Барон Дубов 9

Глава 1

Наша четвёрка, состоявшая наполовину из монстров, тряслась в кузове небольшого грузовичка, который еле полз по просёлочной дороге.

После ухода главы японского клана наёмных убийц мы ещё какое-то время провели возле реки. Я от души порыбачил, потому что конечно же взял с собой небольшую удочку. Самую простую, которая не заняла много места в пространственном кольце. Поймал несколько рыбёх и к вечеру сварил ушицу с сушёными овощами из сухого пайка. Вышло вполне сносно.

По крайней мере, одна зелёная язва причмокивала от удовольствия, прикрыв глаза.

— Обожаю, когда ты на природе готовишь, — стонала она.

Я много чего хорошего на природе умею делать. Не только готовить. Но и жарить.

Маша рвалась следить за нами с воздуха, чтобы никто не подобрался, но я отправил её спать — ночью нам помощь может понадобиться больше.

Когда солнце зашло, мы прибрали последние следы нашего пребывания и отправились на поиски пути отсюда. Я решил довериться судьбе, как делал уже не раз. Главное — просто двигаться в нужном направлении, а возможность рано или поздно подвернётся сама.

Так и вышло. Точнее, сперва вышли мы. На просёлочную дорогу, которая петляла среди поросших мхом и кустарником скал, ныряла в ущелья и пересекала расщелины. Пойдя вдоль неё на север, увидел в небе огни низко летящего дирижабля. Значит, где-то в том направлении, куда летит эта махина, есть воздушная пристань. То, что надо.

Вскоре встретили небольшой грузовичок со смуглым стариком за рулём. Не то фермер, не то просто батрак. Зато двигался как раз в нужном направлении.

Я поймал рукой грузовичок за балку, торчавшую сзади. На ней ещё номер висел. Водитель выглянул назад и, ничего не увидев, попытался дать газу, чтобы проехать неведомое препятствие. Я использовал змеиный пояс, чтобы скрыть нас от него, и поднял за балку задние колёса. Тогда двигатель бешено заревел, проворачивая их в воздухе. Все, кроме меня, в это время залезли в кузов. Старик вышел, пытаясь понять, что происходит, но быстро забыл причину остановки — спасибо артефактному поясу. Сел и поехал дальше. Хорошо, что у него кабина была непрозрачная. Змеиный пояс, скрывая всех сразу от чужих взоров, быстро нагревался, потому что нас было много. Поэтому я отключил артефакт.

А так мы просто ехали, наслаждаясь прохладным ветерком. А старик наверняка гадал, почему его грузовик ползёт медленно, словно гружёный.

Через час, когда машина выехала из-за небольшой скалы, мы оказались в крупной долине, спускавшейся к морю. Несколько рек серебристыми росчерками пересекали её, направляясь к берегу. В паре километров на юг от нас возвышалась воздушная пристань. Большая площадка с огнями на толстой ноге, по которой двигались несколько грузовых лифтов. Высотой около сотни метров. Прямо сейчас к ней были пришвартованы дирижабли.

— Ты хочешь сделать что? — опешила Агнес, когда я рассказал, как собираюсь выбираться с территории османов.

— Говорю же, — терпеливо повторил я, — мы угоним дирижабль.

Сперва гоблинша не могла найти слов, потом её взгляд остановился на башне пристани, проплывавшей мимо.

— Мы угоним дирижабль! — на её лице расплылась глуповатая улыбка.

Мда, а ведь ещё недавно говорила, что устала от приключений, хочет домой в тёплую постельку. В идеале со мной. Быстро она снова загорелась азартом приключений.

— Вон тот, да? Вон тот же, правда? — Она свесилась через деревянный бортик кузова, чуть не вываливаясь из него. Если бы я её за пояс не схватил, точно бы выпала.

Агнес пальцем тыкала в самый большой из дирижаблей и явно боевой. С гондолы торчали с десяток крупнокалиберных пушек, под передней частью и под задней располагалось ещё несколько небольших гондол, так же ощетинившихся стволами орудий.

А на боку огромный герб Османской империи из красных, золотых и зелёных красок.

Отличный дирижабль. Одна проблема. Он большой, медленный и очень заметный. У нас рук не хватит управлять этой махиной.

Поэтому я смотрел на противоположный край воздушной пристани. Там как раз пришвартовывался небольшой дирижабль с парой неплохих пушек сверху и снизу. Простой, серый, без ярких гербов. И явно очень манёвренный. Такие любят контрабандисты и воздушные пираты. Его можно даже в лесу замаскировать, настолько он компактный.

— Да ну нет… — сразу сникла Агнес. — Он же слишком маленький.

— Размер не главное, Агни, — хмыкнул я, шлёпнув её по попке, соблазнительно обтянутой кожей комбинезона.

— Тебе ли такое говорить? — хитро сощурилась она, уколов взглядом мой пах.

Вскоре грузовик проезжал мимо поворота на воздушную пристань. Он поехал дальше, поднимая тучу серебристой в лунном свете пыли, а мы спрыгнули и углубились в густой лес из дубов и буков.

Миновали лес и подобрались к сетчатому забору, который опоясывал воздушную пристань.

«Маш», — позвал я дриаду, которая следила за нами с воздуха. — «А полковник Дрёмин, случаем, не знает османский язык?»

«Случаем знает», — удивлённо отозвалась она.

Ещё бы разведчик и не знал османский. Его бы ко мне иначе не приставили.

«Мне нужно перевести одну фразу…»

* * *

Проникнуть на воздушную пристань оказалось легко. Она находилась далеко от границы с Российской империей и от боевых действий, кипевших там. Поэтому местная охрана скучала, играя в нарды в маленькой сторожке у въезда.

Я же порвал сетку забора лезвием топора, и мы пересекли пустое пространство до ближайшего грузового лифта. Змеиный пояс скрыл нас от чужих глаз, и наш отряд спрятался внутри — среди нагромождений ящиков и грузовых контейнеров. Только пушистый хвост Альфачика торчал в проходе. Пришлось слегка наступить, чтобы прибрал своё мохнатое сокровище.

Потные и измождённые грузчики занесли ещё несколько ящиков, закрыли решётку лифта, и большая кабина, дёрнувшись, поползла вверх. Всего таких было четыре. По одному на каждую сторону толстого основания пристани.

Ушли вниз верхушки деревьев, и мы оказались на высоте сотни метров. Лифт поднялся сразу на плоскую платформу. Всюду горели огни, сновали люди, громоздились грузы и работали балки грузовых кранов. Они ползали по широким рельсам, как краны в порту, и подхватывали тяжёлые контейнеры, подвозя их на специальные движущиеся грузовые платформы.

Пока мы поднимались, я вскрыл ножом один из ящиков. Как и думал, внутри лежали артиллерийские снаряды. Хорошо, что со мной была Агнес и пространственное кольцо с ворованным вооружением осман. Она мигом сварганила заряд с часовым механизмом.

— На сколько поставить? — спросила она, пока грузчики цепляли к стропам крана контейнер.

— Четверть часа.

— Всего-то? А мы успеем?

— Когда нужно, я умею быть очень быстрым.

Агнес опасливо покосилась на меня.

— Что-то тебя сегодня прорвало на двусмысленные фразочки. Меня это пугает…

Я промолчал, лишь хищно улыбнувшись в ответ.

Что поделать? Настроение хорошее!

Заряд заложен, а теперь пора двигать к нашему будущему дирижаблику. Дриада подсказала нужный момент, и мы нырнули за проплывавший мимо контейнер, подвешенный к металлическому брюху передвижного крана. Он шёл не туда, куда нам надо. На середине пути нырнули за другой. Нас чуть не заметил машинист в кабине — у неё был прозрачный пол. Я вовремя задействовал змеиный пояс, и осман с глупым выражением лица уставился в сторону.

Финишная прямая проходила по пространству без укрытий. Это был широкий мостик с бортами их железных прутьев. Он вёл к опущенному трапу дирижабля. Спрятались за ящиками, и я накачал в змеиный пояс максимум маны — сколько он мог вместить. Дождались, когда мимо пройдут два османа с сигаретами и густыми спутанными бородами. Когда они исчезли за углом большой цистерны с топливом, мы рванули вперёд.

«Сейчас! Сейчас!» — азартно кричала в моей голове дриада. И немного запоздало.

Первой по трапу вбежала Агнес, за ней Гоша и Альфачик. Последним я. Задержался, рубя топором швартовы. Лишившись их, дирижабль сразу поплыл в сторону от пристани. Трап съехал с площадки, и мне пришлось прыгнуть, чтобы попасть на борт. Кубарем влетел внутрь, отчего пол гондолы жалобно скрипнул.

Внутри оказалось на удивление просторно для такого маленького дирижабля, но на осмотр мы не стали тратить времени, сразу направившись на капитанский мостик. Он оказался под стать воздушному судну. Небольшой, но в то же время с высоким потолком и широкими проходами между рабочими местами команды. Полукругом тянулись окна, за которыми собралась ночная тьма. Из всей команды здесь мы нашли всего одного османа. Он сидел на кресле, перед которым находились две панели с приборами с кучей стрелок и круглый штурвал между ними.

Щуплый и невысокий осман с хитрыми глазами испуганно уставился на нас. Он был одет в простую рубаху светло-бежевого цвета, тёмные штаны и чёрные сапоги. На поясе кобура с пистолетом и ножны с простым кинжалом.

Я направил на него пистолет, а подбежавшая Агнес сняла с него пояс с оружием. Осман поднял руки вверх, но покосился на коробочку рации. Она лежала на панели слева, а вниз змеёй тянулся шнур.

(осм.) — Борт номер тридцать семь сорок два! Борт номер тридцать семь сорок два! — сквозь шипение прорвался мужской голос. — Во имя Аллаха, что у вас там происходит? Почему отвязались швартовы? Борт номер тридцать семь сорок два!

Чтобы у османа было меньше соблазнов сообщить о нас, я подошёл к нему и приставил к виску ствол револьвера. Собственно, дуло моего револьвера было размером с его висок. На международном языке этот жест означал «делай, что говорю, или твоя башка разлетится на мелкие кусочки».

(осм.) — Если думаешь, что я не понимаю по-османски, у меня для тебя плохие новости! — сказал я фразу, которой научили Дрёмин и Маша.

Осман сглотнул и кивнул. Качнув револьвером, я указал вперёд. Осман сел и взял в руки штурвал.

(осм.) — Борт номер тридцать семь сорок два! Шайтан вас побери! Кто дал разрешение на вылет? — разрывалась рация.

Осман покосился на неё, а я встал рядом, не сводя с него револьвера.

— А если он нас не туда заведёт? — спросила Агнес, глядя в одно из окон.

Дирижабль пока ещё плыл боком, и была видна удаляющаяся воздушная пристань. Люди на ней суетились, загружая боеприпасы в один из гигантов.

— Не заведёт, если жить хочет, — отвечал я.

— Всё равно я ему не доверяю. Может, лучше я сяду за штурвал?

— А ты умеешь управлять дирижаблем? — удивился, отвлекаясь от османа на Агнес.

— Не сложнее, чем самолётом! — весело болтала ногами гоблинша, сев на одно из кресел сбоку.

— Если не ошибаюсь, — прищурился я, — твой последний полёт на самолёте закончился крушением. Знаешь, в мои планы не входит ещё и крушение дирижабля. Одно такое мы еле пережили под Питером, если помнишь.

— О-о-о! — засверкала глазами зелёная мелочь. — Это было шикарное крушение! Огонь, дым, стоны железа, напуганные красотки! И героический барон Дубов спасает всех!

Она размахалась руками, будто пытаясь нарисовать в воздухе то самое крушение, но быстро успокоилась и подмигнула.

— Не искри, Коль. Прорвёмся.

В этот миг пленный осман резко сорвался с места и схватил рацию, заорав в неё:

(осм.) — Это борт тридцать… Нас захватили! Здесь русские захватчики! Спаси…

Я ударил его рукояткой револьвера по лбу, и гадёныш, выронив рацию, осел без чувств на пол.

— Гоша! — рыкнул я, и паук сразу подскочил. — Только не есть.

Гоша схватил передними лапами бесчувственное тело и мигом закрутил его в кокон, подвесив его потом к стене.

— Молодец, Гошан… — ласково похлопала его Агнес и села за штурвал, приняв управление.

Тем временем за бортом раздались первые выстрелы. С самого большого дирижабля в нашу сторону полетели снаряды. Пока не прицельно. Пристреливались гады.

Из рации донеслось:

— Рюсське захватчик! Стаят! Или мы открыйт агонь на поражен…

Договорить он не успел. Сработал заложенный заряд, и дирижабль, на который погрузили ящик с бомбой, взорвался гигантским огненным грибом. Взрывная волна ударила в пристань, накреняя её. Затем платформу накрыл фейерверк разрывающихся снарядов. Они взрывались, стреляли в другие ящики, подрывали всё новые и новые снаряды. Вскоре воздушная пристань и остальные дирижабли перестали существовать. Однако боеприпасы будут взрываться ещё долго, взлетая в небо и выкашивая лес поблизости.

— Вот это салют… — улыбнулась Агнес. — В нашу честь!

— Рули давай, — улыбнулся я и пошёл с Альфачиком осматривать нашу добычу. Вдруг где-то притаился ещё один враг с рацией.

Наше судно и правда принадлежало контрабандистам. Трюм был пустым на первый взгляд, но Альфачик нашёл кучу нычек с товарами: дорогие ткани, ящики с вином аж из Южной Америки, артефактное оружие, судя по всему британское, и целая россыпь различных зелий и медикаментов. Нашей армии это пригодится в будущих сражениях. А мне пригодятся денежки, которые отвалит князь Тарасов за такой шикарный контрабандный подгон. Разве что ткань себе оставлю. В подарок Веронике. Она оценит высококлассные шёлк и атлас, я уверен.

Больше османов на борту не оказалось. Тем лучше для них. Видимо, остальная команда спустилась на первый ярус воздушной пристани и кутила в местном кабаке в ожидании своей очереди на погрузку. Что ж, теперь они, наверно, не кутят. Под завалами-то.

Дирижабль действительно двигался быстро. Небольшие винты тихо крутились, передавая корпусу едва заметную вибрацию. А в приоткрытое Агнес окно врывался прохладный встречный ветер. Но вскоре его пришлось закрыть, потому что, приблизившись к границе, мы поднялись выше набежавших облаков, чтобы нас не заметили зенитчики на границе. Все бортовые огни давно уже погасили. Затем, сверившись с найденной картой, сообщил дриаде, где нас должны пропустить наши пограничники. После чего отправил бедняжку уже спать, наконец.

«Увидимся в академии», — попрощалась Маша, и я почти услышал, как она зевнула на том конце.

«Ага, через денёк-другой», — ответил, но дриада уже ушла.

Как и золотые птицы, сопровождавшие наш полёт. Отправились домой. Как и мы.

* * *

— Прискорбно слышать, что не удалось ликвидировать Хасан-пашу, — качал головой князь Тарасов.

Я молча пожал плечами. На этом военном совете в одном из лагерей севернее границы с оманами собралась целая куча военачальников. Усатых, бритых, толстых, тонких, мужественных и не очень. Если сильно надо, пускай сами идут его убивать. Вон их сколько.

— Этот человек способен придумать новый план, — продолжал князь, глядя на меня усталыми глазами. — Собрать новое войско и отправить его в бой.

Сомневаюсь, что так будет, но Первому советнику Императора, пожалуй, может быть виднее.

— Время покажет, Ваше Сиятельство, к добру или к худу я не убил Хасан-пашу, — отвечал, не отводя глаз. — В остальном я выполнил всё, о чём мы договорились. Казна похищена, координаты складов переданы, даже небольшой военный груз привёз.

— И вы получите все полагающиеся награды, — ласково улыбнулся Тарасов. — Не беспокойтесь, Ваше Благородие, ваши усилия мы оценили по достоинству. Лучше вас не справился бы ни один князь, даже Светлейший. Жаль только, что заслугу в уничтожении войска осман мы не можем приписать на ваш счёт.

Я нахмурился. Себе уничтожение войска янычар я приписывать и не собирался. Сам в той мясорубке еле выжил. Роковая случайность, не более.

Тогда почему он говорит, что не может приписать мне эту заслугу? Зачем её вообще кому-то приписывать?

Вдруг брезентовый полог штабной палатки распахнулся, огоньки в лампах качнулись от сквозняка, и внутрь вошёл цесаревич Алексей собственной персоной. Лёгким движением руки он стряхнул снег с мехового ворота тёплого плаща и обвёл всех торжествующим взглядом.

— Господа! — громко возвестил он и взглянул на меня холодными серыми глазами, словно обращаясь только ко мне. — Я готов принимать ваши поздравления по случаю успешной операции по уничтожению войск противника! Разработанной, позвольте напомнить, мной и только мной. В условиях строжайшей секретности.

— Именно этим и объясняется её успех, Ваше Императорское Высочество! — тут же подлизнул наследнику между булок какой-то генеральский хлыщ.

— Секретная операция? — переспросил я у князя Тарасова.

В ответ он повёл бровями, мол, а как же иначе, и кивнул.

— Три десятка доблестных воинов из моей личной гвардии пожертвовали своими жизнями, чтобы уничтожить войско осман! — продолжал цесаревич, нагло улыбаясь. — К несчастью, все погибли. И я скорблю, что не могу назвать их имена, дабы не нарушить секретность операции. Но они будут жить в наших сердцах…

— Ах ты сука…

Князь Тарасов деликатно кашлянул и прикрыл кулаком лукавую улыбку.

Я что, это вслух сказал? Кажется, никто не услышал, а высокородный мудак продолжал распинаться перед остальными военными и советниками.

Так вот как он всё повернул…

Мигом перед моими глазами встал шелестящий вечерний лес и уходящая японка Нахх. Почти наяву я вновь увидел, как она вытаскивает из волос серебристую и острую, словно игла, спицу, как её роскошные пряди опадают шёлковым потоком, и Нахх исчезает в тени разлапистых елей.

Там, где она только что прошла, из гальки торчали несколько спиц. Казалось, что они упал в абсолютно случайном порядке и просто воткнулись в щели между булыжниками. Но с моей точки зрения одна спица накладывалась на другую, образуя причудливую фигуру короны. Простояв всего несколько секунд, спицы опали. Осталась стоять всего лишь одна.

Глава клана Лунных цветов всё же нашла лазейку и оставила в благодарность послание всего из двух слов.

Корона. Первенец.

Падла. Я так и знал.

Глава 2

Тонкие губы цесаревича изогнулись в презрительной усмешке, когда наши взгляды встретились. Ещё какое-то время он продолжал представление, явно наслаждаясь вниманием к своей персоне и дифирамбами в его честь.

Да, маленький отряд неизвестных воинов без опознавательных жетонов, без вообще какого-либо способа их опознать смог одолеть целое войско янычар. Не иначе как смекалка и беспредельный героизм.

По его взгляду я видел, что он знает, что я знаю. А я знал, что он знает, что я знаю. А он знал… Нет, пока на этом и остановлюсь.

Князь Тарасов взял один из стаканов в серебряном подстаканнике. Они стояли на небольшом подносе на столике рядом с самоваром и парой блюд с сушками и сухарями в ванильной глазури. Нацедил в стакан чай и подал мне. После чего подался вперёд и ласково, но твёрдо произнёс:

— Ваше Высочество, — не преминул учтиво поклониться князь, — бесспорно, ваши люди заслуживают высочайших государственных наград. Их героизм, их победа… Безусловно, они долго будут жить в наших сердцах. Но не стоит забывать и о тех людях, чей вклад кажется небольшим, но именно благодаря ему стала возможна такая победа.

— В самом деле? — Цесаревич Алексей провёл по тонким усам маленьким жемчужным гребешком и направился к нам. Серые глаза недобро блеснули. В шатре повисла тишина и повеяло холодом. — И о ком же вы говорите?

Князь Тарасов не отвернулся и не стушевался. Лишь мягко улыбнулся, указав на меня ладонью.

— О Его Благородии бароне Дубове, конечно. Казалось бы, он просто барон с маленьким имением в Ярославской губернии. Даже не имеет личной гвардии, подобной вашей. И тем не менее именно благодаря ему был обеспечен успех вашей тайной операции, Ваше Высочество.

Алексей уже встал рядом с нами. На миг уголки его губ дёрнулись вниз. А на лице князя появилось лукавое выражение. Такое появляется у любого ребёнка, совершившего явную пакость и пойманного, но сожалеющего лишь для вида. Князь Тарасов явно знал больше, чем пытался показать.

Алексей снова холодно улыбнулся и коротко кивнул мне.

— Барон Дубов. Не могу сказать, что рад нашей встрече.

А я просто отхлебнул горячий и вкусный чай, после чего сухо ответил:

— Мой долг, как верноподданного Российской Империи, ответить вам взаимностью, Ваше Высочество.

Колкость цесаревич пропустил мимо ушей. Хотя сам на неё напросился. Я не боялся задеть наследника престола. Он тут меня убить пытается по какой-то причине, а мне ему в ножки кланяться? Нет, этого не будет. К тому же если бы он хотел публично разобраться со мной, то уже бы сделал это.

— Уверен, мои люди справились бы сами, — снова заговорил цесаревич, — но… князь Тарасов прав. В одном ваша заслуга неоспорима. Вы прошли первым тайными тропами гномов и тем самым проложили путь для моих людей.

— Да, такова судьба всех, кто идёт первым. Вечно кто-то кусает за пятки. И в один момент оказывается, что все твои усилия лишь прокладывали дорогу для тех, кто шёл следом. Вам ли не знать, Ваше Высочество?

Я видел по его лицу, которое на секунду словно треснуло от гнева и перекосилось, что он меня понял. От его тела пыхнуло жаром, но быстро вернулся холод.

Ведь именно поэтому он пытался добраться до своего младшего брата. Чтобы убрать тех, кто может пойти следом. А я ему помешал, помог Павлу стать сильнее, и теперь он решил убрать сперва меня.

Ничего. Здесь и сейчас я не мог что-либо сделать. Пока что. Теперь я знаю, кто мой враг, и найду способ добраться до него.На мою реплику цесаревич ничего не ответил, а через секунду вовсе рассмеялся и похлопал меня по плечу.

— Так восславим же и барона Дубова, друзья! — прокричал он, оборачиваясь ко всем собравшимся в шатре.

Наш разговор они слышать не могли, но раз цесаревич велит восславить меня, то они сделают это.

Со всех сторон послышались одобрительные возгласы. Люди начали подходить, пожимать мне руку, говорить какие-то благодарственные слова и тому подобное. Не хватало только, чтобы запели медные трубы.

Не люблю я быть в центре внимания. Особенно когда знаешь, что за учтивой улыбкой прячется враг. Надо убираться отсюда. Цесаревич Алексей двинулся к столу с картами и, встав возле него, поднял руки, призывая к порядку.

— Господа, война ещё не окончена! Наш враг вновь соберётся с силами, и на этот раз он будет начеку. Мы должны быть готовы.

Посторонние, те, кто не принимал участия в военном совете, направились к выходу из штабной палатки. Я тоже. Мне тут уже порядком осточертело. Но тут моего локтя коснулись.

— Он прав, господин барон, — сказал князь Тарасов, когда я обернулся к нему. — Война ещё не окончена. Грядут события куда более страшные, чем-то, что вы пережили до этого дня. Думаю, вы уже слышали о Кракове и других городах. И наверняка вам будет приятно узнать, что ваш друг, царевич Павел, выжил и находится в добром здравии в госпитале Святого Николая.

— Спасибо, — кивнул ему, — я действительно рад это слышать.

И я не врал.

— Навестите его при случае. А мы с вами ещё увидимся. Императору нужны такие люди, как вы.

— При всём моём уважении, Ваше Сиятельство, я надеюсь, что этого не случится.

Вместо того, чтобы оскорбиться, князь Тарасов Евгений Михайлович лишь грустно улыбнулся, сердечно пожимая мою руку.

— Да, мой дорогой друг, я бы тоже хотел на это надеяться…

После этого мы распрощались, и я вышел из палатки. Пока за мной не опустился полог, точку между лопаток не покидало скользкое ощущение чьего-то взгляда. Я даже знал чьего.

Ничего, цесаревич, мы с тобой ещё поквитаемся.

Я шёл к месту стоянки нашего маленького и юркого дирижабля. Он легко преодолел границу, и даже наши зенитчики не заметили его, пока мы сами того не захотели. После этого я твёрдо решил оставить его себе.

А военный лагерь в это морозное утро жил своей жизнью. Сновали солдаты в военной форме. Полностью одетые и частично раздетые. Горячее дыхание вырывалось клубами пара. Отряд бойцов, вытянувшихся по струнке, слушал громкие наставления унтер-офицера. Сотник из дружины какого-то князя распекал своих десятников. Судя по всему, за хромающую дисциплину в дружине. На огороженной площадке проводилась тренировка по рукопашному бою, и два солдата под взорами коренастого прапорщика и остальных солдат валяли друг друга в грязи, перемешанной со снегом.

Была здесь и белоснежная палатка с большим красным крестом, из которой вышла светловолосая медсестра в коротком полушубке. В руках она вынесла таз с постиранной больничной одеждой и нагнулась, ставя его на землю. Проходившие мимо несколько солдат оценили её позу одобрительными выкриками и фривольным свистом.

Обстановка здесь резко контрастировала с атмосферой в штабной палатке. Здесь будто всё было проще и честнее. Наверно, мне бы понравилось, останься я здесь. Но мои действия несколько отложили войну с османами, хоть и не закончили её совсем. По крайней мере, мне хотелось так думать. И сейчас я планировал вернуться в академию.

Наш дирижабль находился на восточной окраине лагеря, рядом с крайними палатками бойцов из артиллерии. Кажется, это они и отстрелялись по складам османов. Учитывая, какая вакханалия творилась в османских войсках, они даже не поймут, что это российские войска разбомбили склады.

Баллон был приспущен, а гондола дирижабля крепилась к земле десятком канатов и колышков. Возле баллона суетилась Агнес. Она стояла на высокой деревянной стремянке и увлечённо размахивала кисточкой в зелёной краске. В длинной такой, в несколько метров, руке.

— О, ты вовремя! — услышала она мою поступь. — Я как раз закончила!

Гоблинша бросила вниз пустую банку с кисточкой внутри и уверенно соскользнула по лесенке на землю.

— Та-дам! — раскинула она руки, как гимнастка, закончившая выступление, и поклонилась. — Прошу любить и жаловать! Дирижабль «Его Дубейшество!»

— Ч-ч-чего? — опешил я, чувствуя, как вытягивается моё лицо.

Из гондолы выскочил Альфачик и подбежал ко мне. За ним следом — паук Гоша.

— Ау-у-у! — завыл Лютоволк, игриво скача вокруг меня.

Кажется, новому рисунку на боку баллона дирижабля он радовался больше Агнес.

— Что это? — не выдержал я.

— Как что? Это твой герб! — пояснила зелёная полторашка.

Что забавно, нос у неё был испачкан в зелёной краске. Выглядело это странно.

Во весь бок баллона был нарисован разлапистый дуб с пышной кроной. А на гондоле неровная надпись коричневой краской «Его Дубейшество».

— О боже… — покачал я головой.

— Ну, я подумала: мы же не будем возвращаться дирижабль османам? Он тоже наша добыча, верно? А значит, эту ржавую посудину нужно украсить!

В целом выглядело даже симпатично. Так что я просто махнул рукой.

— Эй, капитан, мы теперь можем хоть на край света отправиться! — Агнес похлопала по металлическому ребру гондолы, что тянулось вдоль неё. — Куда прикажете держать курс?

— Курс домой, штурман, — снова покачал я головой, поднимаясь по трапу.

* * *

Полна горница людей. Это из загадки про огурец. Так вот, сейчас мои апартаменты в академии напоминали огурец. Здесь были все. Вероника, Лиза, Василиса, Лакросса, Маша, Агнес и я. Плюс Альфачик с Гошей, от которого кто-то отшатнулся, а кто-то, наоборот, принялся тискать и прижиматься аппетитной грудью, как Вероника. Агнес к Гоше давно привыкла, а дриада с любопытством гладила его и приговаривала «в жизни он ещё огромнее». Вообще, я уже слышал эту фразу. Причём от неё же. Но не про паука. Лакросса к Гоше оказалась равнодушна — привыкла к паукам, которые водились в некоторых пещерах в горах. А Лиза сперва испугалась и попыталась сбежать через окно, но Альфачик её спас, схватив зубами за шкирку, и закинул на спину к Гоше. Обоим сразу сталу некомфортно, но вскоре они привыкли к такому соседству.

Княжна же бросилась мне на шею, стоило только войти в дверь, и поцеловала в губы. Жарко и долго. А затем отпрянула, будто устыдившись сделанного. Хотя я всеми конечностями был только за.

— Прости, — шепнула она, — просто я вся испереживалась. Труднее всего было, когда Маша не могла за тобой следить. В следующий раз бери нас с собой!

— Посмотрим, — улыбнулся ей и шлёпнул по попке, опустив затем на пол.

Кроме привычных мне лиц, здесь были и ещё гости.

Полковник Дрёмин горячо пожал мне руку. Он-то знал, каково мне пришлось на самом деле. Хотя, наверно, не всё. По крайней мере, догадывался, что не было никакой тайной операции, но как образцовый военный наверняка предпочитал об этом не думать, пока такой команды не дали. И судя по всему, успел подружиться с дриадой. Во всяком случае, больше не косил опасливо глазами в её сторону.

Гном Торвальд и гоблин Генрих, кузнецы, тоже были здесь.

— Не сдох? — улыбнулся гоблин. — Вот и славно. А то такой тушей закрыл бы последний проход под горами.

— Рад, что ты в порядке-е-е… — протянул гном, убегая от меня. Потому что я пошёл на него, разминая кулаки.

— Стой-стой! — замер он, уперевшись макушкой в подоконник. — Прости меня! Я должен был больше рассказать про розовый туман и почему город покинули.

— Да? Думаешь? — угрожающе прорычал я.

У меня и правда в груди тлели угли ярости. Не люблю, когда мне что-то недоговаривают. И пусть Торвальда я отношу к разряду хороших людей, точнее, гномов, проучить его всё равно стоит. Хотя бы припугнуть, если он одумается сам. И он вроде одумался.

— Да, Дубов, думаю, — виновато посмотрел исподлобья Торвальд. — Бабушка мне мало что рассказывала, но она сохранила записи деда. Он, как ты знаешь, не выбрался. В том месте, где ты побывал, не только добывали разное, но и проводили научные и магические эксперименты. Судя по тому пауку, одну из испытательных установок ты нашёл. Да, гномы пытались когда-то стать выше. Ты не представляешь, как это тяжело, смотреть на всех снизу вверх! Особенно на тебя, с твоим-то ростом… Постоянно шея ноет!

— Не отвлекайся, — рыкнул в ответ, но всё же присел, по-османски скрестив ноги.

Гном кивнул и продолжил:

— Так вот. Туман мы действительно нашли на одном из нижних уровней шахт. Вскрыли случайно какой-то воздушный пузырь, а там он. Его тут же принялись изучать, экспериментировать с ним. Он обладал удивительными свойствами. Абсолютно инертный. Вёл себя почти как живое существо, никогда не распадался и не исчезал. Рассеивался, но возникал в другом месте. В результате одного из экспериментов он стал таким, каким стал. И произошла утечка во время нападения осман. Гномы запечатали уровень с лабораториями и покинули комплекс. Мой дед был одним из тех, кто возражал против изучения тумана да и вообще опасных экспериментов. Если бы не они, гномы бы не сдали город ни за что на свете. Поэтому он и знал о стадиях влияния тумана.

— И почему же ты мне всё это не рассказал, позволь полюбопытствовать?

— Я подумал, что тебе незачем всё это знать, потому что твой путь должен был проходить вдали от центральных этажей города. Там ведь много где можно найти смерть. Туман — лишь одна из угроз. Я не хотел забивать тебе голову этим. Прости, всё-таки я должен был сказать…

Ещё какое-то время я сурово смотрел на гнома, но в душе уже оттаял. Не его вина, что он малость перебдел из-за собственной мнительности. Конечно, мне не нужно было знать обо всех ловушках города, но о самых важных, пожалуй, стоило рассказать. Впрочем, сделанного уже не воротишь.

Я махнул рукой на Торвальда и затем заварил чай в электрическом самоваре. Не то, конечно, но не топить же самовар прямо в комнате? Так её и спалить можно.

Вскоре мы уже пили ароматный чай, хрустели сушками и болтали. Радостная Агнес делилась своими впечатлениями от приключения, которое сама и обеспечила на свою задницу.

Затем полковник Дрёмин откланялся, сказав, что служба не ждёт. Ему ещё кучу отчётов писать, а за окном уже почти ночь. Мы тепло попрощались, и он ушёл.

— Ладно, — сказал я, закрыв за ним дверь. — Раз здесь все свои, пришло время подарков.

— Подарков? — удивилась Вероника. — Я люблю подарки.

— Никто и не сомневался, — со смешком поддела её Лиза.

— Правда, для всех подарками я не запасся, так что не обижайтесь, кому не достанется. Самый большой подарок ещё впереди. А пока…

Я начал вытаскивать из кольца вещи по одной. Первой стала красивая кольчуга тончайшей работы.

— Это для самой большой любительницы получать раны, — положив на стол, за которым все сидели, толкнул её Лакроссе. — Надеюсь, она убережёт тебя от новых шрамов.

Оркесса хмыкнула, обнажив маленькие клычки из-под нижней губы.

— Я думала, они тебе нравятся.

— Некоторые даже очень, — подмигнул в ответ, доставая таинственный шар из сокровищницы гномов. Он был похож на часовой механизм, скрытый внутри полупрозрачной сферы. — А это для любительницы извращений. Извращайся на здоровье, — я протянул его Агнес.

— Ого! А что это? — подняла на меня глаза Агнес, взяв в руки шар. — Стой! Не говори! Я сама разберусь!

— Как скажешь. Но если это оружие, то сделаешь мне ещё.

— Замётано, Колясик! — разулыбалась эта язва. Я сурово взглянул на неё. — Ладно-ладно, не Колясик. Больше не буду, Николай Иванович.

Вот ведь зараза, а. Ладно. Сеанс отшлёпывания зелёной упругой попки отложу на потом.

— Следующий лот, — заговорил я, как заправский аукционист, — для самой большой извращенки за этим столом!

— Опять для Агнес, что ли? — хмыкнула Василиса и дунула, взлохматив голубую чёлку.

— Не угадала, — подмигнул ей и перенёс из кольца чёрный кнут с лезвием на конце, найденный в сокровищнице гномов.

— Это… мне? — удивилась княжна и тут же взялась за рукоять. Мгновенно по артефактной коже к клинку побежало голубое сияние морозной маны. — Меня учили пользоваться кнутом, но мне никогда особо не нравилось. Странно… Так удобно лежит в руке и… от него идёт приятное тепло, как… как от тебя, Коль.

Я вскинул одну бровь.

— Да? А я ощутил холод, когда нашёл его.

— Потому что это оружие не для тебя, — впервые снова подал голос Торвальд. — Некоторое оружие гномов обладает своей волей, и этот кнут тоже. Его сделали на заказ для одной княгини с севера. Она его так и не забрала.

— Да ты что? — повернулся я к гному, отчего сдвоенные стулья подо мной жалобно скрипнули. — Как много ты, оказывается, знаешь об этом подземном городе. Может, ещё что-нибудь нам расскажешь?

Торвальд тут же замолчал и повесил голову, но Генрих, пивший слева чай, прыснул, расплескав горячий напиток, и пихнул локтем гнома.

— Да подкалывает он тебя, Тори!

— Думаешь? — не поверил ему гном. — А вдруг в этот раз он всё-таки захочет выкинуть меня в окно?

— Если бы захотел, то ты бы уже летел башкой вниз, — успокаивающе приобнял его гоблин.

Торвальд с опаской взглянул на меня и увидел, что я улыбаюсь. Не, ну а что он в самом деле? Думал, я так легко на тормозах всё спущу? Размечтался! Ещё как минимум две подколки он заслужил.

Гном улыбнулся в ответ и, чуть осмелев, сказал Генриху:

— А можно мне другого психолога?

— А о каких проблемах речь, уважаемый? — помахала ему пальчиками пепельная блондинка. — Я так поняла, вас посещают мысли о суициде? А точнее о прыжке из окна с помощью одного полуогра? Хотите поговорить об этом?

— Не хочу!!! — замахал руками Торвальд, а затем закусил собственную бороду, чтобы не заржать. Но всё равно заржал. А следом и все остальные.

Когда просмеялись, я подарил Лизе, как лучшему психологу по её же мнению, два изогнутых кинжала, которые она приняла с благодарностью. Пообещала потом отблагодарить меня персонально, потому что кинжалы, по её словам, стоили как десять имений её отца. Торвальд её слова подтвердил.

Вероника, глядя, как все получают подарки, заметно погрустнела, и это не укрылось от меня. Откровенно говоря, по сравнению с остальными, её подарок мог казаться не таким уж классным. Но ведь главное не это, а внимание дарителя, чуточку предвкушения и хорошие эмоциональные качели. Тогда даже пустяковый подарок покажется лучшим на свете. Но я думаю, что он такой и есть. Для простолюдинки, которая никогда не носила хорошего платья, но зато прекрасно умеет их шить. Так пусть сошьёт себе всё что захочет. А что не захочет, тоже сошьёт, и мы это потом продадим.

— Госпожа Молчанова? — позвал я Веронику.

— А? — не сразу вынырнула она из своих мыслей. — Да, мой господин?

— Для тебя у меня тоже есть подарок.

— П-правда?

— Конечно! И ты бы его получила, если бы одна заноза не сломала своими выкрутасами один из двигателей дирижабля, из-за чего пришлось идти на посадку намного раньше запланированного, — я грозно кольнул взглядом зелёную полторашку.

— Да мы его починим на наших фабриках! Два дня, и мы снова в небе! — мигом отозвалась Агнес, уже наполовину разобравшая головоломку.

— У нас что, и дирижабль теперь есть? — открыла рот от удивления Лакросса.

— Да, и называется он «Его Дубейшество»!

— В тщеславии вам не откажешь, барон Дубов, — ехидствовала княжна, покачивая кнутом в руке.

— Да это она его так назвала, — попытался отбрехаться я. Но разве ж мне кто-то поверил? Куда там!

— Так, а что мне за подарок? — робко спросила Вероника.

— Лучшие османские шелка и атлас. Должны скоро доставить в твою комнату в общежитии. А может, уже доставили. Я не мог не порадовать свою любимую служанку.

— Господи-и-ин! — завизжала от радости Вероника и полезла через стол обниматься. — Я сошью самое лучшее бельё и буду радовать вас в ответ хоть каждый день!

Вообще, я думал о платье, но такой вариант мне тоже нравится.

На этом с подарками было покончено. Остается только таинственный камень из сокровищницы гномов. Я решил показать его Торвальду потом. Ведь не знаю, как он подействует на всех остальных. Вдруг все разом, как и я, впадут в транс, глядя на него? Любопытно, что он может ещё показать?

Засиделись мы допоздна, болтая и веселясь. Ещё несколько раз ставили самовар, съели сушки и печенье, уничтожили и без того скудные запасы варенья. А к полуночи проголодались, и я всех угощал османскими сухими пайками. У меня ещё несколько штук оставалось.

Под утро наконец разбрелись. Торвальд и Генрих заказали такси и уехали, убедительно прося заглядывать к ним почаще. Обещали хорошую скидку. Особенно Торвальд. Этот вообще рвался бесплатно всё для меня делать, но Генрих испугался, что я их тогда разорю.

Затем и девушки ушли в свои комнаты в женском общежитии. И я остался наедине с зевающей дриадой, сидящей на диване.

— Не против, если я у тебя заночую? — спросила она, потягиваясь так сладко, что её короткий шерстяной топик задрался, почти обнажив небольшую красивую грудь.

А Маша, заметив мой взгляд, будто специально подставилась лучам утреннего солнца, заглянувшего в комнату. Зрелище вышло изумительно прекрасным.

— Я не припас для тебя подарка, — сказал я. Встал и достал из кухонного шкафчика бутылку вина и два бокала. — Ты очень сильно помогла, Маш.

— Да ну, брось, — засмущалась семисотлетняя девушка, будто ей было всего двадцать. — Мне не нужны подарки.

— Может быть, и не нужны, — я вручил ей бокал с вином, а сам пошёл и закрыл входную дверь, — но кто сказал, что я отпущу тебя без хорошей благодарности?

— Всего лишь хорошей? — Она лукаво закусила губу, мигом догадавшись, к чему я клоню.

— Это зависит от одной мшистой попки, — заявил ей, со смехом роняя дриаду на диван.

— Сам ты мшистый! — попыталась она укусить меня за нос.

Не успела, потому что я уже стягивал с неё вязаный топ.

Глава 3

К вину мы так и не прикоснулись. И вообще пролили. Правда, за эти пару часов пролили мы не только вино, надо сказать.

А затем просто заснули. И на меня, и на дриаду разом навалились эти бессонные дни и ночи. Пусть и спали урывками, но этого явно мало, чтобы компенсировать организмам пережитое напряжение. А после хорошо проведённого времени у меня будто лопнула тонко натянутая струна внутри, и я расслабился. Я был… дома? Ну, скажем так, почти. Самое главное, что я был в кругу друзей. Конкретно сейчас в кругу подруги. Ну, в смысле, рядом. А то знаю я, как это странно звучит. Сразу хочется уточнить, какой это именно круг…

Солнце уже встало и светило вовсю, а мы бессовестно дрыхли. Да, сегодня учебный день, середина недели. Но я позволил себе взять выходной. И проснулся уже после полудня, когда в самый раз пора начинать готовить ужин.

К сожалению, вместе с пробуждением в сознание стали настойчиво проникать различные мысли, которые я старательно блокировал вчера вечером. Чтобы они не портили мне удовольствие от отдыха. А сейчас они лезли через разные лазейки.

С дриадой мы встали вместе. Наскоро позавтракали-отужинали остатками османских сухих пайков. Вкусные, но скоро от них у меня изжога начнётся. Надо будет запастись нормальной едой.

После приняли душ. Вместе. Поэтому он малость затянулся. Кто же знал, что ручейки воды, стекающие по зелёному телу, выглядят так соблазнительно?

Это позволило ненадолго снова отвлечься от мыслей, но теперь они всё же взяли своё. Я растопил камин, налил себе вина и сел в кресло, уставившись в огонь. Мне необходимо подумать и решить, что делать дальше.

Я на распутье. Цесаревич Алексей выбрал меня своей целью. Теперь я был в этом уверен. Давно подозревал, но не понимал, зачем я ему. И только ли ему? Как и думал уже вчера, по всей видимости, целью был его младший брат, Павел, так как первые нападения были на студентов, а именно: на поезд в академию перед началом учебного года, затем на студентов, возвращающихся из похода, а после и на саму академию, когда герцог Билибин привлёк меня для отражения атаки клана арабских ассасинов.

Я сделал глоток вина и покачал его в бокале. Напиток стёк по стенкам обратно на дно. Стекло бокала имело эффект обратной линзы, и окно комнаты сквозь него виделось крохотным квадратиком.

Алексей убирал возможных конкурентов. Вероятно, дело в том, что остальные его братья более верны отцу, чем первенец. А Павел? По идее он не представлял угрозы изначально, потому что его Инсект был, ну… скажем так, на полшестого. Но, если Император не ошибался, дар Павла — один из изначальных Инсектов. Как мой, Дубовый.

Один из первых двадцати. Чистый и незамутнённый, способный положить конец войне благодаря безграничной мощи. Вот только, чтобы эту мощь заполучить, нужно хорошенько постараться. И я, сам того не ведая, помог в этом Павлу. Он стал сильнее. Алексей каким-то образом узнал о перспективах Северова, либо ему кто-то подсказал, но он решил начать убирать конкурентов в битве за престол именно с Паши. А затем, когда младший из царевичей начал становиться сильнее, Алексей форсировал события и устроил очередное покушение. Уже сразу на всю семью.

Нападение Ледяного медведя в лесах под Питером. Цесаревич мог провернуть эту операцию, у него бы хватило сил.

Да, теперь мозаика начинала складываться. Наконец-то — я этот завершающий пазл ждал чёрт знает сколько времени.

Думаю, Алексей вряд ли рассчитывал, что таким образом разом решит все проблемы и уберёт всех братьев с их отцом. Скорее, просто хотел устроить суматоху и убить Павла. И, если повезёт, ещё кого-нибудь. Ледяной медведь был очень силён. Но ему не под силу убить самого Императора. А вот отвлечь, заставить совершать ошибки, опасаясь смерти сыновей, — да. Дети — слабое место государя.

Вино в бокале кончилось, и я налил ещё.

— А не рановато? — поёрничала дриада, проходя мимо и покачивая изумрудными бёдрами.

— В самый раз, — хмыкнул я.

Она устроилась на диване, стоявшем между креслами, села в позу лотоса и мгновенно ушла в Духовное пространство.

А я продолжил думать.

Благодаря мне и самому Павлу, он и его братья выжили. А я, сгорая от гнева и догадок, попытался вывести Алексея на чистую воду. Не вышло, но он это запомнил и взял на прицел уже меня. Вот и отправил по мою душу японских наёмников, когда представилась возможность. Хотя мог бы убить меня и на Турнире Кикиморы. С другой стороны, на территории Лесниковых подстроить покушение было сложнее. Может, он и пытался что-то сделать, например, через княжича Парнасова или того, второго, который тоже нападал на меня. Но безуспешно.

А теперь мы имеем что имеем. Я знаю, что до зубовного скрежета не нравлюсь наследнику, чью гордость успел задеть своими действиями. Он знает, что я знаю, и так далее. Не удивлюсь, если его конечная цель — власть над всей Империей. Не терпится, видать, самому страной порулить. От этих властолюбцев обычно все беды и идут, как показывает история. Начинают войны только ради того, чтобы удержаться у власти. И за примером далеко ходить не надо: половина китайских княжеств так и живут уже не одну сотню лет, воюя друг с другом.

Вряд ли цесаревич оставит эти нападения на меня и Павла. Наоборот, начнёт ещё больше упорствовать. И я сомневаюсь, что сейчас в силах справиться с будущим Императором. Значит, мне нужно больше сил.

К тому же Алексей явно не имеет никакого отношения к нападениям, которые совершались на меня изначально. Они каким-то образом связаны с охотой за моим поместьем. По крайней мере, всё началось именно тогда, в августе, когда баронет Верещагин, парень, что стал моим вассалом, попытался спровоцировать меня на драку. В итоге искупался в моём озере.

Вдруг дриада на диване как-то странно задрожала. Её лицо скривилось, будто она испугалась чего-то, но вскоре снова разгладилось. Может, это реакция, что я слишком стукнул ножкой бокала о стол, пока наливал вино?

Убедился, что с Машей всё вроде в порядке, и вернулся к своим мыслям.

Да, есть ещё одна действующая сторона. Хм… единственная ниточка к ней, пожалуй, сам баронет Верещагин. Странно, я раньше не думал об этом с такой стороны. Почему? Думал, что он слишком мелкая сошка, чтобы быть связанным с кем-то посильнее? В принципе, так оно и есть, но вот его отец…

Или слишком сосредоточился на ниточке через слепки зубов? Которая почти распуталась, вот только послание Билибина с именами убийц и новой зацепкой сгорело. А самого Билибина след простыл.

Я не заметил, как допил всю бутылку. А яснее ничего не стало, только голова начала гудеть от всех этих мыслей. Ясно одно. Мне нужно стать сильнее и быстро. Я к этому и шёл. Уже добыл часть ингредиентов — выкупил у Лесниковых за кикибаллы. Но это ещё не всё. Остальные ингредиенты для самого мощного усиливающего зелья Дубовых ещё предстоит раздобыть.

Решено: сперва займусь зельем, чтобы подготовиться к новой встрече с цесаревичем. Своих попыток он не оставит. Однажды мне предоставится возможность самому с ним расквитаться. И я буду к ней готов.

После зелья займусь поисками Билибина. Хотя прямо сейчас я могу позвонить его жене, вдруг он уже объявился?

Я тихо встал с кресла, стараясь не потревожить Машу. Её небольшая, но соблазнительная грудь под топом мерно вздымалась. Сквозь крупную вязку вызывающе проглядывали тёмно-зелёные соски. Прошёл к телефону на столике возле входной двери и снял трубку.

Звонок герцогине Билибиной ничего не дал. Герцог за эти несколько дней не объявился. Но Марина не выказывала беспокойства. Сказала, что это нормально для её супруга, когда он отправляется по какому-либо поручению Императора или просто по работе. Служба статского советника в Имперской Канцелярии такая.

Попрощавшись и положив трубку, отходить от телефона не стал. Набрал ещё один номер. Пятигорской больницы. Хотел узнать о состоянии баронета Верещагина. Во время нападения на академию он был ранен сильнее всех и с тяжёлыми ожогами поступил в госпиталь. И долгое время не выходил из комы. Дежурная медсестра ожогового отделения, снявшая трубку, сообщила, что Верещагин Алексей (забавно, тоже Алексей, как цесаревич… но это просто совпадение) выписался неделю назад.

Жаль. Вот и оборвалась ещё одна ниточка. Надо было дежурить у этой больницы!.

Не сумев совладать с волной раздражения, саданул трубкой по чёрному аппарату. Телефон отозвался жалобным звоном.

Ладно, сделанного не вернёшь. Он же не исчез бесследно, в академии еще встретимся. Добавлю себе в список дел его поиски.

Вдруг тишину, царившую в комнате, разорвал истошный женский крик. Кричала Маша. Я бросился к ней и, схватив за плечи, принялся трясти. Её лицо с закрытыми глазами исказила гримаса ужаса.

— Маша! — звал я. — Очнись, Маша! Иди на мой голос!

Она не откликалась. Всё продолжала кричать, отчего у меня кровь в жилах стыла.

Ну вот надо было мне трубкой так громко ударить!

— Маша! Маша! Ну же!

Она никак не желала возвращаться из Духовного пространства. Всё бесполезно. Я сел рядом на пол и попытался провалиться в медитацию. Это оказалось непростой задачей под крики ужаса дриады. Сердце разрывалось от желания спасти её.

В конце концов я всё же смог провалиться в транс и позволил нашей с ней связи увести меня к ней.

* * *

Если есть у людей, гномов, эльфов и всех остальных рас экзистенциальный враг, то он сейчас возвышался надо мной.

Связь привела меня сразу к дриаде. И я оказался посреди абсолютной пустоши. Ни одного деревца до самого горизонта, только нагромождения камней, пустыня и потрескавшаяся земля. И сумерки. Потому что огромное нечто загородило собой солнце Духовного пространства.

Трудно описать это словами. Тёмная махина. Она напоминала огромную овальную голову, но без лица. Угадывались надбровные дуги, нос, подбородок, но глаз, рта и ноздрей не было. За головой тянулось остальное тело, напоминающее тело слизня или пиявки. Недлинное, сужающееся к концу.

Шагало оно с помощью толстых ног, похожих на гигантские арки неправильной формы. Чёрные, с прожилками фиолетового огня. Ног было четыре. Но от тела твари к земле тянулись сотни и тысячи тонких волосков. По крайней мере, издалека они казались волосками, но то были гибкие трубки.

Тварь шагала, проминая под собой почву, а трубки впивались в землю и вытаскивали зверей Духовного пространства наружу. Я видел, как эти трубки мгновенно высасывали их духовную энергию.

Само чудовище было далеко. В километре или даже больше от меня. Но несколько волосков протянулись прямо сюда. И сковали дриаду. Возникало ощущение, что они хотят разорвать её на части. А одна трубка, чуть толще остальных, тянулась к её затылку.

Осознав, что для дриады это ничем хорошим не кончится, подскочил к Маше и схватился за эти трубки. На ощупь они оказались адски холодными и скользкими. Даже одно прикосновение будто высасывало из меня силы.

Поэтому медлить я не стал и начал их рвать. Одну за другой. Первой порвал самую толстую. Затем остальные, что держали Машу за руки и ноги. Это привлекло внимание монстра, и он обратил ко мне свой огромный лик.

Здоровая махина. А от её «взгляда» по моему телу забегали духовные мурашки. Но зато Маша пришла в себя.

— Нет, нет… — стонала она, слабо отбиваясь от моих рук.

Я успокоил её, нежно погладив по щеке.

— Это я, это я, — повторял как заведённый, не сводя глаз с нечто.

От тяжёлой поступи содрогнулась земля, и к нам устремились несколько десятков этих волосков. Дриада как раз окончательно пришла в себя и сбила половину из них духовными иглами. Со второй половиной я разобрался сам, ловя их и разрывая на части. Из обрубков на землю хлестала чёрная жижа, фонящая чужеродной духовной энергией.

— Что это за хрень⁈ — прокричал я, перекрывая вдруг поднявшийся ветер.

— Не знаю! Давай убираться отсюда! — ответила дриада.

Она потянула меня за руку, когда мы разобрались с последним волоском. Наверно, к маяку, чтобы выбраться.

А я понял, откуда взялся ветер. Беззубый и безгубый рот просто пылесосил всё пространство вокруг. От его всасывания ветер поднимал небольшие камни. Я почувствовал, как и меня с дриадой затягивает туда. Потом ветер вдруг прекратился. А тварь выдохнула.

Выдохнула чистый фиолетовый огонь. Струя пламени длиной в километр устремилась к нам. Быстро, почти как молния. Сбежать мы не успевали. И я сделал единственное, на что у меня хватило смекалки в такой ситуации.

Выставил перед собой левую руку, словно закрываясь щитом. Единственная вещь, которая переходила вместе со мной в Духовное пространство, мелькнула на запястье. Гномский браслет, о существовании которого я уже успел позабыть. Его подарил один маленький мальчик-гном, которого я спас.

А в остальном да, мы с Машей были голые. Как обычно.

Пламя ударило в нас с такой силой, что мои ноги промяли сухую корку почвы, затрещавшую под стопами. Дриада спряталась за моей спиной.

А браслет вибрировал и разогревался, впитывая энергию, чтобы спасти нас. Наконец, струя кончилась. Браслет к тому моменту уже ярко светился и обжигал. Он впитал не всё, потому что я чувствовал, как моё тело сгорает от боли. Но ничего. Переживу.

Направил энергию из браслета в тело, и оно мгновенно регенерировало. А потом меня чуть не затопило этой мощью. Чтобы не сойти от неё с ума, я вспомнил всё, чему успела научить Маша, и создал духовную иглу, сразу метнув её в тварь из правой руки. Навстречу нескольким сотням волосков, что устремились к нам после атаки.

Вместо иглы у меня получилось копьё. Длиной в три десятка метров, толстое, светящееся копьё. И оно понеслось, на лету разрывая трубки-волоски этой гигантской инфузории, к безликой морде.

С оглушающим сочным треском духовное копьё впилось в один глаз монстра. Он покачнулся и чуть не упал, а затем пустошь сотряс громоподный рёв боли.

— А вот теперь бежим! — крикнул я, схватив Машу за руку. — Куда? Показывай, куда!

И мы побежали.

Моя атака выиграла нам немного времени. Мы перепрыгивали камни и русла высохших ручейков, поваленные стволы окаменевших деревьев и расселины в сухой почве. Вскоре тяжёлая поступь возобновилась, а воздух со свистом рассекли новые трубки-волоски. Они с огромной силой вонзались в землю и камни, обдавая нас сухими комками почвы и острыми осколками. Мы уворачивались, кидаясь из стороны в сторону, и бежали зигзагом. Маша использовала духовную энергию, чтобы окружить своё тело бронёй. Я так пока ещё не умел. Поэтому она бежала позади, прикрывая мою спину собой.

Но я был больше хрупкой девушки. Несколько трубок иглами пронзили мои плечи и руки, две впились в ноги, мешая бежать. Пока меня не повалили, оборвал их, а одну и вовсе разгрыз зубами. Хлынувшая из обрубка энергия сильно обожгла рот. Однако прибавила сил.

Вскоре мы добежали за висящего в воздухе клочка света. Маяк дриады.

На миг я обернулся и понял, что тварь уже возвышается над нами. Заслоняет своей тушей всё небо, а огромные, толстые ноги шагают в нескольких сотнях метров по сторонам от нас.

И у меня нет сил остановить чудовище, пожирающее Духовное пространство. По крайней мере пока. Одновременно с Машей мы прыгнули в светящийся золотом клубок.

* * *

Я первым открыл глаза и чуть не повалился на пол — так затекло тело от сидения в неправильной позе. Следом со стоном открыла глаза Маша. Вот она упала на диван, тяжело и часто дыша.

— Что… что это, на хрен, было? — чуть не вскричал я.

Перед глазами всё ещё стояла туша, заслонившая небо.

— Не знаю, Коля, не знаю… — едва смогла выдавить дриада. — Оно напало внезапно и почти сразу. Будто знало, где я появлюсь!

Глава 4

Честно говоря, прийти в себя после такого не просто. Но напротив меня на диване тяжело дышала дриада. Её лоб и плечи покрылись тёмным соком дриадской испарины, и я решил, что важнее сначала успокоить её. А я приду в норму сам по себе. Разогнув ноги, встал и сделал шаг к дивану, после чего опустился на одно колено и аккуратно обнял девушку.

Не знаю, что эта тварь с ней пыталась сделать. Я-то видел её всего несколько мгновений, а вот дриада там могла провести очень много времени. Машу била крупная дрожь, которую она смогла унять только через пару минут. Убедившись, что она приходит в себя, приготовил крепкого сладкого чая с лимоном.

— Ну? Ты как? — аккуратно поинтересовался, протянув дымящуюся чашку.

— В порядке, спасибо. — Она взяла чашку обеими руками, будто озябла, хотя в комнате от камина стояла жара.

— Что произошло? Только по порядку.

— Если вкратце, то, когда я появилась в Духовном пространстве, это чудовище быстро оказалось рядом. Будто поджидало неподалёку. Не знаю, сколько времени я смогла продержаться. Потеряла счёт. Но в итоге эти мерзкие щупальца высосали из меня всю энергию. А когда я не смогла сопротивляться, то схватили меня и… и…

В её глазах снова мёлькнул тот ужас. Я сел рядом и молча погладил её по голове. Она продолжила, повернув ко мне испуганное лицо:

— Оно пыталось получить надо мной контроль.

От этой мысли мне стало не по себе. Но может, я неправильно её понимаю?

— Ты уверена?

— Нет, но… Когда меня схватили, спустя время я стала слышать голос. Точнее, множество голосов, слившихся в один. Будто гигантский хор говорил со мной. Обещал покой и блаженство в обмен на моё тело. Я пыталась сопротивляться, но это всё равно что пытаться выбраться из-под завала, когда на тебя рухнул целый дом.

— Ясно, — кивнул я, задумчиво уставившись в окно. — Значит, оно пыталось завладеть твоим духовным телом, чтобы управлять реальным телом здесь? Верно?

— Думаю, да, — кивнула она и шумно потянула горячий чай.

— Значит, оно может добраться до любого человека?

— Нет, если человек не связан с Духовным пространством.

— То есть под угрозой только духовные практики?

Девушка снова кивнула в ответ.

— И много их у нас? — спросил, боясь услышать ответ.

— Почти все дриады. А это около сотни или чуть больше. Среди людей духовных практиков немного, и в основном они живут в Азии. В Империи их не больше нескольких сотен, но я могу ошибаться.

— И нескольких сотен духовных практиков под управлением врага хватит, чтобы устроить хаос, — сказал я, вставая. — Думаю, с духовными тренировками покончено. Пока не найдём способ противостоять этой угрозе.

— Да уж, пожалуй, — кивнула Маша, поёжившись.

— Одного не пойму, — я взглянул в окно, за которым солнце окрасило свежий снег в красный цвет, — ты говоришь, что оно знало, где ты окажешься. Как это вообще возможно? Я думал, Духовное пространство огромно. И каждый раз ты оказываешься в новом месте, потому что оно подстраивается под тебя.

— Так и было, Коль. Не знаю, что случилось, но очень хочу разобраться. Я уеду на какое-то время, встречусь с другими дриадами — может, они знают больше меня.

Она залпом допила уже тёплый чай и тоже поднялась с дивана. Огляделась в поисках своих вещей. Не все они были на месте после сегодняшнего утра. Льняные трусики неведомым образом оказались на люстре.

— Будь осторожна, — сказал я, сняв Машино бельё с потолка. — Вдруг тварь из Духовного пространства уже захватила кого-нибудь.

— И ты тоже. — Девушка забрала у меня трусики, а потом вдруг порывисто обняла за шею, встав на цыпочки. Я подхватил её за место пониже спины и приподнял, чтобы она смогла впиться в мои губы. — Спасибо, что оказался рядом.

Я промолчал. За такие вещи благодарить вообще не нужно. Если девушка рядом со мной, то я сделаю всё для её защиты. Это просто часть того, что называется «быть мужчиной». Понимание этого перешло ко мне вместе с кровью предков. Женщин в роду Дубовых в обиду не давали никогда.

После того как Маша собралась, я проводил её до запасных ворот в академию. Они выходили на юг, на небольшую лесную тропу, где дриаду ждал верный лось с белой шерстью.

— Сохатый, — потрепал я его по холке, а он ткнулся мне в щёку толстыми влажными губами. Признал.

Попрощавшись с дриадой, заглянул к директору узнать, не учатся ли в нашей академии, случайно, духовные практики. Как выяснилось, официально зарегистрированных подобных студентов в академии нет. Но так или иначе кто-то всё равно мог практиковать медитации для усиления обмена маны в организме. Вероятность встретить врага в человеческом обличье ненулевая.

Больше всего вопросов вызывали законы Духовного пространства, которые явно изменились. Либо тварь просто знала, где ждать дриаду. Но откуда? Это не давало мне покоя. И кто эта тварь? Рано или поздно придётся с ней разобраться, но пока что я даже не представлял, как её можно одолеть. Оставалось надеяться, Маше повезёт, и она узнает что-нибудь полезное. А я пока займусь делом первостепенной важности.

Сделаю всех сильнее.

* * *

Евгений Андреевич Перемешаев был учителем алхимии в нашей академии. Долговязый и бледный, он почти никогда не покидал своего подземелья. Да, его класс и лаборатория находились на подземных уровнях.

К вечеру коридоры опустели, и я быстро оказался у дверей его кабинета.

— Евгений Андреевич? — позвал я, постучав и приоткрыв дверь.

Сунул голову внутрь и увидел учителя за учительским столом из тёмного, стойкого к химическим воздействиям дерева. Евгений Андреевич проверял тетради с домашними заданиями. Он поднял на меня тусклые глубоко посаженные глаза под частоколом длинных тёмных волос. Внутри пахло чем-то едким, отчего засвербило в носу.

— Дубов? — узнал он меня и поприветствовал ровным безжизненным голосом. — Решили почтить своим присутствием мою обитель? Неужели самому доблестному ученику академии вдруг захотелось научиться чему-то новому?

Да, совсем забыл. Последнее время я редко посещал его уроки. Да и не его.

— Вообще-то, я пришёл, чтобы попросить помощи, — с трудом произнёс.

Не люблю обращаться к кому-то за помощью. Потом преследует неприятное чувство, что я задолжал этому человеку. Но другого выхода у меня сейчас не было. Евгений Андреевич единственный человек, к которому я мог обратиться. Другие варианты я уже пробовал.

— Неужели.

От его тона даже мою толстую шкуру огра пробрал озноб. Жуткий тип вне своих уроков. Во время них Евгений Андреевич казался куда более живым, чем сейчас.

Я подошёл и положил поверх работ студентов листок со списком необходимых мне ингредиентов.

— Буду честен, Евгений Андреевич. Те позиции, что зачёркнуты, я уже раздобыл. Но половину ещё предстоит найти. И я обошёл уже все магазины в Пятигорске. Там их нет.

Алхимик взял в руки список и пробежался по нему глазами. В них сразу зажёгся огонёк любопытства, а морщины на лице дрогнули от ухмылки, скользнувшей по губам.

— Любопытное сочетание дьявольского отростка с пальцами херувима. Эти растения чрезвычайно трудно достать. И ещё труднее смешать. Что вы хотите сделать? Взорвать академию?

Манера вести диалог у алхимика была такая же, как сам его предмет. Изменчивая, грубая и независимая. Законы алхимии так же непоколебимы, как и физики. Сейчас Евгений Андреевич это демонстрировал. Ему не нравилось, что за участие в Турнире Кикиморы директор приказал поставить мне «отлично» по всем экзаменам заранее.

Но и я не лыком шит.

— Только свой желудок, — ответил я, садясь на перевёрнутый спинкой вперёд стул перед ним.

— Если это для зелья, то состав весьма любопытный. Где вы его взяли?

— Мудрость предков.

Учитель хмыкнул.

— Радует, что вы не бросили читать книги. Вы неплохой алхимик, Дубов. Чуточку усердия и сможете одной каплей исцелять самих Императоров… Или убивать целые народы.

— Меня не интересует ни то, ни другое, — честно сказал я. Честность — моё лучшее оружие в разговоре с такими людьми. Он ложь чует так же, как все нотки аромата свежеприготовленного зелья. И может сказать по ним, где ученик совершил ошибку. — Вы знаете, где раздобыть недостающие ингредиенты?

— Точно не в нашей лаборатории, — мотнул он головой, снова вглядываясь в список. — У нас обычная академия, и таких наименований здесь никогда не водилось. Некоторые могут убить одним видом, а некоторые — своим присутствием.

Я удивлённо вскинул брови, и Евгений Андреевич со вздохом пояснил:

— Они настолько дорогие, что за них легко могут убить.

Молча пожал плечами в ответ.

— Что мне будет в обмен на помощь вам, Дубов?

А этот подземный житель своего не упустит…

— Всё, что останется, пожертвую вашей лаборатории.

Задумавшись, он пожевал тонкие бледные губы и наконец кивнул.

— Идёт. Кое-что есть у моих коллег. Не бесплатно, естественно…

— Все расходы компенсирую, — тут же сказал я. — Через баронессу Марину Морозову. Адрес и телефон своего поместья я оставлю, она управляет моими делами.

После операции в тылу осман я значительно разбогател. И хотя до сих пор не всю добычу продал, зато из имперской казны получил значительную сумму. Получил бы больше, если бы убил Хасана, но не всё в мире деньгами мерится.

Учитель снова кивнул, удовлетворившись ответом.

— А вот эти… — его тонкий палец коснулся листка в нескольких местах, — вещи весьма дорогие и редкие, но тут вам, можно сказать, повезло. Слышали когда-нибудь о московском алхимическом аукционе?

Я покачал головой. Евгений Андреевич открыл ящик стола и достал свежий номер «Московского вестника». Открыл нужную страницу с объявлением об аукционе через несколько дней. В нижней его части мелким шрифтом значился список лотов. Среди них действительно были те, что я искал.

— Мероприятие для зажиточных господ, Дубов… — протянул алхимик, с едкой усмешкой взглянув на меня. — Уверены, что располагаете необходимыми средствами?

Я попытался взять газету, но Евгений Андреевич удержал другой её конец, прижав ладонью к столу.

— Об этом пусть беспокоятся аукционеры, а не учитель алхимии в Пятигорской академии, — сказал я, всё же вырвав кипу желтушной бумаги.

Алхимик холодно улыбнулся одними губами. После этого я покинул его кабинет.

Странный он человек, своеобразный, но было в нём что-то такое… Вроде твёрдого куска железа под мягким скользким тестом. Хребет, не иначе. Значит, своё слово он сдержит. И выгоды своей не упустит. Мне удалось заинтересовать его зельем, так что обещанное алхимик из-под земли достанет.

Пока шёл к своим комнатам, прочитал объявление более внимательно. Аукцион должен состояться вечером третьего дня.

А это значит, что пора собираться в Москву.

* * *

Москва. Вторая столица Империи. Неофициально, конечно. Но жизнь в этом городе кипела не меньше, чем в Санкт-Петербурге. Этот город был центром Московской губернии, одной из самых богатых в стране. Не в последнюю очередь благодаря тому, что её возглавлял Светлейший князь Деникин. Могущественный род. Если бы не Годуновы, то страной могли править Деникины. Сам князь Деникин большую часть времени находился на западных границах и отвечал за один из самых опасных участков. Он чаще других подвергался нападениям Саранчи. Оттого и крепости там были самые мощные и вооруженные по последнему слову техники и магии.

Для московского аукциона я хотел взять с собой одну из девушек. Или двух. Остальные должны остаться и тренироваться с Сергеем Михайловичем. Да и события на юго-западе страны пока затихли. Османы, если верить газетам, готовились к новому удару. Уничтоженные войска были каплей в море. Поэтому мы лишь выиграли время для подготовки.

Я хотел позвать с собой княжну Онежскую как знатока светских манер, но она вдруг куда-то испарилась. Даже зашёл к ней в комнату, чтобы увидеться, но столкнулся с её суровой нянькой-гувернантной, Тамарой Петровной. Эта женщина, кровь с молоком, собирала свои вещи. И я вдруг поймал себя на мысли, что она в общем-то была женщиной симпатичной: слегка широка в кости, но при этом всё при ней и в нужных объёмах. И я вроде даже впервые видел её без привычных шуб и шарфов, в которых она пряталась от холода Василисы. В последнее время этого уже не требовалось.

— А где Её Светлость? — спросил я, когда вошёл.

— А что? Тебе не сказала? — зло буркнула женщина, запихивая в чемодан свёртки с одеждой.

Я промолчал.

— Уехала она. Домой. И если не сказала тебе зачем, значит, так надо. Понятно? — и не дожидаясь моего ответа, подошла в упор ко мне и продолжила: — Знаешь что, Дубов? Ты нормальный парень, но уж больно много плохого рядом с тобой случается. Князь Онежский только что приказал мне возвращаться в якутское имение, но знай… Я всё равно буду рядом. В любой тени, в любой щёлочке. И если хоть один голубой волосок упадёт с её головы… Я приду, и ты испытаешь такую невообразимую боль, что рано или поздно начнёшь умолять подарить тебе смерть. В конце концов, я сделаю такой подарок. Но когда очнёшься в аду, ты не найдёшь покоя, Дубов. И знаешь почему?

— Э-э-э, не знаю, — протянул я, охреневая от такой пылкой реакции Тамары Петровны. Ещё чуть-чуть, и она мне в горло вгрызётся.

А она прошипела мне в грудь, задрав своё лицо к моему:

— Потому что я буду ждать тебя там. Снова. Дубов.

У меня аж холодный пот на лбу выступил. Я видел её в бою. Страшная женщина. Страшная и красивая.

— Тамара Петровна, может, вам чаю горячего выпить? С ромашкой. А то вы как-то… перевозбуждены.

— Только если эта ромашка выросла на могилах моих врагов!

— Не уверен, что смогу найти именно такую ромашку… — протянул я, а потом у меня промелькнула мысль, отчего Тамара Петровна пришла в такое буйство. Её отзывают? Значит, за княжной больше не будут присматривать, как это было всю жизнь. Тамаре Петровне даже сама эта мысль, должно быть, поперёк горла. — Я присмотрю за княжной. Обещаю, что ни один волосок с её головы не коснётся земли. Даю слово.

С минуту она испытующе сверлила меня взглядом. Но я выдержал. Ведь говорил чистую правду. Ну, если не считать ежедневно выпадающих волос — во время того же расчесывания. Они-то не считаются, иначе нарушу слово в тот же день.

— Ладно, Дубов, — смягчилась она. — Твоя взяла. Просто… она порой ведёт себя, как маленькая капризная девчонка…

— Все княжны себя так ведут, — пожал я плечами.

— Может быть. В последнее время стало лучше, но…

— Ни о чём не беспокойтесь, — я положил руку ей на плечо, и Тамара Петровна оттаяла.

Потом вдруг резко пришла в движение, будто ей прижгли калёным железом её твёрдые ягодицы, собрала свои чемоданы и протиснулась мимо меня в дверь.

Она ничего не сказала на прощание. Но я слышал что-то вроде всхлипывания, пока она уходила по коридору женского общежития (днём парням по нему можно было ходить свободно). Да, всё-таки у Тамары Петровны очень доброе сердце.

Поэтому княжна со мной в Москву не поехала. Агнес осталась, чтобы починить до конца дирижабль. А Лакросса сама захотела остаться из-за каких-то дел в племени. Сошлись на том, что к новогодним каникулам они приедут в моё поместье в Ярославской губернии. И княжну с собой возьмут.

Со мной отправились будущая виконтесса Лиза Светлова, как эксперт по светскому обществу, и Вероника, которая уже получила свой подарок и вовсю занималась шитьём.

Это дело она не бросила даже в поезде. Экспериментировала с разными моделями нижнего белья и тут же пробовала их при мне. Некоторые были так хороши, что доставалось от меня не только Веронике, но и Лизе. Надо же было чем-то заниматься, пока мы едем в поезде.

Когда прибыли в Москву, первым делом забронировали номер в одной из гостиниц — поближе к аукционному дому. Город в целом от Питера почти не отличался. Те же дома, те же люди, только разводных мостов нет. Ну и Кремль, конечно. Одна из главных достопримечательностей города. Было бы время, обязательно бы посетил.

Перед самим аукционом продал в местных магазинах большую часть османских трофеев, а золото продал банку, переведя его в рубли на своём счету. Мне они сейчас будут нужнее.

К вечеру я был финансово готов к аукциону. А вот морально… Думал, что да. И думал так до тех пор, пока не вошёл в собственный номер, где меня ждали Вероника с Лизой.

Номер, кстати, я взял один из самых шикарных. Могу себе позволить. Три спальни, две ванные комнаты, отделанные мрамором, два камина: один в гостиной, другой в кабинете (да, даже был кабинет!). А панорамные окна выходили на террасу под открытым небом и набережную.

Вечерний зимний город был красив. Укрытый снежными шапками, с толпами тепло одетых и раскрасневшихся от мороза людей, с катками прямо на замёрзшей реке. Внизу пролегала широкая дорога, по которой неспешно сновали конные экипажи и машины, а за рекой высились здания из стекла и бетона, с сияющими окнами.

Нет, всё-таки здесь жизнь текла более размеренно. Это было видно по походке людей, по скорости машин. Они двигались медленнее, чем в столице, где сосредоточилась деловая жизнь страны.

Но я отвлёкся. Когда зашёл в номер, до аукциона оставалось ещё два часа. Начало в восемь вечера.

— Коля, — высунулась пепельная головка из-за двери комнаты справа, — а ты ведь нас взял, чтобы пойти с нами на аукцион?

— Естественно, — не понял я, к чему она клонит.

— Тогда жди здесь! У нас для тебя сюрприз!

Я пожал плечами и сел на диван в центре просторной гостиной. Он был обращён к большому камину, который уместнее назвать очагом. Настолько он был огромный.

Взглянул на часы. Скоро должны принести отутюженный смокинг, который я сдал горничным при заезде.

Комната, в которой исчезла пепельная блондинка, находилась теперь позади меня. И оттуда доносился весёлый щебет и смех. Через четверть часа он резко смолк, и скрипнула дверь. Послышался шорох одежды и стук каблуков.

— Не смотрите, господин! — предостерегла синеглазка.

Ага, щас!

Едва она это сказала, как я тут же обернулся, чуть не перевернув скрипнувший диван. И от увиденного замер в такой позе, что всё-таки его перевернул и, гремя костями, распластался на полу.

Глава 5

А падать было отчего. Девушки ещё наносили последние штрихи к своему внешнему виду, но уже выглядели просто сногсшибательно. Ну, в общем, поэтому я упал.

Вероника расстаралась. Куски турецкой ткани, что она взяла с собой, превратила в произведение искусства. Правда, искусство то было эротического содержания. Чему лично я только обрадовался.

Себе Вероника сшила платье из тёмно-синего, цвета морской волны в шторм, атласа. На почти невидимых бретельках, оно облегало каждый изгиб её соблазнительного тела и подчёркивало аппетитную грудь. А уж как оно сочеталось с её синими глазами… Магия!

Для Лизы Вероника тоже сшила платье. Короткое, из ярко-красного шёлка, который подчеркивал загар пепельной блондинки. Ткань опускалась и волнами оседала на соблазнительной фигуре девушки, отчего Лиза казалась прекрасным миражом.

— Ну как? — спросила Светлова, кокетливо наматывая прядь пепельных волос на палец.

— А я ещё и бельё под эти платья сшила, господин! — довольно сообщила Вероника и, собрав подол платья в гармошку, продемонстрировала треугольник синей ткани на тонких ниточках.

Я понял, что ещё немного, и захлебнусь слюнями.

— Ужасно, — я картинно покачал головой. — Просто ужасно. Снимите их немедленно!

— П-п-правда? — захлопала глазами Вероника, готовая вот-вот расплакаться.

— Да он шутит! — тут же обняла её Лиза, наклонив голову брюнетки себе на плечо. — Правда, Коля?

«Изверг!» — прошептала она одними губами.

Это кто тут ещё изверг? У меня, между прочим, молодой и горячий организм. А тут две красотки, которые стали ещё более соблазнительными, чем обычно. Ну как устоять?

Гулко ударили часы, висевшие в другой части комнаты, провозгласив половину седьмого. Как напоминание, что до аукциона осталось всего ничего, а значит, я не успею сделать то, чего мне так хотелось. Ладно. Зато после аукциона…

— Правда, Вероника, правда, — подошёл я к девушкам и обнял обеих, не отказав себе в удовольствии пожамкать их попки. — А теперь скройтесь с глаз моих! А то из-за вас штаны хрен наденешь.

Девушки, кокетливо посмеиваясь, вернулись в комнату, проводив многообещающими взглядами мой пах. Сейчас я был в свободных штанах, так что…

Но тут в дверь постучали. Принесли мой чёрный смокинг.

* * *

Как рассказала Лиза по дороге на аукцион, в Москве находился самый крупный аукционный дом. За редкими лотами сюда приезжали со всех концов страны. Всё благодаря роду барона Десятникова. Всего лишь барон, он был богат, как князь. Может, даже как Светлейший. Его дед сделал себе состояние на перепродаже редкий вещей, затем его сын превратил обычную торговлю в увлекательное шоу с аукционами, когда понял, что редких вещей меньше, чем покупателей.

Аукционный дом представлял собой шикарный особняк с отдельной подъездной дорожкой. Трёхэтажный, с белыми стенами и увешанный гирляндами. Аллеи из деревьев, укрытых снежными шапками, подсвечивали с земли небольшие прожекторы, дававшие мягкий, почти колдовской свет. Атмосферы добавлял большой фонтан с подогревом в центре кольца, которое делала дорожка у крыльца. Вода парила, и вокруг фонтана в морозном воздухе расползался туман.

— Как красиво… — восхитилась Вероника, чуть не прилипая к окну.

Мы сидели в элитном такси, которое я вызвал из отеля. Девушки накинули длинные тёплые шубки, купленные днём в одном из дорогих магазинов в центре Москвы. Они хотели короткие, но я настоял на своём варианте. Ещё отморозят себе что-нибудь, а мне потом бегай, лекарства из монстров выбивай. Ну или из аптекарей. Тоже те ещё прохиндеи.

— У нас в Омске, если у тебя нет фонтана с подогревом — ты нищий, — хмыкнула пепельная блондинка.

— У твоего отца есть такой? — спросил я.

— Нет, но теперь будет, — улыбнулась сидевшая рядом Лиза, погладив меня по ноге. Ладошка поползла выше, так что пришлось её остановить, иначе покидать салон будет очень неловко. Причём неловко будет не мне, а остальным мужикам. — Я же заработала на турнире кучу денег, помнишь?

Такси ещё стояло в очереди. Тут целая пробка у крыльца собралась. Машины и экипажи, высадив пассажиров, словно нехотя покидали это сказочное место. Я решил развлечь себя разговором, пока ждём.

— Помню, — ответил Лизе. — А ещё помню, что твоей руки добивались сразу несколько человек.

— Да, так и есть. Но я решила сперва закончить учёбу. К тому же отец слишком ответственно подошёл к делу выбора моего будущего жениха. Целый конкурс устроил, пытаясь найти лучшего.

Я хмыкнул.

— Не боишься упустить действительно стоящего человека, пока находишься здесь?

Лиза чуть печально улыбнулась и посмотрела в другое окно, отвернувшись. Её лицо скрылось, но я услышал тихий шёпот:

— Может, по этой причине я и здесь?

Потом она снова взглянула на меня, закинув тугую пепельную косу на плечо и проведя по ней руками.

— Пусть они боятся меня упустить! — весело сказала она.

Хороший ответ. Хотя… я сам не знал почему, но почувствовал, что он меня не устроил.

— А я вот обсудила всё с родителями и приняла решение! — Вероника с видимым усилием отлипла от красот аукционного дома и наклонилась с сиденья напротив в мою сторону. Впечатляющее декольте приковало мой взгляд. — Я буду служанкой нашего господина!

— Но ты и так моя служанка… — не понял я. Да и как тут понять, когда перед взором такая красота покачивается в такт медленному движению машины.

— Вы не поняли, господин! — засмеялась Вероника. — Насовсем! Я хочу быть вашей служанкой насовсем! Папа и мама согласны. А если вы мне ещё и деток сделаете…

Тут меня будто кувалдой по голове шарахнули. Зрение помутилось, и в голове раздался звон.

— Если, конечно, господин захочет… — смутилась синеглазка и закуталась в шубу, пока я пытался найти ответ.

А Лиза рядом тоже спряталась под шубой, но я видел, как трясутся её плечи от смеха. Мало мне ехидных зараз было, так и эта туда же.

Ладно. Потом найду ответ.

— Посмотрим, — напустил интриги я.

— Ну, господи-и-ин!

Вероника начала заламывать руки, но в этот момент такси остановилось, слуга открыл дверь, и в тёплый салон хлынул морозный воздух.

Мы приехали.

* * *

Особняк и внутри продолжал поражать блеском богатства и роскоши. На входе у нас сразу забрали пальто и шубки услужливые слуги, и мы втроём пошли осматриваться. Людей здесь хватало. Знатных и не очень. Знатные мужчины приходили в сопровождении своих дам. И очень часто количество этих дам превышало единицу. По количеству спутниц у мужчины можно было определить знатность его рода. Чем их больше, тем могущественнее род. Только простолюдины могли себе позволить всего одну жену. Таковы законы Империи. Ей нужны сильные дети, потому что они постоянно гибнут в войне с Саранчой. Простолюдины тоже нужны, но их и так хватало.

В общем, все и всё вокруг пускали друг другу золотую пыль в глаза. На меня это не действовало. Я привык судить о людях по поступкам, а не по количеству золотых нитей и самоцветов в костюме.

Вероника и Лиза шли рядом, взяв меня под локти. Их тёплые тела приятно касались моих бёдер, и я с удовольствием ловил завистливые взгляды мужчин. Да, мои красотки выглядели не то что на уровне с остальными, а даже выше. Что поделать. У девчонок хороший вкус. В лице меня, естественно.

— Знаешь кого-нибудь? — спросил я Лизу, когда мимо нас прошёл слуга с подносом напитков.

Девушки цапнули по коктейлю, я же предпочёл бокал коньяка. Судя по роскошному аромату — весьма хорошей выдержки.

— Большинство вижу впервые, — отвечала Лиза. — Я ведь не бывала раньше в Москве. Вон там, — она кивком указала на дальний конец большого зала, где шёл приём, — Светлейший князь Сибири, Дмитрий Кошкин.

Там стоял мужчина невысокого роста в полосатом костюме, гладко выбритый и с какими-то хитрыми щёлками глаз. Его окружали аж шесть красивых высоких девиц.

Лиза назвала ещё несколько имён, указав на их обладателей. Но они ничего мне не говорили.

Здесь сегодня собрались сильнейшие и богатейшие люди Империи. Многие из них были сильны настолько, что меня аж накрывало волнами неприкрытой мощи. А ещё и телохранителей-мордоворотов тут была целая армия. Поэтому на входе не было даже рамки металло- и артефактоискателя. Попробуй напади… Хорошо, если живым уйдёшь. И не факт, что целым.

Из знакомых я совершенно неожиданно увидел Светлейшего князя Якутии, Владимира Онежского, отца Василисы. Далеко его занесло от родных пенатов. С ним была и его красотка-жена, Ольга, в девичестве Громова, с длинными распущенными волосами до божественной талии. Волосы у неё были белые как снег, а длинное и облегающее серебристое платье струилось, словно водопад.

Она-то и заметила меня, помахала рукой и со смехом потянула своего мужа в мою сторону.

— А, Ваше Благородие, — как-то вяло поприветствовал меня он. Но руку для рукопожатия протянул.

Странно, в последнюю нашу встречу мы расстались почти друзьями.

— Николай, как мы рады вас видеть, — произнесла, лучезарно улыбаясь, Ольга. — Следили за вашим прогрессом в турнире. И Василиса столько о вас рассказывала, когда гостила у нас недавно!

— Даже слишком много, — глаза князя сузились в щёлочки, которые пытались превратить меня в ледышку.

— А Василиса разве не с вами?

Я решил не обращать внимания на колкости Онежского. Мало ли, не с той ноги встал, или случайно ночью вокруг себя целый айсберг наморозил. Я просто огляделся вокруг в поисках одной невысокой девушки с голубыми волосами.

— О, нет, — помотала головой Ольга. А я заметил, как она белоснежными коготками впилась в руку князя сквозь ткань иссиня-чёрного костюма. — Она пробыла у нас всего два дня, после чего уехала.

— Потому что получила, что хотела, — опять подал голос князь.

— А кто ваши спутницы? — Княгиня оценивающе взглянула на Веронику с Лизой и улыбнулась одним уголком губ.

— Прошу прощения за мою бестактность, — опомнился я. — Это Вероника Молчанова, моя служанка, а это дочка виконта Светлова из Омской губернии, Елизавета. Они подруги Василисы. И мои тоже.

— Очень приятно, Ваши Светлости, — присела в реверансе Лиза.

А Вероника будто в ступор впала. Впервые она так близко увидела сразу целую чету Светлейших. Ладно хоть к княжне она быстро привыкла. Хотя первое время тоже её немного стеснялась.

— О-о-очень приятно, Ваши Светлости, — наконец оттаяла она. Но видимо, не до конца, потому что зуб на зуб не попадал. — Р-р-рада знакомству.

— Вижу, без моей дочери скучать вам не приходится, — холодно произнёс князь.

— Скучать мне в последнее время не дают. В том числе ваша дочь, — отвечал я. — Но прошу заметить, что она предпочла ваше общество моему. Иначе она была бы здесь в качестве моей спутницы.

Я видел, как на изумительно изящных и соблазнительных губах княгини заиграла улыбка. Интересно, почему?

— Вы здесь как покупатель или продавец? — решил уже я перевести тему в более спокойное русло.

Княгиня меня поддержала, игриво пихнув Светлейшего бедром.

— Одну нашу главную ценность мы уже продали, — промурлыкала она, проводя рукой по мускулистой груди Онежского. — И надеюсь, в хорошие руки. Правда, Вова?

— Для их же блага будет лучше, чтобы они оказались именно такими, — обронил князь, всё ещё пытаясь заморозить меня взглядом, но уже не так яростно. От медленных поглаживаний жены его напряжённые под костюмом мышцы начали расслабляться. — А сегодня мы будем продавать другую нашу ценность. И возможно, приобретём что-нибудь достойное. Аукцион обещает быть богатым на интересные лоты.

— Надеюсь, и вам сегодня повезёт, господин Дубов, — подмигнула Ольга. — Или уже повезло, и прекрасная синица только и ждёт, чтобы сесть вам на ладонь… Кто знает?

Кто-кто… уж точно не я, потому что понятия не имею, о чём она. Но тем не менее я решил поддержать эту игру слов.

— Если так, то в моих руках синице будет тепло и уютно.

Князь, будто удовлетворившись моим ответом, кивнул. Тёмно-синие глаза его больше не пылали холодной яростью, а наоборот, смотрели с интересом и ожиданием чего-то. На этом мы попрощались и разошлись. Чета Светлейших в обнимку пошла дальше, а я проводил их глазами, краем уха уловив часть разговора.

— Вова, брось дуться, — говорила княгиня, обнимая мужа. — Он будет хорошей партией для неё, вот увидишь.

— Я всё равно считаю, что можно было найти кого-то более достойного.

— Её избранник тебя ещё удивит. Мы, женщины, сразу видим перспективу. Я и в тебе её увидела, поэтому ты смог покорить моё сердце. Именно поэтому мой отец тебя сначала и невзлюбил…

— А ты моё сердце покорила сразу, когда я увидел, как ты поднимаешь свою брошь… — На этих словах пятерня князя опустилась на правую ягодицу жены и сжала её, отчего княгиня сбилась с шага.

Подслушивать нехорошо, но у меня просто очень чуткий слух. Спасибо маме-огру и её ушам.

— Боже мой… — стала сокрушаться, тяжело дыша, Лиза, когда мы отошли к столу с закусками, — ты всегда так со Светлейшими разговариваешь?

Я фыркнул, а затем закинул в рот устрицу. М-м-м, какой необычный вкус! А она непростая… Свежа и очень хорошо насыщена маной.

— Ты ещё не видела, как я с Императором разговариваю, — отвечал я, тут же заглатывая вторую устрицу, взятую с блюда со льдом.

— С самим? — не поверила блондинка.

— Ага. Нормальный мужик, кстати, оказался. На охоту потом пригласил. Вероника, подтверди.

Синеглазка подозрительно молчала. Когда говорил с Лизой, она пропала из моего поля зрения, а её рука больше не держала мой локоть.

— Вероника? — обернулся я, ища её взглядом.

— М-мфпф? — раздалось с другого конца небольшого стола.

Моя служанка стояла там, похожая на хомяка, потому что её щёки раздуло от спрятанных за ними вкусняшек. Глядя прямо мне в глаза, эта любительница вкусно покушать медленно взяла маленькое канапе с мясом и сыром и пропихнула в рот.

Что ж, я уже успел забыть, каково это, когда у тебя начинает дёргаться глаз…

Лиза уткнулась мне в спину и хохотала, пытаясь заглушить смех моим смокингом.

— Тушь там свою не оставь, хохотушка — буркнул я, чем только вызвал новую порцию приглушённого хохота.

Стол с закусками был тут не единственным. В ряд стояло ещё несколько с напитками и другими блюдами. Я уже хотел расшибить лоб ладонью, когда рядом с Вероникой оказался коренастый парень со стрижкой-ёжиком и лицом простолюдина из глубинки. И щеками не меньше, чем у Вероники. Он шёл вдоль закусок, одну за другой запихивая их в рот. Столкнулся с синеглазкой, и они встретились взглядами.

Парень радостно заулыбался. Ну, насколько вообще можно улыбнуться с до отказа набитым ртом. И показал два больших пальца. Вероника часто-часто закивала.

Не подавись только, родимая…

Лиза, увидевшая это зрелище, опять спрятала лицо в моём смокинге.

Боже, и кого я только взял с собой? Одна вот-вот подавится, вторая умрёт от смеха…

— Вижу, наши хомяки уже познакомились! — раздался сбоку знакомый ехидный голос.

— Граф Акрапович! — пожал я руку адвокату герцога Билибина. — Рад встрече!

За его плечами возвышались ещё два мордоворота. Один посмазливее, поменьше и поумнее, а второй побольше, потолще и с наивным лицом. Одеты эти двое были так же, как хомяк, подошедший к Веронике. В тёмные костюмы — не самые дорогие, но и не самые дешёвые.

— Что? — Акрапович насмешливо улыбался, глядя на парня с набитым ртом. — Вкусно, да?

Парень радостно закивал, активно работая челюстями. Улыбка сползла с лица графа.

— Жуй быстрее, позорище. Аукцион вот-вот начнётся, а вы тут развлекаетесь… — затем он улыбнулся Веронике, которая прикрыла рот ладошкой, тоже пытаясь прожевать всё быстрее. — Вероника, душа моя, рад встрече. Даже не думал, что успею так соскучится по вашей компании.

Он взял её ручку и учтиво поцеловал. Да, похоже, Вероника и правда успела покорить его сердце.

— Михал Саныч, простите, — заговорил парень-хомяк, — ну очень вкусно здесь всё!

— Правда вкуфно, гофподин! — жалобно прошептала, чавкая мне на ухо, Вероника.

— Боже, всё, прекращай балаган! — Акрапович кивнул на троицу в костюмах: — Мои телохранители…

Дожевав, парень встал рядом со своими коллегами. Тот, что поумнее лицом дал ему лёгкого леща.

— Ты же дома пожрал! — прошептал он яростно. Так, что я услышал.

— Дак ведь на халяву! Ты знаешь вообще, сколько это всё стоит? Да нам с нашей зарплатой…

— Завязывайте вы, оба, — пробасил третий громила. — А то пряник нам опять замену найдёт. Забыли, что ли, как он нам все уши прожужжал о телохранителе из Пятигорска? Лично я из-за вас не хочу работу потерять… Меня батя просто прибьёт…

В это время я представил Лизу графу. Судя по озорным огонькам во взгляде, он оценил её красоту.

— Прошу прощения за это представление, господин Дубов. Так какими судьбами? После нашей последней встречи ваше состояние улучшилось ещё сильнее, раз вы здесь!

— Не люблю пускать дела на самотёк. Поэтому просто делаю, что могу. А деньги сами приходят, — лукаво подмигнул я.

Граф шутку оценил и засмеялся. Он помнил, как я «не пускаю дела на самотёк»… Так, что потом целые особняки всяких мятежных князей, вроде Михайловых или Разумовских, идут под снос.

Мы ещё какое-то время поговорили, обменявшись новостями. Я попытался разузнать о герцоге Билибине — как его адвокат, граф Акрапович мог знать, где он сейчас. Мои надежды не оправдались. Михаил Александрович и сам ломал голову, куда пропал его лучший клиент.

— Честно говоря, — вещал он, идя рядом со мной, — я сам рассчитывал его встретить здесь. Максим Андреевич подобные мероприятия обычно не пропускает. Не ради аукциона, но ради рабочих связей. Ну вы понимаете, мой дорогой…

Прозвенел звонок, извещающий о начале аукциона.

— Ну-с, ещё увидимся, Ваше Благородие!

Мы тепло с ним попрощались, затем он поцеловал руки моим спутницам. Несколько теплее и дольше, чем того требовал этикет. Похоже, Акрапович тот ещё ценитель женской красоты. Но пока он не переходит границ, меня всё устраивает.

Тем временем начался аукцион. Он проходил в большой и богато украшенной зале. Люди сидели за многочисленными столиками, между которыми сновали слуги с подносами. На небольшом возвышении находился ведущий, а рядом с ним на тумбе выставляли лоты.

Аукционер говорил так быстро, что я едва успевал понять, за какой лот сейчас торгуются. Вверх поднимались карточки с номерами участников, а ведущий тут же объявлял новую цену. Шаг — пятьдесят тысяч рублей.

Не хило, если подумать. Но я как следует подготовился, так что не волновался. Лишь бы с такой скоростью не пропустить нужные мне экспонаты.

— Янтарь Облачного Древа! — скороговоркой оповестил ведущий, а слуга принёс поднос с бархатной алой подушечкой, на котором лежал безумно красивый камень. — Начальная цена — миллион рублей!

— А это не тот? — подала голос Лиза, сидевшая справа от меня.

— Да, тот самый, — нахмурился я.

Янтарь, который выкупила у Лесниковых после Турнира Кикиморы княжна Онежская. Так вот что приехали продавать чета Онежских… Выходит, Василиса отдала им камень. Но зачем?

Ладно, спрошу при встрече.

Удивительно, но начальная цена была низкой. Всего миллион… Но расчёт ведущего, наверняка одного из рода Десятниковых, состоял как раз в этом. На низкую цену купились многие. Каждый хотел себе редкий Янтарь. В коллекцию или для дела — чёрт его знает. Карточки с номерами участников взлетали вверх со стремительной скоростью. Цена быстро выросла до двух миллионов, потом до трёх… Я не успел оглянуться, как ведущий объявил:

— Десять миллионов сто пятьдесят тысяч раз! Два! Три! Продано герцогу Обельштейну из Новосибирска!

Десять миллионов! Да на эти деньги можно маленький город купить!

Камень тут же унесли и следом вынесли новый лот. Небольшой кожаный мешочек, от которого сильно фонило маной.

— Слёзы Подземного Вепря! Начальная цена — сто пятьдесят тысяч рублей!

Я тут же поднял свою карточку с номер. Это мы берём!

— Сто пятьдесят тысяч рублей от господина с клыками раз! Два!

Дураков купить это вроде не нашлось. По сути, дрянной ингредиент, хоть и редкий. Бесполезный и даже вредный, если не уметь им пользоваться.

Вдруг, где-то справа взлетела другая карточка.

— Двести тысяч от графини Вдовиной раз! Два!

Я едва успел поднять свою карточку. Какого чёрта⁈

— Триста тысяч… Триста пятьдесят тысяч!

В глубине зала снова мелькнула вражеская рука. Женская. Затянутая в красную кружевную митенку. Снова подняв свою карточку, я привстал, чтобы разглядеть, кто это мешает мне закупаться ингредиентами для зелья.

И увидел знакомые рыжие локоны.

Вот мы и встретились вновь, чудовище из духовного пространства…

Глава 6

Дворец султана Сулеймана

Пару дней назад

Хасан-паша только что закончил доклад о ситуации на границе с Российской Империей. Маленький отряд из неизвестных бойцов практически полностью уничтожил авангардное войско янычар. А затем ещё и русская артиллерия нанесла удары почти по всем складам, и новенькие танки от Британской Империи разнесло на куски.

Конечно, государства-партнёры вынесли русским ноту протеста, но Императору было на них наплевать. Посол русских лишь сообщил, что пограничные заставы зафиксировали попытки нападения на них и поэтому нанесли удар. Предложил даже начать международное расследование комиссией незаинтересованных государств, но султан решил отказаться.

Комиссия быстро покажет, что нападение действительно готовилось. А сейчас там такая неразбериха, что найти и доказать можно всё что угодно. Вполне могло статься так, что какие-то снаряды в пылу сражения улетели в сторону русских. Даже если такого не случилось, коварные славяне сделают всё, чтобы доказать обратное.

Всё это пронеслось в голове Хасан-паши в одно мгновение. Он стоял перед креслом султана, вытянувшись в струнку. Сейчас Сулейман был для него не отцом, а военачальником. Они находились в небольшом кабинете, обитом дорогим деревом. Окна выходили на красочный балкон, с которого открывался живописный вид на Босфорскую гавань. Её очистили от последних обломков взорвавшихся на минах кораблей.

Чёрное море уже освободили от мин, и морские армады готовились к сражению. Лес мачт и антенн поднимался ввысь до самого горизонта.

Помимо Хасана в кабинете сидели сам султан Сулейман, несколько его советников и военные атташе англичан и американцев.

Какое-то время после доклада Хасан-паши в кабинете висела тишина, и с улицы доносились крики чаек. Первым заговорил долговязый англичанин с вытянутым лицом и кривыми зубами:

(здесь и далее османская речь) — Так каковы же будут ваши рекомендации, Хасан-паша?

— Моя рекомендация проста, лорд Рэдли, — отвечал наследник султана. — Не начинать войну.

Военный атташе Британии, светлые волосы которого торчали в разные стороны, хмыкнул и подпёр подбородок руками.

— Кажется, вы не совсем понимаете текущую ситуацию в мире, господин Хасан-паша. Русские обладают крайне ценными ресурсами, благодаря их границе с Саранчой. И они не хотят делиться. Этими ресурсами достойны обладать лишь сильнейшие государства. А наша разведка докладывает, что в России назревает кризис власти. Значит, эта страна слаба и не может претендовать на всё самое ценное, что нам даёт Саранча.

— Вы хоть раз сталкивались с Саранчой, лорд Рэдли? — спросил Хасан-паша, успевший повоевать на Балканах с этими тварями.

— Не имел такой чести.

— Саранча — это враг для всех людей. Если дать ей возможность, она весь мир уничтожит, как уничтожила Европу. Вы просто понятия не имеете, о чём говорите.

— Боюсь, Хасан-паша, это вы понятия не имеете о том, что такое Саранча на самом деле. Мы давно научились с ней бороться, сдерживаем на своих границах, а близость к её землям приносит небывалые доходы от трабеллуниума и ценных ингредиентов, которые добываются там. Из монстров, из растений, из земли. Саранча — это ресурс. Ресурс, которым сейчас по большей части обладает Российская Империя. А она слаба, хоть и старается не подавать виду. Вы понимаете, что это значит?

Хасан-паша вздёрнул подбородок и промолчал. У него было своё мнение насчёт слабости русских, но он решил придержать его. Лорд Редли продолжил:

— А это значит, что ценный ресурс тратится попусту. Мы лишь хотим, чтобы он попал в руки достойных людей. Нас с вами, господин султан. Я знаю, что вы тоже сражаетесь с Саранчой, не пускаете её дальше Балканских предгорий. Но мы оба знаем, что у Саранчи проблемы с жизнью на высоте, и они не стремятся пробиться сквозь перевалы. И вы получаете лишь жалкие крохи по сравнению с русскими.

— Это так, — кивнул султан.

— Так давайте же изменим это! — широко улыбнулся лорд Рэдли. — Давайте просто воевать!

Хасан не выдержал высокомерия английского лорда и сказал, что было на языке.

— Вы идиот, лорд Рэдли. Идиот, если думаете, что полномасштабная война с русскими не приведёт к непоправимым последствиям. Да, я был не против небольшой заварушки на границах, чтобы растянуть их силы и получить выгодный мир. Но вы предлагаете войну до победного конца. Рано или поздно русские сломаются, и Саранча хлынет на равнины и степи. Как тогда прикажете сдерживать её?

Военный атташе американцев, Джон Маккензи, рыжий толстяк в костюме и с красным лицом, заговорил, выложив из папки на стол копию какого-то документа:

— Существует договор между нашими четырьмя государствами. Между Российской, Османской, Британской Империями и Соединённой Америкой. Согласно ему, если одно из государств более не может удерживать свой участок границы с Саранчой, оно вправе передать часть крепостей другой стороне этого договора для удержания полчищ Саранчи. Президент Америки, да и я тоже, считает, что хватит нашей великой нации быть в стороне от этого конфликта. Когда русский царь попросит о помощи — а он попросит, будьте уверены, — мы придём. Придём и сразимся с Саранчой! Отодвинем её от границ! Покажем, на что способно американское оружие! И наступит новый мир! Но для этого нужно, чтобы вы, господин Сулейман, и вы, Хасан-паша, показали слабость русских. А мы не поскупимся и поделимся полученными богатствами. Трабеллуниум, ценные ингредиенты, новые крепости…

— Как только русские запросят помощи, — подал голос лорд Рэдли, — мы будем наготове. Наш десант из лучших войск высадится на побережье Чёрного моря и быстро займёт нужные крепости. Саранча не проскочит. И вновь настанет мир, как говорит мой американский коллега.

«Миротворцы хреновы, — с презрением подумал Хасан, скривив лицо, — лживые двуличные ублюдки. Да в одном пальце того русского полукровки больше чести, чем в этих двоих вместе взятых!»

Он вспомнил о Дубове (хоть и не знал его лично, но догадался по Инсекту, что этот русский дворянин носит фамилию, связанную с деревьями). Вспомнил, как они сражались бок о бок, как враги истощили их силы, но они продолжали сражаться. Дубов мог убить его тогда. Хасан чувствовал, что мог. Он слишком устал в той битве, был множество раз ранен и выжил лишь благодаря песочному дару. Будь он на месте Дубова, то убил бы себя. Потому что они враги по праву рождения. Но Дубов не убил его.

В отчаянии Хасан повернулся к отцу.

— Мой султан, разве вы не видите, что они хотят обмануть нас⁈ Позвольте…

Пузатенький Сулейман поднялся с кресла, став выше сантиметров на десять, и сердито произнёс:

— Я прошу всех покинуть кабинет. Всех, кроме Хасан-паши.

Когда советники и иностранные атташе вышли, закрыв за собой тяжёлую дверь, Хасан бросился к отцу.

— Отец, разве ты не понимаешь? Они хотят просто продать нас. Продать жизни наших солдат, чтобы купить себе условия получше! Все эти слова про слабость русских — враньё, чтобы заманить нас в эту авантюру. Если хотя бы десятая часть русских войск сильна так же, как тот воин…

Султан недовольно отмахнулся.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, сын. Слушай своего султана! Собери новое войско! Самое большое, какое сможешь! Мы нанесём удар с суши и с моря. Он будет такой сокрушительной силы, что русские нескоро оправятся!

— Но отец…

— Тот русский унизил тебя, отказавшись от боя. Я знаю это, вижу по твоим глазам, что ты сломлен и слаб. Верни себе силу. Встань во главе наших войск и сокруши врага! Ты меня понял?

— Отец! Я не могу!

— Наклонись.

Тон султана не терпел возражений. Хасан наклонился, хоть и знал, что за этим последует.

Шлёп!

От пощёчины зазвенело в ушах.

— Теперь иди и делай, что тебе велено! А о судьбе империи предоставь думать её султану!

— Да, отец… — смиренно поклонился Хасан и вышел из кабинета.

В просторном светлом коридоре он миновал мерзко улыбающихся атташе, гордо подняв подбородок. Его они больше не волновали. Отец прав. Он должен выполнять свой долг. И если этот долг велит погибнуть в бою — с русским полукровкой или нет, — то так тому и быть.

* * *

Московский Аукционный дом

Сейчас

А может, я ошибаюсь? Я снова привстал, но через других сидящих в зале дворян и богатых простолюдинов, лицо рыжей девушки разглядеть было нельзя. Да и видел я его смутно в полумраке пещеры в Духовном пространстве. Когда на пару мгновений жуткая тварь превратилась в девушку с кукольно-красивым личиком и густыми рыжими локонами.

Ведущий тем временем тараторил:

— Триста пятьдесят раз! Триста пятьдесят два!

А вот мы сейчас и проверим. Она это или нет.

Я поднял карточку с моим номером вверх, и аукционер тут же объявил:

— Четыреста тысяч от господина с клыками!

Некий молодой слуга подскочил к нему и шепнул что-то на ухо. А я в это время сконцентрировал маленькую духовную иглу. Как ни странно, с небольшим количеством энергии получилось даже лучше, чем тогда, когда я собрал духовную ману в целое копьё, чтобы спасти нас с Машей.

— Четыреста тысяч от барона Дубова! — шустро поправился ведущий. — Четыреста раз! Четыреста два…

В другом конце зала вверх начала подниматься белая карточка рыжей девушки. Я прикрыл глаза, сконцентрировался, используя способность магического зрения Альфачика, и отыскал эту девушку. От неё шёл очень лёгкий фон фиолетовой маны. Странно, я такого ещё не встречал.

Есть вероятность, что это не она, но я готов рискнуть. Игла маленькая, отвлечёт, но вреда особого не причинит. Это на тот случай, если я всё же промахнусь.

Обычно я не бью девушек, женщин и детей, но на тварей из Духовного пространства это не распространяется.

Усилием мысли запустил иглу. Карточка в руке рыжей не дрогнула.

Промахнулся? Надо попробовать ещё раз… Пока у меня все деньги не кончились на первом же лоте.

Аукционер увидел карточку соперницы и тут же объявил:

— Четыреста пятьдесят тысяч от графини Вдовиной! Четыреста пятьдесят раз! Четыреста пятьдесят два!

Ведущий уже молоток занёс. А я начал поднимать свою карточку.

И в этот миг мне прилетело. Нет, не так. ПРИЛЕТЕЛО! В грудь будто вонзили раскалённый меч и несколько раз провернули!

Сука! Как же больно!

У меня перехватило дыхание, а карточка с чёрными цифрами выпала из руки.

Зараза! Это она! Это точно она! Такую духовную иглу мне прописала! С вертушки прямо в «солнышко»!

Будто сквозь вату услышал обеспокоенный голос Вероники:

— Господин, с вами всё в порядке?

И голос ведущего:

— Четыреста…

— Карточ… — простонал я, держась за грудь, в которую будто угли сунули.

Лиза поняла всё с полуслова и подхватила с пола наш номер. Тут же вздёрнула его вверх.

— Пятьсот! Пятьсот тысяч от господина Дубова! Полмиллиона господа! Рубеж пройден! — вещал аукционер, пока у меня восстанавливался слух. — Полмиллиона раз!

Кое-как придя в себя, я быстрее собрал новую духовную иглу и метнул в конкурентку. Карточка в руке в красной кружевной митенке дрогнула, но всё равно поднялась.

Зараза!

— Пятьсот пятьдесят! — тараторил ведущий.

На наш столик и на рыжую начали удивлённо оборачиваться люди. Устроили тут бой за какую-то фигню копеечную. Ну, для кого фигня, а для кого ингредиент для самого сильного зелья в мире. Ну или почти самого.

Так, а мне ведь сейчас обратно прилетит. Маша перед отъездом успела дать мне теоретические азы, как создавать духовную броню. Она её использовала тогда, когда на нас напала гигантская тварь. Эффективная штука.

Как там она говорила? Заставить циркулировать духовную энергию по определённым каналам духовного тела, чтобы получился замкнутый контур. Что-то вроде… Вот бы раньше ещё изучить свои духовные каналы… Схемы и всё такое.

Короче, сделал, что смог. В итоге замкнул духовную энергию в контур во всём теле. И… её не хватило. Вокруг меня будто мыльный пузырь образовался, который с треском лопнул, когда его пробила очередная духовная игла. Но часть энергии она растратила, так что мне было больно чуть меньше, чем просто адски.

— Господин? — тревожно спросили девушки, когда увидели, что я снова загибаюсь от боли. — Может, ну его?

— Карточку… — уже более явственно прохрипел я.

Уши не заложило. Уже хорошо.

— Шестьсот! — провозгласил ведущий. — Шестьсот раз! Шестьсот два…

Когда мы дошли до миллиона, на меня обернулся уже просто весь зал. Кто-то даже привстал со своего места, чтобы увидеть меня. Я же, обливаясь холодным потом, лучезарно им улыбнулся. Помахал бы, да правая рука почти отнялась. Ведь параллельно у меня шло ещё одно сражение с рыжей засранкой. А она, похоже, специалист в том, чтобы причинять боль духовными методами. И отличный специалист…

Но и меня отец не пальцем делал. К этому времени я научился концентрировать хорошие такие духовные иглы, которые могли бы убить обычного человека. Но только не эту рыжую тварь. Она точно использовала духовную броню. Как и я. Но если духовная броня Маши обладала изяществом форм и даже некоторой сексуальностью, потому что была полупрозрачной, то моя состояла из нескольких плотных голубых сфер, которыми я прикрывал самые важные участки своего тела. Голову там, пах… Да-да, разок мне и туда прилетело! Думал, взвою так, что мама услышит и мама придёт. Боль была такая, будто Дубова-младшего у меня отрывают зубами.

У рыжей гадины не было и намёка на честь. Дралась, как истинная девчонка.

Тем не менее я приноровился, и броня с каждым разом держала удар всё лучше. Применяя несколько сфер вместо одной большой, я существенно сокращал расход духовной маны. Её у меня осталось не очень много. А обычным зельем эту силу не восстановишь…

Ладно, надо нанести такой удар, чтобы он пробил защиту этой заразы! Нет, я её и до этого пробивал, и Вдовиной тоже досталось. Но её карточка каждый раз поднималась.

Несколько раундов иглы не летали ни в одну из сторон. Она тоже копила силы. А тем временем цена Слёз Подземного Вепря почти дошла до полутора миллионов.

Что ж, когда получу их, то обильно окроплю уже своими слезами.

Настал момент истины. Из всей свободной духовной маны я собрал не просто иглу, а иглищу! Она даже дрожала где-то в районе правой руки, готовая сорваться вперёд. И чем дольше я её буду удерживать, тем больше энергии рассеется.

Ждать момента я не стал и запустил иглу в цель. Одновременно с этим прилетело и мне. Да с такой силой, что меня подбросило, и я упал, раздавив под собой крепкий стул. А ведь его специально для меня слуги подбирали.

В глазах заплясали цветные огоньки и тёмные круги, в ушах раздался дикий звон, а тело я просто перестал ощущать.

Но сквозь звон услышал то, что меня порадовало. Женский вскрик. Я попал. И попал хорошо. Фон фиолетовой маны стал слабее, почти исчезнув. Не убил, но сильно ранил.

— Господин! — сказала Вероника, склоняясь надо мной. Её синие глаза, глубокие, словно море, были широко распахнуты.

— Коля! Да что с тобой? — переживала Лиза.

Я смог только взглянуть на неё.

— Поняла! — кивнула она и подняла с пола карточку с номером.

— Боже мой! Полтора миллиона за Слёзы Вепря! Будь я проклят, если сам сейчас не свалюсь с ног от такой цены! Полтора миллиона раз!

Я постепенно оправлялся после удара. Духовная защитная сфера смогла задержать атаку. А вторая духовная сфера, которую сделал сразу под первой, ещё больше рассеяла силу иглы. Не будь второй сферы, меня бы убило. А так я жив! И не могу оторваться от декольте склонившейся надо мной Вероники.

— Полтора миллиона два!

Так. Ещё один момент истины. Если рыжая графиня сможет сделать свою ставку, то и чёрт с ней. Сил сражаться у меня уже не осталось. Придётся самому добывать Слёзы долбанного Вепря. А он обитает только на Сахалине и жрёт там картошку в имениях графа Дорничева.

Расскажу Вепрю эту историю, чтобы он расплакался, и соберу его слёзы, блин.

— Полтора миллиона три! Продано! — Оглушительно стукнул молоточек ведущего. — И Слёзы Подземного Вепря уходят барону Дубову из Ярославской губернии! Мои поздравления! Это самый дорогой лот после Янтаря Облачного древа, друзья мои!

Поднялся гвалт. Люди радовались, кричали и хохотали, обнимая друг друга. Я на миг будто на хоккейном матче оказался, когда любимая команда забила шайбу.

Несколько человек помогли мне встать. Это оказались граф Акрапович и князь Онежский. Подумали, наверно, что я сам в шоке от цены.

И я, блин, был в шоке!

— Странный выбор, но отличное представление! — похлопал по плечу граф, широко улыбаясь и сверкая стёклами своих очков.

— Даже в Большом Якутском такого представления не увидишь! — хохотнул Светлейший.

Они ушли, а я попытался в толпе отыскать рыжую головку, но не смог. Убить я Вдовину точно не убил, так что, скорее всего, она просто ушла. Жаль. Я бы хотел с ней поговорить.

Когда шум и гам улеглись, аукцион продолжился. За наш столик принесли несколько пышных коктейлей, а мне бутылку тридцатипятилетнего виски с ведёрком льда. И всё за счёт заведения.

Последовавшие затем лоты каждый раз вызывали оживление. Разгорячённые моей схваткой с Вдовиной люди вовсю сражались за всякие безделушки, смеялись и шутили, поздравляли друг друга с покупками. Наверно, этот аукцион теперь легендой станет.

За интересные мне вещи со мной уже никто не бился. В итоге закупился я под завязку, приобретя всё необходимое. И мне бы уйти, но Вероника и Лиза с таким живым интересом следили за дальнейшими лотами, будто и сами хотели что-то выкупить. Поэтому я решил остаться.

Только сперва посетить туалет и привести себя в порядок.

Оставив девушек за столиком пить коктейли и охранять мой виски, вышел в коридор и отправился на поиски комнаты для мальчиков. Один из слуг подсказал мне направление в другое крыло особняка.

Здесь светильники почти не горели, и коридоры утопали в полумраке. Просто эта часть дома не была предназначена для праздных гуляний. И худо-бедно освещались только те проходы, что вели к туалетам.

Проходя одну из развилок, услышал возню в тёмном коридоре. Она доносилась из-за угла, где висела большая картина, освещённая точечным светильником. На ней было изображение какого-то древнего божества с двумя лицами.

— Оставьте меня! — простонали нежным девичьим голоском, надтреснутым от ужаса и паники. — Прошу! Не надо! Уберите свои грязные лапы!

— Заткнись, сучка, или я выбью тебе все зубы! И соберёшь их, только когда мы с тобой закончим! Ха-ха-ха! — голос и смех были хриплыми и прокуренными.

Я осторожно подкрался, используя артефактный змеиный пояс, который пропустил в брюки, и выглянул из-за угла.

Ну как я и думал. Та самая рыжая девушка в красных кружевных митенках, графиня Вдовина, а её к стене прижимали два напыщенных хлыща в недорогих костюмах. И как их сюда пустили вообще? Один, брюнет, лапал девушку, пытаясь залезть ей под пышные юбки, а второй, шатен с зализанной причёской с пробором, мял грудь сквозь тугой корсет. А лицо графини снова оказалось в полумраке, так что я сразу узнал в ней ту рыжую красотку из Духовного пространства.

— Умоляю! — крикнула она. — Кто-нибудь! Спасите меня!

— Здесь тебя никто не услышит, конфетка!

Шатен с пробором высунул язык и лизнул выступающую из корсета грудь. Меня аж передёрнуло.

Интересно, и кто же должен тут спасти графиню Вдовину? Уже не я ли?

Неа, ни фига!

Глава 7

Санкт-Петербург

Госпиталь Святого Николая

Примерно в это же время

Вторжение Владислава и Ярослава, старших братьев Павла, было похоже на шторм и торнадо вместе взятые. Северов как раз только открыл посылку, которую отправил Дубов почти две недели назад. Почта России, как всегда, руководствовалась поговоркой «тише едешь — дальше будешь». Ну хоть не помяли контейнер, и то хорошо.

Но открыть его Павел не успел. Двери палаты распахнулись, и влетели его братья. Оба перепоясанные окровавленными бинтами по рукам и ногам, со свеженькими розовыми шрамами на голых предплечьях и груди. Судя по всему, они пережили пару очень тяжёлых сражений.

— Ты посмотри, а! — крикнул с порога Ярослав, хлопнув тыльной стороной ладони по животу более высокого Владислава. — Да тут никак герой Кракова собственной персоной!

Владислав в это время согнулся от боли, потому что удар братца пришёлся прямо по свежей ране, что не успела ещё зажить.

— Осторожнее, Ярик, иначе эта наша встреча станет последней, — просипел он, прошёл и сел на край кровати. — Как ты, братец?

— Я в порядке, — отвечал Павел. — А вы? Выглядите паршиво.

— Зато ты как после курорта! — хохотал в потолок Ярослав, уперев кулаки в бока. — А мы только-только вернулись. Я из Гданьска, а Владислав из Варшавы. А ты, выходит, справился шустрее нас! С девками такой же прыткий, а⁈ Ха-ха-ха!

— Очень смешно, — буркнул Павел, но затем улыбнулся.

— Ему по голове хорошо заехали, — похлопал по плечу Павла Владислав, — поэтому его чувства юмора тоже подверглось некоторой уплощающей деформации.

— Ты попроще, Владик, попроще говори, — рыкнул Ярослав. — Не все, как ты, в академиях учились. Что там у меня уплощилось или утолщилось — это моё дело. Пашка, ну-ка, расскажи, как ты так шустро управился? Как дыру завалил?

— Камнем, — пожал Северов плечами.

Он был рад видеть братьев. Наверное, впервые за очень долгое время. Ему вдруг подумалось, что у Дубова-то никого не осталось, поэтому он так сблизился с княжной и остальными. И с ним. Хотя внешне этот громадный полуогр производил грозное впечатление. А вот внутри у него, как оказалось, билось доброе сердце. И он не забыл про Павла. Послал подарок.

— Камнем? — удивился Владислав. — Какое простое и… изящное решение. И где же ты нашёл такой камень?

— Сделал. И скинул на Саранчу. Так я здесь и оказался.

— Вот чёрт… — изумлённо произнёс Ярослав, опускаясь в больничное кресло. — Ай! Забыл, что шов на ягодице… А я вот трупами врагов эту дыру завалил! А чтоб новые их не сожрали, залил свеженьким бетоном! Ах, люблю запах свежего бетона по утрам…

— А ты? — спросил другого брата Павел.

— Ну, бетона у меня столько не оказалось. Пришлось спуститься в тоннель. Мы прошли несколько километров под городок и спустились на пару-тройку сотен метров вниз, пока не стало слишком жарко. Много хороших людей погибло… Но мы нашли развилку с ещё несколькими туннелями и подорвали её.

— Другие туннели? Это… плохо.

Владислав и Павел замолчали. Каждый думал о своём. Павел — что ему придётся ещё не одну дыру в земле завалить, а Владислав, обычно едкий и саркастичный, боролся с подступающим отчаянием. Слишком много смертей он увидел и теперь недоумевал, как его братья так легко пережили подобное. Надеялся, что рядом с ними тоже сможет пережить.

— Вы двое будто по ведру лимонов сожрали! — привёл их в чувство Ярослав. — Ещё расплачьтесь тут. Да, погибли люди, зато спасли множество других. И завалили новые туннели. Это же победа! Так что давайте праздновать! Пашка, это у тебя что в руках?

— Это? — Павел посмотрел на бандероль в собственных руках, будто впервые её увидел. — Дубов послал. Даже не знаю, что там может быть.

— Дубов? Что ж ты молчал! Давай открывай шустрее!

Ярослав бросился к младшему брату, взял его шею в тиски и принялся лохматить вихры за нерасторопность. Потом вдруг сел рядом и горестно вздохнул:

— Эх, Дубов-Дубов… Какой человечище, а⁈ Помните, как мы на руках сражались? Вот это схватка была! Клянусь бородой, я в жизни не встречал соперника достойнее! Вот бы снова с ним повидаться и сразиться…

Ярослав вдруг шмыгнул носом, уставившись в окно.

— Мне кажется, или он сам сейчас разрыдается, как девчонка? — шёпотом спросил Владислав.

Павел в ответ ухмыльнулся.

— Да давай уже, открывай! — Ярослав снова повернулся к младшему брату.

Павел послушался и открыл прилагавшимся ключом металлическую ячейку. Внутри была ещё одна, которую он открыл другим ключом, а вот внутри второй… Слабый синий свет осветил удивлённые лица троих царевичей.

— Так… я не понял, — бормотал Ярослав. — Это что такое? А?

Северов достал небольшую записку от Дубова.

— Это солёная икра электрической щуки. Употребить в течение двенадцати часов после открытия контейнеров.

А внутри и правда лежали небольшие стеклянные коробочки, больше похожие на ячейки картотечного шкафа. Каждая из них была бережно запаяна. Павел вспомнил, что Дубов как-то купил у гномов как раз такой контейнер для длительного хранения скоропортящихся продуктов. Надо же, Николай пожертвовал им, чтобы отправить килограмм икры.

— Ну и чего же мы ждём⁈ — снова рявкнул Ярослав, а его глаза блеснули огнём. Натурально огнём! — Владик, дуй за хлебом и другими закусками, а я — за водкой! Ну! Не пропадать же добру⁈

— Да он же мелкий, чтобы водку пить, — удивился Владислав, кивнув в сторону младшего брата.

— Ага, как водку пить, так мелкий значит, а как Краков у Саранчи отбивать, так в самый раз⁈ Пошли давай!

Ярослав увёл слабо упиравшегося царевича из палаты в коридор, где они разошлись в разные стороны. Но быстро вернулись с парой корзинок, укрытых платками. Из одной торчали два стеклянных горлышка.

Вскоре они пили, ели и болтали. Ненадолго в палате установилась непринужденная атмосфера. Братья делились подробностями сражений с Саранчой, шутили и смеялись, на время позабыв об опасности, нависшей над Империей. Сегодня они были живы, могли есть, пить и веселиться, а это главное. Павел же в эти минуты ощущал то особое чувство, которое появляется у человека, воссоединившегося с семьёй спустя много лет.

А потом электрическая икра дала свой побочный эффект. Когда три рюмки столкнулись после короткого тоста, шарахнул мощный электрический разряд, раскидавший троих царевичей в стороны. Вреда он им не причинил, зато заметно взбодрил.

— А! Что я вам говорил⁈ — радостно вопил Ярослав. — Дубов — человечище! Фигни не пришлёт! Давай ещё по одной, а то эта мимо рта пролетела! Ха-ха-ха!

Из глубин тёмного коридора за царевичами наблюдал Император. Даже он решил дать им и себе отдохнуть и отложить тяжёлый разговор на следующий день. Разведка донесла, что Османская империя собирает новое войско. Гораздо больше предыдущего. А значит, будет война.

* * *

Московский Аукционный дом

Сейчас

Я вдруг ощутил, как поход до туалета выпил из меня последние силы. Всё тело болело, в голове стоял назойливый гул, а в глазах то и дело плясали цветные искорки. Я ещё никогда так много духовной маны за раз не использовал. Точнее, использовал, но не так продолжительно. Да и люлей знатных получил от вот этой вот особы с рыжими локонами. Вне всяких сомнений это была она, графиня Вдовина и тварь из духовного пространства. Два существа в одном теле.

И я вовсе не собирался ей помогать против двух хмырей, зажавших её в полумраке особняка Десятниковых.

Во-первых, она меня чуть не разорила, во-вторых, сделала мне больно. Настолько больно, что сейчас я был вынужден опереться плечом о стену, чтобы не упасть. Лицо заливал холодный пот. Ну, а в-третьих…

— Ну что, сучка рыжая, готова расстаться со своей невинностью? — прокаркал шатен, облизывая шею девушки.

— Прошу, оставьте меня! — робко и безуспешно отбивалась та.

Брюнет, бывший чуть пониже ростом своего напарника, всё так же пытался забраться под юбку девушки, но запутался в разноцветных слоях.

— Оставить? А кто меня остановит? Делаю, что хочу, сука ты дешёвая! — прошипел шатен.

Как говорил один театральный деятель из глубокой древности… Не верю!

И был прав. Из-за угла, к которому я привалился спиной, потеряв из виду насильников и их жертву, донёсся раздражённый женский шёпот:

— Ты чё, охренел?

— Что? — тихо возмутились голосом шатена.

— Это не по сценарию!

— Да я просто в роль вжился! Поверь, так будет только достовернее!

— Хреностовернее, придурок! Громче давай, а то он не услышит, а вы деньги свои не получите!

Я прикусил собственный кулак, чтобы не заржать. Даже боль на время отступила.

— А если другие услышат? Пол особняка сбежится! Нам проблемы не нужны! — А это уже другой мужской голос, более высокий, чем у шатена. Брюнет, значит.

— Об этом не беспокойтесь. Все сейчас на аукционе, а у огров слух острее, чем у людей, он обязательно услышит!

— Ладно-ладно…

— Ну что, готова расстаться с остатками своей чести, прошмандовка рыжая! — громко продекламировал шатен.

А у меня слёзы из глаз побежали. Не то от смеха, который я пытался удержать в себе, не то от их ужасной актёрской игры.

— По сценарию, придурок! — прошипела рыжая.

Ой, ладно… Надо заканчивать этот балаган. Сперва узнаю, кто такая эта девица и чего хочет от меня, а потом вернусь в номер. Отсыпаться и залечивать духовные травмы. Их у меня будто несколько сотен.

Я с трудом оторвался спину от стены, опёрся о неё рукой и вышел из-за угла.

— Здорова, парни, — широко улыбнулся я, обнажив клыки. — Что, цирк уехал, а вы от труппы отбились⁈

Вся троица ошарашенно подпрыгнула, когда я появился. Быстрее всех сориентировался шатен. Он выхватил перочинный ножик, обойдя двух других незадачливых актёров, и выставил его перед собой.

— А ну, вали, куда шёл, полукровка! — выразительно произнёс он, будто стоял на сцене театра. — Или я тебя на ремни порежу!

— Да ты головку сыра порезать не сможешь, — сказал я и накрыл ладонью его нож.

При этом едва не упав. Но всё же устоял.

Забрал ножик и покрутил в руке. Плохо заточенный, как я и думал. Таким вообще ничего порезать нельзя.

— Помогите мне, барон! — картинно воскликнула графиня, мотнув головой, отчего её волосы взлетели рыжим костром. — Они хотят обесчестить меня!

Какая упрямая. Не признаёт, что её план, в чём бы он ни заключался, пошёл по одному месту.

Я ткнул ножом в сторону шатена, который так и замер с рукой в юбках.

— О чём вы, графиня? Да этот злыдень писюкастый такими темпами под юбку только к утру заберётся. Что ты там шаришь? Остатки чести ищешь? Дак их там нет давно.

Рыжая от злости тут же покраснела. А шатен отскочил от неё, как ошпаренный. Она его там укусила чем-то, что ли?

— Как вы смеете⁈ — зазвенел её голос.

А нет, это не её голос. Это у меня в голове гул перешёл в звон. Нехорошо…

— Значит так, актёры погорелого театра, — устало вздохнул, — не знаю, что она вам там пообещала, но посмотрите на себя и на меня. Потом снова на себя и опять на меня. Да, я выше и сильнее вас. Если бы я действительно принял вас за насильников, как думаете, какая участь вас бы ждала?

Шатен сделал несколько шагов назад, отходя от меня. И они с брюнетом переглянулись.

— Стоят её деньги того?

— Пошлость! Звенящая пошлость! — вдруг раздался за моей спиной резкий старческий голос.

Мы, все четверо, аж подпрыгнули. И у меня начала кружиться голова, но усилием воли я собрал глаза в кучу и обернулся. Перед нами стоял невысокий дед, седой и с пышными усами, в рубашке и светло-коричневом пиджаке. И да, я специально не упоминаю штаны. Потому что их нет. Тонкие волосатые ноги старика едва уловимо дрожали, пока он опирался на трость с золотым набалдашником в виде человеческой фигурки.

— Пошлость! — снова проорал он, замахиваясь тростью.

— Дедушка, вот ты где! — В коридор выскочил молодой парень в костюме, чем-то похожий на ведущего аукциона и на этого старика одновременно. Десятников, по всей видимости. — Опять ты не выпил таблетки. Ходишь, гостей нам пугаешь, пойдём, пойдём… Прошу прощения, Ваше Благородие, — парень взял под руки дедушку и повёл его обратно к свету, в коридор. А потом вдруг остановил свой взгляд на нас. — Секундочку, дедушка, постой тут… А что, собственно, вы тут делаете?

— Разыгрываем небольшую сценку на тему насиловать или не насиловать. А вы что подумали? — отвечал ему.

— Вы знаете, именно это я и подумал, посему попрошу со всеми сексуальными девиациями прошествовать за пределы аукционного дома… О боже, дедушка! Куда ты опять смотался? Таблетки! Пора пить таблетки-и-и!

Пока молодой Десятников разговаривал с нами, его ушлый дед целенаправленно пошёл туда, куда смотрели его глаза. Как самонаводящаяся торпеда замедленного действия с деменцией. С одной стороны, его было жаль, но род его не бросил и заботится. А это лучшее, что можно сделать в такой ситуации.

Но вернёмся к нашим баранам. Точнее, к труппе недобитых актёров.

Стоило мне снова повернуться к ним, как брюнет взял за локоть шатена и потащил его мимо меня.

— Пошли, Серёга, — бормотал он. — Я тебе говорил, что это плохая затея, а ты мне: «Оскар, оскар!» Какой, к чёрту, «Оскар», если нас так и прибить могли⁈

Вскоре их голоса затихли.

— Ну и? — Я снова облокотился о стену, делая вид, что так и надо. — Что это было?

— Я вас не понимаю, Ваше Благородие. — Графиня демонстративно скрестила под грудью руки и отвернулась, скрыв лицо за рыжими локонами.

Так, не смотреть ниже её головы, не смотреть… А, чёрт!

Великолепная грудь нагло выпирала из декольте, а корсет лишний раз подчёркивал объём. Боже, если буду пялиться, то остатки сил уйдут на удержание в лежачем положении одной моей своевольной части. Невероятным усилием воли я смог поднять… свой взгляд!

Вдруг возникло ощущение, что это я её тут домогаюсь, а не она мне устроила… Ловушку? Западню? А зачем? Вот это я и хотел выяснить. И всё она понимала.

Тем не менее я решил сыграть в эту игру:

— Зачем вы начали в меня духовными иглами швыряться, будто это просто шарики с водой?

— Что? — чуть не задохнулась Вдовина и снова покраснела от гнева. — Да это вы на меня напали первым!

— А вы пытались перекупить у меня Слёзы Вепря! Зачем?

— Какая разница «зачем»? — Она сильнее скрестила руки, ещё поджав грудь. — Это аукцион — что хочу, то и покупаю. А вот вы поступили не по-мужски, атаковав меня своей духовной иглой! Причём, не очень умелой.

Лицо барышни так и светилось высокомерием и презрением. В основном к моей персоне.

— И вообще, что у вас за дурная привычка бить дам?

Вот зараза! И ведь не поспоришь! Но я всё же поспорю…

— На трёхметровых тварях в Духовном пространстве обычно не написано, что они графини Вдовины!

— Могли бы догадаться…

— Ага, по прекрасной улыбке из острых зубов, видимо, да?

— Пф! — фыркнула графиня. — Коли не разбираетесь в женщинах, то нечего на них пенять!

Ч-чего?

Так, стоп! Какого чёрта тут вообще происходит? Почему вдруг я начал оправдываться, а не она? Пора это прекращать!

— Значит так, Ваше Сиятельство, либо вы говорите, зачем чуть не превратили меня в духовную отбивную, либо…

— Что? — криво усмехнулась рыжая, отчего её красивое личико потеряло львиную долю красоты. — Снова швырнёте в меня духовную иглу? Или на этот раз отбросите последние приличия и просто ударите? Забьёте до смерти, как вам, ограм, и полагается…

Нет уж, снова на эту провокацию я не поведусь.

— Между прочим, барон Дубов, вы едва меня не убили. Так что не помешало бы вам сперва попросить у меня прощения, прежде чем задавать вопросы!

Только тут я заметил, что она тоже едва на ногах стоит. На мраморной и изумительно гладкой кожи груди выступили капельки пота, она быстро вздымалась и опадала из-за учащённого дыхания. Лоб тоже покрылся испариной, но в глубине тёмных омутов глаз сверкал огонь.

Видимо, графиня ещё держалась, когда пыталась заманить меня сюда, но теперь, раз её план сработал не совсем так, как надо, последние силы её покинули. Наверное, планировала, что я её спасу от тех двоих и она прикинется слабой жертвой, что позволит ей отдохнуть под моей же защитой, а вот потом… А что потом, я не знал. Реванш в неожиданный для меня момент? Может быть, но опять же — зачем?

В общем, вопросов пока только прибавлялось, а не убавлялось.

— Что, правда глаза колет? — ехидно прошептала рыжая чертовка.

— Перед монстром извиняться я не…

Договорить не успел. Девушка залепила мне звонкую пощёчину, от которой помутнело в глазах. Для этого она оказалась достаточно высокой.

— Да как вы смеете называть меня так! — её звонкий голос колоколом отразился у меня в голове.

Стены вдруг начали ходить ходуном. Совершенно внезапно та, что была справа, вдруг толкнула меня в плечо, и я оказался на четвереньках. Руки упирались в тёмно-зелёный ковёр. Мягкий и приятный на ощупь. Я видел свои ладони, но вокруг них начала сгущаться темнота. На грудь словно уронили многотонный пресс.

Нет-нет, только не сейчас! Вот доберусь до гостиницы… А сейчас нельзя отключаться!

К горлу подкатила тошнота, и я сглотнул, загоняя её обратно, вглубь себя. Замотал головой, сцепив зубы, впился пальцами в ковёр, пытаясь почувствовать каждую ворсинку.

Помогло. Тьма отступила, дышать стало легче, и я, держась за стенку, поднялся. Снова видел тёмный коридор, мутные провалы картин, весящих на стенах дальше, тусклый свет, светивший из-за моего плеча. Та лампочка подсвечивала картину с двуликим богом.

А рыжей бестии и след простыл.

Глава 8

Графиня Вдовина будто сквозь землю провалилась. Ничего, что-то мне подсказывает, что свидимся ещё. И наверняка довольно скоро. Зачем-то же я ей понадобился, раз заманивала сюда. Ловушка, правда, вышла слабоватой.

Ладно, пойду-ка отсюда. Я дико устал, спать хочется просто немилосердно.

Я вернулся в зал, где проходил аукцион. По пути чуть не уснул, а, войдя в помещение, еле подавил гигантский зевок. Отчего женщина, проходившая мимо, чуть не упала в обморок от ужаса.

— Успокойтесь, уважаемая, — сказал я. — Есть я вас не собираюсь. Пока…

Нет, всё-таки не люблю я полумеры. Падать в обморок так падать в обморок. Муж этой женщины — какой-то не очень богатый, судя по костюму, дворянин — еле успел подхватить бедняжку.

Я не виноват, что она такая впечатлительная.

Ну всё-всё, хватит отвлекаться. А то в голове опять звенит. Надо срочно возвращаться в гостиницу, вот только… столик, за которым я оставил Веронику с Лизой, оказался пустым.

Я уже говорил, как сильно люблю своих проблемных женщин? И вот куда их понесло?

Как раз продали последний лот, отзвучала торопливая речь аукционера, и народ стал подниматься со своих мест. Попытался взглядом найти своих красоток, но люди мельтешили и мешали обзору.

Вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд. Неужели рыжая вернулась? Хм, нет, ощущение, что это не она. А откуда на меня смотрят?

Повернулся в сторону, откуда шло ощущение чужого взгляда, и столкнулся глазами со странным человеком. Это был юноша, одетый в дорогой костюм. Он стоял, оперевшись спиной о стену и скрестив на груди руки. На груди герб в виде каких-то цветов, но разглядеть я его не смог. Да и не пытался. Другое отвлекло моё внимание. Большую часть лица парня со светлыми волосами закрывала белая маска, повторявшая контуры человеческого лица. Гладкая, словно из фарфора. Губы, нос, правая глазница. Серые глаза показались мне смутно знакомыми.

Вспомнить «откуда» я не успел. Прошёл дородный князь с целой свитой красивых девиц, и таинственный наблюдатель исчез.

Странно это как-то. В душе заскреблось нехорошее предчувствие.

Звон в голове стал сильнее, в ушах застучала кровь. Что эта рыжая гадина со мной сделала? Или это я сам себя так истощил духовными атаками? Зараза.

Ко мне подошёл тот парень, что в коридоре ловил своего безумного деда.

— Барон Дубов, от лица рода Десятниковых поздравляю с приобретениями! — учтиво поклонился он, улыбнувшись. — Не сочтите за дерзость, осталась пара формальностей. По вашему адресу отправим все ваши приобретения, но нужно решить вопрос с оплатой.

В глазах нехорошо двоилось, но я смог заполнить чек, указать адрес и передать всё Десятникову.

— Вы не видели моих спутниц? — спросил я, слегка качаясь.

— Вы про графиню Вдовину?

— Нет. Я про тех, с кем пришёл.

— Хм… Насколько знаю, особняк ещё никто не покидал. Возможно, они где-то здесь, осматриваются. Знаете, у нас прекрасный сад. Зимой он особенно красив. Может быть, они пошли туда?

Рядом, будто из-под земли, возник граф Акрапович со своими телохранителями.

— Ваше Благородие! Вот это было шоу! — широко улыбался он. — Но выглядите вы так, будто вас конный экипаж переехал. Хотя, понимаю почему. Слёзы подземного вепря за полтора миллиона…

— Не сейчас, граф! — излишне резко оборвал я его.

По его лицу скользнула тень недовольства, но мне было не до соблюдения приличий. В душе копошился червячок подозрений. Лучше найти девушек поскорее.

По совету Десятникова я начал с сада. Из аукционного зала было всего три выхода. Тот, через который заносили лоты, парадный вход для гостей и широкая стеклянная дверь, ведущая на другую сторону дома. Туда, где располагался большой сад Десятниковых.

Шатаясь и борясь с дурнотой, я дошёл до дверей и распахнул их настежь. Резкий порыв морозного воздуха освежил меня и слегка привёл в чувство. Вот только звон в голове всё равно не утихал.

На крыльце лежал снег, но его хорошенько вытоптали. В урне рядом валялись окурки сигар и сигарет, а вот пара следов — тонких, с отверстиями от шпилек — спускалась с крыльца и уходила в сад. Шёл лёгкий снег.

Я бросился вперёд по следам. Сад у Десятниковых действительно оказался красивым. Вокруг росли диковинные растения: пальмы с широкими фиолетовыми листьями, голубые ели, клумбы с цветами, бутоны которых точно из снега вылепили. Целая коллекция необычных растений, привезённых с территорий рядом с Саранчой. Вот только до всей этой красоты мне не было дела. Следы петляли, переплетались между собой. Значит, они шли не рядом друг с другом, а одна пошла по следу другой.

Добрался до границы освещённой части сада, где располагалось несколько больших круглых клумб. Здесь появлялись новые следы. Целая куча. Ботинки. Мужские. С глубоким протектором, как у военных. Они перемешивались со следами каблуков. Здесь вообще словно драка была! Мне это не нравилось.

— Вероника! Лиза! — прокричал, глядя в темноту.

Ответа не было.

Я не знал, куда идти. Бегал по границе сада. Дальше в темноте росли деревья и не было тропинок. Вдруг заметил, что в нескольких метрах от меня целая куча следов уходила в темноту. Пошёл по ним несколько десятков метров, оказавшись в зимних сумерках, но вскоре встал как вкопанный.

Глаза привыкли к плохому освещению и увидели лежащее в сугробе тело.

* * *

Граф Акрапович некоторое время смотрел, как Дубов удаляется в сторону двери в сад Десятниковых. Задумчиво так смотрел.

— Шеф, хотите мы его уработаем? — предложил самый смышлёный из его телохранителей. Среднего роста, темноволосый и несколько смазливый. Звали его Юлий, или Юлок.

Да, это действительно был самый смышлёный из троицы.

Граф оглянулся на него и резко сказал:

— Да вы только штаны себе уработать сможете. Вы вообще знаете, кто это был?

— Кто? — как эхо повторил коротко стриженный и самый невысокий Ящур.

Акрапович сперва недоумевал, почему друзья дали ему такую кличку, а потом понял и сам стал его так называть. Потому что этот человек был настоящим бедствием.

— Барон Дубов, идиоты! Вы же с ним только перед аукционом познакомились. У вас что, память, как у червей? Хотя кого я спрашиваю… Этот человек одной рукой вас троих может на больничную койку отправить. Причём на одну и ту же.

— Это как? — захлопал глазами Ящур.

Граф тяжко вздохнул, закатив глаза, и не удостоил ответом своего подчинённого. Он вернулся мыслями к Дубову.

Барон был не из тех людей, которые могут позволить себе срываться на других. К тому же на друзьях, к коим причислял себя граф. Значит, случилось что-то экстраординарное. И нужно Дубову помочь по мере сил.

Аукционный зал опустел. Юноша из рода Десятниковых хотел было уйти, но Акрапович его задержал:

— Останьтесь, молодой человек. Может понадобиться ваше содействие.

— Конечно, Ваше Сиятельство, — отозвался тот.

Граф опёрся на одну из мраморных колонн недалеко от выхода в сад и стал следить за дверями. Вскоре за стеклом показалась громадная фигура странной формы. Затем она вошла в круг света от фонарей крыльца. Это оказался барон Дубов, несущий на руках тело, завёрнутое в шубу. Из неё свисали ноги в красивых туфельках.

Стеклянные двери раскрылись от пинка и чудом не полетели осколками на пол. Артефактное стекло выдержало удар, а внутрь ввалился барон в облаке морозного пара. Едва ли он прошёл десяток шагов, прежде чем грузно упал на колени. Но тело в руках удержал.

Граф сразу бросился к нему. Барон тяжело дышал, массивные плечи вздымались и опадали, а по лбу катил крупными градинами пот. Взгляд барона слепо блуждал вокруг. Выглядел он ещё хуже, чем полчаса назад.

— Боже мой, что случилось? — воскликнул молодой Десятников.

Граф открыл полу пальто и увидел бледное лицо Вероники, машинально потрогал холодную, но нежную шею. Пульс пробивался, но слабый.

— Баронет! — отрывисто позвал он, приведя окриком Десятникова в чувство. — Нам нужны апартаменты, ваш лучший лекарь и чашка самого крепкого кофе. Сейчас же!

Почти сразу зал наполнился слугами, топотом ног и гомоном. Один из лакеев пригласил в комнату на втором этаже.

— Ваше Благородие, с ней всё будет хорошо, — мягко сказал Акрапович Дубову, чтобы тот разжал руки, в которых всё ещё держал Веронику. Граф повернулся к телохранителям. — Так, вы двое, несите её в комнату. И несите так бережно, словно это ваша годовая зарплата!

— О, эт чё получается, нам премию дадут? — обрадовался Ящур.

— Вот не зря тебя в честь болезни назвали. Точно чем-то болеешь. Только чем, наука не знает.

— Чего это не знает?

Акрапович уже чуть не рычал:

— Да будет вам премия, будет! Только от вас сейчас зависит — рублями или звездюлями! Юлок, помоги ему!

Двое телохранителей бережно взяли девушку на руки и унесли вслед за лакеем. Туда же пробежал человек с большим саквояжем, на котором было тиснение в виде кадуцея. Затем принесли маленькую чашку эспрессо. Граф опять зарычал:

— Вы смеётесь, что ли? Ему? Такую порцию⁈

Мгновенно появилось ещё с десяток чашек, которые граф по очереди влил в рот Дубова. Только после этого барон пришёл в себя.

— Спа… спасибо, — хрипло сказал он.

В ту же секунду к ним подошёл сам барон Десятников. Среднего роста, с небольшим брюшком и очень представительного вида. Он же вёл аукцион, просто успел переодеться в костюм с гербами рода. Торопливый говор сменила размеренная речь.

— Что… — начал было он, но его перебил вставший на ноги Дубов.

— На них напали. Здесь. В вашем саду.

Барон так посмотрел на Десятникова, что граф порадовался тому, что этот взгляд обращён не на него.

— Это невозможно, — отмахнулся аукционер. — У нас самый охраняемый особняк в Москве. Как говорится, мышь не проскочит. Скорее всего, ваша подруга просто заблудилась и замёрзла…

Адвокат едва смог сдержать рвущееся наружу раздражение. Он очень хорошо знал такой тип людей. Будут избегать ответственности до последнего, пока не прижмёшь их к ногтю.

— У моего клиента было две спутницы, — тут же произнёс граф Акрапович. — Не находите странным, что он нашёл только одну? И я не советую подвергать слова моего клиента сомнению.

— Вашего клиента? И давно он им стал?

Граф взглянул на Дубова, и тот кивнул.

— Только что. Если, как вы говорите, у вас мышь не проскочит, значит, нападавшие ещё на вашей территории…

Акрапович не закончил предложение, как через приоткрытые двери в зал ворвались звуки яростной стрельбы. Барон Дубов сразу забыл обо всём, вскочил, рыкнув, и бросился на выход. В этот раз двери не пережили столкновения с гигантом. Слетели с петель и воткнулись в клумбы с зимними цветами. Следом за ним последовали несколько вооружённых охранников аукционного дома.

— Если по вине ваших людей, Ваше Благородие, с невестами барона Дубова что-то случилось — а оно случилось, — то я очень надеюсь, что сегодня ваш аукционный дом получил хорошие комиссионные. Потому что вскоре вы с ними расстанетесь.

— Что? — опешил Десятников. — Послушайте, господин Акрапович, всё это просто недоразумение. Ну да, может быть, напали, но причём здесь мы? Знать нападает друг на друга постоянно…

— Это ваше объявление? — Граф вытащил небольшую афишу из внутреннего кармана пиджака.

— Да, наше.

— Рад, что вы это признали. И, полагаю, понятие «публичная оферта» вам тоже знакомо. Посему фразу «Ваши близкие под надёжной охраной в аукционном доме Десятниковых! Как и ваши чековые книжки…» следует трактовать однозначно в пользу моего клиента.

Десятников побледнел и закусил губу. О графе Акраповиче ходила слава лучшего адвоката Москвы. И барон чётко понял, что если не пойти навстречу, то в суде граф его род размажет тонким слоем на кусок хлеба, который съест на завтрак.

— Будь проклят тот день, когда на мой порог ступила нога барона Дубова… — едва слышно прошептал аукционер и прикрыл лицо рукой.

Тем не менее граф услышал и позволил себе самодовольную ухмылку.

— Туша, — обратился он к третьему своему телохранителю, самому крупному из всей троицы, — принеси из машины мой портфель. Будем оформлять сделку. Как насчёт безвозмездной передачи тех лотов, что приобрёл барон?

Из сада донеслись рявкающие звуки. Стреляли из большого калибра.

Дубов вступил в бой.

* * *

Десять чашек адски крепкого кофе будто открыли во мне второе дыхание.

Барон Десятников, конечно, козёл, которому надо рога пересчитать несколько раз, но, когда прозвучали выстрелы, я понял, что для этого сейчас нет времени. Кто бы ни вырубил Веронику, сейчас он прорывался сквозь охрану. Незаметно улизнуть, по всей видимости, у нападавших не вышло.

Поэтому я тут же кинулся в направлении перестрелки.

Ублюдки заплатят мне за то, что сделали с Вероникой. Да, пусть они её просто вырубили, но она едва не замёрзла, лёжа в снегу. А Лиза? Раз они бросили одну, но забрали вторую, значит, только она им и нужна.

Я обязательно узнаю «зачем»… но сперва разобью им говорильники, а потом узнаю!

Пробежал сквозь весь сад, застав конец сражения. С десяток ублюдков расстреляли остатки охраны и пробили стену, окружавшую особняк, каким-то артефактом. Самый первый из них тащил на себе бесчувственное тело в красном платье.

Если они с ней хоть что-то сделали, живыми не уйдут.

Сквозь дыру в стене пробежал следом, перешагнув несколько трупов. От них растекались по снегу багряные пятна.

Сукины дети запрыгнули в несколько машин, стоявших у обочины дороги. Три, кажется — точнее я сосчитать не смог. В глазах ужасно двоилось. Лизу запихнули то ли в первый, то ли во второй автомобиль. Пробуксовав на льду, машины тронулись и быстро стали отдаляться. Я побежал следом, но звон в голове и двоение в глазах не оставили мне шансов догнать похитителей.

Машины свернули за угол кирпичного забора. Когда первые две скрылись, я несколько раз выстрелил. Револьвер попытался вырваться из моей руки, и я его еле удержал. Но в автомобиль попал, и он вспыхнул огненным грибом.

Чёрт, как же я ослаб! Плевать. На этих ублюдков меня хватит. Огонь гнева в моей груди работал, как мощный двигатель, придавая мне сил.

Но как мне их догнать?

Оглянулся в поисках такси или машины, и в ту же секунду рядом со мной затормозил красный кабриолет с мягкой крышей. Пассажирская дверь открылась, и оттуда выглянула графиня Вдовина. Вот уж кого не ожидал…

— Садись, если хочешь жить! — крикнула она.

— Чего?

— В смысле, если хочешь спасти подругу! Скорее!

Дальше тупить я не стал и прыгнул в машину. Рыжая выжала газ, мотор взревел, и автомобиль сорвался с места.

Мороз и адреналин не давали мне упасть в забытье. И десять чашек крепкого кофе. Но их действие будто закончилось. А в теплом салоне мороз быстро уступил место тягучей дремоте. Глаза закрывались сами собой под оглушительный набат в ушах из звона и биения крови.

— Дерьмо… — сорвалось с моих губ.

Машина летела по улицам ночной Москвы, на ключе зажигания болтался брелок с номером, уличные фонари вереницей пролетали мимо.

— А я думала, ты опытный духовный практик, — едва донеслось до моего сознания. Говорила Вдовина. — А оно вон как… Ничего, оклемаешься, когда спасём твою подругу.

— Это… твоих рук дело? — рыкнул я.

Злость вспыхнула в мозгу красным пятном, и я немного пришёл в себя.

Длинная прямая улица. Похитители, нарушая все правила дорожного движения, мчались далеко впереди.

— Чтобы снова заманить меня в ловушку?

— Нет уж, я не настолько дура, чтобы посягать на твоих женщин!

И откуда она столько обо мне знает? Потом, всё потом.

— Быстрее. Быстрее! — рявкнул я, чувствуя, как снова начинаю проваливаться в темноту.

Машина снова взревела, задницу чуть занесло, но девушка быстро выправила авто. Водила она очень умело.

Адреналин от быстрой езды хлынул в кровь, мрак отступил. По радио вдруг заиграла агрессивная мелодия. Но само радио работало слишком тихо.

— Громче! — проорал я.

— Да и так громко…

— Ещё громче!

Рыжая прибавила звук, и какофония из лязга металла и громыханий хлынула в уши. Я замотал головой, затопал ногой в такт безумной музыке.

— Машину сломаешь!

Но я не обращал внимания на вопли графини.

Так мы пронеслись через пол-Москвы и въехали в какой-то индустриальный район. За окнами тянулись бесконечные заборы с колючей проволокой, в небо вздымались трубы и шпили зданий. Здесь Вдовина сбросила скорость, и мы тихо вкатились в ворота, возле которых стояли две машины.

— Дальше ты сам, — сказала девушка за рулём. Только тут я заметил, что её бьёт крупная дрожь. — Я немного не в форме.

Меня тоже бил озноб, но я всё равно пошёл. Там Лиза. И этого достаточно.

Из одного тёмного здания, старого цеха, раздавались приглушённые голоса. Я приник к ржавым ангарным дверям, что холодили щёку.

— Нет, ты видел? Ты видел? — вопил писклявый голос. — Он из своей ручной пушки машину Лысого взорвал к чертям!

— Плевать! Радуйся, Штырь: ты ему денег должен был, теперь отдавать не надо, — отвечал второй, хриплый и неприятный.

— Ага, порадуюсь, если до утра доживу…

— Не ссы, хвоста за нами не было, я проверил.

— Херово ты проверил.

Хриплый продолжал:

— Всё, в темпе переодеваемся и меняем тачки. Отвезём девку Розену, и дело сделано!

Значит, они торопятся покинуть город. Нет уж, ребятки, вы уже приехали.

Меня шатало, но ярость придавала сил. Кулаком выбил дверь и вошёл внутрь. Связанная Лиза лежала у металлической опоры немного сбоку большого помещения, заставленного громоздким оборудованием. Внутри почему-то было очень тепло.

Полдюжины бандитов сгрудились вокруг ящиков с барахлом около неприметных тёмно-синих седанов.

— Это он! — завопил какой-то мелкий и проворный тип. — Он тачку Лысого взорвал!

— Ну, значит, и мы его шлёпнем.

Вперёд вышел обладатель хриплого голоса — толстяк на кривых ногах с золотой фиксой на зубе.

Я хмыкнул. Не на того напали ребята…

Толстяк выкинул вперёд руку, сжатую в кулак. На указательном пальце вспыхнул ярким светом перстень.

Я призвал Инсект и… чуть не рухнул от боли, волной прокатившейся по всему телу. Меня будто окунули в чан с кипящей кислотой и хорошенько там поболтали. Горела кожа и всё, что под ней. Такой адской боли даже рыжая мне не причиняла своими духовным иглами.

А потом в грудь будто врезалось огромной бревно. Кости неприятно затрещали, ноги оторвало от земли, и я вылетел обратно на улицу — в снег, перемешанный с грязью.

Не знаю, возможно ли перегрузить мана-каналы духовной энергией, но, похоже, я это сделал.

С трудом перевернулся на бок. Из провала двери на землю падал жёлтый след. Я видел, как мельтешат фигуры. Одна направилась ко мне и уже вышла наружу, как её одёрнули.

— Брось ты, Череп, он уже не жилец!

Фигура развернулась и вошла обратно. А я по-прежнему не мог совладать с болью. Теперь она концентрировалась в груди.

В поле моего сужающегося зрения оказались ноги в дорогих кожаных ботинках. Человек присел передо мной, и я услышал будто бы знакомый голос. Только хриплый, словно человек ошпарил связки.

— А совсем недавно я так же лежал у твоих ног, Дубов. Судьбе не чужда ирония, не правда ли?

Затем человек исчез. Буквально стёк в землю. Ускользающим зрением я видел, как перед моим лицом воткнулся ребром в землю предмет. Белая маска.

Глава 9

Человек в маске (уже без оной) — тот, который только что исчез передо мной, тот, чей взгляд я ощутил на себе в аукционном доме, — появился вновь. Но уже не возле меня, а внутри цеха. Рядом с одним из переодевающихся ублюдков. Лица его я так и не смог разглядеть: всё вокруг плыло и покрывалось цветными пятнами.

Сперва я подумал, что он один из них и похищение Лизы — его рук дело. Ярость вновь подстегнула почти угасшее сознание, и я пополз в сторону входа в ангар. Пальцами впивался в жидкую, холодную грязь и подтягивал тяжёлое тело сантиметр за сантиметром. В голове стучала лишь одна мысль: эти гады живыми у меня не уйдут!

Когда щуплый похититель упал, заливая пол кровью из распоротого собственным ножом горла, я понял, что ошибся. Человек в маске вступил в схватку с этими ублюдками. Они падали один за другим. Их предводитель, использовавший артефактное кольцо против меня, проделал то же самое. В этот раз целью был парень в маске. Удар невидимой энергией буквально смёл его, превратив в россыпь крупных брызг. А через несколько секунд он стоял уже за спиной главаря.

В этот же момент мой организм не выдержал боли и мучений, которым я его старательно подвергал, и предпочёл уйти в забытье. Глаза закрылись сами собой, и я упал лицом в грязь.

* * *

— Барон… — глухо звали меня из темноты. — Барон, выпейте это…

Горло обожгла горячая жидкость. Других ощущений не было. Даже своего собственного тела не чувствовал. Чтобы проглотить варево, которым пытался напоить меня обладатель незнакомого голоса, пришлось конкретно поднапрячься и вспомнить как глотать. В конце концов мне это удалось, и горячие комки покатились по пищеводу в желудок.

С каждым глотком тело оживало. От желудка тепло распространялось в руки, ноги и задницу, онемение сменялось жутким покалыванием. Меня словно в мелко битое стекло окунули.

Больно, зараза. Но лучше так, чем не чувствовать вообще ничего.

Через несколько минут я смог открыть глаза. Надо мной склонилось кукольное личико с пухлыми губками и рыжими кудряшками.

— Наконец-то, — недовольно буркнуло лицо прекрасной девушки. — В следующей раз хорошенько подумайте, господин Дубов, стоит ли сжигать свои мана-каналы.

Не сразу, но я её вспомнил. Графиня Вдовина. Помнится, она выглядела не лучше меня в нашу последнюю встречу, которая была… чёрт знает когда. Может, полчаса назад, а может — несколько дней. Всё зависит от того, сколько я провалялся в беспамятстве. А сейчас на её щеках играл румянец.

Вскоре покалывание уменьшилось и прошло совсем, и я смог сесть и оглядеться.

— Где я? — с губ сам собой сорвался вопрос, и мозг тут же на него ответил.

Цех или ангар заброшенного завода. Рядом валялось несколько мертвецов из числа тех, кто похитил Лизу. Собственно, сама Лиза держала мою голову на коленях. Я её не сразу увидел, потому что обзор поначалу закрывали пышные рыжие волосы. Ещё трое мерзавцев остались живы. Стояли на коленях со связанными руками и кляпами. За их спинами — человек в белой маске.

С другой стороны от меня сидела графиня Вдовина. Рядом горела небольшая горелка, а над ней кипел закоптившийся котелок на пару литров. Вдовина как раз помешала варево половником, зачерпнула и налила в кружку.

— Выпейте ещё, барон, — сказала рыжая. Бой остался позади, и она снова перешла на «вы», как подобает аристократке. — Умнее вы не станете, но зелье прояснит ваш разум и поможет мана-каналам быстрее восстановиться.

Я с трудом разлепил пересохшие губы и дал напоить себя. Чёрная жижа воняла просто отвратительно. Но каждый глоток будто клетку за клеткой возвращал моё тело к жизни. После второй кружки я уже мог говорить и ровно стоять. Что я собственно и делал. Тело ещё болело, но было значительно легче.

— Коля, ты как? — мне на предплечье легла загорелая рука с синяками на запястьях.

Я обернулся к Лизе и внимательно её осмотрел, спросив:

— Ты сама-то как?

Она подтвердила то, что увидели мои глаза:

— Пара синяков и ссадин, только и всего.

Кивнул и ещё раз огляделся. Рыжая снова налила зелье в кружку и с видимым облегчением выпила его. Парень в маске стоял неподвижно, словно статуя. Лишь его взгляд переходил с меня на пленников и обратно. Внимательно следил за происходящим.

— Знаешь что, Лиза? — произнёс я, встав так, чтобы заслонить её ото всех остальных.

— Что?

— Давай ты сейчас расскажешь всё с самого начала. Из всех присутствующих здесь я доверяю только тебе.

Вдовина фыркнула:

— Я вам жизнь спасла, барон. Если бы я не подоспела вовремя со своим зельем для духовных практиков, вы бы навечно застряли между миром живых и духовным пространством.

— Благодарю за спасение, — сказал я, не кривя душой. — Теперь можно считать, что мы квиты после вашего нападения на нас в духовном пространстве.

— Что? — тут же взвилась и покраснела рыжая. Даже фляжку, в которую сливала остатки зелья, уронила, забрызгав юбку платья. — Да это вы на меня напали! В тысячный раз повторяю!

Маска всё это время молчал.

— Так мне начинать? — робко поинтересовалась Лиза. — С самого начала?

— Да. С того момента, как я покинул аукцион.

— Хорошо, но… ты можешь не защищать меня сейчас. — Она вышла из-за моей спины и встала рядом. — Эти люди спасли меня и тебя. Я думаю, им можно доверять. Иначе какой им смысл нас спасать?..

— Я сам решу, доверять им или нет, — резко ответил я. — Рассказывай, как всё было.

— Ладно, — покорилась Лиза и начала свой рассказ: — Когда ты ушёл, аукцион ещё продолжался. Мы с Вероникой пошли прогуляться в сад, хотя она почему-то не хотела. В дальней части сада на нас напали. Неожиданно. Вероника ничего не успела сделать, а на меня напал какой-то ступор…

— Ступор? — приподнял я бровь.

Я видел Лизу в бою. И что-то не замечал, чтобы она впадала в ступор. Даже когда её Инсект был слабо развит, она не трусила, а сражалась как могла. А тут вдруг… ступор.

— Ну… да, — замялась пепельная блондинка. — Сама не знаю почему. И пока я была в ступоре, меня связали и запихнули в машину. А дальше ты знаешь. Меня привезли сюда, потом пришёл ты, и тебя… Я испугалась, что убили. После этого пришёл он, — девушка показала на парня в маске, который так и не шелохнулся, — и спас меня. Потом графиня Вдовина притащила тебя и приготовила зелье. Ты так страшно кричал, когда его пил.

— Наверно, потому, что кипяток, — нахмурился, взглянув на Вдовину. — Это всё?

— Кажется…

— Ясно… — Меня смущало в её истории несколько моментов, которые лучше бы прояснить. Начну с самого простого: — Так значит, вы, графиня Вдовина, затащили меня с улицы сюда, верно?

— Можете называть меня Екатерина, барон Дубов, — задрала подбородок рыжая девушка.

Она к тому моменту подняла фляжку и спрятала своё алхимическое оборудование в пространственном кольце.

— Я вешу два центнера, Екатерина. Как же вы меня затащили?

Рыжая прищурилась, её тёмные глаза недобро блеснули.

— Джентльмены подобные вопросы дамам не задают.

Я хмыкнул. Чего-то такого и ожидал. Но ладно, к ней ещё вернёмся. Вопросов ко Вдовиной у меня целый бронепоезд.

— Лиза, — снова взглянул на пепельную блондинку. Она виновато гладила свою косу. — Зачем ты пошла в сад?

— В сад? — не сразу поняла она. — Я… я не знаю.

— Её заманили в сад с помощью вот этого артефакта, — ответили хриплым голосом. Парень в маске кинул на покрытый цементной пылью пол небольшую фигурку. Фиолетовая жаба. — Это гипножаба. Достаточно редкий артефакт. Заставляет жертву выполнять все указания обладателя. Для этого достаточно коснуться человека артефактом.

Я подошёл и поднял с пола артефакт, похожий на детскую игрушку из шоколадного яйца. Вместо глаз у жабы вились маленькие спиральки. От одного взгляда в них мне стало муторно.

— Ох, — взволновалась Лиза, — когда ты упал во время аукциона и поднялась суматоха, меня кто-то коснулся, но я не поняла кто. Да и, если честно, значения этому не придала…

Неудивительно в такой-то толчее. Значит, нас вели ещё до аукциона, иначе откуда им узнать, что мы придём в особняк Десятниковых.

Я бросил артефакт на землю и растоптал его.

— Ясно… — пробормотал.

В данный момент от этих двоих я не чувствовал угрозы. Кто они и зачем помогли — важные вопросы. Но сперва я хотел знать, какого хрена ублюдки похитили Лизу.

Подошёл к троице. Стоявший за пленниками Маска сделал несколько шагов назад, приблизившись спиной к большой установке, от которой растекались волны жара. Мне даже жарко стало.

Двух бандитов я не знал. Видел, но не придал им значения. Оба выглядели примерно одинаково невзрачно: скуластые лица, неприметная одежда, короткие стрижки. А вот третьего я запомнил. Тот, с прокуренным голосом, золотой фиксой на зубе и артефактным кольцом.

Вспомнив об ударе, от которого затрещали кости, потёр грудь. Кажется, пару рёбер ублюдок всё-таки умудрился мне сломать. Глубокие вдохи отзывались тупой болью.

Да, закрутились дела в Москве. Почти, как в Питере. Ублюдки посмели поднять руку на моих подруг. Я им этого не спущу, но сперва нужно побольше узнать о них и понять, не придёт ли следом ещё кто.

— Лиза, — мягко произнёс, не оборачиваясь, — ты знаешь, зачем они похитили тебя?

— Догадываюсь, — послышался вздох. — Розен — кредитор моего отца.

— Ага, чувствую здесь историю, которую ты не договариваешь, Лиза. А я не люблю, когда меня водят за нос, — собственный голос показался холодным даже для меня самого.

И голос Лизы дрогнул.

— Я… я соврала насчёт фонтана с обогревом в нашем имении. По правде сказать, дела у моего отца шли довольно плохо последнее время. Мы погрязли в долгах, и отец взял у этого Розена деньги в долг. Несколько сотен тысяч, чтобы поправить дела.

— И как? Поправил?

— Да! И нет… Отец собрал часть долга, затем ему помогла я, добавив свой выигрыш с турнира. Так мы смогли собрать сумму, но вдруг оказалось, что за это время набежали проценты.

— Проценты?

— Да, — кивнула Лиза, но тут же спрятала свой взгляд, когда я обернулся к ней. — Розен крупный криминальный авторитет в Сибири. Я всегда ему нравилась. И в качестве процентов он захотел…

Девушка замолчала, не в силах закончить. Но я уже понял, чего хотел долбаный Розен. Есть такой тип людей, которые не понимают отказов. И идут на любые подлости и мерзости, лишь бы получить желаемое, не считаясь с желаниями других людей. Деньги? Можно отобрать. Власть? Можно забрать. Женщина? Можно заставить… Я таких людей всегда ненавидел и презирал.

Короче, с Розеном надо разобраться. Он уже закусил удила и так просто от Лизы не отстанет.

Я снял кляп с толстяка. Он разразился целой чередой проклятий и оскорблений в мою и Лизину стороны. Коротким ударом выбил ему несколько зубов и расплющил губу, потом спросил:

— Где мне найти Розена?

Пуская кровавые слюни, толстяк сказал:

— Тебе меня не сломать, полукровка драный! Мы своих не сдаём!

— Просто так они не заговорят, Дубов, — произнёс Маска.

Чёрт, голова от этого всего уже пухнет. Я вытащил из кольца зелье регенерации и залпом осушил склянку. Кровь забурлила в жилах, сразу стало легче. И почему я раньше этого не сделал?

Не люблю тайны, а здесь их собралось сразу несколько.

— А ты кто такой? — хмуро спросил я Маску.

Вот чувствую, что знаю его, а вспомнить не могу.

— Сейчас куда важнее для твоего дела другой вопрос. Где мы?

Похоже, парень за белой маской хочет поиграть в загадки. Ладно, пусть. Возможно, это будет интересно. На худой конец, я постепенно смогу понять, кто он такой.

— Будь по-твоему. И где же мы? — спросил я.

— Вы чё, думаете, что вас не достанут⁈ — напомнил о себе толстяк с фиксой. — Да вас всех тут в лепёшку раскатают. Вы хоть знаете, с кем связались? Долбаные аристократишки, ваши сраные дары вам не помо… м-м-мбргл-гл-гл!

Нет, толстяк не перешёл вдруг на язык племени полулюдей-полурыб, живущих где-то в джунглях Амазонки. Вовсе нет. Это я ему снова кляп в рот сунул. Достал.

— Если бы нас могли достать твои дружки, то они уже были бы здесь, дурачок. — Я дал ему успокоительного леща и вновь взглянул на Маску. — Говори.

Парень отвернулся и подошёл к горячей громадине позади себя. Взобрался по приставной железной лесенке.

— Этот старый сталелитейный завод, — говорил он, гремя замками, — раньше принадлежал роду Рудниковых, но несколько лет назад род разорили дети графа Рудникова. Проиграли в карты, заложили в банки или просто продали земли по кускам. Этот завод в том числе.

— Очень интересная история, — буркнула графиня Вдовина. Она со скучающим видом сидела на холодном полу, прислонившись к металлической балке. — А можно её в другом месте послушать? В ресторане, например. Я жутко голодна, благодаря одному барону. Высосал из меня всю энергию — духовную и физическую.

— А не надо было мне мешать выкупать Слёзы подземного вепря, — возразил я, но согласился с графиней в другом: — Но есть и правда хочется. Может, пиццу закажем?

— Сегодня не привезут пиццу! — взбеленился Маска.

— Откуда знаешь? Заказывал уже? — сощурилась Вдовина.

Глаза за белой маской полыхнули огнём.

— Ладно-ладно, Екатерина, — я поднял руки вверх, — давайте послушаем историю. Всё-таки человек готовился, речь разучивал. Чую, сейчас будет интересная метафора. Ну… может, не очень интересная. Жги глаголом, парень!

Я разрешающе махнул ладонью. Маска молчал несколько секунд, словно громом поражённый, а потом вдруг захохотал, запрокинув голову вверх. В свете тусклых лампочек, спускавшихся на проводах с потолка, увидел рубцы ожогов на его шее и подбородке.

Закончив смеяться, Маска вытер несуществующие слёзы под глазом, скрытым белым фарфором.

— Да, Дубов, за это я тебя всегда любил…

— Так мы всё-таки знакомы! — победно воскликнул я. — Ладно-ладно, продолжай.

— С вашего позволения, барон. По чистой случайности этот завод выкупил один барон, чтобы позже перепродать по выгодной цене, но не успел этого сделать. Однако, согласно его приказу, доменные печи так и не заглушили. Вы знаете, что такое доменная печь?

— Я знаю, что такое печь для пиццы, — буркнула Вдовина. — Отличная штука, кстати. Засовываешь в неё тесто с колбасой, а вытаскиваешь пиццу. Магия!

Маска продолжил свою речь, не обращая внимания на остроты графини:

— Огромная конструкция, предназначенная для расплавления металлов. Это очевидно, но не многие знают, что доменную печь нельзя останавливать. Если перестать её нагревать, она начнёт разрушаться изнутри.

— Вот и метафора… — шепнул я графине, а она показала мне большой палец.

— Мне кажется, он чокнутый, — шепнула уже мне стоявшая рядом Лиза.

— Говорите, как отличный психолог, Елизавета.

Пепельная блондинка в ответ фыркнула.

— Доменная печь может служить долгие годы, — продолжал Маска, — если подпитывать её и не давать погаснуть.

— Вы и есть эта доменная печь, верно? — спросил я.

— Нет. Ты — доменная печь, Дубов.

— А лучше бы был печью для пиццы, — опять вздохнула Вдовина.

Блин. После зелья у меня аппетит разыгрался ещё сильнее. Так что я и сам бы не отказался стать печью для пиццы на часок.

Маска тем временем щёлкнул последним замком и со скрипом открыл толстую чугунную задвижку. Открылось круглое окно диаметром в полтора метра, показалось оранжевое нутро и по нам ударила тугая волна нестерпимого жара. Нестерпимого даже для меня. А Маска остался там же. Отошёл лишь на край площадки приставной лестницы и подставил фарфоровое лицо пеклу.

Я видел, как кожа парня начинает покрываться волдырями, а одежда тлеет. Лицо Маски исказила гримаса мучительной боли, смешанной с садистским удовольствием, какое испытывает человек, наказывая себя за что-то.

Через секунду парень струйками стёк на пол. Маска со звонким стуком упала на лестницу и скатилась по ступенькам. А затем за спинами напуганных бандитов появился человек с обожжённым лицом. Рубцы шрамов полностью покрывали правую половину, уродуя человека до неузнаваемости. Вот только глаза остались теми же. Разве что их выражение поменялось навсегда.

Я наконец узнал его.

— За время, проведённое в больнице, проведённое рядом с тобой, я успел кое-что понять о тебе, Дубов. Тебе нужен враг, чтобы жить.

Его слова заставили меня нахмуриться. Я бы заглянул внутрь себя… может быть. Но не сейчас.

— Враги сами меня находят, — возразил ему и вытащил кляп у толстяка.

— Ха! — ухмылялся он. — Типа хороший и плохой полицейский? Да этому разводу тысяча лет! Я ни за что не скажу вам, где Розен! Вы с вашим девками сдохнете, а я поиграюсь с их трупами. Ха-ха-ха!

Его смех больше походил на лай больной чахоткой гиены.

— Ты не понял, мужик, — покачал я головой с сочувствием и поднял его одной рукой за грудки. Бросил короткий взгляд на обожжённое лицо парня уже без маски. — Хорошего полицейского здесь нет.

И швырнул толстяка в жерло разогретой доменной печи. Попал. Он влетел в отверстие, как бильярдный шар в лузу, а следом раздался дикий поросячий визг, быстро оборвавшийся.

Я поднял следующего бандита. От страха он напрудил в штаны и теперь истошно мычал. Ну и вонял тоже. Вытащив кляп, я задал всё тот же вопрос:

— Где мне найти Розена?

Глава 10

Я их убил. Всех троих. Потому что перед глазами до сих пор лежала Вероника, закутанная в шубу и припорошенная снегом. Слава Богу, я подоспел вовремя, а там дальше уже лекари о ней позаботились.

А если бы нет?

Эти ублюдки просто оставили её в сугробе, когда на улице царит промозглый холод, и вовсе они не думали, уцелеет моя синеглазка или нет. Вот и я о них не стал думать. Отправил вслед за их главарём, ощутив что-то сродни мрачному удовлетворению. Остальные трупы, кстати, туда же закинули, как и вещи преступников. Теперь они исчезли без следа.

Может, Верещагин прав? И это что-то вроде топлива для меня? Нет, не хочу пока даже думать об этом.

Теперь мы знали, где Розен. Значит, надо нанести ему визит, пока его охота за Лизой не зашла слишком далеко. Только перед этим заскочим в пару мест.

— Я поеду с вами, — гордо заявила рыжая графиня, когда я озвучил план и сказал, чтобы все садились в одну из машин.

— Конечно ты поедешь с нами, — тут же согласился я, выходя из цеха на улицу. Дул холодный ветер. — Ведь мы поедем на твоей машине.

— С чего это вдруг?

— Не хочу упускать тебя из виду. Я до сих пор не знаю, какие цели ты преследуешь, поэтому не доверяю.

— Ой да ладно, — отмахнулась Екатерина, — признай, просто хочешь попялиться на мои сиськи.

— А это приятный бонус, — ответил, ни капли не смущаясь.

Да, я мужчина. И если рыжая стерва хотела мне за это попенять, то не на того напала. Я себя не стесняюсь.

Графиня села за руль.

— Ты точно в порядке? — спросил я Лизу.

Пальто её мы не нашли, поэтому накинул ей смокинг на плечи. Выглядела она в нём и в красном платье чертовски сексуально.

— Да, — улыбнулась с благодарностью девушка, когда я помог ей сесть.

Следом назад забрался Алексей Верещагин, а я занял место рядом с Екатериной. Машина тронулась и выехала из промышленного района как раз вовремя — навстречу попалось несколько полицейских машин. Видимо, кто-то из сторожей услышал стрельбу или крики. Но сыщики ничего не найдут, кроме пары брошенных машин.

В салоне было прохладно, но Вдовина вскоре включила печку, и стало тепло. Значит, можно поговорить не стуча зубами.

Я обернулся через плечо на парня в маске.

— Ну, Алексей, расскажешь, как ты здесь оказался?

— Вы знакомы? — хором удивились девушки.

— Технически я его вассал, — хмыкнул Алексей.

Парень сильно изменился после того, что с ним случилось. А ведь в августе он пытался прогнать меня с моей земли. За что я его зашвырнул на середину озера. Его отец хотел отобрать у меня землю, но до сих пор так и не смог этого сделать. А потом его сын, Алексей, присягнул мне на верность за то, что я спас его жизнь, когда за нами погнались кабаны в горах. Потом много чего случилось, но парень оказался полезным. Да и просто не совсем уж безнадёжным трусом.

Когда во время нападения на академию убийцы пришли за ним, он не стал прятаться за спинами девушек. Вышел навстречу своей смерти. И чуть не погиб. Его подожгли с помощью зелья — наверняка отсюда и уродливые шрамы на половину лица.

— Я освободил тебя от твоей клятвы верности, — сказал я, снова глядя вперёд. — Ты спас Лакроссу с Агнес и Вероникой во время нападения на академию. А теперь спас ещё и Лизу. Теперь я твой должник. А в должниках я ходить не люблю.

— Знаю… — согласился Верещагин.

— Поэтому не томи. Говори, зачем и как ты оказался здесь.

— Хорошо… — Алексей начал свой рассказ: — Как ты знаешь, после нападения я оказался на больничной койке. Убийцы пытались добраться до тебя и до меня, потому что мы оказались звеньями одной цепи.

— Об этом тоже не забудь рассказать.

Что нападения связаны, я никогда не сомневался. Но кому ещё я сдался, кроме цесаревича? К тому же на пару с Верещагиным.

— Всему своё время, — отвечал Алексей хрипло. Он теперь всегда хрипел. — Подозрения у меня возникли после родительской субботы, когда к нам приезжали близкие прямо в академию. Приехал и мой отец, что для него необычно. И вёл себя так, будто я его любимый сын, хотя всегда держался со мной хуже, чем с моими старшими братьями. Вот только что-либо выяснить я не успел. Оказался в больнице, в коме. Очнулся оттого, что меня опять пытаются убить. Несколько человек хотели что-то добавить мне в капельницу. Медсестра, которую они убили, случайно полоснула меня скальпелем, и я очнулся.

— Чёрт… — пробормотал я. — Об этом я не знал.

Машина ехала по центру города. За окном мелькали разноцветные огни и толпы гуляющих людей. Люди радовались жизни и падающему снегу.

— Мне удалось сбежать от них. Я пытался найти тебя, Николай, но в академии тебя не оказалось. И я начал действовать сам. Вот только…

Алексей замолчал. Я оглянулся. Он смотрел наружу, а на белом фарфоре мелькали цветные всполохи от вывесок и фонарей.

— Что только? — с тревогой спросила Лиза.

Обе девушки прислушивались к разговору.

— Все мои родственники оказались мертвы. Братья, сёстры, мать, мачехи… Все.

— Соболезную, — не кривя душой сказал я.

— Кроме отца, — продолжил Алексей. — Он жив, я знаю.

— Откуда? — уточнила графиня, выворачивая руль влево.

— Просто… просто знаю, и всё! — сорвался Верещагин.

Я не стал с ним спорить и на Вдовину взглянул так, что она передумала. Пусть Алексей закончит свою историю.

— Отец где-то прячется, и Розен может знать где. Наш род происходит из Новосибирска, и отец много работал вместе с Розеном. Да, их сделки честными не назвать, как и моего отца — благородным человеком. Что есть, то есть. С Розеном их можно даже друзьями назвать. Если кто и знает, где он, то это Розен. Но до него не так-то просто добраться. Его люди чрезвычайно преданы, потому что с предателями Розен суров. Просто убивает их ещё до того, как они вздумают его предать. Перед этим хорошенько помучив. Так я и оказался здесь. Выслеживал людей Розена, чтобы добраться до него самого и… не знаю, поговорить, наверно. Он мне не враг. Вот только… я не знал, что его люди охотились за твоей подругой, Дубов.

— Ясно, — кивнул я. — И теперь тебе нужна моя помощь, чтобы найти Розена?

— Нет. Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти отца.

* * *

Наш разговор прервался, когда машина, вильнув, заехала на подъездную дорожку к особняку Десятниковых. Гости аукционного дома разъехались. Фонари и подсветка дома погасли, и вместо них особняк освещался красными и синими зарницами. Мы остановились, не доехав несколько десятков метров до крыльца. Вся дорога была забита полицейскими машинами.

Войдя внутрь, столкнулся с кучей сыщиков. Один из них, судя по всему главный, высокий, худой, небритый и невыспавшийся мужчина опрашивал самого барона. Неподалёку скучал граф Акрапович с одним из своих телохранителей. Он медленно потягивал янтарный напиток из бокала со льдом, прислонившись спиной к колонне. Едва увидев меня, он что-то шепнул своему подчинённому, и тот ушёл.

— Всё в порядке? — спросил граф.

Я в ответ кивнул, а он обрадовал тем, что выбил из Десятниковых компенсацию в размере всех купленных мною лотов. То есть они мне, по сути, бесплатно достались. Неплохо. А потом Акрапович обрадовал сразу второй и третий раз. Второй, когда сообщил, что я должен ему комиссию в размере десяти процентов от суммы сделки с Десятниковыми. То есть несколько сотен тысяч рублей. Московский адвокат своего не упустит. Дай палец — откусит голову. Но работу свою он делает на отлично. Понимаю, почему Билибин работает с ним.

В третий раз он меня обрадовал, когда пришла Вероника в сопровождении его телохранителей. Услуги лекаря он оплатил из своего кошелька.

А потом меня наконец заметил барон Десятников.

— Вот он! Вот ваш главный свидетель! — завопил он, показывая сыщику на меня. — И подозреваемый! И убийца!

— Прежде чем обвинять моего клиента в чём-либо, потрудитесь доказать его вину, — тут же среагировал Акрапович, и Десятников заткнулся.

— Так это вашу подругу похитили? Верно? — тут же справился полицейский.

— Нет, — пожал я плечами. — Мои подруги просто заблудились в саду, и я нашёл обеих. Всё в порядке, господин полицейский, можете не волноваться.

— Тогда, Ваше Благородие, потрудитесь объяснить, что же случилось с охраной аукционного дома? Кто убил их? Что вы видели?

— Ничего не видел. Искал своих подруг, а что там происходило с охраной Его Благородия Десятникова, я без понятия. Наверняка кто-то что-то похитил и удрал с добычей.

Я не собирался тратить время ещё и на разборки с полицией. У меня его просто нет. Зато подставить Десятникова — милое дело. У таких людей с девяносто процентной вероятностью рыльце в пушку. Контрабанда, уход от налогов и прочее.

Полицейский вздохнул и потёр переносицу.

— Ясно… Никто ничего не видел, ещё скажите, что никого не убили… Ладно, барон Дубов, я попрошу вас не покидать город, чтобы мы могли связаться с вами для дачи показаний.

— Конечно, — кивнул я. — Через моего адвоката.

Пускай отрабатывает свою комиссию и дальше.

— А вас, господин барон, — полицейский снова повернулся к Десятникову, — я попрошу показать мне всю вашу документацию. Давайте убедимся, что ничего не пропало… Иначе у следствия не будет полной картины, и мы не сможем найти тех, кто перебил вашу охрану. Вы ведь хотите получить надлежащие страховые выплаты, верно?

Вдоволь насладившись злобной харей барона, который, судя по взгляду, боролся с собственной алчностью, я взял под локоть Веронику и вышел на улицу, где мы оба сели в машину. Над синеглазкой постарался лекарь Акраповича, которого он вызвал. Ни следа синяков или побоев на моей служанке не осталось, если не считать испорченной причёски и напуганного личика.

Но оно быстро стало радостным, когда Вероника увидела Лизу, а потом ещё и Верещагина.

— Лёша, привет! — тут же обняла она его, когда они втроём уместились на заднем сидении. Хотя казалось, что активная синеглазка заняла его почти полностью сама.

А я тем временем удивился, как она его так быстро узнала. Видимо, хорошая память на лица. Но не на даты по Истории государства Российского…

— П-п-привет, — удивился Верещагин такому приёму. И его взгляд, ставший колким, немного смягчился.

— Я навещала тебя в больнице, но ты всё время был в коме.

— П-правда?

— Конечно! Ведь ты нас спас. Правда, Коля?

— Правда-правда, — откликнулся я.

Вдовина развернула машину, и мы покинули особняк Десятниковых. Заехали в гостиницу, где забрали наши вещи. Графиня, как оказалась, поселилась там же, только этажом выше. У Верещагина вещей не было, кроме тех, что на нём. А после я дал волю своему голоду. Мы заехали в пиццерию, где взяли несколько штук с собой. Италии не существует уже семь веков, а их кухня жива и поныне. И весьма неплоха.

Теперь мы держали курс во Владимирскую губернию, где прятался Розен.

— Так почему тебя и меня пытались убить? — спросил я Верещагина, обернувшись.

Я кормил графиню Вдовину пиццей со своих рук, потому что дорога за городом оказалась покрыта льдом и машину то и дело швыряло в разные стороны. Рыжая вцепилась в руль мёртвой хваткой, чтобы не дать нам улететь в кювет, но от идеи поесть пиццы так и не отказалась. Попросила помочь ей с этим. Я предложил ещё и пожевать за неё, но был уничтожен гневным взглядом. Ладно, мне не трудно покормить рыжую стерву, как маленькую девочку. Заодно и сам поем.

— М? — хмыкнул я, откусив кусочек, чем вызвал явное недовольство Екатерины. Это же её кусочек. По крайней мере, она наверняка так думает.

— Мой отец хотел получить твою землю, но это была не его прихоть, — говорил Верещагин. Он отвёл маску в сторону, чтобы поесть, но, смущаясь, отвернулся при этом к окну. — Он работал с очень влиятельным человеком, который хотел получить землю твоего рода. Зачем, я не знаю. Как не знаю и того, кто это был. Отношения с этим человек мой отец держал в строгом секрете от всех.

— И поэтому ты думаешь, что это кто-то влиятельный?

— Очень влиятельный. И кто бы это ни был, он решил зачистить все следы.

— Ясно… — потёр я подбородок и снова сунул пиццу рыжей.

— Ар! — куснула она и испачкала подбородок сырными волосками.

— Знаешь, Алексей, я тут подумал… Я твой должник, поэтому помогу спасти твоего отца. Но с одним условием… он расскажет, кто охотится за мной и моей землёй.

— Я знал, что по-другому ты не согласишься, — хмыкнул он. — Конечно, я не вправе говорить за моего отца, но я сделаю всё, чтобы он сказал тебе имя того человека.

На том и остановились.

* * *

Ночка вышла долгая и не собиралась заканчиваться. Хорошо, что я в поезде успел отоспаться днём ранее. На скоростном дирижабле такой роскоши, как полноценная кровать, нет. Он же скоростной, лишний вес его замедляет.

К тому же после отвара графини Вдовиной я чувствовал странную бодрость. Мана-каналы оживали, и мана струилась по ним, даря ощущения восторга и воодушевления. Хотя, может, это просто радость, что с друзьями всё в порядке. В том числе с баронетом Верещагиным. Хотя я видел, что нападение убийц, что его чуть заживо не сожгли, не прошло даром. Раны на лице зажили, а вот на душе… Тут ни один лекарь не справится. Как и с некоторыми шрамами.

Всех на заднем сидении сморил сон. Вероника шумно сопела, запрокинув голову назад. Лиза уронила голову ей на плечо, а Алексей упёрся лбом в маленькое заднее окно. Под носом на стекле появлялась и тут же таяла испарина.

Мы с графиней смотрели, как жёлтые фары выхватывают редкие снежинки и голые деревья, а небо впереди всё больше светлеет. До Владимира оставалось меньше часа пути.

Пока все спят, можно выяснить, кто такая эта графиня Екатерина Вдовина и что ей от меня надо. Но почему-то самому разговор начинать не хотелось. А Вдовина ехала молча, вцепившись в руль. Машину мотало уже куда меньше.

Если я сейчас полезу к ней с неудобными вопросами, велика вероятность, что она просто замкнётся. Надо её спровоцировать.

Я нарочито повернулся к ней корпусом, отчего кресло подо мной издало предсмертный скрип, и уставился на её грудь. Отличную, кстати, грудь. Уверен, даже без корсета она имеет идеальную шарообразную форму, упругость и мягкость. Бледная кожа в темноте казалась фарфоровой, а рыжие локоны — медной гривой. Платье чуть испачкалось. И как она умудрилась протащить моё тело от входа в цех в сам цех? Пусть это всего десяток метров, но для хрупкой девушки среднего роста протащить меня, весящего двести килограмм… Подвиг.

Наконец, она почувствовала мой взгляд и яростно зашипела, стараясь никого не разбудить:

— Эй, какого хрена ты делаешь⁈

— Ты? Разве мы перешли на «ты»?

— Да, ровно в тот момент, как ты начал нагло пялиться на мою грудь!

Я пожал плечами, ответив:

— Я предупреждал.

— Чёрт, — сжала она руль, покраснев, — если бы я знала, что у тебя, Дубов, такие хамские манеры…

— То что? — подтолкнул её.

— То десять раз бы подумала, стоит ли с тобой связываться!

Есть контакт! Посмотреть на сиськи девушки, чтобы её разговорить, всегда работает. Если, конечно, не начинать извиняться и лебезить, мол, меня не так поняли. Нет. Тут надо переть напролом!

— Я тебе не навязывался, — снова пожал плечами. — Это ты ко мне неровно дышишь. С той самой встречи в Духовном пространстве.

— Что⁈ — Её возмущению не было предела. Она посмотрела через зеркало заднего вида назад. Троица мирно спала. — Говори тише! Эта, с синими глазами, кажется, меня не вспомнила, да?

Я оглянулся на Веронику. Она сонно почавкала губами, будто услышала, что разговор идёт о ней, и снова засопела.

— Она видела тебя всего пару секунд и в темноте. Но достаточно того, что я помню. И помню, как ты вышвырнула нас оттуда.

— И чуть сама не умерла при этом, — зло буркнула девушка. — Во второй раз. А сегодня был третий. Точнее, вчера. Угораздило тебя здесь встретить…

— Кто ты такая?

— В смысле?

Я пристально посмотрел на девушку. Она явно чувствовала мой взгляд, но встретить его не спешила.

— Ладно, не хочешь — не говори, — хмыкнул я. — Сам угадаю. Ты — Саранча.

Она дёрнулась, и её лицо перекосилось, будто я ударил её по заднице плетью.

А? Да ладно? Неужели угадал?

Глава 11

Графиня повернулась и попыталась прожечь взглядом дыру у меня между глаз. Я даже подумал, что сейчас она снова запустит духовной иглой, и на всякий случай создал вокруг головы защитную сферу. Правда, при этом тело пронзила такая боль, что я сразу об этом пожалел. Лучше бы духовной иглой разок получил, чем это. Видать, мои мана-каналы, по которым протекала и духовная мана, восстановились не до конца.

Сзади вдруг послышался зевок, и между нами высунулась сонная мордашка Вероники.

— Господин, а мы уже приехали? — протирая кулачком глаза, спросила синеглазка.

А мы и правда подъезжали к городу. Показались первые окраинные дома — небогатые, старые избушки простолюдинов. Мы переглянулись с графиней Вдовиной, и я мысленно пообещал ей продолжить этот разговор позже.

— Я — не она, — только уголком губ прошептала Екатерина и отвернулась.

Нет, что-то здесь было, что-то я нащупал…

Владимир оказался небольшим губернским городом. Здания невысокие, узкие улицы пусты в предрассветный час. Проехали его насквозь за полчаса и выбрались на другую окраину. Там, на берегу Клязьмы, находился небольшой судоремонтный завод, где и прятался Розен.

Его звали Арсением. Максимально странный выбор имени. Родители его, что ли, не любили?

Тёмные громады завода были обнесены бетонным забором. Сейчас, утром, оттуда не доносилось никаких звуков, но на вышках и на входе у шлагбаума стояли охранники. Чтобы не привлекать внимания, мы оставили нашу машину в лесу возле дороги за несколько километров от этого места и дошли пешком. Хорошо, что девушки захватили не только обувь на высоких каблуках, но и практичные ботинки и сапоги, как, например, Лиза. Высокие, до колена, они обтягивали её стройные ноги, придавая пепельной блондинке вид одновременно боевой и сексуальный.

Притаились на опушке. Графиня Вдовина сделала солидный глоток из своей фляжки, после чего поделилась со мной. Я не стал отказываться. Чем быстрее восстановлюсь после схватки с ней же, тем лучше.

Сейчас, в предутренних сумерках, наши силуэты потеряли краски и рассеялись на фоне голых деревьев. Ну и плюс змеиный пояс помогал. Нас не замечали.

— Ты левого, я правого, — сказала шёпотом Екатерина.

Я кивнул и сосредоточился. Духовная игла после боевой практики получилась почти идеальной. Метнул свою одновременно с графиней, и на вышках разом упали оба часовых.

Вышли из леса и внаглую направились ко входу, перегороженному шлагбаумом. Двое охранников тут же вздёрнули автоматы и направили на нашу четвёрку. Почему четвёрку? Потому что я и три девушки. А вот Алексей…

Один из охранников, бородатый, словно отшельник или пират, громко сказал:

— Вы кто такие? Мы вас не звали! Идите на…

Договорить он не успел. Сзади появился Верещагин и коснулся руками сразу обоих охранников. Его ладони расплавились, словно масло на солнце, и растворились на лицах врагов. Жидкость, в которую они превратились, переливалась, будто жидкая радуга, и текла ручьём. Проникла в ноздри и рты, и бандиты начали задыхаться. Через минуту они уже лежали на земле.

— И давно ты так умеешь? — удивился я, протягивая ему его маску.

— Всегда умел, просто не знал об этом, — пожал плечами Верещагин, а я только головой покачал.

Да, дела…

Так мы проникли на территорию судоремонтного завода. Вскоре стало ясно, почему никаких звуков не доносилось из-за забора. Верфь не работала и использовалась как склад для контрабандной продукции. Повсюду стояли ящики и контейнеры. Из некоторых пробивались лучики света, а иногда доносились шлепки, удары и сдавленные крики. Видимо, их использовали не совсем по назначению.

— Какой кошмар… — прошептала Лиза, когда мы спрятались за контейнером от проходящих мимо громил с оружием. Они весело обсуждали, как у кого-то хрустели пальцы. Уроды моральные. — И с этими людьми связался мой отец… Боже, это была огромная ошибка.

— Я думал, ты догадалась об этом, ещё когда тебя похитили, — хмыкнул я.

— Господин, там! — чуть громче, чем надо, шепнула Вероника.

В проход между контейнерами входил охранник с кобурой на поясе. Он услышал шёпот Вероники и взглянул в нашу сторону. Однако я успел задействовать змеиный пояс на полную, и он нас не заметил. А вскоре забыл, что ему что-то послышалось, и прошёл мимо. Как раз вовремя. Пояс начал перегреваться.

— И где нам искать Розена? — спросил Верещагин, когда охранник ушёл, а мы перебрались в более укромное место. Спрятались за деревянными ящиками у забора.

— Где-то, где открывается вид на всю территорию, — отвечал я, глядя в сторону реки. — Например, вон там.

В указанном мной направлении стояло большое здание высотой с четырёхэтажный дом, обитое листовым железом. Скорее всего, это был ремонтный цех для кораблей или пароходов, ходивших по Клязьме. Когда-то. Там светилось несколько окон под крышей.

Я наметил маршрут через территорию завода. Минуем склад под открытым небом, зайдём в небольшое здание, выйдем с другой его стороны и проникнем через небольшую дверь в ремонтных цех. А там сориентируемся на месте. Надеюсь, людей Розена там будет значительно меньше.

Двигались короткими перебежками от ящика к ящику, от контейнера к контейнеру. На середине пути чуть не попались. За углом вдруг оказался охранник с собакой на поводке. Довольно крупной овчаркой. Едва я выглянул, как она повела носом в мою сторону. Зараза, почуяла. Дал сигнал остальным переждать, а сам прикрыл глаза и послал маленькую духовную иглу в псину.

Раз.

Собака взвизгнула от боли и натянула поводок.

— Ай, твою мать, Таша, ты сдурела, что ли? — мужик пытался успокоить заволновавшуюся собаку.

А я послал ей ещё несколько игл.

— Твою мать! Руку оторвёшь!

— Эй, что там такое? — донеслось из другого прохода.

— Да Таша будто сбрендила. Опять, что ли, блохи кусают? Вроде недавно обрабатывали. Уведу её в конуру пока что, а то покоя не даст, — отвечал первый охранник.

— Давай, а то Розен ждёт важную поставку, так что надо начеку быть.

— Да знаю я…

Судя по звукам, охранник и постоянно лающая псина отдалялись. Вскоре мы продолжили путь. Снова от контейнера к контейнеру, от ящика к ящику. Забрались в самый центр складского лабиринта.

Мы шли цепочкой, прикрывая друг друга. Я по мере возможности использовал артефактный пояс, но он опять начал перегреваться. Я хоть и оделся полегче поле визита в гостиницу в Москве, но всё равно припекало. Да он так наверняка и испортиться может.

Вдруг под ногой что-то сочно хрустнуло. Ветка? Откуда здесь ветка?

Не успел взглянуть себе под ноги, как округу огласил вопль боли.

— А-а-а! — хрипло кричал какой-то припорошенный снегом забулдыга. — Нога! Моя нога! — А после, увидев меня, возвышающегося над ним, сменил пластинку: — Чужаки! Здесь чужаки!

Я склонился и коротким ударом вырубил тощего алкоголика, которому наступил на ногу так, что сломал её. А алкоголик, потому что рядом несколько пустых бутылок валялось. Прислушался, не вызвал ли крик тревоги. Из соседнего ряда, скрытого двумя ярусами деревянных ящиков, донеслось:

— Это Петрович орал?

— Ага, опять, похоже, белочку поймалу. И на кой Розен его до сих пор держит?

— Я слышал, что он как дурной пример…

Два голоса начали удаляться.

Фух. Я уж думал, придётся тут всех бандитов перебить. Мне их не жалко, но время тратить не хотелось.

Вскоре добрались до входа в небольшое здание, нырнули в него, скрывая в тени парочки больших контейнеров. Внутри было пусто, мебель и даже двери отсутствовали. В одной из комнат горел огонь в бочке, а вокруг лежали люди.

— Что за… — вырвалось у меня.

Мертвецы.

Это был чёртов морг. В выбитые окна задувал холодный ветер, превращая комнату в холодильник.

Мужчины, женщины. Даже дети. Что за мразь этот Арсений Розен?

В груди начала клокотать лава.

Следом к проходу подтянулись девушки, но я заслонил его собой.

— Что такое? — тихо спросила Лиза. — Нам разве не туда?

— Нет, — мотнул я головой. — Выход дальше по коридору.

Верещагин мгновенно растворился и мелькнул лужей на полу. Я почувствовал, как он появился за спиной, а затем негромко выругался.

— Сказал же, нам не туда, — покачал я головой.

Алексей, ничего не говоря, появился вновь передо мной и продолжил путь по коридору. Девушки последовали за ним, опасливо поглядывая на меня. Только Екатерина не выглядела напуганной — наоборот, на её лице возникло выражение брезгливости. Интересно, почему?

Выйдя из здания морга, перебежали к небольшой двери и оказались внутри ремонтного цеха. А заодно в полной темноте.

Странно, здесь же не должно быть темно.

В двери позади нас щёлкнул замок, следом зажглись желтоватые лампы.

Это помещение ещё сохранило часть своего старого облика, когда служило для ремонта судов. Высокий потолок из кровельного железа, мощные стапели, уходившие вместе с наклонным полом в реку, подвешенная на цепи ржавая яхта. А вдоль стен и просто вразнобой — коробки, ящики, стеллажи. На некоторых полках блестели целлофановой обёрткой брикеты с синим порошком.

А прямо над нами располагался офис начальства, к которому шла железная лестница.

Из проходов и по лестнице сбежались люди с разнообразным оружием. Даже парочка тяжёлых пулемётов обнаружилась. Судя по магическому фону, у большинства были артефакты.

Сверху раздался насмешливый голос:

— Так и знал! Я так и знал! Мои люди не вышли на связь, значит, Лизочка сама уже спешит ко мне. Сгорает от желания, поэтому хочет поскорее найти меня. Не так ли, Лизочка? Твой папочка гордился бы тобой…

— Не трогай моего отца… — прорычала пепельная блондинка.

Сверху, стоя на балконе в окружении вооружённых охранников, на нас смотрел мужчина средних лет, с маленькими хитрыми глазами и в светло-бежевом костюме в полоску. Ну, судя по всему, это и есть тот самый Розен. Я рефлекторно занял позицию между ним и Лизой. Хотя, по сути, это было бесполезно. Оружия было на нас наставлено со всех сторон.

— Не ругайся, конфетка, — мерзко ухмыльнулся тонкими губами Розен, — просто твоему отцу стоило вовремя вернуть долг.

— Мы вернули!

— Да, но вы не учли проценты. А я знаю, что твоему отцу нечем покрыть проценты. Поэтому и предложил сделку. Триста тысяч рублей. Плюс ты. В качестве этих процентов.

— Не было никаких процентов! Ты их выдумал! — кричала Лиза.

Эх, сейчас бы Альфачика или Гошу сюда. Вмиг бы этого гада спеленали и горло перегрызли. С другой стороны, я смогу сделать это сам.

— Мы здесь, чтобы поговорить, Розен, — сказал я. А от омерзения аж зубы свело. А, к чёрту! — О твоём плохом поведении, Сеня…

— Дубов! — предостерёг Верещагин. — Мой отец!

Зараза! Ладно. Ладно. Надо подыграть. Нас на мушке держат, и если по нам откроют огонь, то всех спасти я не смогу. Нужен отвлекающий манёвр.

Я быстро перебирал в уме варианты, но ни один не подходил. А Розен в этот момент засмеялся.

— А мне этот полукровка нравится! Оставлю его себе — будет меня смешить. Слышали? Плохое поведение…

Его люди поддержали босса жидким смехом.

Закончив мерзко хихикать, Розен произнёс:

— Нет, всё же это слишком опасно. Парни, убейте всех, кроме девки. Её ко мне.

— А… а какую именно? — спросил один из бандитов, стоявший лицом ко мне, но сейчас задравший голову кверху. — Их тут несколько.

— Ту, что в красном платье, идиот!

Чёрт! Ни одного варианта я не смог придумать. Разве что попробую щит сделать побольше, если мана-каналы выдержат…

— Все ближе ко мне, — шепнул я. — Попробуем продержаться. Лиза, прикроешь с тыла шаровыми молниями. А на мне все остальные.

— Я так и хотела сделать, — откликнулась она, прижимаясь спиной к моей спине. Рядом с ней мгновенно прижалась Вероника.

— Господин, я тоже буду сражаться!

— Будешь, — отвечал ей, — врагов на всех хватит.

— Эй, вы что это удумали? Сопротивляться? — откликнулся сверху Розен. — Так вам это не поможет! Ну всё, убейте их уже!

Защёлкали предохранители, я призвал Инсект на всё тело. Было больно, но терпимо. Новая порция отвара Вдовиной помогла.

— Дубов! — быстро проговорила графиня, оказавшись по правую руку от меня. — Я смогу сделать это всего один раз. Так что не оплошай!

Что-либо возразить я не успел. Девушка согнулась, а затем резко, с криком выпрямилась, как выстрелившая пружина. Я не увидел глазами, но почувствовал, как от неё во все стороны полетел шквал духовных игл.

А я с одной только-только научился справляться!

Со всех сторон донеслись крики боли, люди начали падать, роняя оружие. Они хватались за головы, руки и ноги, проклиная всё на свете. Вдовина обессилено опустилась на холодный пол.

Хотел отвлекающий манёвр? Вот он!

— Вперёд! Никого не жалеть! — скомандовал я, перенося из кольца сразу и молот, и топор.

Ошеломлённые лавиной духовных игл, люди Розена начали приходить в себя. Из-за большого количества духовные иглы только причинили дикую боль, но убить никого не смогли. Хорошо хоть нас не зацепили. И на том спасибо.

Дальше началась сущая вакханалия. Со стороны людей Розена в ход пошли артефакты, автоматы, пулемёты и даже холодное оружие. Большинство были обычными людьми, но некоторые оказались способными и использовали против нас клинки из трабеллуниума. С этими я пытался разобраться в первую очередь.

Браслетом отражал атаки артефактов, посылая магические заряды обратно отправителям. Одного разорвало на куски, другого нашинковало, как корейскую морковку, третьего заморозило. Молот плющил врагов, а топор разрубал их.

Лиза отправила под потолок два десятка ослепительно сверкающих шаров. С пронзительным жужжанием они атаковали противников, жалили молниями и выжигали глаза. Защитные артефакты постоянно хлопали, пытаясь спасти своих владельцев.

В Верещагина прилетела граната. Он упал на пол и закрыл её своим телом, за миг до взрыва превратившись в… алмаз? Взрыв глухо бумкнул под ним, не причинив никому вреда.

Вероника держалась рядом с Лизой, которая орудовала двумя кинжалами, что я принёс ей из сокровищницы гномов. Случайным ударом она разрубила ножку стеллажа.

— Нас не завали только, — прокричал я, встречая щитом пулемётную очередь.

Артефактные патроны почти пробили щит, но мне хватило времени, чтобы подобраться к стрелку. Молотом сломал оружие, а топором отсёк голову.

Под огнём мы прорывались к основанию лестницы. Там враг сопротивлялся сильнее всего. Хотя их предводитель, Розен, давно спрятался в своём кабинете.

По широкому проходу между ящиками, отсекая нас от лестницы, приближалась дюжина людей Розена. Они поливали нас огнём из автоматов. Я прикрыл остальных своим телом, и они смогли отступить за угол ящика. Вероника зарядила мой молот морозной энергией, и я послал волну ледяных торосов во врагов. Гигантские сосульки мигом окрасились кровью. А с той стороны ледяного вала раздались крики боли. Швырнул туда несколько огненных зелий, добивая выживших.

Это дало нам время. Девушки с Верещагиным поднимались по лестнице, а я их прикрывал большим щитом. Оружие убрал в кольцо и отстреливался из револьвера, которым превращал врагов в кровавый туман и оставлял в полу глубокие воронки. Вдовину Лиза и Вероника поддерживали под руки. Выглядела она плохо.

Наверху на балконе нас ждал неприятный сюрприз. Розен заперся, а мы оказались на виду у всего цеха.

Площадка внизу, на которой мы попали в засаду, вся была завалена трупами. С другого конца длинного здания к нам бежали ещё люди Розена.

— Стены не пробить! — закричал из-за моей спины Верещагин. — Они защищены артефактами, как и дверь! Это ловушка!

Я уже и сам догадался, что нас сюда заманили. План Б долбанного Розена.

По бокам цеха на уровне третьего этажа тянулись площадки. С той стороны они оканчивались лестницами, по которым торопливо забирались воины с тяжёлым вооружением. Издалека оружие за спинами бойцов напоминало гигантские револьверы с короткими дулами. Побольше моего в несколько раз.

Одну лестницу я разнёс мана-выстрелом из своей ручной гаубицы, а вот вторую… Револьвер сухо щёлкнул. Патроны кончились. Тут же со всех сторон полетели свинцовые пчёлы. Артефактные пули долбили в щит-корневище, который я нарастил. Всё тело опять горело из-за использования маны. Но я справлялся. Терпел и справлялся. Такая уж моя мужская доля.

Терпеть, пока те, кого я защищаю, открывают дверь.

В щит прилетел первый снаряд. От взрыва меня отшвырнуло на метр, а балкон опасно качнулся и накренился. Лиза послала несколько новых молний, и на время они отвлекли стрелка. Но его защищал мощный артефакт, так что убить его они не смогли. Зато ослепили.

— Быстрее! — кричал я. — Откройте долбанную дверь!

— Сейчас! — отвечал Верещагин.

На миг обернулся и увидел, как он прямо рукой в замке шерудит. Тем же способом, каким задушил охрану на входе.

В щит влетел новый снаряд, балкон заскрипел, накреняясь ещё больше.

Ещё одного выстрела мы можем не пережить. Упадём просто, и всё.

Так. Сейчас будет больно. Очень больно.

Я вспомнил Альфачика, нащупал связь с ним внутри себя и начал концентрировать ману. Пули долбили в щит, но отвлекали не больше, чем зуд комара. Между пальцами правой руки замелькали разряды, а в мозгу словно заколотил молоточек.

— Р-р-ра-а-а! — вырвалось у меня, когда я послал толстую молнию во врага.

Разряд выстрелил сквозь весь цех. От него отделились несколько молний поменьше и ударили в тех, кому не повезло оказаться на пути. Но основной удар пришёлся в стрелка. Защитный артефакт громко хлопнул, разряжаясь, а затем враг взорвался.

— Готово! — прокричал Верещагин, и мы ввалились в офис, пока по нам снова не начали палить.

Внутри передышки нам не дали. Розен и ещё двое его помощников спрятались за перевёрнутыми столами. Главарь выбросил в мою сторону руку. На пальце блеснуло кольцо, а следом задрожал воздух, раздвигаемый невидимой силой. Я успел выставить руку с браслетом вперёд и впитать атаку. Затем послал её в сторону, пробив наружную стену.

Видимо, она была обычной. Знать бы об этом раньше…

В полутёмную комнату ворвались первые лучи солнца. Верещагин оказался за спиной Розена и запустил руку ему в голову. Тот завопил от дикой боли.

— Сдайтесь, и будете жить, — сказал я помощникам Розена. — Возможно…

Они переглянулись и бросили оружие, встав из-за столов. Лиза их быстро связала, пока Вероника держала под их подбородками ледяные мечи. Хм. Я видел, как она неплохо ими орудует. Интересно, а ледяную броню она может сделать? Подкину ей потом идейку.

Розена тоже связали. Всех троих поставили рядом с дырой наружу. Пятый этаж. Внизу бетонная отмостка. Падение, скорее всего, будет смертельным.

— Мне нужно знать, где барон Верещагин, — сухо спросил Алексей Розена.

— А мне нужно, чтобы ты пошёл на хрен! — огрызнулся тот.

Блин, надеюсь, это не затянется. Вон там в дверь уже долбить начинают… Хотя на их месте я бы свалил. Столько трупов… Через несколько секунд стук прекратился. Дошло, видимо…

Верещагин протянул руку к лицу Розена, и в глазах ублюдка засветился ужас.

— Ладно, ладно! Я скажу! Он в поместье в Ярославской губернии! Которое раньше принадлежало Олейниковым!

— Олейниковым? Мы продали его давным-давно… Ты лжёшь!

Рука Алексея снова потянулась к Розену.

— Нет! Это чистая правда! Ты же… ты же Верещагин, верно? Тогда ты знаешь своего отца. Что он тот ещё параноик. Он продал это поместье подставной фирме, а та другой. И так ещё дюжину раз! Никто и не знает, что оно на самом деле принадлежит Верещагиным. Это его убежище…

— А ты откуда знаешь? — прищурился я, приподнимая его подбородок лезвием топора. Рядом с ним голова Розена выглядела детским мячиком.

— Я! Я это провернул!

— Чёрт, — выругался я. — Если знает он и его люди, то знает и враг.

Шрамы на лице Верещагина зашевелились, как клубок змей. Это он так нахмурился.

А Розен мерзко захохотал. Его зубы, белые снаружи, внутри оказались гнилыми, как и он сам.

— Да-да, ублюдки, тратьте время здесь, со мной, пока барона Верещагина шинкуют, чтобы червей накормить! Вы сегодня не первые, кто его ищет!

— Дубов, мы должны спешить! — заволновался Верещагин и схватил себя за лицо. Глаза тут же расширились в панике. — Маска! Где моя маска?

— Лёш… — мягко произнесла Вероника, протягивая фарфоровую маску. — Подобрала снаружи.

Алексей резким движением вырвал её из рук синеглазки и спрятал за фарфором обожжённое лицо. Уже ровным голосом сказал:

— Мы должны идти, Дубов. Иначе я потеряю отца, а ты не узнаешь, кто охотится за тобой.

— Ладно, — кивнул я. — Только сперва быстро уладим ещё одно дело. Последнее.

Глава 12

Екатерину мутило. Комната качалась, перед глазами плясали цветные пятна. Словно ребёнок тряс стеклянный шар с этой комнатой и графиней внутри. Вдовина вытащила из своего пространственного кольца фляжку с остатками чёрного зелья и сделала большой глоток. Он вернул ей ощущение собственного тела.

Что-то твёрдое упиралось ей между ягодиц.

«Уголок стола, — догадалась она. — Я сижу на столе. А меня держит… Лиза Светлова. Так, кажется, её зовут».

Так и было. Графиня опиралась попкой о перевёрнутый стол, а под плечо её подпирала Лиза. Вскоре качка уменьшилась, цветные пятна превратились в звёдочки и в итоге погасли.

Трое бандитов во главе с тем, кого звали Розен, стояли на коленях возле дыры в стене, через которую задувал зимний ветер. Дубов и тот, второй парень в маске, Верещагин, допрашивали Розена.

Екатерина облизнула пересохшие губы и искоса взглянула на Лизу. Пепельная блондинка с тревогой во взгляде следила за допросом.

Что они здесь делают? Нет, графиня знала, что она здесь делает, но что делает Дубов? Она достаточно знакома с человеческими пороками, чтобы угадывать мотивы их действий, но барон… Екатерина думала, что успела раскусить его. А теперь вдруг осознала, что нет. И как бы этот крепкий орешек ей поперёк горла не встал.

— Ты в порядке? — вдруг спросила Лиза.

— А? Да… Да. Уже лучше, спасибо, — откликнулась графиня, занятая своими мыслями.

Лизы не было вместе с Дубовым в их первую стычку в Духовном Пространстве. Значит, они не особо близки?

Чёрт, она совсем запуталась.

Или…

Екатерина подняла глаза и взглянула на Дубова. Розен что-то говорил ему.

Неужели барон просто взял и бросился помогать семье Светловых? Вот так, без всякой выгоды себе или оплаты. Ну почти, если считать возможность узнать какое-то там имя.

Всё же что это? Забота? Альтруизм? Просто доброта? Этих качеств у людей, особенно у знати, Екатерина не встречала давно. Особенно у знати. Если вообще встречала…

Теперь она взглянула на Николая Дубова по-другому. Иначе. А в чём именно, пока сама не могла сказать.

До её ушей донеслись обрывки слов.

— Я человек простой, Розен, — говорил Дубов, протягивая толстую пачку бумажных ассигнаций. — Виконт Светлов взял в долг триста тысяч рублей. Деньги в моей руке должны покрыть любые проценты. Теперь виконт будет должен мне, но не вашей организации.

— Ты думаешь, что сможешь вот так просто откупиться? — оскалил зубы Розен. — Ты понятия не имеешь, с кем связался! Я лишь маленькое звено в огромной цепи. Светлов должен нам проценты, а за ваше вмешательство мы накинем ещё! Одной дочкой он не отделается, даю слово! Думал, что напугаешь меня, и всё? Дело с концом? Да даже если ты убьёшь меня, это ничего не изменит! За Светловым придут! За тобой придут! За твоими шлюхами…

Дубов утомлённо вздохнул и пнул Розена в грудь. Ублюдок вылетел через дыру в стене. Екатерина почти как наяву увидела, что тело со смачным шлепком врезалось в бетон и изо рта побежала струйка крови. Судя по звуку, Розену пришел конец. Николай повернулся к бандиту рядом.

— Я человек простой. Виконт Светлов взял у вас в долг…

— Да-да! — спешно закивал полноватый мужчина в шапке, опасливо косясь в сторону дыры. — Конечно! Его долг зачтён! Н-н-никаких проблем!

— Вот! Сразу видно: деловой человек! — похлопал его по плечу Дубов и сунул во внутренний карман кожаной куртки пачку ассигнаций. — А теперь валим отсюда. Нам ещё барона Верещагина спасать.

Тяжёлой поступью барон направился к входной двери и распахнул её. Снаружи никого не было. Подчинённые Розена, те, что выжили, сбежали.

Екатерина оттолкнулась от стола и вместе с Лизой пошла следом за бароном. Она знала, что должна держаться рядом. Вот только… впервые в жизни она засомневалась в своей цели.

* * *

Мотор машины ровно гудел, неся нас по прямой дороге. Морозное солнце светило в окно, шептала печка, делая салон тёплым и уютным. Радио я не стал включать, хоть в этой модели оно и было. Хотел ехать в тишине.

Да, в этот раз за рулём был я, потому что графиня выглядела паршиво, да и чувствовала себя, наверно, так же. Конечно, с моим ростом в небольшом кабриолете приходилось непросто, но никому другому руль доверить я не мог. Екатерине — по понятным причинам. Верещагину — потому что он явно не в себе. Спешил, чтобы спасти отца: даже сейчас, сидя рядом со мной на пассажирском кресле, он впивался взглядом в ровную дорогу, припорошенную позёмкой.

Если посадить его за руль, он проломит пол педалью газа и угробит всех.

Моя голова упиралась в мягкий потолок, продавливая его — спустить свой зад в кресле пониже я не мог, так как ноги упирались в педали. Зато хоть сиденье отодвинул максимально назад. Всё равно там спала графиня Вдовина, и ей было плевать, поджимал я её колени или нет.

Ночка выдалась тяжёлой. Все спали урывками, и недостаток сна сказывался и сейчас. Все три девушки сопели на заднем сиденьи, несмотря на то, что с неба ярко светило солнце.

Зато в полной тишине я мог подумать.

Сперва мысли мои, конечно, вращались вокруг кровати в поместье. Большой, удобной, мягкой, тёплой и уютной. Ведь отец Верещагина прятался в маленькой усадьбе в Ярославской губернии. После всего случившегося хочу дать всем, да и себе тоже, пару дней отдыха.

Но чем дольше я думал об отдыхе, тем сильнее расслаблялся. Ведь для мозга нет большой разницы, есть что-то на самом деле или ты это воображаешь. Для него всё — реальность. Вот и кровать, о которой я думал, он считал стоящей рядом. Это и плюс, и минус устройства мозга одновременно. Сейчас скорее минус. Мне нужно быть начеку. Поэтому я силой прогнал образы кровати и прекрасных женщин под боком. Да, конечно, я думал о кровати с женщинами. Как же иначе?

Чёрт, опять!

Тряхнул головой, прогоняя наваждение. Так и я могу всех угробить. Покрепче сжал руль, чтобы его рельеф впился мне в кожу.

— Всё в порядке? — спросил Верещагин. — Я могу подменить тебя за рулём, если хочешь спать. Мы не можем опоздать. Если на моего отца уже…

— Всё в порядке, — оборвал я.

Не хватало мне тут лекций. Я хотел подумать.

Ехать осталось не больше часа. Километров через сорок свернём на просёлочную дорогу. Надеюсь, не застрянем в снегу. Прокатная машина графини (да, она была прокатной, кстати, поэтому и поехали на ней: труднее отследить) не была предназначена для езды по пересечённой местности.

Забавно, как всё свелось к тому, с чего началось. К роду Верещагиных и моему поместью. Ведь именно они пытались отобрать у меня поместье несколько месяцев назад. А кажется, будто лет. Чтобы этого не случилось, я и поступил в Пятигорскую академию для отбитых… ой, то есть для трудных детишек. Тогда я думал, что барон Верещагин просто скупает хорошую землю. А теперь? Алексей говорит, что его отец с кем-то работал. И этот кто-то натравил барона на меня. Скоро я узнаю, кто.

Дорога плавно повернула налево, и я не удержался от вздоха.

Я столкнулся с Верещагиными в тот же день, как узнал о гибели отца. Потом выяснилось, что это было убийство. Уверен, эти два события связаны. Кто-то очень хотел заполучить землю Дубовых и не погнушался убийством барона Ивана Дубова. Что такого в нашей земле, что из-за неё надо убивать? Почему просто не купить? Или было предложение о покупке? И отец отказал?

Чёрт! Почему я не подумал об этом раньше⁈

От злости на самого себя даже зубами скрипнул.

Ладно, это пока всё домыслы. Скоро я узнаю у отца Верещагина, кто тот ублюдок, что позарился на нашу с отцом землю. Лишь бы успеть.

Я нажал на газ, и мотор взревел громче.

Быстрее.

Когда узнаю имя, доберусь до ублюдка. Да, сперва до него, а потом займусь цесаревичем. Всё равно до него пока не добраться, а если я вломлюсь во дворец и убью наследника, меня всем императорским двором будут пытаться убить. Не хочу из-за одного мерзавца-братоубийцы вырезать всю семью. К тому же сил может не хватить, так что сперва нужно стать сильнее.

Все ингредиенты либо уже прибыли в моё поместье, либо у меня в кольце. Зелье Дубовых поможет мне ступить на следующую ступень развития. Или даже на вершину этой лестницы. Неважно: даже если я достигну предела, не остановлюсь, пока у меня не достанет сил разобраться со всеми врагами рода.

— Вот он! — чуть не закричал Верещагин, показывая пальцем вперёд. — Поворот в поместье Олейниковых! Я был там всего один раз, но тоже зимой. Это точно он!

— Ладно-ладно, — вынырнул я из своих мыслей, притормозил и повернул руль.

Колёса пробуксовали в снегу, но машина не остановилась и поехала дальше. Среди заснеженных деревьев вела просека с широкой продавленной колеёй. Вот почему мы смогли проехать и не завязли. Здесь кто-то проехал до нас. Кто-то очень большой.

— Здесь танк, что ли, был? — вырвалось у меня.

— Надеюсь, что нет, иначе дела плохи, — отозвался Верещагин. — Скорее броневик или тяжёлый грузовик…

«…наполненный наёмниками», — додумал я.

— Слушай, Дубов, давай скорее, — взмолился Верещагин. — Они уже здесь! Мы должны успеть спасти его!

— Нельзя быстрее, — отвечал ему. — Поедем быстрее — увязнем.

— Но мы еле тащимся!

От его криков девушки начали просыпаться. Я хмуро посмотрел на Алексея, и он замолчал, стиснув зубы. Криками делу не поможешь, а если увязнем, то пешком пойдём ещё медленнее.

Я перенёс из кольца горсть защитных артефактов. Мощных, из тех, что остались после разгрома осман.

— Берите все, — сказал, — ваши уже наверняка сдохли.

Лиза, Вероника и Катерина взяли. У Катерины не было артефакта до этого вообще, а девчонки израсходовали свои в последнем бою.

Защитные артефакты мне в целом без надобности, но враг, который ждал впереди, силён. Лучше подстраховаться.

Я раздробил в руке серебристый камешек, и меня окружила тонкая, едва заметная плёнка. Вкупе с морёным Инсектом она делала меня практически неуязвимым.

Вскоре в лесу показался просвет, дорога выходила на открытое пространство. Одновременно с этим донеслись звуки стрельбы из автоматов, хлёсткие, будто удар кнутом, выстрелы из крупнокалиберной винтовки и бульдожий лай пулемёта.

— Да скорее же, чёрт возьми! — не выдержал Верещагин и вдавил своей ногой мою на педали газа в пол. Машина взревела мотором, колёса закрутились, раскидывая комья снега, и… увязли. Мы сели на брюхо. На лице Верещагина отразилась паника.

— Идиот, — прорычал я, распахивая дверцу. — Все за мной! В колонну!

И я побежал, пропарывая снег, как ледокол. Вкачивал в ноги ману, чтобы не уставать. После меня оставалась неплохая такая тропка, по которой легко шли все остальные. Просвет приближался. Показался освещённый солнцем верхний этаж небольшого особняка с балконом там же. Резко полыхнул огненный гриб и балкон рухнул. Потом до ушей долетел звук взрыва. Я ускорился, на ходу выпивая зелье маны. Мне её много понадобится. К тому же мана-каналы почти восстановились.

Машин оказалось больше, чем одна. Целых три! Тяжело бронированные, с крупнокалиберными пушками на крышах. У одной даже миномёт был. Он глухо бумкнул, будто бутылка шампанского, снаряд описал короткую дугу и врезался в стену здания. Лупили прямой наводкой. Но особняк оказался не так прост: стены, видимо, были толщиной с метр, как у хорошего форта.

Имение было окружено небольшим заборчиком, который раздавили в трёх местах. Вражеские машины заехали полукругом, то есть две по флангам и одна по центру. Сам особняк — три этажа в высоту, широкое крыльцо и маленькие окна-бойницы, огрызавшиеся огнём. Пули высекали едва заметные искры из брони машин.

Во дворе помимо особняка было ещё несколько построек. Силосная башня торчала в небо, как пуля очень большого калибра. Ангар с техникой справа, уже полуразрушенный, конюшня и несколько стогов с сеном слева. И большой фонтан в центре двора с занесённой снегом статуей.

Атакующие разбились на три группы по шесть человек. Одна наступала по центру, две другие заходили с флангов. Пулемёты, судя по калибру зенитные, лупили по особняку, выбивая кирпичную крошку. От нападающих, кстати, фонило магией, как от целой армии. Вряд ли аристократы, скорее артефакты у них торчали из каждой дырочки на теле.

Сразу всех нам не одолеть, это точно. Завалят свинцом, артефактными снарядами и магией. Если проберёмся в дом, используя силы защитников, как отвлекающий фактор, то доберёмся до отца Верещагина. Если он ещё жив, конечно.

Все эти мысли вызвали секундное замешательство на опушке леса. И нас заметили. Стрелок центральной машины начал разворачивать миномёт в нашу сторону, чтобы стрелять прямой наводкой. Я выхватил револьвер и открыл огонь по машине, накачивая оружие маной.

Большие пули оставили несколько глубоких вмятин, но не пробили броню. Зато опрокинули автомобиль на бок ровно в тот момент, когда стрелок выстрелил в нас. Снаряд пролетел над нашими головами и бумкнул где-то в лесу.

Теперь все отряды противника нас заметили.

— Держитесь рядом со мной! — крикнул я, напитывая маной артефактный пояс. Должно помочь на время.

Призвал Инсект на всё тело и побежал вперёд. Девушки за мной, а вот Верещагин как с цепи сорвался. Он растёкся тёмной лужей и под снегом устремился к врагам.

— В дом! Нам нужно попасть в дом! — прокричал я ему вслед. Не знаю, услышал ли он.

Артефактный пояс не сработал. Или враги увидели следы на снегу. Но по нам начали лупить из половины стволов. Та машина, что была слева, повернула оружие и открыла по нам огонь.

Чёрт!

Вырастил на обеих руках два огромных щита диаметром по два с лишним метра и прикрылся по бокам. Артефактные пули и снаряды били по ним с огромной силой, но корневища пока держались за счёт своей толщины.

Девушкам не пришлось ничего говорить, они мигом оказались рядом. Лиза запустила с десяток сфер, который отвлекли на себя часть противников, и мы смогли добежать до перевёрнутой машины. Из неё как раз вылезли водитель и стрелок.

Плохо, что с руками-щитами я стрелять не могу. Но когда мы оказались почти у днища автомобиля, вперёд выскочили Вероника и Екатерина. Синеглазка метнула несколько ледяных кинжалов. Они не пробили защиту стрелка, но намертво приморозили его к днищу автомобиля. А Екатерина, ещё бледная, вытащила из своих юбок небольшой револьвер. Его барабан светился слабым синим светом. Заряженные магией пули.

Водитель успел дать очередь по нам из небольшого автомата, но наши защитные артефакты сработали как надо. А потом графиня выпустила в него всю обойму. На последнем патроне защита водителя спала, и пуля пробила в его теле большую дыру.

Я удивлённо посмотрел на рыжую.

— А ты думал, я только иглами стрелять умею? — хмыкнула она, падая на снег рядом с укрытием. Лиза припала к горячему железу рядом и отдёрнула руку, потому что обожглась о горячий глушитель машины. Вероника запнулась и упала в снег, пропахав грудью глубокую борозду. Ну, она как всегда вовремя.

Я сбросил щиты-корневища с рук, воткнув их в землю по бокам от грузовика. Так наше укрытие стало шире, а внизу появились небольшие бойницы.

— Чёрт… — ругнулась Лиза. — Коля, какой план дальше?

— Какой вам план! Вы все сдохните! — рявкнул озлобленный стрелок. Парень лет двадцати пяти с уродливыми шрамами на лице. Его тело окружала такая же плёнка, как моё. Плёнка на то и плёнка, что форму не держит. Так что я хорошенько вмазал ему, вбив нос внутрь. Без лишних слов парень умер.

По нашему укрытию продолжали нещадно стрелять. Теперь обе вражеские машины переключились на нас. Я попытался выглянуть в щель сверху между щитом и корпусом машины, но по мне тут же открыли огонь, и пули забарабанили по броне. С другой стороны тоже. Поливали нас так, что мы головы не могли поднять.

Плохо, что нас видят. Артефакты невидимости не то чтобы очень редкие. Скорее всего, противник хорошо подготовлен и обладает артефактами против невидимости. И защитных артефактов у них тоже завались. Плюс сама броня.

Но кажется, я совсем забыл, что я духовный практик! Пусть и начинающий!

И у меня появилась одна идея…

— Лиза, пошли свои сферы на стрелков на крышах! Пусть летают вокруг них и мешают стрелять!

— Поняла!

Девушка взмахнула рукой и выпустил рой светящихся сфер. Потрескивая разрядами и выбрасывая яркие лучи, они взлетели вверх и в стороны. Екатерина высунулась и несколько раз выстрелила в атакующих. Вероника дополнительно зарядила её пули морозом, и это сработало. С вражеской стороны долетел крик боли.

Я тем временем прикрыл глаза и использовал магическое зрение. Как и думал, магический фон от артефактов забивал всё вокруг и мешал видеть ману противников. Зато я отлично ощущал яркие точки от сфер Лизы. Вот один маленький рой, вот второй. Оба кружили по небольшим орбитам. Я сконцентрировал одну духовную иглу и послал в центр одной из орбит. Потом ещё несколько, вызвав небольшое жжение в мана-каналах. Зато сферы разлетелись в стороны, а пушка перестала стрелять. Так же поступил и со вторым стрелком. Убил его парочкой духовных игл.

— Так-то лучше, — произнёс я, открывая глаза. Крупный калибр больше не лупил по нам. Но это временно, стрелков скоро заменят водители машин. — Лиза, вы… а, ты уже.

Я хотел попросить девушку выдать максимум, но она уже призвала две дюжины сфер, готовых к атаке.

— Ладно, тогда сейчас будем прорываться к… да блин!

Перелетев машину, в снег упало несколько гранат.

Глава 13

Гранаты имеют свойство взрываться. Для этого их, в общем-то, и придумали. Закинуть врагу под ноги и смотреть, как его кишки разлетаются по окрестностям, липнут на окна, повисают на деревьях. Принцип действия у гранаты такой же, как у взрывного зелья.

Только зелье просто взрывается, и основной урон наносится ударной волной в довольно небольшом радиусе от эпицентра. Можно подумать, что стеклянные осколки ранят, но это не так. От взрыва они получаются такими мелкими, что существенного вреда не наносят. Даже самый простой защитный артефакт спасёт от них. Основной плюс зелья в том, что оно взрывается, как только нарушена целостность колбы. То есть сразу.

У гранаты всё немного по-другому. Да и устройство сложнее. Зелье залил да заткнул пробкой, добавив затем шприцом последний ингредиент. Граната же состоит из запала, взрывчатки внутри и оболочки с поражающими элементами. Квадратики такие, как на панцире у черепахи. Они-то и разлетаются при взрыве на много метров, пробивая плоть и нанося жуткие раны. А порой и конечности отрывает, если оказался рядом с гранатой. Жуткая штука, в общем.

Это нам преподаватель по оружейному мастерству рассказывал. Сам я гранатами не пользовался, кажется, ни разу. Против меня — бывало.

И вот сейчас три таких штучки тяжело упали в снег прямо в наше с девушками укрытие. Время горения запала не превышает пяти секунд. Несколько из них они летели. Чтобы вырастить большой щит-корневище, который закроет всех, понадобится секунды три-четыре. Которых, естественно, уже нет.

Так что я сделал то, чего сам не ожидал.

Выпустил из рук чёрную паутину. Три коротких плевка окутали гранаты мгновенно затвердевшей морёной массой. А потом три взрыва слились в один. Взрывная волна впечатала нас в днище бронемашины. Но паутина, хоть и разлетелась на куски, погасила скорость осколков. А от остального спасли защитные артефакты. Правда, что у меня, что у девушек на плёнках начали появляться и расползаться рваные дыры.

Тем временем стрельба продолжалась. Дом обстреливали, а он отстреливался в ответ. С обеих сторон огонь стал уже не таким интенсивным. И там, и там были потери.

А к нам с двух сторон приближались вражеские бойцы. Хотели проверить, как сработали их гранаты. Хотя наверняка по взрывам догадались, что не очень.

— Идти сможете? — спросил я девушек, раздавая им новые защитные артефакты. Последние три. А я обойдусь как-нибудь. Сверху ещё насыпал горку жёлтых камней. Одноразовые защитные артефакты, но когда их много…

— А? — громко переспросила Вероника. Её оглушило сильнее всего, видимо. — Господин, я вас не слышу! Этот звон…

— Они живы! — раздался громкий крик с правого фланга. Довольно близко.

— Добейте выживших! — отвечали с другой стороны.

Дерьмо.

— Так, будем прорываться в дом, — быстро заговорил я. — Здесь нас или гранатами забросают или магией.

— А Алексей? — встревожилась Лиза. — Он же где-то там.

— Он взрослый мальчик, который сам бросился в бой. Выживет. Может, он уже в доме.

— А, чёрт! Отвали от меня, мразь! — сурово прокричал какой-то мужик. Видимо, до него Верещагин добрался. — А-а-а, бл*ть! Уберите его!

Я быстро перезарядил револьвер, а Вероника зарядила барабан морозными зарядами. То же самое она проделала для патронов рыжей.

Враги с двух сторон появились одновременно. Но мы их ждали. Едва их головы показались в щелях между корпусом машины и воткнутыми в землю круглыми щитами, как мы открыли по ним огонь. Я стрелял в правого, а графиня в левого. Дополнительно противников атаковали сферы Лизы. Наши выстрелы взорвались морозом Вероники, и врагов сковало льдом. От действия холода их спасли артефакты, поэтому, сбив лёд, они отступили за машину.

Теперь нас разделяла только толстая броня боевой техники. На это я и рассчитывал.

Как следует накачав маны в ноги, я со всей дури пнул в днище авто. Отлетели какие-то запчасти, а автомобиль пропахал снег на два метра. Наше убежище перестало существовать. Но и два бойца противника отправились в полёт. Они в одну сторону, оружие — в другую.

— Вперёд! К дому! — заорал я.

Мы оббежали машину справа. Со всех сторон по нам начали стрелять, но защитные артефакты девушек держали удар. Я бежал первым, графиня прикрывала с тыла, а посерёдке — Вероника с Лизой. Лиза запускала свои сферы, которые с хищным жужжанием уносились к врагам, а синеглазка дополнительно заряжала их холодом.

— Попробуй создать ледяной щит! — на бегу посоветовал я, открыв огонь из револьвера по машине справа.

— Поняла, господин! — откликнулась девушка.

Щит у неё и правда получился. Небольшой и круглый. Едва она создала его, как в него вонзилось несколько пуль, окатив меня с головы до ног ледяной крошкой.

Мои же выстрелы по машине возымели отличный эффект. Вместо боевого транспорта теперь красовалась гора льда, ощетинившаяся морозными иглами. А водитель, перелезший на место стрелка, стал похож на подушечку для иголок. Столько сосулек его пронзило.

Графиня выпустила весь барабан своего револьвера в машину слева. Артефактные пули пробили броню и взорвались внутри электрическими разрядами и холодными всполохами. Из смотровых щелей и из люка сверху вылезли ледяные торосы. Некоторые из них оказались окровавлены.

Остальные враги сразу попрятались в укрытия, но их тут же выкурили сферы Лизы, которые только этого и ждали. Шаровые молнии носились над их головами, жалили разрядами и ослепляли.

Я опустошил барабан своего револьвера, но убить смог всего одного автоматчика.

Всё-таки враги были вооружены отлично, а вскоре ещё и надели защитные очки. Теперь свет от сфер Лизы им был не страшен, а с электрическими ударами справлялись защитные артефакты.

Мы тем временем преодолели половину пути до входа в особняк. Впереди приближался пустой фонтан, в котором засели четверо врагов. Плюс те двое, которых откинуло машиной запрыгнули за толстые бортики. Всего шестеро.

На миг в сознании скользнула мысль, что это точно люди того, кто убил моего отца. Он всегда посылал шестёрки убийц. Шестеро напали на академию, шестеро напали на меня и Императора с Павлом во время охоты под Питером. И здесь снова они делились на шестёрки. Видимо, такая тактическая единица. Правда, в этот раз враг послал сразу несколько таких единиц. Как минимум три, но мне думалось, что больше.

Я бежал первым, поэтому основной огонь принял на себя. Защитный артефакт окончательно истощился, и пули забарабанили по морёной плоти. Плюс прилетело несколько магических атак, но я вобрал их в браслет на руке. Те, что смог. Одну пропустил, и на груди появились глубокие порезы. Было больно. А будет ещё больнее, когда выйду из Инсекта.

Ладно, посмотрим, что вы на это скажете!

Продолжая бежать по утоптанному снегу, начал копить заряд молнии в правой ладони. Пистолет я уже убрал в кобуру, потому что перезаряжать его было некогда.

— Господин, я помогу! — крикнула Вероника и запрыгнула мне на спину, надавив грудью на затылок.

Приятно, чёрт возьми, хоть и не вовремя.

А потом я понял, что она хотела сделать. По руке прополз заряд холода и соединился с молнией между пальцами. Та сменила цвет с жёлтого на синий.

И я шарахнул морозной молнией прямо в фонтан.

Получилось прикольно.

Воздух разорвал оглушительный гром, туго ударив по ушам. Впившись в борт, молния разбила его в щепки, расцвела бутоном из разрядов и мгновенно замёрзла. Застыла, связав собой сразу всех шестерых противников. Некоторых ещё и в воздух подняла. Они висели, лежали и пытались отпрыгнуть. И их продолжало бить током, а они ничего не могли с этим поделать.

Мы пробежали мимо причудливой скульптуры из ледяной молнии и вмёрзших в неё людей и оказались возле крыльца. Широкая деревянная дверь распахнулась, навстречу нам выскочили несколько слуг с автоматами в руках. Под их прикрытием мы вбежали в дом, и они тут же закрыли дверь обратно, потеряв при этом одного бойца. Нападающие очухались после грома и нашпиговали бедолагу пулями.

Внутри особняка было темно. Роскошная мебель разбита и свалена в баррикады возле окон, горят всего несколько свечей и керосиновых ламп, в стенах дыры от пуль, дорогая мраморная лестница на второй этаж наполовину разбита. Защитников особняка было много. Слуги и охранники в форме с гербом Верещагиных — с простым огнестрельным оружием и почти без брони. Последняя была только у некоторых. Видимо, личных охранников барона.

Особняк, похоже, атаковали с самого утра. Повсюду встречалась кровь, а воздух полнился стонами раненых. Те, кто мог, отстреливались через окна.

Да, так себе обстановочка.

— Кто вы такие? — спросил высокий мускулистый мужчина в броне и с винтовкой. К винтовке был примкнут штык из трабелуниума.

— Мы пришли спасти барона Верещагина, — сказал я.

— Да? Да вам самим спасение не помешает!

Вдруг один из слуг с дымящимся автоматом в руках закричал:

— Дмитрий Никитич! Они отступают!

Мужчина с суровым лицом, командир обороняющихся, сплюнул.

— Мы их ряды хорошо пропололи, но они ещё вернутся. Не терять бдительности! Перезарядить оружие, принести из погреба боезапасы! Ну, вперёд! Некогда рассиживаться!

Народ засуетился, забегал, а я повернулся к своим подругам. К счастью, все были целы, никого не зацепило. Разве что немного напуганы. С таким сильным противником мы ещё не сталкивались. По сути, мы сейчас сражались с маленькой армией. И выжили! Потому что помогали друг другу и прикрывали.

— Я думала, вы просто богатые студенты… — выдохнула Екатерина, перезаряжая револьвер. — А вы вообще отбитые на всю голову. Кто же нападает на такую силу?

— Дубов, кто же ещё, — хмыкнул, внезапно появляясь рядом, Верещагин.

Я аж вздрогнул от неожиданности.

— Не делай так больше, — рыкнул и только потом заметил, что его ранили.

— Пустяки, — откликнулся он, проведя рукой по ране на плече. — Сквозное. Заживёт.

— Так будет быстрее.

Я дал ему зелье и мазь для ран. Она склеивала края и обеззараживала рану. Заодно вернул фарфоровую маску. Подобрал её, когда он сломя голову бросился в атаку.

— Так, а теперь разберёмся с вами, — произнёс командир, закончив раздавать указания. — Идём за мной. Прежде чем пущу вас к барону, я должен убедиться, что вы наши союзники, а не лазутчики наёмников.

— Мы что? Похожи на наёмников? — удивилась Лиза.

— Ещё как!

— Это свои, господин Скворцов, — сказал Верещагин, делая шаг к Дмитрию Никитичу. — Неужто не признали меня?

Несколько секунд командир всматривался в глаза за маской, потом взял в руки ближайший фонарь с магическим голубым кристаллом и осветил им уцелевшую часть лица Алексея.

— Мать моя женщина… Баронет! Вы живы! — воскликнул он, расплываясь в радостной улыбке. — Мы думали, что потеряли весь род.

— Как видишь, не весь… Не в последнюю очередь благодаря барону Дубову.

— Ну, теперь убедились, что мы не враги? — прервал я их обмен любезностями.

— Барон Дубов, значит… — пробормотал Скворцов. — Ладно, идём, представлю вас Его Благородию. Он будет рад узнать, что хоть один его сын выжил.

Командир охраны повернулся и зашагал к лестнице. Тяжёлые подошвы ботинок хрустели осколками и гулко топали.

— Значит, это правда? — спросил я у него по дороге. Девушки следовали за мной, а Верещагин шёл в самом конце, постоянно оглядываясь. — Из рода Верещагиных никто не выжил?

— Только барон. И теперь ещё его младший сын. Да мы. Остальные мертвы либо захвачены в плен. И тоже мертвы.

— Кто же за вами устроил такую охоту?

— Да они как-то не представились, — огрызнулся Скворцов, когда мы ступили уже на третий этаж. — Напали и начали убивать всех подряд. Можете выйти, спросить, кто их послал. Вдруг расскажут…

— Уже спрашивал, но они предпочли передать привет своим товарищам на том свете.

— Хах! Даже так, Ваше Благородие, вы знаете больше, чем я со своими людьми. Поговорите с бароном. У меня есть ощущение, что он прекрасно знает, кто устроил на нас облаву.

Мы подошли к широким резным дверям. Скворцов сперва постучался, вошёл сам, а затем пригласил нас.

— Лёша… — выдохнул невысокий полный человек в боевом облачении. Он корпел над подробной картой окрестностей на столе, под мышкой у него болталась кобура, из которой торчала перламутровая рукоять пистолета, а на поясе — шпага с золотой филигранью на рукояти. — Ты жив! Боже мой, ты жив!

Он бросился к Алексею и обнял его, чуть не уткнувшись носом в подмышку. Алексей такой горячей радости не выказал.

— Жив, но не благодаря тебе.

Я решил дать им немного выговориться, прежде чем начать задавать вопросы. Мы прошли в кабинет. Им было большое квадратное помещение где-то в тыльной части здания, с двумя задрапированными окнами. Здесь мебель осталась целой, поэтому девушки со вздохами облегчения опустились на диван. Наступило затишье, снаружи пули больше не лупили в стены здания.

— Да, Алексей, ты прав, — покачал головой барон и опустился в кресло рядом со столом, — я виноват, что не попытался спасти тебя. Думал, в академии ты будешь под защитой. А когда узнал, что на неё напали, было уже слишком поздно. Напали и на наш род. Всё произошло так стремительно… Твои братья и сёстры, мои жёны, все погибли практически одновременно. Даже в разных частях страны. Я думал, что потерял всех.

— А ты? Как ты выжил? — спросил Алексей. Его голос слегка дрожал.

— Просто повезло. Я был по делам в Великом Новгороде. Благодаря Скворцову нам удалось отбить первое нападение и сбежать. Мы укрылись здесь, но нас и тут нашли. Знать бы, кто нас сдал…

— Арсений Розен, — громко сказал я, наливая вино в несколько бокалов. Стояло тут на столике.

Угостил девушек, чтобы быстрее пришли в себя.

Нехорошо брать чужое без спроса, но этот человек пытался мою землю отжать. И не самыми честными методами. Так что этикет с ним соблюдать я не собирался.

— Вас, кажется, не представили? — спросил барон.

К нему мигом вернулась дворянская спесь.

— Виноват, Ваше Благородие! — вместо меня откликнулся Скворцов. — Эти люди пришли вместе с вашим сыном. Это барон Дубов. Я так полагаю, сын Ивана Дубова.

Верещагин-старший покачнулся, словно от удара, и побледнел, ухватившись рукой за края стола, чтобы не упасть.

— Судьбе не чужда ирония… — пробормотал он. — Человек, избавиться от которого я посылал собственного сына, теперь пришёл спасти меня.

— А? — не понял я и взглянул на Алексея. Это что-то новенькое! — Так тебя посылали убить меня?

— Это… долгая история, Николай, — потупился мой бывший вассал. — В другой раз.

— Нет уж, хватит! — упрямо мотнул я головой, приходя в бешенство. — Хватит с меня! То ваша семейка пытается заполучить мою землю, то, оказывается, пытается вовсе убить. Да вы тут офигели совсем! А я вас ещё и спасать должен? Как же! Пальцем не пошевелю, пока не узнаю, в чём всё дело!

Я демонстративно сел в кресло рядом с диваном, на котором сидели девушки. Рыжая фыркнула.

— Здорово ты их уделал! — заявила она с сарказмом и отхлебнула вина. — Правильно! Теперь подождём, пока нас тут всех перебьют…

— Пф! Надо будет — подождём.

Скворцов неодобрительно покосился на меня.

— Господин, — сказал он, — к отходу всё готово. Мы можем уйти прямо сейчас, зализать раны и снова дать бой врагу!

Барон Верещагин обошёл вокруг стола и склонился над ним, уперевшись ладонями.

— Нет, Дмитрий, ничего не выйдет. Этот враг слишком силён, чтобы мы могли выйти победителями из схватки с ним.

— Но, господин…

— Ты слышал, что сказал этот юноша? Нас сдал Розен. Он, конечно, ублюдок тот ещё, но своё слово обычно держит. Если, конечно, на него не надавить как следует. Или не перекупить. И это лишь малая толика того, что под силу нашему врагу.

Я не выдержал и встал. Подошёл к столу и тоже склонился над ним. Сверху на карту и мои руки падал тусклый свет люстры на несколько свечей.

— Кто? Кто ваш враг? По чьему приказу вы пытались получить мою землю? И по чьему приказу вырезали весь ваш род? Скажите! И я выведу отсюда и вас, и вашего сына. А потом займусь этим человеком. У меня к нему личные счёты.

На миг перед взором встало лицо отца, и сердце защемило.

Кривая ухмылка исказила губы барона.

— С таким врагом никому не под силу справиться. Твой отец не смог. А ты и подавно. Я не знаю, зачем ему понадобился жалкий клочок земли под названием баронство Дубовых. Зато знаю, что он не остановится, пока не получит желаемое. Не остановится, пока не убьёт меня и моего последнего сына. Я вёл не самый праведный образ жизни и теперь расплачиваюсь за это, но мой сын… Мой единственный сын… Я скажу тебе имя, Дубов. Если поклянёшься, что спасёшь Алексея. Не дашь угаснуть моему роду. Не дашь уничтожить последнее, что осталось в моей жизни самого дорогого.

В этот момент в стены снова ударили пули и снаряды, особняк задрожал под их напором, с потолка посыпалась пыль. Скворцов подбежал к окну и выглянул наружу через маленькую щёлку.

— К ним прибыло подкрепление! Они снова идут на приступ! Чёрт… Да там танки!

Гулкие удары сотрясли стены. Будто огромные кувалды лупили по кирпичной кладке.

— Скорее, Дубов, соглашайся, или мы все здесь поляжем!

Твою мать… От досады я закусил губу. Ну не люблю я быть кому-то должником. Или давать клятву в чём-либо. Но чтобы добраться до убийцы моего отца, придётся пойти на эту маленькую жертву.

— Ладно… Клянусь, что не дам убить Алексея. Доберусь до него первым.

— Хорошо… — Барон пытался перекричать стрельбу. Звуки разносились и по коридорам особняка. Защитники ещё сражались. — Твоя земля нужна…

В этот момент сразу несколько снарядов врезали по стене кабинета и разнесли её по кирпичикам. Внутрь хлынул ослепительный солнечный свет. Снаружи на фоне голубого неба высилась старая силосная башня с прогнившей крышей.

— Кха-кха… Это князь! — кашляя, пытался прокричать барон.

Его ноги завалило обломками стены и потолка.

На крыше силосной башни что-то блеснуло. Стекло?

Бл*ть! Эти люди всегда работают в шестёрках! И шестой всегда снайпер! Как тогда, на крыше академии во время нападения! Мне пришлось разнести из револьвера башню с кабинетом директора, чтобы добраться до одного такого!

Просто сегодня их больше, поэтому я просчитался. Решил, что снайперов нет. И револьвер забыл перезарядить…

— Светлейший князь Де…

Барон Верещагин не договорил. На башне вспыхнули цветы выстрелов и три пули пронзили тело насквозь. Две в грудь и одна в голову.

— Не-е-е-ет!!! — заорал Алексей, в одну секунду ставший новым бароном Верещагиным.

Что ж, добро пожаловать на улицу Последних из рода, Алексей.

Глава 14

На силосной башне

— Цель ликвидирована, — отчиталась в маленькую рацию женщина.

Она лежала на старых полусгнивших досках. Снизу поднимались силосные миазмы, которые она с трудом терпела последние несколько часов. Но такова работа снайпера. Затаиться и ждать. Порой даже в туалет под себя приходится ходить. Хорошо, в этот раз не пришлось.

Автоматическая снайперская винтовка упиралась ей деревянным прикладом в плечо. Фиолетовые волосы были собраны в хвост. Женщина вновь приникла к снайперскому прицелу. Посмотрела долю секунды и вновь взялась за рацию.

— Вижу барона Дубова, — сообщила она.

— Вы уверены? — сквозь помехи прорвался мужской голос.

— Да, командир.

— Стрелок-один, стрелок-два, нужно визуальное подтверждение.

Из рации раздались голоса двух других стрелков-мужчин:

— Стрелок-один. Наличие барона Дубова подтверждаю.

— Стрелок-два. Аналогично.

— Хорошо, — отвечал первый голос. — Барон Дубов нужен живым. Остальных убейте.

— Принято, — сухо отозвалась женщина и вновь приникла к прицелу, мягко положив палец на спусковой крючок.

— Принято, — сказали два других стрелка.

«Да начнётся охота, — подумала женщина, беря в прицел головку рыжей девушки. — Что за?..»

Она не поверила своим глазам. Та девушка смотрела ей прямо в прицел! И показывала средний палец. Да она офигела! Снайперша прикусила пухлую губу и решила сперва палец ей отстрелить. Но не успела. Вдруг её пронзила дикая боль. Словно сотня змей вцепилась в каждую пору на её теле и проползла внутрь. И теперь жрут её маленькими острыми зубами.

А потом появился шёпот… Он сказал, что делать, чтобы боль ушла.

Женщина-снайпер вытерла кровь, выступившую из глаз, и сменила позицию. Теперь дуло её винтовки смотрело на позицию стрелка-два. Мужчина хорошо замаскировался, но она примерно вычислила его положение и открыла огонь.

Чтобы не выдать свою позицию, снайперы не пользовались никакими артефактами. В том числе защитными. С полатей на дереве упало тело в белом маск-халате. А затем снег окрасился в красный цвет.

Через секунду рация начала буквально разрываться:

— Стрелок-три, что у вас там происходит? Стрелок-три! Отставить огонь по своим, стрелок-три! Приём! Мать твою, какого хрена ты творишь, сука⁈

Женщина-снайпер не обращала на вопли внимания. Она уже навела оптику на позицию стрелка-один. На солнце блеснул его прицел. Засранец быстро сориентировался и сам взял в прицел её позицию.

* * *

Я не люблю шарады. Все вот эти вот «угадай по ужимкам ведущего, что он изображает», или «собери слово по слогам». Или кроссворды. Особенно если в этом кроссворде загадано всего одно слово и нет других подсказок. Вот и собираю по слогам имя человека, который устроил в Ярославской губернии маленькую войну.

Барон Верещагин умер мгновенно. Алексей бросился к телу отца, но я успел его поймать и оттащить в сторону от пролома в стене.

Грёбаные снайперы.

Новая атака врага набирала силу.

— Отец! Папа! — кричал новый барон Верещагин, а я пытался удержать его.

От стресса он, похоже, забыл о своём даре. Оно и к лучшему. Жидкость удержать довольно проблемно.

— Господин! Вам нужно выбираться отсюда! — прокричал Скворцов Верещагину-младшему.

Он лежал за обломком стены с другой стороны пролома. Несколько пуль врезались в кирпич и выбили красную крошку.

Девушки повскакивали с дивана и тоже скрылись с возможной траектории огня стрелков. А в том, что их было несколько, я не сомневался. Я бы точно несколько снайперов направил убить себя. Ну или какого-нибудь другого барона.

Только рыжая осталась сидеть на месте. Она решила, что сейчас самое время показать кому-то средний палец.

— Дура, его тебе сейчас отстрелят! — проорал я, быстро наращивая щит-корневище на руке.

Им же прикрыл Верещагина и подтащил его к дивану. А там и рыжую под мышку сунул. Она только крякнуть недовольно успела. Скворцов уже был у двери в коридор. Из автомата он стрелял в направлении силосной башни, прикрывая наш общий отход. Руны на его броне ярко засияли.

Мы выбрались. Почему-то вслед нам стрелять не стали, хотя могли попытаться. Но я точно слышал винтовочные выстрелы. Вот только стреляли как будто не по нам. Хотя почему как будто? Что там происходило, я не знал. Но внутри дома творился настоящий ад.

Нападающие под прикрытием плотного огня пулемётов и танков уже вовсю штурмовали дом. Стрельба была слышна на всех этажах.

— За мной! Я выведу вас отсюда! — прокричал Скворцов, уводя нас к лестнице.

Щит я к тому моменту сбросил. Скворцов шёл первым, за ним — Верещагин и остальные, я замыкал. Как раз в тот момент, как все оказались на лестнице, в окно позади меня запрыгнул вражеский боец с коротким автоматом. И сразу открыл по мне огонь. Большая ошибка.

Я разрядил в него браслет, в котором скопился заряд от нескольких артефактов, ещё когда мы пробивались в дом. Не знаю, что там намешалось, но парня натурально сожрала стена. Распахнулась кирпичная пасть, вытянулась и поглотила бойца.

Интересно, как от такого артефакты спасут?

Из глухой стены послышался глухой вопль отчаяния.

Видимо, не очень.

Второй этаж уже вовсю штурмовали, и слуги Верещагиных сражались с нападающими. Сражались и умирали. Мы пробились на первый этаж, где столкнулись с новым видом противников. Боевые маги.

Похоже, враг пошёл ва-банк и послал даже наёмников с Инсектами. Несколько из них атаковали нас, но одного спалили сферы Лизы, другого заморозила Вероника, а третьего я отправил молотом обратно на улицу, где он вскочил и снова бросился в дом. Только в этот раз его встретила очередь из автомата Скворцова. К дому уже бежали новые враги, но чьи-то меткие выстрелы наделали в них дырок.

А вот это странно… Стреляли сбоку, то есть стрелок был вне дома. Откуда у нас союзник снаружи? Ладно, сейчас не важно!

— Сюда! — махнул рукой командир охраны Верещагиных и увлёк за собой в тёмный коридор.

Затем была короткая лестница вниз, в плохо освещённый подвал. Там за баррикадами держали оборону несколько бойцов Скворцова.

В доме грохотали выстрелы, взрывались магия и гранаты, с потолка от взрывов сыпалась пыль. Число защитников быстро таяло. Но вели себя они так, будто всё ещё могут победить. Преданные люди. Может, Верещагин был не так уж и плох, если его люди так за него сражаются.

В подвале несколько человек спешно забивали патронами обоймы для оружия, беря их из целой кучи на столе. Скворцов подвёл нас к неприметному месту в кирпичной стене, что-то нажал, и её часть отъехала в бок.

— Идите! — сказал он. — Этот тоннель выведет в лес неподалёку от шоссе в Ярославль. А мы прикроем!

— Я останусь! — заявил Верещагин. — Приму бой вместе с вами!

— Лёша… — выдохнула Вероника.

— Нет уж, — я преградил дорогу Алексею. — Я дал клятву не дать твоему роду прерваться. А если останешься здесь, то погибнешь, и смерти всех этих людей окажутся напрасны.

— Но почему? Они… они же могут уйти с нами! Идёмте с нами, Дмитрий!

— Барон Дубов прав, Ваше Благородие, — отвечал Скворцов, одной рукой крепко пожимая руку Верещагину, а другой толкая его в грудь в сторону тоннеля. — Если мы пойдём с вами, то враг не найдёт наши тела и догадается о нашем бегстве. И мы лишь отсрочим нашу гибель. Мы должны остаться здесь. Заманим внутрь как можно больше и подорвём здание. Возможно, тогда выжившие решат, что выполнили свою миссию. Барон, мы исполним свой долг до конца, только если вы останетесь живы. А затем отомстите за вашего отца.

— Чёрт, но я… — начал было Алексей, но его прервали.

— Заряды готовы! — подбежал молодой слуга, перемазанный пылью и кровью, к командиру охраны. — Почти все отряды врага внутри здания!

— Уходите, барон, через минуту всё взлетит на воздух. Ну же!

Последний крик будто подтолкнул Верещагина. Он взглянул на меня, а затем шагнул в провал тоннеля. Остальные последовали за ним.

— Сбоку на стене есть фонари, — сказал мне Скворцов. — Уходите и не оглядывайтесь.

Мы обменялись кивками, и я вошёл в темноту прохода. Дверь почти сразу закрылась, и мы пребывали в темноте, пока я не нащупал фонарики. Раздал их остальным, и мы быстро побежали по прямому как стрела проходу.

Выкопали его недавно: сверху свисали корни, под ногами хлюпала грязь. Мы преодолели, наверно, метров триста, когда земля вздрогнула, а нам на головы посыпались комья холодной глины. Следом мгновенно донёсся глухой рокот взрыва.

— Идём, — сказал я, протискиваясь вперёд. Сложнее и приятнее всего было протискиваться мимо девушек. Для меня проход оказался мелковат. Впрочем, на меня он и не был рассчитан. — Нам ещё предстоит отомстить.

* * *

С одной стороны, барон Верещагин не сдержал своё слово. Не сообщил имя того, кто убил моего отца и начал охотиться за мной. Но вряд ли он специально дал себя застрелить. Хотя… Нет, точно нет.

С другой стороны, он успел сообщить, что это Светлейший князь, а их у нас в Империи не так уж и много. Поэтому ничто не освобождает меня от обещания позаботиться о Верещагине. Всё-таки человек сегодня отца потерял. А я знаю, каково это. Если кратко — штука неприятная.

По тоннелю мы шли не меньше часа. Люди Верещагиных постарались на славу, копая его. В конце концов мы дошли до лестницы, выдолбленной прямо в земле. Она вела наверх, к деревянному щиту. Я его высадил, и нас засыпало снегом чуть не по самую макушку. Здесь больше снега успело выпасть.

Как и сказал Скворцов, тоннель вывел в лес на небольшую поляну под сенью больших дубов. Что довольно иронично. Правда, сейчас ветки деревьев были голыми, но присыпанными снегом. Здесь нашлось что-то вроде большого шалаша, а в нём — большая машина, подготовленная для езды по бездорожью. Мы все смогли в неё влезть. На ней и выехали из леса, а там добрались и до моего поместья.

Оно, конечно, преобразилось. Марина Морозова, баронесса и моя управляющая, постаралась на славу. Территорию облагородили, дом перекрасили и вообще марафет навели. Любо-дорого теперь было посмотреть. Как в старые-добрые времена, когда у моего рода дела шли более-менее хорошо.

А ещё появилась небольшая воздушная пристань — специальная площадка на высоте около пяти метров над землёй. Сейчас она пустовала. Но к Новому году Агнес наверняка прилетит на моём дирижабле.

Машину я остановил прямо возле входа, где нас встретили слуги — старые и новые, — а так же сама Марина. Мы с ней крепко обнялись, и она поцеловала меня в губы.

— М-м-м… у тебя новый одеколон? — приподняла она бровь, блеснув зеленью глаз. — С ароматом пожарищ и смертоубийств?

— Это мой естественный запах, женщина, — шлёпнул я эту заразу по заднице. — У нас сегодня высокие гости, поэтому вели накрывать стол. И распредели гостей по комнатам, а мне нужна горячая ванна.

— Горячую девушку туда положить? — подмигнула она.

— Если эта горячая девушка сначала все свои обязанности выполнит…

— Ну ты и бука, — надулась баронесса. Но было видно, что в шутку.

Между тем я заметил, как девушка тут расцвела. Оправилась от травм прошлого и нашла своё место под солнцем. Может, временно, а может, и нет. В конце концов, нет ничего более постоянного, чем временное. Её глаза светились, щёки румянились, а талия даже немножко округлилась. Грудь тоже прибавила. Прямо в нужных пропорциях. И одежда стала чуточку более откровенной, словно девушка перестала стесняться своего тела и вновь обрела женственность.

Что сказать? Смотрю, и глаз радуется! Я даже на секунду задумался: а действительно, не нужна ли мне горячая девушка в горячей ванне? Но быстро отмахнулся от соблазна. Надо отдохнуть и подумать.

Но на заметку я это взял. А пока…

Представил незнакомых друг другу людей. Марина, услышав, что в гостях у нас целая графиня, слегка побледнела. А графиня обнаглела.

— Девушка, я буду рябчиков в собственном соку, порцию свежих устриц и кофе. Пожалуй, принесите сразу кофейник. Кофе можно подать прямо в мои апартаменты, — перечисляла рыжая, поднимаясь на крыльцо.

На МОЁ крыльцо!

— Ваше Сиятельство, — позвал я её, напустив в голос могильного холода. — Это моё имение, моя управляющая, мои апартаменты, моя кухня и мои слуги.

— Что вы хотите этим сказать, барон?

— Жрать будете то же, что и все, — поставил я точку в нашем разговоре и вновь обратился к Марине: — Барону Верещагину дайте апартаменты получше. И не беспокойте какое-то время. Парню в себя прийти не помешает.

— Как прикажете, Ваше Благородие, — слегка поклонилась Марина, кольнув ехидным взглядом обиженную графиню.

Та ртом хлопала, как рыба. А что она хотела? Моё имение — мои правила!

Уже через час я отмокал в большой круглой ванне. Внутри тоже сделали ремонт, так что комната сверкала свежей плиткой. А вот сама ванна осталась старая. Я так захотел. В ней ещё моя мать мылась. Да, звучит странно, но дело в практичности. Она же была огром, а значит, габариты соответствующие. Примерно как у меня. Поэтому простая человеческая ванна крайне неудобна, а под мои размеры заказывать новую долго и дорого. Причём скорее долго.

А в этой мог поместиться я и ещё несколько человек. Со всеми удобствами! Я по шею опустился в воду, позволяя горячей влаге расслабить меня полностью.

Вскоре в дверь комнаты постучали.

— Ваше Благородие, — позвала Марина, входя.

— Я здесь!

Вскоре силуэт управляющей появился в клубах пара. Девушка принесла поднос с кофейником и поставила рядом со мной. А я тем временем не мог отвести от неё глаз. Она будто… Хотя, почему будто? Она совершенно специально надела своё самое откровенное платье. Причём точно знала, куда целить. Надела простое серое платье в пол, но при этом обтягивающее её осиную талию, пышную попу и хорошенькую упругую грудь.

— Господин, я лишь хотела сообщить, что все ваши указания выполнены. Обед подадут через полтора часа, поэтому я взяла на себя смелость принести вам кофе и закуску.

Я посмотрел на поднос с кофейником и парой маленьких чашек, а потом снова на девушку.

— И где закуска?

Она закусила нижнюю губку.

— Она перед вами, господин.

Я вздохнул и покачал головой. Ну вот как тут устоять? Я же не железный! А она этим пользуется. Да и не только она, честно говоря.

— Ты понимаешь, что мы твоё платье замочим? Оно сядет, испортится… — сделал я вялую попытку мытьё оставить просто мытьём.

Ещё не договорил, но уже понял, насколько она тщетна. Потому что Марина облокотилась о бортик ванной, наклонившись к моему лицу. А я вдруг осознал, что под её платьем нет лифчика. Готов спорить, трусиков тоже нет. Платье настолько всё обтягивало, что в этом не оставалось сомнений.

— А это специальное, быстросохнущее платье, господин… — игриво заявила девушка.

— Что ж, баронесса Морозова, — мои губы начали расплываться в улыбке, — я вас за язык не тянул.

Приподнялся из воды, схватил её и со смехом утащил в ванну, расплескав тонну воды. Девушка радостно взвизгнула, а потом обвила мою шею руками, а талию — ногами. Мокрое платье и правда, видимо, было специальным, потому что быстро задралось на нужную высоту. Заодно в месте соприкосновения с водой превратилось из серого в почти чёрное.

— Знаешь, а зимой тут довольно одиноко, — говорила она, обжигая мои губы поцелуями.

— Зато уединённо.

— Согласна. Тихо и уютно. А ещё начинаешь очень сильно скучать по своему начальнику.

С такой управляющей фиг помоешься. Но я не жалуюсь. Мы же в воде, так что совмещаем приятное с полезным.

В самый разгар процесса в ванной появился ещё один силуэт.

— Господин? Вы здесь? — раздался голос Вероники. Вскоре синеглазка увидела ванну, меня и Морозову. — Ой, а я хотела вам спинку потереть. Но я могу вам обоим её потереть!

Девушка радостно улыбнулась, сделала шаг и подскользнулась на мокром полу. Да так удачно, что всем телом влетела в горячую воду. Вынырнула в полностью мокрой одежде, облепившей её прелести. Не успела она прокашляться, как следом явилась ещё одна гостья.

— Вы там у двери в очереди стояли, что ли? — спросил я Лизу, которая предусмотрительно пришла в одном банном халате на голое тело. Который тут же полетел вниз.

— Ага, знаем мы тебя. Если приходить по одной, то до утра в очереди будешь стоять, — заявила пепельная блондинка и тоже залезла в воду.

На фоне бледных Марины и Вероники, она со своим загаром смотрелась как шоколадная прослойка между зефирками. Сексуальная шоколадная прослойка.

— Я вообще просто помыться хотел! — чуть не взвыл я. — Тиранки!

— Тиран тут ты, — отвечала Лиза с хищной улыбкой, обнимая одной рукой Марину, сидевшую на мне. — А мы просто компенсируем!

— Господин до сих пор думает, что мы его не раскусили! — акулой скользнула мне под бок Вероника.

— Бассейн… — вздохнул я, обнимая всех троих разом. — Мне нужна не ванна, а бассейн!

И желательно с подогревом.

Ответом мне был только чарующий женский смех сразу троих прекрасных девушек.

Ладно, сначала накажу их за наглость и за то, что всю воду уже расплескали, а после займусь делами. Благо их вагон, маленькая тележка и большой дирижабль сверху.

Глава 15

После столь интенсивного мытья я чувствовал себя в буквальном смысле выжатым лимоном. И надеялся, что этаж ниже не затопило. Всё-таки новый ремонт.

Зато ванную комнату я покинул чистым и довольным. Девушки тоже её покинули, но сильно после меня. Им ещё нужно было время слегка прийти в себя и банально отдышаться. Так что к ужину они пришли с сильным опозданием.

Собственно, целых двадцать минут ел я в гордом одиночестве. Если не считать графини Вдовиной. Но она хранила полное молчание. Верещагин тоже опаздывал. Лишь пара слуг стояли наготове в маленькой столовой.

Еда оказалась отменной, как и всегда у нашего старого семейного повара. Несмотря на это, на охоте или рыбалке, на которые отец брал меня, барон Дубов предпочитал готовить сам.

— Нет еды вкуснее, чем та, что приготовлена собственными руками, — говорил он.

И, как он дополнял позже: не только для себя, но и для тех, кому ты готовишь. Это казалось мне сущей глупостью, пока я, рецепт за рецептом, не начал осваивать готовку. Что-то в этом было медитативное и успокаивающее.

А успокоиться мне бы сейчас не мешало. В голове роились мысли, сталкивались и искрили. Если я возьмусь за них прямо сейчас, то они скоро начнут друг другу мешать. Нужно время, чтобы буря в голове устаканилась. И какое-то медитативное занятие, которому никто не будет мешать своими прекрасными голыми телами.

— Тренировочная комната готова? — спросил я Марину, когда все девушки уже уселись за стол и начали за обе щёки уплетать еду. Проголодались за время нашего маленького приключения.

— А? — не сразу поняла баронесса Морозова вопроса, посасывая ножку запечённой птицы. — А! Да, почти. Ещё не все тренажёры привезли, но в целом всё готово. Комнату для спаррингов уже можно использовать.

— Отлично, — сказал я, запивая мясо красным сухим вином, — тогда завтра начинаете тренировки.

Девушки застыли с ложками, вилками и кусочками еды у рта.

— Коль, а нельзя было подождать, пока мы поедим? — сумрачно спросила Лиза. — Такие новости легче воспринимаются на полный желудок.

— Господин, а как же зелье? — удивилась Вероника. — Вы же хотели заняться им сразу, чтобы к Новому году приготовить.

— Зелье немного подождёт. Мне нужно пару дней, чтобы разобраться с одним дельцем. А вы пока будете тренироваться! В награду угощу ухой.

— Ладно, уговорил, — благосклонно кивнула пепельная блондинка.

Как будто у неё был выбор. Ладно, пускай думает, что был. Иногда такие иллюзии тоже нужны.

— Не беспокойтесь, девочки, — подала голос самодовольная графиня, — я отдохну за вас троих. К тому же я ещё не всё поместье осмотрела…

— Вот и осмотрите, Ваше Сиятельство, — хитро улыбнулся я. — И начнёте с тренировочной комнаты.

— Ч-ч-чего? С чего это я должна тоже тут на задних лапках перед тобой прыгать? — возмутилась рыжая чертовка.

Кстати, на ней было простое свободное платье с небольшим декольте. С цветочками. Выглядела она в нём по-домашнему. А вкупе с рыжими волосами напоминала о лете.

— С того, что это мой дом, и халявить в нём не принято.

— Это традиция дома Дубовых, госпожа Вдовина, — с учтивым поклоном вклинился в разговор старый слуга Петрович.

Он ещё моего деда застал и всех его жён. Петрович поставил в центр стола поднос со сладким десертом. Шарики мороженого исходили паром в теплом воздухе столовой.

— Если не нравятся мои правила, графиня, — продолжал я, — вы всегда можете скакать на задних лапках снаружи. За пределами поместья.

За окном как раз было темно и завывала метель.

Графиня, проследив за моим взглядом, скривилась.

— Не переживайте, Ваше Сиятельство, — прочавкала Вероника, кушая большой ложкой мороженое. И довольно неаккуратно, потому что оно стекало у неё по подбородку. — У господина очень вкусная уха! Стоит любой самой тяжёлой тренировки.

— А ты, Вероника, и ты, Лиза, будете за главных. У вас есть опыт тренировок с Сергеем Михайловичем и со мной — вот и покажете, что надо делать.

— Так точно, господин! Ой! — шутливо отдала честь синеглазка. Только забыла, что в руке ложка, поэтому заехала ею себе по лбу.

— Посмотрим, чему вас научили в Пятигорской академии, — прищурилась Марина.

Да, она-то училась, кажется, в Преображенской. Элита и всё такое. Может, поэтому её род разорился? Обучение там очень дорогое.

Девушки начали весело щебетать, пугая друг друга своими умениями. Я же хотел, чтобы они присмотрели за графиней, пока буду отсутствовать. Она не проявляла враждебности, но что-то было с ней не так. И я очень хотел узнать, что именно, но это дело пока можно отложить, как и зелье.

Сейчас куда важнее другое… мороженое!

Я уже несколько минут буравил взглядом десертные серебряные чашечки на тонкой ножке. От мороженого исходил магический фон. Неопасный, естественно. Просто десерт был хорошо насыщен маной.

Взял чашечку и снял первую пробу. Три разноцветных шарика были сверху политы прозрачной карамельной жидкостью вроде сиропа. Только вкус был совсем не карамельный. И даже не кленовый. Но очень и очень впечатляющий! Холод фисташкового мороженого причудливо смешивался с густым сиропом, имевший древесный аромат.

— Что это? Что добавили, Петрович? — спросил я.

Девушки тоже уже вовсю пробовали эту сладость и слегка постанывали от удовольствия. Даже графиня сменила гнев и недовольство тем, что я ей приказываю, на милость. Да, в моём доме тот, кто мне не перечит, может наслаждаться его преимуществами. А что? Как сказала бы Лиза, это называется «положительное подкрепление». От неё, собственно, и узнал, что это такое. Когда положительно подкреплял её во время поездки на поезде в Москву.

Седой слуга подошёл ко мне, улыбаясь и почтительно склоняя голову.

— Это, молодой господин, идея нашего повара. Дерево, что вы посадили в свой прошлый визит, растёт быстро и недавно дало первые плоды.

— Жёлуди? — не поверил я.

— Они самые, господин. Их было немного. Часть оставили до весны, чтобы посадить в старой дубовой роще вашего прапрапрадеда, а часть использовали, чтобы приготовить сироп. Баронесса Морозова одобрила идею.

Марина подмигнула мне, не забывая при этом облизывать десертную ложку. Свою порцию она уже слопала.

— Вышло недурно, — сказал я Петровичу, и он благодарно поклонился. — Очень недурно.

— Да-а-а… — простонала Вероника, мечтательно прикрыв глаза. — Почти так же хорошо, как секс с господином…

Графиня аж поперхнулась от такого сравнения, а девчонки залились смехом.

Я быстро доел свою порцию и поднялся из-за стола, чувствуя, как тело наполняется маной, а под её действием немного расширяются мана-каналы. Это хорошо. Такой эффект пригодится, когда надо будет пить зелье.

— Петрович, прикажи подать порцию еды для господина Верещагина, — сказал я, усаживаясь в большое кресло неподалёку. — Пусть доставят сюда — я сам отнесу её нашему гостю.

Вскоре я уже нёс в руках большой поднос, заставленный блюдами, в комнату Верещагина. Так как руки были заняты, постучать я смог лишь ногой. Отчего дверь тут же открылась, а за порогом оказался бледный и слегка напуганный Алексей.

— Что случилось? На нас напали? — тараторил он, выглядывая в коридор. Маска звякнула, задев поднос.

— Нет, — качнул я головой. — Просто руки заняты, поэтому стучал ногой.

— Чёрт… А я подумал… Ладно, всё… всё в порядке. Заходи.

— В порядке? — не поверил я, ставя поднос на журнальный столик. — Слабо верится. Я, когда узнал о гибели отца, почти сразу попал за решётку. Хорошенько отмудохал залётную банду. Чуть не опоздал на поезд в академию из-за этого, но душу отвёл.

— Да? — Верещагин опустился на смятую кровать и уставился в потолок. — И где эта банда теперь? А то мне бы тоже не помешало душу отвести.

— Не, не получится. Там половина инвалидами стали. Либо психически, либо физически, но они сами нарвались. А другой залётной банды у меня нет…

На какое-то время в комнате повисло тяжёлое молчание, только за окном выла вьюга.

— Я не знаю, что мне делать, Дубов… — наконец выдохнул Верещагин.

— Я тоже не знаю, что тебе делать, Алексей, — я решил говорить честно. Горе — это такая штука, с которой лучше быть откровенным. Быстрее попустит. — Зато знаю, чего делать не стоит. Лежать и помирать от голода. Поешь, завтра тебе понадобятся силы.

— Силы? Зачем? — Верещагин приподнялся на локте.

— Завтра идём на рыбалку. Я пообещал девушкам уху, но уха из непойманной рыбы обычно получается не очень вкусной.

— На рыбалку? Завтра? Да там же буря. Мы просто заблудимся!

— Ты забыл, чья это земля? Я всю жизнь прожил здесь. Здесь мой дом, моё болото и мои дубравы. Я знаю эти места даже лучше, чем свои пять пальцев. А буря… С ней будет даже лучше. Сам потом поймёшь. А пока ешь.

Не дожидаясь ответа, я вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. В общем-то, ответ мне от него и не нужен был. Хочет он или нет, но завтра мы идём на зимнюю рыбалку.

* * *

Клятвы — вещь такая… Их можно трактовать по-разному. Буквально или расшифровывать смысл иначе, расширяя действие клятвы. Как, например, с Верещагиным. Сохранить ему жизнь можно было по-разному. Например, врезать по башке как следует и оставить лежать овощем, пока не умрёт от старости. А можно тоже врезать по башке, но так, что он в себя придёт и возьмёт ответственность за собственную жизнь в свои руки. Есть, конечно, варианты, где никого бить не надо, но они скучные. И не такие доходчивые.

Для меня дело было не только в клятве. Он спас жизнь Лизе, помог мне не загнуться в Москве, а я обещал помочь спасти его отца. Да только не спас. Поэтому мне было немного совестно. Лишь немного, потому что иногда от судьбы не уйдёшь. А барон Верещагин явно прожил свои дни не самым праведным образом. Раз уж связался с таким ублюдком, как Розен. Вчера он лишь получил то, что заслуживал. От такого спастись невозможно. Да и я не сверхчеловек, чтобы спасать всех и всюду.

В общем, что случилось, то случилось, и горевать и убиваться я не собирался, зато Верещагин — очень даже. А я чувствовал некую ответственность перед ним, если не сказать вину. Он парень не самый плохой, поэтому хотелось помочь.

Благодаря желудёвому сиропу, сытному ужину и компании горячих девушек в горячей ванне мой организм быстро восстановился. В два часа ночи я уже был бодр и свеж и шёл будить Верещагина. Синоптики обещали, что метель не продлится долго, а я рассчитывал успеть с ней посражаться. Ничто так не прочищает голову, как борьба с суровой природой, будь то монстры или метель.

Уже через пятнадцать минут мы шли по одной старой тропе, занесённой снегом по колено. Причём по мое, так что Верещагину это было почти по пояс. Метель лепила снег густо — так, что не видно было дальше пяти метров. Только густая тёмная пелена впереди. Чтобы не потеряться, обвязались верёвками. Шли долго и молча. Не поговоришь особо, пока ветер воет.

Зато мороз, хлеставший по щекам, отлично делал свою работу. Не давал думать. олод бодрил и заставлял кровь бежать быстрее, а сердце стучать чаще. Так хочешь не хочешь, а настроение поднимешь.

Через два часа метель внезапно стихла. В этот раз синоптики не обманули, и с тёмного неба, тихо кружась, падал мягкий снежок. Мы как раз вышли к озеру. Установилась такая тишина, будто уши плотно забило ватой. Ровная белая гладь убегала вдаль. Через несколько сотен метров из неё торчал бугорок, будто поросший щетиной. Это был островок, занесённый снегом. А сквозь сугроб торчала жёлтая трава. Противоположный берег тонул в темноте.

Это не зрение у меня хорошее. Просто видел его уже не раз, и память услужливо дорисовывала картинку.

— Фух, я думал сдохну! — Верещагин упал в сугруб и тут же в него провалился. Только белая маска торчала сверху. И то, сливаясь со снегом. Из сугроба донеслось: — Сам бы я тут не прошёл, больно снег глубокий. А вот за тобой будто по дороге идёшь!

— Ага. Хорош лежать, дальше пошли, — дёрнул я за верёвку.

— А мы ещё не пришли, что ли?

— Если ты придумал способ, как рыбачить, пробурив лунку в земле, дай мне знать. А если нет, то двигай давай.

— Ладно-ладно…

Верещагин вылез из сугроба и отряхнул одежду от налипших снежинок. И мы пошли дальше по льду озера. Почти дошли до того островка в центре и остановились. Я вывалил из кольца всё, что нам было нужно: сборную палатку, ручной бур, складную печку, запас дров и еды. Ну и снасти, само собой. Какая рыбалка без снастей?

— А самосборной палатки не было? — спросил Алексей, хмуря глядя на нагромождение брезента и всяких палочек.

— Была конечно, — откликнулся я. — Осталась там же, где сексапильные красотки, снегоход и тёплая постель.

— Это где?

— В пансионате для нытиков. Помогай палатку ставить давай.

— Блин… — вздохнул Алексей. — К такому меня жизнь не готовила.

— Она вообще мало к чему готовит. На, ставь туда.

Вскоре мы уже сидели внутри большой палатки, а в собранной печке весело трещали дрова. Температура внутри быстро росла, поэтому верхнюю одежду мы сняли, оставшись в свитерах и тёплых штанах. Пробурили лунки на расстоянии пары метров друг от друга, и я стал объяснять премудрости зимней рыбалки, которые постиг на собственном опыте. Мой отец зимней рыбалке предпочитал летнюю. Он зиму вообще не очень любил, в отличие от меня.

— Заповедь первая, — сказал я, втыкая в снег литровую фляжку. — Не начинай пить, пока не поставишь снасти.

Внутри уже стало совсем тепло. Градусов пятнадцать, не меньше. Свет давала маленькая лампа с магическим кристаллом. Дорогая, но дико полезная. Когда надо, она давала пасмурный серый свет. Не знаю, что там думает рыба в такие моменты, но пищу она ищет активнее. Может, думает, что это утро наступает?

В общем, мягкий свет наполнял палатку. Мягкий и очень слабый. Всё равно, что утренние сумерки. Собственные движения при таком свете размывались и казались нечёткими.

— А ещё заповеди будут? — спросил Алексей, когда мы закинули две донки. — Или всего одна?

— Не отвлекайся пока, — буркнул я, внимательно следя за травящейся леской. — Сейчас главное снасть правильно раскинуть.

— А если неправильно раскинули? Палатку будем переносить?

В принципе вопрос дельный. Если тут поклёва не будет, то придётся бурить другую лунку. Но это место я знал, здесь всегда клёв хороший. Потому что дно каменистое и стук от грузика получается добротный. Рыба слетается, как мотыльки на свет.

— Лёша, если ты сейчас накаркал, то ты её и будешь переносить, понял? — Я сурово глянул на парня. Он сглотнул и кивнул, возвращаясь взором к удочке. — Давай, постучи о дно несколько раз, только не сильно, и ждём.

Внимательно следя за его действиями, я и сам постучал. Грузик поднимался легко. Стук по леске передался хороший, как о что-то твёрдое. Значит, не ошибся с местом.

— Постучал. А дальше-то что? — вопросительно взглянул на меня Алексей.

Я объяснил ему, как надо закрепить рукоятку, после чего наказал сидеть, не отсвечивать, причём в буквально смысле, и ждать.

— А чего ждать? — не унимался Верещагин.

— Сам увидишь, — отвечал ему.

— Не понимаю…

— А тут и понимать ничего не надо. Надо первую заповедь исполнять, — сказал, разливая горячительное из фляжки по рюмкам.

— Дак ведь не пить… — слабо рыпнулся Алексей.

— Снасти установили? Установили. Вот и всё. Давай, чтобы хорошо клевало сегодня.

Вскоре по нутру разлилось приятное тепло. А вот Алексей, отодвинув маску вбок, попытался глотнуть, прыснул, расплескав всё, и закашлялся так, что аж слюни носом пошли.

— Господи, что это? — чуть не плакал раскрасневшийся баронет. Или уже барон.

— Самогон Петровича, — пожал я плечами. — Двойной перегонки. Старик гонит его, сколько я себя помню. Наверно, всегда его гнал. Хорошее средство от холода, горечи и печали.

— Ты за этим меня привёл? — шумно высморкался Верещагин. — Чтобы избавить от горечи и печали?

— Да больно надо. Мы через пургу два часа шли, замёрзли. Надо согреться. Я не собираюсь тебя тащить на своём горбу, если вдруг свалишься с лихорадкой.

— Здесь оставишь? — хмыкнул он.

— На прикорм пойдёшь.

— Ладно… — Алексей воткнул в снег рюмку. — Давай ещё. Не собираюсь я рыб кормить.

— Хорошее начало, — улыбнулся я, разливая прозрачную жидкость по рюмкам из нержавейки.

Второй тост был за большую рыбу. Алексей опрокинул рюмку и зажмурился, пытаясь заставить себя проглотить обжигающий ком. В конце концов он смог это сделать.

— А-а-а! — выдохнул он, шлёпнув рюмку в снег, и занюхал рукавом.

Никак древние русские инстинкты проснулись.

Снова из глаз парня покатились слёзы, но хоть в этот раз не жаловался. Вообще ведёт себя так, будто ничего крепче вина не пил.

— Я никогда не пил ничего крепче вина… — просипел он, а я заржал.

Только тихо, чтобы рыбу не распугать. Она, конечно, далеко внизу, но вода хорошо звуки переносит.

— И всё? — Верещагин снова взглянул на удочку. — В этом вся рыбалка? Сидеть, ждать и пить?

— Я смотрю ты уже специалистом по зимней ловле стал, да?

— Нет, — мотнул головой захмелевший парень. — А вот закусить не помешало бы.

— Закуску надо заработать, — ухмыльнулся я, и мы вновь уставились на удочки.

— Не клюёт, — поставил Алексей очевидный диагноз через пару минут.

— Ну так перекинь, раз не клюёт.

И он стал перекидывать. Да и я тоже. Надо снова о дно постучать, вдруг рыба просто не услышала. На всякий случай проверил наживку, но она была на месте.

— Я не знаю, что делать, — вдруг снова заговорил Верещагин, когда мы перекинули удочки. — Как будто знал раньше, а теперь не знаю.

И говорил он явно не о рыбалке.

В ответ я просто пожал плечами:

— Покажи мне того, кто знает, что делать в такой ситуации, и я ему леща дам, потому что он лжёт.

— Ты как всегда… — грустно улыбнулся Алексей. Уголок губ показался из-под маски.

— Можешь её снять вообще-то. Неудобно же.

— Но… я ведь…

— Я, мы, они, — резко прервал его. — Мы тут на рыбалке, а не на конкурсе, кто больше местоимений назовёт. Снимай уже, а то начинаешь выглядеть чокнутым. Нашёл кого своими шрамами пугать. У меня этих шрамов… Самый уродливый на заднице. Упал как-то на алмазного дикообраза. А иглы у него, между прочим, реально из алмаза. Дак он мне всю ягодицу распорол. Хочешь покажу?

Я начал поворачиваться, чтобы приспустить штаны, а Верещагин замахал руками.

— Нет, не надо! Моя психика этого не переживёт. Вот, всё… я снял маску.

Он неуверенным движением стянул фарфоровую часть лица и положил на лёд рядом с печкой. Оранжевые блики, пробивавшиеся сквозь щель заслонки, запрыгали по белому глянцу. Верещагин как-то неуверенно взглянул на меня, будто ища поддержки.

— Боже… — вздохнул я, а он переменился в лице. — Какой же ты придурок…

— Ч-ч-что? — Уродливые шрамы на лице Алексея побледнели.

А я кивнул на донку, кивок которой ходил ходуном.

— У тебя клюёт уже целую минуту.

Парень чуть в снег не рухнул, запутавшись в собственных ногах. Сидели то мы на небольших раскладных табуретках. Всё же парень справился со снастью и вытащил неплохого такого леща.

— Поймал! — радостно сообщил он, а рыба выпрыгнула у него из руки.

Ударяясь об лёд и подтаявший снег, она чуть обратно в лунку не нырнула. Верещагин всем телом рухнул на неё сверху, не давая рыбе сбежать.

— Поймал! — глупо улыбался он, прижимая к груди сырую добычу.

Леща мы положили в специальный контейнер, который сохранял рыбу в холоде, чтобы она дольше оставалась свежей. А Алексей схватил фляжку и наполнил рюмки.

— За улов! — молодецки гаркнул он и опрокинул самогон в себя.

После этого дело пошло. Мы весь день таскали рыбу за рыбой. Большую и маленькую. Разную. Пока наживка просто не кончилась. И хорошо, что она кончилась, потому что рыбой заполнился последний ящик. Успели пару раз перекусить запасённой едой, разогревая её на специальной полочке над печкой. И не заметили, как время перевалило за полдень и снова разыгралась метель. Поэтому решено было остаться и переночевать. Благо спальные мешки я захватил с собой, да и еда тоже оставалась. Правда, в ход уже пошли консервы с мясной кашей. Но в такой ситуации оно даже вкуснее.

Буря разыгралась пуще прежнего. Ветер вдавливал внутрь стены палатки, порой задувал даже в трубу печки, а температура быстро опускалась. Даже с подкинутыми дровами огонь не справлялся с пришедшим холодом. Погода под конец декабря разыгралась не на шутку.

Но вскоре дрова разгорелись и стало теплее. Но ощущение, что от снежной метели нас отделяет тонкая скорлупа из брезента, который вот-вот прорвётся, не отпускало.

Алексей, весь день выглядевший куда более весёлым, вдруг поддался влиянию бури и стал сумрачным, как небо.

— Скажи честно, Дубов, — произнёс он. — Я же тебя неплохо знаю. Ты ведь не только рыбу ловить меня сюда привёл, верно?

— Верно, — пожал я плечами и поставил пару банок с кашей разогреваться на печке. — Есть у меня один вопрос, на который не до конца ответил твой отец.

Хоть Алексей и знал, о чём я, он всё же спросил:

— Какой же?

А я решил зайти слегка издалека.

— Что ты знаешь о Светлейших князьях? — посмотрел я ему прямо в глаза.

Глава 16

Перед смертью барон Верещагин успел указать на одного из Светлейших князей. Одно это сужало круг всего до десяти персон. Ведь Светлейших, то есть входящих в Совет, князей не так уж много. Обычно титул Светлейшего присваивался какому-либо роду за его вклад в развитие Империи.

Например, Светлейший князь Ушаков владеет самым крупным предприятием по производству боеприпасов, тесно сотрудничает со всеми двенадцатью королевствами гномов. По сути, заводы Ушаковых и Кузни гномов настолько срослись, что стали симбионтами друг для друга. Одно без другого существовать уже не сможет.

В чём-то обязанности Светлейших князей походили на работу кабинета министров Императора. Короче, структура там сложная и непростая. Она росла и менялась не одно столетие. И разбираться в ней совершенно не хотелось.

Барон Верещагин успел ещё облегчить задачу. Произнёс первый слог фамилии того Светлейшего князя, который, скажем так, заказал у него мою землю. И по всей видимости, убил моего отца. Первый слог фамилии — Де. По крайней мере, я так услышал. А сын барона Верещагина, Алексей, подтвердил это.

Светлейших, фамилии которых начинались на «де», оказалось целых три. Деникин, Демидов и Деревянкин.

С Деникиным я уже встречался. Под Петербургом примерно в то же время, когда на меня, Императора и царевичей напал Ледяной медведь, а потом и ещё какие-то типы. Как выяснилось, часть наёмников послал князь Медянин с его товарищами. Я поцапался с их организацией, когда убил герцога из рода Карнавальских. Ублюдок похитил Лакроссу и хотел надругаться над ней. Так что, можно сказать, это их организация поцапалась со мной. Там же и с Мариной Морозовой познакомились. Её держали долгое время в плену.

Дирижабль Медянина в тот день пытался скрыться от дружины Деникина и имперской гвардии и чуть не рухнул на нас, когда мы возвращались от Матери Леса. Перед смертью князь собирался мне что-то рассказать, но тут появился Деникин и пристрелил его. Ещё и нас собирался убить, приняв за врагов.

Короче, Деникин довольно мутный тип. Но при этом один из самых влиятельных Светлейших. И род у него большой, расползся уже по всей стране. Но основная стезя рода Деникиных — оборона Западной границы с Саранчой. Их дружины занимали самое большое количество граничных крепостей и удерживали около двух тысяч километров фронта. А это много. Очень много. По сути, целая армия. Поэтому денег и влияния у Деникиных было почти как у Императорской семьи. Зачем ему могла понадобиться земля Дубовых, пока не очень понятно.

Со счетов его сбрасывать точно не стоит. Не нравился он мне. Из Светлейших, честно говоря, мне вообще мало кто нравился. Но Деникин, пожалуй, меньше всех.

За пределами палатки всё ещё бушевала буря. Брезент хлопал от ветра, но Верещагин всё-таки смог уснуть. А мне вот не спалось. Я всё думал над его рассказами о Светлейших, глядя в сумрачный, с оранжевыми сполохами от печки потолок палатки.

Второй Светлейший на «де» — Демидов. О нём я слышал впервые. Род Демидовых обладал самой крупной транспортной компанией в Империи. Дирижабли, пустынные караваны, грузовики и тяжёлые поезда — две трети грузовых и пассажирских перевозок осуществлялись с помощью рода Демидовых. А их резиденция находилась в Москве. Это второй по размерам транспортный узел после самой столицы.

Вряд ли Демидовым могла понадобиться земля Дубовых. Хотя от их княжества мы находились не очень далеко.

Третьим шёл род Деревянкиных. Светлейший князь Сибирский. Логично, что они поднялись за счёт продажи древесины, ведь на их территории росло больше всего леса. Их главное достояние. Понятно, что одним только лесом деятельность Деревянкиных не ограничивалась.Но корни были там.

Дальше — бумага, деревянное зодчество, пушнина, охотугодья, строительство и так далее. По большей части деятельность князя Деревянкина была связана с мирной жизнью. Хотя в то же время дружина у рода была одна из крупнейших. Надо же было защищать своё имущество от чёрных лесорубов, браконьеров и прочих.

Вот им могла понадобится земля рода Дубовых. В конце концов, у нас здесь произрастают довольно редкие породы деревьев, в том числе дубов. Но, учитывая размеры их предприятий, выглядит сомнительным, что они могли позариться на крохотное баронство.

Особенно сильный порыв ветра ударил в палатку. Верещагин заворочался и пробормотал что-то нечленораздельное.

Может, я не туда копаю? Может, я просто не всё знаю о собственной земле? Например, до недавних пор я не знал, что в озере, на льду которого я сейчас лежал, обитает древний лещ весом под тонну. Не знал, пока он не попытался меня утопить.

Пожалуй, надо покопаться в архивах рода. Точно! Я же давал Морозовой задание, чтобы она их структурировала. Могла что-нибудь заметить. Да и дневники отца прошерстить ещё раз не помешает. Вдруг найду зацепку какую-нибудь, пойму, что такого в моей земле важного. Тогда станет ясен мотив Светлейшего князя, и его будет намного проще вычислить. Но для этого надо вернуться в поместье.

Метель улеглась только к утру. Едва это произошло, мы собрали палатку, вещи и двинулись в обратный путь. Наш старый след замело пуще прежнего, так что пришлось пробивать его по новой.

Вернулись как раз к обеду. И нас встретили недовольные и голодные девушки. Голодные, потому что решили, что мы вернёмся в тот же день и пожелали оставить в животе больше места для ухи. Что ж, если так сильно хотят ухи, то добро пожаловать на кухню вместе со мной!

К моему удивлению, никто отпираться не стал. А Вероника вдруг взяла на себя шефство над местными дворянками. Как у простолюдинки, опыта на кухне у неё было куда больше.

— Лиза, займись рыбой господина, — раздавала она указания, повязывая фартук. Кухня поместья вмиг ожила и наполнилась смехом, болтовнёй и бульканьем кастрюль. — Графиня, на вас чистка картошки, а я… господин, вы позволите мне взять на себя лук?

— Конечно! — Разве я идиот, чтобы отказываться, когда у тебя забирают самое нелюбимое дело? — Но учти, он скоро мне понадобится.

— Да, господин! — бойко кивнула Вероника.

Лиза, надев фартук и высунув язык, уже чистила и потрошила рыбу над раковиной. Графиня Вдовина смотрела на мытые клубни и специальный нож рядом, как баран на новые ворота. Не удивлюсь, если она не знает, какой стороной ножа чистить картошку. Но Вероника ей тут же подсказала, и дело пошло. Правда, картошку чистила она так, что половина на обрезки уходила. Ужас просто.

— А мне что делать? — неловко спросил Верещагин.

Вероника тут же отправила его вместе со слугами в кладовку за порцией свежих овощей. Конечно, можно было всё отдать в руки поваров, но тогда будет не так вкусно. К тому же они были тут, рядом, и готовили разнообразные закуски к ухе и в целом к обеду.

А Морозову я отправил в архив поискать что-нибудь необычное. Здорово, если успеет к обеду.

— Господин! — вдруг ворвался на кухню Петрович. Седые космы у него торчали в разные стороны. — Там дирижабль!

— Дирижабль?

— Да. Дирижабль «Его Дубейшество»! Прикажете открыть по ним огонь из зенитных орудий?

— У нас есть зенитные орудия⁈ — чуть не подавился я горячим бульоном, который пробовал в этот момент.

— Ваша управляющая настояла на их покупке. Две штуки установлены на крыше, ещё полдюжины зенитных и прожекторных точек замаскированы в лесах.

Ни хрена себе! Так вот куда так быстро испаряются деньги с моего счёта! Морозова тут к войне готовится! Вот ведь зараза, благослови её Бог.

— Господин, они в зоне досягаемости орудий, — снова подал голос Петрович. — По радио не отвечают, идут на сближение. Если хотим их сбить, нужно действовать сейчас.

— Не надо, — успокоил я Петровича. — Свои это. Его Дубейшество — это про меня, так что успокойся. Пусть швартуются.

— А радио? Они не отвечают!

— Тут уж я не знаю. Может, они не на той частоте? — пожал я плечами и повернулся к кастрюле с бульоном, давая знать, что разговор окончен.

* * *

В это время на борту дирижабля Его Дубейшество.

— Отдай! Нет, ты отдай! Это моя рация! Нет, моя! А я всегда мечтала стать пилотом дирижабля и отвечать по рации!

Две девушки, одна зелёная полторашка, а вторая чуть повыше, в бело-синем комбинезоне и с голубыми волосами, играли в игру «отбери рацию», перетягивая чёрную коробочку на витом шнуре, как канат.

— Может, вам монетку бросить? — скептически изогнула бровь Лакросса, глядя на верхушки заснеженных деревьев. Они были внизу и приближались. — Пока мы не врезались.

— Сами разберёмся! — хором гаркнули обе.

— Ладно-ладно, — подняла руки вверх оркесса и попятилась назад. Уже через пару мгновений она надевала на себя спасательный парашют. А потом надевала ещё два на Альфачика и на Гошу, забившихся в уголок. Звери чувствовали, что с дирижаблем не всё в порядке.

— Неизвестный борт, ответьте! Или мы откроем ого…

Рация вдруг умолкла. Просто шнур оторвался, и из приборной панели рядом со штурвалом теперь торчали куцые проводки.

— Это ты виновата! — тут же заявила Агнес княжне. — Из-за тебя нас теперь собьют!

— Ага, как же, из-за меня! Кто рацию оторвал, то и виноват, бе-бе-бе! — Василиса показала гоблинше язык.

Послышался звонкий шлепок. Это Лакросса ударила себя по лбу. Вот не хотела она лететь дирижаблем. Лучше поездом. Как чувствовала, что с этими двумя будут проблемы. Теперь она начала понимать, почему Коля постоянно зовёт их проблемными.

— Мы все умрём… — выдохнула она, задрала тёплую юбку распашонку и одним движением стянула с попки белые трусы-шорты. Простучала каблуками к выходу и дёрнула за рычаг, впуская внутрь гондолы холодный воздух. Высунулась наружу, махая белыми панталонами и крича: — Не стреляйте! Мы свои!

Но стрелять никто и не собирался. Дирижабль опустился уже достаточно низко, и оркесса, обладавшая самым острым зрением среди всех подруг Дубова, увидела, как жерла зенитных пушек опускаются вниз.

— Чё, блин, зря трусы снимала, получается? О-о-ох, доведут меня эти двое! — ворчала Лакросса, закрывая дверь и надевая трусы-шорты обратно.

И вовремя, потому что зимний воздух снизу уже хорошо так всё охладил.

* * *

— Вы рано, — флегматично сообщил я, когда через пятнадцать минут на кухню ворвался бронзово-зелёно-голубой ураган.

— Зачёты сданы, а экзамены только после Нового года! — гордо заявила Агнес, а затем повернулась к подругам. — А я говорила, что надо торопиться! Что Коля точно будет готовить уху! Как знала, как знала… Ну⁈

— Что ну? — спросил я всё так же флегматично, помешивая закипающий бульон.

— Когда будем есть? — упёрлась руками в талию зелёная язва. — Мы, знаешь ли, голодны!

— Вероника! — позвал я.

— Да, господин, — тут же появилась рядом синеглазка с ножом в руке, которым только что шинковала морковку.

— Придумай-ка им задание, чтобы не халявили тут.

— Да, господин… — зловеще произнесла Вероника, направляясь к троице возмутителей спокойствия.

— Бежим! — подпрыгнула Агнес и бросилась к выходу из кухни.

Бам! Дверь захлопнулась, а дорогу преградила пепельная блондинка. В фартуке со следами крови, с окровавленным ножом, похожим на маленькую пилу, в руке и коварной улыбкой.

— Куда это вы собрались? Хотите просто сидеть и ждать обеда, пока мы тут пашем на кухне? Не находите этот момент токсичным, девочки?

— Я нахожу токсичным нож в твоей руке, — нервно сглотнула Агнес.

— Марш работать! — гаркнула Лиза.

Ну, род у неё тоже не самый богатый, видимо, приходилось ей поработать руками и самой.

— А я изначально была не против, — тихонько сказала Лакросса, надевая фартук.

Вероника быстро дала им тоже задания.

— А у меня лапки, — заявила княжна, когда очередь дошла до неё.

Она выставила нежные ручки вперёд, словно доказывая, что и правда лапки. Ну, уверен, из ножей в руках она держала только тот, что подают на стол для намазывания масла на хлеб. Может, для стейков ещё. И посмотрела на меня, похлопав невинным глазками с голубыми ресницами. Милота-то какая! Ну как тут устоять?

— Ладно, — сжалился я. — Иди ко мне, будешь дегустировать бульон.

— А чего это ей такая легко… — начала возмущаться Агнес, но отхватила подзатыльник от Лакроссы.

— Тише ты, а то задание похуже получишь… — прошипела оркесса.

И она была права! Халявить не будет никто! И даже княжна скоро обдегустируется так, что пожалеет о своих лапках.

— Осторожно, горячо, — сказал я, протягивая деревянную ложку с бульоном.

Василиса осторожно подула, и бульон тут же превратился в лёд.

— Ой…

— Кхм… — прочистил я горло, растапливая замёрзшую ложку в кастрюле.

В следующий раз про горячее я говорить не стал. Вдруг ещё что-нибудь заморозит.

Дальше дело пошло ещё более споро и всего через час уха была готова. Весёлая компания расположилась за столом, и слуги внесли большую кастрюлю с ухой из свежепойманной рыбы. А рыбка была что надо. Иногда мне казалось, что вода в озере особая, потому что рыба там водилась крупнее обычного, а мясо у неё было сочнее, вкуснее и лучше насыщенно маной. Что делало уху не только вкусной, но и полезной.

Ели молча. Потому что уха вышла на славу, и все спешили скорее получить добавки — боялись, что не хватит на всех. Только ложками о тарелки стучали. Следом принесли разнообразные закуски, соусы и свежеиспечённый хлеб, который пах просто чудесно. Настолько чудесно, что чуть не вышла драка за корочку. Каждый хотел отломить и съесть самое вкусное. А нам с Верещагиным поставили запотевший графин с жидкостью, чистой как слеза.

— Это что, опять самогон Петровича? — просипел слева от меня Алексей со сдвинутой набок маской, как будто уже пару рюмок опрокинул.

— К ухе положено, — твёрдо сказал я.

— Чёрт, если бы знала, что люди так вкусно умеют готовить… — бормотала рыжая красотка справа от меня.

— Люди? — переспросил я.

— Ну, в смысле, обычные люди, а не профессиональные повара и всё такое… — быстро нашлась девушка. Но глаза что-то забегали.

Вот поймаю её и допрошу с пристрастием. Когда будет время.

Что ж так дел-то много, а? Царевичи, князья, зелья, теперь эта таинственная леди в красном. Да, она надела красное платье, которое выгодно подчёркивало её достоинства. Надо на чём-то одном сосредоточиться.

Вскоре к нам присоединилась Марина, и когда она утолила голод, я спросил:

— Нашла что-нибудь?

— И да, и нет, — прочавкала она, жуя хлеб с соусом. — Боже, с рыбой сочетается просто прекрасно… Господин барон, может, вам поваром стать?

— Ага, князем вилки и поварёшки, — вставила свои пять копеек Агнес и ойкнула. Кто-то её под столом пнул. Может, даже я.

После обеда мы с Мариной отошли в сторонку, пока остальные напали на десерт с желудёвым сиропом.

— Что значит «и да, и нет»? — удивился я.

— Да как тебе сказать… Я это заметила ещё в самом начале, когда перебирала весь архив. И это была единственная странность, остальное — всё как у всех. Рецепты, родославная, бухгалтерские книги и тому подобное. А тут… Может, ты не знаешь, но семьсот лет назад, когда Саранчу в первый раз отбросили и наступило затишье перед Вторым нашествием, страну делила между собой новая аристократия. Сначала это была вакханалия, пир на костях, пока первый Император Годунов не взял всё в свои руки. Земли делили между родами согласно их заслугам во время войны. Тут же составлялись карты владений, копии которых отправлялись в министерство картографии. И все дальнейшие изменения тоже фиксировались. Таким образом большинство таких карт датированы примерно одними и теми же годами. Вот только в архиве первые карты, что я нашла, были сделаны на двести лет позже.

— Двести лет? Ну и что с того? Было же Второе нашествие, сама сказала. Карты могли пропасть. Или с землёй долго определялись.

— Нет, — твёрдо заявила Марина. — Если бы карты пропали из-за Второго нашествия, то все документы были бы датированы примерно одинаково. А не хватает только первых карт. А указ о титуловании Дубовых есть! Понимаешь?

— Хочешь сказать, эти карты кто-то уничтожил?

— Или скрыл, или украл. Я не знаю. Но их нет.

— Хм… — потёр я подбородок. — Странно. Какой смысл? Лет пятьсот наши владения почти не изменялись. Род пришёл в упадок только в последние двести лет и то не сразу. То есть карты что тогда, что двести лет спустя должны выглядеть одинаково. Если только…

— Что?

— Если только на них не было чего-то, что потом исчезло… Чёрт, даже не знаю, что бы это могло быть. Говоришь, копии всех карт отправляли в министерство?..

— Картографии, — подсказала Марина. — Да.

— Значит, там могут быть копии. Министерство ещё существует?

— Как бы сказать… Да, существует, но его сильно оптимизировали.

— То есть?

— То есть сократили численность сотрудников. Теперь это маленькое министерство в захудалом здании в захудалом районе. Я жила неподалёку, знаю, где это.

Зараза. Ладно хоть совсем не закрыли.

— Хорошо, тогда…

— Господин, — с поклоном подошёл Петрович. — Простите, что прерываю вашу беседу. Прибыл курьер от Десятниковых. Куда прикажете доставить посылки?

Ах да, ингредиенты с аукциона!

— В лабораторию, — сказал я, вставая и разминая затёкшие от долгого сидения мышцы. — Я сейчас приду.

Пошёл к выходу, но меня окликнула Агнес:

— Коля, ты куда? Мы собираемся играть в карты на раздевание, а без тебя будет неинтересно.

— Интересно! Ещё как интересно! — оживился Верещагин.

— Вероника, Лиза, — обернулся я через плечо, — ваши подруги давно не тренировались…

— Да, господин барон! — хором ответили синеглазка и блондинка. Причём «господин» и «барон» прозвучали одновременно.

— Ну мы же только поели! — взвыли остальные.

А нечего. Мне предстояло корпеть над зельем целую неделю! Так что я им балду гонять не дам. Пусть готовятся к приёму зелья.

С этим и вышел, накинув на плечи куртку. Лаборатория-то находилась в другом месте, а не внутри здания. По пути встретил Альфачика и Гошу. Паук выглядел забавно в тёплой шапочке и длинном шарфе, намотанном на тельце. Потрепал животных, приветствуя их, а они за мной и увязались. Ладно, не помешают.

Смахнул снег с двери в архивы и лабораторию и открыл её. Лестница уводила вниз, в темноту.

Глава 17

Кабинет в крепости князя Деникина

Примерно в это же время

Князь Деникин запустил пальцы в пышную бороду и сжал кулак, выдирая несколько волосков. Этот жест для тех, кто знал его достаточно долго, говорил о состоянии крайней раздражительности и недовольства. Слуги, как правило, в такие моменты старались ему на глаза не попадаться.

В кабинете было темно. Но в нём почти всегда было темно, потому что с Запада вечно набегали плотные тучи, закрывавшие крепость от солнечного света. Сегодня они казались особенно плотными, почти чёрными. И одновременно с ними пришли полчища Саранчи. Больше чем обычно. Сражение под стенами крепости продолжалось уже второй день, но защитники хорошо держались. Ни одной твари так и не удалось попасть внутрь. Они лишь усеяли выжженную долину внизу горами своих трупов.

Сражение шло прямо сейчас. Из окна кабинета на самом высоком этаже виднелись вспышки орудий и разрывов в рядах врага. Отсюда Саранча выглядела, как шевелящийся ковёр, покрывший землю. А люди на стенах отстреливались и использовали разнообразную магию, чтобы убивать, убивать и ещё раз убивать врага. По ним прилетало в ответ. В рядах Саранчи не так давно появились новые твари.

Они были выше обычных пехотинцев, имели большую голову с двумя резервуарами по бокам и большую грудную клетку. В резервуарах плескалась тёмно-зелёная жижа с чем-то наподобие пиявок. Эти твари набирали воздуха в свою большую грудь и выплёвывали пиявок вместе с зелёной жижей, которая на поверку оказалась кислотой. Выплёвывали со скоростью пули.

Кислота растворяла практически любую броню, затем пиявки впивались в беззащитное тело бойца и прогрызали себе путь внутрь тела человека, заставляя его испытывать невыносимые страдания перед неизбежной смертью.

Жуткие твари, в общем. Дружины Деникина потеряли много хороших людей, пока не улучшили броню, чтобы она держала кислотный удар. Броня стала толще и мощнее. Но её стало меньше. Поэтому стены держали лучшие из лучшие, а остальные находились во втором и третьем эшелонах обороны, использовали свои возможности издалека.

Так же бой шёл не только в самой крепости, но и на стенах, что тянулись от крепости к крепости. Саранча атаковала широким фронтом.

— Ваше Сиятельство, — говорил адъютант князя, — разведка докладывает, что к Саранче прибывают ещё подкрепления.

— А что с боеприпасами и продовольствием? — глухо спросил Деникин.

— При текущей интенсивности боёв боекомплекта бойцам хватит на два дня. С продовольствием дела обстоят лучше, но не слишком.

— Р-р-р! — рыкнул князь, всаживая боевой нож по рукоять в толстую столешницу из дорогого чёрного дерева. Таких отверстий на столе насчитывалось уже несколько.

— Что ещё? — снова спросил он.

— Прибыл журналист из столицы. Он ожидает аудиенции.

— Тот самый?

— Да, господин.

— Зови его сюда.

— Как прикажете, господин.

Адьютант вышел и вскоре зашёл высокий молодой человек, который сразу не понравился Деникину. Попади такой в его дружину, не прожил бы и дня, если бы не стал мужиком. Журналист был худым, с молодым вытянутым лицом и дурацкой причёской, сделанной по последней лондонской моде. Откуда князь знал, что мода именно лондонская? Его сын пытался носить такую же прическу. А теперь его сына больше нет.

Одет журналист тоже был по лондонской моде. Цветастый клетчатый пиджак с нарочито коротким рукавом, футболка с идиотским принтом и такие же, как пиджак, брюки — тоже укороченные. Высокомерное лицо его напоминало рыбью морду из-за слегка выпученных глаз и сплюснутого черепа.

От злости Деникин провернул рукоять ножа, сделав дыру в столешнице ещё больше и уродливее.

— Юрий Вруть, — представился журналист, подходя к столу князя, — рад познакомиться, Ваше Сиятельство.

Князь руки не подал. Уже издалека оценил потную ладонь столичного хлыща.

— Присаживайтесь, Юрий, и начнём интервью.

— Конечно-конечно, Ваше Сиятельство, — улыбнулся одними губами пижон и сел в кресло, достав записывающую аппаратуру. — Как мы и договаривались, я сделаю фиксацию нашего интервью, а затем пущу в эфир в прайм-тайм радио «Свобода Руси».

О какой свободе говорил этот человек, князь не очень понимал. Свобода от чего? Или от кого? Если сам парень пытался мимикрировать под образ успешного британца, жил и работал, скорее всего, на деньги тех же британцев… Свобода — кого надо свобода?

Руки князя непроизвольно сжались в кулаки.

— Расскажите, Ваше Сиятельство, как обстановка на западных границах Империи? — начал интервью Вруть.

И князь Деникин начал рассказывать. В целом он говорил правду, но где-то приукрашивал и сгущал краски, а где-то, наоборот, срезал острые углы. Встреча с журналистом была частью его плана с Тарантиусом. Прежде чем стать новым царём, Деникин должен был создать нужный образ в общественном мнении. А этот Юрий Вруть имел влияние среди молодёжи. Так что это интервью князь использовал на полную катушку, чтобы выставить себя героем и очернить Императора. Ведь только так он сможет поставить Империю на нужные, правильные рельсы.

По мере разговора, Деникин распалялся всё больше. Вруть оказался профессиональным журналистом, хоть и работал на врагов. Ничего, князь Деникин, когда станет царём, прижмёт к ногтю таких вот внутренних врагов. И Тарантиуса. Его, пожалуй, в первую очередь.

Добраться бы только до трона…

Спустя несколько часов интервью подошло к концу.

— И последний вопрос, Ваше Сиятельство, — закинув ногу на ногу, непринуждённо спрашивал журналист. — Если бы вы оказались перед Императором, чтобы вы ему сказали?

Деникин хмыкнул, сжав в кулаке бороду, а затем резко ударил кулаком с вырванными волосами по столу и выкрикнул:

— ИМПЕРАТОР, ГДЕ, СУКА, БОЕПРИПАСЫ⁈

* * *

Поместье Дубова

Неделю спустя

Теперь я понял, почему преподаватель алхимии в нашей академии выглядит как живой труп. Я и сам сейчас выглядел не лучше. Перед глазами так и стояли все эти реторты, кубы, горелки и прочая алхимическая дрянь. Никогда до этого я не готовил столь сложные зелья, требующие высочайшие точности и внимательности. Чуть с ума не сошёл, в общем.

Ладно Альфачик с Гошей помогали. Альфачик таскал еду, а Гоша устроил настоящий геноцид местным мышам. Зато своими поскрёбываниями они меня не отвлекали. Да вообще никто не отвлекал, потому что я строго-настрого запретил это делать. Ведь одна ошибка — и зелье превратится в кислоту или взрывчатку. Или в что-нибудь похуже.

Но в итоге всё прошло хорошо. Спустя семь почти бессонных ночей в большом котелке булькало зелье тёмно-коричневого цвета, напоминающее шоколад. С чёрными и белыми прожилками, образующими неровные круги. Короче, очень сильно напоминало срез жидкого или желеобразного дерева. Если представить, что дерево может быть жидким или из желе.

Прежде чем его пить, надо подготовиться. Как минимум поспать! Нормально поспать. В тёплой постели и одному. Ну и поесть нормально. Чем я собственно и решил сразу заняться. А после, перед самым приёмом зелья, нужно будет выпить тренировочные пилюли, чтобы зелье никого не убило.

Вышел из подземелья и с чувством высочайшего удовлетворения вдохнул свежий холодный воздух. На улице было тепло для кануна Нового года. Всего пять градусов мороза. И ярко светило солнце, отчего искрящийся снег в первые секунды ослепил меня.

Когда глаза привыкли к свету, я увидел, что вокруг бункера с архивами протоптали широкую тропу, которая большим кольцом опоясывала вход в него. И сейчас по этой трассе бегала целая толпа.

— Вперёд! Что вы как бабули⁈ — орала бегущая впереди всех Лакросса.

— Если бы знала, что ты тиран похлеще Коли, осталась бы в Якутске! — жалобно причитала княжна.

Причитала, но бежала за оркессой, не сильно от неё отставая. Остальные порядочно растянулись. Следом за княжной бежала Лиза, затем Марина Морозова рядом с Агнес, а замыкала проблемный строй проблемных женщин Вероника. Оно и понятно: ноша у неё самая тяжёлая. Но оттого не менее приятная. Да, это я про её чудесные формы.

Для полного комплекта дриады не хватало. Она отправилась на север, чтобы встретиться с другими дриадами и узнать больше об огромной твари в Духовном пространстве. И от неё как-то долго не было вестей…

Девушками бегуны не ограничились. Следом ещё и некоторые слуги бежали! А Петрович наблюдал за ними с заднего крыльца особняка. К нему я и направился.

— Коля, привет! — радостно помахала мне Лакросса. — А мы тренируемся, как ты и приказал!

— Коля, спаси нас! — бросилась мне на шею Онежская. — Я так устала. Она нас просто измучила!

А я взял, да и поставил её на землю. Ещё и по попке наподдал, чтобы вернулась в строй.

— Тиран! — жалобно всхлипнула она и снова побежала.

— Не отставать! — кричала Лакросса. — Нам до нормы ещё полдюжины кругов!

— А я свою норму уже отбегала… — тяжело дыша, пропищала Агнес. — Можно я уже всё?

— Как это ты норму отбегала? — удивилась Морозова, когда они обе пробегали мимо меня.

— А у меня ноги короткие. Поэтому получается, я бегаю вдвое больше вас.

— Так сделай их длиннее!

— Зануда!

— Господи-и-ин! — пробежала мимо румяная Вероника в шапке с помпончиком и пушистыми наушниками. Ну прям милота милотой!

Дальше полушли-полубежали запыхавшиеся слуги. Они меня тоже поприветствовали.

— Господин барон! Ваше Благородие!

Ну а где-то среди них затерялись Верещагин с графиней Вдовиной. Ладно, с Верещагиным понятно, а вот как рыжую мотивировали в моё отсутствие — загадка.

Когда колонна наконец миновала, я перешагнул тропу и подошёл к крыльцу с Петровичем. Дал указание подготовить мне ванну и сытный обед, а потом не беспокоить. Ну и в лабораторию никому не ходить. Зелью ещё пару дней надо настояться.

— Его Благородие отдыхать желают? — улыбнулся старик.

— Ещё как!

— Прикажете спровадить гостей прочь?

— Каких ещё гостей? — спросил я, входя в дом.

— С самого утра вас дожидаются. Господин Быков, Никон Порфирьевич, бывший глава баронского войска вашего отца. Ждут снаружи, коли изволите беседовать.

Честно говоря, я слышал, что у моего отца была своя охрана или, если можно сказать, маленькая дружина. Но я их не застал. Отец распустил дружину, чтобы сэкономить денег на их жалованьи.

— Ваше Благородие! — поприветствовал меня крепкосбитый старик с усами и морщинистым лицом.

Он был в стандартной боевой броне наёмников без каких-либо опознавательных знаков. За спиной торчала рукоять меча, на поясе висела кобура с пистолетом, на бедре — нож.

За ним на подъездной дорожке встали две бронированные машины, вроде тех, что атаковали людей Верещагина. Только оснащение было попроще, а пушки смотрели вниз. Возле машин скучали с дюжину бойцов.

— Вас, барон Дубов, с трудом можно застать здесь. На месте не можете усидеть, как и ваш отец, — улыбался Никон. — Мы несколько раз пытались вас застать, но всё время мимо, и вот, между контрактами, нам наконец улыбнулась удача.

— И чего же вы хотите? — спросил я.

— Снова служить роду Дубовых! — отчеканил он.

— И почему я должен взять вас на службу?

— Хотя бы потому, — лукаво прищурились серые глаза воина, — что ваши бравые вояки, что целятся всё утро в нас с крыши, себе скорее ноги отстрелят, чем в нас попадут.

Я искоса глянул на крышу. Там и правда торчало несколько винтовочных стволов.

— Тут с ним не поспоришь, Ваш Благородь, — прошамкал другой старик, зябко кутаясь в шерстяное пальто. — То ведь обычные слуги. Они обучены ложки по этикету раскладывать, а не в людей стрелять. А Никон Порфирьевич воин ладный, дело своё знает.

Я молчал, изучая бойцов и самого Быкова. Скроен он был добротно. Под бронёй скрывалась мускулистая фигура, кожа, красная и обветренная, выдавала человека, не боящегося полевой работы. Взгляд прямой, лицо скуластое и упрямое. Бойцы Быкова тоже выглядели бывалыми воинами, знающими своё дело. Хотя дисциплина, на мой взгляд, у них немного хромала. Но это беда всех наёмников.

— Поймите, Ваше Благородие, — снова заговорил Никон, — мой род, хоть и простолюдинский, но всегда верой и правдой служил Дубовым. Мой отец, отец отца, и его отец тоже…

— Это правда, Ваш Благородь, — подтвердил Петрович.

— Пока ваш отец не прогнал нас.

— Коли прогнал, значит, было за что, — скрестил я на груди руки.

— Я не хочу оскорбить вашего отца, господин. Наоборот, он был человеком чести. И оставался им до самого конца. Когда он распустил наше маленькое войско, жалованье нам не платили уже полгода. Мы бы и дальше служили вашему отцу, но он приказал дружину распустить. Тут уж, сами понимаете, поделать мы ничего не могли. Подались в наёмники, но… — Никон оглянулся на бойцов, — всё равно это не то. Хотим, чтобы у нас снова был дом. Хотим его защищать.

— Это все? — Я кивнул в сторону его «войска».

— Все, кто остался. Пятнадцать лет назад нас было полсотни.

Какое-то время я испытующе смотрел на Никона да на его воинов. Решение принял довольно быстро. Петрович прав: из обычных слуг воины так себе, нужны профессионалы. А с учётом того, что на меня охотится Светлейший князь, нужны верные суперпрофессионалы.

— Казармы знаете где? — спросил я.

— А то! — расплылся в улыбке Быков и протянул мне руку. — Не подведём, Ваше Благородие! Вот, ей-богу, не подведём!

Отдав все нужные распоряжения, чтобы воинов разместили, накормили и обеспечили, направился наконец в свою комнату. Так же сказал, чтобы провели ревизию и дали список оружия и артефактов, которые нужно купить. И чтобы рекрутингом занялись. Тринадцать бойцов — конечно, сила, но не против дружины Светлейшего.

К слову, моя дружина хоть и была маленькая, но в ней уже имелась парочка боевых магов — безродных байстрюков с неплохими Инсектами. Ещё посмотрим, на что они способны.

* * *

К следующему утру я отмылся, отъелся и отоспался. Устал настолько, что первые две вещи делал даже одновременно. Лишь бы спать лечь поскорее.

Ну а раз проснулся, то пора заниматься делом. Я не знал, как именно действует зелье — в архивах рода информации было мало. Только о том, что его работа занимает время и пока всё не закончится, кто-то должен защищать выпившего зелье. Почему или от чего? Непонятно.

Поэтому, прежде чем пить, я хотел знать, нет ли врага у меня под боком.

Графиню Вдовину я застал после завтрака в её комнате, в постели.

— Ай! — вскрикнула она, спешно закрываясь одеялом. — Стучаться не учили?

— Мой дом. Хочу — стучу, не хочу — не стучу.

— Вы самый хамовитый из всех баронов, о которых я слышала! — вздёрнула рыжая подбородок.

Я же расплылся в довольной улыбке, садясь в кресло возле её кровати:

— Но вы обо мне слышали! И вообще, уже десять утра — нормальные люди давно встали.

— Нормальные простолюдины, вы хотели сказать! Нормальные дворяне ещё изволят почивать!

Мимо открытой двери медленно прошаркала, словно сомнамбула, зевающая княжна Василиса.

— Всем доброе утро, — будто умирая, сказала она и пошагала дальше.

Екатерина стрельнула в её сторону красноречивым взглядом.

— Видите, барон? Я же говорю, нормальная знать…

— Ей можно, — отбрил я, — у неё лапки.

— Пф! Тоже мне, — сверкнула она почти чёрными глазами. — Я буду с вами разговаривать только после утреннего душа!

Я молча сидел, закинув ногу на ногу. Девушка прищурилась. Её одежда висела на кресле, в котором я, собственно, и сидел.

— Мне нужно одеться!

Я молчал. Она сменила спесь на вежливость и произнесла томным голосом, при этом прожигая меня взглядом:

— Господин барон, не могли бы вы подать мне что-нибудь, чтобы я могла одеться?

Что ж, если дама так просит…

Я перегнулся через подлокотник кресла, взял и нацепил на протянутую ручку пару туфель.

Глава 18

Поезд Москва-Ярославль

Плацкартное купе

Титулярный советник Имперской Канцелярии графиня Марфа Васильевна Кремницкая сидела на боковушке в плацкартном купе и морщила нос. Билеты она покупала в последний момент, поэтому свободные места оставались только в вагонах для челяди. Обстоятельства вынуждали графиню поступиться своим положением в обществе.

Напротив сидел её помощник Дмитрий, одетый в простую чёрную рубашку. Форму Канцелярии он снял, потому что в вагоне было жарко и душно, несмотря на лёгкий морозец за окном. Бледный парень чуть не терял сознание от одуряющих ароматов потных людей, старых носков, копчёной курицы, лапши быстрого приготовления и варёных яиц. Графиня тоже была не в восторге от запахов, потому и морщила нос. Но делать нечего. Ей нужно повидать барона Дубова и допросить его о том, что произошло во время секретной операции в тылу османов.

Уж больно у некоторых членов царской семьи всё ладно складывалось. И ей это не нравилось.

Откуда она знала о секретной операции? Так ведь она всё-таки в Канцелярии служит. А это их работа — знать секреты. Свои источники она выдавать не хотела даже в собственных мыслях.

Впрочем… тот адъютант одного генерала, что дал ей эти сведения, таинственным образом исчез. Скорее всего, мёртв. А значит, информация точно стоящая.

Всё это обдумывала графиня, глядя в окно поезда. Там светило яркое солнце и проносились пушистые от снега деревья.

— Дочка, — чавкая пухлыми губами, сказала придвинувшаяся из купе старуха, протягивая Кремницкой ножку копчёной курицы, — на вот, милая, покушай. А то смотреть на тебя больно. Одна кожа да кости.

Старуха доложила в руку ещё пару яиц, от которых уже попахивало тухлятиной, и протянула графине. А та с трудом подавила рвотный позыв. Дмитрий же вовсе зажал ладонью нос и рот, чтобы его не стошнило.

— Спасибо, я воздержусь… — тихо отвечала Кремницкая.

— Ну смотри сама, — охнула старуха и смачно откусила яцо жирными губами.

— О Боже… — простонал слабый на желудок Дмитрий и побежал в сторону туалетов.

Графиня только хмыкнула, глядя ему вслед. Она вдруг с наслаждением вспомнила, как вкусно пахло с кухни Дубова в один из её визитов. Но его еду она ни разу не пробовала. А очень хотелось. Только гордость титулярного советника не позволяла ей это сделать.

Усилием воли она отмахнулась от мыслей о вкусной еде и вернулась к расследованию. Вокруг Императора стягивались узы заговора. Но его личная служба безопасности своё дело знала. Регулярно подчищала всяких подозрительных личностей. И не так давно Кремницкая приняла участие в одной из операций. На царя готовилось покушение, но его раскрыли и тихо, не поднимая лишнего шума, схватили будущих убийц.

Только они быстро умерли. В их зубах оказались спрятаны капсулы с ядом. Им успели задать лишь пару вопросов. Только одно стало ясно: враг находился внутри. И графиня боялась, что слишком сильно внутри. Буквально под носом Императора.

Она бы хотела посоветоваться с герцогом Билибиным, начальником их отделения Канцелярии, но от него уже несколько недель не было ни слуху, ни духу. Как в воду канул. Это тоже графине не нравилось. Её чутьё буквально вопило о приближающей опасности.

Ещё и с севера поступали тревожные донесения. Северные земли были мало заселены. Только прибрежная полоса да несколько гарнизонов с военными и агентами Канцелярии. Работа в таких местах использовалась как ссылка за проступки, но в кои-то веки и эти люди оказались полезны.

На севере вдруг активизировались монстры, хотя должны быть в это время года в глубокой спячке. Что-то происходило в руинах старых городов, в северных лесах и в тундре. Но было неясно, что именно. Изредка толпы монстров осаждали гарнизоны или поселения на берегу Северного океана. Но пока что люди сами справлялись с угрозами. Пока что…

— Опа! А это у нас тут что за цыпочка? — Гнусавый голос заставил графиню вынырнуть из собственных мыслей.

Рядом с её боковушкой вдруг появились три полупьяных рыла. Мужчины среднего роста и бандитской наружности. По перегару и сальным взглядам голодных до женщин, Кремницкая догадалась, что перед ней либо вахтовики, либо бывшие заключённые. Она не испытывала каких-то плохих чувств к первым. Всё-таки люди ездят работать вахтой не от хорошей жизни. А для простолюдинов это и вовсе один из немногих способов стать чуточку богаче. Но никто не заставляет их терять человеческий облик. Зато вторых она бы с удовольствием засадила по новой. Некоторых людей только могила исправит.

— Господа, проходите мимо, я не желаю вести с вами беседу, — тихо сказала Кремницкая, сдерживая рвущееся наружу презрение.

— Ты посмотри какая цаца! — мерзко захохотал один из них, самый жирный. — Вся в чёрном, такая вся из себя. А говорит-то как! И красотка как ни крути. Хоть и худая. Но я люблю худых. Хочешь, покажу, как именно я люблю худеньких красоток? А то мы только откинулись, соскучились по женскому теплу.

Толстяк приблизился к ней и сальной рукой схватил за подбородок.

До этого момента Кремницкая хотела популярно объяснить им, кто она такая и что с ними будет, если они хоть пальцем её коснутся. Вот только… неожиданно поняла, что задолбалась. От работы голова кругом шла. Она вспомнила, как прибыла на турнир Кикиморы, чтобы передать послание Билибина Дубову. Но там вдруг вышла из спячки Саранча и напала на людей. В одно мгновение жизнь стала простой. Вот враги, вот друзья. И всё понятно.

Поэтому графиня не стала себя сдерживать. Пусть всё снова будет просто.

У маленького веса есть свои преимущества — выносливость и гибкость. Уже через две минуты все трое лежали и стонали от боли. У одного была вывихнута рука, у второго сломана лодыжка, а лицо третьего, того самого толстяка, превратилось в букет синяков и кровоподтёков.

— Ваша Светлость, что случилось? — появился Дмитрий, изо рта которого неприятно пахло.

— Ничего существенного. Доложи начальнику поезда, что нужен наряд полиции на ближайшей станции.

— Есть, госпожа титулярный советник! — тут же развернулся в сторону головы поезда парень.

— Удостоверение не забудь! — швырнула ему вслед форменный китель Кремницкая.

— Фто ф фы слафу не фкасали, фто фы ис Канцелялии? — прочавкал разбитыми губами толстяк.

— А ты не спрашивал, — отрезала графиня, одёрнула одежду и села обратно, поставив для удобства ногу на горло толстяка. Каблук впился в жирную шею.

— Хр-р-р… — захрипел тот, но Кремницкой было плевать.

Может, рядом с Дубовым снова всё станет так же просто?

* * *

Поместье Дубова

Комната графини Вдовиной

Екатерина недовольно качнула своими туфлями в руке и злобно зыркнула на меня. Уронила их на пол, свесила из-под одеяла стройные, чуть бледные ноги и, закрывшись всё тем же одеялом, прошлёпала в ванную.

Вскоре чистая, умытая и одетая она, подбоченившись, стояла передо мной.

— Ну, господин барон, чем обязана столь раннему и бесцеремонному визиту?

— Я хочу знать, что вы здесь делаете? — холодно спросил я.

Пора уже расставить все точки над «ё», «й» и остальными буквами, где это необходимо.

— До вашего визита смотрела прекрасный сон.

— Дайте угадаю: во сне вы путешествовали по каменистым пустошам в образе жуткой твари?

— Да что вы себе позволя…

— То, что считаю нужным! — чуть громче ответил я. — Вы в моём доме, графиня. Позвольте напомнить вам, с чего началось наше знакомство. Вы, в образе жуткой твари, похожей на Саранчу, прятались в пещере в Духовном пространстве. Кого или что вы там ждали, я не знаю и знать не хочу. Но хочу знать, зачем вы пытались помешать моему аукциону? Зачем пытались спровоцировать драку с двумя актёрами погорелого театра? Зачем помогали мне спасти подругу? И в конце концов… — я встал и грозно навис над рыжей девушкой, которая была намного опаснее, чем казалась снаружи, — зачем вы всё ещё остаётесь здесь?

— А что такое? — ехидно улыбнулась Вдовина. — Графиня не может позволить себе погостить у приглянувшегося ей барона?

— Серьёзно? И я должен поверить в эту чушь? Так же, как в ваше мнимое изнасилование? Графиня, вы меня оскорбляете…

— Ар-р-р… — не выдержала Екатерина и отвернулась от меня, скрестив на груди руки. — Какой вы зануда, барон!

Я лишь фыркнул в ответ. Рыжая девушка была словно пожар. Её настроение менялось каждые двадцать минут, а сейчас и вовсе скакало туда-сюда, как кролик с шилом в заднице.

— Что, если вы мне и правда нравитесь, и я просто хотела добиться таким нехитрым образом вашего внимания? — спросила она, отойдя от меня на несколько шагов.

Я встретил её испытующий взгляд. А она скрещенными под грудью руками направила на меня своё главное орудие.

Графиня оделась в простые тёмные брюки и просторную свободную майку с декольте. Брюки обтягивали широкие бёдра, а груди, чьи приятные глазу формы пыталась скрыть тонкая ткань, вызывающе смотрели в мою сторону. Надо сказать, оружие работало. Готовя зелье, я порядочно устал, но вчера как следует отъелся и отоспался. Зато с утра проснулся голод иного рода. Того самого. По женщинам. И сейчас я это ощутил с особой ясностью. И кажется, графиня это даже заметила.

Ни фига — на её чары я поддаваться не собираюсь. В конце концов, я командую своими штанами, а не они мной.

— Что ж, Ваша Светлость, вы моего внимания добились. Что дальше?

— Ну… — вдруг замешкалась девушка. — Я буду рядом. Буду вам помогать…

— И как это объяснит ваш облик в Духовном пространстве? Вдруг воспылали ко мне любовью, когда огребли от меня с княжной? Ваше счастье, что она вас не узнала без синяков. Я не собираюсь держать возле себя тварь, похожую на Саранчу…

От последней фразы графиня снова дёрнулась, как тогда, во время разговора в машине.

— Я не Саранча! — прошипела она, а её чёрные глаза вспыхнули гневом. — Не Саранча!

— Ещё громче повторите, а то не все слуги в курсе.

— Р-р-р!

Она сжала кулаки, обогнула кровать и встала возле окна. Грудь и плечи опускались и поднимались от яростного дыхания.

— Вы ничего обо мне не знаете!

— А вы, похоже, знали меня ещё до нашей встречи. По крайней мере, там, в Духовном пространстве, стоило вам услышать моё имя…

— Я помню! — буркнула Екатерина не оборачиваясь. — Конечно, я вас узнала! Половина Империи знает вас в лицо, благодаря Турниру Кикиморы, а вторая хотя бы раз слышала о вас. Да, я наблюдала за вашими действиями. И за тем, как вы помогаете тем, кто рядом, делаете их сильнее, оберегаете…

— И? Что с того?

— А то, что я тоже хочу стать сильнее! И чтобы меня тоже кто-нибудь оберегал!

— У меня нет времени помогать каждой бедной сиротке, — пожал я плечами.

Да, прозвучало грубо, но искренне. У меня банально не хватит времени помочь всем и каждому. Да и желания. Есть те, кем я дорожу, кто мне близок. Вот этим людям я буду помогать, потому что они важны для меня. И это всё, что я могу сделать. Я же не бог какой-нибудь.

— Знаю… — Плечи рыжей поникли, дыхание успокоилось, а руки обхватили плечи. — Поэтому и хотела обратить на себя внимание, заставить спасти от мнимой угрозы. А потом, когда это всё не сработало, представился шанс стать полезной. И я им воспользовалась. Ну, теперь вы довольны, барон?

Екатерина обернулась и застыла тёмным силуэтом на фоне окна. Рыжие кудри рассыпались по её плечам.

— Нет, — ответил я, оперевшись спиной о стену напротив графини.

— Что? Почему? Я сказала чистую правду!

— Полуправду. Я всё ещё хочу узнать, кто вы такая.

Вдовина поджала губы. А потом выдохнула:

— Ладно… Ежели вы так упорны в своих желаниях, барон… Я лишь надеюсь, что вы так же упорно держите своё слово. Дайте слово, что никому не расскажете о нашем дальнейшем разговоре.

— Нет.

— Тогда я ничего вам не скажу!

— Тогда вы покинете мой дом немедля, — твёрдо сказал я.

Ощутил, как она снова злится. Вдруг почувствовал, что она концентрирует духовную энергию. Как именно? Не уверен, но, похоже, тренировки и постоянное использование духовной энергии улучшили моё чутьё. Быстро воздвиг между нами мощный духовный барьер, и в следующий миг небольшая духовная игла разбилась о него.

Графиня топнула ножкой, поняв, что ничего не вышло. А я отправил свою духовную иголочку по замысловатой траектории прямо ей между булочек.

— Ай! — взвилась она в воздух. — Что вы себе поз…

Ещё одна духовная игла туда же прервала её пламенную речь. Покрасневшая от негодования графиня потирала свою попку, надув щёки.

— Как я могу вам довериться? — бурчала она. — А если вы раскроете мою тайну остальным, едва я всё расскажу? Мне нужны гарантии, что вы ничего и никому не расскажете.

— Я решу, давать ли вам слово, только после вашего рассказа.

— Но как?..

— Вам придётся рискнуть. И я выйду из этой комнаты только в двух случаях. Я узнаю, кто вы такая, или чтобы проводить вас на выход.

— Ладно! Ладно… хорошо… — Графиня села на кровать боком ко мне и склонила голову. Рыжие волосы наполовину закрыли её лицо. — Вы должны понять, Ваше Благородие, что слова, которые прозвучат далее, я не говорила ещё никому и никогда. Для меня это всё равно что предстать перед вами в обнажённом виде.

— Тоже неплохой вариант, — не удержался я от маленькой шпильки.

Екатерина стрельнула в меня глазами, но тут же успокоилась и продолжила:

— Пообещайте хотя бы выслушать меня до конца.

— Это я могу.

— В одном вы правы, барон. Я — Саранча.

Она замолчала и взглянула на меня, ожидая реакции. Я молчал — ждал продолжения, как и обещал. Догадывался, что здесь не всё так просто.

— Точнее, не совсем Саранча. Мои отец и мать… То есть моя мать и… мой приёмный отец. Нет, не так. Не знаю, кем мне приходился граф Вдовин. Моя мать служила в одной из западных крепостей. Там она встретила графа Вдовина. Они полюбили друг друга и там же поженились. Комендант крепости провёл церемонию. В одну из разведывательных вылазок погибла вся группа вместе с графом Вдовиным. Только моя мать выжила. А вскоре она узнала, что беременна. Все подумали, что граф успел зачать дитя перед смертью, и матери разрешили покинуть крепость. Позже она вступила в права наследования, как единственная жена графа. Тётушки, его сёстры, отвернулись от моей матери. Считали, что она должна была поделиться с ними наследством. А потом… потом родилась я.

— И все всё поняли? Что отцом был не граф Вдовин? Или что вам рассказала мать?

— Мама ничего мне не рассказала, Ваше Благородие, — графиня взглянула мне прямо в глаза, — она умерла при родах.

— Оу… И… с чего вы взяли, что отцом был не граф Вдовин? — потерял я нить рассуждений.

— По началу никто ничего не знал. Меня считали… полнокровной Вдовиной, поэтому я в одночасье стала графиней. Меня выходила старая нянька графа Вдовина. И всё было хорошо, пока… я не поняла, что со мной что-то не так. Мне было десять лет, когда я очутилась в Духовном пространстве. Там-то и увидела свой истинный облик и всё поняла. А когда Инсект так и не проявился, укрепилась в своих подозрениях.

— Что вашим отцом была Саранча?

— Да.

— Как это вообще возможно⁈ — всплеснул я руками, чуть не сбив люстру.

— Не знаю. Но вы сами всё видели там, в Духовном пространстве, барон. Я никогда не сталкивалась с другими духовными практиками. Держалась от них подальше, потому что знала, какая реакция последует…

— Так ты наблюдала за нами? — вдруг догадался я.

Графиня потупила взгляд, уставившись на кончики своих домашних туфель. Из открытого носка торчали алые ноготки, похожие на капли крови.

— Я… Да, наблюдала. Увидела, как вы обучаете друг друга, помогаете. Как вы подбадриваете своих подруг. Как на Турнире, только в этот раз я видела всё своими глазами. А потом вы меня чуть не заметили, и я спряталась в той пещере. Ну… и вам понадобилось спрятаться именно в ней.

— Мда, — крякнул я, почесав затылок. — Должен признаться, неловко вышло.

— Я всё понимаю. Сама бы поступила так же. Но именно тогда я поняла, что хочу так же. Хочу быть… частью чего-то большего. Как вы наверняка уже догадались, с друзьями и близкими у меня туго…

— Характер. Всему виной ваш характер, графиня. Иной раз мне хочется счистить себе кутикулы тупой отвёрткой, лишь бы не разговаривать с вами.

— Эй! — взвилась она. — Да я вообще-то… да вы! Что, прям тупой отвёрткой⁈

Вместо ответа я заржал. Ну не мог я больше смотреть, как Екатерина загоняется с каждым словом всё больше. И такая она, и сякая. Одно понял: сама она ни фига не знает. Лишь предполагает. А вот правду узнать теперь вряд ли удастся. Если, конечно, она не врёт. Но вроде бы нет. Пока что будем считать, что не врёт, а там посмотрим. Но, учитывая её не совсем понятную природу, зелье ей давать не стоит. Оно может и убить её.

К моему смеху присоединилась и Екатерина. Вскоре атмосфера в комнате заметно потеплела.

— Ну, барон, — успокоившись, сказала она слегка печально, — вот моя история. Что вы скажете теперь? Дадите слово, что сохраните мою тайну? Или мне лучше уехать, пока обо всём не узнали ваши подруги?

Глава 19

Я тихо прикрыл за собой дверь комнаты графини и пошёл по коридорам особняка к лестнице на первый этаж. Мне хотелось обдумать всё.

О Саранче нам было известно довольно мало. Далеко не всякую тварь сумели поймать и препарировать. Из тех, что удалось изучить, не имел половых органов никто. И всё же… Может, людям такие просто не попадались? В общем, история графини походила на правду, насколько я мог судить. По крайней мере, это могло объяснить её облик в Духовном пространстве и ту странную энергию, которой она обладала.

Да, ещё тогда в пещере я почувствовал это. Что её духовная энергия чужда нашему Духовному пространству. И во время наших сражений на аукционе и после я тоже это чувствовал. Тёмная, чужая и… очень сильная. Так что она действительно могла быть плодом слияния двух видов. И понятно, почему она хранила эту тайну изо всех сил. Расскажешь кому, так сразу найдётся целая куча имперских и не очень учёных, которые захотят её препарировать. Хотя внешне графиня похожа на обычного человека, внутри же… Кто знает?

Пожалуй, я даже понимал, почему она захотела оказаться рядом со мной. У нас было одно сходство. Мы оба — полукровки. На самом деле, полукровки в Российской Империи — обычное дело. Просто полукровки вроде меня — редкость. Огр и человек — уж слишком странный союз. Страннее только Саранча и человек.

Вот только я умел с этим жить, а графиня — нет. Своей второй половины она боялась. Может, даже ненавидела её. Поэтому и потянулась ко мне, пытаясь таким образом разрешить внутренний конфликт.

Ну это я так. Просто размышляю и предполагаю, а жизнь может повернуть всё иначе. Пока что я не против, чтобы Екатерина была рядом. Её духовная сила может оказаться очень полезной — не хуже Инсекта. Мало кто умеет защищаться от духовных атак.

Из размышлений меня вырвало ощущение неправильности. Я даже не сразу понял, в чём дело. Вроде передо мной шёл обычный коридор со светлыми стенами. По потолку и стенам ползли пушистые украшения и гирлянды. Коридор пересекал частокол солнечных лучей справа, а слева торчали, словно почки на ветках, круглые ручки на дверях.

А, стоп! Какие, на фиг, украшения? Откуда они тут взялись⁈

Я обернулся, заглянул в одну из открытых комнат, потом дошёл до лестничного пролёта. Украшения были повсюду! Спустившись на первый этаж, услышал женские голоса и вышел в холл.

А там стояла огромная четырёхметровая ёлка! Её в свою очередь облепили девушки, наряжая пушистое дерево со всех сторон.

— Вы что творите? — возмутился я такому беспределу.

— Мы наряжаем ёлку, господин! — выглянула из-за дерева синеглазка в красной шапке с белыми узорами.

— Новый год же на носу, Ваше Благородие, — подмигнула Морозова, опоясывая гирляндой нижние ветви. — Вот я и распорядилась украсить поместье к празднику.

— Новый год? — удивился я. Нет, я в курсе, что он скоро. Но насколько? — А какое сегодня число?

— Тридцатое! — отозвалась сверху княжна Онежская.

Она стояла на высокой стремянке и пыталась с помощью Агнес насадить на верхушку белую с голубым звезду.

Офигеть. Тридцатое! Я думал, есть ещё в запасе пара дней. Совсем потерялся во времени, пока зелье готовил. Что ж, почему бы и нет?

Агнес стояла внизу, а её удлиннившиеся руки вытянулись вверх. С их помощью княжна и устанавливала большую такую звезду.

— Не дёргай руками… — почти пропела Василиса, опасно качаясь на стремянке.

— Да я же ничего не вижу отсюда… — жаловалась гоблинша.

Лакросса и Вероника украшали ёлку снизу, а Лиза держала стремянку с покачивающейся княжной. К слову, у них у всех было что-то новогоднее в одежде. У кого шапка, у кого юбка с узорами из снежинок, у кого красные сапожки и тому подобное. Лакросса так и вовсе жирно намазала румянами щёки, отчего стала похожа на сексуальную, подкачанную клоунессу в соблазнительно короткой юбке. Они вообще все были в юбках. И мне снизу прекрасно были видны белые кружевные трусики Онежской, стоявшей на стремянке. Она ещё и ноги раздвинула, перекинув их через верхушку лестницы, чтобы удобнее было стоять.

Ух, с трудом глаза отвёл! Что-то изголодался я по женщинам. А ведь скоро ещё и усиливающее зелье пить. После него вообще рискую с ума сойти, наверно.

— А можно с вами? — робко спросила, спускаясь по центральной лестнице, графиня Вдовина.

Среди её рыжих кудрей сверкнули серьги в виде алых новогодних сосулек. Выглядело это здорово.

— Конечно, — хором ответили девушки. Сдружились за время тренировок.

— Бери стремянку и помоги мне с гирляндой, — указав в сторону, где стояла стремянка поменьше, произнесла Марина. — Слуги заняты украшением дома и приусадебного сада, так что нам досталось самое весёлое!

Графиня с готовностью взяла стремянку, поставила её и полезла наверх.

— Коль, подай ей, — протянула провод с цветными лампочками Морозова. Графиня не могла сама дотянуться, так что я подошёл и передал ей конец гирлянды. Ненароком заглянул под просторную майку, под которой скрывались литые груди.

Шикарное зрелище. Пожалуй, я тут останусь. Всё равно до вечера делать нечего.

— Готово! — спустилась сверху княжна, сиявшая от удовольствия, и приобняла меня. — Давно я так не веселилась.

— Ну, дело осталось за малым, — кивнул я в сторону почти голого дерева. — Осталось всего лишь украсить остальную ёлку.

Этим и занялись. Я вдруг ощутил, что праздник не за горами, и целиком отдался этому чувству. Предпраздничное настроение — штука такая. Его всё нет и нет, нет и нет, а в последний момент оно ударяет обухом по голове. Так что всей компанией мы с шутками и прибаутками стали украшать ёлку к завтрашнему празднику. Новый год наступит уже послезавтра. Надо спешить!

Я сам не заметил, как стал третьей стремянкой. На время, конечно. К тому же чувство, когда девушка крепко обнимает твою шею бёдрами, оказалось довольно приятным. Будоражащим даже. Да и удобнее так. Не надо постоянно спускаться и переставлять стремянку. К тому же я вешал шары и другие украшения на своём уровне, а девушка, сидевшая в тот момент на моей шее, — на своём.

На моём хребте успели побывать, пожалуй, все. Ну, кроме Агнес. Ей с её Инсектом это было незачем. И по-моему, это её малость расстроило. А так и Лиза успела на меня забраться, и княжна с её холодком, и Лакросса с Вероникой. Соседство с последней вышло особенно приятным, ведь её объёмная грудь порой ложилась мне сверху на голову, вызывая у меня улыбку, а у синеглазки смущённый смех.

Наряжать огромную ёлку оказалось делом небыстрым. Поэтому вскоре было решено прерваться на обед, где к нам присоединился Верещагин.

— Чего меня не позвали? — возмущался он. — Я всё утро один торчал в тренажёрном зале. Даже подумал, что забыли о тренировках, а вы…

— Ой! — хихикнула Агнес. — Прости, это всё Марина виновата. Она нас всех выдернула на украшательские работы.

— А чего сразу Марина? — возмутилась, скрестив на груди руки и надув губы, управляющая. — Я вас всех позвала, потому что мы в соседних комнатах спим. А барон Верещагин — ваш однокурсник, а не мой. Вот и позвали бы!

— Если вы будете драться, то я ставлю на Марину, — заявила Лакросса с другого конца обеденного стола.

— Пф, — фыркнула гоблинша, — если хочешь проиграть все свои деньги, то пожалуйста, ставь.

Незаметно за спиной Лакроссы показалась зелёная ручка и похлопала её по плечу, тут же умотав обратно к гоблинше.

— А? — обернулась Лакросса, ища того, кто её тронул.

— Борода! — показала язык Агнес и засмеялась. А вместе с ней и остальные.

И я не удержался, увидев рассерженное выражение лица оркессы. Оно смотрелось очень потешно из-за клоунских щёчек.

Но Верещагин был прав. Нехорошо получилось. Да мы и ещё кое-кого забыли. Так что после обеда этого упущение было исправлено в срочном порядке. Альфачик как угорелый носился вокруг ёлки, наматывая на неё пушистую игрушечную змею. Заодно и нас всех примотал. А Гоша свесился с потолка на паутине и сразу тремя парами лап развешивал игрушки, которые таскал из паутинного мешка. На голову ему, кстати, надели красную шапку Деда Мороза.

С животными сумятицы стало больше. Но и веселья тоже! Если не считать, что Альфачик чуть было ёлку не уронил. А падала бы четырёхметровая махина очень громко! Хорошо, что совместными усилиями поймать успели.

Хорошо было, весело. На лицах девчонок светились улыбки, даже вечно хмурая и недовольная чем-нибудь рыжая графиня расцвела и заливисто смеялась. А её волосы колыхались огненной гривой.

— Кстати, а о чём вы с утра болтали? — вдруг спросила княжна. — А то я видела вас в комнате у графини…

Екатерина вдруг умолкла и со страхом на лице взглянула на меня.

— Да так… — пожал я плечами, и девушка с облегчением выдохнула.

Да, надо было сказать, что не выдам её. Но я думал, что и так всё понятно.

— Домогался он её! — с той стороны дерева заявила Агнес. — Как пить дать домогался!

— У кого что болит… — с ухмылкой отозвалась Лакросса и подмигнула мне.

А остальные снова засмеялись. Даже графиня улыбнулась, будто специально подогревая молчанием любопытство гоблинши.

К вечеру всё было готово. Украсили не только ёлку, но и холл. Выглядело праздничное убранство просто великолепно. А на верхушке ёлки, под самым потолком, светилась магическим светом большая звезда.

— Эх, прямо как у нас дома, — улыбнулась Лиза. — Отец тоже каждый год ставит большую ёлку.

Раз с украшениями покончено, то самое время поужинать. А после него я собрал всех в столовой. Всех — это Верещагина, девушек, Петровича и Никона. Ну и Гоша с Альфачиком тоже были. Лютоволк шумно ел принесённую ему еду, а паук покачивался в гамаке из паутины под потолком, чем немало пугал проходивших внизу слуг. Но потом они видели на нём красную шапочку и успокаивались. А кто-то вообще додумался дать ему молочный коктейль. Членистоногий засранец его даже пил!

— Ладно, — с трудом оторвав от него взгляд, я начал совещание, — завтра будет непростой день. Утром я, девушки, звери и Верещагин…

— Почему меня после зверей поставили… — тихо возмутился он.

— … соберёмся в помещении архива возле новой Матери Леса. Я не знаю, как себя проявит зелье внешне, информации мало, но лучше подстраховаться. Графиня, вы останетесь здесь.

— Понимаю, — кивнула она, и мы обменялись красноречивыми взглядами.

— Когда мы выпьем зелье, то будем сильно фонить магией, а это может привлечь местных монстров. В округе их немного — в своё время мы хорошо постарались с отцом, перебив большую часть на охотах, — но они могли вновь расплодиться. Никон, ты и твои люди обороняете особняк. Слуги, которые могут держать оружие в руках и не мазать, пусть прикрывают огнём зениток и винтовок с крыши.

— Уж я постараюсь, чтобы они не мазали, — кивнул глава моего баронского войска. Хотя правильнее будет сказать войскушечка. Народу пока ещё мало. — Утром прибудет первая партия новенького оружия. Так что не извольте беспокоиться, Ваше Благородие, всё будет в лучшем виде!

— Очень на это надеюсь, — ответил я.

— Ваш Благородь, — подал голос Петрович, — а что делать с дирижаблем?

Точно! А я о нём и позабыть успел. Он у меня за последние дни стал восприниматься уже как часть пейзажа.

— Я немного умею управлять им, — снова сказал старик. — В молодости учился, когда у вашего деда был свой, пока его не продали. Подняться в воздух и сесть обратно смогу.

— Хорошо. Возьмите людей, перенесите часть пушек на дирижабль и прикрывайте с воздуха. Заодно будете играть роль разведки.

— Да, сверху видно дальше, господин.

— Графиня, можете разместиться там же. На дирижабле будет безопаснее.

— Хорошо, — кивнула рыжая.

— А мы? Просто пьём зелье? — спросила княжна.

— Не просто. Зелье мощное, поэтому сперва все примем пилюли тренировки, чтобы усилить организм. А потом выпьем зелье. Всем всё понятно?

— Да, — хором ответили некоторые.

— Тогда всем спать — завтра будет тяжёлый день.

На том и разошлись по комнатам. Я попытался сразу лечь спать, но сон не шёл. Честно сказать, я волновался, потому что никогда ещё не пил столь мощного зелья. Мне даже казалось, что оно по организму ударит сильнее, чем Огненный Берсерк, после которого я чуть не сдох. Ещё и контроль над собой на время потерял. А как оно на девушках скажется?

Эх, если бы был другой путь… Но они связались со мной, а я мишень для цесаревича и Светлейшего князя разом. Так что они теперь тоже под прицелом, как и все, кто рядом.

От моего ворочанья простыни на постели смялись. Вдруг в дверь постучали.

— Мне не спится, — сказала, входя, княжна Онежская.

Она робко глядела из-под голубой чёлки, а тело было опоясано толстым одеялом.

— Такая же петрушка, — отвечал я, указывая на смятую постель. Время перешло за полночь.

— Что нас ждёт завтра? Только честно.

Василиса села край кровати. Я перевернулся и сел рядом, позволив ей уткнуться головой мне чуть выше локтя.

— Честно? — вздохнул я. — Не знаю. Это не просто усиливающее зелье, как тренировочные пилюли, например. Или всё то, что я делал прежде. Это семейный рецепт Дубовых. Зелье, которое полностью раскроет потенциал человека, позволит буквально перешагнуть через его пределы, встать сразу на несколько ступеней выше. По крайней мере, так написано.

— Звучит не так уж плохо. — Княжна провела пальцем по моему бедру. — Тогда в чём подвох? Кроме магического фона.

— Хотел бы я знать. Подозреваю, что нам как минимум будет очень больно. Для этого и нужны тренировочные пилюли, чтобы легче перенести возможные негативные ощущения.

— Ну, мы ведь к этому и шли, ведь так? Ты нас готовил с первого дня знакомства.

— Я подозревал, что в итоге может понадобится нечто подобное.

Василиса замолчала. И я какое-то время молчал, а потом кое-что вспомнил и спросил:

— Кстати, а как Янтарь Облачного древа оказался у твоих родителей? Они его продали недавно на аукционе.

Онежская ответила не сразу.

— Я отдала. Как откупную.

— Откупную? — что-то подобное я слышал.

Вроде, выплатив её, девушки из рода могли получить право самим выбирать себе женихов. Хоть простолюдинов. И род уже не мог повлиять на её выбор, если согласился на откупную.

— Да, откупную, — повторила Онежская, вставая передо мной. — Теперь я могу сама принимать… некоторые решения. И… я готова сама отвечать за них.

Княжна улыбнулась. Вслед за словами, что звонкими льдинками упали на пол, туда же опустилось одеяло. И передо мной Василиса осталась стоять в одном полупрозрачном пеньюаре, который висел голубоватой дымкой, скрывая её миниатюрную фигурку. И, к слову, другого белья на ней не оказалось.

Учитывая нашу разницу в размерах и отсутствие опыта у девушки, я заходил издалека. Сперва расслабляющий массаж, аромасвечи, тихая приятная музыка из патефона. В общем, всё сделал, чтобы первый раз Василисе запомнился и понравился. Так и произошло. Он ей понравился ещё до самого процесса. А потом она уже втянулась и в сам процесс. И всё же я попытался быть нежным, чтобы ненароком не натворить делов.

Через час мы упали на постель. Для первого раз более чем достаточно.

— Ого… — выдохнула она, обливаясь потом.

Я лишь хохотнул, глядя на неё. Ждал, когда до неё дойдёт. А она всё лежала, нежилась и улыбалась — абсолютно голая и счастливая. Глупо хихикая, отлепляла мокрые голубые пряди от лба.

— Погоди! — вскинулась она. — Мне жарко! Почему мне жарко? Коля, ты отопление врубил?

— Не-а, — помотал я головой.

— А… а… — Девушка провела по мокрой от пота груди и взглянула на блестящую влагу. — Я что, вспотела⁈

Короче, до неё наконец дошло.

— Я обычно почти не потею. И то только в костюме Агнес, а тут… я не чувствую холода! — Она взглянула на меня широко распахнутыми глазами и вдруг бросилась мне на шею, жарко целуя. — Всё потому, что ты тёплый! — смеялась княжна.

Не знаю, почему я так на неё влияю… Скорее не я, а она сама на себя влияет всё-таки. Но холод от неё исчез. За последнее время она хорошо научилась его контролировать, и всё же лёгкий холодок оставался. А теперь и он пропал. Надолго ли? Не знаю.

Вскоре Василиса пожелала вернуться в свою комнату, чтобы поспать. Боялась, что захочет ещё и выспаться не удастся. А когда встала, с удивлением обнаружила, что не может свести ноги.

— Это временно, — успокоил её.

Затем она укуталась в одеяло, открыла дверь и… столкнулась нос к носу с остальными девушками!

— А вы здесь откуда⁈ — возопил я.

— Боялись, что покалечишь бедняжку! — подмигнула Морозова.

— Нет, вы слышали? Слышали? — кудахтала Агнес. — Как он с ней нежно. А с нами? Тиран!

— С тобой он в первый раз тоже нежным был, — пихнула её в бок Лакросса. — И вообще, я, например, люблю пожёстче…

— Дай пять подруга! — подставила ладонь Лиза, после чего последовал звонкий хлопок двух загорелых ладошек.

— Пойдём, Ваша Светлость, — взяла княжну под локоток Вероника. — Хороший массаж облегчит муки после секса с господином.

Так они и увели прихрамывающую и офигевающую от внимания девушку. Что ж, с подругами княжне повезло.

Хлопнула дверь, но не моя, и я выглянул в коридор.

— Ай! — послышалось справа.

Успел увидеть зажатые дверью рыжие кудри, мелькнувшую голову, и дверь снова хлопнула. И эта туда же, любительница подглядывать.

На утро я проснулся свежим и бодрым. После сытного завтрака сразу поспешил к бункеру с архивами рода. Только по пути встретил Никона и его парней возле огромного железного ящика. Метра три высотой. Прямо посреди двора перед крыльцом особняка.

— Это ещё что? — удивился я.

— О, господин! Это семейная реликвия Быковых! Старый доспех времён Первого нашествия Саранчи. Никакой магии, только наука и техника! Сейчас таких не делают — технология давно утрачена.

Я смерил взглядом металлический гроб, пытаясь угадать, что там внутри, но не ощутил ничего. Будто смотрел на стену обычного дома. И правда — никакой магии.

— А эта рухлядь не развалится? — скептически хмыкнул я.

— Тише, Ваше Благородие! Мишутка может услышать и обидеться. Он у меня ранимый.

Бойцы, слышавшие наш разговор, усиленно пытались не заржать, потешаясь над своим командиром.

— Мишутка? — переспросил я.

— Цыц, оглобли! — рявкнул Быков, а затем нахмурился. Шрамы, которые я ранее принял за морщины, недовольно изогнулись. — Да, Мишутка! Знаете, Ваше Благородие, японцы верят, что любая вещь обладает своим духом. Каждое дерево, каждый цветок и каждая машина.

— Мы же не в Японии.

— Мы с парнями там бывали. И я думаю, что они правы. Иногда мне кажется, что он всё слышит и понимает, — старый воин хлопнул по железному ящику. — Вот только заряда у него маловато осталось, а новые электро-кристаллы ещё не скоро прибудут. У вас случайно не завалялась парочка? Мишутка будет хорошим подспорьем в бою, даю слово!

— А разве он не работает на старых технологиях?

— Работает, — кивнул Никон. — На древних топливных элементах. Но их давно уж нет. Найти такой в руинах старых городов — просто невероятная удача. Их и тогда-то немного было, до Саранчи, я имею в виду. Мои предки приспособили его работать на магических кристаллах.

— Хм… Ладно, есть кое-что.

Я перенёс из кольца запас одноразовых артефактов с молниями. Закупился в Пятигорске у торговки Елены Маститовой в свой последний визит. Отдал коробочку Никону.

— То, что надо, Ваше Благородие! — разулыбался седой воин и повернулся к своим парням. — Ну, чего встали? Давай разбирать короб! Доспех должен быть готов через пятнадцать минут! Живее, живее!

Оставил Никона разбираться со своей реликвией и спустился в бункер архива. Сверху в круглую крышу светило утреннее солнце, внизу росло молодое деревце, похожее на то, из которого в Дубовой роще вышла Мать Леса. Только поменьше размером. У его ствола уже сидели и болтали девушки, обсуждая… меня. Ну конечно, кого же ещё⁈ При моём появлении резко замолчали.

Здесь же были и Гоша с Альфачиком, и Верещагин, рассматривавший полки с книгами.

Под их взглядами притащил и поставил в центр образованного круга котелок с зельем и черпаком.

— Пилюли! — скомандовал я.

Все синхронно закинули пилюли в рот и проглотили, морщась от горького вкуса. И я тоже. По одной штучке закинул в пасти и Лютоволку с пауком. Дождался, когда пилюли начали действовать. На животных этого не было заметно, но вены на руках — моих и девушек с Верещагиным — заметно вздулись, дыхание участилось, а кровь забурлила в жилах. Энергия буквально распирала. Альфачик и Гоша тоже пришли в возбуждение, но я мысленно приказал им не двигаться. Влил каждому по чарке в их пасти. А через секунду согнулся от боли, которая ударила по мне, как огромный таран.

— Чёрт… Будет больно… — едва смог выдавить я.

— Ау-у-у! — взвыл Альфачик.

— Кц-кц-кц!!! — затрещал жвалами Гоша.

А потом обоих окутали коконы, проросшие прямо из их спин. И они стали похожи на гигантские жёлуди, торчащие прямо из пола. Да, внизу выросли штуки, похожие на шкурку для желудей.

Девушки испуганно переглянулись, Алексей же смотрел из-за своей маски хладнокровно.

— Я готова! — первой опомнилась княжна, подставляя кружку, которые все принесли с собой.

— И я! И я! — доносилось от каждой девушки.

— Если я последний из рода… — тихо сказал Верещагин. — Наполни мой бокал… друг.

— Ну, понеслась, — крякнул я, разливая из глиняной чарки тёмно-коричневое зелье. Оно ещё больше настоялось, стало густым и почти чёрным с белыми прожилками.

Последним выпил я. Поэтому видел, как лица девушки кривились от боли, слышал, как они кричали, а затем их окутали желудёвые коконы. Только Верещагин стойко и молча перенёс эффект зелья.

А потом и меня накрыло волной дикой боли. Меня будто в вулкан окунули и хорошенько там поболтали. Всё тело словно объяло пламенем. Из спины начал появляться кокон.

Вдруг в моё сознание прорвался торопливый голос дриады:

«Коля! Ты слышишь? Наконец-то я смогла связаться с тобой! Это полный пи***ц! Дриады захвачены! Они восстали и подняли полчища монстров против людей! Я и другие дриады, сохранившие разум, пытались им помешать, но мы не смогли выстоять. Я отвела их от крупных городов, но теперь они преследуют меня! Без тебя мне не выстоять! Коля! Мне нужна помощь! Ты слышишь? Коля!»

Да твою ж мать… Хотел бы я ответить, но не мог. Кокон сомкнулся вокруг меня, и голос дриады исчез из головы. А потом темноту развеял яркий белый свет.

Глава 20

Кабинет князя Деникина

Примерно в это же время

Роскошная некогда мебель была поломана, большое зеркало в золотой оправе — разбито, а пол усеивали осколки. Убранство кабинета просто перестало существовать. Словно прямо здесь разыгралось сражение. Подтверждали это и пулевые отверстия в стенах, дереве и вообще где только можно. Будто из пулемёта целый короб высадили. Снаружи ещё доносились звуки сражения.

Князь Деникин сидел за обгоревшим столом, который был перевёрнут во время короткой схватки и затем поставлен обратно. Он взглянул на часы, что-то проверил в ящике стола, а затем вернулся к листку бумаги, на котором писал. Пышная борода его в одном месте была ровно обрезана очень острым предметом.

— Смотрю, подготовка к нашему плану уже на завершающем этапе… — просипел голос, и следом за этим из тени в углу появилась фигура в балахоне. — Ваше последнее интервью вызвало настоящий фурор в столице. Газеты с ним разлетаются как горячие пирожки, а люди не знают, чью сторону им принять. Императора или Светлейшего князя Деникина?

Тарантиус сделал несколько шагов, направляясь к единственному уцелевшему креслу.

— В этом и состоит наша основная цель, разве не так? — сухо спросил Деникин, оторвавшись от письма. — Осталось опубликовать мой манифест и можно начинать.

— Вы совершенно правы, — произнёс Тарантиус, опускаясь в кресло. Едва положив руки на подлокотники, он зашипел от боли — сухую ладонь порезал застрявший в дереве осколок трабелуниума. Вероятно, часть лезвия одной из прорвавшихся тварей. Князь тут же протянул пришельцу платок, которым тот обмотал порезанную ладонь. Белоснежная ткань пропиталась красной кровью.

«Всё же человек?» — мелькнула мысль в голове Деникина.

— Прошу прощения за это, — сказал он вслух. — Мы ещё не успели разобраться со всеми последствиями последнего нападения Саранчи. В этот раз они смогли прорваться за стены крепости. Мы до сих пор выбиваем последних тварей из подземных тоннелей.

В подтверждение его слов из разбитого окна донеслась глухая стрельба.

— Ничего страшного, — растянулись в улыбке иссиня-бледные губы из-под капюшона. — Скоро активность Саранчи пойдёт на спад. Я гарантирую это. Ваш враг будет атаковать ровно с той силой, которая необходима, Саранча не сможет прорваться слишком глубоко, чтобы не расстроить наши планы. Нам ведь не нужна разрушенная страна, верно, князь?

— Мне нужна Империя, и больше ничего, — сухо отвечал Деникин.

Вдруг тело Тарантиуса выгнулось дугой, бледные пальцы впились в подлокотники, окрашивая один из них выступившей сквозь платок кровью. Через секунду он вновь обмяк, и на бледных губах растянулась радостная улыбка.

— Наконец-то это случилось, — прошептал Тарантиус. — Знаете, князь, ваш сын был отличным подопечным. Он подавал большие надежды. Я скорбел о его гибели не меньше вашего, но благодаря ему скоро у меня будет новый ученик.

— Ученик? — хмыкнул Деникин.

Боль от утраты наследника на мгновение сковала горло.

— Подмастерье, союзник, адепт. Называйте, как хотите. Главное, что он будет намного… намного сильнее вашего сына. Так что его гибель не была напрасной. — Тарантиус вдруг поднялся из кресла. — Как бы то ни было, время пришло. Начинайте свой крестовый поход.

Князь ничего не ответил. Лишь слегка скользнул взглядом по окровавленному платку на ладони Тарантиуса. От гостя это не укрылось. Он развязал ткань и явил ладонь без следа каких-либо ран.

— Вы же не думали, что я вам его верну? — ухмыльнулся он, нависая над столом князя. У Деникина против воли всё похолодело внутри. От этого человека пошла вдруг волна такой мощи, что сердце бешено забилось. — Я знаю… вы пытаетесь узнать, кто я такой. Пытаетесь избавиться от моей хватки. Напрасно, Ваша Светлость. Вы теперь полностью в моих руках. Попытаетесь пойти против меня, и я превращу вас в нечто куда более худшее, чем-то, в кого превратился ваш любимый сын.

Платок исчез в широких рукавах балахона, и Тарантиус отошёл от стола. Направился к тёмному углу, из которого явился.

— Ах да, — застыл он на полпути, — ещё одна маленькая деталь…

Он обернулся и протянул руку к креслу, на котором остались капли крови. На мгновение некогда роскошное кресло скрыла тень, и оно исчезло, оставив лишь тёмный след на полу. Словно кто-то неряшливо мазнул кистью с чёрной краской.

Тарантиус отошёл в угол, из которого явился, и исчез в тенях. Страх, обуявший Деникина, испарился, и его место занял гнев, заклокотавший в груди. Ему было плевать на трон Императора, плевать на всех. Хотел он лишь одного — мести этому ублюдку. И ради этой цели он был готов на всё. Даже затопить всю страну кровью.

Одновременно с гневом пришло ликование. Князь открыл ящик стола и достал небольшой артефакт — песочные часы с серебристым песком. Крохотные, размером с указательный палец. Он подошёл к тёмному мазку на ковре и поставил часы туда.

За этот одноразовый артефакт, управляющий временем, Деникин выложил целое состояние, практически поставив свой род на грань разорения. Но оно того стоило. Маленькие песочные часы могли обернуть вспять время в небольшое зоне около метра в диаметре. Максимум два метра, но эти артефакты стоили уже совсем неприличных денег. Да и время возвращалось назад всего на пару мгновений. Такие артефакты часто держали в элитных аукционных домах, как лишнюю страховку от порчи.

Часы завращались, раскручиваясь всё быстрее, и превратились в сверкающий шар. Он быстро вырос до метра в диаметре. Шар был похож на мыльный пузырь, по которому бегали электрические разряды молочно-белого цвета. Вещи, попавшие в зону действия, неуловимо менялись. Ворсинки на ковре смялись в другую сторону. Вскоре шар вспыхнул, залив помещение светом на короткое мгновение. После чего кресло уже стояло на своём месте, а в сумраке комнаты на подлокотнике блеснула тёмная кровь.

Деникин знал, что Тарантиус раскроет попытки князя заполучить хоть каплю его крови. Знал и сделал их намеренно заметными.

Действительно из-за недостатка боеприпасов в крепость ворвалась Саранча. Но князь специально приказал не убирать последствия их вторжения, чтобы всё выглядело максимально правдоподобно. Если бы он действовал более топорно, то Тарантиус вмиг бы его раскусил и даже обиделся бы за такое неуважение. А так они смогли сыграть в эту игру. И Тарантиус, уходя, решил, что выиграл. Он ошибся. Деникин продумал свой план куда более тщательно.

И его план сработал. Артефакт он приобрел через подставных лиц буквально вчера, поэтому Тарантиус даже при всём желании не смог бы об этом узнать. Деникину наконец удалось его перехитрить. Осталось лишь набросить Тарантиусу удавку на шею.

Он нажал под столом кнопку. Звуки фальшивого сражения за окном тут же смолкли, спектакль закончился, а в дверь вошёл его адъютант.

— Да, господин? Прикажете, наконец, прибраться здесь? Уже три дня вы не позволяете сделать этого…

— На то у меня были причины, — сказал, вставая из-за стола, князь. Он подошёл к уцелевшему шкафу и вытащил из него несколько вещей. Свёрнутые бумаги, дышавшие древностью, графин с американским бренди и бокал. — Мне нужно, чтобы ты сделал три вещи. Убрался здесь, подготовил войска выступать завтра утром и узнал, чья эта кровь, — Деникин указал рукой на кресло.

Адъютант скользнул глазами по каплям крови.

— Мой господин, с последним возможны трудности. Наша страна на грани войны с Османской империей… Будет трудно подобраться к роду тех осман, что могут читать кровь.

— Это вопрос жизни и смерти нашей Империи, — отрезал князь, со стуком ставя графин на стол. — Сделай, что я сказал. Любой ценой.

— Да, мой господин!

— Тогда свободен.

— Только ещё один вопрос, господин.

— Ну? — нетерпеливо зыркнул на адъютанта Деникин.

— Что прикажете делать с герцогом Билибиным?

На секунду Светлейший задумался. Герцог Билибин оказался не в том месте и не в то время, потому и попался его людям. Как ни странно, ревизор Императора, похоже, разнюхивал то же, что и люди князя. Он не ожидал нападения, потому верные дружинники легко взяли его. Они привыкли иметь дело с аристократами и знали, как совладать с их силой.

Вот только герцог наотрез отказывался говорить, что он нашёл в архивах министерства картографии. А он что-то нашёл… В этом Деникин не сомневался.

— Возьмём его с собой. По дороге он у меня заговорит, — произнёс князь, и адъютант, подобострастно кивнув, скрылся из кабинета.

Князь налил себе бренди и развернул свёрток. В нём было несколько старых листов бумаги со старыми картами из тех времён, когда аристократы ещё только делили земли Империи. Бумаг было много, и Деникин в них пока ещё не разобрался. Он ещё не знал, что искать, рассчитывал выбить это из герцога Билибина.

— Что же ты нашёл здесь, Максим Андреевич… — прошептал он, вглядываясь в ветхую бумагу.

* * *

Особняк Дубова

Пол под ногами графини Вдовиной задрожал. Это включились двигатели небольшого дирижабля Дубова. Он тяжело поднялся, нагруженный орудиями по каждому борту, и внутрь ворвался холодный ветер, гулявший над верхушками заснеженных деревьев. Светило яркое солнце.

Вид с высоты в несколько десятков метров открывался просто чудесный. Лес, укрытый сверкающим одеялом из снега, расходился безбрежным морем почти до самого горизонта. С юга виднелся город Ярославль. А на севере лес встречался с голубым небом. Что-то привлекло внимание графини и других членов экипажа — слуг Дубова. Некоторые из них прильнули к окнам. То же сделал и Петрович.

Графиня ахнула, когда поняла, что именно с лесом не так. Он шевелился, будто живой! Деревья качались и падали. А в прорехах что-то мелькало.

— Монстры… — шепнула она.

— Монстры! — закричал один из слуг барона с биноклем. — Там монстры, Петрович! Целые полчища!

— Приготовиться к бою, — грозно сказал старик, поворачивая штурвал, чтобы лучшим образом развернуть дирижабль. Тут же схватил рацию, сообщая: — Быков, готовьтесь к схватке!

Никон не успел ответить дирижаблю, как весь мир будто содрогнулся. Всех защитников поместья захлестнула волна огромной магической мощи. Её эпицентром был бункер с архивами. Графиню Вдовину волна так и вовсе чуть не отправила в глубокий обморок, но она смогла совладать с ускользающим сознанием.

«Что же там за зелье⁈» — одновременно с восторгом и ужасом подумала она.

Энергию даже простолюдины почувствовали. Правда, для них это выразилось в странном зуде между лопаток и чувстве первобытного ужаса, когда кажется, что из темноты на тебя кто-то смотрит.

Магическая аура подействовала и на монстров, которые ускорились, пытаясь настигнуть свою цель.

Дриада верхом на олене ворвалась в сад Дубова, и по ней чуть не открыли огонь. Её спасла отданная Петровичем команда. Он уже видел зелёную девушку среди подруг господина.

Никон, залезая через спину в древний доспех, приказал своим бойцам:

— Защищайте особняк! А я прикрою бункер! Дриаду пустите в дом!

Последний приказ он договаривал уже из доспеха через его грохочущие динамики. Груда старого желез вдруг налилась голубоватой энергией, растёкшейся по специальным каналам внутри и снаружи брони. Никон довольно крякнул, вдевая руки в стальные рукава и хватаясь за рычаги управления внутри. Кристаллы, данные господином, оказались чудо как хороши.

— Отличный будет бой, — пробормотал он.

Дриада же в дом не пошла. Спешилась недалеко от крыльца и приникла к земле. Её деревянные ногти впились узловатым корнями в промёрзшую землю, а волосы тонкими травинками протянулись следом вниз. Маша закричала, отдавая всю энергию, что у неё была. Она понимала, что если не выстоит сейчас, то погибнет много людей. Лавину монстров просто некому будет остановить.

С дирижабля уже вели огонь установленные там зенитки. Они стреляли по лесу, но с земли противник ещё не был виден. Слышались рёв и другие ужасные звуки, от которых сердца людей леденели. Многих обуял страх, но бежать никто не хотел. Слуги, благодаря заботе господина о своём поместье и о них самих, чувствовали себя здесь как дома.

Многие ощутили это впервые за очень долгое время. Все предшествующие недели они знали, что их господин где-то там сражается за них, за то, чтобы маленькое баронство жило всё лучше. И это знание наполняло их сердца любовью и верой.

На северной опушке леса, окружившего поместье, в нескольких сотнях метров от дома на простор вырвались первые монстры. Они были ужасны и разнообразны. Ползли гигантские улитки, лиловые, пышущие огнём раки, впереди бежали, капая слюной, Лютоволки. И ещё много других тварей рвались к поместью.

— За Дубова! — вдруг проорал какой-то парень на крыше.

В подвале особняка прятались его жена и маленькая дочка. И он собирался отдать свою жизнь, чтобы спасти их. А Его Благородие о них точно позаботится. Как заботится о своих подругах.

Пулемёт в руках парня застрочил, сея смерть.

— ЗА ДУБОВА!!! — заорали остальные, открывая огонь.

— ЗА ДУБОВА! — грохотал человек в древнем доспехе, сиющем энергией.

В его руках появились два больших орудия, отдалённо напоминающих автоматы. Пули крупного калибра тут же разорвали на части нескольких тварей.

Но монстров было слишком много. Волна тварей неумолимо приближалась. Все и каждый понимали, что их смертный час пробил. Здесь и сейчас они умрут.

Так они думали.

Пока в бой не вступили дриада и графиня Вдовина.

* * *

Духовное пространство

Николай

Когда глаза привыкли к яркому свету, я увидел, что нахожусь внутри купола из переливающейся энергии. Стенки купола походили на молочную пенку, которую я никогда не любил в детстве. Снаружи купола было мало что видно. Только очень тёмные сумерки. И они мне очень не нравились.

Внутри я был не один. Маленькая девочка с тёмными волосами и загорелой кожей, на вид лет шести, сидела в круглой песочнице с деревянными бортами и… лепила куличики. Одета она была в лёгкое ситцевое платьице с рисунком из зелёных и жёлтых дубовых листьев.

— Ты кто? — спросил я.

— Съешь печеньку, — вместо ответа сказала девочка.

Она перевернула маленькую формочку с песком на бортик и постучала деревянным совочком сверху. Показалось пирожное из песка с вылепленным дубовым листочком сверху.

— Это куличик, — поправил я её.

— Хорошо. Съешь куличик.

От куличика сильно фонило чистой духовной энергией. Рядом с девочкой её вообще море было, и я чувствовал, как она питает меня. Но тем не менее, песочное пирожное непонятно от кого есть не очень хотелось.

— Кто ты? — повторил я вопрос.

— Ты знаешь, кто я, — был мне ответ. — Съешь куличик

— Не, не знаю, — честно признался я. Загадки меня начали напрягать. — Слушай, там снаружи у меня куча проблем. Я хочу вернуться, чтобы их решить. Понимаешь?

Девочка взглянула на меня ясными глазами — зелёными, как море. И этот взгляд дал понять, что разговор не продолжится, если я не съем проклятый куличик. Ладно. Вообще, маленьким девочкам отказывать — не очень по-мужски. Даже если они предлагают съесть песок.

Я протянул руку, рядом с которой куличик высотой в добрый десяток сантиметров и правда выглядел как печенька, сгрёб его, удивившись, что он не развалился, и махом закинул в рот. Себе, конечно. Я же не изверг какой.

Песок сразу связал язык, как очень недозрелая хурма, и захрустел на зубах. Вместе с тем я ощутил, как этот песок буквально тает, словно сахар, напитывая моё духовное тело невиданной энергией. Она струилась по мана-каналам, обжигая изнутри.

— Ну? Теперь ты вернёшь меня? — спросил я.

Девочка пожала плечами и улыбнулась. В этот же миг по молочным стенкам ударило щупальце без присосок. Купол содрогнулся, но выдержал.

— Здесь мы в безопасности, — сказала девочка.

На моём лице, наверно, отразилась целая гамма эмоций, потому что девочка начала говорить:

— Ты выпил зелье рода Дубовых. И ты Дубов. Поэтому ты попал сюда, в особую часть Духовного пространства. Не беспокойся о своих друзьях, их здесь нет. Они пройдут трансформацию и станут сильнее. А вот ты случай особый.

— Почему? Зачем я здесь? — Я сел рядом с песочницей, чтобы разговаривать было удобнее.

— Чтобы установить связь со своим родом.

— Разве её у меня не было?

— Была, но очень слабая, потому что ты полукровка. Ты съел куличик, и теперь она стала сильнее, скоро сам это увидишь.

— То есть… — задумался я. — Теперь я могу спокойно уйти? Раз выполнил то, зачем оказался здесь.

Она кивнула. По куполу снова ударило щупальце, а затем сразу ещё одно, купол моргнул на мгновение, и я увидел клубящуюся тьму вокруг и несколько светлых точек где-то далеко. Защита тут же восстановилась, отсекая нас от неизвестного ужаса.

— Подожди-ка… — Я внимательно оглядел девочку и до меня вдруг дошло. — Ты Мать Леса, верно?

Девочка снова кивнула.

— Только очень молодая. Я ещё многого не знаю, но чувствую, что должна помочь тебе. Память предыдущих Матерей говорит мне, что мы с родом Дубовых всегда были заодно. Помогали друг другу и берегли друг друга. Я не собираюсь изменять традициям и моему наследию. А ты?

Маленькая девочка задавала взрослый вопросы. Да и рассуждала так, как не каждому взрослому дано. Снова щупальца ударили по куполу, и я встал. Девочка, юная Мать Леса, вдруг показалась мне беззащитной. Хотя я чувствовал, что она сильна, раз сдерживала тьму снаружи. Но достаточно ли?

Я вдруг понял, что не могу просто так взять и вернуться из Духовного пространства.

— Только продержитесь там, — шепнул я под нос. — А я постараюсь побыстрее закончить тут.

Затем снова сел у песочницы, где девочка лепила куличики.

— Расскажи мне всё об этом месте и что тут происходит, малютка, — попросил я.

Девочка лучезарно улыбнулась, втыкая совочек в песок.

Глава 21

На моей стороне было время. Точнее, не совсем так. Проводя время в Духовном пространстве, я насыщался энергией, буквально вытягивая её из воздуха. При этом снаружи время шло куда медленнее, чем здесь. Хоть там и неслась к моему поместью орда монстров всех мастей во главе с дриадами. Что-то мне подсказывало: то, что происходит в Духовном пространстве, связано с тем, что происходит в реальном мире. Как именно — неизвестно, но вот чуйка у меня такая.

Поэтому я и решил остаться, выслушать юную Мать Леса. — моего леса, надо заметить, — и помочь ей. Возможно, тем самым помочь тем, кто снаружи.

— Эта часть Духовного пространства недоступна обычным людям, — вновь заговорила девочка. — Только тем, кто принадлежит роду Дубовых. Поэтому твоих друга и подруг здесь нет. Но Враг тоже нашёл это место. Его привели за собой те, кто снаружи.

— Что это за Враг? — спросил я. — Саранча?

— Саранча? Что такое Саранча? — переспросила девочка.

Так, понятно: видимо, эта часть воспоминаний других Матерей Леса ей ещё не открылась. Зайдём с другой стороны.

— Этот враг угрожает тебе?

— Да. Он угрожает всему живому.

Ну точно Саранча. Но в Духовном пространстве. До сих пор в голове с трудом укладывается.

С глухим грохотом несколько щупалец опять ударили по куполу. Потом ещё раз. Последовала целая серия сильных атак, от которых задрожала земля, а внутрь проникла частичка чужой духовной энергии. Тёмной и опасной.

— Ты сказала, что здесь мы в безопасности, — сказал я.

— Да, Враг не сможет проникнуть внутрь купола. У меня хватит сил противостоять ему. — Девочка собрала один куличик и приступила ко второму.

Вдруг на гладком лбу ребёнка пролегли морщинки.

— Наверно… — сказала она. — Я чувствую, что он становится сильнее.

Очень длинная серия сокрушительных атак прошлась по куполу. От тряски меня даже чуть не уронило. На лице девочки мелькнула тревога.

— Он нашёл нас. Так скоро? Но как…

— Похоже, не очень-то здесь безопасно, — крякнул я. — Как остановить эту тварь?

— Из купола никак. Либо снаружи, либо сбросить купол. Но тогда Он доберётся до нас. Я… я не знаю, как его победить! — вдруг девочка заплакала.

Вот только женских слёз здесь не хватало. Зато из странного ребёнка, из уст которого звучали взрослые слова, она наконец стала обычным ребёнком. Напуганным и одиноким.

— Ну-ну, малютка. — Я подвинулся к девочке и погладил её по голове своей большой мозолистой ладонью. Её волосы оказались мягкими как шёлк. — Ты сказала, что мои друзья пройдут трансформацию спокойно, не попадая сюда, верно?

— Угу, — шмыгнула Мать Леса носом.

— Значит, они займутся врагами снаружи. А я займусь ими отсюда… Погоди-ка… — У меня в голове мелькнула страшная догадка. — Ты сказала, что мои друг и подруги в безопасности, потому их здесь нет. Но… ты ничего не сказала насчёт моих питомцев. Лютоволка и паука.

— Они там, — девочка показала рукой в сторону, где я ранее видел две светлые точки. — Они связаны с тобой, поэтому тоже оказались здесь, но очень далеко. Я не смогла спрятать их здесь, как тебя.

Так, Дубов, дыши. Дыши ровно и спокойно. В конце концов, она просто маленькая девочка, которая мало что понимает.

— Хочешь сказать, они где-то там? Сражаются с Врагом в одиночку⁈

Я всё же начал закипать, поэтому понадобилось приложить усилия, чтобы успокоиться. Уже заметил в глазах девочки, устремлённых на меня, страх.

— Я защищаю их, — плаксиво сказала она.

Толстое щупальце обрушилось на купол сверху. Защита погасла, и я вскочил, схватив вражескую длань толщиной с хорошее дерево, и с силой отбросил её. Купол вновь зажёгся. Нехорошо. Очень нехорошо.

— Так же, как и себя? — буркнул я.

— Они должны справиться, чтобы вернуться в реальный мир.

— Это просто щенок и паук с непомерно раздутым эго! Они не знают, как возвращаться из Духовного пространства.

Девочка вытерла нос тыльной стороной ладони.

— Я могу вернуть тебя, но до них не достану.

— Значит, сперва мы вызволим их, а потом надаём по щщам этому твоему врагу, — хрустнул я костяшками пальцев.

И сам этому удивился. Не знал, что духовное тело может хрустеть суставами.

— Это будет непросто… — протянула юная Мать Леса, накидала в формочку песка и выставила на бортик второй куличик. — Съешь два куличика.

Если надо поесть песка, чтобы спасти друзей, я хоть целую тонну захомячу!

* * *

Поместье Дубова

Никон Быков, старый воин, служивший под началом Дубовых ещё в далёкой молодости, успел много где повоевать. Жизнь наёмника — она такая. Непредсказуемая. И везде он таскал за собой Мишутку. Естественно, если условия позволяли. Иногда старый фамильный доспех приходилось хранить на арендованном складе, к которому только он и имел доступ. Очень уж беспокоился за имущество. За такой раритет, ещё и рабочий, многие не то что заплатить, убить готовы. По этой и другим причинам Никон редко пускал его в ход.

Но сегодня был подходящий день. Доспех он назвал Мишуткой, потому что тот слегка косолапил. А потом ещё и медвежью морду несмываемой краской нарисовал. Получилось довольно жутко, но так оно даже лучше.

Механизмы доспеха гасили отдачу от огромных орудий, а приводы, напитанные магической энергией, тихо жужжали, подавая боеприпасы. На глаза падал свет из щелей для глаз. Раньше здесь стояли специальные экраны, но они давно сломались. Зато работали остальные системы, вроде радара живых существ, температуры и ещё чего-то там.

В те же щели для глаз попадал холодный воздух, охлаждая вспотевшего в разогретом механизме воина.

Никон занял позицию рядом с дверью в подземный бункер. Первые ряды тварей уже приближались. Меньше полусотни метров. Скоро будет рукопашная. Пузатые светлячки пуль разрывали мясо слабых монстров и крошили броню сильных. С крыши особняка тоже лился свинцовые дождь. Люди на дирижабле «Его Дубейшейство» не отставали, сверху выискивая слабые места на телах монстров и стреляя в них из крупнокалиберных зенитных пушек.

Грохотали выстрелы, взрывалась земля, и орали монстры.

— Давай, Мишутка! — проорал Никон, встретившись взглядом с обезьяноподобной тварью.

У той было шесть рук, чёрная шерсть, красные глаза и огромные клыки. Ростом она была с доспех. И сейчас неслась прямо к Быкову.

Никон всадил с десяток пуль в монстра, но его толстая шкура выдержала. Тогда воин воткнул пушки обратно в пазы на бёдрах, а затем вытащил клинки. Они выдвинулись из запястий. Толстые метровые лезвия с зубцами, как у пилы. Клинки завибрировали и засияли магией. Они легко проткнули шкуру твари и вырвали целые куски плоти, когда Никон рванул их назад. Тварь сдохла, издав ужасный громкий рёв. И на её место спешили ещё сразу три.

— Суки, — закусил губу Никон. — Так просто вам Быкова не взять!

Рядом раздался крик дриады, и первые ряды атакующих монстров вдруг синхронно упали. Так же синхронно их опутали корни, вырвавшиеся из земли, и со скрипом сжали. Монстры заревели, завизжали и запищали от боли, послышался хруст хитиновых панцирей да и просто костей.

Тварей всё равно было много. Взамен убитых тут же шли новые. Но и они начали падать без видимых причин. Будто их сразило неизвестное оружие. Никон знал по опыту наёмника, что так может работать один из самых опасных типов противников — Духовные практики.

— Хех, — хмыкнул он. — Хорошую компашку молодой господин собрал! — в рацию Никон почти прокричал: — Сосредоточить огонь вокруг дриады! Не дайте тварям к ней подобраться!

— Вас поняли, Ваш Бродь! — откликнулся Петрович, в пылу схватки перепутав Быкова с их господином.

Глазами Никон нашёл дриаду. Она превратилась в живую статую, оплетённую цветами и корешками. Зелёными на фоне белого снега. Рядом с ней сражался огромный лось, насаживая врагов на не менее огромные рога. На них уже болтались проткнутые ядовито-жёлтая змея, половина туши гиены и оторванная голова Костяного вепря с толстой пластиной на лбу.

— Ох и чудно, однако, — улыбнулся Никон, убивая очередью гигантского тушканчика с ядовитым хвостом, как у скорпиона, который пытался атаковать сохатого сзади.

Он мог с его помощью и прыгать на большие расстояния, и жалить ядом. Вот в прыжке-то пули Мишутки его и порвали.

В этот момент Никон даже подумал, что они могут победить в этой схватке. А потом вдруг его ноги оплели корни. Дриада атаковала своих? Или… Это были другие дриады!

Несколько корней Никон смог отстрелить и отрезать, но этих мгновений хватило, чтобы в грудь врезался белый носорог с тремя рогами. Быков отлетел вместе с доспехом и едва успел выставить перед собой клинок. Монстр насадился на него и залил всё вокруг горячей кровью. Никону даже в рот попало.

— Тьху, зараза! — Воин смог встать и продолжить бой, но…

На дирижабль налетела стая жутких трёхметровых чудовищ с перепончатыми крыльями и зубастыми клювами. Корни опутали ноги лося, и ядовитый плющ пополз по стенам особняка, быстро забравшись на крышу, откуда тут же донеслись беспорядочные выстрелы и крики.

Расклад сил вновь был на стороне монстров, которые всё продолжали прибывать. Снаряды у Никона давно кончились, и он орудовал мерцающими клинками. Они вибрировали так быстро, что казались миражом.

Сохатого Быков спасти не мог — должен был защищать дверь бункера, чтобы дать господину время. Ведь когда господин вернётся, они победят. Продержаться бы только… Но сохатого жалко… Никон выбросил последние бомбы из наплечников, отогнав тварей от лося. Тот сумел высвободиться и снова орудовал рогами. А монстры навалились с новой силой, буквально волной захлёстывая и лося, и одеревеневшую дриаду, и гигантского лося.

Помощь пришла, откуда никто не ждал. На подъездной дороге появилась тёмная девичья фигурка в чёрном форменном плаще сотрудников Имперской Канцелярии. В руке она держала тонкий чёрный меч. Тут же бросилась в гущу боя. Меч резал монстров на части, как тёплое масло. На миг это застало монстров врасплох, но они быстро сориентировались. Видимо, увидели новую угрозу и, ведомые дриадами, насели на девушку с мечом.

Никон успел разглядеть короткие волосы и худое бледное лицо. Сразу распознал в ней аристократку. Ну, простолюдинов в Имперской Канцелярии было не особо много.

— Сюда! — крикнул он ей. — Вместе легчее будет, барыня! Сюда!

Его голос, усиленный динамиками, пронёсся над головами монстров. Девушка услышала его и пробилась, бешено вращая мечом. Горячая кровь, залившая её с головы до ног, исходила паром в морозном воздухе. Они встали спина к спине. Точнее, спина девушки к металлическому бедру доспеха Мишутки.

— Как звать-то, барыня?

Никон, скрестив клинки, встретил клешню двухметрового краба. Приводы доспеха зажужжали, сдерживая натиск монстра, затем отбросили клешню. Клинки пронзили тонкий хитин под плоской головой твари.

— Кремницкая! Графиня! — прокричала девушка, воюя позади Никона.

— А я Никон Быков! Будем знакомы! Похоже, помирать нам сегодня.

— Нет! Продержимся до подхода дружины князя Мечникова! И будем жить! Все!

Быков вспомнил, что князь Мечников был старым другом семьи Дубовых. И был губернатором Ярославля. Собственно, тут было целое его княжество.

— Дружина — это хорошо… — отвечал Быков. — Тогда поживём ещё!

А потом почувствовал, как дрожит земля под ногами. На горизонте показались новые монстры. Огромные и медлительные. Оттого они так задержались. Четырёхногие пауки с толстым бронированными ногами, плоскими телами и большими жвалами спереди. Размером они были даже больше особняка.

— И как с такими совладать?.. — прошептал Никон.

Похоже, те, другие дриады, притащили сюда вообще всех монстров, что обитали на диких территориях Империи.

Из пасти самого ближнего паука вдруг вылетел зеленоватый снаряд. Большой плевок, если точнее. Летел он медленно, оставляя за собой след из зелёных капель, падающих на землю. Не долетев полдюжины метров до стены дома, снаряд вздыбил землю и расплескался зелёной волной. Монстры и стены, попавшие под неё, тут же растворились.

— Не выстоим… Ох, не выстоим… — чуть не простонал Никон.

Ему было бесконечно жаль, что его служба закончится уже вторым днём. Но зато в таком грандиозном бою…

И Быков приготовился умереть, продав подороже свою жизнь.

А потом дверь бункера слетела с петель, чуть не пришибив воина.

* * *

Духовное пространство

Николай

Я бежал в сумерках, а на закорках у меня сидела маленькая девочка в зелёном ситцевом платьице. Она весело визжала (а что взять с маленькой девочки?), а я размахивал двумя огромными палашами из чистой духовной энергии. Они были словно сотканы из солнечных лучей, сплетающихся, расплетающихся и сливающихся.

Просто после аж трёх куличей юной Матери Леса духовной энергии во мне было столько, что она лезла изо всех щелей. Поэтому надо было её тратить.

И я тратил.

Мечи легко рассекали атакующие щупальца, а заодно разгоняли темноту вокруг. Благодаря этому я видел, что мы бежали по ровной земле — высохшей, покрытой трещинами.

— Держись! — рявкнул я, заметив движение сбоку.

— Уи-и-и-и! — заверещала девочка, когда я сделал резкий кувырок в сторону, стараясь не придавить её, вскочил и рубанул обоими мечами.

Толстый жгут нитей-щупалец рассыпался, перерубленный.

Я понял одну вещь: духовная энергия врага не переваривает нашу. Она для него как очень сильная кислота. Или что похуже.

Из-за кувырка потерял направление.

— Куда? — рявкнул девочке.

— Туда! — дёрнула она мои волосы в нужном направлении.

И я продолжил бег.

Враг атаковал постоянно и со всех сторон, но я отлично чувствовал его. Скакнул в сторону, пропустил толстую нить и тут же разрубил её. Фонтаном брызнула чужая духовная энергия. Резкий разворот, и ещё одно щупальце извивается у моих ног.

Главное, не терять направление. Впереди то появлялись, то исчезали две светлые точки.

Когда пропустил пару ударов, попробовал окружить своё тело духовной бронёй. Простой, но лучше, чем раньше. Что-то вроде толстых пластин, защищавших важные участки моего астрального тела. Или духовного. Чёрт знает, как правильно.

— Ай! — подпрыгнул я, пропустив удар.

Щупальце меня цапнуло! Вцепилось в незащищённую подмышку, которую я открыл, когда отражал другую атаку. Вот зараза! У них там ещё и зубы есть!

Взмахом меча отрубил гадину. А противник понял, что так меня можно быстро вымотать. Ведь так теряется духовная энергия. И щупальца усилили натиск, то и дело кусая за колени, локти, шею. Только девочку не трогали. Она окружила себя барьером, который заодно защищал мне затылок, спину и шею сзади. Хоть что-то.

— Блин, да их слишком много! Я не успеваю! — воскликнул отчаянно.

Вместо помощи мне на глаза опустились две маленькие ручки.

— Какого…

— Ты же их видишь, разве нет? — хихикнула девочка.

Чертовка оказалась права! Когда мои глаза закрыли её ладошки, обострилось какое-то другое чувство. Вроде зрения, как у Лютоволка, только работающее с духовной энергией. И я увидел щупальца. Они выглядели как жгуты фиолетовой энергии. И они были повсюду. Буквально. Сходились вверху в большой клубок. Прямо над нашими головами. Блин. Их действительно слишком много.

Но если я их вижу так же, как, например, графиню Вдовину, то могу…

Я тут же попытался воплотить свою идею в жизнь. Отразив серию быстрых атак под счастливый визг девочки, пустил сразу несколько духовных игл. Не целясь, просто веером. Несколько золотистых росчерков впились в фиолетовые жгуты. Те сперва заизвивались от боли, затем втянулись вверх.

Работает!

Девочка убрала ладони, но я оставил глаза закрытыми и с этого момента сменил тактику. Бежал, отражая самые опасные удары мечом, а остальные щупальца отбивал с помощью духовных игл. Иногда удавалось сконцентрировать и что-то побольше, и я запускал это прямо в клубок, отчего тот болезненно дёргался.

То-то же! Получай, падла!

Духовная энергия начала заканчиваться, но тут мне попалось поле виноградин, растущих на тонких ножках. На бегу подхватил несколько, убрав один из духовных мечей, и тут же сожрал их. Сил прибавилось. А значит, прибавилось количество люлей, которые я мог отвесить врагу!

Вскоре так приблизился к точкам света, которые превратились в полусферы молочного цвета, что внутри увидел души щенка и паучка. Открыл глаза и увидел примерно то же самое, но воочию. Они оба были напуганы, но, увидев подскочившего меня с девочкой на шее, воспряли духом. К счастью, друг от друга они были недалеко. Улучив момент, когда мечами и духовными иглами поразил больше двух дюжин жгутов, крикнул:

— Давай! Выпускай их!

Полусферы погасли, и звери бросились ко мне.

— Ну наконец-то, мои хорошие! — Я наклонился, убрав и второй клинок.

Животные были в том облике, в котором я их повстречал впервые. Небольшой щенок и маленький паук. Альфачик со звонким тяфканьем забрался на одно плечо, а Гоша шустро вскарабкался на второе.

И я вдруг ощутил огромный прилив сил. Настолько большой, что челюсти свело от проскакивающих разрядов между зубами, а пальцы слиплись, и я понял, что там паутина.

— Ты всё правильно сделал, Дубов, — хмыкнула в ухо девочка, на миг снова как-то повзрослев. — Спас питомцев, с которыми у тебя духовная связь, и теперь она стала ещё прочнее.

Я ощущал, что она права. Эмоции от Альфачика и Гоши буквально захлёстывали. Горячая ярость и слепое обожание от Лютоволка, и преданность с жаждой убивать от Гоши Зул-Гураба.

Одновременно с этим вокруг стало светлее. Щупальца собрались наверху, почти втянувшись в клубок, и землю осветило голубое солнце Духовного пространство. Сразу стало невыносимо жарко и душно. Зато я увидел врага.

Огромная махина с лицом из жгутиков парила в небе. Та самая, что пыталась напасть на Машу, а теперь атаковала и маленькую девочку, Мать Леса.

— Такой большой, а нападаешь на маленьких, — хмыкнул я.

В ответ получил волну… нет, не ненависти, а презрения. Как к чрезмерно храброй букашке перед большим сапогом.

— Это мы ещё посмотрим, — начал рычать, видя, как щупальца собираются для последней атаки.

В прошлый раз я от такой чудом спасся, но теперь бежать не собирался.

Краем глаза заметил, что несколько жгутов тянутся к земле вдали от меня. Я не увидел, но подумал, что это, должно быть, дриады, которых этот сверхразум несчастный подчинил себе. Если я прав, то кабзда котёнку.

Альфачик на плече яростно залаял, а Гоша угрожающе застрекотал. В левой руке у меня засверкали жёлтые молнии, заскакав между пальцами, а в правой сам собой сплёлся толстый мешок паутины.

— Ну что, посмотрим, кто кого, медуза-переросток? — рыкнул я, глядя на летящую к нам волну щупалец.

Глава 22

Санкт-Петербург, Дворец Императора

Примерно в это же время

Косые лучи зимнего солнца падали в окно личного кабинета Императора. Сейчас в небольшом помещении собрались все царевичи и несколько советников, включая князя Тарасова, только что вернувшегося из деловой поездки на юг Империи.

— Отец, — говорил как всегда гладко выбритый, за исключением тонких усов, цесаревич Алексей, — османы собирают армию и готовятся к нападению. Они почти готовы начать полномасштабное наступление.

Александр Восьмой поморщился, как от зубной боли. Опять его старший завёл древнюю шарманку. Царь уже знал наперёд, что скажет Алексей. Нужно напасть первыми, не дать им опомниться, сокрушить, не показывать слабости и тому подобное. Любил цесаревич искать на сложные вопросы простые ответы. Всех, кого надо, убить, а кого не надо, помиловать.

И в целом Император оказался прав.

— Пока они не готовы, мы должны напасть, — распалялся Алексей, а его глаза лихорадочно блестели. — Сокрушим их порядки, прокатимся огненным валом по османским войскам, дойдём до Стамбула и сровняем его с землёй, чтобы у них даже мысли больше не возникло нападать на нас!

— В чём-то Его Высочество правы, — устало заговорил князь Тарасов. — Лучшая защита — нападение. Велик шанс, что османы его от нас не ожидают. Если мы соберём ударный кулак из лучших армий Империи, то легко сокрушим их.

Государь качнул головой:

— Число вражеских войск нам известно лишь приблизительно. И их слишком много, чтобы бросаться в атаку самим. К тому же, атаковав первыми, мы утратим преимущество своей земли и станем агрессорами…

— И плевать! — стукнул по подлокотнику кресла кулаком Алексей. Дерево от этого задымилось. — Пусть знают, каково это — угрожать нам! Мы должны показать, что сильны как никогда!

— Ты перебил меня, сын… — сказал Император так холодно, что остальные царевичи и советники зябко поёжились. — Для коварных османов нет противника лучше, чем противник предсказуемый. Его легко спровоцировать и легко предугадать его действия. Правитель, — он сделал ударение на этом слове, — должен мыслить шире.

При этих словах Алексей побледнел и скрипнул зубами. Император понимал, что публично отвесил сыну пощёчину, но таков долг отца — направлять детей. Иногда зуботычинами.

— Ты отправишься на восток, — продолжил государь. — Твоя задача — усмирить китайские княжества. Часть из них объединились и пытаются уничтожить наших союзников. Им требуется помощь. Им нужно помочь, но таким образом, чтобы Империи не пришлось напрямую ввязываться в этот конфликт. А мне как раз доложили, что ты мастер тайных операций. Поэтому я поручаю это дело тебе. У тебя есть вопросы, сын?

— Нет, отец, — хрипло отвечал бледный Алексей. — С твоего позволения я тут же займусь твоим поручением.

— Позволяю.

Цесаревич на каблуках развернулся и пошагал к выходу из кабинета. Проходя мимо братьев, стоявших подле окна (юный Павел ещё не до конца оправился, поэтому сидел на изящном диванчике), Алексей, будто ни к кому не обращаясь, процедил:

— Нам ещё аукнется нерешительность отца…

Хлопнув дверью, он вышел. Государь, обладавший острым слухом, всё же услышал последнюю фразу и покачал головой. В последнее время старший сын всё сильнее его разочаровывал.

— Ладно, — вздохнул он, — что там дальше?

Один из советников, чьей зоной ответственности были северные княжества, доложил о странной активности монстров.

— Такого в нашей истории ещё не было, — говорил мужчина средних лет с русой шевелюрой и серыми глазами. — Два дня назад монстры воевали друг с другом, будто разделились на два лагеря. Вчера одна из сторон, по всей видимости, проиграла, и большая орда мутантов движется на юго-восток.

— Юго-восток? То есть в столицу⁈ — воскликнул государь.

— Нет, Ваше Величество! — поспешил заверить советник. — Город обогнули по широкой дуге с севера. Орда обходит крупные города и селения. Все гарнизоны приведены в боевую готовность, а местная знать предупреждена о возможном нашествии монстров. Вот только…

— Что?

— Кажется, они кого-то преследуют. Или что-то. Мы попытались направить разведку на бипланах, но она была уничтожена летающими монстрами.

— Твою ж мать… — потёр Император глаза. — Как нельзя вовремя. Основные силы сосредоточены либо на юге, либо на западе, плюс часть войск оттянута, чтобы усилить границы на Дальнем востоке.

— Отец, мы можем с ними разобраться! — размял кулак царевич Ярослав. — Дай нам пару дирижаблей для поддержки с воздуха, а остальную орду мы на клочки порвём!

— Есть идеи, куда они направляются? — обратился царь к советнику. — Или кого преследуют?

— Нет, Ваше Величество, — качнул головой советник. — Сейчас они проходят по территории Ярославской губернии.

Вдруг государь ощутил мощную волну магического излучения, будто взорвалась мана-бомба. У него даже перехватило дыхание. Советник ничего не заметил, а вот его сыновья, что были более чувствительны к магии, тоже её почувствовали и обескураженно переглянулись. Эпицентр ощущался как раз где-то на северо-востоке.

— Ставлю все свои украшения, что эпицентр был в Ярославской губернии, — произнёс царевич Владислав, махая в воздухе пальцами, унизанными перстнями. — Готов даже назвать одно баронство…

— Блин, — крякнул Ярослав немного обиженно, — вечно у Дубова веселуха какая-то… Бать, можно мы туда, а?

— Нет, — ответил Император, — вы отправитесь в войска — готовиться к вторжению османов. Оно будет со дня на день.

Не успели они опомниться, как в кабинет постучали. Вошла секретарша со срочной телеграммой от князя Мечникова, губернатора Ярославской губернии.

— Была отправлена буквально только что… — запыхалась длинноногая красотка.

Император пробежал по ней глазами, а затем взглянул на телеграмму.

— Павел, а ты не хочешь заскочить в гости к своему однокурснику, барону Дубову? — спросил он. — Кажется, у него большие неприятности, и все эти монстры идут к нему.

— Отец? А как же… — начал было царевич, привстав.

— Твои братья справятся. А ты узнаешь, что там опять учудил твой друг, что все монстры севера полетели к нему, как мотыльки на свет. Заодно поможешь князю Мечникову отбиться. Он со своей дружиной уже направляется в баронство Дубова.

— Я всё понял, отец!

Павел встал и поклонился. Затем твёрдой походкой вышел из кабинета. Сил и энтузиазма у него явно прибавилось.

* * *

Духовное пространство

Николай

Первым делом шарахнул мощной духовной молнией по пучку щупалец. Это их притормозило, потому что разряд заставил их бешено извиваться, разбив строй.

А затем кинул сеть, которую насытил духовной энергией. В полёте она раскрылась, явив прекрасный паучий узор, сходящийся в центре, и покрошила жгуты летающей медузы на макраме. Пустынную долину потряс рёв и накрыла волна ощутимого гнева. Теперь тварина воспринимала меня всерьёз.

Только поздно до неё дошло, кто тут букашка, а кто башмак. Я уже бежал к пучку щупалец на… пусть будет запад, потому что в той стороне висело незаходящее голубое солнце. Там, как я и предполагал, обнаружилась дриада, опутанная тонкими нитями. Они залезли ей в каждое отверстие на духовном теле и спеленали наподобие кокона.

— Стой! — предостерегла меня маленькая девочка на закорках. — Эта дриада уже мертва.

— В смысле? — пропыхтел я, рассекая сразу несколько атакующих жгутов. — Вот же она!

— Лишь её дух. Я не чувствую, что он связан с телом. Возможно, там она уже мертва.

Блин… Маша говорила, что с другими дриадами она пыталась остановить этих — видимо, часть из них погибла. Что ж…

— Значит, эта медуза-переросток черпает из неё последние крохи духовной энергии? — рыкнул, занося меч для удара.

— Да.

— Тогда тем более её надо освободить! — Меч со свистом рассёк воздух, а с ним и жгуты, спеленавшую бедняжку.

Едва я это сделал, как землю снова сотряс недовольный гул летающего макаронного монстра.

Ага, падальщик, не нравится⁈

Зато дух, принявший облик красивой юной девушки распрямился и растворился, оставив после себя лишь мерцающие пылинки. А потом и они пропали. Освободилась, значит. Хоть так.

Отбив новую атакую, под лай Альфачика я бросился к следующей дриаде. Не знаю, сколько у макаронного монстра ещё макаронин, но казалось, он их на ходу отращивает. Натиск не ослабевал, а только нарастал. Это заставляло меня постоянно двигаться. После того как я освободил половину дриад, враг сменил тактику.

Стал щупальцами выстреливать, как копьями. Они то и дело вонзались в сухую землю со всех сторон от меня. Иногда задевали, но духовная броня держала удар. Такие атаки, кстати, духовные иглы не сдерживали. Слишком медленно летели. Да и попадали в одну или другую нить, а их там было с десяток.

Некоторые из дриад оказались ещё живыми. Но после освобождения, ослабленные, они стремились скорее вернуться в свои тела, а я продолжал свою вендетту в одиночку. Почти.

Освободив всех дриад — и живых, и мёртвых, — вдруг обнаружил, что летающий макаронный монстр приблизился ко мне. И нас стали захлёстывать волны чужеродной мощи. Сила была настолько плотной, что пригибала к земле. Казалось, её можно ножом резать. Я даже попробовал. Не получилось. Я напрягся и расширил духовную броню, накрыв себя, девочку и животных. Юная Мать Леса тоже помогла. Стало чуть легче.

А летающая тварь на самом деле оказалась куда больше, чем я думал. Километр в длину? Или два? Эта хреновина закрыла собой буквально всё небо, нависнув над нашими головами. Оно и до этого там висело, но было высоко, а теперь…

Блин, ни одной духовной иглы не хватит, чтобы этот клубок жгутов насадить. Но попытка не пытка, да?

Прикрыл глаза и пустил кучу духовной энергии на формирование толстой духовной иглы. И тут же её запустил, пока зараза не опомнилась. Почти осязаемая игла толстым копьём впилась в брюхо твари. Если у неё оно вообще было. Оттуда, словно кишки, вылетел целый шмат щупалец. Как переваренные макароны, они свесились до самой земли, заливая её чёрной кровью. От столкновения с землёй Духовного пространства жидкость шипела и пузырилась. Ну и её там было уже небольшое озерцо.

Хорошо я по этой твари саданул. Жаль только, что без особого успеха. Она только заорала опять и ускорила приближение. Щупальца стреляли повсюду, и я едва успевал уворачиваться. Похоже, макаронный монстр меня просто раздавить решил. И не давал убежать, постоянно атакуя.

Кажется, дело запахло жареным.

— Ну всё! — вдруг грозно заявила девочка. — Моя очередь! Ну-ка, поставь меня на землю!

Альфачик тревожно залаял, когда я присел, чтобы девочка спрыгнула. Но нас тут же накрыло куполом, в который впились щупальца. А потом Мать Леса встала, широко расставив детские ножки, и засветилась зелёным светом. Из глаз хлынули лучи энергии, а её аура чуть не сшибла меня с ног. Потом она вскинула руки, и толстый зелёный луч пронзил макаронного монстра, зависшего в сотне метров над землёй.

Насквозь пронзила!

После такой атаки вермишельная медуза быстро начала отдаляться, оглашая Духовное пространство диким, потусторонним воем.

— А чё, так можно было, что ли⁈ — удивлённо вскричал я.

А девочка упала на коленки и схватилась за голову.

— Кажется, я… пупок надорвала, — сообщила она.

— Неудивительно, — присел рядом, не зная, чем помочь.

— И кажется, мне открылся новый пласт воспоминаний. — Она потёрла виски и села на попу. — Я знаю, кто это был. Матери Леса уже встречались с ним, но очень-очень давно.

— Во время Второго Нашествия?

— Пожалуй. Потому что это Рой. Разум Роя Саранчи.

— Хм, так это же хорошо! Выходит, мы его победили. Сейчас подохнет там где-нибудь, а потом и Саранча следом за ним. Разве нет?

— У-у, — покачала головой малышка. — Мы только отогнали его, не убили. Даже не ранили особо. Скоро он вернётся.

— Хреново.

— У тебя есть время, Дубов, — девочка вдруг посерьёзнела и опять заговорила как взрослая. — Найди способ убить Рой. Иначе он захватит всё Духовное пространство. И станет сильнее в тысячу раз.

— Пу-пу-пу… — вздохнул я. — А чего не в две тысячи раз?.. Ладно, не отвечай, это вопрос риторический. Как будто мне и без этого проблем мало.

— Пока что мы победили. Но тебе пора помочь своим друзьям. Дриады свободны, но их мало, чтобы остановить орду монстров.

Я встал, и девочка тоже. Я ощутил сильный ветер — это она отправляла нас обратно.

— И ещё кое-что, — вдруг сказала она. — Враг подобрался к тебе очень близко. Не здесь, там. Я ощущаю его присутствие возле тебя.

— Ты про графиню Вдовину, что ли? — пожал я плечами. — Так про неё я и так зна-а-а…

Резкий удар выбил из лёгких воздух, и я так и не договорил, отправившись обратно в реальный мир.

Пожалуй, надо попросить Машу научить меня делать духовные маяки. А то надоело, что каждый раз меня будто поезд сшибает.

* * *

На борту Его Дубейшества

Час назад

Графиня Вдовина уже сбилась со счёта, сколько монстров она убила. В первые минуты боя она, почти не глядя, расшвыривала духовные иглы, копья и топоры и вообще весь свой духовный арсенал. Души монстров лопались, как мыльные пузыри.

Потом дирижабль атаковали, и ей пришлось переключиться с монстров на земле на монстров в воздухе. Но нападающих было слишком много. Сначала были большие летучие мыши с клювами, потом пришли птицы Рукх, стрелявшие молниями, даже парочка огнедышащих виверн атаковали гондолу и баллон с газом. Чудо, что они ещё не взорвались! Видимо, гоблин-изобретатель Агнес как-то улучшила дирижабль.

Всех орудий и винтовок на борту не хватало. Твари помельче залезали внутрь и нападали на небольшой экипаж. Трюм они уже потеряли. Теперь сосредоточились на том, чтобы сдерживать ползущих через иллюминатор и дверь в трюм летающих хищников. Некоторые были довольно жуткими и плевались кислотой.

Внизу тоже дела шли плохо. Насколько могла судить графиня. Растения и животные атаковали особняк, забирались на крышу, где ещё отстреливались с помощью магических артефактов и ружей немногочисленные люди Дубова.

Вдовина видела, как вышибло дверь бункера. Никона в его старой броне чуть не придавило, но он успел увернуться и подхватить некую незнакомку с чёрным мечом. Что было дальше, графиня уже не видела, потому что в разбитый иллюминатор влез клыкастый клюв одного из летающих нетопырей. Пришлось снова переключиться на сражение.

А в следующую минуту всё резко изменилось. Полетел нескончаемый град копий, взрывавшихся морозом. Вдовина поняла, что это оркесса Лакросса использует свой Инсект. А морозные взрывы, из-за которых на землю начали падать ледяные статуи монстров, добавляет Вероника.

Затем начался жуткий буран. Небо потемнело. Колючими иглами снег влетал внутрь гондолы. Вместе с ним вдруг просочились струйки странного пара. Он переливался разным цветами, а потом обратился в парня с ожогами на лице. Графиня вспомнила его имя — барон Верещагин.

— Ёлки-палки… — выдала Екатерина любимое ругательство своей няньки.

Она просто ощутила, какой силой теперь обладает этот человек, и почувствовала себя маленькой и слабой. А ещё, если б могла, укусила бы локоть от зависти. Что, блин, за человек этот Дубов, если разбрасывается такими щедрыми подарками? Неужели для друзей ему ничего не жалко⁈

А Верещагин тем временем вступил в схватку. Он просачивался в монстров и убивал их изнутри. Или, будучи паром, сражался с ними, оставаясь недосягаемым для их когтей и зубов. Вскоре гондола и трюм были очищены. Вместе с этим в иллюминаторы вновь проникло солнце, бликуя в разбитых стёклах.

— Снижаемся… — выдохнул старик Петрович, держа одной рукой штурвал, а второй зажимая рану в боку.

Механически графиня отметила про себя, что с такой раной люди долго не живут.

Дирижабль сел. Графиня чувствовала, что монстров ещё очень много. Вокруг особняка стояла сплошная стена из снега, ветра и даже молний. Их судно опустилось в небольшом круге, свободном от непогоды. Выйдя наружу, вверху Екатерина увидела девичью фигурку, утонувшую в ледяном сиянии. Княжна Онежская, поняла она.

Пятачок, где сияло ясное небо, быстро зачистили от оставшихся монстров. Графиня устало опустилась на снег, чувствуя, как он тает под её пальцами. Выжившие слуги помогали затаскивать в дом раненых. А рядом с Екатериной встал механический доспех, из которого выбрался Никон Быков.

— Фух, — выдал потный воин, тут же беря под руку бывшую рядом худую девушку в чёрном пальто Имперской Канцелярии. — Сдюжили, а, барыни?

На бледном, без кровинки, лице девушки мелькнула тень улыбки. Графиня тоже слабо улыбнулась.

— Р-Р-РА-А-А!!! — донёсся глухой рокот из утробы бункера в паре десятков метров от них.

Многие решили, что это монстр, и шарахнулись от этого рёва. Да и графиня тоже сперва испугалась.

А потом наружу выскочил двух с четвертью метровый исполин из морёного дуба. Только дубовая плоть щедро потрескалась, а в трещинах, повторявших рисунок вен, плескался зелёный огонь. В руках исполин держал молот и топор.

— ТОЛЬКО МНЕ МОНСТРОВ ОСТАВЬТЕ!!! — проорал он и вбежал прямо в буран.

Старик Петрович, которого как раз тащили на носилках мимо Никона, переглянулся с воином. Улыбаясь, они хором сказали:

— Дубовы!

Затем, взглянув на охреневшую графиню, в голос заржали.

— Ладно, барыни, монстры ещё не кончились. — Никон посадил рядом с графиней девушку в чёрном и крикнул в сторону: — Миклуха, ну-ка, быстро перезаряди Мишутку! Я не собираюсь сидеть тут, пока барон делает мою работу!

Глава 23

Я ещё никогда не ощущал в своём теле подобной мощи. Не ожидал такого эффекта от какого-то зелья, пусть и фамильного, из ингредиентов, собранных с огромным трудом. Если говорить в процентах, то моя сила, и без того немалая, возросла на целую тысячу. Я перешагнул некий внутренний порог. А мана-каналы буквально кипели от распирающей их мощи.

Молот и топор чувствовались продолжениями рук — лёгкие и невесомые, как перья или опавшие дубовые листья. А ещё я теперь управлял корнями, почти как дриада. Только Маша могла управлять корнями других растений, а я — своими. То есть мог выпустить корни в мёрзлую землю и возвести вокруг защитный купол. Или проткнуть мягкое брюшко какого-нибудь не очень шустрого монстра. Короче, развлекался как мог.

Правда, думаю, это ещё не всё, на что я теперь способен. Но исследовать новые возможности у меня ещё будет время.

Когда я врубился в битву с монстрами прямо в эпицентре ледяного апокалипсиса, за мной туда же рванули и Альфачик с Гошей. Оба моих зверя стали намного сильнее, как и моя связь с ними. Альфачик сражался, не только раскидывая молнии, но и сам почти став молнией — настолько быстро он перемещался. Там, где он появлялся, тут же оказывалась вспорота чья-нибудь глотка или разорван панцирь.

Гоша не отставал. Паук высоко прыгал и далеко метал свои сети, расставляя ловушки прямо под ногами нападающих монстров. К слову, он научился делать паутину настолько тонкой и прочной, что она с лёгкостью разрезала на аккуратные кубики незадачливых врагов. Правда, потренироваться ему не помешает. А то пару раз я сам запутался в его паутине. Если бы не Морёный Инсект, меня бы самого порезало. А так, просто разорвал путы.

В ледяной метели трудно было разобраться, где свои, а где чужие. Для этого я использовал духовное зрение, которому только что научился.

Девушки сражались несколько в стороне от меня. И, увидев, что они творят, я этому даже порадовался. Лакросса расшвыривала целые тучи своих копий, а Вероника, одетая в ледяную броню, заряжала их морозом. Со спины их прикрывали Агнес, Марина и Лиза. Гоблинша, словно индийской божество, стерялала из пулемётов аж с шести рук. Порой не гнушалась этими руками и кого-нибудь опутывать в зелёный кокон. Марина помогала ледяными стрелами, которые стали настолько мощными, что простреливали насквозь нескольких монстров за раз. Лиза же играла роль боевой поддержки. Её сферы света пробивали черноту метели и безошибочно находили новые цели, хорошо подсвечивая, а иногда и парализуя электрическими разрядами. Только княжну я не видел. Она была где-то в другом месте.

Монстры умирали пачками. Даже довольно сильные твари падали замертво замёрзшие, простреленные или проколотые копьями.

Когда я разорвал связь дриад с Роем, они перешли на нашу сторону. Монстры, лишившись контроля, стали сражаться друг с другом. Потому что дриады вели с собой всех подряд. Часто бок о бок шли естественные враги, как, например, Стальной медоед и Огненная гадюка. Сам видел парочку, вцепившуюся друг другу в глотки.

Но монстров по-прежнему было слишком много. Большая часть из них ощущала наши мощные ауры, которые если и можно скрыть, то после упорных тренировок. Летели, как осы на мёд или мотыльки на свет.

Вскоре ко мне присоединился Никон в своём костюме, а потом мы прибились к моим проблемным женщинам и стали биться в полном окружении. Через некоторое время мелким чудищам на подмогу пришли — точнее, только дошли, — чудища покрупнее. Нас пытались убить гигантскими жвалами, растоптать ногами и залить кислотой. К счастью, проблема больших монстров в том, что они медлительны.

Пока гигантский четырёхногий мраморный паук заносил одну ногу для удара, я уже крошил вторую. В итоге, потеряв опору он падал, и я отсекал плоскую голову лезвием топора со светящимися зелёными рунами.

Одну из волн подступающих врагов смела другая волна. Буквально ледяная волна воздуха — аж мороз затрещал, сковывая всё на своём пути льдом. Рядом с нами опустилась девушка, чьё тело было полностью изо льда, и на небольшом пятиметровом пятачке на миг воцарилось спокойствие.

По росту и короткой причёске в сверкающей магической энергией куколке я узнал княжну и обомлел.

— Вася? — удивлённо выдавил я.

А она не своим голосом отвечала:

— Не бойся, Коля. Всё будет хорошо.

— Ясен хрен, — хотел ответить я, но она уже растворилась в бушующей вокруг почти чёрной метели.

Со стороны, где она исчезла, тут же послышался предсмертный рёв Ледяного медведя. Такого же, как тот, что напал на императорскую семью во время охоты под Петербургом.

— Она… она заморозила Ледяного медведя? — едва слышно прошептала стоявшая рядом Лакросса.

Её покрывал целый слой сажи вперемешку с разноцветной кровью монстров.

— Будь я проклят, если это не так… — прогудел из динамиков Никон, стряхивая кровь с лезвий доспеха.

Да. Её мощь даже меня удивляла. Не удивлюсь, если теперь она превзошла по силе отца и сравнялась с самим Императором.

Возникал только один вопрос. Она из состояния ожившей ледяной статуи вообще выйдет или нет? Я, конечно, морозостойкий, но не настолько же.

Сражение продолжалось ещё несколько часов. Мы не заметили, как наступил вечер. К нам на подмогу подоспела дружина князя Мечникова, старого друга отца. Да и моего тоже.

— А ты малость подрос, Коля, — оскалился князь, когда в бою мы пересеклись. — Не зря мы тебя в академию отправили, а? Возмужал!

— Вашими молитвами, Анатолий Петрович, — отвечал я, разбивая молотом голову очередного Алмазного крота, вылезшего из земли прямо между моих ног. Башка у него оказалась крепкая, так что пришлось приложить три раза.

— Сколько же ты сюда тварей согнал, любо-дорого посмотреть! Ну, с нами дело быстрее пойдёт!

Дружина Мечникова была крепкая. Бойцы сражались слаженно, прикрывая друг друга. Оно и неудивительно: каждый из них не один год на западных границах провёл. А там и Саранчи, и монстров хватает. К тому же князь подогнал тяжёлую технику, помогавшую огнём. И в прямом смысле тоже. То и дело в метели появлялись длинные струи огня из пушек этих машин.

К ночи сражение ещё не кончилось, но ряды монстров уже поредели. А там подоспела ещё подмога, откуда не ждали. Метель стихла, и в небе показались бортовые огни Императорских тяжёлых дирижаблей. С их помощью и с помощью десанта орду монстров окончательно разогнали. Остатки её, конечно, ещё будут время от времени появляться и нападать на людей. Но большинство, поняв, где они оказались, постарается убраться обратно, откуда явились. В Карелию, на Кольский и так далее. Дриады под властью Роя выгребли вообще всех монстров севера.

Только к полуночи мы смогли выдохнуть и собраться возле входа в особняк. Его помогли зачистить подоспевшие люди Мечникова. Если бы не они, монстры и растения уже давно бы сломили последнюю баррикаду защитников поместья и перебили женщин и детей.

К несчастью, половина моих слуг погибла, а другая получила ранения разной степени тяжести. Но победа и радость, что мы выжили, всё же затмевала горечь утрат.

— Да, убираться здесь придётся долго, — устало сказал князь Мечников.

От его брони, залитой кровью, ещё шёл пар. Снежинки, медленно опускавшиеся с неба, таяли, не долетая до него. Он убрал в ножны за спиной фамильные мечи, которые мог превращать во что-то вроде плетей или цепей из кусочков этих самых мечей. Что позволяло сильно увеличивать дистанцию атаки. Ну и ещё они были чертовски острые.

— А это, кстати, кто? — кивнул он в сторону дирижаблей в небе.

Они ещё стреляли, добивая кого-то в лесу. От взрывов снарядов доносился далёкий рокот.

— Скоро узнаем, — отвечал ему.

Из брони с нарисованной медвежьей мордой выпал в снег Никон Быков, потный и тяжело дышавший.

— Я слишком стар для этого дерьма… — прошептал он с улыбкой.

И девушки здесь тоже были. В том числе графиня Вдовина, которая, похоже, до сих пор в себя приходила, и графиня Кремницкая. Вот её я увидеть не ожидал.

— Ваша Светлость, — кивнул ей, — благодарю за помощь.

— Ага, — кивнула та, опираясь на барона Верещагина. — Всегда пожалуйста. У меня… у меня есть вопросы… касательно вашей операции в тылу османов… Попозже их задам. Вы не против, Ваше Благородие?

Я только плечами пожал. Всё пытался отыскать глазами Петровича и княжну. Княжну вот заметил. Она вышла в круг света единственного уцелевшего фонаря над входными дверьми. Морозный воздух за ней слегка вихрился, вздымая позёмку.

— Видишь, Коля, всё хорошо, — чмокнула она меня в губы и лукаво улыбнулась. — Только теперь тебе придётся одеваться теплее рядом со мной.

Я уже и сам почувствовал, как вновь от неё повеяло холодом. Хмыкнул:

— Посмотрим, Ваша Светлость. В крайнем случае возле постели пару лишних радиаторов поставлю. Всё равно опять ремонт делать…

И игриво ей подмигнул.

— Ладно, — прервал я назревавшее обсуждение боя и повернулся к Мечникову, — Анатолий Петрович, прошу оказать помощь всем раненым и похоронить убитых. Кто может, пусть займётся сбором всего полезного, что найдёт. Часть добычи, конечно, ваша. А я пойду готовить зелья, которые помогут поднять на ноги раненых. Кстати, где Петрович?

— Он ранен, — хором ответили Верещагин и Вдовину.

— Тогда я побегу готовить зелья, — быстро ответил я.

Не хотелось потерять верного слугу.

В бункер я вошёл, краем глаза видя, как опускается на поле, усеянное трупами монстров, огромный имперский дирижабль. Кто бы там ни прибыл, времени на его встречу у меня пока нет. Эту честь с удовольствием отдам князю Мечникову. Да ему и по статусу положено, как губернатору.

Конечно, у Мечникова и его маленькой армии наверняка были целители. Но лучше подстраховаться.

Совсем скоро выяснилось, что я оказался прав. С некоторыми ранениями даже они не смогли справиться. Куда уж там обычным зельям из стандартной аптечки дружинника.

Агнес молча пошла помогать мне. С её длинными руками дело спорилось. А от зелья девушка сияла энергией и красотой. Цвет её зелёной кожи стал сочнее. Но некогда мне было думать о подобном — я готовил зелья.

Правда, вскоре меня отвлекли.

— Думаю, у целителей и врачей императорской гвардии есть все самые лучшие зелья, — раздался голос от дверей лаборатории.

Я оглянулся. Там стоял Павел Северов, он же Годунов, он же четвёртый царевич. Одет он был в белую броню с золотыми вставками. Добротную и явно очень дорогую. Царевич, что тут скажешь.

— Давно не виделись, — кивнул я сдержанно. — Если не хочешь помогать, так и скажи.

— Но… ладно… — Он развёл руками, положил шлем с чёрными вставками в глазах и начал помогать нам с Агнес.

Я не мог сидеть сложа руки — предпочитал делать хоть что-то для спасения людей, которые пострадали частично из-за меня.

Павел был тем ещё книгочеем раньше, так что в плане алхимии руки у него росли из правильного места.

Имперские зелья или нет, но лучше перебдеть. К тому же на земле Дубовых зелья Дубовых действуют лучше. Уверен, с влиянием юной Матери Леса, чьё дерево росло за стенкой, они становились ещё эффективнее.

Практика это доказала, потому что несколько раненых после приёма с криками побежали искать туалет. Я даже из лаборатории слышал, как они искали заветную комнату. И как в итоге нашли.

Раз есть силы на это, значит, идут на поправку.

К утру всё было кончено. В смысле раненые кончились. И не потому, что умерли, а потому, что из разряда «при смерти» перешли в разряд «уберите от меня это зелье, скоро кишок не останется». Что ж, побочку никто не отменял!

Усталые и довольные, мы откинулись на старых диванчиках в архиве. Один мне, один Павлу и Агнес. Последняя от усталости немножко растеклась. В буквально смысле.

— Убейте меня семеро… — простонала она.

— Что… что это было? — спросил Павел.

Я кивком указал на котелок с остатками зелья.

— А мне можно? — тут же спросил он. — Чтобы стать сильнее.

— Ага, и чтобы остатки монстров опять на нас сбежались. Нет уж. Потом выпьешь где-нибудь во дворце отца своего. Максимум аристократы сбегутся.

Царевич пожал плечами и согласился. Позже я отгрузил ему пузырёк тёмно-шоколадного с прожилками зелья, снабдив инструкцией, как пить. Пилюлю усиления он себе пусть сам найдёт. Хотя он вроде сильнее стал, судя по его мощной ауре. Может, и не понадобится пилюля. Но с ней эффект лучше.

Все собрались в столовой, которую расчистили от последствий битвы. Вымотались мы до предела. Непросто оказалось разбираться с последствиями сражения. До сих пор люди Мечников и мои — те, кто стоял на ногах, — собирали добычу с монстров. Поделить её я поручил Марине. Да так, чтобы никого не обидеть. Но добычи хватит на всех.

Вскоре нам выкатил тележку с кучей еды перебинтованный повар. По рассказам, он сражался яростнее всех. Орудовал ножом, как заправский мясник, будто заранее нарезая мясо монстров для блюд. Фанат своего дела, он прям лучился гордостью за еду, которую приготовил для нас.

Я оглядел всех собравшихся. Верещагин задумчиво вертел в руках маску, словно размышляя, надеть её или нет. Никто не смущался его шрамов. Народ собрался боевой. После сегодняшнего и не такое видали, как говорится.

Агнес, Вероника, Марина, Лакросса, Лиза и княжна быстро восстановили силы и выглядели бодрыми и свежими. Кожа их лучилась красотой и бархатистой нежностью, волосы блестели, как лучший китайский шёлк. Короче, выглядели они просто великолепно. И это ещё с учётом грязи и крови монстров, пока не отмытых. Некогда было. А уж что будет, когда они приведут себя в порядок…

Хотелось что-то сказать, но с губ сорвалось:

— А где Маша?

— Кажется, я знаю где, — хлопнул себя по лбу Никон.

Он привёл к заметённому снегом бугру недалеко от входа в бункер. Из сугроба высотой под три метра торчали зелёные листочки. Счистив снег, увидел плотный зелёный покров из лозы, плюща и всего такого, не по-зимнему цветущего.

«Маша?» — осторожно позвал я через нашу связь.

«Да?» — так же осторожно ответила она.

«Случайно, не хочешь рассказать, что это вообще было?»

Я, конечно, уже всё понял. Рой Саранчи захватил через Духовное пространство разумы дриад, до которых ему удалось дотянуться. А Маша не успела с ними поговорить до этого. Вероятно, обнаружила их, когда они уже были под контролем врага. Собрала ещё вменяемых дриад и вступила в бой. Наверняка на севере, где-нибудь в глуши, разыгралось сражение не хуже сегодняшнего. К несчастью, вменяемые дриады проиграли, ну а дальше понятно. Монстры пошли громить города людей, чтобы ослабить Империю изнутри. А Маша сумела их отвести, натравив на саму себя. Как, не очень понятно, но нашла способ. Может, использовала способности дриады.

Кстати, о её способностях. Сейчас, утром, когда начало подниматься солнце, я заметил, что монстрам досталось от корней деревьев и агрессивного плюща. Некоторые трупы до сих пор опутывали растения, поедая их плоть. Жуть какая.

«Нет, не хочу?» — неуверенно спросила Маша.

«А если вытащу из зелёного плена?»

«Тогда можно… Только… Пытаясь вытащить, ты можешь меня убить. Я тут как бы связана с этими растениями…»

«Так отвяжись».

«Не могу».

«Почему?» — мысленно вздохнул я.

«Силы кончились. Я тут… приросла. Прости, Коль, не знаю, как так вышло. И прости, что привела монстров к тебе. Я правда не хотела всего этого, но… но не знала, к кому ещё могу обратиться. Из всех людей только ты считал меня равной себе, а не каким-то монстром».

Я снова вздохнул. Кажется, ей чувство вины мешает вылезти из своего кокона уединения.

«Если скажу, что не сержусь, вылезешь? А то мне ещё одна статуя из живой изгороди тут не очень нужна. Не вписывается в пейзаж».

Молчание.

«Не могу… — наконец услышал в своей голове. — Сил не хватает».

Я попробовал направить немного энергии, которая у меня через край плескалась, дриаде. Ну, мы же были связаны, должно получиться. И получилось. Зелёный полог зашевелился и расступился. И на меня выпала зелёная попка в лохмотьях одежды. Я тут же стянул с себя куртку и закутал в неё моментально замёрзшую дриаду.

— Спасибо, — благодарно сказала она, обвила мою шею руками и поцеловала.

После этого вернулись в столовую. По пути с дриадой ещё энергией поделился, чтобы она пришла в себя. Теперь в комнате собрались все основные действующие лица. Дриаду тепло приняли её подруги, а повар принёс ещё еды. Что-то говорить я уже не хотел, потому что на всю столовую заурчал мой желудок. А ему ответили животы остальных, кто пил зелье.

Богатого маной и полезными веществами мяса у нас теперь была целая долина. Которую, кстати, сейчас заняла небольшая армия. Бойцы Мечникова и гвардейцы поставили палатки и целыми отрядами ходили в рейды — добивать в лесах монстров. Кого смогли, увели дриады, которым я разум вернул. Работы у ребят хватало.

Из-за столов уже впору было выкатываться. Даже у князя Мечникова аппетит разыгрался.

— Ну всё! — хлопнул я руками по столу и встал. При этом моё пузо толкнуло стол, вызвав столотрясение и поток ругани со стороны князя Мечникова, которого облило горячим кофе. — Теперь всем отмываться и спать!

И ушёл в свою комнату, которая пострадала меньше всех, где набрал горячую ванну. Не успел опустить свою потную задницу в воду, как туда плюхнулась голая дриада, с вызовом глянув на меня янтарными глазами. Лохмотья свои она скинула по пути.

— Мне нужна твоя одежда, ботинки и… — задумалась она.

— Мотоцикл? — попытался угадать я.

— Не, только одежда и ботинки. Своих-то у меня теперь нет. Найдётся? — Маша, зажмурившись от удовольствия, опустилась в горячую воду по самый нос.

— Что-нибудь придумаем.

Я тоже опустился в воду. Куда вскоре вторглось ещё несколько прекрасных попок.

— Горячую! Скорее, горячую включай! — блеяла Агнес, которой повезло оказаться рядом с княжной. — Или забери эту ледышку к себе поближе!

— Какая ты у нас нежная… — зловеще протянула княжна, приближаясь к гоблинше под хохот остальных.

Нет, мне точно нужен бассейн! И пожалуй, с подогревом. Так я решил, включая горячую воду.

* * *

Пару дней мы просто отдыхали и наслаждались новогодними каникулами. Да, наступил Новый год! Тридцать первого числа на нас напали монстры. Надеюсь, не сработает пословица про то, как год встретишь, так и проведёшь. Не хочу все двенадцать месяцев провести в сражении. В конце концов, это же просто глупая пословица.

После отдыха занялся делами. У Кремницкой были вопросы, и я на них ей ответил. Заслужила за помощь в бою. Она вместе со своим помощником увидела, что творится в моём поместье. Помощника отправила к Мечникову за подмогой, а сама вступила в бой. А тот уже сообщил во дворец.

Вообще, она заслужила кое-что посущественнее ответов на вопросы. И я ей это дал. Благо после зелья сил у меня хватало на всех. А у всех хватало сил на меня. Зелье, чтоб его! Княжна так и вовсе как с цепи сорвалась, отчего моя комната стала напоминать холодильник. Приходилось общими усилиями его растапливать. Свою мощь ей стало труднее сдерживать, но со мной ей становилось теплее. Холод отступал. Ничего, привыкнет ещё. Если, конечно, не притворяется, чтобы забраться ко мне в кровать под благовидным предлогом.

Поместье медленно восстанавливалось. Павел вернулся во дворец, потому что отец отозвал его. Князь Мечников вернулся к себе, но направил помощь в виде своих работников. С ними дело пошло быстрее.

Мы же словно застряли где-то в безвременье. В город не выбирались, просто жили. Болтали, готовили всякие зелья, шутили, немного тренировались, участвовали в восстановлении поместья. До нас не доходили никакие новости, потому что было не до них. А через неделю надо будет возвращаться в академию. Хотя я уже знал, что не вернусь туда.

В один из вечеров я вспомнил о послании Билибина. Если правильно помню, те, кто напал на академию, ранил Верещагина и пытался убить меня, служили в крепости человека, чья фамилия заканчивалась на «кин». То есть или Светлейший князь Деревянкин, или Деникин. Я ставил на Деникина, потому что мне он никогда не нравился. Больно мутный. Но хотел в этом убедиться, что возвращало меня к герцогу Билибину.

К сожалению, Кремницкая не знала, где пропадал её начальник. Последнее, что она помнила: он направлялся в столичные архивы. Что ж, оттуда и начну поиски.

Ещё денёк отдохну, и в бой. Ведь теперь мы готовы.

Вот только ещё денька мне не дали.

После обеда я играл с Альфачиком в игру «сдохни или умри». Он пытался загрызть меня, а я пытался задушить его. После зелья он заметно подрос, и теперь эта туша могла спокойно вставать лапами мне на плечи, используя их как подставку. Волк в длину стал метра четыре, если не считать пушистого хвоста. Так что игра шла на равных.

Рядом, между двух деревьев, валялся в гамаке из паутины Гоша. Вероника сшила ему зимнюю одежду и шапочку с помпончиком. Выглядел это очень забавно и мило, если не знать, что перед тобой восьминогая машина для убийства. То есть для меня вдвойне мило, а до остальных мне дела не было.

В востановленные ворота поместья вкатился чёрный лимузин. Скрипя снегом, медленно остановился у крыльца. Водитель выскочил и открыл дверь. Первым вышел князь Мечников в меховой шубе и шапке из песца. Был он весьма хмурым. А следом за ним вышел одетый по-столичному в шерстяное пальто князь Тарасов. Они подошли ко мне. Впереди обоих катилась волна тревоги. Альфачик, увлечённо грызший мою дубовую руку, замер и тоскливо взглянул на них.

— Господин Дубов, — одними губами улыбнулся Тарасов, — Императору нужна помощь.

— Удачи, — пожал я плечами и показал рукой на запад, забирая чуть к северу. — Петербург где-то в той стороне. Вы не доехали самую малость.

Мечников фыркнул:

— А я предупреждал, Евгений Михайлович.

— Боюсь, господин Дубов, — упорствовал Тарасов, — что Императору нужна именно ваша помощь. Он лично просил меня доставить вас ко дворцу.

— А что случилось? — спросил я.

— Вы разве не слышали? Мятеж. Светлейший князь Деникин ведёт свои дружины на столицу.

Да… Кто там пословицу придумал? Как год встретишь, так его и проведёшь? Найду — язык узлом завяжу!

Конец 9 книги

Друзья мы рады что вы оставались с нами на протяжении девяти томов. Приключения Дубова продолжаются.

Книга 10 https://author.today/reader/478510

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Барон Дубов 9

Content

Барон Дубов 9

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene