Евгений Шишкин

Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущёвым: историко-биографический очерк

АФК «СИСТЕМА»

совместно

с Российским государственным архивом

социально-политической истории

представляют

Страницы советской и российской истории; Библиотека АФК «Система»

Научный консультант серии «Страницы советской и российской истории»

А.К. Сорокин

© Шишкин Е.В., 2022

© Фонд поддержки социальных исследований, 2022

© ООО «Первый том», оформление, 2022

Предисловие

История любит победителей, героев и негодяев. О них больше всего и ведётся речь. Но саму ткань истории, её фактуру – общественный устрой, экономику, политику, культуру – создают люди другого качества. Они не совершили громких подвигов (подвиг – это ведь только поступок, момент в историческом или даже житейском плане), они люди долгой дороги – это исполнители важных решений, руководители разных уровней, дипломаты и учёные, военные и гуманитарии. Тот самый трудовой люд истории, которая подчас не хочет их замечать.

Известность, слава к ним тоже приходит, но она для них слишком капризная дама и быстро покидает их, когда появляется новый общественный герой или просто политический скандалист. Путь политика может быть долгим, но время его взлёта и расцвета, как правило, коротко. История, в том числе и российская, даёт нам немало таких примеров.

Николай Александрович Булганин, несмотря на высокие государственные посты, сверкающей, всеохватной славы в истории не добился. Вернее, политический успех окрылял его очень недолго, да и часто зависел не от него самого. Булганин был в пристяжных, сбоку от магистральной исторической славы. Тем не менее отнюдь не в тени, как хотели бы его представить конкуренты и завистники. Он был рядом с главными действующими лицами на разных ступенях политической иерархии советского времени.

Началось это в 1918 году, когда Николай Александрович завоёвывал авторитет в ЧК, становясь соратником нижегородского вожака чекистов Якова Воробьёва. Он волею судьбы оказался по правую руку и от другого деятеля, рангом более высокого, сыгравшего немалую роль в карьере Булганина – Лазаря Моисеевича Кагановича. Позднее, в 20-е – 30-е годы XX века, он, стремительно поднимаясь по карьерным ступеням государственного деятеля, оказывался верным помощником и толковым распорядителем людей чином и авторитетом его выше.

Служа в ВСНХ, Н.А. Булганин был поблизости от Ф.Э. Дзержинского и В.В. Куйбышева, а позднее, когда отметился как герой-производственник электролампового завода и стал градоначальником Москвы, приблизился и к самому И.В. Сталину.

В годы войны ему довелось быть членом Военного Совета на фронтах, которыми командовали Г.К. Жуков, И.С. Конев, К.К. Рокоссовский. И опять Н.А. Булганину выпадает роль – хоть и особенная – быть по правую руку от героев… хотя впоследствии герои будут «ходить» у него в подчинённых.

Карьерный путь стелился для Булганина благоприятно и после смерти Сталина. Булганин был, казалось, в неразрывной связке с новоиспечённым лидером и сам выступал иной раз в этой роли, будучи облечённым в ранг председателя Совета Министров СССР. Однако всё же опять по правую руку от человека, увенчанного большей славой и популярностью – Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущёва.

В 1957 году Н.А. Булганин якобы сплоховал, подвела природная осмотрительность, не на тех «поставил» – и проиграл, попал в немилость… Правда, кто проиграл? Вопрос до конца не решённый. Возможно, больше всего проиграли партия, страна, экономика, а Булганин-то по-своему вёл линию верную и партию, стоящую у власти, не предавал.

Есть о чём поспорить, когда прикасаешься к деятельности такой исторической фигуры и просто человека из рода старообрядцев, захватившего в свою биографию и капитализм с царизмом, и сталинизм с индустриализацией, и Великую Отечественную войну, и наглотался он тёплых или душных паров от хрущёвской «оттепели», и познал под конец карьеры, что такое опала…

Всяк человек политики не прост и не одномерен. Главное – чтобы он служил своему Отечеству и приносил ему благо. Иначе о нём не стоит и говорить. О Николае Александровиче Булганине говорить стоит.

Биографическая хроника

1899, 30 мая – Николай Александрович Булганин родился на ст. Сейма железной дороги «Москва – Нижний Новгород» Нижегородской губернии.

1899, 4 июня – крещён в Николаевской церкви села Павлово Горбатовского уезда Нижегородской губернии.

1911–1917 – учащийся Владимирского реального училища города Нижнего Новгорода.

1917, март – вступил в члены РСДРП(б).

1917–1918 – боец охраны Растяпинского завода взрывчатых веществ Нижегородской губернии.

1918–1919 – заместитель, а затем начальник Московско-Нижегородской железнодорожной ЧК.

1919–1921 – начальник сектора оперативной части по транспорту Особого отдела Туркестанского фронта.

1921–1922 – начальник транспортной ЧК Туркестанского военного округа.

1922 – заместитель начальника информационного отдела по транспорту ГПУ РСФСР.

1922–1927 – помощник председателя, а затем председатель электротехнического треста Центрального района, председатель Государственного электротехнического треста ВСНХ СССР.

1928, ноябрь – 1931, март – директор Московского электрозавода.

1931, апрель – награждение орденом Ленина за выполнение электрозаводом пятилетнего плана за 2,5 года.

1931, февраль – 1937, июль – председатель исполкома Моссовета.

1934, февраль – на XVII съезде ВКП(б) избран кандидатом в члены ЦК ВКП(б).

1937, июль – 1938, сентябрь – председатель Совета народных комиссаров РСФСР.

1937–1946 – избирался депутатом Верховного Совета СССР первого созыва.

1937, октябрь – на октябрьском пленуме ЦК ВКП(б) переведён из кандидатов в члены ЦК ВКП(б).

1938, сентябрь – 1944, май – заместитель председателя Совета народных комиссаров СССР.

1938, октябрь – 1940, апрель – возглавлял правление Государственного банка СССР.

1940, октябрь – 1945, май – также председатель Правления Госбанка СССР.

1941, июль – 1941, сентябрь, а также 1942, февраль – 1942, май – член Военного совета Западного направления.

1941, июль – 1943, декабрь – член Военного совета Западного фронта.

1943, декабрь – 1944, апрель – член Военного совета 2-го Прибалтийского фронта.

1944, май – 1944, август – член Военного совета 1-го Белорусского фронта.

1944, август – 1944, ноябрь – представитель Совета Народных Комиссаров СССР при Польском комитете национального освобождения.

1944, ноябрь – заместитель Наркома обороны, член Государственного комитета обороны (ГКО) СССР.

1945, февраль – введён в состав Ставки Верховного Главнокомандования.

1946, март – первый заместитель министра Вооружённых сил СССР.

1946, март – избран кандидатом в члены Политбюро и членом Оргбюро ЦК ВКП(б).

1946–1950 – избран депутатом Верховного Совета СССР второго созыва.

1947, март – заместитель председателя Совета Министров СССР.

1947, март – назначен министром Вооружённых сил СССР.

1947, март – 1950, апрель – одновременно заместитель председателя Совета министров СССР.

1947, май – 1949, август – председатель комитета № 2 (реактивная техника) при Совете министров СССР.

1948, февраль – становится членом Политбюро ЦК ВКП(б).

1947, ноябрь – присвоено звание Маршал Советского Союза.

1949, март – освобождён от должности министра Вооружённых сил СССР, остался заместителем председателя Совета министров СССР.

1950, апрель – 1-й заместитель председателя Совета министров СССР.

1950–1954 – избран депутатом Верховного Совета СССР третьего созыва.

1952, октябрь – после XIX съезда КПСС избран членом Президиума и членом Бюро Президиума ЦК КПСС.

1953, март – после смерти И.В. Сталина снова возглавил Министерство обороны, оставаясь при этом 1-м заместителем председателя Совета министров СССР.

1954–1958 – избран депутатом Верховного Совета СССР четвёртого созыва.

1955, февраль – избран на должность председателя Совета министров СССР.

1955, июнь – присвоено звание Герой Социалистического Труда.

1955–1956 – в качестве главы правительства СССР Булганин совершил ряд важных официальных визитов, в том числе в Югославию, Индию, Англию, а также принял участие в Женевском совещании глав правительств стран – победительниц во Второй мировой войне.

1957, июнь – вошёл в состав так называемой «антипартийной группы» и был подвергнут жёсткой критике на июньском пленуме ЦК КПСС.

1958, март – освобождён с поста председателя Совета министров СССР.

1958, март – 1958, август – в третий раз был на должности председателя правления Госбанка СССР.

1958, август – 1959, ноябрь – работал в г. Ставрополе на должности председателя совнархоза.

1958, сентябрь – выведен из состава Президиума ЦК КПСС.

1958, ноябрь – лишён воинского звания Маршала Советского Союза, понижен в звании до генерал-полковника.

1961, октябрь – выведен из состава членов ЦК КПСС.

1975, 24 февраля – Н.А. Булганин умер в Москве от воспаления лёгких. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Глава I

Аристократы заволжских лесов: родители Николая Булганина

Личность формируется эпохой, историческими обстоятельствами и множеством других составляющих. Однако среди них есть фактор определяющий, природный, или иначе сказать, родовой, семейный. «Чьих будешь?» – эта фраза вовсе не комедийная. В ней сокрыты история рода, генетические связи, даже характер того или иного героя.

«Порода» сказалась и на обличии, и на характере, и на поведении, и даже на одежде Николая Александровича Булганина.

В своей биографии Н.А. Булганин указывал, что он то «из служащих», то «из рабочих», родился в Нижнем Новгороде. Глядя на него, всегда безупречно одетого, с элегантными манерами, с модной бородкой-эспаньолкой, некоторые товарищи по партии и просто обыватели шептали у него за спиной: «Он из бывших», намекая, что он дворянских кровей, но усиленно это скрывает, выдавая себя за выходца их простолюдинов.

Известный в советскую пору писатель Юрий Маркович Нагибин запечатлел Н.А. Булганина в «аристократическом» качестве в период расцвета его политической карьеры. Он пишет: «…Помните кинохронику: посещение Н.С. Хрущёвым и Н.А. Булганиным английской королевы? Незабываемые кадры! Они были во фраках, при пластронах и в цилиндрах. Кошмар всей жизни Булганина – его дворянское происхождение. Статный по природе и воспитанию, он сутулился, гнулся в каких-то любезных до приниженности полупоклонах, ничего не помогало: порода брала своё. Не помогало и то, что по мере его возвышения социальное происхождение угодного Сталину аристократа неуклонно понижалось. Это можно проследить по энциклопедиям и справочникам: сын железнодорожного инженера (на самом деле его отец принадлежал к начальствующему составу) превратился в выходца из рабочей семьи, с намёком, что он увидел свет в депо. Но всё равно он оставался слишком отличным от окружающих его лапотных людей и тосковал. Его благообразное лицо было исполнено вечной грусти. И вот пришлось надеть фрак и цилиндр, и порода, неведомо для него самого, попёрла наружу. Как шёл цилиндр к его седым волосам и остроконечной бородке, как дивно обтягивал фрак аристократический костяк, как веяло благородством от каждого движения, жеста, поворота. И до чего же неправдоподобно смешон был рядом с ним Никита Сергеевич! Если напялить цилиндр на голую задницу, она не будет столь комична и нелепа, как блинообразная физиономия с оттопыренными и загнутыми полями цилиндра ушами. Остальной структурой Никита Сергеевич напоминал беременного пингвина. Видимо, ощущая свою неполноценность, Хрущёв в беседе с английской королевой был поначалу непривычно суетлив и не уверен в себе. Это видно с экрана. А вот что рассказывали очевидцы высокой встречи. Поддавшись, по обыкновению, бесу словоблудия, Никита Сергеевич всё время искал поддержки у своего элегантного и столь уместного во дворце спутника.

– Ваше величество, – говорил Никита Сергеевич, прижимая руки к пластрону, – вот Николай Александрович не даст мне соврать.

«Почему он всё время ссылался на этого красивого и молчаливого человека? – удивлялась после аудиенции королева. – Они что там у себя, врут на каждом шагу?»

Этот столь пространный фрагмент из дневников Ю.М. Нагибина говорит сразу о многом. И по-своему не отвечает на многие вопросы, а задаёт их. Кто, откуда родом этот загадочно-элегантный человек в английском вояже в роли фактически первого лица в государстве? Кто его предки? Кто родители?

«Сын железнодорожного инженера (на самом деле его отец принадлежал к начальствующему составу)» – из каких источников почерпнул такую информацию писатель Нагибин? Ведь он сам же и утверждает: «…можно проследить по энциклопедиям и справочникам…», что Булганин писал прежде – выходец из служащих, а позднее, во втором издании Большой Советской Энциклопедии, отмечено, что он родился «в семье рабочего»…

Н. С. Хрущёв и Н. А. Булганин в Оксфордском университете. 1956 г.

Корни родовые, вековые Николая Александровича Булганина находятся в глухих керженских лесах, там, где основался уездный город Семёнов Нижегородской губернии. Возник он в начале XVII века как поселение старообрядцев – селишко Семёновское. В 1717 году – село Семёново. С 1779 года – уездный город Семёновского уезда Нижегородского наместничества (с 1796 года – Нижегородская губерния).

Род Булганиных весьма плодовитый и ветвистый. Но сколько бы ни было ветвей на родовом древе, корень у него один. Корень булганинского древа глубоко уходит в старообрядческую общину, которая оказывала огромное влияние на духовную жизнь и уклад обитателей уездного города Семёнова.

По округе от города и по реке Керженец располагались старообрядческие скиты. Появились они здесь, в заволжских лесах, после церковного раскола в результате реформ патриарха Никона, ещё одного знаменитого нижегородца. По церковным реформам двуперстное крестное знамение было заменено на трёхперстное, имя «Исус» – на «Иисус», отменены земные поклоны. Тех, кто не признавал нововведений, стали называть раскольниками, старообрядцами.

Среди старообрядцев также прошло разделение: беспоповцы, которые отказались признавать церковную иерархию, и беглопоповцы, сохранившие обряды и таинства, совершаемые священниками.

Булганины относились к беглопоповской общине старообрядцев.

Скит. Семёновский уезд. Фото: М. Дмитриев. XIX век

Сама фамилия «Булганин» древнерусская, но имеет вместе с тем тюркское начало. Смысл несёт – «беспокойный». «При этом относится к так называемым охранительным фамилиям, то есть человеку дали такую фамилию с прямо противоположным значением, дабы отвести от него ту или иную напасть, зло, черту характера. В данном случае – придать человеку большего спокойствия».

Насколько фамилия повлияла на судьбу Николая Булганина – одному Богу известно. И вместе с тем под этой охранительной фамилией Николай Александрович Булганин порой проявлял удивительное спокойствие, рассудительность и невозмутимость. Выходит, хранила его от горьких напастей даже родовая фамилия. Против раскольников-старообрядцев власть – и светская, и церковная – применяла жестокие меры. Так, в середине XIX века высочайшим указом все керженские скиты были закрыты. К тому времени в Семёновском уезде было около двадцати скитов с полусотней обителей каждый. Скитники были вынуждены переселяться в другие места, кто-то «растворялся» на просторах огромной России, кто-то переезжал на жительство в ближний город Семёнов, где большинство жителей и было старообрядцами. Булганины остались в своих пределах. Город Семёнов издревле – и в дореволюционные годы, и советские – был славен ложкарями, вернее, предметами народного промысла. «Золотая хохлома» – изделия из дерева, окрашенные в золотые и красные тона, и по сей день популярны как уникальный художественный промысел. Но взлётом ремесла стоит признать конец XIX века. В Семёнов привозились из окрестных деревень выточенные ложки-баклуши и «щепной» товар (подносы, чашки, берёзовые чаны и т. п.), которые после отделки и окраски отправлялись на Нижегородскую ярмарку. В 1893 году в городе Семёнове насчитывалось около семидесяти красильных заведений, а в 1896 году – более сотни. Это связано с тем, что самые богатые времена для всемирно известной Нижегородской ярмарки приходятся на эти же годы.

Многие из владельцев красилен самостоятельно торговали окрашенными ложками, это было выгоднее, чем отдавать их третьим лицам на продажу. Таковыми были и Булганины. Среди владельцев красилен, и вместе с тем продавцами знаменитых ложек ярко-красно-золотой раскраски, были и купцы Булганины.

К примеру, купец 2-й гильдии Николай Иванович Булганин (1833 г. р.) содержал красильное заведение при собственном двухэтажном доме на ул. Семёновской. Красильня находилась в деревянной избе позади дома, там работали до десяти наёмных работников. Также на первом этаже располагалась съестная лавка.

Ложкарный базар г. Семёнова. Фото: М. Дмитриев. Конец XIX века

Род Булганиных был очень деятельным, фамилия весьма распространённая по уезду. Многочисленные семьи Булганиных в XIX веке занимались разнообразным ремеслом, производили свои товары, были признаны и уважаемы. И всё же не производство, не ремесленничество, а более всего торговля характерна булганинскому роду.

Близкие родственники Н.А. Булганина занимались и трактирным промыслом. В Семёнове на рубеже XIX–XX веков насчитывалось более десятка трактиров. Среди Булганиных были даже владельцы ренсковых погребов (в Российской империи – магазины, торгующие алкогольными напитками на вынос). Ренсковые погреба появились в Семёнове в середине XIX века. В них продавались на вынос и на разлив заграничные и российские виноградные фруктовые вина, крепкие напитки и пиво.

Вот на этой булганинской ветви, где расцветала торговля в ренсковых погребах, берёт родительское начало Николай Александрович Булганин, который, к месту сказать, уже в XX веке был большим любителем заграничных и российских вин и крепких напитков.

Бабушка Николая Булганина, Евгения Ильинична Булганина (1835 г. р.), была уроженкой села Бор Семёновского уезда. Это село, которое прекрасно видать с городского Нижегородского откоса за широкой Волгой, где расстилаются бесконечные лесистые дали, сыграет немалую роль в становлении Николая в юношеские годы. Происхождение бабушки – из государственных крестьян, родители: Илья Степанович и Гликерия Маркеловна Скомороховы. «В 1853 году её выдали замуж за купеческого сына Павла Петровича Булганина (1835–1861 гг.). У них появляется трое детей: Григорий (1853 г. р.), Елизавета (1855 г. р.), Александр (1856 г. р.?)». Дату рождения Александра Павловича – отца Николая Булганина – пока оставлю под вопросом, она требует комментария. После смерти Павла Петровича в 1861 году овдовевшая Евгения Ильинична вышла ещё раз замуж. На этот раз за купца Ивана Ильича Гордеева (1829–1898 гг.). Именно Гордеев и промышлял торговлей спиртными напитками. В своём доме на первом этаже он устроил ренсковый погреб и здесь же открыл бакалейную лавку.

В 1883 году на город Семёнов пала беда – пожар, обративший в пепел немало домов и строений местных жителей. Второй деревянный этаж, где и размещалось семейство, в доме купца Гордеева сгорел, первый этаж, к счастью, уцелел, но с большими потерями. Гордеев дом не оставил, вновь надстроил второй этаж, на этот раз уже каменный, где по-прежнему поселил свою семью с детьми и пасынками. А на первом этаже возобновил торговлю. У Гордеева и Евгении Ильиничны были дети, но преемником гордеевского семейного дела стал пасынок, Григорий Павлович Булганин, родной дядя Николая Булганина, старший брат Александра Павловича. Он впоследствии стал и наследником дома.

В 1898 году уже Григорий Павлович самостоятельно с женой Меланьей Михайловной открыл при доме трактирное заведение с правом продажи крепких напитков. У него работали двое служащих. Некоторое время ему помогал и младший брат Александр Павлович.

Родовая ветвь Николая Александровича Булганина выстраивается следующим образом. И хотя в Заволжье, на Керженце, в Семёновском уезде, было несколько семей Булганиных, восходили они все к одному предку.

Родословная ветвь Н.А. Булганина

Таким образом, среди кержаков, семёновцев Булганиных были купцы и мещане. Дворянских кровей, «голубых кровей» не обнаружилось. Большинство из них были истинными староверами беглопоповского толка. Отец Александр Павлович Булганин – писарь запаса старшего разряда. По сословному делению его причисляли к мещанам – низший разряд городских обывателей. Он был обучен грамоте, так как числился писарем запаса старшего разряда, то есть служил вольнонаёмным среди нестроевых нижних чинов унтер-офицерского звания – туда, как правило, относились писаря, музыканты и другие вольнонаёмные царской армии. Возможно, что некоторое время Александр Павлович служил и на железной дороге. Но то, что он был инженером из начальствующего состава на железной дороге, как пишет Юрий Нагибин, не обнаружено, таковых данных нет.

Бывший дом И. И. Гордеева и Г. П. Булганина, г. Семёнов

Первый раз Александр Павлович женился в 1891 году на Евдокии Алексеевне Тарелкиной (Гриневой) из села Кононово. Ей было всего семнадцать лет. Судя по всему, брак был по взаимной любви. Но счастья семье не выпало. При родах Евдокия Алексеевна умирает. Однако всю последующую жизнь между семействами Булганиных и Гриневых сохранялись и поддерживались добрые тесные отношения.

Вторым браком Александр Павлович скрепил узы с Агриппиной (Аграфеной) Ивановной Никифоровой (1875 г. р.) из села Бор, из того самого, откуда шла и матушка Александра Павловича. Имя матери Николая Булганина иной раз пишется как Аграфена. По всей видимости, её и в быту называли по-разному. Имя Агриппина, в том числе в транскрипции Аграфена, было популярно в России в XIX веке, вплоть до революции. Через некоторое время после свадьбы семья переезжает на станцию Сейма, по названию реки Сеймы. Там развивается мукомольное дело «хлебного короля» Н.А. Бугрова, туда всё больше требуется рабочих и служащих, там для них строятся дома для проживания, школа для детей.

Миллионщик Н.А. Бугров, владелец лесов, речного флота, а главное – мукомольного производства, был фактическим предводителем нижегородских старообрядцев. Щедрый филантроп, он 45 % чистой прибыли жертвовал на благотворительность. Человек неуёмный и в труде, и в личной жизни, и в благодеяниях, Бугров играл заметную роль в крае. А.М. Горький называл его «удельным князем Нижегородским». Купца Н.А. Бугрова ставил в пример даже сам И.В. Сталин: знал о нём и, вероятно, уважал – по-своему уважал, по-партийному… В начале Великой Отечественной войны на одном из заседаний правительства, посвящённом увеличению выпуска боевой техники, нарком станкостроения А.И. Ефремов сказал, что для этого необходимо увеличить управленческий аппарат до восьмисот человек. Иосиф Виссарионович обратился к наркому: «Вы слышали фамилию Бугров?» Ефремов не знал такого человека. Тогда Сталин рассказал: «Бугров был известным на всю Волгу мукомолом… Как вы думаете, каким штатом располагал Бугров для управления всем своим хозяйством, а также контролем за ним?» Не дожидаясь ответа, Сталин продолжил: «Раз вы не знаете, я вам скажу. У Бугрова были: он сам, приказчик и бухгалтер, которому он платил двадцать пять тысяч рублей в год. Вот и весь штат».

Н.А. Бугров сыграет важную роль в жизни семьи Булганиных.

По мнению некоторых нижегородских краеведов, будто бы Николай Булганин является внебрачным сыном купца Николая Александровича Бугрова.

Приведём фото и информацию под ним из роскошного издания «Жизнь купецкая: забытые страницы истории российского предпринимательства XIX – начала XX века; [авт. – сост. И.А. Макаров и др.].  – Нижний Новгород: НОВО, 2008.

Портреты из книги «Жизнь купецкая»

Увидев такое парное фото с припиской, и впрямь изумишься столь неординарным утверждениям об отцовстве – со ссылкой на «очевидцев». Теперь и на разных интернет-площадках «гуляет» информация: «Тайна рождения Н.А. Булганина». Поэтому невозможно было пройти мимо таких фактов, к тому же некоторые «создатели этой тайны» мне известны. Сомнения о родителе Николая Булганина окольно породил ещё один знаменитый на весь мир уроженец Нижнего Новгорода Алексей Максимович Горький. Вернее, он дал исследователям некий повод слепить два этих фото. К тому же всем было известно, что у купца-старовера Бугрова внебрачные дети были. Вот Горький пишет в своём очерке «Н.А. Бугров» (сразу замечу, он был опубликован через 12 лет после смерти Н.А. Бугрова, таким образом, герой очерка автору возразить уже не мог): «…Человек этот брал у бедняков родителей дочь, жил с нею, пока она не надоедала ему, а потом выдавал её замуж за одного из сотен своих служащих или рабочих, снабжая приданым в три, пять тысяч рублей, и обязательно строил молодожёнам маленький, в три окна, домик, ярко окрашенный, крытый железом. В Сейме, где у Бугрова была огромная паровая мельница, такие домики торчали на всех улицах. Новенькие, уютные, с цветами и кисейными занавесками на окнах, с зелёными или голубыми ставнями, они нахально дразнили людей яркостью своих красок и как бы нарочито подчёркнутым однообразием форм. Вероятно, эти домики, возбуждая воображение и жадность, очень способствовали развитию торговли девичьим телом.

Забава миллионера была широко известна, – на окраинах города и в деревнях девицы и парни распевали унылую песню:

Наверно, ты Бугрова любишь,

Бугрову сердце отдала;

Бугрову ты верна не будешь,

А мне – по гроб страдать дала!

На одной из таких «испробованных девиц» женился мой знакомый машинист, тридцатилетний вдовец, охотник по птице и птицелов, автор очень хорошего рассказа о жизни пернатых хищников, напечатанного, кажется, в журнале «Природа и охота».

Хороший, честный человек, он так объяснял мотивы женитьбы: «Жалко девушку, обижена, а хорошая девушка! Не скрою: за ней четыре тысячи приданого и домик. Это – меня подкупает. Буду жить тихо, учиться начну, писать…»

Любопытный момент в биографии Н.А. Булганина. Будучи на вершине власти, председателем Совета Министров СССР, Николай Александрович уже в солидных годах будет не только ухлёстывать за балеринами и певицами Большого академического театра, но и дарить им квартиры… Надо думать, не просто за красивые фуэте и голос сопрано на знаменитой сцене. Уж не от бугровских ли замашек унаследовал это наш премьер-министр?!

…Ближе к концу очерка Горький приводит диалог с Бугровым. Купец сам, якобы, поднял эту тему:

«– …А слышали вы – про меня сказывают, будто я к разврату склонил многих девиц?

– Слышал.

– Верите?

– Вероятно, это так…

– Не потаю греха, бывали такие случаи. В этом деле человек бестолковее скота. И – жаднее. Вы как думаете?

Я сказал, что, на мой взгляд, у нас смотрят на отношения полов уродливо».

Почти все, кто писал о Бугрове, упоминали о его властном характере и несчастной семейной жизни. Бугров был трижды женат, но к сорокалетнему возрасту похоронил всех своих жен. Трое его детей тоже умерли в младенчестве. Больше сочетаться законным браком вдовец не стал: он хотел бы ещё завести семью, но староверческая религия этого не позволяла.

«Блуд не грех, а испытание Божие», – это утверждение из догм старообрядцев, должно быть, грело душу купцу, когда он брал к себе в дом для услужения понравившихся наложниц.

Богатство и разврат всегда рядом. История – та, что дореволюционная с разгулами богачей на нижегородских ярмарках, и та, что «новая», полна сведений о частной жизни богатеев. Вокруг них вертятся и просто проститутки, и обслуга, и приживалки, и те самые дорогие медиадамы, для коих они являются спонсорами… Так что вольности Бугрова во времена, когда в России проституция была узаконена, вполне вероятны.

Правда, есть разные мнения, в том числе исследовательницы предпринимателей старообрядцев И.В. Поздеевой. «В личной жизни для него была характерна почти аскетически непостижимая скромность, определённая закрытость и даже замкнутость, которая сочеталась в нём с широкой общественной деятельностью, как светской так и старообрядческой, охватывающей не только нижегородские места… Н.А. Бугров – типичный представитель семейного старообрядческого капитала».

Женщинам всегда кажется, что мужчины более благочестивы, чем на самом деле. А Горькому доверять на все сто процентов не стоит: герои очерка «Н.А. Бугров» говорят словами героев горьковских произведений, к тому же очерк написан через много лет после встреч с Бугровым.

Да, у купца Н.А. Бугрова были внебрачные дети. Сын Дмитрий и дочка Стеша. Они жили и воспитывались в его доме, никто их не скрывал. Бугров всегда мечтал о наследнике, это естественно и законно, ведь не одно поколение Бугровых наживало богатство. Но был вынужден все свои богатства завещать сёстрам. С сыном Дмитрием не задалось: он был болен, притом алкоголик, и появление здравого, полноценного наследника пришлось бы Бугрову по нраву. Однако никаких свидетельств о том, что Бугров проявил внимание к Николаю Булганину, не имеется. Сомнительным выглядит и парное фото. Все заволжские кержачи имели некую схожесть, покрой лица, стиль, породу старообрядцев. Общины жили достаточно закрыто и чужаков в род не пускали, а стало быть, и особенный тип, типаж у них выработался поколениями. Впрочем, фотографию, приведённую выше, можно расположить рядом с фото Н.А. Булганина, на них герои под одним углом, примерно одного возраста. Не видать в них ничего кровного. Ни лоб, ни нос, ни брови, ни уши…  – совсем не схожи.

Н. А. Бугров и Н. А. Булганин

Внешность обманчива, а вот «свидетельства очевидцев» весомы. Что же это за свидетельства? Тут сразу возникает недоумение. Где эта книга регистрации? Кто, когда и в чьём присутствии её заполняет? Со слов кого определялось и записывалось отцовство? Кто эти безымянные очевидцы? Почему о них узнали только в XXI веке?

Часть этих вопросов мне довелось переадресовать автору-составителю издания «Жизнь купецкая» И.А. Макарову, врачу по образованию, нижегородскому краеведу, благо мне случалось с ним встречаться прежде и знать его лично. На мой вопрос, откуда взялась эта версия «по свидетельству очевидцев», он весьма размыто ответил, что в сороковые годы какая-то санитарка нашла на вышке роддома книгу регистрации, где якобы по поводу рождения Булганина было написано в графе «отец» «Бугров». Эту книгу она якобы принесла показать врачу, которая и рассказала ему, И.А. Макарову, об этом. Полного имени врача-женщины он не раскрыл, годы работы врача тоже не назвал, но главная, определяющая фраза у него была одна: «Ей можно верить…»

После этого вопросов стало ещё больше.

Первое. На момент рождения Николая Булганина купцу Бугрову было уже пятьдесят восемь лет. Правда, некоторые нижегородские краеведы считают, что это ещё пятьдесят восемь. И, мол, купец, даже страдая долгие годы хроническими заболеваниями, вполне мог стать отцом.

Второе. Наложниц «для услужения» Бугров выбирал из подопечных семёновских скитов, по сути дела из бедняков, а Агриппина Ивановна Никифорова была не из бедной семьи. Какой смысл девятнадцатилетней девушке путаться со стариком, которому почти на сорок лет больше, и пятнать себя внебрачной связью? У неё есть молодой законный супруг, не бедняк, и нет никакого меркантильного расчёта. Может быть, любовь? Как там в частушке: «Наверно, ты Бугрова любишь, Бугрову сердце отдала…» Право, не верится!

Третье. Книга регистрации. Почему она оказалась на вышке? И только после полувека её нашла какая-то санитарка? Крыша все полвека была в порядке, не протекала? Книга сохранилась в хорошем состоянии? А главное, куда потом она исчезла, ведь запись там была уникальная? И где книги регистрации других лет? Как, по каким графам там разносятся сведения о других роженицах?

Четвёртое. Кто и с чьих слов делает запись в книге регистрации? Муж А.П. Булганин или родственники жены привозят Агриппину Ивановну в родовспомогательное учреждение при Александровской богадельне на улице Варварской (позднее – роддом № 1), она рожает, а потом в графе об отцовстве пишется фамилия «Бугров»? Это со слов роженицы записано? Неимоверный, невозможный факт. Разве такую «тайную» информацию о «другом» отце, а не о законном супруге поместят в книгу? Скорее всего, если там где-то появилась фамилия купца Бугрова, то вполне возможно, что таким образом помечалось место работы или место жительство роженицы или её мужа (у Бугрова было немало домов в Нижнем Новгороде и торговых лавок).

Вопросов всплыло огромное количество, но наш телефонный разговор с И.А. Макаровым пришлось свернуть: человек в солидном возрасте, жалуется на болезни. В конце нашей беседы он даже сказал: «Я не краевед, я нумизмат…»

Но, так или иначе, версия с парным портретом и голословной припиской запущена, и кто-то её смакует. Молва, поветрие подчас долговечнее, чем факты и истина.

* * *

Родословная Николая Александровича Булганина по материнской ветви сходна с ветвью отцовой. Многодетный разветвлённый купеческо-мещанский род из села Бор Семёновского уезда. По одной из линий он сливался с купцами известной фамилии Везломцевы. Она пошла от названия местной реки Везломы. Занимались Везломцевы торговлей, извозом, держали собственных лошадей.

Борский купец Андрей Михайлович Везломцев (1846–1926 гг.) слыл среди благополучных, уважаемых торговых людей.

Торговая лавка Везломцевых в центре села Бор, Семёновский уезд. XIX век

У него был сын Павел Андреевич, у которого с супругой Натальей Ивановной (ур. Никифоровой) родилось одиннадцать детей. Сестра Натальи Ивановны – Никифорова Пелагея Ивановна – вышла замуж за М.П. Зашивалова из села Бор. А другая сестра – Агриппина Ивановна Никифорова – за Александра Павловича Булганина из города Семёнова. Все эти многодетные семейства (Везломцевы, Зашиваловы, Никифоровы, Булганины) имели широкие родственные связи.

Будучи учащимся Владимирского реального училища в Нижнем Новгороде, Николай Булганин станет много времени проводить на Бору, часто навещать и гостить у своих тётушек. Это немаловажно для становления молодого человека. В обществе старших родственников и сверстников, кузенов и кузин многое можно почерпнуть. Общество это к тому же было не бедным, просвещённым, чувствовало пульс времени, невольно ждало перемен… Ведь революция 1905–1907 гг. не обошла стороной «третью столицу России» Нижний Новгород.

Купечество, особенно зажиточное, в малых городах на северной европейской части России выполняло отчасти роль дворянства. Как такового дворянства там, за редким исключением, не было.

А. М. Везломцев с супругой в купеческих нарядах. Конец XIX века

Но обеспеченность, возможность просвещения и организации своего досуга позволяли купеческому сословию становиться образцом к подражанию. Разумеется, в купеческих домах не сыскать дворянского форса, барства, французских речей, гувернанток и учителей-немцев, но купцы тоже были не лыком шиты и не только умели деньги считать – они хотели дать и давали образование детям, стремились к чистоте, порядку, благочестию, вводили новшества в своих хозяйствах, выписывали газеты и журналы. Время и сама жизнь толкали к прогрессу.

К тому же купечество по-своему умело держать фасон. Как говорили раньше, «любили наряжаться», старались одеваться красиво, богато, пусть иной раз и безвкусно, но для своего круга – модно. Знали они толк и в дорогих украшениях. Купечество из старообрядцев, конечно, сохраняло свои особенные черты. Суровый нрав, закалённый характер, воспитанный гонениями властей, трудолюбие, традиции общинной жизни.

Сёстры Никифоровы. В центре Агриппина Ивановна Булганина. 1936 г.

А. П. Булганин. Фото: «Володарский музейный центр»

Среди старообрядцев в своё время из уст в уста передавалась притча оптинских старцев под названием «Рецепт от греха». Там были такие наставления: «Не упивайся вином, прелюбодеянием. Всё это иссуши постом…» Однако время неумолимо подтачивало устои, общество становилось более просвещённым, или более расхристанным…

Николай Александрович Булганин, выходец из старообрядческой общины, крещённый в церкви, захватил уже угасающие традиции старообрядчества. Наверняка, сию притчу с наставлениями он не мог не слышать, ибо часто был в кругу верующих родственников, но по жизни мало ей следовал. Точнее – вовсе не следовал. Н.А. Булганин являл собой уже новое племя, которое крепло в теориях большевизма и было насквозь атеистичным. Как уже упоминалось, старообрядцы были в России гонимы и властью, и официальной церковью. Обычные налоги с них взимали в двойном размере, многие годы их унижали специальными налогами, например – на ношение бороды… Злились старообрядцы, но налог на бороду платили, ибо по канонам старой веры «образ Божий в бороде, а подобие – в усах». Не мог старообрядец осрамить себя «скоблёным рылом».

Сии порядки, конечно, знал и Николай Булганин, и хотя нет, разумеется, ни малейших оснований думать, что свою замечательную бороду он носил под влиянием староверческих канонов, всё же борода, а точнее булганинская бородка-эспаньолка, придавала ему оригинальность, некую особость и чёрточку аристократизма, которому и поклонялся писатель Юрий Нагибин. Лоск в образе, в одежде Булганина был не случаен. Не бедняцкого покроя он был человек.

* * *

И всё же существует ли «тайна рождения Николая Булганина»? Уверенно отвечаю: существует!

Почти во всех справочниках, энциклопедиях год рождения Н.А. Булганина стоит неизменный: 30 мая (по старому стилю) 1895 года. Но «вопрос года рождения Булганина» тоже оброс версиями и теперь трактуется неоднозначно.

Вот фрагмент володарской газеты «Знамя», № 61, 22 мая 1990 года, стр. 1, где указана дата рождения Н.А. Булганина местным краеведом.

Газета «Знамя» г. Володарск, 22.05.1990 г.

Возможно, и скорее всего, в газете «Знамя» сделана опечатка, 1899 год перепутали с 1893 годом, или местный краевед просто ошибся, а возможно, нашёл, как указано в «конкретных документах» кого-то другого из Булганиных, ведь ссылки на документ нет, не представлены и архивная запись или фотоснимок. В конце концов мне удалось найти метрическую запись и её копию, которая ещё более поражает, чем утверждения володарского краеведа. Вот этот документ.

Запись в метрической книге. ЦАНО. Ф. 570. Оп. 3. Д. 1375. Л. 708-об709

А вот копия этого документа 12.06.1918 года.

Этот документ и следующий (нотариально заверенная копия) мне прислал Н.А. Лавров из г. Семёнова, он дальний родственник Булганиных. В этом документе отлично прочитывается, что в метрической книге Николаевской церкви села Павлово Горбатовского уезда за 1899 год есть запись под № 25: «Николай сын мещанина города Семёнова Нижегородской губернии Александра Павловича Булганина и его законной жены Агриппины Ивановны, православных, рождён 1899 года 30 мая, а крещён 4 июня. Таинство крещения совершал священник Иоанн Заполнский, крестным и крестной были: М.П. Зашивалов, крестьянин села Бор, и девица Вера Афанасьевна» (фамилия читается не точно).

Вот эта копия, заверенная нотариально.

Нотариально заверенная копия документа

Сразу возникает несколько вопросов. Где же был рождён Николай Булганин? Если предположить, что в Нижнем Новгороде 30 мая 1895 года (это пишется везде и всюду с подачи самого Булганина), то сложно поверить, что уже 4 июня, на пятый день, он крещён вдали от Нижнего Новгорода, но не так далеко от станции Сейма, в селе Павлово. Замечу попутно, что его отец и мать переехали к сыну в Москву в 1920-е годы и похоронены на Новодевичьем кладбище. Как так? Разве они не знали, когда и где родился сын?

Можно предполагать, что родился Николай Булганин на станции Сейма именно 30 июня 1899 года, крещён через пять дней после родов поблизости – в селе Павлово Горбатовского уезда в Николаевской церкви. В пользу того факта, что он родился на ст. Сейма, говорит и ещё одно воспоминание: «Когда мы вышли на перрон, то за забором я увидел русские лица. Подошёл и спросил, откуда они, чувствуя, что русские. Они ответили: «Тверские». Затем ко мне подошли Хрущёв, Микоян и Булганин.

Начался разговор с русскими, и вдруг одна женщина говорит: «А который из вас Булганин-то?» Булганин смутился и говорит: «Я». Тогда женщина, обрадовавшись, говорит: «Милой, так мы с тобой ведь земляки, ты из деревни… (не помню название)». Булганин уже совсем покраснел. Хрущёв его всю дорогу разыгрывал в том, что у него нашлись эмигранты-родственники в Китае».

И наконец, такие строчки из книги об истории города Бор: «…Вскоре их семья переезжает на Сейму, где ширилось мукомольное дело Н.А. Бугрова. Именно там родились их дети: Мария, Клавдия, Елизавета, Серафима, Галина и единственный сын Николай».

Даю краткую историю об этой церкви. И даже не столько потому, что в ней был крещён Николай Булганин, а скорее потому, что Николай Булганин будет причастен к судьбам многих и многих подобных церквей…

Николаевская церковь была возведена в 1682 году. Внешне она выглядела внушительно: её красные стены украшали архитектурные детали белого цвета – пилоны, пилястры и т. д. Славилась Николаевская церковь и богатством убранства, и утварью.

Её главный иконостас был сплошь вызолочен. Среди уникальных ценностей были серебряные ризы на иконах, елейная лампада из чистого золота и редкое по размерам паникадило. А главной гордостью прихожан являлось необыкновенной красоты звучание пятьсотпудового колокола.

…17 февраля 1918 года в Павлове произошло контрреволюционное выступление, начавшееся крестным ходом. Участники его обратились к Богу с молитвой об избавлении от большевиков. За «погромную» речь-проповедь священник Никольской церкви, отец Знаменский, был расстрелян. Он стал в Павлове первой жертвой крестового похода новой власти против духовенства. …После революции с церкви были сняты колокола и кресты. Трапезная занималась под пекарню, лесопилку, въезд в которую был через святые ворота. Окончательно разобрали церковь в 1950-х годах в связи с расширением площади городского рынка.

Николаевская церковь. Фото: Павловский исторический музей. 1915 г.

Итак, согласно документам, на каком-то этапе своей жизни Николай Александрович Булганин приписал себе ни много ни мало четыре года возраста. Зачем, по каким причинам, с каким умыслом? Ответы на эти вопросы найти не удалось. Есть версия, но весьма сомнительная: мол, Булганин, чтобы поступить на службу в ВЧК в 1918 году, прибавил себе эти четыре года. Но ему тогда уже было 19 лет, вполне годился служить новой власти.

Удивляет и другое: почти на всех многочисленных фотографиях, где Булганин с Хрущёвым, Николай Александрович не выглядит Никиты Сергеевича моложе. А по документам архива выходит, что он аж на пять лет моложе своего партнёра и визави.

В задачу данной книги не входит разыскивать все «скелеты», которые спрятаны в булганинском «шкафу». Чтобы их разыскать у исторических персонажей, некоторые биографы тратят десятки лет… Главная цель этого издания – показать личность Н.А. Булганина, его роль во власти страны, его влияние на развитие советского общества, историческую обстановку тех лет.

Батюшка Николая Булганина тоже не того возраста, какой указан якобы в документах. Н.А. Лавров сообщил мне в переписке некую аналогию: «Нестыковки с годами рождения есть и у его отца Александра Павловича – на памятнике на его могиле на Новодевичьем кладбище значится 1863 год, а в действительности он уже фигурирует в 10-й ревизии 1858 года в возрасте 10 мес. – то есть он, получается, 1857 г. р. Уменьшение возраста практиковалось для «оттягивания» призыва на военную службу, а вот для чего Николай Александрович себе возраст прибавлял – непонятно… Основание – призывные списки мещан города Семёнова за 1877 год».

Могила родителей Н. А. Булганина. Новодевичье кладбище, г. Москва

Завершить эту главу мне хочется ещё одним наблюдением: никаких раскрашенных бугровских домиков для наложниц на Сейме не осталось. Кто будет красить бревенчатый дом краской?! Этого не делалось. Говорили, правда, что покрывали краской – то белой, то голубой – только ставни. Однако и таких весёлых домиков на Сейме тоже не нашлось. Никто из старожилов их не помнит.

Глава II

Школьник, реалист, конторщик

В начале XX века семья Булганиных живёт на станции Сейма железной дороги «Москва – Нижний Новгород». Название «Сейма» исходило от названия ближней реки, впадающей в Оку. Сюда семья прибыла по приглашению Н.А. Бугрова, где развернулось крупное мукомольное производство и было создано «Товарищество паровых механических мельниц».

Учреждено «Товарищество» в 1900 году в Нижнем Новгороде. Сфера деятельности – товарное и мукомольное производство. «Товарищество» имело представительства в 20 крупнейших городах России, владело множеством паровых мельниц, десятком пароходов, целой флотилией грузовых барж. Основной акционер и фактический владелец – купец-предприниматель Бугров.

Дом, в котором до 1918 г. жила семья Булганиных

Такое хозяйство требовало немало рабочих рук и управленческих голов.

Мельницы Бугрова, в отличие от других мельниц того времени, имели паровые двигатели вместо водяного привода, что позволяло повысить их производительность. Муку с этих мельниц можно было приобрести непосредственно у них, на перевалочных пунктах Нижнего Новгорода и сёлах губернии. В некоторых источниках сообщается, что А.П. Булганин служил у хлебопромышленника Бугрова управляющим мельницы. Однако исследователь биографии семьи Бугровых профессор А.В. Седов не подтверждает этого, оставляя за Александром Павловичем должность приказчика на передельновской мельнице. Деревня Передельново прилегала к станции Сейма, позднее все ближние поселения объединились в город Володарск.

В музее Н.А. Бугрова в Володарске хранится кассовая книга с подписями А.П. Булганина в данном качестве.

Запись «Передельновской мучной лавки»: «Приход от Передельновской мучной лавки. От Булганина А. П.»

Характеристику Александру Павловичу историк А.В. Седов выписывает весьма своеобразную: «…Из родных Бугрова один А.И. Мясичев (дальний родственник по бабушке) оставался на производстве. В 1914 году он всего за 250 рублей годовых управлял луговыми мельницами на Линде (река в Нижегородской губернии – прим. Е.Ш.). На мельницах сейминских под крылом Ассоновых (Ф.В. Ассонов был управляющим бугровских мельниц – прим. Е.Ш.) поднимался новый делец – семёновский мещанин А.П. Булганин, служивший там не управляющим, а лишь приказчиком, но с окладом в 720 рублей. Башковитый, видно, был приказчик. Возможно, потому и станет его сын Николай Александрович Булганин при Н.С. Хрущёве видным деятелем Советского государства».

Передельновская мучная лавка, в которой работал приказчиком А. П. Булганин

Учился Николай Булганин в школе, построенной Бугровым для детей рабочих и служащих. Бугров и платил своим рабочим больше, чем остальные предприниматели, и о будущем молодого поколения заботился. Судя по записям из воспоминаний сейминского краеведа, учителя истории К.В. Солдатова, учился Николай на «отлично», только по одному предмету у него было «хорошо» – по «Закону Божьему».

После окончания Передельновской начальной школы Николаю Булганину определили путь на учёбу во Владимирское реальное училище в Нижнем Новгороде. Этот путь выбран ему не случайно, да и заведение тоже. Отец Александр Павлович наверняка хотел дать сыну-отличнику достойное образование с техническим уклоном. Не только бугровские мельницы нуждались в инженерных кадрах, их требовало время, вся страна.

Школа, в которой учился Н.А. Булганин. Открыта купцом Н.А. Бугровым в 1888 г.

Н. Булганин. Учащийся реального училища. 1911 г.

Нижний Новгород. Ул. Большая Покровская. Начало XX века

Нижегородское реальное училище было одним из лучших среди средних учебных заведений Московского учебного округа. В разное время здесь учились Иван Сергеевич Рукавишников (автор романа «Проклятый род»), писатель Борис Пильняк, революционер А.А. Ванеев, геолог Н.Н. Урванцев. На обучение принимались представители всех сословий, преподавались преимущественно физико-математические и технические дисциплины.

В послереформенной России, в последней четверти XIX века, шёл колоссальный рост промышленности, разрастались города, появлялись новые производства, и инженерные, технические, научные кадры были очень востребованы.

Чтобы понять, какое образование получил Николай Александрович Булганин, другого ему получить так и не удалось, стоит рассказать об учреждении, откуда он вынес свой единственный аттестат (начальная школа не в счёт).

Нижегородское Владимирское реальное училище было по-своему уникальным – и по содержанию, и по форме… Училище имело 6 обязательных классов и 7-й факультативный, с 1888 года и 7-й класс стал обязательным. Училище готовило выпускников к дальнейшему обучению в высших технических заведениях, являлось серьёзной заявкой для поступления в университеты.

Учреждалось училище по инициативе директора нижегородской губернской гимназии К.И. Садокова. 2 мая 1875 года предложение рассматривала Нижегородская дума и готовила ходатайство перед правительством. 7 декабря 1876 года был подписан указ, а летом 1877 года в доме Губина по улице Большой Покровской, № 59 начались занятия. Одновременно стал разрабатываться проект специального каменного здания, которое предполагалось возвести на земельном участке, купленном у купца А.П. Вяхирева на углу Большой Покровской улицы и Мышкина переулка. Большая Покровская улица – центральная, самая главная улица Нижнего Новгорода, таковой она осталась и поныне.

Важно заметить, что в 1880 году Санкт-Петербургское Общество архитекторов объявило архитектурный конкурс на проект нового училища. На конкурс было выставлено 17 проектов! Получили премии трое зодчих: К.К. Лыгин, Н.Д. Григорьев и Ю.Ю. Бенуа. 10 мая 1881 года состоялась закладка фундаментов здания. К лету 1885 года строительство, шедшее под надзором Н.Д. Григорьева, было завершено.

На торжественной церемонии освящения учебного заведения присутствовал великий князь Владимир Александрович, брат императора Александра III. В его честь училище получило наименование «Владимирское».

Содержалось Владимирское реальное училище на деньги нижегородских предпринимателей – Башкировых, Блиновых, У.С. Курбатова и М.И. Шипова.

Помимо точных наук в реальном училище постигали знания из гуманитарных дисциплин: истории, литературы, философии.

Вольнодумство захватывало не только высшие учебные заведения страны, но и средние. Немало этому способствовали не только волнения улицы, но и взгляды педагогического состава. Порой взгляды противоречивые. Так, преподаватель естествознания должен был говорить ученикам о теории эволюции. Одновременно на других уроках преподаватель Закона Божия рассказывал совсем иное о происхождении жизни на земле, опираясь на Книгу Бытия. Вольно-невольно ученики с недоумением задавались вопросом: «Где же истина?»

Годы, которые провёл Николай Булганин на училищной скамье, были для России предроковыми… Начало века. Первые полтора десятилетия. Насыщенные-перенасыщенные идеологиями, призывами политиков разных мастей (от монархистов до анархистов), нещадной эксплуатацией трудового народа и таким же неповиновением этого трудового народа властям, растерянностью царской власти перед новыми вызовами времени, половинчатым политическим и экономическим реформаторством, а главное – войной, сперва русско-японской, а потом главной – мировой, Первой, от которой всё и покатилось.

Революция 1905–1907 годов взбудоражила общество. Настропалила пролетариев на изменение своей судьбы, крестьян заразила мечтой о земле, буржуа – жаждой власти и наживы, а интеллигенцию обрекла на шатание, бесконечные споры, атеизм, поиск через творчество истины, которую найти было невозможно…

Всплеск революционных настроений захватил и Нижний Новгород. А Первая мировая война поднимала то волну патриотизма, то волну нигилизма. Всё это коснулось булганинского поколения, которому пришлось потом многое расхлёбывать.

Сотоварищ Николая Булганина по учёбе, реалист Александр Маркеллов, впоследствии ставший популярным цирковым артистом, рассказывает о себе и своих сокурсниках такой эпизод; были тогда они ещё в реальном училище на первых годах обучения.

«Забастовка – это было самое распространённое в то время слово. Как же забастовка могла пройти мимо меня! В Сормове забастовка. То там, то тут слышишь: «Забастовка!»

Мне на ярмарке в магазине «Любая вещь на выбор 20 копеек» купили коробку с каучуковой разборной азбукой…

В большом распространении в те далекие времена были прокламации. Их передавали из рук в руки, зачитывали до дыр. Больше всего меня в этом деле прельщала конспирация, с которой читались эти прокламации. И вот, при помощи своей «типографии» я решил напечатать свою прокламацию. Но что напечатать? После долгих раздумий я решил, что напечатать нужно призыв к забастовке. Разрезав несколько тетрадей на мелкие куски, я набрал текст и ночью, когда все спали, с таинственным видом заговорщика с большим трудом, в несколько приёмов, отпечатал сотни две бумажек:

Товарищи реалисты!

Бастуйте по примеру

ваших товарищей

гимназистов!

Так в четыре строки была напечатана моя первая прокламация. Теперь осталось не менее трудное дело – распространить.

Во время общей молитвы мне удалось незаметно выскользнуть в коридоры и там разбросать мои листовки. Удалось также забросить их в классы на парты. Меня никто не заметил. В коридорах и классах тотчас же обнаружили листки, стали их подбирать. Вездесущий инспектор вместе с классными наставниками бросился их отбирать, но ученики их старательно прятали, и только самые трусливые отдавали их в руки учителей.

Сенсация! Призыв к забастовке! Кто же это сделал?! Розыски не дали результатов, решили, что это сделал кто-то из старшеклассников. Мне очень хотелось, чтобы мои одноклассники знали, что это сделал я. Но говорить об этом никому нельзя. Немедленно дойдёт до директора – и исключение из училища обеспечено! И я ходил, повторяя с гордостью: «Кто же это сделал?! Вот герой! Это действительно герой!» Мои прокламации наделали много шума внутри училища, подняли много разговоров в семьях, а так как такие каучуковые типографии были у большинства учеников, то родители велели их выбросить. Но разве выбросишь такую замечательную вещь?!»

Именно в реальном училище, где, наряду с просвещением, техническими науками, распространялась неизбежная революционная пропаганда, Николай Булганин увлёкся политикой. Трудно представить, чтобы реалист Булганин штудировал с карандашом в руках или конспектировал «Капитал» Маркса, но революционный настрой можно было почерпнуть из русской литературы, из газет, включая запрещённые и всё же в какой-то мере доступные для молодых людей. А главное – востребованные ими. Когда ещё побудешь революционером, бунтарём, если не в молодости!

«…Мы ходили в читальню и брали книги на дом в библиотеке. Книг мы прочитывали очень много. Иногда за 10 копеек ходили в синематограф. Особенно мы любили смотреть фильмы с участием знаменитых тогда Макса Линдера, Прэнса, Поксона, Глупышкина и других знаменитостей зари кинематографии. …Мы начали ходить в Нижегородский Николаевский драматический театр, где всегда зимой была хорошая драматическая труппа… В пост в Николаевском театре гастролировали московские театры, и мы особенно любили Художественный театр, не пропускали ни одного спектакля. Качалов, Станиславский, Леонидов, Москвин, Лилина, Книппер были нашими любимыми артистами… Чтобы попасть в ложу по ученическому билету, нужно было иметь разрешение от училищного начальства, а оно давалось далеко не на все пьесы…»

На приведённом старинном снимке изображены учащиеся Нижегородского реального училища. Среди них (третий во втором ряду слева) – будущий драматический актёр, цирковой иллюзионист, автор книг по фокусам и истории иллюзионного жанра Александр АлексеевичВадимов-Маркеллов (псевдоним Алли-Вад). По-видимому, это ранняя из сохранившихся фотографий артиста.

Как утверждают близкие люди А.А. Маркеллова, также во втором ряду, справа от преподавателя, на снимке находится Николай Булганин. Приводится и тройной портрет Н.А. Булганина.

Всё же, мне думается, что чернявый молодой человек в центре просто похож на Николая Булганина. Маркеллов ведь учился в Нижегородском реальном частном училище М.М. Милова, а не во Владимирском реальном училище. Пересекаться учащиеся, безусловно, могли и пересекались, но Булганин был их моложе, и в одной группе оказаться им было невозможно.

Как учился Николай Булганин в реальном училище? Так ли он блистал, как в своей родной школе? Оказывается, нет. И с Законом Божиим он опять «не дружил», да и по другим предметам выходило не всё гладко. Особенно напряжённо у него было с французским языком, географией и геометрией.

Ученики Нижегородского реального училища (первая половина 10-х годов ХХ века)

Фрагмент ведомости Vв класса, где учился Н. Булганин, за 1914–1915 учебный год

Не отличался Николай Булганин, а вернее, отличался он как по количеству пропущенных занятий, так и опозданий на таковые. Их, судя по отчётам классного наставника, у Николая было немало. При этом стоит упомянуть, что плата за обучение была весьма существенной: согласно документам за 1911 год, сумма составила для Булганина 60 руб. в год, с 1913 года плата за обучение повысилась до 70 руб. в год.

По словам П.Н. Антошина, племянника А.А. Вадимова-Маркеллова, который и опубликовал его воспоминания, дядя говорил ему, что Николаю Булганину была больше близка политика, чем театр.

Тройной портрет Н. А. Булганина

И всё-таки мимо театра судьба Булганина не провела. С политикой понятно, он был вовлечён в неё смолоду, но и театр все годы будет «преследовать» Н.А. Булганина по его карьере. Посещения московских театров со И.В. Сталиным в числе сопровождающих, особая расположенность к Большому театру… Да и в молодости Николай Булганин принимал участие в самодеятельном театре на Сейме.

В России всегда с пристрастием относились к театру, в нём видели не только место развлечения, но просвещения и воспитания нравов. Процветал театр и во времена политических передряг в обществе. Даже в захолустных местах мог возникнуть театральный кружок, любительский, народный театр. В 1915 году таковой возникает и на станции Сейма.

Вряд ли мог представить этот худосочный юноша с приклеенными бровями, играющий маленькую роль в постановке самодеятельного театра, что спустя годы он будет держать скорбную речь на похоронах самого К.С. Станиславского, а рядом с ним окажется В.И. Качалов.

Политика – политикой, театр – театром. Максим Горький с романом «Мать» и философской пьесой о нижегородских босяках «На дне» – это и политика, и искусство. А молодость между тем никто не отменял…

Если где-то и всплывают обрывочные воспоминания о реальном училище тех времён, то, как правило, они восторженные, упоительные, очаровательные, даже невзирая на финансовые сложности для некоторых реалистов. Учащиеся рассказывают о своей искренней дружбе, о купаниях и проказах на Волге и Оке, о первой влюблённости. Николай Булганин в период учёбы проводит своё свободное время так же, в добром общении со сверстниками, навещая многочисленных родственников за Волгой в селе Бор и бывая дома, у папеньки с маменькой.

Актёры любительского драматического кружка при библиотеке-читальне на сейминских мельницах, участники постановки по пьесе Н. А. Островского и Н. Я. Соловьёва «На пороге к делу». Николай Булганин – крайний слева в верхнем ряду. 1915 г.

Н. Булганин – актёр с наклеенными бровями (фрагмент предыдущего фото)

На Сейме у Булганиных в то время рождаются одна за одной дочери – Мария, Клавдия, Серафима, Елизавета, Галина. Некоторые из сестёр будут сопровождать Николая Александровича и жить поблизости от него всю жизнь. О сёстрах Николай Александрович позаботится – перевезёт, так же, как родителей, из провинции в столицу.

В биографии Николая Булганина есть небольшой период, где он работает учеником электротехника. Установить доподлинно где, на каком предприятии – не удалось. Есть только несколько упоминаний: якобы это была частная больница. Есть и другое предположение: после Владимирского реального училища он окончил факультативно ещё электротехнические курсы, где и готовили его к работе электротехника. Поработать в качестве полноценного электротехника ему, видимо, всё же не удалось. Но тут, пожалуй, важно другое: Николай Булганин обретает профессию, которая для него будет чрезвычайно полезна.

Н. А. Булганин и В. И. Качалов на траурном митинге на похоронах К. С. Станиславского. 1938 г.

Именно эта техническая специальность ему поможет, пригодится, будет базовой в двадцатые годы, когда он вольётся в число сотрудников Высшего совета народного хозяйства.

Но ещё более важным, на мой взгляд, станет для него работа конторщиком. Кстати, на всю жизнь к Николаю Александровичу прилепится ироническое прозвище «бухгалтер», а некоторые будут язвительно отзываться о нём «счетовод». Доля истины в таких определениях есть: именно бумажной счётной работой и были заняты конторщики до революции. После революции вроде как бы унижающее название профессии «конторщик» и буржуазное «приказчик» отменили. Но сущность профессии осталась: работа с финансовыми «бумагами». По нашим временам такая профессия называется «менеджер».

Работал конторщиком Николай Булганин у себя дома, на Сейме. Вероятнее всего, на эту работу зазвал его отец. Николай будет служить конторщиком при «Товариществе» бугровских мельниц. Будет он служить под контролем и наставничеством отца. Александр Павлович к тому времени станет «ворочать» огромными средствами «Товарищества», которое трансформируется в кооператив. А огромные средства, большое количество работников, гигантские обороты требуют усидчивых, грамотных конторщиков. Накладные, счета, ведомости…

Эх, как это всё ещё пригодится Николаю Александровичу, когда он трижды сядет в кресло председателя Государственного банка страны!

Глава III

Растяпинские уроки

Не напрасно, не с бухты-барахты занимался Николай Булганин политикой. Перемены в стране не просто постучались в двери, они ворвались и в окна, и в двери – в общий российский дом. Февраль 1917-го! Октябрь 1917-го!!!

Что же происходит с бугровским процветающим «Товариществом паровых механических мельниц», как меняются его облик и владельцы с приходом революционного 1917 года?

«Февральскую революцию Товарищество пережило благополучно. Государственная хлебная монополия, введённая в предыдущем 1916 году, продолжала нуждаться в бугровской продукции. Правда, сейминские рабочие лишились бесплатных бугровских харчей, питаясь теперь в столовой потребительской кооперации, которая обосновалась в бывшей бугровской лавке. В этой кооперации активно участвовали рабочие и служащие Товарищества. Председателем её был избран А.М. Фролов, казначеем – А.П. Булганин. Кооператив работал активно, завёз на Сейму товаров более чем на полмиллиона рублей».

Тут, возможно, и кроется ответ, почему Николай Булганин становится конторщиком в «Товариществе».

После Февральской революции, заражённый политикой, Николай, должно быть, всё-таки понимает, что простым соглядатаем быть уже нельзя. Пора определиться. Эсеры, кадеты, большевики… Он вступает в РСДРП(б). По чьей-то подсказке или без неё он удачно ставит – на партию будущих победителей. Думается, тут сказалось его удивительное стратегическое чутьё.

Новая власть. 1917 г.

…Грянул октябрь 1917 года, и мукомольное дело так же, как другие почины Бугровых, судоходство, лесовырубка, стали рушиться. Во всём производстве и торговле нарастали анархия, революционный, беззаконный передел. Мельницы «Товарищества» были реквизированы новой властью. Как там, в «Интернационале», завлекательно поётся?

Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим,  —

Кто был ничем, тот станет всем…

Тут невольно сталкиваешься с некоторой раздвоенностью Николая Булганина, который на стороне «разрушителей». Батюшка у него, Александр Павлович, и большинство родственников в Заволжье, откуда матушка, люди не из трудовой голытьбы. А ратовать приходится за них, за тех, кто пришёл отнимать заводы и фабрики, мельницы в том числе – и власть, и достаток. Но на этом сломе – свержение собственного родителя и урезание своего благополучия – видимо, и закалялся новоиспечённый большевик Николай Булганин.

События на Сейме, в «Товариществе», в переломные октябрьские дни 1917 года складывались так: «…Рабочие к тому времени стали уже совсем другими, не теми робкими и придавленными, бесправными и разобщёнными, что были раньше, а уже настоящим боевым классом.

Фабрично-заводской комитет воспрепятствовал правленцам, организацию работ на мельницах взял в свои руки. Администрация, обманывая рабочих, что на складах нет зерна для размола, остановила работу оборудования. Завком проверил все многочисленные помещения – зерно оказалось в наличии. Но не было топлива. Сами рабочие организовали заготовку дров и кореньев для паровых котлов. И мельницы вновь ожили.

С этого момента мукомолы уже не ограничивались защитой своих экономических прав, они выдвинули целую программу требований политического характера, вплоть до самоуправления предприятием. События по борьбе с саботажем правленцев показали зрелость и самостоятельность рабочих, их классовое единство и социальное чутьё».

Таким образом, мельницы Бугрова, а вернее, акционеров «Товарищества», переходят в руки трудового коллектива, а управленцы, куда без сомнения входили Александр Павлович и Николай Булганины, работают уже под присмотром новой рабочей администрации.

О свершении Октябрьской революции сеймовцы узнали от прибывших буквально на второй день после штурма Зимнего сормовских большевиков-агитаторов. Вот рассказ старожилов И.И. Тимофеева и И.В. Сизова о событиях тех дней: «О том, что в Петрограде совершён социалистический переворот, Временное правительство низложено и власть перешла к Советам, мы на Сейме узнали вскоре. Пропагандисты собрали на митинг всё население станции, Мысов, Новишек, Передельнова. Огромная толпа стеклась на площадь перед бугровской лавкой. Быстро сколотили из досок трибуну. Выступали многие, один за другим. Все были крайне возбуждены и радостны.

…Толпой направились на мельницы. Остановились у Передельновской проходной, над воротами которой висел двуглавый орёл. Произошло некоторое замешательство, хотя лестницу к арке уже кто-то приставил. На минуту какой-то суеверный страх сковал людей. Под этим гербом многие проходили уже десятки лет. Настороженную тишину вдруг прорезал женский голос: «Что же вы, мужики? Если никто из вас не скинет орла, я сама его сброшу!» Это была работница Передельновской мельницы 32-летняя Стефанида Никифоровна Киселёва, смелая, энергичная женщина. И тогда из толпы отделился Василий Васильевич Делицын, потомственный мукомол. В руках у него были молоток и гаечный ключ. Он быстро взобрался по лестнице на самый верх арки, отвернул крепление, и двуглавый орёл рухнул на землю.

Это было символично, запомнилось всем на всю жизнь. Кончилась одна эпоха, начиналась новая эра. Пришёл конец бугровской империи, мельзаводы (так вскоре стали называться мельницы) перешли в руки рабочих».

Присутствовали ли Николай Булганин и его отец при этом? Думается, да. Благо никаких кровавых расправ над управленцами не было. А за Николаем Булганиным уже стояло членство в партии. Он был просто обязан находиться с народом, в гуще революционных событий.

Дальше – больше.

«Партийная ячейка на Сейме образовалась в 1918 году. Датой её рождения можно считать 24 августа этого года, когда в одной из комнат Ольгинской библиотеки-читальни состоялось первое собрание ячейки. Проводил его представитель Канавинских большевиков (Канавино – район Нижнего Новгорода – прим. Е.Ш.), присутствовало человек 10–12, среди которых были Н.А. Булганин, два брата Гусевы, Н.А. Евсеев, И.А. Пушкин, А.А. Силаев…

В истории наших мельзаводов наступил новый период».

С приходом «нового периода» закончился для семьи Булганиных достаточно благополучный, сытый период жизни. И даже несмотря на членство в партии Николая Булганина, нового благоденствия от новой власти им никто не гарантировал. Управленцы на мельзаводах – не в почёте, производство сворачивается.

Николай Булганин, стараясь, по-видимому, обрести в выбранной им партии авторитет, отказывается от скучной работы конторщика в пользу службы бойцом охраны войсковой части Рабоче-Крестьянской Красной Армии на заводе взрывчатых веществ на станции Растяпино Московско-Нижегородской железной дороги. Только ли по своей воле он пошёл на эту службу? Возможно, его призвала партия. Странная, право, служба для выпускника реального училища. Повторюсь: уровень реального училища был в те времена очень высок.

И всё-таки, смею утверждать, на службу бойца охраны он попал вынужденно. Ведь летом 1918 года Николай Булганин подаёт прошение в Нижегородский университет для продолжения образования. Он хотел учиться дальше, его тянуло к точным наукам.

Прошение Н. А. Булганина о принятии его в Нижегородский университет. 1918 г.

«…Желая для продолжения образования поступить во вверенный Вам университет, прошу принять меня на механический или инженерно-строительный факультет, причём предпочтительно на механический.

При сём прилагаю засвидетельствованную копию метрического свидетельства и две фотографических карточки».

Короткое отступление. Он собственной рукой пишет это прошение и сам подаёт его с заверенной копией метрического свидетельства. Почему же впоследствии, заполняя десятки анкет, он будет упрямо писать, что родился в 1895 году? Впрочем, возвращаться к этому вопросу больше не буду… Тут меня удивляет совсем другое: Н.А. Булганин был сотрудником ВЧК, позднее – членом Правительства, членом ЦК и даже Политбюро… Почему же никто не проверил его данные? Неужели даже в ЦК люди попадали без тщательной проверки?

Есть другой вопрос: по каким причинам Николая Булганина не приняли в университет? Ответ на него, возможно, даст ответ и на другой, уже заданный вопрос: почему он угодил в Растяпино на охранную службу, которая не была престижной, не требовала образования и вовсе не сулила карьеры?

Есть предположение: парторганизации Сеймы и Растяпино – расстояние между одноименными станциями меньше двадцати вёрст – были в тесном контакте, это обстоятельство и обязало Николая Булганина взять в руки винтовку бойца охраны.

Рабочий посёлок Растяпино с одноимённой станцией и прилегающими поселениями теперь называется Дзержинск, сегодня это большой город Нижегородской области с населением 250 тыс. человек.

Завод взрывчатых веществ был эвакуирован в Растяпино из Охты в 1915 году. Там, на заводе, произошёл огромной силы взрыв, уничтоживший половину завода, – это во-первых, а во-вторых, к Петрограду подкатывался фронт Первой мировой войны, действовали, как считалось, повсюду немецкие шпионы. Поэтому производство пороха перевели на нижегородскую землю, вместе с частью квалифицированных питерских рабочих и руководителей производств.

После октябрьского переворота власть на заводе взяли в свои мозолистые руки рабочие-большевики. Они же стали активными организаторами партийных и государственных структур, действовавших по упрочению Советской власти в волости.

Штаб Красной гвардии, созданный на заводе и призванный устанавливать революционный порядок, возглавили бывшие рабочие этого завода – двадцатилетние Карл Розенталь, Владимир Степуро. Растяпинской чрезвычайной комиссией (ЧК) руководил коммунист, выходец из Латвии, бывший слесарь Василий Мовчан. А командир 1-й роты охраны завода Н. Валенков был назначен начальником местной милиции. Рабочие-коммунисты А. Шурыгин, И. Невструев стали во главе управления заводом взрывчатых веществ.

Члены отряда Красной гвардии завода взрывчатых веществ, преобразованного в Растяпинскую ЧК. 1918 г.

Причастность Николая Булганина к новой власти не давала ему возможности стоять в стороне. Был ли он в период службы бойцом охраны Растяпинского взрывзавода, убеждённым коммунистом или оставался осторожным временным попутчиком новых партийных руководителей, определить трудно. Думается, что он действовал и жил «по обстановке». Но то, что колебания на счёт новой власти его не обошли стороной, – несомненно.

Чем жил в то время Растяпинский завод, где оказался Булганин?

Волость была сельскохозяйственной. Появление завода, пролетариата, внимание к нуждам рабочего класса ущемляло интересы крестьян, коренных жителей района. Даже символы новой власти вызывали у них обоснованные вопросы: «Почему на гербе сверху молот, а не серп?» Дескать, и власть хороша только для рабочих, а для крестьянина от новой власти улучшения не видать…

Но роптали не только местные крестьяне, которые сомневались в большевистских Советах, куда проникли пришлые люди, коммунисты-заводчане, но и рабочие вступали в конфликты с властью, возмущённые тяжёлыми условиями труда и нехваткой продовольствия.

«До революции жилось легче», – это было растиражированное мнение среди рабочих Растяпинского завода. Но это только одна сторона жизни. Другая сторона, не экономическая, а политическая, выглядела и того непригляднее – ужаснее.

Осенью 1918 года, после покушений на Ленина и Урицкого, по России пронёсся вихрь большевистских репрессий. Жертвами, помимо ярых врагов советской власти, становятся тысячи невинных людей.

2 сентября ВЦИК в лице Я. Сверлова объявляет красный террор. Созданная Лениным и Дзержинским ВЧК положила в основу своей деятельности классовый принцип. «Мы уничтожаем буржуазию как класс», – объявил член коллегии ВЧК М. Лацис. Эта установка проводилась в жизнь с беспощадной решимостью.

Вот послание В.И. Ленина Г.Ф. Фёдорову: «Т. Фёдоров! В Нижнем, явно, готовится белогвардейское восстание. Надо напрячь все силы, составить тройку диктаторов (Вас, Маркина и др.), навести тотчас массовый террор, расстрелять и вывезти сотни проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров и т. п. Ни минуты промедления. Не понимаю, как может Романов (председатель Нижегородского Губисполкома – прим. Е.Ш.) уезжать в такое время! Подателя я не знаю. Он называется Алексей Николаевич Бобров, говорит, что работал на Выборгской стороне в Питере (с 1916 года)… До этого работал-де в 1905 в Нижнем. Судя по мандатам его, заслуживает доверия. Проверьте и запрягите в работу. Петере, председатель Чрезвычайной комиссии, говорит, что от них тоже есть надёжные люди в Нижнем. Надо действовать вовсю: массовые обыски. Расстрелы за хранение оружия. Массовый вывоз меньшевиков и ненадёжных. Смена охраны при складах, поставить надёжных.

Говорят, к Вам поехали Раскольников и Данишевский из Казани».

Написано 9 августа 1918 года. Впервые напечатано в 1938 году в журнале «Красный Архив», № 4–5.

(Фёдоров Г.Ф. с 5 августа по 26 сентября 1918 года – и. о. председателя, с 15 августа – председатель Нижегородского Губисполкома. С 10 августа по 19 сентября 1918 года – председатель Военно-Революционного комитета в Нижнем Новгороде. – прим. Е.Ш.)

9 августа 1918 года Ленин беседует с председателем ВЧК Я.X. Петерсом о положении в Нижнем Новгороде в связи со сведениями о контрреволюционном заговоре. После этого он говорит с уполномоченным Наркомпрода А.Н. Бобровым, направленным в Нижний Новгород. Пользуясь тем, что тот может передать в Нижний указания, Ленин пишет «В Нижегородский Совдеп», обращаясь к присланному недавно туда на помощь Г.Ф. Фёдорову.

Н.А. Булганин. 1918 г.

В. М. Мовчан, руководитель растяпинских чекистов. 1918 г.

В Нижегородской губернии повсеместно начались аресты. Под «горячую» руку чекистов попадались просто «подозрительные» и даже неимущие люди. Большевики не считались со своими ошибками, подолгу не разбирались, не церемонились – им любой ценой нужно было удержаться у власти.

Растяпинскую ЧК возглавил, как уже отмечалось, «чужак» Василий Мовчан, из бывших рабочих взрывзавода. Люди местные, знавшие друг друга годами, действия растяпинской ЧК не одобряли – мягко сказано.

МОВЧАН Василий Максимович (1891–1938 гг.). Место рождения: Латвия, г. Люцин. Место проживания: г. Горький. Профессия – научный работник отдела истории партии обкома ВКП(б). Дата ареста: 4 ноября 1936 года. Обвинение: 58, п. 1, 17–58, п. 8, 58, п. 11 г. Дата расстрела: 1 февраля 1938 года. Осудивший орган: Комиссия НКВД СССР и Прокуратура СССР.

«…Хотя никаких заговоров здесь (на заводе – прим. Е.Ш.) не было, комиссия искала и находила себе работу. Вскоре за контрреволюционную «агитацию» были арестованы рабочие Пушков и Климов, техник Силантьев. Следственная комиссия при Губревтрибунале освободила их из-под ареста. Однако растяпинские большевики выступили резко против, заявив, что арестованные «своим пребыванием вносят среди рабочих разложение…»

…Растяпинской ЧК были арестованы ведущие специалисты, руководители взрывзавода: председатель Временной хозяйственно-строительной комиссии генерал-инженер М.М. Чернов, его помощник по постройке завода инженер-полковник М.И. Мордвинов, начальник снаряжательной мастерской инженер-полковник Г.П. Мездриков и помощник начальника заводской милиции Т.С. Городецкий. Их захватили как царских офицеров. И неважно, что, кроме милиционера, они были не строевыми офицерами, а инженерами с офицерскими званиями. В качестве заложников без суда и следствия их вывезли на Мочальный остров (место у слияния Оки с Волгой, напротив Чкаловской лестницы) и 1 сентября в числе 41 человека расстреляли и, как говорили, сбросили в Волгу.

А 3 сентября того же 1918 года растяпинские чекисты, также без суда, расстреляли ещё четырёх местных жителей, о чём и доложили срочно губернской ЧК. В «Рабоче-крестьянском Нижегородском листке» за 4 сентября 1918 года названы имена этих несчастных: павловский пристав И.А. Добротворский, бывший жандарм С.Г. Романычев, «буржуи» К.И. Козлов и М.В. Земсков.

…В газете сообщалось о расстреле четырёх человек, но, по рассказам местных жителей, жертв было больше: тогда хватали всех мужчин подряд, кто оказался на улице».

Всё это происходило на глазах Николая Булганина. Но при его ли участии? Предполагаю, что в какие-то моменты растяпинских репрессий он был тоже включён, возможно, в качестве охраны. Почему возникают такие предположения? Потому что следующей ступенью на его лестнице к вершине власти будет именно служба во Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Она была создана 7 (20) декабря 1917 года.

Впереди Николая Булганина ждала не охранная стезя рядового бойца. На железной дороге создаётся транспортная ЧК, куда и уходит Булганин в качестве заместителя на участок дороги, очень многолюдный, живой – «Москва – Нижний Новгород».

Теперь ему уже обратной дороги нет. Вера в партию обязана быть неколебимой.

Глава IV

С наганом на боку: ловля мешочников

Осенью 1918 года Николая Булганина ждут новые должности и события в жизни, в революционной жизни. Прежде чем обратиться к новой ступени и работе Николая Булганина в ЧК, сделаю небольшой информационный портрет нижегородского ЧК и некоторых личностей, которые были из начальствующего состава НижгубЧК. По сути, это первые значительные руководители Николая Булганина на его пути к вершинам власти. Одни из них сходились с ним на короткий срок, с другими судьба сводила немало раз. Кто-то стал ему соратником по карьере и даже по судьбе до самого конца жизни. А знакомство это началось, фигурально выражаясь, под крышей Нижегородской Чрезвычайной Комиссии.

В Нижегородскую губернию предложение о создании Чрезвычайной Комиссии поступило 26 января 1918 года. Это была телеграмма Феликса Дзержинского, где говорилось следующее:

«Совдеп. Нижновг.

Обнаглевшая контрреволюция готовит заговор против Советской власти, готовит покушение на видных деятелей революции. Ей мобилизованы все контрреволюционные силы, ударники, юнкера, б. офицеры, калединцы и корниловцы, белая гвардия, голодные развращённые элементы подонков общества. Заговор организуется во всероссийском размере. Для беспощадной, самой решительной быстрой ликвидации контрреволюционного заговора Всероссийская Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией при Совете Народных Комиссаров предлагает всем Советам и Комитетам немедленно создать отделы борьбы с контрреволюцией и немедленно же прислать своих представителей за получением инструкций и секретных данных в отдел борьбы с контрреволюцией Всероссийской комиссии: Петроград, Гороховая, 2.

Председатель Ф. Дзержинский

Секретарь Полукаров».

Б. И. Краевский

Г. В. Фёдоров

И. С. Шелехес

С. А. Акимов

Образованию губернской ЧК предшествовала деятельность Нижегородского военно-революционного комитета, совершившего 10 ноября 1917 года военный переворот в губернском городе. В декабре того же года создаётся Военно-революционный штаб (ВРШ). Он состоял из военного отдела, которому подчинялись Красная гвардия и части гарнизона, и отдела политического, ведавшего борьбой с контрреволюцией.

Главой военотдела был назначен посланник из Москвы Борис Израилевич Краевский.

10 августа на заседании в бывшем губернаторском доме, переименованном в «Дворец свободы», был образован чрезвычайный орган – военно-революционный комитет. В него вошли Г.Ф. Фёдоров, Л.М. Каганович, И.С. Шелехес (все были направлены в Нижний Новгород из центра), Я.З. Воробьёв, И.Л. Коган, С.А. Акимов.

На следующих заседаниях оглашались мнения Ленина и Свердлова о «мягкотелости» нижегородцев. ГубЧК было предписано «принять решительные меры». Наметили вызов отряда в 400 штыков из Иваново-Вознесенска, аресты офицеров. С 13 августа ввели запрет населению появляться на улицах после 22.00 часов. Самыми активными на заседаниях Военно-революционного комитета были И. Коган, Л. Каганович, Я. Воробьёв.

Верхушка нижегородских большевиков. Сидят слева направо: Воробьёв Я. З. (1-й), Хахарев К. Г. (2-й), Романов И. Р. (5-й), Левит С. А. (6-й), Самохвалов А. С. (7-й); стоят: Коган И. Л. (3-й), Акимов С. А. (5-й). 1918 г.

ГубЧК фактически получила мандат на аресты и самосуд. Начались облавы, обыски, аресты. Тюрьмы Нижнего Новгорода наполнились бывшими полицейскими, офицерами, чиновниками, деятелями торговли и промышленности. Из воспоминаний чекиста Степана Вашунина, стоявшего у истоков нижегородского ЧК: «Первоначально аппарат ГубЧК был невелик – 15–20 человек. Боевой отряд составлял около 40 бойцов. К половине 1918 года он разросся примерно до 100 человек. Кроме того, в составе ЧК имелось 7–8 комиссаров по арестам и обыскам, которым придавалось для проведения операций 2–3 человека из отряда, и в ночь, как правило, выполнялось 2–3 операции, то есть 2–3 обыска или ареста. Нагрузка была довольно солидной».

30 августа громкие резонансные покушения – убийство М.С. Урицкого и ранение В.И. Ленина (перед этим в июне 1918 года было убийство В. Володарского) – позволили большевикам взяться за дело основательно: пройти широким политическим репрессивным бреднем, выловить и уничтожить всю активную и пассивную оппозицию. Впрочем, это не всегда согласовывалось с мнением и чаяниями Советов рабочих и крестьянских депутатов. Против таких жестоких мер выступали люди лояльные и даже перешедшие на сторону новой власти.

«ВНИМАНИЮ НАШИХ ОППОНЕНТОВ

Наши оппоненты, в своей кампании против ЧК, между прочим, утверждали, что состав сотрудников ЧК – «случайный, не выясненного партийного характера».

Некоторые же из оппонентов под влиянием «полемической горячки» заявляли даже, что в Чрезвычайные Комиссии идут люди, «готовые заниматься бандитизмом».

Ниже мы приводим сводку анкетных данных о составе Чрезвычайных Комиссий. Из этих данных всем ясно, что Чрезвычайные Комиссии конструировались при активном и ближайшем участии коммунистической партии, которая и выделяла в эти учреждения своих лучших товарищей, относительно которых не могло быть никаких сомнений…

(далее список по губерниям – прим. Е.Ш.)

…Нижне-Новгородской губернии.

Нижне-Новгородская губернская Чрезвычайная Комиссия – из 6 членов Комиссии – все коммунисты».

Между новой официальной властью в лице Советов рабочих и крестьянских депутатов и органами ВЧК сразу возникли противоречия. Подобные противоречия возникали между и Рабоче-Крестьянской Красной Армией, и всё той же пресловутой ВЧК. Чекисты оказывались никому не подотчётны. Делали всё, что считали нужным по их меркам. Могли самочинно расстрелять первого встречного…

Такое мнение складывалось не случайно. Поэтому многие – не только обыватели, а люди из коммунистического крыла – считали, что органы ВЧК сформированы из не очень чистоплотных людей. Многие даже полагали, что это уголовные элементы, которые выдавали себя за «политических».

С другой стороны, верховная партийная власть в лице того же Ф.Э. Дзержинского понимала, что в ВЧК должны служить люди «отборные», идейно и психологически крепкие, абсолютно чистые на руку, чтоб не было соблазнов нагреться на конфискованном имуществе. При этом они должны быть грамотными, образованными. То есть создавалась некая новая элита силовиков.

Поэтому путь в эту «элиту» человеку с образованием, как у Николая Булганина, и соответствующими политическими воззрениями был вполне закономерен. В некоторых биографиях Н.А. Булганина, особенно перестроечного времени, пишется, что его «завербовали» в ВЧК. Думаю, это совсем не так. Скорее всего, его пригласили, к тому же пригласил человек ему не чужой, земляк и, можно сказать, коллега.

2 сентября 1918 года по инициативе Я.М. Свердлова ВЦИК принял резолюцию «О красном терроре». В тот же день ещё более откровенное постановление вынесла ВЧК.

5 сентября 1918 года Совнарком издал постановление «О красном терроре». Нарком внутренних дел Г.И. Петровский отдал приказ о взятии заложников и предписал «в случае малейшего движения в белогвардейской среде применять безоговорочный расстрел».

Сергачская уездная газета «Думы пахаря» с заголовками: «Смерть буржуазии!!», «Пролетариат отомстит за своих вождей!!» Нижегородская губерния. 04.09.1918 г.

Из протокола заседания Нижегородского ВРК от 31 августа 1918 года: «Присутствовали: Г. Фёдоров, С. Акимов, Я. Воробьёв, И. Коган, И. Шелехес. Председатель – Фёдоров, секретарь – Шелехес.

Слушали: 1. Т. Фёдоров огласил полученное известие о покушении на т. Ленина и убийстве т. Урицкого. Видя в этих двух актах открытый поход против вождей пролетариата, т. Фёдоров предлагает на этот поход ответить массовым террором против буржуазии и её приспешников. Предписать комиссии по борьбу беспощадно расстреливать всех, кто явно или тайно поддерживает контрреволюцию…

Следующей же ночью большую группу заложников числом 41 привезли на пароходе на Мочальный остров, расположенный у левого берега Волги, напротив нынешней Чкаловской лестницы. Возможно, их было меньше, и, печатая список, добавили расстрелянных в предыдущие дни, игумен Дамаскин в книге о новомучениках и исповедниках сообщает о 17 расстрелянных в ночь с 31 августа на 1 сентября на Мочальном острове. Так или иначе, после расстрела тела то ли погребли в братской могиле, то ли сбросили в Волгу. Всё делалось в большой спешке, по-ленински: «без малейшего промедления».

Уже наутро свежий номер большевистского рупора газеты «Рабоче-крестьянский нижегородский листок» опубликовал поимённый список жертв нижегородского расстрела, сопроводив его словами «вчера расстреляли» и истерическими угрозами в адрес буржуазии, обещая за голову каждого коммуниста убивать сотнями.

В начале списка стоял архимандрит Оранского монастыря (ныне Богородский район Нижегородской области) Августин (Пятницкий), за ним настоятель нижегородской Казанской церкви и видный общественный деятель и благотворитель протоиерей Н.В. Орловский, генерал М.М. Чернов – председатель комиссии по постройке завода взрывчатых веществ, большая группа старших и младших армейских офицеров, чинов полиции и жандармерии, общественных деятелей. Были в списке и несколько случайно подвернувшихся граждан низкого звания.

Это было лишь начало террора 1918 года…

Но первым и примерным был именно нижегородский расстрел, от которого содрогнулся сначала Мочальный остров, а затем вся губерния».

Вождь пролетариата В.И. Ленин ответил на упрёки западных стран в репрессиях советской рабоче-крестьянской власти: «Обвиняют нас в разрушениях, созданных нашей революцией… И кто же обвинители? Прихвостни буржуазии, – той самой буржуазии, которая за четыре года империалистской войны, разрушив почти всю европейскую культуру, довела Европу до варварства, до одичания, до голода. Эта буржуазия требует теперь от нас, чтобы мы делали революцию не на почве этих разрушений, не среди обломков культуры, обломков и развалин, созданных войной, не с людьми, одичавшими от войны. О, как гуманна и справедлива эта буржуазия! Её слуги обвиняют нас в терроре…

Английские буржуа забыли свой 1649, французы свой 1793 год. Террор был справедлив и законен, когда он применялся буржуазией в её пользу против феодалов. Террор стал чудовищен и преступен, когда его дерзнули применять рабочие и беднейшие крестьяне против буржуазии!»

«…Пик террора, развязанного коммунистами, пришёлся на сентябрь 1918 года. В Нижегородской губернии не было ни белых правительств, ни белого террора. Тем не менее её жители с лихвой познали все прелести так называемой рабоче-крестьянской власти. Массовые облавы, аресты, начавшиеся в августе, продолжились в нарастающем темпе. Узниками внутренней тюрьмы Губчека или общих мест заключения становились офицеры, полицейские, чиновники, священнослужители, буржуазия, словом, наиболее образованный, трудоспособный и социально-активный слой».

С такой оценкой действий ВЧК не согласен не только вождь пролетариата, который допускал и призывал к справедливому террору со стороны неимущих классов, но и упомянутый стальной чекист С.С. Вашунин: «Враги обвиняют нас, что именно в период 1918–1919 гг. ЧК проявляла неоправданную жестокость по отношению к своим врагам. А дело как раз обстояло наоборот, именно в первый период своей деятельности ВЧК и её органы на местах излишне мягко и великодушно относились к врагам…

До сентября 1918 года ВЧК и её органы не расстреляли ни одного политического, я подчёркиваю, политического врага советской власти. И вот эта недопустимая мягкость органов ВЧК на первых порах стоила советской власти очень дорого. Нам пришлось потому выпущенных врагов, активизировавшихся к тому времени, несмотря на данное ими слово, потом вылавливать…»

Узники «чрезвычайки» томились во внутренней тюрьме, занимавшей подвалы купеческого особняка. Расстрелы производились в саду, ближе к Жандармскому оврагу, севернее, за зданием ЧК.

Здание ГубЧК на Малой Покровской. Нижний Новгород, и памятная доска о первом председателе местной ЧК

Я. З. Воробьёв

И. Л. Коган

Л. М. Каганович

Комплекс зданий ВЧК-ОГПУ-КГБ-ФСБ расположен и теперь на улице Малая Покровская. Она в 1924 году была переименована в улицу Воробьёва, первого председателя ГубЧК Якова Воробьёва. Историческое название улицы было восстановлено в 1991 году.

Приведу список с краткими данными самых важных деятелей ЧК периода становления структуры.

ФЁДОРОВ Григорий Фёдорович (1891–1936 гг.), большевик, председатель Нижегородского ВРК в августе-сентябре 1918 года, один из организаторов красного террора в губернии. Рабочий-металлург. Член РСДРП(б) с 1907 года. С 1912 года член Петербургского комитета партии большевиков. Участник февральского переворота 1917 года, член исполкома Петроградского Совдепа и ВРК. С конца 1917 года – зам. наркома труда РСФСР. В июле 1918 года избран председателем Нижегородского губисполкома. Позднее на партийной и советской работе. Член ВЦИК. В 1927 году исключён из ВКП(б) за поддержку Троцкого. Арестован в 1934 году, расстрелян.

АКИМОВ Сергей Александрович (1879–1947 гг.), большевик. Из Орловской губернии. В 1900 году поступил на Московско-Нижегородскую железную дорогу, с 1901 года бухгалтер товарной станции «Нижний Новгород». С 1903 года член РСДРП(б). В 1905 году возглавлял Канавинскую боевую дружину, за организацию (вместе с С.А. Левитом) вооружённого мятежа в Канавине, вспыхнувшего 12–14 декабря, приговорён к 4 годам каторги. В 1917 году железнодорожный комиссар в Н. Новгороде. В августе-сентябре 1918 года член Нижегородского ВРК. В дальнейшем на хозяйственной работе в Н. Новгороде, Сибири, на Дальнем Востоке. В 1937 году репрессирован, содержался в Горьковской тюрьме на Арзамасском шоссе. Во время пересмотров дел оправдан, освобождён.

ВОРОБЬЁВ (Кац) Яков Зиновьевич (1885–1919 гг.), организатор красного террора в Нижегородской губернии. Настоящее имя Авраам Яков Зусев Воробьёв. С 1902 году член боевой организации «Бунда», с 1905 года – главарь боевой группы анархистов-коммунистов, участник экспроприаций в разных городах юга империи. Неоднократно арестовывался, ссылался. В 1915 году призван в запасной полк, дезертировал. С 1916 года в Н. Новгороде. За революционную пропаганду заключён в тюрьму, освобождён толпой в феврале 1917 года, избран секретарём Канавинского и окружного комитетов РСДРП(б). В октябре 1917 года член ВРК, нач. Канавинской красной гвардии. С марта 1918 года председатель нижегородской ГубЧК. В августе-октябре 1918 года член чрезвычайного ВРК. Возглавлял репрессии против населения губернии. В сентябре назначен председателем Воронежской ЧК; в пути захвачен в плен белогвардейцами, казнён.

КОГАН Илья Лазаревич (1885–1937 гг.), большевик. Член РСДРП с 1904 года. В Первую мировую войну военнослужащий 5-й армии Юго-Западного фронта. С 1917 года в Н. Новгороде. В 1918 году губернский военный комиссар, член ВРК, один из организаторов красного террора. С 1935 года дивизионный комиссар, военком пункта ПВО в Ленинграде. Арестован, расстрелян.

КРАЕВСКИЙ Борис Израилевич (1888–1938 гг.), большевик. Член РСДРП с 1905 года. Дважды ссылался в г. Нарым. До 1917 года в эмиграции. В 1918 году уполномоченный ЦК РКП(б) в Н. Новгороде, начальник Красной гвардии, член ВРК, начальник Нижегородского гарнизона, военный комиссар Нижегородской губернии. С октября 1918 года окружной военный комиссар Западного округа. В 1937 году начальник Гайскриканского строительства Наркомлеса СССР. Арестован, расстрелян.

ШЕЛЕХЕС Илья Савельевич (1891–1938 гг.), большевик. Член РСДРП с 1908 года. Окончил реальное училище. В 1917 году председатель полкового рев. комитета, член Хамовнического ревкома. В 1918 году секретарь Нижегородского ВРК, зам. председателя губисполкома. В 1919 году председатель исполкома Курского совдепа. С октября 1919 года по март 1920 года военком 13-й стр. дивизии РККА. После Гражданской войны на руководящей работе в Николаеве, Ярославле, Брянске, Харькове. В 1925–1926 годах уполномоченный СТО СССР по Средней Азии. С 1930 года член ЦРК ВКП(б), с 1933 года член ЦК КП(б) Украинской ССР, с 1934 года первый зам. пред. СНК Украины. Арестован в 1937 году, расстрелян.

КАГАНОВИЧ Лазарь Моисеевич (1893–1991 гг.), большевик, видный деятель КПСС. С июня 1918 года по сентябрь 1919 года председатель Нижегородского губкома РКП(б), губисполкома. В 1919 году отозван на Южный фронт.

О Лазаре Моисеевиче Кагановиче речь пойдёт впереди, ибо он, именно он, сыграет судьбоносную роль в карьере Николая Булганина. Или наоборот – Булганин станет для Кагановича судьбоносным человеком. Это останется для истории, скорее всего, неразрешимым сюжетом…

Но в начале чекистской карьеры Николая Булганина сыграет не последнюю роль его земляк, можно сказать, коллега, бывший товарный кассир станции Сейма Михаил Пронин, в дореволюционный период член партии меньшевиков. Возможно, он предложил кандидатуру Булганина в свои заместители и согласовал её с ГубЧК для важного участка работы органов.

Помимо территориальных, в системе ВЧК действовали отраслевые чрезвычайные комиссии. При ВЧК и губернских ЧК возникли железнодорожные отделы и подчинённые им отделения на крупных станциях.

Принятие этого документа положило начало процессу создания системы органов борьбы с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем на транспортных коммуникациях молодой советской республики.

Эти подразделения ВЧК должны были вести борьбу со всеми контрреволюционными проявлениями, саботажем, спекуляцией, взяточничеством, хищениями перевозимых грузов, пресекать мешочничество, обеспечивать порядок в общественных местах и поездах, бороться со злоупотреблениями по службе работников транспорта.

Первым заведующим железнодорожным отделом ЧК НГЧК Московско-Нижегородской железной дороги стал Михаил Пронин. Его замом – Николай Булганин. На крупных станциях этой железнодорожной ветки открылись отдельные ЧК, которые были подчинены головному отделу.

Кстати, одной из таких станционных ЧК, Растяпинской, руководил Александр Зашибаев (1895–1938 гг.), впоследствии видный партийный функционер в городе Горьком, заместитель наркома и начальник политуправления наркомата водного транспорта СССР. Репрессирован в 1938 году, приговорён к высшей мере наказания.

Чекисты участвовали в осуществлении режима военного положения на транспорте, взаимодействовали с войсками по охране и обороне железных дорог, участвовали в работе по охране военных грузов и имущества, обеспечении порядка на станциях, в поездах, что в значительной степени способствовало нашей победе в Гражданской войне и заложило основы для подъёма экономики Советского государства.

Примерно такими словами оценивали руководители ЧК работу своих транспортных подразделений. Как видно из этих положений, функций у данных отделов ЧК было очень много.

«…Мне было известно, что он (Булганин Н.А. – прим. Е.Ш.) работал в железнодорожной ЧК по борьбе с мешочниками».

«ВСЕМ ГУБЧРЕЗКОМАМ В УЕЗДЧРЕЗКОМАМ. ПРИКАЗ № 16

В Иногородний отдел поступает масса заявлений о том, что комиссии на местах отбирают при обысках всякую мелочь в изделиях, что страшно тормозит работу комиссий и создаёт целый ряд недоразумений: просьб, ходатайств, жалоб, прошений и т. п.

Плакат. 1919 г.

Обращаем внимание всех Губчрезкомов и уездчрезкомов, чтобы они не отвлекались от своей непосредственной работы – борьбы с контрреволюцией и спекуляцией – и забирали бы при обысках только вещи, которые действительно для Советской республики представляют ценность, и те предметы, которые декретами советской власти держать воспрещено.

Этот приказ подлежит безусловному выполнению.

Председатель комиссии Дзержинский

Заведующий Иногородним отделом В. Фомин

Секретарь Г. Мороз

11 сентября 1918 года».

Мешочники могут вызывать ассоциацию с мелкими спекулянтами, которые скупают ворованное в одном месте и продают его в другом. Конечно, в мутное голодное время Гражданской войны разнокалиберных спекулянтов было множество. Но были и те самые подпольные миллионеры Корейко, выписанные И. Ильфом и Е. Петровым в романе «Золотой телёнок». Они рулили не мешками, а составами.

«…В 1918-м возникло уголовное дело против руководства Нижегородской железнодорожной станции. Из архивных данных НижгубЧК: «В Нижегородскую железнодорожную Чрезвычайную Комиссию стали поступать данные о саботажнических действиях руководителей станции Нижний Новгород Зуева С.П., Веренинова М.Н. и Красногорского Г.П., которые, несмотря на наличие на станции 40 цистерн с нефтью, отказали Нижегородскому губпродкому – под предлогом отсутствия топлива – отправить два маршрутных поезда в Сибирь за хлебом. При проверке этого факта выяснилось, что эта нефть была скрыта от учёта и предназначалась для отправки со станции в адреса частных предпринимателей…»

Вот такие факты расследовал Николай Булганин и доводил их до революционного трибунала. Разумеется, не гнушалась железнодорожная ЧК и мелкими спекулянтами, которых под видом беженцев, переселенцев и просто бродяг, беспризорников было немало на оживлённых станциях перегона «Москва – Нижний Новгород».

Революции, советской власти нужны были молодые перспективные кадры. И Николай Булганин быстро пошёл в гору. Через несколько месяцев работы в качестве зама он уже сам становится начальником ЧК на железнодорожном транспорте «Москва – Нижний Новгород». С этой поры он ближе сходится с верхушкой местной ГубЧК.

* * *

Встреча с влиятельным человеком в судьбе любого гражданина, особенно в переломное время – это всегда возможности. Для кого-то возможности нажить неприятности, поломать судьбу, а для кого-то – шанс подняться «над толпой». Но чтобы это сделать, надо иметь ещё ко всему прочему талант и смелость. И, наверное, удачу.

Николай Булганин всегда по жизни оказывался удачлив. Чертовски удачлив! И их связка с Кагановичем – подтверждение тому.

Лазарь Моисеевич Каганович появляется в Нижнем Новгороде в мае 1918 года. Его отправляет на Волгу ЦК РКП(б) в качестве агитатора и коммунара ЧОН (Части особого назначения). Вместе с тем Каганович служил в Нижнем Новгороде на разных должностях, включая высокие должности председателя Губкома и Губисполкома.

Летом 1919 года на юге России пылает огонь Гражданской войны. 3 июля после захвата Крыма и Донбасса, Харькова и Царицына белый генерал А.И. Деникин поставил задачу взять Москву.

9 июля 1919 года Центральный комитет партии выдвинул лозунг Ленина: «Все на борьбу с Деникиным!» Красное командование предпринимает чрезвычайные меры по укреплению Южного фронта. Это касается и нижегородцев.

Вот что пишет Л.М. Каганович: «В августе 1919 года, когда военное положение на Южном фронте особенно осложнилось, Нижегородская губерния дала многие тысячи красноармейцев, значительная часть которых пришла на сборные пункты добровольно, особенно коммунисты. При обсуждении в Нижегородском губкоме персональных списков товарищей для отправки на фронт я поставил вопрос об отправке на Южный фронт меня и некоторых других руководящих товарищей из губкома и губисполкома. Вместе со мной об этом желании заявили товарищи Сергушев, Воробьёв, Мордовцев и другие.

Губком, согласившись с направлением товарищей Сергушева, Воробьёва и Мордовцева, возражал, однако, против моего отъезда, в связи с этим я выехал в Москву для постановки этого вопроса в ЦК.

Секретарь ЦК тов. Стасова, одобрив моё желание, выразила озабоченность возможностью моего отъезда из Нижнего и сказала, что необходимо посоветоваться по этому вопросу с Владимиром Ильичом. Переговорив с тов. Лениным, она мне сказала, что тов. Ленин выразил желание поговорить со мной: «Идите в Кремль, где товарищ Ленин вас примет».

Тов. Ленин прежде всего расспросил меня о положении в Нижегородской губернии, и после моих ответов, в том числе о прошедшей губернской партконференции, губернском съезде Советов, об улучшении положения в деревне и так далее, товарищ Ленин сказал: «…В настоящее время, когда у нас на Южном фронте, в том числе в прифронтовых губерниях, как, например, в Воронежской губернии – важнейшем центре важнейшего направления Южного фронта, положение архитяжёлое, мы должны брать лучшие силы откуда угодно и направлять их туда. ЦК сейчас направляет туда большую группу ответственных работников. ЦК удовлетворит и вашу просьбу о направлении вас на Южный фронт. Я, – сказал товарищ Ленин, – думаю, что лучше всего будет направить вас туда, где можно будет полнее использовать ваш организационный опыт. Вот Воронеж требует срочного укрепления, там нам необходимо укрепить оборону и подготовить бой с прорвавшимися деникинскими генералами… Советую вам взять из Нижнего побольше хороших работников, я скажу об этом товарищу Стасовой».

Я согласился с предложениями тов. Ленина, поблагодарил за удовлетворение моей и моих товарищей просьбы и доверие и обещал сделать всё, чтобы выполнить возложенное на меня задание.

Не задерживаясь в Москве до получения письма ЦК о кадрах, я тотчас выехал в Нижний и через два дня выехал из Нижнего в Воронеж.

В Воронеж я прибыл в начале сентября. Уже в пути я ощутил всю напряжённость обстановки, после Козлова (Мичуринска) я пробирался к Воронежу на порожняковых товарных поездах. Для ускорения продвижения я пересаживался при задержке на станциях на отходящие такие же «углярки», как их тогда называли.

Помню, как на одной из станций меня «обнаружили» в одном из таких порожних угольных вагонов и повели к коменданту. Я был до неузнаваемости запылён угольной пылью, и комендант вначале меня принял за безбилетного пассажира, пробирающегося в запретную зону укреплённого района, и лишь после предъявления ему документов комендант извинился и официально помог мне добраться до Воронежа».

Исходя из этих воспоминаний, Каганович, получается, ехал и вовсе один. Но в воспоминаниях Булганина Каганович ехал в Воронеж с семьёй. И из Нижнего Новгорода отправлялся он с председателем НижгубЧК Яковом Воробьёвым. А сопровождал их не кто иной как начальник железнодорожного ЧК Николай Булганин. Исследователи жизни и деятельности Якова Воробьёва В.В. Колябин и В.А. Харламов (В.А. Харламов – бывший директор Государственного архива Нижегородской области – прим. Е.Ш.) пишут для публикации в книге «Евреи Нижнего Новгорода, выпуск № 3 (данный отрывок даётся мной целиком, без сокращений – прим. Е.Ш.): «В конце лета, когда положение в Нижегородской губернии относительно стабилизировалось, Яков Зиновьевич обратился в губернский и Центральный Комитеты партии с просьбой откомандировать его на фронт. Он получил направление на работу в Воронеж. Но до места назначения не доехал…

В этой небольшой публикации мы не повторяем многих известных событий, непременным участником которых был Яков Зиновьевич (см. книгу Яков Воробьёв». ВВКИ, 1983 г. (Волго-Вятское книжное издательство – прим. Е.Ш.)). Он – бундовец, анархист – сам избрал судьбу большевика, красногвардейца в бурные Октябрьские дни 1917 года, без колебаний принял назначение на пост председателя Нижгубчека в лихую годину Гражданской войны. Но о его последних днях и часах мы узнали совсем недавно.

В ноябре 1985 года в Нижегородский архив поступили воспоминания бывшего ректора ГГУ (Горьковский государственный университет им. Н.И. Лобачевского – прим. Е.Ш.) В.И. Широкова о беседе с председателем Совмина СССР Н.А. Булганиным в 1956 году. Оказалось, Булганин, как боевик Нижгубчека в 1919 году, был свидетелем гибели Я.З. Воробьёва и других товарищей. «Мы ехали из Нижнего через Москву на Южный фронт по мобилизации с согласия Нижегородского губкома партии. Воробьёв с семьёй находился в одном утеплённом товарном вагоне и с ним я – боевик Нижгубчека. В другом таком же утеплённом вагоне ехал Л.М. Каганович с семьёй…

На вокзале Курска мы стояли несколько часов. Менялась поездная бригада, запаслись топливом и водой. Неожиданно из степи на привокзальные пути нахлынуло много конников, как потом мы узнали, мамонтовцев. Я увидел их издали, бросился к ближайшей теплушке Кагановича и попавшимся под руку куском опоки (меловой известняк – прим. Е.Ш.) написал на двери теплушки Лазаря Моисеевича: «Тиф!!!» В это время мамонтовцы выскочили из-за состава с другого конца эшелона. Бежать навстречу конникам к теплушке Воробьёва не имело смысла. Мне оставалось только одно – нырнуть под вагон, что я и сделал незамедлительно… Я потом увидел, как несколько конников, подскочив к очередному вагону, настежь распахнули его дверь – это был вагон Воробьёва – и закричали: «Жиды, жиды, бей жидов, бей жидов, спасай Россию!» Воробьёва вытащили из вагона и повели на площадь перед перроном вокзала. Туда же другие бандиты тащили ещё двух мужчин еврейского происхождения. В создавшейся обстановке я не видел, куда увели жену и детей Якова Зиновьевича…

Мамонтовцы быстро выкопали яму, поставили в полный рост Воробьёва и других товарищей…, засыпали их вровень с плечами землёй, оставив над поверхностью только головы. А затем отошли на железнодорожные пути и открыли по головам засыпанных… беспорядочный винтовочный огонь.

Так погиб Яков Зиновьевич Воробьёв по совершенно случайному стечению обстоятельств, так пал наш товарищ, бесстрашный большевик, первый председатель Нижегородской ЧК».

Яков Воробьёв погиб в 1919-м, веря в правоту и необходимость своего сурового дела, в грядущее торжество коммунистической идеи».

С одной стороны, достоверность этой истории вызывает некоторые сомнения. С другой стороны, придумать её невозможно. Она, безусловно, состоялась, и казнь Воробьёва исторически подтверждена. Мало того, эту трагическую для большевика Воробьёва и спасительную для большевика Кагановича историю Николай Александрович Булганин поведал ректору Горьковского университета после проведения XX съезда КПСС, на котором ректор В.И. Широков был делегатом от Горьковской области. Стало быть, Л.М. Каганович мог опровергнуть этот рассказ, который до него вполне мог «докатиться» и который, судя по всему, В.И. Широков не особенно скрывал. Но этого не последовало.

Значит, событие состоялось. Вряд ли бы Н.А. Булганин пустился в сочинительство и фантазии, имея за плечами огромный политический опыт, речь ведь идёт о 1956 годе. Однако неувязки остались. Вероятно, детали гибели Я. Воробьёва и спасения Л. Кагановича не все изложены. Или что-то в горячке чрезвычайного налёта казаков на состав на курском вокзале было упущено.

Почему мамонтовцы не заглянули в вагон с надписью «Тиф!!!»? Да, тиф в то время жестоко гулял по России, его боялись, от него погибали тысячи и тысячи наших граждан, пожалуй, тиф в то время можно сравнить с нынешним COVID, а ту теплушку в 1919 году – с «красной зоной», в которую заходить смертельно опасно. И всё же бойцы корпуса генерала Мамонтова, люди отчаянные и искушённые, не полюбопытствовали проверить её? А вдруг там были ценности, спиртные напитки, еда? Почему они поверили меловой надписи на вагоне и даже не пронаблюдали за этой теплушкой?

Остаются серьёзные загадки о подробностях казни Воробьёва и ещё двух комиссаров. Зачем им потребовалось копать яму в полный рост для троих обречённых? Вероятнее всего, эта яма уже там была… С какой точки наблюдал копку этой ямы и сам расстрел Николай Булганин? Или расстрел ему кто-то описал позже? И ещё один неумолимый вопрос: почему Лазарь Каганович описывает, как он добирался в Воронеж в товарных вагонах из-под угля, рисковал, и ни единым словом не обмолвился о той нитке, на которой висела его жизнь и жизнь его семьи на станции в Курске?

Есть предположения, что после Курска Каганович и Булганин вернулись в Москву, а уже потом снова пробирались в Воронеж. Каганович уже без семьи, не в отдельной теплушке и, судя по воспоминаниям, в одиночку.

Получается, что в любом случае, благодаря находчивости Николая Булганина, Лазарь Моисеевич спасается от верной смерти. А вот Якова Зиновьевича Воробьёва Николаю Булганину спасти не удалось. Все детали и краски этого эпизода, возможно, ещё когда-то всплывут… Но один из фактов останется в истории безусловно: в 20-е и 30-е годы Н.А. Булганин становится «человеком Кагановича».

Удивительно, однако это факт: Л.М. Каганович в своих воспоминаниях ни одним оскорбительным словом не поминает Н.А. Булганина, хотя после событий 1957 года и «внутрипартийной борьбы» Булганин отрекается от якобы сговора и крестит своего наставника по 20-м – 30-м годам совместно с Молотовым и Маленковым «мразями»: «По выступлениям на пленуме, по той критике, которая была, я увидел ясно перед собой всю антипартийную мразь – группу Маленкова, Кагановича и Молотова».

* * *

В некоторых авторских публикациях о Н.А. Булганине, как правило, очень коротких биографических справках, пишется, что в начале 1920-х он «громил басмачей» на Туркестанском фронте, куда действительно он попал опять же вместе с Л.М. Кагановичем в 1920 году. Когда читаешь фразу «громил басмачей», невольно возникает картина: Николай Булганин с шашкой наголо лихо мчится на вороном коне и направо-налево рубит бородатых басмачей в полосатых халатах, тюбетейках и тюрбанах. Но это не так. На коне держаться Николай Булганин выучился много позже.

Приведу подтверждение из воспоминаний всё того же Кагановича: «После войны министром обороны стал Булганин, который не умел ездить на коне, а парады на автомобилях ещё не принимали. Стал Николай Александрович Булганин учиться ездить верхом, и за этим занятием его как-то увидел Сталин. Посмотрел, посмотрел и говорит: «Ты сидишь на лошади, как начальник военторга».

Наездник и рубака из Н.А. Булганина не вышел, и это, наверное, для него было очень хорошо… Но в транспортном ЧК он был не последним человеком, и басмачей, должно быть, врагов новой власти, повидал немало. Скольких он «погромил», ему только известно – думаю, как это происходило, никому узнать уже не удастся.

Многие историки с язвительностью, обычно мимоходом, когда Н.А. Булганин станет Министром обороны СССР, будут говорить, что он был исключительно гражданским человеком и никогда не служил… Это не совсем так: служба в ЧК приравнивалась к службе в армии. Да и без оружия чекисты никуда не ходили.

Другое дело – боевые действия. Но ведь и на железной дороге хватало бандитов, спекулянтов, воров, саботажников, шпионов. Там всё время «играли с огнём»…

В декабре 1919 года Николай Булганин с приездом на Туркестанский фронт становится начальником сектора оперативной части по транспорту Особого отдела, – должность громкая, и вряд ли назовёшь её гражданской. Потом последует повышение по службе.

Н. А. Булганин выезжает на парад. 1947 г.

Гражданская война была фактически разделена на две фазы. В 1920 году самая активная часть войны была закончена. Остатки армии Врангеля ушли из Крыма в эмиграцию, и на юге России наступило относительное затишье. В том же году мир с Польшей освободил Советскую Россию и от Западного фронта.

До 1922 года военные действия велись на Дальнем Востоке и в Забайкалье против самых упорных белых и казачьих отрядов, поддерживаемых японцами. На Украине – с остатками армий Петлюры и Махно. А в Центральной России и на юге страны – с периодически возникавшими как реакция на политику военного коммунизма и грабительскую продразверстку в сёлах крестьянскими мятежами.

Н. Булганин. Туркестанский фронт. 1921 г.

Вторая фаза добивания последних очагов белого сопротивления на окраинах и внутреннего фронта антисоветских восстаний происходила в 1921–1922 годах. Эти действия развернулись в Сибири, Поволжье, Тамбове, Кронштадте, а также в Средней Азии, где и был сформирован Туркестанский фронт.

ЧК в эти годы второго этапа Гражданской войны продолжала красный террор, но уже в меньшем объёме. 18 марта 1920 года вышло постановление ВЦИК, которое лишало ЧК права на внесудебные репрессии и расстрелы. Казалось бы, официально была закончена кампания красного террора. Но по факту чекисты имели почти неограниченную власть…

Ф.Э. Дзержинский «отвоевал» особое место для своей «конторы» в структурах советской власти. ЧК так и не вошла под контроль Наркомюста (наркомата юстиции) и не слилась в единое ведомство с Наркоматом внутренних дел. Подобные предложения железный Феликс оспаривал с яростью. Итог был таков: ВЧК по-прежнему оставалась независимой силовой структурой, которая подчинялась только ВЦИК. И хотя право у ЧК казнить или миловать без суда отобрали, на деле жёсткие репрессии всё же продолжились. Причём ВЦИК сохранил своим мартовским Постановлением от 1920 года право ЧК на бессудные казни во фронтовой полосе. А такие фронтовые полосы в России сохранялись вплоть до 1922 года, и у чекистов были развязаны руки: при необходимости возили обречённых из городов к ближайшим фронтовым зонам для расстрела.

К тому же если следственные действия проводили над заключёнными чекисты, то революционные трибуналы после чекистского следствия уже по суду, соблюдая формальности, выносили смертные приговоры, и те же чекисты приводили их в исполнение.

Очень красочными и важными мне кажутся воспоминания наставника Н.А. Булганина Лазаря Моисеевича Кагановича о вояже в Туркестан, где поднимали советскую власть и душили басмачество как класс. Причём выехал он туда с группой в 100 человек, подобранных Центральным Комитетом партии для работы в Туркестанской Республике. Среди этих 100 человек, без сомнения, был и Николай Булганин, который уже входил в число испытанных людей Кагановича. Мандат у Кагановича был за подписью самого Ленина!

«Я был назначен народным комиссаром Рабоче-Крестьянской Инспекции Туркестанской Республики.

…Туркестанский фронт сыграл большую историческую роль в достигнутых победах Гражданской войны. Под командованием талантливого полководца Михаила Васильевича Фрунзе героические войска Туркестанского фронта при активной руководящей помощи туркестанских партийных Советских организаций освободили от белогвардейских, казачьих контрреволюционных орд, интервентов и служивших им контрреволюционных феодалов-националистов колоссальную территорию – от Оренбурга, Орска, Уральска, Актюбинска, Семиречья до Закаспия.

…Все решения, принятые ЦК РКП(б) в июне и июле 1920 года, все меры, принимавшиеся в Туркестане как Туркбюро, так и ЦК КПТ, Совнаркомом и ТурЦИКом для их выполнения, в том числе и экономические, были именно направлены на это.

Но, разумеется, в число этих мер прежде всего входили военные меры. Вот почему в беседе перед выездом в Туркестан тов. Ленин говорил мне: «Вам, товарищ Каганович, придётся заниматься не только партийной и Советской работой, но и военной, так как басмачество всё ещё бесчинствует».

Хотя к сентябрю-октябрю были одержаны серьёзные победы над ферганскими басмачами, в том числе над Мадамин-беком, басмачи всё ещё творили своё подлое дело: нападали на кишлаки, городские поселения, на предприятия, железные дороги, взрывая и уничтожая всё на своём пути и убивая жителей, особенно рабочих, в том числе узбеков, казахов, таджиков и киргизов. Их вдохновляла и поддерживала помощь, идущая из Бухары, то есть от англичан.

…В борьбе с внутренним басмачеством в Фергане в конце 1920 года и в начале 1921 года ему были нанесены серьёзные удары, однако, надо сказать, что борьба с внутренним басмачеством затянулась, то затихая, то обостряясь.

Ф. Э. Дзержинский с полпредом ВЧК Я. Х. Петерсом. 1920 г.

…Баи и особенно духовенство играли большую контрреволюционную и реакционную роль. Они спекулировали на трудностях, на продовольственных заготовках и на допускавшихся нашими людьми ошибках. Но чем дальше затягивалась борьба, тем всё большее количество декхан, бедняков и батраков переходило на нашу сторону. ЦК Компартии Туркестана и местные комитеты направляли инструктированных агитаторов из мусульманских работников, которые успешно вели политическую борьбу с басмаческой, байской и религиозной агитацией.

Большую роль сыграли храбрые чекисты, умело и беззаветно боровшиеся под руководством Дзержинского, а в Туркестане – Петерса и таких старых большевиков, как Приворотский и Булганин и другие, с контрреволюцией, с басмачеством и вдохновлявшими их шпионскими, контрреволюционными силами. Они хорошо помогали Туркбюро ЦК РКП(б), Реввоенсовету фронта. В укреплении Советского государства в Туркестане их заслуги велики (выделено Е.Ш.)».

Скорее всего, Каганович, называя Булганина «старым большевиком», имел в виду, что тот был уже несколько лет членом РСДРП(б), а главное, свои воспоминания он писал тогда, когда уже и молодой Булганин представлялся ему старым большевиком.

За этими словами, безусловно, кроется немалая работа «старого большевика», молодого чекиста Николая Булганина. Однако пока скрыта вся конкретика: где, в каких операциях принимал участие Булганин, находясь на Туркестанском фронте. Доступ ко всем архивам ЧК невозможен. Где-то они и вовсе уничтожены – особенно в азиатских регионах. А где-то ещё засекречены. Но, со слов Кагановича, наверняка Булганину приходилось участвовать и в подготовке боевых действий, в оперативных, следственных мероприятиях, и миндальничать там не позволялось.

Туркестан. ЖД ЧК. Н. А. Булганин в центре (сидит в первом ряду, 4-й справа). 1921 г.

С 1921 по 1922 годы Николай Булганин – начальник транспортного ЧК Туркестанского округа. При Туркестанской ЧК с непосредственным подчинением её коллегии был образован транспортный отдел по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и другими уголовными преступлениями на железных дорогах, водных и шоссейных путях сообщения, а также в почтово-телеграфном ведомстве. По всей линии Туркестанской железной дороги были организованы железнодорожные пункты ЧК. Работы у Николая Булганина, а также подчинённых ему чекистов, было предостаточно. Да и сам регион был слишком неспокойным. Здесь, помимо классовых вспышек, разгорались ещё и национальные: казахи традиционно враждовали с местным казачеством.

18 марта 1920 года ВЦИК РСФСР утверждает «Положение о Революционных военно-железнодорожных трибуналах», которое было опубликовано в «Вестнике НКПС», № 12/13, в мае 1920 года. Согласно ему, РВТТ организовывались при управлении каждой из железных дорог «на всё время действия военного положения», а при НКПС учреждался Главный ревтрибунал на железнодорожном транспорте (ГРЖДТ). ГРЖДТ начал свою работу 27 февраля 1920 года. ГРЖДТ подчинялись трибуналы отдельных дорог и водных бассейнов. Наделённый кассационными и надзорными функциями ГРЖДТ был также судом первой инстанции для преступлений, совершённых заведующими отделов НКПС, управляющими и комиссарами железных дорог, главами УТЧК и их заместителями.

Революционный военный трибунал Туркестанского фронта. Начало 1920-х

Возглавлял этот орган всё время его существования старый большевик Ю.Ю. Межин. Согласно штатному расписанию, в ГРЖДТ был занят 71 человек, включая 25 красноармейцев, выполнявших функции конвоиров (штат обычного трибунала составлял 22 человека).

МЕЖИН Юрий Юрьевич (1886–1937 гг.) – родился в латышской семье. Член РСДРП с 1904 года. Профессиональный революционер. Председатель Транспортной коллегии Верховного суда СССР. Арестован 21 сентября 1937 года. Осуждён 25 ноября 1937 года Военной коллегией Верховного суда СССР по обвинению во вредительстве и участии в антисоветской террористической организации правых. Расстрелян на следующий день после вынесения обвинительного приговора.

Глава V

ВСНХ: Булганинские университеты

В песне о славной и непобедимой Красной Армии, которая в 1922 году окончательно разгромила врагов новой власти, были такие строки: «И на Тихом океане свой закончили поход»… Песня была бодрая, боевая. Но итоги Гражданской войны в России оказались ужасающими.

Сама революция 1917 года и главное – кровавая Гражданская война – перелопатили российское общество и вместе с тем беспощадно облагоразумили его.

Люди, сообщество людей, нация, сообщество наций не могут жить в постоянном внутреннем конфликте. Само существование России и русского народа требовало мира, обновления, созидания, появления перспектив для новых поколений – иначе и быть не могло. Ради чего всё затевалось?! Ради чего столько жертв?!

Историю вспять не поворотить, прежнюю войну не отменишь. Но и у любой войны есть конец. Что ж делать-то, люди добрые? Жить дальше! Это как после пожара: надо разобрать пепелище и заново строить дом. Делать то, что за тебя никто никогда не сделает. Такова русская доля. Бороться, воевать, созидать, учиться. Хотя здесь только мои слова да суждения, в жизни всё больнее, жесточе, слёзнее…

И всё же русское общество, народ, кто-то сознательно, кто-то вынужденно, кто-то полусознательно, полувынужденно, ринулся, именно ринулся возрождать страну. Образование, наука, строительство, искусство. На новых рельсах. Без бар. Пробуждение таланта народа. Повальная грамотность.

…Вождь пролетариата уже вскоре после революции и тем более с началом гражданской распри, понимая, что революция и Гражданская война не принесли в закрома страны хлеба, а в остывшие плавильни металла, лозунги о коммунизме и мировой революции притушёвывает, мягко, резонёрски увиливает от своих провалившихся ортодоксальных затей.

Компромисс, отступление от принципов, особый путь… Ленин был неизлечимым сангвиником: что было вчера – было вчера, главное – что будет сегодня и завтра. России нужно было восстанавливаться, возрождаться, защищаться, оправдывать жуткие жертвы коммунистической доктрины.

Ленина не стало в 1924 году. На поле созидания он мало чего успел и к большому скачку оказался уже не причастен, но именно он закрутил пружину созидательности. Он подвигнул – через боль, через кровь – Россию к прогрессу.

Большевики в своей массе поначалу надеялись взять власть в свои руки и управлять тем, что предоставили им царизм и буржуазия. Они просчитались. Дальнейшая болтовня о светлом будущем уже не срабатывала. Надежды, что всё пойдёт само собой, не оправдались. Нет! Надо было создавать новые реальные институты: экономические, государственные, идеологические. И с помощью репрессий ЧК и чесания языками тут ничего не построить.

Ленин быстро понял ситуацию: отсюда и НЭП, и ГОЭЛРО (план по обеспечению страны электроэнергией задумывался ещё при царской власти). А теперь к словам «советская власть» прибавилось слово «электрификация».

После жарких дней и событий Туркестана Николая Булганина переводят в центральный аппарат ВЧК, точнее – ГПУ при НКВД, ибо работа репрессивных органов тоже требует перестройки на мирные рельсы, а стало быть, и нового названия.

Эпоха работы ВЧК закончена, кожаную куртку чекиста можно повесить в чулан. В Москве в ГПУ Булганин занимает скромную должность – помощник начальника информационного отдела. Думается, что в это время достаточно образованный, обтёртый жизнью, а главное – очень не глупый от природы Николай Булганин понимает, что путь в силовой структуре не для него.

План ГОЭЛРО. Плакат

На первое место вышли экономика, индустриализация. Наиболее деятельные люди и специалисты теперь уже не сидят «по конторам» – они занимаются организаторской и производственной работой. Ведь и товарищ Ф.Э. Дзержинский уже на экономическом фронте.

В то время людей по должностям перемещали быстро. Назначения происходили неожиданные. Карьеры закручивались ошеломительные. Высокие должности, о которых прежде человек из провинции, сын приказчика, не мог бы и подумать, падали иной раз прямо с неба, вернее – из ЦК. А там молодым, проверенным войною кадрам давали дорогу. Пора и Булганину сменить военный френч на цивильный костюм. Он подаёт рапорт на увольнение из органов.

2 октября 1922 года приказом УД ГПУ № 174 помощник начальника информационного отделения ТО ГПУ Н.А. Булганин «по личному желанию» был исключён со всех видов довольствия и откомандирован в ЦК РКП(б).

ЦК отправляет его на «хозяйство». Точнее – на административную работу в Высший совет народного хозяйства Советского Союза.

Советское руководство – и партийное, и хозяйственное – преимущественно состояло из людей со средним, а то и с начальным образованием. Свои «университеты» они прошли на службе, на работе, на войне. Николай Булганин, мечтавший учиться в университете на механическом факультете, свои «университеты» проходил сперва в ЧК, а затем хозяйственной хватке, опыту руководителя учился в ВСНХ. Годы работы там, с 1922 по 1927, можно по праву считать булганинскими «университетами».

Н.А. Булганин становится одним из тех, кому на практике приходилось осуществлять знаменитый план ГОЭЛРО. Помогло и прежнее образование: знание, с одной стороны, электротехники, с другой – финансов; служба конторщиком не пропала даром.

Чтобы понять, на какой участок работы попал Булганин, кратко обрисую тогдашние индустриальные проблемы России, и почему, на мой взгляд, перед Булганиным отворялись властные двери.

Еще 6 апреля 1918 года В.И. Ленин составляет «Набросок плана научно-технических работ», где указывает: «…В этот план должно входить: рациональное размещение промышленности в России с точки зрения близости сырья и возможности наименьшей потери труда при переходе от обработки сырья ко всем последовательным стадиям обработки полуфабрикатов, вплоть до получения готового продукта.

…Обращение особого внимания на электрификацию промышленности и транспорта и применение электричества к земледелию. Использование непервоклассных сортов топлива (торф, уголь худших сортов) для получения электрической энергии с наименьшими затратами на добычу и перевоз горючего.

Водные силы и ветряные двигатели вообще и в применении к земледелию».

Создан Комитет по электрификации Петроградской области при Северном СНХ. Декрет СНК о национализации промышленных предприятий, в том числе и электротехнических. Постановление СНК о создании Центрального Электротехнического Совета. Образован «Электротрест» при Электроотделе ВСНХ.

В декабре 1920 года на VIII Всероссийском съезде Советов В.И. Ленин сделал доклад «О деятельности Совета Народных Комиссаров», в котором сказал: «…Мы имеем перед собою результаты работы Государственной Комиссии по электрификации России… На мой взгляд, это – наша вторая программа партии… (выделено Е.Ш.). Без плана электрификации мы перейти к действительному строительству не можем…

…Перевести хозяйство страны, в том числе и земледелие, на новую техническую базу, на техническую базу современного крупного производства. Такой базой является только электричество.

Коммунизм – это есть Советская власть плюс электрификация всей страны».

И.В. Сталин в письме к В.И. Ленину по поводу плана электрификации России отмечал: «…Превосходная, хорошо составленная книга. Мастерский набросок действительно единого и действительно государственного хозяйственного плана без кавычек. Единственная в наше время марксистская попытка подведения под Советскую надстройку хозяйственно-отсталой России действительно реальной и единственно возможной при нынешних условиях технически производственной базы…

…Моё мнение:

1) не терять больше ни одной минуты на болтовню о плане;

2) начать немедленный практический приступ к делу…

…Существует только один «единый хозяйственный план», – это «план электрификации», что все остальные «планы» – одна болтовня, пустая и вредная. Ваш Сталин».

К 1921 году электроэнергетика находилась в тяжёлом состоянии. Выработка электроэнергии сократилась в 2,5 раза по сравнению с 1916 годом. Многие электростанции страны были полностью или частично разрушены. Оборудование действующих станций было изношено, не хватало запасных частей, ввозимых ранее из-за границы. Электротехнические предприятия в 1920 году производили 9 % от довоенного уровня продукции, производство электромашин сократилось в 18 раз, ламп – в 10 раз и т. д.

Постановлением СТО (Совет Труда и Обороны – прим. Е.Ш.) от 2 марта 1921 года все работы в области электропромышленности, электроснабжения, строительства новых электростанций и электрификации были признаны «имеющими первостепенное государственное значение».

В те годы страна смогла обеспечивать отрасль финансовыми и материальными средствами, кадрами в 2–3 раза в меньшем объёме, чем предполагалось планом ГОЭЛРО. Советское правительство при осуществлении работ по электрификации сконцентрировало все силы на решении первоочередных задач, считаясь с возможным осуществлением их в кратчайшие сроки для удовлетворения неотложных нужд народного хозяйства.

Осенью 1921 года в Москве состоялся VIII Всероссийский электротехнический съезд. Приветствие В.И. Ленина съезду: «…При помощи Вашего съезда, при помощи всех электротехников России и ряда лучших, передовых учёных сил всего мира, при героических усилиях авангарда рабочих и трудящихся крестьян мы эту задачу осилим, мы электрификацию страны создадим.

Приветствую VIII Всероссийский съезд электротехников и желаю ему всяческого успеха в его работах. Председатель Совета Народных Комиссаров В. Ульянов (Ленин)».

Государственный электротехнический трест Центрального района (ЭТЦР) был организован для производства и сбыта всякого рода электротехнических и технических изделий, производства всевозможных электротехнических сооружений и их эксплуатации. Трест объединял Харьковский электромеханический завод, Московский завод «Динамо», московские объединённые кабельные заводы, фабрики электроламп, Московский фарфоровый завод «Изолятор» и другие предприятия.

Государственный электротехнический трест. Плакат

Вот на этой «электротехнической ниве», где кадров не хватало катастрофически, и предстояло развернуться Н.А. Булганину. Сперва он был назначен помощником руководителя электротехнического треста.

В своей карьере, почти на каждой ступени, Булганин стартует с должности заместителя. Обычно у заместителя хлопот больше, чем у начальника, рабочая нагрузка тоже выше, всегда больше достаётся «шишек» и от руководства, и от коллектива. А успех и награды, поощрения все отпадают «первому лицу» учреждения.

Ф. Э. Дзержинский. 1926 г.

Но в должности зама Булганин подолгу не засиживался: умение работать и человеческие таланты, включая обаяние, несуетность, выдержку, быстро оценивали и продвигали его по службе. Он умел держать и критический удар, не раз в кратких отзывах о нём говорится, что он не перечил начальству. Кто-то видел в этом слабость его натуры. Но, думается, это как раз была сильная сторона характера. Зачем кричать против ветра?.. Он умел помалкивать, когда это было нужно. Интуитивно чувствовал, когда следует промолчать, а когда – поддакнуть начальству. Но не это было главным в его трудовой характеристике. Главное, что всех подкупало, – толковость и исполнительность. Исполнительность и толковость. Прибавлю сюда ещё сдержанность. Он даже матом не ругался. Вернее, солёное слово от него редко кто и когда слышал на гражданской работе. И выглядел он всегда опрятным и элегантным.

Руководитель и сама работа, само дело любят и ценят людей понятливых, чётких в исполнительском плане, умеющих охватить проблему и найти её решение. Болтунов ни дело, ни грамотный руководитель не любят.

А руководителями у Николая Александровича Булганина на службе электроэнергетике страны были фигуры первого партийного ряда Ф.Э. Дзержинский и В.В. Куйбышев.

В первые годы советской власти ВСНХ республик и СССР – это высшие хозяйственные органы со статусом наркоматов. В отличие от остальных наркоматов, во главе ВСНХ находился не нарком, а коллегия (пленум) ВСНХ в составе 70–80 человек, представлявших различные организации: ЦИК, экономические комиссариаты, профсоюзы. Роль исполнительного органа исполнял президиум (бюро пленума) из 10–12 членов во главе с председателем ВСНХ.

Председатели ВСНХ РСФСР:

Н. Осинский (В.В. Оболенский) (1917–1918 годы);

А.И. Рыков (1918–1921 годы);

П.А. Богданов (1921–1925 годы);

С.С. Лобов (1926–1930 годы).

Впоследствии все были репрессированы и приговорены к высшей мере.

ОБОЛЕНСКИЙ Валериан Валерианович (партийный псевдоним Н. Осинский; 1887–1938 гг.) – советский экономист, государственный и партийный деятель, публицист. В 1917 году назначен первым председателем Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ). Кандидат в члены ЦК коммунистической партии в 1921–1922 и 1925–1937 годах. 14 октября 1937 года арестован по подозрению в подготовке профашистского путча в Москве в интересах Германии, Польши и Японии. 1 сентября 1938 года приговорён к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян.

РЫКОВ Алексей Иванович (1881–1938 гг.) – российский революционер, советский политический и государственный деятель, первый народный комиссар внутренних дел РСФСР (1917 год), народный комиссар почт и телеграфа СССР (1931–1936 годы), председатель СНК СССР (1924–1930 годы) и одновременно СНК РСФСР (1924–1929 годы), председатель ВСНХ РСФСР (1918–1921, 1923 годы) и ВСНХ СССР (1923–1924 годы), член Политбюро (1922–1930 годы). В 1937 году А.И. Рыков исключён из партии, арестован. 13 марта 1938 года был приговорён к смертной казни. Через день расстрелян.

БОГДАНОВ Пётр Алексеевич (1882–1939 гг.) – советский государственный деятель, инженер, председатель Высшего совета народного хозяйства РСФСР (1921–1925 годы). Член Центральной ревизионной комиссии ВКП(б) (1927–1930 годы). В 1930–1934 годах возглавлял акционерное общество «Амторг» (советскую торговую организацию в США). В 1937 году был арестован. В 1939 году расстрелян.

ЛОБОВ Семён Семёнович (1888–1937 гг.) – советский государственный деятель. Член ЦИК СССР 1–7 созывов, член ЦК ВКП(б) (1924–1937 годы), кандидат в члены ЦК (1922–1923 годы), член Оргбюро ЦК ВКП(б) (1930–1934 годы), кандидат в члены Оргбюро (1927–1930 годы). Избирался делегатом XI–XVII съездов ВКП(б). В 1937 году арестован. Расстрелян.

С образованием СССР был создан ВСНХ СССР с правами объединённого наркомата: он координировал и контролировал Высшие советы народного хозяйства всех союзных республик.

С середины 1920-х годов аппарат ВСНХ СССР взял курс на концентрацию планового управления промышленностью. Резко повысилась роль главных управлений, где отслеживались все стадии производства.

Председатели ВСНХ СССР:

А.И. Рыков (1923–1924 годы);

Ф.Э. Дзержинский (1924–1926 годы);

В.В. Куйбышев (1926–1930 годы).

С приходом Ф.Э. Дзержинского на пост председателя ВСНХ усилилось планирование в целом. Удалось сбалансировать и устранить перекосы в ценах на сельхозпродукцию и промышленные товары. Волевым порядком истреблялись спекулятивно-паразитические явления в сфере сбыта промтоваров.

«У нас каждый трест и синдикат – сам по себе, – в одном из писем рассуждает Ф.Э. Дзержинский. – Во всех почти вопросах: по зарплате, по восстановительным работам, по концентрации, по овладению рынком. И каждый норовил всё своё «счастье» использовать для себя, а «несчастье» переложить на государство, требуя дотаций, субсидий, кредитов, высоких цен…»

Такую практику Дзержинский назвал недопустимым местничеством, а руководителей отраслей, которые прибегали к ней, – рвачами и спекулянтами. Нет, он, конечно, не просил таких хапуг-богатеев, а их во времена НЭПа появлялось немало, делиться с государством. Когда было нужно, он, для того чтобы унять их аппетиты, разумеется, употреблял власть. Но прежде всего убеждал, терпеливо разъяснял, учил, объяснял, почему надо поступать так, а не иначе. Тем более что речь шла о национализированных предприятиях, которые Дзержинский без всяких оговорок относил к сектору государственного капитализма.

Разумеется, все эти разъяснения и поучения доходили и до слуха Н.А. Булганина. Он знал, на кого надо равняться, чью линию гнуть. Уроки, полученные на службе в ЧК, думается, пригодились. По-видимому, умел он и употреблять власть, ведь его трест был на хорошем счету, а продукция ценилась во всей стране.

Необходимость планирования развития экономики СССР Ф.Э. Дзержинский связывал ещё с одним исключительно важным фактором, а именно с огромными территориальными пространствами страны, наличием в ней большого числа слаборазвитых окраин и таких же слаборазвитых внутренних регионов.

Он решительно выступал против того, чтобы «мы с огромными национальными республиками были больше всего связаны сырьём… Настала пора поставить вопрос о создании в окраинных республиках своей промышленности, работающей для удовлетворения нужд местных рынков… Для этого, – говорил он, – надо планировать промышленность таким образом, чтобы не нужно было привозить сюда сырьё и потом возить его обратно в виде готовых изделий».

В этих целях Ф.Э. Дзержинский прилагал большие усилия к тому, чтобы провести в такие районы железные дороги, построить на их территориях морские и речные порты, создать необходимую инфраструктуру. Решить эти задачи только на основе рыночных отношений, путём привлечения в такие «дикие» районы иностранных или каких-то иных инвестиций было невозможно. Для этого требовались государственная воля, целевое выделение финансовых средств, материалов, подготовка кадров, постановка конечных и промежуточных целей и многое другое, что можно было осуществить только на плановой основе.

Сто лет минуло, а цели и сегодня у нашего правительства одни и те же! (выделено Е.Ш.) Впрочем, не удивительно. Это мировые проблемы, о которых говорил и писал тогда Ф.Э. Дзержинский, будучи при этом коммунистом. Он понимал, что экономику не обманешь и всё проблемы красным флагом не закроешь.

Одну из важных функций планирования Ф.Э. Дзержинский видел в обеспечении активного внешнеторгового баланса.

В докладе на XIV Московской губернской конференции РКП(б) 11 декабря 1925 года Ф.Э. Дзержинский дал исчерпывающие разъяснения по данному вопросу. Он считал, что купить за границей нужный товар проще всего, но ведь такая тенденция в конечном итоге обескровит нашу экономику, а страну поставит в зависимость от иностранного капитала. Ни в коем случае, говорил он, мы не должны этого допустить. «Мы должны пойти и объяснить каждому рабочему и крестьянину, что средства нам нужны для того, чтобы двинуть наши заводы, чтобы иметь в достаточном количестве своё сырьё, чтобы нам не быть в такой зависимости от заграницы, в какую можем попасть, если будем строить развитие нашего хозяйства исключительно за счёт ввоза из-за границы…

Я не проповедую здесь того, что мы можем изолироваться от заграницы. Это абсурд, этого и не нужно совершенно. Но для того, чтобы не попасть в кабалу от заграничных капиталистов, которые следят за каждым нашим шагом, и когда он неверен, они его немедленно постараются использовать, для этого мы должны работать изо всех сил».

Ф.Э. Дзержинский часто говорил: когда мы построим свои заводы, начнём осваивать наши богатства, иностранные инвесторы сами придут к нам. Но когда мы стоим перед ними на коленях, они только презирать нас будут и не дадут ни копейки.

И опять, уже в XXI веке, словно бы не прошло ста лет, слышим мы то же самое с нынешних экранов телевизора… И впрямь: история ничему не учит! А ведь несмотря на идеологическую окраску, Ф.Э. Дзержинский говорил с позиции чисто экономической, наблюдая конкурентную борьбу стран, понимая и алчность капитала, и слабость народившего социализма.

Плакат Треста

Всё это или хотя бы часть безусловно разумных мыслей и требований к своим подчинённым учитывал и Н.А. Булганин, находясь на посту руководителя Треста. И обращения своего высокого наставника явно слышал. И науку экономику постигал. Не случайно у Треста появился удивительный по выразительности плакат.

Особое значение придавал Ф.Э. Дзержинский обеспечению устойчивости валюты. «Валюта, – говорил Феликс Эдмундович, – является тем чувствительным термометром, который учитывает, какие неправильности существуют». Такие неправильности, больные, кризисные участки заражают весь организм, и это, – продолжал он, – сразу же сказывается на твёрдой валюте. Найти такие больные места не просто, это – большая работа. «Но именно плановая наша работа может предупредить эти кризисы, может их заблаговременно предусмотреть и правильной системой экономических мероприятий их избежать».

Так глубоко разобраться в столь сложной проблеме в те первые годы развития строящейся на принципиально новой основе экономике мог только талантливый экономист.

Было Николаю Александровичу Булганину что «мотать на ус», ведь впоследствии судьба и политическая карьера занесут его аж трижды в кресло председателя Государственного банка СССР, где он проявит себя с лучшей стороны, и, стало быть, экономические уроки Дзержинского не пройдут мимо его сознания.

Именно работа во ВСНХ, которая казалась, возможно, кому-то промежуточным этапом в карьере Булганина, сыграла огромную роль в его становлении, обучении, познании, в науке управлять и руководить, быть осторожным и внимательным. Умение общаться не только тогда, когда у тебя кобура с наганом на портупее. Опыт работы в ЧК тоже пригодился.

Совещания, заседания, пленумы, встречи, президиумы, новые знакомства – он втянут в ту самую советскую номенклатуру, которая обладает огромными перспективами роста и в то же время идёт будто бы по тонкому льду, когда в любой момент можно провалиться в смертельную полынью. Дух коммунистического террора, решительных карательных мер как дамоклов меч висел над всем аппаратом партийно-хозяйственной власти. Время от времени ослабляя свои клещи, время от времени безжалостно сжимая их на горле даже совсем не проштрафившихся управленцев.

Другим учителем и наставником, таким же, как Дзержинский, экономистом, политиком, государственным деятелем, был для Н.А. Булганина и другой руководитель ВСНХ – Валериан Владимирович Куйбышев (1888–1935 гг.).

В отличие от многих своих коллег, Валериан Куйбышев не любил ораторствовать и никогда не ходил в народ, а потому в массах популярным никогда не был. Он слыл абсолютным хозяйственником, который все свои силы тратил не на то, чтобы стать любимцем партии и народа, а на ускорение промышленного роста в стране.

Куйбышев был настолько нетерпелив и работоспособен, что иной раз перегибал палку. Под его непосредственным руководством был разработан Первый пятилетний план.

Здание трестов ВСНХ. Маросейка, 17. 1920-е годы

В. В. Куйбышев

По мнению некоторых специалистов, это была утопия. Масштабный план так и не был выполнен. Но вектор развития, рывок, тенденция, заложенная этими грандиозными цифрами первой пятилетки, оказали влияние и на последующие. Шаг за шагом страна набирала поступь, и поэтому почины Куйбышева не были напрасными или непродуктивными. В.В. Куйбышев скончался 25 января 1935 года, вскоре после убийства С.М. Кирова в декабре 1934 года. В смерти Куйбышева тоже, считалось, были виновны заговорщики…

В некрологе «Правда» писала: «Страна склоняет над гробом Куйбышева свои знамёна, но несокрушима мощь нашей партии, мощь героического рабочего класса и колхозного крестьянства. Пусть враги не убаюкивают себя, что эта большая потеря хоть на минуту нарушит нашу стальную борьбу за окончательную победу коммунизма».

Куйбышев был романтиком и трудоголиком. А здоровьем крепким не отличался. К тому же в дореволюционные годы хлебнул и тюрьмы, и ссылки… О его работоспособности ходили легенды. Рабочий день у него длился от рассвета до заката. В выходные дни максимум, что он себе позволял, – полчаса поиграть в волейбол, а в последние годы жизни – в шахматы. После этой разрядки Валериан Куйбышев снова садился за рабочий стол. Н.А. Булганин, оказавшись в таком кругу, и сам становился таким же. Нельзя, невозможно было сидеть сложа руки, даже расслабиться с такими руководителями, как Дзержинский и Куйбышев, а ещё выше – Сталин…

Н. А. Булганин (второй слева) и В. В. Куйбышев (третий слева) в трансформаторном цехе электрозавода ГЭТ. 1925 г.

Куйбышев ведь неслучайно, неспроста отдаёт Н.А. Булганину, совершенно молодому человеку, молодому специалисту, важнейший участок работы.

Предприятия крупной электропромышленности в государственном секторе были объединены в тресты общесоюзного значения. В 1926 году два треста – Электротехнический трест центрального района и ленинградский Трест заводов сильного тока – были слиты в один Государственный электротехнический трест. Руководителем уже более высокого уровня стал и Булганин. Но недолго. Его ждала новая ступень.

4 ноября 1928 года в Москве открывался Московский электроламповый завод (впоследствии он получит имя В.В. Куйбышева). На торжественном открытии завода присутствовали товарищи В.В. Куйбышев и С.М. Будённый. На митинге коллективу завода был представлен директор предприятия Николай Александрович Булганин.

В эти годы в жизни Булганина происходят ещё перемены, уже на личном фронте, и тоже, надо думать, приятные. Он женится. Его избранницей становится Елена Михайловна Коровина. Преподаватель английского языка.

Это будет единственный законный брак Николая Булганина.

В 1925 году в семье появится первенец – Лев Николаевич Булганин. Будущий друг Василия Сталина.

Е. М. Булганина (Коровина)

Фамилия жены – Коровина, хотя фамилия её родителей Коровкины. Где-то, на каком-то этапе переписи, скорее всего, буковку «к» в фамилии недосмотрели, или сама Елена Михайловна свою фамилию сделала таковой.

Фрагмент надгробия. Новодевичье кладбище. Родители Е. М. Булганиной (Коровиной)

Коровкин Михаил Герасимович (1871–1948 гг.) – тесть Н.А. Булганина, фельдшер. Коровкина Варвара Никифоровна (1880–1963 гг.) – тёща Н.А. Булганина, преподаватель английского языка.

Глава VI

Первый орден: пятилетку за два с половиной года

Однажды, по свидетельству тогдашнего окружения вождя, Владимир Ильич Ленин следовал по улице Генеральной и, увидев старинный готический фасад, привлёкший его внимание, выдал решение, которое позднее вылилось в Постановление, – Электрозаводу быть в этих стенах. План ГОЭЛРО, вероятно, всё время держался в сознании вождя…

Электрозавод в этих готических стенах состоялся. Но уже без вождя. Его открыли в 1928 году. А в 1929 году улицы Лаврентьевская и Генеральная, где расположился Московский завод по производству электротехнической продукции, переименовываются в Электрозаводскую.

Электрозавод.

1928 г.

Близ устья реки Хапиловки, притока Яузы, в 1915 году на тогдашней городской периферии началось строительство здания Товарищества русско-французских резинового, гуттаперчевого и телеграфного производств «Проводник», ранее находившегося в Риге, но из-за наступления германской армии переведённого в Москву.

Автором проекта здания завода выступил архитектор Георгий Павлович Евланов. Жанр промышленной архитектуры не исключал проявления фантазии: зодчий увидел новое предприятие, специализирующееся на изделиях из резины и каучука, от галош до автомобильных шин, в образе монументального готического замка, храма или средневековой ратуши. Но все изысканные по тем временам детали, задуманные Георгием Евлановым, в жизнь воплотить было не суждено.

Здание достраивал другой архитектор по фамилии Шиханов, которому удалось сохранить грандиозность замыслов предшественника благодаря внушительного вида перспективным порталам проходных, высоким башням при въезде, внутренним дворам, смахивающим на трансепты католических храмов.

Краснокирпичный двухбашенный фасад со шпилями и окнами-розеттами стал практически визитной карточкой предприятия, торговой маркой и символом.

В советское время предприятие получило почётное звание «завод-крепость».

Именно этому заводу-крепости и призван служить Н.А. Булганин, который прекрасно понимал значимость и своей должности, и продукции завода. В стране строились десятки электростанций, требовались сотни трансформаторов и миллионы электроламп для городов и деревень Советского Союза.

Это было большое и важное предприятие, на котором в то время работало около 12 000 человек. Завод считался одним из звеньев социалистической индустриализации. Булганин понимал, что это архиответственный пост. Если он себя хорошо на нём проявит, сможет рассчитывать на дальнейшее повышение. В противном случае на его карьере поставят крест.

С первых же дней Булганин зарекомендовал себя одарённым управленцем. Он приложил все усилия, чтобы вывести завод в передовики социалистического производства. Предприятие постоянно ставили в пример другим, о нём писали в газетах, здесь формировались новые социалистические инициативы, соревнования, почины и т. п.

Электрозавод. 1930-е годы

Слава о Московском электрозаводе набирает силу, точно так же, как продукция завода, которая востребована по всей стране. Мало того, электролампы завод будет экспортировать в другие страны, в том числе и в Англию.

Создание Электрозавода имело ещё одну предысторию, связанную с Московским объединением фабрик электроламп (МОФЭЛ). Кудринская, Покровская и Мещанская фабрики, действовавшие до 1917 года, пережившие падение производства во время Гражданской войны, через шесть лет были объединены в одну Елоховскую электроламповую фабрику. Решение сконцентрировать все московские ламповые производства МОФЭЛ под крышей единого Электрозавода (впоследствии МЭЛЗ) было принято ещё в 1925 году. К этому событию тоже причастен Н.А. Булганин, занимавший в то время пост руководителя треста в ВСНХ. Организаторы решили расширить производство вокруг корпусов дореволюционного завода «Проводник». В 1926 году завод был назван «Металлистом», потом переименован в «Прожектор».

Создать крупное производство, а индустриализация в СССР предполагала создание именно крупных производств, чтобы внедрять в них передовые технологии, планировалось также с учётом опыта западных компаний. К тому времени в Европе концерны AEG, General Electric, Siemens уже успешно реализовали идею создания гигантского индустриального комплекса, основанного на последних мировых технологических достижениях.

Несмотря на идеологические противоречия, сотрудничество с западными компаниями не прекращалось и после революции. Были попытки переговоров представителей ВСНХ СССР с германским концерном AEG, компаниями OSRAM и Philips о заключении договора о техническом содействии в ламповом производстве, покупке генераторов, моторов, приборов сильного тока. Но переговоры провалились, руководители делегации ВСНХ сочли предложенные условия кабальными.

В данной ситуации для создания своих производств пришлось воспользоваться привлечением специалистов из других стран.

Некоторые исследователи считают, что промышленным шпионажем в СССР руководил Ф.Э. Дзержинский. С его подачи укрепилась экономика страны грамотными кадрами из ОГПУ, которые знали, как действовать… Но тут не всё ясно и очевидно. Доля правды, наверное, есть. ОГПУ, утратив часть функций, переформатировали. Но это не значит, что с эпохи Ф.Э. Дзержинского и начался промышленный шпионаж.

Во-первых, промышленный шпионаж не был новшеством, им никогда и нигде не брезговали, это неизбежная часть конкурентной борьбы; им пользовались, пользуются и будут пользоваться все страны, особенно развитые: будут красть технологии, перекупать специалистов, выкупать нужные патенты или регистрировать их в своих странах и т. п. В этом, несомненно, преуспевали США. Думаю, что в наше время этим не гнушаются и страны Европы, и Китай.

Во-вторых, в Европе той поры не всё было благостно: огромная безработица, инфляция, революционные шатания… По линии Коммунистического интернационала в СССР приезжали иностранные специалисты, которые верили в создание справедливого социалистического общества. Другие ехали в СССР за заработком, кто-то приезжал в качестве консультантов советских инженеров. А ещё в то время у советского народа была поистине невиданная тяга к знаниям, ко всему новому, прогрессивному, светлому.

Слово «энтузиазм» – совсем не пустой термин, когда речь заходит о первых пятилетках. И слова «наука», «прогресс» – очень характерные термины для той поры.

Н.А. Булганин чувствовал пульс времени: он и спецов западных «прикупал», и своих светил не обижал вниманием и заботой. Был он и за границей и, верно, не только как любитель присматривался к новинкам электротехники.

На Электрозаводе трудилось немало немцев, они получали неплохую зарплату, им давали советские имена, у них здесь были свои общины. И всё же основной прогресс, конечно, держался за счёт своих специалистов. А главное – создание своих образцов.

Наше энергостроительство возможно было лишь на отечественном оборудовании, так как иначе – не говоря уже о затрате валюты, которой не хватало, – оно было бы подчинено всякого рода случайностям, связанным с внешнеполитическим положением СССР, и, кроме того, электроэнергетика не могла бы быть приведена в строгую систему, возможную лишь при унифицированном оборудовании.

В первые же годы пятилетки идёт форсированное развитие союзной электротехнической промышленности. При этом ориентир – на лучшие образцы иностранной техники. У целого ряда иностранных фирм закупаются патенты, и заключаются договоры на техническую помощь.

В результате такие заводы, как «Электрозавод», «Электросила», «Электроаппарат», «Севкабель» и другие, превращаются в мощные базы, заменяющие импорт и питающие строительство нашей электроэнергетики аппаратурой и оборудованием. Жёсткие требования и сжатые сроки были отведены на программу индустриализации страны и историческую необходимость «догнать и перегнать» капиталистическое окружение.

Всё это непосредственно касалось Н.А. Булганина. «Догнать и перегнать» – эти два магических глагола будут самыми важными в его речи перед делегатами XVIII съезда ВКП(б). Но это впереди, прежде ему надо пройти важнейшую управленческую ступень в карьере. И догнать по некоторым позициям ненавистных капиталистов ему удаётся.

Электрозавод «гремит» своими успехами. ДнепроГЭС, «Магнитка», «Уралмаш», Горьковский автозавод, Челябинский тракторный завод, позднее – метрополитен – эти великие стройки остро нуждались в электрооборудовании. И «красный директор» Н.А. Булганин на своём посту не спал…

В 1929 году, зная об успехах и новых починах заводчан, на Электрозавод приезжает знаменитый советский поэт Владимир Владимирович Маяковский. Обойдя цеха, надо думать в сопровождении директора Н.А. Булганина, потому что поэтов такого уровня встречали только первые лица, Маяковский был поражён увиденным размахом, новыми производствами и вскоре создаёт произведение «Марш ударных бригад». Его текст публикуется в заводской многотиражке «Электрозавод». Привожу стихотворение Маяковского. Оно того стоит!

МАРШ УДАРНЫХ БРИГАД

Вперёд

тракторами по целине!

Домны

коммуне

подступом!

Сегодня

бейся, революционер,

на баррикадах

производства,

Раздувай

коллективную

грудь-меха,

лозунг

мчи

по рабочим взводам.

От ударных бригад

к ударным цехам,

от цехов

к ударным заводам.

Вперёд,

в египетскую

русскую темь,

как

гвозди,

вбивай

лампы!

Шаг держи!

Не теряй темп!

Перегнать

пятилетку

нам бы.

В. В. Маяковский

Владимир Маяковский, помимо марша, посвятил Электрозаводу немало призывных боевых рифмованных строк для плакатов. В них незаурядный темперамент! Вот они:

В. Маяковский, «Лозунги Электрозаводу»:

Следи за временем,

За материалом,

За собой!

На все —

экономии о́тсвет.

И это будет

последний и решительный бой

с потерями в производстве.

Каждая работница,

каждый рабочий —

береги материалы!

борись с порчей!

Где прогульщик?

Жив Курилка!

В дымной гуще

торчит в курилке.

Лентяев и разгильдяев

сметайте начисто!

Даёшь

Работу

высшего качества!

Того,

кто любит водкой нализаться,

не проймёт

никакая рационализация.

Богомольных прогульщиков

с Электрозавода вон.

Не меняй гудок

на колокольный звон.

Смотри,

чтоб время

болтовнёй не тратили.

После работы

наговоришься с приятелем.

Болтливость —

растратчик рабочих часов.

В рабочее время —

язык на засов.

Слава поэта Владимира Маяковского, трибуна революции, играла во славу предприятия. А слава предприятия поднимала в глазах общества, а главное – партийного руководства города и страны – директора предприятия. На партхозактиве Москвы о Н.А. Булганине произносится много заслуженно добрых поощрительных слов.

Говоря о писательских посещениях преуспевающего предприятия социализма, стоит сказать несколько слов о посещении в 1931 году Электрозавода Бернардом Шоу. Он пообщался с рабочими и оставил заметку для заводской газеты: «Мой отец пил слишком много, из-за этого я теперь работаю слишком много. Товарищи, выполните свой пятилетний план за три года, и в будущем вам придётся работать меньше». Вот что посоветовал советским работягам этот прелестный старик. 5Электрозавода были налицо, стройки первой пятилетки обеспечивались необходимыми трансформаторами, население – электроприборами.

Плакаты с лозунгами В. Маяковского

Но вместе с тем в сводках, которые подавало ОГПУ вождю партии И.В. Сталину, отмечалось и некоторое роптание среди рабочих прославленного завода. Подобные записки, в которых отражалось настроение рабочих, подавались всегда. Вожди партии и руководство предприятий должны знать, о чём думают трудовые массы.

«Докладная записка ПП ОГПУ по МО об антисоветской и контрреволюционной деятельности на промышленных предприятиях. 1931 г.

Антипартийные и контрреволюционные проявления среди членов и кандидатов в члены ВКП(б).

Проникающие в ряды партии социально-чуждые и враждебные нам элементы ведут явно подрывную и контрреволюционную работу, используя для этого трудности на отдельных участках социалистического строительства.

Материалы, имеющиеся в нашем распоряжении, фиксируют антипартийную и контрреволюционную деятельность групп и одиночек по следующим направлениям:

1. Террористических тенденций и повстанческих настроений одиночек, являющихся выразителями наиболее озлобленных и активистских устремлений классового врага.

2. Нелегальной организационной работы, направленной к созданию контрреволюционных образований правооппортунистического характера.

3. Явно антипартийной и контрреволюционной работы двурушников-троцкистов, возвратившихся в партию с целью продолжения своей прежней работы в её рядах.

4. Организации и участия в отдельных забастовочных конфликтах и рабочих волынках.

5. Антисоветской агитации, выражающейся в сопротивлении мероприятиям партии в области организации труда в промышленности и против социалистической реконструкции сельского хозяйства.

Антисоветская агитация:

«Крестьян опять насильно загоняют в колхозы и всё отбирают, накладывают большие налоги – недаром за границей пишут, что советская власть только и держится на насилии» (комсомолец Галкин, фабрика им. Калинина).

«Крестьян насильно гнали в колхозы под угрозой расстрела, а у нас на фабриках разве нет насилия? В ударных бригадах и соцсоревнованиях разве мы добровольно участвуем? Прав Сырцов, когда сказал, что у нас никакого энтузиазма нет, а один упадок, и всё идёт у нас по шаблону. Коммунисты разграбили всё, да и сейчас ещё грабят, выпуская займы. Коммунисты сдирают последнюю шкуру с рабочих» (комсомолка Иванова, завод «Борец»).

«Благодаря искривлению политики, отклонению от заветов Ленина, наша страна отстала сразу на пять лет. Также благодаря неправильной политике, которую проводит партия в деревне, было несколько восстаний, куда высылались карательные отряды для усмирения крестьян. Советская власть в виде мести расстреляла 60 крестьян и 100 человек сослала в Соловки» (комсомолец Мясников, «Электрозавод») (выделено Е.Ш.).

«Нам надо всех коммунистов на верёвке повесить. Нас кормят одними тухлыми селёдками. Коммунисты над рабочими смеются. Всех их надо пострелять» (комсомолка Балашова, постройка ТСХ).

«В колхозы крестьян заставляют идти насильным путём. А кто не хочет идти, у тех всё поголовно отбирают, и продуктов в деревне никаких нет. А если кто из крестьян захочет сказать правду, то того считают кулаком или подкулачником и отправляют на высылку» (комсомолец Барбатов, «Электрозавод»)…(выделено Е.Ш.).

«Идите к чёрту с вашими займами, только шкуру с рабочих дерёте. И так нас замучили, не знаешь, куда записываться. Всё равно сидим голодные» (комсомолец Черенков).

Зам. ПП ОГПУ по МО Кацнельсон

Начальник СОУ ПП ОГПУ по МО Дейч

Начальник СПО ПП ОГПУ по МО Радзивиловский».

Недобрым словом помянула Электрозавод на одном из заседаний и Р.С. Землячка – та самая Землячка Розалия Самойловна (1876–1947 гг.) (урождённая Залкинд), революционерка, террористка, политический деятель, что считалась демоном революции и заслуженно носила партийную кличку «Демон».

«Товарообмен. Я не буду рассказывать много случаев и фактов – вы все знаете их, но этот товарообмен дошёл до того, что зачастую красные обозы задерживают у заставы, меняют на мануфактуру, на железо, на что угодно и забирают эти красные обозы… Возьмём Электрозавод – лампочек нет (выделено Е.Ш.). Это надо иметь в виду, на это надо обратить внимание, сами торгующие организации должны с этим бороться.

Голос (из зала – прим. Е.Ш.). Завален завод лампочками, некуда девать. Давали лампочки кооперации, кооперация не берёт.

Землячка. Кооперация лампочек не берёт, поэтому надо первому встречному отдавать эти самые лампочки.

Голос. Мы не даём».

В этот период, когда дела у Н.А. Булганина шли в гору, происходит его знакомство с Никитой Хрущёвым. Знакомство важное, знаковое.

«…Я был избран в Бауманский районный партийный комитет. Это произошло в январе 1931 г., а конференция проходила, по-моему, в июле 1930 года. В то время я познакомился с Булганиным. Он был в Бауманском районе директором Электрозавода. В Москве проводилась партийная конференция, и я входил в комиссию, которая проверяла парторганизацию Электрозавода. Тогда к проверкам привлекали людей, которые имели большой партстаж (у меня он – с 1918 года), поэтому на всю Москву не хватало таких людей. Не особенно-то охотно шли мы на это, нас отрывали от занятий. Сам Булганин не проходил проверку, он находился за границей, и лишь после того, как он приехал, мы с ним беседовали. Он произвёл на меня тогда очень хорошее впечатление, а потом получил за свою работу высокую награду – орден Ленина».

3 апреля 1931 года газета «Правда» опубликовала телеграмму: «Горячий привет рабочим и административно-техническому персоналу Электрозавода, выполнившим пятилетку в два с половиной года.

Вперёд, к дальнейшим победам!

И. Сталин».

Б. Шоу, ирландский драматург

Электрозавод. Производство ламп. 1929 г.

Трудно представить, что первый пятилетний план, который верстался под руководством явного максималиста большевика В.В. Куйбышева, возможно было выполнить в половину срока. Но это было именно так. Ни о каких приписках речи идти не могло. Приписки и очковтирательство приравнивались к вредительству.

В 1937 году на заводе были выпущены лампы для освещения рубиновых звёзд Московского Кремля.

Из Протокола № 33 заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 10–13 апреля 1931 года:

«п. 38/2: О награждении Электрозавода и работников его по выполнению пятилетки в 2½ года.

а) 3а выполнение Электрозаводом пятилетки в 2½ года наградить «Электрозавод» орденом Ленина.

б) За особо видающиеся заслуги в деле выполнения пятилетки в 2½ года наградить орденом Ленина следующих т. т.:

1) председателя В.Э.О. – Жукова И.П.

2) бывшего директора завода – Булганина.

3) директора завода – Жукова.

4) Соболева – инженера Прожекторного отдела.

5) Рябова Ф.Ф. – инженера Прожекторного отдела.

6) Васильева С.В. – зав. производством. Лампового отдела.

7) Утцаль В.П. – мастер корпусов больших трансформаторов.

8) Юганова – зав. трансформаторным отделом.

рабочих:

Журавлёва С.В.

Шуйского Н.С.

Пролетарскую И.

Никанорова

Горелова

Добровольского

Матюнина Ф.Т.».

Для справки. Орден Ленина – высшая государственная награда Союза Советских Социалистических Республик, учреждённая постановлением Президиума ЦИК СССР от 6 апреля 1930 года. Электрозавод получает Орден Ленина за свои выдающиеся заслуги. Награда под номером 2 (Орден Ленина под номером 1 получила в том же году газета «Комсомольская Правда»).

Н.А. Булганин, помимо награды предприятия, лично награждён Орденом Ленина за номером № 10.

Он был в это время уже «бывшим». Николай Александрович осваивал другой важный пост. Он избирается председателем Моссовета. Фактически эта должность градоначальника Москвы. Теперь он входит в когорту высшей советской номенклатуры.

Впереди визиты в Кремль, в главный кабинет страны. Первый визит состоялся 14 мая 1931 года. Вот список присутствующих:

1. тов. Молотов вход в 19 ч. 15 мин.

2. тов. Ворошилов вход в 19 ч. 15 мин.

3. тов. Каганович вход в 19 ч. 15 мин.

4. тов. Киров вход в 19 ч. 15 мин.

5. тов. Куйбышев вход в 19 ч. 15 мин.

6. тов. Кадацкий вход в 19 ч. 15 мин.

7. тов. Уханов вход в 19 ч. 15 мин.

8. тов. Сулимов вход в 19 ч. 15 мин.

9. тов. Рындин вход в 19 ч. 15 мин.

10. тов. Кржижановский вход в 19 ч. 15 мин.

11. тов. Рухимович вход в 19 ч. 15 мин.

12. тов. Межлаук вход в 19 ч. 15 мин.

13. тов. Ягода вход в 19 ч. 15 мин.

14. тов. Гринько вход в 19 ч. 15 мин.

15. тов. Акулов вход в 19 ч. 15 мин.

16. тов. Розенгольц вход в 19 ч. 15 мин.

17. тов. Петере вход в 19 ч. 15 мин.

18. тов. Рогов вход в 19 ч. 15 мин.

19. тов. Булганин вход в 19 ч. 15 мин.

20. тов. Рыскулов вход в 19 ч. 15 мин.

21. тов. Рудаков вход в 19 ч. 15 мин.

22. тов. Усов вход в 19 ч. 15 мин.

23. тов. Вельский вход в 19 ч. 15 мин.

24. тов. Гуревич вход в 19 ч. 15 мин.

25. тов. Тененбаум Тан вход в 19 ч. 15 мин.

26. тов. Хвесин вход в 19 ч. 15 мин.

Все вышли в 21 ч. 10 мин.

Наверное, первый визит в кремлёвский кабинет И.В. Сталина Николаю Булганину запомнился на всю жизнь. Этот двухчасовой визит давал ему шанс «осмотреться»…

Глава VII

Председатель Моссовета: один из отцов города

Мы не можем строить в Москве несуразные, дешёвые вещи, ибо то, что мы строим в Москве, это на века, на поколения, и дело… в том, чтобы создать настоящий памятник эпохи, чтобы будущие поколения чувствовали в каждом доме, в каждом построенном здании дыхание коммунизма.

И.В. Сталин

В. Мухина. Монумент эпохи «Рабочий и колхозница»

В.И. Ленин в Обращении «К населению» 5 ноября 1917 года призывал: «Товарищи трудящиеся! Помните, что вы сами теперь управляете государством. Никто вам не поможет, если вы сами не объединитесь и не возьмёте все дела государства в свои руки. Ваши Советы – отныне органы государственной власти, полномочные решающие органы».

Вождь революции в своих горячих революционных речах и призывах всё же не очень учитывал реалии жизни: власть у тех, кто принимает решения. Низы, по сути, бесправны. При любой власти… Да и за Советами установлен фактически безоговорочный контроль партии. Получалось по жизни так, что градоначальник, избранный «демократическим» путём, всё же не совсем начальник: у него есть ещё поводырь или смотрящий…

Многоликий резонёр Ленин, правда, и этот момент учёл в своих работах, мол, неправомерен вопрос: Совет рабочих депутатов или партия? «Нельзя так ставить вопрос… Решение, безусловно, должно быть: и Совет рабочих депутатов, и партия. Вопрос – и крайне важный – вопрос состоит только в том, как разделить и как соединить задачи Советов… и партии».

В Москве на период работы Н.А. Булганина председателем Моссовета звёзды сошлись самым благоприятным образом: к нему в напарники от партии был назначен Н.С. Хрущёв. А общим для них куратором по-прежнему оставался стойкий коммунист, авторитет первейший и непререкаемый, за исключением, разумеется, И.В. Сталина, Лазарь Моисеевич Каганович.

Фактически именно с подачи Л.М. Кагановича происходили основные преобразования в Москве на период работы Булганина в качестве тогдашнего мэра.

Ещё 20 июля 1930 года на пленуме Московского комитета обсуждался вопрос «О плане работ Московского комитета партии».

«В связи с ликвидацией округов мы должны провести огромную напряжённую работу, – заявил тогда Лазарь Моисеевич. – Если мы не предусмотрим укрепление областного аппарата, в частности Московского комитета, если мы не предусмотрим укрепления районов работниками, у нас не окажется рычагов на месте. Вот почему Бюро МК постановили создать специальную комиссию, чтобы просмотреть аппарат МК, просмотреть, как он построен, как идёт работа, сколько в нем бюрократизма и как нужно этот бюрократизм устранить…

В ближайший период мы должны также продумать и поставить на бюро вопрос о разукрупнении районов Москвы. Мы не предрешаем этого вопроса, мы его только ставим, необязательно, чтобы в Москве существовало именно 6 районов, а не 10, допустим, районов. Может быть, они будут ближе к предприятиям, ближе к рабочим, ближе к производству».

Постановлением пленума Моссовета от 13 декабря 1930 года городскую территорию разбили на 10 районов (Сталинский, Пролетарский, Москворецкий, Ленинский, Фрунзенский, Краснопресненский, Октябрьский, Дзержинский, Сокольнический и Бауманский), существенно расширив при этом компетенцию районных советов, что вело к «сближению органов партийного и советского руководства с трудящимися».

Кроме того, реорганизовали и громоздкую систему управления московским коммунальным хозяйством, создав ряд специализированных трестов, находившихся в непосредственном подчинении Президиума Моссовета (Трамвайный, Мосавтотранса, Гордоротдела, очистки города, водоснабжения и канализации и др.).

Однако уже в феврале 1931 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о выделении Москвы в самостоятельную административно-хозяйственную единицу. Кто был инициатором этой идеи – в точности не установлено. Есть разные свидетельства. Каганович так писал в своих воспоминаниях: «С 1931 по 1935 год население Москвы выросло почти на 1 миллион, опережая рост городского хозяйства.

В 1930–1931 годах городское хозяйство Москвы стало самым узким местом, затрудняя в дальнейшем развитие промышленности, удовлетворение нужд городского населения в водоснабжении, канализации, транспорте, электроснабжении, отоплении и особенно в обеспечении жильём, школами, больницами… Рабочие роптали. Вопрос о положении дел в городском хозяйстве Москвы обсуждался не только в Московском комитете, но и в Политбюро ЦК. Помню выступление тов. Сталина на Политбюро. Необходимо, сказал он, развернуть вопрос широко и взяться за коренную реконструкцию Москвы и вместе с ней – всех крупных городов СССР. Политбюро создало комиссию, в которую вошли члены Политбюро, в том числе и Сталин».

Председателем комиссии был избран Каганович Л.М. Его назначили докладчиком на июньском пленуме ЦК ВКП(б) 1931 года.

В соответствии с решением этого – важнейшего для столицы – пленума ЦК ВКП(б) Москву выделили из Московской области в самостоятельную административно-хозяйственную единицу. Практика показала неэффективность управления гигантом. Как местные государственные учреждения, так и партийные руководящие органы не справлялись с объёмом работы.

Моссовет

После таких пертурбаций – сперва укрупнение районов, потом разделение города и области – Николай Александрович Булганин становился на верхушку исполнительной власти отдельного региона, и не просто отдельного, а столичного. Пришлось многое менять и в структуре городской власти.

28 февраля 1931 года в Колонном зале Дома Союзов состоялся пленум Мособлсовета. На нём из избранных в январе – феврале 1931 года на выборах депутатов был создан Московский городской Совет. Пленум утвердил также состав Исполкома в количестве 63 человек, избрал президиум из 14 членов и 3 кандидатов, утвердил заведующих отделами Мосгорисполкома. Председателем президиума Моссовета избран Н.А. Булганин, секретарём – В. Шуров.

1 марта 1931 года на первом заседании президиума по предложению Н.А. Булганина были распределены обязанности между его членами, в том числе по руководству определённой отраслью городского хозяйства, утверждён регламент работы руководящих органов.

Важную роль в организации работы Московского Совета сыграл майский 1931 года объединённый пленум. На нём с докладом об организаторской работе Советов выступил Н.А. Булганин. Он заострил внимание на повышении активности работы секций и депутатских групп: «Секции должны стать основными массовыми организациями Советов. Из органов контроля и наблюдения секции должны быть превращены в непосредственных исполнителей целого ряда функций государственного советского аппарата».

Приняв должность, Н.А. Булганин всерьёз занимается реорганизацией роли Советов в управлении городом. «На основании решений пленума в составе орготдела исполкома был создан сектор массовой работы, а при президиуме из 100 депутатов – группа инспекторов, которые на предприятиях развёртывают массовую работу, вовлекая в неё и хозяйственное управление рабочих. В результате этих мер кроме 8938 депутатов городского и районных Советов в секциях работали 38 659 активистов».

Ещё одна цифра. В конце 1931 года в составе депутатских групп работало уже около 60 000 рабочих, служащих, домохозяек; 32 заместителя заведующих отделами городского и районных Советов были рабочие – совместители на общественных началах. Какую они имели реальную власть, эти рабочие, служащие, домохозяйки? Ответ на этот вопрос дадут документы другого периода, когда Н.А. Булганин будет покидать свой пост.

А в начале пути на посту представительской власти Н.А. Булганин вовлекает в свою деятельность как можно больше депутатов: с одной стороны, они ему в помощь, с другой – он демонстрирует коллективное руководство и, стало быть, коллективную ответственность за принятые решения.

Что там вещал Владимир Ильич, обращаясь к трудящимся? «Помните, что вы сами теперь управляете государством». Но так можно только предполагать. Н.А. Булганин был уже калёным, уже с опытом руководителя: побывал в качестве первого лица и в тресте ВСНХ, и на Электрозаводе, и понимал, скорее всего, что вся ответственность за результаты работы исполкома будет лежать на нём и первом лице в городском комитете партии.

Ещё один момент: Булганин безукоснительно исполняет указания и пожелания «сверху». Здесь играет ему на руку умение подчиняться и вместе с тем уходить из-под удара, если что-то пойдёт не так, не по задуманному начальством. Роль исполнителя, а не инициатора ему больше подходила, а высшее руководство это больше устраивало.

Работу с депутатами Булганин держал под контролем – и даже время от времени её реформировал. Но главное для него было другое: реконструкция городского хозяйства, а депутатские секции, общественные контролеры, инициативные группы – это, по большому счёту, атрибуты советской власти. Общественность – неизбежный и подчас очень удобный рычаг любой власти, только общественностью надо вовремя и умело руководить.

Моссовет на ул. Тверской. До реконструкции. Начало 1930-х

Уже в марте 1931 года для надзора и контроля за ходом строительства по предложению Булганина решением президиума была создана строительная секция, и вскоре после обсуждения строительства заводов «Фрезер», «Калибр», «Шарикоподшипник» Булганиным было принято постановление считать их ударными стройками. Президиум Моссовета обязал Мосстрой обеспечить эти стройки всем необходимым в первую очередь, а соответствующие отделы – организовать улучшенное питание и культурное обслуживание занятых на стройке рабочих. На стройки при этом направлялись опытные руководители и специалисты.

Результаты вскоре были ощутимыми: уже в октябре 1931 года было закончено строительство цехов первой очереди завода «Шарикоподшипник», в марте 1932 года – оснащение оборудованием, а в конце 1932 года завод давал продукцию. Это было крупнейшим производством в Европе. И СССР был освобождён от ввоза продукции из-за границы. Вот так выполнялись задачи индустриализации, и в этом была заслуга деятельных руководителей.

В 1932 году в Москве вошли в строй также завод «Фрезер» (режущие станки), Велосипедный завод, завод «Калибр».

Многие предприятия Москвы нуждались в реконструкции, перестройке, оснащении новым оборудованием. Н.А. Булганин и Моссовет за этим тоже следили и помогали как могли. За два года (1931–1932 гг.) в Москве реконструировали и ввели в эксплуатацию 155 крупных предприятий. Именно крупных, промышленных. «Динамо», «Красный пролетарий», АМО (Автомобильное московское общество) и других. АМО не просто реконструировали, его заново оснастили оборудованием. Знаменитый директор завода И.А. Лихачёв говорил в то время: «Мы фактически пришили пальто к пуговице».

В апреле 1934 года президиум под председательством Н.А. Булганина обсудил вопрос и принял решение о расширении и реконструкции завода АМО. С 1934 года начали выпускаться грузовые автомобили ЗИС-5 и ЗИС-6, автобусы ЗИС-8, с 1936 года – легковые автомобили ЗИС-101. Завод превратился в новое предприятие – одно из крупнейших этой отрасли в Европе. До реконструкции завод выпускал 2,5 тыс. грузовиков в год, после реконструкции – 25 000.

«Усилиями Моссовета и его председателя Н.А. Булганина в промышленность было вложено 1152,3 млн рублей, в том числе на строительство новых предприятий – почти 300 млн рублей, реконструкцию старых – 748,5 млн руб. и на капитальный ремонт 76,5 млн руб. В годы первой пятилетки неузнаваемо изменилась промышленность и её показатели. Основные фонды её увеличились более чем в два, а в отраслях тяжёлой промышленности – почти в три раза. Причём 3/4 основных фондов принадлежали вновь построенным предприятиям. Только 20 % оборудования с дореволюционным стажем… Производительность труда выросла на 21 %. Повысился уровень столичной промышленности в масштабах страны с 13,1 % до 15,5 %. Предприятия Москвы производили 43 % станков, 58 % грузовых автомашин, 2/3 точной техники, выпускавшихся в СССР.

В годы первой пятилетки появились новые производства и отрасли, которые освободили страну от иностранной зависимости. Даже такие виды стали, как высококачественная инструментальная, ввозившаяся из-за границы, выплавлялись на заводе «Серп и молот».

Реконструкция промышленности и высокие темпы её развития способствовали росту населения Москвы с 2319 тыс. человек – в 1928 году, до 3663,3 тыс. человек – в 1932 году, в том числе рабочих с 208,5 тыс. до 443,5 тыс. человек».

Завод «Серп и молот» в период индустриализации

В начале 1930-х Н.А. Булганин вёл очень живую и вместе с тем очень кропотливую рутинную работу. Административную работу. Масса времени уходила на заседания, встречи, президиумы, пленумы, слёты. За подготовкой любого городского мероприятия стоит огромная подготовительная работа. Булганин не имеет права чего-то не знать, в чём-то ошибаться. График работы складывался плотный и напряжённый. Всё шло по нарастающей. Правда, авторитет и опыт накапливались также по нарастающей, ведь теперь Н.А. Булганина приглашают на заседания в Кремль. О первом визите, когда в кабинете вождя было достаточно многолюдно, уже говорилось, а вот второй визит был, скорее всего, абсолютно деловым. Он состоялся 21 октября 1932 года.

1932 год: 21.10. Вход 17 час. Выход в 19.05 час.

Булганин был вместе с первым секретарём МК и МГК ВКП(б) Л.М. Кагановичем, полномочным представителем ОГПУ по Москве Я.С. Аграновым и председателем Московского союза потребительских обществ А.Е. Бадаевым. Скорее всего, обсуждались вопросы, связанные с резким ухудшением положения московского населения: это было время неурожаев и голода в Поволжье, Казахстане, на Украине, Северном Кавказе.

В дальнейшем посещений кабинета И.В. Сталина будет у Булганина всё больше: 1933 год: 09.08; 1934 год: 01.04, 13.04, 10.05, 10.06; 1935 год: 10.04, 19.04, 22.04, 29.06, 07.08, 02.11; 1936 год: 04.06, 18.06, 03.07; 1937 год: 14.02, 22.07.

Мало того, Булганин был зван Хозяином на обеды. Вот что вспоминал по этому поводу Н.С. Хрущёв: «В то время я считал, что просто придан в поддержку Булганину. Сталин, бывало, нас всегда вместе вызывал или приглашал на семейные обеды и всегда шутил: «Приходите обедать, отцы города». Каганович с нами не ходил. Он хоть и оставался секретарём МК, но, видимо, Сталин уже в этой роли его не признавал, а считал секретарём ЦК. А мы, «отцы города», представляли Москву. По существу, так оно и было, потому что Каганович просто физически не имел возможности заниматься делами столицы, по уши был загружен делами ЦК. Он работал очень добросовестно: как говорится, ни дня, ни ночи не видел».

Надо думать, что и сам Хрущёв, и, разумеется, Булганин в эти годы тоже ни дня, ни ночи не видели…

В конце декабря 1932 года была завершена разработка плана дальнейшей реконструкции промышленности и городского хозяйства на новую пятилетку. Даже навскидку можно вообразить, каков был объём этих планов!

21 сентября 1933 года по предложению Н.А. Булганина президиум принял решение «О реорганизации управления тяжёлой и лёгкой промышленности». И передаче их из управлений – трестам. И тут можно представить, какая бюрократическая, чиновная и организаторская работа стоит за этим!

В том же месяце по инициативе Н.А. Булганина была проведена конференция актива строителей. На ней были определены сроки ввода в строй объектов.

В ноябре 1933 года в Москве появился новый вид пассажирского транспорта – троллейбус.

Значительно увеличились, по сравнению с дореволюционным временем, трамвайная сеть (с 262 км одноколейного пути в 1913 году до 422 км одноколейного пути в 1931 году – рост на 61 %), за счёт охвата рабочих районов, и количество трамвайных вагонов (с 816 до 1782 – рост на 118 %); заново организовано автобусное и таксомоторное движение; увеличились водопроводная сеть (с 537 км до 805 км – рост на 50 %) и подача воды (с 8,5 до 27 млн вёдер в сутки – рост на 218 %), канализационная сеть – с 447 до 627 км, или на 40 %, преимущественно по рабочим районам, осветительная сеть – на 34 %, за счёт присоединения рабочих окраин, и количество новых мощёных дорог около 2 млн кв. м, из которых около 600 тыс. кв. м было перемощено усовершенствованными покрытиями (асфальт, брусчатка).

Первый троллейбус в Москве. 1933 г.

Но все эти достижения можно считать «текучкой». Были поставлены перед Моссоветом и Н.А. Булганиным и сверхзадачи.

Возвратимся к июньскому 1931 года пленуму ЦК ВКП(б), принявшему Постановление «О Московском городском хозяйстве…» – на нём также были приняты решения о строительстве в Москве метрополитена и о соединении Москвы-реки каналом с Волгой. Одновременно пленум обязал «московские организации приступить к разработке серьёзного, научно-обоснованного плана дальнейшего расширения и застройки г. Москвы».

«27 июня 1931 года в Центральном парке культуры и отдыха под председательством Н.А. Булганина в присутствии тысяч москвичей состоялся пленум Моссовета, на котором обсуждались вопросы реконструкции всех отраслей городского хозяйства. Пленум обратился к москвичам с просьбой принять активное участие в реализации решений пленума ЦК ВКП(б) и постановления о превращении Москвы в благоустроенный город.

И уже на сентябрьском 1931 года пленуме Моссовета под председательством Н.А. Булганина, с привлечением большого актива специалистов и рабочих предприятий, обсуждался ход выполнения постановления ЦК ВКП(б) «О городском хозяйстве Москвы».

И. В. Сталин, К. Е. Ворошилов, В. В. Молотов, Л. М. Каганович, Н. А. Булганин. XVII съезд ВКП(б)

Отметив активное начало работы и имеющиеся недостатки, пленум принял решение о строительстве в Москве метро и канала «Москва – Волга» и обязал президиум до 1 января 1932 года обеспечить разработку проектов и проектных заданий этих строек с тем, чтобы уже в 1932 году приступить к строительным работам».

…Год 1934-й. Год для страны очень запоминающийся. Для Н.А. Булганина – тоже. Он впервые выступает на съезде ВКП(б), фактически даёт отчёт о своей работе на посту председателя Моссовета, подводит итоги деятельности в первой пятилетке.

XVII съезд ВКП(б) был проведён в период с 26 января по 10 февраля 1934 года. В его работе приняли участие 1227 делегатов с правом решающего голоса и 739 делегатов с совещательным голосом, представлявших 1 872 488 членов партии и кандидатов в члены – 935 298.

«5 февраля 1934 г. XVII съезд ВКП(б).

Председательствующий. Слово имеет товарищ Булганин.

Булганин (Москва). Товарищи, те исключительно грандиозные перспективы и задачи, которые даны в гениальном докладе товарища Сталина и в докладах товарищей Молотова и Куйбышева, вытекают из огромных побед, одержанных рабочим классом и партией за годы первой пятилетки, побед на основных, решающих позициях борьбы за социализм, побед в области промышленности и сельского хозяйства.

Партия на протяжении всего этого времени со всей ленинской последовательностью вела страну и рабочий класс от победы к победе. Партия, одержав победу на основных позициях строительства социализма в области промышленности и сельского хозяйства, привела страну к разрешению ряда других важнейших проблем и задач в деле благосостояния и роста материально-бытового положения рабочих и трудящихся масс.

Я имею в виду строительство и развитие городов, и реконструкцию городского хозяйства. И здесь достигнуто немало успехов. На наших глазах буквально изменился и изменяется облик нашей страны. Достаточно сказать, что за первую пятилетку в нашей стране возникло 50 новых городов, возникло 200 новых городских поселков. Гигантски выросли и изменили свой облик такие промышленные центры, как Ленинград, Москва, Харьков и другие города Советского Союза.

В Москве, как и в других городах нашей страны, за истёкшие годы проделана большая работа».

Далее в докладе, помимо декларации (неизбежной декларации!) типа: «Рост и развитие городов нашей страны стали возможны в результате общехозяйственного подъёма и индустриализации страны. Это бесспорно, это понятно. Однако мы, московская организация, должны заявить, что в деле городского хозяйства Москвы решающим условием в немалых успехах за истёкшие годы, успехах, подготовивших нас ко второй пятилетке, было и ещё одно важное условие. Это условие заключалось в той исключительной помощи, которая оказывалась Москве на протяжении всех истёкших лет нашей партией, её Центральным комитетом и в первую очередь товарищем Сталиным…» – Булганин приводит вдохновляющую цифирь по развитию Москвы.

Воспользуемся не докладом, а для наглядности страницами книги, которая была издана в 1934 году.

Среди цифр, которые озвучил Н.А. Булганин на съезде, были очень интересные. К примеру: «Вода. Население г. Москвы получало в начале первой пятилетки 92 л на человека. В 1933 г. душевое потребление воды достигло 135 л, обогнав 132-литровый Берлин…»

После цифр опять шла здравица: «…В результате того, что нашу страну ведёт товарищ Сталин, мы можем сказать, что нет и не было ни одного города в буржуазных странах мира, в котором имелось бы нечто похожее на то, что делается в городах нашей страны».

К чести докладчика Н.А. Булганина, он очень многое говорил в своём докладе о том, что волнует всех жителей столицы, всех москвичей: о жилье, об отоплении домов, о коммунальном хозяйстве и планах его развития на будущую вторую пятилетку.

«Москва в цифрах». 1934 г.

«Мы должны в 2 с половиной раза увеличить темпы и объём жилищного строительства и построить во второй пятилетке 4 с половиной млн кв. м жилой площади. Выполнение этой программы будет означать, что половина всей жилплощади Москвы будет построена большевиками, будет построена советской властью… Товарищи, вопрос теплофикации имеет для нас исключительно острый характер. Нужно вам сказать, что сегодня, чтобы отопить Москву, мы ежедневно завозим в Москву 400–500 вагонов дров. Если мы будем продолжать топить таким варварским способом, мы вырубим и сожжём все леса, окружающие Москву, и леса Московской области… (выделено Е.Ш.).

Мы должны создать в коммунальном хозяйстве прочную техническую базу. Если, товарищи, остаться на нынешнем уровне техники механизации и оборудования, поставленных задач нам не выполнить… Мы силами местных заводов, местной промышленности, кустарной промышленности в предстоящем сезоне вводим свыше чем на 1 млн руб. механизмов для построек. Так, например, свыше ста штук насосов и вурф-турбин для штукатурки. Это освободит огромное количество рабочих».

И. В. Сталин среди делегатов XVII съезда ВКП(б). Н. А. Булганин во втором ряду, за И. В. Сталиным

И неизменный заключительный аккорд: «Московская партийная организация, рабочие, колхозники и трудящиеся Московской области, вступив во вторую пятилетку, как никогда сплочённые вокруг нашей партии, вокруг Центрального комитета, вокруг товарища Сталина, будут героически бороться за выполнение указания товарища Сталина и свои обязательства перед партией и страной выполнят с честью, сделают нашу родную Москву великой столицей пролетариев всего мира. (Аплодисменты.)» Цифры, приведённые Булганиным в докладе, были действительно впечатляющие. О каких-то приписках не могло быть и речи. По тогдашнему законодательству приписка к плану расценивалась как вредительство. А за вредительство кара была суровая и бескомпромиссная. Тем более в Москве всё было на виду.

XVII съезд Коммунистической партии избрал Н.А. Булганина кандидатом в члены ЦК. Н.С. Хрущёва на том съезде избрали членом ЦК.

Став кандидатом в члены ЦК, Н.А. Булганин ещё теснее придвинулся к И.В. Сталину. Его фамилия фигурирует во всех значимых мероприятиях партии в Москве.

1 декабря 1934 года в Смольном застрелен рукой убийцы Л. Николаева Сергей Миронович Киров. Н.А. Булганин входит в траурную комиссию по захоронению С.М. Кирова (см. Приложение 1).

В солнечный субботний день 18 мая 1935 года в небе над Москвой на глазах у тысяч людей произошла крупнейшая авиакатастрофа: истребитель И-15, сопровождавший восьмимоторный самолёт АНТ-20 «Максим Горький», выполняя фигуры высшего пилотажа, врезался в крыло воздушного гиганта, и обе машины рухнули на землю. Погибли 50 человек – пассажиры и экипаж «Максима Горького», а также пилот истребителя.

Н. С. Хрущёв и Н. А. Булганин в траурной процессии. 1935 г.

В 1936 году Н.А. Булганин выступил на траурном митинге по случаю смерти великого пролетарского писателя Алексея Максимовича Горького. В своей речи он рассказал и о своих встречах с пролетарским писателем. Но отчего-то ни разу не упомянул, что они с ним земляки.

Похороны М. Горького. Н. А. Булганин крайний слева

Из воспоминаний Н.С. Хрущёва о работе в Москве в тот период вместе с Н.А. Булганиным: «…Вероятно, Сталин и сказал… Кагановичу: «Возьмите Хрущёва на работу в МК». Перспектива работы с Кагановичем мне импонировала, потому что я к нему относился с большим доверием и уважением. Лишь потом я узнал его характер, и его грубость сразу вызвала у меня антипатию. Так я был приобщён к Московской общегородской партийной организации, это была большая честь. Ведь Московская организация – столичная. Но никогда я не забуду, как мне было здесь нелегко. Как-то Каганович спросил меня: «Как вы себя чувствуете?» Говорю: «Очень плохо». Он удивился: «Почему?» Отвечаю: «Я не знаю городского хозяйства, а все эти вопросы надо здесь решать». «Какие у вас с Булганиным отношения?» (Булганин тогда стал председателем Моссовета). «Формально отношения очень даже хорошие, но я думаю, что он меня не признаёт как настоящего руководителя городским хозяйством, а для города это первое дело». Он говорит: «Вы переоцениваете его и недооцениваете себя. А он к вам ходит?» «Ходить-то он ходит, согласовывает. Но мне кажется, что он лучше знает дело и если и приходит ко мне, то просто как к секретарю МК.

А вообще у нас очень хорошие отношения, и я с уважением к нему отношусь».

Глава VIII

Проект, которому не будет конца

Прежде чем перейти к генеральному плану реконструкции Москвы, который разрабатывался в 1931–1933 гг. и который нагружал Н.А. Булганина новыми обязанностями, а вместе с тем открывал новые перспективы, остановлюсь на очень важном строительном объекте столицы – метро.

Метро и по сей день развивается и является не просто средством передвижения для москвичей и гостей столицы, но поистине памятником культуры и истории. И даже чем-то больше. Каким-то почти живым трепетным символом социалистической эпохи. Правда, о строительстве метро всерьёз задумывались ещё в начале прошлого века, при той, царской власти, и были даже сделаны проекты будущих линий. Но реальное время строительства совпало с годами работы градоначальником Н.А. Булганина. Успех в строительстве метро означал и его личный успех. И опять же куратором в этом эпохальном строительстве был Л.М. Каганович.

«Из истории известно, что и до революции были предложения прогрессивных инженеров о строительстве метро в Москве, но они неоднократно отклонялись властями и буржуазными вершителями судеб московского градостроительства. Остатки консервативного отношения остались у некоторых и наших советских товарищей, в том числе и в Моссовете, не говоря уже о части «старомодных» жителей. Не только среди обывателей, но даже у части руководящих работников были возражения, сомнения в необходимости строительства метро и канала. Особенно, конечно, активничали «правые» оппортунисты в своей пропаганде против метро, как и против индустриализации: что-де не нужно таких больших затрат, без которых можно якобы обойтись.

Были и «леваки», которые пороли такие глупости, что метрополитен – это «антисоциальный» вид транспорта, присущий якобы только капиталистическим городам, что при социализме люди всё ещё будут мало ездить и т. п. Были и просто деляческие возражения: метро, мол, слишком дорогостоящее сооружение, оно потребует много металла, цемента и оборудования, которые лучше дать промышленности, трамвайному хозяйству и жилищному строительству. Эти последние «возражатели» имели особенно большой вес в государственном аппарате, в том числе и среди части работников Госплана.

Чтобы обеспечить принятие решения, необходимо было разбить противников строительства метро и особенно канала, соединяющего Москву-реку с Волгой. Во всех этих спорах мы опрокидывали доводы противников, доказывая фактами и цифрами, что Москва без метро и канала обречена на прозябание».

Московское метро долго носило имя Л.М. Кагановича, два десятилетия (1935–1955 гг.). Наверное, он и впрямь считал его своим детищем. Но не только своим, фигуру Сталина он не забывал упоминать. Ну а в пристяжных у него были Н.А. Булганин и Н.С. Хрущёв.

Это была не просто стройка транспортной сети, это было завоевание социалистической системы хозяйствования. Как это было и какую роль играл Булганин, лучше всего поведал очевидец, сам Л.М. Каганович: «Решающее значение в окончательном решении этих коренных вопросов имело выступление тов. Сталина при обсуждении вопроса в Политбюро ЦК. «Только люди заскорузлые, – сказал Сталин, – не видящие дальше своего носа, могут не понимать, что без метро и канала Москва погибнет как крупный центр».

Протокол заседания Политбюро см. в Приложении 2.

Потребовалось всего четыре года, чтобы превратить идею о метрополитене в действительность. И все эти годы, когда строилось метро и сооружался канал, соединяющий Москву-реку с Волгой, Н.А. Булганин чувствовал на себе груз ответственности за эту грандиозную стройку.

«…Ещё до начала проектирования Метростроя, – вспоминал Л.М. Каганович, – были разные проекты, в том числе и проект, «заманчивый» для тех, кто хотел отделаться от дорогостоящего подземного метрополитена, – это был проект строительства надземного метро, по примеру многих участков в иностранных городах. Мы отклонили это предложение. И ЦК, и Сталин полностью нас поддержали в этом вопросе.

Московский метрополитен. 1940-е годы

Для того чтобы мы могли принять окончательное решение при возражениях большинства инженеров Метростроя и отклонить его проект, нам необходимо было привлечь многих советских специалистов и учёных и даже иностранных специалистов, наших шахтёров-горняков из Донбасса, в том числе Абакумова, да и самим пришлось окунуться в эти инженерно-технические вопросы, разобраться во всех тонкостях и расчётах, чтобы взять на себя ответственность за решение о закрытом способе и глубоком залегании и набраться решимости для преодоления и предотвращения опасностей геологического характера, которыми запугивали нас противники закрытого, шахтного способа работ (выделено Е.Ш.).

…В результате глубокого изучения вопроса (а мы, члены Бюро МК, в особенности Каганович, Хрущёв и Булганин, активно участвовали в работах экспертизы и иностранной консультации, о которых я регулярно сообщал ЦК и лично Сталину) МК, МГК и президиум Моссовета приняли окончательное решение: строить Московский метрополитен закрытым способом, с глубоким залеганием, допустив, как советовали советские эксперты, на некоторых участках первой очереди и открытый способ, по преимуществу там, где строительство уже фактически началось.

«Отцы города» Н. А. Булганин, Н. С. Хрущёв

Решающим моментом была, конечно, мобилизация всех сил Московской партийной организации, рабочего класса, помощь нашей промышленности и в особенности нашего Центрального Комитета партии и Советского правительства. Все считали метро, канал и перестройку Москвы составной частью всей политики партии, строительства социализма, за Победу которого неустанно боролись (выделено Е.Ш.).

Со всей энергией, присущей большевикам, мы, москвичи, боролись за выполнение постановления пленума ЦК о метро, подобрали горняков, в особенности из Донецкого бассейна. Мы реорганизовали Метрострой.

…Атмосфера любви к метро, которая была создана «субботниками», проходившими под лозунгом «Вся Москва строит метро», привела к тому, что в 1933 году тысячи, десятки тысяч комсомольцев ринулись на строительство метро».

«Н.С. Хрущёв, Н.А. Булганин – Л.М. Кагановичу

14 апреля 1934 г.

Дорогой Лазарь Моисеевич.

Вчера, 13 апреля, меня и т. Булганина вызвали к т. Сталину. В это время у него были т. т. Молотов, Ворошилов, Куйбышев, Жданов и Смирнов из Госплана. Нам т. Сталиным был поставлен вопрос об окончании строительства метро, о том, что непроизводительно работают на субботнике, и предложили субботники отменить и срок окончания стройки метро отодвинуть с 7 ноября к первому или 15 февраля 1935 г. с тем, чтобы сосредоточить на качестве работы, особенно по бетону. Мы стали просить, чтобы срок пуска оставили старый, субботники мы отменим и сумеем в срок построить, так как у нас всё к этому подготовлено и есть возможность это сделать.

Тов. Сталин сказал, что раз срок удлиняем, кредиты сократить. При этом было высказано, что, может, стоит приурочить открытие метро к открытию съезда советов. При обсуждении этого вопроса т. Сталин, очень, по-моему, сочувственно говорил о том, что мы заавансировались перед общественным мнением, и о том, что т. Каганович будет сердиться, но надо пойти на перенос срока окончания строительства.

Тов. Сталин при обсуждении особенно подчёркивал на усиление внимания к качеству работ, и такое объяснение дать всем, кого это касается, а также общественности.

После решения этого вопроса т. Куйбышев поднял вопрос о том, чтобы отодвинуть срок окончания строительства канала «Москва – Волга».

Тов. Сталин сказал, что это нецелесообразно и что надо закончить его в срок, и при этом повторил несколько раз о том, что «нельзя под Москвой держать уголовников». Были предложения отодвинуть окончание на полгода, мы с т. Булганиным просили оставить старый установленный срок. Как будет решён вопрос, не знаем. Но, видимо, останется старый срок.

После этого мной и т. Булганиным было предложено т. Старостину не организовывать субботников уже с 14/IV. В печать ничего не сообщать об этом.

…Просим Ваших указаний, как Вы считаете лучше оформить в московских организациях и как дать информацию общественности по этому вопросу. Давая задания об отмене субботников и переносе сроков окончания строительства, мы ни на кого не ссылались и сами мотивировали так, как это было мотивировано у т. Сталина им и др[угими] чл[енами] ПБ.

Есть опасения, что может быть отдача в строительстве и у поставщиков материалов и оборудования. Поэтому считаем для себя первой обязанностью не допустить ослабления работ на метро, а также внимание со стороны московских организаций и заводов поставщиков материалов и оборудования для метро.

На этом кончаем. Ждем Ваших указаний.

До свидания.

Ваши Н. Хрущёв. Булганин.

14/IV–34 г.

Автограф Хрущёва. Подписи – автографы Хрущёва и Булганина».

РГАСПИ. Ф. 81. Oп. 3. Д. 255. Л. 135–138.

В журнале записи посетителей кремлёвского кабинета Сталина зафиксировано, что Хрущёв и Булганин были у Сталина 13 апреля 1934 года с 18 часов 55 минут до 19 часов 15 минут.

Н. Хрущёв и Н. Булганин были у И.В. Сталина всего 20 минут. Возможно, И.В. Сталин «проверял» их на прочность: сломаются ли они, если сроки строительства метро передвинуть. Они «не сломались» и гарантировали уложиться в намеченные планы. Каганович в это время в Москве отсутствовал.

На пленуме Моссовета с участием ударников Метростроя, фабрик и заводов Москвы в июле 1934 года Н.А. Булганин подчёркивал, что для работы в метро предприятия выделили много тысяч лучших рабочих. В первых рядах были комсомольцы.

«…Члены бюро МК и МГК, в особенности Каганович, Хрущёв, Булганин, регулярно бывали в шахтах, реагировали сами и коллективно в МК и МГК на каждое важное событие в Метрострое, тем более на коренные вопросы, обеспечивающие темпы и качество строительства.

…Все мы, МКсты и Моссоветчики, стали, по существу, членами метростроевского коллектива, с маленьким добавлением – мы, как руководители, отвечали перед ЦК за всё и за всех, отсюда и наше напряжение, и наша требовательность к метростроевцам.

…Окончание первой очереди метро было волнующим моментом в жизни всей организации и каждого из нас в отдельности – мы все, отвечавшие за качество метро, волновались за каждую мелкую неполадку, рассказывали друг другу, как ночью не спится, и от радости, что закончили, и от волнения – всё ли благополучно в тоннеле, с вагонами, с вентиляцией, с движением, не будет ли аварий и т. п.».

На строительстве метро. 1930-е годы

13 мая 1935 года было издано Постановление ЦИК. «Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР постановляет: «В соответствии с желанием строителей Метрополитена и Московских партийных и Советских организаций – присвоить Московскому метрополитену имя тов. Кагановича Л.М.».

«…Успешно окончив строительство метрополитена, мы победили не только как строители, но и как большевистские организаторы.

Наш Московский метрополитен замечателен именно тем, что там не просто мрамор – нет, там не просто гранит – нет, там не просто металл – нет, там не только бетон – нет! Там в каждом куске мрамора, в каждом куске металла и бетона, в каждой ступени эскалатора сквозит новая душа человека, наш социалистический труд, там наша кровь, наша любовь, наша борьба за нового человека, за социалистическое общество. Крестьянин, рабочий умеет видеть в метрополитене, в этих огнях воплощение своей силы, своей власти. Раньше только помещики, только богачи пользовались мрамором, а теперь власть наша, эта стройка – для нас, рабочих и крестьян, это наши мраморные колонны, родные, Советские, Социалистические».

Без всяких сомнений, те же самые слова мог бы написать в своих воспоминаниях и мемуарах Н.А. Булганин. Он, очевидно, мыслил и жил тогда в полном согласии с делами партии и под началом товарищей Кагановича и Сталина.

Открытие метро. Никита Хрущёв, Егор Абакумов, Лазарь Каганович, Павел Ротерт, Николай Булганин. 1935 г.

Первая обкатка пути от станции «Комсомольская» до «Сокольников» началась 15 октября 1934 года. Вот что писал об одной из таких поездок корреспондент газеты «Правда» Лазарь Бронтман: «23 января. Сегодня вечером я поехал на ст. «Комсомольская площадка», чтобы дать небольшой очерк об опытном поезде метро. Встретил Петриковского – директора метрополитена. Ходит взволнованный, на вопросы отвечал отрывисто. Тут же вертится начальник штаба особой охраны метро. Стал ждать. Часов около десяти приехал Л.М. Каганович. С ним вместе Булганин, Хрущёв – в робе и ватнике – и Старостин. Каганович быстро осмотрел станцию, коротко её одобрил и предложил поехать по опытной трассе. Поезд стоял, дожидаясь. Сам Каганович встал в кабину машиниста. Доехали до «Красносельской». Осмотрели. Одобрил, понравилась – «с большим вкусом». Дальше поехал в вагоне. «Это что, дерматин на диванах? Немедленно заменить кожей, рваться будет. Лампочек слишком много: зажигать через одну». Подъезжаем к «Сокольникам». Каганович выглядывает в окно «Вот она, красавица!»

Первый пробный поезд прошёл по участку «Комсомольская» – «Красносельская» – «Сокольники» 4 февраля 1935 года. Первыми пассажирами стали лучшие метростроевцы. По всей трассе от «Сокольников» до «Парка культуры» (протяжённость 11,6 километра) поезда проследовали 5 февраля 1935 года.

В сводке отдела партийных кадров МГК ВКП(б) от 26 апреля 1935 года публиковались отзывы участников пробных поездок. «Я бы на руках понёс товарищей Сталина и Кагановича за постройку такого метро» (рабочий Свечкин, завод «Серп и молот»).

Информационная сводка № 5 «Об откликах рабочих г. Москвы, принимавших участие в пробных поездках на метро»

«…Вот жаль, что т. т. Ленин и Киров не дождались пуска метро. Посмотрели бы они, какое у нас метро…» (беспартийная работница Куляева, «Красный богатырь»).

Особенно сильное впечатление на рабочих произвела встреча в поезде метро со Сталиным и членами Политбюро. В своих высказываниях они расценивали этот день как самый незабываемый момент в их жизни. «Впервые я увидел тов. Сталина и так близко рассмотрел всего его. Масса его встретила громким ура, а он обвёл своим милым взглядом, как будто говорил: «Я за вас всю жизнь отдам, вы для меня – жизнь», – и теперь я буду носить в себе всю жизнь его взгляд и улыбку».

15 мая 1935 года началось пассажирское движение поездов на линиях «Сокольники» – «Парк культуры и отдыха имени М. Горького» и «Охотный ряд» – «Смоленская». Билет с порядковым номером «0001» в 7 часов утра 15 мая 1935 года купил мастер завода «Красный пролетарий» Пётр Латышев. Всего в первый день метрополитен перевёз 370 000 человек. Прокатиться на метро – шли как на праздник. Москвичи надевали лучшую одежду, словно в театр…

Никита Сергеевич Хрущёв тоже немало вспоминал об этой эпохальной стройке. «…Вначале я к этому строительству не имел отношения. Это было как бы специальное строительство, хотя и в самом городе. Но спустя какое-то время Каганович вдруг говорит мне: «Со строительством метро дело обстоит плохо, и вам придётся как бывшему шахтёру заниматься детальным наблюдением за ним. На первых порах, чтобы ознакомиться с ходом строительства, предлагаю вам бросить свою работу в горкоме партии, сходите на какие-то метрошахты, а Булганин пойдёт на другие. Побудьте там несколько дней и ночей, посмотрите на всё, изучайте с тем, чтобы можно было руководить по существу и знать само дело».

…Предложение Кагановича мы приняли с восторгом. Я тогда относился к Кагановичу с большим уважением, а он действительно был человеком, преданным партии и практическому делу. В работе, которую он проводил, он, как говорится, наломал немало дров, но не жалел при этом ни сил, ни здоровья. Трудился преданно и упорно. Пошёл я в метрошахты.

…Булганин простудился в метрошахтах и заболел ишиасом, после чего долго лежал в постели. Потом его послали лечиться в Мацесту. Одним словом, он вышел из строя на долгое время, не помню, на какое, может быть, на месяц, может быть, даже более того. Таким образом, руководство строительством метрополитена как бы закрепилось за мною, и я стал отвечать за него.

…Собственно говоря, я 80 % своего времени отдавал тогда метрополитену. И на работу в горком, и с работы ходил через шахты метро. Какой у нас реально был рабочий день, сказать просто трудно. Я вообще не знаю, сколько мы спали. Просто тратили минимум времени на сон, а все остальные часы отдавали работе, делу». Из этих слов ритм жизни Н.А. Булганина очевиден: несколько часов сна – остальное работа. За строительство Московского метрополитена Н.С. Хрущёв получил свой первый орден Ленина, 13.05.1935 года – за «успешное выполнение решения партии и правительства, обеспечение большевистских темпов в работе и за своевременное окончание строительства первой очереди Московского метрополитена».

Н.А. Булганин – орден Красной Звезды. Почему так? Потому что у Булганина уже был орден Ленина.

Глава IX

Исполнитель генерального плана

Я планов наших люблю громадьё…

В.В. Маяковский, поэма «Хорошо!»

Декрет Совета Народных Комиссаров от 12 апреля 1918 года, начинавшийся словами: «В ознаменование великого переворота, преобразившего Россию, постановляет: «Памятники, воздвигнутые в честь царей и их слуг и не представляющие интереса ни с исторической, ни с художественной стороны, подлежат снятию с площадей и улиц и частью перенесению в склады, частью использованию утилитарного характера».

Архитектор советской поры Б.М. Иофан писал: «Шёл 1928 год. Храм Христа Спасителя ещё стоял посередине огромной площади у Москвы-реки. Большой и грузный, сверкающий своей позолоченной главой, похожий одновременно на кулич и на самовар, он давил на окружающие его дома и на сознание людей своей казённой, сухой, бездушной архитектурой, отражая собой бездарный строй российского самодержавия «высокопоставленных» строителей, создавших это помещичье-купеческое капище – Пролетарская революция смело заносит руку над этим грузным архитектурным сооружением, как бы символизирующим силу и вкусы господ старой Москвы».

16 июня 1931 года на заседании комитета по делам культов при Президиуме ВЦИК принимается резолюция: «Ввиду отвода участка, на котором расположен храм Христа Спасителя, под постройку Дворца Советов, указанный храм ликвидировать и снести. Поручить Президиуму Мособлисполкома ликвидацию (закрытие) храма произвести в декадный срок и представить общине верующих и Синоду соответствующее помещение. Ходатайство хозяйственного отдела ОГПУ о смывке золота и ходатайство строительства Дворца Советов о передаче строительного материала внести на рассмотрение секретариата ВЦИК».

Прощай, Хранитель русской славы,

Великолепный храм Христа,

Наш великан золотоглавый,

Что над столицею блистал…

Такие строки, оплакивая участь храма, написал поэт Николай Арнольд.

На месте взорванного храма Христа Спасителя

А другой, советского покроя сочинитель Демьян Бедный, приветствовал снос храма, который был построен в честь победы русского народа в Отечественной войне 1812 года.

Под ломами рабочих превращается в сор

Безобразнейший храм, нестерпимый позор.

На месте взорванного храма предполагалось возвести огромный Дворец Советов. В 1931 году проводился конкурс на лучший проект Дворца. Из всех представленных предпочтение было отдано проекту того самого Б.М. Иофана, который истерично требовал сноса главного храма столицы. Теперь уже его Дворец Советов должен был стать главным зданием в центре Москвы. Это должен быть символ победы над старым миром. Это не только общественное пространство, но и памятник Ленину, который будет венчать здание высотой аж 420 метров.

Проект здания Дворца Советов

Это нелепое по своим масштабам сооружение, верхние ярусы которого и памятник Ленину постоянно тонули бы в облаках, уже начали было строить и наверняка, невзирая на колоссальные материальные, физические и нравственные жертвы, построили бы, если бы не помешала война. Силы народа и материальные ресурсы требовались для защиты Родины.

Всего в 1917 году на территории Москвы (в границах 1960 года) насчитывалось 848 храмов. В 1991 году имелись 171 действующий и 263 закрытых. Уничтожено было около 400 храмов.

В 1933 году было издано Постановление ВЦИК СНК РСФСР «Об охране исторических памятников», где говорилось: «В связи с нарушением со стороны местных органов власти действующего законодательства об охране памятников революции, искусства и культуры (самовольная сломка и переделка памятников, небрежное использование зданий, имеющих историческое значение), ВЦИК и СНК постановляют:

1. Запретить сломку, переделку и использование исторических памятников государственного значения (памятники революционного движения, крепостные сооружения, дворцы, дома, связанные с историческими событиями и лицами, монастыри и церкви и другие здания), а также ликвидацию музейных предметов, имеющих историко-художественное значение и находящихся в зданиях, подлежащих государственной охране, без разрешения Комитета по охране памятников при Президиуме ВЦИК, а в отношении памятников, имеющих местное значение, – без разрешения НКПросов АССР или краевых, областных отделов народного образования».

Но никого ничто не остановило. Разрешение на снос церкви, к примеру, Моссовет испрашивал у самого себя… Случалось, транспортный отдел требовал снос, так как сооружение мешало развитию «трамвайного движения». Строительный отдел с этим соглашался.

Именно в эти годы усилилось партийное давление на деятельность советских органов. Секретари МГК ВКП(б) – сначала Л.М. Каганович, затем Н.С. Хрущёв – стали подлинными «партгубернаторами» столицы, оказывая решающее влияние на политику Моссовета и его исполкома.

Были разрушены многие памятники архитектуры, в массовом порядке закрывались церкви и монастыри, переименовывались улицы и площади. Так, в августе 1933 года секретариат МГК ВКП(б) и президиум Мосгорисполкома, обсудив вопрос «О сносе ряда сооружений, затрудняющих уличное движение», решили: в течение одного-двух месяцев разобрать церковь Никола Большой крест на Ильинке, Варварские ворота, позднее такую же участь постигла и Сухаревская башня. Особенно пострадала от разрушений территория внутри Садового кольца.

Лес рубят – щепки летят.

Церковь Святого Тихона у Арбатских ворот и внутреннее убранство церкви. 1910-е годы

Из воспоминаний Я.Е. Гитмана, начальника строительства станции метро «Арбатская площадь»: «Чрезвычайно интересна организация бетонных работ на этом участке. Бетонный завод мы устроили в помещении бывшей церкви Тихона. Но мы не сказали, что самые стены церкви использовали как материал для производства бетона. Мы постепенно срезали верхушку церкви и направляли в стоявшую внизу камнедробилку. Таким образом верхняя часть церкви была своеобразной каменоломней, а нижняя – тепляком для бетонного завода.

«Каменоломни» нам хватило только до половины апреля. К этому времени церковь была разобрана окончательно. Пришла весна с её теплом, крыша над бетонным заводом нам уже не нужна была, а кроме того площадь, занятую церковью, следовало освободить для сооружения перекрытия станции. Мы распрощались с церковью, она перестала существовать, частично превращённая в бетон. Камнедробилка и бетономешалка передвинулись к тем участкам, где шло сооружение перекрытия».

Считается, что генеральный план реконструкции Москвы был разработан под руководством архитектора Сергея Чернышёва. Но всё ли решали только архитекторы, причастные к генплану? План утверждался на самом высоком уровне.

Вот характерная сценка о работе архитекторов, которую описал Н.С. Хрущёв: «Первый план реконструкции Москвы разрабатывался при мне, когда я работал вторым секретарём горкома ВКП(б), а Булганин был председателем Моссовета. По-моему, главным архитектором города был тогда Чернышёв, очень умный человек. Он автор здания Института В.И. Ленина. Этот архитектор производил на меня впечатление человека очень скромного и застенчивого. Произошёл однажды неприятный эпизод. Пришли мы на площадь у Моссовета и стали осматривать здания, которые окружают Моссовет. Каганович взглянул на здание Института Маркса – Энгельса – Ленина (Центральный партийный архив) и говорит: «Чёрт его знает, и кто это построил такое уродливое здание?» Дом имел форму куба и окрашен был в серый цвет, под бетон. Действительно, здание выглядело мрачноватым. Архитекторы несколько смутились, и очень-очень смутился Чернышёв. Он ответил: «Лазарь Моисеевич, это я проектировал». Тот улыбнулся, извинился и начал несколько смягчать своё оскорбительное замечание в адрес архитектора.

Мы докладывали тогда о ходе реконструкции Москвы в Политбюро. Доклад сделал, кажется, Каганович, хотя, может быть, и Чернышёв как главный архитектор города. Мне понравились указания Сталина по соответствующим вопросам…»

Хрущёв даже в некоторых воспоминаниях уточняет: «Я не помню, выступал ли там Сталин по этому вопросу, однако основные направления плана были доложены ему ещё до пленума, на заседании Политбюро. Сталин высказал свою точку зрения, и она была полностью отражена затем в Генеральном плане реконструкции Москвы.

Вновь скажу, что участие Сталина в решении конкретных вопросов нравилось мне, человеку молодому, который только ещё приобщался к городским вопросам, тем более Москвы. Москва того времени уже была крупным городом, но с довольно отсталым городским хозяйством: улицы не благоустроены; не было должной канализации, водопровода и водостоков; мостовая, как правило, булыжная, да и булыга лежала не везде; транспорт в основном был конным…

Пленум ЦК положил начало реконструкции города на новых основах. Это был шаг вперёд, и большой шаг. Здесь опять мы увидели внимание и заботу товарища Сталина о Москве и москвичах. Да, так тогда говорили, особенно Лазарь Моисеевич Каганович любил подхалимские эпитеты такого рода, они тотчас подхватывались всеми, и получался гулкий отзвук, прокатывавшийся эхом по всей Москве. Это восхваление с течением времени нарастало».

В 1935 году И.В. Сталин и В.М. Молотов утвердили Постановление «О генеральном плане реконструкции города Москвы». Размах реконструкции был огромен. Предполагалось, что новый генеральный план будет воплощён в жизнь за 10 лет. План предусматривал строительство новых широких транспортных магистралей и расширение имеющихся. Существующие мосты предполагалось обновить и расширить, дополнив новыми (в их числе знаменитый Крымский мост). И ещё десятки «капитальных» положений.

Это был действительно коренной передел города: огромное количество домов сносилось: надо было расширять дороги, с памятниками истории и культуры тоже не очень-то церемонились. Всё, что касалось царской власти, стиралось с лица земли. За памятниками пошли храмы и монастыри: их закрывали, разбирали, взрывали.

Были уничтожены Страстной монастырь, Никитский, частично Зачатьевский, Златоустовский, Сретенский и многие другие. Те, что не стирались с лица земли, закрывались, и в «освободившихся» зданиях размещались какие-нибудь культурные организации, а также склады или производства.

Был ли причастен к разрушению памятников и храмов Н.А. Булганин? Разумеется, был! Наверное, ещё и часто поддакивал Никите Хрущёву, человеку без образования, не знающему русской истории и культуры, совсем не понимающему, что на протяжении веков православие было и остаётся неотъемлемой составляющей духовной жизни народа. Каганович тоже не мог похвастаться глубокими знаниями русской духовной культуры или хотя бы приличным образованием. Сталин, хоть и получил некое религиозное просвещение, был далёк от русского православия и мало представлял его значение для простого народа и интеллигенции. Но зачинателем гонений на церковь выступал, конечно, В.И. Ленин.

Приведу цитату из своей книги «Правда и блаженство», где есть рассуждения старого священника в письменном обращении к Ленину: «Уважаемый Владимир Ильич! Вас, вождя российского пролетариата, вынесла во главу управления страной История Отечества. Если не признать Божью волю, то именно ход Истории востребовал революционных мер в судьбе России. Почему ж в таком случае большевики так безжалостно обходятся с русской долготерпимой Историей? Что бы Вы сказали, уважаемый Владимир Ильич, если бы нашёлся человек, который стал обливать кислотой полотна Микеланджело и Тициана, жечь книги Вольтера и Руссо, истреблять партитуры с нотами Моцарта и Бетховена? Вандал! Дикарь! В таком случае, оскверняя и уничтожая церковные святыни, взрывая храмы, истребляя священнослужителей, большевики тоже превращаются в вандалов и дикарей. У России на протяжении многих веков не было иной Истории, кроме Истории русской, христианской, православной.

Не было иной Культуры, кроме Культуры русской, христианской, православной. Не было иного образования, кроме русского, христианского, православного. Да, безбожие всегда присутствовало и в русском светском искусстве, и в русском обществе, но на всяком цветущем древе присутствуют сухие ветви… При этом даже «передовое» светское искусство не могло обойтись без образов культовых. Пушкин и Гоголь, Тютчев и Достоевский – плеяду авторов можно продолжить.

Пусть вера Христова чужда Вашей классовой идее, пусть вера считается Вами «сивухой» для пролетариата, но немыслимо вести на эшафот всю русскую Историю, в том числе историю Ваших православных родителей, Ваших православных предков. Историю России нельзя признать «опиумом» для народа. Не рабство, а поиск истины и справедливости заложены в исканиях русского народа и обращении его к православной Церкви… Ответила ли Церковь и вера Христова на все запросы народа? Нет. Но ответит ли на все вопросы пролетарское учение? Нет. Это становится тем более очевидно, когда в кровавой гражданской сече льются потоки русской крови. Кровь имеет память!»

Но как бы там ни было, вездесущий и всепроникающий Ленин уже объявил, вслед за Марксом, религию опиумом для народа или назвал даже веру Христову «сивухой»… А Ленин был в то время в ранге нового святого. Неспроста ведь жрецы от власти хотели возвести ему поднебесную пирамиду в Москве на месте храма Христа Спасителя.

Что мог сделать в этом положении Н.А. Булганин? Он был в качестве мелкого клерка, исполнителя в данном раскладе. Он мог только промолчать… Нет, наверное, он мог что-то защитить, отстоять, хитростью отбить у ретивых разрушителей ту или иную позицию при реконструкции города. Но принципиально он не мог пойти против течения даже на самой малой глубине, у бережка…

А по сему Булганин был причастен к варварскому сносу и Сухаревой башни, и множества церквей, и памятников культуры и архитектуры, связанных с именами Пушкина, Лермонтова, Карамзина. И всё же это была какая-то коллективная ответственность.

Сухаревская башня. 1934 г.

Посредине Сухаревской площади с 1695 года и до 1934 год стоял шедевр гражданской архитектуры, построенный в петровское время. Несмотря на протесты искусствоведов, историков и предложения по благоустройству площади с сохранением башни, снос Сухаревой башни состоялся.

Сам же для себя Булганин мог отстоять только личное пространство. И примером тому этот факт. В 30-е годы атеист Хрущёв предложил семье Булганиных переехать на дачу в подмосковное село Огарево. Там по распоряжению Хрущёва перестроили для этой цели церковь. Получилось две квартиры, одну из которых заняли Хрущёвы. Булганин всячески сопротивлялся переезду и так и не переехал. Дочь Хрущёва Рада в своих воспоминаниях по этому поводу сказала: «Видимо, побоялись осквернить храм, хоть и пустующий».

…Никуда не денешься: проблемы городского хозяйства брали руководителей Москвы за горло: рабочий люд, те, кто был постарше, хоть и понимал, что где-то грешен их разрушительный труд, но бунтовать не мог. Впрочем, это отдельная тема и пока ещё мало изученная.

* * *

Процесс генеральной реконструкции московских улиц был запущен в 1935 году, но его потребность назрела много раньше. Индустриализация обеспечила массовый приток переселенцев из села в город. Жильё в Москве. Эта тема всегда была болезненной. Имея грандиозные планы на реконструкцию города, нельзя было не заботиться о кадрах, которые эту реконструкцию будут претворять в жизнь.

Москва нуждалась в большом количестве многоквартирных домов, широких улицах и развитой инфраструктуре. За улучшение «жилищных условий» город должен был заплатить своим историческим обликом. Архитекторы, конечно, старались кое-что сохранить из наследия предков. И сохранили кое-что в первозданном виде. Однако далеко не всё.

При разработке Генерального плана реконструкции Москвы действия ЦК МК и Моссовета имели много рационального. Была образована постоянно действующая архитектурно-планировочная комиссия МК, МГК и Моссовета (сокращённо Архплан) под председательством Кагановича. В комиссию также вошли Булганин, Хрущёв, другие деятели партии и Моссовета, а главное – большая группа видных архитекторов: академики Жолтовский, Щусев, Щуко, профессора Чернышёв, Веснин, Бархин, Гельфрейх, архитекторы Крюков, Алабян, Мордвинов, Иофан, Николаев, Колли и другие. Эта комиссия заседала еженедельно. Рассматривались вопросы, связанные с составлением плана – по магистралям, участкам, узлам и районам, и также отдельные проекты важных сооружений, в том числе и больших домов.

«Важное значение, – вспоминал Каганович, – тогда имело постановление МК, МГК и Моссовета о новой организационной форме объединения архитекторов – Архитектурно-проектных и Архитектурно-планировочных мастерских. Это была хорошая и плодотворная инициатива, так как до этого архитекторы Москвы работали в одиночку или мелкими группами. Мы их называли, полушутя, полусерьёзно, по примеру деревни, «индивидуалами», или, как выражались тогда в деревне, «инадувалами», а чаще всего кустарями и надомниками.

Вначале некоторые «индивидуалисты», особенно «модные», кочевряжились, но громадное большинство архитекторов с охотой восприняли это предложение. Жизнь показала, что это не только не привело к обезличке, к затиранию индивидуальных творческих способностей, как некоторые предрекали, а, напротив, помогло архитекторам развернуть свои творческие силы. Сегодня я не могу не выразить чувства большого удовлетворения тем, что наше тогдашнее предложение оказалось столь жизненным – творчество архитекторов расцветало. Нельзя не радоваться тому, что мы, старые большевики (мы помним, что к «старым большевикам» Каганович относил и Н.А. Булганина – прим. Е.Ш.), ранее никогда не занимавшиеся подобными вопросами, соединили свои усилия со знаниями старых специалистов, отдавших Советскому строю лучшие стороны старой своей культуры.

Мы изучали опыт заграницы, в особенности опыт француза Османа по перепланировке Парижа, но нельзя сравнивать эту, хотя и серьёзную, работу с Генеральным планом Москвы, имея в виду те непреодолимые трудности, которые встречала перепланировка Парижа в связи «священной и неприкосновенной» частной собственностью».

Осенью 1936 года Булганин во главе делегации Моссовета побывал за границей. В Париже он посетил компрессорный завод, осматривал машины для бетонных и асфальтовых работ, моечные и мусороуборочные автомобили, интересовался отделкой зданий. В Лондоне побывал на кирпичном производстве, наблюдал за работой строительных кранов, расспрашивал, как осуществляется очистка города от мусора, как функционирует канализация.

«Шифровка.

Из Москвы 25/IX – 36 г. в 19 час. 40 мин.

Вх. № 37.

Сочи. Тов. Сталину.

От Булганина получилась на Ваше имя следующая шифровка: «Сталину. При ознакомлении с коммунальным хозяйством и строительством в Париже, Лондоне видели оборудование и механизмы, представляющие интерес для московского хозяйства. Образцы некоторых наиболее интересных механизмов, не изготовляющихся на наших заводах, считаю полезным купить. Прошу ассигновать на покупку образцов 150 000 рублей с покупкой их в Лондоне, Париже, Стокгольме по моему указанию. Булганин».

Мы думаем, что можно отпустить просимые Булганиным 150 тысяч рублей.

Просим сообщить Ваше мнение. HP 51.

Каганович».

В тот же день шифром из Сочи в 0 час. 25 мин. Сталин ответил согласием (там же. Д. 94. Л. 128). 14 августа 1936 г. ПБ разрешило Булганину отпуск с выездом совместно с группой инженеров и хозяйственников Моссовета для ознакомления с вопросами городского хозяйства Берлина, Вены, Парижа и Лондона».

Ход борьбы (именно борьбы, как писали в московских газетах) за выполнение Генерального плана реконструкции Москвы был постоянно под контролем Моссовета, обсуждался на пленумах, заседаниях исполкома и президиума, где принимались важные решения.

В результате этой «борьбы» уже к середине 1937 года в Москве произошло много перемен: изменилась Красная площадь, был перенесён памятник Минину и Пожарскому, по обе стороны от мавзолея Ленина были построены каменные трибуны, вместо узкой и пыльной улицы Охотный ряд появилась широкая асфальтированная магистраль с фундаментальными зданиями Совнаркома и гостиницы «Москва». Образована Манежная площадь, реконструированы площади Революции, Свердлова, Дзержинского, Маяковского, Советская, Колхозная, Арбатская и др. Завершилось строительство уникальных сооружений, в том числе Всесоюзной государственной библиотеки им. В.И. Ленина, Центрального театра Красной Армии, здания Академии им. Фрунзе, Стадиона «Динамо», Концертного зала им. П.И. Чайковского. Продолжалось строительство мостов, началась реконструкция водоёма реки Яуза. Излюбленными местами отдыха москвичей стали Центральный парк культуры и отдыха, Измайловский парк, парки Сокольники, Останкинский и многие другие, появившиеся по плану реконструкции Москвы.

В те времена долго не разбирались: приказано уничтожить тёмное дореволюционное прошлое – уничтожали… Н.А. Булганин, выступая в 1937 году на I съезде советских архитекторов, говорил: «Когда мы ломали Иверскую часовню (на Красной площади – прим. Е.Ш.), многие говорили: «Хуже будет». Сломали – лучше стало. Сломали Китайгородскую стену, Сухареву башню – лучше стало…»

В 1937 году Москва стала городом, имеющим выход к пяти морям: было завершено строительство и пущен в эксплуатацию канал «Москва – Волга». Рядом с ним были построены водохранилища питьевой воды, которые позволили в 1,5 раза увеличить снабжение города водой.

Реконструкция ул. Горького (Тверская)

Перенос здания. Москва. 1930-е годы

В рамках генплана была реконструирована улица Горького (до 1932 ― Тверская). Реконструкция Москвы скрывала в себе массу сложностей, с которыми ни одна городская власть не сталкивалась. Многие многоэтажные дома были передвинуты. Благодаря инженерным уникальным решениям была спасена оригинальная архитектура улицы Горького в Москве. Разумеется, большую часть сооружений пришлось снести – это был самый простой метод: расчистить место под новое строительство. Но некоторые здания, особенно исторически ценные, на самом высоком уровне решено было перенести. Конструкторское решение одобрил сам Сталин. После таких утверждений рекомендованный проект непременно исполнялся.

С принятием Генерального плана реконструкции Москвы предусматривались массовое жилищное строительство и увеличение населения. В связи с этим пленум Московского Совета своим постановлением от 14 апреля 1936 года счёл необходимым разукрупнить районы Москвы. Вместо существующих 10 районов было образовано 23 новых.

Создание новых производств – автомобильного, авиационного, моторного, приборного, металлического, шинного – привело к появлению в Москве сотен тысяч рабочих мест, заполняемых преимущественно выходцами из деревни, где полным ходом шла коллективизация. Уплотнение благоустроенного жилья, сопровождавшееся переселением рабочих с окраин в центр, проблемы не решало. Приезжих нужно было разместить, накормить, доставлять общественным транспортом к месту работы, организовать им обучение, лечение, отдых, развлечения и т. п. Наконец, обеспечить регистрацию населения, отрегулировать въезд и выезд, выдать паспорта тем, кто этого заслуживает…

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О паспортной системе и разгрузке городов от лишних элементов», а также «Докладную записку редактора-консультанта ЦИК Игнатьева о недостатках в проведении паспортизации» см. в Приложении 3.

Демографический баланс Москвы с 1897 по 1938 гг. (тыс. человек)

«При Булганине в Москве не стало очередей». Эта фраза из бытовой жизни москвичей была правдой. Булганин многое сделал для обеспечения продовольствием Москвы, строительства магазинов, точек общепита.

Так, в июле 1933 года исполком принял «Постановление о дополнительном открытии продовольственных магазинов и предприятий общественного питания в ряде районов». «В результате государственная торговая сеть в 1934 году достигла 3546 единиц. На крупных предприятиях уже работал 461 магазин. В том же году были введены в эксплуатацию 5 хлебозаводов… К концу года в обслуживание населения вошли 10 фабрик-кухонь, 228 столовых, 129 распределителей готовой пищи. В результате общественным питанием пользовались более двух миллионов человек. С 1 января 1935 года были отменены карточки на хлеб, а с октября и на остальные продукты».

Разумеется, Булганин работал в тесной связке с Хрущёвым. И Каганович, и, по всей видимости, Сталин самым положительным образом оценивали этот тандем. Тут был даже некий социалистический образец: как может плодотворно работать на социализм связка Советы и Партия, которые как раз и олицетворяли на этом этапе Булганин и Хрущёв. Им вдвоём многое удавалось. Этого никто никогда не отрицал. Они дополняли друг друга. Хотя были по сути своей люди очень разные.

На поприще председателя Моссовета проявились главные качества Булганина как управленца и политика – он отлично умел исполнять поставленные перед ним задачи, не пускаясь в споры, не пытаясь демонстрировать собственные амбиции. Он ещё обладал одним удивительным качеством: не был злопамятен и умел достойно, без скандалов, справляться с критикой в свой адрес. Кому-то казалось, что это слабость его натуры. Но в жизни, по факту, получалось, что эта слабость оборачивалась в нужный момент безотказной силой.

Гибкий, адекватный политик, не интриган, не карьерист. С философией исполнителя и подчинённого. Если хозяин любит солёное, зачем же ему подсовывать пресное. Уж лучше пересолить, чем недосолить в этом деле. В смысле возвеличивания начальника. Впрочем, о том, что Сталин выступает только с гениальными речами, говорили все. Тех, кто думал иначе, или хотел думать иначе, уже поджидали товарищи Ягода и Ежов…

Наступало время, когда невозможно было понять: где чёрное, где белое. Минус на плюс и плюс на минус менялись с неимоверной скоростью.

Не всё благостно текло и в работе Булганина. Неусыпное око злопыхателей следило за действиями городской московской власти. Как всегда издалека, считаясь с достижениями, кое-кто усматривал и существенные промахи в работе товарища Булганина.

«…Уже к концу 1936 года стал сужаться демократический стиль руководства и преобладать администрирование. Своими полномочиями злоупотребляли секции и депутатские группы. Они превращались из демократических организаций оказания помощи – в распорядительные органы управления. Нарушался регламент проведения заседаний президиума, исполкома, собраний, пленумов. Большинство вопросов решалось не на них, а единолично (читай: Н.А. Булганиным – прим. Е.Ш.) или опросным путём их членов.

Так в 1936 году из 2393 вопросов, подлежащих рассмотрению на заседаниях, опросно было решено 2078. Допускались нарушения законодательства. Вместо выборов в руководящие органы Совета использовалась кооптация даже не всегда из депутатов (кооптация – введение в состав выборного органа новых членов либо кандидатов собственным решением данного органа без проведения дополнительных выборов – прим. Е.Ш.).

По рекомендации МГК партии 8 марта 1937 года состоялось заседание президиума исполкома Моссовета. На нём с докладом о нарушениях советской демократии руководством президиума выступила партийная группа. Она подвергла критике порочный стиль его руководства, внесла предложения о перестройке работы и об обсуждении этого вопроса на пленуме».

25 марта того же года прошло собрание пленума Моссовета. С отчётным докладом о работе президиума на нём выступил Н.А. Булганин. Пленум осудил порочный стиль работы президиума и его руководства и обязал «ликвидировать неправильную практику чрезмерной централизации в президиуме Моссовета разрешения вопросов, которые могут и должны разрешаться советами, управлениями, отделами и трестами Моссовета», а также организовывать развёртывание массовой работы, вовлекая в неё всех депутатов и актив трудящихся. Особое внимание обращалось на отчётность Моссовета, его органов и депутатов перед избирателями.

Работа президиума Моссовета была подвергнута критике и на IV городской партконференции (май 1937 года). На ней отмечалось, что чрезмерная централизация руководства в президиуме и лишение его отделов и руководителей предприятий приводили к тому, что президиум не справлялся с огромным объёмом работы и хозяйственные задания не выполнялись. Перед Моссоветом конференция поставила задачу не подменять работу управлений, трестов, отделов, а руководить ими, осуществлять контроль за выполнением решений советских органов, добиваться своевременного выполнения своих постановлений, активизировать работу депутатских групп и секций.

«В то время, когда президиум постепенно оторвался от масс трудящихся, москвичи не отрывались от самих депутатов и предъявляли к ним требования о выполнении их наказов и предложений, а тех, кто их не выполнял, досрочно отзывали и лишали депутатских мандатов. Так, только в 1935–1936 годах рабочими ряда предприятий – были отозваны по 18 депутатов, как не оправдавших доверия, а в 1937 году – 31 депутат…»

«Голосуйте за кандидата в депутаты Совета Национальностей стойкого большевика – Николая Александровича Булганина»

В 1936 году Н.А. Булганин отчитывался о своей работе на пленуме Моссовета и критиковал работу возглавляемого им президиума, его отделов, трестов и управлений. Фактически это была самокритика. Он признал, что работа по вводу жилья была провалена: вместо 767 000 квадратных метров город получил только 210 000.

«Иногда с критикой в адрес Н.А. Булганина обрушивалась и газета «Правда» (орган ЦК КПСС). Газета за 2 июля 1937 года распекала Моссовет в том, что он отобрал у института переливания крови участок, на котором строился стационар, вложив в него уже 400 000 рублей, и что профессоры Спасокукоцкий и Кончаловский вместе с директором института Багдасаровым десять дней безрезультатно добивались приёма у Булганина.

«Не пользовался Булганин особой популярностью и у партийцев. На Московской городской конференции ВКП(б) 28 мая 1937 года по числу поданных за кандидатов в члены горкома голосов (566) он оказался на 21-м месте, пропустив вперёд себя не только первого секретаря МГК Хрущёва (585 голосов) и командующего Московским военным округом маршала Будённого (570 голосов), но и многих других, по своему рангу находившихся гораздо ниже. Правда, некоторым утешением для него могло быть то, что ещё меньше голосов получили заведующий отделом руководящих партийных органов ЦК Маленков (525 и 40-е место), начальник Политического управления РККА Гамарник (519, разделив 42-е и 43-е места), а также бывший председатель общества старых большевиков и бывший главный большевистский безбожник Ярославский (395 и последнее, 64-е место)».

Казалось, вот-вот и закачается кресло под Н.А. Булганиным. К счастью, для него жуткий 1937 год закончился в Моссовете очень удачно. Вырыть яму для Булганина не успели. А охотники это сделать наверняка имелись. Во времена Ежова даже на товарища Сталина собирался компромат. А впоследствии не скрывалось, что компромат собирался на всех руководителей Москвы, на руководителей всех ведомств, словом, повально. Другое дело, что часть материалов ещё до сих пор не рассекречена, а некоторые исчезли, ибо руководство НКВД было слишком сменяемым…

Под Булганина, несомненно, «копали». В своей дальнейшей карьере Булганин больше всего будет бояться Берию. Не забудем также, что предшественники Булганина во главе Моссовета кончили плохо.

КАМЕНЕВ (Розенфельд) Лев Борисович (1883–1936 годы) – российский революционер, советский партийный и государственный деятель. Видный большевик, один из старейших соратников Ленина; с 1922 года – заместитель председателя СНК и СТО, а после смерти Ленина – председатель СТО до января 1926 года. Член ЦК партии большевиков в 1917–1918 годах, 1919–1927 годах, член Политбюро ЦК в октябре 1917 года и 1919–1925 годах, затем кандидат в члены (в 1926 году). Член ЦИК и на протяжении 12 дней в 1917 году председатель ВЦИК. Председатель Моссовета (1918–1926 годы). В 1936 году осуждён по делу «троцкистско-зиновьевского центра». Расстрелян.

УХАНОВ Константин Васильевич (1891–1937 годы) – советский государственный и партийный деятель. В 1926–1929 годы председатель исполкома Московского совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. В 1929–1931 годы председатель исполкома Московского областного совета рабочих и крестьянских депутатов. С 1932 года Уханов работал заместителем наркома снабжения СССР. С 1934 года – нарком местной промышленности РСФСР. Неоднократно избирался членом ВЦИК и ЦИК СССР, был членом их Президиума. В 1923–1937 годы член ЦК ВКП(б). Награждён орденом Ленина за перевыполнение производственного плана 1935 года по Народному комиссариату местной промышленности РСФСР. В 1937 году репрессирован по обвинению в контрреволюционной деятельности. Расстрелян.

22 июля 1937 года Булганин и Хрущёв были приглашены в Кремль. Судя по книге записей посетителей того дня, там, у Сталина, уже находились:

т. Каганович Л.М. 14.35–17.25

т. Молотов 14.35–17.25

т. Ежов 14.40–17.25

т. Микоян 16.25–17

т. Хрущёв 16.30–16.50

т. Булганин 16.30–16.50.

О чём шёл разговор, неизвестно. Известно, что после посещения кабинета Сталина Н.А. Булганина определили на место председателя Совета народных комиссаров РСФСР. Предшественник Д.Е. Сулимов оказался «врагом народа».

25 июля 1937 года вышел Указ президиума Верховного Совета РСФСР об этом назначении Н.А. Булганина.

11 августа 1937 года на заседании исполкома Моссовета он был освобождён от должности председателя президиума Моссовета. Служба на посту мэра закончилась.

Н.С. Хрущёв, будучи на заслуженном отдыхе, вспоминал о том московском периоде работы с напарником: «Он не влезал глубоко в хозяйство, а в вопросах политики мог считаться даже аполитичным, никогда не жил бурной политической жизнью. Я не знал его биографии, хотя мне было известно, что он работал в железнодорожной ЧК… а потом его выдвинули директором завода. Директором он был, видимо, по тем временам неплохим. Он ведь имел среднее образование, что тогда было редким явлением. Директорами, как правило, становились рабочие. Лазарь Каганович его называл бухгалтером. Верно, по стилю работы он был бухгалтер».

Об этом Никита Сергеевич будет говорить после, в старости, когда станет надиктовывать свои бесконечные мемуары. Но 11 августа 1937 года на пленуме Моссовета он горячо напутствовал товарища на новую ответственную должность вот такими словами: «Мы довольны большевистской работой товарища Булганина в Московском совете. Пожелаем ему ещё лучше работать и ещё лучше бороться за идеи Ленина – Сталина».

В общем-то, «московская» судьба благоволила Н.А. Булганину. А вот последующая история, после его отставки и выхода на пенсию, оказалась с ним несправедлива. Имя его всячески затиралось.

Есть известная книга «История Москвы» под редакцией С.С. Хромова. Там, несмотря на то, что в булганинский период в столице произошли грандиозные перемены и Булганин был на острие этих перемен, о нём упомянуто лишь вскользь и всего один раз, мол, был такой председатель Моссовета. Композитор М. Мурадели, к примеру, в том издании упомянут 6 раз, писатель Л. Леонов – 11 раз. Наверное, эти заслуженные люди тоже причастны к истории Москвы, но не настольно, как Н.А. Булганин.

Тематический поезд метро «Градоначальники». Фото: «Российская газета». 01.09.2018 г.

Впрочем, в указанном издании «История Москвы» И.В. Сталин, Л.М. Каганович, Н.С. Хрущёв и вовсе не упомянуты. Даже вскользь.

Глава X

Новые назначения

К

арьерный рост Н.А. Булганина произошёл благодаря «сталинской чистке» конца тридцатых годов. На авансцену вышли новые персонажи уже из более молодого поколения, имеющие репутацию чётких исполнителей, приверженцев сталинских починов; у них были новые роли, которые отвёл им режиссёр. Впрочем, возможности проявить свой талант эти новые персонажи имели. Разумеется, в рамках дозволенного партией и вождём.

Летом 1937 года Николай Александрович Булганин вошёл в кабинет председателя правительства РСФСР. Принимать дела ему было не у кого. Сулимова Даниила Егоровича, бывшего председателя, «повязали» как опасного врага государства прямо при исполнении обязанностей, во время июньского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года.

О чём мог думать Николай Александрович в те минуты, когда впервые осваивался в «чужом»-своём кабинете? Впрочем, тут надо уточнить: в сулимовском ли кабинете осваивался Н.А. Булганин? Кабинет Сулимова был опечатан…

Возможно, Булганин мысленным взором оглядывал своё прошлое? Позади: горячие годы службы в железнодорожной ЧК Туркестана, благополучные времена работы в ВСНХ, дальше – по нарастающей: директорство на Электрозаводе, когда отвлечься от проблем предприятия почти нет возможности, потом – хлопотливый, многолюдный Моссовет со своим безумным насыщенным административным ритмом…

Попутно замечу, преемник Булганина на московском посту Сидоров Иван Иванович, заступивший на работу председателя Моссовета с 11 августа 1937 года и продержавшийся до 3 ноября 1938 года, был снят с должности с формулировкой «не справился с возложенными задачами».

Направлен на работу в город Тамбов, где в 1939–1942 годах заведовал Тамбовским областным отделом коммунального хозяйства.

…Всё, в общем-то, для Булганина складывалось удачно: две государственных награды – Орден Ленина и Красной Звезды, действительно заслуженные. На родине, там, на родной Сейме-реке, произошло слияние поселений в город Володарск, и одна из центральных основных магистралей города названа именем Булганина. Это произошло в 1936 году (в настоящее время улица носит имя М.В. Фрунзе).

На личном фронте тоже всё нормально, в 1932 году родилась ещё дочка Вера, жена преподаёт в элитной школе; родители живы, сёстры пристроены… Казалось бы, не о чем горевать-печалиться. И впрямь не о чем! Но задуматься стоит. Как же так вышло, что предшественника «съели» враз, одним махом. Да разве ж он шпион? Биографию Даниила Егоровича Сулимова Булганин наверняка знал или, по крайней мере, о ней слышал, ведь они с ним десятки раз, а может, сотни раз встречались. Когда Булганин пришёл на своё новое место работы, Сулимов ещё не был расстрелян, но новоиспечённый председатель не сомневался, что приговор будет скорым и немилосердным.

Д. Е. Сулимов

П. П. Постышев

Возможно, здесь, на карьерной переправе, Николай Александрович размышлял и о роли коммунистической партии в истории страны. О роли не той партии, которой руководил нынешний генеральный секретарь, а той, в которую он вступал будучи ещё юношей… Так ли бы сложилась судьба миллионов людей в стране, в том числе крестьян, будь жив Ленин? Возможно, даже наверняка Булганин о многом думал, перебираясь ещё на одну ступеньку вверх. Но некоторых мыслей наверняка и побаивался. Вдруг кто-то их подслушает… Тем более в том кабинете, где он очутился. Ведь и на него могут навесить всех собак, случись впасть в немилость. И уж конечно, прилепят «иностранный шпион», ведь он не раз бывал за границей. Н-да, времена наступили…

СУЛИМОВ Даниил Егорович (1891–1937 годы) – советский государственный и партийный деятель. С февраля 1927 года по ноябрь 1930 года – 1-й заместитель народного комиссара путей сообщения СССР. С 3 ноября 1930 года по 22 июля 1937 года – председатель СНК РСФСР. Кандидат в члены ЦК РКП(б) (1921–1923 годы). Член ЦК ВКП(б) (1923–1937 годы). Член Оргбюро ЦК ВКП(б) (апрель 1927 года – июнь 1930 года). Арестован 27 июня 1937 года во время работы Июньского пленума ЦК ВКП(б). И.В. Сталин обвинил Д.Е. Сулимова в политической нелояльности и имеющихся на его счёт подозрениях в связях с разоблачёнными «врагами народа». Постановлением пленума Д.Е. Сулимов был выведен из состава членов ЦК ВКП(б). 1 августа 1937 года исключён из состава ВЦИК. Обвинён во вредительстве, шпионаже и в участии в контрреволюционной террористической организации. 27 ноября 1937 года вынесен смертный приговор. Расстрелян в тот же день.

До Сулимова Д.Е. председателем СНК РСФСР был ещё один деятель партии, и странно, тоже оказался шпионом.

СЫРЦОВ Сергей Иванович (1893–1937 годы) – советский партийный и государственный деятель. Председатель СНК РСФСР (1929–1930 годы). Член ЦК ВКП(б) в 1927–1930 годах, кандидат – с 1924 года. Кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) в 1929–1930 годах. Член ВЦИК и ЦИК СССР. В 1937 году арестован. 10 сентября приговорён к высшей мере. В тот же день расстрелян.

В 1937 году состав СНК РСФСР насчитывал более десятка народных комиссариатов: пищевой промышленности, лёгкой промышленности, лесной промышленности, земледелия, зерновых совхозов, животноводческих совхозов, финансов, внутренней торговли, юстиции, здравоохранения, просвещения, местной промышленности, коммунального хозяйства, социального обеспечения. В состав СНК были включены также председатель Госплана РСФСР и начальник Управления по делам искусств при СНК РСФСР.

Все должностные лица этих ведомств – отныне подчинённые Н.А. Булганина. Но многие кабинеты пусты…

ЛЕБЕДЬ Дмитрий Захарович (1893–1937 годы) – российский партийный и государственный деятель. С 1925 по 1930 годы – заместитель наркома Рабоче-крестьянской инспекции СССР. В 1926–1930 годы член Президиума ЦКК. С февраля 1930 года – заместитель председателя СНК РСФСР. С июля 1930 года – член ЦК ВКП(б). Выведен из состава членов ЦК ВКП(б) постановлением пленума ЦК ВКП(б) 11–12 октября 1937 года. 1 августа 1937 года арестован. Приговорён к смертной казни. Расстрелян.

ЖУКОВ Иван Павлович (1889–1937 годы) – советский государственный и партийный деятель. Член РСДРП с 1909 года. Член ЦК ВКП(б) в 1925–1937 годах. Председатель правления Государственного электротреста (ГЭТ) с апреля 1929 года до января 1930 года. Нарком местной промышленности РСФСР в 1936–1937 годах. Арестован 21 июля 1937 года. 29 октября 1937 года приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян.

ЛОБОВ Семён Семёнович (1888–1937 годы) – советский государственный деятель. Член ЦИК СССР 1–7 созывов, член ЦК ВКП(б) (1924–1937 годы), кандидат в члены ЦК (1922–1923 годы), член Оргбюро ЦК ВКП(б) (1930–1934 годы), кандидат в члены Оргбюро (1927–1930 годы). 1919–1920 годы – председатель Саратовской ЧК, член Саратовского губернского комитета РКП(б), 1932–1936 годы – народный комиссар лесной промышленности СССР, 1936–1937 годы – народный комиссар пищевой промышленности РСФСР. Член ЦК ВКП(б) (1924–1934 годы), кандидат в члены ЦК РКП(б) (1922–1923 годы). Член Оргбюро ЦК ВКП(б) (1930–1934 годы), кандидат в члены Оргбюро ЦК ВКП(б) (1927–1930 годы). 21 июня 1937 года был арестован. Приговорён к смертной казни. Расстрелян.

БУБНОВ Андрей Сергеевич (1884–1938 годы) – советский политический, партийный и военный деятель. Член ЦК партии в 1917–1918 и 1924–1937 годах. Кандидат в члены ЦК в 1912–1917, 1919–1920 и 1922–1924 годах. В 1933–1934 годах председатель комитета по охране исторических памятников при Президиуме ВЦИК. С сентября 1929 года по октябрь 1937 года – народный комиссар просвещения РСФСР. На посту наркома просвещения решал задачу ликвидации безграмотности, обеспечения обязательного начального и политехнического образовании, создания издательства детской литературы. 17 октября 1937 года был арестован. 1 августа 1938 года был приговорён к смертной казни. Расстрелян.

КАМИНСКИЙ (Гофман) Григорий Наумович (1895–1938 годы) – участник революционного движения в России, советский государственный и общественный деятель, один из организаторов советского здравоохранения. С 1930 года секретарь Московского горкома партии, в 1932–1934 годах председатель Московского областного исполнительного комитета. С февраля 1934 года по март 1937 года возглавлял Наркомат здравоохранения РСФСР. С 20.07.1936 года по 25.06.1937 года также возглавлял и Наркомат здравоохранения СССР. Арестован после своего выступления на июньском пленуме ЦК в тот же день 25 июня 1937 года. Приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян.

СТРИЕВСКИЙ Константин Константинович (1885–1938 годы) – революционер, партийный, профсоюзный и государственный деятель: начальник продовольственного снабжения фронтов (1920–1921 годы), председатель ВСНХ РСФСР (1930–1932 годы), нарком лёгкой промышленности РСФСР (1932–1934 годы), председатель ЦК Союза рабочих тяжёлого машиностроения (1934–1937 годы). В 1937 году репрессирован, в 1938 году расстрелян.

Этих людей Николай Александрович всех знал, иногда работал с ними рука об руку. Было о чём призадуматься вновь назначенному председателю СНК РСФСР. Наверняка пересматривал Булганин все свои «порочащие связи» с «врагами народа», со шпионами и руководителями террористических организаций. Знал, догадывался, предполагал, что и он нынче под прицелом. А кто подставит плечо, случись оговор, донос, поклёп, хула на него в уши Хозяина? Н.С. Хрущёв сразу сдаст. Только Л.М. Каганович может быть опорой. Да и он разве посмеет противоречить вождю в нынешние-то времена, когда идёт такое «выкорчёвывание» врагов народа…

Думал об этом Булганин так или иначе – это лишь мои предположения. Но не сомневаюсь, что не раз он себя предупредил в этом тридцать седьмом году: будь осторожен! будь осторожен!

* * *

На Октябрьском пленуме ЦК ВКП(б) в 1937 году Н.А. Булганина из кандидата в члены ЦК ВКП(б) переводят в члены ЦК. В этом была даже физическая необходимость.

Из стенограммы заседания пленума ЦК ВКП(б) 12 октября 1937 года.

«Сталин. …Первый вопрос – о составе ЦК. За период после Июньского пленума до настоящего пленума у нас выбыло и арестовано несколько членов ЦК: Зеленский, оказался царским охранником, Лебедь, Носов, Пятницкий, Хатаевич, Икрамов, Криницкий, Варейкис – 8 человек. По рассмотрению всех материалов, по проверке материалов, оказалось, что эти люди, они – враги народа…

Из кандидатов в члены ЦК за этот же период выбыло, арестовано 16 человек: Гринько, Любченко – застрелился, Ерёмин, Дерибас – японским шпионом оказался, Демченко, Калыгина, Семёнов, Серебровский – шпионом оказался, Шубриков, Грядинский, Саркисов, Быкин, Розенгольц, – немецким, английским и японским шпионом оказался.

Голоса. Ого!

Сталин. Лепа, Гикало и Птуха – 16 человек. Тоже после разбора всех материалов и проверки оказалось, что эти люди являются врагами народа…

По практике нашей партии, когда выбывают из состава ЦК люди либо потому, что они умерли, либо потому, что они исключены, состав ЦК обычно пополняется кандидатами… У нас список кандидатов в члены ЦК составляется на съезде… не в алфавитном порядке, а в порядке получения большинства голосов… Политбюро ЦК думает, что было бы целесообразно первых 10 кандидатов перевести в состав ЦК. Кто они такие? Пахомов – наркомвод, наибольшее количество голосов получил… После него… – Исаев, председатель Совнаркома Казахстана. Смородин – первый секретарь Сталинградского обкома. Блюхер – вы его все знаете хорошо. Булганин – тоже вы его хорошо знаете. Булин – в военном ведомстве работает. Кульков – тоже вы должны его хорошо знать. Лозовский – знаете вы его тоже хорошо. Багиров – первый секретарь Азербайджанского ЦК. Макаров – работает он по стали в Наркомтяжпроме. 10 человек.

Голоса. Правильно».

Именно на этом пленуме в числе десяти, где Булганин шёл по списку пятым, его и перевели на более высокую ступень. Оказался он счастливым избранником или нет – судить не берусь, но судьбы у этой десятки избранных и зачисленных в ЦК сложились так (кратко):

1. Н.И. Пахомов 9 апреля 1938 года арестован, расстрелян;

2. У.Д. Исаев 31 мая 1938 года арестован, расстрелян;

3. П.И. Смородин 16 июня 1939 года арестован, расстрелян;

4. В.К. Блюхер 22 октября 1938 года арестован, скончался в тюрьме;

5. Н.А. Булганин не арестован, не расстрелян;

6. А.С. Булин 5 ноября 1937 года (меньше чем через месяц после ввода в ЦК) арестован, в 1938 году расстрелян;

7. М.М. Кульков в октябре 1938 года арестован, в 1939 году расстрелян;

8. С.А. Лозовский арестован в 1949 году по делу Еврейского антифашистского комитета, расстрелян в 1952 году;

9. М.Д. Багиров арестован после смерти Сталина как ярый участник «Большого террора», расстрелян в 1956 году.

10. И.Г. Макаров умер в 1949 году.

А посему некое заклинание «будь осторожен!», мне думается, Н.А. Булганин будет твердить себе и в 1938 году.

Массовые аресты, которые потом заканчивались, как правило, расстрелами, настораживали, если не сказать ошеломляли, и некоторых высших руководителей партии и правительства. В ЦК и Политбюро летели со всех сторон жалобы, апелляции, прошения и т. п. Партийная чистка чисткой, но не до такой же степени… Наступило время массового страха, неучастия и даже предательства. А в это время некоторые – кто-то по дурости своей, а кто-то сводя личные счёты с конкурентами или идеологическими противниками, или просто из зависти, – пользовались моментом…

«Большой террор», как принято называть период 1937 года, предтечей которого явилось убийство С.М. Кирова, нанёс огромный, вернее, невосполнимый, грандиозный вред всему народу, народному хозяйству страны, армии и, конечно, самой партии.

В сложном положении оказался и Н.А. Булганин, на кого упал груз руководителя правительства РСФСР. Чтобы во всём разобраться, выбрать самое главное, стратегическое, умело управлять уже созданным, требовались время и кадры. А кадров-то как раз и не было. Булганину пришлось набирать новых людей, сбивать новый состав российских управленцев; но при этом никто ему не гарантировал, что и из их состава не проявятся «враги народа».

Булганинский потенциал управленца в этот период используется не совсем правильно, КПД его на этом поприще всё же не велик, потому что его стезя – чёткое исполнение намеченных и утверждённых планов. Проявлять инициативу, замахиваться на что-то грандиозное было не в характере Николая Александровича. А на этой должности он и сделать этого не мог. Однако на любой административной работе он не мог и позволить себе расслабиться и допускать «провалы». Он делает всё, что в меру его управленческих сил. Но наверняка с оглядкой.

Есть ещё один, на мой взгляд, важный момент, который позволяет или, напротив, не позволяет «развернуться» Булганину как яркому деятелю советской управленческой системы. Если на участке работы он действительно руководитель и нет над ним довлеющих контрольных партийных бонз, он проявляет себя как инициативный руководитель. Но любое нависающее над ним звено его ограничивает, он вынужден принимать все решения очень дипломатично…

Тихий ропот партийной верхушки, окружения Сталина, вольно-невольно поднимался против репрессивной кровавой молотилки 1937 года. Партийцы понимали, а некоторые на собственной шкуре почувствовали «прелести» 37-го года: у кого-то брат сидел или расстрелян, у кого-то родственники, ближние и дальние, у кого-то друзья, соратники, братья по оружию, и почти у всех – знакомые или знакомые знакомых…

У Николая Александровича Булганина также были репрессированы некоторые родственники из г. Бор Нижегородской губернии. Они даже якобы писали письма о том, чтобы Николай Александрович помог в освобождении родственников. Однако ответа от него не последовало. Булганин, зная положение дел, понимал, что ничем не сможет помочь беднягам… Но бедняги-то на него, наверняка, надеялись, возможно, даже молились, чтоб услышал их просьбы…

Репрессивный каток не останавливался. Но эпидемию само время, коллективный разум требовали каким-то образом обуздать.

Наступил 1938 год. Январский пленум ЦК ВКП(б) был посвящён ни много ни мало допущенным «перегибам», главный и первый вопрос: «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению их недостатков» (докладчик Г.М. Маленков).

На пленуме даже осмотрительный Булганин вступил в диалог с П.П. Постышевым, который, судя, по стенограмме, плёл полную околесицу о «врагах народа». Вот фрагмент из материалов пленума ЦК ВКП(б) от 14 января 1938 года.

«Постышев. …Я подсчитал, и выходит, что 12 лет сидели враги (имеются в виду руководители областной парторганизации, Постышев возглавлял Куйбышевский обком с марта 1937 года по январь 1938 года – прим. Е.Ш.). По советской линии то же самое сидело враждебное руководство. Они сидели и подбирали свои кадры. Например, у нас в облисполкоме, вплоть до технических работников, самые матёрые враги, которые признались в своей вредительской работе и ведут себя нахально. Начиная с председателя облисполкома, с его заместителя, консультантов, секретарей – все враги. Все отделы исполкома были засорены врагами… Теперь возьмите председателей райисполкомов, все враги. 66 председателей райисполкомов – все враги. Подавляющее большинство вторых секретарей, я уже не говорю о первых, враги, и не просто враги, но там много сидело шпионов: поляки, латыши, подбирали всякую махровую сволочь… Потом уполномоченный КПК – тоже враг, и оба его заместителя враги-шпионы. Возьмите советский контроль – враги.

Булганин. Честные люди хоть были там?

Постышев. Там были.

Микоян. Скоро спросят фамилии.

Постышев. Не думайте, что это так легко переживается.

Маленков. Он Шверника имел в виду.

Постышев. Сейчас не Шверник говорит, а я. По-моему, этот вопрос не остроумный.

Булганин. Получается, что нет ни одного честного человека.

Постышев. Я говорю о руководящей головке. Из руководящей головки – из секретарей райкомов, председателей райисполкомов почти ни одного честного человека не оказалось. А что же вы удивляетесь?

Молотов. Не преувеличиваете ли вы, тов. Постышев?

Постышев. Нет, не преувеличиваю. Вот возьмите облисполком. Люди сидят, материалы есть, и они признаются, сами показывают о своей враждебной и шпионской работе.

Молотов. Проверять надо материалы.

Микоян. Выходит, что внизу во всех райкомах враги.

Постышев. Я вам скажу очень просто это делается. Насаждали очень много враждебных кадров и пихали их из центра…

Берия. Неужели все члены пленумов райкомов оказались врагами?

Постышев. Я потом тебе скажу. Не все».

Из этого диалога уже понятно, что и самого П.П. Постышева, конечно, расстреляют. Но самое главное, пожалуй, в том, что впоследствии почти все действующие лица, а это вся верхушка партии, будут открещиваться от репрессий 1937–1938 годов. Они якобы были ни при чём, а вот такие постышевы и навредили партии… Они, эти действующие лица, забыли, как ставили свои подписи на расстрельных списках.

И тот же Л.М. Каганович мягко, уклончиво, подводя некий итог репрессиям 1937 года, выскажется на этом пленуме: «Я думаю, что можно без преувеличения сказать, что за последний год – год выкорчёвывания врагов партии и врагов народа, для честных большевиков, хотя и проявивших наивность и слепоту в своей работе, оказался годом такого большевистского воспитания и такой закалки, которой мы в обычное время не получили бы и за десять лет».

Все репрессии, выходит, враз оправданы. Так что не о чем беспокоиться. Мелкие лишь отступления от партийных норм и просчёты по наивности… Об этом Каганович и, разумеется, Хрущёв, который входил в расстрельную «тройку», в своих мемуарах и все другие деятели будут неустанно твердить: что ничего не знали о масштабах репрессий. Даже сам товарищ Сталин позже как бы удивится, что за ерунда такая… сколько народу НКВД в лице Ежова погубил…

Сталинские репрессии были жуткими. Этот факт у истории не отнимешь, не умалишь. Наряду с беспощадной коллективизацией, репрессии нанесли огромный урон народу, процветанию страны и той идеологической моральной составляющей, тому теоретическому благу, которое декларировалось коммунистической партией.

По сути, слом компартии начался в 1937 году. Даже святые постулаты социализма были подточены именно сталинским произволом. Почему они – окружение вождя – все боялись и только поддакивали ему, преступно подыгрывали, а ещё «перевыполняли планы» по репрессиям? Отвечать на этот вопрос не входит в мои задачи, однако из всего этого невольно следует вывод: общество, избранники от народа, властные структуры должны контролировать верховную власть, неважно, какой это строй – царский, большевистский, коммунистический, посткоммунистический, буржуазный… Грех системы в России – бесконтрольная власть. Дикий культ власти…

Умный, сведущий в политике и экономике Николай Александрович Булганин, мне думается, это понимал. Но скорее всего полагаясь на историческую неизбежность Сталина, который власть присвоил себе уже в 20-х, и власть, которую он не хотел кому-то отдать или даже с кем-то поделить, принимал эту «политическую игру», эту расстановку, как фатальную. Радоваться ей он не мог – этого не мог делать любой здравомыслящий человек. Но свою политическую судьбу при неизбежных обстоятельствах – принимал. В начале 1938 года, помимо январского пленума ЦК ВКП(б), Булганин принимает участие в 1-й сессии Верховного Совета СССР первого созыва.

Верховный Совет СССР – с 1936 года высший орган государственной власти СССР, правомочный решать все вопросы, отнесённые Конституцией СССР к ведению Союза ССР. Избирался населением на 5 лет на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. Состоял из двух равноправных палат: Совета Союза и Совета Национальностей.

ВС СССР избирал из своего состава Президиум ВС СССР, Председателя Президиума ВС СССР, образовывая правительство – Совет Министров СССР, избирал Верховный суд СССР, назначал Генерального прокурора СССР. По линии Советов Н.А. Булганин получает также ответственный пост. Он становится председателем Комиссии по иностранным делам. Его избирают на этот пост единогласно, с аплодисментами.

В своём докладе на сессии Н.А. Булганин сказал: «Товарищи, я выступаю в качестве одного из депутатов, избранных от Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, по вопросу, изложенному докладчиком, – об изменении статьи 22 Конституции СССР. Это изменение в ряду всех других изменений для нашей республики имеет особо важное значение…

Предвыборный плакат. Конец 1930-х годов

…В пункте 1 проекта постановления Верховного Совета говорится следующее: «Верховный Совет Союза Советских Социалистических Республик постановляет:

Утвердить образование в составе Российской Советской Федеративной Социалистической Республики краёв: Алтайского и Краснодарского и областей: Архангельской, Вологодской, Иркутской, Новосибирской, Орловской, Рязанской, Смоленской, Тамбовской, Тульской и Читинской».

Депутаты Верховного Совета СССР Н. А. Булганин, А. А. Жданов, И. В. Сталин, К. Е. Ворошилов, Н. С. Хрущёв. 1938 г.

Особенно с большим удовлетворением это будет встречено населением этих краёв и областей. Организационные мероприятия по образованию новых краёв и областей являются выражением хозяйственного и культурного роста этих областей и краёв.

Изменение к статье 22 Конституции СССР означает приближение государственных органов власти к населению, к колхозу, к району, к селу…

Организационному вопросу наше Правительство придаёт и будет придавать очень большое значение. Этому учит нас наша большевистская партия, этому учит нас товарищ Сталин. (Бурные аплодисменты)».

Далее Н.А. Булганин некоторыми словесными «подпорками» обосновывает уже «старые» решения Сталина о коллективизации и организационных встрясках в сельских округах.

«…В 1930 году, когда наша страна развёртывала социалистическое переустройство сельского хозяйства, тогда на XVI съезде большевистской партии товарищ Сталин указал на необходимость укрепления наших районных органов власти. Тогда шла речь о ликвидации округов и об образовании районов. И вот тогда товарищ Сталин в своём докладе на XVI съезде большевистской партии в 1930 году говорил: «Не может быть сомнения, что мы не смогли бы поднять громадную работу по перестройке сельского хозяйства и развитию колхозного движения, если бы не провели районирования».

«Цель районирования, – говорил товарищ Сталин, – приблизить партийно-советский и хозяйственно-кооперативный аппарат к району и селу, для того чтобы получить возможность своевременно разрешать наболевшие вопросы сельского хозяйства, его подъёма, его реконструкции».

Видите, товарищи, в таком большом решающем деле, как переустройство сельского хозяйства на социалистический лад, во главу угла товарищем Сталиным был поставлен организационный вопрос…»

Для чего Н.А. Булганину потребовался этот реверанс в сторону Сталина, не совсем понятно. Скорее всего – это просто был реверанс, ибо вопрос об организации краёв и областей мало касался того давнего, очень небезобидного решения по переустройству сельского хозяйства в 1930 году.

Позже Н.А. Булганин приводит примеры правильного разделения регионов, в частности Московской области, которую хорошо знал.

«…Московская область до разделения имела около 5 тыс. сельсоветов и 11 с лишним миллионов населения. Бюджет Московской области составлял 2200 млн рублей. Бюджет только одной этой области больше бюджетов некоторых западноевропейских государств. Спрашивается: могли ли мы рассчитывать на то, что руководящие организации таких краёв и областей могут добираться до сельсовета, до повседневных, злободневных и наболевших вопросов?

(Следующая фраза могла бы и вовсе показаться зло-ироничной на фоне прошедшего 1937 года. Кому-то могла показаться. Но кто это мог бы огласить! – прим. Е.Ш.)

…Раньше нас могло удерживать от разделения областей отсутствие кадров, теперь же совершенно очевидно для каждого из нас, что этот вопрос не является препятствием…»

Кадры – именно их и не хватало, именно отсутствие квалифицированных кадров сдерживало развитие экономики и в целом общественное процветание страны. Вероятно, Н.А. Булганин забыл, что у него в Совнаркоме РСФСР кадров остро не хватало, в «министерские» кабинеты приходилось с трудом набирать людей, и всегда ли образованных и квалифицированных?!

«…Мы все видим, что у нас за эти годы выросли сотни тысяч, миллионы замечательных людей, героев, стахановцев, инженеров, учёных, наших людей из народа, людей, которые стоят во главе государственных органов и ведут дело замечательно, как подобает настоящим государственным деятелям социалистического государства».

В зале Верховного Совета. 1938 г.

Далее Н.А. Булганин произносит слова, которые идут в русле времени и решений партии, точнее – И.В. Сталина. По-видимому, без этого, считал Николай Александрович, ему было не обойтись. Он даже, на мой взгляд, перегибает палку, когда притягивает Н.И. Ежова к именам вождей.

Вот его заключительная часть речи. Иллюстрация того времени и того момента. «…Когда мы, товарищи, на Чрезвычайном VIII Всесоюзном Съезде Советов обсуждали имеющую историческое значение, утверждённую этим съездом нашу Сталинскую Конституцию, тогда мы все в один голос отмечали её особенность: в ней записано то, что завоёвано рабочими и трудящимися массами Советского Союза. И вот сейчас, товарищи, если посмотреть на предлагаемые, на первый взгляд кажущимися небольшими, изменения и дополнения отдельных статей Конституции СССР, то и эти изменения отражают в себе дальнейший, ещё больший рост нашей страны, дальнейшие победы трудящихся нашей великой родины, одержанные под руководством героической партии большевиков, под руководством нашего великого Сталина. (Бурные продолжительные аплодисменты всего зала. Возгласы: «Ура!», «Да здравствует товарищ Сталин!)».

Но это не завершающий аккорд в его речи: «Говоря об обеспечении порядка и государственной безопасности, мы можем сегодня, товарищи, с удовлетворением заявить, что мы горды теми органами, которые обеспечивают нам общественный порядок и государственную безопасность в нашей стране. Мы горды нашим славным НКВД и его сталинскимнаркомом – товарищем Ежовым (выделено Е.Ш.). (Бурные, продолжительные аплодисменты.)

Мы горды тем, что имеем такую славную организацию, воспитанную по-сталински, дерущуюся по-большевистски под руководством народного комиссара – товарища Ежова за дело партии Ленина – Сталина. (Продолжительные аплодисменты.)»

Когда читаешь такие строки, становится и неловко, и страшно за товарища Н.А. Булганина, хочется риторически спросить: кто ж Вас, уважаемый товарищ Булганин, за язык-то тянет? Неужели не почувствовали, что за такие дела по борьбе с врагами на Ежова всё свалят, сделают прилюдно козлом отпущения и поставят к стенке?.. Хотя гипотетически к стенке могли поставить любого… за единичным исключением.

«…Но мы знаем, – продолжил Н.А. Булганин, – и прекрасно помним слова и указания товарища Сталина о том, что враги ещё не перевелись, что капиталистическое окружение нашей социалистической родины ещё существует, и пока оно существует, оно будет посылать на наши предприятия, поля, фабрики и заводы своих агентов, шпионов и диверсантов. В условиях продолжающейся классовой борьбы необходимы меры репрессий и усиление нашей организованности.

Дополнения и изменения, предлагаемые нам и означающие наше дальнейшее продвижение вперёд, несомненно будут восторженно приняты не только Верховным Советом Союза Советских Социалистических Республик – они будут также восторженно приняты всеми народами великого Советского Союза. (Аплодисменты.)

Удивление вызывает то, что Булганин был знаком с Ежовым, и возможно, даже близко. Конечно, не дружил (дружбы там, наверху, и не предполагалось никогда), но бывал у него дома, в застольях.

«…Начальник охраны свидетельствовал: «В 1938 году я слышал на квартире у Ежова разговор, где также происходила пьянка с участием Булганина, Хрущёва, Угарова и других… Ежов рассказывал присутствующим о поведении на допросах арестованных, о порядке приведения приговоров над врагами народа, поведении приговорённых к расстрелу, в частности им упоминались фамилии бывшего секретаря московского комитета Рындина и ряда других врагов, ранее работавших в московском комитете».

Своё участие в расстрелах Ежов афишировал, и это стало обыденным явлением на застольях».

УГАРОВ Александр Иванович (1900–1939 годы). С 10.02.1938 года и. о. 1-го секретаря Московского горкома и обкома партии. 20 октября 1938 года арестован. В 1939 году расстрелян.

Приведу слова И.В. Сталина о Ежове: «Ежов – мерзавец! Погубил наши лучшие кадры. Разложившийся человек. Звонишь к нему в наркомат – говорят уехал в ЦК. Звонишь в ЦК – говорят уехал на работу. Посылаешь к нему на дом – оказывается, лежит на кровати мертвецки пьяный. Многих невинных погубил. Мы его за это расстреляли».

Ах, какой плохой товарищ Ежов! Сколько народу погубил. Всё невинные люди, лучшие кадры…

Об этом говорил и Молотов. Правда, признаётся, что Ежов выполнял волю Сталина: «Сказать, что Сталин не знал об этом – абсурд, но сказать, что он отвечает за все эти дела – тоже, конечно, неправильно».

Как лукаво товарищ Молотов объясняет репрессии! Всё, дескать, вождь знал, а винить его во всём нельзя…

Каганович тоже сваливает весь грех репрессий на Ежова, хотя и оправдывает сталинские чистки: «Ежов старался чересчур… Он даже «устраивал соревнования, кто больше разоблачит врагов народа». В результате «погибло много невинных людей, и никто это не будет оправдывать».

Да неужели Ежов самочинно, без одобрения Сталина, «рубил» головы тысячам невинных людей?

Только в 1937–1938 году «Ежов посещал кремлёвский кабинет Сталина 278 раз и провёл в нём суммарно 834 часа! Чаще встречался со Сталиным только Молотов».

А ведь они, Сталин и Ежов, могли встречаться ещё и на сталинской даче, и в ЦК, на съездах, сессиях, пленумах… И что такое 834 часа? Если откинуть время на сон и бытовые нужны, то получится: 834: 12 = 69,5. То есть Ежов провёл в обществе Сталина почти два с половиной месяца!

Фрагмент выписки из заявления арестованного Дагина Израиля Яковлевича, бывшего начальника 1-го отдела ГУГБ НКВД СССР, о поведении Н.И. Ежова, 15 ноября 1938 г.: «…За все 17 месяцев моей работы в Москве, по моим наблюдениям не было дня, чтобы Ежов не пьянствовал, но ни разу он не болел, как это сообщалось друзьям и отмечалось во врачебных бюллетенях.

Пил Ежов не только дома, на даче, но пил и в кабинете. Были случаи, когда после изрядной выпивки в кабинете он уезжал в Лефортово на допросы…»

Как же так, всё знающий Сталин провёл со своим подопечным – пьяницей, а ещё и педерастом, извращенцем, садистом – огромное число часов и не замечал, что тот постоянно был пьян? А как же хвалёная кадровая политика и знаменитая фраза «кадры решают всё»? Выходит, «главный кадровик» был не очень профессионален, или напротив – был очень, изуверски профессионален, ежели на должности председателя Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) (1935–1939 годы), члена Оргбюро ЦК ВКП(б) (1934–1939 годы), секретаря ЦК ВКП(б) (1935–1939 годы), кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б) (1937–1939 годы), Народного комиссара внутренних дел СССР (1936–1938 годы) назначил, говоря на современном сленге, такого отморозка?!

Закрывая «тему Ежова», которого, на мой взгляд, лакейски возвысил Булганин на сессии Верховного Совета, приведу слова упомянутого уже ранее П.П. Постышева. В 1938 году в Бутырской тюрьме (в 1939 году умрёт там же) он высказался очень определённо: «Ежов охотничий пёс на поводке у Сталина, но пёс преданный и разборчивый, который по воле своего хозяина уничтожает партию и терроризирует народ. Как только собака кончит свою охоту… Сталин объявит её бешеной и уничтожит. Никого так не презирают великие преступники, как исполнителей, которые умели заглядывать в их преступную душу».

Информация о пленумах ЦК ВКП(б) 1937 года была закрытой. Главный орган, газета «Правда», не посвящала читателей в те оголтелые оговоры и списки врагов народа. Советские граждане вообще мало представляли масштабы сталинской чистки партийного государственного аппарата. Правда, среди людей обыкновенных, непартийных тоже хватало «врагов», саботажников, отпрысков эксплуататорских классов… Но урон, или, лучше сказать, истребление партийных кадров было впечатляющим, если можно применить это слово к гибели тысяч и тысяч невинных людей.

После июньского 1937 года пленума Центральный Комитет ВКП(б) состоял уже только из 46 членов и 42 кандидатов, то есть за три с небольшим года его состав уменьшился более чем на треть. После смерти в июле 1937 года И.В. Косиора осталось 45 членов ЦК.

Но и далее, в 1938 году, партия теряла свои кадры. Вновь избранные члены ЦК тоже оказывались врагами. К началу XVIII съезда, после смерти в конце февраля 1939 года Н.К. Крупской, Центральный комитет ВКП(б) оказался в составе 25 членов и 7 кандидатов. Члены ЦК ВКП(б): Андреев A.A., Багиров М.-Д.А., Бадаев А.Е., Берия Л.П., Булганин Н.А., Ворошилов К.Е., Ежов Н.И., Жданов A.A., Каганович Л.М., Каганович М.М., Калинин М.И., Кржижановский Г.М., Литвинов М.М., Лозовский С.А., Макаров И.Г., Мануильский Д.З., Мехлис Л.З., Микоян А.И., Молотов В.М., Николаева К.И., Петровский Г.И., Сталин И.В., Хрущёв Н.С., Чувырин М.Е., Шверник H.М.

Кандидаты в члены ЦК ВКП(б): Бройдо Г.И., Будённый С.М., Вейнберг Г.Д., Завенягин А.П., Поскребышев А.Н., Шварц И.И., Юркин Т.А.

Вышло так, что к началу очередного съезда партии руководил партией не коллективный орган – ЦК ВКП(б), избранный на съезде согласно её уставу тайным голосованием, а малая группа лиц. Десятки соратников по партии были ликвидированы, а вместе с ними – и фактически положение о коллективном руководстве.

* * *

Всякая власть в России замкнута сама на себе – впрочем, это признак не только российской власти, но и власти вообще, а в России, думается, в особенности.

Если ещё в начале правления какой-нибудь властелин, вождь, царь, диктатор может проявить заботу о своих подопечных, о народе, показать свою щедрость и рвение в службе на благо Отчизны, то впоследствии народ отходит от него на второй, ежели не на третий, а иногда – и на последний план…

Верховную власть интересует только свой круг! Воля, подчас даже не очевидная, не прямая, ближнего окружения, а ещё оценки зарубежных коллег для правителя – важнее всего. Народ проживёт, всё выдюжит, всё проглотит, что предложит власть. А вот троцкие, зиновьевы да каменевы требуют к себе неусыпного внимания. А ещё у них немало последователей да и вообще врагов власти… По факту царедворские игры, кремлёвские перетасовки, «чистки», а позднее «перестройки», «рокировочки», «преемники» играли и играют огромную роль в стране. «Чистки» были доминантой партийной власти конца тридцатых годов во главе со Сталиным. Эти «чистки» были не только в партии, а в стране. Какое, к примеру, отношение имели к партии поэты Павел Васильев, Николай Клюев, Борис Корнилов?!

Люди, простые люди, конечно, видели, что кого-то забирают, сажают, расстреливают, – боялись, понимали, что ничего сделать не в силах. Люди ждали и верили, что очередная смута пройдёт, что станет лучше. Где-то и в самом деле становилось лучше: заслуги советской власти не убавить… А главное – был настрой жить и работать. Молодость и желание любви, тягу к семье, преданность Родине никакими указами партии не отменить.

Н. А. Булганин и С. М. Будённый. 1938 г.

Народ, его заботы, чаяния, потребности и мечты – во все века с этим никакая власть всерьёз не считалась… Выборы в представительские органы власти искусственны и лживы, они, в общем-то, иными при той системе и однопартийной власти и быть не могут. А власть часто беспомощна, иррациональна, тугоуха и даже предательски подла по отношению к собственным согражданам, когда занимается «охотой на ведьм»…

Романовы плохо кончили в России. Пришли в Кремль люди не голубых кровей, вроде бы даже из народа; им наряды из дорогой парчи не надобны, перстней с бриллиантами на пальцах не видно – им к лицу кожаные тужурки, шинели, мундиры, сапоги, а не ботфорты с золотыми шпорами… Но в итоге-то всё вышло изумляюще просто: народ опять напрочь отделён от власти, неподступен к ней, отброшен от неё (разве что Ленин принял однажды ходоков)… А заслон прост и надёжен: коммунистическая пропаганда, большевистская клановость и негласный, но вечный постулат власти: я начальник – значит, прав… Ведь именно коммунистическая идеология, тупой атеизм, «макулатурный» марксизм, а подчас пустая, вздорная коммунистическая трескотня становятся непреодолимой преградой между властью и народом.

Создав этот искусственный барьер, верховная коммунистическая власть ещё глуше, чем прежние, замкнулась сама на себе – кучка членов ЦК и Политбюро во главе с «отцом народов»… Само словосочетание «отец народов» несёт удушающую пошлость, дремучесть и подлость. Какой отец? Каких народов? С чего это вдруг? А выборная система, даже на низшем советском районном уровне, превращается в формальность и фарс.

Идеологическая пурга, которая властвовала на полосе отчуждения между народом и верховными жрецами, сквозила долго. Пурга опять же была небезобидной – кровавой: раскулачивание, репрессии, страх…

Идеологическая пурга фактически перестала быть стеновой во времена «позднего», страдающего от лекарств, износившегося Брежнева. Тогда, в конце 70-х, начале 80-х, уже было ясно, что гонять коммунистические порожняки бессмысленно, болезнь была запущена до предела, до краха.

После царского правления, после Первой мировой войны, а потом и самоистребляющей Гражданской, народу нужны были прорыв, свет будущего, человеческое житьё. И идеи большевиков, и власть советов отвечали на каком-то историческом периоде этим посылам. А ортодоксальные цитаты неизлечимых марксистов – этот звон можно было тогда и потерпеть. На лозунгах он даже тогда был подходящ для прогресса. Лишь потом он постепенно превращался в удручающую карикатуру.

Это небольшое «отступление» я позволил себе, чтобы дать очертания той обстановки, которая наступила в конце тридцатых. Партийная идеология террора, эксплуатация при индустриализации, проведении жесточайшей коллективизации, репрессивное истребление требовали от партии, его идеологов каких-то новых теоретических установок, постулатов, лозунгов и неких оправданий всему тому, что происходило.

Словом, Сталин, который, безусловно, считал себя теоретиком партии, который подавал себя продолжателем дела Ленина, а идейным врагам не давал спуску, должен был высказать какое-то обоснование наступившего периода в развитии страны. Скорее всего, ему нужны были идеологические подпорки для своей фигуры, своего культа. Трудно сказать, кто был ему суфлёром, возможно, он и сам пришёл к этому положению, вернее, воспользовался тем, что уже было проговорено тысячи раз из других уст, и чему он сам прежде сопротивлялся.

Историк Ю.Н. Жуков трактует так положение дел: «Совершенно не заботясь о том, что сам же опровергает большинство собственных статей и речей, Сталин лишь на первый взгляд немотивированно вернулся к кардинальному для всей партии вопросу: о возможности построения социализма в отдельной стране – в СССР.

14 февраля 1938 года, всего месяц спустя после открытия первой сессии ВС СССР и январского пленума, «Правда» на третьей полосе, отводимой тогда обычно для теоретических материалов, опубликовала «Письмо т. Иванова и ответ т. Сталина». Фактически же статью Иосифа Виссарионовича в столь излюбленной им катехизисной форме, усвоенной им, видимо, ещё во время обучения в тифлисской семинарии. В «ответе», после всех громогласных заявлений о полной победе социализма как по поводу принятия новой Конституции, так и в связи с подведением итогов выполнения второго пятилетнего плана, Сталин вдруг вернулся к сакраментальному вопросу: «можно ли считать победу социализма в нашей стране окончательной, то есть свободной от опасности военного нападения и восстановления капитализма при условии, что победа социализма имеется только в одной стране, а капиталистическое окружение продолжает существовать?»

Для начала как бы не от себя, а ссылаясь на резолюцию XIV партконференции (апрель 1925 года), заявил: «Ленинизм отвечает на эти проблемы отрицательно. Ленинизм учит, что окончательная победа социализма в смысле полной гарантии от реставрации буржуазных отношений возможна только в международном масштабе». И тут же, со ставшей обычной для него нескромностью, прямо ссылаясь на самого себя, Сталин добавил: «Окончательная победа социализма есть полная гарантия от попыток интервенции, а значит, и реставрации». Но полагая, что и двух однозначных объяснений для доказательства новой, хорошо забытой старой истины может оказаться недостаточным, в третий раз, уже без ссылок, повторил, снова используя риторический приём вопросов и ответов: «Можно ли считать победу социализма в одной стране окончательной, если эта страна имеет вокруг себя капиталистическое окружение и если она не гарантирована от опасности интервенции и реставрации? Ясно, что нельзя». И лишь вслед за тем попытался сформулировать довольно эклектичное определение того строя, который, по его мнению, установился в СССР, соединив обещанную утопию и очевидную реальность. «Это называется у нас победой социализма или, точнее, победой социалистического строительства в одной стране… Но так как мы живём не на острове, а «в системе государств», то мы говорим открыто и честно, что победа социализма в нашей стране не является окончательной.

В подобном, лишь внешне межеумочном определении крылось очень многое. И горькое разочарование в прежних революционных взглядах, столь решительно отстаивавшихся Сталиным последнее десятилетие. И откровенное признание ошибки при определении цели, к которой должно было привести всё, чем были заполнены последние годы – индустриализация, коллективизация, борьба не на жизнь, а на смерть со вчерашними единомышленниками, с соратниками по ПБ, и приведшая к массовым репрессиям. И слишком поздно пришедшее понимание, что страна вновь, как в революцию, при переходе к НЭПу, при принятии первого пятилетнего плана, оказалась на распутье. И что нет иного выхода, нежели возвращение Советского Союза к нормальному, естественному развитию. И, главное, признание того, что ситуация, сложившаяся в мире, прямо угрожает СССР войной, то есть интервенцией и возможной в случае поражения реставрацией капитализма.

В силу всего этого статья Сталина сразу же оказалась как бы забытой.

…Её обошли гробовым молчанием и средства массовой информации, и пропагандисты, и партийные лидеры…

Возможность же для столь вопиющего молчаливого несогласия предоставила шумная кампания в связи с началом как оказалось последнего политического процесса – над Н.И. Бухариным, А.И. Рыковым, Г.Г. Ягодой, Н.Н. Крестинским, ещё 18 обвиняемыми. В том числе над тремя врачами, Л.Г. Левиным, И.Н. Казаковым, Д.Д. Плетневым, а также и Виноградовым, которым вменялось в вину прямое «участие в убийстве» В.В. Куйбышева, В.Р. Менжинского и А.М. Горького».

Эту пространную цитату я считаю очень важной: Сталин не то чтобы зашатался, но покачнулся. Опоры, настоящей теоретической опоры построения нового коммунистического общества, он уже не имел. Ему нужны были новый политический смысл, новый порыв, новые кадры, новые лозунги. Их покуда не придумали… Он и сам пока ничего не выдал стратегически важного, определённого, идеологически светлого и привлекательного.

А безумную свистопляску вокруг «врагов народа» пришлось прекратить. На страну надвигались тёмные тучи. И ради подготовки к отражению войны, стремительно и неуклонно приближавшейся к границам СССР, нужно было сплотиться.

В этом «котле» событий находится и Булганин. Ему, по сути, некогда осмотреться, выбрать себе как председателю стратегию развития совнаркома РСФСР, сосредоточиться на конкретных административных и хозяйственных делах. Но и в этот период он себя зарекомендовал со знаком плюс.

Одним из его подчинённых стал Я.Е. Чадаев, получивший пост председателя Госплана РСФСР (позднее он несколько лет трудился управляющим делами СНК СССР и в этом качестве подписывал вместе со Сталиным постановления правительства), вспоминал: «Булганин… сразу произвёл на меня весьма приятное впечатление.

…По натуре интеллигентный человек, довольно строго спрашивал о состоянии дел и без каких-либо упрёков указывал на ошибки, давал нужные советы. В простой и достаточной пониманию форме он говорил о необходимости проявления чуткости к новым явлениям жизни, чтобы лучше решались первоочередные задачи, стоявшие перед наркоматами и ведомствами».

Похороны Н. К. Крупской. 1938 г.

Правительство РСФСР Булганин возглавлял немногим более года. По сути, место председателя Совнаркома стало для него очередным трамплином, чтобы подняться ещё выше – взлётом на союзный уровень. Он попадает уже в номенклатуру, которую можно даже назвать неприкасаемой. Но с большой оговоркой – Булганин не попал под секиру репрессий. Мало того, и сам не запачкался чужой невинной кровью…

Сталин постоянно тасовал свою кадровую колоду. Кого-то приближал к себе, кого-то отдалял, снова приближал, снова отдалял. Он пользовался, разумеется, многими источниками информации, выбирая тех или иных назначенцев, но насколько они были объективны, эти источники, и насколько они служили делу – другой вопрос. Перестановки в верхушке власти казались подчас необъяснимыми. А подчас несуразными.

Но именно на этом этапе истории Булганин попадает в зону сталинского приближения. И Булганин за это отплатит Сталину, подхватив его лозунг на XVIII съезде партии.

2 октября 1938 года Сталин назначает Булганина заместителем председателя союзного правительства и председателем Государственного банка СССР. Статус Булганина повышен. Теперь он уже в первых рядах присутствует на разного рода церемониях, как торжественных (праздник Октябрьской революции и Первомай), так и траурных (похороны лётчика Валерия Чкалова, ленинской вдовы Н.К. Крупской). Важный момент в партийном раскладе: кто несёт гроб, кто стоит в почётном карауле – это причастность к тогдашней элите.

Руководители страны на трибуне мавзолея. 1938 г.

Последний путь Надежды Константиновны Крупской. 2 марта 1939 года. 16 часов 30 минут. Товарищи Литвинов, Булганин, Петровский, Ярославский, Шверник, М.М. Каганович, Мехлис, Будённый, Горкин, Кулик, Локтионов, Щербаков бережно поднимают катафалк с урной. Траурная процессия направляется от Дома союзов на Красную площадь. На всём протяжении этого пути выстроен почётный воинский эскорт: пехотинцы, артиллеристы, кавалеристы, пограничники. Впереди несут венки – их очень много. Медленно под звуки похоронного марша урна плывёт над головами молчаливой человеческой колонны… Замечу по ходу этого шествия: Н.А. Булганин и другие товарищи несут урну из Дома советов до Красной площади. А там, после митинга, урну до кремлёвской стены, куда замуруют прах вдовы Ленина, понесут уже самые высшие руководители. Булганин покуда к ним не причислен. Отстаёт на шажок. Пока.

Люди на трибуне – это часто сменяемые люди. В отличие от тех, кто идёт мимо трибуны и даже салютует им здравицами.

Глава XI

Главный банкир

Если мы не сможем стабилизировать нашу валюту,

мы обречены на неудачу и провал.

В.И. Ленин

Николай Александрович Булганин трижды становился председателем Правления Государственного банка СССР: в 1938–1940 годы, 1940–1945 годы и в 1958 году.

На 1-й сессии Верховного Совета СССР в январе 1938 года В.М. Молотов поставил вопрос о выделении Государственного банка в орган, подчинённый непосредственно Совету Народных Комиссаров. Таким образом, статус Государственного банка СССР был повышен. Он теперь выходил из подчинения Наркомфина.

На пост председателя И.В. Сталину нужен был «свой» человек, который уже зарекомендовал себя как толковый администратор. Ничуть не удивительно, что выбор пал на Н.А. Булганина. Недаром о нём говорил Л.К. Каганович – «бухгалтер».

Экономика СССР требовала повышения статуса финансовых институтов, использования в большей мере финансовых инструментов. Поэтому Сталин, похоже, полагался на своего протеже, который становился ещё и заместителем председателя правительства и был уже членом ЦК ВКП(б).

К тому же деятельность предшественника Н.А. Булганина на посту председателя Государственного банка Н.К. Соколова (заместитель наркома финансов СССР) была признана неудовлетворительной при проверке работы банка Комиссией партийного контроля. Правда, проработал на этой должности Н.К. Соколов до проверки всего полгода. Основная претензия к его работе была в ненадлежащем делопроизводстве в его ведомстве. Но Н.К. Соколова не арестовали, не расстреляли (это будет позже… история горькая и неординарная), а пока его поставили заместителем к Н.А. Булганину.

Государственный банк СССР

Человеком в финансовом мире Николай Константинович Соколов был не последним… Вот что он нём вспоминал его предыдущий руководитель, нарком финансов: «В марте 1938 года наркомат созвал Всесоюзное совещание финансовых работников. Был поставлен доклад наркома о задачах финансовой системы на ближайший период. Выступления с мест в ходе прений показали, что дел у нас невпроворот, что я и М.Ф. Бодров за всем не уследим и крайне необходимо иметь ещё хотя бы двух заместителей наркома. Обратился с этой просьбой в Совнарком. Вскоре в качестве первого заместителя наркома получил назначение Н.К. Соколов. Мы вместе учились в МФЭИ, а когда я заведовал Бауманским райфо, он был начальником бюджетного отдела Мосгорфинотдела. Опытный работник в сфере финансов, сложившийся организатор, ранее трудившийся в качестве паркомфина РСФСР, волевой и смелый работник, в прошлом лихой матрос, Соколов, казалось, был создан для того, чтобы руководить людьми. К сожалению, проработали мы вместе недолго. С назначением Н.А. Булганина председателем Правления Госбанка Н.К. Соколов стал его заместителем. А когда в 1940 году Н.А. Булганин опять стал заместителем председателя СНК СССР, Н.К. Соколов занял пост председателя Правления Госбанка».

Наш известный российский потомственный банкир Виктор Владимирович Геращенко, который перещеголял самого Н.А. Булганина и аж четыре раза садился в кресло председателя Государственного банка СССР, а потом – России, оглядывая историю банковской службы в России, а также делясь воспоминаниями об отце, банкире Владимире Сергеевиче Геращенко, рассказывал: «…Действительно, вопрос кадров в эти годы (предвоенные – прим. Е.Ш.) был основным – люди на ответственных постах, в том числе и в финансовом блоке, по разным понятным причинам менялись часто. К примеру, ни один довоенный председатель Госбанка своей смертью не умер. Хорошую традицию спокойно (относительно) уходить на пенсию начал только Булганин.

…Когда мне (уже председателю Госбанка СССР) предложили повесить в Банке портреты предшественников, я убедился, что весь начальный советский период у нас представляет собой белое пятно!».

В. С. Геращенко

Н.К. Соколов

Напомню, что отец Виктора Геращенко, Владимир Сергеевич, работал немало лет под началом Н.А. Булганина. Именно он и утверждал его, молодого специалиста, в должности начальника отдела. Так с 1938 года у В.С. Геращенко началась успешная карьера в Госбанке СССР. А в 1940 году он назначается заместителем председателя Правления Госбанка СССР. В 1944 году он уйдёт с должности на дипломатическую работу, но уже в 1948 году вновь станет заместителем председателя Правления Госбанка СССР. И в этой должности первого заместителя председателя Правления Госбанка СССР он проработал десять лет – до ноября 1958 года. О том, что произойдёт в биографии Н.А. Булганина в том знаменательном году, речь ещё впереди, но и его младший коллега окажется в опале.

В 1958 году В.С. Геращенко был исключён из членов КПСС и вынужденно покинул должность первого заместителя председателя Правления Госбанка СССР за противодействие политике Н.С. Хрущёва. Хотя в банковском мире о Геращенко-старшем говорили, что он был глыбой банковского дела, человеком высокой эрудиции и широчайших взглядов… Возможно, под раздачу В.С. Геращенко попал именно по причине того, что его шеф, Н.А. Булганин, угодил в немилость и был постоянно третирован Н.С. Хрущёвым и его подпевалами после 1958 года.

Николай Кротов, автор книг об истории Госбанка России, говорит, что 31 человек возглавлял главный банк страны (Народный банк, Госбанк, Центробанк) с 1917 года. 11 из них были расстреляны, один сбежал за границу, один погиб при невыясненных обстоятельствах, один возглавлял госбанк два дня, ещё один закончил карьеру кассиром в магазине…

Предшественники Н.А. Булганина закончили свою жизнь печально.

МАРЬЯСИН Лев Ефимович (1894–1937 годы) – советский государственный и партийный деятель, председатель правления Госбанка СССР. Член ЦИК СССР 7-го созыва. В 1934 году назначен председателем Правления Государственного банка СССР, в 1936 году снят с должности. Арестован 20 декабря 1936 года. В 1937 году расстрелян как участник контрреволюционной террористической организации.

КРУГЛИКОВ Соломон Лазаревич (1899–1938 годы) – советский государственный деятель, член ЦКК ВКП(б) в 1930–1934 годах. В 1936 году назначен председателем правления Государственного банка СССР, а также «по должности» членом СТО и заместителем наркома финансов. Арестован 11 сентября 1937 года. В 1938 году расстрелян как участник контрреволюционной террористической организации.

ГРИЧМАНОВ Алексей Петрович (1896–1939 годы) – советский партийный и государственный деятель, председатель правления Госбанка СССР (1937–1938 годы). Депутат Верховного Совета СССР 1-го созыва. 16 июля 1938 года арестован. 25 февраля 1939 года Военной коллегией Верховного суда СССР по обвинению в «участии в контрреволюционной террористической организации» приговорён к расстрелу. Расстрелян в тот же день.

На посту председателя правления Госбанка Н.А. Булганин развернулся в полной мере. Должность позволяла ему и проявить инициативу, и подобрать кадры, и даже заняться самообразованием, чтобы быть поистине настоящим банкиром. Это было его место! Не забудем, что отец у него в своё время «ворочал» миллионами бугровского «Товарищества», а сам Николай Александрович там же поработал конторщиком и знал толк в денежных знаках.

При Булганине деятельность Госбанка преобразилась. Он создал Экспертный совет – очень мудрое решение руководителя: что не знаешь сам, должен знать эксперт. Совет возглавил талантливый экономист Юрий Евгеньевич Шенгер. В него вошли лучшие советские специалисты того времени в области денежного обращения и кредита: Ф.И. Михалевский, М.И. Боголепов, В.С. Рапопорт. Теперь, принимая решения, Булганин мог опереться на мнение «науки». А с «наукой», как известно, спорить трудно…

В том же 1938 году Булганин создаёт в структуре центральное планово-экономическое управление правления Госбанка, включающее отделы кредитного и кассового планов. Его возглавил молодой В.С. Геращенко. В этот период, по свидетельству Н.Д. Барковского (в 26 лет ставшего в те же годы начальником управления), «обновление специалистов проводилось в связи с тем, что одна часть старых работников была репрессирована, а другая часть уволена по мотивам несоответствия своей должности».

То есть Булганин отдаёт 26-летнему юноше руководство управлением Государственного банка СССР. Возможно, Николай Александрович вспомнил свои молодые годы, когда В.В. Куйбышев, не боясь его молодости, утвердил директором крупнейшего предприятия столицы.

1 августа 1939 года Н.А. Булганин подписывает приказ о создании Службы инкассации при Госбанке СССР. Эта дата является профессиональным праздником инкассаторов. Но дело даже не в празднике, с почина Булганина началось целое направление деятельности силовых органов, которые отвечают за доставку и вывоз с предприятий наличности по всему СССР. Служба благополучно действует и сейчас. Ассоциация «РОСИНКАС» известна в настоящее время в банковском сообществе и среди коммерческих организаций на всей территории Российской Федерации.

А ещё в 1939 году у Н.А. Булганина возникла идея выпустить деньги с подписями членов правления Госбанка на манер старых, царских денег, где подпись банкира на купюрах значилась. Некоторые банкиры из Госбанка уже стали оттачивать свой автограф. Но булганинскую идею зарубил И.В. Сталин, он якобы сказал, слова эти не засвидетельствованы, но приведены в книге Н. Кротова «Путь Геракла». «Сегодня вы на деньгах распишетесь, а завтра в тюрьму сядете! Что с деньгами делать?»

Н.А. Булганин своей должности подходил даже внешне…

«…Он сидел в огромном зале заседаний банка во главе длинного стола, сам стройный, лицо узкое, бородка клинышком. Очень эффектно он на этом месте смотрелся».

Ну, во-первых, банкир великой страны и должен выглядеть соответственно, а во-вторых, он непросто эффектно смотрелся, он хорошо работал. Правда, челяди всегда кажется, что вот они-то вкалывают, а начальник сибаритствует, живёт в своё удовольствие. Даже в достоинствах руководителя иные подчинённые могут усмотреть недостатки. Такова природа человеческих взаимоотношений. Но роль человека государственного, публичного надо оценивать по результату. Важен результат! «Кто-то умеет царствовать и лёжа на боку…», а другой мельтешит, мельтешит, мельтешит, а проку для народа от него нет.

Банкнота

Булганин умел себя подать… Может, он не был инициативен на том или ином посту, но свой участок работы держал, мог расставить и рассадить кадры так, чтобы они трудились. Да и бездельничать в те времена не очень-то позволялось… Его коллега и визави из Наркомфина вспоминал то время: «Государственная работа – дело исключительно сложное. Особенно велики эти сложности в нашей стране, идущей неизведанными путями. У кого могли учиться многие советские партийные и государственные деятели 20–30-х годов, когда страна строила социализм? Ни у кого. Случавшиеся неудачи в какой-то мере были неизбежны. Люди верили в светлое будущее, были, как правило, беспредельно преданы своему делу и идее коммунизма.

Замечу попутно, что более 10 лет (с 1935 по 1946 год) я не был в отпуске. И среди наркомов не я один. В августе 1939 года я было отправился отдыхать, но уже через пять дней был отозван в Москву. Вообще все работники госаппарата трудились с предельным напряжением (выделено Е.Ш.). И если случались у нас ошибки, то это чаще всего были ошибки поиска, спутники роста… В связи с этим хочется рассказать об одном эпизоде, связанном с обсуждением в 1940–1941 годах проекта реформы советского кредита, которую готовил Госбанк и отвергал Наркомат финансов СССР».

Данный фрагмент из записок наркома (министра) финансов характеризует два момента: первое – как работали наркоматы и их руководство. Несложно догадаться, как работал в ту пору и Булганин. Он тоже не заездился по отпускам… И второе: А.Г. Зверев говорит о реформе. Это очень важно, ведь реформу задумали банкиры, а возглавлял их Булганин.

Но прежде чем речь пойдёт о кредитной реформе, обратимся к XVIII съезду ВКП(б), который состоялся 10–21 марта 1939 года.

Руководитель партии И.В. Сталин должен был представить партии и общественности что-то, ради чего стоило верить и строить социализм и коммунизм дальше; потрясать «пышными» показательными процессами над «врагами народов» уже никак не подходило для повестки дня съезда, хотя Сталин и об этом сказал, в сфере укрепления рядов партии.

Теоретических подпорок строительства коммунизма всё же было маловато, мир не откликался на коммунистическую идею. Коммунистическое движение за пределами СССР было очень слабым и всячески подавлялось всеми буржуйскими средствами…

Плакат

Экономические предвоенные показатели Советского Союза были неплохими, даже, можно сказать, отличными по сравнению с 1913 годом, но ещё очень хрупкими по сравнению с развитыми странами Европы и США, несмотря на то, что те находились якобы «в глубоком кризисе»…

«…Для капиталистических стран этот период был периодом серьёзнейших потрясений как в области экономики, так и в области политики. В области экономической эти годы были годами депрессии, а потом, начиная со второй половины 1937 года, – годами нового экономического кризиса, годами нового упадка промышленности в США, Англии, Франции, – следовательно, годами новых экономических осложнений…

…Мы перегнали главные капиталистические страны в смысле техники производства и темпов развития промышленности. Это очень хорошо. Но этого мало. Нужно перегнать их также в экономическом отношении. Мы это можем сделать, и мы это должны сделать. Только в том случае, если перегоним экономически главные капиталистические страны, мы можем рассчитывать, что наша страна будет полностью насыщена предметами потребления, у нас будет изобилие продуктов, и мы получим возможность сделать переход от первой фазы коммунизма ко второй его фазе».

По существу ничего нового И.В. Сталин не говорил, никаких теоретических и экономических концепций нового периода не выдвигал. Ещё в декабре 1927 года на XV съезде ВКП(б) он заявил: «Ленин был прав, говоря ещё в сентябре 1917 года, до взятия власти большевиками, что мы, установив диктатуру пролетариата, можем и должны «догнать передовые страны и перегнать их также и экономически». Задача партии: закрепить достигнутый темп развития социалистической промышленности и усилить его в ближайшем будущем на предмет создания благоприятных условий, необходимых для того, чтобы догнать и перегнать передовые капиталистические страны.

Сталин и на этом съезде, опираясь на экономические задачи и не размахивая особенно учениями марксов-энгельсов, повторяет ленинский лозунг: догнать и перегнать по экономическим показателям наших капиталистических конкурентов. Всемогущий Ленин выдвинул ещё до октября 1917 года лозунг «Догнать и перегнать» (развитые капиталистические страны, позже – Америку) – часто цитируемые слова из его работы «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» (сентябрь 1917 года), превратившиеся, таким образом, в политическое клише. Хотя, в общем-то, статья Ленина посвящена не «догнать и перегнать», а разгрому эсеров и кадетов…

Эти два слова, «догнать и перегнать», точно заклинание повторят в своих докладах на XVIII съезде почти все участники, по крайней мере, основные докладчики. И конечно, председатель Совнаркома, председатель правительства СССР В.В. Молотов: «Революция сделала то, что в несколько месяцев Россия по своему политическому строю догнала передовые страны. Но этого мало. Война неумолима, она ставит вопрос с беспощадной резкостью: либо погибнуть, либо догнать передовые страны и перегнать их также «и экономически». Ленин круто поставил вопрос: «либо погибнуть, либо догнать передовые страны и перегнать их также и экономически». Задача, как видите, стояла перед большевиками не маленькая и не лёгкая, но большевики не испугались трудностей.

…Мы и теперь должны признать, что мы ещё отстали в экономическом отношении, но мириться с этим мы не хотим и не будем».

«Догнать и перегнать» – рефреном прозвучат в докладах Берии, Шверника, Бадаева, Микояна, разумеется, Л.М. Кагановича: «…Этот новый сталинский великий лозунг мобилизует всю партию, страну, весь народ на то, чтобы, не довольствуясь достигнутым, догнать и перегнать капиталистические страны экономически в ближайшие 10–15 лет».

Советская интеллигенция приветствует XVIII съезд ВКП(б)

Н.А. Булганин, несмотря на то, что стал заместителем председателя совнаркома СССР, председателем правления банка, был введён в круг приближенных к Сталину всё же на этот период не на самый верх. Его нет среди членов президиума съезда. А выступление его назначено на 15 марта (в середине работы съезда).

Президиум съезда

Андреев А.А.

Кузнецов А.А. (Ленинград)

Скворцов Н.А.

Багиров М.А.

Кузнецов Н.Г. (Приморье)

Сталин И.В.

Берия Л.П.

Локтионов А.Д.

Тимошенко С.К.

Будённый С.М.

Маленков Г.М.

Хрущёв Н.С.

Бурмистенко М.А.

Мануильский Д.З.

Шахурин А.И.

Ворошилов К.Е.

Мехлис Л.З.

Шверник Н.М.

Двинский Б.А.

Микоян А.И.

Шкирятов М.Ф.

Донской В.А.

Михайлов Н.А.

Штерн Г.М.

Жданов А.А.

Молотов В.М.

Щербаков А.С.

Каганович Л.М.

Николаева К.И.

Юсупов У.

Калинин М.И.

Пономаренко П.К.

Ярославский Е.М.

Коротченко Д.С.

Седин И.К.

15 марта, на 11-м заседании съезда, выступил Н.А. Булганин.

Первая часть доклада, как следовало ожидать, посвящена возвеличиванию Сталина, цитированию вождя. В нашей стране «…осуществлена в основном первая фаза коммунизма, социализм». Во второй части своего доклада Булганин переходит к анализу финансовых источников, которые и помогли построить социализм.

«Товарищи! Материальным выражением успехов и побед трудящихся в СССР являются сотни и тысячи новых заводов, фабрик, электростанций, шахт, тысячи километров железных дорог, тысячи МТС, десятки тысяч жилых домов, школ, больниц, родильных домов и т. д. Осуществление такого подъёма народного хозяйства потребовало огромных финансовых затрат. Из каких источников черпала наша страна эти огромные средства?

…Известно, за счёт каких источников живут капиталистические страны. Эти страны ведут своё хозяйство либо путем ограбления других стран и своего народа, либо при помощи займов, либо тем и другим способом одновременно. У нас народное хозяйство развивается

– в результате полного господства социалистических форм хозяйства,

– в результате ликвидации паразитических классов с их непроизводительным потреблением,

– в результате роста народного дохода и роста на этой основе благосостояния трудящихся масс.

За годы двух пятилеток финансовая мощь нашей страны невиданно укрепилась. Государственный бюджет СССР из года в год возрастает. При этом у нас доходы в бюджете всегда превышают расходы.

Бюджет СССР за годы сталинских пятилеток возрос более чем в 20 раз. Эти данные говорят о прочности и устойчивости нашей денежной системы».

Далее Н.А. Булганин уже со своей колокольни председателя правления Госбанка докладывал следующие данные: Госбанк СССР превращён в центр краткосрочного кредитования. В 1937 году у банка насчитывалось 3300 отделений…

«Размеры финансовых операций нашего Государственного банка мало известны широким кругам населения. Между тем они ярко и убедительно показывают могущество нашего государства. Я приведу некоторые данные. Государственным банком выдано ссуд народному хозяйству:

в 1934 г. – 140 млрд руб., а 1938 г. – 475 млрд руб.

Ежедневно в кассы Государственного банка в среднем поступало: в 1934 г. – 163 млн руб., а в 1938 г. – 380 млн руб.

Пусть господа капиталисты укажут нам, где и когда существовал или существует в капиталистическом мире банк, располагающий такими мощными финансовыми ресурсами…» (выделено Е.Ш.).

Сталинская коллективизация. В поле с портретом вождя

Тут, думается, Н.А. Булганин слегка погорячился: обороты банков США были несравнимо больше, чем у СССР. Но главное в его докладе, мне кажется, было другое: разговор о советском крестьянстве.

«В капиталистических странах крестьянство, получая в результате своего тяжёлого труда небольшую толику продукции для сбыта её на сторону, встречается со звериной конкуренцией помещиков и крупных фермерских хозяйств и в связи с этим терпит нужду и разорение. Нечего и говорить о какой-либо государственной помощи крестьянству в странах капитализма.

У нас, наоборот, колхозы могут производить сельскохозяйственную продукцию в любом количестве, не думая и не горюя, что завтра делать с этой продукцией. Советское социалистическое государство через свой Государственный банк полностью оплачивает колхозам всю сельскохозяйственную продукцию, сдаваемую государству, без каких-либо ограничений. Нашим колхозам нечего опасаться того, что их сельскохозяйственная продукция не будет реализована. Об этом есть кому позаботиться. Об этом позаботится государство. Наши колхозы из года в год богатеют. Здесь многие товарищи уже говорили о том, что ряд наших колхозов стал миллионерами. Это наглядно видно из следующих данных о средствах колхозов на текущих счетах в Государственном банке СССР:

Остатки на текущих счетах колхозов в Госбанке СССР в млн руб. на 1 января 1933 г. – 298,3 …на 1 января 1938 г. – 1 558,1, а на 1 января 1939 г. остатки денежных средств колхозов на текущих счетах в Госбанке уже составляли 2 519,2 млн руб. …

…Колхозы стали богатыми, колхозники стали зажиточными. Богатство и зажиточность колхозов и колхозников с каждым годом будут расти».

Так называемая зажиточность колхозов для И.В. Сталина была показателем очень важным. Он же понимал, какой ценой далась народу насильственная коллективизация. А теперь мог с гордостью взирать на свои достижения: всё больше колхозов-миллионеров – значит, его политика в области сельского хозяйства оказалась прозорливой. Механизация, опять же…

«Силой сталинского оружия разоблачены и разбиты вредительская буржуазная «теория» о деньгах и контрреволюционная болтовня об отмирании денег. Советские деньги являются самой прочной, самой устойчивой валютой в мире. Этим мы обязаны нашему социалистическому строю, нашей коммунистической партии и нашему товарищу Сталину. (Аплодисменты.)»

Решить задачу «догнать и перегнать» Запад с течение 10–15 лет Н.А. Булганин предлагает, в общем-то, известными средствами (об этом будут твердить на партийных съездах ещё не один десяток лет): и техническое перевооружение, и развитие тяжёлой промышленности, и жесточайшая борьба против расхитителей социалистической собственности, и экономное расходование государственных средств, и, разумеется, повышение производительности труда, и снижение себестоимости продукции…

«…Повышение производительности труда в промышленности на 65  % и снижение себестоимости промышленной продукции на 11  %. Повышение производительности труда должно обеспечить в 1942 г. прирост промышленной продукции на 62 млрд руб. Выполнение же задачи по снижению себестоимости должно дать государству 21 млрд руб. экономии».

Н.А. Булганин «заглядывает» в 1942 год, строя планы на третью пятилетку. Но человек часто предполагает, а располагает не всегда…

В заключение своего доклада, Н.А. Булганин оптимистично заверяет делегатов съезда, раскладывая всё по полочкам: «Догнать и перегнать в экономическом отношении капиталистические страны – так поставлена перед нами задача. Мы имеем все необходимые данные, чтобы решить успешно эту задачу в сроки, указанные товарищем Сталиным. Какие это данные?

Первое – СССР уже перегнал капиталистические страны Европы по уровню техники производства в промышленности и в сельском хозяйстве. Мы располагаем самым обновлённым техническим аппаратом в Европе. Обновление этого производственного аппарата и в дальнейшем не встречает у нас никаких препятствий.

Второе – СССР имеет самое крупное, самое индустриальное сельское хозяйство в мире.

Третье – СССР имеет рекордные большевистские темпы развития народного хозяйства, позволяющие ему и в дальнейшем двигать вперёд свою промышленность, своё сельское хозяйство такими темпами, о которых капиталистические страны даже не могут и мечтать.

Четвёртое – СССР имеет социалистическую систему хозяйства, не знающую экономических кризисов.

Пятое – СССР имеет трудовой подъём, народный героизм, умножающие ряды стахановцев, стахановок, и непреодолимое желание миллионов тружеников бороться под знаменем Ленина – Сталина за полную победу коммунизма. (Аплодисменты.)

Наконец – СССР имеет в качестве руководящей силы непобедимую партию Ленина – Сталина, а во главе этой партии СССР имеет величайшего народного вождя, гениального политического деятеля современной эпохи – нашего великого Сталина. (Бурные аплодисменты.)

Товарищи! Под знаменем Ленина – Сталина мы досрочно выполнили первую пятилетку. Под этим знаменем мы досрочно выполнили вторую пятилетку. Сталинская мудрость в руководстве нашей борьбой за дело коммунизма вселяет в нас – всех трудящихся нашей страны – полную уверенность в том, что план третьей сталинской пятилетки будет выполнен и перевыполнен. (Бурные аплодисменты.)

Да здравствует полная победа третьей пятилетки! Да здравствует организатор этой победы – великая и могучая партия большевиков, партия Ленина – Сталина!

Да здравствует наш великий Сталин! (Бурные аплодисменты. Все встают. Возгласы «ура».)»

Насколько сам Н.А. Булганин верил в свои тезисы, узнать уже невозможно. Вероятно, он во что-то и верил искренно, ибо сам был созидателем, и масштаб индустриализации его не мог не поражать. С другой стороны, цель «догнать и перегнать» – абсолютно эфемерная, относительная для СССР, где живёт более ста национальностей, где у окраинных республик даже не было никакой государственности. «Перегнать» – это просто заблуждение, а ещё с учётом реалий климата, расстояний, политической ортодоксальности…

Впрочем, не буду додумывать за Николая Александровича. Скажу другое: он опять обратил на себя внимание выступлением на съезде товарища Сталина, цифрами оперировал со знанием дела, идеологически был неколебим и приблизился к вождю, судя по реакции последнего, ещё на шаг.

В последние дни съезда с докладом выступил А.А. Жданов. Тема: «Об изменениях в Уставе ВКП(б)». Один из разделов его доклада был сформулирован так: «Об отмене массовых чисток».

К сожалению, это было уже запоздалым решением. «Чистки» были для страны чистейшим вредительством. Но кто мог тогда так сказать! А кто посмел, те получили пулю в затылок… «Чистки» принесли стране горе, деморализацию, экономический провал. Партии «чистки» принесли… Впрочем, об этом лучше могут рассказать сами партийцы: автор этих строк не состоял никогда ни в одной из партий.

Но возвращаясь к докладу А.А. Жданова: да какие могут быть «чистки», когда в воздухе уже носился запах пороха: война на носу!

30 ноября 1939 года началась советско-финляндская война.

* * *

Съезд съездом, он закончился. Погудели, покричали здравицы, разъехались… Надо было уже не речами, а делом подтверждать установку «догнать и перегнать».

Булганин задумывает, и совершенно небезосновательно, усовершенствовать кредитную систему в СССР. «Деньги – должны работать!» Вероятно, этот постулат он усвоил ещё из дореволюционных времён. А ещё, думается, Булганин прекрасно понимал, что деньги – это сила. Именно та сила, которая, наряду с новым вооружением, поможет стране защититься от внешних врагов, алчно глядевших на страну, мечтая поживиться её богатствами.

Булганин, собрав вокруг себя команду профессионалов банкиров, выстраивает обоснование и этапы кредитной реформы. Но реформа невозможна без Наркомфина. А что ответил на реформу нарком финансов СССР: «В данном случае всё началось с очередного вопроса «банкиров» о том, почему это Наркомат финансов СССР рассматривает кредитные и кассовые планы Госбанка? Мы ответили: такова многолетняя практика. Сложилась же она вследствие необходимости увязывать названные планы с наличием общегосударственных ресурсов и госбюджетом. А последними ведает Наркомфин. Ответ не убедил «банкиров»…

Сначала от наркома устно потребовали добровольного согласия на перемены. Ссылаясь на экономическую нецелесообразность идеи и на существующую государственную практику, я отказался. Тогда-то и возник проект «кредитной реформы».

Булганин, находясь на своём месте и зная всю цифирь по экономике страны, понимал, что кредиты помогут производителю, крупному и мелкому, а также сельхозпроизводителю. Банкиры знали, как должны работать деньги. В том числе и при социалистическом строе. «В конце 1940 года он (проект – прим. Е.Ш.) был представлен на рассмотрение Совнаркома СССР.

Имелось в виду затронуть очень многое. Упомяну об основных предлагавшихся нововведениях: ввести краткосрочный коммерческий кредит и векселя; ввести кредитование по обороту; расчёты и платежи предприятий и хозяйственных организаций по кредиту, а также расчёты покупателей с поставщиками должны производиться до взносов в бюджет; предусматриваемые госбюджетом ассигнования на пополнение оборотных средств предприятий и хозорганизаций должны передаваться последним не через финансовые органы, а через Госбанк; недостача в оборотных средствах предприятий и хозорганизаций, возникшая в результате убытков или невыполнения плана по прибыли, должна автоматически покрываться из госбюджета.

В целом, предложения можно было разделить на четыре группы. Одни (большинство) являлись пережитком уже пройденного нами этапа. Другие – забеганием вперёд. Третьи, примерно соответствуя переживаемой полосе, не отвечали реальным возможностям государства с точки зрения материального обеспечения. Четвёртые могли быть приняты. А в совокупности первые три грозили, как показалось сотрудникам НКФ, расшатать дело социалистического строительства, хотя никто, естественно, к этому не стремился».

Товарищ А.Г. Зверев пишет «опасные «вещи»: «Грозили расшатать дело социалистического строительства». Да с такой формулировкой весь Госбанк можно было бы сразу поставить к стенке. А уж Булганину точно бы не сносить головы, будь такое в 37–38-м годах.

«…Обсуждение проекта на расширенном заседании Правления Госбанка носило очень острый характер. Я высказался против реформы в целом и более не брал слова. А в личной беседе с Н.А. Булганиным пытался доказать ему, что проект причинит вред хозрасчёту и неизбежно ослабит соблюдение кредитной и финансовой дисциплины. Но убедить его не смог. Стремясь обосновать свою позицию как можно более надёжно в теоретическом отношении, руководство Госбанка дополнительно привлекло к делу для консультаций специалистов кредитно-денежной науки (выделено Е.Ш.). Мы тоже опирались не только на мнение руководителей Наркомата финансов, но и на точку зрения видных специалистов финансовой науки. Вёлся не просто административный спор, а серьёзная государственная и научная дискуссия, хотя и на организационной почве.

В начале 1941 года состоялось (впервые – под председательством И.В. Сталина) заседание Бюро Совета Народных Комиссаров СССР.

…Сталин начал с того, что сразу охарактеризовал проект как мероприятие, толкающее страну не вперёд, а назад. Заявил, что не видит серьёзных оснований для принятия предложений. Особенно удивляет его мысль о введении кредитных векселей. Это пройденный этап в кредитных отношениях. Для чего же восстанавливать былое? Не дойдём ли мы вскоре до того, что кто-нибудь потребует учредить биржу? Не видно, как именно обеспечивает проект дело укрепления социализма. Зато видно, чем он ослабляет социалистическое строительство. Не бухнули ли авторы проекта не в те колокола?

Высказывание Сталина во многом облегчило моё последующее выступление, так как я заранее знал, что Булганину обеспечена поддержка со стороны некоторых членов Политбюро ЦК ВКП(б).

(Жаль, что товарищ А.Г. Зверев не указывает, со стороны каких именно членов Политбюро была обеспечена поддержка Н.А. Булганину – прим. Е.Ш.)

Мне дали на выступление 30 минут. Главные возражения я направил против коммерческого краткосрочного кредитования, подчёркивая, что возродится автоматизм, который создаст для предприятий возможность по нескольку раз получать денежные средства на одни и те же цели. Тем самым контроль рублём ослабнет, социальная роль финансов понизится, государство лишится одного из важных рычагов управления народным хозяйством. В результате пункт проекта о коммерческом краткосрочном кредите и векселях провалился при первом чтении и сразу же был вычеркнут».

Опять приходится задать очень простой и естественный вопрос: удивительно, что мешало провести эксперимент на некоторых предприятиях или в какой-то одной области производства и посмотреть, оценить действие этой кредитной реформы?

Тут ещё есть один момент: ведь Булганина могли запросто сравнять с землёй: что он проповедует, откат к капиталистическим формам кредитования?! Да это ж «враг»!

«Банковский кредит в социалистическом обществе является одним из очень важных элементов распределения и перераспределения совокупного общественного продукта и национального дохода. Будем, однако, помнить прежде всего о роли Советского государства – главного орудия построения социализма и коммунизма. Проще говоря, не следует забывать, какой фактор тут хозяин, а какой – слуга (выделено Е.Ш.)».

Тут, пожалуй, комментарии не требуются. Но сам факт того, что устоявшаяся практика всеохватных планов и тотального распределения средств уже в довоенный период была слегка поколеблена, имеет значение. И организатором этого выступил Н.А. Булганин. Да, он оставался неизменно верным Сталину. Сталин был его покровителем. Но видел Булганин и другое, что экономику надо поднимать не только, а может быть, и не столько волюнтаристскими методами. Ведь основатель государства Ленин был гибким политиком и экономистом…

* * *

В этот довоенный период Н.А. Булганин занимается не только финансами Госбанка, он по завязку нагружен другими делами. Теми, которыми он даже физически не мог, не успевал заниматься.

В Совнаркоме СССР, где Булганин был заместителем, то и дело происходили в этот период перестановки, возникали и рассыпались разные структуры. На заместителей «навешивались» функции, к которым они были не готовы.

Н.А. Булганин входит в Бюро Совнаркома. Его состав: председатель СНК СССР – тов. Молотов В.М., первый заместитель председателя СНК СССР – тов. Вознесенский Н.А. и т. т. Микоян А.И., Булганин Н.А., Берия Л.П., Каганович Л.М. и Андреев А.А.

Помимо этого, Н.А. Булганин назначен заместителем председателя Экономсовета. А также в рамках СНК СССР он становится председателем Совета по металлургии и химии.

Вот как оценивал обстановку А.И. Микоян: «Экономическая работа в стране велась неудовлетворительно. Это мы понимали, и Сталин, видимо, сам чувствовал это. Он считал одной из причин такого положения слабое организационное руководство из центра. Я же, как и другие, видел главную причину в ином. Она заключалась в том, что многие опытные руководители – начиная с директоров предприятий, главных инженеров, начальников трестов и главков до заместителей наркомов и наркомов – были репрессированы.

Надо сказать, что я как член Экономсовета, ввиду того что Молотов был занят другими вопросами, больше других занимался делами совета. В начале января 1938 г. я был освобождён с поста наркома пищевой промышленности, что позволило мне ещё больше уделять времени Экономическому совету. Многие решения Экономсовета были подписаны мной «за председателя».

Мы, конечно, делали всё, что могли, чтобы улучшить работу Экономсовета. Но серьёзного улучшения не добились.

…Одновременно с назначением меня председателем Экономсовета по предложению Сталина постоянным моим заместителем был назначен Булганин, работавший председателем Госбанка СССР. Я был тогда неплохого, хотя и не очень высокого, мнения о Булганине и о его деловых способностях. Всё же это, конечно, была поддержка».

Рассуждения о Булганине у Микояна не очень лестные. Недаром Булганин с Микояном «сцепились» в одной из зарубежных поездок – уже после смерти вождя.

«…В тот вечер все сильно набрались. Микоян с Булганиным сильно поссорились. Когда я услышал крики в туалете, то выскочил их разнимать. Булганин, взяв за ворот А.И. (Анастаса Ивановича – прим. Е.Ш.), кричал: «Ты и Берию не хотел сразу арестовывать, а просил разобраться. Ты у Сталина любимчик был»… Ну, последнее, я знаю, что это не так. Все прислуживали Сталину активно, безоговорочно, кто как умел.

Ну, я их разнял, и Булганина повёл спать, он по дороге начал целовать меня и продолжал всячески ругать А.И. (Анастаса Ивановича – прим. Е.Ш.): «Ваня, он (тут непечатное слово на букву «б» – прим. Е.Ш.), сука»… и т. д.

Я ему говорю: «Николай, успокойся, завтра разберёмся», – и уложил.

Вот их и сдерживай. Кажется, не малолетки, а ведут себя неважно…»

Да и в целом друг для друга у них доброго слова не найдётся – у той публики, которая окружала Сталина. Они все друг друга старались в чём-то уличить, унизить, показать свою значимость и ничтожность соратника и «товарища». Конечно, воспоминания писаны товарищем Микояном уже в старости, после Сталина, но ведь отмечено: «…В организацию работы Экономсовета был внесён очень важный элемент – при Совнаркоме были образованы хозяйственные советы… Создание этих советов вносило элемент некоторой специализации в руководство экономикой.

Ошибкой было то, что некоторые руководители советов назначались при полном несоответствии своему назначению. Таким было назначение Булганина председателем Совета по металлургии и химии, который ни бе ни ме не понимал ни в металлургии, ни в химии, – он бывший бухгалтер, председатель Моссовета, председатель Госбанка. Хотя компетентных людей можно было найти, но, видимо, у Сталина было какое-то повышенное чувство недоверия к людям, а ведь доверие важнее всего, когда решается вопрос о таких назначениях. Опрометчивость этих назначений вскоре сказала сама за себя. Булганин, естественно, не стал ни металлургом, ни химиком. В начале войны он пошёл на фронт членом Военного совета. Вознесенский через полгода был освобождён, так как не мог справиться с этим делом».

К Булганину и Вознесенскому Анастас Иванович относится ревностно. Однако Сталин даёт этих «молодцев» Микояну в поддержку, в помощь. Но Микоян считает это не так: «…И ещё одна странность была проявлена Сталиным. Видимо, будучи недовольным работой Экономсовета, он предложил 13 февраля 1941 г. включить дополнительно в состав его членов Кагановича и Берию.

Поразительно, но всего через 37 дней (21 марта 1941 г.) после такого «укрепления» Экономсовета он упраздняется вовсе и появляется на свет новое учреждение – Бюро Совнаркома, «облечённое всеми правами Совнаркома», в следующем составе: председатель – Молотов, первый заместитель – Вознесенский, заместители – Микоян, Булганин, Берия, Каганович, Андреев. Все остальные, участвовавшие в то или другое время в экономическом руководстве страны, в Бюро не вошли.

Так был ликвидирован специальный орган, занимавшийся экономическим руководством страны, который существовал с небольшим перерывом со времён Ленина. Через три месяца после этого Гитлер напал на Советский Союз.

Но что нас больше всего поразило в составе руководства Бюро, так это то, что Вознесенский стал первым заместителем председателя Совнаркома. Чем руководствовался при этом Сталин? Готовил замену Молотову? Или ещё чем-то?

По-прежнему не понятны были мотивы, которыми руководствовался Сталин во всей этой чехарде.

…Потребовались тяжёлые уроки поражений, чтобы создать устойчивое и компетентное руководство страной в условиях военного времени».

Как видно из этих воспоминаний, Микоян, да и многие другие, кто уже был долгие годы поблизости от Сталина, не хотели приближения к нему конкурентов, боялись потерять расположение вождя, остаться без своей власти и влияния.

Вознесенского впоследствии «съедят», а в подручные для съедения привлекут того же Булганина…

Теперь вернусь к судьбе Н.К. Соколова.

В апреле 1940 года Н.А. Булганина освободили от должности в Государственном банке СССР. Банк ненадолго возглавил его первый заместитель, член коллегии Народного комиссариата финансов Николай Константинович Соколов, у которого был большой опыт работы в налоговых и финансовых органах.

В октябре 1940 года Соколов был снят с должности, 21 декабря арестован, Военной коллегией Верховного суда СССР приговорён 9 июля 1941 года к высшей мере.

А случилось, судя по рассказу В.В. Геращенко, вот что. В ряде регионов Урала и Сибири возникла проблема по выплате заработной платы. Не хватало наличных денег, торговля не успевала их вернуть из оборота. Квартальный кассовый план не выполнялся.

Такие вопросы мог оперативно решать только Совет труда и обороны, а после его упразднения постановлением ЦИК СССР от 28 октября 1937 года – Экономический совет при СНК СССР. Но комиссию собрать в тот момент почему-то не смогли, и Соколов позвонил Булганину, рассказал о сложившейся ситуации. Николай Александрович пообещал пробить решение сам, но, видимо, не смог.

Тем временем деньги в регионы ушли, зарплата была выплачена. Начался разбор полётов, информация о «самоуправстве» дошла до Сталина.

В октябре 1940 года вышел указ о снятии Н.К. Соколова с должности за «самовольное» нарушение кассового плана за IV квартал 1940 года как «провалившегося на работе». Больше указов с такими резолюциями, кажется, не было. Булганин от своих слов отказался, Николая Константиновича репрессировали, дали 15 лет, а 30 июля 1941 года, когда по лагерям ездили «тройки», расстреляли. Вот такая история.

А что, собственно, нарушил Соколов, в чём провинился? Он отправил деньги на зарплату людям в Сибирь! Чтобы их семьи не остались голодными! А советская бюрократия – читай: сталинская бюрократия – не смогла подписать бумаги вовремя. Сталин расправился с председателем Госбанка…

Соколов проходил по одному делу с бывшим заместителем председателя правления Госбанка СССР Арсением Герасимовичем Самуленко. Их обвиняли в том, что они являлись участниками контрреволюционной правотроцкистской организации, в интересах которой проводили вредительскую работу в Государственном банке СССР и, кроме того, занимались шпионажем в пользу германской разведки. А завербовал Соколова в контрреволюционную организацию якобы бывший председатель правления Госбанка СССР Гричманов (о его судьбе уже было сказано выше).

Как вспоминал Виктор Геращенко, «отец как-то спросил Булганина о старой истории с Соколовым, и тот признался, что в конце 30-х годов против него активно копал Берия, и он вынужден был отказаться от своих обещаний Соколову. Таковы были нравы тех лет!»

Ещё немного о нравах…от Н.С. Хрущёва: «Раз Булганин наедине сказал мне: «Приглашают тебя, едешь к нему в гости, там тебя поят, кормят, а потом и не знаешь, куда ты поедешь: сам ли домой к себе или тебя отвезут куда-нибудь и посадят». Эти слова не лишены истины. Действительно, такое, видимо, каждый из нас тогда переживал. Случались у Сталина приступы гнева, неожиданные, невероятные вспышки. Верховодили голая власть, неограниченная беспрекословность, порой «награждение» всяческими неприличными эпитетами даже близких к нему людей. Самыми близкими людьми считались до войны Ворошилов, Молотов и в какой-то степени Микоян. На более позднем этапе к ним причислили и Берию. Другие числились, так сказать, близкими людьми второго или, может быть, третьего сорта, потому что они по годам составляли младшее поколение и не прошли столь длительной стадии совместной деятельности со Сталиным».

В октябре 1940 года Н.А. Булганин вновь был назначен на должность председателя правления Государственного банка СССР, но управлял им лишь номинально. До второго увольнения в 1945 году из Госбанка он являлся членом Военных советов, вначале Западного, а потом 2-го Прибалтийского и 1-го Белорусского фронтов. Затем членом Государственного комитета обороны и заместителем народного комиссара обороны СССР.

Став членом Государственного комитета обороны, Н.А. Булганин в Госбанке не появлялся, а исполняющим обязанности председателя правления Госбанка всю войну был В.Н. Емченко (1903–1959 гг.).

В мае 1945 года Н.А. Булганина на должности председателя Госбанка сменил Яков Ильич Голев (1894–1960 гг.).

Последний заход в Госбанк. В марте 1958 года Н.А. Булганин снят с должности председателя Совета министров СССР и в третий раз назначен председателем правления Государственного банка СССР.

По словам ветерана Госбанка М.П. Базаря, единственным документом, который успел тогда подписать Булганин, было подготовленное им письмо о мерах Госбанка в связи с постановлением Совета министров по организации кредитования, расчётов колхозов и другим вопросам, связанным с реорганизацией машинно-тракторных станций.

В Банке Булганин практически не появлялся, при необходимости через помощника вызывал к себе людей по телефону.

В годы Великой Отечественной войны Госбанк СССР организовал и обеспечивал банковскую деятельность в действующей армии и в тылу. Были созданы полевые учреждения Госбанка. Были у Госбанка в годы войны и другие функции: многочисленные немецкие фальшивые купюры в период войны вовремя купировались и не смогли сыграть важной роли в подрыве экономики СССР.

Во время войны Госбанк СССР для покрытия дефицита госбюджета производил эмиссию наличных денег, в результате чего денежная масса за это время возросла в 4 раза.

Н. А. Булганин среди делегатов Верховного Совета. 1930-е годы

С целью нормализации денежного обращения в 1947 году была проведена денежная реформа ликвидационного типа, в ходе которой был осуществлён обмен наличных денег старого образца на новый в соотношении 10:1, переоценены денежные вклады в сберегательных кассах и проведена конверсия всех выпущенных государственных займов (кроме займа 1947 года).

* * *

Нагрузка на Николая Александровича падала ещё со стороны органов представительской власти. Но, как правило, это была тоже представительская нагрузка, приятная миссия, можно сказать.

2 ноября 1939 года на Внеочередной пятой сессия Верховного Совета СССР заместитель председателя Совета Народных Комиссаров СССР, депутат Булганин Н.А. выступил с речью.

«Товарищи депутаты! Мы заслушали заявление Полномочной Комиссии Народного Собрания Западной Белоруссии с просьбой о включении Западной Белоруссии в состав Союза Советских Социалистических Республик и о воссоединении западно-белорусского народа со своими единокровными братьями – народом Белорусской Советской Социалистической Республики.

Это заявление Полномочной Комиссии Народного Собрания выразило истинную волю и желание народов Западной Белоруссии.

…Польские паны и капиталисты подавляли, угнетали и насильственно ополячивали белорусов и украинцев. Национальное угнетение, доведённое до крайних пределов, безработица, голод и нужда были единственным уделом трудящихся города и деревни Западной Белоруссии.

В бывшей панской Польше белорусы были лишены не только права на развитие своей культуры, но и права говорить на своём белорусском языке.

Западная Белоруссия стонала под ярмом польских помещиков и капиталистов. Польские паны ввергли Западную Белоруссию в неисчислимые беды. Пустая торба, нищенский убор и тяжёлое горе были уделом западно-белорусского трудового народа.

В дни, когда польское государство распалось и Польша стала удобным полем для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для Советского Союза, когда украинцы и белорусы были брошены на волю случая, Советское Правительство посчитало своей обязанностью подать руку помощи своим единокровным братьям – украинцам и белорусам.

Советское Правительство 17 сентября 1939 г. отдало приказ командованию Красной Армии взять под защиту жизнь и имущество населения Западной Белоруссии и Западной Украины.

Красная Армия под водительством своих славных командиров вступила на территорию бывшей панской Польши и водрузила на землях Западной Белоруссии и Западной Украины священное знамя социализма, знамя великого учения Ленина – Сталина. (Бурные аплодисменты. Все встают. Овация всего зала. Возгласы: «Ура!»)

Глава XII

Война. Булганинский фронт и тыл

Военная мощь фашистской Германии, и не только Германии, вероломно обрушилась на нашу страну 22 июня 1941 года. В наступлении на Советский Союз были брошены немецкие формирования: 190 дивизий, более 4 тыс. танков, 47 тыс. орудий и миномётов, около 4,5 тыс. самолётов, до 200 кораблей, всего более 5 млн человек.

Кроме немцев в составе национальных дивизий и бригад на нас шли венгры, румыны, финны, итальянцы, словаки, испанцы. В рядах гитлеровских войск также были тысячи французов, бельгийцев, голландцев, поляков, чехов, датчан, норвежцев, болгар, хорватов, люксембуржцев и т. д.

Цифры, округлённые или даже точные, всё же не дают представления о том, кто и зачем пришёл на нашу землю. К примеру, даже мне, служившему в артиллерийском полку, мало о чём говорят цифры орудий и миномётов. Люди, живые люди, мне думается, дают более яркое представление о начале войны.

Каковы же были планы у тех, кто пришёл на нашу землю с мечом? Планы фашистских идолов хорошо известны. Но для «живой» наглядности представлю несколько писем захватчиков. Вот о чём они пишут своим родным в первые месяцы оккупации СССР.

Письмо лейтенанта Эвальда Лассена (2 июля 1941 года): «Дорогой брат Фреди! Всё чудесно! Наша рота первой переправилась через Буг, уничтожила 3 бункера и в первый же день с боями прошла 40 километров…

Уже полторы недели мы с боями продвигаемся вперёд. Повсюду бушуют пожары, и стоят огромные чёрные столбы дыма. К русским вообще нельзя иметь никакого сострадания, и бегущих русских мы уничтожаем в огромном количестве. Их трупы тысячами валяются на полях, на дорогах и на улицах деревень, и никто их не убирает и не хоронит. Мы должны радоваться, что фюрер оставил Сталина в дураках и ударил раньше, чем русские подготовились к отражению, так как если бы они приготовились, наше дело не пошло бы так хорошо. Теперь же каждому ясно, что исход войны предрешён, и песенка России спета. Каждый день подтверждает слова величайшего из людей полководца Адольфа Гитлера, что эта война – крестовый поход против большевиков и евреев – самая священная из всех немецких войн в истории, и ради этого не жаль принести никакую жертву.

Какое счастье ощущать себя причастным к разгрому государства и его Красной Армии…»

Письмо ефрейтора войск «СС» Вилли Штенрубе (23 июля 1941 года): «Дорогая мама! Украина – это сказочно богатая земля, тучный украинский чернозём создан Богом для немецкого плуга. Украина может прокормить не только Германию, но и все присоединённые страны и территории. Мы живём здесь как боги. Куры, гуси, яйца, жаркое, масло, сливки, сметана, соки, вино, мёд – каждый день. Но брать из рук этих грязных и на вид больных людей опасно и страшно: стошнило бы сразу, и я не смог бы в рот ничего взять, поэтому достаём всё сами очень просто, без долгих разговоров, но соблюдая немецкую чистоту. Если мы хотим мяса, то берём свинью, телёнка или гусей и режем. Если хотим парного молока – доим первую попавшуюся корову. Если хотим мёда, достаём его прямо в сотах, да так ловко, что ни одна пчела не укусит.

Вот и сейчас меня зовёт товарищ, он очистил один улей, и я спешу отведать свежайшего мёда. Мы с полным правом считаем, что всё это богатство и изобилие принадлежат нам. Если же это кому не нравится, то стоит только сунуть в зубы пистолет, и воцаряется тишина. Точно так же поступают солдаты и когда им нужна женщина. Как ты понимаешь, мы здесь с этим сбродом не церемонимся. Особенно они боятся нас – войск «СС». Чувствовать себя победителем и на каждом шагу показывать, что мы, немцы, господа и абсолютные хозяева, удивительно приятно. Мне такая жизнь очень нравится. За месяц я послал Вам четыре посылки. Вещи не прима, но это солдатская добыча, которая не стоила мне ни пфеннига».

Письмо ефрейтора Вальтера Коха (28 июля 1941 года): «Моё бесценное сокровище! За месяц мы прошли на Восток 750 км, всё идёт по плану фюрера, и в августе месяце мы в любом случае должны быть в Москве. После капитуляции России наступит очередь Англии, а затем и Америки, если она сама до этого не сдастся. Командир нашего батальона майор Зайферт убеждён, что русских надо расстреливать на каждом шагу, и мы эту задачу выполняем. Завтра отправлю тебе очередную посылку. Для отправки у меня приготовлены следующие вещи.

Для Пуни: костюмчик голубой шерстяной вязаный, костюмчик матросский шерстяной тёмно-синий с шапочкой, ботиночки новые кожаные – 2 пары, туфельки коричневые, варежки шерстяные красные. Всё это сейчас великовато, но когда Пуни подрастёт, будет в самый раз.

Для тебя, моё счастье, я посылаю: отрез шерсти тёмно-коричневый 3,5 метра, отрез синего шёлка – 3,2 м, розового шёлка – 3,05 м, туфли чёрные лакированные, пояс кожаный и мыло туалетное – 6 кусков. Есть ещё два золотых кольца, серьги с камешками и браслет, тоже золотые, но я не решаюсь доверить их почте, это рискованно, и вручу тебе их лично при нашей встрече в недалёком будущем вместе с тысячей горячих поцелуев.

Для мамочки: две новые кофты вязаные – голубая и красная, чепчик ночной с вышивкой, туфли домашние и шерсть – 5 клубков. Для отца: пальто кожаное, почти новое, шапка из каракуля и четыре куска подошвенной кожи. Всё это в одной посылке, понятно, не поместится, и будет мною выслано в три приёма. На голубом, почти новом костюмчике для Пуни, есть пятна крови. Извини, моё сердечное сокровище, но в полевых условиях, в которых мы находимся, вывести их очень сложно, ты же это сделаешь без труда у дядюшки Герберта.

Ты писала о каких-нибудь картинах в золочёных рамах и других предметах искусства. Я об этом помню всё время, но ничего подходящего не встретил. Ничего хорошего или ценного, ничего, о чём ты мечтаешь для нашего гнёздышка, я ещё не видел.

Целую Вас обоих долгим и крепким поцелуем. Ваш папашка Вальтер».

А вот некоторые выдержки из писем немцев из Германии на восточный фронт. Тоже начало войны.

Обер-лейтенанту Гейнцу Гейденрехту (Нойхаузен, 29 июня 1941 года): «Мой дорогой мальчик!

Ты участвовал в битве за Смоленск? Третий раз смотрела хронику в «Вохеншау». Какое грандиозное зрелище! На экране двигались танки, грохотали орудия, шли загорелые, запыленные, улыбающиеся юноши в рубашках с закатанными по локоть рукавами, среди которых надеялась увидеть твоё любимое лицо. И тут же поля, усеянные трупами русских, и колонны военнопленных. Эти ужасные живые русские, они выглядят по-зверски, как бестии, по этим лицам можно изучать ужасы, и с таким сбродом вы должны сражаться! Местность ужасная, такая страшная, что не знаешь, как ты и твои солдаты продвигаются там вперёд. Когда всё это видишь на экране, только тогда понимаешь, что вам, бедным мальчикам, выпало на долю. Однако надеюсь, что самые большие трудности уже у вас позади, Москва скоро падёт, и война закончится. Я ежедневно молюсь о твоём возвращении. Шлёт тебе приветы и целует с заботливой любовью – твоя мама».

Лейтенанту Францу Ноле (Мюнхен, 19 июля 1941 года): «Мой дорогой! Я получила твои письма № 4 и № 5, а № 3 до сих пор нет. Посылки № 57 от 30 июня, № 12 от 4 июля и № 86 от 9 июля я тоже получила. Одежда и обувь в России не имеют приличного качества, неуклюжи и уродливы. Неужели ты думаешь, что я буду это носить?.. Курт с ефрейтором из своей роты прислал Мици три массивных золотых кольца, кулон с крупными бриллиантами и мех: красивую серебристую лису. Это ещё имеет смысл. Мици дала совет: если будешь с оказией посылать золото и дорогие камни, чтобы избежать возможных неприятностей на границе, где багаж у солдат осматривают довольно тщательно, лучше всего их заделать в кусок мыла. По радио сейчас опять передают экстренное сообщение о новых больших победах на Востоке. Как это грандиозно! Какое великое счастье быть в эти дни немцем или немкой! Держись смело, но будь осторожен!

Твоя Эльфрида».

Газета «Красная Звезда». 14.08.1842 г.

Фашистские захватчики на советской земле. 1941 г.

Из дневников гитлеровцев 1941 года. Первые месяцы войны.

Рядовой 113-й пехотной дивизии Рудольф Ланге: «По дороге от Мира (посёлок) до Столбцов (райцентр Брестской области) мы разговариваем с населением языком пулемётов. Крики, стоны, кровь, слёзы и много трупов. Никакого сострадания мы не ощущаем. В каждом местечке, в каждой деревне при виде людей у меня чешутся руки. Хочется пострелять из пистолета по толпе. Надеюсь, что скоро сюда придут отряды СС и сделают то, что не успели сделать мы».

Обер-ефрейтор Иоганнес Гердер: «25 августа. Мы бросаем ручные гранаты в жилые дома. Дома очень быстро горят. Огонь перебрасывается на другие избы. Красивое зрелище. Люди плачут, а мы смеёмся над слезами».

Из дневника унтер-офицера 35-го стрелкового полка Гейнца Клина: «29 сентября 1941 года …Фельдфебель стрелял каждой в голову. Одна женщина умоляла, чтобы ей сохранили жизнь, но и её убили. Я удивляюсь самому себе – я могу совершенно спокойно смотреть на эти вещи… Не изменяя выражения лица, я глядел, как фельдфебель расстреливал русских женщин. Я даже испытывал при этом некоторое удовольствие…»

Из дневника обер-ефрейтора Ганса Риттеля: «12 октября 1941 г. Чем больше убиваешь, тем это легче делается. Я вспоминаю детство. Был ли я ласковым? Едва ли. Должна быть чёрствая душа. В конце концов мы ведь истребляем русских – это азиаты. Мир должен быть нам благодарным…Сегодня принимал участие в очистке лагеря от подозрительных. Расстреляли 82 человека. Среди них оказалась красивая женщина, светловолосая, северный тип. О, если бы она была немкой. Мы, я и Карл, отвели её в сарай. Она кусалась и выла. Через 40 минут её расстреляли»…

Из письма, найденного у лейтенанта Гафна: «Куда проще было в Париже. Помнишь ли ты эти медовые дни? Русские оказались чертовками, приходится связывать. Сперва эта возня мне нравилась, но теперь, когда я весь исцарапан и искусан, я поступаю проще – пистолет у виска, это охлаждает пыл… Между нами здесь произошла неслыханная в других местах история: русская девчонка взорвала себя и обер-лейтенанта Гросс. Мы теперь раздеваем донага, обыск, а потом… После чего они бесследно исчезают в лагере».

Рядовой Генрих Тивель: «29.10.1941. Я, Генрих Тивель, поставил себе целью истребить за эту войну 250 русских, евреев, украинцев, всех без разбора. Если каждый солдат убьёт столько же, мы истребим Россию в один месяц, всё достанется нам, немцам. Я, следуя призыву фюрера, призываю к этой цели всех немцев…»

Из дневника Геббельса (9–15 июля 1941 года): «…Фюрер чрезвычайно доволен тем, что маскировка приготовлений к восточному походу вполне удалась, и весь манёвр проведён с невероятной хитростью.

…Предварительные итоги говорят о том, что война на Востоке в основном уже выиграна: две трети большевистских сил уже уничтожены или же сильно потрёпаны… пять шестых воздушных и танковых сил уже могут считаться уничтоженными.

…Повторение судьбы Наполеона невозможно, хотя – ирония судьбы! – мы выступили против большевизма в ту же ночь, когда Наполеон перешёл русскую границу.

…Фюрер намерен стереть с лица земли такие города, как Москва, Киев и Петербург. Да это и необходимо! Ибо если мы хотим расчленить Россию на отдельные составные части, то это огромное государство не должно обладать ни духовным, ни политическим, ни хозяйственным центром.

…Москву стереть с лица земли, а на её месте устроить гигантское водохранилище, чтобы истребить всю память об этом городе и о том, чем он был».

И фашистский лейтенант Эвальд Лассен, который в письме пишет: «Мы должны радоваться, что фюрер оставил Сталина в дураках и ударил раньше, чем русские подготовились к отражению…», и кровавый идеолог фашизма Геббельс, который ликует: «Фюрер чрезвычайно доволен тем, что маскировка приготовлений к восточному походу вполне удалась, и весь манёвр проведён с невероятной хитростью», – твердят о том, что Гитлер переиграл Сталина в начале войны.

Роковой день истории

В России написаны десятки, сотни томов о периоде начала войны Германии против СССР. В этих изданиях по-разному трактуется роль И.В. Сталина. Но очень во многих прямо или косвенно говорится о драматических упущениях вождя. Почему так вышло: почему во всех западных областях и городах страны гражданские люди, живущие даже в приграничной зоне, вечером 21 июня 1941 года сидели в кино, танцевали на открытых площадках, гуляли, мечтали о будущем, военные вели свою обычную службу с увещеванием от начальства «не поддаваться на провокации», а сам руководитель страны просто-напросто спал, когда сотни, тысячи самолётов лютых врагов прорезали небо нашей страны, тысячи танковых гусениц и миллионы подошв фашистской нечисти наехали и ступили на нашу землю? Видимо, этому предшествовало множество обстоятельств, одним из которых историки называют переписку Гитлера и Сталина, и в частности речь идёт о предвоенном письме Гитлера от 14 мая 1941 года.

Оно опубликовано в нескольких изданиях. Здесь я привожу фрагменты статьи историка, профессора, директора Центра международных исследований Института США и Канады РАН А.И. Уткина (1944–2010 гг.): «…О том, что накануне войны Сталин и Гитлер обменялись письмами, первым узнал писатель Константин Симонов – в ходе личных бесед с маршалом Георгием Жуковым в 1965 году. Достоверность источника, как говорится, не вызывала ни малейших сомнений, однако добраться до «переписки вождей» оказалось далеко не просто: засекреченная в своё время, она была ещё строже засекречена впоследствии…

«Я пишу это письмо в момент, когда я окончательно пришёл к выводу, что невозможно достичь долговременного мира в Европе – не только для нас, но и для будущих поколений без окончательного крушения Англии и разрушения её как государства. Как вы хорошо знаете, я уже давно принял решение осуществить ряд военных мер с целью достичь этой цели. Чем ближе час решающей битвы, тем значительнее число стоящих передо мной проблем. Для массы германского народа ни одна война не является популярной, а особенно война против Англии, потому что германский народ считает англичан братским народом, а войну между нами – трагическим событием. Не скрою от Вас, что я думал подобным же образом и несколько раз предлагал Англии условия мира. Однако оскорбительные ответы на мои предложения и расширяющаяся экспансия англичан в области военных операций – с явным желанием втянуть весь мир в войну, убедили меня в том, что нет пути выхода из этой ситуации, кроме вторжения на Британские острова.

Английская разведка самым хитрым образом начала использовать концепцию «братоубийственной войны» для своих целей, используя её в своей пропаганде – и не без успеха. Оппозиция моему решению стала расти во многих элементах германского общества, включая представителей высокопоставленных кругов. Вы наверняка знаете, что один из моих заместителей, герр Гесс, в припадке безумия вылетел в Лондон, чтобы пробудить в англичанах чувство единства. По моей информации, подобные настроения разделяют несколько генералов моей армии, особенно те, у которых в Англии имеются родственники.

Эти обстоятельства требуют особых мер. Чтобы организовать войска вдали от английских глаз и в связи с недавними операциями на Балканах, значительное число моих войск, около 80 дивизий, расположены у границ Советского Союза. Возможно, это порождает слухи о возможности военного конфликта между нами.

Хочу заверить Вас – и даю слово чести, что это неправда…

В этой ситуации невозможно исключить случайные эпизоды военных столкновений. Ввиду значительной концентрации войск, эти эпизоды могут достичь значительных размеров, делая трудным определение, кто начал первым.

Я хочу быть с Вами абсолютно честным. Я боюсь, что некоторые из моих генералов могут сознательно начать конфликт, чтобы спасти Англию от её грядущей судьбы и разрушить мои планы. Речь идёт о времени более месяца. Начиная, примерно, с 15–20 июня я планирую начать массовый перевод войск от Ваших границ на Запад. В соответствии с этим я убедительно прошу Вас, насколько возможно, не поддаваться провокациям, которые могут стать делом рук тех из моих генералов, которые забыли о своём долге. И, само собой, не придавать им особого значения. Стало почти невозможно избежать провокации моих генералов. Я прошу о сдержанности, не отвечать на провокации и связываться со мной немедленно по известным Вам каналам. Только таким образом мы можем достичь общих целей, которые, как я полагаю, согласованы.

Ожидаю встречи в июле.

Искренне Ваш, Адольф Гитлер».

Далее историк А.И. Уткин приводит ещё один эпизод: «Через месяц, 14 июня, ТАСС опять в категорических выражениях отрицал наличие осложнений в советско-германских отношениях, хотя в этот же день Жуков опять убеждал Сталина привести войска в боевую готовность. «Вы предлагаете проведение мобилизации, – отвечал Сталин. – Вы представляете себе, что это означает войну?» А Молотов в унисон произнёс: «Только дурак может напасть на нас».

Это была не первая дискуссия политических и военных руководителей страны. Однажды Сталин вытащил из ящика стола письмо Гитлера и довольно грубо бросил его Жукову: «Читайте». Для него это был самый веский аргумент. Сталин забыл о сути фашизма. Так Гитлер перехитрил человека, которому приписывали гениальную хитрость».

Сталин поверил этому письму Гитлера? На этот вопрос историк А.И. Уткин – и не только он один – отвечает утвердительно. А своей разведке, агентуре, генеральному штабу выходит, не верил?

Было ли это письмо доминирующим фактором в том, что Сталин не поверил в нападение Германии? Или что-то другое было важным фактором по сдерживанию советской обороны на западных рубежах? Речь даже не идёт о превентивном, упреждающем ударе, речь идёт о том, что я уже написал несколькими абзацами выше – о том, что страна «спала», когда миллионы врагов ринулись на нашу землю. Даже не буду приводить цифры наших потерь – они катастрофические, несмотря на отвагу и волю бойцов Красной Армии, которые встретили вооружённых до зубов оккупантов.

А имеем ли мы, я лично, право судить о Сталине? Я считаю, что имею право высказывать свою точку зрения и как писатель, и как гражданин. Мой дед, Шишкин Егор Васильевич, погиб в феврале 1942 года на Калининском фронте, другой дед, Евдокимов Семён Павлович, в 1949 году был осуждён по ст. 58 на 25 лет с конфискацией. А мать называли «дочь врага народа», не давали вступать в комсомол. Стало быть, моей семьи правленье Сталина коснулось напрямую.

Всё это я пишу, чтобы хотя бы чуть-чуть, если это в принципе возможно, воссоздать атмосферу начала войны.

Мне довелось жить и работать со многими ветеранами Великой Отечественной. Немало я слышал от них суждений, рассказов, как правило, очень скупых, о войне. Мне довелось прочитать и немало мемуаров и воспоминаний о войне, когда работал над своими книгами, связанными с тем историческим периодом: «Бесова душа», «Правда и блаженство», «Герои десантники». Помнятся мне и рассказы, которые впрямую не связаны с боевыми действиями.

…Однажды был в селе Никольское в нескольких километрах от Костромы. Село не очень большое, в центре – стела, и на каменных досках высечены имена погибших в годы Великой Отечественной войны. Около четырёхсот имен, целые семьи – отец с сыновьями. 400 сельчан! В основном по званию рядовые, а годы смерти почти у всех – 1941-й, 1942-й. И сколько таких сёл Никольских по России! А сколько сёл и деревень, где нет никаких стел!

Фашистская авиация. 1941 г.

Моя мать, Лидия Семёновна, бывая на родной стороне, окидывая рукой родные вятские просторы, рассказывала: началась война, мужиков забрали на фронт, лошадей и фураж забрали; зима, холод, голод, болезни; люди вымирали целыми семьями, целыми деревнями.

…И ещё один красноречивый эпизод. Как-то раз в редакцию журнала, где я работал, пришёл ветеран войны, принёс какой-то материал, по-моему, даже не связанный с войной. Мы спросили, что ему больше всего запомнилось о войне. Он рассказал, описал случай 1943 года. Он, новоиспечённый выпускник танкового училища, отправлялся на фронт. По дороге в часть ему удалось на пару суток заехать к себе в глухую деревню, навестить мать. Узнав о приезде, в дом пришла председательша колхоза, сказала ему: давайте мы вам устроим в соседней деревне проводины, там очень хорошие девушки, женщины, они угостят, чем могут, посидят с вами, споют… Он уклонился от прямого отказа. Сказал, что может быть и придёт в эту деревню. Не пошёл. Подумал: чего я приду? Ещё и на фронте не был, подвигов не совершал, чего они на меня будут смотреть как на героя, – одним словом, постеснялся. На другой день к ним в дом снова заглянула председательша. Сказала: жаль, что вы не пришли. Девушки и женщины вас очень ждали. Они два года живого мужчину не видели…Речь не идёт о какой-то там любви. Речь идёт о том, что они просто не видели живого мужчину уже два года…

* * *

А теперь посмотрим, как складывалась жизнь Николая Александровича Булганина в годы лихолетья.

В первые дни войны Булганин не был в кремлёвском кабинете Сталина. Там находился только его близкий в то время круг. Но фамилия Булганина, безусловно, упоминалась при назначениях в новых условиях жизни и войны.

«На второй день войны для руководства военными действиями решили образовать Ставку Главного Командования. При обсуждении вопроса Сталин принял живое участие. Договорились, что Председателем Ставки будет Тимошенко, а её членами Жуков, Сталин, Молотов, Ворошилов, Будённый и адмирал Кузнецов. При Ставке создали институт постоянных советников. Ими стали: Ватутин, Вознесенский, Воронов, Жданов, Жигарев, Мехлис, Микоян, Шапошников.

В этот же день была образована Комиссия Бюро СНК СССР по текущим делам. В неё вошли Вознесенский, Микоян и Булганин. Комиссия должна была собираться ежедневно для принятия решений по неотложным вопросам и быстрого решения текущих дел.

Вечером вновь собрались у Сталина. Сведения были тревожные. С некоторыми военными округами не было никакой связи. На Украине же дела шли не так плохо, там хорошо воевал Конев. Мы разошлись поздно ночью. Немного поспали утром, потом каждый стал проверять свои дела по своей линии: как идёт мобилизация, как промышленность переходит на военный лад, как с горючим и т. д.

Сталин в подавленном состоянии находился на ближней даче в Волынском (в районе Кунцево).

Обстановка на фронте менялась буквально каждый час. В эти дни надо было думать не о том, как снабжать фронт, а как спасти фронтовые запасы продовольствия, вооружения и т. д.»

28 июня 1941 года Булганин дважды заходил в кабинет Сталина, но оба раза был там совсем недолго. По-видимому, получив какие-то указания, тут же отправлялся их исполнять.

Довольно неожиданное назначение получает Н.А. Булганин в начале войны. Его назначают членом Военного совета Военно-воздушных сил.

«ПРИКАЗ СТАВКИ ГК № 00102

О создании Военного совета при командующем ВВС Красной Армии

29 июня 1941 г.

Создать Военный совет при командующем Военно-воздушными силами Красной Армии в составе генерал-лейтенанта т. Жигарева, генерал-майора т. Петрова, т. Серова, т. Булганина, корпусного комиссара т. Степанова.

Ставка Главного Командования ТИМОШЕНКО СТАЛИН ЖУКОВ».

ЦАМО. Ф. 148а. Оп. 3763. Д. 92. Л. 2.

Об этом назначении Булганина с некоторым удивлением, а возможно, неодобрением, вспоминал будущий маршал авиации А.Е. Голованов: «…Судя по оперативной сводке полка за № 01, выполняя боевые задания, экипажи встречали сильное противодействие как со стороны средств ПВО, так и истребительной авиации. Лишь за один день 24 июня 14 самолётов не вернулись на свой аэродром. Только с 25 июня стали поступать к нам более или менее достоверные данные о противнике. Данные были неутешительные. Танковая дивизия немцев прорвалась к Вильно; противник уже в районе Бобруйска. А у нас в полку к исходу дня 28 июня из 72 самолётов осталось только 14, способных выполнять боевые задания. Остальные были сбиты или требовали ремонта. Мы, как уже было сказано, летали без прикрытия. И без прикрытия наши экипажи сбили в воздушных боях за первую неделю войны 18 истребителей Ме-109.

3 июля, на двенадцатый день войны, я неожиданно получил распоряжение немедленно прибыть в Москву.

Центральный аэродром, на котором сел наш самолёт, был замаскирован под поле, где женщины убирают урожай.

В штабе ВВС меня принял Н.А. Булганин, назначенный членом Военного совета ВВС. Я доложил о проделанной боевой работе нашего полка и по задаваемым вопросам понял, что этот человек пока что мало разбирается в вопросах боевого применения авиации. Поговорив со мной, он сказал, чтобы я никуда не отлучался».

Ничуть не удивительно, что Булганин «пока что мало разбирается в вопросах боевого применения авиации». Не на тех должностях он служил, чтобы хорошо разбираться в авиации.

Печальная, если не сказать по-другому, статистика начала войны. В первые дни боёв фашисты уничтожили 1200 советских самолётов, свыше 800 из них – на аэродромах.

Вот Голованов рассказывает дальше: «…Через некоторое время я оказался в Кремле, в уже знакомом кабинете. Народу было много, но я мало кого знал. Вид у всех был подавленный. Многие из присутствующих были небриты, их лица, воспалённые глаза говорили о том, что они уже давно не высыпаются. Оглядевшись, кроме уже знакомых мне лиц, узнал, по портретам, Н.А. Вознесенского. С удивлением увидел, что В.М. Молотов одет в полувоенную форму защитного цвета, которая ему совсем не шла.

Н.А. Булганин и И.С. Конев. Западный фронт. 1941 г.

Среди присутствующих резко выделялся Сталин: тот же спокойный вид, та же трубка, те же неторопливые движения, которые запомнились ещё с первых моих посещений Кремля до войны, та же одежда.

– Ну, как у вас дела? – спросил Сталин, здороваясь.

Я кратко доложил обстановку и что за это время сделал полк.

– Вот что, – сказал Сталин, – мы плохо ориентированы о положении дел на фронте. Не знаем даже точно, где наши войска и их штабы, не знаем, где враг. У вас наиболее опытный лётный состав. Нам нужны правдивые данные. Займитесь разведкой. Это будет ваша главная задача. Всё, что узнаете, немедленно передайте нам. Что вам для этого нужно?

– Прикрытие, товарищ Сталин, – ответил я.

– Что мы можем дать? – спросил Сталин Булганина.

– Немного истребителей, – ответил Булганин.

Сталин пошёл по дорожке, о чём-то думая. Вернувшись и подойдя ко мне, он сказал:

– На многое не рассчитывайте. Чем можем – поможем. Рассчитывайте больше на свои силы и возможности. Видите, что делается!»

Булганин, как и многие другие заместители председателя правительства, был всегда «под рукой» у Сталина. И фактически Булганина всегда ждала новая ответственная должность. Ему поручали заниматься самыми различными проблемами, в том числе укреплением противовоздушной обороны столицы. А когда противник оказался на подступах к ней, его послали членом Военного совета к командующему Западным фронтом И.С. Коневу.

По всей видимости, Сталин опирался на «такую молодёжь», как Булганин. Позже он откажется от «стариков», вояк Гражданской войны, у которых ещё сидели в голове и в душах кавалерийские атаки…

Реорганизация структур в начале войны была делом обычным. И иногда не очень успешным. Мнение гражданского руководителя высшего эшелона А.И. Микояна уже представлено. А вот мнение человека военного, адмирала Н.Г. Кузнецова: «Получив суровый урок зимой 1939–40 года (финская кампания – прим. Е.Ш.), мы не сделали, к сожалению, всех выводов. Поэтому положение в центральном аппарате мало изменилось и к моменту нападения на нас фашистской Германии.

Лично я рассуждал примерно так: «Коль в мирное время не создано оперативного органа, кроме существующего Генерального штаба, то, видимо, во время войны аппаратом Ставки станет именно он – Генеральный штаб. А Ставка? В неё, надо думать, войдут крупные государственные деятели. Значит, возглавлять её должен не кто иной, как сам Сталин».

…Со свойственным И.В. Сталину стремлением к неограниченной власти он держал военное дело в своих руках. Системы, которая могла бы безотказно действовать в случае войны, несмотря на возможный выход из строя отдельных лиц в самый критический момент, не существовало. Война застала нас в этом отношении не подготовленными.

В.Д. Соколовский, Н.А. Булганин, Г.К. Жуков. Западный фронт. 1941 г.

…19 июля, почти через месяц после начала войны, Сталин был назначен Наркомом обороны, и 8 августа Ставка Верховного Командования Вооружённых Сил была переформирована в Ставку Верховного Главнокомандования. И.В. Сталин занял пост Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами. О его назначении знали тогда немногие. Только после первых успехов на фронтах в сообщениях, публиковавшихся в печати, Сталина стали называть Верховным Главнокомандующим».

Теперь мнение Г.К. Жукова: «Для улучшения управления фронтами 10 июля 1941 года Государственный Комитет Обороны образовал три Главных командования войск направлений:

– Северо-Западное (главнокомандующий – Маршал К.Е. Ворошилов, член Военного совета – А.А. Жданов, начальник штаба – генерал М.В. Захаров);

– Западное (главнокомандующий – Маршал С.К. Тимошенко, член Военного совета – Н.А. Булганин, начальник штаба – генерал Г.К. Маландин);

– Юго-Западное (главнокомандующий – Маршал С.М. Будённый, член Военного совета – Н.С. Хрущёв (с 5 августа 1941 г.), начальник штаба – А.П. Покровский).

Создавая Главные командования, Государственный Комитет Обороны рассчитывал помочь Ставке обеспечить возможность лучшего управления войсками, организовать взаимодействие фронтов, военно-воздушных и военно-морских сил.

Предполагалось, что Военные советы этих командований в большей степени, чем командование фронтов, смогут использовать местные силы и средства в интересах вооружённой борьбы».

«…На седьмой день войны фашистские войска заняли Минск.

29 июня, вечером, у Сталина в Кремле собрались Молотов, Маленков, я и Берия. Подробных данных о положении в Белоруссии тогда ещё не поступило. Известно было только, что связи с войсками Белорусского фронта нет. Сталин позвонил в Наркомат обороны Тимошенко, но тот ничего путного о положении на западном направлении сказать не мог…»

Совсем не случайно Сталин отправляет на Западный фронт преданного ему человека – Н.А. Булганина. Тот будет докладывать ему истинное положение дел на фронте, к чему, в общем-то, и обязывала должность Булганина. До Булганина на Западном фронте побывал в качестве члена Военного совета кровожадный инквизитор Л.З. Мехлис, который во всех видел только врагов и нанёс немалый ущерб Красной Армии, являясь инициатором репрессий среди военных. Мехлис был в этом качестве на Западном фронте, к счастью, совсем недолго – с 4 по 12 июля 1941 года.

Члены Военных советов фронтов имели и права, и обязанности. Они были включены в коллегиальное военное руководство фронтом. А стало быть, занимались организацией боевых действий, решением вопросов управления и обеспечения вверенных войск.

«В состав Военных советов входили: командующий (председатель); член Военного совета – политработник, который делил с командующим всю полноту ответственности за состояние и боевую деятельность войск, участвовал в разработке оперативных планов (иногда назывался первым членом Военного совета); начальник штаба; другие ответственные работники с учётом особенностей и состава войск. Постановлением ГКО от 9 июля 1941 г. «О членах Военных советов армий», указами Президиума Верховного Совета СССР от 21 июня и 18 августа 1941 г. были определены права и обязанности членов Военных советов фронтов и армий. Каждый из них отвечал за конкретный участок работы. В ходе войны число членов Военных советов было увеличено.

В состав Военных советов фронтов в ноябре 1941 г. вводились вторые члены Военных советов, на которых возлагался контроль за деятельностью тыловых служб, в ноябре 1942 г. – командующие воздушными армиями, в феврале 1944 г. – командующие артиллерией. Все кандидаты на должность члена Военного совета рассматривались в ЦК ВКП(б), и по его рекомендации ГКО производил соответствующее назначение».

Но равную ли ответственность делил за провалы командующий фронтом и член Военного совета фронта? Сразу скажу: нет. На членов Военного совета ложилась обязанность «государева ока», а также часть тыловых функций, отчасти представительских, не говоря уже об идеологических, партийных. Сталин, по всей видимости, и не предполагал равную ответственность командующего фронтом и члена Военного совета.

В военном деле члены Военных советов, как правило, были не сильны. Но сильны были в другом. Назначение ведущих государственных и партийных деятелей на военные должности в начале войны было обычным делом. Членами Военных советов фронтов были такие крупные советские государственные и партийные деятели, как Н.С. Хрущёв, Л.М. Каганович, А.А. Жданов, Н.А. Булганин. Фронты от этого часто выигрывали, так как крупные фигуры имели больше возможностей по выбиванию у различных ведомств дополнительных средств. Булганин, к примеру, часто приезжал с разными просьбами к Микояну, который ведал снабжением Красной Армии. Микоян часто помогал ему, вернее фронту, чем мог.

Ещё один пример: Н.А. Булганин в период битвы за Москву обратился к Василию Прохоровичу Пронину, которого хорошо знал, тот был с весны 1939 года председателем Моссовета. Хорошо знал Булганин и возможности строительного треста по передвижке зданий. В итоге москвичи строители в накалённые дни обороны столицы помогли фронту – из трясины, грязи были вытащены застрявшие и поломанные танки, бронемашины, которые впоследствии ремонтировались. Речь идёт, по некоторым данным, о тысяче единиц техники, которая встала в строй…

«…По характеру (Булганин) был совсем не военным, не резким. Но время от времени мог и ругнуться матом. И конечно же, был совсем не стратег.

Помню, в 1941 году мы приехали на Западный фронт. Над нашими головами в сторону Москвы степенно, строем, с ровным гулом летели немецкие бомбардировщики. Булганин вдруг занервничал, забегал взад-вперёд и начал кричать: «Почему мы их не сбиваем? Почему не сбиваем?» Жуков оторвался от карты, посмотрел на него твёрдо и говорит: «Да не волнуйся ты так, Николай Александрович! Если мы начнём их сбивать, они начнут бомбить позиции наших войск. Пусть там, в тылу, их сбивают те, кому это положено». Но как хозяйственника Жуков его высоко ценил и был спокоен за тыл фронта, если членом Военного совета был Булганин».

И служба, и ответственность у Булганина не были такими, как у командующего фронтом. Но и безоблачной такую службу не назовёшь. Мало того, Булганин был ещё и «громоотводом», а в какие-то моменты «мальчиком для битья», на которого обрушивался Верховный… Будет время, когда Политбюро вынесет выговор Булганину и снимет с должности члена Военного совета.

Большую часть войны Булганин провёл в компании выдающихся полководцев: Конева, Жукова, Рокоссовского, Соколовского. Людей не простых, амбициозных, подчас взрывных и даже в какие-то моменты грубых. С кем-то он находил общий язык, с кем-то отношения складывались «не очень».

Кто-то старался отстранить его от дел в мягкой форме, создав ему более или менее комфортные условия пребывания в штабе фронта, кто-то сам (или через своих подчинённых) писал жалобы на Булганина, а после ему делали нагоняй…

С И.С. Коневым отношения у Булганина не очень складывались, командующий считал, что тот кляузничал на генералов его фронта Сталину и тем самым подрывал и его, Конева, авторитет.

Есть, правда, другие смыслы в службе членов Военного совета, в частности Н.А. Булганина: «…Другой пример, – рассказывает Я.Е. Чадаев. – Он связан с началом операции «Тайфун» (30 сентября – 2 октября) под Вязьмой и Брянском, когда в результате тяжёлого и неожиданного удара противника значительная часть соединений Западного, Резервного и Брянского фронтов оказалась в окружении.

Когда я зашёл в приёмную Сталина, то застал Поскребышева в сильном смятении. Он держал телефонную трубку и буквально кричал:

– Ну, когда же вы разыщите его, чёрт вас побери?

Раздался звонок от Сталина.

– Ну, зайди, – мотнул головой Поскребышев.

Я тихо вошёл в кабинет и остановился, не проронив ни звука. Сталин ходил поспешно по кабинету с растущим раздражением. По его походке и движению чувствовалось, что он находится в сильном волнении. Сразу было видно, что он тяжело переживает прорыв фронта и окружение значительного числа наших дивизий. Это событие просто ошеломило его.

– Ну и болван, – тихо произнёс Сталин. – Надо с ума сойти, чтобы проворонить… Шляпа!

Я никогда не забуду этой картины: на фоне осеннего, грустного пейзажа умирающей природы бледное, взволнованное лицо Сталина. Кругом полная тишина. Через открытую настежь форточку проникали холодные струи воздуха.

Пока я молча стоял, зашёл Поскребышев и доложил:

– Командующий Конев у телефона.

Сталин подошёл к столу и с яростью снял телефонную трубку.

В командующего летели острые стрелы сталинского гнева. Он давал не только порцию «проборки», но и строгое предупреждение, требовал беспощадно биться и добиться вывода войск из окружения.

– Информируйте меня через каждые два часа, а если нужно, то и ещё чаще. Время, время дорого!

Затем Сталин соединился с членом Военного совета Западного фронта Н.А. Булганиным и тоже набросился на него. Булганин стал объяснять причины этого чрезвычайного происшествия. Он (как мне потом стало известно лично от самого Булганина) докладывал Сталину, что «ЧП» произошло из-за того, что командование Резервного фронта «проморгало» взятие противником Юхнова. Командующий войсками Резервного фронта маршал С.М. Будённый узнал о захвате немцами Юхнова только на второй день, и то из переговоров с Булганиным. В то же время Булганин доложил Сталину, что имели место большие промахи и со стороны командования Западного фронта. Выслушав терпеливо и до конца Булганина, Сталин немного смягчился и потребовал от руководства фронта: «Не теряйте ни секунды… во что бы то ни стало выведите войска из окружения».

Вошел Молотов. Сталин, повесив трубку, сказал:

– Может быть, ещё удастся спасти войска… Гитлер изображает себя в положении нетерпеливой охотничьей собаки, настигнувшей дичь и теперь ждущей, наконец, момента, когда раздастся заветный выстрел. Однако желанного результата фюрер не получит!

Молотов, нахмурив брови, так выразительно посмотрел на меня, что я сразу понял: мне нужно уходить. И я вышел из кабинета…»

В середине июля 1941 года Булганин прибывает на Западный фронт.

В августе войска Западного и Резервного фронтов контратаковали ельнинскую и духовщинскую группировки немецких войск. На этот участок фронта были направлены несколько корреспондентов «Красной звезды». Казалось, что «наступление» шло успешно. И начиная с 20 августа в газете каждый день стали появляться статьи и корреспонденции под заголовками: «Успешные бои частей командира Конева», «Новые успехи частей командира Конева», «Части командира Конева продолжают громить врага», «Славные коневцы разгромили вражескую дивизию».

«Весть об успехах частей командира Конева разнеслась по всему фронту. Главнокомандующий войсками Западного направления Маршал Советского Союза С. Тимошенко и член Военного совета Н. Булганин издали специальный приказ, в котором поздравляют бойцов и командиров, нанёсших крупное поражение врагу», – пишет в своей книге «Июнь-декабрь сорок первого» Д.И. Ортенберг, главный редактор «Красной звезды».

Однако так продолжалось недолго. «28 августа на моём редакторском столе зазвонил кремлёвский телефон. Меня предупредили:

– Сейчас с вами будет говорить Сталин.

И тут же я услышал его голос, со знакомым акцентом. Поздоровавшись, Сталин произнёс всего одну фразу:

– Довольно печатать о Коневе.

И повесил трубку».

Тем не менее командующий 19-й армии 11 сентября 1941 года генерал-лейтенант И.С. Конев был назначен командующим войсками Западного фронта. 12 сентября ему было присвоено звание генерал-полковника. Командовал войсками Западного фронта чуть более месяца. За это время фронт под его командованием потерпел одно из тяжелейших поражений за всю войну в так называемой Вяземской катастрофе. Потери войск фронта составили, по разным оценкам, от 400 000 до 700 000 человек погибшими и попавшими в плен после окружения противником 16-й, 19-й, 20-й, 24-й, 50-й армий и 32-й армии Резервного фронта.

Напомню, что Н.А. Булганин был всё это время рядом с И.С. Коневым и ставил свою подпись под фронтовыми приказами, наряду с командующим и начальником штаба фронта.

«В ночь на 6 октября штабная группа во главе с Коневым и членом Военного совета фронта Н.А. Булганиным прибыла в штаб Резервного фронта, который размещался в блиндажах и землянках в лесу восточнее Гжатска. Однако на КП маршала Будённого не оказалось. Семён Михайлович ночевал в уютном домике на окраине города. Подходы к домику охраняли автоматчики и танк КВ.

Вот тут-то и узнал Конев: то, что произошло с его войсками в районе Вязьмы, попросту не могло не произойти. Штаб Конева был уверен, что за порядками 19-й и 30-й армий, надёжно прикрывая их стык и обеспечивая оперативную глубину обороны, стоит кадровая 49-я армия Резервного фронта. В штабе Западного фронта сетовали лишь на то, что ни Ставка, ни Генштаб не обеспечили взаимодействия двух группировок, вынужденных действовать практически на одном рубеже. Но оказалось, что дела обстоят ещё хуже. Наконец-то стало ясно, почему не был поддержан удар оперативной группы Болдина.

«…Как выяснилось в разговоре с Будённым, – рассказывал Конев, – 49-я армия к этому времени уже была погружена в эшелоны и отправлена на Юго-Западное направление. Таким образом, 49-я армия, находившаяся на вяземском оборонительном рубеже за сутки до наступления главных сил группы армий «Центр», за сутки, повторяю, была снята и переброшена на юг. Никаких войск Резервного фронта на рубеже Гжатск – Сычёвка не оказалось».

Вот когда стали окончательно понятны и причины катастрофы, и её масштабы…»

Вместе с Коневым, зная все детали такого провала, Булганин тоже переживал тяжелейшие дни, когда враг был, казалось, совсем рядом с Москвой.

Ставка Верховного Главнокомандования тем часом отправила на Западный фронт Г.К. Жукова, чтобы тот во всём разобрался. Г.К. Жуков вспоминает: «Утром 10 октября я прибыл в штаб Западного фронта, который теперь располагался в 3–4 километрах северо-западнее Можайска.

В штабе работала комиссия Государственного Комитета Обороны в составе: Молотова, Ворошилова, Василевского, – разбираясь в причинах катастрофы войск Западного фронта. Я не знаю, что докладывала комиссия Государственному Комитету Обороны… Во время комиссии ГКО и моего разговора с ней вошёл Булганин и сказал, обращаясь ко мне:

– Только что звонил Сталин и сказал: как только прибудешь в штаб, чтобы немедля ему позвонил.

Я позвонил, по телефону ответил лично Сталин:

– Мы решили освободить Конева с поста командующего фронтом. Это по его вине произошли такие события на Западном фронте. Командующим фронтом решили назначить вас. Вы не будете возражать?

– Нет, товарищ Сталин, какие же могут быть возражения, когда Москва в такой смертельной опасности, – ответил я Верховному.

– А что будем делать с Коневым?

– Оставьте его на Западном фронте моим заместителем. Я поручу ему руководство группой войск на Калининском направлении. Это направление слишком удалено, и мне нужно иметь там вспомогательные управления, – доложил я Верховному.

– Хорошо. В ваше распоряжение поступают оставшиеся части Резервного фронта можайской линии и резервы Ставки, которые находятся в движении к можайской линии обороны. Берите скорее всё в свои руки и действуйте».

Заседание Военного совета Западного фронта. Памятник в Красновидове

10 октября 1941 года в Красновидове прошло заседание штаба Западного фронта, на котором обсуждались важнейшие решения по обороне столицы, ставшие первыми шагами к победе советского народа в Великой Отечественной войне. На заседании в тот день присутствовали член Государственного комитета обороны маршал Климент Ворошилов, нарком иностранных дел Вячеслав Молотов, заместитель начальника Генерального штаба генерал-майор Александр Василевский, генерал армии Георгий Жуков, генерал-полковник Иван Конев, член Военного совета фронта генерал-майор Николай Булганин.

Жуков из «Воспоминаний и размышлений»: «Из беседы в штабе Западного фронта и анализа обстановки у меня создалось впечатление, что катастрофу в районе Вязьмы можно было бы предотвратить. На основании данных разведки Ставка Верховного Главнокомандования ещё 27 сентября специальной директивой предупредила командующих фронтами о возможности наступления в ближайшие дни крупных сил противника на московском направлении. Следовательно, внезапность наступления в том смысле, как это было в начале войны, отсутствовала. Несмотря на превосходство врага в живой силе и технике, наши войска могли избежать окружения. Для этого необходимо было своевременно более правильно определить направление главных ударов противника и сосредоточить против них основные силы и средства за счёт пассивных участков. Этого сделано не было, и оборона наших фронтов не выдержала сосредоточенных ударов противника. Образовались зияющие бреши, которые закрыть было нечем, так как никаких резервов в руках командования не оставалось.

К исходу 7 октября все пути на Москву, по существу, были открыты».

Так начинался период, который войдёт в историю и народную память как битва за Москву.

«По прямому проводу Военному совету Западного фронта. Военному совету Резервного фронта, командующему Резервным фронтом тов. Жукову, т.т. Молотову, Ворошилову.

10 октября 1941 г. 17 час.

В целях объединения руководства войсками западного направления Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Объединить Западный и Резервный фронты в Западный фронт.

2. Назначить командующим Западным фронтом тов. Жукова.

3. Назначить тов. Конева заместителем командующего Западным фронтом.

4. Назначить т.т. Булганина, Хохлова и Круглова членами Военного совета Западного фронта.

5. Тов. Жукову вступить в командование Западным фронтом в 18.00 11 октября 1941 г.

6. Управление Резервного фронта расформировать и обратить на укомплектование Западного и Московского Резервного фронтов. Получение подтвердить.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. Сталин.

Б. Шапошников.

№ 2844».

Архив МО СССР. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 7. Л. 150.

После одобрения данного решения Сталиным Н.А. Булганин становится членом Военного совета уже у командующего Западным фронтом генерала армии Г.К. Жукова. Существует версия, что И.С. Конев едва избежал расстрела за «вяземский провал» и якобы Жуков спас его от такой участи. Но, скорее всего, это не так. Есть такие аргументы: «В гибели под Вязьмой фронтов, прикрывавших Москву, Сталин Конева не винил. Возможно, именно поэтому столь мрачен был в день пребывания в штабе Западного фронта Молотов. И, возможно, поэтому нервная реакция Ворошилова на появление Рокоссовского оказалась такой бурной. В 1965 году маршал Конев рассказывал о событиях тех дней писателю Константину Симонову: «Именно тогда он (Сталин) позвонил на Западный фронт с почти истерическими словами о себе в третьем лице: «Товарищ Сталин не предатель, товарищ Сталин не изменник, товарищ Сталин честный человек, вся его ошибка в том, что он слишком доверился кавалеристам, товарищ Сталин сделает всё, что в его силах, чтобы исправить сложившееся положение!»

Доверился кавалеристам…

Кавалеристами были не только Будённый, Ерёменко и Ворошилов, но и Рокоссовский. Конев же по специальности был артиллеристом».

Г.К. Жуков сразу по назначению командующим берёт инициативу в свои руки. Напряжение при этом в работе всей подчинённой вертикали командующему только нарастает. На кону стоит Москва.

«Штаб фронта двинулся в Алабино, а мы с членом Военного совета Н.А. Булганиным часа через два были в Можайске. Здесь были слышны артиллерийская канонада и разрывы авиационных бомб. С.И. Богданов доложил, что на подступах к Бородино с передовыми моторизованными и танковыми частями противника ведёт бой 32-я стрелковая дивизия, усиленная артиллерией и танками. Ею командует полковник В.И. Полосухин, опытный командир. На дивизию можно надеяться.

Дав необходимые указания С.И. Богданову, мы выехали в штаб фронта.

Разместившись временно в лагерных домиках, штаб фронта немедленно приступил к организационно-оперативным делам. Работа предстояла большая.

Нужно было срочно создать прочную оборону на рубеже Волоколамск – Можайск – Малоярославец – Калуга. Развить оборону в глубину, создать вторые эшелоны и резервы фронта, чтобы можно было ими маневрировать для укрепления уязвимых участков обороны.

Необходимо было организовать наземную и воздушную разведку и твёрдое управление войсками фронта, наладить материально-техническое обеспечение войск. А главное – развернуть партийно-политическую работу, поднять моральное состояние воинов и укрепить их веру в свои силы, в неизбежность разгрома противника на подступах к Москве(выделено Е.Ш.: эта миссия в основном лежала именно на членах Военного совета фронтов и армий).

Дни и ночи шла в войсках напряжённая работа. Люди от усталости и бессонницы буквально валились с ног, но, движимые чувством личной ответственности за судьбу Москвы, за судьбу Родины, проводили колоссальную работу по созданию устойчивой обороны войск фронта на подступах к Москве».

Нужно было не просто остановить врага, нужно было в корне переломить ход истории – зловещая армада Вермахта должна была умыться собственной кровью… Требовалось контрнаступление. Но какое контрнаступление.

Шапкозакидательство явно не подходило. Но и разбить не числом, а умением было тоже пока неисполнимой задачей. На фронте не хватало вооружения, продовольствия. Были огромные, подчас не оправданные потери, ошибочные приказы. Всё это было частью, причём неотделимой частью той развернувшейся борьбы за столицу нашей Родины.

В событиях битвы за Москву главную командную роль, конечно, играл Жуков, но рядом с его подписью во всех значимых документах стояла и подпись генерала Булганина. Он по должности своей обязан был участвовать в разработке важнейших военных документов фронта, без его подписи не вступал в силу ни один приказ командующего фронта, даже донесения в Ставку Верховного Главнокомандования были действительны только при участии – с подписью – члена Военного совета фронта Булганина.

«Мне и члену Военного совета фронта Н.А. Булганину часто приходилось в те дни бывать в Ставке. И.В. Сталин неоднократно вызывал нас, объясняя при этом, что он хочет лично посоветоваться с нами о положении дел на фронте и оценке обстановки на ближайшее время», – вспоминал Г.К. Жуков.

По-видимому, именно здесь, на Западном фронте, с битвы под Москвой, рядом с Жуковым, Булганин стал себя чувствовать военным, с удовольствием носил генеральскую форму, учился, хотел разобраться в военном деле и дать дельный совет кадровым военным. Хотя выходило это у него пока непродуктивно, а подчас немало раздражало «настоящих» боевых генералов. Генерал-полковник В.М. Шатилов вспоминал, что член Военного совета фронта Булганин не мог даже самостоятельно нанести на свою рабочую карту готовые данные о расположении наших и немецких войск…

На многих участках советско-германского фронта обстановка была чрезвычайной. Командование Рабоче-Крестьянской Красной Армии принимает также чрезвычайные шаги, которые вряд ли возможно назвать верными. Но это уже из нашего времени взгляд. А тогда немец шёл на нас с недюжинной силой, а наши отступали, часто бежали. Тут и появился приказ о создании заградительных отрядов. Любой ценой – точнее, ценой жизни советских солдат, подчас оставшихся без оружия, боеприпасов, продовольствия, без командования и связи… Приказ был издан Ставкой ВГК в середине сентября 1941 года. Но в войсках не спешили его исполнять: во-первых, личного состава не хватало, а во-вторых, абсурдность этого приказа состояла в том, что самим заградотрядам приходилось участвовать в отражении наступления противника в одной цепи, вместе с боевыми подразделениями.

Заградотряды, в общем-то, не были придумкой Красной Армии. У немецко-фашистских войск тоже были подобные подразделения, которые жестоко карали тех, кто хотел самовольно покинуть поле боя.

21 октября 1941 года в адрес Военных советов армий ушёл документ за подписью генерала армии Г.К. Жукова и члена Военного совета фронта Н.A. Булганина, в котором требовалось в двухдневный срок сформировать в каждой стрелковой дивизии заградительный отряд численностью не более батальона, в расчёте по одной роте на стрелковый полк, подчинённый командиру дивизии и имеющий в своём распоряжении, кроме обычного вооружения, средства передвижения в виде грузовиков, нескольких танков и бронемашин.

На заградительные отряды возлагалась следующая задача: «…Прямая помощь ком. составу в поддержании и установлении твёрдой дисциплины в дивизиях, приостановка бегства одержимых паникой военнослужащих, не останавливаясь перед применением оружия, ликвидировать инициаторов паники и бегства, поддержка честных боевых элементов дивизии, не подверженных панике, но увлекаемых общим бегством».

В битве за нашу столицу всё было чрезвычайным, всё было на пределе сил.

«ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА МОЖАЙСКОГО СЕКТОРА ОХРАНЫ МОСКОВСКОЙ ЗОНЫ О ЗАДЕРЖАНИИ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ

20 октября 1941 г.

Совершенно секретно

Члену Военного совета Западного фронта

тов. Н.А. БУЛГАНИНУ

Можайским сектором Охраны Московской зоны, созданной по решению Государственного Комитета Обороны, за время работы с 15 по 18.10.41 г. задержано 23 064 чел. военнослужащих Красной Армии. Из этого количества задержанных 2164 чел. являются лицами начальствующего состава.

Задержанию подвергались все военнослужащие, как одиночки, так и группы, отходившие от линии фронта в тыл и не имевшие соответствующих документов.

По срокам задержанные распределяются так:

15.10.41 задержано 3291 [чел.], из них начсостава 117 [чел.]

16.10.41 задержано 5418 [чел.], из них начсостава 582 [чел.]

17.10.41 задержано 2861 [чел.], из них начсостава 280 [чел.]

18.10.41 задержано 4033 [чел.], из них начсостава 170 [чел.]

19.10.41 задержано 7461 [чел.], из них начсостава 1015 [чел.]

Все задержанные, за исключением явных дезертиров, выявленных на пунктах сбора при заградительных заставах, направлены в пункты формирований и военным комендантам.

За истёкший период задержанные сдавались в следующие пункты: Звенигород, Истра (пункты формирования), Дорохове (представителю 5 армии), Руза (военному коменданту).

Вследствие большого количества задержанных и значительного удаления пунктов формирования от мест задержания, полагал бы целесообразным организовать пункт формирования в пределах границ сектора, что дало бы возможность ускорить доставку задержанных по основным дорогам. Желательно такой пункт сформировать в районе дороги Боровиха – Одинцово. Кроме того, целесообразно иметь при пунктах сбора на рубежах заградительных застав представителей Военного совета фронта, которые, располагая ежедневно данными о потребном количестве людей в том или ином соединении, организовывали бы отправку туда задержанных, оружие и транспорт.

О Вашем решении прошу меня информировать.

Начальник Можайского сектора Охраны Московской зоны

майор г[ос] б[езопасности] ЛЕОНТЬЕВ.

«ПРИКАЗ ВОЕННОГО СОВЕТА [ЗАПАДНОГО] ФРОНТА

21 ноября 1941 г.

Секретно

№ 057/оп

Борьба за подступы к Москве за последние шесть дней приняла решающий характер, противник шесть дней напрягает усилия, собрав резервы, и ведёт наступление на фронте 30, 16, 15 и 50 армий.

Опыт борьбы за 6 дней показывает, что войска пока не понимают решающее значение происходящих ожесточённых сражений.

Об этом говорит героическое сопротивление, переходящее в ожесточённые контратаки доблестно дерущихся 50, 53 к[авалерийских] д[ивизий], 8 гв[ардейской], 413 с[трелковой] д[ивизий], 1 гв[ардейской], 27, 28 т[анковых] бр[игад] и других частей и соединений. Однако имеют место факты нарушения отдельными командирами известного приказа о категорическом, под страхом немедленного расстрела, запрещении самовольного отхода с занимаемых позиций. Такой позорный факт допустили командиры, комиссары 17, 27 к[авалерийских] д[ивизий]. Теперь, когда борьба за Москву вступила в решающую стадию, самовольное оставление позиций равносильно предательству и измене Родине.

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Командиров и комиссаров 17 и 27 к[авалерийских] д[ивизий] арестовать и предать суду. Командарму-30 провести это в жизнь.

2. Предупредить всех командиров частей и соединений и всех подразделений о том, что в настоящих решающих сражениях они несут особую строгую ответственность за выполнение боевых приказов.

3. Всякое нарушение приказа о запрещении самовольного отхода и оставления позиций будет беспощадно караться. Этого требует от нас обстановка и важность исхода происходящих сражений.

4. Настоящий приказ немедленно довести до сведения командиров и комиссаров всех подразделений, частей и соединений.

Командующий Западным фронтом генерал армии ЖУКОВ

Член Военного совета Западного фронта БУЛГАНИН».

Приведу некоторые приказы и краткие комментарии из книги В.Н. Мельникова, в которой он рассказывает о битве за Наро-Фоминск, о драматических событиях, предшествовавших контрнаступлению наших войск под Москвой. В боях за Наро-Фоминск принимала участие 33-я армия генерала М.Г. Ефремова.

«КОМАНДАРМУ 33 ЕФРЕМОВУ

Противник, пользуясь вашей неповоротливостью, беспечностью и непониманием важности Кубинского направления, перехватил шоссе мелкими группами.

Приказываю немедленно развернуть всю 1 МСД, уничтожить противника в районе ТАШИРОВО, ПЛЕСЕНСКОЕ, КУЗЬМИНКА и закрыть разрыв между 222 СД и 11 °CД, заняв фронт ПЛЕСЕНСКОЕ, АТЕПЦЕВО.

Танковую бригаду немедленно ввести в дело для уничтожения противника в районе ТАШИРОВО и очистки шоссе.

Предупреждаю, если будете сидеть сложа руки, противник немедленно займёт район КУБИНКА и поставит в катастрофическое положение 5 АРМИЮ.

(ЖУКОВ, БУЛГАНИН)».

Понять Г.К. Жукова можно: создалась явная угроза прорыва противника к Москве. Враг понимает, что если сейчас он не сможет пробить себе дорогу на Москву, в последующем это будет сделать намного тяжелее.

Однако штаб Западного фронта, по всей видимости, на тот момент не в полной мере владел обстановкой, сложившейся на Наро-Фоминском направлении. Тяжело было не только 33-й армии. Все армии Западного фронта из последних сил оказывали ожесточённое сопротивление противнику. Войска несли большие потери: дивизии по своей численности и возможностям стали полками, полки – батальонами, батальоны – ротами. Росло число убитых и раненых, огромным было количество пропавших без вести. В некоторых соединениях и частях их было в несколько раз больше, чем убитых и раненых, вместе взятых.

Бои за Наро-Фоминск. 1941 г.

«24 октября 1941 года. Пошла третья бессонная ночь боёв за Наро-Фоминск. В час ночи из штаба фронта неожиданно пришла телеграмма следующего содержания:

«КОМАНДАРМУ 33 ЕФРЕМОВУ

ДЛЯ НЕМЕДЛЕННОЙ ПЕРЕДАЧИ

КОМДИВУ 1 МСД ЛИЗЮКОВУ, КОМИССАРУ 1 МСД МЕШКОВУ

Тов. СТАЛИН лично приказал передать тов. ЛИЗЮКОВУ и тов. МЕШКОВУ, что он считает делом чести 1-й МСД очистить к утру 24.10 НАРО-ФОМИНСК от противника. Об исполнении этого приказа тов. ЛИЗЮКОВУ и тов. МЕШКОВУ доложить 24.10 лично тов. СТАЛИНУ.

(ЖУКОВ, БУЛГАНИН)».

В 19 часов 45 минут, когда командующий армией находился на НП 1-й Гв. МСД, пришла новая телеграмма Военного совета Западного фронта:

«Т. ЕФРЕМОВУ

ДЛЯ НЕМЕДЛЕННОЙ ПЕРЕДАЧИ

КОМАНДИРУ 1 МСД т. ЛИЗЮКОВУ, КОМИССАРУ 1 МСД МЕШКОВУ

Т. ЛИЗЮКОВ и т. МЕШКОВ до сих пор не донесли ничего об исполнении приказа т. СТАЛИНА. Немедленно пошлите донесение, копию представьте нам.

ЖУКОВ, БУЛГАНИН».

ЦАМО РФ. Ф. 388. Оп. 8712. Д. 13. Л. 52.

А докладывать было, по сути дела, нечего. День боёв за город не принёс желаемого результата, не говоря о том, что на улицах Наро-Фоминска дивизия потеряла более 50 % личного состава. Общие потери личного состава боевых подразделений 6-го и 175-го МСП за четыре дня боёв были огромными и составили, по докладу штаба дивизии, до 70 %.

После долгих раздумий было решено отправить в адрес И.В. Сталина и штаба Западного фронта телеграмму следующего содержания:

«МОСКВА. ТОВ. СТАЛИНУ.

КОПИЯ ТОВ. ЖУКОВУ, ТОВ. БУЛГАНИНУ.

К 20.00 овладел северной, западной, северо-западной, центральной и юго-восточной частью города НАРО-ФОМИНСК. Упорные бои продолжаются. Подробности дадим шифром.

ЛИЗЮКОВ, МЕШКОВ 24.10.41. 21.40».

ЦАМО РФ. Ф. 388. Оп. 8712. Д. 13. Л. 51.

Ответа на эту телеграмму не последовало. По всей видимости, обстановку на этом участке фронта решили изучить более подробно или дождаться новых сведений.

27.10.41 года была принята директива Военного совета Западного фронта, которая касалась командования 151-й Мотострелковой бригады:

«Военный совет фронта рассмотрел решение Военсовета 33 АРМИИ от 23 октября 1941 года по вопросу об оставлении командиром 151 МСБР майором ЕФИМОВЫМ и Военкомом бригады ПЕГОВЫМ своей бригады. Военный совет 33 АРМИИ, квалифицировав поступок ЕФИМОВА и ПЕГОВА позорным бегством с поля боя и предательским действием, обрекающим 151 БРИГАДУ на полный развал, вместе с тем указанным выше постановлением поручил ЕФИМОВУ и ПЕГОВУ немедленно выехать в соединение выполнять боевую задачу и собирать часть.

Военный совет фронта считает такое решение вредным и объективно провокационным, допускающим дезертирства и даже предательства с оставлением таких командиров и комиссаров на своих местах.

Решение Военсовета 33 АРМИИ, в связи с этим, отменить.

Прокурору фронта и Начальнику Особого отдела фронта немедленно выехать в 33 АРМИЮ, провести по этому поводу расследование и, в случае подтверждения дезертирства с поля ЕФИМОВА и ПЕГОВА, таковых немедленно расстрелять перед строем командиров.

Командарму 33 АРМИИ ЕФРЕМОВУ и Члену Военного совета 33 АРМИИ ШЛЯХТИНУ объявить строгий выговор с предупреждением, что и впредь за примиренческое отношение к такому позорному поведению командиров и политработников они сами будут сняты с постов и преданы суду.

Довести настоящее решение до сведения Военных советов армий, командиров и комиссаров дивизий, соединений и частей.

ЖУКОВ, БУЛГАНИН».

ЦАМО РФ. Ф. 388. Оп. 8712. Д. 1. Л. 33.

М.Г. Ефремов

Майор Ефимов и старший батальонный комиссар Пегов продолжали выполнять ранее поставленные командованием задачи и даже не подозревали, что вскоре их арестуют. А на их место прибудут новый командир бригады – майор Кузьмин и новый комиссар – старший политрук Яблонский.

Бои за Наро-Фоминск продолжались, хотя было ясно, что имеющимися силами и средствами город у противника не отбить.

Штаб Западного фронта, как видно, по-прежнему не знал и не понимал всей сложности обстановки в районе Наро-Фоминска. Обескровленные большими потерями в ходе беспрерывных, многодневных боёв соединения 33-й армии из последних сил сдерживали натиск врага, и вести речь об активных наступательных действиях не приходилось.

Смертельно уставшие в ходе шестидневных боёв с противником, практически не принимавшие за это время никакой пищи, кроме хлеба, красноармейцы и младшие командиры засыпали порой в своих наспех сооружённых окопах и ячейках прямо в ходе боя.

«29 октября 1941 года. В 2 часа 45 минут была получена телеграмма Военного совета Западного фронта следующего содержания:

«КОМАНДУЮЩЕМУ 33 АРМИЕЙ.

Поставленная Запфронтом задача вами не выполнена. Вы плохо организовали и подготовили наступление, в результате чего, не выполнив задачи, понесли большие потери. Военсовет Запфронта в связи с этим считает бесполезным продолжать наступление.

ПРИКАЗЫВАЮ:

На фронте армии перейти к упорной обороне на занимаемом рубеже, продолжая небольшими отрядами очищать НАРО-ФОМИНСК.

Создать прочную противотанковую оборону, эшелонированную глубину, усилив её танками, поставленными в засаду.

Создать в армии резерв, имея его на шоссе НАРО-ФОМИНСК.

Немедленно приступить к восстановлению дивизий армии и приведению их в порядок в первую очередь 1-й Гв. МСД.

Продолжать мелкими истребительными отрядами уничтожать и изнурять противника.

(ЖУКОВ, БУЛГАНИН»).

…Новый командир 151-й МСБр майор Кузьмин докладывал: «В результате боёв с 13 по 29.10.41 151 МСБР понесла весьма значительные потери в личном составе и вооружении. Личный состав батальонов дважды был сменён почти полностью, и всё же на 30.10.41 батальоны насчитывают в своём составе от 20 до 60 человек. Наиболее тяжёлое положение с командным составом. Батальонами командуют младшие лейтенанты, лишь одним 455 МСБ командует старший лейтенант. Командиров рот нет, командиров взводов также. Таким образом, даже в том случае, если бригада будет пополнена красноармейским составом, создать полнокровные батальоны невозможно, а в настоящем положении, когда батальоны только обозначены, бригада в состоянии выполнять боевые задачи, посильные одной-двум стрелковым ротам.

Кроме батальонов бригада располагает двумя танками Т-26 и артдивизионами в составе 7 орудий. Прошу пополнить бригаду личным составом и в первую очередь командным составом…

Командир 151 МСБр майор КУЗЬМИН».

ЦАМО РФ. Ф. 3391. Оп. 1. Д. 5. Л. 150–151.

Через несколько дней 151-я мотострелковая бригада была расформирована».

Тяжелейшее положение было в ту пору не только у 33-й армии. Многие подразделения нуждались в кадрах, вооружении, технике. И бойцы, и офицеры только учились воевать. Что могли сделать Ставка и Жуков? По большому счёту, только одно – опираться на волю и самоотверженность бойцов.

Вот в чём признаётся маршал Г.К. Жуков в своих воспоминаниях: «Я считаю, что молодёжь принесла главную жертву войне. Сколько прекрасных молодых людей мы потеряли! Сколько матерей не дождались с войны детей!

С командного пункта я много раз видел, как молодые солдаты поднимались в атаку. Это страшная минута: подняться в рост, когда смертоносным металлом пронизан воздух. И они поднимались. Многие из них только-только узнали вкус жизни. Девятнадцать-двадцать лет – лучший возраст в обычной человеческой жизни. Всё впереди… А для них очень часто впереди был только немецкий блиндаж, извергавший пулемётный огонь…»

Москву надо было отстоять. Невозможно было не отстоять!

«В начале ноября у меня состоялся не совсем приятный разговор по телефону с Верховным.

– Как ведёт себя противник? – спросил И.В. Сталин.

– Заканчивает сосредоточение своих ударных группировок и, видимо, в скором времени перейдёт в наступление.

– Где вы ожидаете главный удар?

– Из района Волоколамска. Танковая группа Гудериана, видимо, ударит в обход Тулы на Каширу.

– Мы с Шапошниковым считаем, что нужно сорвать готовящиеся удары противника своими упреждающими контрударами. Один контрудар надо нанести в районе Волоколамска, другой – из района Серпухова во фланг 4-й армии немцев. Видимо, там собираются крупные силы, чтобы ударить на Москву.

– Какими же силами, товарищ Верховный Главнокомандующий, мы будем наносить эти контрудары? Западный фронт свободных сил не имеет. У нас есть силы только для обороны.

– В районе Волоколамска используйте правофланговые соединения армии Рокоссовского, танковую дивизию и кавкорпус Доватора. В районе Серпухова используйте кавкорпус Белова, танковую дивизию Гетмана и часть сил 49-й армии.

– Считаю, что этого делать сейчас нельзя. Мы не можем бросать на контрудары, успех которых сомнителен, последние резервы фронта. Нам нечем будет тогда подкрепить оборону войск армий, когда противник перейдёт в наступление своими ударными группировками.

– Ваш фронт имеет шесть армий. Разве этого мало?

– Но ведь линия обороны войск Западного фронта сильно растянулась; с изгибами она достигла в настоящее время более 600 километров. У нас очень мало резервов в глубине, особенно в центре фронта.

– Вопрос о контрударах считайте решённым. План сообщите сегодня вечером, – недовольно отрезал И.В. Сталин.

Под Волоколамском. 1941 г.

Я вновь попытался доказать И.В. Сталину нецелесообразность контрударов, на которые пришлось бы израсходовать последние резервы. Но в телефонной трубке послышался отбой, и разговор был окончен.

…Тяжёлое впечатление осталось у меня от этого разговора с Верховным. Конечно, не потому, что он не посчитался с моим мнением, а потому, что Москва, которую бойцы поклялись защищать до последней капли крови, находилась в смертельной опасности, а нам безоговорочно приказывалось бросить на контрудары последние резервы. Израсходовав их, мы не смогли бы в дальнейшем укреплять слабые участки нашей обороны.

Минут через пятнадцать ко мне зашёл Н.А. Булганин и с порога сказал:

– Ну и была мне сейчас головомойка!

– За что?

– Сталин сказал: «Вы там с Жуковым зазнались. Но мы и на вас управу найдём!» Он потребовал от меня, чтобы я сейчас же шёл к тебе и мы немедленно организовали контрудары.

– Ну что ж, садись, вызовем Василия Даниловича и предупредим командармов Рокоссовского и Захаркина.

Часа через два штаб фронта дал приказ командующим 16-й и 49-й армиями и командирам соединений о проведении контрударов, о чём мы и доложили в Ставку. Однако эти контрудары, где главным образом действовала конница, не дали тех положительных результатов, которых ожидал Верховный. Враг был достаточно силён, а его наступательный пыл ещё не охладел. Только в районе Алексина нам удалось добиться значительных результатов: части 4-й армии противника здесь понесли большие потери и не смогли принять участия в общем наступлении на Москву.

Для продолжения наступления на Москву гитлеровское командование подтянуло новые силы и к 15 ноября сосредоточило против войск Западного фронта 51 дивизию, в том числе 31 пехотную, 13 танковых и 7 моторизованных, хорошо укомплектованных личным составом, танками, артиллерией и боевой техникой…»

Разумеется, на фронте, даже рядом с Жуковым, Булганин оставался «человеком Сталина», которому никогда бы не пошёл наперекор. Вместе с тем он был наделён огромными полномочиями и решал кадровые вопросы, судьбу командиров и целых подразделений, подчинённых ему как члену Военного совета фронта. На нём лежала ещё и главная ответственная задача – поддерживать боевой дух личного состава, веру в неизбежную победу над врагом. Булганин постоянно бывал в частях, на передовой, беседовал не только с политработниками, но и встречался с личным составом, офицерами и рядовыми. Эта работа была сама по себе незаметной, и как бы дежурной, но подспудно она имела огромный результат. В войсках Булганина знали «в лицо». Знали и то, что он прямой и неукоснительный сподвижник Сталина.

Н.А. Булганин, с одной стороны, должен был докладывать вождю о положении дел на фронте, честно, без прикрас, с другой стороны, – он и сам непосредственно отвечал за состояние дел на фронте.

Чтобы лучше представить, какие задачи стояли перед Н.А. Булганиным, какие документы он получал (а главное – должен был на них реагировать) от членов Военных советов армий, входящих в Западный фронт, в Приложении 4 приведу тяжёлое по своему смыслу донесение на имя Н.А. Булганина члена Военного совета 30-й армии бригадного комиссара Н.А. Абрамова о боях за город Калинин.

Все помнят подвиг Зои Космодемьянской. В период обороны Москвы вводилась тактика «выжженной земли», когда врагу не должно достаться ни жилья, ни горючего, ни продовольствия, ни фуража. Местным жителям приходилось в этот период чрезвычайно тяжело: порой у них на глазах горели их дома, подожжённые нашими диверсантами. Это было также жертвой с нашей стороны в той беспощадной войне.

«ДОКЛАД ВОЕННОГО СОВЕТА ЗАПАДНОГО ФРОНТА ВЕРХОВНОМУ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ О МЕРАХ ПО ВЫПОЛНЕНИЮ ПРИКАЗА СТАВКИ ВГК № 0428

29 ноября 1941 г.

Во исполнение приказа Ставки № 0428 от 17 ноября о поджогах населённых пунктов Военным советом немедленно были приняты следующие меры:

1. В дивизиях и полках приступили к формированию команд охотников, которые в своём большинстве уже ведут активную работу. На территорию, занятую противником, разведорганами особого отдела направлены диверсионные группы, общим числом до 500 человек.

2. Армиям выделены по эскадрилье самолётов Р-5 и У-2, всего 45 самолётов.

3. Изготовлено и выделено частям индивидуальных зажигательных средств – термитные запалы, шары, цилиндры, шашки – общим числом 4300 единиц.

4. Выдано свыше 100 000 бутылок с зажигательными смесями и приспособления для их использования.

5. Для помощи в создании команд охотников в дивизии направлены из резерва фронта 38 командиров.

6. Утверждены по каждой армии пункты, подлежащие сожжению и разрушению, и установлены в связи с этим задания родам войск (авиация, артиллерия, команды охотников, диверсионные и партизанские отряды).

За истёкшее время сожжено и разрушено 398 населённых пунктов, из них в 30-й армии – 105, 16-й – 113, 5-й – 55, 33-й – 17, 43-й – 24, 29-й – 52, 50-й – 32 пункта.

Большинство пунктов сожжено и разрушено командами охотников и диверсионными группами.

Артиллерия из-за отсутствия зажигательных снарядов, а авиация из-за плохой погоды активной работы по выполнению задания не вели.

Активная работа частей фронта по поджогу населённых пунктов нанесла серьёзный ущерб немцам, о чём говорит следующий, перехваченный нами, приказ немецкого командования:

«Согласно сообщению штаба 57 ак установлено, что за последнее время во многих местах отдельными лицами и группами, проникающими через линию фронта, производятся систематические поджоги населённых пунктов.

Необходимо повысить контроль передвижения гражданского населения и усилить охрану на местах расквартирования».

Работа по выполнению приказа Ставки № 0428 продолжается во всех частях фронта.

ЖУКОВ БУЛГАНИН».

ЦАМО. Ф. 208. Oп. 251. Д. 19. Л. 48–49.

«ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА МОЖАЙСКОГО СЕКТОРА НКВД

ОБ УНИЧТОЖЕНИИ НАСЕЛЁННЫХ ПУНКТОВ В ТЫЛУ ПРОТИВНИКА

30 декабря 1941 г.

Совершенно секретно

Члену Военного совета Западного фронта

тов. БУЛГАНИНУ

В соответствии с Вашими указаниями по уничтожению населённых пунктов, занятых противником, Можайским сектором [НКВД] проделано следующее:

Диверсионными группами НКВД, перебрасываемыми за линию фронта, были подожжены: РОГАТИНО, ЗАБОЛОТЬЕ, УСАТКОВО, АРХАНГЕЛЬСКОЕ, ВОЛЧЕНКИ, КОВРИГИНО, ГОРБОВО.

Агентурными группами сектора подожжены: КРИВОШЕИНО, НОВАЯ ДЕРЕВНЯ, ХАУСТОВО, ОГАРКОВО и ПАВЛОВКА.

Кроме того, в глубоком тылу противника агентурой было уничтожено в Смоленской области: в д. КРАСНЫЙ ЛУЧ школа, где размещались немцы, и вблизи г. КОЗЕЛЬСК бывшее общежитие стеклянного завода, где также размещались немцы.

Посланная нами агентура для уничтожения ДОРОХОВО, ВЕРЕЯ и некоторых других пунктов до сего времени не вернулась, а поэтому результаты выполнения этого задания неизвестны.

Начальник Можайского сектора [НКВД]

старший майор госбезопасности ЛЕОНТЬЕВ».

ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп. 2524. Д. 18. Л. 88.

В конце ноября 1941 года штаб Западного фронта отправляет в Ставку план контрнаступления наших войск.

«Рассмотрев предложения Жукова, Ставка довела до командующих фронтами общие задачи предстоящего контрнаступления. Что же представлял из себя его план?

Для доклада Сталину были подготовлены всего одна карта, на которой красным карандашом были изображены полосы наступления, и объяснительная записка к ней.

В объяснительной записке командования Западным фронтом на имя Сталина от 30 ноября 1941 года говорилось следующее:

«1. Начало наступления, исходя из сроков выгрузки и сосредоточения войск и их довооружения: 1-й ударной, 20-й и 16-й армий и армии Голикова с утра 3–4 декабря, 30 армии 5–6 декабря. […]

3. Ближайшая задача: ударом на Клин, Солнечногорск и в истринском направлении разбить основную группировку противника на правом крыле и ударом на Узловая и Богородицк во фланг и тыл группе Гудериана разбить противника на левом крыле фронта армий Западного фронта.

4. Дабы сковать силы противника на остальном фронте и лишить его возможности переброски войск, 5, 33, 43, 49-я и 50-я армии фронта 4–5 декабря переходят в наступление с ограниченными задачами.

5. Главная группировка авиации (3/4) будет направлена на взаимодействие с правой ударной группировкой и остальная часть с левой – армией генерал-лейтенанта Голикова».

Под документом стояли подписи Г.К. Жукова, начальника штаба фронта В.Д. Соколовского и члена Военного совета фронта Н.А. Булганина.

Передавая этот документ через заместителя начальника Генерального штаба А.М. Василевского, Г.К. Жуков тогда же написал несколько строк лично для него: «Прошу срочно доложить Народному Комиссару Обороны т. Сталину план контрнаступления Западного фронта и дать директиву, чтобы можно было приступить к операции, иначе можно запоздать с подготовкой».

Резолюция Сталина была короткой: «Согласен. И. Сталин».

Пятого декабря войска Калининского фронта, под командованием генерала Конева, а 6 декабря резервные армии Западного фронта генерала Жукова и правофланговые Юго-Западного маршала Тимошенко пошли в контрнаступление.

Началась грандиозная операция, продлившаяся до двадцатых чисел апреля 1942 года. Москву отстояли. Не могли не отстоять!

«Думается мне, – писал маршал Г.К. Жуков, – что дело обороны страны в своих основных, главных чертах и направлениях велось правильно.

На протяжении многих лет в экономическом и социальном отношениях делалось всё или почти всё, что было возможно. Что же касается периода с 1939-го до середины 1941 года, то в это время народом и партией были приложены особые усилия для укрепления обороны, потребовавшие всех сил и средств.

Развитая индустрия, колхозный строй, всеобщая грамотность, единство и сплочённость наций, материально-духовная сила социалистического государства, высочайший патриотизм народа, руководство ленинской партии, готовой слить воедино фронт и тыл, – это была могучая основа обороноспособности гигантской страны, первопричина той грандиозной победы, которую мы одержали в борьбе с фашизмом».

Под этими словами явно подписался бы и Н.А. Булганин, который почти не расставался с Г.К. Жуковым во время битвы за Москву.

* * *

«Сегодня многие историки отмечают весьма жёсткий стиль управления войсками со стороны Жукова. Эта жёсткость имела место и, безусловно, оказала влияние на поведение и исполнительность подчинённых в кризисной ситуации. Насколько угрозы командующего помогали делу, а насколько вредили – вопрос спорный. Приведём лишь один факт из практики руководства Жукова. Поздним вечером 12 октября, узнав о падении Калуги, будущий маршал отправил командующему 49-й армии генерал-лейтенанту И.Г. Захаркину гневное послание (копия – Сталину):

«1. Немедленно дать объяснение, на каком основании Вы бросили Калугу без разрешения Ставки и Военсовета фронта и со штабом сами уехали в Тарусу.

2. Переходом в контрнаступление восстановить положение. В противном случае за самовольный отход от г. Калуга не только командование частей, но и Вы будете расстреляны.

3. Стык с 43-й армией в районе Прудки, Барановка направляется 9 тбр.

4. Получение, исполнение донести.

Жуков, Булганин, Соколовский».

Документ показательный и требует лишь того комментария, что Калугу отбить тогда не удалось, но и Захаркин Иван Григорьевич расстрелян не был и продолжал руководить войсками своей армии.

Но были приказы и иного рода, например командиру 2-го кавалерийского корпуса (кк) от 12 ноября 1941 г.: «Прибывшее в кав. корпус необученное конному делу пополнение передать командующему 49-й армией для укомплектования стрелковых частей. Необученное конному делу пополнение ни в коем случае в строй не давать, разрешаю использовать только для укомплектования тылов. 12.11.41. Жуков, Булганин».

Кресты гитлеровцев под Вязьмой

Так что Жуков думал и о необученном пополнении, и о том, какие потери неопытные новобранцы могут понести на полях сражений. И такой документ, подписанный им, отнюдь не является единичным».

И всё же без крутых мер не обходилось. Речь уже шла о несчастных командирах из 33-й армии. Были и другие, судьбами которых распоряжалось командование Западного фронта.

«…Были на Западном фронте в период битвы за Москву и расстрелы. В ноябре перед строем командного состава за сдачу Рузы были расстреляны исполняющий обязанности командира 133-й стрелковой дивизии 5-й армии подполковник А.Г. Герасимов и бывший комиссар дивизии бригадный комиссар Г.Ф. Шабалов. В те же дни перед строем расстреляли командира 151-й мотострелковой бригады 33-й армии майора Ефимова, старшего батальонного комиссара Пегова, комиссара 455-го батальона той же бригады старшего политрука Ершова – «за то, что батальон, поддавшись панике, оставил занимаемый рубеж обороны и отошёл без приказа назад, увлекая за собой другие подразделения». «За сдачу врагу занимаемого рубежа и позорное бегство с поля боя» были расстреляны командир 601-го стрелкового полка 82-й дивизии 5-й армии майор П.А. Ширяев и политрук Р.Е. Колбасенко».

Несмотря на советские потери, невзирая на промахи и упущения командования с нашей стороны, высокомерный немецкий генералитет, вся эта разряженная в кресты и нашивки со свастикой гитлеровская свора не исполнила ни одного задуманного стратегического плана! Фашисты не только не завладели Москвой, они получили то, что заслужили – смерть, увечья, униженье побеждённых. Миф о самой непобедимой, самой сильной европейской армии прекратил существование.

Жуков Г.К.: «Каковы же общие итоги великой битвы под Москвой? Немецкий генерал Вестфаль, описывая операцию «Тайфун», вынужден был признать, что «немецкая армия, ранее считавшаяся непобедимой, оказалась на грани уничтожения». Это же заявляют и другие генералы гитлеровской армии, такие, как К. Типпельскирх, Г. Блюментрит, Ф. Байерлейн, Ф. Мантейфель, и многие другие.

Что верно, то верно. В битве под Москвой гитлеровцы потеряли в общей сложности более полумиллиона человек, 1300 танков, 2500 орудий, более 15 тысяч машин и много другой техники. Немецкие войска были отброшены от Москвы на запад на 150–300 километров.

Контрнаступление зимой 1941–42 года проходило в сложных условиях и, что самое главное, как я уже говорил, без численного превосходства над противником».

Нет, Геббельс не случайно при походе на Москву помянул Наполеона: где-то, видать, в подкорке сидело, зудело, побаливало, неистребимо пугало… Чуял, что пополнит ряды пораженцев от русского оружия.

«После первых дней заслуженного и ослепительного успеха наступающих в подмосковных лесах войск Сталину стало казаться, что возможно всё, что становится досягаемым немыслимое вчера. Что лишённый серьёзной резервной базы вермахт может рухнуть в России так же быстро, как и поднялся над нею. Велик был соблазн верить в скорый финал невиданной драмы. Никто кроме него не посмел бы придать самым немыслимым своим мечтаниям очертания практических действий. Только Сталин – и никто другой – мог выдвинуть идею покончить с центральной группировкой немцев уже сейчас, на крыльях осенившей всех московской победы. Только Сталин мог приказать готовиться к финальному уничтожению всего того, что фельдмаршал Бок привёл под Москву. Соответственно, директивы командующим фронтами предлагали устроить немцам почти наполеоновский финал.

Разгром немцев под Москвой

Идея широкого наступления с решающими результатами дала толчок общему стратегическому видению. В критический для страны час, когда судьба Москвы висела на волоске (4 декабря), Сталин демонстрирует немалую силу характера. Он уже не спрашивает Жукова, выстоит ли Москва. Мы видим Сталина вновь уверенным в будущем, размышляющим о послевоенных границах СССР…»

Запад в лице англичан тоже стал смотреть на Советский Союз и Сталина несколько другими глазами, промытыми правдой о победе советских войск под Москвой. Британский министр иностранных дел А. Иден, прибывший в декабре 1941 года в Москву на переговоры со Сталиным, совершил ознакомительный визит на один из участков советско-германского фронта. Ему показали огромные колонны брошенных немцами автомашин, бронетранспортёров и танков. Англичанин был поражён масштабами разгрома вермахта, которому не приходилось с начала Второй мировой войны терпеть таких поражений. Впечатления Идена от увиденного под Москвой оказали большое влияние на выработку правительством Великобритании дальнейшей политики военной помощи Советскому Союзу.

Кадр из фильма «Москва наносит ответный удар»

О моральном эффекте от вида брошенной вражеской техники и его влиянии на граждан страны говорилось в телеграмме члена Государственного Комитета Обороны Н.А. Булганина от 16 декабря 1941 года. Находясь на недавно освобождённой территории в районе Яхромы, он сообщал Верховному Главнокомандующему И.В. Сталину и Командующему Западным фронтом Г.К. Жукову: «Количество разбитых средних и больших немецких танков, бронемашин и автовездеходов на дорогах, лесных просеках и в лесах… превосходит все наши представления. Местность производит впечатление настоящего разгрома бронетанковых частей фашистов. Проезжая попутно, видел лично не менее 60 разбитых танков и ещё большее количество большегрузных автовездеходов… Считаю очень полезным обязать наши киноорганизации заснять картину этого разгрома фашистов» (16 декабря 1941 года).

Советские кинооператоры действительно засняли кадры, запечатлевшие момент поражения немецкой ГА «Центр», и вскоре на экранах кинотеатров страны (23 февраля 1942 года) появился документальный фильм Л. Варламова и И. Копалина, работа над которым началась ещё в дни обороны столицы – «Разгром немецких войск под Москвой». Фильм имел огромную популярность не только в СССР, но и в союзных государствах.

В США он вышел под названием «Moscow Strikes Back» («Москва наносит ответный удар») и получил премию «Оскар».

К месту заметить, это был первый «Оскар» советских режиссёров. Следующий «Оскар» – тоже удивительный момент – получил Сергей Бондарчук за экранизацию романа Льва Толстого «Война и мир».

Успех битвы под Москвой принёс славу не только Жукову, но и Булганину.

Глава XIII

Фронтовые вехи

После битвы за Москву, зимой 1942 года, Ставка Верховного Главнокомандования отправляет Н.А. Булганина на Северо-Западный фронт в качестве члена Военного совета Северо-Западного направления. Задача фронта: не допустить возможного прорыва гитлеровцев с севера на Москву, а сверхзадача – прорвать блокаду Ленинграда, разорвать гитлеровские путы, в которых оказалась колыбель революции. Город Ленина был безжалостно погружён в огневые налёты врага, а самое страшное – в городе были лютый голод, холод и жертвенная гибель мирных жителей.

Многие решения, принимаемые Ставкой и, разумеется, лично И.В. Сталиным после успешного отражения врага от столицы, имели наступательный дух, требовали решительности от командования подразделений.

Командующий фронтом генерал-лейтенант П.А. Курочкин (1900–1989 гг.) вспоминал: «Перед началом нового наступления, в конце января – начале февраля 1942 г., Северо-Западный фронт в общем и целом по-прежнему не имел достаточных сил, в частности резервов. У нас было мало танков, авиационные соединения насчитывали к 31 января только 110 исправных самолётов. Подвоз продовольствия и боеприпасов осуществлялся с трудом.

…Ходатайство перед Б.М. Шапошниковым отложить начало ввода в сражение корпуса Генеральный штаб не считал возможным удовлетворить. 29 января 1-й гвардейский стрелковый корпус был введён в сражение, хотя полностью сосредоточиться ещё не успел. Он перешёл в наступление двумя группировками на широком фронте, с задачей окружить демянскую группировку. Встретив упорное сопротивление двух сильных немецко-фашистских дивизий, корпус наступал медленно, с трудными затяжными боями. Не имевшие опыта организации наступательных боёв, командиры частей и соединений допускали ошибки.

Военный совет Северо-Западного фронта. Слева направо: член Военного совета Северо-западного направления Н.А. Булганин, командующий Северо-Западным фронтом генерал-лейтенант П.А. Курочкин, начальник штаба фронта генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин, члены Военного совета фронта дивизионный комиссар А.М. Пронин (закрыт фигурой Богаткина) и корпусной комиссар В.Н. Богаткин

Медленное продвижение корпуса, внезапные контратаки врага вызвали недовольство Ставки. 1 февраля 1942 г. И.В. Сталин связался по прямому проводу с командиром корпуса и дал ему указания, как вести наступление.

Они состояли в следующем: «…Неожиданное появление полка противника в районе Рамушево, Черенчицы на фланге 7-й гв. сд говорит о плохой разведке, особенно плохой разведке авиации. Ссылки на погоду и невозможность разведки в связи с этим надо пресечь, для этого есть У-2, которые должны летать в любую погоду, для такой разведки не жалеть ничего. Тов. Грязнов всё должен знать о противнике, что у него вокруг, все видеть как на ладони, чтобы никаких неожиданностей не было… Надо корпусу двигаться сильной группой, не растягиваться, если растянулись, лучше не торопиться вперёд, иметь всегда группу, а не разрозненные полки и батальоны… Вести разведку, не считаясь ни с чем, вести её так, чтобы тов. Грязнов видел всё вокруг как на ладони».

Как видно из данных воспоминаний, Сталин самолично выдвигал тактические ходы наступающим подразделениям. Имело ли это действительную тактическую полезность в условиях боя – сказать трудно. Но сам факт участия Верховного Главнокомандующего в проведении операций наверняка имел психологический и моральный потенциал для победы над врагом.

«…Вскоре перешла в наступление и 1-я Ударная армия под командованием генерал-лейтенанта В.И. Кузнецова из района южнее Старой Руссы. Не завершив полностью сосредоточения, она продвигалась медленно: в течение десяти суток войска армии смогли углубиться к юго-западу от Старой Руссы только до 15 км.

Эти бои убедительно показали нецелесообразность ввода в сражение соединений, не закончивших сосредоточения. Тем не менее вновь введённые войска охватили глубоко с севера демянскую группировку противника и создали внешний фронт окружения…

…Общая численность окруженных войск составляла 70 тыс. солдат и офицеров.

Предвидя угрозу окружения, вражеское командование тогда же сделало попытку предотвратить его и сосредоточило против фронта значительные силы авиации. У нас на 19 февраля имелось лишь 142 исправных самолёта (в том числе только 32 истребителя). Захватив господство в воздухе, противник сковывал и замедлял продвижение наших войск.

21 февраля Военный совет фронта обратился в Ставку:

«Тов. Сталину.

В отношении действий авиации противника есть основания предполагать, что противник стянул против нас свою авиацию с волховского, ленинградского и частью с калининского направлений. Мы же боремся с авиацией противника лишь силами ВВС СЗФ.

В результате противник удерживает за собой господство в воздухе. Считаем целесообразным для борьбы с авиацией противника и прикрытия наступающих войск СЗФ сосредоточить усилия ВВС Северо-Западного, Волховского, Ленинградского и частично Калининского фронтов, объединить их действия и обеспечить манёвр ими в случае, если ВВС противника перенесут свои действия на другое направление.

Просим ваших распоряжений.

Курочкин, Булганин. 21.2.42 1.00».

Однако, ведя наступление на многих направлениях, Ставка, конечно, не могла сосредоточить в полосу нашего фронта столько авиации, сколько нам хотелось иметь. Господство вражеских ВВС ещё больше усложняло решение стоявших перед нами задач.

Листовка Военного совета Северо-Западного фронта. 1942 г.

Тем не менее войска фронта достигли очень важной цели. Впервые в ходе Второй мировой войны была полностью окружена довольно крупная группировка немецко-фашистских войск. Это был для того периода большой не только военный, но и политический успех. Красная Армия доказывала, что не просто бьёт гитлеровцев, но проводит против них операции на окружение! Об успехе фронта Совинформбюро сообщило 25 февраля: «Наши войска окружили 16-ю немецко-фашистскую армию». Эта весть мгновенно облетела весь мир».

«…Многие солдаты и офицеры, попавшие к нам в плен, показывали: «Демянск – это маленький Верден, где перемалываются наши дивизии».

В воспоминаниях генерал-лейтенант Зейдлиц позже писал, что в ходе длительных боев немцы потеряли в районе Демянска только убитыми около 90 тыс. человек. Рамушевскую горловину демянского «мешка» вражеские солдаты прозвали «коридором смерти». После освобождения Демянска можно было видеть, как дорого обошлась «демянская крепость» Гитлеру. На дорогах коридора повсюду громоздились остовы разбитых машин: тягачей, грузовиков, самолётов, сгоревшие танки, искалеченные пушки, разбитые пулемёты на полях и холмах, покрытых воронками от разрывов снарядов и авиабомб, дополняли картину. От лесов остались, как поломанные зубья, обгоревшие стволы деревьев. А внутри «крепость» превратилась в кладбище с бесчисленными могилами с берёзовыми крестами».

Командующий фронтом генерал-лейтенант П.А. Курочкин и начальник штаба генерал-майор Н.Ф. Ватутин, с одной стороны, могли порадоваться такому влиятельному штабному кадру, как Н.А. Булганин, он умел «выбивать» ресурсы из Ставки, с другой стороны, инициативы Булганина по проведению военных операций их стали раздражать. Выходило, что от него меньше проку, чем выгоды. Он, казалось бы, являлся представителем Ставки, но решений никаких самостоятельно принимать не мог, мог только вмешиваться в решения командующего и начальника штаба. А ещё Н.А. Булганин становился, по сути, лишним промежуточным звеном между Ставкой и командованием фронта.

Положение Н.А. Булганина на этом фронте было особенным. Это понятно даже из докладов командующего фронтом в Ставку.

«ДОКЛАД КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА № 953 ВЕРХОВНОМУ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ПЛАНА РАЗГРОМА ДЕМЯНСКОЙ ГРУППИРОВКИ ПРОТИВНИКА

24 января 1942 г. 01 ч 42 мин

Докладываю план разгрома демянской группировки противника.

Выполнению главной задачи – т. е. наступлению армий Северо-Западного фронта на запад – должно предшествовать уничтожение демянской группировки противника во взаимодействии с 3-й ударной армией Калининского фронта.

Считаю, что для разгрома демянской группировки сил 34-й армии недостаточно и необходимо в связи с этим привлечь для выполнения этой задачи 1-й гвардейский стрелковый корпус.

Выполнение задачи по разгрому демянской группировки противника решаю следующим образом:

1. 1-й гвардейский стрелковый корпус 26.1. начинает движение из района своего сосредоточения Старый Двор, Подборовье, Добрости (30–50 км с.-в. Старой Руссы) в район Рамушево, Б[олыная] Намоча, Васильевщина (30 км ю.-в. Старой Руссы). Из этого района наступает по обоим берегам реки Пола

2. В направлении Висючего Бора, навстречу удару 3-й ударной армии на Тоболку.

3. Силами 241 и 245 сд 34-й армии из района Ватолино продолжать удар в направлении Демянска.

4. Окружение 290 пд противника, находящейся на стыке 11-й и 34-й армий, занимающей обособленное положение, выполняется силами:

а) 180 сд [11-й армии], сковывающей противника с фронта и вышедшей частью сил в район Парфино, Пола.

б) 254 сд 11-й армии, 26 и 202 сд 34-й армии, наступающих с фронта Пустынька, Беглово, Горчицы на фланг и тыл 290 пд противника.

5. С целью сковывания демянской группировки противника с фронта силами 163 сд 34-й армии продолжать начатый удар из района Сухой Ветоши на Пески.

6. Для более надёжного окружения демянской группировки противника необходимо приказать 3-й ударной армии занять и удерживать Шубине

7. Одновременно с операцией по окружению и уничтожению демянской группировки продолжать выполнение задачи по уничтожению противника в районе Старой Руссы с более глубоким обходом Старой Руссы, для чего: при выходе 1-го гвардейского стрелкового корпуса в район Анишино, Крюково, Киево две стрелковые бригады этого корпуса направляются в обход Старой Руссы с юга с целью содействия 11-й армии по захвату Старой Руссы, обеспечения действий корпуса с запада и создания ему исходного плацдарма для последующего наступления на запад.

После разгрома демянской группировки противника 34-я армия и 1-й гвардейский стрелковый корпус будут использованы в общем наступлении на запад, план которого будет представлен дополнительно.

КУРОЧКИН

ВАТУТИН

С проектом согласен БУЛГАНИН».

ЦАМО. Ф. 48а. Оп. 1100. Д. 40. Л. 37–39.

Как видно из документа, с Н.А. Булганиным документ согласовывают. И это не единственный случай, таких документов немало. Он на этом фронте представитель Ставки. Таким образом, он отдельно от командования рассматривает документы. Естественно, на этом этапе у него возникали и вопросы, и сомнения, и собственные предложения, которые приходилось с ним «утрясать» командованию фронтом. Не всегда это было гладко. Скорее всего, на Булганина кто-то из руководства фронта пожаловался, потому что 5 мая 1942 года его вернули на прежнее место службы – на Западный фронт. В августе 1942 года Г.К. Жуков передал командование Западным фронтом И.С. Коневу. Так Н.А. Булганин во второй раз оказался в связке с Иваном Степановичем. Здесь Николай Александрович также чувствует себя уже военачальником, а не только партийно-политическим служакой, и также портит отношения с Коневым. И другими…

13 июля 1942 года К.К. Рокоссовского назначили командующим войсками Брянского фронта. А его место на Западном фронте на посту командующего 16-й армией назначили генерал-лейтенанта И.X. Баграмяна.

«…На следующий день выехали на передовую, – пишет в своих воспоминаниях генерал Лобачёв А.А. – Изучая местность, командующий армией обратил внимание на невыгодную позицию, занимаемую стрелковой бригадой. Выдвинувшись вперёд во время последних наступательных боёв, она находилась теперь на выступе, связанном с другими нашими соединениями узким проходом. Ей ежедневно угрожала опасность быть отрезанной противником.

– Мышеловка! – коротко заключил Баграмян.

Посоветовавшись, решили отвести бригаду на более выгодный рубеж, спрямив здесь линию обороны. Командующего фронтом (Г.К. Жукова – прим. Е.Ш.) на месте не оказалось, и я связался с членом Военного совета фронта.

Н.А. Булганин не захотел слушать наши доводы: «Держать любыми силами, ни пяди земли не отдавать врагу. Как я буду товарищу Сталину докладывать, что шестнадцатая армия без боя немцам советскую территорию сдаёт?»

– Ну что же. Приказано держать любыми силами, будем держать любыми силами, – сказал Баграмян. – Оставим на высотке усиленный батальон!

Противник не преминул воспользоваться случаем и захлопнул «мышеловку». Батальон временно оказался в окружении, пришлось его выручать с помощью танков. Мы получили по выговору.

– Вот видите, первый блин получился комом, – говорил новый командующий.

– Зато бригада цела, – заметил я».

* * *

Несколько забавную историю, связанную по тем трагическим временам, в общем-то, с пустяками, с пьесой, рассказывает в своей книге К.М. Симонов, но история, оказалось, поимела значение на военных с большими звёздами на погонах. А ещё одним действующим лицом в этой драматургии оказался Н.А. Булганин. К.М. Симонов пересказывает интригу, которую поведал ему И.С. Конев, который был неожиданно вызван в Ставку.

«…Я был тогда на Калининском фронте. Взял самолёт, прилетел в Москву. Являюсь к Сталину. У него Жуков и, уже не могу вспомнить, кто-то ещё из нашего брата. Сталин с места в карьер спрашивает меня:

– Пьесу Корнейчука «Фронт» в «Правде» читали?

– Читал, товарищ Сталин.

– Какое ваше мнение?

– Очень плохое, товарищ Сталин.

– Почему плохое?

Чувствую, что попадаю не в тон настроения, но уже начал говорить – говорю дальше. Говорю, что неправильно, вредно так высмеивать командующего фронтом. Если плохой командующий, в вашей власти его снять, но, когда командующего фронтом шельмуют, высмеивают в произведении, напечатанном в «Правде», это уже имеет не частное значение, речь идёт не о ком-то одном, это бросает тень на всех.

Сталин сердито меня прервал:

– Ничего вы не понимаете. Это политический вопрос, политическая необходимость. В этой пьесе идёт борьба с отжившим, устарелым, с теми, кто тянет нас назад. Это хорошая пьеса, в ней правильно поставлен вопрос».

Конев, конечно, не знал, что Сталин самолично пьесу «Фронт» Александра Корнейчука отредактировал и одобрил для публикации в газете «Правда». Есть мнения, что и заказал эту пьесу Корнейчуку сам Сталин.

В основе пьесы противостояние между двумя поколениями командиров: старшим, которое сформировалось ещё в Гражданскую войну, и молодым, получившим боевой опыт в Великой Отечественной войне. Главный представитель старшего поколения, командующий фронтом Горлов, отстал от новейших требований, воюет по старинке, его войска терпят поражения. Командующий армией Огнев – молодой образованный генерал – идёт наперекор воле Горлова и одерживает победу. Командование смещает Горлова и назначает Огнева командующим фронтом.

После публикации в «Правде» пьеса была поставлена в 221 театре страны, в том числе: в 1942 году в Театре имени Е.Б. Вахтангова, Малом театре, Театре имени Ленинского комсомола.

Пьеса, в общем-то, лобовая, публицистическая, с «картонными» персонажами: новое поколение образованных в военном отношении военачальников противостоит и, конечно, побеждает стариков ретроградов с опытом кавалерийских атак.

А тем временем шёл 1942 год! В разгаре Сталинградская битва. И, разумеется, не только И.С. Конев, но и многие – думается, большинство военачальников – были изумлены: зачем в эту пору изображать обстановку во фронтовом штабе, где самодурство и невежество?!

Пьеса «Фронт» в театре им. Е.Б. Вахтангова. 1942 г.

Для чего Сталину потребовалась эта заурядная драматургическая стряпня? Выше мне уже приходилось цитировать И.С. Конева, где он также К.М. Симонову рассказывал об истеричных высказываниях Сталина по адресу «кавалеристов». В общем-то, и пьеса «Фронт» совсем не по-фронтовому показывала борьбу нового со старым… Ретрограды военачальники воевать не умеют. Вот, мол, они и «проморгали» начало войны, неумелыми действиями на фронте, самодуры, принесли в жертву миллионы людей. С них и стоит спросить народу за жуткие поражения в начале войны… Новое поколение им, дескать, покажет, как надо воевать…

«…Я сказал, что, по-моему, в пьесе много неправды, – продолжает И.С. Конев. – В частности, когда Огнев, назначенный вместо командующего фронтом, сам вручает ему предписание о снятии и о своём назначении, то это, с точки зрения любого военного, не лезет ни в какие ворота, так не делается. Тут у меня сорвалась фраза, что я не защищаю Горлова, я скорей из людей, которых подразумевают под Огневым, но в пьесе мне всё это не нравится.

Тут Сталин окончательно взъелся на меня:

– Ну да, вы Огнев! Вы не Огнев, вы зазнались. Вы уже тоже зазнались. Вы зарвались, зазнались. Вы военные, вы всё понимаете, вы всё знаете, а мы, гражданские, не понимаем. Мы лучше вас это понимаем, что надо и что не надо.

Он ещё несколько раз возвращался к тому, что я зазнался, и пушил меня, горячо настаивая на правильности и полезности пьесы Корнейчука. Потом он обратился к Жукову:

– А вы какого мнения о пьесе Корнейчука?

Жукову повезло больше, чем мне: оказалось, что он ещё не читал этой пьесы, так что весь удар в данном случае пришёлся по мне.

Однако – и это характерно для Сталина – потом он дал указание: всем членам Военных советов фронтов опросить командующих и всех высших генералов, какого они мнения о пьесе Корнейчука. И это было сделано. В частности, Булганин разговаривал у нас на фронте с командующим артиллерией Западного фронта генералом Камерой. Тот ему резанул со всей прямотой: «Я бы не знаю, что сделал с этим писателем, который написал эту пьесу. Это безобразная пьеса, я бы с ним разделался за такую пьесу». Ну, это, разумеется, пошло в донесение, этот разговор с Камерой.

В следующий мой приезд в Москву Сталин спрашивает меня, кто такой Камера. Пришлось долго убеждать его, что это хороший, сильный командующий артиллерией фронта с большими заслугами в прошлом, таким образом отстаивать Камеру. Это удалось сделать, но, повернись всё немного по-другому, отзыв о пьесе Корнейчука мог ему дорого обойтись». Опрос военных по поводу пьесы – полная глупость. Офицеры должны читать эту чушь? В войсках не хватает личного состава, вооружения, техники, продовольствия, обмундирования, а им подсовывают чепуху какого-то завзятого сочинителя Корнейчука!

В.Д. Соколовский

И.В. Сталин, К.Е. Ворошилов и К.К. Рокоссовский на оборонительных рубежах под Москвой. Рисунок художника К. Финогенова

Всё же увлечения Сталина художественной литературой, на мой взгляд, отнюдь не являются его сильной стороной. Ходить дюжину раз в театр на одну и ту же постановку, прочитывать почти все выходящие в стране романы… – ладно бы в мирное, сытое время… А тут земля горит под ногами… Впрочем, увлечение искусством – черта многих диктаторов; вероятно, им это льстило: вот, дескать, какие они умные, даровитые, чуткие – и стишки любят, и музыку ценят, и живопись понимают, не пуста, дескать, у них натура… Напротив, чаще всего это было попыткой скрыть свою ущербность. Сталин всегда пытался быть хитрецом, но чаще всего его хитрость оборачивалась изуверством.

По-моему, многие политические лидеры СССР переоценивали значение и влияние искусства на жизнь граждан. Именно искусства, а не средств массовой информации. Ведь политизированные художнические поделки имеют ничтожное значение. Равно как и угоднические, неискренние творения.

…Незавидная миссия выпала Н.А. Булганину в ту пору: исследовать мнение военных относительно пьесы. Смалодушничал Николай Александрович, когда доложил истинную оценку боевого генерала И.П. Камера до вождя. Разве не мог Булганин написать округло, мол, мнение противоречивое: по словам, мол, генерала, что-то автору удалось, а вот что-то хотелось бы видеть в ином свете… За какую-то чепуху талантливому генералу голову бы снесли. Но так написать Булганин не мог! Сам выражался: «таковы были нравы». А во-вторых, Булганин был поставлен Хозяином бдить и «доносить» даже мелочи.

За готовность потрафить любым слабостям вождя недолюбливали не только Булганина, но и других членов Военных советов. Того же кровожадного Мехлиса, который и сам подаст на Булганина донос.

И.С. Конев и до того был невысокого мнения о члене Военного совета своего фронта, но оно ещё более окрепло после случая с донесением Булганина Сталину о генерал-лейтенанте артиллерии И.П. Камере.

А потом и вовсе Иван Степанович Конев лишился фронта и, как он считает, не без участия Булганина.

Из воспоминаний И.С. Конева: «Зимой 1943 года я был снят Сталиным с командования Западным фронтом в обстоятельствах, при которых я не мог считать это решение справедливым. Как командующий фронтом я получил целый ряд настороживших меня сведений о том, что немцы предполагали совершить отход с того выступа, который они тогда занимали перед Москвой.

…Проверяя полученные сведения, я предпринял на фронте частные операции. Сначала операция была проведена с 5-й армией, которой командовал тогда генерал Я.Т. Черевиченко. Надо признать, что операция, проводившаяся армией Черевиченко, оказалась неудачной. Мы понесли неоправданные потери, и вообще она была плохо организована. Черевиченко плохо справился со своими обязанностями командующего армией, и я имею основания сказать, что он подвёл меня как командующего фронтом. После этой неудачи у меня возник конфликт с Булганиным, который был в то время членом Военного совета Западного фронта. Хотя Черевиченко действительно плохо провёл операцию, часть ответственности за это, разумеется, легла и на командование фронтом, в первую очередь на меня. Но я, сказав Черевиченко всё, что считал необходимым, оценив его действия достаточно жёстко, тем не менее воспротивился намерению Булганина сделать Черевиченко этаким «козлом отпущения», и такой ценой самортизировав возможные неприятности со стороны Ставки.

После неудачи с 5-й армией я уехал на южный участок фронта в армию И.X. Баграмяна. Там разведывательно-наступательная операция прошла в целом удачно.

…И вот, когда эта частная, удачно закончившаяся операция была в основном завершена, на командном пункте Баграмяна, где я тогда находился, раздался звонок от Сталина. Сталин раздражённым тоном спросил меня, почему я не развиваю наступление. Я ответил ему, что у меня для этого нет необходимых сил и средств. Он стал настаивать. Я оставался при своём мнении. Он сказал:

– Смотрите, как действуют ваши соседи, как наступает Воронежский фронт! А вы!

…Когда я сказал, что перед нами другой противник, Сталин очень рассердился и резко сказал мне:

– Ну, конечно, вы не можете. Перед вами, конечно, особый противник.

Сказал и бросил трубку.

Через 24 часа после этого разговора, ещё находясь в армии Баграмяна и «ползая» там по переднему краю, чтобы дополнительно уточнить некоторые интересовавшие меня вопросы, связанные с возможностью отхода немцев, – а надо сказать, что я вообще, пока был на Западном фронте, весь его «исползал» по переднему краю, – так вот именно там, – говорю об этом только потому, что это в какой-то мере усугубляло степень моей обиды, – я узнал, что пришло решение Ставки о снятии меня с командования Западным фронтом…

…Не буду говорить о том, насколько тяжело я это переживал, это и так понятно. Правда, не подать вида и сохранить выдержку мне, хотя с трудом, но удалось.

…Я немедленно выехал в штаб фронта, сдал фронт генералу Соколовскому, который был начальником штаба Западного фронта, и поехал в Москву.

У меня сложилось впечатление, что моё снятие с фронта не было прямым следствием разговора со Сталиным. Этот разговор и моё несогласие были, что называется, последней каплей. Очевидно, решение Сталина было результатом необъективных донесений и устных докладов со стороны Булганина, с которым у меня к тому времени сложились довольно трудные отношения (выделено Е.Ш.). Сначала, когда я вступил в командование фронтом, он действовал в рамках обязанностей члена Военного совета, но последнее время пытался вмешиваться в непосредственное руководство операциями, недостаточно разбираясь для этого в военном деле. Я некоторое время терпел, проходил мимо попыток действовать подобным образом, но в конце концов у нас с ним произошёл крупный разговор, видимо, не оставшийся для меня без последствий».

Догадка Ивана Степановича о причастности Булганина к его освобождению от должности получила подтверждение довольно скоро. Сталин в 1943 году провёл совещание с членами Военных советов фронтов, где специально рассматривались вопросы, связанные с их взаимоотношениями с командованием фронтами. Сталин признал снятие Конева ошибочным, а отношение члена Военного совета к командующему неправильным. Правда, Конев не остался без должности: сперва он становится командующим Северо-Западным фронтом, а летом 1943 года – командующим Степным фронтом.

Булганин же остаётся на своей должности уже при новом командующем, которого хорошо знал – бывший начальник штаба Западного фронта генерал армии В.Д. Соколовский.

* * *

В литературе о войне и Верховном Главнокомандующем некоторые историки «смаковали» такое положение: дескать, Сталин боялся выезжать на фронт, опасался покидать Москву и лишь однажды выбрался в августе 1943 года на четыре дня в прифронтовую зону в районе Гжатска и Ржева, где уже не было поблизости никаких боевых действий: до линии фронта было от 130 до 160 км.

И всё же это была не единственная поездка Сталина на фронт. Возможно, о некоторых поездках мы узнаем только тогда, когда будут рассекречены все материалы той поры. Пока же известно, что во время обороны Москвы в 1941 году Сталин трижды посещал фронт. И во всех поездках, помимо охраны, его сопровождал или с ним встречался, наряду с другими военными, Н.А. Булганин.

Первый раз Сталин выехал на Западный фронт в июле 1941 года, где на малоярославском направлении создавалась мощная Можайская линия обороны. Он осмотрел первый пояс линии обороны, проходившей по линии Серпухов, Солнечногорск, Звенигород, на которую должны были выдвигаться резервы Ставки для обороны Москвы. Встретившись с командованием фронта и армиями, он детально обсуждал с ними дислокацию войск и план обороны Москвы.

В первых числах октября 1941 года Сталин и Булганин в сопровождении охраны ночью выезжали на Малоярославскую и Волоколамскую линию обороны, осматривали в отдельных местах её укрепления.

По воспоминаниям сталинского начальника охраны генерала Власика, в одном месте над их головами завязался бой между советскими и немецкими истребителями. Сталин вышел из машины и смотрел за боем, когда вокруг в мокрую траву падали и шипели как змеи раскалённые осколки. Верховный стал с интересом их рассматривать, а потом со смешком заметил: «Шипят, вот фашистское отродье». Начальник охраны Власик стал уговаривать Сталина уйти в укрытие, а тот отвечал с иронией: «Не беспокойтесь, наша пуля мимо нас не пролетит».

Насколько тут «художественного вымысла» – определять не берусь, но ни с того ни с сего вряд ли бы появились такие рисунки.

В середине ноября 1941 года Сталин выезжал в 16-ю армию Рокоссовского, чтобы посмотреть в действии установки «Катюша». И также в поездке с ним, среди других военных и охраны, находился Булганин. Эта поездка Сталина действительно была опасной, поскольку немцы охотились за этими установками залпового огня и предпринимали меры для их захвата.

А теперь самая известная поездка Сталина в прифронтовую полосу. Мне довелось побывать в том маленьком омузеенном домике в деревне Хорошево подо Ржевом, где останавливался Сталин в начале августа 1943 года. Встреча с руководством Калининского фронта. Этот дом знаменит ещё тем, что там Сталин распорядился подготовить приказ о первом орудийном салюте в честь взятия Орла и Белгорода.

Ржев. 1942 г.

И.А. Серов в своих дневниках – о поездке И.В. Сталина: «В августе 1943 года меня вызвал в Кремль Верховный главнокомандующий Сталин. Примерно в 3 часа ночи, когда я явился, он посмотрел на меня, улыбнулся, затем, поздоровавшись, сказал: «Я собирался ехать на Западный фронт к Соколовскому и на Калининский к Ерёменко, с тем чтобы ознакомиться на месте с дальнейшими наступательными действиями войск и подтолкнуть Ерёменко к более активным действиям…

…Руководство охраной и организацией поездки возлагается на вас. Весь маршрут по фронтам я скажу вам потом. Сейчас надо вам выехать в Гжатск и подготовить домик для ночлега и место, где кушать. Завтра утром встречайте наш поезд. Все ясно?» Я говорю: ясно. И добавил: «Об этом никто не должен знать, в том числе и нач[альни]к Управления охраны генерал Власик».

Существует мнение, что вождь, вероятно, хотел схитрить: оставив Власика в Москве. Все знали: где Власик, там и вождь…

«…Приехал в Гжатск. Его недавно освободили от фашистов. Кое-где появляются женщины с детьми и старики. Мужчины все были призваны в армию, как только освободили город. Присмотрел на окраине небольшой домик…

…После этого я недолго ждал на станции приезда Сталина, он в назначенное время приехал спецпоездом в Гжатск.

Вместе с ним в прицепном вагоне приехали 75 человек охраны под видом ж/д служащих. Все в штатском. Я думал, что взятая охрана согласована со Сталиным.

По приезде я разместил т. Сталина. Ему, видно, понравилось, и он остался отдыхать в комнате. Ефимов (нач[альни]к отделения по хозяйству) начал возиться возле печурки, которая была выложена во дворе. Я прошёл к Ефимову, он уже поставил вариться первое и чайник кипятку.

Прошло минут 35. Стоим, разговариваем, вдруг со двора подходит т. Сталин и спрашивает, что мы тут делаем. Говорю, готовим обед. Он заглянул под крышку и сказал, что похлёбку (первое он всегда звал похлебкой) есть не будет. Съешьте сами. Потом, обернувшись, увидел за кустом охранника (тот плохо замаскировался). Сталин с удивлением посмотрел на меня и спрашивает: что это за человек? Я ответил, что из охраны. Прошло несколько минут, он увидел другого охранника под кустом и опять спросил, кто это. Я ответил, а он нахмурился и потом сказал: а откуда вы их взяли? Я ответил, что они с вами приехали. Он рассердился и сказал: «Убрать их всех. Среди населения мужчин нет, а они болтаются!»

…По первоначальному плану, как мне сказал т. Сталин, он должен был ночевать в Гжатске. Потом слышал, как он говорил по ВЧ с Соколовским В.Д. – ком[андую]щим Западным фронтом, назвав себя Ивановым (его псевдоним). После этого он передумал и говорит мне: «Сейчас вам надо выехать в район Штаба Зап[адного] фронта (Юхнов) и в лесу найти несколько домиков, где стоял штаб фронта, который теперь продвинулся вперёд. Там будем ночевать».

Сталин не только себе дал псевдонимы (Васильев, Иванов), но и многие военачальники имели псевдонимы, к примеру: Жуков Г.К. – Константинов, Юрьев; Конев И.С. – Степанов, Степин; Рокоссовский К.К. – Костин, Донцов; удостоился псевдонима и Булганин Н.А., он кодировался под именем Николин.

«…Быстро нашёл в лесу домики, к счастью, там осталась фронтовая ВЧ-станция.

Вызвали девушек со ст[анции] ВЧ-связи, и они соорудили кровать с соломенным матрасом и подушкой тоже из соломы для т. Сталина. Штаб фронта, продвинувший[ся] вперёд, всю мебель и кровати вывез с собой. Остались железная кровать, которую девушки забрали себе, а нам дали поприличнее. Собрал я два стула. Девушкам сказал, чтобы вымыли полы, а сам поехал навстречу. Выехал из лесу на дорогу, чтобы не пропустить их, а сам стал бриться из лужи.

Только умылся, смотрю – идёт «Паккард», а грузовика с вещами нет. Выхожу на дорогу, подымаю руку и командую: «Стой!» Вышел Сталин, я ему начал рассказывать, что военные все вывезли с собой. Он посмотрел на меня и говорит: «А что я, князь, что ли, мне не дворец нужен».

…Т. Сталин увидел ВЧ и сразу же стал звонить т. Соколовскому, чтобы приехал и доложил обстановку на фронте. Потом мне сказал, чтобы в соседней комнате поставил бутылку вина и фруктов. У нас это было с собой.

Через несколько минут подъехали Соколовский и Булганин. Я подошёл к Булганину и спрашиваю: у тебя, Николай Александрович, продукты есть, а то нечем кормить т. Сталина, наша машина заблудилась. Оказалось, что он только что получил продукты из Москвы. Я тут же забрал их у него и отдал их Ефимову изготовить обед.

Пока Сталин, Соколовский и Булганин совещались, я размышлял сам с собой, что всё-таки т. Сталин мнительный человек, мало кому верит, всё проверяет, так нельзя жить. Ему, должно быть, нелегко. Я почему-то подумал, что он, из Москвы уезжая, не сказал членам Политбюро, куда едет. Почему?

Доклад Соколовского длился не особенно долго. Вышли навеселе. Бутылочку «Цинандали» выпили. Я их проводил. Когда шли к машинам, Соколовский и Булганин наперебой мне рассказывали, как хорошо к ним отнёсся т. Сталин. Обсудили план дальнейшего наступления войск в августе».

Несколько иной взгляд на ту же встречу и действующие лица со Сталиным излагает Н.Н. Воронов, маршал артиллерии: «3 августа ни с того ни с сего нас вызвали в Юхнов. От фронта это было уже далековато, и ехать нам пришлось порядочное время, хотя и гнали машины вовсю. Наконец добрались до красивой рощи, где среди деревьев приютились деревянные постройки. Нас встретил генерал и повёл к небольшому домику. Вошли в комнату – и увидели Сталина.

Казалось, намеренно выбрали самое неприглядное помещение. Посреди избы красовался убогий, наспех сколоченный деревянный стол, державшийся вместо ножек на двух крестовинах, скреплённых перекладиной. Возле него две столь же грубые скамейки. На подоконнике стоял телефон, провода которого через форточку выходили на улицу.

Генерал Камера мне шепнул:

– Ну и обстановочка! (Выходит, Сталин мог познакомиться напрямую с генералом, который критиковал пьесу «Фронт» – прим. Е.Ш.)

«Специально, чтобы на фронтовую больше походила», – мелькнула мысль.

Сталин, прежде всего, поинтересовался, далеко ли отсюда командный пункт фронта. Затем приказал познакомить с обстановкой.

Мы развернули карты и стали докладывать о противнике, о своих войсках. Соколовский стал было излагать замысел и задачи предстоящей наступательной операции, но Сталин его перебил:

– Деталями заниматься не будем. Западному фронту нужно к весне 1944 года (здесь, очевидно, ошибка: скорее всего к осени 1943 года) подойти к Смоленску, основательно подготовиться, накопить силы и взять город. Эта фраза была повторена дважды.

…По существу, на этом разговор был закончен.

Товарищи попытались пожаловаться, что Западный фронт не получил достаточного количества резервов и боевой техники.

– Всё, что сможем, дадим, – последовал ответ, – а не сможем – обходитесь тем, что имеете.

Мы тронулись в обратный путь. Многих удивлял этот секретный выезд Верховного в Юхнов. Зачем надо было ехать столько километров по дороге, развороченной танками и тракторами, местами ставшей непроезжей, и остановиться в городке, далеко отстоявшем от фронта? Видеть он отсюда ничего не мог, ни с кем, кроме нас, здесь не встречался. Связаться отсюда с фронтами было куда сложнее, чем из Москвы. Странная, ненужная поездка…»

Воронов даже мимоходом не упоминает имени Булганина. Впрочем, во всей своей книге мемуаров Булганин им ни разу не упомянут, но много хвалебных слов по адресу другого члена Военного совета Н.С. Хрущёва. Книга Н.Н. Воронова вышла в Воениздате в начале 60-х годов – это всё объясняет: Хрущёв на вершине власти, Булганин – забытый всеми пенсионер.

Воронов также добавляет достаточно много действующих лиц в этой встрече Сталина с руководством Западного фронта. Почему Серов, который был в поездке начальником охраны (он, видимо, и был тем генералом, который их встречал, по словам Воронова), их не разглядел, в том числе генерала Камера, остается загадкой. Да и нигде не упомянут Берия. Историк Д. Волкогонов утверждал, что в поездке Сталина сопровождал Берия. Но ни Серов, ни Воронов о нём ни слова. А ведь такую фигуру не заметить нельзя…

В благостном настроении вышли от Сталина, который приехал проведать Западный фронт, командующий фронтом Соколовский и член Военного совета Булганин. Впереди между тем их ждали очень жестокие кровопролитные бои за Смоленск. Наступлением на Смоленск войска Западного фронта и Калининских фронтов помогали успешно завершить другим фронтам Курскую битву, которая, как известно, положила коренной перелом в войне.

Позднее, уже после войны, в 1949 году, будучи в качестве Министра обороны, Булганин в горячке угодливости так обрисует приезд Сталина на Западный фронт: «Товарищ Сталин лично руководил всем ходом каждой операции…

Для проверки на месте готовности войск к проведению назначенной операции товарищ Сталин лично выезжал на фронты. Перед началом Смоленской операции он прибыл на Западный фронт. Товарищ Сталин по прибытии на командный пункт фронта проверил готовность командования фронта и войск к операции, дал исчерпывающие и предельно ясные указания по расстановке сил, обеспечению их авиацией, танками, артиллерией и всеми другими средствами усиления и снабжения».

…Однако не всё гладко шло на Западном фронте. Ставка требовала наступать. А наступательные операции, после освобождения Смоленска, с целью захвата Орши и Витебска проваливались одна за другой.

В декабре 1943 года Н.А. Булганина на посту члена Военного совета Западного фронта сменил генерал-лейтенант Л.З. Мехлис. Он, как обычно, ехал по велению Верховного с целью «разобраться», «доложить», «выявить» виновников.

А генерал-лейтенант Булганин отправлялся к новому месту службы – членом Военного совета 2-го Прибалтийского фронта под командованием генерала армии М.М. Попова.

«ПРИКАЗ СТАВКИ ВГК № 00144 О ПЕРЕМЕЩЕНИИ ЧЛЕНОВ ВОЕННЫХ СОВЕТОВ 2-го ПРИБАЛТИЙСКОГО И ЗАПАДНОГО ФРОНТОВ

15 декабря 1943 г. 01 ч 10 мин.

1. Генерал-лейтенанта Мехлиса Л.3. освободить от обязанностей члена Военного совета 2-го Прибалтийского фронта и назначить членом Военного совета Западного фронта.

Тов. Мехлису прибыть на место новой службы не позже 16.12.

2. Для усиления 2-го Прибалтийского фронта назначить генерал-лейтенанта Булганина Н.А. членом Военного совета 2-го Прибалтийского фронта, освободив его от обязанностей члена Военного совета Западного фронта. Тов. Булганину прибыть на место новой службы не позже 16.12.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН А. АНТОНОВ».

ЦАМО. Ф. 148а. Оп. 363. Д. 143. Л. 308.

Мехлису поручили разобраться. Он, конечно, и разобрался. И сам попал «под разбор», ибо получил, наряду с Булганиным, выговор.

Доносы или донесения Мехлиса привели к тому, что на Западный фронт в начале апреля 1944 года выехала чрезвычайная комиссия Ставки, возглавлял которую член Государственного комитета обороны, секретарь ЦК ВКПб Г.М. Маленков. В комиссию входили также: член ЦК генерал-полковник А.С. Щербаков, представители Генерального штаба – генерал-полковник С.М. Штеменко, генерал-лейтенант Ф.Ф. Кузнецов, генерал-лейтенант А.И. Шимонаев.

После работы комиссии были приняты меры взыскания: командующего фронтом В.Д. Соколовского сняли с должности, при этом отправили всё равно на очень ответственную и высокую должность: начальником штаба 1-го Украинского фронта. Н.А. Булганину вкупе с Мехлисом наложили выговор.

По заключению комиссии, сложившееся положение на фронте стало результатом неудовлетворительного руководства со стороны командующего фронтом, а также бывшего и действовавшего членов Военного совета генерал-лейтенанта Н.А. Булганина и генерал-лейтенанта Л.З. Мехлиса.

Мало того, другим решением Н.А. Булганина отстранили от должности и члена Военного совета 2-го Прибалтийского фронта.

Положение с наступательными операциями там тоже хромало. К тому же представитель Генштаба генерал-полковник Штеменко, который был в составе комиссии по Западному фронту, в начале 1944 года разбирался с неудачами и 2-го Прибалтийского фронта. Он готовил вместе с другими представителями Ставки донесение Сталину, в котором говорилось о скромных результатах наступления и больших потерях наших войск.

В итоге всё вылилось в сцену, которая красноречиво описана у А.И. Ерёменко: «Было около 2-х часов пополудни, когда мы приехали в Богданово. Машина остановилась около пятистенной колхозной избы, рубленной из добротного сосняка, здесь располагался пункт управления командующего фронтом. Вскоре сюда пришли вызванные дежурным командующий фронтом М.М. Попов и член Военного совета Н.А. Булганин.

С Маркианом Михайловичем Поповым мы встретились тепло. Нас связывали с ним воспоминания о совместной работе под Сталинградом, когда он в конце битвы был моим заместителем и командующим 5-й ударной армией. Булганин встретил меня холодно. Дело в том, что ещё в период моего командования 4-й ударной армией в начале 1942 г., когда Булганин был представителем Ставки ВГК на Западном фронте, мы с ним как-то не поладили.

После обмена обычными приветствиями на вопрос Маркиана Михайловича: «С какими вестями приехали к нам?» – я подал ему решение ГКО. Прочитав документ, он молча передал его Булганину. Стоит ли говорить, как неприятно подействовало содержание этой бумаги на обоих генералов. Начавшийся было разговор наш оборвался. Булганин, не сказав ни слова, быстро вышел из избы. Маркиан Михайлович же, напряжением воли отбросив неприятное раздумье, спросил меня, что будем делать дальше? Я предложил встретиться в этом же помещении через пару часов, после этого пригласил к себе Сандалова, чтобы посоветоваться с ним о ближайшей работе и отдать необходимые распоряжения».

Что же за документ передал М.М. Попову и Н.А. Булганину «гонец» в лице генерала армии А.И. Еремёнко.

«Подлежит возврату в секретариат ГКО (II часть)

СОВ. СЕКРЕТНО

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 20 апреля 1944 года № ГКО-5689сс

О НЕДОСТАТКАХ В РАБОТЕ КОМАНДОВАНИЯ 2-го ПРИБАЛТИЙСКОГО ФРОНТА

Москва, Кремль

2-й Прибалтийский фронт под командованием генерала армии Попова М.М. за полгода своего существования с 12 октября 1943 года по 12 апреля 1944 года провёл 14 армейских и фронтовых операций.

Все проведенные за эти полгода операции, несмотря на превосходство в силах над противником и затрату на них большого количества боеприпасов, существенных результатов не дали, и 2-й Прибалтийский фронт задач, поставленных перед ним Ставкой Верховного Главнокомандования, не выполнил.

Операция по преследованию противника, отходившего со Старо-Русского направления, в результате успешного наступления войск соседнего Ленинградского фронта, также была проведена неудовлетворительно. Отход противника своевременно обнаружен не был, соприкосновение с ним было утеряно, преследование велось вяло и медленно, что дало противнику возможность отходить планомерно, вывести свою технику, живую силу и закрепиться на заранее подготовленном рубеже. Такое положение на 2-м Прибалтийском фронте явилось результатом неудовлетворительного руководства фронтом со стороны командующего фронтом генерала армии Попова и Члена Военного совета фронта генерал-лейтенанта Булганина.

Представители Ставки Верховного Главнокомандования маршал авиации А.А. Новиков, маршал артиллерии Н.Н. Воронов, член Военного совета фронта генерал-лейтенант Н.А. Булганин и командующий Западным фронтом В.Д. Соколовский (после приезда И.В. Сталина на Западный фронт)

Генерал армии Попов и генерал-лейтенант Булганин не справились с руководством фронтом.

Командование фронтом, и в первую очередь командующий фронтом генерал армии Попов, не организует тщательной разведки противника. Только этим объясняется неожиданный, для командования 2-м Прибалтийским фронтом, и беспрепятственный уход противника из Старая Русса и Новосокольники.

Командование фронтом не знает степени готовности и возможностей своих войск и вследствие этого неправильно определяет возможные сроки начала операций, что приводит к неоднократным изменениям этих сроков, или же операции начинаются при явной неподготовленности войск.

В работе артиллерии 2-го Прибалтийского фронта имеют место крупнейшие недочёты, аналогичные отмеченным в докладе комиссии по Западному фронту, утверждённом Постановлением ГКО от 12 апреля 1944 года за № 5606сс.

Командование 2-го Прибалтийского фронта зазналось, критически к своим недостаткам и ошибкам не относится и уроков из этих ошибок не извлекает. Правдиво о положении дел на фронте Ставке Верховного Главнокомандования не докладывало и не докладывает, а своими неправдивыми докладами и постановкой задач войскам, не соответствующих директивам Ставки, по существу, вводит Ставку в заблуждение (Это же явная промашка Булганина! – прим. Е.Ш.).

Командование фронтом критики не терпит. Указания представителей Ставки и Генштаба на недостатки в работе командования фронтом встречает в штыки.

Исходя из вышеуказанного Государственный Комитет Обороны ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Генерала армии Попова М.М. снять с должности командующего 2-м Прибалтийским фронтом как не справившегося с командованием фронтом, и снизить его в звании до генерал-полковника.

2. Генерал-лейтенанта Булганина отстранить от должности Члена Военного совета 2-го Прибалтийского фронта как не справившегося со своими обязанностями.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ».

Николай Александрович получил нагоняй сразу дважды: за службу на Западном и 2-м Прибалтийском фронтах.

5 мая 1944 года Булганин был в кабинете Сталина, находился там почти три часа. Вероятнее всего, именно там в начале мая и определилась судьба, попавшего, казалось бы, в опалу Булганина. Нет, опалы не было никакой! А пожурить, прищучить чуток или злобно проучить Сталин мог любого. А потом великодушно простить и дать новую должность. В этом отношении Сталин пришёл к выводу, что после провала на службе провинившийся начинает работать с удвоенной силой и проколоться ещё раз не хочет. Не всегда, однако, это отлаженно работает и всё же в каких-то обстоятельствах приносит пользу. Кнут и пряник – средства, испробованные веками.

Вождь о Булганине не забыл, его не задвинул, а дал возможность реабилитироваться…

11 мая 1944 года Булганин заходит всего на пять минут в кремлёвский кабинет вождя – и он вновь на должности члена Военного совета фронта, на этот раз – 1-го Белорусского под командованием опять же своего «старого» знакомого, генерала армии К.К. Рокоссовского.

Почему «старого»? Потому что их познакомил ещё осенью 1941 года под Москвой маршал С.К. Тимошенко, а потом они всё время пересекались по службе.

К.К. Рокоссовский

Интересный момент, с деталями… В 1965 году Г.К. Жуков прочитает мемуары своего боевого товарища и бывшего командующего войсками Центрального фронта К.К. Рокоссовского, обнаружит там неточности. Он сразу же поймёт природу этой забывчивости и напишет в письме Рокоссовскому: «Описывая подготовку войск Центрального фронта к Курской битве, Вы написали о выдающейся роли Хрущёва Н.С. в этой величайшей операции. Вы написали, что он приезжал к Вам на фронт и якобы давал мудрые советы, «далеко выходившие за рамки фронтов». Вы представили в печати его персону в таком виде, что Хрущёв вроде играл какую-то особо выдающуюся роль в войне. А этого-то, как известно, не было, и Вы это знали.

Как Вам известно, с Хрущёвым приезжал и я. Напомню, что было на самом деле: был хороший обед, за которым Хрущёв и Булганин крепко подвыпили. Было рассказано Хрущёвым и Булганиным много шуток, анекдотов, а затем Хрущёв уехал в штаб Воронежского фронта, а я остался во вверенном Вам фронте, где отрабатывались вопросы предстоящей операции с выездом в войска. Надеюсь, этого Вы ещё не забыли».

Тут, пожалуй, самое время вспомнить о приятеле Н.А. Булганина деятельном товарище Н.С. Хрущёве. Вождь, к удивлению, много сердился на Хрущёва, а крутых мер не принимал.

Вернемся в 1942 год. Из воспоминаний Я.Е. Чадаева: «Вечером 18 июня 1942 г., когда я находился у Н.А. Вознесенского в связи с подведением экономических итогов первого года войны, позвонил кремлёвский телефон. Вознесенский взял трубку и, обратившись ко мне, сказал, что меня просит зайти Булганин, который через час уезжает на фронт.

Полагаю, что моя запись этой встречи с Булганиным будет небезынтересной для полноты его характеристики. Тем более что речь в ней пойдёт и о Н.С. Хрущёве.

Булганин, как и прежде, встретил меня тепло и приветливо. Только, видимо, забыл моё отчество и называл меня Яковом Еремеевичем. Он попросил меня помочь его помощнику В.И. Савкину решить ряд вопросов. Сам же Булганин вновь отбывает на фронт. Николай Александрович добавил:

– Был у товарища Сталина. Он чуть было не поручил мне одно деликатное дело.

Я тут же поинтересовался, что это за дело?

– По расследованию причин провала Харьковской операции. Поскольку тут дело касается Н.С. Хрущёва, а мы с ним в какой-то мере приятели, я еле упросил товарища Сталина не давать мне этого поручения. Он долго не соглашался, а потом всё-таки уважил мою просьбу. При разговоре со мной уж очень неодобрительно отзывался Верховный об этой операции, которая закончилась трагически с огромными для нас потерями. Неудача под Харьковом нанесла и большой моральный удар советским людям.

После некоторой паузы Булганин заговорил ещё более откровенно:

– Тяжёлый человек этот Никита Сергеевич. Всё в его представлении всегда предельно просто – из невозможного сделать возможное. Худо ли, плохо ли, но эта операция была проведена по настоянию Военного совета Юго-Западного направления и фронта. Оказалось, что подготовляемое наступление наших войск не явилось неожиданным, внезапным для противника. Уже только это не могло гарантировать её успешный исход. Одной из главных причин данной катастрофы, по мнению товарища Сталина, явилась явная недооценка Военным советом Юго-Западного направления сил врага. Эта ошибка усугублялась тем, что Военный совет направления проявил большое упорство, настаивая на своей правоте, хотя на заседании Ставки Верховного Главнокомандования, на котором присутствовали маршал С.К. Тимошенко и генерал И.X. Баграмян, и раздавались голоса, трезво оценивавшие реальную обстановку на харьковском направлении. И Ставка, видя настойчивость и решимость командования Юго-Западного направления, согласилась с его предложением разгромить имевшимися в его распоряжении силами и средствами харьковскую группировку противника и освободить весь промышленный район. Она доверилась докладу командования, опыту и авторитету маршала Тимошенко и многократным заверениям члена Военного совета Хрущёва, считая, что «на месте виднее». Если бы оценка была правильной и отражала действительное соотношение сил под Харьковом, Ставка ВГК приняла бы энергичные меры, чтобы усилить группировку наших войск и упредить удар врага. Всё здесь обстояло бы по-иному.

– А кому же товарищ Сталин поручил миссию относительно Хрущёва?

– Думаю, что он, наверное, никому не поручит. Дело в том, что товарищ Сталин всегда поддерживал Никиту Сергеевича. Некоторые соратники высказывали недовольство Хрущёвым. Хотя товарищ Сталин соглашался с ними и, в частности, даже говорил о том, что Хрущёв не может разбираться в статистических данных, не может анализировать их и оперировать ими, но, подчёркивал товарищ Сталин, нам приходится мириться с ним. Дело в том, что у нас в составе Политбюро ЦК только двое собственно из среды рабочих – это Хрущёв и Андреев, ну, может, ещё и Калинин.

Подумав немного, Булганин добавил:

– Мне кажется, именно эти соображения удержат товарища Сталина от принятия и на этот раз каких-либо крутых мер в отношении Хрущёва. Ведь товарищ Сталин способен беспощадно критиковать любого руководителя, но в то же время ему хочется, чтобы человек понял свою ошибку, исправил её…

Булганин тяжело вздохнул и глубоко задумался. Потом посмотрел на часы и сказал:

– Ну, мне скоро уже пора. Так я вас очень прошу помочь товарищу Савкину.

Я ещё раз заверил Николая Александровича, что сделаю максимально возможное, и мы тепло попрощались…»

Как видно из этого рассказа, Булганин отговорил вождя от назначения его быть «судильщиком» Хрущёва – расследовать провал Харьковской операции, в которой роль Хрущёва была огромной.

Во время войны в разных местах, по разным причинам Булганин и Хрущёв, конечно, не раз пересекались. Отношения у них были приятельскими, но почему-то всегда с оговоркой… Вот и Хрущёв в своих воспоминаниях той военной поры осторожно говорит об их приятельстве. Это было уже в Польше.

Н.С. Хрущев: «…Была достигнута договорённость между Советским правительством и поляками, какие области отойдут к Польше, а какие войдут в состав СССР. Среди районов, отходивших к Польше, часть была населена украинцами. Украинцы, жившие там, очень болезненно переживали это известие, особенно на Хелмщине. Хелмщина была в составе Российского государства до Первой мировой войны, и там существовало сильное влияние русских. Население же там было украинское.

Тогда уполномоченным, кем-то вроде посла при новом правительстве Польши, был Булганин. Поэтому когда я прилетал в Люблин, то всегда останавливался у Булганина. Ведь мы с ним приятели. Я ему предложил: «Давай поедем в Хелм».

Поехали. Зашли в собор. Нас встретил священнослужитель, забитый такой человек. Мы были в генеральской форме, и он обратился к нам: «Вот, отдают Хелм Польше. Все соборы тут выстроены русскими, православными людьми. Теперь мы лишаемся всего». Он не просил, а со слезами на глазах доказывал, что это неправильно, что это несправедливо. Он хотел объединения с Советским Союзом, с Россией, чтобы сохранить православную церковь, чтобы собор не был приспособлен католиками под костёл. Мы же просто посмотрели и уехали. Мы ведь уже знали, что этот вопрос решён, а вступать с ним в спор мы тоже не хотели.

Когда я побывал в Люблине, я в первый раз увидел те печи, в которых фашистами сжигались трупы заключённых. Там не Освенцим, там другой лагерь, но и в нём стояло несколько печей. Мы приехали с Булганиным как раз тогда, когда разрывали ямы с трупами. Жуткая была картина! Там стояли также сараи, в которых были навалены горы обуви. Я видел огромный сарай, заваленный женскими косами. Одним словом, всё было немцами рассортировано и производило жуткое впечатление. Смотришь, и даже как-то не верится: неужели люди могли совершать такие преступления? Тогда как раз работала комиссия, которая производила расследование, всё это осматривала и протоколировала. Но в первый раз я сам лично увидел такую жуткую картину. Потом я других таких мясорубок не осматривал, однако читал о них».

* * *

26 мая 1944 года в кабинете у Сталина было совещание, в котором принимали участие, помимо Молотова, Ворошилова, Берии, Маленкова военачальники: Жуков, Рокоссовский, Василевский, Антонов, Баграмян, Штеменко, Черняховский, Макаров, там же был и Булганин. Совещание длилось четыре с половиной часа. Речь шла о подготовке к крупным наступательным операция Красной Армии на летний период.

«Багратион» – так называлась операция на 1-м Белорусском фронте, к которому был причислен Булганин. К наступательной операции были привлечены и другие фронта.

«Окончательно план наступления отрабатывался в Ставке 22 и 23 мая, – вспоминал К.К. Рокоссовский. – Наши соображения о наступлении войск левого крыла фронта на люблинском направлении были одобрены, а вот решение о двух ударах на правом крыле подверглось критике. Верховный Главнокомандующий и его заместители настаивали на том, чтобы нанести один главный удар – с плацдарма на Днепре (район Рогачева), находившегося в руках 3-й армии. Дважды мне предлагали выйти в соседнюю комнату, чтобы продумать предложение Ставки. После каждого такого «продумывания» приходилось с новой силой отстаивать своё решение. Убедившись, что я твёрдо настаиваю на нашей точке зрения, Сталин утвердил план операции в том виде, как мы его представили.

– Настойчивость командующего фронтом, – сказал он, – доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это надёжная гарантия успеха».

Перед войсками четырёх фронтов были поставлены важные стратегические и политические задачи: ликвидировать выступ противника в районе Витебск, Бобруйск, Минск, разгромить и уничтожить крупную группировку вражеских армий «Центр», освободить Белорусскую Советскую Социалистическую Республику. А далее – начать освобождение братской Польши и перенести военные действия на территорию фашистской Германии.

Операция «Багратион» началась 23 июня 1944 года.

Только в районе Титовки враг предпринял до пятнадцати контратак, стремясь прорваться на север. Вот свидетельства участника событий командира 108-й дивизии генерала П.А. Теремова: «…Самая неистовая атака разыгралась перед фронтом 444-го и 407-го полков. В этом районе были сосредоточены в основном силы нашего артиллерийского полка. Не менее 2 тысяч вражеских солдат и офицеров при поддержке довольно сильного орудийного огня шли на наши позиции. Орудия открыли огонь по атакующим с дистанции семьсот метров, пулемёты – с четырёхсот. Гитлеровцы шли. В их гуще разрывались снаряды. Пулемёты выкашивали ряды. Фашисты шли, переступая через трупы своих солдат. Они шли на прорыв, не считаясь ни с чем… Это была безумная атака…

Мы видели с НП жуткую картину. Нет, в ней не было и тени воинской доблести. Гитлеровцы были в каком-то полушоковом состоянии. В движении этой огромной массы солдат было скорее животное упорство стада, нежели войска, решившего любой ценой навязать свою волю противнику. Но впечатление тем не менее было внушительное.

Наша авиация обнаружила в районе Дубовки большое скопление немецкой пехоты, танков, орудий и другой техники. Авиации было приказано нанести удар. 526 самолётов поднялись в воздух и в течение часа бомбили врага. Гитлеровцы выбегали из леса, метались по полянам, многие бросались вплавь через Березину, но и там не было спасения. Вскоре район, подвергшийся бомбардировке, представлял собой огромное кладбище – повсюду трупы и исковерканная разрывами бомб техника.

За два дня нашими войсками было уничтожено более 10 тысяч солдат и офицеров противника, до 6 тысяч взято в плен; захвачено 432 орудия, 250 миномётов, более тысячи пулемётов. Фашистская группировка юго-восточнее Бобруйска была ликвидирована».

Успех операции даже значительно превзошёл ожидания советского командования.

В результате двухмесячного наступления была полностью освобождена Белоруссия, отбита часть Прибалтики, освобождены восточные районы Польши. Практически полностью была разгромлена немецкая группа армий «Центр». Операция «Багратион» стала триумфом советской теории военного искусства благодаря хорошо скоординированному наступательному движению всех фронтов и проведённой операции по дезинформации противника о месте генерального наступления.

Естественно, после такого успеха и К.К. Рокоссовский, и командующие фронтами и армиями, причастные к наступательной операции «Багратион», получили награды. К.К. Рокоссовский заслужил маршальские погоны, звезду Героя Советского Союза, член Военного совета фронта Н.А. Булганин был повышен в звании – стал генерал-полковником, был награждён очередным орденом.

Говоря о наградах и званиях Николая Александровича, хочу отметить именно 1944 год, самый плодоносный в этом отношении, невзирая ни на какие порицания и выговоры. Булганин дважды повышен в звании: генерал-полковник – 29 июля 1944 года, через несколько месяцев генерал армии – 17 ноября 1944 года. Теперь награды у Н.А. Булганина – за годы войны, помимо медалей и второго ордена Красной Звезды, четыре, очень значимых, очень почитаемых, полководческих награды.

Для справки. В июле 1942 года в наградной системе Советского Союза произошли изменения. 29 июля был подписан указ об учреждении нового боевого ордена, первого из всех советских наград, который имел три степени. Речь идёт об Ордене Суворова, который был самой старшей наградой среди «полководческих» орденов СССР.

Орденом Суворова I степени планировалось награждать командующих фронтами, армиями, а также начальников родов войск, начальников оперативных управлений и штабов, их заместителей.

Орденом Суворова II степени планировалось награждать командиров корпусов, дивизий и бригад за умелое осуществление военных операций разного типа с применением налаженного взаимодействия разных родов войск.

Орден Кутузова – единственный орден СССР, разные степени которого были утверждены в различное время. Орден Кутузова – второй по старшинству после Ордена Суворова «полководческий» орден.

Орден Кутузова I степени предназначался для вручения командующим фронтами, армиями, а также их заместителям за отлично разработанные, подготовленные и осуществленные боевые операции, в ходе которых войскам удавалось полностью или частично уничтожить превосходящие силы неприятеля с достижением наиболее возможной сохранности боеспособности вверенных подразделений.

Орден Кутузова II степени предназначался для вручения командирам корпусов, дивизий, бригад, а также начальникам штабов за отлично разработанную и проведённую операцию по противодействию неприятельским войскам на обороняемом участке фронта, что сопровождалось нанесением противнику ощутимых потерь, в результате которых враг вынужден был отступить.

Очень ревностно относились кадровые военные, командиры крупных подразделений к «полководческим» наградам политработников. На груди Булганина таких было четыре.

Наградной документ. Кто наградил: Президиум ВС СССР. Наименование награды:

Орден Суворова II степени. Дата документа: 09.04.1943.

Орден Кутузова I степени. Дата документа: 28.09.1943.

Орден Кутузова I степени. Дата документа: 29.07.1944.

Орден Суворова I степени. Дата документа: 04.06.1945.

Указ о награждении

1 августа 1944 года Н.А. Булганина, несмотря на успехи фронта, где он был членом Военного совета, освободили от фронтовой службы. Ждало новое назначение: представитель Совета Народных Комиссаров СССР при Польском комитете национального освобождения. Странная, на первый взгляд, должность, она даже не соответствовала уровню посла.

Некоторые историки поражаются этому. Мол, понизили Булганина, учитывая ещё и то, что в мае 1944 года его убрали из заместителей председателя Совнаркома СССР. Нет, не было никакого понижения, никакой «ссылки», никакого обрыва карьеры. Очень остро встал «польский» вопрос, и там, на этом направлении, у Сталина должен быть свой человек. Им и стал Николай Александрович. А рядом с ним оказался человек из НКВД – И.А. Серов. Тоже не случайный выбор Сталина: Серова он высоко ценил и доверял ему.

«ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 220171 КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ 1-го УКРАИНСКОГО, 1, 2 И 3-го БЕЛОРУССКИХ ФРОНТОВ О НАЗНАЧЕНИИ ПРЕДСТАВИТЕЛЯ СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ ПРИ ПОЛЬСКОМ КОМИТЕТЕ НАЦИОНАЛЬНОГО ОСВОБОЖДЕНИЯ

2 августа 1944 г.

Ставка Верховного Главнокомандования доводит до сведения командующих войсками 1, 2, 3-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов, что Совет Народных Комиссаров СССР назначил своим представителем при Польском комитете освобождения генерал-полковника Булганина Н.А.

В связи с этим Ставка Верховного Главнокомандования приказывает руководствоваться следующим:

1. Генерал-полковник Булганин Н.А. уполномочивается Правительством Союза ССР в своих отношениях с Польским комитетом национального освобождения действовать в духе дружбы и тесного сотрудничества.

2. На генерал-полковника Булганина Н.А. возлагается обязанность:

а) наблюдать за точным и неуклонным соблюдением со стороны советских военных органов соглашения от 26 июля 1944 г. между Правительством СССР и Польским комитетом национального освобождения в отношениях между советским Главнокомандованием и польской администрацией;

б) наблюдать за исполнением постановлений Государственного Комитета Обороны по Польше и приказов Ставки Верховного Главнокомандования от 31 июля 1944 г. за № 220169 и 302006 командующим войсками 1, 2, 3-го Белорусских, 1-го Украинского фронтов и командующему 1-й Польской армией.

3. Генерал-полковнику Булганину Н.А. предоставляется право в соответствии с вышеизложенным давать советским военным органам, действующим на территории Польши, необходимые распоряжения, указания и инструкции.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН А. АНТОНОВ».

ЦАМО. Ф. 148а. Оп. 3763. Д. 165. Л. 46.

«Как только наши войска вступили в Польшу, перед нами возникло много сложных вопросов. На освобождённой территории, а она простиралась уже до Вислы, находилось много польских вооружённых отрядов, сражавшихся с оккупантами. Здесь были Гвардия Людова, Армия Людова, Армия Крайова, Батальоны хлопские. Были и смешанные партизанские отряды, руководимые советскими офицерами, оказавшимися по разным причинам на вражеской территории. Эти группы состояли из людей различных политических направлений, но объединённых единой целью борьбы с общим врагом. Теперь, с приходом наших войск, они получили возможность слиться в могучую силу.

Польское население относилось к Красной Армии тепло и приветливо. Видно было, что народ искрение радуется нашему приходу и старается сделать все, чтобы ускорить изгнание фашистских оккупантов. По мере продвижения вперёд 1-я польская армия быстро пополнялась добровольцами из местного населения».

Маршал Рокоссовский отражал, в первую очередь, взгляд военного на Польшу. Был ещё и другой аспект – политический. Его тоже нужно было решить. И решить в пользу СССР.

…Уже на четвёртый день наступления левофланговых армий 1-го Белорусского фронта, когда Западный Буг, по которому проходила граница с Польшей, был форсирован, Г.К. Жуков, К.К. Рокоссовский и член Военного совета Н.А. Булганин получили директиву Ставки: не позже 26–27 июля овладеть Люблином. Для этого предлагалось использовать в первую очередь 2-ю танковую армию С.И. Богданова и 7-й гвардейский кавалерийский корпус М.П. Константинова. Поскольку приказ частично менял планы фронта, Ставка пояснила, что овладения Люблином требуют интересы независимой демократической Польши.

23 июля войска 1-го Белорусского фронта освободили Люблин. В городе начало работать временное правительство, которому предстояло восстановить польское государство и организовать совместную с Красной Армией вооружённую борьбу народа против оккупантов.

И.В. Сталин в тот же день направил У. Черчиллю послание, где разъяснил советскую позицию в отношении управления Польшей: «Мы не хотим и не будем создавать своей администрации на территории Польши, ибо мы не хотим вмешиваться во внутренние дела Польши. Это должны сделать сами поляки. Мы сочли поэтому нужным установить контакт с Польским комитетом национального освобождения… В Польше мы не нашли каких-либо других сил, которые могли бы создать польскую администрацию». И тут же сделал весьма важную оговорку: «Польский комитет я не могу считать правительством Польши, но возможно, что в дальнейшем он послужит ядром для образования Временного польского правительства из демократических сил».

Красноармеец на улице Познани после боёв за город. 1944 г.

«Красная Армия ещё 5 января 1944 года пересекла польскую границу, и польское эмигрантское правительство в Лондоне призвало к «максимально раннему восстановлению суверенной польской администрации на освобождённых территориях республики Польша, единственного и законного слуги и выразителя идей польской нации».

Но и Рузвельт, и Черчилль должны были призвать эмигрантское польское правительство к реализму. 20 января 1944 года Черчилль на встрече с лидерами поляков в Лондоне посоветовал им «принять «линию Керзона» за основу для дискуссий», поскольку им обещаны немецкие территории на западе – вплоть до Одера. Черчилль выступал в непривычной роли адвоката Советского Союза. Потребности обеспечения безопасности СССР от ещё одного сокрушительного германского наступления, объяснял Черчилль, а также «огромные жертвы и достижения русских армий» в процессе освобождения Польши дают русским право на пересмотр польских границ.

17 июня 1944 года президент Рузвельт лично писал Сталину, что визит премьер-министра эмиграционного правительства Миколайчика «никоим образом не связан с какими-либо попытками с моей стороны вмешаться в спор между польским и советским правительствами. Я должен уверить вас, что не создается никаких планов или предложений, затрагивающих польско-советские отношения».

Написано это было десять дней спустя после высадки в Нормандии, где уже полторы сотни тысяч солдат закрепляли плацдарм и более всего нуждались в летнем наступлении Красной Армии. Но уже в июне Рузвельт встречался с премьером правительства лондонских поляков С. Миколайчиком. Президент сознательно дал Миколайчику «государственный обед», подчёркивая его легитимные права и американскую поддержку. Неизбежно обсуждалась проблема будущих границ Польши.

…Советские войска в июле 1944 года вышли к советско-польской границе на широком пространстве. Это ставило проблему Польши на первый план военной дипломатии.

Понимая, что в ближайшее время именно Советам придётся освобождать Польшу, Рузвельт постарался достичь компромисса на ранней стадии. Он обратился к Сталину с просьбой принять Миколайчика в Москве, но не получил отклика. Советское руководство определило польский лондонский комитет как «эфемерный» и объявило о своём намерении признать ту польскую организацию, которая начала укрепляться на собственно польской территории – Польский комитет национального освобождения. Сталин соглашался принять Миколайчика, если тот обратится к нему через посредство указанного комитета.

Проблема Восточной Европы становится отныне в ряд наиболее существенных для союзнической дипломатии.

Сталин в отношениях с поляками Лондона (и любыми поляками) стоял на двух принципиальных позициях: «линия Керзона» как государственная граница; реорганизация польского правительства в изгнании.

…Армия Крайова боролась с теми из советских партизан, которые, по мнению лондонского правительства поляков, переходили на суверенную территорию Польши.

Более того, отношение Армии Крайова к обливающимся кровью освободителям (600 тысяч советских воинов полегло за освобождение Польши) было враждебным. Если это не авантюризм, то что? Почему Красная Армия должна была ложиться костьми за тех, кто её заведомо ненавидит?»

Освобождение Польши советскими войсками, Варшавское восстание, «польский вопрос» в переписке Сталина и Черчилля, Сталина и Рузвельта изучены историками разных уровней и национальностей вдоль и поперёк. В эту тему нет надобности углубляться: позиции сторон абсолютно понятны. Есть другое: факты и цифры.

Рассекреченный рапорт командующего войсками Первого Белорусского фронта маршала Георгия Жукова об освобождении Польши. Рапорт Государственному комитету обороны во главе с Иосифом Сталиным датирован 29 января 1945 года.

Рапорт Маршала Г.К. Жукова

«За 17 дней наступательных боёв войсками фронта пройдено до 400 километров. Вся западная часть Польши в полосе 1-го Белорусского фронта очищена от противника, а польское население, пять с половиной лет угнетавшееся немцами, – освобождено», – говорится в документе.

Жуков докладывает, что стремительное продвижение войск не позволило противнику разрушить города и промышленные предприятия, железные и шоссейные дороги, а также «не дало им возможности угнать и истребить польское население, вывезти скот и продовольствие».

Также он говорит, что в освобождённых крупных городах Польши полностью сохранены все действующие к 14 января (1945 года) промышленные предприятия со всем оборудованием и запасами сырья.

При этом он отметил, что «фашистские варвары» уничтожили Варшаву.

«С жестокостью изощрённых садистов гитлеровцы разрушили квартал за кварталом. Спровоцированное лондонским, польским эмигрантским правительством и руководством армии Крайовой в августе-сентябре 1944 года восстание в Варшаве завершило разрушение города», – написал он.

По его словам, в результате крупнейшие промпредприятия были уничтожены, жилые дома взорваны или сожжены, городское хозяйство разрушено.

«Десятки тысяч жителей уничтожены, остальные были изгнаны. Город мёртв», – отметил маршал.

Есть ещё один особенный документ, который появился в историческом обороте недавно, хотя создан был ещё в 60-е годы: информация о потерях и личном составе, вооружении, боевой технике и расходе материальных средств Советскими Вооружёнными Силами в период освобождения Польши (см. Приложение 5).

Разумеется, какими бы ни были эти цифры, советские войска как на своей, так и на польской территории били немецкую фашистскую нечисть. Цифры людских и материальных потерь, скорее всего, красноречивы и важны, чтобы понять, как нам отплатили за освобождение некоторые европейские страны.

Всего около 9 млн советских воинов участвовали в освобождении 11 европейских стран. Безвозвратные потери Красной Армии при освобождении государств Европы составили:

в Польше – 600 212 человек;

в Чехословакии – 139 918 человек;

в Венгрии – 140 004 человек;

в Германии – 101 961 человек;

в Румынии – 68 993 человек;

в Австрии – 26 006 человек;

в Югославии – 7995 человек;

в Норвегии – 3436 человек;

в Болгарии – 977 человек.

Советские солдаты въезжают в освобождённый ими польский город Лодзь

Всего безвозвратные потери Красной Армии при «освобождении Европы» составили около 1 миллиона человек, а всего общие безвозвратные потери в войне с Германией и Японией (убито, пропало без вести, попало в плен и не вернулось из плена, умерло от ран, болезней и несчастных случаев) Вооружённых Сил вместе с пограничниками и внутренними войсками составили 8 668 400 военнослужащих.

Всего было освобождено около 50 % европейских государств. Совокупное население освобождённых Красной Армией стран составило более 120 000 000 человек в 16 независимых на настоящий момент странах Европы. В освобождении ещё шести стран Красная Армия участвовала вместе с союзниками.

* * *

Теперь непосредственно о польской миссии Н.А. Булганина. С одной стороны, он должен был информировать И.В. Сталина во всех деталях о положении дел в Польше. В дипломатическом отношении и даже в военном это в тот период выходило на первый план. Битва за Берлин начиналась, по сути, уже на польской территории. Но главное – он должен был следить за поставками промышленной, продовольственной, военной, гуманитарной, финансовой помощи новым польским властям. Между советским правительством и Польским комитетом национального освобождения были подписаны соглашения по разным отраслям, включая металлургию, средства связи, железнодорожные перевозки и т. п.

Фрагменты из издания «Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. VIII: январь 1944 г. – декабрь 1945 г.». М., 1974

«Поставки товаров должны были формироваться в СССР с учётом их стоимости и соответствующих видов оборудования и номенклатуры изделий металлургии, за вычетом транспортных и прочих накладных расходов. Для наблюдения и контроля за исполнением Соглашения назначались уполномоченные – генерал-полковник Н.А. Булганин (советский представитель при ПКНО) и Э. Осубка-Моравский. Они же поставили подписи под текстом Соглашения».

Количество поставок было разнообразным и в немалых единицах. Это при том, что наша страна сама остро нуждалась и в продовольствии, и в медикаментах, и в оборудовании. При этом продовольствие и медикаменты могли оказаться и в «чужих» руках. Время было военное, польских противников советской власти и даже ярых врагов «порабощения» Польши Советским Союзом также было немало.

Н.А. Булганин и был назначен «на хозяйство», чтобы все поставки пришли в нужные руки. А подразделения НКВД под началом И.А. Серова могли при случае вмешаться, если кто-то посягнёт на соглашения между новой польской властью и СССР.

Булганину также пришлось налаживать финансы в Польше, в чём он разбирался и знал, кому это дело поручить.

Фрагменты из издания «Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. VIII: январь 1944 г. – декабрь 1945 г.». М., 1974

«…Нашим фронтовым финансистам было поручено оказывать всемерную помощь польским коллегам, – вспоминал известный тыловик генерал-лейтенант Н.А. Антипенко. – По указанию Н.А. Булганина этим занялись я и начальник финансового отдела фронта полковник В.Н. Дутов, и нам пришлось немало потрудиться, чтобы внести предложения по всем перечисленным вопросам. Огромный опыт и широкая эрудиция В.Н. Дутова, хорошо знавшего основы государственной финансовой политики СССР и формы международных финансовых связей, принесли немалую пользу в первоначальном налаживании польских финансов».

Помимо этого Н.А. Булганину приходилось заниматься и художественными ценностями, и даже быть ходатаем перед нашими кинематографистами о создании фильмов на польскую тему. Служба Н.А. Булганина в качестве советского представителя в Польше была беспокойной, хоть и не фронтовой, ведь он был «материально ответственен» за огромные поставки, за политический курс, за порядок на освобождённых польских территориях. Со своей миссией Н.А. Булганин, стоит утверждать, справился: Польшу сориентировали на «верный» путь, помогли встать на ноги. Сталин переводит Булганина в Москву, скорее всего, предвидя для него большую работу уже на гражданском направлении. Страну надо восстанавливать, – и уже повсеместно восстанавливали, – огромный механизм хозяйствования запускать заново.

20 ноября 1944 года Политбюро по предложения Сталина утвердило Н.А. Булганина заместителем наркома обороны. Напомню, что заместителями на тот период были Жуков и Василевский. Булганин становится им равным по чину…

21 ноября Булганина ввели в Государственный Комитет Обороны – вместо Ворошилова. Товарища Ворошилова пока вождь назначил председателем союзной контрольной комиссии по Венгрии. Вероятнее всего, с Венгрией вопрос решался тоже не гладко. Там и должен был послужить старый верный соратник вождя.

В феврале 1945 года Булганин становится ещё и членом Ставки Верховного Главнокомандования. Обретая эти должности и назначения, уже в тот период можно было очертить на будущее и те обязанности, и те надежды, которые возлагал на него Сталин. Он не привлекал Булганина к идеологической партийной советской работе, он видел в нём хозяйственника, значение которого в послевоенный период повысится.

* * *

Война близится к концу. Победа уже близко. Сталин, по всей видимости, хочет вернуться к делам партии и правительства, а всю деятельность по Наркомату обороны передать своим замам. В том числе и Булганину. Хлопот у него прибавляется, ответственности тоже. Посему в мае 1945 года Политбюро освобождает Булганина от должности председателя правления Госбанка – должности, которая за ним была закреплена почти номинально.

Г.К. Жуков. Подписание капитуляции Германии. Берлин. 1945 г.

Но стоит сказать, деятельность и контроль Булганин в финансовой системе всё же вёл, пусть и благодаря своим умным заместителям. Банковская система страны в годы войны функционировала чётко, рубль не подвергся колебаниям, наблюдавшуюся инфляцию сдерживали; уже в годы войны готовилась денежная реформа (будет проведена в 1947 году). В годы войны сын Н.А. Булганина Лев Николаевич, тоже отведал пороха.

Многие сыновья высокопоставленных советских государственных и военных деятелей стали в единый солдатский строй, чем заслужили уважение современников и потомков. Они так же, как и дети рабочих, крестьян и интеллигенции, воевали, получали ранения и погибали.

«Сын за отца не отвечает!» – эти крылатые слова руководителя Советского государства И.В. Сталина во время Великой Отечественной войны были известны в Советском Союзе почти каждому. Однако каждый из сыновей известных в стране людей, ушедший на фронт защищать Родину от немецко-нацистского нашествия, прекрасно понимал, что проявление им трусости или малодушия может нанести непоправимый урон авторитету семьи, авторитету отца или доброй памяти о нём.

В начале войны семья Николая Александровича была эвакуирована в Куйбышев, где находилась до весны 1942 года. В Куйбышеве Лев Булганин учился в особом 9-м классе особой школы вместе с Майей Маленковой, Алексеем Микояном и Светланой Сталиной.

Лев Булганин с фронтовыми товарищами

Их одноклассник из числа местных вспоминал: «У Лёвы Булганина всегда имелась при себе пачка папирос «Северная Пальмира», угощал ими всех, кто бы ни захотел. И вообще Лёва выглядел этаким комильфо – он как бы излучал воспитанность, элегантность».

Лев Булганин принимал участие в боях Великой Отечественной войны с 1944 года, после окончания Вязниковской военной авиационной школы лётчиков, в которую поступил добровольно в сентябре 1943 года. Гвардии лейтенант Булганин Лев Николаевич, 1924 г.р., 12-й гвардейский истребительный авиационный полк (318-я истребительная авиационная дивизия ПВО, 1-я воздушная армия ПВО, Центральный фронт ПВО).

Из представления к ордену Красной Звезды: «…Мужественный, отлично овладевший техникой пилотирования и тактическими приёмами лётчик. Смело и уверенно летает в облаках, за облаками и на высоте до потолка самолёта.

За период Отечественной войны произвёл 17 вылетов на боевые задания, в том числе 9 вылетов на прикрытие перевозок войск по железным и шоссейным дорогам, и 5 вылетов на сопровождение особо важных самолётов ЛИ-2, и литерных поездов.

Вылетал на сопровождение к линии фронта Маршала артиллерии Яковлева, генерал-полковника Попова, и генерал-полковника Громадина. В период наступления наших наземных войск в районе Спасск – Демянск – Ельня прикрывал наступающие войска и штаб фронта с воздуха. За мужество и отвагу при сопровождении особо важных самолётов, за отличное выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками достоин награждения орденом Красной Звезды. Командир 12-го гв. ИАП гвардии подполковник МАРЕНКОВ. 10 июня 1945 г.».

Акт о награждении Льва Булганина медалью «За оборону Москвы» (https://pamyat-naroda.ru/)

Приказом ВС Центрального фронта ПВО № 9/н от 14.06.1945 г. награждён орденом Отечественной войны 2-й степени».

После войны Лев Булганин решением Секретариата ЦК ВКП(б) от 30 апреля 1946 года был утверждён слушателем Военно-дипломатической академии.

Сестра Николая Александровича Елизавета Александровна также была на фронте.

Место рождения: Горьковская область, город Володарск.

Место призыва: Алуштинский ГВК Крымская АССР

Дата призыва: 03.07.1941 г.

Воинское звание: капитан медицинской службы.

Булганина Е.А. 14.04.1905 г.р.

Награды: медаль: «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (1945 год), Орден Отечественной войны II степени (1985 год), Юбилейная медаль «30 лет Советской Армии и Флота» (1948 год), Юбилейная медаль «В память 800-летия Москвы» (1947 год).

В конце 1944 года судьба сводит Н.А. Булганина с Лидией Ивановной Янковской. Лидия Янковская служила в 31-й армии. Её муж погиб на Курской дуге.

У нас закрепилось в литературе и в быту такое понятие, как «фронтовая жена». И всё же правильнее назвать Лидию Ивановну гражданской женой Булганина, так как и после войны они будут вместе немало лет – до 1962 года.

* * *

И вот долгожданная Победа! Великая Победа!

Согласно статистике 1998 года, Генштаб Вооружённых сил России приводит такие сведения о погибших: общие безвозвратные потери Красной (Советской) Армии составили 11 944 100 человек, в том числе погибло 6 885 000 человек, пропало без вести, пленено 4 559 000. В общей сложности Советский Союз потерял 26 600 000 граждан.

Всего в боевых действиях в годы войны участвовало 34 476 700 советских военнослужащих. В Армию и на Флот было призвано 490 тысяч женщин.

В числе жертв войны 13,7 миллиона человек составляет мирное население, из них преднамеренно было истреблено оккупантами 7,4 миллиона, 2,2 миллиона погибло на работах в Германии, а 4,1 миллиона вымерло от голода в оккупации.

И.В. Сталин с маршалами и генералами. В первом ряду второй справа от Сталина – генерал армии Н.А. Булганин

Разрушения в СССР: 1710 городов, более 70 тысяч деревень, 32 тысячи заводов и фабрик, разграблено 98 тысяч колхозов…

Тысячи, миллионы – представить это сложно. Проще всего открыть старый семейный альбом. В любой семье найдётся скорбный отклик о Великой Отечественной – или с фронта, или из тыла.

Количество наших потерь до сих пор подсчитывается… Исторические исследования не останавливаются, данные уточняются.

Однако есть моральный, нравственный знаменатель. В оценке Великой Отечественной войны этот знаменатель должен быть первостепенным. Ибо речь идет о колоссальной трагедии, о невиданных масштабах жертв и разрушений.

О Сталине написано очень много. Его имя стало, как говорят сейчас, «брендом». А словосочетание «Поднять бы Сталина!» – призывом к законности и порядку в стране.

Этот исторический деятель уже превратился и в литературного персонажа, и освещён, казалось бы, со всех сторон. Я не буду касаться ни его заслуг (индустриализация, расцвет городов, образования в СССР и т. п.), ни его прегрешений довоенной поры (коллективизация, разрушение храмов, репрессии), коснусь только послевоенного знаменитого тоста Иосифа Сталина «За здоровье русского народа!» Кстати, разных тостов он наговорил множество. Существуют даже книги с его застольными речами. Каждый может выудить из стенограмм, кому что нравится. Но этот тост, пожалуй, самый известный, особенный. Замечу сразу: текст для печати был Сталиным откорректирован. И ещё одно замечание: грузин есть грузин, он ведь произнёс тост «За здоровье русского народа!» А русский человек произнёс бы «За здоровье моего (или нашего) народа!» Впрочем, здесь важны не только лингвистические тонкости, важны смыслы. Вот цитата из тоста: «У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941–1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам сёла и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики (Стоп! А где русские области? Немец ведь до Волги дошёл, и самые кровавые сечи были на русской территории! Быстро забылись «ржевская мясорубка», Смоленск, бои под Москвой, и тот же Сталинград…), покидала, потому что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой (Стоп! О чём это вождь? Какой народ мог бы сказать что-то правительству? Тем более сказать: уходите прочь! Что за бред? Власть была безраздельно Сталиным узурпирована задолго до войны, ещё в 20-е годы).

Но русский народ не пошёл на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства (Ещё раз стоп! Как можно верить или не верить в правильность политики своего правительства? Опять же: о чём это он? Как можно определить правильность политики? …У моей бабушки, Анны Фёдоровны было до войны шестеро детей, а выжила одна дочка, моя мать Лидия; дед Егор Васильевич был убит в первый год войны, другой дед был позже репрессирован… – может быть, у них спросили о правильности политики? Кто не верил «в правильность», уже были раскулачены, репрессированы, сотни тысяч – расстреляны (есть официальные цифры) или горбатились в лагерях, отбывали в ссылках…) и пошёл на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии («…пошёл на жертвы, чтобы обеспечить разгром» – и сказано-то как-то витиевато, не по-русски… Если это откорректировать, получится: русский народ поднялся, чтобы выгнать немецкую нечисть со своей земли, а правительство (читай: Сталин) допустило эту войну, с безмерными жертвами в начале оккупации…).

«…И это доверие русского народа Советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества – над фашизмом» (Доверие… Советскому правительству… оказалось решающей силой? Не мужество, воля к победе, борьба за свою Родину, спасение жизни детей, жён, матерей, стариков, а доверие… правительству… Эх! что-то опять не вяжется, что-то обтекаемое, уводящее от сути).

Этим послевоенным, единственным, откорректированным для печати тостом «За здоровье русского народа!» Сталин шире раскрыл свою фарисейскую диктаторскую натуру.

Сталинский тост. 1945 г.

Он, конечно, со своим дутым интернационализмом не знал, не понимал и не мог понимать и чувствовать русского народа. В годы властвования, если что-то не получалось, срывалось, шло не так, как он хотел, он под личиной партийной демагогии калёным железом претворял свои планы (якобы планы партии) в жизнь… Не через познание и понимание народа, его характера, души, устремлений, а через боль, ломку судеб, через кровь и тюрьму, с огромными человеческими жертвами насаждал коллективизацию, проворачивал индустриализацию, выискивал супротивников строя, шпионов, перекраивал территории республик… «Культ личности» – это какое-то мягкое, жалкое определение. Насилие, диктат, тирания. Вот и жёг русский народ на всех фронтах.

…После войны страна довольно быстро, мужественно восстановилась. Русские в России, братья украинцы на Украине и братья белорусы в Белоруссии и весь народ советский страну опять подняли, города и села отстроили. Опять же, благодаря неимоверному труду и вере в лучшее будущее, в лучшее будущее детей. А совсем не потому, что доверяли правительству (читай: Сталину). Жертвовать миллионами коренного населения, а потом на одном из кремлёвских банкетов откупиться здравицей о русском народе, «бросить кость» – на такое способен только коварный правитель. Тост очень лукавый, если не сказать большего…

Понимали ли это люди в то время? Не все, но, думаю, понимали.

Когда начальник с громогласной искренностью раскидывает фальшивые лозунги и тосты, бесправные и безропотные подчинённые стараются его слова облагородить, истолковать в лучшую сторону и придать новый смысл. Понимал ли это Булганин, слушая речи Сталина? Думается, понимал. Может быть, и не сразу, не во хмелю банкетов и застолий.

Понимал Булганин, скорее всего, и другое, возможно, даже в это свято верил: главу государства надо уважать, надо безоговорочно признавать, надо без стеснения прославлять. Авторитет главы государства – это авторитет страны. Тем более Сталин всячески позиционировал (эх, слово-то какое нашлось!) себя преемником Ленина. Такая установка: глава государства, глава нации, глава народности – есть безупречный авторитет, почти что Божий ставленник (а у некоторых и без «почти»), заложена была у многих народов в России и СССР и раньше, не исчезла и после Сталина.

Образ Иосифа Виссарионовича Сталина и поныне магичен. Рейтинги его, по опросам современных социологических центров, зашкаливают… А некоторые – как это ни кощунственно – изображают Сталина в иконописном виде. Спекулируя на нынешних бедах русских людей, для некоторых Сталин выплывает из прошлого как символ справедливости, законности и порядка. И ещё. Об отношении Булганина к Сталину. Он страшно, по-животному, боялся Сталина. Мне кажется, не он один был таков. Но у Булганина это проявлялось наиболее выраженно.

Вот что рассказывает И.А. Серов, пребывая вместе с Булганиным во время войны, в Польше: «…На следующий день я заехал к Булганину часов в 12, в его штаб-квартиру по делам. По ВЧ раздался звонок, Булганин взял трубку и когда узнал, что говорит товарищ Сталин, встал, руки по швам, и начал отвечать.

Я слышал следующие фразы. Сталин спрашивал: «Где Серов?» Он отвечает: «Здесь, у меня в кабинете», затем: «Есть, есть, слушаюсь, слушаюсь, будет сделано». И на этом закончился разговор.

Когда повесил трубку, облегчённо вздохнул, сел и говорит: «Вот, знаешь, Иван Александрович, каждый раз, как только позвонит товарищ Сталин, у меня рубаха мокрая, на, потрогай».

Я потрогал действительно мокрую рубашку Булганина и засмеялся».

Глава XIV

Маршальские звёзды

Война закончилась. Слава народу-победителю! Впереди труднейшие годы восстановления промышленности, сельского хозяйства, всей инфраструктуры в целом – всей экономики и быта. Война Великая Отечественная закончилась – другая, «холодная» война, только начиналась. Вооружённые силы тоже требовалось перевести на новые рельсы.

Казалось бы, теперь верхушке партии не до интриг, не до личностных разборок: требуется новая экономическая стратегия, новая военная стратегия, новые вразумительные ориентиры и в идеологическом плане. Однако Иосиф Виссарионович и на этом этапе истории остаётся постоянен в своём своенравном непостоянстве.

Он то и дело тасует кремлёвскую колоду, выдавая то одни козыри, то другие. Благо, что жизнь страны продолжается и помимо кремлёвских кабинетов. После войны в экономическом корпусе СССР появляется и выдвигается вперёд своими реальными, экономическими делами целая армия «красных» директоров. Это люди уже новой формации, они почти не связаны с тем, прошлым большевизмом, их главный идеологический приоритет – развитие, прогресс, процветание, светлое понятное будущее для новых поколений. Коммунистическая риторика – это для трибун и краснощёких плакатов.

Но Кремль остаётся верен себе. Вернее – вождь.

Историк Юрий Жуков, автор книги «Тайны Кремля», скрупулёзно пытается разобраться во всех движениях политических фигур, перестановках вверх-вниз, вправо-влево, найти все основания и причины перестановок внутри кремлёвской номенклатуры, связывая это с многочисленными фактами разного порядка, интересами групп и одиночек, включая при этом и фактор – здоровье вождя. Но невольно, когда изучаешь эти перестановки, возникает вопрос: зачем? Хитрости тут нет никакой, – итог заранее известен… эффективности в работе это только наносит вред, авторитету партии тоже. Для меня вождь, вернее, натура вождя, его личность, психопортрет в это время представляется неким расстроенным роялем. Пусть меня простят ортодоксальные партийцы за это вольное сравнение. В расстроенном рояле не все ноты, как правило, фальшивят. Есть вполне чистые звуки. Одна нота в этой октаве, две ноты в другой октаве и так далее. Но беда в том, что чистого аккорда на расстроенном рояле не взять. Сыграть гармоничную мелодию не получится… Так и натура Сталина была не гармонична, извращена и здравомысленной настройке уже не подчинялась. Конечно, и здоровье у Сталина уже было не то… Стрессы, нагрузки войны, много курил, путаный режим сна и приёма пищи, ещё и, бывало, выпивал. Он не мог уже держать в своих руках все многочисленные вожжи управления (у него это и прежде не всегда получалось: вон сколько «врагов» расплодилось…). Часть дел он передавал в руки верных ему товарищей. Но «верность» определялась им очень прихотливо.

В тех же «Тайнах Кремля» Ю. Жуков описывает создание – вольное или невольное – руководящих «четвёрок», «пятёрок», «семёрок», «восьмёрок», даже есть и «триумвират»…

В некоторые из таких структур входит и Н.А. Булганин. Его карьерный взлёт продолжается. Подчас очень и очень закономерно и даже логично, хотя у кремлёвских верховодов это иногда вызывает раздражение. Все расклады, в которые входит так или иначе Булганин, описывать нет смысла. Возьму только главные его, без сомнения, исторические вехи в этот послевоенный период, в годы старения Сталина.

Война привнесла в жизнь общества целую когорту новых героев – военачальников. Их влияние и авторитет были очень велики. Но война кончилась. Стоило подумать, как поуменьшить влияние маршалов Победы на общество, а главное – поумерить их влияние в высших структурах власти. И первое, что решил Сталин, – принизить роль Г.К. Жукова, устроить ему некое судилище, за которым могли вполне последовать и арест, и расстрел, ибо маршала обвиняли в заговоре. Но уже до этого мероприятия, точнее, Высшего Военного совета, Г.К. Жукову преподали некий урок. Н.А. Булганин, по воле вождя, перешёл дорогу маршалу Жукову, и впоследствии их отношения друг с другом будут претерпевать только драматические повороты.

И.В. Сталин, Г.М. Маленков, Л.П. Берия, Н.А. Булганин, А.И. Микоян

Уже в конце войны Сталин делает Булганина «правой рукой» в военном ведомстве, передавая ему огромную часть полномочий по наркомату обороны. В марте 1946 года, разумеется, с подачи Сталина, на пленуме ЦК ВКП(б) изменяется состав Политбюро: новыми членами становятся Берия и Маленков, а Булганин и Косыгин – кандидатами в члены ПБ.

19 марта 1946 года Верховный Совет СССР утвердил состав нового правительства – Совета министров. Председателем оставался неизменно И.В. Сталин, его заместителями переназначенные: Молотов, Берия, Андреев, Микоян, Косыгин, Вознесенский, Ворошилов и Каганович. В общем-то, ничего нового, все те, кто работал и в Государственном Комитета Обороны. ГКО – был «чрезвычайный» орган; он имел Оперативное бюро, к ведению которого относились вопросы контроля над текущей работой наркоматов оборонной промышленности и всех отраслей, непосредственно обеспечивающих деятельность этих наркоматов.

4 сентября 1945 года Указом Президиума Верховного Совета СССР ГКО был упразднен, а все его дела были переданы СНК СССР.

Генералу армии Н.А. Булганину в 1946 году передаётся пост первого заместителя Наркома обороны. Его занимал маршал Г.К. Жуков, который также возглавлял на правах заместителя наркома Сухопутные войска страны. При этом Булганину было поручено разработать проект послевоенной конфигурации Вооружённых сил СССР. Работа не просто важная, а сверхважная. Переустройство вооружённых сил страны уже фактически началось, и Булганин был к нему причастен. Но процесс этот был не быстрым. И сделать это требовалось с умом.

Курсанты военного училища. На портрете генералиссимус И.В. Сталин и маршал Н.А. Булганин. 1948 г.

Окончание Второй мировой войны не принесло народам мира покоя и уверенности в будущем. Фултоновская речь У. Черчилля оказалась фактическим ультиматумом, вызовом стране Советов. И.В. Сталин в своём ответе на эту речь провёл аналогию между англо-саксонской и фашистской идеологией. Внешняя политика У. Черчилля и его единомышленников в Англии и США была определена И.В. Сталиным как политика поджигателей новой войны.

В своём Приказе, посвящённом празднованию 1 мая 1946 года, И.В. Сталин, как министр Вооружённых Сил СССР, отметил, что, развёртывая мирное социалистическое строительство, советский народ ни на минуту не должен забывать о происках международной реакции, которая вынашивает планы новой войны. Поэтому «…необходимо постоянно быть начеку, беречь, как зеницу ока, Вооружённые Силы и обороноспособность нашей страны».

Вырабатывая военную политику, необходимо было учитывать новую расстановку военно-политических сил в мире: недавние союзники становились заклятыми соперниками. В условиях острой конфронтации СССР пришлось искать себе новых союзников и помнить слова антипода царя Александра III, который говорил, что у России только два союзника – наша армия и флот…

И.В. Сталин и Н.А. Булганин

«Армия приобретает после войны новые очертания. Уже в июне 1945 г. советское правительство принимает решение о широкомасштабной демобилизации. План демобилизации был рассчитан на два с половиной года – с июля 1945 г. по март 1948 г. Из 11365 тыс. воинов Красной Армии были демобилизованы 7 263 189 рядовых и сержантов и 1 238 364 офицера. В Вооружённых Силах оставались служить солдаты, сержанты и старшины, родившиеся в 1926 и 1927 гг., общей численностью, включая офицерский состав, 2863447 чел.

Переход от войны к миру, прежде всего, выразился в сокращении военных затрат. Доля прямых военных расходов в государственном бюджете СССР уменьшилась с 54,3 % в 1945 г. до 24 % в 1946 г. и 18 % в 1947 г. Планировалось сократить производство военной продукции на 40 млрд руб., по сравнению с 1944 г., а производство гражданской продукции – увеличить с 3,8 млрд руб. (в 1944 г.) до 12,8 млрд руб. (в 1946 г.)».

В июле 1945 года началось формирование структуры военных округов мирного времени. Деятельность подавляющего большинства управлений фронтов и общевойсковых армий была обращена на создание новых военных округов и укомплектование существующих.

«К октябрю 1945 г. были созданы 33 округа и 4 группы войск. Возможно, наличие такого большого количества военных округов было связано с тем, что Красная Армия закончила Великую Отечественную войну, имея 28 маршалов и 4955 генералов и адмиралов…»

Реформирование высшего военного управления вылилось в слияние с 25 февраля 1946 года Наркомата обороны и Наркомата ВМФ в один Наркомат (впоследствии – Министерство) Вооружённых Сил.

Демонстрация трудящихся. Первомай. Послевоенные годы

Должность Министра Вооружённых Сил СССР И.В. Сталин пока сохранил за собой. Заместителем Министра Вооружённых Сил СССР по общим вопросам был назначен генерал армии Н.А. Булганин, начальником Генерального штаба – Маршал Советского Союза А.М. Василевский, Главнокомандующим Сухопутными войсками – Маршал Советского Союза Г.К. Жуков, Главнокомандующим Военно-морскими силами – адмирал флота Н.Г. Кузнецов, Главнокомандующим Военно-воздушными силами – генерал-полковник авиации К.А. Вершинин, начальником тыла Вооружённых Сил – генерал армии А.В. Хрулёв, начальником Главного оперативного управления ГШ – генерал-полковник С.М. Штеменко, начальником Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооружённых Сил – генерал-полковник Ф.Ф. Кузнецов.

Стоящий во главе Министерства Вооружённых Сил Союза ССР министр одновременно являлся и Верховным Главнокомандующим Вооружёнными Силами Союза ССР. При Министре Вооружённых Сил Союза ССР был создан Высший военный совет, члены которого назначались Советом Министров Союза ССР. Председателем Высшего военного совета являлся Министр Вооружённых Сил.

И.В. Сталин, Н.А. Булганин, К.Е. Ворошилов

В целях улучшения контроля над совершенствованием Вооружённых Сил Постановлением Совмина от 17 января 1947 года была создана Главная инспекция Вооружённых Сил. На инспекцию возлагался контроль над совершенствованием оперативной, боевой, технической, материальной и мобилизационной готовности войск Сухопутных, Военно-воздушных и Военно-морских сил. Главным инспектором назначался Маршал Советского Союза Л.А. Говоров.

Реформа, которую разрабатывал и претворял в жизнь Н.А. Булганин, не всеми (в первую очередь военными) была воспринята с воодушевлением. Г.К. Жуков, ознакомившись с булганинским проектом, стал возражать против того, чтобы главнокомандующие видами вооружённых сил, в том числе главком сухопутными войсками – эта должность как раз предназначалась Маршалу Г.К. Жукову, – в своей практической работе имели дело не с министром, а его первым заместителем. Защищая свой проект, Булганин обосновывал его тем, что Сталин перегружен делами партии и государства.

– Это не довод, – возражал Жуков, – сегодня министр Сталин, завтра может быть другой. Не для отдельных лиц пишутся законы, а для конкретной должности.

Обо всём этом Булганин доложил Сталину, что и был обязан сделать. Причём, как считал Жуков, «в извращённом виде», способствуя тем самым последовавшей вскоре опале маршала.

«Н.А. Булганин очень плохо знал военное дело и, конечно, не смыслил в оперативно-стратегических вопросах, – отмечал позже Жуков. – Но будучи человеком интуитивно развитым, хитрым, он сумел подойти к И.В. Сталину и завоевать его доверие».

Тут, скорее всего, в Жукове говорит ревность. Понятная ревность. Но в этой цитате раскрываются и черты Булганина. Сталин делает ставку на него не просто так. 26 февраля 1947 года Постановлением пленума ЦК ВКП(б) И.В. Сталин был по собственной просьбе освобождён от обязанностей министра Вооружённых Сил СССР.

«Сталин. У меня небольшое заявление насчёт себя. Я очень перегружен работой, особенно после войны особо пришлось войти вглубь работы по гражданской части, и я бы просил, чтобы пленум не возражал против того, чтобы я был освобождён от обязанностей Министра Вооружённых Сил. Меня мог бы с успехом заменить товарищ Булганин – мой первый заместитель. Очень перегружен я. Товарищи, я прошу не возражать. К тому же и возраст сказывается.

Молотов. Есть ли желающие высказаться? Нет желающих высказаться. Есть ли возражения против предложения товарища Сталина?

Голоса с мест. Принять.

Молотов. Принимается.

Сталин. В составе Политбюро у нас полагается иметь 11 членов. Один из членов Политбюро выбыл из строя – товарищ Калинин. Его надо заменить. Ввести надо нового члена Политбюро – одиннадцатого. Товарищи из Политбюро считают, что целесообразно было бы ввести товарища Вознесенского. Предлагаю не возражать против этого».

3 марта последовал соответствующий Указ Президиума Верховного Совета СССР, и 4 марта Н.А. Булганин вступил в должность. На следующий день Постановлением Политбюро он был назначен заместителем председателя Совета министров СССР.

На этом пленуме Сталин произносит фразу, объясняя свою «отставку» с поста Министра Вооружённых Сил: «К тому же и возраст сказывается». Фраза эта очень важная. Честная. Надеюсь, что он в ней не лукавил, как бывало по-сталински. Многие, конечно, попытались её не заметить, пропустить мимо ушей. А кто-то в ней почувствовал шансы на перемены. Сталин не вечен. К тому же, по некоторым данным, в октябре 1945 года он перенёс инсульт. Однако на медицинской тематике я останавливаться не буду. А назначение на пост Булганина объясню иными, вернее, абсолютно прагматичными и ясными причинами. Кадровые военные, маршалы и генералы, безусловно, возмущались и не одобряли такого назначения. Почему «гражданский» генерал, а не один из полководцев Великой Отечественной войны, герои Жуков, Рокоссовский, Конев и другие? Получалось, что управленец брал под контроль действия военных, облечённых славой победителей. Однако Н.А. Булганин не был карьеристом и вряд ли помышлял стать во главе Армии Победительницы. Он выполнял неукоснительно волю вождя.

Г.К. Жуков писал по поводу такой кадровой политики: «Конечно, Сталин понимал, что это далеко не находка для Вооружённых Сил, но ему он нужен был как ловкий дипломат и беспрекословный его идолопоклонник. Сталин знал, что Булганин лично для него может пойти на всё».

Исследователь Юрий Жуков объясняет это так называемым «дворцовым мини-переворотом», проведённым В.М. Молотовым и Г.М. Маленковым с целью укрепления собственного влияния. В то же время удовлетворение просьбы И.В. Сталина об отставке с поста министра Вооружённых Сил указывает, по его мнению, на утрату прежней работоспособности главой советского правительства.

Наверное, и первое – борьба внутри узкого круга руководства, и второе – возраст и здоровье вождя – имели место быть. Однако думается, что в первую очередь в пользу Булганина сыграла не его верноподданность, а его профессиональная стезя. Не забудем: Н.А. Булганин был банкиром, финансистом, он был заместителем председателя Совмина.

Вооружённые Силы СССР – это не только солдаты и офицеры, личный состав, это не только вооружение: самолёты, корабли, пушки, ракеты, – это огромные финансовые потоки, которые нужно контролировать и верно направлять. А ещё огромная реформа армии – сокращение солдат, сержантов, а главное – офицеров и генералов. Тут требовался человек независимый, из другой «среды». К тому же при реформировании возрастали возможности финансового мошенничества, а потому требовался жёсткий контроль специалиста этой сферы.

Кадровым военным, вчерашним полководцам, – многим не под силу было разобраться во всех миллионах и миллиардах народных рублей. И подвергнуть сокращению своих вчерашних боевых товарищей. Здесь я выражаю свою точку зрения как главный посыл армейской реформы. И поэтому, мне думается, что для реформирования Вооружённых Сил страны нужен был человек больше гражданский, чем военный. По сему деятелю с огромным администраторским опытом и было поручено это дело.

Приведённые выше цифры – кого и как нужно было сократить – иллюстрируют именно это: не военный герой, а организатор и финансист требовался на данном этапе Вооружённым Силам. К тому же Булганин автоматически становился замом Председателя Совмина. А военная составляющая в Министерстве ВС в этот период не пострадала, ведь рядом с Булганиным был военный маршал А.В. Василевский, начальник Генштаба.

Уже в 1947 году работа Министерства ВС дала свои положительные результаты: проведено сокращение, запущен процесс переоснащения советских Вооружённых Сил, идёт полным ходом разработка новых типов вооружения, выработка новой стратегии армии – и в этом заслуги Н.А. Булганина не убавить.

Были ли у него провалы и ошибки на этом посту? Разумеется, были! О них речь впереди. Страдал ли он идолопоклонничеством? И да, и нет.

Скорее всего, авторитет Сталина у него зиждился ещё на прошлых заслугах вождя. Булганин наблюдал за его «политикой»: видел, сколько людей с тысячами разных вопросов кружились возле него, сколько сил приходилось отдавать Сталину внешнеполитическим событиям довоенной страны. Авторитет Сталина и в этот период остаётся для Булганины незыблемым. А возвеличивания вождя становится делом заурядным и обычным – как для большинства близкого окружения вождя.

Сталинизм был не просто личностным, как мне думается, в то коммунистическое время. Сталинизм перетекал ещё и в фетишизацию власти, в совершенное признание этой верховной власти. Неспроста города и веси пестрели красными лозунгами, суть которых «Партия – ум, честь и совесть нашей эпохи». Не так-то просто переломить себя, всё проанализировать и найти изъяны и в деятеле, и в человеке, которому поклонялся смолоду. Г.К. Жуков назвал Булганина «идолопоклонником». Такие и по сей день есть…

Был ли Николай Александрович любимчиком Сталина? Очевидно, нет. Не был он его любимчиком. У него их вообще, похоже, не было. Любой из окружения мог получить расстрельную статью… И всё же в головокружительной карьере Булганина первую роль сыграл Сталин. Он, судя по всему, считал его образованным, интеллигентным, исполнительным, ответственным… По карьерной лестнице благодаря таким же качествам поднялись многие. Но и опуститься они могли в один миг – пример того же Н.А. Вознесенского…

Есть любопытный рассказ И.С. Конева: «…Уже после войны однажды он (Сталин), будучи ещё, кажется, Министром обороны, – Булганин был его первым заместителем, – вызвал несколько военных, шли деловые разговоры, потом встал вопрос об отпуске.

– Как ваше здоровье?

– Здоровье так себе, товарищ Сталин.

– В отпуск идёте?

– Да, иду.

– На сколько?

– На полтора месяца.

– Это что, Булганин вам полтора месяца даёт?

– Да, больше не положено, товарищ Сталин.

– Как так не положено?

Обращается к Булганину:

– Дайте ему три месяца. И ему три месяца, и ему три месяца, и ему три месяца. Надо понимать, что люди вынесли на своих плечах. Какая была тяжесть, как устали. Надо понимать, как устали люди. Что такое полтора месяца? Надо три месяца, чтобы почувствовали, привели себя в порядок, отдохнули, полечились. Как так не понимать? Не понимает этого Булганин, не понимает. Не понимаю, как может не понимать. Нет, не понимает. Что он понимает? Ничего он не понимает.

Примерно такой разговор, за которым, мне кажется, стояла привычка показать себя, обойтись гуманно, широко, – используя свою безграничную власть, конечно, при этом, – понимающе подойти к людям, сделать то, что им другой не сделает, и при этом обрушиться на одного из своих ближайших помощников, который, конечно, в этом смысле безответен, потому что он сам не может дать три месяца отпуска и обратиться к Сталину, возможно, не может по этому вопросу, потому что Сталин не хочет, чтобы он обратился к нему по этому вопросу, а хочет, чтобы к нему никто не обратился, чтобы он сам, Сталин, сделал это своей властью, своей добротой, своей широтой, вопреки этим бюрократам, этим догматикам, этим мелким, маленьким людям, которые не соображают, сколько надо дать отпуска военному человеку, который так устал на войне, столько сделал.

И, конечно, люди, окружавшие Сталина, хорошо знали эту его повадку и беспрекословно сносили этот момент игры, который был понятен для них и в котором им отводилась роль мальчика для битья по тому или иному поводу. Это была как бы игра, разумеется, придуманная Сталиным, но в то же время от повторения уже казавшаяся заранее условленной между ним и окружавшими его людьми, но производившая сильное впечатление на людей, которые впервые попадали или редко бывали и которых непосредственно касалось это неожиданное внимание, проявленное к ним Сталиным, – вот эта его так называемая забота о человеке. Но в данном случае эта забота о человеке не помешала через два-три года человека, которому с такой широтой давали три месяца отпуска, без всяких причин снять с поста и загнать куда-то в округ».

«Загнать куда-то в округ», – тоже очень примечательная деталь.

Тут сразу встаёт факт опалы трижды Героя Советского Союза, Маршала Г.К. Жукова.

Историк Юрий Рубцов, который явно неодобрительно относится к Булганину, считает: «…Вождь боялся назначать на ключевые должности прославленных полководцев, которые за время войны получили всенародную известность, почувствовали свою силу, стали более независимы. А вождю требовались беспрекословные исполнители и, как ни печально, «идолопоклонники».

Система серости и безынициативности могла существовать не только за счёт выдвижения посредственностей, но и при подавлении действительно честных и талантливых людей. А вот здесь-то «тишайшим» (Булганиным – прим. Е.Ш.) вполне доставало и напора, и агрессивности. Известно, что почти сразу после войны Г.К. Жуков был подвергнут опале. Сталинское окружение чутко уловило ревнивое раздражение диктатора по поводу невиданной популярности лучшего полководца Второй мировой войны. И тут же включилось в охоту на Маршала Победы. Не обошлось без участия Булганина».

Вряд ли Сталин боялся кого-то назначить: он назначал не боясь. Послевоенная политика страны и не предполагала большого влияния военных. Образно говоря, пожар потушен… Пожарные могут отправляться на базу… Теперь должны вступить в дело строители. Так и война. Она осталась позади. Сталину не нужны шеренги маршалов и генералов, которые почувствовали свою власть и относительную самостоятельность в принятии решений. Сталин щедро и заслуженно наградил победителей, в том числе маршала Жукова. Но главное – теперь Сталину надо поставить военных на место в гражданской жизни. А лучший способ – дать урок: отыграться на самом знаменитом «Георгии Победоносце», так кое-кто из окружения именовал Жукова (об этом вождю доносили).

Н.А. Булганин в послевоенный период нужен был вождю для реформы армии. Позднее Вооружённые Силы возглавлял Василевский. Даже вождь, обожающий лесть и славу, не смог бы управлять страной только благодаря «идолопоклонникам».

Опала на Г.К. Жукова должна была произойти, по моему мнению, непременно. Злопамятный, мстительный Сталин не мог простить самоуправство Г.К. Жукова в годы войны. Жуков нередко возражал Сталину, даже говорят, бывал с ним в разговорах груб, неуступчив. Такое не прощается. А добавить сюда – послевоенные интервью Жукова разным западным изданиям. Это явно для вождя посягательство на авторитет Верховного.

Булганин в «травле» Жукова, собственно говоря, дежурный голос в хоре громкоголосых обвинителей от Политбюро, таких как Берия и Молотов, и уж тем более Сталина. Да и главным аргументом для опалы выбрали сфабрикованное дело, или «выбитое» под давлением признание маршала авиации А.А. Новикова, который был арестован ещё в апреле 1946 года и давал показания следователям МГБ. О его «признаниях» бывший шеф СМЕРШа, а после войны министр МГБ генерал Абакумов постоянно докладывал Сталину.

Заседание Высшего военного совета в июне 1946 года вёл сам Сталин. Он принёс на совет папку, передал её секретарю Совета генерал-полковнику Штеменко, в то время начальнику Главного оперативного управления, и попросил зачитать материалы допроса Новикова. Когда в докладе Штеменко прозвучали слова не только о бонапартизме Жукова, но и о том, что тот якобы готовил военный заговор, маршалы Победы поняли, что это всё слишком серьёзно, вот куда завернул их вождь и наставник. Сегодня арестуют Жукова. Завтра следом пойдут они…

Кстати, о бонапартизме. Бонапарт, для нас привычнее – Наполеон, который удрал из России, бросив своё разбитое полчище, был не только командующим войск, но и императором. Выходит, термин «бонапартизм», который клеили Жукову, подразумевал и его якобы амбиции на «императорство», на высший государственный пост. Тут уже обвинение выглядело сверхсерьёзным.

После генерала Штеменко Сталин в своём выступлении сказал, что Жуков присваивает себе все победы Красной Армии, что, выступая в Берлине на пресс-конференции, давая интервью для советской и зарубежной печати. «Жуков неоднократно заявлял, что все главнейшие операции в Великой Отечественной войне успешно проводились благодаря тому, что основные идеи были заложены им. Сталин указал пальцем на бывших членов Ставки Верховного главнокомандования и членов ГКО, представлявших теперь Политбюро и Высший военный совет, и сказал:

– Так что, все мы были дураки? Только один товарищ Жуков был умным, гениальным в планировании всех стратегических операций во время Великой Отечественной войны?

Сталин закончил своё выступление этим полуриторическим вопросом, приглашая всех присутствующих, в том числе маршалов, высказаться по поводу Жукова, чтобы «решить, как с ним поступить».

Все присутствующие понимали, что придётся высказать свою позицию. Некий момент истины. И для маршала Жукова, которого, судя по настрою, Сталин хотел низвергнуть… И для всех остальных – маршалов. Выступления были разными по духу и смыслу. Некоторые заняли твёрдую позицию и, критикуя личные человеческие и деловые качества Жукова, всё же признавали его военные заслуги и верность партии, правительству и лично товарищу Сталину.

«В большинстве публикаций об этом заседании говорится, что, мол, военные не отдали Маршала Победы на растерзание и что якобы спасительное слово произнёс первый заместитель командующего бронетанковыми и механизированными войсками маршал Рыбалко. Верно то, что Павел Семёнович Рыбалко решительно высказался за политическую честность Жукова, за признание многих его военных заслуг. Но тон задал всё же выступавший первым – маршал Конев. И тут надо быть исторически точным. А что значит на таком собрании молвить первое слово поперёк слова Хозяина, вряд ли нужно пояснять.

…Конев сказал, что характер у Жукова непростой, «неуживчивый, трудный». Назвал и недостатки в работе Жукова, а затем подытожил:

– Но если бы Жуков был человеком непорядочным, он вряд ли стал бы с такой настойчивостью, рискуя жизнью, выполнять приказы Ставки, выезжать на самые опасные участки фронта, ползать на брюхе по передовой, наблюдая за действия ми войск, чтобы на месте оценить обстановку и помочь командованию в принятии тех или иных решений. Нечестный человек, тем боле нечестный в политическом отношении, не будет себя так держать!

Сталин вдруг понял, что ситуация ускользает из его рук. Но выдержал и ждал конца выступлений, никого не перебивая. И только когда ответное покаянное слово дали Жукову, Сталин перебил его и сказал, указывая пальцем на Конева:

– Товарищ Конев, он присвоил даже авторство и вашей Корсунь-Шевченковской операции!

Бросая эту реплику, Сталин, конечно же, понимал, что сам многое отнял у него, чтобы отдать другому, и когда припекло, когда понял, что его расчёт на то, что обнесённые берлинским триумфом маршалы Рокоссовский и Конев оказались выше его надежд, по-кавказски взвился: «Он присвоил!..»

Но Сталин и на этот раз оказался мудрее своей врождённой ярости, он уступил военным. Уступил, хорошо понимая, что именно этой своей уступкой он окончательно пресёк вольницу маршалов, что они теперь у него в кулаке.

«…После всех выступлений выступал Сталин. Он опять говорил резко, но уже несколько по-другому. Видимо, поначалу у него был план ареста Жукова после этого Военного совета. Но, почувствовав наше внутреннее, да и не только внутреннее, сопротивление, почувствовав известную солидарность военных по отношению к Жукову и оценке его деятельности, он, видимо, сориентировался и отступил от первоначального намерения. Так мне показалось».

Маршал СССР, трижды Герой Советского Союза Г.К. Жуков

В защиту Жукова в том же тоне, что и Конев, выступили маршалы Рокоссовский, генерал армии Хрулёв.

Булганину на том Военном совете тоже пришлось выступать. Он критиковал Жукова за то, что тот зазнался, не испытывает благодарности к Сталину, не хочет считаться с авторитетом Политбюро ЦК и лично со сталинским авторитетом. Порыв Булганина против Жукова был и порывом самосохранения. Он вождя не мог подвести. Но военные коллективно встали на сторону Жукова, понимая, что если «сдадут» Георгия Константиновича сегодня, завтра за ними придут авакумовы. Сталин дрогнул. Не смог сломать ситуацию, отправить Жукова на Лубянку. Но своего всё же добился. Продемонстрировал маршалам, кто в доме хозяин.

«Приказ Министра Вооружённых Сил СССР № 009 9 июня 1946 года.

Совет Министров СССР постановлением от 3 июня с.г. утвердил предложение Высшего Военного Совета от 1 июня об освобождении Маршала Советского Союза Жукова от должности главнокомандующего сухопутными войсками и этим же постановлением освободил Маршала Жукова от обязанностей заместителя Министра Вооружённых Сил.

Обстоятельства дела сводятся к следующему.

Бывший командующий военно-воздушными силами Новиков направил недавно в правительство заявление на Маршала Жукова, в котором сообщал о фактах недостойного и вредного поведения со стороны Маршала Жукова по отношению к правительству и Верховному главнокомандованию.

Высший Военный Совет на своем заседании 1 июня с.г. рассмотрел указанное заявление Новикова и установил, что Маршал Жуков, несмотря на созданное ему правительством и Верховным главнокомандованием высокое положение, считал себя обиженным, выражал недовольство решениями правительства и враждебно отзывался о нём среди подчинённых лиц.

Маршал Жуков, утеряв всякую скромность и будучи увлечен чувством личной амбиции, считал, что его заслуги недостаточно оценены, приписывая при этом себе в разговорах с подчинёнными разработку и проведение всех основных операций Великой Отечественной войны, включая и те операции, к которым он не имел никакого отношения…

…Высший военный Совет, рассмотрев вопрос о поведении Маршала Жукова, единодушно признал это поведение вредным и несовместимым с занимаемым им положением и, исходя из этого, решил просить Совет Министров Союза ССР об освобождении Маршала Жукова от должности главнокомандующего сухопутными войсками.

Совет Министров Союза ССР на основании изложенного принял указанное выше решение об освобождении Маршала Жукова от занимаемых им постов и назначил его командующим войсками Одесского военного округа…

Министр Вооружённых Сил Союза ССР

Генералиссимус Советского Союза

И. Сталин».

В феврале 1947 года Г.К. Жуков, соблюдая субординацию, обращается сперва к Министру обороны Н.А. Булганину и следом – к И.В. Сталину с покаянным письмом. Вот «предисловие» к этому письму на имя Булганина.

«ПИСЬМО Г.К. ЖУКОВА Н.А. БУЛГАНИНУ

27 февраля 1947 г.

Николай Александрович!

Докладываю Вам моё письмо т. Сталину.

Если Вы считаете целесообразным посылку такого письма, прошу доложить его т. Сталину, а копию передать т. Жданову. Как Вы увидите из письма, я ещё раз хочу доложить т. Сталину о своих ошибках, о своей вине перед т. Сталиным и партией. Я ничего не прошу, я прошу мне только верить, что я по партийному осознал допущенные ошибки и что я их обязательно изживу и при этом в самый кратчайший срок.

Я пишу также и потому, что очень тяжело переживаю вывод меня из ЦК и ещё тяжелее переживаю за ошибки, которые я допустил перед т. Сталиным, который меня любовно растил, терпеливо воспитывал и поднимал меня в глазах всего народа.

Жму руку

Г. ЖУКОВ».

«Снятие Жукова имело далеко идущие последствия, – вспоминал Павел Судоплатов. – Это было началом кампании по развенчанию ряда военачальников – героев Великой Отечественной войны. Так Сталин хотел избавиться от потенциальных врагов…

Назначив Булганина, которого военные не уважали, министром Вооружённых Сил, Сталин достиг цели и стал вершителем судеб как настоящих командующих – таких, как Василевский, Жуков, Штеменко, Конев, Рокоссовский и Баграмян, – так и самого Булганина. Булганин никогда бы не взял на себя ответственность за любое серьёзное решение, даже входящее в его компетенцию, хотя никто не мог ничего сделать без его резолюции. Таким образом, ни одна из сторон – ни истинные лидеры, ни дутая фигура – не могла действовать независимо друг от друга. Это поощряло вражду и соперничество между военными».

И опять упрямо встаёт один простой, но неотъемлемый вопрос: зачем Кремлю вражда и соперничество между военными? Вражда и соперничество между политиками – это понятно без объяснений: политика вся держится на вражде и соперничестве. Но искусственное возбуждение вражды между военными? Тут невольно встаёшь в тупик: зачем? Интриги ради интриги?

Сталин, конечно, был любителем доносов, но он старел, да и военные показали, что в период угрозы всё же умеют сплотиться и выступать единым фронтом. Судоплатов пишет: «Сталин хотел избавиться от потенциальных врагов…» Имеется в виду из числа военных. Но были ли реальные среди маршалов и генералов враги Сталина? Скорее всего, Сталину нужно было держать в узде военных, в рамках мирного времени. А настоящие враги вождя были, думается, не в мундирах. Вернее, даже не враги, а политики и политиканы, которые ждали кончину затянувшегося сталинизма. Причислять к таковым Н.А. Булганина вряд ли стоит.

Став Министром обороны, Н.А. Булганин по статусу своей должности являлся отныне Верховным главнокомандующим. 3 ноября 1947 года И.В. Сталин направил в Политбюро ЦК ВКП(б) записку с предложением о присвоении Н.А. Булганину звания Маршала Советского Союза. Соответствующий Указ Президиума Верховного Совета был опубликован в газетах 4 ноября 1947 года. Однако не статус, не должность повлияли на присвоение Булганину высшего военного звания, маршальские звёзды упали на его плечи по случаю, на праздничное мероприятие. Причём это был юбилей – 30-летие Великой Октябрьской социалистической революции.

По традиции в обязанности министра входило принимать праздничные военные парады на Красной площади – верхом на лошади. Исключением была 24-я годовщина Октября в прифронтовой Москве 1941 года, тогда Верховный главнокомандующий и нарком обороны Сталин принимал парад на трибуне мавзолея.

Последующие парады принимали начальник Генерального штаба или кто-нибудь из маршалов. Но 7 ноября 1947 года сделать это было поручено Булганину. Тут и возникла нештатная ситуация. По протоколу командовал парадом командующий войсками Московского военного округа, а на этой должности находился маршал К.А. Мерецков, и не положено было ему отдавать рапорт человеку, ниже его по воинскому рангу. Булганин был в то время генералом армии. Поэтому в преддверии праздника ему «за выдающиеся заслуги перед вооружёнными силами во время Отечественной войны и в послевоенный период» было присвоено воинское звание «Маршал Советского Союза».

Перед этим событием последовало и другое. Булганину нужно было в спешном порядке освоить верховую езду.

В литературе часто появляется неверная информация: дескать, Булганин так и не смог «одолеть» лошадь, даже Сталин над ним подшучивал, видя его тренировки в верховой езде, и выехал он, мол, на парад в кабриолете. Но это не так. История с открытым лимузином имеет свою историю.

«Из воспоминаний ветеринарного врача Манежа Министерства обороны СССР полковника И.Ф. Бобылева: «Бывший в ту пору министром Вооружённых Сил СССР маршал Советского Союза Н.А. Булганин рассказал мне дословно следующее: «Вчера мы с Никитой Сергеевичем Хрущёвым были у И.В. Сталина и предложили ему заменить парадных лошадей автомобилями. Товарищ Сталин немного подумал и ответил:

– Не будем менять хорошую традицию Советской Армии»…

Министр обороны СССР, Маршал Советского Союза Н.А. Булганин и Маршал Советского Союза К.А. Мерецков.

7 ноября 1947 г.

Н.А. Булганин начал готовиться у нас в Манеже к ноябрьскому параду 1947 г. с конца сентября… Я должен заметить, что маршал Н.А. Булганин был в возрасте пятидесяти с лишним лет и сумел овладеть искусством верховой езды и выехать на Красную площадь во время ноябрьского парада не на автомобиле, а на коне…

Сталин ревностно оберегал существующий с 1918 г. порядок приёма военного парада на лошадях, а изменил этот порядок действительно Н.А. Булганин сразу же после смерти Сталина в 1953 г.».

В 1953 году на Красную площадь министр появился не на рысаке, а на лимузине. Некоторые выражали не только недоумение, но и недовольство. Но начало новой традиции приёма военных парадов Булганиным было положено. Это отвечало современному духу армии.

16 февраля 1948 года Сталин подписывает и направляет членам ЦК для голосования постановление о переводе Булганина из кандидатов в члены Политбюро. Необходимое согласие было получено незамедлительно.

Теперь уже Булганин на самой высокой партийной ступени – член Политбюро, которому благоволит Хозяин. Однако близость к Сталину и вредила Булганину: ревность, жажда власти, подлость, отсутствие всяческих нравственных ограничителей сталинского окружения.

Министр обороны СССР Маршал Булганин объезжает парадные колонны войск. 1 мая 1953 г.

Булганину ещё более чем прежде, когда не был по правую руку от вождя, приходилось постоянно быть настороже, опасаясь не только чем-то не угодить капризам и прихотям Сталина, но быть разменной фигурой в интригах и алчной борьбе за «будущую» власть сталинских соратников, точнее сказать, своих соратников – он ведь теперь был членом высшей партийной когорты.

В марте 1949 года Булганин вынужден был уступить министерский пост Маршалу Василевскому, но, оставаясь заместителем председателя Совета министров и будучи членом Политбюро ЦК ВКП(б), он продолжал входить в «четвёрку» самых близких к вождю соратников. Правда, на мероприятиях и официальных церемониях его всё время пытались «затереть». В газетных отчётах о различных официальных мероприятиях его имя ставилось восьмым или девятым. Тоже наглядный знак… В день 70-летия вождя в газете «Правда» от 21 декабря 1949 года, наряду с другими юбилейными материалами, была опубликована статья Н.А. Булганина «Сталин и советские Вооружённые Силы». Позднее эта речь Булганина вышла отдельным изданием в 300 тыс. экз.

В этой статье Николай Александрович безжалостно прославляет Сталина. Насыщает материал фактами и тирадами, перлами и призывами, от которых даже хочется поёжиться. Прочитав эту брошюрку, создаётся странное ощущение: текст напоминает какую-то пусть не надгробную, но всё же заискивающе-прощальную медовую речь во славу уходящего вождя…

Речь Н.А. Булганина о И.В. Сталине. 1949 г.

«Сегодня все народы нашей Родины и трудящиеся всего мира чествуют своего великого вождя, мудрого учителя и лучшего друга – товарища Сталина в связи с его семидесятилетием.

Более 50 лет товарищ Сталин служит делу борьбы за счастье трудящихся. Его жизнь, полная самоотверженного труда, – вдохновляющий пример для всех советских людей, для трудящихся всего мира.

Имя товарища Сталина – самое дорогое и близкое для трудового человечества. Сталин – это символ всего передового, всего прогрессивного.

Сталин – гениальный продолжатель бессмертного дела Ленина, вдохновитель и организатор строительства коммунизма в нашей стране.

Сталин – создатель советских Вооружённых Сил, великий полководец современности. Под его руководством создавались, росли и укреплялись наши Вооружённые Силы.

Под его водительством они разгромили врагов в годы Гражданской войны, отстояли свободу и независимость нашей Родины в Великой Отечественной войне, спасли народы мира от угрозы немецко-фашистского порабощения. Сталин – создатель передовой, советской военной науки».

Последнее предложение – «о создателе военной науки» – через некоторое время оспорят сами военные, но уже не при жизни «создателя».

Во втором ряду слева от И.В. Сталина – Мао Цзэдун. Москва. 1949 г.

Далее, вслед за лозунговыми цитатами о создании Лениным и Сталиным армии нового типа, Булганин позволяет себе вот такой экскурс: «В годы Гражданской войны, когда решалась судьба советской власти, товарищ Сталин вместе с Лениным проводил гигантскую работу, мобилизуя все силы и ресурсы страны для победы над интервентами и белогвардейцами. Товарищ Сталин подбирал и воспитывал военные кадры, создавал партийно-политический аппарат армии, учил военных комиссаров искусству политического руководства войсками.

Не было ни одного вопроса, касающегося организации военной защиты страны, в разработке и реализации которого не принимал бы руководящего участия товарищ Сталин. Товарищ Сталин был творцом важнейших военно-стратегических планов и непосредственным руководителем решающих боевых операций советских войск. Под Царицыном и Пермью, под Петроградом и против Деникина, на западе против панской Польши и на юге против Врангеля – всюду железная воля и полководческий гений товарища Сталина обеспечивали победу советских войск.

В истории героической борьбы нашего народа за упрочение власти Советов, за свободу и независимость нашей Родины навеки вписано имя великого вождя и полководца, вдохновителя и организатора побед над многочисленными врагами, – имя товарища Сталина».

Так потихоньку Булганин подходит к самому главному – Победе в Великой Отечественной войне.

«В первые же дни войны товарищ Сталин призвал советских людей на Великую Отечественную войну, на разгром врага, на самоотверженную борьбу за победу. В своём обращении к народу 3 июля 1941 года он раскрыл справедливый характер нашей войны, разоблачил миф о непобедимости гитлеровской армии, предсказал неизбежность её поражения, начертал ясную программу разгрома немецко-фашистских захватчиков, определил задачи народа и армии в войне.

Всем памятна также великая мобилизующая сила исторической речи товарища Сталина на Красной площади в Москве 7 ноября 1941 года. Эта речь была проникнута несокрушимой верой в нашу победу. Как известно, положение в те дни было крайне серьёзным. Враг стоял у стен Москвы и Ленинграда. Каждый советский человек переживал чувство тревоги за свою Родину. И вот в этой тяжёлой обстановке прозвучала речь нашего вождя, полная глубокой уверенности в победе, в торжестве нашего правого дела.

Речь товарища Сталина подняла дух нашего народа и вызвала небывалый подъём в войсках. «Сталин с нами. Сталин говорит: мы победим. Значит, так оно и будет», – говорили в те дни воины вместе со всем народом».

Тут Булганин, в общем-то, повторяет тысячи, а может, и миллионы раз сказанное другими – политиками, журналистами и т. д. Но вот он подходит к конкретике. И, по-видимому, делает это опрометчиво. Никакой конкретики от него не требовалось. Но Булганин решил ещё подмаслить…

«…Через месяц в битве под Москвой наши войска одержали выдающуюся победу над гитлеровской армией. Всем ходом этого величайшего сражения лично руководил товарищ Сталин. Он вдохновлял и направлял боевые действия наших частей и соединений».

Тут, пожалуй, стоит сделать паузу. Булганин ещё не раз повторит, что Сталин «лично руководил»… Некоторые историки и публицисты подчас язвительно вышучивают эти посылы. Но вот факт. Г.К. Жуков вспоминал: «Был ли Сталин творцом вообще каких-либо операций?

Да, к сожалению, был.

…По замыслу Сталина также планировалась и проводилась операция в Прибалтике в районе Либавы, которая безрезультатно повторялась несколько раз и, кроме тяжёлых жертв, ничего не дала. За неудачи этой операции Сталин сменил трёх командующих фронтами.

Исключительно безграмотно проводились операции севернее Варшавы, в результате которых погибли многие десятки тысяч наших людей. Сталину неоднократно докладывали о том, что по условиям местности там нельзя проводить операцию, однако такие доводы отвергались как «незрелые», и операция многократно повторялась с одними и теми же результатами.

О непонимании Сталиным основ управления войсками можно многое рассказать из истории оборонительных сражений за Москву, но достаточно только небольшого факта, чтобы уяснить непонимание Сталиным способов управления войсками.

В тяжёлый момент упорной борьбы, когда противник с ожесточением рвался к Москве, Берия доложил Сталину, что немцы захватили деревню Дедово и Красную Поляну. Сталин, вызвав к телефону меня и Н.А. Булганина, изругав как полагалось, приказал немедленно выехать мне в Дедово, а Н.А. Булганину в Красную Поляну и взять обратно эти деревни. Наши попытки доказать невозможность в такой тяжёлый момент бросать командный пункт и управление войсками фронта, были встречены угрозой расстрела. И в то время, когда мы с Н.А. Булганиным брали эти деревни, не имеющие никакого значения, противник прорвал фронт в другом месте – в районе Наро-Фоминска, ринулся к Москве и только наличие резерва фронта в этом районе спасло положение.

Я не могу обойти молчанием и того, что Сталин принуждал представителей Ставки Верховного Главнокомандования и командующих фронтами без всякой к тому необходимости проводить наспех организованные операции, без достаточного материального и технического их обеспечения, что приводило к чрезмерно большим потерям.

Во многих случаях наспех и плохо организованные операции не давали положительных результатов. Так было на Северо-Западном, Западном, на Воронежском и других фронтах.

Можно привести ещё немало отрицательных фактов из оперативного творчества Сталина, чтобы оценить, чего стоят на самом деле его полководческие качества и «военный гений».

В статье Булганин продолжает: «…Сталинское военное искусство нашло своё яркое выражение в невиданных по своему размаху операциях Великой Отечественной войны, отличительной чертой которых является исключительная их целеустремленность.

Каждая операция в годы Великой Отечественной войны отличалась оригинальностью замысла и творческим своеобразием его реализации. Товарищ Сталин каждый раз умел находить такие приёмы, формы и способы боевых действий, которые наиболее полно отвечали задуманным целям, сложившейся обстановке и в то же время являлись неожиданными для противника.

…В течение всей воины советские воины неизменно чувствовали большую заботу своего вождя. Товарищ Сталин требовал от командиров заботливо относиться к людям и беречь каждого человека, он учил их широко и умело применять манёвр, использовать технику для подавления и уничтожения врага, не допускать проведения неподготовленных атак укреплённых пунктов, не бросать войска на неразведанного противника.

…Гений Сталина, его железная воля в минувшей войне обеспечили разгром врата, спасли советский народ от опасности фашистского порабощения. Гений Сталина, его железная воля обеспечивают ныне успехи советского народа в строительстве коммунизма и помогают всему демократическому лагерю, возглавляемому Советским Союзом, успешно бороться за дела мира.

Сталин – знамя, гордость и надежда всего прогрессивного человечества.

Да здравствует долгие, долгие годы наш родной и любимый вождь, наш учитель Великий Сталин!»

Сейчас, из века XXI-го, когда значение той или иной исторической личности оценивается по другим критериям, статья Булганина выглядит лицемерной, раболепной. Но тогда… Что он мог написать к юбилею, к 70-летию вождя, руководителя партии, генералиссимуса, своего непосредственного начальника, который к тому же обожал по-кавказски елей и сладкие речи восхваления! Окажись всяк человек на минутку на его месте, там, в то время, в той должности – и впрямь других слов, кроме как гений Сталин, не подберёшь…

* * *

В 30-е годы Булганину удачно удавалось избежать репрессивного сталинского катка, он лишь наблюдал, как этот каток вдавливает в землю коллег и соратников. Сам же он не участвовал в кровавых разборках. Но после войны, когда он взлетел на самый верх политического Олимпа, избежать участия в «разборках» ему не удалось. Он по большей части, думается, невольно играл некоторую роль в проводимых репрессивных процессах, он подыгрывает, чтобы самому не стать жертвой. Дирижируют этими процессами Сталин с партитуры, как правило, Берии при участии Маленкова.

…Гибель Н.А. Вознесенского, А.А. Вознесенского, «Ленинградское дело».

«Кому хвала, как говорится, а кому была уготована кара.

Нет, не забыл, не запамятовал не прощающий ничего Лаврентий Павлович резковатую, обидную, на его взгляд, реплику Вознесенского, посмевшего в присутствии подчинённых напомнить ему, вершителю человеческих судеб, о том, что надо заниматься делом. Такое Берия никому не прощал. С непоколебимым, как у ловчей птицы, хладнокровием терпеливо и зорко следил он отныне за Вознесенским в ожидании, когда тот «сорвётся» и «подставится» на своём посту Председателя Госплана, следил, чтобы осуществить свой коварный план.

Конечно, не только это двигало Берией. Были и иные, более важные причины. Берия, как известно, ревновал Сталина ко всем, к кому тот хорошо относился, выделял, прислушивался. Как раз в то время среди партийных и государственных кругов стало бытовать мнение, что Сталин, думая о преемниках, видел на посту Генерального секретаря ЦК Кузнецова, а на месте Председателя Совета Министров СССР – Вознесенского. Берию, разумеется, это никоим образом не устраивало. А потому, поскольку он был мастером интриг и подлогов, провести «операцию» против Вознесенского для него не составляло великого труда.

В качестве компромата была им использована докладная записка Председателя Госснаба СССР М.Т. Помазнева о занижении Госпланом СССР плана промышленного производства на первый квартал 1949 года. Для тех времён это серьёзное обвинение, хотя по сути дела сезонные колебания производства неизбежны. Так был дан сигнал для начала несправедливой и гибельной травли Вознесенского.

Назначенный в Госплан на должность уполномоченного ЦК ВКП(б) по кадрам Е.Е. Андреев в 1949 году представил записку об утере Госпланом СССР нескольких секретных документов второстепенного характера за 1944–1949 годы. А в записке на имя Сталина об утерянных документах, составленной Берией, Маленковым и Булганиным, было сказано: «Товарищ Сталин, по Вашему указанию Вознесенского допросили и считаем, что он виновен» (выделено Е.Ш.).

Обвинения были явно надуманными и совершенно неадекватными тому, что произошло на самом деле. Однако Сталин посчитал их достаточно серьёзными. «Госплан должен быть абсолютно объективным и на сто процентов честным органом», – сказал он. И это решило участь Н.А. Вознесенского.

Талантливого организатора и теоретика, руководителя экономического штаба страны не стало…

Сосредоточив в своих руках никем, кроме Сталина, не контролируемую власть, Берия самоуправно распоряжался судьбами не только отдельных людей, но и целых народов. И беда в том, что не всегда и не во всём контролировал его Сталин, доверял и не успевал вникнуть в детали многих, менее главных дел. Всё более наглея, Берия бесконтрольно расправлялся даже с теми, кому до этого лично доверял Сталин».

Вкратце «Ленинградское дело» можно обозначить так.

15.02.1949 года на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) было принято постановление «Об антипартийных действиях члена ЦК ВКП(б) товарища Кузнецова А.А. и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) т.т. Родионова М.И. и Попкова П.С.». В постановлении выдвинуто обвинение против перечисленных лиц за проведение ими в Ленинграде Всесоюзной оптовой ярмарки, что привело к разбазариванию государственных товарных фондов и к неоправданным затратам государственных средств на организацию ярмарки…

21.02.1949 года Г.М. Маленков с группой работников ЦК ВКП(б) выехал в Ленинград для проведения бюро и объединённого пленума обкома и горкома партии по постановлению ЦК ВКП(б) от 15.02.1949 года.

На объединённом заседании бюро обкома и горкома Г.М. Маленков добивался от секретарей обкома и горкома признания в том, что они противопоставляли ленинградскую партийную организацию ЦК ВКП(б), что в Ленинграде существовала враждебная антипартийная группировка.

22.02.1949 года на объединённом пленуме Ленинградского обкома и горкома Г.М. Маленков требовал признания этого утверждения, что и было сделано.

Летом 1949 года начался новый этап в разработке «ленинградского дела». Министр госбезопасности В.С. Абакумов обвинил А.А. Кузнецова, М.И. Родионова и руководителей ленинградской областной партийной организации в контрреволюционной деятельности.

21.07.1949 года В.С. Абакумов направил И.В. Сталину записку, в которой сообщал, что второй секретарь Ленинградского горкома ВКП(б) Я.Ф. Капустин подозревается в связи с английской разведкой, и что эти материалы по указанию бывшего начальника ленинградского областного управления МГБ П.Н. Кубаткина хотели уничтожить. И.В. Сталин дал указание об аресте Я.Ф. Капустина и П.Н. Кубаткина. Несмотря на то, что Я.Ф. Капустин формально был арестован по подозрению в связи с английской разведкой, которая завербовала его во время стажировки на металлургическом заводе в Англии, с первых дней ареста допросы велись на тему существования в Ленинграде антипартийной группы. От Я.Ф. Капустина были получены признательные показания.

13.08.1949 года в Москве в кабинете Г.М. Маленкова без санкции прокурора М.И. Родионов был арестован вместе с А.А. Кузнецовым, П.С. Попковым, председателем Ленгорисполкома П.Г. Лазутиным и первым секретарём Крымского обкома партии Н.В. Соловьёвым, ранее работавшим председателем Ленгорисполкома. Арестованных более года готовили к суду, подвергали грубым издевательствам и истязаниям, угрожали расправиться с семьями, помещали в карцер. М.И. Родионов подвергся жестоким пыткам. Участие в допросах, наряду со следователями, принимали Г.М. Маленков, Л.П. Берия и Н.А. Булганин.

18.01.1950 года В.С. Абакумов представил И.В. Сталину список 44 арестованных и высказал соображение «судить в закрытом заседании выездной сессии Военной коллегии Верховного суда СССР в Ленинграде без участия сторон, то есть обвинения и защиты, группу 9–10 человек основных обвиняемых», а остальных в общем порядке.

04.09.1950 года В.С. Абакумов и главный военный прокурор представили И.В. Сталину записку с предложением осудить к расстрелу Н.А. Вознесенского, А.А. Кузнецова, П.С. Попкова, Я.Ф. Капустина, М.И. Родионова и П.Г. Лазутина; других приговорить к длительным срокам заключения. И.В. Сталин против этих предложений не возражал.

01.10.1950 года. Приговор был оглашён в час ночи. Он был окончательный, обжалованию не подлежал и в 2 часа ночи приведён в исполнение.

14–19.12.1954 года (после смерти Сталина и суда над Берией) в Ленинграде, в окружном Доме офицеров, где ранее проходил суд по этому делу, состоялся процесс над бывшими работниками МГБ СССР. Министр В.С. Абакумов, начальник следственной части по особо важным делам А.Г. Леонов, его заместители В.И. Комаров и М.Т. Лихачёв были приговорены к расстрелу; начальник секретариата И.А. Чернов и его заместитель Я.М. Броверман, соответственно, к 15 и 25 годам лишения свободы.

Для справки. Президиум Верховного Совета СССР 26 мая 1947 года издал Указ «Об отмене смертной казни». Указ отменил применение этой меры наказания в мирное время и предусматривал, что суд вместо неё будет наказывать заключением на 25 лет в исправительно-трудовых лагерях.

Объявленный в 1947 году отказ от смертной казни не стал продолжительным. Формально он действовал до принятия нового Уголовного кодекса РСФСР 1961 года. В кодекс смертная казнь уже была включена как исключительная мера наказания за особо тяжкие преступления. Однако фактически смертную казнь снова начали применять уже через три года после провозглашённой отмены. С 1950 года смертной казни подлежали изменники Родины, шпионы и диверсанты. Постепенно перечень преступлений, за которые предусматривалась высшая мера наказания, расширялся.

А вот это сетует Анастас Иванович Микоян в своих воспоминаниях: «…Все мои надежды на демократизацию режима постепенно развеивались. Даже в руководстве партии правильно установленные во время войны нормы были попраны. Хотя товарищеская атмосфера работы в руководстве ни в коем случае не принижала роли Сталина. Наоборот, мы почти во всех случаях собственные предложения, оформленные за подписью Сталина, приписывали целиком Сталину, не декларируя, что автором является не Сталин, а другой товарищ. И он подписывал, иногда внося поправки, а иногда и этого не делая, даже иногда не читая, так как доверял.

Эта атмосфера изменилась. Интриган Берия знал слабые стороны Сталина и сумел вовремя этим воспользоваться. Сталин стал редко выступать, и выступления его были сплошной демагогией. Разве он мало говорил о критике и самокритике? Об ответственности лиц за свои действия, независимо от того, на каком посту они находятся? О демократии партийной и советской? О законности, о её соблюдении во всём? А ведь сколько невероятных беззаконий было совершено с его согласия или по его прямому указанию, особенно в период 1937–1938 гг., а точнее, начиная с 1936 г. по 1940 г., а затем после войны – это позорное «ленинградское дело», приведшее к расстрелу члена Политбюро Вознесенского, секретаря ЦК партии Кузнецова, Председателя Правительства Российской Федерации Родионова, секретаря Ленинградского обкома партии и председателя Ленинградского облисполкома и ряда других лиц, позже реабилитированных как совершенно невиновных. Или репрессии населения пограничных регионов, от Эстонии до Грузии. Или «дело о космополитах», аресты и убийства видных евреев, «дело врачей».

Не возродилась после войны демократия даже в партии. В отличие от ленинских порядков во время войны не было созвано ни одного пленума ЦК».

Цитату Микояна, опытнейшего коммуниста, специалиста в своём деле, я привожу только потому, чтобы понять, что люди на верху, даже близкие-близкие к Сталину, были «молчаливы», ни в чём не могли ему возразить. Они своим молчанием, неучастием просто «сдавали» своих коллег. Также и Булганин. Он не был кровожадным и злопамятным, мстительным и жестоким. Но предать, отречься от коллеги он в этот период мог запросто. Это, разумеется, не поощрялось, но это и не осуждалось, по большому счёту. Предавали дедов и отцов, братьев и жён, а тут коллега: время, мол, было такое. А оно действительно было такое! Сталинско-Бериевское! А ещё и немного Маленковское, с Маленковым у Булганина не ладилось.

«Булганин в этом случае, как обычно, без возражений исполнял волю руководства. Он потому с лёгкостью возглавлял такие разные организации, как Госбанк и Министерство обороны, что в основном передавал подчинённым указания Сталина, оформленные в решения Политбюро, а затем следил за их неукоснительным исполнением. Когда Сталин начал отходить от руководства текущими делами, Булганин стал выполнять указания Берии и Маленкова. Причём, как потом выяснилось, много плохого сделал из страха перед этой парой.

А. А. Вознесенский

Н. А. Вознесенский

Когда арестовали руководителей Ленинграда, роль следователей исполняли сотрудники ЦК и члены Политбюро. Булганину пришлось допрашивать брата Вознесенского – Александра, который был министром просвещения РСФСР.

«Он ко мне бросился, – рассказывал Булганин при пересмотре «Ленинградского дела», – закричал:

– Товарищ Булганин, дорогой, наконец-то! Я ни в чём не виноват. Хорошо, что вы пришли! Теперь товарищ Сталин узнает всю правду!

А я ударил его ногой и сказал:

– Тамбовский волк тебе товарищ!

Что я мог сделать? Я же знал, что в углу комнаты в темноте сидят Берия и Маленков и за всем наблюдают. Не ударь я Вознесенского, сам бы тут же оказался в соседней камере».

ВОЗНЕСЕНСКИЙ Николай Алексеевич (1903–1950 гг.) – советский политический и государственный деятель, экономист. Доктор экономических наук. Член РКП(б) с 1919 года. Член ЦК ВКП(б) (1939–1949 годы), кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) (1941–1947 годы), член Политбюро ЦК ВКП(б) (1947–1949 годы), депутат Верховного Совета СССР 2-го созыва. Академик АН СССР (27.09.1943 года). Лауреат Сталинской премии 1-й степени (1947 года). 27 октября 1949 года арестован по «Ленинградскому делу». 30 сентября 1950 года расстрелян.

ВОЗНЕСЕНСКИЙ Александр Алексеевич (1898–1950 гг.) – известный советский экономист, деятель науки и культуры. Профессор (1939 год). В 1947 году избран депутатом Верховного Совета СССР. В 1948 году назначен министром просвещения РСФСР (1948–1949 годы). 19 августа 1949 года арестован по обвинению в измене Родине, участии в контрреволюционной организации и антисоветской агитации (Ленинградское дело). Осуждён и расстрелян в 1950 году.

Мог ли воспрепятствовать Булганин расправе над своими коллегами, с которыми он, можно сказать, пришёл во власть. Нет, конечно, не мог! Над Булганиным и самим висела секира, занесённая Берией и Маленковым.

Но ведь и Сталин с неимоверной лёгкостью приговорил специалиста, преданного ему. Что мешало ему отправить Вознесенского да и всю «ленинградскую компанию», если даже они в чём-то проштрафились, руководить какими-нибудь стройками в Сибири. Нет! Надо расстрелять… А Берия, возможно, потирал от этого руки.

Удивительно и другое. Над самим Берией, «большим мингрелом», бывало, сгущались тучи. Речь идёт о так называемом деле «мингрельской буржуазной националистической организации». По этому поводу было принято два постановления ЦК ВКП(б), от 9 ноября 1951 года и 27 марта 1952 года, в Грузии якобы была вскрыта мингрельская националистическая организация, возглавляемая бывшим вторым секретарём ЦК КП(б) Грузии М. Барамия, ставившая своей целью ликвидацию Советской власти в Грузии с помощью империалистических государств. В связи с этим органами госбезопасности был арестован ряд ответственных партийных и советских работников Грузинской ССР.

Сколько тут было напускного, провокационного, по кому сильнее всего хотели нанести удар «компетентные органы», не берусь судить. Приведу лишь фрагмент из книги о Берии А.И. Мартиросяна, чтобы обрисовать, обстановку среди товарищей верхнего эшелона. Где каждый ходил не только под Богом, которому они, похоже, не очень доверяли, но и под секирой коллег и Хозяина.

«Своим острием это дело было направлено непосредственно против Лаврентия Павловича Берия. Только не Сталин был инициатором такого поворота событий, а именно же Хрущёв, стремившийся при ослабевавшем в силу возраста и болезней Сталине его же руками ликвидировать через МГБ (Хрущёв в то время курировал органы госбезопасности) и своего прихвостня Игнатьева опасного в своём, хрущёвском, понимании конкурента в борьбе за власть после Сталина. Проще говоря, ещё до предвкушавшегося и подготавливавшегося ими насильственного ухода Сталина из жизни ликвидировать Берия с помощью этого дела.

…В ноябре 1951 года министром госбезопасности был назначен один из злейших врагов Берии С.Д. Игнатьев; «мингрельское дело» потому и фабриковалось, чтобы нанести удар по Берии. Это обстоятельство и последовавшие затем чистки в Грузии (в апреле, сентябре и ноябре 1952 года) подрывали положение Берии».

Как видно из таких аргументов, неспокойно – ох, неспокойно! – жилось кремлёвским небожителям.

Вот и Булганину приготовили подножку. Подать этот эпизод Сталину под надлежащим соусом – и угодил бы Николай Александрович на нары, даже несмотря на то, что был на тот период в «тройке», приближённой к вождю.

В феврале 1951 года было принято решение: создать бюро Совета министров по военным и военно-промышленным вопросам во главе с Булганиным, а председательствование на заседаниях президиума Совета министров и его бюро возложить поочерёдно на Булганина, Берию и Маленкова, поручив им также рассмотрение и решение текущих вопросов. Принятые на этих заседаниях постановления и распоряжения правительства необходимо было «издавать за подписью председателя Совета министров СССР Сталина И.В.»

По этому поводу даже существует мнение некоторых историков: Сталин, дескать, устранился от своих обязанностей в силу возраста и болезней. Да, он был уже не столь силён и здоров, чтобы выдерживать десятки заседаний по разным вопросам. Но, с другой стороны: кто посмеет за подписью Сталина выпускать тот или иной документ? Думается, что всё так или иначе сверялось с мнением вождя. По крайней мере, не верится, чтобы Булганин выпустил в свет документ за подписью Сталина. Хотя известно, что в последние годы вождь редко бывал в кремлёвском кабинете и всё больше находился на кунцевской даче.

Адмирал Н.Г. Кузнецов вспоминал: «Когда в 1947 году я был переведён на другую работу, Сталин ещё лично руководил совещаниями как гражданских, так и военных. Когда же я вернулся на работу в Москву в 1951 году, обстановка была уже совсем иная. Даже на совещании в ЦК по флотским вопросам (замена министров ВМФ) он был всего два раза, а затем поручил вести его своим заместителям.

В разговорах (у себя в кабинете он появлялся всё реже и реже) всё чаще жаловался на старость, говоря полушутя-полусерьезно, что ему всё чаще приходится нервничать и ругаться.

…Руководство делами перепоручил своим замам. Крупные вопросы было придумано решать «тройками» или «пятерками». Маленков и Берия были тогда у Сталина в почёте. Молотов – в тени, а его жена – П.С. Жемчужина – находилась в заключении. В то время Булганин всеми силами старался попасть в состав «всесильной тройки». Выработанные проекты решений посылались Сталину на утверждение. Позднее же составлялся и отсылался ему на дачу просто длинный перечень вопросов, а его виза служила одобрением всего перечисленного.

На наших глазах происходило снижение активности Сталина, и государственный аппарат работал всё менее чётко. Существовали только умелые отписки. Отправление бумаг в адрес какого-нибудь министра формально снимало ответственность с одного и не накладывало её на другого, и всё затихало «до лучших времен». Все понимали, что в государстве происходит что-то ненормальное. Образовался какой-то «центростоп», по выражению самого Сталина, но изменить положение никто не брался, да и не мог. Руководители министерств стали приспосабливаться к такой бессистемной системе.

Так тянулось до марта 1953 года».

А теперь о провокации, которая могла дорого обойтись Булганину.

«Он (Булганин) хорошо знает, что если бы Сталин ещё пожил, он был бы там, где Кузнецов и Вознесенский, – так рассуждал Хрущёв на пленуме ЦК КПСС в 1957 г. – Берия и Маленков расправились бы с Булганиным. Почему? Сталин в моём присутствии и в присутствии тов. Кагановича однажды сказал – ты, Лазарь Моисеевич, наверное, помнишь этот факт, когда мы были у Сталина в 1947 году. Сталин сказал тогда: я стар, кого сделать Председателем Совета Министров? Тогда Поскребышев назвал Булганина. Сталин сказал: «Да, Булганина». Как видно, по этому вопросу был разговор раньше, и Поскребышев, зная мнение Сталина, назвал кандидатуру Булганина. Об этом разговоре узнали Берия и Маленков. Вскоре после этого был посажен в тюрьму маршал Яковлев. Это был прямой подход к Булганину, потому что Булганин разрешил принять на вооружение пушку, в которой были дефекты, какая-то пружина недоработана была. …Мирзаханова и Волкотрубенко посадили в тюрьму. Это видные работники, воевали, высшие награды получили, а их ни за что посадили в тюрьму. Кто этим делом заправлял?

Булганин. Маленков.

Хрущёв. Берия и Маленков. Вот преступники. А теперь Маленков говорит о том, что хочет нас вернуть на ленинские рельсы руководства. Вот твоё, тов. Маленков, понимание ленинского принципа руководства. Преступник ты!»

Хрущёв упоминает дело о пушках. За промашки Булганину могли бы хорошенько надавать по шапке. Вернее – поставили бы к стенке под улюлюканье Берии и Маленкова. А дело было технического характера, чисто технического характера.

«…Вспомним многим здесь известную эпопею с пушкой «С-60», когда пострадали и военные, и гражданские. Как возник вопрос? – рассказывал на том же пленуме Д.Ф. Устинов. – Тов. Булганина в Москве не было. Этот вопрос разбирался на Президиуме Совмина. Вёл заседание Маленков. Спрашивается, если он настоящий друг Булганина, а Булганин шефствовал над нами, то предупреди, скажи, назначь любую комиссию. Если виноваты Устинов, Яковлев и Мирзаханов, что угодно с ними делайте, но разберитесь по существу. Никто не разбирался и не хотел разбираться. Я принёс тогда детали на Президиум и показываю: вот смотрите, в чём дело. А мне говорят: бросьте детали, не в деталях дело, речь идёт о том, что пушка не работает. Говорю, что пушка работает, мы дали двойной зип (запасная часть), начал объяснять. Ничего не помогло. Этот вопрос разбирался два раза. По проекту постановления предусматривалось меня предупредить, Яковлеву – строгий выговор и т. д.; на заседании еще жёстче: мне выговор, Яковлева снять с работы и т. д. На втором заседании мне был объявлен строгий выговор с предупреждением отдать под суд; Яковлева снять с работы и под суд; Волкотрубенко и Мирзаханова снять с должности и отдать под суд. Вот вы с кем спутались, тов. Булганин, хотя и знали, с кем имеете дело. Я говорю так, как было.

Хрущёв. Получается сейчас, что это Сталин предложил. Но кто Сталина подвёл к этому, кто вдохновил Сталина? Маленков. Ему нужен был не Яковлев. Ему нужно было убрать Булганина, потому что Булганин был назван Сталиным как будущий председатель Совета Министров. Верно?

Маленков. Нет, неверно. Это можно проверить.

Хрущёв. Как? Спросить Сталина? (Смех.)

Устинов. Так, как я понимаю, я должен со всей категоричностью сказать, что это было грязное, слишком грязное дело Маленкова…Потому что любой другой порядочный человек на его месте не допустил бы этого. Через 10 или 12 дней тов. Булганин приехал из отпуска. Можно было бы до его присутствия отложить это дело. Нет, это дело стряпалось как можно скорее. Как я понимаю, для Маленкова, оказывается, это был небольшой штрих в его грязных делах. …А ведь это громкое дело было, мы все ходили расстроенными».

Прослушка телефонных разговоров, тайные обыски производились и у самого Булганина – это на его-то должности, члена Политбюро!

Однажды из его сейфа пропала облигация, на которую выпал крупный выигрыш. История эта любопытная, потому что вскрылась система обысков кабинетов высших чиновников. Об этом также заявил Н.С. Хрущёв на пленуме 1957 года.

Предыстория было такова: гражданская жена Янковская Л.И. работала у Булганина в аппарате правительства и записывала номера облигаций, хранившихся в сейфе служебного кабинета мужа. Когда появлялись таблицы выигрышей в газетах, она сверяла эти номера. Однажды на одну из облигаций выпал крупный выигрыш – 10 000 рублей. Она радостно сообщила об этом мужу. Но в своём сейфе он не обнаружил этой облигации.

Позже в одну из московских сберкасс выигрышную облигацию предъявила к оплате молодая женщина. Её задержали. Она призналась, что облигацию ей подарил заведующий канцелярией Президиума ЦК КПСС Д.Н. Суханов, помощник Г.М. Маленкова. На допросе Суханов показал, что при описании вещей, изъятых в кабинете арестованного Л.П. Берии, он взял из его сейфа несколько облигаций. Одна из них оказалась выигрышной. Выяснилось, что эту облигацию охранники Л.П. Берии тайно похитили из кабинета Н.А. Булганина.

В документах пленума 1957 года о женщине с облигацией ничего не говорится, но эту историю пересказывает Хрущёв, подводя всему итог о негласной слежке и обысках.

«Хрущев. …У Булганина выкрал облигации не Суханов, а выкрал Берия: получилось так, что из сейфа Булганина пропала облигация, на которую пал выигрыш в 10 тысяч рублей. Когда проверили в сейфе, у Булганина этой облигации не оказалось. Потом уже, когда прошло значительное время, года через три, получать деньги по этой облигации пришёл помощник Маленкова – Суханов. Неизвестно, сам он пошёл или его кто послал. После ареста Суханова выяснилось, что когда арестовали Берия и описывали его сейф, то Суханов украл эти облигации. Вы понимаете, какая история. …Значит, наши сейфы контролировали, обшаривали и воровали то, что нужно было для Берия».

Даже на высоких и высших, генеральных должностях, Булганин не мог быть свободен от всевидящего ока… «товарищей по партии» и сотрудников МГБ, а главное – от вождя, которому «товарищи по партии» делали соответствующие доклады или доносы на своих товарищей. Да и сам Булганин в этом был замешан. Если не впрямую, то косвенно.

Его участие в развенчании заслуг Г.К. Жукова не является положительным фактором его высшей чиновной биографии.

Заслуги Г.К. Жукова как полководца, как заместителя Верховного Главнокомандующего периода Великой Отечественной войны были по достоинству оценены Родиной. Звание Маршала Советского Союза, трижды Героя Советского Союза (таких в стране было только трое: помимо Жукова, лишь лётчики А. Покрышкин и И. Кожедуб), два ордена «Победа» были заслугами за военные операции и руководство армией. Но Жуков в то же время был человеком со своими слабостями, заблуждениями, нелёгким характером и резкими суждениями, что в гражданской жизни обходилось ему дорого… Командующего войсками Одесского военного округа Жукова не оставляли в покое и по возможности «чихвостили» по партийной линии.

Дело в том, что уже вскоре после Победы партия была вынуждена бороться с фактами приобретательства, с жаждой трофейного обогащения, или, как тогда говорили, «имущественным обрастанием» в среде самих победителей. Поражённой этим недугом оказалась часть высшего партийного актива и командного состава военных. Сталин – человек, равнодушный к личной собственности, воспринимал это с негодованием.

20 января 1948 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О т. Жукове Г.К., Маршале Советского Союза», в котором говорилось: «ЦК ВКП(б), заслушав сообщение комиссии в составе т.т. Жданова, Булганина, Кузнецова, Суслова и Шкирятова, выделенной для рассмотрения поступивших в ЦК материалов о недостойном поведении командующего Одесским военным округом Жукова Г.К., установил следующее.

Тов. Жуков в бытность главкомом группы советских оккупационных войск в Германии допустил поступки, позорящие высокое звание члена ВКП(б) и честь командира Советской Армии. Будучи полностью обеспечен со стороны государства всем необходимым, тов. Жуков злоупотреблял своим служебным положением, встал на путь мародёрства, занявшись присвоением и вывозом из Германии для личных нужд большого количества различных ценностей…»

Учитывая изложенное, ЦК ВКП(б) постановляет:

1. Признавая, что т. Жуков Г.К. за свои поступки заслуживает исключения из рядов партии и предания суду, сделать т. Жукову последнее предупреждение, предоставив ему в последний раз возможность исправиться и стать честным членом партии, достойным командирского звания.

2. Освободить т. Жукова с поста командующего Одесским военным округом, назначив его командующим одним из меньших округов.

3. Обязать т. Жукова немедленно сдать в госфонд все незаконно присвоенные им драгоценности и вещи».

3 февраля 1948 года Маршал Г.К. Жуков вступил в должность командующего Уральским военным округом. Уральский округ был меньшим по территории, не имел большого стратегического значения.

Ещё до этих событий по Г.К. Жукову был нанесён удар меньшей, конечно, силы, но также неприятный, который будет усугублять их отношения с Булганиным.

«Постановление Политбюро ЦК ВКП(б)

«О незаконном награждении т.т. Жуковым и Телегиным артистки Л. Руслановой и других орденами и медалями Советского Союза»

П 58/205 21 июня 1947 г. Строго секретно

ЦК ВКП(б) установил, что т.т. Жуков и Телегин, будучи первый Главнокомандующим группы советских оккупационных войск в Германии, а второй – членом Военного совета этой же группы войск, своим приказом от 24 августа 1945 года № 109/н наградили орденом Отечественной войны первой степени артистку Русланову и приказом от 10 сентября 1945 г. № 94/н разными орденами и медалями группу артистов в количестве 27 чел[овек]. Как Русланова, так и другие награждённые артисты не имеют никакого отношения к армии. Тем самым т.т. Жуков и Телегин допустили преступное нарушение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 2 мая 1943 г. «Об ответственности за незаконное награждение орденами и медалями СССР», караемое, согласно Указу, тюремным заключением сроком от 6 месяцев до 2 лет.

Для того чтобы скрыть противозаконное награждение Руслановой, в приказе от 24 августа были придуманы мотивы награждения Руслановой якобы «за активную личную помощь в деле вооружения Красной Армии новейшими техническими средствами», что представляет из себя явную фальсификацию, свидетельствует о низком моральном уровне Жукова и Телегина и наносит ущерб авторитету командования.

Сама обстановка награждения Руслановой и вручение ей ордена в присутствии войск во время парада частей 2-го гв[ардейского] кав[алерийского] корпуса представляла постыдное зрелище, и ещё более усугубляет вину т.т. Жукова и Телегина.

ЦК ВКП(б) считает, что т. Телегин, как член Военного совета группы войск, несёт особую ответственность за это дело, и та политическая беспринципность, которую он при этом проявил, характеризует его как плохого члена партии. Учитывая изложенное и выслушав личные объяснения т.т. Жукова и Телегина, ЦК ВКП(б) постановляет:

1. Тов. Жукову Г.К. объявить выговор.

2. Тов. Телегина К.Ф. перевести из членов ВКП(б) в кандидаты.

3. Принять предложение т. Булганина об освобождении т. Телегина от политической работы в армии и увольнении из Вооружённых Сил.

4. Войти в Президиум Верховного Совета СССР с предложением об отмене награждения артистки Руслановой, а также других артистов в количестве 27 человек, поименованных в приказе Жукова и Телегина № 94/н».

Контроль за властью, военными, а также за интеллигенцией осуществлялся именно властью, военными и интеллигенцией. Кто именно и по какой линии сотрудничал с «контролирующими» органами, никто никогда не узнает. На сей счёт, думаю, архивы никогда не будут открыты. И это со стороны спецслужб абсолютно правильно. Но есть некоторые косвенные свидетельства, которые скрыть невозможно.

Писатель К.М. Симонов много общался с военными из высшего командного состава. Были у него беседы и с Маршалом А.В. Василевским.

«…В одном из дальнейших разговоров Александр Михайлович коротко охарактеризовал Штеменко.

…Начальником Генерального штаба он был назначен совершенно неожиданно для Василевского. В послевоенное время, когда Булганин был министром, а Василевский в течение довольно продолжительного времени был и первым заместителем министра, и начальником Генерального штаба, он обратился к Булганину с предложением освободить его от одной из этих обязанностей, потому что ему просто невмоготу справляться с ними с обеими.

– А кого же назначить? – спросил Булганин.

– Антонова, – сказал Василевский.

И охарактеризовал Антонова самым отменным образом, указав при этом, что он уже имеет опыт работы начальником Генерального штаба, уже побывал в этой роли. К тому времени, когда возник этот разговор, Антонов был первым заместителем Василевского по Генеральному штабу. Булганин согласился, с этим они и пришли на Политбюро. Но там, на Политбюро, произошло нечто совершенно неожиданное для Василевского. Когда они доложили о предложении, Сталин сказал, что на пост начальника Генерального штаба следует выдвинуть Штеменко. Попытки настоять на назначении Антонова ни к чему не привели. Вопрос был предрешён ещё до заседания. С тем они ушли. Штеменко был назначен начальником Генерального штаба прямо из начальников Оперативного управления. А Антонов с должности заместителя начальника Генерального штаба поехал на должность заместителя командующего Кавказским военным округом. Когда я сказал ему об этой, совершенно неожиданной для него новости, он чуть не заплакал, рассказывал Василевский».

Снятие Штеменко с должности начальника Генерального штаба произошло тоже при Сталине и столь же неожиданно, как и его назначение… О поводе к снятию Штеменко Сталин сообщил министру наедине: «Чтоб вы знали, товарищ Василевский, почему мы освободили Штеменко. Потому что он всё время пишет и пишет на вас, надоело. Поэтому решили освободить».

А.В. Василевский

Адмирал Н.Г. Кузнецов

Но был ли «подкоп» начальника Генштаба под Военного министра подлинной причиной его освобождения от должности – большой вопрос. У Сталина, несмотря на, казалось бы, убедительные объяснения, могли быть совершенно иные причины для принятия кадровых решений.

Вполне возможно, что генерал Штеменко стал невольной жертвой другой интриги куда более крупного калибра – её затеял Берия против бывшего министра Вооружённых Сил Н.А. Булганина. К тому времени Булганин основательно нарастил свой политический вес, войдя в 1948 году в состав Политбюро ЦК ВКП(б) и став одним из заместителей Сталина в Совете Министров СССР. Берии, который стремился единолично влиять на стареющего вождя, был совершенно не нужен новый конкурент.

Интригу Берия затеял не напрямую – в Совмине или Политбюро ЦК, а через прежнюю вотчину Булганина – Министерство Вооружённых Сил (с февраля 1950 года – Военное министерство). Начальник Генерального штаба Штеменко, вероятно, по подсказке Берии, поставил перед подчинёнными, в общем-то, невинную задачу – подготовить справку, какие представления по важным вопросам Вооружённых Сил, направляемые в Совет Министров, не получили своевременного разрешения. Генерал вряд ли и сам подозревал, во что может вылиться такая инициатива. Обобщённая информация была доложена Сталину, а также разослана членам Политбюро. Предлог благовидный – сдвинуть решение многих проблем с мёртвой точки, улучшить бумагооборот. Подлинный же замысел заключался в том, чтобы негативной информацией бросить тень на Булганина, курировавшего в правительстве военные вопросы.

Хитрый замысел реализовать, однако, не удалось. Сталин разгадал его загодя, а в его планы не входило низвержение бывшего министра Вооружённых Сил и усиление, тем самым, Берии. С другой стороны, и сам Булганин сумел на заседании Политбюро ЦК и Совета Министров сделать толковый доклад, из которого следовало, что если задержки в решении тех или иных вопросов имелись, происходили они не по его вине.

Как вспоминал много лет прослуживший в Генштабе и потому хорошо информированный генерал-полковник И.С. Глебов, докладывал он около полутора часов, время от времени обращаясь к маршалу A.M. Василевскому за подтверждением: «Так это?» Доклад прозвучал убедительно, обсуждать его даже не стали. Претензии Генштаба выглядели мелкими придирками.

Сталин, взяв слово, внёс предложение освободить Штеменко, инициировавшего разбирательство, от должности начальника Генерального штаба и дать ему возможность поработать в войсках: «Видимо, Штеменко ещё молод и не совсем освоил все направления работы Генштаба».

Интрига против Булганина, таким образом, провалилась, но по Штеменко ударила. В июне 1952 года он был отправлен в Германию начальником штаба – первым заместителем главнокомандующего Группой советских оккупационных войск. Одновременно был снят с должности начальник Главного оперативного управления – заместитель начальника Генерального штаба генерал-полковник Н.А. Ломов, непосредственно готовивший злосчастную справку, его перевели начальником штаба – первым заместителем командующего войсками Дальнего Востока». Считается, что от Маршала Н.А. Булганина досталось и советскому флоту, в лице нескольких адмиралов, в том числе выдающемуся адмиралу, Герою Советского Союза Николаю Герасимовичу Кузнецову. Забегая вперёд, скажу, что в 1955 году дочь Н.А. Булганина Вера Николаевна и сын Николая Герасимовича от первого брака Виктор Николаевич сочетались законным браком. Судьба сделала этих людей сватами. Породнила. Но взаимопонимания между ними так и не случилось. Адмирал Кузнецов называет Булганина «злым гением» на тех «крутых поворотах», где они сходились друг с другом.

«После войны, когда окружение Сталина соревновалось в угодничестве, встречи с ним стали редкими. Почти все вопросы (в том числе и военные) теперь решались его заместителями. Наш наркомат был «упразднён». Фактически наркомом или министром обороны являлся Булганин. С флотскими делами стало совсем худо. Не любя флота, а также не желая разбираться в его сложных и дорогостоящих проблемах, он старался где только можно «задвинуть» их на задний план или решить в пользу Наркомсудпрома…

Редко появляясь в Кремле (а больше на ближней даче), Сталин после настойчивых просьб принимал всего на несколько минут, как всегда, в окружении своих ближайших помощников. Тратить время на «приятные» доклады мне не хотелось, и я обычно начинал с самого трудного, а стало быть, с самого неприятного. Большинство из присутствовавших слушали это недоброжелательно или, в лучшем случае, безразлично. Булганин же метал взгляды: доклады, как правило, шли вразрез с его мнением или прямо содержали жалобу на него. Если Сталин поддерживал меня, то все поддакивали, и принималось нужное мне решение. Чаще же всего было иначе. Стоило ему высказать сомнение в правильности моих доводов, как все дружно утверждали, что я не прав. В таком случае разумнее всего было «сматывать удочки». Но я по своему упрямому характеру продолжал настаивать и доказывать. Я не подходил для того, чтобы безропотно подтверждать все глупости Булганина, а потом, когда ему будет угодно, так же безропотно подставлять свою голову под удар за его ошибки…

Когда в 1951 году при загадочных для меня обстоятельствах я снова очутился в должности министра ВМФ, физически слабый Сталин уже совсем не хотел слышать про недостатки. Зная об этом, окружение тешило его докладами розового цвета. «Не следует беспокоить вождя», – сказал мне однажды Маленков, когда мы отправлялись на дачу. Он знал мой строптивый характер. Но и я знал, что предметом разговора будет как раз мой большой доклад Сталину о крупных недостатках в судостроении. Откладывание из года в год всех сложных вопросов по судостроению привело к тому, что выпускались только старые корабли. Вот об этом я и написал. Когда расположились за столом, Сталин поднял мой доклад и, обращаясь ко всем, спросил: «Так ли это?» «Кузнецов сгущает краски», – бросил кто-то реплику. «Ну, посмотрите», – ответил Сталин и бросил доклад на середину стола. Перешли к другим вопросам, и я понял, что всё это мне даром не пройдёт. Вместе со своим докладом я был отдан в руки «тройки»: Булганин, Берия, Маленков. Вот здесь и нужно искать причины моих дальнейших злоключений. Булганин окончательно возненавидел меня. Находясь тогда в тесной дружбе с Хрущёвым, он передал ему всю свою ненависть ко мне».

У Н.Г. Кузнецова были претензии к Н.А. Булганину и посерьёзней.

«…В деле «крутых поворотов» моим злым гением, как в первом случае (отдача под суд), так и во втором (уход в отставку), был Н.А. Булганин. Почему? Когда он замещал наркома обороны при Сталине, у меня произошёл с ним довольно неприятный разговор из-за помещения для Наркомата ВМФ. Он тогда беспардонно приказал выселить из одного дома несколько управлений флота. Я попросил замену, он отказал. Согласиться с ним я не мог и доложил Сталину. Сталин, вставая на мою сторону, упрекнул Булганина: как же выселяете, не предоставляя ничего взамен? Булганин взбесился. Придя в свой кабинет, он заявил мне, что «знает, как варится кухня», пообещав при случае всё вспомнить.

Вскоре подоспела кампания по борьбе с космополитами, и ряд дел разбирался в наркоматах. Некий В. Алферов (офицер минно-торпедного управления ВМФ, капитан 1-го ранга – прим. Е.Ш.), чуя обстановку (конъюнктуру), написал доклад, что вот-де у Кузнецова было преклонение перед иностранцами, и привёл случай с парашютной торпедой.

…Булганин подхватил это и, воодушевившись, сделал всё возможное, чтобы «раздуть кадило». В тех условиях это было нетрудно сделать. Действовали и решали дело не логика, факты или правосудие, а личные мнения. Булганин к тому же мало разбирался в военном деле, хотя и хорошо усвоил полезность слушаться. Он и выполнял все указания, не имея своей государственной позиции. Он был плохой политик, но хороший политикан.

Когда в 1947 году Сталин на Главном Военном совете поставил вопрос о моём освобождении, я не удивился: «кухня уже варилась» Булганиным. Морально я был к этому подготовлен. Сталин назвал моим преемником И.С. Юмашева. В этом я не видел логики. Тихоокеанский флот почти не воевал, и боевого опыта у Юмашева было мало.

…Вызванный из Ленинграда вместе с Л.М. Галлером, я не знал, в чём дело. Помнится, в поезде мы с Леонидом Михайловичем всё гадали о причинах вызова. И не угадали. Оказалось, нам предстоит дать объяснение, почему было дано разрешение передать чертежи парашютной торпеды англичанам. Чертежи не были секретными, и их мог передать начальник Главного морского штаба. Но когда меня спросили, давал ли я разрешение, то я ответил, что, очевидно, давал, так как начальник ГМШ обычно такие вопросы не решал без моего ведома. Отвечаю я.

Было решено судить нас судом чести.

Нашли врагов народа! Все четыре адмирала честно отвоевали – и вот, пожалуйста, на суд чести! Во главе этого дела был поставлен маршал Л.А. Говоров. Порядочный человек, но «своё суждение иметь» не решился и по указке Булганина, где можно, сгущал краски».

25 марта 1947 года А.А. Жданов представил Сталину на утверждение проект постановления ЦК ВКП(б) «О судах чести в министерствах СССР и центральных ведомствах». Проект был подготовлен Ждановым вместе с его выдвиженцами – А.А. Кузнецовым и М.А. Сусловым.

Название громкое и ко многому обязывающее: «Суд чести!» Вскоре одного из разработчиков этого положения А.А. Кузнецова расстреляют.

Некоторые значимые выдержки из Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о Судах чести в министерствах СССР и центральных ведомствах от 28 марта 1947 года см. в Приложении 6.

Н.А. Булганин и Н.Г. Кузнецов на флоте. 1954 г.

Сразу замечу, суды чести вскоре после появления и проявления стали резко ограничивать. Возможно, они могли спровоцировать новые репрессии, которые вылились бы в уничтожение специалистов разных отраслей в послевоенный период и были бы для страны просто катастрофой. Уже 15 марта 1948 года Политбюро сочло, что надо запретить министрам организовывать суды чести над работниками министерств без санкции Политбюро. Начиная с 1949 года ходатайства о рассмотрении дел отдельных лиц в судах чести, направляемые из низовых организаций в Политбюро на утверждение, в абсолютном большинстве были отклонены.

Хронология дела над адмиралами была такова.

11 декабря 1947 года – на совещании у Маршала Н.А. Булганина принято решение судить четверых адмиралов «судом чести».

12 декабря 1947 года – принято постановление СМ СССР, подписанное И.В. Сталиным, о предании бывших руководителей ВМФ «суду чести».

– приказом Маршала Н.А. Булганина определён состав суда.

12–15 января 1948 года состоялся «суд чести» над адмиралами в клубе Главного штаба ВМФ.

«Обвинения в адрес «подсудимых» сыпались, как из дырявого ведра. Выступавшие требовали как можно строже наказать адмиралов, «потерявших бдительность» и «опозоривших советский флот». Все указания суду шли от Сталина через Булганина. «Своё суждение иметь» судьи не решились. Несмотря на всё это, вина адмиралов не была доказана», – вспоминали впоследствии адмиралы В.А. Касатанов, Ю.А. Пантелеев, Н.Д. Сергеев и другие, присутствовавшие на процессе. Тем не менее было принято решение передать дело в Военную коллегию Верховного суда СССР.

16 января – Сталин подписал постановление СМ СССР об утверждении решения «суда чести», о подготовке дела к рассмотрению Военной коллегией Верховного Суда СССР, которое поручалось военному прокурору Вооружённых Сил СССР.

Был утверждён состав суда во главе с Ульрихом. Дело слушалось в закрытом судебном заседании коллегии без обвинения и защиты.

18 января – Главная военная прокуратура возбудила уголовное дело и начала допрос адмиралов.

29 января – вынесено постановление о привлечении адмиралов к уголовной ответственности. С них снимаются допросы уже как с обвиняемых.

31 января – следствие закончено. Вынесено обвинительное заключение с требованием придать всех обвиняемых суду и направить дело в Военную коллегию Верховного суда СССР.

2 февраля (в 12.45) – открытие судебного заседания.

3 февраля (в 00.30) – оглашение приговора. В.А. Алафузов и Г.А. Степанов приговорены к 10 годам лишения свободы, Л.А. Галлер – к четырём. Кроме того, они лишены всех воинских званий и государственных наград. Н.Г. Кузнецов признан виновным, «однако, учитывая большие заслуги Кузнецова Н.Г. перед Союзом ССР в деле организации Военно-Морского Флота как в данный период, так и особенно в период Великой Отечественной войны, Военная коллегия Верховного суда, руководствуясь ст. 8 УК РСФСР, постановила не применять к Кузнецову Н.Г. уголовного наказания, постановила ходатайствовать перед СМ Союза ССР о снижении Кузнецова Н.Г. в воинском звании до контр-адмирала».

10 февраля – снижен в воинском звании до контр-адмирала постановлением СМ СССР № 283–114 (отменено 13.05.1953 года).

«…Все «судьи» этого знаменитого «суда чести», – рассказывает Н.Г. Кузнецов, – впоследствии не раз встречались и доказывали, что они были вынуждены так поступить. Передача же дела в Военную коллегию от них, дескать, не зависела, но они, конечно, сделали всё от них зависящее, чтобы угодить начальству. Главный «судья» – маршал Говоров, уже будучи больным, в Барвихе при встрече со мной без всякого повода с моей стороны сказал мне, что он понимал, что дело раздуто искусственно, правда, не сказал кем. Я долго не верил и только теперь, после всех событий последних лет моей службы, допускаю достоверность утверждения, что ещё при первом докладе ему этого вопроса он, даже не разобравшись, сказал: «Под суд, под суд…»

Первым читалось дело Алафузова. Обтекаемое обвинение – приговор – 10 лет заключения. У меня пронеслось в голове, что если пойдёт по восходящей, то мне возможна «высшая мера». Терпи, казак! Следующим был Степанов – ему также дали 10 лет. Ребус ещё не был разгадан. На очереди был Галлер, ему дали четыре года. Ну, значит, двоим по десяти и двоим по четыре года, решил я. Итого 28 лет. Вот что сделали записка карьериста Алферова и пакость Булганина. Но я ошибся. Меня освободили от суда, но предложили понизить в звании до контр-адмирала». В своих записках адмирал Кузнецов пишет о суде чести – «пакость Булганина». Но ведь Булганину поступил доклад от офицера, капитана 1-го ранга, он не мог это выбросить в урну. Булганин, как руководитель ведомства, получил доклад офицера и отреагировал на него. Ведь дальше Н.Г. Кузнецов пишет: «…Когда дело перешло в Военную коллегию Верховного суда, то Ульрих, не считаясь с фактами, просто вынес тот приговор, который ему был подсказан».

Сразу встаёт вопрос: кем подсказан? Кто мог подсказать В.В. Ульриху? Да этот Ульрих был ещё тот «мясник»! Вряд ли Булганин ему чего-то мог подсказать. Уголовные сроки адмиралам «выписывал» не Булганин.

Адмирал Н.Г. Кузнецов в своих воспоминаниях очень предвзято относится не только к Булганину, но и Жукову, который также был после смерти Сталина на посту министра Вооружённых Сил. И всё же его воспоминания очень интересны. Он признаётся, что имел упрямый характер и порой был не сдержан. У них ведь с Булганиным общие внуки – два сына Веры и Виктора Кузнецовых (вместе в браке Вера и Виктор прожили семнадцать лет).

Глава XV

Сталин не вечен. Передел власти

Хрущёв Н.С. вспоминал, что иногда Сталин заводил речь о своём преемнике. Однажды он рассуждал на этот счёт: «Кого после меня назначим Председателем Совета Министров СССР? Берию? Нет, он не русский, а грузин. Хрущёва? Нет, он рабочий, нужно кого-нибудь поинтеллигентнее. Маленкова? Нет, он умеет только ходить на чужом поводке. Кагановича? Нет, он не русский, а еврей. Молотова? Нет, уже устарел, не потянет. Ворошилова? Нет, стар, и по масштабу слаб. Сабуров? Первухин? Эти годятся на вторые роли. Остаётся один Булганин». Естественно, никто не вмешивался в его размышления вслух. Все молчали».

Имя Булганина всё время в конце 40-х, начале 50-х крутилось и в головах, и в речах высшего эшелона власти.

Так называемый «триумвират» – Берия, Булганин, Маленков – ревностно делил фактическую власть в стране, памятуя, разумеется, о старике Хозяине.

«…Все видели, что происходит что-то неладное, – вспоминал Н.Г. Кузнецов, – что Сталин только подмахивает перечни постановлений правительства. «Тройки» и «пятёрки» уже полностью заменили его в практической работе, не решая острых вопросов. В этом «окружении» не было слаженности.

Мне приходилось наблюдать работу «тройки»: Берия, Маленков и Булганин. Чувствовалось, что каждый тянул к себе, проворачивал то, что ему ближе. Государственного подхода не было. Этим они не помогли Сталину в конце его жизни, а, наоборот, оставили самое тягостное впечатление.

И.В. Сталин, Г.М. Маленков, Н.А. Булганин, Н.С. Хрущёв, В.М. Молотов. 1952 г.

Много решений было принято исходя из субъективных потребностей членов «тройки» или «пятёрки». Каждый старался протолкнуть дела, которыми он ведал, отталкивая того, кто послабее. Были заметны и острые споры между ними, которые легко мог уловить опытный глаз какого-нибудь старого министра. Что бы произошло, если бы это тянулось долго, предсказать нетрудно. Самые острые проблемы, которые выдвигала жизнь в деле руководства страной, не решались, и никто не чувствовал ответственности за это».

Уместно заметить, что Н.Г. Кузнецова полностью реабилитировали. Сталин был недоволен министром ВМФ И.С. Юмашевым, говорил, что он пьёт, и надо подумать о замене. Тогда на Политбюро и решили снова поставить на руководство ВМФ адмирала Н.Г. Кузнецова.

О маршале Г.К. Жукове тоже не забыли. 24 июля 1952 года газета «Правда» поместила сообщение о том, что в состав правительственной делегации СССР на праздновании Дня возрождения Польши включён маршал Г.К. Жуков, а также опубликовала полный текст его выступления в Варшаве, что по существу явилось фактом некой реабилитации прославленного полководца. Позднее Жуков избирался делегатом XIX съезда ВКП(б) и вошёл в состав ЦК КПСС.

«Тройка» в начале 50-х трансформировалась в «четвёрку», дополнилась Хрущёвым, который в конце 1949 года вернулся с Украины в столицу и возглавил МГК. И опять обосновался поблизости от Сталина. Несмотря на разногласия в верхнем эшелоне власти, вернее, скрытую и явную борьбу за власть, а ещё точнее – за близость к Сталину, страна Советов восстанавливалась. Люди хотели жить дальше, смотрели в будущее. Нужно было лить сталь, сеять хлеб, строить дома, обучать детей и т. д. Кремлёвские интриги их интересовали мало. Люди не могли повлиять на них. Да собственно говоря, ничего и не знали, что там творится в высоких кабинетах. Однако в атмосфере послевоенных лет, безусловно, чувствовалась некая нехватка «кислорода»: стране требовались новые политические решения: кадровые, идеологические, экономические. Нужны были новые планы развития страны, новые пятилетки. Новые люди нужны были на всех ступенях власти. Наверное, стремление к переменам и сверке курса партии докатывалось разновеликими волнами и до вождя. Поэтому Сталин намечает на осень 1952 года провести XIX съезд ВКП(б).

«Сталин собрал нас у себя и высказал мысль, что пора созывать съезд ВКП(б). Нас уговаривать не требовалось. Мы все считали невероятным событием, что съезд партии не созывается уже 12–13 лет. Не созывались также пленумы ЦК партии, партактивы в союзном масштабе, другие крупные совещания партработников. ЦК не принимал никакого участия в коллективном руководстве делами СССР, всё решалось единолично Сталиным, помимо ЦК. Политбюро ЦК подписывало спускаемые ему документы, причём Сталин часто даже не спрашивал мнения его членов, а просто принимал решение и указывал опубликовать его.

…Когда Сталин, наконец, определил повестку дня, то сказал, что отчётный доклад поручим Маленкову, об уставе – Хрущёву, а о пятилетке председателю Госплана СССР Сабурову. Вот и была таким способом принята повестка дня съезда».

XIX съезд ВКПб, несмотря на то, что не был каким-то особенно ярким и потрясающим, всё же имел серьёзное значение. Он был неким сигналом. Страна вскоре должна меняться. Вернее, власть в стране должна вскорости перейти к новым персонажам. Но при этом страна остаётся на прежних рельсах социализма в тех же коммунистических догмах и перспективах. Имя Сталин, конечно, звучало пафосно во всех докладах. Его крестили в них не раз великим и гениальным зодчим и социализма, и коммунизма, но вместе с тем оно как-то бледнее выглядело, без вдохновения, без огонька, слишком уж много было пустых повторов – даже в речи Булганина, который умел накрутить похвальбу Хозяину.

Некоторые положения из Постановлений XIX съезда ВКП(б) – КПСС см. в Приложении 7.

Н.А. Булганин, который на этом партийном форуме находился в президиуме и был в маршальской форме, чем подчёркивал свою причастность к Вооружённым Силам, также выступал на съезде. Он говорил о международной политике СССР, который окружают милитаристы США. Чего-то принципиально нового, «продвинутого» он в своём выступлении не высказал. Вернее, как человек, который отвечал в Совете министров СССР за военные ведомства, он говорил только с этой точки зрения и был, в общем-то, органичен.

«За последние годы во всех агрессивных странах значительно возросла численность сухопутных войск и военно-воздушных сил. Так, в Соединённых Штатах Америки общая численность вооружённых сил увеличилась, по сравнению с 1939 годом, более чем в 6 раз. Численность регулярных вооружённых сил Великобритании, по сравнению с довоенным временем, возросла в два с половиной раза. По требованию Америки создаются вооружённые силы в Западной Германии и Японии и сколачивается так называемая европейская армия, которая по планам империалистов должна к концу текущего года значительно возрасти.

Под прикрытием фальшивых речей о своём миролюбии американское правительство в широких масштабах организует и строит военные базы за пределами своей страны, главным образом на территории Западной Германии, Франции, Англии, Французского Марокко, Турции и Японии. Свои военно-морские базы Америка создаёт по преимуществу также на чужих территориях, прежде всего на тех морях, которые входят в границы Североатлантического блока.

Нетрудно догадаться, что строительство всех этих военных баз Соединённые Штаты Америки осуществляют с таким расчётом, чтобы окружить ими Советский Союз и тем самым создать благоприятные для себя условия на случай войны».

Из позиции Булганина становилось ясно, что сотрудничество с Западом не предполагается, конфронтация будет только усиливаться, а гонка вооружений – нарастать. Таким образом, Булганин попадал в число «кремлёвских ястребов».

«В последнее время большой воинственный азарт проявляют генералы Атлантического блока, которые по приказу своих хозяев с Уолл-стрита мечутся из страны в страну. То они проверяют войска, то проводят сухопутные, морские и воздушные манёвры, то рыщут вдоль советских границ. Только за последние три месяца на советско-турецкой границе побывало до десятка видных представителей американской и английской военщины. Появление у нашей границы этих шакалов в мундирах, конечно, не случайно. Это – одно из звеньев в подготовке империалистами войны против СССР.

И.В. Сталин на трибуне съезда. 1952 г.

…Всему миру известно, что означает «освобождение по-американски». В прошлом – это бесчеловечное истребление индейских племен Северной Америки, жестокие расправы с филиппинским народом, военная интервенция против молодой Советской республики. В настоящее время «освобождение по-американски» – это грабительская, захватническая война в Корее, варварские бомбардировки мирных корейских городов и сёл, истребление женщин и детей бомбами и смертоносными бактериями. Ложью об «освобождении» американские империалисты прикрывают свой разбой…

…Наши Армия и Флот существуют для защиты своей Родины, для охраны мирного труда советского народа. Мы стоим за мир и проводим политику мира, политику предотвращения войны. Однако все предложения Советского Правительства, направленные на обеспечение дела мира, американским правительством и его подпевалами отвергаются. Отвергаются потому, что советские предложения срывают дело поджигателей войны и их агрессивные планы».

Ну а заканчивает Булганин свою речь как все, как под копирку, неизменной здравицей: «Да здравствует наш вождь и учитель великий Сталин! (Бурные, продолжительные аплодисменты. Все встают. Возгласы: «Великому Сталину – ура!»)

XIX съезд был последним для вождя. И выступление его было последним, публичным. Произнесена его речь была также в последний день работы съезда, 14 октября. Казалось бы, лидер страны должен был подвести какие-то итоги съезду, выше поднять знамя партии или фонарь, который бы осветил путь к неизбежному светлому коммунистическому будущему. Но вышло не так. Речь Сталина была не о насущном…

«Было бы ошибочно думать, что наша партия, ставшая могущественной силой, не нуждается больше в поддержке. Это неверно. Наша партия и наша страна всегда нуждались и будут нуждаться в доверии, в сочувствии и в поддержке братских народов за рубежом. Особенность этой поддержки состоит в том, что всякая поддержка миролюбивых стремлений нашей партии со стороны любой братской партии означает вместе с тем поддержку своего собственного народа в его борьбе за сохранение мира».

Эти слова были далеки от нужд и советского рабочего, и крестьянина, и военного, и учёного. Тенденциозно, обтекаемо… Всем становилось понятно, что съезд для Сталина заключительный.

«Особого внимания заслуживают те коммунистические, демократические или рабоче-крестьянские партии, которые ещё не пришли к власти и которые продолжают работать под пятой буржуазных драконовских законов. Им, конечно, труднее работать. Однако им не столь трудно работать, как было трудно нам, русским коммунистам, в период царизма, когда малейшее движение вперёд объявлялось тягчайшим преступлением. Однако русские коммунисты выстояли, не испугались трудностей и добились победы. То же самое будет с этими партиями».

Слова о «русских коммунистах» в «период царизма» звучат очень загадочно, почему он их не именует «большевиками»?

«Раньше буржуазия считалась главой нации, она отстаивала права и независимость нации, ставя их «превыше всего». Теперь не осталось и следа от «национального принципа». Теперь буржуазия продаёт права и независимость нации за доллары. Знамя национальной независимости и национального суверенитета выброшено за борт. Нет сомнения, что это знамя придётся поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий, и понести его вперёд, если хотите быть патриотами своей страны, если хотите стать руководящей силой нации. Его некому больше поднять».

В конце своей речи, которая длилась семь минут, Сталин тоже произнёс здравицы: «Да здравствуют наши братские партии!

Пусть живут и здравствуют руководители братских партий!

Да здравствует мир между народами!

Долой поджигателей войны!»

Партийцы в зале слушали Сталина со вниманием. Ловили каждое его слово. Но от вождя – ни слова конкретики о линии партии во внутренних делах. И всё же Сталин не был бы Сталиным, если бы ничего не приготовил к съезду. Вернее, к последовавшему после съезда пленуму ЦК КПСС. Где конкретно, пофамильно, делилась верховная власть.

«…Смотрим, созывается пленум ЦК, но никакого предварительного разговора на Политбюро Сталин не поднимал. Каков будет состав Президиума? Ни численности, ни персонального состава не сообщает – ничего не известно! А на пленуме Сталин, выступая, разделал «под орех» Молотова и Микояна, поставив под сомнение их порядочность. В его речи прямо сквозило политическое недоверие к ним, подозрение в какой-то их политической нечестности».

Октябрьский пленум ЦК КПСС 1952 года был всё же памятным – для многих из верхушки власти. Сталин приготовил всем сюрпризы. Откуда они исходили, никто не понимал, даже Хрущёв и Булганин, которые были в центре событий. С чем связаны его, Сталина, выдвинутые обвинения своих соратников и «список из 25 человек», об этом списке никто не знал, а главное – его заявление об уходе. Позже Хрущёв даст объяснение появлению новой структуры власти: «…Его предложение после XIX съезда об избрании 25 человек в Президиум Центрального Комитета было направлено на то, чтобы устранить всех старых членов из Политбюро и ввести в него людей, обладающих меньшим опытом, которые бы всячески превозносили Сталина. Можно предположить, что это было также намерением в будущем ликвидировать старых членов Политбюро…»

Это Хрущёв произнесёт в 1956 году. Но в 1952 году почти все «старые» члены Политбюро в той или иной мере войдут в верховные структуры власти. Никто «не потеряется», разве что будут отодвинуты Молотов и Микоян. А Ворошилов, которого Сталин в какой-то период посчитал английским шпионом, будет даже «возвращён» во власть.

Однако вождь, как всегда, что-то темнил. Окружённый стаей приближенных служак, доносчиков, а также консультантов, партаппаратчиков, – Сталин скорее всего видел свою картину партии. Возможно, даже более объёмную и цельную, чем отдельные политические фигуры. Эта картина, конечно, ещё преломлялась старческим болезненным восприятием и извечной подозрительностью.

На пленуме ЦК Сталин был куда более ярким и неожиданным, чем на съезде. Тут он и преподносит урок соратникам. Фактически это последний урок Сталина. У него наблюдалась эта страсть, воспитанная безраздельной властью, кого-то чему-то учить.

Насколько он был искренним в том, что говорил на пленуме, оценить невозможно. По одной позиции он мог быть вполне откровенным, а по другой – совсем нет. А ещё Сталин мог загораться в непредсказуемой ярости и гневе. Партноменклатура это испытала на себе. Но и она не могла знать всех извивов вспыльчивой натуры Единоначальника. Октябрьский пленум это подтвердил.

Из записи речи И.В. Сталина на пленуме ЦК КПСС 16 октября 1952 года: «Итак, мы провели съезд партии. Он прошёл хорошо, и многим может показаться, что у нас существует полное единство. Однако у нас нет такого единства. Некоторые выражают несогласие с нашими решениями. Говорят: для чего мы значительно расширили состав ЦК? Но разве не ясно, что в ЦК потребовалось влить новые силы? Мы, старики, все перемрем, но нужно подумать, кому, в чьи руки вручим эстафету нашего великого дела. Кто её понесёт вперёд? Для этого нужны более молодые, преданные люди, политические деятели. А что значит вырастить политического, государственного деятеля? Для этого нужны большие усилия. Потребуется десять, нет, все пятнадцать лет, чтобы воспитать государственного деятеля.

…Не ясно ли, что нам надо поднимать роль партии, её партийных комитетов? Можно ли забывать об улучшении работы партии в массах, чему учил Ленин? Всё это требует притока молодых, свежих сил в ЦК – руководящий штаб нашей партии. Так мы и поступили, следуя указаниям Ленина. Вот почему мы расширили состав ЦК. Да и сама партия намного выросла.

Спрашивают, почему мы освободили от важных постов министров видных партийных и государственных деятелей. Что можно сказать на этот счёт? Мы освободили от обязанностей министров Молотова, Кагановича, Ворошилова и других и заменили их новыми работниками. Почему? На каком основании? Работа министра – это мужицкая работа. Она требует больших сил, конкретных знаний и здоровья. Вот почему мы освободили некоторых заслуженных товарищей от занимаемых постов и назначили на их место новых, более квалифицированных, инициативных работников. Они молодые люди, полны сил и энергии. Мы их должны поддержать в ответственной работе…

Нельзя не коснуться неправильного поведения некоторых видных политических деятелей, если мы говорим о единстве в наших делах. Я имею в виду товарищей Молотова и Микояна.

Молотов – преданный нашему делу человек. Позови, и, не сомневаюсь, он, не колеблясь, отдаст жизнь за партию. Но нельзя пройти мимо его недостойных поступков. Товарищ Молотов, наш министр иностранных дел, находясь под «шартрезом» на дипломатическом приёме, дал согласие английскому послу издавать в нашей стране буржуазные газеты и журналы. Почему? На каком основании потребовалось давать такое согласие? Разве не ясно, что буржуазия – наш классовый враг и распространять буржуазную печать среди советских людей – это, кроме вреда, ничего не принесёт. Такой неверный шаг, если его допустить, будет оказывать вредное, отрицательное влияние на умы и мировоззрение советских людей, приведёт к ослаблению нашей, коммунистической идеологии и усилению идеологии буржуазной. Это первая политическая ошибка товарища Молотова.

А чего стоит предложение товарища Молотова передать Крым евреям? Это – грубая ошибка товарища Молотова. Для чего это ему потребовалось? Как это можно допустить? На каком основании товарищ Молотов высказал такое предложение? У нас есть Еврейская автономия – Биробиджан. Разве этого недостаточно? Пусть развивается эта республика. А товарищу Молотову не следует быть адвокатом незаконных еврейских претензий на наш Советский Крым. Это – вторая политическая ошибка товарища Молотова. Товарищ Молотов неправильно ведёт себя как член Политбюро. И мы категорически отклонили его надуманные предложения.

Товарищ Молотов так сильно уважает свою супругу, что не успеем мы принять решение Политбюро по тому или иному важному политическому вопросу, как это быстро становится известным товарищу Жемчужиной. Получается, будто какая-то невидимая нить соединяет Политбюро с супругой Молотова, Жемчужиной, и её друзьями. А её окружают друзья, которым нельзя доверять. Ясно, что такое поведение члена Политбюро недопустимо».

После таких объяснений позиция товарища Сталина становится абсолютно понятной. Позиция же товарища Молотова становится абсолютно уязвимой. Эх, рановато, выходит, списали старика Сталина. Он ещё даст вам жару. Научит Родину любить.

«Теперь о товарище Микояне. Он, видите ли, возражает против повышения сельхозналога на крестьян. Кто он, наш Анастас Микоян? Что ему тут не ясно? Мужик – наш должник. С крестьянами у нас крепкий союз. Мы закрепили за колхозами навечно землю. Они должны отдавать положенный долг государству. Поэтому нельзя согласиться с позицией товарища Микояна.

(А.И. Микоян на трибуне оправдывается, ссылаясь на некоторые экономические расчёты.)

Сталин (прерывая Микояна): Вот Микоян – новоявленный Фрумкин. Видите, он путается сам и хочет запутать нас в этом ясном, принципиальном вопросе».

Тут стоит прерваться. Ошибки Микояна конкретно, как в случае с Молотовым, Сталин не уточняет, хотя вопрос считает ясным и принципиальным. И произносит грозный и лживый тезис: «Мужик – наш должник». Далее Сталин пытается привести ложные аргументы. «С крестьянами у нас крепкий союз». Союз всегда предполагает две стороны или несколько равноправных сторон – а тут какой же союз? Сотни тысяч крестьянских хозяйств погубила коллективизация. Материальный и нравственный урон крестьянству коммунистическая партия по сей день не оплатила.

На эту тему не буду распространяться. Напомню только, что Моисей Ильич Фрумкин в июне 1928 года направил письмо в Политбюро ЦК ВКП(б) об ошибочности политики в отношении крестьянства. Сталин гневно ответил на него. Позднее, в 1937 году, Фрумкин был обвинён в участии контрреволюционной террористической организации и был расстрелян в 1938 году.

Словом, речь шла о какой-то малой крохе – о мизерном сокращении сельхозналога… Тут Сталин явно не хотел признавать реалий, истинного положения в стране, свою спесь был уже не способен осадить разумом, трезвой информацией. Микояну пришлось худо: не знал, чего ждать. Фрумкина-то ведь расстреляли…

Чуть позже Сталин скажет, что не хочет видеть «Молотова и Микояна» и не будет их приглашать в Кремль и на дачу. А Молотов ведь не чужим был Сталину, сколько лет под боком. И тут – опала, всё. С глаз долой, из сердца вон…

На пленуме В.М. Молотов пытался оправдываться, признавал ошибки, заверял, что был и остаётся верным учеником Сталина. Вождь его обрывает и бросает фразу, в которой много пустоты:

«Сталин (прерывая Молотова): Чепуха! Нет у меня никаких учеников. Все мы ученики великого Ленина.

Далее Сталин сказал, что пленуму надо решить организационный вопрос – выбрать руководящие органы партии. Он предложил вместо Политбюро избрать Президиум ЦК КПСС в значительно расширенном составе и Секретариат ЦК КПСС. Процедура избрания была довольно специфичной. Сталин, вынув из кармана своего френча бумажку, произнёс: «В Президиум ЦК КПСС можно было бы избрать, например, таких товарищей – товарища Сталина, товарища Андрианова, товарища Аристова, товарища Берию, товарища Булганина, товарища Ворошилова, товарища Игнатьева, товарища Кагановича, товарища Коротченко, товарища Кузнецова, товарища Куусинена, товарища Маленкова, товарища Малышева, товарища Мельникова, товарища Микояна, товарища Михайлова, товарища Молотова, товарища Первухина, товарища Пономаренко, товарища Сабурова, товарища Суслова, товарища Хрущёва, товарища Чеснокова, товарища Шверника, товарища Шкирятова».

Зачитал кандидатов в члены Президиума ЦК КПСС, в том числе товарища Брежнева, товарища Вышинского, товарища Зверева, товарища Игнатова, товарища Кабанова, товарища Косыгина, товарища Патоличева, товарища Пегова, товарища Пузанова, товарища Тевосяна, товарища Юдина.

Затем Сталин вынул из бокового кармана своего френча другую бумажку и сказал: «Теперь о Секретариате ЦК. Можно было бы избрать секретарями ЦК, например, таких товарищей – товарища Сталина, товарища Аристова, товарища Брежнева, товарища Игнатова, товарища Маленкова, товарища Михайлова, товарища Пегова, товарища Пономаренко, товарища Суслова, товарища Хрущёва».

Всего в состав Президиума и Секретариата ЦК Сталин предложил 36 человек. При этом он подчеркнул: «В списке находятся все члены Политбюро старого состава, кроме Андреева. Относительно уважаемого товарища Андреева всё ясно: совсем оглох, ничего не слышит, работать не может. Пусть лечится».

Голос с места: Надо избрать товарища Сталина Генеральным секретарём ЦК КПСС.

Сталин: Нет! Меня освободите от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР.

Г.М. Маленков на трибуне: Товарищи! Мы должны все единогласно и единодушно просить товарища Сталина, нашего вождя и учителя, быть и впредь Генеральным секретарём ЦК КПСС.

Выступал в поддержку этого предложения и Л.П. Берия.

Сталин на трибуне: На пленуме ЦК не нужны аплодисменты. Нужно решать вопросы без эмоций, по-деловому. А я прошу освободить меня от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР. Я уже стар. Бумаг не читаю. Изберите себе другого секретаря.

С.К. Тимошенко: Товарищ Сталин, народ не поймёт этого. Мы все, как один, избираем Вас своим руководителем – Генеральным секретарём ЦК КПСС. Другого решения быть не может.

Все стоя горячо аплодируют, поддерживая Тимошенко.

Сталин долго стоял и смотрел в зал, потом махнул рукой и сел».

Для чего Сталин просил освободить его от двух должностей? Он и впрямь был уже стар. И это было абсолютно понятным шагом пожилого руководителя. Ведь он порой забывал даже фамилии ближнего круга.

«Иной раз сидим за столом, и он, обращаясь к человеку, с которым общался десятки, а может быть, и больше, лет, вдруг останавливается и никак не может припомнить его фамилию. Он очень раздражался в таких случаях, не хотел, чтобы это было замечено другими. А это ещё больше стимулировало угасание его человеческих сил. Помню, однажды обратился он к Булганину и никак не мог припомнить его фамилию. Смотрит, смотрит на него и говорит: «Как ваша фамилия?» «Булганин». «Да, Булганин!» – и только тут высказал то, что и хотел сначала сказать Булганину. Подобные явления повторялись довольно часто, и это приводило его в неистовство».

С.К. Тимошенко заявил: «Товарищ Сталин, народ не поймёт этого».

«Чепуха!» – выражаясь словом вождя, можно возразить товарищу С.К. Тимошенко. «Народ не поймёт этого?» Почему это народ не поймёт? Народ-то как раз поймёт и примет это. Народ прекрасно понимает, что угасающий старик управлять страной не может и не должен! А вот партийцы лизоблюды-подхалимы, чьё время уже истекло, или те, которым Сталин служил заслоном и оправданием в тёмных их делах, этого понять и принять не могли.

На половине тех, кто сидел на том пленуме, навешано было грехов – ой-ой-ой! А другая половина и рот открыть не смела. Партноменклатура, челядь, сталинская камарилья боялась ухода Сталина и разоблачений… Конечно, многие мечтали отделаться от старого, капризного властителя, но сказать об этом – то же самое, что подписать себе смертный приговор. Впрочем, Россия в этом не была оригинальна. Подобный политический расклад и сейчас ещё встречается повсюду, пусть и обставленный якобы свободными выборами. Номенклатура всегда будет лицемерно ссылаться на народ, от которого её разделяет пропасть. Так что речи противников ухода Сталина были абсолютно предсказуемы. А как поведёт его окружение после его заявления, думается, он прекрасно понимал. Да на колени все станут и будут упрашивать не уходить!

Молотов вспоминал по этому поводу, отвечая на вопрос Ф. Чуева:

«– Собирался ли Сталин уходить в отставку после XIX съезда?

– По-моему, не собирался. Серьёзно не собирался.

– Может быть, проверить просто решил, прозондировать почву?

– Да, да, я думаю, не больше. Сравнительно узкий круг – заседание Политбюро, тут можно немножко вольно предложения выносить, Сталину опасаться было нечего в этом отношении, но сказать, что это обосновано… Проба или испытание, чтобы ориентироваться на настроениях.

– …После XIX съезда на Президиуме ЦК Сталин просил освободить его от обязанностей Генерального…

– Правильно, это было.

– После этого он стал одним из Секретарей ЦК.

– Не Генеральный. Это было, было. Сталин предложил отменить «Генеральный секретарь», писать просто: «Секретарь».

Есть в этом прошении об отставке интересные детали: Сталин, судя по всему, отрекался от административных обязанностей, от работы, проще говоря, а про фактическое лидерство в партии не помянул. Не от всего он, видать, и отказывался. Слово «пенсия», или ухожу «на заслуженный отдых», или какую-то внятную формулировку не произнёс. Да и быстро согласился остаться.

А ведь логика была проста: собрался уходить – уходи, что тут заигрывать да кокетничать. Решил – уходи. А может, опять проверял кого-то «на вшивость»… Устроил этакий открытый референдум для ближнего цекашного круга: кто и как, мол, отреагирует… Опять хитрил, выхитривал. Но ничего не выхитрил.

Вышло так, что никакой серьёзной смены вождь себе не приготовил – а ведь были! были люди, способные на искреннее служение Родине. Не зашоренные догмами, адекватные, способные на здравые реформы. Но сильная личность и независимый ум, вероятно, вождя физиологически пугали. А Хрущёв, который и взойдёт на послесталинский трон, похоже, его устраивал.

Кстати, Никита Сергеевич на юбилей Сталина написал статью. Пересказывать её не буду. Приведу последний клич в статье: «Слава родному отцу, мудрому учителю, гениальному вождю партии, советского народа и трудящихся всего мира товарищу Сталину!»

Хрущёв впоследствии подорвёт не только авторитет диктатора, но и в целом СССР. И партии, разумеется. Но это уже другая история.

«Сталин сам открыл пленум и тут же внёс предложение о составе Президиума ЦК, вытащил какие-то бумаги из кармана и зачитал их. Он предложил 25 человек, и это было принято без разговоров и без обсуждений. Мы уже привыкли: раз Сталин предлагает, то нет вопросов, это – богом данное предложение; всё, что даёт бог, не обсуждают, а благодарят за это. Когда он читал состав Президиума, мы все смотрели вниз, не поднимая глаз. 25 человек, трудно работать таким большим коллективом, решая оперативные вопросы. Ведь Президиум – оперативный орган и не должен быть очень большим».

Сталин создал новую структуру верховной власти. Вместо Политбюро в составе 12 членов и одного кандидата в члены был создан Президиум ЦК в составе 36 человек – 25 членов и 11 кандидатов в члены Президиума. В его состав вошло немало людей из региональной партноменклатуры.

До съезда в ЦК было 5 секретарей: Сталин, Маленков, Пономаренко, Суслов, Хрущёв. После съезда секретарей стало десять. Состав Секретариата ЦК дополнился руководителями ряда крупных областных партийных организаций: Аверкия Аристова из Челябинской области, Леонида Брежнева из Молдавии, Николая Игнатова из Краснодарского края.

Ещё одним новшеством стало создание бюро Президиума ЦК, которое не предусматривалось уставом партии. Это было, по сути, «новое Политбюро» из девяти человек, в рамках которого Сталин намеревался обсуждать ключевые политические вопросы. Состав бюро Президиума: Сталин, Берия, Булганин, Ворошилов, Каганович, Маленков, Первухин, Сабуров, Хрущёв. Как видно, обошлись без Молотова и Микояна.

Изменения претерпел и командный состав Совета Министров СССР. К марту 1953 года в правительстве всё более заметную роль начали играть ставшие членами Президиума ЦК на XIX партийном съезде новые заместители председателя Совмина СССР – В. Малышев, М. Первухин, П. Пономаренко, М. Сабуров. Они постепенно превращались в реальных руководителей всего «экономического блока» правительства. Но той, верховной властью, которой пользовались Берия, Булганин, Маленков, Хрущёв, они не обладали.

«Новая громоздкая конструкция власти продержалась недолго. Через несколько недель после съезда сферы влияния пришлось более чётко разграничить, учитывая факт отстранённости Сталина от многих государственных дел.

«Четвёрка» всё более присматривается к наследству, которое достанется от Сталина, и «безмолвный» делёж сфер влияния уже идёт. Идёт и номенклатурное разделение постов.

Решением бюро президиума ЦК от 10 ноября 1952 года председательствование поочередно возлагалось: на заседаниях президиума ЦК – на Маленкова, Хрущёва, Булганина; Секретариата – на Маленкова, Пегова, Суслова; президиума Совета Министров – на Берию, Первухина, Сабурова. Правда, эти назначения пришлось сопроводить вполне естественной оговоркой: «в случае отсутствия тов. Сталина»

* * *

О смерти вождя написано очень много. Некоторые историки склонны считать, что это была насильственная смерть. Поведение Сталина в ночь с 28 февраля на 1 марта 1953 года разными исследователями тоже подаётся по-разному. Не буду задавать вопросы: зачем и почему и кто авторы этих разностей?

«…Берия и Булганин вместе с Маленковым и Хрущёвым продолжали оставаться самыми приближенными к Сталину людьми. Именно с этой четвёркой он провел последнюю в своей жизни ночную трапезу у себя на Кунцевской даче в ночь с 28 февраля на 1 марта 1953 года. Обговорили уйму вопросов. Булганин подробно обрисовал военную обстановку на Корейском полуострове. Сталин согласился, что ситуация там патовая, а потому следует посоветовать Мао Цзэдуну и Ким Ир Сену, продолжая на переговорах с американцами о прекращении военных действий, торговаться до последнего, в конце концов пойти на уступки в вопросе о военнопленных… Он был раздражён, не скрывал своего недовольства Берией и Маленковым. Досталось от него и Хрущёву. Не добрым словом поминал отсутствующего Молотова. И только в адрес Булганина не проронил ни слова.

– Похоже, в руководстве кое-кто считает, что можно жить старыми заслугами, – говорил он. – Ошибаются!

Уехали они от него около четырёх часов утра, после того как он, сухо кивнув им всем, пошёл к себе в спальню, где поздно вечером следующего дня охрана и обнаружила его, лежавшим в исподнем на полу и не могущим ни слова выговорить. Через четыре дня он скончался».

«…Те, кто начиная с 1 марта 1953 года караулил смерть Сталина. Эти «караульщики» в лице четвёрки – Берия, Маленков, Хрущёв и Булганин – совершили в ночь с 28 февраля на 1 марта 1953 года переворот, завуалированный ссылкой на болезнь Сталина, «временно» отошедшего от власти. Четвёрка немедленно распределила между собой власть в обход Президиума ЦК КПСС. Всем же остальным наследникам Сталина из Политбюро – старым, законным, но не участвовавшим в перевороте, – достались вторые роли. Четвёрка выпустила «Правительственное сообщение», которое заканчивалось так: «Центральный Комитет и Совет Министров Союза ССР, как и вся наша партия, весь наш советский народ, сознают всё значение того факта, что тяжёлая болезнь товарища Сталина повлечёт за собой более или менее длительное неучастие его в руководящей деятельности. Центральный Комитет и Совет Министров в руководстве партией и страной со всей серьёзностью учитывают все обстоятельства, связанные с временным уходом товарища Сталина от руководящей государственной и партийной деятельности».

А.Г. Авторханов впрямую называет «убийц» Сталина в книге «Загадка смерти Сталина». Но лично мне не верится в такой расклад: чтобы Н.А. Булганин был соучастником заговора по ликвидации Сталина? Думаю, Булганину это в страшном сне даже не виделось.

«Функции членов четвёрки были чётко разграничены: Берия отвечал за «оперативную часть» плана, Маленков – за мобилизацию партийно-государственного аппарата, Хрущёв – за столицу и коммуникацию, Булганин – за наблюдение за военными. С самого начала Х-часа четвёрка объявляла о «тяжёлой болезни» Сталина и брала в руки власть «до его полного выздоровления». Так легализовались все действия заговорщиков. Самым оригинальным в этом рассказе надо считать, пожалуй, то, что заговорщики утвердили оба плана сразу! Начать решили с «малого плана» (предложить Сталину отставку – прим. Е.Ш.), но в случае его провала тут же пускался в ход запасной, «оптимальный план» (ликвидация – прим. Е.Ш.). Если заговор, так с абсолютно гарантированным успехом – этому учил ведь и сам Сталин («бить врага надо наверняка!»)

Вот реакция Молотова на заговор против Сталина. Её также описывает Ф. Чуев в диалоге: «Один мой знакомый писатель привёз из Парижа книжку А. Авторханова «Загадка смерти Сталина» и дал мне почитать. Я, в свою очередь, дал её Молотову, а через несколько дней пришёл послушать его мнение.

– Она такая грязная, – говорит Молотов. – Он всех рисует в каком-то разбойничьем виде! Доля правды, конечно, тут есть…

На обложке книги фотографии Берии, Хрущёва, Маленкова и Булганина. Молотов смотрит и продолжает:

– Хрущёв – он, безусловно, реакционного типа человек, он только примазался к Коммунистической партии. Он не верит ни в какой коммунизм, конечно. Булганин действительно ничего не представляет – ни за, ни против, куда ветер подует, туда и он. Берия – это, я считаю, чужой человек. Залез в партию с плохими целями. Маленков – способный аппаратчик.

Почитаешь – немножко жутко становится. Булганин играл малую роль. А вот Маленков, Берия и Хрущёв, они были ядром этого направления. Маленков тоже вопросами теории, вопросами коммунизма, по-моему, мало интересовался. Хрущёв – тот интересовался, но в обратном смысле, в том смысле, когда и как повернётся дело назад.

Но Берия – беспринципный человек. То, что он в молодости был завербован разведкой, я слышу не в первый раз, и наши об этом писали. Но это не доказано. А то, что он вместе с этими бакинцами был и служил в молодости, это надо проверить.

– Он с Микояном в молодости вместе работал. Они невзлюбили друг друга.

– Невзлюбили, да, – соглашается Молотов, – Ну, армяне и грузины, они не совсем, так сказать, сближены хорошо. Берия, например, не верил армянам вообще. Он считал, что армяне хотят захватить лучшие земли у грузин.

– Могло быть, что эти четверо сплели заговор против Сталина, как пишет Авторханов?

– Тройка, тройка. Без Булганина, да, она могла иметь всякие планы. Роль Берии не выяснена.

– В этой книге несколько версий причин смерти Сталина, и в каждой версии фигурирует Берия.

– Верно. И для этого имеются основания… По-моему, в последние годы Сталин не вполне владел собой. Не верил кругом. Я по себе сужу. А Хрущёва пододвинул. Тут он немножко запутался.

– По этой книжке получается, что он перестал доверять Берии.

– Я думаю, да. Он знал, что Берия пойдёт на любое, чтобы себя спасти. Тот же Берия подбирал охрану фактически, а Сталин выбирал из того, что ему давали, думал, что сам всё это делает. А Берия подсовывал.

– Могло быть, что они отравили Сталина, когда выпивали с ним в последний день перед болезнью?

– Могло быть. Могло быть. Берия и Маленков были тесно связаны. Хрущёв примыкал к ним и имел свои цели. Он всех перехитрил! У Хрущёва была социальная почва более крепкая, потому что мещанство везде было. А он на мещан ориентировался, Хрущёв, не интересуясь идеями. Как одно с другим слепить. А идеями построения коммунизма он не интересовался…»

И всё-таки более достоверными, мне кажется, стоит считать воспоминания участников прощальной трапезы со Сталиным: «И вот как-то в субботу от него (Сталина – прим. Е.Ш.) позвонили, чтобы мы пришли в Кремль. Он пригласил туда персонально меня, Маленкова, Берию и Булганина. Приехали. Он говорит: «Давайте посмотрим кино». Посмотрели. Потом говорит снова: «Поедемте, покушаем на ближней даче». Поехали, поужинали. Ужин затянулся. Сталин называл такой вечерний, очень поздний ужин обедом. Мы кончили его, наверное, в пять или шесть утра. Обычное время, когда кончались его «обеды». Сталин был навеселе, в очень хорошем расположении духа. Ничто не свидетельствовало, что может случиться какая-то неожиданность. Когда выходили в вестибюль, Сталин, как обычно, пошёл проводить нас. Он много шутил, замахнулся, вроде бы пальцем, и ткнул меня в живот, назвав Микитой. Когда он бывал в хорошем расположении духа, то всегда называл меня по-украински Микитой. Распрощались мы и разъехались. Мы уехали в хорошем настроении, потому что ничего плохого за обедом не случилось, а не всегда обеды кончались в таком добром тоне. Разъехались по домам. Я ожидал, что, поскольку завтра выходной день, Сталин обязательно нас вызовет, поэтому целый день не обедал, думал, может быть, он позовет пораньше? Потом всё же поел. Нет и нет звонка! Я не верил, что выходной день может быть пожертвован им в нашу пользу, такого почти никогда не происходило. Но нет! Уже было поздно, я разделся, лёг в постель. Вдруг звонит мне Маленков: «Сейчас позвонили от Сталина ребята (он назвал фамилии), чекисты, и они тревожно сообщили, что будто бы что-то произошло со Сталиным. Надо будет срочно выехать туда. Я звоню тебе и известил Берию и Булганина. Отправляйся прямо туда».

События вокруг роковой сталинской болезни в начале марта 1953 года развивались быстро. Верхушка была уже готова к такому исходу. Из воспоминаний Г.К. Жукова, в которых он колоритно обрисовывает обстановку тех дней: «Шёл март месяц 1953 года. Я только что вернулся в Свердловск с тактических учений войск округа. Начальник секретариата доложил мне: только что звонил по «ВЧ» Министр обороны Булганин и приказал ему позвонить (Н.А. Булганин в это время был заместителем председателя Совмина СССР – прим. Е.Ш.).

Я сейчас же соединился с Булганиным. Он сказал мне: «Завтра утром Вам нужно быть в Москве». Я попытался выяснить цель вызова, Булганин ответил: «Прилетишь – узнаешь». Что за спешка, думалось мне.

…Булганина я застал в его кабинете. Он был одет в шинель и разговаривал по кремлёвскому телефону.

Я представился, как положено военному человеку. Булганин сказал: «Сегодня состоится пленум ЦК. Вам нужно быть сегодня на пленуме. Я тороплюсь в Кремль». Протянув руку, он быстро вышел из кабинета на машину.

…В назначенный час участники пленума ЦК заняли места в Свердловском зале. Минут через пятнадцать-двадцать появился Президиум ЦК. Открывая пленум, Н.С. Хрущёв сказал: «Настоящий пленум созван в связи с тяжёлой болезнью товарища Сталина. По состоянию здоровья он, видимо, не сможет скоро вернуться к руководству партией и государством».

«Обсудив создавшееся положение, Президиум ЦК вносит на Ваше рассмотрение ряд неотложных вопросов по улучшению структуры министерств, центральных государственных учреждений и персональных назначений». Первым секретарем ЦК была предложена кандидатура Хрущёва. Председателем Совета Министров названа кандидатура Маленкова. Министерство Внутренних дел объединится с Министерством Государственной Безопасности. В связи с этим Министром Внутренних дел названа кандидатура Берия. Министром обороны оставался Булганин. Первым заместителем Министра обороны была рассмотрена и утверждена моя кандидатура.

Надо сказать, что назначение меня на должность первого заместителя Министра обороны для меня было полной неожиданностью, т. к. Булганин как Министр обороны для меня не был авторитетом и он это хорошо знал. Как потом мне рассказывали, Булганин был против моего назначения. Он говорил, что ему трудно будет работать с Жуковым. Жуков не признаёт меня как военного деятеля. Ему сказали, что интересы государства требуют назначения Жукова в качестве первого заместителя Министра обороны, что касается взаимоотношений с Жуковым, то это должно быть отрегулировано самим Булганиным.

Так или иначе, но я уже не вернулся в Свердловск и немедля вступил в исполнение новых обязанностей.

Перед вступлением на должность первого заместителя министра у меня состоялся большой разговор с Булганиным. Он начал с того, что «в прошлом между нами не всё было гладко», но в этом лично он якобы не был виноват. Над прошлым надо поставить крест и начать работу на здоровых дружеских началах, этого, мол, требуют интересы обороны страны, что якобы он первый предложил мою кандидатуру.

Я сказал Булганину, что «Вы, Николай Александрович, сделали много неприятностей для меня, подставляя под удары Сталина, но я в интересах дела всё это хочу предать забвению и, если Вы искренне хотите дружной работы, давайте забудем о прошлых неприятностях» (выделено Е.Ш.).

Когда Хрущёв докладывал пленуму предложения Президиума ЦК о мерах упрощения управления государством и о кандидатах на руководящие государственные посты, создавалось вполне определённое впечатление, что Сталина уже как будто не существует в живых, что он никогда больше не встанет во главе партии и государства.

В конце заседания пленума был объявлен бюллетень о состоянии здоровья Сталина, из которого было видно, что Сталин доживает последние дни своей жизни, он всё ещё не приходил в сознание.

Всматриваясь в лица членов Президиума ЦК, я делал следующие выводы о их теперешнем отношении к Сталину: Молотов – был серьёзно задумчив и, видимо, тревожно переживал события; Ворошилов – выглядел явно растерянным. По его внешнему виду было трудно понять был ли он в тревоге, опечален или вообще не имел своего определённого мнения. Таким его можно было и раньше наблюдать в процессе работы при Сталине, а может быть, он ещё и не верил в неизбежную смерть Сталина, а потому, на всякий случай, решил пока подождать и выждать; Маленков, Хрущёв, Берия и Булганин были в приподнятом настроении и, видимо, лучше других знали о скорой кончине Сталина. Их суждения и критика государственных порядков, существовавших при Сталине, говорили о том, что они на 100 % уверены в скорой смерти Сталина, а потому уже не боялись высказать своего мнения, как это бывало при Сталине.

Берия сидел рядом с Булганиным и заметно старался придать своему лицу доброжелательное выражение. При внимательном наблюдении, хотя его глаза и были прикрыты очками, всё же в них можно было рассмотреть хищность и холодную жестокость. Всем своим видом и развязностью он, видимо, старался подчеркнуть и дать понять: «хватит, мол, сталинских порядков, натерпелись при Сталине, теперь у нас всё будет по-иному».

Я хорошо знал Берия, видел его хитрое угодничество Сталину и готовность в любую минуту убрать с дороги Сталина всех тех, кто был неугоден Сталину, а теперь он корчил из себя настоящего большевика-ленинца. Противно было смотреть на этот маскарад.

Булганин, как всегда, был на высоте подхалимства и приспособленчества. То он подойдёт к одному, то к другому. Одному слащаво улыбается, другому крепко руку пожмёт. Хрущёву он то и дело бросал реплику: «Правильно, Никита Сергеевич, правильно. Это давно следовало провести в жизнь».

Остальные члены Президиума ЦК всем своим видом не выражали ничего. Сидели и молчали, как это было при Сталине. Среди большинства членов ЦК и кандидатов в члены ЦК было скорбное настроение. Большинство искренне было опечалено его предсмертным состоянием. Иного тогда и быть не могло. Сталин был общепризнанным авторитетом и вождём. Партия ценила заслуги Сталина и верила ему. Тогда ещё не знали о размерах того зла, которое причинил Сталин в 1937–38 годах советскому народу.

Несмотря на то, что Сталин поступал со мной недобросовестно после Великой Отечественной войны, лично я искренне жалел и ценил его за ту гигантскую работу, которую он провёл после Ленина и в годы Отечественной войны.

Похороны Сталина. 1953 г.

Во время похорон Сталина Булганин мне рассказывал о той ночи, во время которой со Сталиным случилось несчастье (выделено Е.Ш.). Вечером у Сталина на даче собрались Хрущёв, Берия, Маленков и Булганин – три неразлучных друга, как об этом всегда хвастался Булганин. После разговора о делах все сели за стол ужинать. Сталин был в хорошем настроении и много шутил. Ужин, как это часто бывало у Сталина, затянулся до 2-х часов ночи.

В 2 часа ночи первыми от Сталина уехали они – Булганин и Маленков. Около 3-х часов ночи якобы уехали Берия и Хрущёв.

После отъезда Берия и Хрущёва, минут через 15–20, в столовую к Сталину зашёл генерал Власик (Власика не было уже в охране Сталина, в конце 1952 года он был арестован – прим. Е.Ш.), чтобы помочь Сталину лечь в постель, и он увидел Сталина в обморочном состоянии лежащим на полу.

Власик немедля позвал Берия и вызвал врачей. Власик и охрана якобы осторожно перенесли Сталина на кровать. Прибывшие врачи, в присутствии Берия, Маленкова и Хрущёва, пытались оказать помощь Сталину, но всё было тщетно, Сталин был без сознания и у него был установлен паралич. Несколько позже прибыл Булганин и другие члены Президиума. Было решено установить около Сталина постоянное дежурство членов Президиума и профессуры поликлиники Кремля. Через непродолжительное время Сталин, не приходя в сознание, умер.

После похорон Сталина советский народ искренне скорбел о его смерти, возлагая все свои надежды на партию, которая все минувшие годы уверенно вела советский народ по пути к коммунизму».

«Из докладной записки министра государственной безопасности СССР С.Д. Игнатьева Г.М. Маленкову, Л.П. Берии, Н.А. Булганину, Н.С. Хрущёву от 5 марта 1953 г. о реакции военнослужащих и вольнонаёмных Советской армии и Военно-морского флота на болезнь И.В. Сталина.

05.03.1953

[…] Офицер Морского Генерального штаба, капитан первого ранга: «Да, очень тяжело поверить, что нас постигло такое горе, надежда на партию, которая железной рукой должна будет пресекать малейшую попытку внести разлад в своих рядах и народе. Особенно надо быть беспощадным к врагам».

Вольнонаёмная работница военной базы Московского военного округа: «Как жаль, что он так тяжело заболел! Не приложили ли руку к его здоровью евреи?»

Вольнонаёмная работница штаба ВВС Московского военного округа: «В тяжёлой болезни т. Сталина виновны те же врачи-убийцы. Это, видимо, они и т. Сталину давали отравляющие лекарства замедленного действия» […]

Похороны Сталина. 1953 г.

Заведующий столовой в мотострелковой дивизии, старшина: «Заболел тяжело, можно через дня три ожидать… Тогда некому будет и пожаловаться. Сейчас, чуть что получится, говорят: «Товарищу Сталину пожалуемся», а тогда некому будет. Возьмём такой пример. Почему нет евреев в колхозах, а все они на высоких занимаемых постах? Был бы Ленин, то их бы не было, он всех их сослал бы в Палестину. Был бы Ленин, то и войны не было бы. А всё же евреев не было бы, если бы был жив Ленин, а то они нас душат».

Машинистка штаба мотострелковой дивизии: «Как-то боязно. После его смерти кто будет на его месте? Кто знает, что люди думают? Встанет кто-нибудь на его пост, а потом окажется врагом народа. А что, если будет война? Сейчас самый удобный момент к этому, тем более что зима кончается, а война всегда начинается летом» […]

Старший контролер отдельного КПП Главного управления пограничных войск МГБ СССР, капитан: «Мне кажется, что после правительственного сообщения о болезни т. Сталина в стране всё остановилось» […]

Солдат мотострелковой дивизии: «Интересно, кто же будет избран на место т. Сталина, если он умрёт?» […]

Полковник в отставке, еврей, член КПСС: «Судя по тону сообщения – это конец. Сейчас в ЦК КПСС начнутся раздоры и взаимная борьба за власть, секретарь ЦК КПСС… (в тексте документа пропуск. – Сост.) будет сейчас стремится расставить на высокие руководящие посты близких ему людей, чтобы обеспечить себе единовластное руководство. Мы будем наблюдать такую же обстановку, которая происходила в период борьбы с оппозицией. Вообще наше положение и авторитет значительно ухудшатся и по вопросам внешней политики. Возьмите страны народной демократии, они сейчас, естественно, будут стремиться к большей самостоятельности и к освобождению от нашей повседневной опеки. Особенно это положение относится к Китаю, который и до сих пор чувствовал себя наиболее самостоятельно, а сейчас трудно сказать, как могут повернуться наши отношения, тем более что США принимают все меры, чтобы вбить клин в наши отношения с Китаем.

Вышинскому пришлось коснуться в своём ответе по вопросу о евреях, значит, за границей по этому вопросу ведут соответствующую кампанию. В связи с тем, что случилось у нас, естественно, придётся идти на известные уступки в области внешней политики. Вышинскому трудно будет и дальше вести непримиримую политику, теперь придётся идти на уступки, особенно в корейском вопросе. Вспомните меня, что через месяц война в Корее закончится, и это будет сделано в результате наших уступок».

Начальник отдела в ВВС Московского военного округа, старший лейтенант: «Если [Сталин] умрёт, то Россию растащат на куски».

Начальник клуба артиллерийской базы: «Туда и дорога». (Дано указание документировать и арестовать.)

Сержант артиллерийской бригады Прикарпатского военного округа, латыш: «Ну и хорошо». (Дано указание документировать и арестовать.)

Инспектор политического управления Прикарпатского военного округа, подполковник: «А стоит ли его лечить?» (Проводится оперативное расследование.)

Солдат бронетанкового склада: «Сталин долго не протянет, да это даже лучше. Посмотрите, как всё сразу изменится». (Проводится оперативное расследование.) […]

Офицер штаба ПВО Военного министерства, полковник: «А кто теперь будет вместо него? Теперь этот вопрос всех очень волнует».

Старший лаборант кафедры Военно-инженерной академии имени Куйбышева: «Может произойти ускорение начала Третьей мировой войны. Дело идёт к войне, а здесь – это сообщение».

Министр гос[ударственной] безопасности С. Игнатьев».

«В обращении ЦК, Совета Министров и Президиума Верховного Совета сказано: «Перестало биться сердце соратника и гениального продолжателя дела Ленина, мудрого вождя и учителя Коммунистической партии и Советского народа Иосифа Виссарионовича Сталина.

Вместе с Лениным товарищ Сталин создал могучую партию коммунистов, воспитал и закалил её. Вместе с Лениным товарищ Сталин был вдохновителем и вождём Великой Октябрьской Социалистической революции, основателем первого в мире социалистического государства. Продолжая всемирное дело Ленина, товарищ Сталин привёл Советский народ к всемирно-исторической победе Социализма в нашей стране. Товарищ Сталин привёл нашу страну к победе над фашизмом во Второй мировой войне, что коренным образом изменило всю международную обстановку. Товарищ Сталин вооружил партию и весь народ великой и ясной программой строительства коммунизма в СССР.

Смерть товарища Сталина, отдавшего всю свою жизнь беззаветному служению великому делу коммунизма, является тягчайшей утратой для партии, трудящихся Советской страны и всего мира».

Светлана Аллилуева, дочь вождя, вспоминала то время в своих «Письмах к другу»: «…Это были тогда страшные дни. Ощущение, что что-то привычное, устойчивое и прочное сдвинулось, пошатнулось, началось для меня с того момента, когда 2-го марта меня разыскали на уроке французского языка в Академии общественных наук и передали, что «Маленков просит приехать на Ближнюю». (Ближней называлась дача отца в Кунцеве, в отличие от других, дальних дач.) Это было уже невероятно – чтобы кто-то иной, а не отец, приглашал приехать к нему на дачу…

Я ехала туда со странным чувством смятения, Когда мы въехали в ворота и на дорожке возле дома машину остановили Н.С. Хрущёв и Н.А. Булганин, я решила, что всё кончено… Я вышла, они взяли меня под руки. Лица обоих были заплаканы. «Идём в дом, – сказали они, – там Берия и Маленков тебе всё расскажут». В доме, – уже в передней, – было всё не как обычно; вместо привычной тишины, глубокой тишины, кто-то бегал и суетился. Когда мне сказали, наконец, что у отца был ночью удар и что он без сознания – я почувствовала даже облегчение, потому что мне казалось, что его уже нет. Мне рассказали, что, по-видимому, удар случился ночью, его нашли часа в три ночи лежащим вот в этой комнате, вот здесь, на ковре, возле дивана, и решили перенести в другую комнату на диван, где он обычно спал. Там он сейчас, там врачи, – ты можешь идти туда. Я слушала, как в тумане, окаменев. Все подробности уже не имели значения. Я чувствовала только одно – что он умрёт.

Красная площадь. Март 1953 г.

…Все старались молчать, как в храме, никто не говорил о посторонних вещах. Здесь, в зале, совершалось что-то значительное, почти великое, – это чувствовали все – и вели себя подобающим образом. Только один человек вёл себя почти неприлично – это был Берия. Он был возбуждён до крайности, лицо его, и без того отвратительное, то и дело искажалось от распиравших его страстей. А страсти его были – честолюбие, жестокость, хитрость, власть, власть… Он так старался, в этот ответственный момент, как бы не перехитрить, и как бы не недохитрить! И это было написано на его лбу. Он подходил к постели и подолгу всматривался в лицо больного – отец иногда открывал глаза, но, по-видимому, это было без сознания, или в затуманенном сознании. Берия глядел тогда, впиваясь в эти затуманенные глаза; он желал и тут быть «самым верным, самым преданным» – каковым он изо всех сил старался казаться отцу и в чём, к сожалению, слишком долго преуспевал… В последние минуты, когда всё уже кончалось, Берия вдруг заметил меня и распорядился: «Уведите Светлану!» На него посмотрели те, кто стоял вокруг, но никто и не подумал пошевелиться. А когда всё было кончено, он первым выскочил в коридор и в тишине зала, где стояли все молча вокруг одра, был слышен его громкий голос, не скрывавший торжества: «Хрусталёв! Машину!» Это был великолепный современный тип лукавого царедворца, воплощение восточного коварства, лести, лицемерия, опутавшего даже отца – которого вообще-то трудно было обмануть. Многое из того, что творила эта гидра, пало теперь пятном на имя отца, во многом они повинны вместе, а то, что во многом Лаврентий сумел хитро провести отца, и посмеивался при этом в кулак, – для меня несомненно. И это понимали все «наверху»… Сейчас всё его гадкое нутро пёрло из него наружу, ему трудно было сдерживаться. Не я одна, – многие понимали, что это так. Но его дико боялись и знали, что в тот момент, когда умирает отец, ни у кого в России не было в руках большей власти и силы, чем у этого ужасного человека».

Характеристика для Берии более чем уничижительная. Как же так, отец Светланы долгие годы держал возле себя эту «гидру»? Впрочем, на этом вопрос уже никто не ответит.

«…Все стояли вокруг, окаменев, в молчании, несколько минут, – не знаю сколько, – кажется, что долго. Потом члены правительства устремились к выходу, – надо было ехать в Москву, в ЦК, где все сидели и ждали вестей. Они поехали сообщить весть, которую тайно все ожидали. Не будем грешить друг против друга – их раздирали те же противоречивые чувства, что и меня – скорбь и облегчение…

И.В. Сталин с детьми – Василием и Светланой

Все они (и не говорю о Берия, который был единственным в своём роде выродком) суетились тут все эти дни, старались помочь и, вместе с тем, страшились – чем всё окончится? Но искренние слёзы были в те дни у многих – я видела там в слезах и К.Е. Ворошилова, и Л.М. Кагановича, и Г.М. Маленкова, и Н.А. Булганина, и Н.С. Хрущёва. Что говорить, помимо общего дела, объединявшего их с отцом, слишком велико было очарование его одарённой натуры, оно захватывало людей, увлекало, ему невозможно было сопротивляться. Это испытали и знали многие, – и те, кто теперь делает вид, что никогда этого не испытывал, и те, кто не делает подобного вида. Все разошлись. Осталось на одре тело, которое должно было лежать здесь ещё несколько часов, – таков порядок. Остались в зале Н.А. Булганин и А.И. Микоян, осталась я, сидя на диване у противоположной стены. Погасили половину всех огней, ушли врачи. Осталась только медсестра, старая сиделка, знакомая мне давно по кремлёвской больнице.

…Подъехал белый автомобиль к самым дверям дачи, – все вышли. Сняли шапки и те, кто стоял на улице, у крыльца. Я стояла в дверях, кто-то накинул на меня пальто, меня всю колотило. Кто-то обнял за плечи, – это оказался Н.А. Булганин. Машина захлопнула дверцы и поехала. Я уткнулась лицом в грудь Николаю Александровичу и, наконец, разревелась. Он тоже плакал и гладил меня по голове. Все постояли ещё в дверях, потом стали расходиться».

Глава XVI

Пляска от радости: Берии нет

Итак, вождь, «отец родной» умер. Партийцам из бывшего ближнего окружения диктатора нужно было договориться друг с другом о разделе власти. Казалось бы, история давала прекрасный шанс взяться за дело восстановления и процветания страны, обновить кадры, наметить новые горизонты, избавиться от некоторых устаревших догм. Однако воспитанники вождя, те, что роились вкруг него, усердствовать в деле процветания Отечества не особенно стремились, всегда друг против друга держали «камень за пазухой» и прекрасно знали формулу: нет человека – нет проблемы.

Маршалу Жукову, возвращённому в верховную власть, положение дел виделось так: «Первое время после смерти Сталина между Хрущёвым, Берия и Маленковым была особенно крепкая дружба. В Президиуме ЦК и во всей жизни государства эти три человека играли решающую роль.

Булганин пресмыкался перед ними. Он мне не раз говорил: «Прежде чем поставить тот или иной вопрос Министерства обороны на Президиуме ЦК, нужно предварительно заручиться мнением и согласием Маленкова, Хрущёва и Берия, а остальные члены Президиума проголосуют безоговорочно».

Чтобы выслужиться перед Берия, – Булганин по его рекомендации расформировал футбольную команду ЦСКА, а лучших игроков команды, по указанию Берия, он передал в команду «Динамо», т. е. МВД. Советская Армия на длительное время осталась без футбольной команды.

Г. М. Маленков, Н. С. Хрущёв, Л. П. Берия. 1953 г.

Молотов по-прежнему держался как-то особняком. Ворошилов, можно сказать, не играл почти никакой роли. Я не помню ни одного случая, чтобы Ворошилов внёс какое-либо деловое предложение. Рассылаемых материалов он не читал и к заседаниям почти не готовился.

Главную и ведущую роль в Президиуме играл Н.С. Хрущёв. Его всемерно поддерживали Берия и Маленков, члены Совета Министров, не говоря уже о Булганине».

Поначалу было принято решение об амнистии невинно осуждённых и закрытии «надуманных» дел. «Липа» – как называли сами руководители страны заказные политические расправы.

«Постановление Президиума ЦК КПСС «Об амнистии»

…Об амнистии (т. т. Берия, Ворошилов, Сабуров, Каганович, Булганин, Хрущёв, Молотов, Маленков).

1. Одобрить внесённый МВД СССР тов. Берия прилагаемый проект Указа Президиума Верховного Совета СССР об амнистии, разработанный с участием Министерства юстиции СССР и Генерального прокурора СССР.

2. Указ опубликовать в газетах за 28 марта 1953 г.

За день до обсуждения вопроса Л.П. Берия внёс в Президиум ЦК КПСС записку с характеристикой ситуации в исправительно-трудовых лагерях, тюрьмах и колониях и предложениями об амнистии».

Указ был опубликован 28 марта 1953 г. в «Правде» и «Известиях». В указе, в частности, предусматривалась амнистия следующим категориям политзаключенных: имеющим срок заключения до 5 лет, мужчинам старше 55 лет и женщинам старше 50 лет, беременным женщинам и женщинам, имеющим детей в возрасте до 10 лет.

«Постановление Президиума ЦК КПСС об одобрении мероприятий МВД СССР по исправлению последствий нарушений законности. 10 апреля 1953 г.

Президиум ЦК КПСС

…О мероприятиях, проводимых Министерством внутренних дел СССР (т. т. Маленков, Молотов, Ворошилов, Хрущёв, Каганович, Булганин, Микоян).

Одобрить проводимые тов. Берия Л.П. меры по вскрытию преступных действий, совершённых на протяжении ряда лет в бывшем Министерстве госбезопасности СССР, выражавшихся в фабриковании фальсифицированных дел на честных людей, а также мероприятия по исправлению последствий нарушений советских законов, имея в виду, что эти меры направлены на укрепление Советского государства и социалистической законности.

К моменту принятия данного постановления в соответствии с приказаниями Л.П. Берии в МВД СССР были созданы следственные группы и комиссии, в задачу которых входило дать заключения по «делу врачей», «сотрудников МГБ», «мингрельской националистической группы», «работников Главного артиллерийского управления», «авиационному делу». 4 апреля 1953 г. Берией был подписан приказ по МВД СССР «О запрещении применения к арестованным каких-либо мер принуждения и физического воздействия».

Тишь и благодать, согласие и слаженность в «четвёрке» была лишь видимостью. Правда, «четвёрка» уже не была четвёркой, расширилась за счёт Молотова, Микояна, Кагановича, Ворошилова. Назревала схватка: Хрущёв и Берия – кто кого? Берия претендовал на первенство, но явно «зазнался», переоценил свои возможности и весовую политическую категорию и потерял бдительность.

«Я считаю, что Хрущёв был правый, а Берия ещё правее. Ещё хуже. У нас были доказательства. Оба правые. И Микоян. Но это все разные лица. При всём том, что Хрущёв – правый человек, насквозь гнилой, Берия – ещё правее, ещё гнилее», – так рассудил их В.М. Молотов.

Хрущёв, причастный в годы репрессий к тысячам смертей невинных соотечественников на Украине, отметившийся участием в московских «тройках», понимал, что ему не жить при Берии, если «большой мингрел» приберёт к рукам «тайную полицию» (госбезопасность). Прослушка уже вовсю работала, и «нарыть» компромата на конкурента Берия мог легко. Причём дело расправы «над друзьями» Берия обставил бы наилучшим энкавэдэшным образом, а потом, как обычно, концы в воду, вернее – пуля в затылок. И вообще сталинский стиль ещё превалировал во всём.

Вот Хрущёв признаётся: «Мы сами, руководители страны, являлись продуктом той же революции, а потом были воспитаны в эпоху Сталина. Сталин был для нас величиной неимоверного значения. И мы считали, что не следует выдумывать что-то, а нужно учиться у него и подражать ему. Уже потом мы воочию увидели его недостатки и всё-таки психологически не могли освободиться от прежнего состояния, не решались искать что-то кардинально новое, с тем чтобы вернуть партию на ленинские рельсы и восстановить партийную демократию».

Пора переходить к действиям. Н.С. Хрущёв подгадывал момент. Выжидал. Но и медлить было нельзя.

«Я с Булганиным тогда был больше откровенен, чем с другими, доверял ему самые сокровенные мысли и сказал: «Николай Александрович, видимо, сейчас мы находимся в таком положении, что Сталин вскоре умрёт. Он явно не выживет. Да и врачи говорят, что не выживет. Ты знаешь, какой пост наметил себе Берия?» – «Какой?» Он возьмёт пост Министра госбезопасности (в ту пору Министерства государственной безопасности и внутренних дел были разделены). Нам никак нельзя допустить это. Если Берия получит госбезопасность – это будет начало нашего конца. Он возьмёт этот пост для того, чтобы уничтожить всех нас. И он это сделает!» Булганин сказал, что согласен со мной. И мы стали обсуждать, как будем действовать. Я ему: «Поговорю с Маленковым. Думаю, что Маленков такого же мнения, он ведь должен всё понимать. Надо что-то сделать, иначе для партии будет катастрофа». Этот вопрос касался не только нас, а всей страны, хотя и нам, конечно, не хотелось попасть под нож Берии. Получится возврат к 1937–1938 годам, а может быть, даже похуже.

…Кончилось заседание, и вышли мы из зала втроём – Маленков, Берия и я. Но ничего не обсуждали. В тот же день я увиделся с Молотовым, и он сказал мне: «Я очень доволен, что вы заняли такую позицию. Я этого, признаться, не ожидал, потому что видел вас всегда втроём и считал, что вы занимаете единую позицию с Маленковым и Берией, думал, что Хрущёв уже, наверное, заавансировался по этому вопросу. Твёрдая, резкая позиция, которую вы заняли, мне очень понравилась». И тут же предложил мне перейти с ним на «ты». Я, в свою очередь, сказал, что тоже доволен, что Вячеслав Михайлович занял такую правильную позицию.

А спустя некоторое время звонит мне Булганин: «Тебе ещё не звонили?» Я сразу всё понял без дальнейших разъяснений: «Нет, не звонили. Мне и не позвонят». «А мне уже позвонили». «И что ты ответил?» «Они сказали, чтобы я подумал ещё раз: хочу ли я занимать пост Министра обороны?» «А кто именно тебе звонил?» «Сначала один, потом другой. Оба позвонили». «Нет, мне не позвонили, потому что знают, что их звонок может им навредить». После этого со стороны Берии отношение ко мне внешне вроде бы не изменилось. Но я понимал, что тут лишь уловка, «азиатчина». В этот термин мы вкладывали такой смысл, что человек думает одно, а говорит совсем другое».

В устранении Берии самое непосредственное участие принимал Булганин. Тут проявились характер и ответственность Николая Александровича. Булганин был в тот период решительным и неотступным. Он боялся Берию? Да, он, несомненно, боялся Берию! Он этого и не скрывал. И Берия, похоже, не особо скрывал, что собирает на Булганина компромат. Какие доносы, кто и когда на Булганина писал – узнать пока очень проблематично. Да не это и важно. Важно то, что это была распространённая практика. На самого Берию вскоре польются доносы всех форм и форматов. А Булганин наконец-то заимел возможность избавиться от своего вечного негласного мучителя.

Для подготовки вооружённого захвата Берии момент был Хрущёвым выбран подходящий: командировка Берии в ГДР.

В мае 1953 года в Президиуме ЦК КПСС обсуждалось положение в Германской Демократической Республике: там было очень неспокойно и тысячи людей бастовали, переходили на «запад». В Министерстве иностранных дел была выработана рекомендация немецким товарищам «не проводить форсированную политику строительства социализма». Берия предложил выкинуть из текста слово «форсированную». Это в принципе меняло значение и смысл предложенного.

Молотов взорвался: неужели же не ясно, что документ в такой редакции означает отказ от построения социализма в ГДР и капитуляцию перед американцами? Его поддержали Хрущёв, Булганин и другие. Берия, однако, не уступал, говорил, что для СССР важнее иметь в Европе не фронтовую линию, разделяющую два противоположных мира и две Германии, а широкую нейтральную полосу. Он утверждал, что нужна мирная Германия, а будет там социализм или не будет, это не важно.

Берлин. Июнь 1953 г.

С ним никто из Президиума не соглашался. Берия вынужден был отказаться от своего предложения. А потом позвонил Булганину и посоветовал ему подумать, но не над германским вопросом, а о своём дальнейшем пребывании на посту Министра обороны. В том же ключе заговорил с Булганиным и Маленков.

Всё! Маски были сброшены! Схватка началась. Нет, теперь, после смерти Сталина, Булганин не собирался пресмыкаться перед Маленковым и Берией, хотя и очень опасался их. Но прежнего страха перед ними у него уже не было.

Булганин тут же рассказал Хрущёву об угрозах со стороны Берии и Маленкова. Хрущёв его успокоил, рассказал, что Молотов остался очень доволен оказанной ему поддержкой после сталинского отдаления от власти, и теперь он на их стороне.

17 июня 1953 года в Берлине вспыхнула стачка строительных рабочих, тут же переросшая в мятеж. Берия улетел на его подавление. А тем временем Хрущёв, ссылаясь и на мнение Булганина, сумел убедить Маленкова в том, что в Министерстве внутренних дел собираются провокационные материалы и готовится заговор против коллективного руководства. Необходимо предпринять срочные меры для срыва этих замыслов.

«Я считал, что нужно срочно действовать, и сказал Маленкову, что надо поговорить с другими членами Президиума по этому поводу. Видимо, на заседании такое не получится, и надо с глазу на глаз поговорить с каждым, узнать мнение по коренному вопросу отношения к Берии. С Булганиным я по этому вопросу говорил раньше и знал его мнение. Он стоял на верных позициях и правильно понимал опасность, которая грозила партии и всем нам со стороны Берии. Маленков тоже согласился: «Да, пора действовать».

Затем Хрущёв, уже от имени Маленкова и Булганина, сообщил Молотову о намерении лишить Берию всех руководящих постов. Тот, согласившись, посчитал тем не менее это недостаточным и высказался за то, чтобы «пойти на крайние меры». Следующими были Сабуров и Каганович. Некоторые трудности возникли у Хрущёва с Ворошиловым, а у Маленкова с Первухиным. Но они были преодолены. На особой позиции остался только Микоян: «Берия действительно имеет отрицательные качества. Но он не безнадёжен, в составе коллектива может работать».

«Всё решилось 26 июня. Утром Булганин вызвал к себе командующего противовоздушной обороной Москвы генерала К.С. Москаленко и, когда тот явился к нему, спросил:

– Вам звонил товарищ Хрущёв?

– Так точно, – последовал ответ, – и сказал, чтобы мы были готовы с картами и планами ПВО явиться в Кремль к председателю Совета Министров СССР товарищу Маленкову.

– Сколько с вами людей и вооружены ли они?

– Со мной пять. У всех у нас пистолеты.

– Это хорошо, но очень мало. Надо арестовать Берию. Охрана у него в Кремле сильная и большая, преданная ему. Кого, ты считаешь, можно ещё привлечь, но без промедления?

– Вашего заместителя Маршала Василевского.

Министр сразу же отверг эту кандидатуру. Тогда генерал, в свою очередь, спросил его, кто сейчас из влиятельных военных находится в министерстве.

– Георгий Константинович Жуков.

Булганин сразу же согласился. С ним уже беседовали и он сам, и Маленков.

– Кого, ты считаешь, ещё можно пригласить?

Первым Москаленко назвал заместителя начальника Главного политического управления генерал-майора Брежнева:

– Я его знаю по войне в составе 1-го и 4-го Украинских фронтов как храброго и мужественного генерала, политработника, преданного партии и народу. С ним я многократно встречался в боевых условиях.

Вторым был назван ещё один заместитель начальника Главного политического управления генерал-лейтенант Шатилов, третьим – генерал-лейтенант танковых войск Гетман, четвёртым – генерал-полковник артиллерии Неделин. Всех их он знал по войне. Пятым Булганин предложил члена военного совета МВО генерал-полковника Пронина, которого он знал ещё с довоенных времен. Все они тут же явились в кабинет Министра и были ознакомлены с предстоящей операцией. Правда, оружия ни у кого не оказалось, а времени было мало. Булганин отдал свой пистолет Брежневу.

Часов в 11 спустились вниз и расселись по машинам: Булганин с Москаленко и его офицерами в своей, Жуков с прочими – в своей. Оба автомобиля имели правительственные номера и сигналы и не подлежали проверке при въезде в Кремль. Подъехали к зданию Совмина, поднялись на третий этаж и вошли в приёмную, где Булганин и оставил их, войдя в бывший сталинский кабинет.

Спустя несколько минут он вышел к ним вместе с Маленковым, Молотовым и Хрущёвым. «Они начали нам рассказывать, – вспоминал шесть лет спустя Москаленко, – что Берия в последнее время нагло ведёт себя по отношению к членам Президиума ЦК, шпионит за ними, подслушивает телефонные разговоры, следит, кто куда ездит, с кем встречается, грубит со всеми и т. д. Они информировали нас, что сейчас будет заседание Президиума ЦК, а потом по условленному сигналу, переданному через помощника Маленкова – Суханова, нам нужно будет войти в кабинет и арестовать Берию. К этому времени он ещё не прибыл. Вскоре они ушли в кабинет Маленкова».

Когда все члены Президиума ЦК собрались и заседание началось, первым взял слово Хрущёв. После него выступил Булганин. И он, и все другие, кроме Микояна, высказались за то, чтобы поставить перед пленумом ЦК вопрос об освобождении Берии со всех постов, которые он занимал.

К. С. Москаленко

П. Ф. Батицкий

«Маленков, забыв, наверное, от волнения даже проголосовать это предложение, нажал на секретную кнопку, и из приёмной в кабинет сразу же ввалились военные. Москаленко приставил к Берии пистолет, а Жуков принялся его обыскивать. Затем его увели в комнату отдыха, а заседание продолжилось с участием Жукова: надо было оформить решение о созыве пленума ЦК, назначить генеральным прокурором такого человека, которому можно доверить «объективное» следствие и решить вопрос, где содержать арестованного.

Первому заместителю Министра внутренних дел Круглову никто не доверял. Другого заместителя – Серова – Хрущёв считал честным человеком и предложил поручить охрану ему. Однако остальные посчитали необходимым «быть всё-таки поосторожнее». Договорились, что лучше всего с этим справятся не чекисты, а военные. И поручили это дело Москаленко.

После окончания заседания к Булганину обратился начальник его личной охраны:

– Я узнал, что только что задержали Берию, и хочу сообщить вам о том, что он изнасиловал мою падчерицу, школьницу седьмого класса.

То же самое он повторил подошедшему к ним Хрущёву. Тот ответил:

– Всё, что вы рассказали, прокурор учтёт при следствии».

Маршал Г.К. Жуков также в своих воспоминаниях описывает арест Берии. Он, правда, нигде не упоминает фамилию Брежнева, не называет имена и ещё других генералов.

«Вот как это произошло. Мне позвонил Булганин и сказал: «Зайди скорее, пожалуйста, ко мне на одну минутку, а то я тороплюсь в Кремль».

Я быстро спустился с 4-го этажа на 2-й и зашёл в кабинет Булганина. Он мне сказал: «Вызови Москаленко, Неделина, Батицкого и ещё пару человек, кого ты сочтёшь необходимым, и немедля приезжай с ними в приёмную Маленкова».

Через 30 минут с группой генералов я был в приёмной Маленкова. Меня тут же вызвали в кабинет Маленкова, где кроме Маленкова был Молотов, Хрущёв, Булганин.

Поздоровавшись, Маленков сказал: «Мы тебя вызвали для того, чтобы поручить одно важное дело. За последнее время Берия проводит подозрительную работу среди своих людей, направленную против группы членов Президиума ЦК. Мы считаем, что Берия стал опасным человеком для партии и государства. Мы решили его арестовать и обезвредить всю систему НКВД. Арест Берия мы решили поручить лично Вам». Хрущёв добавил: «Мы не сомневаемся, что Вы сумеете хорошо это выполнить, тем более что Берия Вам лично много сделал неприятностей. Как у Вас нет сомнений на этот счёт?»

Я ответил: «Какие же могут быть сомнения. Поручение будет выполнено».

Хрущёв: «Имейте в виду, что Берия ловкий и довольно физически сильный человек, к тому же он, видимо, вооружён».

Я сказал: «Я, конечно, не спец по арестам и этим не довелось заниматься, но у меня не дрогнет рука. Скажите только, где и когда его надо арестовать».

Маленков: «Мы вызвали Берия на заседание Совета Министров. Вместо Совмина здесь будет заседание Президиума ЦК, где Берия будет предъявлено обвинение в игнорировании ЦК и нелояльном отношении к членам Президиума, в расстановке руководящих кадров НКВД без согласования ЦК и ряд других вопросов.

В процессе заседания Вам нужно быть в комнате отдыха и ждать двух звонков. После двух звонков Вам нужно войти в кабинет, где и арестовать Берия. Всё ли ясно?»

Я ответил: «Вполне».

Пришёл Берия. Началось заседание. Идёт заседание час, другой, а условленных звонков всё нет и нет. Я уже начал беспокоиться, уж не арестовал ли Берия тех, кто хотел арестовать его. Но в это время раздался условленный звонок.

Оставив двух вооружённых офицеров у наружной двери кабинета Маленкова, мы вошли в кабинет. Как было условлено, генералы взялись за пистолеты, а я быстро подошёл к Берия и громко ему сказал: «Берия, встать, Вы арестованы», одновременно взяв его за обе руки, приподнял со стула, быстро ощупав все его карманы. Оружия не оказалось. Его портфель был тут же отброшен на середину стола.

Берия страшно побледнел и что-то начал лепетать. Два генерала взяли его за руки и вывели в заднюю комнату кабинета Маленкова, где был произведён тщательный обыск и изъятие неположенных вещей.

В 11 часов ночи Берия был скрытно перевезён из Кремля в военную тюрьму, а через сутки переведён в помещение командного пункта МВО и поручен охране – той же группе, которая его арестовывала. В дальнейшем я не принимал участия ни в охране, ни в следствии на судебном процессе».

Арест Л. П. Берии. Кремль. 1953 г. (из открытых источников)

Дело Берии некоторые исследователи считают сомнительным. Есть версии, что застрелили его ещё до всяких заседаний у себя в доме. Или сразу после ареста. А суд и письма Берии – это фальсификация. И на суде, дескать, был актёр. Мне думается, это всё чистая фантастика. Прокурор Руденко, протоколы допросов, сотни свидетельских показаний, десятки томов дела Берии, воспоминания Москаленко, Жукова, Хрущёва, и, наконец, сам суд – никто бы не смог инсценировать это дело в таких грандиозных масштабах в течение полугода. А главное – зачем? Волк в клетке. А если бы его убили, то было бы ещё проще – меньше возни и формальностей…

Некоторые пытаются говорить, что И.С. Конев тоже не оставил воспоминаний о суде, на котором председательствовал. А вот это как раз и понятно. Он на суде опрашивал изнасилованных Берией свидетельниц, выносил смертный приговор, причём не только Берии, а ещё так называемым соучастникам. В чём тут заслуга? Генералы и маршалы любят вспоминать свои боевые заслуги и победы.

Вот товарищ Молотов вспоминает (04.03.1978 года):

«– Если вы будете интересоваться одним моментом, последним заседанием по Берии – это одно, а ведь перед этим была подготовлена работа. Всё-таки Хрущёв тут был очень активным и хорошим организатором. В его руках была инициатива, он был Секретарём. Как организатор, безусловно, хороший.

Он вызвал меня в ЦК, я пришёл. «Насчет Берии хочу поговорить. Нельзя ему доверять».

Я говорю: «Я уж вполне поддерживаю, что его надо снять, исключить из состава Политбюро».

Ну-с, потом обратился к Микояну, что вот Берию нельзя оставлять, это опасно и так далее. «Нет, почему?» – сказал Микоян. Одним словом, не согласился. Не согласился. А занял такую выжидательную позицию и стал возражать. С ним говорил, по-моему, Маленков. К Ворошилову Хрущёв обратился – тот был в своем кабинете как председатель Президиума Верховного Совета. Тот сразу же поддержал и закрыл телефоны, чтобы не подслушивали. Сразу же телефоны стал закрывать. Одним словом, стал шептать, дал согласие.

С Ворошиловым Хрущёв разговор вел, видимо, перед самым заседанием, со мной накануне, дня за два перед заседанием говорил, и с Микояном раньше говорил… И уже перед самым заседанием мы уговорились, что его мало исключать из состава Политбюро, а надо арестовать.

Так он, видимо, предупредил Кагановича и других, сейчас не помню, но, видимо, он большинство предупредил, а потом собрали через пару дней Политбюро. Берия ещё был в составе Политбюро, и там Хрущёв доложил, что товарищ Берия – человек ненадёжный…

Хрущёв как Секретарь тогда выполнял обязанности Первого секретаря, но ещё не был Первым секретарём, он был организатором всего этого дела. Почему? Он сидел в ЦК. И ему прислали информацию, видимо, такого рода, что что-то Берия готовит. А у него были воинские части. Помимо аппарата… Дивизия была МВД.

– Готовил переворот, короче говоря. Можно так сказать?

– Да, да… На Политбюро его забирали. Я вам рассказывал некоторые подробности. Прения были. Маленков председательствовал. Кто первым взял слово, я уже не помню. Я тоже в числе первых выступал, может, я даже первый, а может, и второй. Заседание началось обычное, все были друзьями, но так как предварительно сговорились, что на этом заседании будет арест Берии, то формально так начали все по порядку, а потом, значит, перешли…

Были и другие вопросы, какие, я сейчас точно не могу вспомнить. Может быть, с этого началось, начали с этого вопроса вне очереди, а вероятно, кто-то поставил вопрос: просто надо обсудить Берию, и тогда, значит, в числе первых я выступал: «Я считаю, что Берия перерожденец, что это человек, которого нельзя брать всерьёз, он не коммунист, может быть, он был коммунистом, но он перерожденец, этот человек, чуждый партии». Вот основная моя мысль. Я не знал так хорошо прошлого Берии, разговоры, конечно, слышал разные, но считал, что он всё-таки коммунистом был каким-то рядовым и наконец наверху где-то попал в другую сторону дела.

После меня вскоре выступал Хрущёв. Он со мной полемизировал: «Молотов говорит, что Берия перерожденец. Это неправильно. Перерожденец – это тот, который был коммунистом, а потом перестал быть коммунистом. Но Берия не был коммунистом! Какой же он перерожденец?»

Хрущев пошёл левее, левее взял. Я и не возражал, не отрицал. Это, наверное, правда было.

Берия говорил, защищался, прения же были. Выступал: «Конечно, у меня были ошибки, но прошу, чтобы не исключали из партии, я же всегда выполнял решения партии и указания Сталина. Сталин поручал мне самые ответственные дела секретного характера, я всё это выполнял так, как требовалось, поэтому неправильно меня исключать…» Нет, он дураком не был.

Берия и Маленков были друзьями. И к ним часто присоединялся Хрущёв. Тоже хотел с ними быть.

Берия пришёл на заседание, ничего не знал…

Против снятия Берии был Микоян, говоривший, что Берия хороший работник и т. п. Видимо, боялся, что Берия возьмёт верх.

Комната была оцеплена, но через комнату Поскребышева сидела группа военных во главе с Жуковым. В комнате Поскребышева была приготовлена группа военных для ареста. Маленков нажал кнопку. Это был пароль. Маленков председателем был, ведал кнопкой. Вошли военные во главе с Жуковым.

Маленков говорит: «Арестуйте Берию!»

– А, гнилая дружба! – восклицает Шота Иванович (Шота Иванович Кванталиани, историк – прим. Е.Ш.).

– Эти рассуждения более гнилые, чем гнилая дружба! – парирует Молотов. – Как можно говорить о гнилой дружбе? Как раз это в хорошую сторону показывает Маленкова, что всё-таки очухался. Какая это дружба… Троица. Я всегда говорил, до поры до времени. Я всегда был такого мнения о них. А были всё время трое… Маленков занимал несамостоятельную позицию. Слабоват насчёт воли, слабоват. А Хрущёв – то ли он с меня начал, то ли… одним словом, я сказал, что согласен. Я считаю, я и до сих пор не жалею, наоборот, считал и считаю это заслугой Хрущёва. Такого мнения.

– Для Берии это было полной неожиданностью?

– Да. Он немножко вольно вёл себя. И головой бился потом о стенку.

«Как я попал!» – не ожидал от Хрущёва.

– Москаленко участвовал – Хрущёв дал ему звание Маршала.

– Это связано. Я не помню, был ли он в числе тех, которые арестовывали, но Берия был посажен в ту тюрьму, которой ведал Москаленко. И за это его, конечно, видимо, поощрили со стороны Хрущёва».

К проведению операции по свержению Берии отнеслись очень серьёзно, зная, что у Берии есть преданные люди и войска МВД. Булганину промахнуться никак было нельзя. На кону стояла его жизнь. Случись провал операции – не сносить бы ему головы. Берия не пощадит. А потому в плане захвата ничего спонтанного быть не должно. Были учтены и масштабные силы. Детали операции знали только несколько человек. В Москву «по тревоге» были введены войска Таманской и Кантемировской дивизий. Даже командиры дивизий об этом ничего не знали. Также в готовности находились и некоторые лётные части.

Из воспоминаний ветеранов-кантемировцев: «В тот день, 26 июня 1953 года, в 14 часов в дивизии начался обед, святое дело в армии. Не успели сесть за стол, как врио командира соединения полковник Парамонов «сыграл» боевую тревогу. Ему позвонил по телефону Булганин и, ничего не объясняя, приказал поднять три танковых полка и через 40 минут войти в Москву с полным боекомплектом. Таким образом, можно сделать вывод, что арест Берия был уже предрешён и без обсуждения этого вопроса в ЦК. Парамонов, не задавая лишних вопросов и не информируя командира дивизии, находившегося в командировке, бросился выполнять команду Министра. Норматив, конечно, был установлен нереальный. Сейчас на «Волге» от Наро-Фоминска до Москвы ехать около часа, а здесь 40 минут – колонне танков. Да и на погрузку боеприпасов нужно около двух часов. Три танковых полка – это 270 гусеничных машин. Попробуй проехать за час 70 км. И всё же приказ начальника – закон для подчинённого».

Замечу, 270 танков – это только от Кантемировской дивизии.

В это же время к Москве устремились танки и Таманской дивизии. К Садовому кольцу. К центру. К стратегическим объектам города.

Арестовать Берию, упрятать в заточение, начать следственные действия, – этого мало: нужно было провести пленум ЦК, объяснить инцидент. Партия, как говорится, должна знать своих героев.

3 июля 1953 года на пленуме ЦК КПСС, посвящённом развенчанию и аресту Берии, Н.А. Булганин выступил с речью (отмечу, с большой и, пожалуй, победной речью). Сперва пленум заслушал тройку других бывших коллег Берии товарищей Маленкова, Хрущёва и Молотова: «Товарищи! Товарищ Маленков всё доложил обстоятельно, правильно и, я бы сказал, хорошо. Товарищи Хрущёв и Молотов правильно продолжили освещение вопроса. Однако вопрос по своему значению таков, что я хочу тоже сказать своё мнение.

В нашей партии бывали события и посерьёзнее. Мы знаем, как партия ломала хребты авантюристам, заговорщикам масштабом покрупней, действовавшим группой, а не в одиночку. Из истории нашей партии мы также знаем, что, пресекая и ликвидируя авантюристов и заговорщиков, партия закалялась, крепла, а её авторитет в народе возрастал.

Все, что мы слышали здесь о Берия, и то, что мы знаем теперь о нём, говорит о том, товарищи, что мы имеем дело с врагом партии, с врагом советского государства и народа».

Речь Н.А. Булганина на пленуме ЦК КПСС 3.07.1953 г. см. в Приложении 8.

Выступление Николая Александровича будут постоянно поддерживать «голоса из зала» с выкриками: «Правильно!»

Правильно ли он говорил? Да, конечно правильно! Беда в другом… Окажись на трибуне пленума Лаврентий Павлович Берия, а Булганин в заточении, из зала так же бы неслись выкрики «Правильно!»

Под конец своего выступления Булганин высказал любопытную вещь: «Наши областные комитеты партии, ЦК республик, крайкомы, несмотря на то, что мы много раз записывали в решениях ЦК о необходимости решительно покончить с бесконтрольностью в деятельности органов МВД, всё ещё по-настоящему глубоко работу этих органов не контролировали и не контролируют до настоящего времени.

Коллективное руководство ЦК КПСС

Надо с этим покончить. Это бесспорно. Сегодня на этом пленуме это стало особенно ясно. Но я думаю, товарищи, что мало, если мы только так скажем. Я думаю, что следует сказать более конкретно. Надо завести контроль над этими органами по конкретным практическим вопросам. Бюро обкома, крайкома, ЦК республики, Президиум ЦК должны знать, кого арестовывают, как допрашивают, кто сидит в тюрьме, каковы там порядки (выделено Е.Ш.).

Ну что за сталинские воспитанники: всё им не терпелось кого-нибудь арестовывать и допрашивать!

* * *

Первый и, возможно, главный шаг Н.С. Хрущёв сделал: коварный конкурент Берия устранён. Далее – в атмосфере партии витает вопрос о злодеяниях Сталина, это тоже требует развязки.

А где же народ, народные массы? Где мнение трудового пролетариата и колхозного крестьянства? Что говорят профсоюзы? Как известно, профсоюзы – школа коммунизма. Чем дышит славный ленинский комсомол?

По большому счёту, все кремлёвские разборки были далеки от простого народа, от простого труженика. Граждане СССР получили газету «Правда» (10.07.1953 года) с кратким сообщением о преступных починах бывшего Министра МВД Л.П. Берия.

Газета «Правда» от 10.08.1953 г.

Пленум имел воздействие в основном только на верхушку партии. Потоком, как из рога изобилия, полились признания и доносы на Берию, на тех, кто с ним работал, кто был как-то завязан с ним по службе, кто имел от него какой-то моральный или материальный урон. В основном это были не простые люди. Военные, учёные, чиновники разных рангов.

Мнение населения в расчёт не принималось, но о нём в ЦК регулярно докладывалось. Надзорные органы работали, собирали – разумеется, через информаторов, – отклики разных социальных групп.

Информацию о реагировании населения г. Москвы от 13 июля 1953 года на решение пленума ЦК КПСС и Постановление Президиума Верховного Совета Союза ССР о преступных действиях Берия см. в Приложении 9.

Большинство собранных откликов людей из разных слоёв общества подспудно говорит о том, что наверху началась борьба за власть. Так оно и было. Но без очень важного и коварного конкурента.

Берия, однако, поначалу стал писать письма – покаянные. Он искал в первую очередь поддержку у Маленкова. В первый день ареста он, вероятно, и не поверил во всё произошедшее. Наверняка, надеялся, что кто-то приедет к нему и заберет его из подвала воинской части.

«Письмо Л.П. Берия Г.М. Маленкову

от 1 июля 1953 г.

В ЦК КПСС

Товарищу Маленкову

Дорогой Георгий!

В течение этих четырёх тяжёлых суток для меня я основательно продумал всё, что имело место с моей стороны за последние месяцы после пленума ЦК КПСС как на работе, так и в отношении лично тебя и некоторых товарищей Президиума ЦК, и подверг свои действия самой суровой критике, крепко осуждаю себя.

…Особо должен отметить нашу совместную активную многолетнюю работу в Специальном комитете при Совете Министров по созданию атомного оружия, а позже по системам «Комета» и «Беркут» – управляемых снарядов…

…Никита Сергеевич! Если не считать последнего случая на Президиуме ЦК, где ты меня крепко и гневно ругал, с чем я целиком согласен, мы всегда были большими друзьями. Я всегда гордился тем, что ты прекрасный большевик и прекрасный товарищ, и я не раз тебе об этом говорил, когда удавалось об этом говорить, говорили т-щу Сталину. Твоим отношением я всегда дорожил.

…Николай Александрович! (выделено Е.Ш.) Никогда и нигде я тебе плохого не делал, помогал честно и как мог. Маленков Г.М. и я не раз о тебе говорили т-щу Сталину как о прекрасном товарище и большевике. Когда т-щ Сталин предложил нам вновь установить очерёдность председательствования, то я с Маленковым Г. убедили, что этого не надо, что ты справляешься с работой, а помочь мы и так поможем.

…Я до последнего вздоха предан нашей любимой партии и нашему советскому правительству.

Лаврентий Берия

Т-щи, прошу извинения, что пишу не совсем связно и плохо в силу своего состояния, а также из-за слабости света и отсутствия пенсне (очков).

1 июля 1953 г.».

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 463. Л. 164–172.

«Письмо Л.П. Берия в Президиум ЦК КПСС

от [2] июля 1953 г.

В Президиум ЦК КПСС

Товарищам Маленкову, Хрущёву,

Молотову, Ворошилову, Кагановичу,

Микояну, Первухину, Булганину и Сабурову.

Дорогие товарищи, со мной хотят расправиться без суда и следствия после 5-дневного заключения, без единого допроса. Умоляю вас всех, чтобы этого не допустили, прошу немедленного вмешательства, иначе будет поздно. Прямо по телефону надо предупредить.

…Свой ЦК и своё правительство я не меньше любых т-щей поддерживал и делал всё, что мог. Утверждаю, что все обвинения будут сняты, если только это захотите расследовать. Что за спешка, и притом очень подозрительная.

Т. Маленкова и т. Хрущёва прошу не упорствовать, разве будет плохо, если т-ща реабилитируют.

Ещё и ещё раз умоляю вас вмешаться и невинного своего старого друга не губить.

Ваш Лаврентий Берия

Немедленно передать для Президиума ЦК КПСС

т. т. Маленкову и Хрущёву

по телефону от Л. Берия».

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 463. Л. 173–174.

После смерти того или иного деятеля высокого ранга иной раз появляются воспоминания, интервью и даже мемуары охранников, водителей и разной обслуги этих деятелей. С одной стороны, это весьма любопытно, с другой – веры этим мемуарам не очень много. Министр, член Политбюро, Маршал, председатель Совета Министров – вряд ли, а пожалуй, и никогда не будут секретничать и что-то «обнажать» своей охране и обслуге; большинство из когорты таких деятелей своей семье даже ни о чём не докладывают. Так что полагаться на такие воспоминания надо очень осторожно. Здесь я привожу фрагмент воспоминаний телохранителя (думаю, в бытность Булганина слово «телохранитель» официально не использовалось, использовали слово «прикреплённый», но привожу его из текста «Комсомольской правды» от 26.06.2008 года охранника Н.А. Булганина А.П. Шарова. Интервьюером Шарова выступает журналист Николай Добрюха.

«…Наши ребята, – рассказывает А.П. Шаров, – которые видели, как арестованного Берия уводили, когда нам смену сдавали, ничего не сказали. Но мы сами сообразили: что-то не так. С чего бы это вдруг стали сшибать портреты Берия в ГОНе (Гараж особого назначения)?! Ещё никто ничего не говорил. Только водители первых лиц всё знали. Поэтому сразу стали портреты у себя снимать.

Через несколько дней (может быть, через смену) вызывают машины, и «старший прикреплённый» к Министру обороны Булганину офицер Фёдор Тимофеевич Безрук говорит: «Будьте готовы. Срочный выезд». Мы сразу по местам. Булганин с Безруком садятся в правительственный «ЗИС». Едут. Мы, как полагается, у него на хвосте.

Приезжаем в штаб Московского военного округа. А там весь двор заставлен машинами. В них сидят солдаты. Все с автоматами.

Булганина встречал генерал. Они переговорили и пошли к середине двора. Туда, где за забором находился вход в подземелье – в бомбоубежище, устроенное с насыпью в виде спуска в деревенский погреб. Проход за изгородку охраняли два автоматчика. Сперва прошёл командующий округом. За ним Булганин и его «прикреплённый» Безрук. Хотел с ними пройти и начальник нашей смены Тарасенко Пал Палыч. А солдаты… раз автоматами! Не положено! И не пустили.

Булганин спустился в подземелье. Сколько он там был – 30–40 минут, – не помню. Помню только, что дело было к вечеру…

– Постойте, – перебил я рассказчика, – Александр Петрович! …О том, что вскоре после ареста 26 июня 1953 года кто-то из первых лиц встречался с Берия, слышу впервые. Считается, что на его письма с просьбами разобраться по справедливости никто не обращал внимания. …И вот теперь вы говорите, что всё-таки на этот крик бериевского отчаяния высшее руководство откликнулось и с Берия встретился Булганин…

– Да! Встретился. Но об этом не сообщалось. Поэтому никто из историков этого не слышал. Не знаю: закончилась ли жизнь Берия общеизвестным судом, вынесшим 23 декабря 1953 года высшую меру наказания, или его действительно тайно расстреляли ещё до июльского (2–7 июля 1953 г.) пленума, то есть вскоре после секретной встречи Булганина, и на суде роль Берия, как утверждает его сын Серго, исполнял артист… Одно знаю точно: после ареста вывозил Берия из Кремля в бункер штаба Московского военного округа вместе с Булганиным его личный водитель на персональном булганинском «ЗИСе».

– Вскоре после посещения арестованного поехали к Булганину домой в его двухэтажный особняк на Ленгоры. Когда вышли из машин, ничего особенного на лице Булганина я не заметил, а вот разговор его с Безруком произвёл на меня впечатление. Я стал невольным его свидетелем. Как раз моё время было стоять на посту… И я, значит, стою, а Булганин с Безруком туда-сюда по двору мимо меня ходят. Разговаривают. Дом-то бериевские люди по-прежнему прослушивать могли. (Про эту прослушку я потом узнал.) В какой-то момент они так разговорились, что остановились. И как раз возле меня… Булганин так разворачивается и вдруг говорит Безруку:

– Берия попросил у меня бритву… Побриться… (Тут я понял, что Берия точно арестован и что туда, где он сидит, Безрука тоже не пустили.) «Побриться, – говорит, – надо». А я ему: «Нельзя. Вы же сами издавали постановление, что заключённым острые, колющие и режущие предметы выдавать не по-ло-же-но!» А он мне: «Ну… зря я тебя тогда не расстрелял».

Сказал это Булганин и пошёл. Что там дальше он Безруку говорил – не знаю. (Может, тогда Булганин сказал Берия, что бритва ему больше не понадобится?!)»

Последняя фраза, которую якобы мог произнести Булганин, скорее всего, притянута… Во-первых, Булганин навещал, если этот факт состоялся, Берию не как палач и смертный приговор ему объявлять не мог. Во-вторых, разве мог Булганин поехать к главному заключённому страны Берии, не согласовав свой визит с товарищами по ЦК? А уж если он там поприсутствовал, в подвале, то наверняка должен был доложить сотоварищам. Теперь о бритве – и в тюрьме был тюремный парикмахер, и в армии – армейский. Вряд ли Берию не смогли бы побрить.

Да и начальник охраны Булганина, тот упомянутый Безрук, будет впоследствии уволен, и сам Булганин даст ему характеристику.

Фрагмент стенограммы заседания Комитета партийного контроля при ЦК КПСС от 1 августа 1958 г.

Часто на предположения и выдумки охраны и обслуги «ведутся» многие средства массовой информации, дабы опубликовать новую сенсацию. Но была ли она? – вот в чём вопрос.

Вряд ли бы какие-то тонкости в общении с Берией стал разглашать Булганин охраннику. А вот с Хрущёвым явно бы поделился. Но никаких свидетельств нет. Нигде и никто не упоминает встречу Булганина и арестанта Берии. Она, встреча, могла быть, вполне возможна в рамках ведения дела. Ведь допрашивали Берию долго, было заведено несколько десятков томов.

После пленума ЦК КПСС характеристику Берии дополнили письма и обращения, всплыли на свет разные подробности, обстоятельства, обиды… Некоторые письма касались и деятельности Н.А. Булганина.

«Письмо А. [Н.] Поскребышева в Президиум ЦК КПСС

В связи с тем, что мне не удалось выступить на пленуме ЦК КПСС по вопросу об антипартийной и антигосударственной деятельности Берия, прилагаю текст моей речи.

[п.п.] А. Поскребышев

Помета: В архив. [п.п.] Д. Суханов. 11/VI/53 г.

…Все действия Берия были направлены на то, чтобы показать, что он является самым способным, самым преданным и верным человеком тов. Сталину, а все остальные члены руководящего ядра являются второстепенными людьми. Берия добивался всяческими путями занять при жизни тов. Сталина место первого заместителя тов. Сталина по Совмину, считая, что только он один является действительным преемником тов. Сталина. Когда же последовало решение утвердить тов. Булганина первым заместителем тов. Сталина по Совмину, то Берия был очень недоволен этим решением, характеризуя т. Булганина как слабо подготовленного и неспособного справиться с этой работой» (выделено Е.Ш.).

«Письмо В. Махнёва Г.М. Маленкову от 11 июля 1953 г.

Совершенно секретно

Товарищу Г.М. Маленкову

…Вот вопросы, которые меня сейчас волнуют, и мне сдаётся, что надо искать враждебную руку Берия в следующих направлениях:

1. Берия, ссылаясь не трудности валютного плана, сдерживал добычу урана в Германии, Чехословакии, Румынии. Сейчас мы добываем в СССР только 20 % нашей потребности. Правильно ли это? Мне неизвестно, насколько благоприятен наш расчётный валютный баланс. Может быть, Берия делал это умышленно? Из ТАСС мне известно, что политики США старались, во-первых, сохранить уран, найденный в недрах США, не добытым и, во-вторых, максимально выкачать уран и торий из других стран (Бельгийское Конго, Бразилия, Канада).

Сомнение моё основано на том, что т. Булганин сказал мне, что Берия вёл линию на отказ от полученных ценой миллионов русских жизней завоеваний в Восточной Германии (выделено Е.Ш.).

В. А. Махнёв

М. С. Смиртюков

Если это так, то Берия сознательно отдавал основную нашу урановую базу американцам (в Саксонии мы добываем ежегодно около 1000 тонн урана, что Вы и другие члены ПБ и правительства могли не знать). По моему мнению, надо пересмотреть план добычи урана…»

МАХНЁВ Василий Алексеевич (1904–1965 гг.) – советский государственный деятель, начальник секретариата Специального комитета № 1 при СМ СССР (1945–1953 годы). Генерал-майор инженерно-технической службы (1943 год), Герой Социалистического Труда (1949 год). Лауреат двух Сталинских премий.

В ЦК КПСС и на имя Министра обороны Маршала Н.А. Булганина поступали также письма, в которых в новом ключе виделись действия Л.П. Берии в годы войны…

В связи с делом Берии, а впоследствии с делами по незаконным репрессиям органов НКВД, уже рассекречены и опубликованы – в печатном и электронном виде – десятки писем, но тысячи и тысячи ещё не рассекречены и не опубликованы. Возможно, не все авторы этих писем излагают истинные факты, у авторов, как правило, есть самая главная задача – доказать свою невиновность и непричастность.

По делу Берии Л.П. были привлечены в качестве обвиняемых Меркулов В.H., Кобулов Б.3., Гоглидзе С.А., Влодзимирский Л.E., Мешик П.Я. Кроме того, арестованы и привлечены к уголовной ответственности ещё 44 соучастника Берии, дела в отношении которых выделены в отдельные производства.

В декабре 1953 года состоялся суд.

«1. БЕРИЯ Лаврентия Павловича на основании ст. ст. 58-1 «б», 58-8, 58–13, 53–11 Уголовного Кодекса РСФСР и части 2-й Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 января 1949 года, по совокупности совершённых им преступлений к высшей мере уголовного наказания – расстрелу с конфискацией всего лично ему принадлежащего имущества…

…Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

председатель Специального Судебного Присутствия Верховного Суда СССР Маршал Советского Союза И. КОНЕВ.

Члены Специального Судебного Присутствия Верховного Суда СССР:

председатель Всесоюзного Центрального Совета Профессиональных Союзов Н. ШВЕРНИК.

Первый Заместитель председателя Верховного Суда СССР Е. ЗЕЙДИН.

Генерал Армии К. МОСКАЛЕНКО.

Секретарь Московского областного комитета КПСС Н. МИХАЙЛОВ.

председатель Совета Профессиональных Союзов Грузии М. КУЧАВА.

председатель Московского городского суда Л. ГРОМОВ.

Первый Заместитель Министра внутренних дел СССР К. ЛУНЕВ.

Верно:

Секретарь Специального Судебного Присутствия Верховного Суда СССР:

Подполковник юстиции А. Мазур».

Рассказы о расстреле Берии основываются, как правило, на воспоминаниях Маршала П.Ф. Батицкого.

В многочисленных интервью Павел Фёдорович рассказывает о том, как он, будучи комендантом суда, выполнил распоряжение И.С. Конева и выстрелом из трофейного парабеллума в лоб убил Берию. До этого они вроде бы затащили его на лестницу бункера, привязали к крюку, забитому накануне в стену. Берия вился у их ног, просил о пощаде, со страху обмочился. Выстрел Батицкого прервал эти прошения.

«АКТ О ПРИВЕДЕНИИ В ИСПОЛНЕНИЕ ПРИГОВОРА СПЕЦИАЛЬНОГО СУДЕБНОГО ПРИСУТСТВИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА СССР В ОТНОШЕНИИ Л.П. БЕРИЯ 23 декабря 1953 г.

…Мною, комендантом Специального Судебного Присутствия генерал-полковником Батицким П.Ф., в присутствии Генерального Прокурора СССР действительного государственного советника юстиции Руденко Р.А. и генерала армии Москаленко К.С. приведён в исполнение приговор Специального Судебного Присутствия по отношению к осуждённому к высшей мере уголовного наказания – расстрелу – Берия Лаврентию Павловичу. Генерал-полковник БАТИЦКИЙ Генеральный Прокурор СССР РУДЕНКО Генерал армии МОСКАЛЕНКО».

РГАСПИ Ф. 17. Оп. 171. Д. 473. Л. 232.

Кремль. 1954 г.

«Вы бы видели, как радовался Булганин, когда расстреляли Берию! Тогда в первый раз после долгого перерыва в Кремле встречали Новый год. В отличие от предвоенных лет, встречать 1954 год пригласили очень много людей. Руководители страны – Маленков, Булганин, Хрущёв – вокруг ёлки водили с гостями хороводы. Булганин неожиданно вышел в круг и начал плясать «Барыню». Женщины по очереди выходили плясать с ним, уставали и уходили. А он всё плясал и плясал. И это в пятьдесят восемь лет! Крепкий был мужик.

Гостей на Новый год в Кремль приглашали и в следующие годы, но не было ни хороводов, ни русских танцев Маршала Булганина. Наверное, это было бы даже как-то неприлично. Он ведь в 1955 году стал председателем Совета Министров СССР».

1 января 1954 года состоялась первая Новогодняя ёлка в Кремле. На первую кремлёвскую ёлку пригласили лучших школьников и студентов страны. Трансляция с праздника велась по радио, а в газетах публиковались подробные репортажи. Сценарий для праздничного представления писали знаменитые Лев Кассиль и Сергей Михалков. Так сложилась традиция легендарных Кремлёвских ёлок.

В первом кремлёвском новогоднем подарке для детей (утверждённом Московским Обкомом КПСС) были: апельсин, два мандарина и два яблока, вафли, по одной большой конфете сортов «Мишка» и «Юбилейная», шоколадное суфле и конфеты в коробке. Набор стоил 12 рублей. С тех пор праздник в Кремле стали называть главной ёлкой страны.

Глава XVII

Апогей карьеры

История, однако, не повторяется. Что бы там ни придумывал Маркс, считая, что история повторяется: сперва, мол, – трагедия, потом – фарс, – всё это красивый оборот речи, не более того. Трагедия в истории будет всегда новой трагедией, а фарс – останется иным фарсом. Найти какие-то параллели в исторических событиях разных времён и народов можно, но с разными натяжками, оговорками, сослагательным наклонением, что к исторической науке вряд ли применимо. Сталинизм мог быть только при Сталине. Его, Сталина и сталинизма, уже нечего было бояться. Он был похоронен. Сперва в мавзолее, потом – за мавзолеем…

Н. А. Булганин. На трибуну мавзолея. 1956 г.

Есть и другой важный момент: политический нигилизм новых поколений. Если какой-то деятель надеется, что его дело продолжат молодые, он глубочайше заблуждается. Новые поколения политиков пропитаны нигилизмом по отношению к старым. И ничего не продолжается. Разве ленинизм продолжился после смерти Ленина? Как бы не так! А цитаты к нужному подходящему моменту всегда ушлые политиканы подберут: Ленин был публицистом плодовитым – по многим вопросам общественной жизни горячо отметился. Новых теоретических коммунистических посылов можно было насочинять и в 50-е годы, но жизнь, «натуру» – как говорил Ф.М. Достоевский, обмануть было невозможно.

«СИЛ БОЛЬШЕ НЕТ МОЛЧАТЬ О ТОМ ТЯЖЁЛОМ ПОЛОЖЕНИИ, В КОТОРОМ ЖИВУТ НАШИ СОВЕТСКИЕ ЛЮДИ».

Из документов Российского государственного архива новейшей истории о социальном кризисе в СССР в середине 1950-х гг.

Сводка писем в ЦК КПСС о неудовлетворительном снабжении населения продовольственными товарами первой необходимости.

24.11.1955 г.

За последнее время в ЦК КПСС поступает значительное количество писем о неудовлетворительном снабжении населения городов, рабочих посёлков хлебом, сахаром, жирами, мясом и другими продовольственными товарами первой необходимости. Приводим выдержки из некоторых писем. В коллективном письме из г. Грозного на имя Н.С. Хрущёва, которое подписали 41 чел. рабочих и служащих разных предприятий и учреждений города, говорится:

«Дорогой и глубокоуважаемый Никита Сергеевич, мы рабочие разных предприятий г. Грозного живём в разных уголках города, но обращаемся к Вам с общей жалобой о самом нетерпимом положении в торговле хлебом, сахаром, маслом, мясом и пр. продуктами. В настоящее время в городе или рабочем посёлке, чтобы купить хлеба 1 кг нужно простоять в очереди 2–3–4 часа. Сахар и масло бывают в магазине 1 раз в месяц или в два месяца.

…Мы работаем не покладая рук, все наши предприятия, в которых мы работаем, систематически выполняют государственные планы, поэтому мы вправе потребовать, чтобы в ответ на наш труд о нас заботились и думали…»

Тов. Солодовников Л.И., член КПСС, рабочий завода Министерства строительства предприятий нефтяного машиностроения пишет из г. Павловска Молотовской (Пермской – прим. Е.Ш.) области:

«В настоящем прошу Вашего вмешательства в части снабжения населения продуктами питания как мясо, колбасы, консервы, конфекты, сахар, печенье, пряники, масло животное и растительное и одежды – валенок, сапог и детской обуви… Посёлок Павловск от областного центра находится в 120 км и в магазинах наших ничего нет, покушать купить совершенно нечего кроме чая и конфект по 38 руб., сахара за летний период завозили очень мало. Мука в магазинах бывает только 3 раза в год – к Новому году, к 1 Мая и к Октябрю. Масла сливочного в рабкоопе, то есть в наших магазинах, в продаже совершенно не бывало, колбас также, и вообще купить в магазинах совершенно нечего…»

Член партии т. Замятин – рабочий г. Котласа Архангельской области, пишет: «…По обеспечению продуктов питания обстоит очень плохо на протяжении уже 10 лет и особенно 1955 год. В магазинах в продаже имеется только рыба треска низкого качества и той месяцами тоже не бывает, ещё можете увидеть селёдку, а что касается мяса, то оно бывает в продаже не больше 5–7 раз в год и самого низкого качества и того рабочий не может купить, нужно простоять в очереди до пяти часов»…

Бармин Н.С., рабочий завода п/я 3 из г. Воткинска Удмуртской АССР, пишет: «В нашем городе Воткинске вот уже больше года нет основных продуктов питания: муки, сахара, масла и некоторых других продуктов питания. Если ещё в 1953–54 гг., например, сахар был каждый месяц и торговали им в течение почти недели, то в этом году с 1 мая сахар был раза 3 и то им торговали в 1–3 магазинах на весь город и то не целый день»…

Тов. Петров А.Ф., профорг Загорской семилетней школы Высоковского района Калининской области, пишет:

«…В практику вошло выдавать муку (белую) и другие кондитерские изделия только по праздникам: к 1 Мая и Новому году, к годовщине Октября и то далеко не всегда. Верно ли это? Очень прошу Центральный Комитет оказать воздействие на торгующие организации нашего района в деле обеспечения необходимыми продуктами питания учителей и учащихся»…

Здесь я прервусь. Забегу немного вперёд. Личные воспоминания на ту же тему. …Я пошёл учиться в школу в г. Кирове в 1963 году, при Хрущёве. Впечатления первого класса школы смутные. Но одно впечатление мне врезалось в память ярко, неистребимо. На Октябрьскую (так называли праздник «Октябрьской революции») нам, учащимся всей школы, выдали талоны с печатью школы, на 2 кг муки, белой муки! Именно по этим талонам в магазине продавали белую муку, ибо «серую» муку и муку желтоватую (блинную) продавали изредка и так, без талонов, а вот белой, пшеничной, которая годилась для выпечки, в магазинах не было (там, впрочем, много чего не было), продавали исключительно по талонам. И нам, школьникам, к празднику выдали дефицитные талоны. Помню, как первая учительница Анна Петровна говорила нам, чтобы мы положили талоны в букварь, чтобы эта маленькая ценная бумажка (там только и была-то печать) у нас не потерялась». Так что и через другой десяток лет со снабжением населения продуктами мало что изменилось.

…«Директор Шекшемского леспромхоза Костромской области Языков М.В. пишет:

«Тов. Хрущёв, я осмелюсь Вам написать маленькое письмецо и в нём сообщить очень важное: у нас сейчас снабжение хлебом рабочих очень плохое, мне, т. е. рабочим моим отпускают хлеба 200 кг, в то время когда рабочих у меня 300 чел., холостяков очень мало, все почти семейные по 3, 4 и даже 8 человек семьи, как, видимо, хлеба надо как минимум 500–600 кг на день… Пришёл праздник 7-е ноября, мои рабочие не получили ни грамма сахару, в общем ничего решительно. Как можно, тов. Хрущёв, при таком снабжении план выполнять, ко мне приходят ежедневно десятки жён с детьми на руках, со слезами на глазах, что они каждый день не могут хлеба получить, что мужья придут из леса с работы и хлеба к ужину нет. Кто виноват в том, не знаю, райком говорит – такой лимит».

Аносов Н.И. пишет из г. Семипалатинска:

«В нашем городе Семипалатинске частые перебои с хлебом, особенно вот с октября месяца, в хлебных магазинах большие очереди, притом очереди занимают с 4-х часов утра, магазины работают с 8 часов утра, к 11 часам утра в этих магазинах уже торговля заканчивается, хлеб продан… В магазинах продавали сахар, норма выдачи 0,9 на руки, за сахаром были также огромные очереди. С жирами тоже дело обстоит плохо, сливочного масла почти не бывает… Я не ошибусь, если напишу так, не только взрослым кушать настоящую пищу, которая необходима для здоровья человека, но и для детей не купить, так как в магазинах нет»…

Осипов из г. Н. Тагил Свердловской области пишет на имя Н.С. Хрущёва:

«…Как Вы будете расценивать, если в Тагиле, а в частности на посёлках Уралвагонзавода, вот уже длительный период времени в магазинах за чёрным хлебом, не говоря о белом, создаются огромные очереди, стоят по несколько часов и подчас не могут купить хлеба, не будем мы вспоминать мясо, сахар, масло, молоко. За этими продуктами, выражаясь образно, битвы. Никита Сергеевич, мы люди советские, привыкли к трудностям и их мы очень хорошо понимаем и разбираемся в этих трудностях, но когда уже дело доходит до безобразий, граничащих не с трудностями, а с другим, когда население не может своевременно купить кусок хлеба чёрного, еще идя с работы, простоять 2–3 часа в очереди и уйти ничего не купив, это уже никуда не годится…»

Романова М. – член партии, работница завода п/я 634, в письме на имя Н.С. Хрущёва сообщает из г. Казани:

«Ставлю Вас в известность, что в г. Казани полное отсутствие продуктов питания в магазинах. Все полки в магазинах пустуют…»

Леонов, Андреевский, Лысенко – работники электростанции на ст. Называевской Омской области, сообщают:

«В течение продолжительного времени (примерно свыше года) мы испытываем острый недостаток в продовольствии. Прежде всего, в магазинах за хлебом создаются большие очереди, в которые трудящиеся становятся с ночи»…

В связи с плохим снабжением в ряде писем выражается недовольство, высказываются нездоровые настроения.

Голубев А.А., рабочий монтажник из д. Долгое Сосновского района Челябинской области, пишет:

«Сегодня утром 7.XI я встал в 4 часа утра и встал в очередь за хлебом, хлеб я получил полдесятого утра, простояв в очереди на морозе больше пяти часов… Сегодня 38-я годовщина Великой Октябрьской революции, почти сорок лет КПСС руководит нашей богатой необъятной страной… С момента создания колхозов в нашей стране стало не хватать хлеба и не хватает его до сих пор… В чём же дело? Почему не ладится у нас дело, почему мы (рабочие и крестьяне) в СССР живём в материальном смысле намного хуже, чем живёт народ во многих народно-демократических странах и некоторых капиталистических странах? Народ наш трудолюбивый, страна богатая, наверно виноваты во многом Вы лично, весь Центральный Комитет и Совет Министров во главе с его председателем – Вы плохо руководите и управляете страной, Вы почти за сорок лет не сумели обеспечить народу хорошей жизни, а наш народ заслуживает это. Это Вы, тов. Хрущёв, виноваты в том, что я должен на морозе стоять по пяти часов в очереди за куском хлеба…»

Романов Н. пишет из г. Казани:

«Никита Сергеевич! Пишет Вам рабочий одного завода, что я пишу – это истинная правда и говорит весь народ. Может быть, даже это письмо не дойдёт до Вас, но я надеюсь, что оно поможет и раскроет глаза вышестоящим руководителям нашего государства.

…В Казани нет даже хлеба в достатке чёрного, не говоря уже о белом… Прошло после войны 10 лет и сообщалось, что жизнь должна быть довоенного уровня, но это не видно, даже нет никакого сравнения.

…Если можно, сообщите по радио и правдиво расскажите все трудности. Думаю, что в дальнейшем жизнь будет лучше, и на XX съезде всё разберёте и построите жизнь, мы в свою очередь, подходим с лучшими результатами»…

Юрков Н.И.  – работник 4-й дистанции связи при ст. Новокуйбышевская Куйбышевской области, пишет:

«Уважаемый Никита Сергеевич!

…Мы слушаем и читаем одну пропаганду, что у нас изобилие всего продовольствия, перевыполняются планы по всем показателям сельхозпродуктов. Но где всё это? Почему в магазинах нет ничего? Одни пустые полки вот уже 3 года (конечно, спиртных напитков достаточно). Рабочему негде купить ни крупы, мяса, жиров, сахара, мучных изделий и других продуктов, даже хлеба и того недостаточно. Куда что делось? И как дальше жить?.. Я не знаю, известна ли Вам действительная жизнь. Мне кажется, что правительство с низов о действительном положении жизни не информируется… Я знаю, что за моё откровенное письмо меня будут преследовать органы, но я не страшусь, ибо это настоящая правда и не хочу скрывать, что пропаганда не соответствует действительности (выделено Е.Ш.)»…

Подобного содержания письма поступают и из других городов, областей и республик.

Зав. сектором писем Общего отдела ЦК КПСС (Подпись) (Щеблыкин)

24/XI-55 г.».

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 30. Д. 135. Л. 86–94.

И ещё несколько душераздирающих писем. Нет, народ не молчал. Он взывал… Это партийная власть отмалчивалась. В том числе и Н.А. Булганин.

«Письма трудящихся в ЦК КПСС и сообщения местных общественных организаций по вопросу о тяжёлых жилищных условиях

12.12.1956

С каждым днём значительно увеличивается поступление в ЦК КПСС писем от руководителей местных партийных, профсоюзных, хозяйственных и других организаций, а также от рабочих, специалистов, пенсионеров, инвалидов Отечественной войны, бывших офицеров, уволенных в запас из Советской Армии, вдов, мужья которых погибли на фронте, и других о тяжёлых жилищных условиях.

Так, за десять месяцев текущего года поступило свыше 128 тысяч заявлений, или более 500 писем в день (за весь прошлый год было около 90 тыс.) (здесь и далее выделено Е.Ш.).

…За 9 месяцев 1956 г. общий план жилищного строительства по областям и городам РСФСР выполнен всего на 44 % (годовой план 14 600 тыс. кв. метров, введено в эксплуатацию 6416 тыс. кв. метров). Наиболее плохо идёт жилищное строительство в г. Москве, где план жилищного строительства за 9 месяцев выполнен лишь на 35 %; в г. Ленинграде – на 38 %; в г. Куйбышеве – на 28 %; в г. Саратове – на 21 %.

Для примера сообщаем несколько выдержек из многочисленных писем трудящихся. Секретарь Чебаркульского райкома КПСС Челябинской области т. Летягин просит принять неотложные меры по улучшению жилищных условий рабочим металлургического завода. До сего времени, пишет он, 762 семьи рабочих проживает в землянках, 4300 чел. в неблагоустроенных бараках и более тысячи на частных квартирах.

Секретарь парткома комбината «Южуралникель» т. Соловьев пишет, что на комбинате создалось крайне тяжёлое положение с жильём. Более одной трети жилого фонда составляют бараки временного типа, построенные в 1932–1938 гг., где жильцы не имеют ни кухонь, ни канализации, ни водопровода. Около 20 бараков требуют немедленного сноса из-за ветхого состояния.

Председатель Смоленского областного совета профессиональных союзов т. Глущенко сообщает, что многие семьи работниц Смоленской швейной фабрики № 1 живут на кухнях, в подвалах, в землянках, в аварийных домах и бараках. Однако Министерство лёгкой промышленности РСФСР отказывается выделять средства на строительство жилых домов для рабочих этой фабрики…»

…Поскольку подобного рода письма в большом количестве продолжают непрестанно поступать, считаем необходимым доложить об этом ЦК КПСС.

Зам. зав. Общим отделом ЦК КПСС (Подпись) (Крюков)

Инструктор (Подпись) (Назаров)».

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 30. Д. 186. Л. 166–171.

О том, как живёт народ, думать высоким партийным властям не хотелось. Решать насущные заботы трудящихся – это дело «низовых» властей. Коммунистическая партия должна выстроить идеологию и стратегию, а уж тактика – это дело другое, исполнительское, этим советы депутатов, профсоюзы должны заняться… Впрочем, ирония моя тут очень горькая. «Жилищный вопрос» по сей день в стране самый острый. И не решён! Прежними коммунистами и нынешними «коммунистами», перекрашенными в другие партийные цвета.

Не думаю, чтобы Молотов и Каганович, глубоко, по-настоящему озаботились повседневными нуждами трудящихся после смерти Сталина. Они уже физически не могли этим озаботиться… Или тот же Булганин. Он свою работу выполнял? Выполнял! Но что-то предложить кардинальное, свежее, конструктивное и решительное не мог. В конце концов, и предложить-то мог и даже был обязан. Но реализовать не мог. И не смел. На нём висели коммунистическая идеология, борьба с буржуазией, прожорливый военно-промышленный комплекс, где не всегда рационально расходовались средства, на нём висел госаппарат, заточенный на построение то ли социализма, то ли развитого социализма, то ли коммунизма… Да, коммунизма! Никита Сергеевич Хрущёв объявит об этом совсем скоро. И дату назовёт – в 1980 году настанет это светлое будущее.

* * *

После смерти Сталина, ещё в 1953 году, разумеется, в меру своих способностей, экономическую реформу, в общем-то, неизбежную по тем показателям жизни общества, пытался проводить в жизнь председатель Совмина Г.М. Маленков. Причём речь о реформе он повёл не перед партийным аппаратом, а перед Верховным Советом СССР. Для многих партийцев она была неожиданностью. А период меж тем был благоприятный: Берию устранили, водородную бомбу создали, международную обстановку худо-бедно утрясли.

«Впервые за последние годы стала ощущаться некоторая разрядка международной атмосферы. У сотен миллионов людей всё больше утверждается надежда на то, что можно найти путь к урегулированию спорных и нерешённых вопросов… Это относится и к тем спорным вопросам, которые существуют между Соединёнными Штатами Америки и Советским Союзом. Мы стояли и стоим за мирное сосуществование двух систем. Мы считаем, что нет объективной основы для столкновения между Соединёнными Штатами Америки и Советским Союзом».

Теперь-то, казалось, можно было перевести некоторые стрелки промышленности с военных рельсов на гражданские. 5 августа на сессии ВС СССР, где предстояло утвердить скорректированный годовой бюджет, Маленков провозгласил новый курс, или лучше сказать, обозначил «…нашу главную задачу – обеспечение дальнейшего улучшения материального благосостояния рабочих, колхозников, интеллигенции, всех советских людей… За последние 28 лет производство средств производства в целом возросло в нашей стране примерно в 55 раз, производство же предметов народного потребления за этот период увеличилось лишь примерно в 12 раз…» – Это был явный перекос. Поэтому люди зимой не могли валенки купить. И это в России! Маленков предложил кардинально «увеличить вложения средств на развитие лёгкой, пищевой и, в частности, рыбной промышленности, на развитие сельского хозяйства… чтобы в течение двух-трёх лет повысить обеспеченность населения промышленными и продовольственными товарами».

Рассказал он также и о реформаторских идеях в сельском хозяйстве: поднимать сельское хозяйство надо исключительно интенсивным методом. Повышением урожайности всех культур, продуктивности скота, механизацией и электрификацией, широким применением минеральных удобрений, опорой на достижения агротехники и зоотехники. А также существенным повышением государственных закупочных цен. Говорил и о снижении в два раза сельскохозяйственного налога… Всё казалось в тему, в струю. Аплодисменты, товарищи!

Но недолго маленковская музыка играла, эхо аплодисментов было тоже недолгим.

«Постановление ЦК КПСС от 31 января 1955 г. о Г.М. Маленкове

Совершенно секретно

(Принято единогласно на заседании пленума ЦК КПСС 31 января 1955 года)

Заслушав доклад тов. Хрущёва Н.С. о тов. Маленкове Г.М. и полностью одобряя предложения Президиума ЦК по этому вопросу, пленум ЦК КПСС считает, что т. Маленков не обеспечивает надлежащего выполнения обязанностей председателя Совета Министров СССР…

В своей деятельности на посту председателя Совета Министров СССР т. Маленков не проявил себя также достаточно политически зрелым и твёрдым большевистским руководителем.

В этом отношении характерна речь т. Маленкова на V сессии Верховного Совета СССР. По своей направленности эта речь с большими экономически малообоснованными обещаниями напоминала скорее парламентскую декларацию, рассчитанную на снискание дешёвой популярности, чем ответственное выступление главы советского правительства.

…ЦК КПСС считает, что т. Маленков, руководя в течение ряда лет вопросами сельского хозяйства, несёт политическую ответственность за серьёзное отставание этой отрасли народного хозяйства.

Все эти факты свидетельствуют об отсутствии у т. Маленкова деловых и политических качеств, необходимых для выполнения обязанностей главы советского правительства.

Учитывая всё вышеизложенное, пленум ЦК КПСС постановляет: освободить т. Маленкова Г.М. от обязанностей председателя Совета Министров СССР…»

Г.М. Маленков сдался без боя. Мало того, он по наущению Н.А. Булганина на сентябрьском пленуме ЦК КПСС выдвигает Н.С. Хрущёва на должность Первого секретаря ЦК, где, по сути, и закончился короткий период коллективного руководства в послесталинский период.

«…Не прошло много времени с момента избрания его Первым секретарём ЦК, как Хрущёв начал демонстрировать, как бы говоря: «Вы, мол, думаете, что я не «настоящий» Первый секретарь, я вам покажу, что я «настоящий» – и наряду с проявлением хорошей, положительной инициативы начал куражиться».

Действия Николая Александровича по продвижению Хрущёва понятны: первое, он сторонник Хрущёва по отношению к Маленкову, с которым не был в дружбе; второе, Хрущёв был действительно, деятельным: вот и пусть действует и проявит себя; третье, Хрущёва он не боялся; это прежде Булганин готов был кланяться Сталину, за которым стояла великая, хотя и очень жестокая, кровавая эпоха; за Хрущёвым пока ничего не стояло выдающегося, кроме свержения Берии и умения энергично, а порой прихотливо отстаивать свою точку зрения по любому вопросу… Это Булганин в тот период готов был терпеть, ему было обещано место председателя Совета Министров, а ещё к юбилею «замаячила» Звезда Героя Социалистического Труда… Звезда долгожданная. Другие-то маршалы все со звёздами… (Пусть это будут мои вольные размышления о тщеславии Николая Александровича. Думаю, от реальности они не далеки.)

«…Перед самым открытием пленума ЦК к нему (Маленкову – прим. Е.Ш.) подошёл Булганин и настойчиво предложил ему внести на пленуме предложение об избрании Хрущёва Первым секретарём ЦК. «Иначе, – сказал Булганин, – я сам внесу это предложение». «Подумав, что Булганин тут действует не в одиночку, я, – сказал Маленков, – решился внести это предложение». На совещании Булганин первый с энтузиазмом воскликнул: «Давайте решать!» Остальные сдержанно согласились и не потому, конечно, что, как нынче могут сказать, мол, боялись возразить, а просто потому, что если выбирать Первого секретаря, то тогда другой кандидатуры не было – так сложилось».

Каганович знал всю карьеру Хрущёва досконально, он ввёл его во власть и долго курировал его деятельность. Его личность он оценивал невысоко.

«…Вскоре монополизировал своё руководство сельским хозяйством и допускал политические ошибки. Такой ошибкой являлась линия на ликвидацию небольших колхозов и, соответственно, малых деревень и сёл и строительство крупных усадебных поселений. Эти поселения, по замыслу Хрущёва, должны были строиться как поселения городского типа, с многоэтажными домами, без усадебных участков, без коров, птицеводства и прочее, что противоречило Уставу сельхозартели, принятому при личном участии Сталина в 1935 году. Это впоследствии привело к разорению тысяч небольших деревень и сёл и невыполнению строительства колхозных усадеб. Отсюда и массовый уход крестьян из деревень в города, что началось при Хрущёве и продолжалось при Брежневе.

…Председателем Совета Министров Хрущёв предложил Булганина, хотя более естественной кандидатурой должен был быть Молотов. Некоторые товарищи допускали, что здесь у Хрущёва был расчёт на недолговечность на этом посту Булганина. Вскоре, после утверждения Булганина, когда, например, мы, члены Президиума, посетили выставку продукции лёгкой промышленности, Хрущёв публично набросился на Булганина после какого-то его замечания об искусственном шёлке, что «вот видите – председатель Совета Министров, а ничего не понимает в хозяйстве, болтает чушь» и так далее. Мы все были потрясены подобной выходкой Хрущёва, тем более что Булганин ещё до работы председателем Моссовета был директором крупнейшего Московского электрозавода, то есть был опытным хозяйственником тогда, когда Хрущёв ещё вовсе хозяйства не знал. Но и этот наскок мы не заострили во имя единства».

Свою инициативность Хрущёв проявлял повсюду и во всех вопросах. Булганин это должен был терпеть. Ведь должность ему пожаловал Никита Сергеевич, называя его при назначении или утверждении настоящим большевиком, опытным руководителем, и ещё осыпал его подобной словесной мишурой, типа: «Достойный ученик великого Ленина и один из ближайших соратников И.В. Сталина – т. Булганин является выдающимся партийным и государственным деятелем», – заявил Хрущёв.

Телеграммы на имя председателя Совета Министров СССР т. Булганина Н.А.

Но главное – летом 1955 года, в юбилейный год, который по метрической записи о рождении всё же не являлся юбилейным, Н.А. Булганину присвоили звание Героя Социалистического Труда.

Указом Президиума Верховного Совета СССР, отмечая его выдающиеся заслуги председателя Совета Министров СССР перед Коммунистической партией и советским народом, Булганину Николаю Александровичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот» (№ 6822).

С юбилеем Николая Александровича поздравили десятки глав правительств, руководители коммунистических партий. Они в своих письмах и телеграммах не скупились на добрые слова и пожелания, отмечая международные заслуги Н.А. Булганина и его заслуги перед мировым коммунистическим движением.

Коммунистические партии из Китая и Вьетнама, Франции и Польши, Чехословакии и Болгарии, Германии, председатели кабинета министров из Кореи и Албании, Монголии и Венгрии, Австрии и Румынии, Финляндии, Ирана и Израиля… Десятки официальных дипломатических визитов, сотни телеграмм от республиканских, областных, краевых комитетов КПСС, администраций и исполкомов, от частных лиц, среди которых и маршалы, генералы, учёные с мировым именем.

Тут, пожалуй, голова кругом пойдёт… Кое-кто считает, что Булганин, действительно, как-то заматерел, стал более величественно себя подавать. С другой стороны, он занял пост второго лица в государстве, а для некоторых зарубежных стран его пост был выше, чем пост первого секретаря коммунистической партии; партия – это партия, где-то их много, а этот человек высший представитель государства, он подписывает межправительственные документы и принимает решения.

Свой день рождения Николай Александрович отмечал на даче. Небольшой эскиз этого празднования встречается у Г. Вишневской, с которой Булганин познакомился во время визита в Белград; они с Хрущёвым ездили «мириться» с Тито, в поездке были и артисты Большого театра.

«… – Галина Павловна, мы вас везде разыскиваем. Сегодня день рождения Булганина. За городам, на его даче, приём, и Николай Александрович лично просит вас принять участие в небольшом концерте… Машина будет внизу через полчаса.

Едва успела одеться да волосы прибрать. Я, конечно, Славе и не рассказывала, что в Югославии старик присылал мне букеты, – думала, пройдёт всё по приезде в Москву. Не тут-то было.

Газета «Правда» от 12.06.1955 г.

Дача Булганина была в Жаворонках, по дороге на Николину гору, а приём – в честь его шестидесятилетия. Правда, слово «приём» тут не подходит, да русские люди и не любят этого слова: сразу представляется красивая сервировка стола, официанты, белые салфетки, хрусталь и прочие сковывающие душу атрибуты. Нет, это была наша родимая, нормальная русская пьянка, и я приехала в самом её разгаре – дым шёл коромыслом. Видно, меня здесь с нетерпением ждали – сам Серов, председатель КГБ, топтался на крыльце. Прямо из машины подхватили меня под белы руки и бегом в дом, где я и предстала перед всей честной компанией. Улыбающийся «новорожденный» провёл меня на место рядом с собой, и под многозначительными взглядами присутствующих я села между ним и Хрущёвым. Охватившее душу чувство смятения и напряжённости уже весь вечер не покидало меня.

Собрался здесь очень тесный круг гостей – члены Политбюро, их семьи, несколько маршалов (среди них – знаменитый Жуков, после войны побывавший в сталинской ссылке). Впервые я видела наших вождей, с детства знакомых по портретам, всех вместе, да ещё «дома», с чадами и домочадцами». Как странно выглядят они в домашней обстановке! За большим столом, заваленным едой и бутылками, тесно прижавшиеся друг к другу… Разговаривают громко, властно, много пьют. Чувствуется в них какой-то неестественный внутренний напор, будто собрались вместе волчьи вожаки и не рискуют друг перед другом расслабиться. Так вот он – «мозг и сердце нашей партии». Нет среди них только почившего в бозе Сталина и расстрелянного недавно Берии. Остальные верные соратники все на местах, и я имею возможность наблюдать за ними.

У всех – беспородные, обрюзгшие лица, грубые голоса, простецкое, вульгарное обращение между собой. В этом гаме постоянно слышен резкий, хриплый голос Кагановича, с сильным еврейским акцентом. Даже здесь, среди своих, – вместо тостов лозунги и цитаты из газет: «Слава Коммунистической партии!», «Да здравствует Советский Союз!»

С привычной топорностью льстят Булганину, особенно часто называют его «наш интеллигент», зная, что ему это нравится».

Данное описание, разумеется, грешит субъективизмом, да и сама певица очень уж пытается отстраниться от власти, от Булганина, хотя Булганин сделает для своей молодой фаворитки немало. Главное тут, что все были, все присутствовали и тосты произносили за «нашего интеллигента»…

Н.С. Хрущёв в открытую говорил Н.А. Булганину, что на посту председателя Совета Министров продержит его «пару лет».

«Самому Хрущёву становиться во главе Совета Министров, – вспоминает управляющий делами Совета Министров М.С. Смиртюков, – было не с руки. Они же все говорили, что в стране коллективное руководство. А тут сразу два высших поста – в ЦК и правительстве – оказались бы у одного человека. А Булганина он продвинул на этот пост потому, что они были друзьями и собутыльниками. Как-то раз приношу Булганину документы. Он говорит: «Вот мы вчера были на митинге с Никитой, и после митинга мы с ним трахнули по бутылке коньяку!» Что ему ответишь на это? «Здорово!» – говорю. Всё это у него в кабинете, сидит ещё несколько человек. Все смеются. Пили они вместе, и пили порядочно. Но при назначении Хрущёв ему прямо сказал, что сидеть ему на этом месте ровно два года. Потом, мол, мы всё равно тебя снимем. И всё время Булганину об этом напоминал: что место он занимает незаслуженно, что работает не так, как надо, и т. д. Так, конечно, говорить нельзя. Но кто сможет полноценно трудиться, когда ему все время напоминают, что он – калиф на час?»

Тут сразу возникает другой, более резонный вопрос: какие ж они тогда были друзья? А собутыльники не обязательно бывают даже приятелями.

И даже несмотря на властолюбие Хрущёва, Булганин не был на посту этаким малозначительным исполняющим обязанности.

* * *

Все посты, которые занимал Н.А. Булганин начиная с 1940 года, напрямую были связаны с обороной советской страны. Это не говоря о том, что Н.А. Булганин дважды заступал на пост Министра обороны СССР.

После Великой Отечественной войны, даже несмотря на Победу, потребовавшую от нашего общества колоссальных духовных и материальных затрат, в воздухе постоянно пахло порохом… Это был уже порох иного свойства – смертоносное ядерное оружие, испытанное американцами на японцах, а теперь нацеленное на Советский Союз.

«Мы не стремимся к войне, не хотим гонки вооружений. Но когда против нас создают военные блоки, окружают наши страны военными базами и грозят атомной войной, мы не можем оставаться в бездействии, – говорил Н.А. Булганин. – В этих условиях мы обязаны принимать ответные меры…»

Николай Александрович ещё до начала войны, в 1940 году, был посвящён в «атомный проект СССР».

Вернусь к истории данного вопроса и участию в нём Н.А. Булганина.

Из записки академиков В.И. Вернадского, А.Е. Ферсмана, В.Г. Хлопина от 12 июля 1940 года заместителю председателя СНК СССР, председателю Совета химической и металлургической промышленности Н.А. Булганину «О техническом использовании внутриатомной энергии»: «Работы по физике атомного ядра привели в самое последнее время к открытию деления атомов элемента урана под действием нейтронов, при котором освобождается огромное количество внутриатомной энергии, превосходящее в десятки раз количество энергии, выделяющейся при радиоактивном распаде.

…Эти работы ставят на очереди вопрос о техническом использовании внутриатомной энергии.

…Мы полагаем, что уже сейчас назрело время, чтобы правительство, учитывая важность решения вопроса о техническом использовании внутриатомной энергии, приняло ряд мер, которые обеспечили бы Советскому Союзу возможность не отстать в разрешении этого вопроса от зарубежных стран».

Таким образом, Н.А. Булганин, в своё время осуществляющий план ГОЭЛРО, был причастен уже на первых этапах к созданию ядерной энергетики и ядерной бомбы. Как говорится, он уже с 1940 года был «в теме».

17 апреля 1946 года Сталину была направлена записка об организации научно-исследовательских и опытных работ в области ракетного вооружения в СССР. Её подписали Л.П. Берия, Г.М. Маленков, Н.А. Булганин, Д.Ф. Устинов и Н.Д. Яковлев (начальник Главного артиллерийского управления Красной Армии). В записке говорилось, что в Германии вопросами ракетного вооружения занимались 25 научно-исследовательских организаций, было разработано до 15 образцов, в том числе ракета дальнего действия Фау-2 с предельной дальностью 400 километров. Предлагалось для обсуждения всех этих вопросов собрать у товарища И.В. Сталина специальное совещание.

Такое совещание у Сталина состоялось в составе 29 апреля. На нём присутствовали: И.В. Сталин, Л.П. Берия, Г.М. Маленков, Н.А. Булганин, М.В. Хруничев, Д.Ф. Устинов, Б.Л. Ванников, И.Г. Кабанов, М.Г. Первухин, Н.Н. Воронов, Н.Д. Яковлев, А.И. Соколов, Л.М. Гайдуков, В.М. Рябиков, Г.К. Жуков, А.М. Василевский, Л.А. Говоров.

Совещание шло с 21.00 до 22.45, после чего у Сталина остались только Булганин и Маленков.

По итогам совещания был образован Специальный комитет по реактивной технике при Совете Министров СССР, возглавлявшийся вначале Маленковым, а затем (уже как Комитет № 2) – Булганиным.

«Атомный проект СССР: документы и материалы»

Из письма В.А. Малышева и М.В. Хруничева Г.М. Маленкову и Н.А. Булганину с представлением плана первоочередных мероприятий по авиации специального назначения от 15.10.1953 года: «…В плане предусмотрены вопросы, которые должны быть предварительно разработаны силами научно-исследовательских институтов и опытно-конструкторских бюро министерств среднего машиностроения и авиационной промышленности, и вынесены на рассмотрение Правительства».

За простыми, казалось бы, повседневным, даже бюрократическими формулировками в таких документах, стоят сотни научных коллективов, производственных, на это тратятся огромные деньги, а чтобы коллективы и научные, и производственные существовали, специалистов надо подготовить – тут и средне-специальное, и высшее образование. Принятие подобных программ влечёт за собой длинную цепь мероприятий и расходов на осуществление. А таких программ в стране было сотни, если не тысячи. И большинство из них было связано с обороной. Враг не дремал.

Из письма Н.А. Булганина и В.А. Малышева Г.М. Маленкову с представлением проекта распоряжения СМ СССР по организации наблюдений за взрывами атомных и водородных бомб США от 04.03.1954 года: «Для организации наблюдений за взрывами атомных и водородных бомб за пределами Советского Союза Министерством обороны и Министерством среднего машиностроения намечен ряд мероприятий. Осуществление их приобретает особую срочность в связи с тем, что, по сообщению ТАСС, в ближайшее время Соединёнными Штатами Америки будет произведён в районе Маршальских островов подрыв серии водородных бомб. В частности, весьма важно организовать сбор радиоактивных аэрозолей, которые могут быть занесены на территорию СССР из района взрыва воздушными потоками. Преимущественное направление потоков с запада на восток. Они достигнут территории СССР через 10–15 дней после взрыва.

…Для своевременного обнаружения и сбора появившихся на территории СССР радиоактивных аэрозолей необходимо обеспечить в течение 2–3 месяцев круглосуточное барражирование самолётов, оборудованных аппаратурой для обнаружения радиоактивности и забора аэрозолей, по трассе Одесса – Ленинград – Одесса».

Подобных мероприятий было множество, каждое из них требовало тщательной подготовки. Неслучайно я привожу здесь информацию о взрывах.

В биографии Н.А. Булганина есть факт, когда он, будучи Министром обороны СССР, был на учениях с применением ядерного оружия. Там же были военные специалисты из других дружественных нам стран. Это происходило в преддверии подписания Варшавского договора. (Варшавский договор 1955 года – договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, документ, закрепляющий создание военно-политического союза социалистических государств: СССР, Албании, Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши, Румынии и Чехословакии.) Нам нужно было продемонстрировать нашим союзникам мощь Советских Вооружённых Сил.

Речь идёт об учениях на Тоцком полигоне в сентябре 1954 года.

Ядерный взрыв. Кадр из кинохроники. Тоцкий полигон. 1954 г.

Тактические учения с применением ядерного оружия под кодовым названием «Снежок» были подготовлены и проведены под руководством Маршала Г.К. Жукова 14 сентября 1954 года на Тоцком полигоне в Оренбургской области. Задача учений: отработка возможностей прорыва обороны противника с использованием ядерного оружия.

В ходе учений бомбардировщик Ту-4 сбросил с высоты 8 км ядерную бомбу РДС-2 мощностью 38 килотонн в тротиловом эквиваленте. Взрыв был произведён на высоте 350 м. На заражённую территорию в атаку было направлено 600 танков, 600 БТР и 320 самолётов. Общее количество военнослужащих, участвовавших в учении, достигало 45 000 человек.

Еще в сентябре 1953 года вышло постановление Совета Министров СССР, положившее начало подготовке Вооружённых Сил и страны к действиям в особых условиях. По личному указанию Н.А. Булганина в месячный срок были изданы Воениздатом соответствующие документы и доставлены в группы войск, военные округа, округа противовоздушной обороны и на флоты. Одновременно для руководящего состава армии и флота был организован показ специальных фильмов по испытаниям ядерного оружия.

Поэтому нельзя сказать, что учение было не подготовлено. Оно тщательно и долго готовилось. Другое дело – в тех ли «размерах» и с той ли степенью защиты, которая обеспечила бы безусловную безопасность личному составу и гражданскому населению поблизости от полигона.

Г.К. Жуков вспоминал: «Когда я увидел атомный взрыв, осмотрел местность и технику после взрыва, посмотрел несколько раз киноленту, запечатлевшую до мельчайших подробностей всё, что произошло в результате взрыва атомной бомбы, я пришёл к убеждению, что войну с применением атомного оружия ни при каких обстоятельствах вести не следует… Но мне было ясно и другое: навязанная нам гонка вооружений требовала от нас принять все меры к тому, чтобы срочно ликвидировать отставание наших Вооружённых Сил в оснащении ядерным оружием. В условиях постоянного атомного шантажа наша страна не могла чувствовать себя в безопасности».

Ядерный взрыв не бывает без последствий. В результате учений тысячи его участников, военных и гражданских из местного населения, которые хоть и были отдалены не менее чем на 8 км от взрыва, всё же получили разные дозы радиоактивного облучения.

С участников учений на 25 лет была взята «подписка о неразглашении», что привело к тому, что пострадавшие не могли рассказать врачам о причинах болезней и получить соответствующее лечение.

Ох, уж эта коммунистическая пропаганда! Верховным красным вождям хотелось показухи для своего строя. А ведь если по уму и по совести: пусть солдаты и офицеры, которые нуждались в помощи, а также местное население, могли бы в открытую получить и компенсацию, и лечение, и моральную психологическую поддержку.

Подобные учения с участием живой силы проводились и в США. На ядерном полигоне в Неваде американцы взорвали бомбу при подобных обстоятельствах и с той же целью: «Ознакомить войска с возможностями нового оружия и ведением боевых действий в условиях ядерной войны»… И там был риск облучения воинского состава. Но это не искупает ошибки наших руководителей Министерства обороны.

Маршал Н. А. Булганин на «Тоцких учениях». Кадр из кинохроники

Руководство Министерства обороны, включая маршалов Н.А. Булганина и Г.К. Жукова, и приглашённые специалисты находились на НП в 11 км от эпицентра взрыва.

17 сентября 1954 года в газете «Правда» было сообщение: «В соответствии с планом научно-исследовательских и экспериментальных работ в последние дни в Советском Союзе было проведено испытание одного из видов атомного оружия. Целью испытания было изучение действия атомного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским учёным и инженерам успешно решить задачи по защите от атомного нападения».

Жаль солдат, офицеров, жаль матерей, отцов, жён и детей этих солдат и офицеров, на ком сказалось облучение в оренбургских степях на военных учениях с легковесным названием «Снежок».

Зачем столько народу понагнали: десятки тысяч молодых здоровых мужчин на это испытание, не зная, чего от него ждать? А потом, без полной «очистки» техники и обмундирования, всё это дело засекретили. Да и как могла держаться тайна, если на учения были приглашены представители военных кругов других стран!

Оставив пост Министра обороны СССР, который теперь занял Г.К. Жуков, и поднявшись в 1995 году на пост председателя Совета Министров СССР, Н.А. Булганин по-прежнему отвечал за обороноспособность страны, а стало быть, и за атомный проект.

Разумеется, научных, исследовательских тонкостей и деталей этого проекта Н.А. Булганин не знал и вряд ли интересовался «физикой процессов», но, к месту сказать, в трёхтомном издании «Атомный проект СССР: документы и материалы» (Москва – Саров, 2006 г.) имя Н.А. Булганина фигурирует в десятках документов.

* * *

1955 год был очень важным и плодотворным для Николая Александровича. Заступая на пост председателя Совмина, он понимал, что от него ждут инициатив по совершенствованию нашей экономики.

Постоянное общение с учёными и производственниками, занимавшимися высокими технологиями, не могло оставить Булганина в стороне и от повседневной социалистической экономики. Он слышал призывы советской науки, учёных экономистов, социологов, технократов. Он понимал значение их выкладок, в том числе и по теории НТР. Должность премьер-министра давала ему возможность заострить тему, придать практическое начало.

Теория научно-технической революции явилась своеобразным откликом советской идеологии на происходившее на Западе становление постиндустриального общества. Смысл её заключался в том, чтобы сосредоточить всё внимание на научных, технико-экономических и технологических достижениях мировой экономики, полностью игнорируя социально-экономические факторы, породившие эти достижения, а также социально-экономические последствия внедрения этих достижений в народное хозяйство. Предполагалось, что социализм создаёт все необходимые условия для использования научно-технических достижений в экономической практике.

Понимание революционности происходивших в мировой экономике изменений было характерно для большинства учёных страны. После издания постановления ЦК КПСС «Об улучшении дела изучения и внедрения в народное хозяйство опыта и достижений передовой отечественной и зарубежной науки и техники в области промышленности, сельского хозяйства и здравоохранения» президент АН СССР академик А.Н. Несмеянов, открывая в начале июля 1955 года очередную сессию академии, как само собой разумеющееся, заявил: «Мы накануне величайшей технико-экономической революции».

В июле 1955 года на пленуме ЦК КПСС Булганин выступил с докладом «О задачах по дальнейшему подъёму промышленности, техническому прогрессу и улучшению организации производства».

«Мы стоим на пороге новой научно-технической и промышленной революции, далеко превосходящей по своему значению промышленные революции, связанные с появлением пара и электричества», – заявил Н.А. Булганин».

Ни много ни мало речь шла о научно-технической революции, которая уже назрела в социалистическом хозяйстве и полным ходом шла в капиталистическом мире. В докладе, наряду с критикой по внедрению новых технических достижений в производство, ставилась задача догнать развитые капиталистические страны по производительности труда.

Пленум указал, что важнейшей задачей партийных, советских и хозяйственных организаций в области промышленности является всемерное повышение технического уровня производства на базе электрификации, комплексной механизации и автоматизации производственных процессов, внедрения новейших высокопроизводительных станков, машин и аппаратов, постоянного совершенствования технологии производства, применения атомной энергии в мирных целях.

В руководящих кругах КПСС, а также среди партийных идеологов мнение о характере происходивших изменений было не столь однозначным. Выступавшие в прениях докладчики избегали термина «революция». Они говорили о том, что «страна добилась крупных успехов в развитии науки и техники, но наряду с этим некоторые отрасли промышленности отстали в техническом развитии». В частности, «многие хозяйственные руководители не занимались внедрением новой техники, теряли ориентировку и перспективу в технической политике, упускали из виду, что техника должна непрерывно развиваться, старая заменяться новой, а новая – новейшей». Отмечалось также, что многие достижения отечественной науки не использовались, лежали под спудом, а успехи зарубежной науки и техники игнорировались. Всё это отрицательно сказывалось на техническом прогрессе.

В итоговом документе пленум потребовал от партийных организаций и работников социалистической промышленности, чтобы они покончили с настроениями благодушия и зазнайства. Непрерывный технический прогресс, курс на высшую технику, дальнейший подъём на этой основе производительности труда – такова главная линия в развитии промышленности.

Итоговый документ пленума ЦК

Ещё до июльского пленума ЦК в мае 1955 года было принято соответствующее постановление ЦК КПСС и издан указ Президиума Верховного Сонета СССР «Об образовании Государственного комитета Совета Министров СССР по новой технике (Гостехника СССР)». Всем другим ведомствам было предписано оказывать Гостехнике всестороннее содействие. Председателем комитета стал В.А. Малышев, бывший в то же время заместителем председателя Совета Министров СССР.

На предприятиях и стройках создавались производственно-технические советы. В Москве была организована постоянная Всесоюзная промышленная выставка, пропагандировавшая передовые технические достижения советской промышленности. Для усиления государственного контроля за работой министерств и ведомств и улучшения их работы в области труда и заработной платы был создан Государственный комитет СССР по вопросам труда и заработной платы.

* * *

Важнейшим шагом для советского общества, для его социальных опор, явился «Закон о государственных пенсиях». Н.А. Булганина многие граждане Советского Союза узнали тогда по-настоящему, ведь очень у многих в домах появилась брошюрка, где был опубликован этот жизненно важный, а для кого-то просто спасительный закон о государственных пенсиях.

Проект закона о государственных пенсиях

Одним из разработчиков закона был и Л.М. Каганович. На этом пути не всё было гладко. Не обошлось без вмешательства Хрущёва.

«В 1955 году ЦК решил создать Государственный Комитет по труду и зарплате. На пост председателя этого комитета были выдвинуты две кандидатуры – Шверник и Каганович. Решили назначить заместителя председателя Совета Министров Кагановича председателем этого Комитета по совместительству. Я, как старый профсоюзник, согласился.

Одним из первых дел была выработка нового закона о пенсиях. Я включился в это дело и представил свой первый проект. И вот при обмене мнениями в Президиуме Хрущёв набросился на меня за предложенные слишком большие, по его мнению, ставки пенсий. Я ожидал возражения со стороны Министерства финансов, но никак не думал, что встречу такое нападение со стороны Хрущёва, который всегда демонстрировал своё «человеколюбие» или, точнее, «рабочелюбие».

Я ему сказал, что не ждал, что он выступит против. Стараясь оправдать свой выпад государственными интересами, он сказал, что предложения Кагановича государство не выдержит. Его гнев ещё больше усилился, когда я ему возразил: «Государство – это не ты. У Государства найдутся резервы для пенсионеров. Можно, например, сократить раздутые штаты и другие непроизводительные расходы». Президиум создал Комиссию во главе с председателем Совета Министров Булганиным, которая приняла проект с некоторыми поправками. По этому проекту Булганин выступал с докладом на сессии Верховного Совета. Здесь Хрущёв опять вступил в противоречие с самим собой.

Я мог бы привести и другие примеры его выпадов по отношению к другим членам Президиума ЦК. Такие, например, деловые, хорошие, так сказать, послушно-лояльные члены Президиума, как Первухин, Сабуров, были доведены Хрущёвым до крайнего недовольства, особенно гипертрофическим выпячиванием Хрущёвым своего «творчества» в любом вопросе – знакомом ему или незнакомом, а последних было большинство».

Представлю несколько выдержек из этого закона, о котором большинство наших граждан вспоминает и в XXI веке.

«СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 4 августа 1956 г. N1044

ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПОЛОЖЕНИЯ О ПОРЯДКЕ НАЗНАЧЕНИЯ

И ВЫПЛАТЫ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПЕНСИЙ

В соответствии с Законом о государственных пенсиях Совет Министров Союза ССР постановляет:

Утвердить прилагаемое Положение о порядке назначения и выплаты государственных пенсий.

председатель

Совета Министров Союза ССР

Н. БУЛГАНИН

Заместитель Управляющего Делами

Совета Министров СССР

М. СМИРТЮКОВ

I. Общие положения

1. В соответствии с Законом о государственных пенсиях пенсии по настоящему Положению назначаются и выплачиваются:

а) рабочим, служащим и другим гражданам, на которых распространяется государственное социальное страхование;

б) военнослужащим рядового, сержантского и старшинского состава срочной службы;

в) учащимся высших, средних специальных учебных заведений, училищ, школ и курсов по подготовке кадров; аспирантам, докторантам и клиническим ординаторам;

г) другим гражданам, если они стали инвалидами в связи с выполнением государственных или общественных обязанностей или в связи с выполнением долга гражданина СССР по спасению человеческой жизни, по охране социалистической собственности, а также по охране социалистического правопорядка;

д) членам семей граждан, указанных в настоящем пункте, и пенсионеров из числа этих граждан – в случае потери кормильца.

… II. Пенсии по старости

…15. Право на пенсию по старости имеют рабочие и служащие:

мужчины – по достижении 60 лет и при стаже работы не менее 25 лет;

женщины – по достижении 55 лет и при стаже работы не менее 20 лет.

16. На льготных условиях имеют право на пенсию по старости:

а) рабочие и служащие на подземных работах, на работах с вредными условиями труда и в горячих цехах – по списку производств, цехов, профессий и должностей, утверждаемому Советом Министров СССР:

мужчины – по достижении 50 лет и при стаже работы не менее 20 лет;

женщины – по достижении 45 лет и при стаже работы не менее 15 лет;

б) рабочие и служащие на других работах с тяжёлыми условиями труда – по списку производств, цехов, профессий и должностей, утверждённому Советом Министров СССР:

мужчины – по достижении 55 лет и при стаже работы не менее 25 лет;

женщины – по достижении 50 лет и при стаже работы не менее 20 лет.

17. Женщины, родившие пять или более детей и воспитавшие их до восьмилетнего возраста, имеют право на пенсию по старости по достижении 50 лет и при стаже работы не менее 15 лет, если они не имеют права на пенсию по старости в более раннем возрасте.

18. Рабочие и служащие – слепые, получающие пенсию по инвалидности, имеют право вместо этой пенсии получать пенсию по старости: мужчины – по достижении 50 лет и при стаже работы не менее 15 лет; женщины – по достижении 40 лет и при стаже работы не менее 10 лет.

Рабочим и служащим – слепым при указанном возрасте и стаже работы пенсия по старости назначается также и в том случае, когда ко времени обращения за пенсией по старости пенсия по инвалидности им не была назначена.

19. Пенсии по старости назначаются в следующих размерах:

Минимальный размер пенсии по старости устанавливается 300 рублей в месяц».

Пенсионная реформа в СССР приобрела некоторый оттенок Булганинской реформы. Даже в народе поговаривали: «реформа Николая Третьего».

Е. А. Фурцева и Н. А. Булганин на трибуне мавзолея. 1955 г.

На посту председателя Совета Министров СССР Н.А. Булганин реформировал и правительство. Правда, пертурбации в правительстве, ликвидация некоторых министерств, передача функций на места не давали ощутимого результата по сокращению госаппарата. Одни структуры расформировывали, другие под новыми вывесками появлялись.

«Записка Н.А. Булганина М.Г. Первухину по поводу реорганизации министерств

15 апреля 1956 г.

Я и т. Хрущёв прочли предложение о реорганизации министерств.

Материал можно разослать. Считаем целесообразным Вам обменяться мнениями по этому вопросу, как об этом говорил т. Микоян.

Наши замечания:

Очень мало сокращается людей; подозрительная графа входящих в союзные республики – 3333 чел. Сомнительно, чтобы люди поехали в союзные республики. Вероятно, всё это РСФСР и тоже Москва. Мы за то, чтобы Министерство речного флота ликвидировать, ликвидировать также Министерство автомобильного транспорта. Кроме того, надо подготовить предложение о ликвидации Министерства юстиции.

В целом вопрос желательно рассмотреть после 1 мая.

С приветом

Н. Булганин».

АПРФ. Ф. 3. Оп. 52. Д. 281. Л. 27–28.

* * *

XX съезд КПСС, февраль 1956 года.

Это событие вошло в историю памятным докладом Н.С. Хрущёва. Н.А. Булганин к этому докладу также имел непосредственное отношение. Решение обнародовать факты «Большого террора» принималось накануне на заседании Президиума ЦК.

Существует несколько версий, почему Хрущёв разоблачил культ личности Сталина. Во-первых, от деятельности Сталина нужно было как-то отдалиться, то есть разоблачение зрело само по себе. Такое «отречение от прошлого» было неизбежным. Ещё в 1953 году, сразу после смерти вождя, разобрались в некоторых сшитых белыми нитками делах.

Во-вторых, кровавый груз сталинских репрессий сам по себе был очень тяжёл для тех, кто был к нему причастен и считал сам себя жертвой этой причастности.

Ещё одна из причин – месть. Сталин только на картинках был этакий безупречный «отец народов». Многие и многие деятели партии видели в нём жестокого узурпатора, и пнуть его хотя бы мёртвого не терпелось, выместить свои обиды. Считается, якобы Хрущёвым была произнесена фраза, вырвалось, мол, у него однажды, в узком кругу, что Ленин отомстил Николаю II за брата, а он, Хрущёв, отомстит Сталину, пусть и мёртвому, за расстрелянного сына, который обвинялся в военном преступлении.

Все эти составляющие могли присутствовать и наверняка в какой-то мере и пропорции присутствовали, когда Хрущёв готовился к своему эпохальному выступлению на ХХ съезде КПСС.

Однако первым и самым важным толчком к такому развороту событий явился Анастас Иванович Микоян. Он тоже многое не забыл…

«– Говорят, идею развенчать Сталина подал Хрущёву Микоян.

– Я не исключаю этого, – согласился Молотов. – Хрущёвцы могут этим гордиться. А коммунистам не подходит… Партию разделить на сельскую и промышленную – нелепо, безусловно.

– Считают, что это было по тем временам прогрессивно, новое слово.

– Какое новое! Гнилое! И сам-то Анастас был гнилой.

– Микоян очень связан с Хрущёвым. Я думаю, что он и настраивал Хрущёва на самые крайние меры…»

Микоян настропалил Хрущёва на разоблачение культа Сталина. А Хрущёв быстро понял, что это ему выгодно. Лично ему нужно было поднять свой авторитет. Поднимало ли это авторитет партии? – вряд ли об этом думал Хрущёв. Вернее, всегда можно было найти демагогические подпорки своим действиям. Микоян ничуть не скрывает своих первичных шагов по разоблачению сталинских кровавых дел.

«О моей позиции по вопросу о создании комиссии по расследованию положения дел при Сталине перед XX съездом Хрущёв в своих воспоминаниях пишет: «Неудивительно, что Ворошилов, Молотов и Каганович не были в восторге от моего предложения. Насколько я припоминаю, Микоян не поддержал меня активно, но он и не делал ничего, чтобы сорвать моё предложение…» Что касается меня, то это совершенно не соответствует фактам. Сама инициатива создания этой комиссии принадлежит мне, и Никита Сергеевич никак не мог это забыть. Поэтому очень странно звучат слова: «Насколько я припоминаю…», то есть он страхует себя возможностью ошибки. Как и многое из того, что вспоминает Хрущёв, касаясь меня, моей роли или её, так сказать, отсутствия. Я удивлён, как он мог быть так несправедлив ко мне. Это не просто забывчивость, это прямая неправда, причём часто неправда у него маскируется в игнорировании того, что я делал или говорил. Вообще, ведь были и свидетели: Молотов, Каганович, Булганин, Суслов, Первухин, Сабуров.

А дело было так. Я и многие другие не имели полного представления о незаконных арестах. Конечно, многим фактам мы не верили и считали людей, замешанных в этих делах, жертвами мнительности Сталина. Это касается тех, кого мы лично хорошо знали. А в отношении тех, кого мы плохо знали, да нам ещё представляли убедительные документы об их враждебной деятельности, мы верили.

…Мы очень были дружны с Л.С. Шаумяном (заместитель главного редактора Большой советской энциклопедии – прим. Е.Ш.). Как-то я попросил его (это, правда, было не сразу, а примерно за полгода до XX съезда) составить две справки. Первую – сколько было делегатов на XVII съезде, вошедшем в историю как «съезд победителей», и сколько из них подверглось репрессиям. Ведь это был 1934 г., когда на съезде не было уже антипартийных группировок, разногласий, было полное единство в партии. Поэтому важно было посмотреть, что стало с делегатами этого съезда. И вторую справку – это список членов и кандидатов в члены ЦК партии, избранных на этом съезде, а затем репрессированных.

Через месяц или полтора он предоставил мне эти сведения. Картина была ужасающая. Большая часть делегатов XVII партсъезда и членов ЦК была репрессирована.

Это потрясло меня. Несколько дней из головы не шла мысль об этом, всё обдумывал, как это происходило, почему Сталин это сделал в отношении людей, которых хорошо знал. Словом, строил всякие догадки, но ни одна из догадок меня не устраивала и не убеждала. Я думал, какую ответственность мы несём, что мы должны делать, чтобы в дальнейшем не допустить подобного.

Шаумян добыл эти сведения частным порядком и официально пользоваться я ими не мог, но этого было достаточно для того, чтобы потребовать обсудить этот вопрос.

Я пошёл к Хрущёву и один на один стал ему рассказывать. Он в это время был поглощён другими вопросами, тоже важными, конечно, но другого характера: целинные земли, новые положения о методах борьбы за социализм (признание мирного перехода) и т. д. Мне пришлось убеждать его, что самый важный вопрос осуждение сталинского режима. «Вот такова картина, – говорил я. – Предстоит первый съезд без участия Сталина, первый после его смерти. Как мы должны себя повести на этом съезде касательно репрессированных сталинского периода? Кроме Берия и его маленькой группы – работников МВД, мы никаких политических репрессий не применяли уже почти три года. Но надо ведь когда-нибудь если не всей партии, то хотя бы делегатам первого съезда после смерти Сталина доложить о том, что было. Если мы этого не сделаем на этом съезде, а когда-нибудь кто-нибудь это сделает, не дожидаясь другого съезда, все будут иметь законное основание считать нас полностью ответственными за прошлые преступления».

Вот как было дело. Микояна груз преступного соучастия тяжелил. Ему хотелось от него избавиться. Один он этого сделать не мог. Нужно было всем скопом скинуть с себя ответственность. Всю ответственность взвалить на мертвеца. Хрущёв понял свою выгоду в этих разоблачениях и решительно подхватил знамя антисталинизма. При этом свою роль в репрессиях всячески хотел затемнить.

«Хрущёв слушал внимательно, – продолжает Микоян в своих воспоминаниях. – Я сказал, что предлагаю внести в Президиум предложение о создании авторитетной комиссии, которая изучила бы все документы МВД, Комитета госбезопасности, прокуратуры, Верховного суда и другие, добросовестно разобралась во всех делах о репрессиях и подготовила бы доклад для съезда. Хрущёв согласился с этим».

Вскоре была образована комиссия. Возглавить комиссию Хрущёв поручил секретарю ЦК П.Н. Поспелову. В её состав вошли секретарь ЦК А.Б. Аристов, председатель ВЦСПС Н.М. Шверник и заместитель председателя КПК при ЦК КПСС П.Т. Комаров.

Перед началом ХХ съезда, 9 февраля 1956 года, созданная Президиумом ЦК «комиссия Поспелова» представила объёмный отчёт о репрессиях. Отчёт подготовили за месяц.

Некоторые исследователи говорят, что за такой короткий период объёмный отчёт о репрессиях не подготовить. Думаю, что это не так. Подготовить такой отчёт было возможно, так как все данные были «под рукой», и статистика была готова. Отмечу название доклада: «Доклад Комиссии ЦК КПСС Президиуму ЦК КПСС по установлению причин массовых репрессий против членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных на ХVII съезде партии».

Замечу также, что в этом документе не был затронут вопрос о репрессиях по отношению к «социально чуждым элементам» в 20–30-е годы, не было ни слова о репрессиях крестьянства в период коллективизации, о несправедливо осуждённых советских военнопленных, оказавшихся не по своей воле в фашистских лагерях, в основном описывалась картина массового террора власти по отношению к своей же власти и, конечно, выявленным «врагам народа» из народа…

При этом комиссия замалчивала и всячески избегала фактов участия в репрессиях т. т. Молотова, Кагановича, Ворошилова, Хрущёва…

И.А. Серов, председатель КГБ на ту пору, вспоминает в своих записках: «В январе 1956 года нас с генеральным прокурором Руденко вызвал Хрущёв и поручил составить записку в ЦК о том, сколько было арестовано в 1937–1938 годах, а также расстрелянных. Этот материал ему нужен для отчётного доклада XX съезду партии.

…Мы с Руденко вызвали к себе толковых работников органов и прокуратуры, рассказали, как организовать эту работу, и поручили следить, чтобы всё было точно.

Старшим назначили Плетнева – начальника первого специального отдела, в прошлом партийного работника, очень честного и дельного.

Когда пару недель поработали и мы послушали собранные данные, то получилась довольно неутешительная цифра арестованных и расстрелянных. Причём в основном это всё было проделано Ягодой и больше всего Ежовым».

(1-й спецотдел, он же учётно-архивный отдел КГБ отвечал за ведение архивов. В 1954–1959 гг. отдел возглавлял полковник Яков Плетнев, пришедший в органы по партнабору после ареста Абакумова. Его ценность, очевидно, заключалась в том, что при Игнатьеве он был начальником секретариата Особого совещания при МГБ СССР и через его руки проходили все политические дела того времени.)

9 февраля 1956 г. В Президиум ЦК КПСС.

Вот некоторые «статистические фрагменты» доклада:

«В соответствии с Вашим поручением докладываем.

Нами изучены имеющиеся в Комитете госбезопасности архивные документы, из которых видно, что 1935–1940 годы в нашей стране являются годами массовых арестов советских граждан.

Всего за эти годы было арестовано по обвинению в антисоветской деятельности 1 980 635 человек, из них расстреляно 688 503.

Особый размах репрессий имел место в 1937–38 гг., что видно из следующей таблицы:

П. Н. Поспелов

И. А. Серов

Таким образом, за два года 1937–1938 было арестовано 1 548 366 человек и из них расстреляно 681 692.

Волна массовых репрессий 1937– 38 гг. широко захватила руководящих работников партийных, советских органов, хозяйственных организаций, а также командный состав в армии и органах НКВД.

В большинстве республик, краёв и областей в эти годы было арестовано почти всё руководство партийных и советских органов, а также значительное количество руководителей городских и районных организаций.

В ряде крайкомов, обкомов и райкомов партии за это время были подвергнуты арестам 2–3 состава руководящих работников.

Более того, из 139 членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных на 17-м съезде, было арестовано и расстреляно в эти годы 98 человек.

Поражает тот факт, что для всех преданных суду членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) была избрана одна мера наказания – расстрел, что ни одного из них не оставили в живых.

Из 1966 делегатов съезда с решающим и совещательным голосом арестовано по обвинению в контрреволюционных преступлениях 1103 человек, из них расстреляно 848. Приведённые данные свидетельствуют о том, что органы НКВД, названные тов. Сталиным вооружённым отрядом партии, по существу были направлены против партии».

А вот как реагировали на этот доклад члены Президиума ЦК КПСС на заседании 9 февраля 1956 года. Но прежде еще цитата из Микояновских воспоминаний: «В записке комиссии от 9 февраля 1956 г. приводились ужаснувшие нас цифры о числе советских граждан, репрессированных и расстрелянных по обвинениям в «антисоветской деятельности» за период 1935–1940 гг., и особенно в 1937–1938 гг. …Факты были настолько ужасающими, что в особенно тяжёлых местах текста Поспелову было трудно читать, один раз он даже разрыдался…» Разрыдался тот самый Петр Николаевич Поспелов, который активно участвовал в написании статей, прославляющих Сталина, один из авторов-составителей книги «Иосиф Виссарионович Сталин. Краткая биография» (1947 год).

Фрагменты из Рабочей протокольной записи заседания о докладе комиссии ЦК КПСС по установлению причин массовых репрессий против членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных на ХVII съезде партии.

«Сообщение Комиссии т. Поспелова.

Т. Молотов. На съезде надо сказать. Но при этом сказать не только это. Но по национальному вопросу Сталин – продолжатель дела Ленина. Но 30 лет мы жили под руководством Сталина – индустриализацию провели. После Сталина вышли великой партией.

Культ личности, но мы о Ленине говорим, о Марксе говорим.

Т. Каганович. Историю обманывать нельзя. Факты не выкинешь. Правильно предложение т. Хрущёва доклад заслушать…

…Мы несём ответственность. Но обстановка была такая, что мы не могли возражать. (О брате говорит.) Но мы бы были нечестны, если бы мы сказали, что вся борьба с троцкистами была не оправдана. Наряду с борьбой идейной шло истребление кадров.

…Мы (я) переживаем, но чтобы нам не развязать стихию. Редакцию доклада преподнести политически, чтобы 30-летний период не смазать, хладнокровно подойти.

Т. Булганин. Считаю предложение т. Хрущёва правильным. Члены партии видят, что мы изменили отношение к Сталину. Если съезду не сказать, будут говорить, что мы струсили. То, что вскрылось – мы не знали. Списки на 44 тыс[ячи] – невероятный факт. Ближе к правде. На два этапа роль Сталина разделить. Во втором этапе Сталин перестал быть марксистом. О деле Сванидзе говорит. Как сказать? На базе культа личности. Сталин и партия. Нельзя приписывать Сталину.

Т. Ворошилов. Более основательно подготовить. Мы не в отпуску. Всякая промашка влечь будет последствия. Согласен довести до партии (до съезда).

…Осторожным нужно быть.

…Вот два случая: X съезд 1921 г., поехали в Петроград. XIV съезд – были враги, были. Сталин осатанел (в борьбе) с врагами. Тем не менее у него много было человеческого. Но были и звериные замашки.

Т. Микоян. Мы не можем не сказать съезду. Впервые самостоятельно обсуждать можем.

Как относиться к прошлому? До 34 г. вёл себя героически. После 34 г. показал ужасные вещи. Узурпировал власть. Захват власти одним лицом. В коренных вопросах теоретических (расходился Сталин с Лениным) быстро поправлял.

Не осуждаю Сталина, когда вели идейную борьбу с троцкистами.

3а провал в с[ельском] х[озяйст]ве разве можно простить?

Если бы люди были живы – успехи были бы огромны.

Сказать спокойно съезду (в докладе).

Т. Первухин. На съезде надо доложить. В этом докладе о положительной стороне не требуется говорить. Культ Сталина вреден. Сказать как есть. Узурпировал власть, ликвидировал ЦК, ПБ. Кадры истреблял – мы по тяжёлой пр[омышленнос]ти темпы потеряли.

Т. Суслов. Надо делегатам съезда рассказать всё. О коллективности руководства говорим, а со съездом будем хитрить?

Характер доклада: Комиссии поручено проверить, что стало с членами ЦК XVII съезда.

Неуместно давать в целом характеристику Сталину. [В] 36–37 гг. сколько перебито кадров. Кривая 36–39 г. – минимальные темпы.

Т. Маленков. Считаю правильным предложение сказать съезду. Испытываем чувство радости – оправдываем товарищей.

Нельзя дать объяснение о оправдании товарищей, не объясняя роли Сталина. Никакой борьбой с врагами не объяснить, что перебили кадры. «Вождь» действительно был «дорогой».

На два этапа не делить, связать с культом личности. Мы этим восстанавливаем Ленина по-настоящему.

Т. Аристов. Не согласен с одним общим, что есть в выступлениях Молотова, Кагановича, Ворошилова, – не надо говорить, [мол] делегаты – люди острые, мы этого не знали (это недостойно членов ПБ).

Годы страшные, годы обмана народа.

…Хотели сделать бога, а получился чёрт.

Т. Беляев. Правду сказать – делаются оговорки – как бы не потерять величие Сталина. Но в нём надо разобраться. Политически объяснить, конечно, кто [несёт] ответственность.

Очищается, что мучает коммунистов.

Иначе – не верить в силу партии.

В этом смысле с оговоркой говорить нельзя.

Т. Шверник. Сейчас ЦК не может молчать, иначе предоставить улице говорить. Съезду надо правду сказать, культ личности разоблачить. Доклад сделать. Кошмар – три раза косили людей.

Т. Сабуров. Молотов, Каганович, Ворошилов неправильную позицию занимают, фальшивят. Один Сталин (а не два). Сущность его раскрыта за последние 15 лет. Это не недостатки (как говорит т. Каганович), а преступления. Т. Молотов говорит: «Он с нами был 30 лет». Но известна его роль в войне. Но в послевоенный период испортили отношения со всеми народами (выступления о проливах). Мы потеряли многих из-за глупой политики (финская война, Корея, Берлин).

Сказать правду о роли Сталина до конца.

Т. Шепилов. Писали о Сталине от сердца. Шевелились глубокие сомнения по событиям 1937 г.

Надо сказать партии – иначе нам не простят.

Говорить правду – сказать, что партия не такая, что нужно было миллионы заточить, что государство наше не такое, что надо было сотни тысяч послать на плаху. Идеологически – вопрос о воспитании кадров.

…Продумать о формах, чтобы не было вреда.

Т. Кириченко. Не может быть вреда. Невозможно не сказать. Сказать разумно. Надо бы сказать, кто реабилитированы. Решение от съезда вынести.

Т. Пономаренко. На съезде ЦК должен высказаться. Гибель миллионов людей неизгладимый след оставляет. Трезво об этом периоде и роли Сталина надо сказать.

Т. Хрущёв. Нет расхождения, что съезду надо сказать. Оттенки были, учитывать.

Все мы работали со Сталиным, но это нас не связывает. Когда выявились факты, сказать о нём, или мы оправдываем действия.

Не сбрасывать со счетов, что через 3 м[еся]ца после смерти Сталина арестовали Берия. И этим мы расчистили [путь] к действию. Мы можем полным голосом, можем сказать.

Нам не стыдно.

Не бояться, не быть обывателями, не смаковать. Развенчать до конца роль личности.

На съезде доклад поставить. Секретарей ЦК всех подключить. Кто будет делать доклад – обдумать.

М[ожет] б[ыть] и на пленуме ЦК старого состава сказать, что хотим поставить такой-то вопрос».

Очень неоднозначно говорили члены Президиума. Им бы хотелось и девственность свою сохранить: дескать, ни в чём мы не провинились, был кровавый узурпатор, а мы невинные… но и всё свалить на Сталина вроде было не совсем прилично. Вот и виляли. Никто не сказал: каюсь, виновен, потакал, участвовал… Впрочем, не хочу их судить. Пусть их родная коммунистическая партия судит. А Время и История указали этим персонажам их личностную нишу. Не найдётся ни одного памятника, кроме как на кладбище, этим деятелям, а ведь все или почти все – «герои», «лауреаты», «академики» и т. п.

ХХ съезд КПСС. На трибуне Н. С. Хрущёв. 1956 г.

Пересказывать речь Н.С. Хрущёва на закрытом заседании ХХ съезда КПСС, когда председательствовал Н.А. Булганин, не имеет смысла. Булганин доклад хрущёвский, конечно же, поддержал. Прений по докладу не было. Оценки этому докладу, в общем-то, не очень яркому, в чём-то очень скользкому, где Хрущёв даже не приводит статистическую расстрельную табличку из поспеловского доклада, продолжаются до сих пор. Однако важны, на мой взгляд, оценки, данные там же, на съезде. Они очень характерные.

И.А. Серов: «На закрытом заседании съезда Хрущёв выложил свой доклад о культе личности Сталина, с приведением примеров личного свойства, когда он общался со Сталиным. Я-то помню, с какой он гордостью в 40-м году показывал фотографию, на которой они со Сталиным сидят рядом. На делегатов съезда этот доклад произвёл громадное удручающее впечатление. Многие в кулуарах делились со мной, что не надо было об этом говорить, так как 30 лет Сталин стоял во главе партии и государства, строили социалистическое общество, имеются большие успехи, а получилось, что всё делалось на костях.

И ведь все ему поклонялись и верили, что дело идёт успешно, а теперь вот что оказалось. И все говорили: «А где были ныне сидящие в Президиуме Хрущёв, Молотов, Ворошилов, Маленков, Каганович, Шверник и другие?»

Ко мне подошёл секретарь Приморского обкома партии, Герой Советского Союза Чернышев В.Е. (в то время он был секретарём Калининградского обкома партии – прим. Е.Ш.) и говорит: «Иван Александрович! А где были эти мерзавцы, которые сейчас сидят в Президиуме съезда и поливают грязью Сталина, а тогда подхалимничали перед ним и подписывали все эти аресты и расстрелы?» Мне было неудобно объяснять, где были, в том числе и Хрущёв (старались не отстать друг от друга, а то и превзойти), поэтому сказал: «Видно, кишка у них тонка была».

Что уж говорить, тёмные дела при правлении Сталина были хорошо известны Хрущёву, Маленкову, Молотову, Ворошилову, Кагановичу, может, и не полностью, но они участвовали в принятии всех решений по арестам, выселениям, процессам, ликвидациям и т. п.

…Когда Берию расстреляли, Хрущёв приказал нам с Руденко, не привлекая никого, вскрыть сейфы Берии, доложить и по его указаниям составить акты и уничтожить часть материалов. Остальные материалы и архив из сейфов в Совмине, Спецкомитете по атомной бомбе и в НКВД-НКГБ были переданы в канцелярию общего отдела ЦК Суханову.

Ещё до этого, как потом мы с Руденко узнали, сразу после смерти Сталина Хрущёв, Берия и Маленков поручили Суханову и Людвигову просмотреть личный архив Сталина».

Тысячу раз хочется задать вопрос: разве делегаты съездов, в том числе знаменитого «расстрельного» XVII-го, жили на Луне? Они что, не знали, что две трети их коллег расстреляны? Что ж глаза-то было округлять, когда Хрущёв кулаками потрясал, громя культ «отца родного»!

Любопытный эпизод: когда в 1957 году свергали Булганина вместе с «тройкой» и примкнувшим Шепиловым, какую любознательность проявили участники знаменитого пленума 1957 года. Краткий фрагмент из стенограммы:

«Булганин. Я считаю, что прав тов. Хрущев, когда высказывает мысль о том, чтобы Президиум расширить.

Голоса. Убрать из Президиума.

Поспелов. И резолюцию X съезда применить…

Жуков. Приспособленец!

Голос. Мы четыре дня наслушались о тов. Булганине очень нехороших слухов. Расскажите о Вашем поведении.

Голос. Расскажите о бытовых делах.

Голоса. Не надо, не надо».

Разве не удивительно: они «наслушались» слухов «о бытовых делах» Булганина. А когда две трети их товарищей расстреливали, они слухов не слышали… Сколько всё же лицемерия, страха и очевидной подлости было в этих антисталинских разборках! И это – высший состав партии. Авангард, можно сказать.

Находясь в Ставрополе, где свой трудовой путь будет завершать Н.А. Булганин, мне довелось наткнуться на напечатанный документ из местного архива. Он о том, как рядовые партийцы встретили ХХ съезд партии. Документ датируется 12 марта 1956 г. Приведу некоторые выдержки из него.

«Перечень вопросов секретарю крайкома КПСС И.П. Бойцову на собрании краевого партийного актива по обсуждения итогов ХХ съезда КПСС.

14. Как-то не хочется верить, чтобы такие видные деятели партии и государства, как тов. Ворошилов, Молотов, Микоян, Каганович, Калинин, Андреев, Булганин, Щербаков и другие, самые старые члены Политбюро ЦК КПСС, не знали и не видели явно неправильное поведение Сталина, его действия по отношению созыва пленумов ЦК, съездов и т. п. Они же в своих выступлениях везде и всегда превозносили (незаслуженно) Сталина, друг перед другом соревновались, кто красивее скажет о «заслугах» Сталина, и, наконец, превратили его в бога. Обидно то, что они в этом честно перед партией не признались. Неужели это не противоречит ленинским принципам коллективного руководства?

16. Судя по Вашему докладу о культе личности, у тов. Сталина отмечались явно психопатологические черты характера, которые за последние 15 лет обострились и достигли степени психического заболевания (мания преследования, подозрительность, бред величия и т. д.) Почему же это не было своевременно установлено и не были приняты меры к лечению?

22. Как быть с честными коммунистами, которые правдиво выступали против Сталина и теперь выпущены из тюрем?

24. Разве на XVIII и XIX съездах не было известно, что большинство членов ЦК КПСС, избранных на XVII съезде, были арестованы и уничтожены. Если да, то почему не были вскрыты эти действия Сталина раньше и прямо делегатами?

33. Тов. Бойцов! Некоторых коммунистов интересует вопрос, почему Вы допустили или разрешили устраивать такую пышную встречу Вас со съезда партии? К вокзалу были сосредоточены почти все городские автомашины, представители организаций. На каждом углу были выставлены офицеры МВД, прекращено движение по ул. Сталина…»

На ХХ съезде партии. 1956 г.

Материалы о ХХ съезде партии хочу закончить цитатой из Н.А. Булганина. Он, будучи председателем Совета Министров СССР, выступил с директивами по шестому пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР на 1956–1960 годы, где привёл слова незабвенного Ильича: «В своих знаменитых «Письмах о тактике», написанных в апреле 1917 года, Владимир Ильич, критикуя доктринёров, цеплявшихся за старые теоретические положения и формулы, смотревших назад, а не вперёд, указывал: «…необходимо усвоить себе ту бесспорную истину, что марксист должен учитывать живую жизнь, точные факты действительности, а не продолжать цепляться за теорию вчерашнего дня, которая, как всякая теория, в лучшем случае лишь намечает основное, общее, лишь приближается к охватыванию сложности жизни».

В своём докладе Булганин десятки раз упомянет имя В.И. Ленина и ни разу – имя «учителя», «гения», «зодчего социализма» И.В. Сталина.

Глава XVIII

Булганин международник

При Сталине по заграницам много не ездили: внешнеполитическая деятельность Кремля была не столь широкой, как при Хрущёве. Никита Сергеевич любил путешествовать. К примеру, их официальный визит с Н.А. Булганиным в Индию, Бирму и Афганистан в общей сложности длился больше месяца: с 17 ноября по 19 декабря 1955 года.

Подавляющее большинство визитов, сделанных Н.А. Булганиным с февраля 1955 по март 1958 гг. на посту первого лица в Правительстве СССР, проходили совместно, а лучше сказать под патронажем Н.С. Хрущёва. Для многих зарубежных товарищей Булганин и Хрущёв выступали не только как представители великого государства, но и как безусловные единомышленники и друзья. Однако на самом деле в международных визитах этот политический дуэт наиболее разъедали противоречия и недружелюбие.

Конечно, международные визиты главы правительства и главы партии давали прок: росло влияние СССР «в третьем мире» в противовес Западу. Одним из главных итогов поездки в Индию стало «движение неприсоединения», чьим инициатором стал индийский лидер Д. Неру. В Кабуле был продлён советско-афганский договор о нейтралитете и взаимном ненападении, Афганистан уводили от влияния Англии и США. Для поддержания дружбы Хрущёв пообещал Кабулу кредит в 100 млн долларов, помощь при строительстве промышленных объектов, отправку специалистов.

Международная деятельность Хрущёва в период властвования била просто ключом. Но сам он, по-видимому, понимал, даже несмотря на свои амбиции, что ему нужен толковый напарник.

Н. А. Булганин и Н. С. Хрущёв. 1950-е годы

И тут – выходила заминка. Молотов, Министр иностранных дел, опытный, знающий, его не особо признавал, Маленков – тоже относился, скорее всего, с пренебрежением. А вот Булганин – этот самый подходящий. Солидный, грамотный, вразумительный, неконфликтный. Но и тут, даже перед Булганиным, Хрущёву постоянно хотелось показать свой авторитет. Зависимость Булганина от Хрущёва на международном поле выражалась ещё более сильно, несмотря на то, что в поездках «первым лицом» оказывался именно Николай Александрович.

Разумеется, результатов Никита Сергеевич добивался в своих международных вояжах. Без подвижек в сторону социализма деятельность его не оставалась. Были важные международные договорённости по укреплению мира и добрососедства. Но не с главными мировыми игроками. Западный мир не спешил протянуть СССР руку дружбы. Все хрущёвские годы правленья народ жил под угрозой новой войны. Послевоенный мир был хрупок. «Оборонка» забирала у страны колоссальные средства, даже несмотря на сокращения армейского состава. Особых успехов в экономике, тем более в сельском хозяйстве, не наблюдалось. Хрущёву после того, как он стал Первым секретарём ЦК КПСС, нужно было набирать вес в международных делах. Поездка в Китай, где справлялось пятилетие Китайской народной республики, по приглашению Мао Цзэдуна давала такую возможность.

В сентябре 1954 года большая делегация во главе с Хрущёвым отправилась в Пекин. Булганин входил в состав делегации, тогда ещё в качестве Министра обороны.

После переговоров Хрущёва и Мао были опубликованы совместные декларации, подтверждающие нерушимую дружбу СССР и Китая.

Н.С. Хрущев и Н. А. Булганин в Афганистане. 1955 г.

Подтверждая это делом, СССР объявил о выводе советских войск и военно-морской базы из Порт-Артура, передаче китайцам построенного там города Дальнего, а также выделении кредита в полмиллиарда рублей и помощи при строительстве в КНР промышленных предприятий.

Серов И.А. вспоминает о той поездке в Китай: «…Зашла речь и о Сталине. Товарищ Хрущёв высказал ряд сообщений, что тяжело было с ним работать, что его боялись, а поэтому многие вопросы тормозились и т. д. Мао согласился, что у нас был создан культ т. Сталина, что вредно отражалось на развитии. Но вместе с этим подчеркнул, что он был предан делу революции, марксизму-ленинизму. Я заметил, что во время празднования много было портретов Мао и Сталина.

В конце пребывания в Пекине никакого приёма не было устроено, встретились с Мао попросту, угостили нас зелёным чаем и попрощались, с расчётом, что мы побываем в ряде городов в направлении нашего Владивостока. Хрущёв остался этим недоволен.

…Мне кажется, всё это зависело от Мао, который не дал соответствующую команду, и мне показалось, что он, как заядлый сталинист, не считает наших руководителей достойными для замены Сталина. Может быть, он хотел видеть во главе делегации не Булганина-Хрущёва, а, скажем, Молотова, но мне так показалось».

Китай. Гостиница. 1950-е годы

Важнейшей международной встречей для СССР при налаживании взаимоотношений с Западом было Женевское совещание в июле 1955 года.

Нашу делегацию возглавлял Н.А. Булганин: это была встреча глав правительств. Также с нашей стороны были: Хрущёв, Молотов, Жуков, Громыко. На совещании глав правительств СССР, США, Великобритании и Франции разговор шёл о балансе интересов стран-победительниц, в том числе о сокращении вооружений, неприменении атомного оружия, выводе оккупационных войск из Европы, ведь с момента окончания войны прошло уже 10 лет.

Встреча в Женеве считается значимым событием в международной дипломатии всего XX века. После этого форума даже появилось понятие «дух Женевы». Хотя каких-то основополагающих документов принято не было. Не было никаких договорённостей об объединении Германии, хотя разговоры на эту тему велись ещё до совещания – и у нас, и на Западе. Не рассматривались и наши заявления по поводу НАТО.

Н.С. Хрущёв вспоминал: «Председателем Совета Министров СССР к тому времени стал Булганин. Я сказал бы, что подготовка Женевской встречи имела некоторое значение для освобождения Маленкова с поста председателя Совета Министров. С деловыми качествами Маленкова мы ближе познакомились, когда умер Сталин. Маленков оказался человеком совершенно безынициативным и в этом смысле даже опасным, он слабоволен и слишком поддаётся чужому влиянию. Не только нажиму, а просто влиянию других. Не случайно он попал в лапы к Берии. Берия был умнее Маленкова, хитрый и волевой человек. Поэтому он и прибрал его к рукам.

– У нас могут сложиться довольно тяжёлые условия, – говорил я Молотову. – Маленков возглавит нашу делегацию, а для всех очевидно, что Маленков не способен по-настоящему противостоять противнику при встрече. У него характер, сглаживающий острые углы. Он улыбающийся человек, не способный парировать удары, тем более не способный предпринять наступление при обсуждении вопросов. А без этого нельзя. Защищаться – значит вдохновлять противника. Необходимо нападать. Эта военная тактика свойственна и политике.

– Конечно, если состоится встреча, то Маленков не один поедет, – ответил мне Молотов. Он намекал на себя. Он как Министр иностранных дел обязательно будет там, постоит за интересы страны. Это верно. Здесь у меня никаких сомнений не было. Молотов будет отстаивать интересы Советского Союза. Но Молотов чересчур угловат. Он противоположность Маленкову. Порой нужно проявить и понимание, и даже необходимую тактическую гибкость. Он на это не способен. Он резок до крайности.

Поиск подходящей кандидатуры на пост главы нашей делегации тоже послужил одной из причин (конечно, далеко не главной), вызвавших замену Маленкова. Мы вынуждены были заменить Маленкова. Имелись к тому и другие причины, но сейчас я их не касаюсь. Для бесед в Женеве требовался крепкий человек. Выдвинули Булганина. Правда, потом выяснилось, что Булганин в вопросах международной политики тоже не смог проявить должного понимания и оказался человеком, не способным к дипломатическим переговорам».

Итог этой цитаты: лучше всех сам Хрущёв подходил для дипломатических переговоров.

«Во время обсуждения состава делегации некоторые члены Президиума ЦК высказались в том духе, что надо и меня включить в этот состав. Я возражал…» И тут очень характерный для Хрущёва оборот: «…Я же не скрою, что мне хотелось участвовать в данной встрече, познакомиться с представителями США, Англии и Франции, немного приобщиться к международной политике на высшем уровне».

Словом, Никита Сергеевич уже хотел стать главным голосом и во внешней политике страны.

На Женевском совещании. Главы делегаций. Главы правительств СССР (Н. А. Булганин), США (Д. Д. Эйзенхауэр), Великобритании (А. Иден) и Франции (Э. Фор). 1955 г.

«На официальных же заседаниях все разговоры от имени нашей делегации вёл только Булганин, и никто больше.

…Мы по всем вопросам договаривались заранее, и Булганин в целом уверенно отвечал на все вопросы. Если по ходу заседаний нужно было реагировать на неожиданную реплику наших партнёров, то мы немножко перешёптывались, это вполне допустимо, и опять Булганин давал ответ. Хочу быть правильно понятым: я не только не покушался, а наоборот, оберегал достоинство главы нашего правительства».

Не вдаваясь в детали совещания, несколько слов надо сказать о нашей позиции в судьбе двух германских государств. Накануне совещания Н.А. Булганин представил проект: «Заявление председателя Совета Министров СССР Н.А. Булганина по германскому вопросу», в котором говорилось: «Советский Союз стоял и стоит за скорейшее объединение Германии, за то, чтобы положить конец существующему расколу Германии. Это отвечало бы как национальным интересам германского народа, так и интересам обеспечения европейской безопасности. Советское правительство неоднократно предлагало договориться относительно проведения во всей Германии выборов в условиях, обеспечивающих действительно свободное волеизъявление германского народа. При этом само собой разумеется, что проведение таких выборов является прежде всего делом самих немцев.

Задача объединения Германии неотделима от безопасности Европы в целом. Именно поэтому Советское правительство предупреждало правительства США, Англии и Франции, что ремилитаризация и вовлечение Западной Германии в военные группировки некоторых держав делают невозможным её объединение с миролюбивой Германской Демократической Республикой».

И хотя это заявление не было оглашено в том виде, каким предлагал его Булганин, в целом оно отражало позицию нашей стороны. Однако обсуждение германского вопроса показало, что западные державы фактически выступали за объединение Германии путём ликвидации ГДР и включения объединённой Германии в НАТО.

Ещё в январе 1954 года на встрече с министрами иностранных дел СССР, США, Великобритании и Франции В.В. Молотов заявил, что Советский Союз готов рассмотреть вопрос о вхождении в НАТО. 31 марта СССР направил западным странам официальные ноты с предложением принять страну в этот альянс. Советский Союз хотел на деле добиться ослабления международной напряжённости. Предложение, однако, Западом не было принято.

В Женеве также советская сторона, ради ослабления международной напряжённости, подтвердила о своей готовности вступить в Североатлантический блок. Н.А. Булганин говорил: «Если блок НАТО поставлен на службу делу мира, то он не может не согласиться с включением в него Советского Союза» (выделено Е.Ш.).

Голос Булганина, а в его лице СССР, не был услышан; данный вопрос странами Запада не обсуждался. Но факт таких переговоров и на таком уровне после долгих лет резкого политического размежевания имел свой международный резонанс.

Из Женевы Хрущёв и Булганин отправились в Берлин: «Когда закончились встречи и делегации стали разъезжаться (не помню сейчас, в каком порядке они отбывали из Женевы), мы заранее условились, что, возвращаясь на Родину, заедем в Берлин, где проведём консультации и сделаем совместное с правительством ГДР заявление. Так мы и поступили. Прибыли мы в Берлин. Там нас встретили с большими почестями. Толпы народа вышли встречать нас и встречали очень хорошо».

В совместном заявлении СССР и ГДР подтверждали обязательство добиваться воссоединения Германии на тех принципах, которые были оглашены нашей стороной.

Эта поездка предшествовала тому, чтобы 20 сентября 1955 года был подписан договор об отношениях между ГДР и СССР, который предоставил Восточной Германии формально «полный государственный суверенитет». Советский Союз признал независимость ГДР во всех вопросах внешней и внутренней политики. Вместо ведомства Верховного комиссара было учреждено посольство СССР в ГДР. Вместе с тем Советский Союз выполнял обязательства по контролю над безопасностью и внешней политикой ГДР, на её территории по-прежнему оставались советские войска.

* * *

Индия, Бирма, Афганистан – многодневный визит нашей делегации. Думается, и Хрущёва, и Булганина тянуло в международные поездки. И они с энтузиазмом отправлялись в официальные вояжи к ближним и дальним соседям.

Опять же воспользуюсь воспоминаниями ответственного за безопасность в международных поездках Булганина и Хрущёва председателя КГБ И.А. Серова. Я не случайно на первое место поставил имя Николая Александровича: он олицетворял нашу страну на тот период, он подписывал официальные документы как глава Правительства СССР. Хрущёв – высший руководитель партии. Кстати, Хрущёв на Женевском совещании официально представлял, как во многих других поездках за рубеж, не партию, а Верховный Совет СССР (член Президиума Верховного Совета СССР).

«17 ноября вылетели на двух самолётах в Дели… По выходе из самолёта всем нам, членам делегации, одели тяжёлые жёлтые венки из разных жёлтых цветов с характерным удушливым запахом. Это национальный цвет Индии. Кстати сказать, у Булганина на светло-сером костюме остались пятна жёлтые.

В Индии жёлтый цвет обожают, как у нас красный. Национальный флаг тоже желтовато-белый. От самолёта дорожка была покрыта коврами и посыпана лепестками от жёлтых цветов.

Когда поздоровались, то Неру пригласил Булганина принять почётный караул, Булганин двинулся, а за ними и Хрущёв. Зачем? Получилось немного неловко, не по-военному, когда почётный караул полагается принимать одному человеку…»

Хрущёв почему-то не понимал, что главой делегации иностранные хозяева признавали Булганина. Булганину и выпадало больше внимания на официальных визитах, что, видимо, раздражало Никиту Сергеевича, и он по любому поводу готов был поссориться с Булганиным.

«…Хрущёв вечером, когда прогуливались, опять высказывал недовольство Булганиным.

Н. С. Хрущёв и Н. А. Булганин в Индии

…Вообще мне с ними сложно. Надо смотреть за охранниками, чтобы не перепились, да ещё замечать, кто чего неправильно сказал. Друг другу не хотят сказать, а мне вываливают…

…Я заметил, что Хрущёв уже чересчур мнит о себе, а Булганин прислушивается.

…Из Калькутты ездили в один из городов, где много учебных заведений, на митинг. Там выступал Булганин. Хрущёв опять остался недоволен, так как Булганин сказал: «Мы вам можем помочь» и ещё что-то. В разговоре со мной на митинге Хрущёв мне сказал: «Не может выступать, всё дело портит».

Я подумал, что всё-таки Хрущёв ревниво относится к выступлениям Булганина. Так нельзя. И не стал ничего говорить».

Серову и самому доставалось от Хрущёва: «…Хрущёв сразу набросился на меня: «Почему вы заходили ко мне в спальню?» Я отвечаю, что надо было предупредить, что раньше выезжаем. «Почему вы бесцеремонно с нами себя ведёте? Ведь к Сталину вы бы не вошли в спальню? Не посмели бы».

Я подумал и сказал, что к Сталину я входил в спальню в Юхнове, когда он в 1943 году ездил на Западный фронт, разбудил его, и он ни слова не сказал. Затем добавил: «При чём здесь Сталин, ведь надо ехать, вот я и пришёл».

Тут Булганин на подхвате: «Ты, Иван Александрович, зашёл, а Никита не выспался и подумал, что-нибудь серьёзное случилось». Я понял, что всё это разыграно, и ответил, что я учту это, и вышел.

Меня этот разговор ошеломил. Сами всё время подсмеивались над Сталиным, вспоминая отдельные моменты его мнительности и подозрительности, а тут начали себя сравнивать со Сталиным. «Вы бы не посмели к нему зайти». Странно! Ничего не пойму. Сталин умер, выходит, что на смену явился ещё Сталин! Я не ожидал от Хрущёва этого, потому что знаю его неплохо на протяжении 16 лет, и он не был таким. Сейчас что-то с ним происходит. Неужели власть и положение начинают кружить голову не в ту сторону? Может быть! Ну что ж, поживём – увидим, но меня это и обидело, и обескуражило.

На прогулке Хрущёв спросил, что завтра. Я ответил, что мы должны поехать на выставку кашмирских изделий, после чего гражданский митинг, где должен выступать Булганин. Хрущёв сказал: «Пойдёмте, прочитаем его выступление».

Я несколько удивился такому предложению, почувствовав, что-то не так. Когда пришли в гостиницу, то там уже после чтения Шуйский, Лебедев и <Булганин> поссорились, что выступление плохо составлено и т. д. Мне показалось, что всё это было подстроено.

Когда стали вести на эту тему разговор, Булганин рассердился и сказал Хрущёву: «Чего ты всё время ко мне придираешься? Если хочешь, то и выступай сам». Хрущёв сразу согласился, и «контора» Шуйский-Лебедев (помощники Хрущева – прим. Е.Ш.) приступила к составлению текста выступления».

Результаты международных поездок Булганина и Хрущёва в Индию, Бирму и Афганистан широко освещались нашей прессой, а также вышло Постановление Верховного Совета СССР от 29 декабря 1955 года, где говорилось: «Важный итог поездки товарищей Булганина Н.А. и Хрущёва Н.С. в страны Азии составляют достигнутые с этими странами соглашения о расширении торговли, экономических, культурных и других связей, основанных на принципе равенства и взаимной выгоды, без навязывания каких-либо обязательств политического или военного характера».

* * *

Поездка Булганина и Хрущёва в Англию. Апрель 1956 года. Поездка была тоже очень важной, символичной. Стая журналистов – нет, я не оговорился, именно стая – сопровождала Булганина и Хрущёва. Репортёры готовы были, как голодные волки, наброситься на них при возможности и разорвать на части своими заковыристыми вопросами: они уже знали, что в СССР идёт развенчание сталинизма.

Проводы Н. А. Булганина и Н. С. Хрущёва в Лондон

Так информировал своих читателей журнал «Огонёк» (22 апреля 1956 года): «Выехав из Москвы 14 апреля, Н.А. Булганин и Н.С. Хрущёв 15 апреля прибыли в Балтийск. В Англию они отправились на крейсере «Орджоникидзе». 18 апреля прибыли в Портсмут, оттуда выехали поездом в Лондон. В Лондоне Н.А. Булганина и Н.С. Хрущёва встречали премьер-министр Великобритании сэр Антони Иден… Сэр Антони Иден и Н.А. Булганин обменялись речами… Огромная толпа лондонцев приветствовала советских гостей».

Итальянский журналист об этом визите Булганина и Хрущёва писал так: «…Низенькие, толстые, одетые причудливым образом, в широченных брюках и пиджаках, которые казались деформированными, они ходили всегда вместе, внимательно следя за тем, чтобы не обогнать друг друга. На вокзале Виктории премьер-министр Иден приветствовал их с высоты своей спеси в метр восемьдесят пять. В Оксфорде оба были радостно приняты студентами, которые кричали им «Пуур олд Джо» (Бедный старый СОСО), намекая на антисталинскую кампанию, которая только началась. Оба улыбались. Улыбки исчезли с их лиц, когда им перевели содержание криков студентов…»

Н.А. Булганин, А. Иден, Н.С. Хрущёв, С. Ллойд. Лондон. 1956 г.

Во время визита в Англию Булганин и Хрущёв не только вели переговоры с премьер-министром А. Иденом, но и встречались в резиденции на Даунинг-стрит с политическим тяжеловесом и врагом коммунизма У. Черчиллем. Были они и на приёме у королевы в Букингемском дворце. Таким образом нашей делегации было уделено максимум внимания принимающей стороной.

Произошёл в Англии и небольшой скандал, когда Булганин и Хрущёв посетили Национальный комитет партии лейбористов. Булганин в этом скандале не участвовал. Вернее, он говорил дежурные застольные слова, но потом выступил Хрущёв, он вступил в перепалку с лейбористами, суть которых сводилась к взаимным укорам по поводу начала войны.

Н. А. Булганин и Н. С. Хрущёв. Англия. 1956 г.

И в конце своей тирады, судя по воспоминаниям из книги К. Брауна, с кем Хрущёв и затеял перепалку, сказал, что британцы должны заключить союз с русскими, иначе «мы смахнём вас с лица земли, как тараканов». Как видно, Хрущёв в Англии солировал, первенствовал. Булганин вряд ли бы ввязался в перепалку с малоизвестным лейбористом, который был не при власти.

«Так уж сложилось, без каких-либо моих поползновений, что вести все переговоры и давать ответы на вопросы, которые задавались английской стороной, приходилось главным образом мне. Пожалуй, даже исключительно мне. И не потому, что я хотел этого. Нет, я понимал своё положение и стремился к тому, чтобы на вопросы, как и положено, отвечал глава правительства. Однако Булганин сам сказал мне, что хотел бы, чтобы отвечал я. Имели место случаи, когда задавался вопрос, а я поворачивал голову к Булганину, показывая, что ожидаю его ответа. Он тут же сам обращался ко мне: «Отвечай ты!» И я отвечал. …У меня даже произошёл на эту тему неприятный разговор, когда мы вернулись. О всех беседах, которые состоялись, потом составлялся отчёт, и мы посылали его в Москву… Молотов спросил: «Почему всё время отвечал ты?» Я почувствовал какое-то его недовольство тем, что, мол, я подавлял главу правительства и делегации.

Н.А. Булганин, А. Иден, Н.С. Хрущёв, С. Ллойд. Лондон. 1956 г.

Пришлось сказать: «Товарищи, прошу выяснить у самого Булганина, почему так получилось. Не мог же я входить в препирательства с ним, когда надо было отвечать, а Булганин мне заявляет: «Ты отвечай!» Что я мог ему заявить: нет, по положению ты должен отвечать? Выглядело бы глупо перед иностранцами показать себя в таком виде. Булганин сам уступал свою роль мне без всяких моих поползновений к тому». Не буду сейчас играть в скромность. Ведь потом выяснилось, что Булганин, правильно понимая свои возможности, на ряд вопросов не смог бы ответить так, как нужно было. Он человек обтекаемый» (выделено Е.Ш.).

Эх, Николай Александрович, Николай Александрович! Что ж вы так не подготовились к визиту в Лондон? Даже ответных слов не находили на дежурные вопросы принимающей стороны. Нет, конечно, хватило бы Булганину и ума, и красноречия, чтобы поговорить с английской публикой. От давления Хрущёва ему хотелось избавиться. Все же видели, что Хрущёв ревностно слушает Булганина, когда тот ведёт переговоры, дружески общается с главами других государств и правительств. Поведение Булганина в итоге сводилось к позиции: «сам отвечай, если неймётся!»

За относительно небольшой период времени при неизменной опеке Хрущёва Н.А. Булганин посетил очень много стран, провёл переговоры, подписал межправительственные соглашения. Он также принял десятки правительственных делегаций других стран.

Н.А. Булганин и Ч. Чаплин. Лондон. 1956 г.

Уже помимо упомянутых государств, Булганин побывал в Чехословании, Югославии, Польше, Финляндии. О Финляндии я поговорю чуть подробнее, ниже. Но сперва несколько важных событий из международной деятельности главы советского правительства.

И.Б. Тито, Н.С. Хрущёв, Н.А. Булганин. 1955 г.

В сентябре 1955 года Москву посетил канцлер ФРГ К. Аденауэр. Была достигнута договорённость о прекращении состояния войны и установлении дипломатических отношений между СССР и ФРГ. Одновременно было подписано соглашение о репатриации в ФРГ находившихся в СССР со времён Великой Отечественной войны германских военнопленных.

Н.А. Булганин на митинге в Брно

Н.А. Булганин и К. Аденауэр. Москва. 1955 г.

В октябре 1956 года Кремлём был сделан важный шаг к нормализации отношений с Японией. В Москве была подписана советско-японская декларация, в которой состояние войны, существовавшее между СССР и Японией с 9 августа 1945 года, прекращалось. Между двумя государствами должны установиться мир и добрососедские отношения. СССР и Япония условились о восстановлении дипломатических и консульских отношений, согласились продолжить переговоры о заключении мирного договора. Наша страна при этом соглашалась на передачу Японии островов Хабомаи и острова Сикотан. Фактическая передача островов должна была произойти после заключения мирного договора.

Однако… вопрос не решён и поныне. Поэтому считаю нужным привести документ той поры, под которым стоит подпись Н.А. Булганина.

«Записка Н.А. Булганина в Президиум ЦК КПСС

Членам Президиума ЦК КПСС, кандидатам в члены Президиума ЦК КПСС и секретарям ЦК КПСС

Посылаю письмо Хатояма, полученное 18 октября 1956 г., и проект ответа.

Проект ответа считаю приемлемым. Если не будет замечаний, ответ направим Хатояма.

Н. Булганин».

«Господину Н.А. Булганину,

Председателю Совета Министров Союза ССР

Ваше Превосходительство Господин Председатель.

Свидетельствуя свое почтение, я имею честь обратиться к Вам с нижеследующим:

В связи с вчерашней моей беседой с Вами, я понимаю так, что наша беседа имела следующее содержание, а именно:

1) Относительно территориального вопроса я просил Вашего любезного содействия в том, чтобы беседа между Уполномоченным господином Коно и господином Хрущёвым, Первым Секретарем Партии, успешно проходила. На это Вы выразили своё согласие.

2) Относительно вопроса о принятии Японии в члены Организации Объединённых Наций я просил содействия советской стороны, чтобы таковое принятие Японии было на деле осуществлено после вступления в силу Совместной Декларации о нормализации отношений между Японией и Советским Союзом, и высказал своё убеждение в том, что Советский Союз поддержит принятие Японии в члены ООН, не связывая это с вопросом о принятии третьей страны в члены ООН. На это Вы пояснили, что Вы готовы, от имени всех советских руководителей, заверить меня в том, что в случае осуществления нормализации отношений между Японией и Советским Союзом, Советский Союз всесторонне поддержит принятие Японии в члены ООН.

3) Относительно вопроса о репатриации японцев, остающихся ныне в Советском Союзе, Вы согласились на мою просьбу продолжать выяснение судьбы японцев, судьба которых ещё неизвестна.

4) Относительно международных вопросов и вопроса об атомной энергии Вы согласились на мою просьбу сделать их предметами обсуждения после восстановления нормальных отношений между Японией и Советским Союзом и исключить эти вопросы из нынешней Совместной Декларации, устанавливающей нормализацию отношений между ними.

5) Относительно вопроса о предоставлении здания посольству, открываемому в Москве, помещений для членов посольства и проч. я просил Вашего особого содействия, на что Вы выразили своё согласие.

Если нет ошибки в моём вышеизложенном понимании, то нельзя ли просить Вас не отказать в любезности подтвердить это в письменном виде.

Пользуюсь случаем, чтобы заверить Вас, Господин Председатель, в моём совершенном к Вам уважении.

И. ХАТОЯМА

Премьер-министр Японии».

«Проект ответа Н. Булганина премьер-министру Японии И. Хатояма

Ваше Превосходительство Господин Премьер-Министр.

Я имею честь сослаться на Ваше письмо от 18 октября 1956 года, в котором Вы просите подтвердить правильность понимания Вами некоторых вопросов, затронутых в нашей беседе, имевшей место 17 октября сего года.

По упомянутым в Вашем письме вопросам беседа имела следующее содержание:

1. Территориальный вопрос. Касаясь этого вопроса, мной было сказано, что Советское Правительство, руководствуясь желанием заключить мирный договор и тем самым нормализовать наши отношения, взяло на себя серьёзную ответственность перед нашим общественным мнением, выразив готовность передать Японии острова Хабомаи и Сикотан в случае заключения мирного договора. Я напомнил, что позиция Советского Правительства по территориальному вопросу была подробно изложена в ходе предыдущих лондонских и московских переговоров.

Что касается мнения, высказанного по территориальному вопросу Н.С. Хрущёвым в двух беседах с господином И. Коно, то я заявил, что Н.С. Хрущёв изложил точку зрения, с которой мы полностью согласны, ибо эта точка зрения является точкой зрения Советского Правительства. Относительно ещё одной предстоящей встречи господина И. Коно с Н.С. Хрущёвым я высказал своё положительное к ней отношение.

Далее мной было сказано Вам, что мы все прилагаем усилия к тому, чтобы найти приемлемое решение этого вопроса. Мы предоставили Японии большой выбор, и она может руководствоваться целым рядом положений, изложенных в известных документах, о которых я говорил в нашей беседе. Мной было сказано также, что ни на какие другие уступки мы не можем пойти.

2. О принятии Японии в члены ООН. По этому вопросу я заявил, что после восстановления нормальных отношений и ратификации документов мы выполним наше обещание – поддержать просьбу Японии о приеме её в ООН.

3. О репатриации японцев. Я заявил, что мы предпримем меры к тому, чтобы передать Японии всех задерживаемых в СССР японцев, включая осуждённых военнопленных.

Мы также согласны с дополнением японской стороны к тексту Совместной Декларации о желательности предпринять меры для выявления лиц японской национальности, не включённых в переданные нами японской стороне списки.

4. Относительно международных вопросов и вопроса об атомной энергии. Я отметил, что, как нам казалось, по этим вопросам мы найдём общий контакт и общее мнение с японской делегацией. Мы считали, что если оба Правительства подтвердили бы это, то такое решение принесло бы пользу всему человечеству. Однако, поскольку Вы просили исключить эти вопросы из Совместной Декларации и сделать их предметом обсуждения после восстановления нормальных отношений между СССР и Японией, мы согласились с Вашим мнением.

5. Относительно предоставления помещений для японского посольства и его персонала. Мною было сказано, что Советское Правительство сделает всё, чтобы помочь найти в Москве помещения для посольства и персонала и создать в них благоприятные нормальные условия для работы. При этом я выразил надежду, что всё это будет делаться на принципах взаимности.

Пользуюсь этим случаем, чтобы заверить Вас, Господин Премьер-Министр, в моём совершенном к Вам уважении.

Николай БУЛГАНИН

Председатель Совета Министров Союза ССР».

Мирный договор с Японией так и не был подписан. И не по нашей вине. Японская сторона отказалась от подписания мирного договора под давлением США. Америка объявила, что в случае снятия Японией претензий на острова Кунашир и Итуруп в состав Японии не будет возвращён архипелаг Рюкю с островом Окинава, которые после Второй мировой войны находились под управлением США. Казалось бы, причём тут Кунашир и Итуруп и наш мирный договор. Но СССР, лишившись двух упомянутых островов, прекрасно понимал, что на этих стратегических островах появятся американские военные базы.

Обложка журнала TIME. 1955 г.

В январе 1960 года Япония подписала с США договор, согласно которому Соединённым Штатам продлевался срок пользования военными базами на японской территории. Правительство СССР посчитало, что данное соглашение направлено против СССР и КНР и отказалось рассматривать вопрос о передаче островов Японии, поскольку это привело бы к расширению территории, используемой американскими войсками вблизи Советского Союза. Позиция Японии и США до сих пор препятствует заключению мирного договора между Японией и Россией.

Не всё гладко в международных отношениях складывалось и с Польшей при всей несколько показушной дружбе социалистических стран.

21 июля 1956 года глава советского правительства Н.А. Булганин выступил на торжественном собрании в Варшаве, посвящённом национальному празднику Польской Народной Республики – Дню освобождения.

В своей речи он коснулся кровавых столкновений познанских рабочих с властями. Поляки, скорее всего, ожидали пусть не сочувствия, но хотя бы взвешенной оценки, мягкого дипломатического подхода к событию. Но Булганин читал текст с листа, а текст был утверждён «коллективным руководством»: «Недавние события в Познани, – заявил он, – спровоцированные вражескими агентами, являются новым подтверждением того, что международная реакция всё ещё не рассталась с бредовыми планами реставрации капитализма в социалистических странах. Об этом мы не должны забывать ни на минуту».

«Познаньский июнь». 1956 г.

Такая трактовка событий была принята в Польше болезненно. Как отмечал в своём отчёте английский посол, «ни один поляк, включая коммунистов, не может с охотой слушать, когда иностранец поучает, как поляки должны поступать. Булганин показал себя не только как человек бестактный, но также как человек, не имеющий понятия о польских реалиях».

Хотя, по сути, Булганин был откровенен, и реалии польские ему были знакомы: он тут служил посланником Сталина и в историю страны был хотя бы немного посвящён… Польша была всегда той страной, в которой Запад провоцировал бунты и всячески перетягивал на свою сторону, чтобы навредить в первую очередь России. А некоторые польские лидеры и рады стараться. Так было, так и есть…

* * *

Во время Суэцкого кризиса в октябре – ноябре 1956 года Н.А. Булганину и всем членам Президиума ЦК пришлось немало поволноваться. Англия, Франция и Израиль пошли войной на Египет. От имени Советского правительства Булганин направил письма правительствам Соединённого Королевства, Франции и Израиля с угрозами ракетных ударов по Лондону, Парижу и Тель-Авиву, если они не выведут свои войска из Египта.

В письме премьер-министру Израиля Давиду Бен-Гуриону Булганин писал: «Израиль преступно и безответственно играет судьбой мира, судьбой своего собственного народа; […] что ставит под вопрос [отметка] о самом существовании Израиля как государства».

Н.С. Хрущёв позднее признавался, что это была только угроза: СССР не собирался вступать в войну. Но угроза оказалась действенной. Египет в итоге вышел из конфликта победителем.

А. А. Громыко, Н. С. Хрущёв, Н. А. Булганин в Хельсинки. 1957 г.

Послание председателя Совета Министров СССР Н.А. Булганина премьер-министру Великобритании Антони Идену («Ракетное послание», Москва, 5 ноября 1956 года) см. в Приложении 10.

Поездка Н.А. Булганина и Н.С. Хрущёва в Финляндию состоялась в июне 1957 года.

«…На следующий день и последующие дни ездили по стране. Пару раз Хрущёв пошутил с Булганиным: «Что ты всё отстаёшь?» Тот ничего не ответил. Чувствовалось неприязненное отношение Булганина к Хрущёву.

Проезжая мимо одной деревни, министр сельского хозяйства Финляндии предложил заехать на ферму. Когда осмотрели скот и инвентарь, то вышли на бугор за ферму осмотреть земляные участки.

Булганин посмотрел кругом и говорит: «Вот хороший наблюдательный пункт». Хрущёв ткнул меня под бок. Я понял, что такая фраза никому не понравится, тем более мы с финнами воевали, и они лишились Выборга. Хрущёв тактично замял этот разговор, а потом сказал Булганину: «Зачем ты так говоришь? Подумаешь, какой полководец нашёлся!» Тот огрызнулся, произошла перепалка.

Я был удивлён столь мрачным настроением Булганина. Пару раз пытался с ним заговаривать, как бывало прежде, ведь мы с ним оба вместе были членами Военного Совета ВВС в 1941 году, затем в Польше, оба в звании генерал-полковников и т. д. Но он стал неузнаваем.

…Посол Лебедев (посол СССР в Финляндии – прим. Е.Ш.) устроил приём, где были финские руководители и дипломаты всех стран. Все крепко подвыпили…

Часам к 3-м ночи закруглились и стали разъезжаться. Когда у подъезда Кекконен распрощался с нашими и увидел меня, протянул руку и потащил в машину к себе, и на ходу говорит: «Поедем, друг, в финскую баню».

Ну, мы с ним подружились после того, как он узнал, что я северянин, что хожу хорошо на лыжах, коньках и т. д., и всё же подчёркнуто любезно ко мне относился. Он немного говорил по-русски…

Я ему отвечаю, что спасибо, не могу, а он не отпускает мою руку. Вдруг меня в спину кто-то сильно втолкнул в машину и прыгнул сам. Дверь захлопнулась, и я увидел возле себя Хрущёва. Через открытое окно он позвал Булганина, тот отмахнулся, и мы поехали.

Оказывается, он нас, действительно, повёз в баню.

…Забыл сказать, когда мы входили в баню, я послал Литовченко (начальник охраны Хрущёва – прим. Е.Ш.) за Булганиным. После бани мы встретили Литовченко, и он тихо сказал мне, что Булганин послал нас к чёртовой матушке».

Раскол между Булганиным и Хрущёвым продолжал назревать. Серов описывает случай после возвращения делегации из Финляндии: «По приезде оттуда он (Булганин) вызвал меня в перерыве между заседаниями Сессии Верховного Совета СССР и начал придираться по одному незначительному вопросу, почему я ему не написал. Я ответил, что КГБ, согласно решению Президиума, всю информацию пишет в адрес в ЦК КПСС, а ЦК рассылает членам Президиума, что я и сделал.

Булганин вскипел и закричал: «А что я – не ЦК? Что я – хрен собачий, что ли?» Я ему спокойно ответил, что «вы сами, товарищ Булганин, это решение принимали. Будет другое решение, тогда буду рассылать все документы, кому решите».

Он начал грубить, что я знаю только одного Хрущёва и ему посылаю. Я ему ответил, что это враньё, я знаю ЦК и все материалы шлю в ЦК, Хрущёв – Первый секретарь, поэтому и идут в первую очередь материалы к нему.

Одним словом, поругались крупно. Он меня как-то обозвал, я ему ответил тем же, повернулся и ушёл. В коридоре меня догнал Безрук (прикреплённый) и сказал, что Николай Александрович просит ещё к себе.

Я зашёл, он начал говорить, чтобы я не сердился, но уже того расположения не чувствовалось. Видимо, он прощупывал меня, нельзя ли перетянуть на свою сторону. Я твёрдо решил – знать только ЦК. Я об этом инциденте никому не сказал…»

Последнее утверждение Серова не совсем понятно. Если он об этом никому не сказал, почему же это выплыло наружу, и Хрущёв, опять же, критиковал Булганина: мол, ты чего напираешь на КГБ, не дело, мол, это…

Нервничал Булганин неспроста: он находился на распутье. Хрущёв надоел не только ему, но и другим членам Президиума ЦК. Нужно было принимать какое-то кардинальное решение. Но сперва понять: каков расклад в ближнем окружении.

Хрущёв тоже становился невыносимо капризен в общении с Булганиным: волны гнева обрушивались на председателя правительства, которого он сам для себя и выбрал…

Глава XIX

Роковой 57-й: «Николай, не делай этого!»

Материалов о знаменитейшем, историческом июньском пленуме ЦК КПСС 1957 года, на котором была вскрыта «антипартийная» деятельность Молотова, Кагановича, Маленкова и примкнувшего к ним Шепилова, предостаточно. Даже с избытком. Помню своё знакомство с замечательным поэтом, бардом Николаем Шипиловым (есть даже улица Николая Шипилова в Новосибирске) в 1989 году на пороге издательства «Современник». «Шипилов, – представился он. И подчеркнул. – Шипилов, а не Шепилов, примкнувший к ним…» Это как раз и свидетельствовало о том, что история об «антипартийной группе» была на слуху долгие годы после случившегося… Правда, толком объяснить, оценить, изложить, какие цели преследовала «антипартийная» группа, мало кто мог.

Антипартийная – стало быть, она шла против партии. В чём заключалась их антикоммунистическая стратегия? Как же оказался сам председатель Совета Министров СССР Н.А. Булганин (первое лицо страны по мировому ранжиру) средь «антипартийцев», соратников ещё Ленина, старых большевиков, членов президиума ЦК КПСС Молотова, Кагановича, Ворошилова, а также видного деятеля партии Маленкова, первого заместителя председателя Совета Министров Первухина, председателя Госплана СССР Сабурова и примкнувшего к ним на тот период Министра иностранных дел СССР, а до этого главного редактора главной партийной газеты «Правда» Шепилова? Как же так, высшие партийцы вдруг оказались антипартийцами?

По существу никакого «антипартийного заговора» не было и не могло быть. Не было стремления «захвата власти», как трещали многие одураченные партийцы на пленуме 1957 года.

В.В. Молотов пытался пленуму объяснить: зачем, мол, нам захватывать власть, мы ведь и так власть… Причиной, а вернее, невыносимой занозой стал Хрущёв. Он допёк своими выходками и «старых» большевиков, и разумных экономистов… И партия с её лозунгами, уставами, ленинскими наказами была абсолютно ни при чём. Партия вроде бы тут и присутствовала, но в роли безмолвного наблюдателя. Это как бы при трапезе: надо сперва перекреститься на икону, а потом уж за стол сесть… Ленина партийцы поминали, но для красного словца: создатель партии на партию уже не влиял. Он был уже как «икона»… Словом, на данном этапе партийный фон был лишь фоном, на котором сводились личные счёты.

А уж если говорить о партийных уставах, то «антипартийцем» выступил сам Хрущёв, который не подчинился большинству членов Президиума, поднял бунт, придумал «антипартийную группу», малодушных сломал, а ставленников, которых рассадил по областям в местную партийную власть, заставил ещё больше подхалимничать. К Президиуму он успел приблизить и свою «группу», которую можно смело назвать «хрущёвской»: Кириченко, Аристов, Фурцева, Брежнев, Суслов, – эти умели поймать «попутный ветер», а ещё мечтали свести с обидчиками и «стариками» давние счёты.

Но, как ни парадоксально, «первую скрипку» сыграл в этом раскладе Герой войны, Маршал СССР Георгий Константинович Жуков. Правда, уже осенью, через несколько месяцев после названных событий, он «покусает локоть», выражаясь по-народному…

А пока радикальные для карьеры Н.А. Булганина события развивались стремительно и не в его пользу.

«…Взаимоотношения в Президиуме ещё больше обострились. Маленков отошёл от Хрущёва и стал ближе к Кагановичу и Молотову. Здесь сказалась, конечно, личная обида Маленкова, а не какая-либо принципиальная точка зрения. Булганин был назначен вместо Маленкова председателем Совета Министров, а я Министром обороны.

Я не помню ни одного заседания Президиума ЦК, на котором не было бы схватки и ругани между Хрущёвым и Кагановичем, между Хрущёвым и Молотовым. Нам, молодым членам Президиума, казалось странным такое недружелюбное взаимоотношение между старыми членами Президиума, часть которых долгое время работала вместе со Сталиным и даже с Лениным.

Н. А. Булганин и Г. К. Жуков

Такое нелояльное их отношение друг к другу не могло не сказаться на деле. Шли беспринципные споры, а вопросы вокруг которых шли эти споры, оставались нерешёнными (выделено Е.Ш.).

Мы пытались было посоветовать им прекратить ругань, но где там, разве наш голос был для них авторитетным.

Лично я считал линию Хрущёва более правильной, чем линию Кагановича и Молотова, которые цепко держались за старые догмы и не хотели перестраиваться в духе веления времени. Мне казалось, что Хрущёв всё время думает и ищет более прогрессивные методы, способы и формы в деле строительства социализма, в области развития экономики и всей жизни страны.

Хрущёва я хорошо узнал на Украине в 1940 году, в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период. Я его считал хорошим человеком, постоянно доброжелательным и, безусловно, оптимистом.

Сталин хорошо относился к Хрущёву, но я видел, что он иногда был несправедлив к нему, отдавая во всем пальму первенства Молотову, Берия, Маленкову и Кагановичу.

Учитывая всё это, я твёрдо поддерживал Хрущёва в спорах между им, Кагановичем и Молотовым.

В 1955 году Хрущёв был в отъезде. В Президиуме ЦК кем-то, не то Фурцевой, не то Кириченко, был поднят вопрос о награждении Хрущёва второй медалью Героя Социалистического Труда за крупные достижения в сельском хозяйстве. Разгорелись серьёзные споры. Тут я окончательно понял, какая глубокая и непреодолимая пропасть существует между Молотовым, Кагановичем и Хрущёвым.

Молотов и Каганович считали, что достижений у нас в области сельского хозяйства пока особых нет, а личных заслуг Хрущёва в этом деле тем более нет.

К ним присоединился Маленков. Все они считали, что Хрущёв проводит неправильную линию в области сельского хозяйства, игнорирует Президиум ЦК и без согласования выдвигает на зональных совещаниях по сельскому хозяйству пока что неосуществимый лозунг «догнать и перегнать Америку в 2–3 года».

Молотов сказал, что это авантюра, надо Хрущёва призвать к порядку.

Однако большинство решило наградить Хрущёва 2-й золотой медалью Героя Социалистического Труда.

…Будучи в Горьком, Хрущёв выступил с заявлением о целесообразности сдачи в государство облигаций всех займов, общей суммой 260 миллиардов рублей (в старых деньгах). Хрущёву вновь поставили в вину, что он выступил с таким важным заявлением, предварительно не посоветовавшись с Президиумом ЦК. По возвращении Хрущёва в Москву состоялся вновь неприятный разговор…

Булганин вначале безропотно и во всех начинаниях поддерживал Хрущёва, но постепенно он стал всё больше и больше склоняться на сторону Молотова и Кагановича.

Плохо зная народное хозяйство страны, особенно сельское хозяйство, Булганин ни одного раза по линии Совета Министров не поставил какого-либо вопроса на Президиуме ЦК.

Булганин, понимая, что он плохо выполняет роль председателя Совета Министров, что везде и во всём его опережает Хрущёв, он, видимо, внутренне вполне созрел для присоединения к антихрущёвской группировке и как только пронюхал, что против Хрущёва сколотилась группировка большинства членов Президиума ЦК, он немедля присоединился к ней».

Тут придётся прервать текст Георгия Константиновича: мог ли Булганин «понимать, что плохо выполняет роль председателя Совмина?» Оставлю этот вопрос без ответа. И в каких областях деятельности «опережал» его Хрущёв: в «кукурузном» издевательстве над сельским хозяйством, в уничтожении церквей, в скандалах с международными лидерами, в разделении партии на промышленную и сельскую…

«…Весной 1957 года сын Хрущёва Сергей женился. По этому случаю на даче Хрущёва была устроена свадьба. На свадьбе, как полагается, крепко выпили, а выпив произносили речи. С речью выступил Хрущёв. Говорил он, как всегда, хорошо. Рассказал о своей родословной биографии. Тепло вспомнил свою маму, которая, по его словам, очень любила много говорить, а затем как-то вскользь уколол Булганина. В другое время Булганин промолчал бы, а тут он неузнаваемо вскипел и попросил Хрущёва подбирать выражения.

Мы все поняли, что Булганин тоже озлоблен против Хрущёва. Догадки подтвердились. Как только кончился обед, Молотов, Маленков, Каганович, Булганин демонстративно покинули свадьбу и уехали к Маленкову на дачу. Хрущёв понял, что отныне Булганин переметнулся в стан его противников, и он был явно озабочен усилением группы его противников».

Где же здесь партийность или антипартийность? Где народные массы и светлое будущее? Кстати, случай на свадьбе и И.А. Серов считает последней каплей, которая переполнила возмущением Булганина по отношению к Никите Сергеевичу, который совсем уж распоясался…

«…После того, как с дачи Хрущёва демонстративно ушли Булганин, Маленков, Молотов и Каганович, ко мне подошёл Кириченко и завёл такой разговор: «Георгий Константинович! Ты понимаешь, куда дело клонится, а? Эта компания неслучайно демонстративно ушла со свадьбы. Я думаю, что нам нужно держать ухо востро, а в случае чего надо ко всему быть готовым. Мы на тебя надеемся. Ты в Армии пользуешься громадным авторитетом, одно твоё слово, и армия сделает всё, что нужно».

Я видел, что Кириченко пьян, но сразу же насторожился. «О чём ты, Алексей Илларионович, болтаешь? Я тебя не понимаю. Куда ты клонишь свою речь? Почему ты заговорил о моём авторитете в Армии и о том, что стоит только мне сказать свое слово, и она сделает всё, что нужно».

Кириченко: «А ты что, не видишь, как злобно они сегодня разговаривали с Хрущёвым. Булганин, Молотов, Каганович и Маленков решительные и озлобленные люди. Я думаю, что дело может дойти до серьёзного».

Мне показалось, что Кириченко завёл такой разговор не случайно, не от своего ума. И это предположение тут же подтвердилось следующими его словами: «В случае чего – мы не дадим в обиду Никиту Сергеевича».

О Кириченко А.И. у меня всегда было плохое мнение.

…С точки зрения общей культуры Кириченко был примитивным. Я поражался и недоумевал, чем он мог заслужить у Хрущёва столь дружеское к себе отношение».

Странно, что Жуков поражался этому, ведь сам утверждает, что хорошо знал Хрущёва. М.С. Смиртюков по этому поводу был более просвещённым, работая с Хрущёвым: «Хрущёв был падок на лесть, и любой подхалим достаточно быстро мог войти в его окружение».

18 июня 1957 года на заседании Президиума ЦК Хрущёву было предъявлено обвинение в узурпировании власти, волюнтаризме, системных ошибках. Большинством голосов он был снят с должности Первого секретаря ЦК КПСС, но… Но хрущёвские сторонники стали сетовать на то, что не все присутствуют на Президиуме и выторговали согласие у своих «товарищей» продолжить обсуждение вопроса на следующий день.

Вот где была главная ошибка тех, кто хотел сместить Хрущёва!

А что они с ним хотели сделать: арестовать, расстрелять, отправить с киркой и лопатой на строительство железной дороги в Сибирь или на урановые рудники? Ведь это антипартийный заговор! Заговорщики – это те, кто свергает, арестовывает, убивает… Да нет же! Даже на пенсию его не собирались отправлять. Его хотели отстранить только от должности Первого секретаря ЦК и назначить Министром сельского хозяйства СССР. Всё логично, понятно, а главное – обоснованно. По-партийному: меньшинство обязано подчиняться большинству. Против Хрущёва было семеро, за него только четверо.

Узнав о скандальном Президиуме, председатель КГБ И.А. Серов, вспоминая свои ощущения, запишет: «Меня это неприятно поразило. Из-за чего ссориться? Ведь столько в стране дел и больших задач (выделено Е.Ш.). Неужели из-за первой роли?»

Председатель КГБ И.А. Серов тоже встал на сторону Н.С. Хрущёва, прикрывшись формальным положением: пусть всё решает пленум ЦК.

Разговор о КГБ в кругах «заговорщиков», естественно, возникал. Куратором КГБ на время мог стать сам Булганин, потому что все знали: Серов – человек Хрущёва. А за этой структурой нужен глаз да глаз. М.А. Суслову тоже негласно определили возможную сферу деятельности: Министр культуры СССР.

Итак, Хрущёв и «хрущёвцы» выиграли время, благодаря в основном Жукову, его резким заявлениям с требованием созвать пленум. Мало того, Георгий Константинович на военно-транспортных самолётах доставил в Москву членов ЦК, чтобы поскорее начать пленум. Якобы пусть пленум всё расставит на свои места. Но «хрущёвцы» уже сплотились, уже сговорились, создали костяк, а те, кто из «цэковцев» был против на этом пленуме, помалкивали, ибо его тут же и затравили бы. Опять сидят глазки опускают наши партийцы…

Серов вспоминал, когда был в кабинете с Жуковым у Хрущёва: «Хрущёв сказал: «Ну, ты всё знаешь, что у нас происходит?» Я ответил утвердительно, тогда он сказал: «А о том, что меня и вас хотят снять, тоже знаете?» Я ответил: «Что бы они ни хотели, но учитывая такие раздоры в Президиуме ЦК, я КГБ никому не сдам без решения пленума ЦК».

Жуков говорит: «Правильно, Иван, я тоже Министерство обороны не сдам».

Хрущёв на это сказал: «Президиум имеет право такое решение принять».

Я ответил: «Ну, лучше пусть пленум ЦК решит».

Затем Хрущёв говорит, что ему «недавно позвонил Молотов и говорит, почему же танки подняли на ночь». Жуков на это ответил, ругаясь: «Это сделал командир МВО, генерал-полковник Москаленко, дурак, я уже его выругал». Хрущёв тоже выругался по адресу Москаленко, что не надо это было делать. Потом мы разошлись».

Вот она, партийная закалка: чуть что – быстрей танки гнать на улицы Москвы. Тут кто-то из них лукавит, или впрямь Москаленко совсем «дурак»? Если Жуков не давал такое указание о танках, то кто? Только Хрущёв мог попросить друга Москаленко посодействовать «железной силой» в решении вопросов Президиума…

«Видя, что я решительно встал на его защиту, и то, что многие члены Президиума ЦК и члены ЦК сразу же потянулись ко мне, сделав этим меня как бы центральной фигурой событий, Хрущёв растроганно сказал мне:

«Георгий, спасай положение, ты это можешь сделать. Я тебя никогда не забуду».

Я его успокоил и сказал: «Никита, будь твёрд и спокоен. Нас поддержит пленум ЦК, а если группа Маленкова – Молотова рискнёт прибегнуть к насилию – мы и к этому будем готовы».

Хрущёв: «Делай всё, что считаешь нужным в интересах партии, ЦК и Президиума».

В ходе заседания Президиума ЦК, на второй день резко выступая против Хрущёва, Сабуров (видимо, что-то пронюхав) сказал: «Вы что же, Хрущёв, делаете, уж не решили ли вы арестовать нас за то, что мы выступаем против Вашей персоны?» Хрущёв спросил: «Из чего это вы видите?» Сабуров: «Из того, что под Москвой появились танки».

Я сказал: «Какие танки? Что Вы, товарищ Сабуров, болтаете. Танки не могут подойти к Москве без приказа Министра, а такого приказа с моей стороны не было».

Эта моя «контратака» тогда очень понравилась всей группе Хрущёва, и Хрущёв неоднократно её приводил на пленумах и других речах.

Но прошло некоторое время, и эта контратака была истолкована совсем по-иному, ей дали иную политическую окраску, возводя в ранг бонапартского курса».

Читая стенограмму июньского пленума ЦК КПСС 1957 года, понимаешь, что читаешь историческую трагикомедию, итоги которой будет расхлёбывать советский народ. И невольно изумишься и повторишь слова хрущёвского сотоварища, главного гэбешника Ивана Серова (впоследствии разжалованного и лишённого звания Героя Советского Союза): ведь столько в стране дел и больших задач!

Участники пленума 1957 г.

Председательствовал на июньском пленуме ЦК Хрущёв. Первое сообщение о свержении Хрущёва на Президиуме делал Суслов.

Нет смысла пересказывать материалы пленума. Остановлюсь только на некоторых из них, на мой взгляд, особенно важных сценах из партийной жизни да ещё на речи и комментариях, касающихся Николая Александровича Булганина.

«Суслов.…Маленков затем выступил с резкими нападками на тов. Хрущёва, с обвинениями тов. Хрущёва в культе личности, в нарушении им принципов коллективного руководства. Маленков был поддержан некоторыми другими товарищами, в особенности т. т. Кагановичем и Молотовым.

Только после решительного протеста со стороны ряда членов Президиума, кандидатов в члены Президиума и секретарей ЦК, указавших на недопустимость с точки зрения партийных норм решать такой большой вопрос в столь поспешном порядке и притом при отсутствии нескольких членов Президиума (т. т. Кириченко, Суслова, Сабурова), кандидатов в члены Президиума (т. т. Шверника, Мухитдинова, Козлова), секретарей ЦК КПСС (т. т. Аристова, Беляева, Поспелова), – только после этого удалось договориться о том, чтобы заседание Президиума продлить в следующий день, вызвав на него товарищей, не находившихся в Москве.

…Заседание 19 июня началось с того, что сразу же возник острый спор, кому председательствовать. После дискуссии и настоятельных требований Молотова, Кагановича, Маленкова и других товарищей… Сабуров, Первухин, Ворошилов… председателем стал тов. Булганин.

Прения фактически открыл тов. Маленков, который сказал, что в Президиуме ЦК сложилась невыносимая обстановка, которую долго терпеть нельзя. По словам тов. Маленкова, тов. Хрущёв нарушает принцип коллективного руководства, у нас растёт культ личности Хрущёва, что он, тов. Хрущёв, как Первый секретарь, не объединяет, а разъединяет членов Президиума, неправильно понимает взаимоотношения между партией и государством, сбивается на зиновьевское отождествление диктатуры пролетариата с диктатурой партии.

Тов. Маленков подверг сомнению и фактически осудил лозунг о том, чтобы в ближайшие годы догнать и перегнать США по производству молока, мяса на душу населения, мотивируя это отсутствием соответствующих расчётов и тем, что этот лозунг будто бы противоречит линии партии на преимущественное развитие тяжёлой промышленности. (Смех.)»

Пожалуй, самое интересное в стенограмме – это реплики с мест. «Смех» – о чём же они смеялись? Да что, мы разве за пару лет не догоним и не перегоним Америку по производству молока и мяса?! Кто пожил в те годы, тем действительно горько от смеха…

«…Тов. Каганович заявил, что в Президиуме создалась атмосфера угроз и запугивания и что надо ликвидировать, как он говорил, извращения и злоупотребления властью со стороны Первого секретаря, который единолично решает вопросы и извращает политику партии в ряде вопросов. Останавливаясь на положении дел в сельском хозяйстве, тов. Каганович сказал, что у нас в отношении этой отрасли хозяйства нет критики, успехи преувеличиваются, а лозунг догнать Соединённые Штаты Америки по продуктам животноводства, по мнению тов. Кагановича, выдвинут непродуманно и несолидно».

Прочитав это, не понимаю, в чём же здесь антипартийность?

«…В заключение тов. Каганович предложил освободить тов. Хрущёва от обязанностей Первого секретаря ЦК и поставил под сомнение вопрос о том, надо ли вообще иметь пост Первого секретаря. (Шум, оживление в зале. Возглас: «Так недолго и до анархии дойти»).

Тов. Молотов в своём выступлении, кроме обвинения в возрождении культа личности, предъявил тов. Хрущёву обвинение в том, что он будто бы хочет поколебать ленинский курс политики партии, выдвигая известный лозунг по увеличению производства продуктов животноводства. (Шум, смех.) Обрушиваясь на этот лозунг, тов. Молотов заявил, что это правая политика и авантюризм. (Шум, возгласы: «Накормить рабочих – это не авантюризм».) Далее тов. Молотов заявил, что во внешней политике товарищ Хрущёв будто бы проводит линию «опасных зигзагов». Он также заявил, что нам нет необходимости иметь Первого секретаря ЦК и следует освободить тов. Хрущёва от этих обязанностей. Некоторые другие члены Президиума и кандидаты в члены Президиума… в частности, тов. Шепилов, солидаризировались в той или иной мере с выступлениями т. т. Маленкова, Кагановича и Молотова, но именно выступления названных трёх товарищей и их предложения являлись наиболее далеко идущими…

Голоса. Правильно. Авантюризм чистейший. Реваншисты. К власти рвутся».

После сусловского выступления с прохрущёвских позиций расклад на пленуме стал очевиден: большинство партийцев повернули нос по ветру и стали упражняться, кто кому припишет больше грехов.

Георгий Константинович Жуков выступил со своей позиции. Он нанёс удар по «старым» большевикам, которые отправляли на смерть тысячи людей по указке Сталина. Фрагменты выступления Г.К. Жукова см. в Приложении 11.

Грозен был Георгий Константинович в эти минуты. Совсем другим он будет уже скоро, в октябре, на следующем пленуме ЦК; жаль, что не мог он перемотать «плёнку истории» всего на несколько месяцев вперёд…

«Каганович. Я категорически отрицаю какое-либо сплочение. Сложилось определённое мнение. Вы поймите, товарищи, я не понимаю характера обсуждения. Если вы хотите разобраться в вопросе, так вы выслушайте нас до конца.

Голоса. Кого вас?

Каганович. Если не прав, скажите – не прав, но выслушайте. Я заявляю, что сложилось мнение. Из 11 членов Президиума, кто-то сказал: большинство присутствовавших, это неправильно, это против Устава партии.

Голос. Мы его приняли.

Каганович. У нас есть кандидаты, есть члены Секретариата, есть Президиум и члены Президиума. Из 11 членов Президиума 7 членов высказали определённое мнение. Это группа? Неверно. Любого юриста (шум в зале), любого законника, любого разумного человека пригласите, и он скажет, что семь из одиннадцати…

Пленум ЦК КПСС. 1957 г.

(Ворошилов очень бурно реагирует на заявление «антипартийная группа», при сплошном шуме в зале что-то говорит, слышны только слова: это мерзость, выдумка, никакой антипартийной группы нет. Обращается к Хрущёву: Почему ты молчишь, ты же председатель, скажи, что никакой группы нет! Но их никто, особенно Хрущёв, не услышал.) (выделено Е.Ш.)

Одним из главных действующих лиц был Н.А. Булганин. От него многое зависело на Президиуме. Именно на Президиуме и именно в первый день! А на пленуме он уже был среди побеждённых. Каялся…

«Булганин. Я лично считал и говорил об этом тов. Хрущёву, что ему надо сделать некоторые поправки в характере, надо проявить больше терпимости, больше внимания к членам Президиума во время обсуждения вопросов.

…Надо было целый ряд вопросов обсудить в Президиуме, прежде чем выходить с ними; например, такой вопрос, как освобождение колхозников от налогов по поставкам с приусадебных участков. Я считал, что прежде надо было иметь решение Президиума ЦК. (Шум в зале.) На собрании писателей не надо было выступать по нашим внутрипартийным вопросам. (Шум в зале.) Я считал, что содержание последнего выступления тов. Хрущёва на Сельскохозяйственной выставке надо было предварительно обсудить в Президиуме, заранее информировать об этом членов Президиума.

…Было время, при Сталине, когда члены Политбюро молчали, когда только смотрели, что скажет Сталин. Никто не хочет возврата к этому позорному прошлому. Когда Маленков, Каганович, Молотов поставили передо мной вопрос о недостатках в работе Президиума, о личных недостатках тов. Хрущёва, я согласился с ними, что надо поставить этот вопрос и обсудить в Президиуме.

…Я считал, что это поможет укрепить коллективное руководство. Теперь я вижу, что я ошибся, и об этом я заявляю. Теперь я вижу, что это нанесло бы вред нашей партии, внесло бы замешательство в её ряды и дезорганизовало бы партийное руководство в братских партиях.

…Жуков. Скажи, пожалуйста, Николай Александрович, ведь я с тобой разговаривал 3–4 раза по этому вопросу. …Ты мне говорил на неоднократные мои заявления, что надо кончать с Хрущёвым.

Булганин. Этого я не говорил.

Голоса. Это позор.

Жуков. В какое ты меня положение ставишь перед членами ЦК!

Булганин. Я говорил о посте Первого секретаря.

Жуков. Ты говорил, что надо покончить с Хрущёвым.

Булганин. Тов. Жуков в беседе со мной говорил, что этот вопрос заслуживает внимания, и его надо обсудить, вместо поста Первого секретаря иметь первого секретаря по общим вопросам.

Голос. Это клевета.

Булганин. Вы не были на Президиуме и не знаете. Тов. Жуков и я считали, что этот вопрос надо обсудить, потому что он очень серьёзный.

Голос. Не впутывайте Жукова.

…Шверник. Вы, тов. Булганин, говорите неправду. У вас сегодня нет партийной совести. Членам пленума известно о том, как вы вели политику и антипартийный заговор.

Жуков. Ты не крути, тов. Булганин, если хочешь быть честным человеком.

Голос. Почему вы хотели снять Хрущёва и вместе с тов. Серовым? Вы объясните, с чем вы связываете это дело.

Голос. И Жукова опутывали.

Голос. О группе расскажите.

Голос. Ещё раз просим рассказать, почему метод партийной критики заменили заговором.

Булганин. Товарищи, я решительно отвергаю это обвинение в заговоре. Это чудовищное обвинение, вы поймите. (Шум в зале.)

Голоса. Поступок чудовищный. Встали на чудовищный путь.

Жуков. Вы запутали Сабурова, Первухина и Ворошилова.

Булганин. Я считаю, что не было ни одного случая, чтобы эта семёрка собиралась в полном составе. Ко мне приходили Молотов, Маленков, Каганович, я беседовал в эти дни с очень многими товарищами, в том числе и с тов. Жуковым, с тов. Микояном.

Косыгин. Кто Вам поручил обрабатывать товарищей (выделено Е.Ш.: какая-то специфическая партийная терминология: «обрабатывать товарищей»…) для того, чтобы выйти на Президиум ЦК, что, вам было официальное поручение?

Булганин. Я считал нормальным посоветоваться друг с другом.

Косыгин. Почему Вы считали необходимым посоветоваться с Маленковым о Никите Сергеевиче Хрущёве, а не с Хрущёвым? Он был избран Первым секретарём пленумом. Это настоящая фракция.

Кириленко. Вы до последних дней очень много говорили, что Хрущёв – Ваш лучший друг. Почему же, когда пришли к Вам недруги, Вы не поговорили с другом – с Первым секретарём. Есть тов. Суслов – второй секретарь. Речь идёт о партии, а не о Совете Министров, почему же Вы с тов. Сусловым не поговорили, почему Вы не поговорили с секретарями ЦК, а начали с этими деятелями… вести разговор? Чем они Вас подкупили, лучшего друга тов. Хрущёва?

Булганин. Ничем они меня не подкупили.

…Брежнев. На первом заседании Молотов сказал, что Хрущёв провозгласил лозунг – догнать и перегнать. Это авантюризм в хозяйственной политике, говорил Молотов, а вы с ним согласились. Вы же не возражали Молотову, вы объединились с ним.

Голос. И правым уклоном.

Булганин. Я скажу своё мнение.

Голос. Вы почестнее.

Булганин. Я честно говорю. Я считаю политику в отношении лозунга догнать и перегнать правильной.

Голос. С субботы?

Булганин. Я считаю этот лозунг многообещающим. Я не согласен ни с Молотовым, ни с Кагановичем, ни с Маленковым и заявляю об этом пленуму ЦК.

…Булганин. Я сказал всё. Мы с Хрущёвым друг друга знаем 27 лет, из них 26 лет мы совместно работаем на руководящей работе. Наши отношения сложились на основе борьбы за ленинскую линию. Выступление Хрущёва на Президиуме ЦК показало, что в лице Хрущёва мы имеем стойкого ленинца. (Шум в зале.)

…Я выводы, товарищи, сделал для себя большие. …Пленум укрепит наше единство, нашу сплочённость, чтобы двигаться вперёд к ещё большим успехам. Что касается меня, то заверяю вас, дорогие товарищи, что вместе с вами я хотел бы бороться за дело партии, за её генеральную линию, за её могучие творческие силы.

Голоса. Не верим».

«Тройка заговорщиков» Л. М. Каганович, Г. М. Маленков, В. М. Молотов

Таким образом, Булганин отрёкся от своей позиции, своих мыслей. Он очень быстро сдулся. Впрочем, ещё накануне Президиума он колебался, не выказывал уверенности… Маленков, Каганович, Молотов даже старались не оставлять его одного…

М. Г. Первухин

М. З. Сабуров

Но вместе с тем он, думаю, прекрасно понимал, осознавал, на своей шкуре, как говорится, прочувствовал, что на должность Первого лица в государстве Хрущёв не подходит. А министерство сельского хозяйства, возможно, Хрущёв ещё и потянет. Ему ведь накануне Героя Социалистического Труда за сельхозноваторство дали.

Ещё дальше пошёл в своих раскаяниях Сабуров, признал даже то, чего не было…

«Сабуров. Я решил, товарищи, сказать правду. Была ли группа? Да, была группа, как бы там ни называли – группа или совещание, фракция, – дело не в этом, товарищи, а дело в том, что собирались в группу и обсуждали вопрос. Я сказал на Президиуме, что группа есть.

Голос. Антипартийная группа?

Сабуров. Я считаю, что это антипартийная группа. Только не мешайте мне сказать до конца.

Жуков. Булганин, послушайте, что говорит Сабуров.

Сабуров. Вот говорят, что не было группы, а что это, если не группа? Кто входил туда? Маленков, Каганович, Молотов, Булганин и Первухин, два раза я присутствовал. Тов. Ворошилова я не видел ни разу.

Голос. Кто возглавлял, кто председательствовал?

Сабуров. Председательствовал всё время Булганин, наибольшую активность и рьяность проявляли Маленков и Каганович. Если я не прав, пусть скажут.

Жуков. Вот, Булганин, твоя честность.

Сабуров. Я считаю, что это была самая настоящая антипартийная группа заговорщиков, которая ставила перед собой задачу изменить руководство и изменить политику (выделено Е.Ш.).

…Жуков. Вот как надо, Николай Александрович, рассказывать, а ты не сказал. До последней минуты всё хитришь».

Вот она, «обработка товарищей»! Сабурова обработали хорошо: признал даже больше, чем было на самом деле…

М.Г. Первухин тоже с покаянными речами вышел к товарищам по партии.

В.В. Молотов спасти ситуацию, разъяснить, что к чему, не смог. Да и теми методами, которыми он хотел образумить пленум, этого было сделать невозможно. Он уже был отмечен клеймом «убийцы», «заговорщика» и т. п.

Вячеслав Михайлович выставил в свою защиту отнюдь не те 120 000 писем трудящихся, отправляемых ежегодно на имя товарища Н.С. Хрущёва, о невыносимой жизни под его руководством, а стал зачитывать цитаты В.И. Ленина. Тут уж и вправду надо объявлять смех в зале. Да кому из тех, кто сидел на июньском пленуме ЦК 1957 года, где шла драка за власть, нужны были ленинские пространные воспитательные речи!

«Молотов. …Газеты заполняются так, как было во времена Сталина… (шум в зале), либо новая речь, либо новое приветствие… (Шум в зале.) Вы не называете это культом личности, но это самые настоящие зародыши культа личности, которые противоречат тому, что пленум ЦК и Президиум ЦК говорят о коллективном руководстве. Мы не должны закрывать глаза на это.

Кузьмин. Кем хотели заменять тов. Хрущёва? Почему на Президиуме не сказали до конца вашей программы по смене руководства в партии?

Молотов. Мы сказали основное. На Президиуме один в одном плане говорил, другой – в другом, но главный вопрос заключался в том, как обеспечить и укрепить коллективное руководство и предупредить дальнейшие нарушения этого коллективного руководства. Я, товарищи, ничего плохого не вижу в том, что мы обсудили вопрос о том, чтобы не было поста Первого секретаря.

…Хрущёв походя говорит так о членах Президиума ЦК: этот выживший из ума старик, этот бездельник, тот карьерист. Вы не можете считать справедливым и нормальным, когда один член Президиума ЦК начинает распоряжаться нами, как пешками.

…Нельзя зазнаваться. В этом есть опасность и для нашей партии. Ленин в 1920 году, когда Московская организация праздновала его 50-летие, не нашёл ничего другого сказать, как предупредить о недопустимости для большевиков зазнайства. Я прочту.

Голоса. Читали».

Лицемерия партийной верхушке было не занимать…

Спустя годы Молотов вспоминал о тех событиях, которые привели его в «беспартийность».

«– На XX съезде избрали Президиум – одиннадцать человек. Потом мы решили снять Хрущёва – в 1957 году. На Политбюро, когда он сел председательствующим, решили заменить его Булганиным… И вот сел Булганин председательствующим.

– А Хрущёв молчал?

– Где там! Кричал, возмущался… Но мы уже договорились. Нас семеро из одиннадцати, а за него трое, в том числе Микоян. У нас программы никакой не было, единственное – снять Хрущёва, назначить его Министром сельского хозяйства. А за стеной шумят. Там Фурцева, Серов, Игнатов. Собрали членов ЦК.

На другой день был пленум. Фурцева как Секретарь ЦК, она играла роль. И Суслов как Секретарь ЦК. Серов большую роль сыграл. Использовал технический аппарат. Вызвал членов ЦК поскорей в Москву. Собрались к Суслову. Серов помогал. Ну конечно, он играл техническую роль. Поскольку Хрущёв оставался Первым секретарём ЦК, аппарат, в конце концов, был в его руках.

…Жуков – крупный военный, но слабый политик. Он сыграл решающую роль в возведении на пьедестал Хрущёва в 1957 году, а потом сам проклинал его… Его не снимали с секретарей, не успели снять. Собрали пленум, пленум был на их стороне – чего же тут!

– А вам не дали выступить на пленуме?

– Нет, дали, я всё же выложил…

– …А как пленум реагировал?

– Орали, орали. Я говорил не о нём, но о его руководстве специально, теперь не вспомнить всё, что было сказано, но, в частности, я говорил то, что у меня было намечено до этого, в том числе и насчёт того, что в 1953 году назначена комиссия по архиву Сталина, председатель – Хрущёв, я – член комиссии. До 1957 года ни разу не собирались мы, члены комиссии, Микоян там был, ещё кто-то… Архив Сталина нам, комиссии, поручен. Вот видите, как ведёт себя Хрущёв?

Д. Т. Шепилов

А. Н. Шелепин

Хрущёв, видимо, подслушивал наши телефонные разговоры, и шпионы у него были. Я выступал на пленуме, орали, не слушали. Потом хитро опубликовали. Сначала троих включили в «антипартийную группу» – Маленкова, Кагановича, Молотова – и добавили примкнувшего к ним Шепилова, а через некоторое время – Булганина и Ворошилова. Ворошилов был с нами, только потом раскаялся. Можно судить по тому, что было напечатано, как он вёл себя. Плохо вёл. Растерялся. Не знал, куда идти. А Хрущёв хитрый очень. То, что Ворошилов стал президентом, не добавило ему авторитета. Авторитет у него был с Гражданской…

Потом каждый год я посылал в ЦК одно-два письма с критикой их политики. Последнее – с критикой Программы партии, которую считаю фальшивой, антиленинской. Хрущёв поднял этот вопрос, и меня исключили из партии. А Маленков и другие ничего об этих письмах не знали, жили себе. Но одного меня из партии исключать неудобно – нужна «антипартийная» группа, исключили четверых».

Ещё одна цитата и комментарий Молотова на вопросы Ф. Чуева в связи с ней.

«– Вот в чём обвинял вас Шверник на XXII съезде… (говорит Ф. Чуев – прим. Е.Ш.) «Товарищи, XX съезд внёс новую струю во всю нашу жизнь. Программа партии по-ленински решает самые кардинальные теоретические проблемы, опираясь на жизнь, исходя из жизни… Программа даёт могучий импульс для углубления изучения жизни, для дальнейшего обогащения революционной теории… С этого пути партию пыталась сбить антипартийная группа догматиков и раскольников в лице Молотова, Кагановича, Маленкова, Ворошилова, Булганина, Первухина, Сабурова и Шепилова».

– Всё Политбюро почти, – говорю я Молотову. – И главное, с чего вы пытались сбить партию, как говорит Шверник, – с Программы, по которой мы должны жить при коммунизме в 1980 году!

– Да, да, – говорит Молотов.

Мы дружно смеёмся».

Этот смех для советских людей мог быть только сквозь слёзы… А со стороны власти – просто оскорбителен. Что ж вы, товарищи коммунисты, большевики, ленинцы, так легко с себя всё списали!

…«Примкнувший» Шепилов вёл себя на пленуме достаточно независимо. Но и долгих речей и объяснений не делал.

Реплики в его адрес были очень примечательные.

«Голос. Ты прохвост! Когда снимали Маленкова – материал, когда другого обсуждали – материал, и опять выскакиваешь. Кто ты такой?..

Поспелов. Зачем ты натравливал на тов. Хрущёва членов Президиума ЦК? Позор!

Беляев. Вы помните, на одном из пленумов ЦК выступали и говорили, что у нас теперь свежий воздух, можно работать творчески и так далее, а теперь какова Ваша позиция на Президиуме? Вы кричали – невозможный режим, нетерпимая атмосфера в ЦК и т. д. Записывали в книжечку всякие глупости.

Поспелов. На провокацию похоже такое поведение.

Беляев. Кто Вы такой, тов. Шепилов?

Кириленко. … Вот сидит горе-философ Шепилов.

Поспелов. Горе-экономист.

Мацкевич. Иуда!

Михайлов. Шепилов – этот мелкий и недостойный человек – принёс нам немало вреда. Он беспринципно заигрывал с интеллигенцией.

Шелепин. Не случайно он (Шепилов – прим. Е.Ш.) всячески пытался оберегать всех тех писателей, которые допускали антисоциалистические выступления, поклёп на нашу действительность. …Меня подмывает сказать о Московском литературном институте, в котором собралось немало стервецов.

Голоса. Правильно.

Шелепин. Там допускаются в открытую антисоциалистические выступления. Об этом знал Шепилов…»

На Президиуме в вину Хрущёву ставилось его выступление на встрече с писателями. В мае 1957 года на одной из правительственных дач был приём партийной верхушкой деятелей культуры. Хрущёв, судя по всему, жаждал таких встреч, дабы подучить интеллигенцию, преподать урок любви к социалистической Родине и прищучить отщепенцев. К тому же время было очень подходящее, Хрущёв умело использовал козырную антисталинскую карту: разоблачение, осуждение культа и т. д. Булганин и другие товарищи поставили Хрущёву в упрек: на собрании писателей не надо было выступать по нашим внутрипартийным вопросам (Хрущёв затронул их разногласия с Молотовым). Ну разве можно остановить Никиту Сергеевича, когда он в ударе!

Хрущёв на встрече с интеллигенцией. Худ. Д. Налбандян

Из стенограммы пленума:

«Хрущёв. На приёме писателей за обедом я говорил тов. Булганину, чтобы он выступил. Пусть Николай Александрович подтвердит – говорил я ему об этом или нет?

Булганин. Сказал.

Голос. А он не выступил.

Хрущёв. Анастас Иванович Микоян выступил.

Микоян. Я думал, что Булганин выступит».

Из этого диалога понятно, что якобы Хрущёв хотел передать слово Булганину. Но это, скорее всего, не так. Хрущёв не давал рта открыть Булганину даже там, где Булганин обязан был говорить. А уж на встрече с писателями. Где, как не тут, мог Хрущёв проявить своё красноречие.

Время «царствования» Хрущёва было поэтическое, «анекдотное». Даже пленум, о котором веду сейчас речь, был отображён в творчестве некоторых весельчаков:

«Ты, Булганин Николай,

Как прикажут, так и лай!

Дескать, царь у нас хорош,

Каганович – это вошь,

Маленков, мол, интриган,

А Шепилов – шарлатан.

В общем, пылу не жалей,

Всякой грязью их облей!»

Но Булганин вопрошает:

Что, мол, это означает?

Царь с улыбкою в ответ:

Это, мол, тебе совет.

А не то получишь бучу,

Попадёшь ты в ту же кучу,

А на них поднимешь лай —

Будешь Третий Николай!

Лжи Булганин не заметил,

И с улыбкою ответил:

Ладно, службу сослужу,

Всё на пленуме скажу…»

У этой поэмы есть и продолжение – ещё одну строфу я приведу несколько ниже.

Был популярен и вот такой анекдот:

«– Чем отличается правление Хрущёва с Булганиным от правления Сталина?

– Культ личности сменился культом двуличности».

Ещё один, на экономические темы:

«Хрущёв и Булганин обдумывают название нового займа. Восстановления – не годится, развития – тоже: уже было, надо что-то новое. Позвали старого еврея и предложили ему за название займа 10 000 рублей. Еврей:

– Дело важное, серьёзное, добавьте ещё.

Хрущёв добавил 5000.

– Важное дело, серьёзное, добавьте ещё 5000.

Хрущёв нехотя добавил. Еврей:

– Да, это дело очень важное, государственное дело, так что добавьте-ка ещё 10 000 рублей!

Булганин взбесился:

– Это же вымогательство!

– Вот-вот! Так ваш новый заем и назовите!»

Ну и маленьким шедевром считался такой анекдот, как раз, пожалуй, к месту в этой главе.

«Хрущёва пригласили на открытие публичного дома.

Он перерезал ленточку и шутит с девушками. Вот он потрепал по щёчке самую молоденькую:

– Ты такая славная! Я дам тебе рекомендацию в партию!

– Что вы, Никита Сергеевич! Меня мама и сюда-то еле отпустила!»

Итак, на пленуме ЦК КПСС в июне 1957 года было подтверждено полное, неколебимое, нерушимое и, можно сказать, вечное единство партии. «Единодушное осуждение Центральным Комитетом партии фракционной деятельности антипартийной группы т. т. Маленкова, Кагановича, Молотова послужит дальнейшему укреплению единства рядов нашей ленинской партии, укреплению её руководства, делу борьбы за генеральную линию партии. Центральный Комитет партии призывает всех коммунистов ещё теснее сплотить свои ряды под непобедимым знаменем марксизма-ленинизма, направить все свои силы на успешное решение задач коммунистического строительства. (Принято 29 июня 1957 г. единогласно всеми членами Центрального Комитета, кандидатами в члены Центрального Комитета, членами Центральной Ревизионной Комиссии при одном воздержавшемся – в лице т. Молотова.)»

На Булганине оттоптались как могли. Козлов, Шелепин, Брежнев, Косыгин, Шверник, Аристов, Кириленко, Жуков – и в речах, и в репликах, и в невысказанных, на написанных выступлениях, которые вошли в приложение к материалам пленума. Гвоздили Булганина почём зря. Под бурные аплодисменты…

За этой нудной осудительной говорильней (пленум шёл неделю! 22–29 июня 1957 года) замазывалось самое главное: Хрущёва отстраняли от должности абсолютно законно – большинством голосов. Но хрущёвский контрзаговор, его демагогический напор, мол, идёт возврат сталинских времён, участие и содействие Хрущёву главного силовика страны Жукова, сыграли, по сути, магическую роль.

Н. С. Хрущёв

Дух хрущёвской пропаганды заворожил толпу партийцев, не позволил ей хоть в чём-то спокойно, взвешенно разобраться, зато позволил Хрущёву добиться единогласно (при одном воздержавшемся Молотове) воцарить себя на царство…

Через несколько лет это единогласное собрание прозреет и с тем же единогласием свергнет Хрущёва, разумеется, забыв о том, что недавно возносило его до небес.

«Михайлов. Нельзя без возмущения говорить о том, что в гадкую антипартийную группу попал Н.А. Булганин, став фактически её соучастником по преступным делам. Ведь совсем недавно Н.А. Булганин на митинге в Выборге, как это, впрочем, он делал часто, называл тов. Хрущёва «мой друг», «мой лучший друг»! Зачем вы так обманывали партию? Кто теперь поверит в искренность слов Н.А. Булганина!

Мацкевич. Тов. Булганин, как Вы могли так низко скатиться? Мы помним Вас по 1954 году, когда Вы, замещая председателя Совмина и председательствующего на Президиуме ЦК, быстро и оперативно решали вопросы. Но потом человек стал меняться на глазах: боярская осанка, пренебрежение к людям, даже к своим товарищам по работе. Вы недовольны резкостью тов. Хрущёва, работой Президиума ЦК, а не приходило ли Вам в голову подумать, как Вы организовали работу Президиума Совмина, как зажали рядовых членов Президиума Совмина, как кричите на них и пикнуть не даёте? Почему Вы стиль работы не начали обсуждать с Президиума СМ, может быть, мы Вам по-товарищески что-нибудь полезное подсказали, а Вы подумали бы и не совершили бы столь серьёзных ошибок и делом лучше бы руководить начали. Очень большая у Вас вина – и формальная, и моральная».

А как же сам Булганин? В конце концов Булганин повёл себя так:

«Товарищи выступавшие подвергли суровой критике меня как председателя Совета Министров, указывая на то, что если бы я как председатель Совмина занял правильную позицию, то этой антипартийной группе Маленкова, Кагановича и Молотова не удалось бы пойти на этот шаг. Я признаю, товарищи, это правильным, и правильно понимаю это. Да, действительно, я совершил очень большую в этом отношении ошибку. Я совершил тяжёлую ошибку перед партией. Объективно если смотреть на дело, я пошёл на преступление против партии.

Голоса. Правильно.

Булганин. Некоторые товарищи, выступавшие здесь, обвиняли меня в том, что вчерашнее моё объяснение основано на трусости. Товарищи, я в жизни своей много имел тяжёлых минут, тяжёлых случаев, когда я не проявлял трусости. Я напомню вам, если вы позволите, такое дело, как дело Берия, когда я не только [не] струсил, а помог партии ликвидировать эту банду. Не трусость, товарищи, руководила мною, а сознание совершённых мной ошибок.

…Я хочу доказать партии, что я не неисправимый член партии, и вместе с вами постараюсь доказать свою честность и преданность нашей партии, нашему Центральному Комитету».

Жуков. Правильно. Хорошо. Молодец».

Георгий Константинович остался вроде бы доволен, но не совсем. Доволен он будет тогда, когда поймёт, что Хрущёв Булганина решил добить.

Уволить Булганина и ещё одного популярного в народе «бунтовщика» Ворошилова сразу, с «антипартийной» группой, было всё же рискованно. Тогда мог возникнуть уже в открытую вопрос: да кто тут бунтовщик, если почти всё «Политбюро» взбунтовалось? Хрущёв свой контрзаговор наметил растянуть, расправиться со всеми не враз… Сперва убрать лидерскую «тройку», а после уж остальных. Конкурентов Хрущёв боялся больше огня и обид никому не прощал.

«Все знали, что он (Хрущёв – прим. Е.Ш.) страшно мстительный и может мучить насолившего ему человека годами. И даже после смерти… Во время Отечественной войны начальником тыла Красной Армии был генерал Хрулёв. Талантливейший организатор, которого ценил Сталин и весь генералитет. Так вот ему как-то позвонил помощник Сталина Поскребышев. «Тут, – говорит, – пришла шифровка от Хрущёва. Он докладывает, что войска Сталинградского фронта восстановили мост через Волгу. А вроде бы этим занимались твои части?» Хрулёв попросил Поскребышева придержать хрущёвскую телеграмму и написал доклад о том, как всё было на самом деле. И обе бумаги Поскребышев доложил Сталину вместе. И тот за враньё сделал Хрущёву по телефону хорошее вливание. Так Хрущёв за этот случай мстил Хрулёву много лет. Долго держал его в тени, не давал расти.

…Первухину он тоже отомстил: причислил к антипартийной группе и отправил послом в Берлин. Не знаю, какой из него получился посол, но промышленность потеряла очень талантливого организатора». Эта характеристика Хрущёву из уст управделами Совмина М.С. Смиртюкова.

Булганина победитель Никита Сергеевич поистине проучил: «У меня с ним расхождений никогда не было по существу, чёрт возьми. По всем вопросам, когда боролись против Молотова, всегда Булганин был вместе с нами. В одном случае раз ты не послушался, пошёл и лбом в стенку ударился. Теперь смотри, хуже будет. Теперь он говорит: «Да, дурак, чёрт меня толкнул», а ты сам чёрта толкай, а то черти туда ещё могут затолкнуть».

Чтобы окончательно обезоружить «заговорщиков», их «пропустили» через жернова Комитета партийного контроля ЦК КПСС, который возглавлял старый опытный большевик Н.М. Шверник.

На данном заседании, очень похожем на допрос, только не в стенах КГБ, Н.А. Булганин держался твёрдо. Он не говорил ничего лишнего, строго, чётко отвечал на вопросы. Смысл всех вопросов по своей направленности сводился к одному: был ли тайный заговор, какие тайные планы обсуждались «заговорщиками», а также были укоры за «молчание» во время сталинских репрессий и «соучастие» в «ленинградском деле».

Марка. Почта СССР

Из стенограммы заседания КПК при ЦК КПСС от 1 августа 1958 г.

Удивительную наивность и неосведомлённость проявляли члены этого Комитета, заявляя претензии к Булганину: что ж вы, мол, молчали, когда шли сталинские расправы? Тот же вопрос мог бы задать Булганин старому большевику Швернику: а ты почему помалкивал?

На это же заседание был приглашён или вызван тов. Маленков: перекрёстный допрос, почти что очная ставка. Речь шла о тайной «тюрьме для партработников», к созданию которой по указанию Сталина был причастен Маленков. Приняли участие в заседании и некоторые «свидетели». Но ничего нового, существенного от «допрашиваемых» КПК не добился.

Впрочем, участь «заговорщиков» уже была решена в июне 1957 года на пленуме ЦК.

Глава XX

Вниз…

Эхо июньского пленума ЦК КПСС 1957 года неслось по времени. «Презренная, предательская, подлая, мерзкая, антипартийная группа заговорщиков» – так клеймили «большинство» членов Президиума (по сути Политбюро) и в 57-м, и в 58-м, и далее на XXI съезде (1959 год) и на XXII съезде КПСС (1961 год), где объявлялась или заявлялось нечто совсем невразумительное о построении коммунизма в СССР к 80-му году.

Сразу после июньского пленума 57-го Хрущёв повёл открытую травлю против Николая Александровича Булганина. Он не только деморализовал его, он фактически не давал ему работать. Какая ж тут может быть плодотворная работа в таком униженном положении на посту первого человека в Правительстве! Секретарь Ленинградского горкома Н.Н. Родионов рассказывал: «Через час-полтора нужно было быть на Металлическом заводе, где ожидалось выступление Булганина на митинге. Митинги состоялись и на других крупнейших заводах. На них выехали все приехавшие руководители ЦК.

– Надо ли мне говорить о пленуме? – спрашивает за завтраком Булганин.

Отвечаю:

– Надо. Два дня тому назад я выступал на партактиве завода, всё рассказал, и, если Вы сами ничего не скажете, Вас спросят.

– Где будет митинг? Не будет ли там иностранных корреспондентов? Не будет ли открытой трансляции, и т. д.?

Очень не хотелось Булганину каяться перед рабочими, искал хоть какой-нибудь предлог уйти от этого».

Н. А. Булганин, Н. Н. Родионов, Н. И. Смирнов. Ленинград. 1957 г.

«Каяться перед рабочими…» – это просто жуткая фраза. В чём каяться? Он же будет стоять не перед партийцами. А что если бы перед рабочими, среди которых поклонников Хрущёва были лишь партийные единицы, Булганин выступил по совести, рассказал всю правду: что да как было на самом деле… Нет, разумеется, этого он не посмеет: не боец, не вольнодумец был Николай Александрович.

«На другой день была демонстрация на Дворцовой площади. Погода хорошая, настроение у людей отличное. Из колонн – многочисленные возгласы: «Товарищу Ворошилову – ура! Да здравствует товарищ Ворошилов!» Заволновался Ф.Р. Козлов (секретарь Ленинградского обкома – прим. Е.Ш.). Послал гонцов в приближающиеся к площади колонны с указанием приветствовать Хрущёва. Не помогло.

К вечеру собрались на ужин во дворце Кочубея в Пушкине. Были секретари горкома и обкома, первые секретари райкомов Ленинграда.

Хрущёв, ещё не остывший от пленума, продолжал прорабатывать Булганина и Ворошилова.

– Но ты-то, ты-то, борода, – обращался он к Булганину, – зачем полез в компанию Маленкова?

Булганин схватил бутылку:

– Никита Сергеевич, возьмите, разбейте о мою голову, но не сыпьте соль на свежую рану!

Выступил Анатолий Слепухин, секретарь Калининского райкома:

– Климент Ефремович, мы с юных лет чтим Вас как героя Гражданской войны, восторженно пели песни о Вас, и вдруг – антипартийная группа и Ворошилов. Как Вы могли?

– Не сразу я разобрался, а потом, когда увидел, куда они идут, отошёл в сторону, – мямлил Ворошилов.

Рядом сидевший со мной Булганин толкнул меня ногой и проговорил:

– Старый волк, вовремя из логова выскочил».

Далее Н.Н. Родионов рассказывает о визите Г.К. Жукова. Зачем злорадствовал Жуков? Ведь сам в яму угодит – ещё до официального булганинского отрешения от власти.

«…Через две-три недели после общегородских торжеств приехал в Ленинград Жуков. Он был членом Президиума ЦК, но по каким-то причинам не мог приехать вместе со всеми. Выступил он на митинге на заводе «Большевик». Я не был на том митинге, но, как передавали товарищи, выступал он резко.

Вечером, перед отходом «Красной стрелы» пошли мы с ним прогуляться по набережной Невы, по Дворцовой площади. «Булганина мы скоро выгоним», – сказал Жуков. Я с ним, Жуковым, встречался впервые. Показалось странным, зачем он говорит об этом со мной. Как бы то ни было, но сказанное Жуковым, как говорится, осталось между нами.

В октябре Жуков уехал в Югославию и в своё отсутствие был отрешён от должности Министра обороны и члена Президиума ЦК. Булганин оставался председателем Совмина до 1958 г., после чего его отправили председателем Ставропольского совнархоза. Жуков, похоже, претендовал на пост главы Правительства. Хрущёв боялся его и поспешил избавиться».

Объясняя отставки Жукова, а потом Булганина, Н.С. Хрущёв в своих воспоминаниях пользуется излюбленным приёмом: «После смерти Сталина (а я всё время упор делаю на этой рубежной дате) на нас свалились заботы о безопасности страны, о вооружении армии. Свалились на наши, в государственном понимании слов, молодые плечи. Раньше мы обороной фактически не занимались».

А кто ж занимался-то оборонкой? Сталин был стар, болен… И если Хрущёв оборонкой не занимался, это не означает, что до Хрущёва, до захвата им единоличной власти в 1957 году, никто оборонкой не занимался. Страна имела уже ядерное оружие, имела огромный космический потенциал…

Н. Н. Родионов

Н. Н. Воронов

«Булганин как Министр обороны должен был кое-что понимать. Булганина я знал как облупленного и знал (тому пример – его неверная оценка творческих предложений Челомея), что на него целиком положиться нельзя. (кто определил, что оценка у Булганина была неверная, да и давал ли он на экспертном уровне такую оценку Челомею? – прим. Е.Ш.) Дальше – больше. Когда пришлось заменить в руководстве страны Маленкова, Молотова и всю их компанию, которая взбунтовалась в ЦК партии против антисталинского направления политики (нет! Они совсем не на эту тему взбунтовались – прим. Е.Ш.), возглавленного мною, мы вынуждены были освободить Булганина от поста председателя Совета Министров СССР. Меня уговорили занять этот пост. Я искренне говорю, именно уговорили. Я очень не хотел, сопротивляясь против совмещения в одном лице постов председателя Совета Министров СССР и первого секретаря ЦК партии. Председателем правительства я видел Алексея Николаевича Косыгина» (выделено Е.Ш.).

Вот так Хрущёв оправдывал своё собственное назначение на пост председателя Совета Министров СССР (предложения хрущёвских подхалимов не в счёт), совмещая тем самым в одном лице партию и правительство. Он обставляет это действо разными обстоятельствами: «На международном совещании представителей компартий 1957 г. я его (Косыгина – прим. Е.Ш.) как наиболее вероятного кандидата на этот пост даже представил Мао Цзэдуну.

А. Н. Косыгин и Н. С. Хрущёв

Но такая сложилась тогда ситуация: нажимали на меня буквально все (эти «все» потом отрекутся от этого, потому что Хрущёв в ту пору заставил всех подхалимов действовать так, как ему выгодно – прим. Е.Ш.), что именно так следует решить вопрос, что так будет более правильно. Я видел не только бесполезность, но и вред совмещения постов (выделено Е.Ш.), и я даже ссылался: «Представьте моё положение, я критиковал Сталина за совмещение в одном лице двух таких ответственных постов в государстве и в партии, а теперь сам… «Выношу этот вопрос на суд историков. Сказалась моя слабость, а может быть, подтачивал меня внутренний червячок, ослабляя моё сопротивление».

Тут только горько усмехнуться…

Что такое пост председателя Совета Министров СССР? Это постоянная напряжённая работа, это высочайшая ответственность за экономику страны, это реальные управленческие шаги, а не политическая казуистика… Хрущёв неслучайно вплетает кандидатуру Косыгина. Хрущёв опять всех хотел обхитрить. Он, Хрущёв, будет властвовать, а работать в Совмине будет Косыгин: он, Хрущёв, не мог и не хотел руководить Совмином, а властвовать хотел. «А меня уговорили…» Не хотел! Уговорили… Если бы не хотел, если бы хоть чуточку шевельнулась партийная, а ещё бы лучше человеческая совесть, он не посмел бы занять сразу два кресла. Не безликий «внутренний червячок» разлагал Хрущёва к тому времени, Хрущёв уже был весь насквозь инфицирован вирусом тщеславия, алчностью к власти. Впрочем, это уже не раз выносилось на суд историков, можно и ещё раз вынести.

Ленинские принципы о коллективном руководстве в партии были опять выброшены на свалку. Хрущёвский внутренний и международный туризм в чине первого лица государства продолжился с новой силой. 50 государств посетил! Теперь уже в компании «семьи», которая и стала «коллективом», причастным к принятию политических и кадровых решений. Ещё в свои молодые годы, годы работы на заводе, в студенчестве, в армии – 70-е, 80-е – и после, я постоянно задавал себе вопрос: за счёт чего и кого – имею в виду управленческие кадры – держалась наша экономика, потому что глядя на идеологический партаппарат, понимал – только не на них… За счёт чего был хоть и небольшой, но ежегодный прирост советской промышленности и уровня жизни? Вот как ответил на этот вопрос управляющий делами Совмина М.С. Смиртюков. «…Хрущёв относился к типу руководителей, который встречается довольно часто. У нас было и есть много таких людей, прыгнувших гораздо выше головы. Недостаток знаний они компенсируют напором…

– А если над решением нужно было задумываться?

– Тут вступало в дело окружение. Настроение у Хрущёва менялось по несколько раз на дню, и было немало людей, которые умели в нужный момент подбросить ему какие-то полезные для себя мысли. Собственно, при Хрущёве появилось то, что в последнее время было принято называть «семьёй».

– То есть, его родственники вмешивались в процесс управления страной?

– Тогда впервые в советской истории родственники первого лица начали обсуждать даже самые щекотливые государственные проблемы со своими друзьями и знакомыми. Я слышал, что когда у артистов или космонавтов возникали какие-то проблемы, они шли к жене Хрущёва – Нине Петровне. Зять – Алексей Аджубей влиял на печать и международные дела. Сын Сергей – инженер-ракетчик, как мне рассказывали товарищи из Военно-промышленной комиссии, пытался влиять на выбор видов вооружений.

– А как при таком первом лице удавалось сохранить экономику в работоспособном состоянии?

– Тяжело, но удавалось… Знаете, поначалу он мне в роли главы правительства очень понравился. Прислушивался к мнению специалистов, рекомендованные ими решения принимал быстро. Опять же разоблачил культ личности. Но потом я понял, что если бы не он, культ разоблачил бы кто-нибудь другой. Да и сам он об этом говорил. А позднее работать с ним в Совмине стало тяжело. Мы ведь все правительственные решения тщательно готовили, просчитывали возможности выполнения и всё согласовывали. Начинается заседание Совмина. Хрущёв сидит, слушает вполуха. Предложенное решение одобряет. Потом вдруг загнёт какой-нибудь анекдот. Как-то прервал выступление докладчика и говорит: «Тут нам разные предложения вносят. Один хохол тоже проснулся ночью, схватился за голову и побежал к соседу. Разбудил его и говорит: «Кум, у меня задумка такая есть!» – «Какая?» – спрашивает кум. – «А если бы топоры со всего села собрать, связать и бросить в колодец, эх и булькнуло бы!» А в конце заседания вдруг спросит: «А что это мы там решили по первому вопросу?» И давай всё менять. А то и вовсе с панталыку предлагал принять какое-нибудь решение. Самые явные хрущёвские глупости встречали отпор прямо на заседаниях правительства. Косыгин, Патоличев, тот же Зотов не стеснялись говорить ему правду в глаза.

– Не боялись?

– Они знали, что без них он не сможет обойтись. Он ведь много ездил по стране и миру. А на хозяйстве всегда оставался Косыгин. Хрущёв его не любил, но был вынужден считаться. Эти поездки помогали нам подправлять хрущёвские глупости».

Можно представить, до какой степени Хрущёв затравил Булганина, если, как пишет Хрущёв: «Еще до того, как я стал председателем Совета Министров СССР, Булганин внёс предложение назначить меня как Первого секретаря ЦК КПСС Главнокомандующим Вооружёнными Силами». Да, там ещё было предложение сделать Хрущёва Маршалом. Честные маршалы не позволили. И опять в воспоминаниях хрущёвская обкладка: «Тем более что в Президиуме ЦК военные вопросы, армия, вооружение относились к моей епархии (к какой епархии? что за епархия? – прим. Е.Ш.). Это произошло без публикации в печати и было решено сугубо внутренним образом, на случай войны. Внутри Вооружённых Сил об этом известили высший командный состав». Мудрец Никита Сергеевич! Сведения о том, как относились к Хрущёву маршалы, опускаю. Мне вовсе не хочется изучать натуру партийного деятеля Хрущёва, но за его поступками приходится вольно-невольно наблюдать и оценивать их. Почему? Потому что почти каждый шаг Н.А. Булганина с марта 1953 года зависел от него, от Хрущёва, его настроения, от его причуд. Правда, не давали жить Булганину и хрущёвские подпевалы разного калибра. Они почувствовали, что Булганин 57-года – это раненый зверь и уже не опасен, можно рвать на куски…

Из особо отличившихся назову булганинского земляка из нижегородской губернии И.В. Спиридонова, первого секретаря Ленинградского обкома КПСС (1957–1962 годы), это тот самый Спиридонов, который выполнил поручение Н.С. Хрущёва, предложив на XXII съезде КПСС вынести из мавзолея гроб с телом И.В. Сталина, этот тот самый Спиридонов, который не выдержал экзамен Хрущёва «на вшивость»… Хрущёв однажды заявил: хочу оставить один из постов, староват, – все молчали, понимая, что это хрущёвский тест на лояльность, а Спиридонов – о! святая простота – клюнул на хрущёвскую уловку, сказал: да, Хрущёва, мол, надо поберечь и… в итоге: Хрущёв ни один пост не оставил, а Спиридонов потерял пост руководителя Ленинграда.

Так вот этот Спиридонов рассыпался на XXI съезде: «И если до сих пор с участников этой группы был суровый спрос со стороны ЦК, то следует не менее сурово и строго держать ответ перед высшим органом партии – перед съездом, особенно тем, кто ещё остался в составе ЦК… Все вы знакомы с выступлением Булганина на декабрьском пленуме ЦК. Вспомните, как он характеризует своих соучастников по антипартийной группе. Молотов – оторвавшийся от жизни человек; Каганович – фразер, что в переводе на русский язык означает болтун; Маленков – интриган, способный на любую мерзость. Мы можем поверить Булганину, что эти характеристики сложились у него уже давно, так как он работал с этими людьми не год и не два, а добрых два десятка лет. Как же в такую семью «дружных ребят» попал Булганин».

Могила И. В. Спиридонова. Троекуровское кладбище

Всё-таки этот Спиридонов был с прямодушной причудинкой: то же самое он мог спросить и у Хрущёва «про этих ребят», с которыми Хрущёв ходил под ручку два десятка лет… А ещё этот Спиридонов отличился уже тогда, когда Булганин не был председателем Совмина, а вновь оказался в кресле председателя Госбанка.

Спиридонов был изумлён: что делает в Москве «окопавшийся враг» Булганин?! Далее Н.А. Булганину светила дорога в провинцию, в «ссылку».

* * *

«Царь Никита, управляя,

Снял с поста и Николая,

Из-под зада выбил трон,

Растоптал и выгнал вон.

И отправил, как навоз,

В Ставропольский совнархоз!»

Вот такое было устное народное творчество.

Н.С. Хрущёв, из воспоминаний: «Осенью 1957 г. вынуждены были мы расстаться и с Георгием Константиновичем Жуковым. Для меня это было очень болезненным решением. Я бы даже сказал: надрывным для меня решением. У меня чувства боролись с разумом. Чувства мои были на стороне Жукова, с ним я много, много лет проработал и относился к Жукову с большим уважением».

С каким уважением относился к нему Хрущёв, можно прочитать у самого Жукова, но нагляднее всего прочитать «об уважениях» стенограмму октябрьского пленума ЦК КПСС 1957 года (Георгий Жуков. Стенограмма октябрьского (1957 г.) пленума ЦК КПСС и другие документы. Москва: Международный фонд «Демократия», 2001). Кстати, уже в предисловии к этой книге, подписанном В. Наумовым и Ю. Сигачевым, есть такие строки: «Многие знают, что Хрущёв, как и Сталин, с помощью спецслужб пристально следил за поведением и настроениями опального Маршала, но поистине сенсационным предстаёт намерение первого секретаря исключить Жукова из партии и арестовать…»

Весной 1958 года обречённый Н.А. Булганин, не дождавшись прощения у Никиты Сергеевича, подал в отставку.

«Окончательно они рассорились после поездки в Таиланд, – рассказывал М.С. Смиртюков. – Был тогда такой порядок: когда наши руководители приезжали из-за границы, то собирали митинг и на нём отчитывались о поездке. Митинги огромные были. В Большом театре, например. В Лужниках в зале на шесть тысяч человек. Почему-то Хрущёв вылетел в Москву из Таиланда раньше. А позже на другом самолёте летел Булганин. Хрущёв, не дожидаясь Булганина, открыл митинг и стал держать речь. Он стоял на трибуне, когда неожиданно появился Булганин. Зал встал и – гром аплодисментов. Все ведь считали, что они одно целое, друзья. А Хрущёв от таких оваций Булганину будто очумел. Лицо стало обиженным, он сник и, не договорив, сошёл с трибуны и уселся за стол. А Булганину всё хлопают. С тех пор – как какая-то чёрная кошка пробежала между ними».

Кошка пробежала между ними раньше, но это ещё один факт бо́льшего уважения от народа к Булганину, чем к Хрущёву.

«В последний день своей работы в Кремле Булганин вызвал сотрудников Совмина к себе: «Я теперь ухожу, – говорит, – а председателем будет Никита». Чуть не плачет, бородка трясётся. И в утешение-то сказать ему нечего. «Здоровья вам, Николай Александрович», – говорю. Хоть он и стоял в маршальской форме, но вид у него был совершенно жалкий. А вскоре Никита, зная, как Булганин дорожит своим маршальским званием, понизил его в чине до генерал-полковника».

«Постановление Президиума ЦК КПСС

«О т. Булганине Н.А.»

25 марта 1958 г.

Строго секретно

Обсудив вопрос о кандидатуре на пост председателя Совета Министров Союза ССР в связи с предстоящей сессией Верховного Совета СССР, Президиум ЦКК ПСС постановляет:

1. Ввиду того, что т. Булганин Н.А. проявил политическую неустойчивость, выразившуюся в участии в антипартийной фракционной группе Маленкова, Кагановича, Молотова, за что июньский пленум ЦК КПСС 1957 года объявил ему строгий выговор с предупреждением, не рекомендовать т. Булганина на пост председателя Совета Министров СССР.

2. Назначить т. Булганина Н.А. председателем Правления Государственного Банка СССР, освободив от этих обязанностей т. Попова В.Ф. Назначить т. Попова В.Ф. первым заместителем председателя Правления Государственного Банка СССР».

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 14. Д. 193. Л. 2–3.

Два месяца Булганин возглавлял правление Государственного банка СССР, а затем – Ставрополь. Из состава Президиума ЦК его, разумеется, выгнали и, разумеется, единогласно.

«Он был сталинским стукачом! – неистовствовал Н.С. Хрущёв на одном из партактивов. – За это Сталин сделал его Маршалом Советского Союза. Конечно, после того, как мы раскрыли его антипартийное предательское поведение, мы лишим его звания и разжалуем».

О сталинском стукаче Хрущёвым сильно сказано…

Н. А. Булганин. Конец 1950-х

«Из протокола заседания Президиума ЦК КПСС № 191, 1958 г.

Об отмене постановления Политбюро ЦК о присвоении т. Булганину Н.А. воинского звания Маршала Советского Союза

Строго секретно.

ЦК КПСС считает, что присвоение т. Булганину Н.А. в 1947 году звания Маршала Советского Союза было необоснованным. Лишь незадолго перед этим т. Булганину на протяжении трёх лет были последовательно присвоены воинские звания генерал-лейтенанта, генерал-полковника и затем генерала армии.

Тем не менее спустя два с половиной года после окончания Великой Отечественной войны без всяких оснований т. Булганину вновь присваивается высокое воинское звание Маршала Советского Союза якобы за выдающиеся заслуги перед Вооружёнными Силами СССР во время Отечественной войны и в послевоенный период, что не отвечает действительности.

Учитывая изложенное, ЦК КПСС постановляет:

1. Отменить постановление Политбюро ЦК от 3 ноября 1947 года о присвоении т. Булганину Н.А. воинского звания Маршала Советского Союза, сохранив за т. Булганиным воинское звание генерал-полковника.

2. Утвердить проект Указа Президиума Верховного Совета СССР об отмене Указа Президиума Верховного Совета СССР от 3 ноября 1947 г. о присвоении т. Булганину Н.А. воинского звания Маршала Советского Союза.

3. Указ в печати не публиковать».

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 14. Д. 253. Л. 20. 1958 г.

Кремлёвские злопыхатели отвели душу, поливая бывшего члена Политбюро, бывшего руководителя Правительства помоями сплетен, оговоров, неистощимой прорвавшейся завистью.

Глава XXI

В объятиях балерин и зелёного змия

Товарищ Шелепин Александр Николаевич, будучи первым секретарём ЦК ВЛКСМ, словом, вожаком советской молодёжи, на пленуме 1957 года распекал Н.А. Булганина не только за связь с «заговорщиками», но и за «быт», не соответствующий личности коммуниста.

«Я считаю, что тов. Булганину, кроме всего прочего, надо изменить своё личное поведение, – заявил комсомольский вожак. – Надо Вам навести порядок в своём собственном быту, потому что быт каждого коммуниста – это тоже политика, а тем более быт председателя Совета Министров СССР. Тов. Булганин ведёт себя неправильно в этом смысле, у него много моральных отклонений, об этом знают. Об этом в Москве говорят, я могу назвать конкретные факты, но, думаю, не следует этого делать».

Сплетни, слухи, домыслы о быте коммуниста Булганина ходили постоянно. Впрочем, не только о нём… «Шедевром» этих сплетен и домыслов, пожалуй, стоит назвать публикацию в «Комсомольской правде» от 11 июня 2017 года в материале Е. Черных, озаглавленном «Сталинский Маршал заставлял генералов целовать панталоны балерин». О «панталонах» рассказал Е. Черных в диалоге с писателем Геннадием Соколовым. В главе «Главный советский балетоман»:

«– У этого безликого аппаратчика, однако, была одна неистовая страсть! – продолжает рассказ писатель Соколов. – Балет. Точнее, балерины.

– Видно, хотел соответствовать кличке. У Николая Второго до женитьбы на Александре Фёдоровне был роман со знаменитой балериной Матильдой Кшесинской.

– Началась страсть задолго до премьерства. И была гораздо прозаичнее. В кремлёвских архивах я обнаружил любопытное донесение Берии.

8 января 1948 г.

Секретно

Совет Министров СССР

товарищу Сталину И.В.

В ночь с 6 на 7 января 1948 года Маршал Булганин, находясь в обществе двух балерин Большого театра в номере 348 гостиницы «Националь», напившись пьяным, бегал в одних кальсонах по коридорам третьего и четвёртого этажей гостиницы, размахивая привязанными к ручке от швабры панталонами фисташкового цвета одной из балерин и от каждого встречного требовал кричать «Ура Маршалу Советского Союза Булганину, Министру Вооружённых Сил СССР!»

Затем, спустившись в ресторан, Н.А. Булганин, поставив по стойке смирно нескольких генералов, которые ужинали там, потребовал от них «целования знамени», то есть вышеуказанных панталон. Когда генералы отказались, Маршал Советского Союза приказал метрдотелю вызвать дежурного офицера комендатуры со взводом охраны и дал команду прибывшему полковнику Сазонову арестовать генералов, отказавшихся выполнить приказ. Генералы были подвергнуты аресту и увезены в комендатуру г. Москвы. Утром Маршал Булганин отменил свой приказ…

– Как отреагировал вождь на пьяный разгул Министра обороны?

– На донесение Берии Сталин наложил резолюцию. Адъютанта и порученцев Маршала Булганина, не сумевших предотвратить дебош Булганина, понизить в воинских званиях и отправить для прохождения дальнейшей воинской службы в Ордена Ленина Дальневосточный военный округ. Балерин, с которыми Булганин вступает в связь, проинструктировать об их личной ответственности за недопущение появления пьяного Маршала Булганина в неодетом виде в общественных местах, за исключением гостиничного номера».

Когда я впервые прочитал такое, даже оторопел, потом расхохотался, вспомнил Н.В. Гоголя – блистательную сцену из второго тома «Мёртвых душ», где Чичиков разговаривает с генералом Бетрищевым… Эпизод у авторов «Комсомолки» также прекрасен. Теперь по порядку. В ночь с 6 января на 7 января 1948 года Н.А. Булганин был в Кремле в кабинете у товарища Сталина. Был он в обществе очень серьёзном.

6 января 1948 г. вход выход

1. тов. Молотов 22 ч. – 0 ч. 15

2. тов. Жданов 22 ч. – 0 ч. 15

3. тов. Берия 22 ч. – 0 ч. 15

4. тов. Микоян 22 ч. – 0 ч. 15

6. тов. Вознесенский 22 ч. – 0 ч. 15

7. тов. Булганин 22 ч. – 0 ч. 15

8. тов. Вышинский 22 ч. – 23 ч. 30

9. тов. Соколовский 22 ч. – 23 ч. 30

10. тов. Смирнов А.А. 22 ч. – 23 ч. 30

11. тов. Семёнов В.С. 22 ч. – 23 ч. 30

Последние вышли 0 ч. 15.

Как видим, Булганин вышел из кабинета Сталина 7 января 1948 года в первом часу ночи. Не думаю, что он бегом побежал в гостиницу «Националь», он всё же человек солидный, опять же Маршалом недавно стал, да и вышел в компании людей, не бегающих бегом… Скорее всего, он на машине отправился чинно и важно в гостиницу. Там он мог оказаться уже около часа ночи. Ещё раз замечу, что он только что простился с такими товарищами, как Берия и Вышинский…

В гостинице – внимание! – судя по всему, его дожидались две балерины Большого театра в номере 348. Как они поддерживали связь с Булганиным (мобильной связи не было)? А вдруг бы он не приехал? Или он «заказал» балерин уже после того, как появился в гостинице. Или попутно заехал в Большой театр, чтобы прихватить парочку служительниц Мельпомены. Скорее всего, они его уже в гостиничном номере дожидались и, видимо, с алкоголем и закусками. Не будет же Булганин пить не закусывая. Не по чину! Он должен был «напиться пьяным», на это тоже надо минимум хотя бы час. А потом – он же в компании двух девиц! Они уже были, наверное, без фисташковых панталон…

Далее он, в кураже удовольствия, в «одних кальсонах» рванул по этажам гостиницы. Стоп! Китель маршальский он почему-то не надел, не накинул даже на плечи. Это очень важный момент. Он вышел из номера в одних кальсонах, с голым торсом (была ли на нём обувь – неизвестно) и с панталонами одной из балерин… – почему балерины безымянные? Что, Берия, не знает, как пишутся донесения? Ещё раз стоп. Надо же было прицепить панталоны к швабре, точнее – к ручке от швабры. Поищите-ка вы в гостинице «Националь» швабру! Сомневаюсь, что там швабра стояла в каждом номере или в каждом углу на этаже. А далее – самое забавное. Около трёх ночи Булганин шнырял в кальсонах по этажам и от «каждого встречного» требовал кричать ему здравицы. Он же оголён по пояс, откуда знали бы, что это Министр обороны, тем паче, что в «Национале» селились иностранцы, это была гостиница «Интуриста». Однако встречных, по-видимому, было мало, и Булганин спустился в ресторан. Там «ужинали» – а может, всё же завтракали «генералы», ведь уже четвёртый или пятый час утра. Сколько там было генералов? Два, три, целое отделение? А имена? Генералы ж не бывают безымянными! Это ещё балерин можно без имён оставить, они тут в роли куртизанок. Но генералы, видя перед собой пьяного человека в кальсонах, вытягиваться по стойке «смирно» уж точно не будут. Уставом даже не предусмотрено. А про «целование знамени»… – тут уж совсем накручено. Генералы любому бы набили морду за такие проделки и надели бы хаму панталоны на голову… Потом якобы приехал полковник с солдатами и забрал генералов в комендатуру по приказу опять же оголённого Булганина.

Дальше комментировать этот вздор и смысла нет никакого. К тому же и ресторан в «Национале» по ночам не работал (по словам старожилов, работал до 23.00). И Берия не был полным идиотом, который будет представлять Сталину подобную чухню уже на следующий день без свидетельских показаний. Но и Сталин в этом сочинении очень хорош со своей длиннющей резолюцией. Иосиф Виссарионович даёт указание балеринам, как вести себя с Булганиным «в неодетом виде», а каких-то мелких сошек адъютантов отправляет на службу в «Ордена Ленина Дальневосточный округ». Ордена Ленина у Дальневосточного округа никогда не было! Неужели об этом не знал Сталин и его окружение?!

Эта несуразная сплетня о Маршале Булганине печаталась и в других СМИ, и книжках авторов, которые предпочитают называть себя историками. К «жёлтым» и маргинальным изданиям претензий быть не может, это их «хлеб». Но «Комсомольская правда», имеющая миллионы подписчиков, на мой взгляд, не должна печатать галлюцинации сочинителей, какими бы летописцами они себя ни мнили.

Да случись хотя бы нечто подобное с Булганиным в те годы, его бы расстреляли – он даже бы похмелиться не успел. А ещё вся бы Москва знала о его подобном фантасмагорическом загуле. Да и генералы бы не молчали: им Булганин был совсем не по душе в качестве Министра. Сотни людей оставили бы донесения, показания, ведь ещё была завязана в этом деле якобы комендатура, где всё под запись…

О нравственном и партийном состоянии быта товарища Булганина озаботился и Хрущёв: «После этого я Булганину сказал: «Негоже это». Видите, я же опять сказал. Я когда-то сказал, что собачий характер имею, а собачий характер заключается в том, что можно было бы послушать, но зная, что это неприятно Николаю Александровичу Булганину, ничего ему не говорить. Но у меня такой характер: если я, Секретарь ЦК, не скажу, так и другие не скажут, а он будет считать, что он всё может. Я ему сказал и в другой раз. Николай Александрович, не выбрасывая слово из песни, ты помнишь, в Крыму мы говорили. Это, конечно, тоже ему было неприятно. Мне ряд товарищей, я даже, хочешь, могу назвать членов ЦК, говорили: «Товарищ Хрущёв, скажите Николаю Александровичу, пусть он квартиры артисткам не даёт, а тем более пусть на новоселье к ним не ездит, просто нехорошо». Конечно, нас на новоселье пригласят очень многие, если нам объявить, что мы принимаем приглашения на новоселье. Вы знаете, к чему это приведёт? Не только некогда работать будет, но неизбежные сплетни будут. Зачем это делать? Это было у берегов Чёрного моря, довольно бурное объяснение и по этому вопросу. Всё это накопилось, потому что…»

А. И. Микоян, И.Б.-Тито, Н. А. Булганин, Л. М. Каганович

О ненадлежащем поведении Булганина в быту рассказывал и Василий Сталин, который сам вряд ли мог похвастаться надлежащим поведением и в быту. После смерти вождя Н.А. Булганину пришлось решать судьбу Василия Сталина. Напомню, что сын Лев Булганин считался другом Василия Сталина. Существует даже версия, что они были влюблены в одну женщину. А дочь Николая Александровича Вера Булганина училась в одной школе с Радой Хрущёвой и Светланой Аллилуевой.

«Отстранённый от командования авиацией Московского военного округа ещё при жизни отца, он проводил время в пирушках с многочисленными прихлебателями, а в последнее время, напившись, позволял себе оскорбительные высказывания о новых руководителях и прямо заявлял, что к власти их привело предательство, что не обошлось без обмана и заговора, что яд мог вполне стать их самым верным оружием. Его вызвали к Министру (Булганину Н.А. – прим. Е.Ш.) и предложили утихомириться и заговорили о возможности работы в одном и военных округов.

– Только Москва, только Московский округ! Не меньше! – категорически возразил он.

Тогда ему просто предъявили уже подписанный приказ о назначении и немедленном отъезде к новому месту службы. Он заявил, что никуда не поедет.

– Как, вы не подчиняетесь приказу Министра? Вы что же, не считаете себя офицером?

– Да, не считаю, – был его ответ.

– Тогда снимите свои погоны, – закончил в сердцах Булганин.

Так Василий Сталин был уволен из Вооружённых Сил. А месяц спустя его арестовали».

«На вопрос «За что сидел?» В. Сталин отвечал: «За мой язык. При всех напомнил Берии, что он насильник, да и Булганин – большой бабник: квартиру в Москве с дорогой мебелью любовнице подарил… Отца угробили, и теперь надо мной измываются, а у отца ещё ноги не остыли».

Поминал в своих воспоминаниях на склоне лет о любви Булганина к балеринам и Павел Судоплатов, видать, тоже было интересно поговорить на эту тему.

Приведу цитату из П.А. Судоплатова, где он даёт портрет Н.А. Булганина: «Внешность Булганина была обманчива. В отличие от Хрущёва или Берии Булганин, всегда прекрасно одетый, имел благородный вид. Позже я узнал, что он был алкоголиком и очень ценил балерин и певиц из Большого театра. У этого человека не было ни малейших политических принципов – послушный раб любого лидера. Сталин за преданность назначил его первым заместителем председателя Совета Министров, а Хрущёв за то же сделал его председателем Совета Министров на смену Маленкову».

Западал Булганин не только на балерин – преклонялся он и перед оперными певицами. Темпераментная, с цыганской кровью, жёлчным взглядом на советскую власть Галина Вишневская оставила о нём свои отклики: «Булганину было шестьдесят лет, и среди топорных, грубых физиономий членов правительства он выделялся своей интеллигентной внешностью, мягкими, приятными манерами. Было в его облике что-то от старорежимного генерала в отставке, и ему очень хотелось казаться в моих глазах просвещённым монархом, этаким Николаем III.

П. А. Судоплатов

Г. П. Вишневская

Всем своим обращением со мной он всегда старался подчеркнуть, что мне не нужно бояться бывать у него. Конечно, привычный властвовать, он хотел добиться своего во что бы то ни стало, но, быть может, и в самом деле любил меня. Бывало, говорит Славе (Ростроповичу – прим. Е.Ш.):

– Да не сердись ты, что я так часто звоню ей! Дай мне полюбоваться на неё. Ты молодой, у тебя всё впереди, а у меня жизнь кончается.

И Слава, хоть и тошно было ему слушать его излияния, порою даже жалел старика и дома говорил мне:

– Ведь он очень милый человек. Только зачем он за тобой ухаживает! Если б не это – я с удовольствием дружил бы с ним.

– Ну да, так и нужна ему твоя дружба! Он уже давно с наслаждением свернул бы тебе шею».

(О любви Николая Александровича к застольям Галина Павловна тоже написала – прим. Е.Ш.)

«…И начались с того дня чуть ли не ежедневные приглашения – то к нему на дачу, то в его московскую квартиру. И, конечно, бесконечные «возлияния». Николай Александрович пил много, заставлял и Славу, да тот и без уговоров со злости хватал лишнего. Бывало, охмелеют оба, старик упрётся в меня глазами, как бык, и начинается:

– Да, обскакал ты меня…

– Да вроде бы так.

– А ты её любишь?

– Очень люблю, Николай Александрович.

– Нет, ты мне скажи, как ты её любишь? Эх ты, мальчишка! Разве ты можешь понимать, что такое любовь! Вот я её люблю, это моя лебединая песня… Ну, ничего, подождём, мы ждать умеем, приучены…

А я сижу между ними и слушаю. Он как будто не признавал за Славой никаких прав на меня, и все наши попойки заканчивались его объяснениями моему мужу, как он меня любит, что я его лебединая песня и что, о чём бы я его ни попросила, всё будет исполнено…

…На другой день во всём доме шли разговоры, как в квартире Ростроповича встречал Новый год сам Булганин! Какие мы важные люди, какое счастье, что мы живём в этом доме, и кончилась вся болтовня тем, что через день из Моссовета нам домой, чуть ли не на подносе, принесли ордер на нашу квартиру, поздравили с новосельем и просили «ни о чём больше не беспокоиться, а если что понадобится, немедленно звонить в Моссовет – всё будет к вашим услугам».

Балерины – балеринами, но ведь у Николая Александровича была жена законная Елена Михайловна. Говорят, она довольно равнодушно относилась к увлечениям мужа. Думаю, что это не так. Конечно, она переживала, и дети переживали. Когда в семье раздрай – всем несладко. А что до измен и увлечений для таких партийных бонз, как Булганин, думаю, проблем не стояло. Как не стояло и понятие супружеской верности. Булганина окружали десятки красивеньких, ухоженных министерских чиновниц, служащих, а ещё – танцовщицы и певички Большого театра, которые от Булганина хоть в чём-то зависели, а некоторые благодаря ему решали свою главнейшую – жилищную! – задачу…

В личную жизнь большого чиновника стремятся «проникнуть» множество женщин, которым он может оказать покровительство. И близость с ними – это обыкновенное событие. У воды да не напиться.

Увлечения – вино, женщины, бани, банкеты (балерины и прочие) – служили и будут служить чиновникам, имеющим власть и влияние, некой наградой, утешением, самовыражением их гордости и значения и платой за их важный правительственный, ответственный, ежечасный труд. Я тут почти не шучу. Супружеская верность – это понятие в коридорах власти, думаю, истребляется. Молотов о Булганине: «Он немножко нравится всем, потому что он никому не мешает. Никого не задирает. Он, конечно, чиновник. Может выпить. И любит даже. Один выпивает». 14.01.1975. В другой раз Молотов рассказывал: «Калинин мало пил. Он и редко в нашей компании бывал, Калинин. Хрущёв выпивать сильно стал позже. А Булганин вообще не воздерживался, склонен был, да».

А кто не выпивал? Неспроста отметил Молотов Хрущёва, булганинского соратника.

«… – А кто повлиял на принятие решения о передаче Крыма Украине?

– Это Хрущёв сделал спьяну.

– Так ведь утверждают, что он на приёмах совсем не пил…

– На приёмах, может, и не пил. А в узком кругу наливался до изумления. Так вот тогда приехали в Москву руководители из Киева, Никита с ними до утра принимал, и под выпивку с закуской хитрые украинские ребята уговорили его передать им Крым. На следующий день всё было оформлено соответствующим решением».

Пару слов о выпивках Н.А. Булганина стоит сказать. Ни о каком серьёзном увлечении алкоголем не могло идти речи при Сталине. Человек с такой судьбой, на таких должностях, не мог быть в принципе алкоголиком. Другое дело – в старости или к старости. Но и тут никто не говорил, что он «сходил с катушек»… А что выпивал – так на это есть русская поговорка: «пить пей, да дело разумей».

Булганин любил застолья смолоду и остался верен себе до конца дней. К себе на дачу, когда был при власти, он часто приглашал друзей.

Дача Н. А. Булганина. Лосиный остров

Эту дачу, где сейчас расположен Музей царской охоты, и сегодня кто-то называет Булганинской. За ней находится пруд, куда бывало хаживал порыбачить Министр обороны, а потому некоторые и пруд называют Булганинским. Особняк строили немецкие пленные. Добротный, светлый, уютный. Рядом – березняк, прекрасное место для прогулок. Словом, отдыхалось здесь Николаю Александровичу, думается, прекрасно. Тем более после баньки, в хорошей компании, тут бывали известные военные, учёные, артисты. Богатое застолье с разными напитками и, конечно, икрой. Впрочем, рассуждать о пристрастиях и слабостях исторического персонажа – дело неблагодарное. Исторических персонажей не по этой шкале ценят. После Булганина дачей владел Юрий Гагарин.

Глава XXII

Воспоминания и воспоминания

Не тот дурак, кто сказал, а тот, кто поверил…

Русская пословица

В воспоминаньях правды нет,

В воспоминаньях мы пристрастны…

Таков зачин одного из стихотворений нижегородского поэта Александра Тюкаева.

Воспоминания, мемуары пишутся, по обыкновению, уже на закате… А со временем, в течение жизни, критерии меняются, и что самое главное: какое событие определило главный зигзаг или поворот в жизни, понять всё сложнее. Возможно, какая-то упущенная мелочь сыграла решающую роль… Мемуарам деятелей культуры я и вовсе не очень доверяю. Как правило, это самоупоение, объяснение в любви самому себе. Сколько кособоких сцен, искривлённых персонажей в таких писаниях! Зато есть один непогрешимый божок – это автор… Мемуарам политиков тоже верить сложно. Там часто автор «выгораживает», обеляет сам себя и «топит» товарищей…

Очень жаль, что Николай Александрович не оставил после себя мемуаров. Возможно, он чего-то опасался, возможно, не хотел бередить старые раны.

История подчас жестока, а писатели порой очень несправедливы к своим героям. Скандал, провал, донос, грязная «бытовуха» иногда становятся определяющими в изображении того или иного исторического деятеля. А Булганин был, безусловно, историческим деятелем. На самом острие судьбоносного ХХ века.

Улица Булганина, г. Челябинск

Н.А. Булганин не оставил после себя ни воспоминаний, ни мемуаров, ни большой личной переписки. Может, что-то важное и выплывет ещё. Дай бог! Но воспоминания о нём, как правило, не очень светлые и душевные. Хрущёв и Микоян, Жуков и Кузнецов, Судоплатов и отчасти Смиртюков не оставили о нём проникновенных добрых слов. Снисходительные фразы по отношению к Булганину бросал в своих беседах Молотов. Только постоянно доброжелательные оценки давал Булганину Л.М. Каганович.

Не хочу и не буду вспоминать, где читал, что жёны Булганина и Кагановича дружили, потому что обе были еврейками, и что начальная карьера Булганина задалась именно потому, что Елена Михайловна была еврейкой. Дочь Елены Михайловны Вера Николаевна опровергла эту молву.

Но отголоски об этом ещё доносятся. У автора А. Авторханова, любителя версий, была такая оценка (одна из оценок) И.В. Сталина и краска для Н.А. Булганина: «После только что проведённого процесса «сионистских шпионов» Америки во главе с Лозовским и Молотовой Сталину всюду мерещились сионистские заговорщики. Таким заговорщиком в его глазах был каждый еврей, независимо от того, коммунист он или нет, более того – им был и каждый русский коммунистический лидер, если он женат на еврейке. Свои «генеалогические таблицы» Сталин расширял до вторых и третьих колен в родословии коммунистов, выискивая у них еврейских бабушек, дедушек или внуков. Так, у Хрущёва нашли внучку от еврейской матери, у Берия – мать, якобы грузинскую еврейку, у Маленкова дочь замужем за евреем.

Когда Сталин, напоминая пленуму ЦК «ленинградское дело», «сионистское дело», «грузинское дело», стал разбирать членов Политбюро по косточкам, копаясь в их исторических, политических и генеалогических грехах, то выяснилось: из 11 членов Политбюро 5 оказались еврейскими родственниками (Молотов, Маленков, Ворошилов, Хрущёв, Андреев), один – евреем (Каганович), один – «полуевреем» (Берия), два – причастными к «ленинградской мафии» (Косыгин и Микоян; сын последнего был женат на дочери Кузнецова), только один человек оказался чистым – безвредный и бесцветный Булганин».

Комментировать Авторханова я не собираюсь, но его книжка о Сталине была в своё время очень известной.

Н.А. Булганин часто бывал за границей, давал интервью, проводил пресс-конференции… Для многих иностранцев было открытием, когда они узнавали, что о Булганине политические соратники были не очень высокого мнения. Иностранцы, наоборот, считали его самым симпатичным и, возможно, самым вменяемым, среди партийных советских руководителей.

Ближайший сподвижник И.Б. Тито во время войны, впоследствии вице-президент Югославии, Милован Джилас рассказывая о визите в Кремль в апреле 1945 года в своих мемуарах «Беседы со Сталиным», давал нелестные характеристики советским вождям. Самого Сталина, а также Маленкова и Лаврентия Берию югославский гость критиковал за непривлекательную внешность, маленький рост и переизбыток веса. Только о Булганине гость высказался положительно: «Булганин был в генеральской форме. Крупный, красивый и типично русский, со старинной бородкой и весьма сдержанный в выражениях».

Врач А.Л. Мясников, находившийся при умиравшем И.В. Сталине, вспоминал: «Дежурил от ЦК Н.А. Булганин. Я заметил, что он на нас посматривает подозрительно и, пожалуй, враждебно.

…Он блестел маршальскими звёздами на погонах, лицо одутловато, клок волос вперёд, бородка – немножко похож на какого-то царя Романова или, может, на генерала периода русско-японской войны».

Мне уже довелось упомянуть имя Главного Маршала артиллерии Николая Николаевича Воронова, который в своей книге воспоминаний «На службе военной» ни слова не сказал о Н.А. Булганине. Книга писалась при правлении Хрущёва, и поэтому, возможно, при издании «ненужные» имена из неё были удалены цензурой. Но факт остаётся фактом. Они вместе служили, были хорошо знакомы друг с другом. А главное – Булганин спас Воронова от расстрела…

Н.Н. Родионов вспоминает о «ленинградском деле»: «Ленинградское дело» волнами прокатилось по всей стране. Аресту, ссылкам, исключению из партии подверглись сотни партийных работников, секретари райкомов, председатели райисполкомов и т. д. Повсюду собирали выходцев из Ленинграда, которые занимали ответственные посты в других областях. Их находили в Ярославле, Мурманске, Симферополе, по всей стране. Был я и на суде по делу Абакумова. Абакумов – Министр госбезопасности в те годы, когда создавалось «Ленинградское дело». Он обвинялся в фальсификации «Ленинградского дела». В перерыве между заседаниями Николай Николаевич Воронов, главный Маршал артиллерии, работавший в то время начальником Артиллерийской академии в Ленинграде, рассказал:

– Вскоре после того, как Алексей Александрович Кузнецов был назначен секретарём ЦК ВКП(б), я зашёл к нему повидаться. Он был удручён, обнял меня и заплакал. «Это конец», – сказал Алексей Александрович.

Предчувствия не обманули его.

– В 1949 году, – продолжал Николай Николаевич, – меня пытались превратить в английского шпиона. Начались вызовы к следователю, обвинения в передаче английской разведке оборонных секретов.

Каких именно? Фигурировали данные, взятые из специальной несекретной литературы, которые Воронову легко было опровергнуть.

Следователь утверждал, что шпионские сведения передавались через лечащего врача на даче. Врач этот никогда на даче у Воронова не был. Тогда в отсутствие Маршала на дачу под предлогом проверки работы телефона заявились два сотрудника, сняли план дачи, передали его находившемуся в тюрьме доктору, и тот на очной ставке показал, в какой комнате получал от Воронова материалы. Дело приобретало зловещий характер. Со дня на день я ждал ареста. Приближалось моё пятидесятилетие. Я думал, если не наградят, значит тюрьма. И вот в ночь накануне дня рождения – звонок Поскрёбышева: «Товарищ Сталин поздравляет Вас с пятидесятилетием и награждением орденом Ленина». Спас меня Булганин. Он набрался мужества, пошёл к Сталину, заступился. «Никто не поверит, – сказал он, – что Воронов – шпион».

Если бы не Булганин, Воронову была бы уготовлена та же судьба, что и главному Маршалу авиации А.А. Новикову. Скорее всего, его подверстали бы к «Ленинградскому делу».

Факт примечательный, тем более в то время, когда заступиться за кого-то перед Сталиным выглядело самоубийством… Булганин посмел!

Н. Г. Кузнецов, Н. А. Булганин

Пожалуй, самые непримиримые отзывы о Н.Г. Булганине оставил его сват – адмирал Н.Г. Кузнецов: «Образцом такой беспринципной изворотливости был Булганин. Сколько раз я не только изумлялся, а просто возмущался, как он менял в угоду начальству своё мнение, высказанное накануне. Да не просто менял, а ещё и ругал тех, кто накануне докладывал ему верные решения. Как раз им-то он и приписывал те глупости, в которых сам был вчера убеждён.

Например, разбирается вопрос о зенитном вооружении корабля, и вопреки нашему мнению он настаивает поставить такие-то пушки. Мы не соглашаемся. На следующий день при докладе Сталину получается конфуз. Сталин спрашивает: «Кто эти глупости выдумал?» И тогда он (Булганин) без зазрения совести тут же в глаза докладывает, что «вот они, моряки, предлагают так, а не иначе».

«Конфуз» очень наглядный. А что же должен был сказать Булганин, зная долгие годы нрав диктатора? Но тут, пожалуй, есть и более интересный вопрос: Сталин на старости лет стал, оказывается, специалистом по корабельному зенитному вооружению?

Адмирал сетовал, что при участии Булганина он «…был выставлен перед Жуковым как его противник. Его желание расправиться со мной за «непочитание старших» вскоре почувствовалось буквально во всех отношениях. Он начал беспричинно грубить, явно вызывая меня на скандал. Видимо, разговоры с такими персонами, как Булганин, убедили его в том, что он будет поддержан в любом предложении относительно меня. Отношение же к флотским вопросам становилось подчёркнуто пренебрежительным. Я, несмотря на его отношение ко мне и флоту, считал своим долгом самым корректным образом ввести его в курс флотских вопросов и пытался возбудить в нём желание разобраться в наших нуждах. Таким же приблизительно образом я строил свои отношения с бывшим Министром обороны Булганиным, который потом одним взмахом вычеркнул из своей памяти всё, что я старался ему привить относительно флота».

«Именно в этот период (начало 50-х, перед смертью И.В. Сталина – прим. Е.Ш.) политиканство и своеобразное маневрирование Булганина вместо государственного, партийного подхода к делу принесли самый большой вред флоту (о прочем я не говорю). Моё желание разрешить вопросы, мои споры и стремление помочь делу вызывали скрытую злобу Булганина, которая до поры до времени накапливалась, а затем обрушилась на меня, когда он стал весьма влиятельным человеком».

Жаль, что двое мужчин, правильнее сказать – государственных мужей, у которых породнились дети, не могли договориться!

Прибавлю ложку дегтя ещё от П.А. Судоплатова: «Некомпетентность Булганина просто поражала. Я несколько раз сталкивался с ним в Кремле во время совещаний глав разведслужб. Булганин не разбирался в таких вопросах, как быстрое развёртывание сил и средств, состояние боевой готовности, стратегическое планирование…»

Вопрос: «А что, Булганин должен был в этом разбираться – в стратегическом планировании разведслужбы?» Спросили бы у него чего-нибудь попроще: к примеру, планирование бюджета на предстоящую пятилетку по отраслям и союзным республикам. Не думаю, что известный разведчик оказался бы специалистом на таком совещании, где обсуждался бы подобный вопрос.

Есть и совсем другая сторона деятельности Н.А. Булганина. К нему как руководителю правительства поступали десятки, сотни писем от деятелей науки, культуры, общественных деятелей с самыми разными просьбами. Он их и по долгу службы, и по долгу нормального человека обязан был решать. Просьбы были и от руководства Союза писателей СССР, и от народных артистов СССР, и от учёных с мировым именем. Фрагмент одного из опубликованных писем академика П.Л. Капицы Н.А. Булганину см. в Приложении 12.

Я привёл это письмо лишь потому, что в нём есть конфликт. Выход из конфликта очень не простой. Получалось иногда так: для Н.А. Булганина ставилась задача или проблема, в решении которой он мог остаться самым виноватым…

Разумеется, были для него задачи и другого плана, причём очень значимые для простых людей, обыкновенных тружеников. Театральная общественность обязана Булганину, например, продвижением к мировой славе нашего балета. Но есть у него заслуги и более земные, отечественные.

В 1955 году к нему обратились земляки из городка Володарска Горьковской области. В Москве состоялось совещание по вопросам сельского хозяйства в Нечерноземье. Был там и Булганин, председатель Совмина – не всё же ему о пушках да о разведчиках думать! В составе делегации от Горьковской области была и председатель володарского райисполкома Р.И. Фирсова. На совещании она в письменной форме обратилась к Булганину принять её по делам района. Он после трёхдневного совещания принял её. Доброжелательно, не в спешке. 45 минут Р.И. Фирсова информировала Николая Александровича о делах на его малой родине и высказала ему просьбы «первой необходимости»: 1. Строительство автодороги Володарск – Московское шоссе – 8 км.… 2. Строительство школы в районе хлебной базы № 11. 3. Расширение больницы в п. Володары. Обратиться непосредственно к главе Правительства заставило Р.И. Фирсову отчаяние: областные власти на её слёзные просьбы не реагировали.

Н.А. Булганин проблемы района решил: из союзного бюджета было выделено 900 тыс. руб. на расширение больницы и строительство школы. А главное – нашли финансирование, и была построена дорога, асфальтированная, от Володарска до важной трассы – вот уж радовались володарцы на её открытии, и особенно шофера! Местная газета «Знамя» писала, что была воплощена многолетняя мечта жителей района. Об этом факте и по сей день помнят местные жители. Мало того, некоторые историки и краеведы ещё во время горбачёвской перестройки требовали вернуть имя Булганина улице, которое было снято при Хрущёве.

За подписью Булганина принято огромное количество строительных проектов, международных соглашений, государственных финансовых бумаг, военных распоряжений и приказов. Он участник тысяч совещаний по самым разным вопросам, где решались судьбы миллионов людей, трудовых коллективов, в том числе и местного масштаба. А ещё были частные обращения, от которых не отмахнёшься…

Н.С. Хрущёв выдал указание: имена «заговорщиков» должны быть «стёрты» с карты страны. Города, посёлки, улицы, заводы и колхозы не должны были носить имена «отступников». Это относилось и к Булганину. А колхозов и предприятий, носящих его имя, насчитывалось по стране немало, в самых разных уголках нашей родины.

Стадо коров в колхозе им. Булганина Коста-Хетагуровского района в Карачаево-Черкесии

Сообщение в передовице газеты «Кожевниковский колхозник». Тамбовская область: «Повседневно занимаются вопросами животноводства председатель колхоза им. Булганина тов. Харитоненков и секретарь парторганизации тов. Алтухов». 8 февраля 1957 г.

Колхозы имени Булганина, как правило, рапортовали о своих успехах. Алтай, Пермский край, Кировская область, Ставрополье, Архангельская область, Гомельская область, Башкирия и, разумеется, Горьковская область – десятки колхозов и сельскохозяйственных артелей носили имя Николая Александровича. Но не только среди сельчан был популярен Булганин.

Московский керамико-плиточный завод имени Н. А. Булганина. Мастер художественного цеха завода Т. Н. Михайлова. 1953 г.

Н.С. Хрущёв приказал также изъять из библиотек все брошюры Н.А. Булганина, ну, разумеется, и остальных «заговорщиков». Цензура подчищала авторов… Таковы были нравы хрущёвской эпохи, которой не суждено было стать эпохой.

Глава XXIII

Ставропольская ссылка

В

1958 году, осознав, видимо, что во властных структурах ему ничего не светит, Н.А. Булганин подал прошение Хрущёву.

«Письмо Н.А. Булганина Н.С. Хрущёву

14 июля 1958 г.

Никита Сергеевич!

Прости меня за всё и за то, что настоящим частным письмом обращаюсь к тебе.

Пишу это письмо к тебе в надежде на твою помощь.

Я написал прилагаемое при этом заявление в Президиум ЦК.

Состояние моё до крайности тяжёлое, таково, что я стал инвалидом.

Прошу тебя – помоги мне.

Н. Булганин».

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 14. Д. 223. Л. 5.

«Заявление Н.А. Булганина с просьбой об оформлении на пенсию по болезни с освобождением от работы

14 июля 1958 г.

В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС

товарищу ХРУЩЁВУ Н.С.

Президиуму ЦК известно, что я тяжело болен. В результате болезни и перенесенной тяжёлой операции (удаление желчного пузыря), а также в связи с перенапряжением нервной системы у меня наступило крайнее истощение нервной системы и здоровья. Я в настоящее время стал полностью нетрудоспособным. Работать я не могу. Мне это тяжело признать, но это так. Я не вижу другого выхода, как обратиться к Президиуму ЦК с просьбой дать мне возможность восстановить силы и трудоспособность.

Я обращаюсь к Президиуму ЦК с просьбой оформить меня временно на пенсию с освобождением от работы.

Очень прошу удовлетворить моё настоящее ходатайство.

Н. Булганин».

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 14. Д. 223. Л. 6.

Хрущёв «отставку на пенсию» не принял. Просителю определил отпуск, а после отправил Булганина в «ссылку» в Ставрополь. Не в заточенье, конечно, и не подметалой, а на должность председателя местного Совнархоза.

Из протокола заседания Президиума ЦК. 15.07.1958 г.

Краевую ставропольскую власть в то время возглавлял «хрущёвец», подхалим, имитатор, бывший подчинённый Булганина по Совмину Иван Кононович Лебедев.

Там же, в Ставрополе, оперялся ещё один, в будущем не выдающийся, но знаменитый государственный деятель Михаил Горбачёв. Он в то время правил комсомольской организацией. С Н.А. Булганиным, разумеется, пересекался. Оставил краткие воспоминания о нём и о И.К. Лебедеве, гонителе Булганина.

И. К. Лебедев

Здание Совнархоза, г. Ставрополь

«Беда в том, что, будучи заимствованным, да ещё при общей низкой культуре, стиль «лидера» приобретал часто вульгарные формы. Непосредственность и народность выливались порой в откровенное хамство, не говоря уже о сквернословии и пьянстве. Видимо, желание походить на Хрущёва где-то в глубине души сидело и у Лебедева, но результат чаще всего получался карикатурный. Он мотался по краю, сталкиваясь с непорядками, устраивал разносы, матерился. В крайком от него потоком шли телефонограммы, а там уже весь аппарат сидел наготове: молниеносно писались решения, объявлялись выговоры, сочинялись телеграммы с требованием поднять организованность и усилить партийный контроль.

Перед высшим начальством, наезжавшим из Москвы, Иван Кононович откровенно заискивал. Но стоило кому-то «сорваться» с вершин власти, как готов был чуть ли не пинать его ногами. Так случилось с Николаем Александровичем Булганиным. После разгрома «антипартийной группы» в 1958 году он был освобождён с постов председателя Совмина, члена Президиума ЦК КПСС и «сослан» к нам председателем краевого совнархоза. Встретили его ставропольчане тепло. По утрам, когда Булганин приезжал на работу, у здания совнархоза собиралась толпа – иногда до нескольких сот человек. Но это лишь взъяривало Лебедева».

О приезде Булганина в Ставрополь помнят и по сей день некоторые старожилы.

«Поселился Николай Александрович в довольно скромной квартире на тихой Авиационной улице, вызвав своим появлением в городе прямо-таки неслыханный ажиотаж. Ещё бы! Как-никак, а второе лицо в государстве, да к тому же увенчанное тайными лаврами «народного заступника»! Горожане толпами собирались у здания совнархоза перед девятью утра – началом рабочего времени, и терпеливо ждали, когда приедет или придёт Булганин.

Мне самому однажды довелось наблюдать, как стометровое расстояние от машины до входной двери в здание он проделал минимум за полчаса – люди обступали его плотной стеной, жали руку, стремились ободрить:

– Ничего, Николай Александрович, вы не горюйте. Хрущ ещё за всё ответит!

– Вы, Николай Александрович, если что, так на нас рассчитывайте. Мы всегда за вами пойдём, если надо.

А иногда энтузиазм достигал своего апогея, кто-то, движимый чувством патриотизма, выкрикивал:

– Маршалу Булганину слава! Родине – ура! – и весь главный проспект в едином порыве подхватывал этот сомнительный клич».

Аплодисменты, цветы, крики «Ура!» – и это не какой-нибудь эстрадный певец приехал – тут другая слава, другой авторитет, истинно народное признание. И это всё наперекор власти…

Местные партократы, конечно, негодовали по поводу таких «демонстраций» трудящихся и даже убрали автобусную остановку, которая была рядом с совнархозом, чтобы не было никаких скоплений людей.

«… – Подыгрываешь отсталым настроениям? – кричал он (Лебедев И.К. – прим. Е.Ш.) с трибуны партактива Булганину. – Ты что, приехал сюда демократию разводить?

Лебедев буквально третировал его, собирал о нём сплетни и слухи, вытаскивал на бюро за малейший промах, пытался снять с поста председателя совнархоза и направить директором небольшого заводика. Только вмешательство самого Хрущёва спасло Булганина от этого «перемещения» – перевёлся на пенсию, уехал из Ставрополя».

На самом деле заботы Хрущёва о Булганине тут было не очень-то много, здесь сыграл вопиющий факт: краевая партийная власть по сути беспричинно объявила Булганину строгий выговор и незаконно сняла с должности. ЦК должен был утвердить такое неправедное решение.

Вот фрагмент обращения Булганина в ЦК и ставропольских властей в ЦК.

В ЦК КПСС. 28.10.1959 г.

Ставропольский краевой комитет КПСС

Два десятка документов, заявления, протоколы допросов местного КГБ, объяснительные, докладные, письма в ЦК… Что же произошло?

А вот что.

Из личного дела Н.А. Булганина

Булганин по дороге из района заехал в провинциальный ресторан. У ресторана его увидели местные жители. Подошли, поздоровались. Спросили, как себя чувствует. А потом один из них спросил: «Когда вы дадите Никите под хвост?» Последняя фраза в разных документах и объяснительных самого Булганина звучит по-разному: «Почему вы не дадите Никите?» («хвост» уже убрали), «Когда вы уберёте Никиту?», даже «Когда поладите с Никитой?»… На что Булганин молча махнул рукой, тут же отвернулся и ушёл.

Вот весь сыр-бор! Невинная сценка. Зато как пристально, во всех деталях, с десятком свидетелей её исследовали местные «охранные» органы.

ЦК обязан был отреагировать на обращение Булганина, а также утвердить или отклонить постановление крайкома о строгом выговоре Булганину «с занесением» и снятии его с должности.

Утвердить решение ставропольского крайкома ЦК не стал, ибо это было бы абсурдом. Президиум ЦК «отпустил» Николая Александровича на пенсию.

Из протокола заседания Президиума ЦК 12.11.1959 г.

На Ставрополье было немало предприятий «под маркой Булганина»: Сельскохозяйственная артель (колхоз) им. Булганина, с. Высоцкое; Сельскохозяйственная артель (колхоз) им. Булганина, с. Чернолесское; Сельскохозяйственная артель (колхоз) им. Булганина, с. Красная Поляна и другие. Известность Булганина тревожила местные власти, были звонки из-за границы: зарубежная общественность хотела знать, на самом ли деле он проживает в Ставрополе и как он себя чувствует?

Ещё представлю один любопытный, на мой взгляд, документ (только первую страницу), подписанный местным руководителем УКГБ.

Из личного дела Н.А. Булганина

Последний абзац справки из УКГБ просто изумителен. «В начале июня с. г., во время нахождения на Сенгилеевском озере в воскресный день, Булганин был окружён группой отдыхающих и рыболовов и принял предложение одной незнакомой женщины выпить стакан вина» (выделено Е.Ш.).

Нет, не спали органы. Надзор за «ссыльным» вели неусыпный. На Северный Кавказ «неугодных» ещё при царизме стали отправлять… Есть ещё один эпизод, который характеризует и местное, и союзное начальство по отношению к Николаю Александровичу.

В 1958 году Ставропольский край за успехи в сельском хозяйстве Хрущёв наградил орденом Ленина и сам пожаловал в Ставрополь вручить его. Приехал. Вручил. На банкете Хрущёв выпил горячительных напитков, раздухарился и в речи, которая транслировалась по местному радио, стал бранить матом Булганина. Трансляция была прервана «по техническим причинам».

Бывшие ставропольские подчинённые вспоминали о Булганине с исключительной теплотой.

«– Помню, остановил меня как-то в коридоре, – рассказывает бывший заведующий отделом мебельной и деревообрабатывающей промышленности совнархоза А.В. Калмыков. – Спрашивает: «Что же это вы, батенька, так неумело бреетесь, что всё лицо порезано?» Отвечаю: непривычен к опасной бритве, да и кожа такая – чуть что и готово!

А месяца через два, возвратившись из очередной командировки в столицу, пригласил он меня в свой кабинет: «Вот возьмите, пожалуйста, эту коробку. Это электробритва, английская. Наши пока несовершенны, ими пользоваться трудно».

Как-то раз Булганин уехал в Москву, а подчинённые в его большом кабинете решили устроить банкет по поводу Октябрьских праздников. Булганин неожиданно вернулся, его в коридоре встретил один из сотрудников. Сказал, что они у него в кабинете отмечают. Булганин людей не потревожил, попросил только, чтобы ему принесли папку из стола… А потом кто-то написал «донос» в крайком, что Булганин устраивает в своём кабинете попойки…

Председатель Лебедев дал разнос Николаю Александровичу, прилюдный, с трибуны: «Страной правил! – восклицал он с крайкомовской трибуны. – Одному совнархозу ума дать не может, а ещё страной ворочал! Вот из-за таких и удлиняется наша дорога к коммунизму».

Кстати, И.К. Лебедев будет снят с должности в 1960 году за очковтирательство.

Глава XXIV

Пенсионер исторического масштаба

Из Ставрополя Николай Александрович возвращается в Москву и благодарит Хрущёва за предоставленную ему возможность вернуться. А также за выход на пенсию. Булганин просил у Хрущёва личной встречи. Тот его принял. Результатом этой встречи было именно то, о чём я написал выше. Вот фрагмент письма от 12 января 1960 года, в котором Булганин рассыпается в любезностях перед «новым» хозяином партии и даже страны. Больше всего настораживает фраза «Вы поступили гуманно и мудро». В чём состояли хрущёвский гуманизм и мудрость – понять сложно… И это становится понятным, когда через пять месяцев Булганин отправляет ему другое письмо от 12 июня 1960 года. Где рассказывает о том, что вышел из больницы, далее просит у него выделить ему на лето дачу, а также прикрепить к какому-нибудь магазину, столовой или базе, чтобы «покупать нужное по состоянию здоровья питание».

Дачу ему Хрущёв «не прописал»… Про магазин или продуктовую базу, – мне неизвестно, судить не берусь. Но вот другое письмо от 5 марта 1961 года бывшему «другу» иллюстрирует достаточно невесёлое положение бывшего премьер-министра страны.

«…Жизнь моя очень плохо обустроена. Я не имею квартиры, не имею возможности жить за городом, не имею возможности пользоваться автотранспортом (кроме такси). Я проживаю в маленькой квартире, принадлежащей Янковской Л.И… Я занимаю в общей квартире Янковской одну маленькую комнату, мне не принадлежащую.

Письмо Н.А. Булганина Н.С. Хрущёву

Жизнь здесь стала для меня очень тяжёлой. Я прошу дать мне двухкомнатную, отдельную квартиру. Далее. Опять подходит лето. Где обосноваться на лето? Не знаю…»

Жильём Булганина обеспечили. Не сразу. Дали «помучаться». А после снятия «друга» Хрущёва с поста первого лица в стране Булганину по ходатайству уже на имя нового лидера Леонида Ильича Брежнева дают в 1970 году долгожданную совминовскую дачу. Там он и проживёт до конца своих дней.

Письмо Н.А. Булганина в ЦК КПСС

Выписка из заседания Политбюро ЦК КПСС 09.09.1970 г.

А до этого Булганин обращался ещё и к А.Н. Косыгину с просьбой предоставить ему путёвку в Сочи, так как он не лечился в санаториях уже несколько лет. Путёвку Косыгин выделил.

Эти житейские «мелочи» для такой фигуры, как Булганин, всё же весьма показательны. Если ты потерял власть, ты потерял всё или почти всё. Ты пенсионер, проситель, нахлебник у власть имущих.

Тот же М.С. Смиртюков, вспоминая о последних годах Булганина, говорил: «Незавидная у него была роль на нашей политической сцене – безропотного исполнителя. Отыграл её и оказался совсем никому не нужен».

Как видим, с неким высокомерием произносит эту фразу когда-то подчинённый Булганину чиновник, который сам умел стоять на вытяжку и быть безропотным исполнителем при разных правителях. Этому нисколько не удивляюсь. Вослед другим деятелям летели отзывы похлеще… Таких судеб – тысячи.

Тут есть ещё один момент, который нельзя не уточнить. М.С. Смиртюков в интервью говорит о жизни Булганина на пенсии: «У него после возвращения (из Ставрополя – прим. Е.Ш.) жизнь как-то совсем расстроилась. Жена умерла, с детьми он что-то не очень ладил. Собственную дачу кому-то отдал. С квартирой тоже были какие-то проблемы. Но меня он просил только об одном: чтобы ему каждую неделю давали путёвку в дом отдыха «Назарьево» имени Куйбышева… Это был дом отдыха для персонала Совмина – секретарей, водителей. Сам я тоже любил туда ездить: природа там красивая, рыбалка хорошая и всё просто, без ненужных церемоний. Булганин приезжал туда утром в пятницу, а к вечеру привозили сотрудников аппарата. Булганин встречал автобус и здоровался со всеми. Люди пожимали ему руку, обнимали, перекидывались парой фраз. Такой он завёл ритуал. В столовой дома отдыха у него свой столик был. Придёшь завтракать – он всегда встанет, подойдёт поздороваться, поговорить. Пытался хоть как-то скрасить своё одиночество».

Управделами Совмина явно что-то путает. Никакая жена у Булганина не умирала прежде мужа. Под конец жизни, судя по публикациям, Николай Александрович сошёлся с единственной законной женой Еленой Михайловной, которая пережила его на 11 лет.

Она работала учительницей английского языка в знаменитой школе № 175 в Старопименовском переулке для детей «элиты» той поры. Воспоминаний о ней почти нет, вернее – есть воспоминания учеников, разные, что тоже очень естественно. Вот одно из них, ученицы, где Елена Михайловна была классным руководителем: «Елена Михайловна Булганина была, несомненно, незаурядным человеком. Она преподавала у нас английский язык. Это была женщина… среднего роста, очень легко и изящно двигавшаяся, несмотря на свою полноту. У неё был приятный грудной голос и обаятельная улыбка. Одевалась она с европейской элегантной простотой. Первые несколько лет я была у Елены Михайловны любимицей – она это и не скрывала. Позже, когда я стала старше, она ко мне охладела, но никогда не была несправедлива. Я же обратила внимание на то, как по-разному Елена Михайловна реагирует на плохие отметки и мелкие провинности моих одноклассниц.

…Отчасти я сегодня лучше понимаю всю сложность ситуации, в которую попадала Елена Михайловна: ведь с родителями некоторых учениц она была знакома домами, и, быть может, много лет.

Елена Михайловна свой класс любила и употребляла своё влияние на то, чтобы сделать для нас доступным то, о чём в те годы другие школьники не могли даже мечтать. В конце каждой четверти она водила лучших учениц во МХАТ или в Большой. За много лет до отправки в ГДР сокровищ Дрезденской галереи весь класс получил возможность посмотреть эту закрытую для всех экспозицию (насколько я помню, в каком-то хранилище без дневного света). На Новый год в наш класс приезжала кинопередвижка с лучшими фильмами Диснея, которые на экран вышли десятилетия спустя или вообще не вышли.

По окончании учебного года отличившиеся получали в награду книги, которые Елена Михайловна выбирала сама. Книги были весьма ценными, а по тем временам и редкими. Так, в пятом классе я получила собрание сочинений Пушкина в пяти томах, а на выпуске всех нас одарили уникальным однотомным изданием полного Пушкина, приуроченным к 150-летию со дня его рождения.

В более поздние годы экскурсии для школьников стали обычным делом. Но нас ещё во время войны водили на «Серп и молот», на «Красный Октябрь», на текстильный комбинат и ещё куда-то. Для Елены Михайловны это было просто – ведь в Москве не было человека, который бы не знал, кто такой Булганин».

В той же школе училась и дочь Николая Александровича и Елены Михайловны – Вера Николаевна. Школу она окончила в 1949 году.

В 1955 году вышла замуж за сына адмирала Н.Г. Кузнецова – Виктора Николаевича. Устраивали две свадьбы: для молодёжи и для членов Политбюро… Молодожёны сразу получили трёхкомнатную квартиру. Вера Николаевна окончила 1-й Медицинский институт, затем аспирантуру. Долгие годы работала в клинике известного хирурга Б.В. Петровского, который лечил и оперировал её отца.

Кратко добавлю сюда сведения и о судьбе, право, не очень весёлой, Льва Николаевича Булганина. Лётчик, подполковник, военный дипломат. Участник Великой Отечественной войны. Награждён. В послевоенные годы Лев Булганин работал в штабе испытательного научно-исследовательского института ВВС. О нём были хорошего мнения – он был знающим, грамотным офицером и хорошим товарищем. Дружил с Василием Сталиным. Всё вроде бы ровно. Ан нет… Много пил, попадал в неприятные истории, лечился от алкоголизма.

Из мемуаров Героя Советского Союза С.А. Микояна: «С Лёвой Булганиным связано трагическое событие. Через две или три недели после окончания войны он ехал с тремя офицерами нашего полка по Ленинградскому шоссе к центру на спортивной машине «Бьюик» из гаража Министерства обороны, которой он пользовался. Все были в сильном подпитии. Грузовик, находившийся перед ним, стал брать влево, объезжая стоявший у бордюра другой грузовик. Лёва решил обогнать ехавший грузовик справа и врезался в стоявшую машину. Погибли Даубе и Мельников, у Кости Крюкова была повреждена челюсть, а Лёва не пострадал».

Лев Николаевич Булганин ушёл в запас из ВВС СССР в ноябре 1967 года, прослужив 25 календарных лет. Умер Лев Николаевич в один год с отцом – в 1975 году. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Есть ещё один человек, без которого рассказ о жизни и деятельности Н.А. Булганина был бы неполным. Это его гражданская жена Янковская Лидия Ивановна (1916–1998 годы). Ветеран войны, ст. лейтенант медицинской службы, награждена медалями, в том числе «Медалью за боевые заслуги».

ЦАМО. Фонд 33. Опись 682525. Единица хранения 494

Лидия Ивановна оставила воспоминания о своей жизни и годах, проведённых с Н.А. Булганиным.

«Я сибирячка. Мы жили в глубинке, в деревне. Семья у нас была такая: папа – коммунист, а мама – баптистка, как и вся её родня.

…Началась война, и в первые почти что дни и его (мужа – прим. Е.Ш.), и меня призвали в армию. Меня послали на Запад, а его на – Восток. А у нас был уже двухлетний сын, и мы оставили его у свекрови.

Л. И. Янковская

О Боге я ничего не вспоминала, а вот на войне – вспомнила. Но о каком Боге? О Божьей матери. Я была во время первого наступления от Москвы под Крюковом в 31-й Армии. Мы дошли почти что до Калинина, до Волги. Там остановились, потом был бросок, и некоторое время мы стояли в селе богомазов. У них очень большие дома, всё увешано иконами, медальонами, красиво сделано. Хозяйка квартиры, где мы стояли, благословила нашего врача, начальницу санчасти и меня, повесила мне на шею медальон с Серафимом Саровским и говорит: «Это ваш воинский защитник».

…В конце 1944 года мы встретились с Николаем Александровичем Булганиным.

Мы не были с ним зарегистрированы, хоть прожили вместе до 1962 года. Он взял меня из армии к себе, и я работала у него. Мы встретили победу в Варшаве».

Н.А. Булганин попадал в очень щекотливое положение, не только, правда, он. Многие военачальники привозили с фронта не только награды, но и «фронтовых жён», хотя на родине ждали другие, законные жены. Эту коллизию прошёл и Булганин.

«Я работала в секретариате у Николая Александровича…

…Когда жила с Николаем Александровичем, мы на приёмы всякие, в театры ездили, почти каждый день нам присылали билеты, и надо было куда-нибудь идти. Я все эти билеты теперь отбросила, все наряды свои – отбросила, и только одно: ждала, когда Николай Александрович куда-нибудь уедет, и тогда я переодевалась и ехала в церковь на Малом Вузовском. Мы жили в особняке на Воробьёвых горах, и у меня своя машина была, на ней я ездила, и шофёр меня не предавал.

К приезду Николая Александровича я была уже дома. Я ему ничего не говорила, но у него было 5 сестёр, жили они недалеко от Малого Вузовского, они докопались, что я бегаю, как они говорили, «в молельню к баптистам». Откуда-то и он узнал, стал спрашивать: «Ты куда ходишь?» Когда я ему говорила, что хожу в православную церковь, он говорил: «Ну ты только осторожно ходи». И я ходила. А когда узнал, что я сюда хожу, все тут же взбунтовались.

…Потом в 1958 году Хрущёв снял с работы Николая Александровича, Маленкова, Молотова, – «антипартийную группировку». Его выслали в Ставрополь, и я, конечно, поехала с ним.

Потом в 1959-м мы вернулись в Москву, от всех переживаний оба заболели, и он попросился на пенсию. Когда шёл к Хрущёву на приём, просил за него молиться. Он ушёл, а мы встали на колени, молились, чтобы Господь расположил сердце Хрущёва назначить пенсию Николаю Александровичу и разрешить ему жить в Москве, а то Хрущёв даже этого не разрешал.

Вернулся он такой радостный, ему и пенсию назначили, и в Москве оставили. Тогда он прописался у меня на квартире, где я сейчас живу, на Ленинградском проспекте.

Мы всегда жили в казённых особняках, своего дома у нас не было, а эту квартиру я получила, когда работала у него в секретариате и привезла в Москву маму. Он говорил: «Пусть будет на всякий случай, неизвестно что будет в жизни». И так получилось, что ему пришлось жить в этой квартире.

…Ездили в Тарусу на дачу. Машину Хрущёв тоже не давал.

После одного приезда из Тарусы у Николая Александровича был инсульт, он заболел, лежал в Кунцевской больнице, и когда вылечился, сказал мне: «Давай оформлять брак, потому что ты не работаешь, стаж у тебя не выработан, со мною мало ли что случится, останешься без средств к существованию. Но одно условие: я не могу дать фамилию баптистке».

…Уже все документы подготовили, друзья-адвокаты готовы были прийти домой и нас зарегистрировать, но я сказала: «Нет! Церковь я не оставлю!» Ко мне приехала мама. Она очень боялась, что я откажусь от веры. Я сказала: «Мама, не волнуйтесь, я не откажусь!» – «Но как же ты будешь? Он уйдёт и всё…»

И вот Николай Александрович мне говорит: «Брось свою церковь и брось своего Христа! Выбирай. Подумай хорошенько». Я ему сказала: «Я не оставлю Христа, а если тебе не нравится жить и видеть, как я хожу в церковь, проси себе квартиру у Хрущёва».

Он ходил, просил, но Хрущёв издевался над ним, не давал. Потом я сама написала письмо Хрущёву, что жизнь у нас разладилась. Они с Булганиным очень долго дружили, 23 года дружили семьями, их матери дружили и мы тоже. И я ему написала, что жить невозможно, я прошу, Никита Сергеевич, дайте ему квартиру, чтобы мы не терзали друг друга. У Хрущёва сестра родная тоже была баптисткой и тоже ходила на Малый Вузовский переулок, он издевался всегда над ней. И вот он дал квартиру Николаю Александровичу, и так мы и разъехались в 1962 году.

…Как-то он мне позвонил и говорит: «Ты мне книгу привези». Я говорю: «Какую?» – «Ту чёрную книгу!» Я ему привезла Библию, говорю: «Для чего тебе?» Он говорит: «Я буду читать». Позвонила ему через какое-то время и говорю: «А ты мне эту Книгу вернёшь?» Он говорит: «Верну». Позвонила потом ещё раз, он говорит: «Я изучаю».

…После того, как мы расстались, я действительно осталась без средств к существованию. У меня не выработан был стаж, только 20 лет. Мама говорит: «Молись! Господь всё устроит, ты не волнуйся, только молись!» Потом мне посоветовала одна сестра, моя хорошая подруга: «Напиши письмо Брежневу!» Он меня тоже знал хорошо. Я написала, и Брежнев мне назначил персональную пенсию республиканского значения.

Николай Александрович получил квартиру, жил один, какая-то старушка обслуживала его. Две сестры, которые у нас в доме жили, мне говорили: «Ну что вы! Сойдитесь, ведь уже старики стали». Я отвечала, что мы уже разошлись. Раз мне свободы верить нет, мы вместе не можем жить.

…В 1974 году у него внезапно случился инсульт с отёком лёгких. Мне его сестра, с которой я дружила, позвонила, и сказала, что Коля в больнице умирает. Он страшно боялся умирать, всё спрашивал: «Я умираю или нет? Скажите, я умираю или нет?» Так он и умер. Спасён ли он или нет – не знаю.

Дача Янковских в Тарусе. 2021 г.

Сам он из семьи староверов. Отец у него был очень глубоко верующий человек, горьковский старовер. А мать у них была очень большая атеистка. И когда Николай Александрович попросил сестру, Клавдию, дать ему семейную отцовскую Библию, она сказала, что мама перед своей смертью завещала, чтобы эту Книгу никогда не открывали, что «эта Книга страшная». Так никто из его сестёр Христа не принял».

* * *

В 1964 году Н.С. Хрущёв из каких-то примиренческих целей пригласил на празднование Нового года в Кремлёвский дворец съездов Н.А. Булганина. В банкетном зале, где собралось более двух тысяч приглашённых, появление «заговорщика» Булганина всех удивило. Но Хрущёв ещё и навязал Булганину своё общество. Они разговаривали, будто ничего между ними не произошло. Даже с банкета ушли вместе…

Рада Аджубей, дочь Хрущёва, в одном из интервью высказалась: «…Кстати, отец с Булганиным в последний момент, перед самой отставкой папы, сошлись. Это был 64-й год. Он пригласил его в Кремль на какой-то большой приём. И они помирились. Он простил ему прошлое…»

Милостивый жест от Никиты Сергеевича… Однако думаю и даже надеюсь, что Н.А. Булганин не простил ему. Не простил так же, как большинство советских людей, которых Хрущёв дурачил своей болтовней о коммунизме и безумными инициативами. Ну а партийцы пусть сами с ним разбираются.

«– А между тем, – утверждает Шота Иванович, – можно поднять документы, что по инициативе Хрущёва очень много тысяч коммунистов уничтожено. В Московском комитете и на Украине есть списки – он писал Сталину.

– Безусловно, конечно. Иначе бы он не выдвинулся. Было такое время… Разумному-то человеку ясно. Человек малограмотный, чужой партии, чужой, чужой. Он долго не может остаться. Его, видите, сбыли с рук на Новодевичье кладбище и в сторонке стоят.

– Вы не проходили мимо?

– Нет, я нарочно не ходил.

– Не надо, а то кто-то увидит: Молотов был на могиле, и так небылицы говорят! – рекомендует Шота Иванович. – Ни разу туда не надо.

– Чёрт с ним… Булганина я хоронил.

– Его можно, – разрешает Шота Иванович.

25.04.1975».

Москвичи иногда видели Николая Александровича в общественных местах. Он жил в доме на Новодевичьем проезде, и горожане его встречали около метро «Сокол». П. Судоплатов встретил Булганина однажды в центре Москвы в очереди за арбузами…

Доступен и даже вступал в частные разговоры Булганин с рабочими. В воспоминаниях историка А.В. Рудомино о Барвихе есть такое: «В электричке можно было увидеть и бывших первых лиц государства, часто опальных, но продолжавших жить на Успенке. В.М. Молотов обычно скромно сидел в купе, ни на кого не обращая внимания. Иногда от Ильинского в усовском поезде ездил Н.А. Булганин, второй человек уже в хрущёвской иерархии. К нему подсаживались рабочие с филёвских заводов и вели бесконечные разговоры о светлом коммунистическом будущем».

Письмо Н.А. Булганина Генеральному секретарю КПСС Л.И. Брежневу от 6 апреля 1970 года см. в Приложении 13.

Из бесед Ф. Чуева с В.В. Молотовым:

«– Рядом, говорят, поселился Булганин (на даче – Ф.Ч.). Ну, я к нему первым не пойду, пусть он сначала ко мне придёт.

…Соблюдается прежняя субординация.

18.12.1970».

«Гуляем по Жуковке. Молотов постукивает палочкой.

– Посёлок «бывших». Булганин, мы встретились ранней весной, он ещё в полном здравии был, говорит: «Остров сокровищ». Тут Шахурин, Мжаванадзе, Булганин… А теперь Шелепин.

Заговорили о коммунизме. Анекдот: коммунизм, назначенный на 1980 год, переносится. Вместо него в Москве состоятся Олимпийские игры».

Извещение Совета Министров СССР

Булганин, действительно, называл Жуковку, где были совминовские дачи, дачи деятелей культуры, науки, военных – «островом сокровищ». Почти за каждым именем здешних обитателей что-то стояло: достижения, провалы, скандалы, расправы, победы, громкие назначения и убийственные отставки – всё то, что по праву относилось и к судьбе Николая Александровича Булганина.

Три должности, кроме прочих, – высшие: председатель Моссовета, Министр обороны, председатель Совета Министров СССР говорят сами за себя. Полный список наград Николая Александровича см. в Приложении 14.

«…Недавно похоронили Булганина.

– Вы были на похоронах? – спрашиваю.

– Был. Во-первых, всё было очень закрыто, никого не пускали. Кладбище закрыли на санитарный день. На кладбище я был. Ну, часа полтора. Родственники, знакомые. Сразу из морга привезли. Речей никаких не было.

– Ведь он же был военный, раньше Маршал, потом генерал-полковник, обязаны были роту привести, по закону салют должен быть, оркестр – по воинским правилам.

– Партийные правила другие, – говорит Молотов. – Они выше.

08.03.1975».

Распоряжение Совета Министров СССР

Вот и всё?

Нет. Пожалуй, не всё…

Могила Н. А. Булганина. Новодевичье кладбище

Приложения

Приложение 1

Выдержки из протокола комиссии:

2 декабря 1934 г.

Протокол № 1

заседания комиссии по организации похорон члена Политбюро ЦК ВКП(б) и члена Президиума ЦИК Союза ССР тов. С.М. Кирова

Председательствовал тов. ЕНУКИДЗЕ А.С.

Присутствовали: т.т. Булганин Н. А., Гамарник Я. Б., Корк, Волович, Ткалун, Буль, Терихов, Петерсон, Пахомов.

2. О порядке встречи траурного поезда из Ленинграда.

1. Принять к сведению сообщение т. Гамарника, что для встречи траурного поезда из Ленинграда, при наличии хорошей погоды, вылетает за 80-100 км от Москвы авиаэскадрилья в составе 30–40 самолётов, которая и сопровождает поезд и траурную процессию до Дома Союзов.

2. Просить НКПС тов. Андреева дать распоряжение о траурном убранстве Октябрьского вокзала.

3. Установить, что прибывающий траурный поезд на перроне встречают только члены Политбюро ЦК ВКП(б), члены бюро ЦК и МГК и члены комиссии по организации похорон, а также почётный военный караул с оркестром. Все остальные участники встречи поезда, как то: члены ЦК, члены Президиумов ЦК Союза и ВЦИК и наркомы размещаются у входа на перрон; воинские же части в составе батальона школы им. ВЦИК и кавдивизиона – на площади перед вокзалом.

Снабдить всех товарищей, встречающих поезд на перроне, специальными билетами.

4. Гроб с телом тов. Кирова с Октябрьского вокзала доставить в Дом Союзов на артиллерийском лафете, запряженном шестёркой лошадей, в сопровождении батальона пехоты школы им. ВЦИК и кавдивизио-на, причём всю процессию разместить в следующем порядке: впереди оркестр, венки (до 20 игт.) и лафет с гробом, за ними – группа товарищей, сопровождающая гроб с перрона вокзала, батальон пехоты и дивизион кавалерии, замыкающий траурную процессию, за которым следуют все остальные участники процессии – прибывшие с поездом и др. рабочие делегации. По бокам процессии расставить милицию и войска НКВД, причём последние идут параллельно с процессией.

5. Маршрут процессии установить следующий: Комсомольская площадь, Орликов пер., Мясницкая ул., площ. Дзержинского, площадь Свердлова, Дом Союзов.

По всему пути следования, а также с других вокзалов на Комсомольской площади, прекратить движение.

6. Поручить тов. Булганину сделать распоряжение о выделении по согласованию с НКВД рабочих делегаций в числе до 70 000 чел. для размещения их на Комсомольской площади и по пути следования, на Садовой, на площади Дзержинского и площади Революции(выделено Е.Ш.).

7. Порядок движения всей процессии от вокзала до Дома Союзов возложить на тов. Буля.

8. У Дома Союзов выстроить также батальон пехоты школы ВЦИК. История расследования убийства С.М. Кирова по документам ЦК КПСС.

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 62. Д. 95. Л. 29-30об.

Приложение 2

Протокол № 82 заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 8 января 1932 года

п. 30: О метрополитене

(Каганович, Булганин, Ротерт).

а) Утвердить предложенную схему строительства линий метрополитена.

б) Поручить МГК ВКП(б) и Моссовету представить в начале мая месяца на рассмотрение ЦК эскизный и технический проекты и смету строительства метрополитена. Привлечь к разработке проекта и строительству иностранную техническую помощь.

в) Утвердить ассигнование 40 млн руб. на строительство метрополитена в 1932 г. с тем, чтобы половина этой суммы была отпущена из средств Московской области, а вторая половина – из общегосударственного фонда.

г) Необходимые строительные материалы обеспечить в порядке первоочередности, выделив специальный фонд материалов за счёт общегосударственного фонда.

д) Срок окончания всей сети сократить с тем, чтобы окончить строительство метрополитена в 1935 г.

е) В целях максимального сокращения импорта оборудования, предложить Президиуму ВСНХ СССР перебросить на строительство метрополитена часть оборудования с оканчивающихся новостроек, а также с Днепростроя. Обязать московские организации развернуть также производство оборудования на московских заводах.

ж) Поручить СТО рассмотреть все заявки на закупку за границей недостающего оборудования и оплату технической помощи и отпустить до 300 тыс. руб. валюты.

Выписки посланы:

Керженцеву, Кагановичу, Булганину.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. З.Д. 867. Л. 1–4.

Приложение 3

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б)

25 ноября 1932 г. «О паспортной системе и разгрузке городов от лишних элементов» № 123, п. 34/10

Ввиду разгрузки Москвы и Ленинграда и других крупных городских центров СССР от лишних, не связанных с производством и работой учреждений, а также от скрывающихся в городах кулацких, уголовных и других антиобщественных элементов, признать необходимым:

1. Ввести единую паспортную систему по СССР с отменой всех других видов удостоверений, выданных той или иной организацией и дававших до сих пор право на прописку в городах.

2. Организовать, в первую очередь в Москве и Ленинграде, аппарат учёта и регистрации населения и регулирования въезда и выезда.

3. Для выработки конкретных мероприятий, как законодательного, так и организационно-практического характера, создать комиссию в составе: т.т. Балицкий (председатель), Агранов, Усов, Булганин, Кадацкий, Медведь, Редене, Кузоятов…

Срок работы – 2 декады. Первый доклад в Политбюро 25 ноября.

Постановление принято опросом членов Политбюро от 15.XI.32 г.

«Докладная записка редактора-консультанта ЦИК Игнатьева о недостатках в проведении паспортизации

16 марта 1933 г. Секретно

Практика по выдаче паспортов показывает, что до настоящего времени дело по проведению в жизнь паспортной системы обстоит неблагополучно. Направляемые секретарю ЦИК Союза ССР жалобы на отказ в выдаче паспортов и дальнейшее их рассмотрение не дают возможности судить о том, насколько велики перегибы правового характера, т. е. как велики выдачи паспортов лицам, которые на получение паспорта права не имеют.

…Зато заявления и жалобы прекрасно иллюстрируют «левацкие» загибы в этой области – невыдачу паспортов гражданам, которые имеют на них право согласно инструкции. Секретарём ЦИК Союза ССР т. А. С. Енукидзе был поставлен перед т. Булганиным ряд предложений по паспортной системе, которые следовало бы провести в жизнь, обеспечивающих соблюдение инструкции. Однако до настоящего времени ответа по существу на эти предложения не получено, хотя по частичным фактам перегибов, сообщённым т. Булганину, целиком подтвердилась неправильность применения инструкции, как это отметил в своем ответном письме т. Булганин… Причина в искажении инструкции заключается в том, что эта инструкция, апробированная директивными органами, расходится с теми устными установками, которые давались товарищам при посылке их на паспортную работу.

Эта последняя установка требовала лишать паспортов всех бывших людей, независимо от того, совершено ли ими какое-либо преступление, являются ли они теперь трудящимися, какого они возраста, старожилы ли Москвы и т. п. Поэтому в районных тройках и на паспортных пунктах систематически вступают между собой в коллизию эти устные установки с инструкцией СНК Союза ССР.

Инструкция, например, требует, чтобы трудящимся, не совершившим известных преступлений, поименованных в ней, паспорта выдавались; устная же установка исходит из того, что данный трудящийся сын генерала, или потомственный дворянин, или сын попа, и поэтому паспорта таким гражданам не выдаются. Или инструкция допускает выдачу паспортов даже лишенцам, не совершившим указанным в инструкции проступков, старожилам – уроженцам Москвы. Устная же установка, говоря «вообще» о классовых врагах, относит и восстановленных в избирательных правах к тем категориям, которым паспорт не выдаётся. Инструкция требует, чтобы паспорт не выдавался лишь отбывшим наказание за ряд указанных в ней преступлений. Практика, на основании устных установок, отказывает в выдаче паспорта за арест в ГПУ – 2–3 суток по валютным делам.

Поэтому первое, что требуется сделать в целях избежания перегибов – это установить, является ли обязательной инструкция СНК Союза ССР и подлежат ли точному применению все её пункты 26.

Такое требование не является требованием формального подхода к делу, так как пункт «д» ст. 1 инструкции представляет право не давать паспортов «иным антиобщественным элементам, связанным с преступными лицами». Следовательно, не только лица, совершившие преступления, но и лица, связанные с преступным миром, подлежат выселению. Но для этого нужны данные, устанавливающие их связь с совершившими те преступления, которые указаны в специальном перечне, приложенном к инструкции. Для практики же наличием такой связи считается происхождение, переписка родственников с кем-либо из лишенцев или осуждённых. Наличием связи считается не связь с преступными действиями, не связь с лицами на почве их преступных действий, а родство до нескольких поколений…»

Редактор-консультант Игнатьев.

АПРФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 175. Л. 9.

Приложение 4

ДОНЕСЕНИЕ ЧЛЕНА ВОЕННОГО СОВЕТА 30-й АРМИИ БРИГАДНОГО КОМИССАРА Н.В. АБРАМОВА О БОЯХ ЗА ГОРОД КАЛИНИН

17 октября 1941 г.

Совершенно секретно

Члену Военного Совета Западного фронта тов. БУЛГАНИНУ

Доношу обстановку боев за г. КАЛИНИН за время с 13.10.41 г. по 16.10.41 г.

Оперативная группа управления 30 армии во главе с командармом в г. КАЛИНИН прибыла в 10.0013.10.41 г. Приказ Военного Совета фронта о перебазировании управления армии был получен в районе СЕНЦОВО 13.10.41 г. в 4.00.

Когда оперативная] группа подъезжала к г. КАЛИНИНУ, то из КАЛИНИНА все в большой панике бежали в направлении КЛИН – МОСКВА.

Ночью 12.10 и утром 13.10 противник сильно бомбил город и наземные <…> части были на подступах у западной окраины самого города. До 12.10 город никто не оборонял. От РЖЕВА до КАЛИНИНА были подготовлены довольно серьёзные оборонительные сооружения, которые делали сотни тысяч рабочих в течение нескольких месяцев, но в них ни одного бойца не было, и противник, прорвавшийся у СЫЧЕВКИ, беспрепятственно шёл до самого КАЛИНИНА.

Прибывшая 5 с[трелковая] д[ивизия] прямо с ходу вступила в бой. Причём дивизия прибыла только с двумя полками и одним артдивизионом, без тылов и боеприпасов. Сдержать противника на подступах к КАЛИНИНУ она не смогла, и противник к вечеру 13.10 уже занял западную окраину г. КАЛИНИНА.

Местная власть проявила исключительные беспечность и безответственность. Вместо подготовки всего населения к обороне города все растерялись и по существу никаких конкретных мер по организации обороны города не приняли. Правда, 12.10 и 13.10 были наспех сформированы 4 истребительных отряда и ополчение, всего численностью 1000–1100 человек, но эти отряды в своём большинстве не были сколочены и совершенно не подготовлены не только для уличных боёв, но не умели даже обращаться с винтовкой. Эти отряды после первого выстрела противника в панике бежали. За несколько километров от КАЛИНИНА.

13.10.41 г. в 10.30 Военный Совет армии пригласил к себе секретаря обкома тов. БОЙЦОВА, председателя облисполкома и начальника [областного управления] НКВД и потребовал от них принятия самых решительных мер по прекращению паники, мобилизации населения для обороны, эвакуации ценностей, наведения порядка на предприятиях и в городе и т. д. Но, как оказалось, местные власти что-либо предпринять уже не могли, было уже поздно – всё население в панике убежало, эвакуированным оказался и весь транспорт. 13.10 из города сбежала вся милиция, все работники НКВД и пожарная команда. Милиции имелось в городе до 900 человек и несколько сот человек работников НКВД. Как потом расследование, произведённое прокурором армии, показало: милиция и НКВД сбежали из города по распоряжению заместителя] начальника [областного управления] НКВД ШИФРИНА и начальника милиции ЗАЙЦЕВА. Мне думается, это произошло при молчаливом согласии самого начальника [областного управления] НКВД майора Госбезопасности тов. ТОКАРЕВА. Настроение у всех руководителей было не защищать город, а бежать из него.

Военный Совет 13.10 потребовал от начальника [областного управления] НКВД возвращения всех на свои места, но начальник [областного управления] НКВД только развел руками и заявил, что он теперь бессилен что-либо сделать. Из всех сбежавших ему удалось возвратить 14.10 в КАЛИНИН только 60 оперработников своего аппарата. Никакой эвакуации материальных ценностей из КАЛИНИНА не производилось. В г. КАЛИНИНЕ, начиная с ночи 12.10, начались пожары не только от бомб, но и от поджогов диверсантов и самих руководителей предприятий. Пожары никем не тушились.

В ночь с 13.10 на 14.10 прибыла 265 с[трелковая] д[ивизия] и третий полк 5 сд, которые прибыли также без тылов и боеприпасов и также [были] сразу введены в бой.

Военным Советом армии были немедленно приняты меры по обеспечению частей боеприпасами, особенно не доставало артснарядов. 13.10 боеприпасов получить не удалось, и они были получены только во второй половине дня 14.10.

Для предотвращения панического бегства утром 13.10, т. е. немедленно по приезду Военного Совета в КАЛИНИН, были организованы из политработников, особистов и работников НКВД заградительные] отряды, которыми было задержано не менее 1500 человек вооружённых красноармейцев и командиров различных армий и соединений, бежавших в направлении на МОСКВУ, из которых несколько человек было расстреляно тут же на месте. Все задержанные были сформированы в подразделения и брошены на фронт. Поток же гражданского населения был повёрнут [от] МОСКВЫ на север и северо-восток.

Вот в такой обстановке происходили бои 13 и 14.10.41 г. в г. КАЛИНИНЕ. 5 сд в итоге 2-х дневных боев к 15.10 оставила южную часть города, понеся потери убитыми и ранеными до 400 человек, отошла за М[алые] ПЕРЕМЕРКИ, будучи теснима превосходящими силами противника.

Части 256 сд перед своим фронтов имели более малочисленного противника и города не оставили, ведя в нём уличные бои, особенно ожесточённые 15.10 у моста через р. ТВЕРЦА, и где отбили несколько атак противника. 15.10 с северной и северо-западной части [города] 256 сд поддержали прибывшие передовые подразделения 8 т[анковой] бр[игады] (подошедшие с направления ЛИХОСЛАВЛЬ), и во взаимодействии с которыми противник в данное время выбивается из всей северной части города.

5 дивизия, поддержанная ротой мотоциклистов, батальоном курсантов курсов мл[адших] лейтенантов, батальоном особого полка, с утра 15.10 перешла в наступление. Части дрались хорошо и выбили противника вновь из М[АЛОЙ] и Б[ОЛЬШОЙ] ПЕРЕМЕРКИ. В течение 16.10 Б[ОЛЫПИЕ] [и] М[АЛЫЕ] ПЕРЕМЕРКИ переходили несколько раз из рук в руки и к 17.10 были заняты частями 5 сд.

В ночь с 14 на 15.10 прибыла 21 т[анковая] бр[игада], которой командармом была поставлена задача: немедленно по [окончании] выгрузки перейти в наступление на КАЛИНИН, развернувшись из-за фланга 5 сд, и атаковать противника с юга и юго-запада, т. е. нанести удар во фланг и тыл противника. Бригада ночью же с 14 на 15.10.41 г. приступила к выполнению задачи, когда ею вдруг был получен приказ от имени командующего фронтом за подписью [заместителя] начальника Генштаба Красной Армии генерал-майора ГОЛУБЕВА совершенно с другой задачей. В результате, намечавшаяся операция, которая, безусловно, увенчалась бы успехом, не состоялась, а бригада в течение суток просидела в обороне. Противник же за эти сутки успел сконцентрировать против 5 сд до мотодивизии, поддержанной танками.

Моральное состояние частей армии здоровое, много есть героических примеров и фактов, подтверждающих это, так, например: некоторые части 5 сд вечером 15.10, идя в атаку, пели «Интернационал» и шли в бой с настоящим русским «УРА» (подробно обо всём этом см. в донесениях политотдела). За 3 дня боёв подбито и уничтожено у противника 33 танка, 2 самолёта, 12 ст[анковых] пулемётов, до десятка различных орудий, убито и ранено более 2 тысяч солдат и офицеров. Из опроса пленных установлено, что против 5 сд действует 36 мотодивизия и часть 6 т[анковой] д[ивизии].

Наряду с этим имели место и отрицательные моменты, так, например: 142 с[трелковый] п[олк], не выдержав атаки противника, неоднократно отступал. Поручено прокурору и начальнику О[собого] О[тдела] [армии] немедленно произвести расследование, – виновные будут сурово наказаны. Плохо обстояло дело первые дни с обеспечением боеприпасами. Меры приняты. Исключительно плохо в первые дни боёв была организована эвакуация раненых. Объясняется это тем, что <…> дивизии никаких с собой эвакуационных средств не привезли, а эвакосредства 30 армии ещё не успели подойти. С другой стороны, безответственность проявил при этом начальник санслужбы армии бриг[адный] врач СПЕРАНСКИЙ, который Военным Советом отстранён от должности, и материал на него будет передан в прокуратуру фронта.

В настоящее время эвакуация раненых и питание бойцов организованы.

Организованными заградотрядами с 13.10 по 16.10 задержано различных военнослужащих более 1500 человек. Почти все принадлежат к частям 29 и 31 армий. Характерно, <…> только за 16.10.41 г. задержано 250 человек, из них ни одного из частей 30 армии. Все задержанные проверяются, и из вооружённых формируем подразделения, которые направляются на фронт. Задержанные без оружия направляются в запасный полк. У армии нет оружия для их вооружения. Со своей стороны считаю, что в г. КАЛИНИН противника, безусловно, можно было бы не допустить, если бы своевременно была занята его оборона частями, хотя бы за несколько дней до подхода противника, причём не такими частями, как два слабеньких полка 5 сд, а хотя бы дивизией, оснащённой достаточным количеством боеприпасов и противотанковыми средствами борьбы.

Само собой разумеется, большую ответственность должны понести и местные власти, так безответственно относящиеся к обороне своего города.

Борьба за КАЛИНИН ещё продолжается (северная его часть, что за ВОЛГОЙ, надо полагать, в ближайшие дни будет наша). Что же касается его южной части, то здесь предстоят жестокие бои, так как противник в этой части [города] имеет солидную группировку, полагаю, до одной танковой и одной стрелковой дивизий, правда, крепко за эти дни боёв потрепанных, но всё же представляющих из себя довольно мощную группу и в настоящее время так сильно укрепившуюся.

Необходимо отметить – противник в боях на этом участке применил минометы реактивного действия. Эти данные проверяются.

В частях армии большие потери начсостава.

Член Военного Совета 30 армии бригадный комиссар АБРАМОВ

ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп. 2524. Д. 2. Л. 543–546.

Скрытая правда войны: 1941 год. Неизвестные документы. М., 1992. С. 59–63.

Приложение 5

В освобождении Польши за период с июля 1944 года по март 1945 года принимали участие войска 3, 2, 1-го Белорусских, 1-го и 4-го Украинских фронтов, а также Балтийский флот. Всего в составе перечисленных фронтов на 1 января 1945 года состояло 3 246 000 советских солдат и офицеров и около 80 000 солдат и офицеров 1-й армии Войска Польского. В ходе операции по освобождению Польши Советская Армия понесла следующие потери:

– в людях – безвозвратных – 477 295 человек, санитарных – 1 636 165 человек, всего – 2 113 460 человек;

– в самолётах – 2692 единицы, стоимостью 963620000 руб.;

– в танках и САУ – 2966 единиц, стоимостью 688557000 руб.;

– в артиллерийском вооружении – 3960 единиц, стоимостью 714 896 030 руб.;

– в автотранспорте – 7605 единиц, стоимостью 100385000 руб.;

В ходе операции было израсходовано:

– боеприпасов – 69161 вагон, стоимостью 10319000000 руб.;

– авиационных бомб – 27412 тонн, стоимостью 137060000 руб.;

– авиационных патронов и снарядов – 24792 тонны, стоимостью 137 196 000 руб.;

– горюче-смазочных материалов – 992 906 тонн, стоимостью 697 666 000 руб.;

– медицинского имущества на 150000000 руб.

Потери Балтийского флота:

– людей – 560 человек;

– самолётов – 129, стоимостью 167700000 руб.;

– бронекатеров – 10 единиц, стоимостью 13000000 руб.;

– подводных лодок – 1, стоимостью 18000000 руб.

Затраты на восстановление польских железных дорог за период 1944–1945 годов составили 211 335 000 рублей. Кроме того, израсходовано на денежное содержание личного состава советских войск, участвовавших в освобождении Польши, его продовольственное и вещевое довольствие и коммунальные затраты – 12 млрд рублей. Таким образом, общие затраты вооружения и материальных средств в денежном выражении за период освобождения Польши составляют 26 720 959 тыс. рублей.

Генерал-полковник Покровский.

12 ноября 1956 года.

ЦАМО СССР. Ф. 15. Оп. 725588. Д. 30.

Приложение 6

Некоторые выдержки из Постановления Политбюро ЦК ВКП(б)

о «Судах чести в министерствах СССР и центральных ведомствах от 28 марта 1947 г.»

…3. В целях содействия делу воспитания работников государственных органов в духе советского патриотизма и преданности интересам советского государства и высокого сознания своего государственного и общественного долга, для борьбы с проступками, роняющими честь и достоинство советского работника, в министерствах СССР и центральных ведомствах создаются Суды чести.

4. На Суды чести возлагается рассмотрение антипатриотических, антигосударственных и антиобщественных поступков и действий, совершённых руководящими, оперативными и научными работниками министерств СССР и центральных ведомств, если эти проступки и действия не подлежат наказанию в уголовном порядке.

5. Суд чести состоит из 5–7 человек. В члены Суда входят работники министерства или ведомства, избираемые тайным голосованием на собрании руководящих, оперативных и научных работников министерства или ведомства, а также представители партийной организации министерства или ведомства и представитель ЦК профсоюза.

6… Министр и руководитель ведомства в состав Суда чести не входит.

7. Члены Суда из своего состава избирают открытым голосованием председателя Суда чести.

8. Суды чести избираются сроком на один год.

9. Решение вопроса о направлении дела в Суд чести принадлежит либо министру или руководителю ведомства, либо профсоюзной организации, либо парторганизации министерства или соответствующего ведомства.

12. Решение Суда чести принимается простым большинством голосов членов суда. В решении указывается существо проступка и определённая судом мера наказания.

13. Суд чести может постановить: а) объявить общественное порицание обвиняемому; б) объявить общественный выговор; в) передать дело следственным органам для направления в суд в уголовном порядке.

15. Решение Суда чести обжалованию не подлежит.

Председатель Совета министров СССР

И. Сталин

Секретарь Центрального комитета ВКП(б)

А. Жданов.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. З.Д. 1064. Л. 32, 49–51.

Приложение 7

Некоторые положения из постановлений XIX съезда ВКП(б) – КПСС.

Директивы по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951–1955 годы, изложенные в докладе Председателя Госплана тов. М. 3. Сабурова, в общем-то были радужными.

I. В области промышленности

1. Установить повышение уровня промышленного производства за пятилетие, примерно, на 70 процентов при среднегодовом темпе роста всей валовой продукции промышленности, примерно, 12 процентов (выделено – Е.Ш.). Определить темп роста производства средств производства (группы «А») в размере 13 процентов и производства предметов потребления (группы «Б») 11 процентов.

IV. В области дальнейшего роста материального благосостояния, здравоохранения и культурного уровня народа

1. На основе непрерывного роста социалистического производства и повышения производительности общественного труда увеличить национальный доход СССР за пятилетие не менее чем на 60 процентов и в связи с этим обеспечить дальнейший рост доходов рабочих и служащих и доходов крестьян (выделено – Е.Ш.\

В соответствии с ростом объёма производства и производительности труда, а также заданиями в области культурного строительства предусмотреть увеличение численности рабочих и служащих в народном хозяйстве в 1955 году – последнем году пятилетки – по сравнению с 1950 годом, примерно, на 15 процентов (выделено – Е.Ш.).

2. Неуклонно проводить и впредь снижение розничных цен на предметы массового потребления, имея в виду, что снижение цен является главнейшим средством систематического повышения реальной заработной платы рабочих и служащих и повышения доходов крестьян. Повысить реальную заработную плату рабочих и служащих, с учётом снижения розничных цен, не менее чем на 35 процентов (выделено – Е.Ш.).

Была ещё резолюция об изменении наименования партии: «Двойное наименование нашей партии «коммунистическая» – «большевистская» исторически образовалось в результате борьбы с меньшевиками и имело своей целью отгородиться от меньшевизма.

Поскольку, однако, меньшевистская партия в СССР давно уже сошла со сцены, двойное наименование партии потеряло смысл, тем более что понятие «коммунистическая» выражает наиболее точно марксистское содержание задач партии…

В связи с этим XIX съезд партии постановляет:

Всесоюзную Коммунистическую партию большевиков (ВКП/б/) отныне именовать «Коммунистическая партия Советского Союза» (КПСС)».

XIX съезд ВКП(б) – КПСС (5-14 октября 1952 г.). Документы и материалы. М., 1952.

Приложение 8

Речь Н.А. Булганина на Пленуме ЦК КПСС 3.07.1953 г.

«…Ещё при жизни товарища Сталина Берия вёл себя очень подозрительно. На глазах у нас, мы видели это, он вёл себя грубо, нахально, нагло пренебрегая коллективом, пренебрегая товарищами, интригуя перед товарищем Сталиным. Каждый из нас много раз видел со стороны Берия случаи самых подлых, самых гнусных интриг перед товарищем Сталиным об окружавших его товарищах. Это было у Берия в характере и, видимо, делалось им в интересах дальнего прицела.

После смерти товарища Сталина Берия не только продолжил эту линию на разобщение коллектива, на интриганство, на дискредитацию, но, как вы видите, повёл себя ещё более нагло и открыто занялся прямой антипартийной, антигосударственной деятельностью.

Стало ясно, что оставлять так дело нельзя. Если бы мы так дело оставили, то неизбежно пришли бы к авантюре.

Несмотря на то, что мы терпели Берия в своей среде, и больше того, относились к нему с видимым уважением, на деле же было совершенно другое. Правильно здесь говорили товарищи Маленков, Хрущёв и Молотов о действительных настроениях членов Президиума ЦК по отношению к Берия.

Товарищ Никита Сергеевич Хрущёв перед кончиной товарища Сталина действительно говорил мне о Берия, и я хочу сказать здесь об этом более подробно. «Как видишь, – говорил товарищ Хрущёв, – мы стоим накануне смерти нашего вождя, но я предвижу и боюсь, что Берия нам сильно осложнит дело. Я предвижу, что, когда умрёт Сталин, он рванётся к МВД. А зачем, ты думаешь, ему нужно МВД? Затем, чтобы потом взять дело в свои руки, подчинить себе партию и государство».

Как видите, такие настроения были у нас ещё тогда. Так и вышло. Члены Президиума оказались под надзором МВД и Берия. За членами Президиума было установлено наблюдение.

Здесь говорилось о подслушивании. Товарищи, мы имеем в своём распоряжении записи подслушивания товарищей Маленкова, Хрущёва, Молотова, Булганина, Ворошилова. За нами наблюдали. Я приведу один небольшой факт, но он характерен для уяснения обстановки. За 2–3 дня до того, как 26 июня Берия был арестован, мы в половине второго ночи, кончив работать, поехали на квартиру – товарищ Маленков, товарищ Хрущёв, я и Берия – он нас подвозил. Живём мы – Георгий Максимилианович, Никита Сергеевич и я – в одном доме. Мы с Никитой живём друг против друга на одном этаже, а Георгий живёт этажом ниже. Георгий Максимилианович пошёл на четвёртый этаж, а мы с Никитой поднялись на пятый. Вышли на площадку, стоим и говорим, что дома жарко, лучше поехать на дачу.

Хрущёв говорит: «Я зайду домой, взгляну». Я ответил: «А я прямо поеду на дачу». Вошёл в лифт, спустился и поехал на дачу. На другой день Никита Сергеевич звонит мне и говорит: «Слушай, я для проверки хочу тебя спросить. Ты никому не говорил, что мы уехали на дачу? У тебя не было ни с кем разговора? Откуда Берия знает, что мы уехали на дачу? Он позвонил мне и говорит: «Ты с Булганиным на дачу поехал».

На другой день у товарища Маленкова, в его кабинете. Берия сказал про нас: «Они хитрят. Поднялись в квартиру, а потом уехали на дачу». Я ответил: «Дома было очень жарко, вот и поехали на дачу». «Брось, – говорит, – ты и в квартиру не заходил, спустился в лифте, не заходя в квартиру, и поехал на дачу, а Хрущёв, тот действительно зашёл и за тобой следом поехал». Мы решили превратить это в шутку. Никита Сергеевич говорит: «Как ты здорово узнаёшь, у тебя что – агенты?»

Хрущёв. Шпионы.

Булганин. Да, правильно, он сказал – шпионы. Берия ничего не ответил. Приведённый факт, товарищи, говорит о том, что этот человек уже распоясался, и откладывать о нём дело дальше, конечно, было опасно.

Я скажу ещё об одном факте, о котором я говорил Берия на заседании Президиума, о чём товарищи по Президиуму знают. Здесь говорилось о германском вопросе. По этому крупному вопросу Берия получил отпор на заседании Президиума. Из выступлений товарища Маленкова и товарища Молотова вы слышали, что вопрос стоял о том, по какому пути нам идти – по пути укрепления Германской Демократической Республики, то есть по пути социализма, или по пути ликвидации Германской Демократической Республики и создания буржуазной Германии. Берия стоял на последней точке зрения. Члены Президиума высказались против Берия.

На другой день было заседание так называемого специального комитета, председателем которого являлся Берия и в состав которого из членов Президиума вхожу и я. Прибыв на заседание Комитета, Берия отложил заседание на час, чтобы поговорить со мной по германскому вопросу. Разговор носил такой характер. Я приводил ему примеры по нейтрализации в своё время Германии и говорил, что из этого ничего не выйдет. Указывал в качестве примера, что в истории были такие факты, как Версальский договор, по которому Германия была разоружена, а потом что получилось? Германия вооружилась и напала на Советский Союз.

Берия грубо и довольно нагло заявил следующее: «Это дальше продолжаться не может. Если так дело пойдёт, то нам придётся некоторых министров из состава Президиума снять с постов министров».

Я говорю, что у нас в составе Президиума министры Молотов, Булганин, Берия и Микоян, – о ком идёт речь? Он говорит: «Сложившееся руководство придется изменить». Это было, конечно, прямой угрозой. Если, мол, ты будешь продолжать такую линию, не будешь голосовать за мои предложения, то мы тебя просто выгоним.

Если к этому добавить тот разговор со Строкачом, о котором здесь говорил Георгий Максимилианович Маленков: «Выгоним, арестуем, сгноим в лагерях, сотрём в лагерный порошок», то нет надобности говорить больше о том, с кем мы имели дело. Эти факты говорят сами за себя.

Более того, товарищи, есть все основания полагать, и мы убеждены в этом, что мы имеем дело с большим, матёрым международным авантюристом, с международным агентом и шпионом. Здесь было прочитано его письмо, которое осталось непосланным, письмо «товарищам» Ранковичу и Тито. Далее, товарищи, я приведу ещё некоторые факты. Перед самым арестом нам стало известно, что Берия собирает материалы военного характера, в частности материалы о наших Военно-Морских Силах. Им был выработан вопросник, и по этому вопроснику собирались данные о том, что могут противопоставить наши Военно-Морские Силы американскому и английскому флотам, в чём состоит наша военно-береговая оборона, какая у нас артиллерия, каковы её качества, и некоторые другие данные. Им были также поставлены вопросы и затребованы данные о нашей противовоздушной обороне, о нашей зенитной артиллерии, её эффективности. Затем одновременно был составлен и послан в ВВС вопросник о наших самолётах, их особенностях, потолок, вооружение и т. д.

Выяснение этого дела показало, что данные подбирались якобы для того, чтобы рассмотреть некоторые специальные вопросы, связанные с реактивным вооружением. Но, спрашивается, почему эти данные требуются без ведома Центрального Комитета партии, в обход Министра обороны? Все эти данные, конечно, Берия даны не были, было доложено мне, а я доложил Центральному Комитету. Возможно, может оказаться, что эти данные нужны были для того, чтобы кое-кому дать советы и указания.

Теперь, товарищи, посмотрите на внутренние вопросы, о которых здесь докладывал Георгий Максимилианович Маленков и о которых говорили также Никита Сергеевич Хрущёв и Вячеслав Михайлович Молотов. Что ни вопрос, то подоплёка, исключительно опасная для государства.

Возьмите вопрос об амнистии: освобождение воров и рецидивистов – это удар по общественному порядку в стране. Правильно?

Голоса из зала. Правильно.

Булганин. Возьмём вопросы Латвии, Литвы, Западной Украины. Теперь для нас ясно, что это была, безусловно, попытка нанести удар ленинско-сталинской национальной политике и морально-политическому единству советского народа.

Голоса из зала. Правильно.

Булганин. Говоря о национальном вопросе, нельзя пройти мимо грузинского вопроса. Вы читали материал. Этот прохвост взял на себя в отношении Грузии монопольное право единоличного решения всех грузинских вопросов. Я выскажу общее мнение Президиума ЦК: он запутал это дело так, что предстоит серьёзно разобраться, что же сейчас делается в Грузии.

Голоса из зала. Правильно.

Булганин. Мы надеемся, что партийная организация Грузии будет единодушна со всей партией в деле разоблачения и изгнания из партийных рядов этого мерзкого прохвоста и авантюриста.

Товарищи, если к этому добавить то, что говорил Никита Сергеевич Хрущёв о нашем сельском хозяйстве, то и здесь, безусловно, видна рука Берия. Сельское хозяйство доведено до такого положения, которое было в интересах Берия и ему подобных. Все эти факты говорят о том, что Берия действовал по принципу: чем хуже, тем лучше.

Товарищи, приходилось слышать о якобы положительной роли Берия в его делах по освобождению врачей, по ликвидации грузинского дела, по ликвидации дела Шахурина и Новикова, дела Маршала Яковлева. Надо развенчать его и здесь. Никакой положительной роли в этих делах у него нет. Наоборот, всё это делалось для того, чтобы создать себе видимость популярности.

Голоса из зала. Правильно.

Булганин. Как в действительности обстояло дело? Скажу вам, что ещё при жизни товарища Сталина мы, члены Президиума ЦК, между собой говорили, что дело врачей – это липа. Верно, товарищи?

Голоса из Президиума. Правильно.

Булганин. Мы говорили о том, что грузинское дело – это липа, дутое дело. Дело Шахурина и Новикова – позорное дело для нас. Говорили? Говорили. Дело Маршала Яковлева – позорное дело для нас. Говорили? Говорили.

Берия знал об этих разговорах. Я спрашиваю, что ему оставалось делать после смерти товарища Сталина, когда он занял пост Министра внутренних дел? Конечно, он должен был эти дела кончать. И кончены эти дела не потому, что он лично сыграл какую-то положительную роль, а потому, что его обстановка заставила. Он знал мнение ЦК, мнение членов Президиума ЦК по этим вопросам.

Сейчас выясняется такой штрих: Берия со всех освобождённых взял подписку (об этом мне сказал врач Рыжиков), как они себя должны вести в дальнейшем. Ясно, что подписки взяты для того, чтобы держать этих людей и дальше в своих руках. Товарищи, разоблачение Берия, в особенности завершение этого разоблачения и сам арест Берия были трудным и рискованным делом. И здесь надо отдать должное товарищам Маленкову, Хрущёву и Молотову (бурные аплодисменты), которые хорошо организовали это дело и довели его до конца.

Хрущёв. Одна поправка есть: и себя ты не исключай.

(Аплодисменты.)

Булганин. Я очень тебе благодарен, Никита, за эту реплику и заявляю тебе и всем другим товарищам, что я поступил только так, как должен поступить каждый честный член партии. (Аплодисменты.)

Товарищи, после смерти товарища Сталина Президиуму ЦК пришлось вести очень сложную работу, решать сложные вопросы внутренней и внешней политики.

Разоблачение Берия и его арест свидетельствуют о твёрдости, ленинско-сталинской принципиальности нашего Центрального Комитета и его Президиума, о непримиримости их к врагам. Дело Берия показывает, что наш нынешний Центральный Комитет и его Президиум, воспитанный и закалённый товарищем Сталиным, является верным оплотом, надёжным руководителем партии и нашего советского народа. (Бурные аплодисменты.)

Теперь, товарищи, я хочу затронуть вопрос о некоторых практических мерах в отношении Министерства внутренних дел. Надо признать, товарищи, прямо, что мы плохо контролировали и проверяли работу Министерства внутренних дел и его органов. Когда я говорю мы, то имею в виду не только Президиум Центрального Комитета, а всех здесь сидящих.

Голоса. Правильно.

Булганин. Наши областные комитеты партии, ЦК республик, крайкомы, несмотря на то, что мы много раз записывали в решениях ЦК о необходимости решительно покончить с бесконтрольностью в деятельности органов МВД, всё ещё по-настоящему глубоко работу этих органов не контролировали и не контролируют до настоящего времени. Надо с этим покончить. Это бесспорно. Сегодня на этом Пленуме это стало особенно ясно. Но я думаю, товарищи, что мало, если мы только так скажем. Я думаю, что следует сказать более конкретно. Надо завести контроль над этими органами по конкретным практическим вопросам. Бюро обкома, крайкома, ЦК республики, Президиум ЦК должны знать, кого арестовывают, как допрашивают, кто сидит в тюрьме, каковы там порядки.

Хрущев. А главное – усилить партийную работу среди работников МВД.

Булганин. Да, усилить и помочь им остаться дальше хорошими партийцами. Говорят, что не допускают к контролю под видом того, что на всю деятельность органов МВД наводят невероятную секретность. Но ведь у нас партийные организации, инструктора крайкомов, обкомов и другие руководящие работники партийных органов имеют доступ в самые секретные лаборатории, научно-исследовательские институты, где делается исключительно секретная работа. Почему же они не могут пойти в тюрьму и проверить содержание арестованных?

Ворошилов. Проверить, кто арестован и почему арестован.

Булганин. Да, и как ведутся допросы. Почему инструктор обкома не может пойти и всё это проверить? Почему инструктор обкома ходит в любую лабораторию самого секретного порядка, а сюда пойти не может?

И другой вопрос – о кадрах. Я считаю, что по кадрам мы тоже не довели дело до конца, много раз записывали, но не сделали то, что нужно было сделать. Мы часто говорили о том, что надо заменить многих людей в аппарате МВД, сменить, поставить новых. Но как это делалось? Для центра брали людей с периферии, тех же людей из МВД. Надо дать туда новых людей.

Голоса. Правильно.

Булганин. Из нашего партийного и государственного аппарата.

Голоса. Правильно, новых людей надо.

Булганин. Часто приходилось слышать о том, что вновь назначаемые работники – это чекисты со стажем, а эти-то чекисты со стажем и портили дело.

Ведь что получилось? Что такое МВД? Это ЧК – Чрезвычайная Комиссия. Вы помните, во всяком случае большинство помнят и знают ЧК по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией. Они были созданы в самые тяжёлые годы существования Советской власти, в годы Гражданской войны. Таким МВД осталось и сейчас, ничего не изменилось, кроме названия. А права те же, методы работы те же, а мы прожили уже 35 лет. Разве это можно терпеть дальше? Кончать с этим надо.

Напрашиваются некоторые вопросы, которые, я думаю, надо пересмотреть. Например, нужно ли оставлять тюрьмы в ведении МВД? Не передать ли их органам юстиции, а МВД сделать органом разведки.

Другой вопрос. Надо провести в жизнь неоднократные указания товарища Сталина о том, чтобы сделать Министерство внутренних дел гражданским министерством, а не военным.

Голоса. Правильно.

Булганин. У нас есть армия, там есть генералы, офицеры и солдаты. А зачем у нас Министерство внутренних дел военизировано? Мы все знаем, что товарищ Сталин не раз ругался и ругал Берия: «Это, – говорит, – твои штучки, твоя работа». Надо МВД развоенизировать. Для работников МВД, чем они будут проще, тем лучше, и их работа станет более эффективной.

…Скажу в заключение, что сделано большое дело. Предупреждена серьёзная и опасная для партии и государства авантюра. Всё это говорит о том, что наша партия сильная и крепкая партия. Товарищ Сталин оставил нам партию сильной и единой. Она является такой и сегодня. Об этом говорит и настоящий Пленум Центрального Комитета. Всё происходящее на Пленуме говорит за то, что настоящий Пленум будет единодушен в своём решении и одобрит действия Президиума Центрального Комитета. (Продолжительные аплодисменты.)

Решения Пленума еще больше укрепят ряды нашей партии, ещё больше сплотят эти ряды вокруг своего ленинско-сталинского Центрального Комитета, дабы с честью и достоинством нести вперёд к коммунизму знамя Ленина – Сталина. (Аплодисменты.)

Хрущёв. Назову товарищей, рекомендуемых в состав Комиссии по разработке резолюции «О преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берия»: т. Маленков Г.М., т. Молотов В.М., т. Хрущёв Н. С., т. Булганин Н. А., т. Каганович Л.М., т. Кириченко А. И., т. Михайлов Н.А., т. Патоличев Н.С., т. Бакрадзе В.М., т. Юсупов У.Ю., т. Поспелов П.Н., т. Суслов М.А., т. Шепилов Д.Т.

Председательствующий тов. Хрущёв. Будут другие предложения?

Голоса с мест. Принять.

Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы. М., 1999. С. 87–95.

Приложение 9

Информация о реагировании населения г. Москвы от 13 июля 1953 г. на решение Пленума ЦК КПСС и Постановление Президиума Верховного Совета Союза ССР о преступных действиях Берия.

Совершенно секретно

Товарищу Маленкову Г.М.

Докладываю, что Министерством внутренних дел СССР отмечены многочисленные отклики рабочих, служащих, инженерно-технической, научной интеллигенции и других слоёв населения гор. Москвы в связи с решением Пленума ЦК Коммунистической партии Советского Союза и Постановлением Президиума Верховного Совета СССР о преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берия.

Ниже приводятся наиболее характерные высказывания.

Акимов А. А. – слесарь автобусного цеха автозавода имени Сталина, член КПСС:

«Я в партии состою около трёх десятков лет. За это время всякой сволочи было уничтожено немало. Однако, видимо, уроки для себя извлекли не все. Вот все говорят, что Берия сволочь, гадина. Эти названия, конечно, для него слишком мягки. Для него может быть только одно название – ничтожество. И это ничтожество вздумало стать «вождём» над народом. Но наша коммунистическая партия, правительство всегда стояли на страже интересов народа, разоблачая вражеские вылазки. Берия своевременно обезврежен».

Трубкин А.П. – токарь завода электромедицинской аппаратуры:

«Берия, подлый враг народа, пытался подорвать мощь Советского государства. Планы буржуазного агента были своевременно разоблачены нашей партией, и они полностью потерпели крах. Я, простой рабочий, с удвоенной энергией буду трудиться на благо нашей могучей Советской державы. Происки врагов и впредь будут биты».

Ефремов И.Н. – рабочий химического завода имени Сталина Министерства химической промышленности:

«Как могло получиться, что этот Берия довольно продолжительное время работал вместе с товарищем Сталиным, а после его смерти был первым заместителем у товарища Маленкова, занимал такой большой пост, а оказался таким негодяем. Это очень хорошо, что в нашем правительстве нашлись люди, которые раскрыли его. Я со своей стороны очень рад тому, что не дали ему сделать преступного дела».

Терехов А. И. – слесарь Дорогомиловского химического завода имени Фрунзе, член ВЛКСМ:

«Просто не укладывается в голове. Как могло всё это произойти. Берия – это изверг рода человеческого. Очень хорошо, что наш ЦК вовремя разоблачил подлое лицо врага, который мог бы натворить немало бед».

Егорычев Н. С. – механик завода № 45 Министерства оборонной промышленности:

«Своими действиями Берия нанёс много неприятностей народу и нашему правительству, и хорошо, что эти действия были вовремя пресечены. Значит, наша разведка работает неплохо. По моему мнению, таких людей нужно уничтожать, так как они опасны для нашей Родины».

Бутакин – слесарь-стахановец автобусного цеха автозавода имени Сталина, член КПСС:

«Надо эту сволочь вроде Берия вырывать с корнем, чтобы не было повадно другим. Будем надеяться, что Верховный суд СССР даст по заслугам презренным предателям народа».

Лебедев – шофёр 1-й ситценабивной фабрики:

«Берия следует немедленно судить, применив к нему самую высшую кару».

МитюшинА. И. – бригадир монтажного участка НИИ-108 Министерства электростанций и электропромышленности:

«Никак не ожидал этого от старого большевика Берия. Нет слов, чтобы выразить весь свой гнев к этому гнусному предателю. Желаю, чтобы суд приговорил этого предателя к расстрелу».

Волков – слесарь завода № 45 Министерства оборонной промышленности: «Поневоле у нас будет много шпионов, если почти всё время у руководства Министерства внутренних дел стояли враги народа – Ягода, Ежов, Берия».

Висков А. А. – мастер завода «Моспласткож» Министерства лёгкой и пищевой промышленности, член КПСС:

«Всегда говорилось, что на такие важные посты нужно сажать наших Иванов. Сейчас уже много понятнее становится, что наделано в колхозах. Молодцы, кто раскрыл это дело. Нам сейчас будет лучше. Большое значение имеет также и пояснение о культе личности. Нам не нужны сейчас отдельные личности, нам нужна единая духом партия и сплочённый народ. Надо сейчас сильнее работать на поддержку партии. Управимся хорошо во всем и без Берия и всех тех, кто с ним».

Тагер И. Л. – профессор, главный рентгенолог 4-го Управления Министерства здравоохранения СССР, член КПСС:

«Берия в своём стремлении к единоличной власти мог быть вторым Тито, если бы наше правительство вовремя не пресекло этих стремлений. Благодаря попустительству Берия в Грузии активизировались буржуазно-националистические элементы. Берия в своей преступной деятельности тормозил развитие сельского хозяйства, и надо ожидать, что после разоблачения Берия правительством будут приняты меры к укреплению колхозов и улучшению материального положения колхозников, что поведёт к улучшению положения всего населения страны».

Лавочкин С. А. – главный конструктор и руководитель завода № 301, кандидат в члены КПСС:

«Многое, что делал Берия, было неправильным. Он незаслуженно возвысил своего сына, создал около него грандиозную организацию, которая пресмыкалась и пела дифирамбы. Он устранил военных, чтобы не выслушивать их мнения по поводу изделия и его боевого применения. Впервые такая новая техника принималась на вооружение без участия военных. При первых стрельбах по самолётам-мишеням было строжайше запрещено говорить о недостаточности боевого заряда. Изделие, выпускавшееся под руководством сына Берия, имело очень малый боевой заряд, и это изделие всеми средствами протаскивалось в серийное производство».

Костерин С. И. – учёный секретарь Президиума Академии наук СССР, доктор технических наук:

«Берия большой враг. Хорошо, что хоть сейчас его разоблачили. Берия предавал всю нашу оборонную промышленность, всё он знал, всеми секретами обороны он ведал, о всей секретной технике ему докладывали. Берия очень засорил научные кадры Академии наук, поддерживал всех подозрительных и не внушающих доверия евреев».

Елисеев – помощник начальника Главного штаба ВМС, вице-адмирал:

«Берия среди народа был малоизвестной фигурой, поэтому постановление Пленума ЦК не вызовет особых сожалений, а когда узнают, что он замышлял, все будут довольны. Всё же очень долго он пробыл на такой руководящей должности и не был разоблачён. Нам было бы жарко, если бы это совершилось».

Воронов С.М. – доктор технических наук, профессор Московского авиационного технологического института:

«Я возмущён коварными действиями Берия, который 30 лет пробыл в правительстве и в партии, работал на руку врагам, оказался агентом международного империализма. Эта гнусная деятельность буржуазного перерожденца всё же вскрыта своевременно Центральным Комитетом во главе с товарищем Маленковым. Этот вопиющий факт ещё раз доказывает, насколько велика сила коммунистической партии и всего советского народа, идущего по пути Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина. Надо помнить слова товарища Сталина, что бдительность нужна везде, пока мы находимся в капиталистическом окружении, ибо коварный враг будет пытаться самым подлым способом мешать мирному строительству».

Воробьев П.Г. – младший научный сотрудник Академии педагогических наук:

«В последних решениях партии чрезвычайно ценно указание на то, что коллектив, а не отдельные личности, является творцом всего. Особенно ценно, что и в последнем обращении партии, связанном с осуждением Берия, опять подчёркивается эта мысль».

Соболь К. Ф. – инженер по сантехнике проектной конторы метрополитена:

«Советская власть настолько крепка, что способна вскрывать все происки врагов и не боится производить чистку руководящего аппарата, если в нём засели враги».

Мамиконян С. В. – инженер, начальник ЦКБ № 1:

«Берия рвался к власти и зарвался вконец. Пусть помнит, подлец, что не те люди сейчас».

Булгаков П. В. – старший инженер Главной инспекции по качеству продукции Министерства машиностроения, член КПСС:

«Видимо, Берия не извлёк исторических уроков, что в социалистическом государстве оторванный от масс руководитель – пигмей; стоит только пошевелить пальцем, как от этого пигмея останется дым».

Корзенко И. В. – начальник сектора контрольно-инспекторского отдела при Министре угольной промышленности, член КПСС:

«Наше правительство, возглавляемое товарищем Маленковым, после разоблачения Берия может быть спокойно, народ любит своё правительство и всегда будет с ним. В делах товарища Маленкова народ чувствует силу, и эту советскую силу всегда будут ощущать враги народа. Нашей партии и правительству народ обязан тем, что разоблачили злейшего врага человечества, который мог бы пролить много людской крови».

Беклемищев Н. П. – начальник цеха типографии фабрики Главкондитер, член КПСС:

«Берия вообразил из себя «маленького Наполеона», но он также далёк от него, как муха от слона. В постановлении Пленума ЦК КПСС – сила нашего государства. Мы не боимся снимать даже с самых высоких постов людей, которые изменили народу и не оправдали его доверия».

Удалов В. Я. – заместитель начальника цеха автозавода имени Сталина, член КПСС:

«Берия в своих действиях и методах вражеской работы схож с Троцким. Как Троцкий при жизни Ленина вёл себя в известных рамках, так и Берия при жизни Сталина скрывал себя, подчиняясь силе и авторитету Сталина, а после смерти Сталина он почувствовал себя свободным и открыто повёл борьбу за власть, что в своё время проделывал и Троцкий».

Линьков Г.М. – Герой Советского Союза, автор книги «В тылу врага»:

«А что Берия думал обо мне, я в тылу у врага на оккупированной земле отстаивал советскую власть, неужели в случае попытки совершить переворот он рассчитывал, что я и миллионы таких же, как я, советских людей хотя бы один час потерпят его иго. Всю землю опалили таким бы огнём, что ступни его расплавились бы».

Пермитин Е. – писатель:

«Партия одержала крупную победу, вырвав опухоль, которая много лет душила нас. Из золота надо отлить Маленкову памятник при жизни (выделено – Е.Ш.)».

Ардов В. Е. – писатель:

«Всё правильно. Президиум ЦК тщательно следит за тем, чтобы никто не сделал попытки стать диктатором. Берия собирался это сделать и сгорел на этом. Он уже всё подготовил для переворота. Но его вовремя разоблачили. Теперь будут судить. А направление внешней и внутренней политики нисколько не изменится, так как оно проводилось не Берия, а Президиумом».

Покрышкина Е.И. – врач санитарного отдела 4-го Управления Министерства здравоохранения СССР, член КПСС:

«На что этот подлый враг народа мог рассчитывать? Его дела были заранее обречены на провал. Его никогда бы не поддержали [так в тексте. – Ред.] народ и армия. Народ сам бы уничтожил его».

Папанин И. Д. – начальник отдела морских экспедиционных работ Президиума Академии наук СССР, дважды Герой Советского Союза:

«Мерзавца, негодяя Берия надо было раньше разоблачить. Берия не давал нам хорошо работать по освоению Северного морского пути.

Берия карьерист и бабник. Очень хорошо, что такого подлого, хитрого и большого врага народа разоблачили. Сколько стоит всё его предательство советскому народу. Ведь он ведал обороной страны, знал все секреты».

Шахматова А. А. – сотрудница Прокуратуры Союза ССР:

«Какой паразит. Он думал, что дело происходит где-нибудь в Иране или в Венесуэле, он забыл, что есть партия, есть народ, которые за ним не пойдут».

Молчанов В. А. – экономист Главного управления радиофикации Министерства связи СССР, член КПСС:

«Сообщение о разоблачении Берия говорит о силе нашей партии, опирающейся на народ. Берия и его сообщники будут раздавлены, как троцкисты, бухаринцы и другие враги народа».

Устинова З.А. – экономист Совета министров РСФСР:

«Берия оказался менее умным, чем о нём думали. Он не понял того, что в СССР невозможно совершить авантюру, нельзя повернуть колесо истории к капитализму. Он забыл о гибели всех групп и оппозиций, которые были в СССР. Досадно, что ему удалось так втереться в доверие к И. В. Сталину и к ЦК КПСС. Безусловно, он заслужил 9 граммов свинца в затылок».

Земляной М.И., начальник лаборатории НИИ № 627 Министерства электростанций и электропромышленности:

«Разоблачение Берия Президиумом ЦК КПСС было своевременным. Диктаторство Берия было бы обагрено кровью честных людей. Конечно, народ не пошёл бы за ним, народ привык видеть во главе государства партию с её правильной политикой. Нужно отдать должное нашим руководителям, своевременно разоблачившим Берия».

Горюнов П.Н. – старший офицер Военно-топографического управления Генерального штаба Советской армии, подполковник:

«Правительство Советского Союза крепкое. Оно своевременно могло распознать и изолировать такого матерого врага партии и Советского государства, как Берия. Советский народ обязан тому, кто помог вскрыть гнусную деятельность предателя и врага Берия, и, по моему мнению, этого человека надо наградить высокой наградой».

Столяров В. В. – старший офицер 4-го отдела информации 2-го Управления Генерального штаба Советской армии, капитан 1 ранга:

«Партия сильна связью с народом, и никаким врагам не поколебать единства народа, объединённого вокруг партии. Партия нашла в себе силы расправиться с врагом, даже если он занимал высокий пост».

Талызин В. И. – преподаватель Московской духовной семинарии:

«Берия стоял, кажется, почти на самой высокой правительственной иерархической ступени. Что ему нужно было? – крепить единство партии и народа, помогать строить новую жизнь. А он стал действовать как самый подлый враг народа. Если бы не сорвали с него вовремя маску, он ввёл бы, пользуясь своим положением, многих в заблуждение и, несомненно, с такой враждебной настроенностью довёл бы дело до катастрофы, ведь он, надо думать, не один. Маленков всех его «последователей» выведет на свежую воду. Народу нужна мирная спокойная жизнь, и поэтому народ выражает чувство гнева к нарушителям единства всего нашего советского народа, к государственному преступнику Берия».

Смирнов-Сокольский Н.П. – заслуженный артист РСФСР:

«Берия в тюрьме. Кто следующий? Я убеждён, что будут следующие. Как ни сильна машина, а развал начался. Берия – почин, кто с ним – ещё неизвестно. Это всё оттого, что у нас огосударствили не только всякие отрасли, но даже дыхание, болезни, сны людей. В этих условиях любая сволочь как хочет – так и ворочит. Скандал большой и гнусный. Теперь будем ждать и наблюдать, что дальше, чей черёд».

Набатов И. – артист эстрады, лауреат Сталинской премии, заслуженный артист УССР:

«Для нас совершенно безразлично, кто будет держать палку. От смены руководства режим у нас не меняется. Он был и есть, по существу, полицейский. Я не верю ни в какие идейные мотивы в поступках не только Берия, но и других. Это откровенная борьба за власть. Между прочим, Берия оказался бездарным подражателем Сталина. По-моему, делёжка власти, если только Берия этого хотел, только началась. Так или иначе, крах этой структуры рано или поздно неизбежен. Любые перевороты внутри ничего для народа не изменят – система останется той же. Настоящий крах системы может придти с Запада».

Министр внутренних дел СССР [п.п.] С. Круглов

13 июля 1953 г.

№ 190/К

Подлежит возврату

в Канцелярию Президиума ЦК КПСС.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 484. Л. 19–28.

Приложение 10

Послание председателя Совета министров СССР Н.А. Булганина премьер-министру Великобритании Антони Идену («Ракетное послание»). Москва. 5 ноября 1956 г.

Уважаемый господин Премьер-министр,

Советское правительство считает необходимым обратить Ваше внимание на то, что развязанная Англией и Францией агрессивная война против Египетского государства, в которой Израиль сыграл роль зачинщика, чревата весьма опасными последствиями для дела всеобщего мира.

Чрезвычайная специальная сессия Генеральной Ассамблеи приняла решение о немедленном прекращении военных действий и выводе иностранных войск с территории Египта. Не считаясь с этим, Англия, Франция и Израиль усиливают военные действия, продолжают варварские бомбардировки египетских городов и сёл, высадили десантные войска на территории Египта, превращая в руины его населённые пункты и убивая мирных жителей…

В каком положении оказалась бы сама Англия, если бы на неё напали более сильные государства, располагающие всеми видами современного истребительного оружия? А ведь такие страны могли бы в настоящее время и не посылать к берегам Англии военно-морского или военно-воздушного флотов, а использовать другие средства, например ракетную технику. Если бы ракетное оружие было применено против Англии или Франции, Вы, наверное, назвали бы это варварским действием. Однако чем же отличается бесчеловечное нападение, совершённое вооружёнными силами Англии и Франции, на почти безоружный Египет?

…Советское правительство уже обратилось в Организацию Объединенных Наций, а также к Президенту Соединённых Штатов Америки с предложением использовать вместе с другими членами ООН военно-морские и военно-воздушные силы для прекращения войны в Египте, для обуздания агрессии. Мы полны решимости применением силы сокрушить агрессоров и восстановить мир на Востоке.

Мы надеемся, что в этот критический момент Вы проявите должное благоразумие и сделаете из этого соответствующие выводы.

С искренним уважением, Н. Булганин.

Хрестоматия по новейшей истории стран Европы и Америки (1918–2006 гг.). Киров, 2007. С. 456.

Приложение 11

Из стенограммы июньского Пленума ЦК КПСС 1957 г.

Жуков. …Я думаю, товарищи, что я выражу общую радость за наш ленинский Центральный Комитет, бдительно охраняющий Коммунистическую партию от всяких случайностей, от всяких попыток расколоть единство Центрального Комитета, от всяких попыток искривления или изменения политического курса, провозглашённого XX съездом партии. (Бурные аплодисменты.)

Но я, товарищи, не могу без горечи и гнева в сердце говорить о том, как были встречены наши товарищи, члены Центрального Комитета, прибывшие на заседание Президиума с просьбой созвать этот Пленум. Здесь об этом уже было сказано и даны необходимые справки. Сообщение о прибытии делегаций настолько вывело из равновесия т.т. Маленкова, Кагановича, Молотова, Шепилова, Сабурова и других, что они, не стесняясь в выражениях, стали недопустимо кричать на Хрущёва и других товарищей.

Голоса. Позор.

Жуков. В чём только не обвиняли Хрущёва, каких только ярлыков ему не приклеивали! В конце концов они заявили, что теперь он не может пользоваться доверием Центрального Комитета (шум в зале). По их словам, якобы не исключено, что вслед за ворвавшимися – я обращаю ваше внимание на терминологию «ворвавшимися» – в Президиум членами ЦК (шум в зале)…

Голос. Позор.

Жуков… .в Кремль могут ворваться танки, а Кремль может быть окружён войсками. (Смех, шум в зале.) До чего можно докатиться в своих нечестных устремлениях. Я никогда не видел у Маленкова, Кагановича, Молотова, Шепилова и Сабурова таких озлобленных лиц.

Голос. Позор.

Жуков. Теперь о Президиуме, как он проходил…

…Первый секретарь с первого слова был, по существу, отстранён и заменён тов. Булганиным.

Голос. Это безобразие.

Жуков. Президиум проходил в крайне нервном состоянии. Маленков в нетоварищеском, крайне нервном состоянии стучал кулаком по столу (шум в зале). Я сидел рядом с тов. Маленковым, и у меня даже графин подпрыгнул на столе.

…Какую же всё-таки цель преследовали Маленков, Молотов, Каганович, Шепилов, Сабуров и другие?

…Конечно, сняв Хрущёва с поста Первого секретаря, они явно рассчитывали взять в свои руки руководство Центральным Комитетом и проводить свою политику.

Голос. Гнилую политику.

Жуков. …они, сговорившись между собой, пошли на подрыв единства в ЦК, для чего они решили использовать некоторые недостатки в работе Президиума ЦК, Секретариата ЦК и лично Первого секретаря тов. Хрущёва. Неоспоримо, что они имели в виду свести свои личные счёты с тов. Хрущёвым…

…На XX съезде партии, как известно, по поручению Президиума ЦК тов. Хрущёв доложил о массовых незаконных репрессиях и расстрелах, явившихся следствием злоупотребления властью со стороны Сталина. Но тогда, товарищи, по известным соображениям не были названы Маленков, Каганович, Молотов как главные виновники арестов и расстрелов партийных и советских кадров.

…У меня подлинный материал, я отвечаю за каждое слово, на документах есть подлинные подписи этих товарищей. Из документов, имеющихся в архиве Военной коллегии Верховного суда, в архиве ЦК, видно, что с 27 февраля 1937 года по 12 ноября 1938 года НКВД получил от Сталина, Молотова, Кагановича санкцию на осуждение Военной коллегией, Верховным судом к высшей мере наказания – расстрелу – на 38 679 человек. Санкция давалась, как правило, на руководящих работников партийных, советских, комсомольских и профсоюзных органов, а также на наркомов, их заместителей, крупных хозяйственных руководителей, видных военных работников, писателей, руководителей культуры и искусства.

…Санкция на осуждение давалась также на большое количество сразу. Например, Сталин и Молотов в один день, – обратите внимание, – 12 ноября 1938 года санкционировали к расстрелу 3167 человек.

Голоса. Ужас.

Жуков. Я не знаю, прочитали ли они этот список. Ведь на 3167 человек знаете сколько листов надо прочитать, не говоря о том, что надо было спросить, за что, кто этот человек? Как скот, по списку гнали на бойню: быков столько-то, коров столько-то, овец столько-то…

21 ноября 1938 года НКВД был представлен список для санкции на осуждение к расстрелу на 292 человека, в том числе бывших членов и кандидатов в члены ЦК 45 человек, бывших членов КПК и КСК, членов Ревизионной комиссии 28 человек, бывших секретарей обкомов и крайкомов 12 человек, бывших наркомов, зам. наркомов, председателей облисполкомов 26 человек, ответственных работников наркоматов 149 человек и т. д. После рассмотрения этого списка Сталиным, Молотовым, Кагановичем были санкционированы к высшей мере наказания 229 человек, в том числе бывших членов и кандидатов ЦК 23, бывших членов КПК и КСК 22, бывших секретарей обкомов 12, бывших наркомов 21, бывших работников наркоматов 136, бывших военных работников 15…

…Вы Якира все знаете, он был известным растущим и крупнейшим работником. Он был ни за что арестован. 29 июня 1937 года накануне своей смерти он написал письмо Сталину, в котором обращается: «Родной, близкий товарищ Сталин! Я смею так к Вам обратиться, ибо всё сказал и мне кажется, что я честный и преданный партии, государству, народу боец, каким я был многие годы. Вся моя сознательная жизнь прошла в самоотверженной, честной работе на виду партии и её руководителей. Я умираю со словами любви к Вам, партии, стране, с горячей верой в победу коммунизма». На этом заявлении имеется такая резолюция: «В мой архив. Ст. Подлец и проститутка. Сталин. Совершенно точное определение. Молотов. Мерзавцу, сволочи и б – одна кара – смертная казнь. Каганович». (Шум в зале.) (Возгласы: Палачи! Давайте ответ.)

Жуков. О Маленкове…Вина Маленкова больше, чем вина Кагановича и Молотова, потому что он наблюдал и ему было партией поручено наблюдение за НКВД, с одной стороны, а с другой стороны, он был непосредственным организатором и исполнителем этой чёрной, нечестной, антинародной работы по истреблению наших людей, наших кадров. Маленков не только не раскаялся перед ЦК в своей преступной деятельности, но до последнего времени хранил в своём сейфе документы оперативного наблюдения НКВД. Я как-то зашёл по делам к Булганину, и Булганин показал мне документы, которые были изъяты из личного сейфа Маленкова. Что это за документы? Это документы с материалами наблюдения за рядом маршалов Советского Союза, за рядом ответственных работников, в том числе за Будённым, за Тимошенко, за Жуковым, за Коневым, за Ворошиловым и другими, и с записью подслушанных разговоров в 58 томах; везде прослушивалось и всё фиксировалось. И у него этот материал хранился в личном сейфе и изъят был случайно, когда МВД понадобилось арестовать его личного секретаря.

…Мы, товарищи, и наш народ носим их в своём сердце как знамя, верили им, в их чистоту, объективность, а на самом деле вы видите,

насколько это «чистые» люди. Если бы только народ знал, что у них с пальцев капает невинная кровь, то он встречал бы их не аплодисментами, а камнями.

…Я считаю, что надо обсудить этот вопрос здесь, на Пленуме, и потребовать объяснения от Маленкова, Кагановича, Молотова за их злоупотребление властью, за антипартийные дела.

Нужно сказать, что виновны и другие товарищи, бывшие члены Политбюро. Я полагаю, товарищи, что вы знаете, о ком идёт речь, но вы знаете, что эти товарищи своей честной работой, прямотой заслужили, чтобы им доверял Центральный Комитет партии, вся наша партия, и я уверен, что мы их будем впредь за их прямоту, чистосердечные признания признавать руководителями. (Бурные аплодисменты.)

В интересах нашей партии, в интересах нашего партийного руководства, чтобы не давать врагам пищу, для того, чтобы не компрометировать наши руководящие органы, я не предлагаю сейчас судить эту тройку или исключать из партии. Это должно быть достоянием только партии и не должно пока выйти за пределы партии. Здесь, на Пленуме, не тая, они должны сказать всё, а потом мы посмотрим, что с ними делать.

Голоса. Правильно.

Молотов, Маленков, Каганович, 1957. Стенограмма июньского пленума ЦК КПСС и другие документы. Под ред. акад. А. Н. Яковлева. М., 1998. С. 33–41.

Приложение 12

Н.А. БУЛГАНИНУ 25 марта 1956, Москва

Председателю Совета Министров СССР Н.А. Булганину Глубокоуважаемый Николай Александрович,

Обращаюсь к Вам с жалобой на Министра авиационной промышленности товарища Дементьева. Дело в следующем.

Напротив нашего института находится завод авиационной промышленности, где систематически испытываются турбореактивные двигатели. При этом и днём и ночью происходит сильный шум. Моя квартира в институте находится на расстоянии 300–400 метров, через реку, прямо напротив завода, и шум бывает такой силы, что даже разговаривать с человеком, стоящим рядом, затруднительно. Сейчас, когда я переехал в город, то при всём моём желании приспособиться к этому шуму у меня ничего не получается, и я не могу ни спать, ни работать и, если так будет продолжаться, то мне придётся вернуться жить за город.

Случилось так, что ещё месяца 3–4 тому назад руководитель этого завода тов. Туманский был у меня, так как ему и его сотрудникам нужна была от меня научно-техническая консультация. Я её дал и сказал, что собираюсь переехать в город, но вот шум от их завода меня пугает. Он меня заверил, что в ближайшее время они вынесут эти испытания с завода, а пока что, с января, заглушат их. Поскольку это не было выполнено, я позвонил Туманскому и напомнил ему о его обещании, на это он ответил, что это не было сделано по указанию Дементьева. Я сказал Туманскому, что даже щедринские головотяпы не смогли бы додуматься испытывать турбореактивные двигатели посередине нашего наиболее населённого города, в то время как у нас в распоряжении 1/6 часть земного шара. В Москве, как во всяком культурном городе, закон охраняет покой граждан, например, штрафует шофёра, если ночью он даже нечаянно нарушит гудком сон граждан, а тут завод безнаказанно, почти непрерывно, всю ночь производит гул, по мощности равный тысячам автомобильных гудков, взятых вместе. Туманский ответил, что со всем этим он полностью согласен, но он ничего не может сделать, так как всё это делается по указанию министра Дементьева.

Я пишу Вам так подробно, так как жалобы на шум от завода я систематически слышу от многих лиц, в том числе профессор Бакулев, президент медицинской академии, мне говорил, что этот шум сильно беспокоит больных в его клиниках, хотя они и расположены значительно дальше от завода, чем наш институт. По-видимому, надо считать, что сейчас от шума завода сильно страдают несколько десятков тысяч жителей Москвы.

Пожалуй, с современной точки зрения, правильнее было бы не беспокоить Вас, но привлечь тов. Дементьева к суду за систематическое нарушение общественной тишины, как это предусмотрено советским законом. Теперь мы усиленно говорим о необходимости соблюдения законности всеми, и, таким образом, начал оживать хорошо известный принцип, характеризующий демократический строй: «закон должен быть сильнее власти». Но, очевидно, пока эта формула полностью войдёт в жизнь, пройдёт не один год, и ещё не пришло время жаловаться на наших министров в суд, поэтому я и позволяю себе обратиться к Вам с большой просьбой – убедить тов. Дементьева не нарушать общественной тишины и для этого по ночам (с 18 ч. до 8 ч.) полностью прекратить испытания турбин, и до того времени, пока испытательные стенды не вынесут за город, дневные испытания производить только с эффективными глушителями. Установить срок не больше 6 месяцев для выноса всех испытаний за город.

Уважающий Вас П. Капица.

Капица Пётр Леонидович. Письма о науке. 1930–1980. Московский рабочий, 1989. С. 134.

Приложение 13

Письмо Н.А. Булганина Генеральному секретарю КПСС Л. И. Брежневу от 6 апреля 1970 г.

РГАНИ_3_62_16_69_1

Приложение 14

Список наград Н.А. Булганина

Герой Социалистического Труда (10 июня 1955)

Два ордена Ленина (1931, 1955)

Орден Красного Знамени (1943)

Орден Суворова I степени (1945)

Орден Суворова II степени (1943)

Два ордена Кутузова I степени (1943, 1944)

Два ордена Красной Звезды (1935, 1953)

Медаль «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина» (1970)

Медаль «Партизану Отечественной войны»

Медаль «За оборону Москвы»

Медаль «За победу над Японией»

Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (1945)

Юбилейная медаль «Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (1965)

Юбилейная медаль «30 лет Советской Армии и Флота» (1948)

Юбилейная медаль «40 лет Вооружённых Сил СССР» (1958)

Юбилейная медаль «50 лет Вооружённых Сил СССР» (1968)

Медаль «В память 800-летия Москвы» (1947)

Иностранные награды Н.А. Булганина

Орден «Возрождение Польши» (1945)

Орден Virtuti militari I класса (Польша)

Орден «Крест Грюнвальда» I степени (Польша)

Орден Красного Знамени (Монголия)

Медаль «За освобождение Кореи» (1948)

Орден Партизанской звезды I степени (Югославия)

Орден национального освобождения (Югославия)

Content

Евгений Шишкин
Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущёвым: историко-биографический очерк

Предисловие

Биографическая хроника

Глава I Аристократы заволжских лесов: родители Николая Булганина

Глава II Школьник, реалист, конторщик

Глава III Растяпинские уроки

Глава IV С наганом на боку: ловля мешочников

Глава V ВСНХ: Булганинские университеты

Глава VI Первый орден: пятилетку за два с половиной года

Глава VII Председатель Моссовета: один из отцов города

Глава VIII Проект, которому не будет конца

Глава IX Исполнитель генерального плана

Глава X Новые назначения

Глава XI Главный банкир

Глава XII Война. Булганинский фронт и тыл

Глава XIII Фронтовые вехи

Глава XIV Маршальские звёзды

Глава XV Сталин не вечен. Передел власти

Глава XVI Пляска от радости: Берии нет

Глава XVII Апогей карьеры

Глава XVIII Булганин международник

Глава XIX Роковой 57-й: «Николай, не делай этого!»

Глава XX Вниз…

Глава XXI В объятиях балерин и зелёного змия

Глава XXII Воспоминания и воспоминания

Глава XXIII Ставропольская ссылка

Глава XXIV Пенсионер исторического масштаба

Приложения

Приложение 1

Приложение 2

Приложение 3

Приложение 4

Приложение 5

Приложение 6

Приложение 7

Приложение 8

Приложение 9

Приложение 10

Приложение 11

Приложение 12

Приложение 13

Приложение 14