смотрит?..»

Она повернулась и вылупилась своими глазищами зелёными.

— А ты чего так смотришь?.., — пробубнил я.

— Не расстраивай меня, Кайзер. Не расстраивай! — процедила она, — Тебе вообще не приходит в голову кто это может быть? Вообще? Никак? Даже если хорошенько подумать? Что с тобой, раньше ты был умнее! Тебя слава тупит!

— Ам… ну… если так подумать… — я теряюсь, — Если хорошенько вспомнить… ам… блин, походу правда голова кругом от всего. Надо бы отдохнуть…

— ЯРОСЛАВ ИЗ ДИСЦИПЛИНАРНОГО! — она снова свернула тетрадь в трубку, — Почему. Я. Должна. За тебя. Думать⁈ — чеканила она с каждым ударом.

Удары я, конечно, даже не ощущал, но вот очередная Катина идея…

Я помог Ярославу поступить. Он за соблюдения правил, справедливость и порядок. В нашей школе он был хорошим дуэлянтом. И он лысый.

Да это же идеальный кандидат!

Безусловно, додумался бы я до него и сам, но… капец, как шустро в таких вопросах соображает Катя!

— А-а-а! И правда ведь! Дисциплинарный, ха-ха! Внатуууууууууууре.

Глава 13

* * *

В тот же день. Между четвёртым и пятым уроком.

Сейчас в кабинете дисциплинарного комитета было всего двое — остальные на дополнительных занятиях или обходах. А если конкретнее: здесь был Ярослав и его старший брат. Один лысый здоровяк, другой ещё лысее и ещё здоровее.

Ничего не предвещало беды. Наитие присутствовало, конечно, что-то когда-то да произойдёт, но прямо сейчас? Нет, ничего.

Но увы, увы.

*Стук-стук-стук*, — постучались в дверь.

Оба брата повернулись и переглянулись. Кто там? Хотя Ярослав, конечно, догадывался.

— Входите, — объявил старший брат.

Дверь резко открывается и среди проёма показывается гремлин. Лицо — довольное. Поза — уверенная. Проблем — по горло.

Михаэль Кайзер. Не прошло и трёх дней, как он снова прикатился. Буквально.

— Ярослав, я пришёл договориться! — взгляд подростка был хитёр, голос твёрд, — Короче, я буду бить детей, а ты старшаков. Вместе мы организуем альянс справедливости!

— … …… что?

— Ну я же так делал в школе, ты не помнишь? Ты же закрывал глаза!

Старший брат, который был как Ярослав, только «PRO MAX» версия, медленно повернулся на брата, отчего тот невольно поджался. Да, в семье строго.

— Не-не, старшой, ты на него так не смотри! — помахал Михаэль руками, — Уровень преступности снизился, буллинг исчез. Все хотели буллить только меня! Но, конечно, не могли. Я бы и тут бил злыдней! Но увы… если с той школы меня исключить не могли, то тут могут. Правила тут, видите ли, — закатил он глаза, — В общем, парни… я пришёл договориться!

Братья переглянулись, подумали, подумали…

Ну и конечно послали Михаэля.

— Нет, — сказали они хором, и дверь закрывается перед носом мальчишки.

Но мало ли они знали…

* * *

На следующий день.

— Ярослав, я пришёл договориться! — ребёнок показался вместе с зашедшей Леей.

— Уа-а-а! — девушка вскрикнула и подскочила, даже не подозревая, что за спиной у неё гремлин, — Я клянусь, его тут не было!

— Михаэль… — устало вздохнул русский член дисциплинарного, — Мы всё вчера сказали.

— Мы, совместно с одним умным компьютером, нейросетью и одной Катей составили презентацию, — он обходит поджавшуюся бедную Лею и хлопает по бумагам в файле, — Множество плюсов для обеих сторон! С графиками даже! Вот. Лёша даже красиво всё оформил — он же программист. Посмотрите, — беловолосый мальчик протягивает документы.

Ярослав качает головой.

Конечно, он сделал вид что изучил, но было очевидно…

Что ему снова откажут. При всём желании, соглашаться на его предложение было просто нельзя. Справедливость, наказание, порядок? С доказательствами? Да нельзя! Это просто так не работает!

В итоге так Михаэля и прогнали — а то ещё на занятия опоздает.

Но! Мало ли они знали…

* * *

На следующий-следующий день.

В кабинет входили и выходили. Ярослав внимательно смотрел, есть ли за кем-то из членов дисциплинарного мелкая проказа, мелькают ли эти голубые глаза меж ног высоких дисциплинарников, особенно девушек.

Но нет. Хвала небу — нет.

— Тот инцидент с Кайзером и дуэлью разошёлся за пределы Академии, — читала отчёт девушка-дисциплинарник, — Некоторые родители выразили недовольство лично господину Рихтеру. Он поручил, дословно: «Да ну не делайте мне мозги! Вы же за этим должны следить!». Кхм, — кашлянула она в кулачок, — В общем, нам поручили усилить меры и дать положительный отчёт предотвращения подобных случаев.

— Если бы мы знали о таких случаях, мы бы их предотвращали, — вздохнул глава комитета, — Как мы дадим положительный отчёт, если в том и проблема, что не всё же мы способны найти. Впрочем, задача есть, надо решать. Идеи?

— Ну… у меня родители в канцелярии работают… — пробубнила новенькая Лея, — Там как делают. Нужен график вверх, но нет «органики» — сами нарушают, сами исправляют. Появляется проблема, появляется решение, никого не наказывают, всех хвалят. Все в плюсе!

— И проблема при этом так и остаётся, — хмурится Ярослав.

— Но мы же и так неспособны её решить! — смотрит на коллег Лея, — Мы либо получаем выговор, либо приносим нужные цифры! Пусть и фальшивые, да…

— Путём обмана. От которого наш комитет и должен защищать! — Ярослав сохранил свою праведность, и злился с такой идеи, — Любая причина лгать — это начало падения в эту яму! И чем мы лучше нарушающих?

— Тем, что никто от нашего обмана не страдает!

В кабинете столкнулись два противоположных мнения. Одно — за получение награды путём невинного обмана. Второе — не прибегать ни к какому обману в принципе, чтобы не запустить этот снежный ком.

И они оба были правы. Предотвращать такое — действительно задача дисциплинарного. Но и как выполнить требование Рихтера — никто не представляет!

И потому надо решать. Дисциплинарный комитет…

Ждёт тяжёлый выбо…

— Да как так можно, прибегать к обману⁈ — резко заорало что-то в углу.

Лея подскочила и завизжала, потому что она в углу и сидела, а все остальные испуганно повернулись на источник голоса.

— МИХАЭЛЬ⁈ — подскочили Ярослав и брат, — Как ты здесь оказался⁈ Ты вообще как давно здесь⁈

— Да с самого начала, — пожал он плечами, — Я всё слышал! Я всё подслушал! Вообще, я пришёл договариваться. А так рано пришёл, потому что позже вы меня не впускаете! Но я тут кое чо услышал… хе-хе-хе, уо-хо-хо-хо, что-то нехорошее! — его глазки загорелись, — Катя будет рада разузнать…

— Кайзер… — процедил глава дисциплинарного, — Никто не собирался никого обманывать и ничего фабриковать!

— Угу-угу, по-вашему задумчивому молчанию прям заметно, — закивал мальчик, — Я тут погляжу у дисциплинарного кризис? Либо раскол и падение, либо провал. Хм-м-м… и что же вам делаааать?.., — криво засвистел он, отводя глаза.

Все тридцать членов дисциплинарного смотрели на него, словно бешенные дворовые псы на кота!

И всё же, он очень невовремя решил подслушать. Это буквально ЕДИНСТВЕННЫЙ случай за новый год, где дисциплинарный можно «взять за яйца», и это мелкий гремлин умудрился в него попасть!

Хотя есть чувство, что он ходил бы сюда каждой день, пока сам бы такую ситуацию не создал.

— И что ты хочешь сказать? — вздыхает брат Ярослава, садясь обратно.

— У меня есть силы. Дайте мне неделю, и в академии перечпокаются все! — он выставляет руку, — А дайте месяц — и я буду знает каждого, кто с кем спит! Буду знать — узнаю где не очень по желанию. Да я это сделаю и без вас, мне только… — он хмурится и сжимает кулак, отчего воздух моментально начал заряжаться энергией, — Мне бы только возможность с этим разобраться.

— И зачем тебе это, Михаэль? Почему ты так рвёшься всех спасать? Нельзя быть героем, так мир не работает! Геройство всегда приведёт тебя к гибели.

Михаэль нахмурился, и посмотрел на свой сжатый кулак.

— Наказывать плохих — это правильно. Для меня ещё и весело. А весело и правильно — залог счастливой жизни. Если могу добраться хоть до одного… я принципиально хочу до него добраться, — прошептал он, — Вот и всё.

Члены дисциплинарного хмурятся, молча переглядываясь. У каждого были разные мысли, начиная от: «Какой милый мальчик», заканчивая: «А это вообще точно ребёнок?..»

— Михаэль… да пойми ты — мы не можем, — едва не цедит Ярослав, — Твоя идея сработает, но поверь, она не принесёт ничего хорошего в перспективе. Все поймут, что ты злоупотребляешь силой дисциплинарного, тогда как мы… а что мы? Мы можем и без тебя наказывать детей, нам не нужны дуэли. Это вопрос репутации!

— Тц… — Михаэль цыкает и опускает взгляд.

— Твои намерения правильны, безусловно. Но ты молодой. У тебя нет опыта и насмотренности, чтобы понять, какой это риск! А нам ещё с этим жить. И жить в таком хаосе, в котором живёшь ты… мы не готовы, прости. Мало кто готов.

Все закивали. Увы… это полная правда.

Некоторые абсолютно не против, чтобы такой праведный ребёнок как Михаэль был второй линией обороны у законов Академии. Но… все просто не хотят так рисковать. Мир взрослых так не работает. Любое непродуманное действие — шанс огромных рисков. Возможно поэтому Михаэль такой и проблемный — он делает что хочет, и последствия его настигают одно за одним, накладываясь друг на друга.

Никто не хотел вечно жить в хаосе и сражениях. И винить их за это нельзя.

— Тогда сидите тут… плетите свой змеиный клубок… — он развернулся и пошёл на выход, — Без вас справлюсь. Лучше поживу счастливый в хаосе, чем отстойно в порядке. Нахрен этого Порядка!

Он открывает дверь, на секунду останавливается, о чём-то задумываясь, а потом, вздохнув, шагает в коридор.

И тут…

— Постой! — подскочил Ярослав.

Все удивлённо на него посмотрели, но здоровяк не обратил внимания и быстро прошёлся по кабинету, аккуратно выталкивая ребёнка и закрывая за собой дверь.

Михаэль хмуро поворачивается.

— Михаэль, я бы с радостью. Я только за твою идею! Я же и правда видел, к какому порядку ты привёл нашу школу! — Ярослав смотрит на мальчика.

— Ну тогда…

— Но это правда… огромный риск для будущего, — с тяжестью вздыхает он, — Я не могу. Хочу, но не могу! Род не позволит.

— Тц, — разочарованно цыкнул мальчик, — А я думал ты…

— Но я… — и тут Ярослав притих.

Он на пару секунд задумывается, собирая противоречивые мысли в кучу.

— Скоро в Академию вернётся один человек — предложи ему. Я с ним поговорю. Вот он… возможно даже лучше для тебя, чем я.

Михаэль хмурится.

— И кто этот человек?

— Ты уже должен был о нём слышать.

* * *

Забавно, но больше всех с этой неудачи бесился не я.

— Да как они не согласны⁈ — Катя бомбила, — Это же а-бсурд! Я же всё даже расписала! Они что, тупой и ещё тупее там все⁈

Напомню, вначале она бесилась, что я хочу к такому прибегнуть, потом бесилась что не додумался моментально, теперь бесится, что не вышло.

Тяжело её мужу будет…

— Вот так, Катя — несмотря на твои таланты, опыта даже тебе всё ещё недостаёт, — развожу я руками, — Но пока не всё потеряно. Там кое-что наобещали, так что… скоро со мной свяжутся.

Катя зарычала, отчего я откровенно испугался и поспешил отойти, пока в перекрёстный огонь не попал. Страшная женщина.

Ну вот в общем как-то так. Три дня попыток, и к чему-то мы медленно приходим.Вторая учебная неделя подходит к концу.

Блин, а жизнь и правда не стоит на месте!

Как оказалось, я действительно слегка отупел из-за ноотропов. У них пусть и нет побочек в момент применения, но если торчать на них неделю подряд — мозг подустанет. Что, признаюсь, справедливо — нельзя на таком сидеть постоянно! Поэтому мы будем их принимать избирательно, и пока не нагоним материал — фиг его знает, к чему они в долгосрок приведут.

Сегодня вот последний день перед выходными. День дополнительных занятий. Для нас, то есть, армейский день.

Удивительно, но мы больше не опаздывали! Не хотелось катать квадратное — оно ведь может сточиться до круглого! Тогда придётся катать по воздуху. А это сложно — нам кадеты рассказали. Потому не опаздываем.

И без наказаний армейские занятия оказались не такие уж и сложные! Гоняют, да, но мы привыкшие ещё с того спортивного зала в Городе N. Вполне терпимо! Многие даже удивляются нашей выносливости!

Интересный кружок, нам нравится! Пострелять, правда, не дают, но это вопрос времени.

«О, у нас новый инструктор?», — увидел я другого мужика.

Мне объяснили, что такое может быть, да. Тагиллёв ведь действующий военный — могут и забрать!

И сегодня вместо него был его старший брат Киллёв. Тоже русский вояка, только бывший и из ЧВК, а не армии. По академии он передвигается либо в военке, либо в чёрном костюме с тремя полосками.

По характеру они разные — Киллёв более снисходительный, менее жёсткий. Но с братом их объединяет одно…

Они все любят о меня докопаться.

— Кайзер! Выйти из строя! — громко сказал Киллёв, с довольной лыбой.

Я шагаю. Начинается…

— Говорят, ты героем заделался⁈ Бьёшь плохих, спасаешь красивых, а подрастёшь и будешь с ними спать? Это правда⁈

«Рой, помогай, мы же анализировали сериал Кадеты! Как там отвечать⁈»

— Не смею знать! — сказал я по подсказке Роя.

— Ты не знаешь, будешь ли спать с красотками⁈

— Это смею! Буду! — уверенно ору, отчего все в ряду едва сдерживают смех.

— Это хорошо. Но ты герой⁈

— Никак нет!

— А кто ты⁈

— Товарищ полковник Тагиллёв присвоил мне звание кадетского огузка!

Киллёв прищурился, явно забавляясь со всей ситуации. Внимательно так на меня посмотрел, видимо ожидая дальнейший комментариев.

А я-то не дурак, хе-хе. Я может и мартышка, но я умная мартышка!

— Ладно, мозги у тебя присутствуют, Кайзер! — громко говорит Киллёв, — Остаться на месте. Остальные…

И приказав остальным маршировать на разминку, он вернулся ко мне. А вот это оказалось неожиданностью что для меня, что для остальных!

Да ну ёмаё! Я что, снова где-то облажался? Опять не так ответил? Да нет же! Всё согласно Кадетам!

«Рой, он притворялся, когда хвалил мой ум?»

«Анализ лица это не подтверждает»

«Вот и я не заметил!»

Так, ладно, а это уже интересно. Если это не наказание просто так, то уже реально неожиданно! Хотя… да, кажется я подозреваю, ЧТО могло послужить причиной.

— Кадет, за мной, — подошёл Киллёв, — С тобой хотят поговорить.

— Так точно! — я зашагал следом, — Товарищ полковник, разрешите поинтересоваться?

— Разрешаю.

— А кто хочет поговорить?..

— Одна патлатая знаменитость. Попросил с тобой встретиться.

Ох… теперь понятно.

* * *

Этим же ранним утром.

Высокий черноволосый человек зашёл в свою роскошную комнату отдельного общежития. Он кинул большую спортивную сумку на пол, устало вздохнул от долгого телепорта между стелами и развернулся, ведь сегодня ещё учиться.

— Вальтер, поздравляю с победой! — услышал он женский голос позади.

Естественно, ТОПа зельеварения он слышал, так что сюрпризом это для него не стало.

— Не с чем поздравлять, — тихо ответил он, — Там не было испытания.

— Всеевропейский турнир дуэлянтов для тебя не испытание? Ха-ха! Ну как скажешь, страшный ты человек! — африканка задорно хлопнула здоровяка по плечу, — Ну ты сильно не радуйся, может скоро скинут — ещё скучать по ТОПовской общаге будешь!

— Скинут? — раздражённо хмыкнул он, — Я это слышал каждый день. К сожалению, и здесь никакого испытания не было.

— В ближайшие два года и не будет. Но он подрастёт как раз, когда ты будешь на последнем курсе. Ну, если вас обоих не пнут. А могут!

Вальтер без эмоций переводит взгляд на девушку.

— Мальчик новенький появился, — показывает она видео на телефоне, — Странный, жуткий и бешенный. Ну как ты. Пророчат дуэльный ТОП и конкуренцию лично тебе!

— Даже так?..

* * *

В отдельном закутке, — что-то вроде небольшой асфальтированной площадке, — стоял высокий, не сильно мускулистый, но всё равно поджарый парень. У него были роскошные чёрные волосы по пояс, которым позавидует любая девочка, длинные ресницы, и вообще, он был объективно красив — таких в модели берут!

Это Вальтер — текущий ТОП-один дуэлянт. С такой-то внешностью и репутацией персонаж невероятно колоритный, тут без сомнений. Но была загвоздочка, которую я никак не ждал от немецкого дуэлянта.

Почему он японец, нафиг⁈

Европейцу с непривычки действительно тяжело отличать азиатов по странам, но с опытом ты и правда видишь, что все кристально разные. Японцы, китайцы, корейцы — всех теперь легко вычисляю. И он — очевидно прям японец.

— Доволен? — хмыкнул Киллёв.

— Благодарю, — кивает Вальтер.

И Киллёв, кивнув в ответ… уходит, оставляя нас наедине.

Пу-у-у…

— А это про вас говорил Ярослав? — спросил я.

— В том числе. Но я и сам хотел тебя увидеть, — отвечает он на чистом немецком, внимательно меня разглядывая, — Михаэль Кайзер, значит?

— Ну… вроде как да, — хмурюсь, совершенно не понимая, что ему надо.

Это я должен был его просить о встрече! Но он сам пришёл, да ещё и не только из-за Ярослава. Самому интересно? И это ещё почему? Я ему даже не конкурент, я тупо не смогу его вызвать на дуэль!

Блин, надо было поспрашивать о нём, что за человек вообще. И почему он японец-то⁈

Ну, раз рассматривает, значит пытается что-то понять. А что? Просканировать он нас не может — я же слепое пятно с защитой Роя. Значит просто думает. О чём думает? Пу-у-у…

— Ярослав сказал, что ты владеешь невидимостью. Это так? — спросил он.

— Ну… да. Не такой это и секрет уже, наверное.

— Продемонстрируй.

Я вздыхаю. Для некоторых это уже действительно не секрет, для Вальтера теперь тоже, полагаю. Отрицать глупо, так что проще реально просто показать. Тем более тут очевидно решается вопрос о сотрудничестве.

А я…

Да чёрт. Я правда хочу помогать людям. Наивно? По-детски? Да плевать мне! Вы хоть раз видели лицо спасённого невинного человека? Видели этот взгляд злодея напротив, полный ужаса?

Я жажду насилия — я не могу это в себе побороть! Но воспитанием я жажду и добра.

Такой я человек, и таков мой путь. И плевать, что он полон проблем.

Я слегка хмурюсь, настраиваюсь, и без проблем начинаю покрываться прозрачными экранчиками. Таких навыков как у Хоука у меня не было, так что висящая одежда осталась видимой.

Ну смотри, Вальтер. Доволен⁈

— Понятно, — так же отрешённо и уверенно отвечает он, — Кто учил?

— Папин друг.

— Отец пробуждённый?

— Да.

— Учил чему-нибудь?

— Немного.

— Покажи. Что угодно.

Да ёп…

Ну что тут ему показать, чтобы не спалить все карты…

Ну допустим вот. Я выставляю руку, создаю порез на ладони, и кровь капает наземь. Я не стал её тут же втягивать, а просто закрыл кровотечение. Только мелочь показал! Ну умею открывать раны и умею. Врагу только на пользу — сам себя порежу и убьюсь! Так что…

— Ясно. Ты ведь германский принц, да?

И я застыл.

Эти слова ударили по ушам словно прикол-шокер, протянутый другом. Мне не то, что не по себе — я просто в растерянности нахрен!

— Я… — пытаюсь ответить.

— Не ломай голову как отмазаться, это очевидно, — махнул рукой Вальтер, складывая их на груди, — От тебя не веет энергией — значит с аномалией. Сразу вспоминается другой ближайший случай — у него была и невидимость. У тебя есть тоже, и она так же экранами. Он друг твоего отца. Твой отец маг крови. Аномальный невидимка с экранами — Хоук. Его друг — Марк, принц Германии и маг крови, — пожимает он плечами, — Все эти факты идеально бьются в один вывод. И вспоминая фото Марка в молодости — ты его вылитая копия. Только глазастый.

Я едва не открыл рот. Чё за…

— Не переживай, никому не скажу. Но на будущее — некоторым достаточно два факта, что бы это сложить.

— Я… я не принц, — всё её пытаюсь прикрыть мокрые штаны.

— Ага, как скажешь, — Вальтер наклонил голову, — Стало быть… Марк жив, и ты его отпрыск. А это уже интересно, — и он ухмыльнулся, продолжая сверлить меня взглядом, — Да… крайне любопытно.

Да ёп!

Гр-р-р! Я ведь специально вообще минимум показывал! Я ведь понимал, что могу спалиться! Но, видимо, возраст и опыт ну реально много решают. Кто-ж знал, что такие пустяковые вопросы так легко выдают!

Чёрт! Почему тут не дебилы⁈ До этого жизнь была легче!

Но да ладно — нет адаптации без урона! Теперь вообще буду молчать, фиг из меня что вытяните!

— И ты что-то имеешь против меня и папы?.., — вздыхаю, хмурясь в ответ на его изменившийся взгляд.

— О, нет. Скажу больше — я его фанат.

— Чего?.., — недоумённо мыргаю.

— Твой отец — причина, почему я стал дуэлянтом, почему выбрал этот путь и добился таких вершин, — он выдыхает, наконец отрывая от меня взгляд, — Твой отец, Михаэль — мой ориентир.

Да что за сюжетные повороты на каждом шагу⁈ Дайте спокойно пожить!

— Ам, ну… я рад… наверное, — неуверенно киваю, — Ну да, спасибо папе, что жив. И что в итоге-то⁈

— Что тебе от меня было нужно? — прямо спрашивает японец.

— Чтобы ты был моим представителем! Чтобы я мог наказывать плохишей через дуэли! — сжимаю кулак, — Все отказываются, потому что не такие отбитые как я… и Ярослав сказал, что ты можешь подумать… только почему — пока не понимаю.

— Потому что я живу сражениями, — вздохнул он, поднимая взгляд вверх, — Для меня нет жизни вне дуэлей и тренировок. Я готов сразиться с каждым. Моя репутация — бешенный пёс без цепи, кошмар на арене. Которым… когда-то был Марк. Которым оказался и ты, — хмыкает он, смотря на меня как-то по-доброму, что ли, — Яблоко действительно недалеко упало.

— А выглядишь ты спокойным…

— Потому что вне арены меня ничего не интересует, — Вальтер сложил руки а спиной.

— Всё равно, мой папа не бешенный!

— Полагаю твоя мать его приручила.

— Эй! Язык-то придержи! — хмурюсь я, — Какой «приручить», ты слышишь что мелешь⁈ Мой отец — не пёс, чтобы его приручать! И уж тем более не бешенный! Напрочь отказываюсь верить! Он очень справедливый и разумный.

— Не веришь? — хмыкает он, — Хорошо. Ты знал, что твой отец изобрёл собственную технику?

— Нет… — настораживаюсь.

— Что такое меридианы знаешь?

— Да…

— О, ну это всё облегчает!

И он резко пробивает мне в грудь! Но не кулаком, и сжатыми в «лапу» пальцами!

Бах! Всё резко темнеет, ноги отключатся, и я безвольно падаю! Дыхание перехватывает, в ушах поднимается шум, и я начинаю хрипеть и задыхаться!

— Кхыа-а-а! Кхх-х-х!

«Пользователь, отказ всех систем организма!»

Все мои мышцы сводило, тело схватила судорога! Я лишь хрипел, поджимался, катался на спине, сжимая зубы не то что от боли, а в ужасе умирающего организма! Связки, мышцы, органы чувств, слюнные железы… сбоило всё! С моего рта потекли слюни, и я не мог их сглотнуть, потому что глотка так же сокращалась! Меня схватила эпилепсия, я бьюсь в конвульсиях приступа!

«Анализ показал проблему! Начинаю чинить!»

В глазах была пелена, но я всё равно увидел, как ко мне присел Вальтер.

— Вокруг ядра ровно десять меридиан, пять из которых основные. И если знать, где они находятся… — он положил руку мне на грудь, — Одним ударом можно перекрыть весь основной поток энергии. Недостаточно, чтобы убить, но достаточно, чтобы ударом превратить тебя в овоща… — он упёрся пальцами, — Ну а второй удар остановит весь твой организм…

«Есть. Меридианы восстановлены»

[Адаптация — Повреждение энергоканалов: ⅓]

Зрение и слух начали возвращаться, и я наконец смог хоть как-то вздохнуть, переставая кататься по земле.

Я с яростью смотрел на Вальтера!

Ублюдок… ублюдок!

— Эту технику запретили, Михаэль. Её нельзя применять на дуэлях. Скажи… кто-то кроме «бешенного пса» мог бы её применять, прекрасно осознавая, то испытывают на том конце?

Мой отец… папа…

Чёрт. Тогда он был учеником Анафемы. И я уверен — это даже не последняя ужасная сила в его арсенале.

Чёрт! Вальтер, этот патлатый ублюдок, ведь прав. Почему я вообще бросился защищать отца, если он буквально при мне телепортируется, разрывая людей, а его Воплощение, отражающее ДУШУ — это срывать с людей кожу и кусок за куском их поглощать⁈

— Ты… всё равно… мудак… — прохрипел я, приходя в себя.

— Да, я это часто слышал, — встаёт он.

— Я тебе… эти пальцы… в жопу запихаю… потом… — пытаюсь перевернуться.

— Ага, и это тоже, — хмыкает он.

Я сжимаю кулаки, смотря на Вальтера.

А он стоит довольный. Наверное даже… радостный.

— Ты мне нравишься, отпрыск Марка. Более того, ты принц страны, на которую я работаю. Прям хорошо всё совпало! Хотя… хах, думаю, если бы все знали что ты принц Германский — все бы язык в жопу засунули и тоже бы согласились. Как, пожалуй, и я соглашусь быть твоим орудием. Но с одним условием.

— Каким?..

— Познакомь меня с Марком.

— Ты думаешь он будет тебя учить?.., — хмыкаю я, — Меня-то он этому не учит, а тебя? Не мечтай.

— Мне не нужна его сила. Мне нужно, чтобы он помог лишь с одним конкретным врагом, — и тут улыбка спадает с лица Вальтера, и он сжимает кулак, отчего в воздухе поднялся запах заряженной крови, — Вся эта сила, тренировки, все дуэли — всё это ради битвы с одним человеком. Тварью, убившую мою семью, когда мы прятались в его стране от Сёгуната. И эту тварь Марк уже побеждал…

Я хмурюсь, кажется, начиная догадываться о ком.

— Франш-Конте Иоганн. Пространственный призыватель. Я хочу, чтобы твой отец научил, как справляться с этим выродком. Ведь я дуэлянт. А Иоганн… человек-армия.

И Вальтер подходит, протягивая руку.

— Принц, мы оба жаждем насилия и крови. Мы оба — порождения одного цепного бешенного пса. Живой кошмар Академии. Помоги победить мне, а я помогу победить тебе. Ну как? Согласен?

Глава 14

Я подошёл к тому самому дереву, где неделю назад началась вся эта эпопея с дуэлями и поиском пострадавших. Оглядываюсь вокруг, смотрю за дерево, щурюсь в кустики. Никого. Был вечер. Не сильно темно, но просто гулять здесь уже вряд ли будут.

Ну, значит, можно!

Я достаю грибочек из внутреннего кармана и сажусь на корточки.

— Грибочек… настало твоё время! — раскапываю ямку и ставлю в неё малыша. Ты должен расти большой-большой! Ты должен пропустить грибницу везде-везде! И ты будешь очень умным грибочком, будешь знать и слышать всё-всё, и вместе мы с тобой пробьём череп плохим парням!

— Плю, плю! — радостно прыгал грибочек на пухлых ножках.

— Тыж мой склизкий вонючий карапузик, — заулыбался я, поглаживая его по шляпке. Всё, солдат! Приступить к задаче!

— Плю!

Он устроился попкой в земле, сжался с серьёзной мордой, и я начал его уверенно закапывать.

Поначалу, конечно, было жалко ребёночка — он ведь будет там совершенно один! Без друзей! Ну а затем я вспомнил, что друзья у него вырастут буквально уже через неделю, так что грусть быстро прошла.

Это было последнее дело перед нашим отлётом.

Так-то я нифигово занятой пацан! Поэтому и в эти выходные остаться я не могу, в отличие от друзей. Гр-р-р! А мне ещё с этим японцем по миру летать!

Надо ведь его и отца познакомить.

— А Вальтер — это твоё настоящее имя? — спросил я, пока мы ждали нашу очередь в зале телепорта Академии.

— А я похож на немца? — ответил не глядя он.

— Бу-бу-бу, ну гляньте, какой серьёзный, — пробубнил я.

Вальтер так же продолжил стоять со сложенными на груди руками, тупо глядя на табло с нашими именами.

Я же продолжил на него поглядывать.

Гм… гм… суеты хочется. До чего бы докопаться…

— А волосы чё такие длинные?

— Длина волоса пропорциональная твоим навыкам, — неожиданно ёмко ответил он.

— Это как?..

— В бою длинные волосы всегда мешаются. Если у женщин их сохраняют по культуре, так принято, то мужчинам смысла нет. И если у мужчины-воина длинные волосы — значит, он достаточно силён, чтобы они не мешались.

— А они мешаются?

— Очень.

— Это типа такая демонстрация здоровых яиц⁈

— Не знаком с таким выражением, — хмурится он, всё так же не глядя.

— Это от моего знакомого с Гаити, — махнул я рукой.

Длинные волосы у воина — показатель его крутости? Ну, я отращивать явно не буду… А если и захочу, то за месяц справлюсь. И так с Луной полно схожести, а с длинными волосами вообще путать начнут!

Ну ладно, немного поговорили, можно и отстать на ближайшее время. Как раз вон табло загорелось.

Летели мы без вещей, только с документами, так что контроль не проходили. Вальтер, как член международного клуба дуэлянтов, — да, и такой есть, — уже делал визы во многие страны, так что в Россию попасть оказалось не проблемой.

Надолго в Москве мы не задержались, так что тем же вечером уже были в славном Городе N.

— А вот тут у нас мэрия… — тыкал я пальцем в окно, показываю иностранцу мой родной любимый город. А вот тут вкусные бургеры, меня там чуть не убили…

— Мне без разницы.

— Ну и пошёл ты в жопу! Вот у тебя друзей и нет!

И на это он тоже не обратил внимания. Гр-р-р, что за сухарь⁈ Ему вообще хоть что-то кроме дуэлей и моего отца интересно⁈

Так мы подъехали к дому. Марк, конечно, знал о визите и был в курсе всего замеса. Тут как раз и на его выходной совпало, и мама на фитнессе для молодых мам, вот и поговорим по-мужски, по-дуэлянтски.

Дверь открывается. На пороге стоял батя.

Сейчас в сравнении я понимаю, что Вальтер пусть и высокий, но всё ещё меньше моего отца — тот как был одним из самых здоровых людей, что я видел, так и остаётся. С остальными гигантами типа Безымянного и Всеволода не сравниваем, там аномалии.

— Вы… это правда вы! Ха! — впервые за всё время Вальтер искренне и во весь рот улыбнулся, говоря на английском, Глазам поверить не могу!

Я от такого даже покосился на японца.

Да уж… вот что значит герой детства. Даже самый чёрствый хрен, которому плевать даже на вкусные бургеры, растает и превратится в мальчишку! У меня так с создателем Кроканта будет.

— Проходите, — кивает отец.

С недавних пор мы перестали с ним обниматься при встрече, и здороваемся за руку! Прямо как взрослые! Ведь я кто? Правильно, взроооослый!

Потому, когда мы прошли, отец закрыл дверь, — персонала у нас всё ещё не было, как-то лень нанимать, — и сначала пожал руку мне, а затем и Вальтеру. И рукопожатие их длилось дольше обычного, и было прям каким-то крепким.

— Вальтер, значит, да? — внимательно посмотрел отец.

— Да. Господин Марк Кайзер, я ваш огромный фанат! — закивал он.

— Ага, знаю, — разрывает крепкое рукопожатие, продолжая сверлить японца взглядом, — Стало быть… и Архонт, и дуэлянт?

— Архонт Сражений на службе Германии, — кивает он, — Основная школа — школа крови. Специализация — абдукция. Я, если честно… — он стеснительно хмыкает, — Если честно, именно эту школу и именно эту специализацию я выбрал из-за вас.

— Ха-ха, даже специализацию? — с задором поднимает кровь батя.

— Да. Увидев вашу «Длань Ракшасы», увидев, как сковывает врага от перекрытия всех систем… как одно ровное попадание заканчивает бой… — он хмурится, сжимая кулак, — Я понял, что хочу так же. Я даже смог её воспроизвести! Вашу Длань. Пришлось глубоко изучить теорию энергоядра и влезть в абдукцию, и изобрести свою версию вашей силы! Это наверняка не то, лишь имитация, но всё же… это дань уважения вам.

— Да, мне сын рассказывал… как ты её продемонстрировал, — отец делает шаг назад и задирает ладонь.

На коже отца была кровь, но не было раны. Вальтер тут же распахивает глаза, смотрит уже на свою ладонь, которой сжимал руку отца, и видит там открытую рану.

— Многому ты от меня научился, — отец сводит пальцы, — Но, видно, не всему!

Щелчок! Обычный с виду щелчок пальцами!

И Вальтер падает наземь.

— Крх-а-а-а-а! — захрипел он в глухом вскрике боли.

Его сводило, конечности дёргались, а хриплое дыхание срывалось из сжатых зубов! Тут надо быть глупцом, чтобы не понять — его сводит тот же приступ, что свёл и меня! Вот эта вот блокировка пяти каналов ядра — клянусь, это она!

Только отец сделал её дистанционно.

— Это за сына, — улыбается Марк, и кровь Вальтера тут же испаряется с его ладони, — Ну а теперь можем нормально познакомиться.

— Ха… ха-ха! — я не сдержал смех, начиная тыкать в Вальтера, — Лох, лоооох! Трусы в горооох!

Отец гордо хмыкнул, а приступы Вальтера начали ослабевать.

— Больные… ублюдки… — прохрипел японец.

И несмотря на резкость фразы — Вальтер тоже улыбался. Сквозь боль, удушье и конвульсии. Но он улыбался. Конечно, ни черта не от ощущений — там надо быть Эскофье, чтобы с такого кайфовать. Нет!

Вальтер улыбался, потому что мой отец — всё ещё его вершина. Его кумир, герой детства — всё ещё герой.

«Чёрт…», — тепло улыбаюсь я, — «Отец был кошмаром академии, жестоким дуэлянтом, и тем не менее… его жестокость спасла душу как минимум одного ребёнка».

Всё это я вижу прямо сейчас. Пример, когда насилие спасает и даёт надежду — прямо передо мной.

И в очередной раз я понимаю, что иду по верному пути. Сила — важна. Насилие — допустимо.

Главное иметь правильные ориентиры.

«Я сделаю всё, чтобы не сбиться с пути».

*Т-тик *, — часы сбиваются.

Я киваю. Да. Значит точно правильно.

Хм, а в чём-то Порядок даже удобен! Можно понимать, когда поступаешь правильно, а когда не очень! Правда для этого надо было кошмарить вселенную в прошлой жизни, но…

В общем, я протягиваю волосатому японцу руку, как когда-то протянули и мне. Помощь он принял, что неудивительно — знали бы вы, как тяжело вставать после такого!

— Вопросы, пожелания, претензии? — спросил отец, глядя на приходящего в себя Вальтера.

— Нет… — прохрипел он, жмурясь и держась за грудь.

— Славный ответ, — кивает Марк, — Теперь экзамен. Как я это сделал?

Вальтер вновь хмурится, беря пару секунд на размышление. Рука у него не зажила — он же не смог пустить туда энергию для регенерации. Видимо это ему и подсказало.

— При рукопожатии вы поразили руку тетродотоксином, поэтому так крепко и долго держали. Когда рука потеряла чувствительность, сделали порез и получили кровь. Получив кровь — получили доступ к идентификатору ядра, ну а звуковым сигналом нарушили работу, настроив его на нужную частоту. Так?

— Ну надо же, и правда сообразительный! — закивал отец, а затем, сложив руки на груди, вздохнул, — Ладно, Вальтер, не вижу смысла прогонять. Говори, что нужно. Но предупреждаю сразу — учить магии я буду только сына, и техники передам только ему.

Я вскинул брови! Хотя, наверное, и логично — наверняка же половина батиных сил пришла к нему от основателя рода, Анафемы. Вальтер просто достаточно талантливый, чтобы разобраться, как они работают и воспроизвести другими методами.

Хм…

Ну встаёт вопрос — а чего тогда медлим⁈

— Нет, мне нужны не они, — помотал головой японец, а затем, вздохнув, решился всё объяснить полностью, — Франш-Конте Иоганн убил мою семью, всех в моём роду, пока мы прятались в его стране от преследования! Я выжил. Спрятался. И с тех пор я не успокоюсь, пока не вырежу эту тварь своими руками, — процедил он.

— И что ты от меня хочешь?.. — хмурится отец.

— Вы его уже побеждали, и я хочу знать как. Мне не нужны техники, заклинания, методы возвышения! Мне бы только… советов, как с ним сражаться… — сжимает Вальтер кулак, переходя на шёпот, — Я понимаю, что я дуэлянт. Пусть и Архонт Сражений, но это не даёт всезнания и опыта. А Иоганн — сложнейший враг дуэлянтов — призыватель-пространственник. Человек–армия. Скорее всего… — он вздыхает, — Сейчас я не справлюсь. Слишком молод.

— Верно. Не справишься, — прямо говорит отец, — Твой потенциал Архонта ты пустил на дуэли. Дуэлянты проиграют Иоганну.

— Именно. Но вы, господин Кайзер — маг-дуэлянт той же школы, что и я! И вы побеждали! Мне не нужны ваши техники, мне бы… советов по одному конкретному противнику.

Франш-Конте Иоганн. Это же его сын, которого звали точно так же, похитил тогда мою маму! И этого же сына убил папа.

Видать вся семейка там гнилая, что и неудивительно — воспитание решает почти всё. Если уж меня, хтонь, превратили в хорошенького мальчика, то что сделают с обычным ребёнком моральные ублюдки? Вопрос риторический.

Конечно… следом идёт вывод, что некоторые семьи нужно вырезать под корень, но что-то как-то… слишком уж радикально. Хотя и логично.

«Может реально надо?»

*Тик.*

«Услышал, родной», — киваю, — «Значит каждому даём шанс».

Кажись теперь понимаю, чего Порядок молчал — до дуэли я сдвинулся в добрую сторону достаточно, чтобы моя судьба не считалась чисто злой. Но с мыслями, что «мясо» можно не слушать и просто топтать, я снова вернулся на старую дорожку, вот теперь у меня и снова хтоническая судьба.

Ме. Отстой.

— Чтож… не буду скрывать, если ты его убьёшь — грустить не буду. Даже улыбнусь, — бормочет отец, а затем вздыхает, — Ладно, это всем нам выгодно…

Вальтер уже начал лыбиться.

— Но… — продолжил отец.

Вальтер перестал улыбаться, и я увидел, как батя… мне подмигнул.

— Сначала учишь моего сына всему, что умеешь, и соглашаешься на его авантюру! Затем снова поговорим. Таково условие, — сказал он.

— Ха-а-а-а! — а тут во всё лицо залыбился уже я.

Ха-ха, какой же крутой у меня батёк! Лучший батёк! Уо-о-о-о!

Ну и в очередной раз задаюсь вопросом, как из ходячего кошмара и наследник кровавого бога отец стал ТАКИМ здравым мужиком! Что там мама с ним такое проделала⁈

И куда занимательнее тот факт, что и меня, древнюю хтонь, тоже перевоспитала в том числе она.

А ещё у моей мамы душа странная была…

Совпадения? Вот-вот, думайте.

— Чтож… всему обещать не могу, но побеждать научу, — вздыхает Вальтер.

— На том и договорились, — улыбается отец, протягивая руку, — Ну, тогда за сотрудничество?

Протянутая батина рука Вальтера, конечно, изрядно напрягла, но не послушаться своего кумира японец не мог, хоть и был шанс отлететь ещё раз.

Но, конечно же, не отлетел.

И вот так и началось наше странное, но очень… очень опасное для окружающих сотрудничество трёх магов крови, дуэлянтов и адреналиново-зависимых.

Отец предложил чай, но мы отказались — так как прилетели мы под вечер воскресенья, то с утра нам завтра уже надо быть на занятиях. Там реально строго! А потому, попрощавшись, мы поехали обратно.

— Ха, отхватил⁈ Это мой батя! Трепещи! И учи давай! Хочу… ам… что-нибудь крутое, — пинаю его по ноге, — Давай, той штуке с ударом по… уа-а-а-а!

Я попытался его пнуть снова, но он ловко дёрнул мою опорную ногу носком и повалил на задницу.

— Учить? Техникам? Кто сказал, что я буду? — задирает он бровь.

— Ха⁈ — лежу в снегу в позе звезды.

— Ты не понял. Я — Архонт Сражений. Не техник. И я буду учить тебя логике и сути сражений. От меня ты не увидишь ни одного заклинания.

— П-поэтому у тебя и нет друзей! — процедил я, ловко прыгая на ноги.

Я быстренько добегаю, и мы садимся в зомбо-такси, которое когда-то возило меня до школы.

— Окей, мистер-умник-Архонт, и что же вы мне насоветуете? — корчу морды.

— Я силён. Я не могу справиться с врагом. Значит, он силён. Построй логическую цепочку, — без интереса отвечает он, глядя в окно.

Хмурюсь.

Вальтер правда силён — он молод и уже многим способен навалять. Но Франш-Конте его переигрывает. Правильно мыслю? Кто такой Франш-Конте, кроме того, что выродок? Призыватель-пространственник.

Следовательно…

— Призыв?

— Боевые призыватели — мерзкие противники, — вздыхает он, — Советую начать с этой школы. В Академии её стал вести Абхей Шарма — хорошо о нём отзываются.

Я вздыхаю. Ну, призыв так призыв. Не вижу смысла не верить, тем более в МОЁМ случае.

На этом встреча была закончена.

Только вот Вальтер полетел сразу в Академию, а я на два часа задержался в Германии.

Было одно дело…

* * *

После того, как Михаэль и Вальтер уехали.

С задранной футболкой и печальными глазами Марк стоял перед зеркалом и смотрел на отражение. В это же время как раз вернулась жена, которая застала это самолюбование.

— Забыл, как выглядит твой пупок? — подошла маленькая женщина.

— Аня… мне сегодня намекнули, что я растерял свою свирепость, — вздыхает он, глядя на свой живот, — И ты меня приручила. И я одомашнился.

— Всё врут. Ты у меня самый свирепый тигр. Р-р-р! — Анна обняла Марка со спины.

— Ты сейчас вообще лучше не сделала…

Марк вздыхает, глядя в зеркало.

Удивительно, но с момента семейной жизни он только сейчас впервые заметил, что…

— У меня пузо, Аня, — пробормотал он, — У меня появилось пузо…

Анна недоумённо задирает брови и выглядывает из-за огромной спины, глядя на мужское отражение.

— Чего⁈ Ты это пузом называешь? Да ты наконец перестал быть сухарём! Скажу по секрету, Марк, многим девушкам не нравится эта сухость. Бодибилдеры? Ме-е-е! Мышцы и здоровый жирок, чтобы мужчина был большим и сильным медведем — вот с этого прям… У-у-ух, — она прикусила губу и вонзила ногти в живот мужа, у которого, тем не менее, пресс всё ещё был, — М-м-м… мясцоооо… сочненькое и горячее…

Марк уже не дурак. Марк уже умный. Марк видит, когда у женщины появляется вот это вот хищное и страшное в глазах.

И так, сам того не зная, своими комментариями Михаэль обеспечил весёлую ночь своим родителям.

По праву герцог Похоти.

* * *

— Дедаааа! — зашёл я в кабинет, — Скажи Вальтеру, чтобы он все техники слил! Он меня не слушается! Тыж его Император!

— Не могу, Михаэль, все Архонты — наёмники, — он поднимает хмурый взгляд, уже зная об их знакомстве и полёте в Москву, — И стучись, прежде чем входить!

Я что-то несвязно пробубнил и прошёл.

Вроде как жизнь в академии устаканивается, и потому надо бы потихоньку возвращаться к старым баранам. И один из таких кучерявых волосатиков… обещания моего деда.

— Я по старому вопросу, дед, — прыгнул я на кресло.

— Список невест формируется.

— Да не это! Что у всех дедов и бабок за мания на невесток для внука⁈ Я по Приказам и билету в Архив!

Дед откладывает ручку и снова поднимает взгляд острых голубых глаз.

Несмотря на возраст, морщин у него почти не было, тогда как седеющая, всё такая же идеальная борода только прибавляла солидности. Сразу видно — у него жёсткая рука, и с таким человеком лучше считаться.

Силу человек чувствует сразу. А кто не чувствует… ну, долго не живёт.

— Приказ — это техника, и ей можно научить, — кивает Вильгельм, — Но это не Грех, наполовину из которых ты состоишь — это буквально передача специальных волн путём голоса. В голове услышавшего щёлкает, и подсознательное само мешает ядру и берёт мышцы под контроль, — он рассказывал так вкусно, что у меня чуть не потекли слюнки, — И поэтому ты сейчас её не освоишь.

— Да ну ёмаё! Вот надо обломать под конец… — взмахиваю руками.

— Для понимания нужно владеть магией крови на уровне вмешательства энерговолн. Это сама школа крови, знание организма и экспертность в энергетической теории.

Тут же вспоминаю тот щелчок папы, который скукурузил Вальтера.

— Ничо не из этого не знаю, — пробубнил я.

— Я с удовольствием тебя обучу, внук, но сейчас ты не ничего поймёшь, и мы оба потеряем время, — вздыхает дед.

— И что предлагаешь?

— Учись. Быстрее обучишься — быстрее покажу, — пожимает он плечами, — Две из трёх потребностей закроют курсы целительства. С твоей базой — они будут ещё и не такими сложными.

Хмурюсь. Бу-у-у… призыв и целительство? Ну ёмаё, что за «рутина Города N 2.0»!

Если выбираю эти две дисциплины, то у меня остаётся всего одно место на что-то новое. А я хотел ВСË новое! Я всё ещё молодой, дайте повидать мир! И нет, увы, на Ахерона обучение полностью не переложить — дед тоже занятой, он же хранитель Эфира типа. Плюс старый, плесень.

Я вдыхаю и недовольно смотрю на левитирующего алого призрака в балахоне. Этот всё так же живёт во дворце, так же видимый только мне. Тоже странно, блин…

— А билет в архив?.. — бубню, ожидая подвох.

— А это можно. Сейчас дать? Лучше сейчас — на следующей неделе еду в Китай, меня не будет.

— О, реально? Давай сейчас!

Вильгельм кивает и достаёт одно из величайших сокровищ всей планеты… из тумбочки. Видать давно уже отдать хочет. Билет, кстати, выглядел вообще иначе! Стеклянная карточка с письменами — прямое отражение эпохи, откопанной археологами.

Я киваю в благодарность, беру карточку и прощаюсь. На неделе пойду в Архив.

Чтож…

Следующие!

* * *

Передо мной стоял ряд девушек и парней. Всего девять штук. Было две прям взрослых женщины за сорок, одна двадцатилетняя, тогда как остальным в районе двадцати семи.

— Вы же будете проверять их навыки в постели⁈ Чур я первая! — подняла руку Эскофье.

— Нет… не буду.

Француженка раздосадованно цыкнула, достала тетрадь и вычеркнула пункт из списка. Я же с ужасом увидел, что там ну реально список, и реально не на одной странице. Откуда такая фантазия⁈ Чёртовы нейросети набросали наверняка!

Ладно, пора приступать. Давно ждёт.

— Друзья, должен представиться, — будучи одетый в рогатую звериную маску, я приложил руку к груди, — Я — герцог Похоти. Можете звать меня как угодно, как вам искренне нравится. Главное — соблюдайте иерархию. Ибо каждый из вас согласен присягнуть на верность мне и госпоже Похоти, и мы всегда… всегда априори выше вас. И это…, — обвожу подвал одного из кафе Германии, которым владеет Эскофье, — Будет нашим штабом. Здесь и сейчас я проведу ритуал, посвящая вас в верных слуг нашего Греха. Вы сами согласны стать рабами нашими. В обмен же — ваш главный Грех станет вашим оружием, а Бездна после смерти станет для вас слаще Небес. Вопросы?

— Ам… есть… — маленькая девушка в очках и свитере неуверенно задрала ручку, — Я не ожидала, что нашим Герцогом будет… ну… такой молодой. А вы совершеннолетний?

— Нет.

— А как вы…

— А мне не обязательно. Ещё вопросы?

— Оу… — неуверенно опустила стесняшка ручку, — Нет, тогда нет…

— А ты-то одуванчик как сюда попал? — спрашиваю в ответ, — Выглядишь невинно.

— Ну… у меня строгие родители, и… они вечно мне всё запрещали… — бубнила малышка, заливаясь краской, — Н-но меня однажды похитили… и… к-когда связали… крепко связали… во мне что-то проснулось такое… ам… и когда меня спасли, я была расстроена, потому что те бандиты со мной ничего не сделали… а я даже… намекала в какой-то момент…

И зачем я спросил?..

Хорошо, что на мне маска, иначе бы все видели, как с каждой секундой этих восхитительных историй на мой лоб всё больше лезут глаза.

Алё, тебе не в рабы Похоти надо, а к психиатру!

— Ну в общем бандаж… удушье… порка… ам… — начала перечислять девушка, — Всякие ролевые игры, где я жертва… мазохистское в общем всякое, вот. Д-даже мечтаю, чтобы меня… ам… на поводок привязали, поставили миску и туда толпа парней нако…

— Бога ради, хватит… — я устало потёр переносицу.

Не ради этого страдал Мученик.

При этом офигевал я один — остальные одобрительно кивали, мол, да-да сестра, понимаем, жизненно.

Может всех их в психушку сдать пока не поздно?.. Хотя за что?.. Эскофье вкратце перед встречей о них рассказала — это просто тайные извращенцы разной степени и формы, в реальной жизни которые — совершенно обычные добропорядочные люди! Никому не мешают, налоги платят…

И всё же, я ещё слишком невинный для такой должности. Но сила есть сила, носа не воротим, чо. Но сам я в таком участия принимать ни-ни! Маленький ещё!

Мне бы… эх, поцеловаться бы…

— О, мы тут историями делимся? — очнулся парень, — В общем, помог я как-то старушке дорогу перейти, а она глянула так…

— Нет, не делимся.

— Оу… — расстроился парень.

Что-б вы понимали, это известный скандальный «альфонс», который женится на пожилых богатых вдовах, и забирает всё их наследство. Даже я про него слышал!

Но вот мы и выяснили, что нифига он не ради денег это делал…

— А т-ты… ты их придушивал? — робко спросила мелкая с искренним любопытством.

— Не, ты чё, я и так каждую ночь молился, чтобы проснулась, ха-ха! Какой тут добивать?

— Да ну может хватит, ёмаё⁈ — я уже не выдерживаю.

Почему у всех команды магов, супергероев, а у меня бабкофил и косплейщица собаки⁈ Я ща с ума сойду! Как я вообще на эту силу попал⁈

— Ну а ты что⁈ — резко спрашиваю взрослую блондинку в дорогой чёрной шубе.

— Коня…

— СТОП!

Твою мать! Я забыл, что она же ещё и конюшнями владеет! Уа-а-а, мозг, стой, не воображай дальше! Нет! Нееееееееет!

— Короче, у меня ещё… эм, дела, поэтому давайте побыстрее закончим. Садитесь все! Круги расчерчены.

— Прям садиться? Прям на попу? — спрашивает ещё одна, — Просто у меня там…

— САДИСЬ!

— Л-ладно…

Она села, зажмурилась, и спустя несколько протяжных выдохов вроде успокоилась…

А нет, теперь чувствую от неё Похоть. Не успокоилась.

«Мамочка, за чтооооо…», — хотелось плакать.

Сегодняшний план — резким наплывом энергии Похоти прорвать защиту в Бездну и откинуть меня в покои Асмодеи. Она сказала, что должно выйти, и после этого я уже смогу примерно ощущать как пробивать и без напора.

Только вот одной места не досталось.

— Г-господин, а мне-е-е-е? — Эскофье указала пальчиком на себя, — А я-я-я-я-я, хе-хе-хе?

— Блин, точно. Про тебя забыл.

— Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!

— Ну ничего, в следующий раз, — пожимаю плечами и быстро погружаюсь в транс, чтобы не слышать остального.

На самом деле не забыл…

Хрен я этой Эскофье дам силу Похоти! Что там за чудище с ней станет я даже представить боюсь. Пока не рискую… не расцвёл ещё цветочек!

План удался — заключение контракта сразу с таким количеством рабов кратно увеличил пробой в план Бездны, отчего я буквально ощутил, как меня туда зовут! Можно было сопротивляться и не откликаться, но конечно же на зов я ответил, перемещаясь по тоннелю розового дыма.

То же самое, что делала когда-то Вивьен… теперь сотворил и я сам.

— О-о, ха-ха, мой милый герцог! Наконец нашёл время повидать свою любящую мамочку? — улыбнулась она, сидя на… толстом мужике в латексе.

— Эм… это чё такое?..

— У нас в Алушанире новое правило: тот, кто больше всех заплатит налога за торговлю — получает награду! И не смотри так — ВВП растёт с каждым вашим земным днём.

— Ты откуда такие слова знаешь?.., — скривился я, глядя на жирного демона в противогазе.

— Эй, миленький, то, что у меня большая грудь и неугомонное либидо — не значит, что я тупая и не читаю книг, — он помахала веером, встала с живого стула, и когда тот замычал, раздражённо цыкнула и топнула ногой, — Всё, прочь. Неудобный ты — осанки никакой!

Жирдяй проваливается сквозь пол.

На моём лице было всё написано.

— Что, не нравится такое? Оу-у-у, печально, — захлопала ресничками Люксурия, накидывая алый халат из шелка, — Эскофье бы твоим стулом вот побыла. А чего она, кстати, не в ритуале? Конскую «наездницу» вижу, а милого поварёнка нет!

— Не рискнул…

— Ха-ха, правильно, она бы не суккубой стала, а лилиту. И была бы не милашка в чепчике, а красотка с рогами и без глаз, да ногами козьими. Всегда! Ну и сиськи бы выросли, да, — она села на трон, — В общем, ладно. Учёба, значит? Тебя это… как-то расслабить перед ней? Ну, чтобы на чистую голову? — она поводила кулаком, — А то смотрю мыслишки-то грязные, ха-ха! Зачем подружек ждать, если повзрослеть экстерном, м-м-м… «котёнок»? — подмигнула она, отправляя воздушный поцелуй.

— … правильно про вас всех мой новый друг говорил…

— И что же он говорил?

— Шмары демонические.

— Ха-ха, а подлизываться вы умеете! Хороший навык, жена счастливой будет.

Мне интересно… это только я её воспринимаю как поехавший ходячий стыд?

Скажу честно, грязные мыслишки у меня в принципе уже появляются. Я взрослею. Заметил их тогда в ночь с Эскофье, ну и потом пошло-поехало. Лунасетта вот… своими пальчиками в первую встречу их вызвала.

Ну а ЭТО-то недоразумение как их вызвать должно⁈ У меня мозг в трубку сворачивается! И всё!

— Учиться-то начнём?.., — всё продолжал кривиться я, — Мне через пять часов на уроке быть надо…

— Мда, сухарь. Когда на меня в последний раз так посмотрели, у меня возбуждение неделю не проходило. До сих пор ищу его и жду встречи, — закатила она глаза, — В общем, что есть Похоть и какие у нас варианты?

Итак, краткий ликбез в систему Похоти.

Есть грубо говоря два направления: Принуждение и Соблазнение. Первое насильственное, второе по согласию. Первое — мощно и радикально, но кратковременно. Второе — игра вдолгую, где можно мир захватить, и никто не заметит.

— Второе считай что… «любовь», — она хмыкнула и одновременно скривилась.

Отключить мозг врага, задравшего меч — Принуждение. Сниться всем во влажных снах, обрабатывая мозги каждую ночь — Соблазнение. И Соблазнение может привести не просто к похоти, но и к любви.

И при упоминании второго Люксурия каждый раз будто раздражалась всё больше, причём с накопительным эффектом. Прям кривилась.

— Похоть — это сплошная биология, — разводит она руками, — Всё равно что болезнь, вирус. Можно концентрированно засунуть гной в глотку, который откашляют, а можно бессимптомно заразить всю планету без времени на вакцину.

Я хмурюсь.

А как можно применять Похоть… будучи Возмездием и Трибуналом?

— Я в одном месте учусь… там иногда склоняют ко всякому. Вроде по согласию, но одна сторона в отчаянии. Это что?

— Принуждение, безусловно, — кивает женщина, отпивая вино, — Хочешь превращать такие случаи в обоюдно желанные?

— Хочу предотвращать, — хмуро смотрю на Похоть, — Мне нужно их вычислять.

И Люксурия хмыкнула. Не от веселья, а скорее… разочарованно.

— Это противоречит сути греха. Зачем мне учить своего герцога вещам, которые сделают его слабее? Ты убиваешь похоть в мире. Если этого не понимаешь ты — предотвращу я. Твоя сила мне выгодна, милый мальчик, — пожимает она плечами, скучающе смотря на бокал, — Так скажи, зачем тебя такому учить?

— Но я… хм. Логично. Ты права. Тогда давай так. На каждое такое предотвращение я буду гарантировать один случай по согласию!

— И тут ты смог выкрутиться, — вновь печально хмыкает она, — Почему тебя так тянет исправлять-то, что работало с начала времён? Похоть и насилие идут одним путём. Твоя сила — в этом пути! И ты хочешь их разделить?

— Ну ведь похоть может быть и по согласию!

— Тогда ты превратишь её в любовь! — она неожиданно повысила голос, — А Любовь — слабое чувство! Рухнет от первого сильного соблазна! Сбежит и сдастся, чтобы разрушить жизнь кому-то ещё! Любовь, Михаэль, появилась чтобы вспыхнуть и затухнуть. Похоть — чтобы сжечь дотла! Второе и только второе будет до конца твоей жизни, тогда как первого ты можешь никогда и не увидеть!

Она кричала. Она искренне, со всем чувством перешла на крик, будто я, первый её герцог за сотни лет, один из единственных близких созданий, всковырнул давно гниющую рану.

Я внимательно на неё смотрю. Молча. Прямо в глаза

Во мне что-то просыпается. В этом месте я не телом, скорее душой и разумом, но тем не менее, что-то… ощущается. Будто часть чьё-то силы. Чьё-то наследие.

Услышав её крик, увидев выражение лица самого Смертного Греха, во мне…

Проснулось наследие другого.

— Гнев, — прорычал я драконьим голосом, — Ты поддалась… Гневу.

В моей руке появляется цепь. Алая, горящая цепь, идущая к груди полуобнажённой, вспылившей женщины, к трещине в её ментальной защите! Ведомый другим существом, ощущая взгляд его вертикальных глаз за целые Домены отсюда, я ощущал… что это единственный шанс за тысячелетия…

Сам Гнев подсказывает мне что делать.

Я сжимаю цепь со всей силы, и Люксурия распахивает глаза, и наши дыхания перехватывает одновременно!

Разум выворачивается. Сердцебиения сливаются в унисон. Словно… слияние с фамильяром.

И мой взгляд уносит куда-то далеко. В эпицентр конфликта. В корень злости. Куда-то… в далёкое прошлое.

В день, когда имена Люксурии и Каритас стали означать Похоть и Любовь.

* * *

От автора:

Друзья, надеюсь вам нравится история! Пишите свои впечатления!

Я бы мог использовать это как напоминание про лайк, но конечно же не буду. Все же ведь поставили сердечко истории, которая им нравится, да ведь? Чего напоминать… про вкусненькие… м-м-м… лайки… *гык*

Глава 15

«Так это всё любовь?», — в полной тишине мысль пронеслась в моей голове.

Я стоял посреди древнего города из мрамора. Старейшая цивилизация, которая не факт, что даже человеческая, ибо мой мозг интерпретирует воспоминания по-своему.

Я её вижу. Память Асмодеи. И я не просто вижу глазами, я вижу… разумом. Не душой, а именно воспоминаниями, ощущениями, хоть и отстранён от них. И я знаю всё, что происходит в её голове.

Я знаю… что всему виной была любовь. Во всех смыслах этого слова.

— Так вы… полюбили одного человека, — прошептал я, осознавая, что всё это значит.

И я наблюдал за тем, что привело к рождению Греха и Благодетели.

— Нас нашли на пороге публичного дома, — хмыкнула Похоть, призраком стоявшая рядом со мной, — Смешно вспоминать, но, выращенная в борделе, я даже не планировала ни с кем спать до свадьбы. Только по любви.

Не всё Люксурия помнила, оттого не всё я наблюдал. Я не видел их в младенчестве, а про нахождение двух сестёр узнал только от владелицы борделя, которая поведала эту историю двум девочкам.

Этот день я наблюдаю прямо сейчас, и прекрасно могу рассмотреть кем они были до своих великий ролей.

Каритас была старшей сестрой. Они не близняшки, но очень похожи — оттенок волос, фигура, рост, лицо. Характерами они диаметрально разные, но их действительно объединял как минимум один факт — невероятная красота. Красота такого уровня, ради которой ведутся войны. Именно таких, как они, воспевают в мифах, такие являются причиной многих легенд!

Да и… честно сказать, жили они прекрасно. Я наблюдал за той эпохой, где люди были невероятно духовно развиты, и наличие борделей не означало нравственный упадок. Люксурия и Каритас были… что-то вроде маскотов этого борделя. Не сотрудницы. На них шли все смотреть, но сами девушки лишь вежливо отказывали, и мужчины уважали это решение, уже оставаясь с другими.

Но главное — они очень друг друга любили. Даже несмотря на разные характеры и цели они были сплочены и дружны. Они всегда стояли друг за друга!

— Что, забавно наблюдать за мной обычной, да? — спросила Похоть, — Как торгуюсь за фрукты, как выбираем платье матушке на подарок, как сложно учить арифметику.

— Я удивлён.

— Да… — её улыбка медленно спадала, — Раньше было всё иначе…

Мы ходили по древнему городу, наблюдая совсем иной век. Многих людей Люксурия помнила, отчего их лица были отчётливыми. Торговку фруктами — милую старушку. Помнила озабоченного старикашку, каждый раз вешающего тонны комплиментов сёстрам. Учителя грамоты. И я всё это видел!

Они жили очень хорошо, с приёмной мамой, сводными сёстрами, в теплоте и с достатком, на который учились и счастливо жили. Будучи сиротами, живущими в борделе, Люксурия и Каритас были действительно счастливы!

Пока при разных обстоятельствах, в разное время, неведома друг для друга… не полюбили одного человека.

— Сейчас это так смешно вспоминать, — с печалью хмыкнула Похоть, шагающая по зелёному саду вместе со мной, — Мы его обсуждали, давали советы и радовались за успехи, даже не догадываясь, что это один и тот же мужчина. Может… — понизила она тон, — Может, так и правда было суждено. Нашей судьбой были… страдания?

В этом саду они впервые встретились. Случайно. Они оба решили прогуляться и отдохнуть от учёбы, Люксурия уронила пергамент с письменами, и этот человек помог его собрать. И это воспоминание столь отчётливо, что всё, вплоть до каждой мелкой тени, было невероятно чётким.

Всё, кроме лица этого человека. И во все следующие разы я так же не мог его рассмотреть — каждый раз ракурс этого не позволял.

Асмодея чётко понимала каждый день, каждую встречу, но совершенно не помнила его лица.

— Почему я не вижу его лица? — нахмурился я.

Я снова на неё поворачиваюсь и вижу обычную, глубоко раненую в душе женщину, которая просто опускала глаза, глядя куда угодно, но не на причину раскола двух сестёр.

— Твой мозг… пытается его забыть, — вздохнул я, — Вырезает травмирующее воспоминание.

— … — она не отвечает.

Я выдыхаю и возвращаюсь обратно к прогулке по саду, шагая вслед за парочкой из влюблённой красавицы и принца.

Должен сказать, что я не видел ВСЕЙ её жизни. Сюда я попал, наверное, из-за Гнева, и потому видел я только причины этого гнева — то есть всё, что связано с ссорой сестёр. Просто началось это ещё очень задолго, и причины лежат не только в самом парне.

Например, когда владелица борделя рассказывала им историю, молодая Люксурия сказала:

— Ну я всё равно этим вот всем заниматься не буду! — девочка-подросток упёрла руки в бока, — Я полюблю кого-нибудь и покажу всё, чему вы меня тут научили!

— Угу-угу, — закивала Каритас.

— Хорошо, это ваш выбор, — тепло улыбнулась их мачеха.

Старушка с фруктами?

— Люксуричка, тебе уже доверяют кошелёк с деньгами? — спросила она.

— Эй, ну я уже взрослая! — возмутилась пятнадцатилетняя розоволосая девочка, — И умнее Каритас! Считать умею!

— Ещё немного, и заберёт жених… эх… в замке запрёт такое сокровище…

— Пф, пусть мечтает, — фыркнула она, — Нам говорят, что мы можем выбрать кого угодно! Выберу и сильного, и красивого, и уважать меня будет, и вообще… может, за яблоки сторгуемся до медяка?

Поэтому я и вижу все эти незначительные, казалось бы, события — философия Асмодеи формировалась ещё тогда, и она очень важна, чтобы понимать дальнейшее.

Я глянул на текущую, взрослую Люксурию.

Она сама сказала то, что я уже и так понял.

— Я мечтала о любви, — с грустью улыбнулась она, — Читала сказки и мифы, слушала истории. И больше всех, больше Каритас мечтала именно о любви. Она же о ней не задумывалась практически вовсе.

Да…

Девочка, что стала в итоге самой Похотью, воплощением обожания и порочной одержимости — когда-то больше всех хотела искренней и чистой любви.

Наверное, поэтому это её так и сломало?

Тем человеком, что она полюбила, был принц. Сильный, умный, заботливый. Пока многие хотели запереть Люксурию во дворце, он просто хотел, чтобы она была с ним. Конечно, это лишь её воспоминания, но мне кажется, что он правда был хорошим человеком.

Они искали встречи друг с другом и успешно находили. Но из-за того, что он принц и генерал, он не мог быть рядом постоянно.

— Ч-что? Платье? На свидание⁈ — округлила глаза Каритас.

— Да не ори ты так, — покраснела Люксурия, — Ну да… покрасивее чтобы… не могу решиться… долго не виделись и… хочу впечатлить. Вот.

Старшая сестра задрала брови и огляделась, думая, что это шутка девочек с борделя.

Но нет, то была не шутка.

— Что, правда⁈ — наконец поверила она, — Кого-то нашла? Кто? Кто⁈ Рассказывай, ха-ха, рассказывай! — Каритас едва не запрыгала, узнав, что её вредная младшая сестрёнка нашла кому открыть сердце.

Мы с похотью стояли в углу и смотрели на то, как две сестры не скрывают улыбок и обычных, счастливых девчачьих сплетен, обсуждая, как лучше одеться, себя вести и как стоит общаться с мальчиком.

Я видел свидания, видел обсуждения с сестрой. Люксурия не спала с принцем, на удивление их этапы продвигались очень долго, потому что в первую очередь девушка наслаждалась каждым моментом. И тот факт, что её возлюбленный это принимал, лишь больше влюбляло будущую Похоть. Да они поцеловались-то впервые через несколько месяцев! Всё это правда походило на историю из сказок.

Ну и, наверное, этот факт долгих расставаний и привёл к такому исходу.

— Я думала, что его нет из-за дел страны и войн нашей тогда великой империи, — хмыкнула она, — Но пока я скучала и ждала встречи, он развлекал себя… моей сестрой.

Каритас же не была так открыта на тему любви. Она просто не видела в ней ничего особенного! Если Люксурия о любви мечтала, то старшая сестра как-то даже и не придавала ей значения. Для неё любовь — это что-то вроде само собой разумеющегося. Как смерть! Рано или поздно придёт, нечего её искать.

«Любить суждено каждому. Как только я пойму, что готова — просто полюблю от всего сердца», — как-то так она считала.

И этот же принц, будучи на другом конце страны, оказывается, познакомился с будущей Любовью, когда они оба проходили какую-то практику от своей академии.

Ну и… видимо, вкусы сестёр не так уж и отличались.

А вот вкус принца — да.

Теперь мы с Похотью стояли посреди ночи в женском общежитии какой-то там Имперской Академии.

— Ч-что… нет… нет… нет! — дрожащими руками Люксурия читала письмо.

'Прости меня, моё золото. Я не хочу тебя разочаровывать, разбивать тебе сердце.

Я понимаю, что мои мысли заняты другой. Я не смогу тебя полюбить так же, как искренне полюбил её.

Не вини себя, умоляю. Но мне кажется, нам обоим стоит друг друга забыть'.

Письмо такого содержания получила тогда Люксурия.

И снова — все буквы были отчётливы, и я могу прекрасно прочитать его сам, даже не оглядываясь на чувства и мысли девушки, хотя был лишь призраком в воспоминаниях.

Она ревела всю ночь. Буквально. У неё сорвался голос, она едва не теряла сознание! И неспособная справиться с истерикой, она сбежала из академии и направилась домой — в утешения единственного родного ей человека, к своей любимой сестре.

Каритас дома не было. Она пришла лишь под утро.

Я прямо сейчас наблюдаю эту сцену — как Люксурия, покрытая слезами, истощённая, с пустыми глазами, смотрит в окно…

Видя, как её сестру провожает тот самый принц.

— Что ещё я могла тогда подумать? — прошептала текущая Похоть, — Что моя родная сестра, слушая все мои истории, помогая мне покорить моего возлюбленного… просто отводила его всё дальше.

— Ты подумала, что Каритас его увела, — осознал я, — Осознанно.

И это Люксурию и сломало. Не расставание с принцем, нет. Этот вид из окна.

Она успокоилась и встретилась с Каритас на следующий день. Асмодея больше не упоминала своего принца, она даже не намекала, что они больше не видятся.

Вместо этого она вытянула из сестры всё.

Сестра призналась, что влюбилась. Призналась, что ждала именно этого человека. Люксурия ВИДЕЛА разницу в отношении принца к ней и её сестре, и она ВИДЕЛА что вот сейчас… принц действительно любит в ответ.

Он не относился к Люксурии так же, как относится к её сестре.

Тогда Асмодея уверовала, что любовь — это просто способ разбить сердце. Она искренне себя убедила, что любовь — порок. Хрупкое стекло, которое непременно разобьётся в руке и пустит кровь, сделает больно.

— Я… никогда такого не чувствовала, понимаешь? — прошептала молодая Каритас, когда они лежали на траве и смотрели на ночное небо, — Это светлейшее чувство. Теперь я тебя понимаю, сестрёнка, — улыбнулась она, — Я готова любить его безвозмездно. До конца жизни. Это… прекрасно.

— Да. Понимаю, — прошептала Люксурия, — Вы правда друг друга любите. Я это… вижу.

Люксурия могла это видеть, потому что знала обратный пример. Для неё было очевидно, что это и правда взаимная любовь до конца жизни.

Это то, о чём она мечтала всё жизнь.

То, что у неё отняла родная сестра.

Каритас была способна на искреннюю любовь, а потому не замечала, как меняется Люксурия. Она не верила и не понимала, что её родная любимая сестрёнка способна на что-то плохое. В её голове это не укладывалось. И это же понимала сама Люксурия.

— Я просто хотела… показать ей, что значит любовь. Какое это ненадёжное, больное чувство… — прошептала нынешняя Похоть.

— А ещё ты хотела мести.

— … да. Ещё я хотела простой мести.

И всё изменилось одним днём. Запланированным, подготовленным днём.

Люксурия действительно была умнее Каритас. Последняя была доброй простушкой с открытым сердцем, действительно воплощением искренней любви. Но Люксурия была иной. Хитрее, умнее.

Я думаю, уже давно понятно, что она сделала.

Люксурия соблазнила принца за день до их с Каритас свадьбы. Но она не просто с ним переспала.

Она убедилась, что Каритас войдёт в комнату в самый разгар их секса.

За день до грёбаной свадьбы.

— Понятно… — прошептал я, наблюдая как история подходит к логичном финалу, — Понятно.

Это была первая похоть Люксурии, разрушившая любовь Каритас.

И даже так — Каритас была готова простить принца, когда узнала всю историю, ведь действительно его любила и понимала, что его сломили! Она была готова простить и сестру, ведь поняла ситуацию!

Но принц себя простить не смог.

Он покончил с собой.

— Мой план не удался. В итоге Каритас так и осталась дурочкой, способной полюбить его даже после увиденного. А я стала той, кто ломает людей похотью, — с печальной, вымученной улыбкой прошептала нынешняя Похоть, — А принца в Бездне просто сожрал какой-то дьявол. Позорный и жалкий финал нашей истории.

И теперь понимаю, что означала та фраза: «Похоть способна рушить империи». Ведь их возлюбленный был принцем именно этой великой империи. С его смертью Император сошёл с ума, и страна рухнула.

И на этом поток воспоминаний прекратился — ровно на руинах борделя, где когда-то жили сёстры. Это последнее, что увидела Люксурия, пришедшая навестить могилу родного ей дома перед тем, как навсегда отправиться в Бездну.

Я пронаблюдал целую эпоху. Гибель величайшей тогда империи на земле. Рождения Греха и Благодетели.

Я узнал всю историю. Всё. Титры.

Мы с ней застыли, смотря на эти руины. Каждый думал о своём.

— Но ты понимаешь… — повернулся я, — Ты ведь понимаешь, что она не виновата! Тогда ты была ослеплена, но сейчас — ты всё прекрасно понимаешь!

— Да… возможно… — тихо ответила женщина, — Всё это набор случайностей.

— Тогда почему вы не поговорите? Почему не решите⁈

— А что я скажу, Михаэль, м? «Прости, что разрушила наш родной дом, убила твою любовь и на твоих глазах продолжила разрушать браки и жизни»? С какими словами я приду? КУДА я приду?

— Но ведь она тебя всё ещё любит! — махнул я рукой, — Она любит свою сестру! Вы должны погово…

— А я не могу принять «любовь»! — повысила она тон, — Я отказываюсь поверить даже в шанс, что у неё осталась эта грёбаная «любовь» ко мне! — она снова переходила на крик.

— Да не веди себя как истеричный ребёнок! — тут уже рявкнул я, — Всем насрать, во что ты веришь, реальность от этого не изменится! Она ХОЧЕТ всё наладить!

— Да с чего ты это взял⁈

— ДА ПОТОМУ ЧТО ОНА САМА МНЕ ОБ ЭТОМ СКАЗАЛА, ТУПАЯ ТЫ ТРАВМИРОВАННАЯ МАНДА!

Люксурия дрогнула, распахивая глаза.

А я всё. Меня переклинило.

Держитесь.

— Какие вы все глупые, недалёкие, самоуверенные! Гра-а-а-а-а, как же вы меня беситееее! Судьба то, судьба это, плак-плак, буду сидеть и страдать. Да идите вы нахрен вместе с этой судьбой и своими страданиями! Да какой ты великий Грех⁈ Ты просто травмированная трусливая женщина с огромной силой! — зарычал я, — Не хочешь идти к ней? Боишься⁈ Тогда сиди здесь, я сам приведу!

— Ч-что⁈ Стой!

Я взмахиваю рукой, разрывая цепь, которая вела меня в память Люксурии. Пространство начинает расплываться и собираться в ту самую комнату дворца, где мы изначально и говорили с Похотью.

Она проморгалась. Открыла рот, чтобы что-то сказать.

А я уже разрывал и это соединение, просыпаясь в подвале кафе, где проводили ритуал. Все с интересом на меня смотрят, ведь давно обратились и очнулись, и один я так долго провёл в трансе.

— Г-господин, почему вы так… — спросила было Эскофье.

— Сидеть здесь! — прорычал я, быстрым шагом направляясь на выход, — Не выходить и ждать!

Я выхожу на улицу и оглядываюсь. Чёрт, грёбаная ночь! Мне нужен источник света, если не солнца, то святого! Иначе не позвать.

А, нет. Есть идея.

Я прикрываю глаза и прямо стоя улетаю в эфирный план.

— Жабич! — ору я, — Сюда, живо!

— Да здесь я, здесь… — прибежал он спустя несколько секунд, — Что с вами⁈ Что случилось⁈

— Свяжись с Юстицией, пусть отправят ко мне Михаила.

— Вы жутко выглядите…

— Без вопросов — выполнять!

Я выхожу из транса и открываю глаза в реальном мире. Теперь нужен свет, в который телепортируется Архангел. Но вокруг темень — мы ночью всё это проделали.

Но ничего. И здесь найдётся решение.

Я начинаю нагнетать жар, вместе с ним генерируя Справедливость. Над моей головой формируется остроконечный золотой нимб, а раскалённая докрасна кожа меняется на такой же золотой оттенок, освещая несколько метров вокруг.

Золотое свечение заполняет двор, куда вёл чёрный выход из кафе.

— Звали, Апостол? — спросил глубокий голос за спиной.

Почему-то он появляется всегда вне поля зрения. Но я это ждал, так что не дёрнулся.

— Мне нужно увидеться с Каритас. Веди в Королевство Любви!

— Невозможно. Вы знаете, почему. Пока что вам закрыт вход на Небеса.

— Мне. Нужна. Встреча!

Я вижу, как архангел хмурится под шлемом, явно озадаченный моим напором и без труда читающимися эмоциями. И из-за второго, наверное, он не воспринял это как угрозу, ведь я её и не источал. Это была целеустремлённость и уверенность, пусть и напористая.

— Для чего? — спросил он.

— Я поведу её в Алушаниру. Я заставлю этих двух дур поговорить.

Михаил продолжает, не моргая, меня рассматривать. Он внимательно следит за эмоциями и глазами, будто изучая поведение опасного для него зверя.

— Я пойду с вами. Копи энергию Иггдрасиля — одолжу и открою туда туннель.

Я моргаю, и архангел исчезает. Энергия моментально начинает нагнетаться в моих ногах, медленно поднимаясь по телу и смешиваясь с излучаемым жаром, отчего пространство вокруг начинает искажаться в зеленоватом свечении.

Спустя минуту, опять вне поля зрения, я слышу, как появляются двое. Поворачиваюсь. Рядом с архангелом стояла женщина, невероятно похожая на одну демоницу.

— Михаил сказал, что ты о чём-то хочешь поговорить, милый, — улыбнулась она, — Не могла отказать. Что такое? И что за масочка такая жуткая?

Я вскидываю бровь и смотрю на архангела. Он… не сказал?

Пха… пха-ха-ха-ха! Вот сейчас будет сюрприз.

— Хочешь помириться с сестрой? — спрашиваю прямо.

— Я… скорее да, хочу. Я хочу как минимум поговорить. Ты ей передал мою просьбу? — её голос утих.

— О-о, нет. Не совсем. Но вы поговорите, ха-ха!

Я вновь смотрю на Михаила. Он кивает.

— Активируйте Геном — я пробью туннель, — гигант встаёт между нами.

Каритас недоумённо оглядывается.

— М? Что? Вы о чём? Чего я не знаю? В-вы что хотите сделать?

— Госпожа, клянусь честью — я вас защищу. Я верую, что не понадобится, но если ошибаюсь — я уничтожу всю Бездну, но с вас не падёт и волосок.

— Какая Бездна⁈ Михаил, ты о чём⁈ — она начала паниковать.

— Вы бы не пошли. Вы бы не согласились. Я готов принять ваш гнев… ибо верю, что Михаэль прав, — он со всей силы вонзает глефу в землю, — Тысячелетия вашей вражды могут закончиться.

Я интуитивно понимаю, что должен коснуться древка глефы, делаю шаг и, не дав Каритас договорить — хватаюсь за белую сталь!

Вокруг нас чертится ровный золотой круг, вспыхивает, и поднявшаяся с его грей стена моментально закрывает нас от внешнего мира! Мы несёмся вниз, словно падающий прямо в Бездну снаряд.

Бабах! Я слышу, как что-то гремит! Обычный грохот, будто что-то снесли и разрушили!

Золотая стена падает, и я понимаю — мы во дворце, в покоях Похоти. А гремела крыша, которую мы снесли, влетевшие словно комета.

Люксурия дёрнулась, едва не поджимаясь на своём троне от такого резкого взрыва!

Я и Любовь — мы были полупрозрачные, как и я в прошлый раз. Духи. А вот Михаил вполне материален — видимо, чтобы лучше защищать свою госпожу от вполне материальных угроз. Он-то, наверное, крышу и снёс.

Каритас испуганно оглядывается, тогда как Люксурия — испуганно смотрит на Каритас. Их глаза широко распахнуты, а в голове полный хаос, потому что НИКТО этого не ждал… да и не верил, что они когда-то вновь окажутся так близко друг к другу.

— Мелкий утырок… — прорычала Похоть, глядя на меня.

— Михаэль… — прошептала Любовь, поворачиваясь на меня.

Михаил вынимает глефу из пола, разворачивается и отходит к двери — сторожить и никого не впускать.

— Говорите, — сказал я.

Обе женщины одновременно хмурятся и смотрят друг на друга.

— О чём нам говорить? Что это за цирк⁈ — махнула руками Похоть.

— Не ты, — я поворачиваюсь на её старшую сестру, — Ты. Повтори, что ты мне там сказала.

— Я думала… ты сам передашь… — прошептала она, опуская взгляд.

— Я думал, что вы тысячелетние мудрые создания, почти концепции. Но вы и правда просто люди, получившие силу и теперь её олицетворяющие, — у меня дёрнулся глаз, — И ты либо мне лгала, либо сейчас скажешь сама, ведь это единственный шанс всё исправить! ГОВОРИ!

Я едва сдерживаю раздражительность. Какое-то нездоровое звериное бешенство пылает во мне ещё с момента, когда закончились воспоминания Похоти. Но я понимаю, что эту злость можно пустить в другое русло и сделать ей что-то хорошее.

Каритас поджимает губы и, прикрыв глаза… протяжно вздыхает, поднимая взгляд на Похоть.

— Сестра… Люксурия. Я тебя прощаю, — прошептала она, набираясь силы в голосе, — Не за то, что ты сделала с моим женихом на моих же глазах — за это я была готова простить ещё тогда. Я прощаю тебя за его смерть и за наш дом, который стал руинами.

— Ты. Меня⁈ — сжала она подлокотник трона, — Это ТЫ прощаешь⁈ ТЫ⁈

— Да… ведь сама я извинилась ещё тогда. Я извинялась, что была слепа. Что не обращала внимания на детали. Что не увидела сразу боль в твоей душе. Я могла. Но… любовь меня ослепила, и я не заметила, как мой единственный родной человек падает всё глубже, — и тут она поджала губы, — Я перед тобой извинялась. Но когда я увидела Его в петле я… тогда уже я не могла тебя простить. Это я оказалась слабой. Ведь если бы… — её голос всё больше дрожал, — Ведь если бы мне тогда хватило сил… если бы я ещё раз сказала «прости»… пусть даже и не виновата…

— Н-ничего бы не изменилось! — голос Люксурии дрогнул, — Извинись ты тогда хоть сто раз, ничего бы…

— Сестрёнка… мы ведь обе понимаем, что если бы не Его смерть — мы бы смогли помириться, — прошептала Каритас, — Не хватало одного единственного «прости»… которое я не смогла сказать. Я тебя бросила. Я просто ушла, оставив тебя без любви и сестры. Я махнула на тебя рукой. Но тогда… нужен был лишь один шаг…

Дыхание Похоти учащалось. Гнев в глазах… менялся на страх.

Страх, что всё это время неправа была именно она, и что весь этот кошмар — именно из-за неё.

— Мы обе не виноваты, — глаза Каритас намокли, — Мы жертвы обстоятельств. И зная, что от меня зависят наши отношения, пусть я ни в чём не виновата… я выбрала их разорвать. Я не сказала тогда «прости», потому что сама не смогла простить. И потому говорю сейчас, — она поднимает глаза на свою сестру, — Я тебя прощаю, сестрёнка. И ты… прости меня, пожалуйста.

Грудь Люксурии вздымалась от глубокого дрожащего дыхания. Демоница распахнула глаза, смотря на сестру в полном яростном, но меж тем испуганном шоке. Её руки так же дрожали.

— И что… и что ты ждёшь⁈ — злобно спросила Похоть, — Что я всё брошу, приду к тебе, откажусь от своей силы, характера⁈ Что мы снова станем любящими сёстрами, делиться секретами друг с другом⁈ Чего ты ждёшь, прощая и извиняясь⁈

— Ничего. Я ничего не жду. Ты такая, какая есть — я это понимаю и принимаю. Мы выросли совершенно разными. Но я думаю… что от Любви до Похоти один шаг, сестрёнка, — грустно улыбается Каритас, прикладывая руку к сердцу, — Я верю, что мы ещё можем…

— Прочь, — прошептала она, опуская взгляд и сжимая трон, — ПОШЛИ ВСЕ ПРОЧЬ!

И воцарилось молчание. Люксурия, с лицом, полным ненависти и отчаяния, не поднимала взгляда, смотря в пол и сжимая трон так сильно, что скрипел металл. Каритас же застыла, прерванная на полуслове.

Любовь медленно закрывает рот, а её взгляд опускается. Тяжёлая, давящая тишина сковала женщину, и её рука медленно оторвалась от сердца, безвольно опускаясь вслед за взглядом.

— Понятно, — прошептала она дрожащим голосом, — Прости, сестрёнка. И прощай. Я всегда тебя буду ждать.

Каритас разворачивается, делая быстрый шаг к нам с Михаилом.

Пора возвращаться.

Ничего не вышло…

— Стой! — рявкнула Люксурия.

Любовь замирает, медленно поворачиваясь на сестру. Похоть сцепила челюсть, сжала кулак. Она нервно водила глазами, будто выискивая ответ на мечущиеся мысли.

А затем она вновь поднимает взгляд на сестру, сжимает губы и резко выдыхает.

— Останься. А вы двое — прочь! — смотрит она на нас.

Михаил хмурится, сжимая глефу.

— Клянусь честью Греха, клянусь своей жизнью — она вернётся на Небеса в сохранности, огромный ты святой урод! Я не дам её в обиду! Нам просто… нужно поговорить чуть больше, — её голос утихает, — И вы этого слышать точно не должны.

У Каритас перехватывает дыхание, и она резко на меня поворачивается… глядя не верящими, полными шока глазами.

Я же протяжно выдыхаю, устало задирая голову и опуская руки.

— Пошли, Михаэль, — подходит архангел.

— Уверен?

— Госпожа достаточно сильна, чтобы выбраться самой. Но я думаю… к силе прибегать не придётся.

— Ну тогда пошли, — шепчу я, прикрывая глаза, — Пусть наконец поговорят.

Вспышка.

И мы исчезаем в золотом тоннеле, оставляя двух сестёр наедине.

* * *

Я осознаю себя, будучи лежащим на спине прямо на холодном асфальте немецкой столицы. Рядом не было Михаила — видать, улетел сразу на небеса, а меня вернул в тело.

Но холод ощущало лишь моё тело — голова лежала на чём-то мягком.

— С добрым утром, мальчик, — услышал я знакомый голос.

Я открываю глаза, и…

— Зайка, — вздыхаю, увидев её пушистую мордочку надо мной, — У тебя мягкие ноги.

— Ну я же зайка. Они у меня сильные, мясца много, — улыбается девочка, — Удобно?

— Угу… очень удобно, — устало прикрываю глаза, — Что ты тут забыла?

— Тебя искала. Смотрю — лежишь в трансе. Утаскивать нельзя, а оставлять жалко — ты же мёрзнешь, бедненький. Вот и сидела, ждала, пока проснёшься, — она поглаживала меня по голове, — Сильно устал, да? Я по голосу слышу.

— Сильно… — от теплоты её шубки и приятных движений по голове моё дыхание успокаивалось.

— Я уверена, что ты делал нечто важное и хорошее. Но ты ведь мог и отказаться, Мишенька? Зачем так уставать и стараться? Ты постоянно себя загоняешь ради других. Для чего?

— Ради других? Нет, конечно. Ради себя я это делаю. Я эгоист. Просто… — вздыхаю, — Кто, если не я? Мне это нравится.

— Помогать другим?

— Помогать другим вопреки Судьбе, — устало киваю, открывая глаза, — Просто вижу момент и решаю не отказываться. Момент был. И… наверное, всё получилось. Я доволен. А ещё на твоих ножках полежал — тоже неплохо.

Алыми глазами Зайка склонилась надо мной, неотрывно смотря в глаза уже мои. Я комфортно лежал на её бёдрах, а она сидела на снегу, играясь и поглаживая мои волосы.

Она улыбается и аккуратно снимает мою звериную маску.

— Можно просьбу? — спросила она, — Прикрой глаза и не подглядывай.

Я хмурюсь и решаю послушать просьбу, тут же ощущая, как сверху глаза прикрыли ещё и ладошкой. Слышу шорох, смешанный с треском кожи. Зайка шевелится. И когда моего лица коснулись её шёлковые волосы, я ощущаю…

Её поцелуй.

Как мягкие, влажные губы коснулись моих.

Это продолжилось секунды три — достаточно, чтобы я смог полностью осознать и прочувствовать, понять и поверить, что мы целуемся, и совсем не как дети.

С едва заметным чмокающим звуком девочка разрывает поцелуй.

— Я подсмотрела, Миш. Твой небесный друг оставил брешь. Я знаю, что ты сделал, — она склонилась к моему уху и перешла на полный шёпот, — За это я тебя и люблю. Прошу, не меняйся.

Я распахиваю честно закрытые до этого глаза, пытаюсь подсмотреть сквозь щели в девичьих пальцах, но слышу грохот под нами и резко падаю!

Переворачиваюсь на живот, приподнимаясь на локте и осматриваюсь!

Зайки уже не было. Только резко затянувшаяся нора в земле.

Сердце колотилось, в голове стоял полный хаос. Я вновь оглядываюсь, зачем-то пытаясь её вдруг найти, а затем медленно касаюсь губ холодными пальцами.

Я ощущал, будто на них всё ещё была влага. Чужая влага.

«Рой… если мы поцелуем другую девочку, мы сможем понять, была ли это Зайка?»

«Колония в пищеварительной позволит провести анализ, да. Слюна способна это показать».

И я облизываю губы.

«Данные получены».

Что-ж…

Всё это того стоило. Хорошая награда.

Вау.

Просто вау.

* * *

От автора:

Надеюсь вам всё нравится. Нравится же?..

Хочу заранее сообщить, что числа с 18 возьму несколько дней отдохнуть. Как многие уже наверное знают, я пишу без выходных, и по много. И чтобы продолжать писать такую сложную историю (а писать про ребёнка 10 томов и не терять в качестве реально сложно, тут скопипастить не выйдет) — нужно банально отдыхать.

Ну, думаю, если вы всё ещё здесь, аж на 10 томе про десятилетнего пацана, значит моя тактика работает, и я всё делаю правильно.

В общем, наслаждайтесь!.. Пока можете, хе-хе.

Сейчас не ухожу. А как уйду — быстро вернусь. Куда я уже денусь…

Глава 16

* * *

Тем же вечером. Американская Коалиция. Лаборатория механической некромантии.

— Профессор, это просто невероятно! Тело реципиента аномально адаптивно! — за начальником всего отдела шагал один из старших сотрудников, — Мы уже смогли запустить Механическое Сердце и вернуть к жизни нервные окончания. Каждая уцелевшая мышца реагирует на подачу сигнала. Это в разы облегчит создание искусственных волокон!

Вслед за ними шагала и личная телохранительница Мейсона Хоппера — марионетка, Танцовщица Полуденной Стужи.

Все трое подошли к стеклу и посмотрели на огромное висящее чудище. Оно было разворочено: тело вскрыто, показывая багровые мышцы и те немногочисленные остатки внутренностей, которые смогли найти, а вместо крови прогонялся магический раствор.

И сейчас он выглядел уже иначе, чем в прошлый раз.

Появлялись механические органы на замену старым — конечно, не все органы нужны будущей боевой машине, но для функционирования биомеханического мертвеца нужна всё же и «био» часть, а не только «механическая». Сердце, лёгкие и даже часть половых органов — для выработки тестостерона и управления уровнем агрессии. И учёные их успешно воссоздавали.

— Пока это наш лучший проект, — с улыбкой прошептал Мейсон Хоппер, заведующий лабораторией, — Ну как же он прекрасен!

— Адаптивность его плоти настолько высокая, что мы можем имплантировать то, что не позволяли другие реципиенты!

— Даже нейромодуль в позвоночник?

— Даже его! Подключим его к модулю в мозгу, и отдадим скорость реакции на отдельный ИИ. Он сможет видеть пули, сможет ловить их пальцами! И главное… он абсолютно нам подчинён. Все его системы подчиняются нам, потому что все их соединяют наши импланты!

Они потеряли двадцать три человека и две копии Танцовщицы, чтобы собрать остатки Зверя! И о боги… оно того стоило.

Механический Зверь станет их ультимативным оружием… тем, что сравняется даже с архонтами.

Тактическое оружие Америки.

— Восхитительно. Продолжайте рабо…ай! — развернувшийся Мейсон воткнулся в черноволосую лаборантку, — Ха-ха, девушка, осторожнее! Может я тут реактивы несу или кофе? — отшутился учёный.

— П-простите, — женщина быстро склонила голову, не позволяя рассмотреть лицо.

Они развернулись и пошли дальше, оставив Механического Зверя и дальше мариноваться в магическом концентрате. И они даже не заметили…

Как всего на секунду взгляд его мёртвых глаз метнулся на новую, казалось бы никому неизвестную черноволосую женщину с родинкой на губе, и мигом вернулся обратно.

* * *

— Что с Мишей?..

— Он с утра такой.

— Отупел после приезда…

— Может, ему конфетку надо?..

— Подзатыльника ему надо!

Я сидел почти с открытым ртом и тупо пялился в стену. Как бы я ни хотел, в голове крутилось только одно…

«Ва-а-а-а-а…», — вспоминал я ощущения, — «Мягкие губки…»

И все это видели! Всё прекрасно понимали, что со мной в очередной раз что-то не так! Но раз я — это я, то уже особо и не переживали! Хотя, конечно, беспокойство было.

Суви повернулась, нахмурила бровки и тыкнула меня в лицо.

— Вроде живой… — пробормотала она, — Миша, ты где?

— М? — моргаю, — Да тут… — взгляд опускается на пухленькие губы Суви, — Я… ам… я… эм.

— Ну снова с ним что-то не так. Ну сколько можно⁈ — Синицина махнула руками, — Кайзер, с тобой стабильной спокойной жизни вообще не ждать⁈

Испуганно поворачиваюсь на Катю. Сначала взгляд, конечно, падает на её очаровательные зелёные глаза, но следом же — на розовые, подчёркнутые блеском губки. Она их красит! Точно красит! Блеском минимум! И они такие… розовенькие!

— Я… ам… я просто… — я теряюсь и съёживаюсь, пряча голову под пиджак как черепашка, — Ва-а-а…

Опасные… опасные создания! Они меня окружают! Они все хотят меня охмурить, чтобы я стал животным!

— А часто с ним такое?.. — спросил Святослав.

— Бывает периодически, — вздыхает Катя, — Головой, наверное, ударился в детстве.

— Неправда, это я ударился, — тут же слышу Максима.

— Заметно, Смоленцев.

Ух, что-то со мной ушастая всё же сделала! Она. Меня. Поцеловала!

Я. Целовался. С девочкой!

Йоооооомайо. Вы что, угараете⁈ Я же маленький! Мне по документам всего десять годиков, а фактически вообще восемь!

«Пользователь, спешу уточнить, что возраст вашего тела значительно превышает номинальный, и вы уже способны испытывать сексуальное…»

«Да ты замолчи! Я же стесняюсь! Замолчи, дурак, замолчи-и-и-и-и!»

Знали бы, что там со мной происходило возле того кафе… ох, о таком маме уже не рассказать! Никакой мороз не был помехой!

Как же тяжело расти, какие же нюансы появляются! И это далеко не от Греха во мне, это просто… да просто организм! Я теперь боюсь смотреть на девочек! Особенно на красивых. Особенно на тех, с кем я уже как-то контактировал дальше разговора! Они ведь все такие… девочки такие… девчачие… и красивые… и вот они, тёпленькие, прямо под рукой…

«Ува-а-а-а, проблемы. Проблемы, иу, иу, иу», — в моей голове загудела сирена.

Но если абстрагироваться от всяких гормонов и подумать логически, то ситуация складывается интересная:

Мне надо перецеловать всех знакомых девочек.

Пу-пу… и впрямь интересный… кхм, «квест». Кому-то надо искать ножку, подходящую под туфельку, а мне надо… ну, вот это.

«План явно требует корректировки…», — хмурюсь я, — «Это ещё и не факт, что их ДНК будут совпадать. Рой, там же хотя бы материал человеческий?.. Не заячий?»

«Определённо человек».

«Вхух…»

«Но с нюансом. Есть неизвестная примесь, природа которой неизвестна».

«Да ну нееет! Она реально наполовину крольчиха!», — я схватился за голову, — «Я сосался с кроликоом!»

Ай, к чёрту! Падать, так на дно и со всей скорости! Понравилось? Понравилось! Так чего нос воротить? В неё не стоило наступать изначально, но коли уж заляпался — я полезу в эту кроличью нору окончатель…

Да чёрт! Почему именно эта аналогия⁈ Я ублюдок!

«Ладно, с этим определился… не так уж далеко я от Барона и ушёл», — вздыхаю, — «Вопрос теперь в другом… как и кого целовать?»

Суви? Не, безусловно, в нашем мире есть изменение роста и прочее, но на Суви я буду думать в последнюю очередь. Катя? Уже реалистичнее — и ростом совпадают, и магией владеют, и… ам… всё.

Но, конечно, в первую очередь проверки достойна одна любительница готической одежды и зонтиков. Лунасетта.

«Как поцеловать наследницу огромнейшей страны и не вляпаться по уши? Вопрос хороший», — закивал я.

Ну не хочу я пока брать такую ответственность, Князев этого и ждёт! Может её… ну… усыпить?

«Рой, а кровь пойдёт?.. Может, по башке ей треснуть и череп проломить?.. Мне кажется, у этого меньше последствий, чем у поцелуя».

«Данные будут нерелевантны. В теории — можно, на практике — рекомендую, всё же, слюну».

«Йопарисете», — вздохнул я.

Ну и главный вопрос, который я откладывал до последнего, который был очевиден уже как год, и сейчас встал особенно остро…

Если я поцелую трёх девочек, мне же… от двух придётся отказаться. Да ведь?

Как вообще выбирать, если ты с каждой хочешь ходить за ручку? Как вообще сказать двум оставшимся, которые, может, тоже этого ждут: «Прости. Прощай. Я буду гулять с твоей подругой на твоих глазах. Я выбрал её, а не тебя. Ты — хуже».

Да ну не хуже! Разные! Не хуже!

Я уже видел, к чему приводит такая ситуация и что она творит с женским сердцем — я ведь историю по версии Люксурии смотрел, а не фактическую. Все эти розовые эмоции — это как она помнит.

Может и не сейчас, но рано или поздно этот вопрос встанет очень остро. И он серьёзен. И от него не сбежать.

«Мне сложно… я хочу в животик к маме…», — я вздохнул и устало упал на парту.

Хорошо, что начался второй урок, и я наконец смог выдохнуть и теперь страдать уже по поводу учёбы.

Хвала Рихтеру, расписание изменили, и дальше у нас дополнительные. Ну, то есть военное дело. И не думал, что скажу это… но хорошо, что там был Тагиллёв! Вот он мне места для розовых мыслей вообще не оставил, и я даже забыл, что такое девочка — только планка на кулаках «в полтора», только страдания. Какое ужасное упражнение! Даже для меня. А я, напомню, демонов могу рвать на части.

После часа страданий мы вышли измученные.

— Вы не передумали менять вторые допы? — спросил Лёня, как обычно через телефон читая записи прошлых уроков, — Они завтра начинаются. Сегодня последний день.

В этот раз о планах друг друга мы прекрасно знали. Лёня, как будущий военный — на дуэльное. Я к нему скоро присоединюсь, к слову. Лёша, как любитель компьютеров, — артефакторика. Суви решила усилить фехтование, а Катя — реально спортивный кружок.

Ну а мы с Максимом пойдём в одно место — факультет призывателей.

Вальтер правильно намекнул, да и сам я понимаю — правда ведь мощная штука этот призыв. Особенно в моём случае. А Максим… фиг знает, на самом деле.

— А ты-то чего полез? — спросил я.

— Олега жалко. Скучно ему в комнате, — печально вздохнул он, — Буду водить его к другим зверятам, пусть подружатся, будут играться!

— Логично, логично… — закивал я с одобряющей мордой.

Но мало ли мы знали…

Что на следующий день мы выясним, что этот сраный жук будет самым огромным существом после человека.

* * *

На следующий день. Академия. Класс призыва.

Абхей Шарма. Ранее он учил молодых любителей зверушек и начинающих людей-армий в специализированной академии призывателей в Нью-Дели. Однако, как можно понять, сменил место работы.

Это общеизвестный факт, что если страна предоставляет своего государственного сотрудника в состав Великой Академии, то получает привилегии. Как минимум — льготные места для учёбы!

И Индии этих мест недоставало, оттого Абхей Шарма и был переведён сюда.

— Сегодня у нас пополнение, ученики, — улыбнулся седой старик, — Подождём пять минут.

Призыв хоть и общепризнанная эффективная школа, но отчего-то не очень популярная. Может, из-за репутации, что туда идут только странные любители животных и «зоошизы»? Может, от малой презентации на дуэлях? Все знают, что призыватели могут переломить ход военного сражения, но мало кто видел их вне ветеринарных клиник.

Школа призыва спокойно себе существует и стагнирует, у них не происходит совершенно ничего.

И Абхея это печалит. Дело всей его жизни… угасает прямо на глазах. Целая дисциплина медленно умирает, и ничего сделать он с этим не может.

Может, призывателям действительно просто недостаёт иконы? Нет нового дарования, который совершит шаг для всей школы. Нет своего «Марка Кайзера», который хотя бы сподвигнет людей обратить больше внимания на эту дисциплину!

Быть может… Абхей Шарма найдёт это Дарование здесь, в Академии? Месте, где собраны самые экстраординарные…

— Йооомайо, он не помещается! Ты чо угораешь⁈ — орал кто-то в коридоре, — Он чё такой жирный, ты его чем кормил⁈

— Травкой!

— Какую ты там травку выращивал, Волтер Вайт ёмаё!

Стоит сказать, что дверь была открыта уже пять минут, и возле неё все эти пять минут кто-то крутился. Хитиновая мордочка то показывалась, то обратно пряталась, и Абхей терпеливо ждал, пока стеснительный жучок зайдёт в класс к другим милым зверушкам.

Но жучок не стеснительный — он просто жирный.

— Ну пусть боком заползёт, он же умеет по стенам ползать!

— Внатуууре.

И вот, под наблюдением всего малочисленного класса, в помещение наконец заползает жучара — по стене и боком. Огроменный. Фиолетовый такой, со здоровым рогом!

А следом наконец заходят и два новеньких ученика.

Сначала широкий, крайне плотный, но не толстый шатен, который и пытался запихнуть внутрь жука. По-видимому, его хозяин.

Ну а вот уже за ним…

— Да… ну… — не сдержался Абхей.

В класс заходит один знакомый мальчик, с одной знакомой змеёй на плечах.

* * *

Знаете… я долго пытался сообразить, что не так.

Когда мы зашли в класс, меня смутило две вещи. Первая: ученики. Их мало, они все какие-то… ну… додики. Не поймите неправильно, ничего против додиков не имею! Но блин… ну это даже не ботаны, это просто «недоразумения» какие-то! Мне Вальтер так разрекламировал эту школу, я думал тут будущее звёзды военки и дуэлей! А тут девочки и мальчики с пушистиками, которые от одного вида Олега чуть в штанишки не наложили!

Хотя справедливости ради, когда я его сегодня увидел, тоже чуть не отложил. Их с Максимом чем кормят? Я напомню, Олег — просто жук, Максим — не пробуждённый. Может на мозги меньше питательных средств уходит, и всё в мышцы?..

Ну это ладно. Здесь я понимал, что не так — несоответствие ожиданий моих и учеников. Олег здравый пацан, ещё со всеми подружится! Если нет — с Йор они уже дружат, будут вместе играться.

Мне смущало второе: учитель.

Весь урок, когда он объяснял нам про зависимость трат энергии от сети распространения фамильяров, — через определённое число активных фамильяров траты энергии увеличиваются в процентах, — я всё не мог понять… что не так с этой мордой. И не в том плане, что он индус! Мы тут расизм не принимаем! Нет.

Лицо его уж больно знакомое… да и поглядывает он на меня странно…

И вот, играя в эти гляделки, до меня только под конец первого урока дошло.

«Это Абхей, твою-ж!», — ударил я себя по лбу, — «Этот тот грёбаный индус, который всем про Шиву затирал!»

Ëёёёмаё, в натуре, вот что его имя и лицо знакомым казалось! Абхей Шарма — крутой спец из Индии, религиозный человек и один из немногих, кто меня видел в образе с третьим глазом, огнём и змеёй!

Пу-у-у-у…

*Бз-з-з-з*, — и вот прозвенел звонок.

Здесь же был ещё второй урок, так что уходить не спешили. А вот Абхей сказал, что скоро вернётся, и моментально смылся! Что-то тут не так.

И вот мы с классом остались сидеть и друг на друга мирно смотреть.

Приходить на допы без фамильяра, конечно, не воспрещалось, но считалось моветоном. Тут было столько разных зверушек! Какой-то пучеглазый тупой кот с именем Принцесска (а он мальчик), ящерица с крылышками, КОЛОБОК ИЗ ЛЫСОЙ КОЖИ. Ëмаё, я таких уродцев давно не видел. Что за ужас!

Максим был с нами. Сами уроки ему не впёрлись ну вот вообще, зато с уродцев и их хозяев он забавлялся.

— О, а у вас колобок? А почему он лысый и похож на деда? — подошёл он к британской кучерявой девочке, — У него щетина! Фу, какой кошмар.

— Я… он… ну… ам… — она аж заблеяла, — У меня колобок… это не колобок…

— Это мой друг Олег! Он жук. Можно он поиграет с вашим колобком?

— Ну… я бы… я бы…

Олег видит круглое — Олег катит круглое. Весь в хозяина. Вот и бедного колобка он начал терроризировать и катать по классу.

Йор же с интересом за всеми наблюдала. Она же почти не видела мир! Только дом, бабушкину дачу, да и пару раз на задания её брал. А тут — другие товарищи по фамильярничеству, старый друг Олег и всякое интересное! Вот она мордочкой и водила.

— Йор, стой! Не лезь! — потянул я руки, но было поздно.

Класс был в форме Колизея — с каждым рядом парты были всё выше. И мы сидели позади хозяйки Принцессы. И Йор решила, что сейчас, ну вот именно СЕЙЧАС она непременно полетит.

Ну и ушаталась прямо на них сверху.

БАХ!

— МИАААААУ! — заверещал пучеглазый котяра, подлетел и начал бегать по потолку и стенам!

— Принцесса, стой!

От поднявшейся суеты Олег бросил колобка, расправил крылья и, как сраный вертолёт, начал везде летать. Твою мать, он ещё и невидимым стал!

*Бр-р-бз-бз-бз*, — что-то огромное летало по классу, а где, нахрен, неизвестно!

Ящерица услышала жужжание крыльев и машинально тоже полетела. Все понеслись, полетели, запрыгали! Упала люстра, треснула доска! Верещащий «Принцесс» прыгнул со стены на стену, но влетел в невидимого Олега! О нет, внимание, пилот контужен! Пилот контужен!

*Вжуааааау*, — вертолёт начал стремительно наклоняться.

Бабах! Авария! Он разбил башкой окно!

Ну и конечно, в этот момент в класс возвращается Абхей. Видит сломанные парты, упавшую люстру, ползущую по шкафам Йор, застрявшего рогом в окне Олега. Не хватает только пожара и трупа.

Ой-ой. Блин, что за балаган! Мне стрёмно! Это же из-за моей Йор!

— ТИХО! — рявкнул я, вкладывая Эфир.

Услышав голос, выделяющий знакомую мощную энергетику, все фамильяры моментально застыли. Скорее даже поджались, словно услышав яростный крик хозяина! Ну, кроме Олега — он просто застрял.

И от этого почему-то Абхей застыл ещё больше.

— Ши… Михаэль… кхм… Кайзер. Можете подойти? — нервно он сказал.

— Оукей, — пожимаю плечами, — Йор — никого не есть!

Я выхожу из-за парты, спускаюсь к остаткам доски и выхожу из кабинета. Индийский дед нервно потирает какие-то бусы и постоянно оглядывается.

— Что такое, учитель? — спрашиваю.

— У-учитель? О нет-нет, я просто… — он видит идущего ученика, — З-за мной, пожалуйста.

Он проводит меня чуть дальше по коридору, даже открывая мне дверь, чтобы я первый зашёл. Меня всё это крайне смущает, но что он мне сделает, верно? Так что я просто иду на поводу судьбы, желая узнать, что она мне там предлагает. Если что — откажусь.

Ну и… что-ж, смущался я по делу. Правда, думал, с причиной не угадал.

Ведь стоило мне зайти в пустой класс, услышать закрытие двери, как я поворачиваюсь и…

Абхей уже стоял на коленях, приложив руки к голове в молитве.

— Ом Намах Шивайя! — прошептал он, не смея поднимать головы, — Господин мой Шива! Я преклоняюсь перед вами! Прошу, выслушайте своего верного слугу, внемлите его просьбе!

— О как… зачёт нам поставишь?..

— Всё что вам угодно! Мои руки — ваши руки!

— Ну договорились.

Эм…

Блин, невовремя ты решил сюда же зачислиться, Абхей, с учётом, что я НЕ Шива, а ложное поклонение ведёт к статусу Анафемы.

Но с другоооой стороны…

* * *

Примерно в это же время. Небеса. Королевство Справедливости.

— Госпожа, с того времени мне не довелось повидаться с Каритас, но знаю, что она уже вернулась. Позвольте поинтересоваться, в здравии ли она и увенчалось ли успехом воссоединение? — трёхметровый архангел подошёл к столь же высокой женщине с завязанными глазами.

— Да, Каритас вернулась… — задумчиво ответила Юстиция.

Но тут повисло несколько томительных секунд, которые Михаил прерывать не смел. Что-то творится на уме его госпожи, и он не будет вмешиваться.

Юстиция поворачивается.

— Меня кое-что беспокоит, Михаил. Дай мне слово, что о нашем диалоге никто не узнает.

— Вы можете не требовать моих слов, госпожа. Я молча исполню, что прикажите, — склонил голову воин света.

Справедливость кивнула, хмуро отворачиваясь к окну своего здания суда.

— Что ты думаешь о Михаэле? — спросила она.

— Своенравный. Странный даже по меркам людей. Но… — он хмурится, смотря куда-то вдаль, подбирая мысли, — Неведомо по какой причине, он совершенно отличается от прошлого воплощения. Его искренне беспокоит человеческая судьба, он искренне желает помогать, пусть и… слегка радикальными методами. Я правда… пытаюсь найти в нём изъяны, — эти слова даются ему тяжело, — Копаюсь, присматриваюсь. Я намеренно ищу в нём плохое. Его нет. Просто нет. Это хороший человек, за которым ты искренне хочешь идти.

— Ясно, — вздыхает она, всё так же продолжая смотреть на тренирующихся подданых.

Вновь повисло молчание. На уме у Юстиции явно что-то было, в чём она сомневалась и не хотела делиться. Но это Михаил, и кому как не ему доверить тайны?

— Каритас не помирилась с сестрой, — сказала она.

— Понятно… — с нескрываемой досадой ответил Михаил.

— Но они восстановили контакт. Такие ссоры не исчезают за день и за разговор. Но… да, лёд тронулся. Предстоит долгий путь, но теперь это возможно.

— Понятно, — и из досады и печали на лице Михаила проросла улыбка.

Наверное, в том числе она посвящена и его подопечному, Михаэлю. Архангел при всей своей строгости, непоколебимости и воинственности — действительно уважал и любил добрых людей.

Наверное, он искренне хотел, чтобы Михаэль оправдал ожидания.

— Но почему вы хмуры, госпожа? — но тут архангел замечает лицо Справедливости, — Что не так с этой вестью?

— Потому что у Михаэля получилось.

— Разве это плохо?

— Это очень хорошо. Проблема в том… — тихо произнесла она, наконец отворачиваясь от окна, — Что это просто невозможно

Михаил непонимающе хмурится.

— Ты ведь знаешь, что есть Грех и Добродетель?

— Безусловно, — кивает он.

Что Грехи, что Добродетели — это не концепции и не явления. Они существа с этой силой, просто её олицетворение, представители эмоции воплоти! Их четырнадцать, и они должны быть всегда, иначе система Небес и Бездны рухнет, и вселенная превратится в один первородный океан застрявших душ. Они не более чем фильтр. И чтобы этот фильтр обучался, им делают существо разумное.

Души ДОЛЖНЫ перерабатываться, и им помогают понять «куда», «какая» и «как».

И ВСË это — создал великий Порядок. Небеса, Бездна, Грехи, Добродетели — всё это система Порядка, чтобы вселенная не утонула.

И, видимо, Справедливость хочет к чему-то подвести.

— И вот здесь загвоздка, Михаил… — вздыхает Справедливость, — Люксурия и Каритас не должны мириться. Сам Порядок предписал их вечную вражду. Это настройка мироздания, это… один из переключателей где-то в глубине нашей вселенной! — Юстиция демонстративно щёлкнула пальцами, — Как… я не знаю, как программа, как замок из шатких фигурок! Убери одно, и рухнет остальное. Так ОБЯЗАНО быть. Люксурия и Каритас — ОБЯЗАНЫ вечно враждовать.

— Н-но… но погодите, тогда почему Порядок не вмешался? Почему ничего не «рухнуло»?

— Вот именно, Михаил. Почему? — поворачивается она, — Почему тысячелетия не получалось, а тут пришёл один мальчик и всё вышло, даже не «рухнув»?

Михаил хмурится и задумывается.

Куда-то это всё не туда идёт. И он теперь понимает, что гложет Юстицию, только вот… он не понимает ответа.

— Может, он благословлённый Порядком? Такие есть. Максимус, вы, — предполагает он.

— Мы лишь видим результат Его деяний, но не влияем на него, — качает она головой, — И да, Михаэль благословлён — на нём есть отпечаток Порядка. Они как минимум говорили. Но это ничего не значит.

— Но мы знаем прошлое воплощение мальчика. Оно на такое неспособно, — бормочет он.

— Неспособно. Оно сильно в рамках планеты, возможно галактики, но никак не мироздания. Но вот мы прямо наблюдаем, как настройка вселенной, великий «сюжет», просто… переписывается. И снова, будто переключателем, — и она снова щёлкает пальцами, — По-моему, уже очевидно, что в Михаэле два воплощения. То, которое мы знаем. И то, что глубже. И что если…

— Михаэль на самом деле равен Порядку… — прошептал архангел, — Нет. Он…

— Сильнее, — медленно, будто отрешённо кивает Юстиция, — Это не Хаос, который её рушит лишь бы разрушить, и который как раз равен Порядку. Нет. Михаэль вторгается в систему, переписывает методично и чётко. Но не как администратор и создатель, а инородный… вирус. А вирусу выгодно, чтобы система работала, но только как ему нужно. Поэтому он выжил при проклятии умирать! Поэтому помирил сестёр!

— Но… — хмурится Михаил, — Госпожа, меня что-то смущает. Я поверю в три его воплощения. Поверю в силу, равную Порядку. Но силу выше Порядка?.. А мы точно уверены, что переменных в нём три? — он поднимает беспокойный взгляд на Юстицию, — Быть может… есть ещё что-то, что никто не видит, и что мы упускаем? Что и связало всё это воедино. Какой-то компонент, который раскрывает…

— Бесконечный потенциал всего, чем Михаэль владеет изначально… — продолжила Юстиция.

И тут будто картина начинает складываться.

Не может запечатанное существо быть выше самого Порядка. Ни сам «Михаэль» — он человеческий ребёнок. Ни второе его воплощение — о нём известно, и силой такой он не владел. Ни сокрытое третье — сам факт, что его запечатали, не даёт возвыситься НАД Порядком, максимум на один с ним уровень.

— Но что если сейчас, вот конкретно СЕЙЧАС — есть нечто, какой-то маленький невидимый ключ, что раскрывает абсолютный потенциал КАЖДОГО слоя Михаэля? И если дать ему время — этот потенциал перегонит ВСЁ, что можно вообразить? Что если его сила — это геометрическая прогрессия без лимита?

И тут Михаилу нечего было сказать. Мурашки побежали по его спине, как он осознал, какое… даже не чудовище, а невообразимое создание, сущность может ходить по Земле, и с кем ему приходится иметь дело.

Михаил никогда не боялся.

Но это… это его пугало.

— Не говори никому. Найди повод быть с ним чаще. Следи внимательнее, — приказывает Юстиция.

— Слушаюсь, — кивает Михаил, — Предлагаю заключить с ним контракт фамильяра, освободив от него беременную Аурелию.

— Хорошая идея. Выполняй.

— Тогда приступаю прямо сейчас!

— Сто… й… — вытянула было Юстиция руку, но было поздно, — Сейчас… не очень вовремя… — сказала она в пустоту.

Михаил улетел.

Что-ж…

Ну, Кайзер обязательно с этим разберётся!

* * *

От автора:

Скорее всего, до 18 числа я уже не успею ничего написать, а значит, это крайняя глава перед отпуском.

Обычно в каждом таком отдыхе уже через 5 дней я хочу вернуться к работе, потому что не могу не писать -_-.

Так что, думаю, он не займёт больше 5–7 дней. Буду восстанавливаться от отсутствия выходных.

И! По славной традиции, каждый раз, когда я ухожу отдыхать, я прошу вас написать сюжетные линии, элементы, ружья о которых вы бы хотели чтобы я рассказал, продолжил или раскрыл больше при первой возможности.

Обязательно пишите! Может действительно о чём-то напомните…

В общем, друзья, не теряем! Быстренько перезаряжусь и скоро вернусь. И вы отдыхайте! Лето же.

Глава 17

— Что?.., — пробубнил я.

— Аурелии нужны силы для беременности. Госпожа Юстиция решила, что будет справедливо заменить контракт её фамильяра на мой, — ответил архангел.

Половины класса нет. Его просто спилило словно сварочным резцом, идеально по кругу. Часть парт дотлевают, а часть стены… ну нет её.

Это так Михаил решил эффектно сообщить о перетасовке.

Абхей же смотрел на это всё огромными сверкающими глазами.

— Воин небес… в верного соратника господина… — шептал он, едва не плача, — Как и суждено! Как и предначертано! Так и должно быть!

— Да тише ты, — вздохнул я, потирая переносицу.

Ну я не дурак же. Очевидно, зачем сюда послали Михаила.

Будем честны, с задачей слежки Аурелия справляется чуть хуже, чем ужасно. Настолько плохо, что вместо инфы обо мне там котята! Она только этим и была занята!

И мне вот интересно… почему раньше это всех устраивало, а теперь вдруг решили, что пора следить за мной нормально?

«Они пришли к какому-то выводу, да?..», — качаю я головой, — «Они что-то поняли. Как минимум — поняли, что ничего не поняли».

Чёрт! Как сказал бы Барон: «Берут за яйца». Они решили взять меня в оборот! Плотненько! Не скажу, что мне есть что скрывать, я мальчик хороший, но видать наверху всерьёз обеспокоились вопросом моих сущностей! Михаил здесь именно за этим!

А значит всё действительно не так просто. Какие-то выводы там наверху всё же сделали.

«Ну а с другой стороны — мне нечего скрывать, и Михаил в фамильярах лишним не будет. Аурелия по всем фронтам всем была бесполезна, только котят делала. Хотя, так-то — мой верный поданный воин вообще-то!», — хмурюсь я.

— Ну ладно, чо, — пожимаю плечами, — Но в таком виде… — обвожу почти четырёхметровое создание, — Я тебя таскать не буду. Обратись к моей бабушке, она… ам… уже опытная в этих делах.

Архангел кивает и исчезает ровно за секунду, прежде чем сюда врываются! Бах! Дверь едва не срывается с петель! Мы оборачиваемся и видим в проходе… а, Жасмин. Наш куратор.

— Э… э-это что такое⁈ — она седела на глазах, — Мне…. Мне только на один класс поступила жалоба! Почему второго уже не стало! Это же было минуту назад!

Очки на её молодом личике тряслись, глаза слезились. За ней же я видел мелькающую форму дисциплинарного. О, хех, мои старые друзья. Чувствую часто будем видеться!

— М-Михаэль это что… что здесь происходит⁈ — она не то визжала, не то блеяла, — Они там… ученики там ревут! — указывает в сторону класса призыва, — А это что⁈

Я оглядываюсь. Ам… ну половины класса нет, да. И чо? Привыкайте.

— Госпожа Жасмин, — кашлянул Абхей поднимая руку, — Прошу не тревожьтесь. Всё это просто последствия неудачного магического эксперимента, — улыбается он.

И я вскидываю брови.

Тааааак?..

— Какого ещё эксперимента⁈

— Магического, — улыбается он.

— Но ученики сказали…

— Госпожа Жасмин… за оба этих инцидента я беру полную ответственность, — продолжает улыбаться Абхей, — Направьте жалобы ко мне, я буду разбираться и возмещать. Уверяю, Михаэль Кайзер и его друг здесь не причём, — он разводит руками, — Магия не всегда послушна, не так ли?

Эво как…

Новый дед⁈ Сюдаааааа!

* * *

Через несколько часов. Кабинет заместителя директора.

Рихтер сидел, закинув ноги на стол и кидал маленький баскетбольный мяч в маленькое магическое баскетбольное кольцо на стене. Может показаться, что ему вечно нечего делать. Ну вечно страдает какой-то фигнёй, а не работает! И как известно, если кажется — молиться надо.

Но не в случае Рихтера не надо — ему правда нечего делать.

Заместитель Директора самой Великой Академии… звучит-то как! Круто! Грозно! И крайне ответственно! Но никогда в истории Академии заместителем не становился нормальный человек. Абсолютно всегда это те самые «троечники, которые так-то умные, просто стараться не хотят». И-и-и… при этом Академия каждый раз цветёт и развивается! Директор, — если он есть, — явно имеет определённый вкус на своих официальных представителей.

От того и не стоит удивляться, почему первое лицо столь великого места кидает маленький мяч в стену.

*Тук-тук-тук*, — но тут его прервали.

— Ох, ёп! — он чуть не свалился со стула.

Он резко прячет мячик, отключает сетку и, поправив пиджак:

— Кхм! Входите.

Дверь открывается и туда заходит Жасмин. А, точно. Жасмин. Бедная и с последнего времени зашуганная женщина.

— З-здравствуйте, — неуверенно сказала она, — Вызывали?

— Нет, тебе просто так уведомление пришло. Конечно вызывал! — качает он головой, — Проходи, присаживайся. Рассказывай. Почему твои ученики уничтожили два класса за десять минут?

— Я… господин Рихтер, я сама об этом только узнала!

— Верю. Уничтожены то почему? Твоя же группа. Пойдут жалобы и головняк. Не люблю головняк.

— Это всё Максим и Михаэль! Д-да, особенно второй! — кучерявая бедняжка нервничала, едва не блеяла и поправляла очки, — Сначала они подняли на уши весь класс призыва, всех зверей, те разнесли помещение! А потом Михаэль отошёл с учителем призыва, Абхеем Шармой, и там половину класса что-то испепелило! Там дыра в потолке! — она активно махала руками.

— Михаэль?.., — это имя пустило мурашки по спине Рихтера, — Пу-у-у… плохо.

Жасмин уже частично всё понимала. Ещё когда смотрела дела, она про это подумала, и судя по реакции заместителя директора — оказалась права.

— Он кто-то очень важный, да? В его деле просто… информация замазана, — пробубнила она и, встретив резкий взгляд мужчины, резко осеклась, — П-простите, не хотела лезть!

Но Рихтер выдохнул.

— Да не бойся. Очевидно же, — качает он головой, — Важный, да. И его бы прикрывать. Директор, конечно, любит лоботрясов вроде меня, но если я обрублю такой финансовый поток со стороны Михаэля — меня не похвалят… — грустно вздыхает он, — А ведь девушки так любят моё положение… так не хочется его терять…

— Эм…

— Давай думать, как решать. Михаэль… это проблема. Это ходячая проблема, — потирает он переносицу, — Тц, ну я ведь так и знал! Ну ничего хорошего от таких родителей не могло выйти! Это кошмар воплоти! Гр-р-р-р, мои спокойные деньки-и-и-и, ну это ведь была такая халявная работа-а-а-а! — он едва не схватился за волосы.

— Ам… ну… как скажете, — покосилась она на странного человека, — Кстати! Возможно всё не так плохо! Абхей Шарма взял на себя всю ответственность за разрушение двух классов, огородив Михаэля!

— О как… интересно… — хмурится мужчина, — Выходит, что его прикрывает очень набожный индус, верящий в скорое пришествие своего бога-разрушителя.

— Р-разрушителя?..

— Жасмин! — указывает он на женщину.

— Д-да⁈ — ойкнула она.

— Мы должны разработать план сдерживания Михаэля Кайзера! Особые условия содержания! Мы должны всеми силами сохранить его здесь, но при этом не дать разрушить место нашей престижной работы! Это наша корова, и мы её доим! И ухаживать за ней нам! Здесь вкуснейшее молоко!

— Т-так точно! — частично посидевшая женщина начала возвращать цвет своим волосам, — Хех… корова и индусы… каламбур.

— Хех. И правда, — ухмыльнулся в ответ и Рихтер, — Но ты бы это… не улыбалась особо. Страдать-то с Михаэлем тебе.

— А… оу…

Михаэль Кайзер слишком важен, чтобы от него просто избавиться, и при этом слишком проблемен, чтобы закрыть глаза и пустить на самотёк. При этом Директор не приемлет строгие ограничения учеников — это против основных законов всей мегаструктуры, самой Академии!

Рихтер наслаждался своей работой. Всё, что от него требовалось — временами решать мелкие внутренние проблемы, когда основное на себя брал Директор.

Но Михаэль Кайзер… стал для него экзаменом. Уже очевидно, что он не даст покоя НИКОМУ. Началась борьба. Борьба и гонка. Кто быстрее — талант Кайзеров находить проблемы и пробивать стены лбом, или таланты Жасмин и Рихтера эти стены застраивать?

Но… никто и подумать не мог…

Что Михаэль Кайзер — человек невероятного спектра талантов! А ещё — хороший учитель!

Ведь своим талантам он учит и других.

* * *

И всё же… нет.

Мне не нравится.

— Я не хочу всего этого, — хмурюсь я.

— Что? Но почему господин Ши…

Я резко глянул на Абхея.

— М-Михаэль, — осёкся он, — Господин Михаэль. Моя семья готова отдать вам в пожертвование всё что у нас есть!

«Да потому что я не ваш Бог. Я просто карапуз!», — вздыхаю я, — «А папа учил меня не обманывать вот ТАК».

Это не правда. Это глупое совпадение! Но из-за него Абхей Шарма уже готов переписать на меня всё что имеет: два дома, сбережения, наработки и записи. Была бы дочь — и её бы предложил!

Но это не я! Я не Шива! Я просто на него похож… всем. Но всё равно — это не я! Я даже это прямо говорил! Знаете, что Абхей на это ответил?

«Вы вольны проявлять себя в любом лике. Назовите имя и титул, и я в него искренне поверю». Срать ему вообще, что я говорю! Шива и всё тут. И это он ещё трезубец не видел…

И вот так уже день я с ним мучаюсь. За эти сутки успели произойти пару вещей.

Ну, про разруху в классах думаю и так понятно. На неё прибежала Жасмин, начала седеть на глазах от жалоб учеников и дисциплинарного комитета, но Абхей прикрыл мою попу, взяв всё на себя.

«Неудачный эксперимент. Я возмещу», — сказал индус.

Тут я носом воротить не стал — здесь уже мама учила принимать доброту!

Затем Михаил — он у бабушки, они там химичат над обликом. Опять кот, или удивят? Посмотрим, скоро должен вернуться.

— И чего ты хочешь, Абхей Шарма? — вздохнул я, складывая руки на груди.

— Ничего. Я не смею от вас чего-либо…

— Ой, ну не заливай. Все чего-то всегда хотят, это нормально. Говори.

— Вы как всегда безграничны в своей мудрости… — склонил он голову, — Господин Кайзер, я… не то что бы просил у вас, скорее просто моё желание… — он очень аккуратно подбирал слова, — Призыв… я имею в виду, сама Школа Призыва… она стагнирует. Ей не интересуются, нет притока новой талантливой крови. Школа, которой я посвятил жизнь, которую люблю всем сердцем — чахнет прямо на глазах. И я… вы… если бы вы… своими действиями и деяниями разожгли бы к ней интерес…

Я нахмурился и посмотрел на деда.

Ну да, по классу призыва я заметил — дела правда так себе. Сюда идут будто исключительно от любви к своим маленьким домашним уродцам, а не потому, что это, так-то, полезная и мощная магия.

Призыву ну реально просто как-то не везёт вот уже сотню лет. Везде есть звезды! Но не здесь. А от «хайпа» в современном мире зависит многое — в том числе вливание умов, денег и времени в дисциплину. В призыв вот только Индия и вливает, и то, даже там уже уменьшается. Плохи дела.

— И что предлагаешь? — спрашиваю я.

— Ничего! Я не смею вам ничего предлагать. Я просто отвечаю на ваш вопрос — чего я желаю. Я желаю лишь процветания делу моей жизни. Больше желаний у меня нет.

Мы сидели в его личном кабинете. Я скрестил руки, сложил ногу на ногу и хмуро смотрела на старика. В помещении было приятно — пахло вкусными тёплыми специями, было светло, а отблеск из синего магического стекла напоминал об Эфире и Ахероне.

Есть у призывателей всё же что-то общее…

«И это проблема», — вздохнул я.

Да. Призывателя видно издалека, и образ у него не привлекательный. Это проблема. Все хотят стать демонологом, потому что у него сисястая суккуба и демонический огонь. Власть, удовольствия, богатства! А призыватель что? Счета за ветеринарку? И как тут захотеть посвятить этому жизнь⁈

Фактически от меня требуют стать лицом призывателей. Всех. И я бы не против, но с моим пластичным ядром…

— Ты знаешь, что такое Анафема? — спросил я.

— Бог, не соответствующий вере, но её принимающий, — кивает Абхей.

— Если я продолжу — я могу им стать. А я не должен. Люди могут поверить не в те качества, которыми я обладаю, и я начну становиться результатом их веры, а не своего развития, — говорю я на удивление очень взросло и мудро, — Ты предлагаешь мне обращать на себя взгляды. А это путь к Анафеме.

— Мы можем этого не допустить! Вы можете! — уверенно говорит старик, — Это ведь всё репутация. Вера. Опровергайте неверное, подтверждайте желаемое. Вы справедливый разрушитель во имя созидания! Не давайте поводов думать иначе!

Ну блин… есть в его словах логика.

И мало того, что логика, так она ещё и очень легко ложится на мой случай. Описание Шивы… ну ведь реально мне очень подходит. Если я буду им притворяться, если в меня будут верить по описанию этого божества — я не стану Анафемой. Я ведь реально и разрушитель, и созидатель, и не злой, и не добрый, и цель своя есть. Конечно, всё это совпадение, но… оно очень удачное. Да что уж там, Шива с плодородием и всяким фаллическим напрямую связан — это вообще его атрибут! А напомнить какое отношение я имею к фаллическим приколам? Прямое! Я их повелитель!

— Это серьёзное решение. Надо подумать, — вздыхаю я, спрыгивая с кресла.

— Хорошо! Я не смею вас никак торопить. Мне… достаточно знать, что вы это Вы, и вы здесь, — улыбается старик.

Я качаю головой, ещё раз вздыхаю с этой ситуации, и выхожу из кабинета.

Тяжело… надо думать.

И вообще, блин, почему только я должен ломать голову! Пойду нагружу того, кто виноват, что я вообще здесь оказался!

Найти Вальтера оказалось не трудно — где ему ещё быть на дне дополнительных занятий, если не на арене. Я его выследил, объяснил ситуацию и к чему привёл его восхитительный совет стать призывателем, естественно опустив ряд деталей о моём прошлом и Апофеозе.

— В чём проблема? — это единственное что он ответил.

— Ха? Да меня запрягают представлять всю магическую дисциплину! В этом проблема! Это ответственность!

— Ты бы и так это делал, — пожимает он плечами, поправляя обтягивающий чёрный дуэльный костюм, — А тут помогать будут.

— Но… если это делать, придётся показывать, чем владею, — хмурюсь я, — Все будут видеть мои силы, моих фамильяров. Смогут подстроиться! Тактику против меня разработают!

Вальтер вздохнул и, выждав несколько секунд, задрал голову и глянул на солнце.

— Тут… есть один совет, — пробормотал он будто неуверенно, — Да. Есть. Дам совет как Архонт Сражений и успешный дуэлянт — придумай свою философию битвы, — сказал он.

— Философию… битвы? — хмурюсь.

— Скажи честно, ты ведь раньше дрался потому что надо? Ты рос, потому что надо. Но сейчас ведь… — он глянул на меня, — Ты ведь перерос почти всех вокруг. Тебе нет смысла качать ноги, ведь ты и так всех перепрыгнешь. Тебе нужна философия, которая тебя ограничивает, заставляет думать, адаптироваться.

— А у тебя какая?

— Я не побеждаю одним и тем же методом три дуэли подряд, — пожал он плечами, — Это принцип, от которого я не отступлю. Больше применю на дуэли — меньше смогу на следующей. Экономить или выкладываться? Или изучить новую технику? Хватит ли одного заклинания для победы сейчас, чтобы потом использовать три? — он продолжает смотреть куда-то вдаль, — Я не проигрывал, Кайзер. И ты не представляешь, как в моём положении сложно три боя подряд не использовать что-то одно. И при этом… — хмыкает он, — Как видишь, я расту. Я вынужден, — и Вальтер вновь поворачивается на меня, — А у тебя какая неудобная философия?

— Я… не знаю. Никакой… — бормочу, — Я просто дрался и дрался. Надо было драться. Да нет, глупость же! А если опасно? Тебя принципы в могилу сведут!

— Понятно, что я переобуюсь сразу же, когда придётся сражаться за жизнь изо всех сил, ха-ха! — хохотнул он, — Но пока есть возможность страдать — я страдаю. Это укрепляет.

— Мне надоело страдать… — продолжаю бормотать.

— Мышцы без боли не растут, — пожимает он плечами, — Всё, иди отсюда, звонок.

— Ну и учитель из тебя…

— Ещё спасибо скажешь.

Я медленно пошагал на выход из арены. На меня многие ожидаемо смотрели — я и сам уже мелькать везде начинаю, а тут ещё и с Вальтером общаюсь на немецком. Привлекаю внимание.

Выйдя на улицу, я медленно пошагал к учебному корпусу, погруженный в размышления.

Представлять целое направление? Притворяться божеством, рискуя стать Анафемой? Философия битвы?

Как же всё это сложно… всё снова связалось в дебильный клубок. Очень важный, безусловно, но… блин, снова. И его котикам не отдать, с него не связать варежки — для начала его надо распутать!

Мне достаточно страшилок про предка нарассказывали. Стать Анафемой — гарантированный путь к смерти. Это уже будешь не ты — это будет результат воображения людей. И пусть бы воображали себе что угодно… если бы это напрямую не меняло меня.

— «Кайзер», — и тут я неожиданно слышу мысленное воззвание.

Шёл я прямо перед звонком, так что все уже разбрелись по кабинетам и на улице был только я, оттого и резкое имя прямо в мозг заставило передёрнуться!

Я быстро поворачиваюсь! Никого. Абсолютно.

Что за…

Открываю третий глаз! И тут же вижу…

— Хоук⁈ — не сдерживаюсь я, когда вижу очень знакомую фигуру в обмундировании, — Что ты тут…

Но сюрпризы не закончились. Ведь дальше Хоук сказал…

— Так ты и правда читаешь мысли… — прошептал он, — Ты и правда слышишь, когда тебя зовут по имени. Ë-ё*аное дерьмо…

Меня вбило в ступор. Ударило словно молотом по башке, прибивая к земле! Очень неприятное чувство кольнуло на эти слова.

Одна из моих главных тайн раскрылась просто так и прямо сейчас.

— Я всё гадал, как ты меня тогда заметил. Как замечал после? Я не издаю звуков, не поднимаю пыли, меня не отследить. И тем не менее — тебе это всегда удавалось. И потом я заметил… что в этот момент каждый раз прокручивал о тебе мысли. «Неужели он это слышит?» — подумал я тогда. И когда мне дали задание в Академии я решил заодно и проверить. Уже полчаса перебираю все мысли, образы, воспоминания о тебе. Но стоило подумать твоё реальное имя… — говорил невидимый человек, — Это поразительно.

Я начал нехило напрягаться.

Мне это не нравится. Я не планировал скрывать это всю жизнь, но когда тебя выводят на чистую воду вот так резко и неожиданно — это не сулит ничего хорошего!

Прямо как с грёбанным Вальтером. Ситуация один в один, чёрт возьми! Почему люди могут быть умными и складывать один плюс один⁈ Да что за хрень⁈ Раньше все были тупые!

Но я раньше только с детьми дело и имел.

— Я не могу поверить, что ментальная магия реальна, — покачал он головой, — Это невозможно, Михаэль. Её нет. В нашем мире так точно. Как… ты это сделал? Вернее нет, не так. Откуда ты?

— Из мамы, — хмурюсь, — А мысли слышатся сами и давно. И что ты собираешься с этим делать?

— Я просто… — он подбирает слова, а затем снова качает головой, — Нет. Я не буду лезть. Я теперь просто учту — не повторять имена целей. Я не хочу копаться в том, кто ты и что. Ты не человек. Ты не отсюда. На Земле не было ментальной магии и быть не может — тут ноосфера работает иначе, и край — это вера и божественность. А я вряд ли выйду за пределы нашей планетки, чтобы вариться в том хтоническом вселенском дерьме, — хмыкает он, — Но…

Я молча смотрю на него исподлобья.

— Познакомиться с инопланетянином — очень интересно!

— Я не… — пытаюсь возразить, но тут же понимаю, — Тц. Не знаю кто я. Может и инопланетянин. Не знаю! И что за сила такая — тоже не знаю! Обидеть меня пришёл? Тогда знай — ты плохой человек!

Стало даже как-то обидно. Не потому что раскрыли, а потому что мне и ответить нечего. Не хочу быть инопланетянином! Хочу быть человечком! Но очевидно, нафиг, что я не человечек.

И что ему сказать? Кто я? Я не знаю. Потому и грустно — чёрт пойми что.

— Прости, не хотел напрягать лишний раз, — махнул он рукой, — Я тут по другому вопросу и вообще не должен был с тобой видеться. Но раз доставил трудности… — он снова становился немногословен, а голос выравнивался в обычный уставший, — Спеши скорее в класс призыва. Прямо сейчас. Бегом.

— Э? П-почему?

— Тупые дети из дуэльного унижают мирных задохликов из призыва. И друга твоего. Он не может дать сдачи без дуэли — проблемы будут. Только вот… — хмыкает Хоук, разворачиваясь в сторону учительского корпуса, — Стресс способствует пробуждению, а твой друг оооочень злой.

Пробуждению?.. Какому ещё…

Погоди, ПРОБУЖДЕНИЮ? Ядра? Магии?

Максим пробуждается⁈ Ох ёп… ох чёрт! В нём же силы как во мне без пробуждения, а с магией что он может натворить⁈

Он мой друг! Он мой первый лучший друг!

Я не дам его в обиду! Он мой брат! Моя семья! Никаким утыркам я не позволю трогать мою семью!

— Ух ёп! — я резко развернулся и рванул в класс.

— Ещё увидимся!

Максим не бей их! Не бей! Стой! Держись! Стоооооой!

Подожди хотя бы меня!

* * *

Примерно в то же время. Коридор к классу призывателей.

Абхей Шарма, несмотря на возраст, подпитывался Эфиром и контрактами с фамильярами, а потому был весьма ловок и быстр для своего возраста. Шагал он довольно шустро, и даже если опаздывал — умудрялся приходить в класс вовремя.

Такая ситуация была и сейчас — задержали! Будто специально вызвали в кабинет заместителя директора! Да не просто, а по вопросу Михаэля!

Ироды! Да как они смеют препятствовать возвышению нового облика Шивы!

«Для безопасности», — говорят они.

«Нужны контролируемые условия», — утверждают они.

Логично, с одной стороны. А обидно с другой. Не мешайте сбываться пророчеству, чёртовы корпораты!

Впрочем, ничего страшного — этот вопрос надо обсудить с самим Разрушителем, уж он наверняка знает реше…

— Ой, а куда так бежите, господин Шарма? — и тут из-за угла резко выходит девочка.

Абхей чуть в неё не втыкается! Она появилась так неожиданно, будто ждала момента! Да так быстро!

— Ай, ох… — закряхтел старик, неловко отходя назад, — П-прости, юная леди! Спешу на урок — задержался, ха-ха! — учитель был вежлив, — А ты… прости, я только недавно здесь, плохо всех запомнил. Ты вроде…

— Лунасетта, — улыбается белокурая бледная девочка, прикрывая макушку зонтиком.

— Приятно познакомиться, — улыбается старик, нервно кланяясь, — Прости, что прерываю наш диалог вот так, но скоро звонок и…

— Вы же в класс призыва? Ну да, чего это я, куда же ещё. Глупый вопрос, да?

— Не бывает глупых вопросов, — он продолжает настойчиво улыбаться, глазами рыща путь обхода, — Можешь задать любой после уро…

— Помогите мне сейчас, пожалуйста! — заморгала она небесными глазками.

«Да что тут происходит?..», — напрягся Абхей.

Он пусть и добрый, но всё же человек. Человека можно довести. Особенно старого, особенно настолько. И эта ситуация начинала доводить — не приемлет Абхей свои опоздания! Да, злился он на себя, а не девочку. Как он может на неё злиться⁈ А вот на своё опоздание…

Но с другой стороны эта странная девочка со странной аурой… она будто его тут держит!

Или нет? Что если нет? Он вспомнил кто это — это же дочь Императора Российской Империи. И вдруг правда хочет что-то спросить у учителя? Ну как он может отказать ученице⁈

Но с другой стороны нужно спешить в класс…

Гр-р-р, как же сложно! Что за дети кругом такие⁈

— Ч-что такое? Что интересует? — улыбка становится всё натянутей.

— Вы хорошо знаете историю?

— Моя вторая специальность, — кивает старик, — Считай хобби.

— Вы знаете древнейшую мифологическую? — он расхаживала взад-вперёд, будто специально перекрывая весь коридор своим пышным платьем и готическим зонтом.

— Ну это скорее легенды… — хмурится старик, — «Мифологическая» там не просто так, собственно. А… что? Прости, если это что-то не срочное, то не могли бы мы…

— Вы знаете легенду о Трёх Первых? Якобы три первых высших божества, самые-самые. То, без чего не может быть человечества и вообще жизни.

— Да… — бормочет старик, недоверчиво глядя на девочку, — Сол, Терра и Лу́на. Начало человечества, хранители и олицетворение всего, — он обводит землю и небеса, — Один из первых эпосов про них. А… откуда такой интерес, юная леди?

— Просто любопытно, — пожала Лунасетта плечами, — Нравится мне эта история. Романтичная. А я же девочка — люблю всё такое розовенькое и любовное! — улыбнулась она, прикрывая рот ладошкой.

— И в чём же романтика? — от любопытства задирает бровь Абхей.

— Ну как же⁈ — задирает она бровки, — Вот если бы они правда были, то ведь Луна — она же получается вечная спутни…

*Бабах!*

Раздаётся грохот, и по всему коридору проходит дрожь энергетического всплеска! Окна задрожали, а вышедший пар прямо указал, где происшествие.

Абхей, окончательно отвлечённый разговором, резко вскидывает голову, а его брови ползут от шока. Лунасетта же внимания не обращает, и лишь неудобно поджимает губки.

— Ну, вот и поговорили. Ладно, пока! — помахала она ладошкой, закрыла зонтик и под звонок скрылась в коридоре.

Абхей, шокированный происшествием, до которого ему оставалось буквально несколько метров, даже не подозревал…

Что эта задержка станет причиной возрождения всей школы Призыва.

Причиной формирования философии сражения одного мальчика.

И причиной… появления Кошмара Академии этого поколения. От Марка к Вальтеру. От Вальтера к Михаэлю.

Раньше проблем не было.

Проблемы начинаются сейчас. Из-за грёбанной минутной задержки.

Глава 18

* * *

Класс призыва.

Конфликт между ними шёл давно. Есть такой род прославленных магов — Розваль. Они всегда были военными и учились разрушительным школам, многие из них даже достигали тактического ранга силы! Женщины, мужчины, без разницы — все преуспевали, в роду было множество средств и заклинаний, чтобы выращивать машины уничтожения.

И потому, когда один из трёх детей объявил, что станет призывателем — это не понравилось совершенно никому.

Дочка. Та самая робкая девочка с колобком, к которой вчера пристал Максим. Это она. И сегодня к ней пришли два брата и друг семьи. Трое дуэлянты, трое гордые наследники своего рода… и двое из них стыдятся свою сестру.

— Сестра, у тебя есть шанс отказаться через неделю! — убеждал её старший брат, тоже в младшей группе.

— Просто иди к нам! — убеждал брат ещё старше.

— Д-да сколько можно! Отстаньте от меня! Я не хочу махать кулаками как вы все! Не хочу! — тряслась девочка от злости, — П-почему… почему мне нельзя жить как я хочу! Я люблю зверей! Я хочу им помогать! Я не хочу убивать людей!

Все молча на это смотрели. Остальные призыватели в этом потоке действительно были робкие и странные. Сюда шли исключительно из любви к фамильярам и бойцов здесь, наверное, даже и не было. По крайней мере по духу точно.

Но со вчерашнего дня здесь числится Максим, и он здесь был.

— Да отвалите вы от неё! — махнул он рукой, — Делать вам нечего что ли?

Словно шакалы на падаль, троица парней постарше на него повернулись. Они были уже почти подростки, но недостаточно взрослые, чтобы перейти в студенческую группу. Они как раз последний год в подготовительной — самые старшие и самые зрелые.

И, конечно, самые сильные, отчего и самоуверенные.

— Гляньте, герой. Жених прям! — хмыкает один из братьев, — Ты-то что здесь забыл, здоровяк? Я видел тебя на военке! Среди этих лошар что делаешь-то?

Класс молчит. Им неприятно, их обзывают прямо в лицо, но… они ведь правда лошары. Вот прямое описание. Они и кучкуются только среди своих, ведь остальные дети их крутыми не считают, а значит дружить не спешат.

Максим хмурится.

— Ну забыл и забыл. Нельзя что ли? — пробубнил он, — И… ничё они не лошары. Что у вас всех за мания оскорблять слабых… кто вас вообще воспитывал…

Троица вскинула брови, а одноклассники замерли ещё больше. Конечно, им было стыдно — их оскорбляли просто за их увлечения, безобидную любовь к магическим созданиям, но и ответить они боялись!

Но за них… отвечает другой?

— Погоди-погоди, ты РЕАЛЬНО не видишь, в чём проблема? — мотает головой брат девочки, — Не, у нас личное, у нас понятно — наша сестра связалась с позорищами, порочит род! Нашла какого-то забитого урода на помойке, и шастается везде с ним! — указывает на колобка, — Но ты ведь… ну ты чё, не видишь КАКИЕ они все⁈ Призыв? Да это смешно! Даже Карл Франш-Конте Иоганн — и тот не призыватель! Ты кроме индусов знаешь нормальных призывателей? Крутых? — он внимательно смотрит на младшеклассника, — Да ты хоть одного-то видел, которым хотелось восхищаться и брать в пример?

Максим хмурился всё сильнее.

Не таким его воспитывали. Не таким он рос. И ему правда нет дела до призывателей, и они правда все забитые лошары, судя по текущей реакции. Но… но…

— Не обязательно быть крутыми, чтобы что-то любить… — всё продолжал бубнить он, не понимая как решать такие ситуации.

Максим по своей простоте хотел просто отговориться, может даже убедить! Он правда был добрым парнишкой, обычным и простым.

Но жизнь сложна, и требует думать сложнее.

Троица парней нахмурилась ещё сильнее. Они его оценивали, и не могли понять, считать крутым и звать к себе, или причислять к лошарам, на фоне которых возвышались. И один из них, самый старший, мельком глянул на сестру — девочку в очках.

И заметил, как она смотрит на Максима. Пусть и со скрываемым… но восхищением.

Надо что-то делать. Так она точно здесь останется, и они точно получат выговор от отца!

— А-а, а я тебя знаю. Точно. Друг Михаэля! — сказал он, — Тот самый вечный друг главного героя. Ты за ним сюда пришёл?

— Ч-что? — не понял Максим, — Нет, я…

— Ну теперь понятно, что ты здесь забыл! — с улыбкой покачал парень головой, — Сам не придумал, решил повторить за главой своей компашки. Как и все его друзья! Вы же сюда как хвостики за ним пошли! Ты ведь всегда за ним как собачка. Своего то характера нет. Уверен с самого детства даже! М-м-м… с садика?

Внутри Максима начинало гудеть. Вот это… вот уже ЭТО его сильно оскорбляло.

Со стороны и правда может показаться, что у Максима синдром друга главного героя. Но ведь нет! Он в призыв пошёл сам и первый, хобби у него совершенно иные, вкусы иные, характер другой!

Он не хвост к Михаэлю! Если разобраться — это совершенно не так!

Но эти слова ему обидны, потому что это правда со стороны так и кажется. Он НЕ хочет, чтобы так думали, но и что с этим делать, как с этим справиться — тоже не понимает.

Зато понимает, что ровно так все и думают.

— Я… я не…

— Может Михаэль и крутой, но ты-то… ты ведь просто дополнение к нему! И попал к лошарам! И мало того… хах, мало того, что пошёл куда сказали, так ещё и причислился к этим ботанам и задротам! — машет он на класс.

— Замолчи, — процедил Максим, сдерживая гнев, — Прекрати нас оскорблять…

— Замолчи? — усмехнулся старший брат, подходя ближе. — И что будет, если не отвалю? Ты нас побьёшь? Или, может, твой дружок-кумир придёт тебя спасать? — они нашли жертву, и его реакция их только подначивала.

Класс затих ещё сильнее, напряжение нарастало.

Максим, который выступил героем и защитником — теперь стремительно опускается к изгоям.

— Да он просто любит внимание! — ехидно вставил их друг, — Ты ведь всегда таскаешься за своим приятелем, верно? Удобно, наверное, быть его подстилкой и ловить крохи славы? — говорили они очень складно и умно, будто по сценарию и заранее написанную фразу.

Максим почувствовал, как его кулаки сами собой сжимаются сильнее.

— Не называй меня так, — прошипел он.

— А как ещё тебя назвать? — ухмыльнулся старший брат, — И чего ты кулачки свои сжал? Знаешь что будет за драку без дуэли? Вылететь хочешь? Ну давай ударь! Может ты и аристократ, но точно не какой-нибудь принц, чтобы тебя тут держали, ха-ха! Или вызовешь на дуэль? А-а-а, я забыл — ты же не пробудился! Даже тот ваш второй очкастый друг — даже у него положение лучше! Ты вообще в самом конце плетёшься, ха-ха!

— Заткнись, — Максим с трудом выравнивал дыхание.

Его сердце колотилось. В груди тянуло какое-то волнение, но это было не оно. Там что-то закручивалось, пытаясь запуститься. Нагревалось!

А шакалы всё продолжали. Максим не мог скрывать, что их уколы работают. Они нашли его рану, и всё ковыряют, ковыряют и ковыряют. Этот комплекс, этот… страх. Да. Страх.

Страх, что… быть может он действительно лишь дополнение к Михаэлю. Лишь его придаток.

Ведь… не просто так все видят именно это?

— Что, правда глаза режет? — вмешался младший брат, — Так давай, дай сдачи! Ты же чему-то учился в отрыве от своего дружка? Или ждёшь пока он придёт и защитит, как обычно? Ты сам-то за себя постоять можешь? Нет? А чего тогда встрял⁈ Сидел бы и помалкивал, ждал «взрослых»!

— Ага, — оскалился второй брат, — Ведь ты же просто…

Максим поднимает глаза. Задира заканчивает фразу:

— Придаток.

И Максим выдыхает.

«Прости, Миш. Но наверное… они правы», — он расслабляет левый кулак, напрягая правый, — «Я и правда лишь твой придаток», — задирает кулак, — «И чтобы им не быть, я должен решать всё сам».

Он знает, что будет. Его исключат. Он уже понимает — от этого удара человек отправится в больницу. Это нападение пробуждённого с использованием магии. Максим ведь правда не тупой — он читал и учил правила, он знает их даже лучше Михаэля.

Но он… он устал комплексовать. Он может это исправить.

Исключение из Академии этому только поможет.

*БАБАХ*, — громоподобный удар сотрясает весь класс!

Задрожали стены и окна, карандаши и тетрадки попадали с парт! Силовая волна хитинового кулака прошлась не только по классу, но и вышла за пределы, обдав и коридор!

И со сжатой от ярости челюстью, помутнённым от адреналина зрением, Максим видит…

Что кулак прилетел прямо в Михаэля, в последнюю секунду вбежавшего между ним и жертвой. Прямо в лицо. В челюсть.

В выбитую, висящую на соплях челюсть.

* * *

[Адаптация — Дробящий урон: 6/9]

Максим застыл с кулаком на моём лице. Он довольно быстро всё осознал, почти моментально — его раскрывшиеся глаза и рот показывали полный ужас от содеянного, а поднявшаяся тишина говорила о шоке всего класса.

У меня вылетела челюсть. Она буквально держалась только на одной связке. Как у зомби.

— М-Миша… — прошептал Максим, наконец возвращая разум, — Миша, Миша, ох бл*! — его рука задрожала от выброса энергии и эмоций.

Моё грёбанная челюсть свисала как на соплях!

Увидев это, девочка с колобком завизжала и поджалась.

— Ууууука… — промычал я.

Я понимаю, что дальше травмировать одуванчиков лучше не стоит, и отодвинувшись от застывшего Максиминого кулака, берусь за челюсть, рывком вставляю обратно и прямо ощущаю, как начинают срастаться связки! Адреналин, магия и подпитка раскрывшимися на правой руке Лозами Похоти начали делать своё дело. Даже послышался треск растущей плоти!

Все это видели и слышали. Как я регенерирую. Прямо на глазах. Ребёнок.

И больше всех глаза округлялись у трёх пацанов. Теперь они понимали — оказывается, можно и обосраться.

— Да что-ж… вы все такие мощные дуры… — прокряхтел я, убирая руку от хрустящей челюсти.

В глазах плясали звёздочки, в ушах звенело.

У меня ведь адаптация была… на пятой ступени… если бы не она…

Максим, да ты бы их убил! Ты бы. Их. Убил! Не покалечил, не отправил в кому — ты бы им голову в кашу превратил!

Но я этого ему не скажу. Ведь судя по ужасу в его глазах… он и сам всё прекрасно понял. Он сто процентов и близко не представлял, что его пробуждённый удар будет ТАКОЙ мощи! Не стоит его поучать — он и сам осознаёт.

И если бы не я — осознал бы ценой человеческой жизни.

— М-Миша, я… — ему даже слова нормально не давались.

— Да я понимаю, — качаю головой, пытаясь прийти в себя.

На его руке что-то было, и уже сошло на нет. Что это?

«Рой, выведи запись. Мы видели»

Наномашины показывают полупрозрачную запись перед тем, как я влетел головой между потенциальным трупом и рукой Макса. Я внимательно вглядываюсь и вижу, как она чем-то покрывается, словно чешуёй. Но это не чешуя. Это… хитин?

Да, это какая-то броня из множества мелких звеньев. Вряд ли он учил эту технику, иначе бы давно всем растрепал. Значит дар. Становиться жуком, что ли⁈ Братское слияние с Олегом? Да ну вряд ли, не поверю! Скорее…

Природный дар создавать броню?

Ладно, потом выясню.

Но факт тут в одном — Максимка пробудился. Наконец. Ещё и с Даром. И мощи в этой дуре стало навалом!

А ещё у нас же тут задиры никуда не делись. И если Максим у нас добряк, то я…

— Г-гляньте! — вякнул один из парней, — Папочка верну…

Я с разворота пробиваю ему леща! Раздаётся хлопок, и туша с грохотом летит вниз, вонзаясь в парту.

Все взвизгнули! Его друзья с ужасом попятились!

— Т-ты что творишь⁈ — едва не провизжал один, — Да ты хоть понимаешь, что с тобой…

— Да них*я мне не будет, — сказал я, ощущая гнев за все слова, которые услышал, пока сюда бежал, — Почему я скромничаю? Не пора бы пользоваться привилегиями⁈ Хер вы мне что сделаете, — шагаю в его сторону и хватаю за воротник, — Ну, кому пожалуешься? Директору? Пха, ну попытайся. Папочке? — бью ему пощёчину, — Да я просто вырежу всю твою семью, если сунетесь!

Его голову ведёт в сторону, он пытается вырваться, у него не получается, и округлёнными глазами он смотрит на меня, хватаясь за красную щёку. С ужасом. Обидой. Стыдом.

И смотрю я в эти глаза… на эти слёзы… и понимаю, что мне знакомо это чувство. Не его, нет. А то, которое сейчас испытываю я сам.

Во мне что-то начинает гудеть. Откликаться. Не просто на гнев, а… на акт террора, который я проявляю. И я это уже ощущал. Я чувствовал нечто подобное несколько раз, и последний — когда пробуждал ту третью, всеоблемлюющую сущность в Трезубце!

Нужно попробовать ещё. Я хочу… я должен копнуть глубже в свою суть.

— Ну, сделай. Давай. Тебе ведь нравятся унижения. Или в обратную не работает⁈

Снова бью по щеке! Громкий шлепок. Унизительный. И…

Ох, какой прекрасный!

— По-моему, вы забываетесь. Призыватели для вас это неудачники и грязь. Но вот я, призыватель, — задираю руку, — Давай, повтори. Что-ж вы все засунули языки в жопу, как только я пришёл⁈ Почему вы забываете, что вы… да вы же сами лишь песчинка, лишь тараканы под ботинком! Вы. Совершенно. Не лучше!

Шлепок! На его глазах выступили слёзы.

Гнев во мне ликует. Мурлычет. Эх, Соломон, видел бы ты меня сейчас! Как бы ты улыбался!

Я обожаю это делать. Я обожаю наказывать! Я обожаю доминировать! Ох, как же я обожаю праведное насилие!

«Пользователь, Гнев и Справедливость синергируют»

«Ну и это же замечательно! Авось огромному деду найдём святую бабку»

Но нельзя перегибать, а то и правда придётся семью идти вырезать. А я же только пугал!

— Кто послал? — спрашиваю я.

— Ч-что?

— Слишком много совпадений в моей жизни в последнее время! Вас кто-то посылает избавиться от нас. Я даже догадываюсь кто, но нужно знать точно, — бью по щеке и вижу, как дрожат губы парня, — Не ной, чмо. Отвечай!

— Д-да никто нас не…

Снова бью! Шлепок! Он сейчас разревётся. Правильно, он же всё ещё ребёнок. Да и не забываем рубцы Апатии — он с каждого удара не просто унижается, а ещё и ссытся. Чувствую, что скоро буквально.

Хм… а это идея!

— Хорошо, — я хватаю его за нижнюю челюсть, — Тогда я буду ломать каждую твою кость пока кто-то не скажет, кто вас надоу…

— Миша, стой! — я слышу голос Максима.

Я задираю бровь и поворачиваюсь. Мой друг стоял с вытянутой рукой, видимо планируя меня одёрнуть, но я оказался разумнее ожидаемого, и не стал ломать детские кости. Да и не планировал. Это-ж так, припугнуть. Снова.

Я вообще люблю кошмарить.

— Не надо… себе проблем наживать. Отпусти.

— Да ничего мне не будет, — пожимаю плечами, — Но-о-о… — внимательно вглядываюсь в его разумные глаза, — Окей.

Я отпускаю задиру и тот падает на жопу. Ноги его дрожат, щека красная, а в глазах влага. Ухмылку мне сдержать не получается — для меня это жалкое и забавное зрелище. Поглядите как быстро крутой задира превращается в такого же «лоха» которого только что унижал! Достаточно прийти задире уровнем повыше, ха!

Но, чувствую, на этом не закончится.

Правильно папа говорил — Академия это серпентарий и сборище ядовитых дебилов. Вся опасность и ценность этого места — в людях. Их тут много, и они тут важные, и из этого все проблемы.

Ну ничего.

В нас важности побольше. Да… Максим?

— Не так это надо решать… — прошипел он, глядя в глаза каждому из трёх задир, — Я не призыватель. Я здесь ради друга, ради Олега. И я отсюда скорее всего уйду — не моя это Школа! Но вы… вы оскорбляли всех без разбора и меня в том числе! И я этого не потерплю… — он указывает пальцем, — Я вызываю вас всех на дуэль! Честную и справедливую! — провозгласил он на весь класс, — Вы говорили, что я ничего не сделаю, потому что не пробуждён⁈ Ну вот, теперь могу! И как аристократ, как пробуждённый, как униженный вами — я требую ответа за ваши слова!

Я хитро улыбался.

Молодец Максим. Продолжа-а-ай.

— М-мы… — они испуганно озирались, — Ты один, а нас трое! Это невозмож…

— У меня есть два друга, они согласны. Один из них призыватель, и вы прямо оскорбляли его честь! — повышал Максим голос, — Вы думали, что уйдёте безнаказанными? Готовьтесь отвечать за слова, если у вас хоть капля чести есть!

Дуэлянты испуганно на меня поворачиваются. Я ехидно скалюсь.

— Т-ты… ты прекрасно знаешь, что Михаэль сильнее нас! Ты снова прикрываешься своим другом⁈ — он с ужасом рыскали они глазами в поисках спасения от меня, — Ты думаешь это честно⁈

Максим на меня посмотрел. Это правда. Это всё равно что звать своего старшего брата — хоть и логично, но очевидно, что мелких детей он перемелет, пусть они и сами напросились. Как-то неспортивно, что ли.

Но…

Хех.

— О-о-о, друг, не переживай, — помотал я головой, прикладывая руку к груди, — Я клянусь честью всего своего рода, что не использую НИЧЕГО кроме призыва, — обвожу рукой весь наш класс, замечая краем глаз забежавшего Абхея, — Я слышал, что ты говорил: «Призыватели ничтожны» Но мы… НЕ ничтожны. Призыватели НЕ слабаки. Мы НЕ мусор, — повысил я голос, — И ты имеешь право считать как угодно, но готовься, что придётся подтверждать слова на практике! — поворачиваюсь на троицу, — Я, Михаэль Кайзер — призыватель. И защищать свою честь я пойду исключительно как призыватель.

Повисла тишина. Я слышал, как громко бьются сердца всех вокруг от совершенно разных эмоций. Как мой Гнев и Справедливость стучали в унисон. И как что-то древнее во мне оживало.

Сразу обе древние части.

На удивление, текущая ситуация пробуждала все два моих воплощения.

— И от этого вызова у тебя отказаться не выйдет, — едва не рычу я, — Нужно. Было. Следить. За языком.

Правильно говорил Ярослав — тут есть групповые дуэли.

Три на три.

Осталось нам найти последнего. Кто же им будет?

* * *

На следующий день. Большая дуэльная арена.

— Вы надо мной издеваетесь⁈

Мы вскидываем головы и поворачиваемся на Лёню. Пришёл. Ну естественно. Хотя судя по лицу — без единой капли желания.

— Эм… — мы с Максимом переглянулись, натягивая дуэльные костюмы, — Мы защищаем нашу честь!

— А МЕНЯ-ТО ЗАЧЕМ ВТЯГИВАТЬ⁈

— Нам был нужен третий!

— Гра-а-а, вы полоумные кретины, дайте мне спокойно жить! — зарычал он и с яростью кинул спортивную сумку, очень яростно начиная натягивать личный дуэльный костюм, выданный на доп занятиях, — Вы вообще знаете, сколько там народа собралось⁈ Вы придурки⁈ Да я со всеми поладил на допах, а сейчас на меня как на палача пол академии пришло смотреть! Я не хочу ни с кем воевать!

Хайп. Это называется хайп. По адекватному — ажиотаж.

Я и так был уже на краю знаменитости, что само по себе множитель внимания.

Но текущая ситуация возвела это в степень.

Я не буду повторяться про репутацию школы призыва, все её знают — ужасна. А потому для студентов Академии, которые посвящают жизнь магии — мои слова, эта ситуация и ценность дуэли астрономически интересны.

Тут ведь решается ценность целой школы магии, нет? По крайней мере в рамках одного учебного заведения.

Здесь будут минимум все Индусы академии. Все призыватели. Здесь будет много дуэлянтов. Учителя. Всем интересно! Они все хотят увидеть, ибо все уже давно прекрасно знают в чём суть конфликта!

Конечно, призывателей представляю здесь только я. Максим ничем связанным не владеет, он вообще скорее всего свалит с этих допов! Но всем уже плевать.

Все уже заинтересованы.

— Я просто хотел учиться. Просто диплом! — едва не матерился Лёня, поправляя постоянно спадающие очки, — Дайте пожить!

— Ну ты же хотел опыт дуэлей…

— Дуэлей, на которые я согласен! — крякнул он.

— Ну откажись и уйди… мы же не заставляем…

Он скорчил морду, сложил брови домиком и очень злобно на нас посмотрел. Что-то буркнул, крякнул, пукнул, и, матерясь под нос, продолжил натягивать костюм. Мы с Максимом переглянулись и улыбнулись.

Ну вот… наша троица снова в сборе — снова бить плохих.

Мы все оделись и принялись ждать сигнала для выхода. Повисла тишина. Мы были уверены в победе, но всё равно волновались — не привыкли же к такому вниманию. Ну и поэтому просто молчали, нервно смотря на табло.

И перед выходом, за минуту до звонка, до начала дуэли…

Да. Я чувствовал, что надо им сказать, и самому выговориться. Нечто очень важное как для меня, так, возможно, и для моих друзей.

— Парни… — прервал я давящую тишину, — Хочу поделиться советом, который мне дал текущий ТОП дуэлянт, Вальтер.

Они на меня молча повернулись.

Раз уж мы постоянно ввязываемся в проблемы, а эти проблемы решаются здесь дуэлями, то они обязаны знать.

— Мы победим. Тут нет сомнений — мы слишком опережаем сверстников. И потому Вальтер советует… обрести всем нам особую философию. Философию сражения, — хмурюсь я, — Та, которая будет ограничивать. Принципы, которые сделают из вас монстра, потому что вы сами ставите себе преграды и учитесь их пробивать. Это как… талант находить проблемы и пробивать их головой. Если все вокруг пытаются нас сдержать, построить вокруг стены… то почему нам самим не тренироваться их уничтожать?

— Философия сражения? — они глянули друг на друга, — Это как, Миш? Какая?

— Это хороший вопрос, с которым я вам не помогу.

— А у тебя какая?

— Это… тоже хороший вопрос, — я нахмурился ещё сильнее и начал вышагивать, окончательно определяясь с мыслями, — Вчера, когда я слышал, как нас поливают грязью, когда увидел этих самоуверенных задохликов я… я не мог понять. Почему? Почему мы, люди сильнее, правильнее, добрее, круче — в принципе должны поливаться говном?

Друзья хмурятся. Чувствую, как напрягаются. Но я не останавливаюсь.

— И тут меня осенило, — щёлкаю пальцами, — Они же просто не боятся. Они не видели страха, они… глупы, — шепчу, — Да. Люди глупы. Большие и малые, все они… ну, они просто не понимают. И как считаете, станет ли та троица вновь оскорблять непопулярную школу, если мы их прилюдно размотаем? Да нет конечно! Это урок на всю жизнь! И я думаю… я считаю… — поджимаю губы, будто борясь с этой мыслью, — Да. Я думаю, что хочу их всех научить. Научить, что говном быть очень больно, а плохим быть очень страшно.

Друзья вскидывают брови и распахивают глаза.

— Моими врагами будут плохие. И я хочу сражаться с ними по-особенному. С особой философией. Принципом. Как и учил Вальтер, — сжимаю кулак, — Я долго думал над его советом, и вчера пришёл к ответу.

Что-то шепчет внутри.

Давай.

Скажи.

Громко.

— Я не буду оставлять и шанса. Уничтожение. Полное и безоговорочное, используя всё что есть, если понадобится, — мой кулак скрипит, — Философия Террора. Абсолютная сраная Доминация.

И звенит колокол.

Пора выходить на арену.

— Скёль, Хати, Йор, — щёлкаю я пальцами, и три моих фамильяра, двое из которых получили имя лишь вчера, быстро приближаются, — Пошли показывать мастер класс.

* * *

В тот же момент. Академия. Комната Иоганна.

Теодор зашёл в гости к своему верному другу, и уже как час они сидели здесь и обсуждали недавние события.

А если быть точнее, ничего кроме одного конкретного события Теодор обсуждать не хотел.

— Он и при мне показывал только силу, устойчивость и невидимость, — бормотал он, — Но это не может быть правдой! Не поверю! Есть что-то ещё… наверняка есть что-то ещё!

— Тео… с того момента, как Кайзер пришёл в Академию, ты только о нём и думаешь… — бормочет Иоганн, — Ты же на нём помешался!

— Потому что пока этот паразит рядом — я не смогу спать спокойно! И тебе бы не советовал, Иоганн, зная, насколько эта жадная скотина любит отбирать всё самое ценное!

Франш-Конте отвёл взгляд.

Ему это не нравилось. Ему всё это не нравилось! Чувство неправильного не утихало в нём ни на секунду, когда рядом появлялся Теодор. Образ мыслей друга, слова, планы… всё это было плохим и чуждым Иоганну.

Но Иоганн прекрасно понимал, что он был обособлен от общества долгое время, и может действительно не понимать в жизни. И быть может… Теодор прав? Быть может, Михаэль — то, от чего правда стоит избавиться? Какой-то эфимерный враг, что рано или поздно встанет на пути счастливой жизни?

«Что бы сказал брат…», — с грустью подумал Иоганн, — «Как же его не хватает…»

Главной опорой и учителем в жизни Иоганна был его брат — так же Иоганн. Но он погиб. Его убили. Отец молчит, хотя знает имя убийцы! Но он обещает рассказать, как только Иоганн-младший возьмёт проклятый меч под контроль, иначе…

С такой ненавистью к убийцам, мальчик просто достанет клинок из ножен и устроит бойню. Он никогда не простит тех, кто виновен в смерти брата.

«Ещё немного… Нужно тренироваться и дальше…», — Иоганн положил руку на ножны, и клинок ответил обжигающим жаром на ладони.

— Он записался на призыв… — всё бормотал Теодор, — Я там… пошаманил. Там должны были уже… да… там…

И тут… подумав о тренировках, о мести за брата, о проклятом клинке, что даст силу победить любого, он вдруг вспомнил…

Что его клинок ведь работает иначе, чем Миазма у Теодора.

Клинок Иоганна не развращает душу! Он сидит в ножнах, сподвигая себя достать, нашептывает, но по умолчанию — разум он не калечит. Он лишь берёт под контроль, если дать слабину!

Тогда как Миазма — это короткий меч постоянного воздействия. И что если…

Что если Теодор скрывает, обманывает и подделывает свои обследования, чтобы не показывать, что давно потерял контроль над Миазмой? Ведь все носители проклятых клинков уже давно научились видеть степень влияния артефакта, процент наполненности его энергией!

Вдруг…

Теодора уже давно и нет, и перед Иоганном не единственный друг, а проигравший носитель паразита?

— Тео… — тихо сказал Иоганн.

Теодор не обратил внимания.

— Т-Тео.

— Да что⁈ Я тут, я слышу. Что⁈ — резко обернулся ребёнок.

В его глазах вспыхнула ненависть. Не раздражение, а именно что-то темнее… хуже. Иоганн, только решившийся поднять эту тему, застыл.

Он с Теодором никогда не дрался, и даже никогда не ссорился! Только спарринговался. Да Иоганн в целом никогда ни с кем не дрался. И увидев такую ярость в глазах Теодора, вся смелость в Иоганне потухла.

Он боялся не драки — он боялся ошибиться и лишиться друга.

*Бип-бип*, — раздался звук телефона Теодора.

Он хмурится, достаёт его из кармана и, пару раз нажав и пролистнув, округляет глаза, при этом хмурясь ещё сильнее.

— Ч-что… ЧТО, ТВОЮ МАТЬ⁈ КАК Я ОБ ЭТОМ НЕ УЗНАЛ⁉ — зарычал он.

Иоганн хмурится, и Теодор показывает ему телефон. Это была прямая трансляция с арены. Как с одной стороны стояло трое неуверенных учеников подготовительной группы, а напротив из каменного прохода выходила другая троица.

Лёня, вокруг которого витали песчинки от волнений гравитации. Максим, чьё тело блестело от переливающегося тут и там хитина…

И Михаэль. Со змеёй на шее и двумя волками у ног: золотистым словно утреннее солнце, и тёмно-синим словно только опустившаяся ночь.

Глава 19

* * *

Арена. Общий план со стороны зрителей.

В этот раз ландшафтом была твёрдая прибитая галька, а размер арены превышал привычную, предназначенную для индивидуальных дуэлей. Именно такие дуэли и нравится всем смотреть. И потому куда удивительнее, что в таких условиях…

Сражаются дети.

Две группы по три ученика стояли по разные стороны. Вот они, только вышли.

В закрытом пространстве с молодыми людьми ты можешь быть уверен в двух вещах — все гарантированно друг с другом переспят, и все слухи гарантированно разлетятся. Академия была апофеозом такого пространства, отчего и логично, что о сути конфликта знали практически все.

Ну и неудивительно, почему здесь собралось так много, чёрт возьми, людей!

— Ой дураки… ой дуракииии! — хваталась Катя за голову, — Зачем он всё всем показывает? Какие волки? Куда он тащит мою Йорочку⁈ Она же ещё маленькая!

— Миша вперёд! Вперёд! — Суви скакала на месте и махала счастливо ручками, — Наши слоняры! Вперёд!

— Да сядь ты! — Катя насильно придавила её к сидению.

То, с каким интересом и рвением все ждали начала битвы, Катю, честно говоря, напрягало. Ну как так можно⁈ Девочка привстала и, на очередную фразу старшака «Ну когда там мордобой», не выдержала.

— Они же всё ещё дети! Все так хотят посмотреть, как малолетки друг друга колотят⁈ — она почему-то злилась, хотя даже близко в потасовке не участвовала.

— Эм… ну да? — компашка парней с чипсами и хот-догами на неё недоумённо посмотрела.

— Варвары! Миреска, переверни им пиво!

И пока феечка устраивала хаос за спиной, Синицина повернулась обратно — на Суви.

На месте которой теперь сидела грёбанная Лунасетту.

— Сколько народу собралось на драку детей, ха-ха! Забавно, да? На взрослых вот столько не ходят. Если сейчас он столько проблем собирает… то что дальше будет? — с улыбкой произнесла она, — Интересный мальчик, правда?

— Т-ты? — Катю сейчас кондратий хватит, — Где Суви⁈ Куда ты дела коротышку⁈

— Никуда. Я же ей и была всё это время, — удивлённо распахнула глазки Лунасетта.

У Кати дёрнулся глаз. Князева же никак не реагировала, будто только что не произнесла самую абсурдную вещь за всю Катину жизнь. Будто и шутки здесь нет. Будто и серьёзно всё.

Эм…

— Я тута, — послышался тоненький голосок.

Катя оборачивается и видит Суви с пакетом попкорна. Карамельного.

— Ты чё, за попкорном ходила⁈

— Угу. Будешь?

— Ты издеваешься? Вы все надо мной издеваетесь⁈ Почему меня окружают одни шизофреники⁈ — блондинка истерично затопала ногой, а затем повернулась на Луну, — Ты! Что надо⁈ Какой ещё интересный мальчик? Нет здесь интересных мальчиков, только скучные! Интересный ищи в других местах, к нашим не приближайся!

— У-у, какая собственница! Ещё и не глупая. Тц-тц, с тобой будет тяжелее всего… — улыбнулась Князева, прикрывая рот пальчиками.

— Что. Ты. Мелешь. Дамочка⁈

— Впрочем, мне стало всё понятно, — она поднялась с места и закинула закрытый зонтик на плечо, — Чувствую, совет «Не показывай провокаторам силы» успешно выкинут.

Катя распахнула глаза.

— Откуда ты…

— По Академии ходит фраза, ты разве ещё не слышала? — чуть вскинула бровки Князева, а затем, хитро улыбнувшись, подставила палец ко рту, — «Тихо. Луна слушает», — и принцесса подмигивает, разворачиваясь в сторону вип-трибун, переходя на шепот слышимый лишь Кате, — Приятного просмотра, Королева Фей. Смотри не проморгай интересное вступление твоего скучного мальчика.

И смотря в спину Лунасетте, у Синициной… побежали мурашки. Совершенно жуткое, неприятное чувство… будто ты только что узнал, что уже давно рядом с тобой всегда был хищник, наблюдавший из-за угла.

Но это ведь не правда, да?..

«Плохо… дело…», — хмурится Катя, поглаживая себя по похолодевшим руками, — «Очень неважно».

А тем временем гул поднялся ещё сильнее. Секундант объясняет правила, а Михаэль медленно и вальяжно усаживается меж своих зверей прямо на гальку, подгибая ноги в позу лотоса.

Эм… он реально просто сел? Да что он задумал⁈

* * *

Арена. План со стороны Леонида Морозова.

Как только вышел секундант, Миша со вздохом расслабленно сел, поглаживая чёрного волка по вздыбленной шерсти. Друзья знали почему он так себя ведёт, но вот у вражеской троицы, судя по взгляду, предположений никаких.

А значит и уверенности чего ожидать — тоже.

— Всем всё понятно? Подтвердите!

— Понятно! — едва не хором сказали все шестеро, каждый с разной готовностью к битве.

— Тогда центральным остаться, боковым разойтись по позициям!

На гальке белой краской были расчерчены круги в случайном отдалении от центра. Да, пусть это и дуэль не по сложным правилам, типа распределения ролей или захват точки, но всё же групповая, и тут особые нюансы. Первый из них — кучковаться вначале не дадут. Во время старта должно соблюдаться расстояние между напарниками! Сделано это сугубо ради зрелища — раньше очень часто целую группу одним заклинанием и выносили, зрители негодовали.

Лёня был по правую сторону от Михаэля, и напротив оказался тот самый друг семьи Розваль, который пусть и презирал призывателей, но… да кто их не презирал? Что Лёню, что этого пацана — их просто втянули в чужой конлфикт, они вообще мимо проходили.

— Не повезло, да? — спросил Морозов врага.

— Да вообще… — вздохнул он.

— Ну тогда ничего личного?

— Ну конечно.

Ну вот и разобрались. Вот и хорошо. Ведь когда прозвучал гонг…

*Бум-м!*

— Начать дуэль!

Лёня резко дёргает правой рукой на себя, одновременно левой ударяя вперёд! Телекинез правой выдирает гальку из-под ног оппонента, а левая швыряет Проклятье Слабости!

Враг падает! И пока он летел проклятье добирается до его тела, бросая в озноб! Мышцы и связки будто моментально расслабились, а напрягать их выходило с трудом!

Лёня выдыхает. Пользуясь слабостью и ушибом упавшего врага, он переключает поток мыслей, формируя следующее заклинание в голове.

Враг начинает подниматься. Уже упирается рукой в гальку! Но тут Морозов сжимает оба кулака, и та же самая галька вновь бурлит под оппонентом, начиная оплетать его словно клетка! Она прижимает его к земле, не давая подняться!

— Вху-у-у… — выдыхает Морозов, сжимая кулаки и готовясь к самому жёсткому, — Ничего личного. Это просто моя философия.

Да… совет Вальтера и Михаэля нашёл отклик у Леонида. Они ведь правда переросли свой возраст по силе, и обычная дуэль не будет испытанием. Нужен какой-то принцип, философия. И Лёня, который просто хочет хорошей жизни в военной области, без проблем нашёл свою.

Философия Максимальной Скорости. Ничего лишнего. Чёткие выверенные приёмы. Быстрее решить проблему, и пойти заниматься делами дальше. Лёня НЕ хочет драться, НЕ хочет здесь находиться! Он выложит всё что есть в кратчайший период, в надежде, что враг не переживёт.

Лёня бьёт воздух под собой! Там никого не было! Он даже землю не ударил — не дотянулся! Однако же…

БАХ!

— Кха! — кашлянул враг.

Ибо кулаком Лёня лишь направил телекинетический молот над оппонентом.

Морозов не сдерживает довольную ухмылку и, вновь опустив взгляд под ноги… опять бьёт по воздуху! Бах! Кулак рассекает воздух, а телекинез повторяет удар, но уже по врагу!

Бах! Бах! Бах! Гравитация вбивала оппонента! Да, Лёня не тактического ровня, но он всё ещё достаточно силён, чтобы наносить гематомы своими заклинаниями!

Удар. Удар. Удар! Он забивал воздух, а вместе с тем и врага, словно грушу для битья!

Уронить на землю, наслать слабость, зафиксировать галькой, и добить. Быстро. Эффективно. Чётко. Как и вся философия жизни Лёни. Как и философия его сражения.

А потому и неудивительно, что за момент до того, как рефери бы вмешался в бой и вытянул забитого мальца…

— Вхух. Ну… я сдаюсь! — и Лёня поднял руку.

Раздался звуковой сигнал. Всё. Выход из боя.

Враг Лёни откашливается и с шоком поднимает голову.

— Удачи тебе, — вздыхает Морозов, качая головой, — Тебе она скоро понадобится.

Леонид Морозов справился со своим врагом.

* * *

Арена. План со стороны Максима Смоленцева.

Они разошлись по сторонам. По правилам дуэлей Академии было разрешено подготавливать техники и заклинания до гонга, но не применять. И бывает так, что даже в подготовленном состоянии, магия всё равно начинала влиять на окружение и мага.

И именно поэтому кожа Максима переливалась от возникающего и пропадающего хитина, словно мальчик едва сдерживал силу, готовую вырваться. Собственно, как и поднявшийся ветер вокруг его оппонента. Оба они уже были готовы.

Смоленцев смотрел на врага, не отводя глаза и практически не моргая. А мальчик напротив, который ещё вчера отхватил от Михаэля, не мог не… бояться и волноваться. Да, пусть он и ходил на дуэльный кружок, он всё ещё оставался обычным малолетним задирой. И все они уверенны в себе из-за спорта, и у всех эта уверенность пропадает с первыми пиздюлями.

Задира не мог не бросать взгляд на сидящего Михаэля, как и не мог не напрягаться от вида Максима. Здорового, — реально здорового, — ныне пробуждённого парня со странной кожей, который теперь ещё и очень, ОЧЕНЬ злой.

*Бум-м!*

— Начать дуэль!

Враг моргает и краем глаза замечает, что с гонгом… Михаэль пропал! Просто исчез вместе с питомцами!

Не успев достаточно этого испугаться, он видит, как шагает Максим! Розваль-младший вскидывает руку и формирует ветряные стрелы, начиная втягивать в них гальку, увеличивая массы и пробивную мощь! Вжух! Снаряд со свистом летит в Максима!

Он пролетает всё расстояние, рассекает воздух и…

— Ыа-а-а! — взревел Максим, с кулака прошибая первую стрелу!

Бах! Камень разлетается, ветер со свистом обтекает кулак, и облако пыли моментально разлетается, за которым показывается мальчик…

С ног до головы покрытый бронёй из чёрного блестящего хитина.

Перчатки, нагрудник, поножи, даже шлем с маской. Само его тело покрылось этой бронёй, она вылезла из его кожи!

Часть хитина слетела вместе с кровью Максима, но уже отрастал обратно. Да, каменно-ветренная стрела его всё же достала. Но сам факт, что она сбила лишь только броню, которая к тому же моментально залаталась…

Смоленцев словно этого не ощущал!

— Я не хитрый. Не шибко искусный… у меня нет такого таланта, как у тех двух… — пробормотал Максим, сжимая кулак, — Но это не значит, что я не смогу пробить стену лбом! — прорычал он, указывая хитиновым пальцем на врага, — Мне плевать на призыв. Я оттуда уйду. Я к ним не отношусь!

— Тогда какого ты…

— Потому что кто-то должен! Не стыдно быть слабым! Стыдно — быть тобой и терпеть такое зло! И если хочешь по ним потоптаться… — сделал он шаг, — Тогда попробуй пройти через меня!

Максим и правда не хитёр. Он не выучит столько техник, не освоит их на таком уровне как гении. И потому философия у него самая обычная, нацеленная лишь на одно…

Какая разница как искусен враг? Ведь Максиму достаточно выстоять до конца. Философия Последнего Выжившего.

Максим просто переживёт своего врага. Он вложит всё в защиту и силу, он примет все удары, и всё равно выстоит!

— Т-ты идиот! — рявкнул враг, пуская стрелу.

Максим резко уклоняется в сторону. Что-то прожужжало, и он тут же показывается с другой стороны поднявшейся пыли! Враг сразу же пинает землю, пуская по ней взбивающую волну! И снова жужжание, после которого Максим словно ракета устремился вперёд, пролетая в метре над волной!

Но враг это предполагал! Вжух! Ветряной клинок летит прямо в Смоленцева.

— Ыа-а! — зарычал он, поднимая предплечья.

Бах! Клинок сбивает слои хитина, пуская Максиму кровь. Но броня тут же начинает зарастать поверх раны. И зарычав ещё раз, Максим снова рывком летит вперёд.

— Ох бл*, бл*-бл*! — затараторил в ужасе враг, — Да как ты всё не ляжешь⁈

— Добро никогда не падёт перед злом!

— Да ты чё, ебл*н⁈ — завопил он.

Всплеск! Ветряной клинок! Бах, попадание! Максим отбивается его ладонью! Кровь падает, хитин зарастает!

Бах! Снова! Стрела попадает в плечо! Синяк уже начинает растекаться, в то время как Максим даже не замедлился — он наоборот ускорился, чтобы компенсировать попадание и не потерять в скорости!

Всё ближе. Ближе. Крови всё больше. Но он не кричит… да он почти не издаёт звуков боли! Он бежит с открытыми ранами! Смоленцеву абсолютно насрать на все преграды, на все атаки!

Он вообще не останавливается!

— ДА ЧТО ТЫ ЗА ТВЕРДОЛОБЫЙ БАРА…

И тогда Максим добегает. Словно бык. Нет, словно… жук-носорог.

Когда остаются последние метры, из-за его спины быстро вырастают крылья, толкают Максима вперёд, а на шлеме формируется рог, которым он со всей силой, прямо лбом, влетает в живот оппонента!

Бах!

— Кха-а-а! — тощий высокий мальчишка отлетает на несколько метров!

Он хватается за живот, переворачивается и начинает закашливаться. Весь воздух выбило, к горлу подступила рвота! В ушах зазвенело.

Максим выпрямляется, выдыхает и, расправив плечи, подходит к склонившемуся оппоненту. Он сжимает его воротник и без труда поднимает весь его вес одной рукой, поднося к себе. Забрало его жучьего шлема раздвигается, и оба мальчика смотрят друг другу в глаза.

— Ещё раз обижать других будешь — ещё раз отхватишь. Понял? — процедил Максим.

И бах! Он со всей силы пробивает лбом прямо во вражеский нос и отпускает замычавшего врага.

Всё. Максим Смоленцев победил.

И, когда оппонент упал на задницу, когда, казалось бы, всё уже решено, Максим…

— Я сдаюсь! — поднимает он руку.

Звучит сигнал, означающий выбывание. И Смоленцев разворачивается, молча уходя к ожидающего на краю арены Лёне.

Двое из команды Кайзера выбыло, тогда как вражеская команда целиком активна.

Но это… было только началом.

* * *

Арена. План со стороны самого старшего из детей Розваль.

Так уж вышло, что он был самым старшим и самым сильный, ко всему прочему — посещающий курсы целительства. От того практически всегда в групповых дуэлях Розваль-старший стоял по центру, чтобы принять на себя основной удар и, если что, помочь товарищам. Эта позиция называется «центровой», и обычно там либо целитель, либо сильнейший в команде.

Так было и сейчас.

И сейчас он стоял напротив Кайзера.

«Твою-ж…»

Кайзер… уже успел нашуметь. Никто не понимал откуда у него такая сила, но все понимали, что он конченный. По крайней мере на арене. И сильный. Неспроста кое-кто попросил его спровоцировать, заплатил неплохую сумму и пообещал познакомить с семьёй Франш-Конте, чтобы те дали хотя бы слабенький артефактный меч.

Но дуэлиться с Кайзером никто не хотел — план был именно добиться исключения его, или его друзей, за которыми он мог пойти следом. Но случилось что случилось, и когда он сказал, что использует только призыв, троица чуть выдохнула. Даже его волки и змея особо не пугали — они вполне могли быть не сильными! Кайзер пугал своей личной физической силой, но фамильяры? Они давали шанс на победу.

До того, как прозвучал гонг.

*Бум-м!*

— Начать дуэль!

Розваль моргает от резкого звука, и Кайзер… исчезает.

Всё. Его нет. За мгновение.

— Ч-что… — сердце пропустило удар.

Ни Михаэля, ни его питомцев не было вокруг! Ни следов гальки, ни звуков, если бы он сейчас бежал в невидимости! Ничего!

«Плохо… плохо-плохо! Что делать⁈», — мальчик попятился, — «Атаковать то место? Или прислушиваться? Может он пошёл друзьям помогать⁈ Точно! Или нет? Или он хочет, чтобы я так думал?», — мысли разбежались словно тараканы, — «Чёрт! Он обманул! Его невидимость — это точно не призыв!».

Лучше бы он сейчас с воплями бежал, чем… просто, твою мать, исчез.

Предательские сомнения вселяли страх. Вот что тут делать? Бежать к своим? Тогда он откроет спину! Или, наоборот, лучше повернуться назад⁈ А вдруг Кайзер всё ещё на месте⁈ Галька же не пошевелилась!

В это время во всю уже шло сражение, что слева, что спра…

— Я сдаюсь, — прозвучало слева.

«Ха⁈», — Розваль резко поворачивается.

Его друг лежал на земле, а Морозов стоял с задранной рукой. Звуковой сигнал не заставил себя ждать — Леонид выбыл.

«Какого…»

Друг откровенно стонал от боли, однако держался в сознании. Надо действовать! Теперь уже точно!

Розваль со всех ног стартанул до товарища, то и дело оглядываясь. Никто не следовал и никого не было видно. Даже когда он упал на колено перед другом и приложил руку к красной гематоме, начиная залечивать — даже тогда никто не показался! Кайзер будто как сидел на месте, так и продолжал, только невидимый!

Зеленый свет рассасывал ушибы на теле друга и закрывал открытые раны — до этого кровь из губы просто хлестала.

— Ты как⁈ — спросил Розваль.

— Могу… подняться, — выдыхает товарищ.

— Надо тогда помочь…

Снова звуковой сигнал! Они оба оборачиваются и видят, как перед Розвалем-младшим стоит Максим с задранной рукой! Он разворачивается и направляется к своему другу — в угол выбывших.

Хмурый взгляд не заставил себя ждать, и оба сидящих на гальке товарища повернулись друг на друга.

— Прикрывай меня… — пробормотал старший, и быстро побежал до брата, — Здесь, нахрен, что-то не так.

— Очень не так…

Друг быстро шёл следом, обеспокоенно и очень напряженно оглядываясь по сторонам. Однако, как и в прошлый раз никто на них не напал, и целитель успешно добрался до другого союзника.

— Сраный… тупорылый жук! — процедил залитый кровью Розваль-младший, которому, однако, досталось меньше их друга.

— Не шевелись. Прикрывай! Я сейчас начну массовое лечение!

Старший научился этой технике только недавно, но уже вполне освоил! Ауру вокруг тела, которая усиливала регенерацию созданий вокруг! Очень полезно и ценно!

Зелёный свет мягко окутал двух подростков, пока те напряженно водили головами, выискивая последнего врага.

Странно. Очень странно! Очевидно, что Максим и Леонид победили. Причём сами, без помощи Михаэля! Откуда у них сила? Все думали, что они лишь подсосы Кайзера, что они максимум способны ему помогать!

Но они оба оказались не просто сильны, а ещё и уникальны. Их стиль боя — вообще не похож на стиль Кайзера.

И тем не менее — они зачем-то сдались. Они намеренно пощадили оппонентов, это очевидно. Только вот…

Зачем?

Я так… устал.

И тут послышался шепот. Шепот прямо в голове.

Троица резко дёрнулась! Обернулась! Осмотрелась!

Никого.

Я устал притворяться таким слабым. Скрывать свою силу…

Они водили головой.

Чёрт. Где он⁈ Почему нельзя определить направление, почему шепот двоится⁈

Я притворяюсь с самого рождения. Я… жертва своего же успеха в этой лжи. Для всех я обычный ребёнок… «Миша». «Кайзер». «Выскочка». Меня ведь даже не боятся оскорблять.

Его голос дрожал от эмоций, словно он сдерживает невероятную грусть.

Друзья глянули друг на друга.

Плохо. Это не звучит как речь адекватного человека. И слышат её только они — она достаточно тихая, чтобы не слышать с трибун.

Мне так невыносимо жаль. Мне жаль, что я пришёл к этому так поздно. Что пока я боялся… такие как вы про страх забыли. Забыли, что в мире есть кара. Забыли, какие вы на самом деле мелкие и беспомощные. Что муравьям стоит держаться вместе…

Плохо!

Очень плохо!

Пожалуйста, простите меня. Простите все. Пока я боялся своей силы… все вокруг страдали.

Пожалуйста, простите что я медлил.

Теперь всё будет иначе. И простите, что пришлось это выслушать.

Тишина. Короткая тишина.

— Я знаю, что вы унесёте это в могилу, — раздался голос за спиной Розваля-старшего.

Он резко оборачивается! Бах! Что-то белое и чешуйчатое сносит его ударом в грудь! Мальчик кашляет и отлетает на метр, кувыркаясь по гальке!

Его друзья резко оборачиваются и видят…

— Что… за…

Михаэль был покрытый белоснежной чешуёй от слияния со своей змеёй. У него были вертикальный зрачки, а рост стал сильно больше, будто обретя атрибут гигантизма! С него спадала невидимость, как и с его чёрного волка, тогда как золотого не было видно, и змея прорастала словно хвост из человеческого тела!

— Прикрой! — крикнул Розваль-младший.

Его друг вскидывает руки и формирует барьер, а сам маг ветра швыряет рассекающий воздушный клинок прямо в Михаэля!

Бах! Прямое попадание в лицо! Без накопления, а потому не сильный, да, но всё же…

Всё же…

Почему… он вообще никак не ранил?

Всё, что сделал полноценный ветряной клинок — срубил пару волосков. Но он… даже не оставил синяка.

— Я не буду вас калечить. Не в этом моя философия… — прошептал Кайзер, качая головой, — Я просто ввергну вас в заслуженный справедливый ужас. Я покажу миру, насколько страшно быть говном.

Друг, выставивший барьеры, со страхом вскидывает руки, формирует энергетические иглы прямо вокруг Кайзера и сжимает кулаки, отправляя снаряды прямо во вражескую кожу!

Они входят в него на миллиметр… и застывают. Они его тупо не пробивают.

— Вы говорили, что призыватели никчёмны… — поджимает он губы, — Простите. Но демонстрация будет именно на вас. Вам просто… не повезло, — он щёлкает пальцами, — Сколь. Не добивай, слабо.

Золотистый волк выходит из-за спины хозяина, разевает пасть… и выстреливает солнечным лучом! Гул энергии наполняет всю арену, и поток энергии вонзается во вновь скинутый барьер!

— Мыа-а-а! — замычал один из друзей, руки которого начали обжигаться от экстремального жара.

— Держись! — крикнул Розваль-старший.

— Очень… сильный… луч! — дрожал от боли маг барьеров, — Быстрее… быстрее! М-м-м-м! БЫСТРЕЕ!

— Я сейчас…

А где… Михаэль?

Он снова исчез, теперь оставив лишь золотого волка.

— Йор, — слышится сбоку.

Розваль оборачивается! БАХ! Михаэль ударом выбивает его челюсть, и та свисает словно на соплях!

Мелькает змеиная голова, и её длинные клыки проникают прямо под эту же челюсть, едва ли не в шею! Тут же под кожей разливается горячая жидкость, и всё стремительно немеет и каменеет.

— М-м-м-мыа-а-а-а! — мычал от вскипающей кожи друг их семьи, сдерживающий шагающего золотого волка.

Михаэль схватил Розваля за отвисшую челюсть и задрал голову вверх, наставляя над ней вторую руку. Внутренняя сторона этой ладони порезалась сама собой, открывая широкую и стрёмную рану.

Однако вместо крови оттуда полилась… тёмная жидкость. Вязкая, словно чернила. Но она не капала, а сжималась как слизь, начиная что-то из себя формировать. Морду, усы, лапки.

Это была крыса.

Чёрная жидкость вместо крови превращалась в обычную чёрную крысу.

— Всё это призыв. И вы тоже можете его учить. Я вас прощу, если всё поймёте. Ну а сейчас… получите что заслужили. — прошептал Кайзер, — Террор. Я уничтожу вас самым ужасным для вас методом.

И когда последняя капля превратилась в кончик хвоста, эта крыса…

Упала прямо в открытый вражеский рот.

Он хотел замычать. Хотел сдаться! Закричать! Пусть и жидкая, пусть и без твёрдой формы, это была грёбанная живая крыса, пытающаяся проползти в глотку!!

Но он просто не мог. Он застыл из-за паралича, со слезами ощущая копошение во рту и практически уже шее.

Рефери сообразил быстро. Не прошло и трёх секунд! Всего две. Но эти две секунды, бушующей во рту твари… их хватило полностью.

Звуковой сигнал! Розваля-младшего телепортирует с арены.

— МЫА-А-А-А! — уже вопил от жара их друг, — Я СДА…

— Хати.

Нечто невидимое сбивает подростка на землю! Солнечный луч тут же прекращается, а чёрный волк сбрасывает маскировку, придавливая парня лапой! Он рычал и скалился ему прямо в лицо, заливая волчьими слюнями зажмуренные от ужаса глаза. Парню казалось, что эта тварь его загрызёт! Вцепится в лицо! За любой крик, за любое движение! Огромные, белоснежные клыки мелькали прямо перед его лицом!

Но сейчас рефери был быстрее. Звуковой сигнал! И парня так же экстренно телепортируют с арены.

И тогда осталось лишь двое.

Михаэль поворачивается на последнего. Наговорившего больше всех. Самого тогда уверенного.

Оставленного напоследок.

Розваль-старший уже поднимался, с ужасом смотря на стоящего перед ним оппонента. Никого из союзников не осталось. Только враг.

Только Кайзер.

— Всё это призыв, Розваль, — улыбнулся Михаэль, — Ты сам виноват во всём этом. А ведь стоило просто закрыть рот…

И из его спины потекли ручейки вязких чернил. Кайзер начал медленно поднимать руки, собирая чёрную жидкость в водоворот.

Ба-бах! Вылезшая из него огромная когтистая лапа ударила по земле, сотрясая арену!

Огромное, смолянистое чёрное чудище медленно выбиралось из воронки. Лишь одна его лапа была размером со всего Розваля-старшего. Уже лишь одно это, вкупе с обошедшими со спины волками говорило… твердило и приказывало сделать только одно.

Но как только показался огромный череп, что и был головой вылезающей твари…

— Я… сдаюсь… — упал на колени Розваль, — Умоляю… я… СДАЮСЬ! СДАЮСЬ! Я СДАЮСЬ! ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! СЛЫШИТЕ⁈ ПОЖАЛУЙСТА, ЗАБЕ…

Звуковой сигнал. Телепорт.

И дуэль была окончена, а главный призыв Кайзера даже не успел сформироваться — только одна лапа и голова.

Михаэль протяжно вздыхает, заставляя Территорию закрыться и втягивая чудище обратно в себя. Он поднимает голову и внимательно смотрит на молчащих зрителей с трибун. Обводит их взглядом. И затем…

— Всё это исключительно потому, что они вели себя как сраное быдло! И я обращаюсь ко всем. К каждому, кто это слышит! Если вы считаете, что безнаказанны, если думаете, что выше никого нет… у вас последний шанс поумнеть. Умнейте, или встретитесь со мной, – прорычал он, указывая на то место, где были враги, — А ещё записывайтесь к нам на призыв. По пятницам печеньки. У меня всё.

И развернувшись, он уходит к друзьям.

Глава 20

* * *

На следующий день. Американская Коалиция. НИИ механической некромантии.

Мейсон Хоппер в жизни любил две вещи: дочурку и работу. Не любил так же две вещи: иностранцев и жену. Последнюю сугубо из-за ухода к русскому аристократу.

И потому в НИИ механической некромантии он чувствовал себя счастливее всего — тут любимая работа, нет иностранцев, а жена возможно и не дожила даже! Одно счастье кругом! Дочь правда помешалась на том перце в золотой маске, аж в Египет поехала, где его в последний раз видели, ну ничего — поиграется и вернётся.

— Начать первый тест, — сказал он.

Они стояли за бронированным магическим стеклом. Механизмы жужжали, а поток энергии, пущенный по кристаллическим трубам прямо в Механического Зверя, гудел и заряжал пространство в испытательной камере!

Артефакты внутри биомеханического тела заполнялись голубым сиянием.

— Аугментации включены, — говорит учёный у датчиков.

— Заряд в голову. Включить затылочный ИИ!

Учёный кивает, тянет за рычаг, и по трубам выстрелил импульс, пробивая затылок чудовища.

И он резко распахивает глаза!

Оба глаза ему удалось сохранить и заменять не пришлось, отчего и смотрел он сейчас своими — алыми от былой ярости и крови глазами.

— Смотрит… смотрит! — заулыбался Мейсон, — Что получает его компилятор⁈

— Визуальный и слуховой анализ! — говорит черноволосая женщина за другим монитором.

— Оно слышит и видит… ха-ха, слышит и видит! Нам удалось вернуть ему все чувства! — едва не заплясал, — Да, твою мать, да! Мы выбьем все чёртовы гранты, сучка! Уоу, е-е-е! Сосать, Князев, сосааааать! У нас тоже теперь есть полноценная некромантия!

Несмотря на экстравагантное поведение, коллеги лишь поддерживали энтузиазм начальника. Особенно на словах о грантах — это же автоматом премия.

Механический Зверь, чьё тело обладало натуральным антимагическим свойством, день за днём становился всё более функциональным, а его сила — всё более управляема.

Без приказа он не поведёт и глазом, однако — его мозг уже способен мыслить, пусть и не без помощи компьютеров в позвоночнике и затылке!

Ещё немного…

— Ещё немного… — прошептала черноволосая женщина с родинкой, сидевшая за монитором с показателями затылочного ИИ, — Скоро мы сможем… подожди ещё чуть-чуть…

Её бормотание никто не услышал.

* * *

«Ë-ё-ёмаё… перестарался», — стоя в невидимости, я тянул голову и заглядывал в класс призыва.

В полностью заполненный класс призыва. Настолько заполненный, что единственное свободные места были моё и Макса. Но Макс у нас теперь держит плотненький контакт с той очкастой девочкой, а она напрямую вывела его на компашку любителей зверей, так что Олег может играться вне занятий Призыва, а Максиму сюда уже и не надо.

Да и Максим, мне кажется, тоже скоро будет играть в интересные игры с той девочкой. Произвёл он на неё впечатление, произвёл.

Да мы вообще… в целом на всех его произвели.

— А Кайзер придёт? — спрашивал кто-то, — Где он⁈

Услышав своё имя, я застыл, ибо медленно шагал уже внутри класса, но меня не увидели, и я выдохнул. Вхух, думал спалился.

Появляюсь я только после звонка, и то, прихода Абхея. Видимо снова задержали, снова в связи со мной. Ну тут хоть… понятно почему. Люди. Много людей.

— Ох, как вас много… — прокряхтел старый, не то радуясь, не то жалуясь, — У-ученики, прошу присесть! Тишины! Урок начался!

Правила строгие, так что все замолчали. Вот в этот момент я и появился. Все естественно моментально повернули головы, словно стервятники на свежую тушу! Мне даже стало не по себе!

Блин… я же должен был всех напугать, а не привлечь. Что за фанатские глаза⁈ Я страдаю от успеха!

— Кхм. Ученики, внимание! — вновь кашлянул Абхей, — Прошу не отвлекаться! Итак, я посмотрю у нас теперь новых лиц… кхм, прибавилось. Потому прошлые… шесть учеников не обидятся, если сегодня мы сделаем вводный в дисциплину, хорошо?

Все старожилы, так сказать, олды, одобрительно закивали. Добряки они. Ну и ещё ссут сказать «нет», что уж тут.

— А у меня вопрос! — какой-то рыжий парень наглого вида задрал руку.

— Д-да, слушаю? — улыбается Абхей.

— А когда той чёрной вязкой штуке как у Кайзера будут учить? — указывает он на меня.

— Во-первых, ученик, так указывать пальцем на Ши… товарища — некультурно, — у Абхея дёрнулась бровь, — Во-вторых, это уникальный случай Михаэля, ему не научить.

— А… тц, блин. Вот отстой. А меня пробрало… — искренне расстроился парень.

— Но! — Абхей чувствовал уходящий интерес, — Самой технике может научиться любой! Это манипуляция Эфиром, и у всех он обычно тёмно-синий. Просто будет с другими свойствами!

— О. Ну тогда лан, — закивал рыжий, возвращая интерес.

Абхей заметно выдохнул.

Но рано расслабляться, старик. За хайпом гонятся впечатлительные — умных и адекватных тут придётся именно вычислять.

— А волка где выдают? — спросила девочка, — Хочу крутого волка! Только розового! С рогом!

— Это фамильяр, юная ученица, — улыбка Абхея становится всё натянутей, — Зачастую они все в Эфире — их надо находить.

— А можно купить?

— Н-ну… это вряд ли.

— Отстоооой! Не хочу ещё и тут стараться! — вскинула она голову и почему-то обиженно сложила руки на груди, — Я просто волка хотела.

Абхей выдыхает ещё протяжнее.

О-о, так это же ещё не конец! Ты видел адекватных и любопытных. Ты видел охреневших. А теперь увидь просто странных.

— А печеньки после уроков же? — вертел головой пухлый мальчик.

— Сегодня среда, чувак, — задрал кто-то бровь.

— Блин, точно… ну тогда буду учиться до пятницы…

Не удивлюсь, если он ради печенек ещё и не уйдёт через неделю. Обычно такие странные оказываются и самыми талантливыми. А вот та девчонка явно свалит — не её. У рыжего ещё есть шансы. Да и вообще, пророчу увядание класса минимум на половину.

У Абхея дёргалась половина лица.

Эх, ладно, плесень, ты-ж мой дед, помогу так и быть, тебе всё равно сколько осталось, два понедельника?

— Тихо! — рявкнул я.

И тишина. Всех моментально прибило.

— Вы сюда учиться пришли или дебилизмом страдать? Если хотите призыв как у меня — сидите и учитесь! Абхей профи, он научит. Не хотите — чтобы на следующем занятии я вас тут не видел! Иначе… — вожу глазами и натыкаюсь на колобка, — Вот его вам на дуэли в жопу засуну!

Очкастая девочка с ужасом оборачивается, а колобок едва не превращается в тесто от страха.

Впрочем — сработало! Здоровый этот колобок, сцуко… такого бы в жопу не хотелось. Да ничего бы не хотелось. Хотя вот знаю одну немку…

В общем, так урок и начался. Мне он был совершенно неинтересен, так как основы я и от Ахерона знаю, так что просто сидел и втыкал в Рой — просматривал записи боя Максима и Лёни.

Эх… ну красавцы! Ну какие молодцы! Аж гордость за таких друзей берёт! Особенно за Максима — с Лёней ведь и так всё понятно было. Не умаляем его заслуг, конечно, но Максим удивил всё же больше. Это его дебют!

Как я и предполагал, его дар — создание брони. Он уверяет, что прям чувствует её нюансы, как жопа чует приключения. И он прям уверен, что потом создаст другие виды! Жучья — лишь начало!

Это идеально отражает его характер, как и философию боя — непробиваемый и твердолобый. Максим решил, что вложит всё в защиту и силу, примет каждый удар лбом! В этом же и его «препятствие», которое советовал найти Вальтер — это насколько ему надо вкачать неубиваемость, барьеры, щиты, броню, чтобы вывозить только за их счёт?

Лёня тоже нашёл свою философию. Огребать из-за нас он не хочет, на арене светиться особо тоже. Да он вообще проблем не хочет! Потому и неудивительно, что он из принципа хочет решить их как можно скорее. Выжать из себя всё, выдавить последнюю каплю, чтобы победить в кратчайший период! И это препятствие — тут капец какая скорость мышления и магическая выносливость нужна, чтобы продлить это буйство хотя бы на пару секунд.

Ну а моя философия максимально проста, и преграда её тоже — я просто перестал скрывать силы. Всю грёбанную жизнь я только этим и занимался! И я, сверхчеловек на пути бога, должен терпеть оскорбления в спину? Почему, чёрт возьми, я вообще должен забивать этим голову?

Я использую всё необходимое, чтобы ввергнуть врага в настоящий ужас. Не просто победить, не просто напугать. Я найду самый подходящий метод, который его ужаснёт, я использую всё, чтобы его сломить! Я бью методично, но в очень уязвимую, скрытую точку.

Конечно, если он это заслужил. Тут я от Вальтера отошёл — я не на каждый бой такой буду. Я-ж не чёрт какой-нибудь!

Открою врагам свои карты? Что-ж, тогда у меня будет чертовски огромная колода. Я устал скрываться. Устал убеждать себя, что сила не решает. Решает. Ещё как. Половину конфликтов она задушит в зародыше. И я устал… невероятно устал притворяться, что это не так.

Я сильнее многих. Я достоин лишь страха, любви и уважения! И я не достоин слышать даже намёка на оскорбления, поливания говном и унижения! Хватит! Я устал терпеть этих идиотов! Если их на научили адекватности родители — научу я.

Мама прости… я вырос бандитом.

*Бз-з-з* прозвенел звонок.

Ох, чувствую, сейчас начнётся.

— На этом всё, мои ученики, — улыбнулся Абхей, — Надеюсь вам понравился…

— Кайзер! Кайзер погоди! — дети подскочили и побежали ко мне.

Чёрт! Орда нападает! Зомби бегут ко мне через ряды!

— Кайзер, покажи тот прикол с чернилами!

— Где ты взял волка⁈ А розовенькие есть⁈

— А можно печеньки по средам⁈

— Кто тебя учил⁈

— А меня поучишь⁈ У меня есть деньги!

— Ты продаёшь курсы⁈

— У тебя правда уже есть гарем⁈

— Кайзер…

— Михаэль…

— Кайзер…

— Кайзер…

Голова… идёт… кругом! Она сейчас взорвётся!

Я их убью… я их всех покалечу… я им всем лещей понадаю! Помолчите… помолчите… помолчите хоть грёбанную секунду!

— Кахем! А что за шум? — и послышался девчачий голосок.

И остальные голоса… замолчали.

Все застыли, словно зайцы рядом с вышедшим из невидимости волком. Их пробрал какой-то животный ужас, и будь у них длинные уши — они бы их прижали!

Я хмурюсь, поворачиваюсь, и вижу в дверном проёме… Лунасетту. Как всегда в роскошном платье, как всегда с зонтиком, как всегда с другим. Если платье у неё могло повториться, то вот зонтики — всегда разные. Сколько у неё их там⁈

— Михаэль, тебя обижают?

— Ам… да нет…

— Ну и славно, — улыбнулась она, — Можешь подойти на пару слов? По делу.

— Окей…

Я хмурюсь, виновато всем киваю, и под молчание быстренько выбегаю, не забывая кивнуть и Абхею.

Луна ждала меня в коридоре. Вот тут жизнь шла своим чередом, тут страх не парализовал детей. Однако, вопреки ожиданиям — на меня они не накинулись, будто даже не замечали! Но это невозможно — я беловолосый, и от меня прекрасно воняет. Но они словно бы приняли зонтик Лунасетты за «домик», где трогать никого нельзя. Странно…

Я подошёл к Луне. Достаточно близко, чтобы вновь рассмотреть её лицо, глаза и улыбку.

Блин… ну что за красивая девочка! Капец какой-то. Даже не знаю, что ей теперь сказать…неловко как-то.

— У тебя… ам… зонтик другой?

— А ты девочек по зонтикам запоминаешь? — задорно задрала она бровку, — Это ты заметил, а новые ноготочики, значит, нет? — она постучала пальцами по ручке зонта.

«Рой?.. Помогай, я боюсь женщин»

«Ложь. Тот же цвет»

— Так у тебя тот же цвет, чего врёшь?..

— О-о-о, даже так?.., — хитро улыбнулась она, — Интересно, интересно…

И со всё той же улыбкой, она медленно пошагала по коридору. Да блин, что начинается-то?

Хотя она идёт в нужную мне сторону, так что ладно.

— Так какое дело-то ко мне? — нагоняю девочку.

— Да никакого. Тебя бедного спасла — ещё бы чуть-чуть, и головушка твоя прекрасная кругом пошла. А с ней и так не всё в порядке, ха-ха! — хохотнула принцесса, — Не привык быть популярным?

— Да не особо…

— Ну да, скрывая силы — особо не выделишься. А тут показал всем так показал! Видели бы ты глаза девочек… у-у, стыдно должно быть!

— А ты откуда знаешь, что я их скрывал?.., — покосился я.

— По тебе легко сказать. А ещё… я слышала твою речь тем парням. Слух хороший, — подмигивает она, — Но вряд ли ты при всей своей жуткой ауре будешь отталкивать людей. Придётся смириться с неизбежной популярностью и фанатами, — разводит она ручками.

— И почему это?

— Есть люди которые отталкивают, хоть и строят из себя своих в доску. Ты наоборот — весь такой серьёзный и злой, но у людей хорошая интуиция, Кайзер — все ведь быстро поймут, что на самом-то деле ты… сладкая добрая булочка! Как бойцовский лабрадор!

— Я… я не…

— Ты у мамы бандит, конечно… конечно… — хитро улыбнувшись прошептала она.

Гр-р-р-р! Как такая малявка, ростом на голову ниже, худая такая, бледная, может надо мной издеваться и в краску вгонять⁈

Если бы Лунасетта была оружием, она бы определённо была рапирой — утончённая, гибкая, и очень, ёмаё, смертоносная. Казалось бы, гнётся руками, но один укол и ты без глаза, а второй — захлёбываешься своей же кровью из артерии.

Но мне интересно другое.

Вот я иду с Луной. Мы буквально шагаем вместе, ну очевидно что не просто в одну сторону, а именно вдвоём и вместе. Я — новая знаменитость. Она — прошлая знаменитость, принцесса, готическая красавица!

И на нас ни одного взгляда? Та ну не поверю!

Чтоб вы понимали — я до урока исключительно в невидимости шёл, чтобы не просто не ловить лишние взгляды, а даже не провоцировать грёбанных экстравертов на знакомство и диалог!

А тут мы идём. Две беловолосые звёздочки, почти родственники, при этом почти парочка. Сочетание прямо атас! И всё же… не смотрят.

— Ты как-то отводишь внимание? — прямо спросил я.

— Хороший зонтик у меня, правда? — улыбнулась она, постукивая пальцами по ручке зонта.

Я снова на него глянул. Хм… стоп. Только сейчас я замечаю, что рукоять у него странная — если вглядеться, то кажется, будто это обтянутое деревом другое дерево: временами видно швы, а в двух местах и вовсе выпирают мерцающие кристаллики. А сама верхняя часть зонта очевидно крепится к ручке отдельным механизмом.

А-а-а, так вот оно что. У неё не зонт, а магический посох, который она превратила в зонт! Это артефакт! Наверняка ещё и оружие. И поэтому она его закрывает, если хочет неожиданно появиться!

Тю-ю-ю, а я-то думаю, почему практически её не вижу по Академии. Так у неё зонтик крутой!

— Здорово! — искренне закивал я, — Вот бы мне такой, много бы проблем решило.

— Можем ходить под одним! Но тут места мало, так что придётся под ручку!

— Под ручку⁈ — опешил я.

— Пха-ха-ха! — звонко и мелодично засмеялась Луна, — А что такое, не веришь в мир Германии и России?

— Ну зонтик-то твой не абсолютный, всё равно поглядывают время от времени.

— То-о-оже верно, заметят, как воркуем. Рано, да? — протянула она, подходя к классу истории, — Ну ладненько, Кайзер, вот я тебя и проводила. У тебя же история, верно?

— Верно… только откуда ты знаешь?..

— Ещё увидимся, принц. Не скучай, — она подмигнула, прокручивая зонтик на плече и уходя дальше, — Как говорится: «Можем повторить», ха-ха!

Так я и остался наедине с собой, перед дверью в класс истории и под взглядами проходящих мимо людей.

«Ну что за женщина…», — вздыхаю я, ощущая откровенное и неприкрытое влечение к этой персоне.

Я задумчиво смотрю на кулак, не обращая внимания на заметивших меня студентов, и так же задумчиво поднимаю голову, глядя на Лунасетту, с этим её крутым зонтиком и роскошным платьем под цвет её белых волос.

Да, и правда. Зная, как она прячется, я теперь осознаю, что мои глаза хотят её не замечать. Я прикладываю настоящие усилия, чтобы её видеть, и уверен, если не буду постоянно думать о её присутствии — я всегда буду упускать её из вида.

И потому, пока я её вижу, пока смотрю в худую бледную спинку…

Я вхожу в невидимость и открываю третий глаз!

И огромное количество обычных человеческих душ не стало преградой для души Лунасетты.

Разошедшаяся от неё чернота поглотила собой всё.

Не это была не тьма души, не грех и не зло. Это просто цвет её души, как у моей мамы это белоснежное облако, а у бати кровавая корона. И мелькающие всюду точки, говорили, что это… звёздное небо.

Да. У Лунасетты была душа. И это ночное звёздное небо.

«Есть, значит…», — я резко отворачиваюсь, — «И грешную тьму там не увидеть. Если и есть, то она тупо сливается»

… тц.

Да вы смеётесь?

Это правда не Зайка⁈

Да ну не верю! Нет! Я… да чёрт! Я так надеялся, что Луна — это Зайка!

Нет, это поспешный вывод! У Зайки не было души, да, но надо вспомнить почему! Я ведь спрашивал!

«Рой, выведи запись с того дня»

Вот я палю Зайку, вот она начинает оправдываться. Что она сказала? Ах, да, она начала заливать про филактерию, и что отсутствие души — это не показатель хорошести человека, особенно в стране некромантов и демонологов — якобы, душу можно и нужно защищать.

У неё филактерия — вот что я думал. Поэтому Зайка не может быть Лунасеттой. Только вот…

«Эта ушастая… просто привела филактерию в пример!», — осознал, — «Да твою-ж мать, она про себя ничего и не говорила! Ну как меня водят за нос!»

Зайка прямо сказала, вот прям ПРЯМО: «Например, знаешь, что такое филактерия?». А я идиот принял это за ответ на её случай! А это может быть вообще не так! Она ведь специально это сделала! И поклявшись когда-то меня не обманывать, она действительно не обманула — она просто не ответила!

«Зайка…», — сжал я кулаки до скрипа, — «Я твои длинные пушистые уши так обдёргаю. Я тебя так отдеру, Зайка…»

Но тогда встаёт другое противоречие. ДОПУСТИМ, Зайка и есть Лунасетта. Окей. Тогда откуда у Лунасетты душа? Прячет и достаёт? Как вариант.

Или… что если…

Зайка — это клон. А Луна — оригинал. Потому у первой души нет. Ведь даже я знаю, что клон — сгусток материальной энергии, не более. Там нет души. Это марионетка с различными способами управления!

Но тогда зачем?.. В чём прикол клоном надо мной издеваться, если это… ну… клон. Чисто функциональная фигня, сделал дело и отозвал.

Только если это не коллективный разум.

Ну либо я шизофреник, и это в принципе разные люди. Но чёрт… с таким похожим вайбом…

И… что уж тут говорить… притягательным вайбом.

Да и вообще, сказать вам честно? Лучше бы это был один человек. Четвёртую девочку я не вынесу, я не Иван Иванов!

«Тогда Лунасетту точно надо целовать», — кивнул я сам себе, и наконец зашёл в класс, снимая невидимость. Хороший кстати способ передвигаться без лишнего внимания!

— Чё делаете? — спросил я.

— Уа-а-а! — завизжала Катя, когда я неожиданно появился со спины, — Ты чё, придурошный⁈

Все были уже тут.

Максим поднял голову, поправил вечно спадающие круглые ботанские очки, и снова опустил голову в уроки. Максим же, уродец, на удивление не кинулся со своими офигенными историями одна круче другой, а… сидит в телефоне! И видно, что переписывается.

— А ты что делаешь?.., — прищурился я.

— Да так, ничё… — пробубнил он.

— С кем переписываешься⁈ Показывай, урод!

— Н-ни с кем, ничего!

Он начал сжиматься и прятать телефон, продолжая неистово печатать и визжать от моих попыток достать его мобилу.

Тц, вот урод! Променял братву на бабу! Ну началось! Вкусил зверь девчачей крови! Ты предал женщин постарше, ты кинул красивых взрослых тёть! Позор. Позор! Стыд тебе! Исключён из клуба!

— Да с бабами своими он там переписывается! — фыркнула Катя, — Конечно, такое устроили вчера, три придурка, ещё бы вам теперь не написывали! Защитники справедливости фиговы!

Я повернулся на девочку.

Катя сложила руки на груди и, честно говоря, смотрела на нас без особой злости, особенно на меня. Её глаза сверкали, но при этом бровки домиком не строились. А Катя без злости — значит обиженная, недовольная. У неё наоборот, если злая и эмоциональная — значит всё нормально. Если морда не демоническая — беда. Но если обзывается — значит шансы есть!

Блин, в какой момент я начал находить к ней подход?.. Взрослею, что ли…

— Мне не пишут, Кать, — понимаю, что нужно сказать, — Ко мне просто с дурацкими расспросами пристают.

— Ты всё равно забил на мой совет… типа будто он ничего для тебя не значит… — пробубнила она, а её щёки чуть надулись.

Это партия в шахматы. Нужно тщательно продумывать шаг! А это сложно, если цель ещё и не изменять себе!

— Твой совет полностью правильный. Просто… недавно я понял, что мне наоборот НУЖНО, чтобы все знали мои силы. Чтобы боялись. Я хочу… определённой репутации для определённых целей, — сжимаю-разжимаю кулак.

— Глупость какая-то…

— Ну… — вздыхаю я с ухмылкой, — Со мной общаться тоже глупость. Всем было бы лучше меня избегать.

— Потому что ты сам глупый… — пробубнила она, а её щёчки начали сдуваться, — Тц, ай. Ну что за болван! — махнула она руками, — Ты ему как лучше, как умно, а он как обычно! А у Кайзера «обычно» — это через опу! Ай!

Я выдыхаю. Вхух. Бомба обезврежена. Живём.

Катя, очевидно, обижалась, и даже не столько на мою популярность, сколько на популярен из-за пренебрежения её совета. Надо было показать, что её совет без шуток реально крутой, и она молодец. Девочкам надо слышать, что они молодцы — мне это мама ещё в садике сказала. Иначе у них «сердечко остановится». Всё так, всё так…

— Миша, ты молодец, — постучала меня по спине Суви, — Вот, держи. Поздравляю с победой.

И она протянула мне тортик! Оу-у-у, как мило! Суви, булочка ты моя, ну что за солнышко.

— А где половина?.., — улыбаюсь я.

— Я съела, — сказала она, и как ни в чём ни бывало ушла к парте.

Я с улыбкой вздыхаю.

Ну что за дурдом…

* * *

Неделю спустя.

Группа зверей во главе с Хозяином стояли где-то посреди зимнего леса в Сибири. Неподалёку, в нескольких километрах, находилась пара людских деревушек. И все бы они были давно сожраны, если бы… не появившаяся из неоткуда проблема.

— Друзья, мы все одной крови. Почти. По крайней мере она у нас всех красная, — затирал ребёнок в рогатой маске, — Может мы просто объединимся, построим стабильное лесное царство, и будем жить счастливо? Обещаю, я…

— Закрой. Рот. Человек! — прорычал яогуай-медведь, стоящий на двух лапах, — Такая малявка как ты не может быть Хозяином! — он указывает на себя, — Я! Я истинный Хозяин Леса!

Ему «забили стрелу». Ему! Самому свирепому хозяину леса! Якобы, пришёл хозяин другого, и собирается сместить Его с престола! И яогуай ожидал битвы, ожидал встретиться лицом к лицу с кровожадным чудовищем! Но к нему пришёл… сраный человеческий ребёнок? Пха! Да это смешно! Смешно и оскорбительно!

В итоге посреди дневного зимнего леса лицом к лицу стоял огромный медведь и мелкий рогатый ребёнок, оба в окружении своих свит. Да и какие там свиты… у ребёнка: потасканный жирный медведь, доходяги и крысы. Крысы, вашу мать!

— Эх. Точно отказываешься? Медведь ты здоровый, сильный, пригодился бы… — вздыхает ребёнок.

— Я выгрызу твои кишки и трахну в сочащиеся раны, — оскалился медведь.

— Ясно… ну тогда будем драться… — вздыхает он вновь.

Все понимает к чему всё идёт — дуэль за престол! Поэтому покорно расходятся, образовывая арену вокруг двух претендентов.

И на удивление, в неё залетает кто-то третий. Птица. Это был… голубь⁈ Да, чёртов белоснежный голубь с зелёным венком на голове сел на плечо ребёнка!

— Что это⁈ Ты, трус, не хочешь сражаться в честной дуэли⁈ – рявкнул медведь.

— Это мой фамильяр. Моя сила. Это не отдельное существо — это моя часть! Материальная энергия. Ты знаешь, что такое фамильяр, глупое животное? — он пересаживает голубя на палец, и между ними образуется видимая связь, чёрный дымчатый поток от ядра к ядру, — Сила. Моя. Видишь?

— Пф. Конечно, я знаю, что такое фамильяр! Не считай меня за пещерного идиота! Я — яогуай! Великий демонический зверь, благословлённый…

— Да-да, молодец. Когда начнём?

— Человеческая тварь… — прорычал он, — Тогда начинам прямо сей…

Мальчик взмахивает рукой, и голубь с его пальца срывается! Он взлетает ввысь, его перья покрываются пламенем, а облик увеличивается и деформируется, сквозь огонь превращаясь в белоснежную помесь орла и павлина! Он зависает над головами и, расправив крылья…

Перья с них начинают срываться вниз, превращаясь в белоснежные металлические копья!

Бах-бах-бах! Он начинает решетить землю, а вместе с ней попадая и по медведю! И с каждым мигом этой атаки, тело фамильяра всё больше раскалялось, всё больше светилось подобно солнцу!

И лучи с этого солнца сорвались. Золотые и испепеляющие.

*Вжу-у-у-ум-м-м*, — они с гулом шли по земле, оставляя выжженные борозды.

Количество лучей всё увеличивалось, и все они постепенно смещались к медведю с пробитыми мышцами, пока в какой-то момент не сошлись на нём все!

Оставив от него изрешечённую выжженную тушу.

Птица издала небесный крик, и пикированием села на плечо хозяина. Теперь она не сжималась до жалкого голубя, а так и оставалась величественной помесью орла и павлина, зелёный венок с которой превратился в свисающие терновые лозы.

Мальчик протяжно выдыхает с заметной усталостью.

— Вопросы? — повернулся он.

Все молчали. Только крысы довольно скалились, явно радостные. Впрочем…

Не все заткнули рты.

— Это ничего не значит! — вышла огромная помесь бобра и бегемота, — Это — не честь! Сражайся сам или умри! Потому что я… я лично вызываю тебя на поединок за трон!

Свита прошлого короля, — ныне пребывающем в форме шашлыка, — оскалилась и зарычала. Они были с ним согласны. Так и есть! Это личный поединок! Теперь фамильяры запрещены!

— Ну… окей, — вздыхает ребёнок.

Он щёлкает пальцами, и из кустов ему в руку влетает трезубец. Мальчик разваривается и одним движением отправляет оружие прямо в шею оппонента! Костяное остриё пробивает кожу, однако застревает в плотном бронированном мясе яогуая! Он выживает!

— Ты жив?

— Я… ещё… не… — хрипел он.

Мальчик щёлкает пальцами, и трезубец влетает обратно в руку. Он снова целится. Швыряет! Попадание в тоже место! Пробил дальше.

Щёлкает. Ловит. Метает!

Снова щёлкает. Снова метает! Бам. Бам. Бам! Словно грёбанный бумеранг, словно сраное йо-йо — этот трезубец летал туда сюда, вбивая шею бегемота. Мальчик повторяет пять раз, пока на последний голова бегемота… не слетает с плеч Бабах! Жирное тело падает к ногам теперь уже его прошлой свиты.

Мальчик снова вздыхает.

— Ну а теперь вопросы? — вновь оглядывает он.

Все молчали. Крысы скалились и пищали ещё активнее. Они были прям счастливы, они ликовали! Впрочем…

Ставки повышались.

— Аружые — удел слабих челавечкав! — последний, кто мог хоть как-то говорить, вышел из ряда зверей.

— Да ну вы издеваетесь?..

— Ти жалак! Типерь ти будишь срожаться са мной только своими…

И мальчик расправил руки. Из его спины выросли две дополнительные, а вокруг раскрылся поток энергии, который медленно начал заполняться чёрной жижей! Кипящей, булькающей, словно таящей в себе смерть и разрушение, а меж тем — словно портал в мир с десятком кошмарных, неживых тварей! Словно портал в саму смерть, словно… жидкое разрушение, гной и темнота. Оно копилось вокруг ребёнка, бурлило, готовясь сорваться!

И ребёнок этим управлял.

— Ладна, йа передумол нащальник, хы-хы, — очень неловко посмеялось нечто похожее на свинью и обезьяну, и криво потопал обратно на кривых обезьяньих ногах.

Мальчик снова вздохнул.

— Ну а ТЕПЕРЬ⁈ — спросил он.

Молчание. Крысы показывали средний палец, это был лучший день за последний год. Впрочем…

Все реально молчали.

— Ну слава яйцам, — фыркнул он.

* * *

Я зашёл в деревушку. Был день, так что увидеть меня труда не составило. Как и мою свиту.

— Уа-а-а-а! — все заверещали, — Монстры вернулись! Спасайтесь! Спасайтесь кто может!

Ну конечно, попробуй тут не завизжать, когда видишь ТАКИХ тварей. Я бы тут одного Потапыча боялся, пусть тот и пухлый мишка. Огромный, чёрный, в шрамах! Ух, страшная скотина!

Единственный, наверное, кто здесь только вдохновляет и привлекает — Михаил. Роскошный голубь с венком сидел на моём плече и всё так же серьёзно и хмуро смотрел на всех своими голубыми птичьими глазами.

Да. Михаил — голубь. На вопрос: «Ба, какого хрена?», был дан чёткий ответ: «Баал у нас не кастрированный, второго небесного роскошного котяру не примет». В целом — логика есть! Распространяется ли она на небесных созданий вопрос хороший, но зная Баала — мог бы и шипеть!

Тем более Михаил не против. Символ мира же! Тем более в боевой форме он ну проооосто роскошнейший птиц! Не то павлин, не то орёл, не то ястреб. Владеет одной двадцатой своей прошлой силы!

Да, чтобы меня не разорвало, пришлось урезать Михаила в двадцать раз. Позор? Если честно — есть немного. Двадцать раз! Я уже старшаков раскидывать могу! Усиль меня в десять раз — сравняюсь с топами мира! Но ДВАДЦАТЬ? Что там за махина такая была⁈

Стыд и позор! Даже бабушке неловко было, ведь она же выслушивала, насколько я слаб, и насколько Михаила надо запечатывать.

Ничего. В том числе поэтому я и схватился за жопу и подорвался. Засиделся я.

Пора наращивать массу.

— Ани очин бояца. Ми жрали их каров и аднаво алкаша сожрале тожи пон, — кивал свино-бибизян.

— Ты-то что тут забыл?.., — покосился я на него.

— Йа жи ваша свита! Я тут всьо знайу пон, — урод размером с меня активно кивал, — Тама глава живёт. У нево есть дочка, ана давалка. Слухи такие. Вот.

Я на него покосился. Ну-у-у… допустим информация полезная.

Туда я и двинул. Конечно, тут и там я наблюдал, как мужики держали ружья в дрожащих руках, а некоторые маги пытались что-то там подготовить… но будем честны, какой нормальный маг останется в деревне? Тут ведь живут так, чисто к бабушкам приезжать да своё доживать. А с учётом размера и качества шагающих по улицам чудищ — никто стрельнуть и не рискнёт, пока мы на начнём.

А мы не начнём.

— Старейшина, я пришёл договориться! — крикнул я, — И не советую игнорить, у всех это плохо кончается!

И то ли совет, то слово «игнорить» в лексиконе чудовища о чём-то сказало, и потому вполне себе молодой взрослый мужик с гусарскими усами медленно открыл дверь, выглядывая из дома.

— Раньше к нам так не приходили… — тихо сказал он, исподлобья глядя на меня.

— Раньше власть другая была. Раскулачили, — пожал я плечами, — Я не хочу вам вредить. Я пришёл поговорить и договориться о мирном сосуществовании лесов и людей!

Мужик очень сильно хмурится, продолжая сверлить меня сосредоточенного, и при этом испуганного взгляда. В его глазах видно интеллект, тут уж не отнять — думаю, договоримся.

— А есть доказа…

— А я ведь так и знал! — довольно замахал я пальцем.

И даже не потребовав приказа, крыса-огр делает шаг вперёд и швыряет обугленную голову медведя и оторванную бегемота.

Все люди передёрнулись. Они с ужасом смотрели на одетое в броню двухметровое чудовище, раздутое, словно качок под стероидами! Их напрягали даже не столько летящие головы, сколько тот, кто их кинул. Ведь головы-то врагов. А значит… мы можем оказаться врагами ещё сильнее, чем прошлые.

Ну и огры стали стрёмно выглядеть, чё уж греха таить. Фасолька там нахимичила такой знатной фигни, у нас целое поколение — облезшее и плешивое. Зато сильное!

— Медведя вы знаете, а бегемот… — начал я.

— Второй по силе после него. Мы им дань платили, — закончил мужик, — И… зачем? Я вижу, что ты их убил, но… зачем?

— Они планировали начать жрать людей. Я остановил. Я добрый.

— Ч-что?.., — распахнул он глаза, — Но мы ведь приносили им жертвы! Наш скот! Нас обещали не трогать! Ещё с прошлым Хозяином, который ещё правил всеми лесами!

— Его я тоже убил. Да я почти всех убил на пути сюда.

— … ха⁈

— В любом случае, я пришёл вам помогать и вас подружить! Всех вас, — оборачиваюсь, глядя на зверей и людей, — Я пойду дальше, глубже в страну и глубже в лес, захвачу каждый клочок без человека! И поверьте, с людьми воевать у меня никакого желания. Всё, что я хочу — справедливого мира! — повысил я голос, — У меня есть предложения. И вы должны их выслушать.

— А если откажемся? Что если…

— «Не хочу воевать» — не значит не буду, — процедил я, — Некоторые неисправимы. Дефектны. Они не желают мира. Мне такие не нужны — планеты прекрасно обойдётся и без них. Я не верю в чушь, что все достойны жизни. Нет, не все, — я наклоняю голову, — А вы… достойны? Вы — умные и разумные люди?

Мужик сжал кулак. Пришло время решать. Слушать и, очевидно, подчиняться нашим условиям, или же испытать удачу и проверить меня на блеф.

И он решил.

* * *

Я сидел в доме главы деревни и терпеливо ждал, пока испуганная девушка зайдёт.

Рядом находился крыс в капюшоне, а в углу терпеливо сидел «тайный гость», которому ещё предстоит сыграть свою роль.

— Они согласны-согласны! — кивал крыс, — Всё прошло по плану, Король! Но не все рады! Некоторые боятся-боятся! Но… тот урод и правда знает, как их уговорить! Не тупой! Хитрый! Но урод, да-да!

— Удивительно полезный урод оказался, — почесал я подбородок сквозь маску, что, к слову, даже ощутил.

Блин, рискованную игру я веду…

Может не стоит ставить одним из условий — мой алтарь? Но с другой стороны… а для чего страдал Макс и переводил половину Апофеоза? Записи-то ведь у него остались, знания никто не забрал. Просто запретили переводить дальше. И то, только ему.

Я покопался в новом тексте, и там описаны технологии и методы ускорения преображения. Алтари, идолы, и прочее. Конечно, всё ещё во главе стоит вера и твои деяния, но алтари и изображения могут очень сильно эту веру укрепить! И посовещавшись с батей, дедом, бабулей, да даже Михаилом, мы все решили… да почему бы нет?

По сути, мы знаем нюансы, которых стоит избегать. Зная их, мы вовремя заметим становление Анафемой и легко прикроем лавочку. Ну а если всё удастся… да это же мощь, сила, и гарантии, что никакая шваль больше не будет угрожать моим любимым! Ну разве я не прав? Я что, не могу стать тёмным богом⁈ Вечно одни запреты детям!

Будем аккуратненько по капельке добавлять божественного в мой рацион. Попадётся горечь — быстро выплюнем. Надо пробовать!

По этой же причине я весь такой расфуфыренный, при свите, в маске, но человек. За зверей, но и не против людей. Справедливый такой, крутой. Один из принципов Апофеоза! Хе-хе, мы ведь теперь шарим — нужный фундамент надо сразу закладывать. А ещё есть формулы! Если где-то меня начнут видеть кровавым тёмным богом — кто-то в другом месте может это перебить верой в моё доброе карапузьешство. Чем больше НУЖНЫХ и полезных мне верующих — тем банально безопаснее. Поэтому стараемся как можем!

А ещё…

*Тук-тук-тук*

А вот и она. Вполне себе миловидная голубоглазая блондинка открывает дверь и аккуратно заходит. Я сидел в центре комнаты в позе лотоса и держал трезубец, что с моими козьими рогами и зубастой челюстью, да ещё в темноте, выглядело…

— Настя, да? — спросил я.

— Угу… папа сказал… что вы о чём-то хотите поговорить? — она закрыла дверь, — Вам что-то нужно?

— Да. Что ты думаешь… о сексе?

Девушка распахнула глазки, тут же дрогнула и машинально попыталась прикрыть тело руками, поджимаясь поближе к стене.

Да ну ёп твою, Михаэль, ну кто так начинает разговор⁈

— Не со мной, не со мной! — помахал я руками, — Мне не нужно. Я в целом. Как впечатления от… этого?

— В-вам… зачем?.., — она серьёзно перепугалась.

— Ты здесь не для вопросов, а ответов. Прошу, отвечай. В твоих интересах, — и всё же, в этой рогатой маске я был почему-то жёстче и увереннее.

— Ну… нравится… мне… — бубнила дочка главы.

— Что скажешь о слухах о себе?

— Мне они не нравятся…

— Но они правдивы?

— Н-нет! Я только по любви! Просто… так выходит… — он вздыхает и поджимает губки, — Много кого люблю…

— Понятно…

Я призадумался.

Хм… ну… в целом… будто идеально.

— Я хочу предложить тебе решение, — сказал я, — Марьяна, подойди.

И сидящая на кресле в углу суккуба поднимается, выходя из темноты. Невооружённым взглядом её было фиг заметить, потому бедная Настя снова дёрнулась и испугалась. Что тут за зашуганные-то живут⁈

— Знакомься, Марьяна, — указываю на девушку из Города N, — Когда-то она страда от той же проблемы.

— А теперь я ей наслаждаюсь, — улыбнулась она.

Блондинка начинала понимать, что к чему, и что я хочу предложить. У них тут ведь и интернет даже есть! В курсе, что там Князев мутит, и какие школы развиваются.

— В-вы… Люцифер?.., — спросила она, — Вы пришли захватить мир и утопить его во грехе⁈

— Ты где такого начиталась?.., — покосился я, — Нет. Просто если согласишься — всем будет лучше, а я стану сильнее. Сугубо деловое предложение.

— Вы предлагаете стать суккубой? — неуверенно смотрит она на очень похорошевшую при Кайзере Марьяну, — Я… я не хочу рушить жизни… я просто хотела… хочу… ну… этого.

— О-о-о, девочка, — подошла к ней Марьяна, погладив её по плечу, — Наш Герцог — уникален. У нас есть принципы. Кодекс Похоти. Поверь, правда — с ним всё иначе. Мы искренне верим… что Любовь и Похоть могут жить вместе. И Похоть — не обязательно беды. Это может быть и обычным удовольствием. Пойдём, я тебе расскажу!

Я дружелюбно улыбнулся.

Не зря тащил Марьяну аж со своего города. Бабушка на меня ОЧЕНЬ подозрительно косилась, когда узнала кто это, и что она будет жить среди мощных тестостероновых зверей. Впрочем, она порадовалась, что «эх, ну вот и растёт малыш, ну хоть какую-то бабу привёл». Не расту, Василиса! Вернее расту, но не сейчас! Поберегу свой аппетит.

Нет, мне просто нужна сила. Много где есть особые любители плотских утех. Почему бы им просто не предложить поиметь с этого не только дофаминчик?

Так вышло и с Настей.

На следующей день… она уже была очередным шипом на лозе моей правой руки.

* * *

— О-о, пришёл! — Люксурия махнула рукой, — Ну давай, что на этот раз? Город мой отнимешь?

После контракта с Настей я попал к Асмодее — научился ещё в прошлый раз такое проворачивать, но пока только именно что при контракте.

— И так ты встречаешь своего Герцога, женщина⁈ — возмущаюсь.

— А как его встречать? У самого шило в жопе, и другим пихаешь, жизни не даёшь! И ладно бы буквально — такое нравится. Но нет же, фигурально! Вечно везде свой нос пихает, даже не туда куда нужно, — едва не прорычала она, сжимая подлокотник трона.

— Я ей семью спасаю, а она недовольна… правильно он про тебя говорил… — пробубнил я, — Учи давай, вумэн! Мы и так прошлый урок просрали.

— Ой, а из-за кого это, м?

— Гнева.

— Мелкий вёрткий засранец, — прошипела она, — Что нужно, говори? Сил моих на твою морду милую смотреть нет.

Странные у меня отношения со свей фактически начальницей, конечно.

— Личную силу я возьму из другого источника. Мне бы контролировать поведение и мнение масс. У меня тут пара темок стрельнула по божественности, чувствую управление мнение и Апофеоз — крутая связка.

— Это направление «Соблазнения», — развела она руками, — Незаметное пассивное контролирование, буквально поселиться в голове жертвы. Тогда начнём. Ты воняешь, ты в курсе?

— Я прекрасно пахну!

— Вот именно. Это моя сила. Я научу усиливать выброс специфичной энергии, которая найдёт «дофаминовый» центр благодаря запаху, и… м-м… скажем так, пустит небольшого энергетического паразитика в мозг.

— Иу. Червяка?

— Червяк это у вас между ног. А это — прекрасное соцветие, которое растёт от симпатии к тебе! Чем глубже его корни, тем… пластичнее человек. Он будет заглядывать в глазки, будет слушаться, будет желать ублажить любыми методами! Эх, времена были… — улыбнулась она, — Сколько городов я так погубила… сколько стран… стоило лишь махнуть пальчиком, как всю казну тратили на воду из моей ванной…

Я на неё косился.

— Ну что? — фыркнула она, — Очень вкусная была, между прочим.

— Правильно он про тебя говорит…

— Да кто этот «он»? Вечно всё «он», да «он»! Какой там урод моего герцога против меня настраивает? Вот и иди к нему, хмпф! — надула она щёки.

— Мой почти дед. Он в трезубце сидит.

— Пха! Мужчина? Пф-ф-ф, — язвительно хмыкнула Люксурия, спрыгивая с трона, отчего декольте её шелкового полупрозрачного халата едва не показало всё не очень сокровенное, — Приведи этого деда, и он быстро передумает.

— Не, вряд ли, — отмахнулся я.

— Ну-ну, — продолжала она улыбаться.

— Не, правда. Вы уже встречались, ему насрать было. Мне кажется его вообще никто не привлекает… только ультранасилие. Он… ам… насилие-сексуал! Гендер такой.

— Малыш… — как-то неуверенно хмыкнула она, — Но ведь нет ни одного мужчины, способного…

— Он может. Он сам рассказывал. И о тебе не очень отзывается.

— Только одному на моей памяти это удалось, — улыбка была всё натянутей, — А… когда это было твой дед не говорил?..

— По твоим меркам недавно. Пару земных годиков назад, — пожимаю плечами, от безделья разглядывая шелковые подушки на полу.

— А… эм… мой любимый Герцог, а… как твой дедушка выглядел?..

— Сейчас — длинный и твёрдый. Трезубец. Тогда… ну, демонюга такой огромный с секирой.

— А… — её голос дрогнул, — А зовут твоего прекрасного дедушку как, если не секретик?..

— Соломон, — недоумённо поворачиваюсь, — Знаешь его?

Она стояла словно статуя с застывшей, натянутой, неуверенной, шокированной улыбкой и прикрытыми глазами. Она очень пыталась изобразить дружелюбие, но при этом видно, что её парализовала полнейшая неожиданность.

— Ха-ха, Мишенька, а я ведь тебя всегда любииииииила, — её интонация моментально поменялась.

— Ясно… — вздыхаю и протягиваю руку, — Гони взятку и приведу.

— Ты офигел⁈ Не ты ли про Любовь мне втирал⁈ — топнула она ногой.

— Да. И я чертовски люблю плюшки за старания.

Не, ну если я ещё и саму Похоть, — учитывая её историю, — сведу с тем, кого она в итоге снова полюбит…

Как ещё я нагну Порядок? Барон бы на такое сказал: «Уже во всех позах побывали».

Не, капец, она это серьёзно? Это у всех сильных женщин такой прикол, что пока челюсть не сломаешь, она не полюбит? Это они твердят: «Бьёт, значит любит»⁈ Соломон и Люксурия? Серьёзно?

Что дальше? Михаил и последний оставшийся Феникс из Академии⁈ А чо, я-ж не знаю его пол! Вокруг меня чё, реально перечпокаются ВСЕ⁈

«Одиночество — В. С. Ё. Кайзер жёстко про одиночество»

* * *

В то же время. Нео-Москва.

Евгений стоял в своём кабинете и разговаривал с розоволосой женщиной в отражении зеркала.

— Да… — кивнул он, — Да, госпожа. Конечно. Честно сказать, я полностью с вами согласен, — улыбнулся он.

— Ты не обидишься?.., — чуть виновато спросила она.

— Пха-ха-ха! Нет, ну если бы вы передали его злобному доходяге с жаждой наживы — обиделся бы? Но Михаэль? Да я же его люблю, он такой забавный малый! — рассмеялся лысый гигант, — Говорю же — я полностью за. Мне и своей силы хватит.

— Ну тогда и славно. Спасибо тебе, — улыбнулась Каритас.

Евгений кивает и завершает сеанс видеосвязи с небесами. Со всё той же не спадающей улыбкой он достаёт телефон и звонит помощнице.

Пора бы на днях будет кое-куда слетать.

* * *

От автора:

40к символов за три дня. Вхух.

Друзья, эта глава — предпоследняя. А значит последний шанс попросить лайк. Если вы всё ещё его не поставили, и при этом вам нравится история, то пожалуйста, не забудьте нажать на сердечко! Очень помогает в продвижении. Спасибо!

Следующая прода будет двойная — глава сюда, глава в следующую. Всех целую.

Глава 21

Блин, как бы уломать…

— Нет, — всё что ответил Соломон.

— Дед, ну ты послушай! Это взаимовыгодное сотрудничество! Она реально испытывает к тебе что-то прикольное, даже не просто все эти сексы богомерзкие! Ну разве тебе не хочется увидеть в жизни что-то кроме войны?

— Нет.

— Подумай о детях!

— Нет.

— Обо мне. Я твой пиздюк!

— Нет.

Он настолько уверен в своём «нет», что едва ли не прерывает меня на полуслове, и только из вежливости даёт договорить. Но не проходит и сотой секунды, как я тут же получаю:

— Ну пожалуйст…

— Нет.

Я насупился.

Тц! Чёртов Соломон, я так и знал, что будет ломаться! Ладно, тут надо умнее. Это кризис, и мы его преодолеем. Во имя любви! И плюшек от правительницы Алушаниры.

Ну вот такое у меня хобби, да — дедов с бабками сводить!

— Соломон, ты ведь хочешь кромсать и убивать демонов? — спросил я.

— Да.

— О-о, уже не «нет», отлично. Итак. Люксурия настолько хочет увидеться, что была готова выслушать мои требования. Греху плевать на Бездну и демонов, они сильны не от них, а от людей. В отличие от демон-лордов, Грехи не видят в демонах большой ценности! — возгласил я, — Поэтому условие у меня было просто… помогать в нашем шествии по Бездне!

— … — огромной мужик нахмурился.

— Она будет нам посильно помогать как минимум отвоевать домен Баала. А это знаешь сколько мёртвых демонов? У-у-у!

— … правда?

— Ну… ну вообще, как бы нееет, я два билета в Архив попросил… — вытянул я губы и, увидев ползущие брови Соломона, тут же замахал руками, — Но я вижу что мне в любом случае их не видать! Так что фиг с этими билетами, хех! Я готов пойти на компромисс. Видишь! Я — хочу убивать демонов! Рвать и терзать, угу! — закивал я, указывая на себя, — А ты вот… похоже не особо, да?

У Соломона дёрнулась бровь. Он был готов терпеть свой статус деда. Терпеть, что я не беру его на все акты насилия и избиения тупых противных детей. Но обвинения в миролюбии? Это уже перебор.

И тот факт, что он молчит, а не выдаёт моментальное «нет»…

— П-пять минут! — расправил я пальцы, — Всего пять минут потерпи!

Быстро выхожу из тюрьмы трезубца и использую ритуал, которому меня любезно научила Люксурия для связи с ней. Ишь как зашевелилась, когда здоровый мужик на горизонте, стерва!

Бим, бам, бум, и вот я снова у Греха во дворце, теперь уже в сопровождении мужика в броне и меховом плаще. Мы здесь были душами, потому Асмодея толком не могла разойтись со своими непристойностями, что сильно обнадёживало нас обоих.

— У… у-у… у-у-у-у-у… — и женщина, увидев нас, медленно распахивала глазки и прикрывала вытянутые губы ладошками.

Во-первых — она переоделась в нормальную одежду! В платье! Всё ещё сексуальное, да, с разрезом на ноге, но оно даже не просвечивало! Оно было адекватным! Она не выглядела как проститутка! Вот что творит с женщиной симпатичный ей мужчина…

Во-вторых. Да, судя по реакции… мы реально говорили об одном существе.

Люксурия, — достаточно высокая женщина, должен сказать, — на фоне Соломона выглядела маленькой хрупкой девчонкой. Все мои деды НЕРЕАЛЬНО здоровенные, и Соломон где-то на уровне Всеволода. Дальше только Гнев. И вот эта маленькая девушка Люксурия, подогнувшись как любопытный ребёнок, обходила Соломона, разглядывая его словно очень хрупкий экспонат.

— Соломон, помнишь меня? Мы с тобой дрались! Я тебе руку отрубила! А ты мне рёбра переломал, и челюсть. П-помнишь? Это я!

— … — Соломон не терял бдительности и не сводил с неё взгляда, постоянно поворачиваясь, когда та шагала за спиной.

— У-у-у, это и правда ты! Такой же взгляд. У-у-уху-ху, я его частенько по ночам вспомнила, — по её бархатной коже побежали мурашки, и она заулыбалась, прикрывая рот ладошкой, — Мне так нравится, как ты смотришь на меня как падшую тварь…

Соломон мельком посмотрел на меня. Ну что⁈ Терпи. Во имя насилия.

Хотя, чувствую… насилие будет скоро над ним. Не физическое. Ну ничего… стерпится-слюбится.

— А м-можно потрогать? — аккуратно спросила она почему-то именно меня.

— Что ты там трогать собралась?..

— Руку! Бицепсы, хех. Я-ж не дура, я — сама Похоть! Понимаю, где и когда надо помедлить… поразминать, подготовить. Чтобы не больно было.

— И как ты его тронешь, мы же бесплотные души, — продолжаю коситься на обливающуюся слюнями женщину.

— Ну право слово, почему у меня такой глупенький противный герцог? — махнула она руками, — Я — Похоть! Грех! Думаешь я не могу касаться душ? Всегда могла. И мои намёки тебе — не шутка. Я правда могу всё это воплотить. Потому от Соломона мне достаточно… и просто души, хех.

И знаете… тут я впервые увидел, как испугался Соломон. Он распахнул глаза и резко на меня повернулся, совершенно, нахрен, не ожидая, что это в принципе возможно.

И я, как ответственный за всё это, и прекрасно знающий КТО такая Люксурия и что у неё с башкой — тоже не на шутку перепугался.

Ой-ой. Аа-а-ам… всё идёт не по плану! Так не должно быть!

— Нет!

— Эй! Как это нет⁈ Я просто пощупать!

— Себя щупай!

— Уже. Устала себя щупать!

— Мы так не договаривались. Это… по повышенному тарифу! Мои деды стоят дорого, все допы обсуждаются со мной!

— Ты совсем уже⁈ — затопала она ногой.

Соломон говорить с ней не хотел, — он вообще ни с кем не хотел, — поэтому просто плыл по течению. Но если сейчас всё не перевернуть на нашу сторону — он откажется и просто уйдёт. Я вообще удивлён, как он терпит эту ситуацию. Стойкая выдержка, дед!

Но трогать себя точно не позволит. До тех пор, пока…

— Потрогать бицепс… ам… э-э… — думал я, — Трогать бицепсы — вооружить наших воинов в домене. У тебя тут кузнецов много, введи налог на мечи и кинжалы — пусть сдают качественные остатки. А то мы одним говном ржавым пользуемся.

— Какой ты… — прорычала Похоть, сжимая кулаки, — Гр-р-р, пятьсот раз пожалела, что купилась на твою морду милую тогда у каннибалов! Ушлепок мелкий! Ладно! Артефакты не обещаю, но обычные качественные клинки — будут. Доволен⁈

Смотрю на Соломона. Тот лишь устало вздыхает. Никогда ещё торговля за честь деда не была такой тяжёлой.

Люксурия подходит поближе и аккуратно касается напряжённых бицепсов. Её ладошка была просто крохотной на фоне мужской ручищи! Она поднимает вишнёвые глаза на лицо смотрящего на неё Соломона и снова не сдерживает улыбку.

— И правда сопротивляешься… — прошептала она восторженно, — Ва-а-ау…

— Что не так? — спрашиваю.

— Я только что попыталась взять над ним контроль. Не вышло. Он… не поддаётся на мои чары…

— И что хорошего?

— Ну ты дурак?

— Да.

— Заметно. Если я смогу его добиться — это будет искренне! Искренние чувства! Как Похоть я… увы не встречала к себе любви, — её голос притих, — Она была невозможна чисто физически. Это моя сила, и моё проклятье, — она тепло улыбнулась, глядя на Короля Мародёров, — Он первый, после тебя, кто не поддаётся. Только ты не поддавался из-за возраста, а он… он просто вот такой. И если я его добьюсь — это будет его искренние чувства.

Я вздыхаю. И всё же, Люксурия осталась всё той же девушкой, мечтающей о любви. Как в древности, так и сейчас. Просто она старательно топила эту мечту, веря, что её не достойна.

И это же доказывает, что я был прав. Похоть и Любовь — могут сосуществовать вместе и шагать в унисон.

Соломон же продолжал напряжённо на неё смотреть. Не, ну если Люксурия сможет добиться вот ЭТОГО… ну я похлопаю. Реально будет заслужено — тут абсолютной красотой уже не обойтись. Впрочем, это уже не моё дело.

— Ладно, сами разбирайтесь, — вздыхаю я, — Соломон, оставляю тебя. Я знаю и верю, что ты умный и разумный. Уйдёшь сам как посчитаешь нужным. Смущать вас не буду. Люксурия, я надеюсь, что ты…

— Да-да, не дура. Иди отсюда, — помахала она ладошкой.

— Стерва.

— Пиздюк.

Я хмыкаю и, прикрываю глаза и обратив взор на самого себя, как бы всасываюсь в центр своей груди и просыпаюсь уже в реальном мире. Трезубец стоял в центре ритуального круга из розовой энергии, который я начертил в бабушкином сарае. К нему тянулись мерцающие лозы, значит связь ещё держалась. Но это такой ритуал, который позволит прерваться по желанию, так что за Соломона я не переживаю. Да и уверен, он и душой Люксурии лещей понадаёт.

А она и не против.

Я выдыхаю, встаю и разминаюсь. Тяжёлый сегодня день, много переделал. Но… блин… я даже не жалуюсь.

Вдруг я и правда могу нести очень много добра в этот мир, несмотря на свою природу и природу своих сил?

*Бз-бз*, — жужжит телефон.

Достаю, смотрю. Семь пропущенных от Евгения! Странно и подозрительно. Интересно, что ему надо?

— Ало?..

— МИША! Срочно! Ты где⁈ У меня было к тебе личное дело, но сейчас ты нужен срочно по-другому! — едва не кричал запыхавшийся Евгений, — Ты же хочешь продвинуться по Апофеозу? Марк рассказал! Срочно, я должен тебя забрать! Есть возможность, но надо торопиться!

* * *

Через час. Англия.

— Твари… какие же твари! — рычал от ярости жандарм, — Поганые выбл*дки!

Пахло зимой, озоном и дымом.

Горел детский сад.

Облегчение в том, что контролируемо горел — огню не давали проникнуть дальше стен. Минус в том — что контролировали его культисты внутри.

Внутри детского сада, взявшего совсем маленьких детей в заложники.

Собравшиеся горожане работу не облегчали, ведь среди них было много родителей. Тут и там слышался плач, а бесконечные вопросы «где мой ребёнок» и «когда вы уже их пасёте» пропускались как белый шум.

— Там ещё остались враги! — едва не рявкнул английский жандарм, — Отойдите, здесь опасно! Мы делаем всё что можем!

Рядом стоял и отряд пожарных, и боевые маги быстрого реагирования, и обычные полицейские. Но они не могли действовать — культисты ясно дали понять, что не боятся сгореть вместе со всеми. Требование уродов было простым — прямая связь с главой государства.

И потому никто не знал, есть ли погибшие, и как жандармам заходить без жертв.

За полчаса сюда подтянулось множество людей, и огромная часть из них… родители, только увидевшие новости. Родители, несколько часов назад отставшие детей в этом садике.

Всем вокруг было невероятно тяжело смотреть на взрослых и пожилых людей, на их слёзы и настоящую истерику. И это надламывало ещё больше. На это и был расчёт — что все вокруг впадут в отчаяние, и пойду на переговоры с культистами и террористами.

Что надежды у них не будет.

Что никто им… не поможет.

— Ч-что… это? — и тут послышался шепот, — Там… в небе?

Жандарм, трясущийся от ярости, поднял голову и увидел… свет. Золотой словно солнце свет и белоснежные горящие крылья. Существо зависло над садиком, а все очевидцы машинально прищурились, неспособные вынести яркости.

— Кто это? Это наши⁈ — спрашивал кто-то.

— Это враг⁈

— Архонт⁈

— Нет, это… — прошептал жандарм, — Это тот же, кто и в Германии… я его уже видел…

Над садиком зависло существо с крыльями, нимбом и в золотой демонической маске с острыми зубами. Его видели все. Он никому не казался. Он был реален.

— Ч-что делать, капитан⁈ — спросил глава группы реагирования.

— Нацелиться!

Все вскинули артефакты и обычный огнестрел на существо.

— С-стойте… — неуверенно пробормотал жандарм, но его никто н услышал.

— Кто ты⁈ — крикнул глава реагирования, — Немедленно спускайся и…

— Н̖̗̍̎е̖̗̍̎ ̖̗̍̎п̖̗̍̎о̖̗̍̎д̖̗̍̎х̖̗̍̎о̖̗̍̎д̖̗̍̎и̖̗̍̎т̖̗̍̎ь̖̗̍̎ ̖̗̍̎и̖̗̍̎ ̖̗̍̎н̖̗̍̎е̖̗̍̎ ̖̗̍̎з̖̗̍̎а̖̗̍̎х̖̗̍̎о̖̗̍̎д̖̗̍̎и̖̗̍̎т̖̗̍̎ь̖̗̍̎.̖̗̍̎

Нечеловеческая, но меж тем понятная речь ударила оп мозгам всех, кто был рядом! Они зажмурились, дёргая головой от проникающего под кожу чувства, и снова вскинули орудия.

И существа на небесах уже не было.

Вместо него тут же начал подниматься туман. Смесь розового и алого. Быстро и стремительно, и ровно на границе между окружившими законниками, и территорией детсада. Розовые, отвратительные лозы начали прорастать через асфальт, извиваясь словно живые черви!

— Найти его! Куда он делся⁈ — крикнул глава реагирования.

— Нет сигнатуры! Не регистрируется!

— Да это же невозможно! Понять, что за туман, живо!

Не все интересовались политикой и новостями недружественных стран. Но тот жандарм… он уже видел это существо. По новостям.

Да. Он знает кто пришёл.

* * *

Ещё живы. Но мой туман плохо влияет на детей — слишком плохо развита их естественная защита. Надо спешить.

«Ты чувствуешь это, Соломон», — прошептал я в мыслях, стоя в невидимости прямо посреди врагов, — «Сейчас мы будем рвать»

— «Кайзер», — услышал я мысленное воззвание от Хоука, зашедшего ещё до меня.

Так он даёт понять, что готов. Мы об этом договорились ещё заранее.

Я прикрываю глаза. Выдыхаю. Тише, Миша. Нужно контролировать собственный гнев. Нужно успокоиться.

Дети живы. Все живы. Да, некоторые жестоко избиты. Да, эта кровь — вся детская. Да, они их убьют.

Но гнев должен питать, а не затмевать. Успокойся. Заглуши детский плач. Не думай, как им страшно.

Думай…

Как уничтожить это…

— Е̖̗̍̎б̖̗̍̎*̖̗̍̎ч̖̗̍̎е̖̗̍̎е̖̗̍̎ ̖̗̍̎м̖̗̍̎я̖̗̍̎с̖̗̍̎о̖̗̍̎, — прорычал я, хватая культиста за шею.

— Ч-что⁈ КТО…

Я резко дёргаю рукой.

— Ы̖̗̍̎А̖̗̍̎-̖̗̍̎А̖̗̍̎-̖̗̍̎А̖̗̍̎-̖̗̍̎А̖̗̍̎-̖̗̍̎А̖̗̍̎-̖̗̍̎А̖̗̍̎!̖̗̍̎ ̖̗̍̎ – завопил он искажённым механическим голосом.

Он хватается за искрящие глаза, скрючивается и падает на колени, пока психоз выжигает мозги!

Его товарищ резко поворачивается, вскидывает на меня посох и пытается пробить заклинанием, но тут же его мозги выносит выстрел из невидимости! Бах! Пистолет Хоука окрашивает стену кровавой кашей.

Поворачивается ещё один, и даже не успевает прицелиться — я метаю трезубец! Пробитие, прямо в шею! Его сносит и прибивает к стене словно шампуром!

Тем временем культист, вопящий от психоза, уже был готов.

— Твои товарищи тебя не спасли. Не помогли. Неудачники, — шепчу, уходя в невидимость, — Рви их.

— Альф, стой! — крикнул ещё один культист в маске, — На нас что-то влия…

— ТВАААААРИ! — завопил поражённый психозом.

Он сорвался до товарища, и тому пришлось наставить автомат и расстрелять своего друга! Бах-бах-бах! Выстрелы разрывают его лицо!

И конечно, это стоило ему жизни — я подхожу в невидимости и просто пробиваю трезубцем ему под челюсть, прошибая мозги насквозь.

Всё. Помещение зачищено.

Я протяжно выдыхаю и снова появляюсь, поворачиваясь на прижавшихся к стене детей. Они тут же дёргаются, пугаясь неизвестного существа в маске, но я это прекрасно понимаю. Я ведь помню времена в детсаде. Это ведь… вообще беззащитные, ничего не понимающие создания. Как ими можно так пользоваться… прикрываться?..

— Не бойтесь… — шепчу я на английском, протягивая руку, — Я… меня позвали ваши родители, — улыбаюсь я, — Хороших я не трогаю. А вы хорошие. Главное… потерпите ещё чуть-чуть, ладно?

И ближайший ребёнок, девочка лет пяти, не знаю почему… протянула руку в ответ, аккуратно касаясь пальцами моей развёрнутой ладони. Словно… верующий, касается протянутой руки сошедшего спасителя. Страх, слёзы и надежда — вот что я увидел в её глазах. Именно страх. Слёзы.

И надежду.

«Куда ты меня отправил, Евгений…», — вздыхаю я, сжимая кулак, — «Почему именно я решаю эти дебильные проблемы взрослых, я ведь всё ещё грёбанный ребёнок»

— Дальше по коридору трое бегут. Прикрываются детьми как щитом, — слышу голос Хоука.

Нимб гудит, а жар нагнетается в руке. Я вхожу в невидимость, жду пока дверь в эту комнату сорвётся с петель и… поток золотого пламени накрывает врагов! Трое взрослых начинают вопить в такт шипящей плоти, а три ребёнка лишь плачут, не ощущая ни капли боли!

Выстрел! Свист. Выстрел! Хоук стреляет в голову одному, рывком ножа вскрывает глотку второму, и снова стреляет! Минус три. Быстро и чётко.

Я тут же ощущаю, что начинает вонять дымом.

— Мы убили их огневика. Огонь не сдерживается, здание начинает гореть, — говорит Хаук.

— Понял, — киваю, — Что делаем?

— Макс, на месте? Василису.

Мелькает вспышка, и портальщик доставляет сюда мою бабушку в байкерском костюме и чёрном шлеме.

— Бабуль, не дай сгореть, — кручу я пальцем, обводя всё вокруг.

— А своих огневиков у вас нет⁈

— Ты лучшая, бабуль, — пожимаю плечами, — А ещё я тебя люблюююю.

— Тц, — она тает от хитрого комплимента, и больше не ворчит.

Ладно, нужно продолжать.

«Вырежи всех тварей в этом здании», — рычит словно зверь Соломон, — «Каждого»

«Обещаешь тогда потерпеть Люксурию?»

«Нет»

«Тц. Ну я всё равно вырежу. А ты, надеюсь, всё равно потом ещё потерпишь».

Я перехватив трезубец, я вхожу обратно в невидимость.

* * *

Спустя несколько минут. Снаружи садика.

Они слышали. Всё слышали.

Выстрелы, энергетические вопли, и даже пару взрывов. Приборы фиксировали вспышки энергопсихоза, активации заклинаний, и маги крови, если им удавалось, замечали уменьшение живых точек.

Огненный барьер вокруг садика сначала вспыхнул, начиная сужаться, но затем вновь застыл, будто управление над ним быстро перехватили. Он гудит, гудит, гудит, и… бах! В какой-то момент он резко прибивается вниз и тухнет!

Стена садика с треском разламывается, её будто что-то выламывает! Поднимается пыль, и в её центре тут же показывается женский силуэт в оккультной рогатой маске!

Её ноги заплетались, а руки едва поднимались от неестественной слабости. Она оглядывалась, тяжело дышала и будто бы от кого-то сбегала! Но стоило ей обратить внимание на правоохранителей, как те вскинули автоматы! Женщина замирает, её тело дрогнуло!

— Поднять руки! Встать на колени! — заорали англичане.

— Н-нет… так быть не должно… так не должно было случиться… — в ужасе прошептала она, судорожно водя глазами, — Кого вы послали… КОГО ВЫ ПОСЛАЛИ⁈ — завопила она, — И ВЫ СЧИТАЕТЕ СЕБЯ ЛУЧШЕ НАС⁈

— … — все напряглись истерике той, кто готов жертвовать детьми, — Подними руки. Встань на колени. Не делай глупостей — всё уже решено!

— Ч-чем я такое заслужила?.. Почему не разорвать как остальных⁈ — её глаза заливали слёзы, — ПОЧЕМУ ТО ЧУДЛВИЩЕ НЕ ДОБИЛО МЕ…

— Н̖̗̍̎е̖̗̍̎ ̖̗̍̎у̖̗̍̎с̖̗̍̎п̖̗̍̎е̖̗̍̎л̖̗̍̎.̖̗̍̎

За спиной женщины появляется чёрная жидкость и моментально формируются в длинные, отвратные лапы с когтями. И схватив её за ноги…

Рывком разрывает пополам словно куриную тушу.

Без единого сопротивления, на две ровные вертикальный части. И когда кровь и плоть опали на асфальт, когда перестали скрывать что было за женщиной, все увидели мальчика. Того самого мальчика с нимбом, в золотой маске и трезубцем в руке. А чёрных чудовищных лап было уже не видно. Да и… были ли они?

— Можете заходить, — говорит он, прокручивая трезубец и смахивая с него кровь.

Все застыли, глядя на разорванного человека и обычного, судя по росту, ребёнка с нимбом. Они совершенно не знали, что делать, что предпринять! Такому… такому их, бл*ть, не учили!

— Н-ни с места! — в панике задрал автомат тот самый жандарм, что в начале не мог сдерживать гнева на культистов.

Его руки дрожали, голова кружилась, уши заложило от адреналина, а сердце вот-вот выпрыгнет! А ещё… он стоял опасно близко к алому туману.

— П-постой! — крикнул ему товарищ, — Он не вра…

И это было шибкой. От неожиданного крика напряжённый палец просто срывается. Бах! Выстрел! Пуля вылетает из дула прямо в голову ребёнка!

На что он просто резко вскидывает руку и не глядя ловит пулю!

Жандарм застыл, его руки задрожали ещё сильнее. Из уст хотелось сорваться слово, хоть какая-то реакция, но… не сорвалось. Не могло. Он застыл, глядя как поймали его чётки выстрел прямо в голову.

Все замерли. Ребёнок выдыхает, разжимает кулак, и пуля со звоном падает на асфальт. Он медленно поворачивается на стрелявшего. А стрелявший… выронил автомат из рук, лишь сейчас увидев в этом ребёнке нечто большее, чем видел до этого.

— П-простите… простите… — шептал он.

— Могу понять. Больше так не делай, — вновь вздыхает ребёнок и, сделав шаг назад, исчезает в невидимости.

И он исчез.

Больше не осталось ни врагов, ни спасителя.

* * *

Я жмурился.

— Да что-б это геройство… — пробормотал я, касаясь раны на животе, — Тс-с, ай! Где-ж мамин поцелуйчик чтобы всё быстрее зажило-то, сцуко… тс-с, ай-й-й!

Всё же, пришлось пару раз хватануть там в садике. В пузо вот по касательно пуля залетела, кусочек от бока оторвала, мочку уха сорвало, да и металлические иглы чуть без глаз не оставили. Адаптации спасли от серьёзных ран, но поверьте, получил бы ещё десять таких порций — было бы очень плохо.

А ещё этот «молодец» с автоматом в конце — мне там так ладонь прижгло, что я не заплакал прям там только из-за морально волевых.

«И это с адаптациями так больно и изнурительно…», — выдыхаю, надевая футболку, — «А как боевые маги без них живут?.. Им ещё половину сил на защиту тратить?»

Я под конец хотел просто лечь и обблеваться, настолько устал. Организм прям кричал: «Ещё одна техника, и я тебя три-в-одномлю! Со всех мест усталость полезет!».

Вот тебе и Философия Террора… это не трезубцем из невидимости всех заколоть… тьфу.

«Рой, есть Апофеозные изменения? Мы уже Боги?»

«Не фиксирую. Полагаю, недостаточно ажиотажа»

«А колония когда?..»

«Три месяца»

«Да ты задолбаешь. Как ускорить-то⁈»

«Поглощать источники энергии. Микро и макроэлементов вы поглощаете достаточно, с вашим пристрастием к зубочисткам и гайкам. Нужна чистая энергия в физическом виде. Прогнозирую ускорение минимум на тридцать процентов»

«Да она вся на крыс ушла…», — вздыхаю, закрывая кран, — «Надо новую искать»

Я смотрю в зеркало, на чуть побледневшее и усохшее от изнурения лицо, качаю головой и выхожу сразу в московский офис Евгения. Да, я в Нео-Москве. Отсюда меня на спецоперацию и отправили, вместе с Хоуком, Доктором Джекилом, — он меня и латал, — и Максом. Бабулю на всякий случай потом уже вытянули.

Все уже разошлись, остался Евгений.

— Как ты, сладость всехняя? — искренне переживал здоровяк.

— Руки лишаться в три годика больнее было, — вздыхаю, — Норм. Бургера бы…

Евгений улыбается и указывает на стол, где стоял… бургер, картошка фри, кола, чай и крокант.

— Не зря вы в топе лучших компаний по условиям для сотрудников… — покосился я, не отказываясь от подкрепления.

— Я чувствую, что Любят другие. И стараюсь эту Любовь им дать, — улыбается он, пожимая плечам, — Ты хорошо справился, Михаэль. Чувствую завтра нам придётся пересмотреть немало Английский новостей. Если, конечно, не начнут глушить.

— А можут? — спросил я с набитым ртом.

— Ещё как! Клановое общество же, милый. И моя власть, увы, до туда не распространяется — там другие за СМИ ответственны, — вздыхает Евгений, качая головой, — И кому-то… может быть не выгодно о тебе сообщать.

— И что, всё зря?.., — бормочу, проглатывая еду, и тут же не даю Евгению открыть рот, — Хотя… детей спас, значит уже не зря. Замнут так замнут, пофиг.

И Евгений, уже реально открывший рот… медленно его закрывает, а на щетинистом лице растёт тёплая улыбка, которую я прекрасно вижу мутировавшим зрением.

— Ты и правда славный ребёнок. Она права, — полушепотом сказал.

— Кто она, в чём права?.., — покосился я.

— Это… потом. Сейчас ты слишком устал, чтобы этим голову морочить. Отдыхай. Завтра поговорим, как раз в Академию загляну, давненько там не бывал, ха-ха!

— Как скажешь. Не буду гадать, реально устал… — вздыхаю.

— Тебя до теле-стелы подкинуть? — спросил он.

— Нет, — поднимаюсь со стола, съев и выпив всё что было можно, — Подкинь в другое место. Пора навестить старого знакомого.

* * *

Час спустя. Мороз, зима. Ранняя ночь понедельника.

Завывал противный Московский ветер, пробирающий даже через пуховик и шапку-ушанку. Я нагнал Жара в теле и дыхнул горячим дыханием на ладони, быстро их потирая и одну запихивая в карман куртки.

Давно лежит этот билет. Давно было пора его использовать.

Меня вызывают на диалог? Значит я приду. Пора навестить старого знакомого и получить пару ответов.

Я стоял перед входом в Архив.

* * *

Следующий том — https://author.today/work/478358

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Наномашины, Кошмар Академии! Том 10

Content

Наномашины, Кошмар Академии! Том 10

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene