Всадник с головой

Глава 1

Новая жизнь

Закатное солнце еще не остыло, оно причудливо раскрасило пустошь своими желтыми лучами, создав очередной шедевр. Еще бы пыли поменьше, и совсем красота. С другой стороны, поправил себя путник, ветер стих, так что не так уж и плохо обстоят дела. Он уже давно свыкся с некоторыми неудобствами, которые являются непременным спутником любого путешественника, если только ты не аристократ. Поправочка — если ты не богатый аристократ, не маг, не просто богатый человек. Да и тогда могут быть неудобства в пути.

Особенно зимой, когда дуют пронизывающие ветра, температура опускается до неприлично низких значений, настолько неприличных, что даже ледок на лужах изредка попадается. Снег? Снег только в горах, только высоко. Да уж, это вам не Русь-матушка с её роскошными щедрыми на снег зимами.

Путник вздохнул и в очередной раз подивился тому, как причудливо порой поступает жизнь с теми, кто не следит за базаром. Впрочем, времени прошло достаточно, можно было бы уже перестать удивляться. Подумаешь, невидаль: кто-то может кидаться фаерболами, а другой способен заморозить воду вокруг себя. Ваши магичества, снимаю шляпу в почтении к вам! Всё равно они остаются людьми, также косячат, ошибаются, лебезят перед сильными мира сего, перед более сильными. Но как его угораздило встрять в этот замес — вот что непонятно! Вик покрутил головой, отгоняя вновь подкатившее недоумение.

А ведь когда-то он был Виктором, Витькой, Витяней. В том, другом мире, следующем по прямому как рельсовая колея, пути технического прогресса. Школа, весьма средняя школа, компания, в которой он слыл неопасным, но отбитым на всю голову парнем. Эпитеты типа безбашенного, безголового, берсерка, могли ввести чужаков в заблуждение, мол этот стройный чернявый парень агрессор и жестокий боец. А нет, он просто частенько рисковал башкой там, где это не требовалось. Паркур, шуточки на грани фола и трюки на острие жизни, гонки на байке по пересеченной местности. Всякие другие развлечения обычных адреналиновых наркоманов. Близость Москвы заставляла ехать туда, где всё через край, где небоскребы повыше, чем в их сонном городке, где разогнаться до двухсот пятидесяти ничто не мешает. Если игнорировать правила, знаки и других участников движения.

А по поводу помахаться, если карта так легла, то чего бы и не помахаться. Причем с любыми шансами на любых раскладах. Масса не позволяет поставить точку одним ударом? Тогда многоточие. Короче, боец из Виктора получался не очень, в драках он походил на терьера, способного укусить медведя за задницу, отвлечь внимание, но не более того.

Что умел и любил, так это метать ножи. Можно сказать, талант у парня раскрылся. После того, как на каком-то фестивале разбил свой нож, потом приятеля, а потом ему дали подержать настоящие метательные. Скорее специальные снаряды, чем ножи, эти тяжелые штуковины могли вырубить человека простым попаданием, даже плашмя. А уж когда они входили в мишень как положено, то куда там каким-то сюрикенам! Сравнить попадание можно было скорее уж с арбалетным болтом. И да, в тот день Витька словил понимание — у него талант. Клинки летели как самонаводящиеся, приходили в цель остриём, так что их владелец только качал головой — у него после многих часов тренировок получалось хуже.

Все эти гонки, прыжки и драки закончились неожиданно закономерно: сначала вылет с третьего курса института, причем Виктор даже себе не мог признаться, что так и не выучил название своей специальности и даже факультета. Потом призыв в армию, от которого он не стал косить по странной уверенности, что всё само обойдется. Не обошлось. Его сослуживцы и командиры не впечатлились безбашенностью молодого солдата, даже когда он уже прослужил полгода и перестал быть молодым. Конфликты следовали за стычками, а неуставняк за скандалом.

Когда избитый и запертый в боксе, он чисто из вредности учинил костер из подручных материалов, то не сразу понял — пахнет жареным. И непонятно, чем бы всё закончилось, если бы в тот уголок, где сидел он, отдавая концы, не заглянул какой-то вояка. В камуфляже с полковничьими погонами, но без знаков принадлежности к какому-то роду войск, с подчеркнуто военной выправкой, тот дядька даже в дымном сумраке смог зацепить его взглядом и вывести на разговор. И что еще примечательнее, он не кашлял даже в том дыму.

— Да, боец, набедокурил ты знатно.

— Да я чего, они первые начали! А теперь уже ничего не поделаешь, погорит техника.

— Погорит! — Передразнил его незнакомец. — Витя, вот скажи, чего ты вообще хотел добиться таким своим поведением? Чего-то же ты хотел?

— Я и сейчас хочу!

— Да? Излагай, я тебя внимательно слушаю. На лице полковника ни тени насмешки, только глаза смеются.

— Хочу. Да, хочу себе какую-нибудь крутую супер-способность! Это раз. Еще много денег, коня… Двух! Девки чтоб все прямо кидались на меня… Ну и всё, пожалуй.

— Нормальная программа, чего там. Главное, смог сформулировать чётко. Если так, Витя, то давай прямо сейчас и заключим договор. С тебя душа, с меня всё вот это.

— Ага! Деньги и девки сейчас, а душа потом?

— Не угадал, поставки исключительно по предоплате. Сейчас с тебя душа, все остальное потом.

Дышать становилось всё труднее, так что Виктор и сам был заинтересован в скорейшем заключении сделки, ему всё сильнее хотелось прилечь на бетон и поспать полчасика. Но он нашел силы довести дело до итога.

— По предоплате? Ну ладно, а то я решил, что опять какое-то кидалово. Только как я без души-то?

— Не страшно, покатаешься без души, потом новую отрастишь себе. По рукам?

— По рука…

Было ли это на самом деле или привиделось тогда Вику в угарном бреду? Сложно сказать, но и поверить нетрудно. Особенно в свете того, что происходит вокруг последние три года. Поначалу какие-то версии в голове крутил, всякое сочинил и про дьявола, и про ангела смерти, про кому и бред умирающего мозга… А потом понял — какая разница, почему всё происходит так, как происходит, если оно того, происходит без возможности повлиять на события.

Главное, что Виктор, то есть уже Вик осознал — с головой надо дружить. Глядишь, и не попадешь снова в ту же задницу. А еще его после той истории слегка как заморозили. Пропало желание по любому поводу подрываться, лезть в бутылку, наскакивать с кулаками на обидчиков. Не вообще-вообще, а в ситуациях, когда победа без шансов. И слава всем богам, как в этом мире принято говорить, потому как на фронтире у населения разговор короткий. Закон еще не дошел до этих мест, здесь правит целесообразность и общины, вернее сообщества. Группы, банды, артели, отряды — любой вариант подходит. Один человек против коллектива не пляшет, и маленькая группа проиграет большому сообществу. Борьба Слона с Моськой выглядит совсем иначе, чем в школьной басне. Слон походя раздавит жалкого аутсайдера.

Тогда, сразу после того, как осознал себя перекинутым непонятно куда непонятно каким способом, Виктор обо всём этом не думал. Просто склонился перед судьбой на фоне накатившей апатии. Где он — непонятно, что все эти люди лопочут — непонятно. Хотя, за что трендюлей выписали, в принципе можно было догадаться. Задним числом. Спасибо, что сильно не били. Впрочем, скорее всего так вышло по причине того, что он не отбивался. Какой интерес избить худого безобидного незнакомца? Ни чести в том, ни пользы.

Вик обернулся на заводного, шедшего в поводу за его конем. Почти чистый гнедой мул был очень похож на лошадь, только уши выдавали в нём ослиные гены отца. Ну и выносливость тоже. При его невыдающихся размерах, этот транспорт вполне подходил в качестве запасного коня для путешествий, а не просто вьючного. Путешественник вдруг снова вспомнил момент своего переноса в этот мир и заулыбался.

Осознал себя он на берегу небольшого озерца. Вот он сидит скрючившись в дыму у стены бокса с техникой, а вот уже лежит на травке. На удивление нормально себя чувствует, голова не кружится, только вопросы, очень много вопросов в ней. Почему он тут? Откуда трава под задницей? Когда комплект военной формы ВКПО на нём стал таким чистеньким? Что кричат вон те голые девки? Почему бородатые?

Да уж, из загаданных желаний первым сбылось то, которое про девушек, которые сами будут на него кидаться. Практически без эмоций заброшенный непонятно куда солдат наблюдал, как к нему несется толпа голосистых дев всех оттенков молодости. Размахивая руками, грудями и грудками, с развевающимися длинными волосами, с курчавыми черными бородами внизу живота. Он раньше и предположить не мог, что такое может вырасти на лобке у девчонки. Все его подружки из той жизни носили аккуратные полосочки, а то и брили там всё налысо.

А потом толпа налетела и на иностранном языке, помогая себе жестами, начала объяснять, что подглядывать за купанием женщин нехорошо. Не драться же с девушками, так что Виктор свернулся клубочком и пережидал эмоциональную бурю, лежа на боку. Побили, но не сильно. Причём, потом подняли и начали допрашивать, игнорируя природную стыдливость. Раз такие бесстыжие, то чего возмущались, спрашивается? Нарочно прибежали, что он подробности рассмотрел? А главное, почему нельзя разговаривать по-русски?

Растрепанного молодого человека в непонятной пятнистой одежде с кучей карманов, идеально подходящей для слежки за купающимися девками, оные отвели в поселок. Еще и держали всеми руками, чтоб не сбежал. Естественно, сначала одевшись. Вот там-то и выяснилось, что чужак не просто не из их поселка, он еще и немец, то есть не говорящий на местном диалекте всеобщего. А потом выяснилось, что он не знает никакой версии всеобщего языка, доставшегося людям от благословенных предков. Объяснить на пальцах, откуда он свалился на головы купающихся, Вик тогда тоже не смог. Как, впрочем, и потом, когда язык выучил. Себе и то не смог, куда уж пытаться донести свою версию до окружающих.

Сейчас даже странно вспоминать, что три года назад он не мог оседлать или запрячь лошадь. Да много чего не мог он тогда. И наоборот, многие из его знаний и навыков оказались невостребованы в этом странном мире. И это не только про его неполученную специальность в институте. Не нужны оказались опыт игры в Контру, на гитаре и в преферанс, не пригодились знания о конфигурации компьютера, пусть и самые базовые. Не пользуются здесь компьютерами, смартфонами, тут принято считать в уме или на бумажке. Вернее, на вощеной дощечке — бумага дорого стоит, и ластиков тут тоже нет. И карандашей. И презиков.

Вик откровенно лыбился, покачиваясь в лошади — тот сеанс массовой эротики, что он получил в момент переноса был единственным. Теперь он понимает, что если бы не то количество голых девок, так просто бы не отделался. Случись там одна девушка, максимум три, его бы обвинили в недопустимой интимной близости уровня «после такого только жениться», а потом бы и оженили без его на то согласия. Под блеск ножей родни. А когда визуально трахнутых столько, то договориться и распределить жениха никак не получится, вот он и соскочил. Прозвище Счастливчик прочно прилипло к нему.

Мужчины, все поголовно эдакие суровые загорелые типа ковбои из кино быстро приняли его в свою компанию, ибо статус у всех примерно равный, безземельных голодранцев на фронтире не бывает. Земли сколько возьмешь, вся твоя. А главная ценность — жизнь, которую требуется постоянно оберегать от всякого. Руки-ноги есть? Готов с оружием в руках драться за посёлок? А без оружия просто ради развлечения? Ну тогда наш человек! Лошадей и оружие в бою добыл — считай, местный. Пару раз в шутку ему предъявляли претензии: мол чью угодно молодую жену в селении голой видел только муж и Вик Счастливчик. Мордобой случался по этому поводу, но тоже в шутку. Махались и так все со всеми после рабочей недели без повода и причины. А уж с такой коронной подначкой вообще сказка: «Вик, скажи как видок, кто в деревне краше всех? Моя или Стива-Жеребца⁈» Сами ржут и лупят друг дружку.

Памятуя о своём новом правиле включать голову и контролировать себя, Виктор в дружеских потасовках не лез в бутылку, а тем более в толпу дерущихся, порой прекращал это безобразие даже раньше, чем его окончательно валила с ног усталость или кулаки поселковых. В плюс ему это не шло, но и минус не ставили, что называется.

Вик спешился, размышляя о тех первых днях, и начал без суеты разбивать походный лагерь. Дело знакомое, многажды деланое, так что руки сами знали порядок действий, не отнимая вычислительные ресурсы у мозга. Коней разнуздать, стреножить, сёдла скинуть, корм задать — животину обиходить нужно прежде всего. Проверить спины, не натер ли, копыта осмотреть, у коней не предусмотрены индикаторы и чеки, они сами ничего обычно не говорят о своём самочувствии. А уже потом и о себе можно позаботиться. Вик не стал поднимать тент, в эту пору дожди в пустоши редкость. Походил по округе с топориком, нарубил веток для костра, спустился в лог за водой. Наличие воды было тем главным ориентиром, определяющим место для ночёвки.

Костер он раскладывал как пижон, лёгкими движениями рук притягивая из охапки растопку, потом ветки потолще. Хотя движения рук, если разобраться, это лишнее, просто пока ему было удобнее помогать себе именно так, пассами. Магия телекинеза еще не стала его второй натурой. Путник попробовал не шевелить ладонями вовсе, и именно так сложить все слои будущего костра. Не с первого раза, но получилось. Нескольких ударов стальным кресалом по куску кремня хватило, что упавшие искры смогли поджечь пук сухой травы.

Этот прибор ковал он сам, не просто придав форму прутку железа, а науглеродив его. Уж на такой эксперимент его знаний, случайно удержавшихся в голове за три курса в станкостроительном институте, хватило. Тогда он первый раз попробовал насытить углеродом поверхность кресала из плохого железа. Успех сопровождался руганью кузнеца по поводу испорченного наруча.

Наруч был совсем старый, измятый и негодный ни к чему путному, Вик сделал из него контейнер, в котором два часа калил свою заготовку, засыпанную древесным углем. Закалка в воде — и изделие готово! С первого же использования было видно, что кресало буквально брызжет искрами в сравнении с обычным железом. Кто мог предположить, что коваль тогда затаит обиду и через несколько месяцев выставит из мастерской своего помощника? Зато метательные ножи, такие же злые и твёрдые как его первое кресало, он успел отковать и закалить правильным образом.

Они и сейчас всегда под рукой, когда он в пустоши, висят в кармашках перевязи. Та способность, которая проявилась еще на Земле, в родном мире, здесь оказалась подпитана магией и стала ультимативной. Откровенно хреновый фехтовальщик Вик мигом превратился в уважаемого бойца средней дистанции. То есть лук ему тоже так и не дался, а вот на пистолетной дистанции — пятнадцати-пяти шагах он стал просто повелителем стальных молний. Редкий его бросок не был фатальным, пять клинков на перевязи гарантировали проблему для любой твари пустоши, включая тварей двуногих.

В первой стычке с кочевниками, несерьезной и, как оказалось, пробной, новичок Вик простоял в резерве с древковым оружием, выданным для порядка. Никто особо не верил в его пользу как бойца, так что на инструктаже просто сказали: «Стоишь за частоколом с протазаном, если прорвутся — тыкай лезвием в живот, авось попадешь. А то можешь крюком зацепить и повалить на землю, тоже польза. Не палаш же тебе давать, ухо себе отрубишь, и вся история!» Эти протазаны, как их называют местные, ковали в кузнице из всякого мусора, негодного ни на рубящий клинок, ни на косу.

Второе нападение на посёлок случилось через три дня, дикари-кочевники напали уже всерьёз, убедившись заранее, что перед частоколом никаких препятствий их коням нет. Скакали как на детской карусели катались, а заодно кидали из своих плохоньких луков свои говняные стрелы на территорию посёлка. Говняные — это не от того, что совсем уж плохие, хотя да — плохие, зачастую с костяным наконечником. Так эти наконечники еще и дерьмом были обмазаны, чтоб раны не заживали у людей. Твари такие!

И пока поселенцы прятались от стрел под навесами и стеной, десяток дикарей подбежали к запертым воротам с тараном, связанным из нескольких жердей, и начали ломать ворота. Долго ворота не продержались, уже через несколько минут весь десяток лучших воинов ворвался в посёлок. Вот тогда народ и увидел, чего стоит Вик со своими метательными клинками — десяток превратился в пятерку весьма шустро. Когда он с опустошенной перевязью чуть ли не ласточкой нырнул за угол одного из домов, спасаясь от разгневанных таким приёмом кочевников, этих пятерых весьма грамотно приняли на копья. Авангард дикарей умер, не прихватив с собой ни одного жителя посёлка. Виктор потом сам себе задавал вопрос: почему его не вывернуло наизнанку после убийства стольких людей? А просто некогда было переживать, очень хотелось выжить.

Основная масса краснолицых втягивалась в ворота, пусть уже не с такой готовностью. Тем более, что со стен по ним снова начали стрелять защитники поселка. Но они по-прежнему хотели убивать и грабить.

Короче, отбились тогда, истребив не то племя, не то союз племен. Мужскую часть, понятное дело. Где в это время прятались женщины и дети, знали только орлы да звезды в ночном небе. Из трофеев поселковые взяли небольшой табун лошадей да немного железа. По меркам цивилизованных людей эти дикари были совсем уж нищими. А больше всех тогда «поднял» Вик Счастливчик: новый статус уважаемого бойца и молодого жеребца, как убивший наибольшее количество врагов собственным оружием.

Глава 2

Полгода после переноса

Прямо после первого сражения, в котором довелось непосредственно поучаствовать, Вика накрыло понимание того, где он находится. «Когда?» — это второй вопрос, ответа на него не было, а вот по поводу «Где?» чёткий ответ выдали классические североамериканские индейцы. Вернее, их трупы, такие классические индейские тела. Не сказать, что Виктор в своей прошлой жизни был спец по индейцам, но перед одной вечеринкой заморочился. Просто костюмная вечеринка с прикидами в стиле «индейцы» вынудила его тогда покопаться в интернете, чтоб понять, как они вообще должны выглядеть, эти самые североамериканские коренные жители.

Да вот так они и выглядели на многочисленных фотографиях, найденных в сети. Скуластые коричневые лица, черные прямые волосы, одежда из кожи с бахромой на рукавах. А по временному периоду гадать бесполезно, прогресс в каменном веке, царящем среди аборигенов, до появления белых двигался со скоростью улитки. Так что надо гадать по своим невольным товарищам и соратникам, которых раньше Вик считал местными. Хотя в сравнении с ним они таковыми и были.

Мир, в котором сейчас жил Виктор, не мог быть тем самым его миром, в котором он родился и вырос. Или мог? Ну да, поначалу прикидывал парень, под задницей та же Земля, просто попал в прошлое! Могло такое быть? Вон, говорят, уже куча книг написана про попаданцев, кто-то из знакомых рассказывал. Или отец? Точно, отец чуть ли не один из всех его знакомых книжки читает. Читал. Будет читать? Так вот, в литературе (смешное слово) куча описаний того, как человек проваливается в прошлое. Значит что? Значит, такое изредка бывает. А все разговоры местных про магию есть тупая тупизна невежественных дикарей. Не тех дикарей, которые стрелами с говном пуляются, а нормальных, воспитанных дикарей из прошлого. Какой там век был, когда начали Северную Америку колонизировать? Восемнадцатый?

Правда, отдельные моменты напрягали. Прежде всего язык. По-английски Виктор худо-бедно что-то как-то шарил. Мимо, вокруг него разговаривали не на английском. Может быть, это французы? Но название страны, из которой они приплыли — не Франция. Какая-то Каталания, чтоб им всем пусто было. И язык каталанский, соответственно. Его в своё время пытали, условно пытали на предмет способа общения, ни один язык он не смог узнать. Что-то проскальзывало родственное, но и только. Что толку в знакомых корнях, когда ты просто слышал похожее слово.

Уже потом, когда он по-каталански начал нормально разговаривать, его староста прямо замучил расспросами:

— Вот скажи, Вик, откуда ты свалился?

— А я знаю, Алонсо? Не то эта ваша магия виновата, не то девки приложили чем по башке, ничего не помню! Говорил же.

— Да ты ничего не знаешь! Каталанского не разумеешь…

— Как это не знаю? Говорю же сейчас.

— Сейчас не считается. Когда тебя нашли, не знал. Швисского не знаешь. На мерсальере не говоришь. Какой вообще твой родной язык?

— Русский. Я из России.

— Хоть это помнишь. Если не выдумал эту свою Россию.

И вот тогда второй звоночек прозвенел, не знали поселяне ни про какую Россию, необъятную северную страну. Про Московию — тоже. В магию верили, а в Россию — нет. Как Виктор понял после стычки с индейцами, в магию они прямо вот сильно верили и боялись её. Словно это не сказка, не байка, а самое что ни на есть реальное природное явление. Там, откуда они все приплыли, вообще распространенное, а здесь среди местных весьма и весьма редкое. В Каталании магией, по словам поселковых, владели многие аристократы, это было их наследие и преимущество перед простяками. А тут среди дикарей редкое племя имело шамана, который не просто пляшет с бубном, а в самом деле может что-то эдакое скастовать. «Скастовать» — это слово из старой жизни Виктора, в компьютерные игры он знал и умел, это вам не бумажные книжки.

Короче, дурни-аборигены жили в прямой уверенности в существовании колдунов, так что нужды в богах у них не было. Как и потребности строить церкви, поститься и петь псалмы. Это тоже был нехороший звоночек, тонко намекающий на толстые обстоятельства. В голове не сильно шарящего в истории «попаданца» хранился шаблон, согласно которому у переселенцев в Северную Америку поголовно имелись кольты и винчестеры. А вот этот холодняк, который ему совали в руки, когда заставляли упражняться с оружием, эти дурацкие кирасы и наручи — это, на минуточку, из… как его… конкистадоров! То есть из истории про завоевание Южной Америки и каких-то майя, составивших неправильный календарь. Вывод — Виктор провалился куда-то не туда, не в родную историю.

На следующий день после успешного истребления дикарей, похоронив своих мертвецов и закопав чужих, посёлок вернулся к обычным делам. Советы Вика насчет полезности обработки ран пострадавших от стрел чем-то крепким были проигнорированы. Во-первых, «не лезь в то, чего не понимаешь, Вик». Во-вторых, как оказалось из крепких напитков здесь бывает только сваренное женой Алонсо пиво. Вино слишком дорого, а бренди еще дороже, даже если оно не настоящее Пристовское, а подделка.

Вик хотел заикнуться насчет перегонного куба, но поймал себя на мысли, что не всё знает в этой технологии. Батя, тот знал, он вырос в прошлом веке, когда чуть ли не сами еду выращивали, а уж самогон гнал каждый первый по словам отца. А Виктор даже не знает, почему перегонный куб именно куб, а не цилиндр или тетраэдр. И по поводу сырья было не всё ясно. Получится ли водка из пива — это вопрос. Формула «пиво без водки — деньги на ветер» могла обозначать что угодно.

Так или иначе, но сразу после похорон Вик притопал в кузню к своему наставнику Стиву с органичным прозвищем Жеребец. Классика жанра — кузнец, значит сильный, мужественный и бородатый. Хотя здесь все бородатые, у поселенцев ходить без бороды всё равно что признаться: я еще не очень мужчина, а подрсток. Или женщина. Или дикарь. Типа выберите нужное и поставьте галочку. Кузнец мужественно ковал всякую хрень, чаще всего подковы, ремонтировал сельскохозяйственный инвентарь, а более ничем путным похвастаться не мог. Кроме своей силы и уникальности как специалиста высшей категории. Он был настолько ценным кадром, что даже не ходил на стену отбивать нападение краснокожих. «Меня убьют — кто в кузнице работать станет?» — солидно высказался он, когда Вик спросил его о планах в бою и используемом оружии.

Стив-Жеребец уже раздул горн, что он делал только тогда, когда работа не терпела отлагательств. Ближайший лес был достаточно далёк от поселка, а древесный уголь не картошка, сам в поле не родится. Так что без нужды никто в здравом уме не станет палить горн, это Вик понимал. Просторная кузница, даже скорее мастерская, выстроенная из досок всем миром для нужд поселка поднимающимся над трубой дымом уведомляла всех, что кузница не простаивает.

— Стив, я уже готов к труду после обороны! Что будем делать?

— Иди на все четыре стороны, Счастливчик и делай, что хочешь.

— Это с чего такой поворот, Стив? Не выспался? Или напужался сильно, когда мы с дикарями дрались? — Вик после вчерашнего боя начал несколько иначе смотреть на сурового и брутального кузнеца, зассавшего идти на защиту посёлка.

— Род закрой, приблудыш! У тебя теперь есть конь, вот и займись каким-нибудь делом. Не нужен ты мне, только портишь всё. На свои развлечения сколько угля сжёг без спроса и прощения не попросил.

— Я своими развлечениями, вообще-то вчера несколько жизней спас, пока ты в кузне прятался.

— Ах ты сучёныш! Получай!

Удар у Стива получился не очень, это был скорее толчок, но Вику хватило, чтоб вылететь из мастерской как пробка, попутно сбив верстак с разложенными сельскохозяйственными инструментами. Когда он вскочил на ноги, то разом, как в прошлом бою, увидел всю картину: и валяющиеся на земле серпы, и Жеребца, выходящего из кузницы с молотком в руке, и его кожаный фартук весь в подпалинах. Молниеносно родившееся в голове решение заставило действовать, наплевав на крики людей, на руки, пытающиеся его удержать от непоправимого. Единым мигом он подхватил из пыли серп и тут же запустил его в полёт. Мастерский бросок — и уже никто никуда не идет.

Как мотылька за крыло серп пришпилил полу фартука кузнеца к дверному косяку. До его бедра оставалось еще верных пара дюймов. И сразу тишина во дворе, и даже куры квохчут шёпотом, а колодезный журавль подавился скрипом. Тишина и неподвижность, словно заклинание стана навесили на всю деревню. И только облако пыли там, где раньше лежал серп кружится над утоптанной землёй.

— Ты что, убить меня хотел, Счастливчик?

— Хотел бы, так и убил бы, видели мы вчера, как он краснорожих дырявит. Ты сам зачем молоток в руки взял? — Голосом старосты можно было льды в Арктике укреплять после прохода ледокола.

— Так я это, кузнец. Я всегда с молотком.

— А чего вчера с молотком не пришел к частоколу, кузнец? Вертайся в свою кузню, не зли его магичество.

— Чивооо?

— Того!

Виктор только сейчас догадался покрутить головой, чтоб посмотреть, что вообще кругом происходит. А происходило то, что его прочно удерживали за сюртук староста и еще один поселенец, испугавшиеся, что дело дойдет до смертоубийства. Тем более в свете вчерашнего поведения Счастливчика, показавшего себя лихим воином. А еще Вик увидел, что до серпа он бы не дотянулся никак. Вон где тот лежал, там и сейчас пыль не улеглась. Погодите, а чем он тогда его подхватил, как метнул? То есть понятно как — метко! Ровно так, как и задумывал, если можно что-то задумать за то мгновенье между падением и броском.

Падла — магия что ли⁈ Погнутый нож из-под опрокинутого верстака сорвался и прилетел в ладонь Виктора, успевшего вовремя сжать пальцы.

— Не балуй, ваше магичество! Давай миром закончим дело.

— Да ладно, Алонсо, какое я магичество! Это всё так, фокусы. — Вик повертел нож в руке и бросил на землю.

— Ага, мы так и поняли. Телекинетик. Ну хоть не огневик. Хотя, в кузне бы огневика иметь — вот сказка бы была!

— Не буду я Счастливчика больше учить. Не нужен мне такой подмастерье. — Стив вырвал из бруса серп, освободившись от неволи.

— Сам-то ты невеликий мастер, Жеребец. Да и человек так себе. — Вик наконец отцепил поселян от своей одежды. — Против твоей воли у тебя работать не стану, как-нибудь прокормлюсь.

— И то верно, Счастливчик! Твоё магичество, раз ты вспомнил про свой Дар, может тогда в следопыты пойдешь? Конь у тебя теперь есть, будешь пользу общине приносить, так сказать, на новом поприще.

— Да какой из меня разведчик, староста, какой следопыт? Я ж тот еще вояка.

— А кто из нас воин? Ты посмотри, Вик, кто вокруг? Ехали землю поднимать без графов да баронов, а оказалось вон чего. Не даётся земелька миром, без воинов никак.

— Ну так нанять можно. Доверить дело профессионалам.

— Ну да, и отдавать урожай им за охрану. Только зачем его выращивать, если отдавать? Нет уж, мы лучше сами. Всё сами, и вырастим, и отстоим. Так как, Вик? Пойдешь в рейдеры, твоё магичество?

— Вот опять! Алонсо, зачем ты меня так называешь?

— А что, ты свой титул вспомнил? — Староста помялся и поправился, — вы вспомнили?

— Да нету у меня титула. И магия, не верю я в неё.

— Главное, парень, что она в тебя верит! — Гулко шлепнул по плечу Вика стоящий рядом дядька. Сбил с сюртука пыль, а заодно и пафос, накрученный Алонсо.

— Яков, ты мне еще плечо сломай, чтоб я поскорее согласился! — Вик уже понял, что с кузнецом он каши не сварит, а работать в полях совсем не нему. — Разведчиком, значит разведчиком.

На лицах старосты и прочих поселян мгновенно нарисовались улыбки. То, что кузнец у них гниловат, знали все, вот только знали и другое — без кузнеца никак. А если этот новоявленный маг полезет в бутылку, добра не жди. Понятно, что против общества он ничего не сможет, но изгонять из поселка мага полная глупость. Это как… как кузнеца выгнать. Даже хуже, кузнецы кое-где имеются, а вот маги только в больших воинских отрядах, изредка и задорого решающих вопросы с самыми жестокими племенами. Жестокость против жестокости, другого лекарства нет и не будет. «Нигде нет, а у нас вона чего!» — это вам не похвальбы ради, это реально большое преимущество. Особенно, если маг сильный.

С силой пока не очень, сильные телекинетики наперечёт и там, за Срединным морем в Старом мире, как его начали называть. Кинуть каменную глыбу во вражескую баталию редко кому из магов под силу. А убить одно, другого, третьего маленькими стрелками — это не зрелищно и недоказуемо. Пойди потом проверь, маг ли пару десятков человек извел, или из луков-арбалетов перещелкали безо всякой магии.

Короче говоря, с кузнечным делом не срослось. Дело было не самое простое, не сильно чистое, хоть и не такое муторное, как ковыряние в земле. Тем более, что любой знает: землица, она такая субстанция, что на нелюбовь отвечает взаимностью. Скандал с кузнецом был загашен, новый фронт работ, вернее новое занятие бывшему чужаку было определено. Но у того появились вопросы, очень много вопросов. И самый первый — что такое эта ваша магия? Хорошо, он догадался его не озвучивать. И то верно, глупо выспрашивать про море у тех, кто его никогда не видел. Что-то скажут, но так, в общих чертах.

Впрочем, кое-какие вопросы находили ответ. Прежде всего про магическую академию, про ступени и ранги магов, про накопители маны… Ответ на все эти вопросы был — нет! Никаких академий, никаких архимагов и кристаллов-накопителей. Всё оказалось совсем не как в кино про Гарри Поттера или в комиксах. Домашнее обучение, передача секретов внутри семьи от отцов к детям (а у женщин магии нет, они деток рожают), магическая сила определяется только на глазок, и «не нам простолюдинам определять, кто их господ магов силён, а кто так себе». То есть, слухи ходят, вернее, все наверняка знают, что один против баталии простяков выстоит и пожжёт её, а второй только свечку способен засветить. Но при аристократах такое вслух не произносят.

— Так мне то что делать с этой магией?

— А что хошь, то и делай. Но я бы дал тебе совет.

— Так давай, говори!

— Упражняйся, Вик. Ты, конечно, счастливчик, но само у тебя ничего получаться не будет. Упражняйся больше со своими железками. Ну и еще с чем-то, как у вас магикусов принято.

Вот как объяснить людям, что Вик не знает, как принято у НИХ, у магов. Он не маг! То есть не был магом, не верит в магию, не знает, что это такое. Не верил. А теперь уже никуда не денешься. Опять же что-то подсказывало, что его отрицание новой своей сущности будет непонято коллективом, да и в поля не хотелось категорически. В кузнечном деле он хоть что-то понимал. Не как ремесленник, как теоретик. То есть, Жеребец знал, что нужно делать с железкой, а Виктор представлял, какие процессы в ней происходят во время этих манипуляций. Оба, кузнец и подмастерье, были не на высоте, но Вику было простительно, а Стив наверняка думал об одном, чтоб поселенцы не догадались о его уровне мастерства, застрявшем где-то в районе половичка. Попаданец-то точно знал, насколько в их поселке косорукий кузнец.

А впрочем, это уже не его дело. Определили в следопыты — занимайся. Не в том плане, что теперь ему надо распутывать следы зверей, у него задача иная. Рейдеры, следопыты, разведчики — эту категорию людей называли по-разному, хотя задача всегда была одна — выявлять племена или группы дикарей, подходящих слишком близко к ареалу обитания белых. Выявлять и предупреждать своих о подбирающемся враге. Повезет ссадить с коня или загнать пешего разведчика краснокожих — честь и слава. А нет, тоже не страшно. Важнее удали в этом деле своевременное информирование о противнике.

Это не Виктор был такой умный, что сразу расставил себе приоритеты, об этих нюансах ему рассказал староста. Мудрый человек, ему импонировала природная осторожность нового члена общества, он давно заметил отсутствие тяги к ненужному риску у парня. У его нынешней версии. Тот факт, что именно безголовость занесла нашего героя в эти богом забытые места, знал только он. Ну и ты, читатель, теперь знаешь.

Глава 3

Он все знал!

Виктору «повезло» попасть не в только начавший обустраиваться поселок, а в поселок, крепко вставший на ноги, вернее, вросший в землю. Четыре года, как ему объяснили, переселенцы уже грызли эту землю, свою новую родину, как они считают. А еще выяснилось, что эта компания не случайно сбившаяся в кучу группа искателей лучшей доли, а часть большой каталанской общины, уже много веков живущей в Старом мире. Люди были достаточно хорошо экипированы, снабжены семенами на первое время, для них были зафрахтованы суда, переправившие крестьян через Срединное море, аналог Атлантического океана. Можно сказать, совет общины скинул лишние рты, а можно иначе: организовал экспансию в Новый мир.

Маленький демографический взрыв, как для себя понял Виктор, заставил руководство общины искать новые земли, поскольку старые не давали возможность прокормить все рты. А поскольку в Старом мире вся земля давно поделена между аристократами, арендовать какие-то новые наделы можно только перебив цену какой-то другой общины. Ага, только если так, то весь урожай, собранный на скудеющих землях, придется отдавать владельцу, то какой смысл на ней что-то выращивать? Вот и потянулись через море корабли, везущие взаправду добровольных поселенцев туда, где климат похож на привычный им, а земля «гуляла» без хозяина.

Кстати, одной из причин, по которой белые не считают дикарей за нормальных, стала как раз праздная землица. В Старом мире крестьянину такая в укор, где это видано, чтоб клочок ничейной территории не оказался засажен чем-то полезным в хозяйстве? Слушая эти разговоры, Виктор вспоминал, что на лекции по истории в институте что-то подобное им рассказывали. Мол, сначала кочевники теснили землепашцев, а потом крестьянин стал сживать со свету кочевников. «Медленное» оседлое земледелие оказалось более подходящей формой хозяйствования с точки зрения развития и накопления технологий. Вдобавок у крестьян детишки чаще выживают.

Ему это всплывшее знание не помогло никак, но стало чуть понятнее, что индейцы и в этом мире обречены. Даже если они сожгут и разграбят конкретно эту деревню, из-за моря приплывет еще один корабль и привезет следующих переселенцев. и дикари отступят еще на сотню километров, а потом еще. Пока не окажется, что места для них больше нет. Мерная поступь истории расставит всё по своим местам, наплевав на гуманизм, о котором здесь никто не слышал. Не выдумали ее такое понятие тут. Про честь говорят, про заветы каких-то предков, про милосердие и гуманизм молчат. И не ему идти против прогресса, не ему что-то менять в этом мире, он на такое не подписывался.

А на что подписывался, были вообще какие-то договоренности? А ведь точно, если брать последнее, что он запомнил в горящем боксе, то это уговор с тем полковником. Если это был настоящий полковник. Как он тогда сформулировал? С Виктора душа сейчас, а ему супер-способность и коня потом. И чтоб девки на него бросались, но это Вику сразу же организовали, как только перекинули в этот мир. Кривенько так, больно даже, но зато не обвинить гада или гида — всё было как обещано. Денег только пока не видно даже на горизонте. Одного он не понял — душу у Витьки забрали или нет? И что тогда это за субстанция — душа, если невозможно понять о её наличии? Может, то состояние, когда он полгода ходил как подмороженный, и есть бездушность. А потом новая душа выросла или старая восстановилась…

Раз не срослось с трудом на благо общества в кузне, то это не означает, что Вик прямо сейчас помчится по прерии, позволив ветру холодить лицо, мужественно вглядываясь в даль и прочее. Витя и сам не помнил, откуда в его голове приблудилось слово «прерия», но что-то ему подсказывало — это была она. А лес возле посёлка, это тоже часть той самой загадочной прерии? Или это уже саванна?

Мне стоило бы сразу попросить у читателя прощения за такие пердимонокли, но Виктор был не из тех, кто прочел очень много книг, его словарный запас не потрясал никого, кроме переселенцев. и то, только тогда, когда он сбивался на русскую речь. А сбивался он на родной язык чаще всего в самые драматические моменты, оттого и высказывания были очень драматические. Такие, что не требуют перевода, но одновременно с этим (или вследствие этого?) не могут быть изложены в рамках моей книги.

С содержанием внезапно образовавшегося движимого имущества в виде коня всё было хорошо, он сейчас стоял в общественном стойле, и дальше постоит, община, она почти коммуна. А по поводу личного имущества, ранее оно незатейливо умещалось под лежанкой Виктора в большом доме. Наш герой по привычке мысленно называл его общежитием, которым оно и являлось. Все холостые мужчины поселка жили именно в этом доме. Все незамужние женщины поселка… отсутствовали как класс. Да и откуда им было взяться? Зачем? Чтоб создавать нездоровую атмосферу? Как только в общине оказывалась половозрелая особь женского рода, она моментально становилась чьей-то женой. А семья как ячейка общества переселялась в построенный всем миром для неё дом. Чтоб плодились и размножались, как предписано старостой и самим обществом.

Хотя образовывались эти самые свободные девушки чрезвычайно редко, на памяти Вика такого не случалось. Чаще они приезжали в седле за спиной своих мужей, становясь женами в процессе доставки в поселок. Ничего удивительного: купил или украл дикарку, привез в поселок? Считай, женился. Теперь учи языку, правилам общежития и это самое, плодись-размножайся. Только сильно громко кричать не надо по ночам, приличные люди сдержанно демонстрируют удовольствие, чтоб не ранить своих соседей, тоже приличных людей. Местные холостяки чаще всего именно так решали свой половой вопрос, так что скуластые черноволосые поселянки не были редкостью. А иные варианты найти себе утеху были совсем уж экзотичны, настолько, что в книге писать про них не хочется. Да, Алонсо сильно немолодой мужчина, но свечку никто не держал на кукурузном поле. И вообще, жена старосты вне подозрений.

Ближе к вечеру того памятного дня, когда Вик стал магом, он почти весь день разбирался с упряжью своего жеребца. Так что когда парень пришел в общагу, то сильно удивился, наткнувшись на разгар строительства. Вернее, столярно-плотницких работ. Сразу несколько человек пилили, тесали, крутили отверстия под деревянные пробки, явно преследуя какую-то цель, понятную им.

— Потерпи, Счастливчик, скоро закончим, сможешь кинуть свои кости.

— А что вообще происходит?

— Да понятно, что. Отделяем тебя, чтоб значит всё честь по чести было.

— В смысле? — Вик не очень понимал, как соотносится его проживание с понятиями чести.

— Ну ты же без жены, так что дом тебе не положен. Да и нет у нас сейчас в закладке дома. А так вот, — Джереми, самый знатный столяр в общине повел рукой, — будет у тебя отдельный угол. Будешь жить как кум королю и сват министру.

— Да, Вик, а то ночью осерчаешь на кого из нас и задушишь нечаянно, — донеслось из угла.

— Сам же громче всех и храпишь, Хорхе!

— Так потому и не хочу злить Счастливчика! Видели, как он валит всех, кто ему не по нраву. Маги, они такие…

И тут Вик понял, что происходит. Смех смехом, но поселяне решили ему оказать уважение, имея в виду его новый статус. И наверняка не из страха, а чтоб у парня не начали в черепушке гулять мысли по поводу переезда в более приличное место. А что, есть же поселки, а то и города, где магу будут сильно рады и смогут это чётко продемонстрировать. Да хоть в Старый мир вернуться можно. Не в свой, понятно, а через Атлантику. Там маги через одного на командирских должностях в дружинах аристократов, сладко едят, мягко спят.

Уже в ночи широким жестом Вику было представлено и презентовано новое его обиталище, в армии такое помещение называют кубриком. От пола до потолка малость щелястая стена отгораживала его личное пространство от общего помещения. Нары внутри соответствовали одной звезде, учитывая соломенный тюфяк, даже что-то, напоминающее столик имелось. На случай работы с документами или ежели их магичеству восхочется отужинать в уединении. Столик — штука нужная, к нему в комплект шел многофункциональный предмет мебели в форм-факторе бочонка. Вик такие видел в каком-то фильме, на таких любят сидеть пираты в тавернах. Многофункциональным сея бочка была названа не просто так, парень сразу сообразил, что в ней можно хранить всяческие ценные вещи. Не потому, что никто не додумается их там искать, если вздумает грабить. Просто любому понятно — если человек бросил на столе вещицу, значит не жалко, любой может взять повертеть в руках, а то и ноги приделать. А если штуковина вот так спрятана, значит брать нельзя — это уже воровство.

А на страже всего этого комфорта стояла дверь. Не просто дверь, а с деревянной задвижкой! Вик не утерпел и поиграл с засовом, дистанционно его задвигая и отпирая. Получилось! И тут он понял, этот засов, если он научится его двигать через дверь, станет неотпираемым замком. Владеешь телекинезом — сим-сим откроется, не владеешь — жди хозяина или ломай топором. Очень удобно. И оттого сильно хотелось начать упражняться прямо сейчас. Но ночь на дворе, да и в большом доме ночь так что спать!

Утром следующего дня он не утерпел, считая приватность своего нового жилища чем-то реально важным. Притом, что на самом деле ничем ценным он не владел, не оброс, так сказать. Разве что перевязь с метательными ножами. Даже с артефактами иного мира не заладилось. Что может находиться ценного у солдата-срочника, да еще безголового, не планирующего переселение в мир иной? Блин, какая-то фраза двусмысленная вышла, но ведь реально же переселился в иной мир!

Но это лирика, а суровая факторика такова, что смартфона в кармане не было. То есть он у Витяни был, но слово это «был» очень точно отражает статус устройства. Телефон был приколочен к «доске почета» гвоздем соткой сквозь экран и висел в ряду таких же аппаратов как немое напоминание — в секретной части разрешены только кнопочные телефоны без камеры! Все иные в какой-то момент будут вычислены и также прибиты. Что еще бывает в карманах? Зажигалка? Зажигалка осталась валяться рядом с тушкой задыхающегося солдата как улика и одновременно орудие преступления. Деньги? Деньги в наше время, отставить «Наше время»! Какое время можно называть нашим, и наше ли оно на самом деле? Повторяю, наличные деньги на момент события переноса героя уже практически не использовались молодежью. Бумажки с завитушками стали уделом угасающих организмов, не перестроившихся на цифру. Тех, кто читает бумажные книжки и ходит вручную оплачивать счета в Сбербанк.

Маленький складной нож с несколькими лезвиями по местным меркам был прямо ювелиркой, весь полированный и с красными накладками из неведомого материала. Сильно он нужен в быту даже в своем времени? Красивый, можно повесить как амулет на шею, можно порезать колбасу, а еще можно… Ни автор, ни герой так и не придумали, что еще можно делать с его помощью, так что пускай пока висит на шее у Вика. А больше ничего в карманах полгода назад Виктор не нашел. Печально для читателя, но оказалось не смертельно. Кстати сказать, Вик по этому моменту не парился, он не читал книжек про попаданцев, так что не в курсе, что мог попасть с Калашниковым, ноутбуком или хотя бы лазерной указкой на солнечных батареях. Телефона было жалко, так его оплакали давно, за две недели до События.

Раньше, когда был подмастерьем кузнеца, он не особо интересовался системой безопасности в поселке. Знал, что в караул никто не заступает, что на вышках нет часовых, самих вышек тоже. Он даже не задумывался об опасностях, подстерегающих поселенцев здесь. Какие опасности? По ноге тяпнуть топором, простудиться на ветру, нарваться на голых девок, иных засад не ждал. А тут на тебе — индейцы, блин. Не так, кровожадные индейцы, желающие снять с тебя весь лут, какой найдут. Ему пояснили — в хозяйство дикарям сгодится не то что любая тряпочка — каждая нитка! И то, что они не используют кости белых людей в качестве поделочных материалов есть не следствие их гуманизма, а просто им предки завещали не жрать людей, от этого болеют. А так бы…

— А я сразу говорил, непростой этот Вик! Одна одежа на нем тогда чего стоила.

— Ври да не завирайся! Ты говорил, что он швис, и все швисы так ходят. Мол, у них как в Северной Марке всё не как у людей.

— Кто говорил, я говорил? Может, и говорил. И вообще, кто мешает ему быть магом-швисом?

— Ну разве незнание языка, да? Староста по-швисски разговаривать худо-бедно может, а Счастливчик не слова на том наречии не сказал.

До Вика через перегородку отчетливо доносились все слова того спора, который вели его бывшие соседи по проживанию. Или они и сейчас соседи? Простые люди, честное слово, раз его не видят за стенкой, значит его как бы и нет, можно всё, что в голове, наружу извергать.

А с одёжей получилось забавно, это да. Камуфло здесь не в ходу, да еще и такого покроя, да с кучей карманов и непонятными застежками, что сами прилипают. Уже через день, когда расчетливый Алонсо принял решение, что взрослый мужчина в их поселении не лишний, его взяли под крыло. Выдали справное, хоть и не новое платье, не в смысле бабское, а тут всю одежду платьем зовут. Короче говоря, всё такое носильное дали, а его ВКПО забрали на хранение. То есть это так принято говорить — забрали, словно приходили «они», безликие и бесформенные, и всё своими незримыми ручками сделали.

Переодеванием Вика занималась Изабелла. Женщина-огонь, женщина-поэма, с точки зрения меня как автора, а для Виктора она была чисто милфой. Стоит такая, что-то говорит непонятное, а как тут поймешь, если пока только пяток слов и выучил? Только жестами. Мол, снимай куртку, снимай футболку, это опять, значит, жестами. К тому времени, как она жестами пояснила, что надо штаны снять, Вик был уже готов к труду и обороне. Что вы хотите, парню двадцать два, девушек последние семь месяцев видел только во влажных фантазиях и на экране смартфона, пока он был (экран тоже быстро запотевал и становился влажным). А тут стоит эта! Руками не просто машет, а еще и помогает штаны стянуть. И что под штанами — тоже! А что тоже, когда там под трусами уже давно только команды дут на старт.

Команды не последовало, но организм этот нюанс проигнорировал с настойчивостью, достойной лучшего применения. Короче, у кого короче, тот дома сидит. А Изабелла просто вытерла рукой с передника следы жизнедеятельности организма одного очень горячего парня и продолжила помогать ему сначала разоблачаться, потом облачаться в новую старую одежду. Жена Цезаря вне подозрений! Просто она, когда помогала завязывать красному как рак Вику все эти хреновы шнурочки и веревочки, что-то перепутала. Перепутала и взялась всей ладонью за то самое, что четко обозначает половую принадлежность мужчины. А потом не отпускала до тех пор, пока он снова не излился в подставленные ладони. И вот уже не один Вик красным лицом пышет и дышит тяжело, а вместе с Изабеллой. Но с формальной точки зрения ничего не было. В тот раз дак точно.

Я про что рассказывал, про военную форму? Точно! Так вот, на следующий день после обретения статуса мага и назначения в следопыты староста посоветовал Вику забрать свою пятнистую одежду назад. Так и сказал: теперь эта тайная одёжа ему пригодится в полной мере. А раньше она бы сгорела потихоньку кузнице без толку. Повезло поселку со старостой. И с женой повезло, если уж честно. А еще Вику показалось, что он тоже всё знал. Вот как тот фальшивый полковник знал всё про Витьку, так Алонсо знал про свою благоверную. Не мог такой продуманный и дельный руководитель общины не знать, чем дышит его жена, с кем дышит и как глубоко.

Глава 4

Экипировка со статами

На самом деле камуфляж не настолько ультимативная фича, сказал сам себе на следующий день Вик. Пробный выезд в пустошь, как её звали все остальные, был без сюрпризов, бешеной скачки, погонь и риска. Просто проехались вокруг территории, которую община считала своей. Кстати, пустошью было принято называть любые территории, где не жили на постоянной основе люди. Цивилизованные люди, а не кочевники. Так вот, просто проехались, просто полдня в седле — и уже оба в камуфляже. Одежда двух следопытов покрылась толстым слоем пыли. Серые люди на серой равнине.

Всё-таки, не Россия-матушка, подумал наш герой, не лес-батюшка. Его пробило на какое-то былинное сюсюканье вперемешку с кадрами из детского мультика про Алешу-Поповича и Добрыню Никитича. А что, тоже богатыри-рейнджеры, совершающие патрулирование приграничных территорий и поиск индейцев. Кочевников, то есть. А ведь в лесу будет реально удобно прятаться, продолжал он вести диалог с собой. На самом деле в поле тоже заметность ниже, это он просто придирается. Эх, еще бы «лешего» придумать! Герой пошел по пути всех попаданцев, думающих, что уж они-то точно смогут что-то эдакое внедрить, что станет имбой. С той разницей, что у него не было под рукой лишнего времени, лишних ресурсов, лишних тряпочек и иголки, и тех не было. А «Леший», было ощущение, что еще годик, и его собственный камуфляж истреплется до состояния этой накидки. Вот вроде еще ничего не сотворил, а на штанине уже зацепка и намек, что еще раз-другой в этом месте хозяин зацепит штаны за железку, и порвет.

Это еще хорошо, что Виктор уродился чернявым, хоть и по-русски светлоглазым, а то совсем уж был бы белой вороной среди каталанцев, явных южан. Он еще и усы себе отпустил, скорее усики, тонкой полоской чернеющие над губой. Но ему даже шло, если верить словам местных. Опять же у Мигеля, второго следопыта, едущего с ним стремя в стремя, были такие же усы. Так что эти усики можно назвать стилем рейдеров, осталось третьего напарника подбить завести что-то подобное взамен бороды лопатой.

— Ты не про усы, думай, Счастливчик, — вскоре начал вливать науку старший товарищ в Виктора, — лучше скажи, что станешь делать, когда на краснолицых наткнешься?

— Так это, по обстоятельствам. — Об этом Вик пока не думал, вопрос застал его врасплох. Одно дело в запарке боя среди суматохи и криков начать метать ножи в яростных врагов, совсем другое, вот так заранее планировать столкновение с людьми, которые тебе ничего плохого не сделали. Которых ты не знаешь и тоже ничего им не сделал. Новый мир повернулся к нему совсем другой стороной, весьма нехорошо попахивающей.

— То-то же, что по обстоятельствам. И я тебе скажу, каковы они будут, обстоятельства твои. Дикари как увидят, что ты один, тут же попытаются тебя или захватить, или убить.

— Это не так-то просто сделать! Пробовали уже, — пустил «петуха» Вик на высокой пафосной ноте.

— Легче лёгкого, у них скорее всего будут луки, они могут не попасть в тебя, зато подранят коня. А тогда ты не сбежишь.

Вик слышал или видос ему попадался на тему того, что человек обгонит лошадь на большой дистанции, но спорить не стал. Ему вот совсем не улыбалась ситуация, в которой он соревнуется в беге с индейскими лошадьми. Ага, а на кону его шкура. И да, он классный боец и метает ножи зачётно, вот только дистанция подкачала.

— И чего делать, сам видел, я из лука не очень.

— Есть вариант, — подкинул идею Мигель, — с арбалетом ты как?

А это была хорошая мысль, навык стрельбы из арбалета оказался примерно схож с навыком стрельбы из винтовки. Всего-то разницы, вместо отдачи оружие чуть клюёт вперед оттого, что дуги распрямляются, когда отпускаешь тетиву. И обрабатывать спуск нужно также плавно, как у винтовки в тире.

— Арбалет? Один раз выстрелил, а потом что?

— А потом второй раз заряжай. Вик, ты дурак? Пока они за тобой гонятся, вполне можно зарядиться в седле. Опять же дикари будут понимать, что ты их можешь и сам подстрелить. А то и вправду в кого попадешь — вообще здорово будет!

— Ага, осталось за малым дело, арбалет найти.

— Алонсо подберет что-нибудь, не для чужого же, для нашего брата поисковика чаю не пожалеет.

Так и вышло, правда арбалет Вику не понравился. Он выбрал самый маленький, компактный, чтоб не мешал в разъездах. И чтоб самому не свалиться, когда будешь им ворочать в седле, признался сам себе наш герой, но вслух говорить не стал.

С технической точки зрения арбалет был несложен, в принципе сделать такой же можно. При наличии времени и инструмента. Ну и сноровкой обладать нужно. Но самое сложное и важное в арбалете — хороший лук. У выбранного им образца лук был деревянный, то есть никакой. Охотиться с ним на мелочь было можно, а в бою такая фитюлька могла удивить врага только с близкого расстояния. И то не факт, что в запарке он заметит неглубоко воткнувшийся в него болт. Нет, надо ковать стальную дугу.

Надо, тем более что за полгода навык ручной работы с металлом появился. А еще было понимание, что для правильной закалки для определения нужной температуры изделия достаточно ориентироваться на цвет. Три курса бакалавриата смогли хоть чем-то запудрить его мозг, Виктор помнил, что деталь сначала нужно закалить в масле, потом снова нагреть и отпустить на воздухе. Если повезет, то в результате получится более-менее нормальная пружина. Или мусор, если не повезет.

Резкий разговор со Стивом закончился ожидаемо: он не мог напрямую отказать следопыту, решившему сделать еще один арбалет для общины. Но и помогать Жеребец отказался, так что Вик получил возможность творить в одно лицо. Второе лицо совало во все места свой нос и задолбало вопросами, а потом и советами.

— Как так, Мигель? Ты нихрена не шаришь в кузнечном деле, арбалетами не занимался, а советы даешь?

— А чего не так? Советы — это самое лучшее, чем мы можем помогать ближним своим. Нам они ничего не стоят, а их ни к чему не обязывают. — Смеется следопыт, сверкая белыми зубами с одним провалом между ними.

Счастливчиком Вика прозвали не даром, даже я удивился, когда у него получилось. Нет, отковать железяку при наличии сноровки не так сложно, но вот с её параметрами после закалки герою сильно пофартило. Согнутая в дугу, она не сломалась сначала, а потом выпрямилась обратно, когда Вик снял нагрузку.

Как ни странно, совет Мигеля тоже пришелся в кассу, он как бывалый наездник сумел донести до Вика, что натягивать тетиву арбалета поясным крюком удобно только тогда, когда стоишь на земле. А если ты скачешь, то по-хорошему надо бы иметь швисский ворот или блочную систему. Простейшее, буквально на пальцах, пояснение, что это такое и как работает, дало Вику понимание: такое и он сможет сделать! В институтской мастерской при наличии токарного и фрезерного станка. Так что пошли лесом все эти вороты.

А ложе ему помог вырезать Джереми, у которого был не только инструмент и опыт, а еще и сушёная заготовка. В данном случае под арбалет, а до того просто полено. И только в процессе строгания, когда столяр творил и кудесил, а Вик убирал стружку телекинезом, до него дошло — индейские стрелы можно отклонять в сторону! Надо только научиться это делать. Кроме того, что надо научиться стрелять и попадать из арбалета, взводит его в седле, не падая при этом. Ах да, научиться ориентироваться в степи, искать следы пребывания человека там же. Ничего не забыл? Учиться тому, учиться этому — а жить когда? Он бы еще спросил, когда на форумах зависать или анимэ смотреть в интернете… Средневековая жизнь, она такая, захочешь перед телевизором на диване полежать, а времени нет! И телевизора, кстати, тоже. И дивана до кучи нет в комнате Вика. Сама комната — уже достижение.

Самое забавное, что за ту неделю, пока Счастливчик строил арбалет, Мигелю из набранных где-то кусков ткани сшили такой же камуфляжный прикид, что был у Вика. «Такой же» с очень большой, прямо огромной натяжкой, но если сравнивать с тем, в чем ходят тут — то прямо невообразимая крутизна! И карманы, и петельки, в которые, как оказалось есть что подвесить или всунуть. И да, пёстренький костюмчик в самом деле давал сколько-то там процентов к маскировке, это стало понятно на натурных испытаниях. Мигель с Виком и Лео прятались в траве, а добровольцы их высматривали. Лео, третий следопыт поселка, был в обычной одежде, его замечали при прочих равных условиях раньше. В результате и Лео тоже захотел себе пошить такой же костюм следопыта, как камуфло окрестили в поселке. А Вик стал надевать эту одежду только на патрулирование, как специально предназначенную для рейдов.

Очень удачно вышло, что перед тем, как начинать работу над ложем самострела, Вик попросил Джереми «набросать эскиз». Ему сначала пришлось подбирать подходящие по смыслу слова на каталанском языке, а потом долго объяснять, что он хотел сказать. И еще какое-то время доказывать необходимость такого действия.

— Вик, да я знаю, как должен выглядеть арбалет, не волнуйся, выстрогаю как надо!

— А мне не надо как надо, мне надо как надо мне. Не то, что вы всегда делаете, а другое.

— Зачем тебе другое?

— Я следопыт, мне нужно стрелять из седла. Там немного иначе всё обстоит. И Взводить его не получится так, как в пешем строю делается.

— И чего?

— И того. Вместо бычьего хвоста мне нужен хвост как у рыбы.

Виктор не мог просто сказать, что ему нужен приклад — винтовочных прикладов тут никто не видел. И он считал, что целиться, когда хвост упирается в плечо, гораздо удобнее. Да что там «считал», весь мир за несколько сотен лет доказал это с неумолимостью. А то ишь, придумали: на левую руку возложи арбалет самым широким своим местом, правый локоть отставь и обними пальцами хвостовик с готовностью притянуть к нему рычаг… Будет приклад с шейкой, как у нормального винтаря и точка!

После ряда эскизов, сделанных угольком на доске, столяр выстрогал черновое ложе из какого-то легкого и мягкого дерева — образец, который утвердил Счастливчик.

— Вот! Вот так я буду держать арбалет и целиться. Только не через те планки, какие у вас обычно стоят, сам сделаю поудобнее.

— Так тебе вон чего было нужно! Так бы и сказал, что надо ложе выстрогать, как у ружья! — Слово «ружьё» прозвучало совершенно по-русски, то есть с жутким акцентом, но слегка узнаваемо.

— Опачки! А где ты такое видел? — Виктор зарядил фразу полностью на родном языке, но натолкнулся на полное непонимание. Не проехал эксперимент. Пришлось повторять на привычном тут языке.

— У мерсальцев некоторые маги-огневики на войне с такими иногда ходят. Кто бабахой называет, кто магическим жезлом, а кто рыжьём. Ружьём, то есть. Ты, выходит, тоже видел.

— Не помню, но раз рисовал, значит видел, — снова впал в версию потери памяти Виктор. Но сделал себе зарубочку в памяти. Да чего там, схватил бензопилу и побежал по чаще своего внутреннего «я», создавая целую просеку. Уж очень всё намекало на вероятность проникновения в этот мир кого-то очень земного и русского. Того, кто придумал «магические жезлы» с винтовочными прикладами и назвал их ружьями.

Вик попытался разузнать у столяра, чем эти жезлы заряжают, ну там порох, патроны, пули… Но нет, так глубоко Джереми в тонкости боевой магии посвящен не был. Маги огня — это точно, а подробности не про него.

Так или иначе, но за неделю арбалет появился на свет. Не слишком быстро, но и не сильно долго. Мало того, он еще и стрелял! Вместо классической мушки на отсутствующем стволе Вик выковал специальное кольцо на стремени, за которое держат оружие ногой, когда взводят арбалет руками или поясным крюком. А второе кольцо он посадил на планку, удерживающую болт в канавке ложа. Не сказать, что прямо снайперский прицел получился, но после упорных тренировок в неподвижную мишень он начал попадать с пятидесяти метров. С семидесяти шагов, тут расстояния в шагах измеряют. А большего и не надо, луки дикарей и такой дистанции не обеспечивают. То есть стрела летит, но уже как бык поссал и даже одежду не пробивает, если верить местным.

Вот теперь он считал себя полностью экипированным для патруля, что подтвердили и напарники. Мигель и Лео были искренне заинтересованы в третьем следопыте, в три смены патрулировать — больше отдыхать. На первую одиночную разведку Счастливчик выехал во все оружии: палаш на седле, арбалет на нем же, кинжал на поясе, метательные ножи на перевязи поперек груди. Прямо не человек, а машина смерти. И плевать, что палашом он так толком и не научился работать. Если самострел разряжен, ножи разбросаны, а конь захекался, палаш будет единственным, что его отделяет от смерти при стычке с индейцами. Может, ну его, это следопытство? Кому он тут что пытается доказать? Самое странное, что как раз ничего и никому. Просто Витя понимал, что в данном конкретном мире можно занять ровно то место, какое можешь сам себе выбить. В полном соответствии с умениями, амбициями и личной силой. Это аристократы рождаются на всё готовенькое, им сразу все и всё должны, кругом богатство и ништяки. Эти если что и делают, вернее совершают, то только от скуки и желания покуролесить. Не его вариант, не Счастливчика.

Зима, если это можно было назвать зимой, закончилась давно, еще месяц назад. Вик узнал про факт окончания зимы только от своих товарищей, занимающихся полевыми работами. Стало ли теплее? Стало, но как по мнению Вика, так просто осень переключили на весну. Какую они могли зиму разглядеть, он не понимал. Полевые работы закончили, два месяца чем-то другим позанимались, снова вышли в поля. Народ, ау! А где распутица, где снег, где лёд на озере? Вопросы без ответов, тем более что они и вслух не были произнесены. Понятно же, что он где-то ближе к югу Северной Америки, где снега зимой не выпросить. И эти каталанцы так сильно напоминают испанцев той земли, что сразу становится ясно — эти чистить снег через океан не поедут, нет у них такой привычки.

Пустошь откуда-то тоже узнала, что наступила весна, и зацвела вдруг с непостижимой скоростью. Вот только вчера еще она была серая и пожухлая, а сегодня вся пестрит цветами, зелеными листьями и травами всех оттенков зеленого. И сразу заиграл камуфляж, и сразу стало меньше пыли. Даже Мигель, провожавший Вика Счастливчика в его первое самостоятельное патрулирование потом сказал, что издалека даже конь не помогает его заметить. На фоне неба всадник виден, а как в низину спускается, то вроде жеребец без наездника. Чудеса! Пёстрое на пёстром в глаза не бросается.

Было ли страшно патрулировать одному? Виктор сам себя спрашивал об этом и не мог дать чёткий ответ. Опаска есть, а вот такого страха, его не было. Главное что? Как говорили парни, главное — крутить головой по сторонам, наблюдать за местностью. И тогда никто к тебе незамеченным не подберется. Ага, если только не будет лежать за холмиком пару часов, дожидаясь, когда Вик сам к нему подъедет. Но и тогда не страшно — кидай свои клинки в неожиданно нарисовавшегося незнакомца да радуйся, что он был один. Двое? Кидай в двоих и вали отсюда нафиг! Есть фора в минутку — заряжай арбалет и скачи отседова! Короче, в любой непонятной ситуации делай ноги — это главный принцип, самое основное правило следопыта. От него ждут не подвигов, а информации о чужаках. Особенно о краснокожих. Даже так — именно о краснокожих. Белые промеж собой еще не воюют, у них и так врагов полно. Белые ездят в гости, обмениваются товарами, слухами, что та же информация.

Скажете, скучно вот так целыми днями бродить по прерии, обвешанному оружием, а из развлечений иметь с собой кусок овечьего сыра да ломоть хлеба? Это вы в полях не трудились весь световой день. Всю жизнь. Вот где скука, и то живут как-то. А кто не любит такую жизнь, пусть лучше сразу рождается сынком какого-нибудь барона или графа. Тем веселее. Пробуйте, у вас непременно получится! Не получилось? Умрите и рождайтесь снова, однажды обязательно повезет.

Глава 5

Караван

Ночь опустилась на поселок, пять с половиной лет назад выстроенный общиной на деньги и средства, выделенные роднёй на обустройство. Староста и его возлюбленная жена сидели в кровати, неспешно беседуя перед сном. Я как сторонний наблюдатель даже поначалу решил, что они читают, но нет — темновато, да и нет такой привычки у крестьян, пусть и не рядовых. У простолюдинов если есть навык чтения, то книг нет точно. А что сидя спать ложатся — так все сейчас спят сидя, мода такая. Кровати короткие, под спинами у бедных сундуки, у богатых горки подушек, как вот у старосты.

— Что думаешь, Изабелла, упорхнет от нас этот птенчик?

— Не знаю, не знаю. Уж очень он наособицу, не нашего круга парень.

— Думаешь, Счастливчик впрямь из этих, из аристократов?

— Скорее всего. Или бастард, или из младших, или зарубил кого на дуэли и сбёг. Как его привяжешь к нашей деревне?

— Он зарубил? Вик хоть и Счастливчик, а скорее себе ногу отрубит, чем кого-то на дуэли мечом заколет. Если только магией…

— Ну не знаю тогда, что там за причуда. У них головы иначе думают, не как у нас.

— Да ладно тебе, скажет баба глупость, а ты бабе не верь! — Отгородился от чуждой для принятия мысли староста.

— Алонсо, пенёк плешивый! Вот скажи, что означают слова «моя деревня»?

— Дык ясно что, моя деревня, то есть та, в которой родился, в которой живу. А сейчас наш посёлок стал моей деревней.

— То-то, что ясно! — Изабелла явно перехотела спать, — а для благородного «моя деревня» означает, что это его собственность! Понял теперь⁈

— Ух ты, не подумал. И верно, что по-другому думают. И чего?

— Того. Медовой ловушкой его не заманишь. Вообще, очень похоже, что он этого наелся уже, не смотри, что молодой. И не боится, и не трусится от вожделения, и не стесняется вовсе.

— А ты что, прямо вот показывала ему что-то?

— Вот дурак старый! Я видела. Мне не обязательно юбки задирать, чтоб видеть, я глазами смотрю, а не тем, чем вы мужики думаете. Третий глаз, он женщине для других случаев природой даден.

— Ха, третий глаз… Лучше скажи, у вас нету того, чем мы думаем, оттого вы бабы и думать не умеете.

— А я вот сейчас как дёрну! С одного разу думалку твою оторву. Зачнешь тогда головой думать, а не срамным удом своим.

— Ладно, ладно, угомонись! Или дергай, но аккуратно, чтоб с пользой. Может, нам его оженить на ком?

— Ну да, так он и разбежался жениться на крестьянках. Нет, Алонсо, тут надо чем иным привязывать. Чем-то серьёзным, хоть той же кровью.

— Тьфу-тьфу! Крови уже немало пролилось, да и Вик её пролил на нашей земле.

— Не в счёт, он чужую пролил. А вообще, нам так нужен этот белоручка?

— Скажешь тоже, аристократы, у них же война в крови. Это раз-другой мы дуриком отмахались от дикарей. А придёт настоящий враг, сильный, кто нами командовать станет?

— Да кто придёт-то? Муж, ты чего-то знаешь?

— Знаю, Изабелла. Когда у тебя накапливается добро, обязательно кто-то начинает на него разевать свой рот. Или несколько племен объединятся. Или соседа позавидуют.

— А нечего завидовать, работать надо!

— Ну да. Кому-то не повезло с землей, кому-то лень, у иного дождь не вовремя. Когда свои детки голодают, чужих жалеть не больно охота. А то еще хуже может выйти. — Староста вздохнул в темноте.

— Это как?

— Благородные придут и захотят свою власть тут установить. Там они чего баяли, мол земли их по праву рождения, крестьянин её арендует и платит за защиту от разора. А сюда придут чисто как волки, как бандиты, чтоб забрать всё по праву сильного. И лет через двести опять запоют, мол земля их по праву рождения.

— Думаешь, так и будет?

— Не знаю, но так может быть. Благородные… всё их благородство на нашем горбу зиждется. Надо быть очень сильными, чтоб не отобрали нашу землю. Вик нам нужен, хоть он и из этих.

— В каком качестве он нам нужен, Алонсо? Что ты задумал?

— Не знаю еще. Не придумывается. Но иметь на своей стороне мага — это правильно.

Вик Счастливчик пока каждый выезд на разведку воспринимал как приключение, его разъезды еще не стали рутиной, так что глаз не замылился, интерес не пропал. За полный день он объезжал половину маршрута, ночевал под открытым небом, если не было дождя, а потом завершал неправильное кольцо на дороге, ведущей от поселка к городу и порту. И уже по дороге возвращался в поселок, не имеющий официального названия.

Его не сильно напрягал собственный статус в поселении, приняли, не зовут чужаком, не сторонятся, так чего еще надо? Вспоминая рассказы родителей и уроки истории в школе и шараге, он называл существующий уклад в поселке коммунизмом. А что, похоже: работают сообща, кормятся за общим столом, во всяком случае холостяки. Урожай делят на всех, по нужде выделяется одежда и ресурсы, сообща строят жильё для семей. Чем не коммунизм? Непонятно, что будет дальше, но пока всё по уму, считал Вик. Его трофейный конь был вроде как его собственностью, но использовался на общее дело и кормился из общего котла. То есть, из котла кормился Счастливчик, а жеребец из кормушки. Потому как Счастливчику давно объяснили — нормальная рабочая тягловая или верховая скотина на одной траве долго не выдержит, исхудает, обессилеет, перестанет работать. Он для себя понял так, что история та же, что и с тачкой, на паленом некачественном бензине движок нормально не тянет.

Вообще, проведенное в этом обществе время стало для Виктора временем сплошного обучения. Он учил сначала язык, параллельно с этим правила поведения в поселении, навыки обращения с инструментом в кузнице, потом учился ухаживать за лошадью. Оказалось, что его те еще навыки езды верхом вообще ничего не стоят. Конь — это вам не сел и поехал. Конь — это обиходил, приследил, починил сбрую, кормишь, холишь, приучаешь к себе, даже чужого, которого выдали проехаться. Кони — это сложно, ни разу не проще батиной «Мазды».

Если бы он так упорно учился в институте, то стопудово бы его закончил и не попал в ту задницу, которую устроил сам себе. Да чего там, сослагательного наклонения в реальной жизни не существует, события или происходят, или нет. Попал, значит попал. И да, ежели кто-то из читателей решил, что долгими зимними вечерами наш герой одновременно с постижением науки выживания в средневековом обществе мастерил из дерьма и палок паровоз, то он сильно ошибся. У попаданца было такое впечатление, что всё, что можно было улучшить, исходя из имеющихся возможностей, технологий и материалов, уже было улучшено лет сто назад. А если что не стали доводить до совершенства, значит очень дорого выходит. Вик не переделывал ничего, кроме арбалета. И кроме одежды. И кроме метательных клинков, которые тут раньше оружием не числили.

А потом Счастливчику дали «одно маленькое, но ответственное поручение». Всего-то дел: съездить на побережье, сопроводить караван с первым урожаем в этом году. Некая форма кооперации, когда одна община выращивает и производит не всё, потребное ей, а то, что лучше всего получается, чему способствует климат и особенности почвы. И вот тут, как пояснили Вику, вот тут в дело идут деньги, которые не в ходу внутри поселка. А еще товары метрополии, обычно высокотехнологичная продукция, а еще заморские изыски вроде какао, вина и прочего, без чего вполне можно обойтись.

Вик не скучал ни по вину, ни по какао. Шоколад он не то чтобы не любил, не испытывал к нему тяги. Сладкое любил, но со сладостью в этом времени складывалось не очень хорошо. Сахар тоже был заморским товаром. И без него приходилось обходиться. Местное пиво походило по вкусу на не-пойми-что, моча молодого поросенка, как выражался кто-то из его старых друзей из той жизни. У этого пива был всего один положительный момент — бесплатная кружка в день полагалась каждому мужчине. Раз бесплатное, то пускай.

Трехдневное путешествие по пересеченной местности обещало разнообразие, хорошую погоду и ненапряжный труд по обихаживанию коня, разбивке ночлега и приготовлению пищи. Сама езда в седле здесь за изнуряющий труд не считалась — ехать не идти. От следопыта, помимо всего этого, еще требовалось вертеть головой по сторонам да смотреть в оба глаза. Собственно говоря, за этим его и привлекли. Времена нынче неспокойные, места дикие.

Распределили стороны очень просто: Мигель держит голову и левую сторону, Вик — хвост и правую, как менее опытный наблюдатель. Караван — это длинная вереница груженых повозок с впряженными в неё мулами и лошадьми, а за ними идут бычки и коровы, перегоняемые конными пастухами. Причем, всё это движется не по дороге, а достаточно широким фронтом, растянувшись по степи на сотню метров. И достаточно большой столб пыли, по которой его очень легко отследить, если у кого-то возникнет такое желание. Вик прикинул, как их караван смотрелся бы на какой-нибудь компьютерной стратегии и сразу представил табличку, плывущую над этой формацией. Да уж, ни о какой скрытности речь идти не может. Случись что, и кто будет отбиваться от напавших бандитов или краснокожих, тоже бандитов? Он с Мигелем, да пастухи, да возницы — короче, все едущие в караване. Луки, арбалеты, топоры и копья для ближнего боя, кое-кто опоясан мечом или палашом. Виктор запомнил, что палаш — это меч с односторонней заточкой, но лучше бы научился как следует им пользоваться.

Уроки он брал, но не так часто, чтоб начать показывать хорошие результаты. Самое смешное началось, когда у него проснулись магические способности. Оказалось, если успевать думать головой во время спаррингов, а не просто пытаться изобразить то, чему учат, то можно удивить соперника. Например, сбить удар его клинка не своим палашом, вернее его палку своей палкой, а магией. Легкое движение левой ладонью (так легче оперировать магией), и удар проходит левее, а у Вика появляется полсекунды, чтоб несильно стукнуть по лбу своему товарищу. А то и заставить споткнуться на подшаге и воспользоваться заминкой противника.

Зрители, они же советчики находились всегда, так вот они разделись на два лагеря. Одни кричали, что так нечестно, что надо фехтовать по правилам. А драться с помощью своей дурацкой магии он может в бою с реальным врагом. Другие так же яростно доказывали, что пользоваться магией тоже надо учиться, а где Счастливчику учиться, как не со своими товарищами⁈ Иногда такие споры обходились без мордобоя, но тогда народ удовольствия от них не получал. Ни зрителям, ни участникам просто полаяться было не интересно.

Так и вышло, что на уроках рукопашного боя, то есть клинкового, Вик вел себя непредсказуемо, он то пускал магию в ход, отрабатывая какие-то придумки, то честно учился орудовать палашом. Это держало в напряжении его партнеров: поди угадай, что тебя ждет, схватка с противником-неумехой или на его месте окажется коварный магик? Оттого и ставки на его бои не делались. Впрочем, на исход других товарищеских схваток тоже редко пытались спорить. Некоторые это воспринимали за обиду: «Мы вам не скоморохи, чтоб на потеху толпы драться». А кое-кто был замечен в жульничестве, когда заранее или уже по ходу поединка один из зрителей перемигивался с обоими бойцами и подставлял своего визави-спорщика. Деньги на кону не стояли, чаще спорили на выпивку или какую-то дичь типа кукареканья с ограды, так что и споры были несерьёзные.

Задача дозорного в сопровождении каравана — ехать где-то далеко от своих и контролировать, не нацелится ли на караван какое злобное племя. То есть одновременно увидеть супостата и не сильно маячить самому. Чтоб не схватили. Пропавший разведчик — это тоже сигнал, но лучше предупредить своих словами, без трагических последствий для себя. Так что задача простая, видишь скопление конных дикарей — тихонько проследи, определи их намерения. Показалось, что тебя вычислили — скачи к своим. Тем более, что лошади у белых покрупнее, помощнее — они не травой питаются, не одной травой, зерном прикормлены, так что оторваться от краснорожих шансы вполне такие уверенные. Лишь бы лошадка не подвернула ногу, не споткнулась об кочку, не провалилась копытом в нору. Ну и обойти себя дать нельзя. Поскачут наперерез, вполне могут с десяти метров попасть в круп коня. А уж раненый жеребец может и ослабнуть, если скакать придется долго. Нельзя, чтоб между тобой и караваном враг вклинился. Свернешь от них, отгонят еще дальше в пустошь, обложат, как волки оленя. Здесь их дом.

Весь первый день Вик напоминал себе эти страшилки, потому что однообразие этих вроде как великолепных пейзажей было не близко моему герою. Какое нафиг великолепие, вы еще благообразие вспомните! Это словечко пришло в голову из вообще непонятно каких глубин сознания. Ну холмы, ну зеленое всё, ну перелески, в которых никто не прячется, к искренней радости всех караванщиков. То есть, кто-то там обязательно прячется, но этот кто-то маленький и трусливый, он сам боится попасть на ужин людям. Главное, что двуногие хищники не показываются. Мигель говорил, что все рощицы на их пути он сам проверит, мол у него опыт. Да не жалко, Вику совсем не обидно, если кто-то рвется совершать подвиги, у Счастливчика с головой всё в порядке. Теперь. Тупо рисковать просто ради кайфа ему уже не хочется.

Говорят, на второй день начнет чувствоваться дыхание моря. Море и море, Вик видел его не раз, причём всякое, когда летал на отдых с родителями, морем его не удивить. Тем более, дыханием. А вот то, что завтра через лес придётся тащиться — вот тут надо вдвойне держать ухо востро. Караван растянется, сожмётся в лесной узости, и видимости никакой не будет, так что на следопытов надежды никакой. Пропустить затаившуюся засаду Мигель запросто сможет, да и от замыкающего колонну разведчика толку никакого. Тут уже расчет на удачу, вроде как не должны напасть в лесу.

Почему? Потому что у дикарей не только лошади травой питаются, они и сами жрут всё подряд, хреново у них с питанием на этой благословенной земле. Идиоты не сеют, не пашут, ждут от природы, что она сама им что-то подкинет. Так что в схватке накоротке, когда грудь в грудь и нож в брюхо, белый завсегда уделает краснокожего. Тем более, что задохлики за море не поехали. Им самим не с руки с обжитых мест сниматься, да и старейшины такой негодный посевной материал в чужую землю не кинут. Да, Старый мир кидает поселенцев на новую землю как саженцы, как семена, которые должны прорасти в дикой земельке. Сильные семена, способные заглушить чахлую местную зелень.

Вик порой слушал этих чудных переселенцев, своих невольных товарищей и диву давался. То они выше уровня копыта ничего не видят, уткнувшись в грунт, а то рассуждают масштабами поколений. Садят сад и ждут, что через пятнадцать лет он даст хороший урожай. Строят посёлок и прикидывают, какой ширины будет дорога через десять лет. Эй, дурачки! Вас через десять лет, может, и в живых не будет! Сад этот не то засохнет, не то для чужих плодоносить будет. А нет, планируют хозяйство как бессмертные. И кто после этого идиот — они или Виктор? Но ума хватает, все эти мысли для личного пользования. Тут же каждый за своих, за общину грудью. Приходится и самому как-то так вести себя. Тем более, что поначалу не обижали, как не чужого приняли. Сейчас вообще за члена общины держат. Коня вон отдали в собственность. Чудаки люди.

Ночь провели в рощице, такой маленькой, что утром она оказалась объедена подчистую. С другой стороны, крупный рогатый, не очень крупный и безрогий скот оставил после себя множество куч удобрений, воздав островку зелени за приют. Скоро здесь опять будет густой подлесок и трава по пояс. Вечером покушали как следует, утром также тщательно позавтракали, чтоб уже до следующего вечера не отвлекаться на еду. Все члены каравана надели кожаные кирасы, лёгкие шлемы легли на телеги под руку рядом с оружием. Не было привычного гомона, прибауточек, скабрезных шуток — народ настраивался на путь через опасный лес.

Вик впечатлился, начал спрашивать, были ли случаи нападения на караваны в том лесу, который впереди, а когда, а где еще нападали… И отъехал, пока не наподдали.

— Счастливчик, ты, конечно, маг и уважаемый человек, но не лезь под руку, без тебя что-то неспокойно на душе!

— А раньше такого не было? А сейчас какого рода беспокойства? Отвалить? Я понял, отвалил.

Чего они такие дёрганые? Если так опасно, чего тогда поехали? Если не так опасно, зачем нервничают? Странные люди эти первопоселенцы, никак их не поймешь. Крестьяне чернорукие, как их аристократы зовут. Если верить рассказам. А попёрлись на новый континент за свободной жизнью, гордятся, что не зависят теперь от всяких лордов. Гордые стали? Или и были всегда? Черт их разберет! Притом, что сами мечтают, чтоб у них свой маг в деревне был. А еще лучше, чтоб Вик оказался каким-нибудь тайным дворянчиком-бастардом, это тоже если верить пьяным разговорам мужиков. И это Счастливчик еще с бабами не общается, там всякой дичи еще больше накручено, небось.

Глава 6

Лес

Перед выходом они с Мигелем обговорили некоторые моменты, но всё-таки решили ехать тем же порядком: один впереди, второй позади колонны. Смешно, но так выходит, что из всего поселка только следопыты проходят по статье «профессиональный военный». У остальных есть настоящее дело, а у этой троицы одна обязанность — прикрывать поселок. В данном случае караван.

Мигель, он особенно поднаторел в этом, даже язык дикарей худо-бедно знает. Жены из краснокожих у многих, язык учит он один. В своё время Вик выпытывал некоторые подробности семейной жизни у товарища. Не в интимных деталях, такие детали ему без нужды, а для понимания дикарей.

Оказывается, практически все женщины попали в поселок не как военные трофеи, а как товар. Племя в период затяжной бескормицы скинуло лишние рты, а заодно выручило за них изрядное количество еды. Так что для племени упорхнувшие из семьи девушки не предательницы, а чуть ли не спасительницы, пожертвовавшие собой. И еще, если не врет Мигель, если не врут его жена и подобные ей, их родное племя теперь — поселок. Даже те две женщины, которых умыкнули силком, даже они искренне отринули родственные узы с родичами и прилепились к новым мужьям. Такой менталитет, жена да отлепится от родителей и прилепится к мужу телом и душой. Предательства от них вроде как быть не может.

Может от этого Вика так спокойно приняли в поселке? Уже давно ходят по нему непохожие на коренных жителей Каталании бабы, ребятишки начинают ползать смугленькие. Счастливчик хоть и чернявый, хоть темноглазый, но один на весь поселок такой светлокожий, словно солнца не видел никогда, а еще конопатый. Как на его веснушки взглянешь, так сразу все вопросы про происхождение отпадают — пришлый!

Лес сначала появился на горизонте тёмной полоской, потом превратился в зеленую ленту, разделяющую светло-желтоватую зелень степи и синеву неба. И снова я бы на месте Виктора поразился красоте этих мест, этой изменчивости природных ландшафтов. Но нет, наш герой вместо этого сидел в седле такой напряженный, словно непременно ждал от мира очередной гадости. Не удивлюсь, если и мир не ждал от попаданца ничего хорошего. Мир этот в плане попаданческой активности уже не был девственником, успел почувствовать на своей шкуре некую долю прогрессорства, а это больно.

Караван втянулся в лес полностью, кому как не Счастливчику знать это, но лес даже не почесался. Картинка напомнила кадры втягивания толстым китайцем длинной макаронины. Вот она длинная-длинная извивается перед его ртом, вот видно, как её кончик приближается к губам, а вот уже нет никакой макаронины, а по щекам едока ничего не заметно, словно он и не проглотил только что целый караван. То есть макарошку. Или что там глотают в Китае, лапшу что ли?

Вику было не смешно, и сравнение леса с толстым китайцем его не развлекло. Он сам сейчас был последней крошкой сыра, непременно обязанной оказаться там, в сумраке этого живого организма. Всадник подождал немного, дождался момента, когда улеглась пыль от множества копыт, выбивавших из земли частицы её естества, а потом направил коня в просвет между деревьями. Вернее, в зеленый сумрак, а не просвет. Кстати, вблизи этот лес тоже смотрелся эпично, Виктор категорически не помнил ничего похожего, в его мире в его России таких лесов не бывает.

Пожалуй, он бы даже не сильно удивился, если бы не нашел караван среди этих зарослей. А что, да запросто! Втянул в себя всю колонну и проглотил как этот… Вик не нашелся с эпитетом. Он бы запаниковал — это да, но не сильно бы удивился, такое странное ощущение создавал этот лес-переросток. Следопыт нагнал своих, вернее всего одного своего — пастуха, подгонявшего замыкавшую группу бычков. А потом началось.

Как из ниоткуда сбоку и чуть сзади нарисовались три дикаря. Один, высунув от усердия язык, принялся натягивать лук, явно надеялся на верный выстрел в наездника. Двое других в это время бежали к Вику, отведя свои топорики назад для удара. Стрела воткнулась Счастливчику в седельную сумку, не помешав броску. Вернее, трем броскам. Первые два ножа он играючи метнул в подбегающих индейцев, один за другим. А третий не успел: в него полетела вторая стрела. Досадуя на такую неудачу, он автоматически сделал жест рукой, отмахиваясь, словно от мухи. И стрела изменила траекторию! Что, так просто⁈ Да если бы он знал раньше… Некогда думать, надо действовать! Вик метнул третий клинок, да еще и сопроводил его своей волей, уж дюже далеко стоял лучник, собирающийся сделать третий выстрел. Вот, уже никто ничего не собирается производить! Он улыбнулся от такого удачного нача…

Как из ниоткуда сбоку и чуть сзади нарисовались три дикаря. Один, высунув от усердия язык, принялся натягивать лук, явно надеялся на верный выстрел в наездника. Двое других в это время бежали к Вику, отведя свои топорики назад для удара. Стрела воткнулась Счастливчику во флягу на поясе, не помешав броску. Он успел подумать, что надо бы спрыгнуть с коня, чтоб его не задели стрелами горе-индейцы. Некогда думать, надо действовать! Вик метнул один клинок, второй! Одним движением он подкинул ногу и слетел с жеребца не за его круп, а в сторону еще живого лучника. Хрен его знает, идиот стрельнёт еще в Ветерка, лечи его потом… Летящую в кого из них, самого следопыта или коня, стрелу Вик отбил мысленным посылом, подкрепленным движением кисти. Третий клинок прошуршал сквозь листву и нашел свою жертву успевшую наложить на тетиву третью стрелу. Истошный крик не дал усомниться в точности брос…

Двое дикарей бежали к сидящему в седле Вику, они уже отвели свои топорики назад не то для удара, не то для броска. Стрела прилетела из кустов и воткнулась в седельную сумку, едва не зацепив жеребчика. Он успел подумать, что надо бы спрыгнуть с коня, чтоб его не задели стрелами горе-индейцы. Некогда думать, надо действовать! Вик метнул один клинок, второй! И слегка завис. В следующую секунду привычным жестом он уже уводил с траектории полета стрелу, направленную в него. А потом еще одно лезвие метательного ножа в руке, тут же еще один клинок полетел в лучника, стоящего именно там, где он и должен стоять.

Шорох где-то над головой и в стороне, Счастливчик вскинул голову и увидел сидящего на большой высоте краснокожего дикаря. Переплетение довольно тонких веток не отклонило бы пулю, но метать нож было бессмысленно. А вот подтолкнуть ступню в мокасине, которую Вик углядел — раз плюнуть! Колдовалось легко и непринужденно, магический дар слушался разведчика как паинька. Конечность, на которую было направлено воздействие, ожидаемо соскользнула с опорного сука, тело в кожаных шмотках мелькнуло в листве и с шумом рухнуло на землю.

Соскочить с коня — одна секунда, добежать до трупов на вытоптанной копытами земле — еще одна! Выдернул клинки, ткнул ими же в тела, как учил Мигель, побежал дальше. «Не оставляй за спиной живых врагов — дольше проживешь» — примета такая в этом мире. Не верить в приметы — себя не любить. Особенно в мире магии, где и сглаз бывает, и порча, и баба-Яга. Наверное. Виктор не ленился проверять сражённых своею рукой врагов, тем более что метательные ножи на деревьях не растут. Они порой вырастают на стволах, но не сами по себе, а когда Счастливчик их в стволы мечет. Лучник был жив, но ровно до того момента, когда разведчик метнул в него свой нож. Выдернул из тела два клинка и побежал туда, где упал, изрядно пошумев, четвертый.

Четвертый оказался жив, но заметно подавлен падением. Он стонал, лёжа на спине и не открывая глаз. Изломанные перья, нелепо раскинутые крылья… Придуряется? Погодите, какие крылья⁈ Не до такой же степени эти дикари не люди! Рука в наличии имелась, как минимум одна. Вик дернул за неё и перекинул достаточно лёгкого противника лицом вниз. Ха! Да тут две руки. Две ноги — всё как у людей. А перья — непонятный головной убор или летательный аппарат шел от головы по всей спине.

Потом удивляться буду. Так решил для себя попаданец и споро обездвижил пленника. Веревка — это то, что всегда в походе под рукой у разведчика. Вместе с солидным списком иных сильно нужных вещей. Руки-ноги связаны, самое время отползти и послушать лес. Вроде никаких звуков? Вот только что был затихающий шорох, словно кто-то осторожный сматывал удочки в направлении, противоположном от Вика, а уже тишина. Даже птички затаились. Не желают настоящие пернатые встревать в конфликт двуногих хищников. Тогда трофей на плечо, и погнали к Ветерку, а то еще убежит с перепугу. Впрочем, конь умный и не из пугливый, если не сведут, будет ждать хозяина. У Ветерка хозяин добрый ласковый, и поговорит, и лакомством угостит, от таких не уходят.

Идти до тропы было недалеко, хоть нелегко с такой ношей на плече, а еще кусты цепляются, словно против того, чтобы Счастливчик забирал тело своего врага из леса. А вот и тропа, хотя тропой ту дорогу, по которой уже не первый раз проходил через лес караван, назвать было сложно. Скорее дорога, просека. Или просека — это когда валят лес как по ниточке? Виляющая между деревьев-исполинов дорога на рукотворный маршрут походила слабо. На выходе Вик увидел, что пастух, замыкающий караван никуда не ушел, дожидался его вместе с лошадьми, Вика и своей, изготовив оружие к бою. Длинный топор на узкой рукояти с маленьким железком сильно напоминал боевые топоры викингов, но на самом деле был орудием труда. Именно такими здесь принято валить деревья.

— Вот ты ловок! Всех троих уделал в одиночку!

— Четверых. Этот пернатый птиц на дереве сидел. Решил живьём поймать, вдруг что интересное расскажет.

— А ты и язык дикарей знаешь? Откуда?

— Не я. Мигель. У него же жена из племени куплена.

— Ага. Есть такое. Еще кто-то нападет?

— Я откуда знаю? Интересный ты. — Вику даже стало обидно от того, какие ожидания пастух на него возложил.

— Ну так ты следопыт. И вообще.

— Вообще — это ты про что?

— Ну… Счастливчик, ты же маг.

— Ну да. маг. — И тут Вик вспомнил ту хрень, которая с ним творилась во время боя. То ощущения сбоя матрицы и какую-то привычность в бою. Не к бою привычность, а к тому, что он делал. Словно раз за разом проходил сложное сохранение в игре-РПГшке. — Слушай, а ты ничего странного не заметил?

— Лес считается за странное? Больше ничего.

Пастух повернулся к лесу, только тогда Вик увидел, что из его спины торчит стрела. Да уж, нашел умник, у кого про странности спрашивать. Дядька стрелу в собственной спине не почувствовал, куда ему странности подмечать.

— Это чего у тебя? — И он ткнул за спину собеседнику. Мужик ожидаемо развернулся и посмотрел, что у него за спиной. А за спиной лес. Тут он кругом.

— Ась? Чего у меня?

— Стрела у тебя в спине. Не колет?

— Да роде нет, не дошла видимо. Как знал, дублет кожаный с подбивной надел. Ехал, парился, а оно вона как.

Насчет «как знал» погонщик очень точно сказал, все знали, куда едут. Кроме следопытов все одоспешились в кожаные кирасы, вот такие дублеты или чешую из толстенной кожи. Вик подошел и осторожно выдернул стрелу, а потом осмотрел дырку в доспехе — крови не увидел. Стрела дала понимание, что не один он был целью этих диких лучников, кому-то могло не повезти.

— Чего делать-то будем, Счастливчик?

— Какие варианты у нас?

— Чегось? — Не понял крестьянин мудрёное слово.

— Говорю, нечего нам делать, кроме как продолжать движение. Мы от этих отбились, так погнали вперед, вдруг нашим помощь требуется. Авось бычки не разбегутся.

— Не, они леса боятся, за нами потрусят. Не убегут никуда. Так что давай по краю дороги их объедем и вперед!

Пастух сел на свою кобылку, но сам не покакал, всем видом показывая, кому надлежит мчаться на выручку впереди всех. То есть пастуха и бычков. Вик не то, чтобы прямо поскакал во весь опор, он пустил жеребца неспешной рысью. Ветерок мог достаточно долго рысить с приличной скоростью, хоть и индейский конь. Хорошее питание и уход укрепили коняшку, но сейчас на нём помимо седока лежал еще и навьюченный пленник, так что Вик старался его не запалить.

Основную группу своих товарищей нагнали на большой поляне. Тут и озерцо имелось, образованное выбившимся из-под корней деревьев ключом. На первый взгляд, тут были все. Животных подогнали к воде, видимо уже набрали для питья достаточное количество. Теперь в этом озере вода будет негодной для питья целый день. Впрочем, в ручье можно набрать. Мужчины, а женщин в караване не было, собрались на совет, самое время и Виктору туда идти, ему тоже есть что сказать. И показать, между прочим. Не каждый день в плен попадаются дикари, обычно они живьём не даются. Или их никто не пытается взять в плен?

Этот, который пернатый, произвел целый фурор в обществе.

— Ну ты посмотри! Ну Счастливчик дал! Я знал, что он парень не промах, но чтоб такое добыть!

— А что такого-то? Не, вы мне объясните, что не так с моим пернатым трофеем.

— Да всё не так. Такой обвес означает, что он вождь.

— Как-то молод дикарь для вождя. Или я не прав?

— Прав, Вик, еще как прав! Счастливчик и есть.

— С чего это? Алонсо, ты сам же сказал, что не вождь.

— Вот-вот. Маг это дикарский, вот кто он! Смотри, сколько перьев нацепил, спорю на сто дукатов — маг!

— Староста, да не будет никто спорить с тобой. Понятно, что маг, — подошел один из караванщиков. — Это и быку понятно, что маг. Делать будем с ним что? Зарежем или удавим?

— А вот уже не скажу, братцы. По уму надо порешить его. Надо было сразу, пока драчка шла. А сейчас вроде уже и невместно. Такое только палачу можно творить. По приговору суда.

— Ты староста, ты и суди. Другого суда у нас нету.

— Не возьму на себя такое бремя. И кровь не возьму на душу. Говорю же, в бою убил — это по закону. А вот так — не по-людски выходит.

— И чего, отпустить? А они нас снова резать почнут⁈ — Крик из толпы принадлежал никому и всем сразу.

— Отвезем в порт. А там суд старейших пущай разбирает, что делать.

Сняты й с седла индеец уже был перевязан иначе, через длинную жердь, что категорически отменяло всякую возможность покинуть пленнику своё место под солнцем. Даже червячком теперь не уползти, даже вперекатку как яблочко.

Со всеми этими задержками да пересудами нарисовалась внеплановая стоянка в лесу на приозерной поляне. Никому не хотелось ночевать тут. Но и брести через лес в сумерках, а потом по ночи было нельзя. Тем более, что днёвка здесь была запланирована изначально. Но не такая долгая, не с похоронами троих подстреленных. Оказалось, что не у всех прошло так гладко, как у Вика. Хотя что сравнивать, он следопыт и маг, а они просто переселенцы. Где-то отчаянные и смелые, но всё равно крестьяне.

А ближе к сумеркам к ним нагрянули гости. Вернее, парламентарии. Трое конных выехали из леса с поднятыми вверх ладонями, символизирующими пустые руки. Только у переднего в правой руке имелась палка с привязанным белым пером. Он держал её не как палку погонщика, не как оружие, а как… Да чёрт его знает, как! Виктор почему-то подумал про флейту, такая ассоциация пришла в голову.

— Чего это они?

— Понятно чего, переговоры хотят. — Алонсо не оставил происходящее без комментариев. — Их трое, нам надо тоже втроём идти. Я пойду, Мигель, он язык знает. И Вик.

— А чего это Вик? Постарше есть, посолиднее. Счастливчик у нас без году неделя.

— Он воин, он пленника добыл. У дикарей воины главные в племени.

— А у нас не так!

— Пока я староста, сделаем, как я сказал. А потом выберете6 другого, если вам я не люб.

— Да что ты начинаешь, — пошел на попятную скандалист, — Пущай Вик идет. Он и одет чудно, да и он магик до кучи. Прав ты, Алонсо.

Прямо на траве, вернее на подстеленных циновках уселись в кружок заклятые враги, местные и пришлые. Из леса выскочило двое краснокожих с охапками хвороста. Староста успел поднять ладонь, останавливая своих опасливых товарищей. Переговоры — значит переговоры, и нефиг тогда мельтешить.

Палка при ближайшем рассмотрении оказалась трубкой, составленной из двух кусочков дерева. Вернее, из тонкого сучка типа бузины, с высверленной мягкой сердцевиной и надетой на него бобышки из чего-то твердого, скорее всего из дуба. Когда самый старый дикарь раскурил трубку от костра, до Виктора донёсся аромат табака, классического обыкновенного табака. Сам он не так чтобы курил, баловался. Изредка за компанию покуривал сигареты, если угощали — то и сигары. Его в своё время научили не брать дым от сигар в лёгкие, а наполнять дымом рот и тут же выпускать его. Иначе можно было словить головокружение, а то и тошноту.

Забавно, что это умение сейчас пригодилось. Сморщенный и темно-коричневый как старое дерево индеец после пары затяжек передал трубку старосте, староста её тут же вернул в руки второго дикаря. Тот приложился и молча передал в руки Мигеля. Мигель не убоялся дьявольского зелья, показал класс. Вернее, попытался: его хватило на одну затяжку, на второй он уже закашлялся, заплакал и чуть не уронил трубку мира. Спасло то, что как все, он держал её двумя руками.

Третий участник переговоров от местных уже не скрывал своего превосходства. Да, слажали в нападении изподтишка, да, ухитрились потерять мага, а зато они курить умеют! Вик принял трубку со всем уважением, даже кивком головы поблагодарил самого старого краснокожего, который коричневый. А потом неторопливо сделал затяжку так, словно это была сигара. Выпущенный им изо рта дым полетел красивым колечком. А потом его догнала и пронзила тонкая струйка дыма от второй затяжки. И как ни в чём не бывало, он вернул трубку старейшине племени. Молча и без ненужной демонстрации превосходства на лице. Мол, могём, но не кичимся. И это был второй серьёзный аргумент в переговорах. Первый — это пленный в руках караванщиков.

Глава 7

Подвиг

Высокие пока ни о чем не договаривающиеся стороны по традиции дикарей покурили, как минимум четверо из шестерых даже смогли почувствовать какое-то удовольствие. Как максимум, тоже четверо: у Мигеля слёзы всё еще стояли в глазах, он на какое-то время выпал из переговоров. А староста деревни мысленно благодарил сам себя за мудрость. Не полез эту их гадость вдыхать, и правильно. У них, как оказалось, не только толмач имеется в караване, но и знаток дымоглотания. Старые боги, где он только научился этому? Может, он сам из местных или воспитывался среди них? Кстати, не оттого ли так лихо снова разобрался с дикарями, что знает их ухватки?

— Вик, может теперь наша очередь угощать этих красномордых? Какой у них обычай? Есть немного спиртного, нехорошего конечно, но можем по чуть-чуть накапать.

— Не надо. Эти народы крепкие напитки пить не умеют, дуреют сразу.

— Какие эти? — Тихо и солидно переговаривался староста со следопытом, не обращая внимания на дикарей. Впрочем, они тоже цедили друг другу по слову, по два.

— Эти, то есть все смуглые, кроме чёрных. Черным сколько ни дай, всё выпьют. Мозгов у них изначально мало, так что тем не страшно.

Чёрные? Алонсо своими глазами черных не видел, но люди рассказывали всякое. Мол, есть страны, где черных столько, что белых совсем нет. И что возят их кое-где на продажу в южных странах, используют как рабов всякие нечестивцы. Не дело это: если черные люди — это люди, а не обезьянки, то обходись как с людьми. Враждуешь с народом, так убей, а торговать, словно они скот, в рабстве держать — не дело это. Покупка жён — это другое, там все согласны и все довольны, чай не рабство, а семейное дело.

Но раз до выпивки не дошло, а перекур уже закончился, то почему бы не поговорить о наболевшем? Так решили, видимо, обе стороны переговоров. А потому Мигелю пришло время проявить свой талант. Что удивило Виктора, дикари не поперли буром с наездом, как он ожидал. Вроде рвань чумазая, а выдержанные. В некоторых московских дворах отдаленных от центра районов, пожалуй, эти индейцы бы сошли за ботаников и терпил. А уж в подмосковных городках со своей особой атмосферой тем более. Вот где точно бы не сложилось общение, там не поймут, человека, который тихо и вежливо, условно вежливо задвигает свою тему, а потом без перехода начинает резаться.

Вот и сейчас краснокожие спокойно предлагали вернуть им своего говорящего с тенями, а взамен обещали убить чужаков не сегодня. Вик аж подпрыгнул на заднице:

— А чего не сегодня-то⁈ Ну-ка, переведи им, Мигель! Непременно желаем быть убитыми сегодня, такой у меня каприз! Но только пока помираю, буду и местных резать без пощады. Переводи прямо так!

Витя не был уверен, что его товарищу хватило словарного запаса на дословный перевод, но что-то такое у толмача получилось. Это было заметно по уважительным взглядам индейцев.

— Говорят, молодой белый вождь храбрый, им радостно, что враг так хорош. — Переводил Мигель уже слова дикарей. — Обещают тебя пытать с уважением, как пристало сильному воину. Уверены, что ты примешь все пытки с достоинство и не убежишь постыдно в первый же день.

— Куда не убегу?

— За кромку.

Простые люди, захотели оказать уважение и оказали, пообещали нерядовые пытки. А еще они так же простодушно выдали свою секретную тайну про лес. Оказывается. Этот лес не просто такой весь зеленый и накачанный как бодибилдер — он заповедный. И дело не в костях дохлых предков, тут всё шибче. Если перевести перевод Мигеля на нормальный язык попаданца, то в этом лесу идет непонятная магическая подпитка для магов любой специализации. Именно этим объяснялись такие чёткие и успешные магические действия Счастливчика. В этом лесу маг имеет фору перед простыми людьми, чем и хотели воспользоваться аборигены.

Получается, что они не ожидали наткнуться на мага в рядах белых. Кстати, а им пока никто и не сказал, что среди караванщиков он есть. Алонсо это просёк быстро и вполголоса велел не трепаться на эту тему. И верно, что могли увидеть краснокожие? Вик поубивал троих метательными железками, а четвертого подобрал, когда он с дерева сверзился. Почему? Поскользнулся дурак, увлекся своей магией нечестивой!

А еще Виктор сообразил, какого сорта эта магия у пернатого может быть. Ведь ему не показалось тогда, он четко уловил сбой трёхкратный матрицы. Если такое бывает. Да блин, магии вообще существовать не должно! И его тут быть не может. А он тут, сидит на переговорах с настоящими индейцами, торгуется про их шамана. И сам Витя тоже волшебник. Добрый, но сильно сейчас злой на всех. Значит что, получается, этот индеец умеет отматывать в каком-то радиусе время. Ненадолго, на минутку всего, а то и меньше. Но этого хватает, чтоб переиграть стычку. Как в компьютерной игре с сохранением. Прошел через бота и дальше играешь, потерял юнита — откатываешь игру на минуту. Вот только в этот раз бот оказался элитным, а то и боссом локации (это Вик так скромно себя назвал), три раза ухайдакал персов, а потом еще и самого игрока завалил. Не наглухо, но серьёзно.

Дикари развивали тему своей крутости, забыв, что маг сейчас не на их стороне, а упакованный лежит в лагере белых. Нажать на Алонсо не получилось, на Вика — тем более. Он в местных раскладах не соображает совсем, ему не страшно. Вик смеха ради даже предложил устроить образцово-показательную пытку пернатого шамана на глазах у племени. Мол, окажем честь, вы будете гордиться своим соплеменником, мы приложим все усилия, чтоб он маму звал от страха, а шаман не позовёт. Все порадуются и разойдутся сторонами.

Сначала охренели староста с разведчиком. Потом Мигель собрался с силами и вроде донёс предложение до дикарей. Они не охренели, а начали думать. Через пару минут отмерли и сказали, что предложение щедрое, но их молодой шаман еще не настолько герой как Счастливчик. Типа, ему пока рано так выступать при всём честном народе, может моргнуть с непривычки. Ну и вообще, как им без шамана караваны перехватывать? В смысле, как они перед другими племенами смогут понтоваться без мага? Ни у кого нет настоящего говорящего с духами, там одни шарлатаны, а нечаянные знакомые Вика с настоящим, который время тянет.

Вот, подумал Вик, он так и думал! И скоренько обозначил для своих грани таланта пойманного пернатого. Староста вроде поначалу не хотел верить, для него понятнее магия огня или тот же телекинез, а не вот такое безобразие с повреждением пространственно-временного континуума. Но против аргументов Вика возразить было нечего кроме «так не бывает». Индейцы во время переговоров внутри переговоров сидели спокойно и не предъявляли по поводу нарушения приличий. Хорошие переговорщики эти дикари, только страшные, и на лицо, и порядки у них не очень.

Неожиданно для Виктора переговоры пришли к своему логическому завершению, причем обе стороны сочли условия подходящими для себя. Договорились, что военные действия между племенем и поселковыми останавливаются на целую луну, то есть примерно на месяц, говоря нормальным языком. Шамана отпускают сразу, а троих невест передают в поселок через неделю. Скромно разменяли одного сейчас на трех потом. Вик намекал, что это похоже на кидалово, но его не поняли свои же. Договорились же, какое кидалово между старейшинами? Невместно такое умаление своей чести промеж враждующими племенами.

И самое последнее условие дикарей: Вик должен будет завтра возлечь как минимум с одной из женщин племени. Слово «возлечь» в данном случае означало это самое, секс без презерватива. А под минимумом имели в виду, что такой героический герой как Счастливчик вряд ли остановится на одном кексе. Специально для Вика выторговали два дополнительных условия: кандидаток, вернее партнерш выбирает он сам, их перед мероприятием помоют как следует и во всех местах. Поначалу парень малость офигел от такого захода, но ему буквально в двух словах пояснили, что это не ради его развлечения затеивается, это не ВИП-обслуживание партнеров по бизнесу нихрена. Оказывается, его выторговали на переговорах как племенного жеребца на случку с собственными кобылами для улучшения породы.

Простые времена, простые решения, блин. Вик, когда въехал в ситуацию, даже не нашелся, как реагировать. Да чего там, он для себя и то не мог определить, как он к данной ситуации относится. Он красавчик, да! Его все хотят. Стремно, в данном конкретном случае его хочет вон тот сморщенный как вяленая конина старик. И такой же коричневый, кстати. Но секса давно не было, уже очень хочется. Последний раз что-то похожее было с женой Алонсо, который сидит рядом и лыбится. А тут им не будут манипулировать, пользуясь его многомесячным воздержанием, а предоставят полный формат — здорово же! Но с другой стороны, что это всё, как не откровенная манипуляция? А зато разрешат выбрать. Ага, среди одинаковых дикарок, одного размера и цвета кожи, глаз, волос — всего-всего. Прошу прощения за подробности, но там и между ног будет всё одинаковое. Хотя… Там как раз по большому счету всё и всегда примерно по одной схеме исполнено. А когда там найдешь сюрприз… Нет уж, лучше не надо никаких сюрпризов в этой области человеческих отношений, пускай всё будет традиционно.

В процессе раздумий разведчик вспомнил жену Мигеля и успокоился. Нет, с женой Мигеля у него ничего не было, просто она из дикарок, из местных, и вполне на мордашку ничего такая. Востроносенькая, губы нормальные, скуластая. Это да. Но не зверёк, а если зверек, то ручной. Ходит по поселку, улыбается, не как жены этих, тех понаехавших в той далекой жизни. Так что нормально всё будет, а что вляпался в такое приключение, так демон-полковник обещал что-то подобное.

Вынырнув из раздумий, Счастливчик узрел, что переговоры уже закончились, противник уходит к своим лошадям. Надо было коней требовать за шамана! С другой стороны, кто ж их даст — кони не девушки, кони ценность большая.

— Постой, Алонсо! Мигель сказал, я завтра должен своё мужество демонстрировать?

— Ха, мужество! Можно сказать и так. Завтра, а что?

— Так мы ж уезжаем с утра.

— Мы уезжаем, — староста выделил «мы» интонацией, — а ты нас после своих подвигов догонишь. И не бойся, они хоть и дикари, а слово своё держат. Прямо как мы.

— Да не пугайся ты так, Счастливчик, на твоем месте любой был бы рад оказаться. Или не знаешь, что и как? Я тебе расскажу тогда. Обращайся. — Мигель говорил с таким серьёзным видом, словно в самом деле был озабочен проблемами своего молодого товарища.

— Спасибо, Мигель! У тебя же жена дикарка. Ты тогда расскажи подробно, что и как вы с ней делаете. А то сотворю какое непотребство, а ну как у них такое не принято. Да хотя бы позы.

— Что позы, какие позы? — Слегка оторопел следопыт.

— Вы в какой позе совокупляетесь? Лежа пузо к пузу, или по-собачьи? А верхом пробовали, когда она на тебе скачет…

— Да пошёл ты! Не буду я тебе ничего говорить! Дурак что ли?

— Ну вот, а обещал. Алонсо, ты видел этого обманщика! Да я всем нашим расскажу, как Мигель сначала пообещал подробностями поделиться как старший опытный товарищ, а потом в кусты убежал.

И Вик со старостой весело засмеялись, давая понять покрасневшему Мигелю, что никто никаких подробностей его сексуальной жизни с супругой выпытывать не станет. А вот ославить эту историю могут, это да. Без шутки в походе тяжеловато.

— А если серьёзно, Мигель, что там на самом деле может произойти? И я не в издевку, просто боюсь чего непотребное сморозить? — Вик догнал своего наставника и закидал вопросами.

— Да чего там может быть-то? Ты будешь гостем, то есть тебя даже пальцем тронуть никто не захочет, даже криво посмотреть в твою сторону будет неуважение к духам предков.

— Да ну! Я ж у них сколько-то человек убил.

— Во-первых, они тебя позвали, значит ты достоин быть в их стойбище. Во-вторых, как мне жена говорила, нет ничего плохого в том, что воин гибнет. Или срок ему пришёл, или был недостаточно умелым. А ты типа более достоин жить, раз уделал их соплеменника.

— А с этим, с выбором девушек для секса?

— Для чего? Слово ты какое-то сказал непонятное. Да там всё просто, выберешь женщину или двух, но тогда на двух должно тебя хватить, не опозорься.

— А если она не хочет? Или будет чьей-то невестой?

Вика волновал этот момент. Эдак можно вляпаться, если ткнешь пальцем, а то и не только пальцем в дочку вождя или невесту какого-нибудь Чингачгука. Про Чингачгука он почти ничего не помнил, но по рассказам отца, это был какой-то прямо супермен-индеец, приведший из степи несметную орду и завоевавший… Не, то был Чингисхан. Невесту Чингисхана валять по шкурам тоже было боязно.

— Как это не хочет? Кто не захочет, те не встанут в круг. А невесты или жёны, это уже неважно. Понести от героя почетно, моя про такое говорила. Мол, такой ребенок считается отмеченным духами. Короче, выйдешь в круг, разденешься, посмотришь на девок голых — скажи еще, что не мечтал о таком! Я помню, как мы тебя нашли.

— А почему голым?

— Как это почему? Они должны увидеть тебя целиком, что ты не ущербный какой. И ты должен выбирать не вслепую, а так сказать, с подробностями.

— Может, мне еще и валять их при всём племени? — Вик был не очень готов расхаживать голышом посреди деревни в компании таких же голых девок. По его мнению, это было примерно в двух метрах от грани добра и зла. Причем с той стороны, с наружной.

— Если сможешь прилюдно, то тут тебе честь и хвала. Я бы не смог. — Мигель с уважением посмотрел на Счастливчика, открывшегося перед ним с новой стороны. — Тогда конечно, тогда почета больше. Никто потом не скажет, что твои избранницы всё сочинили. Будут считать вслух, а потом промеж собой рассказывать, как ты два раза подряд, а потом вторую, а потом начал глазами шарить, кого бы еще попользовать.

— Да пошёл ты! — До Вика дошло, что Мигель ему отомстил, поглумившись так весело.

— Нет уж, их старейшина тебя захотел, сам иди. А у меня жена есть, я как-нибудь потихоньку, без лишнего внимания, один разочек сегодня, один разик завтра… То есть, когда домой вернемся. А ты иди совершать подвиги, герой.

Подвиги — это завтра, а сегодня Вик не собирался доверять на слово краснокожим просто потому, что они все вроде как договорились какое-то время не воевать. И еще очень хотелось пробовать магию, такую доступную, такую податливую и согласную на всё. Стоп, это он сейчас про магию, а не про что-то иное. Площадка, выбранная им для ночёвки, подмелась от мелких веток и мусора буквально по мановению пальцев. Сумки, подвешенные к седлу после того, как он расстегивал пряжки, не падали камнем на землю, а аккуратно опускались вниз. Хорошо-то как, удобно!

— Я смотрю, ты поднаторел в своей магии, — раздалось сзади. Малознакомый перегонщик неслышно подошел и какое-то время наблюдал за Виком. — Удобно, я смотрю, самому ничего делать не надо.

— Да нет, на самом деле проще всё ручками, сейчас я отрабатываю контроль предметов. Чтоб в следующий раз, когда нужда возникнет, иметь на руках козыри.

— Чего иметь? — Ах да. карточные игры здесь не распространены.

— Чтоб кости в игре падали не как попало, а как мне нужно, — нашел понятное сравнение маг.

— Ух ты, с костями то же самое можно? Спасибо, что предупредил, Счастливчик. Я теперь с тобой играть не сяду.

— Так я и раньше не играл.

— Это ты молодец, это правильно. Нечего хороших людей облапошивать, ежели они из твоего поселка. А вот в городе, в городе тебе никто не помешает поучить уму-разуму кое-кого.

— Чего, обчистили в кости прошлый раз? — Догадался Вик.

— Ага, подчистую продулся. Вот бы ты им ответочку выдал. А я бы показал, кому.

— НУ да, ты продулся в прошлый раз, а я должен за тебя впрягаться, да еще жульничать в игре.

— Так они там все жульничают, это тебе каждый скажет!

— Если каждый знает, то чего ты сел играть, умник?

— Выиграть хотел, непонятно что ли. Так что, пойдешь играть?

— Даже не подумаю. И тебе не советую, раз такие дела. Выиграть мало, надо потом еще ухитриться выигрыш унести. А по-хорошему, еще и не поссориться с местными. С теми, кто там постоянно отирается.

Глава 8

Интим не предусмотрен

Кто-то из читателей был когда-нибудь за языковым барьером? То есть в ситуации, когда кругом живые люди, а ты не можешь донести до них свою мысль по причине незнания языка? Сто раз были? Не, в Турциях-Италиях несчитово, там у вас в руках доллары вперемешку с евро, там вас очень хотят понять. Вернее, хотят понять, как из вас эти купюры выцарапать, так хотят, что на пупе вертятся. А вот Виктор чуть менее года назад попал в такой вакуум и тут же бросился его заполнять. Так что ситуация, когда кругом дикари, лопочущие на своем непонятном нормальным людям языке. Его не пугала. Его больше волновало, сможет ли он потом догнать караван.

Потом, это после сексуального подвига, который стал одним из пунктов договора о мире и сотрудничестве. О перемирии и услугах определенного толка. Да уж, ситуация: он сдаёт свои мужественные гениталии в количестве один комплект в краткосрочную аренду, а индейцы предоставляют три пелотки в вечное пользование со всем, что к ним прикреплено. Впору загордиться от такого курса конвертации.

Волнение по поводу каравана всё-таки не было определяющим. Какой он будет следопыт, если не сможет найти след целого каравана? Направление знает, из леса выйдет, а там по коровьим лепехам да по конским яблокам сориентируется. Сейчас не время забивать голову этой ерундой, вон уже к стойбищу подъезжают. Кстати, а почему они не в лесу располагаются, эти дикари, раз там так классно? Магический фон зашкаливает, колдовать можно сколько хочешь… «Магический фон? А это не то, что я сейчас подумал?» — вслух и по-русски произнес Виктор. Может так быть, что магиация в больших дозах вредна? Или вредна всем, кроме магов, магических мутантов. Версия не хуже прочих, которых нет.

Читатель с большим опытом уже понял, что никакого описания процесса соития в книге нет и не будет. Да и чего описывать, наверняка каждый участвовал в этом процессе с той или иной стороны. Не в том плане, что кто-то был за рулем, а кто-то пострадавшим, а сверху или снизу. Как вариант спереди или сзади. Самые неудельные — справа или слева.

Так что я не буду рассказывать, что Вик похвалил себя за то, что прихватил в поездку свои старые армейские труселя. Носить он их перестал очень давно, практически сразу, отложив их как воспоминание о той иной жизни. НУ и в надежде, что однажды встретит ту единственную, которая на заказ пошьёт ему десяток таких же элегантных предметов туалета. Короче, науськанный Мигелем, в локацию индейцев он приехал в трусах под штанами. Поэтому собравшиеся на центральную «площадь» жители были несколько разочарованы. Что примечательно, мужчины тоже подтянулись, вероятно, они захотели сравнить свои мужеские стати с формами этого белого. Как белый надеялся, на глазок.

Дикари и дикарки повздыхали, когда увидели бойца в трусах, а потом женщины начали скидывать свои немногочисленные одежды. Вот первые две скинули на землю кожаные балахоны, оставшись в юбках. Вот юбки размотаны с бедер, явив миру пояса с двумя квадратами кожи спереди и сзади. Минуты не прошло, а примитивный стриптиз уже дошел до кульминации, когда они развязали пояса. И стоят две голые дамочки, демонстрируют себя прежде всего Вику. Еще одна, потом три девушки встали в импровизированный круг и начали разоблачаться. Еще… да куда вас столько. Он один!

А потом паника прошла, его же не заставляют жениться на всех сразу. И по очереди со всеми общаться не заставляют. Просто человеку облегчили проблему выбора. Вот же демон честный оказался! Кроме денег всё обещанное выдал. Прямо в трусах Счастливчик начал осмотр достопримечательностей. Ах да, мы же договорились, что я не стану описывать подробности. А то уже хотел начать: про небольшие груди с темными почти черными ореолами сосков, про редкие почти незаметные заросли на лобках. Да не, зарослями такое назвать нельзя, а с чем сравнить, Вик не знал, его как-то на сушняк пробило. Столько обнаженных девушек и женщин вблизи он видел вживую только на экране монитора.

Ни о какой интимности процесса речь не шла, это более всего походило на волонтерскую акцию. Типа раздачи гречки с тушенкой на патриотической акции, с той разницей, что кормили не всех, а самых фактурных, кого потом по телевизору показать не стыдно. Выбранные им две и третья были похожи как три капли воды. То есть с ногами, руками и прочими частями тела второго размера. Нулевой и первый он отбраковал. Третья чем-то напоминала жену старосты. Не тем, о чем можно было подумать, это было у всех, а какой-то аурой женскости, осознанной жизненной позицией, что ли. Её животик, грудь и глаза словно говорили громко, вслух: я женщина, моё призвание нравиться мужчинам, манипулировать ими, впитывать их и высушивать. Страшное дело!

А дальше как-то всё буднично вышло. Не то Вик не захотел, чтоб ополоснувшиеся девушки стояли перед палаткой (вигвам, типи, чум — да какая разница!), не то это они вперлись под полог, не обращая внимание на условности типа тайны интимного общения. Ну зашли и зашли. Спасибо, не набросились, как те поселковые. Смущение от откровенной бесстыдности происходящего, от понимания, что снаружи стоят односельчане вот этих двух голых девушек и одной женщины. Короче, неудобняк позорно проиграл длительному воздержанию, гормонам молодого тела и картинке троих коричневых женских тел, не обезображенных оленьими шкурами и слоями сала.

Запала хватило всем, фитиля тоже. Виктор, поставивший логическую точку в общении с представительницами местной культуры, на удивление не чувствовал себя смертельно уставшим или просто вымотанным. Он лежал на самой зрелой партнерше и терся с ней носами, словно еще не наигрался. Ах да, подробности обещал я вам не рассказывать, так что умолкаю. Мне и так очень неудобно от нечаянно увиденного.

На выходе из шатра его ждал конь, тыквенная емкость с водой и немой вопрос в глазах дикарей, мол, как оно?

— Всё хорошо, мне понравилось, спасибо. — Вик произнес это на русском языке, а потом подумал, что народ волнуется не за него. Пришлось добавлять, — всем всего хватило.

Чтоб его смогли понять, он поднял вверх ладонь с выставленными тремя пальцами. И тогда народ всё понял верно, разразившись поздравлениями на незнакомом языке. А девушки не вышли, они лежали на спинах, подложив под ягодицы валики из шкур. Естество белого вождя не та субстанция, которой можно дать стечь на землю. Прошу прощения за подробности, я не хотел.

Вик совершенно не переживал за свою безопасность, здесь не его современники кругом, а какие-то антиподы. В их городке за такой откровенный подкат к местным девицам могли и побить. Да что там, настолько откровенный подкат мог случиться только в состоянии сильного опьянения, по пьяни всякое бывает. И побить не могли, а обязаны были. А эти… Вику объяснили староста и Мигель, что раз шамана они отпустили, а к краснокожим девкам Счастливчик скатается прямо завтра, то на местных с этого момента повисает долг. И пока они не доставят в поселок трех обещанных невест, ни о какой войне или нападениях речи быть не может. Убивать врага, которому ты должен — это прямо совсем никак, такое пятно на собственной карме, что хуже и не придумаешь. Алонсо всё это разъяснял Виктору с таким лицом и интонациями, что Вик поверил — у них тут всё именно так и работает. В этом плане поселенцы недалеко ушли от дикарей-индейцев. Какое непуганое время. И общество!

Пока поправлял сбрую, затягивал подпругу, проверял подвязанные сумки, рядом крутился какой-то молодой и фактурный абориген, с жаром что-то доказывал Вику, чего-то от него требовал. Виктор как вежливый человек через раз соглашался, кивал головой. Он рассудил, что раз человек волнуется, что-то просительным тоном говорит, то наверняка он про свою подружку спрашивает. Или про сестру. Было бы бестактно промолчать или обидеть какой-то глупой фразой типа «да ничего у тебя подружка, сойдет». Хуже только сказать, что все они на одно лицо, и что лицо вообще не главное. Так что Счастливчик в конце концов доделал все свои дела и повернулся к индейцу. «Всё здорово, классная деваха, честное слово! Я не знаю, какая именно твоя, но как на мой вкус, то они все хороши, согласен?» Парень что-то промычал в ответ, видимо согласился. Так что Виктор со спокойной душой вскочил на коня и пустил его рысью. А то начнет этот малохольный детали выспрашивать, типа подход к невесте выяснять… А чего там искать, когда природа сама всё подскажет.

Маршрут его пролегал максимально просто — он возвращался к тому волшебному лесу, что подпитывает магов. Зачем? А чтоб оказаться в том месте, где караван вылился на равнину, а далее нет ничего проще, чем просто рысить по следу. По пути Вик пробовал подцеплять магией веточки и щепки, оставшиеся после каравана — в самом деле делать это было заметно труднее, чем на лесной поляне. Тем не менее, он продолжал свои тренировки, будучи уверенным, что не то время, чтобы расслабляться. Сегодня поленился, а завтра голову оторвали. Лишаться данного органа Счастливчик не хотел.

А потом ему в голову пришло, что управлять конем можно не только с помощью поводьев. И нет, он подумал не про свои ноги, до такого единения с животным следопыт пока не дошел. Он осознал, что потягивая правый или левый повод, просто поворачивает голову жеребца в нужную сторону, а конь без затей идет туда, куда его башку повернули. «Но башкой можно крутить и без повода» — Вик осознал двусмысленность этой фразы и засмеялся. А потом магическим посылом, который начал ощущать каким-то своим органом или шестым чувством, слегка повернул голову Ветерка. Ветерок всхрапнул, затряс головой и боле ника не отреагировал на такое воздействие. Эксперимент не удался — конь привык не к повороту головы, а тянущим ощущениям во рту, догадался Вик. Ну и ладно. Значит, надо учиться управлять коленями. Чего проще: пихай коленом коня и совмещай движение с работой поводом, он вскоре и привыкнет, голова вон какая здоровенная, ума много.

За всеми этими манипуляциями, которые Счастливчик производил прямо в пути, он как-то отвлекся от вроде бы привычного отслеживания округи. Казалось бы, это уже на автомате должно быть — едешь, крути головой на триста шестьдесят градусов. Ан нет, увлекся, загрузился и чуть не проспал: он услышал характерный топот копыт скачущего галопом коня. Приподнявшись в стременах и сев вполоборота назад он увидел приближающегося «на всех парах» дикаря. Еще минута и узнавание, это тот парнишка, который ему выносил благодарность за помощь в осеменение сестры или невесты. Блин, опять что-то лопотать будет?

Лопотать в этот раз юноша настроен не был, неуловимым движением он внезапно оказался с луком в руках, причем уже даже стрела лежит на тетиве! Вот индеец привстал в стременах, он что, стрелять будет? Досадливым движением ладони Виктор смахнул стрелу, вернее чуть подправил её полет так, что она промелькнула сбоку. Левая рука уже тянула за повод, переводя коня в циркуляцию, как говорят моряки, а в правой непонятно как оказался метательный клинок.

Они выстрелили одновременно, вернее стрельнул дикарь, а Вик метнул свой нож. Краснорожий выстрелил неточно, зато и в седле не сидел истуканом, свесившись в левую сторону, на ту руку, в которой держал лук. Вику даже пришлось подправлять своей волей брошенный клинок, а то бы он потерялся. Блин, это же надо! Совсем он тут одичал с этими дикарями: сейчас Витя поймал себя на том, что переживает за то, что чуть не потерял нож в траве, а не из-за смерти вон того незнакомца.

Индеец тащился за своей лошадью, зацепившись босой ногой в стремени. «А чего он босиком? А стремена у индейцев — это нормально?» — Странные мысли взамен испуга. Сейчас он по-хорошему должен воскликнуть: «Что я наделал! Я человека убил!» А не этот анализ картинки, не удивление по поводу экипировки противника.

— Иди сюда, лошадка, я тебя освобожу! Чего ты будешь с трупом по степи бегать?

Лошадка ничего не ответила, но сменила галоп сначала на рысь, далее на шаг, а потом и вовсе остановилась, давая следопыту освободить себя от наездника, внезапно ставшего такой неудобной ношей. Вик в полной мере выполнил своё обещание животному, на всякий случай, сначала накинув поводья на луку своего седла. С петелькой, естественно. Лошадь на равнине в одиночку весьма беззащитна, это он уже выучил. О животных надо заботиться в первую очередь, они не такие железные как люди.

По неожиданно появившейся привычке Вик обыскал мертвеца и его седельный мешок. Из интересного только тяжелые жёлтые камешки, даже скорее слиточки неправильной формы. Бронза или золото? А больше ничего полезного, не считать же лук за оружие. Даже внешне он выглядел хреноватенько, такой в их поселке никому будет не интересен. На пару секунд в голове мелькнула мысль: почему он напал? Что за немотивированная агрессия? Но глупо гадать, не имея достаточного количества данных для размышления, так что Вик выбросил из головы эти вопросы. Теперь у него две лошадки, значит надо больше овса, ячменя или еще какого зерна для личного транспорта. Заводная лошадь — это вторая лошадиная сила, практически удвоение мощности двигателя его средства передвижения.

Так что Вик помочился на дорожку, предварительно сделав поправку направление ветра. И ничего, что дорожка была шириной в несколько десятков метров, это было символично. Уже через десять минут после инцидента с непонятным человеком попаданец одвуконь ехал своим путем. Не то что он стал бездушным, но как его отец любил цитировать какого-то философа прошлого: «Бытие определяет сознание». Проще говоря, не мы такие — жизнь такова.

Я как автор тоже абсолютно не понимаю, с какой радости тот дикарь бросился нарушать племенные устои. Разве что он решил, что уже можно. Невест в поселок доставят независимо от того, будет ли жив этот бесстрашный белый вождь. С одной стороны, с таким врагом воевать почетно, а с другой — хлопотно. И избранница Неистовой Рыси, именно так звали невезучего индейца, почему-то начала поглядывать с каким-то непонятным превосходством в глазах. До стычки с чужаками всё было здорово, уже даже договорились о количестве шкур, выплачиваемых за невесту. То есть и потом никто не сказал, что жених не люб, но взгляд не подделаешь, восхищение сильным и смелым соплеменником, обещавшим взять девушку по имени Первый Луч, ушло. Постойте, так может он из-за этого и сорвался с резьбы, индеец этот? Нам с тобой, читатель, теперь всё ясно, а Счастливчику по барабану.

Ночь намекала, что скоро её смена, а Вик всё скакал по равнине. Нет, если быть точным в формулировках, то это была не совсем равнина, или равнина, но холмистая. Следопыты такие не любят — за небольшим холмом или в распадке, незаметном глазу, можно целую армию спрятать. И «скакал» — не совсем верное слово. Его лошади шли мерным шагом, периодически меняясь друг с другом в плане перевозки своего хозяина. Вещи, навьюченные на Ветерке, так и остались на нем как более сильном и откормленном животном. На трофейной лошади тоже был мешок со всякой всячиной, Вик прямо возле трупа всё вытряхнул в пыль, покопался немного, да так и оставил, даже самим мешком побрезговал. Эта вонючая гадость — сухпаёк? Спасибо, не надо! А вот это -сменная одежда? Нафиг-нафиг.

Между собой четвероногие поладили, им было тем легче это сделать, что коняшка убитого дикаря оказалась кобылой. То есть она и раньше ею была, но Вик с этим моментом столкнулся только сегодня. Импровизированное седло кобылки представляло из себя пук каких-то шкур, непонятно как закрепленных на хребте, но на удивление сидеть на этой фигне было удобно. Во всяком случае гораздо лучше, чем совсем без седла. Так удобнее и ему, и лошади. А про насекомых, живущих в подстилке, он пока думать не будет. Вот приедет в город и купит второе седло. Если надумает.

Додумать мысль про седло Вик не успел, впереди было интересное. Вдали виднелись огни, сто процентов это лагерь его каравана, разбившего стоянку!

Глава 9

Городок

Да, это были свои, то есть переселенцы из его посёлка. Других своих в этом мире у Виктора не было. Оглядывая лагерь «привычным» взглядом следопыта, он понял, что место неслучайное — здесь тоже была речушка. Может, просто ручей в овраге, не суть. Главное другое — перегон такого большого стада есть дело непростое, да просто ехать на телегах в караване — и то задача по построению маршрута от источника до источника. Выезжая на патрулирование местности, он раньше не задумывался об этом. Поздняя весна или раннее лето не давали задумываться о поиске воды. Кругом имелось множество ручьёв, годных для того, чтоб напоить одного коня. А вот так поехать куда-то с заводной лошадью — и уже надо думать. С собой взять воды не получится, кони вам не люди, фляги на день не хватит, пять вёдер воды на одну морду найди, где хочешь!

Встречали Счастливчика не как героя, а как чёртова героя, который снова оправдал своё прозвище. Шуточки в стиле «Когда Вик поимел всех дикарок, ему вручили эту кобылу, лишь бы он уже уезжал» лились потоком. Одни товарищи зубоскалили от хорошего настроения, в словах некоторых чувствовалась зависть. Но одно было абсолютно точно — Вик стал еще более узнаваемой персоной в своем поселке. И чужак, и маг, и на девок ему вечно везет.

— Смех смехом, Вик, но на самом деле, откуда у тебя эта кобыла? Я вижу, еще утром она принадлежала кому-то из дикарей.

— Так и есть, забрал у краснокожего.

— А он сам?

— А что он сам? Скакал за мной от самого своего стойбища, догнал и начал метать стрелы. А я ножи. У меня получается лучше, теперь это моя лошадка.

— Да никто не спорит, твоя. Но не мог же он просто так напасть, если у их племени с нами перемирие.

— Не знаю, он еще там ко мне приставал, бормотал что-то по-своему. Я не Мигель, я их языка не знаю.

— Это да, надо исправлять. Невест привезут, одну тебе отдадим.

— Вот уж нет уж! Я на такое не подписывался!

— Да ладно тебе. Счастливчик, ты просто не представляешь, от чего отказываешься. Из дикарок весьма хорошие жены получаются, не строят из себя самых умных. И не пилят совсем, кстати. У Мигеля спроси, он вроде доволен.

— Не, жениться — это слишком надолго. Я к такому не готов. — Вик чувствовал, что дикарка немного не то, что требуется ему в этой жизни. Впрочем, ему и в той жизни, какая слишком быстро прекратилась, жениться не хотелось. Он чем больше думал над произошедшим перед попаданием сюда, тем больше склонялся к версии, что тогда он того. Помер то есть. И тот полковник ему привиделся в угарном дыму. Хотя нет, если тот демон померещился, то всего этого, что сейчас вокруг, нет. А оно есть, оно ощущается и порой воняет как самое настоящее дерьмо. А порой вполне неплохо пахнет. Так что фиг знает, что тогда произошло. Магия еще эта…

Утром караван покинул место своей стоянки и медленно начал вытягиваться в толстую змею, глотающую мили. Мили, а не километры! Виктор потихоньку привыкал к местной системе мер, построенной на понятных вещах, хоть и весьма приблизительной. Дюйм — толщина пальца, фут — длина стопы, миля — тысяча пар шагов. Вот только у всех разные пальцы и разные шаги. Так что и понимание, сколько это в точности, в каждой кузне было своё — скажут отрубить два дюйма прутка, а там думай, чьими пальцами мерить. Висят линейки на стенах, но в разных деревнях они свои. Так что понимание о пройденном пути или расстоянии до какого-то населенного пункта было результатом консенсуса всех участников поездки. Или самых авторитетных, к коим Счастливчик пока не относился. Может, в военном деле он и дока, вон сколько дикарей уложил, но в прочих областях жизни его мнению доверия нет.

Чего он так и не добился за время подготовки к походу и самого путешествия, так это ответа на вопрос, «Зачем?» Что за логистика, для чего нужно отвозить выращенный урожай, гнать бычков на мясо в центр цивилизации? Что там? Народ на вопросы отвечал несерьезно или отмахивался. Каждый был рад посмеяться над дремучим магом, не разбирающимся в основах экономики. Вик вообще подозревал, что этой самой экономики нет. Как бы хреново он не учился, но со школы помнил про какое-то «натуральное хозяйство», в котором всё необходимое для жизни общины добывается и вырабатывается ею самостоятельно. Он не додумался до простой мысли, что железо в их кузнице не появляется из воздуха, не с мертвых индейцев снимается.

Город или городок? По меркам человека другого мира другой эпохи — вообще чуть ли не посёлок, но точно захудалый городишко. Во всяком случае, заезжал Виктор как-то в поселок Железнодорожный, он был больше. Естественно, стен вокруг него не имелось. Почему это естественно? Потому что в сравнении с безымянным поселением, где обитал Вик, это был впрямь город. Не средневековый город с каменными домами, прилепившимися спинами друг к дружке, сидящими на голове друг у друга, а город, вольно раскинувшийся на ничейной земле. А когда все земли ничьи, то постройки и всякое прочее не облагается налогами. Результатом стал бардак с малоэтажным строительством из чего-попало и как угодно. Еще и название какое-то несолидное — Уонд. Опоясать этот получившийся ужас градостроителя никакого забора не хватит, а уж о стенах из камня и речи не шло.

Да и кого бояться? Дикарей, которые даже тысячу бойцов не соберут? То есть, собрать они могут, народу по пустошам бродит немало. Но что толку от такой толпы? Без единого лидера сначала перебрешутся, потом передерутся, начнут вспоминать старые обиды, пойдет резьба по коже. А с парой другой сотен напавших может справиться и милиция. Как выйдут, как наваляют этим краснопузым!

Милиция⁈ Оказалось, что это не то, что подумал Вик, когда слушал лекцию о международном положении. Ну да, в городе его функция как следопыта закончилась, здесь он был экскурсантом. Так вот, милиция — это не переименованная полиция, это добровольное сообщество мужчин, готовых с оружием в руках оборонять свой город от внешнего врага в случае нужды, а постоянном режиме милицианос поддерживают порядок в городе и округе. Причем, округа в их понимании есть нечто столь же растяжимое, как миля. Где появился интерес, там и это самое, хона жизненных интересов города. Там, выходит, и зона ответственности милиции.

Заправляющий добровольцами шериф носил пышные усы, имя Гордон и магический жезл. Вик узнал об этом не из рассказов Мигеля, а увидел сам. Пресловуттый Гордон считал своим долгом самолично встретить всякий достаточно большой караван, перекинуться парой слов со знакомыми караванщиками, предупредить о правилах поведения незнакомых. Самым необычным штрихом в портрете шерифа, бросившимся в глаза Счастливчику, были не усы, а пятиконечная звезда на прикладе ружья. Стоя на расстоянии вытянутой руки, он мог не просто увидеть вырезанный на ореховом прикладе символ, но и разглядеть иероглиф внутри звезды. Проморгавшись, Вик понял, что это никакой не иероглиф, а привет с Родины. Такая знакомая пятиконечная звезда несла в себе серп и молот, как на картинках ко дню Победы, одному из самых почитаемых праздников в семье.

— Что, следопыт, удивлен? — Гордон заметил взгляд незнакомца, прикипевший к оружию.

— Еще как! Откуда это у вас?

— Ха! Думаешь, если на краю земли оказался, то тут сплошь палками грунт ковыряют? Жезл производства самого Пятигорского герцогства! Вона, клеймо на оружии не само собой нарисовалось. Качество, надежность, смерть врагу! Только не ленись снаряды лей.

— Вы маг огня?

— А кто еще может с таким ходить? В чьих руках эта штука может бабахать! — Шериф лучился гордостью и уважением к самому себе. — Кстати, давно вы себе такие костюмы пошили? Или из Старого Мира завезли? Справная одежка для разведчика, я смотрю.

— Один костюм оттуда, второй сами пошили. — Мигель постарался оттереть Вика, давая понять, что главный разведчик именно он. Оттирал он его плечом и голосом, но так, чтоб не выглядеть смешным, то есть очень тактично.

— А чего я раньше у вас этого воина не видел?

— Раньше он в кузнице работал, потому что. Теперь по пустошам ездит, чего тут непонятного.

Вик, если честно и сам не хотел вести эту беседу. Он не знал местных раскладов, не хотел нажить неприятности неудачно подвернувшимся на язык словом. Тот же шериф — кто его знает, какая тут власть у главного милицианос? То ли первый среди равных и такой же доброволец, то ли на нём завязаны все силовые аспекты жизни города. А тогда это уже совсем другой расклад — силовики нигде не считаются одной из ветвей власти, но таковой являются по факту.

Ах да, тут еще один нюанс — этот Гордон у нас до кучи еще и маг-огневик. То есть не просто влиятельный типус, а сильный воин, испепеляющий врагов взором или каким-нибудь файерболом. Мало этого? Так раз он маг, значит аристократ в каком-то поколении. Здесь все маги рождаются только от благородных. «Интересно, а я тоже из благородного сословия?» — подумал Витя. Глубоко по родословному древу он не погружался к его корням. Дедов и бабушек знал, про прадедов рассказывали. Только там такой нюанс был: при Советском Союзе быть дворянином было неприлично. Не в том плане, что стыдно, а даже опасно, если верить родственникам. Якобы могли и репрессировать. Смысл слова ускользал, но явно означало оно что-то нехорошее. Ну там расстрел или даже Гулаг. Гулаг — это когда есть не дают и работать заставляют. Как колхоз, только колхоз дело добровольное. Я извиняюсь перед читателями за такой мусор в мыслях моего героя, но как есть, так и пишу. История — не его конек, а в чем он дока… автор не знает, ух простите великодушно. Ах да, из арбалета нормально лупит Витька и ножи метает как бог!

Гордон тоже эдак внимательно посмотрел на новенького, оценил стати (не бугай), руки (не крестьянин даже после работы с молотом и клещами) и сделал вывод — ушлый человечек, от таких все неприятности происходят. С другой стороны, вроде спокойно себя ведет, словами не сорит, не сморкается, не гыкает, даже рот не полуоткрыт как у половины переселенцев. Да еще и побрился недавно, словно собрался в приличное общество. Необычный костюм из дорогой ткани — дело третье, но тоже добавляет зерен на весы раздумий. Непростой парень этот… как там его зовут? А не представился. Кстати, когда узнал, что Гордон шериф и маг, то шапку не снял, не поклонился. Братец, кто ж ты такой?

Очень удачно караван добрался по времени, засветло. Так что загоняли стадо на специально гороженную площадку без суеты, также нормально размещались на постоялом дворе. Вик удивился, оказалось, что выражение «постоялый двор» в местном исполнении именно двор и означает. То есть, размещайтесь, гости дорогие во дворе, как вам удобно. Хотите, под телегой, хотите — на телеге. А комнаты, они для состоятельных господ и за деньги. Деньги?

Для Виктора наконец-то начал открываться новый мир, мир экономических отношений. Золотые далеры, серебряные реалы, медные белки… «Хм, далер — это типа доллар? А реал — команда такая была в моем мире. Или есть» — для себя прикидывал Витя. Пока размещались на постоялом дворе, Мигель ему вливал в уши знания и рассказывал про монеты. Показать не получалось — в общине на руках монеты имелись только у старосты. И не его были те денежки, а общинные.

— И да, когда-нибудь заживем. Когда жить станем хорошо, в нашем поселке тоже всё станет за деньги. — Солидно поделился мечтой и недалеком счастье Мигель. — Как в Старом мире. В Каталании. Там деньги у всех были.

— А что тогда уплыли оттуда?

— Монета странный предмет, вот она есть, а вот её нет. Подати заплати, налоги за землю сюзерену, туда-сюда. Урожай продал, оглянулся, а в кулаке ни одной монетки.

— То есть счастье не в деньгах, а в их количестве?

— Красиво сказал, Счастливчик! Так и есть, если подумать. Когда твоё у тебя никто не сможет забрать за аренду земли, когда всё тобой выращенное принадлежит только тебе…

— … Тогда обязательно прискачет кто-то, кто захочет поделиться твоим с собой. — Закончил мысль товарища Вик совсем не так, как Мигель планировал.

— Это ты к чему? Ты про дикарей? Вот хренушки им!

— Не боишься, что из-за моря ваши бывшие хозяева приплывут?

— Поаккуратнее с языком! У нас не было отродясь хозяев. Не вассальные мы все тут. Потому и поплыли на новые земли.

— Ну извини, неверно выразился. Но ведь могут приплыть те землевладельцы, чтоб снова нахапать земель, теперь уже здесь, за морем?

— Ну да! А мы их клинками, да в капусту!

— А у них магия. Я посмотрел на то ружьё, оно не кустарной выделки.

— То да. Маги сейчас многие, кто огневик, с жезлами. Герцог Пятигорский их поставляет всем желающим, только золотом заплати.

— Это который с клеймом тем странным?

— А что странного? Пять лучей звезды означают пять самых больших гор в его герцогстве. Это которое в Мерсалии. А в центра молот и серп означают, что ему вассалы больше приносят трудом, чем войной. Только кто бы поверил в это.

— Чего так?

— Да все знают, он своё герцогство на меч взял, а не купил. И мастера его куют не серпы, а мечи. То есть оружие. Те же жезлы.

— Что, они так опасны, жезлы эти? — Вику было жутко интересно побольше разузнать и про ружья, и про герцога странного, у которого герб с советской солдатской звездой.

— Считай, так маг на сто шагов огнем сжечь может, да еще и устанет. А с жезлом даже за триста шагов, если не промахнется. И ему от этого практически никакой усталости магической. Пока есть снаряды, бабахай да бабахай. А человека прямо в куски!

— Небось снаряды дорогие.

— Самому можно лить из свинца или цинка. Не дороже, чем бол арбалетный сладить.

— Цинк? Это что такое?

— Да к северу миль триста в горах руду добывают. Металл почти как свинец, малость потверже и не чернеет на воздухе. Как серебро почти, но дешевое. Добывают не где самоцветы, а чуть южнее.

— Какие такие самоцветы?

— Да камни драгоценные в тех горах попадаются. За морем ух как ценятся, дороже золота в сто раз, если по весу уже ограненные.

— Угу. И вы те камушки добываете? И торгуете с Каталанией.

— Добываем не мы, на нашей земле гор нет, сам знаешь. Но да, наша община выращивает продукты, а горняки роются.

В голове Вика начал складываться пазл на экономическую тему. Кажется, стало чуть понятнее, кто на что тут живёт и откуда что берется. Потому как версия освоения земель по другую сторону Атлантического океана, как Срединное море зовется в его мире, ради свободы, она какая-то сильно сказочная. По мнению Виктора идеи рулят миром не настолько хорошо, как деньги. Где идеология, там бардак. Отец не раз ругался, приходя с работы, по его словам, там, где политика оказывалась впереди бизнеса, начиналась лютая дичь. В отцовом холдинге было именно так.

— Мигель, я правильно понимаю, что в городе нам без денег никто ничего не даст?

— А чего нам надо? Еда с собой, животные накормлены. Если для дела что-то нужно, так скажи Алонсо, он денег выделит. Или ты в бордель намылился, Счастливчик? Так тебе вроде и так перепало! — И Мигель весело заржал.

— Какой бордель? Что такое бордель? — Слово, в каталанском языке обозначающее это уважаемое заведение (некоторыми лицами уважаемое), в лексиконе Вика пока отстутсвовало.

— Дом продажных радостей от срамных женщин.

— А, бордель! Да. То есть нет, неактуально сейчас. Но вообще забавно, что он тут есть.

— Говорю же, Вик, большой город! Тут всё есть! Но не про нашу честь, — потупился Мигель, поскольку денег у него в этой прекрасной стране не было ни разу. Не должен никому — уже счастье.

— Ну ладно, давай готовиться к ночлегу. Мы обратно когда?

— Пока распродадимся, пока закупимся. Пару-тройку дней точно пробудем в городе. Обратно караван будет скромнее, но груз дорогой повезем.

И Виктор понял, что у него будет время погулять по городу да посмотреть на местное житьё. Но именно что погулять, исключительно посмотреть, денег у него не ожидается. Если только он не решит продать индейскую лошадку…

Глава 10

Увал

Среди переселенцев не было простодушных простаков, приехавших в город и ходивших с отвисшей челюстью. Во-первых, все повидали разного, пока приехали на новую землю. А во-вторых, большинство не первый раз тут. Так что было кому проинструктировать насчет местных традиций. Например, что здесь не всё общее, не все люди братья. Так что ловить ворон можно, с риском остаться без чего-то своего. И даже на постоялом дворе надо следить за собственностью — чужие крутятся повсюду, стянут имущество — не заметишь.

Наверное, именно этим объясняется тот факт, что во всех углах двора, занятого караванщиками, маячат знакомые Счастливчику лица — бдят. Понятно, что никто не сведет бычков или лошадей, не потырит сбрую… А там кто его знает, вдруг попытаются? Всё делается согласно инструкциям Алонсо, верящего, что всё будет хорошо у того, кто всё хорошо делает. Такой подход даже заставил усомниться Вика в его теории, что тутошняя Каталания есть слепок с Испании в том покинутом Виктором мире. Язык похож, имена вроде созвучны. Витя бывал в детстве за границей с родителями, но чаще всего в Италии. А в испаноязычной Доминиканской республике всё было так хорошо организовано, что хватало английского и русского языка. Даже подсмеивались над отцом, таскающим в кармане русско-испанский разговорник.

Так вот, по мнению родителей и самого Виктора, все испанцы в родном мире были лентяями и раздолбаями. Особенно мексиканцы. Вот уж кто латинос из латиносов. Окружающие сейчас Счастливчика каталанцы лентяями и раздолбаями не были категорически. Пофигисты, не без этого, фаталисты — это точно. Их фатализм выражался в возделывании земли: мы вспашем и засеем, а дальше будет видно, вырастет или не вырастет. Но лучше бы выросло. Дикари нападут или нет, но лучше бы им сдохнуть по пути или еще раньше. А если не перемрут сами, мы поможем. Даже перемирие заключали в том волшебном лесу с таким настроением, мол сейчас разойдемся, но ненадолго. Так устроен мир, а другого у нас нет.

А еще у каталанцев-испанцев должно быть вино. Всегда и по любому поводу, вместо воды вино и за ужином вино. А тут этого не было, и никто не стенал по этому поводу. Вик уже знал, что не то климат, не то почва не благоприятствует выращиванию винограда. Везти же из-за моря такой продукт выходит слишком дорого, не первой необходимости товар. Обходятся пивом, если его можно называть так. «Может, квас научить делать местных? Вкусная штука и жажду утоляет, хотя да, вкус на любителя. Доложен же он какое-то новшество привнести в этот мир, раз уж попал» — подумал Витя.

Одно из привнесенных в этот мир изменений было буквально на виду — он не снял свою перевязь с метательными ножами даже выходя в город. Тесак, то есть палаш снял, не планируя попадать в какие-то замесы, а лезвия… они стали уже чем-то привычным, как штаны. И были удобны как местная обувь. Поначалу Вик боялся переобуваться из своих армейских берцев в шитую их штатным шорником обувку. Чего там говорить, выглядела она неказисто, неокрашенная кожа, выделанная в поселке и выдубленная чуть ли не бычьей мочой и пропитанная салом пахла не лучше, чем смотрелась.

Счастливчик вспомнил, как полдня уговаривал Яго сделать не как всегда, а как надо следопытам. Лео с Мигелем, когда узнали про его задумку, тоже подписались на наезд: им очень быстро стало понятно, что в пустоши обувь должна быть прочнее, чем обычно. А еще она должна крепко держать лодыжку. Так что полусапожки, стачанные шорником для следопытов, теперь имеют двойные берцы и шнуровку. Подошва изменений не претерпела, равно как и каблучок. Оказалось, что он нужен прежде всего, чтоб ловить стремя, вернее, чтоб нога не проскальзывала вперед в галопе.

Выходя первый раз в город, Вик ощущал практически те же ощущения, что и выходя в свое первое увольнение в армии с той разницей, что не надо отпрашиваться и труситься от мысли, что в последний момент увал отменят. И также не решился идти в отрыв в одиночку. Кто знает, какие тут нравы, какие наезды могут произойти со стороны местных. Слив одну свою жизнь, Вик экономил вторую попытку, желая в этот раз продержаться подольше и «набить побольше уровней» перед встречей с финальным боссом. Гайда по этой игре у него не было.

Да уж, а ведь прошлую игру он просрал (прошу прощения за такой оборот) чисто по своей вине. Как раз инструкцию по игре родители ему подсовывали постоянно, но было лень читать. И вообще, нефиг париться, игра по фану! Хотя, родаки сами немного виноваты, в их гайде было: учись, трудись, сохраняйся почаще, вкладывай очки в своего перса, качай профу, качай интеллект, качай харизму…

Тогда все их советы казались смертной скукотищей, а сейчас другая игра, и все те советы не сработают. Да? Там тебя никто не стремился убить, там просто припахивали, там даже с голоду умереть не дали бы, наверное. Здесь падлюка-полковник по умолчанию включил хардкорный уровень, на котором чтобы просто не сдохнуть, даже тупо сидя в одной локации, надо постоянно шустрить и качаться. «Прокачивай перса, развивай профу, увеличивай запас маны. И ведь никакого индикатора нет, сколько у меня чего в статах!» — Вик сорвался и начал говорить вслух и по-русски. Поймал себя на этом и замолчал. А потом подумал, что и тут родительские гайды в тему. Только всё еще хуже, хотя куда уж хуже, чем тогда. «Гейм овэ» в любой игре одинаковый, как оказалось.

Сейчас они с Мигеле6м шли по оживленной улочке, проложенной вкривь и вкось. Создавалось ощущение, что её проектировали с учетом имеющихся на момент первоначальной застройки луж. Типа, мой дом и мой двор будут стоять именно тут, потому что вровень с другими сильно грязно. Не засыпать же лужу перед началом стройки. Дома чаще в два этажа, чем в один, но второй всегда деревянный, или как его, фархверх. Вик почти угадал с названием и не стал морочить себе голову, вспоминая точное название. Тем более, что в этом мире слово может быть другое — языки явно не классические земные.

— Мигель, я правильно понимаю, что у того дома второй этаж из балок и глины?

— Ага, в Северной марке переняли или у швисов. Тут в городе кто только не живёт, но основной язык каталанский.

Так и шли, выкручивая шеи туда-сюда, словно они опять в дозоре, а дикари могут подкрасться с любой стороны. Шли, стараясь не привлекать внимание к себе, словно от их поведения что-либо зависело. Два бравых парня в иномирных камуфляжных костюмах, в ботинках на шнуровке идут по улице и таращатся на дома. Только идиот бы не догадался, что это заезжая деревенщина. Только слабак бы не попробовал их проверить на вшивость. И понятно, что с этих чужаков взять нечего, но сам принцип! Опять же ножи в перевязи торчат и сверкают как вызов.

Вик не отслеживал движение боковым зрением, он смотрел по привычке на более удаленные объекты, поэтому толчок в плечо был для него неожиданностью. Что такое, кто напал⁈ Ложная тревога, просто случайный прохожий случайно его толкнул плечом, так бывает. Вбитый непростой жизнью в спинной мозг рефлекс заставил цапнуть перевязь. Раскрытой пятерней Счастливчик накрыл хвостовики, определяя по привычке, сколько осталось под рукой метательных ножей. Как три? Он еще ни одного не потратил! Случайно толкнули? Вон тот, что ли?

На автомате движение левой ладонью, подбивающее пятку задней ноги, ведь телекинез — это как твоя рука, только гораздо длиннее. Следующее слитное движение, когда правая рука тянет от груди вниз и в сторону клинок, а потом на полукруге мечет его в падающего противника. Ой! В самый последний момент Вик успел сдвинуть летящую стальную рыбку так, что она воткнулась не в позвоночник, а в край спины, практически просто по одежде скользнула. Тихий вскрик, беглец снова пытается рвануть с низкого старта, а потом удар кулаком в затылок, прямо под обрез шляпы!

Только когда вор снова клюнул носом в землю, Вик осознал, что дотянуться кулаком он бы не смог, три метра слишком большая дистанция. Снова он магичил на рефлексах, когда бил по затылку. «Вот почему именно так выходит? Почему новые опции дара раскрываются всегда случайно?» — задал себе вопрос наш герой и не нашел ответ на вопрос. «С другой стороны, пускай так, так тоже неплохо. И я сам дурак, что во время тренировок не пытаюсь смагичить что-нибудь новое!» — это накатило примирение с собой. Вик умел договариваться со своим «Я».

Подбежали к жертве вдвоем, оба уже собранные и опасные, готовые к силовому противостоянию. Вик тут же бухнулся на спину противника, коленом припечатав его к земле. Его учили Лео с Мигелем, что пока дикарь жив, он может преподнести сюрприз, несовместимый с дальнейшей жизнью. По-хорошему бы ткнуть палашом, чтоб наверняка, как учили. Но в городе не краснокожие, местные могут не понять такой финт. Так что следует еще разок приложить по затылку прикладом автомата или рукояткой пистолета. Где бы взять автомат! Небогатырские кулаки, неширокая кость, и руки не перевиты канатами мышц, так что свой негеройский удар кулаком Вик совместил с магическим ударом. И всё, тело под коленом перестало дергаться, кстати, тело тоже не титаническое. Вполне субтильное тельце, не избалованное регулярной и сытной кормёжкой.

Армейские привычки, помноженные на просмотренные боевики и рассказы пацанов с их улицы, подсказали пальцам алгоритм действий. Первым делом нашлись два его ножа, потом небольшой нож самого ворюги, а затем и мешочек с монетами, если это звякнули монеты. Не тот пока опыт, чтоб по звуку определять, честно сказать, вообще никакого опыта обращения с металлическими деньгами. Дома в своем мире Виктор даже бумажных купюр избегал, предпочитая электронные средства платежа. Но что толку вспоминать дом!

— Вы чего, совсем офонарели! Прямо среди бела дня грабите честных горожан! — Неизвестный своим лицом, манерами и одеждой не шибко напоминал честного горожанина, он более походил на успокоенного воришку. Но его крик побудил к участию в мероприятии других прохожих.

— Что, правда? Ты смотри, что делается! И впрямь грабят!

— Народ, на ваших глазах было проведено задержание вора-карманника! — Виктор вспомнил, как лихо в кино отбрёхиваются оперативники, навалявшие кому-нибудь на улице. Там срабатывало. — Сейчас мы вам покажем морду этого ворюги, посмотрите, вдруг и вы или ваши знакомые пострадали от его действий!

Обе фразы были совсем не из привычной горожанам оперы. Фразы типа «Сам дурак» или попытки оправдаться — вот чего ждали прохожие, а ныне праздные зеваки и свидетели. А тут такой слом шаблона, да и сами парни выглядели как-то непривычно. Не городские, не сомнительные личности, а воины в почти одинаковой одежде, как из баронской дружины. Но тоже мимо, явно не из дружины, у тех доспехи кожаные или стальные и оружие всякое. А тут один с палашом, второй вовсе с кучей ножиков странных. Необычные люди, таких только тронь!

Вик положил поверженного противника вверх лицом и отошел, чтоб все могли его разглядеть как следует.

— А видел я его! Вечно на рынке крутится, а чего он там крутится?

— Точно! У жены кошель срезали, такой же рядом тёрся!

— Так может, он терся не срезать, а пощупать?

— Ты чего сказать хотел. А⁈ — Вечная беда толпы в том, что ежели её не направлять, то она сама не понимает, чего хочет. Единым организмом становится только под воздействием сильных эмоций. А вызвать их нужно умение.

— Не толпитесь вокруг тела! Посмотрели. Отошли! Дайте другим посмотреть, как выглядит пойманный вор! — Мигель во все глаза смотрел на товарища, который распоряжается в чужом городе как у себя дома. Такого Счастливчика он еще не видел.

Народ чуть сдал назад, в самом деле образовалось какое-то подобие порядка, когда одни осматривали тело. А потом их место занимали другие. А потом порядок сломался, сломался, когда к воришке начали пробиваться трое ухарей. Ухарями в поселке звали мутных дядек, которые вроде и не бандиты, но ночью с каковыми лучше не встречаться. Такой тип сам для себя решает, бандит он или нет в зависимости от времени суток и настроения.

— Что тут делается?

— Да вот вора поймали, показывают.

— Конокрада?

— Не, того бы уже удавили. Просто вора.

— А раз просто, то о чем базар? Расходись, тут вам медом не намазано.

И вроде без угрозы говорили молодчики, а народ как-то стал рассасываться. Видимо, что-то люди знали. А два следопыта не знали и знать не хотели, их задели, они ответили. И плевать, что задели одного, во дворе все знают: за своих умри, а подпишись.

Ни Вик, ни Мигель не хотели проблем, но и включать заднюю скорость не собирались, тем более что Мигель вообще такого термина не знал. Достаточно опытные бойцы, они оба, не сговариваясь, распределили места и роли. Мигель шагнул вперед с палашом наполовину вытянутым из ножен, Вик встал над телом спиной к стене, приготовив первый клинок. Он лежал на правой ладони, готовый отправиться в полет, так уж вышло, что это был уже использованный, попачканный кровью.

Уловив посторонние пятна на клинке, Вик приопустился на одно колено, и молча вытер кровь об одежду лежащего на земле, не отдавая себе отчета в содеянном. Когда он поднялся на ноги, а драка всё еще не началась, пришло понимание — будут разговаривать, пытаться прогнуть через базар.

— Воу, горячие деревенские парни! Не надо пырять раньше времени! Пока мы вас не начали резать, есть маза решить миром.

— Нас резать у вас силенок не хватит. — Ответил Мигель. — Ваш что ли бедолага?

— Ну вроде как наш. Под нами ходит.

— А чего вы такого тупого приютили? Объяснили бы, к кому цепляться себе дороже выйдет.

— Это наш город и нам решать, к кому можно цепляться. Вы его наглухо что ли уделали? — Каталонский язык образный, автор приносит извинения за то, что не может передать всех нюансов (но он старается).

— Покровянили малость, выживет, заодно поумнеет. — Вик подключился к беседе. Не гопник, даже не сочувствующий по подростковому периоду, как всякий житель небольшого городка он был в теме неписанных правил и необъявленных порядков в криминальной среде. Во всяком случае он так считал.

— Раз шкуру попортили, надо бы рассчитаться за убыток, гости дорогие, — один из ухарей выделил голосом слово «дорогие». — Трех далеров будет достаточно, думаю.

— Ну чего, справедливо! — Вик совершенно неожиданно для Мигеля прогнулся перед бандитами. Но потом продолжил. — Ну и за вами косяки имеются, они тоже в зачет идут. Гостей обидели, по золотому на нос надо бы заплатить. Два клиночка унес ваш пацан, а они из зачарованной стали, по далеру каждый. Четыре золотоых выходит. Ну и побегать пришлось за дурачком, нож об него пачкать — еще золотой. Вы нам пять, мы вам два — в итоге с вас три!

— Чего! Твои ножи все при тебе, ничего у тебя не украли!

— Как я их снова добывал после того, как их у меня подрезали, то моё дело. Ежели бы вы вернули, то и базара б не шло. А так да — с вас три монеты как с куста.

— Чего? С какого куста?

— С того, на котором золотые вместо листиков.

— Да вы вообще кто⁈ Да вы знаете, кто мы такое!

— Мы следопыты из-за леса, пришли с караваном, по пути крови немеряно пустили дикарям. Это вы небось из города носа не кажете, боитесь. Так что давайте уже резаться, олени! — Мигель подогрел ситуацию, дав понять, что ему тоже охота кому-нибудь кровь пустить, а то день проходит, а он никого ни разу.

— Чего тут за собрание? — Прогремело сбоку.

Вик повернул голову, не упуская из вида противников, и увидел шерифа, идущего к ним прогулочным шагом. Усач явно не спешил, и видно было, что его не удручает ситуация потенциальной разборки на улице его города.

Глава 11

Золото

— Здравствуйте, сенейро Гордон! — Вик решил проявить уважение к как бы слуге как бы закона. — Поймали вора, побили чутка, теперь народу показываем.

— С какой целью?

— Вдруг кто узнает своего обидчика, вдругорядь опасаться на рынке станет! — Поддержал Мигель товарища, пусть все знают, что у них все друг за дружку.

— Ремень, а ты тут каким боком? Или тебя этот воришка тоже обидел? — С усмешкой отпустил оскорбительное предположение шериф. Даже Вик сообразил, что заподозрить в ухаре потерпевшего было не шибко тонкой издевкой.

— А я иду, вижу, как прохожего бьют. Дай, думаю, спасу, пока не забили насмерть. Народец нынче пошел обидчивый, любого затоптать может, если скопом.

— Так и было, — оборвал словоизлияние бандита Вик, — а теперь он нам торчит три золотых за свою дворняжку, которая не того укусила.

— Вот стоим чин чинарем обсуждаем, как они платить станут, какой монетой. — Завершил мысль Мигель. Справно получилось у разведчиков, словно по шпаргалке чешут.

— Я не понял! — Ремень сбился с тона.

— Раз не понял, я разъясню тебе, — Гордон надавил интонацией. — Должен, так плати. Не должен — иди. Тебе говорено было, нарветесь на того, у кого зубы длиннее, кровушкой умоетесь. Дурак ты и выкручивайся сам. Сенейры следопыты, у милицианос города Уонд по поводу данной истории к вам претензий нет и не будет.

— Гордон, ты не будешь за них заступаться?

— Вот же идиот! Я вас прикрывать не стану! Пусть они вас хоть прямо сейчас на куски порежут, как с дикарями привыкли поступать. — И шериф ушел в сторону, откуда пришел.

— Ну что, мальчики, теперь нам никто не помешает закончить беседу, так ведь! — Счастливчик решил, что пора дожимать клиентов. Тем более, что он понял, они с Мигелем и в самом деле способны порвать этих с позволения сказать бандитов как Тузик грелку.

— Ладно, считай, что закончили. Ровно расходимся. — Самый молчаливый ухарь решил поставить точку в разговоре.

— Угу. Три золотых с вас, и разбежались. Иначе не уйдете теперь. — Вик чувствовал, как потек сок.

— Это почему? Ты что ли не отпустишь? Не много на себя берешь?

— Мёртвые не ходят. Гордон разрешил вас прямо тут кончать. Так что, какое будет ваше правильное решение?

— Чёрт с тобой, забирайте золотые. Только смотрите…

— Мигель, получи с уважаемых горожан должок!

И Мигель не счел за оскорбление, что его более молодой и менее опытный товарищ командует им. Всякой команде место и время, как оказалось, в городе Счастливчик ориентируется лучше него.

— Любезные, вы не обиделись? Или так и будете ходить обиженные на нас?

— Да пошёл ты! Ровно всё! — Один из троицы отсчитал монеты и кинул через плечо, — на обиженных воду возят!

— Эй! Как вас там, Ремень! А доходягу этого вы не заберет что ли? — Счастливчик с удивлением смотрел на ставшего никому ненужным неудачника-вора, который только сейчас начал приходить в себя после ударов судьбы, обрушившихся на его затылок.

— Нафиг нам этот слабак нужен! Не сдохнет, сам дойдет, у нищих слуг нет.

Ты гляди, подумал Витя, мир другой, а понятия у братвы схожие. Чуден мир, с какого боку не посмотреть. А что подумал Мигель, никто не знает, потому как он давно научился держать язык за зубами. Просто каталонец зауважал Вика капельку больше, а еще в очередной раз понял — аристократы сделаны из другого теста. Даже если не брать магию в расчет, всё равно Счастливчик вон как себя держит и с простыми людьми, и с другими благородными вроде Гордона, и со шпаной. Это скорее всего у них в крови. Как умение летать у птиц.

Вообще, в головах у простолюдинов в отношении благородных господ очень всё неоднозначно. С одной стороны, они слишком носы задирают и сидят на шее у народа. А с другой ежели, то и ума у них побольше, и вояки они отменные, и организовать любое дело у них выходит не в пример лучше, чем у простяков. Одно слово — голубая кровь, аристократия. Короче говоря, простые каталонцы благородных одновременно уважали и недолюбливали. Недолюбливать Счастливчика было вроде не за что, разве что Стив на него обижался за то, что парень шибко высоко вознесся, да Лео с Мигелем слегка сильно завидовали его фарту. Пользы от парня поселенцы видели больше, чем проблем.

Вот и сейчас, вроде сам нашел беду им двоим на головы, да сам с прибытком её и разрешил. Три золотых на двоих! Мигелю даже в голову не могло прийти, что такие деньжищи можно поделить не поровну, так и вышло. Две золотые монеты разменивать не стали, каждый взял одну монету. Ведь далеры удобнее спрятать от чужих глаз, а один золотой разменяли на серебро. По пятьдесят пять каталанских реалов вперемешку с мерсальскими гульденами пошло каждому в мошну. А те пять реалов, которые Вик срезал с воришки, оказались фальшивыми, если верить меняле. Но верить ему не с руки, монеты остались в мошне Счастливчика, и их делить не стали. Мигель пальцем не пошевелил, когда Вик того ловил и бил, так что всё честно вышло.

— Думаешь. Правда поддельные серебряки у того воришки были?

— Вик, да кто ж его знает! Это надо знатоком быть. Но у этих проходимцев всё может статься.

— Ты про менялу или вора?

— Да все они хороши! Цинк со свинцом в горах добывают, вполне можно подобрать состав, что по весу будет как чистое серебро. А уж по цвету тем более. Подлинная серебряная монета с патиной иначе выглядит, чем поддельная. Только где ты видел ненатертое серебро? — Счастливчик молчал, он до сегодняшнего дня вообще никакого серебра в таких количествах не видел. Цепочки и крестики не в счет. — Оно всё по карманам, по кошелям звенит, трется. Никакой патины нет на нём, так что фиг угадаешь.

— А если на зуб?

— Ты на зуб отличишь серебро от свинца с цинком? Тем более, что в монете и серебра сколько-то есть. Вот и я не отличу. А если в горсти настоящего серебра попадется одна фальшивая монета, то большой беды в том нет. Я так думаю. — Мигель сказал так авторитетно, что Вик решил с ним согласиться.

— Тебе виднее. А ты про белки рассказывал, я медные монетки еще не видел. У того вора их в мешочке не оказалось.

— Да и фиг с ними, на них кроме еды ничего не купишь. Мы же не голодные?

— Не голодные.

Кстати, Вик уже давно влился в ритм этого мира, где едят нормально два раза в день, еще один раз перекусывают, но не всегда. А вот так, как было там, дома, когда то к холодильнику подойдешь, то по пути купишь какую-то мелочь на один зуб, такого нет. И народ ходит такой себе стройный и подтянутый. Не отъевшийся тут народ.

— Что будем делать, куда пойдем? — Мигель намекнул, что с денежками у них под ногами появилось гораздо больше дорожек, чем полчаса назад. Серебро, оно замечательный спутник и экскурсовод.

— Не знаю, — Вик осознал. Что на самом деле не знает, что делать со свалившимся на него «богатством», — поели утром нормально, каша не пригорела. Из вещей мне вроде ничего не требуется. То есть кое-что я бы купил, но здесь такое не продают.

Его спутник услышал в этой фразе что-то своё и посмурнел. Он давно догадывался, что Счастливчик не настолько обеспамятел, когда свалился на головы жителям посёлка, чтоб не помнить, кто он и откуда. Просто не хочет человек рассказывать о себе — это нормально, он в своём праве. Но по поведению видно, что непростой типчик, не крестьянин. Кстати, многие втихаря чуть ли не пари заключали промеж собой на предмет того, когда Вик наиграется в тайну и расскажет, откуда он сбежал и какого он рода. Не вообще, какого роду-племени, а из какого рода конкретно.

А Вик безо всякого подтекста вспоминал, чего ему сейчас не хватает больше всего. Что бы он купил в первую очередь, если бы была такая возможность. Пистолет! Блин, нормальный пистик бы решил кучу проблем и предотвратил бы новые. Тем более, что проблем с ношением оружия в этом мире нет никаких. С другой стороны, к огнестрелу патронов не напасёшься, а его ножи практические вечные патроны, только подбирать не забывай.

Мобильник — классная штука, но только когда есть кому звонить. Так что сразу мимо. А если вспомнить про отсутствие здесь зарядки, то совсем мимо-мимо. Как и плеер с записанной музыкой. Здесь актуальнее была бы гитара. Для того, кто умеет на ней играть. И гитары наверняка в продаже есть или бывают иногда на заказ.

Мороженое! Вот это вещь стоящая! Виктор ощущал себя идиотом, когда вспоминал, сколько раз он мог купить и съесть в той жизни мороженое и не делал это. Почему? Как можно было не сожрать пару-троечку порций! Сейчас было бы не так грустно.

Он почему-то вспомнил одно из увольнений, в которое ходил незадолго до… до попадания (про смерть думать не хотелось). Тогда он не протупил и сожрал-таки мороженое со странным названием «Сорок восемь копеек». Стоило оно совсем не столько, а прямо вот немало стоило, а на вкус было просто как хороший пломбир без шоколада и прочих изысков. Так вот, у него было и время, и определенная сумма денег, и желание потратить её на себя любимого. Но ничего достойного придумать не получалось. Шаурма не считается, шаурму им и так притаскивали в часть то посыльные, то контрактники за мзду. И вот слонялся он по зачуханному городу вроде этого недоразумения, слонялся и не знал, на что потратить время и деньги. Пить нельзя, потом возвращаться в часть в поддатом виде не комильфо. Барагозить в трезвом виде глупо, в кино идти — проще по подпольному смартфону посмотреть что-то стоящее, а не ту муть, какую крутили в кино. В конце концов слегка подрались с местными и сбежали в часть — вот и вся веселуха.

Сейчас у него были примерно те же эмоции — скука, хоть морду кому начисть! Но этот пункт программы уже реализован, да и драки в этом мире другие, тут переломом дело может не ограничиться. Мигель классный парень и достойный товарищ, но ему не объяснить тоску Вика по нормальной жизни. То есть, можно и рассказать, но чем всё кончится? Как минимум, его ждет непониманием, еще и статус может смениться у Виктора, начнут шарахаться как от прокаженного. Одно дело, когда в поселке маг-инкогнито, совсем иное — если он с поехавшей крышей и может в любой момент неизвестно что выкинуть. Хотя Мигель может тупо не поверить в россказни, и тогда ничего не изменится. Так зачем воздух сотрясать? Вик с некоторых пор начал думать заранее, а не потом, когда приходит время разгребать последствия. Что-то похожее на смерть немного подкрутило мозги молодого человека, он начал пользоваться головой.

Ноги сами привели двух героев на рынок, причем ни один даже слова не сказал об этом. Но еще на подходе Мигель переложил свой кошель за пазуху. Да, у него был свой кошель! А Вик с самого начала кинул трофейную мошну во внутренний карман куртки ВКПО.

— Мигель, а реал здесь сколько белок стоит? — Вик аккуратно сформулировал вопрос, чтоб не подкопаться было. Слово «здесь» как бы обозначало, что в принципе он знает цену меди, но в другой местности.

— Да как везде в Старом мире, Счастливчик. Сорок белок с серебряке, реал по весу практически такой же, что и гульден, чуть легче денария. У нас тут любое серебро в ходу, сам видел.

— И ты говорил, медь не в ходу.

— Не в ходу. — Мигель сделал паузу и продолжил. — Везти белки из-за моря глупо, а своей меди тут нет. Совет начал белки их цинка чеканить. Они больше медных, но вроде ими тоже можно расплачиваться.

— Вроде?

— Ну да. Сам видишь, в поселках торговлишка пока не цветет, а когда в город едем, то помалу не закупаемся, при таких объемах товара речь идет даже не о реалах, а далерами расплачиваются старейшины.

И Вик положил себе в голову — есть какой-то Совет с большой буквы, а не просто совет поселенцев. Не такое это простое небось дело, ввести свою денежную систему. А вторым отложенным кусочком информации «на подумать» была мысль, что те такие уж простые люди были те ухари, с которыми они схлестнулись на улице. Раз золотая монета в такой цене, то её наличие в кармане горожанина представляется весьма сомнительным. А уж три монеты, отжатые прямо на улице — это вообще фантастика! Вот сколько стоит… хотя бы конь?

— Мигель, а сколько стоит хорошая лошадь здесь?

— Лошадь? Если породистая, хороших кровей, но не как у благородных, а просто хороших.

— Не тяни уже, неужели я трудный вопрос задал?

— Счастливчик, отстать, я думаю. Думаю, пару золотых потянет. Если полукровка, то золотой. А такие, как твои дикарские, шесть-семь десятков реалов стоят. Вот такой мой ответ.

«Ну ничего себе, это получается, у тех троих в карманах оказалось денег на новенькую Бэху, а то и на Мерс» — перевел ответ товарища в понятные ему образы Витя. Может, зря наехали на них? Да не, слабину бы дали, сами могли бы в долгах оказаться. И также же бы их стали пасти. Но уже не с целью поквитаться, а чтоб выдоить. Люди везде одинаковые, просто одни ходят с мобилами, а другие в магию верят. Или огнем швыряются. Попробуй не поверь, когда тебе в рожу выстрел из «Шмеля» прилетел. Он снова перевел мысли в привычные образы.

Сладости на прилавках внимания Вика не привлекли. На меду подешевле, сахарные дороже, только он уже не малыш, чтоб на сладкое стойку делать. Было бы мороженое… Но тут даже зимы нормальной нет, куда им! Тут даже пиво пьют теплое в жару. Опачки, а это что? На прилавке стоял горшочек, а за ним еще рядок таких же, но уже запечатанных вощеной бумагой.

— Смотри! — Глаза Мигеля были как у кота, нализавшегося валерьянки.

— Чего?

— Шоколад!

— Какой шоколад? Шоколад твердый в плитках.

— А этот густой и сладкий! И пахнет! Мне три года назад давали понюхать, а я исхитрился и лизнул. Это такое! Это ты не представляешь, какой вкус! Тоже небось из Пятигорья. Или из Приста, одна история.

— Ну да, шоколад вкусный. — Вик заглянул в душу и понял, что по шоколаду он не млеет. Тем более, что масса в горшочке больше походила на сгущенку с какао. В своё время ему хватило всего одной банки, чтоб наесться на всю жизнь. Семь лет было Витюшке, когда он в одиночку напал на банку шоколадной сгущенки, вооруженный столовой ложкой. Банки хватило ненадолго, живот потом болел, а попа не слиплась, родители соврали. С тех пор он к этому лакомству слегка охладел.

— Так ты ел его!

— Давно, в детстве. Много сожрал, теперь не хочется.

Вик сказал это без задней мысли, ему было невдомёк, сколько здесь может стоить такое количество шоколада, чтоб от него поплохело. А Мигель опять замкнулся. Ему стало окончательно ясно, что Счастливчик никакой не младший баронский сын, сбежавший из дома. Графский сынок — это самое меньшее! И магии его учили, вон как лихо с нею управляется. А что скрывается, ну значит что-то там нечисто. Не в том смысле, что его приятель нечист на руку, а история приключилась какая-то мутная. У этих благородных тоже всякое в их родах приключается. То бастарда признают, то главу рода траванут. Говорят, у них даже бабы в эти дела лезут. А чего, ей на кухне кашеварить не надо, перины им служанки взбивают, дом моют тоже не эти дамочки. Со скуки и не таким займешься. Всё зло от безделья.

Всё-таки два товарища купили себе лакомство — арахисовые бобы в меду. К удивлению Виктора, они продавались на палочках, как чупа-чупсы. А что, удобно. Обдул от прилипшего мусора, а дальше хоть лижи, хоть кусай — и руки чистые. В умиротворенном состоянии они сами не заметили, как зашли в какой-то закуток рыночной площади, где на импровизированном столе шла игра в кости.

— Ух ты! Давай поиграем! Я везучий, ты вообще Счастливчик — попрет!

— Мигель, остынь. Нам сегодня и так поперло. А тут мошенник на воре сидит и жуликом погоняет, я отвечаю!

— Ой, да как можно в кости жулить, Вик! Это ж игра на удачу. Сам говоришь, нам нынче фарт, нельзя останавливаться.

Вику очень захотелось стукнуть товарища по башке, чтоб у него мозги вернулись на свои места, но он подозревал, что это не поможет. Видать, Мигель тот еще игроман. Такого простыми аргументами не проймешь. Но и пускать дело на самотек нельзя, полтора далера — это очень большие деньги! Обидно будет, когда следопыт всё спустит. Причём именно не если, а когда.

Глава 12

Демонстрация силы

— Так что, уважаемые, вы будете играть-то? Или боязно? Но мне кажется, с таким прозвищем не сыграть нельзя! Тебя же Счастливчиком прозывают, как я слышал.

Подключившийся к беседе новый участник шоу был очень органично вписан в пейзаж рыночного закоулка. Костюмчик его был чем-то средним между одеянием преуспевающего городского жителя и мутного авантюриста. На пальцах пара колец, на ногах деревянные башмаки, полосатые бело-синие чулки и широченные коричневые бриджи, подвязанные под коленями. Приличная белая когда-то рубаха навыпуск, перепоясанная наборным поясом, теперь была серой. Зато короткая горчичного цвета куртка, с привязанными рукавами, была расшита серебром и не имела никаких лишних дырок. Зеленая шляпа, такая же широкополая, как у Вика, завершала ансамбль. Если не считать частью костюма длинный кинжал в ножнах и простой кожаный кошель на поясе. Размеры кошеля не внушали уважения, зато клинок в богатых ножнах был, что называется, на грани приличия. Еще не меч, уже не нож.

От других членов бригады, а Вик был уверен, что все кучкующиеся тут мужчины из одной группировки, новый персонаж отличался ярко выраженным радушием, которое прямо излучали его щеки. Даже жгуче-черная бородища не разрушала образ весельчака. Двое режущихся в кости игроков сделали вид, что так поглощены игрой, что даже голов не подняли. Да и одеты они были победнее, так что роль зазывалы не зря была отдана именно этому общительному франту. Один был вообще босый, словно он только что продул обувь. В этом мире ходить босиком или без шапки — это прямо совсем себя не уважать.

Сидя на маленьких табуретках вокруг небольшого столика, они по очереди трясли глиняным стаканчиком с костями, а потом с прибаутками опрокидывали его на поверхность стола. Кубиков было пять, между прочим. Вик не представлял себе, что они там считают, но каждый раз произнесенные вслух числа не совпадали с количеством очков на выпавших костях.

Счастливчик тоже решил проигнорировать этого бородача, тем более, что они не были представлены друг другу.

— Мигель, включи голову и подумай уже.

— Включи, это как?

— Каком кверху! Думать начинай. Столик это с чурбаками и табуретами сам в углу рынка родился? Или притащили его сюда специально?

— Понятно, что принес кто-то.

— Именно! А кто и зачем? Чтобы играть? Разуй глаза, это не продавцы играют от безделья в ожидании покупателей, эти типы специально тут сидят и простаков ждут. Вот одного дождались.

— И что? Ну были бы карты, ты бы сказал, что крапленые. А тут же всё по-честному, Кости упали, комбинации посчитали. Кто победил, того кон.

Витя в своей недлинной, но довольно насыщенной жизни всего пару раз играл на деньги, и то только по мелочи в институте. По стольничку. Играли бы вообще на мелочь, но мелочь в карманах уже не водилась, исчезла как платежное средство напрочь. То есть вроде она в ходу, но купить на эти рублики было уже нечего. Разве что в маршрутке проехаться. Из общения с пацанами со двора он вынес теоретические знания о каталах, четко раздевающих противника в карты. А еще об организации этого бизнеса, где случайности и удача вообще не причем. Уйти с деньгами в криминальных играх не дадут ни при каких обстоятельствах. Даже, если выиграл, даже если мамой клянутся. Тогда особенно.

У Счастливчика была мысль, что может быть, поможет его магия телекинеза. Что сложного чуточку подтолкнуть один кубик, увеличивая шансы на удачную комбинацию. Но нет, глядя на то, как стаканчик припечатывается к столу, а потом поднимается, он понял — люди не поймут, если кубик вдруг захочет сменить позу. А контролировать кубики, когда они летят внутри посуды, невозможно. Ничего не выйдет, и хорошо. Меньше соблазна влезть в этот блудняк, меньше проблем потом.

— Эй, босота! Ну-ка сгинули отседова, дайте сесть уважаемым людям! — Неожиданно крикнул бородач и кинул на стол серебряную монету. — Вы что, думали, я с ними заодно? Ха! Может, я бы и сыграл от скуки с этими, но когда есть возможность обчистить двух таких приличных господ…

И незнакомец выразительно посмотрел на следопытов, в самом деле достаточно сильно выбивающихся из общей массы своей одеждой.

— Я Мигель, а это Счастливчик! Только он не хочет играть.

— Меня здесь все знают, я Пабло Весельчак. Так что, Счастливчик, решаешься? Втроем гораздо веселее, чем на двоих кости метать.

— Да я и не умею, то есть правил ваших не знаю.

— Вик, тут всё просто. — «Помог» Мигель. — Считаются очки и комбинации. Очки имеют только пятерки — пять очков, и единицы — десять очков. Комбинации стоят: три одинаковых числа, трио — двадцать очков; четыре числа, кватро — сорок очков, пять чисел, кулак — восемьдесят. Пять костей от единички до пятерки, дом — сотня очков. Пять костей от двойки до шестерки, большой дом — двести. Всё нормально будет, не бойся!

— Вы же через пустоши приехали, уж там-то всяко опаснее, чем у нас, чего бояться! — Весельчак скалил зубы через бороду, напоминая Виктору антипод Деда Мороза.

Он уже по-хозяйски выбирал себе место за столом. Крепость табуреток его не впечатлила, мужчина взгромоздился на пенек, стоящий тут же.

— По реалу за кон? — Мигель уже трусился от нетерпения.

— А у тебя они точно есть? Светанешь монеты? — Такая заявочка Пабло Вику не понравилась.

— Дядя, может, тебя тут все знают, только мы не все. Такие требования жене будешь высказывать, чтоб она тебе показывала что-нибудь, чего ты раньше не видал. — Немного грубо, но по существу ответил Счастливчик. Он понял, что на этих городских улицах как в его детстве вежливость примут за слабость. А слабым они с Мигелем не были и выглядеть не хотели.

— Лады, не кипятись, резкий разведчик! Я же угадал, вы в своей деревне разведчиками стали?

— Неважно. Лучше скажите, что происходит, если у двоих одинаковые очки выпадут.

— Да понятно, что. Проигравшие вылетают, а те, у кого старшие очки выпали, пополняют кон и снова кидают кости.

— Ладно, по реалу. Я в игре, если мы втроём играем.

Вик прикинул, что вдвоем у них шансы выиграть больше, а то, что деньги от одного перейдут ко второму, не страшно. А еще он подумал, что надо тщательно следить за пальцами бородатого, чтоб он не смог подменить кости в какой-нибудь момент. А что, подсунет три кости, где на всех гранях одни пятерки, ткнет рукой, а потом снова подменит кубики. Кто их знает, шулеров этих.

Игра шла с переменным успехом, попытки поднять ставки жестко пресекались Виком, контролировавшим, вернее пытающимся контролировать и Мигеля, и Пабло, и зрителей. Да, зрителей собиралось всё больше, этому способствовали крики двух босяков, согнанных с места, да и товарищ Счастливчика не молчал, активно комментируя ход игры. На самом деле, такая игра была более развлечением, чем реальной возможностью много выиграть. Это вам не покер с растущими ставками от хода к ходу. Здесь кон доставался то одному, то другому без возможности раскрутить противника на все. Примитивная игра, решил для себя Виктор. Значит, фишка в другом.

Так, а почему ставка на кону уже два реала? Что значит, давно по два ставим? А это что за черт рядом сидит на чурбачке? Как это, парами играем, и давно мы так? Вик внезапно поймал себя на том, что игра перестала быть управляемым процессом. Во всяком случае он им не управлял, это точно. Как говорится, не можешь возглавлять безобразие — заканчивай его!

Но прервал развлекуху не он. Именно в тот момент, когда Вик решил, что пора отказываться от очередного кона, раздался надтреснутый бас за спиной, который Вик уже слышал сегодня:

— Что, опять вы⁈ Да сколько можно нарываться, а!

Повернувшись на стульчике, он ожидаемо увидел того, кого шериф именовал Ремнем. Чего и следовало ожидать, если исходить из самого неудачного расклада. Начал подозревать, что эту территорию крышуют бандиты, так пусть это будут те, с которыми ты уже поцапался. Хуже того, кому потоптался на их мозолях.

— Ремень, какие-то заморочки? С кем-то из этих нечисто? — Один из полу-бродяг, всё-таки севший за игру, подорвался выяснять, чего угодно вожаку.

— Верно говоришь, Суслик, как раз с ними. Эй, деревенские, чего вы опять забыли у нас? Впрочем, о чем это я! Гости дорогие, спасибо вам от души, что сами пришли на мою территорию да монеты мои притащили.

Вот теперь стало совсем понятно, что игре конец. И что у Ремня этого и его приспешников сложилось какое-то превратное понимание ситуации. Хотя тут Счастливчик мог и ошибаться, картина со стороны мутных личностей выглядела иначе, чем с места Вика и Мигеля. Запертые в углу и имеющие численный недовес, чужаки вполне могли выглядеть жалко.

— Пабло, ты как, из их кодлы? — Перво-наперво Витя решил сделать перекличку в рядах, дабы определить, кто из пацанов в деле, а кого мамка домой звала.

— Парень, ты сейчас так шутить изволил⁈ Чтоб я с этими! Нет уж, не моего уровня людишки. — Голос и взгляд бородача излучали лёгкое презрение.

— Ну тогда отойди в сторонку, чтоб тебя не задело. Я чую, у нас тут потеха начнется сейчас.

— Добре, тогда я, пожалуй, посмотрю, как у вас веселье пойдет. — И здоровяк демонстративно обособился от народа, сложив руки на груди.

Драка или более серьезная разборка всё еще не начиналась, пользуясь этим следопыты попятились к забору, обезопасив свой тыл, а шпана со своими предводителями начала охватывать их полукольцом. Со стороны выглядело это так, словно свора шавок никак не решится напасть на пару волков. Вроде их и больше, но уж больно жертва не походит на жертву. Опять же вожак команду не подал. Кстати сказать, у лесных разбойничьих ватаг, собак и волков командой вожака служит его пример. Именно вожак всегда первый бросается в драку. У городских бандитов такой вариант менее распространен, тут верховодят умные и расчётливые, не сильно желающие демонстрировать свою удаль. А первыми налетают шестерки по команде старшего.

— Так мы что, стоять будем⁈ Давайте уже, нападайте, чуханы, раз вас тут столько! Я ждать устал!

Неожиданный крик Вика слегка удивил его товарища, он не знал значение иностранного слова «чуханы», но по смыслу понял, что это что-то обидное на языке благородных. Вторым результатом такого наезда стало то, что шпана слегка отпрянула от парочки в пятнистой одежде. А потом один из разведчиков махнул рукой, после чего бродяга по прозвищу Суслик отлетел в сторону, словно словил мощный удар в челюсть.

— Атас, это маги! — и на отдельно взятом участке рынка стало свободнее. Вместо расклада «шестеро против двух», Ремень с подручными снова получил соотношение «три к двум». С учетом того, что из этих двоих минимум один еще и маг, ситуация стала выглядеть совсем кисло.

— Да ну вас, даже посмотреть не на что! — Пабло сплюнул на землю. — Стоило ради такого игру прерывать, а? Ремень, ну хоть ты дернись что ли! Подумаешь, маги. Твоя земля, твои правила как бы.

Провокация Счастливчика не удалась, бандиты тоже сплюнули в пыль и гордо повернувшись, удалились в закат.

— Испугались. Вот так они всегда. Но вы тут сами виноваты, парни. Не надо было раньше времени демонстрировать свои силы. Глядишь, кому-нибудь бы удалось кишки выпустить.

— Нам какая радость с их кишок? Тебе скучно, ты бы и лез в драку, Пабло, или как тебя там.

— Так может по карманам чего путного для себя бы нашли после драки. Чего я вам объясняю, как детям.

— Да не, мы их уже сегодня растрясли. Вряд ли в их карманах было что брать. — Мигель как бы нехотя делился своей крутизной.

— И вообще, неприлично дважды за день одного и того же трясти, — добавил Счастливчик.

— Да вы ребята не промах, я гляжу! Откуда такие быстрые в этом сонном захолустье?

— Из более глубокого захолустья — из поселка с караваном пришли. Вот где дыра, так это там.

— Забавная у вас там дыра, раз такие костюмы разведчики себе могут позволить. Я правильно понимаю, эти лоскуты вместе шиты, чтоб в лесу и траве вас не было видно?

— Ну да. В засаде сидеть самое то. Дичь не пугается.

— Ну да, ну да. По вам видно, на какую дичь вы привыкли охотиться.

— Да мы что, мы люди мирные. Нас объезжай стороной, и будешь жив.

Вик поделился рецептом долголетия безо всякой задней мысли. Ему было не жалко мудрости для хорошего человека. А хорошим он считал всякого, кто не дал повода в этом усомниться.

— Короче, необъезженные вы покуда, жизнь по вам не попрыгала, парни.

Мигель успел открыть рот, чтоб дать отповедь на этот намек касательно их возраста, но тут же его захлопнул — атмосфера перестала быть томной. Гордо ушедшие и незаметно растворившиеся в воздухе личности, и те, которые сначала желали намять бока двум чужакам, а потом передумавшие с ними связываться, все эти хулиганы снова захотели общения. Мало этого, они еще и удвоились в количестве.

— А я зря жаловался, парни! С вами весело! И новый знакомый следопытов откуда-то достал еще один клинок в пару к своему кинжалу.

— То есть, у нас тут не мордобой намечается, а резьба по дереву? — Вик осознал, что судьба снова толкает его на путь бесчеловечного умерщвления всяких индивидуумов. Раз уж он сам умерщвляться не готов категорически.

— Тебя что-то отвращает от такого творчества, Счастливчик? — Весельчак старательно оправдывал своё прозвище, скалясь во все… сколько-то зубов.

— Как сказать, у меня пять ножей, пятерых я уработаю, а остальные семеро тогда вам остаются. Справитесь?

— Парень, твой друг впрямь настолько хорош или чисто понты разводит? — Слово понты, употребленное Пабло, Вик знал.

— Нормально всё, Пабло! Счастливчик сказал, значит сделает. Вик, а ты не пробовал возвращать свои ножи назад?

— Как?

— Ну я не знаю, ты же маг у нас, а не я. Кинул — вернул, кинул — вернул. Так вроде удобнее.

Виктор в очередной раз подумал, что для мага он слегка туповат. Ведь ничто мешало ему самому додуматься до такой хорошей мысли, да и потренироваться тоже не помешало бы. Но что делать, если умные мысли часто приходят не в то время и не в ту голову. Пользуясь тем, что толпа противников еще не дошла до нужной кондиции, когда нестрашно валить мага, он коротко размахнулся и метнул первый клинок в того бандита, который оказался ближе всех. Несильно метнул, чтоб потом проще было дергать телекинезом. При этом никакой уверенности в успехе эксперимента не имелось.

Клинок мелькнул серебром и с чавканьем вонзился в неприкрытое распахнутым камзолом брюхо противника. Секунда, и жертва заваливается на землю, крича и держась за окровавленный живот, а в руке Вика снова появился тот же метательный нож с небольшим количеством крови на лезвии. Гул голосов моментально стих, и только крики лежащего неудачника оживляли картинку. Вряд ли кто из находящихся на рынке до этого по-настоящему наблюдал бой с применением магии. Прошлый дистанционный удар Вика не в счет, там и крови не пролилось.

Каждый вдруг представил, как это магик станет швырять клинки, а они тут же будут возвращаться в безжалостные руки. И кто знает, не его ли кишки станут следующей мишенью. Дураков нет бежать навстречу смерти.

— Да уж, воинов среди этого сброда нет. Что, никто не желает принять участие в потехе⁈ — Бородач не то провоцировал толпу, не то нагонял на неё жути.

— Убил! Убил! Он Корявого убил! — Запричитал какой-то бродяга, до того мелькавший в толпе.

— Да ладно вам, я вроде не сильно кинул, может выживет еще. Мы ж не в полную силу драться собирались. Ведь так? Поразвлекаемся, и по домам!

Клинок взлетел, вращаясь как пропеллер вверх, а потом вернулся в ладонь, почти не порезав пальцы Вика. Пришлось сдерживаться, чтоб не скривить губы, ножом по пальцам — это больно.

— Эй ты, как там тебя, Счастливчик! Иди отсюда, пока цел! И больше не приходи в наш город! Здесь тебе не рады! — Ремень от имени всех своих высказал общую точку зрения.

— Да! У нас свободная земля! Вам аристократам нас не запугать! Подумаешь, маг! — Крикнул кто-то из другого угла.

— Алё, народ! Вы за бродяг говорите или за всех жителей города? А может всё не так, может, это вам тут не рады⁈ Я сам решаю, где хожу. — Вик оставил за собой последнее слово. А Мигель произнес самое последнее:

— Пошли в кабак, что ли! Насухую такую победу праздновать, всё равно что грязной тряпкой удачу отгонять.

И троица брутальных мужчин пошла с рынка, более не обращая внимания на романтиков с большой дороги, во второй раз, давших слабину перед деревенщиной. Хотя можно сказать и по-другому: здравомыслящие авантюристы сочли невыгодным вступать в конфронтацию с обезумевшим от вседозволенности магом. Ремню такая формулировка понравилась бы больше, если бы он понял смысл мудреной фразы. А так, он просто пробурчал что в плане: «Связываться с благородными неохота. Да с них и взять нечего, ходят как оборванцы».

Глава 13

Обед у Окорока

Проводником по гастрономическим достопримечательностям города выступил Пабло, что было неудивительно, всё-таки местный тут он. Заведение, в которое они направились, внешним видом не выделялось, но и отторжения не вызвало. Двухэтажное здание, каменное по нижнему этажу, с вывеской в виде большущего окорока неведомого животного, как оказалось имело соответствующее название. «Обед у Окорока», причем слово «Окорок» писалось бы с большой буквы, если бы вывеска содержала надпись. Окорок — погоняло хозяина кабака.

Внутри, вопреки ожиданию Вика, было чисто и вполне прилично. То есть столы кто-то своевременно скреб от того, что проливалось и впитывалось, а потом чем-то натирал. Лавки подвергались той же процедуре, оттого ни вони, ни страшных пятен на поверхностях. До скатертей тут не доходило, но и пол был не земляной. Короче, если и кормят прилично, то нормально всё!

В маленькой компании нищебродов не наблюдалось, так что заказывали от души, то есть то, чего хотелось. Идею с вином отверг Мигель, от бренди отказался Вик. Его слегка удивило, что название крепкого напитка было произнесено по-русски. Впрочем, русским изначально слово не было, но Вите этот момент в голову не пришел. Удивленные вопросы, в стиле, а чего это благородный дон отказывается от благородного напитка, тем более в такой дальней дали найдено бренди из подвалов Пристов, не сбили с панталыку прошаренного следопыта:

— Во-первых, дорогие собутыльники, кто вам сказал, что это будет «прославленное бренди из подвалов Пристов», а не шмурдяк?

— Что есть шмурдяк, где зреет такой напиток? Уважаемый дон пробовал этот сорт и не пришел в восторг от него?

— Шмурдяком на моей родине называют всякое пойло непонятного происхождения, качества и состава. И там же с молоком матери я впитал истину — не стоит заказывать дорогие напитки в дешевых забегаловках.

Мигель впечатлился со своего друга, с каждым днем он всё глубже раскрывал свой внутренний мир, всё шире распахивалась дверца его души. Кирпичик к кирпичику следопыт подбирал кусочки истории этого неведомо как попавшего в их поселок парня. Шоколад, бренди разных сортов — дорогущие лакомства, недоступные простолюдинам. Владение магией можно объяснить тем, что он бастард. Но кто бы стал кормить непризнанного ублюдка сгущенкой с какао?

«Обед у Окорока» не настолько пафосное заведение, чтоб подавать на стол специально выращенных кабанчиков, вся убоина в меню была дичью, зато имелся выбор. Вик поколебался, выбирая между кроликом и кабанятиной — выбрал второе. Уж очень кролики жилисты и костлявы. Процесс насыщения ушастиком по большей части был актом перемалывания косточек. Во всяком случае, в исполнении следопытов это блюдо оставляло именно такое ощущение. Кроликов разведчики кушали частенько. Особенно, когда к ним присоединился Вик. Углядеть его с коня не так уж трудно, метнуть нож — вообще секундное дело. Так что кабан, хоть и жесткий, но всё одно мягче костей поднадоевшего кроля.

Отец в своё время провел Витюшке пару уроков этикета. Сын не знал, откуда тот поднабрался знаний об этой стороне человеческих взаимоотношений, но этикет в пересказе отца был штукой своеобразной. По его же словам он был придуман как сборник недорогих понтов и являлся важным индикатором принадлежности к группе, в которой ты отираешься. Хочешь быть своим, учил папка, делай как все. В приличном, в якобы приличном обществе пользуйся ножом и вилкой, говори негромко, цеди слова по сотке баксу за штуку. А там, где едят руками, боже упаси тебя оттопыривать пальчик — народ не оценит.

— Идти против правил, — говорил батя, — можно только в одном случае: когда не ты крутишься в обществе приятелей, а вся кодла в твоем.

— Это как? — В девятом классе такие фразы еще требовали расшифровки.

— А так. Когда ты сильный и в авторитете, то все окружающие подделываются под тебя. Тогда этикет устанавливаешь ты сам. Дашь пример, и гопота начнет на «вы» общаться промеж собой. Поверь, тема рабочая, но сильно муторная.

Сейчас Вик смотрел, как Весельчак разложил вокруг принесенной тарелки с большущим куском мяса личные столовые приборы. Его ножны оказались тройными, в них помимо здоровенного кинжала помещался средних размеров нож и шило. Нож лег по правую руку, шило по левую, словно вилка. Еще секунда, и Счастливчик понял — вилка и есть, просто с одним шипом вместо четырех привычных ему. Пабло воткнул эту недовилку в мясо, а потом отрезал наколотый кусочек. Ну точно, вилка!

Мигель ничего такого делать не стал. Он взял руками половинку гуся и решительным резким движением оторвал крыло. Мелкие брызги жира, разлетевшиеся в стороны, были тактично проигнорированы всеми участниками трапезы.

Как удачно, подумал Виктор, что сегодня не все ножи побывали в деле. Очень не хотелось бы нарезать мясо и помнить, что нож в крови. В человеческой крови. Он вынул два самых чистых клинка из перевязи и спокойно принялся кромсать свою жилистую пищу, назначив один из ножей вилкой. «Чай, не аристократы мы, нам простительно!» — произнес он мысленно. А два его спутника подумали нечто совершенно противоположное, но озвучивать не стали.

Если не мельчить, то мясо с ножа практически не падает. По меркам этой местности, Счастливчик вкушал прямо с аристократическим изяществом, еще и не рыгал по ходу дела. И в отличие от Мигеля не вытирал руки об свой камуфляж, пользуясь извлеченным из какого-то кармана чистым куском тряпицы. Не от понтов, просто ему претило самому своими руками втирать жир в одежду, дорогую, между прочим. А если говорить про его ВКПО, то единственный такого качества комплект в мире. По-хорошему, уже пора заказывать себе сменку, навроде той, что сшили для Мигеля и Лео.

Первый кувшин пива был разлит по кружкам, и пиво тут же исчезло еще до того, как кружки коснулись губ. И не сказать, что оно было какое-то замечательное. Просто конкретно это было по вкусу похоже на пиво. А уж в сравнении с тем, что варят в безымянном поселке, откуда приехали два разведчика, так вообще сказка. Сказка такая, что Вик решил передумать относительно бренди. Не прямо сейчас, а вообще. Что он, самогона не пил, что ли? Какой русский не пил непонятно-что! Просто, в незнакомом городе, где уже на ножах с местной братвой, не стоит терять контроль. Понятно, что менты тутошние не загребут, не таковская тут милиция, зато шпана может и вусмерть уработать от обиды. А всякий знает, пьяный маг своему Дару не хозяйка. Тьфу ты, не хозяин. Но тут тоже вопрос сложный, вдруг алкоголь в этом деле наоборот действует, чакры какие-нибудь раскрывает?

А Мигель понял, что сначала надо попробовать местное вино, а не кривиться, вспоминаю то, которое пил к родной Каталании. Кстати, а вино хозяин таверны обзывал местным. Якобы, уже дала урожай лоза, завезенная из Старого мира, вроде как почва подошла. Врут небось, не про местное вино, а что шибко хорошее получается. Чтоб вино стало настоящим, сначала надо понять, где и как лозу взращивать лучше, чтоб она зрела не как попало. Ну а потом и само вино должно вызреть. И это вам не год, не два. Каждый каталанец рождается со знанием того, что нужно вину. И никакие Присты каталанцам не указ. Да Мигель и не слышал никогда раньше про какие-то там подвалы Пристов, пока не переселился на новые земли.

— Так что, позволь представиться еще раз, — внезапно ворвался в сознание задумавшегося Мигеля голос бородатого сотрапезника. К счастью, он обращался в это время не к нему. — Шевалье Пабло собственной персоной!

Мужчина зачем-то встал, видимо так положено представляться у благородных, и легким кивком закончил процедуру.

— Теперь твоя очередь, Вик. Если готов, скажи свой титул и какого ты роду. И не вздумай врать, что ты не благородный человек, я приму это как обиду.

— Ох, Пабло, ну ты и спросил. Виктор, просто Виктор. Да, мои родители весьма уважаемые в своих землях люди, даже с университетским образованием. Сам я из мест столь отдаленных, что и сказать не могу, из каких. К сожалению, подробности озвучить не могу, тебе придется обойтись без них. А насчет благородства, отец учил меня, что оно не содержится в крови по праву рождения, его должно воспитывать в себе и постоянно проявлять. Вместе с прочими качествами, достойными настоящего человека. Я его раз за разом разочаровывал, пока не оказался здесь, большего не скажу. Титул, родственники, капиталы — у меня нет ничего этого и не маячит в перспективе.

— Магия. Виктор, у тебя есть магия, а это очень немало. А еще ум, манеры, смелость. Вот я могу похвастаться родичами, и что? Младший сын без магии, ненужный даже своему отцу, я сорвался из дома уже двадцать лет тому и больше туда не заезжал. Как видишь, по прихоти судьбы я оказался там же, где и ты. Так что нет повода для огорчений.

— Так никто и не думал огорчаться. Просто я не уверен. Что ты готов общаться с двумя деревенскими парнями из задницы мира. — И Вик толкнул локтем сидящего рядом Мигеля.

— Ха-ха-ха! С двумя деревенскими, плюющими на городскую шпану! Нет, парни, я таким знакомством брезговать не собираюсь! Мигель, вас в твоей деревне много таких?

— Считая Счастливчика, трое. Лео остался присматривать за пустошью.

— Вот за что я уважаю таких как вы, так это за скромность! Лео остался присматривать за пустошью! — Пабло повторил и снова засмеялся. — Чтоб дикари без присмотра не шалили.

— Ну примерно так и есть. Без укороту они начинают наглеть.

— Когда домой собираетесь?

— А как соберемся. Староста должен дела утрясти. Глупо тащиться из города порожняком.

— Это понятно. А не было в головах мысли, что торговать можно самим, а не через посредников? — Вдруг совершенно серьезно и без перехода спросил Пабло.

— Мы кто, мы просто следопыты. У нас другие мысли, — практически сразу ответил Мигель. — Это тебе надо с Алонсо разговаривать, нашим старостой.

В житейских вопросах он разбирался лучше Вика. А Пабло отметил, что молодого аристократа совершенно не напрягает, что простолюдин в очередной раз влез поперек него. С одной стороны, на этом континенте сложилось такое положение вещей, что вроде как все равны и никакого сословного деления нет. Но на самом-то деле, породу и кровь никуда не спрячешь, разница есть. И она заметна. Вот вроде сидят почти одинаковые разведчики за столом, а сразу видно, кто из благородных. Да взять самого Пабло, он со всеми на равных общается, он позволяет это, но всяк чувствует нутром, что именно позволяет. Сейчас и здесь, а как будет потом и там, будет видно.

Второй кувшин пива сменился третьим, так что до вина и бренди (чем бы оно не было) не дошло. И так три новых приятеля сочли, что посидели хорошо. По поводу переговоров о поставке продуктов напрямую каким-то там добытчикам Пабло был вторично послан к старосте, так что вся компания вместо того, чтоб разойтись в разные стороны, отправилась на постоялый двор.

Весьма умные мысли могут быть озвучены даже не совсем трезвым голосом. И нет, Мигель не предлагал Вику еще наподдать спиртного, чтоб проверить свои магические способности. Он начал канючить, что им таким фартовым и богатым мужчинам не пристало ночевать под открытым небом аки деревенщина неумытая. На том же постоялом дворе имеются комнаты внаём, чтоб провести ночь как белые люди. Да, выражение «как белые люди», не использовавшееся в Старом мире, здесь уже появилось. Мысль была здравая, но лошадки, вернее жеребец, с коим отношения вполне наладились, и недавно принятая в груз друзей кобылка. Они останутся на постоялом дворе без ласки и добротного ухода.

— Вик, не тупи, в цену номера входит уход за твоими лошадьми, это же понятно! Мигель всё верно говорит. — Пабло поддержал следопыта.

— Ну ладно, тогда. А у них с насекомыми как?

Витя всего один раз в своей молодости подвергся атаке клопов в чужой общаге, где пришлось заночевать, ему не хотелось повторения. Счастливчика устраивало, что в поселке, где он теперь живет, с насекомыми борются весьма эффективным способом, пересыпая одежду и постели толченой смесью каких-то трав. Если уткнуться носом в постель и вдохнуть, но пара минут чихания тебе обеспечена, но клопы, блохи и прочая нечисть бежали от порошка как от огня.

— Нормально у них с этим. Покупают волшебный порошок, чтобы клиенты были довольными.

— Так может, они и девочек предлагают? Счастливчику, понятное дело, не чешется, а вот я бы слегка побаловался. А то скоро забуду, каково это, от жены налево ходить. — Мигель был воодушевлен и готов к подвигам.

— А ты, Счастливчик, почему не готов к продажной любви? Нездоров что ли? — Вик проигнорировал вопрос Пабло, но друг не смолчал.

— Весельчак, я если расскажу, ты ж всю улицу разбудишь своим смехом?

— Да ладно, такая веселая история? Ни в жизнь не поверю, пока не расскажешь. Если только уважаемый Виктор не будет возражать, я бы хотел её оценить. — Пабло с того представления звал Вика только полным именем, подчеркивая общение с равным себе аристократом.

— Короче если, поехали мы через тот лес, где деревья как взбесились, вот-такенные стоят!

— Стой, вы через проклятый лес ездите?

— Да мы через него всегда проезжаем, в обход к вам долго. Так вот, едем, значит, а тут дикари со всех сторон! Мы, как водится им укорот даём, никого не жалеем. А Счастливчик еще ухитрился их мага выловить и спеленать.

— Да ладно! Сроду такого не было! Привезли в город? Или по пути выпотрошили?

— Да не. — Мигель посмотрел на спутника протрезвевшим взглядом, мол сам дальше расскажешь? Но Вик пожал плечами, типа сам начал, сам плети. — Обменяли его у краснорожих на свободный проход через лес и трех невест из их племени.

— Да уж. С одной стороны, может и правильно вы сделали. Жалко конечно, что дикарского шамана упустили. Только я не понял, каким боком здесь целибат нашего друга?

— А-а-а! Да при том, что одним из условий перемирия было условие, что Счастливчик пойдет и оприходует их дикарок?

— Всех⁈

— Нет, не мы же проиграли бой, а они. Тех, какие ему понравятся.

— Аха-ха-ха-ха! Только тех, какие понравятся! Виктор, я надеюсь, ты там оторвался? Красивые были?

— Ну да, было несколько вполне ничего. А когда от краски отмыли, так вообще отличные девицы оказались. — Вик не спешил оглашать подробности, но и в тупого ботана играть не стал, пацаны такого не оценят. Вон даже этот аристократ нифига не похож на препода из универа своими манерами.

— Несколько? Достойный ответ для благородного мужчины. То, что происходит между доном и его женщиной, остается между ними. И неважно, сколько их там было! Ха-ха-ха! — Снова потревожил вечернюю тьму и покой города Пабло. — Господа, раз мы уже пришли, то я иду к вашему старосте, а вы берите коней и вон туда ковыляйте, там конюх спит. Пните его, а сами заходите через боковую дверь. Кто спит, проснется, кто не спит, покажет вам ваши покои. А Мигелю еще кое-что, раз ты, Виктор, уже насмотрелся до отвращения.

Спустя полчаса в палатке старосты:

— Уважаемый Пабло, я рад нашему очному знакомству. И мне очень приятно, что вы так беспокоитесь по поводу упускаемой нами прибыли. Вот только не могу взять в толк, вам это зачем?

— Алонсо, если я скажу, что испытываю к вам и вашим людям невыразимое словами уважение за беспримерную стойкость, мужество и способность противостоять дикарям, вы поверите?

— Конечно поверю! Мы такие, смелые, упорные и умелые в обращении что с плугом, что с палашом. Но я же не про уважение спрашивал, а про ваш профит в торговле с горняками напрямую.

— Я в доле.

— С кем в доле, в какой доле?

— Эй, крестьянин, потише! Ты не на пахоте, я не твой мерин! Что за вопросы, может тебе вообще все расклады выложить?

— Уважаемый, я не твой пейзанин. Так что задаю те вопросы, которые считаю нужным задать. Чай, не рубахой рискую, всем поселком. А то ишь, «я в доле». С кем? Со мной как перекупщик? С покупателем? С бандитами, которые ждут караван на разграбление?

— Вот что вы за люди? Как только за Срединным морем оказываетесь, сразу как королевские мытари цепкие и ушлые становитесь!

— Просто иные в чужие земли не едут, смирные ту же землю пашут, что их отцы и деды. А их благородные господа гнут и доят. Здесь такого не будет.

— Ох, Алонсо, помяни моё слово. Везде люди одинаково живут. Два-три поколения минет, и снова одни, как положено крестьянам, будут шею гнуть, а другие в господа выбьются. Да твои же внуки и станут новыми господами! Земля, она крепкую руку любит, она к сильному льнёт.

— Может, так и будет, мне что да того сейчас? Ты, вашество, не увиливай. Какой твой интерес, чью сторону предстваляешь?

— Вот же клещ чернорукий! Я и пара моих друзей владеем рудниками, хотим сами с поселковыми торговать, без посредничества города. Что из-за моря везут, то я у них покупать готов. А что тут выращиваете, зачем я за это переплачивать стану?

— Звучит здраво, уважаемый. Об этом нужно разговаривать.

— Я за тем и пришел, Алонсо, чтоб тебя кошки драли.

Глава 14

Картограф

Мигель дернулся заселиться в те же покои, что и Вик. Покои — так он назвал комнатушку на три лежбища, в которую их провел хозяин «отеля». Счастливчик проникновенно ухватил приятеля за плечи на пороге комнаты и не пустил внутрь.

— Мигель, ты собирался предаться блуду, если я не ошибаюсь.

— Ну да, попытался надавить тот корпусом, чтоб оказаться внутри. — А что ты имеешь против?

— Знаешь, я категорически за тебя буду рад, но не в том же помещении, где ты будешь кряхтеть или ухать, как филин. Опять же не удержусь, советовать начну.

— Не понял, чего советовать? — Мигель не вкурил юмор своего друга. — Когда советовать?

— Когда ты совокупляться примешься. Вдруг что не так станешь делать, а тут я такой с советами. А то вообще, как закричу: «Давай, Мигель! Запузыривай, друг! Покажи ей!»

— Ты чего, дурак?

— А ты? Нафиг ты со своими шлюхами мне под боком нужен! Ты богатей, сними отдельный номер и кувыркайся хоть до утра.

— Погоди, зачем отдельный, раз он на троих, а нас двое? — Мигель в своей простоте не понимал, что его утонченный товарищ не желал становиться свидетелем его забав.

— Да всё ты понял уже! Я хочу спокойно поспать, а не это всё, не стоны твоей подружки, не твои радостные крики. Иди нафиг!

И слегка разочарованный в своем друге Мигель потопал за успевшим спуститься вниз трактирщиком договариваться на аренду второго люкса с девочкой. А следующим утром Вик наблюдал на постоялом дворе среди поселковых совсем другого Мигеля, бодрого живчика. Словно всю ночь подзаряжавшегося от какой-то волшебной розетки. Вот и думай потом, для чего людям надобны все эти половые отношения, для дурости ненужной они, или необходимая часть человеческой физиологии. Главное, чтоб без негативных последствий. Виктор в своё время расспросил поселковых по поводу нехороших болезней, передающихся при близких контактах. Вроде никто ничего такого не слышал. Еще и посмеялись мужчины, мол все болезни нехорошие, про другие не слыхали. «Хорошая болезнь вообще бывает? Ну если только от пива, когда выпито много или сварено неправильно. А от баб беды и ругань, каких-то особых болячек не видали» — такой вот ответ получил тогда Виктор и успокоился.

Мир, в котором он жил сейчас немного отличается от истории того, в котором жил он раньше. Немного, это если не вспоминать про магию. А еще совершенно непонятно, с какой эпохой сравнивать. А еще Витя осознал, что его знаний о покинутом мире совершенно недостаточно для… Ни для чего их недостаточно! Придумать что-то эдакое, про что не знают аборигены? Придумать легко, сделать не получится. Предсказать какое-то событие? Не смешите мои подковы, они денег стоят.

Кстати, а чего это караван в обратный путь не собирается? Неужто еще не всё закупили? Во всяком случае, продали за вчерашний день вроде всё. Бычков в загоне нет, возы стоят пустые, без мешков и кулей с зерном и овощами. С другой стороны, разве Вику плохо от еще одного выходного? Главное — не нарваться на очередные приключения, а то обиженки не посмотрят, что маг. Сунут заточку сзади, а то и по голове дубиной лупанут, и конец фильма.

— Вик, вас с Мигелем староста до себя зовет! Поговорить хочет. — посыльный парнишка, в пути правивший телегой, аж запыхался от бега, словно через весь поселок бежал. А тут расстояния — два шага. Видать, просто обозначал свою загруженность.

— Скажи, сейчас перекусим и придем. Мигеля я сам предупрежу, чтоб никуда не потерялся. — И парень умотал доставлять старосте «голосовое сообщение» Вика.

Виктор уже вполне врос в этот мир, он понимал, что ежели староста его ждет, то дождется. Когда Вик сделает самые неотлагательные дела типа завтрака. Или пообщается с кем-то не менее важным, к примеру с конюхом относительно лошадок, поставленных в отдельное стойло для снявших номера. В любом случае, здесь никто не подрывается бегом по первому зову. Сегодня он точно придет к Алонсо и важный срочный разговор обязательно состоится. Скорее всего даже до обеда, весьма позднего в этом мире, но никак не позднее заката. Видимо.

Неделю спустя после той поездки с караваном Виктор снова трясся в седле своего жеребца и вспоминал тот разговор со старостой. Тот факт. Что его тело находилось в постоянном движении вверх-вниз, а его ноги компенсировали тряску, он уже не замечал, как не замечает водитель своих манипуляций с рычагом при переключении скоростей в машине с ручной коробкой передач. Одна часть твоего мозга выбирает дорогу, вторая думает важную думу, а сопутствующие операции вроде дыхания и работы поводьями или ногами контролирует спинной мозг. Сколько тренированный человек может проехать в седле, имея заводную лошадь? Вик о таком не задумывался, он давно осознал, что раньше устанут его четвероногие.

Как там Алонсо тогда сказал? Что-то про перспективы, принесенные в клювике одним удачливым дятлом. Мол, давно ему самому надо было об этом задуматься. Короче говоря, идея Пабло торговать с поселком напрямую пришлась ко двору.

— Вот только не всем такой расклад понравится, городские будут недовольны. И узнают они про смену вектора развития сельскохозяйственной коммуны не через сезон, а прямо сейчас. — Вздохнул староста.

— Так не говорите им раньше времени, какая беда с того?

— Легко тебе рассуждать, пока молод и вперед не смотришь, Вик. Сейчас, буквально сегодня нам надо будет бить по рукам, заключая новый ряд на поставку продуктов. И что я скажу? Не повезу я вам ничего, дорогие партнеры, всё шахтерам отдам? Или сейчас подряжусь, а потом договор не выполню?

— Чего проще, Алонсо! Подряжайся на треть от обычного, а то и на четверть. И вали на дикарей, мол тяжело будет теперь, война у нас нарисовалась. Скажи, что боишься подвести с поставками, хрен знает, что чертовы краснокожие дадут вырастить. А еще и довезти урожай надо. А ну как снова в пути нападут или откуп потребуют за проход.

— Откуп? Это как? — Не все нюансы бизнеса были знакомы этому ушлому крестьянину.

— А так, — продолжил умничать Счастливчик, — типа обложили данью, за проход через свои земли требуют часть товара.

— А это разве их земли?

— А чьи, наши что ли?

— Ну да, а ведь можно так отбрехаться! Молодец, парень! Погоди, так ведь наши уже обсказали подробности последней стычки. Что мы им наваляли и перемирие заключили.

— Ну наваляли, так и что? Вон прошлый раз тоже самое было, а не унимаются аборигены. И перемирие на один проход заключили. Я, между прочим, как этот самый трудился, чтоб мы все обратно смогли спокойно вернуться.

— Это да, ты своим героическим писюном спас поселок! — И Алонсо засмеялся. — Монумент в натуральную величину не обещаю, но нашим всем расскажу, как ты героически махал им в окружении дикарок. Пусть оценят твой подвиг. Или всё-таки воздвигнуть статуй во весь рост? — И староста показал большим и указательным пальцами, какого размера, по его мнению, получится монумент героической конечности следопыта.

— Да ну тебя, Алонсо! Я всерьёз говорю, а ты вышучиваешь. Между прочим, еще неизвестно, хорошо ли мы сделали.

— Не наговаривай не меня, Вик, всё делал ты сам. А хорошо ли, плохо — через полгода будет видно твоим новым родственникам. — Снова заржал староста.

— Тебе всё шуточки! Речь не о том. Я чего опасаюсь, ну как родятся от меня детишки с магическими способностями.

— Это ты сильно наперед сморишь. Хотя… Да, если через пятнадцать лет у дикарей станет на пару-троечку магов больше, хорошего будет мало. Чего-то я этот вариант не обдумал, поспешил. — Алонсо уже не смеялся.

Виктор же и раньше не был настроен на шутки. А когда староста упомянул «новых родственников», то и вовсе загрузился. Ведь в самом деле, шутки шутками, а если или когда детишки родятся, то биологически они будут его детьми. И ладно, когда девочки, девочки, как говорят, магические способности не наследуют. А вот ежели пацаны… Ежели такие же безбашенные, как все индейцы? Тут надо думать, сваливать подальше или улучшать отношения с соседями.

Задача у них с Лео в этом выезде не самая сложная, но и не так проста, как могло показаться несведущему человеку. Им требовалось ни много, ни мало, а разведать короткий маршрут для следующего каравана к горам в обход Уонда, то бишь того самого города на побережье. Короткий, и чтобы в обход? Без нормальной карты, да что «без нормальной» — вообще без карты! В наличии имелась только схема, нарисованная от руки Весельчаком. Если верить ей, а не верить оснований пока не было, то от поселка следовало держать путь не на восход к побережью, а почти строго на север до выхода на имеющуюся дорогу. А уже по дороге двигаться к Полноводной реке. По ней вверх по течению на северо-запад к горам.

Всего по прикидкам Вика и Пабло получалось чуть больше двухсот миль. Немаленький путь, но и профит ожидался ощутимый. И именно река делала этот маршрут реальным и экономически целесообразным. Вик помнил рассказы отца, тот говорил, что в старину вся Россия была опутана сетью судоходных рек и рукотворных каналов. Мол реки как пути доставки грузов были гораздо дешевле сухопутных дорог. Сейчас это всё за ненадобностью исчезло, сейчас на первом месте скорость. Даже странно — как может исчезнуть река? Но не верить отцу у Вика тем более оснований не имелось. Батя фигню не скажет.

Почему Лео и Счастливчик должны доехать не просто до дороги, а пройти весь маршрут? Во-первых, чтоб оценить его проходимость. Это же только звучит солидно — дорога. По сути же, натоптанный за годы путь, на котором встречаются и лес, и речки, и холмы с оврагами. И никто никаким мостом не озадачился, ни один маг земли не приложил руку, сглаживая рельеф. Да! По рассказам Пабло, в Старом мире считается за норму выравнивать дороги с помощью магии земли. Вроде как еще лет десять назад некий архитектор шевалье не то Зигфрид, не то Зигмунд на весь мир объявил, что сглаживание профиля пути ведет к огромной экономии ресурсов. Последнее слово науки! Маги земли сначала поморщились, а потом начали брать хорошие деньги за услуги по изменению ландшафта. У них теперь даже войны без земляных магов не ведутся. Вранье, скорее всего. Какая может быть польза от мага земли в войне — самая мирная магия, если разобраться.

Так вот про дорогу — Вик и Лео помимо всего прочего должны составить свою карту. Может быть, это будет тоже всего лишь схема, но в ней будут указаны водопои и расстояния до них. Без этого караван даже нечего пытаться провести — в один неудачный момент всё тягло и перегоняемое стадо просто ляжет в отсутствии воды. А еще надо будет «пощупать» воздух на предмет опасностей от человека. От Вика в этом толку мало, а опытный следопыт Лео был уверен, что если на пути балуют племена дикарей или белые банды, то это как-то можно уловить. Обломки разбитых повозок, разбросанные кости, места старых засад на дороге — люди не летают по воздуху как птицы, после них следы всегда остаются. Что Мигель, что Лео, они при любой возможности приседали на уши своему новому напарнику и вываливали секреты своей профессии. Вот и сейчас тянулся такой же урок, совмещенный с впитыванием пейзажа:

— След остаётся за любой тварью наземной. Да и пролетающие птицы следы оставляют, если уж начистоту!

— Как это⁈ — Вик аж извернулся в седле, воткнув в товарища недоверчивый взгляд. — Вот тут ты совсем заврался, Лео!

— А подумать? Вик, ты же у нас голова. Не?

— Хорош насмехаться, что за следы в небе? Говори уже!

— Почему в небе? Птица по воздуху летит, а дерьмо на землю валит. Стая с деревьев слетела — обязательно половина на взлете погадит. По виду дерьма можно сказать, куда полетели, сколько, как резко взлетали, когда.

— И зачем это всё?

— Чтобы понять, кто птиц вспугнул, откуда он появился. Думай, Вик, ты же следопыт теперь.

«Охренеть!» — только и пришло в голову Вите, он никогда и помыслить не мог, что человек может сделать столько практических выводов, просто поглядев на загаженную дорогу. А еще пришло понимание, что если он и следопыт, то самый что ни на есть начинающий. При всей его крутости, магии и экипировке, один он в прерии будет беззащитен как слепой котенок. А в лесу тем более. Легкое чувство неполноценности, не раз ощущаемое им в этом мире снова накатило и заставило в очередной раз понять — в этой «игре» нужно непрерывно «качать» навыки, причем все подряд.

Придуманное кем-то словечко «билд», означающее правильно подобранный и прокачанный до максимума набор умений, здесь совершенно неуместно. В этой нифига не игре могут в любой момент потребоваться любые навыки, даже самые неожиданные. И очень сложно угадать, что может пригодиться в дальнейшем. То есть заранее понятно — умение развести костер, добыть дичь, драться, скакать верхом и управляться с повозкой стопроцентно полезные умения. Они нужны в повседневной жизни и их совершенствование происходит как бы само собой. Но есть и такие, про которые не угадаешь заранее. К примеру, кто мог предположить, что его любовь ко всему метательному окажется такой ультимативкой? Или умение базарить с гопотой, этому его учили не школа и не мама с папой, поди сейчас скажи, что не полезный навык!

А вот еще: кто мог предположить, что случайное увлечение геодезическими картами в школе пригодится здесь? Нет, никаких особых умений Витя тогда не приобрел. Просто чуть глубже погрузился в изучение геодезической карты их района, предложенной их учительницей. Показалось забавным, что о знакомых окрестностях так много могут сказать поначалу непонятные значки и рисочки. А потом как понял, как сравнил с местностью! Понятно, что геодезия в мире тотального картографирование со спутников есть умирающая наука. А это вообще наука? Так вот, в этом мире знаний Вика было за глаза.

Лео буквально поразился, когда Вик вместо того, чтоб рисовать горы, реки и леса, взялся их обозначать какими-то черточками. Объяснил — схема стала гораздо понятнее. Не зря такой ценный ресурс, как бумага, выдали Вику. Блин, небось он и в самом деле из благородного ученого сословия.

— Это что за медуза кривая?

— Это очертания горы. Видишь, черточка направлена из центра наружу. Направление скатывания воды при дожде. А если бы тут был овраг, черточка от дуги смотрела бы внутрь. Так впадины отличают от холмов.

— А написать не легче.

— Нет, Лео, так места на карте не хватит ни на что.

— А почему ты тут два дерева нарисовал, их же тут несчетное количество растет?

— Вот тут? Это я границы леса нарисовал, а внутри обозначение, что лес смешанный.

— А эта пиявка зачем? Тут же чистый ручей, без пиявок.

— Это и есть обозначение ручья. Головка пиявки означает место, где он из-под земли вырастает.

— Ну так понятно теперь. — Слегка бесился Лео. — Ручей на карте обозначает пиявка. Но в ручье пиявок нет, он пригоден для питья — что ж тут непонятного! А холм и овраг у тебя обозначаются одинаковыми загогулинами, только черточки в другую сторону. Как удобно, черти тебя раздери!

Главная проблема была с масштабом, но тут уж ничего не поделаешь, всё очень на глазок, да и расстояния приходилось принимать на веру. Если Лео говорил, что по прямой двадцать миль от стоянки до стоянки, то на карте вырисовывался примерно такой кусок местности. Если сравнивать с ничем, которое было у поселка до этого, то получалось вполне неплохо. Во всяком случае Вик считал, что за такую контурную карту он заслуживает твердую четверку. Для него четверка — весьма высокая оценка, даже еще лучше трояка. Хотя тройбан — тоже хорошо. В новой реальности трояк, это когда выжил и не побили. Четверка, когда еще и сыт-одет-обут. А на пятерку живут здесь только так горячо нелюбимые всеми аристократы. Если честно, понаслушавшись про них всяких гадостей от товарищей и соседей, Вик Счастливчик уже и сам захотел перейти в правящий класс угнетателей и прожигателей жизни. Его не очень пугал кривой оскал феодализма, лишь бы он был на правильной стороне.

Глава 15

Жертвы

Лагерь разбили на берегу небольшой речушки, а может быть просто ручья. Громко сказано — лагерь на двадцать ног, то есть два человека и четыре коня. Небольшая рощица неподалеку дала и дров, и веток для навеса. Вик посмотрел на место для ночлега, а потом сходил, чтобы нарубить еще веток на подстилку. Местное население, как он понял, избалованное теплым климатом, считает за норму спать на голой земле. Лео сначала подивился такой тяге к комфорту, а потом оценил — НА охапке веток впрямь спать приятнее.

— Вик, как ты додумался ложе такое устраивать?

— Там, где я вырос, так принято. Мягче и теплее.

— Ну да. А вот эти значки, которые ты рисуешь, это ты придумал, или научил кто-то?

— Почему кто-то? Учителя научили.

— Учителя? — Лео прямо выделил слово интонацией. — У тебя было несколько учителей⁈

Он не был в пролом караване, и хотя Мигель что-то такое рассказывал, мужчина не осознал масштаб богатства аристократического семейства, из которого выпал их новый товарищ. А тут вон чего, Счастливчику в своё время наняли не просто учителя, а даже целую толпу учителей. Небось, один этикету ихнему учил, другой счет в башку вбивал, третий вона те чёрточки объяснял. Четвертый… Лео не смог придумать, чем занимался следующий учитель.

— Счастливчик, а сколько у тебя было учителей всего?

Вроде простой вопрос заставил приятеля замолчать на продолжительное время.

— Э-э-э, не знаю даже, не считал. Они менялись всё время, я всех не вспомню.

— Не хочешь, не говори. Чего там, разу вас такие тайны, то и спрашивать не стану. Мне интереснее, как ты к нам попал. Это хоть сказать можешь?

— Могу. Но ничего интересного не сообщу. Пожар был, всё горит, дым такой, что дышать уже нечем, вдруг из ниоткуда выходит незнакомый волшебник и предлагает исполнить три моих желания.

— А ты тогда ему что должен за это?

— А я ничего.

— Так не бывает. Как самое меньшее, ты ему жизнь должен.

— Э нет! Я на такое не подряжался.

— Как это? — Лео бросился спорить с непонятливым товарищем. — Ты же загадал, чтоб он тебя спас от смерти!

— Ничего подобного. Я загадал совсем другие вещи. Глупость какую-то, как понимаю. Видать, уже ядовитым дымом надышался.

— Так там у вас еще и дым был ядовитый? Нифига ж себе, ты попал. Погоди, то есть ты обхитрил того демона?

— Волшебника. А почему обхитрил?

— Ну смотри, ты же не загадывал своё спасение, а твои три желания могли сбыться только в том случае, если ты жив останешься. Выходит — ты его облапошил.

— Не знаю, Лео. Таких нелюдей хрен обманешь. Мне кажется, ему зачем-то было нужно, чтоб я тут оказался, так далеко от своего дома.

— Сильно далеко?

— Ты даже не представляешь, насколько. Домой не вернуться, хоть всю жизнь скачи.

— Волшебник — это как маг? Слово незнакомое.

— Нет, маг только один вид магии практикует, а волшебник сотворяет всякое непонятное, это как сравнивать коня и ветер.

— Ветер быстрее коня. — Лео был готов спорить по любому поводу и на любую тему.

— На коне ехать можно, а на ветер не залезешь.

— Да чего это! Я слыхал, маги-воздушники уже научились ветер запрягать. Какую-то ерундовину городят из палок и тряпок, а потом летают на ней.

Виктор сначала не поверил, но спорить не стал, всё равно спорить с Лео как голосового помощника троллить — результат будет нулевым. А потом вспомнил то магическое ружье с клеймом в руках у шерифа. «Похоже, тут кто-то из наших резвится в полный рост. Причем, ни в чем себе не отказывая. Ага, хорошо прогресорствовать, когда ты в теле герцога Пяти гор, ты попробуй с голым задом попасть!» — подумал Витя с жалостью к себе любимому. Про собственную магию как нехилый бонус он не вспомнил.

Ночевать вдвоем в незнакомой местности, а вернее на чужой враждебной территории не страшно. Страшно не проснуться, или проснуться без какой-нибудь нужной части тела. Так что спать решили по очереди. Не так, когда половину ночи спит один, а половину другой, а урывками, меняясь через каждые два часа. Что-что, а определять отрезки времени по собственному чутью, движению звезд и солнца Вик научился за неполный год, что он провел в этом мире. Он даже уже перестал тосковать по часам, тем более что не носил их на руке и в той прошлой реальности, полагаясь больше на мобильник. Как ни странно, но тяга к смартфону прошла довольно быстро, особенно при осознании, что без зарядки, сотового покрытия и доступа к интернету смартфон моментально превращается в бесполезный кусок непонятно-чего. Из него даже нож не выкуешь. Ни в костер, ни на зуб не положишь.

В очередной раз Вик проснулся не от ожидаемого приятельского хлопка по плечу. Его рот зажимала чужая и грязная ладонь. Первый порыв вгрызться в чужие пальцы зубами был остановлен шёпотом Лео:

— Тихо! Окружают.

— Кто?

— Не знаю. Люди.

Ну да, это когда ты стоишь в карауле, твоя первейшая задача поднять шум при любой непонятной движухе. А когда вас всего двое, когда помощь не придет ниоткуда и никогда, то звать на помощь, стрелять в воздух и звонить в караулку бесполезно. Стрелять надо не вверх, а наверняка. Причем в тех людей, которые непонятно зачем подбираются к тебе. Когда есть, из чего стрелять. В темноте Вик скорее услышал, чем увидел, как Лео прямо лёжа взвел свой арбалет и наложил на тетиву болт. Он пошарил в темноте и нащупал свою машинку. Зарядив оружие, Вик похлопал Лео по плечу и положил арбалет рядом с ним, давая понять, чтобы тот пользовался двумя. Сам он пополз в сторону.

Этот урок был тем немногим, что он вынес из тактической подготовки, которую проходил в армии. Рассредоточение перед огневым контактом, чтоб всю группу не накрыли одним выстрелом из гранатомёта или просто автоматной очередью на дурачка, а то и броском ручной гранаты. Понятно, что здесь нет автоматов и граников, зато есть файерболы, а еще стрелы имеют дурную привычку втыкаться в человеческую плоть. Чем дальше тела друг от друга, тем сложнее заработать попадание. Почему рассредотачиваться не принято в этом мире? Потому что за перестрелкой всегда наступает этап рукопашной, а драться удобнее плечом к плечу. Вот доживут следопыты до второго этапа, тогда и сойдутся.

За час до этого группа бесшумных, как сама смерть и таких же безжалостных злодеев собралась за бугорком, чтоб невзначай не увидел никто их раньше времени. Их кони оставались в стороне под охраной одного из них, самого бесполезного сейчас по причине чирья на заднице. Тихие голоса не разносились по округе, приглушенные ладонями. Головорезы обсуждали план нападения, определяя самый безопасный вариант. Безопасный для них самих, понятное дело.

Немедленное нападение неведомых злоумышленников затрудняло то, что на месте стоянки не горел костер. Это прямо взбесило готовившихся напасть людей, уж больно не по-человечески поступили жертвы. Или сидите у костра по очереди, сторожите лагерь, или просыпайтесь изредка и подкидывайте дровишки, чтоб огонь не погас. А то так и до беды недалеко: хищный зверь нападет, не отпугнутый пламенем. Ну или случится неприятность типа сейчашней — уважаемые люди напасть собираются, а нихрена не видно, в кого стрелять. Никто не любит сильно хитрых или совсем беспечных. Стреноженные лошади, пасущиеся невдалеке, не могли служить ориентиром, так что разглядеть, точное место нахождения двух людей было непросто.

Проще всего было предположить, что оба лежат сейчас в шалаше, собранном из веток, и пойти туда резать глотки спящим. В свете звезд очертания шалаша виднелись вполне отчетливо, если не споткнешься, подходи да режь. Вот только дураки все уже умерли — никто не сунется в надежде на беспечность бывалых разведчиков. Кто сказал, что они оба спят, а не почуяли беду, не расползлись в стороны с оружием? Первый, кто захочет проверить свою удачу вполне может оказаться первым убитым в этой схватке.

— Давайте с двух сторон подбираться, что ли. А то до утра просидим тут.

— Так может, в самом деле подождать, пока чуть подрассветет, хоть видно будет, куда целиться.

— Ну да, только тогда и этим будет видно нас.

— Так их двое всего, а нас вон сколько! — И воин-призрак начал тыкать грязным пальцем в спутников, шевеля губами. — Семеро! А восьмой с лошадьми. Чего бояться-то?

— Ты видел, как этот маг клинки мечет? К нему живому близко лучше не подходить, я вам так скажу. — Вставил еще один неумолимый и смертоносный.

— Погодите, я чего думаю! А с какого такого мы на темноту жалуемся, у нас же маг есть! Ты маг или не маг? Шарахни по шалашу. Если они там, то загорятся, а мы их добьём. Если не там, мы в свете огня увидим разведчиков. Как на ладони будут.

— Все высказались? Теперь я буду говорить, а вы слушать и выполнять. — До того молчавший мужчина, разгладил пышные усы и продолжил, — я огненный шар могу кинуть шагов на сорок, далее он не полетит, рассыпется. А с сорока шагов, пожалуй, меня из арбалета снимут, если заметят. Так что…

— Сдрейфил, твоё магичество! — Перебил его товарищ. И сам тут же был перебит, но уже затрещиной.

— Я сказал, слушаем меня! И тихо!

— Тогда сам не ори, услышат.

— Так вот. Со своим жезлом я гораздо больше могу нанести урону, и сил потрачу на это меньше. Я вам не дракон огнедышащий. Пойдем тихо и с дух сторон.

Первый предложивший этот план хотел крикнуть, что он так и говорил, но пышноусый зажал его рот ладонью-лопатой. Кстати, такой же пыльной как пресловутая лопата.

— А ну не орать! С двух сторон, и не перестреляйте друг дружку. Кто заметит следопыта и наверняка будет уверен в выстреле, тот может стрелять. А как услышите, что арбалет тренькнул, то уже не ждем, наваливаемся на этих всем скопом. А я буду стоять с жезлом, не дам сбежать, если упустите одного из них.

— Ловкий какой! Мы в дело, а он в сторонке постоит. И денег ему самая большая доля!

— Это потому, что у меня мозги в башке, а не каша, как у вас. И вообще, если кто-то забыл, то я шериф нашего города.

— Так мы не в городе, а хрен знает в скольки милях от него.

— Дурень, мы ж не грабим, а действуем в интересах нашего города. Так что заткнулись все и расходимся крыльями. Как на оленя.

Бесшумными тенями, изредка спотыкающимися в темноте, милиционеры разошлись по равнине. Похоже, что поделились они, исходя из сложившихся предпочтений в жизни, поскольку старший группы никого не распределял. Трое пошли направо, трое налево, а сам маг двинулся прямо, но недалеко ушел, выбрав очередную кочку в качестве наблюдательного пункта.

Именно в этот момент Лео услышал шорохи с разных сторон и идентифицировали их как звуки приближения самых опасных хищников. Виктор не слышал ничего особенного, но доверял старшему товарищу, так что змеёй уполз в сторону. Уж по-пластунски ползать в армии его научили, что бы он не думал про бесполезность той школы мужества, куда записывают мальчиков за наличие пениса и прочие достижения. Какие? Например, за достижение восемнадцатилетнего возраста, или за успешный вылет из института, автоматически засчитываемый как боевой вылет.

Мирный житель России двадцать первого века ни за что не стал бы пытаться убить первого встречного за то, что он крадется в темноте по степи. Лео не был мирным жителем России, поэтому он нажал на спусковую скобу чертовски удобного арбалета конструкции Вика Счастливчика сразу, как только смог совместить прицел с приближающимся силуэтом. И сразу всё завертелось! Со всех сторон раздались крики, словно нападающие не могли качественно напасть без звука, они перестали крастья в три погибели, а побежали в полный рост с непонятными криками и отчетливыми проклятьями. Разряженный арбалет упал в траву, его место в руках занял второй. Вик снова прицелился с колена, Вик объяснял, что при стрельбе с колена ты представляешь меньшую мишень для стрел противника. Мгновение, и второй болт нашел свою жертву.

Из-за темноты стрелял разведчик почти в упор, так что на перезарядку времени уже не оставалось, да и незачем — на него бежал всего один враг. Еще вздох, и их клинки скрестились, а еще через пару мгновений на его голову обрушился меч зашедшего со спины противника, не замеченного им.

Вик услышал лязг механизма и удар спускаемой тетивы арбалета, потом еще один такой же звук. Он понял, это Лео лупит по врагам, значит он их видит! Вскочив на ноги из травы, Счастливчик повернулся на звук, выдернув нож из перевязи и отведя руку для броска, левая рука уже держала наготове второе лезвие. Неясная тень мелькнула впереди, там, где он оставил товарища. Бросок, и чей-то крик обозначил результативное попадание. Второй клинок уже в правой руке, и снова крик, но на этот раз голос был знаком. А потом по ушам стеганул низкий раскатистый выстрел, потише, чем автоматный, но тоже солидный. И сразу за ним сильная боль в груди, вспышка перед глазами, темнота.

Охота удалась, хищники, самые опасные в этой части мира, в очередной раз доказали, что ум, опыт и грамотная подготовка при соблюдении дисциплины приносят свои плоды. И не беда, что двое из охотников уже остыли, а третий доходит — тем слаще победа, тем ярче чувство миновавшей всех опасности. Всех выживших. А еще плату и трофеи придется делить не на семерых, а на четверых милицианос. Шериф при любом количестве выживших был не внакладе, его доля — половина от всего. Делить было что, помимо обещанной городским советом оплаты отряду достались четыре лошади, два новеньких арбалета мудреной конструкции и еще куча всего по мелочи. Опять же, у Счастливчика могло еще что-то за душой найтись, надо только разговорить этого воистину счастливого бедолагу. Подумать только — тяжеленький свинцовый снаряд из магического жезла угодил точно в один из висящих на перевязи клинков, избавив того от скоропостижной смерти. Ну да, и подарив ему шанс умереть под пытками, неизбежными в таких случаях. А вдруг какая-нибудь захоронка где лежит, не мог же он потратить все золотые, какие он стряс с бандитов. Надо только дождаться, когда этот Счастливчик очухается.

Ночью сразу после стычки отряд охотников на людей никуда перемещаться не стал. Не настолько голодно здесь, чтоб кто-то мог прийти на запах крови. Волки или шакалы летом не бегают стаями, а те, кто есть, не решатся подойти близко к страшным людям, тем более, когда их так много. Даже трупы было решено закапывать утром, при свете солнца. И то верно, они уже никуда не убегут. Опять же, чтоб грамотно и без спешки обыскать покойников, стоянку и лошадей, нужно видеть, что и как. А то были случаи, когда ценные мелкие вещицы и монеты терялись в пальцах у сообщников. Поди потом докажи, что твой приятель что-то утаил. Выворачивать исподнее и вьючные мешки у своего соратника — это нанести обиду, а возможно и спровоцировать его на удар в спину. Когда плюют вслед, это одно, а когда в заварушке свой же суёт нож в печень — это совсем другое.

Сложив мертвецов в один рядок, главарь распорядился позвать назначенного коновода. Идти по ночи к нему никто не захотел, головорезы вместо этого начали громко свистеть, так что через какое-то время он пришёл сам, а заодно привел и восьмерых коней. Лошади стояли несколько часов связанные «в одну узду», так что ни пощипать траву, ни попить возможности не имели. Шериф распорядился обиходить коней, благо ручей был рядом, а уже потом ложиться спать.

— Только смотрите, мага этого свяжите и кляп всуньте в рот.

— Боишься, шериф?

— Опасаюсь. Очнется, начнет магичить, убьёт кого из вас дураков. Магу, чтоб Дар свой применить нужны пальцы свободные и рот, слова говорить. А спеленутый и с заткнутым ртом маг не опасен, поверьте мне.

— Да уж кому и верить, если не тебе, твоё мажество! Всё сделаем, не сомневайся! Спи уже.

Глава 16

Кровь на земле

Если бы Виктор слышал о том, что необходимо магу, чтобы скастовать заклинание, он бы засмеялся. Или нет, учитывая обстоятельства, в которые он попал. В любом случае, сейчас он ничего не слышал, будучи без сознания после «гостинца», прилетевшего в его грудь. Медленный и тяжелый снаряд не смог сломать метательный нож из закаленной стали, но выбил дух из следопыта.

А насчет правильного применения магического дара — Вик был самоучкой, он не знал, что надо привязывать слово-якорь к магическому усилию, что для запуска воздействия требуется жест-ключ. Он совершенно не разбирался в механизме магической физики. Впрочем, в этом механизме не разбирался никто вообще во всем мире. Вик принял правила игры и пользовался чем-то чего не понимал также просто, как пользовался приложениями в мобильном телефоне. А якоря и ключи… ему было достаточно просто сильно захотеть, чтоб его магия включалась и давала результат. Используемые им жесты вообще никак не влияли на его ожидания. Единственно, в чем нуждался реально, пока он нуждался в визуальном контакте с перемещаемыми объектами.

Так что я бы посоветовал шерифу Гордону завязать парню не рот, а глаза. Но поскольку душой я не на стороне шерифа, так что ничего ему советовать не стану. Да и нет у автора такой возможности, я просто наблюдатель и рассказчик.

Утро наступило со всей неумолимостью, оно было в меру свежим и достаточно теплым для того, чтоб люди не вымокли от выпавшей росы. В небесной синеве звенела какая-то птица, рассказывая понимающим, что вот тут, под нею какие-то мутные личности творят свои мутные дела, так что лучше не ходите, зверюшки, сюда. Лео тоже бы понял эту песенку правильно, но увы, он уже ничего не мог услышать по причине своей безвременной смерти. Человек есть существо смертное, порой внезапно.

Вик очнулся в весьма скверном настроении и весьма неприятным способом: представьте себе, что бы вы сказали, если бы вас прямо в одежде окатили холодной водой. А потом бы вы до кучи выяснили, что связаны. А потом, когда вы попытались высказать этому миру и окружающим людям всё, что думаете о них, вдруг осознали бы, что ваш рот завязан какой-то тряпкой.

— Посадите его вон под то деревце.

— Что, Гордон, опасаешься, что его милость не захочет разговаривать лёжа? Или что ему голову солнце напечет? — Не поглумится над опасным поверженным врагом только умный, а таковых под рукой у шерифа было немного. Так немного, что обоих умных пришлось оставить в городе. И за порядком как-то присматривать надо, и не нужны они рядом, когда такое щекотливое дело делается.

— Заткнулись все! Своего ума нет, пользуйтесь чужим. Или просто запомните, без нужды жестоким только хорек бывает, когда от крови пьянеет. Если среди вас такой заведется, то я его первый придушу. Люди мы, а не уроды, не грабители, не дикари.

— Это да! Дикари по части пыток мастаки и любители!

— Всё, сказал! Заткнулись и отошли, нам побеседовать надо. Счастливчик, я сейчас тебе рот развяжу, только ежели ты магичить вздумаешь, тут же вот этим кулаком его и расшибу, зубами подавишься. Понял? Тогда кивни.

Вик кивнул. Он слышал, что о его способностях рассказывал этот урод. Ему не хотелось провоцировать бандитов, даже если эти бандиты из сил самообороны города. И его устраивало, что эти твари немного превратно оценивают его технику использования супер-способности. Дара, как здесь выражаются. Ему хотелось жить. Не до одури, не любой ценой, но Виктор имел конкретно сейчас некие планы на жизнь. Еще вчера он плыл по течению и ни о чем таком не задумывался, а вот прямо сейчас цель оформилась: отомстить всем им за смерть Лео. Понимая, что уроды будут против его планов, Вик не стал зыркать глазами, посылая лучи смерти из них, не стал запоминать диспозицию, он просто лежал, демонстрируя покорность обстоятельствам. И даже не впился зубами в руку, когда шериф снимал кляп.

— Ты, Счастливчик, зла на нас не держи, мы вас убьем не потому, что негодяи природные. Просто работа такая — город охранять.

— Ну да, поэтому вы на соседей нападаете. Я думал, это для бандитов дело, а не для милицианос.

— Мы не на всех. Конкретно вы были угрозой для жителей Уонда. А сейчас быть ею перестали. Ты пойми, следопыт, я на тебя зла не держу. А то, что тебя сейчас мои парни пытать почнут, ну так в этих землях заведено. Ты ж по-хорошему не расскажешь, где твоё золотишко закопано.

— Я дурак что ли золото закапывать? Оно работать должно!

— Да? Неудобно получилось. И я соглашусь — тут ты прав. А дурачки мои всё равно не поверят, так что не серчай.

— Шериф, ты так и не сказал, каким образом мы тебе помешали жить. Просвети ситуацию под занавес.

— Блин! Вот прямо слышно в твоей речи, что образованный. Веришь ли, скучаю по тем временам, когда и сам жил в Старом мире, вращался в приличном обществе. А теперь чего уж, — усач махнул рукой, — жизнь так сложилась, свой же корабль пожёг, пришлось бежать от обидчивого хозяина груза. Ладно, о чем мы?

— Про угрозу городу.

— Точно! Ведь вы собирались торговать в обход нас!

— В полном своём на то праве.

— Ага! А то, что мы вам защиту даём, это ничего? А торговлю с тем же Старым миром обеспечиваем! Это всё за спасибо?

— Отбиваемся мы весь этот год сами. А за товары из-за моря вы пошлину берете перевалочную. Скажи, вам мало, вы вообще всё хотите обложить.

— Да хоть бы и так. Право сильного никто не отменял.

— Тоже верно, шериф.

И тут Виктору в голову пришла очередная умная мысль. Он вдруг подумал, что если его способность к телекинезу распространяется не только на клинки? Ну да, бил же он в челюсть удаленно! Выходит, раз он может переместить любой предмет, то незачем так себя ограничивать. Вот взять Гордона, что навис сейчас над ним, дышит чесноком, он же, по сути, просто физический объект или даже набор физических объектов. Суповой набор. Что мешает выдернуть из супового набора одну мосолыгу?

Вот так без тренировки? Из живого сопротивляющегося тела? А силенок хватит не просто сделать больно, а убить? Не попробуешь — не узнаешь. И Счастливчик волевым усилием переместил черный глаз своего собеседника вперед на двадцать сантиметров.

Крик, вырвавшийся из горла вожака убийц, прокатился не только по лагерю, он напугал всю степь на милю вокруг. Столько боли и ярости было в нём, всякая умная зверюшка сразу поняла — если кто-то сделал так больно какому-то опасному хищнику, значит их неказистых он и подавно обидит. Так что одни предпочли спрятаться, другие убежать, кто летать не умеет.

Когда шерифу вырвали глаз, он инстинктивно отпрыгнул, а потом начал кататься по земле и выть от боли. Кровь, сочащаяся из глазницы, запачкала его пальцы, одежду, траву — жуткое зрелище! Я говорил, что всякая умная тварь бежала подальше? Милицианос к умным не относились, во всяком случае, их реакция была иной. Кто-то побежал к шефу с вопросами, иные схватились за оружие, кто-то вообще застыл столбом и просто смотрел, что будет дальше.

Из четверых только один догадался, откуда исходит угроза и принял решение. Он подбежал к полулежащему Вику и широко размахнулся тяжелым тесаком. Как удачно вышло — он подбежал к нему не сзади, не из-за деревца, а с фронта, уважил противника! Виктора учили одному забавному приёмчику как раз против тяжелых клинков и топоров: когда есть опасность, что не сможешь парировать его встречным ударом, сбей оружие с траектории. Да так, чтоб оно продолжило лететь, но уже в колено нападающего. Чем сбить, когда ты внизу и связанный? Да магией, чем же еще! Когда рубящий удар приходится по ноге — это очень больно. Так что через секунду уже двое раненых каталось по траве рядом с чертовым магом. Второй хотя бы не орал как резаный.

Кстати, подручный шерифа и успокоился очень быстро, только лужа под ним расплылась уж очень большая. Это Вик нашел взглядом вену на его шее и чуток её переместил. Получилось не сложнее, чем с глазом, только его немного забрызгало. Совсем малость. Он бы и шерифа успокоил, но тот катался далековато, разглядеть какое-то критичное место на его теле не получалось. Не то, что у вон того, стоящего столбом. Рубаха без ворота навыпуск, седло в руках, жилистая шея торчит из худых плеч, как труда из крыши.

Когда кровь фонтанчиком оросила приятеля этого бандита, произошло сразу два события: сам бандит упал и начал дергаться в конвульсиях, пытаясь зажать жилу на шее, а два оставшихся на ногах его товарища бросились к лошадям. Тот, которого оросило кровью, выиграл забег и моментом ускакал в степь. А второму было не так удобно, было видно, что он потихоньку съезжает из-за незатянутой подпруги. Ну да ничего, дядька опытный, потом поправит, если не упадет и не сломает себе шею. Тем более, что он шибко удачливый оказался тип, почти как Счастливчик.

Когда бывший шериф Гордон смог наконец встать на ноги и оглядеть стоянку, зажимая один глаз рукой, он не увидел ни одного из своих подчиненных. Не считая тех двух, что окровавленные лежали на земле. Зато этот маг сидел под деревом связанный, как ни в чем не бывало. Еще и лыбился криво — сквозь кровавую пелену шериф смог разглядеть его оскал. Шаг, другой, Гордон поднял руку и прицелился, он приготовил для своего врага самый большой самый пламенный шар огня.

Сильный удар в гортань сбил подготовку магического посыла и заставил захрипеть. Шериф плюнул на магию и побежал, намереваясь пинком размозжить это наглое лицо, стереть оскал с него, навечно стереть. Гордон думал, что бежит, на самом деле он откровенно ковылял, так что у Виктора было время примериться и вырвать второй глаз своему врагу. Око за око? Око за Лео, второе от себя.

Споткнувшийся шериф в этот раз не упал, он зажал ладонями ямы на месте глазных яблок и сейчас шел со стекающей по щекам кровью, чтоб найти Счастливчика наощупь, а потом задушить его. Вот только шел он не в ту сторону. Вик даже поначалу решил, что пусть идет — в степи слепой станет приятным подгоном для мелкой публики. Моего героя вполне устраивала бы столь медленная смерть врага. Опять же потом он мог честно сказать: «Я отпустил его, простив врагу все прегрешения».

Но нет, вторая мысль помешала его природному чувству пацифизма. Сейчас надо развязываться, шебуршать, крутиться. А ну как этот слепой приползет на звук? Забавная получится битва — слепой против связанного, нафиг-нафиг! Телекинез оказался удобной фичей, виртуальный удар в висок оказал вполне материальное воздействие на противника, погрузив его в беспамятство. Хотя не факт, что Гордон остался жив, Витя не мог этого гарантировать.

Так или иначе, пока тот лежит и не шевелиться, нужно подтянуть вон тот тесак поближе к спине — получилось! Да и не могло не получиться, не сегодня, не у Счастливчика. Прикинуть, где окажется рукоять, когда он завалится на бок и перекатится вправо. Нормально всё будет, пусть лежит так! Вик завалился на правый бок, а потом покатился колбаской в сторону тесака. Какая-то хрень больно впечаталась в ребро, потерпим. Ага, вроде это нужная железка! Пальцами ухватил рукоятку, начал ёрзать, водить кистями, елозя клинком вдоль ног.

Хрен там! Может, он тупой стороной водит? Пальцы перехватили ручку тесака, нащупали лезвие. Точно! Аж порезался, такое острое лезвие оказалось, но не с той стороны, которой он пилил веревки. Исправляемся. Пилим. Режем. А вот и веревка подалась, Вик прямо почувствовал изменение положения бедер. Сами мышцы ничего не чувствуют. Ага, начали расходиться ноги — это почти победа. Праздновать пока рано, решил для себя разведчик. Не дай бог, вернется кто-то из этих бедолаг. Хотя тут и богов-то нет! Всяк сам себе магичество и божество, во всяком случае некоторые.

Спустя какое-то время Виктор смог расправить и плечи, выгнуться всем телом, а потом покататься по земле уже свободным человеком, стараясь не вляпаться в кровавые лужи, которые он сам и напрудил. Кстати, вонь сейчас тут будет порядочная, живность начнет скоро возвращаться, а то и набегут пришлые — всем жрать охота, не только городским.

Мародерка! Самый любимый Витей этап схваток в реале был гораздо муторнее, чем в компьютерных играх. Это там было достаточно подойти и коснуться поверженного тела рукой, лут моментально оказывался в инвентаре. Было ваше — стало наше! Кони в игре приручались одним наложением ладони на круп, сейчас ему пришлось собирать коняшек, разбредшихся по округе. Но сначала он нашел и зарядил оба своих арбалета — вдруг милицианос вернутся?

А пара лошадей вообще пустилась вскачь подальше от человеческих разборок и криков шерифа. Их Счастливчик собирал верхом. Связав лошадок на узду одну за другой, он начал навьючивать их седлами, переметными сумками, тюками и скатками. Не настолько он богат, чтоб бросать здесь полог палатки. И запасец сухих дров не бросит. Обувь? Вон те сапоги он не оставит койотам на поживу, да и невкусные они. И те тоже. Пояса, почти все в пользу. Кошели и ножи с них в мешок! Короче, вдумчивый шмон и тотальная мародерка привели к тому, что на месте стоянки помимо пятен крови осталось шесть полураздетых трупов. И ни одной железяки или медяшки.

Виктор хотел везти своего товарища с почетом, уложенного на носилки между двумя лошадями, благо коней у него завались теперь. Но жизнь и тут подкинула бяку: оказалось, что если тяжелый груз размещать между лошадей, то вся упряжь довольно быстро съезжает на бок. Хочешь навьючить конягу — распределяй груз поровну в обе стороны. Так что Лео свой последний путь проделывал, лежа поперек седла, без пафоса и почета. А через сутки он завонял. И Виктору пришлось подыскивать красивое приметное место на холме, копать другу могилу, наваливать сверху камней, чтоб животные не потревожили его вечный сон. Идея, что Лео можно бросить в прерии просто так даже не приходила Вику в голову.

Небольшой караван по меркам этих мест, всего десяток лошадей, но в одно лицо управиться с таким было непросто. Еще и головой постоянно надо было крутить. Впрочем, если бы на него наткнулись дикари, он в любом случае стал бы лёгкой добычей. Или ускакал с парой заводных, бросив всё богатство? Вик так и не смог ответить себе на этот вопрос. Два заряженных арбалета висели с двух сторон седла, пять клинков в перевязи — при небольшой доле удачи, можно очень сильно огорчить небольшую банду. Всё племя он бы не одолел, а группу боевиков ссадил бы. Так что Счастливчик решил, что решать проблемы станет по мере поступления. Но то ли прозвище ему дали не зря, то ли дело было в непопулярном маршруте, он никого не встретил.

Разведчики краснокожих, наткнувшиеся на место стычки через сутки, были впечатлены. И шестью полуобглоданными телами, и обилием выпущенной крови, и вырванными у одного из мертвецов глазами. Белые люди так обычно не воюют. А красные тем более. Зачем в бою вырывать глаза, когда можно просто убить? По следам они поняли, что два чужака сбежали прямо во время боя, а отряд победителей ушел неспешно с богатыми трофеями. За кем гнаться? За теми двумя трусишками, не принявшими смерть в бою? Или за богатой добычей с острыми длинными зубами? Их всего пятеро, они дети Одинокого Волка, смелые и опытные, а еще умные — пусть дурак гоняется с палкой за взрослым медведем! Умный воин сойдет с его дороги.

Долг ли путь обезумевшего испуганного человека без припасов в прерии? Что ждет его там? Что может он ответить под пытками тем, кто ничего не спрашивает? Оба пойманных милицианос были рады рассказать всё, что знают. Но как сказал один из них сутки назад. Дикари умеют пытать. И не ради знаний о мелких секретиках бледнолицых, коренных обитателей этого континента волновали глобальные вопросы бытия. А еще морально-волевые качества противника, присланного на их головы разгневавшимися Духами. Качества оказались так себе, пленные умерли слишком быстро, одна польза от них — две кобылки. А и то хорошо, лошади оказались полукровками, несущими достаточно чужой сильной крови, потомство дадут хорошее. В их земли вливается новая кровь, может этого хотят духи?

Глава 17

Географ и география

Когда к поселку подъезжал караван, его по пути перехватил Мигель, в одиночку исполнявший свой нелегкий труд по патрулированию окрестностей. Он заметил конную колонну издалека по характерному пылевому облаку и сначала покрутился неподалеку, а потом, поняв состав колонны, выехал из распадка наперерез.

Едущий впереди табунка Счастливчик был один, а лицо его давало четкий и недвусмысленный ответ о судьбе Лео. И куча трофеев совершенно не радовала ни Мигеля, ни самого Вика.

— Я смотрю, кони у тебя не этих, не краснокожих, — вместо приветствия произнес Мигель, когда стремя в стремя поравнялся с Виком. — Ты рано.

— Не краснокожих. — Чем дольше Виктор жил среди этих людей, тем меньше ему требовалось слов для общения. В вечность канули его спичи и длинные монологи по любому поводу.

— Расскажешь?

— Староста в поселке? Тогда сразу и ему доложусь, чтоб два раза не рассказывать об одном.

Пожалуй, год назад все эти лошади показались бы ему на одно лицо. Ладно, на одну морду. Ну разве что вон та черная, а остальные… других цветов. Сейчас же, приведенные Виком они все были наособицу. И по масти, и по форме головы, по статям — Вик начал различать верховой скот так же хорошо, как людей. Отведя их в конюшню, он не боялся, что потом не вспомнит, какие из коняшек его, а какие поселковые.

Да, казачий принцип «что с бою взято, то свято», не заученный там, в прошлой жизни, здесь блюлся чётко. Есть общее имущество, которое общинное, а есть собственное, привезенное из-за моря или добытое уже здесь. И никакого коммунизма в коммуне, как ни странно. Так что из десятка коней, с которыми он вернулся, шесть его личная собственность. А три он сегодня же покажет вдове Лео, пусть она сама думает, что с ними делать. Так-то он поможет ей, но пристраивать к делу или продавать будет сама женщина. Почему именно о трех речь? Две были у Лео с начала похода, одна его собственная и одна заводная, выданная старостой. И две как трофеи, друг перед смертью успел завалить из арбалетов двух бандитов.

Ужен через три часа два следопыта сидели в домике старосты, где Счастливчик делился обстоятельствами происшествия и выдавал новые расклады по взаимоотношениям с городом. Выходило не очень. Совсем не очень хорошо выходило. С одной стороны, ссориться с городом было не с руки, с другой давать над собой власть — тоже. А когда кто-то за тебя решает, с кем и как ты будешь торговать, это и есть потеря суверенитета. Следующий шаг — вассальные отношения. Ради такого не стоило перебираться через Срединное море, господа и дома имелись.

— Я так думаю, что пока Уонд, вернее его городской Совет не набрал силу, им тоже не с руки огласку давать этой истории. Что-то случилось, а что произошло, никто толком не знает. — Мигель неожиданно серьезно начал прогнозировать ситуацию.

— Вик, подумай и скажи, те люди, которых ты упустил, они что смогут рассказать, когда вернутся? — Староста буквально одним словом смог назначить Виктора виноватым во всей истории.

— Говори да не заговаривайся, Алонсо! Упускают добычу, на которую охотятся, а я жизнь свою защищал. И если бы делал это чуть менее старательно, то не сидел бы сейчас тут, а вы бы ничего не узнали про эту гниль. — Вик не дал слабину, не принял на себя словечко «упустил». — Как староста именно ты УПУСТИЛ такой расклад. Погнался за прибылью, а реакцию партнеров по делу не просчитал.

Да уж, а так здорово всё выглядело, когда Вику рассказывали про партнерство и кооперацию всех живущих в этой локации Нового мира, а оно вон как оказалось. Как везде, люди видят свои ближние перспективы и предпочитают шкурный интерес выгодам всего человечества. Кстати, еще неизвестно, кто большей шкурой в этой ситуации оказался. Виктору пришло в голову, что все три стороны конфликта, если брать и горнознатцев, ведут дела с мыслью исключительно о своих интересах. Просто так вышло, что городские первыми пролили кровь в борьбе за экономические интересы. А там кто знает, какие тайны скрывает степь. Не факт, что это первая стычка переселенцев между собой. Это, если не брать в расчет откровенных бандитов, которые тоже где-то живут, с кем-то коммуницируют. Небось не на острове.

Карта, такой ценой составленная и доставленная в поселок, поначалу старосте не понравилась. Пришлось учить читать незнакомые топографические значки и его, и Мигеля. Мало того, Вик нарисовал на большой доске угольком из печи кусок всем знакомой местности рядом с поселком. По памяти обозначил все ландшафтные ориентиры, рассказал по ходу составления схемы, что и по каким правилам он изображает.

Наглядный урок впечатлил хроноаборигенов, уже знакомый кусок местности они могли сравнивать с «картой», так что в процессе родилось понимание того, что изображено на той карте, ради которой они посылали экспедицию. Жалко только, что отрисован не весь маршрут, чуть больше половины смогли проехать следопыты.

— Что тут думать, надо снова посылать вас. Тем более, что у Уонда вас теперь перехватить некем. Да и никому мы в этот раз ничего не скажем.

— Это да, языки у народа длинные. Пока всем расскажешь, что нельзя говорить, кому и почему, вся равнина будет в курсе. Да. Мигель? — Вик без улыбки посмотрел на товарища.

— Да. И нет. — Мигель поморщился, словно у него зуб заболел. Кто поедет во второй раз? Понятно, что ты. А с тобой кто? Нас всего двое осталось.

— Да справимся как-нибудь, не волнуйся. Или боишься жену одну оставляь надолго? — Подколол староста разведчика и заодно снял напряженность в беседе. — А не переживай, все сейчас на новых невест смотрят, твоя уже никому не интересна, примелькалась, считай, что тоже местная.

Забавно как, подумалось Виктору, они всерьез считают местными себя, а коренных обитателей этих мест, недавно приехавших к ним по договору с индейцами, трех дикарок они считают пришлыми. Вот что значит, вливаться в сложившийся коллектив! Это ему еще повезло тогда, одно слово, Счастливчик. Могли и не принять до себя, слонялся бы один по степи до первого краснокожего племени. А племя могло бы его принять? К чему такие мысли вообще⁈ — Вик оборвал себя и вернулся к беседе.

Самое смешное, впрочем, смеяться никто не стал, что по итогу совещания, в которое перерос доклад, было решено отправить с Виком не только Мигеля, но и его жену-дикарку. Неопытный человек бы не понял причин, а бывалый следопыт и воин Счастливчик оценил замысел: теперь в их экспедиции будет кому заниматься бытом. Разбивка лагеря, уход за лошадями, приготовление еды — это те операции, которые не только отнимают много времени в походе. Они еще и силы тянут из путешественника, забирают время на сон. А с учетом необходимости дежурить в ночное время, на отдых остаётся совсем уж мало. А так минимум час сна каждому добавится.

Мнение самой Луны, жены Мигеля, никто не спрашивал, и так понятно — она с радостью поедет вместе с мужем. Кочевать по пустоши ей привычно, с этим никаких проблем. А насчет личной привязанности, этому у дикарей можно поучиться. Род мужа, его племя — твоё племя. Племя, вырастившее тебя, но отдавшее замуж чужим — чужое племя. Вся жизнь молодой жены, её благополучие, дети и бессмертие — они теперь тут, в новой семье, духи их предков теперь оберегают молодую женщину. Так чего же вспоминать о том, что прошло! А если сравнивать с уровнем жизни, качеством и разнообразием одежд, количеством еды — дикарки в поселках белолицых прямо в сказку попадают. Так что даже следа мысли, что она в поездке может предать, не возникало.

Насчет информационной составляющей: староста всё-таки провел в поселке краткую политинформацию. Он рассказал, что на следопытов, производивших разведку местности в окрестностях (без уточнения, что это были за окрестности), напали бандиты. Разведчикам удалось отбиться, вернее перебить часть разбойников, но Лео в бою погиб. Привезти его Счастливчик не смог, потому как сам опасался повторного нападения. Потому и похоронил по всем правилам в пустоши, пустошь дом следопыта. Сочинять, что нападавшие были из дикарей, староста посчитал бесполезным. Куча народу видела трофейных коней, там всё буквально кричало о том, что лошади из-под белых. Нет, какой-нибудь продвинутый дикарь в статусе вождя мог ездить на крупном коне-полукровке, даже сбрую и седло мог бы в принципе использовать как у цивилизованных людей. Но чтобы вся масса приведенных лошадей была под такими сёдлами — это сказки! А снимать в пути седла со своего табуна у Вика просто не было сил. Спины животных жалко, но себя еще жальче.

Кузнец пытался что-то вякнуть в смысле, что Счастливчик сбежал и бросил друга, но его грубо заткнули. И не такой это человек, все знают, каков он в бою. И трофеи сами за себя говорят — не бежал из боя, а прогнал напавших. Вообще, по мнению Виктора, кузнец в их поселке подкачал. И даже не статями, обычный крепкий мужчина, как все, но не грудь наковальней, не руки-бревна. Сама основа была хлипковата, душа кузнеца была какой-то слабенькой, обиженной на всю жизнь. От того и с железом у него не получалось полного контакта.

А еще зависть имела место. Как это, не-пойми откуда нарисовался заморыш. А уже уважение такое. Речи человеческой не понимал, а гляди ты, маг! Никому не обидно, а Стиву Жеребцу чуть не до слез. И ведь принял как родного, всему научил, что знал, даже тайный секрет поверхностной закалки в угле поведал. Да, Стив уже был искренне уверен, что именно он научил Счастливчика науглероживать клинки, такой он был человек. Искренний в своих обидах и заблуждениях.

Он даже ненароком попытался заглянуть в комнатушку Вика в доме для холостяков, пока Лео и Вик уезжали куда-то. Не украсть чего, а проверить, нет ли там запрещенных или украденных у товарищей предметов. И не спрашивайте, что он имел в виду под запретными предметами, он еще не сформулировал для себя этот момент. Каково же было его разочарование, когда гадская дверь гадской кельи гадского следопыта оказалась заперта. Запереть дверь от кузнеца? Вы шутите! Все те трюки и уловки, которые дремучий пахарь может накрутить, а даже настоящий замок — для кузнеца всё это тьфу!

А хрен там, дверь просто не открывалась, наглухо запертая без намеков на скважины, верёвочки и штырьки. И без петель для навесного замка, во всяком случае снаружи ничего не было. Когда кузнец догадался, что тат имеет место магия, он сплюнул на пол и ушел, затаив обиду. Это ж надо было так поиздеваться над ним. А главное, даже повода не дал никакого. Самое грустное, что кроме Жеребца никто не видел, какую змею поселковые пригрели на своей груди. Хотелось крикнуть: «Да с кем вы связались! Это же аристократ! Он вас купит и продаст вместе с землей! Или сам сядет на вашу землю владетелем». Но кричать было нельзя, обвинение без доказательств есть серьезное преступление, могут и того… Самому мало не покажется.

Виктор не знал,что нелюбовь кузнеца к нему ширится и углубляется, он просто помнил, что человек — говно, спиной не поворачивайся, за один стол не садись, чтоб не воняло. А то, что кое-что надо к новому походу сварганить, так кузня не частная, услуги кузнеца ему боле не нужны, когда есть нажжённый уголь для дела и железки в перековку. Было бы неплохо приспособить ствол под огнестрел, но куда там! Отличный ствол, хоть и без запального отверстия, хоть сейчас ставь держало под фитиль и полку для пороховой затравки — мушкет готов! Вот только пороха нет.

И не поможет то, что формулу черного пороха он знает. Селитры, той самой селитры, что продается в том мире мешками, здесь нет. Может, где-то её навалом, только где это самое «где-то»? В Чили вроде должно буквально под ногами лежать, если верить химичке. А может, ему показалось, может и не говорила она на уроке этого, мало ли что покажется. Пока в мобильник играешь. Да и Чили это… эта? Оно в Южной Америке и с другой стороны. Если они в Северной и с этой. Что он именно на этой стороне, Витя определил четко. Эта, которая повернута к Европе, где Флорида и еще что-то. Куда летают самолеты из Лондона. НАТО тут, Атлантика. Прошу прощения за сумбур в голове героя, но что есть — по географии у него трояк был в школе. Судя по всему, трояки были по всему.

Запершись в своей комнате, он вертел в руках «магический жезл», прикидывая варианты его использования и не находил их. Светить поселковым этот свой трофей он не стал, уж больно вещица приметная. Увидят — сразу свяжут с шерифом. А как узнают, что шериф пал смертью мертвых, то сложить два и два, да хоть бы три и три сможет всякий.

Классическая «переломка» под патрон большого калибра, а то и снаряд. Классическая с поправкой: без курков и какого-то спускового механизма. Сами снаряды у него тоже имелись, свинцовые или цинковые столбики с коническими головками полые с одной стороны. Вик расковырял снаряд, внутри оказалась банальная вода. Поначалу это поставило его в тупик, это что за магия такая, которая превращает воду в порох? Пришлось думать. А потом всё встало на свои места — шериф же был огневиком! Сто процентов, он нагревал воду как в котле паровой машины. Быстро и резко, до состояния какого-то охрененного пара сверхвысокого давления. Задняя стенка снаряда рвётся, а давление пара выкидывает пулю или снаряд вперед по стволу.

Да уж, такое ружье нужно постоянно чистить, смазывать и сушить, а то дуло моментом проржавеет. И в один прекрасный момент его разорвет прямо в рожу стрелку-магу. Разобравшись с принципом ведения огня, в данном случае без огня, Вик ни на шаг не приблизился к пониманию возможности его использования. И самое смешное в том, что с какой-то долей вероятности эта самая селитра где-то присутствует. Может даже продается как лекарство или удобрение. Но Витя не знает её название, так что даже спросить не получится, есть ли в продаже это, которое на вкус как… бело-желтоватый порошок или гранулят в полиэтиленовых пачках, ага.

Зато ружьё дало понимание о технологическом уровне общества. Не их, поселенческого, а того, которое на другой стороне океана. Ствол ружья был не выкован, а выточен на токарном станке, как минимум на нем обточен. Шлифовка, сверловка — эти моменты студент-недоучка из Станкоинститута видел. Было ощущение, что и стандартизация производства на уровне. Так что у них там не дремучее средневековье, а как минимум, начало девятнадцатого века. У них? Или только в герцогстве Пяти Гор? Где с большой долей вероятности правит попаданец из Советского Союза. Или старпер, который помнит, как здорово ему тогда жилось.

В любом случае, клеймо с пятиконечной звездой, серпом и молотом — это знак всем попаданцем из России, мол вам сюда, вас тут ждут. Надо валить, надо ехать к герцогу и требовать… А если тот попаданец уже давно на кладбище, если всем заправляет его сын или внук? Забавно будет висеть распятым за непонятную ересь про предка. Да и сгореть на костре было бы смешно. Нет, Витя, с головой надо дружить, ничего с кондачка делать не стоит, сначала понять этот мир, а уже потом решать — надо ли что-то менять в своей жизни. Здесь он уже уважаемый член общины, вон, на совещаниях со старостой планы строит, решения предлагает. А там он кто? Да и есть ли вариант попасть в это «там», морское сообщение между континентами в эти времена, оно такое себе, непредсказуемое. То кракен нападет, то туман или штиль. Это если не вспоминать про шторм. Блин, вот заем он вспомнил шторм, теперь точно никуда не поплывет!

Во сне он объяснял герцогу, неожиданно высокого роста и размаха плеч, что ставить клеймо концерна «Калашников» на мушкеты нечестно, лучше бы сделал что-нибудь, чтоб магазин сам собой не выпадал из шахты. Потом они пили водку из подвалов Приста на раздевание, а герцог кричал о неизбежности мировой революции во всем мире меча и магии. Бред на трезвую голову — это нечто. Утром Вик сгоряча полез смотреть, что нужно сделать, чтоб магазин не выпадал из ружья, но вспомнил, что само ружьё уже спрятано под досками пола. И не полез его доставать. А потом до него дошло, что и магазина-то у него никакого нет, сон это. Махнул рукой и стал собираться в экспедицию.

Глава 18

Политика

Да, план по организации торгового маршрута в горы никто не отменял. Потому как на самом малом совете поселка, это когда никого лишнего, кроме старосты, его жены и двух силовиков-следопытов, было решено всё-таки попытаться торговать с горными копателями без посредников. А для того нужен был разведанный путь для проводки каравана. И кое в чем поселок уже облажался. В назначенное время они не пришли на берег реки, где их должны были ждать представители шахтеров с чем-то водоплавающим типа баркаса или парусной лодки.

Остается надеяться, что их будут ждать достаточно долго. Или там достаточно оживленное водное движение, чтобы можно было нанять лодку или хотя бы передать записку. К стыду своему Алонсо вынужден был признать, что упустил в ходе тех переговоров на постоялом дворе такой вариант событий. Что может быть проще — его следопыты приезжают в условленное место на берег реки, а их встречают и принимают на борт вместе с лошадьми. Парни просматривают проходимость участков, необходимое время на поездку туда и обратно, согласовывают расклад по первой партии товара. Ну и смотрят, что есть у горняков помимо металлов. Вдруг можно купить готовые изделия дешевле, чем они обходятся в производстве силами поселка.

Вот только противодействие правителей Уонда не просто создает неудобства, оно рождает риски. А риски всегда впитываются в цену логистики и товара. Вик не сразу понял, как риск может впитаться в цену, это же не соус. Алонсо объяснил буквально одним предложением, ну хорошо, двумя. Если ждешь нападения, надо посылать с караваном больше охраны. А это больше еды для людей, фуража коням, опять же мужчины отрываются от полевых работ. А то и того дороже, если надо будет организовывать постоянный отряд для охраны. В свете такой выгодной сделки с горняками корячится необходимость своей боевой группы, а не просто следопытов.

— Так может, всё-таки обойдемся милицией? — Напомнил Вик про систему охраны города.

— Да нет, если нападут, то все сразу ополчатся, я как раз про такие вот истории, когда воевать надо где-то далеко. По-хорошему, это должны быть опытные воины, а не крестьяне с оружием. Вот как ты.

— С какого перепугу это сразу я?

— А с того. Сколько их на вас напало? И где теперь они? Нет, Счастливчик, породу не спрячешь. Не кузнец ты и не пахарь, а воин прирожденный. Скажи честно, тебя же не только карты рисовать учили твои наставники. Военную науку давали?

А Вику и отвечать нечего. Сказать, что не давали было бы враньём, но и навыки ему в войсках прививали совсем не те. Окапывание, распределение секторов стрельбы, караульная служба и построение на плацу как венец военной науки. Вот если бы это ружьё позволяло стрелять простому человеку, а лучше бы пяток ружей под рукой. Тогда бы он что-то показал в плане организации обороны. Но чего нет, того нет.

— Алонсо, врать не буду, что-то мне положили в голову наставники. Но именно мне как магу эти приёмчики и подойдут. Так что если ты намекаешь, что я стану организовывать отряд и им командовать — то сразу нет!

— Одиночка, получается? И что прикажешь нам делать, имея в виду проблему с Уондом?

— Поискать себе опытного командира. Если потянем его по деньгам. — Вик хотел сказать «если потянете», но не смог выговорить, это уже и его история, его поселок. — А пока что-то я вспомню, что-то еще кто из наших измыслит. Не совсем же башмаки они тупые.

— На меня намекаешь, я тупой башмак? — В шутку обиделся Мигель. — Вы мне другое растолкуйте: что городские будут делать теперь? Начнут нам мстить открыто за то, что мы их милицианос поубивали?

И снова было произнесено «мы», следопыт не отделял себя от того, что сотворил Счастливчик, не представил дело проблемой одного Вика. Отвечать взялся Алонсо, тем более что отвечать было надо, а ни у кого не возникло желания пророчествовать. Уж на что жена старосты баба, а и та всё время молчала.

— Открыто городские на нас ополчаться не будут. Тогда им придется всю кухню нараспашку открывать и пояснять причину конфликта. Другие общины сильно могут обидеться на такую политику. Если мы будем молчать, то и они вслух ничего не скажут. А значит и делать что-то будут только так же, тишком.

— А мы почему будем молчать? — Вик не удержался от вопроса.

— Потому что нет у нас ничего в подтверждение, кроме твоего слова. — Изабелла всё-таки отомкнула уста. — Твоё слово против их. Если бы ты видака притащил из милицианос, связанного и поющего как свиристель весной…

— Ну, извини. Не до того было.

— А теперь те двое, которых ты упустил, вернулись в город и хором учат, что нужно говорить на случай нашего обвинения.

— Помолчи, Изабелла! Думай, что говоришь! Их восемь было против наших двоих. Погнался бы Вик за этими, и сам бы сгинул. Всё правильно он сделал, в этой истории информация важнее видоков и трофеев. И да, трофеи он тоже не забыл, теперь никто не скажет, что мы вообще всё выдумали.

— Так что делать будем?

— Доразведывать дорогу и готовиться к нападению.

Военный совет в безымянном поселке не догадывался, что на самом деле ситуация со стороны города выглядит несколько иначе. Прежде всего ввиду нехватки информации о произошедшем. Двое самых трусливых участников схватки продлили побегом в пустошь свои жизни даже более, чем им того хотелось. Будучи выслеженными и пойманными дикарями, милицианос часа по четыре мечтали о смерти до того, как она соизволила к ним прийти. Так что ничего горожане тем, кто их послал на «одно маленькое, но очень ответственное мероприятие», не сказали. А дикарям было неинтересно всё, что мечтали выложить белые.

Отряд разведчиков, посланный на поиски шерифа и его милицанос, нашел место схватки и трактовал следы на траве на редкость неточно. По их словам, имела место схватка городских с краснопузыми. Об этом говорили полуобглоданные останки людей, на которых не нашли ни одного клочка одежды. Будь убийцами другие белые, они бы не позарились на грязную окровавленную одежду. Двое парней успело сбежать поначалу, но тоже были пойманы. Об этом говорят следы неподкованных дикарских лошадок, поверх следов подков. Ну и понятно, что беглецов поймали, раз они не вернулись в город.

Большие и важные люди, заседающие в зале для своих, расположенном в самой приличной таверне Уонда, были немногословны и почти трезвы. В этот зал и так доступа никому чужому не было, а на время таких посиделок еще и охрана выставлялась, чтоб никто не подслушал чего. Большой прямоугольный стол был обит малиновым сукном, на нем явно никогда не стояли блюда и напитки. Что интересно, никто не сидел за короткими сторонами прямоугольника, чтоб не создавать впечатление главенства в беседе. Вроде как все равны, хотя кто-то наверняка был равнее прочих, у людей так заведено. Демократия в почете, пока это выгодно самым влиятельным.

Здесь никто не носил деревянных башмаков, эти посетители даже серебром не украшали свои костюмы. Скромные ткани, дорогие и неброские, скромный фасон и неконтрастирующий цвета, у кого-то из мужчин золотые серьги, у кого-то такие же кольца. Не быть как аристократы, но при этом выглядеть богаче, солиднее — это нелегко, но все старались, как могли. В Совете не было благородных, по неписанным правилам, таковые допускались только к среднему уровню управления, как почивший шериф Гордон. Кстати, что он мертв, было доподлинно известно, пышные усы одного из найденных мертвецов были его визитной карточкой и гарантией сохранения тайны.

— Кто-то мне скажет, Гордон успел перехватить следопытов этих хитрозадых крестьян? — Худой господин с седыми длинными волосами явно считал себя вправе давить на собеседников.

— Кто ж тебе скажет, мы при этом не присутствовали! — Выглядевший как полная противоположность сидящий напротив краснощекий и полный член городского Совета давлению не поддавался. — Тут одно из двух, либо милицианос успели закопать поселковых, либо нет. А если те проскочили, то сейчас уже на реке.

— То есть второй отряд посылать бесполезно? — Третий член Совета подал голос от стены, возле которой стоял со скучающим видом, как случайно забредший сюда человек.

— Это да. Дойдут и маршрут разведают. А на обратном пути… на обратном пути можно снова попробовать. Только кого посылать? Шериф был хватом, да и с собой собирался взять лучших.

— И где его лучшие? Одно радует, поселок не знает о нашей активности, простофили летят на свет прибыли как мотыльки на свечу. И сгорают, оставляя все накопления нам.

— Хватит красивых слов, поэт ты наш! По делу есть что сказать? — Снова надавил седовласый.

Весь из себя одухотворенный и в самом светлом камзоле, человек, названный поэтом, поигрался золотой монетой и сказал после паузы:

— А давайте грабить караваны!

— Да ладно! Вот просто так, как бандиты?

— Нет! — Одухотворенный аж привстал, — не просто так, а с особой жестокостью, чтоб никто не выжил, никто не рассказал про напавших. Гордон брал лучших? А надо привлечь самое отребье из наших милицианос, кого даже бандиты презирают. И да, бандитов тоже привлечь к этому делу.

— Огласки не боишься?

— Нет, конечно! Ведь у нас есть хорошие парни, который покрошат плохих, чтоб те не болтали своими языками. Сможем перехватить товар — освоим. Растеряем половину — тоже отлично. Главное, чтобы все понимали — нет других вариантов, кроме как торговать через Уонд. Мы гарантия безопасности, стабильности и прибыли. Всё, что мимо нас — разор и убыток.

— Хорошо сказал, поэт. Прозой у тебя выходит изъясняться лучше, чем стихами.

— Понимали бы что! Стихи для души, а проза — в кошель. Разные части тела. И вообще, если мы не сконцентрируем все ресурсы в одном кулаке, то будем как каракатица на суше, когда аристократы придут на наш берег. Или кто-то хочет снова гнуть спину на благородных?

Никто из уважаемых членов Совета этого не хотел. Хотя очень сложно было поверить, что на той стороне Срединного моря кто-то из них крестьянствовал. Впрочем, склоняться в поклоне — это тоже гнуть спину. Новая спесь новых хозяев жизни могла дать урок спеси старым хозяевам, привыкшим к своему доминирующему положению. Они считали, что укорот купчишкам можно дать даже не одним ударом, а грозным взглядом. Там, на той стороне обитаемого мира так и было. А здесь была другая земля, здесь строился мир, основанный на деловой хватке, на финансовой удавке и кредитных крючках.

Впрочем, ростовщиков тут пока не было, их время еще не пришло. Ни, тебе, капиталов в слабых руках одиноких людей, ни закона, стоящего на страже уважаемых членов общества. Сплошная анархия, право сильного и понятия справедливости, применяемые при разрешении споров. Даже разбирательство чинит выборный человек. Ростовщику тут пока не выжить.

Что может угрожать в пустоши маленькому отряду, идущему к своей цели проверенным маршрутом? Ну разве стая волков, но не в это время года. Неприятность с лошадью, но у всех заводные имеются, так что сломанная нога жеребца, случись такое несчастье, не поставит под угрозу жизни следопытов. Отряд дикарей — да, эти могут сильно осложнить жизнь. Тем более, таким богатым путешественникам, у которых по две лошадиных силы под задницами.

Против дикарей и бандитов имелись арбалеты, способные доставить неприятность и кусочек стали в тушку наглеца. А биться с магом накоротке, вернее, на средней дистанции — это прямо трагедия. С их магом, с Виком. Мигель был в этом уверен, при том, что он не знал про новые фишки своего друга.

Счастливчик решил, что козырять некоторыми своими новыми способностями нехорошо. Он же не хвастун, чтоб рассказывать о своей крутизне. И вообще, садишься играть заряженным — не хвастайся никому. А карточная партия, где на раздаче сама судьба, продолжается без перекуров. Один раз Витя уже продул всухую, кидая карты на стол без всякого понимания, хотелось отыграться.

Оригинал начерченной в прошлой поездке карты остался в поселке, с собой везли копию и чистый пергамент для отрисовки новой территории. Бумага была немного подешевле, но в путешествии пергамент удобнее, он покрепче и не боится брызг воды. Отрисовывался очередной кусочек местности чернилами, а потом карта сушилась в свете догорающего заката. И каждый раз с пояснениями для Мигеля и Луны.

Жена следопыта сама наполовину следопыт, тем более такая, местная и краснокожая. Она хорошо вписалась в группу и приносила явную и ощутимую пользу отряду. То, что она женщина почти не доставляло неудобств. Единственное, Вику приходилось отворачиваться, когда она справляла нужду. Ему воспитание не позволяло наблюдать этот процесс, да и сам до ветра он отходил подальше от женщины. Даже непонятно было — если тут все таких бесстыдные, то чего возмущались тогда? Когда он провалился в этот мир в жаркие «объятия» толпы голых поселянок. Кто поймет этих хроноаборигенов, кто поймет женщин? Они и в родном мире Виктора порой ставили его в тупик своей логикой.

Странный разговор случился во время третьей ночёвки. Луна сначала долго шепталась с мужем, а потом подошла к Счастливчику, готовящемуся ко сну. НУ как готовился, по-большому сходил, всё закопал, руки сполоснул, морду тоже. А сейчас сидел и втыкался в планшет. Зав неимением оного пришлось пялиться в костер — древнейший заменитель бытовой электроники.

Дикарка, бывшая дикарка, разговаривала по-каталански ненамного хуже Вика, так что языкового барьера не имелось. Тем не менее Вику было сложновато понимать то, что она говорила.

— Вик, разреши говорить с тобой как с избранником Духов.

— Каким избранником? Каких духов? Что ты хотела сказать, Луна?

— Тебя брал в свои руки Великий Отец, когда ты был младенцем. Я хочу говорить с тобой об этом.

— Дура что ли? Мало ли кто меня брал на руки, когда я был маленьким.

Мигель, стоявший до того в сторонке, в конце концов не выдержал и подсел к жене. Он осознавал важность разговора для жены, а еще видел, что приятель откровенно тупит.

— Вик, Луна хочет сказать, что у неё к тебе разговор как к магу.

— Ну так бы и сказала! Причем тут отец? Ни мой, ни её папа тут не при делах.

— Краснокожие считают, что Дар могут дать только Духи предков. Вернее, Великий Отец, старший из них.

— Да ну, хрень. Как я понимаю, это врожденное, типа цвета волос. Родился с зачатками способностей, значит есть, что развивать. Не досталось при рождении, хоть на пузе прыгай, а ничего не светит. Так вот.

— Она тебе о том и говорит. Своими словами. А ты её не понимаешь.

— Ладно, она сказала, ты перевел. Что дальше? — И Вик бесцеремонно уставился на дикарку, взглядом пытаясь выковырнуть суть разговора. Получалось не очень.

— Счастливый, у нас только шаман племени может сказать, отмечен ли мальчик прикосновением Отца. И только он говорит, какой Дар у него. У вождя может быть много детей, но Дар проявляется только у наследника. Не самого старшего сына, а у того, в ком шаман увидит истинного наследника вождя племени.

— Ну понятно!

— Что понятно? — Хором воскликнули Мигель и Луна.

Вику пришло в голову, что таким способом шаманы контролируют вождей и просто распространение магии в своих народах. Ходят такие несостоявшиеся маги и не знают о своем магическом даре. А еще ему пришло в голову, что чем позже дикари просекут этот момент, тем меньше у них будет магов, а значит, сил для противодействия переселенцам. И если кто-то считает, что Витя друг индейцев, то он плохо считает. Садись, два!

— Понятно, что у вас только у вождей магия есть. Они тут как благородные там. От меня ты что хочешь, Луна?

— Я дочь вождя. Но девушка никогда не может получить Дар, Духи предков не видят их. Так говорил шаман, так все знают. А мне кажется, я… меня тоже держал на руках Великий Отец.

— О как. И какая в вашем роду магия?

Глава 19

Яд общения

Волнуясь и забывая порой человеческую речь белых людей, Луна всё-таки смогла объяснить, что её отец отца был душой волка, перевертышем, грозой леса, короче говоря, дедуня у нас оборотень. Вервольф, если по-немецки. Ну чего, классно, решил для себя Виктор, осталось деваху теперь распечатать, и будет совсем оки! Не в том смысле распечатать, дорогой читатель, в каком подумали некоторые, не при Мигеле, и вообще как-то неудобняк шпилить жену друга. Инициировать — это было второе слово, пришедшее в голову Вику. Чего там сложного, он же запустился сам собой, когда сильно осерчал на Жеребца, Луне тоже наверняка подойдет такая схема. Может быть…

Но это всё домыслы, а на самом деле ничего дельного по овладению своим Даром Вик подсказать не мог. Тем более, что само его наличие было под большим вопросом. Признаки какие? А всего лишь факт родства с магом, и всё. Ах да, еще Луне «кажется», что она тоже перевертыш. С другой стороны, Земля круглая, не угадаешь, за каким углом кто тебя подстерегает.

«Если это Земля» — мысль, без спросу пришедшая в голову, заставила напрячься. Верно же, с чего он решил, что это та же планета. «Такая же, а не та же» — снова ухмыльнулась мысль в голове. Да. Вполне вероятно, что тут и континенты другие, и индейцы не такие. Виктор попытался вспомнить, что он знал про индейцев своего мира, потом про каталанцев… А вот ничего в голове не всплыло. Атлантический океан, Гольфстрим, Доминикана и Куба — про это он помнил. Про майя с ацтеками — смутно. Индейцы — странные коренные жители Северной Америки, ведущие себя как гопники, подходили под виденные Витей кадры из пары фильмов. Вроде бы.

Загруженный мыслительным процессом Счастливчик на какое-то время выпал из общения, но двое спутников его не торопили. Тема-то серьезная, вдруг он сейчас посидит-посидит, а потом как выдаст рецепт превращения Луны в волка и одновременно в мага, тогда ух! Что за ух случится тогда оба не понимали, но магом быть почетно.

— Да уж, задачка!

— Чего? — Мигель такого слова не знал, вернее оно для него означало нечто другое, задание, которое надо выполнить, а не абстрактную загадку. — Какое задание, что надо делать?

— Не знаю, Мигель. Я дикарских правил и традиций не ведаю, как они своих магов инициируют, не знаю. Вероятно, Дар может проснуться, если Луне будет угрожать смертельная опасность. Но тогда она может просто помереть. А и в опасности может ничего не проснуться. Так что даже не знаю, что вам посоветовать.

— Муж мой, ударь меня ножом! Бей прямо сейчас! — Вдруг крикнула Луна и вскочила, выпятив грудь.

— Сдурела баба! — Нормальная реакция нормального мужчины, и Вик согласился с другом.

— Лучше умереть от руки мужа, чем не попробовать стать избранницей Духов.

И Мигель ударил. Только не ножом и не в грудь, а ладонью по затылку своей жены:

— Коней стреножь и на выпас пусти, избранница! Еще раз такое услышу… Вик, ты в голову не бери, мало ли что женщина себе напридумывает.

— То есть тебя это не расстраивает? Что твоя жена не маг?

— Ха-ха-ха! Еще скажи, я переживаю, что не женат на ведьме! Нет, конечно. А вообще, такое может быть в самом деле?

— Если дед магом был. Да, может по крови передаться. С какой-то долей вероятности.

— Вероятности? Какой вероятности?

Это слово на каталанском языке Виктор слепил сам, вернее просто придумал. Так что неудивительно, что Мигель его не понял. Как мог Вик объяснил, что вероятность обозначает шансы на выпадение нужной комбинацией в кости. Из длинного рассказа следопыт вынес одно — некоторые люди с образованием умеют высчитывать выпадение нужных очков на костях. И зарекся играть в кости.

Бодрствуя ночью в карауле в свою очередь, Витя любовался звездами, которые складывались в не очень привычные ему созвездия и абстрагировался от звуков, неизбежно генерируемых людьми при исполнении супружеского долга. Нравы в народе тут скромные, но своеобразные. К примеру, носить короткое женщинам зазорно, а задрать подол и прилюдно помочиться в порядке вещей. Или вот так стонать и поухивать как пара бабуинов под боком у товарища. А у него, между прочим, уже давно никакой личной жизни не было.

Отвлекшись на звуки, доносящиеся из-под полога, Виктор не услышал легкого шороха на пределе слышимости из зарослей терновника. С другой стороны, даже если бы и услышал, то что? Мало ли какая зверушка там шарится, ничего крупнее кролика там протиснуться не могло. Ночь прошла спокойно, ни койоты, ни волки следопытов не побеспокоили. Да и разведчик дикарей, ползавший в ночи вокруг стоянки, ничего противоправного не предпринял, ускакав под утро по своим делам.

Впрочем, какие дела могут быть у индейца в пустоши? Найти пожрать себе и племени — чуть не единственное дело. Ну еще доложиться вождю, что интересного увидел. Да, два белых чужака с женой из местных — это к интересному относилось. А уж такие богачи, у которых на троих аж шесть мощных коней, и того интереснее.

Читатель, ты же не будешь удивлён, что группу чужаков тут же взяли в разработку? Тут без вариантов, из стойбища сразу потянулся конный отряд сынов степи, чтоб найти белых по горячему следу. Если ты вырос в пустоши, то даже сутки спустя след не покажется холодным. Суровые воины и истые дети природы, они даже съестных припасов не взяли. Нет нужды обременять себя и коня лишним грузом. Животное траву найдет везде, где они остановятся, а воин сутки и поголодать может ради богатой добычи.

Добыть воду для себя и коня в степи тоже не большая трудность. Особенно, если знаешь местность, если вырос тут, если степь — это твой дом. «Наша крыша — небо голубое» песня не про бременских музыкантов, на самом деле она про таких вот кочевников. Берестяной туесок вместо ведерка, костяная лопатка и знакомый с детства топкий ложок, вот и готов источник воды. Всё равно весь день верхом гнать нельзя, да и в поводу без отдыха лошадь вести не дело. Она не человек, долго ходить не может.

Воины встали на след чужаков как на рельсы и уже через сутки с начала погони были у них за спинами. Зная местность, они сами выбирали время и место нападения. Дожидаться ночи, а потом набрасываться на спящих — беспроигрышный план, унижающий настоящих воинов! Их и так семеро, у каждого рука тверда, взор ясен, а мозг чист от сомнений и мыслей. Тактически грамотные построения типа охвата и окружения, обязательные при охоте на чуткого и пугливого зверя, почему-то показались излишними при нападении на слабых глупых полуслепых чужаков, не слышавших степь.

Просто ранним утром под покровом лёгкой дымки гордые сыны пустоши срезали путь и выдвинулись вперед на предполагаемый маршрут своих жертв, а потом встали там. Фактически они обогнали маленький отряд чужаков и устроили им засаду. Это было гарантией того, что их не заметят раньше времени, а кони будут отдохнувшими и сухими в отличие от животных их будущих жертв.

Казалось бы, чего проще — подпустить врага на среднюю дистанцию, а потом закидать его стрелами! Вот только шесть лошадей под седлами и навьюченные, самый ценный приз в пустоши, лошади говорят громкое «нет». Не станет сын степи подвергать опасности самое ценное живое имущество, что бродит по его дому. Так что воины планировали бить только наверняка, с десяти шагов. И трое остались с луками в зарослях подстраховывать своих друзей, когда прочие с гиканьем вынеслись навстречу противнику. Конная засада, она такая, со своей спецификой. Прежде всего потому, что лошади не умеют таиться в траве. Была бы наезженная тропа или брод через реку, было бы точно ясно, где пройдут белокожие захватчики. А так, несись навстречу, более-менее угадав, через какую низину поедет группа врагов. И надейся, что второй отряд правильно угадает маневр испуганных белокожих трусов, подрежет им путь.

Маневр сыновьями пустоши угадан не был. Вместо того, чтоб развернуть коней и скакать в обратную сторону, неправильные белые в неправильных одеждах остановились и разрядили свои железные луки на палках в напавших, не считаясь с сохранностью лошадей. А потом скакавшие с другой стороны на подмогу товарищам увидели, как один из чужаков раз за разом машет рукой, что-то кидая в первый отряд. Вот завалился на спину коня один герой, вот второй упал в траву, вот закричал и начал биться на боку вороной конь-красавец. А вот перед врагами не осталось никого из воинов.

Что оставалось делать троим воинам, столкнувшимся с подлыми и бесчестными белокожими чужаками? Только одно: выпустить в них по нескольку стрел, уже не думая о конях, которые и так не достанутся племени. А потом развернуть лошадей и бежать, спасаясь от неумолимого врага! Нет доблести в том, чтобы погибнуть без всякой пользы и надежды на победу. Честь воина не позволяет глупо погибать вдали от родного стойбища не на глазах соплеменников, которые даже не смогут сложить песни о твоем великом подвиге.

Вик оглядел поле боя, оставшееся за ним, посмотрел на свою команду: всё нормально. Трое дикарей уже умчались, трусливо закидав их стрелами, не принесшими никакого урона. Вон одна торчит из седла, вторая воткнулась в скатку палатки. Ох ты ж! Кобылку ранили, он собирался через часок пересаживаться на неё!

— Вик! Луну ранили! — Крик Мигеля возвестил о том, что есть вещи похуже стрелы в крупе кобылы.

— Быстро снимай её с седла, клади сюда! — Он уже соскочил на траву и расстилал полог палатки на земле, сам еще не понимая, зачем делает это.

Ранение оказалось по местным меркам пустяшным. Стрела неглубоко воткнулась в бедро, не повредив артерию. Во всяком случае, кровь из раны лилась несильно. Вик как робот задирал платье, резал штанину, промывал место попадания стрелы и накладывал тампон из чистой тряпицы. Ленты старой выстиранной ткани всегда имелись в дорожных сумках следопытов как раз на такие вот случаи.

А потом Луне стало сильно хреново. Её лицо покраснело, дыхание стало прерывистым. Не могло такого быть от простого ранения, даже если в ранку попала инфекция, то не так же быстро она распространяется!

— Мигель, дай мне стрелу!

— Зачем⁈

— Ту, которая мне в ногу попала. Дай!

Обычная деревянная стрела с оперением из перьев совы и небольшим железным наконечником, чего тут смотреть? Но Луна её рассматривала, подносила к глазам, подслеповато щурясь, даже нюхала.

— Вижу плохо! Но очень похоже, что стрела отравленная, пахнет соком куленчу.

— Какая куленчу? — Мигель явно всполошился.

— Та самая, лесная, я тебе показывала её. Сок этой травы ядовит. Скоро я умру.

Словно подтверждая её слова, раненая лошадь начала нервно переступать и храпеть, её удила покрылись пеной.

— Да что ты будешь делать! У них все стрелы отравлены! Вик, придумай что-нибудь!

Легко сказать, придумай. Виктор в армии получил какие-никакие навыки первой помощи, а про отравление знал только то, что самым простым антидотом из доступных является водка. В том мире водка была общедоступным продуктом, а в этом — нет. Тем более не в степи, хрен знает в скольки километрах от ближайших населенных пунктов. Хотя… есть варик, мутный такой, но вариант.

— Есть один способ выжить. Луна, ты меня слышишь?

— Вижу плохо, но еще слышу.

— Жить хочешь? Сильно хочешь?

— Сильно!

— Тогда раздевай её, Мигель!

— Прямо тут? А поможет? Следопыт не понимал, зачем раздевать, единственная мысль, пришедшая ему в голову, что Счастливчик сейчас заставит его совокупиться с женой. Но ради спасения он был готов хоть с лошадью, лишь бы помогло. Одна минута, и с несчастной женщины были стянуты и платье, и штаны, которые она носила не то по дикарской традиции, не то ради удобства езды верхом. Набедренную повязку Вик тоже велел снять.

— Луна, обращайся!

— Что⁈ Что ты сказал? — Вопрос был задан хором обоими его спутниками.

— Дура! Жить хочешь⁈ Голая лежишь тут, подыхаешь! Обращайся, кому говорю!!! — Заорал Вик со всей яростью, вышибая из головы бедняжки последние остатки мыслей о том, что она не умеет делать того, что от неё требуется.

Луну совсем неэротично выгнуло чуть ли не на «мостик», она закричала, скрутилась колобком, а потом словно взорвалась. Вик с ужасом смотрел, как её корежит, как непонятное существо махает руками, если это руки, а потом всё прекратилось. «Ох ты ж…!» — Витя даже все матерные слова забыл с перепугу и от волнения. Все русские матерные слова застыли где-то в горле, неспособные передать его охреневание.

Перед ним сидели или стоял, тут можно подискутировать, птеродактиль. Натуральный здоровенный серо-коричневый птеродактиль, запутавшийся одной лапой в ткани палатки, с костяным клювом, в перьях…

Протерев глаза, Вик посмотрел еще раз. Да не, не птеродактиль. Это… это же утка! Просто очень большая, кило на тридцать, не меньше.

— Луна, ты совсем что ли? Мигель, чего это она?

— Да, Луна, в кого ты обратилась? — Поддержал товарища Мигель.

Луна, теперь уже утка, посмотрела на двух разведчиков с укором и попыталась что-то им ответить. Получилось плохо. Какое-то простуженное кряканье вырвалось из её клюва, неожиданное для неё самой. Утка подпрыгнула, расправила крылья и ударила ими так, что чуть не снесла потоком воздуха Вика, а потом завалилась на спину. Короткая заминка, и перед ними на спине с задранными ногами в самой распохабной позе уже лежала голая жена Мигеля, более привычная его взгляду. Вик понял, что излишне долго пялится на бывшую утку, и отвел взгляд.

— Мигель, посмотри сам, что с её ногой.

— Да, сейчас, спасибо!

— Да я чего, я ничего. Обращайся, если что, — Он тоже не отошел от шока превращения Луны.

— Ой, а нету никакой раны! Луна, ты как? — Воскликнул Мигель, старательно ощупывая жену.

— Нехорошо мне, муж. Но не так, как было, а по-другому нехорошо, устала я.

— Небось, магическое перенапряжение у тебя от двух обращений, Луна. Отдыхай. И тебе тренировать надо свои способности.

— Как от двух? Она ж один раз обращалась.

— Один раз в утку, второй в человека. Это тоже считается. — Виктор не то чтобы был доподлинно уверен в том, что говорил, он это выдумывал прямо на ходу. Но произносил уверенным тоном. Люди верят тому, что говоришь с уверенностью. И тогда им спокойнее.

— А куда рана делась?

— После обращения у неё организм, то есть тело, перестроилось в другое тело. Про рану оно не знало, стало таким, каким должно быть.

— Ага! Вот почему оборотни и перевертыши такие живучие. Не знал раньше, — Мигелю краешком приоткрылся новый мир, в который теперь была допущена его жена. Тот, в котором живут все маги.

— Вик, ты знал? — Луна по-прежнему не лезла в мужские разговоры, все вопросы генерировал следопыт.

— Я надеялся. Луна молодец, смогла обернуться, иначе бы померла. И это, одевайся уже. Я ж не железный стоять рядом с голой красивой женщиной, могу и того, переволноваться.

— Да, Луна, одевайся уже! Кстати, а зачем ты её велел раздеть?

— Чтоб не задушилась в одежде. Или не порвала её. Так-то надеялся, твоя жена в волчицу превратится. В крупную и смертоносную. А не в утку. Вот скажи, Мигаль, она это нарочно сделала?

— Я не знаю, Счастливчик, я спрошу. — И разведчик в самом деле повернулся с виноватым видом к Луне, чтоб выяснить у неё, зачем она превратилась именно в утку.

— Ага, заодно спроси, как она смогла нарушить закон сохранения массы.

— Я нарушила закон⁈

Несчастная дикарка, в тот момент занятая тем, что привязывала штанины к поясу заревела и села на задницу, размазывая слезы. Она чувствовала, что очень подвела мужа: и в утку превратилась вместо нормального грозного хищника, и какой-то магический закон нарушила. Теперь её убьют, а то и еще хуже — выгонит муж. Кому нужна такая неумеха?

— Да хорош реветь уже! Вытри слёзы, Луна, ты молодец. Выжила, смогла обратиться — героиня! — Вик не чаял, как бы ему прекратить бардак. Еще и кобыла, лежащая в траве, уже не подавала признаков жизни.

— Я молодец?

— Да! Тебя самый старший дух подержал на руках, а потом шлепнул по заду. Я вообще никогда в жизни не слыхивал, чтоб маг в утку умел обращаться. Ты плавать умеешь?

— Не-е-ет! — Сбитая с толку дочь прерий мотала головой, одновременно пытаясь влезть в своё платье. Груди послушно мотались вправо и влево, а платье шутки ради зацепилось за что-то и связало дикарке руки в поднятом положении. Выглядело это забавно.

— А летать умеешь?

— Чево⁈ — Голова проскочила в горловину и теперь взъерошенная торчала над бесформенной грудой одежды. Еще и глаза попытались выскочить из глазниц от удивления. — Как это летать? Никто не умеет летать. Мы люди же.

— Мы люди. А ты утка. — Виков палец указывал на жену Мигеля, чтоб никто не сомневался, кто тут утка. — Учись летать.

— Сейчас?

— Вечером, как отдохнешь. А сейчас собираем коней, барахло всё и едем дальше. Мне кажется, тех троих нам не догнать.

— А конину срежем?

— Жену свою спрашивай, она в курсе, что за яд. Вдруг мясо отравленное будет.

— Точно отравленное, муж мой! Яд куленчу проникает по крови во все куски дичи, её потом нельзя есть.

— И зачем он тогда?

— Он против людей, против наших врагов. Одна рана от стрелы не убивает воина, одна отравленная стрела убивает.

— Вот с кем мы связались. Блин! Ну хоть жрать нас не станут чертовы индейцы. — По-русски пробормотал Виктор, его услышали, но не поняли. Поняли только, что уважаемый маг сильно недоволен.

Глава 20

Встреча

На дневной стоянке их увеличившаяся колонна заводных и вьючных коней была накормлена и напоена в соответствии с «Руководством по эксплуатации». То есть травой покормили всех, а зерна задали в небольших количествах и только тем животным, что под седлом. Все эти заботы возлагались на Луну, а мужчины занимались своими важными делами. И нет, они не чесали пузо в теньке. Вик отрисовывал карту пройденного маршрута, а Мигель обслуживал арбалеты, так сильно их выручившие.

Да, арбалет — это вам не винтовка, целый день ходить с заряженным оружием не получится — дуга ослабнет, тетива растянется. И что тогда делать, если в пустоши он под рукой постоянно должен не просто быть, а быть заряженным? Вот и приходилось по очереди разряжать то одну машинку, то другую. Да и разрядить его тоже непросто. Снять болт с тетивы и просто спустить её выстрелом нельзя, может и лопнуть. Болт жалко, так что приходится таскать с собой специальные тупые массивные болты, выпускаемые в землю.

Между делом Мигель начал пытать напарника насчет того, как жить дальше:

— Вик, ты же маг, скажи нам с Луной, что делать теперь?

— Да ты и сам знаешь. — Увидев ожидаемое недоумение на лице друга Вик продолжил, — Ты арбалетом всегда умел пользоваться? С первого раза начал попадать?

— Да нет, упражнялся с ним много, да ты и сам знаешь… — До него уже дошло, что именно его собеседник хотел сказать этими словами. — Ты хочешь сказать, что Луне надо упражняться в магии?

— Конечно. Много упражняться. Сначала учиться быстро перекидываться туда-сюда, потом в птичьем обличье бегать, плавать. Как утка. Ну и летать, разумеется.

— Да ладно тебе! Она научится летать?

— Не знаю. Если постарается. Хотя, как по мне, ей бы лучше совой оборачиваться или орлом. Крылья больше, можно просто планировать. На воздух опираться, то есть. Залез на холм, крылья расправил, против ветра подпрыгнул и держи себе поток ветра, только подруливай.

— И всё?

— Нам же кто-то рассказывал, что люди именно так начали летать на специально сделанных рамах, шёлком обтянутых.

— Так то маги воздуха!

— А то жена твоя, она же утка! Только тренироваться подальше отходите, пока я отдыхаю.

— Почему?

— Бабы у меня давно не было, завидно. Неохота лишний раз на зад твоей Луны пялиться. Она же голяком у тебя будет тренироваться.

— А-а, ну тогда терпи, раз жениться не захотел.

Мигель совершенно не ревновал жену к другу, отличающемуся свойственной благородным тактичностью. Ну увидел голой её, так он всех девок в поселке голыми видел. Что ж, после того его всем бить что ли? Тем более, что он Луну и спас своими советами, а вернее чёткими и своевременными приказами. Мудрый парень, чего там, ученый человек, не из простых.

Ехали оба следопыта с одной главной мыслью-печалью на двоих: что делать, когда окажется, что их никто в условленном месте не ждет? Ведь просрочили обозначенную дату. А ну как потенциальные партнеры обидятся и не будут ждать. Они же не в курсе, какие беды свалились на поселок в его неуёмной жажде нормально торговать. Нормально, то есть без посредников.

А Луны в голове ничего такого не свербило, она была вся в своём новом предназначении, то есть тренировалась то мысленно, то по-настоящему. От такого рвения сразу начало страдать качество еды, которую теперь она готовила наспех и спустя рукава. Мужчины терпели, только иногда немногословно указывали на то, что её взяли не этого всего, а для решения хозяйственных вопросов, чтоб сначала коней обиходила, потом лагерь разбила, мужчин покормила, печь протопила, воды наносила… Короче, всю мелочевку исполни, а потом превращайся в эту свою утку. И накинь уже платье, чего ты голой жопой вертишь перед Виком, парень без бабы исстрадался! И еще несколько минут орал сорвавшийся в конце концов Мигель на свою жену, тактично высказывая претензии к некоторым ошибочным действиям возлюбленной супруги.

Если бы он был из России, то непременно бы вспомнил добрым словом матушку Луны, воспитавшую такую замечательную дочь. Но в каталонской традиции отсутствуют отсылки к матерям как объектам воздействия. Всё равно получилось весьма содержательно, по-деловому. Луна по непонятной причине забыла, что она забитая дикарка, боящаяся глаза на мужа поднять, так что её ответы тоже были весьма содержательны. И вообще, она маг, а не собачье ухо, напомнила она в завершение. Короче, поговорили и успокоились.

Когда отряд прибыл на берег реки и поднялся вверх, разыскивая тот приметный холм с расколотым деревом, на который им надлежало ориентироваться, оказалось, что ехали не зря. В низинке они увидели небольшой лагерь и кораблик, пришвартовавшийся к вбитым в берег бревнам. Неказистая на скорую руку сделанная пристань давала надежду, что жители гор всё-таки планируют долгосрочное сотрудничество с поселком. Какие-то незнакомые люди что-то делали около пристани, герои не стали медлить, поскакали к людям. Ну как поскакали, просто продолжили свой путь, не отвязывая поводья заводных и вьючных коней.

Да, ждали именно их, ждали и искренне обрадовались. Даже неудобно немножко стало от такой горячей встречи и искренней радости незнакомцев. Никого из их знакомых в маленьком лагере не было, что не удивительно — из горняков следопыты знали только Пабло Весельчака, а он не соизволил заниматься такой ерундой.

Кораблик, он конечно кораблик, но всех лошадей завести на борт получилось. Не все животные были согласны заходить добровольно, кое-кого пришлось поуговаривать, а кому-то и морду тряпкой замотать, но дело сладилось. Сразу после этого лагерь шустро свернули, прямо как по волшебству, и отчалили.

Некто, представившийся Робином, и чьи указания все слушались беспрекословно, был само радушие. Пока Мигель и Луна занимались лошадьми, этот самый старший любезно стоял у борта вместе с Виктором и рассказывал ему всякие интересные истории. А потом Вик понял, что его слегка напрягало: солнце светило не в ту сторону. По своей новой картографической привычке он теперь автоматически привязывал ландшафт к сторонам света, и сейчас у него не вязалось.

— Робин, а почему мы плывем в обратную сторону?

— Как это, в обратную?

— А так, должны плыть на запад, а движемся на восток, если солнце не врет.

— Ха-ха-ха! Солнце не врет? Ну ты шутник! — Робин никак не мог сдержать рокочущий гогот. — Всё верно, здесь река петляет, так что направление движения, оно такое, то в одну сторону, то в другую. Река не лошадь, её не повернешь туда, куда тебе нужно. Ещё есть вопросы?

— Один. Почему мы плывём вниз по течению, и мне плевать, ходят моряки или плавают. Ты мне на прямой вопрос ответь.

Переход между мирами опять произошел совершенно внезапно. Вот Виктор стоял в том магическом мире на палубе речного судна, а вот он уже в боксе, и пованивает подожженной ветошью. Это там прошел почти год, а здесь очень похоже, что не минуло и минуты. В створку ворот долбятся солдаты, а она им гулко вторит. Слезятся глаза, наверное, от дыма, если не от странного ощущения возвращения домой.

Виктор распрямился с корточек и начал затаптывать горящие обрывки, пока они не разгорелись. Машинально он отметил, что пламя еще не настолько разгорелось, как это было в тот раз, когда по его душу пришел «полковник». А уже и не придёт, не надо нам этого! Дома, оно как-то привычнее, даже если твой дом сейчас — казарма. Когда от костра осталось только серое пятно жженых тряпок и слабая струйка дыма, он пошел к воротам бокса.

Дверца, вырезанная в большой створке и тоже открывающаяся наружу, была заперта на засов. Солидный самодельный, приспособленный из толстой полосы стали такой засов хрен сломаешь, так что дергать снаружи калитку было бесполезно. Вик одним движением руки откинул его в крайнее положение, не дойдя до ворот метра три-четыре. Он воспользовался магией без раздумий, словно она всегда была в его распоряжении, словно это было нормально. И только когда он ударил в грудь попытавшегося заскочить сержанта, то понял — так не надо. Начнутся вопросы, на которые он не сможет дать вразумительные ответы.

Он может отвечать честно, подробно или не очень, это неважно. По-любасу его рассказ про некого всемогущего мужика с погонами полковника, перенесшего рядового срочной службы в магический мир, где он освоил магию… Да уж, такой рассказ станет основанием для насмешек как минимум, если он не станет упираться и настаивать. А по максимуму такой рассказ тянет на психушку. И паранормальные способности, они в ту же копилку. А потом волшебные таблеточки, отбивающие желание применять магию напрочь.

Упавший сержант уже встал, снова ворвался в помещение и побежал к Витьке, а уже за ним прочие члены группы спасателей и карателей. Виктор понял, что все эти бойцы ему на один зуб. Не то, что малахольные, даже не в магии дело, просто он воин, а эти, эти просто молодежь, не прошедшая через кровь. Так что просто пнул в колено набежавшего сержанта, принял на плечо второго, перекинув его через себя так, чтоб тот воткнулся головой в асфальт. И всё, противник кончился, остальные просто стоят опешившие, смотрят недоуменно. «Счастливчик, ты живой вообще⁈ Эй, дыши давай!» — закричал сержант, с трудом поднимаясь на ноги.

А вот дышать не хотелось. И тяжело было после резких движений, и воздух в ангаре был спертый, не хотелось им дышать после того степного воздуха, которым Вик дышал предыдущий год. Даже глаза открывать не хотелось, тем более что голова прямо раскалывалась от боли — скорее всего, он всё-таки надышался угарным газом. Ну вот разлепил веки, и что? Всё равно же темно, как где-то у кого-то. Где и у кого, никак не получалось вспомнить, голова работать не хотела.

В конце концов получилось проморгаться, присмотреться, вот только понимания это не принесло. Подвал какой-то смрадный? Яма?

— Где я? Что вообще тут творится?

— Ты чего бормочешь? По-нашему говори. — Донесся сзади голос Мигеля, только какой-то хриплый и сдавленный. И слова произносились на каталанском языке.

— Я говорю, где это мы? Что происходит?

— В заднице мы, вот где! То есть в трюме.

— А чего так? На палубе места не хватило? — Соображать категорически не хотелось.

— Почти. Уонд снова головорезов прислал, мало ты их перебил тогда.

— А горцы?

— А горцы все рядом с нами валяются. Их ночью повязали да в трюм кинули, а потом нас ждать взялись. И тут мы все из себя умные и довольные прискакали, бери нас голыми руками.

Да, сейчас Вик подумал, что и в самом деле надо было каким-то паролем озаботиться, чтоб так не попасть. С другой стороны, какой толк от пароля? Их бы просто поубивали сразу, и дело с концом. А так есть шансы подергаться. Но особо подергаться не получалось — Вик был связан. Причем, не как это принято у нормальных цивилизованных людей, а чуть не по всему телу. Идиоты, столько веревки перевели на него одного, прямо не человеком стал, а гусеницей. Эдак полежать еще немного, можно будет в бабочку превратиться, небось. Кстати, да!

— Луна, ты тут⁈

— Тут я, Вик! Мы все тут.

— Вот и хорошо.

— Да чего хорошего-то? — Мигель не разделил оптимизма друга. Ему даже стало немного обидно за жену.

— Сейчас узнаешь. Оборачивайся, Луна!

— Это как? Я же одетая и связанная. У меня не получится, ты сам говорил, что надо раздеваться.

— Раздеваться не обязательно, просто так удобнее, чтоб в одежде не запутаться, не рвать её. А так пофигу, в чем ты.

Прочие находящиеся в трюме слушали разговор молча и ничего не могли понять. Единственное, что до них дошло — это то, что свежепойманные бедолаги не шибко опечалены. Особенно этот, больной на голову. Он или знает, что делать, или мозги ему сильно отбили.

А потом в трюме началась нездоровая возня. Лежащая у стенки женщина начала подвывать, стонать, щелкать и биться, словно её тоже били по голове или у неё падучая болезнь. Щелканье и скрежет, словно когтями по доскам, а из-за сумрака толком ничего не видно, тем более, головой при такой вязке не особо покрутишь. Казалось, это непонятное шевеление никогда не кончится, но нет — особенно синее шипение превратилось в громкий кашель, как будто дикарку долго держали на морозе, и пришел её последний час, а потом всё стихло. И тут же стукнутый потребовал отчета:

— Ну чего там, всё у тебя в порядке?

— Да, Вик, у меня получилось! Еле выползла из веревок.

— Молодчина! Теперь мужа распаковывай, потом меня вдвоем развяжете. А там и прочих освободим.

— Погоди, дай одеться.

«Ого, так она еще и голая! Вон какие штуки краснорожие умеют вытворять: выползла из веревок и платья как змея. Недаром нас так связывали, чего-то эти бандиты знают про дикарей» — подумал один из лежащих, но вслух ничего говорить не стал. Раз их союзники такие лихие, то стоит просто подождать, когда они освободят всех.

А Виктор лежал в ожидании своего спасения и думал, что не может определиться со своим отношением к произошедшему. Не к их захвату, а к тому, что никуда он не вернулся. Вроде он помнил, как искренне обрадовался «возвращению домой», а с другой стороны, сейчас лежит и радуется, что это был просто бред. Кто он был там? Неудельный парень без цели и смысла, который сам себе не был нужен. Человек, убивающий своё время бесцельными занятиями типа залипания в мобилу или играми на приставке. А здесь?

Здесь всё по-настоящему, здесь не игра. У него не просто место в жизни образовалось, без него многим будет гораздо хуже, чем с ним. Это даже не вспоминая, что он маг. Не хухры-мухры, неслабый телекинетик. А будет еще сильнее. Здесь у него чуть ли не табун трофейных лошадей, стоящих неплохих денег, уважение и пустошь. Да, сейчас он понял, что любит эту землю, эту траву, этот запах, приносимый ветром. И лошадки — это вообще нечто! А то, что ежевечерний душ недоступен, так честно сказать, он и раньше не особо ценил этот момент. «Два пальца не грязь, а три — само отваливаться начинает» — так говорили в армии про гигиену отдельные товарищи. Вот если бы насекомые, тогда да, тогда бы беда.

А вот уже и до него добрались товарищи, вот Луна нащупала узел и впилась своими зубами в него, вытягивая конец из петли. Хорошо, что никто не наведался проведать затворников, а то бы принесли им водички в самое неподходящее время. Обойдемся без воды, не до вас! Еще час возни, и в совсем уж сгустившемся мраке плененная команда и следопыты полны решимости вернуть судно себе. Кто-то сильно пожалеет, что оставил их в живых. Хотя нет, нехорошо так даже думать! Убивать людей без крайней на то надобности — последнее дело. Тем более, что и так этот новый мир к белым людям не сильно дружелюбен. Не хватало, чтоб они друг друга изничтожать начали как бандиты какие.

Ревизия имеющегося в распоряжении повстанцев оружия показала, что никакого оружия у них нет от слова «совсем». Лезть с голыми руками на вооруженного противника так себе затея. Разве что ночью, когда все спят, кроме вахтенных. Или вахтенного? Кто ночью по реке плавает или ходит? Да никто! Так что пристанут к берегу, одного поставят на мостик, где он будет дремать потихоньку. А сами на палубе, кто на чем, кто под чем спать будут. А всё равно боязно с голыми руками. Примерно об этом шептались пленники, вслушиваясь в плеск волн.

А еще прикидывали, как смогут открыть дверь трюма. Виктор в этом плане был не очень уверен, он еще ни разу не перемещал предметы, которых не видел. Запертые вместе с ним речники как могли рассказали про засов, потыкали пальцами в дверь, изобразили форму и расположение. Было решено попробовать откинуть его ночью. Народ пояснял за дверь и недоумевал, что за навык у этого парня, где та проволочка, которой он будет орудовать.

— Не спешите, всему своё время. И секреты у каждого свои. Вдруг ничего не получится, тогда будем иначе придумывать. Ту же Луну в окошко высунем, если пролезет.

Этот вариант Вик держал в голове, в виде утки жена Мигеля была помельче, могло сработать. Если она сможет не привлечь внимание, не утонет, выпав в воду из маленького окошка, если пролезет…

Глава 21

Обратный курс

Через час после того, как полностью стемнело, начались танцы с бубном. Вернее, без бубна, но тем не менее всё ж таки танцы. Если бы не так темно, можно было увидеть, как Вик наклонялся, выпрямлялся, водил руками перед дверью в разные стороны и с разной скоростью — ну прямо танцы-наркоманцы голимые! Хорошо, почти никто ничего не видел по причине фатальной черноты в трюме. А еще стало как-то сыро. Не так, как бывает на воде, когда туман скапливается и начинает пробирать до костей, а прямо захлюпало под ногами. Словно в луже стоишь. Или как в лодке, начерпавшей воды через борт.

Когда в трюме начинает набираться вода, это обычно расстраивает команду, особенно в открытом море, особенно, когда она против такого хода событий. А уж если вся команда заперта в трюме, то тут и говорить не о чем, народ почти расстроился. При этом речники не то чтобы много разговаривали, нет. Сначала они просто возмущались вполголоса, строили догадки. Потом кто-то начал задавать вопросы о том, что он давно никаких звуков не слышал снаружи. Быть может, кто другой слышал звуки с палубы? Другие тоже ничего обычного не слыхали. Как так, судно набирает воду, а самозванная команда не чешется! Они там что, перепились все? Постепенно градус обсуждения ситуации поднялся, кто-то уже наплевал на тишину и был готов звать на помощь кого угодно, даже своих тюремщиков. Но его временно заткнули.

Виктор решил сменить тактику. Раз уж он маг и кудесник, то почему бы ему не попытаться раскурочить дверь? Вот тут явно заклепки из двери выступают, не выбить ли их? Как ни странно, звук от наносимых практически наощупь магических ударов по заклепкам был несильный. Буквально трех «кастов» хватило, чтоб железная заклепка провалилась наружу, дырка под пальцем намекала, что заклепка выпала из доски совсем. Оставшиеся три заклепки сдерживали натиск совсем недолго, если верить ощущениям нашего героя. А потом оказалось, что засов всё равно что-то держит. «Сильно, но аккуратно», то есть так, чтоб не привлекать внимания, Счастливчик всё-таки выдавил дверь наружу, но уже классическим способом, то есть плечом.

Его гневное шипение было сигналом всем пленникам заткнуться, а потом он вылез из того отсека, где их держали. В трюме никого не наблюдалось, кроме коней, стоящих в стойлах и нервно перебирающих копытами. Да уж, звук от ударов подков в доски пола явно перекрывал весь тот шум, который Вик производил, ломая засов. Где лошади, там и инструмент, пришло ему в голову. Где инструмент, там и молоток, а молоток по словам отца — это как пистолет, только уж очень короткоствольный.

Пара минут сопения и розысков, и вот они с Мигелем уже вооружены, уже крадутся по лестнице на палубу, готовые дать отпор или первыми вломить по самые гланды любому встреченному. Первый встречный, словно почуяв их жажду делиться кинетическими воздействиями, идти навстречу не спешил. Вот они уже на палубе, вот крадучись прошли на корму, где всегда кто-то да есть. А вот хрен там! Ни тебе вахтенного, ни рулевого, и судно, между прочим, на середине реки, а не у берега. И совершенно непонятна сразу куча вещей: где все, почему не у берега, почему стоим, вместо того, чтоб дрейфовать по течению?

Короче, к поискам сами собой привлеклись все. К поискам злоумышленников и ответов. И если вражин ненавистных не нашли, то ответы на часть вопросов появились. Нехорошие такие ответы. Суденышко стояло практически неподвижно, потому как оно на якоре. А покинули его, потому что в днище дыра прорублена, в которую и поступает вода. Та самая, которая всем ноги замочила.

Первая мысль, родившаяся в голове сухопутных следопытов, тут же стала командой: «Шлюпки на воду!» А нету шлюпок, уплывшие с баркаса уплыли не пешком, а на тех самых шлюпках. И сразу стало понятно, что нужно в этой ситуации делать — вариантов нет других, кроме как заделывать пробоину. Всё-таки речники были у себя, не в гостях, так что мигом нашлись и лампы, уже заправленные маслом, и огниво с трутом. А уже со светом были извлечены инструменты и материалы для ремонта.

Что примечательно, в указаниях и тем более в приказах Виктора никто не нуждался, его слегка отодвинули плечом и посоветовали не мельтешить под ногами. Оказывается, у речных моряков пробоины это вообще обычное дело, тут нарваться на корягу или камень как дорогу перебежать в неположенном месте. Уже забив поруб, специалисты начали черпать воду. Не помпой откачивали, тупо черпали ведрами и передавали наверх по цепочке. А там и светать начало, можно выдохнуть и спокойно обсудить ситуацию.

Только чего тут обсуждать, правило «кровь не водица», в случае серьезных разборок промеж поселками означающее, что проливать её зазря не след, превратилось на глазах людей в страшную пародию на себя самоё. Не решившиеся резать глотки своим как бы соплеменникам, городские наемники всё одно затеяли душегубство, заперев пленников в трюме тонущего судна.

— Верно всё, кораблик приметный, сразу вопросы возникнут к любому, в чьих руках он окажется, откуда такую посудину взяли, куда старая команда делась? Поди продай его без последствий. А так канула команда в воду с баркасом вместе, никто не скажет, по чьей вине. — Огласил расклад главный на судне. Познакомиться с этими людьми у разведчиков пока времени не находилось.

— Неужто оставим такое без отмщения? — Спросил один из моряков и тут же посмотрел со значением на Вика.

— Всё будет, и наказание тоже, но в своё время. Сначала нам надо дело сделать, за которым послали и нас, и вас. Ничто же не мешает сейчас к горам плыть? Ставьте парус, свистайте кого-то там куда положено, травите свои шкоты. — Виктор как самый решительный считал, что уже пора плыть в лагерь шахтеров, а не воздух сотрясать.

— Погоди командовать, ишь чего удумал, на моем баркасе порядки свои наводить. Рассветет совсем когда, тогда и ветер хороший подует, вот тогда без проблем пойдем вверх под парусами. На весла садиться сейчас не с руки. А ты пока лучше поищи свои тюки да в сухое переодевайся. Сам не заметишь, как простынешь. Река, она шуток не любит.

Утро наступило окончательно, к тому времени Вик и Мигель с Луной произвели ревизию своих шмоток. Оказалось, что всё более-менее ценное уплыло с проклятыми татями, то есть арбалеты, запас болтов, метательные клинки, прочее колюще-режущее и рубящее добро тоже пропало. Менее прочего расстроила пропажа небольшого запаса монет на путевых нужды. В пустоши монеты редко нужны, гораздо важнее иметь не банковскую карту, а топор да нож с луком или арбалетом в придачу. Лопату хоть оставили, и то хорошо.

А вот одежда была вся на месте, во всяком случае на первый взгляд показалось именно так. Никто не позарился на исподнее и портянки, ношеные штаны с рубахами и запасное платье Луны. В сухом в самом деле стало гораздо комфортнее, даже голова заработала в своем обычном режиме, как показалось Вику. А то ходил как по башке долбанутый. Впрочем, шишка на темени при каждом прикосновении подтверждала — не «как», а в самом деле прибитый по голове.

В переставшую болеть голову пришла мысль, что сейчас от него вообще ничего не зависит, он почти исполнил свой кусочек обязанностей. Не один, а в группе. Сейчас вон те замечательные и очень уважаемые профессионалы довезут его вот на этом корабле до поселка шахтеров, а их задача — прикинуть, сколько времени займет дорога в целом, и речной маршрут конкретно. Только засекать нужно будет от того места, которое определено как пункт встречи, чтоб не заложить ошибку в расчеты.

А еще за лошадьми ухаживать придется, и не так, как в пустоши. Только несведущий человек может думать, что в водном путешествии лошадь отдыхает, ест да спит. На самом деле, невозможность размять ноги — это та еще проблема для коней. Так что, каждый день следует их по одному выводить на палубу и выгуливать. Да попутно не дать животине сигануть за борт, а потом еще и ухитриться загнать её обратно в тесный вонючий темный трюм. Вик всего этого не знал, про особенности транспортировки лошадей водным транспортом ему рассказали речники. Еще и предупредили, что выгребать навоз из трюма и чистить от него палубу придется хозяевам лошадок, то есть следопытам.

Ну что, поплыли? И снова нет, сначала завтрак, чтоб потом не отвлекаться на приём пищи. Вик прислушался к себе и согласился — завтрак в самом деле сильно нужен. Просто организм, отвлекшийся на спасение всего коллектива от смерти, временно забыл про эту свою потребность, а теперь снова вспомнил. Хозяин, жрать давай! — прямо закричал он Счастливчику на своём организмьем языке.

Самые калорийные продукты, то есть соленая рыба и вяленое мясо, по словам речников сделали ноги вместе с городскими бандитами, но кое-что было. Плотный завтрак в виде каши сварганили достаточно быстро. На идею Вика попробовать наловить рыбы в реке, пока будем плыть, команда отвечать не восхотела. Кто-то сплюнул за борт, кто-то скорчил гримасу. Оказывается, не готов народ здешний лакомиться речной рыбкой — дикари. Они и картошку жарить не умеют, как оказалось, от этого замутили кашу, а не человеческую еду. Тут Виктор развел плечи и показал отцовский рецепт, когда масло или жир не экономят, когда картофельные дольки не остаются белыми, а приобретают янтарный цвет, когда запах такой, что пройти мимо уже подвиг. И никакого мяса не надо, чтоб слюной изойти. Так-то, товарищи аборигены, учитесь жарить картофан!

Когда Счастливчик закончил колдовать, он неожиданно понял, что они уже достаточно давно плывут, причем против течения и под парусом. А речники по одному подбегают к его сковороде с мисками, подменяя друг дружку на вахте. Экзотическое блюдо Нового мира покорило новых местных.

Арбалетов было жалко, гораздо жальче метательных ножей. Там ничего сложного, по большому счету можно даже с закалкой не возиться, просто вытянул клинья, и готово. А вот машинки были эксклюзивные. С другой стороны живы — уже удача. А оружие, на реке их скорее всего никто не побеспокоит, а по приходу в конечный пункт путешествия Вик с Мигелем что-нибудь придумают в части вооружения. Чай, не пустыня, партнеры по бизнесу заинтересованы в них. Тем более, что косяк с их стороны — дали себя захватить и устроить засаду на следопытов.

Идея с арбалетом на коленке из индейского лука не выгорела, слишком слабым по натяжению оказался лук при своих достаточно больших размерах. Они у аборигенов, как выяснил в процессе разборки трофея Вик, не составные, не композитные, а из одной деревяшки. Из корабельных запасов шкипер выдал следопытам пару клинков. Не то мечи, не то палаши, они имели одностороннюю заточку и были вполне по руке обоим. Осталось только приладить их на пояс на импровизированном подвесе. В свете таких приключений никому не желалось ходить по палубе без оружия, даже если ничего им не угрожает. Вдруг опять темные силы нагрянуть, а они голые?

А потом пришли проблемы, что называется, откуда не ждали. Невнятный ропот и ругань между речниками сменилась четким вербальным посылом:

— Мне не нравится, что эта дикарка плывет с нами!

— Да, бабе вообще не место на корабле! Чего она тут отирается, пускай твоя жена сидит в трюме и не мозолит глаза!

Мигель по простоте душевной хотел начать свою ответную речь с доброй зуботычины, но Вик его придержал. В буквальном смысле, придержал руку, когда понял, какой аргумент собрался выкладывать товарищ.

— Вот вы вроде славные парни, приличные. — Начал он свою речь.

— А что, есть сомнения? — Выкрикнул один из моряков, если моряком можно назвать того, кто ходит по реке.

— Уже есть. Быстро же вы забыли, что именно Луна нас всех спасала и развязывала.

— Меня не она! Мне её благодарить не за что!

— Ну да, ты сам освободился, когда надоело лежать. А обоссался ты не потому, что почти сутки валялся в трюме, тебе просто так захотелось.

— Кто обоссался? Там просто мокро было от поступающей воды!

— Ну да. — Счастливчик продолжал, словно он беседует со своими друзьями в пивной, а не лается с командой судна. — Нам тогда надо было втроем сойти с вашей посудины, а вы бы сами как-нибудь освободились. Гавнюки вы тупые! Я уже не говорю, что вы на двух магов пасть разинули.

— Кто тут маг, хорош нам заливать, парень!

— Да! Не видели мы ваших магических штук что-то.

— Я и говорю, идиоты. А как бы мы развязались и дверь вскрыли, если не магией?

— А вот за идиота ты сейчас огребешь!

Один из бузотеров раздвинул своих товарищей и пошел вперед. Что характерно, шкипер молчал, словно не считал нужным окоротить своих подчиненных. Наоборот, он с интересом наблюдал со своего возвышения, на котором стоял у рулевого весла, за происходящим безобразием. Когда до троицы чужаков остался один шаг, Вик не стал ради разнообразия махать руками, даже пальцем не пошевельнул, он просто ПОЧУВСТВОВАЛ наносимый им удар. Снизу в челюсть по-боксерски резко и сильно.

Противник резко остановился, мотнул головой назад и молча завалился на спину. Ни звука удара, ни хеканья, какое обычно вырывается изо рта после молодецкого замаха, только зубы клацнули, и это были зубы самого скандалиста. А Вик Счастливчик даже плечом не дернул, это все ясно видели. Или его удар был настолько быстр?

— Ты убил его? — А вот сейчас шкипера проняло. И так они потеряли двоих, когда их захватывали те городские бандиты, а тут на ровном месте новая потеря. Да еще и виноват потенциальный союзник, больше того, потенциальный торговый партнер. Начни ему предъявлять за смерть, начнутся разборки и прощай торговля!

— Это вряд ли, крепкий мужчина. Полежит, будет как новенький.

— Чем ты его так приложил-то?

— А вам снова непонятно? Магией, естественно. Или снова будете канючить, что ничего не видели? Запоминайте, болезные: правильную магию не всегда видно, зато кое-кто её может почувствовать на своей шкуре. Вот как это тело. — И Вик мотнул головой в сторону свей жертвы.

— И дикарка ваша тоже того? Не бывает же магов женского полу.

— У неё имя есть, если кто тупой и не понял с первого раза! — Мигель встал на защиту своей супруги, хоть и не так, как планировал. — Её зовут Луна, и она моя жена, а не дикарка. И да, она тоже маг. И еще, раз вы такое дерьмо, в следующий раз она вас вытаскивать из задницы не станет, там вам самое место. Как оказалось.

— Да ладно, извиняйте нас! Не дотумкали мы чего-то, есть в команде у нас кое-кто, язык длинный, а мозгов маловато. Повелись малость на его слова.

И снова говорил не шкипер, а один из простых речников. Шкипер же молча приподнял шляпу, когда на нем остановился взгляд Виктора. И понимай, как хочешь, не то он признает ошибку команды, не то издевается, мол, что вы можете нам сделать? Куда вы без нас?

Кстати, о несерьезности внезапно разгоревшегося и тут же погашенного конфликта говорило то, что никто из команды не озаботился оружием, если не считать обычных ножей, снова повешенных на пояса речников. То есть самое неприятное, что ждало Мигеля с Виком — обыкновенный мордобой. Витя никогда не находил удовольствия в простом мужском развлечении, драться порой приходилось, но не развлечения ради. Он так и не понял, что толкало его сверстников на малой родине или местных поселковых мужиков собраться в кружок и устроить махалово. Или ты кулаки разобьешь, или тебе морду — в чем счастье? Видишь врага — убей, а вот так, как это принято у гордых носителей яиц — зачем? А уж совсем странное, что и женщины с удовольствием на такую потеху смотрят. Кричат, подзуживают, даже выбирают себе женихов по их способности насовать товарищу. Странные люди.

Следующие сутки не омрачились никакими происшествиями, ветер тоже баловал, если верить морякам и надутому парусу. Вот тоже задачка — почему судно плывёт под парусом, когда ветер не в ту сторону дует? Нет, Виктор не против такой ситуации, вот они уже и доплыли достаточно быстро, но всё равно непонятно. А спросить он постеснялся, и так на кораблике чувствует себя не в своей тарелке, вдруг опять посмешищем себя выставит? Лучше он дозарисует местность, которую они прошли сегодня. Как раз успеет, пока пришвартуются да коней сведут по сходням. Кони покидают трюм и корабль первыми — они животные, им потерпеть объяснять сложно. Чем раньше выведут, тем меньше навалят в трюме и на палубе. Впрочем, теперь хрен кто его заставит навоз выгребать за их лошадками — рейс окончен, иди вы в зад!

Глава 22

Статус- все сложно

В этот раз всё было определенно, как минимум одного из встречающих Вик и Мигель знали доподлинно. Около пирса стоял Пабло Весельчак собственной персоной. Рядом с ним стоял еще один явно преуспевающий господин дородной комплекции. Причем не мужик, не типчик, а вот явный господин, у Витьки даже ничего альтернативного в голове не родилось насчет рода деятельности этого господина. Владелец всего, что приносит прибыль, и точка. Дядька был явно из тех, кто умеет устраиваться в этом мире, пухлые щеки его излучали удовлетворенность от уровня жизни, а в глазах читалось что-то эдакое, вроде предупреждения: не тяни лапы к моему, целее будешь. Как Виктор смог это расшифровать с такого расстояния, было загадкой. Разве что жизнь одарила его отсутствовавшей ранее чуйкой?

И сразу как-то легче стало на душе, да и на плечи словно перестало давить. Витя сам не осознавал, как давила ответственность за порученную миссию всё это время. Личное, то есть желание выжить, питаться и спать в пути, нормально добраться до цели, все эти обычные задачи просто маскировали его стремление сделать то, что мог сделать только и именно он. Как оказалось. И факт, что Вик делал дело не один, не умалял того понимания, что без него могло не получиться. Маршрут пройден, местность картографирована, если это солидное слово подходит к его скромным каракулям. Мигель определил, где можно устраивать водопои для животных и привалы для людей. Всё, выдыхаем?

Можно сказать, у них всё получилось, а можно напомнить себе, что надо еще вернуться, без этого пользы от их путешествия никакой. И от смерти Лео тоже. Так что, сильно не расслабляйся, Витёк! А еще надо вывести коней из трюма, определиться с ними, всех ли гнать назад. Избавиться от части, если предложат хорошую цену, определиться с обратной дорогой… Э-э, да ничего еще не окончено, братцы!

— Шевалье Виктор, рад видеть вас! Что-то долго добирались наши герои пустошей! — Пабло был в своём репертуаре. — Или отвлеклись, чтобы погонять дикарей? Дело полезное, не осуждаю.

Этот громкий спич был брошен в воздух явно лужёной глоткой. Виктор когда-то и где-то слышал это выражение, а вот сейчас оно вспомнилось и оказалось очень к месту. С лужёной посудой он уже сталкивался в этом мире. Не с его голосом было равняться с эдаким громкоговорителем, так что наш герой сошел с кораблика и только после этого разразился приветствием. На лице спутника, а скорее компаньона Весельчака он увидел одобрение такого поступка.

— Шевалье Пабло, сколько олова ушло на вашу глотку у лудильщика?

— Не понял.

— Говорю, у вас луженая глотка! Обычная уже бы давно треснула.

— А-ха-ха! Верно подмечено! Так как добрались? Где время потеряли? Мы ждали вас неделю назад самое позднее.

— Время, то ладно. Друга потеряли. Да и ваши морячки, если их можно так называть, не в полном составе.

— Краснопузые?

— Городские. С шерифом во главе.

— Господа, всё это очень интересно, но нас почему-то до сих пор не представили, — голос пухляша был спокоен и доброжелателен, но Вик не обманывался, под этой травой явно прячутся камни, как говорят в Каталании. — Пабло, ты мне самому прикажешь это сделать? Я могу.

— О! Да! Почтенные господа, разрешите вас представить друг другу. Шевалье Виктор, путешествующий инкогнито! Господин Меррин Петро, если по-вашему, Глыба. Мой компаньон и совладелец всего, что построено в наших горах. Почти всего.

— Спасибо, Пабло, я был уверен в твоей способности хоть иногда следовать этикету. — И это тоже было сказано весьма безэмоционально. Меррин побрил компаньона, что называется, без пены. — А теперь можно и о деле поговорить. Так что за история с шерифом у вас приключилась?

— Не «у вас», уважаемый Меррин, а у нас всех. Когда мы с вами затевали этот скромный и честный бизнес, вы не предупреждали, что городской совет будет настолько не рад предприятию.

— Да мы и сами не предполагали ничего подобного. И вообще, с чего вы решили, что тут замешан шериф и уважаемые люди?

— Да, Виктор, какие у тебя основания предполагать это? — Весельчак в противоположность своим словам был уже не так благодушен. Явно он был готов верить словам Вика.

— Какие основания? Всего лишь слова шерифа. Перед смертью он вкратце обсказал расклад по этой ситуации.

— Перед смертью? Давно это было?

— Когда мы первый раз поехали на встречу с вашим судном. Тогда и погиб мой напарник.

— То есть вас встретили, дело не кончилось миром, вы всех оставили в степи, а потом поехали снова? Отчаянные вы люди, парни из деревни за Проклятым лесом.

— Миром никто и не собирался поладить, нас атаковали без переговоров. Как и ваш экипаж, который захватили. Я предлагаю вам сейчас ничего не решать, а поговорить со своими речниками, вдруг что-то полезное вызнаете. Я толком с городскими бандитами не общался, почти всё время был без сознания или в трюме.

Вик говорил один, Мигель стоял в сторонке, не пытаясь подключиться к беседе. Он давно понял, что некоторые беседы, особенно такого уровня лучше доверить тем, кто в них разбирается, типа старосты или Счастливчика. А Луна вообще сейчас была при лошадях, её дело женское, сделай всё, потом всё остальное и сиди не отсвечивай. Оба мужчины надеялись, что молва о магических способностях жены Мигеля станет ей защитой от совсем уж грубого обращения. А нет, так они применят кулаки, чтоб пояснить, как надо разговаривать с женой следопыта. И плевать, что она из дикарского рода. Кони, те вообще не люди, и ничего, к ним относятся со всем уважением.

Поселок, развернувшийся вокруг пристани, а городом назвать его было категорически нельзя, жил своей обычной жизнью. Вик вертел головой, не думая о том, что может этим как-то обидеть собеседников или уронить своё реноме. (Ему вообще было незнакомо это словечко) Хотя не такой уж он специалист по прибрежным поселкам, чтоб определить, насколько обычным было поведение местных. Кто-то куда-то что-то тащил, кто-то орал на работяг, умудрившихся опрокинуть телегу. Кто-то уже помогал их Луне отвести коней неизвестно куда. Хотелось надеяться, что это не акт реквизиции или банального отъема транспортных средств. Вон и женщина спокойно всё воспринимает.

Пабло перехватил взгляд Вика на лошадей и правильно его истолковал:

— Не волнуйся, найдется кому обиходить твою скотину. Можем даже часть выкупить, если будет такое желание. Много у тебя их, трофеи?

— Да погоди ты, Весельчак про лошадей! — Перебил его Меррин, — Давай-ка устрой наших гостей на отдых, а мы пока с нашими людьми пообщаемся, надо и в самом деле узнать, что произошло. Вдруг уважаемый Виктор ничего не сочинил, вдруг мы в самом деле по самые уши в конфликте с Уондом.

— За языком следи. — Вежливо поправил собеседника Витя, уже определивший свой стиль поведения. Никаких вежливых юношей, здесь фронтир, здесь в почете суровые пацаны, отвечающих за базар, того же требующие от остальных. — Сомневаешься, так проверяй по своим каналам, а предъявлять мне ничего не моги без оснований.

— Виктор, прошу простить моего друга, он из того сословия, которое не всегда в полной мере отвечает за свои слова. — Пабло, которого Глыба только что мягко и вскользь понизил статусом до того, кому можно указывать, так же мягко вернул шпильку партнеру.

— За слова отвечать всегда приходится, может и не сразу. Но ладно, проехали.

— Куда проехали? — Хором спросили два компаньона.

— Мимо скандала. Я готов принять ванну, выпить чашечку кофе, а вы пока допрашивайте своих людей. Договорим после, заодно и жара спадет. А то стоять на солнцепёке утомительно и непродуктивно.

И Пабло с Меррином окончательно убедились, что перед ними тот еще фрукт, явно из благородных. Их мало в Новом мире, но с каждым годом всё больше. И никакие условия, никакие лишения и простота в одежде не сделают благородного дона ровней чернорукому крестьянину. Тут тебе и воспитание, и образование, и манеры, впитанные с молоком матери. В случае Витюшки можно было говорить о манерах, впитанных с детской смесью для вскармливания, но Меррин о такой никогда не слыхивал. Опять же кровь не водица, в жилах некоторых течет такой коктейль, что шевалье или бастард просто не может жить спокойно. Даже когда ему никто не рассказал про сложные не очень родственные отношения с папкой-виноградарем. Романтическое происхождение всплывает, когда крестьянский сын бросается в авантюры уровня владетельных баронов.

Примерно такие цепочки ассоциаций возникли в головах Весельчака и Глыбы к концу беседы с Виктором. Да какая разница, бастард он или путешествует по этой жизни инкогнито. Шериф в этом уже убедился и упокоился. Если верить словам Счастливчика, а никаких оснований не верить ему нет. Схлестнулись два мага, выжил один, прочая публика пошла как гарнир к основному блюду. Гордон был слабаком в плане магии, зато с пятигорским жезлом. Значит, Виктор не слабак. А еще он единственный маг на много миль вокруг, это тоже учитывать надо.

Да, про Луну-мага эти двое еще не знали. Про неё вообще мало кто знал что-то более того, что она что-то намагичила в трюме и оказалась на свободе в то время, пока остальные обреченно пыхтели, лёжа на досках. Пабло и Меррин выяснили этот факт во время опроса своих работников. Да, судно тоже принадлежало им двоим, так что тут практически все, почитай, были их работниками. Никто не мог сказать, как вышло такое, что свободная артель горняков-переселенцев потихоньку превратилась в наёмных работяг, но дело сейчас обстояло именно так.

Плыли люди в новые земли за свободой и тяжелым далером, а оказались практически в тех же условиях, что и в Старом мире. Город под городским Советом, шахты под этими двумя, которые организовали снабжение шахтерских городков продуктами и на этом перекупили уже готовые шахты. Только сельскохозяйственные поселки ввсё еще свободны от новых господ. Так это и понятно: если их деревни скупит кто-то богатый по сходной цене, а потом попытается запрячь на работы самих крестьян, то… То они переселятся на десяток миль, выстроят новую деревню, распашут поля и снова будут работать на себя, позвякивая вырученными монетами. Земли тут много, паши да сей.

Земля пока ничья. Не считать же её хозяевами тех дикарей, кто ленится семечко в неё кинуть да поклониться матери своей. Проскачут на лошадях поверху, и нет их, забыли. Даже костей не сыщут потом. Не то основательные мужчины, что приплывают с той стороны Срединного моря. Они знают цену землице, они её руками всю обласкают, удобрят, соберут урожай, да потом сами в неё и лягут. И дети камень приметный сверху положат, чтоб помнить, кто тут покоится. Хитрованы эти крестьяне, выходит.

Но нет, не всякому такое житьё впору. Кто-то труда не боится, да не такого. Наёмный работяга, да только медь-серебро, извлекаемые из горного нутра, они подороже корнеплодов. Поработал вволю, и можешь идти на все четыре стороны, проматывать заработанное. Отдыхай как кум королю и сват министру. А кончатся денежки, снова милости просим в шахту. А еще можно скопить побольше и осесть в городе, если силы есть не тратить всё по кабакам. Тогда просто живи себе тихохонько, проедай под старость наробленное, да жену за зад хватай, коли желание такое возникнет. Ты уважаемый владелец городского дома.

Как человек, привычный к восприятию больших массивов информации, Виктор воспринимал те картинки и звуки, которые видел и слышал вокруг себя, делал кое-какие выводы. Он давно перестроился, чуть ли не сразу, как попал в этот необычный мир. Родители не прикрывают, закон не грозит пальчиком злоумышленникам, свобода полная! Здесь тебе в любой момент могут предоставить полное право умереть даже не от стали в животе, не от протухшей пищи, а просто от её недостатка. Крутись сам, если хочешь жить. Леность не в чести, ленивому плохо. Да и так ли уж он необычен, этот мир магии и холодного оружия? А ну как именно он норма, а попал сюда Витя из ущербного редко кому попадающегося мирка, лишенного нормального классического волшебства?

Короче говоря, думать приходилось ежедневно, принимать важные решения, влияющие на свою судьбу, еще чаще. Так что нашему герою достаточно быстро стало ясно, что конкретно в этом поселке, а еще в паре близлежащих никаких коммун и самоуправления он не встретит. Тут даже не феодализм, а зарождение капитализма с его гримасами. И все вопросы решают эти двое, с коими он вроде как на одном уровне. Почему на одном? Потому как его принимают за благородного, а в большей степени потому как маг. И сейчас его голос, его мнение также важны, как и мнение старосты их безымянного поселка.

А вот чего в поселке при пристани не оказалось, так это гостиницы. Постоялого двора, хостела или просто дома отдыха тоже не было. Так что на постой пришлых определили в домике, принадлежащем… речнику, не вернувшемуся из этого плавания, вернее вдове одного из двух речников-неудачников. Неожиданно, но понять можно — у женщины наступили плохие времена, а тут магнаты предложили какой-то заработок помимо компенсации за утерю кормильца. Мол, содержи в порядке дом, будем к тебе подселять приезжающих.

Переночевали под крышей, спали на лавках, вот и чудно! Покормили домашним, а не по-походному — совсем здорово! Вчера до переговоров, второго их раунда так и не дошло. Видимо, набольшие в этом поселке опросили своих людей, осознали размах конфликта с городом, вернее, его глубину. Не просчитали Пабло с Меррином решимость городских отстаивать свои прибыли.

Дурацкая история, если говорить напрямую: на чужом континенте все, осваивай новые земли, их сколько хошь! Еще и местное население противостоит, как тут не объединиться против общего врага? А нет, за прибыль можно и своего прикопать, и с чужаком договориться. Потому и наконечники у дикарей на стрелах и дротиках всё чаще попадаются стальные, и ножи с топориками сильно походят на высокотехнологичные образцы, завезенные из Старого мира.

Переговоры, на которые Мигеля не позвали вовсе, проходили в атмосфере напряженности и непонимания дальнейшего развития ситуации. Но одно шахтовладетели заявили сразу: отказываться от прямых поставок из поселка они не будут. Дело даже не в экономике уже, а в принципе. Прогнутся сейчас, дальше пойдет по той же колее, шахты станут фактическими вассалами городского Совета.

— Люди нужны. Земля богатейшая, а вынимать из неё всё это богатство рак не хватает. — Меррин смотрел на Виктора так, словно у того есть где-то поблизости инкубатор по выведению армии клонов.

— Да, вам земледельцам тоже бы надо людей побольше. — Пабло раскурил трубку и теперь тоже был готов к беседе.

— И что? Где я, а где люди.

— Виктор, а ты вообще из каких земель? Если можешь сказать, конечно. Если нет, ты мы не в обиде.

— Русь. Есть такое северное княжество. — Он не был уверен, что в этом мире оно есть, но так было бы даже лучше, про несуществующую страну можно врать что угодно, никто за руку не схватит на лжи. А тут с ложью не очень, не любят её. Особенно благородные чураются вранья, как он понял. — Но я точно никого оттуда не привезу, уж очень далеко. Да и земли там полно, не поедут люди незнамо куда.

— Русы, слышал про них. Даже знаю одного владетеля, который принимает их и жалует у себя. Даже язык русов выучил. — Пабло кидал слова сквозь облако дыма чуть не по одному.

— Ты про Пятигорского герцога? Да, я тоже слышал. Вроде он даже плавал к ним года два назад. Или просто собирался, не знаю. — Глыба тоже сделал паузу. — А ведь тут интересно может закрутиться. Он, считай, одной ногой в Новом мире стоит, правда сильно южнее. Чего бы его не пригласить к нам? Экзотические товары — это хорошо, это выгодно, но у нас есть то, что будет интересно такому промышленнику, как он.

Виктор не сразу осознал, куда повернул разговор. Он вообще готовился к другому. Мол, они подтвердят готовность обмениваться караванами товара, согласуют точку обмена. Туда зерно, овощи и бычки, обратно медь, железо, серебро. А торг устраивать удобнее всего ниже по течению Серебряной реки, как её всё чаще звали «местные». Там, где они поднимались на борт кораблика.

Вместо этого его втягивают в какую-то активность по привлечению на континент мутного герцога, приваживающего русских. Причем, Виктор по словам партнеров теперь знал, что странный промышленник занимается торговлей с Центральной Америкой, а не Северной. Обе они здесь даже не Америки, а непонятно что, Новый мир какой-то. И вообще, может статься, что его личный русский язык ни капельки не походит на язык тутошних руссов. Приедет Витя такой деловой, мол здорово всей честной компании! А ему в ответ: иже паки херувим. Договорись попробуй, когда их этот Жорж мерсалец, а Вик только каталанским и владеет.

Глава 23

Планы опасного мужчины

Виктор, он кто, авантюрист безголовый или серьёзный мужчина? Да, здесь от взрослый солидный, умеющий отстоять своё слово человек с приличными по меркам некоторых накоплениями и лошадьми. Сегодня парочку продал шахтерам из своей доли трофеев. На вырученные деньги он приоделся. Походный камуфляж толком не высох. Постиранный хозяйкой дома, в котором они поселились. Так что по совету женщины он обратился в дом, где промышляли одеждой, даже смог выбрать что-то, худо-бедно подходящее для общения с приличными людьми.

Переговоры вел упакованный образованный, с благородными манерами, сильный маг. Слабый бы не выжил там, где Счастливчик выходил победителем. Так к чему этот вопрос о его статусе? К тому. Зачем серьезному и уважаемому следопыту плыть куда-то в Европу ради встречи с непонятным герцогом. Что он может предложить его сиятельству?

— Виктор, а кому и ехать, коли не тебе!

— Да! — Начал петь в ту же сторону Пабло. — Я бы мог, но кто меня безземельного и бездарного на порог пустит? А ты и рус природный, и маг, и аристократ, хоть и инкогнито. Примет тебя герцог, как воды напиться, примет!

Виктор не всегда понимал присказки, распространенные в этом мире, но чаще всего до него их смысл доходил. Вот и сейчас, «как воды напиться» — явный аналог русской поговорки «как пить дать». Ладно стелют Меррин с Весельчаком, а если говорить честно, то и самому давно интересно, что там за такое герцогство, у которого красноармейская звездочка в качестве герба.

Осторожные расспросы Вика у окружающих, проводимые сразу после того, как он обнаружил на трофейном ружье клеймо кое-что дали. Прежде всего появилось понимание, что герцог не унаследовал свой удел от пращуров, не затерялась история принятия этой эмблемы в веках. Всё было гораздо веселее интереснее. Этот Жорж Пятигорский… да одно имя уже звучит как погоняло какого-нибудь криминального авторитета из покинутого мира. Короче, Жорж своё герцогство отжал. Да не у герцога-терпилы убогого, нет! Он собрал себе страну, вырвав по куску из трех королевств, граничащих между собой в каком-то горном массиве. Тут графство, там графство, здесь еще что-то, а потом как объединил все территории под одной рукой, как провозгласил себя независимым правителем и герцогом!

И что характерно, ничего ему за это не было. То есть с одним королем повоевал немножко, с другим, третий даже не полез. Если не врут, то у него там промышленный кластер вкупе с развитым сельскохозяйственным комплексом, на что и намекают серп и молот. Короли-соседи живут под страхом, что Жорж заключит полноценный союз с одним из них против другого. А тогда шансы любого из королей на победу будут совсем никакие, так говорят знающие люди. Объединиться против самозванца монархам не даёт давняя и насыщенная история их взаимоотношений. Там на каждой странице война, набег или предательство.

Вот к такому человеку Витю подбивают ехать послом доброй воли. А с чем ехать?

— Виктор. У тебя хорошая переговорная позиция, сильная! У нас потенциальный рынок сбыта его промышленной продукции, у нас сырьё, у нас серебро, у нас продукты!

— Так и у них свои полы, чем вы заинтересуете их?

— О! Да что там есть? Подумаешь, брюква на овёс, пшеница с репой. Ты же сам видишь, какие у нас овощи тут! — Это да, тут Меррин в точку попал. Картофель, томаты, прочие привычные Виктору продукты, выращиваемые здесь, как оказалось, в Старом мире в новинку. По рассказам приятелей из его поселка, приехали в Новый мир каталанцы со своими семенами, да довольно быстро начали перенимать то, чего ранее не знали. Лучшие виды культур обоих континентов здорово обогатили местное сельское хозяйство.

— Господа, а вы не боитесь, что весьма скоро всё это богатство научатся выращивать и там, в Старом мире? — Виктор не очень впечатлился перспективами поставок, особенно их долгосрочностью.

— Почвы, Виктор, почвы! Вы как человек не близкий труду крестьянина, можете не знать, что всякий овощ хорошо растет только на своей родной почве. Там, — Пабло даже привстал и показал пальцем на запад, — там никогда не смогут возделывать благословенные дары Нового мира. И чтобы вкушать их, людям придется выкладывать немаленькие суммы денег.

У Виктора было чёткое понимание того, как растет картошка на европейском континенте (да, автор знает, что континент называется Евразия, но Витя порой путается). Понимание было, а аргументов не имелось. Убеждать собеседников, ссылаясь на послезнание, было глупо, ибо бесполезно. Опять же, если тот герцог из наших, то есть из отряда попаданцев, он фишку быстро просечет, тогда возникнут совсем другие темы для общения. А если он тупо местный, где-то подобравший эскиз звездочки, а то и снявший её с тела погибшего «космонавта», то можно развести его в полный рост — без лоха жизнь… скучна и невыразительна.

— Пабло, а может так оказаться, что ваш герцог сам из русов?

— Исключено! Он урожденный виконт дер Прист, наследник несчетного количества поколений. И он не наш герцог. Увы, порой хочется сказать. Под его рукой я бы послужил. Они там такого понастроили!

— Ага, слыхал. Говорят, даже летают. — Вик закинул непроверенный слух, чтоб понять, правда ли то, что рассказывают его приятели из поселка.

— А чего ж им не летать, магам воздуха, это их стихия. Ветра в воздушный парус поддал, и лети себе.

— Не всё так просто, Меррин. Еще десять лет назад о полетах никто и подумать не мог, включая тех же воздушников. Уверен, это устройство для полетов тоже из Пятигорья пошло! Там столько чудаков собралось, сидят и сочиняют, потом пробуют. Кто не убился насмерть, те дальше чего-то придумывают. А потом всё по миру расползается. Как те ружья.

— Да был ли ты там, Пабло? Сам же чужие рассказы повторяешь.

— Уважаемые, а не отвлеклись ли мы от темы? — Виктор был в своём праве, как полноправный участник беседы он счел. Что может одернуть старших, но равных.

— Отвлеклись? Верно, Виктор, но ты сейчас нам скажешь, что готов выступить посланником к герцогу, вот мы и вернемся к правильному разговору.

— Посланником… а от кого? Чьи интересы я буду представлять, от имени кого говорить о сотрудничестве? Вы да я — несерьёзная коалиция. Это с учетом готовности кооперироваться моего поселка. А там тоже еще никто ни о чём подобном не помышляет.

— Верно говоришь, но давай коптить стадо по одной туше, а не всё целиком. Ты сам что думаешь? И готов ли плыть за море?

— Да я скорее всего соглашусь, если будет такое решение нашего старосты и собрания поселка. Готовьте программу, расписывайте, чего хотите от иноземца, прикидывайте, чем нам это будет грозить. В самом деле, нужны люди, эта земля пока не знает, что такое быть в деле.

Виктор сказал, а потом вспомнил, как выглядит его родная земля, вся пошедшая в дело. Как выглядит? Да нормально! Дороги, электричество, дома нормальные, а не сараи дощатые… Все эти «зеленые» и экоактивисты там, в прошлом мире ему были не близки. А уж в этом, нераспаханном и диком и подавно.

Разговор завершился к обоюдному удовлетворению, было решено продолжать качать движ в выбранном направлении, не привлекая к этому других участников, кроме Алонсо. Пусть староста сельскохозяйственной общины думает, сможет ли он справиться с тем монстром, в коего собирается перерождаться город Уонд. Пока он действует исподтишка, но кто знает, чем закончится история, не дойдет ли дело до прямой конфронтации?

А пока было решено, что Вик спустится по реке Серебряной на кораблике, а оттуда их отряд поедет в поселок, натаптывая новую дорогу. Поплывёт он через Срединное море или нет, согласится герцог сотрудничать с колонистами или не захочет связываться, а жить надо. Надо торговать и обмениваться товарами, отбиваться от дикарей, выращивать продукты, скот на мясо, добывать металлы. И было решено, что Пабло или Меррин, никто из них пока не поедет общаться с Алонсо, достаточно того, что Виктор расскажет ему. Пусть староста думает.

Когда Вик вернулся в дом, ставший временным пристанищем им троим, ему даже в голову не пришло поделиться новыми планами с Мигелем, не говоря о Луне. Он быстро впитал в себя эту манеру местных, воспринимающих мужних жен как почти бессловесное приложение к своим мужчинам. Молодая девка на выданье — это да, это личность, предмет всеобщего интереса и цель. Насчет всеобщего — нет конечно, только для холостяков она интерес и цель. А как женщина прячется за мужа, сразу всё. Её принимают в своё общество кумушки, а для мужского общества она уже как бы и не человек.

Хотя в данном случае было не совсем так, Виктор воспринимал её еще и как питомца по части обучения магии или, скорее, подопытного кролика. Волшебником наш герой был очень начинающим, а уж наставником в сфере магического искусства и вовсе никаким. Все его советы рождались в бурном воображении, а потом подавались не в виде рецептов, а предложений рискнуть в очередной раз. Мол, ты попробуй, хуже не будет. Наверное.

— Так чего, Счастливчик, всё нормально?

— Чего? — Задумавшийся Вик не сразу понял, чего от него хочет Мигель.

— Говорю, нормально всё у нас? Договор с шахтерами в силе насчет поставок напрямую? А то нам тут уже нечего делать, надо домой возвращаться. Что будем говорить Алонсо?

— Да, всё в порядке, горняки не сдрейфили, будем торговать напрямую, как собирались. Завтра на рассвете нас возьмут на борт, довезут до низовий, где у них временная пристань. Кстати, будут укреплять её, чтоб зимними дождями не смыло. Дату поставки первой партии и её размер уже назначили. По цене тогда староста сам биться будет.

— А чего ты тогда такой озабоченный?

— Да есть над чем думать. С городскими надо что-то делать.

— Чего с ними сделаешь, не воевать же.

— Ну да. не воевать. Мигель, а чего ты свои трофеи, лошадей не скину здесь? Цену хорошую дают.

— В аренду сдавать стану. Нашим же и сдам в наём. Хватит уже за так работать. Раз за серебро торговать начнем с тутошними, то пускай мне тем серебром платят. И за мою работу, и за коней на обработке земли.

— Тоже верно. Поддерживаю, с коммунами пора потихоньку завязывать, а то неизвестно, куда это всё повернет.

Виктор не очень хорошо знал историю, в том числе историю своей Родины, но что-то такое слышал, какая-то бяка сидела в голове. Вроде как в почившем Советском Союзе были такие коммуны, называвшиеся колхозами, только счастья там большого не наблюдалось. Деталей он не знал, да и не хотел знать, но формулу «общее значит ничьё» батя ему приводил. Родители, по ним Витя скучал, но как-то отстраненно, без сильной душевной боли. Он сам для себя придумал сказку, что у них всё хорошо, сказка помогала жить и не переживать сильно за них. А за себя переживать вообще повода не имелось, и вообще. В том смысле, что ему новая жизнь в новом мире и новом статусе неожиданно нравилась. И лошади, и запах разнотравья в степи, и магический дар. Всё это вместе, что делало его не бесполезным человеком, потерявшимся без цели и смысла там, а серьезным опасным мужчиной, чьё слово дорогого стоит, с кем советуются местные шишки. Кому опасаются перейти дорогу, если голова есть на плечах. Потому что башку и потерять недолго, коли чего задумал против Вика Счастливчика.

Опасный мужчина со спутниками смотрел на проплывающий мимо пейзаж и думал, что есть что-то завораживающее в этих плаваниях. Сколько всего помещается в трюме вроде небольшого по меркам другого мира! Вместо того, чтоб тащить в телегах весь этот груз, глотая пыль и пот, устраивая привалы и водопои в пустоши, просто стой на палубе, что-то там такое делай, чтоб твой кораблик плыл в нужную сторону. А это всё, что было стащено и уложено в чрево деревянной рыбы, почти само плывёт час за часом без устали и надрыва. Водный транспорт — это что-то!

Команда уже прониклась крутости следопытов, в пятнистых костюмах, особенно того, что повыше ростом. Не того, у которого жена дикарка, а другого, который с хозяевами шахт на равных. Так что без нужды особо не дергали ни мужчин, ни бабу их. Говорят, вояки больно резкие эти разведчики. И то верно сказать, шарятся по пустоши в одиночку или вдвоем, не боятся ни бандитов, ни дикарей. Для такого нужно быть уж совсем отчаянным или силу иметь большую. Ах да, этот следопыт еще и маг. Небось тоже из аристократов, как Пабло Весельчак.

Короткая поездка по реке прошла без приключений, расставание произошло без слёз — выгрузились, свели уже привыкших к палубе лошадок по сходням, и пешим маршрутом поехали домой. Никакой не рысью, а шагом, поберегая коням ноги и всё прочее. Виктор в своё время был удивлен, когда осознал, насколько выносливое существо человек, как сложно лошадям тягаться с ним на большой дистанции. А уж когда этому самому человеку что-то сильно нужно, то вообще с ним никто не сравнится в упорстве, ни один зверь не способен так наплевательски относиться к своему организму. Да даже алкоголь возьми, вот кто из животных станет пить водку? А люди, когда требуется, пьют и только морщатся. Потому что сила воли и характер.

Вспоминая, как экипировались, Вик покачал головой. До того он кивал её в такт шагу лошади, а тут прямо помотал, отрицая подход, с которым столкнулся в поселке шахтеров. Ведь вроде партнеры, пусть и будущие. И эти шахтовладельцы, или как их правильно называть, воротилы горного дела, тоже заинтересованы в успехе экспедиции Виктора и Мигеля, но нет. Не позволяет им вера экипировать разведчиков бесплатно. Лошадок лишних мы у вас купили, вот на эти деньги и закупайтесь оружием взамен потерянного. С другой стороны, может они и правы. Вик не отказался от серебра, предложенного за коней.

И еще момент — Мигель с Луной свою часть трофеев не продали, решили вести их в поселок. Вот и выходит, что он оружие на двоих покупал из своей доли добычи. Надо будет тогда стрясти с Мигеля деньги за арбалет и меч. Неплохие, кстати, машинки получаются у этих горняков, вроде и кузница обычная, без сложных станков по металлу, а результат порадовал. Стальные дуги из хорошей пружинной стали, спусковые механизмы почти одинаковые на обоих арбалетах — еще не унификация, но уже к тому идет. Насчет качества меча сказать нечего, не проверяли, да и вообще — Мигель выбрал под свою руку по каким-то признакам без участия Счастливчика. А Вик решил, что хватит смотреть в чужие рты, раз он маг-телекинетик, то нечего пытаться стать фехтовальщиком. Взамен меча или палаша он выбрал большой кинжал чисто ткнуть кого-нибудь в пузо, если случится драка в сутолоке. А на дистанции вытянутой руки пора работать магией.

И на средней дистанции тоже магией. Метательные ножи, выкованные на заказ, были даже получше тех, самокованных. И имелось клиньев теперь не пять, а семь. В специальных кармашках на перевязи качественной кожи, пошитой умелыми руками шорника за денежку. Тут тебе и отделка цветными нитями, и тисненый рисунок. Виктор уже понял, что внешний вид того, что висит на тебе, в этом мире играет роль в общении с людьми. Встречают по одёжке, а если она покажется несолидной, то проводить могут по ней же прямо сразу, как встретят. И никому твой внутренний мир или интеллект не упирался. Если человеку не хватает мозгов прилично одеться, то какой там интеллект!

Что порадовало, до всего этого Вик дошел сам, не дожидаясь подсказок Пабло или Меррина. Уже на переговоры с партерами он приходил не в том, в чем путешествовал через пустошь, а в немного неудобной поначалу новой одежде на местный манер. Ничего, обмялась к середине дня, зато Витя задним числом понял, что заработал тогда себе плюсик в репу. В смысле, поднял репутацию с боссами поселка. И вообще, если б он тогда не приоделся, то не факт, что ему предложили бы это путешествие через Срединное море.

Вынырнул из раздумий о важном Счастливчик сам, еще до того, как раздался оклик Мигеля. Тот стоял в стременах своей кобылы на пригорке и куда-то показывал рукой. Судя по позе друга и соратника, ничего угрожающего их безопасности, впереди не имелось. Так что нет нужды подгонять коня, сейчас он сам въедет на возвышенность и всё увидит. Если раньше Мигель не растолкует, что интересного он там разглядел. Луна вон тоже вся спокойствие и пофигизм. Едет рядом без штанов, как принято у дикарей, и без нижней юбки, как ходят и ездят белокожие. Платье на голое тело, чтоб проще было раздеваться — женщина серьезно отнеслась к совету Счастливчика, перекидывается при каждом удобном случае, тренирует навык. Осталось научиться плавать и летать. С плаванием тут у всех беда, даже моряки толком плавать не могут.

Глава 24

Терраформирователь и инструктор

О как! Этот ручей Вик помнил, но прошлый раз здесь не было никакого озера — факт! Вернее, пруда. А потом он вспомнил, что Мигель именно тут копошился в русле ручья, если совсем точно, то чуть ниже по течению. И что, часового копания в земле хватило, что получившаяся запруда обеспечила вот это количество воды? Да уж, век живи и век учись. Ручей по словам Мигеля не давал воды в количестве, достаточном для водопоя большого стада. А вот такой пруд вполне подойдет, чтоб его напоить. Ели бы Вик тогда поверил другу, то он бы обязательно помог ему. Впрочем, у Мигеля и без помощи получилось отменно. Вон какая лужа набралась, не лужа — озеро! Наверняка неглубокое и без карасиков, но искупаться сойдет.

— Мигель, а не боишься, что вода дамбу прорвет? — Виктор уже подъехал к своему другу, можно было разговаривать, не напрягая связки.

— Размыть может, если дожди сильные пойдут, но я там камней накидал крупных в основание, так что вряд ли.

— Тогда что, рисую на карте озеро? Как назовёшь?

— Почему меня спрашиваешь, ты у нас образованный.

— Ты папа, тебе и имя придумывать.

Папа впечатлился и завис на какое-то время. Они уже успели обиходить коней, уже разбили лагерь, а Мигель всё думал о чём-то своём. Луна улыбалась иронично, но молчала — её муж занят очень серьёзным процессом, не дело мешать ему. Наконец Мигель отмер:

— Пусть будет Силс. У нас дома есть такое. Это в его честь.

— Раз одно такое в мире уже есть, то пусть тогда хоть Новый Силс называется.

— Ну пусть, я ж говорю, что тебе такие вещи виднее, Счастливчик. Что будем делать, а то до ночи времени еще много, в этот раз рано на привал встали.

— Будем Луну учить летать и плавать.

Женщина окончательно привыкла к постоянному присутствию Вика и совершенно бессовестно сняла платье прямо при нем, не отходя в сторону. И это притом, что он не единожды просил не заниматься тренировками у него под носом. С последнего его блуда прошло уже достаточно много времени, чтоб он снова начал нервно реагировать на женские вторичные половые признаки. Ладно, сегодня Вик найдет способ поглумиться в ответ, мало никому не покажется.

Но первым в воду зашел именно он. И не потому, что как негласный лидер должен был убедиться в безопасности водоёма, просто никто кроме него не понимал радости в купании ради купания. Плавать? Это же смертельно опасно! Виктор вспомнил, что не захватил плавки, ни сейчас, ни когда попал в этот мир. Да здесь такой приблуды и не знают, если честно, не дошел прогресс до такого. Стеснение по поводу того, что его заметят или даже подробно разглядят в голом виде Витя оставил еще в армии. И вообще, пока организм не среагировал слишком бурно на Луну, собирающуюся перекидываться в утку, надо нырять! Отставить нырять, лучше аккуратно войти. Как отец учил — не зная броду… Вот он проверит, а уж потом.

Проверил. Что сказать, очень мудрой была мысль не нырять рыбкой. Вместо того, чтоб воткнуться в дно головой и руками, он завяз в нем ногами. Завяз и продолжил увязать всё конкретнее. И самое обидное, что всё его мужское достоинство до сих пор не погрузилось на перископную глубину. Присесть что ли на корточки? Ага, а ну как еще сильнее засосёт. Нет, надо идти назад! Или вперед? Идти или просто вытащить ноги из засасывающей топи! А никак.

Подкатившая паника была вынуждена откатывать обратно: ситуация-то идиотская. Завяз, но не по горло, а ровно по самые не-балуйся, до берега три шага. И вообще, рядом прыгает Мигель в готовности помочь. Не сразу, а как отсмеётся, ему тоже нелегко, аж по земле кататься начал от смеха, когда Счастливчик попытался вытянуть ногу резким рывком. Поднимался на ноги Виктор, уже перепачканный в полусгнившей траве и какой-то грязи. Неужели это могло насмешить проверенного друга. А потом к воде почапала Луна. Неуклюже переваливаясь с боку на бок и шлепая ногами. Дурацкая мысль пришла в голову Виктору: можно ли купаться в пруду, в котором плавают утки-оборотни? Есть ли у них паразиты, вызывающие зуд купальщика?

Много раз Счастливчик твердил, что Луна должна освоить своё второе тело, они и сама это понимала, но было страшно. Но обычным страхом человека, который может просто погибнуть или получить серьёзную рану, в племени от такой ерунды отвыкают быстро. Нет, дочь гордого народа теперь боялась потеряться на тропах предков, стать птицей, а потом никогда не вернуться в свою человеческую ипостась. И добро бы мерить степь ногами волчицы или бизона, оставлять простор под орлиными крыльями, но не уткой же доживать век! Орлы живут столько же, сколько и люди, по тридцать лет, а утки? Никто не знает, никому никогда в голову не приходило присмотреться к утке с иной целью, кроме как ради добывания пищи. Найти и выпить яйца, пока ты маленькая, а потом не сказать взрослым (а то ведь и побьют). Сбить в полете стрелой, когда выросла и освоила лук, а потом гордо принести в становище связку утиных тушек. И ни разу не задумывалась она, сколько же лет отпущено утице.

Счастливчику хорошо, он сильный маг, наследник вождей и умный мужчина. Ему нечего бояться в этом мире, а она всего лишь женщина. Женщина, которой до этих пор никто даже думать вслух не разрешал, что она может быть отмечена Великим Отцом. Она шумно вздохнула, в этом теле получилось громкое шипение взамен вздоха, и пошла к воде. Вик всегда желал её мужу только хорошего, раз сказал, что надо учиться плавать, то надо учиться. Вода приятно охладила её пузо и грудь, ноги же вообще не почувствовали холода воды, покачалась, ловя равновесие, а потом неожиданно зачесалась правая пятка. Движение ногой, её повело на воде влево, выровняться с помощью левой ступни — да ничего сложного нет! Плавать здорово! Гра-гра-гра!

Ой, а что, она уже так далеко отплыла от берега? Так и утонуть… нельзя! Нельзя утонуть, когда вода держит тебя в своих нежных ладонях. И снова прав был Счастливчик, утонуть может только дурак, а плавать также естественно, как ходить, как летать. Летать? Не сегодня. Ой! Как смешно болтается пиписька внизу живота у Вика, вот прямо так и схватила бы её клювом! Небось вкусная. Как рыбка или червячок. Что⁈ Нет, это не её мысли, не хочет она ловить клювом ни мужские причиндалы Вика, на улиток! Кря-кря, надо срочно перекидываться, только не здесь, не на воде. И Вика вытянуть, а то он вправду застрял в топком дне.

Ну наконец-то, сподобилась, как любит говорить бабушка, Луна накупалась и плывёт к нему, вытаскивать Вика из тягомотины топкого дна. Да, вот кому в этом озерце раздолье, понял он, когда ухватил Луну за подставленный хвост. На ощупь утка, вернее ее хвост, оказался жесткий, чуть ли не пластиковый. Виктор побоялся дергать, но достаточно крепко ухватился за хвост, предоставив возможность Луне вытягивать его.

Утка мощно заработала ластами как катер винтом, в воде чувствовались струи, отбрасываемые ею. А потом еще и крылья пошли в дело — она расправила их и попыталась взлететь. «Ну вот, сейчас будет реализована сказка про барона Мюнхгаузена. Та, в которой утки вынесли его из болота» — подумал Вик и чуть не засмеялся. Смех смехом, но из топи ноги начали выходить. Он дернул одной ногой, боясь, что вторая уйдет глубже, но нет — вырвался! И неожиданно для себя вместо того, чтоб ползти на берег, лег на воду и поплыл на середину озера. Что задумано, должно быть выполнено. И вообще, всё здорово, осталось научить Луну летать, и будет у него собственная амфибия. Поправочка, не у него, а у Мигеля. Но тоже хорошо.

Экспериментальным путем Вик выяснил, что противоположный берег, вернее будет сказать, берег с другой стороны озера имеет вполне твердое дно и выход. Именно оттуда он предложил зайти в воду Мигелю. Мигель был не против, помыться от пота не против, а учиться плавать — категорически нет! Люди не рыбы, как сказал он. И не утки тоже, добавил разведчик, посмотрев на свою жену. Та уже перекинулась обратно в человека и пыталась научиться плавать уже в женском обличье, чем снова начала смущать Счастливчика. В какой-то момент он вспомнил видосы, попадавшиеся ему в интернете… Совершенно случайно попадавшиеся, понятное дело. Короче, раз Мигель не хочет учиться плавать, то пошел он отсюда! В смысле, Вик пошел от греха подальше. Не настолько он стальной.

Кроме этого самодельного озера, других приключений дорога не припасла. Если не считать приключением попытки научить летать Луну, когда они проезжали мимо небольшого холма. Даже не холма, а просто бугорка на ровном месте. Какое там приключение, морока одна. Луна еще и крыло сломала в процессе. Когда она упала, неловко подвернув крыло, Вик начал кричать: «Перекидывайся, перекидывайся!», испугавшись, что новоявленная магичка от боли забудет, как это делается. Не забыла. А в новом теле все кости вели себя штатно.

Вообще, это забавная опция — полное излечение от всех травм и отравлений при смене тела. Главное тут — не потерять сознание, Виктор почему-то был уверен, что при нештатной ситуации автоматическое обращение в человека у оборотней не предусмотрено. А проверять не хотелось. Прежде всего потому, что никто не знает, как приводить в чувство потерявшую сознание утку. Тем более гигантскую, которая с птеродактиля разметом. Искусственное дыхание, непрямой массаж сердца — всё мимо.

Как взлетают утки? Кто-то задавался таким вопросом? Витя задался только сейчас. Память, которую он напряг выдала «кадры» взлетов этих удивительных в своей универсальности птиц как с воды, так и с земли. Если верить себе, то никакого разбега им для взлета не требуется — просто стоит такая на земле, а потом раз, и взлетела! То есть работа крыльев без каких-то подготовительных этапов. Без разбега, без прыжка с утеса, без долгого разгона по воде. Это упрощает дело. Вот только насколько такая технология работает у обротня?

— Луна, слушай сюда! — Виктор чувствовал себя инструктором школы дельтапланеризма. Правда с поправкой, с двумя поправками. Инструктор он был самозваный, а школа попахивала половыми извращениями. Если смотреть на её единственную к тому же голую курсантку. — Встаёшь на бугорок лицом к ветру. Перекидываешься. Раскрываешь крылья и пытаешься ими опереться на ветер.

— Счастливчик, что ты говоришь, как можно опереться на ветер?

— Как птица, Мигель. И не лезь под руку, а то сейчас тоже будешь учиться летать.

— У меня крыльев нет!

— Ничего, полетишь недалеко, зато быстро. Понял?

Мигель понял и заткнулся. А Луна, она вообще ни слова не вставила в лекцию. Во-первых, женщина, во-вторых, верила магу и другу своего мужа. Велено поиграться на ветер как птица, значит будет опираться. Тем более, что она птица и есть. Сейчас будет ею.

— Как почувствуешь, что тебя потихоньку приподнимает, наклоняй тело вперед. Если удержишь равновесие, пробуй отталкиваться крыльями от воздуха как от воды. Кивни, если поняла.

— Угу!

— Молодец. А теперь наклонись. Спину выпрями! Не сама распрямись, спину держи прямой и наклонись. Вот! А теперь повиляй задом.

У Луны получилось, причем так хорошо получилось, что у Мигеля в животе что-то внутри заурчало, нечто вроде несвежего завтрака или ревности.

— Счастливчик, это ты сейчас её чему учишь? Зачем ей жопой перед нами крутить?

— Вон там у тебя, Луна, будет хвост. Им станешь рулить в полете.

— Ну если хвост, то ладно, — успокоился муж летчика-испытателя.

Буквально с первого же раза у Луны получилось чуть подвзлететь и сломать крыло. А дальше пошло дело. Не в смысле, что продолжило ломаться, просто она почувствовала, что воздух и в самом деле позволяет на себя опираться крыльями. Главная сложность, как оказалось заключалась не во взлете, хотя и там непросто было, а в приземлении. Приземляться легко, просто перестань дергаться — и сразу приземлишься. Трудность в том, чтоб не клювом, не спиной, а на лапы, как вариант на зад. Или у птиц ноги? Да, а вместо задницы хвост.

До ночи освоить полет не успели, так что продолжили следующим утром. Зато уезжали от озера Ново-Силс, имея новую опцию у Луны, она стала пилотом гидросамолета. Даже лучше — она стала полноценным самолётом с возможностью посадки на воду. Потраченного времени было не жалко. Жалко было испачканного исподнего, которое Виктор замывал поутру. А что вы хотите? Длительное воздержание, жена друга, скачущая голяком — вот и снится ночью всякое такое…

Поселок показался вдали неожиданно. То есть на самом деле ждали, всматривались, прикидывали, через сколько часов доедут. Но этот момент, когда поднимаешь голову в очередной раз и вдруг: «Вон же он!», этот миг был всё равно неожиданным. Не сговариваясь, оба разведчика чуть ли не синхронно сняли шляпы и подкинули их в воздух над собой. «Оле! Ура!» — раздалось над степью.

Понятное дело, что «Оле!» кричал Мигель, и шляпу поймал тоже он, а Витя кричал русское «Ура!», а потом ему пришлось останавливать лошадь и слезать за своей шляпой, на которую успела наступить кобыла, идущая в поводу. Но это ничуть не омрачило его радость. Приехали же! И Виктор понял, что скучал по поселку, что ему хочется вытянуться на топчане в своей комнате. Хотя… было бы неплохо иметь не просто комнату в общежитии, то есть в бараке для холостяков, а собственный дом. Раз он при деньгах, раз он в этом поселке дома, то почему бы и нет? А если его усилия приведут к ожидаемому результату, то поселок разрастется.

И не хотелось бы оказаться в роли бегущего за электричкой, то есть строиться не в период массового строительства кучи переселенцев. Не за МКАДом, а среди старожилов в центральном квартале будущего города надлежит жить магу и следопыту, дипломату и аристократу. Тьфу, какие мысли в голову лезут! Или это правильно, или так и должен планировать свою жизнь тот, кто дружит с головой? Ладно, насчет дома потом подумаю, решил для себя Виктор. Сначала надо до поселка добраться.

Ну почти доехали, осталась меньше мили. Километр всего, если по-русски. «Блин, как я соскучился по русскому языку!» — вдруг подумал он. Только что признавался себе, что соскучился по общаге, а уже новая печаль. Или это тоска по потерянным родителям? По Родине, по всему тому, чего лишился… Определенно, надо плыть в это их Пятигорское княжество. То есть герцогство. Но сначала провести следующий раунд переговоров с Алонсо. Сейчас Виктор осознавал себя не простым «передастом», не разведчиком, завершившим свою миссию, а дипломатом, ведущим сложную политическую игру, которая должна включать достижение его собственных целей, учитывать интересы одного попаданца.

А какие у него цели? Хорошо жить, вкусно и вдоволь есть, иметь минимальный набор всяческих благ, удобную одежду парочку выносливых сильных коней, дом, какую-то деваху под боком. Ненадоедливую и умную, чтоб мозг не выносила и это самое чтоб каждый день да в разных позах. И чтоб можно было уезжать в степь на несколько дней одному или с друзьями, потому что без пустоши уже как-то не то будет. Вик понял, что уже совсем не хочет жить в большом городе. Хрен бы с ним, с интернетом, раз его нет и не будет, но своя конюшня, пусть маленькая, и ощущение простора — это да, это его!

А большой город, он может отравить вокруг себя степь на многие километры, устанут лошади, пока довезут тебя до настоящей прерии. Тут стоянка, там ночевка, дороги с разных сторон собираются, какие-то люди снуют туда-сюда, птицы зашуганые этим всем, звери обходят стороной. Видел он, как меняется степь при приближении к Уонду. Хотя он может и сгущать, ехал вслед за караваном, не по первозданному простору. А всё равно, их поселок хорош! И надо ему название придумывать. Вон озерцу придумали, а их деревня без имени как дворняжка ничейная бегает. То есть стоит, но всё равно как беспородная собачка.

— Мигель, знаешь что⁈

— Что?

— Надо нашему поселку имя сочинить. Как думаешь?

— Согласен! И пусть он тогда будет городом.

— Неее, не хочу город, пусть так постоит пока.

Солнце лупило их по спинам, шеи были красные, хоть и прикрывались широкими полями шляп, а камуфляж Мигеля забавно сочетался с пятнами его пегой кобылы. Следопыты въезжали в поселок, который еще не представлял, какие перемены ему уготовили эти двое. Особенно один из них, который повыше и в фабричном ВКПО под неуставной шляпой.

Глава 25

Проводник

Блин, тут столько всего произошло, а в поселке словно ничего не изменилось с момента отъезда разведчиков, словно его поставили на паузу. С другой стороны, крестьянский труд, он весьма консервативен по сути своей. И так те, кто живет в этой общине показали верх пассионарности — переехали на новый континент. Было бы неправильно ждать от них большего, но жизнь, она не спрашивает, чего от неё ждут. Новая почва, новые сельскохозяйственные культуры, нового в их судьбе и укладе теперь очень много.

Участники «самого малого Совета» поселка сидели в своей кровати вдвоем и обсуждали итоги просто Совета Обильного поселка. Алонсо, староста общины и его жена не были готовы пускать в этот свой микросовет еще кого-то, не то у них воспитание было! На повестке дня, вернее позднего вечера под номером три стоял вопрос о том, почему жене старосты не место на Совете классическом. По нему как раз и шли прения:

— Жены королей и герцогов обычно сидят рядом с мужьями, между прочим! И ничего, никто не удивляется, не шикает.

— Вот вроде умная женщина, а туда же. Где короли, а где мы. Мы люди простые, мы трудники, нам все их церемонии не нужны даром. Вот если б ты в совете была, тогда б другое дело.

— Сами же порешили, что бабам в совете не место!

— А раз так, то чего спрашиваешь? Знай своё место, женщина.

— А сейчас кто-то узнает своё место на коврике…

— Да ладно тебе, чего ты на том совете не видела?

— На людей хотела посмотреть, на их лица.

— На всех, иль на одно какое-то? Нешто не насмотрелась на меня? — Лицо Алонсо в свете поздних сумерек выглядело значительно и горделиво.

— Да тьфу на тебя! Надоел уже. Хотела посмотреть, как теперь себя Счастливчик держит. С каким лицом разговаривает.

— Нормальное у него лицо было, обычное.

— Вот это как раз и необычно. Вот сам посуди: молодой мужчина, следопыт, приезжает к набольшим людям целой округи и ведет с ними переговоры. А потом возвращается домой и…

— И чего ты замолчала?

— И его не распирает от своей значимости, он не подчеркивает, какой он весь из себя молодец.

— Так он и раньше не кичился ни происхождением, ни Даром своим.

— То есть, Алонсо, ты уже как доказанное принимаешь, что он аристократ?

— Ой, да там и думать нечего. Мне уже давно Мигель говорил, что Пабло Весельчак с ним разговаривает как с равным, шевалье его величает при официальном обращении.

— И ты молчал? Пенек старый.

— Да как-то к слову не приходилось. И вообще, жена да убоится мужа своего, цыц! Я староста, а ты женщина.

— Тогда буду молчать дальше, сам своей башкой думай тогда. — И Изабелла отвернулась от мужа, свернувшись калачиком на короткой кровати.

— Ну и ладно, тогда я спать буду.

— Я сейчас кому-то посплю! Рассказывай, собачья отрыжка, что было дальше!

— Ну я тогда и говорю, мол а чего бы тебе, Вик, не переселиться в отдельный дом. Жених ты завидный, не сегодня, так завтра приведешь в него невесту из поселковых, а то и двух. Или привезешь откуда.

— А он чего?

— А он был не против. Так и сказал, что это сообразуется с его планами, Согласен он переехать в дом, который для него построит община. Лишних-то домов в поселке нет.

— Чего⁈ Он согласен?

— Ну да.

— Вот же бессовестный козлик! Мы ему дом, а он вместо того, чтобы благодарить и кланяться согласие своё дает⁈

— А чего ты ждала, кровь не водица. У благородных так принято, чтобы всяк видел: они выше низменных интересов, выше страха, выше жалости. А сами с таким скучающим выражением благородных морд творят, что захотят. Обогащаются, но без охоты к тому. Насмотрелся на них еще там. — Окончательно наступавшая ночь не давала понять, что было написано на его лице, но интонации намекали.

— Сам ворчишь, а сам привечаешь нашего аристократика.

— Так куда ж деваться. Посуди сама, Изабелла, сколько лет пройдет до того момента, когда наше слово станут слышать сильные мира сего. А даже не лет, поколений. Нет, это наш счастливый случай, что Счастливчик свалился на нашу голову непонятно какой магией. Кто-то безумно сильный должен был его закинуть через полмира. Я б ему в ножки поклониться не побрезговал.

— Думаешь, примет его герцог Пятигорья?

— А что бы и нет? Да с такой историей его любой король примет, не в свою свиту, так на вечерок. Нам сейчас главное к этой истории присовокупить свою про наши богатства несметные, в земле лежащие. Чтоб осознал он — все те южные плоды и находки не стоят той крови, которую пролить придется, когда они Южную землю захватывать начнут. Тамошние колдуны не чета нашим дикарским.

— Вот и придумывайте сами, а моё дело женское, я ничего не понимаю в ваших заботах.

Герой их спора лежал в своей комнате, что ему выгородили в бараке для холостяков и думал. Тот самый процесс, на который в прошлой жизни всё не хватало времени. То учеба, то с пацанами мутили что-нибудь, то на компе зависал в игры. Опять же общение в сети никто не отменял. Вот и выходило, что вот так лежать и раздумывать о своей судьбе, глядя в потолок не получалось. В этом мире с наступлением ночи прекращалось всякое дело, если ты не в дозоре и не со знойной красавицей. И да, при отсутствии освещения любая селянка в темноте вполне себе могла быть красавицей.

Если вы думаете, что он размышлял о селянках, то нет. То есть не всё время, периодически герой переключался на глобальные вопросы, касающиеся их поселка с оригинальным названием «Обильный», других поселений со схожей специализацией, шахтерского кластера. Да, слово «кластер» ему тоже приходило в голову, он даже понимал его смысл. Думал Виктор всё еще по-русски.

Так вот, идею уже как-то назвать их поселок приняли на «ура», вот только Витя моментально пресек попытки уважаемых членов общины протащить что-нибудь типа Новой Старой Хрени. Он так и сказал, типа не надо уподобляться Мигелю, чего вы хотите от простого следопыта, назвавшего озеро в честь того, которое осталось на старой родине. И все моментально не захотели быть как Мигель. И то верно, попали в Новый мир, нечего тащить хлам старого. Кто предложил назвать их поселок Изобильным, уже не вспомнить. Потом пошли вариации про Щедрый, Богатый, Великий даже. Обильный на их фоне даже скромно звучал, так что остановились именно на нём.

Робкие попытки предложить всенародное обсуждение названия, сделанные Счастливчиком, были пресечены на корню. Ты что, хочешь, что целый месяц мужчины поселка друг дружке морды били по такому шикарному поводу? И то верно, без повода народ с радостью кулаками машет, а тут это, как его, всенародное волеизъявление! Без доброй драки никак. А так уведомили народ, что их поселок теперь не безымянная деревня, а Обильный, и пусть радуются. И вообще.

Что «вообще», Вику не пояснили, но поглядели в глаза внимательно. Сам допер, что ему надо привыкать к мысли — скоро он будет представлять на старом континенте руководство поселков Обильный и Серебряный. Вести себя теперь придется солидно, говорить степенно, ходить медленно. И в чем-то более приличном, чем камуфло, это ему обсказали с подробностями. Чуть ли не разжевывали этот момент, словно он был настолько важным: «И одежду надо иметь даже еще более приличную, чем прикупленную у шахтеров. Тем более, что она ношеная и с чужого плеча. Шить, только шить у портного, то есть в городе. И да, в городе ни с кем не хлестаться, в войну не вступать, вести себя скромно и незаносчиво. Короче, друг ты наш, собирайся. Опять поедешь в город. Вот доведете караван до реки, погрузите на борт, и сразу в город». Витя так и заснул, вспоминая весь тот бубнёж. Или только его первую половину?

Через день Виктор уже опять «был в строю», объезжал пустошь вдвоём с одним из молодых членов пожелавшим стать следопытом. Понятное дело, что Мигель в этом деле большему может научить, но другу было немножко некогда, он хлопотал по дому. И верно, если они вдвоём с женой отсутствовали в доме целый месяц, можно представить, в какое запустение пришел его дом. А первые ухватки, обращение с арбалетом — это всё и Счастливчик мог преподать.

Было решено, что первый караван к шахтерам до пристани на Серебряной реке поведет Виктор, а обратно они поедут сами по уже знакомому пути. Вик же поедет в город обшиваться и узнавать насчет трансатлантического рейса. Расписания прихода кораблей с той стороны Срединного моря не существует, как и регулярного сообщения. Так что, по сути, ему придется селиться где-то в городе и жить там в ожидании подходящего борта.

Кроме всего того ему было велено крутиться в обществе, набираться лоска и умения не просто бездельничать, а делать это с вальяжной солидностью. Чтоб всяк с первого же взгляда мог понять — перед ним не боец, не разведчик, а солидный господин, дорого ценящий свои слова, представляющий солидных партнеров. Да — не хозяев, не начальников, а именно партнеров. Дом, который буквально сегодня начали строить для него не просто якорь для парня, а один из признаков статуса. Умные умудренные жизнью старшие товарищи понимали: тебя уважают только тогда, когда ты сам себя уважаешь, когда за твоей душой что-то есть, капитал, недвижимость, люди.

По поводу дома для Вика вчера никто ничего не сказал, никто кроме Стива Жеребца. Не самый уважаемый член общины со скверным характером поддерживал свой авторитет только благодаря своему ремеслу, так что его возмущенный крик не изменил решения общины. Тем более, что часть расходов на постройку дома Счастливчик оплатил, причем авансом из своих средств. Мог себе позволить, звонкая монета имелась. И да, еще одним пунктом в повестке было предложение переходить от работы за спасибо к работе за деньги. Нет, крестьяне не превращались в бригаду наемных работников, как это произошло с шахтерами. Просто часть «общака», то есть казны общины было решено пустить на выплаты её членам. И то верно, работают-работают, а что в итоге? Кроме осознания, что ты трудишься на благо своей деревни, нужно еще что-то, иначе желание пахать как проклятый пропадает.

Если кто-то из читателей решил, что путешествие, на которое нацелился Виктор, будет за его счет, то он не прав. Это на дом у него денег бы набралось, не городской, но в поселке. А вот на заморский вояж ему скидывались двумя хозяйствующими субъектами, то есть мероприятие профинансировали поровну община поселка Обильный и владельцы шахтерского поселения Серебряный. Учли всё и с запасом: проживание в городе, плату за проезд на судне, проживание и передвижение по землям Старого мира, и даже деньги на обратный путь. Главное теперь было всё это не профукать. И деньги, и вещи, и транспорт. Впрочем, транспорт Вику посоветовали скинуть в городе. Ездить по городу можно и пешком, ну ладно, ходить пешком. А платить за перевозку коней через море точно не стоит, дешевле при нужде купить новых на той стороне. Благо, Вик уже неплохо разбирается в них, полное убожество не втюхают.

Со стороны, если бы это была весьма информированная сторона, могло бы показаться опрометчивым решение послать в город Виктора одного. Но это если не думать. А по здравому размышлению Совет общины решил, что нет большой разницы, посылать его одного или с двумя напарниками. Риск ровно такой же. Но главным аргументом было понимание, что вендетту никто объявлять не станет. А нападать на члена общины просто так глупо. Торговля уже крестьян с шахтерами фактически уже идет, помешать городские ей не смогли, так что никому никакой пользы от смерти или увечья следопыта нет.

А устранение посла к заморскому герцогу? Не смешите мои подковы, какой там посол⁈ Смешная и несерьезная попытка о чём-то договориться с аристократом обречена на неудачу — это при условии, если его пустят к герцогу на порог. Так это выглядело бы с другой стороны, с той, где сидят городские шишки, если бы они прознали о планах коалиции по отправке Виктора в Старый мир. Чем дольше Виктор обдумывал это, забегая то в право, то влево, тем больше он соглашался со всеми гипотетическими наблюдателями — нефиг его трогать, не стоит он усилий.

Витя даже был готов повесить беджик себе на грудь с таким воззванием: «Не трогайте меня», но чувствовал, что не поймут. Значки и беджики в этом обществе не в ходу. А зря, кстати, гораздо дешевле было бы носить табличку «староста», «барон», «герцог» или «опасный тип», к примеру, чем закупаться дорогим шмотьём, долженствующим исподволь и одновременно однозначно обозначать статус. А опасным типам вообще напряжно: им еще и оружие на поясах таскать приходится, мускулы на себе выращивать, щуриться особым образом, вот уж кому не позавидуешь в их нелегком образе жизни. Об меч, если он длинный, еще и споткнуться можно, с палашом Виктор уже разок проделывал такой финт под дружный смех товарищей.

Когда ведешь караван, тем более, когда ведешь его не первый раз, да по проверенной, даже проторенной тобой дороге, то ощущения совсем иные. Как минимум не глотаешь пыль, плетясь в конце колонны животных, не ощущаешь «аромат» десятков лепешек, оставленных за собой крупным рогатым скотом. Да и конские яблоки тоже не фиалками пахнут.

А когда ты вожак, ладно, не вожак, когда ты следопыт и проводник, то просто тычешь пальцем в линию горизонта, обозначая какой-то ориентир, а потом уносишься вскачь вперед. Давая возможность вожаку подышать пылью, поднятой копытами конкретно твоего коня. А сам только высматривай ориентиры, бди, чтоб караван не нарвался на дикарей, на тучки поглядывай. Тучки и облака, они тоже не просто так в небе подвешены. Как птицы могут обозначить своим поведением засаду, так облака своей формой могут подсказать погоду.

Казалось бы, и что дальше? Какая разница в степи, когда влупит сверху дождем? А вот и есть разница! Если бы тут были ровные как стол крымские степи, через которые когда-то всей семьёй гнали на батином автомобиле, то и пусть дождь. А вот в таких, где то лощина, то холм, то низина, тут можно сильно влететь. Мигель научил его этой мудрости — не дай бог оказаться в сильный дождь в лощине — смоет водяным потоком, который неожиданно собирается там, где не было никакого намека на воду. Недолго и утонуть, а как минимум растерять свои пожитки, лошадей и скот. Так что, видишь вдали грозовые тучи — загоняй караван на возвышенность и пережидай ливень.

Очередной успешный перегон сделал еще немного авторитета Счастливчику как следопыту, его и так в поселке начали уважать уже достаточно давно, а сейчас и пуще того. Люди, они не слепые, они видят тех, кто выбивается из общего ряда. И если общество не гнилое, то не шипят в стороны выскочки, а поддерживают его, если нос не задирает. Забавное дело, пришлому в высоком статусе нос задирать можно, а своему, подросшему до той же ступеньки — ай-яй-яй! Непонятно как Вик стал своим, немногим более года прошло, а он свой. Да, маг, да вроде как благородный, но вот поди ж ты, свой!

А вот то, что он после погрузки каравана отправился один через степь в город, было воспринято неоднозначно. Среди жителей поселка таких отчаюг не наблюдалось — уж больно опасным считалось такое путешествие. С другой стороны, вроде и по зубам краснокожим надавали не раз за этот год, и Счастливчик не простой следопыт, а сильный маг. Однако же… не надо бы так рисковать. И это они еще не знали всей подоплеки его поездки.

Словно подтверждая прозвище, данное в общине, Виктор прошел сквозь пустошь как пуля сквозь подушку, так же легко, только без разлетающихся перьев. В восемь копыт и с минимум поклажи, тем более что большую её часть составлял запас ячменя для лошадок, с одним плащом вместо палатки он держал бодрый темп, равняясь на самочувствие своих четвероногих друзей. Он вообще уже давно стал не просто любителем коней, он их чувствовал душой и задом. То есть, практически на уровне подсознания осознавал, когда его лошадь подустала и пора перекинуться на заводную, когда им обоим пора дать отдых от езды. Кони чувствовали его отношение и отвечали взаимностью, ни разу Вик не нарвался на скотину, с которой не получалось найти взаимопонимание.

Самое странное, что при этом он не чувствовал какой-то боли от расставания с очередной лошадкой, он не привязывался к своим коням. Послужила, повозила, вот и умница. Будут другие, лучше или хуже, но все они созданы на радость и в помощь конкретно ему. Вот и сейчас, он еще только видел впереди первые очертания города, а уже прикидывал, за сколько сможет продать своих замечательных лошадей.

Глава 26

Имидж, а не понт

Какое-то странное чувство посетило Виктора, въехавшего на городские улицы. В этот раз он заезжал с другой стороны, чтоб попасть на постоялый двор, нужно было попетлять. Так вот, Вику показалось, что городу не хватает Пабло, того самого шерифа, с которым он познакомился на той вон улице. Не главаря бандитов, с которым он схлестнулся в пустоши, и который не ушел живым с той встречи. Да, Вик сам его прикопал и не чувствовал сомнений или угрызений совести — циничного убийцу было не жаль. Жалко было того Пабло, который держал в узде всякий сброд на улицах города. Такой вот дуализм.

Поселился Счастливчик на том же постоялом дворе, что и прошлый раз. Да он и не знал другого места в городе. А чего, по деньгам нормально, комфорт практически тот же, что и в его личной комнате, даже поуютнее. Номер в «гостинице» побольше и вместо лежанки из досок с соломенным матрасом настоящая кровать с чем-то, что называется словом «перина». На самом деле тот же матрас, но набитый не сеном, а конским волосом. И да, Вик помнил, что насекомых тут травят, просыпая углы перемолотой травой, которую так не любят клопы и прочие блохи.

Преображение героя в солидного члена общества происходило медленно и дорого, оказалось, что нельзя прийти и потребовать, чтоб тебе сшили приличную одежду. Портной буквально запытал несчастного Виктора неудобными вопросами, в которых он не понимал чуть не половину слов. Да уж, как много портновских терминов не используются в обиходе каталанских крестьян!

А дальше еще хуже, его заставили согласовывать ткани, из которых всё это нужно шить. Тут уж он не выдержал и вспылил. Вспылил конкретно, как умеют только маги-телекинетики. Портному пришлось извиняться за пыль, скопившуюся по углам, а теперь поднятую вихрем. Потом он ползал по полу и собирал инструмент, сброшенный со стола и многочисленных тумбочек, поднимал манекены. Вот только это не сняло вопрос о тканях, и Виктор предложил решать этот вопрос самому мастеру, сообразно его пониманию вопроса.

— Хорошо, ваше магичество, с тканями я решу, сделаем всё в пределах определенной вами суммы. Но придется подождать, пока привезут ткани из-за моря.

— Ну да, а ничего, что я тем же судном собрался в Старый мир плыть?

— И что?

— Вы успеете пошить все заказанные костюмы до отхода борта назад?

— Нет конечно! Э-э-э…

— Думайте, уважаемый. — Вик сел на банкетку, тем самым предлагая портному решать вопрос прямо здесь и сейчас.

— Добро. Я поскребу по сусекам.

Понятно, что выражался портной иначе, но ты, дорогой читатель, его всё равно бы не понял, поскольку не знаешь каталан, да и мерсальер тоже. Вик, он тоже на мерсальском языке практически не разговаривал, несколько десятков слов, выученных в шахтерском поселке, не в счет.

— Решу вопрос, в крайнем случае что-то заменим… чем-то. Раз вам не критично, из чего я пошью вашу одежду. — Хорошего клиента терять не хотелось ни под каким видом. — Хотя в моей практике такого еще не бывало. А вот что скажите, шевалье Виктор, почему вы без кольца?

— Потому что не женат? То есть, вы вообще про что? И какое вам дело? — Виктор в отличие от иных благородных был воспитан и учтив даже с простолюдинами, что очень им импонировало.

— Я про то самое кольцо с печаткой, какие носят все господа маги. Вы поймите, даже если вам угодно путешествовать инкогнито, обозначить свой статус в этом плане всё-таки было бы желательно. Гораздо меньше будет возникать неудобных ситуаций, если люди сразу будут видеть, с кем имеют дело. — Мастер заметно нервничал, но продолжил, оттого что лез в чужое дело — вы весь такой состоятельный ходите один без слуг и охраны. Волей-неволей кого-то спровоцируете попытаться отнять вашу собственность.

— Пусть попробуют. Сами себе идиоты, раз выбирают такой путь по жизни. Родился овцой, не щелкай зубами.

— Вы правы, конечно всё так. Но зачем вам все эти хлопоты, можете ведь и обшлага в крови запачкать, кровь плохо отстирывается.

И Виктор, которому ни разу никто не удосужился сказать про такой аксессуар, как кольцо мага, решил, что в этом что-то есть. Тем более, что в этом мире, как он уже убедился, не принято выдавать себя за того, кем не являешься. Повесили табличку «маг» — значит перед тобой маг. Еще бы какие-нибудь шапки разбойников придумали, чтоб сразу было понятно, кого валить в режиме авансирования. А то вон как вышло: был дядька шерифом, а помер налетчиком. Оборотень какой, в плохом смысле оборотень. Или у него служба подразумевала и такие операции?

Так или иначе, но решение было принято, уже на следующий день герой по описанию хозяина постоялого двора нашел лавку ювелира, совмещенную с ювелирной же мастерской. Вопреки ожиданию, ни снаружи у входа, ни внутри неё не маячил никакой громила с дубинкой и угрожающей рожей, не сидел на стульчике у витрины со скучающим выражением лица продавец. Да и самой витрины не наблюдалось, вместо неё то ли прилавок, то ли верстак, на котором колдовал с чем-то мелким сам владелец торговой точки. Хозяин выглядел несолидно, носил куцую бородку, связанную шнурком в косичку и заправленную в нагрудный карман фиолетового жилета, черную шапочку, к которой моментом мозг выдал этикетку «ермолка» и черную же рубаху. Понятно, что скорее всего на персонаже были какие-то штаны и обувь, но за прилавком этого не было видно.

Слегка подумав, Вик понял, что скорее всего так и должен выглядеть ювелирный магазин этого времени на этой территории. Все украшения на заказ, а даже если что есть на продажу, нет нужды выкладывать ювелирку в общий доступ. Покупателей много не бывает, придут и скажут, что им нужно, а хозяин достанет то, чем богат. И явно эти богатства прячутся в солидном сейфе. Экономить время тут нет ни у кого нужды.

— Здравствуйте, уважаемый господин! Позвольте представиться, Ицек Ювелир. Меня все знают под этим прозвищем. — Нарушил затянувшееся молчание ювелир. — Вы меня рассмотрели, я вас тоже. Может быть, уже перейдем к делу, которое вас привело в мою мастерскую?

— Ой, в самом деле что-то я подзавис. Виктор, просто Виктор Счастливчик, как меня здесь зовут.

— И-и-и… Какое дело привело вас ко мне, просто Виктор Счастливчик? — Лёгкая доля сарказма выделяла слово «просто».

— Мне восхотелось заказать кольцо мага. Что-нибудь неброское, скромное.

— Э-э-э-э… скромное кольцо мага. — Очевидно, очередь подзависнуть теперь была за старичком. — А зачем оно вам? Я очень извиняюсь за свой вопрос, я хотел сказать другое. Э-э-э, хотел спросить, кольцо нужно вам? На ваш палец? — Наконец-то разрулил ситуацию ювелир.

— А что, есть какие-то вопросы? — Вик понял проблему мастера. В лоб засомневаться тому неудобняк, но вряд ли здесь принято у магов заказывать кольца в первой попавшейся мастерской. Там, небось от родителей с какими-нибудь церемониями преподносят под скрип фанфар… — Просто там, откуда я приехал какое-то время назад, принято носить не кольца, а специальные значки, носимые на одежде, броши то есть. По ним всяк видит, что перед ним человек, удостоенный чего-то там.

Ну да, слову «беджик» другого синонима Виктор подобрать не смог. Врать напропалую он тоже не хотел, жизнь в этом обществе настраивает на понятия, принятые тут. А так не соврал, беджики носят, статусы там прописаны, прибыл Витя сильно издалека. Не соврал ни словом. Получается так.

— Ага, вот теперь всё совсем понятно, ваша милость! Из какого золота изволите исполнить ваше кольцо?

Проучившись до службы в армии три курса, пусть и кое-как, но в станкостроительном институте, Вик знал и металлах гораздо больше, чем многие его сверстники. О золоте в том числе, хотя и факультативно. Его удивляла доступность данного металла в том мире, где он оказался. «Дома», то есть в его родной России золотые украшения, виденные и потроганные им, всякие колечки, сережки, цепочки, все они весили буквально считанные граммы. Не то, что тут, здесь если уж цацка из золота, то весомая! А серебро, украшения из него вообще скорее аксессуар, чем ювелирка. На простом работяге, условно простом, в выходной день или на ярмарке его могло висеть чуть не сотня грамм. И пряжки, и накладки на поясах или ножнах вполне обычных ножей, даже на сбруе лошадей серебро.

Короче говоря, приличные господа серебром украшают палки, на которые опираются, а на тело вешают золото. Красное, желтое, белое… Чистое природное золото слишком мягкое, чтоб использовать его на украшения, красный оттенок вряд ли бы подошел к костюму и стилю Виктора, желтый казался банальным. Так что вопрос ювелира был вполне понятен, он не раздражал в отличие от расспросов портного.

— Уважаемый Ицек, а есть ли у вас «плохое серебро»? Знаете про такое?

— Эх, ваше магичество, как такое можно спрашивать у старого Ицека, я всё знаю про благородные металлы как вы про благородное оружие.

Витя про благородное оружие знал гораздо меньше, чем могли подумать посторонние. Что-то он освоил, вроде прямого клинка, но именно, что освоил. Особой любви к фехтованию не приобрел. Зачем тыкать острым железом воздух, пытаясь попасть в человека, который тебе не нравится? Это опасно и утомительно, не проще ли кинуть в него эту самую железку? Или другую, покороче. И это он еще молчит про магию, с которой вообще можно не утруждать себя фехтованием.

А «плохое серебро», Вик знал про него, знал про свойства платины и её сплавов, не знал только, когда с ней познакомились люди Земли. И уж тем более этого её варианта. Зато помнил, что платина очень долго не росла в цене, чуть ли не мусором её считали. Препод в шараге рассказывал, что на Урале из неё чуть ли не дробь лили, а в Южной Америке тонны металла топили во избежание чеканки подделок под серебряную монету из платины. Угореть можно с предков!

— Так вы с какой целью интересуетесь за серебришко? — Продолжил вопрошать ювелир. — Зачем оно вам?

— Ну, если вы умеете его плавить…

— Конечно, умею! Даже не сомневайтесь!

— Тогда я хочу, чтоб вы добавили в золото не медь с серебром, а серебришко. Частей эдак 8 на сотню. Вам же не составит труда?

— Его ж потом никто не купит! Получится не белое золото, а хрен знает что. Ох, простите, ваше магичество! Мы говорим про знак вашего Дара, а не про украшение, которое можно сбыть в час карманной невзгоды.

— Верно. Я хочу, чтоб моё кольцо служило мне долго. А этот состав делает золото гораздо прочнее к истиранию, царапинам. И цвет хочу такой, слегка золотистый. Поиграйтесь с цветом, когда будете сплав создавать. И отполируйте мне его как следует.

— Звезду в семь лучей делать или с намёком? Поле черной эмалью покроем?

— Да, всё как обычно.

Чтоб Вик знал, как это выглядит «как обычно», у шерифа Гордона никакого кольца он не видел, даже в кошеле и карманах было пусто. Из магических артефактов только ружьё, так и не пригодившееся Вику. Но морду кирпичом, всё нипочём и «делайте как обычно». Была мысль похулиганить и дать эскиз той пятиконечной звёздочки с серпом и молотом, но… В этом мире строго с этим делом, спросят за шмот, потом пойди докажи, что носишь герб герцога по праву.

— За сколько управитесь с заказом?

— Знаете, неправильно так говорить клиенту, но прямо руки зачесались ваш заказ исполнить. За три дня управлюсь. Сроду не отливал кольца для магиков, только подмастерьем видел, как учитель изготавливал печатку для какого-то аристократа с Даром. Еще в Старом мире.

Через три дня печатка уже была готова, а костюмы еще нет. Оплатил заказ Виктор из своих денег, он счел это справедливым. С другой стороны, было подозрение, что его путешествие будет их разряда «на все плюс еще немножко», так что деньги в разных мешочках до поры, до времени, а потом придется крутиться, не обращая внимания на то, из какого кармана их достаешь. Хватило бы денег.

Авантюра? Конечно авантюра, но какая! Опять же, никто из партнеров не усомнился, что Вик сделает всё возможное, чтоб выполнить свою миссию. Даже хвоста мысли ни у кого в голове, что он может присвоить деньги и не вернуться. А если в самом деле такое произойдет, что Счастливчик не приедет обратно, все сочтут, что изменил счастье парню, сгинул герой, откинул копыта, сыграл в ящик. Нехорошо думать про человека плохое, пока нет к тому оснований.

В отдельном кабинете солидной таверны или ресторана, как кому угодно величать это заведение общепита, вновь сидела парочка больших людей. Больших не габаритами, а своим влиянием на город. Вику было бы интересно послушать, о чем велась беседа, но кто ему даст! Да и не в теме он, что его обсуждают в числе прочих вопросов.

— Ну что, ваш любимый племянник обделался. Как до того шериф! Теперь это яснее ясного, не очень уважаемый Глава городского Совета.

— Да уж, подставились мы с этим баркасом по полной мерке. Теперь шахтеры знают, что мы пытались влезть в их торговлю самым радикальным образом. Только не надо вешать все хвосты на меня лично, племянник мой, а решение было выработано сообща.

— И ведь, дело-то уже было сделано, малость осталась сущая, всех на дно реки опустить. Не смог!

— Не сказать, что вот прямо совсем не смог юноша, смог. Просто немного не вышло. Кто ж знал, что они выпутаются.

— А кинжалами нельзя их было предварительно ткнуть? Чтоб не елозили, как вы нам доложили.

— Всех⁈ Ну не душегуб же он, мальчик мой. Для душегубства у нас другие люди имеются.

— Имелись, надо говорить. Сейчас новых искать придется. Проклятье, как же не хватает Гордона! Ладно, чего вспоминать ушедших, что теперь делать будем? Совет, который всё решает, он же не сам это всё решит, ему предложить надо что-то. Давай, глава, предлагай.

— Смотреть надо, ждать. Можно пригласить этого их мага, как его… напомни имя.

— Вик Счастливчик, телекинетик, пришлый из какой-то всеми забытой дыры.

— Вот-вот. Пригласить и спросить прямо, чего они добиваются, что будут делать дальше. Доказательств у них против города никаких, мало ли кто чего может сказать. Они же там понимают, что если шахтеры и чернорукие пойдут против нас войной, мы их с дерьмом съедим!

— Не ори, прямо как лорд на коне перед баталией развыступался. Ну спросим, а он скажет, мол ничего не хотим.

— Ну и мы тогда ничего не будем делать. Какое-то время. А потом договоримся с другими поселками и задушим этих деньгами.

— Это как? Деньгами… подробности будут?

— Дадим толику малую на лапу старостам других общин, чтоб они сказали, что скинули цену на продукты. А сами будем покупать по прежней цене.

— И?

— И эти, как их, Обильные начнут торговать себе в убыток. А как разорятся, шахтеры из Серебряного снова станут через нас всю торговлю вести. Долго, скажешь? Так и мы никуда не спешим.

— И Счастливчику за шерифа мстить не станем?

— Он тебе кто был, Гордон? Вот и мне никто. Помер и хрен с ним. И со Счастливчиком хрен. Он чего в городе вообще делает?

— Обшивается. Корабль ждет в Старый мир.

— Вот и пусть уплывает к себе домой, плевать мне на него. — Глава городского Совета демонстративно плюнул на пол.

— Что, я тогда парням скажу, чтоб больше за ним не следили. Зови его тогда сам к себе на разговор.

Самое примечательное, что чуть ранее или чуть позже и не в такой пафосной атмосфере, но был еще один разговор по поводу Вика. Беседовали, а точнее базарили Ремень и его подручные. Никто из них не мог сказать, когда этот резкий чепушила снова нарисовался в их городе, но вёл он себя так, словно обосновался надолго. Причем, ходил везде один, ходил и не оглядывался. Поплевывал на тот факт, что за ним следят бывшие шестерки шерифа, канувшего где-то в пустоши от рук дикарей, обзавелся в ювелирной мастерской позорного вида печаткой, которая при внимательном рассмотрении оказалась кольцом мага.

Короче, залетный оскорбительным образом расслабился, словно у себя дома. Ремня так и подмывало приказать его взять тепленьким и притащить на правёж. Но что-то останавливало, скорее всего чувство самосохранения. Главарь криминального образования немного побаивался, что его свои начнут подкалывать за такую осмотрительность, вот и поднял вопрос на демократическое обсуждение. Час уже обсуждали, ничего путного в головы не приходило, а потом как осенило:

— А давайте науськаем на него кого-нибудь из дурачков! Мол, парни вы неопытные, вас проверять и проверять в нашем деле. Вот типа вам клиент, если по зубам, то ваша половина хабара и уважение от всего городского обчества.

— А хорошо придумал, Заяц. Если что, то мы не причем, а выгорит, мы в наваре! Но парни, сами не трогаем этого чумного.

— Да что «не трогаем», он маг не из последних, сами не хотим.

Глава 27

Красотка на любителя

Жизнь Виктора в городе не била ключом, скорее волочилась пыльным червем по тропинке, но по некоторым признакам судно с той стороны Срединного моря должно подвалить через пару недель. Признаками были облака определенной формы и мнение всяких околопортовых работников. Причем тут облака? Местное прибрежное население научилось по ним погоду предсказывать. Если говорят, что сезон сильных ветров или, не приведи кто-нибудь, штормов не намечается, значит так и есть. В сезон штормов никто через океан не поплывёт, а кто решится, тот может и не доплыть до пункта назначения.

Спокойная размеренная жизнь почти отучила Счастливчика от привычки постоянно вертеть головой в поисках опасности. Он расслабился настолько, что даже перестал обращать внимание на каких-то личностей, периодически начинающих за ним таскаться по городу. Засекал. Отмечал в голове наличие слежки, но не напрягался при этом. Кто это мог быть? Да кто угодно, обиженные хулиганы, обиженные подручные обиженных воротил из городского Совета. Хотя нет, этих шустрил он не обижал, одних убил, а вторым вообще ничего не сделал.

Виктор решил, что надо просто подождать, и проблемы сами рассосутся или сгустятся. А чтоб не случилось чего фатального, не стоит темным вечером шляться по всяким темным переулкам. На освещенных улицах в Уонде хулиганить не принято. То есть днем при свете солнышка, а ночью не принято ходить без цели по городу. Особенно, в одиночку. Всего один раз что-то такое чуть не случилось, к нему вроде начали подкатывать какие-то незнакомые личности, когда он выходил из харчевни. Но личности быстро свернули почти начавшееся общение, когда Вик задумчиво почесал подбородок. Полированное кольцо из светлого металла характерной формы с черненым квадратом и сияющей семилучевой звездой на нём хищно сверкнуло. Тем самым оно напрочь отбило желание у мутных типусов устраивать гоп-стоп. А может, Вику всё показалось, могли же парни его с кем-то спутать поначалу или подходили время спросить. Ну да, а потом разглядели, что он не совсем он, и отошли. Быстро так отошли, практически убрались, видать, спешили сильно.

Так или иначе, но к путешествию в дальний край Виктор оказался готов раньше, чем в небольшой и несолидный порт прибыл долгожданный корабль. Самое время поговорить об условиях, на которых его возьмут в обратный рейс, не правда ли? Неправда. Сначала капитан со старпомом ушли сдавать доставленный товар и оформлять всякие бумажки типа купчих, сопроводиловок, векселей. Товар был не только то, что им всучили на том берегу, но и какой-то попутный груз, принадлежащий лично комсоставу корабля. Потом они ушли в загул — рейс был достаточно сложным, даже притом, что в шторм попали всего один раз, и то этот шквал был попутный. Шли двое суток под одним прямым парусом, по словам боцмана, но Вите это ничего не объяснило. Моряк начал растолковывать, но опять языковой барьер, чтоб его морские черти драли, якорь им во всю задницу! Не понимал Виктор половину тех морских терминов, какими сыпал боцман. Он вполне допускал, что эти термины и не термины вовсе, а специфические морские ругательства.

Зато он выяснил, что сюда корабль доплыл достаточно быстро как раз благодаря шторму, всего пять недель шли. Это самое «всего» его напрягло, Вик рассчитывал на пару недель максимум. А сколько тогда они будут плыть в Старый мир? Оказалось, что недели за четыре доплывут, если повезет.

— А если не повезет?

— Вот же вы сухопутные креветки, какие тупые! Если не повезет, так совсем не доплывём. Но можем и шесть недель пробултыхаться, и два месяца. Так что готовь харч, если кэп согласится тебя на борт взять.

— А что, может не согласиться?

— Твоё прозвище Счастливчик, говоришь? С таким прозвищем не должен завернуть. — Боцман был само радушие, и его можно было понять, ведь уже этим вечером начинался самый приятный этап его рейса: забег по кабакам, наступала его очередь травиться.

— Слушай, морская душа, а как так выходит, что сюда вы доплыли за пять недель, и это очень быстро считается. А обратно по тому же маршруту можно за четыре дойти? Или чисто для красного словца взбзднул? — Вик решил тоже не церемониться с подбором выражений.

— Ха, селедка ты тухлая! Какой такой тот же маршрут в море? Течения определяют, как плыть. Сюда мы вдоль всех ваших островов крались в южном течении, чуть экватор не лизнули. Хоть знаешь, что такое экватор? Вот, а обратно пойдем почти по прямой северным течением. Покороче выйдет. Ой!

Неожиданно моряк увидел на пальце Вика магическое кольцо и слегка опешил. Будучи всеми корнями, леерами и якорем привязан к Старому миру боцман имел пиетет к благородным, тем более магам.

— Так вы это, с Даром, значится? Тогда вам никто не откажет, ваше магичество. Только это…

— Что это? Говори смело. — Вик еще не привык, что его статус, декларируемый кольцом, настолько выше. Дома в поселке он был свой в доску даже при своих умениях. Даже когда показательно приложил Стива Жеребца.

— Тогда вас в контрабордажную группу запишут, если вы не против. Еще и в стоимости поездки сэкономите. Ваша милость. — Добавил боцман на всякий случай.

— Нормально. И что, часто нападают?

— Да бывает порой. И чем больше купцов по морю елозят, тем больше вылезает пиратов всяких. И черных, и белых, и даже вперемешку уже начали грабить. Это которые готовы любого в свою шайку принять, лишь бы клинок в руке крепко держал. Вы не серчайте, подходите на корабль наш денька через три, в аккурат капитан протрезвеет уже, сговоритесь с ним. А сейчас там не с кем разговаривать. Меня только не ищи, я к тому времени сам в синем тумане буду.

Кораблик, на котором проходила эта беседа, не поражал размерами. Три мачты с поперечинами, свисающими вкривь и вкось, с реями (вспомнилось словечко) и таки лажей. То есть, с такелажем — всплыло в голове откуда-то проникшее в неё словцо. Примитивный кран, надстройка на корме, пара пушек на ней. Пушек? Скорее всё те же магические бабахи, как затрофеенная у шерифа, только заметно большего калибра. Ну и всякое непонятное типа веревок, шлюпок, всякой деревянной и железной хрени. От речного баркаса, на котором Вик плавал по Серебряной, этот корабль отличался сильно, но в плане вони — как не уходил с баркасика. И ничего не сияло надраенной бронзой, этот шаблон оказался разрушен.

А вот что было в наличии из ожидаемого — легкое еле заметное покачивание палубы, постоянный звуковой фон от поскрипывающего такелажа, или что там у них скрипит, постоянное ворчание и возня судовой команды, чем-то занятой. Из -за борта внезапно донеслось пение. Что там, человек с вокальным даром упал за борт и подал голос, чтоб его спасли?

Вик не удержался, подошел и выглянул за борт. Внизу над самой поверхностью воды очередной моряк сидел на подвешенной доске и красил борт. Неудивительно, что Витя вспомнил бабкину присказку: дом невелик, а сидеть не велит. Видимо, команда после каждого плавания латает и красит, красит и конопатит свою посудину. Чтоб хватило еще на один рейс.

Честно сказать, узнав про алкогольное приключение капитана, он даже слегка обрадовался. Некое облегчение принесло известие, что у него будет пара дней отсрочки от разговора с капитаном корабля. Раньше, планируя своё путешествие, он как-то не вдумывался в его детали, просто пункты записывал мысленно: приехать в город, пошить костюмы, сесть на корабль, сойти в Европе, приехать в Пятигорское герцогство, перетереть с герцогом. И тут вдруг такой «ты-дыщь!» — плыть через океан на Этом. Как хоть оно называется? Называлось суденышко весьма неподходяще: «Красотка».

Сразу в голове всплыли варианты самого разного толка, не то судовладелец слепой, не то он не видел красивых или просто нестрашных женщин. А может, назвавший так своё судно изрядный извращенец? Может, ему нравятся как раз кургузые толстобокие вонючие и при этом чтоб непременно умели плавать. А если вспомнить все эти женские платья, у которых корма раздута, словно дирижополь, то можно предположить, что такие вкусы повсеместны.

На самом деле Виктор не видел таких платьев ни в городе, ни в поселке, но гораздо раньше, то есть в прошлой жизни натыкался на такое, когда попадал на исторические фильмы. Пацаны ржали, что с такими платьями небось удобно по нужде в сад ходить, постояла около куста с розами, полюбовалась цветами и дальше пошла, а образовавшуюся на дорожке лужицу никто не заметит. Так ли это, Вику еще предстояло выяснить. То есть не тонкости процесса справления физиологических потребностей всякими графинями, а особенности заморской моды. Если он доплывёт. Если не потонет в пути.

Самое забавное (если такое прилагательное тут уместно), что предстоящее плавание его пугало больше, чем выезды на патрулирование пустоши. Или это логично? В пустошах он сам решает, что и как пойдет. Там, если встретятся дикари, против них есть инструменты и методы. А какие методы против шторма? Как человек сугубо сухопутный, он не догадывался о методах, имеющихся у тутошних моряков против всяческих природных несчастий, и против штормов тоже. А еще наш герой не помнил про такую бяку, как морская болезнь. Говорят, она бывает не у всех, говорят, она проходит со временем. А еще говорят, от нее есть верное средство. Автор таких средств не знает, а Вик… пускай он сам на своей шкуре выяснит все эти моменты.

Капитан Харальд дер Блом появился в порту, как и было предсказано, то есть на третий день. При этом он категорически не походил на морского волка, грозу пиратов или еще кого-то брутально-мужественного. Был высок, худ, зеленоват по причине резкого выхода из запоя и хмур по той же причине. Половина слов, которые он произносил не несла какой-то важной информации, все эти конструкции выражали его настроение, отношение к жизни, погоде, собеседникам, матросам, кораблю, предстоящему плаванию. Настроение, сами понимаете, как и отношение ко всему перечисленному, было резко отрицательное.

Капитан чуть и Виктора не занес в общий список, но одумался. Может он своей команде царь и бог, но не конкретно этому потенциальному клиенту, дорого одетому, да с кольцом мага, да с чем-то таким в глазах. С чем-то, что намекает — владелец таких глаз может без раздумий дать в зубы, а потом начать переговоры об условиях дуэли. Будучи магом огня, человеком вспыльчивым по определению, Харальд при этом не был дураком или искателем проблем на ровном месте, так что с темы съехал. Сделал над собой усилие и начал выяснять, чего хочет уважаемый Виктор и что может себе позволить. А хотел новый знакомый самого обычного — доплыть до Старого мира, а если точнее, то до какого-нибудь достаточно цивилизованного порта, откуда можно продолжить путешествие в Мерсалию.

Да, Виктор не оглашал всем подряд настоящую цель своего путешествия, справедливо полагая, что чужим не нужно знать о его конечной точке маршрута. Особенно с учетом его тёрок с городским Советом. Вернее, тёрки были не его личные, а у руководства поселков Серебряный и Обильный, только от того легче не становилось. Даже проскочила один раз мысль пустить в городе красного петуха, чтоб от него окончательно отвязались. Но до реализации или просто до проработки плана не дошло. Кто знает, как тут к поджогам относятся, а то не дай бог, весь город сгорит.

Если опустить все эти неинформативные конструкции, без которых дер Блом не мог составить ни одной фразы, то беседа была достаточно короткой и закончилась к общему удовлетворению. По деньгам получалось более-менее экономно в случае, если на время плавания Виктор зачислялся в боевую дружину капитана и соглашался подчиняться его приказам, отражать возможные атаки пиратов и всячески наносить пользу экипажу путем сокращения поголовья потенциальных абордажников. Дер Блома впечатлило заявленной Виком умение плавать, он решил, что Счастливчик вполне себе такой бывалый тип, из тех, кто в воде не тонет и в огне не горит.

То есть платить за доставку своей бренной тушки не придется, а вот за прокорм оной — по желанию. Хочешь, питайся из своих запасов, вдруг ты сильно любишь грызть сухари. Хочешь, голодай весь месяц, но можно и заплатить за кормёжку из общего котла. И опять по выбору: котел может быть общим с матросами, а может быть то, из которого кормят капитана с помощником. Но последний вариант самый дорогой.

Естественно, Виктор выбрал тариф «олл инклюзив», то есть питание по капитанскому разряду и возможность охотиться на морских млекопитающих, в смысле на пиратов. Хотелось заодно выторговать себе отдельную каюту, чтоб не спать с матросами в одном кубрике, но отдельных кают для пассажиров турфирма не предусмотрела. Хотя и тут имелись варианты: можно было валяться на палубе, можно — в шлюпке, ну и как базовая опция — трюм с гамаками. Виктор закрепил за собой шлюпку с возможностью перебираться в трюм на случай непогоды или похолодания. Кто знает, какая температура будет ночью в северной Атлантике? Вдруг там эти, как их, айсберги нагонят холоду. Витя помнил мамин любимый фильм, где все умерли, когда нарвались на ледяную плавающую гору.

К моменту отплытия, вернее за пару суток до него, следопыт озаботился сборами и упаковкой своих пожитков, которых оказалось неприлично много. Пара приличных костюмов для вращения в приличном обществе, военная форма, до сих пор не окончательно пришедшая в негодность, второй костюм следопыта, оружие, бельё, посуда и всякий походный инвентарь, кое-какие съестные припасы из тех, что не портятся. Да, в этом необычном мире без такси, интернета, нормального обслуживания, путеводителей и просто карт путешествующий человек должен быть готовым ко всему. К ночевке под открытым небом, к голоду и холоду, к нападению кого угодно, включая крыс, клопов, волков и людей, к нежеланию пустить этого самого человека на постой просто потому, что рожа не понравилась или акцент.

Спросите, сколько чемоданов требуется для всего этого? Да нисколько! Виктор вообще недолюбливал чемоданы, предпочитая большой рюкзак. Но беда не только в том, что большого рюкзака нигде не продавали. Рюкзак можно и на заказ сшить, были бы деньги. Оказалось, что столько вещей просто физически не уволочь в рюкзаке. А еще у тряпочных сумок есть один серьёзный недостаток: они плохо противостоят ножу. Оказывается, любой матрос, каким бы он не был честным или ленивым, просто не сможет не ткнуть ножом в здоровенный баул непонятного пассажира. Чисто из любопытства, чего это напихали в этот странный мешок? А раз матрос ткнет, то из мешка что-то да выпадет. Бесхозная вещь, валяющаяся на полу — это честный трофей того, кто нашел, тут даже капитан против ничего сказать не сможет.

— И чего делать? — Голос Виктора был полон недоумения.

— Селедка ты сухопутная! Сундук покупать! Заказывать уже времени нет, готовый ищи! И замок к нему надёжный. Сундук всяко удобнее мешка. У тебя сколько слуг?

— Э-э-э?

— Смори, чтоб не сильно тяжелый был, а то слуга не утащит, самому придется помогать. Наши матросики бесплатно твои вещички таскать не согласятся, будь ты хоть граф. А того лучше, два сундука поменьше возьми. — Боцман, ответственный в том числе за размещение пассажиров, считал своим долгом тщательно проинструктировать пассажира, ни разу до того не плававшего через Срединное море. — И слуге своему скажи, чтоб нос держал по ветру, питаться будет с матросами, зашугают, будет ходить голодным.

К такому жизнь Витю не готовила. Мама с детства его попрекала слугами, которых у него нет и никогда не будет. Так и кричала ему, помахивая тапком: «Витька, бездельник хренов, убирайся в комнате сам, слуг у тебя нет!» Или: «Сына, привыкай с детства посуду мыть за собой, небось слуг в твоей жизни не предвидится», А тут вон чего, ему с его статусом без слуги неудобняк, мореманы даже не спрашивают, есть ли у него слуга. Солидный человек, маг и прочая, едет в Старый мир, обедает с капитаном, как он без слуги, не сам же вещички таскает свои. Сундук еще покупать, а лучше два. Кто бы подсказал, как содержат слуг, чем их кормят…

Глава 28

Сборы в дорогу

Но как бы странно не выглядел совет обзавестись слугой, странным он был только в том мире. В этой истории всё смотрелось абсолютно логично. Блин, эдак и в самом деле придется искать себе наёмного помощника. В том мире появился сервис «муж на час», это та же история? Да хренушки, сам себя оборвал Витя, совсем не та. Это как в том сериале, где богатые плачут, а бедные смеются. Где большой дом олигарха, чуть ли не дворец, а по всему дому слуги носятся как ошпаренные тараканы и всё делают из страха быть уволенными. Угу, то есть существует какая-то группа людей, которым в слугах живется комфортнее, чем на свободном выпасе? И если даже в родном мире Виктора такие люди находятся, то в этом странном не очень понятном архаическом мире магии их вообще, как грязи.

Хм, а где они тогда? Виктор пока не осознавал, что попал в уникальную локацию, где титулы не сильно в чести, где с концентрацией капиталов пока не очень, оттого и слуги этот материк не рвутся заселять. На фронтире всё больше народ свободолюбивый, самостоятельный и готовый отстаивать волю любым тяжелым предметом. А потом посидел, подумал и осознал. И даже чуть не передумал искать себе слугу. Но вспомнил про информационный ресурс, базу данных чуть ли не на всё население Уонда, хранящуюся в голове трактирщика. То есть буквально под носом у нашего героя.

Виктор шел из порта в свой отель с желанием сделать запрос о возникшей потребности. По уму, ему бы следовало ехать верхом, он только сейчас понял, что лопухнулся — рано продал своих лошадок, одну можно было бы оставить для статуса. Ого! Раньше наш герой такими вещами не заморачивался, вот что одежда делает с человеком! «Свой отель» — сказал же чудак… Во-первых, трактир совсем не соответствовал этому наименованию, на отель из прошлой жизни он не походил абсолютно. Да и своим его назвать можно было бы только в одном случае — если бы Счастливчик выкупил его. Но это всё стилистические придирки, гораздо интереснее, что перед самой дверью трактира буквально под ноги к нему выкатился какой-то молодой человек. Прокатившись пару шагов, он распрямился, поднялся сначала на руках, а потом и встал на ноги. Отряхнулся с достоинством, а потом сделал легкий поклон в сторону единственного свидетеля этого появления.

Было понятно сразу, что это сама судьба кинула к ногам Вити кандидата в слуги, находчивого и проворного. Даже физиономия его буквально кричала о том, что за таким помощником как за каменной стеной. Вот только Виктор этого намека не увидел, а потому молча обошел парня и открыл дверь такого знакомого и уже почти родного трактира.

— Чего это ты людьми разбрасываешься, Самсон? — Он обратился к хозяину заведения, стоящему в глубине зала.

— Да разве это человек! Предупреждал я Проныру, чтоб обходил мой трактир кругом.

— Проныра, значит. Ёмкое прозвище.

— Да ну, плут и ворюга, никак не угомонится. Вот переломают ему пальцы вместе с руками, небось бросит подворовывать да ловчить.

Виктор не смотрел советский мюзикл «Труффальдино из Бергамо», тем более он не читал пьесу «Слуга двух господ», так что ему в голову не пришло бежать на улицу за таким ценным кадром. Он сел за стол в почти пустом зале и озвучил свой план хозяину заведения. Не весь, а только в части найма слуги.

Самсон по прозванию Хват был человеком обстоятельным, чистоплотным и с пониманием. А вы как думали, поживешь лет пятьдесят на свете, выстроишь с пустого места свой собственный бизнес, небось по-любому станешь умным и понимающим. Или наоборот? Сначала уродишься умным, а потом трактир сможешь поднять? Хват выслушал своего постояльца со всем вниманием. И скучно было без клиентов, и постоялец Счастливчик был правильный. Такого найти любой хозяин трактира или постоялого двора мечтает: и живет тихо, и платит исправно, даже не торгуясь. Опять же столуется почти всё время здесь, а не по городу шатается в поисках разносолов. А то что из благородных, так даже лучше, бесплатная реклама его заведению. Кое-кто уже нарочно приходит вечером, типа не просто посидеть за кружкой пива, а посмотреть на редкую тут птицу. «Вишь вон того богатого, зырь: у него перстень магика!»

— Слуга, говоришь, понадобился? Ну да, ты ж, ваше магичество, в Старый мир плыть собрался. Да, там приличному господину без слуг нельзя, не поймут.

— Угу, я тоже так решил. — Вик сделал вид, что это его идея, — так есть у тебя на примете бесхозные приличные слуги, кого можно нанять?

— Тогда с тебя пиво.

— Смеешься? Тут же всё твоё, пей-не-хочу!

— За счет клиента, оно того, вкуснее почему-то. Не жмоться, будет тебе слуга.

Виктор жмотиться не стал, справедливо полагая, что от кружки пива он не обеднеет, а если такая мелочь поможет найти нужного человечка, то окупится такое вложение сторицей. Вот тут-то настоящее чудо и организовалось: трактирщик из рукава вытащил дюжего молодца, «молодого перспективного и с опытом работы в данной должности». Из рукава — это фигура речи, Арнолдо появился из подсобного помещения всего после двух окриков. Просто Арнолдо без фамилии, прозвища или титула. Был он могуч телом, спокоен как танк и столь же нелюбопытен. Нормальная же тема — тебя позвали, приди и спроси, мол чаво изволите? Не в этом случае, парень далеко за двадцать, но всё еще до тридцати просто вышел и даже взглядом не изобразил немой вопрос.

— Парень, ты всё еще рвешься в свою несравненную Мерсалию?

— Да. — Человека спросили, он ответил. На взгляд Виктора, там не только спокойствие как у танка, за лобовой броней парня и эмоции бурлят те же, то есть никакие.

— Вот, Счастливчик, готовый тебе слуга у меня завалялся! Золото, а не работник.

— Что тогда сам за него не держишься, раз такое золото? Он у тебя тут на каких правах обитает?

И опять никакой реакции здоровяка на то, что его обсуждают как неодушевленный предмет. Виктор даже вспомнил, что его родители в его далеком детстве однажды ставили такой фильм дома, а назывался он… точно! «Терминатор» назывался и фильм, и человекообразный робот. Кино, кажись, было прямо вот совсем старперское, из прошлого века с соответствующими спецэффектами и мультипликацией вместо нормальной компьютерной анимации. Что говорить про эпоху, в которой люди играли роботов.

Вик вынырнул из воспоминаний и вовремя, Хват как раз разъяснял историю попадания на свою кухню этого киборга:

— Наш общий друг Арнолдо изволил путешествовать через Срединное море со своим хозяином в качестве слуги. Кстати, на том же корабле, на котором ты собираешься дать дёру из Уонда.

— Не дать дёру, а отплыть по делам. За языком следи.

— Прошу прощения, твоё магичество, был не прав. Короче говоря, Арнолдо доплыл, а его наниматель в пути кончился. Скончался, то есть. И молодой человек застрял в Уонде без средств, без возможности вернуться на родину, без крыши над головой. Еще и ударил кого-то в первый же день. Стукнул неудачно, новый шериф ему штраф присудил за сломанные ребра.

— И как он выкрутился? — У Вика даже мысли не возникло, что спросить можно самого парня, он был уверен, что гораздо больше информации получит от трактирщика.

— Я по своей душевной доброте выплатил за него штраф и взял до трактира отрабатывать долг.

— Кормишь хоть?

— Кормлю, но тут такое дело. Много ест, понимаешь. Боюсь, долго отрабатывать ему штраф с таким аппетитом. А если ты за него долг погасишь да возьмёшь к себе в услужение за билет через море и кормежку, то и я буду при своих, и он дома окажется. А то придется тебе по нраву, оставишь его у себя насовсем.

— Арнолдо, ты не против послужить мне за возможность вернуться в Мерсалию? И за еду.

— Да.

— Тогда по рукам? — Трактирщик ковал железо, пока было горячо.

— Погодите, а что по долгу, сколько я за него должен буду отдать?

— Да там всего два золо… полтора золотых. — Сам себе наступил на горло Самсон.

— Добро. Тогда покорми-ка меня и моего слугу, потом поднимешься в мою комнату за деньгами, чтоб я по два раза не ходил к себе.

— Любой каприз за ваши деньги!

И Вик понял, что трактирщик откровенно рад, что ужин, который съест его новый слуга, будет не за счет заведения. Чем-чем, а прижимистостью Витя никогда не выделялся среди своих сверстников, накормить ближнего — в их семье это было абсолютно естественным деянием. А тут не чужой человек, а твой подчиненный. Слугой внутренний голос называть Арнолдо пока стеснялся.

— Твой прошлый хозяин скончался от… от естественных причин? — Напрямую спросить, как помер неведомый арнолдоводитель он пока тоже стеснялся.

— Угмум. — Кивнул, буркнул и снова принялся жевать слуга. Да, надо привыкать -слуга!

— А если поподробнее?

— Стрела в пузо попала, помер.

Вот уж действительно самая естественная причина, чтоб помереть — стрела в брюхе! А еще Вик понял, что выдача слов у его помощника происходит по курсу один к десяти, одно его слово за десяток твоих. Если они плывут на том же корабле, что привез Арнолдо сюда, то проще будет узнать подробности у экипажа, чем вытягивать их из слуги.

В комнату после обедо-ужина Виктор поднимался в компании двух провожатых. Одним из них был довольный Хват, который скорее всего уже попрощался с опрометчиво сделанной инвестицией, а теперь отбил расходы. А вторым стал слуга, несущий свои вещи. Причем про его наличие Вик узнал, когда Арнолдо ввалился вслед за Самсоном и бросил свои пожитки в угол комнаты.

— Это чего? — Виктор ткнул в кучу пальцем.

— Так нешто твой слуга у меня жить будет⁈ Всё, теперь у тебя есть кому бежать за водой для умывания, облачаться теперь будешь как пристало благородному. Ты ведь обучен господам прислуживать, Арнолдо? — Трактирщик совершенно искренне недоумевал по поводу вопроса постояльца.

— Обучен.

— Блин, он теперь у меня тут храпеть будет! Мало мне было конского ржанья за окном.

— Так ты комнату тогда сними для своего слуги, раз у тебя в роду все такие нежные.

Ну да, чего бы не попробовать раскрутить жильца на еще одну комнату, вдруг пролезет. Не пролезло, Вик решил, что лучше потерпит храп, чем лишние траты. А то с таким подходом можно и в минус уйти по итогам поездки. Сказать, что он был доволен результатом поиска слуги не получалось. Было ощущение, что поторопился, надо было походить по рынку, прицениться. На да, вот только невольничьего рынка или биржи труда тут не наблюдается. Опять же найм, по сути, обошелся в полтора золотых. Кормежка слуги и так входит в цену билета. Ну и на суше надо будет парня кормить, но не слон же он, честное слово, не кабан. Как-нибудь прокормит Вик своего слугу. Опять же два клинка, если Арнолдо умеет управляться мечом, это правильнее, чем один. Два палаша, арбалет и магия — вообще нормальная тема.

Как хорошо, что в своё время Виктор не стал снимать ту же каморку, которую он занимал в свой первый приезд в город — вот уже почти месяц он живет в «большой» комнате, во всяком случае, в самой большой в этом трактире, которая стоит в полтора раза дороже. Пара ночей, в которые ему придется делить помещение с Арнолдо, будут не настолько ужасны. «Ого, приятель, да ты прилюбил комфорт! — вдруг подколол себя Витя. — Одежда, апартаменты, слуги — что дальше?»

Где комфорт, а где Витя — так было всегда. Комната в доме родителей была обжита на пару с братом, маленькая комната, чего уж там. Общага при шараге — там вообще двухярусные койки, кубрик в казарме в полку, место, из которого он попал сюда — не о чем говорить, никакого комфорта по жизни. Единственное роскошное жильё в его жизни — это когда они летали в Турцию по системе «всё включено». Еда, проживание, обстановка, вот это да, там прямо почти роскошь! По честному если рассуждать, то в этот мир он попал тоже не как в сказку. Здесь он живет в условиях, еще более скромных, чем жил в доме родителей, да даже хуже, чем в общежитии. Там хоть вода горячая была. И голодать не приходилось. А в его бытность следопытом бывали такие дни, когда взятая с собой еда кончалась или протухала, а то и была сгрызена напавшими полевками. Запасы уже кончились, а дичь еще не попалась — вот тебе и сутки на воде и тоскливом ожидании убоины. Бывало, и грызунов местных, какие покрупнее, приходилось жарить на костре. Ел и не морщился, наоборот, даже злорадствовал по этому поводу, типа вы меня объели, а я вас сожрал.

Постепенно он научился не оставаться голодным в пустоши, приловчился так собираться в поиск, что еда не протухала, не разворовывалась мелочью. Вторая лошадь под седлом, свой полог, приспособы типа походной треноги и котла — голодать больше нет нужды. Вот только с комфортом в степи никак. А тут вон чего, бурчать стал по поводу второго человека в комнате. Завязывать надо с этим, резюмировал Виктор.

— Арни, я тебя так буду звать. Не против? А то Арнолдо долго выговаривать.

— Зови.

— Ага, нормально. Так вот, Арни, ты с каким оружием управляешься лучше всего?

— С разным.

— А конкретнее можно? Меч, палка, топор, арбалет, чем ловчее работаешь?

— И молот. — Снова не стал разводить словеса слуга.

— Это хорошо. Метаешь ножи как?

— Далеко.

— Молодец. А попадаешь?

— Нет.

Тьфу ты! Кажется, Вик уже понял, чем Арни не угодил трактирщику. Общаться с этим человеком как компьютерной программой разговаривать. Причем с такой, которая не адаптирована под это процесс. С другой стороны, он не общаться себе попутчика нанимал, а слугу, который будет таскать вещи. И есть предпосылки, что слуга в этом дока. Даже сейчас, когда они с позволения сказать беседуют, пока Вик лежит на кровати, Арнолдо совмещает «беседу» с чисткой хозяйской одежды. Как на взгляд Виктора, то она в порядке, а это извлек откуда-то щетку. Чистит камзол от несуществующей или невидимой с кровати пыли.

— Арни, сейчас прикинь весь объем вещей, моих и своих, а завтра с утра отправишься в город. Купишь на своё усмотрение пару сундуков под это всё. Деньги дам. Понятно?

— Сделаю.

И снова никаких вопросов. Не рискует ли Вик, что так доверяет слуге? Риск есть, но сейчас он рискует всего лишь небольшой суммой денег, зато сможет оценить качества своего слуги. Находчивость, умение планировать, торговаться, да мало ли что нужно проявить, чтоб закупиться сундуками. Если честно, Вик никогда в таком формате не путешествовал. Родительские чемоданы можно было представить вместо сундуков, но что и сколько туда запихивалось, как оно там размещалось… тайна сия великая есть. Мама определяла все моменты, связанные со сборами в Турцию, и даже грозный суровый папа не мог вякнуть ни слова поперек неё в этом вопросе.

Здесь мамы нет, здесь у него под рукой опытный и профессиональный слуга, вот пусть он и крутится! А то будет опять как тогда. А всего-то сунул любимую машинку в чемодан, когда мама отвлеклась от сборов. Сама виновата — не хотела её брать с собой. Что-то там машинка сломала, что-то раздавила, какая-то тряпочка пропиталась кремом. Подумаешь, маленькое пятнышко в пол-ладони на плате мамкином образовалось, его там и не видно было. Мама увидела, папа сначала морщился от ультразвука, потом морщился, когда наказывал сына. Богатырский замах ремнем каждый раз заканчивался муравьиным ударом по заду. «Родители, как вы там?» — а ведь соскучился по родным.

Оказывается, дорожные сундуки совсем не похожи на чемоданы. И дело не в колесиках, которых нет. Дело не в материале, хотя и в нем тоже. Дубовые доски, усиленные стальными полосами, еще и углы окованы. Такой сундук, если упадет на ногу, сломает не только ногу, но и пол. Но более всего поражали размеры: два «небольших» сундука, чтоб можно было затащить на корабль в одно лицо, были таковы, что в каждый Вик поместился бы легко, даже без применения топора. Виктор моментально понял, какое лицо будет тащить эти гробы «в одно лицо», тем более что Арнолдо это тоже понимал. Укладывать скарб в сундуки взялся тоже Арнолдо, вот и здорово! Тем более, что доставать из них потребное в пути надлежит слуге, а задача Вика — требовать это капризным голосом. Или суровым?

Глава 29

Магия в действии

День сосуществования в одном пространстве с Арнолдо примирил Виктора с его полезностью не только в плане статусного элемента, но даже и в бытовом плане тоже. Оказалось, что многие вещи требуют ухода: там пуговица на честном слове держится, тут клинки не точены. О! Второй палаш под руку слуги покупали сообща, Вик не доверил ему столь серьёзное дело. Оружие, это не епархия слуг. Боевой топор, который от топора-инструмента отличался только длиной рукояти тоже купили, мало ли что в дороге случится. Всякий раз Арнолдо демонстрировал высшую степень равнодушия и незаинтересованности в результате.

Вечером у Вика так заболела душа от этой машинной логики, что он пошел жаловаться к Хвату, подогнавшего такого странного слугу:

— Самсон, вот скажи, ты как думаешь, он реально туповатый или просто своеобразный?

— Да обычный слуга, хуже бывают, поверь мне, я всяких повидал.

— Может, ему просто лень включать голову? — Не унимался в своём стремлении понять человека Виктор. — Обувь чистить не лень, а головой думать неохота. Так может быть?

— Счастливчик, уймись. Сам посуди, если бы все не ленились думать головой, то все поголовно ударились бы в магию. Или в коммерцию. И кто тогда бы согласился носить твои сундуки? Не знаешь. Вот и не возмущайся, а радуйся. Собрался уже? — Плавно перевел тему трактирщик.

— Да вроде бы всё упаковали. Арнолдо занимался.

— Во-от! А ты говоришь, лень головой думать. Он твои мозги освобождает от рутины, цени. Возвращаться планируешь?

— А как же. У меня тут поселок, друзья, дела. — Вик говорил искренне, но Хват смотрел на парня так, словно не верил ни одному его слову.

Этот день не мог не наступить! Вещи перевезены на корабль, шлюпка, выбранная в качестве Витиного логова, подготовлена к проживанию, вернее ко сну, силами Арнолдо. Этот молчаливый здоровяк знал корабль как свои пять пальцев, и команда его тоже знала. Во всяком случае, кислые выражения лиц моряков, которые встречали поднимающихся на борт пассажиров намекали на что-то такое.

Некий не очень сведущий читатель мог бы удивиться странному выбору локации героем, но тут какое дело — запах. Запах трюма, который пока никак не передать с помощью современных информационных технологий, он даже литературным средствам поддаётся с трудом. Представьте себе… а хотя не надо, не представляйте! Вдруг вы коротаете вечер с бутербродом в руке и планшетом на коленях, а тут я со стойкой вонью от кур, овец, бочек с вяленой рыбой, матросов, которые спят на своих лежанках и в гамаках. От дегтя, запас которого всегда имеется в том же трюме, от балласта над килем, в котором вообще чёрте-что перемешано, от преющего в мешках и бочках зерна… Вам оно надо? Просто поверьте, что при всей любви капитана Харальда дер Блома к чистоте и порядку амбре из трюма доносилось знатное. И даже мысль, что Вик принюхается к вони за время плавания, ни коим образом не успокаивала. Скорее даже наоборот, вводила в еще большую грусть.

А еще Виктор подумал, что павлином он по кораблю расхаживать не станет. Все его замечательные костюмы, которые обошлись в немалые деньги, в трюме пропитаются трюмом так качественно, что любое приличное место, посещенное им впоследствии, превратится в трюм. Допустить такого было никак нельзя, никто не станет вести светскую беседу с человеком, от которого так воняет. Вполне вероятно, он преувеличивал, но так чтобы уж совсем.

Так что весло шлюпки в паз мачты, брезент перетянули — вот тебе и шатер готов. Застелил запасным парусом, вот тебе и перина. Только с огнем баловаться не велели, просушенная на солнце и ветру грубая ткань способна вспыхнуть в один миг вместе с пассажиром, что не так обидно, а заодно и вместе с кораблем, что гораздо печальнее.

— Ваша милость, вы точно уверены, что не страдаете морской болезнью?

В этой фразе, раздавшейся из-за спины, неожиданно было буквально всё. Виктор даже повернулся на звук, чтоб убедиться, а точно ли это произнес его слуга. Стоит, смотрит своим обычным нечего не выражающим взглядом, но явно ждет ответа. Он говорить научился, что ли? Морская болезнь? Что за хворь, как её можно подцепить, чем лечится? Ваша милость — это тут причем? Нет, он в курсе, что там, за океаном ко всем благородным обращаются в соответствии с титулами, эту фигню Виктор заучил, чтоб не погибнуть при первой же встрече с аристократами. Они там все на голову ударенные относительно своего благородства и чести. А в Новом мире на все эти детали кладут с прибором.

— Арни, это сейчас что было? Ты разговариваешь? И откуда выплыла ваша милость?

— Отчалили, ваша милость, вы не заметили. Капитан из Северной Марки. На его корабле правила Старого мира. — Такие длинные фразы давались Арнолдо с трудом, это было заметно. Но как слуга он не мог не разъяснить господину критически важные сведения. Так что пришлось разговаривать.

Про морскую болезнь слуга ничего не сказал, но тут Вик и сам что-то такое вспомнил, не то читал где-то, а скорее в каком-то фильме или видосе упоминалось. Морская болезнь — проклятье некоторых организмов, она или есть у тебя от рождения, или её нет. И не лечится зараза такая, кажется. И не зараза, а врожденное свойство, как цвет волос или музыкальный слух. Симптомы? Тошнота, температура, галлюцинации, если он ничего не путает. Блин, нельзя что ли было раньше вспомнить про эту болезнь⁈ А вдруг она у Вити есть, причем в самой тяжелой форме?

Поделать уже ничего было нельзя, корабль ходко шел всё дальше от берега, к тому же уже была потрачена куча чужих денег на подготовку путешествия, так что нет, отступать нельзя. Даже если не брать тот факт, что кроме него этого хренова Пятигорского Жоржа никто не уболтает поучаствовать в освоении материка. А у Виктора какие-то шансы есть. Если тот герцог в самом деле тоже попаданец.

Даже интересно пофантазировать, подумал Вик, что за персонаж там такой. Красноармейская звездочка — значит из послевоенных лет попал сюда. И давно уже, раз целое герцогство себе отхватил. Виктор уже знал, что герцогство — это солидно, это гораздо больше баронства. А баронством был бы их поселок с его полями, но помноженный на четыре или даже на пять. Бароны по здешним меркам мелкая криминальная сошка, которая держит несколько дворов, ларьков и пару магазинов. Они ходят под графом, который их держит в кулаке, даёт им территорию, с которой те собирают бабло. Граф, это серьёзно, он может и завалить своего барона, если тот берега потеряет, и в чужой район зайти с предъявой. Но ставит графа на район как раз король, он даже не смотрящий, а натуральный король, другого слова не подберешь.

А герцог… насчет герцогов аналогии выстраивались плохо. Это каким надо быть безбашенным типом, чтоб расплеваться со всеми королями, хапнуть их территорию, и чтоб за это ничего не было. Витя морально настраивался на танки и самолеты-бипланы, охраняющие границу Пятигорья.

Сто процентов, какой-нибудь комиссар из великой отечественной или НКВДшник попал сюда на горе соседям, заключил для себя наш герой. Виктору не пришло в голову, что комиссар непременно был бы коммунистом и по логике вещей строил бы не герцогство и замки, а свободное общество, причем на целом материке или даже в мире. Те коммунисты, которых он видел, совершенно нормально имели бизнес, дорогие тачки и даже места в Думе, никакой мировой революции они не затевали, у них и так всё было схвачено.

Как только они отчалили, как только палуба под ногами перестала из себя изображать надежную твердь, Виктор начал искать у себя симптомы морской болезни. Раз за разом он выдумывал неприятные признаки, а потом сам себя одергивал — у того, кто ищет болезни, они всегда находятся. Так что к концу третьего дня плавания он счел себя реальным Счастливчиком: морская болезнь так и не началась. Да и качало не так, чтобы очень сильно, и уж точно не штормило. Засыпая в своей шлюпке конкретно этой ночью, Вик даже находил это постоянное покачивание приятным. Наверняка так его укачивала мама в коляске, приходило ему в голову на грани сна. Витя не осознавал, что засыпает с улыбкой.

Что подвигло Счастливчика проснуться посреди ночи? Да банальное желание сходить до ветра, как выражаются хроноаборигены, то есть отлить. С этим на корабле строго — никаких попыток мочиться через борт! Тем более, что борт по пояс, так что запустить струю через борт технически сложно. А учитывая качку, этот процесс неизбежно превратил бы нарушителя дисциплины в зассанца. А значит, героя ждал гальюн, с позволения сказать, балкончик на носу их «Красотки», деревянная конструкция сразу за бушпритом с отверстиями для всякого такого. Садись, целься да не забывай держаться за леера, натянутые повсюду. Упадешь — вытирайся, выпадешь — тони.

Проделав гимнастические упражнения и сделав своё маленькое дельце, Вик понял, что спать ему не очень хочется. А еще он осознал, что с видимостью не задалось. Пара-тройка метров и весь обзор, а всё дальше уже тонет в густом тумане, с которым фонарь справляется чуть лучше, чем никак. Но капитанский мостик, или как тут эта площадка называется, он нашел. А чего, и ему будет чем заняться, и вахтенному рулевому легче бороться с дремотой. Заснуть ночью за рулем — это вообще самое простое дело. Ночная смена матросов есть, но с ними давно все лясы переточены, все их шутки обсмеяны. А тут новый человек, да из благородных, да такой, что не гнушается с простыми общаться. Но первым, значица, разговор начинает всегда его магичество.

— Здорово, морская душа! Как тут чего вообще? — Общение на корабле между членами команды велось на дикой смеси мерсальера, каталана и швиссого языка. Мерсальер у Вика был уже заметно лучше, чем никакой, каталанским он владел на уровне продвинутого иностранца, а из швисского знал пару десятков слов.

— До ветра ходил?

— Ну да. А то ты меня не видел.

— Увидишь тут. Недавно вошли в полосу тумана, да плотный такой, как осенью над болотом. И вроде ветерок должен согнать, а вот поди ж ты, идем в тумане.

— Не налетим ни на что?

— Не бойся, тут пусто, как на столе у бедняка, ни скал, ни островов. Довезем в целости и сохранности.

Не то чтобы Вик сильно боялся этого путешествия, нет. Боялся он другого: например, утонуть по причине шторма или напороться на рифы. Опять же никто не отменял пиратов, как-то не догадался никто закричать на весь океан: «Галя, у нас отмена! Гражданин передумал брать пиратов!» Про «естественную» причину смерти бывшего, то есть прошлого нанимателя Арнолдо Вите рассказали — банальная история. Пристроился им в корму какой-то кораблик, да начал закидывать их стрелами, да с запредельной дистанции, то есть с поддержкой мага-воздушника. Как капитан прибежал на корму, да начал из магических пушек лупить по пирату, так пират и отстал. Да и не факт, что это пират был. Мог и купец какой оказаться, временно расширивший поле своей деятельности.

Шутки шутками, а конкретно тот негоциант, который в качестве пассажира, как сейчас Счастливчик, путешествовал на борту «Красотки» совершенно случайно словил стрелу. И вскорости помер, тем самым освободив своего слугу для нового найма. А его вещи? Какие вещи? И впрямь, какие вещи у мертвеца, когда у него даже могилы нет, всё Срединное море ему могила.

Виктору всего этого было не надо. Именно нежелание становиться добычей пиратов подвигло его записаться в группу очень быстрого реагирования на возможные нападения на их корабль. Капитан дер Блом чётко определил молодого мага в отряд, определил задачи и нарезал сектора. Все эти инструкции уместились в одно предложение: «Если что случится, не зевай, действуй по обстановке. Ну да ты воин бывалый, сам разберешься». Ой, два предложения получилось, да и фиг с ним. Главное Виктор понял, не будет учений, построений, указаний в бою, да и самого боя не будет, скорее всего. Раз тут все такие расслабленные. Опять же «магические жезлы», они же пушки малокалиберные магострельные в количестве две штуки не оставляют врагу ни одного шанса на абордаж. Стрела в животе у пассажира? Случайность!

В процессе выяснения судьбы того бедолаги прояснилось и со сложными взаимоотношениями между моряками и Арнолдо. Оказалось, что он сначала пытался диктовать, что делать с телом убиенного, а конкретно требовал отвезти его домой или хотя бы на берег для достойного погребения. А потом еще и непонятки с имуществом мертвого хозяина, которого нет. В смысле, ни имущества, ни купца того. Вполне официально потом разбирали спор между побитыми членами экипажа и побитым же слугой пассажира. Корабельный порядок — попутная добыча делится на весь экипаж, а половина капитану, так что извини, сам виноват, тупень сухопутный. За перевозку твоей тушки уплачено, вот и жди берега. Про розыск наследников и передачу им имущества в корабельном кодексе ничего не написано. Да и сам этот кодекс неписаный, по понятиям морячки живут, у кого хочешь спроси. Короче говоря, уважение кулаки слуги себе снискали, а он сам стал не шибко желанной персоной в трюме. Плыви, спи, но разговоры разговаривать с тобой не станем.

Виктор хмыкнул, когда в том разговоре боцман растолковал этот момент, вот уж в чем его слуга не нуждался, так это в общении по душам. Надо будет не забыть перешагнуть через него, когда в шлюпку полезет, а то опять наступит в темноте да в тумане.

— Послушай, а что это за звук? — Виктор оборвал себя на полу-мысли и начал усиленно вслушиваться в привычные звуки.

— Парус хлопнул? Тоже показалось? А не мог у нас он хлопнуть, хорошо стоят, все внатяжечку, ветер не гуляет, вантовые не спят.

— Да, и мне показалось, что звук не сверху, а сбоку, оттуда.

Да уж, история невозможная, ка если бы к тебе в окно постучался прохожий, когда ты на четырнадцатом этаже. А потом снова посторонние звуки из тумана, приглушенные такие, как дерево по дереву. И звяканье. И вдруг туман разом опал, пролившись на палубу водяными каплями. И такая задница в полный рост, что только держись!

— Подлое племя, туман-сука был магический! Полундра-а-а!

Вахтенный заорал что было сил, а потом бросился куда-то в сторону и мигом над кораблем раздался колокольный звон, частый-частый, требующий от всякого срываться и «свистать всех наверх, по местам стоять!» Поправочка — звук колокола заметался не над одним кораблем, а над двумя. Второй вынырнул из тьмы и тумана как привидение, и сейчас его матросы бросали кошки на канатах, перекидывали легкий мостик из дерева, не заморачиваясь, что прогал между бортами еще метра два.

От первой же пущенной в него стрелы, Вик не увернулся, он чуток протормозил, его спасло то, что стрелок промазал. Вторая стрела была отправлена не ему, а рулевому, а третью Виктор не стал дожидаться, вихрем слетев с площадки. Вихрь оказался тем быстрее, что половину траектории он просто пролетел, поскользнувшись на мокрых ступенях. Очень удачно приземлившись на палубу, то есть ничего не сломав, следопыт хватанул себя за левый бок. Единственная польза от этого движения была в том, что он теперь знает про себя одну любопытную деталь — Вик ходит в гальюн без палаша.

Оружие! А где взять хоть что-то, похожее на него? Как найти в неверном свете ламп и факелов на чистой палубе оброненный кем-то топор или просто оглоблю? Табуретка нигде не стоит? «Чёрт, не тормози, Витя, ты у нас сам как оружие! Вон бочка с водой, хватай крышку, вместо щита будет!» — кажется, он кричал это вслух, кажется, по-русски. Так или нет, но к борту штурмуемой «Красотки» он подбежал с крышкой от бочки в левой руке и жаждой убийства в глазах. Первый же увиденный пират, перебегающий по мостку с вражеского корабля, был незатейливо скинут между бортов. Второй тоже. А дальше сдвоенный залп из луков, и уже никто никуда не бежит, во всяком случае Вик присел за какую-то надстройку и уставился на стрелу, торчащую из крышки. «Как же у вас не любят пассажиров!»

Глава 30

Магия — это страшно

Судя по звукам, раздающимся со всех сторон, врага встретил не один Виктор, дежурная смена, или как там их называют, похватала что могла, и бросилась отражать первый натиск. Ну да, этим людям не нужен свет, чтоб найти что-то смертоносное на своем кораблике, они тут каждую щепку знают. Не то, что он. Правая рука шарит по груди в поисках метательных ножей. Откуда ножи, они в сундуке вместе с перевязью лежат, милок! Попал ты в ситуацию безоружный, хоть в штанах, и то удивительно.

Вик всё еще не ощущал себя полноценным боевым магом, несущим смерть в ряды врага. Он просто разведчик, просто хочет жить, ради этого порой приходится применять свои способности, магию долбанную эту. А оно ему надо? Надо ему вот так сидеть возле мачты и смотреть, как в его сторону бежит вон та скотина с тесаком в руке? Уже никто никуда не бежит. Сдвинуть гортань на пять сантиметров ничуть не сложнее, чем сдвинуть дверной засов, особенно, когда видишь эту гортань. Одно рудиментарное движение пальцами правой руки, совершенно не нужное для магического импульса, и вот уже мужик с вырванным кадыком падает, обливаясь своей кровью.

Вик вдруг поймал себя на том, что его сейчас больше всего волнует не собственное спасение, а вопрос, не облился ли он кровью. Похоже, накрыло. Его аккуратность, взращённая после переноса в этот мир, отошла на второй план. Страх снова уступил место бесшабашности боя, когда у тебя всё получается, когда ты практически бессмертный. Вероятно, это чувство продержится до первой стрелы в плече, до первого клинка в брюхе. А пока только бой, только хардкор!

И он подобрался на карачках к свежему трупу, теперь в его левой руке крышка от бочки, а в правой трофейный тесак. Зачем? На всякий случай, потому что основным поражающим фактором в его версии боя будет магия. Бойся, пират, маг-кинетик выходит на охоту за головами! А потом его словно из шланга ледяной водой окатили. Или не словно, потому что он опять валяется на палубе, но в этот раз совершенно мокрый. Откуда такой напор? А от мачты, воле которой он сидел. Мачта, тоже мокрая, но уже потерявшая целостность как рассерженный ёж ощетинилась щепой и трещит на своем ежином языке. Чего это она?

И только когда сначала медленно, а потом всё быстрее конструкция стала валиться, Вик догадался — по ней саданули водяным лезвием. Или копьём, как не назови, а результат один — их мачта, так не потеряв парус, завалилась в сторону вражеского корабля, став еще одни мостиком взаимопроникновения культур. То есть Виктор бы по ней не решился бежать на чужой корабль, но в кино так делают сплошь и рядом. Или и он сможет, вон рея удачно сложилась вдоль основного ствола, парус, обмотка — смотрится надежно, насколько может выглядеть надежной завалившаяся мачта между двумя качающимися кораблями. С учетом того, что дело происходит в темноте, разрываемой всполохами огня и вспышками.

А вспышки, это чего? Неужто Харальд дер Блом решил не тихушничать? Виктору говорили, что огневиков раньше к кораблям на пушечный выстрел не подпускали, даром, что и пушек тогда не было. Уж дюже маги огня вспыльчивые люди. А потом из графства одного начали продавать магические жезлы и прочие бабахи, которые только огненным магам подчиняются. И уж так по делу они пришлись на море, что без огневика вроде и корабль как воин без меча. Вот и их «Красотка» ходит без воздушника, без водника, зато с огневиком.

Вик выпрямился, ногой пошаркав по мокрой палубе. Не страшно, не сгорим — тут после тумана воды столько, что устанешь поджигать. Он попытался залезть на мачту, но снова упал, не его это — скакать по вантам и реям. Да и не факт, что мысль пролезть на вражескую палубу и ударить в тыл в одно лицо это хорошая мысль. Лучше в строю со своими теснить противника, а лучше не в строю, а за строем, если они его уже сформировали. Маг он или погулять вышел?

Это я вам долго рассказываю, что у героя в голове носилось, а на самом деле прошло всего одно мгновение. Или нет? Время в бою течет очень странно, зачастую рывками, так что сказать, сколько секунд, минут или часов назад началось всё это безобразие, непосредственному участнику схватки сложно. Мне показалось, что уже через пару минут экипаж «Красотки» смог организовать нормальную оборону. А еще через пять минут капитан начал орать на Арнольдо тупого идиота, чтоб тот не смел рубить кошки, оказывается, у дер Блома появилась мысль не просто всех победить, не просто нагнуть, а хапнуть корабль тупых недоумков.

Да, Арнолдо никуда не пропал. Первую минуту он вертел головой, пытаясь понять, куда делся его новый хозяин на таком несчастливом корабле, где наниматели вечно теряются. А потом опомнился, перестал тупо отбиваться и начал сокращать поголовье крупного пиратского скота. Не так эффективно, как Вик, но тоже решительно. Слуга допетрил, что чем меньше врага на палубе, тем выше шансы сберечь жизнь такого приличного работодателя, как этот новый хозяин шевалье Виктор.

Когда Вик Счастливчик, пассажир и маг-телекинетик вновь оказался в поле зрения экипажа «Красотки», никто не смог бы усомниться в его бесстрашии и боевых навыках. Этот смелый шевалье оседлал качающуюся мачту, как горячего скакуна над головами сражающихся, одной рукой он держал крышку от бочки, словно щит, а второй то балансировал, то цеплялся за мачту. Суть его действий была непонятна, но чёртовы пираты безо всякого повода то захлёбывались кровью и бились в конвульсиях на палубе, то срывались с бортов и реи своей лоханки как беременные маркитантки с крыши телеги. А нефиг было метать стрелы с мачт! И становилось понятно — это магия! Не такая эффектная, как у их капитана, швыряющего сгустки огня в лица врагов, но вполне действенная.

«Не подпалите мне корабль, свинские шельмы!» — раздалось над схваткой. Удивительно, но это кричал капитан-огневик, который уже видел вражескую посудину своей собственностью и не хотел терять новое движимое ветром имущество. Кто-то на той стороне попытался расцепить два корабля, де-факто признавая себя проигравшей стороной, но какие там игры! Не каждый бой можно проиграть, иногда поражение означает физическое истребление. Вот и тут всплыла старая истина про то, что торговец не пират ровно до того момента, пока это ему не выгодно.

Арнолдо не стремился к подвигам, он был слугой. Потому не рвался на борт вражеской посудины, не совершал эпических подвигов, он просто следил за тем, где находится его господин. И когда тот таки ухитрился по спутанным вантам упавшей мачты верхом перескочить на тот корабль, слуга спокойно и без затей перешел туда же по абордажному мостику. Из тех. Кто был против такого перемещения, один упал под ударом его топора, а второй полетел в воду сам, смешно дернувшись вперед головой. Видимо, не сам.

Вик, без задней мысли заскочивший на рею прямоугольного паруса одной из мачт, первым делом как следует вцепился всеми конечностями во всё, за что можно было ухватиться. Его уже отпустило, сейчас он проникновенным голосом опрашивал себя, за каким Витя сюда поперся, дурашка эдакий. Попутно приходилось вертеть головой, потому как опять хотелось жить. Кто там пытается не пустить его слугу к хозяину? По затылку получи! Кто хрипит нах головой на верхушке мачты? Удар, который не мог быть нанесен, свалил пирата куда-то вниз. Судя по звуку падения, человек встретил палубу, не сгруппировавшись.

Он некстати вспомнил детскую сказку про Машеньку и Медведя и присказку из неё: «Высоко сижу, далеко гляжу!» По ходу, Машенькой подрабатывает сейчас сам Виктор, а медведей надо искать. «Найду — кадык вырву!» — кровожадно подумал герой. И находил, что интересно, и вырывал…

— Ваша милость! Всё! — Неожиданно донеслось снизу.

— Да, ваше магичество, на палубе больше никого из пиратов, не извольте больше душегубствовать! Мы вниз спускаемся, мы дальше сами!

— Хозяин, спускайтесь! Я спину подставлю! — А вот это уже голос Арнолдо, пора и в самом деле заканчивать бороться за свою жизнь.

И Вик спустился с мачты. Не так лихо, как делают это матросы, не без помощи слуги, а зато не упал. И по глазам окружающих Виктор понял, что смеяться над ним никто не будет. Из присутствующих здесь — никто и никогда. Потому что маг, работающий на столь близкой дистанции, оказывается, это очень страшно. Из капитан показался меньшим из зол, он хоть и кидается огнем, но гораздо реже, чем этот тип вырывает кадыки живым людям. А что происходит с врагами, когда Харальд дер Блом попадает в них своими жезлами, никто не видит. Капитан на фоне этого пассажира просто душка.

Никто не удивился, что в трюме выпали в осадок самые неагрессивные члены команды напавшего в ночи корабля. Они же самые живые, самые разговорчивые, лояльные и целиком осуждающие политику их бывшего хозяина-пирата. Да, мага-водника, в чем никто не сомневался. Пиратом тот был беспринципным, то есть не гнушающимся подрабатывать торговлишкой, но именно что подрабатывать.

По чудесной тактике тоже всё оказалось «просто и очевидно». Выходили на промысел, высматривали жертву, прикидывали её маршрут. Далее шли пересекающимся курсом на быстром и юрком ялике с черным корпусом и черным парусом. Подкрадывались в сумерках. Наводили туману, а потом ждали корабль-матку, с которого и совершали абордаж. Всё было изящно, аккуратно и срабатывало всегда, то есть четыре прошлых раза. А на пятый раз лавочка закрылась: слишком серьезный отпор с первой же самой драгоценной минуты боя, слишком много магов в экипаже, слишком все злые у вас…

Последняя фраза — это была прямая речь, если что. Но никто не проникся, не испытал сочувствие к невезучим выжившим пиратам. И в самом деле на «Красотке» все были ну очень злые. Это ж надо такому случиться, что туда плыли и нарвались, обратно шли — и снова пираты!

— Да таких вешать надо! — Раздалось с палубы родной посудины.

— Это капитану решать! — Полемизировали с палубы захваченного корабля.

— Да чего там решать, вешайте уже! — Кто-то поставил точку в споре голосом Харальда дер Блома. И вытащенных наверх троих выживших пиратов без раздумий и дополнительных споров повесили, благо народ хорошо знал специфику данного наказания. А уж из моряков каждый первый умел вязать узлы и обращаться с канатами.

По мнению Виктора после потери некоторого числа членов команды их судна могут возникнуть сложности с его обслуживанием, а тут такое безответственное отношение к трудовым резервам, надо было бы их к делу приставить. Но он промолчал, чтоб не оказаться в роли посмешища, а того хуже, всеобщего раздражителя. Кто их знает, каковы традиции у моряцкой братии?

Самое удивительное, что поредевшая команда без всяких проволочек и не дожидаясь утра, бросилась наводить порядок на обоих кораблях. Вика это слегка обескуражило — он считал, что сейчас корабль неудачников быстро обыщут на предмет ценного, а потом затопят. Хрена два! Первый же вопрос всё раскрыл — самое ценное на корабле это сам корабль, и бросать или топить его никто не даст, даже если будут умирать от голода и жажды. А тут дополнительный провиант и запас воды под боком.

Так что утром сформируют команду на трофей и пойдут тихонечко, чтоб не потерять его. А потом поделят в соответствии с правилами: половина стоимости капитану, вторая на команду пойдет. И тут в голове Виктора что-то такое зашевелилось. Он же состоит в контр-аборжадной команде на время плавания? То есть в контр-абордажной, но как верно говорят в таких случаях, «оговорочка по Фрейду», жадность не самое плохое чувство, если в меру. Как члену команды ему положена доля. А раз он в команде на позиции боевого мага, то доля ему положена не одна. Сколько? Кого бы спросить? Кроме Арнолдо на борту доверять особо не кому в этом вопросе. Кстати, слуга может рассчитывать на долю?

Разговор со слугой, который принял несведущность хозяина в данном вопросе как неумение сухопутного разобраться в морских делах, упростил понимание. Слуге доля не полагается, он всего лишь продолжение руки господина типа оружия. Но господину со слугой положено больше долей, а магу положено вообще дофигища! Сколько конкретно, обговаривается на берегу. И это не фигура речи, на самом деле надо было обговаривать долю Виктора прямо на берегу при заключении договора об оказании услуг по перевозке его через Срединное море. А так… Горлом брать теперь только и харизмой, выбивая свои доли постфактум.

Из почти сотни убитых злоумышленников на долю Счастливчика отнесли десяток, слегка округлив число в какую-то из сторон. Пойди посчитай, сколько человек он сбросил в воду, а из воды в такой драке не выплыть никому. Так здесь принято считать. Если ты в доспехе и с оружием свалился в воду, то без умения плавать тебе прямая дорога на дно. Эффективность слуги тоже не оспаривалась — в одном строю со всеми тот махал боевым топором и был замечен.

Так или иначе, но семь долей Вик выторговал, ему оставалось всего лишь дождаться вместе с командой реализации трофея, а потом насладиться призом. Сколько ждать? Это как повезет, за месячишко при доле везения найти хорошего покупателя можно. Еще пару недель он будет собирать деньги…

— Чтоб долго не рассуждать на эту тему, шевалье, я предлагаю тебе прямо сейчас сотню золотых. Не в счет твоей доли, а вместо неё. — Капитан даже попытался изобразить на лице невозмутимость, но покерфейс не строился. Было видно, что Вика обучают.

— Да зачем это вам, дер Блом, зачем так рисковать! А ну как моё вознаграждение в итоге окажется меньше? Я никуда не спешу, так что подожду реализации трофея. А потом совершенно честно получу свои семь долей от продажи. Так ведь будет правильно?

— Сто тридцать монет вас устроит?

— Да, сто тридцать золотых далеров или иных монет на эту сумму меня вполне устроит. — Вик не поддался на провокацию, чётко и недвусмысленно проговорив, какие монеты имеются в виду.

— Уговор?

— Если оплата сразу, то уговор! — И Виктор протянул руку, демонстрируя готовность заключить договор тут же.

Сделка не только была заключена, но и проведена, не отходя от кассы. От судовой кассы, естественно. Сто тридцать золотых потянули больше, чем на два с половиной килограмма, так что кожаный кошель был весьма тяжел при своих скромных размерах. Скромных — если сравнивать с серебром, так что Вику повезло. А еще ему пришло в голову, что у пирата тоже была судовая касса, а в ней какое-то количество налички. Но он промолчал, не надо гневить судьбу, и так хорошо вышло: и жив остался. И денег поднял солидно.

Хотя с пластиковой картой было удобно, тут не захочешь, а пожалеешь, что не дома. С другой стороны, в том мире Вик никогда не «пилил» океанские яхты. Семь процентов от такой трехпалубной красавицы — это наверно очень много, не вышепчешь. А тут денежки не просто под рукой, за пазухой!

А потом капитан вышел на мостик и громко объявил, что выкупил причитающиеся магу Виктору Счастливчику семь долей. Матросы пообсуждали событие, но удивляться или роптать не стали. Всякий видел, что польза от этого мага была немалая, своих семи долей в трофее он стоил. А Вик в очередной раз понял, что с экономической грамотностью у моряков всё в порядке. Он уже давно понял, в этом неправильном Средневековье, если его можно так называть, забитых тупых крестьян нет. Палец в рот никому класть не рекомендуется. Приятное исключение — та девица, которая приходила к нему в трактире, когда воздержание начало сильно нервировать. Та знала, что следует делать с пальцем во рту и доказала это на все заплаченные реалы.

Не смотря на начавшийся дождь, слуга опять не пошел ночевать в трюм. Он оттянул кусок паруса над «ложем» Виктора и как-то его закрепил, создав импровизированный полог над палубой. Вик подумал, что это правильно, вдруг кто-то из матросов решится улучшить своё материальное положение за его счет. Когда вешали тех бедолаг, были слышны высказываемые к пиратам претензии. Так вот, вешали их не за то, что пираты, а за неверный выбор добычи. «Ишь чего удумали, на нас напасть! Что вам тварям, других кораблей в море мало было!»

Неожиданно для себя, Арнолдо стал обладателем капитала в два золотых, которые ему выдал Вик, назвав деньги его долей за бой. Не сказать, чтоб очень сильно неожиданно, но приятно. Нормальный хозяин всегда поощряет слуг за сохранение своей жизни в бою или иной опасности. Другое дело, что не всегда попадается нормальный хозяин. Потому и меняет слуг иной господин по два раза за год, а у другого они служат десятилетиями. От добра добра не ищут.

Глава 31

Новый Порт

Вик думал, что после того, как «Красотка» лишилась одной из мачт, скорость хода сильно уменьшится, считай, на одном цилиндре в движке свечи выбило. Теперь только на в гараж на второй скорости… Да еще вторую тачку на буксире тащить, короче, плыть им долго и печально со скоростью пешехода. Оказалось всё не так.

Пенёк от мачты, высотой почти в человеческий рост обтесали, обломок упавшей мачты укоротили и тоже подтесали, а потом подняли и примотали к торчащему обрубку. А потом еще дополнительно расчалили канатами. Шкоты, фалы, брасы, ванты, стеньги и прочие гики — все эти слова залетали в одно ухо, а потом из него же и вытекали без какого-то застревания в мозгу. Это был не швисский язык, а морская абракадабра. Когда мачту сочли достаточно прочно установленной, экипаж взялся наводить порядок на втором корабле, там после падения мачты хватало рваных парусов и прочих веревок, требующих замены.

Оказывается, второе судно тоже пойдет своим ходом. А проблема нехватки парусной команды решается отсутствием ночных вахт. Ночь оба корабля будут стоять сцепленные бортами на плавучем якоре. Глупость какая — плавучий якорь! Он оказался конструкцией из запасных рей и парусов, связанных в виде большой шапки-колпака. На ночь плавучий якорь бросили в море на якорном канате. Через какое-то время, когда якорь отплыл достаточно далеко, канат натянулся. Вику пришло в голову, что это не якорь уплыл, а их кораблик отнесло ветром. Хорошая штука этот плавучий якорь, когда дно слишком далеко. Вот только течение его несет совершенно спокойно, так что утром ты в любом случае окажешься не там, где был с вечера. Ну и ладно, капитан, небось, соображает, что и как он делает. Он хоть и морской волк, как тут любят говорить, но тоже не хочет утонуть, заблудившись навечно в океане.

Виктор совершенно не представлял, как моряки ориентируются в бескрайних водах, но не ломал себе голову этим вопросом. Есть куча вещей, которых он совершенно не понимает, которые при этом работают независимо от его понимания. Впрочем, в этом мире есть всего два больших пласта таких знаний: морские путешествия и магия. И как нарочно, оба этих явления служат к пользе Виктора. Магия, так та вообще вроде мобильной связи, совершенно волшебным образом исполняются твои хотелки по нажатию иконок на экране или мысленным усилием в случае магических манипуляций.

А что тут еще есть? Сельское хозяйство? Да и понимать нечего, сунул семечко в землю, полил, собрал урожай. С металлургией еще проще, её он типа проходил в универе. Шорник тупо шьёт кожу нитками, а строители складывают камни один на другой, скрепляя их раствором, чтоб не развалились. Ровно ставь, и гони вверх хоть дом в десять этажей, хоть башню замка.

Эти мысленные упражнения перемежались наблюдениями за работой моряков, не чтоб понять и научиться чему-то, а просто от скуки. Это как втыкаться в видео в телефоне — может в голову что отложится, а может просто время убил. Давно забытое состояние убивания времени, излишков которого не было с самого момента попадания в этот мир, слегка нервировало. Отвык он что ли, или видосов интересных тут не попадается? Но раздражающее безделие заставило его начать учить мерсальер не по нужде, а целенаправленно. Благо под рукой имелся почти такой же бездельник — его слуга. А что, у того на корабле всего дел — ухаживать и исполнять потребности нанимателя, вполне скромные. Коктейли ему смешивать не надо, сопровождать на прогулках по городу не приходится. Разве что тереться рядом на корабле, напоминать о часе приёма пищи в обществе капитана да прислуживать во время оной. За одеждой ухаживать, подавать умыться, учить языку, готовить постель ко сну…

Короче, кормит Витя этого бездельника, почитай, зазря. Жалование урезать? Так вот беда, не платит он Арнолдо жалованье, по договору с хозяина только кормежка и содействие в доставке в эту самую Мерсалию. Ладно, пусть отдыхает пока парень, потом сойдут на берег, у слуги задач больше будет. Если не сбежит прямиком к себе домой. У него вообще дом-то есть на родине? Надо бы спросить на досуге.

Шторм, налетевший с самого утра, заставил поволноваться единственного пассажира «Красотки». Но по реакции моряков Виктор сделал вывод. Что не только единственный пассажир (слуга не в счет), а и волнуется один из всех. Остальных волновал не факт спасения своих жизней, а возможность потерять второй корабль их маленькой эскадры. Для предотвращения этого была отдана команда зарифить паруса, после чего матросы полезли подвязывать их веревочками, тем самым уменьшая площадь тряпочек. Вик догадался. Что это сделано, чтоб уменьшить скорость корабля во время этого жуткого шторма. Буквально через десять минут слезший с мачты моряк объяснил, что шторм так и не начался, а это так, волнение.

Выделывался мореман или на самом дело штормом здесь называют что-то другое? Витя решил, что будет лучше, если он этого не узнает до самого конца поездки. Уж лучше объезжать самую дикую лошадь, чем в шторм оказаться в море. А еще лучше просто ехать на смирной коняшке. Да, именно это было бы лучше всего. И вдруг Виктор вспомнил, что всех породистых лошадей в Новый мир завозили вот так, морем. И ему стало бесконечно жалко тех коняшек, которые неделями, а то и месяцами стояли в трюмах, испытывая качку. Еще и в шторм могли попасть бедняжки. Людей не жалко, у людей всегда есть выбор, а скотина за что терпит? Уж точно не за свои интересы.

Плавание затянулось, что совершенно было неудивительно при наличии трофея, на который просто не хватало рук. Но никто не роптал, груз, как Виктор понял, везли не скоропортящийся, график следования между портами никто не составлял. Да, кстати, и сам порт прибытия при желании можно было переиграть. Капитан в данной перевозке был хозяином груза, если их сильно снесет, могут выгрузиться не там, где намечали, а в том порту, куда попадут. При условии, что хорошую цену даст покупатель. Хорошо быть перевозчиком при своём судне, ты сам себе хозяин. Ровно до тех пор, пока твой корабль не затонет. Впрочем, тогда с большой долей вероятности и сам отправишься рыб кормить, так что переживать времени не будет.

Говорят, любой путь однажды заканчивается, то же случилось и с «Красоткой». Вышло очень удачно, они доплыли до места, мысленно называемого Виктором Европой, а по местному именованию они пришли в Старый мир. Совершенно неожиданно порт и город, в который они пришли, почти двое суток двигаясь в виду земли по правому борту, назывался Новый Порт.

«Тьфу ты, как тут всё плохо с фантазией! — подумал Вик — Старый мир, Новый Порт. Нет бы что-то оригинальное сочинить». Город, по словам слуги, в самом деле был новым, его построили лет десять-пятнадцать назад после победоносной войны Мерсалии против своего соседа. А потом он увидел дельтаплан. Сначала у Виктора в голове ничего не щелкнуло, и он просто начал прислушиваться, ожидая услышать стрекотание мотора. Всё-таки мотодельтапланы удобнее безмоторных. А потом он вспомнил, где находится, и малость офигел. Как это, недавно от стрел щитом прикрывался, какие могут быть дельтапланы⁈

Но они были, как минимум один, «птичка» прилетела со стороны берега, сделал вираж, а потом настигла скромную флотилию, на какое-то время почти зависнув над ними. Капитан помахал рукой пилоту, словно в этом событии не было ничего необычного.

— Чего это он тут разлетался? — Вик постарался, чтоб в его голосе не оказалось ничего, кроме скуки и лёгкого пренебрежения.

— Чего-чего, разведку прилегающей акватории проводит, чтоб никаких неожиданностей не приключилось. Небось снова с кем-то на ножах Исидор, король мерсальский. Папочка его, Якоб, знатно повоевал перед смертью, сыну до отца пока далеко, но тоже не тютя. — Харальд с удовольствием перемывал косточки не своему королю, тем самым как бы возвышая себя до персон, которых обсуждает. — Я слышал, сильные воздушники стали чуть не полсотни миль в море залетать. Врут небось, полсотни миль, это сколько надо под этим змеем болтаться.

— Почему змеем?

— А как еще, начиналось всё это как забава, змей воздушный, да на веревке. Потом уже придумали человека туда совать. Дескать, магу под крылом проще чувствовать, как поток направлять, чтоб не свалиться. Забаве этой лет десять уже, а она теперь и не забава, выходит. Магия полета, понимаешь.

— И что, везде так теперь летают?

— Не везде, конечно, в моей марке дураков нет так рисковать. А в Мерсалии, в соседнем Иманте да в Пятигорье полно воздушников-летунов. С герцогскими всё понятно, им сам бог велел летать.

— Почему?

— Гор у них полно, с горы сигануть можно даже без магии, а потом лети, пока воздух под крылом не кончится. Это ж почти одно, как с нашими парусами, та же сила.

Виктор молча прифигевал с такого поворота, когда магия полета по факту оказалась простым планированием с добавкой управления воздушными потоками. И это понимают люди, не строя из этого знания никакой тайны. Рупь за сто — это того попаданца работа, к которому он едет! То есть сейчас плывёт, а потом поедет. И ведь какой хитрый гад — вместо того, чтоб изобрести нормальный огнестрел или паровоз, он слепил полумагическую бабаху типа мушкета и дельтаплан на магической тяге. Где таких попаданцев только берут? Вот взять его, Витю… а чего его брать, когда он этим прогрессорством не занимается вообще. Потому что — а почему, на самом деле? Пришлось признаваться самому себе, что ничего такого особенного он не знает и не умеет, ему бы выжить, ему бы дождаться, чтоб в поселке для него дом нормальный построили, а там видно будет.

Уже перед самым прибытием в порт Вика посетила неприятная мысль — а вдруг у него спросят документы? Какие документы? Загранпаспорт или что-то вроде удостоверения личности, медальон, подтверждающий его титул… Титул? Он же на самом деле никто и звать его никак, если честно. Вот как тут с этим? То есть, понятно, как, каком кверху. Нельзя представляться титулом, которого не имеешь. А какой титул имеет Витя? Студентом он был, потом перестал именоваться этим типа гордым словом. Военнослужащий войск РВСН, рядовой по последнему званию. Рядовой — не сильно почетно, фиг докажешь, что на своей родине он был большим воинским начальником.

Погодите! Но ведь в военнике синим по серому записано, что он был командиром бронетранспортера! Зачем это написали, с какого перепуга он стал командиром ни разу не увиденного им БТРа, Виктор не знал и не спрашивал. Была вакансия, кому-то потребовалось её заполнить — вот Витину фамилию и вписали в пустую клеточку. Была бы доплата за должность, и то хлеб, но никакой доплаты к почти никакому жалованию солдатика не имелось. Так кем у себя на родине был маг-телекинетик Виктор? Командиром боевой маго-колесницы, вот кем! Что колесница боевая, чистая правда. Плевалась огнем и гоняла без лошадей — так какая она тогда, если не магическая?

А подробности? Подробностей не будет — клятву о неразглашении давал. Здесь к клятвам относятся со всем уважением. Дал клятву, умри, но сдержи. И что забавно, ведь давал Виктор в своем полку какую-то подписочку, обещал ничего не разглашать. А чтоб исполнить ту клятву, старался ничего такого в голову не брать, прямо как чувствовал, что это может быть важно. Угу, а то расскажет кому-нибудь про ядерные ракеты, и всё — изобретут и здесь что-нибудь похожее, а потом спалят мир к едрене-фене. Хотя нет, во всех романах жанра фэнтези такой мощью обладали только маги древности и ушедшие боги. Ничего не выйдет у местных, никакой герцог Пятигорья им в этом не помощник, а тем более Виктор.

Вот на какой поток сознания может увлечь всего лишь один дельтаплан, когда он выныривает из-за горизонта не вовремя. Или это он про свой статус так долго думал? Короче, Вик не настаивает на своём благородном происхождении, но «не хочет об этом говорить». Но зато у себя на родине боевой маг, очень боевой маг Виктор Вяземский был командиром боевой колесницы. Если в Мерсалии изредка оказываются люди из славянских стран и в этих странах уклад более-менее похож на тот, что был в прошлом Витином мире, то поймут, что фамилия, оканчивающаяся на «-ский» есть привилегия аристократического титула.

Спускаясь по сходням корабля, Виктор ничуть не ощущал себя морским волком или бывалым путешественником. Зато он чётко почувствовал, что твёрдая земля с непривычки словно качает его. Сначала он решил, что закружилась голова от волнения, а потом вспомнил про что-то такое говорил кто-то из его знакомых. В той жизни или в этой? А вот уже и не сказать с уверенностью — новый мир своими яркими красками и запахами сильно подвинул прошлую жизнь, ее картинки и те старые правила.

За его спиной Арнолдо ковырялся с сундуками и баулом, в котором лежали вещи на самый первый случай, на самом «бояриче» висели ножны с длинным кинжалом и кошель. Кошель был не с деньгами, то есть какое-то количество серебряных монет в нем имелось, но основную часть содержимого составляли не они. Огниво с трутом и кресалом — это то, без чего он как следопыт уже никогда не путешествовал, несколько шнурков на любые случаи жизни, перевязочный пакет уже на случай ранения, фляжка с сильно разбавленным вином, это тоже рефлекс разведчика. Пусть идиоты пьют воду из сомнительных источников, Вик чётко запомнил — его желудок и его иммунитет малость послабее, чем у местных.

Деньги, их основная часть, сейчас раздражали Виктора не только в плане отсутствия банкоматов и платежных терминалов, они чесали ему пузо, спину и бока. Деньгами, золотыми монетами, были забиты ячейки его пояса-патронташа. А патронташ он повязал поверх нательной рубашки под свободный камзол, вошедший в моду не так давно. Из-за этого пояса наш герой выглядел не стройным молодым человеком, прошедшим через огни и воды, а слегка обрюзгше, с животиком и отсутствием талии. Но длинный кинжал намекал, а кольцо прямо говорило, что не надо шуточек. Да еще и лицо, и без того покрытое стойким американским загаром, за месяц плавания обветрело и малость загрубело от солёных брызг. Пожалуй, он теперь выглядел вполне по-морскому. Разве что моряцкая походка вразвалочку не впиталась окончательно.

Портовый приказчик мазнул взглядом по парочке путешественников и сразу забыл: аристократ со слугой не его тема, не торговцы. Портовая стража тоже не заинтересовалась спокойным трезвым обеспеченным магом, от таких никаких проблем не бывает, если их не задевать. Впрочем, таких задевают только такие же, вот пусть они меж собой и решают свои проблемы.

— А что, Арни, знаешь ли ты тут приличный постоялый двор или трактир с комнатами внаём?

— Нет, ваша милость.

— Тогда ищи наёмный экипаж, узнавай у извозчика. И держи деньги на оперативные расходы.

Виктор доверял своему слуге, доверял ровно настолько, насколько не боялся потерять в деньгах. Он уже понял, что как правило кидают только доверчивых и тех, кого кинуть не страшно. Так что не надо провоцировать ближних своих простотой и излишней мягкотелостью, тогда скорее всего тебя не обманут.

Арнольдо показал себя достаточно адекватным слугой, он и в бою не струсил, и в Уонде не кинул, когда закупал сундуки и кое-какие припасы, первую проверку прошёл. Почему первую? Потому что там он был чужак, там ему Вик был сильно нужен, чтоб вернуться домой. Теперь он в своей стране, теперь у него больше соблазнов, снова нужно проверять и присматривать. Идиотская мысль, что такой прямой, словно мачта, дуболом не может свалить с чужими деньгами в голову к нашему герою не приходила.

Глава 32

Аристократические нравы

Найти гостиницу с помощью извозчика было несложно, но несколько дороговато и по времени долго. По излюбленной традиции всех таксистов мужичок покатал их по городу, но Виктор не обиделся. Поездка сопровождалась экскурсией в стиле «а вот здесь у нас знаменитый…» Тонко чувствующий психолог с характерным запахом от одежды и изо рта чётко оценил запросы и покупательную способность клиентов, поэтому отвез их сначала в самый дорогой «отель», потом в весьма дешевую дыру, получил пару затрещин от Арнолдо, после чего точнёхонько подогнал экипаж к балансу по цене и качеству. Именно это трюк, а не тупое блуждание по городу позволило ему поднять с его милости не одну, а целых три цены за поездку.

Что сказать про город Новый Порт? Не сильно от отличается от виденного ранее Уонда. Те же новые дома повсюду, тот же дух растущего города и неустоявшихся традиций. С разницей на королевскую власть в пику анархической вольнице. А еще он больше, в порту даже подъездные пути имеются. В том смысле, что самый настоящий железнодорожный подъездной путь вел от причала вглубь складской территории, с рельсами и шпалами. «Неужели они до паровозов доразвивались? Не может быть, иначе б они уже на пароходах плавали, а не этих куцых кораблях» — подумал тогда Виктор.

Уже первый выход в город, то есть буквально на следующий день Виктор выяснил, что в своих шикарных шмотках, подчеркивающих его достаток и аристократизм, он здесь выглядит чуть ли не как дикарь. Чуть ли не «пояснить за шмот» его попросил некий благородный типчик, окативший его лёгким презрением и водой из лужи, по которой пробежался рысью его конь. Оказывается, деревенщине, косящей под благородное сословие, голос подавать нельзя, окатили — обтекай! Радуйся, что не сбили с ног, раз ты такой дурак, что не шарахаешься в сторону, когда приличный человек едет по улице. А еще кинжал такой длины не по рангу носить кому попало, эдак ты еще меч подвесишь к поясу, идиот.

Всё это Вик услышал в ответ на всего лишь одно слово, выкрикнутое в спину всаднику: «Эй, поаккуратнее!» К чести проезжего аристократа можем сказать, что его тирада фактически была верхом сдержанности и такта, поскольку он был уверен, что обращается к тупому купчишке. Он соизволил повернуть коня и вернуться в Виктору так учтиво, что не стоптал его своим транспортным средством, наезд был чисто вербальный. Поначалу. А потом Витя сказал всё, что думает обо всяких водителях, плюющих на пешеходов. Без мата, поскольку матерным мерсальским не владел. Да и вообще он старался аккуратно разговаривать, во всех мирах, где ему довелось пожить, можно было отхватить за невоздержанность в словах. В новом мире это было особенно актуально.

Слово за слово, два горячих парня выяснили, что ничто им не мешает решить спор между собой дуэлью, раз уж «неотёсанный тупица», не умеющий прилично одеваться, тоже благородного сословия. Более того, священный долг шевалье Илинга младшего сына барона дер Гонну состоит в том, чтобы избавить высокое сословие от позорящего его… как вас там? Да, от боярича Виктора Вяземского.

— Неуважаемый сударь, когда вы желаете решить наш спор?

— Да мне, честно говоря, всё равно, до пятницы я совершенно свободен. — Вик слабо помнил, какой фильм цитировал его батя, вворачивая эту фразу. Но она показалась уместна. — Хотя я могу загасить вас и прямо сейчас.

— Загасить? Не получится, я воздушник! И смею заверить, не слабосилок. Будем драться прямо сейчас вон за той улицей есть подходящее местечко. Предлагаю дуэль до смерти без секундантов и с полным применением магии. Как вам такие правила?

Шевалье дал своему противнику последний шанс струсить, заранее обговаривая дуэль такими жесткими условиями. Он был так разозлен утренним разговором с отцом, что даже малость забыл один нюанс кодекса о дуэлях: один вызывает, второй выбирает условия; один выбирает место, второй время поединка. Но Вик разбирался в этих тонкостях еще хуже, да и не было у него желания идти на попятный. Суровая жизнь в суровых краях, постоянные стычки с краснокожими и белыми закалили его и сделали нечувствительным к страху смерти.

— В любом месте любым оружием я тебя по-любому уделаю!

— Ох ты ж, оружие… Неуважаемый сударь, у вас всё же есть что-то более подходящее для дуэли, нежели кинжал? Он слишком короток, я не обрету чести, убивая вас, вооруженного этаким недомерком. — Вот как, то кинжал слишком длинный, то слишком короткий. Хрен разберет этих аристократов.

— Не беспокойтесь, сейчас мой слуга сгоняет за палашом. Палаш дуэльные правила ведь допускают?

— Фу, как неизящно и по-мужицки, палаш. Ну да ладно, зато у вас хотя бы слуга имеется, не всё так сильно запущено, как я думал. Гоните своего слугу за палашом, а то мы целый день потеряем на дуэль. — Илинг не переживал, что может потерять целую жизнь в этой дуэли.

— Арни, пулей дуй за палашом, чтоб одна нога здесь, другая там!

— Э-э-э…

— Говорю, бегом беги в трактир, где мы остановились, неси сюда мой палаш. Так понятно?

— Да, ваша милость! — И Арнолдо в самом деле побежал за оружием.

— Здесь недалеко, шевалье, через десять минут сможем убить друг друга. — Заверил Вик своего оппонента.

— Хорошо.

Спустя какое-то время два мага, аристократ в непонятно каком поколении и практически самозванец смогли встать друг перед другом на площадке в концы улицы, упирающейся в тупик. Площадка была замощена булыжником, скорее всего потому, что в центре был выстроен общественный колодец. Места имелось в достатке, а весь народ, случайно оказавшийся там, рассосался вдоль стен и заборов, дабы дать место двум благородным, желающим убить друг дружку. Нормальное дело, общественно полезное, ведь ежели аристократы периодически не будут убивать сами себя, то их расплодится слишком много, народ столько не прокормит.

Секундантов, нудящих по сто десятому разу правила дуэли в наличии не имелось, а Витя по части таких поединков был не очень большим специалистом, поэтому он слегка робел. Убьёт сейчас этого нервного, а потом выяснится, что не так убил, типа переигрывать надо. А как с мертвецом переигрывать модно? Другого кого-то поставят, как пить дать. И сколько тогда народу бедному неумехе придется валить одного за другим? Вик даже на миг не допускал, что проигравшим может быть он. Где эти учились, там он преподавал, фронтир слабаков не любит.

— Кто даст сигнал к началу дуэли, шевалье Илинг⁈ — Крикнул Виктор стоящему на той стороне площади противнику.

— Пусть ваш слуга громко считает до пятидесяти, если он умеет! Как закончит, тогда и начнем.

Дуэль с применением магии начинается не со скрещения клинков, там всё можно решить дистанционно, если магические способности позволяют, так что дистанция, на которой встают дуэлянты, обычно пистолетная. Между двумя магами в этот раз торчал каменный массив круглого колодца высотой по пояс взрослому человеку, а сбоку громко отсчитывал мгновения Арнолдо. Виктор слушал счет и смотрел на своего противника, еще не понимая, что тот себе выторговал максимально удобные, лично ему удобные условия, чем заметно повысил шансы на победу. Впрочем, он и сам сейчас не знал, что выбил из рук неряхи-провинциала серьёзный козырь.

Хороший маг не нуждается в пассах руками, чтоб создать магическое усилие, для того, чтоб ударить ему нужны только силы, сосредоточенность и время. Кому-то времени нужно больше, кому-то буквально несколько секунд, ударить сразу и без затей не может никто. Пока слуга Виктора Вяземского, чужеземного аристократа с задворок мира со странным титулом боярич, досчитывал до пятидесяти, Илинг смог хорошо сконцентрироваться и подготовить свой удар. Он не смог бы сделать это, если бы они стояли меч в меч, магические удары одновременно с фехтованием — это высшее умение, нарабатываемое долгими годами.

«Пятьдесят!» — закричал слуга настолько громко, насколько мог, чтобы его наниматель не пропустил это самое важное мгновение. Вик тут же зарядил в челюсть сопернику правый боковой дистанционный и полетел назад. Полет сначала был воспринят им как отдача от собственной магии, даже мысль закралась: «Не переборщил ли, а то еще размажет по камням соперника, потом оправдывайся за чрезмерное применение силы». Он вскочил на ноги и понял свою ошибку — его противник стоял как ни в чем не бывало и крутил в руках невидимый колобок. До Вика дошло, что его удар не дошел до цели, как раз ровно наоборот, это ему самому досталось. Кстати, мокрое по лицу течет, это не кровь ли?

Вместо того, чтоб тыкать пальцем себе под нос и удивляться, он сделал самое в данной ситуации разумное — прыгнул ласточкой в сторону и перекатился с кувырком, отбивая себе спину и локти о камни. Да уж, это вам не по травке кувыркаться! Второй удар, нанесенный Илингом, ушел в пустоту, а третий он не успел скастовать, получив по морде ответную плюху. Уже падая, шевалье озадачился — как это он не увидел удар коллеги-воздушника? Тут же вскочив на ноги, он увидел своего врага на ногах в пяти шагах, вот он машет кулаком, словно деревенщина, и тут же живот взрывает болью: «Телекинетик, тварь!»

Зрители, наслаждавшиеся бесплатным шоу, с удовольствием смотрели, как господа маги машут руками, выдавая на расстоянии божественные плюхи друг другу. Кое-кто даже хотел начать орать и подбадривать драчунов, но дураки быстро опомнились: благородные господа могут услышать, углядеть урон своей чести. А тогда оба моментально договорятся, драку продолжат, но после того, как уделают всю чернь. Могут и до смерти забить, с этих станется. Воздушники, они такие, город не спалить риска нет, значить можно не церемониться, пара домов не в счет.

Удар в живот был болезненным, но не смертельным, Илинг сумел сфокусировать взгляд на противнике и увидел, что до того уже чуть больше шага — дистанция клинка! «Как же он быстр, кто бы мог подумать, если еще и может чередовать удары мечом с магией, то шансов нет» — оценил свои перспективы шевалье и ринулся в смертельную атаку. Смертельную, потому как задействовал и ноги, и доворот корпуса, из такой позиции уже не отступить.

Соперник был не очень искусным фехтовальщиком, а может просто прозевал нападение, во всяком случае он принял удар жестко, лезвие в лезвие. Илинг даже поморщился, теперь на мече останется выщерблина! Ха, более массивный палаш Виктора, в котором тот был так уверен щелкнул и сломался! Вот и всё, провинциальный выскоч…

Шевалье Илинг пришел в себя лежащим на мостовой оттого, что его окатили водой. В глазах малость двоилось, в голове кружилось, а вставать не вставалось. Он собирал мысли и воспоминания.словно ягоды, рассыпавшиеся из упавшей корзины. «Упал. Ударился. Уронили. Не так, свалили ударом по голове. Кто? Дуэль была с телекинетиком, он её почти выиграл. Он — Илинг. — То есть он не себе напоминал, как его зовут, а выиграл Илинг. — Да? Не помню»

А потом всё собралось как мозаика над камином в большом зале его отца. Да, Илинг ПОЧТИ победил, срубив некачественный клинок соперника. Тот оказался магом-виртуозом и с нечеловеческой скоростью нанес ему удар магией. Или кулаком? Да нет, от удара кулаком его голова бы так не раскалывалась, его головой можно замковые ворота ломать, если верить отцу-барону. А если тот маг победил, то почему не убил, по условиям дуэли он вполне мог убить соперника. Благородный, получается. То есть не только из благородного сословия, но и по сути благородный и великодушный. Может, он тогда и трофеи забирать не будет?

— А вот это хрен! — Раздалось над головой шевалье. При чем тут хрен, он не понял, зато смог повернуть голову в сторону голоса. — Чего ты там под нос бормочешь, шевалье? Трофеи мои! Ты мне и так палаш сломал, а я с ним знаешь сколько всего прошел!

Виктор, а это был естественно он, малость забыл, что свой палаш он пролюбил на борту речной посудины, а потом купил новый перед самым отплытием в Мерсалию. Сейчас он стоял над побитым соперником и прикидывал, что ему в самом деле лучше оставить в живых этого аристократа. Мало ли чей он родственник. Это папа у него всего лишь барон. Да и то, вдруг он не всего лишь, а вполне себе владетельный с землями, влиянием и родственниками? Смерть сыночка примет, но некую обиду затаит. Может такое случиться? Еще как может.

— Так что, милостивый государь шевалье Илинг, если вы не в силах идти, то я готов довести вас до дома. Или даже довезти на моей лошади. Как, говоришь, её зовут? Но пояс, кошель, ножны я с вас сниму уже сейчас. Хороший меч, жалко подсадил ты его, вон зазубрина какая! Заглаживать теперь устанешь, Арни.

— Не устану, ваша милость. Их милость сможет идти?

— Да хрена два! — Снова ввернул овощ провинциал, — сейчас положим поперек седла, будешь придерживать, чтоб не свалился.

— Не надо поперек! Я еще жив! Посадите меня в седло, пояс я сам сниму. И прошу вас оставить возможность выкупить мой меч, это семейная реликвия.

— Если реликвия, то да. Только давайте, мой слуга вам поможет на коня забраться, сотрясение мозга такая коварная штука: вот ты стоишь как новенький, а вот уже опять валяешься как труп.

— Да, очень вам буду признателен. Из каких вы мест?

— Сейчас из Нового мира, а вообще, из русских земель. Боярич Вяземский, командир боевой колесницы. — И зачем-то прибавил после недолгой паузы. — Честь имею представиться еще раз!

— Какими… — продолжить фразу сил у Илинга не нашлось, он счел за благо сосредоточиться на том, чтобы добраться до дома отца, до городского дома, понятное дело. Его феод слишком далеко для того, чтоб доехать в таком состоянии. Было больно и стыдно ехать к отцу побитым щенком, но и выкручиваться, прятаться или врать Илинг не мог, такое прилично только подлому сословию.

Виктор шел рядом с конем, но вид старался при этом настолько напыщенный, насколько мог. Он уже понял, что в этом мире по одежке не просто встречают, по ней и ударить могут колюще-режущим. Он огляделся по сторонам: слуга идет справа и чуть сзади, контролируя подранка, чтоб тот второй раз не упал с коня. Илинг почти лежит на луке седла коня, ведомого в поводу Виктором и никак не выглядит доминирующим самцом в их стае. По идее, чтоб не было урону чести Вити, следовали вести коня слуге, но тогда Виктор должен идти на шаг впереди, а несчастный шевалье рисковал кувыркнуться на мостовую, и возможно головой. А тогда вся операция по спасению парня затевалась зря — следующий удар башкой о камни он не переживёт. Это хорошо еще, прошлый раз его почти поймали. Чуток изваляли, а больше никакого ущерба, кроме морального. Он сейчас едет полубесчувственной тушкой, плохо осознавая своё состояние. Но хоть рулит в правильную сторону. Наверное.

— Эй ты! Да, ты, ну-ка подскажи, где тут дом барона дер Гонну! — Вик был суров и харизматичен, он уже устал картинно расправлять плечи, но всё еще изображал что-то такое.

— Проехали, ваше… э-э Вашество! Вон тот дом, с зелеными воротами. — Какой-то не очень преуспевающий горожанин тыкал пальцем в сторону вполне респектабельных ворот.

В то время, как все остальные дома выходили на улицу дверями, этот имел перед своей стеной двор с каменным забором и ворота в нём. Прочие постройки выглядели так, словно их слегка раздвинули в стороны, чтоб дать место столь солидному зданию.

— Нормально. Дошли, Арни! Сейчас сдадим этого, и можно будет валить к себе. На какую ерунду я убил этот день, держите меня семеро! — Вик говорил всё это по-мерсальски, не чтоб его принимали за местного, а в целях совершенствования владения языком. В своё время он считал, что знание английского ему никак и никогда не пригодится, а в этом мире был вынужден выучить уже два языка, а третий начал кое-как принимать на слух по необходимости. Большинство моряков на «красотке» говорило на швисском.

Глава 33

Вперед, вперед!

Никаких расшаркиваний не потребовалось, даже в дом не пошли — просто скинули бормочущее тело на руки челяди да Вик разок рыкнул, когда кто-то потянул руки к поводу его коня. Пусть радуются, что не пришлось бегать по городу в поисках господского тела. Привратник со вторым слугой попытались выяснить, по какому праву им сдали хозяйского сынка неопоясанным, да еще и коня уводят. Но ничего не вышло, аристократ, привезший тело был сильно не в духе, такому под горячую руку попадись, он и убить может. Попытались шевалье Илинга расспросить, а тот ушибленный, бормочет чего-то непонятное про боевые колесницы. Так и вышло, что господинчик на руках, а копытное ускакало.

Короче говоря, наш как бы боярич гордо удалился верхом, сопровождаемый пешим слугой и с донельзя напыщенным выражением лица. Ой! А ведь он покушать хотел. Провести целый день без маковой росинки во рту — это нормально в этом мире, тем более для следопыта. То есть не нормально, но бывает, если уж совсем точно говорить. В пустоши всякое бывает. Вот только там нет нужды строить из себя невесть что, а еще там принимают человека по его делам, а не по предкам и титулам.

Витя понял для себя, что не его эта тема — отыгрывать аристократа в каком-то поколении. Иным в кайф, а его напрягает сильно вся эта лабудень с «милостивыми сударями и извольте принять мои заверения в совершеннейшем к вам неуважении». Тьфу! Не нравится тебе человек, так отойди, не отстаёт — сунь в морду. Будут ему еще указывать разные, что следует надевать в данное время суток. Но кроме эмоций были и конструктивная мысль насчет того, что проще будет прилично прибарахлиться, чем каждому третьему с мечом в руке доказывать своё право одеваться согласно своему желанию. Ах да, меч тоже нужно купить. Он уже ляпнул впопыхах, что позволит выкупить трофейный клинок Илингу, теперь попятного давать не в масть.

Так думал молодой вельможа, свой зад приладивший в седле. На самом деле, он представлял из себя странный человеческий образчик: дважды студент, воспитанный гопниками из Балашихи, ставший следопытом на фронтире магического мира, а теперь надевший на себя маску аристократа. Заматеревший цирковой медведь, отставленный от должности и попытавшийся в Римском Сенате закосить под Юлия Цезаря, был бы примерно настолько же органичен, как нам кажется. Впрочем, у медведя в сенате было бы больше шансов выжить. Чем у Цезаря.

Нашли их через два дня. Если вы думаете, что всё это время Виктор плевал в потолок и радовался тому, что под ногами не качается пол, то сильно ошибаетесь в первой части предположения. Потому как начет радоваться твердой земле — это прямо в точку! Как выяснилось, самый короткий и быстрый путь из Нового Порта в Долинол, столицу герцогства, проходил по воде. Страха он не вызывал, чего бояться тому, кто пересёк Срединное море? Вдоль побережья, потом вверх по реке — плёвое дело. Но покачает немного, это да.

Ах да, их же нашли. Нашли и начали высказывать претензии в части невыполнения своего обещания предоставить возможность выкупа фамильного клинка.

— Шевалье Илинг, я не нахожу причин для ваших упреков! — Вик старался строить свои фразы максимально выпендрежно, настолько, что порой сам к концу фразы забывал начало. Аристократия, итить её бабушку. — Декларируя ваше право выкупить меч, я не налагал на себя обязательство бегать за вами дабы… дабы облегчить вам сию возможность. — Уфф, вырулил.

— То есть вам просто было лень приехать в дом моего отца? Или же вы боялись умаления своей чести? Пустое! Барон дер Гонну считает меня единственно виновным во всём, что со мной приключилось. Это ведь я не смог вас убить и позорно проиграл поединок. Вам же он благодарен за столь великодушное отношение к проигравшей стороне. Теперь вы всегда желанный гость в нашем доме и нашем баронстве.

— Да уж. Насчет невозможности реализовать возможность моего убиения, — тут Вик перегнул с оборотами, — вряд ли бы у вас получилось. Всё-таки последние годы я живу в весьма опасной стране, где стычки возникают на ровном месте не по какому-то поводу, а просто потому, что у тебя есть то, в чем нуждается оппонент. Я говорю про Новый мир. Не только каждодневные упражнения, но и постоянная борьба за свою жизнь делают человека готовым ко всему или мёртвым.

— Что, и чернь может просто так напасть на благородного?

— В лесу кабан не спрашивает ваш титул, он нападает по своей природе. А свободный человек опаснее любого зверя. Новый мир — земля свободных равных людей.

— Вы так говорите, словно одобряете такой мерзкий уклад.

— Я его принимаю. Как упражнение для ума: чем вы… Не так. Чем я лучше своего слуги?

— Да всем! — Илинг аж вскочил со стула и начал ходить по номеру,В котором Вик его принимал — Ум, знания, умения, манеры, боевой опыт, вереница славных предков в конце концов!

На каждом слове Виктор кивал, показывая своё согласие со сказанным. Ровно до славных предков. Но подумал пару секунд и тоже кивнул. Второй раз подписываться на дуэль не хотелось, а его возражения, что славные предки не заслуга аристократа будут расценены как явное оскорбление, это он уже понял.

— Насчет всего вами сказанного соглашусь в каждой букве. Неустанный труд над собой, врожденные способности, порода… Всё так. Но раз мы с вами настолько сильнее, то честно ли не дать несчастным простецам выступить против нас как минимум на равных? Если благородный человек превосходит чернорукого крестьянина на голову, то зачем его опасаться, зачем ограничивать его во владении оружием?

— Их много, они могут собраться в банду и напасть толпой на одного.

— Как это происходит на войне? Тогда тем больше чести победившему разбойников аристократу. Выйти против медведя толпой почетно, а против толпы бандитов одному — разве нет? Тоже славный подвиг, я считаю. У мужика ум, ненависть, коварство похлеще медвежьего.

— Звучит логично, шевалье. Но почему ваши слова переворачивают весь привычный уклад с ног на голову⁈

— Просто я приплыл из далеких земель, где всё немного иначе.

— Да, видимо так. — Баронский сынок решил, что надо соскочить с этой скользкой темы. — Так что с моим мечом?

— Пока он не ваш. Но готов стать таковым, если или когда мы сойдемся в цене.

— Теперь мне понятно, почему вы гуляете по городу в кольчуге под одеждой, это всё ваши пограничные привычки.

— Кольчуга? Ну да, есть такое дело. Но и вы правы, некоторым привычкам в цивилизованном мире не место. — Виктор вспомнил, что вечером он нашел на своём камзоле не спроектированную портным прорезь. Причем в том же месте была прорезана сорочка и пояс с золотыми монетами. Посидев минутку и выпрямив пальцами погнутый ударом далер, он догадался о происхождении прорехи. Получается, он тогда не заметил пропущенный удар по левому боку, монеты хорошо прикрыли его тело.

Умеренный, но всё же торг сделал Вика богаче на четыре гросса и сорок гульденов. Он поначалу в уме округлил гульдены до половинки золотого — сорок типа почти пятьдесят, но потом вспомнил — сорок серебряных составляют ровно треть от гросса. Ну и ладно, тоже деньги. По Илингу было видно, что он хочет поторговаться и за коня, но не решается. Скорее всего его финансы поют романсы и коня выкупить не на что, а на выкуп клинка деньги пришли от отца. Делать широкий жест Виктор не собирался, даже с учетом того, что скоро ему четвероногий транспорт окажется не нужен, раз он пойдет водой. Вик решил, что покатается на коняшке до отплытия, раз это подчеркивает статус, а потом скинет в ближайшем «трейд-ине».

Дуэль, в которую Виктор ввязался так опрометчиво и без всякого на то желания, принесла ему материальную выгоду и новое знакомство с настоящим аристократом. Оно не было полезным в обычном смысле, поскольку Вик не собирался здесь задерживаться. Но польза имелась, по сути, это было первое полноценное общение в Старом мире. Все аристократы, с которыми он общался ранее, были какими-то урезанными версиями, кроме нелюдимого капитана, с которым наш герой даже обедал по большей части молча. Харальд дер Блом не считал сухопутных себе ровней, даже если они благородные, даже когда они вроде как платят и бьются за его корабль. Тем более, если с ними потом приходится делиться честно награбленным.

Молодой парень, понятное дело, что весь на нервах и обидах, потом ударенный по голове и побежденный на дуэли — не самый тонкий инструмент для определения подлинной аристократичности, но всё-таки. Виктор был рад, что не провалился с первого раза. Опыт нарабатывается в повторении, главное теперь не зарываться и не нарываться, фильтровать базар, не борзеть без меры, но и лохом не выглядеть — жителя Подмосковья жизнь такому учила не один год.

Приятно, когда деньги, выделенные на путешествие, не кончаются, а совсем наоборот, понемногу увеличиваются. И даже некое неудобство от их количества, вернее, от массы монет, не могло испортить настроение Виктору. Счастливчик, это прозвище, которое ему заменяло в Новом мире фамилию, здесь уже не произносились ни им, ни слугой. А прочим про него и знать не нужно. С Арнолдо был разговор, по итогам которого он решил не уходить от своего нового доброго хозяина, во всяком случае на территории Мерсалии слуга точно будет при Викторе за обычное для такого найма вознаграждение. А найм предполагает риск, путешествие, невзгоды и лишения, то есть плата такому помощнику в разы больше, чем у обычного домашнего слуги. Кто-то скажет, что Вик балует слугу, мол сто гульденов он не стоит.

Вот только кто скажет? Кто настолько далеко засунет свой нос в дела боярича Вяземского, чтобы контролировать его траты и решения? Ни сюзерена, ни родителей в обозримом пространстве. Не то что жены нет, никто даже не претендует на тёплое местечко возле него. Были какие-то завуалированные намёки в Изобильном, но Счастливчик их старательно не понимал, даже в рощу у речки ни с кем не ходил. Знаем мы эти прогулки, бедовая оторва сначала покажет, какой узор вышит у неё на нижней юбке, а потом встанет на центральной площади поселка, потупив взор и будет кивать на все вопросы отца и родичей: «Было, батюшка. Допустила, батюшка. По согласию, батюшка. Согласная, батюшка». А парня когда начнут спрашивать, он сам-то согласен? А парней в такой ситуации не спрашивают — поелозил груздем, полезай в кузов! Раз, и готова ячейка общества. А община вам сейчас дом построит, чтоб вы детишек настругали поболе.

Не надо пока такого Вите, тем более что дом ему и так уже достроили, небось. Как главному дипломату и послу доброй воли. Ишь, узор у неё на нижней юбке занимательный… Виктор поймал себя на воспоминании об этих узорах и понял — пора идти к неприличным женщинам. Пока новые костюмы пошьют, время есть на всякое разное.

Неприличные женщины в Новом Порту были в достаточном количестве, буквально на любой вкус и кошель, всё-таки портовый город, география диктует. Вот только оказалось, что при всей вольности нравов, которая должна царить в подобных заведениях, никакой особой вольности тут нет. Во всяком случае, сословные ограничения присутствовали. Может, в низкого пошиба матросский гадюшник аристократа бы и пустили, но вот бродяге в приличном заведении точно бы показали направление. Вернее, его бы даже к дверям не подпустили. Если бордель можно назвать приличным заведением.

Так что выбор у Виктора сузился до всего одного места, названия которого он даже не запомнил. Не то «Бархатная роза», не то еще какой цветок, и не факт, что бархатный. Сравнить сей храм порока с теми, что процветают в том, покинутом мире, Вик не мог по причине фатального провала в практических знаниях. А иметь суждение об их устройстве по фильмам — это такой себе вариант, в фильмах все и всегда врут. Картинка на экране создана не для правды жизни, а чисто ради искусства. Если судить по видеоматериалам криминальной хроники, то нифига красивого там нет. Стрёмные телки щемятся по диванчикам, тесные каморки, «уставший» ремонт…

А в Новом Порту, в этой самой «Розе» оказалось всё хорошо, только слишком прилично. Столики, кабинеты, живая музыка, негромкие беседы, девушки в чуть ли не королевских туалетах. В смысле, в платьях, а не на унитазах. Где дефилирующие колонны и шеренги раздетых девиц, где разнузданный канкан или гоу-гоу? Атмосфера порока, которую себе представлял боярич Вяземский, отсутствовала напрочь. Он уже начал подозревать, что под развратом здесь понимают общение непредставленных друг другу людей, но обошлось.

Через полчаса выматывающего прослушивания местных песенок и два выпитых бокала белого вина к нему подошел распорядитель и шепотом поинтересовался, сделал ли он свой выбор. Выбор, какой выбор? Он и не видел еще никого. То есть, вот эти аристократки в платьях до мола и есть те самые девицы лёгкого поведения? Это они так прелестями своими торгуют в зале? Типа, улыбнулась из-за веера вульгарно, а вторая бедром качнула под платьем — это вызов морали? У Вика от такого должно всё взыграть тут же⁈ Это фиаско, братан!

Впрочем, раз выбирать особо не из чего, поскольку все девушки ему показались на одно лицо, Виктор чуть ли не наугад ткнул пальцем в какую-то девицу. Неуловимое движение халдея рукой, и вот уже выбранная дева с целомудренной улыбкой ведет кавалера куда-то вглубь помещения.

Если бы Вик был поддатый или невыспавшийся, он бы уснул в первый же час разоблачения прелестницы. Все эти петельки, крючочки, ленточки, подвязки, юбки, нижние юбки никак не хотели кончаться. Его раздражение вылилось в решительные боевые действия, когда незнакомка менее всего этого ожидала. Он просто подошел сзади, уронил её на постель кверху попкой, задрал все оставшиеся на ней юбки, раскидал роящиеся ленты и куда-то вонзился. Короче говоря, сделал всё то, что на его месте совершил бы любой плывший с ним на «Красотке» моряк. Мы даже уверены, что каждый из тех моряков всё это уже совершил, но в другом борделе.

И только насытив свой первый сексуальный голод, Вик позволил девушке окончательную распаковаться. Заодно и разглядел её. Да уж, если сравнивать с краснокожими женщинами, то никакого сравнения. Просто совсем другая история, впрочем все женщины таковы, что сравнивать их бесполезно. Скажем для кратости, что наш герой был удовлетворен представшей перед ним картиной женской наготы и покинем его — удовлетворяться он собрался еще не единожды.

Недаром говорят, пошли дурака в бордель, он себе всё пузо сотрет. Виктор каждый раз, как мысленно возвращался в тот вечер, улыбался до ушей. Стоял, смотрел в морскую даль, ухватившись за планшир и улыбался. Имевшее место изрядное волнение на море ничуть не сбивало его с приятных мыслей, если эту мозговую активность можно именовать мыслительным процессом. Моряки судна, на котором он плыл в Имант, с уважением посматривали на пассажира — хоть и сухопутный, а с пониманием человек. Каботажное судно имело достаточно удобств для путешествующих, для таких состоятельных даже отдельные каюты имелись. Мало этого, Виктора даже не стали записывать в боевое расписание на случай нападения — что значит внутренние спокойные воды. Даже жалко, что «Дельфин» не поднимется по реке до самого герцогства, придется пересаживаться. А то бы плыл и плыл с комфортом и без проблем с ночлегом и дорогами.

Что еще порадовало, экипаж весь говорил на мерсальере, в королевстве Имант тот же язык, что и в Мерсалии. И в Пятигорском герцогстве тоже, тут они молодцы, не стали разводить языковой винегрет. Полезность слуги как толмача и соратника теперь оказалась невостребована, таскать сундуки по палубе тоже не требовалось. Но Вик оставил Арнолдо при себе — иметь слугу удобно, что бы кто не говорил в прошлой жизни про «слуг у тебя не будет, сам убирай свою тарелку, сынок». Да и по статусу положено, раз он аристократ. Кстати, дуэль помогла в этом плане, Витя теперь постоянно следит за собой. Лицо, осанка, речь, походка. Не в смысле, что он как-то по-особеному расставляет широчайшие мышцы спины (и это тоже). Просто оказалось, что по эту сторону океана благородный человек фактически не имеет права учитывать при своём перемещении траектории других человеков, если они не из его сословия. В упор не видеть людей — это не фигура речи, а образ жизни. Может, и Илинг зацепился тогда за Виктора не по поводу его костюма, а по манере передвигаться по городу? Кто знает, Вик решил, что над этим надо подумать.

Глава 34

Долинол

Второе путешествие, оно точно не первое, волнение в душе меньше даже при сильной волне. Да и пираты и примкнувшие к ним не досаждали, тем самым никак не расцветив плавание, а заодно не удобрив бюджет. Пара дней, проведенные в поселке в устье реки Коши в ожидании подходящего транспорта до герцогства тоже ничем особенным не запомнились.

Что бросалось в глаза — этот порт тоже нес на себе запах свежести. Образно выражаясь, так-то воняло классически, то есть гниющими водорослями, йодом, морской водой и тухлой рыбой. Но при этом ощущалось, что и этот порт перестраивался недавно, а снова ладят еще один причал, словно пропускной способности хаба опять не хватает. «Это ж-ж-ж неспроста, кто-то откуда-то гонит грузы — определил Виктор. — Причем мы даже знаем, кто». Любой экономике, даже в эпоху магии, требуется перетекание денег, товаров и людей. И по портовой инфраструктуре было видно, что течет, хорошо течет. Даже если местные не знают слово «инфраструктура». Вот бы и в его поселок перетекло что-нибудь, загадал Вик.

Пока искал судно до герцогства, столкнулся с неоднозначным к Пятигорью отношением. Одни возмущались тем, что герцог совсем уж наглец, воспользовался смертью своего сюзерена, вместо того, чтоб присягнуть новому королю, отлёгся от него со всеми землями. Вторые заявляли, что так этой коварной Мерсалии и надо: отобрали руками этого герцога, тогда еще графа, часть земель нашего славного короля, а потом и сами вкусили того же горького хлеба от того же вассала. Бывшего вассала.

Кроме этих были и третьи, те спокойно реагировали на политические аспекты, зато подчёркивали выгоду от торговли с Пятигорьем. По их словам, раньше Коша была судоходна лишь в низовьях, да при том никому не нужна особо, внутренний путь к бедному графству, в котором кроме плохонькой шерсти и взять было нечего. Теперь совсем другое дело, теперь маги земли углубили русло, туда-сюда снуют груженые суда и баржи, всякая захудалая деревушка по берегу Коши стала процветающим селением. Везде наживаются с купцов и господ, проплывающих мимо, предоставляя им ночлег и прочие удобства. Вон пристани какие отгрохали по берегам.

Два дня Виктор отдыхал от прошлого плавания и ждал удобного транспорта. Даже сам заметил, как стал переборчив в выборе судна. То не подошло, ночевать негде, это стоит под загрузкой чем-то дурнопахнущим, третье…

«Ваша милость, так вы не смотрите, что у нас кают нет для господ, мы ж ночами стоять будем у берега, значится, чтоб не налететь на топляк или лодку какую. Почти все так делают, чай не море. А вы со всем удобством, значится, будете ночевать в корчме, все так делают. А мы без вас ни-ни! Только вы уж не до обеда спать извольте, ваша милость!» — такое вот коммерческое предложение, поступившее от одного из шкиперов, убедило Виктора не крутить носом. И вообще, когда со всем уважением, то и он с понятием.

Забавно выглядело со стороны, как Арнолдо всякий вечер вытаскивал сундуки на берег и отвозил их на постоялый двор. Забавнее оттого, что Вик предлагал их бросить на судне, а слуга возражал: «Упрут, уплывут, растащат». Выходило, что парень за хозяйское добро переживал более самого Вика. Впрочем, его вещички там тоже имелись, имея приличный заработок от щедрого хозяина Арнолдо и сам прибарахлился неплохо. Понимая, что слуга представляет своего господина, Вик даже отдельно профинансировал покупку очень приличного платья для слуги. Не чинясь, Виктор разрешил одежду своему помощнику хранить в господском сундуке, не вшивый же его слуга, не грязнуля.

Выгружались они в конечной точке плавания под вечер третьего дня. С их стороны стояла большая пристань, подпертая настоящим каменным бастионом, или даже маленькой крепостью — со стороны было не разобрать. Поселок, раскинувшийся дальше по берегу, тоже явно жил за счет перевозок. Развешенных сетей и полей, уходящих вдаль Вик не заметил. Точно! он только что понял, что на всей реке не видел ни одного рыбака. «Странные люди — подумал он, — или ловить не умеют, или рыбы нет в реке. Только куда она могла деться?»

На другой стороне реки тоже имелась пристань, но слово «тоже» можно было применять с натяжкой. Это было какое-то убожище, да притом построенное на месте разобранного моста. То есть, раньше тут был мост, а теперь две пристани. Почему так?

Почему так, стало понятно, когда он увидел первый в своём роде транспарант. На дощатом баннере, установленном на двух столбах, яркими недавно подновленными буквами была выведена надпись: «Добро пожаловать в Пятигорье». Во как, пограничный пост тут, получается. А там за рекой, выходит, кончается королевство Имант. Можно сказать, что начинается, но если верить выслушанным историям, королевство конкретно здесь было, а потом кончилось.

— А что, служивый! — Виктор обратился к стоящему на пристани стражнику, — где здесь монеты можно поменять на ваши. Кстати, какие у вас деньги в ходу?

— А вот не извольте беспокоиться, ваша милость, у нас монеты из благородных металлов со всем уважением принимают. И гроссы, и гульдены, и денарии — всё в ходу. А что в одном весе, то по номиналу идет без ущерба. Герцог говорит, деньги должны работать, а не лежать как господа. Прошу прощения, если обидел чем.

— Я с вашим правителем согласен, деньги — это маленькие слуги, и блажен тот, у кого слуги шустрые и трудолюбивые.

Вик сам не понял, с чего он так расфилософствовался перед стражником. С другой стороны, а чего непонятного, считай, доехал. Полмира пересёк, осталось совсем чуток ехать. День пути, если дорога будет хорошая. По асфальтированной дороге бы вообще за час домчались. Если бы было на чём.

Извозчик с телегой вместо пассажирского экипажа? Ой, да и ладно, зато не пешком. Тут перевозчики заточены более на перевозку грузов, а не пассажиров. Хотя да, ущерб достоинству, надо бы коня купить.

— Эй, кучер, а нормальных колясок для господ у вас нет разве?

— Есть, ваш-сясьтво, токма сундуки ваши в неё не влезут. Энто вам тогда в два экипажа придется в гостиницу ехать. — Мерсальер этого низкорожденного был отвратителен и труден для восприятия. — Таки кликнуть?

— Зови. С сундуками поедет слуга, а я в другом экипаже. Он хоть приличный?

— Не извольте беспокоиться! Как есть графский! Сын мой со всем уважением домчит! — И мужичок метнулся куда-то за склады, бормоча про непутевого дурака, вечно упускающего денежных клиентов.

Подъехавший экипаж был… был почти совершенен, стальные колеса на резиновом ходу, настоящий рессорный набор над единственной осью, обитый кожей диванчик для пассажира. «Ну нифига себе! Это явно девятнадцатый век!» — сам себе сказал Витя, на самом деле не очень разбирающийся в эпохах и экипажах. Но выглядела коляска иновремённо. Не как дельтаплан над морем, но тоже выбивалась из общего ряда.

Виктор всё более склонялся к мысли, что попаданец здесь имеется. Причём, не дурак, прыгающий с идеей автомата Калашникова, а такой продуманный, у которого материальная база эпохи довлеет над хотелками. Вик хорошо понимал его, он сам немало времени провёл в мыслях, чтобы такого «изобрести», но каждый раз правильный ответ был «ничего». Метательные клинки в качестве изобретения не пролезали. Да и те он в конце концов перестал использовать, как отбрасывает костыли человек, вылечивший перелом ноги. Опытному магу-телекинетику ничего метать не требуется. Зачем метать что-то в противника, когда можно кинуть самого противника или его кадык?

Подъезжая к гостинице, Виктор охренел во второй раз, причем степень охренения была значительно выше: на площади перед трактиром-гостиницей имелся асфальт. Невероятным усилием он поднял с пола челюсть и захлопнул пасть. Слава всему, что кучер сидел спиной и не видел удивления на лице пассажира. Впрочем, спустя пару секунд, молодой водитель конного экипажа повернулся, чтоб словить выражение лица седока — а поздно! Витя уже справился:

— У вас в герцогстве везде асфальт?

— Как можно везде, ваш-сясьтво, дорого же! Основные тракты и площади в городках, это да. Долинол весь под асфальтом, так то понятно — столица! А так нет, мало его еще. Их светлость в неусыпных думах о стране самолично решает, где прокладывать каменные дороги. А вот и приехали, извольте: самая лучшая гостиница у нас! — Этот излагал классическим языком без местных диалектизмов.

— Если дорога до Долинола такая хорошая, так может и туда меня отвезешь? Скажем, завтра…

— Ох ты ж. А и отвезу, только возьму дорого, вы уж не серчайте, дорожка ровная да дальняя.

— Поторгуемся уже завтра. С утра жду тогда.

Интересное чувство, когда с тобой разговаривают так почтительно. Витя никак не мог привыкнуть к такому обращению с ним. В прошлой жизни с ним также разговаривали всего несколько раз, а если точнее и честно, то вообще ноль раз. Даже таксисты видели в нём не денежного клиента, а вторую сторону договорных отношений. Услуга-деньги, и никто ни перед кем не командир и не босс. Нравилось ли такое уважение Вику? На этот вопрос он так и не смог себе ответить. Вроде и приятно, а всё равно как-то царапает непонятную струну в душе. Это как в сети чатишься под чужим акком и знаешь — всё написанное собеседником написано не тебе. Так и тут, ну какой он аристократ?

С другой стороны, а эти благородные господа, они чем заслужили, что лебезят перед их светлостями? Ладно, если маг крутой и родину защищал, или как этот, целую страну себе хапнул и прокачивает — тут не захочешь, а уважать будешь. А остальные что? Просто правильно родились. Вот оно, это банальная обида! Обида на тех сокурсников, которые в жизни тоже абсолютно ничего не сделали, просто смогли родиться в богатой семье. И сразу всё имеют по праву рождения, всё на блюдечке в конских объемах. Учиться и то не обязательно, их кресла уже произведены на итальянских фабриках, привезены в Россию и только ждут, когда там угнездятся мажористые задницы. Диплом купили, бизнес купили — просто сиди и ничего не трогай, фирма приедет к успеху на автопилоте. Главное требование — не сторчаться в пути.

Хотя тут не совсем всё так устроено, в этом мире мало родиться в роду богатых аристократов, тут надо ухитриться родиться первым, а еще мальчиком. Иначе все блага мимо кассы, дадут воспитание, меч и лошадку, а дальше всё сам. Так что тут немного честнее.

На следующий день путешествие двумя повозками продолжилось, уж больно Виктору понравилось ехать с комфортом. Верхом, как приличествует бояричу? Угу, купил коня, продал коня — разницу в цене в карман? Так и будет, только карман чужой. Это вам не на дуэли лоха нахлобучивать. И вообще, он бывший командир боевой колесницы, ему можно и в танке путешествовать, то есть в коляске. Вот интересно, тут есть настоящие боевые колесницы? Какие-нибудь паровики бронированные с башней. Он бы на чём-то таком порассекал по знакомству. Только сначала надо познакомиться с хозяином всего. С другой стороны, оно ему надо? Снова служба, не-дай-бог война опять же. Этот Жорж Пятигорский по ходу сильно активный тип, из войн не вылезает.

В стольный град Долинол Виктор въехал в гордом одиночестве. Не подумайте плохого, коляску он не отжал, просто кучер им за отдельную персону не учитывался. Это как сказать: «Я ехал в Москву один», имея в виду, что ехал в набитой пассажирами электричке. Просто его слуга с его вещами сильно отстал в пути по причине несовершенства транспорта. А приноравливаться к скорости примитивной деревянной телеги, когда едешь в господском экипаже — такое себе…

Что вы сказали, двигаться одной группой на случай нападения разбойников? Это как должны выглядеть разбойники, устраивающие засады на асфальтированном двухполосном шоссе? Есть только два варианта засады, выглядящие органично на этой дороге — на байках или с мигалкой на крыше. Виктор очень сомневался, что такие здесь могут встретиться. И вообще, если б было опасно, кучер как местный первый бы начал жаться и давить на измену.

Город не потряс, он порадовал. Чистотой, асфальтом, просторными прямыми улицами. Короче, чего еще можно ожидать от того, кто продаёт на экспорт планеры и огнестрельное оружие. Даже если оно магострельное. Это была классическая столица молодого герцогства, где не встретить ни одного дряхлого разваливающегося дома, где все улицы радиальные или концентрические, где даже канализация есть, кажется.

А потом перед взором Виктора вырос замок. Совершенно не похожий на виденные ранее в этом мире оборонительные сооружения. Он был не только высок, он был основателен как что-то нерушимое, он возвышался над городом по-хозяйски и всерьёз. И да, над его стенами возвышалась еще более высокая цитадель, с плоской крыши которой во все стороны смотрели солидные пушки. Совсем невысокий холм, на котором стоял замок со всех сторон был «выскоблен» от кустов и деревьев, а город не смел подступить ближе, чем на сотню метров. Перед воротами раскинулась большая, естественно закатанная в асфальт, площадь. Городской торг тоже не приближался к стене ближе какой-то всем ведомой черты.

Сами ворота… а вот ворот не было видно. Виктор осмотрелся, немногочисленные люди и совсем уж редкие повозки подъезжали к непонятному утолщению в стене и пропадали из вида.

— Сделай кружок вокруг замка, хочу полюбоваться.

— Так это, ваша милость…

— Приплачу, не переживай.

И они поехали вокруг замка, благо ландшафт давал такую возможность. Оказалось, что ворота скрываются как раз в том каменном кармане, который был пристроен к стене. То есть въезжая в замок, каждый должен пройти или проехать в коридоре, зажатом высоченными стенами, потом повернуть в ворота. И если посетитель нежелательный, то путь этот будет усыпан не розами. Какие там тараны, какое там вынести воротину, ведь совершенно негде разогнаться! Вик понял, что не сильно удивится, если узнает. Что в бойницах спрятаны пулемёты. А уж огнемет — это вообще сто процентов! Хотя насчет огнемета перебор, тут маги имеются с данной специализацией.

Гостиница, в которой поселился Виктор, была явно заточена под достаточно богатых купцов, а то и для аристократов. Вряд ли герцог пустит в свой замок любого благородного, кто захочет его навестить. Эдак много найдется желающих пожить на холяву в герцогском замке. Не станет же правитель брать плату с тех, кто у него в гостях. А так всё нормально? Приехал к герцогу за какой-то надобностью, жди приёма в номерах, плати за постой, и с большой долей вероятности в карман того же герцога. Если он не дурак, то весть тутошний бизнес под ним ходит. Как минимум налоги он с этого имеет. Да уж, герцог это вам та еще крыша, от такой захотел отказаться — вали с земли.

Номер, снятый им, оказался с комнатушкой для слуг, дабы они не сновали то и дело с конюшни и обратно, как в трактирах рангом пониже. Обслуживание лошадей… а вот это неактуально, Вик приехал пешком, то есть в наёмном экипаже. Получается, он и тут сэкономил, на стойлах, уходе и фураже для коняшек. Это машина может стоять неделю и при том не просить есть-пить, скотина, она привыкшая ко всякому такому, у неё требования, за ней потом и выгребать надобно.

Пиво в трактире при гостинице оказалось не только вкусное, но и холодное. Вик уже и забыл, когда последний раз такое пил. То есть не такое вкусное, тут ответ простой — никогда, а охлажденное до правильной температуры. Когда пил? Да на гражданке еще в той жизни! Так за пивом он и дождался своего слугу со скарбом. Чтоб разместить вещи и человека, оказалось достаточно ткнуть пальцем в зашедшего Арнолдо с фразой: «Это мой». И уже пацан какой-то из-под руки трактирщика метнулся в распорядителю, оттуда к слуге с вестью о том, что «их милости и ваши апартаметы вот туточки, извольте пройти за мной, а вещи потом снесёте, за ними приглядывают, упереть некому у нас!»

Сервис на уровне тут, да и весь город устроен и функционирует на зависть. Себе бы такой же построил, если бы… И Виктор задумался, какие ресурсы ему бы потребовались, чтоб построить рядом с поселком или прямо на месте Изобильного такой городок. Нереально — этот вывод пришел к нему спустя еще одну кружку пива. С кружкой тоже вышло неловко: трактирщик спросил его, большую или маленькую. Представив в уме маленькую кружку, Виктор гневно помотал головой и потребовал большую. Большая оказалась прямо совсем большой, никак не меньше литра. Да за такой кружкой спрятаться можно, если рассерженная жена войдет в зал и станет мужа искать. Зато с ней было нескучно ждать слугу. Не с женой, а с кружкой. Витя сам не заметил, как принялся думать за жизнь под вторую кружку.

Что он надумал? Да ничего умного кроме того, что надо идти записываться на приём к герцогу. Но не после двух литров и не вечером после дальней дороги. Всё завтра, причём идти надо будет лично, слугу с таким делом не пошлешь. Был бы у него вассал, вот прямо самое то вышло бы, но с вассалами не заладилось. Так что завтра отдохнуть и вперед, в свежевычищенном слугой костюме.

Эпилог

Сухой ров перед замком, вокруг которого Вик вчера прокатился в коляске, как оказалось сухой не просто так, а по велению правителя. Это Виктору разъяснил воин из герцогской гвардии, стоящий на охране мостика как раз через этот ров. Вон оно чего, не в засухе дело, а в вони, которая неизбежно проявляется в маленьком водоёме со стоячей водой. А до речки далековато, так что повелела их светлость держать ров сухим. Словоохотливый солдат не сразу поделился знанием, он сначала сам вызнал причину, по какой благородному бояричу Виктору Вяземскому потребовалось очутиться в замке. И сразу насчет «не его простяцкого дела» — он исполняет волю и требование господина о пропускном режиме на объекте высшей степени контроля.

Фразы о желании попасть на приём к герцогу оказалось достаточно, чтоб его пропустили. По мнению Вити, такой первичный отсев годен только зевак из простолюдинов отгонять, с другой стороны, а кого еще из замка гнать? Нормальные аристократы толпами нигде не ходят. Пройдя через каменный рукав, образованный каменными стенами, Виктор миновал открытые по причине мирного и одновременно дневного времени ворота и оказался внутри, на территории замка.

А там своя жизнь, но немного не такая, как он себе представлял. Часть зданий выглядела явно заброшенными, вернее законсервированными, но и они, и те, в которых присутствовала жизнь, выглядели немного странно. Казенно, вот как! Словно Виктор снова попал на территорию воинской части, где всё одинаковое и по линеечке, где строил один бригадирир, а проектировал один архитектор. Замок вообще, стены, цитадель, хозяйственные постройки и казармы выглядели частями одного проекта.

«Блин, вот тебе и средневековье, вот тебе и самобытная красота» — вздохнул наш герой. Арки, башенки, брусчатка — где всё это? В этом интерьере не было колорита, для съемок сказки или рыцарского фэнтези крепость не подходила категорически. Еще и дверь в цитадель была какая-то не такая. Это что, шутка? Стальные ворота, вернее, проём входа выглядел так, словно входную группу утащили откуда-то из военного ангара. Квадратный проём в стене был на две трети освобожден створкой, в настоящий момент задвинутой внутрь мощной стены. Было видно, что если такой створку задвинуть в пазы и запереть, то выбить не получится никак, проще всю стену разрушить. «Этот герцог помешан на своей безопасности, похоже. Или просто фанат противоатомных убежищ» — мысленно пошутил Вик.

Судя по снующим через вход людям, отдельных входов для слуг тут не имеется. Не очень удобно, но такова плана за безопасность, подумал он, когда через портал внутрь покатили тележки со свиными тушами. И только через несколько минут созерцания, Вик понял, что вон тот столбик перед входом как раз и отделяет сторону для слуг от господской части входа. Не то, чтобы это было важно ему, но так действительно удобнее, слуги носятся с другими скоростями, нежели шествуют благородные или иначе выделяющиеся из толпы простолюдинов господа, купцы те же.

Холл был освещен падающим откуда-то сверху светом. Не сильно светло, но достаточно, чтоб видеть, куда идти, и было совершенно ожидаемо, что внизу никаких окон в здании не имелось.

— Чего изволите, ваша милость? Позвольте помочь вам сориентироваться, если вы здесь впервые. — Подошедший опоясанный коротким мечом тип выглядел слишком хорошо для слуги, но недостаточно пафосно для аристократа.

— Боярич Виктор Вяземский из русов, желаю записаться на прём к вашему герцогу. И да, я здесь в первый раз.

— Тогда позвольте проводить вас к секретарю, ваша милость. — Служивый сделал жест рукой и сам первый пошел в сторону широкой лестницы, а его место тут же занял еще один дежурный гвардеец. Скорее всего так, подумал Виктор.

Секретарствовал у герцога мужчина, немолодой и солидный аристократ, прямо лучащийся важностью и пониманием своего великого статуса. Секретарь — это серьёзно, а не как в прошлом мире Виктора, где на этот пост принимали девушек без мозгов, но с внешностью. Или это киношный штамп, а в жизни всё было иначе? Он так и не дожал до солидных кабинетов, ему туда ходить было незачем. Тогда не дожил, а вот сейчас собрался к правителю тутошних земель.

— Как вас записать? По буквам, пожалуйста, у русов такие сложные имена и титулы…

— Когда его светлость сможет меня принять?

— Личную аудиенцию не обещаю, но на общий приём вы скорее всего можете попасть буквально сразу, то есть послезавтра. Наш сюзерен устраивает малый приём для ближнего круга, но вам, я думаю, он не откажет. Его светлость испытывает любопытство к путешественникам из далёкой Руссии. Я надеюсь, вам будет что рассказать герцогу.

— Не сомневайтесь, заскучать я ему не дам.

Вик решил, что впереди у него всего два варианта развития событий. Или их герцог попаданец, и всё будет пучком, или он ошибся, и тогда миссия провальная изначально. Надо спровоцировать этого героического правителя, вернее, дать жирный намёк на самого Вика.

А раз так, то его идея с костюмом для приёма самое то, что нужно, она выстрелит радикально и сразу. Тут главное дойти до зала приёмов в своём камуфляже, а то кто местные порядки знает, вдруг к них бомжеватых аристократов выкидывают из замком сразу и без согласования с герцогами? Не может быть такого? Фейс-контроль самый обычный как в ночном клубе — вот вы девушка проходите, герцогу такие коленки нравятся, а ты вали нахрен, бомжара! Да ну, ерунда, тут некоторые бомжары не со свинорезами ходят, а с натуральными мечами, да еще и маги, это Виктор знал точно. А маги — люди вспыльчивые, особенно некоторые.

Всё это крутилось в голове по несчетному разу, так что утром дня, на который был назначен приём, Виктор еще не знал, во что одеваться. Он сидел в кровати и тупил какое-то время, а потом как в воду с разбега — надел свои самые лучшие одежды местного производства и опоясался мечом. Ни у кого да не возникнет мысль выкинуть с приёма боярича Вяземского за неподобающий внешний вид!

Как у королей происходят такие мероприятия, Витя не знал, зато на герцогском приёме он побывал. И не был изгнан за неподобающий внешний вид или поведение. Когда на входе, сверившись со списком, какой-то расфуфыренный дядька объявил его имя, фамилию и титул, Виктор направился прямо к трону, на котором сидел герцог. С каждым шагом гул голосов в зале стихал, народ замолкал и устремлялся взорами на новое действующее лицо, строевым шагом молотящее по паркету. Сразу же по наитию Виктор начал придерживать рукоять меча левой рукой, иначе бы уже запутался в ножнах и споткнулся, а так нормально вышло, прямо как всю жизнь топал с саблей. Дойдя до трона на дистанцию, показавшуюся ему достаточной, Виктор чётко по-военному доложился, приложив правую ладонь к виску:

— Ваша светлость, командир боевой машины пехоты полка охраны двадцать восьмой дивизии РВСН боярич Вяземский! — А потом сдернул шляпу и поклонился герцогу.

— Ну здравствуй, командир боевой машины пехоты. Из каких же ты земель будешь, боярич? — Герцог отвечал на том же русском языке, на котором представился Виктор.

— Родом из Подмосковья. А сейчас приплыл из Нового мира.

— Новый мир… Да уж, новый мир умеет удивлять.

Виктор стоял по стойке смирно и изучал герцога. А посмотреть было на что, властитель имел совершенно подходящее для данной роли лицо, суровое и изрезанное шрамами. Сразу было видно, что этот средних лет человек прошёл через череду сражений и суровых замесов. О росте сидящего сказать было сложно, но гигантом или карликом он не выглядел.

— Знаешь, боярич, пожалуй, я поговорю с тобой отдельно, по окончанию приёма, так что сильно не напивайся. Будет интересно послушать твою историю.

Ближники герцога сдержанно засмеялись, оценив шутку сюзерена. Виктор еще раз коротко поклонился и отступил в небольшую толпу, собравшуюся перед троном, он был последний из объявленных гостей. Покрутив головой и выдохнув, молодой человек наконец-то смог разглядеть зал и понял, о чём шутил герцог. Вдоль стен стояли столы с бокалами и блюдами. Выпивка и закуски на блюдах не были центром внимания, но изредка то один, то другой участник приёма протягивал руку, чтоб что-нибудь съесть и выпить.

— Так ты говоришь, не просто в этом теле попал в наш мир, а еще и с формой? Блин, посмотреть бы. Жалко, что не сохранилась. — Два попаданца сидели в кабинете герцога и вели неспешную беседу, глядя на огонь в камине. Камин горел не для тепла, для души.

— Почему не сохранилась? Лежит в гостинице, я даже хотел на приём в форме прийти. Застремался, кепи нет, без головного убора это уже будет непорядок.

— Здорово, потом притащишь.

Точки над «ё» относительно статуса мужчин были поставлены, карты раскрыты, Жорж Пятигорский, в прошлой жизни Милославский, уточнял теперь детали, Вик тоже пытался это сделать.

— Погодите, ваша светлость, а что значит «в своём теле»? А как еще можно было?

— Как БЫЛО можно, я тебе не скажу, а как бывает, знаю точно. По-всякому бывает. Можно попасть в себя же, но в прошлое в тело ребенка. Можно вообще в чужого человека переселиться. Ну и как ты тоже можно, вместе с собственным кариесом в чужой мир.

— А чего это сразу с кариесом? Не факт, что он у меня есть. Ой, прошу прощения. Еще вопрос: вы из какого времени сюда провалились?

— Не провалился, а попал. Но да, вопрос актуальный, ты даже не представляешь, насколько.

— Да чего в нём такого, в моём вопросе? Я из 2021-го, а вы из какого?

— Хм, думаешь, что дело только в числах? Ну хорошо, из 90-го. — И герцог мрачно хмыкнул.

— Я тогда вас расстрою: в моем мире Советский Союз распался. — И Виктор замер, ожидая реакции от собеседника.

— Да ну? Кто бы мог подумать! — реакция была странная. — Вот прямо совсем? И кто ж у вас там президентом?

— Путин, есть такой дедушка.

— Угу. А фамилии Романов, Горбачёв, Ельцин тебе ничего не говорят? Напряги голову, молодой человек.

— Романов, Горбачёв… нет, не помню. А Ельцина отец вспоминает изредка, типа алкаш чуть всю страну не пропил. Его да плешивого с меченым костерит почем-зря.

— Зря? Это как сказать. Говоришь, Ельцин и Путин. А между ними никого? Понятно с тобой всё.

— Что понятно? — Вот Вику было совсем ничего непонятно. Его собеседник никак не отреагировал на известие о гибели страны при том, что по рассказам стариков, СССР все очень любили и прямо молились на знамя. Этот вон даже себе герб взял такой же — красную звезду с серпом и молотом.

— Понятно, что ты вывалился примерно из той же ветки реальности, откуда я попал в первый раз.

— А что, можно несколько раз попасть?

— Можно. Слушай, Виктор, а перебирайся-ка ты в мой замок! Чего ты туда-сюда ходить будешь? Мы тебе гостевые покои выделим бесплатные. У тебя же ко мне дело какое-то было. Или просто под руку земляка хотел прибиться?

— Не. У меня бизнес-план и деловое предложение.

— Тем более, раз бизнес, то это процесс долгий. Скажу, чтоб твои вещи перетащили сюда. Только подскажешь секретарю, в какой гостинице и в каком номере вещи лежат. Сегодня никаких дел, а завтра… Завтра я не могу, послезавтра с утра будем обсуждать твой бизнес, раз ты такой деловой.

Закатное солнце еще не остыло, оно причудливо раскрасило пустошь своими желто-оранжевыми лучами, создав очередной шедевр. Еще бы было поменьше пыли в воздухе… впрочем, и так красиво. С другой стороны, ветер стих, так что не так уж и плохо обстоят дела. Виктор уже давно свыкся с некоторыми неудобствами, которые являются непременным спутником любого конного путешественника, если только ты не аристократ. Поправочка — если ты не богатый аристократ, не маг, не просто богатый человек. Всё приходится делать самому, на слуг ничего не скинешь.

До посёлка оставался всего один дневной переход, завтра он будет в Изобильном, вряд ли его новый дом поразит уютом и комфортом, но если сравнивать с ночёвкой в степи, то конечно будет всё по-цивильному. Он соскучился по простым людям, по поселку, растущему на его глазах, по Мигелю и хитровану-старосте. Да уж, ему будет чем удивить партнеров по проекту…

Следопыт вздохнул и в очередной раз подивился тому, как причудливо порой поступает жизнь с человеком. Впрочем, времени прошло достаточно, можно было бы уже перестать удивляться. Подумаешь, невидаль: кто-то может кидаться фаерболами, а другой способен заморозить воду вокруг себя, третий летает как самолёт! Всё равно они остаются людьми, также косячат, ошибаются, лебезят перед сильными мира сего, стараются устроиться в этом мире. Но как его угораздило стать магом — вот что непонятно! Вик покрутил головой, отгоняя вновь подкатившее недоумение.

Он обернулся на заводного, шедшего в поводу, почти чистый гнедой мул был очень похож на лошадь, только уши выдавали в нём ослиные гены отца. Ну и выносливость тоже. При его невыдающихся размерах, этот транспорт вполне подходил в качестве запасного коня для путешествий, а не просто вьючного. Путешественник вдруг снова вспомнил момент своего переноса в этот мир и заулыбался.

Сейчас даже странно вспоминать, что три года назад он не мог оседлать или запрячь лошадь. Да много чего не мог он тогда. И наоборот, многие из его знаний и навыков оказались невостребованы в этом странном мире. Не нужны оказались опыт игры в Контру, на гитаре и в преферанс, не пригодились знания о конфигурации компьютера, пусть и самые базовые. Не пользуются здесь компьютерами, смартфонами, тут принято считать в уме или на бумажке. Вернее, на вощеной дощечке — бумага дорого стоит, и ластиков тут тоже нет. И нормальных карандашей. И презиков- каучук весь уходит на более важные вещи.

Вик откровенно улыбался, спрыгивая с лошади — хорошо же! Роскошные гостиницы, асфальтированные дороги — всё это и здесь когда-нибудь будет, зато вот этого простора, эти закаты, небо, всё то, за что он полюбил Новый мир, оно только здесь!

Памятуя о своём правиле правиле включать голову и контролировать себя, Виктор тщательно проверил горизонт на предмет признаков непрошенных гостей в степи и начал без суеты разбивать походный лагерь. Дело знакомое, многажды деланое, так что руки сами знали порядок действий, не отнимая вычислительные ресурсы у мозга. Коней разнуздать, стреножить, сёдла скинуть, корм задать — животину обиходить нужно прежде всего. Проверить спины, не натер ли, копыта осмотреть, у коней не предусмотрены индикаторы и чеки, они сами ничего обычно не говорят о своём самочувствии. А уже потом и о себе можно позаботиться. Он не стал поднимать тент, в эту пору дожди в пустоши редкость. Походил по округе с топориком, нарубил веток для костра, спустился в знакомый лог за водой. Наличие воды было тем главным ориентиром, определяющим место для ночёвки.

Костер он раскладывал как пижон, лёгкими движениями рук притягивая из охапки растопку, потом ветки потолще. Хотя движения рук, если разобраться, это лишнее, просто по привычке ему было удобнее помогать себе именно так, пассами. Магия телекинеза еще не стала его второй натурой. Путник одернул себя и перестал шевелить ладонями вовсе, именно так он сложил все слои будущего костра. Нескольких ударов стальным кресалом по куску кремня хватило, что упавшие искры смогли поджечь пук сухой травы.

Запах степи, лошадиного пота, разгорающегося костра — нет, уважаемый Жорж, ни за какие коврижки он не согласится переселиться в Пятигорье. «Ты построил своё герцогство, вот и мне дай создать что-то своё. И спасибо за помощь, товарищ Милославский, — вслух прошептал Виктор, — с финансовыми вливаниями и политической поддержкой мы тут такой Новый мир построим!»

* * *

Это была последняя книга о мире Угнетателя, всем прочитавшим спасибо за внимание! Все вопросы в комментариях, отвечу, что знаю.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Всадник с головой

Content

Всадник с головой

Глава 1 Новая жизнь

Глава 2 Полгода после переноса

Глава 3 Он все знал!

Глава 4 Экипировка со статами

Глава 5 Караван

Глава 6 Лес

Глава 7 Подвиг

Глава 8 Интим не предусмотрен

Глава 9 Городок

Глава 10 Увал

Глава 11 Золото

Глава 12 Демонстрация силы

Глава 13 Обед у Окорока

Глава 14 Картограф

Глава 15 Жертвы

Глава 16 Кровь на земле

Глава 17 Географ и география

Глава 18 Политика

Глава 19 Яд общения

Глава 20 Встреча

Глава 21 Обратный курс

Глава 22 Статус- все сложно

Глава 23 Планы опасного мужчины

Глава 24 Терраформирователь и инструктор

Глава 25 Проводник

Глава 26 Имидж, а не понт

Глава 27 Красотка на любителя

Глава 28 Сборы в дорогу

Глава 29 Магия в действии

Глава 30 Магия — это страшно

Глава 31 Новый Порт

Глава 32 Аристократические нравы

Глава 33 Вперед, вперед!

Глава 34 Долинол

Эпилог

Nota bene