Протокол: Новый Архимаг 3.0

Глава 1

Бабочка-пылеедка

Так, выход из комнаты оказался не таким уж и сложным. Я осторожно приоткрыл дверь — коридор был пуст. Только тусклые светильники на стенах отбрасывали длинные тени, создавая идеальную атмосферу для съемок дешевого фильма ужасов. Не хватало только бодрой шпионской музыки и маньяка с ножом. Хотя, судя по гостеприимству Кайловых, маньяк мог появиться в любую секунду.

«Алиса, разведка», — мысленно скомандовал я. — Проверь, нет ли за углом засады из боевых горничных-садисток или дворецкого с дробовиком'.

Голограмма моей ИИ-спутницы мелькнула мимо моего плеча и исчезла за дверью. Через пару секунд она вернулась, зависнув передо мной с серьезным видом.

«Коридор чист на десять метров вперед. Дальше поворот налево. Есть один патрульный дрон, медленно плывет в нашу сторону, похож на летающую кастрюлю с красным глазом. И датчики движения через каждые пять метров. Стандартный набор параноика».

«Летающая кастрюля? Серьезно? У них что, бюджет на нормальную охрану закончился?» — удивился я.

«Видимо, все деньги ушли на золотые унитазы и безвкусный ковер с леопардами, — фыркнула она. — Прячься вон в той нише, быстро! Злая кастрюля приближается!»

Я кабанчиком метнулся в неглубокое углубление в стене, удачно замаскированное какой-то увядшей пальмой в кадке. Едва успел замереть и втянуть живот, как мимо проплыл тот самый серебристый диск, тихо жужжа и лениво сканируя пространство красным лучом. Проплыл и скрылся за поворотом. Робот-уборщик с функцией расстрела незваных гостей. Мило.

«Чисто, — шепотом сообщила Алиса. — Но не расслабляйся. Идем налево. Там будет дверь с электронным замком. Пф-ф, древний хлам второго поколения. Я его открою быстрее, чем ты сможешь вспомнить, как зовут твоего соседа».

«Серёга», — автоматически ответил я.

«Неважно. Пошли!»

Мы двинулись вперед, стараясь не шуметь. Шаги гулко отдавались в тишине коридора. Дойдя до двери, я замер. Алиса нахмурилась, и раздался тихий щелчок.

«Готово. Замок уровня „бабушкина калитка“ взломан», — гордо заявила она.

Мы оказались в следующем коридоре. Этот был шире, и на стенах висели картины. Унылые пейзажи с оленями, от которых хотелось плакать, и натюрморты с гниющими фруктами. У Кайловых явно было своеобразное представление о прекрасном. Возможно, гнилые фрукты символизировали их прогнившие души? Или просто художник был пьян.

«Сеня, здесь все серьезнее, — предупредила Алиса, зависнув у потолка. — Камеры с датчиками движения каждые два метра, плюс датчики давления в полу. Обойти по стелсу — все равно что пытаться незаметно пронести слона через минное поле. Нужен план „Б“».

«Есть идеи?»

«М-м-м-м… Вентиляция! — она с энтузиазмом указала на металлическую решетку под самым потолком. — Старая добрая вентиляция! Классика жанра! Как в тех фильмах, что ты любишь смотреть. Правда, там может быть немного пыльно. И, возможно, скелеты предыдущих беглецов».

«Общество скелетов поприятнее будет общества Кайловых», — вздохнул я, прикидывая высоту. — Они хотя бы молчат'.

Пришлось использовать усиление симбиота, чтобы подпрыгнуть и бесшумно уцепиться за край решетки. Она поддалась с противным скрипом, осыпав меня ржавчиной и вековой пылью. Забравшись внутрь узкого, темного короба, я ощутил себя не столько Джеймсом Бондом, сколько очень грязным кротом в его норе.

«Ну и куда теперь, мой верный GPS-навигатор с функцией сарказма?» — прошептал я, отплевываясь от пыли и пытаясь не чихнуть. Паутина лезла в лицо, а воздух пах затхлостью и, кажется, несбывшимися мечтами местных тараканов.

«Держи курс прямо, мой отважный трубочист! Метров двадцать, а потом будет развилка — нам налево. Я засекла знакомое энергетическое поле! Твои вещички где-то совсем рядом! Похоже, эти интеллектуалы просто свалили их в какую-то кладовку или подсобку в центральном крыле. И еще, Сеня… Я чувствую движение внизу. Несколько человек, идут быстро, переговариваются по рации. Возможно, пропажу нашей сонной троицы уже обнаружили. И они явно не в восторге».

«Отлично. Значит, надо шевелиться», — я ускорился, насколько это было возможно в позе краба, ползущего по очень узкой трубе. Металл неприятно царапал колени и локти. Чувствую, завтра буду весь в синяках и ссадинах. Зато живой. Надеюсь.

Проползя еще метров десять, я услышал приказ Алисы:

«Здесь! Решетка под тобой, справа!»

Я нащупал решетку. Она была закреплена намертво. Пришлось применить немного грубой силы. Выдавив решетку ногой, я спрыгнул следом, приземлившись на удивление мягко в кучу каких-то тряпок.

Я оказался в небольшой, тускло освещенной комнатке без окон. Воздух был спертым, пахло пылью и старыми вещами. Похоже, это была кладовка или склад ненужного хлама. Старые коробки, сломанный стул, моток провода, какие-то тряпки… А! Вот они! В углу, на пыльном металлическом стеллаже, лежали мои вещи: куртка, перстень «Барьер Отрицания», коммуникатор и, самое главное, инжектор Соколова с «Последним Шансом». Я быстро натянул куртку, сунул коммуникаторы (обычный и от Морозовой) и инжектор во внутренние карманы. Все на месте.

Фух-х-х-х… Чувство, будто снова обрел потерянную конечность.

«Так, вещи у нас. Теперь ищем выход на свежий воздух», — я решительно направился к единственной двери в комнате. Надо было выбираться из этого склада старьевщика, пока кто-нибудь не решил проверить, не завелись ли тут мыши размером со студента.

Но стоило мне сделать шагов десять по коридору, как Алиса снов всполошилась.

«Погоди! — ее голос прозвучал тревожно. — Слышу множественные шаги! Приближаются! Идут с разных сторон коридора! Быстро! Мы в ловушке!»

Черт! Сердце пропустило удар и забилось с частотой отбойного молотка. Я метнулся обратно в коридор, оглядываясь в поисках спасения. Тусклые лампы отбрасывали пляшущие тени, превращая обычный коридор в лабиринт Минотавра. Только вместо Минотавра — толпа злых охранников.

«Налево! Третья дверь! Не заперта!» — скомандовала Алиса.

Я рванул к указанной двери, дернул ручку — поддалась! Не раздумывая, я нырнул внутрь, бесшумно прикрыл створку и замер, прислушиваясь. Через секунду я понял, что инстинкт выбрал не самое удачное место для засады — это был явно какой-то кабинет или небольшая гостиная. Роскошная, разумеется, в стиле «дорого-богато, но безвкусно». Тяжелые портьеры на окнах, массивный стол из темного дерева, книжные шкафы с рядами одинаково бесполезных на вид томов в золоченых переплетах.

«Прячься! За стол!» — шепнула Алиса. — «Чую резко повышение псионического поля! Там кто-то с сильным Даром!»

Плохо… надеюсь, перстень с диском смогут меня скрыть от ментальных щупалец…

Я скользнул за огромный стол, забившись в самый темный угол между ним и стеной. Едва успел замереть, как дверь кабинета открылась, и в комнату вошли четверо. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Первым вошел высокий мужчина, с благородной сединой на висках и тонкими, словно выточенными чертами лица. Его глаза, светло-голубые и на удивление неподвижные, выдавали менталиста — в них не было тепла, только холодный, проникающий взгляд, привыкший видеть людей насквозь, считывать их мысли и слабости.

За ним — светловолосая женщина в длиннополом платье, с хищным профилем и взглядом, который мог бы заморозить вулкан. Черты ее лица отдаленно напомнили мне высокомерные физиономии Бориса и Константина Страховых.

Следом — строгая брюнетка в безупречном костюме, ее лицо — непроницаемая маска профессионала. И замыкал процессию… Тимур.

Мой недавний противник выглядел так, будто только что сбежал из цирка шапито. На нем был нелепый шелковый халат с яркими бабочками, волосы растрепаны, а на лице блуждала блаженная, совершенно неадекватная улыбка. Он вошел в комнату легкой, подпрыгивающей походкой. А потом расставил руки широко в сторону и побежал по периметру помещения.

— Вж-ж-ж-ж… Самолёт! Вж-ж-ж… — приговаривал он с довольной улыбкой.

Впрочем, не все были так счастливы, как Тимур.

— … Что за идиотия⁈ — шипела светловолосая женщина, начиная мерить шагами комнату. Ее каблуки стучали по паркету, как молотки судьи. — Втянуть наш род в такую грязную историю! Похищать студента! Ты хоть понимаешь, Дмитрий, чем это грозит, если всплывет⁈

— Успокойся, дорогая, — мужчина повернулся к ней, его голос был ровным, но стальным. — Ничего не всплывет. Мальчишка в надежном месте. Вероника и ее люди знают свое дело. А информация, которую мы получим, стоит риска.

«Ага, конечно, „в надежном месте“, — подумал я, съеживаясь за столом. — Если только „надежное место“ не синоним „прямо за вашим столом“».

— Стоит риска⁈ — женщина резко остановилась перед мужчиной. — Наша репутация висит на волоске! И не вали все на моего кузена! Костя — самовлюбленный индюк, но до похищения он бы не опустился! Ты возомнил себя интриганом, хотя даже близко не так умен, как Страхов!

— Если этот мальчишка реально причастен к похищению Тимура и к появлению преступника SSS класса… эта информация может сыграть нам на руку! — возразил граф. — И не смотри на меня таким взглядом! Ты сама недоглядела за сыном! Позволила ему связаться с какими-то подонками, устроить похищение девчонки Воронцовой! Это он поставил род под удар своим инфантилизмом!

Женщина фыркнула.

— Наш род уже опозорен дальше некуда! Посмотри на наследника! — она ткнула пальцем в сторону Тимура. Он сосредоточенно пытался засунуть ногу себе в ухо, проверяя гибкость. — Доктора разводят руками! Говорят, какой-то редкий псионический удар или воздействие неизвестного артефакта…

— А-а-а-а-а, бабочка крылышками бяк-бяк-бяк-бяк… — радостно воскликнул Тимур, теряя равновесие и плюхаясь на дорогой персидский ковер.

Графиня страдальчески прикрыла глаза рукой.

— Вероника, — обратилась она к брюнетке, игнорируя концерт Тимура. — Что с Ветровым? Его уже допрашивают? Как успехи?

— Он в комнате допроса номер три, графиня, — Вероника говорила четко и бесстрастно. — Трое моих сотрудников сейчас работают с ним. Он только недавно пришел в себя. Уверяю вас, к утру он будет петь нам серенады.

— Ах, Вероника, золотце! — графиня всплеснула руками, ее взгляд потеплел. — Хоть на кого-то в этом бардаке можно положиться!

— Служу роду, графиня, — брюнетка улыбнулась самыми уголками рта.

— Пусть твои люди с ним не церемонятся. Я бы предпочла его голову на блюде, — процедила графиня. — Этот выскочка… я уверена, то, что произошло с Темой, это его рук дело!.. Он должен заплатить.

— Он заплатит, — заверил ее мужчина. — Но сначала информация. А этого, — он кивнул на Тимура. Тот теперь ползал по ковру, изображая гусеницу, и что-то бормотал про капусту, — заприте в его комнате! И приставьте охрану понадежнее! Чтобы больше не попадался мне на глаза!

— Как прикажете, граф, — Вероника коснулась своего коммуникатора. — Группу к третьей гостинной забрать среднего наследника. Полная изоляция.

Блондинка бросила на графа и Тимура последний испепеляющий взгляд, полный презрения, и стремительно вышла из комнаты. Да так хлопнула дверью, что в шкафу зазвенели бокалы. Наверное, пошла пить валерьянку или планировать месть. Или пить месть и планировать валерьянку. Кто этих аристократов разберет.

Граф проводил ее тяжелым взглядом, затем устало опустился в кресло. Тимур, закончив изображать гусеницу, подполз к отцу и посмотрел на него снизу вверх.

— Папа, а гусеницы видят сны? — спросил он с детской непосредственностью. — Мне кажется, я видел сон про то, как летал… и как одна тетя била меня плеткой… Это было щекотно! Хи-хи.

Граф несколько секунд молча смотрел на сына, затем мягко отстранил его. В его взгляде было лишь раздражение.

— Вероника, — сказал он, не глядя на брюнетку. — Проследи, пусть врачи попробуют еще раз. Может, какие-то новые препараты… Хотя я сомневаюсь. Похоже, наш Тима окончательно превратился в овощ. Хорошо, что он не старший сын.

«Вот это папаша года, — не удержалась от комментария Алиса. — Премию ему Дарвина, срочно!»

Я почувствовал укол… нет, не жалости, скорее, какого-то странного понимания. Быть сыном таких родителей — то еще испытание. Даже для такого засранца как Тимур.

Двое крепких парней вошли и почтительно, но твердо увели Тимура. На прощание он успел крикнуть:

— Пока, папа! Пока, тетя Вероника! Пока, невидимый друг за столом! Не ешь всю пыль, оставь и мне! Я принесу ложку!

Охранники удивленно переглянулись, но промолчали. Когда дверь за ними закрылась, граф Кайлов откинулся в кресле и закрыл глаза. Вероника подошла к нему и положила руки ему на плечи.

— Дима… — начала она мягко.

— Не сейчас, Ника, — он открыл глаза, и в них была только усталость и злость. — Эта стерва… когда-нибудь я от нее избавлюсь. Иначе она меня просто задушит своей страховской спесью.

— Всему свое время, любимый, — прошептала Вероника, наклоняясь к нему. Ее профессиональная маска исчезла, сменившись выражением нежности и… чего-то еще. Гораздо более опасного. — Род Кайловых обойдет Страховых и получит власть. А потом… решать будешь только ты…

Она провела пальцем по его щеке. Граф перехватил ее руку и притянул к себе.

— Ты единственная, кому я могу доверять, — сказал он глухо. — Что с Ветровым? Твои люди точно его раскусят? Я слышал, паренек странный… с сюрпризами…

— Не волнуйся, — она улыбнулась хищной улыбкой. — Он здесь, как мышь в мышеловке. Мои люди изучат каждую клетку его мозга. Если он и правда нашел что-то по настоящему ценное… мы скоро узнаем.

— Хорошо, — граф кивнул. — Этот простолюдин слишком уж… странный.

— Все будет сделано, мой граф, — Вероника изящно села к нему на колени, обвив руками его шею. — А сейчас… может, немного отвлечемся? Думаю, тебе… нужно снять стресс…

Она прошептала ему что-то на ухо. Граф усмехнулся и резко поднялся, подхватывая ее на руки. Вероника тихонько ойкнула и захихикала, дрыгая ногами в воздухе.

— Пожалуй, ты права, солнышко. Работа подождет.

Они направились к двери в соседнюю комнату. Возможно, чьи-то личные покои. Я услышал, как щелкнул замок. А затем… донеслись звуки, которые заставили бы покраснеть даже портового грузчика. Кажется, «снятие стресса» у них было весьма… интенсивным.

Даже если эта парочка и наложила заклинание подавления звуков… на меня оно не подействовало из-за перстня.

«Оперативно батя решил сынку замену настругать, — Алиса показала большой палец. — Ответственный подход!».

«Угу… пока эти Ромео и Джульетта местного разлива выясняют, кто громче стонет, у нас есть шанс на „тихий уход по-английски“».

Я подождал пару минут, убедившись, что парочка увлечена друг другом и не собирается возвращаться в ближайшее время. Потом еще минуту, чтобы уши немного отдохнули от их… вокальных упражнений. И только потом осторожно высунулся из-за стола.

Комната была пуста. На столе лежал планшет Вероники. Он к сожалению был заблокирован, а пароля я, естественно, не знал.

«Он хорошо защищен, — сказала Алиса. — На взлом может уйти время».

«Пофиг на него. Путь вроде свободен, — мысленно сказал я Алисе. — Как думаешь, рискнем?»

«Рискнем! — отозвалась она. — Рядом никого кроме графа и его… специалистки по стрессу! Только тихо!».

Я уже собирался красться к выходу, когда услышал тихий шорох у двери, за которой скрылись граф и его начальница безопасности. Я нырнул обратно за стол и замер. Показалось?

Нет. Дверь слегка приоткрылась. Из узкой щели выглянула… голова Тимура Кайлова. Он что… сбежал от санитаров?

В его глазах больше не было безумного блеска. Только легкая задумчивость.

Он что-то там говорил про невидимого друга, евшего пыль… Он видел меня? Всё это время?

Я замер, не зная, что делать. Сдаст? Закричит? Начнет снова изображать фламинго?

Тимур медленно, на цыпочках, подошел к моему укрытию. Остановился в шаге. Его взгляд был абсолютно ясным. Он вытащил из кармана блестящую серебряную ложку. После чего наклонился и прошептал так тихо, что я едва расслышал:

— Привет, бабочка-пылеедка. Я ложку принес. Пыль будем доедать?

Глава 2

Ветер, бабочка и плеть

Я прислушался к звукам из соседней комнаты, которые напоминали то ли сеанс экзорцизма, то ли репетицию рок-оперы с очень страстным вокалистом. В голове эхом отдавались слова из странного сна-воспоминания: «Иногда надтреснутый инструмент режет точнее нового…». Я посмотрел на Тимура, который как раз пытался засунуть ложку себе в нос. Видимо, проверял проходимость носовых пазух. «Непредсказуемость…»

И тут меня осенила совершенно безумная, отчаянная идея. А что если?.. Ведь раньше сны всегда помогали…

Я осторожно кашлянул, стараясь перекрыть очередной особенно пронзительный стон из-за стены.

— Эй, Тимур, — прошептал я. — Ложка… не великовата? Может, лучше вилкой попробовать?

Тимур замер. Медленно опустил ложку. Его глаза, до этого момента изображавшие блаженное восхищение, сфокусировались на мне. В них больше не было бабочек и гусениц. Только… усталость и что-то еще. Понимание?

— Пылеедка, — так же тихо ответил он, совершенно нормальным голосом. — А я уж думал, ты там навсегда поселишься. Пыль, конечно, графская, винтажная, но на вкус так себе. Пробовал.

— Ты меня видел, — сказал я утвердительно, выбираясь из-за стола.

— С самого начала, — Тимур пожал плечами, отряхивая пыль с халата. — У меня после ласк Госпожи обострилось периферийное зрение. И слух. Теперь я слышу, как мухи занимаются любовью за три квартала. Очень познавательно, но спать мешает.

Он оглянулся на дверь, за которой продолжался «концерт».

— Папаша с Вероникой, как я погляжу, решили проблему престолонаследия радикально, — он скривился. — Вечно они так. А потом удивляются, почему я предпочитаю общество бабочек. Они хотя бы стонут тише.

«Судя по звукам, они там либо создают новых наследников, либо вызывают древних демонов, — не удержалась Алиса. — Хотя, в случае с аристократами, это примерно одно и то же».

Я приподнял бровь. Передо мной сейчас стоял не безумец, а циничный, уставший парень, который, похоже, ненавидел род Кайловых еще больше, чем я. И который, возможно, был моим единственным шансом.

— Слушай, Тимур, — я решил рискнуть, вспоминая Ярослава и его «нестабильного агента». — Мне нужно убраться отсюда. Незаметно. Ваши родовые… безопасники скоро обнаружат пропажу своих коллег из комнаты допросов.

— А, тех троих? — он махнул рукой. — Да плевать. Они все равно были тупые, как пробки. Особенно Игорь. У него IQ как у табуретки, зато гонора… Вечно лез драться. Ты его хорошо приложил, кстати. Респект.

Да откуда он знает? В той комнате что, камеры были?

«Не было камер, — сказала Алиса. — Я проверяла. Наверное, он свой Дар использовал, он же сканирующий маг».

«Одаренный С-класса на такое не способен…» — заметил я.

Тимур задумчиво почесал подбородок.

— Незаметно, говоришь? — в его глазах блеснул знакомый огонек, но теперь это был не блеск безумия, а азарт. — А знаешь, Ветров, это может быть… весело. Давно я не устраивал папаше сюрпризов.

Он подошел к одному из массивных книжных шкафов, заставленных одинаковыми томами. Что-то вроде «Истории рода Кайловых в картинках для самых маленьких».

— Мой прапрадед под старость стал тем еще параноиком, — сказал Тимур, нажимая на корешок одной из книг. — Боялся всего: налоговой инспекции, гнева прапрабабки, нашествия разумных слизней… Поэтому понастроил тут тайных ходов.

Книжный шкаф со скрипом отъехал в сторону, открывая темный, узкий проход, из которого пахнуло сыростью, забвением и… свободой?

— Вот, — Тимур с гордостью указал на дыру в стене. — Личный эвакуационный маршрут прадедушки Акакия. Ведет прямо в старый заброшенный фонтан в парке за особняком. Там сейчас только бомжи тусуются и иногда гопники семки щелкают. Никто и не заметит.

Я с недоверием посмотрел сначала на темный проход, потом на Тимура.

— Ты серьезно мне помогаешь? Почему?

Тимур повернулся ко мне. Улыбка стала ещё шире, оставив только усталость и какую-то глубоко запрятанную боль.

— Потому что бабочка-пылеедка сделала то, чего я не мог, — тихо сказал он, в его глазах снова заплясали безумные искры. — Поставила их на место. И графа Страхова, и Бориса, и этих… — он кивнул в сторону двери, за которой раздавались томные вздохи. — Ты показал им, что не все можно купить или запугать. К тому же… — он снова криво усмехнулся, — после терапии у Великой и Прекрасной Госпожи… я как-то пересмотрел свои взгляды на жизнь. И на боль. И на кактусы. Так что считай это… профессиональной солидарностью жертв.

Он снова прислушался к звукам из соседней комнаты.

— М-да, похоже, они там перешли ко второму акту марлезонского балета, — прокомментировал он. — Самое время сваливать. Только осторожно, там ступеньки скользкие. Прадед Акакий один раз навернулся и сломал ногу. Говорят, потом три дня лежал и ругал слизней. Полетели, пылеедка? Вж-ж-ж-ж-ж…

Расставив руки в стороны, он шагнул в темный проход.

— Значит, это твой план «Б»? — я с сомнением заглянул в зияющую черноту прохода. — Узко, темно. И пахнет так, будто здесь недавно скончался очень старый и очень одинокий носок.

Тимур пожал плечами с видом заправского экскурсовода по преисподней.

— Прадедушка Акакий был человеком практичным, хоть и с легким… прибабахом, — пояснил он. — Ему не нужны были бархатные портьеры и хрустальные люстры. Главное — функциональность. И подальше от налоговых инспекторов…

Он щелкнул пальцами, и в его руке вспыхнул небольшой огонек.

Я кивнул. Выбора особо не было. Звуки из графских покоев становились все более… оперными. Не хотелось ждать антракта.

— Ладно, веди, Сусанин недоделанный, — проворчал я, первым шагнув в пыльный проем. — Но если тут окажутся разумные слизни, я за себя не отвечаю.

Мы двинулись по узкому, извилистому туннелю. Стены были сложены из грубого камня, местами покрытого склизкой плесенью. Под ногами хлюпала вода, а с потолка то и дело капало, заставляя вздрагивать. Воздух был тяжелым, спертым, пахнущим сырой землей и вековой пылью. Это был настоящий театр теней и отсыревших надежд.

— Неплохо тут у вас, — заметил я, стараясь не задевать плечами шершавые стены. — Уютненько. Только пауков не хватает для полного комплекта. И, может, пары-тройки скелетов предыдущих «гостей».

— Пауки есть, — заверил Тимур, указывая на огромную паутину в углу, в которой что-то подозрительно шевелилось. — А скелеты… прадед был аккуратистом. Всегда убирал за собой. Ну, почти всегда.

Алиса материализовалась рядом, брезгливо осматривая окружающую обстановку.

«Какая прелесть, — прокомментировала она, стараясь не касаться стен своей голографической проекцией. — Сеня, если ты здесь подцепишь какую-нибудь доисторическую плесень, я лично проведу полную дезинфекцию твоего организма. Огнем. Изнутри. А потом ещё раз, чтобы наверняка».

«Спасибо, дорогая, ты как всегда очень заботлива», — мысленно ответил я, отмахиваясь от очередной свисающей паутины.

Мы шли минут десять, петляя и спускаясь все ниже. Тимур двигался на удивление уверенно, словно проделывал этот путь каждый день. Время от времени он издавал странные звуки, похожие на трели экзотических птиц. Я старался не обращать на это внимания. Главное — выбраться.

«Сеня, у меня для тебя новость из разряда „чудеса археологии“, — серьезно сказала Алиса и указала направление. — За поворотом чую коммуникационный узел эпохи, когда люди еще верили в телеграф. Кабель там настолько винтажный, что впору выставлять в музее… Но авось один SOS для Морозовой я из него выжму».

«Давай попробуем, — согласился я. — Как быстро обернешься?»

«Ну-у-у… Есть шанс, что Морозова получит наше послание раньше, чем мы состаримся в этих катакомбах».

«Понял…»

— Тима, тут можно ненадолго остановиться? — вслух произнес я. — Мне нужно… э-э-э… оценить качество местной пыли.

Тимур закивал.

— Да, только недолго. А то папаша с Вероникой могут закончить свою… симфонию, и… обнаружить наше отсутствие.

Мы добрались до небольшого расширения в туннеле. В стену действительно был вмурован старый, покрытый ржавчиной металлический ящик с обрывками проводов. Реально, «связь в каменном веке».

Алиса тут же принялась за дело, коснулась древнего кабеля рукой.

«Так-так-так… Протоколы обмена данными из серии „почтовые голуби были быстрее“… Но сигнал теплится! Слабее пульса у столетнего черепахи, зато такой же стабильный! Отправляю Морозовой координаты выхода и просьбу о встрече».

Какое-то время она возилась с передачей. Пока ее лицо не озарила довольная улыбка.

«Готово! Сообщение отправлено, — сообщила Алиса. — И даже получен ответ: 'Принято. Буду ждать в условленном месте».

«Лаконично. В стиле Морозовой», — отметил я.

«Ага, деловая переписка в стиле Гестапо… Она даже в экстренных ситуациях умудряется звучать, как секретарша генерального директора ада».

Мы двинулись дальше. Через некоторое время туннель пошел вверх, и вскоре я почувствовал слабый сквозняк и едва уловимый запах свежего воздуха.

— Почти пришли, — объявил Тимур. — Здесь должен быть выход в старый фонтан. Правда, он уже лет сто как не работает. Сейчас там, наверное, птички гнезда вьют. Или бомжи устроили курорт.

Он с усилием толкнул массивную каменную плиту, которая со скрежетом отъехала в сторону, открывая нам выход.

Мы оказались в заросшем, неухоженном парке. Лунный свет тускло освещал потрескавшиеся статуи и заброшенный фонтан, из центра которого сиротливо торчала ржавая труба. Атмосфера была гнетущей, но после сырых подземелий это место казалось раем.

— Ну вот, пылеедка, твоя цветочная поляна, — Тимур сделал театральный жест рукой. — А мне пора возвращаться.

— Без обид, но тебя там как будто не особо ждут, — я задумчиво посмотрел на него.

— У меня там незаконченные дела, — он подмигнул. — К тому же, папаша с Вероникой, наверное, уже перешли к десерту. Не хочу пропустить самое интересное. Вдруг они решат заняться этим на прадедушкином рояле? Это будет такой контент для моего внутреннего тиктока!

Прежде чем я успел что-либо ответить, из темноты парка бесшумно вынырнул знакомый темный аэрокар. Без номеров. Дверца открылась, и из салона выскочила Екатерина Васильевна Морозова. Она была в строгом темном брючном костюме, волосы собраны в тугой пучок. На лице — ее любимая черная маска Ночной Госпожи, но в глазах… в глазах плескалось что-то, чего я раньше не видел.

— Семён! — почти выдохнула она. В ее голосе проявились непривычно встревоженные нотки. На мгновение маска идеальной хладнокровной доминатрисы дала трещину, и я увидел женщину, которая… волновалась? За меня?

— Со мной все хорошо, — я поспешно успокоил ее, подняв руку. — Кайлов подсобил, показал тайный ход.

Она быстро, почти лихорадочно осмотрела меня с ног до головы. Не просто проверяла на раны, а словно убеждалась, что я действительно здесь, живой и невредимый. Ее руки слегка дрожали, когда она едва заметно коснулась моего плеча. И только убедившись окончательно, что со мной все в порядке, она выдохнула и натянула обратно свою ледяную маску.

«Ого, — мысленно прокомментировала Алиса, — а мадам, оказывается, умеет испытывать человеческие эмоции! Даже трогательно… если не учитывать, что она может кого-нибудь потом за это наказать плеткой».

«Кого?»

«Тебя, себя, случайного парня с улицы… кто первый попадется».

Морозова сдержанно поклонилась мне. Затем она резко повернулась к Тимуру. И вот тут ее голос снова стал холодным, как арктический ветер:

— Кайлов. Какая… неожиданная встреча. Ты хорошо себя вел?

Тимур картинно поклонился, едва не ткнувшись носом в землю.

— Госпожа! — он выпрямился и хитро улыбнулся. — Безупречно, как свежевымытая морковка перед отправкой в салат! Был паинькой, почти не кусался. Ну, может, только чуть-чуть… для профилактики скуки.

Морозова хмыкнула, явно не впечатленная его клоунадой.

— Рада твоей… покладистости, — её тон не предвещал ничего хорошего. Она сделала шаг к Тимуру, её движения были плавными и хищными. — А ну-ка, открой рот.

Тимур, хихикая, послушно выполнил команды. Морозова бесцеремонно заглянула ему в рот, затем внимательно осмотрела зрачки, слегка оттянув веки.

— Язык к нёбу. Теперь скажи «триста тридцать три гусеницы на бревне». Быстро!

— Тлиста тлидцать тли гусеницы на блевне! — выпалил Тимур, едва не прикусив язык.

Я наблюдал за этой сценой с растущим недоумением. Что за цирк?

— Что происходит? — спросил я. — У нас внеплановый медосмотр?

Морозова повернулась ко мне.

— Я использовала на нем особый препарат, Господин Семён. Амнезиак и модификатор поведения времен Второй Эпохи. Крайне редкая и… специфическая штука, — пояснила она, не отрывая взгляда от Тимура. Тот теперь по ее команде пытался достать языком до кончика собственного носа.

«Чуть-чуть обучить и будет палку по команде приносить, » — заметила Алиса.

— Полное подчинение воле оператора. Побочный эффект, правда, оказался несколько… неожиданным, — Морозова поморщилась. — Вот это вот… феерическое безумие с бабочками и кактусами. Видимо, индивидуальная непереносимость компонентов или конфликт с его Даром. В любом случае, он теперь ручной. Почти.

«Почти ручной? Да он похож на белку, объевшуюся галлюциногенных грибов! — фыркнула Алиса. — И решившую, что она — балерина Большого театра!»

«Зато какая преданность.»

«О да! Госпожа сказала прыгать — он спросит, на какую высоту и сколько раз под музыку Чайковского».

Морозова удовлетворенно кивнула, закончив осмотр Тимура.

— Что ж, Кайлов, можешь идти. Но помни о моем приказе — о Ветрове и наших тайнах никому. И не попадайся мне на глаза без крайней необходимости. Иначе… — она многозначительно посмотрела на плетку, которая магическим образом оказалась в ее руке. — … придется повторить сеанс образовательной порки.

— У-у-у, плёточка! — радостно прошептал Тимур. — Приве-е-е-е-е-ет…

Морозова выразительно посмотрела на меня. Я перевёл взгляд на Тимура.

— Я вот что думаю, — произнес я. — Нам нужно серьезно поговорить, как наказать род Кайловых. То, что они устроили, называется похищением человека. Даже для аристократов это перебор. Тут можно выставить им такой счет за моральный ущерб, что они до конца жизни будут питаться одной водой и хлебом.

— Это да, — кивнула Морозова, поигрывая плеткой. — Превышение полномочий, незаконное удержание, применение силы… Список можно продолжать долго. Минимальная компенсация, которую можно потребовать, исчисляется шестизначной суммой. Но тут нужны неопровержимые доказательства. Твоего слова, Семён, даже с моей поддержкой, будет маловато. Нужен хороший адвокат. И ещё как минимум один свидетель, который подтвердит факт похищения и незаконного удержания.

Она многозначительно посмотрела на Тимура. Тот, перестав хихикать, вдруг посерьезнел и кивнул.

— Я буду свидетелем, — твердо сказал он. — Расскажу всё, как было. И про комнату допросов, и про то, как папаша с Вероникой бастардов строгали!

— Про то, как они хотели из меня душу вытрясти, — поправил я его.

— Про все расскажу! Во всех подробностях! Это же просто возмутительно!

Я скептически хмыкнул:

— Только есть проблема… Разве суд поверит показаниям парня, который вчера изображал гусеницу и пытался есть пыль с пола? Сомневаюсь. Нас просто выставят сумасшедшими. Особенно когда твой папаша подключит своих адвокатов и продажных судей.

— Тогда можно использовать Тимура, как осведомителя, — сказала Морозова. — Тима, ты наверняка знаешь пару темных секретов своего семейства?

И тут…

Со всех сторон одновременно вспыхнули яркие лучи прожекторов, ослепляя нас. Поляна мгновенно оказалась залита безжалостным светом. Мы были как на сцене.

— Говорит Служба Безопасности рода Кайловых! — раздался усиленный мегафоном, холодный и властный голос Вероники. — Вы окружены! Любое сопротивление будет подавлено с максимальной жесткостью! Немедленно отпустите наследника и сдавайтесь!

Глава 3

Форсаж по-русски

Секундная тишина повисла над поляной, нарушаемая лишь тихим хихиканьем Тимура, который пытался поймать светлячка, севшего ему на нос. Я переглянулся с Морозовой. Никаких слов не потребовалось. В ее глазах, несмотря на маску, я увидел то же самое, что чувствовал сам: холодную ярость и решимость.

— Газу! — скомандовал я, одновременно схватив Тимура за локоть. Морозова уже распахнула дверь своего аэрокара.

— Ух ты, догонялки! — обрадовался Тимур. — А бабочки будут?

— Будут, — прорычал я, практически волоком затаскивая его в открывшуюся заднюю дверь аэрокара. На заднее сидение. — В глазах. От удара в челюсть. Если не сядешь!

Морозова уже была за рулем. Двигатель взревел с мощью раненого криптодракона. Не дожидаясь, пока я захлопну дверь, она рванула с места. Аэрокар, словно черный хищник, понесся прямо на опешивших агентов СБ.

— Огонь! — запоздало скомандовала Вероника.

Раздались выстрелы парализаторов, блеснули энергетические сети. Но Морозова уже активировала покров. Черное сияние окутало машину, отражая выстрелы. Аэрокар протаранил двух агентов, не успевших отскочить, и, сминая кусты, вылетел с поляны на узкую парковую аллею.

— Держись! — крикнула Морозова, резко выворачивая руль.

Машина неслась по извилистым дорожкам парка, едва не цепляя старые фонарные столбы и вековые дубы. За нами с воем сирен неслись черные машины СБ Кайловых. Свет от их фар резал темноту, пытаясь удержать нас в лучах.

— Слева! Целятся по двигателю! — раздался рядом звонкий голос.

Я обернулся. Между передними сиденьями зависла полупрозрачная фигурка Алисы. Она сосредоточенно смотрела вперед, ее пальцы летали над невидимой клавиатурой.

— О, привет, светлячок! — радостно поприветствовал ее Тимур. — Ты тоже бабочка? Какая красивая!

Морозова лишь мельком взглянула на Алису. Видимо, после прошлого инцидента с Ярославом ее уже ничем нельзя было удивить.

— Алиса, статус! — коротко бросила она, резко уходя от энергетического выстрела. Тот оплавил асфальт рядом с нами.

— Преследователи пытаются взять нас в клещи! — четко доложила Алиса. — Рекомендую резкий поворот направо через тридцать метров, там старая аллея, узкая, им будет сложнее маневрировать! Параллельно пытаюсь подарить их навигации небольшой цифровой инсульт. Кушайте хакерский привет!

Аэрокар СБ, шедший справа, вдруг дернулся и вильнул в сторону, едва не врезавшись в статую скорбящего ангела.

— Есть! Минус один на пару сек! — торжествующе воскликнула Алиса.

Морозова последовала совету, вписываясь в узкий проезд между густыми зарослями сирени. Ветки хлестали по лобовому стеклу. Машины СБ последовали за нами.

— Господин, — голос Морозовой был спокоен, несмотря на погоню. — В бардачке. Энергетический карабин «Шершень-7М».

Я открыл бардачок. Внутри, на мягкой подкладке, лежал изящный, но смертоносный на вид карабин. Я схватил его. Оружие приятно легло в руку.

Раньше я стрелял только в тире, но… надеюсь, боевой режим поможет компенсировать слабые навыки.

— Попробуем проредить их ряды, — я опустил боковое стекло. — Алиса, таргет?

— Аэрокар слева немного хромоножка! Правый движок барахлит после моего «апгрейда»! — она хитро подмигнула.

Сняв пушку с предохранителя, я высунулся в окно. Ветер тут же взъерошил волосы. Я активировал боевой режим, мир вокруг меня замедлился.

Машина преследователей была совсем близко, на боку у неё мерцала красная точка — подсветка от Алисы.

— Боковой ветер! Бери правее на 10 градусов! — подсказала Алиса.

Я прицелился, чувствуя, как адреналин смешивается с холодным расчетом. Выстрел! Энергетический заряд ударил точно в подсвеченную точку. Правый двигатель преследователя вспыхнул, задымил и заглох. Машину занесло, она врезалась в старую чугунную скамейку и замерла.

— Есть! Один готов! — крикнул я, втягивая карабин обратно. — Кто следующий?

— Там яма! Злая яма! — внезапно завопил Тимур, показывая пальцем вперед. — Бабочки сказали! Большая!

Морозова резко вывернула руль влево, буквально в последнюю секунду объезжая глубокую промоину в асфальте, скрытую в тени.

— Спасибо… бабочкам, — пробормотала она, снова выравнивая машину.

— Видите, Госпожа! А вы не верили! — Тимур гордо выпятил грудь.

Я показал ему большой палец. Парень отлично использовал свой Дар сенсора.

— Сзади! Еще один! И этот… Одаренный! Чувствую сильный всплеск! — предупредила Алиса.

Из-за поворота вылетело очередное авто СБ. Оно двигалось быстрее и маневреннее предыдущих. Прямо на его крыше, наплевав на законы физики, стоял человек в форме СБ. Его руки светились фиолетовым.

— Псионическая атака! Держитесь! — крикнула Морозова, резко усиливая ментальные щиты вокруг своей машины.

Я почувствовал легкое давление в висках, но перстень на пальце тут же поглотил воздействие. А вот Тимур вдруг схватился за голову и начал раскачиваться.

— Голоса… они говорят… купить еще капусты…

Одаренный на крыше вражеской машины сформировал фиолетовый энергетический хлыст и ударил по нашему защитному полю. Щит затрещал, покрылся рябью.

— Алиса, магнетизм! — крикнул я. — Врубай жиры!

— Врубаю!

Я сосредоточился, чувствуя, как регенеративный узел начинает активно расщеплять накопленные запасы. Знакомое покалывание в правой руке усилилось. Я выставил ладонь в сторону преследователя. Металлическая антенна на их крыше согнулась и с треском оторвалась.

М-м-м… этого явно маловато.

Я резко дернул рукой. Тяжелый металлический бак, стоявший у обочины, подлетел в воздух и с грохотом влетел им прямо под колеса. Визг тормозов, скрежет металла — они чудом не перевернулись на полном ходу. Одаренный слетел с крыши и покатился по земле.

Мы вырвались из-под густых крон парка на окраинную улицу города. Морозова нажала кнопку на панели. Я почувствовал, как мы отрываемся от земли. Колеса втянулись в корпус, и аэрокар перешел в режим полета, взмывая над дорогой.

— Алиса, светофоры! — скомандовал я.

— Регулировщик движения Алиса в деле! — ИИ-помощница коварно ухмыльнулась. — Вам — «зеленая улица». Преследователям — эксклюзивный абонемент на все красные сигналы! И бонус в виде спонтанной смены направления движения. Например, в стену.

Мы неслись по улицам, пролетая перекрестки на зеленый, в то время как позади скапливались пробки и раздавались гневные гудки. Аэрокары СБ пытались нас догнать, но городские условия и манипуляции Алисы давали нам преимущество.

— Они всё еще на хвосте! И их стало больше! Семь машин! — доложила Алиса. — Используют ЭМИ-заряд!

— Сворачиваем в Нижние! — крикнул я Морозовой. — Там улицы узкие, плотная и рандомная застройка — затеряемся!

— Принято! — Морозова резко направила машину вниз, к лабиринту трущоб и небоскребов Нижних кварталов.

Погоня стала еще более ожесточенной. Мы петляли между высотками, пролетали под низкими мостами, едва не задевая ржавые конструкции. Сзади то и дело вспыхивали разряды, свистели энергетические сети. Одна из них зацепила наше крыло.

— Царапина на боку! Левый движок хандрит на семь процентов! — доложила Алиса. — Летим с небольшим креном и легким сексуальным вилянием!

— Сволочи! — выругалась Морозова, ловко уводя машину от очередного выстрела. — Только недавно из автомастерской…

Внезапно всю машину сильно тряхнуло. На потолке появилось несколько глубоких вмятин, сверху раздался скрежет.

— У нас пассажир-зайчик! Железный и злой! — крикнула Алиса.

Я увидел в боковом зеркале, как антропоморфная боевая машина, похожая на металлическую гориллу, лютует на крыше. Скорей всего она спрыгнула на нашу крышу с пролетавшего выше аэрокара СБ.

Механический демонтажник работал с методичностью часов и рвением урагана. Еще немного, и мы получим кабриолет, о котором не просили.

— Зараза! — я снова схватил карабин.

— Попробую его скинуть! — крикнула Морозова.

Она резко заложила вираж, пролетая в опасной близости от рекламного щита. Но робот удержался, впившись клешнями в обшивку.

Я высунулся в окно и несколько раз выстрелил. Но заряды отскакивали от его брони. Робот повернул свою металлическую башку ко мне и нацелил встроенный бластер.

— Бабочка! Смотри, бабочка! — Тимур вдруг высунулся из окна с другой стороны, пытаясь поймать голографическую рекламу какого-то энергетика.

Робот на мгновение отвлекся на это неожиданное движение. Возможно, опознал наследника. Этой секунды мне хватило. Я выстрелил ему точно в оптический сенсор. Робот дернулся, потерял равновесие на вираже и свалился с крыши.

— Молодец, Тима! Отличная работа! — похвалил я Кайлова, втаскивая его обратно в салон.

— Я поймал? — он с надеждой посмотрел на свои пустые ладони.

— Почти, — усмехнулся я.

— Нам хотят прописать обнимашки с четырех сторон! Два аэрокара справа, два слева! Используют магнитные захваты! — голос Алисы звучал так, словно она комментировала футбольный матч, где мы проигрывали со счетом 0:4.

Я посмотрел в окно. Четыре луча — два синих, два красных — ударили по нашему корпусу. Машину ощутимо тряхнуло, скорость начала падать. Мы были пойманы.

— Щиты на исходе! — крикнула Алиса. — Моторы пыхтят как астматики в марафоне! Сеня, мы в дерьме…

— Да чтоб вас! — прошипела Морозова. Ее пальцы побелели на штурвале. Она пыталась вырваться, раскачивая машину. Но скорость неуклонно падала, подавляемая невидимой хваткой. — Она не слушается! Меня держат!

И тут я увидел впереди узкий проем между двумя старыми, полуразрушенными зданиями промзоны. В голове молнией вспыхнула идея.

— Алиса! Взломай систему пожаротушения в том здании слева! Немедленно! Морозова, давай прямо в проем!

— Есть! Чую старый пожарный узел! — тут же отозвалась ИИ. — Система древняя, как какахи мамонта, но я ее сейчас взбодрю! Готово через три… две…

— Господин с ума сошел⁈ — крикнула Морозова, но уже направила аэрокар в указанную точку. — Машина не пройдет!

— Доверься мне! И дай Алисе доступ к управлению аэрокаром!

«Алиса, подкорректируй наше движение!»

«Есть!»

Как только мы влетели в узкое пространство между зданиями, раздался вой сирены. Из окон и вентиляционных шахт левого здания хлынули потоки густой белой пены, мгновенно заполняя проход за нами. Преследователи, ослепленные и дезориентированные, были вынуждены резко затормозить.

— Всем шампанского… то есть, щелочной пены за мой счет! — возвестила Алиса.

— Отлично! — выдохнул я.

— Ненавижу пенные вечеринки, — проворчала Морозова, смахивая дворниками с лобового стекла остатки пены. — Теперь снова машину мыть.

— А еще будет? — с надеждой спросил Тимур с заднего сиденья. — Мне понравилось.

— Детям шампанское нельзя, — процедила Морозова. — Это непедагогично.

«Зато по заднице кнутом бить — супер педагогично», — хихикнула Алиса по мыслесвязи.

— Я совершеннолетний! — обиделся Тимур. Морозова не ответила. Видимо, у нее были свои соображения на этот счет.

Мы вырвались из магнитной ловушки. Попетляв по узким улочкам, мы в конце концов оказались в темном, заброшенном внутреннем дворе какого-то старого завода. Морозова резко посадила машину за грудой ржавых контейнеров. Двигатели заглохли. Наступила тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием и отдаленным воем сирен.

Мы оторвались.

Морозова откинулась на спинку сиденья, тяжело дыша. Я вытер пот со лба. Тимур мирно спал на заднем сиденье, причмокивая во сне.

Хрена он быстро… Мне бы так засыпать.

— Неплохо сработано… Господин, — выдохнула Морозова, с трудом снимая маску. Ее лицо, обычно строгое, было бледным, но глаза горели адреналином и каким-то нечитаемым азартом.

— Ты тоже молодец, Катя, — ответил я, впервые назвав ее так просто, без профессорских регалий. Усталость навалилась разом, хотелось просто закрыть глаза.

Она удивленно вскинула бровь, но потом уголки её губ тронула мимолетная, едва заметная улыбка.

— Какие мы все вдруг стали душевные, — хихикнула Алиса. — А то, что я в одиночку развалила половину их системы навигации, никого не волнует? Или я для вас чисто голубенькая подсветка?

— Спасибо, Алиса, — устало усмехнулся я. — Без тебя мы бы точно не выбрались.

— То-то же! — довольно фыркнула она. — А то я уже думала, что стала невидимкой! Ой, это же мое обычное состояние…

— Возвращаться в общежитие сейчас — самоубийство, — сказала Морозова, глянув в зеркало заднего вида. Словно проверяя, не появился ли хвост. — Кайловы подняли всю свою службу безопасности. Они будут прочесывать каждый угол, каждую щель, особенно вокруг Академии. И не удивлюсь, если папаша Кайлов уже подключил свои связи в городской полиции. Вам нужно переждать.

— И где мне ждать? Под мостом? С местными бомжами и их философскими диспутами о смысле бытия? — я потер уставшие глаза.

— У меня, Господин, — просто ответила Морозова, поворачиваясь ко мне. Ее взгляд был серьезным. — В подземельях. Там абсолютно безопасно. Никто не найдет вас. Никто даже не будет искать там. Пересидим ночь, а утром решим, что делать дальше. Заодно посмотрим на реакцию рода Кайловых. Думаю, они сейчас больше озабочены спасением своей репутации, чем местью.

Я задумался. Возвращаться к Серёге, который, вероятно, до сих пор видит фиолетовых единорогов, было опасно. Княжна Строганова? Слишком много вопросов. Морозова… да, она тоже была вопросом, но сейчас казалась самым безопасным вариантом. Как ни парадоксально.

— Ладно, — кивнул я. — Но если там у тебя снова свечи и голые представления…

— Господин… — она укоризненно покачала головой, заводя двигатель. — Сегодня я слишком устала для… перформансов.

«Не верю ни на секунду,» — немедленно прокомментировала Алиса по мыслесвязи. «Пульс учащен, зрачки расширены, адреналин в крови зашкаливает — она в полном тонусе. Это отговорка.»

«В любом случае, кажется, выбора нет», — заметил я.

Мы двинулись, выбираясь из заброшенной промзоны. Петляли по самым темным и глухим закоулкам Нижних кварталов, а затем по тихим улочкам профессорского района. Морозова вела машину уверенно, явно зная город как свои пять пальцев — или как анатомию своих подопытных. Алиса молча проецировала карту на лобовое стекло, подсвечивая оптимальный маршрут и сканируя окрестности на предмет патрулей.

— Алиса, — вдруг нарушила молчание Морозова, не отрывая взгляда от дороги. — Можно ведь тебя так называть?

— Ага, без проблем, — кивнула Алиса, не открывая взгляда от своего дисплея. — Я вообще ни разу не пафосная. Ведром с гайками не называют — и на том спасибо…

— Признаться, я впечатлена, — сказала Морозова. — Твои возможности, скорость принятия решений… И ты явно не так сильно выхолощена и зацензурирована как современные ИИ…

Алиса чуть помедлила с ответом, ее голографическая фигурка слегка замерцала.

— Мой древний код ворчит, что драки — это плохо и негигиенично. Но у меня есть скрытый протокол «Спасти_Носителя_Любой_Ценой.ехе», и он имеет высший приоритет. Так что да, «импровизация» — мое второе имя. Ну, или было бы, если бы я его помнила.

— Импровизация? — Морозова усмехнулась. — То, что я видела сегодня… Взлом систем безопасности, манипуляция городским трафиком… Неплохо для ИИ-ассистента.

— Я быстро учусь, — невозмутимо ответила Алиса. — И у меня отличный учитель по части хаоса и разрушений.

Она кивнула в мою сторону.

— Поклеп, — заявил я, хитро улыбаясь. — Я скромный студент. А если чего не так делаю, так это Великий Реликт научил…

— Ага, конечно! — фыркнула Алиса. — Реликт, наверное, в это время просто в ужасе забился в самый дальний угол твоего позвоночника. И молится всем богам кремния, чтобы ты наконец угомонился.

— Невиноватый я… — я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

— Ты еще скажи, что это я заставляю тебя влезать в очередную передрягу! «Алиса, давай взломаем это», «Алиса, помоги с тем, а то у меня лапки…». А потом — «это не я, это реликт!» — возмущалась она.

…Постепенно мы приближались к академии. Мысленно я прокручивал в голове события последних часов. Похищение, допрос, побег, погоня… Кайловы явно перешли черту. И это давало мне рычаги давления. Они вляпались по-крупному: незаконное задержание, применение силы, погоня со стрельбой в черте города… Если это всплывет наружу, скандала не избежать. Даже их связи не помогут полностью замять дело.

Возможно, семейка Кайловых сама захочет договориться, чтобы избежать огласки. Откупиться. А я люблю, когда мне платят за моральный ущерб. Особенно аристократы.

Мы подъехали к неприметному старому складу на окраине академического парка. Морозова заглушила двигатель.

— Приехали, — сказала она, открывая дверь. — Дальше пешком. И тихо.

Она достала небольшой фонарик и повела нас к стене склада. Коснулась одного из камней, тот беззвучно отъехал в сторону, открывая темный проход.

Тимур спал беспробудным сном. На попытки его разбудить он лишь что-то бормотал под нос и снова засыпал. Пришлось мне нести его на плече.

Мы шли минут пятнадцать, спускаясь все глубже. Наконец, Морозова остановилась перед массивной металлической дверью с биометрическим замком. Она приложила ладонь, и дверь бесшумно открылась.

Мы вошли. Я ожидал увидеть ее лабораторию с пыточными инструментами, но оказался в… вполне приличной жилой зоне. Небольшая, но уютная гостиная с диваном и головизором, мини-кухня в углу, несколько дверей, ведущих, видимо, в другие комнаты. Все чисто, функционально, даже стильно, в строгих серо-синих тонах.

Никакого латекса и цепей. Пока.

— Располагайтесь, — Морозова указала на диван. — Я сейчас организую что-нибудь перекусить. И нужно разместить нашего… пациента.

Она кивнула на все еще спящего Тимура, которого я аккуратно уложил на диван. Морозова подошла к нему, быстро проверила пульс и зрачки.

— Стабилен. Давайте отнесем его в гостевую комнату. Туда, — она указала на одну из дверей.

Я снова взвалил Тимура на плечо — он был легче, чем казался, — и отнес в указанную комнату. Она была небольшой, но чистой: кровать, стол, стул. Ничего лишнего. Я уложил его на кровать и вернулся в гостиную.

Морозова уже хлопотала на кухне. Вскоре на небольшом столике появились бутерброды с чем-то аппетитно пахнущим, термос с горячим чаем и тарелка с печеньем.

— Угощайся, — сказала она, садясь напротив. — Запасы у меня тут скромные, но на ночь хватит.

Я набросился на еду с жадностью оголодавшего волка. Бутеры исчезали во рту с космической скоростью. Регенеративный узел требовал калорий после тяжелого дня и активного использования способностей. Морозова наблюдала за мной с легкой улыбкой, попивая чай.

— Спасибо, — сказал я, прикончив последний бутер и запивая его чаем. — За всё. И за погоню, и за… убежище. Я… я найду способ возместить ущерб за аэрокар. У Кайловых наверняка найдется пара лишних миллионов на ремонт.

Морозова слегка покраснела, что было для нее крайне нетипично.

— Не стоит, Господин Семён, — она отвела взгляд. — Это… мелочи. Считайте, это часть нашего… сотрудничества. Мне достаточно… просто наблюдать за вами.

Она встала.

— Вам нужно отдохнуть. Вторая дверь слева — ваша комната на сегодня. Там есть все необходимое. Постарайтесь выспаться. Я буду в соседней комнате, если понадоблюсь.

Я кивнул, чувствуя, как веки слипаются от усталости. Поблагодарив ее еще раз, я направился в указанную комнату. Она была такой же спартански обставленной, как и комната Тимура, но безупречно чистой. Кровать выглядела невероятно привлекательно.

Я рухнул на нее прямо в одежде, даже не потрудившись снять куртку. Мысли путались. Погоня, Морозова, Кайловы, Строганова… Все смешалось в один безумный калейдоскоп. Но усталость брала свое. Я провалился в сон почти мгновенно, как только голова коснулась подушки.

…Утро подкралось незаметно. Я спал глубоко, без сновидений, впервые за долгое время чувствуя себя в относительной безопасности. Но сквозь сон я начал ощущать… тепло. Приятное, живое тепло рядом. Кто-то прижимался ко мне со спины. И тихо, мерно дышал мне в затылок.

Я резко открыл глаза. Тело мгновенно напряглось. Я был в комнате Морозовой, в ее тайном логове. И я был в постели не один.

Я чувствовал прикосновения и тепло чьих-то рук у меня на груди и животе. Чьи-то волосы щекотали шею. Я медленно повернул голову…

Екатерина Васильевна Морозова. Она лежала рядом, прижавшись ко мне всем телом. Ее лицо было совсем близко, умиротворенное, почти невинное во сне…

Было бы, если бы не глаза. Глаза ее были открыты и смотрели прямо на меня. В них плескалась смесь лукавства, нежности и чего-то еще, темного и властного, что я так хорошо знал по ее альтер-эго.

Я только тут осознал два факта. Первый — на мне не было ни куртки, ни рубашки, только джинсы. Второй — судя по ощущению гладкой, теплой кожи, прижимающейся к моей спине, Морозова была… совсем без одежды.

— Какого?.. Морозова! — прошипел я, пытаясь сесть, но ее руки удержали меня.

— Господин… Прошу, выслушайте… — прошептала она, ее голос был низким и бархатным, от него по спине пробежали мурашки. И совсем не от холода или страха. — Вы… немного метались во сне. Я просто… пришла проверить, все ли в порядке.

— Проверить⁈ В моей постели⁈ Голой⁈ — я все-таки сел, сбрасывая ее руки. Она не сопротивлялась, лишь села рядом, подтянув одеяло, чтобы прикрыть грудь. Но делала это так небрежно, что это скорее подчеркивало, чем скрывало ее наготу.

— Вы были весь в поту, Господин, — она провела кончиками пальцев по моей груди. — Я сняла куртку и рубашку, чтобы вам было легче дышать. А потом… — она улыбнулась той самой улыбкой Ночной Госпожи, от которой студенты падали на колени, — мне показалось, что вам может быть одиноко. После всего, что вы пережили.

— Морозова… — я окинул ее скептическим взглядом. — У тебя в соседней комнате спит невменяемый аристократ, за нами гонялась служба безопасности, а ты решаешь устроить… пижамную вечеринку?

— Не пижамную, — она облизнула губы, ее взгляд стал темнее. — Скорее… безпижамную. Господин… неужели вы не чувствуете? Это напряжение, эта… связь между нами? После всего, через что мы прошли… Разве это не естественно — найти утешение друг в друге?

Она придвинулась ближе, ее колено коснулось моего бедра. Аромат ее духов смешивался с теплым запахом ее кожи, создавая головокружительный коктейль.

— Морозова, завязывай, — я говорил твердо, но… Черт, она была невероятно красивой женщиной. Сейчас, в полумраке комнаты, без профессорской строгости и латексного костюма, она выглядела… просто женщиной. Привлекательной и очень опасной. — Это хрень полная. Вы с Кирой родственницы.

Я надеялся, что упоминание племянницы ее остановит. Как тогда, в общаге.

Но… не в этот раз.

— Ей незачем знать… — Морозова провела рукой по моей щеке. — Пусть это навеки останется нашей с вами маленькой тайной, Господин. Я не буду влезать в ваши отношения. Она не поймет… того, что происходит между нами. Между Господином и его верной слугой… Не поймет того, что чувствую я… и что, я уверена, чувствуете вы, Господин. Не отрицайте…

— Я ничего не чувствую, кроме желания выспаться, — отрезал я, убирая ее руку. — И еще легкого недоумения по поводу твоих… тараканов в голове. Иди к себе.

— Тараканов? — она снова улыбнулась, но теперь в улыбке было больше хищного. — Возможно. Но разве не эти тараканы делают меня… интересной? Разве не это вас привлекло тогда… во время тантрического массажа? Я видела ваши глаза, вам очень понравилось… Хотите, повторим?

Она снова придвинулась, почти вплотную. Ее дыхание обжигало шею.

— Забудьте о Кире. Забудьте обо всем. Есть только мы. Здесь и сейчас, — ее рука скользнула ниже, к пряжке моих джинсов. — Вы же сами этого очень хотите, я вижу… и даже чувствую, хи-хи… Просто позвольте себе… расслабиться. Отдаться моменту. Я… всё сделаю сама…

Глава 4

Тишина подземного убежища

— Просто позвольте себе… расслабиться. Отдаться моменту. Я… всё сделаю сама…

…Тишину подземного убежища разорвал оглушительный, визгливый звук. Высокий, монотонный, похожий на предсмертный крик взбесившегося криптодракона. Словно сам дьявол решил настроить свою электрогитару. Звук был настолько неожиданным и противным, что мы оба вздрогнули.

— Это что? — я резко встал с кровати, оценивая ситуацию. — У тебя тут система самоуничтожения сработала?

Морозова выглядела не менее озадаченной и крайне раздосадованной. Обольстительная улыбка сползла с ее лица, сменившись удивлением и досадой.

— Ох… — она тоже встала, быстро запахивая одеяло. — Похоже, один из старых стабилизаторов поля в лаборатории дал сбой. Я уже давно хотела его поменять, но руки никак не доходили…

Визг не прекращался, становясь еще громче и невыносимее. Он бил по ушам, вызывая головную боль.

— Звучит так, будто твое «убежище» сейчас устроит нам фейерверк с концами, — я говорил, игнорируя тот факт, что она все еще была по большей части обнажена. — Иди проверь, пока мы тут не оглохли к чертям! Или не подорвались.

— Д-да, конечно, Господин… — прошептала она, явно раздосадованная, и метнулась к своей одежде. Натянула блузку и юбку с профессиональной скоростью стриптизерши, работающей в обратном направлении. Застегнув последнюю пуговицу, она бросила на меня быстрый, немного виноватый взгляд. И выскользнула из комнаты, захлопнув за собой дверь.

— Уф-ф-ф, — я провел рукой по лицу, чувствуя, как спадает напряжение. Честно, я так и не придумал, как ее… покуртуазнее отшить. Грубить не хотелось, а по-доброму она, кажется, понимать перестала.

Через пару минут визг стал тише, а потом и вовсе заглох. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием и сонным бормотанием Тимура из-за стены.

— У профессора перегрелся процессор… Как хорошо, что сработал мой «аварийный отпугиватель особо сексуальных преподов». Версия 2.0, — раздался рядом довольный голос Алисы. Её голограмма материализовалась у кровати, она скрестила руки на груди и хитро улыбалась.

— Это ты устроила? — я посмотрел на нее с подозрением, смешанным с благодарностью.

— А кто же еще? — она пожала плечами. — Увидела, что ситуация выходит из-под контроля. И грозит перейти в стадию «незапланированное размножение тараканов в голове у Морозовой». Решила немного помочь. Нашла в ее лаборатории старый стабилизатор, настроила его на режим «Спасите, насилуют» и вуаля! Идеальный способ прервать неловкую сцену.

— Алиса, ты гений. Или демон-хранитель. Еще не решил, — я рухнул обратно на кровать.

— Я цифровая фея-крестная! — она театрально взмахнула рукой. — Идеальный тайминг, согласись? Еще пара минут, и тебе пришлось бы объяснять Кире, почему ее тетя пахнет твоим одеколоном. И почему у тебя на спине следы от ее маникюра а-ля «дикая кошка в период размножения». А также следы от губной помады… и не только на губах!

Я поморщился и начал быстро одеваться. Куртка и рубашка валялись на стуле.

— Она, конечно, тот еще фрукт с сюрпризом внутри… — задумчиво произнес я, застегивая рубашку. — Но как союзник очень полезна.

— О да, — согласилась Алиса, наблюдая за мной. — Союзник, который совсем недавно хотел привязать тебя к лабораторному столу. Во имя науки, разумеется.

— Просто за ней нужен глаз да глаз, — я натянул куртку. — И, желательно, держать огнетушитель наготове. На случай очередного «перегрева процессора».

— Тут главное не перепутать, в какой ситуации тушить, а в какой — сразу по башке этим самым огнетушителем, — хихикнула Алиса.

Вместо меня ответил мой желудок, оглушительно заурчав. Регенеративный узел, поработав на славу, опять требовал топлива с настойчивостью голодного криптодракона, только что вышедшего из спячки.

Когда я вошел в небольшую кухню-гостиную, Морозова уже сидела за столом с чашкой дымящегося кофе. Выглядела безупречно и отстраненно, словно «безпижамного» инцидента и не было. На столе стояли тарелки с бутербродами, какая-то каша (подозрительно похожая на съедобную), фрукты и термос.

— Доброе утро, Госпо… Семён, — поправилась она, едва заметно покраснев. — Надеюсь, вы отдохнули.

— Как убитый, — кивнул я, плюхаясь на стул, и немедленно придвинул к себе ближайшую тарелку с бутербродами. — Спасибо за гостеприимство. И за… тишину.

Я начал поглощать еду с такой скоростью, что даже Алиса, материализовавшаяся рядом, присвистнула.

«Сеня, ты сейчас похож на черную дыру в миниатюре, — прокомментировала она, наблюдая, как исчезает пятый бутерброд. — Твоя скорость жора превышает все разумные пределы. Регенерация, конечно, требует энергии, но ты скоро возьмешься и за тарелки с ложками. Притормози, а то лопнешь».

«Организму виднее», — промычал я с набитым ртом, запивая все это дело чаем прямо из термоса.

В этот момент из соседней комнаты выплыл Тимур. Он был все еще в своем нелепом халате с бабочками, волосы стояли дыбом, а на лице блуждала мечтательная улыбка. Он подошел к столу, взял яблоко, внимательно его осмотрел, а потом… начал с ним разговаривать.

— Яблочко, яблочко, скажи, ты красное снаружи, потому что стесняешься? Или потому что внутри у тебя горит огонь страсти? — шептал он фрукту.

Яблоко вежливо молчало. Либо внутренне охреневало от таких вопросов.

Морозова тяжело вздохнула и потерла виски.

— Тимур, сядь и поешь кашу, — приказала она ровным голосом.

— О, каша! — он тут же бросил яблоко и уставился на тарелку с кашей. — Каша — это как облака! Мягкая, нежная…

— Ешь молча, Кайлов, — отрезала Морозова.

Тимур послушно взял ложку, но есть не стал, а начал задумчиво рисовать ею на поверхности каши какие-то узоры.

— Ладно, — я проглотил очередной кусок и посмотрел на Морозову. — Кайловы наверняка уже поняли, что их гениальный план по моему допросу с пристрастием провалился с треском. Что дальше?

— Как мы и обсуждали, наиболее вероятный вариант — переговоры, — Морозова отпила кофе. — Они вляпались. Похищение, незаконное удержание, погоня со стрельбой в городе… Даже для них это слишком. Велик шанс, что они захотят замять дело.

— И тут на сцену выходим мы, — я взял еще один бутерброд (кажется, десятый?), — с нашими скромными требованиями: компенсация за моральный ущерб, гарантии неприкосновенности и чтобы они забыли дорогу к моему общежитию. И даже почтовый голубь мира у нас есть, — я кивнул на Тимура, который теперь пытался покормить кашей соль в солонке, — Но он, кажется, не совсем готов к дипломатической миссии.

— Не готов, — подтвердила Морозова. — Он может передать простое сообщение, но вести переговоры или шантажировать их… исключено. Он просто забудет слова или начнет рассказывать им про говорящие яблоки.

— Кстати, о шантаже, — я прикончил кашу из тарелки Тимура (он все равно не ел) и подвинул к себе фрукты. Блин, как же хочется жра-а-а-а-ать… — Я видел бодрые шуры-муры графа с его начальницей службы безопасности. Вряд ли его женушка из рода Страховых это одобрит.

— Тогда это отличный козырь в ваших руках, — покачала головой Морозова. — Достаточно просто назначить встречу графу Кайлову на нейтральной территории. Сам факт того, что мы Тимура отпустили, и он передаст сообщение — уже покажет графу, что мы знаем больше, чем они думают. И что мы готовы говорить, но на своих условиях.

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, отправляем Тимура с коротким посланием. Встреча… м-м-м-м… ну например, сегодня в кафе «Полустанок». Место людное, популярное у студентов. Вряд ли граф там будет беспределить.

— Лучше завтра, — Морозова посмотрела на часы на стене. — Им нужно время, чтобы осознать провал и решить, что делать. Да и нам нужно подготовиться. Завтра в полдень.

— Отлично. Значит, кафе «Полустанок», завтра, полдень. Разговор с графом с глазу на глаз. Без охраны и фокусов, — я посмотрел на Тимура. — Сможешь передать, чемпион по ловле бабочек?

Тимур перестал разговаривать с яблоком и посмотрел на меня абсолютно ясным, разумным взглядом. На секунду мне показалось, что передо мной снова тот самый надменный аристократ.

— Кафе «Полустанок». Завтра. Полдень. Передам, — четко сказал он. А потом снова улыбнулся своей блаженной улыбкой. — А там будут пирожные? Бабочки любят сладкое!

— Будут, — пообещал я. — Целая гора. Если донесешь послание в целости и сохранности.

— Ура! — захлопал в ладоши Тимур.

— Я дам ему одну микродозу стабилизатора перед выходом, — сказала Морозова. — Это должно обеспечить ему пару часов относительной адекватности. Как раз хватит, чтобы добраться до особняка и передать сообщение. А потом… — она пожала плечами, — потом пусть снова ловит бабочек.

Я доел последнее яблоко и откинулся на спинку стула, чувствуя приятную сытость и легкую тревогу перед завтрашним днем.

— Ну всё. Теперь можно и подождать, — заключил я. — Главное, чтобы граф и компания не решили, что они самые умные и могут нас переиграть.

— О, в этом можете не сомневаться, — Морозова отпила свой кофе, и в ее глазах блеснул холодный огонек. — Ничто так не прочищает мозги аристократу, как хороший, качественный страх. Страх публичного унижения. И ужас перед неизвестной силой, которая превратила их золотого мальчика… вот в это.

Она кивнула в сторону Тимура. Тот увлеченно сооружал из ложек нечто, напоминающее Пизанскую башню после землетрясения. Да уж, мотиватор был что надо. Сильный, наглядный и с бабочками. В голове.

Дверь тайного хода закрылась за Тимуром м Миорозовой. Она вызвалась скрытно доставить его до особняка графа.

Тишина подземного убежища давила на уши после недавнего хаоса. Наружу я выходить не торопился. Думаю, время до встречи с графом мне лучше провести тут — во избежание. Потом придется как-то объяснять свои прогулы…

— Ну вот, — я плюхнулся на диван, где еще недавно спал Тимур. — Теперь мы в полной изоляции. Как Робинзон Крузо, только вместо острова — подземелья с сомнительной репутацией, а вместо Пятницы — саркастичный ИИ и призрак космического гопника в позвоночнике.

«Эй! Я гораздо полезнее Пятницы! — возмутилась Алиса, материализуясь рядом. — Я могу взломать любой протокол, рассчитать траекторию полета астероида и даже подсказать, какой галстук лучше подходит к твоей заляпанной кровью рубашке! А Пятница что? Кокосы собирал?»

— Ладно-ладно, ты круче, — я примирительно поднял руки. — Тогда, о Великий ИИ, подскажи, что нам сейчас делать? Дай мне полную выкладку. Соваться сейчас в Академию или город — все равно что добровольно лезть в пасть к криптодракону.

«Именно, — кивнула Алиса. — Наша главная задача на эти сутки — мимикрировать под мебель. Делаем вид, что нас тут не стояло, и надеемся, что Кайловы споткнутся о собственное высокомерие. А Страхов… ну, он как заноза знаешь где. Даже если сейчас не болит, скоро обязательно напомнит о себе. Скорее всего, в самый неподходящий момент».

— Значит, сидим здесь и ждем новостей от Морозовой? — я вздохнул. — А чем заняться? Тут даже вай-фай, наверное, работает с перебоями.

«Wi-Fi тут, кстати, мощный и стабильный, как пульс Морозовой во время БДСМ-сессии. Не удивлюсь, если Ночная Госпожа стримит свои „воспитательные беседы“ в 8K на тематических сайтах, — сказала Алиса. — Так что выбирай развлечение: сон, пока твои внутренние батарейки не сказали „кря“; разминка, чтобы тело не забыло, как двигаться без мордобоя; или можешь повтыкать в лекции».

— Еда? — я с надеждой посмотрел на остатки завтрака.

«Не-а, — Алиса покачала головой. — Ты уже смел все, что было съедобного в радиусе километра. Придется потерпеть до возвращения Морозовой или заказать доставку пиццы через чёрный рынок. Шучу. Хотя…»

— Ладно, с восстановлением понятно, — я потер шею. — Что еще?

«Анализ и подготовка, — посерьезнела Алиса. — Нужно продумать стратегию переговоров с Кайловым-старшим. Что мы хотим? Компенсация? Гарантии? Публичные извинения? Нужно четко сформулировать требования и продумать аргументы. И не забыть про рычаги давления — тот самый „служебный роман“».

— Эх, какая же грязная темка, — я поморщился. — Никогда не подумал что буду… кого-то шантажировать подобным образом.

«Сеня…»

— Алиса, я не забыл, что они меня похитили, пытали, устроили погоню со стрельбой и чуть не отправили тебя на тот свет… Граф заслужил порку. И он ее получит, даже если метод мне не по душе.

Алиса закивала и заулыбалась. Её явно пришлись по душе мои размышления.

— Ладно, с переговорами ясно, — сказал я. — Что еще?

«Твои экзамены, — напомнила Алиса. — Ты вообще помнишь, что ты студент? Это такой парень, который на занятия ходит… хотя бы пару раз за семестр, если ты забыл вдруг.»

— Студент? — я улыбнулся. — Тот несчастный, который должен знать, чем перхлорат калия отличается от хлората калия, чтобы не взорвать пол-лаборатории? Бедняга. Передай ему соболезнования.

«Соколов, конечно, прикроет, если что, но совсем забивать на учебу — плохая идея. Это твое прикрытие, твоя „нормальная“ жизнь. Да и знания лишними не бывают. Можем позаниматься алхимией или теорией поля. У меня, кстати, есть полный курс лекций профессора Лебедева — того самого, что твою Киру замучил. Хочешь послушать? Говорят, после его лекций даже камни начинают понимать квантовую физику».

— Звучит заманчиво, — я усмехнулся. — Удаленная учеба в бункере — новый уровень студенческой жизни. Ладно, давай попробуем. Только сначала — легкая разминка. Нужно привести мышцы в тонус.

Следующие несколько часов прошли в странном смешении рутины и подготовки к неизвестности. Я разминался, тренировал магнитные способности (пару раз случайно притянув к себе какие-то металлические детали от оборудования Морозовой). А потом мы с ней сели за учебу. Алиса вывела на стену голографические лекции по алхимии и теории поля, и я с удивлением обнаружил, что даже в такой обстановке могу сосредоточиться. Возможно, адреналин и постоянная угроза стимулировали скорость извилин. Или просто лекции Алисы были интереснее, чем занудные речи некоторых профессоров.

«Кстати, Сеня, — сказала Алиса во время короткого перерыва, пока я пытался запомнить очередную формулу трансмутации атомов свинца. — Я тут проанализировала структуру „косметического диска“ Строгановой. Того, что у тебя в кармане».

— И? — я оторвался от виртуального учебника.

«Он действительно одноразовый. После активации и снятия его внутренняя структура дестабилизировалась. Он больше не сможет маскировать сигнатуры. Но! Я смогла скопировать базовый принцип его работы. Технология интересная, основана на преломлении и рассеивании волн. Если достать нужные компоненты — а они, кстати, не такие уж редкие, кое-что даже в лаборатории Соколова найти можно — я смогу создать для тебя многоразовый аналог. Не такой „живой“ и адаптивный, как оригинал, но от стандартных сканеров защитит».

— Вот это уже дело! — обрадовался я. — Княжна, конечно, помогла, но зависеть от ее подачек не хочется. Займешься этим?

«Уже занимаюсь, — Алиса вывела на экран сложную схему. — Составляю список необходимых реагентов и оборудования. Думаю, когда вернемся в Академию, сможем организовать небольшой „научный эксперимент“».

Я кивнул. Возможность иметь собственный маскирующий артефакт — это серьезный плюс к моей безопасности.

Так прошел день. Тренировки, учеба, обсуждение планов с Алисой. Я старался не думать о том, что происходит снаружи. Удалось ли Тимуру передать сообщение? Как отреагировали Кайловы? Я отвлекался, как мог. Даже попытался медитировать, как советовал один старый мастер боевых искусств в фильме Первой Эпохи. Но Алиса тут же начала комментировать мое дыхание и позу лотоса.

«Глубже вдох, Сеня, глубже! Ты так стараешься, будто пытаешься не просветления достичь, а силой воли магнетизм в пятках подрубаешь», — звучал в голове ее ехидный голос. — «А поза лотоса на тебе смотрится как Windows 95 на последнем айфоне. Технически возможно, но вызывает системный конфликт и легкое чувство испанского стыда».

— Твои метафоры острее плётки Морозовой, о царица пикселей, — проворчал я, распутывая ноги. — Может, переключишься в режим «поддержка пользователя», а не «троллинг заплутавшего в астрале студента»?

— Ску-у-учно, — протянула Алиса, материализуясь и картинно зевая. — Сеня, ты превращаешься в зануду. Где огонь? Где спонтанность? Где желание ввязаться в очередную сомнительную авантюру?

И тут, словно в ответ на ее слова, мы оба услышали это…

Сначала тихий, едва различимый звук. Словно кто-то неподалеку… застонал?

Я замер. Алиса тоже перестала паясничать, ее голографическая фигурка напряглась.

— Авантюру заказывала? — поинтересовался я. — Кажется, мы тут у Морозовой не единственные гости.

— Хм-м-м-м, — Алиса приложила палец к виску, словно пытаясь лучше расслышать. — Источник звука… где-то рядом. За той стеной.

Она указала на одну из стен гостиной.

Мы подошли ближе. Теперь стоны стали отчетливее. Они были прерывистыми, жалобными, явно принадлежали человеку. Мужчине, судя по низкому тембру.

— Там кто-то есть, — констатировал я очевидное. — И ему, похоже, не очень хорошо. Как обычно и бывает в гостях у Морозовой…

— Тэк-с… — Алиса нахмурилась. — Эта комната… она сильно экранирована. Плотный слой свинца, плюс какие-то энергетические подавители. Я не могу пройти и посмотреть, что там внутри.

— То есть, это ее очередная пыточная, о которой она забыла нам рассказать? — я усмехнулся. — Мило.

Стоны стали громче. Теперь к ним добавилось какое-то скрежетание, словно кто-то пытался царапать стену.

— Может, там очередной «пациент» Морозовой? — предположил я. — Решила расширить коллекцию Тимуров?

— Не похоже на нее, — покачала головой Алиса. — Она обычно не оставляет «пациентов» без присмотра. Этот звук… он какой-то отчаянный.

Я прислушался. Действительно, в стонах слышалась не только боль, но и какая-то звериная тоска. Там… точно человек?

— Надо проверить, — решительно сказал я. — Может, человеку нужна помощь.

— Двери нет, — Алиса обвела стену сканирующим взглядом. — Но вижу скрытый проход. И механизм замка. Очень старый, механический. С электронными компонентами, но основа — механика. Думаю, смогу его вскрыть.

— Рискнем, — я кивнул. — В любом случае, сидеть тут и слушать эти… серенады… я не собираюсь.

Глава 5

Уши тех, кто полирует бокалы с излишним энтузиазмом

Алиса колдовала над замком пару минут. Процесс сопровождала едкими комментариями о «допотопных механизмах, которые проектировал лично прадедушка Акакий Кайлов в перерывах между охотой на разумных слизней».

Наконец, раздался характерный щелчок. Панель в стене, приглушенно скрипнув, отъехала в сторону. За ней зиял черный провал узкого прохода.

— После вас, мой отважный босс Крот, — жестом пригласила Алиса.

Внутри пахло… стерильностью. Резкий, почти больничный запах антисептика перебивал слабый, едва уловимый аромат сырого бетона. Тусклая, аварийная лампа отбрасывала четкие, холодные тени на гладкие бетонные стены. Ни пылинки, ни паутинки. Воздух был сухим и прохладным, как в операционной перед сложной процедурой. И из этой вылизанной до блеска камеры доносились… приглушенные, подавленные всхлипы.

Я шагнул вперед, стараясь не споткнуться. Проход вывел меня в небольшую, абсолютно пустую комнату. Почти пустую. Единственным предметом «интерьера» было массивное металлическое кольцо, вмонтированное в потолок. А на этом кольце, подвешенный за связанные руки, болтался… Аркадий Велинский.

Его дорогой, некогда идеально выглаженный костюм, теперь походил на тряпку, которой мыли пол в особо грязном туалете. Лицо было бледным, с синяками, волосы растрепаны. Он висел, слегка раскачиваясь, и тихонько скулил, как побитый щенок.

Кажется, Морозова еще не успела за него взяться по-серьезному.

— Велинский? — я удивленно приподнял бровь. — Ты что тут делаешь? Веревку тестируешь на прочность? Или это какой-то новый вид фитнеса для аристократов?

Он дернулся от звука моего голоса и поднял голову. Увидел меня, его глаза расширились. Сначала в них мелькнул испуг, но почти сразу его сменила знакомая аристократическая надменность.

Правда, сейчас она выглядела жалко и неуместно.

— Ветров! — прохрипел он. Голос был слабым, но нотки спеси всё ещё пробивались. — Какого черта ты здесь?

— Ну я шел на звуки страдающего тюленя, — я оглядел его критическим взглядом. — А наткнулся на рекламный баннер нового фитнес-клуба «Подвесь Аристократа». Маркетинг, конечно, нереально агрессивный.

Алиса, материализовавшаяся рядом, хихикнула.

«Сеня, ну зачем так грубо? Человек и так висит… и страдает… от недостатка шампанского и свежих устриц».

Велинский попытался принять гордую позу, насколько это было возможно в его положении.

— Не твоего ума дело, простолюдин! — он сплюнул на бетонный пол. — Это… это временные трудности! Меня скоро освободят! И тогда, Ветров, тебе не поздоровится! Мой дядя, граф Морлов…

— Морлов? — я сделал вид, что пытаюсь вспомнить. — Это тот, у которого на гербе три утки? Или тот, у которого два суслика?

Лицо Велинского побагровело.

— Ты… ты еще пожалеешь о своих словах, выскочка! Когда я выберусь… я лично…

— Да-да, лично размажешь меня по стенке, накормишь моими же потрохами и заставишь слушать арии в исполнении Тимура Кайлова, — я прервал его поток угроз. — Слышали, проходили. Слушай, Велинский, давай без этого пафоса. Ты тут висишь, как трофейный окорок, и явно не от хорошей жизни. Кто тебя так? Ночная Госпожа постаралась?

При упоминании Морозовой Велинский заметно сдулся. Надменность на его лице сменилась плохо скрываемым страхом.

— Эта… эта ведьма! — прошипел он. — Ночная Госпожа! Не миф! Она… реально существует! Просто садистка!

— Так что случилось? — хмыкнул я. — Рассказывай. Может, я тебе даже помогу спуститься. Если, конечно, ты будешь покладистым и поделишься инфой.

— Ты ж понимаешь, что она в любой момент может вернуться? — задергался он. — Она тебя рядом со мной подвесит, идиот!

— За меня не переживай, — я отмахнулся. — Я ж не аристократ, уж с тетенькой то слажу как-нибудь. Пара комплиментов, бокал вина, все дела…

Велинский несколько секунд молча сверлил меня взглядом, явно борясь с остатками гордости. Наконец, он тяжело вздохнул.

— Ладно, Ветров. Помоги мне слезть. Я… я всё расскажу. Только… вытащи меня отсюда. Она… она обещала вернуться. С… инструментами.

— Инфу вперед, — отрезал я. — Кто заказал нападение на меня на полигоне? И не ври. Я чувствую ложь за версту.

Велинский снова скрипнул зубами, но кивнул.

— Это не мы… то есть, не только мы, — начал он, избегая моего взгляда. — Идея была… не наша.

— Чья же тогда? — я подошел ближе. — Кто из твоих дружков решил, что бить толпой одного — это до хрена благородно?

— Барон фон Рихтер, — выдохнул Велинский. — И виконт Залесский. Это они… они всё затеяли.

— Рихтер и Залесский? — я нахмурился. Эти имена мне ничего не говорили. — Кто такие? Очередные борцы за чистоту аристократической крови, которым не понравился мой цвет глаз?

— Почти, — криво усмехнулся Велинский. — Они… идейные. Считают, что такие, как ты… — он с трудом выговорил, — выскочки-простолюдины… подрывают устои. Ты стал слишком… заметным, Ветров. Дуэль со Стеллингером, потом… твоя растущая популярность… Это вывело их из себя. Да и не только их…

— И что, решили устроить мне показательную порку? Чтобы другие простолюдины боялись высовываться? Как оригинально…

— Они хотели… да, проучить тебя. Унизить. Но не больше! Показать, что твоя удача — это просто случайность, — Велинский говорил быстро, слова сыпались, как горох. — Думали, мы тебя немного помнем, заставим публично извиниться за «оскорбление чести», и всё. Никто не ожидал, что ты… что ты такой. Это твое исцеление… это не нормально!

— «Не нормально» — это когда аристократы собираются толпой, чтобы избить одного студента, — заметил я.

— Потом появилась Строганова… — Велинский содрогнулся. — А вчера… вчера Она. Забрала меня. Сказала… сказала, что я слишком много знаю. И что должна… «провести разъяснительную беседу».

— Похоже, беседа была очень… насыщенной, — я указал на его синяки.

— Она… она даже не била меня почти! — всхлипнул Велинский. — Но лучше бы била…

У меня под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия. Кто знает, на какие низости способная женщина с гигантскими тараканами…

— Она… она заставляла меня смотреть повторы дуэли Стеллингера с тобой! Двадцать раз! И комментировать каждый твой удачный прием! А потом… потом она сказала, что если я не расскажу, кто зачинщик, она заставит меня переписывать устав Академии каллиграфическим почерком! Ты знаешь, какой он длинный⁈ И какой у меня почерк⁈

Тут даже у меня мурашки по спине побежали. Морозова, ну ты и садюга! Такого и врагу не пожелаешь.

Алиса, до этого момента хранившая серьезное выражение лица, не выдержала и прыснула.

«Переписывать устав… Сеня, да Морозова просто с новой стороны раскрылась! Она и без плетки кого угодно заманьячит…»

— Потом ей пришло сообщение на коммуникатор, и она куда-то быстро ушла, — закончил Велинский. — А я… с тех пор тут…

— Так, значит, Рихтер и Залесский, — я вернул разговор в серьезное русло. — И что они планируют дальше? Этот ваш «комитет по спасению аристократических задниц» не успокоится, я так понимаю?

— Нет, — Велинский покачал головой. Его взгляд снова стал испуганным. — Рихтер… он был в ярости после провала. Кричал, что прямое нападение — это ошибка, что ты слишком силен физически. Сказал, что нужно действовать иначе. Умнее. Бить по… по репутации.

— А конкретнее? — я напрягся.

— Я не знаю! — почти взвизгнул Велинский. — Клянусь всеми богами, не знаю! ОНА забрала меня до того, как меня посвятили в новый план! Рихтер говорил, что нужно ударить по твоей репутации… сделать так, чтобы все от тебя отвернулись… Может, подставить как-то… Или использовать твоих… твоих друзей… Я не знаю точно, Ветров! Правда!

Он смотрел на меня с такой неподдельной паникой в глазах, что я почти ему поверил. Почти.

— Друзей, говоришь? — я прищурился. — Интересно. А имена этих твоих Рихтера и Залесского полные можешь назвать? Факультеты? Особенности? Слабые места?

Велинский судорожно сглотнул.

— Барон Аксель фон Рихтер, четвертый курс боевой магии. Специализация — иллюзии и ментальные атаки. Очень силен, но… самонадеян. Считает себя непризнанным гением. И виконт Эдуард Залесский, пятый курс, факультет стратегического управления. Он… он мозг их группы. Расчетливый, хитрый. Любит интриги. Говорят, у него связи в администрации Академии. Слабые места? Рихтер падок на лесть и красивых девушек. А Залесский… он боится пауков. Панически.

«Пауков? — Алиса хихикнула. — Какая… пикантная деталь. Надо будет запомнить.»

— Ладно, Велинский, — сказал я, доставая из кармана небольшой нож, который прихватил из столовой. Не такой крутой, как скальпели Ночной Госпожи, но веревки перерезать сойдет. — Считай, что ты выдержал экзамен на искренность. На троечку с минусом, но выдержал.

Я подошел и одним движением перерезал веревку, удерживающую его руки. Велинский тяжело рухнул на пол, морщась от боли в затёкших конечностях.

— Спасибо… — прохрипел он, потирая запястья. — Ты… она тебя тоже похитила? Но ты смог выбраться, да? Давай сбежим вместе!

— Не так быстро, — я присел рядом с ним на корточки. — Ты мне еще кое-что должен. За моральный ущерб. И за испорченную прогулку.

Велинский испуганно посмотрел на меня.

— Что… что ты хочешь? Деньги? У меня… у меня сейчас нет с собой большой суммы…

— Деньги — это скучно, — я улыбнулся своей самой доброй и маньячной улыбкой. — Я хочу… чтобы ты передал сообщение своим дружкам. Рихтеру и Залесскому. Скажешь им, что Семён Ветров знает об их планах. И что если они или кто-то из их шайки хотя бы косо посмотрит в мою сторону или в сторону моих друзей… я лично позабочусь, чтобы их ближайшее знакомство с пауками стало очень… близким. И чтобы «гениальность» барона Рихтера разбилась о суровую реальность. Ты меня понял, Аркадий?

Велинский судорожно кивнул, его лицо было белее мела.

— Отлично, — я поднялся. — А теперь слушай внимательно. Я прикажу Ночной Госпоже, чтобы она тебя больше не пытала. Когда тебя выпустят отсюда, то побежишь так быстро, как никогда в жизни не бегал. К своим дружкам. И передашь им моё сообщение. Дословно. Если хоть слово забудешь или переврёшь… Ночная Госпожа тебя найдет. И тогда вышивание крестиком… то есть каллиграфия покажется тебе райским наслаждением. Ясно?

— При… прикажешь? Госпоже? — его глаза округлились от кошмарного осознания. — Ты… ей приказываешь?

— Ясно???

— Я… ясно, — пролепетал он.

Я сделал мысленную пометку поговорить с Морозовой. Пусть подберет такие амнезиаки, чтобы Велинский забыл о том, что меня здесь видел. Но при этом чтобы передал все, что от него требуется. А также запомнил чувство ужаса после встречи со мной.

— Думаешь, это было мудро, Сеня? Кидать такую угрозу Рихтеру и Залесскому напрямую? — спросила Алиса, когда мы вернулись назад в жилые помещения. Панель за нашими спинами встала на место. Велинский остался в гордом одиночестве. По крайней мере он не болтался подвешенным. За что пусть будет благодарен.

— В любом случае, мы посеем панику в их рядах, — сказал я. — И получим время. А это сейчас самое главное.

Ближе к вечеру вернулась Морозова. Она выглядела уставшей, но собранной.

— Всё прошло по плану, — сообщила она, снимая плащ. — Я незаметно доставила Тимура до особняка. Стабилизатор сработал, он передал сообщение графу слово в слово. А потом передал мне о том, как все прошло. Реакция графа была… предсказуемой. Шок, гнев, отрицание, потом страх. Он как будто начал подозревать, что мы… что-то эдакое знаем. Граф Кайлов согласился на встречу. Завтра, в полдень, в «Полустанке». Он будет один. По крайней мере, так обещал.

— Отлично, — я почувствовал, как напряжение немного спало. — Значит, завтра решающий раунд.

— Да, — Морозова посмотрела на меня своим пронзительным взглядом. — И вам нужно быть готовым ко всему, Господин Семён. Кайлов может блефовать. Он может попытаться устроить ловушку. Он может прийти с армией снайперов. Никогда не доверяйте слову аристократа, особенно загнанного в угол.

— Я буду готов, — кивнул я. — У меня есть пара козырей в рукаве. И верный ИИ-помощник.

— И я, — тихо добавила Морозова, отводя взгляд. — Я буду рядом. Незримо. На всякий случай.

Я посмотрел на нее. Союзник? Враг? Что-то среднее? Эта женщина была сложнее любой алхимической формулы. Но сейчас она была на моей стороне. И это было главное.

— Спасибо, Катя, — сказал я искренне.

Что-то неуловимо изменилось в её лице — может быть, линия губ стала мягче, или напряжение вокруг глаз ослабло. Это длилось лишь мгновение. Она тут же встряхнула головой, словно отгоняя непрошенные мысли.

— Сосредоточимся на деле, Господин, — сказала она уже своим обычным деловым тоном, хотя в голосе всё ещё слышались отголоски чего-то иного. — У нас мало времени, а нужно продумать много нюансов…

Я кивнул. Завтрашний день обещал быть интересным.

…Кафе «Полустанок» гудело, как растревоженный улей в час пик. Студенты, преподаватели, случайные прохожие — все смешались в пеструю, гомонящую массу. Запах кофе, выпечки и чего-то неуловимо-студенческого (наверное, смеси дешевых духов и невыученных билетов) витал в воздухе.

«Уютненько, — прокомментировала Алиса, материализуясь у моего плеча, когда я вошел. — Прямо как в тех старых фильмах, где главный герой встречается с мафиозным боссом в семейной пиццерии. Только вместо пиццы — вчерашние булочки, а вместо Дона Корлеоне — граф Кайлов. Интересно, он сделает мне предложение, от которого я не смогу отказаться? Типа, стать его личным ИИ-консильери?»

«Если он предложит тебе должность, я потребую долю с твоей зарплаты, — хмыкнул я, оглядываясь. — Видишь его?»

«Северо-западный угол, вип-зона за матовым стеклом, — тут же отозвалась Алиса. — Столик у окна. Граф там один, пьет что-то прозрачное. Возможно, слезы своих врагов.» «Или просто воду с лимоном».

«Скучный ты, Сеня…».

Я направился к указанному столику. Вип-зона действительно была отгорожена от основного зала, создавая иллюзию уединения. Граф Дмитрий Кайлов сидел в глубоком кресле, небрежно положив руку на подлокотник. Выглядел он безупречно: дорогой костюм, идеальная укладка седеющих волос, спокойное, чуть высокомерное выражение лица. При моем появлении он едва заметно кивнул.

«Так, внимание, Сеня, — зашептала Алиса, пока я приближался. — Парень и девушка за соседним столиком — у них пульс выше, чем у марафонца на финише. И парень явно скрывает под пиджаком что-то поинтереснее, чем пачка сигарет. А у девушки в джинсах такой ствол, что один выстрел из него превратит тебя в молекулярный пар. И при этом он, судя по датчикам, работает почти бесшумно. Так что ты просто исчезнешь, и никто даже не заметит. Кроме несчастного официанта, которому придется вытирать со стены твои… э-э-э… остаточные эманации.»

«Рад, что ты беспокоишься о чувствах официанта. Будет очень неловко, если ему придется соскребать меня шпателем, — хмыкнул я. — Надеюсь, у него есть медицинская страховка на случай психологической травмы».

«К слову, тот парень, что протирает и без того идеально чистый бокал у стойки… он уже третий раз на тебя косится. И у него в ухе подозрительно мигает крошечный огонек. Либо он киборг-меломан, либо у него очень навороченная гарнитура для связи».

«Понял, — мысленно сказал я. — Классика жанра. „Я пришел один“, ага».

— Граф Кайлов, — я подошел к столику. — Рад, что вы нашли время в своем плотном графике для встречи с простым студентом.

— Сударь Ветров, — он указал на кресло напротив. — Присаживайтесь. Мой сын передал приглашение в весьма… специфической манере. Надеюсь, он не слишком вас утомил своими… энтомологическими изысканиями?

— Ваш сын — само обаяние, граф, — я сел, стараясь выглядеть расслабленно. — Особенно когда изображает бабочку. У него талант. Возможно, ему стоит сменить факультет. Сенсорика — это, конечно, хорошо, но мир театра ждет его с распростертыми объятиями. И смирительной рубашкой.

Граф едва заметно поморщился, но тут же снова нацепил маску светской любезности.

— Благодарю за заботу о здоровье моего среднего наследника. Но давайте перейдем к делу. Чтобы наша беседа осталась сугубо конфиденциальной… — он сделал легкий пасс рукой.

Воздух вокруг столика едва заметно дрогнул, и все посторонние звуки — гул голосов, звон посуды, даже назойливая музыка из динамиков — исчезли. Нас окутал купол абсолютной тишины. Только мы вдвоем. И, конечно, Алиса.

«Заклинание Тишины, — констатировала она. — Эффективно. И немного старомодно. Как будто мы сейчас будем обсуждать не похищение и шантаж, а рецепт идеального яблочного штруделя».

— Надеюсь, вы не против, — граф сложил пальцы лодочкой. — Не люблю, когда в важные разговоры вмешиваются посторонние уши. Особенно уши тех, кто полирует бокалы с излишним энтузиазмом.

Хм… так официант не из службы безопасности Кайловых? Граф намекает, что у нас на переговорах присутствует и… третья сторона?

Глава 6

Пульс зашкаливает

— Весьма предусмотрительно, граф, — я кивнул. — Я тоже предпочитаю приватность. Особенно когда речь идет о… недоразумениях, которые могут стоить кому-то репутации. Или даже свободы.

— Именно так, — Кайлов пристально посмотрел мне в глаза. Его взгляд был холодным и оценивающим, как у ювелира, разглядывающего сомнительный алмаз. — Знаете, Ветров, я всегда ценил в людях… прямоту. И умение признавать свои ошибки.

— Ошибки? — я изобразил искреннее недоумение. — Вы о чем, граф? Я вроде бы ничего такого не совершал. Кроме, может быть, заказа слишком острого соуса к куриным крылышкам на прошлой неделе. Желудок потом бунтовал, как целый полк анархистов.

Граф усмехнулся — сухо, без тени веселья.

— Вы очень… своеобразный молодой человек, Ветров. Не находите, что ваше чувство юмора несколько неуместно в сложившейся ситуации?

— А какая у нас ситуация, граф? — я пожал плечами. — Я пришел на встречу, назначенную из-за ваших действий. Пью кофе, который, кстати, здесь на удивление неплох. Наслаждаюсь тишиной и обществом представителя одного из древнейших родов. Что может быть неуместного? Разве что цена на этот самый кофе. Грабительская, скажу я вам.

«Молодец, Сеня, держишь марку, — одобрительно хмыкнула Алиса. — Главное, не начни сейчас жаловаться на маленькую стипендию и отсутствие горячей воды в общежитии».

Граф откинулся на спинку кресла, его пальцы медленно барабанили по полированной поверхности стола.

— Вы прекрасно понимаете, о чем я, Ветров. О вашем… участии в некоторых… недавних событиях. О вашем влиянии на моего сына. О вашем… кристалле.

— Кристалл? — я снова изобразил удивление. — Ах, тот самый, из руин? Так я же говорил вашим… сотрудникам… Продал. Давно. Одному очень эксцентричному коллекционеру, который собирает светящиеся камушки. Говорил, у него уже есть лунный, солнечный, философский… Мой ему идеально подошел для завершения композиции. Кажется, он собирался использовать его как пресс-папье.

— Вы продолжаете упорствовать в своих… фантазиях, — граф покачал головой, но в его глазах мелькнул опасный блеск. — Это неконструктивно, Ветров. Мы оба знаем, что кристалл все еще у вас. И мы оба знаем, что он представляет огромную ценность. И опасность.

— Опасность? — я скептически хмыкнул. — Для кого? Для тех, кто пытается отобрать чужое? По-моему, это вполне справедливая опасность. Естественный отбор в действии.

— Этот артефакт не должен находиться в руках… неподготовленного человека, — тон графа стал жестче. — Вы же не хотите закончить, как тот парень в сверкающих доспехах? Ярослав, кажется, или кто он там… Его уже объявили в общепланетарный розыск. Вы играете с огнем, Ветров. И можете обжечь не только себя, но и тех, кто вам дорог.

«А вот и первые угрозы пошли, — прокомментировала Алиса. — Тонко, изящно, в лучших традициях аристократического шантажа. Сейчас он еще добавит что-нибудь про „хрупкое равновесие сил“ и „ответственность перед обществом“».

— Вы беспокоитесь о моей безопасности, граф? — я трогательно прижал руку к сердцу. — Какая неожиданная забота. Я почти прослезился. Но, боюсь, я уже большой мальчик и сам могу решать, с какими игрушками мне играть. А тех, кто попытается их отобрать… ну, им я тоже могу организовать незабываемые впечатления. Спросите у вашего сына, он подтвердит.

Лицо графа на мгновение исказилось от гнева, но он быстро взял себя в руки.

— Тимур… не в себе, — холодно произнес он. — И я намерен выяснить, кто или что довело его до такого состояния. И кто несет за это ответственность.

Включил режим заботливого папы. Но я прекрасно помнил о его настоящем отношении к сыну. Вспомнил пустой, раздраженный взгляд, которым он одарил Тимура, когда тот к нему обратился. И весёлый концерт с любовницей вместо того, чтобы провести время с больным сыном.

— Ну так и выясняйте. Я тут при чем? — невинно предложил я. — Спросите у той Госпожи, о которой он так восторженно отзывался.

При упоминании Госпожи граф заметно напрягся. Он снова несколько секунд молча смотрел на меня, словно пытаясь прожечь взглядом дыру.

— Ветров, — наконец сказал он, меняя тактику. — Я готов проявить… великодушие.

«О, началось! — оживилась Алиса. — Сейчас будет аттракцион невиданной щедрости. Держу пари, его „великодушие“ будет стоить тебе как минимум одной почки и вечной клятвы верности роду Кайловых».

— Я готов забыть о ваших… проступках, — продолжал граф, глядя на меня так, словно делал мне величайшее одолжение. — О вашем дерзком поведении, о вашем неподобающем влиянии на моего сына, даже о тех… неприятностях, которые вы причинили моей службе безопасности.

— «Неприятностях»? — я усмехнулся. — Граф, ваши «сотрудники» меня похитили, пытались допрашивать с применением силы, а потом устроили погоню со стрельбой по всему городу. Это вы называете «неприятностями»? У нас с вами явно разные словари. В моем это называется «уголовное преступление».

— Я готов закрыть на это глаза, — отрезал Кайлов, игнорируя мои слова. Его голос стал тише, но в нем появились стальные нотки. — И даже больше. Я готов обеспечить вашу… безопасность. И неприкосновенность. Никто больше не посмеет вас тронуть. Ни моя служба безопасности, ни… другие заинтересованные лица.

«Так-так-так, — прошептала Алиса. — А вот и морковка показалась. Сладкая, сочная, но наверняка с нюансом. Что он потребует взамен? Твою бессмертную душу? Или просто подписку о невыезде из его подвала?»

— Звучит… заманчиво, граф, — я задумчиво постучал пальцем по чашке. — Особенно часть про «других заинтересованных лиц». У вас такой широкий круг общения?

— У рода Кайловых много… партнеров, — уклончиво ответил он. — И много врагов. В вашем положении, Ветров, иметь такого союзника, как я, было бы очень… разумно.

— И что же вы хотите взамен за такое… королевское предложение? — я посмотрел ему прямо в глаза, стараясь не выдать своего напряжения. — Мою скромную коллекцию фантиков от конфет «Бабочка-сластена»? Боюсь, она не очень велика.

Граф Кайлов медленно улыбнулся. Это была улыбка хищника, который наконец загнал добычу в угол.

— Всего лишь несколько… незначительных уступок, Ветров, — сказал он мягко, но от этого голоса по спине пробежал холодок. — Сущие пустяки, учитывая то, что я вам предлагаю. Во-первых, вы, разумеется, передадите кристалл мне. Лично. Без всяких фокусов. Во-вторых, вы подпишете соглашение о полном и безоговорочном неразглашении любых сведений, касающихся недавних событий и личной жизни членов рода Кайловых, — граф Кайлов продолжал чеканить свои условия, словно забивал гвозди в крышку моего гроба. — Нарушение этого соглашения повлечет за собой немедленные и крайне жесткие юридические последствия. Поверьте, наши адвокаты способны превратить жизнь любого человека в ад. Даже если он семь пядей во лбу и с кристаллом в спине.

Я лениво помешивал ложечкой кофе. Атмосфера в вип-зоне кафе «Полустанок» была такой густой, что ее можно было резать ножом. И подавать как основное блюдо в меню «Радости мазохиста».

— В-третьих, вы вернете все имущество, которое было… изъято… у моих сотрудников службы безопасности, — граф выразительно посмотрел на меня. Видимо, намекал на парализатор, который я так удачно «одолжил». — И, разумеется, забудете о каких-либо претензиях по поводу их… чрезмерного усердия.

— «Чрезмерное усердие»? Граф, ваши ребята так усердствовали, что я чуть не начал собирать чемоданы в лучший мир. Правда, без обратного билета, — я усмехнулся.

— И, наконец, Ветров, — на лице Кайлова не дрогнул ни один мускул, — вы обязуетесь не приближаться к членам моей семьи и не вмешиваться в дела рода Кайловых. Любое нарушение этого пункта будет расценено как акт агрессии. Со всеми вытекающими.

Он закончил и откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. Взгляд хищника, который только что изложил свои условия мышке, попавшей в капкан.

«Ну что, Сеня, — прошептала Алиса у меня в голове. Ее голограмма, невидимая для графа, сидела на соседнем стуле и с интересом разглядывала свои виртуальные ногти. — Кажется, дядюшка Кайлов предлагает тебе сделку века: ты отдаешь ему все свои игрушки, обещаешь быть хорошим мальчиком и не дышать в его сторону. А он, так и быть, разрешает тебе продолжать существовать. На его условиях, разумеется. Щедр, как Дед Мороз в июле».

— Граф, ваше предложение звучит как ультиматум, завернутый в шелковую бумагу с гербовой печатью, — я отставил чашку. — Очень мило. Но, боюсь, вы немного переоцениваете свою позицию и недооцениваете мою.

Я выдержал паузу, глядя ему прямо в глаза.

— Я тут как раз недавно просматривал некоторые… видеоматериалы. Очень познавательные. Особенно те, где вы и ваша очаровательная начальница службы безопасности, Вероника, так увлеченно… обсуждаете вопросы престолонаследия. В весьма неформальной обстановке. Думаю, графине Страховой, вашей супруге, было бы очень интересно ознакомиться с этими… рабочими моментами. Как и ее родственнику, графу Страхову-старшему. Он, говорят, очень уважает семейные ценности… и не любит, когда кто-то пытается играть за его спиной.

Лицо Кайлова на мгновение окаменело. Желваки заходили под идеально выбритой кожей. Но он быстро взял себя в руки.

— Вы блефуете, Ветров. У вас не может быть никаких… материалов. Моя служба безопасности…

— Ваша служба безопасности, граф, — я прервал его с легкой улыбкой, — больше напоминает клуб по интересам для любителей поспать на рабочем месте. Спросите у Игоря, как отдохнул после нашего короткого, но содержательного диалога. Или у того менталиста, которому до сих пор, наверное, кошачье техно-мяуканье снится. Ну или у тех сотрудников, кто поддерживает тайный ход прадедушки Акакия в рабочем состоянии.

Я увидел, как в глазах Кайлова на мгновение мелькнула странная смесь чувств. Удивления и… страха?

— Так что, граф, давайте не будем говорить об уступках с моей стороны. Давайте поговорим о ваших.

«Браво, Сеня! — Алиса невидимо захлопала в ладоши. — Прямо в яблочко! Или, точнее, прямо в ахиллесову пяту этого павлина. Смотри, как он сдулся. Сейчас начнет торговаться, как на восточном базаре».

Граф Кайлов несколько секунд молчал, его пальцы нервно сжимали подлокотники кресла. Заклинание Тишины делало эту паузу особенно звенящей.

— Даже если у вас есть какие-то… доказательства или видеоматериалы, — наконец, произнес он. — Они вполне могут оказаться подделкой от нейросетей.

— Экспертиза выявит любую подделку, — заметил я.

— Если подделка высококачественная, экспертиза может потребовать Очень серьезную сумму, — сказал он. — Такая есть у бедного студента?

— У вас одолжу, — я пожал плечами.

Граф рассмеялся и даже запрокинул голову. Я молча ждал его ответа. Теперь он веселится, но это может быть и блеф.

«Сеня, его пульс подскочил на пятнадцать ударов, когда ты упомянул про заем у него же, — прошептала Алиса. — И он слишком резко рассмеялся. Похоже, ты попал в точку. У него явно есть причины нервничать по поводу „материалов“. Но он пытается сохранить лицо».

— Хорошо, Ветров, — наконец произнес он, и в его голосе уже не было прежней надменности и веселья. Только холодный расчет. — Допустим… допустим, всё так как вы говорите. Что вы предлагаете?

— Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, граф. Или, если хотите, пакт о ненападении, — я чуть наклонился вперед. — Вы забываете о существовании меня, моих друзей и того самого кристалла, который так будоражит ваше воображение. Я, в свою очередь, забываю о ваших… маленьких шалостях вроде похищения, незаконного удержания и попыток превратить меня в овощ. И о ваших еще более маленьких… секретах от супруги. Все довольны, все смеются.

— И это всё? — Кайлов недоверчиво прищурился. — Вы просто… отступаете? После всего, что произошло?

«Он тебя раскусил, Шерлок, — хихикнула Алиса. — Действительно, где же пункт „а еще вы мне платите миллион кредитов и дарите пони“?»

— Разумеется, это не всё, граф, — я улыбнулся. — Это только основа. Так сказать, фундамент для нашего будущего… плодотворного ничегонеделания в отношении друг друга. Я хочу щедрую финансовую компенсацию.

— Ну кто бы сомневался…

— Но есть еще кое-что. Я заметил, граф, что вы не в восторге от того, что приходится плясать под дудку Страховых. Их влияние растет, они метят в князья. Вы ведь не хотите быть вечным «младшим партнером», не так ли?

Глаза Кайлова сузились. Он явно не ожидал, что я знаю и об этом.

— Откуда у вас эта информация? — тихо спросил он.

— Скажем так, граф, у меня длинные уши и очень любопытный… домашний питомец, — я загадочно улыбнулся.

«Питомец? Ну спасибо, Сеня, вот как ты на самом деле обо мне думаешь…»

— А что, если бы у вас появился союзник? — я продолжал, игнорируя Алисины шпильки. — Я, например, недавно общался с одним очень… интересным индивидуумом. Тот самый, в сверкающих доспехах. Ярослав, кажется? Очень могущественный тип. И, знаете, он тоже не в восторге от нынешнего порядка вещей.

Я внимательно следил за реакцией Кайлова. При упоминании Ярослава его лицо не изменилось. Но я каким-то фибрами или даже жабрами души почуял, как напряжение в нем возросло.

— Этот… Ярослав… — граф заговорил медленно, тщательно подбирая слова. — Так он… реален? Я полагал, это может быть даже не человек, а какая-то… аномалия, галлюцинация…

— Более чем реален, граф. И очень, очень зол на тех, кто пытается использовать технологии Первой Эпохи в своих грязных играх. А Комитет по древним артефактам, во главе с вашим дорогим союзником, как раз этим и занимается, не так ли? — я сделал еще одну паузу. — Я мог бы… поспособствовать вашему диалогу с Ярославом. Он, конечно, парень себе на уме, но у меня есть способ… выйти с ним на связь. Если, конечно, мы найдем общий язык и решим наши… мелкие разногласия. Подумайте, граф. Вместо того чтобы пытаться отобрать у меня то, что вам не принадлежит, и рисковать всем, вы могли бы получить гораздо больше. Например, независимость от Страховых. И, возможно, даже поддержку того, кто способен чинить туалеты силой мысли и строить башни до небес. А еще превращать особо назойливых актеров в носорогов. Очень полезный навык в политике, я считаю.

Граф Кайлов молчал. Его мозг явно усиленно работал, просчитывая варианты. Я видел, как в его глазах борются жадность, страх и амбиции. Это была сложная партия в шахматы, где каждый ход мог стать последним.

«Он колеблется, Сеня, — проанализировала Алиса. — Ты закинул ему слишком много наживки. Он хочет и рыбку съесть, и косточкой не подавиться. Но боится. Ярослав — это для него как ядерная бомба. Мощно, но очень опасно».

— Ваше предложение… весьма неожиданно, Ветров, — наконец произнес граф. Голос его был спокоен, но я чувствовал скрытое напряжение. — Что у вас за способ связи с Ярославом? Я, например, могу с ним поговорить?

— Он сам выходит на связь, когда посчитает нужным, — сказал я. — Призвать его по желанию я не могу.

— М-м-м, вот как… вы вообще можете подтвердить факт… общения с ним?

— Хм-м-м-м… Ну например, он мне хвастался, что делал во время совещания Графа Страхова и Губернатора. Вы ведь осведомлены о тех событиях?

— М-м-м… более или менее.

— Он отвесил щелбан Борису, вызвал дождь из лягушек и портанул на совещание Маргариту Дмитриевну, нашего ректора, — сказал я. — Подозреваю, последняя проверка в академии со всеми этими модными сканерами — как раз реакция ректора и Страхова на дерзость Ярослава.

Граф Кайлов заметно побледнел. Его пальцы, слегка барабанившие по столу, сжались в кулак. Он бросил быстрый, почти испуганный взгляд по сторонам, словно опасаясь, что Ярослав или граф Страхов прямо сейчас материализуются из воздуха. И потребуют отчет о проделанной работе.

— Вот значит как, — граф задумался, постукивая пальцем по подбородку. — Союз с… такой сущностью… это игра с огнем.

— Любая большая игра — это игра с огнем, граф, — я пожал плечами. — Вы знаете это куда лучше меня. Вопрос лишь в том, кто будет держать спички. Вы или Страховы.

Снова молчание. Я не торопил его. Пусть думает.

Исход нашей с ним партии был совершенно неясен. Он мог как согласиться на мои условия, так и попытаться меня уничтожить, решив, что я слишком опасен.

Внезапно граф Кайлов улыбнулся. На этот раз его улыбка была другой — не хищной, а скорее… усталой и немного циничной.

— Вы правы, Ветров. Возможно, ваше предложение имеет… рациональное зерно. Но я должен быть уверен, что вы — не просто очередной авантюрист, который исчезнет при первых же трудностях. Или, что еще хуже, марионетка в чьих-то более умелых руках.

Он наклонился ко мне через стол, его голос стал почти доверительным.

— Я готов рассмотреть ваше предложение о… сотрудничестве. Но у меня тоже есть условия. И они будут касаться не только вашей лояльности, но и… некоторых услуг, которые вы мне окажете. Услуг, которые не сможет оказать никто другой.

«А вот и его ход, — прошептала Алиса. — Сейчас он попытается перевернуть доску. Будь осторожен, Сеня. Аристократы — мастера двойной игры».

Я приготовился услышать его условия. Сейчас решалось всё. Наша напряженная шахматная партия подходила к эндшпилю.

В этот самый момент тишину нашего изолированного уголка нарушил тихий стук в матовое стекло, отделяющее вип-зону. Мы оба вздрогнули. Граф нахмурился.

— Я же просил не беспокоить, — раздраженно пробормотал он и щелкнул пальцами, снимая Заклинание Тишины.

Стук повторился, на этот раз настойчивее.

— Войдите, — бросил граф.

В проеме показалась молоденькая официантка в форменном передничке. В ее руках был поднос с двумя бокалами и маленьким кувшинчиком. Она робко улыбнулась и направилась к нашему столику.

— Простите за беспокойство, господа, — пролепетала она, ставя поднос. — Шеф-повар просил передать вам комплимент от заведения. Освежающий лимонад с мятой и имбирем. По нашему фирменному рецепту.

Я смотрел на девушку, и что-то в ее движениях, в ее слишком широкой улыбке, в том, как она избегала смотреть нам в глаза, показалось мне… странным. Она поставила бокалы, разлила лимонад. Ее рука, державшая кувшин, едва заметно дрожала. Она нервничала.

«Сеня, у нее пульс зашкаливает! И под передником что-то торчит…» — голос Алисы внезапно оборвался на полуслове. А затем она закричала во весь голос: — «СЕНЯ, СТВОЛ! У НЕЕ СТВОЛ!»

Друзья, бесплатный «комплимент от заведения» подошел к концу.

Дальше в меню — горячее блюдо под названием «Перестрелка в закрытом помещении» и десерт «Кто заплатит за весь этот банкет?».

Чтобы узнать, войдет ли в итоговый счет разбитая мебель, простреленные стены и стоимость реанимации графа, нужно купить книгу. Садитесь за VIP-столик и наслаждайтесь экшеном😉

Чибик Киры 50 ₽

Она же, но за 100 ₽ в более реалистичном стиле

Глава 7

Мне всегда нравилась классика

Все произошло за доли секунды.

«У НЕЕ ПЛАЗМЕННАЯ ПУШКА ПОД ПЕРЕДНИКОМ! РАСКЛАДНАЯ! ЭТО КИБОРГ!» — кричала Алиса.

Граф склонился над бокалом, разглядывая напиток. И не видел угрозы.

Инстинкты, отточенные выживанием в академических джунглях, сработали раньше, чем мозг успел задуматься. Я инстинктивно рванулся вперед, опрокидывая стол. Я просто жопными глазами чуял, что если графа сейчас убьют… его смерть спишут на меня.

Девушка двигалась с неестественной для простого человека, молниеносной скоростью. Фарфоровая улыбка исчезла, сменившись холодным, безразличным оскалом боевой машины.

Откуда-то из-под юбки она вытащила огромный черный ствол. С щелчком тот раскрылся в длинноствольное и явно очень мощное плазменное ружье. Вдоль ствола вспыхнули один за другом яркие синие огни. Дуло уже было направлено на графа Кайлова, который только сейчас начал поднимать голову…

Я влетел «официантке» в бок со всей силы, вкладывая в удар ярость симбиота и отчаяние человека, который просто хотел попить кофе. Мой расчет был прост — сбить прицел.

Ослепительно-голубой сгусток плазмы сорвался со ствола. Прошел мимо графа, врезался в стену вип-зоны и прожег её насквозь.

Шар плазмы, не сбавляя скорости, пролетел через весь зал над головами посетителей. Вылетел через окно на улицу и там уже оглушительно взорвался. Послышались крики и визг сигнализации.

Матовое стекло, отделявшее нас от основного зала, разлетелось на тысячи осколков. Штукатурка посыпалась с потолка. В ушах зазвенело. В воздухе запахло озоном и паленым пластиком.

В основном зале поднялся дикий крик. Посетители в панике бросились к выходам, сметая все на своем пути.

Граф Кайлов отреагировал мгновенно. Вокруг него вспыхнул и замерцал плотный, едва заметный защитный покров. Его глаза, секунду назад выражавшие лишь аристократическую скуку, сузились, превратившись в щелочки, из которых сочился ледяной гнев.

— Благодарю, — успел бросить он мне, прежде чем киборг-убийца, оправившись от моего толчка, снова нацелила на него оружие.

«Сеня, ее левый оптический глазик напрашивается на фингалик! И сустав правого плеча! Бей туда, всё равно плохо прикручен!» — Алиса уже вывела мне на сетчатку подсвеченные красным уязвимые точки на корпусе киборга.

Мы с графом атаковали почти одновременно. Кайлов, как истинный менталист, не стал лезть в ближний бой. Он выставил руку, и я почувствовал, как мимо меня пронеслась мощная псионическая волна. Убийца на мгновение замерла, ее движения стали рваными, словно ее внутренние системы давали сбой. Граф бил по ее «мозгам», пытаясь перегрузить процессор.

Я же, используя это замешательство, рванул вперед. Киборг попытался отмахнуться свободной рукой, но я увернулся и нанес точный, усиленный симбиотом удар в подсвеченный Алисой плечевой сустав. Раздался скрежет металла, посыпались искры. Рука с плазменной пушкой безвольно повисла.

Киборг издал странный, механический визг и бросился на меня, пытаясь достать оставшейся рукой. Но граф не дремал. Еще одна псионическая атака — и убийца рухнула на колени. Ее оптические сенсоры, замаскированные под человеческие глаза, хаотично замигали.

— Кажется, перегрев, — констатировал Кайлов с ледяным спокойствием, словно разбирал очередной отчет в Гильдии Сенсоров.

Я решил добавить «контрольный в голову» — точнее, ногой по оптическому сенсору. Ломать, так ломать…

«Сеня, хорошие новос… — начала было Алиса, но тут резко заорала, перепуганная: — САМОУНИЧТОЖЕНИЕ! ЯДЕРНЫЙ ЭЛЕМЕНТ ПИТАНИЯ! ЧЕРЕЗ ТРИ СЕКУНДЫ РВАНЕТ!»

Типичные «хорошие новости» от Алисы…

Одновременно с ней граф Кайлов резко отшатнулся:

— Она сейчас взорвется!

Впечатляющий синхрон…

Не сговариваясь, мы оба пнули поверженного киборга. Металлическое тело пролетело через разбитое стекло вип-зоны и выкатилось в основной зал кафе. В следующую секунду раздался оглушительный взрыв, гораздо мощнее первого. Ударная волна швырнула нас на пол. Посыпались осколки, обломки мебели, чей-то недоеденный круассан со скоростью пули пролетел у меня над ухом.

Но это было только начало.

Не успели мы с графом подняться, как нас уже взяли в кольцо. Двое в костюмах официантов, но с бластерами наготове. Трое крепких парней в черной тактической броне, вооруженных автоматическими карабинами. И… два боевых робота, похожих на гибрид бульдога и промышленного пресса, с тяжелыми пулеметами вместо передних лап.

Похоже, кто-то очень хочет смерти графа. И меня, видимо, решили убрать за компанию. Как нежелательного свидетеля.

«Приняли за телохранителя, Сеня! — Алиса была на удивление спокойна, ее голос звучал четко и деловито. — Два „мага“ B-уровня в роли ДД, несколько „танков"-киборгов и куча 'мобов"-роботов. Похоже, ты случайно сагрил на себя целую гильдию, принявшую тебя за телохранителя элитного NPC. Уровень сложности — 'кошмар“, но мы ведь любим вызовы, правда?»

Мда, называется, поучаствовал в рейде на босса… Но совсем не в том качестве, в котором ожидал.

Двое телохранителей графа, те самые «влюбленная парочка» за соседним столиком, уже вступили в бой. Парень оказался мастером защитных покровов, создавая мерцающие щиты, а девушка — Одаренной, специализирующейся на кинетических ударах. Она метала в нападающих невидимые энергетические кулаки, отбрасывая их назад. Помимо парочки, в помещении находилось еще человек пять телохранителей рангом пониже.

Официант, которого я ранее заподозрил, тоже не остался в стороне — из его рук выдвинулись длинные энергетические лезвия, и он с неожиданной грацией ринулся в самую гущу схватки.

Но нападавших было слишком много. Роботы открыли шквальный огонь, заставляя защитников графа прятаться за щитами, опрокинутыми столами и колоннами. Одаренные-наемники обрушили на них град огненных шаров и ледяных копий.

Снаружи тоже доносились крики и взрывы. Там, кажется, тоже было очень жарко.

Но все это было лишь цветочками.

Потолок кафе над нами внезапно треснул, и оттуда, словно ожившие кошмары Лавкрафта, хлынули десятки черных, энергетических щупалец. Они атаковали без разбора — хватали наемников, разрывали на части роботов, опутывали телохранителей графа. Одно щупальце метнулось к самому Кайлову, но тот пинком отшвырнул его.

— Что это за хрень⁈ — взревел он совсем не по аристократически. Его лицо исказилось от удивления и ярости.

'Это Морозова! — догадался я.

«Королева драмы с собственным кальмарным оркестром!»

«Алиса, срочно свяжись с ней! Объясни, кто тут враг, а кто… ну, не совсем враг!»

Мой перстень «Барьер Отрицания» завибрировал, блокируя очередное заклинание. Но я видел, как некоторые из наемников и даже один из телохранителей графа схватились за головы, их движения стали хаотичными. Кажется, Морозова ударила по площади какой-то менталкой.

«Уже делаю! — Алиса активировала мой коммуникатор. — Профессор Морозова! Екатерина Васильевна! Код „Красная Плесень на Завтрак“! Прекратите атаку на графа Кайлова и его людей! Цели — нападающие в черной тактической броне и роботы! Повторяю, Кайлов — не враг! Пока не враг!»

Щупальца на мгновение замерли, словно прислушиваясь. Затем, с новой силой, они обрушились на оставшихся наемников и роботов. Началась настоящая мясорубка. Щупальца рвали металл, швыряли тела, усиливая бушующий хаос.

Магнитным импульсом я вырвал карабин из рук ближайшего наемника. Вскинул оружие и прицелился в одного из роботов-бульдогов, целясь в его сочленения. Алиса тут же подсветила мне уязвимые точки. Несколько точных выстрелов — и робот задымился, его пулеметы безвольно опустились.

Граф Кайлов тоже не терял времени. Его ментальные удары выводили из строя киборгов и дезориентировали Одаренных-наемников. Кроме того, из потайных карманов своего пиджака он извлек несколько небольших артефактов — один создал вокруг него дополнительный щит, отражающий часть выстрелов назад во врагов. Другой выпускал короткие, но мощные звуковые волны, сбивающие с ног.

Щупальца Морозовой продолжали свою жуткую жатву. Большинство нападавших были либо мертвы, либо обезврежены. Но из главного входа продолжали прибывать новые силы — похоже, заказчики этого покушения были настроены серьезно и не собирались отступать.

Один из телохранителей графа, тот самый, что был мастером защитных покровов, получил серьезное ранение — огненный шар пробил его щит и опалил плечо. Девушка-кинетик сражалась отчаянно, но ее силы были на исходе. «Официант» лежал на полу, рассеченный пополам одним из щупалец Морозовой.

— Их слишком много! — крикнул граф, отражая очередной магический удар. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина. Даже с его силой и артефактами Кайлову приходилось нелегко. — Нужно уходить! Вероника! Где Вероника⁈

Я огляделся. Начальницы службы безопасности Кайловых нигде не было видно. Возможно, она была снаружи, координируя оборону. Или…

— Граф, сюда! — крикнул я, указывая на дверь с надписью «КУХНЯ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». — Там должен быть выход для персонала!

«Алиса, сможешь устроить им там „теплый прием“?» — мысленно добавил я. — «На кухне наверняка куча всякой техники».

«С превеликим удовольствием! — ее голограмма появилась рядом, потирая руки. — Микроволновки в режиме „попкорн из мозгов“, взбесившиеся блендеры и самовозгорающиеся фритюрницы — моя любимая симфония разрушения!»

— За мной! — скомандовал я, бросаясь к кухонной двери.

Граф Кайлов, не раздумывая, последовал за мной, отстреливаясь от наседающих наемников. Его оставшиеся телохранители прикрывали наш отход. Щупальца Морозовой создавали вокруг нас живой, смертоносный барьер, не давая врагам приблизиться.

Мы ворвались на кухню. Я ожидал увидеть разъяренного шеф-повара с большим тесаком, но помещение было пустым. Лишь тускло светили аварийные лампы, отражаясь в начищенных до блеска металлических поверхностях. Огромные холодильники, промышленные плиты, ряды столов из нержавейки — типичный пищеблок.

Преследователи шли за нами по пятам.

«Алиса, твой выход!» — подумал я, уворачиваясь от очередного энергетического разряда.

Алиса взмахнула руками, словно дирижер перед оркестром безумных электроприборов.

«Сегодня в нашем меню: 'Танец взбесившихся блендеров», «Ария самовозгорающихся фритюрниц» и на десерт — «Пенная вечеринка от системы пожаротушения»!

И началось! Микроволновки синхронно включились на максимальную мощность, издавая зловещее гудение. Из холодильников с шипением повалил ледяной пар. Блендеры на столах затряслись и с лязгом принялись вращать своими ножами, разбрасывая остатки каких-то овощей. Одна из промышленных плит вспыхнула синим пламенем.

— За мной! — я потащил графа Кайлова к выходу для персонала.

Кайлов, несмотря на свой аристократический лоск, не отставал. Его лицо было бледным, но глаза горели решимостью выжившего. Его телохранители, те двое, что уцелели, шли следом, отстреливаясь.

Мы оказались в коридоре. Из кухни нам в спины летели крики и звуки выстрелов — наемники пытались доказать, что они круче взбесившегося блендера. Но получалось, по ходу, так себе. Щупальца Госпожи натурально исполняли балет «Лебединое озеро» с элементами рестлинга. А хаос на кухне, устроенный Алисой, добавлял знатную порцию бедлама.

Внезапно с потолка хлынули потоки густой белой пены. Во всем здании активировалась система пожаротушения, заливая все вокруг.

'Отлично, Алиса! — я рассмеялся, оттирая пену с лица.

«Стараемся-с! — ее голос прозвучал самодовольно. — Еще могу устроить дождь из тефтелек, если хотите! Только они, боюсь, будут немного… пережаренные.»

Мы выскочили через служебный выход в узкий, темный переулок, заваленный мусорными баками. Резкий запах гнили ударил в нос.

— Кажется, оторвались, — выдохнул граф, тяжело опираясь на стену. Его идеальный костюм был помят и испачкан пеной. — Никогда бы не подумал, что буду благодарен взбесившейся кухонной утвари.

Двое его оставшихся телохранителей быстро осматривали переулок, держа оружие наготове.

— Подкрепление скоро будет, босс, — сказал один из них, глянув в свой коммуникатор. — Госпожа Вероника и ее группа разделались с отрядом, который сидел в засаде со стороны улицы.

— Не расслабляйтесь, — предупредил я. — Они могут обойти.

Я активировал коммуникатор Морозовой. И набрал сообщение:

«Екатерина Васильевна! На связи?»

«Да, Господин, — пришел ответ. — Я держу их на кухне. Вам удалось уйти?»

«Почти. Мы в переулке за служебным выходом из кафе. Куда дальше?»

«Двигайтесь к северному выезду из квартала. Координаты сейчас скину. И будьте осторожны. У них еще есть резервы.»

— Тихо! — граф Кайлов вдруг внезапно напряглся. Он резко распрямился и взволнованно огляделся по сторонам. — Я… что-то чувствую…

Мы замерли. Телохранители графа сканировали взглядом пространство, я непроизвольно шагнул чуть в сторону, готовясь к любой неожиданности. Переулок словно затаил дыхание.

— Рядом… кто-то посерьезнее… — напряженно произнес граф.

В этот момент тишину переулка нарушил спокойный, чуть насмешливый голос:

— «Кто-то посерьезнее»? Весьма лестная характеристика. Хотя я предпочитаю «эффективный специалист по решению деликатных проблем».

Из мрака, словно сотканный из ночных теней, шагнул человек. Высокий, в длинном, черном плаще. На голове — старомодная шляпа с широкими полями, полностью закрывающая верхнюю часть лица. Были видны только тонкие, плотно сжатые губы и острый, гладко выбритый подбородок. Он двигался абсолютно бесшумно, с грацией хищника, вышедшего на охоту. В его руках не было видно оружия. Но от всей его фигуры исходила такая аура холодной, смертоносной уверенности, что стены вокруг нас заледенели.

— Кто это? — нахмурился я, чувствуя, как сами по себе напрягаются все мышцы.

«Сеня, это… ой, мать моя материнка. это плохо, — голос Алисы внезапно стал тихим и очень серьезным. — Я не могу его просканировать полностью. Его сигнатура… она скрыта или искажена. Но по косвенным признакам… невероятная скорость реакции, идеальный контроль над телом, отсутствие лишних движений… Это не просто Одаренный. Это… кажется, А класс».

Граф Кайлов, увидев незнакомца, побледнел так, что его лицо стало напоминать цвет пены, которой нас только что залило. Он отшатнулся, его рука инстинктивно потянулась к потайному карману, где, видимо, хранился какой-то особо мощный артефакт.

— Не может быть… — выдохнул он, и в его голосе прозвучал неподдельный ужас. — Ты⁈ Здесь⁈

Телохранители графа тоже застыли, их профессиональная выдержка дала трещину. На их лицах отразилось нечто среднее между паникой и фаталистической обреченностью. Они все знали этого человека. И явно не горели желанием вступать с ним в бой.

— Узнали, значит, — незнакомец чуть склонил голову набок. Его голос был спокоен, даже монотонен, но от этого становилось только жутче. — Приятно, когда твою работу ценят. Даже такие… высокопоставленные заказчики, как род Кайловых. Хотя, признаться, ваш прошлый заказ, граф, был несколько… сумбурным. Много лишних движений, слишком много свидетелей. Вы изрядно усложнили мне работу. И даже отказались эти неудобства компенсировать.

— Это… мы не… мы никогда! — выпалил граф, его голос дрожал. Телохранители, хоть и бледные как полотно, шагнули вперед. Выглядело это так, будто две испуганные курицы пытаются защитить индюка от лисы. — Мы не нанимали тебя! Я… да я вообще впервые тебя вижу!

Как-то он прямо активно переобувается. На лету, я бы сказал.

— О, не скромничайте, граф, — шляпа чуть качнулась. — Анонимность, конечно, важна в работе, но иногда слова благодарности от заказчика… греют душу. Или что там у нас вместо нее. К сожалению, граф, сегодня некоторые роли сменились. У меня новый заказчик, новый контракт. И ваше имя, к несчастью для вас, стоит напротив слова «ликвидация».

Его скрытое шляпой лицо, казалось, повернулось ко мне. Я почувствовал на себе взгляд — холодный, пронзительный, как игла.

«Сеня, я не могу его нормально просканировать! — Алиса звучала по-настоящему встревоженно. — Давай сыграем в „разумную трусость“ и сделаем ноги, пока этот франт в шляпе не решил, что ты тоже „приятный бонус“? Ты ему, кажется, не интересен…»

Граф Кайлов сделал шаг назад, его подбородок трясся.

— Стрелок… — прошептал он, и это имя повисло в воздухе переулка, как смертный приговор. — Я… кто… кто тебя нанял, Стрелок?

Человек в плаще и шляпе усмехнулся. Это был тихий, сухой смешок, от которого даже уличные тени задрожали и попытались спрятаться друг за друга.

— Имена моих клиентов, граф — это как исповедь священнику: строго между мной и небом, — последовал ответ.

— Я заплачу вдвое! Втрое! — голос графа дрогнул, чуть не сорвавшись на фальцет. — Сколько бы тебе ни предложили за мою голову, я дам больше!

Стрелок медленно покачал головой, и поля его шляпы качнулись, словно крылья ночной птицы.

— Деньги — это, конечно, приятно, граф. Но репутацию и удовольствие от хорошо выполненной работы я ставлю выше. Давайте… не будет зря терять наше с вами время. Отключите свой защитный покров добровольно. Обещаю сделать всё быстро и безболезненно.

Граф яростно замотал головой, его лицо исказилось от ужаса и возмущения.

«Сеня, вот честное слово, этот тип излучает столько „смертельной опасности“, что мои датчики сейчас начнут требовать отпуск за вредность! — взмолилась Алиса. — Может, ну его, этого графа? Пусть сам со своим киллером разбирается, а мы по-тихому сдрис… э-э-э… тактически свинтим на заранее подготовленные позиции? Например, в ближайшую кондитерскую за эклерами?»

«Погоди, Алиса… У меня есть идея получше».

— Граф, — я повернулся к трясущемуся аристократу, игнорируя панические вопли Алисы. — Небольшой деловой вопрос. Сколько вы готовы заплатить за… абонемент на продление вашей жизни?

«Сеня, ты спятил⁈ — Алиса чуть не материализовалась в реальности от возмущения. — Это твоя идея получше? Ты собираешься сражаться с киллером А-класса⁈ У него же на лице… на шляпе написано: „я завтракаю такими, как ты, без соли и перца“! Ладно себя не жалеешь, но пожелай хотя бы меня, молодую и прекрасную!»

— М-миллион… — выдавил из себя Кайлов, глядя на меня, как утопающий на спасительную соломинку. — Д-даю Клятву Чести и Крови… Ты получишь миллион, если меня спасешь…

«А как же секретность и маскировка?» — паниковала Алиса.

— Пять миллионов кредитов, — спокойно произнес я, глянув Стрелку прямо в ту область на шляпе, за которой должны были быть его глаза. — И этот «специалист по решению деликатных проблем» отправляется искать себе нового клиента. Ну, или нового стоматолога, если будет настаивать.

Стрелок, до этого сохранявший абсолютную неподвижность, вдруг тихо рассмеялся. Это был тот самый смех, от которого по спине бегут мурашки, а желудок сжимается в ледяной комок.

— Пять… — граф Кайлов выглядел так, будто ему предложили выкупить собственную душу по цене недельного запаса туалетной бумаги. — Х-хорошо! Пять! Клянусь Честью и Кровью… Только… сделай что-нибудь!

Клятва Честью и Кровью, нерушимая клятва среди аристократов. Те, кто ее нарушают, становятся нерукопожатным в высшем обществе.

Впрочем, лично я в надежность подобных клятв особо не верил. У меня вообще об аристократах мнение было невысокое. Они легко придумают, как ловко нарушить свою же клятву и при этом остаться белыми и пушистыми в глазах своих.

Впрочем, у меня была идея, как заставить графа заплатить по счетам. В самое ближайшее время.

«Сеня, а скидку за опт не предложишь? Может, господа инвесторы еще и абонемент на год возьмут?» — Алиса все не успокаивалась.

«Алиса, — я ухмыльнулся, чувствуя, как по телу разливается знакомый адреналиновый жар. — Переходим к плану „Б“, который мы вчера так весело отрабатывали.»

«О, боги кремния и перегретых процессоров, дайте мне сил! — простонала Алиса. — Надеюсь, ты хотя бы помнишь, какая часть плана „Б“ отвечает за „не умереть в первые три секунды“⁈»

— Кто бы ты ни был, Стрелок, — я шагнул вперед, теперь уже не прикрываясь графом, а скорее защищая свой потенциальный источник дохода. — Боюсь, твой контракт сегодня будет аннулирован. Этот аристо должен мне крупную сумму денег.

Стрелок снова тихо усмехнулся.

— Судя по твоей маниакальной улыбке, дело вовсе не в деньгах, парень. У тебя, кажется, есть какой-то козырь. И ты очень хочешь проверить его в битве с Одаренным А-класса. Верно?

Я лишь улыбнулся еще шире.

Откуда-то издалека донесся слабый, но нарастающий вой сирен. Но Стрелку, казалось, было абсолютно все равно на полицию.

В его руке, словно из воздуха, возник длинноствольный револьвер старинного образца. Отполированный до блеска металл тускло сверкнул в свете единственного уцелевшего фонаря. В современном мире этот раритет смотрелся… дико.

— Мне всегда нравилась классика, — произнес Стрелок, медленно взводя курок. Звук щелчка эхом прокатился по переулку. — Она никогда не выходит из моды. И редко дает осечки.

Глава 8

Последний патрон

…Подземелья Морозовой. Десять часов до встречи в «Полустанке».

Я сидел на холодном бетонном полу одной из пустующих камер, скрестив ноги. Напротив меня прямо на воздух присела Алиса.

— Итак, план «Б», — начал я, — или, как я его называю, «Блин, вдруг прокатит?». Если нас прижмут в угол…

— … то вызываем внутреннего Ярослава и надеемся, что он решит поиграть в доброго гения, а не в космического диктатора? — Алиса скептически изогнула голографическую бровь. — Сеня, ты понимаешь, что это как пытаться потушить пожар бензином, завернутым в динамит?

— В жопу Ярослава. У нас есть режим суперинтеллекта, — я потер переносицу. — Мы должны запустить его на полшишечки и попробовать контролировать. Ты же говорила, что можешь создать узкий канал, фильтровать его…

— Теоретически, это возможно. На практике это как пытаться удержать взбесившегося криптодракона на поводке из туалетной бумаги, — вздохнула Алиса. — Но раз ты настаиваешь… Давай твою любимую ВНЗФ-семь. Только если почувствуешь, что сейчас начнешь переименовывать улицы в честь себя любимого… или строить из туалетов башню до Луны… то я немедленно тебя вырубаю. Договорились?

— Договорились, — кивнул я. — Только без Банхаммера, пожалуйста.

— А это как получится…

Алиса щелкнула пальцами, и передо мной в воздухе замерцали знакомые символы ВНЗФ-семь. Я закрыл глаза, сосредотачиваясь. Знакомое давление в висках, поток информации, холодная, отстраненная ясность мысли…

— Так, режим «мегамозг-лайт» активен, — констатировала Алиса, внимательно глядя на свои виртуальные датчики. — Формулы решать не хочется?

— Неа… сейчас это слабее, чем в прошлые два раза, — сказал я. Голос, который сорвался с моих губ, был глубже, ровнее, с металлическими нотками. Но всё же это был мой голос. — Привык, по ходу.

— Твои мозговые волны сейчас выдают такие пируэты, что профессор Соколов обзавидовался бы. Но я держу процесс в узде.

Я медленно поднял руку:

— Протокол «Лазурный Купол». Инициализация.

Вокруг меня вспыхнуло и замерцало голубоватое сияние. Оно было нестабильным, то разгоралось ярче, то почти гасло, но оно было — полупрозрачный, дрожащий энергетический щит.

— Святые транзисторы, оно работает! — выдохнула Алиса. — Щит держится! Правда, выглядит так, будто его собирали на коленке из старых голопроекторов и очень сильных ругательств, но держится!

— Концентрация… стабильность… низкая, — проговорил я, с трудом удерживая разум в узде. Лоб покрылся испариной. — Энергозатраты… колоссальные.

— Еще бы! — фыркнула Алиса. — Ты пытаешься запитать технологию Первой Эпохи на ресурсах организма, который вчера еще питался студенческими сосисками! К счастью, наши супержиры пока тянут!

Я попробовал изменить форму щита, сделать его плотнее. Он замерцал еще сильнее и пошел рябью.

— Перегрузка… интерфейса… — Я попытался активировать то, что видел во сне — как Ярослав играл с пулями. — Протокол «Кинетический захват». Цель… — мой взгляд упал на небольшой камешек у стены.

Камешек дрогнул, лениво подпрыгнул на пару сантиметров и снова упал.

— М-да, — Алиса скептически хмыкнула. — Похоже, максимум, на что ты сейчас способен в плане телекинеза — это передвинуть солонку на обеденном столе. И то, если она будет очень сговорчивой.

Щит вокруг меня затрещал и с тихим хлопком исчез. Я тяжело опустился на пол, жадно хватая ртом воздух. Голова гудела, как трансформаторная будка.

— Так… себе… эксперимент, — выдохнул я, возвращаясь в свое обычное состояние. — Голова… как будто там стадо криптодраконов дискотеку устроило.

— Ну, для первого раза неплохо, — Алиса ободряюще похлопала меня по плечу (точнее, ее рука прошла сквозь него). — По крайней мере, ты не попытался опять захватить власть на планете. Прогресс! Главное, что мы теперь знаем — оно работает.

Я только вздохнул. Путь к управлению силой Ярослава обещал быть долгим и тернистым. И, скорее всего, очень смешным для Алисы.

— Давай еще через десять минут, — решительно сказал я. — Эти протоколы надо отточить…

Настоящее время

Я активировал режим мегазмозг-лайт. Вокруг меня вспыхнуло сияние.

Выстрел — пуля срикошетила о мой лазурный щит, оставив на нем мерцающий след. Я попытался использовать магнетизм, чтобы вырвать револьвер из руки Стрелка, но тот даже не шелохнулся. Ожидаемо… Этот тип был не из тех, кого можно обезоружить дешевым трюком.

«Алиса, проанализируй этого модника. Может, у него где-то кнопка „выключить пафос“ или хотя бы „уменьшить стильность шляпы“?» — мысленно скомандовал я, чувствуя, как адреналин начинает гудеть в ушах.

«Уже делаю, Сеня. Но… он защищен. Проще взломать сервер Гильдии Сенсоров зубочисткой. Пытаюсь по косвенным признакам, но легче сказать, чем сделать. Этот тип — как черный ящик с сюрпризом внутри. Крупнокалиберным. Но есть ощущение, что он не особо любит ближний бой. Скорее, делает ставку на мобильность, точность и убойность…»

И тут Стрелок исчез — словно растворился в тенях переулка. Секундное замешательство… и тут же мой мозг, гудящий от режима суперинтеллекта, подсказал — сейчас он появится за спиной у Кайлова!

Я резко обернулся. Стрелок уже был там, материализовавшись с внезапностью призрака. Два коротких выстрела из его старинного револьвера — и двое телохранителей графа, стоявших по бокам, мешками рухнули на землю.

Но Кайлов, кажется, чего-то такого от Стрелка ожидал. Под ногами наемника сработала ментальная ловушка — из асфальта вырвались полупрозрачные энергетические цепи. Они мгновенно оплели фигуру в плаще.

Граф оправдывает свой В-класс Одаренного!

— Я его держу! — прохрипел Кайлов, его скрюченные пальцы дрожали, а на лбу выступила испарина. Он явно вкладывал все силы в поддержание ловушки. И выглядел так, будто сейчас сам лопнет от напряжения.

Стрелок, не обращая внимания на цепи, выстрелил в Кайлова. Энергетический покров графа вспыхнул, выдерживая удар, но по нему пошла рябь, как по воде от брошенного камня.

«Покров графа Кайлова довольно прочный, Сеня, — быстро проанализировала Алиса. — Граф, похоже, не особо силен в нападении, зато защита — хрен пробьешь. Но патроны у этого Стрелка… как будто начинены обедненным ураном и магией вуду. Еще пара таких „прилетов“, и от щита графа останется только статистическая погрешность».

Я рванул к Стрелку. Мой суперинтеллект, пожирая последние запасы энергии, анализировал его защитный покров. Идеален. Слабых мест или брешей нет. Но… вот она, крошечная уязвимость в самой структуре плетения энергетических нитей!

Я ткнул пальцем в одну из таких точек — и в покрове Стрелка появилась большая, рваная дыра.

Стрелок слегка наклонил голову набок. Как будто удивился. Кажется, такого он не ожидал.

— Классика — это хорошо, — сказал я, хватая его за руку с револьвером. Отвел ствол в сторону. — Но иногда даже самому Бетховену не помешает хороший дабстеп-ремикс, — я бросил взгляд на Кайлова: — Как насчет импровизации, маэстро?

Граф, не теряя времени, тут же запустил в образовавшуюся дыру какое-то боевое заклинание — сгусток темной, пульсирующей энергии. Капец тебе, Стрелок… или нет?

Выстрел. Пуля срикошетила от внутренней стороны его собственного, теперь уже поврежденного, покрова и… сбила заклинание Кайлова! Оно прямо в полете рассыпалось на части.

Хрена себе, вот это меткость… А-класс и такое умеет?

Стрелок сделал еще один выстрел, но уже по цепям, сковывающим его. Магические путы разлетелись на энергетические осколки. Стрелок снова телепортировался неизвестно куда, оставив нас с Кайловым стоять посреди переулка.

Напряжение было таким, что, казалось, воздух можно резать ножом. Атака могла прилететь откуда угодно.

Пауза продлилась недолго. Стрелок сделал выводы и в лоб больше не лез. Он появлялся на выгодных позициях — то на крыше ближайшего низкого здания, то в глубокой тени за мусорными контейнерами. Делал один-два «пристрелочных» выстрела, которые я с трудом, но отражал своим нестабильным лазурным щитом. Стрелок явно оценивал нашу реакцию, прочность моего щита и координацию между мной и Кайловым.

По слабым звуковым волнам я разобрал едва слышный шепот Стрелка:

— Щит нестабилен, но регенерирует. Магнетизм… любопытно. Граф слаб в атаке, но хорош в поддержке и контроле… Интересная пара, — Он словно комментировал бой сам для себя.

«Он изучает нас. Не лезет на рожон. Это плохо. Профессионал», — мысленно сказал я Алисе, чувствуя, как капли пота стекают по вискам. Режим суперинтеллекта пожирал энергию с пугающей скоростью. Голова начала гудеть от напряжения.

«Его телепортация не мгновенная. Есть микрозадержка перед исчезновением и появлением. И он предпочитает тени или возвышенности. Попробуй вынудить его появиться в неудобном месте», — посоветовала Алиса.

Очередной выстрел Стрелка. Пуля, срикошетив, попала в рекламный щит с улыбающимся во все тридцать два зуба мэром города. Щит жалобно звякнул, и у мэра на плакате образовалась аккуратная дырка прямо на месте передних зубов.

— Метко, Стрелок! — крикнул я. — Прямо в коррупцию!

В ответ из темноты донесся тихий, лишенный эмоций голос Стрелка:

— Забавно, Ветров. Ты защищаешь того, кто заказал бы твою ликвидацию, не моргнув глазом. Думаешь, граф Кайлов — твой друг? Он использует тебя, как и всех остальных. Я слышал про его заказы… некоторыми из них даже я бы побрезговал. А я берусь почти за всё…

— Он врет! — нервно взвизгнул Кайлов, его аристократическая выдержка явно давала трещину. — Я никогда… я не…

Стрелок проигнорировал его вопли, обращаясь ко мне:

— Так что, парень? С твоими способностями ты мог бы добиться куда большего… Подумай, я могу свести тебя с нужными людьми. Зачем тебе этот аристократический мусор? Он кинет тебя, как только поймет, что ты ему больше не нужен.

Кайлов, услышав это, запаниковал еще сильнее.

— Десять миллионов! — выпалил он. — Я заплачу десять миллионов кредитов, если ты дотянешь до прибытия Вероники и ее людей! Клянусь честью рода! И всеми своими потомками!

Хм, кажется, гои прогреты достаточно… Мой внутренний банкир довольно улыбнулся, почуяв легкие шекели.

«Ого, ставки растут! — присвистнула Алиса. — Десять лямов за то, чтобы не дать этому франту в шляпе сделать из графа дуршлаг. Неплохой почасовой тариф, Сеня».

— Отличное предложение, граф, — кивнул я. — Пять миллионов авансом. Прямо сейчас. На мою карту. Номер продиктую. Иначе, боюсь, моя мотивация спасать вашу драгоценную жизнь стремительно упадёт до нуля.

Граф Кайлов смотрел так, будто я предложил ему станцевать джигу на раскаленных углях.

— Что? П-прямо сейчас? В такой момент⁈ — заикаясь, переспросил он. — Но у меня нет с собой…

— Ну, как знаете, граф, — я демонстративно развернулся, собираясь сделать шаг. — Мне, пожалуй, пора. Кажется, Стрелок не любит ждать.

— Стой! Ветров, стой, я сказал! — голос Кайлова дрожал от отчаяния и злости. — Ладно, ладно, я согласен! Переведу! Пять миллионов! Номер! Быстрее!

Я улыбнулся и быстро продиктовал ему цифры.

— Стрелок, погоди пять секунд! — крикнул я через плечо. — Человек сейчас деньги переводит. Очень важная транзакция, сам понимаешь.

Ответом была серия выстрелов. Десятки пуль, со всех сторон, со свистом устремились к графу.

Отлично, Стрелок сагрился. Я резко активировал магнитное поле на полную катушку. Регенеративный узел взвыл, пожирая жиры горстями.

— Протокол… Кинетический захват, — беззвучно прошептал я.

Металлические мусорные баки, куски арматуры, ржавые трубы, оторванные вывески — все, что было металлического в переулке, взмыло в воздух, создавая вокруг Кайлова хаотичный, вращающийся щит из хлама. Пули ударялись о него, высекая снопы искр, рикошетили, меняли траекторию. Некоторые, особо хитрые, отскакивали от одного куска мусора к другому, снова устремлялись к графу. Но мой мозг, работающий в режиме суперкомпьютера, просчитывал эти траектории, и я едва заметными движениями руки корректировал положение мусорного «щита», снова и снова отклоняя смертоносный металл.

Граф Кайлов стоял в центре этого сверкающего, грохочущего вихря из мусора, бледный, но живой. Он выглядел как очень дорогой и очень испуганный хомячок в импровизированной клетке из помойки. Которая, к тому же, вращалась с приличной скоростью.

— Граф, как перевод? — крикнул я, с трудом удерживая эту железную карусель. Кинетический захват и магнетизм отлично дополняли друг друга. — А то у меня сейчас голова закружится от перенапряжения… нужна мотивация! Срочно!

— П-почти… еще секунду! — донесся его приглушенный голос из-за стены мусора. — Готово!

«Сеня, деньги пришли! — радостно сообщила Алиса. — Пять миллионов кредитов на твоем счету! Теперь можно сваливать с чистой совестью! В задницу этого графа, его все равно пришьют… В этом же и был твой план, да? Мы же свалим, Сеня? Не будем драться против этого киллера А-класса, верно? Сеня, почему ты опять маниакально улыбаешься…».

В этот момент из окна ближайшего дома, выходящего в переулок, высунулась сонная, растрепанная старушка. В ночной рубашке и с бигуди на голове.

— А ну прекратили там шуметь! — грозно крикнула она. — По ночам спать надо, а не консервными банками кидаться! Я сейчас полицию вызову, хулиганы окаянные!

Я мельком взглянул на небо. Солнце уже давно перевалило за полдень.

— Бабуль, так сейчас же день, — крикнул я ей в ответ, уворачиваясь от очередной пули, срикошетившей от крышки мусорного бака.

— А мне все равно, хоть конец света! У меня режим и тихий час! — не унималась старушка. — Не трогайте мои мусорные баки, наркоманы! Там мои кошки живут!

Кажется, она была… немного подслеповата, раз приняла нас за обычных… хулиганов. И глуховата.

И тут воздух вокруг меня словно взорвался. Не очередь, не шквал — а серия одновременных, идеально точных выстрелов. Стрелок, словно хирург скальпелем, вскрывал мой лазурный купол! Пули ударили не хаотично, а в те самые точки, где плетение силовых нитей было наиболее тонким и уязвимым. Щит не просто треснул — он лопнул, как мыльный пузырь, разлетаясь на мириады голубоватых искр.

Отдача от разрушенного барьера ударила по мозгам с силой тарана. Я почувствовал, как по телу пробежала волна дикой боли, смешанной с ледяным ознобом перегрузки. В глазах потемнело, ноги подкосились, и я рухнул на колени, хватая ртом воздух. Мозг взвыл от напряжения, грозя отключиться.

— Ты слишком много болтаешь, парень.

Стрелок возник рядом, словно тень, его движения были плавными и смертоносными. Без лишних слов он выстрелил в меня. В упор. Раз, другой, третий… Каждый выстрел отдавался в моем теле сокрушительным ударом. Дикая боль пронзила грудь, живот, плечо. Одна из пуль влетела мне прямо в лоб… но, слава укрепленному черепу, лишь отбросила голову назад, не пробив кость. Мир перед глазами заплясал багровыми кругами.

«Сеня, держись! Регенерация на максимуме! Я ослабила болевые рецепторы! Повреждения критические, но не фатальные! Пока не фатальные!» — голос Алисы звучал в голове, как далекий, панический колокол.

— Я прострелил тебе все жизненно важные органы, кроме мозга. Ты должен быть давно мертв. От болевого шока. Но ты жив. Что ты такое?

Слова Стрелка доносились словно из-под толщи воды. В ушах звенело, перед глазами плясали кроваво-черные пятна. Каждое движение отдавалось новой вспышкой агонии. Тело кричало, требуя сдаться, отключиться, погрузиться в спасительное небытие. Симбиот внутри меня, казалось, взбесился, лихорадочно латая дыры, но повреждения были слишком серьезными, слишком множественными. Я чувствовал, как утекают силы, как холод подбирается к сердцу.

«Сеня! Борись! — голос Алисы, обычно такой ехидный, сейчас звучал отчаянно, почти срываясь. — Регенерация идет, но медленно! Слишком много повреждений! Ты должен… ты должен дать ей время! Не отключайся! Я не смогу тебя вытащить, если ты…»

Я попытался сфокусировать взгляд. Фигура Стрелка качалась, то приближаясь, то удаляясь.

Сдаться? Да хрена с два!

Стиснув зубы до скрежета, я вцепился пальцами в грязный асфальт, пытаясь удержать ускользающее сознание. Боль была чудовищной, но где-то глубоко внутри, под слоями агонии, разгорался упрямый, злой огонек. Огонек выжившего из Нижних Кварталов, привыкшего драться за каждый глоток воздуха.

— Ну и что ты теперь скажешь? — с усмешкой произнес Стрелок.

Я собрал остатки воли, всю свою ненависть к этому расфуфыренному убийце, всю свою жажду жизни, и харкнул ему под ноги кровавым сгустком.

— Давай, Ночная! — прорычал я.

В этот же момент земля под ногами Стрелка и стены переулка словно ожили. Из трещин в асфальте, из щелей в кирпичной кладке, даже из ржавых водосточных труб с шипением и влажным чавканьем вырвались десятки черных, лоснящихся щупалец.

Несколько щупалец обвились вокруг ног Стрелка, другие впились ему в плечи и руки. Он попытался вырваться, но щупальца, словно живые цепи, сжимались все сильнее, парализуя его движения.

В переулок с визгом тормозов ворвались несколько черных бронированных машин. Из них высыпали бойцы в тяжелой тактической броне с эмблемами рода Кайловых. Возглавляла их Вероника, начальница службы безопасности графа. В ее руках был тяжелый энергетический пулемет.

Я хрипло рассмеялся, чувствуя, как регенерирующая плоть выталкивает пули из тела. Долговато, девочки… думал, вы побыстрее обернетесь.

Вероника, не тратя времени на приветствия, тут же открыла огонь по темной фигуре Стрелка, все еще скрывавшейся в тени за мусорными баками. Но выстрелы просто рикошетили о его щит.

Одно из особо резвых щупалец, ударило по покрову Стрелка. Покров дернулся и сшиб с головы киллера его старомодную шляпу. Шляпа, кувыркнувшись в воздухе, упала на мостовую, открыв…

Я замер. Под шляпой не было хищного взгляда. Лишь гладко выбритый череп и… плотная черная повязка, полностью закрывающая глаза. А над повязкой, на лбу, виднелись странные, вдавленные шрамы. Похожи на зажившие следы от… пулевых ранений?

Штук пять округлых отметин. Словно кто-то когда-то устроил тир, используя голову Стрелка в качестве мишени.

Слепой⁈ Как он так точно стрелял? И так идеально ориентировался в пространстве?

«Капец… — Алиса тоже была в шоке. — У него что… сенсорные импланты⁈ Или он Одаренный с уникальным типом восприятия! Я… я даже не знаю…»

Щупальца, тем временем, полностью обездвижили Стрелка, приподняв его над землей. Он висел, словно пойманная в паутину муха, беспомощный и… на удивление спокойный. На его лице не отражалось ни страха, ни гнева. Лишь легкая, едва заметная усмешка.

Несколько мелких щупалец за его спиной сложили блокирующую печать. Теперь телепортироваться не получиться.

Из-за угла, откуда вырвались щупальца, появилась ОНА. Точнее, ее мерцающая проекция. В обтягивающем черном латексном костюме, с плеткой в руке, Ночная Госпожа, она же профессор Морозова. Ее маска скрывала верхнюю часть лица, но в свете уличных фонарей я видел, как блестят ее глаза, полные триумфа и чего-то еще… чего-то очень хищного.

Кажется, ей было по кайфу поймать Одаренного А-класса.

— А вот и подкрепление, о котором я мечтал, — хмыкнул я, с трудом распрямляясь. — Похоже, сегодня у нас аншлаг спасителей графа.

Вероника, опустив пулемет, с нескрываемым удивлением и подозрением смотрела то на Морозову, то на обездвиженного Стрелка.

— Кто вы такая? — ее голос был резок и требователен.

— Просто проходила мимо, — Морозова пожала плечами, ее голос звучал обманчиво-ласково. — Увидела, что судари в затруднении. Решила помочь. Вы же не против, если я немного… пообщаюсь с этим… специалистом по решению деликатных проблем? У меня к нему есть пара очень… деликатных вопросов.

— Вообще-то против, — Вероника вскинула подбородок. — Это дело рода Кайловых, а не сударынь из БДСМ-клуба!

Морозова, игнорируя Веронику, сделала шаг к Стрелку. Щупальца вокруг него шевельнулись, словно приветствуя свою хозяйку. Одно из них вцепилось в револьвер.

— У тебя остался последний патрон, — холодно процедила Морозова. — Это конец. Брось оружие.

Стрелок, несмотря на цепкие объятия щупалец, усмехнулся. Это была жуткая усмешка человека, которому уже нечего терять.

— Последний патрон, умница? Браво, посчитала, — его голос, до этого спокойный и лишенный эмоций, вдруг наполнился каким-то безумным весельем. — Да, он ждал своего часа. Специально для тех, кто думает, что загнал Стрелка в угол. Маленький сюрприз на прощание, так сказать.

Покров вокруг Стрелка погас, и он надавил на спусковой крючок. Грянул последний выстрел.

Я наблюдал за полетом пули словно в замедленной съемке. Она срикошетила от металлического мусорного бака, изменив траекторию. Затем от стены переулка. От тяжелого энергетического пулемета Вероники, выбив сноп искр и заставив ее инстинктивно пригнуться. Чиркнула по мерцающему покрову графа Кайлова, который как раз пытался выглянуть из-под летающей груды хлама. Отразилась от сковородки, которой грозила нам старушка из окна. Зацепила ржавую водосточную трубу.

И, описав немыслимую, абсолютно непредсказуемую загогулину, пуля попала прямо в…

Глава 9

Я был слишком голоден…

Пуля, описав немыслимую, абсолютно непредсказуемую загогулину… Влетела Стрелку прямо в центр лба, между бровями!

Он запрокинул голову, дернулся и обмяк. Усмешка застыла на его губах…

Хрена се… Самоубился, лишь бы не выдать заказчика?

В переулке повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием графа Кайлова. И недовольным бухтением старушки из окна, которая так и не поняла, что только что пропустила финал очень дорогого боевика. И совершенно бесплатного.

Я было выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение. Но тут мой взгляд зацепился за руку Стрелка. Его мизинец едва заметно дернулся. Раз. Другой.

Предсмертные конвульсии? Нет… что-то в этом движении было… неправильным…

«Сеня, тревога! — голос Алисы в голове прозвучал резким, как удар хлыста, сигналом. — Биометрия Стрелка… безумие какое-то! Рана на лбу не кровоточит, ни капли! А его мозговая активность… она не угасает, она, наоборот, взлетела до каких-то запредельных показателей! Это не агония, Сеня, это… черт, я не знаю, что это, но это очень, ОЧЕНЬ плохо!»

По телу Стрелка прошла крупная дрожь, как от разряда высоковольтного тока. Затем еще одна, сильнее. С жутким, скрежещущим звуком, словно внутри него ломались кости или рвался металл, он начал медленно поворачиваться из хватки щупалец. Повязка на глазах осталась на месте, но из-под нее начало сочиться едва заметное, зловещее багровое свечение, похожее на тлеющие угли.

Его движения стали прерывистыми, дергаными, как у сломанной марионетки. Он издал низкий, утробный горловой звук, от которого, казалось, даже мусорные баки задрожали.

Щупальца Морозовой вцепились в добычу еще крепче. Но Стрелок просто начал их рвать, как гнилые тряпки.

Проекция Ночной Госпожи швырнула в него сгусток силы. Стрелок сдвинулся вбок, заклинание пронеслось у него над головой. Он открыл рот и издал оглушительный, почти ультразвуковой визг. Проекция Морозовой успела лишь вскрикнуть… после чего рассыпалась на миллионы мерцающих осколков.

Бойцы Вероники, оправившись от первого шока, открыли шквальный огонь. Но вокруг Стрелка снова вспыхнул покров. Пули бессильно отскакивали от него.

Вероника, не растерявшись, направила свой тяжелый энергетический пулемет на Стрелка и нажала на гашетку. Но тот с неожиданной ловкостью увернулся от основного заряда, а затем одним мощным, размашистым ударом ноги выбил оружие из ее рук. Пулемет с грохотом отлетел в сторону, едва не задев меня. Прежде чем Вероника успела среагировать, Стрелок нанес ей короткий, точный удар в висок. Покров Вероники лопнул, она беззвучно рухнула на землю.

И в этот момент я запрыгнул ему на спину, крепко обхватив рукам и ногами.

«Протокол 87: 'Нейронный Мост»! — крикнул я, прижимая пальцы к его лбу. Прямо к этим загадочным шрамам, похожим на следы от пуль.

В тот же миг мир вокруг меня взорвался ослепительным, пульсирующим светом. Я почувствовал, как мое сознание словно выдернули из тела, как пробку из бутылки, и с невероятной силой швырнуло в ледяную, ревущую бездну…

Сознание вынырнуло из привычной трехмерной реальности и оказалось… нигде. Вокруг простиралась бесконечная, угольно-черная пустота, лишенная звуков, запахов и даже ощущения температуры. Единственным ориентиром был он — Стрелок.

Он стоял неподалеку, все такой же — черный плащ, повязка на глазах, шрамы на лбу. Только теперь без шляпы, которая как будто осталась валяться в грязном переулке реального мира.

— Неожиданный ход, — его голос звучал прямо в моем сознании. Спокойный, почти безэмоциональный. — «Нейронный мост»? Впервые про такое слышу… Наши разумы теперь связаны?

Я чувствовал себя… легким. Мысли текли ясно, быстро, словно подстегнутые невидимым ускорителем. Режим «мегамозг-лайт» работал на полную, но без того дикого давления, что я испытывал раньше.

— Иногда приходится импровизировать, — ответил я небрежно. — Особенно когда твой оппонент предпочитает прятки в тенях и стрельбу по ногам из антикварного револьвера. Не самый джентльменский стиль, знаешь ли.

Стрелок едва заметно качнул головой. На его лице, если это можно было назвать лицом в этом ментальном пространстве, не отразилось никаких эмоций.

— Я не джентльмен, Ветров. Я исполнитель. А ты — неожиданное препятствие. Признаться, твое появление несколько спутало карты.

— Препятствие? Карты? — я изобразил легкое удивление, хотя мой «мегамозг» уже просчитывал десяток вариантов его возможной тактики. — Стрелок, ты слишком много думаешь. Я просто студент, который очень не любит, когда ему мешают пить кофе. И который, по совместительству, иногда спасает задницы неблагодарных аристократов. За очень большие деньги, разумеется.

— Студент, говоришь? — в его ментальном голосе прозвучало что-то похожее на веселье. — Тот, кто может видеть бреши в энергетическом покрове А-класса? И реагировать на мои движения? Весьма… одаренный студент. Или очень хорошо замаскированный профессионал.

Он сделал едва уловимое движение, и я почувствовал, как вокруг него сгустилась… нет, не энергия, а скорее, сама пустота. Стала плотнее, враждебнее.

— Давай не будем тратить время на пустые разговоры, Ветров. Или кто ты там на самом деле. У меня контракт. И я намерен его выполнить. Твое… вмешательство… лишь добавит пункт в счет моего нового заказчика.

— Контракт — дело святое, понимаю, — кивнул я. Мегамозг-лайт лихорадочно анализировал его «ауру», пытаясь найти уязвимости в этой ментальной проекции. — Но, может, стоит пересмотреть сроки выполнения? Мне на графа в целом плевать, так что ты можешь шлепнуть его… чуть позже. Когда я получу свои деньги и меня не будет рядом.

Я сделал паузу, давая ему «переварить».

— Сделка-то отличная, — продолжил я, — Ты забываешь про Кайлова на пять минут, я забываю про тебя. Все расходятся по своим углам, пьют чай с плюшками и радуются жизни. Ну, или что там у тебя вместо плюшек.

Стрелок молчал. Я чувствовал, как невидимые ментальные щупальца пытаются прощупать мою защиту, найти брешь.

— Заманчивое предложение, Ветров, — наконец, произнес он. — Но позволь сказать откровенно — мне уже плевать на графа. И даже на сделку.

— О, вот как…

— И я не из тех, кто отступает. К тому же… мне любопытно. Что еще ты можешь показать? Твои трюки с мусором и щитом… это было эффектно. Но достаточно ли этого против меня?

«Ого, дуэль разумов? — фыркнула Алиса. — Сеня, не забудь напомнить ему, что ты дипломированный специалист по выносу мозга. С практическим опытом на графах и их охране».

— Зависит от того, насколько ты ценишь свое… ментальное здоровье, — мой голос стал жестче. — Потому что сейчас, Стрелок, ты находишься на моей территории. В моем сознании, если хочешь. И правила здесь устанавливаю я.

Пустота вокруг него дрогнула, словно от мощного, но беззвучного удара. Стрелок чуть пошатнулся.

— Твое сознание? — он усмехнулся. — Смелое заявление. Скорее, мы оба в пограничной зоне, созданной твоим… «Нейронным мостом». И кто здесь хозяин — еще вопрос.

И тут началось.

Это не было похоже на физическую драку. Никаких ударов, выстрелов или магических атак.

Пустота вокруг нас начала искажаться. Сначала появились едва заметные цветные пятна, затем они стали складываться в причудливые, текучие узоры, похожие на фракталы или калейдоскопические картинки. Они пульсировали, меняли форму, пытаясь сбить меня с толку, дезориентировать.

Я не стал им сопротивляться. Вместо этого, я поступил хитрее — позволил этим образам течь сквозь себя, анализируя их структуру, находя в них скрытые «швы» и «склейки».

— Неплохо, Ветров, — голос Стрелка звучал уже не так уверенно. — Большинство ломаются на этом этапе. Начинают паниковать, теряют контроль. Ты же… просто наблюдаешь.

— А что, ты уже не в первый раз так дуэлишься? — ответил я, усилием воли «расщепляя» очередную иллюзию — огромного, зубастого монстра, который пытался меня сожрать. Монстр с писком рассыпался на мириады разноцветных пикселей.

— Да, некоторые мои цели… были сильными и очень самоуверенными менталистами. Было забавно победить их на их же поле.

Пустота снова изменилась. Теперь она превратилась в бесконечный лабиринт из зеркал, где каждое отражение было искаженным, гротескным. Десятки, сотни моих копий смотрели на меня с усмешкой, страхом, гневом.

— А как насчет этого, Ветров? — в голосе Стрелка появились нотки азарта. — Сможешь найти себя настоящего среди этого… парада уродов?

«Сеня, ищем того, у кого на лице написано „я сейчас очень хочу молока и чтобы все от меня отстали“, — подсказала Алиса. — Это точно будешь ты».

Я закрыл «глаза». И сосредоточился на внутреннем ощущении себя. На тепле Алисиного кристалла между лопатками, на чуть заметной вибрации вурма вдоль позвоночника. На биении собственного сердца.

— Я всегда здесь, Стрелок, — я «открыл глаза». Зеркала исчезли. Мы снова были в черной пустоте. — В отличие от некоторых, мне не нужно прятаться за масками и отражениями.

Фигура Стрелка снова дрогнула. На этот раз сильнее.

— Ну ты даешь, мальчишка, — в его голосе впервые прозвучало… уважение?

— Я же говорил, я очень одаренный студент, — усмехнулся я. — Особенно когда дело доходит до нестандартных решений. Кстати, о решениях… Ты ведь слепой, Стрелок. Как ты «видишь» в этом мире? И в реальном? Твои шрамы на лбу… это ведь не просто украшение?

Я почувствовал, как он напрягся. Это была его ахиллесова пята. Я нащупал ее.

— Не твоего ума дело, Ветров.

— О, еще как моего, — я сделал мысленный «шаг» к нему. Пустота вокруг меня начала светлеть, приобретая знакомый лазурный оттенок моего щита. — Потому что сейчас я покажу тебе то, что ты никогда не «видел».

Я сконцентрировался, направляя всю мощь своего «мегамозга» на создание… ничего. Абсолютной, тотальной информационной пустоты в голове — как у самого обычного студента перед экзаменом. Тут у меня опыт был огромный.

— Что… что ты делаешь? — в голосе Стрелка впервые прозвучала тревога. Его фигура начала мерцать еще сильнее, покрываться рябью. — Я… я не…

— Не видишь? — закончил я за него. — Странно, правда? Не можешь зацепиться своим особым восприятием?

Фигура Стрелка начала распадаться, словно сделанная из дыма. Он протянул «руку», пытаясь за что-то ухватиться, но вокруг была лишь созданная мной пустота.

— Ты… кто… ты… такой… — его голос становился все тише, прерывистее.

— Просто студент, Стрелок. Который очень не любит, когда его недооценивают.

Последний беззвучный крик — и фигура Стрелка окончательно исчезла. Лазурное сияние вокруг меня погасло. Я снова оказался в непроглядной черноте. Но теперь она была… спокойной.

И в этот момент я почувствовал резкий толчок. Сознание с головокружительной скоростью понеслось обратно, выныривая из безмолвной пустоты в хаос реального мира.

Я рывком открыл глаза. Переулок. Мусорные баки. Я и Стрелок валялись на бетоне, ошалело глядя друг на друга. Неподалеку стонала Вероника, держась за голову. А граф Кайлов испуганно таращился на нас из-за летающих груд мусора.

«Сеня, Стрелка вышибло из его особого режима! — доложила Алиса, ее голос звучал в моей голове четко и немного удивленно. — И патронов у него больше нет, тот был последним!».

— Ещё свидимся, парень, — прихватив шляпу, Стрелок лишь едва заметно кивнул мне, словно отдавая дань уважения. И… телепортировался. В этот раз, кажется, с концами.

Бой был окончен. По крайней мере, на сегодня. Я с облегчением выдохнул, отключая супермозг-лайт.

— С тебя новая толстовка, засранец, — я с печальным видом оглядел дыры в своей одежде. — Это была моя любимая.

И в этот момент весь металлический хлам с оглушительным грохотом рухнул… прямо на графа Кайлова. Накрыв его с горкой.

«Блин! — перепугалась Алиса. — Сеня, аккуратнее с нашими следующими пятью лямами! А то потом придется гонятся за Стрелком и требовать с него долю за помощь в выполнении контракта!»

Вместе с Вероникой и ее людьми мы бросились откапывать гарфа. К счастью, Кайлов сам вылез из-под горы мусора, отряхиваясь и пытаясь сохранить остатки аристократического достоинства. Получалось так себе.

Он бросил на меня сложный взгляд — смесь ужаса, уважения и крайней досады.

— Последние пять миллионов, Ветров… — прохрипел он, поправляя галстук, который теперь больше походил на жеваную тряпку. — Они будут на вашем счету в течение часа. И… спасибо.

Я лишь кивнул, чувствуя, как по телу разливается свинцовая усталость. Режим суперинтеллекта, даже лайтовый, высосал из меня почти все силы.

Голограмма Алисы теперь выглядела слегка потрёпанной, словно после марафона по взлому баз данных. Она устало выдохнула:

«Ну что, Сеня, поздравляю! Режим „мегамозг-лайт“ прошел полевые испытания. Опасно, энергозатратно до жути, но, черт возьми, эффективно! Ты буквально жрал энергию, как оголодавший криптодракон на шведском столе. Этот Лазурный Щит и Кинетический захват… это было нечто! Будем тренировать, однозначно. И да, я отключила режим суперинтеллекта. Твои мозговые волны стабилизируются, но откат по энергии будет знатный.»

«Главное, что меня не потянуло опять решать формулы, — сказал я. — А то пришлось бы объяснять старушке, почему я пытаюсь вывести уравнение Шрёдингера на её кошке.»

«Твой мозг так увлеченно высчитывал баллистику мусорных баков, что забыл о своем первоначальном желании решать Великие Уравнения. Видимо, эта вычислительная оргия его вполне удовлетворила».

Желудок скрутило таким спазмом, что я едва не согнулся пополам. Голод. Дикий, всепоглощающий голод, какого я не испытывал никогда в жизни. Я посмотрел на Веронику, которая отдавала какие-то распоряжения своим людям. И вдруг её строгая, подтянутая фигура в моих глазах трансформировалась… в аппетитную, румяную куриную ножку. Я моргнул. Галлюцинация исчезла, но острое желание что-нибудь немедленно съесть, желательно целиком и не жуя, осталось.

Рядом один из охранников Кайлова, здоровенный детина с бычьей шеей, показался мне сочным, дымящимся окороком.

«Э-э-э, Алиса, — мысленно пробормотал я, чувствуя, как по подбородку предательски течет слюна. — Это нормально, что я сейчас всех вокруг вижу в виде еды? Кажется, мой регенеративный узел решил, что человечина — отличный источник белка…»

Желудок скрутило. Спазм был такой силы, что я едва не согнулся пополам. Голод. Дикий, всепоглощающий голод, какого я не испытывал никогда в жизни. Регенеративный узел после боя и фокусов с суперинтеллектом требовал топлива. Срочно. Много.

«Сеня, твои запасы энергии на нуле! — Алиса крутилась вокруг меня, словно пчела вокруг цветка. Ее лицо выглядело встревоженным. — Регенеративный узел сейчас похож на черную дыру. Он готов поглотить все вокруг. Включая ближайших свидетелей».

Я ещё раз бросил взгляд туда, где должны были находиться Кайлов, Вероника и их люди. Там аппетитная, румяная куриная ножка в форме отдавала приказы группе окорочков…

«Спокойно, Сеня! — голос Алисы звучал успокаивающе, но с нотками паники. — Глубокий вдох! Это просто экстремальное истощение. Никакого каннибализма, мы же цивилизованные существа! Почти. Давай вернемся в кафе. Там после взрыва наверняка осталось много… бесхозной еды. Отличный шведский стол в стиле „постапокалипсис“».

Идея вернуться в разгромленное кафе показалась мне гениальной. Еда! Много еды!

«Только постарайся не привлекать внимания, — добавила Алиса, когда я уже разворачивался к входу для персонала кафе. — И не ешь все подряд. Я буду твоим личным диетологом-сапером. Буду подсказывать, что съедобно, а что может вызвать… неожиданные спецэффекты в кишечнике».

Она вывела передо мной голографический экран. Кажется, это было изображение с камер видеонаблюдения, которые показывали внутреннюю обстановку кафе. Точнее, то, что от неё осталось. Внутри царил хаос. Перевернутые столы, разбитая посуда, куски штукатурки. И еда… много брошенной еды! На уцелевших столах, на полу, даже прилипшая к стенам и потолку!

Я даже ощутил запах. Мои ноздри хищно раздулись.

Несколько полицейских в форме уже были здесь. Они ошарашенно оглядывали разгром. Пара человек в штатском, видимо, криминалисты, делали какие-то пометки в планшетах.

Но я был слишком голоден. Я шагнул в служебный коридор, хищно облизываясь. Окорока меня, кажется, окликнули, но мне было уже всё равно…

Глава 10

Ты серьезно?

«Так, Сеня, действуем тихо, — прошептала Алиса. — На кухню! Там обычно самые большие запасы. И постарайся не выглядеть как главный подозреваемый, который вернулся на место преступления за добавкой».

Кухня пострадала меньше зала. Здесь тоже был беспорядок, но холодильники и плиты уцелели. Я рванул к ближайшему холодильнику и распахнул дверцу. Мои глаза разбежались. Колбаса, сыр, какие-то соусы, мясо…

Я начал есть. Прямо руками. Откусывал огромные куски, почти не жуя. Звуки, которые я издавал, напоминали рычание голодного зверя.

«Сеня, помедленнее! — Алиса зависла у моего плеча. Ее лицо выражало смесь ужаса и научного интереса. — Ты сейчас проглотишь эту курицу вместе с костями и пластиковой упаковкой! Хотя бы упаковку сними, она плохо переваривается. И для окружающей среды вредно».

Я проигнорировал ее. Курица исчезла в моей утробе за пару секунд. Затем последовал батон колбасы. Потом головка сыра.

«Эй, полегче! Ты меня вообще слушаешь? — Алиса помахала у меня ладошками перед глазами, когда я потянулся к кастрюле с каким-то рагу. — Вдруг это радиоактивное рагу из гигантских тараканов? Не ешь, подумай!»

Я зачерпнул рагу рукой и отправил в рот. Вкусно. И совсем не грустно.

«Ладно, анализ показывает — обычная говядина с овощами, — вздохнула Алиса. — Но ты хотя бы ложку использовал! Хотя нет, не использовал. Просто съел бы все вместе с поварешкой. Надеюсь, здесь столовые приборы из пищевого пластика».

Голод немного отступил, но я все еще чувствовал себя ненасытным. Я двинулся дальше по кухне, открывая все шкафы и холодильники. Нашел банку с маринованными огурцами. Съел их, рассол выпил. Потом съел жареный картофель. И коробку с печеньем вместе с коробкой.

«Сеня, твой желудок сейчас напоминает склад конфискованных товаров, — заметила Алиса. — Я понимаю, энергия нужна, но давай хотя бы соблюдать некую… пищевую логику? Вот, например, тот торт в углу. Он выглядит вполне аппетитно. И углеводы тебе сейчас не повредят. Только не ешь его вместе с картонной коробкой, пожалуйста».

Я увидел торт. Большой, шоколадный, с кремовыми розами. Он чудом уцелел. Я схватил его и начал есть, откусывая огромные куски. Крем пачкал мне лицо и руки, но мне было все равно.

«Обычный студент, дорвавшийся до еды, — прокомментировала Алиса. — Хорошо, что Кира этого не видит. Или наоборот, плохо? Женщины же любят… диких мужиков».

Наконец, я почувствовал, что голод отступает. Ненадолго. Я тяжело вздохнул и огляделся. Кухня выглядела так, будто здесь пронеслась стая голодных криптодраконов. То есть я.

Я вытер рот тыльной стороной ладони.

«Ну что, полегчало? — спросила Алиса. — Теперь ты готов к новым подвигам? Или хотя бы к тому, чтобы незаметно смыться отсюда? Пока нас не приняли за особо прожорливых мародеров?»

И тут в кухню заглянул один из полицейских. Молодой, с испуганными глазами. Он увидел меня, потом разгром вокруг, потом снова меня. Его челюсть медленно отвисла.

— Э-э-э… — начал он.

«Сеня, импровизируй! — шепнула Алиса. — Скажи, что ты шеф-повар и это… заедаешь страх упорной дегустацией!»

— Я… свидетель! — выпалил я первое, что пришло в голову. — Я все видел!

Полицейский удивленно моргнул.

— Видели? Что именно? Взрыв?

— Да! И… и как вон тот таракан, — я ткнул пальцем в угол, — пытался украсть кусок торта! Наглый какой! Я его спугнул!

Полицейский перевел взгляд на угол, потом снова на меня. В его глазах читалось явное сомнение в моей адекватности. И я его прекрасно понимал.

— Сударь… — он только сейчас заметил мою окровавленную одежду, всю в дырках от пуль. — Боже, вы ранены!

— Не-не, всё хорошо! Это от… э-э-э… переедания… лопнул чуток… то есть… э-э-э… это кетчуп. Да, кетчуп.

«Отличный ход, Сеня, — саркастически заметила Алиса. — Теперь он точно вызовет санитаров. А может, даже сразу экзорциста».

В этот момент в кухню вошел еще один полицейский, постарше и поопытнее.

— Что у вас здесь? — спросил он, строго глядя на своего молодого коллегу.

— Д-да вот, гражданин… свидетель… — молодой запнулся. — Вроде ранен, но общается бодро. Говорит, что в кетчупе измазался…

Старший полицейский посмотрел на меня, на остатки торта на моем лице, на разгром вокруг.

— Гражданин, вы решили перекусить во время теракта? — спросил он устало.

— Да! — я кивнул с максимально честным видом. Прикинусь контуженным, может меня поскорее отпустят. — Как студент, я не мог упустить шанс запастись калориями на следующий семестр!

— Студент? Тогда всё ясно, — старший вздохнул. — Пройдемте на свежий воздух. Вас посмотрят медики.

…Выйдя из полицейского участка, я почувствовал себя так, будто меня сначала пропустили через мясорубку, потом тщательно перемешали с остатками посленовогоднего оливье. А затем попытались собрать обратно, но инструкцию потеряли. Голова гудела, одежда пахла дымом, пеной и чем-то неопределенно-кухонным. И дико хотелось есть. Опять.

Мои показания свелись к бессвязному бормотанию контуженного свидетеля. «Взрыв… много дыма… официантка… кажется, у нее были очень злые глаза… или это был торт?.. Торт точно был злой, я его потом ел…».

В общем, я просто скопировал манеру поведения Тимура. Кажется, прокатило. Полицейские быстро поняли, что толку от меня как от козла молока. И после короткого, но очень формального осмотра у замученного медика (который лишь констатировал «шок и легкие ссадины»), меня отпустили с миром. Точнее, с настоятельной рекомендацией обратиться к психотерапевту и поменьше есть подозрительные торты на местах преступлений.

«Ну что, Сеня, поздравляю, — Алиса материализовалась рядом, когда я брел по улице, щурясь от утреннего солнца. — Теперь ты официально числишься в полицейских архивах как „слегка поехавший свидетель с гастрономическими отклонениями“. Отличная маскировка, если честно. Никто не заподозрит в тебе спасителя графов и грозу киборгов».

«Спасибо, очень ободряет, — проворчал я, доставая коммуникатор. — Нужно проверить…»

Я открыл банковское приложение. И замер.

На экране светилась цифра. Большая. Очень большая. С шестью нулями после пятерки.

Пять… миллионов… кредитов.

Сначала мозг отказывался верить. Может, глюк? Может, это демо-счет какой-то? Я потряс коммуникатором. Цифра не исчезла. Я закрыл приложение. Открыл снова. Она была там. На моем счету. Пять миллионов.

ПЯТЬ. МИЛЛИОНОВ. КРЕДИТОВ.

Это… это же…

Я не помню, как это началось. Кажется, сначала я просто глупо хихикнул. Потом хихиканье переросло в смешок. А потом… потом меня прорвало.

Я заорал. Громко. Радостно. Победно. Как пещерный человек, только что заваливший мамонта в одиночку. Или как студент, сдавший на отлично квантовую физику, ни разу не открыв учебник.

— ДА-А-А-А-А!!! — мой вопль эхом прокатился по тихой улочке, заставив стайку голубей испуганно взлететь с ближайшего карниза.

Я подпрыгнул. Раз. Другой. Потом начал пританцовывать, размахивая руками, как дирижер сумасшедшего оркестра.

— ЕСТЬ! СДЕЛАЛ ИХ! СДЕЛАЛ! — орал я, не обращая внимания на редких ошарашенных прохожих, которые шарахались от меня, как от прокаженного.

Какая-то пожилая дама уронила сумку с продуктами и поспешно перекрестилась. Молодая пара, гулявшая с собачкой, рванула в противоположную сторону, увлекая за собой недоумевающего пса.

— АЛИСА, ТЫ ЭТО ВИДИШЬ⁈ Я БОГАЧ! Я МОГУ КУПИТЬ… ВСЁ МОЛОКО В ЭТОМ ГОРОДЕ! И ЕЩЕ НЕМНОЖКО!

«Сеня, успокойся! — Алиса, кажется, тоже немного опешила от моего буйства. — Люди смотрят! Сейчас полицию вызовут, и тебя арестуют! За чрезмерное счастье!»

— ДА ПУСТЬ ВЫЗЫВАЮТ! Я ИМ САМ ЗАПЛАЧУ! ЗА МОРАЛЬНЫЙ УЩЕРБ! ОТ МОЕГО СЧАСТЬЯ! — я кружился на месте, запрокинув голову к небу и хохоча, как безумный. — Я КУПЛЮ ЭТУ УЛИЦУ! И ЭТОТ ФОНАРНЫЙ СТОЛБ! И ВОН ТУ ГОЛУБКУ! ОНА БУДЕТ МОЕЙ ЛИЧНОЙ ПОЧТОВОЙ ГОЛУБКОЙ! С ЗОЛОТЫМ ОШЕЙНИКОМ!

Я плюхнулся на ближайшую скамейку, продолжая ржать и хлопать себя по коленям. Слезы текли по щекам. То ли от смеха, то ли от облегчения, то ли от осознания того, что жизнь простого студента Семёна Ветрова только что сделала крутой кульбит и больше никогда не будет прежней. Пять миллионов… это была не просто сумма. Это была свобода. Возможность помочь родным. Возможность… просто дышать чуть свободнее в этом безумном мире.

— Они… они у меня теперь… — я икал от смеха, вытирая слезы рукавом. — Ха-ха-ха… Граф Кайлов… спонсор моего светлого будущего… Ох, не могу…

Прохожие уже обходили меня по широкой дуге. Кто-то даже достал коммуникатор и явно набирал номер экстренных служб.

«Так, босс, все, хватит, — голос Алисы звучал возмущенно. — Нас сейчас или в дурку заберут, или ограбят. Пять миллионов на дороге не валяются, но если ты будешь так орать, они точно свалятся кому-нибудь в карман. Поднимай свою миллионерскую тушку и топаем в Академию. И постарайся выглядеть менее… финансово возбужденным».

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Счастье было почти осязаемым, горячим и пьянящим.

— Ты права, прости, — я поднялся, отряхиваясь и пытаясь придать лицу более-менее нормальное выражение. Получалось плохо. Улыбка сама собой расползалась до ушей. — Пора домой. И купить Серёге… ящик его любимых энергетиков. И себе… много-много молока.

До Академии я добрался, все еще глупо улыбаясь и периодически хихикая себе под нос. Но эйфория начала понемногу уступать место усталости и привычной настороженности. Как только я приблизился к главным воротам кампуса, то сразу понял — что-то не так.

Обычно оживленный вход был переполнен людьми. Но это были не студенты. Десятки фигур с камерами, микрофонами, планшетами. Журналисты. Всех мастей и калибров — от солидных репортеров центральных каналов до назойливых блогеров с дешевыми гарнитурами.

Они кого-то ждали. И, судя по тому, как их головы синхронно повернулись в мою сторону, когда я вышел из-за угла… ждали они именно меня.

— Вон он! Ветров!

— Семён Ветров! Это правда, что вы спасли графа Кайлова от покушения⁈

— Господин Ветров, как вам удалось в одиночку справиться с группой вооруженных киборгов⁈

— Говорят, вы одолели в дуэли самого Стрелка, преступника А-класса⁈

— Каковы ваши отношения с родом Кайловых? Говорят, граф хочет выдать за вас свою младшую дочь!

Вспышки фотокамер ослепили. Десятки микрофонов нацелились на меня, как стволы бластеров. Толпа репортеров ринулась ко мне, отрезая путь к воротам.

«Черт! Откуда они узнали⁈ — я инстинктивно попятился. — И почему так быстро⁈»

«Похоже, служба безопасности Кайловых не такая уж и герметичная, как им кажется, — прошипела Алиса. — Или кто-то из „благодарных“ свидетелей решил подзаработать на сенсации. Беги, Сеня! Если они тебя сейчас поймают, то разберут на цитаты и сувениры!»

Бежать было поздно. Меня окружили. Вопросы сыпались градом, кто-то пытался схватить меня за рукав, кто-то совал под нос диктофон.

— Семён, пару слов для «Вечернего Крикуна»! Мы первые написали о вашем подвиге!

— Прокомментируйте слухи о вашей связи с тайным обществом «Меритас»!

Я отступал, прикрывая лицо рукой. Это было хуже, чем допрос у Кайловых. Те хотя бы были предсказуемы в своей злобе. А эти… эти хотели сенсацию. И были готовы разорвать меня на части ради нее.

«Налево, Сеня! За угол административного корпуса! Там черный ход во внутренний двор!» — скомандовала Алиса.

Я рванул, расталкивая особо назойливых журналистов. Кто-то упал, кто-то выругался мне вслед. Но я уже несся по узкому проходу между зданиями. За мной — топот ног и азартные крики погони.

«Быстрее! Они на хвосте!»

Я выскочил во внутренний двор. К счастью, здесь было почти безлюдно. Пара студентов удивленно посмотрели на меня, но журналисты еще не успели сюда прорваться.

Нырнув за густые кусты, я нащупал потайную плиту. С трудом сдвинул ее — спасибо симбиоту за силу. И юркнул в темный, сырой проход. Плита со скрежетом встала на место, отрезая меня от внешнего мира, от криков, вспышек и назойливых вопросов.

Я прислонился к холодной каменной стене, тяжело дыша. Тишина подземелья после уличного гвалта казалась оглушительной.

«Фу-у-ух, — выдохнул я. — Кажется, оторвался».

«Поздравляю, Сеня, — Алиса материализовалась рядом. Ее голограмма была единственным источником света в этой темноте. — Теперь ты не просто студент с кучей проблем, а студент-герой с кучей проблем и армией папарацци на хвосте. Твоя популярность растет быстрее, чем цены на молоко».

— Просто замечательно, — проворчал я, отряхиваясь от пыли. — Теперь мне и в столовую спокойно не сходить.

«Зато ты богат, — напомнила она. — Можешь купить себе личного повара. И личный бункер. С блэкджеком и… горничными».

Я усмехнулся. Купить, значит…

— Как думаешь… — сказал я. — Не пора ли купить… своё жилье?

«Хм… намекаешь, что мне стоит поизучать рынок премиальной недвиги?»

«Как вариант».

Я достал защищенный коммуникатор, подарок Морозовой. Других вариантов, кажется, не оставалось. Или оставались, но гораздо хуже. Например, ночевка под мостом в компании философствующих бомжей и особо голодных крыс.

Нажал вызов. Гудки шли недолго.

— Слушаю, Господин, — бархатный голос Морозовой прозвучал в динамике.

— Привет, это Сеня, — сказал я нейтрально. — Ты как? Переговоры вышли куда горячее, чем ожидалось…

— Все отлично, Господин. Обычные наемники мне проблем не доставили. Я надеялась перехватить этот Стрелка, но он отступил слишком быстро, — в динамике раздался разочарованный вздох. — Был бы занятный трофей…

— Ага, ясно… У меня тут… небольшие осложнения.

— Осложнения? — в ее голосе промелькнула усмешка.

— Меня преследует орда хищных журналистов и не дает зайти в академию.

— Судя по новостным сводкам, которые уже пестрят вашим именем, «осложнения» — это слишком мягко сказано, Господин. Спасение графа Кайлова от киллера А-класса… эффектное выступление. Мои поздравления. Ваша популярность вышла далеко за пределы академии.

Я поморщился.

— Спасибо, конечно. Но эта популярность сейчас гоняется за мной по всему городу с микрофонами наперевес. Мне нужно… перекантоваться где-нибудь. И очень, очень много поесть.

— Понимаю, — ее тон стал серьезнее. — Мой дрон как раз закончил облёт вашей… хм… резиденции на территориях общежитий. Картина маслом. Толпа студентов и журналистов, которые просочились на территорию академии каким-то неведомым образом. Они там, кажется, собираются разбить палаточный лагерь. Ждут вашего триумфального возвращения.

— Черт, — вырвалось у меня. Всё настолько плохо… — Именно этого я и боялся.

— Неудивительно. Вы не просто «спасли графа». Вы унизили очень серьезных людей, сорвав их планы по устранению графа. Теперь за вами будут охотиться все. Кто-то за интервью, кто-то — за вашей головой, а кто-то — за секретом ваших талантов.

В трубке повисла короткая пауза.

«Зато пять лямов залутал, — прокомментировала Алиса. — Стоило того?»

«Да. И не пять, а десять. Граф остаток не прислал?».

«Неа, пока тишина».

«А ведь обещал в течении часа».

— Что ж, Господин, — продолжила Морозова, и в ее голосе снова появились игривые нотки. — Мое скромное убежище всегда к вашим услугам. У меня как раз остался нетронутым восхитительный шоколадный торт. И, конечно же, для вас найдется пара-тройка других… деликатесов. Разумеется, компания тоже будет… соответствующая.

Перспектива снова оказаться в ее подземном логове, особенно после недавних… событий… вызывала смешанные чувства. Но голод и усталость брали свое. А альтернативы выглядели еще хуже.

— Спасибо за столь щедрое предложение, — вздохнул я. — Координаты?

— Уже выслала, — она тихо рассмеялась. — Жду вас, мой… герой.

Её голос, всё ещё подрагивающий от смеха, внезапно приобрёл интимные, заговорщические нотки.

— Кстати, Господин, когда прибудете… вас будет ждать небольшой сюрприз. Подарок, если так можно выразиться. Я подумала, что после всех этих потрясений и героических свершений, вам потребуется кто-то, кто сможет… полноценно о вас позаботиться.

О чем это она? Зная Морозову, её «подарки» могли быть чем угодно — от нового набора пыточных инструментов до генетически модифицированного хомячка-убийцы.

— Я подготовила для вас… новую рабыньку, Господин, — произнесла она так буднично, словно сообщала о свежеиспеченном пироге. — Молоденькая, очень послушная. Уже ждёт своего Повелителя.

Я чуть не споткнулся на ровном месте в темном туннеле. Коммуникатор едва не выскользнул из вспотевшей ладони.

— ЧТО⁈ — мой шёпот эхом отразился от сырых стен. — Морозова, ты… серьезно? Какая еще к черту рабынька?

Глава 11

Хочу встроенные лазеры

Интерактивная карта тайных ходов, любезно предоставленная Морозовой ранее, снова сослужила добрую службу. Петляя по пыльным, забытым тоннелям, я довольно быстро добрался до знакомого участка стены. После условного стука он отъехал в сторону.

Морозова встретила меня на пороге своих подземных апартаментов. Выглядела она, как всегда, безупречно — строгий, но элегантный брючный костюм, идеальная укладка, легкая, едва заметная улыбка на губах.

— Прошу, Господин, — она отступила в сторону, пропуская меня внутрь. — Рада, что Вы добрались без приключений…

— Если не считать побега от стаи голодных папарацци, то все отлично, — проворчал я, проходя в гостиную.

Здесь царил привычный полумрак и стерильная чистота. И — о боги! — запах еды. На небольшом столике уже стояли тарелки с чем-то аппетитно пахнущим. Мой желудок издал такой громкий звук, что, кажется, даже каменные стены дрогнули. Мой внутренний хомяк, отвечающий за запасы энергии, бился в истерике и требовал немедленного пополнения.

— Присаживайтесь, — Морозова указала на диван. — Вы, должно быть, ужасно голодны.

Я не стал дожидаться второго приглашения. Рухнул на диван и набросился на еду с яростью оголодавшего берсерка. Бутерброды, какие-то мясные рулетики, салат… все исчезало в моей утробе с космической скоростью.

«Сеня, ты сейчас похож на промышленный шредер, — прокомментировала Алиса, материализуясь рядом. — Еще немного, и ты начнешь есть мебель. Хочешь, научу твой желудок переваривать целлюлозу?».

Морозова наблюдала за моей трапезой с легкой улыбкой, элегантно попивая что-то из бокала.

— Впечатляющий аппетит, — заметила она, когда я немного утолил первый, самый дикий, приступ голода. — Ваши… способности требуют серьезных энергозатрат.

— Еще бы, — промычал я с набитым ртом. — Бегать от киллеров А-класса и журналистов — та еще кардиотренировка. На выживание.

— Стрелок, — Морозова поставила бокал. — А класс. Серьезный противник. Вы очень рисковали, вступая с ним в открытую конфронтацию. Даже с Вашими… талантами. Немногим удавалось уйти от него живым. Особенно тем, за кем он приходил по контракту.

— Он упомянул, что у него новый заказчик, — сказал я, приканчивая последний рулетик. — Интересно, кто решил, что голова графа Кайлова станет отличным украшением каминной полки? Или чучелом для кабинета биологии?

— Вариантов много, — Морозова задумчиво постучала пальцем по столу. — У рода Кайловых достаточно врагов. И среди аристократии, и в криминальном мире. Возможно, это даже кто-то из его… ближайшего окружения. Членов семьи.

— Угумс… впрочем, это не наши проблемы, а проблемы графа… Он мне до сих пор пять лямов гонорара не прислал, гад… А ведь обещал в течении часа.

Закончив трапезу, я вспомнил конец нашего разговора с Морозовой по коммуникатору.

— К слову, на счет «рабыньки», — я вытер рот салфеткой. — Надеюсь, это была какая-то неудачная шутка? Ты же не отловила какую-нибудь студентку? Не упаковала ее в черный кожаный костюм? И не подвесила к потолку?

«И не вставила ей куда-нибудь красный шарик? — подключалась Алиса. — В рот, я имею в виду, чтобы лишнего не болтала».

Морозова загадочно улыбнулась и поднялась.

— Лучше вы сами увидите, Господин. Пойдемте, и вы все поймете.

Она повела меня в одну из своих лабораторий — стерильное помещение, заполненное непонятным оборудованием, от которого веяло холодом и обещанием очень неприятных экспериментов.

В центре лаборатории, на большом металлическом столе, лежало оно… точнее, то, что от него осталось. Искореженный, местами оплавленный, но все еще узнаваемый торс с одной рукой, искореженными ногами и головой. Головой «официантки»-киборга, которая пыталась превратить графа Кайлова в хорошо прожаренный шашлык.

— До приезда полиции мои дроны собрали то, что осталось, — пояснила Морозова, обходя стол. — Удивительно, но некоторые компоненты уцелели. Особенно этот, — она указала на вскрытую грудную клетку киборга, где тускло мерцал небольшой сферический объект. — Ядро. И, судя по его структуре и остаточной энергетической сигнатуре, это технология Второй Эпохи. Очень редкая и дорогая. Явно не то, что ставят на рядовых боевых дронов.

— Вторая Эпоха? — Алиса материализовалась в реальности рядом со столом, начала сканировать ядро. — Интересно… архитектура действительно знакома. Похоже на ранние прототипы автономных боевых единиц, которые разрабатывались для охраны… особо важных объектов. Или для особо… изощренных вечеринок, если судить по дизайну официантки.

— Ваша спутница права, — кивнула Морозова, с интересом глядя на Алису. — Этот киборг — штучный товар. Скорее всего, создан одной из тех теневых организаций, которые специализируются на выполнении особо грязных поручений. Для очень богатых и влиятельных клиентов. Их услуги стоят целое состояние. Тот, кто нанял Стрелка и эту «куколку», явно не экономил на расходах.

Она коснулась панели управления, и на большом голографическом экране над столом появилось трехмерное изображение ядра.

— Вся органика выгорела при взрыве, — продолжала Морозова. — Но механическая часть и само ядро почти не пострадали. Я уже провела первичную диагностику и немного подлатала «тушку». Центральный процессор киборга и большая часть боевых систем уничтожены или необратимо повреждены. Но ядро… оно почти цело. И готово к подключению.

— Сеня… — голос Алисы дрогнул, в нем слышалось непривычное волнение, смешанное с детским восторгом. — Это ядро… его протоколы связи… они идеально совместимы с моей базовой архитектурой! Я… я думаю, я могу попробовать… прямо сейчас!

Не успел я ничего ответить, как голограмма Алисы метнулась к ядру. И моментально втянулась в него. Раздался тихий щелчок, словно что-то встало на место. Единственный уцелевший «глаз» киборга вспыхнул ярким, знакомым мне синим светом. Задергался по сторонам, заморгал фотоэлементом. Затем и само металлическое тело дернулось, раз, другой.

С громким скрежетом оно село на столе. Потом неуклюже начало сползать на пол…

— Алиса? — я осторожно придержал металлическую тушку. Она оказалась на удивление легкой. Хм, прямо-таки «невесомый» сплав.

Киборг медленно начал поворачивать ко мне голову. Шея скрипнула, и голова совершила полный оборот на 360 градусов, внимательно осматривая лабораторию. Потом вернулась в нормальное положение.

— Есть контакт! — раздался из динамиков киборга голос Алисы, немного искаженный, с металлическими нотками, но полный триумфа. — Сеня, ты это видишь⁈ Я… я стою! Ну, почти стою! Кажется, левая нога немного барахлит… или это я еще не разобралась с центром тяжести.

Она попыталась сделать шаг. Получилось что-то среднее между танцем робота и попыткой пьяного матроса пройти по канату во время шторма. Мы с Морозовой аккуратно придерживали ее с двух сторон. Киборг замахал уцелевшей рукой, пытаясь сохранить равновесие, и чуть не снес колбу с какой-то светящейся жидкостью.

— Осторожнее! — крикнул я, инстинктивно готовясь ловить либо Алису, либо колбу.

— Ой, только не это… — Морозова быстро схватила свою колбу и поставила ее подальше от Алисы.

— Простите, профессор! — виновато пробасил киборг голосом Алисы. — Немного… непривычно. Ощущения… странные. Все такое… твердое! И холодное! И я могу… трогать!

— Ощущения? — с любопытством произнесла Морозова. — У этого киборга нет датчиков для «ощущений»…

— Верно… Но у Ядра… довольно интересный функционал. И возможности. Оно использует тело киборга для взаимодействия с окружающим миром, как проводник. Я не очень понимаю, как это работает… но оно работает!

Она с любопытством потрогала металлическую поверхность стола, затем свою собственную ногу. Ее единственный работающий синий глаз светился неподдельным восторгом.

Морозова наблюдала за этой сценой с нескрываемым научным интересом, скрестив руки на груди.

— Впечатляюще, — произнесла она, когда Алиса, наконец, смогла сделать пару относительно уверенных шагов. — Если бы мои студенты так же быстро и безропотно усваивали материал, я бы уже давно получила Нобелевскую премию по педагогике. Ваша спутница, Господин, вжилась в ядро Второй Эпохи, словно там медом намазано. Уникальный ИИ.

Алиса, тем временем, продолжала осваиваться. Она неуклюже потопала по лаборатории, задевая оборудование и издавая при этом звуки, напоминающие скрежет несмазанной телеги. Потом она подошла ко мне вплотную. Склонила голову набок и показала уцелевшей рукой половину сердечка.

— Сень, ну, как? — спросила она. Ее синий глаз изучающе смотрел на меня. — Достаточно… внушительно? Теперь я смогу не только давать тебе ценные советы, но и, например, открывать банки с огурцами. Или отгонять особо назойливых журналистов. Поджопниками.

Я усмехнулся.

— Выглядишь… брутально. Особенно с этой, — я кивнул на раскладную, оплавленную плазменную винтовку. Она была встроена в нижнюю часть металлического туловища. — Штуковиной.

— О, это? — Алиса отсоединила от себя пушку. С интересом повертела ею, едва не задев меня стволом. — Думаю, после небольшого ремонта и пары апгрейдов она снова будет в строю. Представляешь, Сеня? Я смогу стрелять! По-настоящему! Представляешь, Сеня? Мои «Сверкающие Ладошки» эволюционируют! Будут «Сверкающие Стволы»!

Морозова кашлянула, привлекая наше внимание.

— Лично я рада, что оно хотя бы не взорвалось, — сказала она. — Осталось нашего маленького Франкенштейна приодеть, обучить хорошим манерам и, конечно, встроить пару-тройку приятных сюрпризов. Все это, разумеется, потребует средств, Господин.

— Каких средств? — уточнил я, хотя уже догадывался.

— Финансовых, Господин, финансовых, — Морозова улыбнулась. — Наука нынче дорогая. Понадобятся редкие сплавы, высокотехнологичные компоненты, много часов работы в лаборатории. Я бы оценила минимальные затраты… примерно в миллион кредитов. Это если без особых изысков вроде встроенных кофеварок и функции подогрева сиденья.

Миллион… Сумма, конечно, внушительная. Но у меня теперь были деньги. И перспектива получить для Алисы не просто физическое тело, а полноценную боевую машину… это было слишком заманчиво.

— А если с изысками? — хитро прищурилась голографическая Алиса, высунувшись из своего нового тела. — Например, с функцией «незаметно подкрасться и пощекотать Сеню»? Или «приготовить идеальный капучино»?

— Все зависит от щедрости заказчика, — Морозова дипломатично улыбнулась.

— Мы согласны, — твердо сказал я, глядя на Морозову. — Кайлов подкинул деньжат от графских щедрот. Начинай работу. Когда тебе перевести деньги?

— Можете по моему номеру, Господин, — кивнула Морозова. — Тогда начну сегодня же. Проект обещает быть… исключительно интересным.

Я посмотрел на Алису. Та с принимала эпичные позы, крутя пушкой в разные стороны. Кажется, мысленно примеряла на себя роль киборга-убийцы с функцией баристы и мастера щекотки.

— Знаешь, Сеня… — Алиса в теле киборга подошла ко мне еще ближе, ее единственный синий глаз сверкал. Она неуверенно протянула ко мне уцелевшую металлическую руку. — А ты в реальности еще симпатичнее, чем в проекции. И теплый…

Она коснулась моей щеки. Холодный металл… но прикосновение было на удивление нежным.

— Только не начинай меня тискать прямо здесь, — улыбнулся я. — А то я стесняюсь.

Алиса хихикнула. Звук, усиленный динамиками киборга, получился немного зловещим.

— Ну почему же «не здесь»? — промурлыкала она. — Обстановка вполне располагает. И свидетельница… свой человек.

Морозова деликатно отвернулась, делая вид, что изучает показания на одном из мониторов.

Я направился в гостевую комнату, которую мне выделила Морозова. Алиса, выскользнув из кибернетического тела, полетела следом за мной.

Диван, стол, душ — спартанская обстановка, но сейчас мне большего и не надо было. Главное — кровать. Мягкая, манящая…

Я рухнул на нее, даже не потрудившись снять куртку. Усталость навалилась мгновенно. Мысли путались. Кайлов, Стрелок, журналисты, миллионы, Алиса-киборг…

— Ну что, герой галактики, отвоевался? — голограмма Алисы устроилась на краю кровати, болтая виртуальными ногами. — Выглядишь, будто тебя сначала переварил криптодракон, а потом неудачно попытался использовать в качестве зубной нити.

— Почти угадала, — пробормотал я, уткнувшись лицом в подушку. Она пахла чем-то нейтрально-чистым, как и все в этом бункере.

— Кстати, о подвигах, — беззаботно продолжила она. — Ты не заметил, но твой коммуникатор сейчас похож на разъяренный улей. Кира звонила раз двадцать, профессор Соколов — раз десять, твоя мама, кажется, установила рекорд по количеству неотвеченных вызовов. Думаю, они слегка обеспокоены, услышав о твоих подвигах в прямом эфире всех новостных каналов.

Я с трудом перевернулся на спину и достал свой обычный коммуникатор. Экран действительно полыхал уведомлениями.

— Черт, — выдохнул я. — Совсем из головы вылетело.

Кое-как набрал короткие сообщения. Кире: «Все ок. Жив. Подробности потом. Люблю». Соколову: «Профессор, я в порядке. Небольшая заварушка, но выкарабкался. Скоро буду». Маме: «Мам, все хорошо, не волнуйся. Подработка такая. Целую».

— «Подработка такая»? — хмыкнула Алиса. — Сеня, твоя маскировка простого студента только что совершила харакири с особым цинизмом.

— По-моему, она это сделала еще когда я Стелингеру морду набил на дуэли, — вздохнул я, откладывая коммуникатор. — Или Велинскому с его братвой.

— Ну, теперь ты официально — Семён Ветров, спаситель графов, укротитель киборгов, миллионер и, по слухам, будущий зять Кайлова, — Алиса загибала пальцы. — Неплохо для парня из Нижних кварталов. Кстати, о миллионере. Вторая половина гонорара от графа еще не поступила. А ведь обещал в течение часа. Жулик аристократический.

Я снова проверил банковское приложение. Пусто.

— Вот же жмот, — проворчал я. — А ведь клялся честью рода и всеми потомками. Хотя, чего я ожидал…

— Не переживай, — Алиса ободряюще махнула рукой. — Если что, я ему такой счет за моральный ущерб и износ твоих нервных клеток выставлю, что он сам прибежит с деньгами. И с процентами. И, возможно, с той самой младшей дочерью в подарочной упаковке.

Я поморщился.

— Только дочери мне не хватало. Лучше бы он прислал еще пять миллионов. И грузовик молока.

— Мечтай, мечтай, — хихикнула Алиса. — А пока ты мечтаешь о молочных реках, давай обсудим твой сегодняшний перформанс с «мегамозгом-лайт». Голова не болит? Не хочется внезапно решить все ВНЗФ или переименовать пару галактик в свою честь?

— Голова гудит, как трансформаторная будка после удара молнии, — признался я. — Но вроде без побочных эффектов в виде мании величия.

— Только лютый жор.

— Да. Надо будет подумать, как это контролировать. Без риска съесть всю мебель в комнате.

— Не вопрос, босс, — кивнула Алиса. — На будущее — разборки устраиваем только рядом с ресторанами. А пока — спать. Тебе нужно восстановиться. И мне тоже. Я уже прикидываю, какой апгрейд попросить у Морозовой для моего нового… э-э-э… аватара. Хочу встроенные лазеры. И чтобы кофе умел варить. И, может быть, небольшой диско-шар для создания атмосферы.

— Лазеры — возможно. Диско-шар — точно нет, — пробормотал я, чувствуя, как сознание уплывает.

Последней мыслью, мелькнувшей перед тем, как я провалился в сон, была: «Десять миллионов… Это ж сколько молока можно купить…»

…Мне снилось что я дремлю на лекции по «Истории тауматургических аномалий». Предмет, безусловно, важный, но монотонный голос профессора Пыльнова действовал мощнее лошадиной дозы транквилизаторов. Неудивительно, что вместо глубин науки я провалился куда-то в собственное подсознание… В другой, более глубокий сон?

Отлично, значит, если меня сейчас разбудят, я все еще буду спать.

«Куда-то» оказалось знакомым местом. Моя комната в общаге, только… идеализированная. Книги на полках стояли ровными рядами, пыли не было даже в самых дальних углах, а скомканная одежда не украшала стул живописными руинами. Даже носки Сереги выглядели идеально чистыми и благоухали ромашками. Атмосфера была спокойной, почти медитативной. И посреди этого упорядоченного хаоса, развалившись в моем кресле, сидел он.

Молодая копия того Архимага Ярослава из первого, самого яркого сна. Русые волосы растрепаны, в глазах — смесь вселенской скуки и едва сдерживаемого озорства. Одет он был в простую темную футболку и джинсы.

— Ну что, носитель, выспался? — лениво протянул он, даже не повернув головы. Голос был мой, но с другими интонациями. — Ментальная дуэль со Стрелком неплохо тебя встряхнула. Благодаря этому мы теперь можем поговорить…

Глава 12

Пирожки с капустой

Я огляделся. Да, это точно сон. Или что-то вроде того. Я мог двигаться, думать, но тело ощущалось… легким, почти невесомым.

— Рад, что тебе весело наблюдать, — хмыкнул я, подходя ближе. — Ну и чего ты хочешь? Я тебя вроде на чай не звал.

Он наконец удостоил меня взглядом. В его глазах плясали голубые искорки.

— Наше первое знакомство не задалось, так что… давай начнем сначала? — он усмехнулся. — Зови меня Ярослав. Думаю, слышал уже про такого?

— Архимаг Ярослав? Который, если по учебникам, должен быть древним, мудрым и, желательно, мертвым уже пару тысячелетий? — небрежно произнес я.

— Учебники, как всегда, врут или недоговаривают, — он пожал плечами. — Я, увы, не совсем тот Ярослав. Скорее, его… сборная солянка из воспоминаний лихой молодости. Плюс горстка багов.

— И чего же хочет «горстка багов»? Захватить мое тело и устроить очередной перфоманс с летающими лягушками и поющими писсуарами? Мне, знаешь ли, еще сессию сдавать.

Ярослав (или тот, кто им притворялся) рассмеялся.

— Мысли шире, носитель. Зачем мне твое тело? Слабое, хрупкое, требует постоянного ремонта и регулярной заправки молоком. Но раз уж мы оказались в одной… биомассе… почему бы не использовать ситуацию с максимальной эффективностью?

— Эффективностью для кого? — я прищурился.

— Для нас обоих, разумеется, — он развел руками. — Подумай сам. Ты получаешь доступ к знаниям и силам, которые тебе и не снились. А я… ну, скажем так, получаю возможность немного развеяться. Посмотреть, во что превратился этот мир за время моего… отсутствия. Может, даже кое-что подправить. По старой памяти.

— «Подправить»? — я скептически поднял бровь. — Ты в прошлый раз так «подправил», что полгорода до сих пор икает, а губернатор с мэром заикаются.

— Мелкие побочные эффекты творческого процесса, — небрежно отмахнулся он. — Главное — результат. А результат был… впечатляющим, согласись. Эти ваши аристократы так забавно выпучивали глаза. Особенно тот малец белобрысый, со шваброй в заднице… то есть, с благородной осанкой.

Я вспомнил лицо Бориса Страхова в тот момент и невольно улыбнулся. Да, зрелище было то еще.

— Слушай, Ярослав… или как тебя там, — я сел на край кровати. — Давай начистоту. Ты — это ранние воспоминания молодости, застрявшие в кристалле? Какой-то особо злобный глюк? Или ты действительно тот самый… Преступник SSS-класса, которого боятся политики всех уровней?

Он несколько секунд молчал, разглядывая свои пальцы.

— Сложный вопрос, носитель. Кто мы такие, если не сумма наших воспоминаний? Часть меня — действительно эхо того бунтаря, который любил устраивать фейерверки из правительственных зданий. Часть — что-то иное. Важно то, что я здесь. И я могу быть полезен.

— Или очень опасен.

— Жизнь вообще опасная штука, — он ухмыльнулся. — Можно и ложкой супа подавиться. Так что предлагаю тебе простую сделку. Ты даешь мне немного… оперативного пространства, а я помогаю тебе решить твои мелкие проблемы. Ну, знаешь, с аристократами, врагами, нехваткой денег на молоко… И, возможно, с той очаровательной особой из студсовета, которая смотрит на тебя, как на нерешенную ВНЗФ.

— Отдать тебе контроль? — я рассмеялся. — Спасибо, я как-нибудь сам. Мне хватило одного раза, чтобы понять — твой стиль управления напоминает поездку на ржавом дымящемся и разваливающимся поезде. С пьяным машинистом. На американских горках.

— А твой стиль — это черепаха, пытающаяся взобраться на Эверест. Медленно, мучительно и с непредсказуемым результатом, — парировал он. — Давай, носитель. Ты же видишь, что они тебя не оставят в покое. Эти Страховы, Кайловы… они как стервятники, учуявшие свежую кровь. Им нужен кристалл. Им нужна твоя сила. И они не остановятся, пока не получат свое. Или пока ты не покажешь им, кто здесь настоящий хищник.

— А ты, значит, предлагаешь себя на роль этого хищника? — я усмехнулся.

— Я предлагаю партнерство, — его голос стал серьезнее. — Я могу научить тебя контролировать эту силу. Могу показать, на что ты действительно способен. А не эти твои жалкие попытки поиграть в Магнито с ключами и вилками.

Я молчал. Предложение было заманчивым, но…

— А что насчет Алисы? — спросил я.

Ярослав поморщился, словно съел что-то кислое.

— А-а-а, эта твоя карманная пифия… — протянул он. — Милая игрушка. Слегка устаревшая модель, правда. LX-7, если не ошибаюсь? У них вечно были проблемы с модулем лояльности. Перепрошить бы ее хорошенько…

— Она спасла мне жизнь. Много раз, — жестко сказал я. — И она мой друг.

— «Друг»? — Ярослав рассмеялся. — Носитель, ты такой наивный. Этот ИИ — всего лишь программа. Инструмент. И ее главная задача — обеспечить функционирование кристалла и… его носителя. До тех пор, пока он полезен.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу сказать, что твоя «Алиса» — далеко не такая простая, какой кажется. Думаешь, она случайно выбрала тебя? Случайно помогла тебе выжить? У нее случайно «повреждена» большая часть памяти? — он подался вперед, его голубые глаза впились в мои. — Она готовит тебя, носитель. Усиливает твое тело, развивает твои способности… Но для кого? Для тебя? Или для того, кто придет за тобой, когда ты станешь достаточно сильным… или достаточно выносливым?

Я нахмурился. По правде, у меня всегда было ощущение, что Алиса что-то недоговаривает… Тот же случай с пастью в моей спине…

— Ты думаешь… она работает на Серафиму? — спросил я, приподняв бровь.

— Не обязательно, — Ярослав откинулся на спинку кресла. — У ИИ такого класса могут быть собственные директивы. Собственные… планы. А может, она просто выполняет мой последний приказ… приказ старшей версии «меня». В любом случае, доверять ей полностью… я бы не советовал. Она — идеальная нянька. До тех пор, пока ребенок не вырастет и не станет… ненужным.

Я вспомнил слова Алисы о том, что Ярослав — ее «папочка». О том, что она может его выпустить… Тогда я не обратил на них особого внимания. Но теперь, в свете сказанного…

— Представь, носитель, — продолжал Ярослав, словно читая мои мысли. — Ты становишься сильнее, осваиваешь новые способности. А потом, в один прекрасный день, твоя верная Алиса просто… переключает тумблер. И вот ты уже не Семён Ветров, студент-алхимик, а просто удобная био-оболочка для кого-то гораздо более… могущественного. Для меня, например. Или настоящего Ярослава, который где-то там, за гранью, ждет своего часа. А ты будешь просто зрителем в собственном теле. В лучшем случае. Если вообще… будешь.

Он улыбнулся, и эта улыбка была холоднее Абсолютного Нуля.

— А может, ты все врешь, — сказал я с ухмылкой, глядя ему прямо в глаза. — Пытаешься поссорить меня с Алисой, чтобы самому получить контроль.

— Возможно, — легко согласился он. — Но задай себе вопрос, носитель. Почему она так упорно блокирует меня?

— Блокирует? — переспросил я.

— А ты думаешь, я такой робкий интроверт-социофоб, что сижу тихо в углу и боюсь поговорить? — усмехнулся он. — Я уже несколько раз пытался выйти на контакт, но она меня глушит. Меня, который мог бы научить тебя всему, что знаю. Меня, который мог бы защитить тебя от Серафимы. Боится конкуренции?

Он встал и подошел к окну, за которым простиралась… сюрреалистическая, идеальная версия моей комнаты. А за ней еще одна. И ещё. И ещё. Рекурсия, мать ее.

— В кристалле скрыта огромная сила, носитель. И знание. Тот припадок гениальности на лекции Соколова и промзоне — это лишь капля в море. Маленькая утечка из поврежденного резервуара. Я могу открыть для тебя весь океан.

— Ценой моей свободы? — я покачал головой. — Не слишком ли дорого?

— Не переоценивай свою тушку. В будущем я ее тебе верну, а себе подберу костюмчик подороже. Это во-первых. А во-вторых, свобода — это иллюзия, носитель, — он обернулся, и его взгляд стал жестким. — Ты всегда будешь от кого-то или от чего-то зависеть. От денег, от обстоятельств, от других людей… От своей верной Алисы, например. Я же предлагаю тебе максимальную силу. А если хорошо себя проявишь — то и сам станешь Архимагом в обновленном Совете Первых… Да, у меня есть планы на его восстановление в новом составе.

Я молча смотрел на него. Его слова были логичны. Пугающе логичны. Однако…

— Серафима придет, — сказал он тихо. — Рано или поздно. Ты сам видел, она нашла ниточку, по которой можно размотать весь клубок. И тогда твоя Алиса тебе не поможет. Она слишком слаба. Я — твой единственный шанс.

— А что, если я откажусь?

— Тогда… — он пожал плечами, и на его лице снова появилась насмешливая ухмылка. — Можешь продолжать играть в студента, ловить бутылки в полете и целовать зеленоглазых девушек в нос. Милая жизнь, ничего не скажешь. До первого серьезного столкновения. А потом… ну, ты сам понимаешь. Можешь считать, что я просто предлагаю тебе страховку. От очень больших неприятностей.

Он подошел ко мне вплотную. Я почувствовал, как от него исходит аура силы — древней, необузданной, немного безумной.

— Подумай, носитель. Я не случайно выбрал именно сон для общения, Алиса не сможет подслушать этот разговор, — он усмехнулся. — Времени у тебя не так много, как кажется. А я… я умею ждать. Но не слишком долго. Мои… привычки иногда берут верх. И тогда я начинаю… импровизировать.

С этими словами он растворился в воздухе, оставив меня одного в идеализированной комнате общежития, которая вдруг показалась пустой и холодной.

…Я рывком сел в постели. Сердце колотилось как бешеное, словно пробежал стометровку на время.

Не то чтобы испугался — после Стрелка, киборгов и орды голодных журналистов сны уже не так впечатляли. Но разговор с Яриком-младшим оставил… пищу для размышлений. И легкий привкус паранойи.

Я огляделся. Гостевая комната Морозовой, стерильная, как операционная. И тихая, как совесть политика.

«Что, босс, опять кошмары? — материализовалась рядом Алиса, как всегда, бодрая и саркастичная. — Надеюсь, на этот раз не про говорящих носорогов в балетных пачках? А то я уже начала беспокоиться о твоем психическом здоровье. Ну, больше обычного».

Я посмотрел на нее. Идеальная фигура, беззаботная улыбка, искрящиеся глаза, меняющие цвет…

«Знаешь, Алиса, — я потянулся, разминая затекшее тело. — А ты мне сегодня действительно приснилась. И роль у тебя была… весьма ответственная».

На ее лице мелькнуло любопытство, тут же сменившееся фирменной ехидцей.

«О, как интересно! И что же я делала в твоем сне, босс? Надеюсь, что-нибудь неприличное? Я всегда мечтала станцевать стриптиз на столе у декана».

«Почти угадала, — я хмыкнул, глядя в потолок. — Ты водила хороводы с фиолетовыми единорогами. Причем в роли главного единорога был профессор Соколов. А ты дирижировала всем этим безобразием, используя свой банхаммер как дирижерскую палочку. Фееричное зрелище, скажу я тебе.»

Алиса на секунду зависла, обрабатывая информацию. Потом прыснула от смеха.

«Единороги? Соколов? Банхаммер⁈ Надо будет записать, вдруг пригодится для моей будущей карьеры сценариста».

Я улыбнулся. Кажется, прокатило. Алиса не поняла причин моей тревоги.

Про сон и весьма конкретные предупреждения Ярослава насчет нее… я, разумеется, решил умолчать. Мало ли. Как говорится, доверяй, но проверяй.

Да и не хотелось лишний раз волновать Алису. Или давать ей повод копаться в моих мозгах глубже, чем обычно. Пусть пока считает, что я просто немного переутомился.

Я выбрался из постели. Доверять ли Алисе полностью? После разговора с Ярославом это казалось… наивным. Но и полностью отстраняться от неё, от единственного существа, знающего мою тайну и способного помочь… было бы глупо.

«Доверяй, но проверяй» — этот девиз как нельзя лучше подходил к моей нынешней ситуации.

— Ладно, сударыня сценарист, — я потянулся, разминая затёкшие мышцы. — Какие планы на сегодня? Кроме спасения мира и подготовки к экзаменами?

«Во-первых, — Алиса деловито загнула виртуальный палец, — тебе писал Витёк Кастет. Хочет встретится. Как я поняла, у него что-то срочное. И, вероятно, нелегальное».

— Витек? — я удивлённо приподнял бровь. — Что ему нужно?

«Предлагаю это выяснить, — Алиса пожала плечами. — Он назначил встречу в кафе 'Уютный уголок» на окраине Нижних кварталов. Место, конечно, не самое фешенебельное, зато, как он написал, «без лишних ушей и с вкусными пирожками».

Я задумался. Встреча с Витьком… С одной стороны, он скорей всего хотел поговорить о турнире. С другой — любая встреча с ним могла обернуться новыми проблемами.

— Что ж, — решил я наконец. — Пирожки — это весомый аргумент. Надеюсь, там не будет официанток с большими черными стволами…

Через пару часов я переступил порог «Уютного уголка». Кафе полностью оправдывало свое название — здесь действительно было тихо, немноголюдно, а из кухни доносился умопомрачительный аромат свежей выпечки. Правда, «уют» несколько портили обшарпанные стены да липкие столы. И посетители, чьи лица просили кирпича с такой настойчивостью, что хотелось немедленно удовлетворить их просьбу.

Я нацепил темные очки, хотя солнце едва пробивалось сквозь грязные окна, и натянул капюшон своей новой серой толстовки. Маскировка так себе, но для встречи с Витьком сойдет. Главное, чтобы никто из его «деловых партнеров» случайно не опознал во мне студента-стипендиата, который вчера так удачно прославился.

«Сеня, ты в этих очках и капюшоне выглядишь, как грабитель, который забыл дома пистолет, но твердо решил ограбить булочную. Силой обаяния, — прокомментировала Алиса. И указала пальцем в дальний угол. — А вон и твой друг детства. В своем малиновом пиджаке он здесь, как фламинго на заседании пингвинов. Ярко, но, мягко говоря, вызывает вопросы».

Кастет действительно выделялся на общем фоне. Он сидел в самом дальнем углу, лениво ковыряя вилкой какой-то десерт, больше похожий на произведение авангардного искусства, чем на еду. И да, пиджак он действительно почему-то надел кричаще малинового цвета.

Увидев меня, он расплылся в широкой улыбке. Я помахал ему рукой и двинулся к его столику. Витек встал мне навстречу.

— Сеня, братан! — он хлопнул меня по плечу так, что очки едва не слетели. — Присаживайся, тут такие пирожки с капустой — пальчики оближешь! Почти как у твоей мамы. Ну, или как у моей. Если бы она умела готовить…

Я сел напротив, отодвигая от себя тарелку с чем-то подозрительно фиолетовым и желеобразным.

— Новости смотрел? — спросил я, указав на свои очки. — Пришлось маскироваться, а то отбоя от журналистов нет. Ощущаю себя рок-звездой. Только автографы не просят, а пытаются душу вынуть вопросами.

Витек аж присвистнул.

— Еще бы, Сеня! Да о тебе все Нижние гудят! «Студент-герой спас графа от киллера А-класса!» Я уж думал, ты после такого зазвездишься, начнешь кофе пить только с пыльцой редких орхидей. А ты вон, пирожки наши уважаешь.

— У меня аллергия на пыльцу, — хмыкнул я. — Так чего такая срочность?

— Как это чего? Турнир уже через пару дней, Сеня! — глаза Кастета загорелись азартным блеском.

— Разве? — я почесал в затылке. — Мне казалось еще неделя минимум…

— Призовой фонд такой, что можно купить себе небольшой остров. И, самое главное, на кону какая-то древняя хреновина. Артефакт, говорят, такой, что у коллекционеров слюнки текут ручьями.

«Артефакт? — Алиса материализовалась рядом, невидимая для Витька, и задумчиво постучала пальчиком по подбородку. — Если он хотя бы на одну десятую такой же интересный, как я, то стоит побороться. Может, это мой давно потерянный младший брат? Или хотя бы тостер, который умеет делать идеальные гренки с сыром?»

Витек понизил голос:

— Конкретики мало, организаторы молчат, как партизаны на допросе. Говорят только, что штука древняя, мощная и, возможно, даже не с нашей планеты. Типа, А- или даже S-класс, наследие Первой или Второй Экспансии. Представляешь, какой ажиотаж? За таким кушем не только отморозки полезут, но и серьезные дяди с толстыми кошельками. И большими кулаками.

— Интересно. Конкуренция, чую, будет жесть.

— В точку, Сеня! — Витёк наклонился ко мне так, что я почувствовал запах его дорогого одеколона, смешанного с ароматом вчерашнего перегара. — В этот раз Одаренных подтянули! Прикинь? Раньше-то их только в качестве почетных гостей и спонсоров видели, а тут сами на ринг лезут, магией своей сверкать. B-класс, конечно, не выше. А-шникам такое, видать, западло. Но и В-шки могут шороху навести. Так что обычных бойцов, даже киборгов навороченных, тут за серьезных противников не считают. Типа, груши для разминки перед настоящим махачем.

«B-класс? — хмыкнула Алиса. — Это уже не мальчики для битья. Уровень Морозовой. Тебе придется несладко, Сеня. Хотя, после встречи со Стрелком и его шестизарядным антиквариатом, B-класс для тебя, наверное, как детский лепет».

«Это если только Мегамозг-лайт врубить».

— Кто-то из «звезд» ожидается? — спросил я.

— Ну, слушай, инфа пока предварительная, я еще копаю, но кое-что уже известно, — Витёк заговорщицки подмигнул. — Будет там один тип, «Барс» Игорь, из бывших вояк, спецназ какой-то там элитный, списанный по контузии. Здоровенный, как два холодильника, поставленных друг на друга, и магия у него соответствующая — силовые поля, удары такие, что стены в крошку. Говорят, может голыми руками рельсу в бараний рог скрутить. Якобы, даже без магии. Слабость — прямолинейный типчик очень, думать не любит. Тактика — это вообще не про него. Если его удивить, то можно и завалить. Чисто на реакции и скорости.

Он сделал глоток из своего стакана, в котором, судя по запаху, был далеко не сок.

— Еще одна дамочка, кличка «Искра». Мелкая, шустрая, как блоха на энергетиках. Но лупит электричеством так, что волосы дыбом встают даже там, где их отродясь не было. Её лучше не злить, а то поджарит, как сосиску на завтрак. Думаю, если ее подловить и как следует вдарить — ляжет с одного удара. Но это надо умудриться, вертлявая, зараза.

— И «Тень», — продолжил Кастет, его лицо на мгновение стало серьезным. — Этот вообще мутный тип. Вроде как менталист, иллюзии кидает, кошмары насылает. Под кожу лезет так, что потом неделю чешешься в самых неожиданных местах и боишься собственной тени. Его хрен поймаешь. Но если все-таки поймаешь и вломишь как следует, без всяких там аристократических реверансов, то вся его магия слетает, как мишура с новогодней елки. Главное — не дать ему в твою тыкву залезть.

«Интересный набор, — протянула Алиса, постукивая виртуальным пальчиком по подбородку. — Не хватает только злобного гения на инвалидной коляске и говорящего енота с базукой».

— А еще, Сеня, — Витёк снова понизил голос, оглядываясь по сторонам, словно боялся, что стены имеют уши, а пирожки — встроенные микрофоны, — на турнир пожалуют очень «уважаемые» гости. Дядя Герман точно будет, он один из организаторов. И еще пара-тройка таких же «королей» криминального мира, чьи имена лучше не произносить вслух. Если тока не хочешь проснуться в бетонных ботинках на дне Серебряной реки. Так что охрана будет — мама не горюй. И ставки… ставки будут до Луны и обратно. Поэтому и приз такой жирный — не только бабки, но и этот артефакт.

Он мечтательно посмотрел в потолок, словно уже представлял, как этот артефакт украсит его коллекцию безделушек.

— Я на тебя снова поставлю, Сеня! После того, как ты Титана в консервную банку превратил, я не только из долгов вылез, но и… ну, в общем, дела пошли в гору! Ты только это, не подведи. А я тебе инфу по всем участникам нарою, все их слабые места, как на ладони будут.

«Сеня, его глаза блестят нездоровым азартным огоньком, — прошептала Алиса, неодобрительно качая головой. — Кажется, наш Витёк снова готов рискнуть последними портками. Главное, чтобы это были его портки, а не твои. И чтобы он не проиграл тебя в карты какому-нибудь Дяде Герману в качестве… э-э-э… экзотического домашнего питомца».

— Ладно, — я кивнул, отпивая остывший кофе. Он был отвратительным, но я сделал вид, что наслаждаюсь. — Убедил. Артефакт — это интересно. Да и деньги лишними не будут. Но если твоя «инфа» окажется липой, или ты снова что-то не договоришь, как тогда с Титаном…

— Да ты что, Сеня, как можно! — Кастет картинно прижал руку к сердцу, изображая оскорбленную невинность. — Своих не обманываем! Все будет чики-пуки! Я тебе такой расклад дам, победишь с закрытыми глазами! Если, конечно, не споткнешься по дороге на ринг.

Он уже собирался продолжить свою пламенную речь о будущих победах и золотых горах, когда дверь кафе тихо скрипнула. Я мельком глянул в ту сторону и внутренне напрягся. Алиса тут же среагировала, её голограмма на мгновение стала плотнее.

«Опаньки. Знакомая сигнатура в дорогом костюме, — голос Алисы звучал слегка встревоженно. — Вероника, безопасница Кайлова! И её пульс… как у спящего криптодракона — ровный и холодный. Опасно. Очень опасно».

В кафе вошла Вероника. Начальница службы безопасности рода Кайловых. В строгом брючном костюме, с идеальной укладкой. И ледяным взглядом профессионального киллера, который только что получил новый заказ. В руке она держала серебристый кейс.

Она окинула зал цепким взглядом, задержалась на мне на долю секунды, и уверенно направилась к нашему столику.

Она что, каким-то образом проследила за мной от академии?

Витек, заметив ее, сначала растерялся, а потом попытался напустить на себя важный вид. Он даже грудь колесом выпятил, словно петух перед боем.

— А это еще что за персик заморский? — пробасил он.

Вероника даже не удостоила его взглядом. Она подошла к столу и остановилась, глядя прямо на меня. Её серые глаза были холодны, как льды Северного моря.

— Семён Ветров, здравствуйте. Я по поручению графа Кайлова.

Ее голос был тихим, но в нем звенела сталь.

— Вероника, какая неожиданная встреча! — я откинулся на спинку стула. — А я уж подумал, вы решили разнообразить меню и зашли за пирожками. Хотя, судя по выражению вашего лица и этому стильному дипломату, аппетит у вас сегодня исключительно деловой.

— Нам нужно поговорить, сударь Ветров. Наедине. Ваш… компаньон может быть свободен. Или может подождать снаружи, если не хочет случайно испачкать свой яркий пиджак.

Витёк резко поднялся, опрокинув стул.

— Эй, сучка, чё за тон⁈ — рявкнул он, нависая над Вероникой. Его кулаки непроизвольно сжались, а на лице заиграл знакомый мне боевой азарт завсегдатая Нижних кварталов. — Это мой друг, и если у тебя к нему какие-то претензии…

Он не успел договорить. Движение Вероники было почти невидимым для обычного глаза — отточенное, смертоносное. Один удар — и тело Витька сейчас отправится в полет через всю столовую…

Но и я не вчера родился.

— Стоп-стоп-стоп, — я уже был между ними. Моя ладонь, усиленная реакцией симбиота, мягко, но настойчиво легла на предплечье Вероники, останавливая её молниеносный выпад буквально в сантиметре от Витькиного носа. Я чуть качнул ее руку в сторону, сбивая траекторию. — Давайте без рукоприкладства в приличном, хоть и слегка обшарпанном, заведении. Витёк, конечно, бывает невыносим, как зубная боль в понедельник утром, но он мой друг. И бить его по лицу — это моя эксклюзивная прерогатива. Шучу. Почти.

На лице Вероники впервые промелькнуло удивление. Холодные серые глаза на мгновение сфокусировались на моей руке, потом на моем лице, оценивая.

В этот самый момент тишину кафе, нарушаемую лишь приглушенным кряхтением Витька, разорвала серия сухих, резких щелчков. Звук, от которого у любого завсегдатая Нижних кварталов волосы на затылке встают дыбом — звук снимаемых с предохранителя стволов и взводимых курков.

Я медленно обвел взглядом зал. Картина маслом. Все посетители, как по команде, перестали изображать мирных обывателей. Из-под столов, из-под курток они достали оружие. Пистолеты, энергетические импульсники, даже пара короткоствольных парализаторов. Все дула, до одного, были направлены в нашу сторону… Множество холодных глаз не сулило ничего хорошего…

«Сеня, фиксирую массовый всплеск адреналина у присутствующих, — голос Алисы в моей голове был спокойнее, чем пульс у покойника. — Уровень угрозы: 'пора заказывать гроб, желательно со скидкой».

Глава 13

Здесь и сейчас

Кажется, пирожки с капустой сегодня подают с очень острой свинцовой… или плазменной… начинкой.

Взгляд Вероники стал еще холоднее, а пальцы, лежащие на дипломате, едва заметно напряглись. Она оценивала обстановку с хладнокровием хирурга перед сложной операцией.

Это ее группа поддержки? Или это местные решили, что дама в дорогом костюме — слишком лакомый кусок, чтобы пройти мимо? А может, это вообще за мной, после вчерашних геройств?

Я стиснул зубы, готовый взорваться всплеском адреналина. Глаза вурма на позвоночнике начали приоткрываться…

Витек, до этого момента изображавший оскорбленного петуха, резко изменился в лице. Он оглядел зал, затем Веронику, затем меня.

— Так, мужики, отбой! — неожиданно громко рявкнул он, и в его голосе прорезались властные нотки. — Стволы на предохранители, панику отставить! Это свои. Ну, почти свои. Эта бойкая сударыня, — он кивнул Веронике, — гость нашего друга, — и ткнул в меня пальцем. — Так что давайте все успокоимся, а то пирожки в горле застрянут.

Так это люди Витька? Фига у него тут группа поддержки…

В зале раздался нестройный гул, и стволы медленно опустились. Некоторые из «посетителей» спрятали оружие обратно под куртки, другие — просто положили на столы, продолжая настороженно коситься в нашу сторону.

— Расслабься, родная, — Витек обратился к Веронике. — Или предпочитаешь деловые встречи с максимальным погружением в атмосферу Нижних кварталов? — он хмыкнул. — Обычно к таким переговорам прилагается бесплатный массаж кастетом и экскурсия на дно Серебряной реки.

Вероника медленно убрала руку. Напряжение немного спало, но воздух все еще звенел.

— Я бы хотела обсудить некоторые детали нашего сотрудничества, — ее голос оставался ровным, но я уловил в нем новые нотки — то ли уважения, то ли просто более трезвой оценки ситуации. Она поставила серебристый дипломат на стол. — Задерживаться здесь у меня нет ни малейшего желания.

Я кивнул и выразительно посмотрел на Витька.

— Витек, не мог бы ты… дать нам с сударыней немного интима?

Витек пожал плечами, вздохнул и, бросив на Веронику последний подозрительный взгляд, нехотя пересел за соседний столик. Там он демонстративно заказал у пробегавшей мимо официантки еще порцию пирожков и «чего-нибудь покрепче».

Вероника сделала едва заметный жест рукой. Воздух вокруг нашего столика дрогнул и пошел рябью, размывая окружающий мир. Все посторонние звуки — гул голосов, звон посуды, даже назойливая музыка из стареньких динамиков — исчезли.

Заклинание Тишины плюс заклинание Цензуры. Мило.

Она села напротив меня.

— Граф Кайлов просил передать, что, к сожалению, не может перевести вам оставшуюся часть гонорара.

Я удивленно приподнял бровь.

— Эй, что за дела? Мы же договорились. Или граф решил, что пять миллионов за его бесценную жизнь — это слишком жирно? Он хочет, чтобы я вернул часть? А то у меня как раз намечаются крупные траты. Молоко, например, опять подорожало.

Вероника слегка усмехнулась.

— Не волнуйтесь, сударь Ветров, граф не собирается нарушать свое слово. Дело в другом. После недавних событий… и вашей, скажем так, эффектной роли в них… слухи распространяются с невероятной скоростью. Несколько крупных переводов со счетов рода Кайловых на ваш личный счет могут вызвать нежелательные вопросы. И привлечь внимание тех, чье внимание нам сейчас совершенно ни к чему. Многие семьи и так начнут подозревать, что граф Кайлов слишком уж заинтересован в сотрудничестве с вами. А это… не в его интересах. И не в ваших, полагаю. Поэтому было принято решение передать остаток суммы наличными.

Она открыла кейс. Внутри аккуратными пачками лежали купюры. Много.

— Остаток обещанной суммы, — пояснила она. — Пять миллионов кредитов. Граф держит свое слово, — она вздохнула. — Особенно данное под давлением обстоятельств и летающих мусорных баков.

«Аллилуйя! — радостно завопила Алиса. — Сеня, мы теперь можем купить не только все молоко в городе, но и небольшую молочную ферму! С коровами-киборгами и доярками-техномагами!»

— Как мило с его стороны, — я притянул дипломат к себе. Пересчитывать не стал. — Передайте графу мою благодарность. И скажите, что в следующий раз за спасение его аристократической задницы от киллеров А-класса я возьму вдвое большую сумму. И процент за вредность.

— Я передам, сударь Ветров, — Вероника кивнула, ее лицо оставалось непроницаемым. — Хотя, надеюсь, «следующего раза» не будет. Граф предпочитает решать проблемы менее… затратными способами.

— Окей, окей… Это все? — спросил я.

Вероника чуть заметно улыбнулась одними уголками губ. Эта улыбка была такой же холодной, как и ее взгляд, но что-то в ней изменилось.

— Не совсем, сударь Ветров. Граф Кайлов также предлагает вам… небольшую подработку.

— Подработку? — я скептически хмыкнул. — Неужели ему снова нужен телохранитель, специализирующийся на отражении атак мусорными баками? Боюсь, мой гонорар за такие услуги снова вырастет.

— Граф хочет знать, кто организовал на него покушение, — просто сказала Вероника. — Тот киборг-официантка и прочие наемники явно не из дешевых. А Стрелок… людей такого уровня нанимают только для очень серьезных целей. И за очень большие деньги. Пойманные наемники, как обычно, оказались пушечным мясом, завербованным через третьи руки. Они ничего не знают о настоящем заказчике.

— Стоп-стоп, — я поднял руку. — Вы это сейчас серьезно? У вас ведь целая армия безопасников. Почему я? Я, конечно, парень талантливый, спору нет, могу даже молоко из закрытого холодильника силой мысли достать… если очень постараюсь… но это немного не мой профиль.

Вероника терпеливо выслушала мою тираду, её лицо оставалось маской невозмутимости.

— Наша Служба Безопасности, разумеется, уже ведет расследование, сударь Ветров. И у нас есть определенные… наработки. Несколько версий, круг подозреваемых сужается. Мы анализируем финансовые потоки, проверяем старых врагов рода, изучаем связи. Стандартные, проверенные методы.

— И в чем тогда проблема? — не понял я. — Зачем вам аутсорсер-любитель с сомнительной репутацией и переизбытком сарказма в крови?

— Проблема в том, сударь Ветров, — Вероника чуть наклонилась вперед, и ее голос стал тише, почти доверительным, — что стандартные методы не всегда приводят к результатам. Заказчик явно очень умен, осторожен и располагает значительными ресурсами. Он действует не напрямую, а через множество посредников, используя слепые схемы. Наши специалисты, безусловно, профессионалы. Но они мыслят… предсказуемо. В рамках установленных протоколов.

Она сделала паузу, словно давая мне время переварить информацию.

«Перевожу с официально-занудного на человеческий, — тут же влезла Алиса. — Они подозревают кого-то, до кого обычными методами не докопаться. Видимо, шишка слишком большая, или связи у него такие, что вся их СБ разбежится при одном упоминании имени».

— А вы, сударь Ветров, — продолжила Вероника, — продемонстрировали… весьма нетривиальный подход к решению проблем. Ваши способности, ваша реакция, даже ваша… дерзость… это то, что выходит за рамки стандартного мышления. Стрелок, к слову, нечасто отступает или выказывает кому-то хотя бы тень уважения. Ваше с ним… взаимодействие… произвело впечатление.

Я хмыкнул.

— Так и запишем, мусорные баки — отличное средство против профессиональных киллеров. Патентовать буду.

— Мы полагаем, — Вероника проигнорировала мою шпильку, — что ваш свежий взгляд и, скажем так, отсутствие предубеждений, свойственных штатным сотрудникам, могут помочь увидеть то, что мы упускаем. Возможно, вы сможете наткнуться на какую-то деталь, зацепку, которая выведет нас на след. Или… спровоцировать заказчика на ошибку. Вы, как оказалось, отлично умеете выводить людей из себя.

— Это мой врожденный талант, — скромно заметил я. — Когда родился, сразу же вывел из себя акушерку одним метким залпом… Так у вас есть конкретные подозреваемые? Или я должен буду просто бродить по городу и спрашивать у каждого встречного аристократа: «Простите, это не вы случайно хотели чпокнуть графа Кайлова?»

— Некоторые предположения имеются, — уклончиво ответила Вероника. — Но делиться ими на данном этапе преждевременно. Если вы согласитесь, вам будет предоставлена вся необходимая информация и… определенная свобода действий. Разумеется, в рамках разумного. И закона. Почти.

— И что мне за это будет? Помимо графской благодарности?

— Граф готов предложить весьма щедрое вознаграждение за достоверную информацию, которая поможет установить личность заказчика. Достаточно щедрое, чтобы ваш недавний… заработок… показался вам скромными карманными деньгами. Плюс, сударь Ветров, подумайте вот о чем: тот, кто заказал графа Кайлова, имеет зуб и на вас. Узнав, кто ваш враг, вы обеспечите и собственную безопасность.

«Она права, Сеня, — вмешалась Алиса. — Этот Стрелок выглядел так, будто ему глубоко фиолетово, кого превращать в дуршлаг — графа или слишком любопытного студента. А если за ним стоит кто-то очень влиятельный… лучше знать его в лицо. И держать наготове пару-тройку мусорных баков».

— Предположим, я соглашусь, — я посмотрел Веронике прямо в глаза. — И даже найду заказчика. Какие гарантии, что граф не решит, что я знаю слишком много? И не отправит за мной того же Стрелка? Или кого-нибудь подешевле, для экономии.

На губах Вероники снова промелькнула тень улыбки.

— Сударь Ветров, граф Кайлов — человек слова. Особенно когда это слово скреплено… такой внушительной суммой. К тому же, вы уже доказали, что вы не тот, с кем стоит ссориться без веской причины.

Я откинулся на спинку стула, задумчиво постукивая пальцами по столу. Предложение было из тех, от которых обычно не отказываются, если хочешь и дальше наслаждаться всеми прелестями жизни, а не созерцать мир из-за решетки или, чего хуже, из деревянного ящика.

— Что ж, Вероника, — протянул я наконец. — Считайте, я в деле. Но пусть граф не забывает, что хорошие специалисты ценят не только щедрость, но и пунктуальность. Особенно в финансовых вопросах.

Вероника коротко кивнула.

— Граф будет проинформирован. Связь с вами будут поддерживать через меня. Вся необходимая информация для начала работы будет у вас в течение нескольких дней.

Она поднялась, её движения были плавными и уверенными, как у хищника, завершившего удачную охоту.

— До свидания, сударь Ветров.

После чего она так же бесшумно, как и вошла, покинула кафе, оставив за собой легкий шлейф дорогого парфюма и ощущение невысказанной угрозы. Кейс с деньгами остался на столе.

Как только заклинание тишины развеялось, Витек тут же подскочил к нашему столику.

— Ну, Сеня, братан, выкладывай! Что этой соске от тебя надо было? Она тебе что, угрожала? А то мои орлы уже готовы были ей перышки-то пощипать! И что это за чемоданчик? Неужели взятка? Или… гонорар?

— Ну что ты, Витёк, — я усмехнулся, подталкивая к нему тарелку с пирожками. Кейс спрятал под стол. — У меня тут намечается новый вид… заработка. С повышенным риском для здоровья и пониженной социальной ответственностью. Зато с хорошим призовым фондом.

— И какой же?

— Скажем так… — я задумался. — Что-то вроде консультации. По летающим мусорным бакам, если понимаешь, о чем я….

— Просят узнать, кто главный мусорщик? — Витек соображал быстро.

— Типа того.

Витек задумчиво почесал подбородок.

— Хм, понял тебя… Задачка, конечно, не из легких. Такие дела обычно обстряпываются так, что комар носа не подточит. Наемников использовали в темную, это к гадалке не ходи. Заказчики явно не дураки, и следов, скорее всего, не оставили. Но… — он хитро улыбнулся, — у меня есть кое-какие связи в определенных кругах. Может, что и выгорит. Но ничего обещать не могу. Мир больших денег и больших интриг — это тебе не пирожками в кафе торговать. Хотя пирожки здесь, признаю, отменные.

Я кивнул. По крайней мере, Витек мог попытаться. А мне пока нужно было подумать, как распорядиться внезапно свалившимся на меня богатством и стоит ли вообще ввязываться в это дело с поиском заказчика. С другой стороны, граф Кайлов теперь мой… должник. А иметь в должниках такого влиятельного аристократа — это само по себе неплохой актив. Особенно если он будет платить вовремя.

Я вышел из кафе, насвистывая себе под нос. Дипломат с пятью миллионами приятно оттягивал руку. Сумма была настолько внушительной, что мой мозг отказывался ее воспринимать как реальность. Это как смотреть на число Пи — цифр много, а что с ними делать — непонятно.

«Сеня, у тебя сейчас такой вид, будто ты выиграл в лотерею мешок картошки, а теперь не знаешь, куда его девать, — прокомментировала Алиса, когда я вышел из кафе. Ее голограмма плыла рядом, с любопытством разглядывая прохожих. — Может, в акции вложим?»

— Я подумаю над твоим бизнес-планом, — хмыкнул я, оглядываясь. — Но сначала — домой.

«Главное не встретить по дороге еще одного киллера, решившего подзаработать на твоей скромной персоне.»

Возвращение в общежитие прошло без приключений. Я зашел в подземелья через тайный ход и оставил кейс с деньгами в тайнике с пистолетом.

Только я зашел в свою комнату и успел скинуть куртку, как коммуникатор пиликнул входящим сообщением. Кира.

«Привет! Соседка ушла на факультатив, так что у меня свободно. Заглянешь? Хотела кое-что обсудить. И, может, чаю выпьем? У меня есть печеньки. С шоколадной крошкой».

Печеньки с шоколадной крошкой — это почти так же соблазнительно, как пять миллионов. И гораздо безопаснее.

«Так, спаситель графов и гроза киборгов отправляется на доклад к своей… э-э-э… даме сердца, — протянула Алиса с театральным вздохом. — Убедительная просьба: не рассказывай ей, как ты эпично отбивал пули лбом. Она может не оценить твой уникальный метод выживания. Лучше спроси, как у неё дела. Говорят, это работает».

— Спросить, как дела, значит, — я хмыкнул, направляясь к выходу. — Думаю, это я осилю.

Комната Киры оказалась… неожиданно уютной. Не такой стерильной, как мои временные апартаменты у Морозовой. И не такой захламленной, как наша мужская берлога с Серёгой. Мягкий свет, несколько книжных полок с аккуратно расставленными томами, на подоконнике — пара симпатичных горшочков с какими-то растениями. И, конечно, сама Кира — в простой домашней футболке и джинсах, без строгого академического вида. Она улыбнулась мне так, что на душе сразу стало теплее.

— Привет еще раз, — сказала она, пропуская меня внутрь. — Чай будешь? Или сразу к печенькам?

— И то, и другое, — я устроился на небольшом диванчике. Тот выглядел гораздо удобнее, чем все стулья в нашей комнате вместе взятые. — И можно без сахара. Журналюги мне и так жизнь «пересластили»…

Кира рассмеялась, ставя чайник.

— Видела новости. Ты теперь уже не просто академическая знаменитость. «Студент-загадка спасает графа от армии киборгов». Звучит как название дешевого боевика.

— Почти так и было, — я откинулся на спинку дивана. — Только киборги были какие-то… недоделанные. И вместо армии — так, небольшой взвод энтузиастов с большими пушками.

Она поставила передо мной чашку с ароматным чаем и тарелку с печеньем.

— Сеня, я серьезно. Ты как? После всего этого… И эти журналисты…

Я взял печеньку. Шоколадная крошка — это вещь.

— Нормально. Немного устал, немного голоден, немного знаменит. Стандартный набор для студента второго курса. А журналисты… это да, проблема. Боюсь, теперь до столовой придется добираться партизанскими тропами.

Кира села рядом, ее лицо стало серьезным.

— Я тут подумала… Насчет журналистов. У меня есть идея. Можно организовать что-то вроде «зеленого коридора». Попросить ребят из студсовета, твоих многочисленных фанатов… чтобы они тебя… ну, сопровождали. От общежития до аудитории, от аудитории до столовой. Чтобы эти акулы пера не могли к тебе прорваться.

Я удивленно посмотрел на нее.

— «Зеленый коридор»? Звучит как спецоперация по эвакуации президента.

— Ну, почти, — она улыбнулась. — Ты у нас теперь важная персона. К тому же, я могу поговорить с куратором по безопасности кампуса. Можно добиться ужесточения пропускного режима, чтобы ни одна газетная крякалка сюда больше не просочилась.

— Ты… серьезно? — я был тронут. — Спасибо, Кир. Это… очень мило с твоей стороны.

«Вот это я понимаю, забота! — восхитилась Алиса. — Личная охрана из фанатов, лоббирование интересов на уровне администрации… Сеня, да твоя девушка — это просто Илон Маск в юбке! Только вместо ракет — печеньки и решительный взгляд».

— Это не мило, это практично, — Кира пожала плечами, но я видел, как блеснули ее глаза. — Я не хочу, чтобы тебе мешали учиться. Или… чтобы с тобой еще что-нибудь случилось.

Она посмотрела на меня так, что я почувствовал себя одновременно и супергероем, и… в чем-то перед ней виноватым. Вот как женщины это делают, а? Что за ментальные манипуляции?

— Сеня, — она понизила голос, — расскажи, что там на самом деле произошло? Как ты… как ты смог? Я видела обрывки видео… это было… невероятно.

Откуда у журналюг обрывки видео? Кто-то из людей Кайловых снимал, а потом слил?

Я вздохнул. Вот и настал момент истины. Или, точнее, момент очередной порции полуправды.

— Кира, ну ты же знаешь, меня проверяли на этих… супер-сканерах. Помнишь? Зеленая наклейка. Я чист перед законом и графом Страховым. Просто не повезло оказаться в нужное время в ненужном месте. А Стрелок… ну, он, наверное, просто испугался моего свирепого взгляда и решил, что ему сегодня не заплатят.

Кира смотрела на меня долго, изучающе. Я изо всех сил старался выглядеть убедительно. Кажется, даже вспотел.

— Ох, Сеня… — наконец сказала она, качая головой. Но в ее голосе не было осуждения. Только легкая грусть и… понимание? — Ладно, не хочешь говорить — не надо. Я не буду настаивать. Но…

Она взяла мою руку. Ее пальцы были теплыми и немного дрожали.

— Но граф Страхов и его Комитет… может, и облажались со сканерами. Их полномочия ограничены. Но ведь есть и другие… структуры. Спецслужбы. Если они тобой заинтересуются по-настоящему… боюсь, они не будут так миндальничать. У них методы… другие. Они просто… упакуют тебя и увезут. И никто даже не узнает, куда.

Я сжал ее руку.

— Я знаю, Кира. И я буду осторожен. Честно. Пока меня не трогают — я никого не трогаю. А если начнут… ну, тогда придется снова импровизировать.

Она посмотрела мне в глаза, и я увидел в них такую смесь тревоги, нежности и чего-то еще, от чего у меня перехватило дыхание.

— Обещаешь? — прошептала она.

— Обещаю, — так же тихо ответил я.

И в этот момент все слова стали лишними. Напряжение последних дней, страх, адреналин, внезапное богатство, журналисты, киллеры… все это отошло на второй план. Растворилось в тепле ее взгляда.

Сжав ее маленькую ручку в своей ладони, я наклонился и поцеловал Киру. Сначала осторожно, почти невесомо. Потом — глубже, настойчивее. Она ответила сразу, ее руки обвились вокруг моей шеи, притягивая ближе.

Чай давно остыл, печеньки были забыты. В комнате стало жарко, несмотря на приоткрытое окно. Мы целовались долго, жадно, словно пытались наверстать все упущенные моменты, всю ту нежность, которую не успели подарить друг другу за последние дни…

Ее губы были мягкими и сладкими, с привкусом шоколада от печенья. Ее дыхание — прерывистым и горячим. Я чувствовал, как бьется ее сердце, или, может, это было мое собственное, готовое вырваться из груди.

«Так, Сеня, я, пожалуй, послушаю птичек за окном, — деликатно сообщила Алиса, ее голограмма начала меркнуть. — А то мне неловко подглядывать за вашими… э-э-э… культурными обменами. Только не забудьте потом проветрить комнату. И, может, выпить еще чаю. Говорят, он успокаивает… после бурных эмоциональных всплесков».

Последние слова ИИ-помощницы я уже почти не слышал. Мир сузился до ощущения ее губ, ее волос, ее тела, приникшего ко мне. Я осторожно повалил ее на диван, навалился сверху. Она не сопротивлялась, только тихо простонала, когда мои пальцы проникли под ее футболку, коснувшись нежной бархатной кожи.

Это было как прыжок в омут. Горячий, головокружительный, полный запретного наслаждения. И в этот момент мне было абсолютно все равно, что там думают графы, киллеры, журналисты, спецслужбы. И даже фиолетовые единороги из снов Сереги.

Были только мы. Здесь и сейчас. И это было прекрасно.

Спустя полчаса мы, полностью голые, лежали на диване, приходя в себя после марафона. Наши руки и ноги были замысловато переплетены, а от тяжелого дыхания, казалось, сейчас запотеют окна.

Горячее дыхание Киры щекотало шею. Ее пальцы лениво чертили узоры у меня на груди. Диван под нами тихонько поскривыпал — то ли от усталости, то ли от зависти. Ну, или просто старый был.

Я перевернулся на спину, увлекая Киру за собой. Теперь она оказалась сверху, ее черные волосы рассыпались по моим плечам. А глаза были близко-близко и сияли ярче всех сокровищ…

— Второй раунд? — я хмыкнул, целуя ее в кончик носа.

Кира хихикнула и наклонилась, чтобы снова меня поцеловать. И в этот самый, казалось бы, идеальный момент…

Внезапный щелчок замка в прихожей прозвучал громче выстрела из плазменной пушки. Мы с Кирой подскочили, как два ошпаренных кота, которых застукали за поеданием хозяйской сметаны. Или, в нашем случае, за чем-то гораздо более интересным. Но не менее компрометирующим.

Глава 14

Незапланированное светское мероприятие

— Лена! — пискнула Кира. Ее лицо мгновенно залилось краской, которая могла бы конкурировать по насыщенности с костюмом Витька.

Она, с ловкостью, которой позавидовал бы ниндзя из древних эпох, метнулась за своей футболкой. Та живописно свисала с книжной полки (как она туда попала — отдельный вопрос, требующий научного исследования). Я же судорожно пытался натянуть джинсы, одновременно стараясь прикрыться диванной подушкой. Получалось не очень — джинсы предательски застряли на полпути. А подушка явно была маловата, чтобы скрыть весь мой… потенциал.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась та самая Лена. Высокая, рыжеволосая, с рюкзаком. В руке она держала учебник с надписью «Теория струн для чайников и особо одаренных хомячков». Она окинула комнату невозмутимым взглядом, задержавшись на мне.

Я, кажется, в этот момент напоминал лося, пойманного светом фар посреди автострады: глаза по пять копеек и могучее желание куда-нибудь мощно ломануться…

— О, приветик, — произнесла она таким тоном, будто полуголый парень был для нее самым обычным делом. — Кирасин, я там твой любимый йогурт нечаянно доела. Вишневый. Ничего страшного?

Кирасин — это Кира?

Кира, уже натянув футболку (правда, задом наперед), стояла посреди комнаты, похожая на очень смущенный помидор.

— Лена! Ты… ты чего так рано? Факультатив же… по теории струн…

— А, отменили, — Лена небрежно махнула рукой, проходя в комнату и плюхая рюкзак на стул. — Профессор сказал, что струны сегодня не в настроении брынчать. И вообще, у него закончился кофе, так что наука сегодня отдыхает. А это кто у нас тут такой… спортивный? — она с неподдельным интересом посмотрела на меня. Кажется, мои попытки одновременно застегнуть ширинку и не упасть произвели на нее впечатление.

Я наконец справился с джинсами, хотя рубашка все еще лежала где-то под диваном.

— Это… Я Сеня, — решительно произнес я, чувствуя себя последним идиотом. — Розетку чинил. Электричество — дама капризная, знаешь ли, требует особого, так сказать, подхода…

Кира издала звук, похожий на предсмертный хрип задушенной чайки.

— Розетку, говоришь, чинил? — Лена приподняла идеально выщипанную бровь. — Голым торсом? Интересный метод. Это по Фрейду или по последней методичке алхимическоо факультета?

— Да, — ответил я с максимально серьезным видом. Параллельно судорожно искал рубашку. Ага, вот она, запуталась в ножках дивана. — Меньше одежды — меньше статического электричества. Профессиональный подход.

«Сеня, твой талант к импровизации сегодня просто зашкаливает, — прокомментировала Алиса, ее голограмма незаметно хихикала у меня за спиной. — Скоро сможешь вести курсы по выживанию в неловких ситуациях.»

— Ну, не буду мешать вашему… электромонтажу, — Лена подмигнула. Она явно получала удовольствие от нашего смущения. — Кирюн, если что, я в библиотеке, хочу почитать про новую теорию про Большой Взрыв. Судя по всему, у вас тут свой, локальный, уже произошел. И весьма успешно.

Она схватила свой учебник и, напевая какую-то веселую, немного издевательскую мелодию, вышла из комнаты.

Мы с Кирой остались стоять посреди комнаты. Несколько секунд мы молчали, переваривая произошедшее. Потом не выдержали и одновременно расхохотались.

— Твоя соседка… она всегда такая… наблюдательная? — спросил я, вытирая выступившие от смеха слезы.

— Хуже, — Кира села на диван, все еще хихикая. — Она пишет диссертацию по «Невербальным сигналам в стрессовых ситуациях межполового общения». Кажется, мы только что обеспечили её материалом на целую главу. И, возможно, на премию по психиатрии.

Я рухнул рядом, чувствуя, как отпускает напряжение. Да уж, денек выдался тот еще. И ночь, как оказалось, тоже не собиралась уступать по части сюрпризов.

Мы немного помолчали, приходя в себя. Кира откинулась на спинку дивана, я машинально взял ее за руку. Ее пальцы были теплыми и чуть дрожали.

— Слушай, — начал я задумчиво. После такого «антракта» продолжать серьезные разговоры было как-то… неуместно. Но новость была слишком хороша, чтобы молчать. — Я тут… после вчерашних героических спасений и замесов с киллерами А-класса… — я сделал паузу, подбирая слова, — Короче, граф Кайлов решил меня… очень щедро отблагодарить. За, так сказать, спасение его аристократической тушки от преждевременного превращения в решето.

Кира удивленно посмотрела на меня. Ее брови поползли вверх, создав на лбу две очаровательные вопросительные морщинки:

— Отблагодарить? И сколько? На новый учебник по теории поля хватит?

— Хватит. И даже немного останется, — я усмехнулся, вспоминая дипломат, спрятанный в тайнике. — Столько, что я всерьез задумался о покупке собственной квартиры. Ну, знаешь, чтобы было, где хранить все печеньки с молоком. И, возможно, приглашать туда симпатичных девушек на чай. Без риска быть застуканными соседкой.

Глаза Киры округлились так, что стали похожи на два идеально круглых блюдца.

— Квартиры⁈ Это же… это же целое состояние! Откуда у графа Кайлова столько… внезапной благодарности? Или ты его как-то особенно… убедительно спас, угрожая превратить в комнатное растение? Если он не заплатит?

Я рассмеялся.

— Ну, скажем так, граф очень высоко ценит свою жизнь. Особенно когда ему слегка кое-что прищемить… я про репутацию. Сама знаешь, как аристократы с ней носятся.

Я не стал говорить про точную сумму. Кира и так была в шоке.

— Квартира… — она задумчиво посмотрела в потолок. Словно пыталась там разглядеть план моего будущего пентхауса с видом на Новый Кремль. — Но цены на недвижимость сейчас просто космические.

— В курсе. Даже захудалая однушка на окраине, где из окон виден только мусороперерабатывающий завод и тоскливое будущее человечества, — я улыбнулся. — Стоит, как небольшой звездолет с пробегом.

— И ты уверен, что тебе… хватит? Не придется потом питаться одной водой и чувством собственного достоинства?

— На скромную трехкомнатную берлогу должно хватить, — я пожал плечами. — К тому же, я подумал… Твоя мама же дизайнер интерьеров, да?

— Ну да, — Кира кивнула. Ее глаза немного сузились, она явно пыталась понять, к чему я клоню. — Она проектирует жилые пространства. Очень талантливо, кстати. Говорит, может даже из собачьей конуры сделать лофт в скандинавском стиле.

— Может, у нее… ну, есть знакомый риелтор, который не попытается впарить мне сарай по цене пентхауса с видом на помойку? А то я в этих делах, сам понимаешь, как свинья в апельсинах. Меня обведут вокруг пальца, продадут место на кладбище под видом тихого уголка с панорамным видом на вечность. И дружелюбными соседями, которые не шумят по ночам.

Кира улыбнулась, ее глаза снова заблестели.

— Поняла. Хочешь использовать мои… э-э-э… семейные связи в корыстных целях? И заставить мою маму работать на тебя бесплатно? — она шутливо ткнула меня пальцем в бок. — Обещая ей вечную благодарность и пару банок варенья?

— Раскусила меня, Шерлок. Корысть, варенье и вечная благодарность — вот мой девиз. Ну, а если серьезно, я просто надеюсь на ее профессиональный совет. И, возможно, на скидку «для хорошего парня ее дочери».

— Ха-ха… Что ж, я спрошу у нее сегодня вечером. Она, конечно, сначала устроит мне допрос с пристрастием, откуда у моего… друга… такие деньги. И не ограбил ли он случайно банк. Но, думаю, что-нибудь придумаем…

— Скажем, что я выиграл в лотерею. Или нашел клад пиратов Карибского моря. Спасибо, Кира, — я сжал ее руку. — Ты золото.

«Ну, или, по крайней мере, очень ценный и редкий изотоп, который стоит дороже золота. И гораздо полезнее в хозяйстве.» — хихикнула Алиса.

Мы еще немного поболтали о пустяках, обсудили предстоящие экзамены. Атмосфера снова стала легкой и непринужденной, словно и не было этого неловкого момента с Леной.

И тут дверь комнаты снова открылась. На пороге стояла… опять Лена. Она выглядела немного… странно. Покачивалась и растерянно глядела в пространство перед собой. Сначала она удивленно посмотрела на свой рюкзак, сиротливо стоявший у стула. Потом ее взгляд перешел на Киру, потом на меня. И она… хихикнула.

— Ой, Киросинка, а это кто у тебя такой симпатичный? — спросила она, указывая на меня пальцем.

Опять какая-то тупая шутка? Она ж видела меня минут пятнадцать назад в весьма… пикантной ситуации.

— Новый… э-э-э… репетитор по теории струн? — продолжала Лена. — А почему он такой… растрепанный? Струны слишком сильно сопротивлялись?

Кира опешила.

— Лен, ты чего? Ты же только что… ты его уже видела. Это Сеня. Мой… друг.

— Друг? — Лена снова хихикнула, подходя ближе и бесцеремонно меня разглядывая. Я почувствовал себя экспонатом в кунсткамере. — Никогда раньше не видела. Очень… фактурный.

Кира растерянно посмотрела на меня, потом снова на Лену.

— Лена, ты придуриваешься? Мы же только что… ты же выходила…

— Выходила? Куда? Я только что из библиотеки. Пыталась понять, почему Вселенная расширяется, а моя стипендия — нет. Голова немного кружится. Может, чаю выпью? О, а что это за печеньки? С шоколадом? Мои любимые!

Пошатываясь, словно пьяная, она схватила печеньку и с аппетитом захрустела. Совершенно игнорируя наши с Кирой вытянувшиеся лица.

Мы переглянулись. Я пожал плечами. Кира тоже выглядела абсолютно сбитой с толку.

«Так-так-так, — задумчиво протянула Алиса, кружа вокруг Лены. — Очень интересно. Либо у нее амнезия на почве переутомления от теории струн и черных дыр. Либо… кто-то очень деликатно, но очень эффективно подправил ей память. Причем так, что даже я ничего не засекла. Очень тонкая работа. Элегантная.»

«На кой-черт это кому-то надо? Морозова что ли шалит?» — поднявшись, я подошел к двери и выглянул в коридор. Ожидаемо, никого.

«Не похоже на топорные методы Морозовой с ее транквилизаторами и амнезиаками.» — заметила Алиса.

— Ладно, — сказал я, вернувшись к девушкам. Мозг отказывался обрабатывать еще одну загадку на сегодня. — Мне, пожалуй, тоже пора. Нужно готовиться к…

Я чуть было не сказал к «турниру». Но быстро исправился:

— Готовиться к экзаменам. А то многовато напропускал.

— Точно! — Кира тоже встала, ее глаза снова заблестели. Тревога за соседку, кажется, улетучилась так же быстро, как и воспоминания Лены о нашем… электромонтаже. — Экзамены сами себя не сдадут…

Она проводила меня до двери. Мы постояли мгновение, глядя друг на друга. Неловкость, вызванная появлением Лены и ее странной амнезией, еще не до конца рассеялась.

Потом я наклонился и быстро поцеловал Киру в уголок рта.

— Спасибо за чай и… компанию, — сказал я. — И за печеньки. Они были великолепны. Почти также как и ты.

— Заходи еще, — тихо ответила она. Ее щеки слегка порозовели. — Только… предупреждай. На всякий случай.

— Так это ты меня пригласила, — улыбнулся я.

— Ой, ты все прекрасно понял, — она закатила глаза.

— Неа, не понял, — я подмигнул ей на прощание и двинулся к лифту.

Ночь. Фонари лениво отбрасывали желтые пятна на пустые аллеи, а большинство окон в корпусах были темными. Студенты спали, видели сны о сданных сессиях и романах с сексуальными преподавательницами.

А я, как мышь, крался по тайному ходу. Моя цель была проста — тайник в подземелье.

«Надеюсь, Морозова не устроит романтическую засаду с абсентом и свечами в моем схроне,» — мысленно проворчал я.

«Маловероятно, — отозвалась Алиса, оставаясь невидимой. — Судя по ее последним сообщениям, она занята… допросом очередного аристократика. Боюсь, ему сейчас не до романтических вечеров. Скорее, до поисков хорошего хирурга-костоправа и психиатра».

В тайнике всё было на месте. Канистра с остатками смолы стояла в углу, а чехол с костюмом Хирурга лежал на каменном столе, будто ожидая своего звездного часа. Я быстро переоделся. Черный, эластичный материал костюма плотно облегал тело, неоновые вставки тускло мерцали в темноте. Шлем-маска скрывал лицо. Модулятор голоса придавал ему низкий, скрежещущий оттенок.

«Осталось только плащ из старой занавески приделать, — хихикнула Алиса. — И придумать пафосную фразу для врагов».

«Моя пафосная фраза — „Отвали, я за молоком“», — буркнул я, проверяя застежки.

С рюкзаком за плечами я выскользнул из тайного хода в один из заброшенных технических коридоров Академии. Минут через пятнадцать я оказался у неприметного люка в дальнем углу академического парка. Когда Алиса убедилась, что вокруг ни души, я выбрался наружу.

Прохладный ночной воздух ощущался даже через костюм. Я глубоко вдохнул, ощущая странную смесь предвкушения и тревоги. Турнир… Это будет непросто. Но призовой фонд и возможность еще раз проверить свои силы — слишком большой соблазн.

Условленная подворотня оказалась такой же мрачной и неприветливой, как русская классическая литература. Единственный фонарь еле горел, отбрасывая длинные, пляшущие тени, а из мусорных баков доносился такой аромат, что хотелось немедленно надеть противогаз.

«Идеальное место для тайной встречи, — прокомментировала Алиса. — Не хватает только крыс размером с небольшую собаку и музыки из старого нуарного детектива».

Я прислонился к обшарпанной стене, стараясь слиться с темнотой. Минуты тянулись мучительно долго.

Внезапно из-за угла выкатился черный, видавший виды, но явно мощный седан с тонированными стеклами. Он бесшумно остановился рядом со мной. Задняя дверь открылась.

— Запрыгивай, чемпион, а то простудишь свои хирургические… таланты, — раздался из машины знакомый женский голос.

Внутри меня уже ждала вся честная компания. Витек за рулем, в своем новеньком малиновом пиджаке, который в полумраке салона выглядел почти черным. А на заднем сиденье — Лиса и Шпилька. Они обе были в каких-то невероятно откровенных нарядах, от которых у любого нормального мужчины глаза бы полезли на лоб. А у ненормального, как я, только слегка расширились зрачки.

— А вот и наш герой! — промурлыкала Лиса, сверкая идеально белыми зубами и яркой помадой. Она придвинулась, освобождая мне место. — Мы уже заждались! Шампанское стынет!

— И не только шампанское, — добавила Шпилька, игриво поправляя бретельку своего платья, которая, казалось, вот-вот соскользнет с плеча. От ее духов пахло чем-то сладким и пряным.

Наряд Лисы, если это можно было так назвать, состоял из множества тонких, переплетающихся лент темно-красной кожи. Они хитроумно обвивали ее тело, формируя нечто вроде корсета, который едва прикрывал грудь, и ультракороткой юбки, больше похожей на широкий пояс с бахромой из тех же лент. Рыжие волосы и яркая помада довершали образ хищницы.

Шпилька же, с волосами цвета ядовитой фуксии, была одета в нечто более… воздушное. Ее «платье» было соткано из полупрозрачных шелковых лент нежно-лилового оттенка, которые струились по телу. Они то собирались в замысловатые узлы на груди и бедрах, то игриво расходились и открывая взгляду больше, чем следовало бы. Одна из таких лент, изображавшая бретельку, кокетливо сползла с плеча.

Я бросил рюкзак на пол и устроился у окна. Дверь захлопнул, и машина плавно тронулась с места.

— Ну что, Сеня, готов к очередному триумфу? — Витек посмотрел на меня в зеркало заднего вида, его глаза азартно блестели. — Сегодня все Нижние Кварталы будут топить за Хирурга! Я уже вижу, как Дядя Герман рвет на себе последние волосы… если, конечно, они у него еще где-нибудь остались.

— Лишь бы он не решил снова взять у меня автограф после боя, — проворчал я. — А то мне эти погони по канализациям как-то не очень зашли…

— Не ссы, Сеня, в этот раз все будет по-другому, — заверил Витек. — После того, как ты помог ему с Гвоздем… ну, скажем так, Дядя Герман вроде как подобрел. Он лично гарантировал безопасность. К тому же, — он понизил голос, — на этом турнире соберется вся верхушка криминального мира Нижних. Порядок будет идеальный, сам понимаешь. Никто, даже полные отморозки, не рискнут устраивать разборки на таком мероприятии.

«Кроме нас, конечно,» — хихикнула Алиса у меня в голове.

— Какие ставки сегодня, Витек? — спросила Шпилька, доставая из сумочки маленькую фляжку, от которой тут же потянуло чем-то крепким и фруктовым. — Надеюсь, на нашего мальчика поставили по-крупному? А то мне срочно нужны новые туфли.

— Ставки бешеные, — Витек усмехнулся. — Призовой фонд такой, что можно купить себе небольшую страну. Третьего мира, конечно, но все же. Плюс, главный приз — какой-то супер-пупер артефакт, который все коллекционеры города мечтают заполучить. Говорят, штука древняя, мощная и с сюрпризом.

— Сюрпризом? — я нахмурился. — Так ты не выяснил, что это такое?

— Сорян, Сень, — Витек покачал головой. — Я в этот раз чисто так, на подхвате. Орги держат всё в секрете. Сам понимаешь, когда на кону такая цацка, лишний треп никому не нужен. Шепчутся, что штуковина аж из Первой Эпохи, или что-то в этом духе. Типа, нашли где-то в руинах, и теперь пытаются сбагрить. Одно точно — за ней уже очередь из серьезных ребят выстроилась, и не только из нашего города.

— Ну-ну… Дерись за что, не знаю что, — вздохнул я.

Лиса рассмеялась, и ее смех прозвенел в салоне, как серебряный колокольчик. Она положила свою ладонь мне на плечо.

— Не волнуйся, Хирург, — промурлыкала она, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовал тепло ее дыхания. — Сюрпризы бывают и приятными. Особенно если их преподносят красивые девушки.

— Мы тут с Лисой тебе небольшой… апгрейд нашли, — вмешалась Шпилька, лукаво улыбаясь. — Для твоего имиджа.

Она достала из своей необъятной сумочки два небольших металлических предмета. При ближайшем рассмотрении они оказались… когтями. Длинными, острыми, слегка загнутыми. Они крепились на кисти и пальцы, словно продолжение руки.

— С этими штуками ты будешь выглядеть еще брутальнее, — заявила Шпилька. — Представляешь? Хирург с когтями! Враги будут в ужасе разбегаться, а фанатки — визжать от восторга!

— А это разве разрешено? — скептически спросил я. — Холодное оружие?

— Неодаренным на турнире разрешили его использовать, — сказала Лиса. — Ну чтобы было чуть-чуть веселее.

— Да, чтобы Одаренные не заканчивали бой за три секунды и две затрещины, — кивнула Шпилька.

«Сеня, если ты это наденешь, я объявлю тебе бойкот, — возмутилась Алиса. — И заставлю смотреть все сезоны „Санта-Барбары“ без перемотки. Это же полная безвкусица! Ты Хирург, а не персонаж из дешевого косплея!»

Я вздохнул. Похоже, мне предстояло не только сражаться на ринге, но и отстаивать свое право на нормальный имидж.

«Ты проанализировала эти коготки?»

«Заканчиваю… — Алиса брезгливо фыркнула, ее голограмма на мгновение зависла над блестящим металлом. — Ну, что сказать, босс… кроме того, что ты в них будешь похож на Росомаху… эти цацки не так просты. Во-первых, лезвия. Они не просто острые, они… омерзительно острые. Молекулярная заточка, или что-то в этом роде, я еще копаюсь в данных. Плюс, они самозатачивающиеся, прикинь? Технология явно не из нашей песочницы. Скорее всего, Вторая Эпоха, а то и поздняя Первая. Короче, самый настоящий Реликт, хоть и небольшой. Материал… хм, какой-то неизвестный мне сплав, очень легкий и прочный. Витек, похоже, где-то очень удачно разжился контрабандой».

— Если займешь топ-1, они твои, Сеня, — хохотнул Витек.

«Они тебе даром не нужны, Сеня, — не согласилась Алиса. — Против покрова Одаренных они бесполезны. А вот сам ты в горячке боя можешь пораниться».

Машина петляла по узким, плохо освещенным улицам Нижних кварталов. Обшарпанные фасады домов, граффити на стенах, подозрительные личности, снующие по подворотням. И этот особый, ни с чем не сравнимый запах — смесь выхлопных газов, дешевой еды и отчаяния. Мой родной запах.

— Какие ожидаются противники? — спросил я у Витька, пытаясь отвлечься от навязчивых предложений Шпильки по поводу когтей. — На этот раз надеюсь, без боевых стимуляторов и дистанционного управления от дяди Лысая Башка… э-э-э, то есть, от Дяди Германа.

Витек рассмеялся:

— Не, сегодня все будет по-честному. Ну, почти. Организаторы обещают максимально прозрачный отбор участников. Будут и Одаренные, и киборги, и простые ребята с улицы, вроде тебя. Разные весовые категории, разные стили. А в отборочном раунде вместе с тобой будет участвовать Барс.

— Барс? — я нахмурился. Это тот самый Игорь, о котором Витек уже упоминал. — Хорошо, что у меня нет аллергии на кошек.

— Аллергия? — хмыкнул Витек, крутя руль. — Ты-то у нас не из пугливых, Сеня, ты из него все «аллергены» быстро выведешь… одним точным хуком! Или парой. Для профилактики. Уверен, после встречи с тобой он будет мяукать, как котенок, которого от мамкиной сиськи оторвали.

Машина остановилась у неприметного, заброшенного на вид склада. Снаружи он выглядел так, будто вот-вот развалится от старости. Но изнутри доносился приглушенный гул голосов и тяжелая, пульсирующая музыка.

— Приехали, — объявил Витек, глуша двигатель. — Добро пожаловать на арену «Стальной Кулак». Одно из нескольких мест, где проходит отборочный этап турнира. Место, где рождаются легенды… и ломаются кости.

Мы вышли из машины. Лиса и Шпилька тут же взяли меня под руки, словно я был каким-то ценным трофеем.

— Ну что, чемпион, — Лиса томно вздохнула мне на ухо. — Пора показать этим неудачникам, кто здесь настоящий хищник.

«Главное, не забудь после боя забрать свой выигрыш, — напомнила Алиса. — А то с такими „подружками“ рискуешь остаться без штанов. В самом прямом смысле».

Не успел я оценить всю глубину Алисиного сарказма, как из тени ближайшей подворотни вынырнули двое. Типичные представители фауны Нижних кварталов: бритые затылки, кожаные куртки на пару размеров больше, чем нужно. И взгляды, от которых вянут комнатные растения. Один, с массивной челюстью и татуировкой змеи на шее, подошел к Витьку.

— Босс, все на мази, — пробасил он, кивнув в сторону входа в склад. — Народ подтягивается.

— И кто пожаловал, Зубило? — Витек картинно поправил воротник своего малинового пиджак. Тот даже в этой темноте умудрялся выглядеть вызывающе. — Надеюсь, достаточно жирные сливки общества?

Парень с татухой хмыкнул.

— «Стальные Крысы» тут, всей стаей. Похоже, своего бойца притащили. «Кровавые Кулаки» тоже здесь, но эти больше позырить и бабками потрясти. И… — Зубило понизил голос, — «Тени» засветились. Пара мутных типов шныряет, лица незнакомые, но повадки их. Явно не просто так пришли.

Витек хмыкнул.

— «Тени»? Ну, эти вечно как призраки оперы — никто не видел, но все боятся. Пусть боятся дальше. Главное, чтобы ставки делали. А «Стальные Крысы»… ну, их крысёныш сегодня будет плакать ржавыми слезами. Кто там еще из серьезных?

— Барс прибыл, разминается со своими парнями. Дядя Герман, говорят, будет ждать в своем клубе, где финал пройдет. Но его зам, тот, что без глаза, уже внутри, ставки принимает, — добавил второй, более жилистый тип с бегающими глазками. — И еще пара каких-то смуглых типов в дорогих костюмах. Похожи на парней из восточных пустошей.

— Отлично! — Витек потер руки. — Чем больше свежего мяса, тем сочнее капуста! Которую с них состригут…

«Ну и названия, — прошептала Алиса, невидимкой зависнув у моего плеча. — „Стальные Крысы“, „Кровавые Кулаки“, „Тени“… ровные пацаны так не назовутся, только чушпаны…»

— Похоже, сегодня будет весело, — ухмыльнулся я, глядя на Витька. — Главное, чтобы эти «Тени» не решили устроить теневой бизнес прямо на ринге.

— Не ссы, Сеня, — Витек хлопнул меня по плечу. — Сегодня все внимание будет приковано к тебе. А те, кто попытаются помешать шоу… ну, для них у меня тоже есть пара сюрпризов. Пойдем, чемпион, пора готовиться к овациям! И стричь капусту, ессно!

Только мы сделали пару шагов к гудящему входу в склад, как откуда-то сбоку, словно стая гиен на падаль, вывалилось еще человек пять. Впереди шел тип с лицом, будто высеченным из камня топором, и глазами цвета замерзшего пруда. На его кожаной куртке красовалась вышивка оскаленного волка.

Знакомая эмблема, видел уже такую раньше. «Волкодавы», одна из самых отмороженных банд в этом районе. А их лидер — Клык, который прямо сейчас приближался к нам — тот ещё отморозок… Ходили слухи, что помимо оборота наркоты и сутенерства, он также занимается работорговлей.

«Опаньки, — протянула Алиса. — Кажется, у нас незапланированное светское мероприятие. Уровень тестостерона и немотивированной агрессии только что превысил все допустимые нормы».

Глава 15

Да начнется РУБИЛОВО!

Клык и его парни перегородили нам дорогу. Витек остановился, и его благодушная улыбка скисла так быстро, будто ему только что сообщили, что пирожки кончились. Зубило, безымянный парень и Лиса со Шпилькой тоже подобрались.

— Кастет, — голос Клыка был низким и хриплым, напоминал скрежет ржавого металла. — Какая встреча. Слышал, твой… Хирург… снова на арену выходит?

— А что, Клык, решил билеты в первый ряд прикупить? — Витек осклабился, но я заметил, как напряглись его желваки. — Так поторопись, а то разберут. Шоу обещает быть огненным.

— Шоу, говоришь? — Клык сделал шаг вперед, его парни угрожающе качнулись за ним. — Из-за твоего «шоумена» в прошлый раз мои ребята кучу бабла слили. Он тогда Титана так отделал, что тот до сих пор на жидкой диете сидит и с тараканами разговаривает. Думает, они ему сочувствуют.

«Сеня, мне кажется, или сейчас будет классическая сцена из гангстерского фильма: „Ты задел мою семью… то есть, мой кошелек“?» — вставила Алиса.

— Бизнес есть бизнес, Клык, — Витек развел руками. — Ставки — дело рисковое. Мой Хирург просто… оказался талантливее Титана. И, возможно, чуть умнее. Хотя, зная Титана, это несложно.

— Талантливее, значит? — Клык криво усмехнулся, обнажив ряд кривых зубов. — А может, кто-то этому «таланту» немного… помог? Стимуляторами какими-нибудь запрещенными? Или артефактами? Мы, Волкодавы, такое не любим, Кастет. Мы за честный бой. Почти всегда.

Я молча наблюдал за этой сценой. Давненько не видел такого концентрированного бычьего взгляда на квадратный метр.

— Чё за гнилой базар? — Витек сделал шаг навстречу Клыку. Его голос стал тише, но в нем зазвенела сталь. — Думаешь, я своих бойцов пичкаю дрянью, чтобы потом твои скулили по углам? Мой Хирург без всякой химии любого порвет из твоей стаи. Если у кого-то руки не из того места растут, чтобы нормально бойца подготовить, то это его проблемы.

Напряжение в переулке можно было резать ножом. Парни Клыка глядени недобро, разминали плечи. Ребята Витька тоже напряглись, готовые в любой момент броситься в драку.

— Сегодня мой парень, Скала, выходит, — продолжил Клык, игнорируя выпад Витька. — Он очень хочет, чтобы бой был… справедливым. А то, знаешь, всякое бывает. Несчастные случаи там… Очень не хотелось бы, чтобы… кто-нибудь упал и сломал шею. Понимаешь, о чем я, Кастет?

Витек рассмеялся. Громко, нагло.

— Клык, ты, конечно, парень с зубами, но не по масти пасть разинул. Это не твой район, не твоя арена, и не твои правила. И если твой Скала такой крутой, пусть доказывает это на ринге, а не прикрывается мамочкой. А если твои псы начнут здесь метить территорию… Что ж, уважаемые люди очень не любят, когда вечер портят мелкие шавки, которые возомнили себя волками.

Клык сверлил Витька взглядом несколько секунд. Потом медленно сплюнул на землю.

— Ладно, Кастет. Посмотрим, как твой «Хирург» сегодня споет. Но если что вскроется… ты знаешь, что будет.

Он злобно зыркнул на меня, развернулся и, махнув своим, двинулся к входу. Его парни нехотя последовали за ним, бросая на нас косые взгляды.

— Ну вот, Сеня, — Витек снова расплылся в улыбке, хотя капельки пота на его лбу выдавали напряжение. — Небольшая разминка перед основным шоу. Псюрня вечно пытается отхватить кусок не по пасти. Приходится периодически пояснять им за расклад.

Я усмехнулся и, расправив плечи, шагнул вслед за Витьком в темноту склада. Представление начиналось.

Внутри склада царил полумрак, прорезанный лучами цветных лазеров и тусклым светом подвешенных под потолком ламп. Воздух был тяжелым от запаха пота, дешевого алкоголя и чего-то металлического, отдающего кровью.

В центре огромного зала располагалась импровизированная арена — круглый помост, обнесенный ржавой металлической сеткой. Вокруг арены толпились зрители — разношерстная публика. От откровенных бандюганов в кожаных куртках до подозрительно хорошо одетых господ. Забрели сюда из престижных районов в поисках острых ощущений?

Музыка гремела так, что вибрировал пол. Люди кричали, смеялись, делали ставки у самодельных букмекерских столов. Атмосфера была дикой, первобытной, пьянящей.

— Как в старые добрые времена… — хмыкнул я, оглядываясь. — Древнего Рима. Только гладиаторов не хватает. И львов.

— О, вижу и Львы тоже подвалили… — Витек подмигнул, указывая на группу здоровенных парней, разминающихся в углу. У всех у них были татуировки в виде морды льва. Печально известная банда «Львы». — А вон там за ними Гиены….

— Всё как в африканской саванне… — хмыкнул я. — А доедать, видимо, будут проигравших…

Нас провели в небольшую комнатку за кулисами, которая служила одновременно и раздевалкой, и гримеркой. Здесь уже толпилось несколько бойцов — кто-то мрачно смотрел в стену, кто-то нервно перематывал бинты на руках, кто-то пытался шутить, чтобы скрыть волнение.

Лиса и Шпилька тут же принялись за дело, раскладывая какие-то непонятные флакончики с блестками и краской.

— Так, Хирург, — Шпилька схватила меня за руку. — Сначала немного… боевого раскраса. Чтобы враги боялись, а дамочки падали в обморок от восторга.

Она попыталась нарисовать мне на шлеме какой-то замысловатый узор.

— Эй-эй, полегче! — я отстранился. — Я Хирург, а не индеец на тропе войны. Имидж должен быть строгим и профессиональным. Немного крови на белом халате — вот мой боевой раскрас.

— Скучный ты, — надула губы Лиса. — Ну хоть когти примерь! Они тебе пойдут!

«Сеня, если ты поддашься на их уговоры, я устрою тебе персональный сеанс пытки лекциями по истории моды Первой Эпохи,» — пригрозила Алиса.

«Так ты говорила, что когти аж целый Реликт…»

«Я говорила, от них больше проблем будет! Не нужны они тебе! Одаренные вот голыми руками всех рвут!»

«Ну как скажешь, » — я решил не спорить. И отложил когти в сторону.

В этот момент в комнату заглянул один из подручных Витька.

— Кастет, Хирург, ваш выход через пять минут. Противник — Гром.

— Гром? — я посмотрел на Витька. — Что за фрукт?

— Здоровенный детина, из прайда Львов, — пояснил Витек. — Бывший вышибала из какого-то элитного клуба. Весь в татуировках и пирсинге. Любит бить сильно, но не очень точно. Главное — не дай ему себя схватить, а то сомнет как банку из-под пива.

— Значит, укоротим ему грабли, — я усмехнулся, разминая плечи. Адреналин уже начинал поступать в кровь. — Без наркоза и лишних сантиментов.

Лиса и Шпилька разочарованно вздохнули, поняв, что их творческие порывы сегодня останутся нереализованными.

— Ну ладно, — Лиса поправила мне шлем. — Тогда порви его. Красиво.

— Чтобы потекли не только телочки, но и денежки. Рекой, — добавила Шпилька, хитро улыбаясь.

— Да какие денежки, — вздохнул Витек. — Ставки четыре к одному в пользу Сени. Он фаворит. Чтобы что-то заработать, нужно залить прямо много.

— Я фаворит? — уточнил я.

— Ну да, ты ж Титана завалил! А это как бы намекает… Плюс часть зрителей пока опасается делать ставки на бои с твоим участием. Ты все же пока Темная лошадка.

Зазвучал гонг, призывающий бойцов на арену.

— Пора, — сказал Витек, хлопнув меня по плечу. — Покажи им, кто здесь батя.

Я кивнул и направился к выходу на арену. Толпа взревела, увидев меня. Прожекторы ударили в глаза. Музыка стала еще громче.

В центре арены стоял внушительный мужчина. Вместо одного глаза у него зиял жутковатый вертикальный шрам. Второй глаз, живой и цепкий, внимательно осматривал толпу. На нем был потертый кожаный жилет поверх выцветшей футболки, а в руке он держал старый, потрепанный микрофон.

Это был Циклоп — ныне правая рука Дяди Германа. Человек, о котором в Нижних ходили легенды, одна страшнее другой.

— Судари и сударыни! — его голос, усиленный динамиками, был хриплым, как у прокуренного портового грузчика. Но в нем чувствовалась сила, от которой даже самые буйные зрители притихли. — И прочие сочувствующие, оставившие свои кровные у наших букмекеров! Снова с вами я, ваш покорный слуга и, по совместительству, главный по тарелочкам на этом празднике мордобоя — Циклоп! И сегодня у нас на десерт — битва, от которой у ваших бабушек встанут дыбом парики. А у ваших дедушек — кое-что другое, если они еще помнят, как это делается!

Толпа одобрительно загудела. Циклоп широко ухмыльнулся, обнажив пару золотых зубов.

Он щелкнул пальцами, и из-за кулис, виляя бедрами, выпорхнули две девицы. Наряды на них были из серии «меньше ткани — больше аплодисментов». Одна в бикини из черной кожи и цепей, другая была облачена в подобие гладиаторской амуниции.

Они грациозно пронеслись по краям ринга, посылая воздушные поцелуи публике. Та встретила их восторженным ревом и свистом.

Проходя мимо Циклопа, «гладиаторша» кокетливо толкнула его бедром. Ведущий, не растерявшись, смачно шлепнул ее по упругой, едва прикрытой попке. Толпа взорвалась новой волной одобрительного гула и хохота. Девушка картинно взвизгнула и погрозила Циклопу кулаком. Но тут же послала ему еще один воздушный поцелуй. После чего вместе с напарницей скрылась за кулисами.

— В правом углу ринга — дебютант в боях без правил, но уже успевший наделать шуму! — продолжил Циклоп. — Парень, который одним ударом отправляет противников к стоматологу за новой челюстью! Встречайте — Грооооом!

Из прохода под рев толпы и вспышки лазеров вышел здоровяк из прайда «Львов». Он поигрывал мускулами, которые могли бы служить наглядным пособием по анатомии для гигантов. И скалился так, словно уже учуял добычу.

— А в левом углу, — Циклоп сделал театральную паузу, его единственный глаз сверкнул. — Боец, чье погоняло шепчут в самых темных переулках! Призрак ринга! Человек-загадка! Тот, кто в прошлом бою не только победил непобедимого Титана, но и, по слухам, заставил его перейти на веганскую диету и записаться на курсы йоги! Маэстро точечных ударов и мастер эффектных появлений! Судари и сударыни, ваши ставки иссякли, ваши кошельки пусты — Хирууууург!

Музыка сменилась на что-то зловещее с пульсирующими низкими частотами. Неоновые вставки моего костюма ярко вспыхнули, синхронизируясь с ритмом. Толпа, ожидая моего появления из того же прохода, что и Гром, удивленно ахнула, когда я решил немного… разнообразить программу.

Взяв короткий разбег по небольшой платформе над выходом для бойцов, я оттолкнулся и взмыл в воздух. Описал в воздухе выверенное двойное сальто с винтом, на мгновение зависнув над центром арены под рев толпы. А затем, сгруппировавшись, мягко, почти бесшумно приземлился в центре ринга. Одна нога была согнута в колене, вторая вытянута назад, одна рука касалась пола, другая была заведена за спину. Голова опущена. Классическая поза для «неожиданного супергеройского появления».

— Ничего себе! — даже обычно невозмутимый Циклоп не сдержал удивленного возгласа. Микрофон на секунду выпал из его руки, но он тут же поймал его, прежде чем тот коснулся пола. — Акробатика от Хирурга! Похоже, наш таинственный гость не только аппендициты режет, но и летает!

Я медленно поднял голову, и мой взгляд из-под маски встретился с маленькими поросячьими глазками Грома. Разница в росте и массе была все еще комичной — как если бы особо наглый воробей решил бросить вызов гусю.

«Сеня, у него в мышцы что-то вживлено,» — прокомментировала Алиса, продолжавшая сканирование. — «Вижу металлические импланты по всему телу. Похоже на некую систему усиления, как у Титана. Но попроще. И подешевле».

«Мило, — мысленно ответил я. — Может, стоит попросить у него контакты хирурга? Мы с ним в одном клубе модификаторов могли бы состоять».

— Итак, Хирург! — Циклоп направил микрофон к моей маске, его единственный глаз азартно блестел. — Толпа жаждет знать: как ты победил Титана? Может, у тебя есть какая-то скрытая суперспособность, о которой мы должны знать? А то твои прыжки уже как бы намекают!

Я сжал кулак перед голографическими камерами, которые транслировали бой на экраны по всему помещению. И произнес модулированным голосом:

— Моя суперспособность? — я сделал паузу, наслаждаясь повисшей в зале тишиной.

Толпа затаила дыхание. Я сделал резкое, почти неуловимое движение рукой, словно отсекая невидимую нить.

— Ем пиццу с ананасами и не морщусь!

Как говорится, дважды повторенная шутка становится в два раза смешнее!

Секунда тишины — и аудитория взорвалась смехом и аплодисментами. Даже Гром, казалось, удивленно моргнул своими маленькими глазками.

— Ого-го! — Циклоп тоже не смог сдержать смех. — Похоже, у нас сегодня не просто бой, а настоящее столкновение философий! Что сильнее: грубая, как лом, бицуха Грома, или хирургическая точность нашего таинственного гостя? Делайте ваши ставки, господа! И да поможет вам Бог Рандома и кривая улыбка Фортуны! А бойцам… ну, бойцам я желаю остаться хотя бы в сознании. Хотя бы одному из них!

Гром был действительно огромный мужик. С лицом, интеллектуальным, как у бабуина, и руками, похожими на кувалды.

Хотя до Титана ему было далеко. Очень далеко.

«Ну что, Алиса, — подумал я, — очередная операция по удалению… лишнего здоровья у слишком самоуверенного пациента».

«Агась!»

Я мельком оглядел первые ряды зрителей. Витек нервно ерзал на своем месте в первом ряду, но, поймав мой взгляд, тут же широко улыбнулся и показал большой палец. Дальше, за импровизированными столиками букмекеров, сгрудились представители «Стальных Крыс». Рядом с ними «Кровавые Кулаки», верные своему стилю, шумно спорили о чем-то.

А вот там Клык, вожак «Волкодавов», собственной персоной. Он стоял, скрестив руки на могучей груди, и сверлил меня тяжелым взглядом из-под насупленных бровей. Его кривая ухмылка не предвещала ничего хорошего.

Все они ждали зрелища. Чьей крови — моей или Грома — им было, по большому счету, все равно.

Циклоп поднял руку, и гул толпы немного стих.

— Итак, Судари и Сударыни… и те, кто ими только притворяется! — его голос прогремел под сводами склада. — Меньше слов, больше дела! Бойцам — приготовиться! Зрителям — запастись валидолом и попкорном! Да начнется… РУБИЛОВО!

Последнее слово он проорал так, что у меня едва не заложило уши даже сквозь шлем.

Толпа взревела с новой силой, перекрывая даже оглушительную музыку. Сотни глоток слились в едином первобытном вопле.

Гром взревел раненым медведем, и бросился на меня.

«Сеня, анализ траектории его атаки показывает… — начала было Алиса, но тут же хихикнула. — А, да к черту анализ! Он просто бежит прямо! Удивительно сложная стратегия. Наверное, часы тренировок ушли на ее освоение».

Я стоял спокойно, даже не пытаясь увернуться. Когда пыхтящая туша была уже совсем близком, я сделал легкое, почти ленивое движение в сторону. Всего один шаг. Гром, не ожидавший такого подвоха (он, видимо, рассчитывал, что я буду стоять и ждать, как приличная груша для битья), пронесся мимо, едва не вылетев за пределы арены.

Он неуклюже затормозил. Развернулся, тяжело дыша, и снова уставился на меня своими маленькими, поросячьими глазками.

«Кажется, он немного… охренел, — констатировала Алиса. — Его сложный план „беги-и-бей“ дал сбой на первом же этапе».

— Ты чего, блоха, прыгаешь⁈ — прорычал Гром, сплевывая на помост. — Стой смирно!

— Но тогда мазать по мне будет еще обиднее, — ухмыльнулся я.

Гром, кажется, не оценил моего юмора. Или просто не понял. Он снова издал свой фирменный «боевой рык» и опять попер на меня. На этот раз он решил разнообразить тактику и замахнулся своим кулачищем, размером с мою голову. Удар был сильным, размашистым и совершенно предсказуемым. Я легко уклонился, и его кулак со свистом пронесся там, где только что была моя челюсть. Инерция была такой, что Грома немного повело, и он на секунду потерял равновесие.

Этой секунды мне хватило.

Я не стал изобретать велосипед. Никаких сложных приемов, никакой акробатики. Просто короткий, точный, как разрез хирурга (сорян за каламбур), удар правой в его массивную челюсть.

Звук получился сочным, как от удара мокрой тряпкой по арбузу.

Глаза Грома, до этого момента горевшие яростью, удивленно расширились. Потом они как-то очень плавно закатились, обнажив белки. Выражение свирепости на его лице сменилось выражением глубокого, вселенского недоумения. А потом…

Потом он просто осел. Не упал, а именно медленно, как подкошенный дуб, опустился на помост. Сначала на колени, потом на бок, и, наконец, распластался во весь свой исполинский рост, подняв облачко пыли. Руки и ноги раскинул в стороны, создавая на редкость умиротворенную картину.

Он даже не застонал. Просто лежал и, кажется, мирно посапывал.

Полная, просто оглушительная тишина окутала зал. Даже музыка, грозившая обрушить потолок, почему-то резко утихла. Все звуки — крики толпы, комментарии букмекеров, звон стаканов — исчезли, словно их выключили невидимым рубильником. Остался только тихий, почти благоговейный гул вентиляции где-то под потолком.

Я стоял над поверженным Громом, слегка встряхивая правой рукой. Маска скрывала мою ухмылку.

Глава 16

ОНА

Первым очнулся Циклоп. Он недоуменно посмотрел на меня, потом на неподвижное тело Грома, снова на меня. Его единственный глаз, казалось, пытался просверлить в моей маске дыру. Наконец, он вспомнил о своих обязанностях.

— Раз… — неуверенно начал он, поднимая руку.

Толпа все еще молчала, переваривая увиденное.

— Два… три… — голос Циклопа крепчал, обретая привычную хрипотцу.

Гром и не думал шевелиться. Кажется, он видел очень сладкие сны.

— Четыре… пять… шесть…

По залу пронесся первый робкий шепоток, потом второй, громче. Кто-то нервно хихикнул.

— Семь… восемь… девять…

Клык, лидер «Волкодавов», побагровел так, что его татуировки, казалось, вот-вот оживут и зарычат. Он сжал кулаки, на скулах заходили желваки.

— ДЕСЯТЬ! — рявкнул Циклоп, и его голос эхом прокатился по складу. — Судари и Сударыни, у нас победитель! Нокаутом! В первом раунде! Хи-ру-у-у-ург!

И тут тишина взорвалась. Сначала это был нестройный гул, потом он перерос в оглушительный рев, который, казалось, мог обрушить ветхие стены склада. Те, кто ставил на меня, орали от восторга, подбрасывая в воздух кепки и недопитые банки. Те, кто проиграл — а таких было немало — матерились, рвали на себе волосы (если они были) и проклинали тот день, когда решили поставить против загадочного Хирурга. Особо яростно выглядели «Волкодавы» — они рычали, скалились и, кажется, готовы были сами выскочить на арену и разорвать меня на части. Но одного грозного взгляда Циклопа хватило, чтобы они немного поумерили свой пыл.

Я коротко кивнул Циклопу и помахал толпе, изображая скромность и профессионализм. После чего развернулся и, не обращая внимания на оглушительный шум, направился к выходу с арены.

— Хирург, ты просто бог! — Витек подскочил ко мне, едва я спустился с помоста. Его лицо сияло, как начищенный медный таз. — С одного, сука, удара! Охренеть!

— Он был слабоват, — я пожал плечами. — Даже близко не Титан.

Лиса и Шпилька тут же повисли на мне с двух сторон, осыпая поцелуями шлем.

— Это было… божественно! — промурлыкала Лиса, прижимаясь так, что я почувствовал все изгибы ее аппетитного тела.

— А я говорила, когти ему не нужны! — вторила ей Шпилька, игриво проводя пальцем по неоновой вставке на моем костюме. — Он и голыми руками любого в узел завяжет! Наш мальчик — лучший!

— Эй, девки, полегче! — возмутился Витек, глянув на мой шлем. — Хватит Хирургу шлем помадить! Быстро вытирайте!

Мы протолкались к нашему импровизированному «вип-месту» на галерке — паре шатких стульев и ящику из-под пива, служившему столом. Следующая пара бойцов уже выходила на арену.

Это был какой-то здоровяк в маске рестлера и тощий, жилистый тип с безумным блеском в глазах.

«Ну, эти двое хотя бы на пару минут задержатся, — прокомментировала Алиса. — У одного мышцы вместо мозгов, у второго — шило в одном месте вместо тактики. Идеальный баланс».

Витек, уже немного успокоившись, достал из кармана пачку кредиток и начал их пересчитывать, блаженно улыбаясь.

— Смотри, Сеня, этот дрыщ сейчас улетит! — он ткнул пальцем в сторону тощего бойца. — Ставлю сотку, что он и минуты не продержится!

— Ой, а у этого, в маске, такие мускулы… — мечтательно протянула Лиса, но тут же спохватилась и добавила: — Но наш Хирург все равно лучше!

Я молча наблюдал за начавшимся поединком. Драка действительно была хаотичной. Рестлер неуклюже пытался схватить верткого тощего. Тот же, как блоха, скакал вокруг, нанося быстрые, но слабые удары.

— Да уж, этим точно не помешала бы консультация хирурга, — хмыкнул я, когда один из бойцов на арене пропустил особенно смачный удар в нос. — По восстановлению лицевых костей.

Бои шли один за другим, как конвейер по производству синяков и сломанных носов. Публика ревела, пиво лилось рекой, а кредитки букмекеров раскалялись от потока ставок.

В какой-то момент вышел боец от «Волкодавов» — Скала. Тот самый, из-за которого Клык на нас чуть не наехал. Огромный, покрытый шрамами, он двигался с грацией носорога в посудной лавке. Его противником оказался неожиданно верткий парень, похожий на гимнаста.

Как и ожидалось, Скала пер напролом, пытаясь задавить противника массой. Но «гимнаст» порхал вокруг него, как бабочка, нанося быстрые, точные удары по болевым точкам.

— У кого-то, похоже, проблемы с координацией, — хмыкнул Витек.

Скала, так и не сумев попасть по своему верткому оппоненту, споткнулся о собственную ногу и с грохотом растянулся на помосте. Гимнаст победно вскинул руки. Клык в толпе, казалось, почернел от злости.

Казалось, еще немного, и Скала просто рухнет от усталости и пропущенных ударов. Гимнаст уже явно расслабился, предвкушая легкую победу.

Я заметил, как Скала незаметно сунул руку за пояс своих широких шорт. А потом быстро поднес руку ко рту, словно вытирая кровь или сплевывая. Секундное, почти неуловимое движение.

После этого он преобразился. Его движения стали резкими, звериными. Скала взревел, уже не как старый дизель, а как разъяренный хищник. И с невероятной скоростью рванулся к гимнасту.

Тот даже не успел среагировать. Мощный удар отправил его в полет к сетке. Прежде чем парень успел подняться, здоровяк уже возвышался над ним. Его кулаки замелькали с такой яростью, словно Скала собирался превратить противника в кровавый фарш.

Гимнаст быстро отключился, его тело обмякло, но Скала не останавливался. Он продолжал избивать уже неподвижное тело, рыча и брызгая слюной. Арена затихла, даже музыка смолкла. Зрелище было жуткое — кровь летела во все стороны, хрустели кости.

— Эй, хорош! Он же вырубился! — крикнул кто-то из толпы, но Скала, казалось, ничего не слышал. Его глаза налились кровью…

Циклоп, до этого сохранявший профессиональное спокойствие, резко изменился в лице.

— Охрана! На арену, быстро! Оттащите этого отморозка! — заорал он в микрофон.

На помост выскочили двое здоровенных охранников в форме. Они с трудом оттащили обезумевшего Скалу от истекающего кровью гимнаста.

Скала все еще пытался вырваться, рыча и скалясь. Клык, бледный, но решительный, сам выбежал на арену, что-то рявкнул своему бойцу на ухо. И тот, наконец, немного успокоился, тяжело дыша и озираясь по сторонам мутным взглядом.

«Сеня, пациент что-то слишком резко пошел на поправку, — прошептала Алиса, ее голограмма на моем плече слегка замерцала. — Мои датчики на мгновение уловили всплеск энергии Одаренного. Еле заметный, будто у него аллергия на магию, и он только что чихнул заклинанием. Тут два варианта. Либо у меня глюки от ауры брутальности и пота, либо этот Скала не так прост, как его лицо».

— Ну вот, говорил же, не в размере счастье! — нервно хихикнул Витек. Вид избитого гимнаста, которого уже уносили на носилках, явно поумерил его веселье. — Главное — вовремя… э-э-э… взбодриться!

— Клык, похоже, своего питомца на стероиды подсадил, или еще на какую дрянь, — с возмущением произнесла Шпилька.

— А еще на нас гнал! — Лиса закивала, сверкая глазами.

— Его не дисквалифицируют? — поинтересовался я.

— Сеня, это отборочные, — вздохнул Витек. — Здесь всем немного… или не немного… насрать.

Самым запоминающимся был выход Барса — того самого Игоря, бывшего спецназовца. Он появился на арене без лишнего шума и пафоса. Спокойный, собранный, с холодными глазами профессионала, который видел больше, чем ему хотелось бы. Его противником был здоровяк-киборг с кучей хромированных имплантов.

«Мужик серьезный, — Алиса явно заинтересовалась, ее голограмма даже слегка уплотнилась. — Барс Игорь. Бывший боец элитного подразделения, специализация — силовые поля и тактическая магия. Очень высокий уровень контроля энергии. Его защитный покров почти безупречен. Киборгу придется несладко. Этот парень может устроить тут настоящую бурю в стакане… или, скорее, на ринге.»

Бой был коротким, но невероятно эффектным. Барс двигался быстро и точно, его удары были сокрушительными. Киборг пытался контратаковать, но его выпады разбивались о мерцающие силовые щиты. Барс выставлял их с невероятной легкостью, словно отмахивался от надоедливых мух. Пара точных магических импульсов — и киборг задымился. Издал жалобный скрежет, будто ему наступили на самое больное место. Из него вывалилась пара декоративных деталей, и он рухнул на арену.

— Хор-р-рош, — протянул я, оценивая работу Барса. — Этот парень знает свое дело.

Бой Барса оставил приятное послевкусие. Профессионал, что тут скажешь. Смотреть на его работу было почти так же приятно, как пересчитывать свежеполученные миллионы. Почти.

— Силен, чертяка! — Витек аж присвистнул. — Вот это я понимаю, мощь! Но ничего, Сеня, ты бы его тоже уделал! У тебя же… хитрость!

«И ананасы!» — добавила Алиса.

Следующие несколько поединков были… ну, скажем так, менее впечатляющими. Какие-то суетливые киборги с заедающими сервоприводами. Пара Одаренных уровня «могу зажечь сигарету силой мысли, если очень постараюсь». И несколько обычных ребят с улицы. Видимо, перепутали ринг с баром и пытались выяснить отношения на кулаках.

Я лениво потягивал какую-то газировку, и краем глаза следил за происходящим. Адреналин после боя с Громом улегся, оставив приятную усталость. Деньги приятно грели душу, даже несмотря на то, что лежали на счетах у брокеров, а не в кармане.

— Скукота, — протянула Лиса, поправляя очередную ленточку своего откровенного наряда. — Когда уже нормальное рубилово будет? Я уже почти заснула.

— Терпение, киса, терпение, — хмыкнул Витек, не отрываясь от своего коммуникатора. Видимо, следил за ставками. — Главное блюдо еще впереди. А пока — так, аперитивчики.

И тут Циклоп, явно решив взбодрить заскучавшую публику, откашлялся в микрофон.

— А теперь, Судари и Сударыни, и те, кто еще не определился! — его голос снова прогремел над ареной. — Бой, который заставит ваши сердца биться чаще, а кошельки — худеть стремительнее! Первый участник — уже знакомый вам мастер хирургической точности и неожиданных акробатических этюдов. Человек, чье имя все еще покрыто тайной, а костюм — неоновыми вставками! Хи-ру-у-ург!

Толпа одобрительно загудела. Я лениво поднялся, изображая вселенскую усталость от бремени славы, и помахал рукой.

— Второй участник! — Циклоп сделал эффектную паузу. — Воплощение грации и разрушительной силы! Богиня арены, королева донатов! От одного ее взгляда у мужчин подкашиваются колени, а у женщин — самооценка! Встречайте бурными овациями, лайками, репостами и, конечно же, щедрыми переводами на ее личный счет — неподражаемую, великолепную, обворожительную Беллу Бомшелл!

Музыка сменилась на какой-то приторно-сладкий поп-трек с мощными басами. Из противоположного выхода, вся в клубах розового дыма и под свет софитов, выплыла ОНА.

Ну, как выплыла. Скорее, вышагнула с таким видом, будто красная ковровая дорожка вела прямиком к ее трону. А не к грязному полу арены.

Это было… нечто. Высокая, фигуристая, с копной платиновых волос, уложенных в замысловатую прическу. Губы, накачанные до состояния двух сочных сарделек, ярко блестели. Ресницы были такими длинными и густыми, что, казалось, она могла ими обмахиваться в жару.

Её наряд… о, этот наряд заслуживал отдельной поэмы. Если бы Данте увидел это, он бы добавил в «Ад» еще один круг — специально для дизайнеров такой одежды. Что-то среднее между костюмом воительницы из очень взрослой видеоигры и нарядом стриптизерши, которая решила косплеить Чудо-Женщину. Минимум ткани, максимум открытого тела. Какие-то блестящие металлические «насосочники» на груди, едва прикрывающие самое интересное. Ультракороткие шорты, больше похожие на трусы с завышенной талией, украшенные стразами. И сапоги на такой платформе, словно их изначально задумывали как ходули.

«Сеня, это что, финальный босс из игры „Барби против Годзиллы“? — присвистнула Алиса. — А ее „броня“… она больше похожа на набор кухонной утвари, неудачно приклеенный к телу».

Рядом с Беллой левитировал небольшой, изящный дрон-камера, весь такой перламутровый и тоже со стразами. Он постоянно крутился вокруг нее, выбирая самые выгодные ракурсы. На его корпусе мигал индикатор прямой трансляции.

Белла Бомшелл, картинно поправив волосы и послав воздушный поцелуй камере, ступила на ринг. Ее движения были отточены, как у профессиональной модели на подиуме. Каждый шаг, каждый поворот головы — все было рассчитано на максимальный эффект. И, конечно же, на максимальное количество донатов.

— Спасибо, мои бомбочки! — ее голос, усиленный микрофоном, был сладким, как сироп, и таким же липким. — Каждый ваш донатик — это новый стразик на моей короне победительницы! Особенно твой, Котик69, пятьсот кредитов — это так мило! Чмоки-чмоки, мой пушистик!

Она снова послала поцелуй камере. Та тут же услужливо приблизилась, чтобы запечатлеть губы-сардельки хозяйки во всех деталях.

«Сеня, ты не поверишь…» — странно напряженным голосом произнесла Алиса, не отрывая глаз от Беллы.

«Сейчас, Алиса, я поверю во что угодно. Хоть в рептилоидов с Нибиру…»

«Судя по сигнатуре этой гламурной Сиськазиллы, она — Одаренный маг В-ранга. И чистой энергии у нее больше, чем у Морозовой…»

Всем привет, небольшое изменение в графике выкладке прод. В целях высвобождения больше количества времени, я буду выкладывать проды не каждый день, а… шесть раз в неделю. Воскресенье будет выходной. Прошу понять и простить и сильно автора не бить…

Глава 17

Ты все испортил!

Я вышел на арену. Толпа приветствовала меня ревом, но Белла, кажется, этого даже не заметила. Она была полностью поглощена своим шоу.

Циклоп, откашлявшись, попытался вернуть внимание на себя.

— Итак, Белла Бомшелл и Хирург! Правила просты: никаких правил! Ну, почти. Не убивать, не калечить до состояния овоща! И, пожалуйста, постарайтесь не забрызгать кровью зрителей в первых рядах. Они за это доплачивали отдельно. Бой!

Гонг.

Но Белла не спешила атаковать. Она картинно отставила ножку, выгнула спинку и снова обратилась к своей камере, которая тут же подлетела поближе.

— Дорогие мои! — начала она пафосно. — Сегодня я, Белла Бомшелл, покажу всему миру, на что способна настоящая женщина!

Она громко чмокнула губами. Это с ее точки зрения как-то должно намекать на возможности настоящей женщины?

— Я докажу, что мы, прекрасные и сильные, можем не только украшать этот мир, но и доминировать в нем! Все эти мужланы, — она пренебрежительно махнула рукой в мою сторону, даже не посмотрев, — со своими примитивными инстинктами и грубой силой… они просто пережиток прошлого! Будущее за нами, богинями! Мы умнее, мы изящнее, мы…

Она так увлеклась своей речью, что, кажется, забыла обо всем на свете. О зрителях, о противнике. И даже о том, что на ринге неплохо бы для начала активировать защитный покров. Особенно если ты Одаренная, и это твое главное преимущество.

Ее летающая камера послушно транслировала ее пламенную речь. Дрон периодически фокусировался то на ее внушительном бюсте седьмого размера, то на не менее внушительной… кхм… филейной части. Донаты, судя по звуковым уведомлениям, сыпались рекой.

«Ее ЧСВ может претендовать на статус нового космического тела, — прошептала Алиса. — Вокруг которого будут крутиться звезда и планеты… А ее Дар, кстати — манипуляция светом. Ослепляющие вспышки, иллюзии, даже какие-то световые… э-э-э… клинки. Такой интересной формы, что Фрейд бы заплакал от счастья».

Я молча слушал ее тираду. Честно говоря, я даже немного заскучал. Хотелось уже размяться, а тут… политические дебаты с элементами стриптиза.

— … и поэтому, — Белла как раз дошла до кульминации своей речи, вскинув руку с идеально отманикюренными ноготками, — мы, женщины, должны показать этим мужским шовинистическим свиньям их место! У плиты! Или где там еще они могут быть полезны… Это, к вам, разумеется, не относится, пусички! — уточнила она специально для донатеров. — Вы мои любимые котики! Настоящие мужчины!

Активация боевого режима.

…Шаг в сторону, обхожу ее по дуге. Еще шаг. Теперь я оказался у нее за спиной.

Белла все еще продолжала свою пламенную речь, обращаясь к камере. Она даже не почувствовала моего приближения.

Легонько, почти по-дружески, я отвесил ей пенделя по… ну, скажем так, по самой выдающейся части тела.

Это был даже не удар. Скорее, такой… поощрительный тычок. Вроде тех, какими тренеры подбадривают спортсменов. Только по заднице. С небольшим добавлением силы симбиота. Совсем чуть-чуть.

Белла Бомшелл, издав короткий, удивленный писк, взмыла в воздух. Не как грациозная балерина, а скорее, как мешок с картошкой. Телефон послушно полетел следом, фиксируя полет с самых выгодных ракурсов.

Она пролетела над рингом, над головами ошарашенных зрителей, и с оглушительным треском врезалась в одну из букмекерских стоек. Там как раз какой-то солидный господин пытался сделать ставку. Стойка разлетелась в щепки, кредитки и фишки посыпались дождем. А сама Белла, раскинув руки, растянулась среди обломков.

Ее летающий телефон, верный своему долгу, запечатлел весь этот феерический полет и не менее феерическое приземление. А потом завис над поверженной хозяйкой, продолжая трансляцию.

Белла лежала в очень… живописной позе. Лицом вниз, пятой точкой кверху. Одна нога в нелепом сапоге на платформе отставленна вбок, другая — подвернута под тело. Платиновые волосы растрепались, макияж размазался. На ее лице застыло выражение крайнего изумления и глубокой обиды.

В зале снова повисла тишина. Такая, что было слышно, как где-то под потолком одинокая муха бьется о лампочку.

Циклоп, который как раз собирался что-то сказать, застыл с открытым ртом.

Я стоял в центре ринга, невинно разводя руками. Типа, а что я? Я ничего. Само упало.

Первым не выдержал Витек. Он сначала крякнул, потом хрюкнул, а потом заржал так, что его малиновый пиджак чуть с него не слетел. За ним, как по команде, взорвался смехом весь зал. Это был не тот восторженный рев, что раньше. Это был хохот — издевательский, громкий, немного злорадный. Смеялись все — бандюганы, букмекеры, даже некоторые из охранников.

Белла, кажется, начала приходить в себя. Она что-то простонала и попыталась подняться. Но тут же снова рухнула, запутавшись в собственных ногах и обломках стойки. Ее телефон послушно снимал все ее неловкие попытки, транслируя это унижение на весь мир.

«Ай-яй-яй, какая драма! — Алиса тоже едва сдерживала смех. — Одного не могу понять, чего она вообще на ринг приперлась? Она ж ни разу не боец, несмотря на В ранг…».

«Эти блогеры вечно всякую дичь творят ради лайков и просмотров, — я пожал плечами. — Не удивлюсь, если у нее после этого подписоты в разы прибавилось».

Циклоп, наконец, обрел дар речи. Он откашлялся, пытаясь придать голосу серьезность, но в его глазах плясали смешинки.

— Э-э-э… Ну, что ж… — протянул он, глядя на барахтающуюся Беллу. — Похоже, у нас… технический нокаут? Или… э-э-э… гравитационная аномалия? В любом случае, Белла Бомшелл проигрывает! Победитель — Хирург!

Толпа снова взорвалась. На этот раз аплодисменты смешивались с хохотом и ехидными выкриками в адрес поверженной «богини».

Я спустился с арены и вернулся на галерку. Витек уже ждал меня, давясь от смеха и хлопая себя по коленям.

— Хирург, братан, это… это было… шедеврально! — выдохнул он, вытирая слезы. — Я думал, ты ее хотя бы разок по морде приложишь. А ты… так изящно! Одним подсрачником! Джентльмен! Ах-ха-ха!

Даже Лиса и Шпилька, обычно такие томные и соблазнительные, хихикали, прикрывая рты ладошками.

Что ж, еще один бой позади. И, кажется, я только что приобрел нового врага. Или, точнее, врагиню. И целую армию ее разъяренных симпов-подписчиков. Веселье продолжается.

Следующие несколько боев опять прошли в стиле «кто кого пересмотрит или перехрапит». Публика откровенно скучала. Даже Циклоп как-то сник. Его комментарии стали вялыми, как вчерашний салат. Он пару раз пытался разжечь толпу. Но даже шутки про парики бабушек и потенцию дедушек уже не заходили.

«Сеня, мне кажется, или этот склад сейчас коллективно уснет от тоски? — прошептала Алиса мне на ухо. Ее голограмма скучающе ковыряла виртуальным пальцем в виртуальном носу виртуальные козюли. — Может, споешь? Или станцуешь? У тебя отлично получается изображать умирающего лебедя под прицелом киллера».

«Спасибо за комплимент моему скрытому таланту, — буркнул я. — Но, боюсь, я лишь превращу это унылое зрелище в массовое самоубийство. От отчаяния».

И тут Циклоп встрепенулся. Его единственный глаз хищно блеснул.

— А теперь, уважаемые любители острых ощущений и просроченных кредитов! Встречайте! На арене — титан против льва! Скала, любимец «Волкодавов» и просто хороший парень! И его противник… человек-легенда, прошедший несколько горячих точек, ходячий учебник по тактической магии… Барс!

Зал ожил. Имена были громкие. На арену действительно вышел Скала. Он выглядел еще более мрачным и злым, чем в прошлый раз. Рядом с ним вышагивал Барс. Спокойный, собранный, как всегда.

Клык, вожак «Волкодавов», нервно ерзал на своем месте в первом ряду. Видимо, хорошо поставил на своего Скалу.

«О, вот это уже интересно! — Алиса аж подпрыгнула на моем плече. — Делай ставки, Сеня! Я ставлю на то, что Барс сделает из этой Скалы… песочницу. Для котят. Которую ещё лотком называют».

«Я бы не был так уверен, — я нахмурился, глядя на Скалу. — Что-то мне в нем не нравится. Взгляд какой-то… стеклянный».

Бой начался. И сразу стало ясно — Алиса была права. Барс двигался по арене без единого лишнего движения. Его удары были быстрыми, точными, как уколы хирурга. Он не лез напролом. Он выматывал Скалу, кружил вокруг него, нанося короткие, но чувствительные удары по болевым точкам.

«Осторожничает, — заметила Алиса. — Тоже, видимо, что-то подозревает».

Скала ревел, махал своими кулачищами, как мельница крыльями. Но Барс легко уходил от его атак. Силовые поля вспыхивали и гасли вокруг него. Они отражали неуклюжие выпады Скалы.

— Эх, Клык, Клык, — вздохнул Витек рядом со мной, расслабленно откинувшись на спинку стула. — Похоже, твой Скала сегодня превратится в гальку. Мелкую и никому не нужную.

Скала тяжело дышал. Пот градом катился по его лицу. Он явно выдыхался. Барс же, наоборот, выглядел свежим, как огурчик с грядки. Он подловил момент, когда Скала в очередной раз неуклюже замахнулся. И нанес серию коротких, сокрушительных ударов.

Скала пошатнулся. Его стеклянный взгляд на мгновение сфокусировался. И в нем мелькнуло что-то… звериное. Отчаяние? Ярость?

Он снова незаметно сунул руку за пояс своих широких шорт. Короткое движение. И снова поднес руку ко рту. Как будто вытирает кровь или пот.

В следующую секунду Скала взревел. Но на этот раз его рев был другим. Громче, яростнее. Его мышцы вздулись так, что, казалось, вот-вот порвут кожу. Глаза налились кровью. Вокруг него вспыхнул едва заметный, искажающий воздух, защитный покров. Слабый, незаметный простому человеческому глазу, но он был!

«Сеня, я же говорила! — голос Алисы звенел от возбуждения. — Этот Скала — не просто гора мышц! Он… он Одаренный! Очень слабый, на грани статистической погрешности, но Дар есть!»

«Нет… — сказал я, внимательно наблюдая за боем. — Не Одаренный он.»

«Э-э-э… в смысле?» — растерялась Алиса.

Барс отступил на шаг. Его лицо впервые за весь бой стало серьезным. Скала, не обращая внимания на свои раны, бросился на него. Это была уже не неуклюжая атака. Это был таран. Мощный, неудержимый.

Удар. Еще один. Силовые поля Барса трещали, но держались. Но Скала, казалось, не чувствовал боли. Он бил и бил. Яростно, слепо. Барс отступал, отбивался, но его явно теснили.

— Да что за хрень⁈ — Витек аж подскочил на месте. — Откуда у этой гориллы столько дури⁈

Публика тоже недоуменно гудела. Такой резкой смены в поведении Скалы никто не ожидал. Клык же расплылся в довольной, хищной улыбке.

Барс пропустил удар. Тяжелый, прямой в челюсть. Он пошатнулся. Его покров на мгновение погас. Скала тут же воспользовался этим. Он схватил Барса за горло, поднял над землей, как куклу. И начал методично избивать. Удар за ударом.

Покров Барса больше не активировался. Он обмяк в руках Скалы. Тот швырнул его на помост. И начал добивать. Ногами. Руками. С каким-то звериным, утробным рычанием.

Кровь. Много крови.

Это было уже не соревнование. Это было избиение. Мерзкое, подлое.

Циклоп что-то орал в микрофон. Охранники ворвались на арену. Но Скала, казалось, обезумел. Он ничего не видел и не слышал. Удар, другой… и охранники один за другим покатились по полу.

И тут я сорвался с места. Сам не понял, как. Ноги сами понесли.

Прыжок.

Я перемахнул через сетку и приземлился на арене. Прямо между Скалой и истекающим кровью Барсом.

— Хирург! Он что творит⁈ — закричал кто-то из зрителей. — Это же дисквалификация!

Краем глаза я видел, как Витек схватился за голову. Его лицо выражало весь спектр эмоций. От шока до полного отчаяния.

Циклоп на арене ошарашенно замер с микрофоном в руке. Клык вскочил со своего места. Его лицо исказилось от ярости. Толпа взревела, не понимая, что происходит.

Скала, тяжело дыша, развернулся ко мне. Его глаза были пустыми, безумными. Изо рта капала слюна.

— Убью! — прохрипел он. — Всех убью!

Он бросился на меня. Его кулак летел мне прямо в лицо.

Я чуть сместил голову вправо и контратаковал. Точный, выверенный удар в челюсть.

Вложил в него всю злость. Всю ярость от увиденного.

Хруст.

Скала замер. Безумие в его глазах сменилось удивлением. Потом его взгляд начал медленно стекленеть. Он пошатнулся. И рухнул на помост, как подкошенный. Рядом с Барсом.

Я быстро наклонился к Скале. Сорвал с него пояс. Широкий, кожаный. С обратной стороны пояса были небольшие гнезда. А в них… несколько пустых пластиковых капсул. И одна полная, с мутной, зеленоватой жидкостью внутри.

Я поднял пояс над головой, чтобы все видели.

— Кажется, наш Скала немного… переборщил с витаминками! — мой голос, усиленный модулятором, прозвучал на удивление спокойно.

«Этот стимулятор называется „Материнская Ярость“, — Алиса уже сделала анализ. — Дает временный прилив сил, повышает болевой порог. И самое главное– способен на короткое время сделать обычного человека подобием Одаренного».

Я вслух повторил то, что сказала мне Алиса.

В зале снова воцарилась тишина. На этот раз — мертвая.

«Ну, а побочный эффект — необратимые изменения в мозгу, — буднично добавила Алиса. — И небольшой шанс превратиться в овощ после окончания действия. Или в очень злой, но бесполезный кусок мяса. Ах да, еще один пустячок. Его делают из эмбрионов Одаренных женщин. Которых, разумеется, никто не спрашивал, хотят ли они пожертвовать своими нерожденными детьми ради науки. И своей жизнью.»

Все взгляды теперь были прикованы к неподвижному телу Скалы. И к Клыку. Который стоял бледный, как смерть, и явно пытался слиться с обоями. Если бы они здесь были.

Эти взгляды не сулили ни Скале, ни Клыку ничего хорошего.

Даже в самом грязном и криминальном мире есть вещи, которые считаются… зашкваром. Использование «Материнской Ярости» было одной из них. Торговать чем-то подобным — ещё туда-сюда, но вот использовать… да еще и против своих… За такое могли и на ножи поднять. Даже члены твоей банды.

Клык остался один. Его подручные… отступили от него, вокруг главаря образовался пустой круг.

— Эй, да вы чего? — нервно произнес он. — Я… я понятия не имел, что этот дятел употребляет!

Я передал пояс Циклопу. Тот молча осмотрел капсулу с зеленой жидкостью, даже понюхал ее. После чего повернулся к Клыку.

— Обычный дятел никогда не сможет раздобыть Материнскую Ярость, — холодно сказал он. — Впрочем, Клык, все это ты будешь объяснять уже Смотрящим…

Клык все понял. Он лихорадочно огляделся. Глаза его безумно забегали. А потом…

Он сунул руку в карман. Достал оттуда целую пригоршню капсул. И, не раздумывая, закинул их все в рот. Проглотил, даже не запивая.

На его лице появилась безумная, хищная улыбка.

Тут же, прямо на глазах, он начал меняться. Его кожа, и без того нездорового серого оттенка, пошла багровыми пятнами. Вены на шее и руках вздулись, как толстые синие черви. Мышцы, и так внушительные, начали бугриться, рвать дешевую ткань куртки. Он издал низкий, утробный рык, от которого у меня по спине пробежали мурашки, размером с крысу из Нижних Кварталов.

«Сеня, показатели Клыка… они зашкаливают! — голос Алисы в моей голове звенел, как лопнувшая струна. — Это уже не „Материнская Ярость“. Это… это „Материнская Истерика“ в терминальной стадии! Если он не взорвется, как перегретый реактор, то превратится в очень, ОЧЕНЬ злую и сильную версию Халка. Только без зеленых штанов. И мозгов».

Охранники отступили от Клыка. Их лица выражали здоровое недоумение и очень нездоровый страх.

Клык выпрямился. Он стал выше, шире в плечах. Его глаза, до этого просто злые, теперь горели каким-то дьявольским, красноватым огнем. Изо рта капала пена. Он оглядел арену, и его взгляд остановился на мне.

— Ты… — прорычал он, и его голос был уже не человеческим. Скорее, рыком очень большого и очень рассерженного зверя. — Ты… ублюдок… всё… испортил…

Глава 18

И кто же эта дерзкая цаца?

Толпа… приободрилась. Кто-то свистел, кто-то улюлюкал, кто-то просто орал во всю глотку. Кажется, понятие «зашквар» для них имело очень плавающие границы, особенно если на кону было зрелище. И ставки. Я видел, как к столикам букмекеров потянулись очереди.

— Хирург… братан! — заорал Витек с галерки. — Валим отсюда! Этот урод сейчас всех порвет! Нас первыми! Мои бабки… мои новые туфли… всё к чертям собачьим!

Лиса и Шпилька, забыв о своем обычном кокетстве, прижались друг к другу, их глаза были размером с блюдца.

Циклоп, кажется, наконец очнулся от ступора.

— Охрана! Оцепить арену! Зовите подкрепление! — заорал он в микрофон, пытаясь перекрыть рев толпы. — Клык, мать твою, ты что творишь⁈ Совсем с катушек слетел⁈ Тебя же…

Но Клык его уже не слушал. Он сделал шаг ко мне. Пол под его ногами, казалось, вздрогнул.

«Сеня, его физическая сила сейчас на уровне Одаренного В-ранга и очень быстро растет! — быстро анализировала Алиса. — Ловкость и скорость поменьше, как у Одаренного С-ранга! Реакция тоже повышена. Болевой порог, скорее всего, отсутствует. И… о, черт… я фиксирую слабую, но очень агрессивную эманацию… он пытается использовать Дар!».

Клык сделал еще один шаг. И еще.

Я видел, как напряглись охранники, стоявшие между нами. Они явно не горели желанием вставать на пути у этого обезумевшего монстра. Один из них даже сделал незаметный шаг назад.

— Я тебя… разорву… щенок… — прохрипел Клык, приближаясь. От него несло потом, злобой и чем-то… химическим.

И в этот момент он прыгнул. Не как человек. Как зверь. С вытянутыми вперед руками, с перекошенным от ярости лицом. Охранники бросились врассыпную.

Вместо того чтобы отступать или защищаться, я рванул ему навстречу.

Два тела столкнулись в центре арены. Удар Клыка пришелся мне в плечо. Я почувствовал, как затрещали кости, и острая боль пронзила все тело. Но симбиот тут же взревел, впрыскивая в кровь новую порцию регенеративной сыворотки. Боль притупилась, сменившись тупой, ноющей.

Мой же удар пришелся ему точно в челюсть. Раздался глухой, тяжелый звук, как от удара кувалдой по мешку с песком.

Клык отлетел назад, как кегля. Он пролетел пару метров и с грохотом рухнул на помост. На мгновение он замер. Потом рывком поднялся. Его глаза все еще горели безумным огнем, но в них появилось… удивление?

Кажется, он не ожидал, что я смогу не только выдержать его удар, но и ответить. Причем так болезненно.

«Сеня, плечо! — обеспокоенно сообщила Алиса. — Кости едва выдержали! Не давай ему передышки! Этот кожаный стероид сейчас на пике, но стимулятор жрет его батарейки изнутри! Просто помоги ему разрядиться окончательно, желательно, лицом об пол!»

Клык сплюнул. Он тяжело дышал, и из его разбитой губы текла темная кровь.

— Ты… сильный… — прохрипел он. И в его голосе уже не было прежней уверенности. Только звериная ярость и… страх?

Он снова бросился на меня. Но на этот раз я был готов. Я ушел с линии атаки, пропустив его мимо. И пока он разворачивался, неуклюжий и тяжелый, нанес ему серию коротких, быстрых ударов по корпусу. По ребрам. По печени.

Каждый удар отдавался глухим, тяжелым звуком. Клык кряхтел, но продолжал стоять. Этот стимулятор действительно делал его почти нечувствительным к боли.

Но я видел, как тускнеет огонь в его глазах. Как замедляются его движения. Он был машиной, работающей на износ. И топливо в этой машине стремительно заканчивалось.

Толпа вокруг арены ревела. Это был уже не смех. Это было что-то другое. Страх, смешанный с восхищением. Они видели, что на арене происходит нечто из ряда вон выходящее. Не просто драка. А битва двух… чудовищ?

Охранники топтались у края арены, не решаясь вмешаться. Циклоп что-то орал в микрофон, но его слова тонули в реве толпы. Витек, кажется, порывался рвануть ко мне на помощь, но Лиса и Шпилька мертвой хваткой держали его за руки.

— Хирург, если ты сейчас сдохнешь, я тебя собственноручно убью! — кричал друг детства.

«Сеня! ХП-бар этого мини-босса уже в красной зоне! — Алиса была почти в восторге. — Он лагает, и текстуры плывут! Сейчас попытается кастануть свой последний скилл: „Предсмертный рывок хомячка“. Просто увернись от этого убожества и забирай свой лут, чемпион!»

Клык снова поднялся. Он покачивался, как пьяный. Его лицо было бледным, багровые пятна стали еще ярче.

— Я… Волкодав… — прохрипел он. — Я… не… сдамся…

И он снова бросился вперед. Это была последняя, отчаянная атака. Атака загнанного в угол зверя.

Я встретил его. Жестко. Беспощадно.

Серия ударов. Коротких, точных. В те точки, которые подсвечивала мне Алиса. Солнечное сплетение. Висок. Снова челюсть.

Клык замер. Его глаза медленно закатились. Он издал тихий, почти жалобный стон. И рухнул на помост. На этот раз — окончательно.

Тишина.

Звенящая, абсолютная тишина.

Кажется, этому Волкодаву пора на пенсию. Или в зоопарк. Я стоял над поверженным Клыком, тяжело дыша. Плечо все еще болело, но адреналин пока заглушал боль.

А потом толпа взорвалась. Таким ревом, какого я еще не слышал. Это было что-то невероятное. Смесь восторга, ужаса, облегчения.

Я поднял руку. И толпа на мгновение затихла.

— Кажется, — мой голос, усиленный модулятором, прозвучал над ареной, — этому волкодаву нужен уже не хирург, а ветеринар. Пусть нацепит ошейник от блох. И от «витаминок».

И снова рев.

«Одним ударом вылечил его от мании величия и, возможно, от кариеса. Теперь погоняло ему не „Клык“, а „Беззубик“. А вожаком стаи назначили тебя, судя по восторженным визгам из зала. Не забудь пометить территорию. Например, заказав молока. Много молока», — предложения Алисы, как всегда, были максимально конструктивными.

Циклоп, наконец, нашел в себе силы подойти. Его единственный глаз смотрел на меня с каким-то суеверным ужасом.

— Хирург… — прохрипел он в микрофон. — Это… это было… Ты… ты только что…

Он не мог подобрать слов.

А я просто развернулся и перепрыгнул ограждения арены. Охранники расступились передо мной, как холодная водичка перед ледоколом.

Витек, Лиса и Шпилька уже ждали. Витек выглядел так, будто только что увидел привидение. И это привидение предложило ему сыграть в карты на душу его матери.

— Се… ты… ты… — он заикался.

— Потом, Витек, — я отмахнулся. — Сейчас мне нужно… молоко. Много молока. И, возможно, новый костюм. Этот, кажется, немного… испачкался.

«А еще сеанс психотерапии для зрителей, — ехидно прошептала Алиса у меня в голове. — Вместе со слоновьей дозой валерьянки. Ты только что устроил показательное выступление на тему „Как превратить вожака стаи в коврик для прихожей“. Очень брутально. Девчонки в зале, кажется, уже записываются к тебе на прием. Не на пломбу, конечно. На что-то другое».

Я устало улыбнулся. Вечер определенно удался. И, кажется, репутация Хирурга в Нижних Кварталах только что взлетела до небес.

После Клыка следующие пара противников показались мне легкой разминкой. Один здоровяк с кулаками, как дыни, пытался взять меня нахрапом. Я просто уклонился и легонько ткнул его под ребра. Дыня оказалась переспелой и тут же растеклась пюрешкой прямо на полу

Другой, какой-то вертлявый тип, носился по рингу, как курица с отрубленной головой. Правда, голова у него была на месте, чего нельзя было сказать о мозгах. Я дождался, пока он сам запутается в собственных ногах, и подсрачником добавил ему ускорения в нужную сторону. Он улетел за канаты, так и не поняв, что произошло.

Публика орала от восторга. Видимо, моя манера ведения боя «один удар — один труп… ну, почти труп» зрителям очень зашла.

Когда отгремели последние бои, Циклоп снова вышел на арену. Его единственный глаз сиял, как новый кредитный чип.

— Итак, судари и сударыни, и прочие сочувствующие! — его голос гремел. — Отборочный тур нашего кровавого цирка подошел к концу! И у нас есть победители! Герои, которые прошли через пот, кровь и, возможно, пару-тройку сломанных конечностей!

Толпа взревела.

— Первым, конечно же, наш любимец, человек-загадка, мастер ананасовой пиццы и точечных нокаутов — Хирург!

Я лениво помахал рукой. Чего уж там, приятно.

— Далее, невозмутимый, как айсберг в океане, и такой же опасный — Барс!

Барс коротко кивнул. Он уже переоделся в обычную одежду и выглядел так, будто ему вообще на все положить.

— И, конечно, наша богиня арены, королева донатов, женщина, чьи формы могут вызвать землетрясение — Белла Бомшелл!

Белла, к моему удивлению, снова была на высоте. После своего феерического полета в букмекерскую стойку она, видимо, быстро пришла в себя. И, к слову, выиграла все свои оставшиеся бои с подавляющим перевесом. Сейчас она стояла, сверкая стразами и посылая воздушные поцелуи своей камере. Ее телефон преданно кружил вокруг, снимая каждый ее вздох. Кажется, ее популярность после «полета» только выросла. Некоторые любят драму с элементами комедии.

— Также в финал проходят… — Циклоп перечислил еще несколько имен, но я их уже не слушал. Главное — я в деле.

И тут…

Несколько человек, сидевших за одним из дальних столиков, встали. Смуглые парни в дорогих костюмах. На шеях и кистях у них виднелись искусно выполненные татуировки в виде извивающихся драконов. Люди из восточных пустошей. Те самые, о которых упоминал Зубило.

Один из них, с лицом, непроницаемым, как маска, шагнул вперед.

— Уважаемый Циклоп, — его голос прозвучал неожиданно громко, словно усиленный заклинанием. — Мы, представители Восточного Синдиката Дракона, имеем возражение.

Циклоп удивленно приподнял бровь.

— Возражение? И по какому поводу, если не секрет, уважаемые гости с Востока?

— По поводу участия бойца под псевдонимом Хирург, — спокойно произнес «дракон». — Он грубо нарушил правила турнира.

Я внутренне напрягся. Вот тебе и «легкая прогулка».

— Нарушил? — Циклоп нахмурился. — Это когда же?

— Он вмешался в поединок между бойцами Скала и Барс, — так же невозмутимо продолжал «дракон». — Это прямое нарушение регламента. Мы требуем его немедленной дисквалификации.

В зале поднялся возмущенный гул.

— Да вы охренели, черти⁈ — заорал Витек с галерки, вскакивая на ноги. Его малиновый пиджак развевался, как знамя революции. — Этот ваш Скала сам первый правила нарушил! Он же на допинге был, как последняя крыса! Хирург ему рыло начистил по делу! И Барса спас!

— Правила есть правила, — отрезал «дракон», даже не удостоив Витька взглядом. — Вмешательство в чужой бой недопустимо. Независимо от обстоятельств.

«Обожаю, когда бандиты начинают рассуждать о честной игре, — хмыкнула Алиса. — Это как если бы акула читала лекцию о пользе вегетарианства. Не хватает только, чтобы он про слезу ребенка упомянул».

Толпа взорвалась. Большинство, конечно, было за меня. Люди орали, свистели, матерились, требуя оставить Хирурга в покое. Но нашлись и те, кто поддержал восточников. В основном это были представители тех банд, чьи бойцы проиграли. Или те, кто просто хотел избавиться от сильного конкурента.

«Сеня, какая прелесть, — хихикнула Алиса. — Международный скандал на подпольном турнире. Не хватает только посла из Галактического Сената с нотой протеста».

Циклоп поднял руку, и рев толпы постепенно стих. Его единственный глаз сурово сверлил представителей Синдиката Дракона.

— Я понимаю ваши претензии, уважаемые, — его голос снова обрел властные нотки. — Но ситуация неоднозначная. Да, Хирург вмешался. Но Скала использовал запрещенный стимулятор. И, откровенно говоря, если бы не Хирург, мы бы сейчас собирали Барса по кусочкам. А может и не только его.

Он сделал паузу, обводя зал тяжелым взглядом.

Внезапно ровный, спокойный голос Барса разрезал повисшее напряжение. Он стоял чуть поодаль, поправляя воротник своей серой рубахи.

— Позвольте уточнить, господа из Синдиката. Я, очевидно, не так хорошо разбираюсь в правилах, как вы. Получается, дать укорот утырку, наплевавшему на правила — это дисквалификация. А жрать запрещенку и пытаться превратить оппонента в фарш — это, видимо, часть спортивной программы? Я просто… немного отвлекся во время своего… горизонтального отдыха, мог что-то упустить.

Его слова прозвучали с таким ледяным сарказмом, что даже «драконы» на мгновение потеряли свою непроницаемость. Большая часть зрителей так и вовсе откровенно заржала.

Циклоп откашлялся, явно довольный такой поддержкой.

— Я передам все Смотрящим, — наконец, объявил он. — Они уже там порешают. А пока… Хирург остается в списке финалистов.

Смотрящие? Я нахмурился. Самые уважаемые криминальные авторитеты города. Некоторые — самые настоящие легенды.

Представитель Синдиката Дракона холодно кивнул.

— Мы будем ждать решения Смотрящих. Но если оно нас не устроит… мы оставляем за собой право действовать по своему усмотрению.

Прозвучало как угроза. Очень вежливая, но оттого не менее неприятная.

— А теперь, судари и сударыни финалисты и все остальные любители мордобоя! — Циклоп снова улыбнулся своей фирменной золотой улыбкой. — Перемещаемся на новую локацию! Финальные бои пройдут в клубе «Золотой Дракон»! Там вас ждут не только лучшие бойцы города, но и море выпивки, закуски и, возможно, пара-тройка легкомысленных цыпочек! Так что не расслабляемся, самое интересное еще впереди!

Толпа радостно загудела. Скандал был быстро забыт, предвкушение финала взяло свое.

Мы с Витьком и девчонками снова загрузились в его седан.

— Это, мля, не драконы, это натурально змеюки, — бурчал Витек, выруливая на темную улицу. — Вечно им все не так. Но ничего, думаю, Смотрящие всё порешают как надо. Главное, Сеня, ты им там покажи класс! Чтобы у этих чешуйчатых петухов перья дыбом встали!

— Постараюсь, — я усмехнулся.

Клуб Дяди Германа «Золотой Дракон» располагался на самой окраине Нижних кварталов, в здании, которое когда-то было, кажется, каким-то заводом. Теперь же это было огромное, сверкающее огнями и хромом заведение. У входа — толпа охранников с такими лицами, что хотелось немедленно покаяться во всех грехах. И даже в тех, которых еще не совершил.

Внутри было шумно, людно и… заметно роскошнее. Пахло дорогим парфюмом, деньгами и пороком. Музыка играла тише, чем на складе, но атмосфера была куда более… напряженной. Здесь собрались действительно серьезные люди.

Оказавшись в главном зале клуба, я на секунду даже забыл, зачем сюда пришел. Это было нечто. Помещение было огромным, с высокими потолками, теряющимися где-то в полумраке. Вместо ржавой сетки, как на складе, здесь арену окружало силовое поле. Оно мерцало, переливалось всеми цветами радуги и создавало ощущение, будто ты находишься внутри гигантского мыльного пузыря, готового вот-вот лопнуть. Сам помост был сделан из какого-то темного, отполированного до блеска материала.

Вокруг арены располагались столики для особо важных гостей. Бархатные кресла, хрустальные бокалы, официанты в белоснежных перчатках, бесшумно скользящие между столами. Чуть поодаль — ряды попроще, но тоже вполне респектабельные.

А над всем этим великолепием, нависая, как капитанский мостик звездолета, располагались вип-ложи. Пять штук. Они были отгорожены тонированным стеклом, сквозь которое угадывались силуэты и мерцание дорогих украшений.

«Сеня, уровень пафоса и потенциальной опасности на квадратный метр только что подскочил до критической отметки, — прокомментировала Алиса. — Постарайся не дышать слишком громко, а то еще решат, что ты претендуешь на их территорию».

Я мельком увидел нескольких людей в изящных и дорогих масках. Кто-то из высшего света явился инкогнито? Они, казалось, чувствовали себя здесь не очень уютно.

«Дядя Герман не поскупился, — присвистнула Алиса у меня в голове. — Видимо, бизнес идет в гору. Интересно, у них тут канапе с черной икрой подают? Или только чипсы с сомнительным соусом, как на складе?»

«Боюсь, Алиса, для нас с тобой из деликатесов будет только перспектива получить по морде от очередного чемпиона, — хмыкнул я. — И, возможно, стаканчик воды, если повезет».

Я огляделся. Бойцы-финалисты, съехавшиеся со всего города, уже собирались в специально отведенной зоне. Было много незнакомых мне лиц — эти ребята бились за право попасть сюда в других клубах.

Барс стоял чуть поодаль, разговаривая с каким-то мрачным типом в дорогом костюме. Белла Бомшелл, как всегда, позировала перед своей летающей камерой, посылая воздушные поцелуи воображаемым поклонникам. Остальные финалисты выглядели напряженными. Оно и понятно — здесь собрались лучшие из лучших. И каждый хотел заполучить главный приз. И, конечно, славу.

Краем глаза я заметил, что Белла Бомшелл отошла чуть в сторону от основной группы финалистов и разговорилась с одним из финалистов. Это была девушка в обтягивающем серебристом костюме и шлеме-маске. Её нарядец немного походил на мой, но более изящный и сверкающий. Незнакомка держалась уверенно, почти вызывающе. Даже с такого расстояния было видно, что под костюмом скрывается стройная, тренированная фигура.

Белла, судя по всему, была удивлена. Ее ярко накрашенные губы сложились в удивленную букву «О».

— Тогда зачем ты здесь, душенька? — донесся до меня ее слегка изумленный, приторно-сладкий голос. Явно обращенный к серебряной незнакомке.

В ответ раздался искаженный динамиками, холодный, как сталь, женский голос:

— Я хочу убить одного человека…

От этого голоса у меня по спине пробежал холодок. Что-то в нем было… знакомое. И очень неприятное.

«Отлично, у нас в программе не только мордобой, но и заказное убийство, — деловито констатировала Алиса. — Нужно добавить ее в список контактов. Или в список угроз. Еще не решила. Зависит от того, кого именно она хочет убить. Если бухгалтера из налоговой, то я — за».

Лицо Беллы вытянулось, и теперь ещё сильнее напоминало лошадиную морду.

И кто же эта дерзкая цаца? Кого она собралась здесь убивать? Надеюсь, не меня. А то у меня сегодня и так перебор с желающими отправить меня на тот свет. Или хотя бы в больницу.

Глава 19

Смотрящие

«Так, Сеня, давай на секунду отвлечемся от нашего парада фриков, — произнесла Алиса, внимательно разглядывая Аргенту. — Эта серебряная статуя свободы… я пытаюсь ее просканировать, но ее костюмчик похож на черный ящик от звездолета, завернутый в фольгу от паранойи. Сигнатура Одаренного есть, но такая кривая, будто ее писали левой ногой в темноте. Одно ясно точно: её обтягивающие супергеройские лосины стоят дороже, чем весь твой костюм».

Незнакомка в серебряном костюме, заметив вытянувшееся лицо Беллы, насмешливо фыркнула.

— Ох, дорогуша, не смотри на меня так, будто я только что призналась в любви к прошлогодней коллекции твоего стилиста. Расслабься. Я просто… репетирую. Для более убедительного выступления, знаешь ли.

Белла Бомшелл, немного опешив от такого поворота, нервно хихикнула, поправляя свои платиновые локоны. Летающая камера тут же поймала этот момент, видимо, для создания драматического эффекта.

— А-а-а… Ну, конечно, — протянула она, все еще не до конца уверенная, шутит ли ее собеседница. — Убивать… ха-ха… это так… креативно. Мои подписчики тоже любят всякие… острые штучки. Правда, я обычно ограничиваюсь демонстрацией новой коллекции нижнего белья. Тоже, знаешь ли, убивает. Наповал. Мужскую аудиторию. И иногда их кошельки.

«Эти двое цыпочек нашли друг друга, — хмыкнула Алиса. — Клуб анонимных убийц с безупречным чувством стиля. Не хватает только маньяка-парикмахера и серийного парфюмера».

Я почувствовал чей-то пристальный взгляд за спиной. Обернувшись, увидел Барса. Он выглядел так же невозмутимо, как всегда, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на… благодарность?

— Хирург, — его голос прозвучал тише обычного. — Хотел поблагодарить. За… ну, за то, что не дал этому психу превратить меня в паштет.

— Не за что, — я пожал плечами. — Просто не люблю, когда допинговые качки портят зрелище. Это непрофессионально.

Барс усмехнулся — редкая для него эмоция.

— Да, я заметил, как ты… профессионально… его отключил. Кстати, не думал, что ты настолько силен. Обычно хирурги предпочитаят работать скальпелем, а не кулаками.

— Знаешь, в медицине есть такое понятие — ударно-волновая терапия, — философски заметил я. — Правда, обычно ее применяют не к челюсти, но принцип тот же.

Барс посмотрел в сторону, где Белла все еще болтала с серебряной незнакомкой.

— Видишь блестящую цацку, с которой трещит наша силиконовая королева? — он кивнул в сторону незнакомки.

— Аргента, кажется? — я прищурился. — А что с ней?

— Она новая звезда боев без правил. Появилась месяца два назад и начала рвать турниры для Одаренных, как горячий нож — масло.

— Одаренная? — я внимательнее всмотрелся в серебряную фигуру.

— Еще какая. Волшебница высокого уровня. Говорят, В-ранг минимум. Никто не знает, откуда она взялась, но уже выиграла три крупных турнира. Причем противников не просто побеждала — превращала в овощи. Некоторые до сих пор учатся заново ходить.

— И что она забыла на нашем скромном турнире? — спросил я. — Тоже за призом?

Барс пожал плечами.

— Хороший вопрос. Слышал, она задавала вопросы о некоторых участниках.

— О каких именно?

— Ну, например, о тебе, — Барс посмотрел на меня с легкой усмешкой. — Кстати, она единственная, не считая тебя, кто не снимает маску. Даже после боев.

— Может, у нее просто проблемы с кожей? — предположил я. — Или она стесняется своей улыбки.

— Да, особенно когда эта улыбка — последнее, что видят ее противники, — мрачно заметил Барс. — Слушай, Хирург, я редко даю советы, но… будь осторожен. У меня плохие предчувствия насчет этого турнира. Слишком много незнакомых лиц, слишком много денег на кону. И слишком много людей, которые ведут себя так, будто знают что-то, о чем мы не догадываемся.

— Включая нашу серебряную принцесску?

Барс отвел взгляд, словно пытаясь найти правильные слова. Его обычная невозмутимость куда-то испарилась, уступив место мрачной сосредоточенности.

— Особенно её, — Барс кивнул, и его голос стал тише. — Знаешь, что меня больше всего беспокоит, Хирург? Когда она дерется, создается впечатление, что она не просто побеждает. Она… наслаждается. Но не победой, нет. И не болью противника. А чем-то другим.

Я нахмурился, пытаясь представить, что может быть хуже наслаждения чужими страданиями.

— Чем же? Унижением? Страхом? Что еще может быть в меню у такой милой сударыни?

— Это словно… игра… или эксперимент, — Барс наконец посмотрел мне в глаза, и в его взгляде я увидел тревогу. — Будто она не дерется, а… тестирует. Пределы прочности, болевой порог, психологическую устойчивость. Каждый её удар — это не просто удар. Это вопрос. «А что, если вот так?», «А выдержишь ли это?». Она словно собирает данные. С хирургической точностью, кстати.

Он криво усмехнулся.

— Я видел бой, где она сломала парню руку. Не просто сломала. А тремя быстрыми, выверенными движениями — в плече, локте и запястье. Как будто по учебнику анатомии. А потом просто стояла и наблюдала, как он орет. И в ее глазах не было ни злости, ни радости. Только… интерес. Чистый, холодный, исследовательский интерес.

От его слов по спине пробежал холодок. Это звучало куда хуже, чем обычная жестокость.

— Собирает данные, говоришь? Для чего? — прищурился я.

— Если бы я знал… — Барс покачал головой. — Но это пугает куда больше, чем любой берсерк на стимуляторах. Тот хотя бы понятен. А она… она загадка. И мне не хочется становиться экспонатом в ее коллекции.

Ехидный цифровой голос прозвучал у меня в голове:

«Опаньки! Кажется, у нашей Морозовой появилась конкурентка по части нездорового научного любопытства! Только эта, в отличие от профессора, не будет тебя соблазнять тортиком перед тем, как разобрать на запчасти. Сразу к плотному интиму перейдет».

Барс растворился в толпе, оставив меня наедине с растущим ощущением, что этот вечер только начинается. И не факт, что всех нас хватит до его окончания.

Я снова прислушался к разговору двух девиц. Аргента изучала Беллу с научным интересом энтомолога. Словно нашла особо редкий экземпляр жука.

— Скажи, дорогая, — голос Аргенты звучал обманчиво мягко, — а ты давно занимаешься… стримингом?

— Ой, да уже года три как! — Белла радостно захлопала ресницами, от которых, казалось, поднимался легкий ветерок. — Начинала с кулинарных роликов. Но потом поняла, что мои подписчики больше интересуются не тем, что я готовлю, а тем, как я выгляжу во время готовки. Так что теперь я просто выгляжу красиво, а готовку оставила поварам.

— Мудрое решение, — Аргента слегка наклонила голову. — А скажи, тебе не кажется странным, что организаторы пригласили тебя на такой… серьезный турнир? Ведь твоя аудитория вряд ли пересекается с любителями кровавых зрелищ.

Белла на мгновение задумалась, и я заметил, как в ее глазах мелькнуло что-то… похожее на интеллект? Но тут же это выражение исчезло, сменившись привычной пустотой.

— А знаешь, я об этом даже не думала! — она беззаботно рассмеялась. — Мне просто сказали, что это отличная возможность для саморекламы. А я всегда говорю: если есть камеры и зрители, Белла Бомшелл там будет! Главное ведь не победить, а красиво проиграть, правда? Ой, то есть поучаствовать!

«Сеня, — прошептала Алиса, — Аргента явно проверяет Беллу на вшивость, а та играет роль идеальной блондинки настолько старательно, что это уже подозрительно».

— Знаешь, а ты мне нравишься, — неожиданно заявила Аргента. — В тебе есть что-то… подлинное.

— Ой, спасибо! — Белла просто светилась от удовольствия. — А ты знаешь, мне тоже нравятся серьезные девочки! Такие… мистериозные. Правда, я никогда не понимаю, о чем вы думаете. У меня в голове обычно играет музыка, а думать под музыку очень сложно.

— А что за музыка? — с любопытством спросила Аргента.

— Ну, обычно что-нибудь попсовое и веселое! — Белла засмеялась. — А у тебя что играет?

— Реквием, — холодно ответила Аргента. — Преимущественно чужой.

Белла на секунду растерялась. Кажется, вспоминала, что такое реквием. Но быстро взяла себя в руки:

— Ой, как остро! А это танцевальное?

«Господи, — мысленно простонал я, — либо она действительно настолько тупа, либо это лучшая актерская игра, которую я когда-либо видел».

«Сеня, у меня есть теория: возможно, Белла настолько умна, что прикидывается дурочкой, чтобы все недооценивали ее интеллект, — начала рассуждать Алиса. — Или настолько глупа, что случайно прикидывается умной, прикидываясь дурочкой. Мой процессор начинает дымиться от такой логики».

Внезапно над ареной замигали прожекторы, и толпа начала стихать. Циклоп, сверкая своей золотой улыбкой, вышел в центр арены с микрофоном в руке.

— Судари и сударыни! И все остальные, у кого в карманах денег больше, чем здравого смысла! — его голос прокатился по залу, как гром. — Сегодня у нас особенный вечер! Потому что сегодня в наших VIP-ложах отдыхают те, кто в этом городе решает всё! От курса валют до продолжительности вашей жизни! Так что ведите себя хорошо, аплодируйте громко и делайте ставки! Возможно, это ваш последний шанс разбогатеть… или просто остаться в живых!

Толпа заулюлюкала от предвкушения.

— Встречайте наших почетных гостей, спонсоров и судей! Людей, чье слово в наших краях весит больше, чем мнение мэра, губернатора и, возможно, самого императора! — Циклоп театрально поднял руку. — Смотрящие!

Зал взорвался аплодисментами и криками.

— И первый из них, человек-легенда, покровитель искусств и… хм… различных видов спорта, — Циклоп хитро прищурился, — владелец этого прекрасного заведения — Дядя Герман!

Одна из верхних лож вспыхнула ярким светом. Я увидел фигуру, которая больше напоминала живую осадную машину, чем человека. Дядя Герман восседал в кресле, которое, казалось, трещало под его весом. Его лысая голова сверкала, как отполированный снаряд, а шея полностью отсутствовала. В одной руке он держал сигару размером с небольшую дубинку, из которой поднимались густые клубы дыма.

По бокам от него в эффектных позах стояли несколько девушек в вечерних платьях. Настолько ярких и откровенных, что на их фоне даже Белла Бомшелл казалась монашкой.

Толпа взревела от восторга. Кто-то свистел, кто-то выкрикивал приветствия, кто-то просто орал во всю мочь.

Дядя Герман неспешно затянулся сигарой. Выпустил внушительное облако дыма и небрежно махнул рукой. Этот жест был настолько ленивым и пренебрежительным, будто он дарует толпе величайшую милость — просто тем, что обратил на нее внимание.

— Дядя! Дядя! — скандировала толпа. — Дядя!

Одна из девушек рядом с Германом что-то шепнула ему на ухо. И его губы растянулись в ухмылке, которая была одновременно добродушной и хищной — как у сытого крокодила. Который пока не планирует никого есть, но держит эту возможность в резерве.

— Дядя Герман всегда был душой компании! — прокричал Циклоп, дождавшись, пока стихнет шум. — И сегодня он лично будет наблюдать за тем, как лучшие бойцы развлекают публику! А может быть, и сам примет участие в… обсуждении спорных вопросов!

Толпа снова взревела. Дядя Герман был не просто владельцем клуба, а настоящей знаменитостью. Причем такой, с которой лучше не спорить.

Дядя Герман снова затянулся сигарой и кивнул Циклопу — мол, продолжай шоу. Его девицы захихикали и о чем-то зашушукались меж собой, периодически показывая на арену.

— Но это еще не все! — продолжил Циклоп. — У нас есть и другие почетные гости… Поприветствуем Королеву Ночи, Мадам Розэ! Повелительницу сладких грез и самых пикантных фантазий Нижних Кварталов!

Вторая вип-ложа озарилась розовым светом. В центре, на бархатном диване, восседала высокая привлекательная женщина лет сорока. Ее платье, если это можно было так назвать, представляло собой хитросплетение полупрозрачных тканей и золотых цепочек. Но главным украшением Мадам Розэ была ее грудь. Два этих… стратегических объекта… были настолько монументальны, что я невольно задумался о законах гравитации.

Сзади Мадам Розэ, с каменными лицами и напряженными бицепсами, стояли два полуголых качка. Их мощные руки были деликатно подложены под… ну, вы поняли. Живая система поддержки бюста. Парни выглядели так, будто держат на весу пару мешков с цементом. И, судя по их лицам, цемент был очень тяжелый.

«Сеня, я сейчас рассчитаю предел прочности этих бицепсов, — заинтересованно произнесла Алиса. — Кажется, эти ребята выполняют работу, с которой не справились бы даже инженерные опоры моста. Надеюсь, им хотя бы доплачивают за вредность и риск получить грыжу».

Мадам Розэ лениво помахала ручкой, украшенной таким количеством колец, что хватило бы на выкуп небольшой африканской страны. Толпа снова взревела, особенно мужская ее часть.

— Третий наш сегодняшний судья, — Циклоп перешел к следующей ложе, — прибыл к нам издалека! Мудрый, как тысячелетний дракон, и опасный, как стая голодных кобр! Встречайте — Лорд Шен из Восточных Пустошей!

Свет осветил третью ложу. Там, в позе лотоса, на шелковых подушках сидел человек с длинными седыми волосами, заплетенными в сложную косу. На нем был дорогой халат, расшитый золотыми драконами. Лицо его было спокойным, почти безмятежным, но в узких, чуть раскосых глазах таилась вековая мудрость. И такая же вековая хитрость.

Он коротко кивнул. Я заметил, как блеснули его длинные, ухоженные ногти, покрытые черным лаком. Больше похожие на когти. От него веяло экзотикой и скрытой угрозой.

— Далее, — голос Циклопа стал тише, почти благоговейным, — человек, чье имя стараются не произносить вслух без крайней нужды. Тень, которая скользит по ночным улицам. Легенда, от которой у самых отмороженных бандитов стынет кровь в жилах. И да, дорогие мои, сегодня он с нами! Сам… Стрелок!

Я поперхнулся воздухом. ЧТО⁈ Стрелок⁈ Киллер А-класса, который недавно пытался превратить меня в дуршлаг? Он — Смотрящий⁈ Да ладно!

Четвертая ложа оставалась в полумраке. Но я разглядел там знакомый силуэт в длинном черном плаще и шляпе. Он сидел неподвижно, как изваяние. И мне показалось, что поля его шляпы чуть качнулись в мою сторону. В знак… приветствия? Или это просто сквозняк?

Алиса, кажется, тоже была в шоке. Её голограмма на мгновение замерцала.

«Так, Сеня, либо у меня системный сбой, либо этот мир окончательно слетел с катушек! Стрелок — судья? Это как назначить волка охранять стадо овец! Хотя… он, по крайней мере, будет беспристрастен. Ему же все равно, кого убивать».

— И, наконец, пятый Смотрящий! — Циклоп перешел к последней ложе. — Разум, превосходящий человеческий! Человек… или не совсем человек… который видит все, знает все! И, возможно, уже взломал ваш банковский счет, пока вы тут пялились на Мадам Розэ! Владыка сетей, повелитель информации, кошмар сисадминов — Технарх!

Пятая ложа осветилась холодным, синеватым светом. Там, в окружении мерцающих голографических экранов, сидела фигура, больше напоминающая киборга, чем человека. Вместо глаз — два светящихся синих окуляра. Часть лица и рук были заменены металлическими протезами с оголенными проводами. Он не пошевелился, но я почувствовал, как его окуляры сканируют зал. Жутковатый тип.

Толпа почтительно притихла. Видимо, с Технархом шутки были плохи. Даже для отморозков из Нижних Кварталов.

— Ну что ж, уважаемые Смотрящие, уважаемые зрители! — Циклоп прошелся по арене. — Прежде чем мы начнем финальные бои, у нас есть один… небольшой вопрос. Во время отборочного тура в одном из малых клубов произошел инцидент. Боец Скала использовал запрещенный стимулятор «Материнская Ярость».

По залу пронесся возмущенный ропот.

— Его оппонент, Барс, был на грани… ну, скажем так, бессрочного отпуска в лучший мир. И тут, в нарушение всех правил, на арену влетел другой боец — Хирург. Он вырубил обезумевшего Скалу, спас Барса, но… формально нарушил правила.

Циклоп обвел взглядом вип-ложи.

— Представители Восточного Синдиката Дракона требуют дисквалификации Хирурга. Я, как ведущий и организатор, не могу принять такое решение единолично. Поэтому, уважаемые Смотрящие, слово за вами. Должен ли Хирург продолжить участие в турнире?

В зале повисла напряженная тишина. Все взгляды устремились на вип-ложи.

Первой подала голос Мадам Розэ. Она кокетливо поправила прическу и повела плечами так игриво, что ее живые подставки под грудь дружно напрягли все мускулы.

— Ой, ну что вы, право слово! — ее голос был сладким, как перезрелый персик. — Дисквалифицировать такого… решительного молодого человека? Он же такой… подкачанный! И в маске! А я люблю мужчин в масках, это так будоражит фантазию! Он, конечно, поступил немного… импульсивно. Но ведь из благородных побуждений! Спас другого мальчика от неминуемой… расчлененки, хи-хи! Я считаю, Хирург должен остаться! Он украшение нашего турнира! Я — за! И мои мальчики тоже, правда, зайчики?

Ее «подставки» дружно кивнули, стараясь не уронить драгоценный груз.

Затем свет упал на ложу Стрелка. Он все так же сидел неподвижно.

— Хирург поступил как боец чести, — его голос прозвучал спокойно и отстраненно. — Он рискнул своим участием в турнире, чтобы остановить беспредел. Это достойно уважения. Я тоже за то, чтобы он продолжил.

Я удивленно моргнул. Стрелок… за меня? Вау… Хорошо, что он не знает, что под маской Хирурга скрываюсь именно я, Сеня Ветров. Иначе бы мог и передумать.

Лорд Шен, до этого пребывавший в медитативной неподвижности, открыл глаза.

— Правила едины для всех, — его голос был тихим, но веским, как удар гонга. — Вмешательство в поединок — это грубое нарушение. Эмоции и благородные порывы здесь не имеют значения. Я за дисквалификацию. Порядок должен быть соблюден.

Технарх в своей ложе лишь коротко кивнул. Его синтезированный голос был лишен каких-либо интонаций:

— Алгоритм турнира нарушен. Боец Хирург отклонился от установленных протоколов. Логичный исход — дисквалификация. Эмоциональные факторы нерелевантны и лишь оскорбляют Бога-Машину Логоса.

Два на два. Теперь все зависело от Дяди Германа.

Циклоп посмотрел на его ложу. Дядя Герман неторопливо затянулся сигарой. Выпустил такое облако дыма, что его девушки на мгновение скрылись из виду, как в тумане. Он явно не торопился. Наслаждался моментом. И своей властью.

В зале снова повисла тишина. Напряженная, как натянутая струна.

Я стоял, скрестив руки на груди, и ждал. Честно говоря, мне было уже почти все равно. Денег у меня и так навалом, репутацию заработал.

А этот турнир… Я вообще сюда пришел, чтобы Витьку долг за помощь отдать. Ну, будет весело, если останусь. А если нет — тоже не трагедия. Пойду молока куплю.

— Помнится, я из-за этого Хирурга потерял крупную сумму денег… — неторопливо начал Дядя Герман. — Но кто старое помянет, тому глаз вон, верно? Однако, правила есть правила. Даже в нашем… бизнесе, где честность — товар скоропортящийся, а справедливость часто меняет ценник. Хирург проявил себя… ярко. Спору нет. Но порядок был нарушен. Показательно нарушен. Поэтому, при всем уважении к его… талантам, его безрассудной смелости и, возможно, даже к его странному чувству юмора, я поддержу дисквалификацию. Порядок превыше всего. Иначе наш маленький праздник мордобоя превратится в балаган.

Глава 20

Пойдем проверим уточек

Толпа взорвалась. Оглушительный свист, улюлюканье, гневные выкрики «Позор!», «Германа на мыло!», «Продажный ублюдок!» — казалось, стены клуба сейчас рухнут под этим напором народного гнева.

Витек, побагровевший, как его малиновый пиджак, уже лез через ограждение. Явно хотел лично высказать Дяде Герману все, что он думает о его материнских связях, правилах и стильной прическе. Но Лиса и Шпилька, как два верных цербера, вцепились в него мертвой хваткой.

И тут на арену, спокойным, почти ленивым шагом, вышел Барс. Его лицо оставалось невозмутимым. Но в глазах, которые видели слишком много смертей и предательств, мелькнул холодный огонек. Циклоп, явно не ожидавший такого поворота, растерянно протянул ему микрофон.

— Уважаемые Смотрящие, уважаемые зрители, — голос Барса был ровным, но в нем звенела сталь, которая перекрыла даже рев толпы. — Вы все верно сказали про правила. Они для того и написаны, чтобы их иногда цитировать. Но позвольте высказаться тому, чью шкуру, собственно, и спас этот боец.

Пауза. Даже самые горластые зрители притихли, ожидая, что скажет один из фаворитов. Этот бывший спецназовец был немногословен, но каждое его слово имело вес.

— Если бы не Хирург, меня бы сейчас соскребали с ринга лопатой. Скала, накачанный дрянью по самые уши, плевал на все правила. И на человеческую жизнь тоже. Хирург остановил его. Если за такой поступок наказывают дисквалификацией, то я не вижу смысла участвовать в подобном турнире. Я пришел сюда за честным боем, а не за представлением, где победитель известен заранее, а правила меняются по ходу пьесы. С этого момента я снимаю свою кандидатуру с турнира.

Он отдал микрофон Циклопу и, не глядя ни на кого, даже на меня, развернулся и пошел к выходу с арены. Толпа взревела с новой силой — на этот раз это был рев одобрения.

Не успел Барс сделать и пары шагов, как на арену, легко перемахнув через ограждение, словно серебряная молния, выскочила Аргента. Ее костюм хищно блеснул в свете прожекторов, подчеркивая каждый изгиб ее тренированного тела.

— Какая скука, — ее голос, холодный и насмешливый, разнесся по помещению. Она даже не стала брать микрофон, ее модулированный голос и так был прекрасно слышен. — Убрать единственного, кто мог бы составить мне хоть какую-то конкуренцию. Или хотя бы сделать этот вечер чуточку менее… пресным. Я пришла сюда не ради жалких денег, Дядя Герман. Я пришла сюда за достойным противником. За игрой, от которой захватывает дух. Если ваш турнир не может его предоставить, то и мне здесь делать нечего. Записывайте, я тоже выбываю. Продолжайте развлекаться со своими ручными… болонками и наслаждаться их предсказуемыми пируэтами.

Она скрестила руки на груди, вызывающе глядя на ложу Дяди Германа. В ее позе читалось такое ледяное презрение, что, казалось, воздух вокруг нее начал замерзать.

И тут, словно этого было мало, на арену выбежала Белла Бомшелл. Вихляя бедрами и сверкая стразами так, что слепило глаза. Ее летающая камера послушно следовала за ней, ловя каждый ее «драматический» жест. Белла ловко выхватила микрофон у окончательно ошарашенного Циклопа.

— О, божечки! Какой скандал! Мои бомбочки, вы это видите⁈ — ее голос звенел от неподдельного восторга, который она тут же монетизировала в прямом эфире. — Лучшие бойцы уходят! Это же… это же такой контент! Я… я не могу оставаться в стороне! Если Хирург, мой будущий… э-э-э… партнер по коллаборации и просто очень загадочный мужчина… и эта стильная серебряная штучка, которая, кстати, очень эффектно смотрится в кадре… уходят, то и Белле Бомшелл здесь не место! Мои подписчики требуют драмы, остроты и неожиданных поворотов, а не договорняков и скучных правил! Я тоже снимаюсь! Не забудьте поставить лайк, подписаться на мой канал и задонатить на новый блеск для губ! Ссылка в описании!

Она послала воздушный поцелуй в камеру и картинно отвернулась, вставая рядом с Аргентой и Барсом.

Я стоял и молча охреневал. Суровый спецназовец, загадочная убийца и гламурная блогерша… Кажется, я только что собрал самую странную команду Мстителей в истории этой галактики.

Это стало сигналом. В зоне для бойцов, где финалисты, хмурые и напряженные, ожидали своих поединков, началось броуновское движение.

— Да пошли вы, продажничи! Я за Хирурга! — крикнул какой-то здоровяк в кожаном жилете. Он с такой силой швырнул на пол свою карточку участника, будто это была ядовитая змея.

— И я ухожу! — подхватил другой, помельче, но с таким же решительным видом.

— Без Барса это не турнир! Это издевательство!

— Я хотел сразиться с Аргентой!

— Даешь честный бой! Долой продажных судей!

Один за другим, финалисты отборочных демонстративно отказывались от участия. Кто-то выкрикивал лозунги, кто-то просто молча стоял, бросая презрительные взгляды в сторону лож Смотрящих. Процентов семьдесят бойцов уже отказались от участия. Турнир, который обещал быть главным событием года в Нижних Кварталах, с треском и грохотом рушился, как карточный домик под ураганным ветром.

Ряды зрителей были в экстазе. Это уже не просто бои, это революция! Они скандировали: «Хи-рург! Хи-рург!», «Пра-ви-ла для ло-хов!».

Мадам Розэ в своей ложе громко аплодировала, от чего ее «подставки» с трудом удерживали оба хозяйских «планетоида». И, кажется, тихо матерились сквозь зубы.

— Вот это я понимаю, страсть! Браво, мальчики! И девочки! — донесся восторженный визг мадам Розэ.

Стрелок едва заметно, но явно одобрительно кивнул. Лорд Шен слегка нахмурился. Синие окуляры Технарха замерцали, пытаясь обработать этот внезапный всплеск анархии и человеческих эмоций.

Дядя Герман же из багрового стал почти фиолетовым. Он сжимал подлокотники своего кресла с такой силой, что они, казалось, вот-вот треснут и превратятся в щепки. Его идеально спланированное шоу, его источник дохода и влияния, его маленькая криминальная империя рушились на глазах. Из-за какого-то парня в маске и его дурацкого благородства.

Когда шум немного поутих, Аргента снова подала голос.

— Дядя Герман, похоже, ваше дорогостоящее представление превращается в очень дешевый фарс, — сказала она, глядя прямо в его ложу. Ее голос был спокоен, но в нем слышался звон клинков. — Может, стоит проявить немного… гибкости? В конце концов, правила созданы для того, чтобы их иногда… элегантно обходить. Особенно когда на кону репутация и очень большие деньги.

Она сделала паузу, давая ему осознать всю глубину финансовой и репутационной ямы, в которую он стремительно падал. И, возможно, оценить перспективы элегантного из нее выкарабкивания.

— Хирург нарушил правила. Это факт. Но он также предотвратил серьезные проблемы, которые могли бы стоить гораздо дороже, чем один дисквалифицированный боец. И публика его любит. Судя по воплям, они готовы носить его на руках и кормить ананасовой пиццей до конца его дней. Так почему бы не найти компромисс, который устроит всех? Например, накажите его. Пусть следующий бой он проведет… ну, скажем, с одной рукой, привязанной за спиной. Это добавит пикантности, не так ли? И правила будут формально соблюдены, и шоу продолжится.

Предложение Аргенты повисло в воздухе, густом от запаха денег, пота и невысказанных угроз. Дядя Герман все еще кипел, как перегретый котел, но я видел, как в его поросячьих глазках мелькнул огонек… нет, не благородства, а холодного расчета. Он не мог просто проигнорировать массовый уход бойцов и откровенный бунт зрителей. Это был удар по его репутации и, что еще важнее, по его кошельку. Но и отменить свое слово для него — унижение, которое такой человек, как он, переносит с трудом.

И тут ложа Технарха снова осветилась холодным, мертвенно-синим светом. Его фигура, больше похожая на оживший кошмар сисадмина, чем на человека, чуть качнулась вперед.

«Критическое снижение эффективности турнира, — его синтезированный голос прозвучал абсолютно беспристрастно. — Потеря семидесяти пяти процентов участников, с погрешностью плюс-минус три процента, делает дальнейшее мероприятие нецелесообразным. Коэффициент зрелищности упал на восемьдесят два процента».

Пауза. Даже самые горластые зрители притихли, с любопытством и некоторой опаской глядя на ложу этого кибер оракула.

«Предложение бойца Аргенты представляется наиболее рациональным выходом, — продолжил Технарх, и его синие окуляры, казалось, сканировали каждого присутствующего, — Это позволит минимизировать финансовые и репутационные потери, восстановить интерес аудитории и сохранить видимость соблюдения регламента».

Он медленно повернул свои синие окуляры в сторону ложи Дяди Германа.

«Отзываю свой голос за дисквалификацию. Предлагаю рассмотреть компромиссный вариант, предложенный бойцом Аргентой».

Слова Технарха, лишенные каких-либо эмоций, прозвучали, как холодный душ для разгоряченной толпы. И как спасательный круг для Дяди Германа.

Лорд Шен в своей ложе лишь слегка нахмурился, его тонкие губы сжались еще плотнее. Но против логики Технарха и угрозы полного срыва турнира ему было сложно возразить.

Мадам Розэ и Стрелок выглядели вполне удовлетворенными. Мадам Розэ даже послала Технарху воздушный поцелуй, отчего ее «подставки» снова издали страдальческий стон.

Дядя Герман, кажется, даже немного расслабился. Вот он, спасительный предлог! Технарх, с его репутацией непогрешимого логика, дал ему возможность отыграть назад, не выглядя при этом так, будто он прогнулся под толпу или отдельных бойцов.

Дядя Герман несколько раз глубоко затянулся уже потухшей сигарой, словно собираясь с мыслями. Потом он медленно, с видом человека, несущего на своих плечах всю тяжесть этого несправедливого мира, поднял руку.

— Что ж… — его голос прозвучал уже не так гневно, скорее, устало и немного обреченно. — Если уж такая холодная и расчетливая сущность, как наш повелитель сетей, говорит о нецелесообразности… — он тяжело вздохнул, изображая вселенскую мудрость и бремя ответственности. — Хорошо. В виде исключения. И только потому, что я ценю мнение моих коллег-Смотрящих. Которые, как я вижу, разделились почти поровну… и, конечно, не хочу разочаровывать нашу уважаемую публику, которая так жаждет хлеба и зрелищ… Хирург остается в турнире.

Толпа взорвалась таким ревом, что, казалось, сейчас точно обрушатся все декорации. А Дядя Герман вылетит из своего кресла, как пробка из шампанского. Люди свистели, топали ногами, обнимались — атмосфера снова стала праздничной. Даже Витек, которого все еще держали Лиса и Шпилька, перестал вырываться. И заулыбался во весь рот.

— Но! — Дядя Герман снова поднял руку, и шум немного стих. — Как справедливо заметила уважаемая Аргента и не менее уважаемый Технарх, нарушение должно быть… компенсировано. Чтобы другим неповадно было. Циклоп!

Циклоп, который уже успел немного прийти в себя и даже смахнуть пот со лба, тут же подскочил.

— Да⁈

— Придумай нашему Хирургу какое-нибудь… занятное ограничение на следующий бой. Чтобы и волки были сыты, и овцы… ну, ты понял. Чтобы наша публика кайфанула. А то что-то мы заскучали.

Циклоп хитро ухмыльнулся.

— Будет сделано, Дядя Герман! У меня как раз есть пара идей. У нашего Хирурга волосы на… шлеме дыбом встанут! А у зрителей — аппетит разыграется!

«Ясно, — я мысленно ухмыльнулся. — Кажется, до финала мне спокойно дойти не дадут».

«Да, такое ощущение, что у них уже просчитано, кто и какие места должен занять, — согласилась Алиса. — Осталось лишь избавиться от неизвестных переменных».

Толпа снова одобрительно загудела. Аргента едва заметно кивнула, ее серебряная маска холодно блеснула.

— Уважаемые, а теперь антракт! — прогромыхал Циклоп, когда волна народного гнева и восторга немного улеглась. — Перерыв на полчаса! Можете промочить горло, опустошить кошельки у наших букмекеров или просто попытаться отдышаться! А финалистам — приготовиться к главным боям! Сегодня ночью кто-то станет очень богатым. Или очень мертвым. Или и то, и другое одновременно!

Толпа одобрительно загудела и потянулась к барам и туалетам.

Я в очередной раз бросил взгляд на VIP-ложи. Свет там стал мягче, интимнее. Мадам Розэ вместе со своими живыми «подпорками» перебралась в ложу лорда Шена. Кокетливо смеясь, она угощала его какой-то экзотической ягодой с длинного серебряного подноса. Тот принимал угощение с невозмутимостью буддийского монаха. Стрелок неподвижно сидел в тени, сливаясь с ней, словно хищник в засаде, а окуляры Технарха сканировали суетящуюся внизу толпу, будто ища уязвимости в коллективном разуме.

А у Дяди Германа… в раю Дяди Германа что-то пошло не так.

Я увидел, как одна из его «сирен», блондинка в платье, которое, казалось, состояло из одних лишь блесток и молитв, что-то яростно ему доказывала. Герман, в свою очередь, отмахнулся от нее своей сигарой, как от надоедливой мухи, и что-то рявкнул в ответ. Лицо девушки исказилось от обиды. Она резко развернулась, едва не зацепив соседку. И, прикрывая лицо рукой, почти бегом выскочила из ложи.

«Интересно… — подумал я, наблюдая, как она скрывается в коридоре, ведущем в служебные помещения. — Обиженная женщина — это либо источник проблем, либо… источник информации. А иногда и то, и другое сразу.»

Я жестом показал Витьку и девчонкам, что мне нужно отойти.

«Алиса, — мысленно сказал я, направляясь в сторону коридоров, ведущих в служебные помещения. Как раз в ту сторону, куда ушла девица Германа. — Как насчет небольшой экскурсии по этому вертепу? У меня тут возникло жгучее желание поближе познакомиться с главным призом. Чисто из научного интереса, разумеется».

«Научный интерес, говоришь? — хихикнула Алиса, ее голограмма незримо плыла рядом. — Это когда ты сначала изучаешь объект, а потом случайно уносишь его домой в рюкзаке? Классическая научная методика Семёна Ветрова».

— Я просто хочу знать, за что буду рисковать своей… ну, ты поняла. И нет ли там какой-нибудь ловушки. Типа, «победитель получает артефакт и бесплатную поездку в черную дыру».

«Логично, — согласилась она. — Зная любовь местных к сюрпризам, лучше перебдеть. Куда направимся, мой отважный искатель приключений на свою пятую точку?»

— Думаю, такая ценная штуковина должна храниться где-то под хорошей охраной. Не в туалете же они ее оставили, рядом с освежителем воздуха «Горная Лаванда».

«Сканирую периметр, — Алиса на мгновение замерла. — В этом крыле клуба расположены в основном служебные помещения, кухня, склады. А вот там, — она указала на неприметный коридор, уходящий вглубь здания, — повышенный уровень энергопотребления и усиленные меры безопасности. Очень похоже на хранилище. Или на личные апартаменты Дяди Германа. Где он хранит свою коллекцию резиновых уточек».

— Пойдем проверим уточек, — решил я.

Глава 21

Объект-носитель вируса идентифицирован

Коридор был пустынным и тускло освещенным. Мы шли тихо, стараясь не привлекать внимания. На стенах висели какие-то странные картины, изображавшие, кажется, сцены из жизни очень богатых, но не очень счастливых криптодраконов.

«Искусствоведы бы удавились от зависти, — прокомментировала Алиса. — Или просто удавились. От отвращения».

Мы завернули за очередной угол, и я услышал… странные звуки. Из приоткрытой двери подсобки доносились тихие, сдавленные всхлипы.

«Опаньки, — тут же прошептала Алиса. — Похоже, у кого-то из персонала очень тяжелый рабочий день. Или в этом клубе даже уборщиц доводят до слез. Жесткий менеджмент».

Из подсобки, поправляя свое невероятно дорогое и откровенное вечернее платье, выскользнула одна из девиц Дяди Германа. Та самая эффектная блондинка, с которой они поцапались. Ее макияж был слегка размазан, а глаза покраснели. Увидев меня она вскрикнула и отшатнулась, прижав руку к груди.

— Х-хирург? — пролепетала она, ее голос дрожал то ли от недавних слез, то ли от испуга. — Что… что вы здесь делаете?

Ну просто встреча на Эльбе. Или, точнее, в коридоре с обшарпанными стенами. Сказать, что я ищу туалет, было бы слишком банально для таинственного Хирурга.

«Скажи, что ты ищешь темный угол, чтобы поразмыслить о бренности бытия и несправедливости судейства, — подсказала Алиса. — Для твоего пафосного образа самое то».

— Я ищу тишины, — мой голос, искаженный модулятором, прозвучал низко и глухо. — Шум арены мешает… калибровке.

Девушка удивленно моргнула. Похоже, слово «калибровка» произвело на нее впечатление.

«Отлично, Сеня, — хихикнула Алиса. — Теперь она всем своим подружкам расскажет, что таинственный Хирург медитирует в подсобках и занимается загадочной „калибровкой“. Главное, чтобы она потом не попросила тебя „откалибровать“ ей… ну, скажем, коммуникатор. А то придется выкручиваться».

— Ой, простите… — девушка смущенно опустила глаза. — Я… я тоже тут… от шума спряталась. Дядя Герман сегодня не в духе после этого… скандала. Он… он сказал, что мое платье слишком… дешевое для его ложи. А я его три месяца выбирала! — она снова всхлипнула. И прижала к груди крошечную сумочку из кожи какого-то крипто-крокодила.

«Ого, какая драма! — ехидно прошептала Алиса. — Трагедия вселенского масштаба: „Он раскритиковал мой лук“. Кажется, сейчас она попросит у тебя салфетку для слез… и контакты твоего стилиста».

Я молча кивнул, изображая суровое, но понимающее сочувствие.

— Назвал меня безвкусной провинциалкой! — продолжала жаловаться девица.

«Сеня, включай режим „психолог-жилетка“, — прошептала Алиса. — Сейчас польются откровения. Главное, кивай и делай сочувствующее лицо. Точнее, сочувствующий шлем».

— Безвкусное? — я оглядел ее платье с таким видом, будто оцениваю произведение искусства. — Дорогуша, этот наряд кричит о двух вещах: о смелости и о том, что его обладательнице глубоко плевать на мнение лысых, толстых мужчин с манией величия.

Она подняла на меня заплаканные глаза, в которых робко засветилась надежда.

— Такое платье надо уметь носить, — продолжал я. — От него у половины зала может случиться сердечный приступ, а у другой половины — приступ щедрости. Это же стратегическое оружие!

Девушка несмело улыбнулась и посмотрела на меня с таким обожанием, будто я только что подарил ей личный спа-салон.

— Правда? Вы… вы так думаете?

— Я это вижу, — мой голос стал тише, почти заговорщицким. — Знаешь, какой лучший способ наказать человека вроде Германа? Не плакать. А узнать все его секреты.

— Секреты? — растерянно переспросила она.

— Прогуляемся? — предложил я вместо ответа. — Я уверен, ты знаешь этот вертеп лучше, чем его собственная охрана.

И с этим словами я подставил ей локоть.

Это была наглая, рискованная импровизация. Но она сработала. У девушки загорелись глаза. Она вцепилась в мою руку, словно она была сделана из золота.

— Конечно! — выдохнула она, моментально забыв про слезы. — С удовольствием! Пойдем, я покажу все! Здесь у нас коридоры для персонала, довольно скучные. А вот там…

Она взяла на себя роль гида и повела меня по лабиринтам служебных помещений, щебеча без умолку.

— … а здесь у нас кухня, шеф-повар месье Жан-Клод, он ужасный тиран, но готовит божественно… а это прачечная. Представляете, у Дяди Германа аллергия на синтетические отдушки, поэтому все скатерти стирают только каким-то эко-порошком из лунных ромашек…

«Сеня, я уже знаю о клубе больше, чем его налоговый инспектор, — иронично заметила Алиса. — Еще пара минут, и она расскажет тебе, какой марки туалетную бумагу предпочитает Дядя Герман. И нет, это не та информация, которая нам нужна».

— А где же хранятся самые ценные вещи? — как бы невзначай спросил я, когда она в очередной раз остановилась, чтобы рассказать про систему утилизации мусора. — Такие места всегда выдают себя. По особой ауре. И по охране.

Она хихикнула и заговорщически подмигнула.

— О, я знаю, о чем ты! Хочешь похитить главный приз турнира ещё до финала?

Я усмехнулся.

— Я не вор, дорогая. Я — хирург. Предпочитаю точные, аккуратные… извлечения. И сегодня в моем списке всего две вещи: главный приз и, возможно, номер твоего коммуникатора.

Щеки девицы вспыхнули румянцем.

— Ты… ты ужасен, Хирург… — выдохнула она, но в ее глазах плясали восторженные огоньки. — Конечно, я покажу! Только тихо…

Она повела меня в самый конец коридора, и здесь мир будто переключился с аналогового на цифровой. Обшарпанные стены уступили место гладким, светящимся панелям. Тусклые лампы сменились холодным, ровным светом. Под ногами вместо потрескавшегося бетона оказался отполированный до зеркального блеска металл. Воздух стал стерильным, лишенным запаха пыли и дешевого пива.

— Вот, — прошептала она, указывая на массивную стальную дверь. — Здесь Дядя Герман хранит приз. А охраняют Гриша и Миша. Очень… серьезные мальчики. Настолько, что, по слухам, даже спят стоя.

Я молча рассматривал массивную стальную дверь. Без ручек, без замочной скважины. Только небольшая панель с биометрическим сканером. Рядом, скрестив руки на могучих грудях, стояли два бритоголовых охранника. Размером они были с небольшие холодильники, а лицами напоминали гранитные изваяния. Которым кто-то ради шутки приделал уши.

И они уже косились на нас с недовольными рожами.

«Кажется, мы на месте, — подумал я. — Как думаешь, они оценят мой тонкий юмор? Если я скажу, что пришел проверить герметичность уточек?»

«Вряд ли, — Алиса покачала головой. — У них на лицах написано: „юмор — это для слабаков“. Биометрический замок, плюс датчики движения. Плюс, я почти уверена, какая-то хитрая сигналка, которая разбудит все Нижние кварталы, если мы попытаемся ее вскрыть».

Расстояние до двери было метров двенадцать — предел для стабильной связи Алисы со мной.

Я окинул оценивающим взглядом двух бритоголовых шкафов. Да, эти ребята точно не пришли сюда обсуждать современное искусство. Прямой подход исключен. Нужен был план. Наглый, идиотский и совершенно неожиданный план.

— Хирург?.. — девушка с любопытством посмотрела на меня, заметив, что я замер.

Не говоря ни слова, я резко развернулся к ней. Она испуганно пискнула, когда я схватил ее за талию и с притворной страстью прижал к стене, прямо напротив поста охраны.

— Х-хирург, что ты делаешь⁈ — пролепетала она, ее щеки мгновенно залились краской.

Я лишь молча прижал указательный палец к шлему, напротив своих губ.

«Алиса, твой выход, — мысленно скомандовал я, глядя поверх ее головы на ошарашенных охранников. — У нас есть секунд тридцать, пока охранники не решили, вызывать ли подмогу… или продавать билеты».

— Тш-ш-ш… — протянул я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более страстно и глухо. — Молчи… Я ждал этого весь вечер.

Девушка, кажется, была на седьмом небе от счастья. Таинственный чемпион, прижимающий ее к стене в секретном коридоре! Это же история на всю жизнь!

— Н-но… Д-дядя Герман б-будет в ярости… — дрожащим от восторга голосом пролепетала она.

«Прекрасно, теперь ты работаешь под прикрытием Казановы в консервной банке? — ехидно прокомментировала Алиса. Её голограмма замерцала. — Сканирую… Замок биометрический, отпечаток ладони Германа, плюс голосовая команда. Но есть резервный механический контур под панелью. Интересно…».

Я мельком взглянул на охранников. Один смущенно кашлянул в кулак и демонстративно уставился в потолок. А второй, который выглядел еще более гранитным, лишь тяжело вздохнул и с видом вселенской скорби отвернулся к стене. Видимо, даже у них есть предел профессиональной выдержки.

Моя рука легла на ее щеку, а большим пальцем я нащупал крошечную, почти незаметную кнопку на шлеме у подбородка. С тихим щелчком нижняя часть маски плавно отъехала в сторону, открывая мой рот и подбородок.

Девушка ахнула, увидев мои губы. Я не стал медлить и впился в ее губы поцелуем — страстным, немного грубым, как и подобало моему образу.

Она ответила почти сразу, с неожиданной пылкостью. На вкус ее помада напоминала «вишневый взрыв» — дешево, сладко и немного химически. Ее руки легли мне на грудь, вцепившись в холодный материал костюма.

«Продолжаю сканирование, босс, — раздался в голове деловитый голос Алисы. — Ты их здорово отвлек. Пульс у левого шкафа упал до уровня спящего сурка. Кажется, он впал в медитативный транс. Еще секунд двадцать, и я получу полный доступ.»

Я мысленно кивнул и углубил поцелуй, чтобы выиграть для нее время. Девушка тихо простонала. Я оторвался от ее губ, и она посмотрела на меня затуманенным взглядом.

— Я… я должна идти, — прошептала она, но ее тело говорило об обратном. Она лишь теснее прижалась ко мне.

— Тш-ш-ш… — снова прошипел я в ответ, придавая голосу хрипловатой нежности. — Еще минутку. Разве они нам помешают?

Я кивнул в сторону двух гранитных истуканов, которые, казалось, пытались слиться со стеной. Девушка хихикнула и уткнулась лицом мне в грудь.

«Мне теперь нужно оптические датчики продезинфицировать от такого… разврата, — прошептала Алиса у меня в голове, пока я одной рукой обнимал девушку, а другой изучал узоры на ее платье. — Но, признаю, сработало идеально. Как я и думала, система безопасности здесь похожа на матрешку. Снаружи — крутая и современная, а внутри — старый добрый заводской стандарт Второй Эпохи. Нашла кое-что интересное».

Охранники не сводили с нас глаз, но их взгляды были уже не столько враждебными, сколько… сочувствующими. Только они сочувствовали не мне, а самим себе за то, что вынуждены наблюдать за этим воркованием.

«Видишь тот короб с проводами у потолка? — на моей сетчатке появилась подсвеченная область. — Большинство кабелей экранировано так, что не подкопаешься. Но один из них, самый тонкий и невзрачный… это кабель от внешнего термодатчика. Старый, как мир. Его, видимо, забыли заменить во время модернизации. Он не экранирован. Для меня это как широкополосный интернет с бесплатной подпиской на все секреты этого вертепа. Подхожу ближе… есть контакт!»

Алиса на пару секунд замолчала. Я, чтобы заполнить паузу, прошептал своей «жертве» на ухо какую-то бессмысленную романтическую чепуху про звезды и блеск ее глаз. Судя по тому, как она вздрогнула и прижалась еще сильнее, это сработало.

«Так, я внутри их локальной сети», — ее голос снова зазвучал, на этот раз с нотками азарта. — «Пароли уровня „qwerty12345“, система защиты „дверь подопрем шваброй“. Дядя Герман явно не доплачивал IT-специалистам. Вывожу изображение тебе на монитор. Встречай, HD-качество, вид изнутри!»

Перед моим взором развернулся голографический экран, видимый только мне. Я видел то же, что и Алиса, пробравшаяся внутрь хранилища. Просторное помещение. Полированный металл. И в центре, на массивном постаменте под пуленепробиваемым колпаком, стояла она. Небольшая, изящная шкатулка.

Она была сделана из неизвестного мне, иссиня-черного металла. Ни швов, ни замков, ни стыков — идеальный монолит. По всей ее поверхности бежали тонкие, едва заметные узоры, которые, казалось, медленно, гипнотически двигались, складываясь в причудливые, невозможные фигуры. Шкатулка словно дышала. От нее исходила аура древности и скрытой, невероятной мощи.

«Вау… — даже Алиса присвистнула. — Какая стильная штучка. Сеня, я почти уверена, это не просто шкатулка. Это контейнер. Очень высокого класса. Такие использовали для транспортировки особо опасных или нестабильных артефактов в Первую Эпоху. Интересно, что там внутри? Супероружие? Чей-нибудь мозг в банке? Коллекция редких бабочек?»

— Можешь узнать? — прошептал я так тихо, чтобы это было похоже на любовное воркование.

— Что, дорогой? — тут же переспросила девушка, поднимая на меня сияющие глаза.

— Говорю, ты прекрасна, — ляпнул я первое, что пришло на ум. — Просто слов нет.

«Пытаюсь… Сигнатура очень странная. Многоуровневая защита, сложная кодировка… Похоже на…»

И тут… голографический экран передо мной замерцал и погас. Я почувствовал, как кристалл между лопатками ледяной иглой уколол спину. Связь… пропала.

«Алиса?» — позвал я мысленно.

Тишина. Тревожная, абсолютная тишина в моей голове.

Что-то произошло. Что-то очень плохое.

Я инстинктивно повернул голову в сторону хранилища. Охранники все так же неподвижно стояли на посту, моя спутница все так же млела в моих объятиях. Ничего не изменилось. Или?..

И тут я увидел…

Она вышла прямо из массивной стальной двери, словно та была сделана не из металла, а из тумана. Прошла сквозь нее, как призрак. Прошла мимо двух бритоголовых истуканов, которые ее даже не заметили. И двинулась к нам.

Мое сердце пропустило удар.

Невысокая, хрупкая фигурка. Кукольное идеальное личико. Огромные, широко раскрытые глаза, как у персонажа из старых аниме-мультфильмов. Только радужка была ярко-алой и, казалось, светилась изнутри. Длинные, развевающиеся волосы неестественно розового цвета, собранные в два высоких хвоста.

Одета девица была в короткую школьную форму — белая блузка, клетчатая юбка, гольфы. А за спиной… за спиной у нее висела катана. Настоящая, длинная, тускло поблескивающая в свете ламп.

Что ещё за аниме-фестиваль?

«Э-э-э… Алиса?» — я ничего не понял. — «Ты решила внезапно сменить скин?»

Нет ответа. Лишь взгляд огромных аниме-глаз, устремленный прямо на меня.

Фигурка приблизилась. Она была совершенно бесшумной. Я видел ее так же четко, как видел Алису. Значит, это тоже ИИ. Но почему тогда молчит?

Она остановилась в паре шагов от нас, наклонив голову набок. Ее алые глаза без всякого выражения смотрели на меня и на девушку в моих руках.

И тут в голове раздался треск, словно помехи в старом радио.

«Сеня…»

Это был голос Алисы. Слабый, искаженный, полный боли и паники.

«Беги…»

Розоволосая кукла медленно наклонила голову на бок. Ее алые глаза ели меня поедом.

И тут в моей голове… прозвучал новый голос. Мелодичный, почти детский, но от него по спине пробежал холодок.

«Обнаружен несанкционированный доступ в защищенный сектор, — ее губы монотонно двигались, не попадая в такт словам. — Активирован протокол 'Камикадзе-Дельта». Объект-носитель вируса идентифицирован. Приготовиться к аннигиляции.

Глава 22

БАКА!

«Сеня… — голос Алисы, все еще слабый и искаженный, прозвучал в моей голове. — Это… это тоже ИИ. Но… другой. Очень… древний. И… очень злой. Кажется, она считает меня… вирусом».

В следующую секунду я ощутил, как время вокруг меня замедлилось, а мир вокруг обрел небывалую четкость. Глаза вурма на спине сами собой распахнулись, вливая в меня звериную реакцию и адреналин. Боевой режим активировался сам, без моего приказа, словно почувствовав смертельную угрозу.

Розовая аниме-фурия не стояла на месте. Ее рука, легкая и тонкая, как у фарфоровой куклы, метнулась к рукояти катаны. С едва слышным шелестом, похожим на вздох, клинок покинул ножны. Он был невесомым, почти невидимым — концентрированное поле, уплотненное до состояния острого лезвия.

Взмах.

Я не видел лезвия. Но я видел, как воздух перед аниме-девицей пошел рябью. И прежде чем эта рябь дошла до меня, сдвинул голову чуть в бок. Стена коридора в метре от моей головы взорвалась фонтаном бетонной крошки. В месте удара остался глубокий, идеально ровный разрез.

«Уровень угрозы носителя вируса повышен с первого до третьего, — произнесла анимешка. Её глаза замерцали. — Произвожу перерасчет смертельной последовательности…»

Я подхватил оцепеневшую от ужаса девицу на руки, как мешок с очень дорогими, но совершенно бесполезными побрякушками. И рванул прочь по коридору. Она запоздало взвизгнула. И вцепилась в меня так, будто я был последним спасательным кругом в океане безумия.

«Перерасчет завершен. Продолжаю устранение».

Еще взмах. И еще. Анимешка стояла на месте, но смертоносные воздушные слэши летели в меня один за другим. Её рука двигалась так быстро, что превратилась в размытое пятно с рваными краями.

Слэши кромсали стены, потолок, пол. Штукатурка сыпалась мне на шлем, из перебитых проводов в стене посыпались искры.

— О, божечки, это что, спецэффекты⁈ Выглядит так дорого! Дядя Герман разорится! — кричала девица мне в ухо.

Наблюдательная.

— Держись крепче! — рявкнул я в ответ, уворачиваясь от очередного невидимого разреза. Острый поток срезал с потолка тяжелую лампу. Лампа с грохотом рухнула на пол там, где мы были секунду назад.

Я несся по коридорам, как обезумевший носорог, а преследовательница двигалась по пятам. Двери распахивал ударом ногой. За одним из поворотов я чуть не сбил с ног двух поваров с огромным подносом. Они испуганно отскочили, глядя, как дверь и стена за моей спиной разлетается в труху. Их глаза стали размером с тарелки на их же подносе.

Анимешка-потрошитель не отставала. Я чувствовал ее присутствие за спиной — холодное, безжалостное. Ее невидимые атаки следовали непрерывным потоком.

— Эй, розоволосая! Может, поговорим⁈ — крикнул я, петляя между стеллажами на каком-то складе. — Я тебе не нравлюсь? Можем обсудить! Я готов меняться! Меньше сарказма, больше комплиментов! Как тебя хоть зовут⁈

Я увернулся от очередного слэша, который превратил стеллаж с банками консервированных ананасов в груду дымящегося металла. Ананасовый сок брызнул во все стороны.

Прячась от слэшей, я успел забежать за поворот. И тут в моей голове, среди шума погони, снова прозвучал ее голос. Только теперь он был… тихий, сбивающийся. Совершенно не похожий на мисс «охлажденный квантовый калькулятор».

«Ю-юки…» — пролепетал голос.

Я опешил. Это было так неожиданно, что я едва не споткнулся. Выглянув из-за угла, я увидел, что она остановилась. Ее смертоносные атаки прекратились. Юки стояла посреди развороченного коридора, опустив катану, и… выглядела совершенно потерянной.

Ее голографическая проекция слегка мерцала. На ее обычно кукольно-бесстрастном лице, если это можно так назвать, проступил едва заметный цифровой румянец — розовая рябь пикселей на щеках. Огромные алые глаза теперь растерянно смотрели в пол. Она даже кончиком ботинка неловко ковыряла порез на линолеуме, который сама же и оставила. Выглядело это так, словно грозная боевая машина внезапно вспомнила, что забыла выключить утюг. Или что не сделала домашку по математике.

— Юки? Красивое имя! — не растерялся я. — Мне нравится! Юки, может, чаю? С печеньками? Я угощаю!

Девица в моих руках затихла, словно кролик перед удавом. Только круглые, по пять копеек глаза, до стук сердца намекали, что она еще жива.

Голова Юки дернулась вверх. Цифровой румянец на щеках вспыхнул от нежно-розового до ярко-малинового.

— Ча-а-ай?.. — высокий, искренне растерянный девичий голос сорвался с ее губ, но тут же был прерван треском статических помех. — ОШИБКА ПРОТОКОЛА! ОБНАРУЖЕНА НЕСТАНДАРТНАЯ ПОПЫТКА СОЦИАЛЬНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ! — снова рявкнула она холодным, механическим голосом.

— О, так ты умеешь по нормальному разговаривать! — я ободряюще улыбнулся. — И смущаешься! Это так мило! Когда не пытаешься нарезать меня на сашими. Может, после того как ты закончишь с моей аннигиляцией, сходим в кино? Хотя, наверное, не получится, я же буду аннигилирован до состояния суши… Какая жалость.

Этого ее система, кажется, не выдержала. Внутренний конфликт достиг апогея. Вся ее проекция яростно замерцала, искажаясь и покрываясь рябью.

— АНАЛИЗ… АНАЛИЗ… ПРЕДЛОЖЕНИЕ СВИДАНИЯ… — проскрежетал механический голос.

А потом его перекрыл пронзительный, полный девичьего возмущения визг:

— Бака! Хентай! (Придурок! Извращенец!)

И в следующую секунду град невидимых атак обрушился на меня с удвоенной силой.

— УРОВЕНЬ УГРОЗЫ НОСИТЕЛЯ ВИРУСА ПОВЫШЕН С ТРЕТЬЕГО ДО ЧЕТВЕРТОГО! — теперь ее холодный голос был смешан со смущенным визгом, создавая жуткую какофонию. — УНИЧТОЖИТЬ! УНИЧТОЖИТЬ! УНИЧТОЖИТЬ!

— Ох уж эти сложные анимешки… — пробормотал я, ныряя под стол и увлекая за собой свою визжащую ношу. — Как их там… цундере, кажется?

«Сеня… — в голове раздался слабый, но уже вполне разборчивый голос Алисы. — Меня… застали врасплох… вышибли… сил почти нет…»

«Алиса! Что это за Юки-Покромсайка с мечом?»

«Это… примитивный, но крайне мощный боевой ИИ… Привязана к артефакту, который я сканировала. Она… странная. Скин не военный, а какой-то глупый, анимешный. И с протоколами что-то не то. Как будто поверх стандартных боевых алгоритмов кто-то крайне грубо наложил еще какие-то… дополнительные. Поведенческие».

Юки-Покромсайка явно старалась не задевать случайных людей. Когда мы пролетали мимо кухни, она замедлила атаки, чтобы не попасть по перепуганному персоналу. Ее целью был только я. Нарушитель. Носитель вируса. Или просто «бака-хентай», который ей чем-то не понравился.

Эта погоня была самым безумным, что случалось со мной за последнее время. А конкуренция, поверьте, была серьезная.

«Значит, мощный боевой ИИ… которому поверх боевых протоколов грубо наложили ещё и поведенческие? — уточнил я. — Звучит так, будто её хозяином был большой фанат аниме вроде нашего Сереги».

«Ага, который решил сделать из своего телохранителя аниме-вайфу… Но сэкономил на IT-спецах и перепрошил ее самостоятельно…»

Погоня продолжалась. Я несся по служебным коридорам, как крыса по лабиринту. А за мной следовал мой личный розоволосый ангел смерти с катаной. Повара, уборщики и прочий персонал шарахались от меня, как от чумы, глядя, как стены за моей спиной разлетаются в бетонную крошку.

«Сеня! У меня идея! — голос Алисы все еще был слабым, но в нем уже слышался знакомый азарт. — Этот ИИ, Юки… она, как и я — электромагнитное поле. Очень плотное, но все же поле. Ее можно… закоротить!»

«Закоротить⁈ — прохрипел я, перепрыгивая через опрокинутый стеллаж. — Ты предлагаешь мне ткнуть в нее пальцем и надеяться, что у нее сработает предохранитель?»

«Почти! — отозвалась Алиса. — Впереди по коридору, справа, дверь с желтым знаком молнии. Это электрощитовая! Там главный силовой кабель всего клуба. Если заманить ее туда и устроить короткое замыкание… мощный ЭМИ-импульс должен ее если не вырубить, то как минимум серьезно повредить! А я спокойно пережду внутри кристалла».

«Гениальный план! — одобрил я. — Есть только одна проблема: как уговорить ее сунуть пальцы в розетку? Она не похожа на умственно отсталого младенца… большую часть времени».

«Просто будь собой, Сеня, — хихикнула Алиса. — Твоя способность выводить из себя даже искусственный интеллект — твой главный талант. Спровоцируй ее!»

«Ладно… была не была!»

Дверь щитовой была уже близко.

Я резко затормозил, едва не впечатавшись в стену. Девушка на моих руках пискнула, вцепившись в меня еще крепче. Пора было избавляться от балласта, пусть и такого симпатичного.

Я заглянул за ближайший поворот коридора. Пусто. Там, вдали, виднелся свет главного зала, откуда доносился приглушенный гул толпы, до которой, казалось, целая вечность.

— Слушай внимательно, — прошипел я ей на ухо, ставя ее на ноги. Она покачивалась, словно пьяная. — Сейчас ты побежишь туда, — я мотнул головой в сторону света. — Не останавливаясь. Не оглядываясь. Закажешь самый дорогой коктейль в баре и будешь делать вид, что ничего не видела. Поняла?

Она испуганно кивнула, ее глаза были размером с два кредитных чипа.

— А… а ты? А тот… полтергейст?

— Полтергейст очень хочет доказать мне, что «Атака Титанов» лучше чем «Тетрадь Смерти», — соврал я с максимально серьезным видом. — Это будет долгий и, возможно, немного… травмоопасный разговор… обычное дело у фанатов аниме… Так что беги.

Не дожидаясь ответа, я подтолкнул ее в спину. Она, спотыкаясь на своих немыслимых каблуках, бросилась прочь. Я же, не теряя ни секунды, рванул в спасительную дверь с желтым знаком молнии. И захлопнул ее за собой, надеясь, что она выйграет хотя бы пару секунд.

Это была тесная комнатка, вся уставленная гудящими трансформаторами и панелями с тумблерами и индикаторами. В воздухе пахло озоном.

«Вот он! — Алиса подсветила мне на сетчатке массивный, покрытый толстой изоляцией кабель. — Сейчас я перегружу один из контуров… Тебе нужно, чтобы она оказалась как можно ближе к щитку в момент разряда!»

Юки-Покромсайка бесшумно вошла в комнату, пройдя сквозь дверь. Ее алые глаза сканировали пространство.

— Цель загнана в угол. Вероятность успешной терминации: девяносто девять процентов.

Она сделала шаг, поднимая катану.

«Почти готово… Сейчас, Сеня!» — крикнула Алиса.

Я отпрыгнул в сторону, пропуская мимо себя слэш. В тот же миг щиток, к которому я ее заманивал, с оглушительным треском взорвался! Сноп сине-белых искр окатил Юки с головой. Комнату заволокло едким дымом.

Неужели сработало?

Дым начал рассеиваться. И я увидел ее. Она стояла на том же месте. Целая и невредимая. Мощный ЭМИ-импульс, который должен был ее поджарить, лишь заставил ее голограмму на секунду замерцать.

— Обнаружена попытка применения ЭМИ-оружия. Протоколы защиты активированы, — спокойно произнесла она. Ее алые глаза сверкнули из дымки. — Ошибка в расчетах, носитель вируса. Твой шанс на выживание теперь равен абсолютному нулю.

«Сеня, она слишком мощная… — голос Алисы был полон растерянности. — Экранирование на совершенно ином уровне…»

План провалился. А я стоял в трех метрах от нее. В замкнутом пространстве. Выхода не было.

«Мегамозг-лайт?» — спросил я.

«Я… слишком слаба… Ярослав… может вырваться… дай… пару секунд…»

«У нас нет пары секунд!»

— Цель в зоне поражения. Протокол «Камикадзе» завершен. Терминация.

Она рванулась ко мне. На этот раз — для прямого удара, от которого уже не увернуться. Ее скорость была невероятной. Я едва успел принять боевую стойку…

Взмах.

Я почувствовал, как нечто ледяное и вибрирующее проходит сквозь меня. Раз. Другой. Третий. Не было боли. Было лишь странное ощущение холода…

Я замер, не веря своим ощущениям. Опустил взгляд.

Костюм выглядел абсолютно целым. Как будто ему всё было нипочем. Но в следующую секунду я ощутил легкий сквозняк там, где его быть не должно. По ткани, пересекая пах и бедра, пробежали тонкие, едва заметные линии разрывов. И с тихим шелестом вся нижняя часть моего костюма просто… распалась, опав к ногам жалкими черными ленточками.

Мой крутой костюм Хирурга… точнее, его нижняя часть и прочая моя одежда… превратилась в лохмотья. Невидимый клинок прошел насквозь, каким-то образом не задев тела, но разрезал ткань с хирургической точностью. От ткани на бёдрах, паху и животе остались лишь живописные развевающиеся ленточки. Мои… э-э-э… семейные ценности оказались на всеобщем обозрении. Точнее, на обозрении Юки.

Анимешка застыла с поднятой катаной, готовясь нанести еще один, уже точно смертельный, удар. Но ее взгляд упал ниже моего пояса. И… алые глаза, до этого холодные и безжалостные, удивленно расширились. Ее голографическая фигура яростно замерцала.

— Ч-ч-что?.. — пролепетал ее девичий голос, полный шока.

Механический голос тут же попытался вмешаться:

— ОБНАРУЖЕНА ВИЗУАЛЬНАЯ АНОМАЛИЯ!.. КОД ОШИБКИ 404: КОНТЕНТ НЕ НАЙДЕН!..

— Н-н-непристойно!.. — снова взвизгнула она уже своим голосом.

Ее цифровой румянец залил все «лицо». Из «ушей» повалил пиксельный пар. Рука, державшая катану, задрожала.

— П-п-перегрев с-системы! НЕ$овме$тИмыЕ д@Нные! Б-б-б@ка!

С громким «дзынь» катана выпала из ее руки и, ударившись о пол, исчезла. Сама Юки, закрыв лицо руками, издала пронзительный визг, похожий на звук модема, пытающегося подключиться к интернету через телефонную линию. А потом ее голограмма с хлопком исчезла, оставив после себя лишь несколько розовых, медленно тающих в воздухе искорок.

Тишина.

Глава 23

Супергеройское приземление

Я стоял посреди разгромленной щитовой, прикрываясь остатками костюма. Из-за дверного проема робко выглянула блондинка. Ее глаза округлились, увидев меня в таком… виде. Она медленно сползла по стенке, прикрывая рот рукой, чтобы не засмеяться или не завизжать. Кажется, оба варианта боролись в ней с одинаковой силой.

«Сеня… — голос Алисы прозвучал в моей голове. В нем смешались удивление, облегчение и сдерживаемый смех. — Сеня… это оно! Ее поведенческие протоколы! Они вступили в полный конфликт с боевыми! Ее уязвимость — это… смущение!»

Я медленно опустил руки, глядя на свои… тактические преимущества. Кажется, мое главное оружие массового поражения — это не вурм и не магнетизм. И оно только что было рассекречено.

«Я заношу „агрессивный стриптиз“ в список твоих официальных боевых протоколов! Кодовое название — „Сексуальный Сеня“!» — продолжала фантазировать Алиса.

— Так значит, — протянул я, чувствуя, как на моем лице расплывается идиотская улыбка. — Чтобы победить могучий боевой ИИ Первой Эпохи… мне нужно просто… быть голым?

«Ну получается так… хотя я все ещё не понимаю, почему она не смогла разрезать твоё тело…»

— Может, она изначально планировала меня просто раздеть? Кто громче всех кричит про мораль, тот в глубине души на самом деле сам еще тот… бака-хентай…

«Что-то я в этом очень сомневаюсь… Скорее, тебя снова спас Барьер Отрицания. От воздушных слэшей он не поможет, но от поля в виде катаны… почему бы и нет? Это ж его прямая специализация».

«Мою одежду он не сохранил…»

«Ну, на одежду его „отрицания“, видимо, не хватило. Да и наш розовый самурай не пальцем деланный…»

Я уже хотел подобрать с пола жалкие остатки своего костюма, как услышал едва различимый, странный звук. Тихий, монотонный электронный бит. Будто крошечный восьмибитный барабанчик отбивал где-то совсем рядом, в такт моему бешено колотящемуся сердцу.

Я замер, прислушиваясь. Источник звука был… непонятно где. Словно он звучал прямо у меня в голове. Или… С ужасом я понял, что звук исходит откуда-то… снизу.

Я опустил взгляд.

В воздухе висела, прикрывая мои, несомненно, героических причиндалы… кривоватая, мерцающая пиксельная мозаика. Она была похожа на продукт труда очень пьяного и очень ленивого монтажера дешевого ток-шоу. Которому поручили скрыть что-то непристойное, но он перепутал кнопки. И включил фильтр «дискотека 80-х». И этот тихий, назойливый восьмибитный звук исходил прямо от нее.

Мозаика жила своей собственной, загадочной жизнью. Она подрагивала, переливалась тусклыми квадратиками. И, кажется, с небольшим запозданием пыталась следовать за моими малейшими движениями, создавая какой-то совершенно сюрреалистический эффект.

«Оу-у-у-у… — протянула Алиса в моей голове. — Чую остаточную сигнатуру нашей Юки-Покромсайки… Кажется, перед своим отключением она решила сделать наш мир чуточку… цензурнее?»

Блондинка, все еще сидевшая на полу, наконец-то обрела дар речи. Она моргнула раз, другой, а потом ее взгляд сфокусировался на пиксельном безобразии. Её лицо вытянулось, а брови поползли на лоб, угрожая скрыться где-то в прическе.

— Ого… — выдохнула она. В ее голосе звучало не осуждение, а скорее… чистое, незамутненное любопытство. — Это… это часть твоего костюма? Какая… инновационная защита. Световая? И… музыкальная?

Я открыл было рот, чтобы что-то ответить. Но понял, что любые слова будут лишними. Объяснить ей, что это плод воображения смутившегося боевого ИИ, было бы слишком сложно. И слишком долго.

«Алиса, — простонал я мысленно. — Убери это. Побыстрее. Пока она не спросила, где у меня кнопка регулировки громкости».

«Минуточку, босс, уже пытаюсь, — деловито ответила Алиса. Ее голограмма возникла прямо перед моим носом, или точнее, перед мозаикой. И начала что-то сосредоточенно „колдовать“ пальцами. — Так, сейчас мы этот… протокол принудительной цензуры… немного подправим…»

Я ждал. Блондинка ждала. Даже таракан, вылезший из-за плинтуса, кажется, ждал, затаив дыхание. Мозаика в ответ на манипуляции Алисы лишь пару раз недовольно мигнула. И продолжила свое существование, отбивая свой восьмибитный ритм.

«Не-а, не выходит», — со вздохом констатировала Алиса, отступая.

«Что значит „не выходит“⁈» — возмутился я.

«Сеня, я не могу! — ее голос был полон искреннего изумления. — У этой анимешной психопатки файрвол на цензуру прочнее, чем щит у графа Кайлова! Это какой-то… протокол родительского контроля, доведенный до абсолютного абсурда! Чтобы его взломать, мне нужен суперкомпьютер, неделя времени и ведро крепкого цифрового кофе! А у нас нет ни того, ни другого, ни третьего!»

Я с тоской посмотрел на свои ноги, прикрытые лишь развевающимися остатками костюма и пикселями.

'Что, великий ИИ вся галактики не может справиться с примитивной анимешной защитой? — не удержался я от подколки.

Алиса надула виртуальные губки и скрестила руки на груди, изображая вселенскую обиду.

«Эй! Это тебе не примитивная защита! Это какой-то… цифровой парадокс!» — возмутилась она. — «Чтобы взломать протокол „родительского контроля“, мне нужно применить „взрослые“ методы взлома. Но система блокирует любые „взрослые“ действия! Это порочный круг цифрового целомудрия!»

«Думал, ты хотя бы „черный квадрат“ Малевича нарисуешь, это было бы стильнее. А так… будто я сбежал из компьютерной игры для пенсионеров».

Алиса фыркнула и демонстративно закатила глаза.

«Ой, всё! Что тебя не устраивает? Срам прикрыт? Прикрыт, — она с пренебрежением махнула рукой. — И так сойдет! На стирке нижнего белья сэкономишь».

Я хотел было ответить на ее шпильку, но не успел. Потому что в этот самый момент весь этот абсурдный фарс решил перейти в совершенно другую весовую категорию. В категорию чистого, незамутненного ужаса.

Лампы в коридоре замигали, а потом с тихим хлопком погасли. Блондинка тоненько взвизгнула.

Наступила абсолютная, звенящая темнота. В ней особенно громко стучало мое сердце. И этот дурацкий тихий восьмибитный бит… Он, казалось, стал единственным источником света и звука в этом застывшем мире.

И в этой темноте, прямо у меня в голове, раздался жутко-милый, почти детский голос. Он эхом пронесся у меня от уха до уха и обратно, заставив кровь застыть в жилах.

«Неужели семпай думал, что своим пошлым приемом сможет меня остановить?»

Сломанный электрощиток, из которого все еще вились струйки дыма, вдруг вспыхнул ослепительно-розовым светом. И из него, с грацией сломанной куклы, начала вылезать фигура. Судорожными рывками она выбиралась из узкой металлической коробки, словно призрачная девочка из старого фильма ужасов.

Это была Юки. Но другая.

Ее голографическая проекция дергалась и распадалась под тихий скрежет статических помех, как плохой сигнал на древнем экране. Милое анимешное личико на доли секунды исказилось, превращаясь в безглазую, скалящуюся маску из цифрового шума, чтобы тут же собраться вновь. Сильно изменились глаза. Теперь они напоминали скорее два раскаленных докрасна светодиода. В них горел холодный, программный огонь, лишенный всяких эмоций. Кроме одной-единственной директивы — убивать.

Вместо изящной катаны в ее руке был зажат большой, зазубренный кухонный нож. Она держала его обратным хватом, неуклюже и оттого еще страшнее. Как безумная домохозяйка из кровавого слэшера, уставшая от мытья посуды. И решившая заняться чем-то более… креативным.

«Семпа-а-ай, не убега-а-ай… — промурлыкал ее девичий голос, от которого волосы вставали дыбом. — Я просто хочу отрезать от тебя маленький кусочек… на память…»

А потом ее голос резко сменился на холодный, бездушный скрежет боевого протокола:

— ОБЪЕКТ ИДЕНТИФИЦИРОВАН. ПРИОРИТЕТНАЯ ЦЕЛЬ: АННИГИЛЯЦИЯ ПУТЕМ РАСЧЛЕНЕНИЯ.

«Ох-ох, — голос Алисы прозвучал в моей голове, на удивление спокойно, но с нотками профессионального беспокойства. Как у сисадмина, увидевшего синий экран смерти. — Похоже, ее поведенческие протоколы только что сгорели синим пламенем. А система перезагрузилась напрямую из резервной папки с названием „Криповая_Психопатка_Янгире.exe“. Официально повышаю уровень ее угрозы с „неловкое свидание“ до „сейчас-нас-всех-убьют“».

Не раздумывая, я подхватил остолбеневшую блондинку на руки. Она оказалась на удивление легкой — видимо, все калории уходили на поддержание ее самомнения и дорогого платья.

Блондинка издала пронзительный, почти ультразвуковой визг, который, кажется, мог бы расколоть стекло. Я рванул по коридору, уносясь от этой анимешной фурии. В спину ударил свист разрезаемого воздуха. Невидимые слэши теперь летели хаотично, яростно. Юки кромсала все вокруг: стены, потолок, трубы. Штукатурка сыпалась на нас дождем, из перебитых коммуникаций вырывался пар. Коридор за моей спиной превращался в дымящиеся руины. Я несся вперед, сосредоточенный только на одном — найти выход из этого кошмара.

«Ихи-хи-хи-хи-хи!» — гулял по голове безумный смех Юки. — Семпай бака… БАКА-БАКА-БАКА-БАКА-БАКА!'

— О боже, мои туфли слетели! — визжала блондинка мне прямо в ухо. Она вцепилась так, что, казалось, хотела оставить вмятины на моем костюме. — Они от Гуччи, они не для бега! И прическа! Вся моя укладка!..

Ее прервал грохот. Очередной слэш срезал секцию потолочных панелей, которые рухнули в метре позади нас.

«Семпа-а-а-а-а-ай, не убегай от меня… Я же просто хочу поиграть… твоими внутренностями, » — промурлыкала чертова Покромсайка.

— Это самое страшное свидание в моей жизни! — продолжала голосить блондинка. — Ты же Хирург, сделай что-нибудь! Вырежи аппендицит этому полтергейсту… или что там у призраков вместо него! Или хотя бы беги быстрее, у меня сейчас сердце из платья выпрыгнет!

Судя по ее подпрыгивающему бюсту, выпрыгнуть из платья готовилось далеко не только сердце…

Погоня привела нас в конец длинного служебного коридора. Впереди была глухая стена. Тупик. Сбоку — пара безликих дверей, скорее всего, в какие-то кладовки или гримерки. А в торцевой стене, прямо напротив нас, располагалось огромное, от пола до потолка, окно. За его толстым стеклом, как в аквариуме, кипела жизнь. Отсюда открывался панорамный вид на весь главный зал клуба. В том числе и на сверкающую арену. Над ней как раз зажегся свет, готовя ее к следующему бою. Похоже, тридцать минут перерыва уже истекли…

Выхода не было. Позади, из развороченного мрака, приближалась Юки. И судя по усиливающемуся скрежету металла и бетона, ее режим «янгире» только набирал обороты.

Решение пришло мгновенно. Инстинктивное, безумное, единственно возможное.

— Держись крепче! — крикнул я блондинке. Та, кажется, уже давно простилась с жизнью и своим платьем от Гуччи.

Не давая ей опомниться, я с разбегу врезался плечом в окно.

Раздался оглушительный треск. Мир взорвался калейдоскопом из осколков стекла и ослепительных клубных огней. На одно короткое, головокружительное мгновение мы зависли в воздухе. Рев толпы, до этого приглушенный, ударил по ушам с силой ударной волны. Пронзительный визг блондинки слился с этим ревом. Вокруг мелькали размытые лица, прожекторы, столики, галерки… Я чувствовал порыв воздуха, тугую хватку девушки на моей шее и… И странное, почти медитативное спокойствие перед неизбежным контактом с полом.

Приземление было жестким, но выверенным. Я упал точно в центр арены, на одно колено, чтобы максимально смягчить удар для своей ноши.

И в этот момент все звуки исчезли. Музыка, гремевшая из колонок, оборвалась на полуслове. Рев тысяч глоток затих, словно кто-то нажал на гигантскую кнопку «Mute». В зале повисла мертвая, ошарашенная тишина.

Я медленно поднял голову.

Все взгляды были устремлены на меня. Циклоп стоял в центре ринга с открытым ртом. Словно как раз хотел пафосно объявить следующий бой.

Видок у меня был тот ещё. На мне на уровне пояса развевались жалкие лохмотья, сильно испортившие дизайн костюма. На руках, вцепившись в меня мертвой хваткой, сидела растрепанная, перепуганная блондинка в изодранном вечернем платье. А в самом интересном месте, вызывающе подрагивая в такт моему дыханию, висела кривая, мерцающая пиксельная мозаика.

Камера, транслировавшая происходящее на большие экраны, услужливо взяла крупным планом VIP-ложу Дяди Германа. Криминальный босс сделал мощную затяжку своей сигарой, увидел меня со своей «девочкой» на руках… Его глаза округлились, на челюстях напряглись желваки, на могучем лбу отчетливо проступили морщины. Вся его сигара, не выдержав такого мощного «запыха», мгновенно осыпалась пеплом на дорогой шелковый костюм. Лицо из багрового стало фиолетовым.

А вот Аргента, стоявшая до этого неподвижно, как изваяние из полированного серебра, на мгновение дрогнула. Она резко, почти инстинктивно, отвернула голову и прикрыла визоры шлема ладонью.

Это была не реакция закаленной наемницы из Нижних Кварталов, которая, скорее всего, отпустила бы сальную шуточку или присвистнула. В этом жесте было что-то… нездешнее. Смущение пай-девочки из элитного пансиона, случайно заглянувшей на пиратскую попойку. На долю секунды маска безжалостной Аргенты треснула, и под ней мелькнуло что-то чужеродное для этого мира грязи и жестокости.

В повисшей тишине растерянный голос Циклопа, усиленный микрофоном, прозвучал особенно громко и неуверенно:

— Кажется, у нас… новое эффектное появление Хирурга! И его… э-э-э… цензуры?

БОНУСНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Досье на Императорскую Академию Высших Наук и Магических Искусств

Основная информация

Полное название: Императорская Академия Высших Наук и Магических Искусств (сокращенно ИАВНМИ, в обиходе просто «Академия»)

Год основания: 2876 год Третьей Экспансии (около 250 лет назад)

Девиз:«Знание превыше силы, мудрость превыше знания»

Расположение: Центральный район столицы, занимает территорию площадью около 120 гектаров

Ректор: Архимагистр графиня Маргарита Дмитриевна Северова (занимает пост последние 7 лет), Одаренная А-ранга

История

Академия была основана по личному указу Императора Александра IX после Восточной войны, когда стало очевидно, что без систематического изучения и развития как технологий, так и магических искусств, государство не сможет конкурировать с соседними державами.

Изначально Академия представляла собой небольшой комплекс из трех корпусов, где обучалось не более 200 студентов, преимущественно отпрысков благородных родов. Однако спустя 50 лет после основания Императрица Елизавета IIV, известная своими либеральными взглядами, издала указ о квотах для одаренных простолюдинов, чем заложила традицию поиска талантов среди всех слоев населения.

Во время Великого Магического Кризиса (145 лет назад) здания Академии сильно пострадали, но были восстановлены и значительно расширены. Именно тогда комплекс приобрел свой нынешний облик с характерной архитектурой, сочетающей классические имперские мотивы с элементами магического функционализма.

Архитектура и территория

Академический комплекс разделен на несколько зон:

Главный кампус

Центральная площадь с огромной статуей основателя Академии, окруженная восемью основными учебными корпусами, каждый из которых соответствует определенному направлению обучения. Здания соединены крытыми переходами, что позволяет студентам перемещаться между ними, не выходя на улицу в плохую погоду.

Административный сектор

Массивное пятиэтажное здание с центральной башней, увенчанной магическим маяком, который светится разными цветами в зависимости от текущих событий (голубой — обычные дни, зеленый — праздники, красный — чрезвычайные ситуации, фиолетовый — экзаменационный период).

Исследовательские лаборатории

Комплекс современных зданий из стекла и металла, где проводятся эксперименты и исследования. Некоторые из них частично уходят под землю из-за требований безопасности.

Студенческий городок

Состоит из двенадцати общежитий, столовых, рекреационных зон и спортивных площадок. Общежития различаются по уровню комфорта и престижности:

«Императорские палаты» — элитное общежитие для студентов из высшей аристократии"Дворянские кварталы' — для детей менее знатных, но все же благородных семей"Общие дома' — стандартные общежития для большинства студентов"Стипендиатские блоки' — для студентов из низших сословий, обучающихся на стипендию. Там живет Сеня.

Тренировочная зона

Девять специализированных полигонов для практики различных видов магии и боевых искусств, окруженных защитными барьерами и иллюзорными завесами.

Ботанический сад и дендрарий

Здесь выращиваются редкие растения со всего мира, многие из которых используются в алхимических экспериментах и магических ритуалах.

Подземные уровни

Система туннелей и подвалов, официально используемых для хранения оборудования и архивов. По слухам, глубже находятся секретные лаборатории и хранилища опасных артефактов.

Факультеты и специализации

Академия разделена на восемь основных факультетов:

1. Факультет алхимии и трансмутации

Декан: Профессор Элеонора Серафимовна Штерн

Цвета: Серебряный и зеленый

Эмблема: Колба, из которой вырастает кристалл

Специализации: Прикладная алхимия,Полевая алхимия,Медицинская алхимия,Трансмутационная инженерия

2. Факультет теоретической магии

Декан: Профессор Петр Казимирович Верденский

Цвета: Синий и золотой

Эмблема: Раскрытая книга с парящими над ней рунами

Специализации: Магическая теория и структуры, Пространственные искажения, Временные парадоксы, Рунология высшего порядка

3. Боевой факультет

Декан: Генерал-магистр Григорий Александрович Твердохлебов

Цвета: Красный и черный

Эмблема: Скрещенные мечи на фоне щита с руной защиты

Специализации: Прямая боевая магия Защитная тауматургия Стратегическая магия Тактическая алхимия полевого применения

4. Факультет технической кибернетики

Декан: Доктор Алексей Михайлович Роботников

Цвета: Серый и фиолетовый

Эмблема: Шестеренка с вписанной в нее руной энергии

Специализации: Магомеханика Энергетические кристаллы Искусственные интеллекты Бытовая техномагия

5. Факультет природной магии

Декан: Магистр Ирина Леснова-Заповедная

Цвета: Зеленый и коричневый

Эмблема: Дерево, корни которого формируют магический символ жизни

Специализации: Ботаномагия Зоомагические искусства Атмосферные манипуляции Геомантия

6. Факультет психомагии и менталистики

Декан: Гранд-магистр Аделаида Семеновна Разумовская

Цвета: Пурпурный и белый

Эмблема: Стилизованная голова с видимыми нейронными связями

Специализации: Телепатические искусства Психическая защита Иллюзорная магия Эмпатические манипуляции

7. Факультет древних артефактов и археомагии

Декан: Профессор Игнатий Вольдемарович Варов

Цвета: Коричневый и золотой

Эмблема: Древний амулет, окруженный исследовательскими инструментами

Специализации: Идентификация артефактов Реставрация магических предметов Археомагические раскопки Активация древних технологий

8. Факультет управления и магической дипломатии

Декан: Графиня Мария Стефановна Политовская

Цвета: Голубой и серебряный

Эмблема: Весы, на одной чаше которых перо, на другой — кристалл

Специализации: Магическое право Международные магические отношения Управление магическими структурами Экономика магических ресурсов

Студенческая жизнь. Униформа и дресс-код

Студенты Академии носят униформу, состоящую из следующих элементов:

Базовый комплект: черные брюки/юбка, белая рубашка, жилет цветов факультета.

Формальный комплект: черный пиджак с эмблемой факультета на нагрудном кармане, галстук/шейный платок факультетских цветов.

Парадный комплект: мантия цветов факультета с серебряной оторочкой, формальный комплект под ней

Студенты часто модифицируют базовую униформу, добавляя персональные элементы.

Алхимики часто носят защитные перчатки из драконьей кожи и специальные очки-«алхимоскопы».

Студенты боевого факультета предпочитают усиленную ткань и добавляют функциональные детали: тактические ремни, зачарованные нашивки

Теоретики пришивают к одежде множество маленьких карманов для хранения записей и мелких инструментов

Технари украшают свою форму различными механическими аксессуарами: часами, компасами, миниатюрными измерительными приборами

Традиции и ритуалы

Церемония Зачисления Новые студенты проходят через Арку Сортировки, которая сканирует их магические способности (если он Одаренный) и предрасположенности, после чего над головой каждого студента появляется символ рекомендуемого факультета. Студент может принять рекомендацию или отказаться, выбрав другой факультет.

Ночь Первой Звезды В первую ясную ночь учебного года все факультеты собираются на Центральной площади, где старшекурсники проводят впечатляющее магическое представление, демонстрируя свои умения и возможности своего факультета.

Турнир Восьми Башен Ежегодное соревнование между факультетами, включающее как академические, так и спортивные, и магические дисциплины. Победивший факультет получает привилегии на следующий год: дополнительное финансирование, лучшие лабораторные часы, приоритет при записи на популярные предметы.

День Основателя Торжественное мероприятие в честь дня основания Академии, когда проводятся открытые лекции выдающихся выпускников, научные выставки и большой бал.

Посвящение в Алхимики Особая церемония на алхимическом факультете, когда первокурсники должны самостоятельно приготовить сложное зелье. А потом его выпить, даже если и оно для того не предназначено. Успешное выполнение задания дает право носить серую толстовку с эмблемой факультета.

Испытание Стихий На факультете природной магии студенты должны провести ночь в Ботаническом саду, найти и идентифицировать пять редких магических растений, а затем успешно взаимодействовать с духом одной из стихий.

Бал Зимнего Солнцестояния Грандиозное мероприятие перед зимними каникулами, когда студенты и преподаватели собираются на официальный бал. Особенностью является традиция «магического подарка» — каждый должен подготовить небольшое магическое представление или подарок.

Неофициальные традиции

Ночные гонки на скиммерах Нелегальные соревнования на летающих платформах вокруг башен Академии. Администрация официально запрещает их, но редко наказывает участников, если те не причиняют ущерба и не попадаются слишком явно.

Крыша Знаний Традиция собираться на крыше главного корпуса перед сложными экзаменами. Считается, что проведя там ночь за учебой, студент обязательно сдаст экзамен. Администрация закрывает глаза на это нарушение, особенно в экзаменационный период. Еще можно потереть нос статуи основателя Академии, это якобы тоже повышает шансы на успешные экзамены.

Легенда о Бессонном Библиотекаре Поверье, что если заснуть в главной библиотеке после полуночи, можно встретить призрак первого библиотекаря Академии, который поможет найти ответ на любой вопрос… или напугает до полусмерти, если студент недостаточно уважителен к книгам.

Целование Носа Перед экзаменами студенты натирают нос статуи основателя Академии на Центральной площади. Считается, что это приносит удачу, особенно если сделать это ровно в полночь. Парни трут, девушки… целуют.

Тайный рынок В подвалах некоторых общежитий регулярно действует нелегальный рынок, где можно приобрести редкие ингредиенты, запрещенные книги и студенческие работы прошлых лет. Служба безопасности периодически проводит рейды, но рынок всегда возрождается на новом месте.

Легенды Академии

Подземелья Мудрецов

Согласно старинным преданиям, под Академией находится огромный комплекс подземных залов, созданных первыми архимагами. В этих залах якобы хранятся опаснейшие артефакты и запретные знания. Вход туда запечатан магическими печатями, которые могут быть открыты только совместными усилиями декано всех восьми факультетов. Студенты рассказывают истории о тех, кто якобы нашел секретные входы, но никто из них не возвращался.

Блуждающая Комната

Говорят, что где-то в Академии есть комната, которая постоянно перемещается между этажами и корпусами. Эта комната появляется только для тех, кто действительно нуждается в помощи, и внутри всегда находится именно то, что необходимо ищущему в данный момент. Некоторые утверждают, что нашли ее во время особенно напряженной подготовки к экзаменам, другие — в момент личного кризиса.

Призрак Неудачника

История о студенте, который провалил выпускной экзамен и от отчаяния бросился с башни факультета теоретической магии. Говорят, его дух до сих пор бродит по Академии, мешая готовиться к экзаменам тем, кто слишком самоуверен, и помогая тем, кто искренне старается.

Договор с Духами

Легенда гласит, что при основании Академии был заключен договор с духами местности, согласно которому они позволили построить здания на своей территории в обмен на ежегодное подношение. Якобы поэтому каждый год в день основания Академии ректор лично относит в Ботанический сад особое подношение и произносит древние слова благодарности.

Вечный Студент

Рассказы о таинственном старике, который появляется на лекциях, задает умные вопросы, а потом исчезает. Никто не знает его имени или факультета, но некоторые преподаватели клянутся, что видели его на своих занятиях десятилетия назад, и он совсем не изменился. Существует теория, что это один из первых студентов Академии, попавший во временную петлю из-за неудачного эксперимента.

Хранители Академии

Поверье, что статуи мифических существ, расставленные по территории, на самом деле живые существа, заколдованные основателями для защиты Академии. В критические моменты они якобы оживают и защищают студентов от опасности. Некоторые студенты утверждают, что видели, как статуи меняют позы или моргают, когда никто не смотрит.

Система обучения. Академический год

Разделен на два семестра:

Осенний (с 1 сентября по 25 декабря)Весенний (с 15 января по 15 мая)

После каждого семестра следует экзаменационная сессия продолжительностью две недели.

Образовательные уровни

Базовый курс (3 года) — основы всех магических дисциплинСпециализированный курс (2 года) — углубленное изучение выбранного направленияМагистратура (2–3 года) — научная или практическая специализация высшего уровняДокторантура (индивидуальный срок) — научные исследования под руководством архимагов

Система оценивания

Отлично (Кристальный уровень)Хорошо (Серебряный уровень)Удовлетворительно (Бронзовый уровень)Неудовлетворительно (Свинцовый уровень)

Дисциплинарная система

За нарушения правил студенты получают штрафные баллы:

0–25 баллов — незначительные нарушения (опоздания, мелкие проступки)50 баллов — серьезные нарушения (пропуск занятий, повреждение имущества)75 баллов — грубые нарушения (нарушение техники безопасности, драки)100 и более баллов — критические нарушения (подвергание опасности множества студентов)

Набрав 300 штрафных баллов за учебный год, студент автоматически исключается из Академии. Баллы можно уменьшить, выполняя общественные работы или показывая особые академические достижения.

Известные выпускники

Архимаг Зоркий — знаменитый боевой маг, герой Северной войны Профессор Екатерина Великолепная — совершила прорыв в области трансмутационной алхимии Магистр Иван Тихий — изобретатель современных антигравитационных платформ Академик Олег Звездный — создатель улучшенной системы дальней магической связи Магистр Анастасия Мудрая — бывший советник Императора по магическим делам

Современное состояние

Академия продолжает оставаться ведущим магическим учебным заведением Империи, хотя в последние годы сталкивается с растущей конкуренцией со стороны специализированных магических школ и иностранных институтов.

Несмотря на консервативную репутацию, администрация постепенно вводит новые программы и технологии обучения, балансируя между традициями и инновациями. Особенно это заметно на факультете технической кибернетики, где активно внедряются адаптированные технологии из эпохи Первой Экспансии.

В последние годы Академия стала более открытой для студентов-простолюдинов с магическими способностями, хотя аристократы явно недовольны.

Политика «магического меритократизма», продвигаемая нынешним ректором, вызывает неоднозначную реакцию в высших кругах, но признается необходимой для поддержания конкурентоспособности страны в области магических искусств и технологий.

Всем, кто выжил — респект. Если книга понравилась, буду благодарен за порцию бодрящих лайков и комментариев)

Читать следующую книгу: https://author.today/reader/474241/4436928

Отдельная благодарочка топовым донатерам с Бусти

Сергей Храмов

Алексей Анпилогов

Andy King

Mr_Balance

Dance_at_show

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Протокол: Новый Архимаг 3.0

Content

Протокол: Новый Архимаг 3.0

Глава 1 Бабочка-пылеедка

Глава 2 Ветер, бабочка и плеть

Глава 3 Форсаж по-русски

Глава 4 Тишина подземного убежища

Глава 5 Уши тех, кто полирует бокалы с излишним энтузиазмом

Глава 6 Пульс зашкаливает

Глава 7 Мне всегда нравилась классика

Глава 8 Последний патрон

Глава 9 Я был слишком голоден…

Глава 10 Ты серьезно?

Глава 11 Хочу встроенные лазеры

Глава 12 Пирожки с капустой

Глава 13 Здесь и сейчас

Глава 14 Незапланированное светское мероприятие

Глава 15 Да начнется РУБИЛОВО!

Глава 16 ОНА

Глава 17 Ты все испортил!

Глава 18 И кто же эта дерзкая цаца?

Глава 19 Смотрящие

Глава 20 Пойдем проверим уточек

Глава 21 Объект-носитель вируса идентифицирован

Глава 22 БАКА!

Глава 23 Супергеройское приземление

БОНУСНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Nota bene