Карин Альвтеген, Альбин Альвтеген

Хинсидес в огне

Посвящается Лине (2010–2017), боровшейся отважнее всех

Published in the Russian language by agreement with Banke, Goumen & Smirnova Literary Agency, Sweden

© Albin Alvtegen and Karin Alvtegen, Brombergs Bokförlag 2017

Published in agreement with Koja Agency

© Екатерина Крестовская, перевод со шведского, 2025

© ИД «Городец», издание на русском языке, 2025

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

@ Электронная версия книги подготовлена ИД «Городец» (https://gorodets.ru/)

Глава первая

Иногда Линус думал, что теряет рассудок. Подобное случалось, когда он ловил себя на мысли: а существует ли Хинсидес в действительности? Вдруг это всего лишь плод фантазии, разыгравшейся прошлым летом, пока они с Линнеей и мамой жили в Тракеборге?

С тех пор прошел целый год. Долгие дни сливались в месяцы. О Двери между мирами мальчик за все это время не поведал ни единому человеку. Знал один только Арон. Жизнь шла своим чередом, но никогда прежде Линус не чувствовал себя таким одиноким. Конечно, он всегда ощущал себя немного другим, будто не совсем вписывался в круг одноклассников, а пребывание в Хинсидесе лишь усилило это чувство. Линус ходил в школу, как обычно, и в то же время единственный знал о существовании другого мира. Эта огромная тайна лежала на нем тяжелым бременем. Бывало, когда неприкаянность ощущалась особенно остро, возникало желание кому-нибудь рассказать. В такие минуты Линусу хотелось выплеснуть наружу всю историю целиком. Но он знал, что нельзя. Скорее всего, никто бы ему не поверил, а если бы и поверил, было бы хуже вдвойне. Вдруг кто-нибудь попробует найти Дверь и вновь открыть ее? В таком случае сбудутся самые ужасные опасения жителей Хинсидеса насчет людей.

Линус сидел за письменным столом в своей комнате. Линнея – у окна в инвалидном кресле. По ее лицу прыгал солнечный зайчик, отражавшийся от окон соседнего дома. Казалось, девочка его не замечает. Она уставилась пустым взглядом в подоконник. На коленях лежал мамин мобильник, игравший классическую музыку – мама говорила, что это полезно для мозга Линнеи.

Линус посмотрел на руки сестры, как обычно неподвижно лежащие на коленях. Они лишь раз пришли в движение, когда Линнея победила Крысочеловека. Та сцена ярко врезалась в память, Линус по-прежнему отчетливо видел ее перед собой. А сразу после сестра посмотрела ему в глаза. Всего на секунду, но как дорога ему эта секунда.

Мальчик часто пытался поймать взгляд сестры. Так хотелось вновь различить намек на ее внимание, хотя бы на мгновение. Но Линнея, как всегда, оставалась недоступной для контакта. Однако теперь Линус знал: ее существо скрыто глубоко внутри, она видит и слышит брата. Он знал, что Линнея слушает его. Просто, когда не получаешь никакого подтверждения, очень трудно не дать этой утешительной мысли исчезнуть.

Линус ощупал конверт.

– Посмотри, – сказал он, показывая его Линнее. – Сегодня пришло письмо от Арона.

Мальчик прочитал изящно выведенный адрес. У Арона не было ни компьютера, ни электронной почты, но они часто общались по телефону. А если требовалось обсудить что-то, не предназначенное для чужих ушей, писали друг другу письма на бумаге.

Разорвав конверт, Линус не без труда принялся разбирать старомодный почерк.

Линус!

Надеюсь, эти летние каникулы начались для тебя лучше предыдущих. Было бы приятно вновь увидеть вас в Тракеборге, но я только что узнал, что в этом году он не сдается. Известная тебе неприятная особа – Хенриетта, сестра Вильхельма – решила, что дом необходимо освободить и продать. Похоже, все имущество Вильхельма будет выброшено или распродано. Это просто позор. Ее брат путешествовал по всему свету, собирая всякие любопытные штучки. Я уже не говорю обо всех диковинных вещах, которые он изобрел сам!

Мой друг мог часами просиживать в своей библиотеке за чтением старых книг. Однажды я увидел, как он носится, будто сумасшедший, по газону с саблей в руках и фехтует с невидимым противником. Вильхельм закричал, что мне надо держаться подальше, пока он не «разберется кое с кем». В таких обстоятельствах лучше не возражать ему, подумал я тогда. Что ни говори, он был большим чудаком. Хотя всегда дружелюбным и готовым помочь, если потребуется. Вильхельм заслужил бóльшего уважения, чем то, что ему выказывает Хенриетта.

Линус в задумчивости расправил бумажный лист на письменном столе. Арон привык говорить о Вильхельме, будто тот умер, однако и Арон, и Линус прекрасно знали, что он очень даже жив. Живет себе в Хинсидесе и явно не одобряет продажу Тракеборга.

Мальчик продолжил чтение.

Перспективы продажи дома меня беспокоят. Ты уверен, что не осталось никаких следов, указывающих на Дверь? Если есть риск открыть ее по ошибке, это очень опасно. Ведь мы же с тобой не хотим, чтобы кому-нибудь пришлось пережить то, что выпало на твою долю? Как думаешь? В любом случае тебе лучше знать.

Твой друг Арон.

Линус отложил письмо в сторону. «В любом случае тебе лучше знать», – написал Арон. Мальчик вздохнул. А что, собственно говоря, он знает? Только то, что лаз, ведущий к Двери в полу потайной комнаты, исчез после того, как Линус вернул все сокровища, украденные Крысочеловеком в Хинсидесе. И еще он знал, что Дверь заперта.

Поднявшись, Линус подошел к батарее. К ручке регулятора была привязана еле заметная леска. Он осторожно потянул за нее и вытащил из пыльного пространства между батареей и стеной большой черный ключ.

Мальчик опустился на корточки перед Линнеей.

– Ты слышишь меня, Лионора? – спросил он, показывая ей ключ. – Я храню его в надежном месте, но теперь Тракеборг продадут. Может ли лаз, ведущий к Двери между мирами, открыться вновь?

Выражение лица девочки оставалось прежним, и было непонятно, слышит ли она его. Линус задержался на секунду, наблюдая за сестрой. Потом, поднявшись, погладил ее по руке, повесил ключ обратно и вернулся к письменному столу, чтобы ответить на письмо Арона.

* * *

Лионора радовалась каждый раз, когда видела, что ключ хранится у брата. Сейчас ее сознание покинуло тело Линнеи в Мире людей, легко проскользнуло через Границу и возвратилось на место.

Она долго сидела неподвижно. Пальцы поглаживали подлокотники гигантского кресла Храмры. Кресло было настолько широким, что Лионора могла вытянуться в нем поперек, а когда сидела, ноги и наполовину не доставали до пола. Девочке тут нравилось, кресло стало ее любимым уголком. Отсюда Линус казался ближе, потому что однажды сидел здесь вместе с ней – в последний раз, когда брат с сестрой могли поговорить друг с другом. Больно думать подобным образом, но это правда. Лионоре страстно хотелось побеседовать с Линусом, она даже не подозревала, что можно так сильно чего-то желать. Девочка заметила, как упорно он ищет контакта с ней, но в Мире людей тело Линнее не подчинялось. Как бы она ни старалась, ничего не получалось.

Поэтому приходилось выбирать.

Либо она проводила время с Линусом в Мире людей – немая и неподвижная, скованная ущербным телом. Либо оставалась в одиночестве по эту сторону Границы – здоровая и сильная, к тому же наделенная необыкновенными врожденными способностями. Так было с раннего детства. По какой-то загадочной причине сознание девочки всегда существовало в двух ипостасях. Она жила в обоих мирах, оставаясь и Лионорой, и Линнеей. Никто не знал, почему так вышло. Даже Храмра, которая знала почти всё. Она ухаживала за девочкой с рождения, как мама в Мире людей.

В огромной печи опрокинулось полено. Треск огня отвлек Лионору от размышлений. Вздохнув, она сползла с кресла. Пора идти, Храмра вышла заранее. Они увидятся на встрече с Ариатламом – советом, с незапамятных времен собиравшимся для защиты народа. Члены совета представляли разные племена, но последнее время в Ариатламе фактически не было нужды. Крысочеловека больше не существовало, Граница надежно укреплена, а все драгоценности возвращены в Памятный зал Сантионы.

Вокруг царил мир.

Лионора отворила огромную дверь, ведущую в туннель, и вышла из дома Храмры. Город Сантиона издалека был похож на обычную гору, здесь не было улиц и дневного света – одни только туннели и жилища. Зеленые стеклянные шары на потолках и стенах тускло освещали бурые камни. Проведя несколько дней в Сантионе, Лионора обычно рвалась наружу. Она стремилась в лес и в поля, к ясным, звездным ночам и светлым просторам. Но сейчас девочка шла вдоль широкого главного туннеля Сантионы, прорезавшего гору по спирали. Здесь было шумно и оживленно. Горожане беззаботно общались между собой, сновали туда-сюда, хлопая дверьми и устремляясь вперед по коридорам. Лионора не любила толчею и обычно пользовалась небольшими туннелями или сразу переносилась туда, куда ей требовалось, но сегодня что-то заставило ее выбрать большую дорогу.

Народ расступался и уважительно кивал при встрече с Лионорой. Она вежливо улыбалась в ответ, но в глубине души расстраивалась. Из-за такого почтительного отношения девочка ощущала себя сиротливо. В этом мире опасались и ненавидели людей, Вильхельм испортил репутацию человеческого рода. Он – единственный из людей, если не считать Линуса, кто когда-либо пересекал Границу. А Лионора внешне походила на Человека, хотя на самом деле занимала промежуточное положение. Других таких не было.

«Если бы только Линус очутился рядом, – часто думала она. – Я бы никогда больше не чувствовала себя одинокой».

Она улыбнулась еще одному почтительно кивнувшему горожанину. Девочка старалась ко всем проявлять любезность, потому что уважение, которое ей выказывали окружающие, вовсе не означало, что ее любят. Нет, любовь Лионора получала от Храмры. И еще от мамы и Линуса в другом мире, где достаточно быть Линнеей. Здешние жители ее побаивались, их отпугивали ее способности. Если использовать силу только для защиты окружающих, может, в конце концов получится им понравиться? По крайней мере, она на это надеялась.

Стражница границы вскарабкалась на потолок туннеля. Снизу проходил Тенариим. Его бледная кожа была испещрена синими татуировками, указывающими на принадлежность к клану. Тенариим возился со своей поклажей и не заметил, что Стражница спускается на землю. В последний момент Тенариим уклонился от столкновения с ней, но потерял равновесие и упал. Из покрытых шерстью плеч высунулись острые костяные шипы.

Лионора остановилась, наблюдая за сценой. Она никогда не испытывала симпатии к Стражницам границы, да и они к ней – тоже. В открытую не конфликтовали, но по возможности избегали друг друга. Для Стражниц долг защищать Границу между мирами был дороже жизни, своей и чужой. Лионоре это не нравилось. Защищать живущий в этом мире народ она считала ничуть не менее важной задачей.

Тенариим прикрыл голову руками. К удивлению Лионоры, Стражница протянула ему одну из своих четырех рук и помогла подняться. Девочка улыбнулась про себя. После того, как Линус спас Границу от разрушения, Стражницы стали, пожалуй… немного добрее.

Вспомнив о Линусе, девочка улыбнулась еще шире. Когда она думала о брате-близнеце, ее лицо часто озаряла улыбка.

В тот же момент Лионора почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Это явный сигнал опасности. Сосредоточившись, она поняла, что кто-то пристально за ней наблюдает. Впереди, в туннеле, совершенно неподвижно и будто отстранившись от толчеи вокруг, стоял человек. Казалось, никто его не замечает.

Это был Вильхельм.

Между костяшками его пальцев крутилась золотая монетка.

В руке Лионоры загорелось серебристо-белое пламя.

Вильхельм долго где-то пропадал, неизвестно чем занимаясь. И вот он стоит в центре Сантионы. Светлые волосы песочного цвета собраны в хвост. На глазах – старомодные круглые очки, и, как обычно, трудно определить его возраст. Казалось, будто он меняется каждую секунду.

«Хорошо еще, что кроме меня никто его не замечает, – угрюмо подумала Лионора. – А то поднялась бы паника».

Ухмыльнувшись, Вильхельм скрылся в одном из ответвлений туннеля.

Не совершив ни единого движения, Лионора оказалась у входа в темный коридор. Подол зеленого плаща Вильхельма, мелькнув в полумраке, исчез за поворотом. Быстро осмотревшись вокруг, Лионора последовала за ним. Она понимала, что поступает именно так, как рассчитывает противник, и что скорее всего он ведет ее к ловушке, но девочка не могла позволить Вильхельму беспрепятственно разбойничать в Сантионе.

– Иди же сюда, Вильхельм! – кричала она. – Я знаю, что ты здесь!

В темном коридоре стояла оглушающая тишина. Этой частью города никто не пользовался, разве что только Стражницы границы.

Подняв руку, на которой горело пламя, Лионора перелезла через обломки разрушенной стены почти в полметра шириной. Стена рассыпалась, будто была вовсе не каменной, а песчаной.

Девочка вновь осмотрелась, на этот раз внимательнее. Туннель вел в большой зал с совершенно гладкими стенами и потолком. Каменные поверхности казались выровненными, словно они расплавились, а потом опять застыли. Воздух неожиданно стал жарким. От духоты при дыхании саднило горло.

Лионора остановилась. В дальнем конце зала находилась огромная дверь из литого железа. Обожженную дочерна дверь вдоль и поперек пересекали многочисленные цепи и засовы.

Вильхельм стоял перед дверью, повернувшись к Лионоре спиной. Он активно жестикулировал, будто с кем-то разговаривая, но кроме них у двери никого не было. Лионора слушала его бормотание. Казалось, будто Вильхельм отвечал собеседнику, которого слышал один он. Внезапно услыхав другой звук, девочка вздрогнула. Из полумрака пещеры доносился приглушенный стон. Обежав зал, она заметила двух лежавших на полу Стражниц. Одна не двигалась, другая, потеряв отполированную маску, тщетно пыталась дотянуться до своего фонаря, но он валялся слишком далеко. Его зеленый свет еле мерцал.

Лионора бросилась к ним и опустилась рядом со Стражницей без маски.

– Что он с вами сделал?

Желтые глаза Стражницы медленно моргали. Коса расплелась, и волосы свисали рыжими локонами, заслоняя покрытое татуировками лицо.

– Не волнуйся о нас, Несущая свет, – прошептала Стражница. – Ты должна остановить его. Если он освободит это, всем нам придет конец.

Слова будто током ударили Лионору. Она сразу поняла, куда привел ее Вильхельм, и в груди затрепетал страх. В долю секунды девочка оказалась перед зловещей железной дверью. Жара была невыносимой, казалось, внутри горело само солнце.

Вильхельм стоял рядом, убрав руки за спину.

– Кого я вижу! – воскликнул он и повернулся к Лионоре. – Подумать только, как удачно сложилось, что ты шла мимо.

Лионора взглянула на его самодовольную улыбку.

– Ты поплатишься за это, – коротко сказала она.

Вильхельм поднял брови.

– Что? Я еще даже ничего не сделал.

Лионора посмотрела на Стражниц границы, Вильхельм проследил за ее взглядом.

– Так ты их имеешь в виду? – произнес он, пожимая плечами. – А что мне оставалось делать? Я вежливо попросил отойти в сторону, но они предпочли остаться на посту, охраняя эту дверь. Не моя вина, что некоторые не прислушиваются к советам.

– С чего они должны тебя слушать? – огрызнулась Лионора так, что россыпь мелких камней поднялась вихрем у ее ног.

– Может, потому что иначе все закончится вот так печально? – предположил Вильхельм, кивнув в сторону Стражниц.

Лионора чувствовала, как внутри нарастает гнев, но старалась сдерживаться. О способностях Вильхельма было известно мало. Насколько он в действительности опасен? Она знала только по слухам.

– Зачем ты пришел сюда, Вильхельм? – спросила девочка.

Он показал рукой на железную дверь.

– Хочу освободить того, кто слишком долго сидел взаперти. Кого Стражницы границы использовали как самое обычное топливо для своих фонарей. Это просто отвратительно. Как ты, Лионора, могла такое допустить? А еще называешь себя доброй защитницей Хинсидеса.

Теперь вихрь из каменной крошки поднялся во весь ее рост. Она сжала кулаки, пытаясь унять разбушевавшиеся в ней силы.

– Ты знаешь не хуже меня: тот, кто находится за этой дверью, слишком опасен, чтобы выпускать его на свободу!

– А как же так называемые Стражницы границы? – спросил Вильхельм, скорчив презрительную мину. – Они ведут себя, словно неприрученные дикие животные. Почему это им можно разгуливать на свободе, а другим нельзя? Они же и братца твоего, беднягу, чуть дотла не сожгли, стоило ему только открыть Дверь в Хинсидес!

– Не смей говорить о Линусе, – закричала Лионора, и кружащиеся вокруг нее мелкие камни заискрились, словно огненные мухи.

Вильхельм умолк и поглядел на девочку с возросшим интересом.

Лионора прикусила язык. Противник искал ее слабые точки и нащупал главную. Не следовало показывать, как много значит для нее Линус. Она любой ценой должна не допустить, чтобы с братом что-нибудь случилось. Пока Линус находится в Мире людей, за него можно не беспокоиться, но вдруг Вильхельм туда вернется? Хотя сумеет ли? Ведь Ключ к Двери хранится у Линуса.

– Да-да, Линус, – произнес нараспев Вильхельм. – Очень приятный парнишка. Кое на что годится, не так ли?

Лионора не смогла сдержаться.

– Ты ничего не знаешь о нем! – прошипела она, выставив вперед руку. Сгусток ослепительно белого света, потрескивая, устремился в сторону Вильхельма.

Возведя глаза к небу, он с усталым выражением лица стукнул каблуком сапога об пол. Будто из-под земли вырос каменный столб. Сгусток огня Лионоры попал в столб, и тот с треском взорвался – за ним стоял Вильхельм, целый и невредимый, и стряхивал пыль с плаща.

– Раз уж речь зашла о Линусе, – продолжал он как ни в чем не бывало, – ты скоро с ним увидишься, совсем скоро. Но вначале мне надо кое-что устроить…

Вильхельм прервал свою речь, застыв на месте. Секунду казалось, будто он к чему-то прислушивается.

– Да, естественно, это вот-вот произойдет, – сказал он, кивнув в пустоту.

Потом опять повернулся к Лионоре.

– На чем мы остановились? Ах да, мы говорили о твоем брате. В ближайшее время ты вновь встретишься с ним. В последний раз, конечно, но нельзя же получить от жизни всё.

Лионора почувствовала, как сердце сжимается в груди. Она крепко стиснула зубы, чтобы скрыть испуг. О Вильхельме ходит много слухов. Какие из них – правда? На что он способен в действительности?

– Ты лжешь, – сказала девочка, но голос ее выдал.

Вильхельм ухмыльнулся. Было очевидно, что он упивается своим превосходством.

– У тебя есть только один способ узнать наверняка, разве нет? – медленно произнес Вильхельм. – Так чего же ты ждешь? Отправляйся к Линусу.

Мысли в голове Лионоры проносились со скоростью молнии. Ей хотелось вернуться к брату и проверить, все ли в порядке. С другой стороны, надо оставаться здесь и не спускать глаз с Вильхельма. А вдруг Линус в опасности? Девочка попыталась остановить себя, но она должна была взглянуть на брата, хотя бы на пару секунд. Сделав глубокий вдох, Лионора закрыла глаза. Быстрее скорости света она преодолела неописуемое расстояние, разделяющее два мира. Оказавшись в своем втором теле, ощутила летнюю духоту в комнате Линуса, беспомощность и неспособность двигаться.

Брат сидит за столом и пишет. Но что-то с ним не так. Взгляд на удивление пустой, будто вместо глаз – стеклянные бусины. Высокая черная фигура склонилась над его плечом. Она лишена четких очертаний и похожа скорее на тень. Тень держит Линуса за руку и водит ручкой по бумаге.

Линус сидит будто в трансе, не оказывая сопротивления.

Внезапно фигура застыла и медленно повернулась к Линнее. Ни лица, ни глаз, ни рта. Одна бездонная чернота.

И все равно девочка почувствовала ее ухмылку.

Глава вторая

Охваченная ужасом, на мгновение Лионора забыла, что находится в теле Линнеи. Она хотела бежать, но руки и ноги оказались прикованы к инвалидному креслу. Темная фигура продолжала водить рукой Линуса по бумаге. Девочка так испугалась, что, когда покинула тело Линнеи и кометой ринулась через Границу, ощущение было подобно взрыву.

Лионора открыла глаза. Она лежала на земле, но не там, где несколько секунд назад стояла, беседуя с Вильхельмом, а в дальнем конце зала. Тело болело, будто ее туда швырнули. Было жарко, как в печи. Вокруг эхом отзывался трескучий смех, а по каменным стенам плясал зеленый огонь.

Девочка быстро встала на ноги. Черная железная дверь открыта настежь. Будто кто-то выворотил наружу металл гигантскими руками. Куски засовов и цепей разбросаны по полу. Вильхельм стоит с распростертыми руками, его плащ развевается по ветру, которого не должно быть в сердце горы. Вокруг растекаются изумрудные волны, еще секунда – и они сольются в огромного, похожего на привидение огненного монстра.

Устрашающий огонь на свободе.

– ТЫ ЧТО, НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО НАДЕЛАЛ?! – орала Стражница.

От искры у нее загорелись волосы, но Стражница, похоже, этого не замечала. Ей удалось подняться на ноги и схватить свой фонарь; подняв его над головой, она кинулась к Вильхельму. Секунду спустя фонарь взорвался, превратившись в стеклянный дождь. Капли зеленого пламени поползли вверх по мантии Стражницы, и скоро вся она была объята огнем. Тогда раздался крик, но он быстро умолк. Не осталось даже пепла.

Огонь от фонаря пробежал по полу и слился воедино с огромным монстром. Может, это последствие шока или просто померещилось, но Лионоре показалось, будто в пламени Устрашающего огня ухмыляется искаженное лицо Стражницы.

Вильхельм, как зачарованный, смотрел на место уничтожения. Вторая Стражница по-прежнему лежала на полу, и теперь Вильхельм обернулся к ней с предвкушающей улыбкой. Разгадав его намерения, Лионора выпустила молнию. Разряд прорезал зал так стремительно, что Вильхельм не успел отреагировать, но в тот миг, когда молния должна была ударить в него, между ними проскользнула огромная рука Устрашающего огня. Белый огонь Лионоры растворился в зеленых языках пламени и исчез.

– Ах да! – засмеялся Вильхельм. – Ты же здесь. Я почти успел забыть о твоем существовании.

Потом он обратился к Устрашающему огню:

– Вот она, – кричал он, кивая на Лионору, – одна из тех, кто хотел удержать тебя взаперти. И меня недолюбливает, как ты успел заметить. Разве за это не полагается наказание? Может, у тебя есть подходящие идеи? Я открыт для любых предложений.

Устрашающий огонь согнулся перед Вильхельмом, изобразив подобие поклона. Потом повернулся к Лионоре. Она невольно попятилась назад. В следующий миг Устрашающий огонь покатился на нее горящей волной.

Лионора едва успела подумать. Она знала одно: с таким мощным врагом ей прежде встречаться не приходилось. Как далеко простираются ее способности? Она и сама не знала.

Девочка создала невидимую стену, всплеснув руками.

Она была близка к тому, чтобы проиграть Устрашающему огню в первую же атаку, и чувствовала, как трещит по швам выстроенная ею защита. Быстро, словно вспышка, Лионора метнулась туда, где все еще неподвижно лежала Стражница. «Лишь бы она была жива», – подумала девочка и, взяв в объятия Стражницу, шагнула к потолку. Им необходимо выбраться отсюда, сила Устрашающего огня слишком велика. Надо вернуться к Храмре и попросить о помощи.

Из подушечек ее пальцев выстрелили тонкие, как лезвия, потрескивающие языки белого пламени. Они прорезали потолок пещеры, словно он был сделан из теста. От потолка отделился кусок камня, и в туннеле над ними образовалось отверстие. В дырку провалился покрытый зелеными перьями Рауль в шоке от того, что земля ушла у него из-под ног. Лионора не успела поймать его. Она хотела вернуться, но Стражница вытянула одну из своих длинных рук и ухватила горожанина за серый плащ. Лионора вытащила всех вместе наверх через отверстие в потолке и, сделав глубокий вдох, закрыла его невидимым люком. Под ними глухо грохотал Устрашающий огонь. Они оказались в одном из больших туннелей, и вокруг уже стали собираться группки зевак. Забравшись на люк, Лионора окинула взглядом собравшийся народ.

– Устрашающий огонь на свободе! – прокричала она так, чтобы все услышали.

Горожане умолкли.

– Все должны покинуть город! Чего вы ждете?! – продолжала она.

Сначала послышался беспокойный ропот, потом раздались крики ужаса. Лионора видела, как по толпе, будто волны по воде, распространяется паника.

– Послушай! – обратилась она к Стражнице границы. – Проследи, чтобы все вышли, не затоптав друг друга до смерти. Передай это сообщение другим Стражницам. И оставьте ваши фонари. Они нам больше не помощники.

Лионора почувствовала, как люк сотрясается под ней. Она поставила ноги на ширину плеч, чтобы удержать равновесие.

– Вы слышали, что вам сказали? – заорала Стражница. – Все следуйте за мной! Того, кто будет создавать давку, я лично вышвырну наружу через ближайшее вентиляционное отверстие.

Рауль, которого они спасли, провел рукой по покрывавшим голову перьям, пытаясь сосредоточиться. Посмотрев на Лионору, он принялся кланяться ей, пока Стражница не схватила его за плечо и не поволокла за собой. Черная мантия Стражницы исчезла за поворотом, и шум голосов постепенно стих. Лионора осталась одна. Только гул Устрашающего огня доносился из-под ног.

Люк ходил ходуном. Камень вокруг отверстия светился, будто раскаленный уголь.

«Я должна задержать огонь, – думала Лионора, – Должна дать им шанс уйти».

Теперь девочку охватил страх, какого она прежде не испытывала. Больше всего ей хотелось уйти с другими, убежать к Храмре, скрыться там, где безопасно. Но как же она будет призывать других к борьбе с Устрашающим огнем, если самой не хватает отваги?

Лионора сделала глубокий вдох, и воздух вокруг нее заискрился.

* * *

Линус встрепенулся. У него было странное ощущение, будто с головой что-то не так. Она слегка кружилась, а во лбу пульсировала едва заметная боль. Похоже, мальчик на мгновение задремал. Очнувшись, он взял лежащую перед собой ручку, чтобы начать писать ответ Арону. И тут понял, что лист бумаги уже испещрен словами!

Линус!

Я в Хинсидесе, и мне нужна твоя помощь.

Ты должен добраться до Тракеборга и найти записную книжку Вильхельма. Она спрятана в потайном ящике письменного стола, расположенного в башенной комнате. Еще возьми Направляющие камни и Узор. Их тоже найдешь в башенной комнате.

Если сделаешь все правильно, с их помощью откроешь новый путь к Двери. Я знаю, что это рискованно, но другого способа нет.

Больше ничего сейчас объяснить не успею, но клянусь, что, как только ты окажешься тут, все прояснится. У меня не будет другой возможности связаться с тобой. Я использовала почти всю свою силу, чтобы передать тебе это послание. Поторопись, пожалуйста.

Лионора.

Линус сжался в комок. Он с трудом понимал суть прочитанного. Письмо от Лионоры? Но как же так вышло? Прокрутившись на кресле, мальчик посмотрел на Линнею, но все было в точности как прежде. Откуда взялось это послание?

Внутри нарастала давящая тревога. Лионоре нужна его помощь. Она бы ни за что не позвала его, если бы ситуация не была серьезной, но как, скажите на милость, Линусу туда попасть?

Только один человек мог помочь ему. Секунду спустя рука Линуса потянулась к телефону.

– Арон, привет, это я, Линус. Можешь помочь мне?

В глубине души он надеялся, что Арон ему не откажет.

После разговора с Ароном оставалось только ждать. Линус сидел на кровати, и с каждой минутой его нетерпение усиливалось. Время от времени он гладил Линнею по руке.

– Я скоро приду к тебе, Лионора, обещаю, – шептал мальчик. – Только узнаю, как добраться.

Прошло целых полчаса, прежде чем на кухне раздался сигнал телефона. За стенкой послышалось бормотание, потом в дверь постучали.

– Линус? – обратилась к нему мама.

Она всегда так поступала. Останавливалась у двери и стучала, но редко дожидалась его ответа: «Заходи».

Так и есть, дверь отворилась.

– Только что звонил Арон, – сказала мама, подходя к Линнее.

Линус попытался изобразить удивление.

– Правда? И о чем спрашивал? – в меру невинным тоном поинтересовался он.

Мама поправила упор, поддерживающий голову Линнеи так, чтобы она не заваливалась на сторону в инвалидной коляске.

– Он спросил, не хочешь ли ты приехать на пару дней навестить его – вместе порыбачить на озере. Я ответила ему как есть, что ты не любишь ловить рыбу, но решила все равно спросить.

– Но почему же? Мне нравится рыбалка! – воскликнул Линус чуть с большим энтузиазмом, чем полагалось. – Я очень хочу навестить Арона!

Мама посмотрела на него с удивлением.

– Вот как? Ну ладно, тогда я пойду перезвоню ему. Но тебе придется ехать на поезде, и это дальняя поездка с многочисленными пересадками. Ты правда справишься?

Линус заметил, как у мамы между бровей пролегла морщинка беспокойства. С ней вечно так, она относилась к типу людей, которым свойственна повышенная тревожность. Может, мамы становятся такими из-за больных детей? Линусу часто хотелось защитить ее. Он даже не знал, от чего именно, просто, чтобы она не расстраивалась больше обычного. Казалось, мать всегда страдает от невыразимого одиночества. Отец завел новую семью, а она почти постоянно сидит дома с Линнеей. И где же ей тогда встретить другого, чтобы выйти замуж? Иногда Линус замечал, как мама плачет. Она думала, что никто ее не видит. В такие моменты мальчику хотелось что-нибудь разбить – настолько сильно он злился на несправедливую судьбу, распорядившуюся, чтобы он родился здоровым, а Линнея – с тяжелой мозговой травмой. Как несправедливо, что мать вынуждена посвятить свою жизнь уходу за сестрой, в то время как другие родители могут работать, ездить в отпуск и тратить свое время на многое другое – к примеру, на своих здоровых детей.

Но ничего не поделаешь.

Из-за маминой тревоги Линус и не стал рассказывать о Хинсидесе. Он промолчал ради матери, не желая ее волновать. Знала бы она обо всех его приключениях, с ума бы сошла от беспокойства. Кроме того, велик риск, что мать никогда больше глаз с него не спустит, а этого ему точно хотелось бы избежать.

Иногда у Линуса возникало желание поделиться. Чтобы мама знала: Линнея наполовину находится в Хинсидесе под именем Лионоры и обладает магическими способностями. Но к этому моменту он уже год как хранил молчание.

Тайны имеют обыкновение со временем расти и в конце концов приобретают такие размеры, что их уже так просто не раскроешь.

– Значит, ты уверен, что справишься со всеми пересадками? – поинтересовалась мама, поднимаясь с места.

Линус вздохнул. Знала бы она, что год назад ее сын исследовал чужой мир, боролся с монстрами, будто материализовавшимися из ночных кошмаров, и, между прочим, спас этот мир. Пара пересадок с поезда на поезд с теми событиями и в сравнение не идет. Он нетерпеливо барабанил пальцами по столу, чувствуя, как внутри закипает волнение. Лионора просила его поторопиться. А что, если миры опять в опасности?

Ему хотелось крикнуть: «Скорее, звони Арону!» – но он сдержался. Вместо этого мальчик улыбнулся матери, стараясь вселить в нее спокойствие.

– Не переживай, все будет хорошо. У меня с собой телефон, и потом, всегда можно расспросить людей по дороге.

– Да, – согласилась мать, кивнув в ответ. – Конечно, ты прав, Линус. Ничего страшного не случится.

Улыбнувшись, она вышла из комнаты. Притворная улыбка сразу исчезла с лица Линуса. Неприятно обманывать мать, но другого выхода он не видел.

Никогда еще дни не тянулись так долго, как перед поездкой. Линус коротал время за чтением книг и компьютерными играми, а мысли его постоянно устремлялись к Лионоре. Мальчик не мог сосредоточиться ни на чем другом. Раз за разом он искал понимания во взгляде сестры, но безуспешно.

Сумка с вещами была давно упакована. Письмо Лионоры лежало во внутреннем кармане куртки, хотя к тому моменту Линус уже мог отчеканить его наизусть.

И вот наконец настало время отправиться в путь. Поезд раскачивался на рельсах. За окном проносились города, леса и озера. С равными промежутками времени приходили сообщения от мамы с тревожными вопросами: как дела, где он находится и хорошо ли поел. Что-что, а ел Линус хорошо. Мешок с заготовленными мамой продовольственными запасами был больше, чем рюкзак с его вещами.

С каждой пересадкой станции становились все мельче, а расстояние между деревнями увеличивалось. Последний отрезок пути Линус проделал на дребезжащей пассажирской дрезине, которая, вероятно, приходилась ровесницей бронзовому веку. К концу путешествия дома и вовсе перестали попадаться на пути. Леса вдоль одноколейки казались бесконечными. Арон должен был встретить его на станции, потом еще предстояло час ехать на машине, но Линусу казалось, будто он уже ощущает приближение Тракеборга. Его охватывало странное щекочущее чувство. И деревья за окнами дрезины выглядели странно. Они тянули свои ветки вверх, выше, чем в других местах, и манили к себе, заставляя блуждать взглядом в сумеречном пространстве между стволами.

Или, может быть, все это ему только мерещилось? Мальчик посмотрел на других пассажиров вагона, чтобы понять, чувствуют ли они нечто подобное. Пожилая женщина читала газету, а мужчина в костюме играл в игру на мобильном телефоне. Казалось, обоих ничуть не волнует, что они приближаются к месту, ведущему в другой мир.

Вздохнув, Линус бросил взгляд на часы. Прошло три дня с тех пор, как он получил весточку от Лионоры. С того момента могло произойти все что угодно, ведь время в двух мирах протекало по-разному. В Хинсидесе могло пройти уже несколько лет, а могло и меньше минуты. Он горячо надеялся на последнее.

Поезд со скрежетом подъехал к станции. Мальчик сошел, держа в руках рюкзак, и огляделся вокруг. Перед ним стояла одинокая, заброшенная сторожка с заколоченными досками окнами, а рядом – скамейка. На скамейке сидел седовласый старик в клетчатой рубашке и подтяжках. Из волос у него торчали ветки, будто он только что вылез из зарослей кустов.

Это был Арон.

Бросившись навстречу, Линус обнял старика. Он соскучился по нему, хотя они часто разговаривали со времени последней встречи.

– Ты вырос, – заметил Арон, улыбнувшись так, что загорелое лицо прорезали морщины.

– Так обычно и бывает, – улыбнулся в ответ Линус.

Пока они шли к автомобилю, он набросил на плечи рюкзак.

– Да, конечно, – ответил Арон, открывая багажник.

Багажник был завален инструментами и всяким хламом, так что Арону пришлось расчищать место для вещей Линуса.

– Ты что-нибудь еще слышал? – продолжал старик.

– Нет, – сказал Линус. – Лионора написала, что не сможет больше отправлять сообщения.

– Гм, – пробормотал Арон, усаживаясь за руль. Линус вскочил на переднее пассажирское сиденье, и автомобиль тронулся с места.

– Нам бы помогла дополнительная информация, – заметил Арон. – Но, раз она не может больше выйти на связь, ничего не поделаешь. Как ты думаешь, что могло случиться?

Линус пожал плечами.

– У меня нет никаких догадок, – ответил он, – я ведь провел там совсем немного времени. Всё в Хинсидесе казалось в той или иной степени опасным. Хотя в первую очередь для меня. Ведь Лионора победила Стаю ночных монстров в одиночку, без всякой помощи и…

– Если не считать того, который погнался за тобой, – перебил его Арон. – Но и тому досталось сполна, ей-богу.

Линус смущенно усмехнулся.

– Ну да, но я думаю, что Лионора достаточно могущественна в Хинсидесе. Раз она хочет, чтобы я вновь открыл Дверь, должно быть, случилось что-то серьезное.

Машина свернула на лесную дорогу.

– Ума не приложу, что ты, по ее мнению, можешь предпринять, – рассуждал вслух Арон. – Пойми меня правильно, – торопливо продолжал он, – в прошлый раз, побывав там, ты оказал неоценимую помощь, но…

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – перебил его Линус. – Тогда помощь требовалась по нашу сторону Двери, поэтому меня беспокоит тот же вопрос. Единственная причина, которая приходит мне на ум, – записки Вильхельма, они, похоже, очень ей нужны.

Арон медленно кивнул.

– Да, разумное объяснение.

Некоторое время они сидели молча, каждый раздумывал о своем. Теперь Линус начал узнавать места. Вот – утопающая в зелени лесная дорога. Сквозь ветки деревьев просачивается закатный свет поздней весны. Вскоре Арон свернул с дороги и припарковался у своей крошечной избушки. Они вышли из автомобиля, забрав с собой вещи Линуса.

– Вот мы и дома. Теперь поужинаем, – улыбнулся Арон, похлопав Линуса по плечу. – Прежде чем все спланировать, необходимо подкрепиться.

Глава третья

Все звуки в Сантионе умолкли. Остался один только гул, настолько громкий, что Лионоре приходилось затыкать уши. Она по-прежнему стояла, широко расставив ноги, на закрывающем отверстие люке и изо всех сил пыталась удержать его на месте. Под ней грохотал Устрашающий огонь. Он колотил в люк своим огненным кулаком. Все тело Лионоры болело, и голова раскалывалась. Она думала, что скоро силы ее иссякнут.

Внезапно все успокоилось. Лионора замерла в напряжении: в тишине скрывалась угроза, будто пауза нужна была для перезагрузки. Секунду спустя ее отбросило назад вместе с люком, и Устрашающий огонь, словно вулкан, просочился через отверстие наружу. Лионора ощутила, как ей обожгло руки. Рукава туники горели. Девочка стала перекатываться по земле, чтобы потушить огонь, не спуская при этом глаз с отверстия. Весь Устрашающий огонь поднялся наверх и уперся в потолок туннеля, склонив голову набок, зеленые языки пламени лизали стены. Жар стоял невыносимый. Лионора огляделась вокруг, но бежать было некуда. Внезапно она почувствовала, как кто-то ухватил ее за пояс. В следующее мгновение она оказалась в углублении стены. Вначале девочка подумала, что это Вильхельм, и попыталась высвободиться.

– Тише, тише, я желаю тебе добра, – прошептал кто-то, сразу ослабив хватку.

Это был Ингал, настолько старый, что между камнями на спине у него проросли бордовые кристаллы. Он быстро сделал шаг назад.

– Я не хотел тебя обидеть, – произнес он, защищая лицо руками.

Рассыпавшиеся вокруг Лионоры искры сразу потухли, она убрала руки за спину. Старик боялся ее, как и все другие.

Девочка осмотрелась вокруг. Углубление напоминало небольшой грот. Он открывался в туннель, где на стенах играли зеленые блики Устрашающего огня.

– Что ты тут делаешь? – спросила она, пытаясь перекричать гул. – Разве не все покинули город? Кто-нибудь еще остался, кроме тебя?

Старый Ингал не успел ей ответить, потому что в то же мгновение Устрашающий огонь наклонился и заглянул в грот. Лицо его было ужасно. Зеленый язык пламени протянулся прямо к Ингалу, просвистев, словно кнут.

– Нет, ты не сделаешь этого! – проревела Лионора, подняв руки.

Язык пламени застыл у лица Ингала. Над туннелем повисла зловещая тишина. По Устрашающему огню прокатилась волна чего-то похожего на удивление. Силы Лионоры остановили его.

Девочка и сама удивилась не меньше. Раньше ей только однажды удалось остановить Устрашающий огонь, когда Стражницы напали на Линуса. Но то были капли – искры, которые Стражницы использовали в своих фонарях. Сейчас она встретилась лицом к лицу с исконным огнем, выпущенным на свободу Вильхельмом и намеренным в порыве мести сжечь Сантиону дотла.

– Поторопись, беги! – кричала Лионора. – Я не знаю, как долго еще смогу его сдерживать!

Устрашающий огонь задвигался, будто ее сомнения взбодрили его. Сначала медленно, рывками, но с каждым мгновением все свободнее. Лионора изо всех сил держала оборону.

– Скорее! – крикнула она еще раз.

Но Ингал оставался стоять на месте.

– Я не могу тебя здесь оставить. Ты умрешь.

С этими словами девочка ощутила, как из легких вышел весь воздух. Будто начала тонуть. Если быть честной, она знала об этом с самого начала. Лионора осталась, чтобы сохранить жизнь другим. Устрашающий огонь был сильнее ее. Но только сейчас, когда Ингал произнес это вслух, она осознала, что должна умереть.

– Оставь меня, – прошептала Лионора дрожащим голосом. – От того, что умрем мы оба, лучше не будет.

Но на самом деле ей не хотелось оставаться одной. Широко раскрытые руки тряслись. Каждый мускул прорезала боль. Устрашающий огонь двигался все сильнее, и его рокот усиливался. Еще немного, и она больше не сможет его сдерживать. Лионора задумалась, что произойдет, если она умрет. Ее обличие в теле Линнеи умрет вместе с ней? Или будет продолжать жить так, что она навсегда останется в его оковах? Заметят ли что-нибудь Линус и мама?

Вдруг Ингал запел. Низкие звуки отражались от каменных стен, заставляя вибрировать воздух. Отверстие, соединявшее грот с туннелем, стало закрываться. Увидев, что происходит, Устрашающий огонь стал сопротивляться с удвоенной силой. Лионора боролась, стараясь не терять концентрацию внимания, но, казалось, еще немного, и мозг взорвется. Легкие обжигало жаром. Каменная стена продолжала расти, еще немного, и грот превратится в замкнутое пространство. Оставалось одно небольшое отверстие, через которое пробивался язык пламени величиной с кнут. В этот момент силы оставили Лионору. Она пошатнулась и упала на колени. Ингал опять попытался поставить ее на ноги.

– Оставь меня. Я больше не могу.

В следующее мгновение стены грота сотряслись от взрыва. Острые осколки падали, нанося раны сквозь одежду. Девочка посмотрела вверх. Устрашающий огонь бушевал повсюду. Зеленые языки пламени танцевали вокруг нее, в одном из ближайших мелькнул оскал Ингала. Лионоре хотелось кричать, но голос не слушался ее. Сотни лиц ухмылялись в языках пламени. Она успела подумать, как многие оказались в ловушке огня из-за ее неудачи. Потом горящий кулак сомкнулся вокруг ее тела.

– Отпусти ее! – эхом раздался голос в туннеле.

Он был похож на отдаленный раскат грома. Лионора ощутила, как подступили слезы.

Это была Храмра. Ее Храмра, которая никогда не оставит свою девочку в беде.

– Ты лишил меня так многого, – прогремел голос Храмры. – Я никогда не позволю тебе забрать еще и ее.

Храмра с шумом пробиралась сквозь туннель. Копыта с грохотом ударяли по каменному полу, и казалось, будто падают камни. Великанша подняла свою огромную палицу из бревна, которая загорелась, как рассветное солнце. Туннели Сантионы наполнились светом, и Устрашающий огонь попятился назад. Храмра размахивала палицей, обрушивая ее на языки пламени. Они подгибались, словно обожженные пальцы.

Лионора ощутила, как хватка Устрашающего огня ослабевает. Потом чувства исчезли. Все вокруг почернело, и она провалилась в темноту.

Глава четвертая

– Ты уверен, что это хорошая идея? – пробурчал Арон, толкая вперед газонокосилку по дороге к Тракеборгу.

– Нет, не совсем, – признался Линус. – На самом деле идея так себе, но лучшая из имеющихся. Мы не можем долго ждать, а то вдруг Хенриетта успеет выбросить или продать предметы, которые нам нужны?

Они припарковали автомобиль чуть поодаль, так, чтобы свет фар не был заметен из дома. Сквозь ветви деревьев лился лунный свет, тени ползли по земле. На пробивавшейся между колеями траве блестела роса. Линус сделал глубокий вдох. Пахло июньской ночью: смесью прелой земли, нагретых солнцем сосен и летнего цветения. Дома, в городе, ароматы были совсем другими.

Мальчик посмотрел в глаза старику:

– Спасибо, Арон. Тебе необязательно было помогать мне.

– Ну как же иначе? – вздохнул старик, похлопав его по плечу. – Мы же должны помогать друзьям.

Прошло два дня с тех пор, как Линус приехал к Арону. За это время они вместе пораскинули мозгами в поисках идей. Результаты оказались скромными, раз теперь они шагали с газонокосилкой. С другой стороны, они разок все-таки сходили на рыбалку. Думать можно и сидя в лодке, решил Линус, потому что врать маме не любил. Если они немного порыбачили, о других вещах можно просто умолчать, а это уже лучше. Поклевок не было, но Арон разморозил щуку из прошлых уловов. Линуса увековечили на фото с ней в обнимку и снимок отправили маме.

Мальчик остановился. Теперь вдалеке показался Тракеборг – перед ними возвышался огромный дом. Взгляд Линуса скользнул по башне вверх, устремившись дальше, в небо, где миллионом драгоценных камней сверкали звезды.

Арон включил карманный фонарик. Ни в одном окне свет не горел. Это хорошо: похоже, Хенриетта улеглась спать.

– Ты помнишь план? – шепотом спросил Линус.

– Естественно, – фыркнул Арон. – Я не настолько стар.

– Ладно. Если она вновь зайдет в дом, кашляй.

– Я помню, Линус, – нетерпеливо заметил Арон. – Давай, вперед!

Линус помчался зигзагом по газону, прячась по возможности за кустами и деревьями. Он не спускал взгляда с дома. Добежав до него, мальчик спрятался в тени большого парадного крыльца и стал ждать. Внезапно тишину нарушил громкий шум, это Арон завел свою газонокосилку. Почти в тот же момент в одном из окон загорелся свет. Линус услышал, как внутри дома раздался сердитый голос и на лестнице застучали шаги. Вскоре распахнулась входная дверь.

– Чем это ты тут занимаешься!? – заорала Хенриетта, выйдя на крыльцо.

На ней был светло-розовый халат, на тапочках – пушистые помпоны. Изящная прическа, как обычно напоминающая булочку с корицей, была спрятана под сеткой для волос. Хенриетта злобно размахивала руками в направлении Арона.

– Выключи газонокосилку! – крикнула она, выскочив на газон.

Арон не обратил на нее никакого внимания.

– Ты что, не слышишь, что я говорю, чудак-человек?! Выключи газонокосилку!

Линус бесшумно поднялся на крыльцо за спиной у хозяйки.

– Что?! – прокричал в ответ Арон.

– ВЫКЛЮЧИ ГАЗОНОКОСИЛКУ!!!

– Я не слышу, что ты говоришь, мне надо выключить газонокосилку! – орал в ответ Арон, притворяясь, будто ищет выключатель.

Сдавливая смех, Линус украдкой прошмыгнул дальше, в прихожую. Записная книжка должна находиться в башенной комнате. Он прокрался по коридору к библиотеке. Лунного света было достаточно, чтобы сориентироваться, мальчик хорошо помнил расположение комнат с прошлого лета.

Библиотека выглядела теперь по-другому. Почти половина книг отсутствовала, пустоты смотрелись печально: книжные стеллажи будто потеряли часть зубов. Орлов тоже не было, но перекрещенные мечи по-прежнему висели над камином.

Линус поспешил к двери, спрятанной между двумя рыцарскими доспехами, – к той, что вела в башню. В тот момент, когда он взялся за дверную ручку, газонокосилка умолкла. Мальчик застыл на месте. Потом он услышал, как Арон с Хенриеттой продолжают разговаривать. Расслабившись, Линус нажал на дверную ручку, но сразу остановился, потому что дверь громко заскрипела. Он поморщился. Надо было выбирать между протяжным стоном и кратковременным щелчком. Мальчик выбрал последнее.

Дверь отворилась, и на него повеяло затхлым воздухом. Окон в помещении не было, так что он рискнул зажечь фонарик на мобильном телефоне. Винтовую лестницу покрывал слой пыли, тут и там виднелась паутина. Это – хороший знак. Возможно, порывы Хенриетты навести порядок еще не настигли башенную комнату. Линус осторожно прокрался вверх по лестнице. Провел рукой по холодной, как змеиная кожа, поверхности лестничных перил, действительно похожих на змею. Лицо мальчика то и дело попадало в паутину, но после битвы с Ислерди арахнофобия, боязнь пауков, притупилась. Хотя это вовсе не означает, что с тех пор он полюбил этих тварей.

Дверь в башенную комнату была закрыта. Дверная ручка напоминала рогатое животное с металлическим кольцом во рту. Мальчик нажал не нее, и дверь отворилась. Воздух внутри показался ему спертым и теплым. Сквозь окно в комнату падал лунный свет, так что Линус сразу погасил фонарик на телефоне. Ничего нового в комнате он не заметил – всё, как в его воспоминаниях. Медвежья шкура по-прежнему лежала на полу, стеклянные глаза-бусины смотрели в пустоту. В углу стояла странная металлическая конструкция, Линус уже знал, что это – модель солнечной системы Хинсидеса.

Снаружи до него донесся голос Хенриетты:

– Ты ведь понимаешь, что нельзя вот так приходить и шуметь посреди ночи?!

– Ну я же уже тысячу раз объяснял, – мягко отвечал Арон, старательно изображая голос раздраженного старичка. – Вильхельм просил меня косить здесь траву.

Линус поспешно зашел в башенную комнату. Кусок вощеной ткани лежал, как он и запомнил, сверху на письменном столе. Наверное, его Лионора назвала Узором. Разноцветные камушки тоже, как и раньше, лежали поверх куска ткани. Должно быть, Направляющие камни. Времени изучать их более внимательно не было, он засунул все в рюкзак, горячо надеясь, что это – весь комплект и другие камни не лежат где-нибудь отдельно.

Теперь оставалось найти только записную книжку.

Линус бросил взгляд за окно. Хенриетта стояла на газоне перед Ароном. Она активно жестикулировала, и ее силуэт с широченной спиной буквально сочился злостью.

– Вильхельм давно исчез! Его здесь больше нет!

– Ерунда, – отвечал Арон, качая головой. – Тракеборг – его владение. Кстати, а ты что здесь делаешь посреди ночи?

Линус, улыбнувшись, задернул занавеску. Теперь можно посветить телефонным фонариком. Один за другим он выдвигал ящики письменного стола и просматривал их содержимое. В одном лежал странного вида нож для писем с зубьями, как у пилы, старая бумага и конверты. В другом – очки с латунной оправой и сменными линзами. Всевозможные баночки и коробочки. Но записной книжки не было. Лионора писала, что книжку надо искать в потайном ящике. Понятно, что она опустила подробности, но могла хотя бы подсказать, где этот потайной ящик находится!

Тем временем на газоне под окном продолжался разговор.

– Ты нарушаешь границы частной территории! – кричала Хенриетта. – Дом выставлен на продажу. И совершенно неважно, что тебе Вильхельм велел делать. Он сам – бездельник, от которого одни проблемы. Так еще отец говорил, когда мы были маленькими, и ведь как в воду глядел!

Линус лихорадочно обыскивал каждый уголок письменного стола, нажимал и тянул на себя каждую его деталь, простукивал вдоль и поперек столешницу и боковые части, чтобы понять, нет ли где полости. Потом он внезапно заметил, что средний ящик менее глубокий, чем соседние. Мальчик быстро обыскал пространство вдоль дна ящика, но ничего не нашел.

Как раз в этот момент покашливания Арона эхом отразились от окошка башенной комнаты. Линус застыл. Значит, Хенриетта собирается возвращаться в дом. Так и есть. В следующую секунду он услышал, как хлопнула массивная входная дверь Тракеборга. От стресса все сжалось внутри. Линус ногтями исследовал деревянное донышко ящика и сдержал стон, когда под ноготь вонзилась заноза.

Там было пусто! Он задвинул ящик обратно.

Делая последнюю отчаянную попытку, мальчик лег на пол и осветил телефоном дно стола. Вот оно! В ящике, который он обыскивал, была маленькая щель – настолько узкая, что мальчик не сразу ее заметил. Чуть шире трещины. Он попытался просунуть в нее ноготь, под которым сидела заноза, и стал оглядываться в поисках чего-то более подходящего. И тут вспомнил про нож для писем. Лезвие скользнуло в щель, и, к своему удовлетворению, Линус услышал щелчок. Донышко ящика отскочило, едва не ударив его по лицу. Он успел отползти в сторону прежде, чем на пол упала книжка в темно-красном кожаном переплете. Обложка была испещрена зазубринами, трещинами и пятнами, так что либо книжка пережила множество приключений, либо хозяин ее отличался крайней неаккуратностью. От книжки исходил слабый запах пороха, будто после фейерверка. На верхней обложке располагалась золотая рамка, в ней – фотография. Наклонившись, мальчик посмотрел на нее внимательнее. Это была фотография Вильхельма. Он выглядел не так, как при встрече с Линусом: тогда мальчику показалось, будто он неопределенного возраста. На снимке ему было около тридцати. Улыбка искренняя, совсем не похожая на оскал превосходства, с которым он смотрел на окружающих в Хинсидесе.

Линус осторожно открыл записную книжку. В следующее мгновение он с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть, потому что обложка захлопнулась так быстро, что ему чуть не прищемило пальцы.

– УВАЖАЕМЫЙ ВОР ИЛИ ПОСЯГАТЕЛЬ! – раздался слишком знакомый ему голос.

Ошеломленный Линус огляделся вокруг, но потом его взгляд привлекла фотография Вильхельма на обложке записной книжки. Края снимка светились. Лицо уже больше не улыбалось, а рот двигался в такт голосу, который раздавался эхом в башенной комнате.

– ТОЛЬКО ЧТО ТЫ СОВЕРШИЛ ОШИБКУ, ПЫТАЯСЬ УКРАСТЬ САМУЮ ДОРОГУЮ МНЕ ВЕЩЬ. НЕ ОЧЕНЬ УМНОЕ РЕШЕНИЕ, ПОТОМУ ЧТО ЕСЛИ ТЫ ЗНАЕШЬ О СУЩЕСТВОВАНИИ ЭТОЙ КНИГИ, ТО ДОЛЖЕН БЫТЬ В КУРСЕ, ЧТО Я МОГУ, СКАЗАВ ОДНО ЛИШЬ СЛОВО, ВЫВЕРНУТЬ ТЕБЯ НАИЗНАНКУ. Я ПОДГОТОВИЛ КОЕ-ЧТО ВНУТРИ ДЛЯ ТАКИХ, КАК ТЫ. ХОТЯ, КОНЕЧНО, ЕСТЬ РИСК, ЧТО ТЫ ОТКРЫЛ МОЮ КНИЖКУ ПО ОШИБКЕ, ПОЭТОМУ ДАЮ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС: ЕСЛИ НЕ БУДЕШЬ БОЛЬШЕ ДОТРАГИВАТЬСЯ ДО КНИГИ, НИЧЕГО НЕ СЛУЧИТСЯ. НО ЕСЛИ ТЫ – НЕ ПОНИМАЮЩИЙ НАМЕКОВ ИДИОТ, ТЕБЯ ЖДЕТ СЮРПРИЗ.

Линус сидел, не шелохнувшись. И что прикажете теперь делать? Попытаться взять книжку было бы верхом глупости, но он должен забрать ее с собой, потому что его просила Лионора.

– Наверное, я болван, – пробормотал себе под нос Линус, потом взял два листа бумаги и попробовал обернуть их вокруг книжки, чтобы не дотрагиваться до нее. Но, как только его руки оказались слишком близко, края снимка засветились еще ярче.

– ДОСТОЙНАЯ ПОПЫТКА, НО НЕТ, НЕ ПРОЙДЕТ, – зазвучал голос Вильхельма. В следующее мгновение книга распахнулась. Страницы, оторвавшись, закружились в воздухе, закрутились в бешеном вихре и одновременно стали загибаться. Линус старался уследить за молниеносными движениями листов. Поднявшись, он стал пятиться назад, пока не уперся спиной в книжный шкаф. В ту же секунду шуршание бумаг переросло в шипение. Линус смотрел во все глаза. Страницы записной книжки сложились в длинную змею из пожелтевшей бумаги. Она была толщиной с человеческую руку, с длинных тонких клыков капали черные чернила. Змея вытянулась вверх над записной книжкой и раскачивалась из стороны в сторону. Она безотрывно смотрела на мальчика отсутствующими глазами.

– ВОТ ЧТО ПРОИСХОДИТ С ВОРАМИ, – орал голос Вильхельма, а змея при этих словах атаковала Линуса, словно стрела.

Он бросился в сторону, споткнувшись о старую медвежью шкуру. Услышав хруст, взглянул через плечо. В том месте, где Линус только что стоял, бумажная змея вцепилась в книжный шкаф. Зубы застряли в древесине. Змея подалась назад, оторвав большой кусок полки. Дюжина книг попадала на пол. Линус потянулся к записной книжке, но она намертво прилипла к змеиному хвосту. Змея ожесточенно трясла головой, пока кусок полки не соскочил с ее зубов, пролетев через всю комнату. Когда он долетел до окна, посыпались осколки стекла.

Линус не мог ничего понять, ведь зубы всего-навсего бумажные! Объятый ужасом, он выбежал из комнаты, не успев закрыть за собой дверь, прежде чем змея ринулась за ним. Записная книжка по-прежнему висела у нее на кончике хвоста. Змея свернулась кольцом на верхней ступеньке лестницы, обнажила клыки и зашипела. Капли черных чернил забрызгали пол. Пятна от жидкости дымились и шкварчали.

– ТОТ, КТО КРАДЕТ МОИ ВЕЩИ, БУДЕТ НАКАЗАН! – эхом раздавался голос Вильхельма.

Линус бросил взгляд поверх перил. До двери в библиотеку было еще очень далеко. Змея застыла перед следующей атакой, и Линус принял решение. Он перемахнул через перила и услышал, как змея зашипела от злости. Мальчик повис под лестницей, судорожно ухватившись за ступеньку, и начал спускаться, перехватывая руками перекладины. Дойдя до середины, он отпустил руки и с раскатистым грохотом приземлился на одну из нижних ступенек. Линус бежал изо всех сил и вскоре достиг двери в библиотеку. В то же мгновение по другую сторону послышались шаги и почти сразу – голос Хенриетты:

– Я знаю, что ты там! Полицию уже вызвала!

Линус совершенно забыл, что она находится в доме. Конечно, хозяйка слышала шум! Мальчик посмотрел вверх вдоль лестницы, но никого не увидел. Куда делась змея? Он схватился за ручку и стал придерживать дверь на случай, если Хенриетта попытается открыть.

– Не знаю, кто ты такой, но тюрьма тебе обеспечена! – раздался ее резкий голос.

Линус не знал, как ему быть. Сверху было слышно, как стучит по ступенькам записная книжка. Змея скоро спустится, и деваться ему будет некуда.

Либо Хенриетта, либо змея.

Если его увидит Хенриетта, впереди – колония для несовершеннолетних или что-то в этом роде. Мама умрет от горя. И Лионоре никто никогда не поможет.

А как же змея? Что будет, если она загрызет его?

– НИКТО НЕ ИМЕЕТ ПРАВА КАСАТЬСЯ ТОГО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ! – грохотал голос Вильхельма.

Снаружи, в библиотеке, повисла тишина.

– Вильхельм? – вымолвила наконец трепещущим голосом Хенриетта.

Звучало это так, будто она только что увидела или скорее услышала привидение.

– МЕНЯ НЕ ВОЛНУЕТ, КТО ВЫ ТАКИЕ, НО Я ПОТРАТИЛ ГОДЫ НА ПРИОБРЕТЕНИЕ ЗНАНИЙ НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ОНИ ПОПАЛИ В РУКИ ТАКИХ, КАК ВЫ!

Линус слышал, как Хенриетта мучительно пытается что-нибудь ответить, потом за дверью раздался звук убегающих шагов.

Он выждал немного, чтобы убедиться, что хозяйка исчезла, и распахнул дверь. В библиотеке горел свет. Когда Хенриетта жила здесь сама, электричества, похоже, на всё хватало.

Линус помчался к камину с двумя перекрещенными мечами.

«Ты ведь не будешь трогать старое оружие, правда?» – вспомнились ему слова матери. Конечно, он обещал ей этого не делать, но даже мама решила бы, что магическая змея из бумаги – достаточно веское основание, чтобы нарушить данное обещание. Пододвинув стул, Линус потянулся за верхним мечом. Мысленно поблагодарил Бога за то, что меч не был прикреплен к стене намертво. Но меч оказался намного тяжелее, чем он рассчитывал: его пришлось держать обеими руками. Спустившись со стула, мальчик стоял с мечом в руках и безумным взглядом озирался вокруг. И что ему теперь делать? Фехтование на мечах, признаться, не входило в круг его ежедневных занятий, а если подумать про разъедающую жидкость, которая капает с змеиных клыков, шанс уничтожить противника у него будет только один.

Тогда Линусу пришла в голову идея.

Он помчался обратно к двери в башню с мечом в руках и притаился за рыцарскими доспехами. Как раз в этот момент стук записной книжки по ступенькам умолк – похоже, змея сползла с лестницы. Линус видел, как она осторожно выглядывает из дверного проема. Голова качалась, словно маятник, будто обыскивая комнату в поисках добычи.

Линус взял разбег и изо всех сил толкнул доспехи, которые с оглушающим грохотом повалились на пол. Шлем укатился в сторону по половице, но другие части упали прямо на змею. Она зашипела и задергалась, пытаясь высвободиться из-под тяжести. Линус поднял меч и ударил с плеча. Змеиная голова отскочила и, стукнувшись об пол, издала звук, вовсе не похожий на шорох упавшей бумаги. Тело змеи билось в агонии, разбрызгивая по сторонам черные, разъедающие всё подряд чернила. Линус едва успел шагнуть назад. Лезвие меча зашкварчало, меч вздрогнул в руках мальчика, и Линус с криком швырнул его в сторону. Жидкость – что бы это ни было – прожгла металл насквозь, и меч развалился на две части.

– Что же там на самом деле в твоей книжке, Вильхельм? – бормотал Линус, уставившись на пол, где чернила прожгли огромные дыры.

На улице внезапно резко тронулся с места автомобиль. Мальчик притянул к себе записную книжку, которую уже больше не держал змеиный хвост. В тот же миг змея загорелась, и секундой позже от нее остался один пепел. Сверху горстки пепла лежала догоравшая чуть медленнее фотография Вильхельма, пока полностью не исчезла.

– Что там произошло?! – прокричал Арон, когда Линус пересек газон перед домом и подбежал к нему. – Хенриетта только что выскочила как ошпаренная, будто сам черт за ней гнался.

– Где она сейчас? – спросил, запыхавшись, мальчик, прижимавший к груди записную книжку.

Змеи больше не было, а колония для несовершеннолетних еще маячила на горизонте.

– Она запрыгнула в машину и уехала так стремительно, что шины взвизгнули, – крикнул в ответ Арон. – Ты цел?

Линус обогнал Арона и продолжил свой бег.

– Потом расскажу! Сейчас надо торопиться, думаю, полиция уже выехала!

Арон, успевший немного пробежаться, опять замедлил шаг.

– Тогда у нас еще масса времени, – ухмыльнулся он. – Ближайшее отделение полиции расположено в…

Линус в последний раз взглянул на Тракеборг.

– Арон, миленький, беги!

Глава пятая

Раздался какой-то скрип. Казалось, он доносится издалека, звук будто проходил через толщу воды. Лионора прислушалась, и звук постепенно стал отчетливее, но открыть глаза она была не в состоянии. Ей хотелось только спать. Все тело болело. Потом она внезапно вспомнила, что произошло. Это объясняло причину боли.

Лионора осторожно открыла глаза и увидела над собой ночное небо, усыпанное звездами. Она лежала в старой деревянной повозке на толстом слое одеял. Скрипели колеса. Впереди возвышался такой знакомый силуэт Храмры. Она сама тянула повозку, и оленьи рога мерно раскачивались в такт шагам.

Застонав, девочка села и огляделась. Вокруг брели сотни беженцев – пестрая компания всех народностей, населявших Сантиону. В основном Ингалы, Раули и Тенариимы. В толпе то там, то тут попадались Стражницы. Ночь стояла холодная. Многие кутались в одеяла. Вид у всех был расстроенный и уставший. Некоторые несли на руках детей, а вот вещей почти ни у кого не было. Город, похоже, покидали так стремительно, что уходили, ничего с собой не взяв.

– Слава богу, очнулась наконец, – пробурчала Храмра.

Когда она, обернувшись, посмотрела через плечо на девочку, белый глаз засветился в темноте, словно третья луна.

– Где мы? – спросила, откашлявшись, Лионора.

– На равнине перед Сантионой. Или тем, что от нее осталось. Лионора обернулась и поморщилась от пронзившей тело боли. Вдали, в стороне от вереницы беженцев, на фоне ночного неба выделялся темный силуэт. Гора была расколота посередине, и половина отсутствовала. Из окон оставшейся половины города лился зеленый призрачный свет.

– Значит, Устрашающий огонь жив, – тихим голосом сказала Лионора.

– Да, – не оборачиваясь, ответила Храмра. – Моей силы далеко не достаточно, чтобы уничтожить его.

– Но ты добилась его отступления. Я заметила, что он тебя испугался.

Храмра промычала в знак согласия. Звук был похож на скрип могучего дуба.

– Такой результат намного лучше того, что удалось мне, – пробормотала себе под нос Лионора.

Опустив взгляд, она заметила, что ее руки и ноги покрыты компрессами из листьев, жеваных трав и древесного сока, которые готовила Храмра. Компрессы обычно облегчали боль, но в этот раз девочке казалось, что они совсем не помогают.

– Ты совершила чудо, не сомневайся, – произнесла Храмра, кивая на бредущий по равнине народ. – Они живы только благодаря тебе. Ты дала им время, чтобы успеть покинуть город. Не преуменьшай свой подвиг, Лионора.

Девочка слегка кивнула в ответ, а про себя лишь усмехнулась. Что бы Храмра ни говорила, Лионора потерпела неудачу, и чувство стыда саднило больше, чем ожоги.

Ее усилий оказалось недостаточно.

Девочка почувствовала, как слеза упала на плечо и скатилась по зеленому компрессу. Она раздраженно вытерла глаза. Будто слезами можно помочь делу!

Повозка, накренившись, остановилась, и Лионора ощутила тяжелую руку на своей спине. Она посмотрела в разноцветные глаза Храмры.

– Я в порядке, – быстро сказала девочка. – Можем ехать дальше.

Храмра погладила ее по голове. От этого еще больше захотелось плакать, но Лионора, не переставая, сглатывала слезы, пытаясь не показывать, как сильно расстроена. Великанша стояла на месте, краем глаза наблюдая, как мимо проходят беженцы из Сантионы. Девочка покосилась на лицо Храмры. Карий глаз был закрыт, но Лионора знала, что белый видит намного больше, чем обычный глаз.

– Спасенных могло быть намного больше, будь я сильнее, – вздохнула девочка. – Или если бы остановила Вильхельма до того, как он выпустил Устрашающий огонь на свободу. А я позволила ему отвлечь меня болтовней о Линусе.

– О твоем брате в мире людей? – перебила ее Храмра. – И что же Вильхельм сказал о нем?

– Что я скоро встречусь с ним, но эта встреча будет последней. А когда я решила убедиться, что Линус в порядке, там, в его комнате, что-то было не так.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Храмра, и ее молочно-белый глаз заблестел.

– Не знаю, какая-то тень. Хотя глаза у нее отсутствовали, она меня тоже видела и знала, что я в своем втором теле.

– Это тревожно, – глухо отозвалась Храмра, глянув на руины Сантионы.

Лионора проследила за ее взглядом.

– Почему нас не преследуют Вильхельм с Устрашающим огнем? На таком открытом месте мы очень уязвимы. Достаточно одной атаки, чтобы всех истребить.

Из горла Храмры вырвалось рычание.

– Ты же сама сказала, – ответила она, кивнув. – Он испугался меня. Устрашающий огонь подпитывает свои силы за счет чужого страха, но собственный страх истощает его. Ему нужно время на восстановление.

– А что ты предприняла тогда в туннеле? – спросила Лионора. – Я никогда такого прежде не видела.

Храмра провела рукой по подбородку. Девочке казалось, что она колеблется.

– Я ведь никогда особенно не распространялась о своем народе, правда? – вымолвила наконец великанша.

Лионора отрицательно покачала головой. Храмра устремила свой взгляд в звездное небо.

– Мое племя относилось к древнейшим существам и вело отсчет от Сотворения мира. Кто-то зародился в зарослях первых деревьев, другие вышли из первой горы или выросли из морской пены, прибитой к берегу первой волной. Мы же всегда обитали в Хинсидесе и выступали в качестве хранителей природы.

– И где же сейчас твое племя? – осторожно поинтересовалась Лионора.

Храмра опустила глаза, ее длинные, украшенные жемчужинами волосы разметались. Руки вцепились в край повозки. Лионора заметила, как костяшки кулаков побелели.

– Давным-давно, в стародавние времена, племена воевали друг с другом. Воевали так долго, что успели позабыть суть разногласий. Но никому не хватало смелости сделать первый шаг к примирению, настолько укоренился у всех страх перед другими. Из этого страха и возник Устрашающий огонь.

Лионора задрожала и плотнее укуталась в одеяла.

– Он бушевал по всему миру, сея разрушения на своем пути, – продолжала Храмра. – Сжигал дотла леса, перемалывал горы в щебень, расплавлял, превращая в стеклянные пустоши, пустыни. Даже море закипало от его жара. Мир стоял на грани гибели, и вот наконец племена заключили мир, создав Ариатлам. Мое племя использовало свои сверхъестественные способности, чтобы побороть Устрашающий огонь. Другие придумали, как заточить его. В итоге всем вместе удалось осуществить задуманное.

Деревянная повозка затрещала под силой сжатых кулаков Храмры. Тогда она ослабила хватку.

– Помню, как я очнулась на поле битвы после решающего боя. Все вокруг превратилось в пепел. Меня ранило в самом начале, братья и сестры вытащили меня из пекла. Когда я пришла в себя, в живых никого не осталось. В той битве мой народ был полностью уничтожен.

Храмра умолкла, окинув взглядом равнину.

– Я узнала, что Устрашающий огонь посадили под замок и что вокруг воцарился мир, – тихо продолжала она свой рассказ. – Но чувствовала себя осиротевшей.

Лионора погладила великаншу по грубой руке. Храмра всхлипнула.

– Чтобы не умереть с горя, я помогала строить Сантиону. Мы воздвигли город в виде горы, окружившей тюрьму Устрашающего огня. По замыслу, все племена сообща должны были стоять на страже. При этом мы не подумали, насколько будем уязвимы, если Устрашающий огонь однажды выйдет на свободу.

Пригладив кулаками волосы, Храмра посмотрела на колышущееся море беженцев.

– Когда строительство завершилось, я отправилась странствовать по глухим местам, надеясь найти других выживших из моего племени. Таких не оказалось. Но я всё шла и шла, пока однажды не услышала детский плач. Там, на земле, в полном одиночестве лежало маленькое создание, каких я прежде не видала, серебристо-белого цвета, напоминающего светящиеся в ночи луны.

Храмра, склонившись, посмотрела на девочку и улыбнулась.

– Это была ты, Лионора.

Девочка, вздрогнув, заглянула в глаза великанши.

– Но как я там оказалась? – спросила она.

Лионора столько раз задумывалась над этим вопросом, но Храмра никогда не рассказывала всю историю от начала до конца.

Было заметно, что великанша колеблется.

– Мне самой хотелось бы знать, откуда ты появилась и как попала сюда, – произнесла наконец Храмра. – Я же знаю только, что мир даровал мне семью, которую я так долго искала. Мне неизвестно, почему ты здесь находишься, Лионора, но я всегда считала, что ты – новая Хранительница. Та, что заполнит пустоту, образовавшуюся с исчезновением моего народа.

Лионора всматривалась в исчерченное морщинами лицо Храмры и повторяла про себя только что прозвучавшие слова.

Ты – новая Хранительница.

Она пробовала слова на вкус, не зная, что чувствовать. Вес ответственности немалый. Как оправдать все возложенные на нее ожидания? Если это правда, у Лионоры нет выбора, судьба предрешена и остается только покориться. Признаться, не очень справедливо. Даже не иметь возможности самой сделать выбор.

И в то же время… Быть избранной.

– Но почему же я тогда обитаю в двух мирах? – прошептала она. – Если мне суждено стать Хранительницей здесь, что я делаю в Мире людей?

– Не знаю, дитя мое, – улыбнулась Храмра и погладила девочку по голове. – Быть может, чтобы уместить всю заложенную в тебе силу, требуется два тела? Существовать в двойном комплекте в своем собственном мире невозможно. А может, суть в том, чтобы чему-то научить людей? Не знаю, но всё имеет свой смысл.

Лионора почувствовала, как к глазам подступают слезы, и протянула руки к Храмре. Та подняла девочку и прижала к себе. В объятиях Храмры Лионора чувствовала себя как за каменной стеной. Великанша присела и стала тихо убаюкивать ее.

Они долго так сидели, пока вереница беженцев медленно проходила мимо, уважительно соблюдая молчание.

Глава шестая

На следующее утро после набега на Тракеборг с газонокосилкой Линусу пора было возвращаться домой. Арон проводил его и пожелал Удачи – ничего больше. Что еще ему можно пожелать? Кто знает, что ждет Линуса впереди? И получится ли у него теперь найти Дверь в другой мир?

Вагон поезда мерно покачивался на рельсах, продвигаясь вперед. Линус сидел, прижимая к себе записную книжку Вильхельма. Перед тем как тронуться в путь, он попробовал открыть ее, чтобы убедиться, что больше сюрпризов не осталось. Если Вильхельму вздумалось устроить еще одну ловушку, которая открылась бы в вагоне поезда, где полно народа, случилась бы катастрофа. «Знали бы, чего они избежали», – подумал Линус, украдкой оглядываясь по сторонам.

Он взглянул на темно-красный переплет и, преодолев последние сомнения, перевернул первую страницу. Витиеватый почерк местами было трудно разобрать. Линус листал дальше. На отдельных страницах встречались подробные, искусно сделанные зарисовки. Мальчик достаточно быстро просмотрел всю записную книжку до конца. Насколько он понял, Вильхельм путешествовал по миру в поисках магии. Позаимствовал отовсюду понемногу и в конце концов изобрел свой собственный вариант. В книжке он называл его «мой метод» или «Вильхелизм». Линус гадал, что именно Вильхельм находил во время своих поездок. В книжке попадались такие слова, как «шаманизм», «вуду» и «восточные учения», но сути изложенного мальчик до конца уловить не мог. Тогда он начал читать заново, с самого начала. Книга содержала на удивление простые инструкции, особенно если вспомнить, какую смертельно опасную ловушку она в себе таила.

В твоей голове ты – бог. Твои мысли – законы, и только ты волен решать, что происходит у тебя внутри.

Мой метод – давай назовем его Вильхелизмом – даст тебе возможность также контролировать мир, который тебя окружает.

Мысли и воспоминания – неистощимый источник силы. Но они застряли в твоей голове и в мире снаружи существовать не могут. Чтобы преодолеть барьер, необходимо заточить чувства, как острие ножа. Еще нужно укрепить свою самооценку и воспринимать себя как бога. Только в таком случае мысли смогут выйти на свободу.

Потом, когда мысли будут свободно летать вокруг, ты сможешь подчинить реальность совей воле.

Телодвижения – инструмент, который поможет тебе распространять свои мысли. Именно поэтому каждое упражнение сопровождается особым жестом руки. Жест поможет твоим обострившимся чувствам преодолеть барьер и отделит мысли от реальности.

Линус пролистал несколько страниц вперед. Он искал инструкции, как найти Дверь, а заодно прочитал, как собрать энергию для молнии и перенестись куда-нибудь в долю секунды. Похоже, эта задача относилась к самым сложным. А еще Линус узнал, как изменить угол света, чтобы стать невидимым. На одной из страниц упоминалось искусство летать, но текст был перечеркнут. «Сложно управлять полетом. Попробую другой способ, когда заживут ноги», – гласила подпись внизу страницы.

Мальчик листал записную книжку дальше.

Наша способность прикасаться к предметам вокруг и управлять ими ограничена мышечной силой и размахом конечностей. С помощью описанного ниже упражнения эти препятствия можно преодолеть.

Движение рук: Сожми левую руку в кулак.

Шаг 1. Соберись с мыслями. Плотно скрути их и заплети в косу. Продолжай это ментальное упражнение до тех пор, пока не будешь явственно ощущать косу из мыслей в качестве дополнительной руки в своей голове.

Шаг 2. Наполни все свое существо ощущением собственной важности. Знай, что ты достоин этой способности. Знай, что ты заслуживаешь власти влиять на окружающий мир.

Шаг 3. Заставь свои мысли стать тверже бриллианта, придай им мощь, большую, чем у смерча.

Шаг 4. Позволь своим мыслям протянуться вперед, обхватив предмет, который ты хочешь сдвинуть с места. Сосредоточься и перенеси его в желаемую точку.

Звучит несложно, подумал Линус, оглянувшись вокруг. Его взгляд остановился на сумке, лежавшей на багажной полке. Мальчик закрыл глаза и сосредоточился. Задача оказалась сложнее, чем он думал. От тряски поезда и отвлекающих внимание звуков мысли ускользали от него, словно юркие мальки между пальцами. Линус зажмурил глаза и напрягся пуще прежнего. К своему удивлению, он действительно начал что-то чувствовать. Что-то давило в лобную кость изнутри. Вначале мальчик испугался, но ему удалось сохранить концентрацию внимания.

Распахнув глаза, Линус решительно уставился на сумку. Глубоко вздохнул и сжал левую руку в кулак. Я достоин, думал он. Я боролся с монстрами, спас целых два мира… Хотя… Это ведь неправда. Это Лионора спасла мир. Крысочеловек уничтожил бы его, если бы не вмешалась Лионора. Если бы не она, Граница рухнула бы, посеяв опустошение в обоих мирах. На самом деле Линуса самого постоянно приходилось спасать на протяжении всего путешествия в Хинсидес.

Ладно, с горечью подумал мальчик, пытаясь придумать что-нибудь другое. Помогаю маме. Пытаюсь не давать ей грустить. Без меня она… А правда, каково бы ей было? Может, без него она была бы счастливее? Он знал, что мать часто мучилась угрызениями совести, ведь уход за Линнеей отнимал столько времени, что на сына его оставалось очень мало. Не будь Линуса, возможно, мать избежала бы этих чувств.

Чем больше мальчик думал, тем очевиднее ему становилось, что он вовсе не достоин. Если кто и был достоин обладать магическими силами, так это Линнея. Та, что так беспомощна в этом мире и невероятно отважна в Хинсидесе.

Линус почувствовал, как давление на лоб исчезло.

Сумка лежала на месте, оставаясь совершенно равнодушной ко всей его магии.

Он вздохнул и закрыл книжку, но потом передумал. Нельзя же просто так сдаваться. Кто знает, что потребуется от него на этот раз в Хинсидесе? И потом, ему по-прежнему невдомек, как туда попасть. Линус продолжал листать записную книжку, пока не наткнулся на заголовок «Простое упражнение». Строчкой ниже значилось: «Детский навык, не имеющий практического применения».

Судя по всему, речь шла о способности менять цвет предметов.

В отличие от формы поменять цвет предмета достаточно просто. На самом деле цвет остается прежним, меняется лишь его восприятие человеческим глазом (см. страницу 62 «Иллюзии и невидимость»). Тем не менее применяется тот же метод, что при придании предмету другой формы – воспоминания.

Движение рук: Проведи левой рукой по предмету, большой и указательный пальцы должны при этом касаться друг друга.

Шаг 1. Выбери воспоминание – чем ярче, тем лучше. Оно должно быть связано с цветами, которые ты хочешь изменить.

Шаг 2. Закрой глаза и сосредоточься на воспоминании. Проиграй его перед своим внутренним взором. Заново переживи все заложенные в нем чувства.

Шаг 3. Наполни свое существо осознанием того, что достоин изменить реальность. Выполни движение руками и открой глаза.

Линус достал яблоко из мешка с провизией, собранного Ароном. Яблоко переливалось разными оттенками красного. Он коснулся рукой кожицы, приложив указательный палец к большому. Потом закрыл глаза и попытался подобрать подходящее воспоминание. Что было в его жизни красного? Линус достаточно быстро вспомнил велосипед, который ему подарили на восьмой день рождения – красного цвета, не из дешевых. Ему всегда хотелось велосипед именно такой модели, но синий. Мама искала подержанный и в конце концов нашла красный. Когда Линус увидел этот цвет, он ужасно расстроился и с трудом мог заставить себя сесть на него. Мальчик понимал, что это неблагодарно с его стороны, но он ведь объяснял маме, как важен для него цвет. И он так редко ее о чем-нибудь просил.

Открыв глаза, Линус посмотрел на яблоко.

Оно было совершенно синим.

У мальчика перехватило дыхание. Он быстро спрятал яблоко под футболку и оглянулся вокруг, но, похоже, никто ничего не заметил.

В животе порхали бабочки. Он применил магию! Самую простую, если верить записям, но все же! Разве может еще кто-нибудь таким похвастаться? Ну, конечно, если не брать в расчет Лионору и Вильхельма.

Он с новым энтузиазмом принялся листать записную книжку дальше и в скором времени нашел, что искал.

Ритуал открытия пути к Двери.

Глава седьмая

Линус сидел дома на кухне и ужинал. На столе стояла большая кастрюля с пастой – он наворачивал третью порцию.

– Ничего себе, какой ты голодный! – заметила, улыбнувшись, мама, сидевшая по другую сторону стола. – Арон что, совсем тебя не кормил?

– Гм, – отвечал Линус с переполненным ртом.

Мальчик просто продолжал поглощать еду, чтобы наполнить желудок, хотя давно уже наелся. Но кто знал, когда в следующий раз удастся поесть?

Все было продумано и подготовлено. Раз за разом Линус перечитывал Ритуал открытия, чтобы точно ничего не забыть. Рюкзак он спрятал в гардеробе, упаковав все необходимое. Вначале положил еще кое-что полезное – веревку, складной нож и карманный фонарик с запасными батарейками – но потом передумал. Перенос вещей из одного мира в другой ослаблял Границу. Создавать новые проблемы, когда Лионора нуждается в его помощи, – не самая лучшая идея.

Он посмотрел на Линнею, сидевшую напротив него в инвалидном кресле. Один глаз у нее немного косил. Линусу так и не удалось найти с ней контакт, но сейчас он ткнул сестру под столом и одной мимикой попытался сказать ей:

– Скоро буду.

Мама была занята подготовкой питания для Линнеи. У девочки было проделано отверстие в желудке, через него в организм поступала пища. Они называли это застежкой на животе. Тонкий прозрачный зонд соединял отверстие с пакетом, из которого поступала питательная смесь.

– Какие у тебя планы на завтра, Линус? – поинтересовалась мама, выдавливая еду в зонд.

Линус застыл, не донеся вилку до рта. Мысль о планах на следующий день совершила кульбит в его голове. Сам он не мог унять сердцебиение, волнуясь перед ночным путешествием, но мама даже не заметит его отсутствия. Когда мальчик пересечет Границу, он вернется назад в ту же временную точку, из которой перенесся в другой мир. Так было в прошлый раз. Лионора объяснила, что, пока человек в своем мире кому-то нужен и пока он сам по нему скучает, время будет ждать его. Поэтому, даже собираясь ночью в путь, Линус должен успеть вернуться домой, чтобы проснуться завтра утром в своей постели. Если, конечно, в Хинсидесе с ним ничего не случится. Но Лионора не стала бы просить его приехать, если бы на кону стояла его жизнь. Она бы защитила Линуса от угрозы.

– Линус?

Мальчик вздрогнул.

– Что?

– Просто я спросила, есть ли у тебя планы на завтра. Что с тобой? Ты стал таким молчаливым с тех пор, как вернулся вчера домой. Не случилось ли чего?

– Нет, что ты, вовсе нет, – быстро ответил Линус, продолжая есть. – Просто я немного устал после всех этих пересадок с поезда на поезд.

Он скрестил пальцы и уставился в тарелку. Теперь одно вранье накладывалось на другое. Врать было совестно, но и правду сказать не получится. Расскажи Линус маме все как есть, она ни за что его не отпустит. Если вообще поверит. А вдруг мать вместо этого отведет сына к психологу? Расскажет об инвалидности Линнеи, о разводе и практически утраченном контакте с отцом? Они решат, что Линус в своих фантазиях создал себе счастливый мир.

Нет. По здравом размышлении ложь казалась проще.

Кстати, мама и соскучиться по нему не успеет.

Когда все закончили ужинать и Линус помыл посуду – сегодня была его очередь, – он ушел в свою комнату. Вытащил из гардероба рюкзак. Список вещей, которые надо взять с собой, был спрятан под ковриком для компьютерной мыши. Мальчик достал его, чтобы в последний раз перепроверить и отметить, все ли собрано. Убедиться, что все вещи на своих местах. Направляющие камни спрятаны в боковой карман рюкзака. Стеариновые свечи завернуты в свитер. Вощеную ткань с Узором он сложил и убрал в записную книжку. Компас и спички сунул во внешний карман вместе с бутылкой воды и запасом провизии.

Вещи, которые он решил оставить дома, лежали на письменном столе. Линус задержал взгляд на ноже. Он знал, сколько опасностей таится в Хинсидесе, но, с другой стороны, что проку от маленького складного ножика? Мальчик усмехнулся, вспомнив про Ночного монстра. В той битве нож бы ему еще и навредил.

Нет, если что ему и нужно, так это магия Вильхельма. Правда, несмотря на целые сутки тренировок, ничего у Линуса не выходило. Только Изменение цвета, а, по мнению Вильхельма, этот навык совершенно бесполезен. Мальчику оставалось надеяться, что Лионора встретит его раньше, чем вылезет какое-нибудь чудище и раскромсает его на кусочки.

– Когда я открою Дверь, Стражницы границы должны проводить меня к ней, – сказал он сам себе, вернув складной ножик на письменный стол. Теперь они меня знают.

Линус достал записную книжку и сел на кровать. Полистал немного наобум. Внезапно заметил, что две страницы склеились вместе, чего он раньше не замечал. Мальчик аккуратно разделил их. Текст на обеих страницах перечеркивали толстые жирные линии.

Изменить свойства живого существа очень трудно. Одних мыслей здесь недостаточно. Необходимо привлечь воспоминания (см. страницу 103 – «Цвет, форма и размер»).

Изъян воспоминаний заключается в том, что, в отличие от мыслей, их труднее создать, а чтобы ритуал удался, воспоминания должны быть очень яркими.

Иногда могут понадобиться чужие воспоминания.

Для успешной кражи воспоминаний необходимо следующее: Разузнай о предмете, который особенно дорог твоей жертве. Потом сделай копию, но такую, чтобы она одновременно являлась его противоположностью. Воспоминания жертвы перейдут к тебе через оба предмета. Таким образом, сильные эмоции жертвы превратятся в твое оружие. Чем в большей мере твой предмет соответствует требованиям, тем лучше будет результат.

Движение рук: Держи выбранный предмет в левой руке, а воспоминания своей жертвы притягивай к себе правой.

1. Представь себе, что между твоим предметом и предметом врага протянут крепкий трос.

2. Вообрази, что твои ногти – это крюки. Мысленно нарисуй себе, как они намертво впиваются в мозги жертвы и копаются в них. Напомни себе, что ты по-настоящему достоин этих воспоминаний, потому что найдешь им намного лучшее применение, чем их хозяин.

3. Выполни движение рук и представь себе, как изображения, звуки, чувства и запахи перетекают по тросу между двумя предметами и далее – к тебе.

Теперь воспоминания в твоем распоряжении.

В конце страницы заглавными буквами было написано:

МЕРЗКИЙ НАВЫК!

ЧЕМ Я ДУМАЛ???

НЕ ЗАБЫТЬ УДАЛИТЬ РИТУАЛ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ!

Из прихожей донеслись материнские шаги. Торопясь что есть мочи, Линус убрал записную книжку в рюкзак и запихнул его обратно в гардероб. Он осмотрелся, чтобы убедиться, что все в порядке. Потом услышал, как хлопнула дверь в ванную комнату – ложная тревога. Расслабившись, Линус сел на кровать. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что мама заснет рано. Мгновение он раздумывал, не оставить ли ей записку, но потом решил этого не делать.

Она ведь все равно не заметит его отсутствия.

Прошло несколько часов. Когда наконец раздался стук в дверь, Линус лежал под одеялом, полностью одетый. Как обычно, мама открыла, не дождавшись его ответа.

– Сладких снов, сердце мое, я ложусь, – сказала она. – Пожалуйста, не надо ночных бдений с играми в телефоне.

Мальчик отложил мобильный.

– Ладно. Спокойной ночи, мама.

Она как раз собиралась закрыть за собой дверь.

– Подожди! – закричал он, сбрасывая с себя одеяло. Забыв все на свете, он подбежал к матери и крепко обнял ее.

– Ой! – удивленно улыбнулась она и тоже обняла сына. – Все в порядке?

Не разнимая объятий, мама внимательно всматривалась в его лицо.

– Да, норм, – откликнулся Линус, уставившись в пол. – Просто я соскучился по тебе, пока гостил у Арона.

Он попытался улыбнуться, но губы не слушались.

Мама взъерошила ему волосы.

– Знаешь, Линус, я соскучилась по тебе в тысячу миллионов раз больше. И еще на сотню умножь, – добавила она.

Они улыбнулись друг другу. На этот раз искренне, по-настоящему.

– Завтра утром увидимся, мама, – сказал Линус.

– Уж не сомневайся, – прошептала она, поцеловав сына в лоб. – Завтра, и послезавтра, и каждый день.

Ну как может время тянуться так долго? Несколько часов Линус лежал и ждал. Все тело зудело, и теперь ему действительно хотелось отправиться в путь. Лионора уже заждалась его.

Только когда время клонилось к часу ночи, мальчик встал. Все шумы в квартире давно затихли, с почти полной уверенностью можно было сказать, что мама заснула. Тогда Линус беззвучно достал рюкзак из гардероба. Подошел к батарее отопления и выудил ключ. Он повесил его на шею, тщательно спрятав под футболкой. Потом в последний раз огляделся.

Свет в прихожей не горел. Дверь в мамину спальню была приоткрыта – оттуда доносилось ее глубокое дыхание. Линус рискнул зажечь фонарик на мобильном телефоне. Он тихо прокрался в комнату Линнеи и присел на краешек кровати. Глаза девочки были прикрыты наполовину – так, что не разберешь, спит она или нет.

– Привет, – осторожно прошептал Линус. – Не знаю, слышишь ли ты меня, но просто хочу сказать, что я иду к тебе. Мне удалось найти место, где можно совершить Ритуал открытия. Я высмотрел его, когда ехал в метро. Поезд притормозил на мгновение, прямо перед нашей станцией, и там есть проход в скалистой стене. Он точно остановится в этом месте еще раз.

На отклик мальчик не рассчитывал, но все равно ненадолго задержался.

– Ладно, – продолжал он, не дождавшись реакции. – В любом случае скоро увидимся, я с нетерпением жду встречи.

Линус погладил ее по руке. Несмотря на нехватку времени, он медлил, оставаясь сидеть рядом и рассматривая сестру. Линус вновь пытался осознать, что Линнея и Лионора – один и тот же человек. Что сестра у него одна, но в двух обличьях. От такого и с ума сойти недолго. Хотелось бы ему увидеть насквозь ее мозг, чтобы понять, как это работает.

В конце концов Линус встал.

– Предупреди Стражниц, что я приду, – прошептал он и, крадучись, направился к двери. – Еще одно приветствие, как в прошлый раз, я вряд ли переживу.

Глава восьмая

Повозка Храмры, покачиваясь, продвигалась вперед по равнине. Лионора лежала, глядя в небо, когда внезапно почувствовала, как заныло в спине. Значит, нечто важное происходило рядом с ней в ее другом обличье – такое, что ей необходимо увидеть. Девочка устроилась поудобнее и закрыла глаза. Не успев покинуть свое тело, она услышала крик и села. Похоже, на равнине, недалеко от них происходило что-то неладное. Лионора встала во весь рост в повозке, чтобы рассмотреть повнимательнее.

– Храмра, постой! – закричала она. – Нас атакуют!

На колонну беженцев напало несколько крупных, покрытых белой шерстью зверей. Каждым зверем правил вооруженный всадник. По равнине разносились отчаянные вопли. Народ бросался прочь с дороги. По земле глухо раздавалась поступь тяжелых лап, челюсти перерубали все, что встречалось на пути. Звериные морды и лапы уже были покрыты пятнами крови. Лионора чувствовала, как в ней закипает гнев. Как можно нападать на беззащитных беженцев? Вдалеке она увидела еще нескольких свирепствующих зверей. Дикий страх растекался по равнине.

– Лионора, сзади! – завопила Храмра.

Лионора обернулась. Один зверь мчался прямо к ней. Всадник в седле натянул тетиву своего лука. Лионора подняла руку. Стрела летела на нее, и девочка призвала ее к себе, но ничего не случилось. Она озадаченно смотрела на свою руку. В следующее мгновение повозка дернулась, и стрела просвистела мимо ее виска. Лионора бросила благодарный взгляд на Храмру. Всадник прицелился вновь. Выперев рога, Храмра пустилась навстречу врагу. Лионора подняла обе руки – почему ничего не получается? Обычно призывать к себе предметы было так просто, что она могла сделать это даже во сне. Навстречу летела следующая стрела, и девочка постаралась максимально сосредоточиться. Спустя секунду стрела остановилась прямо у ее лица и упала, мягко приземлившись на ладонь. Лионора сжала кулак так, что белые искры посыпались вдоль древка. Потом она бросила стрелу обратно, та полетела, рассекая воздух, словно дротик, и взорвалась перед мордой зверя. Монстр отпрянул назад, и всадник выпал из седла.

Храмра уже была на месте. С глухим рокотом она подняла зверя и отбросила в сторону. Монстр покатился по земле, потом, неуверенно пошатываясь, встал на ноги. Он переводил блуждающий взгляд с Храмры на Лионору и обратно. Подбежали Стражницы, что, вероятно, и решило исход дела: развернувшись, чудище обратилось в бегство. Лионора заметила, что другие звери последовали его примеру.

Всадник остался лежать на земле. Он попытался уползти прочь, но его успела остановить Залеа, тоже входившая в состав Ариатлама. Лионора сошла с повозки и направилась к ним. Залеа была одной из немногих, кто знал Линуса. Она очень нравилась Лионоре, ведь в свое время Залеа помогла ему. Рискнула помочь, несмотря на то, что Линус – Человек.

Убрав с лица свои красные перья, Залеа склонилась над всадником.

– Он – единственный, кого удалось схватить, – сообщила она. – Другие скрылись.

Лионора кивнула. Залеа достала один из своих листовидных кинжалов и перерезала тетиву вражеского лука.

– Храмра, – позвала Лионора. – Ты можешь присмотреть за ним?

Храмра кивнула в ответ, а Лионора в ту же секунду закрыла глаза. Ей необходимо узнать, почему ныла спина. Сознание девочки молниеносно пересекло Границу и оказалось в теле Линнеи. Похоже, стояла ночь. Она лежала в своей постели, потом увидела Линуса. Брат, крадучись, шел к двери. Но почему посреди ночи он полностью одет? Судя по его виду, Линус куда-то собрался. Остановился у двери, обернулся, слегка улыбнулся и исчез в прихожей.

Что пропустила Лионора? Она напряглась всем телом, чтобы позвать его обратно. «Не уходи, – хотела прокричать девочка. – Я не услышала, что ты сказал!» Но ничего не произошло. Она лежала немая и неподвижная в своем парализованном теле и ничего не могла предпринять. И вот брат ушел. Вздохнув про себя, Лионора скользнула обратно в мир за пределами Границы.

Вновь открыв глаза, она услышала конец фразы из уст Храмры:

– …легче будет, если расскажешь, почему напал на нас!

Никогда прежде Лионора не видела Храмру в таком гневе.

– Он говорил, что у вас есть ценные вещи, – выпалил всадник, защищая лицо руками. – Золото и прочее, – продолжал пленник.

Лионора рассмотрела, что это Тенариим. Он затер свои татуировки, выдающие принадлежность к клану, серой золой.

– Почему Тенариимы нападают на жителей Сантионы? – в изумлении спросила девочка. – Мы ведь всегда охотно обменивались с ними товарами?

Тенариимы обычно спускались со своих заснеженных гор, груженные мехами и деревянными изделиями, украшенными изящной резьбой. Ингалы из Сантионы в свою очередь приезжали к ним, чтобы помочь с каменотесными работами.

– Не все всадники из Тенариимов, – перебила ее Залеа. – По крайней мере один из них – Рауль.

Она сплюнула в знак презрения. В ее собственных жилах текла кровь Раулей.

– В колонне беженцев сколько угодно Тенариимов, – продолжала Залеа. – Как ты можешь нападать на свой собственный народ?

– Я ведь уже сказал, – прошипел Тенариим, держась за живот.

Вероятно, при падении он получил травму.

– Он велел нам так поступить, – продолжал пленник тихим голосом.

Взгляд Тенариима испуганно метался между Лионорой, Залеа и Храмрой. Его поросшие шерстью плечи ощетинились костяными шипами, но сам он не смел пошевелиться.

– Он сказал: если мы подчинимся ему, ваши богатства будут принадлежать нам.

– Кто Он такой? – спросила Лионора.

На самом деле ответ был ей уже известен.

– Человек, – заявил Тенариим. – Тот, что владеет магией. Только он может спасти нас от Устрашающего огня. Огонь у него в подчинении – он обещал нам, что мы будем в безопасности.

– Но это ведь он выпустил Устрашающий огонь на волю! – пророкотала Храмра.

– Возможно, – согласился Тенариим. – Но разве это что-то меняет? Истина по-прежнему в том, что он – единственный, кто в состоянии нас сейчас спасти. А кто еще? Ты, что ли?

С почти расстроенным видом пленник кивнул в сторону Лионоры.

– Я слышал о твоей встрече с Устрашающим огнем, – тихо продолжал Тенариим. – Он играл тобой, будто ветер сорванным листом.

– Попридержи язык, – взревела Храмра, начиная бить копытом.

Всадник посмотрел на нее снизу вверх.

– А что ты мне сделаешь, Сохатая? – прошипел он сквозь обнажившиеся зубы. – Убьешь?

Потом он внезапно рассмеялся. Это был смех отчаяния, и в глазах Тенариима Лионора разглядела слезы.

– Неужели вы думаете, будто я мог себе представить, что выживу после такого? – закричал он. – Я резчик по дереву, а не воин! Думаете, я могу вступить в сражение с убившей Ночных монстров и рассчитывать при этом, что сам останусь в живых?

Пленник кивнул в сторону Лионоры и потупил взгляд.

– Даже оседлав одного из этих мерзких чудищ, которых выдал нам Человек, – тихо продолжал он.

– Но почему же тогда?.. – начала было Лионора, но ее прервали.

– Чтобы спасти семью! Неужели непонятно?! Устрашающий огонь сожжет мир дотла. И народ сгорит заодно. Я только хотел спасти супругу и дочь. Их единственный шанс выжить – выкупить себе место в новом государстве Человека.

Лионора, Храмра и Залеа переглянулись. Лионора ненадолго задумалась. Потом присела на корточки возле Тенариима. Костяные шипы задрожали и еще немного удлинились.

– Как тебя зовут?

Он коротко взглянул на нее и опять опустил глаза.

– Лелим.

– Лелим, – повторила Лионора, выдергивая у себя из головы пару волос.

Она скрутила их вокруг пальца. Волосы расплавились и слились воедино, изменив цвет. В руках Лионоры мерцало блестящее золотое кольцо, которое она отдала Лелиму.

– Возьми его. Чище золота не найдешь. Это кольцо дороже, чем вся поклажа колонны беженцев. Иди и спасай свою семью, если полагаешь, что золото – единственный способ.

Шипы, расположенные вдоль спины и плеч Лелима, спрятались в шерсть.

– Ты свободен, можешь идти, – продолжала Лионора. – И запомни: если мы все объединим усилия, тебе не придется служить Вильхельму. Устрашающий огонь побеждали раньше. Вильхельм пытается разобщить нас, его страшит наша совместная мощь. Подумай над этим и расскажи тем, кого встретишь на своем пути.

Поднявшись, она протянула ему руку. Лелим помедлил, но потом все-таки ухватился за нее. Лионора помогла ему встать. Поднявшись, Тенариим посмотрел на нее, потом кивнул в знак благодарности и умчался в том же направлении, в котором исчезли звери.

Залеа проводила его взглядом.

– Ты же понимаешь, что, скорее всего, он прямиком пойдет к Вильхельму?

– Вероятно, – ответила Лионора. – Мы можем только надеяться, что он изменит свое мнение. Но если он вернется к Вильхельму, по крайней мере теперь мы отследим его местонахождение.

Храмра и Залеа смотрели на нее с немым вопросом. Лионора улыбнулась, но промолчала. Теперь она была довольна собой – не то что раньше.

– Что, кольцо? – спросила наконец Храмра.

Лионора кивнула.

– Вот мы и узнаем, где он прячется, – сказала она. – Мы ведь искали его целую вечность.

Храмра погладила девочку по голове. Лионора взглянула снизу вверх в ее огромное лицо и увидела, что оно сияет от гордости. Девочка почувствовала, как щеки зардели румянцем и по телу растеклось тепло.

– Залеа, – нарушила молчание Храмра. – Ты не могла бы привести своего друга Улькара? У нас есть для него задание.

Залеа, кивнув, удалилась.

Лионора огляделась вокруг. Народ стоял кучками, пытаясь прийти в себя после нападения. Некоторые стенали, распластавшись по земле.

– Я должна пойти и посмотреть, не нуждается ли кто-нибудь в моей помощи, – тихо произнесла девочка.

Храмра положила руку ей на плечо.

– Ты сама еще не успела залечить свои раны. Сначала надо направить все силы на то, чтобы поправиться. Без тебя они беззащитны.

Лионора вздохнула.

– Просто мне так хочется сделать что-нибудь полезное, – посетовала она.

– Умерь свой пыл, – пробормотала Храмра. – Придет твое время, не сомневайся.

Взглянув на Храмру, девочка заметила, как что-то мерцает в ее белом глазу. Ей очень хотелось спросить, что видит великанша. Принесет ли будущее утешение? Но Лионора не успела задать свой вопрос, поскольку вернулась Залеа, которая привела с собой Улькара. Он был из Ванéров, что жили на болоте, начинавшемся за равнинными окрестностями Сантионы. На плече Улькар нес короткое копье. Его землисто-серое лицо покрывала пыль. Он вместе с Залеа помог Линусу после битвы с Ночным монстром. Они рассказали Линнее, что взяли ее брата на борт корабля, и что Улькар дал ему мантию, чтобы тот мог незаметно передвигаться по Сантионе. Лионора всегда будет с благодарностью вспоминать их поддержку.

– Вы хотели поговорить со мной, – начал Улькар, почесав за витым рогом.

– Да, – откликнулась Лионора. – Мы хотим, чтобы ты установил кое за кем наблюдение. Наблюдать будет просто, но поиски того, кого мы ищем, сопряжены с опасностью.

Из одной из сумочек, закрепленных на поясе, она достала тонкую тупую иголку и протянула ее Улькару.

– Вот. Положи ее на ладонь. Она укажет на объект наблюдения, или точнее, на предмет, который он носит с собой.

Улькар взял иголку и кивнул в ответ.

– За кем именно я должен наблюдать? Разве не важнее остаться здесь и защищать колонну беженцев? До моря еще далеко, и нельзя исключить риск повторного нападения.

Храмра покачала головой.

– Теперь они уже не застигнут нас врасплох, – сказала она. – Я попрошу Стражниц прочесывать территорию впереди и позади колонны.

– Тебе надо будет установить наблюдение за одним Тенариимом, – объяснила Улькару Лионора. – Мы полагаем, он знает, где находится Вильхельм. И будем надеяться, приведет прямо к его убежищу.

– Правда? – удивленно воскликнул Улькар. – А что мне делать, если я найду его?

– Ничего делать не нужно! Незамедлительно возвращайся к нам. Ты знаешь, куда мы направляемся. Ни при каких обстоятельствах не пытайся разобраться с ним в одиночку.

– Нет уж, – фыркнул Улькар, – я не настолько сумасшедший.

– Спасибо, – поблагодарила его Храмра. – Ты – самый опытный из наших охотников, самый отважный.

Лионора слегка поклонилась Улькару.

– По поводу охоты, – перебила их Зелеа. – Нам надо пополнить запасы еды. Многое из провизии украли или испортили во время битвы. Скоро народ начнет голодать.

– Знаю, – с горечью признала Лионора.

Она обвела взглядом равнину. Беженцев были сотни. Большинство лишились всего, что имели, – их имущество ограничивалось надетой на них одеждой. И ей предстоит играть для них роль Хранительницы. Девочка села на землю. Все тело болело и жгло. Она провела рукой по одному из зеленых компрессов, наложенных Храмрой.

Что на самом деле произошло с теми стрелами? Почему ее силы не подействовали, как раньше? Если бы Храмра не передвинула повозку, Лионоры не было бы в живых.

Девочка огляделась по сторонам, опасаясь, как бы никто не заподозрил, о чем она думает. Без ее способностей у колонны беженцев нет шансов выжить.

Равнина, окружающая Сантиону, скоро закончится. От цели – подводного города Остиелантема – их отделяют намного более опасные земли.

Глава девятая

Когда Линус вышел на перрон в метро, часы показывали без четверти два ночи. Он огляделся. На станции почти никого не было, если не считать компании молодежи, двигавшейся к лестнице на другом конце перрона. Линус снял рюкзак и сел на скамейку, притворившись, будто ждет поезда. Если верить информации на табло, следующая электричка приедет через сорок минут. Это хорошо, надо только дождаться, чтобы станция совсем опустела.

Молодежь исчезла, поднявшись вверх по лестнице. Схватив рюкзак, Линус ринулся к скалистой стене, туда, где заканчивался перрон. Он наклонился и всмотрелся в темноту туннеля. Там, на расстоянии приблизительно десяти метров от платформы, виднелся проход.

Мальчик взглянул на железнодорожное полотно и нервно сглотнул. Он знал, что рельсы могут быть под напряжением; пусть он и проверил расписание, а вдруг все равно пойдет поезд? От волнения засосало под ложечкой. Набрав в легкие побольше воздуха, Линус спрыгнул вниз. Он внимательно смотрел под ноги, наступая только на грязно-бурые камни, – коснуться рельсов ни в коем случае нельзя.

Когда Линус забежал в туннель, сердце бешено колотилось. Проход находился там, где он запомнил, но, оказавшись перед ним, мальчик засомневался. Дыра была похожа на черный разинутый рот, и оттуда шел неприятный запах. Линус заглянул внутрь, осветив пространство фонариком мобильного телефона. На грязном полу валялся всякий мусор: старые газеты, бутылки, банки и порванный спальный мешок. На идеальную чистоту он, конечно, не рассчитывал, но здесь оказалось намного противнее, чем ему представлялось. Мысль о необходимости заползти в это темное пространство вызывала отвращение.

– Но мне надо уйти с железнодорожных путей, – подумал вслух Линус, срывая с себя рюкзак. От пола в углублении скалы его отделял метр с небольшим. Мальчик перекинул ногу через рельсы и наступил на мусор. Что-то зашуршало, и Линус заметил, как мимо прошмыгнула крыса. Исписанные граффити стены блестели от влаги.

В глубине находилась открытая железная дверь. Желтая, криво приделанная табличка гласила: «Посторонним вход воспрещен».

– Вот что следовало бы повесить у Двери в Хинсидес, – сказал Линус, чтобы приободриться.

Он подошел к двери. На цепи болтался сломанный висячий замок. «Интересно, кто здесь бывал? – размышлял Линус. – Неужели кому-нибудь захочется здесь находиться?» Его мутило от вони.

За дверью он обнаружил лестницу. Внутри стояла кромешная тьма, без мобильника здесь было бы делать нечего. Спустившись вниз по лестнице, Линус оказался в каком-то подземном коридоре. Пол был сырым, мальчику приходилось перешагивать через грязные лужи. Вдоль потолка тянулись ржавые трубы, и звук падающих капель воды эхом отражался от бетонных стен. Линус наугад повернул направо и, крадучись, пробирался дальше. Надо найти место посуше. Услышав глухой удар, он остановился как вкопанный. Сердце колотилось, словно барабан. Удар послышался совсем близко, и в то же время казалось, доносился издалека. Потом раздался еще один удар, и тут Линус понял, что звук распространяется по трубам, проложенным под потолком. Выдохнув, он продолжил свой путь. Прошел мимо нескольких дверей – все оказались заперты. Волнение трепыхалось в груди. Минуты шли, скоро он должен подыскать место для Ритуала открытия. Наконец взгляд на чем-то остановился. В стене Линус увидел нишу в несколько метров глубиной, с труб здесь не капало. В углу валялась грязная табличка с надписью: «Берегись обвалов». Мальчик взял табличку и выставил ее в коридор.

Потом он вернулся в нишу и принялся распаковывать вещи. Открыл записную книжку Вильхельма на нужной странице. Если встать на цыпочки, Линус мог дотянуться до нижней трубы, туда он решил поставить стеариновые свечи. Достав спички, зажег все восемь свечей и отключил мобильник. Надо беречь заряд, фонарик понадобится ему по пути назад.

В свечном освещении Линус осторожно развернул вощеный кусок ткани и разложил его на полу – на пятачке, казавшемся сухим. Узор представлял собой сумбурное пересечение линий, но, если присмотреться, в нем можно было разглядеть восьмиконечную звезду. Линус развернул Узор под нужным углом, сверившись с компасом. Потом принялся читать инструкции в записной книжке.

Направляющие камни выкладываются, как указано на рисунке ниже.

Линус достал белый камень и разместил его на нужном острие звезды. Затем синий, зеленый, желтый, оранжевый, красный и фиолетовый. Последним он выложил черный камень на острие звезды, указывающее на север.

Подняв записную книжку, мальчик принялся читать вслух:

– Ариат, Гюльфегур, Ибеласар, Эйсамаль, Ямак, Вуирегул, Камиаш, Саельмерон! – громко прокричал он.

По мере того, как произносились слова, камни начинали светиться. Линус от этого чуть не сбился, но собрался с мыслями.

– Врата аи! – закончил он и в напряжении стал ждать.

Воздух в сыром помещении внезапно изменился. В комнату с завыванием ворвался мощный ветер и стал перелистывать записную книжку. Когда Линус оглядывался, сердце норовило вырваться наружу. По стенам, переплетаясь, ползали длинные тени, которые, как казалось, пытались дотянуться до него. В следующее мгновение пламя свечей затрепетало и погасло. Все погрузилось в кромешную тьму. Линус абсолютно ничего не видел. В панике он принялся искать на ощупь мобильник. В этот момент раздался звук, и Линус застыл. Звук был очень тихим, едва различимым, но мальчик мог поклясться, что это чье-то дыхание.

Внезапно свечи зажглись вновь, пламя от них теперь простиралось так высоко, что его языки лизали потолок. Линус дико озирался, в какой-то момент он заметил очертания восьми фигур, выстроившихся вокруг него. Их глаз он не видел, но чувствовал на себе взгляды. Мальчик моргнул, а когда вновь открыл глаза, фигуры уже исчезли. Жар усиливался, становясь невыносимым. Свечи начали плавиться. Стеарин стекал по трубам и капал на пол, где вырастали две тонкие восковые колонны, которые скоро сравнялись с ним по росту. Свечи уже догорели, а поток стеарина не прекращался. Линус не понимал, откуда он берется. Колонны слились в дугу, похожую на узкую арку. Через арку он уже не видел каменную стену, вместо этого перед ним открывался темный туннель. Мальчик в ошеломлении шагнул вперед и обернулся посмотреть, что осталось позади арки. Под этим углом зрения все выглядело обычно: Узор на полу, трубы под потолком и выход в коридор.

Линус обошел вокруг дуги, пытаясь разобраться, но понятнее не стало. Он ожидал увидеть отверстие в полу, как в Тракеборге. Нет, это не значит, что так понятнее, но хотя бы привычнее. Его беспокоило, что в этот раз все по-другому. А вдруг этот проход ведет вовсе не в Хинсидес, а куда-нибудь в другое место? В книжке об этом ничего не говорилось.

Мальчик достал последнюю свечку и поставил на пол перед порталом. Потом упаковал вещи и надел на спину рюкзак.

На мгновение он остановился, раздумывая. Потом закрыл глаза и вошел.

Линус явственно ощутил, что попал в другую среду. Микроклимат мгновенно изменился. Вокруг разливалось приятное тепло, мальчик с трудом различал, где заканчивается кожа и начинается воздух.

Стены чуть заметно поблескивали, и Линус потрогал их на ощупь. Они сделаны из стеарина! Насколько это безопасно? А вдруг этот сводчатый проход даст трещину? Как тогда Линус вернется назад?

Но времени для сомнений не оставалось. Он сглотнул волнение и двинулся дальше. В конце туннеля забрезжил свет. «Хоть бы проход заканчивался в Пещерном зале», – просил про себя Линус. Он еще раз провел рукой по стене и почувствовал, что поверхность изменилась. Чем дальше он продвигался, тем грубее и темнее она становилась. В конце концов пальцы почувствовали холодный камень. Это был добрый знак.

И вот он дошел до конца. Огромный зал остался прежним, совсем как в его воспоминаниях. Этот странный свет, мерцающий повсюду и ниоткуда. Каменные колонны в форме деревьев с высеченными на них символами. Корни вились по полу, заползая на стены и обвивая портреты людей и картины с изображением животных.

Зал заканчивался Дверью между мирами. Она была закрыта – такой он оставил ее в прошлый раз.

Линуса захлестнула волна облегчения. Трещины на стенах Пещерного зала отсутствовали. Похоже, граница между мирами была в полной сохранности. Но почему же тогда Лионора попросила его прийти?

Еще немного, и он узнает. Может, она ждет его сразу за Дверью? Линус соскучился по голосу сестры и так хотел наконец встретиться с ней взглядом.

Он осмотрелся в поисках шахты в Тракеборг, через которую он попал сюда в прошлый раз. Отверстия не было – одни камни. Значит, этот путь назад утрачен.

Линус достал ключ. Здесь он казался тяжелее, шнурок саднил шею. Осторожными шагами мальчик приблизился к двери. О каменные корни можно легко споткнуться. Он подошел к плитке с замочной скважиной и опустился на колени. Ключ с мелодичным щелчком скользнул вниз, и Линус повернул его. Свечение в зале усилилось. Дверь завибрировала. Створки медленно раздвинулись, и в конце концов прямо перед ним открылся Пещерный зал Хинсидеса.

Но что-то было не так. Разливавшийся вокруг свет был перенасыщен зеленым.

Кайма настенных панно с изображением народов и существ, населяющих Хинсидес, тлела зеленым цветом, будто горящая бумага. Линус в точности знал, где он раньше видел такой огонь – в опасных для жизни фонарях Стражниц границы.

«Гм, – рассуждал он про себя, – может, это новый способ защитить Границу?»

Линус озирался вокруг в поисках Лионоры, но зал был пуст. Даже Стражницы куда-то пропали. Напрягшись всем телом, он шагнул внутрь. Убедившись, что ничего не случилось, пошел дальше в сторону туннеля, расположенного в другом конце Пещерного зала.

«Удивительно, что меня никто не встречает, – думал мальчик. – Хотя, может, они ждут меня внутри туннелей. Надеюсь, что так и есть, а то мне будет трудно найти дорогу вверх через катакомбы».

Но и туннель выглядел странно. Из входа в него светил зеленый свет – такой яркий, будто дневной. Линус узнал гладкие каменные плитки у входа, но они уходили внутрь всего на метр… Он встал как вкопанный, уставившись прямо перед собой. Туннель уходил вправо и влево, но прямо перед ним зияла пропасть. Дыра в никуда. Далеко внизу под обрывом простиралась равнина, окружавшая Сантиону.

Мальчик осторожно подошел к краю и посмотрел вниз, потом вверх.

– Должно быть, в этот раз я попал в самую середину города, – пробормотал он, широко раскрыв глаза. – Но что же могло случиться?

Сверху и снизу он увидел множество обрубленных туннелей. Складывалось впечатление, будто кто-то обрезал добрую половину города лопаткой для торта.

Небо налилось серым свинцом, но над облаками было заметно какое-то движение. Там разливались призрачные зеленые волны, похожие на северное сияние.

На равнину падал снег. Снегом припорошило край обрыва. Линус нагнулся, чтобы слепить снежок и бросить вниз. Но это оказался не снег – он не был ни холодным, ни влажным. Это пепел! Толстый слой пепла покрывал все вокруг.

Теперь Линус испугался не на шутку.

«Вдруг это моя вина, вдруг все случилось из-за того, что я опоздал? – спросил про себя Линус. – Где же Лионора?»

Он сделал несколько шагов назад и решил повернуть налево. Ему очень хотелось верить, что этот туннель не закончится обрывом, иначе дальше продвигаться будет трудно.

Вскоре мальчик увидел стеклянный шар на стене. Он видел такие раньше, они служили в Сантионе уличными фонарями. Теперь шары не горели. Линус проходил мимо широко распахнутых дверей и покинутых рыночных лотков. Ни одной живой души. На земле валялись маленькая деревянная кукла и левый ботинок. Город казался совершенно заброшенным.

Линус окинул взглядом лежащий повсюду пепел. Потом он вспомнил картину из Тракеборга – ту, что меняла изображение. Однажды она показала гигантское существо из зеленого огня, сидящее на вершине Сантионы.

– Мне надо было забрать эту картину из Тракеборга! – воскликнул мальчик. – Вот дурак! Может, она подсказала бы мне, где находится Лионора?

Перешагнув через широкую трещину в полу, он продолжил свой путь сквозь пустой зал. Половина потолка обрушилась и лежала на полу. Через дыру в стене сюда принесло ветром горы пепла. Линус опять увидел простиравшуюся вокруг Сантионы равнину.

– Ау! – крикнул он изо всех сил. – Есть кто живой?!

– …Кто живой… кто живой… – Эхом отвечал ему город.

Линус вздохнул. Спустя мгновение он услышал хорошо знакомый голос.

– ГОВОРЯЩАЯ МУХА С УМА СОШЛА ТАК КРИЧАТЬ.

Мальчик встрепенулся и глянул вверх. Из дыры в потолке торчали две волосатые паучьи ноги. Вскоре показалось и бледное безглазое лицо.

– ГОВОРЯЩАЯ МУХА ЛЕГКО НАЙТИ, КОГДА ОНА КРИЧИТ. ВЕЩИ СЛЫШАТ.

Глава десятая

– Куда они уходят?

Взглянув на равнину, Лионора кивнула в сторону группы, оторвавшейся от колонны беженцев.

– Точно не знаю, – отозвалась скрипящим голосом Храмра. – Они говорят, что устали спасаться бегством. Утверждают, будто нашли решение получше.

– И какое же? – удивилась Лионора. – Подходящее?

– Нет, – с горечью ответила Храмра. – Ничего у них не выйдет.

Небольшая компания беженцев направлялась к опушке леса.

– Уж не думают ли они пойти в лес?! – воскликнула Лионора.

– Не знаю, – вздохнула Храмра. – Я их предупредила.

– Неужели они забыли, как опасен Серый лес? – спросила Лионора, вздрогнув от вида высоченных темных деревьев.

При упоминании Серого леса у Лионоры пробегали мурашки по телу. Из леса тянуло гнилостным запахом, сквозившим между толстыми стволами деревьев. Ни один лист не шевелился от порывов ветра. Растительность напоминала мертвые статуи. Лионора бывала прежде у лесной опушки, но никогда не заходила вглубь.

Там, в чаще, под сенью плотно переплетающихся ветвей, обитали темные существа.

– Разве мы не должны их остановить? – спросила она Храмру, взиравшую на компанию своим карим глазом.

– Они четко дали мне понять, что не нуждаются в моих советах, – прорычала великанша, водрузив на плечо свою огромную палицу. – Пойдем, Лионора, нам надо сосредоточиться на тех, кто хочет, чтобы мы помогли им.

– Да, ты права, – пробормотала Лионора, хотя сердце подсказывало иное. Ей казалось неправильным отпускать беженцев в лес, из которого они, скорее всего, никогда не вернутся. Но что она могла предпринять? Храмра предупредила их.

Вздохнув, девочка отвела взгляд в сторону. Равнина была усеяна сотнями беженцев, оставшихся с ними.

– Сколько времени уйдет на то, чтобы обойти лес? – спросила она.

– Три дня, если поторопимся, – сообщила великанша. – А может и больше, потому что народ устал и изголодался.

– Охотники вернулись?

– Пока нет, – ответила Храмра. – Дичи, говорят, не хватает. Не мы одни нынче скитаемся. Можно только надеяться, что в горах будет лучше.

«Да, будем надеяться», – подумала Лионора, кинув взгляд через плечо. Она увидела, как замыкающие из отделившейся группы исчезли в тени широких, ветвистых стволов деревьев.

Глава одиннадцатая

– Ислерди, – обомлев, промолвил Линус и попятился.

Если бы он составлял список тех, кого не хочет тут встретить, Ислерди возглавила бы его.

– ГОВОРЯЩАЯ МУХА ПОМНИТ, – прошипела паучиха, и ее широкий рот растянулся в улыбке, обнажив зубы и большие зазоры между ними. Несколько острых, как шило, зубов отсутствовало.

– Предупреждаю тебя, Ислерди, – попытался напугать паучиху Линус. – Не давай мне повода снова причинить тебе вред.

Рискнуть стоило. Слепая Ислерди не могла понять, что мальчик безоружен. В прошлый раз его спас змеиный зуб Вильхельма.

Линус медленно наклонился и поднял с пола камень.

Ислерди высунулась из отверстия в потолке и принялась медленно спускаться вниз по стене. Паучьи ноги трещали, словно сухие сучья. Мальчик попятился дальше, пока не коснулся спиной стены. Он озирался вокруг, чтобы не наткнуться на липкие нити паутины, которыми Ислерди пользовалась вместо глаз. Но их не было.

Паучиха затряслась, подняв облако пепла, сделавшего ее похожей на черного человекольва. Голова раскачивалась из стороны в сторону, будто пытаясь расслышать, где стоит Линус.

– ГОВОРЯЩАЯ МУХА НЕ МОЖЕТ НАВРЕДИТЬ ИСЛЕРДИ БОЛЬШЕ, ЧЕМ УЖЕ НАВРЕДИЛА, – прошипела паучиха.

Только тогда Линус рассмотрел ее тело. Задняя часть сморщилась и напоминала гнилой фрукт, вспухшие вены пульсировали под кожей и пересекались в открытой ране – в том самом месте, куда Линус попал змеиным зубом.

Голова Ислерди продолжала раскачиваться, словно маятник. Линус наблюдал за ритмичными движениями и наконец понял: Ислерди ослепла по-настоящему!

– Ты больше не можешь прясть нить для паутины, да? – осторожно поинтересовался мальчик.

Паучиха обнажила зубы, и вид ее преисполнился ненависти. Потом она покачнулась и вся сжалась. Тело продолжало дрожать, как от лихорадки.

– ГОВОРЯЩЕЙ МУХЕ НЕ СЛЕДОВАЛО ВОЗВРАЩАТЬСЯ. НЕТ ЗДЕСЬ НИЧЕГО ДЛЯ ГОВОРЯЩЕЙ МУХИ. ТОЛЬКО ПЕПЕЛ И СУШЬ.

Линус мгновение стоял молча и рассматривал раненую паучиху. Ее жалкий вид почти растрогал его.

– Ты голодна? – спросил в конце концов мальчик. – У меня есть немного еды, я могу поделиться.

– ПРИБЕРЕГИ НЯМ-НЯМ, ГОВОРЯЩАЯ МУХА, – прохрипела Ислерди, разгребая ногой пепел. – ГОВОРЯЩАЯ МУХА УЖЕ НЕ СМОЖЕТ ПОМОЧЬ ИСЛЕРДИ.

Опустив камень, который он держал в руке, Линус подошел ближе.

– А что здесь все-таки произошло? – поинтересовался он.

– ВЕРНУЛСЯ СТАРЫЙ КОШМАР. ДОЛЖЕН БЫЛ ВЗАПЕРТИ СИДЕТЬ. НАВСЕГДА ЗАБЫТЬ БЫ ДОЛЖНЫ. А ТЕПЕРЬ ОН С НИМ. ОСВОБОДИЛ ОН ЕГО.

– Кто это – он? – спросил Линус, хотя догадывался об ответе.

– Могу предположить, что это я, – послышался голос сзади, и мальчик резко обернулся.

Вильхельм стоял, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Ислерди зашипела, молниеносно поползла вверх по стене и скрылась в отверстии в потолке.

Линус застыл на месте. Что же теперь делать? Вильхельм никогда не пытался навредить ему, но Лионора рассказывала ужасные вещи о его деяниях. Именно из-за Вильхельма в Хинсидесе так ненавидели людей. И если это он сотворил такое с Сантионой…

– Приятно снова встретиться, Линус, – с улыбкой приветствовал его Вильхельм.

Линус нервно сглотнул.

– Сколько времени прошло по твою сторону Границы? – продолжал маг, склонив голову набок. – Не больше года, правда?

– Да, правильно, год, – настороженно ответил мальчик. – Что ты здесь делаешь?

Лицо Вильхельма приняло такое выражение, будто Линус спросил ужасающую глупость.

– Тебя поджидаю, естественно, – заявил он и сделал несколько шагов навстречу мальчику.

– Ты знал, что я приду? – воскликнул Линус.

Вильхельм наблюдал за ним, наморщив лоб.

– А почему бы тебе не прийти? – удивленно продолжал он. – Разве?..

Он провел рукой по воздуху, словно пытаясь что-то вспомнить. Потом ткнул указательным пальцем вверх.

– Точно! – закричал маг. – Ее зовут Лионора. Разве Лионора не позвала тебя?

Линус кивнул и попытался изобразить спокойствие. Одновременно он медленно приближался к дверному проему, чтобы в случае необходимости иметь путь к отступлению.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовался мальчик.

– О чем? – удивился Вильхельм.

– О том, что меня позвала Лионора?

Вильхельм отмахнулся от вопроса.

– Это неважно. Мне интереснее поговорить о твоих упражнениях. Как продвигаются дела?

– О каких упражнениях? – растерянно переспросил Линус.

– О моей магии, естественно! Ты ведь прочитал мою книжку, правда? А как бы ты иначе сюда попал? И, опережая твой вопрос, откуда мне все это известно, я просто вижу по тебе, – продолжал он, нетерпеливо жестикулируя перед лицом Линуса. – Твоя аура просто трещит от неиспользованных возможностей. Что тебе удалось выполнить? Уже взорвал что-нибудь? Взрывать всегда весело.

Благодаря радостному настрою Вильхельма мальчик немного расслабился.

– Я, эх… однажды изменил цвет яблока, – тихо сообщил он.

– Гм, ладно, – кивнул маг с озадаченным выражением лица. – А что еще пробовал? Невидимкой становился? Свинец в золото превращал? Немного старомодно, но богатство все же не помешает, – кивнул Вильхельм. – Ну, – продолжал он с энтузиазмом, – какие еще формулы применял?

– Только эту, – признался Линус.

Вильхельм моргнул.

– Ты что, издеваешься надо мной? – спросил он, наморщив лоб. – Ты всего-навсего изменил цвет яблока?

Трудно было понять, разочарован маг или раздражен.

Потом Вильхельм откашлялся и улыбнулся.

– Ну, понятно, – кивнул он. – Полагаю, у тебя просто не было времени все внимательно изучить.

Линус прочертил носком ботинка черту на покрытом пеплом полу. Он пытался выиграть время. Все происходящее вызывало у него растерянность. Почему его не встретила Лионора? Каким-то образом надо заставить Вильхельма рассказать, что случилось.

– Хорошо… – начал Линус и тут же запнулся.

Потом сделал новый заход.

– Хорошо, а где все? – выдавил он наконец из себя.

Вильхельм открыл рот, чтобы ответить, но потом вздрогнул и обернулся. Линус уставился в его широкую спину. Маг стоял неподвижно, будто прислушиваясь к чему-то. Потом принялся говорить тихим голосом.

– Да знаю, знаю, – стал он объяснять, жестикулируя в пустоту.

Его голос стал мягким и покорным.

– Я не нанес ущерба, – продолжал Вильхельм. – Просто мне было любопытно, хватит ли моих…

Он замолчал, будто его перебили.

– Да… Да… Обязательно. Конечно, – обещал он. – Естественно, сделаю.

Потом Вильхельм опять повернулся к Линусу.

– Так на чем мы остановились? – спросил он, хлопнув в ладоши.

Теперь в его голосе появились новые нотки, и Линус опять напрягся.

– Просто я удивляюсь, куда все запропали? – с осторожностью повторил он свой вопрос.

– Ах ты об этом? Те, кто еще жив, отправились на восток, – равнодушно откликнулся Вильхельм. – Полагаю, к морю.

Он покачал головой, будто ему совершенно непонятно, зачем кому-то понадобилось туда уходить.

– Да забудь об этом, – продолжил Вильхельм и махнул рукой на дверной проем. – Пойдем лучше со мной, я тебе кое-что покажу.

Маг пошел прочь из зала, увлекая за собой Линуса. Мальчик колебался, но потом нехотя последовал за ним. Вильхельм торопливо сновал по туннелям разоренного города. Его зеленая мантия развевалась перед Линусом, которому приходилось бежать трусцой, чтобы успеть. Мальчик смотрел под ноги – о разбросанный мусор можно было легко споткнуться. Иногда им приходилось пробираться сквозь кучи пепла.

– Так что же все-таки случилось? – спросил наконец Линус.

Он только что перелез через наполовину сгоревший рыночный лоток.

– Я выпустил на волю того, кто долго сидел взаперти, – ответил Вильхельм. – По понятным причинам он был зол и сорвал свой гнев на городе и тех, кто охранял его. Сам я всегда это место недолюбливал, так что мне все равно. Все эти камни навевают на меня скуку, если понимаешь, о чем я.

Линус остановился.

– Так, значит, Ислерди говорила правду? – воскликнул он. – Значит, это ты виноват?

– Прав или виноват – толковать всегда можно по-разному, – заметил Вильхельм, не останавливаясь. – Но я понимаю ход твоих рассуждений. Конечно, неудачно вышло, что так многим пришлось погибнуть, но я предоставил им не одну сотню возможностей не мешать реализации моих замыслов.

Вильхельм исчез за поворотом, и Линус побежал за ним. Теперь страх сменила злоба.

– Значит, ты выпустил на свободу это нечто, чтобы их наказать? Так получается? – прокричал мальчик.

Вильхельм резко остановился, и Линус чуть не ударился о его спину.

– Вовсе нет! – оскорбленно воскликнул маг. – Неужели ты считаешь, что я настолько мелочен? Это было послание! Попытка заставить их понять, насколько все было бы проще, потрудись они ко мне прислушаться.

Он сделал еще несколько шагов, потом опять остановился.

– Кроме того, – улыбнулся Вильхельм, ткнув указательным пальцем в воздух, – когда прячешь за пазухой такой молоток, как Устрашающий огонь, все проблемы внезапно становятся похожи на маленькие гвоздики.

Похихикав над своей удачной шуткой, маг опять двинулся в путь. Линус остался стоять на месте. Ему хотелось удалиться, потому что вблизи такого человека, как Вильхельм, он ощущал, будто сам… запачкался.

– Что ты такое хотел мне показать? – прокричал мальчик.

– Иди сюда, – заманивал его маг. – Мы пришли.

Вильхельм указал на красивую, наполовину разрушенную каменную дверь. Осколки лежали кучей на земле. Перед дверью угадывался сводчатый проход, изящно высеченный в камне.

Линус прошел вперед.

– Что это за место? – спросил он, прищуриваясь в темноте.

– Памятный зал Сантионы, – ответил Вильхельм, и два желтых языка пламени зажглись на его ладони. Он хлестнул ими, достав до сводчатого потолка. Комнату озарил теплый свет, отразившийся в сотнях предметов.

Линус осторожно перелез через гору камней и осмотрелся. Многие вещи он узнал – это были сокровища из потайной комнаты в Тракеборге, доставленные им обратно в Хинсидес. Золотой череп животного, украшенный драгоценными камнями, блестящие статуэтки невиданных существ. Были здесь и янтарный шар с жуткой маленькой фигуркой посередине, и колода игральных карт, скрепленная потрепанным кожаным ремешком.

– Большую часть этих вещей я уже видел, – бросил через плечо Линус.

– Присмотрись повнимательнее, – потребовал Вильхельм, внезапно оказавшийся прямо за его спиной.

Линусу стало не по себе, но он продолжал рассматривать экспонаты, как велел ему маг. Маленький язычок пламени следовал за ним, освещая темноту.

На одном столе мальчик увидел змеиный зуб. Он лежал рядом с венком-переводчиком, который Храмра сплела ему из плюща. Над столом висела металлическая табличка, испещренная символами и знаками. Линус надел на голову венок-переводчик, и символы тут же превратились в понятные буквы.

Избранные инструменты Человека Линуса,

Почетного члена Пограничной охраны.

– Да ты, похоже, Стражник границы, – усмехнулся Вильхельм, взяв с полки янтарный шар.

– Это то, что ты хотел мне показать? – спросил мальчик.

Вильхельм, прищурившись, вглядывался в шар и рассматривал маленькую, запаянную внутри фигурку. Линус подумал, что она похожа на человека, только с крыльями, как у летучей мыши, и хвостом, как у скорпиона. Взгляд блеклых застывших глаз казался неприятно бдительным. Вильхельм постучал по диковинной игрушке, будто ожидая ответа. Так и не дождавшись реакции, он сунул шар величиной с футбольный мяч в карман плаща.

Линус разинул рот от удивления. Карман мага был совсем неглубоким, в нем точно не могло уместиться ничего подобного, и тем не менее шар без проблем проскользнул внутрь.

– Как ты это сделал? – воскликнул мальчик.

– Читай дальше записную книжку – узнаешь. Менять свойства вещей сложно, но навык очень полезный.

Вильхельм подобрал грязный от копоти змеиный зуб. Он поднес его к лицу и в задумчивости стал рассматривать.

– Нет, – сказал он. – Я привел тебя сюда не ради таблички. Стражницы границы могут думать все, что хотят, но ты больше похож на меня, чем на них. Я привел тебя сюда, чтобы отдать твое имущество. Хинсидес, как известно, очень опасное место. Тебе нужно как-то защищаться, пока в бóльшей мере не овладеешь моим искусством.

Его глаза цвета зеленых листьев сверлили Линуса насквозь.

– Хотя, – продолжал Вильхельм, – взамен я надеюсь на твою помощь.

– Какую помощь? – с подозрением спросил мальчик.

Маг вернул змеиный зуб на место.

– Как я только что объяснял, способность менять свойства предметов имеет широкое применение. Но реализовать ее трудно. Для успеха требуется воспоминание, связанное с тем, что ты хочешь изменить. Отсутствие подобного воспоминания очень раздражает, как ты понимаешь.

Вильхельм застыл, наклонив голову набок. Мальчику опять показалось, будто маг к чему-то прислушивается.

– Да, да, я сделаю, – обещал он в пустоту.

Повернувшись к Линусу спиной, Вильхельм продолжал:

– Конечно, конечно, просто дай мне время, – умолял он. – Спасибо, – закончил маг и повернулся обратно к Линусу.

Мальчик сделал шаг назад.

– На что тебе нужно время? – спросил он.

– О чем ты?

Казалось, Вильхельм искренне не понимал, о чем идет речь.

– С кем ты разговаривал? – спросил Линус.

– Об этом не беспокойся, – отмахнувшись, пробормотал Вильхельм. – Вернемся к делу. У тебя есть воспоминания, которые мне нужны.

– Воспоминания?

Линус продолжал пятиться назад, пока не коснулся спиной стола. Он украдкой начал искать на ощупь змеиный зуб.

Вильхельм вздохнул.

– Раньше я думал, что можно изменить только внешние признаки предметов, такие как цвет и размер. Потом понял, что внутренние свойства – мысли и чувства – тоже можно менять.

Маг шагнул навстречу мальчику. За круглыми стеклами очков светились зеленые глаза. Его рука скользнула к шее и дернула за кожаный шнурок. Показался спрятанный под одеждой ключ.

Линус ахнул. Это была точная копия ключа, который он сам носил на шее. Только ключ Вильхельма был белым.

– Это копия ключа к Двери между мирами, – промолвил Вильхельм. – Но в отличие от твоего, он открывает Дверь со стороны Хинсидеса. Я подготовил его специально к нашей встрече.

Страх дрожью пробежал по спине Линуса. Он начал догадываться, что хочет от него Вильхельм, но не мог пока понять, зачем ему это нужно.

– И что же такое важное я помню, что может тебе понадобиться?

– Понимаешь ли, – терпеливо начал Вильхельм, – Здесь, в Хинсидесе, есть одна особа, которая в дальнейшем будет для меня крайне неприятным препятствием. Она постоянно ставит мне палки в колеса, что бы я ни планировал. Никто не знает ее лучше тебя, и ты испытываешь к ней сильные чувства. Такие чувства оставляют яркие воспоминания. Именно то, что мне нужно!

– Речь о Лионоре, – прорычал Линус, почувствовав, как в нем вновь проснулась злость.

– Бинго! – улыбнулся Вильхельм.

Тем временем Линус все активнее шарил за спиной в поисках змеиного зуба.

– Немного покопавшись в ее голове, – продолжал Вильхельм, – легко можно сделать ее сговорчивее. Настроить мысли в… немного более выгодном для меня направлении, так сказать.

– И с чего ты решил, что я когда-нибудь захочу помочь тебе в этом? – выдавил из себя Линус.

Вильхельм почесал подбородок, притворившись, что задумался.

– Должен признаться, что в тот момент, когда ты отворил Дверь, у тебя не осталось выбора, – сказал маг. – Вся эта болтовня – не более чем проявление вежливости. Но ты не беспокойся. Тебе, Линус, я зла не желаю. Ритуал не причинит тебе вреда. Наоборот, я сотру твои воспоминания о нем, так что мы с тобой останемся друзьями. Тогда я смогу обучить тебя своей магии – всему, чем владею сам. Тебе, похоже, нелегко освоиться в одиночку. Вместе мы сможем завоевать Хинсидес! Будет здорово, вот увидишь. Мы можем…

Вильхельм внезапно замолчал, будто его ударили. Парившие в воздухе языки пламени затрещали, и свет в комнате потускнел. Тени исказились, поменяв свои очертания. Тень мага увеличивалась, и его руки в конце концов стали похожи на длинные щупальца.

– Хватит болтать! – раздался из уст Вильхельма незнакомый голос.

У Линуса от страха перехватило дух. Этот голос заставил его задуматься о смерти: он хрустел, как ломающиеся сухие кости, отдаваясь болью в ушах.

– Если ты, Вильхельм, не сделаешь то, что я говорю, мне придется сделать это самому! – орал голос.

Глаза Вильхельма закатились, но вместо белков показалась другая пара глаз. Они были похожи на две черные дыры – чернее всего черного, что Линусу приходилось видеть. Казалось, эти глаза затмили весь свет в комнате.

Вильхельм выставил правую руку в сторону Линуса и начал судорожно выполнять ею какие-то движения. Пальцы согнулись и стали похожи на когти. Левая рука крепко сжимала белый ключ – так крепко, что побелели костяшки.

Линус схватил змеиный зуб. Занес руку вверх и бросился вперед. В середине броска он понял, что хочет, чтобы Вильхельм успел увернуться. Как ни странно, мальчику было трудно причинить вред магу, несмотря на все его ужасные деяния.

В следующее мгновение в голове будто что-то загорелось. Жгучая, раздирающая боль. Линус завопил. Казалось, будто в мозг вонзились тысячи зубцов. Зрение стало расплывчатым, ноги подкашивались. Он покачнулся назад и, падая, опрокинул стол. Выставленные на нем сокровища с грохотом посыпались на пол. Посмотрев вверх, Линус уткнулся взглядом в сапоги Вильхельма, оказавшиеся у самого лица мальчика. Боль пронзала голову, словно лезвие ножа. Линус изо всех сил пытался отползти в сторону, только тело не слушалось. Куда делся змеиный зуб? Линус огляделся, но взгляд было не сфокусировать. Руки шарили по полу. Старая колода игральных карт отлетела в сторону, остановившись за сапогами Вильхельма. Одна из карт выскользнула из-под потертого ремешка, перетягивающего колоду. На лицевой стороне карты угадывались очертания какого-то монстра.

Вначале мальчик подумал, что его подводит зрение, но потом отчетливо увидел, что монстр движется. Казалось, он выныривал из карты, будто из глубокого бассейна. Чем ближе подплывал монстр к поверхности, тем ярче светилась ледяной синевой пара глаз. Внезапно из карты высунулась серая клешня, как у омара, и схватила Вильхельма за ногу.

Боль в голове тут же прекратилась. Маг с криком повалился на землю. Скоро вынырнула вторая клешня, и из карты вылезло все тело монстра. Линус смотрел, разинув рот. Зрелище казалось настолько абсурдным, что вызвало бы смех, если бы не острые зубы, обнажавшиеся при реве этого существа. С челюстей капала слюна, а из пасти тянуло гнилостным запахом морского дна.

Линус начал отползать назад.

Вильхельм сделал жест рукой. Стол швырнуло через комнату и раскололо о голову монстра. На Линуса посыпались сокровища и обломки стола.

Монстр затряс головой. Из толстой кожи под его единственным глазом торчали деревянные щепки. Одна клешня по-прежнему крепко сжимала ногу Вильхельма, другая пыталась дотянуться до торса, будто стремясь расчленить его тощее тело.

К магу, казалось, вернулось самообладание.

– Сожалею, – прокричал он, – но ты – не самый опасный монстр в этом зале!

Из-за зубов Вильхельма стали вырываться наружу золотистые языки пламени. Он разинул рот и выпустил огромное огненное облако, словно дракон. Монстр неуверенно качнулся назад, наступив на колоду карт, которая опять отлетела в сторону. Линус бросился вдогонку, чтобы больше ничего не вывалилось. Поймав, он сунул колоду в карман.

Чудовище толкнуло Вильхельма, отбросив так, что тот полетел через комнату, но вместо того, чтобы врезаться в стену, завис на полпути в воздухе и резко развернулся в сторону противника. Пролетев несколько метров над полом, маг выпустил молнию.

Линус осмотрелся в поисках змеиного зуба. Он оказался прямо между лапами зверя, то есть утерян также безвозвратно, как если бы попал в кратер активного вулкана.

Вильхельм провел рукой вдоль стен и потолка. Многочисленные камни, оторвавшись, полетели, будто снаряды, в сторону монстра. Линус распластался на полу, чтобы уберечься от удара. Голову защитил руками. От грохота трещали барабанные перепонки. Он осторожно посмотрел вперед – всего в полуметре от него на полу лежал красный мелок. Мелок-телепортатор! Такой использовала Лионора, когда спасала его от Стражниц границы!

Схватив мелок, мальчик вскочил на ноги. Битва монстра с Вильхельмом продолжалась. Камни и сокровища летали по комнате. Линус ринулся к стене и, перевернув стол, спрятался за ним. Вихрь от магических разрядов поднял в воздух пепел, который попал в легкие мальчика, заставив его закашляться. Выглянув из своего укрытия, он увидел, как клешни чудовища щелкают, охотясь за Вильхельмом, пока тот, будто в невесомости, скользит взад-вперед по воздуху, отталкиваясь от стен и потолка.

Линус отвернулся к стене. На каменной поверхности он старательно вывел мелком самый ровный круг, на который только был способен. Мальчик совершенно не представлял, куда приведет его этот путь, но вряд ли там будет хуже, чем здесь. Стена внутри круга начала вращаться, словно вода, уходящая в канализацию. В центре каменного вихря образовалось отверстие, но, казалось, прошла целая вечность, прежде чем оно увеличилось до краев круга.

Одна из молний Вильхельма ударила в стену прямо над Линусом, накрыв его каменной пылью и осколками. Мальчик в последний раз окинул взглядом зал, высунувшись из-за края стола. Маг вонзал раскаленный меч в щель в усыпанной шипами клешне монстра. Выглянув в отверстие, мальчик увидел каменистую местность с травой под слоем пепла.

Сойдет и такая.

Закрыв глаза, он устремился вперед, стараясь не задевать острые края.

Глава двенадцатая

Линус покатился по траве. Он выбрался на поверхность через огромный камень, вертикально стоящий на земле. Обернувшись назад, увидел, как по Памятному залу танцуют молнии. Звук взрывов оглушал. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем отверстие затянулось снова. Последним перед глазами мелькнуло злобное лицо Вильхельма. «Хорошо еще, что взглядом нельзя убить», – подумал Линус, но потом решил, что, вероятно, можно. В следующую секунду отверстие исчезло, а каменная глыба стала похожа на множество других таких же, разбросанных по равнине.

Над равниной стояла зловещая тишина. Мальчик закашлялся. Он был весь покрыт пеплом, устилавшим, будто мукой, камни и траву. А небо играло всеми красками зеленого. Диковинное сияние разливалось над облаками.

Линус подполз к каменной глыбе и осторожно выглянул из-за края. В отдалении возвышались руины Сантионы. Гора по центру была расколота надвое. С обрубленными туннелями город напоминал огромную головку сыра. Внезапно недалеко от вершины прогремел взрыв, и в следующую секунду кто-то упал на землю, широкой дугой пролетев по воздуху. Линус увидел, что это монстр из карточной игры, но на таком расстоянии было непонятно, выжил ли он. Мальчик поднялся на ноги, чтобы лучше рассмотреть. В ту же секунду послышался отдаленный гул, и Линус взглянул вверх. У него на глазах тучи расступились, пропуская на землю мощную колонну зеленого огня. Мальчик присел на корточки за камнем и продолжал наблюдать, не в силах преодолеть любопытство. Огонь приземлился в том же месте, куда упал монстр. Пламя обрушилось на землю, словно огненный водопад.

«Устрашающий огонь», – подумал Линус. Он видел его зловещую силу в фонарях Стражниц, охраняющих Границу. Но что делал огонь в небесах над облаками?

Огненный столб вернулся на небо, и тучи сомкнулись вновь.

Линус посмотрел на Сантиону. Внезапно в проеме, где прогремел взрыв, возникла фигура человека. Мальчик кинулся за каменную глыбу. Скорее всего, это Вильхельм. Он мог с быстротой молнии передвигаться на большие расстояния, но хотелось бы надеться, что для начала ему необходимо понять, где надо оказаться. Линус был почти уверен, что Вильхельм не заметил его. Хотя формулировка «почти уверен» звучала не слишком обнадеживающе.

Мальчик стоял в своем укрытии не меньше десяти минут, не смея шелохнуться, и за это время успел обдумать произошедшее. Конечно, он боялся поджариться от молний Вильхельма, но кража воспоминаний пугала его еще больше.

А хуже всего были намерения мага использовать их, чтобы навредить Лионоре.

Теперь, по крайней мере, Линус понимал, что Вильхельм несет в себе зло. И все же… Временами маг казался заботливым, будто и впрямь беспокоился о мальчике. А в следующую секунду был готов сотворить с ним нечто чудовищное.

Линус тряхнул головой, чтобы отогнать сомнения.

Вильхельм – враг.

На этом надо поставить точку.

Хотя… А как же жуткий голос, раздававшийся из уст Вильхельма? И глаза? Что это такое?

Потом ему вспомнились слова Хенриетты:

«Вильхельм – бездельник, от которого одни проблемы. Так еще отец говорил, когда мы были маленькими, и ведь как в воду глядел!»

Признаться, где-то в глубине души Линус жалел Вильхельма, ведь услышать подобное от своего собственного отца – ужасно. И в то же время он пугал Линуса настолько, что мальчик боялся высунуться из-за камня. А вдруг Вильхельм стоит там и поджидает его со своим белым ключом?

В конце концов Линус досчитал до ста и выглянул из укрытия. Мага и след простыл. Проем на месте взрыва в Сантионе был пуст.

Немного расслабившись, мальчик сел на землю. И что ему теперь делать? Вдруг Лионора ранена? Да и вообще жива ли она? Может, поэтому сестра и не встретила его? Он зажмурился и отогнал прочь эту мысль. По словам Вильхельма, выжившие горожане направлялись на восток. Лионора точно должна быть среди них.

Линус достал из рюкзака компас и проверил стороны света. «Если, конечно, компас в Хинсидесе действует», – задумался он.

– Мне придется довериться тебе, больше ничего не остается, – сказал мальчик компасу.

Он надел на спину рюкзак и, настороженно оглядываясь через плечо, поспешил в путь, на восток.

Глава тринадцатая

Сотни огней зажглись на Горе железного молота. Колонна беженцев разбила лагерь в узком, вытянутом горном ущелье. Над ними возвышались скалистые стены. Огни горели яркими точками в темноте. Народу пришлось рассредоточиться по растянувшемуся на большое расстояние лагерю, что у многих вызывало волнение. Храмра пыталась успокоить их и, разделив лагерь на равные участки, на каждом выставила охрану.

Лионора сидела у костра. Ее взгляд скользил вслед за танцующими в темноте искрами. В горах было холодно. Не мерзли только те, кто сидел близко к огню. Почти никто не успел взять с собой одеяла и теплые вещи. Многие нехотя разжигали огонь, поскольку он напоминал им об ужасах, пережитых в Сантионе. Лионора легко могла понять их, в ее сердце тоже поселился страх. Однако Храмра уговорила беженцев. Тепло требовалось в первую очередь детям.

Девочка взглянула на вершину утеса и простиравшееся над ней небо. Луны затянуло облаками. Она с трудом могла рассмотреть что-нибудь вокруг, но вот различила очертания нескольких Стражниц. Они сидели на корточках, почти невидимые в темноте, и наблюдали за раскинувшимся внизу лагерем.

Подул ветер, и Лионора почувствовала странный запах. Повеяло гнилью. Неужели этот запах принесло из Серого леса? До него отсюда очень далеко. Девочка подумала о беженцах, ушедших в лес: живы ли они? Они грозились победить Устрашающий огонь Старой Магией. Лионора не понимала, о чем они говорят, зато Храмра знала и уверяла, что их попытки будут напрасными.

– Старая Магия, – бормотала она и рассеянно отмахивалась, да так мощно, что обожженные поленья подскакивали в костре и огонь, потрескивая, разгорался с новой силой.

Лионора рассматривала свою руку. Она знала наверняка только одно: ее собственных магических способностей для победы над Устрашающим огнем недостаточно, и к тому же они внезапно ослабли. Девочка даже не смогла остановить стрелу Лелима. Такого раньше не случалось, по крайней мере, когда ее жизни что-то угрожало.

Это пугало Лионору, но она никому не призналась, даже Храмре. Народ рассчитывал на ее защиту. Если пойдет слух, что магические силы девочки убывают… возникнет паника.

– Ну нет, – тихо произнесла она. – Я сама должна найти решение, пока не поздно.

– Какое решение? – послышался рядом голос, и Лионора вздрогнула.

Она не заметила, как подошла Залеа.

– Извини, – сказала она, шагнув к костру. – Я не хотела испугать тебя.

– Ничего страшного, – улыбнулась Лионора.

Сердце отчаянно стучало в груди. Теперь ее, оказывается, и испугать легко!

Залеа была одета в коричневые кожаные доспехи и широкие темно-красные брюки – грязные и потрепанные, как одежда всех давно странствующих беженцев.

– У тебя озабоченный вид, – заметила Залеа, присаживаясь на корточки у костра. – Могу ли я чем-то помочь тебе?

Лионора взглянула на собеседницу. Она долго колебалась, не рассказать ли все как есть, ведь стало бы намного легче.

– Я… – начала было девочка, но остановилась, почувствовав новый порыв ветра. Он опять принес с собой запах падали.

По спине пробежала дрожь.

Нет, Серый лес тут ни при чем, это что-то другое.

– Пойдем, – сказала Лионора, поднявшись.

Она щурилась, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте. Запах не ослабевал, а, наоборот, будто приближался к ним.

– Что это? – прошептала Залеа, схватившись за рукоятку листовидного кинжала. – Ты что-нибудь видишь?

Лионора покачала головой.

– Да нет, – ответила она. – Но я бы хотела осмотреть ущелье за лагерем. Нам надо знать, какой путь завтра выбрать.

Девушки шли мимо костров, здороваясь со жмущимися поближе к теплу беженцами. Дети спали на руках у родителей. Все хранили молчание. Лионора заметила их бледность – она знала, что все они голодают.

Народ уважительно кивал, когда она проходила мимо.

«Они рассчитывают на меня, – думала девочка. – Рассчитывают, что я смогу спасти их. Знали бы они только…»

На окраине лагеря Лионора вновь ощутила запах. Он был настолько сильным, что к ней стала подступать тошнота.

– Ты чувствуешь? – спросила она Залеа.

– Да, – отвечала та, зажав нос. – Откуда такая вонь?

– Не знаю, но мы не можем вести сюда народ, не разобравшись. Ты бывала раньше в этих местах?

Залеа кивнула, замахав своими алыми перьями.

– Не раз. Правда, очень давно. Мы с Улькаром здесь проходили. В одном из туннелей устроил себе гнездо Награль. Мы выгнали его, но он мог вернуться назад.

Награлями назывались крупные летающие чудовища, которые употребляли в пищу всех, кто уступал им по размеру. Лионора знала, что они встречаются в горах, но сомневалась, может ли от них так пахнуть.

– А что, Награли издают такой запах? – спросила она, поморщившись.

– Нет, – признала Залеа. – Но, возможно, так пахнет подгнившая добыча. И если это и правда Награль, нам надо избавиться от него прежде, чем поведем туда колонну.

Лионора кивнула. Она неуверенно выставила вперед руку, и на ладони зажглось серебристо-белое пламя. Сейчас, по крайней мере, работает. Девочка притворилась, будто зажгла его, чтобы осветить дорогу, и подняла руку над головой. В скалистых стенах вокруг них тут и там зияли углубления. Большая их часть располагалась чуть выше роста девушек, некоторые – на уровне земли.

– Это ущелье тупиковое, – заметила Залеа. – Оно заканчивается отвесной скалой. Чтобы двигаться дальше, надо свернуть в один из туннелей. Левый надежнее. В других полно впадин, заполненных водой.

Лионора подошла ко входу в левый туннель и принюхалась.

– Мне кажется, или воняет именно оттуда?

– Да, я подумала о том же, – мрачно пробормотала Залеа.

– Вот так всегда.

Лионора осветила ладонью проем. Недалеко от входа в туннель располагался грот. Девочка не заметила там ничего, кроме крупных валунов и каменной россыпи, но запах был настолько сильным, что она закашлялась.

– Постарайся дышать через нос, – предложила Залеа и зажгла факел о пламя на ее ладони. – Готова?

Лионора кивнула. Они осторожно зашли в грот. Свет пламени и факела потускнел. Будто ему было трудно проникнуть во влажную темноту. От каменных стен эхом отражался звук падающих капель воды. Складывалось ощущение, будто кто-то смотрит на них в упор из-под плотной завесы темноты, до которой не доставали лучи света. По спине Лионоры пробежала дрожь. Рядом кто-то находился, но она не могла понять, где именно. Казалось, будто опасность грозит отовсюду.

Внезапно она ударилась ногой, и в следующее мгновение что-то со стуком покатилось по земле. Залеа молниеносно опустила вниз факел. Там лежала берцовая кость тускло-белого цвета. Лионора покрылась холодным потом. На гладкой кости местами висело что-то похожее на темно-зеленое желе. Залеа провела факелом над полом – он был усыпан останками скелетов, запачканных такой же грязью.

– Надо привести Храмру и Стражниц, – прошептала Лионора.

Они начали пятиться к выходу. В тот же момент раздались шаркающие звуки. Девушки застыли на месте и принялись всматриваться в темноту. Грот заканчивался туннелем. Судя по неясным очертаниям, кто-то стоял в туннеле спиной к ним. Лионора немного расслабилась. По крайней мере не Награль.

– Ау? – закричала она.

Голос отразился гулким эхом от стен.

– Ты не ранен? – продолжала она. – Отбился от лагеря?

Девочка сделала шаг вперед. Похоже, незнакомец стоял в луже странной слизи.

Что-то было не в порядке.

– Скажи, кто ты, – приказала Залеа, схватившись за рукоятку кинжала.

Существо задрожало. Лионора увеличила пламя, чтобы получше рассмотреть, и его кожа начала светиться. Девочке понадобилась пара секунд, чтобы понять почему. Тело сочилось темной слизью, отражавшей свет! Лионора поспешила навстречу, чтобы помочь ему очиститься от слизи, но существо попятилось назад, будто свет огня ослепил его.

– Подожди, я только!..

Больше она ничего сказать не успела, потому что большой кусок слизистого желе оторвался от потолка и попал ей на плечо. Кожу сразу стало жечь и щипать. Лужа слизи быстро увеличивалась, растекаясь по земле, и Лионоре пришлось отпрыгнуть в сторону, когда она достигла ее ног. Слизистое существо провело рукой, и девочку забрызгало жгучими каплями.

Мимо просвистели два кинжала, которые метнула Залеа. Пролетев по воздуху, они вонзились в существо, всосавшее их с хлюпающим звуком. Реакции не последовало, Лионоре это сразу стало ясно. Тело под слоем желе отсутствовало. Это было живое существо, полностью состоящее из едкой слизи!

Оно скользило, подбираясь все ближе и не передвигая при этом ногами. Лионора попыталась поднять руку, чтобы отстраниться от него, но рука висела плетью, а места, на которые попала слизь, жгло как огнем.

– Береги кожу! – закричала она Залеа. – Слизь парализует!

Темное желе настигало девушек, перетекая в их сторону, и по стенам одновременно стекало все больше слизи. Запрокинув головы, они увидели, что весь потолок покрывает пульсирующая масса.

Лионора подняла здоровую руку, чтобы выпустить молнию.

– Ну пожалуйста, сработай, – тихо попросила она, сосредоточив все свои силы на ладони.

Раздался треск, и из пальцев на пол посыпались серебристые искры. Коснувшись слизи, они зашипели и потухли.

– Посторонись! – завопила Залеа, угрожающе размахивая факелом перед слизистым существом. Оно попятилось от света, но из стены высунулась истекающая слизью рука и схватила Залеа за кисть. Девушка высвободилась, но было поздно. Она еле успела перекинуть факел в другую руку, прежде чем кисть парализовало.

– Чего ты ждешь, Лионора?! – кричала Залеа, пятясь назад. – Оно же боится огня!

Лионора слышала отчаяние в ее голосе. Их взгляды встретились – глаза Залеа переполняло недоумение. Все новые и новые руки выдвигались из склизких стен. Плечо Лионоры занемело. Паралич распространялся по телу!

«Скоро я буду такой же беспомощной, как в моем втором теле, – подумала она, почувствовав, как слезы струятся по щекам. – Почему перестали работать мои магические силы?! Я нужна народу! Храмра сказала, я буду их Хранительницей, так почему же силы подводят меня?»

Лионора снова подняла руку, пытаясь создать вокруг защитный барьер. Ничего не произошло, склизкое существо подползало все ближе. Залеа отмахивалась факелом от истекающих слизью рук.

– Лионора, – заорала она. – Выход!

Девочка обернулась, чтобы понять, что имеет в виду подруга по несчастью. Еще одно существо, или, возможно, часть первого, отделялось от пульсирующего потолка над выходом из грота. Оно махало руками, и поток вязкого желе стекал вниз. Этот темный медленный водопад парализует их полностью, как только они попытаются пробраться через него.

Они в ловушке.

Лионора сосредоточилась на факеле. Если бы она только могла заставить его гореть ярче. Девочка вложила в эту мысль все свои силы.

Ничего не произошло.

Слизистая рука высунулась из лужи и стала обвивать ее ногу. Жидкость проникала сквозь ткань брюк. Кожа горела, как от ожога. Нога подкосилась. Лионоре показалось, что слизь на полу приподнялась ей навстречу, когда она падала. Откуда-то издалека Залеа окликнула ее по имени. Голос Залеа звучал глухо, будто под водой. Словно сквозь туман Лионора видела, как Залеа продолжает сражаться со слизью. В свете факела блестели ее кинжалы, но порезы в желе тут же затягивались снова. Еще одно слизистое щупальце, появившись из стены, схватило Залеа за руку. Факел упал на землю и зашипел, коснувшись слизи.

После этого все погрузилось во мрак.

В отдалении что-то загрохотало, и весь грот затрясся. С потолка осыпались небольшие камни и с плеском попадали в слизь. Лионора увидела, как через слизевую завесу у проема забрезжил золотистый свет. Слизь отступила в сторону, будто сгорев от лучей.

У входа в туннель показалась огромная, сияющая светом фигура, мерцающая, словно живое восходящее солнце. Это была Храмра!

Пригнув рога, она зашла в грот.

– Прочь от детей, Дремучее существо! – прогремел голос великанши. – Уползай обратно в свою нору! Пока я жива, этот мир будет оставаться миром света.

Лучистое сияние вокруг Храмры усилилось. От соприкосновения со светом слизь высыхала. Серая пленка разрасталась, как струп над воспаленной раной.

Подойдя ближе, Храмра подняла на руки Лионору и Залеа.

Несколько луж на полу, скользнув навстречу друг другу, слились в одну большую. Из нее медленно поднималось сочащееся слизью существо. Еще немного, и оно стало ростом с Храмру. Крепче прижав к себе Лионору и Залеа, великанша выставила вперед рога. Сияние стало настолько мощным, что слизь сменила цвет и затвердела. Существо медленно протянуло к ним руку, но успело дотянуться только наполовину и застыло. В следующее мгновение застывшая слизь рассыпалась порошком по земле.

Не проронив ни слова, Храмра развернулась и вынесла их из грота, направившись обратно в лагерь.

– Что это было? – спросила Залеа, плотнее укутавшись в одеяло. – Я никогда не видела ничего подобного.

Они сидели у костра и тихо беседовали. Их разговор не предназначался для посторонних ушей. Градус страха в лагере и без того зашкаливал.

– У него нет названия, – прохрипела Храмра, и взгляд ее карего глаза скользнул за танцующими языками лагерного костра. – Это древнее существо, почти такое же древнее, как мое племя. Я очень давно не встречала подобных. Его пробуждение – тревожный знак. Похоже, почувствовав, что Устрашающий огонь на свободе, оно решило, будто и его время возвращается.

Лионора сидела молча и слушала, осторожно шевеля руками и ногами. Конечности вновь подчинялись ей. Паралич на удивление быстро отступил, как только они покинули грот.

– Как ты догадалась, что мы там? – спросила Залеа. – Мы ведь с Лионорой не сказали, куда пошли.

– Я не знала, – ответила Храмра, не отрывая взгляда от огня. – Просто пошла на запах, который мне слишком хорошо знаком, а в гроте услышала ваши голоса.

– Спасибо, Храмра, – тихо произнесла Лионора, коснувшись ладонью руки великанши. – Не знаю, что бы мы без тебя делали.

«Это ложь», – подумала она, потупив глаза. Девочка в точности знала, чем бы все закончилось, не подоспей вовремя Храмра. Она осталась бы совершенно беспомощной и не смогла бы спасти ни Залеа, ни саму себя.

Храмра взъерошила ей волосы. Лионора стыдливо посмотрела в ее испещренное морщинами лицо. Великанша улыбнулась ей. Но Лионора заметила, как что-то еще сверкнуло и в карем, и в белом глазах. Великанша хотела скрыть это, но от Лионоры ничего не утаишь.

Девочка заметила глубокую тревогу.

Внутри все сжалось, потому что из-за беспокойства Храмры ее собственная тревога усиливалась в тысячи раз.

Глава четырнадцатая

У Линуса был не очень хороший опыт лесных прогулок в Хинсидесе. В прошлый раз, когда он посетил местный лес, двое из трех встреченных им существ пытались съесть его. И все-таки тот лес выглядел намного приятнее этого.

Огромные деревья выстроились перед ним стеной. Серая кора покрывала толстые, извилистые стволы, темные листья создавали плотную завесу. Дневной свет почти не проникал сквозь необъятные кроны деревьев, и снаружи в лес не заглянешь – видны одни только темные тени. Но хуже всего запах. Из зарослей тянуло гнилью, будто лес тяжело болел.

Мальчик вновь посмотрел на компас, надеясь, что стрелка сменит направление. Но нет, направление на восток не менялось, и идти полагалось прямо через воняющий лес.

Линус огляделся вокруг. По одну сторону лес исчезал за горизонтом, по другую – гигантской волной огибал подножие горы.

– На обход уйдет несколько дней, – с горечью пробормотал он, поправив венок-переводчик на голове. – Да и гора немногим лучше – там, на высоте, холода не избежать.

Даже на равнине было холодно, особенно по ночам. С тех пор как Линус открыл Дверь, прошло уже двое суток. На ночлег он укладывался под защитой каменистых курганов, попадавшихся на равнине. Радовался, что Лионора разобралась с Ночными стаями – разбойничай они как раньше, он бы так далеко не продвинулся.

Мальчик вздохнул. Сомнения были ни к чему. Скоро начнет смеркаться, и чем больше он успеет пройти до темноты, тем лучше. Если в ближайшее время он не нагонит Лионору, начнет голодать. Запасы провизии подходили к концу, а как добывать еду в условиях дикой природы, и тем более – в Хинсидесе, где всё так или иначе кажется опасным, Линус не представлял.

Он подтянул ремни рюкзака, сделал глубокий вдох и тут же закашлялся от залетевшего в горло пепла. Затем двинулся в путь, зашагав между деревьями.

Воздух сразу изменился, став удушающе тяжелым. Под ветвями запах усиливался, и пришлось закрыть ладонью нос. Землю покрывал влажный мох, местами такой глубокий, что Линус проваливался по щиколотку. Во мху росло множество серо-бурых грибов, некоторые из них плотно прилеплялись к шероховатым стволам. Пепла мальчик не заметил. Наверное, он не проникал сюда из-за листвы, как и дневной свет.

Линус осторожно прокладывал себе путь по лесу. Он держал компас в руке – здесь ему точно не хотелось бы заблудиться. Что-то было не так с этим местом. В первую очередь настораживал запах, но еще закрадывалось ощущение, что лес болен. Быть может, из-за тишины? Линус не слышал ничего, кроме собственного дыхания, разве что сучок хрустнет изредка под ногами. Ни птичьих трелей, ни шорохов мелких животных, ни жужжания насекомых. Ни один лист не шелохнется. И даже ветра не слыхать.

Становилось все темнее. Казалось, будто здесь смеркалось быстрее, чем на равнине. Или из-за странной тишины время воспринималось по-другому?

Внезапно Линус уловил другой, хорошо знакомый запах и тут же остановился. Несмотря на вонь, он почувствовал запах дыма! Должно быть, странники разожгли костер! Вдруг ему повезет и окажется, что это Лионора с компанией остановилась на ночлег? Мальчик ускорил шаг, но старался передвигаться очень тихо. Вскоре меж стволов показался свет от костра. Линус остановился: если прислушаться, услышишь голоса. Прямо перед ним располагался небольшой холм, и он постарался забраться на него, а чтобы не поскользнуться на заросшем мхом склоне, держался за ветки упавшего дерева. Мальчик осторожно выглянул из-за вывороченных корней. Костер горел приблизительно в двадцати метрах от него на дне круглой ложбины. Только он был значительно больше, чем Линусу показалось вначале. Десяток существ сидели у огромного костра, но Лионоры среди них не оказалось. Кто-то из компании бросил в огонь блестящий порошок, и пламя на мгновение окрасилось в фиолетовый цвет. Другой швырнул змеевидное растение с шипами, которое вначале стремительно взмыло вверх, а потом сморщилось и превратилось в угли.

Некоторых из существ Линус узнал. Там были Ингалы – трудолюбивые каменотесы, которые построили Сантиону, занимались ее ремонтом и благоустройством. Другие напоминали Красное перо: вместо волос их головы покрывали длинные перья. Остальных существ он прежде не встречал. У некоторых на теле росла шерсть седоватого оттенка, а вдоль плеч и спины торчали остроконечные шипы. Они окружили костер плотным кругом. У каждого за спиной стояли ведро или лохань, полные воды.

– Поддайте огня! – кричало существо с серыми перьями вместо волос. – Подносите еще поленья! Чтобы рожденный в огне стал сильным, пламя должно быть мощнее!

Его голос напоминал воронье карканье.

Один из Ингалов приковылял к костру. В руках он нес что-то похожее на черного головастика величиной с апельсин. Головастик извивался и кричал. Линус понял, чем это закончится, и предпочел зажмуриться. Послышался пронзительный свист, как от свистка. Когда мальчик открыл глаза, Ингал стоял с пустыми руками.

– Что происходит? – прошептал он сам себе. – Зачем мне к ним подходить?

Серое перо поднял что-то похожее на череп. Из глазниц торчали сухие травы.

– Сгори за нас и больше никогда не гори! – крикнул он и метнул череп в огонь.

Искры роем улетели в темноту. Линус мог поклясться, что челюсти черепа задвигались, когда пряные травы занялись огнем. Будто череп смеялся.

Собравшиеся у костра слабыми голосами затянули монотонную песню. Внезапно что-то произошло с водой, запасенной в ведрах и лоханках. Она начала превращаться в блестящие шары, которые медленно поднимались вверх. Шары один за другим взмывали над огнем, где сливались вместе. В конце концов над танцующими языками пламени повис огромный водяной пузырь.

– Дым! – закаркал Серое перо. – Дух сгоревших, дитя огня и воды! Услышь наш зов и проснись! Защити нас от ужаса, разорившего наш дом!

Пузырь задрожал и лопнул. Вода пролилась на костер, и послышался резкий, шипящий звук. Линус успел заметить, как столб дыма огромных размеров поднялся из пепла, затем все погрузилось в кромешную тьму, и повисла гробовая тишина. Мальчик боялся дышать, лишь бы не выдать себя. Сначала загорелся один факел, потом другие. Свет факелов едва освещал темноту, но его было достаточно, чтобы рассмотреть гигантское существо из темно-серого дыма.

– Мы сделали это! – засмеялся кто-то. – Нам удалось!

В облаке темного дыма открылись два глаза. Они светились, будто раскаленные угли. Длинный хвост рассекал ударами воздух, а завитки дыма на спине существа превратились в колышущиеся крылья. Существо оказалось таким большим, что ему пришлось нагнуться, чтобы уместиться под ветвями деревьев. Оно вонзило когти в землю, и Линус заметил, что когти проделали глубокие борозды. Когда чудище наклонило голову ближе к собравшимся, всем пришлось сделать шаг назад.

– Служи нам, призвавшим тебя! – кричал Серое перо. – Убей Устрашающий огонь! – продолжал он, но уже не столь уверенно, как прежде.

Все стояли и безотрывно смотрели на дымное чудище. В этот момент тишину леса нарушил резкий звук аплодисментов. Компания обернулась к вершине холма, раскинувшегося перед ложбиной – к счастью, не с той стороны, где прятался Линус.

– Впечатляет, – раздался голос Вильхельма. – Особенно с учетом ваших крайне ограниченных ресурсов. Практически в любой ситуации это бы, пожалуй, даже помогло вам.

Холм засветился. Вильхельм стоял, прислонившись к дереву, и смотрел вниз, в ложбину. На его плече сидел покрытый серой шерстью зверек с клювом, как у попугая; его длинный хвост обвивал торс Вильхельма. Кроличьи уши подергивались, будто зверек к чему-то прислушивался.

Это был Харальд!

– Как ты посмел прийти сюда, человек?! – прошипел Серое перо. – Ты что, не видишь, кого мы сотворили? Наш новый защитник разнесет тебя в клочья!

– Да что ты говоришь? – ответил Вильхельм, и Линус услышал в его голосе улыбку.

Маг медленно спустился в ложбину. Собравшиеся с тревогой переминались с ноги на ногу – казалось, будто они не знают, куда им деться. Дымное чудище возвышалось за их спинами.

Вильхельм с интересом смотрел снизу вверх на огромное существо.

– Неужели вы правда думаете, что такое наспех сляпанное создание сгодится для того, чтобы защитить вас от Устрашающего огня? – с раздражением спросил он.

Существо расправило крылья и принялось взлетать. Хинсидовцев чуть не снесло порывом ветра, и деревья впервые шевельнулись.

Плащ Вильхельма развевался, но сам он стоял как вкопанный. Маг поднял руку, и ветер тут же стих. В ложбине все замерло. В следующее мгновение сухие листья у ног Вильхельма поднялись с земли и закружились в вихре.

После разразился шторм.

Поднятый магом ветер оказался настолько сильным, что деревья согнулись от его порывов. Линус был уверен: еще немного и они начнут ломаться. Он крепко уцепился за вывороченные корни упавшего дерева и, прищурившись, пытался рассмотреть сквозь кружащиеся листья, что происходит. Ветки срывало, словно мелкие сучья. Хинсидовцев прибило к земле. Дымному чудищу пришлось отступить на несколько шагов назад, где оно опять впилось когтями в землю, правда, на этот раз – чтобы удержаться на месте. Штормовой ветер трепал его крылья, завитки черного дыма отрывались и исчезали вдали. Существо попыталось двинуться на Вильхельма, но, подняв лапу и отцепившись от земли, потеряло опору. Маг посмотрел в его горящие глаза, потом провел рукой по воздуху – шторм разорвал чудище, и оно испарилось.

Вильхельм опустил руку, и шторм успокоился.

– Видите, к чему привели все ваши усилия? – крикнул Вильхельм. – Всё впустую! Единственное, что вам удалось, – это вызвать мое раздражение. Неужели так трудно понять: слушайте меня и все станет проще!?

– Мы никогда не подчинимся тебе, – прошипел Серое перо.

– Знаю, – холодно ответил Вильхельм. – И поэтому привел с собой тех, кто подчиняется.

В темноте меж деревьев как по команде зажглась дюжина желтых глаз. Стая огромных четвероногих существ прокралась вперед и остановилась на кромке ложбины. Они были похожи на исхудавших волков, только без шерсти. Головы чем-то напоминали лошадиные, но, глядя на истекающие слюной челюсти и острые зубы, становилось понятно, что они вряд ли питаются травой.

– Мои друзья проголодались, – произнес Вильхельм. – Они пришли издалека, а в этом бесполезном лесу поживиться нечем. Так мы, по крайней мере, думали. Но вы только посмотрите! Здесь имеется стадо заблудших овец, прямо как по заказу!

Черные звери усмехались, будто гиены, и сновали взад-вперед за спиной Вильхельма.

Хинсидовцы перекидывались испуганными взглядами. Они отступили назад, плотно прижавшись друг к другу.

– Что скажете о небольшой охоте, чтобы по-настоящему возбудить аппетит? – спросил Вильхельм, и его зеленые глаза загорелись под круглыми очками. – Считаю до ста и отпускаю моих милых питомцев. Бегите во весь дух.

Серое перо побежал первым. Он уронил факел и на полной скорости оттолкнул в сторону Ингала. Другие ринулись следом – внезапно оказалось, что все бегут прямо к укрытию Линуса! Мальчик вжался в землю и уперся спиной в корни. По обе стороны от него между деревьев промчались хинсидовцы. Линус считал секунды. Когда до него донесся лай хищников, напоминающий смех гиен, мальчик успел досчитать до сорока двух. Вскоре после ловкими прыжками пронеслись темные тени. Их глаза светились, будто фонари. Линус пребывал в уверенности, что его обнаружат, но звери пробежали мимо и исчезли в темноте.

Мальчик лежал, не шелохнувшись. Когда все точно должны были успеть удалиться, он осторожно выглянул из-за корней. Вильхельм стоял в ложбине один и копался носком сапога в золе. Может, что-нибудь искал? Линус прищурился в темноте. Единственное, что теперь тускло освещало лес, – это брошенные хинсидовцами факелы, пламя которых еще трепетало во мху. Линус подался немного вперед, но слишком поздно заметил, что корень у него под рукой был подгнившим. Корень надломился, и раздался треск. В любом другом лесу такой звук вряд ли кто-нибудь заметил бы, но только не здесь: в полной тишине показалось, будто взорвалась хлопушка.

Вздрогнув, Вильхельм развернулся в сторону укрытия Линуса. Мальчик нырнул за корни. Сердце норовило выскочить из груди, в животе похолодело.

– Может, тут где-то затесался отстающий? – услышал Линус голос мага.

Мальчик зажмурился. Ну почему он просто не мог спокойно полежать, дождавшись ухода Вильхельма?

– Проверь, нет ли там кого. Я занят.

Вначале Линус не понял, к кому обращается Вильхельм. Может, одно из чудищ осталось при нем? Но потом он услышал, как кто-то приближается к нему прыжками. Линус взглянул вверх. Над мальчиком, впившись когтями в вывернутые корни упавшего дерева, сидел Харальд, уставившись на него своими черными, как ночь, глазами. Зверюшка медленно шевелила длинными ушами.

Линус молчал, опасаясь, что его услышит Вильхельм. Мгновение они с Харальдом пристально смотрели друг на друга, будто не понимая, как поступить. Он помнил, как они сообща победили Ислерди. В тот раз, между прочим, они спасли друг другу жизнь.

– Ну как? – нетерпеливо крикнул Вильхельм. – Нашел, кого еще вывернуть наизнанку?

Харальд взъерошил шерсть на шее и открыл желтый, как у попугая, клюв.

Линус приготовился спасаться бегством, хотя идея была так себе. Пытаться убежать от Вильхельма без мелка-телепортатора совершенно бесполезно – все равно что пытаться избавиться от собственной тени.

– Тут абсолютно никого нет! – выкрикнула зверюшка голосом Вильхельма.

– Ну, тогда ладно. Возвращайся, и двинемся в путь. У нас есть чем заняться перед нападением на Остиелантем.

Харальд слегка постучал клювом. Его хвост упал вниз и скользнул по лицу Линуса. После этого зверюшка ускакала и лес опять погрузился в гробовую тишину.

Мальчик потерял счет времени, пока лежал, не шелохнувшись, и ждал. Прошла целая вечность, когда он наконец рискнул выглянуть из своего укрытия. Ложбина опустела: ни Вильхельма, ни Харальда там не оказалось.

Встав на ноги, Линус поежился. В сыром мху было холодно. В лесу царила тишина. Вытесненный дымом неприятный запах вернулся вновь. Мальчик достал компас. Он никогда в жизни не останется ночевать в этом лесу – выспится, когда выйдет отсюда. Устало вздохнув, Линус двинулся в путь на восток, к счастью, не в ту сторону, где дикие хищники охотились на хинсидовцев.

Глава пятнадцатая

Почувствовав свежий бриз, Лионора вдохнула полной грудью. Наконец-то они добрались до моря. Волны пенились, разбиваясь о белые утесы у подножия Соленого форта – входа в Остиелантем. Аскетичная крепость растворялась между свинцово-серым морем и затянутым облаками небом. Они отличались друг от друга лишь оттенками.

Лионора стояла рядом с Храмрой в голове колонны беженцев. Все ждали, когда ржавые цепи опустят подъемный мост. Соленый форт имел форму столба и стоял на скале, немного выдававшейся в море. К воротам вел каменный мост, заканчивавшийся резким обрывом. Перебраться через него можно было только, когда опускали подъемную часть моста, но пока она оставалась неподвижной.

Народ за спиной Лионоры начинал беспокоиться, и волнение быстро распространялось вдоль колонны. Неужели их не пустят?

– Может, они просто не знают, что мы здесь? – тихим голосом предположила Лионора.

Храмра покачала головой.

– Они знали о нашем приближении задолго до того, как мы достигли берега, – пробормотала она.

Карий глаз скользнул по многочисленным бойницам крепости.

– Тогда почему же они не открывают? – прошептала Лионора. – Не могут же они оставить нас тут.

В этот момент подъемный мост вздрогнул и с шумным скрипом опустился. Ворота открылись, и навстречу беженцам вышла группа вооруженной охраны в чешуйчатых доспехах из отполированной бронзы. Они были из Салиаров: высокие и стройные, с большими темными глазами и кожей синевато-зеленых оттенков или же светло-коричневой, как морской песок. Лица обрамляли остроконечные плавники, а вместо волос по плечам спускались щупальца.

– Приветствуем вас, чужеземцы! – прокричала та, что стояла к ним ближе. – Я – Нейлара, капитан Стражи волн Остиелантема. С чем пожаловали?

Лицо Нейлары имело строгое выражение и было усыпано шрамами. В руках она держала длинный гарпун с острыми на вид зубцами.

Храмра сделала шаг вперед и поклонилась.

– Приветствую, Капитан Нейлара. Меня зовут Храмра. Со мной – выжившие из соседнего города, Сантионы. Они проделали длинный путь, чтобы спастись от Устрашающего огня.

Нейлара не ответила. Она смотрела на Храмру так, будто ожидала более подробного объяснения.

– Мы желали бы пройти через Соленый форт, чтобы получить защиту в Остиелантеме, – продолжала Храмра.

Взгляд Нейлары скользнул по колонне беженцев.

– Вас очень много, Храмра. Ресурсы Остиелантема не безграничны.

– С нами пришли дети, Капитан, – проскрипела великанша. – Дети, которые много дней почти ничего не ели.

– Я сочувствую вам, – отвечала Нейлара, и, несмотря на жесткое выражение лица, Лионоре показалось, что она говорит искренне.

– Но, – продолжала Нейлара, – при всем желании мы не можем впустить в город стольких пришельцев из Сантионы. У нас есть свой народ, который надо кормить и защищать.

Храмра разинула рот от изумления.

– Не можете же вы отправить все эти семьи странствовать дальше?! – воскликнула до сих пор хранившая молчание Лионора. – Куда же им идти?

Народ у нее за спиной зароптал от отчаяния.

Нейлара перевела взгляд на Лионору.

– А ты кто такая? – холодно спросила начальница охраны.

– Лионора.

– Ах да, слышала о тебе.

– Если вы не собираетесь нас впускать, – прогремел голос Храмры, – когда будут готовы ваши войска?

– Войска? – удивленно переспросила Нейлара, и вид у нее был, мягко сказать, озадаченный.

– Мы в состоянии войны, – прогремела Храмра своим мощным голосом. – Устрашающий огонь и этот Человек не успокоятся, пока не подчинят нас. Вся надежда на то, чтобы держаться вместе и стать от этого сильнее.

– Устрашающему огню не добраться до Остиелантема, – ответила Нейлара. – Под водой мы в безопасности. Наши воины заняты морскими чудовищами. Сейчас они активны как никогда и плавают все ближе к городу.

Лионора услышала, как Храмра усмехнулась.

– Глупо не обращать внимания на угрозу со стороны Устрашающего огня и Человека, – с горечью произнесла она. – Рано или поздно они возьмутся за вас и вскипятят море.

– Тогда вам тем более нельзя здесь оставаться, – сказала Нейлара как отрезала. – Человек никогда раньше не выказывал намерения напасть на нас. Приняв под защиту его врагов, мы дадим ему повод.

Храмра издала громоподобный грохот. Лионоре показалось, будто землю начало потряхивать. Стражники угрожающе направили на великаншу свои гарпуны, но Нейлара подняла руку, чтобы остановить их.

– Похоже, ваши сердца не теплее морских глубин, в которых вы обитаете, – сказала Храмра, покачав головой.

На мгновение повисло молчание, потом Храмра продолжила:

– Какая короткая память у молодых, – с горечью заметила она. – В прошлый раз нам вместе удалось остановить террор Устрашающего огня. Весь мой народ погиб, чтобы победить его. Народ Сантионы с незапамятных времен охранял тюрьму, в которой он пребывал в заточении. И вот теперь Устрашающий огонь на свободе, а вы, остиеланцы, отсиживаетесь в своих норах. Когда наконец рискнете высунуться наружу, мир превратится в покрытую пеплом пустошь.

– Но ведь сантионцы не справились со своей миссией, разве не так? – заметила Нейлара. – Они не смогли обеспечить неприступность тюрьмы. Чтобы выпустить Устрашающий огонь на свободу, хватило одного Человека. Почему остиеланцы должны расхлебывать чужие ошибки?

Лионора крепко стиснула зубы. В груди вспыхнула злость. Она почувствовала, как силы приливают к рукам, но остановила их. Эту беседу ни в коем случае нельзя закончить сражением, и к тому же она даже не уверена, действуют ли ее способности.

Размышления девочки прервал громкий вздох Нейлары.

– Мы разрешим вам остаться на три дня, чтобы отдохнуть. Обеспечим едой и ночлегом. Когда отправитесь дальше в путь, соберем провизию еще на несколько дней. Это все, что мы можем предложить вам.

Храмра согнула шею, изобразив то ли кивок, то ли прохладный поклон.

– Мы благодарим вас, – произнесла она, сделав приглашающий жест беженцам, стоявшим впереди колонны.

Нейлара и стражники, развернувшись, первыми прошли через ворота.

Минув Соленый форт, они принялись спускаться по длинной лестнице, ведущей в Остиелантем. Настроение Лионоры было напрочь испорчено. Подводный город состоял из стеклянных туннелей и купольных помещений. То тут, то там встречались проемы, где прозрачная пленка сдерживала только поток морской воды, а все другое пропускала. Таким образом, народы, живущие в водной среде, могли свободно проникать в город и покидать его, когда им вздумается.

Беженцам выдали одеяла и спальные мешки. Несколько больших купольных помещений превратили в залы для сна. Все получили рыбу и хлеб, замешанный на водорослях, так что наконец наелись досыта.

Лионоре и Храмре предложили отдельные комнаты. Девочка сначала отказалась, потому что не хотела, чтобы ее выделяли, но взгляд Храмры заставил ее передумать.

Им необходимо было побеседовать.

Еще Лионоре требовался покой, чтобы привести в порядок мысли. «Если, конечно, можно представить себе покой в стеклянном пузыре», – ехидно подумала она, когда вооруженный Стражник волн проплыл над ее крышей верхом на хищной рыбе. Девочка задумалась, не получили ли Стражники приказ охранять ее и Храмру. Может, им предоставили отдельные комнаты из соображений безопасности? Она не верила, что остиеланцы вынашивают секретные планы, но в то же время радовалась, что Стражницы границы распределились по залам для сна.

Лионора улеглась на странную круглую постель. Казалось, ее выстроили из громадной рыбной кости. Под потолком висел наполненный водой шар. Внутри него пульсировала медуза, распространявшая мягкий, золотистый свет.

«Интересно, есть ли у медузы мысли», – задумалась Лионора.

Использовать в качестве лампы живое существо казалось ей жестоким.

Опустив руку в карман, девочка вынула маленький камушек, по форме напоминающий сердце. Она сама дала его Линусу, но получила обратно, когда брат возвращался в свой собственный мир. Лионора погладила пальцами гладкую поверхность. Во время скитаний она почти не вспоминала о Линусе.

На мгновение девочка переместилась в свое второе тело. Была ночь, и Линус, конечно же, спал в соседней комнате. Открыв глаза, Лионора убрала камушек и захотела, чтобы брат был с ней рядом. Когда он находился поблизости, ее силы, казалось, достигали максимума.

В стеклянную стену кто-то постучался. Пришла Храмра. Дверь в купольном помещении отсутствовала, вход занавешивала гардина. Однако Храмра достигала таких габаритов, что занавеска сразу вздулась от ее головы и плеч.

– Заходи, – пригласила Лионора.

Великанше пришлось согнуться чуть ли не вдвое, чтобы пролезть через проем. Внутри помещения она попыталась выпрямиться и заворчала, когда рога начали царапать стеклянную крышу. Храмра огляделась вокруг в поисках, куда бы присесть, но все было слишком маленьким. В конце концов она уселась прямо на пол.

– Лионора, – нежно обратилась к девочке великанша. – Нам с тобой надо поговорить.

– О чем? – притворно спросила Лионора, хотя на самом деле прекрасно понимала, о чем идет речь.

Храмра сидела молча, Лионора опустила взгляд, уткнувшись им в свои коленки. Ее щеки зарделись румянцем. Пытаться скрыть что-то от Храмры – не умнее, чем прятаться за оконным стеклом. Она уставилась на животное ржавого цвета с щупальцами вместо ног, проплывавшее совсем рядом. Оно слегка кивнуло ей в знак приветствия. Лионора вновь опустила взгляд и долго сидела молча, пока пауза не затянулась настолько, что стала невыносимой.

– Я утратила свои способности, – тихим голосом сказала она, – хотя ты, конечно, уже знаешь.

Девочка стала рассматривать свои руки, которые с самого рождения могли творить магию. Она никогда не просила об этом и иногда даже раздражалась из-за своих особенностей. Жаждала лишиться их, чтобы не чувствовать себя одинокой.

– Хмм, – проскрипела Храмра. – Со своими желаниями следует быть поосторожнее.

Лионора взглянула снизу вверх. Несмотря на то, что Храмра сидела на полу, а она сама – на краешке кровати, ей пришлось закинуть голову назад, чтобы встретиться взглядом с великаншей. Белый глаз Храмры поблескивал.

– Я не смогу стать Хранительницей, – призналась она.

– Конечно, сможешь. Другое дело, захочешь ли.

– Но как я смогу стать Хранительницей, растеряв все свои способности? – спросила Лионора, и вопрос прозвучал злее, чем ей хотелось бы.

– Не растеряла, девочка моя, – мягким голосом успокаивала ее Храмра.

– Но ты же сама видела, что произошло в гроте, – настаивала Лионора.

– Магические силы даны тебе от рождения и будут частью тебя всю жизнь, – объяснила великанша. – Но я боюсь, что ты потеряла нечто намного более важное.

– И что же это?

– Веру в будущее.

Храмра закрыла белый глаз и смотрела на нее одним карим.

– Встретив Устрашающий огонь, ты впервые столкнулась со злом в чистом виде. Трудно жить, зная, что такое существует. Потому что хуже зла только страх перед злом.

Лионора сглотнула волнение. Она ощутила, как подступают слезы.

– Иногда мы боимся, но нельзя поддаваться этому чувству, позволяя решать за нас. Потеряв надежду на торжество добра, мы позволяем злу одержать победу и тогда теряем все свои силы.

– Значит, мои способности никуда не ушли? – тихо спросила девочка.

Великанша кивнула.

– Они обширнее и мощнее, чем когда-либо, но твой страх держит их под замком. Поэтому ты не можешь до них достучаться.

«Может ли это быть правдой? – подумала Лионора. – Неужели я испытываю такой сильный страх?» Девочка попыталась разобраться по порядку. Устрашающий огонь? Да, он испугал ее. Но испугалась она в первую очередь того, что не сможет защитить народ. Больше всего она боится, что не хватит сил. Если не хватит сил, она никому не будет…

Правда пронзила Лионору будто электрическим током. У нее перехватило дыхание. Эта мысль причиняла такую боль, что она закрыла рот рукой.

Если ей не хватит сил, она никому не будет нравиться.

И тогда станет по-настоящему одинокой.

Белый глаз Храмры опять засветился.

– Я останусь с тобой даже в тот день, когда ты меня больше не увидишь. Пока живу в твоей памяти, я – часть тебя.

– Но ты должна быть всегда, – всхлипнула Лионора.

Храмра усмехнулась.

– Ничто не вечно, – заметила она, погладив девочку по голове. – Ты еще такая юная, Лионора. И думаешь, будто всегда будешь чувствовать то же, что сейчас. Что ты статична. Но ты меняешься каждый день: тебя меняют события, твои поступки и люди, которые встречаются на твоем пути. И ты их тоже меняешь. Никогда не забывай, что в каждом из нас заронили семя зла. Поливать его или дать умереть – выбор за нами. Так что будь бдительна, решая, к каким голосам прислушиваться и чьим советам следовать. В конечном итоге только ты сама определяешь, какой тебе быть.

Лионора вытянула вперед руку. На ладони зажглось маленькое белое пламя.

– Вот видишь, – улыбнулась Храмра.

– И что же мне делать, чтобы отпереть замóк? – произнесла сквозь слезы девочка.

Великанша не ответила. Лионора глубже зарылась в ее объятия. Она слышала, как бьется большое сердце.

– Ты сама несешь в себе ответ, – сказала в конце концов Храмра. – Никогда не забывай, что жизнь, в сущности, всегда желает нам добра. Что бы ни случилось, Лионора, помни об этом, даже если иногда она выбирает пути, которые нам непонятны.

Девочка позволила пламени разгореться сильнее. Потом поднялась и зажгла новое пламя на второй ладони. Храмра кивнула:

– Да-да, вот так, моя девочка.

Лионора потушила огонь и посмотрела снизу вверх в морщинистое лицо Храмры. Белый глаз засверкал и улыбнулся.

А карий глаз почему-то наполнился слезами.

Глава шестнадцатая

Линус не знал, как долго шел по лесу. Он совершенно потерял счет времени. Скудный свет, просачивавшийся сквозь плотные кроны деревьев, мог исходить как от солнца, так и от лун, было невозможно разобраться, день сейчас или ночь. Мальчик задумался, насколько в действительности велик этот лес. В слабом свете поблескивали мелкие грибы. Запах стоял удушающий. Ноги тонули в глубоком мху, и теперь Линус начал чувствовать усталость. Голод и усталость.

Хинсидовцев и след простыл. Хищных чудищ он тоже не встретил. Ему вообще не попадалось ничего живого кроме деревьев, мха и вонючих грибов.

Мальчик достал компас и наклонил его, пытаясь поймать свет. Рассмотрев стрелку, резко остановился. По какой-то неведомой причине он шел в неправильном направлении.

– Надеюсь, недолго, – злобно пробормотал Линус, повернувшись на восток. Как он мог уйти ровно в противоположную сторону?

Мальчик убрал компас в карман куртки, где уже лежала колода карт, аккуратно стянутая кожаным ремешком. Он прошел немного, и почва стала сырее. Вода собиралась в небольшие озерца между деревьями, можно надеяться, что неглубокие, но в сумерках они походили на черные дыры. Линус продолжал идти вперед, пока внезапно не почувствовал головокружение – всё будто затуманилось. На несколько секунд контуры окружавших его предметов размылись. Мальчик тряхнул головой. Пейзаж вроде прежний, но на всякий случай он решил свериться с компасом.

Взглянув на него, Линус заморгал.

На запад? Как ему опять удалось уйти в обратном направлении? Он медленно стал поворачиваться, не отрывая взгляда от стрелки компаса. Похоже, всё еще работает. Тогда как он мог так ошибиться?

– Неужели я уснул и нечаянно развернулся во сне? – вслух удивился мальчик и тут же пожалел об этом.

В нависшей тишине его голос прозвучал словно крик.

Линус снова пошел на восток. Не успел он пройти и десятка шагов, как его взору открылась поляна. Посреди поляны на замшелой земле красовался длинный стол со стульями. Накрытый бордовой бархатной скатертью, он напоминал тот, что стоял в столовой в Тракеборге. Стол ломился от блюд и тарелок, до краев наполненных едой. Цыпленок гриль поблескивал на огромных салатных листьях. Корзинки с хлебом и пирожными распространяли такой удивительный запах свежей выпечки, что лесная вонь тут же исчезла. Еще на столе стояли серебряные кувшины и кубки с различными напитками, а также красивые вазочки на ножках, доверху наполненные ягодами и фруктами. Всё это великолепие освещали три зажженные свечи в серебряных подсвечниках.

Единственное, чего не хватало, – это таблички с надписью «ЛОВУШКА».

Нетвердыми шагами Линус вышел на поляну. Окинул взглядом окрестные деревья. Не бросится ли кто-нибудь на него из тени? Мальчик в напряжении ждал. Единственное, что он знал наверняка, – есть ничего из этих блюд он не собирается. Достаточно много книг прочел, чтобы не обмануться. Либо пища отравлена, либо он превратится во что-нибудь ужасное, если съест. Либо прилипнет к стулу, если сядет.

«К тому же, – подумал Линус, – эта еда, вообще-то, мне не принадлежит».

Взглянув на компас, мальчик продолжил свой путь. Он шел уверенными шагами, с твердым намерением уйти с поляны. Не только потому, что ему неприятно смотреть на стол с яствами, но еще и потому, что, глядя на него, Линус особенно явственно ощущал голод. Спустя мгновение в голове опять появился туман, мальчик пошатнулся и, чтобы не упасть, оперся о ствол дерева. Рука запачкалась чем-то липким. Зрение было расфокусировано, пришлось сделать шаг назад. Острота зрения то возвращалась, то опять ухудшалась, и постепенно он понял, что вляпался рукой в смолу. Темная липкая жидкость стекала двумя тонкими струйками по коре. Линус заморгал. Похоже на лицо. Смола текла из глаз. Чем дольше Линус всматривался, тем четче становились черты лица. Вначале ему показалось, будто это его собственные черты, потом – черты Лионоры.

Мальчик закричал и, запинаясь, пошел прочь от плачущего лица. Что-то свалило его с ног, и Линус упал навзничь, приземлившись спиной в мох. Когда он открыл глаза, ветви над ним подсвечивал по-домашнему уютный свет стеариновых свечей.

Он вернулся на поляну.

Стол по-прежнему ломился от яств. Но теперь на одном из стульев кто-то сидел.

– Линус, сердце мое, вот ты где, оказывается. Я тебя весь день искала.

Это была его мама.

Глава семнадцатая

– Ты упал, дружочек? Не ударился?

Линус лежал, утопая спиной во мху, и только разевал рот от удивления. Как здесь оказалась мама?

– Я… Нет, все в порядке, – сказал он, с трудом выдавив из себя слова.

В горле рос огромный ком. Будто Линус только сейчас осознал, как боялся все эти дни и как, в сущности, скучал по дому. Все это время он даже не смел думать о маме и Линнее, а теперь вдруг мама сидит тут, за столом на поляне.

Все вокруг кружилось, и ни одну мысль невозможно было додумать до конца.

– Но… Как ты могла здесь оказаться? – сформулировал он наконец свой вопрос.

– Так же, как и ты, естественно, – улыбнулась она. – Когда я проснулась, ты пропал. Я так волновалась. Потом получила сообщение от Лионоры, она написала, что позвала тебя. В общем, поведала мне обо всем. О Хинсидесе и о том, что она одновременно существует в двух мирах. Все рассказала.

Линус встал, но ноги подкашивались. Что-то не билось, но он не понимал, что именно. Мысли текли, словно густая патока. Голова явно была не в порядке.

– Я добралась до Двери тем же путем, что и ты, и Лионора меня встретила. Мы так долго искали тебя, мой мальчик! Как она обрадуется! Лионора скоро будет. Иди, садись за стол – подождем вместе. Видишь всю эту еду? Правда, восхитительно пахнет?

Где-то в глубине патоки зазвенел предостерегающий звонок.

– Мама, не надо прикасаться к еде, – предупредил Линус.

– Не дурачься, Линус, – улыбнулась она. – Давай, ешь! Ты совсем изголодался. Линус тряхнул головой, но это не помогло. Он не мог добиться ясности мышления. Заостри разум.

Внезапно в памяти всплыли слова из записной книжки Вильхельма.

Собери свои мысли. Плотно скрути их и заплети в косу.

Мальчик зажмурился и попробовал собрать волю в кулак. Раз за разом мысли растворялись в тумане, но потом он вдруг увидел внутри себя сплетенную из мыслей косу. Все прояснилось. Удерживая картинку в голове, Линус обернулся к фигуре за столом.

– Ты ведь не моя мама, правда? – резко спросил он.

– О чем ты, Линус? – изумилась женщина. – Хватит шутки шутить, – продолжала она, приглашающе похлопывая по сиденью соседнего стула. – Иди сюда, садись рядом.

– Лионора не могла больше посылать сообщений, – выпалил Линус. – И ты бы никогда не оставила Линнею одну.

– В этом его утверждении есть здравая мысль, – прозвучал другой голос, и Линус оглянулся вокруг.

Откуда ни возьмись, появился Вильхельм, качавшийся на стуле у торца стола. Он закинул на стол и скрестил облаченные в сапоги ноги. Сквозь старомодные очки, сидевшие на кончике носа, маг поглядывал на женщину, которая, как Линус теперь убедился, была ему не мать.

Мальчик развернулся на месте и побежал, уклоняясь от ветвей и зигзагами огибая стволы деревьев.

– Это не она, это не она, это не она, – уговаривал он себя и мчался со всех ног.

Хотя она и не была его матерью, оставлять человека, столь похожего на мать, наедине с Вильхельмом казалось ужасным.

– Это не она…

– Да, знаю, – послышался голос Вильхельма, внезапно оседлавшего ветку прямо над ним.

Запнувшись, Линус упал ничком.

– Убегать без толку, Линус. Они все равно приведут тебя обратно на поляну.

– О чем ты говоришь? – с трудом прошипел мальчик, потому что в рот забился мох.

Больше он ничего не успел сказать – кто-то схватил его за ногу. Сначала Линус подумал, что это корень, и стал брыкаться, бросив взгляд через плечо. Бледная костлявая рука крепко держала его за щиколотку, желтые ногти напоминали изогнутые когти. Тыльную сторону ладони покрывал серый волос, в слабом свете мерцали многочисленные кольца. Рука высовывалась из-под покрытой мхом земли, словно карикатурный гриб. Линус видел эту руку раньше! Она принадлежала Крысочеловеку!

– Это всего-навсего иллюзия, Линус, – послышался голос Вильхельма будто из другого конца туннеля. – Ты должен сосредоточиться!

Мальчик посмотрел вверх на ветку, на которой только что сидел Вильхельм. На его месте осталась только расплывчатая прозрачная фигура.

– Соберись с мыслями! Это всего лишь твое воображение!

Линус зажмурился. Он изо всех сил старался не обращать внимания на когти, дравшие его штанину. На этот раз мысли удалось сплести быстрее. Туман в голове рассеялся. Осталось всего несколько полосок, но они сторонились сплетенных в косу мыслей, будто обжигаясь об нее.

Он посмотрел на свою щиколотку. Рука исчезла. Изо мха торчал острый корень, прорвавший дыру в штанине.

Вильхельм спрыгнул с ветки; он опять обрел четкие контуры и цвета.

– Хорошо, что слушаешь мои советы, Линус! – усмехнулся он. – Если продолжишь в том же духе, проследим, чтобы ты вышел отсюда живым.

– Что происходит? – слабо простонал Линус.

– В реальности? Или в твоей голове? – поинтересовался Вильхельм, прислонившись к стволу дерева.

– Что ты имеешь в виду? – воскликнул мальчик.

– Все, что ты видишь вокруг, – твои иллюзии, – продолжал Вильхельм. – Они существуют только в твоей голове. Хотя нет, все, кроме леса. Он настоящий.

– А как же ты сам? Ты – тоже иллюзия? – осторожно спросил Линус.

– И да, и нет, – улыбнулся Вильхельм, протягивая ему руку. – Давай я помогу тебе подняться.

Мальчик колебался, но в конце концов все-таки взял мага за руку. Его ладонь скользнула сквозь ладонь Вильхельма, будто та состояла из дыма.

– Ну вот! Как видишь, я – ненастоящий Вильхельм. Но я и не часть их иллюзий.

– Что ты тогда из себя представляешь? И что значит «их», кто они такие?

– Начнем с первого вопроса, – сказал Вильхельм, выставив один палец. – Я – часть тебя, твоего подсознания. Та часть, в которой заключены твои магические способности. По какой-то причине я приняла облик Вильхельма. Не знаю почему, возможно из-за того, что ты представлял себе его голос, когда читал записную книжку. И второй вопрос…

Иллюзорный маг выставил второй палец.

– Они – это существа, которые сейчас копаются в твоей голове, будто во фруктовом салате. Они рыскают и вытаскивают кусочки, кажущиеся им интересными. Я всплыл, скорее всего, когда ты стал вспоминать слова из моей записной книжки в то время, как они выворачивали твои мысли наизнанку, чтобы свести тебя с ума.

– Свести меня с ума?! – воскликнул Линус. – Вот, значит, что происходит?

– Ну да, – заметил иллюзорный Вильхельм, пожимая плечами. – Сидишь тут и разговариваешь с тем, кого нет. Разве не так сходят с ума? Не знаю, как это еще можно назвать.

– Ты в курсе, что ты совсем как Вильхельм в реальности – такой же заносчивый?

– Сам ты заносчивый, как Вильхельм, ведь я – это часть тебя, – указал ему образ мага и осмотрелся вокруг. – Ну что, идеи есть?

Мальчик покачал головой.

– Знаю только, что на восток идти не получается, – пробормотал он, поднимаясь на ноги.

– Всегда можно попробовать поджечь лес, что скажешь? – предложил образ Вильхельма, пропустив между пальцами желтый танцующий огонек.

– Устроить лесной пожар, не выходя из леса? Гениальная идея, – заметил Линус, закатив глаза.

– Знаю, спасибо, – ответила иллюзия, криво улыбнувшись. – Будем считать, что это – наш план «Б». Всегда можно попробовать пойти на запад. И посмотреть, поможет ли.

Лучшей идеи у Линуса не нашлось. Он достал компас. Стрелка вертелась как волчок, но он снова собрался с мыслями, и она остановилась.

– Ты посмотри только – ведь учишься! – похвалил его подсматривавший через плечо образ Вильхельма.

И они двинулись на запад. Его новый попутчик шел, засунув руки в карманы и весело насвистывая. Периодически он останавливался, чтобы рассмотреть какой-нибудь блестящий мелкий гриб.

– Послушай, – обратился к нему наконец Линус.

– Гмм?

– Что ты имел в виду, сказав, что они «копаются в моей голове»? – с тревогой спросил он.

– Ну, не в буквальном смысле, – ответил попутчик, кивнув ему через плечо. – Они не сделали тебе трепанацию черепа, пока ты спал и видел все это во сне. По крайней мере, я так не думаю. На самом деле я знаю немногим больше, чем ты.

– Спасибо! Теперь я чувствую себя намного увереннее! – сказал Линус полным сарказма голосом.

– На здоровье.

Внезапно контуры собеседника опять стали расплывчатыми. Мальчик почувствовал, как голову заполняет туман. Но в этот раз он не растерялся. Сразу заплел мысли в косу, и образ Вильхельма вновь стал четким.

Странно было идти бок о бок и внезапно начать сотрудничать с точной копией того, кого он так боялся. И в то же время каким-то удивительным образом это казалось совершенно естественным.

– А знаешь что? – спросил образ мага и остановился. – Мне кажется, мы поступаем с тобой неправильно. Пора углубиться в решение проблемы.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Линус.

Он тяжело вздохнул, осознав, что на самом деле спрашивает сам себя.

– Я имею в виду, что мы должны идти на восток, – ухмыльнулся иллюзорный Вильхельм, и его изумрудные глаза засверкали.

– Но тогда мы придем…

– Точно.

Образ мага развернулся на каблуках и промчался мимо в противоположном направлении.

– Ты уверен? – спросил Линус и побежал за ним следом. – Они пытались все время заманить меня на поляну! Ты действительно считаешь, что надо поступать, как они хотят?

– Положись на меня, – кричал иллюзорный Вильхельм, обернувшись через плечо.

– Да никогда в жизни! – усмехнулся в ответ мальчик.

В следующую секунду у него так сильно закружилась голова, что заслон из его мыслей чуть не пал. Подняв глаза, Линус увидел, что снова оказался на лужайке. Его «мама» все еще сидела за столом, но больше уже не улыбалась, рот был вытянут в недовольную полоску.

– Чем ты там занят, Линус? – резким тоном спросила она. – Хватит нести чушь, иди сюда, садись рядом.

– Я знаю, что ты – не моя мать. Хватит притворяться, – ответил ей Линус и посмотрел в другую сторону. Смотреть на иллюзорную мать, невероятно похожую на настоящую, было мучительно.

Она медленно встала.

– Ты прав, – вздохнула иллюзия и медленно обошла вокруг стола. – Я не твоя мать. Но я – это все, что от нее осталось.

Линус нервно сглотнул.

– Что ты хочешь этим сказать? – выдавил он из себя, сделав несколько шагов назад.

– Ты же не знаешь, сколько времени провел в лесу, сердце мое, – улыбнулась иллюзия. – Все можно понять, так обычно и бывает. Твой мир дома продолжает жить без тебя. Сколько времени могло пройти с тех пор? Сотня лет? Или две? Твоей матери больше нет. Пусть я всего лишь иллюзия, но для тебя это – последний шанс вновь обнять ее.

Она раскрыла свои объятия.

– Иди ко мне, Линус, – умоляла «мама». – В последний и единственный раз.

Сердце мальчика тяжело билось. Мысли кружились в вихре. Это должно быть ложью. Он провел в лесу всего одну ночь. Ведь так? Ведь он только…

Додумать мысль до конца Линус не успел, потому что образ Вильхельма поднял руку. Ладонь разразилась ударной волной. Встретившись с ней, иллюзорная мать рассыпалась миллионом черных зернышек, которыми теперь кишел мох. Волоски на теле мальчика встали дыбом, когда он заметил, что это были пауки величиной с его ноготь.

– Меня все это уже порядком утомило, – зарычал образ Вильхельма, и вдоль рукавов его плаща заполыхали языки пламени. – Немедленно перехожу к плану «Б».

Он замахал руками. Деревья вокруг них загорелись и вспыхнули. Пламя совсем скоро поднялось высоко в небо.

– Что ты делаешь? – закричал Линус. – Мы же сгорим!

– Ничего подобного! – рассмеялся образ мага.

Из его глаз и рта поднимался огонь. Развернувшись, он поджег еще несколько темных деревьев. Запах дыма вытеснил запах гнили.

– Как тебе такое удается? Ты же ненастоящий? – орал Линус, пытаясь перекричать гул огня.

– Нет, – ответила иллюзия. – Зато ты – настоящий!

В воздухе внезапно что-то изменилось. Линус не понял, что именно, но стол и пауки исчезли. Он посмотрел вокруг – иллюзорного Вильхельма тоже не было рядом. Линус стоял один на поляне, широко улыбаясь и подняв руки вверх. Пламя мерцало между пальцами, не обжигая его. Он стоял в кругу горящих деревьев.

– Перестань, Человек, просим тебя, – зазвучал хор вкрадчиво шепчущих голосов. – Твой свет губит нас…

– Жжет…

– Шпарит…

Оглядевшись, Линус опустил руки. Пламя, бушевавшее в кронах деревьев, тут же погасло. Туман в голове исчез. Впервые с того момента, как мальчик зашел в лес, он смог ясно мыслить. Деревья, окружавшие поляну, почернели, ветви дымились. Листья сгорели, и над поредевшими кронами стало проглядывать небо. Там, в вышине, он увидел две луны. Значит, стояла ночь.

Опустив глаза, Линус посмотрел на свои руки.

Он использовал магию!

– Просим прощения за причиненную боль…

– Пощади нас…

– Не сжигай своим кусачим светом.

– Кто вы такие? – закричал Линус. – Покажитесь!

Вначале ничего не произошло. Потом из темных вод в озерцах между деревьями стали подниматься призраки. Вытянутые, худые и безликие тени выскальзывали на поверхность. Вдоль того, что можно было бы назвать руками, угадывались похожие на сучки пальцы.

– Наши сотканные из теней полотна не будут больше застить твой взгляд, Человек, – прошептал хор голосов.

– Ты выйдешь из леса короткой тропой…

– …незапутанной…

– Без препятствий…

– …ловушек…

– …обманов.

– Вы манипулировали моим сознанием, – холодно заметил Линус. – Я не люблю, когда со мной так поступают.

Он пытался придать своему голосу устрашающий тон, хотя сам отнюдь не был уверен, что представляет для них серьезную опасность. Мальчик не знал, сможет ли вновь разжечь огонь, даже если захочет, но, с другой стороны, лесные чудища тоже этого не ведали.

Их длинные пальцы тревожно вздрагивали, когда тени отходили назад.

– Мы можем предложить тебе подарок…

– Выкуп…

– Дань, – заверил хор.

– Воздушный плащ из наваждений…

– Иллюзий…

– Заблуждений…

– Мы можем скрыть тебя от враждебных глаз.

Линус на секунду задумался.

– Вы хотите сказать, что я могу стать невидимым?

Вначале ответа не последовало. Казалось, хор теней переглядывался, будто не до конца понимая суть вопроса.

– Все вокруг будут тебя видеть…

– …слышать…

– …ощущать тебя, Человек.

– …Но никто не будет тебя замечать.

Линус не понял, о чем идет речь, но быстро принял решение.

– Если покажете мне кратчайший путь на восточную сторону, я не причиню вам больше зла.

Существа тут же подняли руки вверх. Они махали ими по воздуху, и клочки тени застревали между узловатыми пальцами. Линус не поспевал за ловкими движениями, но вскоре заметил, что из выловленных ошметков тени-призраки прядут нити и сплетают их в полотно. Минутой позже с обожженной ветки свисала темно-серая мантия.

– Возьми ее, Человек, и пусть она сослужит тебе добрую службу…

– Твой путь свободен.

Тени-призраки погрузились обратно в свои озерца. Голоса постепенно затихли, последние слова напоминали свист ветра. Линус осторожно поднял мантию и удивился, насколько она была легкой – почти невесомой.

Мальчик развернулся, держа мантию под мышкой. Казалось, будто деревья кланялись ему, показывая дорогу. Далеко впереди он увидел проблеск света. На всякий случай сверился по компасу. Дорога вела его на восток, как и обещали призраки.

Линус остановился у самой кромки леса, стремясь в полной мере насладиться последним шагом, который выведет его отсюда прочь. Ни за что на свете не пойдет он обратно той же дорогой.

На небе светили луны. Мальчик выглянул на равнину и вдохнул полной грудью. Наконец он избавится от запаха.

Сделав последний шаг, Линус вышел из леса, и в следующее мгновение внезапно наступил белый день.

Глава восемнадцатая

Воодушевившись тем, что ему удалось покинуть лес, Линус смог пройти достаточно далеко. Он устал, но хотел уйти как можно дальше от леса, прежде чем остановиться на отдых.

Теперь ему уже очень хотелось поскорее найти Лионору, чтобы больше не чувствовать себя одиноким.

Странствия привели к скалистому уступу, расположенному недалеко от подножия горы. С этого уступа, далеко внизу, в конце крутого склона Линус увидел море. Земля под ногами была усыпана мелкими камнями. Он вздохнул. С такого склона и сорваться недолго, если оступишься. Но сейчас, видя перед собой море, мальчик уже не мог заставить себя идти в обход.

– Для начала я доберусь до той рощицы, – сказал он сам себе, глядя на поросший деревьями пятачок, расположенный чуть поодаль, вниз по скале. – Если разбить там лагерь, завтра можно успеть дойти до моря.

Спустя несколько трудных часов мальчик сидел под деревом и переводил дух. Лучи солнца падали сквозь листву. Он посмотрел на свои руки. На одной кровоточила ссадина – Линус не раз падал, наступая на подвижные камни.

Он бросил взгляд на море, казавшееся таким близким. Вниз по скале, и ты на месте. «Интересно, где сейчас Лионора», – подумал мальчик. Странно, что она не ищет его сама. Хотя, может быть, и ищет? Может быть, это лес скрыл его от сестры?

Солнце садилось за горизонт. На волнах блестела солнечная дорожка. Запах гнили преследовал его так долго, что, казалось, застрял в ноздрях.

Все, что произошло в лесу, осталось в памяти расплывчатым кошмаром. Таким, от которого рад поскорее проснуться, но неприятное ощущение еще долго остается с тобой.

– Но кое-что я все-таки получил в компенсацию морального ущерба, – заметил он, вытаскивая из рюкзака мантию.

Ткань была такой мягкой на ощупь, что пальцы практически не чувствовали ее. Она больше напоминала дым или туман. Ее совершенно матовая поверхность будто отталкивала свет.

Мальчик широко зевнул. Немудрено. Кто знает, сколько времени прошло с тех пор, как он последний раз спал? Крошечная, более или менее ровная лужайка, где было поменьше корней, вполне сгодилась ему в качестве постели. Он улегся, накрылся мантией и спустя секунду крепко спал.

– Так-то лучше будет, – пробормотал чей-то голос.

Линус вздрогнул и тут же проснулся. В этой рощице он был не один. Через тонкую ткань мантии мальчик увидел, как деревья осветил теплый желтый свет. Кто-то разжег за его спиной костер. Обернуться бы, чтобы посмотреть, кто это, но тогда можно себя рассекретить. Скорее всего, его не трогают, пока он спит, а вдруг кто-то сидит и ждет, когда Линус проснется? Бесконечно медленно он тянулся за толстой палкой. Когда пальцы коснулись древесины, рука дрожала. Сердце громко стучало в груди. Линус сделал глубокий вдох и постарался вернуть себе самообладание. После этого сбросил мантию и, издав, как он надеялся, устрашающий вопль, поднялся. Незнакомец у костра вскрикнул и вскочил на ноги. Он поддал ногой дротик и, поймав его в воздухе, направил острием на мальчика.

Мгновение они стояли, уставившись друг на друга, оба охваченные испугом. Потом Линус моргнул, узнав серый цвет кожи, бурую бородку и витые рога на висках.

– Серый рог? – закричал он.

– Кого я вижу?! – откликнулся Серый рог, широко раскрыв глаза. – Это же ты! Брат Лионоры, с корабля!

– Да, – засмеялся Линус. – Что ты тут делаешь?

– Я иду к Храмре и твоей сестре. А вот что ты тут делаешь?! Разве ты не вернулся в свой мир?

– Вернулся, но Лионора позвала меня обратно. Ей нужна моя помощь.

– Позвала обратно? – удивленно воскликнул Серый рог. – Когда она это сделала?

– Трудно сказать, – честно признался Линус. – Время в двух мирах течет по-разному, и сравнивать его непросто.

– Гмм, – произнес Серый рог, наморщив лоб. – Полагаю, она позвала тебя после того, как мы расстались, потому что я ни слова об этом не слышал. А сейчас откуда ты взялся? Ты возник из ниоткуда, кричал как сумасшедший, да еще дубиной размахивал. До смерти напугал меня. Я ведь тебя чуть дротиком не заколол!

– Я просто лежал там, – объяснил Линус, кивая на свой рюкзак.

– Нет, я бы тебя заметил, если…

Серый рог умолк, увидев примятую траву в том месте, где только что лежал Линус.

– Подожди-ка, – задумчиво продолжал он. – Я помню, что видел тебя. Но не понимаю, почему не отреагировал.

Линус взглянул на мантию. В полупрозрачной ткани застряло несколько сухих листьев.

– Серый… Кстати, как тебя зовут по-настоящему? – воскликнул он. – Ты, наверное, представлялся, когда мы виделись в последний раз, но я тогда не понимал вашего языка.

– Мое имя – Улькар, – ответил Серый рог с легким поклоном. – А как так случилось, что ты внезапно заговорил на Всеобщем наречии?

Мальчик показал на венок-переводчик.

– Ах вот оно что, – ответил Улькар. – Храмрина работа, не так ли?

Линус кивнул.

– Могу ли я с тобой вместе добраться до Лионоры? – с надеждой в голосе спросил он.

Улькар, моргая, посмотрел на море, и лицо его приняло странное, почти грустное выражение. В следующее мгновение оно исчезло, и Линус стал сомневаться, не показалось ли ему.

– Конечно, можешь, – ответил в конце концов Улькар. – Скоро восход. Если сразу отправиться в путь, к следующему закату будем на месте. Но для начала надо немного подкрепиться. – Он указал острием дротика на котелок над раскаленными углями. Мальчик заглянул внутрь. В котелке пыхтела душистая похлебка, от ее вида заурчало в животе.

– Как мне повезло, что я тебя встретил, – сказал Линус, широко улыбаясь Улькару.

Отвернувшись, Улькар принялся пробовать похлебку.

Спускаться по скале с помощью Улькара стало значительно легче. Казалось, будто этот рогач в точности знал, куда ставить ноги. Улькар шел впереди, а Линус изо всех сил старался наступать туда же, куда и он. Они отважно шагали в тишине. Пот стекал под рюкзаком. Заплечный мешок Улькара из темно-коричневой кожи казался очень тяжелым. Он странно вздувался, словно внутри лежал мяч для игры в боулинг.

– Видишь там, внизу? – закричал, обернувшись, Улькар, показывая в сторону берега. – Это – Соленый форт, нам туда.

Мальчик увидел строгие очертания каменного здания, которое стояло на похожей на столб скале, немного возвышавшейся над водой. У поднятого подвесного моста стояли двое. Линус наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть их. Камень под ногой скользнул вниз, и мальчик потерял равновесие. Вскрикнув, он стал отчаянно размахивать руками, чтобы за что-нибудь ухватиться, но вокруг были одни только подвижные камни.

Когда Линус катился вниз по склону мимо Улькара, ему удалось ухватиться за заплечный мешок попутчика. «Только бы не увлечь его за собой», – успел подумать он за секунду до того, как услышал звук рвущейся кожи. В следующий момент Улькар схватил его за плечо. Оба на мгновение замерли. Одной рукой рогач держался за корень куста, другой сжимал болтавшегося в воздухе Линуса. Мальчик посмотрел вниз, и у него закружилась голова.

Потом он услышал, как рядом что-то позвякивает. Вниз по склону лился поток золотых монет. Линус глянул вверх. Монеты сыпались из дыры, которую он нечаянно проделал в мешке Улькара. Взгляды обоих метались между золотом и лицами друг друга. Тянулись секунды. Мальчику показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Улькар наконец подтянул его и поставил на землю. Обретя почву под ногами, Линус выдохнул.

– Прошу прощения за сумку, – произнес он, протягивая маленький, нечаянно оторванный кусочек. – Откуда все это золото?

– Эх, я… – начал Улькар, собирая монеты, до которых можно было дотянуться.

Он выругался, когда несколько золотых кружочков укатились по склону вниз.

– Я нашел его, – сказал наконец рогач, пересыпая монеты в другой карман сумки.

Они зазвенели, ударившись обо что-то, показавшееся Линусу большим шаром.

– Ты нашел монеты? – заинтересовавшись, спросил мальчик.

Ему было известно, что многие в Хинсидесе недолюбливали деньги – нововведение из Мира людей, которое привнес Вильхельм.

– Да, я… нашел их. На равнине у Сантионы. Кто-то, должно быть, обронил.

– Но разве не следовало бы… – начал Линус, так и не успев закончить фразу.

– Не много ли вопросов ты задаешь? – грубо оборвал его Улькар. – Сказал: мое, значит – мое!

Линус невольно отпрянул назад и опять начал терять равновесие. В последнее мгновение он ухватился за куст, который раз уже спас их обоих.

– Ладно, ладно, прости! – быстро пробормотал он. – Я вовсе не хотел вмешиваться.

– Нет, – вздохнул Улькар, вытирая пот со лба. – Это я должен извиниться. Зря я вспылил, просто поход у нас утомительный. Пойдем дальше.

Линус кивнул. Улькар отправился в путь, и мальчик продолжал идти за ним след в след. Чтобы добраться до моря невредимыми, каждый их шаг требовал концентрации.

Когда путники наконец спустились к берегу, солнце уже касалось горизонта. Линуса с головы до пят покрывала грязь. Сняв ботинки, он подошел к воде и вымыл лицо и руки. Бодрости сразу прибавилось.

– Я не знаю, как провести тебя внутрь, – заметил Улькар, кивнув в сторону Соленого форта. – Остиеланцы относятся к чужакам с большим подозрением.

– Особенно если они похожи на людей, – предположил Линус.

Улькар кивнул с извиняющимся видом.

– А тебя они пропустят? – спросил мальчик, открывая рюкзак.

– Скорее всего, да. Я не раз здесь бывал. Но это вовсе не означает, что они разрешат пройти и тебе, даже если я очень вежливо попрошу их об этом.

Линус достал мантию.

– Это не та, что я вручил тебе на корабле? – спросил Улькар.

– Нет, та, к сожалению, осталась в Сантионе, – ответил Линус. – Но у меня есть одна идея, – продолжил он, набросив на плечи мантию.

– Что ты име… – начал Улькар, но его голос умолк, а взгляд скользнул мимо мальчика, не остановившись на нем. Глаза вроде пытались сфокусироваться, но лицо выражало полное отсутствие интереса. Линус подозревал, что именно такой вид он сам иногда принимал на уроках математики.

Мальчик снял мантию.

– Сработало? – уточнил он у Улькара, и тот заморгал.

– Думаю, да… – пробормотал рогач, тряхнув головой. – Только я не понял, как это произошло. Я знаю, что ты стоял здесь и видел, но это было такое… скучное зрелище! Заметив тебя, я сразу захотел отвести взгляд и подумать о чем-нибудь другом.

– Значит, поможет, как считаешь?

– Определенно!

Так и случилось. Линус проник в Соленый форт как по маслу. Он стоял в метре позади Улькара, и стражники даже не взглянули на него. Зато сам мальчик мог без зазрения совести пялиться на этих странных существ. Улькар назвал их Салиарами. Когда они наконец отступили в сторону, пропуская Улькара, Линус поспешил за ним следом. Он мог поклясться, что в какой-то момент встретился взглядами с одним из Салиаров, но вместо того, чтобы забить тревогу, стражник зевнул.

За воротами располагалась широкая лестница. Вверх она вела к центральной части оборонительных сооружений крепости, а внизу исчезала в глубине скалы. Два стражника сопровождали их, показывая путь. Из-за этого Линус и Улькар не могли разговаривать между собой. Чем ниже они спускались, тем сырее становился воздух. Местами с потолка капала вода, и на ступеньках было скользко. Улькар украдкой оглядывался через плечо, будто стараясь убедиться, что мальчик не отстал.

И вот они спустились вниз. Линус с удивлением рассматривал открывшийся перед ними сводчатый стеклянный коридор. В ширину он достигал метров десять и пронизывал море насквозь. «Чувствуешь себя будто в перевернутом вверх дном аквариуме», – подумал мальчик. По обе стороны от входа стояли позолоченные статуи Салиаров. Сверху красовалась надпись:

Остиелантем

Жемчужина Вечных Морей

Линус наблюдал за царившей в море суетой. Некоторые плыли самостоятельно, другие – оседлав верхом более крупных существ. Мимо проскользнул большой косяк, судя по всему, рыб. Трудно было разобрать, кого здесь считали за индивидов, а кого – за животных. Это еще одно преимущество почти невидимого состояния. Никто не удивится, если он нечаянно поприветствует хинсидовскую курицу или лошадь.

Улькар обернулся к одному из стражников.

– Где мне найти Храмру? – спросил он.

– Следуй за нами, – ответил Салиар.

Сердце Линуса застучало быстрее. Если Храмра где-то поблизости, значит, и Лионора тоже!

– Похоже, предводители беженцев должны сейчас собраться на совет, чтобы решить, куда двигаться дальше, – объяснил стражник.

– Двигаться дальше? – удивленно воскликнул Улькар.

– Завтра они отправятся в путь. У Остиелантема не хватит средств обеспечить пристанище всему населению Сантионы. Проходи теперь сюда.

Они прошли вперед, и Линус радовался, что никто не видит, как он с изумлением смотрит на всех, кто попадается им на пути. Большеглазое существо, покачиваясь, шло навстречу на длинных лягушачьих ногах. Его кожа пульсировала красным и синим. Другое несло на спине резервуар с водой, связанный трубками с присосками на шее. Линус предположил, что они прикрывают жабры. Почти все здесь имели черты рыб или других обитающих в воде животных.

Прошло совсем немного времени, и они увидели громадную фигуру, возвышавшуюся среди снующей толпы. Казалось, будто рога царапают потолок.

Это была Храмра.

А сразу за ней шла Лионора!

Линус невольно улыбнулся под своей мантией. Не было ничего на свете приятнее, чем наконец увидеть ее. С головы и до кончиков пальцев его накрыло волной тепла. Но потом он обратил внимание на тревожное выражение ее лица – он никогда такого раньше не замечал. А что случилось с ее руками? Кожа красная и бугристая, будто от незаживших ожогов.

На девочку было больно смотреть. Почти такие же чувства возникали у Линуса, когда он смотрел на Линнею.

Лионора прошла мимо мальчика, но, увидев Улькара, резко остановилась.

– Улькар! – закричала она. – Ты здесь! Я боялась, что ты не успеешь догнать нас прежде, чем мы покинем город.

Храмра ничего не сказала. Она даже не взглянула на Улькара. Вместо этого молочно-белый глаз уставился на Линуса.

Линус растерянно оглянулся вокруг и поднял руку, скованно приветствуя великаншу.

– Лионора, – проскрипел голос Храмры. – Я забыла свою сумку с пряными травами. Ты не могла бы принести ее мне?

– Сейчас? – с удивлением переспросила Лионора. – Она правда нужна тебе на встрече?

– Пожалуйста, просто принеси ее, – улыбнулась великанша.

Пожав плечами, Лионора развернулась обратно. Взглянув на Линуса, Храмра кивнула в сторону Лионоры. Мальчик слегка наклонил голову в ответ и пошел следом за сестрой.

Глава девятнадцатая

Лионора не понимала, зачем Храмре именно сейчас понадобилась сумка с пряными травами. Ведь Улькар вернулся, что может быть важнее, чем расспросить его, где прячется Вильхельм?

Девочка пробиралась зигзагом сквозь людской поток. Здесь никто не расступался, заметив ее. Никто уважительно не кланялся, приветствуя, и наоборот – Лионора ловила на себе недовольные взгляды.

Ее предупреждали, что остиеланцы совершенно не заботятся о том, что происходит в окружающем их мире. Она неоднократно слышала, как они шептали, например: «сантионцы пришли, чтобы съесть всю нашу еду» или «сантионцы злоупотребляют нашим гостеприимством». Каждый раз, услышав такое, Лионора стискивала зубы, но думала при этом: «На какую помощь рассчитывают сами остиеланцы в тот день, когда их настигнет Устрашающий огонь?» А он будет здесь обязательно, в этом она не сомневалась.

«Надеюсь, Улькар пришел с хорошими новостями, – рассуждала про себя Лионора. – Если он нашел убежище Вильхельма, мы с Храмрой сможем застичь мага врасплох и постараться убедить его помочь нам заточить Устрашающий огонь обратно в подземелье». Шансы на успех невысоки, но, к сожалению, лучшего плана у нее не было.

Девочка отодвинула темно-красную занавеску, закрывавшую проход в комнату Храмры, зашла внутрь и огляделась вокруг в поисках сумки. Комната была больше, чем та, которую отвели Лионоре, но все равно мала для великанши. «Вряд ли она нормально помещается в эту кровать, – подумала девочка. – Хорошо еще, что Храмра редко спит».

Шорох занавески заставил ее обернуться. Кто-то задвинул ее снова, но в комнате больше никого не было. Или… Секунду…

В комнате внезапно оказался Линус. Он широко улыбался, а в руке держал длинную серую мантию. Лионора изумленно смотрела на него. Потом зажмурилась и взглянула вновь. Неужели это правда?

Девочка тряхнула головой – мысли разлетались по сторонам, как бестолковые мухи. Потом ее обуяла радость, она бросилась к брату и обняла его, стиснув так крепко, что Линус начал задыхаться. Тогда Лионора нехотя отпустила его.

– Как?.. – начала она свой вопрос, но не могла подобрать слов.

– Длинная история, Лионора, – ответил Линус, глубоко вздохнув. – Но я наконец здесь, мне удалось открыть Дверь, и книжка со мной.

Сестра наблюдала за его довольной улыбкой, ничего не понимая.

– Дверь открыта?! – воскликнула она. – Зачем ты открыл ее?

Линус превратился в один большой вопросительный знак.

– Ты же попросила меня достать и принести сюда книжку, и как можно скорее!

– Какую книжку? – посерьезнев, переспросила девочка.

Теперь Лионора испугалась.

– Записную книжку Вильхельма?.. – медленно произнес Линус, и его улыбка угасла.

Девочка медленно покачала головой. Что-то пошло не так, совсем не так.

Мгновение они молча смотрели друг на друга.

– Ты передала мне послание, – сказал в конце концов Линус. – Написала, что Хинсидесу угрожает опасность, и попросила меня поторопиться. Значит, это не ты писала?

Лионора сглотнула волнение. Ей бы очень хотелось сказать, что послание отправила она. Плечи Линуса опустились, весь его вид выражал такое разочарование, что больно было смотреть. Он подошел и сел на краешек кровати.

– В Мире людей я совершенно беспомощна, – осторожно заметила Лионора. – Только однажды, когда мы победили Крысочеловека, я смогла что-то предпринять, и то только потому, что ты надел на меня кольцо, заряженное искрой моей силы отсюда.

Она присела рядом с братом.

– И к сожалению, еще одно, – продолжала девочка, взяв Линуса за руку. – Я бы никогда не написала «Хинсидес». Только Вильхельм использует это название.

Линус встрепенулся и посмотрел сестре в глаза. В них отражалось то же беспокойство, что испытывал он сам.

– Как ты получил это послание? – спросила Лионора.

– Не могу сказать точно, – задумчиво ответил Линус. – Оно внезапно просто появилось на бумаге, будто я сам написал его, не запомнив как.

У Лионоры все похолодело внутри. Она вспомнила угрожающую, похожую на тень фигуру.

– Ты сидел тогда за письменным столом? А я – в инвалидном кресле у окна? – уточнила девочка.

Линус с энтузиазмом закивал.

– Да! Значит, это все-таки была ты? – с надеждой спросил он.

Лионора медленно покачала головой.

– Нет, но думаю, я видела того, кто писал. Он напоминал тень.

Девочка предпочла не углубляться в подробности. Не хотела пугать брата. Но она вспомнила испытанный тогда ужас, всепожирающий ужас, подобный тому, что чувствуешь, заглянув в бездну.

– У него были длинные пальцы? – серьезно спросил Линус.

– Нет, почему ты спрашиваешь?

– Потому что существа, которые живут в лесу на вершине горы, склон которой спускается к морю, тоже похожи на тени, и у них длинные пальцы.

– Ты заходил в Серый лес?! – воскликнула ошеломленная Лионора. – С ума сошел? Разве ты не знаешь, как это опасно?!

– Нет, – язвительно заметил Линус. – Откуда мне знать? На опушке не было информации для туристов.

Он потрогал лежавшую на коленях мантию.

– Но теперь я понимаю, насколько опасен Серый лес. И все-таки что-то полезное мне от него досталось, – сказал мальчик, помахав серой мантией.

Лионора подозрительно покосилась на нее.

– Потом расскажешь, – сказала она, поднимаясь с места. – Сомневаюсь, что существа из Серого леса замешаны в отправке послания. Должно быть, это дело рук Вильхельма. Он пообещал, что мы с тобой скоро увидимся, но я думала, это очередная уловка, чтобы испугать меня.

– Я встретился с Вильхельмом, – мрачно сообщил Линус.

– Правда? – в ужасе переспросила Лионора и опять присела рядом на кровать.

Линус медленно кивнул. Внезапно он показался ей таким усталым и разочарованным, что девочка была готова сделать все, что угодно, лишь бы брат опять повеселел. Подумать только: он пришел, поверив, что она позвала его. Поверив, что ей нужна его помощь. Лионора могла только догадываться, через какие испытания пришлось пройти Линусу, чтобы добраться сюда. С таким братом она никогда больше не будет чувствовать себя одинокой.

– Вильхельм все спланировал, – вздохнул Линус. – Он заманил меня, заставив принести его книжку, открыть Дверь и добраться до Хинсидеса. И все это, чтобы использовать меня против тебя.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Лионора, и страх затрепетал в ее груди.

– Вильхельм сказал, что возьмет у меня часть воспоминаний. Он собирался как-то применить их для того, чтобы изменить тебя. Не знаю, что он хотел этим сказать, но звучало ужасно. Правда, мне вовремя удалось скрыться.

Лионора огляделась в поисках сумки с травами. Наклонившись, она нашла ее под кроватью.

– Надо посоветоваться с Храмрой, – заметила девочка, ухватившись за ручку сумки. – И главное, мы должны рассказать ей, что ты здесь.

– Храмра уже знает, – признался Линус. – Поэтому она и послала тебя за сумкой, чтобы мы могли спокойно поговорить.

Лионора задумалась на секунду, слегка улыбнулась и задвинула сумку с травами обратно под кровать. Она вздохнула и встала. Как грустно, что они с братом воссоединились при таких обстоятельствах. Девочка столько мечтала об этой встрече, так о многом хотела рассказать и расспросить. Но сейчас ей пора на совет, они обсудят все позже.

– Пойдем, – позвала Лионора, направляясь к выходу.

Но потом она вспомнила, где они находятся.

– Скорее, Линус! – прошептала девочка, оглядываясь по сторонам. – Набрось опять на себя эту накидку!

Она не могла припомнить, чтобы кто-то проходил мимо стеклянной стены, и можно надеяться, что Стражник волн, которого она заметила краем глаза, ничего не видел. Если бы он обнаружил Линуса, сработал бы сигнал тревоги.

– Так лучше? – послышался голос Линуса.

Лионора моргнула, еще и еще раз. Ей было не сфокусировать взгляд на брате, хотя она видела, что он стоит рядом. Надо попросить Храмру проверить мантию. Линусу она, похоже, не вредит, но Лионора не доверяла ничему из Серого леса.

– Хорошо, – ответила девочка. – Намного лучше. Не знаю, как отреагировали бы остиеланцы, увидев здесь Человека. Похоже, Вильхельм представляется им безобидным, но все же вряд ли они обрадуются, если внезапно заметят, что по их любимому городу прогуливается Человек. Иди за мной, тебе тоже полезно послушать новости от Улькара.

Лионора уже отодвинула в сторону занавеску, чтобы выйти из комнаты, но внезапно остановилась.

– И послушай, – произнесла она в ту сторону, где по ее ощущению должен был стоять Линус. – Хоть послание не от меня, я очень рада, что ты здесь.

Они шли по стеклянным туннелям в полном безмолвии. Лионора чувствовала, что брат идет вплотную к ней, иногда она слышала, как сбивается его дыхание. Например, когда мимо проплывал гигантский золотистый угорь. Девочка шла, и ей самой казалось, что лицо ее все шире расплывается в улыбке. «Наверное, народ считает, что я сошла с ума», – думала она.

Линус опять с ней.

Конечно, ему угрожает опасность, но Лионора сделает все возможное, чтобы защитить брата. Радость помогала превозмочь страх. Почувствовав, как в ней пульсируют силы, девочка украдкой попробовала зажечь пламя.

Сработало.

Совет собирался под стеклянным куполом, расположенным поодаль от главных туннелей. Через прозрачную стену Лионора разглядела Храмру и других участников встречи. Два Стражника волн охраняли вход, перегородив его гарпунами, но при приближении Лионоры путь освободили.

Девочка бросила быстрый взгляд через плечо.

– Ты со мной? – прошептала она.

– Да, – прошептал он в ответ. – Смотри-ка, Красное перо тоже среди них.

– Кто?

– Да ладно, потом объясню.

Лионора зашла внутрь и, не останавливаясь, сделала несколько шагов вперед, чтобы убедиться, что Линусу хватит места встать рядом. Стражники вновь перекрыли вход гарпунами – не услышав крика, девочка решила, что все нормально.

Храмра, Залеа, Улькар и две Стражницы границы сидели у каменного стола. К ее удивлению, им составляла компанию Капитан Нейлара.

Великанша махнула Лионоре, указав на пустой стул между Залеа и одной из Стражниц. Девочка была готова поклясться, что молочно-белый глаз великанши остановился на том, кто стоял за ее спиной. Она никогда до конца не понимала, что видела Храмра этим глазом, но, по крайней мере, мантии Линуса не удалось обмануть великаншу.

– Как я уже говорил, – произнес Улькар, – нападение не кажется мне правильной стратегией. Жилище Вильхельма я видел мельком, но его местоположение убедило меня, что нам никогда его не осадить. Тем более без помощи со стороны Остиелантема.

Все взгляды устремились на Нейлару. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

– И что же нам тогда делать? – поинтересовалась Стражница, сидевшая рядом с Лионорой. – Неужели мы позволим Человеку и Устрашающему огню выжигать все дотла и будем смиренно ждать своей очереди?

Улькар откашлялся.

– Я думаю, мы должны по крайней мере попробовать вступить в переговоры, – сказал он. – Попытаться найти компромисс. Это – единственный способ избежать ненужного кровопролития.

Все, кто находился в комнате, даже Нейлара, повернулись к нему в изумлении.

– Ты что, издеваешься над нами? – воскликнула Лионора. – Ты и впрямь думаешь, что Вильхельм удовлетворится неполной победой? У него в союзниках Устрашающий огонь, да и его собственные магические способности сильнее, чем мы думаем. Народ уже начинает переходить на его сторону, он платит им золотом. Если мы начнем переговоры, народ решит, что мы его испугались.

– А разве это не так? – холодно спросил Улькар. – Надо быть безумцами, чтобы не считать его угрозой.

– Конечно, мы боимся, – тихо произнесла Лионора. – Я, по крайней мере, боюсь. – Она посмотрела на других сидящих за столом и остановила взгляд на Храмре.

– Но мы не можем позволить страху управлять нами, – продолжала девочка, – или допустить, чтобы народ заметил наш страх. Мы взяли на себя роль их предводителей. Наша ответственность – найти в себе силы поступить правильно. Разве можно ожидать от них мужества, если мы сами его не проявляем?

Стражницы границы закивали, Храмра заулыбалась. Ее разномастные глаза светились гордостью. Встретившись взглядом с великаншей, Лионора почувствовала, как по телу разливается тепло. Ее силы росли. Теперь она явственно это ощущала. Брат был рядом, и девочка верила в каждое только что сказанное слово.

* * *

Линус широко улыбался под своей мантией. Он невероятно гордился сестрой.

– Мы должны показать, что деньги Вильхельма ничего не решают, – продолжала она. – По словам Лелима, чтобы выкупить себе место в новом мире Вильхельма, нужны деньги. Получается, он платит народу деньги за выполнение своих грязных поручений, но потом получает все это золото обратно, заставляя их выкупать себе место среди выживших.

Линус почувствовал волну неприязни. Его взгляд медленно скользнул в сторону Улькара. Тот сидел, осунувшись, и нервно теребил свою сумку.

Сумку, полную золотых монет.

Надо каким-то образом переговорить с Лионорой! Она должна узнать о том, что известно ему. Внезапно Линус вспомнил слова Вильхельма о подготовке нападения на Остиелантем. Ведь именно так говорил маг? Это воспоминание всплыло в голове у мальчика только сейчас.

Линус хотел сбросить мантию, но риск того, что гарпун сразит его прежде, чем он успеет открыть рот, был слишком велик.

– Значит, война и кровопролитие – единственное решение? – спросил Улькар, крепче ухватившись за сумку. – И это – наше решение?

– Война и кровопролитие начались с тех самых пор, как Вильхельм выпустил на свободу Устрашающий огонь, – прогремел голос Храмры. – Неважно, чего хочет Человек, Устрашающий огонь все равно будет сжигать все на своем пути. Вильхельм не может остановить его. А если и попытается, Огонь взбунтуется. Он неподконтролен Вильхельму и сам решил сопровождать Человека, потому что питает страсть к разрушениям. Если мы ничего не предпримем, он опустошит весь наш мир. Море не будет больше надежным укрытием, Нейлара, – закончила она, повернувшись к покрытой шрамами женщине-капитану.

– Храмра, – решительно обратился к великанше Улькар. – Ведь на данный момент ты – единственная, кто смог нанести урон Устрашающему огню? Лионора пыталась, но безуспешно?

Над столом повисла гробовая тишина. Храмра сверкнула белым глазом и медленно перевела взгляд на Улькара. Когда Линус увидел выражение лица Храмры, у него перехватило дыхание.

– Придет время, и Лионора будет обладать достаточной силой, – глухо сказала великанша и с грустью взглянула на увенчанного рогами охотника.

Сглотнув, Улькар засунул обе руки в сумку. Храмра повернулась к Лионоре и положила свою огромную ладонь ей на плечо. Линус увидел, как они улыбнулись друг другу, но заметил, что сестра смотрит на великаншу с немым вопросом. После этого все развивалось стремительно. Достав из сумки какой-то предмет, Улькар поднялся. Стражницы встрепенулись. Охотник держал в руках янтарный глобус из Памятного зала Сантионы. «Вот почему сумка была такой тяжелой на вид», – пронеслось в голове Линуса. Казалось, маленькая, заключенная в шар фигурка оглядывается по сторонам. Мальчик безотрывно смотрел на вытаращившего глаза Улькара, который выглядел испуганным, будто сам боялся того, что сейчас произойдет.

Не думая о последствиях, Линус сбросил с себя мантию. Все, кроме Храмры и Лионоры, повскакивали со стульев. Нейлара молниеносно подняла гарпун, направив его на мальчика, но одна из Стражниц бросилась через стол, чтобы остановить ее. Линус ринулся к Улькару, поднявшему шар высоко над головой. Нейлара метнула гарпун, но Стражница успела толкнуть ее в плечо. Гарпун пролетел мимо, по касательной ранив Линуса в бедро. Нога подкосилась, и он упал на пол.

Улькар метнул янтарный шар на каменный стол. Шар треснул посередине, расколовшись на две половинки. Маленькое существо отряхнулось, расправило свой скорпионий хвост и, выставив его, будто копье, устремилось прямо на Храмру с Лионорой.

Храмра все еще улыбалась Лионоре, но внезапно оттолкнула ее так резко, что стул опрокинулся. Девочка тут же вскочила на ноги, вокруг нее танцевали языки серебристо-белого пламени. Она стала искать существо из шара.

– Где оно? – кричала Лионора. – Куда делось?

Храмра стояла, закрыв глаза, с вытянутой вперед рукой. Она сжала кулак, и послышался сухой треск. Когда великанша разжала ладонь, на стол упала безжизненная фигурка, но жало из скорпионьего хвоста осталось в ладони. Кожа вокруг начала чернеть.

Линус ахнул. Великанша, пошатнувшись, оперлась на стеклянную стену. Все оцепенели. Лионора в ужасе смотрела на Храмру. Пламя вокруг нее угасло. Линус заметил, что Улькар опять принялся копаться в сумке. В следующее мгновение он достал красный мелок и бросился к противоположной стене. Рогач начал рисовать широкий круг, и тут мальчик понял, что происходит. Схватив гарпун, который бросила в него Нейлара, Линус поднялся на ноги. Рана саднила, но он не обращал внимания.

Держа оружие в руках, Линус подскочил к Улькару и ударил его. Улькар, вскрикнув, споткнулся, и мелок покатился по полу. Линус направил на рогача острие гарпуна, чтобы задержать его, пока не подошла Стражница и не схватила предателя.

* * *

Лионора стояла, словно парализованная. Храмра сползала все ниже по стеклянной стене. Казалось, она уже больше не в состоянии держать свой вес в вертикальном положении. Рука великанши почернела, и чернота быстро поднималась вверх, уже добравшись до огромной подмышки.

«Нет, этого не может быть! – кричала про себя Лионора. – Скажите мне, что это сон!»

Оцепенение прошло, и девочка бросилась к Храмре, которая сидела на полу, пытаясь поднять голову и улыбнуться ей. Лионора обхватила ладонями морщинистые щеки великанши.

– Что я могу для тебя сделать? – в отчаянии спросила она. – Скажи, что мне сделать?

Храмра взяла ее за руки и медленно погладила их. Лионора ощутила исходящий от великанши холод. От нее веяло холодом и беспомощностью.

– Не плачь, дитя мое, – прошептала Храмра, смахнув трясущейся рукой слезинку с ее лица. – Не надо бояться смерти. Считай, что это – следующий старт.

– Тебе нельзя умирать, – закричала Лионора, бросившись к ней в объятия. – Мне без тебя не справиться!

Девочка втянула в себя такой знакомый запах нагретой солнцем земли после дождя.

– Ты никогда не будешь одинокой, Лионора. Я всегда буду с тобой, – прошептала Храмра. – Всегда!

Руки упали на пол и остались безжизненно лежать. Они стали совершенно черными.

– Но… Что мне делать без тебя? – всхлипывала Лионора.

– Ты же знаешь, кем можешь стать, – произнесла, тяжело дыша, великанша, – и ты станешь ею – защитницей, Хранительницей. Заполни пустоту, оставшуюся после исчезновения моего племени. Ты смелая, Лионора, и, самое главное, ты всегда готова проявлять заботу о ближнем. Это определяет твою сущность, и совсем неважно, есть ли у тебя сверхъестественные способности или нет. Важна твоя готовность жертвовать собой на благо других.

Храмра попыталась наклониться ближе к лицу девочки.

– Не грусти о прошлом, Лионора. Лучше повернись лицом к будущему. Носи меня в своем сердце. Я никогда не покину тебя.

Она медленно выдохнула, и девочка почувствовала, как внутри у нее зажглось золотистое сияние. Оно напоминало солнечный свет, в лучах которого собрались все воспоминания о любви Храмры.

По испещренному морщинами лицу великанши текли слезы. Лионора не видела в них ни печали, ни ужаса перед неизвестностью. Это были слезы гордости и радости о скором осуществлении стародавнего желания.

– Я ухожу, чтобы вновь увидеть моих соплеменников, – тихо произнесла Храмра.

Чернота достигла горла великанши.

– Я люблю тебя, Лионора. Никогда не забывай об этом.

Разномастные глаза закрылись, и громадное тело испустило последний дух.

Морщины на лбу разгладились, на лице осталась одна лишь спокойная и счастливая улыбка.

Глава двадцатая

Лионора ростом была не выше Линуса, и все равно, когда она медленно подходила к Улькару, казалось, будто девочка возвышается над другими. Стражница прижимала предателя к стеклянной стене, а Линус все еще целился гарпуном Нейлары в его горло.

– Почему? – спокойно спросила Лионора.

Линус вздрогнул от холода, звучавшего в голосе сестры. Он видел, как ярость пульсирует в просвечивающих на шее сосудах.

– Ты знал Храмру всю свою жизнь, – продолжала она.

Улькар выглядел до смерти испуганным.

– Но я… у меня не было другого выбора! – взмолился он, обращаясь к Нейларе и Стражницам.

Взгляд его широко раскрытых глаз метался по комнате в поисках пути к отступлению.

– Почему никто не обращает внимание на присутствие в комнате Человека?! – рявкнула Нейлара, пытаясь высвободиться из тисков крепко державшей ее второй Стражницы. Женщина-капитан гневно взирала на Линуса.

Мальчик осторожно улыбнулся, стараясь не опираться на больную ногу.

– Это не просто Человек, – объяснила Стражница, медленно ослабляя хватку и постепенно отпуская Нейлару. – Это Линус, защитник Границы и брат Лионоры. Скажи спасибо, что твое оружие только поцарапало его. Он находится под охраной Стражниц границы.

В комнату ворвались стоявшие снаружи Стражники волн.

– Капитан Нейлара, что здесь происходит? – прокричал один из них.

Стражники уставились на безжизненное тело Храмры и приготовились к битве. Потом стали растерянно озираться по сторонам в поисках врага.

Задержавшись секунду на Линусе, холодный взгляд Нейлары скользнул в сторону предателя.

– Этот Ванéр виновен в убийстве и государственной измене, – сказала она. – Вы определяете наказание, Лионора.

– Сначала он должен рассказать, почему он это сделал, – ответила Лионора, не отрывая взгляда от лица Улькара.

– У меня не было выбора! – вновь попытался объясниться Улькар. – Я шел за Лелимом и выследил жилище Вильхельма, но попал в плен. Маг предложил мне свободу и обещал, что я и те, кого я выберу, получим защиту от Устрашающего огня. Взамен я должен был всего-навсего принести сюда эту вещь!

Улькар попытался показать на обломки янтарного шара, но Стражница крепко сжимала его руки.

– Без Храмры вы наконец поняли бы, насколько бесполезно бороться с Человеком! – продолжал он. – Осознали бы, что у вас нет ни малейшего шанса. А я бы всех спас! Мой клан, Залеа…

Опустившаяся на стул Залеа тут же вскочила.

– Не смей говорить, что ты сделал это ради меня! – завопила она. – Храмра была нам другом! Я никогда не хотела такого! Ты пошел на этот поступок только потому, что ты – жалкий трус!

– Сумка Улькара набита золотыми монетами, – заметил Линус. – Если бы я немного раньше понял почему…

Улькар озлобленно посмотрел на него. Линус, прихрамывая, подошел к Нейларе. Она презрительно измерила мальчика оценивающим взглядом, и Стражники волн выступили на шаг вперед. Линус протянул вперед гарпун и вежливо отступил на шаг назад.

– Я слышал, как Вильхельм сказал, что планирует напасть на Остиелантем, – сказал мальчик, и Нейлара изменилась в лице. – Это было несколько дней назад, – продолжал он, – Вильхельму неизвестно, что я слышал тогда его слова, так что вы, наверное, еще успеете устроить ему засаду. Знаю, что вы не доверяете мне, но я все равно решил рассказать.

Нейлара долго и пристально смотрела на Линуса.

– Спасибо, – поблагодарила она его спустя несколько секунд. – Я организую подготовку города к нападению.

– Будем надеяться, что он не успеет сюда добраться, – оборвала ее Лионора, и все присутствующие в комнате обернулись к ней.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Залеа.

– Я хочу сама атаковать его, – спокойно ответила девочка.

Линус почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

– Вы можете оставаться здесь и защищать Остиелантем, если это будет необходимо, – продолжала Лионора. – Но я надеюсь остановить нападение прежде, чем оно начнется.

Присутствующие в комнате переглянулись. Залеа пришла в себя первой.

– Я знаю, что тебя раздирает злость, Лионора, – сказала она, положив руку подруге на плечо. – Но жертвовать жизнью в погоне за местью – неправильно. Храмра бы такого не захотела.

– А я и не собираюсь, – заметила Лионора все с тем же ледяным спокойствием. – Улькар был прав в одном: мы должны избежать нового кровопролития. Этого можно добиться единственным способом – остановить Вильхельма и Устрашающий огонь, чем я и собираюсь заняться.

Сердце Линуса бешено заколотилось. Он подошел к Лионоре и посмотрел на нее. Секунду поколебавшись, девочка встретилась с ним взглядом. Брат заглянул внутрь, за фасад, зная, каково это – скрывать свои чувства ради других. Он увидел сокрушительное горе и пылающий гнев. Все это кипело почти на поверхности, и Линус знал, что пытаться остановить сестру бесполезно.

– Я пойду с тобой, – решительно сказал он. – Не допущу, чтобы ты встретила Вильхельма в одиночку.

Лионора ничего не ответила, только лицо слегка вздрогнуло. Линус заметил, что к ее глазам подступили слезы, но при этом девочка не проронила ни единой слезинки. Он понял, что они подумали об одном и том же: Линус вряд ли принесет пользу сестре своим присутствием, напротив, так будет еще опаснее, поскольку Вильхельм может украсть его воспоминания. Но Лионора промолчала, не пытаясь остановить брата.

Линус нагнулся, чтобы поднять мантию. Убирая ее в сумку, он заметил лежащий на полу красный мелок. Мальчик подобрал его и протянул Лионоре. Та задумчиво ощупала мелок и отдала Улькару.

– Дорисуй круг, – коротко приказала девочка, кивнув на дугу, выведенную на стеклянной стене. – Только не пытайся отправить нас в ловушку, потому что пойдешь первым. Ты приведешь нас к жилищу Вильхельма.

Стражница отпустила Улькара, который нехотя взял из рук девочки мелок.

– Ты же знаешь, Лионора, что у тебя нет шансов, – тихо пробормотал он. – Ради чего ты жертвуешь своей жизнью?

– Потому что кто-то же должен хотя бы попытаться их остановить, – ответила девочка, указывая на стену. – Дорисуй круг.

Под бдительным оком всех присутствующих Улькар, вздохнув, сделал то, что ему велели.

Линус надел на спину рюкзак. Из центра круга разрастался вихрь. У мальчика чуть не закружилась голова. Когда мелок-телепортатор используется на стеклянной стене, эффект получается еще удивительнее.

– Позаботьтесь о Храмре, пока я не вернусь, – попросила Лионора, и Линус заметил, как у нее задрожала нижняя губа. – Если мы больше не увидимся, пусть ее похоронят в красивом месте.

Стеклянный вихрь достиг краев круга. Линус заглянул в отверстие. Внутри он успел различить черные мраморные стены с золотыми прожилками.

– Ты идешь первым, – скомандовала Лионора, подтолкнув Улькара вперед.

Не проронив ни слова, рогач полез в отверстие. Лионора прыгнула за ним следом, и Линус тоже, пусть и не столь грациозно.

Мальчик огляделся по сторонам. Он оказался в каком-то коридоре, на удивление знакомом, и в то же время – нет. Черные мраморные стены украшали позолоченные подфакельники в форме загнутых птичьих когтей. Пол покрывал красный ковер с витиеватыми узорами. На потолке мерцала хрустальная люстра.

– Вы заберете его обратно? – прошипела Лионора через отверстие в стене. – Я не хочу, чтобы на враждебной территории меня сопровождал предатель.

Стражница, стоявшая ближе всех, протянула обе руки, подняла Улькара и втащила его обратно. Отверстие уже начинало затягиваться. Стоявшие в комнате молча смотрели на Лионору с Линусом, и казалось, никто не мог подобрать подходящих слов.

– Удачи, – сказала в конце концов Залеа.

Линус поднял руку и махнул, потому что сказать в ответ было нечего. Затянувшись полностью, отверстие исчезло. Мальчик сглотнул волнение. Теперь назад пути нет. Лионора стояла к нему спиной и всматривалась вперед, в конец коридора. Там виднелась арка, которая вела в зал, тоже чудесным образом казавшийся ему знакомым.

– Лионора? – тихим голосом спросил Линус.

– Да, – прошептала она, не оборачиваясь.

– Тебе не нужно скрывать от меня свои чувства, – мягко сказал мальчик, положив руку ей на плечо. – Я понимаю, что ты хочешь казаться сильной перед другими, но передо мной этого делать не нужно ни при каких обстоятельствах.

Он взял ее за руку. Вначале Лионора была напряжена, но потом плечи опустились, и она всхлипнула.

– Храмры больше нет, – монотонно произнесла девочка. – Она ушла навсегда.

Голос сорвался. Линус обошел вокруг сестры, притянул ее к себе и крепко обнял.

– Ты же слышала, что сказала Храмра, – прошептал он. – Она всегда будет с тобой.

– Ты ведь понимаешь, что это не одно и то же, – всхлипнув, произнесла Лионора.

Несколько мгновений они стояли в тишине. Собравшись с силами, Лионора отпустила его руку.

– Я ошиблась, согласившись, чтобы ты сопровождал меня, – сказала она и вытерла щеки. – Мне сразу следовало отправить тебя обратно к Двери. Что будет с мамой, если ты не вернешься? Ей такого не пережить.

– Но я вернусь, – пообещал Линус с улыбкой на губах. – Все будет хорошо. Я ведь видел, на что ты способна. У них нет шансов.

Лионора тоже слегка улыбнулась, но тревогу ей скрыть не удалось.

– Нам пора. Глупо стоять тут и болтать.

Линус кивнул, и они, осторожно оглядываясь, стали украдкой продвигаться к арке. За ней открывался большой зал. Здесь также вдоль стен висели когтеобразные подфакельники. Большие окна мерцали разноцветными витражными стеклами. Огромная сверкающая серебром лестница вела на балкон, располагавшийся по всему периметру помещения. Лестничные перила украшали отшлифованные драгоценные камни величиной с яйцо. Кругом были золото, серебро, мрамор и хрусталь.

Линус огляделся вокруг.

– Это Тракеборг, – заключил он в конце концов. – Только здесь все… богаче.

– Тракеборг? Ты уверен? – переспросила Лионора.

Мальчик кивнул. Прошлым летом он исследовал дом вдоль и поперек.

– Абсолютно. Похоже, Вильхельм скучал по дому.

Больше они не успели ничего обсудить, потому что факелы вдоль стен внезапно заискрились и загорелись изумрудно-зеленым огнем. В языках пламени усмехались маленькие искаженные лица. В следующее мгновение пламя устремилось на них. Линус бросился в сторону, а Лионора развела руки. Показалось, будто языки пламени отскочили от чего-то невидимого. Вначале они отступили назад, но уже секунду спустя слились в один огненный столб. Свечение стало настолько ярким, что жгло глаза. Лионора стояла все в той же позе, будто с распростертыми объятиями, и огонь, похоже, засомневался, а потом устремился к окну. Полетели осколки стекла – они плавились в треске огня. Линус уставился в разбитое окно. Небо снаружи позеленело. Устрашающий огонь висел огромным грозовым облаком над домом. Внезапно облако задрожало и огонь с грохотом обрушился вниз, подобно водопаду.

Лионора исчезла. В ту же секунду она оказалась у разбитого окна. Она стояла, широко расставив ноги, и смотрела вверх, на Устрашающий огонь. Вокруг искрились белые языки пламени – мощнее, чем те, что Линус видел прежде. Ему показалось, будто в языках пламени появились золотые струи, похожие на лучи солнца.

В следующее мгновение Лионора словно испарилась.

Дом сотрясся от оглушительного удара.

– Лионора! – закричал Линус, подбегая к окну. Не увидев ее, он устремился дальше, к двери, которая, по его воспоминаниям, вела в столовую.

– Та дверь не открывается, – послышался чей-то голос.

Линус завертелся, озираясь вокруг. По серебряной лестнице спокойно спускался Вильхельм.

– Я, признаться, не видел смысла в том, чтобы она открывалась, – продолжил он и внезапно оказался внизу. – Но без двери казалось как-то пусто.

– В дереве Тракеборг смотрелся красивее, – холодно заметил Линус. Вильхельм пожал плечами.

– Полагаю, о вкусах не спорят. Добро пожаловать в мой дом. Я бы с удовольствием предложил чего-нибудь выпить, но не будем терять время, пора выполнить то, ради чего я пригласил тебя сюда. Я имею в виду, пока твоя сестра занята.

Послышался новый взрыв, и Вильхельм с улыбкой взглянул на потолок.

– Значит, ты знал, что мы придем? – воскликнул Линус, отходя подальше от мага.

– Я знал, что она придет, – презрительно отозвался Вильхельм, с пренебрежением показав большим пальцем на потолок. – Могу предположить, что эта громадина с рогами мертва. Я думал, ее смерть достаточно разозлит девчонку, чтобы та рискнула прийти сюда. Но теперь, когда единственный источник угрозы для Устрашающего огня уничтожен, битва там, наверху, должна быстро завершиться.

Линус бросил взгляд на окно. Оттуда в зал падал ослепительный свет.

– А если, паче чаяния, битва затянется, – продолжал Вильхельм, – у меня есть ты. Я надеялся завершить задуманное еще в Сантионе, но вот ты здесь, так что в любом случае всё прекрасно устроилось.

Достав из кармана плаща белый ключ, маг приблизился к Линусу.

– Если будешь стоять смирно, процедура не займет много времени. Будет только немного больно, но недолго. Потом даже боль не вспомнишь.

– Подожди! – закричал Линус, подняв руку вверх. – Ты кое-что забыл. Честно говоря, я удивлен, как ты мог забыть настолько очевидную вещь.

– Вот как, и что же это? – вздохнул Вильхельм, закатив глаза, но Линус заметил, что его разобрало любопытство.

Мальчик нервно сглотнул. Он просто пытался выиграть время. Если бы он только успел немного подумать, наверное, смог бы…

Следующий взрыв был таким мощным, что они оба чуть не упали. Мраморный пол раскололся, трещины устремились вверх по стенам и достигли потолка, который с ужасным грохотом обрушился вниз. Линус бросился прочь от падающих камней. Он взглянул вверх и увидел Лионору, парящую над ним в серебряном пузыре. Она вытягивала вперед руки, защищаясь от Устрашающего огня, пока тот, скорее всего, пытался затолкнуть ее в отверстие в крыше. Огонь исчез из виду, поднявшись вверх, словно чтобы взять разбег. Вильхельм выглядел слегка испуганным, что было совсем на него непохоже. Он стоял, разинув рот и прикрыв уши.

Лионора тут же поняла, что происходит, и одним движением руки отбросила Вильхельма через весь зал. Он резко остановился и завис в воздухе, продолжая держать белый ключ в вытянутой руке. Линус понял, что это – шанс, и стрелой кинулся навстречу магу. Схватил ключ и, не сбавляя скорости, побежал дальше. Вильхельм зашипел, и Линус почувствовал, как что-то ударило его в ногу. Мальчик повалился вперед. Краем глаза он заметил, что большая каменная глыба оторвалась от пола и полетела в сторону Вильхельма. Линус быстро поднялся на ноги. Вильхельм поднял руку, и глыба превратилась в песок. Мальчик побежал дальше. Маг и Лионора метали по залу молнии. Линус в это время взбежал вверх по лестнице. В тот же момент Устрашающий огонь заструился внутрь через все окна. Битые стекла закружились в вихре, и все пространство внизу заполнили языки зеленого пламени.

– Уходи, Лионора! – закричал Линус, роясь в рюкзаке. – Не бейся с двумя одновременно!

Он не знал, услышала ли его сестра сквозь гул, но она исчезла в отверстии в потолке. Вильхельм тут же обратил свое внимание на мальчика. Глаза мага сузились за круглыми стеклами очков. Спустя мгновение он уже находился над лестницей, всего в метре от мальчика. Линус рывком вытащил из рюкзака мантию и набросил ее на плечи. Зеленоглазый взгляд Вильхельма, скользнув по плечу мальчика, сразу устремился вдаль. Линус украдкой прошел мимо.

Он знал, что дверь позади ведет в комнату с еще одной дверью. По крайней мере, если особняк действительно повторяет планировку Тракеборга. «Хоть бы та дверь открывалась», – молился про себя мальчик. Это был единственный шанс на спасение.

Убрав в карман белый ключ, Линус достал колоду карт. Он осторожно взялся за дверную ручку и зажмурился. Стоит только нажать на нее, и Вильхельм сразу поймет, где находится противник. Раз… два… три! В мгновение ока он вытащил из колоды три карты. Оказавшись в комнате, захлопнул за собой дверь и вставил карты в дверную щель. Мальчик услышал, как снаружи по мраморному полу застучали каблуки сапог Вильхельма.

– Выходи, Линус! Прятаться от меня в моем собственном доме – плохая идея!

Мальчик помчался к выходу. Добежав, он обернулся и увидел, как Вильхельм отворил дверь. Три карты упали на пол, и изображения сразу начали двигаться. Из одной карты вылезло щупальце, похожее на ржавую, запутанную стальную проволоку. Из другой, приближаясь к поверхности, вырастало бледно-желтое существо. Из третьей поднимались кольца густого черного дыма.

Взглянув на карты, Вильхельм вздохнул с раздражением. Вдоль рукавов его плаща начинали плясать молнии. Линус спешно покинул комнату и хлопнул дверью. Теперь взрывы доносились и сверху, и из помещения, где он только что находился. Мальчик побежал вдоль коридора к отверстию в потолке. Небо заслоняла громадная фигура Устрашающего огня. Среди огромных зеленых волн Линус заметил искру серебристо-белого света.

Это была Лионора.

Грохот заставил мальчика обернуться. Стена, отделявшая его от соседнего помещения, взорвалась, и облако из раскаленной стальной проволоки ударилось о противоположную стену. Вслед за облаком появился Вильхельм, которого оседлало желтое существо. Оно походило на ящерицу, только на двух ногах, а каждую часть его тела покрывали острые, как иглы, шипы. Следом за ними из соседнего помещения выплыло черное, словно ночь, облако, в центре которого парила маленькая улыбающаяся кукольная головка.

Наученный опытом предыдущего сражения Вильхельма с карточным монстром, Линус спрятался за комод. Он вытащил из кармана белый ключ мага, достал свой собственный – черный – и сравнил их. Если не считать цвета, ключи были абсолютно одинаковыми.

Внезапно вспомнив одну вещь, мальчик вздрогнул.

Простое упражнение. Детский навык, не имеющий практического применения.

Он рьяно принялся шарить в рюкзаке в поисках записной книжки Вильхельма, потом – неистово перелистывать страницы. Краем глаза увидел, как желтое существо отлетело к хрустальной люстре. Сверху посыпались осколки.

– Ну где же? – бормотал Линус, быстро просматривая страницу за страницей.

Вот, наконец нашел. Водя указательным пальцем вдоль строчек, он стал читать:

– Махни левой рукой… Выбери воспоминание… ассоциацию с теми цветами, что… Закрой глаза и сосредоточься… вбери в себя эмоции… Проникнись чувством собственного достоинства.

Мальчик захлопнул книжку, зажмурил глаза и представил себе белый. Огонь Лионоры – ее пламя, направленное против Устрашающего огня. Белый глаз Храмры, которой казался ему слепым, но в действительности видел больше всех зрячих.

Потом он подумал о черном. Непроглядная темень туннелей Сантионы. Мантии Стражниц границы, черные, как ночь, глаза Харальда.

Изображения один за другим вырастали перед глазами. Их сопровождала целая палитра чувств, и всех их он впускал в свою душу.

– Я достоин, – прошептал Линус среди гремящего вокруг хаоса. – Ну должен же я быть достойным этого!

Он провел рукой по обоим ключам.

Оглушительный грохот заставил его оторвать от них взгляд. Перед ним лежали обуглившиеся останки желтого существа. Облако черного дыма вылетело в разбитое окно.

А вот и Вильхельм – направляется прямо к нему.

Линус осторожно задвинул записную книжку под комод и затаил дыхание.

* * *

Храмра была мертва.

Великанша всегда находилась с ней рядом, но теперь ее уже не будет, никогда.

Горе наполняло каждую клеточку Лионоры. Кожа горела от пламени Устрашающего огня, но девочка почти не чувствовала физической боли. Она не шла в сравнение с болью душевной.

Зеленые языки пламени заняли все пространство. Куда ни кинь взгляд, отовсюду презрительно скалятся искаженные лица. Некоторые ей знакомы. Трудно поверить в то, что их уже невозможно спасти. Ее задача – защитить оставшийся мир, Лионора не имеет права вновь потерпеть неудачу. Перспектива провала пугала больше всего. Каждый раз, когда подступал страх, силы шли на убыль. Тогда девочка старалась сосредоточиться на своем гневе, пуская в душу ненависть и жажду мести. Вильхельм виноват в смерти Храмры, а Устрашающий огонь разрушил дом Лионоры. Силы от этого прибавлялись, но недостаточно. Кожу все чаще опаляли жестокие языки пламени Устрашающего огня. У нее успела промелькнуть мысль о том, что все напрасно и скоро она не сможет больше бороться.

Внезапно внутри себя девочка услышала слова:

Ты никогда не будешь одинокой. Я никогда не покину тебя.

Это был скрипучий голос Храмры. Лионора почувствовала, как все ее существо наполнилось переливающимся светом. Будто вся необъятная любовь Храмры слилась в едином золотистом сиянии.

Устрашающий огонь волной накатывал на Лионору. Руки девочки вновь взмыли вверх, но на этот раз ее пламя сменило оттенок с серебристо-белого на золотистый, словно солнечный свет. Это сияние рассекало зеленые языки пламени Устрашающего огня, как горячий нож разрезает масло. Лица перестали усмехаться. Устрашающий огонь перешел к отступлению, он уже уменьшился в размерах. Сделав глубокий вдох, Лионора собрала всю свою любовь к Храмре и начала излучать ее пульсирующими золотыми волнами. Устрашающий огонь заискрился, присвистнул и попытался обратиться в бегство.

– В этот раз о тюрьме и не мечтай, – произнесла она, нимало не волнуясь, слышит он ее или нет.

* * *

Линус, уставившись, смотрел вверх через дырку в потолке. Лионора парила в вихре золотистых лучей. Устрашающий огонь, сжавшись, пытался защищаться.

– Неожиданно, – отметил Вильхельм, глянув вверх сквозь отверстие. – Похоже, время истекает.

Спрятавшись под мантией, Линус старался не дышать. Вильхельм стоял всего в нескольких метрах от него. Мальчик осторожно осмотрелся по сторонам. Бежать было некуда.

– Давай, Линус, выходи! – прокричал Вильхельм. – Ты тратишь драгоценное время.

Линус стоял, не шелохнувшись. Маг, вздохнув, обыскал взглядом помещение. Потом вздрогнул, будто его ударили.

– Да, я всё сделаю, – обещал он умоляющим тоном, бросая слова в воздух. – Дай мне несколько минут, чтобы…

В следующее мгновение глаза Вильхельма закатились, и зрачки полностью исчезли в глубине глазниц. Показались те, что скрывались на обратной стороне – как и в прошлый раз, черные, будто деготь.

Они в упор глядели на Линуса.

– Вот он, – прошипел сухой трескучий голос, от которого волосы у мальчика встали дыбом.

Не успел он отреагировать, как Вильхельм выставил вперед руку и сдернул с него мантию.

– Пора, Вильхельм, – отбарабанил ненавистный голос. – Хватит тянуть!

Вильхельм выхватил из рук Линуса и притянул к себе белый ключ. Пальцы другой ладони стали сгибаться, превращаясь в когти. Мальчик почувствовал, как в мозг впились тысячи крючков. Колени подкосились, и пришлось опереться на комод, чтобы не упасть. Боль была невыносимой.

Внезапно глаза Вильхельма вновь повернулись правильной стороной. Он уставился на Линуса и заморгал.

– Что-то не так! – воскликнул маг, отступив на шаг назад.

Он взглянул на ключ, и глаза его широко раскрылись от удивления.

– Это не тот ключ!

Похоже, Вильхельма совершенно неожиданно пронзила резкая боль. Он согнулся пополам и обхватил голову руками. Одновременно Линус ощутил, как крюки в мозгу стали расширяться и ввинчиваться еще глубже, так что он, не выдержав, закричал.

В глазах зарябило от кадров воспоминаний, которые тысячами мелькали перед мальчиком.

Его родители, не обращавшие внимания на сына и вечно хвалившие дочь, будто та была самим совершенством. Хенриетта, дразнившая его за его рисунки и книги, которые он читал.

Реакция его отца, когда Вильхельм захотел стать изобретателем, а не работать в семейном бизнесе.

Я знал, что из тебя ничего путного не выйдет!

Линус крепко сжал голову руками. Что происходит? Это не его воспоминания! Или, может, все-таки его? Он уже не мог разобраться.

Мальчик увидел себя во время строительства Тракеборга. Вот он нанимает дружелюбного садовника, ставшего ему другом. Арон был единственным, кто с готовностью его слушал.

Потом Линус увидел себя во время кругосветного путешествия. Как он получает новые знания и собирает волшебные предметы. Как беседует с интересными людьми, которых никогда бы не встретил, останься он в семейном бизнесе.

Голос, нашептывавший ему во сне по ночам магические тайны и обещавший приключения. И вот он видит, как сам открывает Дверь в Хинсидес.

Потом появилась тень.

Тень, затмившая все.

Боль отступила. Линус поднял глаза к небу. Битва наверху утихла.

Вильхельм с большим трудом поднялся на ноги.

– Линус, ты цел? – закашлявшись, спросил он.

Мальчик не успел ответить. Он заметил, что Вильхельм, взглянув под ноги, встрепенулся. Его тень, оторвавшись, заскользила по полу. Она росла, и руки превращались в ползущие щупальца.

– Неееееет! – закричал Вильхельм. – Не трогай его! Беги, Линус! Ты не понимаешь, что происходит!

Линус стоял, будто парализованный. Он безотрывно смотрел на тень, подбиравшуюся все ближе. Никогда прежде не приходилось ему видеть ничего чернее. Тень-призрак схватила тень Линуса и, оторвав от нее кусок, проглотила. На Линуса накатила тошнота. Его собственная тень исчезала по кусочкам. Когда совсем ничего не осталось, тень-призрак опустилась на ее место. Мальчик стал брыкаться, но она накрепко прилипла к подошвам.

– Неееееет! – опять завопил Вильхельм, подбегая к Линусу. – Я не дам тебе еще и мальчика забрать!

Больше он не успел ничего сказать, потому что в спину ему ударила серебристо-белая молния. Через отверстие в потолке в зал проскользнула Лионора. Вильхельма отбросило к мраморной стене с такой силой, что та обвалилась. Каменные плиты обрушились на пол, заполнив помещение дымом и пылью. Мальчик услышал, как Лионора закричала:

– Осторожно, Линус!

Он закашлялся и посмотрел вверх. Вначале из-за пыли было ничего не различить, потом Линус заметил прямо над собой огромную плиту, остановившуюся всего в нескольких метрах от его головы.

Лионора пристально смотрела на него.

– Спасибо, – чуть слышно произнес Линус. – Спасибо, что спасла мне жизнь.

– Это не моих рук дело, – медленно ответила она, кивнув на парящую в воздухе плиту.

Они оглянулись по сторонам в поисках Вильхельма. Его сапоги торчали из-под груды камней.

Линус поднял глаза на каменную плиту. Она медленно отплывала в сторону, постепенно опускаясь на пол.

– Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила Лионора.

Мальчик попробовал изобразить подобие улыбки. Голова по ощущениям увеличилась вдвое. Тошнота накатывала волнами.

– Не беспокойся, – заверил он сестру, изо всех сил пытаясь подняться на ноги. – Никогда не чувствовал себя лучше.

Линус обомлел. Где-то в глубине сознания раздался смех. Потом послышался трескучий голос:

– Я тоже…

Фото: Casia Bromberg

Карин Альвтеген (р. 1965) – известная шведская писательница, мастер детектива и психологической прозы. Ее книги отмечены шведскими и международными литературными наградами, в том числе почетной премией «Стеклянный ключ», и переведены на многие языки. На русском языке выходили романы: «Утрата», «Предательство», «Стыд», «Тень» и «Эффект бабочки» («Городец», 2020).

Карин Альвтеген – внучатая племянница Астрид Линдгрен. В 2013 году Карин тяжело заболела и практически лишилась возможности писать. В этот трудный период жизни она обратилась к детской литературе и вместе с сыном Альбином написала подростковую трилогию в жанре фэнтези. Совместная работа дала Карин новые силы бороться с болезнью и подарила вдохновение: «У Альбина невероятное воображение, он подобен бездонному сундуку с сокровищами, когда дело касается идей, и у него огромный объем знаний, когда дело касается фантазии».

Для Альбина Альвтегена (р. 1993) книга «Ключ от Хинсидеса» стала литературным дебютом.

«Карин и Альбин Альвтегены делятся с нами увлекательной приключенческой историей для детей. А чего же еще ожидать от людей, кому приходится родней сама Астрид Линдгрен? Книга “Ключ от Хинсидеса” достигает той глубины, которая присуща многим произведениям великой Астрид».

Content

Карин Альвтеген, Альбин Альвтеген
Хинсидес в огне

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая