Криптонов Василий Анатольевич

Тьма внутри

01. Лодка

Я стоял посреди комнаты, в которой мне являлся один из Хранителей. Той комнаты, куда провёл меня Ликрам.

Он же привёл меня сюда и на этот раз, только теперь без мотоциклетного шлема с непрозрачным стеклом. Закончилось время секретов, теперь все оказались в одной лодке, и эта лодка только что от души черпанула дерьма.

Из чего мы смогли заключить, что плыть придётся по сточным водам.

Как будто кто-то сомневался…

На прощание, перед тем, как пропустить меня внутрь, Ликрам окинул меня неприязненным взглядом. Наверное, в его влажных мечтах я должен был от этого взгляда вспыхнуть и сгореть за три секунды.

Технически, Ликрам мог бы поджечь меня взглядом буквально. Однако он как был, так и оставался дрессированной мартышкой при Хранителях, и без их санкции не шевельнул бы и пальцем. Тем более в отношении меня. Ведь именно ко мне Хранители проявляли ничем, казалось бы, не обоснованное любопытство.

«Вольно», — не выдержав, сказал я Ликраму, прежде чем войти внутрь.

С момента полной консервации Места Силы прошёл едва ли час, а я уже нажил себе лютого врага на весь оставшийся период существования — язык не поворачивается назвать это «жизнью».

Ну а как иначе?

Если послушно делать то, чего с воплями требует от тебя каждый встречный-поперечный, то врагов у тебя, конечно, не будет. Другой разговор, если ты поступаешь так, как считаешь нужным. Даже если при этом косячишь на каждом шагу.

Лучше уж косячить и спрашивать по итогу с себя. Чем потакать Ликраму и потом плакать, что он тебя подвёл.

Дверь закрылась у меня за спиной. И вот я снова в этой странной пятиугольной комнате. Пять тёмных панелей, не разберёшь, то ли вовсе непрозрачных, то ли стеклянных, отделяющих помещение от других, заполненных тьмой.

То ли и в самом деле за прозрачными панелями — пустота.

Я избегал вглядываться в них. Больно уж тягостное ощущение осталось с прошлого раза. Посмотрел себе под ноги.

Я стоял на пятиугольном участке пола. Белом, слабо светящемся. Потолок ничем не отличался. Пожалуй, если бы в моё отсутствие комнату повернули вверх тормашками и поменяли в ней направление гравитационного поля, я бы ничего не заметил.

Всё тот же стул, похожий на трон. Или на электрический стул. Или на какую-то псевдофутуристическую хрень из древнепиндосских мультиков.

Я и в этот раз не стал на него садиться. Мне, собственно, и не предлагали, а пионер, как известно, должен быть вежлив всегда.

— Здравствуй, друг, — послышался негромкий голос.

Я поднял голову.

Ага, вот они. Все пятеро. Большая честь. В прошлый раз со мной разговаривал один… Вернее, одна. А теперь явились все.

Пять панелей. Пять «инопланетян».

Моё изменённое сознание, которое позволяло за пару часов выучить любой иностранный язык, мигом просканировало лица и фигуры этих представителей чуждой расы. Я уловил микроскопические, на человеческий взгляд, отличия. И теперь не перепутал бы их, даже если бы меня разбудили среди ночи и стали бы показывать фотографии.

Да, я бы совершенно точно сказал, кто стоял за какой по счёту панелью.

Самым интересным мне показался парень, что возник позади меня. Фишка в том, что позади меня была дверь. Однако она была покрыта тем же материалом, что и панели, и закрывалась, не оставляя ни малейшей щели. И вот, на ней красуется один из инопланетян-Хранителей. Интересно, а если Ликрам сейчас психанёт и решит ворваться внутрь? Изображение Хранителя разорвёт?

Да пофигу, разорвёт не разорвёт. Главное, что мы можем из всего этого вынести — это простое, как удар кувалдой, откровение: нет за панелями никакой «пустоты». Это всего лишь экраны. Крутые, нереально фантастические, но — экраны.

А на экране, как мы все хорошо знаем, показать можно всё, что угодно.

Я повернулся к той девице, что говорила со мной в прошлый раз, и она улыбнулась мне жуткой инопланетянской улыбкой:

— Реальность — лишь форма существования энергии, Крейз. Законы и правила задаёт тот, кто создаёт эту реальность. И он же может их нарушать. В известных пределах.

— Хочешь сказать, что если я разобью панель, то не увижу микросхем? — усмехнулся я. — Хочешь сказать, что вакуум высосет отсюда весь воздух и меня вместе с ним?

Ответила мне не она, а чувак слева от неё:

— Для тебя есть только один способ узнать наверняка — разбить.

А потом в разговор вступил тот, что справа:

— Как ты можешь быть уверенным, что произойдёт, пока не совершишь?

— Пока коробка закрыта — жив кот или мёртв? Кто знает?

— Одно можно сказать точно. Разбив панель, ты повредишь эту комнату, и она потеряет большую часть своих замечательных свойств. Которые могут ещё тебе пригодиться.

Последний голос раздавался у меня за спиной. Я не стал оборачиваться. Вообще предпочёл сконцентрироваться на той, что была моей самой первой собеседницей.

Ну а что? Она же тогда снизошла до разговора, пока остальные предпочли забить. Я, как говорится, не злопамятный, просто злой, и память хорошая.

— Эту реальность ведь не я творил, — сказал я ей. — А вы. Так что вы знаете наверняка.

— Думаешь? — Хранительница так по-человечески склонила голову.

— Угу. Когда я сдаю преподу доклад — уж я-то точно знаю, что в этом докладе к чему.

— Даже если не глядя скачал первый попавшийся за полчаса до сдачи? — Голос из-за спины.

— А если речь идёт не о докладе, а о театральной постановке?

— Как думаешь, смог бы Шекспир понять, что именно показывают в двадцать первом веке на сцене русские актёры, полагая, будто играют «Короля Лира»?

— Хороший пример. Если бы речь шла о «Гамлете», он бы догадался по черепу.

— Так, ребята, давайте хватит, а? — повысил я голос. — У меня уже голова кружится. Если я сейчас блевану — никто из нас этому не обрадуется.

— Тебе нечем блевать, — усмехнулась Хранительница. — Ты уже много дней ничего не ел, всё питание поступало в твоё тело внутривенно.

— С этим разберусь, — заверил я её. — У меня сейчас два главных вопроса. Что происходит, и что нам делать?

Хранительница кивнула:

— Хорошие вопросы. Для начала разберёмся с первым. Место Силы законсервировано. Никто не может войти внутрь, никто не может выйти наружу. Теперь это — замкнутая система.

— Значит, она рано или поздно остановится?

— Всё рано или поздно останавливается. Но от твоих решений зависит: рано или поздно.

— Почему от моих? Что во мне такого особенного?

— Этого мы не знаем. Мы лишь наблюдаем. И мы видим, что лишь твои решения приводят к действительным изменениям. Даже если они не благоприятны. По протоколу, ты не должен был проснуться.

— Ну… Постель была неудобная, вот я и…

Хранительница продолжала улыбаться своей жуткой улыбкой.

— То, что произошло сейчас в Месте Силы — ситуация настолько невероятная, что, боюсь, не осталось никаких правил, которые ты смог бы нарушить. Значит, тебе и управлять этой ситуацией. Таков твой выбор.

Я кивнул. Это уже было понятно. Пусть командирствовать над всеми выжившими мне было не ахти как интересно, но оставлять на этом посту Ликрама хотелось ещё меньше.

— Почему погибли те люди… аватары которых погибли?

— Это — один из принципов, на которых основана вселенная. Принцип единства сознания. Сознание, пережившее смерть в одном теле — умирает. Те, кого вы не успели разбудить — погибли.

— Что, нельзя было сотворить ещё пару-тройку миллионов клонов? — не поверил я.

Хранительница опять улыбнулась, прищурившись. И это было даже слишком, через край по-человечески, я чудом сдержал дрожь.

Но когда рядом со мной возник человек — сдержать не получилось.

Я шарахнулся, призвал топор и замер, готовый к атаке.

А он замер напротив меня, в точно такой же позиции.

— Отражение? — спросил я.

— Что за хрень, где я?! — спросил мой двойник. Моим голосом!

— Вот клон, — буднично сказала Хранительница. — Для примера я взяла срез твоего сознания после того, как ты прошёл паучьи Врата.

— Где Алеф?! — закричал клон. — Где все?! Какого…

Он опять уставился на меня. Я открыл было рот, чтобы хоть что-то объяснить, но не придумал, что.

Не успел.

Клон как-то странно дёрнулся и без всякого перехода осыпался прахом. Даже топор прекратил существовать.

Хранительница щёлкнула пальцами, и прах исчез.

— Цивилизация, гибель которой ты видел во сне, достигла невероятных результатов в области превращения энергии в материю, — как ни в чём не бывало, сказала она. — Мы создаём киберсимбионтов. Мы создаём реальности, Крейз. Но мы не можем создавать армии клонов. Сознание нельзя скопировать, сознание нельзя возродить. Это — закон.

Я молча проглотил услышанное.

— Однако, — продолжала Хранительница, — ты положил Камень Жизни в грудь аватара. В грудь Лин. На это система рассчитана не была. Возникла внештатная ситуация. Обнаружив более мощный источник питания, Место Силы переключилось на него. Теперь Лин — важнейший человек из всех выживших. И она подчиняется тебе.

— Угу, сейчас трусы намочу от восторга, — буркнул я.

— Прекрати думать, как человек, Крейз, — проскрипел голос из-за спины. — Начинай уже думать, как командир. Её влюблённость — твой рычаг. Используй его с умом. Как ты сделал час назад.

Час назад…

Я ощутил холодок внутри.

Что я сделал час назад?! Даже сам себе не смог бы адекватно объяснить собственную логику в тот момент. А с последствиями нам всем разгрёбываться ещё очень и очень долго.

Ха! Да кто-то тут — настоящий оптимист. «Долго». За «долго» ещё придётся повоевать. И благодарить за это нужно кого?

Ну же, Крейз. Выйди, поклонись. Публика ждёт тебя. Публика аплодирует и выкрикивает твоё имя…

02. Я принял решение

Час назад

Свет моргал, как будто кто-то всерьёз вознамерился довести нас всех до эпилепсии. Красные вспышки, чередующиеся с полной темнотой. И каждый раз, как Место Силы погружалось в темноту, в голову закрадывалась нехорошая мысль: окон нет, фонариков нет. Если кто-то или что-то решит отрубить даже этот истерический стробоскоп, мы просто окажемся в кромешной тьме.

— Господи, да пусть это говно уже прекратится! — завопила Сиби и почему-то зажала ладонями уши. Впрочем, она и зажмурилась.

Я стоял в палате пятёрки Данка, лихорадочно пытаясь привести мысли в порядок. Это было нелегко…

За несколько минут я увидел гибель базы, практически заглянул в лицо Чёрной Гнили. Проснулся. Убил своими руками Лин. Увидел, как Лин, живая и здоровая, стоит здесь. И тут же — мигающий красный свет.

Даже ёжику — тому, который в лесу, а не этому придурочному мячику, пуляющемуся иглами, — ясно, что мигающий красный свет — это к дерьму.

Однако не ревела сирена, и громовой голос не говорил чего-нибудь типа «Внимание! До самоликвидации Места Силы при помощи ядерного взрыва осталось три минуты».

Впрочем, от неизвестности легче не становилось.

— Лин, что это значит? — крикнул я.

В чём-то я разделял чувства Сиби. Действительно, возникшая атмосфера каким-то непостижимым образом создавала впечатление оглушительного грохота. Хотя «больничный цилиндр», как я стал про себя называть эту хреновину, был абсолютно тих. Ни тебе киберов, ни тебе инопланетян. Куда они, кстати, все подевались?

— Это… — Лин говорила с трудом. Она как будто силилась прочитать что-то на полузнакомом языке. — Это — сигнализация…

— Да ясно, что не дискотека, — проворчал Майлд. — А выключить можно? Только что горел нормальный свет. Впрочем, я уже согласен на темноту.

— Тьма, — пробормотала Лин. — Тьма вырвалась из заточения.

— Вот сука! — поддержала Райми. — Не могла, понимаешь, сидеть в заточении.

Лин, казалось, вовсе её не слышала. Она как будто даже начала покачиваться, словно шаман в трансе.

— Тьма вырвалась, — начала она тараторить скороговоркой. — На всех уровнях сейчас что-то типа Наказания, только гораздо хуже. Смерть кругом, все умирают. Сбой в системе. Мы должны выбрать, кого будем пробуждать, а остальных отключить. Срочно!

Лин выпала из транса. Уставилась на меня широко открытыми глазами. Я не сразу сообразил, что она ждёт от меня решения. Я был её командиром.

— Скольких сможет прокормить Место Силы? — раздался голос от входа.

Я повернул голову. Увидел Ликрама. Он стоял, тяжело привалившись плечом к косяку. Ну, хоть встал — уже добрый знак. Впрочем, отчего бы ему не встать. Тут у нас даже оторванные руки вырастают быстрее, чем в нормальном мире заживают царапины.

При условии, конечно, если эти руки любезно сожрут, а не положат в корзинку.

— Ну?! — рявкнул Ликрам.

— Прекрати орать на неё! — прикрикнул я.

— Каждая секунда промедления — чья-то смерть! — отрезал Ликрам. — Скольких, Лин?

— Я не знаю! — простонала она. — Чёрт, у меня же не компьютер в башке, я — просто батарейка, и тут ещё два источника силы, в которых я ни черта не понимаю!

— Примерно, — сказал я.

— Не знаю… Чтобы не ошибиться — десять… Нет, двадцать пять. Да, пусть двадцать пять, это — точно.

— Одиннадцать уже есть, — быстро заговорил Ликрам. — Значит, ещё четырнадцать, так? Разбуди три пятёрки с десятого уровня. Людей! Нам понадобятся лучшие из…

— Нет, — сказала Лин. — Нет, нам нужно больше. Десять уровней. Десять пятёрок. Это пятьдесят. А чтобы хотя бы чередоваться через день — нужна сотня. Господи, есть ведь ещё уровни других рас!

Лин застонала.

— Значит, буди сотню избранных с десятого уровня! Не хватит там — буди с девятого! — заорал Ликрам.

Но Лин смотрела не на него. Она смотрела на меня. Я был её командиром и даже больше, чем командиром.

— Сколько всего можно спасти? — спросил я.

— Триста двенадцать, — ответила Лин даже раньше, чем я закончил вопрос. — Триста десять. Триста восемь…

Я вспомнил нишу в прачечной. Вспомнил «прописи», которые положил там Хирург. Прописи, которые до меня увидел Дуайн и разболтал стаффам. И у стаффов возникла религия.

Они верили, что кто-то однажды заберётся на самый верх и освободит их.

Освободит… Как будто этот звездец, что нас окружает, можно назвать свободой хотя бы даже с сарказмом.

Но альтернатива — смерть.

— Буди всех, — сказал я.

В очередной красной вспышке мне почудилось облегчение в глазах Лин. Она как будто даже мне улыбнулась.

— Нет! — заорал Ликрам. — Нет, ты не можешь, ты не имеешь пра…

Мягкий белый свет загорелся повсюду.

Лин, выдохнув, рухнула на пол. Я бросился к ней, приподнял её голову, положил себе на колено. Попытался нащупать пульс.

Пульс определённо был.

— Ты что наделал? — просипел у меня за спиной Ликрам. — Ты что сотворил, ты, полоумный кусок…

— Не визжи, — срезал его Майлд. — Крейз и Лин только что починили электричество. Возблагодарим их за эту маленькую радость, прежде чем начнём разбираться, что за херь тут вообще творится.

— Я скажу тебе, что за херь тут творится, Майлд, — сказал Ликрам. — Место Силы в этом режиме сможет прокормить не больше двадцати пяти человек. А жить здесь будут больше трёх сотен. И нам не в шахматы играть предстоит, а драться! Точно так же, как прежде!

— Херь какая, — пожаловалась Сиби. — Это значит, придётся идти в бой голодной? Да я голодная такая злая, что самому дьяволу рога оторву.

Звуки шагов. Я повернул голову и увидел, что в палату вошли все наши. Сначала — Гайто, потом — Сайко и Алеф. Все они были в обтяжке. Успели одеться.

В отличие от меня. Я-то выскочил, как был. Торопился.

И сейчас я сижу в таком виде на полу. На колене у меня голова бесчувственной Лин…

Лин открыла глаза. Мутный взгляд сфокусировался на моём лице. Губы тронула слабая улыбка.

— Привет, — чуть слышно произнесла Лин. — Ты тоже рад меня видеть, или что это упирается мне в плечо?

Блин… Да уж, три-ноль в нашу пользу. И почему каждый новый этап в моей жизни здесь обязательно начинается с какой-то двусмысленной позиции, в которой участвует Лин? В этот раз, кстати, вообще не смешно. Моя официальная девушка стоит у меня за спиной и внимательно смотрит. Сцена, достойная самого дебильного аниме за всю историю человечества.

Что я мог сделать в такой ситуации?

Я засмеялся.

А снаружи уже доносились чьи-то крики. Слышался грохот ломающихся крышек. Новая жизнь разбивала скорлупу.

03. Забери меня

Но сейчас было не до смеха.

— Лин не смогла верно оценить ресурс Места Силы, — сказала Хранительница. — В действительности, сотню единиц можно содержать без каких-либо ограничений. Две сотни — впроголодь. Три сотни — нереально. Это вопрос распределения энергии. Конечно, можно и отключить некоторые узлы…

— А ещё что можно сделать? — перебил я.

— Можно вернуть на место второй источник энергии. Чёрную Гниль.

— Так! — Я выставил руки перед собой и присел-таки на самый краешек электрического стула. — Вот давайте на этом этапе уже немного углубимся, окей? Какого хрена? Вот чего я не понимаю! Чёрная Гниль — это дерьмо, которое затопило ваш мир. Оно сейчас ломится сюда снаружи, но оно будет ломиться десять тысяч лет, если я всё правильно понимаю.

— Правильно, — согласилась Хранительница.

— Так какого чёрта она делает здесь?! Что это за аттракцион на уровнях?

— Ты мог бы и сам уже догадаться, Крейз. Здесь мы держали небольшой кусок, который удалось оторвать от Чёрной Гнили. Удалось заманить его в ловушку этой реальности. Он порождал всех тех тварей, с которыми ты сражался. Сам же он был в заточении, за энергетическими контурами. Но в момент переключения питания на Лин, контуры ослабели. И Гниль вырвалась из заточения.

— Зачем?

— Я не понимаю твоего вопроса.

— Зачем вы держали Гниль здесь?

— На то было много причин.

— Назови хоть одну.

— Это долгий разговор. Ты сам сумеешь найти ответы, Крейз. Но сейчас тебе нужно принимать решения. Тебе нужно уже начинать драться. Иначе скоро порождения Гнили будут здесь. Начнётся битва, у которой возможен только один финал.

Как будто нам всем в принципе тут грозит какой-то другой финал…

— Нужно очистить уровни, — заговорил другой женский голос; да, я обратил внимание, что две из трёх Хранителей были женского пола, остальные трое — вроде как мужики. — Один за другим. Ты получишь консоль, её передаст тебе Ликрам.

— Почему Ликрам? — не понял я.

— Потому что только с ним мы можем непосредственно контактировать.

— Почему?

— Он безопасен для нас.

— Я вас не трону.

— Мы знаем. Но наши миры слишком различны. Тебе тяжело дышать в нашем мире. А мы можем тяжело заболеть, просто постояв рядом со мной.

— Ладно. Так что за консоль?

В руке Хранительницы появился банальный планшет. Дюймов двенадцать.

— Ты сможешь сам распределять токи, — пообещала она. — Но это не имеет никакого значения, если ты не выйдешь на охоту. Только ты из всех живых сможешь загнать Чёрную Гниль обратно. И кто-то должен будет активировать контур, если у тебя не останется сил.

— И ещё, — привлёк моё внимание парень из панели справа. — Нам необходимо изменить тебе мозг.

Он указал на устройство, висящее надо мной.

Я скептически приподнял бровь.

— Серьёзно? Типа, я вот так просто сел, натянул себе на голову этот «шлем ужаса» и позволил трахнуть меня в мозг ещё один раз?

— Не будь нелепым, Крейз! — повысил голос парень. — Ты столько дней лежал в капсуле анабиоза, где мы имели полный доступ к твоему мозгу. Неужели ты думаешь, что если бы мы хотели что-то там изменить — мы бы этого не сделали?

— Ну, если ты настаиваешь, — усмехнулся я, — то у меня вот какие мысли. Вы не предполагали, что ситуация обернётся именно так. Вы нацелились на простую консервацию. Однако всё пошло наперекосяк и пошло быстро. Прежде чем вы успели глазом моргнуть — я уже вырвался из вашего сраного ланчбокса, и менять мне мозг стало поздно.

Повисла тишина. Через несколько секунд парень, что предлагал мне использовать трон, переспросил:

— «Ланчбокса»?

— Так он называет капсулы анабиоза, — пояснила Хранительница, которая разговаривала со мной больше всех. — Крейз, мой друг прав. Сейчас мы все связаны одной целью…

— Только вот способы достичь этой цели у нас могут быть очень разными, — перебил я, но Хранительница не обратила на это внимания:

— Как ты успел заметить, технологии, подобные технологиям твоего мира, здесь не работают. Мы не сумеем породить рацию, при всём желании. Не в этой реальности. Однако в наших силах настроить твой мозг так, чтобы он мог работать, как рация. Это пригодится тебе, когда ты спустишься на уровни.

— Зачем это?

— Кто-то же должен вести тебя. Кто-то должен объяснить тебе, что делать.

— Не волнуйся, — вмешался вновь тот парень, — мы будем видеть и слышать только то, что ты захочешь нам показать. Мы уважаем свободу воли и частную жизнь.

— Сказал мудак, который занимается похищением людей, — съязвил я.

— Мы не занимались похищениями. Мы — Хранители. Всё, что мы делаем — следим за функциональностью Места Силы.

— Тогда кто?! — закричал я.

Ответ меня просто вынес:

— Место Силы.

— В… смысле?

— Это — сложнейшая система, в достаточной степени автономная и, с некоторыми оговорками, разумная.

— Но построили её — вы?

— Мы — Хранители. Мы лишь Храним.

— А кто создал всё это? Кто создатель?

И снова нить разговора перехватила Хранительница:

— Миллиарды людей до тебя задавались подобными вопросами. И миллиарды будут биться над ними после. Если, конечно, мы дадим им время. А времени всё меньше. Позволь нам разблокировать тебе телепатические способности, Крейз. Поверь, это вмешательство неприятно нам гораздо более, чем тебе. Мы будем обеспечивать распространение волн, которые не должны здесь распространяться.

— Но с некоторых пор распространяются, — мрачно добавил Хранитель.

— Помолчи!

— А что? Мы можем уронить авторитет? Мол, мы не понимаем чего-то, происходящего в Месте Силы?

Садясь на трон, я думал, что, в принципе, не обломался бы, если бы мне просто сожгли электрошоком мозги. И вроде как не самоубийство, и весь этот аттракцион закончится.

Натянув шлем, я и вправду почувствовал в висках, в затылке и темени покалывание, сродни электрическому. Но оно было скорее приятным, чем болезненным.

— Если хочешь, — раздался голос от двери, — я поменяю тебе местами каналы восприятия боли и наслаждения. Тогда для эйфории тебе нужно будет постоянно драться и избегать половых отношений…

— Дурная идея, — перебила разговорчивая Хранительница. — Тогда он быстро погибнет.

— Давайте безо всякой херни, — попросил я. — Речь шла про телепатию. Разрешаю также разблокировать телекинез, экстрасенсорику, умение летать, проходить сквозь стены и неуязвимость. Остальное — не трогать.

— Окееей, — пропела другая Хранительница. — Сейчас укусит комарик…

В затылок как будто вонзился раскалённый докрасна бур. В долю секунды он достиг переносицы и исчез.

А я обнаружил себя на полу. Лежал и орал, не в силах остановиться.

— Готово, — сказала разговорчивая Хранительница. — Выйди, как только сможешь. И пускай сюда зайдёт Ликрам. Война продолжается.

Я пропустил её слова мимо ушей. Потому что в этот самый момент услышал в голове тихий печальный голос, который произнёс: «Забери меня отсюда. Пожалуйста».

04. Речь

Я стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене, и ждал Ликрама.

Ну, типа ждал. На самом деле меня после перепрошивки мозгов колбасило со страшной силой.

Плюс — всё то, что я пережил ещё снаружи. Плюс — тот факт, что я после пары недель анабиоза вскочил впервые. Плюс — все эти две недели у меня, надо полагать, не работал желудок…

Короче, я находился в таком состоянии, что даже в гроб ложиться было бы немножечко стыдно перед остальными покойниками на кладбище.

А мне нельзя было ложиться в гроб. Мне надо было брать себя в руки и идти на войну. Причём, не в последний раз.

Херово, когда война — работа. Ещё херовей, когда мудацкое начальство не даёт ни отпусков, ни больничных. Хотя, если посмотреть с точки зрения прошедшего времени, то я ещё даже испытательный срок не отстажировался. Какие уж тут больничные…

Больше всего меня, однако, вымораживало даже не то, что придётся вести бесконечную войну. Тут, как говорится, ещё бабка на двое сказала. Поглядим мы на эту Чёрную Гниль. Больше всего меня бесило ощущение того, как я будто в болоте вязну.

Серьёзно. Чем более крутых и приближенных к вершине персонажей я встречаю, чем больше задаю им вопросов, тем меньше понимаю.

Ну вот с чем я остался после разговора с Хранителями? Что такое Место Силы — толком не понятно. Что такое Чёрная Гниль — вообще непонятно. Кто всё это замутил? Загадка. И, судя по тому, как красиво Хранители отвертелись от ответа, загадка это и для них тоже.

Если верить словам Хирурга, то Чёрную Гниль создал он. Создал! Такую… огромную и сильную. А верить-то приходится. Раз уж этот сукин сын повелевает порождениями Гнили.

Блин… Про Хирурга-то я не спросил. Впрочем, Ликрам уже спрашивал, и Хранители его не побаловали информацией.

И ладно бы вот это вот всё. Но теперь к череде загадок добавился тот голосок, который первым мне ворвался в голову. Голосок, который просил о помощи.

Кто это был? Я понятия не имел. Сказав: «Забери меня отсюда. Пожалуйста», — голос умолк и не отвечал. Хранители молча и с недоумением смотрели на меня.

Откуда — «отсюда»?! Нельзя, блин, поконкретнее?! Меня бы кто вот конкретно отсюда, из этой задницы спас! То-то было бы хорошо.

Впрочем, уже за одно вежливое «пожалуйста» я был бы готов постараться и найти того — или ту? — кто взывал о помощи. Давненько ко мне так не обращались. Культурой общения в Месте Силы мало кто себя обременял.

Дверь открылась, и в коридор вышел Ликрам. Он смотрел на меня исподлобья и сопел. Я поморщился:

— Слушай, ну давай только без эмоций, а? Нам в бой идти. Понимаешь? В бой! Не тебе, а мне. У тебя даже пятёрки нет. Так что ты будешь сидеть здесь, а я пойду драться. Может, не будешь выматывать мне силы хотя бы своими звездостраданиями?!

— Думаешь, я не хотел бы сейчас поменяться с тобой местами? — прорычал Ликрам.

— Думаешь, я не хотел бы сейчас поменяться местами с Илоном Маском? — съязвил я. — От наших хотелок никому ни холодно, ни жарко. Отдай умклайдет.

— Ум… Что?! — вытаращил глаза Ликрам.

Я вместо ответа просто вытянул руку. Ей богу, говорить уже было лень.

Ликрам догадался, что у него не так уж много вещей, которые я могу затребовать, и злобно пихнул мне массивный планшет, который я видел в руках Хранительницы.

— Спасибо, — кивнул я. — Пароль от вай-фая сказали?

Окинув меня тяжёлым взглядом, Ликрам потащился по коридору в обратном направлении. Я двинулся за ним.

«Кабинет» Хранителей находился в настоящем лабиринте. Как бы я ни был вымотан, я ещё в первый раз постарался запомнить путь и сейчас усиленно процарапывал маршрут в памяти поглубже.

Что самое главное, было, по сути, непонятно, зачем нужно такое обилие коридоров. Дверь в «Хранилище» (так я назвал ту пятиугольную комнату про себя) была единственной. Остальные коридоры не имели никакого смысла.

Они напоминали достопамятные туннели, которые сделали исключительно для того, чтобы мы в них бегали и дрались с монстрами. Ну там — ок, вопросов нет. А тут? Лабиринт ради лабиринта?

Я скользнул взглядом по спине Ликрама. Рана, видимо, затянулась. Обтяжка восстановилась точно. Только обрывки куртки, болтаясь по сторонам, напоминали об ударе Сиби, который настиг командира.

Сиби не настигло никаких последствий. По крайней мере, пока. Скорее всего, Ликрам, прошедший школу десяти уровней, попросту не заострял уже внимания на таких мелочах, как прожжённая до кости спина.

Больше всего меня сейчас волновал вопрос субординации. Даже невооружённым глазом было видно, что Ликрам потерял поводья окончательно. Его не поддерживают ни «снизу», ни «сверху». А власть кто-то должен взять в руки, иначе начнётся хаос. У нас в больничном цилиндре за три сотни людей с разных уровней.

Вопрос: понимает ли Ликрам, что дела обстоят именно так? Если придётся с ним разбираться — будет хреново…

— Дам тебе совет, — сказал он, не оборачиваясь. — Сейчас, когда мы выйдем, на тебя будут смотреть люди. И будут ждать твоих слов. Ты волен говорить практически всё, что хочешь, что считаешь нужным. Не дурак, понимаешь сам, что нам нужен порядок. Нужны бойцы, готовые вступить в бой, и нужны стаффы, готовые продолжать стараться. Однако там будут люди со всех десяти уровней. И они — люди. Не все из них готовы даже к такой «свободе», как здесь. Скажи им, что Наказание никуда не делось. Пока — так будет правильно.

Слава тебе, Господи… Ликрам всё понял правильно и не собирается мешать. По крайней мере — пока. Да и совет, который он дал, весьма толковый. Действительно, меньше всего бы сейчас хотелось разбираться с беспонтовыми междоусобицами.

Дверь впереди. Ликрам толкнул её. Я прищурился.

После приглушённого света в коридоре, «больничный» белый свет казался ослепительным.

Ликрам подошёл к оградке галереи (ход в «Хранилище» начинался на третьем ярусе) и остановился, положив руки на перила. Я подошёл к нему и вздрогнул.

Вот как это выглядит, когда на тебя смотрят люди и ждут твоих слов.

Внизу колыхалось людское море.

Впрочем, я быстро выхватил взглядом нескольких пауков, анфалов. Больше вроде бы никого. Хотя гипотетически в туннелях уровней должны были шарашиться ещё как минимум две расы.

Все они смотрели на меня. Все, как один.

— А вот и он! — раздался крик.

Я снова вздрогнул, повернул голову и поначалу глазам своим не поверил.

Это был Сайко.

Он привязал один конец кнута к балясине четвёртого яруса, другой конец — к собственной лодыжке и висел вниз головой, сложив руки на груди и глядя на меня.

— Крейз, великий и непобедимый! — кричал Сайко. — Спустился с горы Синай и принёс нам скрижали! О-о-о, возблагодарим Хранителей и возрадуемся, ибо теперь у нас есть скрижали! Крейз, покажи скрижаль, подними её повыше.

Я посмотрел на планшет, который так и держал в руках. Усилие воли — и он исчез. Пропал в моём «биополе», как оружие.

— Не показывает, — прокомментировал Сайко. — Жадный. Ну и ладно. Давайте лепить золотого тельца. У кого-нибудь есть серёжки, кольца, цепочки? Золотые коронки тоже со…

— Сайко! — прикрикнул я. — Сворачивай балаган.

— Есть, — отозвался Сайко.

Его умения в обращении с кнутом достигли невероятных высот. Как будто я смотрел «Человека Паука» — кнут сократился, подтащив Сайко кверху. Тот поднял корпус, схватился за перила, ловко вскочил на галерею, и кнут мягко обвился вокруг его руки. Я только головой покачал.

Акробат, блин.

Так… От меня явно ждут речи. С чего начать? «Здравствуйте, жители Места Силы»? «Дорогие россияне, это был непростой год»? Честно говоря, весь мой опыт публичных выступлений ограничивается ответами на семинарах… Ладно, чёрт подери. Когда нужно сделать что-то, чего ты делать не умеешь, лучше сделать так, как само получается, чем пытаться что-то из себя изображать.

— Всем привет! — громко сказал я и поднял руку. — Меня зовут Крейз, я отдал приказ вас всех разбудить, чтобы сохранить ваши жизни. Случился сбой. Вы, наверное, заметили, что что-то пошло не так. И сейчас нам нужно в кратчайшие сроки всё починить, иначе нам всем конец. Жить нам придётся здесь. Внизу, там, где вы стоите, есть кухня, прачечная — всё как на первом уровне. Душевая там же, одна на всех. Кто умеет готовить — начинайте разбираться. Все бойцы — подойдите по одному ко мне, я буду в своей пала… Эм… Буду у себя. Это — восьмой уровень, найдёте. — Я показал влево и вверх, туда, где была наша палата с «ланчбоксами». — Мне нужно будет вас всех переписать. Количество целых пятёрок, кто с какого уровня. Чтобы понимать, как работать.

— Это сейчас лишнее, — тихо сказал Ликрам, так, чтобы слышал только я. — Нам уженужно выходить. Я бы отправил тех, кто пережил достаточно, чтобы взять ситуацию в свои руки, как бы ни был устал. Тех, кому доверяю на все четыреста процентов. Ты и Данк.

Я помедлил, повертел в уставшем мозгу эту мысль и счёл её правильной.

— Это мы сделаем позже, — сказал я. — Сейчас — кухня. Осваиваемся. И — народ! — все правила, который были ниже, действуют и сейчас. Я надеюсь, тут все понимают, что мы уже по уши в дерьме, и нам ни к чему ещё и Наказание. Мы все — одна большая и охеренно дружная семья, мы все друг друга любим!

Интонационно я показал, что речь окончена. И мне захлопали. Не сказать, чтобы это были прям овации. Люди всё же понимали, что я их не в землю обетованную привёл и не в рай земной. Однако меня приняли в качестве лидера. Уже хорошо.

А потом меня просто изумили люди, стоявшие несколько особняком, у самой лифтовой шахты.

Их было — человек пятнадцать. В обтяжках и «форме охранников супермаркета», как и все остальные. Они опустились на колени, как верующие в храме.

— Сильно, — заметил Ликрам.

— Это уже перебор, — сказал я. — Не знаю, кто они, но…

Я осекся, потому что они начали вставать, и я понял, кто они.

Это были оставшиеся в живых стаффы с первого уровня.

Я узнал Растора и ту девчонку, из-за которой у Растора были тёрки со Скрамом. А ещё — китайца с изувеченной рукой.

05. На пять

Я заглянул в свою палату, присел внутрь своего «ланчбокса». Ложиться не стал. Лягу — вырублюсь моментально, а мне ещё биться надо.

Блин, вот сказал всем приходить сюда, как дурак. Совсем забыл, что в соседнем «ланчбоксе» лежит обезглавленное тело Лин. Настоящее тело. То, которое не разложилось до сих пор и не разложится в ближайшие минуты. Оно будет делать это медленно…

И убил её — я. Собственными руками. Да, по её просьбе, но в каком из известных миров от этого осознания должно становиться легче?!

Пожалуй, я даже радовался той запредельной усталости, которая меня грызла, будто старый пёс любимую кость. В таком состоянии трудно было переживать. Как знать, может, у каждого трудоголика-стахановца за душой висит какой-то жуткий звездец, с которым мучительно страшно оставаться наедине в пустоте, темноте и тишине…

«Рад видеть тебя живым и здоровым».

Я даже не удивился, услышав это пощёлкивание и мяукание. Поднял взгляд и улыбнулся. В дверях стоял Спайди. А рядом с ним — Алеф. Она улыбнулась и погладила паука по голове.

— Смотри, кого я нашла!

«Это было чудом. Моего кибера задавила тьма. От моего тела оставалось едва ли сорок процентов. И вдруг я проснулся. Благодарю за жизнь, Крейз. Отныне я — твой должник».

— Не бери в голову, Спайди, — зевнул я. — Всё фигня… Кроме пчёл.

«Пчёлы тоже фигня. Много опасности, мало питательных веществ».

Ну привет, приплыли. У паука прорезалось чувство юмора? Хотя нет, вроде как говорит серьёзно.

— Охаё, командир! — В проём втиснулась Лин. — Ну так что? Когда выходим?

— Вот кстати насчёт «выходим». — Я с кряхтением выбрался из «ланчбокса», подошёл к своему шкафчику и достал форму. — На самом деле игры по правилам закончились. Теперь нет ни испытаний пятёрок, ни «птичек» с ограниченной грузоподъёмностью. А значит, выходить будем тем составом, который сочтём наиболее эффективным. Я иду точно, плюс — пятёрка Данка, сейчас их обрадую. А вот ты, Лин, при любых раскладах остаёшься здесь.

— Ты охренел? — после долгой паузы спросила Лин. — Мне что тут — носки вам штопать и борщ варить?

— Борщ — это было бы неплохо, конечно. Слушай, давай не будем спорить, а? Ты прекрасно понимаешь, как сейчас обстоят дела. Ты — батарейка этого сраного Места Силы. Благодаря тебе Чёрная Гниль не может прорваться снаружи, благодаря тебе она не может прорваться изнутри. Ну, пока… Если бы ты сама была командиром, ты бы рискнула взять в рейд человека, со смертью которого всё закончится?

Лин вошла в палату, сложила руки на груди.

— Я надеюсь, что ты, твою мать, шутишь.

— Никаких шуток, Лин. — Я натянул штаны, застегнул их. — Я бы сказал, что время шуток закончилось примерно полтора часа назад.

«Жаль, — прощёлкал Спайди. — Мне только начали нравиться шутки».

— Заткнись, Спайди, — посоветовал я.

— Лин, Крейз прав, — сказала Алеф. — Это неуместный риск.

— Да что со мной может случиться?! — крикнула Лин. — Я в прекрасной форме! В отличие от вас всех, я не чувствую себя оттраханным лимоном, меня переполняют силы! Мне не нужно ни спать, ни есть, я никогда не устаю! Я — идеальный солдат, чёрт вас всех подери! Скорее уж вы все там подохнете, и я вытащу вас обратно!

Застегивая куртку, я ненадолго подвис. Вот кстати, да, вопрос, который надо было задать Хранителям, но я до него допёр только сейчас. Ведь это у наших искусственных тел был лимит — тридцать процентов. А как обстоят дела с этими?

То, что царапины затягиваются быстро — я уже заметил. Но то царапины. А если кому-то из нас, опять же, оторвут и сожрут голову? Чего ждать?..

— О чём речь? — вошёл в палату Гайто; кстати об оторванных и сожранных головах, да. — Дайте угадаю. Крейз велит тебе сидеть тут и не высовываться, а ты рвёшься в бой?

— Я тут не останусь! — отрезала Лин.

— Именно тут ты и останешься! — повысил голос Гайто. — Крейз прав. Включи мозги!

— Да вы что, охренели все?! — завопила Лин. — Мы — пятёрка! Мы — команда!

— Так и есть, — услышал я голос Сайко с галереи. — Ты — одна из нас, ты будешь жить в наших сердцах и всё такое. И помогать нам. Но только отсюда.

Теперь, когда высказались решительно все участники пятёрки, Лин побледнела. Несколько раз открывала и закрывала рот, но не находила никаких возражений. Закончилось всё всхлипом.

— Да пошли вы все нахер! — крикнула она и пулей вылетела из палаты.

Гайто проводил её безразличным взглядом. По ходу, он тоже был удолбан в край и переживать не мог. Мог только рассуждать логически и надеяться, что этого как-нибудь да хватит.

— Н-да, — заметил Сайко. — Как-то неудобно всё получилось…

Я застегнул куртку и медленно моргнул. Очень медленно, но всё же не настолько, чтобы отключилось сознание.

— Нам нужно выходить, — сказал я. — Уже сейчас. Мы все, плюс пятёрка Данка. И…

Я задумался. Мысли ворочались с огромным трудом.

Если там, в туннелях, сейчас что-то вроде Усиления, то две пятёрки — это, конечно, гораздо лучше, чем одна. В том плане, что продержимся мы — в два раза дольше. Однако наша задача сегодня — не продержаться, а победить. Перебить всю ту нечисть, что выплеснулась в туннели, и загнать Чёрную Гниль обратно. Потом — повторить. И ещё раз. И ещё. Всего — десять ра…

— Что с тобой?! — переполошилась Алеф, когда я застонал, рухнул на колени и уперся головой в дверцу шкафчика.

— На пять! — выдавил я из себя.

— Что на пять?! — Рука Алеф легла мне на плечо.

— Ни… ничего.

Командир во мне всё-таки возобладал над человеком. Я понял, что мне сейчас важнее сохранить всех своих в полной боеготовности и относительно бодром расположении духа. А не огорошить их всей тяжестью мироздания.

До меня вдруг дошло, что красивое число 10 означает лишь количество уровней. Уровней, которые проходят все расы. А их, насколько я успел понять, всего пять. Значит, предполагаемый фронт работ необходимо умножить на пять.

Сперва мы зачистим свой десятый уровень. Потом — десятый уровень пауков. Десятый уровень анфалов…

— Ничего, — твёрдо повторил я.

Встал и кивнул сам себе.

Степ бай степ, Крейз. Степ бай степ. Даже в самой хреновой ситуации у человека есть как минимум два варианта. Можно сидеть сложа руки и завывать, а можно упереться и начать работать. В первом случае ты сдохнешь с гарантией. Во втором — у тебя таки будет крохотный шансик разгрести завалы и выбраться на свет божий.

— Кухню открыли? — спросил я сквозь зубы.

— Да, — отозвался Сайко. — Там пока ничего интересного, поступили сырые продукты…

— Хоть что-то проглотить можно?

— Думал, ты не спросишь!

Сайко что-то бросил. Руки среагировали быстрее мозга. Я поймал подачу и только потом рассмотрел.

Батончик.

Грёбаный «протеиновый батончик» в картонной упаковке.

— Всё как в детстве, а? — подмигнул Сайко. — Здравствуй, друг!

06. Больше цилиндров богу цилиндров!

Батончик я проглотил в два укуса. Он возымел просто сказочное действие. Я вновь начал ощущать своё тело именно как своё, а не чужое. Кумар в голове развеялся.

Сайко сунул мне ещё пару, я пока растолкал их по карманам. После.

— Сколько их всего? — спросил я.

— Сотня, — сказал Сайко. — Мы забрали все.

Я внимательно посмотрел на него. Сайко невозмутимо пожал плечами:

— Это ведь не лакомство. Это оружие, Крейз. А оружие нужно тем, кто сражается. Если нам сейчас идти в бой — значит, батончики нужны нам и тем, кто отправляется с нами. Мы позаботились об общем деле. Не хотели, чтобы батончики слопали те, кто сегодня будет отдыхать, как в санатории.

Так-то да, логично, конечно. Однако этакое бодрое самоуправство меня немного смутило. Не хотелось бы, чтоб мои ребята стали тут гнуть пальцы и настаивать на своём особом положении. Тогда всё очень быстро сольётся в унитаз. Действовать нужно сообща. И нужно, чтобы каждый из тех, кто выжил, чувствовал себя значимым и нужным. Каждый избранный, каждый стафф, каждый паук, анфал и кого там ещё сюда чёрт принёс.

— На первом уровне, помнится, батончики появлялись в шкафчиках. — Я постучал костяшками пальцев по дверце своего шкафчика.

— Да, но я там, наверху, краем уха слышал, что батончики сменились на кристаллы уровне на восьмом, что ли, — зевнул Гайто. — В общем, конкретно тут нам не полагалось никаких батончиков. Видимо всё, что происходит сейчас — это попытки Места Силы хоть как-то настроить жизнь там, где жизни не предполагалось вовсе.

Это да. К примеру, здесь нет даже кроватей. Есть ланчбоксы. В них, видимо, нам и придётся спать. Ну, либо на полу.

А где, интересно, спал персонал? Все те инопланетяне, которых было тут полным полно, когда я заглядывал позапрошлый раз? И, раз пошла такая пьянка, куда они делись? Я тут никого не вижу. Никого, кроме нас.

Загадки Места Силы. Их так много на каждом шагу, что глаз уже замылился и перестал их различать.

Ладно. Будем надеяться, что та моя аудиенция у Хранителей — не последняя. Сходим в рейд, вернёмся, выспимся и…

* * *

Здравствуй, друг!

Десять уровней Места Силы захвачены Чёрной Гнилью.

Исходя из анализа энергетических ресурсов, до прорыва порождений Чёрной Гнили осталось 02:00

Поторопись зачистить верхний уровень, иначе последствия станут необратимыми.

Удачи!

* * *

— У нас два часа, — сказал я. — Сайко — дуй к Данку, пусть идут сюда, к лифту, бегом. И пусть присмотрят кого-нибудь из хороших знакомых тут. Может, кто-то остался… Нам не обязательно нужны укомплектованные пятёрки, нам нужны бойцы.

— Есть!

Сайко исчез из поля зрения едва ли не раньше, чем договорил это короткое слово. Когда надо — он мог быть собранным и серьёзным. Что бы там ни говорили Ликрам и остальные, а выучка первого уровня — дорогого стоила.

Вместо Сайко в палату вошёл — внезапно — толстяк Растор.

Алеф посмотрела на него с недоумением, Гайто — с неприязнью. Он ещё не забыл и не простил ему смерти Скрама.

А что интереснее всего, сейчас, здесь у Гайто появилась серьёзная возможность отомстить. Искромсать в лоскуты Растора, принять душ из его крови. И ничего за это не будет, никакого Наказания, ведь мы уже не дети. Нам пришлось быстро повзрослеть.

Интересно, сам Гайто это понимает? И если да, то ждать ли мне неприятностей?

Один мёртвый толстяк — это неприятно, хотя и не критично. Но в политике мелочей не бывает. Стаффы увидят, что одного из них безнаказанно убили, и сделают свои выводы…

Растор не обратил внимания на взгляды. Он, как ни странно, не обратил внимания даже на Спайди, который так и тусовался возле входа в палату. Почему-то не спешил к выжившим сородичам.

— Крейз, — кивнул Растор.

— Привет, — кивнул я в ответ и присел на краешек «ланчбокса».

Боже, полцарства за часик сна! Не то чтобы у меня было полцарства… Самое дорогое, что у меня есть — это планшет, который Хранители назвали консолью, да топор. И ни того ни другого я не отдам ни за какие сокровища, ни даже за целую неделю сна.

— Я пришёл от лица всех стаффов, — тихо сказал Растор. — Мы бесконечно благодарны тебе, Крейз.

— Благодарны? Да за что?! — неожиданно прорвало меня. — Чем это дерьмо глобально отличается от того дерьма, что было внизу, а? Растор, у вас у всех — шок, и в мозгах чёрт-те что творится. Да, я, типа, спас вам всем жизни. Ну… не за что.

— Ты сделал больше, — не уступал Растор; я вдруг почувствовал, что говорить с ним — это всё равно что с упорото верующим, который на любой довод может сказать что-нибудь типа: «Значит, Господу было угодно сотворить динозавров до людей». — Если бы не ты, мы бы никогда и ни за что не оказались здесь.

— А ты так мечтал здесь оказаться, да? — съязвил Гайто.

— Я мечтал, — повернул к нему голову Растор, — оказаться свободным человеком. Мечтал сам определять своё место и принимать решения. Там, на первом уровне, у меня такой возможности не было. Здесь всё иначе. Возможно, для вас ничего не изменилось, возможно, для вас всё стало только хуже. Но для стаффов это — освобождение.

Я закатил глаза и покачал головой. Ладно, хрен с ними. Хотят радоваться — пускай радуются. Чует моё сердце, надолго их не хватит. Небось, уже к отбою начнут с тоской вспоминать первый уровень с мягкими кроватями.

— Растор, — окликнул я толстяка. — Слушай, а как ты проснулся? В смысле… Я видел тебя внутри кибера, так?

— Ты про этого робота? — Растор показал большим пальцем за спину. — Да, я пришёл в себя, находясь внутри него. Чуть ноги не сломал, вылезая.

— Угу… — Я пытался понять схему и, кажется, делал определённые успехи. — И много вас таких было?

— Четырнадцать. Все стаффы, — развёл руками Растор.

— И всё? Всего было четырнадцать киберов? Столько же, сколько выживших?

— Да, они все стоят внизу, в специальной нише.

— Больше киберов не видели?

— Там больше киберов на самом деле… — задумался Растор. — Штук… Боже… Сто?! — Он с ужасом посмотрел на меня.

— Срань, — выругался я.

— Мило, — по-своему отреагировал Гайто. — Восемьдесят шесть киберов с мертвяками внутри.

— Мертвецы не только в киберах, — тихо сказала Алеф, косясь на «ланчбокс», который я разрубил топором. — И с этим надо что-то делать.

— Сделаем. — Я встал. — Растор, веди к киберам. Хочу кое-что проверить.

* * *

Внизу больничного цилиндра было практически пусто. Народ распределился по галереям — путешествовали, изучая новую локацию. Ну, она того заслуживала. По сравнению с цилиндром первого уровня, этот цилиндр был гораздо больше и — другого цвета. Плюс — цилиндр с цилиндрическими лифтами посередине.

Больше цилиндров богу цилиндров!

Скользнув взглядом по галереям, я увидел Лин. Она была не одна. Стояла рядом с кем-то, оперевшись локтями на ограждение. Кажется, они мирно беседовали.

— Это ведь… — начал было я.

— Дуайн, — будто выплюнул Гайто.

Когда я удивлённо на него посмотрел, Гайто внезапно покраснел и отвернулся.

— Дуайн, — повторил он уже спокойнее. — Ну, парень выжил. Молодец.

«Комплимент» прозвучал бессмысленно и неуклюже, однако я не стал цепляться к словам. Гайто вполне понимал. Звездец как неприятно — уходить на войну, видя, как твоя возлюбленная мило болтает с каким-то «другом детства». Но тащить Лин с собой — это правда маразм. Полнейший.

Хотя кое-что я, как командир и вообще вождь этого новоявленного народа, сделать могу.

Я остановился и, задрав голову, крикнул:

— Эй, Дуайн!

Он обратил на меня внимание и помахал рукой.

— Как себя чувствуешь?

— Отлично, Крейз! — донёсся до меня ответ. — Твоими молитвами.

— Рад за тебя. Спускайся, выходим через пять минут.

— Ку… Куда?! — обалдел Дуайн.

— В рейд! — пояснил я. — Хочу усилить артиллерию, а ты шикарно работаешь с луком.

— Может, я на что сгожусь? — вдруг раздался мощный бас с другой стороны галереи.

Я посмотрел туда и криво улыбнулся.

После всего пережитого, после того, как я видел саму Смерть, явившуюся собирать урожай человеческих жизнёнок, при виде этого человека у меня всё равно внутри что-то заледенело.

Его звали Санх — имя я запомнил, мне его назвала Хранительница.

Но для меня он всё ещё был «бугаём». Здоровенным ублюдком системы «танк», который пытался застрелить меня из пистолета.

Будто почувствовав мои колебания, бугай Санх достал булаву и игриво похлопал шипованным шаром по ладони.

— Покупаю, — сдался я. — Заверните.

07. Мобильный гроб

Растор молча показал киберов.

Тех, что были закрыты, я пропустил. На трупы любоваться было — такое себе. Подошёл к ближайшему открытому.

— Алеф, раздевайся.

Девушка покраснела, глядя на меня с недоумением.

— Посмотрим, сможешь ли ты завести эту штуку, — объяснил я.

— Но нам ведь говорили, что мы можем двигать только своих…

— Нам много чего говорили, а ещё больше — не говорили, — поморщился я. — Там, наверху, у нас были боевые киберы, которым передавались наши способности. Насколько я понял, здешние — это просто рабочие лошадки, максимум что могут — запулить собственной рукой. Может быть, с ними проще.

Алеф не двигалась.

— А какой смысл мне управлять кибером, который может максимум — запулить собственной рукой? Я ведь в нём, наверное, даже исцелять не смогу.

Я замешкался с ответом, и ответ дал голос Райми, раздавшийся за спиной:

— Он хочет засунуть тебя в безопасное место, конфетка, что тут непонятного.

Я обернулся, увидел Сайко и пятёрку… ну, вернее, четвёрку Данка. Они, наверное, увидели нас с галереи и решили спуститься.

— Не полезу! — заявила Алеф, скрестив руки на груди.

— Разумеется, — проворчала Сиби. — И сейчас мы проведём бесценные пятнадцать минут, размазывая сопли. Разойдитесь, сейчас настоящая женщина снимет все вопросы!

Настоящая женщина сняла с себя куртку, ботинки и брюки так быстро, как будто целыми днями только и делала, что тренировалась раздеваться на время. Подошла к киберу.

— Это был моим, — тихо заметил Растор.

— Если я не смогу им играть — значит, и с ней пробовать бессмысленно, — сказала Сиби. — Согласен, Крейзи?

— Спорный момент… — протянул Майлд. — Может быть, эти, местные киберы реагируют на размер груди. Ты взгляни на толстячка, только смотри не возбудись.

Сиби уже засунула ноги в специальные отверстия в нише и медленно опускалась на причитающееся пилоту место. Показала Майлду средний палец:

— Выкуси, дебил!

— Ага, — усмехнулся Майлд и отсалютовал ей двумя пальцами.

Сиби в ответ произнесла что-то одними губами и откинула голову назад, коснувшись затылком подголовника.

Прошла секунда, другая. Ничего не происходило.

— Извини, Крейз, ничего не получается, — вздохнула Сиби. — Вообще никаких ощущений.

— Говоришь, как моя бывшая, — хмыкнул Сайко.

— Кто бы сомневался, — огрызнулась Сиби. — Нет, увы, киберов мы использовать не сумеем.

Она схватилась за перекладину, подтянулась и легко выскочила наружу.

— Зато все вдоволь полюбовались моими безупречными формами. Сохраните этот момент в памяти, и пусть он является вам в эротических снах. Разрешаю поллюции. Всем, кроме тебя, Майлд. Тебе желаю сдохнуть от спермотоксикоза, грубая ты мразь.

Сиби принялась одеваться.

— Положим, одного кибера сдвинуть мы сумеем, — сказал я задумчиво.

— Это как? — спросил Данк.

— Есть среди моих многочисленных талантов и такой… Но я пока не вижу в этом смысла.

— Конечно, — с горечью сказала Алеф. — Это только меня можно засунуть в мобильный гроб.

— Смысл, кстати, есть, — сказала Райми. — Это же туннельные твари, так? Кинг-Конгов не будет. Если хорошо разогнаться, их можно просто давить гусеницами. Не насмерть, возможно, однако тем, кто пойдёт следом, будет существенно проще добивать.

И все уставились на меня.

— Раздевайся, Крейз, — хихикнула внезапно развеселившаяся Алеф. — Это не нужно мёртвым, это нужно живым.

* * *

Сука-сука-сука, дерьмо!

Вот примерно с такими мыслями я ехал на гусеницах к лифту.

Нет, с одной стороны, конечно, стратегия — огонь. Пусть не я её придумал, но ведь какова идея, а! Сперва пройтись по мразям бульдозером, а потом аккуратно их дорезать. Бонусом — относительная неуязвимость. Ведь действительно, в туннелях на меня будет работать и ограниченное пространство, и мой размер.

Однако мне всё равно было жутко не по себе от того, что я буду сидеть в этой относительной безопасности, тогда как остальные ребята будут рисковать куда больше…

Вот так же чувствовала себя Алеф. И Лин. И теперь я их понимал на все сто процентов…

— Не напрягайся, — посоветовал Гайто, голос которого раздавался снизу. — Просто смирись с мыслью, что теперь ты — тоже не последняя драгоценность.

Я бы зубами скрипнул, но у меня в данный момент не было зубов. Я не управлял своим телом — только телом кибера.

Остановился около шахты, и в этот момент, будто только того и ждала, беззвучно опустилась прозрачная лифтовая кабина. Там уже были Дуайн, Санх и Ликрам. Зрелище здоровенного кибера первых двух немного шокировало.

— Расслабьтесь, это Крейз, — представил меня Гайто. — Немного подрос и растолстел, но рожа всё такая же страшная, невозможно перепутать.

Ликрам вышел из кабины. Дуайн и Санх притиснулись к стенке, уступая мне место. Я задержался.

— Ликрам, — сказал я. — Трупы…

— Завязывай контролировать всё, Крейз, — перебил тот. — С трупами мы разберёмся.

— Как?

— Здесь есть большой утилизатор. Мы соберём их всех и… — Он сделал непонятный жест рукой. — Утилизируем. Постепенно.

— Почему постепенно? — недоумевал я.

— Потому что так сказали Хранители. Удачи в рейде.

Он хлопнул меня по броне и быстрым шагом пошёл прочь.

А мужику ведь тоже, наверное, больше всего на свете хотелось просто рухнуть хоть куда, хоть на пол и — спать…

Я вкатил внутрь кабины, остальные вошли следом. Закрылись прозрачные двери.

— Тут всё довольно просто… — Данк изучал внушительных размеров щиток с кнопками. — Вот эти, например — для перемещения по цилиндру, окей. Значит…

— Господи, Данк, да не тупи ты, а?! — взвыла Сиби и ткнула пальцем в какую-то кнопку.

— Подожди! — заорал Данк. — А если это не…

— Хренли там ждать?! — оборвала его Сиби. — Эти — на больничку, этот блок — по уровням. Десять-один, десять-два и так до пяти. Потом девять, восемь… Мы едем на десятый. Помнишь? Это там, где нюхач разорвал тебе жопу.

— Ты обещала никому не рассказывать!

— Правда? Упс… — смутилась Сиби. — Ну, короче, это было во время Наказания. Данк тогда как раз сидел на унитазе и задремал. Вообще не в курсе был. А когда появились прописи, вскочил, ломанулся и забыл натянуть штаны. Вывалился из кабинки с голой жопой. А тут — нюхач…

Под болтовню Сиби кабина медленно ехала вниз.

На потолке горели тусклые фонари. Если бы не они, мы ехали бы в полной темноте, потому что толщина пола здесь была нереальная. Сквозь стены прозрачной кабины мы видели только бесконечную черноту.

И сколько так спускаться? Минуту, две? Час? Дольше?..

08. Два-ноль

— В общем, когда я зашла в сортир после всего, я уже была чуть живая, реально хотелось сунуть два пальца в рот, выблевать душу в унитаз, и пусть всё это поскорее закончится. Захожу и вижу Данка. Лежит в сральнике на полу, вместо жопы — кровавое месиво. И орёт. Я ржала, как полоумная, даже настроение поднялось.

Сиби рассказывала умело. Ситуация, которая в любом другом изложении вызвала бы только нервную дрожь, в интерпретации Сиби казалась эпизодом из «Южного парка», не более.

Данк единственный не улыбнулся. Лица его я, с высоты своего роста, не видел, но предполагал, что оно просто окаменело. Впрочем, я хорошо знал и то, что Данк простит Сиби уже через час. Если ей этого захочется, конечно. На неё вообще сложно было обижаться. В своих шутках она не щадила никого, но и для себя исключений не делала.

— Долго нам ещё ползти вниз? — спросила Алеф. — Мне как-то не по себе…

— Если начнём приближаться к центру земли — почувствуем жар, — ответила ей Райми. — Нажмём кнопку больничного цилиндра и подумаем, что сделали не так…

Она ещё не успела договорить, когда «пейзаж» за окном изменился. Вместо кромешной черноты мы увидели ровный срез бетона. Он тянулся, наверное, метров десять. А потом — туннель.

— Хренасе, — прокомментировал Санх, переместив свою суровую дубину с плеча на ладонь. — Бомбоубежище.

— Угу, только вот бомб таких пока не изобрели, — отозвался Дуайн.

— Это в нашем мире не изобрели, — прогрохотал я своим голосом. — А в этом — вполне себе могли.

Кабина лифта остановилась, и сквозь стеклянные двери я увидел перед собой пару мающихся от безделья шатунов.

Они тоже нас заметили. Замерли, тупо глядя своими мёртвыми глазами. Как будто не могли поверить, что после всех этих долгих часов наконец-то высшие силы прислали им жратву, пусть и в таком неожиданном виде.

Посмотрели и — отвернулись.

— Игнорят, — сказал Сайко. — Чего это они? Я плохо пахну?

Двери отворились, но на шатунов это впечатления не произвело. Они продолжали, пошатываясь, бродить от стены к стене, будто несли вахту. До них было метров пять.

— Расклад такой, — громыхнул я. — Я иду первым и делаю, что могу. Сразу за мной — Санх. Дуайн и Сиби, стреляете по необходимости…

— Кэп, — перебила Сиби, — я понимаю, что у нас не было времени обсудить стратегию, но, видишь ли, я не работаю на таких позициях. У этого мальчика, возможно, есть стрелялка… — Тут Дуайн призваллук, и Сиби кивнула. — Но моё оружие — халадие. То, что я по призванию — Стрелок, не значит, что меня можно использовать в качестве пулемёта. Я от истощения сдохну раньше, чем мы проползём хоть километр.

Блин… А ведь она права. Халадие — вот как называются эти двусторонние кинжалы. Ими-то она будет орудовать на крепкую пятёрку. Но использовать способность в постоянном режиме — не дело.

— Ладно, — быстро переориентировался я. — Дуайн — стреляешь, держись рядом с Алеф. Алеф — не высовывайся. Остальные — добивайте всех, кто пройдёт через нас с Санхом. Пошли!

— Вперёд! — весело заорал Сайко. — Надерём им задницы!

Я покатил на шатунов, которые по-прежнему не обращали на нас внимания. Санх спешил следом. Мне даже в теле кибера было не по себе от того, что я подставляю ему спину.

Вдруг что-то случилось со зрением. Как будто я на всём ходу врезался в стену и прошёл насквозь. Но без удара, грохота и сыплющихся кусков бетона. Я прошёл сквозь стену как призрак.

И тут же шатуны меня увидели.

Они дёрнулись было вперёд, но тут же замерли. Я буквально чувствовал, как в их безмозглых головёшках шевелятся мёртвые мысли. Они видели что-то, что не являлось Чёрной Гнилью, но не могли уразуметь, как это жрётся.

Складывалось впечатление, что не жрётся вообще.

Мертвяки чуток взбодрились, когда рядом со мной появился мясной и съедобный Санх. Теперь они рыпнулись уже более конкретно.

А меня, по ходу, расценили как неодушевлённый предмет, на который ни к чему обращать внимание.

Ну, зря, чё.

Они попытались меня обойти. Но маневренности у кибера было хоть отбавляй. Я ловко вильнул и сбил корпусом первого шатуна. Проехал ему по ногам.

Второго размазал куда более жестоко. Буквально почувствовал, как его кости превращаются в порошок под моим весом.

Расширенное зрение позволило увидеть судьбу первого. Он пытался встать, приподнимаясь на руках, когда к нему подошёл Санх.

Бугай махнул своей булавой с той грациозной непринуждённостью, с какой нежная феечка в детском мультике взмахивает волшебной палочкой. Шипованный шар врезался в висок шатуна, и мёртвая голова разлетелась вдребезги.

— Два-ноль, — прокомментировал Сайко. — Однако неплохое начало. Я ждал гораздо большего.

Я повернул голову, посмотрел назад. Моему примеру последовали все остальные.

За нашими спинами была глухая бетонная стена. Вот, значит, как здесь маскируются секретные входы и выходы…

— Но ведь это же бред, — сказал я. — Кто-то мог подойти к тупику, пощупать стену…

* * *

Здравствуй, друг!

Ни один избранный и ни одно порождение Гнили не сумеет пройти через контур, если на то нет желания Хранителей.

Однако контур можно сломать. Их уже тянет сюда.

На ближайшей развилке поверни налево.

Удачи!

* * *

— Может, для тех, кому полагается жить по эту сторону, стена твёрдая? — предположил Дуайн.

— Не «может», а точно, — сказал Данк. — Видишь?

Он ткнул пальцем в стену, из которой мы вышли. Остальным пришлось подойти, но я прекрасно видел издалека, моё зрение было на пару порядков лучше, чем обычное человеческое.

На стене была выцарапана метка, напоминающая не то уродливую букву «о», не то латинскую «D».

— Я здесь был, — пояснил Данк.

— Вандал, — вздохнула Сиби.

— А тебе никогда не казалось грустным, что вот ты уйдёшь отсюда — и всё, про тебя никто даже не вспомнит? — с вызовом отозвался Данк. — Как будто тебя и не было? Я хотел оставить хоть что-то…

Как ни странно, я его понимал. Так же, как понимал Алеф там, наверху, когда ей хотелось принести хоть что-то, что принадлежало бы целиком и полностью ей одной.

— Это про тебя все забывают, едва отворачиваются, — возразила Сиби. — Потому что ты нихрена не личность. А про меня до сих пор на всех уровнях рассказывают легенды. Эй, Крейз, ребята! На первом уровне ведь рассказывают про меня легенды? Да ладно вам, должно же хоть что-то быть!

— Ну… — Дуайн смущённо откашлялся. — Я слышал про какую-то девчонку, которая пыталась покончить с собой в ду́ше, вскрыв вены осколком унитаза… Это была не ты?

— Не-е-ет, это как раз Данк, — отмахнулась Сиби. — Слыхал? Тебя помнят!

— Я тебя сейчас копьём проткну, — пообещал Данк.

— Копьё коротковато, воин. Ладно, может, мы уже поедем дальше?

Однако далеко уехать мы не успели. Из-за поворота туннеля послышался топот множества ног, подкреплённый рычанием. Я машинально попытался призвать топор — тщетно. Здешний кибер был под такое не заточен.

— Санх, Дуайн! — крикнул я. — Остальные — приготовились. Работаем!

И, наращивая скорость, первым понёсся навстречу смерти.

09. Вторая стычка

Вторая стычка далась тяжелее первой.

На нас выскочила рота шатунов, следом за ними скакали ёжики и нюхачи. Ноздри последних непрестанно раздувались.

Они как будто «смотрели» на меня ноздрями и в недоумении отворачивались.

Здешняя Чёрная Гниль понятия не имела о существовании киберов, для неё это пока было диковинкой. Там, наверху, нюхачи весьма бодро рвали киберов когтями. Здесь же они меняли траекторию.

Ёжики были поглупее, они не забивали рассуждениями свои круглые головы. Просто в нужный момент подскочили и разразились иглами. Частично поразив ими друг друга и прочих своих же соратников.

Я в этот момент был занял тем, что размазывал по полу шатунов, но постарался повернуться так, чтобы большинство игл попало в меня. Бронированному киберу они ничем не грозили, тогда как любого из тех, кто остался у меня за спиной, могли вывести из строя всерьёз и надолго.

— Настало моё время! — послышался крик Дуайна.

И в ёжиков полетели стрелы. Одна за другой, как из… стреломёта какого-то. Я бы удивился, если бы уже не знал и не видел, как Дуайн обращается с луком.

Три светящихся красным стрелы пронзили три «мяча», пока они ещё висели в воздухе.

Через меня стали прорываться шатуны и нюхачи. Они по-прежнему избегали драться со мной, но теперь я видел в этом нечто новенькое. Судя по тому, как все эти твари себя вели, они уже смекнули коллективным разумом, что я — враг. Но также сообразили и то, что кидаться на меня — малоэффективно.

По крайней мере, до тех пор, пока меня прикрывают куда более ловкие и опасные бойцы. Вот если сперва перебить их всех — тогда можно повалить и меня.

Я старался не смотреть назад. Что толку, если помочь не можешь? Я просто методично катался от стены к стене, варьируя скорость, и давил, давил всех, кого получалось.

Но шатуны скоро кончились, а из-за поворота туннеля толпами пёрли ёжики и нюхачи.

Эти твари, которые на первом уровне казались мне верхом нелепости, сейчас внезапно оказались самыми опасными врагами.

Для такой команды прирождённых победителей, как наша, шатуны, например, были просто детской сказкой на ночь. Их легко было давить гусеницами, легко убивать практически любым оружием.

А вот полчища дурацких ёжиков — это было нечто совсем иное. Они сменили стратегию, чёртовы ублюдки. Больше не разражались иглами передо мной. Они стремились проникнуть мне за спину, чтобы посеять хаос там.

Так же, как и нюхачи.

И многим удавалось прорваться.

Но сзади тоже стояли не последние идиоты. Да, от Санха с его булавой толку было мало. Но зато Сайко развернулся во всю. Он вертел кнутом, как винтом мясорубки. Его таланты значительно улучшились с первого уровня. Теперь он не ловил ёжиков по одному, но буквально перемалывал их в фарш прямо в воздухе, пачками.

Само собой вышло так, что Сайко занял почётное место после меня и Санха. Дуайн и Алеф стояли в хвосте. Дуайн сосредоточенно выцеливал очередную жертву и спускал светящуюся стрелу. Насколько я мог заметить, ни одна не пролетела мимо цели.

Остальные же работали по остаткам.

Мы были не одной пятёркой, но действовали слаженно. И — метр за метром продвигались вперёд.

Поток ёжиков и нюхачей закончился. Я изловчился задавить последнего ежа и развернулся, чтобы увидеть финал битвы номер два.

Данк светящимся копьём пригвоздил нюхача к стене. Сиби в прыжке поравнялась с взлетевшим и зависшим ёжиком и двумя ударами халадие превратила его в ничто.

Приземлилась мягко, даже почти не согнув коленей, будто весу в ней было — меньше килограмма.

— Кто молодцы? — воскликнула она. — Мы молодцы!

— Да, всё отлично, — поддержала её Райми. — Если бы твой кибер ещё мог махать топором, Крейз…

— Увы, не может, — сказал я. — Собрались, ребята. На следующей развилке — налево.

10. Новая стратегия

Здравствуй, друг!

Мы вносим небольшие модификации в твоего киберсимбионта.

Теперь ты будешь видеть процент относительно максимально допустимого уровня опасности уровня.

Сто процентов — это практически полное отсутствие опасности.

Сто один процент — слабая вероятность того, что твари прорвутся сквозь контур и по шахте поднимутся в основное помещение.

А также ты будешь видеть стрелку, указывающую направление поворота.

Удачи!

* * *

Да вашу ж мать!

Раньше эти так называемые «прописи», по крайней мере, были привязаны к каким-то местам и предметам. А теперь — выскакивают, когда им угодно. Ощущение — будто лопатой по морде. Хорошо хоть у Хранителей хватает ума вмешиваться со своей телепатией в периоды затишья. Случись такая хрень в бою — приятного мало.

И зачем эти идиотские «здравствуй, друг» и «удачи», от которых уже глаз дёргается… Дёргался бы. Будь у меня этот глаз. У меня же пока — только стеклянная полоска, которая может лишь слабо мерцать в темноте.

* * *

Здравствуй, друг!

«Здравствуй, друг!» — это приблизительный перевод на твой язык традиционного приветствия нашего народа. Оно означает, что тебе желают благополучия и заверяют в своих искренних дружеских чувствах.

«Удачи!» — это приблизительный перевод на твой язык традиционного прощания нашего народа. Оно означает, что теперь, когда ты благополучен и у тебя есть друг, тебе нужно лишь немного расположения высших сил, непостижимых разумом, и мы желаем тебе их расположения.

Удачи!

* * *

Ясно. Аналог «хаудуюду», короче…

Но вот то, что теперь у меня с «прописями» возникают диалоги — немного напрягают. Ладно бы я лежал где-нибудь на диване, поплёвывая в потолок, и играл в вопросы и ответы. Но сейчас я бы предпочёл не вздрагивать каждый раз, как после случайной мимолётной мысли темнеет в глазах.

Как они там говорили? Я могу показывать им только то, что захочу? Ну и как это настраивается? Вот, я хочу, чтобы вы видели только то, что видит мой кибер. Никаких мыслей, ясно?! Удачи!

Ничего не произошло.

Мысленно хмыкнув, я продолжил путь по туннелю — пока ещё пустому — но новая неожиданность не заставила себя ждать.

Мы прорвались уже через три лавины, каждая из которых была вполне сопоставима с Наказанием. Я с особенным наслаждением давил крикунов, которые двигались медленно, будто под водой. Полезный навык, освоенный в приморской локации — кричать, чтобы снизить воздействие крикуна на мозг, — показывал себя прекрасно.

Более того, я заметил, что здешние крикуны, даже на десятом уровне, в принципе слабее тех, что были наверху. Слабее настоящих. Видимо, кусок Чёрной Гнили, который оторвали не то Хранители, не то ещё кто-то, был действительно маленьким и незначительным. Хотя его и хватало на то, чтобы наводнять чудовищами десять (пятьдесят, Крейз. Давай называть вещи своими именами: пятьдесят) уровней.

Стараниями Хранителей, у меня теперь была в поле зрения полупрозрачная стрелочка, указывающая направление, а также — цифра процентов, которая успешно снизилась со ста пятидесяти до ста десяти процентов от допустимого максимума.

Надо понимать, мы делали успехи. Хотя вот цифра изменилась обратно на 111. Значит, Чёрная Гниль времени не теряет. Чует, что пришли по её душу, и серет этими мразями изо всех сил.

Я, в общем, просто катил по коридору, когда вновь услышал этот голос в голове: «Они уходят. Наверное, к тебе. А я жду тебя, потому что больше некого».

Голос как будто пел песню. И теперь он был значительно громче, чем тогда, в «Хранилище». Теперь я мог точно сказать, что он принадлежит какой-то девчонке. И что я с ней не знаком.

Но раз она обращается ко мне — значит, видимо, она со мной знакома.

Ну и что это за новый сюрприз в духе Хирурга, а?..

— Ребята, я предлагаю поменять стратегию, — вывела меня из задумчивости Райми. — Давайте использовать меня?

— Как ты это видишь? — спросил я.

— Стандартно. На нас выскакивает очередная толпа голодных ублюдков. Я активируюсь. Да, они всё так же несутся ко мне, но при этом — не дерутся. Меня хватает примерно на минуту, потом я отключаю абилку. Ещё секунды две-три они деморализованы и ничего не соображают. Всё это время вы продолжаете их бить.

— На тебя даже ёжики западают? — спросил я.

— Не поверишь, — подмигнула Райми. — Ну так что? Как насчёт теста? Возможно, мы станем эффективнее раза этак в полтора-два.

— О чём речь? — спросил Дуайн, который на первом уровне, разумеется, был не в курсе, что бывают Приманки.

Я задумался. Идея была, в целом, хорошей, но у нас было два «но». Одно — обычное, а второе — огромное «НО».

— Дуайн, Санх, — сказал я и помолчал несколько секунд, то думая, как бы это всё половчее объяснить, то пытаясь прикинуть, насколько объяснения вообще будут способны удержать возбуждённого Санха.

— Что? — спросил тот.

Число, обозначающее процент допустимых тварей, изменилось на 112. Впереди, за очередным поворотом, послышалось рычание.

Решать надо было быстро.

— У Райми способность, которая называется Приманка, — быстро заговорил я. — Когда она её активирует, у всего живого вокруг зашкаливает либидо…

— Чего? — скривился Санх.

До Дуайна, кажется, дошло. Он перевёл мои слова на язык Санха:

— Твой малыш встанет, здоровяк. И тебе захочется её. — Тычок пальцем в сторону Райми. — По-сильному захочется. Но надо будет вместо этого продолжать гасить тварей. Справишься?

— Да, это я умею, — буркнул Санх.

Он как-то грустно усмехнулся. И я впервые вдруг разглядел за этой грудой мяса — тень человека.

Который научился «гасить тварей», потому что на самом деле ему хотелось совершенно другого. Чего-то такого, чего ему, по какой-то причине, не светило.

— Приготовились, — сказал я. — Райми — когда они покажутся! По моей команде.

— Поняла, — откликнулась Райми и быстро отошла в самый тыл, за Алеф.

Ну, была не была. В конце-то концов, Санх стоит сразу за мной, от Райми его отделяют шесть человек, которые уже в курсе, чего ожидать от Приманки. Они его остановят, если что. И ведь Райми контролирует свою способность. Она сумеет её отключить, в случае чего.

— Ну, помоги нам всем Господь, — вздохнул Сайко.

Из-за поворота выплеснулась волна, и водами её была Смерть.

11. Аллилуйя

Я стоял до последнего, позволяя этой волне приблизиться.

В качестве основной ударной массы неслись шатуны.

Господи, да неужели Райми подействует и на них?! Это ведь живые мертвецы, о каком половом инстинкте может идти речь? Нет, ну я, конечно, знаю, что есть такой фильм… Но тут-то не фильм, тут какая-то убогая, изувеченная, больная и ненормальная, но — реальность.

— Давай! — крикнул я, и гусеницы кибера, покрытые кровью и потрохами предыдущих жертв, завертелись.

— Всем — лучи любви! — воскликнула Райми, и меня накрыло.

В тот миг, когда под моими гусеницами захрустели первые мертвецы, я почувствовал себя рыцарем из средневекового романа, совершающим благородные подвиги во имя прекрасной Райми.

Я убью всех монстров, сколько их ни породит Чёрная Гниль. Я буду убивать их снова и снова, хоть десять вечностей подряд, лишь бы на одиннадцатую вечность удостоиться чести опуститься перед ней на колени и коснуться губами её ног…

Тьфу, блин!

Это нездоровое чувство стремительно достигло апогея, и я словно бы отстранился от него. Посмотрел со стороны в недоумении. Это — я? Это — мои мысли и желания?! Крейз, твою мать, да очнись ты! Райми — это просто Райми. Если она тебе правда нравится — ну, предложи ей «изменить семейное положение» после того, как закончится рейд. Но вот вся эта лабуда с паданием на колени — нахрена?!

Однако Райми мне на самом деле даже не нравилась. По крайней мере, не в том смысле.

Может, поэтому мне и не составило труда выйти из-под воздействия её способности.

А вот Гайто воздействие Лин сломало капитально. Однако он держится — и на том, как говорится, спасибо.

Шатуны, как сомнамбулы, обтекали меня и шли к Райми, вытянув руки перед собой. Вот теперь они напоминали зомби из стареньких фильмов. Медленных и неотвратимых. Они как будто понимали в глубине души, что им нечем осуществлять свой внезапно проснувшийся инстинкт, поэтому шли как бы в глубокой задумчивости.

Философский зомби: «Хочу ли я? Могу ли я? Говно ли я?..»

Я выписывал зигзаги между двумя стенами, наполняя туннель хрустом костей. Под гусеницами было уже натуральное болото из перемолотых тел.

А сзади меня, как сваебойная машина, работал булавой Санх. Он не подкачал ни разу. Правда умел справляться с такого рода кризисами. Конвертировать Эрос в Танатос без остатка. Майлд не отставал от него. Мне показалось, что эти двое вполне могут подружиться.

— Ребят, я, с вашего позволения, пока поскучаю, — раздался неожиданно спокойный голос Дуайна. — Поберегу силы. Есть мнение, мой лук больше пригодится потом, когда у моей новой большой любви иссякнут силы.

Никто ему не ответил. Все увлечённо рубили тварей.

К шатунам присоединились крикуны. Следом за ними прокатилось немного ёжиков, процокали лезвиями нюхачи. Стая сиринов пролетела, как в замедленной съёмке.

— Парни! — обеспокоенно вскрикнула Райми. — Не хотелось бы вас отвлекать…

— Ну, раз уж ты настаиваешь, — откликнулся Сайко.

Он быстро переместился ближе к Райми, и его кнут превратился в бешено воющий сияющий вентилятор над их головами. Сирины, как мотыльки на свет, летели на него, и по всему туннелю шёл кровавый дождь.

И тогда, лавируя между задумчиво бредущими шатунами и крикунами, из-за поворота вытек холодец.

— У нас проблемы, — сказал я, осознав, что до сих пор понятия не имею, как бороться с этой сранью.

Шестое чувство подсказывало, что кибер уже не будет таким надёжным убежищем. Скорее всего, холодец растворит его так же легко, как и человеческую плоть.

Там, наверху, одного холодца убила Сиби, шмальнув плазмой из кибера, другого как-то уничтожили анфалы. А что мог я?

Ну, технически, я мог выскочить из кибера и применить Мальстрём. Но Мальстрём понадобится мне позже, и далеко не факт, что меня хватит на второй раз. Учтём ещё тот неприятный момент, что пребывание в кибере подтачивает мои силы. Пока я внутри, всё ощущается иначе. Но стоит выбраться наружу — и начнётся жестокая ломка.

А рейд ещё даже близко не закончен.

— Сиби! — рявкнул Майлд и выскочил вперёд.

Поравнявшись со мной, он взмахнул молотом и снёс голову крикуну. Замахнулся ещё раз — и по воздуху пролетела волна.

Она ударила в центр холодца. Мерзкая лужа дрогнула — и разлетелась по стенам.

Однако праздновать победу было рановато. Так же быстро как разлетелась, она стеклась обратно, в одно целое, и ещё быстрее потекла мне навстречу.

— Поняла! — Сиби в мгновение ока очутилась рядом со мной.

Халадие исчезло. Сиби выставила перед собой пустую руку, её ладонь засветилась. В центр холодца ударила залп.

Взрыв, грохот.

Холодец разлетелся опять, но на этот раз — с концами. Капли на стенах остались мёртвыми. Сиби что-то уничтожила там, внутри него.

Я чувствовал глухое недоумение, будто бы исходящее из самих стен туннелей.

Чёрная Гниль не понимала, с чем столкнулась. Раньше она была здесь охотницей и царицей. Она устанавливала правила. А теперь охотились на неё. Не впятером, как положено, а куда большим числом. И люди, куда более подготовленные, чем те, кто бродил здесь до нас.

Что-то большое и чёрное, пока ещё невидимое, впитывало новую информацию и искало пути решения.

— Я перегрелась, — послышался голос Райми, которая говорила сквозь стиснутые зубы. — Обратный отсчёт — пять, четыре, три…

Когда она сказала «один», всё закончилось.

Пропало это тягостное влекущее ощущение.

И последние монстры подохли под ударами Гайто и Данка.

Я оглянулся. Остальные тоже молча оценивали состояние туннеля. Кровавое болото доходило до щиколоток.

Алеф едва заметно улыбнулась мне и тут же переключилась на свои должностные обязанности:

— Кому-нибудь нужна помощь Целителя?

— Эм… Нет, — сказала Райми. — Я немножко подышу и через минут пять-десять смогу ещё раз. Давненько не ходила в рейд без кибера. Совсем другие ощущения. Такая лёгкость.

Аминь, сестра. Могу только позавидовать.

— Я в порядке, — сказал Гайто.

— Да никого даже не поцарапали, — резюмировал Майлд, закинув молот на плечо. — Эй, ребята, вы осознаёте, что произошло?

Мы все вопросительно посмотрели на него.

— Мы прошли больше четверти пути, как я понимаю, переколошматили столько тварей, сколько хватит на два Усиления. И при этом никого даже не поцарапали, не говоря о чём-либо большем. Это ли не чудо, аллилуйя?!

12. Воспоминания

Майлд был абсолютно прав.

Или не прав.

Не в чуде дело. А в том, что, во-первых, мы вкрячили в туннели кибера, которому при обычных раскладах тут делать нечего.

Во-вторых, пришли вдесятером.

В-третьих, четверо из нас были опытными бойцами с поверхности, ещё четверо — по крайней мере видели эту поверхность.

В общем, наш успех был довольно закономерен, и всё равно ощущался, как чудо.

Процент тварей упал до 99.

Окрылённые, мы двигались дальше. В поле моего зрения то и дело вспыхивали стрелочки, указывающие путь к цели.

Когда на нас выплеснулась следующая лавина, Дуайн сказал Райми:

— Отдохни, окей? Давай по очереди.

И полетели стрелы.

Наконец-то я увидел челюсти.

Этот треклятый «бабушкин кошелёк» вызвал у меня исключительно стрёмные ассоциации. Такая же тварь — только покрупнее — вырвала сердце Лин.

— Господи, ты ещё что за маразм?! — воскликнул Дуайн.

Наверху, на открытом пространстве, у челюстей было куда больше преимуществ. Здесь же их невероятная маневренность не могла раскрыться в полной мере. Дуайн сбивал их светящимися стрелами, которые летели гораздо быстрее обычных.

Только раз промахнулся. Челюсти всё же успели увернуться — и врезались в стену. Тут же их размазал ударом молота Майлд.

Я продолжал заниматься своим делом. Не сказать, чтобы любимым, но… Чего греха таить — мне было приятно от осознания, что с каждым моим движением дерьма в Месте Силы становится меньше.

И всё-таки я начал уставать.

Мне казалось, что металлические руки кибера дрожат.

Будет ли когда-нибудь конец этим туннелям?..

Кажется, мы здесь уже несколько часов. Кажется, время исказилось, растянулось, стало бесконечным.

Но — вновь мигает указующая стрелочка.

95 %

— Теперь я, — доносится, как сквозь слой ваты, задорный голос Райми.

— Полегче, красотка, — отвечает Сиби. — Ты нам ещё живой понадобишься.

Да, мы шли гораздо легче, чем когда-либо. Но — гораздо дальше и дольше.

Даже на поверхности мы бы уже давно вернулись на базу. Потому что уже после первой лавины набрали бы достаточно Камней Силы. Здесь же Камней Силы не было вовсе — по какой-то непонятной причине, — а цель у нас была совсем другая.

Очередной стычки я уже почти не замечал. Всё то же кровавое месиво, всё то же рычание, тот же вой, тот же хруст ломающихся костей.

В этой атаке погрызли Санха и Майлда, немного потрепали Данка. И Алеф решительно приступила к действиям.

— Царапина, — возразил Санх, спрятав за спину руку, из которой шатун выдрал здоровенный кусок мяса.

— Руку! — потребовала Алеф. — Мне надоело, что я только и делаю, что стою сзади. Если могу помочь — надо помочь.

— Дай ей руку, Санх, — сказал я. — Если дрогнет, когда надо будет поднять булаву — никому из нас легче не станет.

Аргумент произвёл впечатление. Санх протянул Алеф руку.

Она быстро справилась с его раной, потом занялась плечом Майлда, который стоял, опираясь на топор, и задумчиво смотрел в глубину туннеля.

— А что, уровни между собой в принципе никак не отличаются? — спросил я.

— Отличаются, — проворчал Данк, стоящий в очереди на лечение. — Добавляются кое-какие монстры. Но главное не это, а — условия. Например, начиная с третьего уровня живём в комнатах по двое. Потом — по трое. Ну, девятый — десятый — уже комнаты на пять человек. Видимо, так нас психологически готовили к казармам на поверхности.

— Казармы? — переспросил Дуайн.

— Угу. И ещё — дополнительные правила. Странные правила. Самая задница — это, наверное, седьмой уровень. Там нельзя говорить. Вообще. Скажешь слово — и начинается Наказание. Начиная с восьмого, мы называли этот уровень «Адом для Сиби». Вот уж кого там ломало, как наркомана без дозы.

— Жопашники, — немедленно отреагировала Сиби.

— А разве вы уже тогда были в одной пятёрке? — спросил я. — Сиби же вроде как только наверху к вам присоединилась.

— Мы шли ноздря в ноздрю, — пояснил Данк. — Пожалуй, наши пятёрки даже соревновались. То одни уходили раньше, то другие. Это началось где-то с третьего уровня.

— Третий — воздержание, — присоединился к воспоминаниям Майлд. — Никакого секса или его заменителей. Включая самоудовлетворения и — что самое весёлое — самопроизвольные оргазмы… Чтобы не дошло до разборок, мы там договорились считать все Наказания результатом чьей-нибудь неосторожной поллюции.

— О да! — воскликнула Райми. — Плюс, на этом уровне прорезаются разные интересные способности. Например, моя. Я не могла толком с ней управляться… Можете себе представить.

Я слушал эти ностальгические воспоминания в некотором обалдении. Что это всё вообще такое было? Издевательство? Игра? Или…

— Ни один уровень не прошёл зря, — словно угадав мои мысли, сказал Данк. — Пройдя до конца, мы оказались готовы ко всему. Мы могли выдержать всё, что угодно, и на пути к цели послать к чёрту личные проблемы.

— Ну сходи, сделай минет Хранителям, — проворчала Сиби. — Ой, нет. Они же пускают к себе только избранных. Вернее — Избранных из избранных. Двойной отбор.

Алеф закончила лечить расцарапанную грудную клетку Данка.

— Можем идти, — сказала она.

— Значит, пойдём, — согласился я и, подавая пример, покатился в том направлении, куда указывала очередная стрелочка.

88 %

Боже, как я задолбался… А как ещё предстоит задолбаться! Но пока мы не заткнём ту дыру, откуда они лезут, о финале и мечтать нечего.

89 %

Да-да, сука, я вот как раз об этом. Спасибо за наглядную иллюстрацию.

13. Число совершенства

Чёрная Гниль началась как-то вдруг.

Мы просто уничтожили очередной расчёт неприятеля и на развилке повернули налево.

И там увидели её.

— Стойте! — не своим голосом крикнул Данк. — Всем — стоять! Не двигаться!

Его буквально трясло от ужаса. Да я и сам ощущал страх. Чистый, концентрированный страх исходил от этих лоскутов тьмы, медленно ползущих по стенам.

Они напоминали щупальца бесформенного спрута, который таился где-то там, впереди.

Впереди была кромешная тьма. Там не горели фонари.

Из такой же тьмы состояли щупальца. То, что мы видели, не имело ничего общего с логикой и физикой. Это было — за пределами.

И оно ползло.

Что-то сверкнуло впереди, и с громким рёвом на нас побежала толпа шатунов.

— Дайте, я! — попросил Майлд.

Он отправил волну по воздуху. Она распространилась на всю ширину туннеля. Я специально смотрел на щупальца Гнили — они остались безразличны к происходящему.

Зато шатунов перемололо в фарш.

— Страйк, — самодовольно сказал Майлд, опустив молот. — Крейз, твой выход. Если мы, конечно, не хотим просто повесить здесь табличку «Вечный тренажёр для отработки ударов».

Я сделал знакомое усилие, и зрение изменилось. Я увидел, как передо мной раскрываются створки. Ухватился за перекладину, подтянулся… Уже в этот момент почувствовал слабость в руках.

Дерьмо… Ладно, на один залп меня хватит. Но что если одного будет недостаточно?

— Следите, чтобы Гниль не коснулась вас, — говорил Данк. — От этого дерьма нельзя исцелиться. Она превращает человека в простого шатуна. А то ещё во что похуже…

Может быть, вот откуда взялись образцы для шатунов в Месте Силы? И вот почему шатунов не было наверху. Там-то уж все были учёными и никто не вляпывался в Гниль. Да это и технически было сделать непросто. Ведь высадка производилась в местах, от которых Гниль держалась подальше, только засылала своих резидентов.

— Окей, ребята, — сказал я, убедившись, что трясущиеся колени ещё худо-бедно служат мне в качестве опоры. — Сейчас я покажу вам фокус, и предполагается, что это дерьмо отшвырнет дальше. Где-то там, впереди, должно быть что-то, что Хранители называют «контуром». Оно сейчас выключено — его нужно включить. Если я уже упаду — включить должны вы. Предполагается, что Гниль не сумеет выйти за контур. Ясно?

— Нет, — сказал Гайто. — Но мы всё сделаем.

Однако он не удержался от соблазна. Взмахнул катаной, та вспыхнула, и в одно из щупалец полетел красная светящаяся полоса.

Удар. Немного крошки из стены. И — всё.

Как будто Гниль и мы в принципе существовали в разных измерениях.

— Ладно, — прокомментировал Гайто. — Показывай фокус, обещаю, больше мешать не стану.

Я поднял руку перед собой. Пальцы подрагивали.

— Крейз, — позвала Алеф, и я ощутил её руки у себя на плечах. — Останься в живых. Прошу. Если не сможем победить сейчас — вернёмся завтра, учтём ошибки. Главное — чтобы ты выжил.

— Постараюсь, — пообещал я.

И ударил.

Пространство впереди тошнотворно исказилось. Как будто глубина туннеля была центром водоворота.

Мальстрём начал действовать.

Я внезапно осознал, что могу им, до некоторой степени, управлять. Не дал этому полю, или чем там оно было, выйти за пределы стен туннеля. Не позволил их разрушить — это, наверное, было бы некстати.

Воздух превратился в густой клейстер, а я мешал его ложкой.

Что-то зазвучало. Что-то, похожее на глухой утробный рёв.

Щупальца тьмы отлипли от стен и заплелись в косы. Натянулись и разорвались в лоскуты, которые, вертясь и растягиваясь, сливались всё дальше, дальше, к центру воронки.

Из воронки вылетела стая сиринов. Я едва успел их заметить и определить, как их тоже растянуло и порвало.

Мальстрём бушевал, набирая обороты. Я сделал шаг вперёд, потом — ещё один. «Останься в живых»… Как бы выполнить обещание? Ведь сейчас я совсем не чувствую усталости. Черпаю словно из бездонного колодца. А когда покажется дно — не будет ли слишком поздно?

С этой мыслью я побежал.

Ноги легко, почти неощутимо переступали по полу. Я словно бы летел.

Я смеялся беззвучно, а Чёрная Гниль — отступала.

«Стой! — закричал тот самый голос внутри головы. — Остановись сейчас же, или никто меня не спасёт!»

В этом состоянии, наверное, я бы не остановился ради себя. Мне было плевать, я чувствовал в себе невероятные силы. Но этот голосок переполняла паника. Кем бы ни была эта девчонка, она была одна и совершенно беззащитна.

И я остановился.

Вернее, я остановил Мальстрём. А потом ноги сами подкосились, и я повалился на колени. Кое-как удержался от окончательного и бесповоротного падения, выставив руки перед собой. Ладони пробороздили по холодному бетону, боль смутно передалась сквозь перчатки обтяжки.

Я с трудом поднял голову и, близоруко щурясь, вгляделся вперёд.

Туннель был чист. Голые стены уходили далеко вперёд, на потолке горели лампы. А там, вдалеке, всё так же клубилась тьма.

Значит, встать.

Скрипнув зубами, я напряг мышцы ног, которые, по ощущениям, превратились в кисель. Так бы, наверное, и облажался, не сходя с места, если бы чьи-то руки меня не подхватили.

— Ты в порядке? — спросил Гайто над правым ухом.

— Крейз, брат, выглядишь — как кусок дерьма, и это ещё комплимент! — Сайко над левым.

Они поставили меня на ноги, но не отпускали.

— Нормально, — прорычал я сквозь зубы. — Пус… Не, не пустите. Тащите меня вперёд.

— Ты точно в правильном значении употребляешь слово «нормально»? — поинтересовался Сайко. — Видал я в крематории людей, которые выглядели куда более нормально, даже когда начинали гореть.

— Крейз? — присоединился к ним голос Алеф. — Ты…

— Да хреново я! — не выдержал, заорал. — Но нам нужно додавить эту суку сейчас! Хватит надо мной кудахтать — пошли! Вперёд!

Они пошли.

Я пытался честно перебирать ногами, но мне показалось, что толку от этого не было. Гайто и Сайко пёрли меня на своих плечах. Раз Майлд предложил помощь — был вежливо послан. Моя пятёрка решала свои вопросы самостоятельно.

А где-то наверху сейчас Лин не находит себе места, грызёт ногти, не знает, что происходит. Хотя… Она-то, может, и знает. Откуда-то же она знала, что мне нужно убить её «исходник», и скольких человек мы можем «оживить». Мне бы тоже хотелось знать обо всём этом побольше. Заменить догадки — точными знаниями. Но это подождёт.

— Вот суки! — воскликнул Сайко. — Ребята, сделайте что-нибудь, вы же мужчины!

— Дайте, я! — выскочила вперёд Сиби.

Смотреть, как она бежит, было исключительно приятно. Может, в нормальном мире она была какой-нибудь легкоатлеткой. А что? Фигура — то, что надо.

Сиби неслась, как ветер. Все движения чёткие, скорость — сумасшедшая.

— У-у-у-ум-м-м-м! — задудел на неё издалека крикун.

Он шёл один, в окружении шатунов.

Сиби прыгнула. Как будто вообще взлетела, коснулась ногой стены туннеля, оттолкнулась и сбоку налетела на всю эту срань, исторгнутую Чёрной Гнилью.

Халадие правой руки рассекло воронку крикуна надвое. Халадие левой руки отделило голову шатуна от шеи.

А потом на месте Сиби образовался кровавый тайфун.

Пара-тройка секунд, и дорога чиста.

— Нихрена себе, — пропыхтел Гайто.

— Ага, — послышался сзади голос Майлда, в котором звучала чуть ли не отеческая гордость. — Вот что значит — тренироваться последовательно на десяти уровнях. А не прыгать сразу на крышу.

В Сиби бушевал адреналин. Разделавшись с тварями, она не успокоилась. Два взмаха халадие, и в Чёрную Гниль полетели два ярко-зелёных луча. Интересно, от чего зависит цвет? Что-то личное?..

Оба луча просто исчезли, коснувшись тьмы.

— Сучка! — выругалась Сиби.

Над нашими головами пролетела пылающая стрела, но и её постигла та же участь. Ничто, казалось, не могло навредить Чёрной Гнили. Только Мальстрём мог её припугнуть.

— Стоп! — сказал я, когда парни уже сами по себе начали замедлять ход.

Они остановились, я высвободил руки. Шагнул вперёд… Боже, такое чувство, будто в каждый коленный сустав вставили по моторчику. Такая вот бредовая ассоциация. Никогда ещё не трясло с такой интенсивностью.

Я поднял руку. Улыбнулся: ну, здравствуй, сестрёнка. Скучала?

Мне показалось, я слышу страшный вой где-то внутри головы. Уши точно не имели к этому никакого отношения. Пространство опять исказилось и потекло, смываясь в воронку. Гниль, которая в этот раз даже не успела выпустить щупальца, попятилась и… обратилась в бегство.

Я отменил Мальстрём в ту же секунду.

— Бежит! — Я узнал голос Алеф, и в нём звенел восторг. — Вау!

Судя по звукам, она подпрыгнула и захлопала в ладоши, как ребёнок.

Чёрная Гниль откатывалась дальше по туннелю. Я шёл следом за ней, молясь только о том, чтобы не упасть. Было такое нехорошее ощущение, что если я сейчас упаду — это уже будет всё, с концами…

И тут я увидел финал.

Чёрная Гниль как будто ушла в большой зал. Я увидел её контуры — бесформленные, текучие, изменчивые и нечёткие.

И побежал.

Туннель заканчивался металлической рамкой. Наверное, это и был тот самый «контур», во всяком случае, я ничего подобного ещё не видел. А перед ней в стену была встроена металлическая же пластина, в которой кто-то выдавил форму руки.

Не совсем человеческой руки. Хотя бы потому, что у неё не было ладони. Пять длинных пальцев. Если бы я ни разу не видел ни «инопланетян», ни крикунов, я бы даже не сообразил, что это — рука. Но сейчас всё было ясно как день.

Подбежав к пластине, я, как мог, положил свою руку в означенные контуры. Получилось фигово. Сухожилия между пальцами чуть не порвались — острые металлические края врезались в них.

Но пластинка мигнула мягким жёлтым светом.

А потом такое же жёлтое свечение пробежало по воздуху, от одной стены к стене. Что-то включилось в металлической рамке. Она теперь была не пуста.

* * *

Здравствуй, друг!

Ты успешно справился с первой частью поставленной задачи.

Теперь вернись в место, которое называешь больничным цилиндром, и наберись сил.

В ближайшие 24 часа ему ничего не грозит.

Ты заслужил узнать ответ на один из множества вопросов, терзающих тебя.

Ты задаёшься вопросом: «Почему Пять?»

Это число имеет для нас такое же значение, как для тебя — «два» или «три».

В твоём мире семью создают двое человек, чтобы дать жизнь третьему. В нашем мире семью создают пятеро.

Только подходящие друг другу Пятеро могут дать жизнь новой единице, а иногда — и не одной.

Процесс размножения отличается от вашего. Мы просто работаем с энергетическими токами, обращая их в материю.

Иногда — в живую материю.

Пять — число совершенства. Поэтому оно встречается в нашем мире достаточно часто.

Пятёрка — нечто большее, чем семья. Это — уникальная единица, состоящая из единиц, объединённых общими целями, преданных одной идее.

Этого мы пытались добиться и от вас.

Теперь ты знаешь ответ.

Удачи!

14. Короли туннелей

Я всё-таки не устоял на ногах. Съехал по стеночке и сел, глядя сквозь прозрачную, но каким-то образом ощутимую преграду. Контур, способный сдержать Чёрную Гниль внутри…

Меня затрясло, и я не сразу понял, что это — истерический смех. Там, за контуром, был очередной, мать его, цилиндр.

А почему цилиндры, а? Если вы так повёрнуты на пятёрках — отчего бы не сделать всю эту хрень пятигранной? Вон, в городах — даже дома пятиугольные в сечении. Или что — торопились, не успели?

Цилиндр был, по ощущениям, даже больше больничного. Шире и наверняка гораздо выше. Раз уж он тянется через все десять уровней, каждый из которых существует в пяти вариациях.

В тусклом, непонятно откуда идущем свете, посреди цилиндра колыхалась Чёрная Гниль. Хотя сейчас она больше напоминала чёрный дым.

«Маленький кусочек», который отщипнули для экспериментов.

Колоссально огромная хренотень. Я смотрел на неё, и было такое чувство, словно она смотрит в ответ. Смотрит и думает: «Подожди, Крейз. Дай только срок, и я сожру всё, что ты знаешь. И тебя в том числе».

Я молча показал ей средний палец.

Палец дрожал, как и вся рука.

— Крейз? — услышал я окрик. — Ты… там?

— Здесь, — отозвался я. — А что, меня не видно?

— Нет.

Теперь я узнал голос Алеф и повернул голову. Это простое движение, казалось, заняло целую вечность.

Алеф стояла в пяти шагах от меня и оглядывалась, как будто внезапно ослепла. Остальные держались за её спиной.

— Проходите насквозь, — дошло до меня. — Это всё ненастоящее.

Алеф, зажмурившись и выставив руки перед собой, сделала шаг вперёд и выдохнула. Оглянулась. Не увидела ничего.

— Как возле лифта! — сообразила она.

— Угу.

— Ты как?

— Хреново, Алеф. Чертовски хреново. По-моему, я выдолбался настолько, что даже уснуть не смогу. Так и сдохну…

Я даже не договорил. Мысль куда-то потерялась.

Остальные ребята тоже прошли сквозь стену, невидимую с этой стороны. Я их интересовал постольку поскольку — а то они не знали, до какой степени истощения может дойти человек; да это — всего лишь наши будни, о таком и говорить как-то неудобно, засмеют, — а вот цилиндр за пределами контура впечатление произвёл.

— Что, сука, выкусила?! — крикнула Сиби и выставила руку со средним пальцем.

Слишком резко выставила. Оказалось, контур вполне себе материален, несмотря на полную прозрачность. Сиби врезала по пустоте с непонятным звуком и от души выругалась.

Райми ощупала преграду более осторожно.

— Как стекло, — вынесла она вердикт. — Но ладони покалывает. Стекло под напряжением?

— Стекло — диэлектрик, — сказал Сайко.

— Знаю, что диэлектрик.

— О, правда? Что, техническое образование?

— А что, это настолько невероятно? — Райми фыркнула. — Ты вот знаешь, что жидкое стекло — проводит электричество?

— Девушка, да мне проще сказать, чего я НЕ знаю про электричество!

Мне показалось, что эти двое смотрят друг на друга с каким-то новым интересом. Как говорится, «между ними возникло какое-то электричество».

Алеф сидела рядом со мной, держа за руку. Вид у неё был задумчивый.

— Ты чего? — спросил я.

— Так, — пожала она плечом. — Интересно. Сидим тут… Короли туннелей. Никого нет, кроме нас. Знаем здесь всё, видели даже то, чего нам видеть не полагается.

— Как будто в «заброшку» залезли и выпнули наркоманов, — улыбнулся я.

— За-брош-ку?

— Заброшенное здание, — пояснил я. — Вы в детстве так не развлекались?

— Нет, у меня было другое детство, — сказала Алеф.

Если бы эти слова не совместились со вздохом, я бы подумал, что она выпендривается.

— Интересно, — сказал Данк, глядя сквозь контур. — Такое впечатление, будто оно разумное. Здесь контур закрыт — и оно отступило. А вниз — лезет.

— Видишь вход на нижний уровень? — спросил я.

Даже за все деньги мира я бы не встал и не подошёл посмотреть.

— Сам вход — нет, но вижу, как Гниль будто бы… Ну, не знаю… Течёт? Туда, в общем.

Данк стоял, почти прижавшись лицом к «стеклу под напряжением», и даже приподнялся на цыпочки.

— Мы тут закончили, нет? — резким голосом спросил Санх.

Когда на него все посмотрели, он как будто слегка смутился.

— Ну, это… — Бугай застенчиво перебросил булаву из одной руки в другую. — Может, назад уже, а?

Говорить без наездов он так и не научился, хотя старался, судя по всему, изо всех сил. Растору поначалу тоже было нелегко съехать с «начальственного» тона, но он справился быстрее. Ему, наверное, сильно помогло Наказание, вызванное дракой со Скрамом.

На долю бугая Санха таких испытаний не выпадало. Вот он и продолжал вести себя по своим понятиям. Просто общался с окружающими так, будто они были его подельниками, а не врагами.

— Может, и назад, — согласился я.

«Забери меня, Крейз!»

— Но, с другой стороны, если уж забрались в заброшку, то почему бы не осмотреть то единственное место, где может быть что-то полезное?

— Ты про жилую часть? — дошло до Гайто. — Хорошая мысль! Там может быть готовая еда.

— И ещё — кровати, постели, — щёлкнул пальцами Сайко. — Дьявол меня задери, Крейз, ты — гений! Я уже прикидывал, насколько стрёмно будет спать в этих пластиковых гробиках.

Санх убрал булаву в своё «биополе» и вдруг шагнул ко мне. Навис, как скала. Я смотрел на него снизу вверх и лениво прикидывал, что смогу сделать, если он решит перейти в режим атаки. Топор, допустим, призову. А дальше? Подниму я этот топор?..

Рядом напряглась Алеф. Я буквально чувствовал, как она готовится призвать кинжал, эффективность которого уже не раз доказывала.

— Идти сможешь? — спросил Санх.

— Это вопрос или предложение?

— Понятно.

Он наклонился, а в следующее мгновение я повис у него на плече.

— Эй, полегче! — запротестовал Сайко. — Это же сам Крейз!

— Тут не только он устал, — огрызнулся Санх. — Если ещё придётся койки таскать, я бы хотел добраться быстрее, чем через час!

— А как мы вообще будем добираться? — спросил Майлд. — Я, честно говоря, за весь путь не видел ни одного знакомого места. Эти туннели гораздо более разветвлены, чем я предполагал.

Хороший вопрос. Вот бы на него ещё и такой же хороший ответ…

«Здесь налево», — сказал голос в голове.

— Здесь налево, — послушно повторил я Санху.

И почувствовал, как направление движения изменилось. Улыбнулся: а я до сих пор командую. И меня, чёрт побери, слушаются.

15. И Илайя спустилась

В том положении, в котором я болтался, разговаривать с окружающими было не очень удобно, поэтому я сосредоточился на голосе в голове. Попытался поговорить с ним.

«Кто ты?»

«Илайя»

«Это имя?»

«Меня зовут Илайя. Здесь направо».

— Направо, — сказал я, и Санх повернул.

— Метка! — воскликнул Данк. — Теперь мы найдём точно. Крейз, ты…

Я не успел услышать, кто я. Да мне, признаться, и до фонаря было. Успел наслушаться и комплиментов, и оскорблений. Слова — даже не пыль. Так, колебания воздуха.

«Забери меня».

Когда она говорила, звуки реального мира как будто бы отключались. Я словно был в наушниках с системой активного шумоподаления. Охренительной системой.

«Ты — человек?»

«Наверное».

«Ты не знаешь?»

«А ты — человек?»

«Браво, удар по самому больному месту…»

«Я сделала тебе больно? Прости! — Кажется, я услышал рыдания. — Я не умею говорить с людьми, я не хотела, извини меня, я плохая…»

«Эй, ты чего? — Я попытался добавить мысленному голосу максимум теплоты и участия. — Всё нормально».

Рыдания не прекращались. Вот засада… И рад бы себя обругать, да не за что. Вообще слова резкого ей не сказал. С чего такая реакция? Ладно, попробуем проехать дальше:

«Ты в жилой части, верно?»

Рыдания стали захлёбывающимися, как при затяжной истерике.

«Слушай, мы идём, чтобы забрать тебя, спасти. Ты одна там?»

Хрен там плавал… в озере из слёз.

И вдруг:

«Налево!»

— Налево, — стукнул я Санха по спине.

— Знаю, — проворчал тот. — Глиста идёт впереди, она знает дорогу.

— За «глисту», жиробасина, я тебе яйца отрежу и сожрать заставлю! — услышал я голос Сиби. — Всё равно потом новые вырастут. Наверное.

— Булавой по заднице не выдать? — огрызнулся Санх.

— Брат, у неё нет задницы, о чём ты? — Это Майлд.

Сиби что-то возмущённо заголосила, но меня опять отключило:

«Я одна».

Вроде бы это был ответ на вопрос. Но в то же время — нечто большее. Как будто она была одна не только сейчас, но вообще, в принципе. Чуть ли не по приговору.

Вспомнились вдруг туманные объяснения Хранительницы, что в Место Силы попадают только люди, которые как бы чувствуют отчуждение от других. Видимо, рассматриваются самые разные крайности.

«Опиши, как ты выглядишь?» — попросил я.

Эта просьба, похоже, ввела собеседницу в ступор. Она даже всхлипывать перестала.

«Я?»

«Ну да. Как ты выглядишь?»

«Я тут одна. Это точно буду я».

«Но ты можешь себя описать?»

Опять пауза, полная недоумения. Потом — ответ:

«Я девушка. Какого-то роста. У меня есть… волосы».

«Хорошо. А какого цвета волосы?»

Не то чтобы в этом разговоре был какой-то смысл, ведь я скоро её увижу, так или иначе. Но я просто хотел отвлечь Илайю от истерики. А заодно и сам удерживал себя от того, чтобы лишиться сознания.

«Цвета?» — В вопросе прозвучала какая-то замогильная безысходность.

«Ну да. Ты блондинка, брюнетка? Может быть, ты красишься?»

«Белые».

«Значит, блондинка».

«Нет».

Час от часу не легче. Здесь что, загадки в принципе растут, как грибы после дождя?

«У тебя белые волосы, но ты не блондинка?»

«Мне никогда не говорили, что я блондинка».

«А как тебя называли?»

После долгой паузы прозвучал резкий, как пощёчина, ответ:

«Мышь».

— Here we are! — воскликнул Дуайн. — Ну, покажите мне этот ваш десятый уровень!

— Читер, — подколол его Майлд.

Из этого диалога я заключил, что мы, видимо, подошли к двери в жилой корпус.

Дверь была открыта, ломать не пришлось. Ну, насколько я помню, когда Гниль выбрасывает что-то особенно страшное, двери в принципе не закрываются. А потом врубился аварийный режим под названием «срать уже на эти уровни, нам бы больничный цилиндр спасти».

— Сгруппируйся, — посоветовал Санх, и мой мир завертелся.

Бах! — и я сижу на столе.

На единственном столе в круглом зале, на котором можно сидеть. Каким-то чудом его не только не сломали в десяти местах, но и не перевернули.

— Операция «Мародёр» начинается! — провозгласил Майлд. — Давайте, ребята. Попробуем снести вниз пару коек, поглядим, что из этого получится.

Со мной осталась только Алеф. Остальным, похоже, было куда интереснее лазать по заброшкам, чем гладить меня по голове и нежно спрашивать, не подох ли я ещё.

Я огляделся. Любопытство жестоко обломалось. Зал ничем не отличался от привычного по первому уровню. Вот только перила на галереях были ярко-красного цвета. Интересное дизайнерское решение. Как будто сами создатели боялись запутаться и решили хоть как-то пометить разные уровни.

А так — те же столы, те же двери. Правда, все распахнутые.

Я не сказал никому про голос в голове. Поскольку оставался вариант, что это мне глючится. Вариант небезосновательный. Не будем забывать про моего индивидуального крикуна, которого никто, кроме меня, не видит.

Занятный вопрос. Если один человек видит то, чего другие не видит — это автоматом значит, что он псих? По идее, да. Ведь доказать существование того, чего больше никто не видит, невозможно.

А отсюда вытекает более интересный вопрос. Может ли чисто теоретически существовать нечто такое, чего не увидеть никому, кроме одного конкретного человека? Или группы людей? Ну, как тонко настроенная реклама в интернете. Или же сами законы вселенной отрицают возможность существования такой хрени?

Но вот сны — их же каждый видит по-своему. И наоборот, если несколько человек утверждают, что видели один и тот же сон, это повод заподозрить групповое психическое расстройство.

Короче, в этой психологии — сам чёрт ногу сломит. Такое чувство, будто её придумали для того, чтобы в случае необходимости запихать любого неугодного персонажа в комнату с мягкими стенами, оправдывая это заботой о его здоровье и безопасности окружающих.

Найдут девчонку — хорошо, значит, я правда уловил какой-то сигнал. Не найдут — ну и хрен с ним. Научусь игнорировать голос в голове.

«Я существую».

Я вздрогнул.

— Что? — напряглась Алеф.

— Ничего, — пробормотал я. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты…

— Алеф, я даже не на пределе, я — за пределом. То, что меня иногда потряхивает — вариант нормы…

— Ты врёшь мне?

Вопрос был задан настолько прямо и спокойно, что я осекся и надолго замолчал, глядя в глаза Алеф. Этой паузой воспользовалась Илайя.

«Забери меня, мне страшно».

«Ребята идут по комнатам. Подай им какой-нибудь сигнал, и…»

«Они меня не найдут».

«Почему?»

«Я не в комнате. Я спряталась».

«Окей. Где?»

Молчание.

— Крейз? — Алеф требовательно сжала мне руку.

— Дерьмо, — выругался я.

— Что такое?

До этого момента я верил в существование Илайи примерно на пятьдесят процентов. Но тут уже поднял вероятность до девяноста. «Спаси меня, только я боюсь сказать, где меня найти» — это настолько по-женски, что мой мозг такого, наверное, в принципе сгенерировать не способен. Для этого особый гормональный фон нужен.

С другой стороны, если у меня течёт крышак, то, может, уже и с гормонами беда? Ох… Начал сомневаться в собственной нормальности — и уже не остановиться. Увлекательно, как кататься на американских горках под ЛСД.

Однако мыслить логически я всё ещё умею. Итак, она спряталась. Где? Здесь внезапно, безо всяких предупреждений началось Наказание или что-то типа. Шансов не было ни малейших. А она — выжила.

Пожалуй, учитывая сходство локаций на всех уровнях, я знаю только одно такое место.

— Пойдём. — Я сполз со стола и потянул за собой Алеф. — Ты должна мне помочь.

— Куда?

Лишь только Алеф оказалась рядом со мной, я чуть ли не повалился на неё. Организм требовал отдыха. Нет, он уже даже не требовал. Он тупо начал отдыхать, поставив меня перед фактом.

— Туда, — указал я подбородком в сторону прачечной.

Вечность спустя мы доковылял до нужной двери.

— Эй, вы куда? — проорал на весь зал Дуайн. — Покувыркаться в грязном белье?

— Покажи ему средний палец, — попросил я Алеф. — У меня сил нет.

— Вот ещё!

Алеф втащила меня внутрь. Я привалился к первой же стиральной машине. У неё была разбита крышка. Может, кого-то зашвырнули в неё головой…

— Мы здесь, — подытожила Алеф результаты наших усилий. — Что теперь?

Я поднял голову и мутным взглядом нашёл на том же самом месте отверстие. Нишу в стене, которая на первый взгляд казалась слишком узкой для человека.

— Вон, — сказал я. — Видишь эту дыру?

— Угу.

— Загляни туда.

Алеф, умница, не стала задавать вопросов. Она прошла в самый конец помещения, запрыгнула на стиральную машину и подскочила, пытаясь заглянуть в нишу. Потом подскочила ещё раз. Повернулась ко мне.

— Там сидит перепуганная девушка, или мне пора основывать собственную религию? — спросил я.

— Я увидела ноги, — сказала Алеф. — Не знаю, насколько они перепуганы, но кажутся живыми. — И, после небольшой паузы: — Крейз, ты меня пугаешь.

— Не бойся, солдат ребёнка не обидит, — улыбнулся я и крикнул: — Илайя, это я и Алеф. Мы не причиним тебе вреда. Спускайся.

Секунд десять спустя из ниши донёсся шорох.

И Илайя спустилась.

16. Комната на пятерых

— Что вы на неё уставились, как в зоопарке?! — не выдержал я.

Илайя сидела на стиральной машине, сложив на коленях руки и глядя в пол. Выбравшись из своего укрытия, она не сказала ни слова — ни вслух, ни телепатически.

Сначала к нам заглянул Дуайн и очень удивился, увидев незнакомую девушку.

«Крейз, ты что, дезодорантом „Axe“ пользуешься? Как тебе позволили не спустить его в утилизатор?!»

Потом информация как будто попала в групповой чат. В прачечной собрались все и беззастенчиво таращились на Илайю. У меня было такое чувство, как будто она тает от этого пристального внимания. С каждой секундой становится меньше, незаметнее… Хотя совсем незаметной ей не стать.

Когда она сказала, что её называли мышью, я думал, речь идёт о серой мышке. И кажущаяся застенчивость девушки вполне с этим соотносилась. Однако теперь я видел, насколько сильно ошибался. И насколько жестокими могут быть тупорылые ублюдки, которым ни разу никто большой и страшный не стучал по башке.

Илайя была альбиносом.

Сразу стало понятно её замешательство, когда я спросил, не блондинка ли она. Технически — да, её волосы были изумительно белыми, белее свежевыпавшего снега. Такими же белыми были её брови, ресницы и, наверное, даже крохотные волоски на теле. Но она была в обтяжке, перчатках и полном комплекте формы.

Кожа бледная, нездорового оттенка. А глаза, когда на них попадал свет, отдавали краснотой.

Белая мышь с красными глазами. Вот первая ассоциация, которая приходит на ум. Но затюкать бедную девчонку унизительной кличкой только из-за того, что она такой родилась?.. Это уже за пределами идиотизма. Не в каменном веке живём.

После моего окрика все попытались отвести взгляды. И от этого Илайе, наверное, стало даже хуже. Я представил, как часто ей приходилось видеть людей, которые делают вид, что не пялятся на неё.

— Ты — Илайя, да? — спросила Алеф, которая, как и я, стояла рядом с девушкой-альбиносом.

Молчание. Если бы не шевелящаяся в такт дыханию грудь, можно было бы подумать, что между нами сидит манекен.

— А почему она не проснулась наверху? — спросил Гайто.

— Без понятия, — ответил я. — Может, потому что пряталась в нише…

Так себе, конечно, версия. Но другой нет. Да и так ли это важно? По функционированию Места Силы есть уйма куда более важных вопросов. Ну, нашли девчонку и нашли. Ну, не проснулась. Ну, телепатка. Ну, молчунья. Ну, альбинос.

— Пойдёмте уже домой, — сказал я. — Пока…

В глазах потемнело. Я приготовился увидеть «прописи», но не увидел. Когда тьма рассеялась, оказалось, что я лежу на полу и смотрю в потолок, а рядом со мной встревоженная Алеф.

— Нам не обязательно подниматься всем, — сказал где-то голос Сайко. — Здесь в кухне полно еды, твари туда не добрались. Давайте наша пятёрка останется здесь, а вы, ребята, валите в больничный цилиндр.

— Нет, — пробормотал я. — Надо…

— Э, командир. — Гайто опустился на корточки возле меня. — Хорош геройствовать. Напоминаю: мы где-то в туннелях посеяли кибера. Понимаю, что у нас есть ещё, но разбрасываться добром без нужды — не дело. Сейчас ты его с места точно не сдвинешь. Тут комнаты рассчитаны на пятерых. Перекусим, поспим. Уровень чист, если я ничего не путаю. А утром — вернёмся наверх и соберём новый самоубийственный рейд.

— Утром? — переспросил я. — А сейчас?..

— Если моё чувство времени не подводит, то сейчас что-то около трёх часов дня, — пожал плечами Гайто.

Три часа дня, и мне предлагается отрубиться до утра. Пока там, наверху, происходит чёрт знает что.

— За кибером можно завтра вернуться, — подал голос Санх. — Этого я вынесу.

— Не сумеешь, он невыносим, — возразил Сайко. — Решение принято единогласно. Я вижу «да» в прекрасных глазах Алеф. Отчаливайте, ребятки. Возьмите пару коек, положите на них пару девчонок покрасивее. Например, Лин. Должна же она пользоваться хоть какими-то преимуществами от того, что оказалась в «господствующей пятёрке». Раз уж мы не берём её с собой играть.

— Лин заслуживает особого отношения хотя бы потому, что она — вообще хрен знает кто теперь, и мы все, кажется, зависим от неё, как слепые котята от мамки, — сказал Майлд. — Так что — да. Давай, здоровяк. — Он хлопнул Санха по плечу. — Покажи мне, на что ты способен, когда речь заходит о койках.

* * *

Мы выбрали комнату на первом же ярусе (ну или на втором — в общем, пришлось подняться на один пролёт. Как в современных домах, блин. На первом этаже — магазины и офисы, и он, типа, не считается). Меня втащили внутрь Гайто и Сайко.

— Кто бы, блин, сомневался, — усмехнулся я, обнаружив, что комната — пятиугольная.

Планировка была спартанской, но не без оригинальности. Пять коек стояли, отсекая от каждого из пяти углов по треугольнику. В этих «треугольниках» были вмонтированы тумбочки.

Как бы я ни был умотан, но когда меня уронили на койку, я тут же открыл «свою» тумбочку и увидел там…

— Слава тебе, Господь Отец Всемогущий, Сын Иисус и Святой Дух, и ныне, и присно, и во веки веков, аминь! — вырвалось у меня.

Все уставились на меня с недоумением и опаской. А я показал им кристалльницу, которая когда-то принадлежала кому-то из здешних ребят.

Выдавил на ладонь зелёный кристаллик и забросил его в рот.

— Ты бы поел сперва, — вздохнула Алеф.

— Позже, — пробормотал я и закрыл глаза.

Соскользнул в сон, как по смазанной жиром горке на санках.

17. Леди так себя не ведут

Оно разворачивалось.

Оно шевелилось меж звёзд.

«Пятьдесят рублей. На толпу».

Оно посмотрело на меня.

А у меня в руке — бутылка с «коктейлем Молотова». И дешёвая бледно-жёлтая зажигалка.

— Бросай, — потребовал голос. — Сейчас же.

— Пошёл нахрен, — сказал я.

— Или бросишь, или вы погибнете все.

— Пошёл нахрен, — повторил я предложение. — Убей меня.

Поджёг бутылку и, размахнувшись, бросил её в темноту.

Темнота равнодушно проглотила бессмысленную искорку.

— Ты пожалеешь…

* * *

Я распахнул глаза и буквально за хвост поймал собственный крик, втянул его обратно, не дав вылететь.

Дверь приоткрылась, и я увидел…

Да, какое-то мгновение я видел его. Того самого крикуна, ту самую воронку, пульсирующую на месте лица, готовую исторгнуть страшный, запредельный вой.

— Охаё, ублюдки! Выспались?

Я моргнул и выдохнул. В комнату вошла Лин.

— И какого, собственно, дьявола ты тут делаешь? — спросил Гайто, протирая глаза. — Разве мы тебе не сказали сидеть наверху?

— Вы вроде бы уже всё тут почистили. — Лин вошла, оставив дверь открытой, и за ней я видел движение. — Чисто для справки — народ сейчас массово ворует койки. Выглядит так, будто студенческую общагу списали под снос, и каждый прёт всё, что к полу не приколочено. Немного не та атмосфера, чтобы бояться за собственную жизнь. Кроме того, ваша находка научилась произносить своё первое слово. Угадайте, какое?

Вслед за Лин, скукожившись, будто от холода, в пятиугольную комнату вошла Илайя. Она нашла взглядом меня и тихо сказала:

— Крейз.

— Отказалась выходить из лифта, — пояснила Лин. — Тронешь — визжит. А когда не визжит — повторяет твоё имя.

— Романтично, — сказал Сайко. — Ну, заходите…

— Мы не с пустыми руками! — послышался голос Райми.

Она вошла с подносом, от которого исходил соблазнительный запах. У меня в животе заурчало. И не у меня одного.

* * *

— Если подумать, — сказал Гайто с набитым ртом, — то последний раз я по-настоящему ел… Года полтора-два назад? Когда моё тело засунули в этот гроб?

— Кстати, да, — спохватился я. — Наверное, надо было начинать с малого…

— Угу, — согласился Сайко. — И нагрузки тоже подключать потихоньку, по всем правилам реабилитации. Сначала — ходьба мелкими шажками с поддержкой санитаров. Мышцы же атрофированы.

Райми фыркнула так, что во все стороны полетели крошки от ватрушки.

— Эй! — возмутился Сайко. — Леди так себя не ведут.

— Откуда ты знаешь, как себя ведут леди? — невнятно пробормотала Райми.

— Видел в кино. Я смотрел очень много добротного старого кино. Чёрно-белого.

— «Касабланка»? — спросила Райми.

— Четыре раза.

— О… — Райми смерила его уважительным взглядом. — Я думаю, это начало прекрасной дружбы.

Мы сидели на полу, кружком, как дети, играющие в индейцев. Справа от меня сидела Алеф, слева — Илайя. Илайя почти не ела. Она только робко взяла со стола батончик и за всё время пиршества едва его надкусила. Мы же отдали должное старым добрым знакомым — лепёшкам с фаршем и бутербродам. Кроме того, какой-то оригинал на десятом уровне выпекал ватрушки.

— Как там, наверху? — спросил Гайто, глядя на Лин.

Та дёрнула плечом и заговорила, глядя на меня:

— Среднедерьмово. Но до мордобоя не дошло, Ликрам справляется. Он ублюдок, но опытный.

— Ублюдок, — повторила Илайя.

— О, второе слово! — обрадовался Сайко. — Сначала «Крейз», потом — «ублюдок». Мне нравится ход ваших мыслей, леди.

Илайя смутилась, и я мысленно выдал Сайко щелбана. Вот «закроется» опять — и самый простой разговор у нас растянется на сто лет.

Неожиданно Сайко схватился за лоб рукой, сказав «ай», а Райми чуть не упала от смеха.

Так… Ну ладно, насчёт этих двух всё понятно. Но вот что за новости с ментальным щелбаном?

— Нет, Илайя, — сказала Алеф, чуть наклонившись вперёд, чтобы видеть собеседницу, — Ликрам — не из нас. Мы называем себя «Бесславные ублюдки», а Ликрам — просто ублюдок. Не имеющий к нам никакого отношения.

— Ты как вообще догадалась, что она имеет в виду?! — изумился Сайко.

— А что в этом сложного? — посмотрела на него Алеф. — Это ведь очевидно…

Мне тоже было очевидно. Остальные, похоже, пригрузились.

— Сейчас ночь? — спросил я.

— Вечер, — откликнулась Лин. — Десять двадцать две, если точно. Вы думаете тут заночевать, или поднимемся наверх?

Я проанализировал своё состояние и нашёл его удовлетворительным. Для человека, которого переехал асфальтоукладывающий каток. Мышцы — по-прежнему как кисель, но ломать и трясти перестало.

Представил себе путь к лифту. Длительный подъём. Потом — тащиться к своей палате…

— Нет, вы как хотите — а я здесь, — покачал я головой.

— Ну, мы тебя не оставим, — пожал плечами Гайто. — Думаю, выскажусь за всех… ублюдков.

— Ладно, — поднялась Райми. — Я тогда пойду, погуляю. Питаю слабость к умирающим зданиями, так романтично.

— Составить компанию? — спросил Сайко.

— Если хочешь.

— Ещё как! Мне каким-то чудом удалось произвести хорошее впечатление, теперь я должен всё обгадить как можно скорее. Уже даже знаю, после какой шутки ты скажешь, что тебе пора домой, за такси заплатишь сама и уедешь, оставив несуществующий номер телефона.

— Звучит как не самое худшее из моих свиданий. Встретимся возле душевой. Я буду в чёрном.

Райми вышла. С минуту было тихо, потом Сайко нерешительно спросил:

— Ребята, я принимаю желаемое за действительное, или…

— Да беги уже! — прикрикнула на него Лин.

— Есть! — Сайко вскочил. — Если я не вернусь…

—…будем считать тебя коммунистом, — отмахнулась Лин. — Вали, пока она не заметила, что даже шкафчики в раздевалке раз в триста симпатичнее тебя.

Сайко исчез. Лин перевела взгляд на Илайю.

— Ты, Белоснежка, насколько я понимаю, от Крейза по собственной воле не отлипнешь?

Илайя молча замотала головой. Её белые волосы пару раз коснулись моей щеки.

— Ладно, — вздохнула Лин. — Тогда предлагаю всем расположиться тут. Сайко явно найдёт, где заночевать. А вы мне перед сном расскажете, какие подвиги насовершали в туннелях. Слыхала, Крейз, ты отжигал?

18. Вопрос фокусировки

Мы быстро ввели Лин в курс дела, благо, ей не требовалось расписывать в красках весь рейд. Уж она-то прекрасно знала, как выглядит настоящая мясорубка.

— В общем, кибер очень даже сгодился, — закончил я. — Если б он ещё умел чем-нибудь пулять, было бы совсем здорово.

— Мечтай в одну руку, сри — в другую, — зевнул Гайто. — Потом скажешь, какая скорее наполнится.

Помолчав, глядя в потолок, я сказал:

— Откуда-то же они берутся?

— В смысле? — спросил Гайто.

— В прямом, Гайто. Те киберы, в которых мы воевали там, наверху, очевидно не упали с неба.

— Ну, я бы не была так уверена, — заметила Лин. — Что мы вообще знаем об этом месте? Что знаем об этом мире?

— Есть мнение, ты можешь знать побольше нашего, — заметил Гайто.

— Нет. Я ничего не знаю, я только чувствую, — возразила Лин. Она села на койке, обхватила колени и задумалась. — Чувствую себя так, как будто у меня появилось огромное нечеловеческое тело. Это грёбаное Место Силы.

Она помолчала и добавила:

— Ликрам начал утилизировать покойников.

— Хорошо, — пробормотал я.

И вдруг наступила тишина, похожая на вакуум.

— Чёрт, Лин… — зашевелился Гайто. — Ты поэтому спустилась к нам?

— Угу…

Она спрятала в коленях лицо.

И только тут до меня дошло, что для Лин означала «утилизация покойников». Ведь там, наверху, было и её тело. Настоящее тело, которое я убил.

Если бы я его не убил, Лин бы тоже «проснулась», а её искусственное тело с камнем внутри погибло бы. И вместе с ним погибло бы Место Силы. Мы все.

Чёрт… Как давно это место из тюрьмы строгого режима превратилось для нас в последний бастион, который нужно удержать любой ценой? Ненавижу вот такое. Было гораздо проще, когда можно было ненавидеть кого-то абстрактного, «оттуда», кто затащил меня сюда.

А теперь и у меня начался Стокгольмский синдром.

— Я пойду, пройдусь, — сказала Лин.

Выскочила из комнаты она едва ли не раньше, чем договорила. Разрыдалась, наверное, сразу за дверью.

В тишине я закрыл глаза.

Потом я неоднократно задавался вопросом, как это всё получилось. А когда ищешь ответ на вопрос, на который нет ответа — ты его находишь. Просто потому, что неизвестность — бесит.

Я объяснил это себе тем, что Хранители разблокировали мне телепатию.

Тем, что мы все одинаково вымотались и вообще слабо соображали, за счёт чего все защитные механизмы психики отказали.

Тем, что после всего пережитого мы существенно «прокачались» и, возможно, перешли на новый уровень.

В общем, я без всяких мантр провалился для начала в пустоту, как будто заснул. А потом осознал себя — часть себя, которую звали Сайко, — в душевой.

Меня целовала Райми, и сверху на нас падали потоки воды.

— Что? — спросила она, почувствовав, что я замешкался.

— Ничего, — выдохнул я и, подавшись вперёд, ощутил нечто едва ли не запретное.

Что ж, я, как всегда, сделал невозможное. Изменил своей девушке, не изменив своей девушке. Ай да Крейз, ай да герой! Про таких книги писать надо.

Я изменил фокус восприятия и увидел себя. Глазами Гайто.

Гайто встал и молча вышел из комнаты.

Лин он увидел на галерее. Она стояла, опершись руками о перила, и смотрела вниз.

Услышав мои шаги, вздрогнула и обернулась.

— А, это ты, — сказала она, так, что я чувствовал её голос, будто свой.

Гайто молчал. Он ничего не понимал. И его голосом воспользовался я:

— Иди сюда, чёрт бы тебя побрал!

Гайто привлёк обалдевшую Лин к себе, и… Совершенно, мать его так, дебильное ощущение, как будто целуешь сам себя.

«Дай, я тебе помогу?» — словно хихикнул беззвучный голос Алеф.

И она стала Лин.

А где была в этот момент Лин?

Все мы были одним целым. Вопрос нахождения в конкретном теле был вопросом фокусировки, не более. Как разглядывать стереокартинки — была раньше такая забава. Смотришь на узор, который вообще ни на что не похож. И постепенно начинаешь видеть контуры чего-то. Не просто контуры — объёмные фигуры.

Так и сейчас.

Душевая была занята. И мы спустились вниз, прошли в прачечную, где недавно нашлась Илайя.

Я усадил Лин на стиральную машину. Лин издала негромкий короткий стон, прежде чем их — наши — губы вновь слились в поцелуе.

Может, пойдём отсюда, Крейз?

Подожди немного, Алеф.

Зачем? По-моему, у них всё хорошо.

Я хочу быть уверен.

Кре-е-ейз?..

Поверь на слово, даже на этом этапе у меня бывали внезапные «Ой, прости, я на самом деле не такая».

Тихий вздох в мысленном пространстве:

Бедненький…

Конечно, я не собирался «держать свечку» до победного. Когда обтяжка оказалась на полу, я мысленно щёлкнул пальцами и открыл глаза в пятиугольной комнате.

Повернул голову, встретил взгляд Алеф. Она улыбнулась.

На какое-то время всё стало хорошо.

19. Редкая способность

Утром я почувствовал долгожданный прилив сил.

Пора было выбираться. Хотя, конечно, сложно понять, чем «больничный корпус» лучше десятого уровня… Но основная тусовка там, и работы с этой тусовкой ещё — вагон и тележка.

Для начала надо бы устроить перепись населения. Рассортировать по уровням, чтобы понимать, с кем ходить в дальнейшие рейды. Само собой, брать надо ребят с девятого-десятого…

Тут я непроизвольно усмехнулся. Вообще-то этот конкретный рейд мы провели в составе крайне сомнительного толка. Да, Райми, Сиби, Майлд и Данк честно прошли всё Место Силы снизу доверху и вдосталь повоевали наверху. Но я, Гайто, Сайко и Алеф — всего лишь читеры, скипнувшие девять уровней, да и первый тоже, если быть честным.

Не говоря о Дуайне и Санхе, которые «проснулись» с первого уровня.

Ну а что поделать? Так всегда, иначе никак. Теоретически десятилетний пацан может быть умнее и ответственнее взрослого, но ему никто не даст водительских прав и лицензии на оружие.

Я покрутил головой. Лин и Гайто спали на разных койках. Надеюсь, у них всё-таки обошлось без недоразумений.

Сайко не было — может, вообще поднялись в больничный цилиндр вместе с Райми. Алеф дремала, но её веки слегка подрагивали. Я успел выучить, что это — признак её скорого пробуждения.

Не спала Илайя. Она лежала и смотрела на меня. Бр-р-р… Такое чувство, будто всю ночь таращилась.

Я криво улыбнулся ей и решил пока никого не будить. Спешки вроде бы нет, согласно моему внутреннему будильнику, сейчас ещё часов восемь утра. Да и не собираюсь я брать в следующий рейд никого из тех, кто был в рейде вчера. Нужна новая команда. Как минимум две полноценных команды, на которые можно всерьёз рассчитывать, чтобы работали день через день.

Это исходя из предположения, что я — единственный Мальстрём. Если есть другие, то, возможно, получится работать более эффективно. А если нет… Ну, осталось сорок девять дней. А потом что?

Вот «потом» — это было самое жуткое, поскольку перспективы обрисовывались не радужные.

Что нам — просто жить тут, стареть, ходить в рейды, «сбрасывая давление» Чёрной Гнили?

Кстати…

Я вспомнил про подгон от Хранителей. Планшет, который они назвали «консолью». С помощью которого, гипотетически, можно управлять энергией Места Силы.

Ну, что ж, пока все спят — отчего бы не поиграть.

Моё биополе — будем уж называть это так — «выплюнуло» мне в руки массивную консоль. Экран тут же засветился, на нём появилось нечто, напоминающее профессиональный эквалайзер студии звукозаписи. Множество всяких ползунков, подписанных нечитаемыми иероглифами.

Круто, ребята. И как мне всё это разрулить? Методом научного тыка?

Вверху я обнаружил выпадающий список. Он скроллился довольно долго.

Я наобум выбрал одну из позиций и меня выкинуло на экран с настройками, копию первого, только с другими надписями.

Однако спустя мгновение на экране появилась ярко-красная «всплывашка». Ага, ну это без перевода ясно: «Осторожно, вы можете здесь опасно накосячить».

Я нажал единственную кнопку на всплывашке и переключился на первый пункт списка. Здесь всплывашек не было. Ну… с богом!

Я коснулся первого регулятора и потянул его вниз, до середины.

Результат сказался незамедлительно.

Спали мы со светом, даже не обсуждая этот момент. Похоже, никому не хотелось остаться в полной темноте на этом чуждом уровне. Сейчас, когда я изменил настройку, невидимые лампы за матовым экраном стали светить в два раза слабее. Комната погрузилась в полумрак.

Это разбудило Алеф. Она резко села на койке и посмотрела сначала на потолок, потом — на меня.

— Что это?

— iPad от Хранителей, — отозвался я. — Можно управлять энергией. Только локализации на русский нет.

Алеф хлопала глазами. А Илайя тем временем встала, подошла ко мне и протянула руку:

— Дай.

Я замешкался. Честно говоря, такому странному человеку я бы и обычный планшетник давать поостерёгся. Вещь недешёвая, мало ли чего в голову взбредёт. А тут — такая сила и власть.

Почувствовав мою нерешительность, Илайя опустила руку. Лицо, только что светившееся интересом, стало отсутствующим. Она отвернулась, шагнула к своей койке.

— Держи, — торопливо сказал я.

Илайя вернулась, молча взяла консоль. Бесцеремонно присела на край моей койки. Я подвинулся.

Несколько секунд она задумчиво смотрела на экран, потом решительно скользнула пальцем, и одна уйма настроек сменилась на другую, такую же. Во как, оно, оказывается, ещё и по горизонтали скроллится. Дурдом.

Илайя начала убирать в ноль все ползунки. Я вздрогнул, прислушался. Но вроде ничего не происходило. Нигде не слышался рёв монстров, Место Силы не разваливалось на части.

— Ты ведь понимаешь, что делаешь, да ведь? — спросил я с надеждой.

Илайя уверенно кивнула. Свайпнула ещё раз и продолжила убирать ползунки.

На нас упала тень. Я повернул голову, увидел Алеф, Гайто и Лин. Все молча смотрели на то, что делает Илайя. Лин и Гайто стояли рядом, плечом к плечу. Спасибо тебе, Господи, пусть так и будет!

Когда Илайя закончила с пятым экраном, до меня начало доходить, в чём юмор. Когда же она вернулась на первый экран и сказала: «Мы!», до меня дошло абсолютно.

— Она обесточила весь десятый уровень, кроме человеческого! — сказал я. — Молодец, Илайя. Будем экономить электроэнергию.

На её бледных щеках появился румянец. Кажется, даже такая полушуточная похвала была для неё в новинку. Я в очередной раз мысленно выматерил тех гениев, которые устроили девчонке «весёлую жизнь» из-за её необычной внешности и необычного поведения. Ну, они наверняка уже поплатились сполна. Даже если кто-то и остался наверху, пережитого им точно хватит, чтобы просыпаться в холодном поту ближайшие пару недель.

Илайя вызвала выпадающий список, перешла на следующую позицию. Тут начала убирать ползунки сразу же. Видимо, обесточивала девятый.

— Ладно, — сказал я, — давай мы этим займёмся позже? Сейчас вернёмся наверх. Для начала.

Протянул руку за консолью, но Илайя вдруг резким движением прижала её к груди и уставилась на меня так, будто я попытался её изнасиловать.

Я торопливо отдёрнул руку.

— Ясно… Ладно, пусть пока будет у тебя.

— Да, — согласилась она и встала. — Наверх.

* * *

Умением Илайи обращаться с инопланетной техникой её таланты не ограничивались. Когда мы вышли за дверь, она внезапно вышла вперёд и пошла так решительно, будто каждый день этим маршрутом ходила за хлебом.

Пока она вроде шла правильно, мы этому не препятствовали. Болтали о том, что надо бы забрать кибера, но где его искать — хрен знает. Так что лучше уж не тратить время, там, наверху, есть ещё.

Всё было хорошо, Лин и Гайто держались вместе. Райми и Сайко к нам присоединились — они, оказывается, тоже остались на десятом уровне, вчера вытащили не все койки.

Но вдруг Илайя свернула не туда.

Она вообще шла, уткнувшись в планшет, не замечая ничего вокруг.

— Эй, Белоснежка! — окликнула её Лин. — Нам налево.

Илайя не отреагировала.

Я догнал её, положил руку на плечо. Ещё специально постарался, чтобы прикосновение вышло лёгким. И всё равно она отреагировала так, будто я схватил её со всей силы в тёмном переулке.

Визг разорвал тишину, заметался между стенами туннеля, умножаясь эхом.

— Господи! — Я поднял руки и отступил на шаг.

Чувствовал себя при этом, как полное дерьмо. Но что я такого сделал-то?..

Илайя замолчала сразу же, как я от неё отстал, и зашагала дальше.

— И что нам делать? — спросил Сайко. — Сопровождать её?

— По ходу, да, — вздохнул я. — Ну… Ладно, уровень зачищен, опасности нет. Если она задумает отключить контур — мы её остановим, как бы ни кричала.

Лин и Гайто одновременно вздохнули, переглянулись и смущённо заулыбались. Алеф подошла ко мне, взяла за руку.

— Идём, — сказала она.

И мы шли. Илайя так и шагала, не поднимая глаз от планшета. «Слепой ведёт зрячих», — вспомнилось мне откуда-то.

Уже к третьему курсу филфака голова превращается в настоящую помойку всяческих цитат. Отследить там, что откуда, не представляется возможным.

Однако «слепой», как оказалось, был непрост. Это я понял, когда за очередным поворотом показался кибер.

— Вот! — сказала Илайя, указав на него.

И опять даже не отвлеклась от планшета. Она не взглянула на кибера, просто знала, что он — здесь. Как будто весь реальный мир в принципе был для Илайи как тысячу раз читанная книга, где каждая запятая врезалась в память.

В отличие от планшета, который ещё представлял для неё интересную головоломку.

— Во-о-от как, — протянула Райми. — Поздравляю, мальчики и девочки. Она — Сёрчер.

— Кто?! — обернулись мы все к Райми.

— Надо было догадаться, — сказала та. — Они всегда не от мира сего. Правда, встречаются ещё реже Мальстрёмов. Сёрчер! Её способность — находить путь. Она ориентируется в любом лабиринте, находит выход.

— Мышь, — сказала Илайя. — Я — Мышь.

Вот откуда на самом деле её прозвище… Да, удивительная штука — жизнь. Ни в чём нельзя быть уверенным. И поспешных выводов делать нельзя никогда.

20. Сколько глаз у паука

В больничный цилиндр мы вернулись в половине десятого утра. Надо было уже задумываться о следующем рейде. Чёрт… Я, конечно, отдохнул, но у всего есть свои разумные пределы.

Сорок девять дней… Сорок девять дней без передыху. Я вообще хоть теоретически это вытяну, а?

Надо вытянуть. Вариантов-то не так много. Зато потом — возьму отпуск на год. Минимум. Пусть в рейды ходит, кто хочет, а я буду только спать и жрать.

Поселив у себя в голове такую привлекательную картинку, я мысленно улыбнулся и этой улыбкой встретил хмурого Ликрама, когда открылись двери лифта.

— Хорошее настроение? — спросил он так, что не было никакого сомнения: у него найдётся, чем его испортить.

— Извини, — покаялся я. — А как ты догадался?

Я, вообще-то, был в кибере.

— Работа такая — догадываться, — буркнул Ликрам. — После поговорим.

Он ушёл.

— Злой какой, — заметила Райми.

— «Шары взорвались», — пояснила выскочившая откуда ни возьмись Сиби. — Я ему говорила, что время от времени нужно сбрасывать давление хотя бы в одну каску — не верит. Может, что-то религиозное, кто его знает… Ну, а у вас какие новости? Давайте, рассказывайте. Кто с кем потрахался, о чём я должна знать? Та-а-ак, раз-два-три-четыре. Всё, ясно, можете не отвечать. Я только должна догадаться, это была групповушка, или…

* * *

— Это вообще кто? — спросил я, когда увидел их внизу.

С Ликрамом оживлённо спорили пять странных существ. В принципе, выглядели они как люди. Ну, две руки, две ноги, одна голова. Но они были на полторы головы выше самого высокого из здешних людей, кожа была землисто-серого оттенка, что скорее напоминало старых добрых «инопланетян»

куда делись инопланетяне?

и казались сплющенными с боков.

В профиль глянешь — ну, вроде плюс-минус человек. А повернётся к тебе лицом, и становится не по себе. Как будто на какого-то генетического урода смотришь.

— Эльфы, — пояснила Сиби.

Она оказалась рядом со мной. Удивительным образом её послали нахрен Гайто, Лин, Сайко и Райми. Сиби на всех обиделась (на Майлда и Данка — просто за компанию) и выбрала собеседником меня.

Пока остальные были в душевых больничного цилиндра, мы с ней стояли на галерее, созерцая панораму новой жизни.

Жизнь — кипела.

— Эльфы, — повторил я. — Ну да, как я сам не догадался.

— Будь осторожен с этими ребятами.

— Я помню. Всё-таки им было даровано три кольца…

— Это тоже. Но в основном нужно следить за интонацией. Особенно если их вынесло с нижних уровней, где они ещё не знают, насколько велико и многонационально Место Силы. Я на самом деле лелею надежду на то, что они сейчас грохнут Ликрама. Разумеется, я потом героически спрыгну вниз и отомщу за него, но, возможно, задержусь на пять-десять секунд, чтобы они как следует оттянулись.

— Серьёзно, Сиби. Кто это?

— Крейз, ты слишком серьёзен, — вздохнула она. — Иногда серьёзность помогает тебе лучше понимать положение вещей, но чаще просто делает слепым и глухим идиотом. Мы называем их эльфами, точно так же как анфалов — анфалами, пауков — пауками. Если ты вдруг не заметил, пауки тут — не совсем пауки. У пауков, говорят, глаз — до жопы. А у нашего Спайди, заметь, только два глаза.

Я хмыкнул. Надо же, никогда не задумывался над этим. Ну, начать с того, что я в принципе не помнил из школьного курса биологии, сколько глаз должно быть у паука. У человека-паука точно было два… Ну, если «паучье чутьё» не считать за третий, конечно.

— Короче. Они быстры, выносливы и альтернативно маневренны. Это я тебе на пальцах объяснить не могу, потому что мне будет просто жаль тратить такую нереальную пальцевую технику на мужика, который всё равно не оценит. Увидишь сам, когда посмотришь ребят в деле.

— Так что за хрень с интонациями? — спросил я.

Там, внизу, разговор с повышенных тонов перешёл на доверительный. Казалось, спорщики до чего-то договорились и сейчас уже просто шлифовали детали.

— Сейча-а-ас… — напряглась Сиби.

Один из эльфов вдруг закричал — причём, на своих же, громко, размахивая руками, — но его не восприняли вообще никак. В руках у четверых остальных появилось оружие. Холодное оружие, как у любого из нас, только необычной формы. Что-то вроде меча, топора, кинжала и… пожалуй, ещё одного меча.

Ликрам отскочил назад и заорал на эльфов. Как самый тупой гопник на районе. Настолько тупой, что даже когда предполагаемый «лох» достаёт ПМ и ментовскую ксиву, продолжает стоять на месте и орать, что он ещё выцепит его с пацанами, и ему не жить.

— Чёрт, умён, — вздохнула Сиби.

Я ничего не понимал. Оружие в руках эльфов, только что светившееся разными цветами, погасло, исчезло. Эльфы поклонились, развернулись и пошли прочь.

— К тебе, — сказала Сиби. — Жди гостей.

— А ты откуда знаешь? — изумился я.

— Слышала.

— Они же говорили на…

— На каком-то иностранном языке, которого ты ни разу в жизни не слышал, да? — Сиби мне подмигнула. — Я все уровни прошла, Крейз. Твой филфак — сосёт.

21. Эльфы

Я встретил эльфов у себя в…

Вот как это называть — я пока не придумал.

Палата? Комната? Зал для совещаний?

Пока нас не было, какая-то добрая душа выдрала и вынесла в неизвестном направлении все пять «ланчбоксов», включая тот, в котором оставалось тело Лин.

Вместо них поставили пять коек с освобождённого десятого человеческого уровня.

Итого: помещение было слишком большим для комнаты (тут ведь предполагалось кататься киберам), ни разу не уютным, но… Но хрен бы с ним, с уютом. Место Силы приучило не слишком-то ценить такие мимолётные и преходящие вещи.

Я сидел на краю койки, сложив руки на груди. Чуток волновался перед встречей с ещё одной разумной формой жизни, которая, вполне возможно, собирается дать мне звездюлей. Конечно, если бы они просто и понятно шли ко мне с этой целью — я бы не волновался. Уж что делать с врагами, я прекрасно знал.

Сиби отказалась что-либо пояснять, только мерзко хихикала. Ей, казалось, было вообще пофигу, какие последствия могут быть у того или иного поступка. Сиби волновало лишь одно: будет ли ей при этом весело.

Там, наверху, у неё уже был подорван крышак. Ну а уж после того, как она «умерла» там и «ожила» тут, позитивные изменения не выстроились к ней в очередь.

Сейчас Сиби сидела, скрестив ноги, на соседней койке, по левую руку от меня. Она вызвалась быть переводчиком.

Илайя сидела справа. Иногда я вовсе забывал о её присутствии, она вела себя тихо, как… как мышь. Как ребёнок, которому дали планшет, чтобы заткнулся. Он и заткнулся.

Двери были открыты. И вот в них появилась пятёрка эльфов.

Вблизи они казались ещё более жуткими. Лица скорее напоминали рептильи, чем человеческие. Глаза… Абсолютно чёрные глаза, белок едва намечается лишь по краю. А то, что я издали принял за волосы, на поверку оказалось чем-то другим. Похожим на дредды Лин, но абсолютно цельным, кожистым. И оно — шевелилось.

Змеи Горгоны Медузы? Чёрт, надеюсь, я не превращусь в камень. Это было бы некстати.

Вошедший первым эльф явно был командиром. Он остановился напротив меня, смерил взглядом. Я не шелохнулся и рта не раскрыл. Собственно, ты припёрся — ты и здоровайся, такое моё мнение. Никогда не понимал этой тупизны, которой учат продавцов в магазинах — встречать покупателей пением: «Здра-а-авствуйте!» Если этак перед каждой шавкой расшаркиваться — и самоуважение потеряешь, и шавки оборзеют в край. Что, собственно, в нашем мире уже произошло. Но не обязательно, чтобы и Место Силы стало настолько же плохим.

Господи, и о чём я вообще думаю, а? Сменил Родину, как презерватив, даже не заметив этого…

— Hello, Kraiz! — рявкнул главный так, что у меня волосы попытались встать дыбом. — How are you?

Судя по интонации, он сейчас меня грохнет. Я опустил руку и начал сжимать пальцы, готовясь призвать топор.

— Он русский! — заорала Сиби с таким возмущением, как будто ей плюнули в лицо. — Соблюдай этикет!

— О, прошу прощения! — зарычал эльф и сделал ещё один шаг. — Здравствуй, Крейз! Ну, как у тебя дела?!

— Слышь, — сказал я вполголоса, — ты в таком тоне давай у себя дома будешь разговаривать. Я не нанимался истерики выслушивать.

Я бы уже достал оружие, но меня останавливало то, что оружия не достал эльф. Услышав мои слова, он озадачился, если я верно истолковал выражение его нечеловеческого сплющенного с боков лица. Потом он повернулся к своим в недоумении.

Услышав неуместные звуки, я покосился влево и увидел, что Сиби покатывается со смеху, изо всех сил зажимая рот ладонями. Блин, а где здесь юмор-то?! Что-то я не догоняю. Или у меня его вообще отшибло напрочь?

Среагировав на взгляд командира, другой эльф, тот, который внизу орал на своих, вздохнул и, подойдя ближе, бесцеремонно оттолкнув плечом старшего по званию. Жуткая рожа попыталась мне улыбнуться. Получилось хреново, но попытку я засчитал.

— Я приношу свои извинения, Крейз, — заговорил он спокойным, каким-то журчащим, будто ручей, голосом. — Наш командир не хотел нанести тебе оскорбления…

Командир схватил толмача за плечо и сжал, судя по всему, очень сильно. Тот поморщился и дёрнул плечом. А я заметил, что у эльфов на руках было по шесть пальцев.

— Ты с ума сошёл? — ласково промурлыкал командир.

— Успокойся, я разберусь, — в тон ему ответил адекватный эльф и снова уставился на меня. — Думаю, чтобы облегчить нам всем жизнь, я начну с того, что расскажу о том, что для нас должно быть очевидно. — Он метнул быстрый взгляд на командира. — Нашим расам тяжело общаться, потому что простого знания языка тут недостаточно. Мы так же, как люди, передаём интонациями эмоции. Но делаем это по-другому. Мы выражаем приязнь и дружеское расположение громким напористым криком. До встречи с представителями расы людей нам казалось, что это — единственный логичный способ общения. Мы громко заявляем о хорошем отношении к человеку, а о плохих вещах говорим тихо и спокойно. Однако вы, люди, рассуждаете иначе. Вы почему-то предпочитаете кричать во весь голос, ставя в известность вселенную о своей ненависти. А о дружбе и любви всё больше говорите тихо. Нам непросто адаптироваться. Это не только язык, это — полностью другое мышление. Но мы стараемся как минимум относиться с пониманием и просто не обращать внимания на интонации. Баир, мой командир, сейчас очень нервничает, потому что так, как я говорю с тобой, Крейз, у себя на родине я бы говорил с тем, кого убью секунду спустя.

Ох ты ж, блин… Ну, Сиби, сучка! Нельзя было объяснить? А если бы я тут дров наломал? Меня-то в институтах не обучали контактам с инопланетными формами жизни. Или «иномирными», если точнее.

Я покосился на Илайю. Той вся эта сцена, похоже, вообще была по барабану. На эльфов она и не взглянула. Если девчонка с десятого уровня, то наверняка уже их видела и про все особенности в курсе. Но злиться на неё за то, что не предупредила, было как-то совсем невозможно.

— Окей… — отреагировал я на слова переводчика. — Так… мне сейчас заорать на вас, или как?

Он опять жутковато улыбнулся.

— Мы пришли к тебе, Крейз. Этикет требует, чтобы мы говорили по-твоему. Я говорю тебе: здравствуй. — Он поклонился. — Мы пришли засвидетельствовать почтение. Поблагодарить за то, что вытащил нас. Заверить, что ты можешь рассчитывать на нас в любом деле. Мы — хорошие воины. Мы готовы идти в рейд сегодня.

— С какого вы уровня? — спросил я.

Хотел же перепись учинить. Ну, вот, самое время.

— Девятый, — сказал переводчик. — Какая-то ещё информация?

— Вся, — кивнул я. — Имена, способности и… И полцарства за блокнот и ручку…

До меня дошло, что записать всю эту информацию тупо некуда. Вот так засада. Можно, конечно, понадеяться на собственную уникальную память, которая позволяет выучить любой язык за пару дней. Но память — это одно…

Вдруг рядом со мной очутилась Илайя. Она бесцеремонно толкнула меня бедром — подвинься, мол, — и показала экран планшета.

Я подвинулся, она села рядом. На планшете был открыт текстовый редактор. Нижнюю часть экрана занимала клавиатура. Правда, вместо букв на ней были непонятные закорючки. Больше всего они напоминали агонизирующих червяков.

— Ты это понимаешь? — спросил я.

Илайя посмотрела на меня и кивнула.

— Будешь записывать?

Опять кивок.

— Окей. Ну что ж, начнём всеместосильную перепись населения.

22. Забастовка

Для начала мы переписали только пятёрку эльфов, остальных я решил оставить на потом. Время поджимало, а у меня ещё были планы, прежде чем я начну зачищать следующий уровень.

Когда эльфы, вежливо попрощавшись (по человеческим понятиям, не по эльфийским), ушли, Сиби резко перестала веселиться и сказала:

— Если честно, я бы на них не ставила. Ребята боевые, но — с загонами.

— Эти загоны мешают им убивать монстров? — спросил я.

— Случается. Знаешь, как они сбивают пятёрки? Очень просто, по династическим признакам.

— В смысле? — не догнал я.

— Ну, смотри. У нас с рождения есть пол. А у них — какой-то трудноуловимый признак династии. Династии строго иерархично друг другу подчинены. Это мы можем соврать что угодно, к примеру, я в нашем мире владела крупной фармацевтической компанией с сетью филиалов по всему миру. А у них, грубо говоря, на роже написано, кто они и что они. Соответственно, когда нужно было собирать пятёрки на первом уровне, представители старших династий тупо набирали представителей младших, потому что имели полное право ими командовать. Никакой логики, никакого понятия об эффективности. Когда пятёрка по тем или иным причинам распадалась, начиналось чёрт-те что. Захотел командир, к примеру, взять хорошего Трэшера. И с этим Трэшером они бы гарантированно пробились к Вратам. Но — увы! — Трэшер рангом выше этого командира, в подчинение ему он не пойдёт. А командир не передаст власть Трэшеру, потому что «лучше царствовать в аду, чем прислуживать на небесах». В общем, пятёрка эльфов на девятом уровне — это скорее статистическая погрешность, чем нечто закономерное. Что они вычудят в рейде — большой вопрос. Хотя они тебе поклонились, это радует. Может, как раз эти и не настолько зашорены.

— Н-да… — Я покосился на экран планшета в руках Илайи. — Слушай, ты ведь меня научишь это читать?

— Ай, — сказала Илайя, ткнув пальцем в одну из кракозябр.

— Не сейчас, — быстро сказал я. — Давай чуток позже, окей?

— Окей, — согласилась Илайя.

Так она и общалась. Два слова за одну минуту — это было офигеть как много. Телепатия моя угасла окончательно. Значит, пора идти за добавкой к Хранителям. Время есть. Правда, я ещё не решил, кто пойдёт в следующий рейд.

Гонять одних и тех же людей — явно фиговая идея. Ладно, на ходу лучше думается.

Однако стоило мне встать, как мои планы подкорректировали.

— Привет, командир, — сказал, заглянув в палату, Гайто. — У нас там конфликтик внизу, я подумал, вдруг тебе будет интересно.

— Что, Ликрам опять с кем-то посрался? — предположила Сиби.

— Ты знала, — усмехнулся Гайто.

* * *

Конфликтик выглядел бы смешным, если бы не был таким грустным. Подозреваю, Гайто и сам мог бы его легко разрулить, но предпочёл не вмешиваться.

Потому что к Растору у него до сих пор осталось неприязненное отношение. Если «неприязнью» уместно называть желание убить.

Сейчас такая возможность у Гайто была, поэтому он предпочитал быть в два раза осторожнее. Хоть и говорят, что внутренний ограничитель надёжнее внешнего, но у внутреннего есть недостаток: ты всегда можешь его отключить.

В общем, Ликрам стоял и орал на Растора, который слушал его, внимательно глядя в глаза. Я вспомнил своё первое впечатление о Расторе, как о чиновнике или, там, директоре какой-нибудь серьёзной фирмы. В общем, мужик явно был тёртый, в Месте Силы пару недель провёл — обжился, и рёв нашего бравого командира его не трогал от слова совсем.

Ликрам явно забыл, что Хранители поставили его верховодить над бойцами, которые уже замотивированы дальше некуда. Растор же был стаффом. В бой его никто не погонит (теоретически), так что ори не ори…

— Все здесь присутствующие бойцы каждый божий день будут рисковать своими жизнями за вас! — брызгал слюной Ликрам. — Ты представляешь себе, жирный кусок говна, что это такое — выйти в туннели?!

Вопрос был риторическим, однако Растор на него ответил:

— В туннели — нет. Но я дважды видел Наказание, так что могу разделить это на десять и предположить, что будет в туннелях.

Ликрам задохнулся, поперхнулся словами. И в эту паузу Растор спокойно вступил, как в свои владения:

— Ликрам, я не повар. На первом уровне я занимался уборкой и стиркой. Если тебе станет легче, я могу приготовить что-то из тех продуктов, которые лежат в кухне, но, на мой взгляд, вкуснее и безопаснее будет съесть их сырыми.

— В чём замес? — спросил я, подойдя к этим двоим.

Ликрам метнул на меня взгляд и буркнул:

— Стаффы взбунтовались.

— Не назвал бы это бунтом, — покачал головой Растор. — Скорее забастовкой. Видите ли, на первом уровне мы видели прописи, которые сказали, что мы навсегда останемся на первом уровне и должны будем выполнять хозяйственные работы. Но мы уже не на первом уровне, не так ли? Я в Месте Силы недавно, я знаю, что такое корпорация и как она должна функционировать, поэтому я лично ничего не имею против своей работы. — Тут он пнул стоявшую рядом тележку с вёдрами, шваброй и прочими приблудами для уборки. — Но остальные, похоже, думают, что попали в царствие небесное. Представь себя на их месте, Ликрам, это полезно для командира. Представь, что ты умер, попал в рай, и тут в шесть утра у тебя звенит будильник, и ты должен вставать и идти на работу.

— По-вашему, это — рай?! — вытаращил на него глаза Ликрам.

— По-моему, это место снизу до верху — отборнейшее дерьмо, — пожал плечами Растор. — Но если бы я был сейчас не в самом низу пищевой цепочки, а чуть повыше, как вы, ребята, я бы сдал назад и дал стаффам передохнуть.

— И сколько они будут отдыхать? Сколько раз бойцы должны выйти в бой голодными?!

— Хватит, — пресёк я спор. Оба посмотрели на меня. — Ликрам, тебе что нужно? Проблему решить, или чтобы тебя слушались?

Я, кстати, оценил тот тонкий момент, что Ликрам лишь орал на Растора, даже не подумал поднять на него руку. Помнил, несмотря на ярость, собственную мудрую идею: поддерживать миф о Наказании первое время.

Конечно, если собрать стаффов и показательно отмудохать пару-тройку, велика вероятность, что они возьмутся за работу. Но это увидят те Избранные, кому повезло спастись с разных уровней. С первого. Которые ещё не успели остыть, не успели научиться вымещать злость исключительно на туннельных мразях.

— Непослушание — и есть проблема, — процедил Ликрам сквозь зубы. — Не вмешивайся в мои дела, Крейз, я ведь не вмешиваюсь в твои…

— Вот в этом наша основная беда — мы не знаем, где чьи дела, — сказал я. — Нам нужно сесть и обсудить это однажды…

— Да, через сорок девять дней, если будет, с кем обсуждать, — кивнул Ликрам.

Я помолчал.

Чувство было такое, будто под дых двинули.

Ликрам понял всё то же, что и я, и даже немного больше.

Он понял, что я, ежедневно выходя в рейды, используя — и не по разу — способности Мальстрёма, буду попросту не в состоянии заниматься чем-то ещё.

Начиная со вчерашнего дня я — робот.

А значит, все остальные дела в больничном цилиндре будет решать Ликрам. Кому ещё-то? Только у него здесь есть серьёзный опыт управленческой работы.

Это осознание, что я проиграл битву, даже не начав её, меня просто вынесло.

Стало вдруг чётко понятно, что Ликрам, мать его перемать, действительно взрослый мужик, который видит дальше, чем я.

— Ты хотел что-то предложить? — неожиданно смягчил тон Ликрам.

— Вообще-то, нет.

— Прекрасно, тогда…

— Не я.

— Что?

— Не я хотел предложить.

Я указал за спину Ликрама.

Тот резко обернулся, будто ждал нападения. Секунду смотрел перед собой, потом опустил голову.

Спайди смущённо переминался с ноги на ногу. Мне показалось, что я почувствовал волну благодарности, прошедшую от него ко мне.

«Если вы не терпели мою кухню от безысходности, то я бы мог вернуться к исполнению обязанностей».

— Ты ведь боец, Спайди, — простонал Ликрам. — Теперь нет нужды в пятёрках, ты можешь выходить в рейды…

«Могу умереть плохим бойцом в рейде. А могу вкусно накормить хороших бойцов. Ты командир, тебе решать».

Ликрам был неплохим командиром. Он — решил.

Растор вытаращил глаза так широко, что они едва не вылезли из орбит.

— Постойте, это…

— Можешь передать остальным бездельникам: добро пожаловать в рай, — буркнул Ликрам и удалился.

23. Закон уникальности сознания

В пятиугольной комнате с прозрачными стенами и потолком почти ничего не изменилось.

Но если в первый раз я видел тут всего одну Хранительницу, во второй — всех пятерых, то сегодня их было четверо.

— А где тот парень? — спросил я, указав через плечо большим пальцем на входную дверь.

Они не ответили. Молча смотрели на меня.

— Выходной? Или типа того?

Ещё три секунды спустя заговорила моя самая первая знакомая Хранительница:

— Мы не сможем больше обеспечить тебя телепатией, Крейз. Мы сыграли в игру с Местом Силы и проиграли.

— Дерьмово, — не стал я скрывать разочарования. — Ну ок, допустим, паучий, эльфячий, анфаловский и чей-то ещё десятые уровни по расположению идентичны человеческому. А на остальных как? Может быть, можно… Ну, не знаю, такой варварский метод: карту нарисовать?

— Карты нет, Крейз.

— Знаю. Именно поэтому я и говорю: «нарисовать». Мы на одном языке говорим, не?

— Мы не знаем схемы туннелей ни на одном из уровней.

Я помолчал, впитывая информацию.

— В смысле? Вы же Хранители.

— Тебя можно назвать Хранителем телевизора. Однако ты не хочешь знать, что находится внутри него.

— Не можешь знать, — вмешался парень. — Ведь там стоит пломба. Если ты её нарушишь и не сумеешь починить сам, то по гарантии уже не сдать.

— Большое спасибо за доходчивые метафоры, дамы и господа, — съязвил я. — Но вы, между прочим, вели меня своими телепатическими подсказками. Как это вы так умудрились? Тыкали пальцем наобум?

— Тебя вёл тот, кого звали Азлик. Он касался твоего разума и улавливал токи, считывал вероятности. Вести — просто.

— А почему сейчас нельзя сделать точно так же?

— Потому что мы сыграли в игру с Местом Силы и проиграли, — повторила Хранительница.

Она смотрела куда-то мне за спину.

Я обернулся и вздрогнул.

Тот парень, про которого я спрашивал, появился.

Его тело медленно вращалось за стеклянной панелью, в невесомости.

— Азлик погиб.

— Вы чего, совсем охренели? — повернулся я обратно. — Не смогли спасти своего?

— Это не в нашей власти, Крейз.

— Вы не могли переселить его разум во что-нибудь? Вы же клонов создаёте по щелчку!

— Его разум был занят тем, что вёл тебя, Крейз. Таков был его выбор.

Я молчал, собираясь с мыслями, и тут заговорил другой Хранитель:

— Есть закон, который мы называем Законом Уникальности Сознания. Это — не правило, которое условились соблюдать. Это — один из фундаментальных законов Вселенной, работающий во всех её уголках, в каждом из её отражений. Нельзя скопировать сознание. Копия будет другой. Хуже — в любом случае. Из этого закона есть следствия, вот одно из них: нельзя оживить умершее сознание. Ваши легенды о вампирах и оживших мертвецах — преломления этого закона. Мы ничего не могли сделать. Азлик погиб.

— Наш народ, — снова заговорила Хранительница, — достиг непревзойдённых высот в производстве материи. Но производство энергии для нас — закрытая книга. Мы можем лишь использовать источники. Вам, людям, дано намного больше. Вы можете создавать энергию из ничего. Поэтому вы становитесь здесь Целителями, Трэшерами и Стрелками. Поэтому вы можете заставлять холодное оружие быть чем-то бо́льшим. Поэтому вы можете управлять киберами. Можете драться с Чёрной Гнилью.

Ясно. Если опустить всю лирику — ясно. Помощи от Хранителей я не получу. Из этого дерьма мне выгребать самостоятельно. Ну, не сказать, чтобы прям очень жаль. Не так уж приятно превращать свой мозг в открытую площадку для инопланетянских игрищ.

Следующие четыре уровня мы зачистим без проблем, маршрут запомнили. Придётся, конечно, опять взять кого-то из своих, чтобы сверить воспоминания. Короче, на ближайшие четыре дня можно расслабиться и просто работать. А потом?..

Ну, гипотетически, конечно, можно тупо «идти против течения». То есть, стоять и ждать, пока на тебя не ломанутся толпой, а потом идти туда, откуда эта толпа ломанулась. Там рано или поздно должна будет обнаружиться Чёрная Гниль. Наверное…

— Куда делись ваши сородичи? — спросил я. — Те, что прислуживали в больничном цилиндре. Двоих из которых мы убили, когда проснулись?

— Утилизированы.

Я моргнул.

— Чего?

— Утилизированы. Они не были живыми, Крейз. Наш народ — погиб. Это была лишь материя, управляемая нашей волей. Ты полагал, что совершил преступление, за которое тебе придётся поплатиться, когда убил их. Но в действительности ты просто вызвал незначительный сбой. Проблема была в том, что не существовало протокола, согласно которому лишь одна пятёрка просыпается. Вы увидели не то сообщение, которое нужно, потому что нужного — не существовало. И, разумеется, внутри больничного цилиндра не оказалось боевой силы, способной вас утихомирить. Место Силы — сложная саморегулирующаяся система, поэтому она быстро нашла выход. На вас вывели порождений Гнили. Вы получили привычного противника, который не вызывает вопросов и сомнений, и не погибли. Ёжики и крикуны парализуют, отключают сознание.

— А кто тогда справился с этими ёжиками и крикунами? — спросил я. — когда мы все там свалились?

Хранительница улыбнулась:

— А кого ты увидел, когда очнулся вновь, Крейз?

— Ликрам?!

Она склонила голову.

Вот так номер. Этот сукин сын спас мою задницу уже тогда, когда я ещё даже о его существовании не подозревал.

Что ж, теперь я понял, почему он так орал и почему приковал нас к стенке. Теперь я очень хорошо понимал чувства Ликрама, которого внезапно экстренным порядком вызвали Хранители. Он спустился в больничный цилиндр и увидел там тварей.

Чёрт, да его, наверное, неслабо так затрясло. Как бы охренел начальник охраны Кремля году этак в сорок третьем, обнаружив во время обхода отряд эсэсовцев…

— Ясно. — Я присел на краешек «электростула» под «шлемом ужаса». — Следующий вопрос. Как конкретно вы умудрились оторвать кусок от Чёрной Гнили? Как вы умудряетесь удерживать её здесь? Если есть что-то, способное её сдержать — может быть, этим же можно её и расплющить?

— Нельзя расплющить то, что лишено структуры, — был ответ.

— А по первым двум вопросам?

— Это была довольно простая ловушка, Крейз. Если опустить вообще все технические подробности, выглядит это так. Ты создаёшь клетку, внутри неё — копию реальности. Когда жертва попадает в клетку, ты захлопываешь дверь. На этом операция «поимка» закончена. Жертва в плену ограниченного клочка реальности.

— Но её необходимо удержать, — вмешалась до сих пор молчавшая Хранительница, голос её был очень грустным, наверное, из-за Азлика. — Жертва быстро поймёт, что её обманули, и сломает клетку, поэтому иллюзию необходимо поддерживать. Жертва должна непрестанно сражаться. Так, чтобы тратить силы на бой с частью иллюзии, а не с проблемой. Старый принцип: разделяй и властвуй.

— Копия реальности, — горько усмехнулся я. — Вот почему мы просыпались в своей одежде, со своими вещами, хотя сами уже не были собой. Нам оставляли кусочек прошлого, чтобы мы верили, что мы — это всё ещё мы. А потом мы сами должны были утилизировать этот кусочек. И сражаться. С частью иллюзии, а не с проблемой. Вертеть колесо, как хомяки.

— Если тебя это утешит, в том же положении оказалась Чёрная Гниль, — сказала первая Хранительница.

— Спасибо. Самую малость утешило, — кивнул я.

Покосился через плечо на дверь.

Двери видно не было. В пустоте всё так же продолжало вращаться безжизненное тело Азлика.

Почему-то я не мог увидеть его лица, он не поворачивался лицом ко мне.

Почему-то меня это беспокоило.

Ведь если абстрагироваться от здравого смысла, то единственным видимым отличием инопланетянина от крикуна была кожистая воронка вместо лица.

Но труп вращался в пустоте и никак не хотел разбивать мою иллюзию.

24. В полной безопасности

В следующий рейд я собрал почти ту же самую команду, что и вчера.

С единственным отличием: добавил пятёрку эльфов.

Интересно стало посмотреть на ребят в действии.

К тому же я в принципе ждал, что на паучьем уровне будет гораздо легче жить. В прошлый раз, насколько я помню, нас паучьи враги вообще игнорировали. Если и сейчас всё пройдёт настолько же весело…

Однако эта идея, как оказалось, пришла в голову не только мне.

— Крейз, нам нужно серьёзно поговорить.

Я посмотрел в зеркало. Голова Лин торчала у меня над левым плечом и, судя по выражению лица, действительно хотела поговорить.

Сполоснув под краном бритву, я вновь поднёс её к лицу и провёл ещё одну чистую полосу через пену.

Искусственные тела создали раз, как абсолютную внешнюю копию настоящих. Потом нам дали привести их в тот вид, который мы считали уместным, и с тех пор ничего не менялось. Волосы не росли нигде. Вот той же Лин, можно сказать, повезло. Там, где надо, она навсегда останется «куколкой».

А остальным пришлось вспоминать прошлое.

У меня, например, от стресса щетина растёт с сумасшедшей скоростью. Во время сессий — хоть два раза в день брейся. Но куда тем сессиям против здешних рейдов… Плюс — ответственность за всех выживших. Н-да…

— Слушай, а ничего, что мы в душевой одни? — спросил я. — Гайто ничего такого не подумает?

— Гайто не знает, что я здесь, — «обрадовала» меня Лин.

— Дерьмово, — вздохнул я, продолжая орудовать бритвой.

— Заткнись, — покраснела Лин. — Крейз, я хочу пойти с вами в рейд.

— Опять двадцать пять…

— Да что может случиться?! Это ведь паучий уровень, нам там вообще ничего не грозит! Понимаешь? Ни-че-го! Крайний раз мы вообще пролетели, как лом через говно!

— «Крайний», как ты выразилась, раз здесь ещё действовали какие-то правила, и всё в целом работало, как и планировалось. Сейчас всё пошло по звезде. Что нас реально ждёт на паучьем уровне — я понятия не имею. Ты, кстати, тоже.

— А как насчёт предыдущего опыта?

— Если молния десять раз подряд ударила в дерево, растущее рядом с твоим домом, это не значит, что в одиннадцатый раз она не ударит в дом. Я считаю, что вообще ничто ничего не значит. Не строй планов, Лин, и тебе не придётся впадать в ступор, когда они внезапно отказываются работать.

Я снял бритвой последнее пятнышко пены, умылся и вытер лицо полотенцем. Ну вот, теперь я готов встречать трупные курганы и гигантских птиц. Если сегодня всё пройдёт хорошо, превращу бритьё перед выходом в счастливый ритуал. И пусть только попробует не работать.

— Ты охеренно философский чувак, — признала Лин.

— Да, у нас был курс философии, — повернулся я к ней с улыбкой.

— Рада за вас. Но если планировать нет смысла, если надо действовать по обстоятельствам, то объясни, пожалуйста, почему ты так уверен, что конкретно здесь меня никто и ничто не убьёт? Разве, согласно твоей логике, здесь мне грозит не такая же опасность, как в туннелях? В туннелях я, по крайней мере, буду готова, буду стоять с оружием в руках, и…

Перемена случилась внезапно, как удар молнии.

Лин побледнела и схватилась за грудь.

— Что? — спросил я.

Она начала падать.

Я подхватил её, уронив на пол бритву и флакончик с кремом.

— Лин?! — крикнул я в испуге.

Свет над головой моргнул.

— Сердце, — прошептала Лин посиневшими губами. — Срочно…

* * *

— Ликрам! — заорал я не своим голосом, выбегая из душевой в зал. — Ликрам, ко мне!

Вероятно, потом я пожалею о своих словах. Но сейчас мне нужен был кто-то… Кто-то, кто не будет смотреть на меня щенячьими глазами, а, наоборот, понимающий, что к чему.

Внизу из наших была только Алеф. Увидев нас, она побежала навстречу.

— Что случилось?!

— Батарейка садится, — выдохнул я.

Свет мигал во всём корпусе. Люди выходили на галереи, крутя головами и недоуменно переговариваясь.

— К лифту, — сказала Алеф и побежала вперёд.

Она успела нажать кнопку, прежде чем я дотащил Лин до кабины.

— Крейз! — Рёв Ликрама раскатился по цилиндру. — Поднимись на десятый ярус, я войду.

— Есть, — буркнул я.

Подбежал. Двери кабины открылись, Алеф шагнула в сторону, пропуская нас.

— А ты что тут делаешь? — уставился я на Илайю, которая сжимала в руке планшет.

Илайя не сказала ни слова. Она с огромной скоростью продолжала убирать в ноль ползунки. В какой-то момент свет стабилизировался, но яркость существенно снизилась. При таком свете читать было бы уже проблематично.

Зато Лин открыла глаза, нашла меня взглядом и улыбнулась.

— Спасибо, Крейз.

— Не за что, не разговаривай, — прошептал я.

— Спасибо, здесь я в полной безопасности.

Сарказм жив, значит, и остальное приложится. Будем, за неимением лучшего, верить в это.

На десятом ярусе в кабину влетел Ликрам. Раньше, чем двери успели полностью раскрыться. Он тут же кинулся к панели, отодрал незаметную крышечку. Внутри оказалась красная кнопка с иероглифом и — замочная скважина.

Ключ появился в руке Ликрама, он вставил его в скважину, повернул и одновременно нажал кнопку.

— Что с ней?!

Двери только-только раскрылись до конца и начали сдвигаться обратно, когда в кабину влетел запыхавшийся Гайто. Я тут же передал Лин ему. Не было никаких объективных причин держать её именно мне.

— С ней? — прорычал Ликрам. — С ней п***ец, Гайто. Когда я говорил, что оживить нужно сотню человек, я нихрена не шутил! Все эти люди сейчас дышут, жрут, срут и чёрт-те чем ещё занимаются. Каждый тянет из неё энергию! Об этом ты, твою мать, тогда подумал?! А о том, что они вернулись в нормальные тела? Они будут трахаться, Крейз, я тебя уверяю, будут, и примерно месяцев через десять здесь раздадутся первые трогательные крики младенцев. Теперь ты понял, какого хера сотворил, грёбаный благодетель?!

— Не плачь, — срезал его Гайто. — Прорвёмся.

— При том, что основной балласт, чёртовы стаффы, даже работать отказались, — будто и не услышал его Ликрам. — В самом начале можно было принять одно трудное, но верное решение, и на этом бы всё закончилось, мы бы постарались о нём забыть. А теперь нам придётся…

— Не придётся, — перебил я.

— О, серьёзно? — посмотрел на меня Ликрам. — У тебя уже есть новый гениальный план?

— Зреет, — солгал я.

Плана, как такового, не было. Но из последнего разговора с Хранителями я кое-что вынес. Это «кое-что» медленно вращалось у меня в голове, как труп Азлика, и точно так же не показывало лица.

Ликрам только выругался и отвернулся.

Кабина скользила вверх. Вот она ушла в потолок, и стало темно.

— Гайто, — тихо сказал я, — ты ведь понимаешь, что сейчас произойдёт?

Спустя паузу послышалось приглушенное:

— Да…

— Хорошо…

25. Немного математики

Кабина остановилась в огромном пустом помещении. Двери открылись, Ликрам вышел первым и зашагал вперёд. У него под ногами после каждого шага загорались ярко-белые панели. Шлейф тянулся за ним, но медленно гас.

Следующим пошёл Гайто, за ним — Алеф и я. Последней вышла из лифта Илайя. Она не изменила себе. Даже не смотрела по сторонам, таращилась на экран планшета, где работы у неё было ещё — непочатый край.

Впрочем, я быстро убедился, что смотреть по сторонам нет ни малейшего смысла. Помещение было погружено в кромешный мрак, а световые панели невероятно успешно выполняли две функции: не позволяли сбиться с пути и создавали завесу, через которую нельзя было разглядеть ничего.

Как если ночью смотреть на улицу из ярко освещённой комнаты. Хочешь что-то разглядеть — нужно притушить свет. Тьма внутри — тьма снаружи, только так.

Ликрам остановился перед старым знакомым Храмом.

Стало ясно, что помещение это хоть и огромное, но не выше Храма. Я сумел разглядеть, что Храм упирается в потолок.

Значит, здесь оказалась Лин, когда Храм опустился.

Как она после этого попала в больничный цилиндр так быстро?

— Положи её на алтарь. — Ликрам пропустил вперёд Гайто. — И отвернись.

Гайто исполнил указание.

Здесь всё так же плавали голограммы, рассеивая тьму. Всё так же лежали Сердца Красавицы.

Их всё ещё было много. Ну… казалось, что их много. Но как же быстро они испарятся, если всё и дальше пойдёт так!

Мерзко такое говорить, мерзко так даже думать, но… Кажется, Ликрам был прав.

Притащив прорву народа в это «царствие небесное», мы обрекли его на скорую смерть.

И себя вместе с ним.

— У кого есть подходящее оружие? — спросил Ликрам. — У меня это меч, не совсем то, хотя…

— Катана, — буркнул Гайто и покачал головой.

— Кажется, у меня подходящее, — сказала Алеф, и у неё в руке очутился длинный кинжал. — Я готова.

Судя по лицу, она нихрена не была готова.

— Ты можешь передать его мне, — сказал я.

— Нет.

— Как скажешь.

Ликрам, как варвар-насильник разодрал обтяжку Лин, обнажив её грудь. Повернулся к Алеф и уставился на неё.

— Ну?!

Она приблизилась. Острие кинжала, дрожа, коснулось кожи Лин.

— З-здесь? — пролепетала Алеф, внезапно осознав, что помимо решимости не упасть в обморок, нужно ещё понимание того, как именно резать. Или, вернее, рубить.

Прорычав ругательство, Ликрам вырвал у неё кинжал и с размаху вонзил в тело Лин. Хруст и крик раздались одновременно.

Гайто держал её руку. Он отвернулся на мгновение, но потом повернулся и смотрел до конца.

Удар за ударом. Алеф повернулась ко мне, я обнял её. У самого тошнота к горлу подкатила. На моих глазах вырезали сердце у моего друга. И это было необходимо, чтобы сохранить жизнь нам всем.

Что-то с тяжёлым мясным звуком упало на пол.

— Камень! — крикнул Ликрам.

Я отстранил Алеф, взял с пола один из камней и подошёл к трупу Лин.

— Нужно быстро, — прошелестел голос Илайи.

Стараясь думать о чудовищной ране, как о техническом разъёме, я опустил камень туда.

Как и в прошлый раз, в голове стучалась мысль: «Бред! Что может случиться? Я просто кладу алмаз в грудь мертвеца!»

Как и в прошлый раз, несколько секунд ничего не происходило.

— Ну же, — прошептал Ликрам. — Ты не можешь поступить с нами так. Ты не мо…

Камень вспыхнул.

Гайто отшвырнуло первым — он стоял ближе всех. А потом и остальных разметало невероятной волной.

Я слышал, как вскрикнула Илайя, успел даже испугаться за планшет. Потом врезался спиной в стену, и из лёгких мигом вылетел весь запас воздуха.

Я валялся на полу, хватая воздух ртом, и смотрел, как на алтаре бьётся в судорогах тело Лин, освещая пустынный Храм ярчайшим светом.

Свет мерк постепенно. И когда он угас вовсе, Лин замерла. Только её хриплое, тяжёлое дыхание слышалось ещё, наполняя душу покоем. Жива…

Все мы живы.

* * *

— Это проблема, — сказал Ликрам.

Лин всё ещё лежала на алтаре. Гайто держал её за руку. Мы, остальные, собрались у выхода. Илайя занималась планшетом, Алеф смотрела себе под ноги.

— Эй, — коснулся я её плеча. — Не вешай нос. Ты не виновата, что у тебя нет опыта в хирургии. Я бы тоже затупил.

— Крейз, она — боец, — напомнил Ликрам. — Не надо зализывать ей каждую ранку. Расслабиться очень легко.

— Отвали, а? — попросил я. — Со своими сам разберусь.

— Как скажешь. Ситуация следующая. Осталось двадцать четыре камня…

— Что? — вскинула голову Алеф. — Из последнего рейда мы принесли их примерно… миллион!

Ну, не миллион, конечно, однако принесли много, это точно.

— Бесконечно за вас рад, — огрызнулся Ликрам. — Если вы вдруг забыли, то почти сразу после прибытия вы перенастроили энергетику Места Силы на Лин, разгрузить камни я не успел. Вся ваша богатая добыча — там, наверху. Слишком уж быстро начался апокалипсис.

Твою. Мать. А ведь точно. Я вырвал из рук Ликрама камень и вставил его в грудь Лин. А потом всё завертелось, и…

— Немного математики, — продолжал Ликрам. — Мы здесь два дня, этого хватило, чтобы полностью истощить камень. Я ожидал гораздо большего.

— Баэлари на сутки хватало, — буркнул я.

— При Баэлари летали «птички», при Баэлари функционировала база и удерживала Чёрную Гниль. Сейчас мы законсервированы, расход должен быть ГОРАЗДО меньше, однако тот момент, что Лин сама остаётся живой и тратит энергию на себя, видимо, является критическим. Не говоря о том, что Гниль ломится снаружи…

— Всё это неважно, — мотнул я головой. — Я говорил с Хранителями. Как только мы запихаем Чёрную Гниль обратно за контуры, с Лин упадёт бо́льшая часть нагрузки.

— А я к тому и веду, — невозмутимо сказал Ликрам. — Мы ведь тут все умеем считать, так? Два дня — один камень. Двадцать пять камней. Пятьдесят дней.

У меня в животе поселился неприятный холодок.

— Звучит как «всё чётко», — продолжал Ликрам. — Однако мы не уверены, что расход будет таким ровным на всём протяжении — это раз. Мы не уверены, что у нас каждый день будет получаться очистить один уровень. В конце концов, Мальстрём у нас только один, и он не железный. Возможно, ему понадобится перерыв. Возможно, придётся выходить в рейды без него, чисто проредить врагов, чтобы не допустить прорыва…

— Прорыв зреет, — сказала вдруг Илайя. — Их всё больше. С трёх уровней — готовы прорваться.

Это была целая речь для неё. И хоть бы что-то обнадёживающее в этой речи.

— И даже если всё дальше будет чётко — а оно не будет — к концу Лин выйдет на нулях. На сколько ей хватит последнего камня?

Мы с Алеф молча смотрели на Ликрама.

— Нужно сбросить балласт, — сказал он, понизив голос. — Это вопрос выживания…

— Это бред, Ликрам, — покачал я головой. — Я даже не верю в это выживание.

— В смысле? — нахмурился Ликрам.

— Да в прямом. Консервация в полном смысле этого слова сорвалась, потому что говно выплеснулось из толчков наружу. Когда мы затолкаем его обратно — что помешает Месту Силы законсервироваться? Да оно просто всё нахрен погаснет, а все мы либо сдохнем, либо заснём… Но заснём — навсегда. И Лин будет, как Баэлари, лежать здесь трупом. Может быть, останешься ты. Ты будешь раз в сто лет менять ей батарейку. А может, эту честь доверят Гайто.

— Они так не поступят, — мотнул головой Ликрам.

— Ну конечно. Они ведь всю дорогу проявляли чудеса гуманизма, думали о наших чувствах. С чего бы вдруг им просто выпилить всех?

— Прекрати.

— Да я и не начинал, Ликрам. Ты предлагаешь убивать людей, чтобы сэкономить энергию. Тогда как в итоге, скорее всего, убьют нас всех. Мы просто совершим бессмысленное убийство.

— Не убийство, а сброс балласта, Крейз. И тебе не придётся этим заниматься. Я всё возьму на себя.

— Ты нихрена не возьмёшь на себя, понял?! — прошипел я. — Ты будешь утилизировать трупы. Если хочешь — представляй на их месте живых людей. Хочешь — представляй меня. А я тем временем буду искать выход для нас всех.

— Выход?! — уставился на меня Ликрам.

— Да! Я не подписывался сдохнуть в этой консервной банке. Я выберусь отсюда и выведу тех, кто мне верит.

— Ты… серьёзно? — моргал Ликрам. — Если бы ты двинул такую речь перед всеми, я бы понял. Но когда ты говоришь это мнеполушёпотом, у меня складывается тревожное впечатление, будто ты правда веришь в собственные слова, Крейз. Какой «выход»? О чём ты? Мы — разумная пробка в ванне. Мы можем либо ждать, пока нас продавит, либо — открыться. Мы только тянем время при любых раскладах.

— Поэтому ты и хочешь сбросить балласт, — вмешалась Алеф. — Тебе плевать на Лин, на нас всех. Ты думаешь только о том, как выиграть время для Места Силы.

— Для всех оставшихся миров, включая наш родной! — прорычал Ликрам.

— А Крейз хочет окончательно спасти все миры, включая наш родной.

— А маленький мальчик в песочнице хочет построить из песка куличик и накормить всех голодающих детей в мире, — уставился на неё Ликрам. — Однако всё, чего он реально может добиться — накормить песком друзей и отправить их в больницу.

Вдруг Ликрам словно бы вспомнил что-то. Протянул мне руку, и я едва успел поймать плоскую коробочку. Подарок Хирурга.

— Твоё, — сказал Ликрам и огляделся. — Пора возвращаться.

К нам приблизились Гайто и Лин. Лин вполне могла бы уже идти сама, но опиралась на плечо Гайто.

— Мы тут подумали, — сказал он, — может, возьмём камней с собой? На такой экстренный случай.

— Хорошая мысль, — одобрил Ликрам. — Если ты готов лично поручиться за каждого из нижних жителей. Ну, что никто из них не рехнётся и не решит разбить камни или затолкать их себе в задницу, или на что фантазии хватит.

Гайто помрачнел.

— Здесь камни в безопасности, — сказал Ликрам. — По-хорошему, здесь я оставил бы и Лин. Тихо, спокойно, безопасно, нет соблазна много двигаться, что ещё больше сбережёт…

— Да вы совсем уже охренели! — возмутилась Лин.

—…но я понимаю, что с вами этот номер не пройдёт. Здравые суждения — явно не про вас.

— Меня интересует ключ, — сказал я. — Который ты использовал в лифте.

— Он существует в единственном экземпляре, хранится у меня и так будет впредь.

— То есть, мы — что, должны рассчитывать на тебя всегда?

— Крейз, вы только на меня и можете рассчитывать всегда. Я живу, чтобы сохранять Место Силы. И как только Лин понадобится очередная операция, я окажусь рядом в ту же секунду. Закрыли этот вопрос.

Дерьмово, однако он, пожалуй, был прав. Я мог бы не доверять Ликраму в любом другом вопросе, однако до тех пор, пока камень в груди Лин нужен, чтобы функционировало Место Силы, лучшего хранителя существующего порядка вещей не найти.

— Ва-ри-ант, — пропела Илайя, когда мы оказались в кабине.

Я посмотрел на неё.

— Что?

— Ва-ри-ант, — повторила Илайя и рассмеялась, как ребёнок.

Больше от неё я не добился ровным счётом ничего.

26. Как обычно

— Я не могу понять, почему с нами не идут пауки! — орал в кабине лифта командир-эльф. — Разве это для них не вопрос чести?!

Я немного подвис, мысленно переводя интонацию с одного образа мышления на другой. Получалось, что эльф спокойно удивляется. Хотя звучит это, конечно, так, будто он, по возвращении, собирается убить всех выживших пауков, а некоторых по два раза.

— Потому что пауки — паршивые бойцы, — сказал я. — И ещё потому, что, возможно, нам будет гораздо легче пройти их уровень, чем им. Если это подтвердится, то на свой уровень вы тоже не пойдёте.

— Такое дерьмо, мужики, — посочувствовала Сиби.

А я выдал себе мысленного щелбана за то, что не подумал об этом сразу. Надо было сразу попытаться послать на человеческий уровень все негуманоидные силы и посмотреть, что получится! Если выйдет разрулить проблемы на всех уровнях, даже не напрягаясь, то мы сэкономим чёртову уйму времени и сил.

Можно вообще за один день всё закончить.

Хотя это я, пожалуй, хватил лишку. Даже если удастся протащить меня мимо всех монстров невредимым, пятьдесят раз за день выдать Мальстрём я тупо не смогу. Сдохну раньше.

— Особые распоряжения будут? Или как? — пробухтел Санх.

Он нервно поигрывал булавой. Похоже, присутствие эльфов его раздражало. Он не привык, чтобы в его присутствии так орали. Он привык, что если человек так повышает голос, значит, возникла серьёзная проблема, и её нужно решать. Желательно — незамедлительно.

— Пока всё как в прошлый раз, — сказал я. — Целители, Приманки — в тыл. Основная боевая сила — вперёд, кто хоть как-то дальнобоен — прикрывает. Ну и дальше — как пойдёт. Не начинать боевых действия, пока я не скажу! Ну или пока не увидите явную агрессию.

— Мы на что-то рассчитываем? — спросил Дуайн.

— На чудо, — сказал я. — Прокатят с чудом — будем как обычно.

Теперь, когда я уже кое-что знал, понимать получалось куда меньше.

На первом уровне я принял идею компьютерной симуляции. Так я по итогу и объяснил себе глюк с паучьим уровнем. Ну не были люди прописаны в тамошнем коде, поэтому те твари и не распознали нас вовсе. Может, восприняли как декорации.

Однако теперь, зная про Чёрную Гниль, как я могу это объяснить? Почему Гниль нас не тронула?!

Это ведь просто бред. Необъяснимый бред!

Лифт замер, двери открылись.

— Господи, это что за куча говна?! — сдавленно прошептал Дуайн, взяв лук наизготовку.

— Знакомьтесь, — сказал я. — Трупный курган.

— Трупный… Чего?!

— Трупный курган, — невозмутимо повторил я. — Когда паук, изгнанный из прайда, умирает, на его месте вырастает трупный курган. Он бродит по ночам, убивает случайных прохожих силой мысли.

Я чувствовал выразительный взгляд Дуайна откуда-то снизу.

— Ладно. Поехали и попробуем пройти мимо. Пока не нападёт, или пока я не скажу — не нападать!

— Совсем никогда такого не видел, — промурлыкал командир эльфов.

У них была довольно сильная пятёрка. Один Целитель, командир — Трэшер, переводчик — Стрелок. Двое остальных — просто бойцы. Взял я их просто попробовать, хотя и усиление тоже лишним не будет. Никогда.

— Выглядит это так, — сказал Сайко, — как будто бы кто-то навалил кучу. Потом взял небольшой кусочек, скатал шарик и положил сверху.

— Или как детская пирамидка, — мрачно сказала Райми.

— Господи, что за грязные ассоциации?! — возмутился Сайко. — Мне б такого и в голову никогда не пришло! Фу!

Я медленно — чтобы остальные поспевали — катил по туннелю. Курган приближался. Кожистый конус, круглая голова (если это имеется в виду голова, в чём я ни разу не уверен). Он стоял неподвижно и перегораживал собой большую часть туннеля. Пешком пройти — как нефиг делать, а вот в моём «танке» проехать уже будет проблематично…

Может быть, для чистоты эксперимента послать вперёд кого-нибудь постройнее? Вдруг эта штука взбесится, если её задеть?

А если она одним движением убьёт этого кого-нибудь? Нет, лучше уж сначала я.

Соблазн отдать команду стрелять по этой хреновине, необъяснимой для нашего разума, был велик.

Вот между нами десять метров. Пять. Два. Один.

Я остановился.

Мы с курганом были одного роста. Я внимательно окинул его взглядом и, чуть скорректировав траекторию, поехал дальше.

Миллиметр в миллиметр. Я проходил, не задевая курган. Ещё чуть-чуть, ещё капельку…

Гусеницы рванулись вперёд и вверх, как будто кто-то дёрнул.

Мгновение — и я оказался в горизонтальном положении, потолок рванулся навстречу.

Инстинкт заставил бы меня зажмуриться, если бы было, что зажмуривать.

Бам!

И неведомая сила тут же исчезла. Я полетел вниз.

Бам!

Где-то внутри кибера моё тело вздрогнуло, и изо рта потекла по подбородку струйка крови.

Не прокатило…

Я уперся рукой в пол, оттолкнулся. Отработанное движение не подвело. Раз — и я вновь стою на гусеницах.

Развернулся, оценил обстановку.

Кургану пришла хана, моего вмешательства больше не требовалось.

Санх ударом своей мега-булавы проломил ему бочину, и из кургана хлестала серо-зелёная жидкость с омерзительными на вид сгустками.

Наверное, даже этого было достаточно, но в курган уже летели светящиеся сюрпризы. Стрелы, серпы и линии. Сиби и эльф-переводчик завершили расправу. Их сдвоенный выстрел буквально взорвал трупный курган.

Потрохами уделало весь туннель, сверху донизу.

— Супер! — воскликнула Сиби. — Я как раз собиралась в душ.

— Не прокатило, Крейз, — подал голос Гайто.

— Сам вижу, что не прокатило, — огрызнулся я. — Вопрос, почему.

— Нет, вопрос немного иной, — возразил Гайто. — Почему прокатило в прошлый раз?

Он был прав.

Что ж, будет с чем сходить к Хранителям, когда закончим здесь.

— Трупный курган, — вздохнул Майлд и почесал лоб большим пальцем. — Сегодня я впервые дрался с трупным курганом…

27. Сколько нам открытий чудных

Паучий десятый уровень удивил меня ещё больше буквально через пару стычек.

Сразу после кургана на нас напали гигантские птицы. К счастью, никаких проблем с ними не было, хотя они нас фактически окружили.

Ту, что зашла сзади, «на подлёте» убил волной Майлд, а переднюю я без посторонней помощи убил сам. Свернул ей шею и даже не сразу поверил, что это — всё. Птица начала разлагаться.

Ясен пень, для пауков такой фокус неисполним даже в теории. Не говоря о том, что киберы в туннелях не предполагались от слова «никогда».

Потом были металлические жуки. С этими пришлось повозиться.

Часть я раздавил, часть успевал сбить в прыжке, и они расплющивались о стены. С остальными приходилось разбираться ребятам.

Санх, Майлд и эльф с тяжёлым топором явно демонстрировали лучшие результаты, остальным приходилось туговато. Жуки скакали бодро, уворачивались от мечей и копий, и даже если их проткнуть, они не подыхали. Их нужно было расплющивать.

— Вызываю на себя! — нежным голосом пропел эльф-приманка.

Чувство, которое я испытал к нему в следующую секунду, вызвало во мне же целую бурю отторжения. Ну нафиг! Это уж вообще ни в какие ворота! Я лучше прямо сейчас убью этого коричневорожего ублюдка и буду потом всю жизнь плакать, чем…

В общем, всем нам дико повезло, что мой кибер не поддерживал расширений с оружием.

Жуки позабыли обо всех остальных и полезли к эльфу. Ребята не растерялись, и ближайшие десять секунд кипела молчаливая бойня.

Наконец, всё закончилось, и я с облегчением почувствовал, что моё отношение к эльфу-Приманке сделалось ровным.

— А я думал, Приманками могут быть только девушки, — сказал Сайко.

Я глазом моргнуть не успел, а Сайко уже оказался прижат спиной к стене, под подбородок ему ткнулось изогнутое лезвие эльфийского меча.

— Извинись перед ней, — пропел ласково командир эльфов. — Немедленно.

— Эй! — Катана Гайто коснулась шеи эльфийского командира. — А ну, сдай назад, приятель.

— Пусть он извинится!

— Перед… ней?! — Сайко опасливо покосился в сторону Приманки. — Серьёзно?

— Ты усугубляешь свою грубость, человек?

— Сайко, — прикрикнул я.

— Да-да, я… Конечно, прошу прощения. Я не знал…

— Это одна из прекраснейших представительниц моего народа. — Командир нехотя убрал оружие и отпустил Сайко. Потом заорал: — Уверен, ты не имел в виду ничего оскорбительного!

Мать-то твою так… Вот в таких вещах нужно было разобраться сразу. Прежде чем тащить эльфов с собой. Ну что это такое было? Едва не устроили драку в самом начале рейда. Сайко, конечно, балбес, но в действительности-то за что его винить? Эльфы действительно выглядят совершенно одинаково. И голоса у них одинаковые.

— Командир, — позвал я. — Как тебя… Баир.

— Я слушаю! — рявкнул Баир.

— Ты только что кинулся на одного из наших.

— Я должен был вступиться за честь…

— Ты не должен был вступаться за честь, — перебил я его. — Её чести никто не угрожал. К ней никто пальцем не прикасался. И даже грубого слова не прозвучало. Теперь я не могу быть уверен, что Сайко захочется прикрывать твою жопу. Или наоборот. Ты создал проблему из ничего. Больше такого не будет, либо разворачивайтесь и идите обратно. Лифт пока недалеко.

— За меня не волнуйся, — сказал Сайко, выразительно поигрывая кнутом. — Я профессионал. Когда этого сукиного сына попытаются убить — я спасу его, и у меня за спиной будет развеваться супергероический плащ. Но вот целоваться с ним, когда мы приземлимся на крыше небоскрёба — не буду.

— Ты ещё и расист! — воскликнула Райми.

— Извини, дорогая, я подумал, что лучше ты узнаешь такие вещи обо мне сразу, чем потом они сломают наши отношения.

Баир помолчал. По его лицу вдруг забегали розовые пятна. Это, блин, ещё что за новости?!

— Хорошо! — заорал он так, что у меня аж кибер вздрогнул. — Я признаю, что был неправ! Я приношу извинения Сайко!

— Он на меня запал, — сказал Сайко.

—… твою мать, да ты заткнёшься сегодня или нет?! — взревел Санх, и шипастый шар на его дубине вспыхнул алым. — Выбить тебе зубы, или что?!

К чести Сайко, в критических ситуациях он быстро понимал, когда надо закрыть рот.

— Всё, — подытожил я. — Идём дальше. Сколько нам открытий чудных готовит Места Силы дух…

И уж он подготовил.

Когда за очередным поворотом на меня обрушились завывания воро́нок, я даже не сразу в это поверил.

Подумал, опять вижу свой фирменный глюк. Но — нет, крикуны были реальными.

Такими же реальными, как последовавшие за ними шатуны, ёжики, сирины.

Чёрная Гниль изменила свои настройки и встречала нас во всеоружии.

Значит, ни при каких раскладах лёгкой прогулки не получится. За каждый из оставшихся сорока девяти уровней придётся биться не на жизнь, а насмерть.

Что ж… Чудо слилось в унитаз.

28. Один маленький шаг для Крейза

С эльфами всё же было немного полегче. Элементарно числом мы были сильнее, чем вчера. Да и наша изначальная «восьмёрка» уже сработалась. Ну и их «альтернативная маневренность», о которой говорила Сиби, тоже работала неплохо.

Выглядело это примерно так. Эльф, только что находившийся в одном месте, миг спустя оказывался на метр-полтора левее или правее и немедленно атаковал. Причём, как я ни старался — не мог различить движения. Похоже, эти ребята тупо телепортировались, но — на очень малые расстояния.

Я, конечно, зарёкся больше брать эльфов. Лучше завтра наберу в качестве усиления кого-нибудь из людей. Никакая маневренность не стоит этих вот внезапных тёрок перед лицом врага.

А лучше даже вообще изменить стратегию. Послать людей вперёд. Пусть расчищают мне путь, а я потом пройду по́суху и нажму на кнопку.

Малоприятная мысль, конечно — спрятаться за чужую жопу, как девчонка. Но это — детское мышление, а соображать пора бы уже по-взрослому. И если по-взрослому, то я должен выжить при любом раскладе — раз, и у меня должны оставаться силы — два.

Если я однажды героически прорвусь к Чёрной Гнили и рухну без сил — кому от этого станет легче?

— Тут, кажется, налево, — сказал Данк безо всякой уверенности в голосе.

— По-моему, тоже, — подтвердила Райми.

— Ну так пошли проверим? — предложила Сиби. — Это должен быть последний поворот. Если не увидим Чёрную Суку — просто повернём обратно.

Я покатил по левому туннелю. Мне тоже казалось, что так — правильно. И мы угадали. Волшебная память не подвела.

— Дежавю, — вздохнул Майлд, увидев тянущиеся по стенам чёрные «щупальца». — Ну, Крейз? Твой выход.

— Ага, — сказал я.

Как по щелчку зрение переместилось. Мгновенная темнота отступила, когда створки разъехались. Я взялся за перекладину, подтянулся, выпрыгнул.

Усталость присутствует, но не такая, как вчера. Привычная, забитая, как боль в мышцах при ежедневных тренировках. По идее, сегодня меня даже не придётся нести. Ну, если всё пройдёт хотя бы примерно так же, как вчера.

Я поднял руку, сосредоточился, вызвал знакомое усилие.

И пространство исказилось, завертелось воронкой. Чёрные щупальца отлипли от стен, перекрутились, начали с треском рваться, и Гниль застонала.

В её стоне тоже слышалось что-то типа «ах, чёрт, опять!» Узнала, сука?

— Давай, Крейзи, давай, малыш! — пискнула Сиби. — Обожаю тебя, как ты дрючишь эту шлюху!

Я отменил Мальстрём, когда Гниль отползла слишком далеко, и побежал за ней.

Она и вправду училась. Сегодня она убежала куда дальше, чем вчера, остановилась лишь у самого конца туннеля. И — выплюнула целую орду шатунов, ёжиков, стаю сиринов, которые наполнили истошным визгом туннель.

— Я сам! — крикнул я.

Ну, давай. Ещё разок!

Мальстрёму было, в целом, до звезды, с кем разбираться — с одной Гнилью или ещё до кучи с толпой её порождений. Он работал с пространством в целом. С одинаковым успехом искажал воздух и бетонные стены. Если бы мне захотелось искажать бетонные стены…

У Мальстрёма был только один существенный недостаток. Он высасывал силы, как изголодавшийся вампир — кровь.

Черты монстров сделались неузнаваемыми, смешались с Гнилью, как краски на палитре.

В какой-то момент я почувствовал — хватит. И сжал кулак.

Бам!

Кровища хлынула, как из бешено вращающейся автоматической поливалки.

С громоподобным рёвом тьма откатилась за пределы туннеля.

Я сделал шаг вперёд, нога дрогнула… И тут меня кто-то обогнал.

Я сперва подумал, что это — неугомонная Сиби, но взметнувшаяся копна волос подкорректировала образ.

— Алеф! — крикнул я. — Стой!

Она и ухом не повела.

Добежала до щитка с панелью в форме пятипалой руки и хлопнула по отпечатку ладонью.

Он засветился, как вчера, и Алеф исчезла.

Её скрыла бетонная стена.

— Жуть, да? — сказал Сайко, оказавшись рядом. — Помочь?

— Сам, — буркнул я.

Алеф уже вышла из стены, светясь от радости.

— Есть! — сказала она.

— «Есть!» — передразнил я её. — Какого чёрта ты не слушаешься команд?

— Не расслышала. — Она показала мне язык. — Не вредничай, Крейз. Если бы эта дрянь выплеснулась обратно, тебе пришлось бы снова её туда запихивать, я просто решила сделать это побыстрее, и моя рука тоже сработала.

— Звучит как тошнотворные и не нужные никому подробности вашей интимной жизни, — сказала Сиби. — Омерзительно. Продолжайте.

— А если бы эта дрянь выплеснулась на тебя?! — воскликнул я.

— Уверена, я бы успела отскочить.

— Боже, да! — взвыла Сиби. — Ещё!

— Заткнись! — рявкнули мы на неё хором.

И засмеялись.

Ещё одна победа.

Один маленький шаг для Крейза и огромный скачок вперёд для Места Силы.

29. Порядки чисел

Мы не отказали себе в удовольствии потешить любопытство и добрались до жилища пауков.

Я, пожалуй, даже испытывал некоторое разочарование. Туннели перестали быть романтическим лабиринтом, они сделались местом, в котором можно ориентироваться. Мы знали, как найти лифт, жилую часть, Чёрную Гниль. Гипотетически, знали даже как найти Врата.

— К слову, ребята, — сказал я, снова катясь внутри кибера в качестве авангарда, — а никому не интересно, что будет, если мы, вот как сейчас, настоящие, пройдём через Врата?

— Очень интересно, Крейз, — подхватил Майлд. — Давай поэкспериментируем. С учётом того, что у нас есть лишь одна полноценная пятёрка. Забьём на то, что Место Силы — наша последняя защита от неминуемой смерти — и без того трещит по швам. Главное — интересный эксперимент. Я не шучу, кстати. Если ты достаточно сумасшедший, чтобы попробовать — я с тобой. Только вот сдаётся мне, что твой бешеный японец скорее самолично оторвёт тебе голову, а рыцарь печального образа ему поможет.

— Н-да, согласен, тупая была идея, — согласился я.

Но хорошая…

Дверь в жилую часть Места Силы была открыта, и на подходе к ней все начали зажимать носы.

— Что? — спросил я.

Кибер запахи чувствовал примерно никак. Поднатужившись, я мог почувствовать некий дискомфорт, испытываемый моим телом, но… Моё тело испытывало дискомфорт уже хотя бы потому, что два подряд Мальстрёма его опять ушатали.

Тело нужно было перевести в горизонтальное положение и дать ему подрыхнуть часов восемь-девять.

— Воняет как на бойне, — прогундосил Санх.

— На пару дней как заброшенной бойне, — уточнил Дуайн.

Перед дверью я выскочил из кибера. Хотя бы потому, что двери-то предназначались для пауков, которые ростом были пусть повыше людей, но не намного. А киберу внутрь было не попасть.

В нос ударил такой звездец, что меня чуть прям на месте не вывернуло.

— Твою мать! — Я зажал нос.

Мясо. Гниющее мясо. Много.

Мы заглянули в дверь.

Зрелище было впечатляющим, но мы с Алеф подобное уже видели в паучьем корпусе. Паутина. Беспорядочные переплетения нитей. То тут, то там, словно украшения, висели куски мяса. От них и исходил смрад.

— Неприятно, — прокомментировал Баир и закрыл дверь.

— От души тебе, — выдохнул Санх. — Может, уйдём?

— Хорошая мысль, — согласился я и с облегчением вернулся в кибера.

* * *

Запах гнили не отпускал меня.

Выбравшись из кибера в больничном корпусе, я продолжал его чуять.

С сомнением покосился на остальных киберов… Нет, они все открыты и пусты. Знать не знаю, как их отковырял Ликрам, но с этим он справился.

Но ведь не чудится же мне эта тонкая нотка?

Найдя Ликрама, я спросил его о трупах.

— Работаем, — коротко сказал он.

— Работаем? А почему нельзя просто сделать сразу?

Он посмотрел на меня, хмурясь.

— Крейз, как по-твоему работает Утилизатор?

— А он очень просто работает, — сказал я, неосознанно копируя интонации мамы дяди Фёдора, объясняющей мужу, какая польза от картины на стене. — Кидаешь туда какое-нибудь дерьмо — и оно утилизируется.

Вообще, я ждал, что Ликрам психанёт. Мне даже нравилось его время от времени подкалывать. На всё, что касалось Места Силы, он очень остро реагировал. Чувство юмора, и без того небогатое, отсекало полностью.

Но Ликрам, похоже, тоже устал, что ни разу не удивительно. Он в Место Силы влетел с прожжённой до кости спиной, так на ходу и восстановился, и, кажется, с тех пор ни разу не прилёг. Во всяком случае, я всегда видел его то тут, то там. Он постоянно на кого-то орал, что-то решал. В общем, психовать он сейчас не стал, просто грустно улыбнулся. Как-то так по-отечески, аж тошно. И впрямь, судя по роже, он за эти пару дней лет на десять постарел.

— Материя, энергия, — помахал он рукой в воздухе. — Ничего не щёлкает? Ты, наверное, уже заметил, что местные жители научились создавать материю фактически из ничего. Твоё прежнее тело было ярчайшим примером. Руки и ноги отрастали, даже голова. Это — превращение энергии в материю. Твоей энергии, энергии Целителя — не принципиально. Тогда как в утилизаторе происходит обратный процесс. Материя, помещённая туда, превращается в энергию.

— То есть, мы можем её использовать? — спросил я.

— Ты прав на пятьдесят процентов. Использовать — да, но — не мы.

До меня дошло резко и беспощадно.

— Погоди… Ты хочешь сказать, эта энергия достаётся Чёрной Гнили?

Ликрам наклонил голову в знак согласия.

— Почему?! — воскликнул я. — Нахрена так делать?

— Я — не инженер Места Силы, Крейз. Я не знаю. Если ты не заметил, инженеров Места Силы вообще более не существует в природе. Что с ними случилось, не знает никто. Здесь есть лишь Хранители. Они не понимают и сотой доли всего. Но и они знают в сто раз больше нас.

Я молчал, переваривая новую информацию. А Ликрам, выждав тактично пару секунд, закончил свою мысль:

— Я получил от Хранителей весьма подробные инструкции. Десяток тел в сутки — это столько, чтобы не было внезапных всплесков. Нам ведь не нужно, чтобы Чёрная Гниль прорвалась сюда.

— Н-да, пожалуй, не нужно, — пробормотал я.

И вдруг почувствовал, что меня дёргают за рукав.

Обернулся — увидел Илайю. Шестого члена нашей пятёрки, если можно так выразиться. Она так и не расставалась с планшетом, и сейчас, судя по всему, хотела мне показать что-то очень важное на его экране. Только надо было отойти.

— Что? — устало спросил я. — Говори здесь.

Ещё не хватало, чтобы Ликрам заподозрил, будто у меня есть какие-то секреты от него, что я тут веду какую-то свою игру.

Илайя с сомнением покосилась на Ликрама.

— Ублюдок…

— Прекрасно, — процедил тот сквозь зубы. — Девочка учится разговаривать.

— Ликраму можно доверять, — сказал я. — Он — наш. Понимаешь?

И пояснил, стараясь позаботиться о чувствах Ликрама:

— У нашей пятёрки есть название: Бесславные Ублюдки. В общем, считай, что она сделала тебе комплимент.

Судя по лицу, Ликраму было класть три кучи, сделали ему комплимент, или наоборот, сровняли с дерьмом. Я махнул рукой и уставился на Илайю. Та нехотя отняла от груди планшет и показала мне.

Изображение на экране было непривычным. По ходу, консоль была сложнее, чем мне показалось изначально, и Илайя быстро осваивалась с инопланетным функционалом.

Сейчас на экране не было никаких ползунков-регуляторов, была схема. «Лабиринт», — понял я сразу. А миг спустя понял, какой именно лабиринт.

— Это же туннели! — воскликнул я. — Ты хакнула схему туннелей?!

Это облегчало нам жизнь и существенно. Ведь когда мы закончим с десятым уровнем, нам понадобится идти на девятый. А там — придётся искать другой маршрут, ведь на разных уровнях схема туннелей различна. Теоретически пятёрка Данка должна помнить хотя бы путь от Врат до жилой части, но это — теоретически. И никак не поможет найти дорогу от лифта до Чёрной Гнили.

— Нет, — мотнула головой Илайя. — Часть.

— Туман войны, — проворчал Ликрам и повёл рукой над экраном.

Я и сам уже заметил, что большая часть схемы была как бы размыта. Видно было, вероятно, только ту часть, по которой мы проходили. Даже не понимая подписей на инопланетном языке, я распознал лифт, жилую часть и — контур, за которым таилась Чёрная Гниль.

— Очень здорово, — похвалил я на всякий случай.

Илайя посмотрела на меня с недоумением и вновь опустила взгляд на планшет. Коснулась пальцем едва заметного ползунка внизу экрана. Повела его влево.

Схема начала меняться.

Контур (он обозначался ломаной линией, как разряд электричества) исчез, и по туннелю расплылась чёрная клякса.

Илайя повела пальцем в другую сторону — клякса уползла обратно.

— Угу… — сказал я нерешительно.

Илайя щёлкнула что-то вверху экрана. Схема переключилась на практически такую же. Другой была только подпись. Вновь поставив палец на ползунок, Илайя продемонстрировала ровно такую же анимацию.

Переключилась на третий экран — снова то же самое.

Ликрам вдруг хмыкнул, как будто до него начало доходить.

— А девятый? — спросил он. — Восьмой?

Илайя в ответ снова щёлкнула по верхней части и показала схему, которая вся была в «тумане войны», кроме одного туннеля, залитого чернотой. Пальчик лёг на ползунок и сместился влево. Чернота уползла.

— Крейз, — тихо сказал Ликрам, — ты нашёл сокровище.

— Слушай, я тупой, — вздохнул я. — Можно простыми словами? Или хотя бы просто — словами.

— Если совсем просто, то когда тебя пинают по яйцам, ты корчишься весь. И то же самое происходит с Гнилью. В тот момент, когда ты загнал эту суку в контур на одном уровне, она зашла в контур на всех уровнях!

Я смутно чувствовал, что у нас появился какой-то козырь, но усталый мозг отказывался обработать эту информацию. И Ликрам, поняв, что я совершенно не в форме, разжевал ситуацию окончательно:

— Нас здесь — двести с лишним бойцов и, полагаю, один Мальстрём. Вы прошли уже два десятых уровня двумя и тремя пятёрками. Даже если послать на каждый уровень по двадцать бойцов, за один день мы сможем очистить десяток уровней. На всё Место Силы уйдёт пять дней максимум. Ты соображаешь, Крейз? Не пятьдесят дней, а — пять! Я понимаю, что ты гуманитарий, но хотя бы о порядках чисел должен иметь представление!

30. Один день Ивана Денисовича

— Тебе конец, недомерок.

Я стою, сжав кулаки, и упрямо смотрю в холодные тупые глаза Кета.

Почему-то в этот миг я не чувствую страха. Он держит нож, вокруг ни души, он всё ближе, но страха — нет.

Есть лишь недоумение и ещё — сочувствие. Я вижу за этими глазами тьму, ненасытную пустоту. Мне жалко это существо, которое никогда и ничем не сумеет насытиться, просто потому, что внутри него ничего нет.

Он — ничто. Он — пустота.

Он даже сам не понимает, зачем делает то, что делает. Спросить его, зачем понадобилось поджечь роддом? Вряд ли он сумеет объяснить. Так же как пылесос не может объяснить, зачем ему всасывать пыль. Просто кто-то нажал на кнопку и взял в руки трубу.

Но Кет управлял сам собой. Без разума, без причин. Никто не нажимал кнопку. Его попросту закоротило, и он — шёл ко мне с ножом.

Я видел, как он ударит меня ножом. Как я упаду мёртвый. Видел, как Кет замрёт, тупо глядя своими мёртвыми глазами на моё тело.

Слабо-слабо мигнёт что-то в голове. Какая-то элементарная математика, что, быть может, не сто́ит этот мелкий пацан пожизненного заключения. Что четверо моих друзей наверняка в один голос расскажут полиции, как было дело. И что ума отвертеться у Кета не хватит.

— Это не прошлое, Крейз, — слышу я спокойный голос Хирурга. — Это — наше с тобой настоящее, плавно переходящее в недалёкое будущее.

Кет не обращает на него внимания. Он идёт ко мне. Его глаза наливаются кровью. Там, где живёт лишь пустота, любой будет желанным гостем. Но заходит всегда только гнев.

Рука с ножом занесена. Мгновение — и я умру.

— Хирург, — быстро говорю я. — Мне нужна твоя помощь.

— Тогда самое время тебе вспомнить, кто ты есть, — всё так же спокойно отвечает его голос.

Лезвие ножа летит мне в живот…

***

По ощущениям, меня подбросило на месте. Во всяком случае, удар о жёсткий матрас я ощутил весьма отчётливо.

— Крейз, Господи боже, что с тобой?! — Надо мной появилось лицо Лин, фиолетовая косичка пощекотала мне нос.

Я чихнул.

— Закрываться надо, — проворчала Лин и отстранилась.

— Пардон, — пробормотал я и сел.

— Наобщался со своей француженкой…

— Не успел проснуться, а уже целый вагон предъяв! Я что-то пропустил, мы уже семейная пара?

Мы с Лин были одни в палате. Чувство времени безошибочно подсказало: половина десятого вечера.

Я потёр лицо ладонями. В голове гасли последние искорки сна.

Да, в последнее время пришлось выбросить из головы Хирурга и связанные с ним загадки. Хватало насущных. Когда тебе каждый день приходится воевать до отсечки, становится как-то не до абстрактных размышлений.

А ведь абстракции-то весьма конкретны. В отличие от загадочного крикуна, Хирург точно не был плодом моего воображения. Его все видели.

И он обещал, что мы с ним ещё встретимся. Как? Где?..

— Где все? — спросил я.

— Илайя проводит перепись населения, — сказала Лин, прогуливаясь по палате. — Алеф с ней. Илайя, похоже, доверяет только вам двоим. Гайто и Сайко ужинают. Тебе бы, кстати, тоже не помешало силы восполнить. Днём ты просто свалился, пропустил обед. Спайди расстроился.

Я заметил, что в палате у нас стоит шесть коек. Усмехнулся. Да уж, опять мы — особняком, нарушили всё, что могли. Пятёрка превратилась в шестёрку.

— Угу, — сказал я. — Точно. Да.

Встал, шагнул к выходу. Лин подошла ко мне.

— Крейз, — тихо окликнула меня.

Я повернул голову:

— Да?

— Это ведь ты сделал?

— Сделал что?

— Не прикидывайся идиотом. Я и Гайто.

Сначала я хотел сказать «да». Но это было бы глупо, поэтому вторым порывом я чуть не ляпнул «нет». Однако и второй порыв удалось заглушить.

— А когда мы дрались с монстрами в приморском посёлке — это я всё делал? — спросил я.

— Это другое!

— Это — то же самое. Лин, если бы хоть кто-то был резко против — всё бы развалилось. Как сто раз разваливалось на тренировках, ты помнишь. Так, как тогда — не работало. Так, как сейчас — работает. Значит, мы всё сделали правильно.

Три секунды спустя я выдохнул с облегчением. Лин не начала на меня орать — уже хорошо.

— Жуть берёт, — сказала она, глядя в сторону. — Кто мы такие? «Мы всё сделали правильно…» Ты сам-то понимаешь, насколько безумно это звучит?

— Не безумнее всего остального, — усмехнулся я.

— Да уж… Панкушка из средней полосы стала батарейкой для межмировой станции. Почему бы после всего этого и не ментальная групповуха. Хуже не будет.

— Слушай, я не…

— Знаю, — перебила она. — Когда связь разорвалась, я почувствовала.

— Но не остановилась.

Лин мрачно на меня посмотрела.

— Крейз, я тебя ненавижу.

— Вот и прекрасно, — улыбнулся я ей. — Продолжаем в том же духе, и этот дух приведёт нас к победе.

Если бы не выучка первого уровня, Лин бы мне врезала.

* * *

— Столы в лифт бы не влезли, — сказал мне Сайко, когда я спустился вниз. — Так что — увы, прекрасный дух Хогвартса остался позади. Жрём где придётся.

Он сидел, скрестив ноги, и держал в руке миску с супом. При этом не сводил глаз с Илайи.

Илайя же сидела в точно такой же позе на закрытом «ланчбоксе» с планшетом. Рядом с ней, свесив ноги, примостилась Алеф. К ним стояла очередь обитателей больничного цилиндра.

— Как проходит перепись? — спросил я.

— Вроде нормально, — пожал плечом Сайко. — Никто пока не буянил. Гайто курирует ситуацию с противоположной стороны.

Ясно. Значит, это к нему направилась Лин, спустившись по лестнице.

— Пойду, раздобуду паёк, — сказал я.

— Обижаешь Спайди. Никуда тебе идти не придётся.

Я обернулся и увидел, что гигантский паук толкает ко мне… Тележкой я назвал это мысленно чисто по привычке. По своему функционалу оно и было тележкой, но по факту это был скорее летающий поднос.

Воображение легко дорисовывало «шасси», которого не было. Поднос просто плыл по воздуху, подчиняясь движениям Спайди. Что-то подобное я видел в лечебнице наверху — там тоже столы просто висели в воздухе.

На подносе стояла единственная миска с дымящимся супом.

«С пробуждением, Крейз! — прощёлкал Спайди. — Я могу говорить о проблемах с тобой?»

— Спасибо, — поблагодарил я, взяв миску. — Говори со мной. А что за проблемы? Второго не будет?

«Именно так, — мяукнул в ответ паук. — Продуктов очень мало. Единственное, чем я могу поощрить тех, кто ходил в рейд — зачерпнуть побольше гущи со дна».

Какая-то неприятная ассоциация царапнулась в памяти… А, да. «Один день Ивана Денисовича». Вот уж меньше всего бы хотелось всем скатиться до такого состояния, когда все мысли только о том, как бы сожрать на кусочек больше.

— Чем тебя порадовать, Спайди? — вздохнул я. — У нас есть грандиозный план. Если всё пойдёт хорошо — в течение недели мы раскидаемся с Гнилью. Может, тогда жратвы будет больше.

«Не будет, — приземлил меня паук. — Я говорил о проблемах с Ликрамом. Он сказал, что расход на питание не увеличится. Просто рейдов будет меньше, и они будут менее затратными. Он говорит, что столько людей всегда будут впроголодь».

Я зачерпнул ложкой супу, проглотил. Н-да, вкус-то водянистый. При всех кулинарных талантах Спайди, чудес он не творил.

— Прорвёмся, — буркнул я.

«Искренне надеюсь, что у тебя есть какой-то план. Иначе начнутся проблемы».

Тогда я подумал, что он говорит о голодном бунте.

Тогда я ни о чём другом ещё не думал…

31. Квазимир

— Что привело тебя сюда сегодня, Крейз?

Я присел на край «электрического стула» и уставился на Хранительницу. Ту, с которой первой я познакомился. Сегодня она была одна, остальные не удостоили меня своего общества.

— Вопросы, — сказал я. — Как всегда — лишь вопросы.

— Всех ответов ты здесь не найдёшь.

— Знаю. Сойдут и некоторые.

— Начинай спрашивать.

— Место Силы — это ловушка для Чёрной Гнили, так?

— Одна из взаимосвязанных функций — да.

— Если есть что-то, что может её удержать — значит, может её и уничтожить. Чёрт… Я не великий гений, но моё мнение такое: если заключённого можно удержать в бетонной камере с заваренным арматурой окном, то гипотетически этого же заключённого можно до смерти забить арматурой или завалить бетонными блоками. Так?

— Гипотетически, — грустно улыбнулась Хранительница.

— А в чём подвох?

— Подвох в том, что когда ты выломаешь арматуру и замахнёшься, ты останешься один на один с заключённым, который в разы сильнее тебя. Велика вероятность того, что он отберёт у тебя арматуру и убьёт ей тебя. А потом — выйдет наружу через оставленную тобой дыру и убьёт всех остальных. Вот первое, о чём тебе нужно волноваться, Крейз. Ты НИЧЕГО не знаешь об этом заключённом.

Я кивнул. Эта мысль как раз меня посещала.

— А второе?

— Второе куда печальнее. Если у тебя получится, если заключённый погибнет… Тюрьма опустеет. Правительство перестанет перечислять деньги на её содержание. И снаружи ворвётся то, что уже выходит за рамки нашей с тобой метафоры. Впрочем, я полагаю, ты меня понял.

— Это произойдёт мгновенно? — спросил я.

— Нет…

— Сколько будет времени?

— Крейз…

— У тебя ведь есть ответ на этот вопрос.

Она помолчала. Потом нехотя сказала:

— Сутки. При текущем распределении энергии — сутки.

Я надолго замолчал. Даже не смотрел на Хранительницу, смотрел себе под ноги. Наверное, я думал, но в голове при этом не было привычных слов-мыслей. Я не сочинял план, не пытался чего-то понять. Я чувствовал себя музыкальным инструментом, чем-то типа гитары или пианино. Внутри меня происходила настройка, что-то менялось.

Готовилось к важному концерту.

— Птица в мышеловке, — ласково сказала Хранительница.

Подняв голову, я увидел обнажённую Алеф, висящую в пустоте. И оттого, что она не делала попытки прикрыться, не краснела, вся эротика момента скончалась, не родившись. Я не понял, зачем это было сделано.

Я многого не понимал…

— Ты всегда будешь стремиться на волю, Крейз. — «Алеф» коснулась стекла со своей стороны. — Даже зная, что там, снаружи — ничего, кроме смерти. Ты не из тех, кто довольствуется тёплым углом. Ты просто — такой. Поэтому я не стану тебя разубеждать. Мы оба знаем, что в конце концов ты поступишь именно так. И мир разделится на тех, кто тебя поддержит, и тех, кто встанет против тебя. Я хочу быть на твоей стороне.

— Как это… будет? — тихо спросил я.

— Ты наденешь шлем. Закроешь глаза. После этого я попрошу тебя вспомнить самое страшное, что было в твоей жизни. Возможно, у тебя не получится с первого раза. Мы будем пробовать ещё и ещё, до тех пор, пока ты не нащупаешь нужное воспоминание, на которое отзовётся Чёрная Гниль. В этот момент кто-то должен будет перенаправить её энергию в нужное русло…

— Илайя, — сказал я.

— Илайя, — согласилась Хранительница. — Это будет крайне важное мгновение. Миг созидания. Мы создадим с тобой Квазимир.

— Что это значит?

— Место Силы — это Квазимир. Обособленный клочок реальности со своими правилами, стабилизированный невероятными усилиями величайших гениев. Но этот Квазимир может лишь работать на удержание собственного существования. Тот Квазимир, что создадим мы, станет ареной битвы, в которой ты проиграешь.

— Оптимистично…

— Давай смотреть на вещи реально. Я вижу мощь Чёрной Гнили и вижу твой потенциал. В тебе есть какая-то загадка, Крейз. Что-то, чего я не могу увидеть. Но что бы там ни было — вряд ли оно сумеет потягаться даже с тем клочком Гнили, что мы стабилизировали здесь.

Я молчал. Возможно, самая тонкая струнка в этот миг оборвалась, но мне было чем её заменить.

Я мог все струны заменить басовыми. Меня не очень-то парило благозвучие грядущей сюиты.

— Ты обречён, — продолжала увещевать меня «Алеф». — Твои желания видны насквозь. Ведь если ты одолеешь «заключённого», ты тут же обернёшь свой гнев на Чёрную Гниль, что снаружи.

— У меня не будет выбора, — буркнул я. — Ты сама сказала — сутки. Потом она ворвётся сюда, и либо перебьёт всех и затопит все миры, либо я встречу её на своём поле. В своём Квазимире.

Помолчав, «Алеф» сказала:

— Твой бой со стабилизированной Чёрной Гнилью — бой Давида с Голиафом. Но война, которую ты собираешься объявить тому, что снаружи — это война со всеми легионами преисподней. И в критический момент воинство Господа не примчится тебе на помощь. Хотя бы потому, что Господа — нет

Я внимательно посмотрел Хранительнице в глаза.

— Вот самая страшная тайна, Крейз. Если у всей этой херни и был какой-то справедливый и всеблагой Создатель — он уже сто лет как сдох, захлебнувшись собственной блевотой с перепоя. Лично мне проще думать, что зарождение миров, появление жизни — нелепая случайность. С этой точки зрения Чёрная Гниль — всего лишь инструмент вселенского порядка. Из праха появились мы — в прах и вернёмся.

Я встал.

— Это может быть твой выбор. Но не мой. Я смотрел в глаза тому, кто создал Чёрную Гниль. А значит, она — никакой не инструмент вселенского порядка. То, что смог создать один — сможет разрушить другой.

Я направился к двери, но замер, услышав смешок.

— Ты продолжишь свою битву на уровнях, ведь так, Крейз? Ты не готов поставить всё на карту. Ты думаешь, будто обрубаешь ей щупальца, так?

— Отчего б тебе не заткнуться?

— Ты сам пришёл сюда, чтобы просить ответов.

— Ага. Вот только это не ответы, а нытьё. И все вы — жалкие нытики, раса импотентов, который даже впятером не смогли бы зачать одного ребёнка. Уметь создавать миры — и просрать вчистую всё Чёрной Гнили?! Это за пределами моего понимания.

Хранительница промолчала. И я вышел из пятиугольной комнаты.

32. Первые капли дождя

Иногда гроза начинается с грома и молнии. Тогда сразу всё становится ясно. Ты сразу можешь принять меры.

Но иногда всё начинается с лёгкого, пусть и неожиданного дождя. И тогда нужно быть охренительным метеорологом, чтобы предположить, во что всё может вылиться.

Выйдя от Хранительницы, я вернулся в больничный цилиндр.

Дневной свет сменился на ночной — едва брезжили голубые лампы. Вкупе с тишиной и безлюдностью впечатление этот свет создавал жуткое. Как будто бы это уже не больничный цилиндр, а, скажем, цилиндр морга…

Внутри у меня всё кипело.

Всю жизнь ненавидел, когда люди сдаются, успокаиваются.

Да схрена ли так-то, а?! Моё понимание справедливости очень простое: живёшь ровно, не мешаешь другим — и тебе никто мешать не должен. Но если тебя со всех сторон обложила какая-то Чёрная Гниль — это ненормально. И с этим нужно разбираться. Пусть ценой собственной жизни — плевать. Это говно должно понимать, что ты настроен решительно. Что ты — не жратва, не жертва. Ты — хищник. И с тобой придётся повозиться.

У них было, чёрт подери, всё! Целый мир. Возможность создавать что угодно из ничего. А они просто слили все ресурсы в унитаз. Они предпочли сами поубивать себя, если то, что я видел во сне — правда. А те, кто сумел-таки создать Место Силы, сделали ставку на нас. Существ из иного мира.

И само Место Силы — грёбаное воплощение компромисса. Инь и Ян, взаимопроникновение совершенно различных энергий. Баланс.

В задницу такой баланс. Всё — или ничего.

Беда в том, что я прекрасно понимал: мало кто поддержит меня, когда я озвучу все риски.

Пожалуй, Майлд. Возможно, Сиби. Почти наверняка — Алеф.

Но остальные?

Что выберет Сайко? Ещё хотя бы год в объятиях Райми, или короткая битва, за которой, с величайшей долей вероятности, последует вечное ничто?

Лин и Гайто?

Осторожный меланхоличный Данк?

Дуайн, который ещё на первом уровне пел славословия мягким койкам и вкусной жрачке?

С такими мыслями я метался по больничному цилиндру. Понимал, что нужно пойти спать, что завтра будет тяжёлый, чертовски тяжёлый день… И не мог.

А ещё — понимал, что Хранительница права. Теперь, когда я понял, что нужно делать, вся остальная война на уровнях — лишь оттягивание неизбежного. Отсрочка. Возможно, подарок, который я дарю всем остальным. Тем, кому не повезло родиться мной или Майлдом.

Я обнаружил себя стоящим напротив открытых дверей кабины лифта.

Внутри горел всё тот же мертвенно-синий свет. И что-то ещё мигало розовым.

Нахмурившись, я приблизился, заглянул внутрь.

На панели вспыхивала и гасла одна кнопка. Как будто приглашение, что ли.

Надпись возле кнопки я прочитать не мог, она была сделана явно не для человеческих глаз…

— Утилизатор, — раздался тихий голос.

Я подпрыгнул и только каким-то чудом умудрился подавить поток ругани, готовый выплеснуться наружу.

— Илайя! — прорычал сквозь зубы. — Ты зачем так подкрадываешься?!

Девчонка-альбинос улыбнулась, прижимая планшет к груди.

— Мышь, — шевельнулись её губы.

Я улыбнулся.

Да уж, прозвище обрастало всё новыми смыслами. Теперь уже и вовсе невозможно было бы понять, что послужило изначальной причиной: внешность, умение находить выход из лабиринта, или способность к беззвучным перемещениям.

Илайя была в одной обтяжке. Наверное, уже лежала в постели, когда решила прогуляться. Или услышала меня… Я, в общем-то, топал своими ботинками, особо не скрываясь.

— Утилизатор, — повторила Илайя и указала пальцем на вспыхивающую кнопку.

— Хочешь посмотреть? — спросил я.

Я — не хотел.

Илайя кивнула.

— Ну давай, — вздохнул я. — Жги.

Она нажала на кнопку, и двери кабины с тихим гудением закрылись. Кабина поехала вниз. Больничный цилиндр исчез из виду, снаружи была лишь тьма.

Я-то знал, что там — всего лишь охренительный слой бетона, или типа того. Но сейчас, в этом мертвенном свете, среза вообще не было видно. Видно было лишь тьму.

Глядя в которую, можно было увидеть всё, что угодно. Как сказала Хранительница в нашу первую встречу — нужно просто смотреть в темноту, чтобы увидеть всё, что угодно. Это и есть — акт творения.

Илайя молча прижалась ко мне. Я машинально приобнял её. Ощущение было нехорошее. Как будто мы с ней вдвоём отправляемся в туннели, на войну с тамошней нечистью. И сердце колотилось так же. И не только моё.

— Крейз, — прошептала она.

Я повернул голову, обнаружил, что она смотрит на меня как-то… странно.

Её глаза в этом свете не казались красными, но всё равно были какими-то нечеловеческими. Радужные оболочки как будто сливались с белками.

В обычной жизни я бы посоветовал ей носить цветные линзы.

Может, она их даже и носила, но на первом уровне «прописи» потребовали, чтобы она выбросила всё в…

Утилизатор.

Кабина замерла как бы нигде. До туннелей было ещё далеко. Впереди не было никакого прохода.

— Сломались? — буркнул я и осторожно отстранился от Илайи.

Прозрачные двери открылись всё с тем же гулом, который сейчас, здесь казался громким, едва ли не оглушительным.

Мгновение спустя бетонная преграда отъехала в сторону. Движение сопровождалось каменистым ворчанием.

За преградой обнаружился низкий, но широкий коридор. Вдоль правой стены, одна за другой, стояли «каталки». Сродни тем, что сегодня продемонстрировал мне Спайди — просто ровные планки, висящие в воздухе. Я тронул одну, и она «прокатилась» по воздуху пару сантиметров, прежде чем остановиться.

Наверное, их можно было как-то регулировать по высоте…

И уж совершенно не вызывало никаких сомнений предназначение.

На каталках вывозили в утилизатор трупы. Скорее всего — задолго до неудачной консервации Места Силы. Ведь там, на уровнях, регулярно погибали люди, теряя больше семидесяти процентов своих искусственных тел. И тогда в больничном цилиндре срабатывал какой-то сигнал.

Пара инопланетян заходили в нужную палату, открывали «ланчбокс» и клали безжизненное тело на каталку. А потом — везли к лифту. Нажимали на кнопку с инопланетянской надписью «Утилизатор»…

Интересно, как это происходило? В тишине? Или они разговаривали?

«Что-то многовато сегодня трупов, Санёк, тебе не кажется?»

«Пожалуй, Паша. Не иначе — где-то Наказание. Опять они нарушают правила, глупые дети».

— Эй, ты чего? — удивился я, когда Илайя запрыгнула на одну из каталок.

— Кататься? — застенчиво пробормотала она.

— Ты… понимаешь, что это? — спросил я.

Илайя резко опустила голову. Мне сделалось стыдно. Передо мной, чуть не плача, сидела девчонка, которой просто хотелось кататься. А я обламывал её под тем предлогом, что каталки эти — для трупов.

Ну что ж я за отец такой?!

— Ладно, — сжалился я. — Держись. Никогда не катал девушек на… таком вот. Не знаю, чего ждать.

Я с небольшим усилием отстранил «каталку» от стены. Илайя схватилась одной рукой за край, другой прижимала планшет к груди.

— Эту штуку ты можешь… ну… прибрать, понимаешь? — указал я на планшет. — Как оружие. Она поглощается.

Внимательно посмотрев на меня, Илайя кивнула. И планшет исчез. Она вцепилась в «каталку» двумя руками.

— Кататься!

— Поехали, — улыбнулся я и шагнул вперёд.

«Каталка» скользила по воздух легко, без малейшего сопротивления. Веса я вообще не чувствовал. Кажется, толкай я перед собой пустую «каталку» — ощущения были бы такими же.

Илайя сидела, как чемпион мира в игре «морская фигура, на месте замри». Казалось, каждая мышца в её теле напряглась до предела.

— Глупый вопрос, раз уж мы зашли так далеко, — сказал я, — но не могу не спросить: ты правда получаешь от этого удовольствие? Может, мне остановиться?

— Нет, — сказала она резко, будто выплюнула.

— Блин… «Нет» — на какой вопрос? На первый или на второй?

— Да, — сказала она и засмеялась.

Я сделал вывод, что кататься ей всё-таки нравится, иначе не стала бы смеяться.

— Ну, держись!

Я легонько побежал. Илайя пискнула, но тут же вновь рассмеялась. Её белёсые волосы чуть колыхались от движения.

Коридор был длинным. В Месте Силы вообще всё строили с размахом. Цилиндр — так Цилиндр, подземелье — так Подземелье.

Тот случай, когда заказчик на цены вообще не смотрит, подписывает всё, что подсунут.

— Не боишься? — спросил я.

Илайя помотала головой, улыбаясь, как ребёнок на карусели. Но тело всё равно было напряжённым донельзя.

Я ускорился, побежал уже в полную силу.

Двери, которыми заканчивался коридор, становились всё ближе.

Оттолкнувшись от пола, я подпрыгнул и оказался рядом с Илайей. Она вздрогнула, с недоумением уставилась на меня, но тут же вновь заулыбалась.

Мы вместе летели на «каталке» по коридору. Мне интересно было понять, как поведёт себя инерция. По идее, если работает только сопротивление воздуха, этак мы ещё долго будем «катиться». Надо будет соскочить и затормозить, потому что двери могут оказаться запертыми. И тогда покатушки закончатся ДТП.

Но «каталка» была всё же каким-то прибором, который действовал по неизвестному мне принципу. «Каталка» не просто безвольно летела. Начать с того, что она безупречно держала направление, не «рыскала» по коридору. Как я начал толкать её вперёд — так она и держалась, будто пущенная в цель стрела.

Сидя на ней, я чувствовал, как будто что-то напрягается, какой-то механизм, или типа того. В общем, «каталка» постепенно тормозила. И я скоро понял, что спрыгивать нет никакого смысла.

К дверям мы подлетели с такой скоростью, что даже в стену было бы врезаться не страшно.

Край «каталки» коснулся дверей, и те распахнулись. Звук удара эхом раскатился по залу…

Улыбка сползла с лица Илайи.

Мы влетели в помещение Утилизатора и остановились.

Первое, что бросалось в глаза — груда трупов. «И ядрам пролетать мешала гора кровавых тел», — подсунула мне строчку филологическая память.

Трупы лежали у стены слева, и запах, который я почувствовал только здесь, пробрал до мурашек. Совершенно безжалостный, беспощадный в своей откровенности запах. Если бы не видеть эту груду — было бы легче, но так… Обоняние смешивалось с осознанием, и в результате получался кошмар.

Где-то там, среди этих тел — обезглавленная Лин. Если, конечно, её уже не поглотил Утилизатор.

— Надо же. Не думал услышать в этих коридорах радостный смех и топот детских ножек, — глухо произнёс Ликрам.

Он стоял посреди зала, перед круглым возвышением, вокруг которого скользили беззвучные фиолетовые разряды. Как будто ещё один цилиндр, большей частью невидимый.

Ликрам даже головы не повернул. Стоял спиной к нам, заведя руки за спину.

— Что ты тут делаешь? — спросил я, соскочив с «каталки».

— Что ты тут делаешь? — эхом откликнулся Ликрам.

Его голос мне совершенно не понравился. Он был мертвее той груды у стены. Мертвее исходящего от неё запаха.

— Просто зашёл посмотреть, — сказал я. — Смотрю, чем мы… обладаем.

— А, — кивнул Ликрам. — Ревизия. Что ж, дело хорошее. Посмотрел?

— Ага. Увидел странного чувака, который по ночам торчит тут с грудой гниющих мертвецов. Если бы ты такого обнаружил — ты бы что сделал?

Ликрам помолчал. Складывалось впечатление, что он серьёзно обдумывает вопрос.

— Я? — переспросил он. — Ну… Для начала, наверное, вытащил бы его отсюда за шкирку. Потом серьёзно поговорил с ним. Выяснил причины такого поведения. И постарался сделать что-нибудь, чтобы эти причины устранить.

— В чём дело, Ликрам? — спросил я.

Он негромко засмеялся, и я вздрогнул.

В этом смехе отчётливо слышались слёзы.

— В чём дело? Дело в том, что я вот уже час стою здесь и ищу повод сделать шаг назад, а не вперёд. Хотя бы один повод…

— Ликрам… — Я шагнул к нему.

— Не приближайся! — рявкнул он.

Развернулся, уставился на меня. И вот тут у меня действительно поджилки затряслись.

Ликрам плакал. По его лицу текли слёзы.

— Я трижды обошёл весь цилиндр, — прошептал он. — Я лично сопровождал каждую каталку. Я утилизировал Лин. Я утилизировал тебя! — Он ткнул пальцем в сидящую на каталке Илайю, и та вздрогнула. — И я молился, сам не знаю, кому, чтобы не увидеть здесь только одного лица. Я боялся до истерики увидеть его!

— Кого? — хрипло спросил я.

— Себя! Я боялся увидеть себя, Крейз!

Тишина, в которой я мог услышать биения трёх сердец.

— И сам-не-знаю-кто услышал меня, — прошептал Ликрам. — Меня среди них не было.

Я молча смотрел на него, не зная, что сказать.

— Ты не понял, Крейз? Я тоже понял не сразу. Меня нет. Меня — не было. Вся моя жизнь до Места Силы, вся моя память — иллюзия. Скорее всего, даже все пройденные уровни Места Силы — фальшивка. Меня не существовало никогда! И этот мой страх был вживлён мне в голову, чтобы я не искал себя, когда оказывался здесь. Никто не предполагал, что я однажды займусь утилизацией трупов.

Мне было решительно нечего сказать.

— Я не человек. И никогда им не был, Крейз. Вот такая вот херня. Можешь себе представить, каково это — осознать, что ты — лишь клон, созданный с заранее определёнными целями?

— Это ничего не значит… — начал я.

— Уйди. Оставь меня здесь — и уйди. Если утром увидишь меня — значит, я нашёл хотя бы один повод сделать шаг в направлении двери. А если нет — значит, оставшуюся часть дерьма тебе расхлёбывать в одиночку.

Ликрам отвернулся от меня и уставился на тихо сверкающий цилиндр Утилизатора.

Я молча толкнул каталку обратно к дверям.

33. Соринка

— Привет.

Я вздрогнул, услышав голос. Так увлёкся проектом, что не услышал, как она вошла. Ощутил её пальцы на плече и, обернувшись, улыбнулся.

— Алеф.

— Крейз.

Она наклонилась, будто бы для поцелуя, но сама лишь примостила подбородок на поём плече. Взгляд заскользил по разложенным на столе бумагам.

— Успеваешь?

— Угу. — Я постучал карандашом по недописанному листу. — Хочешь прочитать?

— Нет! — Подбородок поёрзал у меня по плечу. — Доделай до конца, потом. Не хочу портить впечатление. Ходят слухи, что ты собираешься произвести революцию в литературоведении?

— Ну уж… — смутился я. — Просто немного другой подход. В основном — в выборе персонажей для анализа. Мне кажется, так мы сможем достичь большего…

Я замолчал. И она не замедлила вклиниться в это молчание:

— Чего именно, Крейз?

Отстранилась, подбородок исчез с моего плеча. Я уставился на свои бумаги, с которых только что выплёскивалась жизнь.

Теперь они стали мёртвыми, пустыми.

— Я не собираюсь тебя ругать, критиковать, — поспешила заверить Алеф. — Мне просто хочется понять, чего именно ты хочешь достичь с этой работой.

Я молчал.

Я коснулся кончиком карандаша полей листа и провёл линию.

— Ты ведь помнишь, что сдавать через неделю? — спросила Алеф, не дождавшись ответа.

— Помню.

— И мы все должны успеть соединить свои наработки в проект.

— Да, Алеф, я знаю. Ты со своим закончила?

— Ещё вчера. — Она откашлялась. — Я не особо… — Ещё один приступ кашля. — Я не старалась сделать что-то особенное, знаешь…

Я встал. С растущей тревогой смотрел на неё. Алеф сложило пополам, её лицо покраснело он напряжения.

— Алеф?..

— Всё нормально. — Она выпрямилась, вытерла губы тыльной стороной руки и спрятала ладонь за спину, я не успел заметить… — Вдохнула соринку.

— Какая здесь может быть соринка?

— Со мной всё хорошо, Крейз! — Голос изменился, стал жёстким. — Просто делай то, что должен. Большего от тебя никто не ждёт.

Она вышла из комнаты.

Я проводил её взглядом.

Я так и не разобрал, была ли кровь на её губах.

На её руке.

***

Открыв глаза, я долго лежал неподвижно, смотрел в потолок.

Откуда-то пришло ощущение осени. Медленного умирания природы. Казалось, выйди наружу — и почувствуешь холодный ветер, который бросит к твоим ногам ворох шуршащих ярко-жёлтых листьев.

Странная иллюзия. Если выйти наружу — там не будет ничего, кроме Чёрной Гнили. Кроме смерти. С которой, если верить Хранительнице, невозможно справиться, потому что невозможно никогда.

Странный сон. Отчего-то захотелось плакать. Впервые за чёрт-те сколько времени, едва ли не с самого детства.

Я хотел услышать, как начинается дождь, как капли барабанят по отвесам и улицам. Так хотел, что практически услышал. И после этого немного полегчало.

Я заставил себя сесть и, стиснув зубы, с минуту глубоко дышал, настраиваясь на то, что предстоит.

Казалось, во сне душа улетела куда-то далеко-далеко, и теперь требовались значительные усилия, чтобы её вернуть. И не потому, что там, во сне — было прекрасно и сказочно. Там, может, было куда хуже, чем здесь. Просто оттуда было тяжело вернуться.

— Крейз?

Я повернул голову и увидел сидящую на соседней койке Алеф. Она сонно улыбнулась мне. Растрёпанные волосы делали её похожей на копну сена.

— Доброе утро, — сказал я. — Как насчёт поохотиться сегодня на монстров в одиночку?

* * *

На завтрак Спайди опять не побаловал. Каждому досталось по одному жареному яйцу и по одной сосиске.

«Я сам немного напуган, — прощёлкал паук, отпуская скудные порции. — Но продуктов с каждым днём всё меньше».

— Ты молодец, Спайди, — похвалил я его. — Всё будет нормально, мы этим займёмся.

«Хорошо бы твои слова оказались истинными».

Мы — наша пятёрка-шестёрка, плюс Райми, — отошли в сторонку с плоскими тарелками.

— Вот что сегодня будет, — сказал я нарочито бодрым тоном, стараясь сгладить впечатление от убогого завтрака. — Благодаря Илайи мы выяснили интересную подробность. Оказывается, Чёрная Гниль от моего воздействия съёживается одинаково на всех уровнях.

— Проясни, — попросил Сайко с набитым ртом.

Как он умудрился набить рот тем, что лежало у него на тарелке — осталось загадкой.

— Чёрная Гниль выплеснулась за контуры на всех уровнях, — сказал я. — Я загоняю её обратно на одном, но она синхронно заползает в контур на всех.

— А. — Сайко кивнул. — Ну да, логично. Это как мышца. Она либо вся напряжена, либо вся расслаблена.

— Ты ведь сейчас не о мышце думал, да? — спросила Райми.

— Не о мышце.

— Сайко, ты — чудовищно пошлое существо!

— Я думал о Чёрной Гнили, леди! А вот ход ваших мыслей мне определённо нравится.

— Так, — оборвал я их. — Если вы прямо сейчас не собираетесь кувыркаться — может, заткнётесь и послушаете? План такой: мы форсируем нашу бурную деятельность. Зачистка одновременно нескольких уровней.

— Как ты это видишь? — спросил Гайто. Он, как упоротый маньяк, резал вилкой сосиску на мелкие кусочки. — Людей, предположим, хватит. Но если ты врубишь Мальстрём раньше, чем другие команды доберутся до контура…

— Да, это проблема, — кивнул я. — Раций тут нет, мне пытались провесить телепатию — это закончилось тем, что умер один из Хранителей.

— Ты вынес Хранителя?! — вытаращилась на меня Лин. — Крейз…

— Я не специально! — махнул я на неё вилкой. — И он сам виноват. Не суть. Давайте не будем отвлекаться! Нам всё-таки доступна кое-какая связь. И, согласно недавним исследованиям, она работает на довольно приличных расстояниях.

Лин едва заметно покраснела.

— Хм, — сказала Алеф. — Мне нравится.

Она улыбнулась, глядя на меня.

— Вот как я это вижу, — продолжил я, почему-то обращаясь уже только к ней. — Осталось три десятых уровня. Разделяемся следующим образом: Гайто, Сайко, Алеф. С каждым идёт команда человек десять. Я иду на девятый человеческий уровень.

— Как ты собираешься там искать дорогу, гений? — фыркнула Райми. — Давай покончим с десятым. На девятом нам всем придётся тыкаться, как пьяному девственнику тёмной ночью.

— Боже! — восхитился Сайко. — И эта дама упрекает меня в пошлости.

— К тому же ты заразил этой пошлостью меня, — глазом не моргнув отбрила его Райми. — План — огонь, Крейз, честно. Особенно если у тебя действительно получится поддерживать связь в своей пятёрке через уровни. Мы, как ты сам понимаешь, таких экспериментов не проводили. Интересно будет попробовать. И ничем особо не рискуем. Даже если не получится сделать такой читерский ход — по крайней мере, почистим уровни. Насколько я разобралась в новых правилах игры, это ведь тоже исключительно на пользу, так?

— Так, — кивнул я. — Значит, сегодня мы дочищаем десятые и начинаем девятый. Завтра — девятый и начало восьмого…

— Ку-ку! — Райми помахала вилкой, привлекая к себе внимание. — Крейз, если ты залипнешь на девятом искать контур — у нас в принципе не будет никаких шансов. Мы, конечно, сможем закрепиться возле Чёрной Гнили и отбивать её атаки, пока ты блуждаешь, но… Сам понимаешь. Если со связью не получится, мы даже не будем знать, жив ли ты вообще, может, уже забил и вернулся.

— Я не залипну, — сказал я. — Доберусь до контура, может, даже раньше вашего.

— Та-а-ак, — посмотрела на меня, прищурившись, Лин. — Какие ещё секретные чит-коды у тебя есть? Что задумал?

— Да всё просто и поверхностно. — Я чуть повернулся и тронул за плечо стоящую рядом Илайю; она меланхолично жевала сосиску, пребывая где-то в своих мыслях. — Я возьму с собой Мышь.

Помолчали, переваривая инфу.

— Сёрчер, — сказала Райми. — Хм… Пожалуй…

— Отличная идея, Крейз, — прогремел голос.

Я поднял голову и увидел стоящего на нижней галерее Ликрама. Он был бледен, глаза красные. Но он — был.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что. Отнесись предельно серьёзно к формированию команд. Постарайся обойтись без экспериментов на этот раз.

Я кивнул.

Уже и сам понял, что эльфов брать — не вариант. Да и прочую фауну — тоже. Пауки, анфалы… Гипотетически, тут ещё и какая-то пятая раса должна присутствовать. Я их, правда, не видел… А может, и видел, но внимания не обратил. В любом случае — нафиг.

34. Четыре команды

Время до полудня пролетело, как фанера над Парижем.

Мы насели на Илайю, та достала планшет и показала список имён на неизвестном инопланетянском языке.

Читать на нём могла только Илайя. К тому же, как оказалось, она сделала список просто охренительным. Могла отсортировать людей по способностям и по уровню, с которого их взяли.

— А по оружию — нет? — спросил Гайто. — Честно говоря, в туннелях зачастую именно оружие решает. Не хотелось бы набрать толпу крутых ребят с короткими кинжальчиками.

— Можно у них и спросить, не? — вступился я за смутившуюся Илайю. — Она и так уйму времени убила на эту перепись, если бы ещё записывала, у кого какое оружие — до сих пор бы сидела.

— Да я просто спросил, — пожал плечами Гайто. — Ладно, Илайя. Давай так… Покажи мне самого сильного Трэшера.

— Майлд! — ткнула пальцем в экран Илайя.

— Продано, заверните, — кивнул Гайто.

— А… — только и успел я сказать, когда у меня из-под носа увели бойца, на которого я почему-то рассчитывал.

— Кто не успел — тот опоздал, Крейзи, — похлопал меня по плечу Гайто. — Давай теперь ты.

Поморщившись, я буркнул:

— Райми.

Приманка мне уж точно не помешает.

— Вау, я в команде лучших, — улыбнулась Райми.

— Смотри, чтобы он не позволял монстрам зайти слишком далеко, — проворчал Сайко. — Крейз — тот ещё грязный извращенец, любитель хентая. Мне, пожалуйста, дайте Сиби. Будет с кем поболтать.

— Может, отнесёшься серьёзно? — нахмурилась Райми. — Набирай бойцов, а не…

— Я беру Сиби, потому что она быстрая, как сам дьявол, — перебил Сайко. — Или ты ревнуешь?

— Конечно ревнует, красавчик! — вмешалась подкравшаяся Сиби. — Ты взял в команду самую знойную гетеросексуалку Места Силы. Обещаю, этот рейд ты не забудешь до конца своих дней.

Я посмотрел на Алеф. Алеф негромко сказала:

— Лин.

— Что? — дёрнулся я. — Нет, Алеф…

— И пусть она набирает остальных, — перебила Алеф.

— Слушай, Лин…

— Лин — одна из нас, — вновь оборвала меня Алеф. — За два рейда мы пока не потеряли ни одного человека, даже раненых толком не было. Я не вижу, почему мы должны оскорблять Лин, заставляя её сидеть здесь, когда ей самой этого не хочется. Она была командиром, я — нет. Я не умею руководить, Крейз. Ты хочешь, чтобы я подчинилась человеку, которого даже не знаю? Тебе так будет за меня спокойнее? Мне будет спокойнее с Лин.

— Я не знаю, кто эта девчонка, но она дело говорит, — вмешалась Лин. — Прошу записать моё мнение, как исходящее от совершенно незаинтересованной стороны.

Я посмотрел на Гайто. Мне хотелось, чтобы он возмутился, воспротивился. Но он лишь пожал плечами.

— Ладно, — поморщился я. — Может, и правда так будет лучше…

* * *

Разъезжались по очереди — кабина лифта вмещала не больше пятнадцати человек. Ну, либо одного кибера и десять человек.

Я думал было отказаться от кибера вовсе, но меня отговорили.

— Давай честно, — сказал Гайто, — единственный мотив этого идиотского поступка — тупое чувство солидарности. Мы разделяемся, три команды будут без танковой поддержки, и ты хочешь уравнять шансы. У тебя всё на лице написано, не отпирайся. Хватит пороть чушь, Крейз. Это ведь не соревнование. Даже если мы все сегодня сдохнем, тебе лучше бы остаться живым. Ты объективно стоишь нас всех, вместе взятых. Хотя бы потому, что ты — единственный Мальстрём на всё Место Силы.

Он меня убедил. Я полез в кибера…

— Окей, ребята, — прогрохотал я, катясь к кабине. — До десятого лифт едет минут пять, так? Накидываю ещё пять до девятого. Жду пятьдесят минут, после чего — первая проверка связи. И начинаем одновременно. Все всё поняли?

— Да! — отозвались трое командиров.

Гайто, Сайко и Лин.

— Ну, погнали.

Я первым закатился в кабину и скромно встал в уголке. Подождал, пока зайдут остальные.

Девять человек. Моя очередная команда. Четверых из них я вообще не знал. Но пятеро человек были мне уже достаточно хорошо знакомы.

Я взял Райми, Илайю, Дуайна и Санха. И ещё…

— Нажмёшь кнопку, Ликрам?

Он повернулся, смерил меня взглядом.

— Что? — спросил я. — Это ведь не проблема, Джон Локк?

35. Противоречие

Когда мой внутренний хронометр сообщил, что прошло сорок минут, я закрыл глаза и произнёс заклинание:

Я — часть целого.

Повторять на других языках не пришлось. Я скользнул в привычное состояние легко и непринуждённо. Точно так же, как зрение менялось при соединении с кибером, изменилось оно и сейчас.

Вместо одного поля зрения у меня появилось пять. Два из них показывали одну локацию. Сайко ещё не доехал, но как раз когда я подключился, кабина остановилась.

Отлично. Все в сборе. Начинаем КВН.

Я разорвал связь, чтобы не тратить энергию. Даже когда мы находились в пределах видимости друг друга, объединённый режим давался нелегко. А уж как повлияют на расход расстояние и километровые слои бетона…

— Начинаем, — сказал я и вернулся в кибера. — Никуда не спешим, напоминаю, как всё работает. Я еду первым, давлю всех, кто давится. За мной — Санх и Ялло, добивают оставшихся. Илайя, Райми, Битти — в хвосте, с ними Дуайн и Арне, не подпускать тварей. Райми — Приманка, активация по приказу, либо когда всё хуже некуда, предупреждай. Войт, Ликрам — середина. Вперёд не лезть, не тупить. Добиваете тех, кто прорвётся через нас. По приказу — выходите вперёд и применяете свои способности. Но только по приказу! Стараемся не растрачиваться попусту. Всем всё ясно?

Нестройный хор подтвердил, что суть уловили все.

Больше всех я беспокоился об Илайе и Ликраме. Но Илайя всё-таки как-то сумела добраться до десятого уровня, значит, понимает, каково тут. Надеюсь, дурить и паниковать не станет. А вот Ликрам…

У Ликрама был египетский хопеш, с которым он умел обращаться. У Ликрама была плазма из глаз. И Ликраму явно нужно было немного развеяться — потому я и позвал его в рейд.

Но если его догадка верна, если он на самом деле не проходил все уровни, то, получается, его реальный боевой опыт стремится к нулю.

Впрочем, больших надежд я на него и не возлагал. Не помешал бы, а остальное — фигня. Дуайн и Санх со мной уже работали, дело знают, Райми — тоже свой человек. Должны прорваться.

— Ну, с богом, смертнички, — сказал я и покатился вперёд. Туда, где за прозрачной для нас стеной маялись без дела трое шатунов.

Всё должно было быть просто, обычно.

Однако стоило мне выехать из стены, как шатуны повели себя странным образом.

Посмотрев на меня, они развернулись и вчистили бежать.

— В чём дело? — изумился я, остановившись.

— Неудобно говорить такое командиру, Крейз, но ты в зеркало давно смотрелся? — сказал Дуайн. — Такая страшная рожа… как тебя Алеф терпит?

* * *

— Направо, — едва расслышал я голосок Илайи.

Говорить громче заставить её было невозможно. Она внимательно выслушивала доводы, даже как будто кивала, а потом всё равно пищала, как… Ну да, блин, как мышь.

Будучи то в рейде, то в умотанном состоянии, то в каких-то текущих заботах, да ещё и постоянно крутя в голове свой чудовищный план, я так до сих пор и не нашёл ни времени, ни сил разобраться, что же не так с Илайей.

По краю сознания скользили мысли. Например, что она — аутист. Альбинос-аутист — это, конечно, убийственное сочетание, но чего на свете не бывает.

С другой стороны, вроде бы и на аутизм всё это не слишком похоже. Савантизм? Хрен бы знал, я вот ни разу не психиатр. И даже не уверен, что такими вещами ведает именно психиатр.

Короче, со внешним миром Илайя общалась крайне неохотно и исключительно на своих условиях. В частности, говорила она только со мной и Алеф. Почему именно так — загадка загадок.

Да, я уже не раз вспоминал, как Хирург особо выделил именно нас двоих. И как только мы двое устояли против его «магии», парализовавшей всех остальных.

Кто бы ещё объяснил, что всё это означает. Ни Ликрам, ни Хранители не знали ровным счётом ничего. Илайя произносила по слову в час, если, конечно, не нужно было указывать направление. Да вряд ли что-то знала и она. Мне почему-то казалось, что Илайя — это нечто вроде сверхчувствительной антенны, улавливающей самые разные волны. О происхождении этих волн она вряд ли сможет что-то сказать.

Я повернул направо.

Очередной пустующий туннель.

— Не знаю, кто как, а я сейчас наложу огромную кучу! — послышался голос Битти.

Она была Целительницей, шла рядом с Илайей, и, судя по тому, как дрожал её голос, действительно была на грани истерики.

Да чего там. У всех нервы были натянуты до предела.

— Что не так, крошка? — пробасил Ялло, выступающий в качестве дубликата Санха. — Красиво идём, любуемся видами. Чего тебе ещё нужно?

— Ну, даже не знаю, здоровяк. Может, охрененную толпу монстров? Было бы неплохо для начала.

— Конечно, неплохо. Ты-то будешь стоять сзади и позёвывать, пока мы сделаем всю грязную работу. Не мешай наслаждаться…

— Ялло, ты совсем дебил?! — взвизгнула Битти. — Если они до сих пор не напали — значит, готовят что-то. И это нихрена не пирог со взбитыми сливками!

— А вдруг? — вмешалась Райми. — Нет, серьёзно. Чёрная Гниль никогда не разливалась так широко. Может, она задумалась и изменилась. Та её старшая сестра наверху с самого начала знала, что преимущество за ней, хотя бы численное. А эта видит, что мы её трахаем. Может, она не хочет оказаться совсем уж затраханной. Вот сейчас нам навстречу выйдет шатун с пирогом. Скажет: «О, привет! Вы новые соседи? Издалека приехали? Если вы поставите чайник — я порежу…»

— Заткнулись! — рыкнул Ликрам.

— Полегче, ты тут не командир, — тут же срезала его Райми.

— Не лучше ли всем сохранять бдительность?!

— Да в задницу бдительность, — вставил я своё веское командирское слово. — На нас могут напасть либо спереди, либо сзади. Сзади — маловероятно. Но в любом случае, это будет видно и слышно заранее.

А если выбирать между напряжённым молчанием и болтовнёй ни о чём — я решительно голосую за второе. Пусть народ хоть так снимает напряжение.

— Направо, — сказала Илайя, поймав мгновение тишины.

На очередной развилке я свернул в самый правый туннель.

Битти была абсолютно права. С каждым метром становилось всё страшнее. Никто на нас не нападал. Как будто эти туннели уже были зачищены. Я готов был даже в это поверить, допустить, что мы ошиблись этажом и приехали обратно на человечий десятый. Если бы не та горстка шатунов, что сбрызнула от нас изначально.

Хотя…

Никто ведь не дал нам официальной бумаги с сообщением, что мы вычистили уровень от всех исключительно порождений Гнили. Саму её — да, заколотили в контуры. А вот порождения могли и остаться блуждать по туннелям.

Даже если так — почему они убежали? Никогда, ни разу порождения Гнили не проявляли никакого страха.

— Туда.

Я повернул голову и нашёл взглядом Илайю. Она указывала на третий слева ход.

Мы проходили через огромный зал. Зал, просто созданный для лютой бойни. Но сегодня здесь жило только эхо наших голосов.

— Мы уже близко? — спросил я.

Илайя посмотрела на меня с упрёком, будто я нарушил правила игры. И повторила:

— Туда.

Развалится она, если скажет «да» или «нет»? А, чёрт, ладно…

Я покатил в указанном направлении.

Туннель шёл прямо, просматривался отлично, и я позволил себе отвлечься.

Я — часть целого.

Бах! — и здравствуй, множественное зрение. А также слух, обоняние и всё остальное.

Сайко исцелял неизвестный мне мужик. Отряд был цел, шли хорошо, но последняя стычка вышла жаркой.

Гайто разрубил катаной крикуна. От плеча до задницы, классика. Удар с ноги в развороте — и брызжущее кровью чудовище, развалившись на части, рухнуло.

Алеф наблюдала за бойней. Слава богу… Значит, не творит ерунды, бережёт себя. А ещё это значит, что всё идёт хорошо. Пока Целители не вступили в бой — всё идёт просто замечательно.

Лин явно засиделась в больничном цилиндре, ей реально была нужна эта вылазка. Она со своей «лунной секирой» крошила шатунов и сиринов в кашу.

Какого чёрта на неё налетела вся эта стая?! Где там остальные?!

Невозможно понять, чьё это было осознание и возмущение, моё или Алеф. А может, общее. Такие вещи в объединённом режиме не имели значения.

— Спин, Лайна! — закричала Алеф. — Помогите Лин!

Двое бойцов, которые почти не были заняты, будто спохватились.

Звездец. И где она таких набрала?

Господи, кого я набрала?! Но они же все с восьмого и девятого…

«Стой на месте, — велел я Алеф. — Не вздумай!»

Придётся — вздумаю. Лин сейчас гораздо важнее, чем я.

И это противоречие послужило причиной разрыва. Меня швырнуло обратно в кибера. Как будто застукали подглядывающим у женской раздевалки и врезали дверью по башке.

Вовремя.

Я физически ощутил, как впереди словно бы резко сгустился воздух.

Что-то приближалось, пока ещё невидимое, непонятное. Это было даже не «что-то», а предчувствие чего-то, наполняющее душу ужасом.

И когда появился один-единственный «бабушкин кошелёк», я испытал разочарование.

Как если весь извёлся в ожидании свидания с первой красавицей курса, а вместо неё пришёл курьер и принёс тебе диск с порнофильмом шестидесятых годов.

— Челюсти! — крикнул я, понимая, что из-за моей широкой спины не всем видно.

«Кошелёк» летел в своей обычной манере, кидаясь из стороны в сторону. Но здесь, в сравнительно узком пространстве, его мельтешение сделалось предсказуемым. Я направил гусеницы вправо, а через секунду резко выдал влево.

Челюсти попались на удочку. Мне почудилось, что от них исходит волна удивления.

Я схватил челюсти правой рукой, стиснул что было сил. Потом — левой. Как будто держу здоровенный гамбургер. Жаль, кусать нечем.

Напряг силы, надеясь разорвать эту тварь пополам. Добился лишь того, что она завизжала истошно и задёргалась. Сил в «кошельке» было немерено. От его дёрганий меня замотало из стороны в сторону.

— Грохните кто-нибудь это говно! — крикнул я.

Почему-то рядом оказался Ликрам. Ему пришлось подпрыгнуть, чтобы достать хопешем пойманного врага.

Челюсти обмякли. Я с размаху шваркнул их об пол. На полу осталась едва подёргивающаяся лепёшка. Ликрам поднял хопеш и перерубил останки пополам.

— Что-то могу, — буркнул он.

— Не прибедняйся, — посоветовал я. — Там, наверху, ты неплохо воевал. Не хуже остальных уж точно.

Во взгляде, который поднял на меня Ликрам, мне почудилась благодарность.

А потом завизжала Илайя.

36. Тонкости птицеводства

Впоследствии, вспоминая этот истошный визг, от которого кровь в жилах леденела, я находил ему логическое объяснение.

Сама Илайя даже при большом желании не смогла бы мне это объяснить. Но я отталкивался от того, что знал об аутистах.

Знал я немного, почти ничего — ну, как и любой другой, смотревший художественные фильмы. Но откуда-то помнил, что аутисты охренеть как не любят, когда что-то меняется. Им нужна одна и та же обстановка, одни и те же люди рядом. Одно и то же меню, распорядок дня.

Они будто в самом деле живут где-то глубоко-глубоко внутри себя. А реальный мир должен всего лишь не мешать им. Если же мир нарушает эту «договорённость», аутист впадает в натуральную панику.

Наверное, попав в Место Силы, Илайя визжала сутки без перерыва. Как её не убили свои же — вопрос… В очередной раз готов мысленно перед ними извиниться. Не убили, а всего лишь прозвали Мышью. И вовсе это не обидное прозвище, как оказалось.

Со временем она привыкла. Наверное, испытывала дискомфорт, переходя с уровня на уровень, но, адаптировавшись, успокаивалась.

После «апокалипсиса» ей почему-то послужил опорой я. Мы с Алеф. Девятый уровень, на котором мы сейчас оказались, был ей в принципе знаком.

Но вот то, что выкатилось нам навстречу, было чем-то совершенно незнакомым. По крайней мере, так казалось Илайе. И она закричала.

Ярости в её крике было даже больше, чем страха. Вселенная начала играть не по правилам!

Умница Илайя виртуозно разбиралась в правилах. Осваивала управление Местом Силы, находила выход из лабиринта. Её мир с каждым часом становился всё более комфортным.

Пока из-за поворота не выкатился здоровенный — ростом с кибера — кожистый шар.

Туннель был в ширину такой же, как в высоту, что позволяло шару быть действительно огромным и быстро, беззвучно катиться нам навстречу.

— Нет! — заорал я, не придумав ничего, похожего на приказ.

Потому что я понял, что это. Как бы маразматична ни была догадка — я понял, что передо мной всего лишь ёжик. Помноженный приблизительно на пятнадцать.

Мысленно я увеличил в пятнадцать раз количество игл… И загородил собой Илайю.

— Ликрам! — Следующая мысль оказалась более светлой.

И Ликрам внял.

Он высунулся из-за моей спины и выдал залп плазмы из глаз. Жаркий луч ударил в середину приближающегося шара, и тот остановился.

Раздулся, будто переполнившись этой плазмой. И — взорвался.

Только в полёте, между изумлением и дикой болью, я понял, как же сильно ошибся.

Ошибся, умножив на пятнадцать количество игл.

Умножать нужно было размер.

Меня пробило гигантское копьё.

Сила удара была такой, что здоровенного кибера швырнуло назад.

Я почувствовал, как снёс Илайю, превратившись из защиты — в надгробие. Врезался ещё в кого-то. «Копья» свистели мимо меня, слышались крики.

Потом пришла боль. И осознание, что прошило не только кибера, меня самого пробило точнёхонько посреди груди.

Рухнув на пол, я закричал. И тут же начал захлёбываться кровью.

Твою-то ж мать… Я думал, что мне уже бывало тут хреново?! Я никогда так не ошибался! Если посмотреть правде в глаза, то меня вообще впервые зацепило по-настоящему, так, что глаза на лоб полезли.

Любой нормальный человек умер бы моментально. Ну, по крайней мере, лишился бы сознания. И, не приходя в себя, умер бы в течение секунд.

Но меня модифицировали не для того, чтобы я умирал.

Грохнувшись, я всем весом надавил на высунувшееся из спины копьё, и его выдавило наружу. Я видел, как из груди выдвинулся окровавленный стержень. Схватил его руками, потянул…

Пришлось дважды перехватить, прежде чем получилось вытащить.

Боже…

Я выронил «копьё».

Дальше-то что?!

Кибер-руки затряслись. У меня тупо не оставалось сил управлять кибером. А смысл выбираться?!

Судя по звукам, уже кипит битва. Какой с меня боец? Никакого. Разорвут в клочья. В кибере у меня хотя бы будет шанс…

— Крейз, наружу! — прогремел вопль Ликрама. — Кибер высосет силы!

Ч-ч-чёрт… Ладно!

Тьма. Створки разъезжаются в стороны, дребезжа, как дверцы старого лифта.

— Б… адь! — Я выплюнул сгусток крови.

Дышать не получалось. Лёгкие заполнились кровью. Я таращил глаза в потолок, хватал воздух ртом и не мог, как ни старался, поймать ни глоточка.

Дерьмо! Как мы облажались… Но кто мог такое предугадать?!

А с чего ты взял, Крейз, что задача командира — предугадывать? Твоя задача — быть готовым к любой ситуации. И пусть ты не мог предположить встречи с ёжиком-переростком, но ты должен быть готов к тому, что на вас выскочит гигантское говно. Которое тебя сметёт.

Так. Хватит самобичеваний. Потом, в больничном цилиндре, можешь хоть харакири исполнить, народ повеселишь. А сейчас нужно поднимать жопу. Да будь ты хоть трижды мёртвый, мне плевать! Команда была — встать!

Я чувствовал каждую мышцу, которую напряг, чтобы перевернуться набок. Я будто со стороны, выпучив глаза от изумления, наблюдал за своим телом. Как оно на полном серьёзе поворачивается и не то кашляет, не то блюёт кровью. Как выпрямляет левую руку и, опираясь на неё, поднимает корпус.

И вот я уже сижу.

Так я могу оценить обстановку. Которую можно охарактеризовать одним лишь словом из шести букв.

Не то вся эта нечисть прибежала, скрываясь за ёжиком, не то они выплеснулись непосредственно из него…

Шатуны и нюхачи были однозначно основной силой. Быстрые и смертоносные, они атаковали тех, кто остался на ногах. Таковых было на удивление много. Я видел почти всех, кроме, пожалуй, девчонок.

Где Илайя?! Ч-чёрт. Где…

— Не шевелись, твою мать, зомби хренов! — резанул по ушам визг.

Чьи-то руки обняли меня сзади, проникли в дыру в груди…

Я заорал.

— Пардон, мне тоже было неприятно, — нервно хихикнула Битти. — Сейчас подлатаем.

Она, как и я, была в одной обтяжке. Я изо всех сил пытался сосредоточиться на ощущении, как её грудь прижимается к моей спине.

А её руки, приподнявшись над раной, зажгли маленькое солнце. Которое заживляло, но — увы — не спасало от боли. Боль становилась всё сильнее. Меня начало трясти.

Укус в шею меня удивил.

— Держись, — шепнула на ухо Битти. — Только не вырубайся, только не сходи с ума, ты нам нужен!

Очередным спазмом меня согнуло пополам. Я едва не упал с кибера. А так как Битти теперь лежала на мне, таковая возможность оставалась вполне себе открытой.

Зато я увидел Райми.

Ну, верхнюю её половину.

Я как будто посмотрелся в зеркало. Или на экран ноутбука, который в режиме реалтайма обрабатывает моё лицо, делая его женским. Просто Райми, как и я, широко раскрыла глаза и хватала воздух ртом.

Кибер упал на неё и, видимо, превратил всё, что ниже пояса, в лепёшку с фаршем.

Но Райми была в сознании.

— Райми, — прохрипел я.

Она сфокусировала взгляд на мне.

— К-крейз…

— Приманка. Сейчас.

Из её глаз брызнули слёзы. Как-то внезапно и много сразу.

— Дурак, — прошептала она. — Во мне уже вообще нечего трахать.

— Сиськи есть — остальное приложится, — бодро сказала Битти, которая, как только началась заварушка, на удивление быстро взяла себя в руки. — Давай разделаемся с этим дерьмом, и я поволшебничаю с твоей нижней половиной.

— Тебя надо свести с Сиби. Она бы в обморок от счастья упала, услышав такое.

Глаза Райми затуманились. Судя по тому, что я тут же захотел на ней жениться, даже если до конца жизни придётся возить её в инвалидном кресле, режим Приманка активировался.

— Хватит! — оттолкнул я Битти, не без сожаления расставаясь с её мягкой грудью. — Оставь для Райми.

Битти, ни слова не сказав, соскользнула с кибера. А я наоборот скатился обратно. В заблёванную кровью нишу.

Себе на грудную клетку даже не смотрел, не хотелось расстраиваться. Дышать могу — уже хорошо, остальное — херня. Ну, давай, старичок, последний рывок!

Вру, конечно. Никакой он, скорее всего, не последний. Но надо же как-то мотивировать собственные доспехи.

Створки закрылись, зрение привычно сместилось этажом выше.

Бл… Терпимо.

Слева — Райми, значит, рывок вправо. Вес на правую руку. Толчок — here we are!

Со стуком кибер встал на гусеницы. И тут же рванул вперёд. Влево, вправо. Твари рвались стадами, ребята не успевали их убивать. Все они неслись к Райми, чтобы осуществить свой неосознанный половой рефлекс.

Я старался, как мог, не пропустить ни одного. Потому что за мной были лишь раненая Райми и Битти, которая как боец… А чёрт её знает, кто она, как боец. И век бы не знать, она здесь для другого.

Хруст костей, всплески крови, болото под ногами. Боже, как хочется блевать… Клянусь, по возвращении в больничный цилиндр буду блевать час. Не меньше. А потом — спать. Месяц…

Ликрам устроил своими глазами натуральный апокалипсис. Температура в туннеле подскочила до критической отметки. Даже мне, внутри кибера, было хреново, а как жарило остальных, я даже представить не мог.

И правда, реальный боевой опыт в туннелях у Ликрама отсутствовал.

— Ликрам, отставить! — громыхнул мой голос.

Заметил летящего на меня нюхача, ударил наотмашь. Уродливый недоделок влип в стену, размазался по ней.

Суки. Кто вас только насочинял? Посмотреть бы в глаза отморозку!

Ход битвы переломился в нашу пользу. Я даже не представлял до сих пор, как много в туннелях значил кибер. Пусть даже такой, кастрированный, не умеющий ни поднять оружие, ни скастовать Мальстрём. Я был самым настоящим танком, против которого у туннельной Гнили не было методов.

Ну, до сего дня не было.

А допустив в голову эту мысль, я допустил и другую: каково же сейчас остальным?!

Думал я фоном, в реале же продолжал усердно исполнять пируэты, превращая в кашу новых и новых мразей.

Райми, по ходу, отключилась. Я перестал испытывать к ней нежные чувства, да и твари из любвеобильных вновь сделались агрессивными.

По тому, с какой бессмысленной яростью они на нас кидались, я понял, что они уже обосрались. Если поначалу Гниль проявила какое-то подобие тактического мышления, отвела малые силы на соединение с большими, то теперь, видно, решила: «Не была умной — нехрен и начинать».

Влево-вправо, гусеницы уже частично плывут, теряя сцепление с полом. Ещё чуть-чуть, и это станет проблемой. Из охренительного танка я превращусь в плохонький корабль, который повалить — как нефиг делать.

Не то чудо заставило меня остановиться, не то невероятно обострившаяся реакция. Я наполовину раздавил, вмял в кровавую кашу шатуна и — замер. А прямо передо мной из всего этого дерьма поднялось нечто.

Нечто, что я поначалу принял за ещё одного шатуна. Только вот оно не проявило никакой агрессии. Оно просто стояло и держало в руках… Сердце Красавицы.

— Илайя?! — осенило меня.

Она подняла на меня взгляд, и сомнения рассеялись. Это действительно была Илайя. Она подняла повыше камень, будто хвасталась им.

Вокруг нас догорала битва. Санх, рыча не то от злости, не то от возбуждения, забил булавой последнего шатуна и огляделся, как зверь не просто хищный, но наглухо поехавший. Убивающий не ради еды, а ради ни с чем не сравнимого удовольствия.

Но всё закончилось.

— Говно-о-о… — дрожащим голосом протянул трэшер Войт. — Что это вообще было?!

— Если бы не тот апокалипсис, после которого я проснулся наверху — я бы сейчас запаниковал, — добавил Дуайн. — Кажется, мы кого-то серьёзно разозлили, Крейз?

У всех поджилки тряслись. Кроме, наверное, Илайи. Она уже обо всём забыла, любовалась алмазом. Ну да, она-то на поверхности не была. А в туннелях Сердец отродясь не было.

А теперь появились. Почему?..

— Такие большие ёжики бывали на девятом? — спросил я без особой надежды.

Арне и Ялло, почти одновременно фыркнув, покачали головами.

— Райми, ты как? — Ликрам заторопился в тыл, где Битти и вправду волшебничала с нижней половиной Райми. На которую даже смотреть не хотелось.

Райми полулежала-полусидела, опираясь на локти, и смотрела в потолок. Рот её открывался и закрывался в беззвучном крике, напряжённые до дрожи руки сжимали и разжимали кулаки.

— Меня хватит, но тютелька в тютельку, — весело доложила Битти, не отрываясь от работы. — Я смотрю, вы все на ногах держитесь? Никто не возражает, если я солью на неё всё?

— Да оставь меня! — взвыла Райми. — Я всё равно идти не смогу! Оставьте меня тут и идите дальше, чёрт…

— Не пори чушь. — Ликрам присел рядом с ней, как заботливый отец; он так же нежно гладил по лицу Сиби, когда она была в лечебнице, наверху. — Тут ведь не прямой путь из пункта А в пункт Б, здесь целый чёртов лабиринт. Мало ли, кто выйдет на запах твоей крови.

Райми не отвечала. Она закрыла глаза и тяжело дышала. Казалось, она мучается не от боли, а просто изо всех сил терпит пальцы Ликрама на щеке. Казалось, она готова укусить его руку.

А может, она просто черпала в этой странной ласке силы жить дальше.

— Ты нам нужна, — твёрдо сказал Ликрам.

— И ты нас спасла, — подхватил я. — Если бы не ты…

— Да уж! — перебил Дуайн. — Я, с моим-то луком, чуть не обделался, на меня уже замахнуся нюхач, думал, придётся срастаться из двух половинок. И тут все как по команде рванули в твою сторону. Спасибо, Райми!

Я открыл створки кибера, попытался подтянуться на перекладине и взвыл в голос. В груди будто граната разорвалась.

— На меня обопрись, — сказал Санх, взобравшись мне на гусеницы.

Я так и сделал. Санх буквально вытащил меня из кибера на своём горбу. Помог усесться на гусеницу. Посмотрел в район грудины, туда, куда я сам старался не смотреть, присвистнул:

— Здорово приложило.

— Все живы? — спросил я.

Посчитать народ по головам не получалось, на счёте «четыре» разум куда-то уплывал, и вернуть его не было никакой возможности.

— Ага, — кивнул Санх. — Нормально. Легко отделались.

Я беззвучно засмеялся, прекрасно понимая, что это уже истерика. Райми наполовину раздавило кибером, меня пронзило насквозь копьём… В этом чудесном мире такое и вправду называлось — «легко отделались».

Ялло, Арне и Войт приблизились к нам.

— Беспокоит вопрос, — сказал Арне. — Дальше будет хуже? Или самое страшное мы уже одолели?

— Есть только один способ узнать, — поддразнил его Дуайн. — Ты готов, Стрелок?

Словно в ответ ему раздался визг Райми, переходящий в хрип.

— Никто ещё не готов, — проворчал я. — Извините меня на секундочку…

Я закрыл глаза.

Я — часть целого.

За долю секунды я, кажется, успел помолиться раза четыре. И все четыре раза меня услышали.

Сайко полосовал кнутом атакующих его сиринов, но это была просто очередная стычка с тварями, которая началась и закончилась.

Уже почти добрались.

Гайто просто шагал, как будто один, но я знал, что его отряд тянется сзади. Он был ещё ближе, чем Сайко, к контуру.

Глазами Алеф я видел хвостики Лин, подпрыгивающие при каждом шаге. На плече Лин несла «лунную секиру». Так я и не сподобился спросить, как называется это оружие. Если оно, конечно, существует в реальности.

Лин и Алеф были дальше всех, но шли тоже бодро и уверенно.

Безо всяких гигантских ёжиков.

Моё воспоминание о пережитом пронеслось через всю нашу пятёрку, и все они вдруг остановились. Даже Сайко замер, позволив сбить последнего сирина кому-то из отряда.

Крейз, давай отбой. Мы должны вернуться.

С ума сошли? Вы почти добрались, я тоже недалеко.

Неизвестно, что будет дальше.

И никогда не было известно.

Крейз!

Алеф!

Я делаю это не только ради себя. Ради нас всех.

Разорвав связь, я открыл глаза. Посмотрел на кучу пыли… Даже не так. Это напоминало нечто среднее между песочницей и братской могилой. Всё то месиво, что осталось от тварей, стремительно разложилось. Осталось лишь всё дерьмо, что налипло на нас.

— Почему так? — спросил я. — Почему на нас ничего не гниёт?

— Думал об этом, — сказал Ялло.

— Ты умеешь думать? — хмыкнул Войт.

— Рот закрой. У нас есть какое-то биополе, или, там, аура. То дерьмо, куда прячется оружие. То дерьмо, благодаря которому мы и восстанавливаемся. И вот, то, что входит в соприкосновение с этим дерьмом, не разлагается. Ну, не так быстро.

Я хмыкнул. Звучало вполне рационально. Ну, по крайней мере, это объяснение звучало более правдоподобно, чем «так просто придумали, чтобы мы после рейдов выглядели брутальнее».

— А разве оружие прячется не в обтяжку? — спросил Дуайн.

— Не, — мотнул головой Ялло. — Это иллюзия. Я так понял, сделано, чтобы приучить нас носить обтяжку. Потому что если бы не эта хитрость, то многие бы забили. Лично я поначалу дико стремался. Чувствовал себя педиком.

— То есть, тот факт, что ты трахался с парнями, тебя вообще никак не смущал? — заржал Войт.

Ялло замахнулся на него локтем, но бить не стал. Я улыбнулся. Да, ребят с уровней сразу видно. Те, что обжились наверху, уже бы наверняка подрались.

— А вот зачем приучать нас носить обтяжку — этого я не знаю, — закончил Ялло.

— Я знаю — Я похлопал рукой по корпусу кибера. — Чтобы в перспективе управлять этими малышами.

Рядом со мной села Илайя. Впрочем, она, похоже, не замечала ни меня, ни кого бы то ни было ещё. Она смотрела на алмаз, будто заворожённая.

— Впечатляющая штучка, — заметил Войт. — Что бы это могло значить?

— Такие добываются на поверхности, — сказал я. — Ну, в смысле, они остаются после каждой уничтоженной твари. Это, типа, батарейки для Места Силы. Один из видов энергии, на котором оно работает. И одна из причин, по которым вся наша электроника тут взрывается, стоит только попробовать ею воспользоваться.

— А тут, в туннелях, я такого не видел, — сказал Ялло.

— Это потому, что здешние твари не успевали дозреть, — внезапно окатил нас информацией подошедший Ликрам. — И вообще выходили ослабленными.

— А выращивать Сердца Красавицы здесь, в туннелях, было не по фэн-шую, да? — попытался я разозлиться.

Получилось фигово. И сам уже понял, что чушь сморозил. Если бы здешним тварям позволялось вот так «дозреть», Место Силы не выходило бы из режима повышенной опасности. Тут бы в каждом рейде было Усиление.

— Никогда не интересовался птицеводством? — посмотрел на меня Ликрам. — Поскольку интернета ты больше не увидишь, я немного расширю твои горизонты. Кур, которых выращивают на убой, хорошо кормят, позволяют гулять. Если от них ждут потомства — им разрешается даже трахаться с петухом. А вот несушек очень часто держат в таких условиях, что они даже крылья расправить не могут и подыхают пачками. От них требуется только одно — яйца. Мораль этой истории, Крейз, очень проста. Не наращивай мясо, если хочешь яичницу.

Выдав эту сомнительную мудрость, Ликрам задумался и изрёк в воздух:

— Откуда я обо всём этом знаю? Про интернет? Если меня на самом деле никогда не было.

— Ладно тебе, — поморщился я. — Может, ты был. Просто с твоим настоящим телом случилась какая-нибудь херня. Ну, там, захлебнулось блевотиной в «ланчбоксе».

Такая гипотеза действительно имела право на существование. Жаль, что она не пришла мне в голову ночью, когда я видел Ликрама, стоящего на пороге Утилизатора. Может, тогда бы мне и удалось вправить ему мозги.

А теперь было уже поздно. Теперь он меня даже не услышал.

Зато он прекрасно видел камень в руках Илайи.

— Дай сюда, — протянул он руки. — Эта штука нам понадобится.

Илайя прижала камень к груди и уставилась на Ликрама, как загнанный в угол зверёк.

— Уймись, — быстро сказал я. — Пусть будет у неё.

— Она его разобьёт!

— А ты с ним что сделаешь? Ты тут не для красоты, Ликрам, я от тебя боевых действий жду. Камень тебе ни разу не поможет. А Илайя драться не должна. Пусть будет у неё.

— Я положу его в кибера…

— Нет у этого кибера контейнера. Они ведь предназначались, чтобы двигать «ланчбоксы», и только.

Ликрам помрачнел. Он очень не любил, когда прав оказывался не он. А уж когда чей-то каприз оказывался самым рациональным решением — это он просто ненавидел.

— Так, что тут у нас?! — протолкалась к нам Битти. — Крейз-дырка-в-груди, как ты, милый?

— Подыхаю, — вздохнул я.

— С Райми я закончила, она скоро сумеет встать. Правда, обтяжка сильно пострадала, так что она теперь голая ниже пояса.

Не только я повернул голову и вытянул шею, услышав эти слова.

— Половой инстинкт работает, значит, не подыхаешь, — кивнула Битти. — Господи, парни, да что ж вы такие легковерные? Её просто придавило здоровенной железякой. Обтяжка ещё и не такое переживает. Так, теперь ты, милая. Посмотри в глазки тёте Битти.

Она склонилась перед Илайей. Та растерянно хлопала на неё белёсыми ресницами, прижимая камень к груди. По-прежнему думала, что всех интересует исключительно он.

— Нос сломан, — вынесла вердикт Битти. — Дай помогу…

— Ты разве не иссякла? — спросил я.

— Полностью. Но я почти закончила медколледж.

Её руки вспорхнули на лицо Илайи. Движения я толком не разглядел, зато услышал хруст и визг.

— Вот и умница! — отпрянула Битти. — Скоро заживёт, и ты снова станешь кра…

Илайя подняла Сердце Красавицы над головой и швырнула им в Битти. Та от растерянности поймала. До Илайи дошло, что она выбросила самое дорогое своё имущество, и она заревела теперь уже от горя.

— Всё хорошо, вот, забери, — шагнула к ней Битти.

— Отдай мне! — рыкнул Ликрам и протянул руку.

— Да Господи! — заорал я, встав, чем привлёк всеобщее внимание и даже добился тишины. — Если бы я хотел разбираться в такой херне — поступил бы на факультет начальных классов! Ликрам — смирно! Битти — отдай Илайе камень! Райми! Ты как?

— Как говно, — флегматично отозвалась Райми. — Ходить не смогу, даже не надейся. Зря только слила на меня ману, Битти.

— Значит, поедешь на броне, — заявил я.

Райми посмотрела на меня долгим взглядом.

— Глумишься, что ли?

— Нисколько, — усмехнулся я. — Ну что, ребята? Все отдохнули? Подъём! Море зовёт, волна поёт!

37. Незапланированный сбой

— Интересно, — сказала Райми, — как отреагирует Алеф, если я скажу ей, что каталась на тебе сверху, а теперь ниже пояса вообще ничего не чувствую?

— Есть только один способ узнать, — ответил я.

Райми сидела на плече моего кибера, держась за мою голову двумя руками. В остальном отряд двигался точно таким же порядком, что и раньше.

Без потерь выйти не получилось. Целительницы у нас считай что нет. Понимая это, Битти призвала своё оружие — короткий одноручный меч. Чувствовалось, что орудовать им она умеет. И не привыкла даром есть хлеб в команде.

— Как там остальные? — спросила Райми.

Я бегло просканировал «объединённый режим» и ускорился.

— Гайто добрался. Стоят перед Гнилью, убивают монстров, едва те появятся. Новорожденные не опаснее младенцев. Ну, по крайней мере, так о них думает Гайто. Сайко на подлёте, Лин и Алеф будут через пять минут. Знать бы ещё, сколько нам ехать…

— Направо, — пролепетала далеко сзади Илайя.

Так же, как раньше она ходила, не отрывая глаз от планшета, теперь она смотрела на алмаз. Мне даже было не по себе от этого зрелища. Хотелось… Ну, не знаю… Поставить родительский контроль на этот алмаз. Детям нельзя столько времени проводить, глядя в Сердца Красавиц. Это наверняка вредно для глаз и психики.

Я повернул направо и сразу увидел стадо мразей, несущихся к нам.

— Гениальная идея! — воскликнула Райми. — Парни, тормозните, оставьте нас одних! Крейз — ходу!

— Что ты задумала? — спросил я. Но ускорился сразу.

Я хорошо чувствую, когда у кого-нибудь созревает гениальная сумасшедшая идея. Как говорится, рыбак рыбака…

— Секс и кровь, Крейзи. Секс и кровь. То, на чём держатся рейтинги любого шоу.

Как только она врубила Приманку, до меня дошло. А когда я смял, раздавил первые ряды смешавшихся шатунов, мне захотелось обнять её и расцеловать. И это даже не имело никакого отношения к её воздействию на меня..

Нам просто не была нужна никакая команда. Твари кидались на Райми без всякой агрессии и, как следствие, не видели в упор опасности. И — подыхали под гусеницами кибера. Один за одним, десятками, пачками.

— Никогда не понимала, — звенел над всем этим безумием голос Райми, придавая сцене сюрреалистического пафоса, — почему вопрос ставится так: «Make love, not war»? Ведь можно делать и то, и другое одновременно! Зачем добровольно ограничивать себя в удовольствиях?

— Аминь, сестрёнка, — усмехнулся я в ответ и, взмахнув правой рукой, размазал о стену резвого нюхача.

А потом полетели челюсти. Которым было до сиреневой звезды на все половые инстинкты вместе взятые. Эта срань хотела только жрать.

— Дуайн! — заорал я.

Судя по количеству ярко-красных стрел, полетевших по обе стороны от меня, там, сзади, притаился целый батальон стрелков. Но это был один Дуайн. Который чертовски хорошо обращался со своим оружием.

Когда одна из стрел угодила в самый центр воронки крикуна, я не удержался от радостного возгласа.

— Не любишь ты их, — заметила Райми.

— Это что-то личное, — пошутил я.

Или не пошутил?..

Мысль о крикунах почему-то зацепила мысль о Хирурге. Та потянула за собой сон про Алеф… Странный, невозможный сон про Алеф в моей общаге. Что это за причуды воображения? Не память же…

И всё-таки, что-то это всё значило. Складывалось в некий узор, который вбирал в себя Место Силы. Но, в отличие от Места Силы, обладал бо́льшим числом измерений.

Последняя битва закончилась меньше, чем за пять минут.

— Туда, — указала Илайя на развилке.

И, заехав в очередной туннель, я увидел потёки Чёрной Гнили на стене.

— Можно я не буду слезать? — попросила Райми. — Обещаю не писаться на твоего кибера… Хотя нет, ничего не обещаю. Реально ниже пояса — как деревянная, без понятия, что там происходит.

— Ничего интересного, если хочешь знать моё мнение, — отозвался Дуайн. — Но это можно исправить в любой момент, как только пожелаешь.

— Придержи коней, парень, — посоветовала ему Райми. — Я сейчас в отношениях.

— Да-да, неписанный кодекс, — вздохнул Дуайн. — Ну что, Крейз? Будешь колдовать?

Зрение сместилось вниз, я посмотрел наружу через дыру в грудных створках кибера. Створки немедленно разъехались. Я потянулся к перекладине, но, не успев поднять руки, зашипел от боли.

Да уж, как боец, я на ближайшие сутки — точно не боец. Остаётся лишь надеяться, что как Мальстрём я буду успешнее. Но для начала отсюда бы вообще вылезти. Попросить Санха?

А-а-а, блин, задолбало! Что я, девка, что ли, чтобы меня на руках носить?! Можно ведь работать и из кибера. Просто не подключаясь к нему.

— Народ, — сказал я, — сейчас начну. Дуайн, ты самый быстрый из тех, кто знает, как всё выглядит. Как только я отброшу Гниль за контур — бежишь вперёд сломя голову и кладёшь руку на панель.

— Есть, — коротко ответил Дуайн.

Он стоял рядом со мной, держа лук на изготовку.

— Вроде всё, — пробормотал я. — Сейчас мы сверим часы…

Я прикрыл глаза.

Я — часть целого.

Теперь они все были на месте. Лин и Алеф ещё воевали с остатками тварей. Вернее, воевала Лин, Алеф дисциплинированно стояла сзади. Её это ни разу не радовало, но она понимала, что даже если послать лесом тот факт, что её важно сохранить, как Целительницу, в качестве бойца она — что-то вроде нуля.

Как убийца — она была хороша, я запомнил и то, как она расправилась с инопланетянином в больничном цилиндре, и то, как угрожала Райми. И даже как повалила, подкравшись сзади, паука во время нашего с ней первого совместного приключения. Но убивать и драться — разные вещи. Даже сравнивать смешно.

Начинаем Мальстрём.

Самое время.

Наконец-то.

Покажем этой суке.

То-то она охренеет.

Я вышел из объединённого режима с улыбкой и вытянул перед собой руку. Улыбка тут же скончалась. Боль пронзила грудину, но терпимо.

Ладно, Чёрная Гниль. Пора показать тебе, где раки зимуют.

Способность порождать Мальстрём ни разу не зависела от того, сколько дырок во мне наделали ёжики-переростки.

Пространство впереди привычно исказилось, водоворот подхватил лоскуты тьмы и принялся растягивать и рвать их.

Чёрная Гниль застонала где-то там, внутри своего цилиндра-тюрьмы, откуда не могла вырваться полностью, сразу, подчиняясь каким-то своим правилам игры.

Быть может, та реальность, в которой она, по её мнению обитала, резко отличалась от реальности, в которой обитал я.

— Отходит, — негромко сказал Дуайн.

— Стой! — крикнул я, отменив Мальстрём.

Но было поздно.

Дуайн сорвался с места.

— Стой, тебе сказали! — закричала Райми.

С первого раза отбросить Гниль до самого конца не удавалось ещё ни разу. Дуайн об этом, видимо, забыл. Контур, который нужно было активировать, ещё даже не показался. Гниль откатилась и замерла на новом рубеже. И, раздражённая и разозлённая, выплюнула десяток ёжиков обычного размера.

— Дебил! — прошипел я и затылком ударился в подголовник, закрыл глаза.

Зрение метнулось вверх, тут же завертелись с немыслимой скоростью гусеницы, вгрызаясь в пол, отбрасывая назад бетонную крошку.

Кибер рванул вперёд.

Ёжики, один за другим, подскочили.

Дуайн затормозил, едва не упав. Вскинул лук, выпустил стрелу — и одного ёжика пробило насквозь.

Но ещё прежде, чем стрела ударила в потолок, остальные ежи разразились фейерверком игл.

К счастью, я защищал корпусом своих ребят, по мне иглы стучали, не принося никакого вреда. Несколько штук вонзились в ноги Райми — она этого, кажется, не почувствовала.

Но Дуайн сам стал напоминать ежа, столько игл впилось в него сразу.

Ёжики попадали на пол, покатились в мою сторону.

— Чёрт! — взвизгнула Райми.

Чёрная Гниль пришла в движение. Из неё выпростался как будто бы огромный чёрный язык и… слизнул упавшего Дуайна.

— Б… Какого… Это как?! — ахнула Райми.

При всём своём стаже на поверхности она, похоже, с подобным не сталкивалась ни разу.

А мне шестое чувство подсказало, что будет дальше. Поэтому я не замедлил хода.

Два глупых шара лопнули у меня под гусеницами, остальные прокатились дальше, где с ними разобрались ребята.

Я остановился.

Зрение — вниз. Створки открылись.

Только бы успеть!

Не успел…

Дуайн вышел мне навстречу из тьмы. Он был всё так же усеян иглами. Взгляд бессмысленно метался. Лука в руках уже не было.

Шатунам оружие не полагалось по правилам Места Силы.

— Прости, — процедил я сквозь зубы и поднял руку.

Дуайн зарычал и вприпрыжку бросился ко мне.

Чёрт. Я так надеялся, что мы его не увидим. Тяжело это. Даже там, наверху, было тяжело увидеть, как Чёрная Гниль изменила ребят, которых я практически не знал. Дуайн же был мне пусть не другом, но… человеком, с которым я был знаком на первом уровне. Не самым плохим человеком. В чём-то он мне, пожалуй, помог. По крайней мере, если бы не он, я бы, наверное, не сумел управиться с «новорожденным» Санхом, не спровоцировав Наказания.

А теперь мне предстояло убить Дуайна.

Пусть он был, по факту, уже несколько секунд как мёртв. Пусть я не собираюсь, как в тупом ужастике, до последнего пытаться объяснить ожившему мертвецу, что он — Дуайн.

Всё равно — тяжело.

Водоворот подхватил Дуайна, вытянул его, превратил в какой-то сюр с картины Сальвадора Дали.

Потом брызнула и завихрилась кровь. И скоро Дуайна уже нельзя было различить. Он смешался с чернотой, и водоворот начал сливаться дальше по туннелю.

С рёвом, который начинался на другом уровне бытия и заканчивался здесь, на нашем, Чёрная Гниль отступала.

И я был одним из множества. И чужими глазами видел, как откатываются чёрные волны, как поджимает Гниль чёрные щупальца, будто осьминог, ухвативший электрического ската или медузу.

Так, сука. Это у нас есть разные варианты, а у тебя — только один. Ты будешь сидеть в своём стакане до тех пор, пока я не решусь грохнуть тебя. А потом — грохнуть твою старшую сестру, там, сверху.

Вам конец. Надо было сидеть там, откуда вы приползли. Впрочем, если вы отвалите прямо сейчас — я, так и быть, не буду снаряжать погоню. Мне вполне достаточно будет запустить тот волшебный фонарик, что таится где-то в недрах Места Силы, и с его помощью вернуться домой.

Но вернувшись, я заберу с собой обтяжку и оружие. И буду иногда тренироваться на каком-нибудь пустыре ночью. Зная, что однажды Чёрная Гниль может вернуться…

Мальстрём закрывал мне обзор, поэтому я воспользовался глазами Алеф, Лин, Сайко и Гайто. Они одновременно увидели контур и побежали к нему.

Алеф бежала вслед за Лин, она не собиралась оставлять её, мало ли что может случиться. Целительница будет кстати.

— Ликрам! — заорал я.

Ликрам побежал вперёд.

Так же быстро он нёсся, когда консервировалось Место Силы. Когда он спешил попасть внутрь, умолить Хранителей дать нам всем шанс.

Гайто успел первым, он положил руку на панель в форме ладони инопланетянина. Чуть не порвал себе сухожилия, чертыхнулся. Но панель засветилась, и контур восстановился.

Раз.

Сайко повторил жест спустя секунду.

Два.

Ликрам и Лин достигли цели одновременно.

Ну же, три-четыре…

Полыхнула ослепительная вспышка, и Ликрама впечатало спиной в противоположную стену.

Полыхнула ослепительная вспышка, и Лин отлетела к стене напротив. Ударилась об неё затылком, её глаза закатились. Она упала без сознания.

— Лин! — Алеф бросилась к ней.

Нет, нет, контур!

***

Здравствуй, друг!

В Месте Силы произошёл незапланированный сбой.

Вернись в жилую часть Места Силы, если ты находишься в туннелях, и жди отмены тревоги.

Оставайся в жилой части Места Силы.

Сражайся с теми, кто попытается прорваться.

Удачи!

***

Санх не был самым быстрым. Самым сильным — возможно, быстрым — нет. Но он среагировал быстрее остальных. И он уже видел, как это делается.

Добежав до контура, он положил руку на панель. Я прищурился, ожидая вспышки, но…

Алеф, будто наткнувшись на стену, отпрянула от Лин и повернулась к панели. Её ладошка легла на контур. Мягкое свечение окутало её.

Контур включился.

Контур активировался.

— Всё! — выдохнула Райми сверху. — Господи… Какого хрена с Ликрамом?!

— Не только с ним, — сказал я, придерживаясь за край ниши, чтобы не вывалиться наружу носом вперёд. — Лин тоже отшвырнуло.

— По…

* * *

Здравствуй, друг!

Сбой был успешно устранён.

На сегодня рейд отменяется.

Ты не должен выходить в туннели.

Оставайся в жилой части Места Силы и набирайся сил.

Удачи!

***

—…чему?! — недоумевала Райми. — И что за бред несут «прописи»?

Я проигнорировал её. У меня были проблемы поважнее.

Закрыл глаза.

Я — часть целого.

Лин! Лин, как ты?!

Наши испуганные взгляды. Ладонь Алеф на её щеке, вспыхивает маленькое солнце.

Лин, пожалуйста, очнись.

Где-то завывает сирена.

Лампы начинают вспыхивать красным.

Лин!

Санх склоняется над Ликрамом и протягивает ему руку. Тот хватается за неё. Ликрам в порядке. Такого кабана не убить, шваркнув о стену.

Лин открывает глаза, и взгляд её сначала расфокусирован. Но, моргнув, она видит Алеф и улыбается. Отводит её руку, отводит от себя маленькое солнышко.

Я в порядке. Бывало и похуже.

Я чувствую её боль. Мы все чувствуем, как трещит, раскалывается её затылок.

Всё закончилось, Лин. Нет нужды это терпеть.

Ладно. Она кивает, и её голова остаётся наклоненной. На затылке кровь. Кровь пропитывает корни волос, сплетающихся в дурацкие косички. Алеф подносит руку к ране, возвращается маленькое солнце, и рана затягивается.

Уходит боль. Никто из нас не чувствует больше боли.

Ликрам, поднявшись, коснулся восстановленного контура. Одной рукой. Другую прижимал к затылку.

Ему больше повезло, или же он просто успел наклонить голову вперёд. Во всяком случае, крови на затылке не было.

— Ликрам, ты как? — окликнула его Райми.

— Жив, — коротко отозвался тот. — Боюсь, что я идиот…

— Ты не расстраивайся, это у тебя давно, — попыталась пошутить Райми.

Ликрам проигнорировал подначку.

— Само собой разумеется, что все внутренние сенсоры защищены от обычных избранных. Если бы кто-то, заплутав, случайно нашёл это место и отключил контур?..

Я кивнул. До меня уже тоже дошло. Лин и Ликрам были в искусственных телах, вот в чём прикол. Коснись панели Илайя — результат был бы таким же. Включать и отключать контуры могли только мы, те, кто вылез из «ланчбоксов».

— «Прописи», я так понимаю, выскочили автоматом, — сказал Арне. — Если бы не вся эта хрень, что творится сейчас, мы бы работали в обычном режиме и подчинились бы.

— А что вы увидели? — повернулся к нему Ликрам. — Что было в «прописях»?

Арне воспроизвёл прочитанное дословно. Ликрам хмыкнул.

— У тебя было что-то другое? — спросил я.

Он кивнул и сказал бездушным голосом, будто подражая Google TTS:

— Здравствуй, друг! На девятом уровне один из избранных добрался до панели управления контуром. Тебе следует незамедлительно спуститься вниз и уничтожить нарушителя. Избранные не должны знать о возможности управления контурами. Удачи.

38. Новая стратегия

Уничтожить, — повторял я мысленно.

Уничтожить. У-нич-то-жить.

Охренеть.

С одной стороны, конечно, мера предосторожности понятна. Если пойдёт слушок, что за такой-то фальшивой стеной находится стакан с непонятной чёрной фигнёй, то… Ну, ничего хорошего не будет. Люди — существа любопытные.

С другой же стороны, это было похоже на удар ниже пояса.

Пройти с первого уровня до девятого, стать крутейшим бойцом, обрести уже конкретную пятёрку, и… И просто из-за того, что зашёл не туда — тебя спишут в утиль. Тебя даже не монстры разорвут, не ЧёрнаяГниль, а какой-то мужик, спустившийся сверху.

Мы заглянули в жилую часть. Ничего хорошего там не было. Монстры ворвались в кухню и устроили там чёрт-те что. Со жратвой не повезло.

— Койки пусть остальные таскают, — выразил Санх общее мнение. — Давайте домой.

Домой… Как быстро меняется у нас смысловое наполнение этого слова. Сначала для меня домом стала моя комната на первом уровне. Потом — казарма. А теперь? Теперь — больничный цилиндр, наскоро переоборудованный в тюрьму свободного режима для полных психов.

— Мы сделали это, — подытожил я. — Четыре уровня за один день. Илайя, ты ведь сохранила маршрут?

Илайя показала мне планшет, на котором была открыта схема туннелей девятого уровня. Пройденный нами маршрут подсвечивался красным.

— Молодец, — громыхнул я из кибера. — Завтра вполне можем зачистить ещё четыре. Или даже пять…

— Нет, никаких пять, — возразил Ликрам. — Пятый что — будет действовать вслепую? Не нужно торопиться, Крейз.

Я был склонен с ним согласиться, но вдруг подала голос Райми:

— Простите, что вмешиваюсь, но тут такая бредовая мысль. Объединённый режим пятёрки — он ведь не только у Крейза. Начиная с девятого точно это умеют.

Арне, Ялло, Битти и Войт вразнобой подтвердили.

Они были с девятого уровня.

— Ну вот, — воодушевилась Райми. — Нам нужно просто собрать сколько можно пятёрок, владеющих технологией. Простая математика. Сколько всего уровней нам осталось зачистить? Сорок четыре, если я ничего не путаю? На каждом пятом должно быть по два человека из пятёрок, умеющих в объединения. По два, чтобы они могли обмениваться информацией между собой и передавать её дальше. Всего, получается, восемьдесят восемь человек. Девяносто, округлим. Восемнадцать пятёрок. Одним махом зачищаем всё.

Стало тихо. Невероятно тихо. Все смотрели как будто бы на меня, по факту же — на Райми, которая так и сидела на моём плече.

— Одним махом не выйдет, — сказал Ликрам. — Восемнадцать пятёрок мы не соберём точно. Дай бог, если ещё три-четыре. И для начала вам бы взять кого-нибудь пятым. И с математикой у тебя беда. На каждом уровне два человека не нужно. Пересечения достаточно на одном уровне из пяти. То есть, две пятёрки, разделённые по уровням, смогут одновременно зачистить девять уровней. Пять пятёрок — двадцать четыре уровня. Даже так мы сумеем управиться за два дня. Все остальные пойдут в качестве подкрепления. Уж оружием-то махать там все умеют. Иначе не пережили бы апокалипсис.

— Господи Боже мой, Ликрам, ты что — не против?! — ужаснулась Райми. — Я предчувствовала истерику с битьём посуды.

— Против? Я? — удивился Ликрам. — С чего бы мне быть против столь эффективного решения. Но теперь я понимаю, что нашёл в тебе этот японец.

— Ты разглядел мою грудь? — усмехнулась Райми. — Молодец, капитан Наблюдательность.

— Полагаю, он просто нашёл в тебе — его. — Ликрам ткнул в меня пальцем. — Либо ты от него заразилась, либо всё время, что я тебя знаю, талантливо это скрывала. Но вы точно совершенно одинаково долбанутые. Нормальным людям такие идеи в головы не приходят.

Все сочли это очень смешной шуткой.

А я почему-то вспомнил, как в полубредовом состоянии после первого рейда слушал излияния Райми. Которая, видимо, думала, что я уже сплю и призналась, что я сразу ей понравился.

Как-то мне стало не по себе от этого воспоминания. Я и не стал присоединять свой громыхающий киберхохот к общему.

— Ладно, — буркнул я, когда веселье утихло. — Давайте уже вернёмся. И обсудим этот вопрос.

39. Думать вредно

— Такие дела, — закончил я рассказ и потёр глаза руками. Хранители выслушали меня молча.

Проснуться всё никак не получалось, хотя была уже глубокая ночь, а я продрых весь день.

Алеф долечила мне рану в больничном цилиндре, после чего я вырубился.

Но не сразу. Сначала у меня состоялся неприятный разговор с Лин.

— Как это произошло, Крейз?

— Он просто сглупил. Бросился в…

— Ты — командир. Ты — охренеть какой опытный командир! У вас был грёбаный кибер. Мы все вернулись без потерь, а ты просрал Дуайна!

— Он не виноват, — сказал, просунув голову в нашу палату, Ликрам. — Если бы Дуайн вляпался в холодец, или его рвали бы на части шатуны — Крейз бы его вытащил. Там действительно не было шансов…

— Сделай одолжение, — повернулась к нему Лин. — Я не с тобой разговариваю.

— Выйдите все, — сказал я.

Нас оставили. Последней вышла Алеф и, бросив на меня настороженный взгляд, закрыла дверь.

Как только мы остались наедине, я, без тени смущения, схватил Лин за грудки и тряхнул (она успела надеть «форму охранника»).

— Ты какого хрена творишь? — прошипел я.

— Что? Отпусти! Ты рехнулся, что ли?

— Будет надо — я тебя ещё раз башкой об стену приложу.

— Крейз… — По её лицу скользнул страх.

— Мы были в объединённом режиме. Ты сама всё, нахрен, знаешь. Какого ты мне взялась предъявлять?! Кто для тебя Дуайн? Что это, мать твою, за шлюшьи выходки?! Я не стал ревновать к Гайто, так теперь должен охереть от того, как ты проливаешь слёзы по несостоявшемуся дохлому хахалю?

— Пошёл ты!

— Да я тебя насквозь вижу, мы в одной пятёрке, дура! Что ты там чувствуешь — это твои проблемы, я туда не лезу, просто стараюсь быть тактичным. Но когда ты начинаешь раскачивать лодку… Лучше прекрати, Лин. Никакая любовь не стоит того.

— Да я бы никогда…

— Я не говорю, что ты всё это делаешь сознательно. Но подсознательно ты только и ищешь повод навязать мне чувство вины, чувство, будто я тебе что-то должен. Извини, что так жёстко. Если бы мы все тусовались в санатории на берегу моря, наверное, я бы разговаривал совершенно иначе.

Она молчала, глядя в сторону. Красная, как заходящее солнце. В глазах блестели слёзы.

Я разжал руки. Лин упала на край моей койки.

— Я люблю Алеф, — сказал я, глядя на неё, и в этот самый момент понял, что говорю чистую правду. От этого осознания внутри будто взорвалась какая-то тёплая бомба, и стало так хорошо и спокойно. — Я хочу быть с ней. И не хочу этого испортить. А то, чего ты хочешь от меня… Попробуй для начала сама — так.

Она посмотрела на меня с немым вопросом.

— Гайто, — пояснил я. — Он тебя любит. И тебе он небезразличен. Отчего бы тебе не постараться изо всех сил и не стать счастливой с ним? Дай ему хоть шанс.

— А потом? — спросила она. — Что потом? Когда ты победишь всю на свете Чёрную Гниль, и у меня сядет батарейка?

Теперь настал мой черёд молчать.

— Ты бы это пережил, Крейз. Ты бы пошёл дальше вместе с Алеф. И нихренабы на этом не потерял. А он — не переживёт. Он уже слишком много перетерпел и сейчас — даже не на грани. Он за гранью. — Лин встала, теперь она была бледной. — Видимо, никто из нас не будет счастлив. Кроме тебя и Алеф. Наслаждайтесь. Извини, что потревожила.

— На сколько хватит целого Сердца Красавицы, если Лин не придётся поддерживать Место Силы? — спросил я, глядя в пол.

В ответ мне так долго звучала тишина, что я заподозрил, будто меня оставили одного, и поднял голову.

Нет, они были здесь. Все четверо тех, кто остался.

— Уверен, что тебе нужно сейчас думать об этом, Крейз? — спросила самая разговорчивая Хранительница, к ней я уже чувствовал какую-то… привязанность, что ли. — Уверен, что сейчас — самое время?

— Это короткий простой вопрос, на который можно дать короткий простой ответ. Не люби мне мозги, прошу. Этим и без тебя находится, кому заняться.

— Например, Лин, — сказал парень справа.

Судя по голосу — процедил сквозь зубы.

Что, сердитесь на меня за то, что один из ваших погиб? Ничего, поте́рпите. Впрочем, чё бы нет — давайте я буду приводить сюда по очереди всех выживших, и они будут вам предъявлять за свои безвозвратные потери. Что-то мне подсказывает, вы даже Сиби не переживёте. Потому что она вас передушит, как котят.

— Сколько времени? — настаивал я.

— Смотря что это будет за жизнь, — сказала другая Хранительница, слева, и её голос был более миролюбивым.

— Десять минут? — вздохнув, начал я. — Десять часов? Сутки? Десять суток? Год?..

— Приблизительно десять лет, — сказал Хранитель слева. — От жизни многое будет зависеть. В уединённой горной хижине, в непрестанных медитациях она вполне сможет протянуть лет двадцать. В ритме мегаполиса — примерно десять лет. Посёлок городского типа — двенадцать-тринадцать. В текущих условиях, когда нужно постоянно вести боевые действия — лет пять-шесть.

— Ясно, — кивнул я и вновь уставился на пол. — Камней у нас навалом. Значит, по сравнению с обычным человеком она будет считай что бессмертной. Просто ей время от времени будет нужна… пересадка сердца.

Снова тишина вынудила меня поднять голову. Хранительница смотрела на меня с жалостью.

— Ты совсем запутался, Крейз…

— Так распутай меня.

— Место Силы. Вспомни свои первые «прописи». Только благодаря влиянию этого места вы можете возвращаться с того света. Благодаря Месту Силы вы обладаете своими способностями, можете даже в ограниченных пределах превращать энергию в материю и наоборот.

— Ближе к делу, — одёрнул я её.

— Куда уж ближе, — снова процедил сквозь зубы тот, что справа. — Ваши тела изменены воздействием Места Силы. Тело Лин в принципе создано нами, но это будет малосущественно. Если Место Силы прекратит функционировать — Лин станет обычным человеком. Много ты знаешь обычных людей, способных ожить, когда им в грудь кладут вместо сердца — камень?

Я молчал, обескураженный. И, видя, в каком я ошеломлении, слово взяла «моя» Хранительница:

— Сожалею, Крейз, но он прав. Только здесь возможна такая операция. И тебе придётся выбирать. Либо очень долгая жизнь здесь, с Лин и постоянными гладиаторскими боями, либо — безумная попытка победить, в результате которой Лин останется безумно короткий отрезок жизни.

— Не вини себя, — сказала другая Хранительница. — Если бы не ты, у неё не было бы даже таких альтернатив. Хирург остановил её жизнь.

— Кто такой этот Хирург… — прошептал я.

Снова молчание. Ответа на этот вопрос не знал никто.

— Ладно, — сказал я. — Давайте начинать.

Я почувствовал их недоумение и усмехнулся:

— Вы думали, я шучу? То дерьмо, о котором вы говорили. Реальность-ловушка для Чёрной Гнили. Давайте прокрутим какую-нибудь бесплатную версию с рекламой и ограниченным функционалом? Я могу сотворить что-то? Просто почувствовать, каково это?

— Если готов платить цену, — сказала «моя» Хранительница.

— Какова цена?

— У всего в мире одна цена — энергия. И одна беда — не обойтись только своей энергией. Здесь всё связано, Крейз.

Это я уже понял, когда Спайди выкатил ужин этим вечером. Порции сделались ещё меньше. По больничному цилиндру пошёл ропот. Все недобро косились на Илайю, и я отвёл её в сторонку поговорить.

«Это ты сделала?»

Кивок в ответ.

«Зачем?»

Илайя посмотрела на меня глазами бездомного щенка, который хотел, чтобы его погладили, а вместо этого получил палкой по спине.

«Почему ты отвела энергию от кухни?» — Я постарался смягчить тон.

«Лин», — шепнула Илайя.

Одно короткое слово — и всё сделалось ясно.

Илайю до чёртиков напугало то, что произошло с Лин в Храме, и она постаралась её защитить.

Здесь на всё уходила её энергия. И когда мы ели…

Мы ели её плоть и пили кровь.

«Молодец», — сказал я.

И заставил себя улыбнуться.

Илайя в ответ улыбнулась совершенно искренне.

Что ж, для начала мы загоним Чёрную Гниль в её сраную конуру. После этого, если я всё правильно понял, баланс восстановится. Без необходимости питать верхнюю базу, без энергообеспечения уровней, с ограниченным количеством людей, собранных в одной локации, нагрузка на Лин после этого упадёт невероятно.

Она получит куда больше десяти лет. Сотни лет, быть может. Но — здесь.

Похоже, так всегда в жизни. Удержать то, что есть, значительно проще, чем получить что-то новое. Прощеизловчиться и выхватить себе уютный угол и непыльную работёнку в текущей экономической системе, чем совершить революцию и построить рай на Земле.

Никогда бы не подумал, что я — из тех, кто строит рай. Я вообще никогда о таких вещах не думал. Вопреки сложившимся стереотипам, много думать — действительно вредно. Как правило, ты всегда знаешь, как нужно поступить, а размышления — это не более чем топтания на месте в нерешительности.

Понравилась девушка? Подойди и заговори.

Хочешь получить работу мечты? Запишись на собеседование.

Достал человек, живущий рядом? Собери вещи и переберись подальше.

Всё остальное будет вести к неврозам, психозам и прочему дерьму.

Но в последнее время я передумал, наверное, больше, чем за всю предыдущую жизнь. И так и не смог принять решения. Якобы…

Если смотреть на факты, то я откинулся на спинку «электростула» и натянул себе на голову «шлем ужаса». Да, просто потестировать, попробовать.

Или — сделать первый шаг. Наверное, так будет честнее.

Наверное, я уже принял решение, и сейчас всего лишь пытался обмануть сам себя, притвориться, будто могу переиграть иначе.

— Ты останешься один, — сказала Хранительница. — Не будет подсказок, поэтому запоминай сразу. Во тьме есть единственный ориентир — твоя воля. Не теряй её. Позволишь эмоциям захватить власть — тьма поглотит тебя, и Ликрам убьёт шатуна с твоим лицом.

— А что я должен делать?

— А что бы ты хотел сделать? — процедил сквозь зубы Хранитель.

— Не знаю, — честно сказал я.

— Тогда, возможно, не стоит и начинать?

Настал мой черёд скрипнуть зубами.

— Что я могу создать?

— Гипотетически — целый мир. Но ты разумно решил начать с малого. Чтобы не обрушить энергетическую систему за один пробный подход.

Я подумал несколько секунд и спросил нерешительно, думая, что несу чушь:

— А кибера? Я могу создать кибера с… Ну, с привязкой к ДНК, или как там. В общем, личного кибера. Вы поняли.

— Не спрашивай разрешения, — улыбнулась Хранительница. — Просто сделай.

Она исчезла.

Все они исчезли, оставив по себе лишь тьму.

А потом погас и свет, который лился с пола и потолка. Я остался в полной темноте, где не было никаких ориентиров.

Кроме моей воли.

40. Эта музыка

Паника всколыхнулась внутри — и улеглась.

Я заставил её улечься.

Всё нормально. Я — мыслю, я — дышу, следовательно — всё нормально. Если же какая-нибудь тварь на меня бросится — я ведь знаю, что делать, так? Я этих тварей тут перебил больше, чем написал конспектов лекций.

Вдох — выдох. Спокойно.

Итак, я хочу кибера. Ну и что мне делать? Эй! Тьма! Трах-тибидох! Кибера, пожалуйста.

Ничего.

Я почувствовал себя глупо. Сидит пацан на стуле, в шапочке из фольги, и ждёт чуда. Снимайте скрытой камерой и выкладывайте в интернет. Реалити-шоу «Придурки Места Силы».

Но я продолжал ждать, упорно вращая в голове мысль о кибере. Так-сяк. Представлял себя внутри кибера, представлял кибера со стороны. Фантазия оставалась фантазией, ничего ощутимо не менялось.

— Это бред, — сказал я, не выдержав, и вот тут-то почувствовал перемены.

Голоса не было. Слова будто утонули в окружающей черноте.

Как будто меня поглотила Чёрная Гниль. Как Дуайна…

Я дёрнулся от этой мысли, и тут же понял, что — не дёрнулся. Не было ни рук, ни ног. Не было меня. Только голое сознание, ничего больше.

В этот момент я не увидел даже, а почувствовал дорогу. Путь в настоящую истерику, откуда возврата не будет. При всём желании я не смогу там ни за что уцепиться и вылезти наружу. Я пропаду там, рыдая и визжа беззвучно и невидимо.

Другой дороги не было. И я проложил её сам.

Был момент полного сосредоточения.

«Кибер, — повторял я мысленно. — Киберсимбионт. Я пришёл сюда, чтобы создать киберсимбионта!»

Спустя пару мгновений я увидел кибера.

В темноте, без источника света, ничего нельзя увидеть. Но если на чёрный фон в фоторедакторе поместить любое изображение— оно будет видно. Именно такое впечатление производил кибер. Он не был настоящим. Я просто видел модель.

В этот момент я ощутил и некий зуд. Руки, которых я не чувствовал, зачесались что-либо изменить.

Люди, как известно, делятся на два типа. Одни читают мануалы и потом юзают технику именно так, как прописано. А другие — вечно пытаются экспериментировать. Что-то менять, убирать, добавлять.

Я, по большому счёту, был из вторых. Я прекрасно понимал, что кибер — не моё творение, я его просто скопировал, будто файлик скачал с пиратского сайта. Но редактор таки был открыт.

Все сомнения я легко и непринуждённо убил. Окинул критическим взглядом кибера… Нет, пожалуй, я не буду вносить никаких конструктивных изменений. Всё-таки я не техник от слова совсем, а мне нужна боевая машина. Но кое-что сделать всё-таки было нужно!

На грудных пластинах кибера появилась надпись. Моим почерком, алым цветом крови: «Эта музыка будет вечной, если я заменю батарейку».

Ну вот. Шалость, а приятно. Теперь копнём глубже. Нет, ребята, мне не нужна очередная болванка, этого добра хватает. Мне нужен кибер, которого сможет использовать боец…

Не успел подумать — и над кибером вереницей замелькали лица выживших. Не только лица — я видел и паучьи морды, и «головы» анфалов. Как будто в компьютерной игрушке выбираю себе персонажа.

Волевым усилием я остановил карусель и выбрал один вариант.

Выбранное лицо медленно опустилось на уровень грудных пластин кибера. Вспыхнуло ярким светом и — исчезло. Но кибер стал другим.

— Готово, — произнёс я и услышал отголосок своего голоса.

Мягко, плавно засветились потолок и пол. Кибер исчез, растаял, как иллюзия. Я вновь ощутил своё тело, руки, вцепившиеся к подлокотники. Затёкшую спину, рваное дыхание, струящийся по лицу пот…

— Отлично, Крейз, — сказала Хранительница, появившись в своей секции. — Лучше, чем ожидалось.

— И-и-и… где? — спросил я, вынув голову из шлема.

В комнате было пусто. Ничего нового не появилось.

— Я позволил себе лично направить твою энергию, — процедил сквозь зубы Хранитель. — Появись кибер здесь — в нём не было бы ни малейшего смысла.

— Почему? — не понял я.

— Крейз, посмотри, какого размера дверь, — улыбнулась Хранительница.

Ну да, пардон. Туплю.

— Тебе лучше пойти к себе и хорошенько выспаться, — продолжала Хранительница. — Завтра у вас трудный день. Если вы действительно собираетесь сделать то, что задумали.

— Да. — Я сполз со стула, чувствуя, что в очередной — бесчисленный уже — раз вышел за рамки человеческих возможностей. — Тогда до завтра. Загляну…

— Мы будем тебя ждать, — сказала Хранительница за всех. — Удачи!

* * *

Волоча ноги, будто зомби из старого фильма (по-настоящему старого, где они ещё правда ходили, волоча ноги, а не бегали, будто обколотые «спидами» спринтеры-людоеды), я добрёл до больничного цилиндра.

Здесь должно было быть тихо. По идее, все легли спать. У всех, так или иначе, были эти внутренние часы с определённым режимом сна и бодрствования.

Но всё же я услышал голоса. Даже смех. Они доносились снизу.

Я облокотился на перила галереи и уставился вниз.

Кибер первым бросился в глаза. Кибер с алой надписью через грудину. И он — ездил. Катался взад-вперёд по полу.

Гайто, Сайко и Алеф аплодировали его пируэтам и кричали, как зрители на трибунах, немало не беспокоясь о сне товарищей по несчастью. Илайя была там же, но она не хлопала и не кричала, она носа не поднимала от планшета.

В руке кибера появилась гигантская «лунная секира», он воинственно взмахнул ею, даже до меня долетел порыв ветра, порождённый движением.

— Ни черта себе! — крикнул Сайко. — Да мы теперь пройдём через всю эту срань, как нож сквозь масло!

— Лин, а что написано на груди? — спросила Алеф.

— Это очень тонкий русский юмор, — громыхнул усиленный голос Лин. — В приблизительном переводе на французский будет что-то типа «Крейз — мудак, но не конченый».

— Но ведь… Ты сказала это по-русски, — заметила Алеф.

— А я знаю.

Я усмехнулся и крикнул:

— Не за что, Лин.

Кибер остановился, задрал голову. Я помахал рукой. Кибер показал мне фак.

Ну, будем считать это перемирием.

41. Голод

— Что значит, «нет»?

«Завтрака нет, Крейз. Извини, в кухне сегодня были только батончики».

— Это бред!

Я обошёл кухню, будто у меня был повод не доверять пауку. Едой здесь действительно даже не пахло. И батончиков было… Ну, навскидку, явно не триста с лишним штук.

«Ты вправе предположить, что я съел всю еду. И я могу предложить тебе вскрыть моё чрево…»

— Спайди, иди нахер, а? Если это ваши паучьи загоны — держи их при себе. Ты сверху. Прошёл все десять уровней. Схрена бы это мне подозревать в тебе крысу?

«Крысу?» — озадачился Спайди.

— Забей, — отмахнулся я. — Чёрт, ну и дерьмо…

Голос разума раздался от двери и принадлежал, как обычно, Ликраму.

— Закономерно, — сказал он. — Ты вчера состряпал Лин новую игрушку, это отняло энергию. Откуда-то же она должна была восполниться.

— Знаю, — скрежетнул я зубами.

— Нас здесь по-прежнему слишком много. Пока погиб лишь один. Хороший боец. Увы, но первыми всегда погибают лучшие, потому что на них валится больше, чем на остальных. Так часто ходить в рейды…

— Ликрам, — перебил я его, — ты можешь что-то толковое посоветовать, или просто будешь стонать, как бабка про маленькую пенсию?

Ликрам смерил меня странным взглядом и сказал:

— Тебе я бы посоветовал собираться и идти в рейд, как вчера решили. Данк укомплектовал свою пятёрку, объединённый режим работает. Забавно, но… за одобрением они приходили к Лин.

Действительно, забавно. Обхохочешься, блин.

— Я так понимаю, ты — не идёшь? — Я постарался вложить в голос как можно больше презрения. — Раза хватило? Понюхал боевых действий и…

— Крейз, — оборвал меня Ликрам, — я боевых действий перенюхал больше, чем ты передёргивал на порнушку. Я бы охотно присоединился к вам. Но, видишь ли, здесь начался голод. А люди, которые голодны и при этом не успели критически ослабнуть — это опасность. Кто-то должен за ними присмотреть. Можешь подсказать кого-нибудь, у кого есть пусть и не особо удачный, но всё же опыт управления большими человеческими массами?

Я поморщился и сгрёб со стола шесть батончиков.

— Ладно. Ты прав. Спайди, батончики выдашь тем, кто идёт сегодня в рейд. Остальные… — Я посмотрел на невысокую горку батончиков.

— Крейз. — Голос Ликрама потеплел и смягчился. — Не нужно тебе этого решать. Здесь уже все привыкли, что ты — хороший, пусть так и будет. Оставь дерьмо мне. Я — бывалый ублюдок, умею смотреть в глаза голодающим и улыбаться.

— Мы всё решим, — буркнул я. — Скажи им, что это — временно. Как только Чёрную Гниль получится затолкать за контуры — проблемы с энергией закончатся, и еды будет вволю.

— Ага, — кивнул Ликрам. — В моей памяти откуда-то есть выступления политиков по телевизору, я примерно представляю, как нужно лгать. А ещё умею применять силу.

В этом я убедился, выйдя из кухни.

Десяток парней, ощетинившись оружием, стояли полукругом и сдерживали недовольно ворчащую толпу. Впереди толпы стояли стаффы.

— Что за херня? — спросил я.

Похвалил себя мысленно за предусмотрительность — батончики ещё в кухне рассовал по карманам куртки.

— Нас не пускают в кухню! — воскликнула девчонка из стаффов, имени которой я не знал.

— А вы что — по работе соскучились? — рявкнул вышедший следом за мной Ликрам и немедленно переключил внимание на меня.

— Мы хотим есть! — сказал повар с изувеченной рукой. — Люди голодны!

— Еды сегодня не будет, — отрезал Ликрам. — Разошлись. Увижу, что собираетесь больше пяти человек — спалю на месте.

Его глаза вспыхнули, и толпа попятилась.

Н-да уж, новости он смотрел… Политик хренов.

* * *

Все, кто готов был выйти в рейд, собрались в больничном цилиндре в десять утра на инструктаж. Инструктаж обещал быть небыстрым, я хотел прогнать пару раз в тестовом режиме связь между пятёрками.

Внизу собрались самые сильные, лучшие из лучших, ну или, по крайней мере, те, кто таковыми казался. Это временно помогло сдержать «голодные бунты». Когда люди видят пусть небольшую, но — армию, это всё же оказывает влияние.

Десятки злых и любопытных глаз наблюдали за нами с галерей. Кто-то, наверное, только и ждал, пока мы уйдём, чтобы ворваться в кухню, в которой толком ничего нет. Что ж, с этим разберётся Ликрам и те несколько верных бойцов, которые остаются с ним.

Шесть батончиков я распределил на свою «шестёрку», вот так вот просто и эгоистично. Остальные участники получили свою долю, пройдя по очереди в кухню. Заградотряд Ликрама их пропускал.

— Начнём, — сказал я, немного нервничая, поскольку нечасто приходилось выступать перед большой аудиторией, половина которой, к слову, настроена враждебно. — Сегодня наша задача — зачистить девять уровней. Вот как это будет выглядеть. На каждый подуровень девятого уровня выходят «десятки» номер один, два, три и четыре. Схему каждому из вас объяснили, всё так?

Ребята вразнобой подтвердили, что так точно.

Я кивнул.

— Идём и делаем. У вас — самая простая задача. Добравшись до Чёрной Гнили, отчитываетесь «по сети» и удерживаете позицию. Дальше, собственно, всё просто. Ждёте, пока Гниль не откатится за контуры. Тогда кто-то — кто угодно — должен подбежать к контуру и положить руку на панель в форме руки. Это закроет контур. На этом миссия считается выполненной. Можете возвращаться обратно, можете погулять по туннелям, взявшись за ручки. Главное, чтобы к отбою все были здесь, чтобы мы знали, с кем остаёмся. Ясно?

— Ясно! — В этот раз хор был более целостным. Я удовлетворённо кивнул и повернулся.

— Так, теперь с вами. Вернее, с нами. Мы выходим на восьмые уровни. Уровни — неизученные, схемы нет. Есть Сёрчер. — Я указал на Илайю, стоящую рядом с Алеф. — Илайя идёт со мной и указывает путь. На каждой развилке я подключаюсь к объединённому режиму и передаю её указания. Запомните, это важно: ни одного поворота без моего указания! Если я застрял, если мы дерёмся с кем-то — вы просто стоите и ждёте. Не дай боже кто-нибудь заблудится, что с этим делать — я даже думать не хочу. Ясно?

— Так точно, — грянуло так, что у меня возликовала душа.

— На восьмые выдвигаемся первыми. Часждут первые уехавшие, остальные — по прогрессии, как в прошлый раз. Нам важно двигаться синхронно. Остальным синхронность не нужна. Важно только одно: чтобы в тот момент, когда я начну пинать Гниль, все были на месте и все были готовы. Поэтому я не начну, пока все девять отрядов не отчитаются о готовности.

Они молча кивали, все уже всё знали, и я сам не заметил, когда перестал давать ценные указания и начал сотрясать воздух впустую, тратя без толку время. Тут же оборвал себя и добавил:

— Сегодня мы наладим аж девять контуров. Это значит, скорее всего, еды будет больше. А теперь — погнали тестировать связь. Я начинаю, передаю сигнал по своей пятёрке, потом хочу услышать устную передачу члену другой пятёрки… Ну и так далее. Погнали!

Я прикрыл глаза.

Я — часть целого.

Готов!

Сигнал не нужно было «передавать», я просто использовал это выражение, чтобы обозначить суть дела. По факту же, объединившись, мы все одновременно просто узнали, что я — готов. И все остальные тоже — готовы. Как будто бы мы уже дошли до Чёрной Гнили.

— Все готовы, — услышал я голос Алеф. — Сиби?

Сиби сегодня была с Алеф. Не то чтобы меня это хоть как-то успокаивало, но всё же Сиби была опытным бойцом.

Жаль, что я не создал двух киберов вчера.

Хорошо, что не создал, потому что иначе, быть может, сегодня не было бы даже воды. Или воздуха. Или света…

— Понеслось, — сказала Сиби и прикрыла глаза.

Мгновение спустя Данк, Майлд, Райми и парень, имени которого я не знал (его взяли в пятёрку не то вчера вечером, не то сегодня утром) встрепенулись и одновременно, но разными словами сказали, что теперь готовы абсолютно все.

— Секунд пять, — сказал я. — Неплохо. Чертовски неплохо.

Вчерашний план, родившийся у Райми, всё же не получилось бы реализовать в полный рост при всём желании. Потому что Сёрчер у нас был один, а как искать Чёрную Гниль на седьмом уровне — уже никто не знал.

Ну, всё равно мы в охрененном выигрыше по времени, если всё срастётся. Плюс, кое-кто сможет отдохнуть.

Сегодня дочищаем девятый и закрываем восьмой. Завтра, объективно, нет смысла чистить больше одного человеческого седьмого. День на лайтах. Зато послезавтра — опять одним махом разбираемся с седьмым и шестым. И торжественно отмечаем половину проделанной работы. [1]

— Ну что, народ, погнали? — нарочито весело крикнул я и пошёл к своему киберу.

Кибер Лин стоял рядом с моим, и она шла рядом со мной.

— Лучше бы ты сделал его для Алеф, — тихо сказала Лин. — Я и так не пропаду.

— Я старался думать, как командир. Не только пятёрки. Если погибнет Алеф — это потеря Целительницы, и только. Если погибнешь ты — это звездец вообще всему. Так что ты — в приоритете. Не геройствуй там, Лин.

Она замерла возле кибера, я тоже остановился, почувствовав её взгляд. Повернул голову. Спросил:

— Что?

Ещё не услышав ответа, я почувствовал, как на меня накатывает усталость. Словно что-то мягкое, тяжёлое и неотвратимое давит сверху, мешая дышать, убеждая закрыть глаза и уснуть, сдаться…

— Знаешь, Крейз, у меня чутьё на слабаков. Которые наловчились прятать слабость под маской силы. Но ты вообще не такой. Ты на самом деле умеешь послать в задницу всё человеческое и действовать, как машина. В общих интересах.

— Это комплимент или оскорбление?

— Это констатация. За которой я прячу свой страх. Да, пожалуй, я тебя боюсь. Потому что вчера, увидев этого кибера, я поняла, что совершенно тебя не знаю.

— Да брось, — улыбнулся я. — Я же простой, как полено.

— Нет, Крейз. — Лин покачала головой, и на её лице не читалось даже намёка на шутку. — Ты этого, может, сам не понимаешь, но в тебе гораздо больше, чем…

Она не нашла нужного слова и просто молча отвернулась.

Между нами что-то мелькнуло, и я, вздрогнув, понял, что это — Ликрам. Спрыгнул с одной из верхних галерей. Как кот…

— Вчерашняя вылазка заняла два с половиной часа, — сказал он, глядя на меня. — Сегодня народу больше, сложностей больше. Я так понимаю, часа четыре?

Вот мы уже и вышли на такие мощности, когда можно прикидывать, сколько времени займёт полная зачистка сразу девяти уровней… Сказал бы кто такое, когда мы прозябали на первом. Когда лично для меня каждый встречный шатун был событием, а возможность пройти хотя бы пару развилок казалась невиданным успехом. И недостижимой сказочной целью маячили где-то впереди полувоображаемые Врата…

— Я бы сказал, пять, — мотнул я головой. — А что? Хочешь устроить сюрприз к нашему возвращению?

— Да, — кивнул Ликрам. — Романтический ужин в интимной обстановке.

И отошёл.

Я усмехнулся и полез в кибера.

Я почему-то не подумал о том, что Ликрам не умеет шутить. Что такую шутку могли бы отмочить Сайко или Гайто — с разными интонациями, конечно.

Но никак не Ликрам.

* * *

[1] Я понимаю, что от всей этой математики может вытечь мозг. Может, проще об этом и вовсе не думать, а просто поверить в то, что Крейз знает, о чём говорит. Он и правда знает. В текущей ситуации можно зачистить один уровень (т. е., пять уровней одного уровня) за день, используя Илайю в качестве Сёрчера. Однако Крейз старается выстроить систему так, чтобы у людей была возможность отдыхать и восстанавливаться. Поэтому в один день он хочет делать один рейд по одному человеческому уровню, узнавать таким образом схему. А на следующий день по четырём оставшимся уровням могут идти вообще любые люди, им не нужен Сёрчер, они будут знать маршрут. В то время как пять других уровней в этот же день зачищают вместе с Илайей. На другой день в рейд идёт опять одна команда, с Илайей и Крейзом, зачищая один человеческий уровень и создавая схему для завтрашней большой облавы. Прим. авт.

42. Крикуны

Я — часть целого.

— Отлично, ребята, — сказал я, открывая глаза. — Наши готовы. Выдвигаемся.

Я бодро запрыгнул в кибера, слыша за спиной положительный гул. Народ засиделся, всем уже хотелось активных действий.

Мой отряд до известной степени дублировал вчерашнюю версию: Илайя, Санх, Арне, Ялло, Битти и Войт. Без Ликрама и Райми. Без Дуайна, который своей дурацкой смертью создал столько проблем…

Я вколотил себе в голову три новых имени. Это были новички, хотя все они были с восьмого уровня. Но играли до сих пор только по правилам, настоящего пороха не нюхали.

Так вот интересно бывает. Каким бы ты себя ни чувствовал ветераном, всегда жизнь может поставить тебя в такую ситуацию, в которой ты ощутишь себя крохотным беззащитным котёнком.

Однако основная часть отряда вела себя уверенно, и трое новичков неосознанно подтягивались до общего уровня.

Когда грудные створки моего кибера закрылись, я громовым голосом повторил стратегию и расстановку сил, дождался подтверждения и выехал сквозь голографическую стену на первую порцию врагов.

Казалось, Гниль подстраивается под меня. Первыми были крикуны, сразу десяток. И когда они одновременно заголосили своими воронками, я почувствовал, что меня парализовало. Гусеницы перестали двигаться.

Я даже сказать ничего не мог. Только моё слабое человеческое тело дрожало где-то там, внутри кибера, в резонанс с бесконечным «У-у-у-ум-м-м-м, у-у-у-у-ум-м-м-м-м».

— Арне! Войт! Убрать говно! — рявкнул чей-то голос.

Бесконечно долгое мгновение спустя по воздуху прокатилась волна, и семеро крикунов повалились на пол. Потом мимо меня пролетело нечто, похожее на здоровенную шаровую молнию красного цвета, и ещё одного разорвало в клочья, второго отбросило взрывом.

Мои гусеницы пришли в движение, кибер рванул с места.

Я принялся давить этих мразей и едва не застонал от наслаждения. Это было нечто абсолютно маньячное и ненормальное, но… боже, как я их ненавидел!

«У-у-у-ум-м-м-м, у-у-у-ум-м-м-м-м!» — надрывался последний удержавшийся на ногах крикун.

Его я раздавил с особым кайфом, после чего замер, давая себе передышку.

— Приказ кто отдал? — спросил я, радуясь, что у кибера нет голосовых связок, а значит, он не может ни сипеть, ни хрипеть, всегда говорит ровно.

— Я, — откликнулся Санх.

— От души. Вернёмся — представлю к награде.

Санх фыркнул. А я, помолчав, добавил:

— Сорян, ребята. С крикунами мне тяжелее всего. — Тяжелее всего было признаться в слабости, но не признаться — значило поставить под удар всю операцию. — Если увидите, что я залип — валите их срочно.

— Ясно! — подтвердил хор голосов.

После чего Войт заметил:

— Первая стычка, а я уже использую способности. Не нравится мне это…

— Хватит ныть, — одёрнула его Битти. — Мне вообще не нравится это Место Силы. Ненавижу каждый его сантиметр.

— Я не предъявляю претензий, — поспешил внести ясность Войт. — Просто обычно способности применяем… ну, когда уже ушли далеко и началась реальная жара. У нас же есть кто-то с луком, правда? Давайте в другой раз попытаемся завалить крикунов как-нибудь более экономно.

— Аминь, — согласился Арне. — Санх, ты вроде вообще не восприимчив?

— Не понимаю, в чём проблема с крикунами, — проворчал Санх.

— Отлично. Так вали их первым, а мы прикроем.

— Да как скажешь.

— Окей, — сказал я. — Движемся дальше.

— На развилке — вправо, — сказала Илайя.

Я тронулся с места и, на миг подключившись к объединённому режиму, поставил в известность своих.

* * *

Три развилки мы преодолели без всяких стычек. Подолгу ждали, потому что на остальных четырёх уровнях кипела война.

— Говно, — повторяла Битти. — Говно-говно-говно…

— Слушай, — оборвал её Ялло, — может, ты для разнообразия помолишься богу?

— Боже, — приняла правила игры Битти. — Боже-боже-боженька-ты-мой, господь всемогущий…

— Нахрен, давай обратно, так ещё страшнее.

— Ну и говно-о-о, — простонала Битти. — Опять!

Ожидание звездеца давалось ей тяжелее всего. Зато когда звездец наступал, она действовала невероятно собранно и эффективно. Что ж, Место Силы в принципе затачивало людей так, чтобы они выпускали пар, болтая всё, что в голову взбредёт. Уже на первом уровне было в порядке вещей крыть друг друга матом в пятнадцать этажей, не забывай о своих интимных отношениях с отцом и матерью собеседника, и не получать за это по морде.

Поэтому я не мешал Битти выплескивать напряжение так, как она привыкла.

— Вау, — сказал я, решив, что неплохо было бы поделиться с народом хоть какой-то хорошей новостью. — У Гайто открылась способность.

— Приманка? — буркнул Санх.

Он не забыл, как глумился над ним Гайто, заставляя голышом искать несуществующую гильзу, тогда как надо было выбросить в утилизатор окурок. Вряд ли собирался сводить счёты, но и радоваться успехам товарища у него тоже пока не получалось.

— Не совсем, — усмехнулся я. — Как у Ликрама.

— А, Циклоп, — зевнула Битти. — Отлично. Полезная штука.

— Как получится — запилю ему кибера тоже, — сказал я. — Тогда у него рейды вообще будут проходить, как по маслу.

Я представил себе, как кибер выжигает разом целый туннель, насколько хватает глаз.

— Два-три выстрела, и дальше уже начинается усталость, — приземлил меня Войт. — Если бы всё было так просто…

— Ладно, едем дальше…

Я убедился, что все мы, на пяти уровнях, двинулись в одном и том же направлении. Заодно передал Гайто понимание того, что свежеоткрытой способностью лучше не злоупотреблять.

На середине длинного туннеля я услышал знакомый звук.

Потом увидел его.

Всё было как вчера. На меня катился огромный ёжик.

Ну, теперь-то я был готов.

— Ложись! — заорал я.

Схватился рукой за стену, металлические пальцы скрежетнули по бетону. Ч-чёрт, как же себя опрокинуть?! Встать проще… Ладно, плевать, пусть дырявит кибера.

Зрение сместилось сверху — вниз. Я подтянулся на перекладине, боком проскользнул между раскрывающимися створками, спрыгнул на гусеницы и уже начал падать лицом вниз на пол, когда увидел нечто такое, что в первый миг вышибло из головы все мысли, а потом разрешило остаться одной.

И эта мысль была: «Я только что одной командой уничтожил весь свой отряд…»

«Ёжик» остановился в паре десятков метров от меня, однако из него не вылетели гигантские иглы, он не лопнул, выпуская затаившихся внутри него тварей.

Нет. Это, собственно, был даже и не ёжик вовсе.

На серой поверхности огромного меча обозначился круг, который моментально превратился в огромную воронку.

Воронка запульсировала.

Туннели содрогнулись от знакомого до блевотины, но усиленного раз в десять воя.

— У-у-у-ум-м-м-м, у-у-у-у-у-ум-м-м-м-м!

43. Гниль адаптируется

Тело перестало слушаться мозга. Я не успел сгруппироваться, рухнул на пол, как труп. Кажется, сломал нижнюю челюсть. Во рту появился металлический вкус крови. В глазах потемнело. Дыхание остановилось.

Я лежал, полностью парализованный, и понимал, что против этого говна не встанет уже ни один человек из отряда.

Мир вращался. Туннель искажался, реальность рвалась в клочья, обнажая бесконечную тьму, таящуюся за нею. Тьму, которая смотрела на меня невидимыми глазами, и в этих глазах покоилась вечность, непостижимое ничто, в сравнении с которым я был даже не песчинкой, даже не молекулой — атомом песчинки.

Но чьи-то ноги тяжело прошагали мимо меня.

На секунду мне удалось сосредоточиться на этом мире, мире Места Силы, который стал похож на детский рисунок на тонкой бумаге.

Я увидел Санха.

Он взмахнул булавой, и светящийся шар, отделившись от неё, полетел в центр пульсирующей воронки, канул во тьму.

А потом Санха подхватило водоворотом и завертело.

Кажется, я ещё услышал его крик…

И в этот миг я начал бороться.

Мои пальцы вцепились в тонкую бумагу мира, не желая с ней расставаться.

Итак, меня тело не слушается, окей. Пусть тогда им поуправляет кто-нибудь другой!

Я — часть целого

Как будто вдохнул свежего воздуха.

Они все дрались, все четверо. Даже Алеф приходилось отбиваться кинжалом от особо ретивого шатуна.

И я стал Алеф.

— Не на ту напал, пидор, — прошипел я её губами.

Казалось, шатун немного охренел, когда я, избавившись от кинжала, заломил ему руку, потом и вовсе сломал её.

Пинок в спину — шатун летит мордой в стену. Теперь — кинжал. Оттянуть гнилую башку за волосы и — один добротный рез, почти на полную окружность, со скрипом металла по гниющей кости.

Убрать кинжал и — рвануть на себя, ломая позвонки.

Голова отделилась от тела. Вот и хорошо.

А где-то там, наверху, моё тело поднялось на трясущиеся ноги. Алеф подняла мою руку и направила её на воронку.

Другого выхода, наверное, и не было…

Против шарообразного крикуна-переростка поднялся другой водоворот, помощнее. Это было видно сразу же, по тому, как запульсировала, пошла волнами кожистая тварь. Оглушительное «у-у-ум-м-м-м» сделалось тише, да и интонация была какая-то неуверенная. Она не могла больше оказывать того влияния, что раньше.

И я спиной почувствовал, как встаёт мой отряд.

В воронку полетели светящиеся стрелы, лучи — монстра бомбардировали кто чем мог, только вот в ближний бой никто не ввязывался.

Спасибо

Я оборвал объединённый режим, раскидав всех по местам, и сам оказался на своём. Парализующий страх, только что поделенный на пять, обрушился на меня целиком, но я выдержал. Короткая передышка пошла мне на пользу, взбодрила, будто холодный душ поутру.

Управление Мальстрёмом я подхватил и влил в него новые силы. «У-у-у-ум-м-м-м» превратилось в невнятный полустон-полурёв. Гигантский шар завертелся, напоминая грязное бельё в стиральной машине. Голос тоже растянулся, истончился и — оборвался.

Я сжал кулак и закрыл глаза, уже зная, что меня ждёт.

Душ из говна.

Цинично, наверное, называть говном «начинку» живого существа, но жизнь в Месте Силы приучает к цинизму.

Я стоял и мысленно считал. Раз, два, три, четыре…

На счёт «пять» всё закончилось.

Я поднял руки к лицу, сбросил потроха монстра с век и открыл глаза, щурясь, будто от шампуня.

Горизонт чист. Никто не таился ни внутри шара, ни за ним. А если и таился, то — вот они все. Бурая масса, плещущаяся под ногами.

Где-то тут и Санх…

Я попытался стереть потроха с подбородка и взвыл от боли, отдёрнув руку.

— Ка-а-ак хорошо, что я не нанималась техничкой в эти туннели! — воскликнула Битти, пробираясь ко мне. — Боже, чем дальше — тем больше дерьма. Кажется, у русских есть что-то такое про лес…

Она заставила меня поднять голову, критически оглядела челюсть, поцокала языком.

— Смыть бы… Никто не захватил бутылку с водой? Ладно. Не дёргайся, я аккуратно.

Руками в перчатках она и вправду аккуратно очистила мне подбородок и щёки от кровавых ошмётков и кивнула.

— Так. У тебя — вывих челюсти и, судя по тому, как вздрагиваешь, пара серьёзных трещин. Челюсть я тебе сейчас вправлю. Не уверена, что так можно делать при наличии трещин, но мы ведь здесь, чтобы учиться, правда? Будет больно, постарайся меня не убить! И… Эй, грёбаное Место Силы! Это не агрессия, я помогаю своему командиру! В рамках своих сил, умений и понимания ситуации…

Я не понял сначала, чего она голосит, потом дошло.

Ведь мы с Ликрамом во всеуслышание заявили, что Наказания продолжают работать. Боже… Если уж у меня каша в голове насчёт всего происходящего, то как видят ситуацию все эти ребята?! Там — вообще, наверное, полный звездец, для них все мои действия с Чёрной Гнилью — часть какого-то непонятного от и до ритуала…

— А-а-а-а! — заорал я, когда Битти резко надавила мне на челюсть.

Но в голове послышался щелчок, и челюсть встала на место. Сквозь боль я почувствовал облегчение.

— Ура! — воскликнула Битти. — Теперь давай подлечу трещины…

Она поднесла мне к лицу ладонь. Я её перехватил.

— Не трать силы, — процедил сквозь зубы, опасаясь использовать челюсть на всю амплитуду. — Если это только начало, твои способности могут ещё пригодиться.

— Окей. — Битти послушно опустила руку. — А можешь ты объяснить, что тут вообще происходит?

— Это точно, — поддакнул Войт. — Два новых монстра за два дня!

Я бы и сам хотел знать ответ на этот вопрос. Чёрная Гниль почему-то взялась адаптироваться. Она как будто анализировала нас и изменялась так, чтобы наносить максимальный ущерб.

И это было бы даже логично и понятно, если бы не одно «но». Даже там, наверху, где Гнилью затоплен весь мир, она оперировала одним и тем же набором монстров. Самыми крупными были гориллы, или, по устоявшейся терминологии, кинг-конги.

Что же вдруг начало твориться здесь?

Я хотел задать этот вопрос Хранителям ещё прошлой ночью, но, признаться, побоялся в очередной раз услышать… ничто.

Глупо это — до сих пор надеяться, будто они что-то там знают и контролируют. Судя по тому, как охотно ребята сливают мне целые гигабайты инфы, они просто хотят как можно скорее перевалить всё с больной головы на здоровую. Пусть здоровье моей головы под вопросом, но я хотя бы не прикован к пятиугольной комнате, могу не только говорить, но и делать.

— Гниль адаптируется, — сказал я.

— А почему она раньше так не делала?! — крикнул один из новичков. — Я до восьмого уровня дошёл! Вот до этого самого! — Он постучал мечом по бетоннойстене, и та отозвалась гулким звоном. — Тут даже близко подобного дерьма не было!

— Раньше, — сказал я, глядя ему в глаза, — Гниль сидела за контурами, выпускать могла только тварей и — в строго дозированном количестве. Она не получала информации о нас. Теперь она выплеснулась наружу, она накапливает сведения и использует их. Кроме того, раньше киберы в туннелях не появлялись. Разумеется, увидев здоровенного кибера, Гниль решила выкатить против него что-то, соответствующее по размерам.

Я даже сам офигел от того, как уверенно говорил. Даже меня мои слова убедили. Проглотили их и все остальные.

— Если она продолжит так… адаптироваться, — буркнул Ялло, — то, получается, дальше будет ещё хуже?

— Именно поэтому нам нужно закрыть вопрос с чисткой туннелей как можно скорее, — кивнул я. — Чем мы с вами и занимаемся. Будь у нас ещё пара-тройка Сёрчеров, отработали бы ещё скорей. Но — увы. Такая драгоценность есть только одна.

Я нашёл взглядом Илайю и попробовал ей улыбнуться. Чёрт, больно! И без толку. Илайя таращилась в алмаз. В новый алмаз!

Пока мы болтали, останки колобка-переростка обратились в прах и исчезли, а Камень остался, и Илайя его подобрала. Внимательно осмотрев, она как будто вздохнула, подняла на меня взгляд и сказала:

— Лин.

— Ага, — кивнул я. — Отдашь, когда вернёмся.

Вчерашний Камень Илайя утром отдала мне, а я положил его в контейнер кибера Лин. Видимо, что-то у Илайи в голове щёлкнуло, и она сообразила, что накопление драгоценностей не даст ей ничего, в то время как Лин они могут принести пользу.

По-моему, если речь идёт об аутизме, то это — настоящий успех. Вернусь домой — диссертацию накатаю. Как «вернуть» аутичного ребёнка в реальный мир. Пункт первый: поместите пациента в Место Силы…

Я отлепился от стены и двинулся к застывшему киберу. Благодаря его защите мой отряд не так сильно залило потрохами. Сам он тоже стоял чистеньким. Чудно тут всё работает. Если бы я в момент взрыва находился внутри, всё дерьмо так бы и осталось на нём засыхать. А так — обгнило и с концами.

— Едем дальше, — сказал я, запрыгнув внутрь. — Санха нет, больше стараемся работать на расстоянии, не подпускать тварей близко. Илайя и Битти — две хрустальные вазы, не дай боже хоть кусочек отколется.

Когда грудные створки кибера закрылись, я почувствовал облегчение. Боль практически исчезла. Болевой порог кибера был существенно выше человеческого.

— Средний проход, — напутствовала Илайя.

Подключившись к объединённому режиму, я передал информацию и убедился, что все отряды продолжают идти. Всех немного потрепало, но моя пятёрка оставалась целой, что не могло не радовать.

— Вперёд, — сказал я и покатил по туннелю.

44. Никакой любви

Я — часть целого

Мы на месте.

Алеф нужно связаться с пятёркой Данка.

Я разорвал связь и выскочил из кибера.

Чёрная Гниль неподвижно лежала в туннеле, раскинув щупальца.

Вопреки опасениям, остаток пути мы пролетели, задерживаясь только для того, чтобы подождать остальные отряды. Мы должны были двигаться синхронно, чтобы не запутаться. Илайя всего одна на пять уровней.

На нас нападали, но эти атаки уже были детским лепетом по сравнению с тем огромным крикуном, который убил Санха и чуть не порешил нас всех.

Как будто Чёрная Гниль, сделав решительный выпад, облажалась и, махнув рукой, остаток смены отработала «для галочки».

Глупо это — наделять человеческими чувствами и мыслями нечто из другого мира, и даже для этого мира — непостижимое и инопланетное. Но ощущение было именно таким.

Самое опасное, что кинулось на нас после «колобка» — челюсти. Стая, десять штук, летящих вразнобой. Мне удалось сшибить троих, с остальными разобрался отряд. Кое-кого покусали, но не опасно. Битти быстро залечила раны.

И вот мы здесь.

Все пять отрядов — здесь.

Я даже без объединённого режима чувствовал их присутствие, чувствовал, что я не один.

Режим включился.

Данк ближе всех, будет через минут двадцать-тридцать. Остальным, судя по всему, не меньше часа.

— Дерьмово, — сказал я и выскочил из кибера.

На меня посмотрели настороженно. После пережитого слово «дерьмово» могло таить в себе всё, что угодно. Хоть четырёх всадников апокалипсиса с Кербером и Фенриром до кучи.

— Ждать придётся час, минимум, — пояснил я. — Располагайтесь поудобнее, ставьте палатки, жгите костры…

Послышались возмущённые фырканья. Маскируя облегчение, ребята закатывали глаза. А вот Битти обрадовалась. Однако радость её выразилась странно — она подскочила ко мне и схватила за руку.

— Ложись спать, — сказала она.

— Чего?

— У тебя целый час. Восстанови силы! Крейз, не спорь. Да, я — драгоценность, Илайя — тоже, Лин — это вообще за пределами. Но не будем забывать и о том, что ты каждый день работаешь на износ! Сегодня уже был один Мальстрём. Так ляг и отдохни, чёрт бы тебя подрал. Когда оттуда что-то выскочит — мы с этим разберёмся!

Как по заказу, из Чёрной Гнили вылетела стая сиринов, неся в когтях нюхачей.

Знакомое комбо. Никто даже не дрогнул. Браск — один из троих новичков — поднял лук и с немыслимой скоростью принялся стрелять. Не хотелось признавать, но он работал в разы лучше Дуайна. Восьмой уровень — есть восьмой уровень.

Браск посшибал сиринов, нюхачи полетели на пол, и тут их добили остальные. Порубили в полёте. На всё про всё ушло не больше шести секунд.

— Видал? — Битти толкнула меня в грудь. — Пошёл! Ложись и отдыхай. Хотя бы закрой глаза и притворись спящим.

Пришлось подчиниться. Мысль и вправду была здравой. Я отошёл от Гнили метров на сорок и прилёг. Пол — ни разу не тёплый… Есть ли тут опасность отморозить почки? Впрочем, Целителей пока что хватает. Не буду волноваться из-за фигни.

— Арне, ты куда? — услышал я, уже закрыв глаза.

— Да просто ноги размять.

— Ты только что отшагал хрен знает сколько!

— Слышь, отвали, ты что, моя мама?

— Вот в фильмах ужасов всегда так начинается: кто-то куда-то идёт за каким-то хреном!

— Войт, заткнись нахрен, а? Будь это фильмом ужасов, мы бы не охотились на монстров. Научись жанры определять, бестолочь.

— Сдохнешь — можешь не возвращаться.

— Да я так и так не вернусь.

Я не думал, что правда усну, но, слушая эту перебранку, ощущал, как сознание туманится и сливается куда-то, будто подхваченное Мальстрёмом. Или воронкой крикуна…

Что-то смутно тревожило. Но я не знал, что именно. То, что куда-то попёрся Арне? Или то, что мы тютелька в тютельку укладываемся в те пять часов, которые я озвучил Ликраму? Что такого страшного в пяти часах… Ну, может, он забеспокоится, что мы не возвращаемся, и побежит нас спасать…

Да ну, бред. Ликрам не такой идиот. К тому же — ну и что? Пусть бежит. Уровни зачищены, если какая-то тварь здесь и завалялась — уж с ней-то Ликрам справится.

Так чего же я волнуюсь? Чего?..

* * *

Алеф стояла в столовой, одна. Стояла спиной ко мне и будто танцевала под неслышную музыку. Я постоял у входа, глядя на неё.

Любуясь ею.

Почему-то не было ни одного студента, да и весь персонал столовой куда-то пропал. Вынесли все столики — их осталось только пять. Плюс — один большой пятиугольный.

Я подошёл неслышно и обнял Алеф за талию.

— Ай! — вскрикнула она, завертела головой, но, сообразив, что это я, тут же расслабилась и засмеялась. — Крейз! Что ты творишь?

— У меня появилась блестящая задумка, — сказал я, прижимая её к себе.

— И что же это?

— Идея.

— Хорошо. Если это идея, которая принесёт…

— Не просто принесёт, а выведет на качественно новый уровень — всё.

— Расскажи, — промурлыкала она.

— Любовь.

— М-м-м?

— Что если два живых существа не могут жить друг без друга? Если они готовы отдать жизнь друг за друга?

— Отдать жизнь? Что за глупость? — фыркнула Алеф. — Одна жизнь стоит другой.

— Для них — нет.

— Значит, эти два существа — нерациональны. — Алеф высвободилась из моих объятий и повернулась ко мне лицом. — Крейз, что ты задумал? Остались сутки до сдачи.

— Я думаю, нам придётся немного задержаться.

— Что?

Её холодный тон заставил меня вздрогнуть.

— Задержаться? — повторила она. — Из-за этой «любви»? Крейз, я в предварительном списке на отчисление.

— Ты? — уставился я на неё широко раскрытыми глазами. — Как такое может быть?!

— Может, — огрызнулась она и отвела взгляд. — Не хотела на тебя давить, но всё заходит слишком далеко. Зачем ты делаешь то, что делаешь? Чего ты хочешь добиться? Что доказать?

— Что я могу больше, — прошептал я.

— Я знаю, что ты можешь больше. Мы все можем больше. Извини, но так сложилось, что это никому нахрен не нужно. Система образования хочет однотипные работы, сданные вовремя — всё. Поражать мир своей исключительностью не нужно. Мир этого не любит. Мир просто хочет жить дальше!

— Алеф, я всё это знаю, но…

— Тогда почему ты не можешь просто закончить эту грёбаную работу?! — закричала она. — Почему ты тянешь?! Крейз, я не хочу, чтобы меня от… отчис…

Она не смогла договорить, её скрутил приступ кашля.

Алеф сложилась пополам, закрывая рот руками, её лицо отчаянно покраснело.

Как будто телевизионные помехи пробежали по вселенной. Как будто всё, что я видел, было не настоящим.

И кровь на руках Алеф была — не настоящей.

Она подняла взгляд на меня. В её глазах блестели слёзы.

— Прошу тебя, — прошептала она. — Не надо никакой любви. Просто сделай, Крейз. Всё остальное готово. Мы ждём только тебя.

* * *

Крейз!

Я вскочил, возвращая сознание, душу из того непонятного параллельного мира, где мы с Алеф учились вместе и не то писали какой-то доклад, не то книгу или сценарий.

Всё готово, ждём только тебя.

Мне потребовалась секунда, чтобы сообразить, о чём речь.

Ах, да. Все отряды стянулись к Гнили. Мой выход. Пора утрамбовать Гниль туда, где ей и место. Впрочем, ей и там не место. Но с уничтожением твари придётся подождать.

Принял, работаю.

Я вывалился в однозначную реальность и обнаружил, что моего пробуждения никто не заметил.

Ребята сидели ближе к Гнили. Я прислушался к их разговорам.

— Арне, ты — мудак.

— Что? Я ни разу не ходил в рейды так надолго. А от стресса у меня ускоряется метаболизм.

— Мог отойти подальше.

— Я прошёл целый туннель. Думал, этого хватит.

— Надо было пройти два.

— Боялся заблудиться.

— Это и называется «мудак».

— В чём дело? — вмешался я в беседу.

Мне ответил Войт:

— А ты не чувствуешь? Арне навалил кучу в туннелях.

Я принюхался. Ну… Если сильно постараться, то что-то такое в воздухе можно было уловить.

— Почему оно не разлагается? — буркнул покрасневший Арне. — Херня какая…

Действительно, несправедливость. Но в веренице бесконечных «почему» это — вообще не пользуется никаким приоритетом.

— Встрепенулись, — сказал я. — Работаем. Все отряды готовы.

Ребята действительно быстро встрепенулись, подскочили. Я прошёл вперёд, разминая затёкшие плечи. Челюсть уже почти не болела. То ли Битти подсуетилась, пока я спал, то ли собственная сверхбыстрая регенерация.

— На счёт три, — сказал я весело. — Раз, два…

«Три» сказать не получилось, но запустившийся Мальстрём сказал сам за себя.

Сон пошёл мне строго на пользу. Я чувствовал себя бодрым и полным сил. Сразу же пошёл вперёд, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.

Гниль заворачивалась в воронку, отступала, издавая потусторонние стоны. Так, так тебя, сучка! Пошла вон отсюда. Пошла вон отовсюду! Убирайся за пределы всех мыслимых и немыслимых вселенных и питайся там Великим Ничем!

Гниль «отпрыгнула» назад трижды.

Три раза я запускал Мальстрём, прежде чем она с рёвом провалилась в свой «стакан».

Я побежал к панели, но меня опередил один из новичков.

Он вырвался вперёд на добрый десяток метров и потянулся к панели.

Я уже выдохнул с облегчением.

И тут из «стакана» выплеснулся чёрный язык.

Он подхватил парня и втянул его в черноту, тот не успел даже вскрикнуть.

А потом — потом Гниль рванулась наружу.

На всех уровнях одновременно чёрный поток хлынул, будто получив откуда-то свежую энергию.

И монстры вырвались из него во всём своём многообразии.

45. И тьма приняла меня

Целую секунду, целую драгоценную секунду я стоял, как громом поражённый этой вопиющей несправедливостью.

Так просто не должно, не могло быть! Гниль нарушила правила, которые…

Которые я сам себе придумал.

Что с того, что ты десять раз подряд трогал мокрыми руками проводку, и тебя ни разу не ударило электричеством? На одиннадцатый твоё везение может внезапно закончиться.

Вот как сейчас.

Новичок, имя которого моментально вычеркнулось из памяти, погиб. Тут же на меня выскочил созданный из него шатун с выпученными глазами и широко раскрытым ртом.

И тогда, спустя секунду после начала кошмара, я допустил вторую глупую ошибку. Я достал топор и ударил.

Я рубил, не заостряя внимания на том, что именно я рублю. Передо мной была бесконечная шевелящаяся серая масса, которой блевала в меня Чёрная Гниль, и я кромсал её, тратя последние силы.

Тем же занимались все остальные. Везде.

Везде!

Я — часть целого

Алеф повезло больше всех, она каким-то чудом успела запечатать Гниль, но не могла двинуться с места. Гниль билась в контур так, что по воздуху, сгустившемуся на выходе в «стакан», шли радужные разводы. За границей стоял шатун и колотил кулаками по силовому полю. На голову ему забрался нюхач и лихорадочно лупил лезвиями. Но вот их обоих пожрала Гниль и выплюнула десяток ёжиков, которыеразразились иглами. Иглы отскочили от поля и посекли их самих. Вновь их пожрала Гниль, и по силовому полю размазался холодец.

Тварь рвалась наружу, всеми доступными способами, как чёртов Т1000, пытающийся спастись из ванны с расплавленным металлом.

Остальные не успели.

Лин приняла удар на себя, её «лунная секира» вертелась, как вентилятор, наполняя короткое пространство до контура кровавым вихрем.

Но Чёрная Гниль ползла, и ничто не могло её остановить там, потому что там не было меня.

В остальных отрядах гибли люди. Стремительно, беспощадно — гибли, столкнувшись с очередным аналогом Усиления или даже Наказания.

Гайто жив.

Сайко жив.

Я

Я развалил ударом топора своего бывшего соратника и разорвал связь. Она могла быть полезной, если мы бились в одной локации. Сейчас же — только путала.

— Крейз! — услышал я крик.

Я узнал его моментально, потому что раньше никогда не слышал этот голос кричащим что-то осмысленное. Это просто не могла быть Битти. Кричала Илайя, но я не мог обернуться.

— Что?! — заорал я в ответ, пятясь под натиском толпы шатунов.

Из пульсирующей тьмы лезло что-то по-настоящему огромное. Какая-то дикая, неимоверная тварь пыталась прорваться в нашу реальность. Я увидел руку размером с кибера. До маразма человеческую руку…

Потом появилась вторая. Руки словно бы пытались раздвинуть стены туннеля, и у них получалось.

По стенам, полу и потолку пробежала дрожь. Сверху посыпалась бетонная крошка.

— Водоворот!!! — срывая голос, прокричала Илайя.

Если бы в этом был хоть какой-нибудь смысл — я бы сам себе врезал топором между глаз.

Я должен был сразу, моментально использовать Мальстрём, а не размахивать топором, как безмозглый…

Топор вспыхнул фиолетовым. Я взмахнул им в горизонтальной плоскости, одновременно выпуская фиолетовый серп.

Получилось немного отбросить натиск. Времени хватило, чтобы поднять руку. Пространство начало искажаться.

Твари замерли. Они причудливо вытягивались, как на картинах Сальвадора Дали. А то здоровенное дерьмо, что рвалось из «стакана», взревело так, что у меня внутри похолодело.

Сзади ещё кипела битва — ребята добивали тех, кто прорвался сквозь меня. А я всего себя вложил в эту атаку.

Нет, тварь такая, ты не победишь сегодня. И завтра не победишь. Я заколочу тебя в твой сраный гроб наглухо, а потом — когда научусь, как, — вобью в этот гроб осиновый кол, сожгу его к хренам, утоплю в серной кислоте, утоплю на дне Марианского желоба, вышвырну в чёрную дыру!

А потом и твою большую мамочку пошлю вслед за тобой.

С воем и рёвом Гниль отступала.

Отступала на всех уровнях.

А я шёл на неё. Как будто сквозь толщу воды, ощущая, как из меня выплёскивается нечто за пределами последних сил.

Но никого, кроме себя, я бы уже вперёд не выпустил. Хватит и одной жертвы. Хватит всех тех, кто погиб на других уровнях.

Теперь нужно было ударить раз и — наверняка.

Гигантские руки втянулись обратно в Гниль. Она, заворчав, отступила за контур.

— Не так быстро, сестрёнка, — процедил я сквозь зубы.

Наверное, она охренела, когда я не остановился. Я продолжал идти, держа перед собой руку, продолжая искажать пространство. Раньше на этом этапе я бы уже отменил Мальстрём, подбежал к контуру и включил его.

Но сейчас, несмотря на то, что едва стоял на ногах, меня переполняла такая ярость, что удержать её было просто невозможно.

Изумлённо взвыв, Гниль начала съёживаться. Она сжималась в комок, как перепуганный зверь, загнанный в угол.

Вскоре она начала визжать. Я улыбнулся. Из груди вырвался кашель, и мне на тыльную сторону ладони упали кровавые капли.

Я засмеялся, брызгая кровью.

Я прикончу тебя прямо сейчас, сука ты эдакая. Просто угандошу тебя, разорву на атомы! И не нужны мне никакие сраные ловушки и прочие ухищрения, выдуманные Хранителями. Пусть дальше сочиняют идиотские ритуалы! А мы с тобой поговорим по-взрослому, сука, да?!

Чёрная Гниль сжималась всё сильнее. Я остановился на краю, на самом обрыве и дрожал, как осиновый лист, от невероятного напряжения. Напряглась каждая мышца в теле, все нервы проводили ток в три раза выше нормы.

Я видел контуры этой суки. Она становилась всё меньше. Она визжала где-то за границей слухового восприятия, в другом срезе мироздания.

— Крейз!!!

Кто-то положил руки мне на плечи, как будто хотел встряхнуть, но не решался.

— Нет, нет, нет!

Голос повторял одно и то же слово, вновь и вновь. Я отмахнулся от него. И, почувствовав, что исчерпал себя до дна и даже ниже, подключился к более мощному источнику.

Я — часть целого.

Мальстрём завертелся быстрее. Чёрная Гниль корчилась от боли и ужаса, как грешник в аду.

Мои пальцы дрожали, пытаясь согнуться.

Ещё чуть-чуть. Ещё чуть-чуть, и я сожму кулак. Раздавлю эту суку, как гнилой мандарин. Только брызнет чёрным в разные стороны — и всё закончится.

Алеф с криком упала на пол. Кровь хлынула у неё из глаз и носа.

Гайто упал.

Сайко упал.

Кибер Лин, окружённый тварями, покачнулся.

Контуры закрывались, один за другим.

Твари подыхали, лишённые подпитки мамаши и деморазилованные.

Но погибала и моя пятёрка.

— Нет, нет, нет, нет! — продолжала талдычить мне на ухо Илайя. — Взрыв, взрыв!

— Что? — прохрипел я.

— Взрыв!

И тут чей-то другой голос сказал:

— Нахер!

Послышался хлопок, и что-то блеснуло у меня перед глазами.

Что-то случилось неправильное, запредельное. И выразилось оно в том, что меня шарахнуло.

Никак иначе я этого не сумел бы назвать.

Будто молния, или что-то вроде того. Бах!

В глазах потемнело, я смутно чувствовал, что куда-то лечу.

Что-то гремело, кто-то кричал.

Ещё прежде, чем я упал, меня начали бить судороги. Боли от падения я практически не почувствовал.

Блаженное чувство нахлынуло на меня, когда я упал. Я понял, что совершенно не ощущаю собственного тела. Как будто всё моё самоощущение ограничилось головой. Тело корчилось, руки и ноги беспорядочно метались, я выгибался дугой, будто пытаясь сделать «мостик», как одержимый дьяволом.

И тут надо мной склонился экзорцист.

Бледная, как мел, Битти положила ладонь мне на грудь.

— Нет, — еле слышно прохрипел я.

Если бы мог сказать полностью всё, что хотел, то сказал бы: «Ты меня не вернёшь, слишком поздно, я слишком далеко зашёл, так что не трать силы».

Но Битти не расслышала даже «нет». Скорее всего, ей вообще было глубоко плевать на всё, что я могу сказать. У неё была работа, и она её выполняла.

Маленькое солнышко загорелось под её рукой.

— Крейз, — прошептала Илайя, и её лицо появилось рядом с лицом Битти, такое же бледное. — Крейз, Крейз, Крейз…

Я закрыл глаза.

Я канул во тьму, в ненавистную тьму, которую так и не сумел уничтожить.

И тьма приняла меня.

46. Пытки в раю

Хирурга я нашёл в зале отдыха. Он лежал на диване, как всегда закинув одну ногу на спинку, и смотрел телевизор. Я бросил взгляд на экран. Там кибер нёс к могиле тело инопланетянина.

Ничего нового, всё те же записи, просмотренные тысячи раз.

— Развлекаешься?

Я пнул его по ноге, которая стояла на полу. Хирург поморщился, но изменил положение, сел так, что освободилось место и для меня.

— Алеф говорит, ты страдаешь какой-то хернёй, — сказал он. — В чём дело, Крейз? Работу сдавать завтра.

— Почему ты мне не сказал, что она в списках?

Хирург с удивлением посмотрел на меня.

— Я полагал, что она сама тебе скажет, если посчитает нужным. Печально, конечно. Я уже подал сигнал.

Я помолчал, глядя, как кибер отъезжает от могилы.

— Что ты сделал?

— Подал сигнал, Крейз. Всё по инструкции.

— По инструкции ты должен подчиняться мне. Я — твой командир.

— Слушай, да что с тобой такое? — Хирург нажал кнопку на пульте, выключил телевизор и швырнул пульт за спину. — Ты — командир, ладно. Что теперь? Мне спрашивать у тебя разрешения, прежде чем сходить посрать?

— Ты вызвал сюда их.

— А откуда бы ты ещё взял замену Алеф?! — Хирург разозлился уже всерьёз. — Её отчислят, с этим уже ничего не поделать.

— У нас всё ещё есть шанс…

— Какой, к гребеням, шанс, Крейз?! — Хирург щёлкнул пальцами у меня перед лицом. — Смотри мне в глаза. Ты всё ещё здесь? Ты вменяем, Крейз, или мне стоит послать второй сигнал? Чёрная Гниль ещё ни разу не отступала. Мы действуем по инструкции, сдаём работу вовремя и…

— Хирург, — перебил я его. — Какую работу? О чём мы говорим?

Он замолчал. Его губы медленно изогнулись в улыбке.

— О, Крейз, наконец-то ты начал задавать правильные вопросы. Кажется, в твоём универе не было такой шикарной комнаты отдыха, да?

— В нём не было и тебя. И Алеф.

— И тебя.

— Что?

— Где ты, Крейз?

— Я не понимаю, о чём ты.

— Она умерла, пока ты витал в облаках, её больше не вернуть. Пока ты цепляешься за труп, здесь всё гибнет. Хватит гонять собственных демонов, ты нужен мне тут!

— Да кто ты такой?! — заорал я и вскочил.

— Спроси у своего друга. — Хирург показал пальцем в сторону выхода.

Я повернулся туда, и у меня язык к нёбу присох.

Там стоял крикун.

Медленно-медленно начала пульсировать воронка.

— Нет, — прошептал я.

— Да, — жёстко ответил Хирург. — Узри дело рук своих.

«У-у-у-ум-м-м-м-м, у-у-у-у-у-ум-м-м-м»

Мир поплыл перед глазами, я закричал, не в силах пошевелиться, и

***

Алеф поймала мои руки.

Я почувствовал её губы на своих пальцах, я ощутил её слёзы.

— Алеф, — прошептал я.

— Крейз…

— Мне снилось, что ты умерла.

Слабая улыбка в ответ:

— Я жива.

Пару раз моргнув, я окончательно пришёл в себя.

И почувствовал, какое это чудо.

Тело по-прежнему было как чужое. К тому же его начинало потряхивать. Меня знобило. Зубы стучали.

— Тише, тише… — Алеф погладила меня по щеке. — Господи, Крейз, зачем ты это сделал?

— Х-хотел п-п-прик-к-кончить…

— Тс! — Она прижала палец к моим губам. — Не говори.

— Г-где мы?

— Восьмой уровень, тебя отнесли сюда, в жилую зону. Думали, что ты умер. Битти истощилась, но не смогла тебя вернуть. У меня получилось…

— А остальные?

— Наши живы все. У Данка — тоже. Потери — тринадцать человек. Среди избранных…

Я не обратил внимания на эту оговорку.

— Дерьмо, — прошептал я.

— Да…

— Мы одни?

— Что?

— Здесь — од-дни?

— Да, — кивнула Алеф. — Я закрыла дверь. Илайя снаружи, Сайко и Райми где-то тут же, Гайто и Лин вернулись в больничный цилиндр…

— Согрей меня.

Я ухватил её за нижний край «водолазки» и потянул вверх.

— Крейз, тебе нужен покой, — запротестовала Алеф.

— Просто согрей.

Я словами не мог передать, как мне важно было сейчас ощутить её тепло. Живое, человеческое. Чтобы окончательно поверить, что она жива. Что жив я.

Чтобы изгнать изнутри себя эту ледяную глыбу, которая посчитала, что там ей самое место.

Алеф бросила быстрый взгляд на дверь и — сдалась.

— Просто согрею, — уточнила она.

— Да. Не больше…

Она сняла «водолазку», потом — «трико». Помогла избавиться от одежды мне. Мне казалось, что всё моё тело посинело, покрылось мурашками. Но если Алеф и ужаснул его вид, она никак этого не показала.

Легла на меня сверху, будто устроилась позагорать на пляже. Я пожалел о том, что не могу посмотреть на неё сейчас с другого ракурса.

Что ниразу не увижу её обнажённой на пляже, не увижу, как море целует пальцы её ног… Ничего подобного не будет в этом мире. Чья-то ублюдочная воля прописала нам вот такой сценарий, нарисовала такую картину, используя лишь чёрную и серую краски.

Иногда сбрызгивая унылые пейзажи алой кровью.

— Кре-е-ейз, ты ведь обещал, — протянула Алеф, но я уже слышал, как изменилось её дыхание, как быстрее забилось сердце.

— Ты легла на парня голой, поверив его обещаниям про «только полежим вместе»? — прошептал я, гладя её спину, впитывая ощущение бархатистости кожи, чувствуя, как напрягается её тело, когда мои пальцы перемещаются ниже спины. — Ты, наверное, росла в сказке…

— Я уже понятия не имею, где я росла, — шёпотом ответила Алеф и коснулась моих губ своими. — Лежи, не двигаясь. Говорю как врач. Иначе всё закончится.

Она резким движением откинулась назад, её волосы золотой волной взметнулись и упали ей на спину. Я непроизвольно выдохнул в унисон её первому еле слышному стону, синхронно с её первым движением, от которого по нашим телам пробежала одинаковая дрожь.

Мои ладони легли на её бёдра, ощущая, как напрягаются и расслабляются мышцы. Пальцы побежали выше, им хотелось ощутить её всю, коснуться каждого квадратного сантиметра тела…

Алеф схватила меня за запястья и отвела руки в стороны. Остановилась и пристально посмотрела в глаза.

— Я не шучу, Крейз.

— Да ладно…

— Это не ладно. Ты никогда не можешь остановиться вовремя. Кто-то должен преподать тебе урок. А поскольку любому парню ты сломаешь нос за одну лишь попытку, пусть это буду я. Итак, ты лежишь смирно и смотришь, или я оставляю тебя одного?

Я думал секунду. Потом сказал:

— Я не хочу тебя потерять.

— Тогда играй по правилам. Хотя бы иногда.

Она разжала пальцы, и мои руки покорно упали на чей-то чужой матрас, на простыни, принадлежавшие человеку, который, скорее всего, уже мёртв.

Никому никогда не приходило в голову, что и в раю могут подвергать пыткам. Например, вот таким.

Алеф двигалась медленно, как во сне. Мне хотелось схватить её, прижать к себе, потом поменяться с ней местами и закончить всё быстро и оглушительно, как всегда у нас было, но сейчас правила диктовала она.

И я лежал. Я смотрел, будто загипнотизированный, за великолепным танцем её тела, охваченного сдерживаемой страстью. Смотрел, как приоткрываются время от времени её губы, шепча неслышные слова, как трепещут прикрытые веки…

Казалось, это будет длиться вечно.

Пожалуй, это и длилось вечно. Но вечность спустя Алеф тихонько вскрикнула, её бёдра сжались сильнее, но движения она не ускорила, придушив уже собственный порыв.

Эта волна захлестнула нас одновременно, но, подчинившись воле Алеф, не схлынула через несколько секунд, как всегда, а затопила обоих с головой, заставила захлёбываться, умирать и жить одновременно. Это была какая-то невероятная судорога вселенной, яркий свет, пронизавший всё мироздание, разогнавший всю тьму во всех возможных уголках мира, и в нём горели мы оба, задыхаясь от счастья.

Как будто лист, сорвавшийся с верхушки клёна в прозрачный и безветренный осенний день, Алеф медленно легла мне на грудь. Её ещё трясло, как будто от холода. Зубами она легонько прихватила мне кожу на шее.

— Теперь можно, — прошептала невнятно.

Я положил руки ей на спину. Прижал к себе, втянул запах её волос.

Как будто надо было что-то сказать… Но, кажется, это было не важно сейчас.

И мы молчали.

И прошли ещё тысячи вечностей этой благословенной тишины, в которой мы растворялись, не желая собирать себя в единое целое, не желая продолжать существовать…

прежде чем я переспросил:

— «Среди избранных»?

Алеф подняла голову, заглянула мне в глаза. Её лицо помертвело.

Она всё ещё была обнажённой, всё ещё лежала на мне, мы всё ещё были единым целым, но я отчётливо почувствовал, как мы будто отстранились друг от друга, будто каждый из нас оказался в полном комплекте зимней одежды, не оставляющей никакого намёка на близость.

— Да, Крейз.

— Что ещё случилось? Кто ещё погиб?

Она молча заплакала.

А я понял, что задал дурацкий вопрос. Кто тут есть, кроме избранных? Выбор был невелик…

47. Охранники

Мы вернулись в больничный цилиндр глубоко за полночь. Я, Алеф и Илайя, которая, пережив всё, что приготовили нам туннели, вновь стала меланхоличной, спокойной и отрешённой, целиком погруженной в свой планшет.

Что-то она там непрестанно подстраивала, и, судя по тому, что на экране были не онлайн-игры, дело было серьёзным.

Возможно, благодаря усилиям Илайи все мы и были до сих пор жив.

Хотя нет, не все…

За прозрачными дверьми нас уже ждали. Гайто, Сайко и Лин. Ни на одном лица не было. Я подметил, что у Сайко правая рука висит как-то не так, но не стал спрашивать. Ясно, что где-то зацепило. Но раз на ногах стоит — всё уже не так уж плохо.

— Алеф рассказала? — спросил Гайто.

Я кивнул.

— Где он?

— Прежде чем ты сотворишь глупость, Крейз, послушай меня, — начала Лин. — То, что…

— Где он? — перебил я.

Лин осеклась, поняв, что мне не интересно её сегодня слушать.

— В Утилизаторе, — мягко сказал Гайто.

— Кто с ним говорил?

— Он ни с кем не хочет разговаривать.

— Да он там совсем охренел! — выдохнул я.

Кулаки сжались сами собой.

— Алеф, Илайя — идите в палату. Вы, двое — со мной.

Они переглянулись. Никто не шелохнулся. Кабина лифта продолжала стоять на месте с раскрытыми дверьми.

— Боюсь, он и нас троих не послушает, — сказал Сайко. — Мужик — серьёзный интроверт. Буквально замкнулся сам в себе. Того гляди начнёт писать талантливые стихи про любовь.

— Если я пойду с тобой — он нас выслушает, — сказала Лин.

— Нет, — покачал я головой.

— Очнись, Крейз. Я — местный Энерджайзер. И Ликрам об этом знает лучше всех. Он мне ничего не сделает.

— Ага, — кивнул я. — Ничего. Ну, кроме такого варианта, что он скрутит тебя, притащит в Храм, привяжет к алтарю и станет называть Красавицей Баэлари. А так — ничего, никакой опасности.

Лин слегка изменилась в лице. Такой вариант ей, по ходу, в голову не приходил.

— Я ведь не беззащитный цветочек, — буркнула она. — Со мной будет хоть какое-то преимущество.

Я поморщился. Она была права… До смерти не хотелось прятаться за девчонкой, но сейчас было не до тупых детских комплексов.

— Ладно. Вы, трое — в кабину, Алеф — уведи Илайю в палату.

— Но…

— Алеф! Если что-то пойдёт не так — ты поможешь нам здесь. Лин он не убьёт. Меня — тоже, на меня здесь слишком многие смотрят. И он прекрасно знает, что если он убьёт Гайто или Сайко, то ему тоже недолго останется.

Алеф нехотя кивнула. Впрочем, судя по тому, как она посмотрела на Илайю, решающим аргументом для неё стала всё же она. Илайя бы ни за какие коврижки не согласилась остаться одна, а уже ей-то там точно нечего делать. Сегодня не до покатушек на летающих каталках.

«Сегодня» только начинается для меня…

— Что думаешь делать? — спросил Сайко, когда кабина тронулась вниз.

— Надеюсь придумать за то время, что мы будем ехать, — процедил я сквозь зубы.

— Пока думаешь, прими во внимание ещё один немаловажный момент, — сказал Гайто. — Сегодня в цилиндре был ужин. Котлеты с подливкой, пюре. На вкус — дерьмо из школьной столовки, но это уже качественно новый уровень по сравнению с супом на воде.

Я повернул к нему голову.

— Ты серьёзно?

— Да, Крейз, я — серьёзно. Такой вот я подонок. Сколько бы тысячелетий нам ни пришлось тут тусоваться — на одном бульоне я этого не потяну. Ликрам нашёл вариант. Херовый. Но вариант.

— Он должен был обсудить это со мной! — рявкнул я.

— Я не говорю, что он — не грёбаная мразь, — покачал головой Гайто. — Мразь, и ещё какая. Но ты — не просто командир нашей пятёрки, ты — типа, член здешнего парламента, вроде того. И прежде чем свалять херню, тебе нужно принять во внимание как можно больше факторов. Такое моё мнение. А мы — мы прикроем, в любом случае, да, Сайко?

— Если это вопрос — то я оскорблён, — ответил Сайко и осторожно пошевелил правой рукой.

Кабина ехала. Ещё примерно секунд пятнадцать.

— Как начинаем? — спросила Лин. — Он там не один.

— Как пойдёт, — буркнул я. — Держитесь за мной, пока не начнётся жара. Если начнётся… сами знаете.

Из-за грёбаного Гайто весь мой боевой пыл угас. Только что я готов был разобрать Ликрама на молекулы и сжечь каждую персонально. А теперь на место ярости пришли тупая усталость, обречённость и мысли о котлетах с подливкой из школьной столовки.

Интересно, жизнь всегда такое дерьмо, или только в Месте Силы?

Кабина остановилась, и я увидел знакомый коридор. Он был пуст, за исключением двух человек, стоявших у дверей в дальнем конце. Один из них шевельнулся, сунул голову в дверь и, видимо, что-то сказал.

— О нас докладывают, — холодно усмехнулся Гайто.

— Уважают, — кивнул Сайко.

Двери кабины открылись, и я первым пошёл по коридору, не оборачиваясь.

Запах… Чёртов смрад сделался сильнее, он уже полз по коридору. Что творится в самом Утилизаторе — страшно представить. А сейчас придётся почувствовать.

И как он там находится? Что бы ни говорил Гайто, а у этого персонажа, по-моему, уже повело крышу конкретно. Не лучше ли пристрелить бешеную собаку прежде, чем она начнёт кусаться?..

Ребята перед дверьми в Утилизатор не спешили отходить в сторонку. По ходу пьесы, это были не швейцары, а охранники. Ни одного из них я не знал в лицо.

— Привет, Крейз, — сказал один таким тоном, что приговор ему я вынес тут же. — Если хочешь войти — придётся оставить топор. И остальные — тоже.

Я остановился, внимательно посмотрел на парня.

— Оставить оружие? Ты уверен?

— Ага. — Тон сделался ещё увереннее. — Ликрам не хочет войны. Он понимает, что ты злишься, и…

— Уровень, — сказал я.

— Чё? — растерялся парень.

— Уровень какой? — процедил я сквозь зубы.

— Седьмой, — сказал он, будто плюнул.

У меня сложилось впечатление, что Ликрам их обработал. Парни смотрели на меня свысока. Что он им сказал? «Крейзу просто несколько раз повезло. Да он, чёрт возьми, даже первый уровень толком не прошёл! В бою один на один он вам и в подмётки не годится»?

Ветераны, мать их. Седьмой уровень.

— Сам подумай, — вмешался второй, и его отеческий успокаивающий тон поставил на приговоре печать. — Наказание никому не ну…

В его сторону я даже не взглянул. Просто махнул левой рукой, одновременно призывая топор. Лезвие, полыхнув фиолетовым, легко отсекло тупую башку.

Одновременно с этим движением я нанёс первому высокий удар ногой в горло и так прижал его к стене. Парень всхрипнул от неожиданности.

Перехватив топор двумя руками, я вогнал рукоятку ему в глаз. Чуток промазал и сломал глазницу.

Убрал топор и ногу одновременно. Два тела, одно за другим, рухнули мне под ноги.

— Подобрать, — сказал я и толкнул двери.

48. Ультиматум

Волна чудовищного смрада ударила меня похлеще, чем кулак. Едва с ног не сбила. Я постарался не подать вида, я постарался даже не смотреть в ту сторону, где высилась гора трупов.

Ликрам и ещё трое его прихвостней возились возле Утилизатора. Двое как раз подняли тело и, раскачав, швырнули на платформу.

Послышался гул. Там словно бы сгустился воздух, стал каким-то иным. Воздух пронизали ослепительно белые разряды, от которых содрогнулся труп.

Потом он засветился, ярко вспыхнул и — исчез.

— На сегодня хватит, — глухо сказал Ликрам.

Он смотрел на меня.

Его голос звучал странно, потому что он — как и все остальные — примотал к лицу «форму охранника», завязав сзади рукава. Иначе здесь нельзя было бы провести дольше пяти минут, не выблевав всё, что есть внутри, включая кости и мышцы.

— Какого чёрта, Крейз?

— Судя по тому, как эти придурки пучат глаза, ты им не сказал, что Наказаний тут нет, — улыбнулся я. — Только о том, что со мной можно справиться одной левой, так?

— Я просто не хотел, чтобы они боялись.

— А зря, Ликрам. Страх — это хорошо. Только нужно знать, кого бояться.

Я обернулся. Сайко, пряча нос за отворотом куртки, в одной руке держал за шкирку парня с выбитым глазом. Он уже начал шевелиться, вот-вот заорёт.

Гайто тащил за руку второго. Голову держала в руках Лин.

Я взял голову за волосы.

— Пас.

Пас никто не принял. Все слишком офигели, не верили, что я поступлю так.

А голова упала на платформу и исчезла в ярко-белой вспышке.

— Ты что наделал?! — заорал один из парней. — Это же… Он же…

— О, из твоей пятёрки? — обрадовался я. — Зашибись, значит, надолго запомнишь. Поверь на слово: раз увидев, как у твоего друга отрастает голова — ты этого не забудешь.

— Да чё он сделал?!

— А ты, тупой, не догоняешь? — не выдержал Гайто. — Ликрам загнал в Утилизатор четырнадцать человек. Он явно сделал это не один.

— Они выполняли приказ, — сказал Ликрам. — Если у тебя есть претензии — выясняй со мной, не отыгрывайся на тех, кто ни в чём не…

— А в чём были виноваты стаффы? — оборвал я его.

— Они НЕ выполняли приказ.

— А как насчёт Растора?

Ликрам молчал.

— Как насчёт Растора, сукин ты сын? Этот толстяк схватился за швабру в первый же день!

Ликрам молчал.

Послышался стук. Я обернулся, увидел, что Сайко бросил свою ношу на пол.

— Крейз, — простонал он, — либо давай их всех убьём быстро, либо я ухожу.

— Почему бы нам не поговорить наверху? — предложил Ликрам. — В более приятной обстановке.

— Это не разговор, — сказал я. — Это — ультиматум. Отныне ты — мой пёс. Ты лаешь по моей команде, подаёшь лапу, и если тебе хочется посрать — ты скребёшься у двери и жалобно скулишь. А вы, все — запомните это.

От падения дерзкий персонаж-привратник пришёл в себя и сперва легонько застонал, а теперь начал орать в голосину. Я подошёл к нему, схватил за шкирку, поднял голову, посмотрел в глаза… Вернее — в глаз.

— Больно! — вопил тот. — Целителя, а-а-а…

— Ни один Целитель к тебе пальцем не притронется, или я лично его швырну в Утилизатор, — сказал я в лицо парню. — Больно? Привыкай! К седьмому уровню должен был научиться не плакать из-за царапинок, герой. Засунь свои страдашки куда-нибудь подальше и мотай на ус. То, что вы сделали, называется фашизмом. Фашистов полагается отстреливать, как бешеных собак. Так что с вами обошлись охренеть, как гуманно. Вы, пятеро, и Ликрам продолжите питаться жидким супом, Спайди я предупрежу. И запомните как следует: если этот человек приказывает вам что-то в обход меня — правильный ответ будет «пошёл в задницу». Ясно?! — рявкнул я так, что парень, кажется, обмочился.

— Д-д-да!

— Хороший пёсик.

Я разжал пальцы, и парень от неожиданности долбанулся мордой об пол.

— Крейз, а ты не слишком ли много на себя взял? — процедил сквозь зубы Ликрам.

— А я даже не начал, — сказал я, выпрямившись и встретив его взгляд.

Глаза Ликрама засветились.

— Не надо этого делать, — попросил Гайто.

Я не обернулся, но предположил, что в этот миг глаза засветились и у него.

— Хочешь попробовать? — спросил Ликрам. — Серьёзно?

— Он попробует, и ты сдохнешь, — сказала Лин, встав рядом со мной. — Ты вообще ничего не сделаешь, просто сдохнешь. Потому что если моё сердце хоть на миг остановится, всё Место Силы пойдёт по звезде, а ты этого ой как не хочешь. И не станешь подвергать меня опасности.

Спустя секунду молчания глаза Ликрама потухли.

— Я сделал это ради всех нас, — тихо сказал он. — Я принял решение, на которое ты, Крейз, никогда бы не…

— Я, — оборвал я его, — собираюсь вытащить нас всех из этого дерьма. Совсем. А ты ради того, чтобы в этом дерьме всем стало поприятнее, убил четырнадцать человек. Даже больше.

— Что?

— Мы не успели закрыть контуры, когда ты затолкал их в Утилизатор. Гниль рванула наружу. Тринадцать избранных — всё. С концами. Отличные бойцы. Поздравляю тебя с победой, сволочь. Ты, наверное, прирождённый шахматист, если жертвуешь четырнадцатью пешками, чтобы просрать тринадцать ферзей.

В наступившей тишине я посмотрел на обезглавленное тело.

— Этого оставьте здесь. Не желаю слышать его вопли наверху. И не дай боже хоть одному Целителю прикоснуться к нему! Сам справится. А если на каком-то этапе посчитает, что для него это слишком — до Утилизатора доползёт без посторонней помощи. Пошли.

* * *

Кабина лифта тронулась вверх, унося нас, четверых, прочь из царства мёртвых. Все молчали. Только Лин под конец путешествия тихо сказала:

— Ты ведь поэтому не позволил ей идти.

— Что? — покосился я на неё.

— Ты поэтому не взял Алеф. Не хотел, чтобы она тебя таким видела.

Я долго молчал. Но когда кабина остановилась на нашем ярусе — я увидел Алеф, спешащую из палаты навстречу.

— Не рассказывайте ей, — попросил я.

Гайто молча похлопал меня по плечу.

49. Представь врага

— Крейз, ты уверен, что готов? — в который уже раз спросила Хранительница. — Твоё эмоциональное состояние сейчас…

— Как показали последние события, времени у нас — не два вагона, — оборвал я её. — Если у Ликрама снесло кукуху — дело плохо. Вы знали, что он собирается сделать?

Хранительница промолчала, а тот парень, что слева, резко ответил:

— Думай, о чём говоришь! Если бы мы знали — мы бы запретили ему.

— Боюсь, поэтому он и не спрашивал разрешения, — присоединилась вторая девушка. — Не спросишь разрешения — не получишь запрет — не нарушишь запрета.

— Думаешь от него избавиться? — спросил второй парень.

— Я думаю, что даже с безголовым придурком я звездец как погорячился. Он будет корчиться от боли в том подвале, а я не смогу спать наверху. Но в обратку не пойду. Поэтому я — здесь. Давайте займёмся делом, пока я не психанул.

— В этом и проблема, Крейз, — мягко сказала «моя» Хранительница. — Тебе нужно быть в спокойном состоянии.

— Не обязательно, — возразил резкий парень слева. — Акт творения может быть подчинён эмоции.

— Спорное утверждение…

— Возможность — есть. И, поправь меня, если я ошибаюсь, он ведь строит не Место Силы, а — ловушку, которая призвана лишь удержать, а потом и уничтожить Чёрную Гниль. Эмоции для этого — более чем достаточно.

— Я сегодня едва не уничтожил её, — вспомнил я.

— Не уничтожил бы, — улыбнулась Хранительница. — Разве что извёл бы себя до смерти. Чёрная Гниль не погибнет так просто.

— Мы вообще не уверены, что она может погибнуть, — вставил парень справа.

— Но когда ты будешь творить — мы будем видеть вероятности.

— Когда…

— Если!

— Если вероятность перешагнёт за определённый предел — мы дадим знать, и ты оставишь эту модель. Это будет означить, что там — возможно — у кого-нибудь при невероятном стечении обстоятельств получится уничтожить клочок Чёрной Гнили, запертый в Месте Силы.

Я покрутил в голове эту информацию. Напомнил себе, что, уничтожив местную Чёрную Гниль, я лишу Место Силы защиты от внешней. Эта страшная мысль сейчас практически не пугала. Слишком много всего бушевало внутри. Я готов был бросить вызов целой вселенной. Всем вселенным сразу. Включая ту, откуда приползла Чёрная Гниль.

— Ладно, — сказал я. — Мы ведь пока только рисуем, правда? Даже если сегодня получится создать что-либо путное — это ведь не загонит туда Гниль автоматом?

— Верно, — подтвердила Хранительница. — На любом этапе можно будет повернуть назад.

— Окей. И что я должен делать?

— Надень шлем, закрой глаза и расслабься.

Вздохнув, я выполнил предписания.

С «расслабься» было больше всего проблем. Попробуй тут расслабься, после всего пережитого! Начиная от ада в туннелях и заканчивая разборкой с Ликрамом в воняющей гниющими мертвяками комнате.

Но ведь было в этом дне и что-то хорошее, правда, Крейз?

Я вспомнил Алеф, гипнотический танец её стройного тела, её глубокое дыхание. Вспомнил, как она сдерживала свою страсть и — мою. Будто объезжала двух диких лошадей, которые так и норовили рвануть во весь опор, но — слушались.

Я удержал этот образ, не позволил воспоминанию разжечь похоть. Закрепился как-то на этой тонкой грани и — словно почувствовал, как мои руки сжимают поводья.

— Очень хорошо, Крейз, — похвалила Хранительница. — А теперь — первый шаг. Представь врага.

50. Во весь опор

Я попытался.

Представил Чёрную Гниль, клубящуюся в заточении внутри стакана. Хорошо получилось.

— Сто процентов, — ехидно прокомментировал Хранитель.

— Крейз, тебе не нужно пользоваться памятью о Месте Силы, — терпеливо разъяснила Хранительница. — Тебе нужно создать некий образ чего-то враждебного. И не щади себя, толку в этом не будет. Загляни в свою внутреннюю тьму. Отыщи там что-то, пугающее тебя по-настоящему. Лёгкой битвы не получится.

Кажется, я начал понимать. Что-то в голове зашевелилось.

Я… выбираю аватар своему сопернику. Вот так проще об этом думать.

Хорошо. Что мы можем предложить? Чего я боюсь? А тут даже и голову ломать не нужно.

Я вообразил крикуна. Того самого, что преследовал меня на первом уровне, на базе, а теперь перебрался в мои сны. От одного воображения всё внутри сжалось.

— Десять процентов. — Парень слева взял на себя обязанности комментатора.

— Слабо, Крейз, — сказала «моя» Хранительница. — Забудь о Месте Силы. Копай глубже.

Глубже? Куда уж глубже… Эта тварь меня действительно до дрожи пугает. А что кроме?

Жизнь до Места Силы. Универ. Смена Владимировна — женщина с необычным именем и необычным характером, она вела у нас практикум по древнерусской литературе. Когда она начинала орать — а начинала она сразу же, как только входила в аудиторию — по-моему, у всех кровь в жилах леденела. Мы с моим приятелем-одногруппником всерьёз считали, что старушка использует какие-то техники НЛП или типа того. Ну не может иначе эта сухонькая дама в здоровенных очках вгонять в ступор целую аудиторию и поддерживать в ней безупречную тишину.

— Четыре процента.

Н-да, понимаю, глупо. Сравнить Смену Владимировну — и Чёрную Гниль.

Смеху ради я представил, как Смена Владимировна орёт на Гниль — и та съёживается. Вышло достоверно. Ей богу, лучше всякого Мальстрёма.

— Крейз, ты балуешься, — пожурила меня «моя» Хранительница. — Копай глубже. Найди настоящий страх! Страх, который превратит тебя в беспомощного ребёнка.

Да где мне его найти?! Не помню, чтобы я когда-либо кого-то боялся прямо вот… вот так. Дерьма страшнее, чем в Месте Силы, мне не попадалось.

— В том-то и проблема, — услышал я грустный голос девушки справа. — Теперь ты понимаешь, Крейз? Чёрная Гниль — самое страшное, что только может быть. Если бы ты пережил что-то страшнее — ты бы сумел использовать это. Но у тебя не было такого опыта. Ни у кого не было.

— Кроме нас, — тихо сказал спокойный парень. — Вернее, тех, кто построил Место Силы. Они пережили ужас явления Гнили в наш мир и использовали его, чтобы заточить меньшую её часть.

Я вспомнил зловещую фигуру на фоне неба, которая явилась за несколько минут до окончательного падения базы.

Дрожь прокатилась по телу.

— Пятнадцать процентов.

— А сколько надо? — спросил я.

— Хотя бы восемьдесят, — отозвалась «моя» Хранительница. — Девяносто — очень хорошо. До ста мы вряд ли доберёмся.

— А если не память? — спросил я. — Если воображение?

— Можно и так. Но ты должен понимать, что воображение базируется на памяти. Мозг творит из тех кусочков, которые собирает всю жизнь, другого материала у него попросту нет.

— Ну, если взять красивую картинку, порезать её на куски и сложить из этих кусков страшный узор — это ведь уже совсем другой расклад, — обрадовался я. — Давайте пробовать!

И я отпустил поводья, позволил лошадям рвануть во весь опор.

Почему-то я стоял на вершине башни. Сам не понял, почему, вся эта фэнтезятина мне была всю жизнь до сиреневой лампочки. Но сейчас у меня в руке был чёрный меч размером с Эверест. А передо мной стоял человек в чёрном. Он держал обычный меч, попроще.

Но те волны силы, что исходили от него, действительно вселяли ужас.

Я «накачал» этот образ невероятным могуществом, и оно в нём не поместилось целиком, оно расплескалось вокруг. От меня во все стороны протянулись нити, а по ним полетели обрывки других образов.

Мир подходил к концу. Где-то внизу кипела не битва даже, а — бойня. Что-то вроде нашего Усиления, выкрученного до отказа. Твари без разума, ведомые инстинктами, бросались в атаку и подыхали от рук тех, кто рвался вперёд, невзирая на смерть.

Чёрная Гниль была здесь же, она почти затопила мир, но моё воображение, пытаясь отойти от памяти как можно дальше, сделала еёалого цвета.

Кровавый дождь пошёл с небес.

Заходило солнце.

И было очень важно — не дать ему опуститься, потому что тьма означала бы конец всему.

Человек в чёрном, бойня внизу, заходящее солнце и хохот сменившей окраску Чёрной Гнили переполнили меня, и я сумел преобразовать парализующий ужас в спасительную ярость. Я бросился вперёд, поднял меч…

— Пятьдесят процентов, — прозвучал приговор.

Ощущение было такое, как будто в конце идеального свидания вместо поцелуя получил пощёчину.

Я дёрнулся, мгновенно вынырнув из фантазии.

— Неплохо, Крейз. Совсем неплохо, — похвалила «моя» Хранительница.

— Пятьдесят… — пробормотал я, вспоминая то чувство всепоглощающего ужаса, что охватило меня.

— Ты одним махом набрал целых сорок процентов, — сказала другая девушка. — И сделал правильные ходы. Ты не пытался объяснить всё. Ты сам многого не понял в том, что изобрёл. Этот элемент должен обязательно присутствовать. Неизвестность порождает страх. Не закладывай разгадку в следующую модель.

— Следующую?! — вытаращил я глаза.

Я почему-то надеялся, что смогу докрутить эту. Добавить туда… Ну, не знаю… вампиров?

— Ты ведь не надеялся быстро управиться с задачей и пойти спать? — съязвил парень слева. — Если да, то у меня для тебя плохие новости. Прежде чем в жизни что-то начнёт получаться, тебе придётся облажаться не меньше десяти раз. По оптимистичным прогнозам. До победы доходят те, кто умеет подниматься с колен и продолжать идти. Ты готов продолжать?

— Готов, — скрипнул я зубами. — Погнали.

И закрыл глаза.

Благодаря «шлему ужаса» я не просто фантазировал. Я буквально проваливался внутрь только что созданных миров и присутствовал там, даже забывая о реальности. Это было полнейшим погружением.

Передо мной в воздухе парил огненный дракон.

— Огонь! — закричал я.

Ударили залпы.

У меня даже не было времени оглядеться. Вселенная для меня превратилась в буйство пламени, которое пронизывало и меня, связывало меня с тем драконом.

В этом пламени кто-то погиб. Кто-то бесконечно важный. И эта боль наполняла меня силой.

Вселенная стонала от боли, разрываемая на части в этой немыслимой битве, всё мироздание повисло на волоске.

Где-то там, на земле, были они. Твари, порождённые чудовищем, с которым я сражался, обезумевшим фанатиком, которому нельзя ничего объяснить, которого нельзя обуздать, можно только убить. Потушить, как огонь.

Твари готовились заселить мир, сделать его идеальным. Избавиться от тех, кто населял мир прежде, изменить сам этот мир до неузнаваемости.

Все нити, созидающие мироздание, сошлись в единой точке — в той точке, где мы, двое, сражались, поднимаясь всё выше. От нас зависело всё. Жизнь и смерть заключили последнее пари, и на кону были тысячи вселенных.

Но этого было мало. Мало победить такого сильного соперника. Я вдруг понял, что сама возможность победы обесценивает любую битву.

Настоящая война начинается лишь тогда, когда у тебя нет ни малейшего шанса. Когда ты точно знаешь, что умрёшь, и весь мир рухнет, но всё равно отправляешься на битву. Невозможно объяснить, почему ты это делаешь. Храбрость? Честь? Принципы?

Нет. Это что-то глубже. Что-то за пределами всей этой мишуры. Предназначение. Осознание своего места в этом мире.

Я — скала, которая просто не может не быть скалой.

Пусть кто-то где-то жалеет себя, сидит в тепле и уюте, ругаясь на неприятные новости в телевизоре. Мой путь с самого начала был иным. Я — тот, чей обугленный труп ты увидишь в экстренном выпуске. Но ты даже представить себе не можешь, КАК я буду жить этот короткий стремительный миг горения.

— И как долго ты собираешься продолжать эту комедию? — спросил огненный дракон.

— Почти закончил, — сказал я.

И вонзил кинжал себе в грудь.

Что-то там, внутри меня, было очень важным для дракона. И он взревел от боли, ужаса и неожиданности.

Дрожь пробежала по всем его тварям.

Я улыбнулся, умирая…

— Шестьдесят процентов.

Я лежал на полу, возле одной из панелей, покрытый холодным потом, дрожа и трясясь, как будто в лихорадке.

— Пожалуй, на сегодня хватит, — сказала «моя» Хранительница. — Ты истощаешь себя, Крейз. Это никому не нужно и ни к чему не приведёт.

Усилием воли я вернул себе контроль над телом. Первым делом — отрубил дрожь. Так можно делать. Просто — перестать трястись. И тогда дрожь как будто бы уходит внутрь тебя, саму душу начинает колотить.

Плевать. Пусть мучается. На то она и душа. Может, после смерти, на той стороне — будет легче. А сейчас мне нужно, чтобы руки-ноги слушались.

Я встал. Сделал шаг до стула и сел на него.

— Крейз…

— Мы не закончили, — процедил я сквозь зубы. — Шестьдесят процентов — это даже не минимум.

И всё же я не спешил надевать «шлем ужаса». Сидел, глубоко дыша. Настраивал себя на следующую попытку.

— Основная проблема в том, что ты создаёшь миры для восприятия извне, — неожиданно смягчившимся тоном сказал парень справа. — Ты как будто переводишь со своего внутреннего языка на понятный нам. При переводе… многое теряется.

— Я вообще не понимаю, откуда внутри меня всё это, — буркнул я. — Оно приходит само. Всю дорогу не перевариваю эту фэнтезятину, что может быть тупее?

— Просто так ничто не приходит. Что-то есть внутри тебя, чего нельзя выразить иначе. Или — непросто выразить иначе. Ищи способы, Крейз. Что там, за всеми этими магиями, мечами и развевающимися плащами? Что ты похоронил за ними?

Дыхание постепенно выровнялось. То, что я какое-то время на нём концентрировался, уже послужило хорошим успокоительным.

И меня как будто бы осенило.

— А ну, давайте ещё разок.

Я потянулся к «шлему ужаса».

— Крейз, я не хотела тебе говорить, — сказала «моя» Хранительница, — но то, что ты делаешь, требует затрат энергии. И немаленьких. К счастью, ты неплохо ослабил Чёрную Гниль, так что пока опасного перекоса нет. Но даже в свете принесённой Ликрамом жертвы завтра ваше питание нисколько не улучшится.

— И хорошо, — сказал я. — Не хочу, чтобы этот ублюдок видел положительные плоды своей выходки. По крайней мере, не так быстро.

— Ещё одна попытка потребует новых жертв. Илайя, должно быть, сумеет…

— Вот и хорошо, — перебил я. — Поехали.

Может быть, мне просто хотелось опять довести себя до полного истощения, чтобы спать этой ночью без снов и пробуждений. Такая вот эгоистичная попытка спасти мир.

В этот раз, закрыв глаза, я не провалился в очередное фэнтези.

Лошади, несущиеся без всякого контроля во весь опор, вновь подчинились мне и даже не посмели возражать.

Я оказался на тёмной пустынной улице. Самой обычной, знакомой с детства.

И я был не один. Рядом рыдал от ужаса тот, кого я вынужден был называть Хирургом.

Рыдания стихли в тот миг, когда я посмотрел на него.

Хирург выпрямился и улыбнулся.

— Созрел поговорить, Крейз?

51. Осколок

Я нахмурился, глядя на Хирурга. А тот вдруг расхохотался.

— Ты что — настоящий? — спросил я. — Ты — здесь? Реально?

— Ну да, — развёл он руками.

— В Месте Силы?!

Хирург помрачнел:

— Крейз, тебе не идёт тупить. Мы — не в Месте Силы. Мы в созданном тобой мире. Или, если выражаться более формально — в Осколке.

— Осколке? — пробормотал я.

— Осколок — это не мир, не автономно действующая система, а фрагмент, который гипотетически можно в такой мир вписать. Здесь буквально пара кварталов, и только. В Место Силы мне хода нет, ты надёжно его защитил от меня и Нилли.

— Кто такая Нилли?

Я смутно понимал, что задаю не те вопросы, которые нужно задавать. Но, как всегда, в нужный момент нужные вопросы из головы вылетели.

— Вспомнишь, когда будет необходимо, — отмахнулся Хирург. — Важно другое. Для чего ты здесь, зачем создал Осколок?

— Я пытаюсь сделать ловушку для Чёрной Гнили, — пожал я плечами.

— Лову… — Хирург сперва нахмурился, а потом его лицо расслабилось. — А-а-а… Понял. Материализация, перевод в физическую плоскость. Так, допустим. А дальше? Когда ты уничтожишь тот клочок, что заточён в Месте Силы, защита ослабнет, и от Гнили снаружи вы защититься не сможете.

— А дальше я хочу разобраться с Гнилью снаружи примерно таким же способом, — твёрдо сказал я.

Мне бы внутри, в глубине души такой уверенности, какую я демонстрирую внешне…

Хирург разочарованно прищёлкнул языком:

— Плохая идея, Крейз. Видишь ли, даже этот осколок — плохая идея.

— Почему же?

— Ну, так, навскидку… Видишь ли, ты можешь погибнуть! — Он развёл руками.

— Я тут каждый день рискую погибнуть.

— Ой, да брось. За всё то время, что ты путешествуешь по этой шизофрении — у тебя хоть царапинка была?

— До недавних пор — нет. Но недавно на меня выкатился гигантский ёжик и пронзил меня вот такенной иглой. — Я показал руками. — А потом — чуть не угробил ещё один переросток, гибрид крикуна и ёжика. К слову, может, ты мне объяснишь, почему твоя Гниль начала менять юнитов?

Хирург помрачнел ещё больше.

— Дерьмо, — сказал он. — Большое-большое дерьмо. Ты меня обманул, Крейз.

— Серьёзно?

— Н-да… Видишь ли, ты взялфрагмент моей работы, но использовал его не совсем так, как обещал. Именно поэтому сейчас Гниль пытается тебя уничтожить…

Он бормотал, как полоумный старик, я уже не понимал его слов, но переспросить не решался. Судя по тому, как стремительно двигались зрачки Хирурга, он о чём-то размышлял и очень быстро.

Вдруг этот процесс оборвался. Хирург вскинул голову, сказал чётко и уверенно:

— Тебе нельзя драться с Гнилью здесь, Крейз. Ни здесь, ни где-либо ещё. Забудь про этот осколок. Всё, что тебе нужно сделать — расконсервировать Место Силы. Выйди наружу.

— Ничего тупее придумать не сумел? — усмехнулся я. — Выйти на верную смерть, вообще без малейшего шанса?

— Как раз-таки там у тебя и будет шанс. Примерно один из ста. Битва на этом огрызке не даст и того.

Я мотнул головой.

Хватит.

Я не лодка в штормовом море, чтобы плыть туда, куда подует очередной порыв ветра. Если бы Хирург мог объяснить хоть что-нибудь, я бы ещё задумался над его словами. Но объяснений я, как всегда, не получил.

Ни от кого, никаких. Кто бы что ни говорил, парадоксальным образом всё запутывается ещё больше.

Отсекаем лишнее. Проблема: Чёрная Гниль. Мы с Хранителями нашли способ с нею бороться. А тут вылезает этот и говорит, что всё неправильно.

Ну, я тоже много что могу сказать.

— Уходи, — мотнул я головой. — Разговор окончен.

— Крейз, послушай…

— Я достаточно выслушал! — рявкнул я на него. — «Крейз, ты тупой, Крейз, ты не понимаешь, Крейз, ты не помнишь!» — достало! Есть что сказать по делу — надо было говорить сразу, а не играть в старушку-прорицательницу. Теперь я принял решение и назад не сдам. И вот ещё что, Хирург: умирать я не собираюсь. А теперь уходи, или тебе помогут уйти.

— Я…

Договорить он не успел. Вздрогнул, судорожно вдохнул. Глаза его остекленели.

Хирург упал на асфальт, и я уставился на нож с окровавленным лезвием.

Нож держал в руке Кет.

— Тебе конец, сопляк. Тебе — конец.

52. Шаг назад

— Семьдесят пять процентов!

На этот раз я, услышав голос Хранителя, не вывалился из созданной мною реальности. Голос как будто звучал у меня в голове, Кет на него не среагировал.

Я пятился от него, а он медленно шёл навстречу, улыбаясь и поигрывая ножом.

Я облизнул пересохшие губы. Подумал о топоре — и в руке появился топор.

Кет остановился. Прищурился.

— Ты чё это… на меня, что ли?! — рявкнул он. — Ну-ка положил! Положил, я сказал!

Топор придал мне уверенности. Я крепче сжал рукоятку, и лезвие засветилось фиолетовым.

— Шестьдесят процентов.

Какого…

— Ты слишком силён. Гниль не клюнет на такую наживку, вот и всё. Не теряй этой ниточки, Крейз! Подумай, как можно его усилить.

— Или ослабить себя.

Ослабить себя? Это ещё что значит?!

Я убрал топор, и Кет тут же забыл о его существовании. Пошёл на меня, выставив перед собой нож, как полный идиот.

Будто уловив мою мысль, он отвёл руку назад. Нож крутнулся в ловких пальцах и скрылся из виду.

— На два слова, — пообещал Кет.

Ситуация резко изменилась. Теперь язнал, что он просто хочет подобраться поближе, чтобы убить меня, но не видел угрозы. Угроза из очевидной сделалась скрытой, и от этого страх усилился.

— Семьдесят шесть процентов. Не знаю, что это за парень, но он когда-то напугал тебя до чёртиков, Крейз. Продолжай.

Да куда ещё продолжать? Он меня завалит через две секунды! Хьюстон, у нас проблемы!

— Тебе ничего не грозит. Это — просто безвредная модель, плод твоего воображения. Пока Гниль не наполняет его, этот парень для тебя не опаснее бумажного журавлика.

Кет подошёл ко мне вплотную и заглянул в глаза.

— Подписался и не сделал — значит, будешь отвечать.

Нож вонзился мне в живот. Я с удивлением посмотрел вниз. Ни боли, ни крови. Как будто Кет был на самом деле призраком.

Я схватил его за запястье и оттолкнул.

— Подписался и не сделал — значит, будешь отвечать, — повторил Кет и нанёс точно такой же удар.

Когда бил он — он казался призраком. Когда бил я — иллюзия рассеивалась.

Я врезал ему в челюсть, и Кет кубарем откатился от меня.

Большой, страшный… Сколько ему? Шестнадцать лет? Шпана тупорылая! Было бы чего бояться.

Страх, который превратит тебя в беспомощного ребёнка.

Мысль-воспоминание пронзила меня сверху донизу. Второй раз за последние десять минут я почувствовал, что иду в верном направлении. И слова Хирурга окончательно умерли в памяти.

— Окей, — выдохнул я. — Шаг назад…

Как будто бы мир стал больше. Выше. У меня аж ветер свистнул в ушах.

Я стал ребёнком. Вернулся в тот возраст, когда и случилась вся эта байда с Кетом.

И вот он встаёт. Большой и, мать его, страшный. Ему целых шестнадцать лет. Он — сама смерть. Сплёвывает кровью и смотрит на меня глазами, в которых клубится тьма.

— Тебе конец, сопляк.

Голос, который только что казался смешным, подростковым, теперь звучит для меня, как трубы судного дня. Мой персональный апокалипсис начался.

— Сто процентов!

В голосе Хранителя слышалось нечто, напоминающее восторг человека, который, проснувшись утром, открыл мобильный банк и обнаружил, что у него на счету образовался миллион евро.

И — беспокойство в голосе моейХранительницы:

— Хватит, Крейз. Уходи оттуда.

А мой голос был чужим. Детским, писклявым и дрожащим:

— Я… я не могу!

53. Граница

Я стал ребёнком, стал собой в детстве, и страх, найдя лазейку, пробрался ко мне в душу, свил там уютное гнездо и принялся размножаться, наполняя организм метастазами.

Я пытался повторять себе слова Хранителя, что Кет не опаснее бумажного самолётика, но эти доводы наглухо забивал крик Хранительницы: «Уходи оттуда!» — в котором я слышал зарождающуюся панику.

Управлять словами несложно, интонациями — гораздо труднее. Потому интонации я поверил больше, чем словам.

Я пятился, переводя взгляд с лица Кета на руку, прячущую нож, и обратно.

Жертва. Готовая, блин, жертва!

Какого хрена ты тянешь? — спросил мой взрослый голос в моей детской голове. — Либо дерись, либо беги! Ты что, ждёшь, пока подойдёт кто-то из взрослых? Взрослые никогда не появляются, если они нужны, это закон. А ещё, ни один взрослый, если только он не полный дебил, не пойдёт против ножа. Может, тебе повезёт, и мимо будет проходить десантник или спецназовец, а? Какова вероятность такого счастья? Больше или меньше высадки инопланетян? Ты один, Крейз. Только ты и — зверь. Всё будет зависеть от вас двоих. Кто сильнее, быстрее, хитрее, умнее, ловчее.

— Сюда иди, — позвал Кет. — Чё ты ссышь? Побазарим с собой. Ты не пацан, что ли? Чё ты жмёшься, как девка?

Я глубоко вдохнул, с силой выдохнул и отчётливо произнёс:

— Пошёл нахер!

Эти слова сработали, как заклинание. Они освободили меня от невидимых пут, сдерживавших движения. Я развернулся и бросился бежать.

О, бегать я умел. В детстве физрук возлагал на меня большие надежды. Пару раз даже посылали на какие-то соревнования.

Но в детстве мало кто отличается великим умом. Вот и я решил, что взрослые бегуны выглядят некруто. В отличие, скажем, от бодибилдеров. Бодибилдер одним ударом может убить, а бегун? Только убежать.

Вот я и забил на беговую дорожку, взялся за железо. Энтузиазма хватило на пару месяцев, потом… Потом я предпочёл быть таким, какой есть. Как все люди.

Но сейчас, в этом огрызке прошлого, я бежал. А за мной, тяжело дыша прокуренными лёгкими, нёсся Кет.

Один его шаг равнялся трём моим. Но я был легче. Я был в лучшей форме. И мне порой казалось, что я лечу над дорогой, непривычно пустынной.

Ни людей, ни машин. Весь город как будто отдали нам с Кетом для этой гонки, которую я должен был превратить в драку, но понятия не имел, как.

Я понятия не имел, как драться против ножа, с парнем, который настолько выше и сильнее тебя. Может, вообще никак. Если не будет магии и регенерации Места Силы…

Дыхание раздавалось совсем близко, и я понял, что пришло время показать врагу новые приёмы.

На очередном шаге я сильно выставил вперёд одну ногу, как будто разворачивался на узком пространстве. Я и вправду развернулся, но не побежал обратно, а рухнул под ноги Кету, ошеломлённо чувствуяболь, такую детскую и сильную боль от падения на асфальт, содранной кожи, которая будет заживать не час, а неделю, и всё это время будет болеть.

А потом я почувствовал удар.

Кет споткнулся об меня и с рёвом полетел носом вперёд.

Я вскочил.

Бросил быстрый взгляд на Кета.

Нож вылетел из руки, он в полутора метрах впереди. Кет пробороздил асфальт мордой и руками. Приподнявшись, Кет повернул ко мне лицо. Нос — всмятку, на лбу грязно-кровавая полоса шириной сантиметра три. Губы тоже — чёрно-красные, кровь капает с подбородка.

— И-а-ас! — невнятно проревел Кет, и мне показалось, что у него в глазах блестят слёзы. — И-а-ас е-а-ый!

Я бросился вперёд, в обход него. Кет попытался меня поймать — не вышло, только пальцы скользнули по джинсам.

Я на ходу нагнулся, пытаясь подхватить нож. Не удалось. Затормозил с прошлифоном, взялся за тёплую рукоятку.

— Стоять, сука!

Он почти схватил меня за предплечье. Я вовремя отдёрнул руку и побежал.

Снова шаги сзади. Теперь ритм их сбился, Кет явно прихрамывал.

Итак, у меня был нож, но я понимал, что даже при таком раскладе мне понадобится воз удачи, чтобы завалить Кета. Даже если я пырну его в живот, он успеет сломать мне руку и шею, прежде чем сдохнет. Грудину я не пробью точно, силёнок не хватит. До глотки — не доберусь.

Если твой финт сработает ещё раз, можешь подойти к нему сзади, оттянуть башку на себя и полоснуть по горлу. Можешь порезать сухожилия на ногах. Ну, эту хрень, что идёт от пятки и выше. Тогда он сможет только ползать.

Не по себе сделалось от этого холодного и равнодушного голоса. Это — я? Господи…

Но в любом случае, повторять один и тот же рискованный приём второй раз я не собирался.

Я решил путать следы, как заяц, и резко бросился влево.

План был прост: проскочить между домов и затеряться в жилом массиве. Здесь, в этом квартале, дома росли густо, как в лесу. Когда я был мелким, это не было проблемой. Но потом люди покупали всё больше машин, и — началось. Войны водителей с мамашами, с детьми, с пенсионерами, со «стоп-хамом», друг с другом.

Сейчас машин не было. Был полный простор. Я уже примерно представлял, куда и каким именно маршрутом побегу, я помнил каждую выбоину в асфальте, каждый бордюр, через который этому хромому ублюдку будет трудно перебраться. Вспомнил заборчик, который я-то перемахну за мгновение, а вот ему — ему придётся покорячиться.

Чем взрослее человек, тем труднее ему, почему-то, лазать по заборам и деревьям. Странно. По детской логике — наоборот, должно быть легче, ведь ты становишься выше. Но… увы, это так не работает.

А если после забора мне не убегать далеко?

Спускаясь, Кет станет уязвимым. И я смогу подскочить к нему, полоснуть ножом…

Эта ценная мысль оборвалась в тот миг, когда я должен был на всех парах пролететь между двумя домами, стоящими так близко друг к другу, что в этот закуток заходили разве что поссать, хотя технически тут можно было пройти насквозь.

Искры из глаз.

Боль пришла уже потом, постфактум, когда я сидел на жопе, умываясь кровью и пытаясь понять, что произошло.

Вытянул окровавленную руку вперёд, и она коснулась пустоты.

Оставила кровавый след на пустоте.

На пустоте, которая на ощупь была, как стекло под напряжением.

54. А по крышке стучит земля

Мне не понадобилось комментариев Хранителей, чтобы понять, в чём тут прикол.

Видимо, в этом и есть отличие «осколка» от полноценной реальности. Я построил в своём воображении только небольшой кусочек этой самой реальности, выбраться из которого не мог ни я сам, ни Кет.

Заборчика, о котором я мечтал, попросту не существовало. Всё, что за этой гранью — театральные декорации, нарисованные на картоне. Сверхпрочном картоне.

— С-с-сучёнок! — просипел Кет так близко, что я понял: бежать нет смысла.

Я поднял упавший нож и, разворачиваясь, ударил.

Лезвие вспороло куртку.

Сильная рука подняла меня в воздух. Я ударился спиной о преграду, отделившую меня от спасения, и с кашлем выплюнул воздух.

Попытался ударить ещё раз, но Кет перехватил мою руку, с силой долбанул ею о стену дома. Раз, другой… На третий пальцы разжались, нож звякнул об асфальт.

— Крейз, уходи! Это не реально. Ты просто застрял в собственном воображении!

— Добегался, ублюдина?

Я секунду полюбовался лицом Кета. Сам я, наверное, выглядел не многим лучше. Но мой разбитый нос зарастёт без следа, а у него — у него останутся шрамы на всю жизнь. Тупые, уродские шрамы, которыми он даже гордиться не сможет.

Но Кет, похоже, решил сровнять счёт.

Кулак врезался мне в лицо, и мир потемнел.

Я теряю сознание? Хорошо. Может быть, это…

— Крейз, нет!

Бам!

Кажется, у меня треснул череп. Как-то я отрешённо это воспринимаю.

Шмяк! — я лечу на асфальт. Лицом вниз. Кет наваливается сверху.

— Щас будешь жрать асфальт, вы**ядок. Жри асфальт!

Удар в затылок, как будто кувалдой.

И сквозь море боли вдруг пробилась песенка.

Раз-два, три-четыре-пять!

Выходи играть, выходи играть!

Здравствуй, Крейзи.

Я приподнял голову, разлепил залитые кровью глаза и увидел стоящую на асфальте голову. Голову Гайто.

Руки с длинными нечеловеческими пальцами взяли поющую голову, подняли высоко вверх.

Кет потянул меня за волосы, чтобы ударить об асфальт с размаху или перерезать мне горло.

И я увидел, как нечто ставит голову себе на плечи. Поворачивает её.

— Нет, — выдохнул я.

— У-у-у-ум-м-м-м, у-у-у-у-у-ум-м-м-м-м-м-м!

— Нет! — заорал я.

И в тот миг, когда весь мой мир поплыл, сливаясь в унитаз, я…

* * *

…очнулся.

Я лежал возле двери, за которой некогда парил пятый Хранитель. Лежал в позе эмбриона, обхватив себя за плечи, и трясся, как припадочный.

Светящийся пол был залит кровью. Кровь была на оставленном троне. Я мог проследить свою траекторию. Судя по всему, я катался по полу, как одержимый бесами.

Боль ещё оставалась, но — таяла. Я понимал, что лицо цело, рука цела. Кровь текла из носа и, кажется, из глаз. А когда я открыл рот, чтобы что-то сказать — она хлынула и оттуда.

— Крейз, я сейчас позову Ликрама, он унесёт тебя туда, где тебе смогут помочь Целители, — сказала «моя» Хранительница.

— Не надо, — прохрипел я, выкашляв остатки крови. — Это — всё.

Мне просто надо было чуток полежать, пока не уймётся дрожь. А вот чего мне нахрен было бы не надо — так это Ликрама. Чтобы он меня ещё на руках носил после того разноса, что я ему устроил? Ну уж нахрен, я лучше сам доползу до своей палаты, даже если за мной мои кишки будут волочиться.

— Крейз, я не совсем понял, что произошло, — сказал дерзкий Хранитель. Только сейчас он не был дерзким. Он был… охреневшим.

— Я тоже… — сипло ответил я. — Ты говорил… Не опасно…

— Здесь даже теоретически не могло быть никакой опасности. Ты просто создавал модели ловушек. Но в какой-то момент…

Он замолчал, будто в растерянности. И заговорил другой парень. Как будто заканчивая его фразу:

— У меня возникло такое чувство, будто ты уже сотворил эту реальность.

Я, хватаясь за стенку, перевёл себя в сидячее положение. Стенка была гладкой и немного напоминала на ощупь контур. Ну, или ту дрянь, что не позволила мне убежать от Кета.

— Крейз, я вынуждена спросить, — подала голос другая Хранительница. — Ты не состоял на учёте у психиатра?

Я тряхнул головой и попросил повторить вопрос. Во второй раз услышал ровно то же самое.

— А что, я какую-то комиссию прохожу?

Вопрос звучал как будто вообще из другой оперы.

— Видишь ли, в чём дело, — заговорила «моя» Хранительница. — Мы зафиксировали неких…Я боюсь назвать их как-нибудь. Но это были существа, которые находились внутри твоей фантазии и при этом существовали автономно. Кет не был автономен, он действовал именно так, как ты его запрограммировал. Но двенадцать других…

— Двенадцать?! — вытаращил я глаза. — Я видел только двоих.

— Кого ты видел?

— Первым был Хирург. Тот самый хрен-знает-кто из развалин. Потом я увидел… крикуна. Которого вижу постоянно. Только он с какого-то перепугу надел голову Гайто. Это было… Как сон.

— Ещё десятеро не попались тебе на глаза, — сказала Хранительница. — Они вовсе не двигались, будто ждали чего-то.

— Я знаю, чего они ждали, — сказал вдруг мрачно дерзкий Хранитель. — Не знаю только, радоваться этому или плакать.

На него посмотрели сразу все, ожидая пояснений. Хранитель выдержал подобающую паузу и сказал:

— Сотворить ещё десять таких тронов мы не сможем. Поэтому, боюсь, кому-то из нас придётся пожертвовать собой, как Азлику. Мы должны будем сделать это всё телепатически. И тут возникает вопрос: насколько мы, четверо, верим в эту безумную аферу?

Все молчали. Я чувствовал их молчание, висящее в комнате, как кирпич. Тяжёлое и жёсткое.

— А при чём тут мой психиатр? — спросил я.

«Моя» Хранительница встрепенулась и посмотрела на меня.

— Всё выглядело так, будто из твоего подсознания вырвались субличности. В норме такого быть не должно. Это серьёзное психическое расстройство.

— В норме? — переспросил другой Хранитель. — Ты уверена? А разве мы не занимались ровно тем же самым, когда плодили здесь наших сородичей, занимавшихся обслуживанием главного корпуса?

— Мы есть мы, — возразила Хранительница. — И потом, наши творения не делали ровным счётом ничего неожиданного для нас. А эти субличности, похоже, удивили Крейза. И даже напугали. В этом и беда. Крейз, бой с Чёрной Гнилью — это одно. Но если тебе придётся одновременно драться с самим собой…

— Хирург — не моя субличность, — перебил я. — Этот ублюдок существует, и он явно знает обо всём происходящем в разы больше вашего. А я даже не знаю, что означает этот крикун, который преследует меня, и почему я так его боюсь, хотя он, похоже, ни разу не хочет мне зла.

Они молчали. Они всегда молчали, как студент на семинаре, который не знает ответа. Почему-то никто и никогда не говорит: «Я не знаю». Все стоят и молчат, пока препод не устанет изливать желчь и не разрешит сесть.

И вдруг я понял, что они — Хранители — смотрят на меня так же, как я — на них. Я ничего не понимаю в этой их вселенной, а для них я сам — непостижимая вселенная.

— Ладно, — миролюбиво сказал я. — Что дальше?

— Дальше? — откликнулась «моя» Хранительница. — Ну… Ты чуть не убил себя одной лишь силой воображения. Когда это станет реальным, когда все твои фантазии и воспоминания облекутся в плоть и кровь, всё станет хуже в тысячу раз. Так что… я не знаю, что дальше.

— Я не про моральные терзания спрашивал, а про порядок действий. Как заманить в ловушку Гниль?

— Сперва эту ловушку нужно создать, — сказал дерзкий Хранитель. — Ты построил выдающуюся модель, но — лишь модель. Если опустить подробности, то нам нужно накачать её энергией так, чтобы она стала реальной.

— С энергией, как ты сам понимаешь, напряжёнка.

— Даже после выходки Ликрама Место Силы остаётся в трудном положении в плане энергии.

— К тому же, из-за него уровни теперь заполнены на сто процентов и выше, их нужно зачистить.

— После того, как ловушка будет создана, мы сможем приступить к самой интересной части…

В этом обмене репликами не участвовала только «моя» Хранительница. Но теперь она вдруг почти закричала, заставив остальных замолчать:

— Да одумайтесь, вы! Мы понятия не имеем, с чем столкнулись. Стопроцентная ловушка — слишком хорошо, чтобы быть правдой! И что происходило там? Мы этого даже близко не понимаем! Что-то рвётся сюда из-за грани…

— Сюда рвётся Чёрная Гниль! — оборвал её дерзкий Хранитель.

— Хрена с два это Чёрная Гниль! — взвизгнула «моя» Хранительница. — Я понятия не имею, что это, но для него Чёрная Гниль — футбольный мячик, который можно в субботу попинать с друзьями после пары банок пива! Крейз, почему этот парень, Кет, так тебя напугал? Я фиксировала настоящий ужас. Но если бы в детстве ты действительно пережил такой ужас, у тебя осталась бы серьёзная психотравма, ты не был бы таким, какой ты есть.

Я медленно поднялся. Ноги перестали дрожать. Изменённый энергетическими токами Места Силы организм быстро приходил в норму, или какое-то её подобие.

— А я вообще не помню этого Кета, — сказал я. — Помню только этот конкретный случай, с коктейлем Молотова и роддомом. Чем закончилось — понятия не имею. И… — Набрав воздуху в грудь, я высказал то, о чём думал уже давно: — И я не вполне уверен, что даже это — помню. Оно живёт у меня в памяти, но… оно не похоже на память. Не знаю, как объяснить.

Они молча смотрели на меня, переваривая услышанное.

— Но это ведь и не фантазия, — тихо сказала другая Хранительница. — Всё, что ты сочинял до этого — рядом не стояло. Это что-то иное.

— Если не воспоминание и не фантазия, то — что? — спросил тихий Хранитель.

— Диссоциативное расстройство, — сказала «моя» Хранительница. — Вот как это называется. Может быть, это — память или фантазия одной из субличностей. В любом случае, одно мы выяснили наверняка: Крейз нездоров. Его психика работает с нарушениями. Если мы начнём работу с такими исходными данными, результат будет непредсказуемым. Я говорю «нет».

Она плавно, красиво отвернулась, сложив руки на груди.

Дерзкий Хранитель сказал извиняющимся тоном:

— Крейз, если она против — мы ничего не сможем сделать. Даже то, что нас всего четверо — уже проблема, а если отказывается она…

— А что может случиться? — усмехнулся я. — Ну, в самом крайнем случае? Мы все умрём? Так, поправьте меня, если я ошибаюсь, к этому всё идёт при любых раскладах. Мы все уже лежим в гробу, а по крышке стучит земля. Ты правда считаешь, что ситуацию реально сделать хуже?!

Я выкрикнул последний вопрос, и «моя» Хранительница обернулась.

— Да, — сказала она. — Не проси от меня объяснений, их нет. Но я уверена, что ситуацию можно сделать хуже. Сейчас у меня такое чувство, будто я всю жизнь смотрела на пятиугольник, начерченный на листе бумаги. А теперь у него открылось ещё одно измерение. Возможно, даже не одно. Можешь меня хоть как презирать, Крейз, но мне, чёрт подери, страшно. Страшно, как никогда в жизни. Я предпочту, чтобы меня пожрала и изменила Чёрная Гниль, чем столкнуться лицом к лицу с тем, что ломится оттуда… из областей, для которых не существует названия в наших языках.

55. Ex machina

Алеф ждала меня на галерее. Я молча сжал её руку, и мы вместе зашагали к нашей палате.

— У тебя кровь на лице, — тихо сказала Алеф. — Даже не знаю, стоит ли спрашивать, что случилось… Ты что, подрался с Хранителями?

— Нет, — улыбнулсяя. — Строил нам выход на свободу и… слегка травмировался.

— И каковы наши перспективы?

— Как всегда — сомнительны.

— Это хорошо. Тогда я спокойна.

Я покосился на неё. Нет, не издевается, серьёзная. Я усмехнулся, Алеф отозвалась эхом, и через секунду мы в голос расхохотались. Наш смех эхом разносился по больничному цилиндру.

Из нашей палаты выплыла тень и двинулась к нам.

— Привет, Илайя, — улыбнулась ей Алеф и махнула рукой. — Ты почему не спишь?

Алеф обращалась с Илайей, как с ребёнком. Да к ней и трудно было относиться иначе. Я даже не представляю, как бы отреагировал, рискни кто-нибудь к ней подкатить. Технически-то девчонке лет двадцать точно есть, и фигурка — дай бог каждой. Но блин! На самом деле очень хорошо представляю, как бы отреагировал.

Убил бы.

Илайя остановилась перед нами. Вечером освещения в больничном цилиндре считай что не было (Илайя отчаянно берегла каждый вверенный ей электрон), так что её лица я разглядеть не мог.

— Вариант, — твёрдо сказала она.

И я вспомнил, что это же слово она произносила тогда, когда мы спускались на лифте после «операции на сердце» Лин.

— Что значит «вариант»? — спросил я как можно мягче. — Ты хочешь предложить какой-то вариант?

Тёмный силуэт мотнул головой.

— Предложила. Не тебе. Ты построил ловушку?

Я несколько секунд постоял молча, достраивая в голове кривую смысла. Илайя говорила так: некими опорными точками, которые нужно было соединять линиями, как в упражнениях для самых маленьких.

— Ты хочешь сказать, что говорила с Хранителями? — спросил я.

Кивок в ответ.

— Как ты… Ликрам знает?

Илайя помотала головой.

— Что происходит? — тихо спросила Алеф.

— Наверное, это лучше всего обсуждать в пятёрке, — вздохнул я.

* * *

— Происходит то, что мы нашли способ победить Чёрную Гниль навсегда, — сказал я, переводя взгляд с одного сонного лица на другое. — Илайя нашла, если быть точным, и подсказала Хранителям. А они поделились со мной. Сегодня мы… построили ловушку, да.

— Так, — зевнул Сайко. — Есть, наверное, какие-то «но»? Всегда есть «но», они ходят за каждой отличной идеей, как привязанные.

Мы сидели в нашей палате, закрыв двери. Илайя настроила нам индивидуальное освещение. Такое мягкое и рассеянное, что при нём можно было бы запросто уснуть. Не ярче.

— Парочка, — не стал я спорить. — Во-первых, речь идёт о том, чтобы уничтожить ту Гниль, что здесь, внутри. После того, как она сдохнет, мы лишимся защиты от внешней Гнили. А вот победить её… — Я сглотнул. — Ну… скажем так, теоретически — это возможно. Однако это уже не детские игрушки с прокачкой для самых одарённых среди среднедебильных. Это лавкрафтианский звездец, возведённый в куб и помноженный на бесконечность, там нет и быть не может никаких правил и ориентиров.

— Заманчиво звучит, — сказал Гайто.

— А во-вторых? — спросила Лин, глядя на меня с прищуром.

С нашего последнего разговора, посвящённого гибели Дуайна, прошла, казалось, целая вечность. Но теперь Лин с Гайто сидели рядом, на одной койке, их плечи касались друг друга.

— Во-вторых, одна из Хранительниц залупилась в этом участвовать, — сказал я именно так грубо, как оно вертелось на языке. — Что-то ей там страшное мерещится, за пределами мыслимой нам реальности, к тому же она опасается, что я поехал крышей и… В общем, неизвестно, что более опасно — моя «тёмная половина» или то нечто, что ей чудится где-то вовне.

— Клянусь задницей Райми, если бы Лавкрафт излагал таким же языком, как ты, его можно было бы читать и в двадцать первом веке, — задумчиво произнёс Сайко. — Не думал книжки писать?

— До сегодняшнего дня — нет, — честно сказал я. — Но теперь вот, знаешь, взяли сомнения. Наверное, смог бы написать парочку. Но для этого нужно как минимум отсюда свалить. Единственный выход был — через канализацию, но и его эта трусливая стерва законопатила.

Лин потёрла лоб рукой.

— Ребята, простите за то, как эгоистично это прозвучит, но… у меня вопрос. А как во всё это впишусь я? Я так понимаю, что всё это будет связано с энергетическими системами Места Силы, так?

— Если сумеем победить внешнюю Гниль — ты будешь жить ещё лет двадцать, — сказал я честно. — Если не сумеем —… Ну, сама понимаешь. Вряд ли ты умрёшь от истощения аккумулятора.

Гайто повернул голову и посмотрел на Лин в профиль.

— Двадцать лет, — сказал он. — Чёрт…

Гайто встал и заходил по палате. Мне почему-то казалось, что ему до смерти хочется подойти к окну, устремить взгляд вдаль… Но окна не было. И дали — тоже не было. Не было вообще ничего, кроме тонкой прослойки между тьмой внешней и тьмой внутренней. Называлась эта прослойка — Место Силы.

— Какая херня! — крикнул он вдруг и пнул по столбу, росшему в центре палаты. — Эти выродки творят из ничего всё, что угодно! Неужели они не могут создать тебе новое нормальное сердце?!

— Может, и могут, — сказала Лин. — Но нормальное сердце не запитает Место Силы. И всё тут накроется звездой в кратчайшие сроки. А если сперва одолеть Гниль, то… тогда ведь и Место Силы перестанет существовать, да? Некому будет создавать это сраное сердце, я правильно понимаю?

Она смотрела на меня, и я молча кивнул.

— Да в жопу Место Силы, — проскрежетал Гайто сквозь стиснутые зубы. — Есть же нормальная медицина. Если мы отпинаем по жопе это дерьмо, если сможем вернуться…

— Гайто, давай смотреть на вещи реально, — перебила Лин. — Во-первых, даже с пересаженным нормальным сердцем люди уже не живут до ста лет, насколько я знаю. А во-вторых… — У неё задрожал голос. — Я ведь не человек. Моё тело — это… не моё тело. Что с ним случится, когда не станет Места Силы? Может, я сразу превращусь в прах!

В палате повисла чудовищная, нечеловеческая тишина. У меня было такое чувство, как будто я пытался проглотить кирпич, а он застрял на полпути, ни туда и ни сюда. Готов был поспорить, что так же чувствовали себя остальные.

— Нет, — вдруг сказала Илайя.

Она соскочила со своей койки и вышла на середину палаты, на всеобщее обозрение. На ней не было формы, только обтяжка — местный вариант пижамы — и поэтому она казалась совершенно беззащитной, хрупкой.

В следующие пару минут я даже не дышал. Потому что Илайя разразилась целой речью.

— Место Силы — это машина, — сказала она. — Лин — генератор и аккумулятор, она порождает изначальный импульс и даёт ток. Чёрная Гниль — топливо, которое нужно жечь. Мы — поршни, которые должны постоянно двигаться, чтобы двигатель работал. А я… — Она достала из пустоты планшет. — Я — коробка передач. Вы говорите о том, что станет с машиной, когда исчезнет топливо. Но вы забыли о главном. — Илайя обвела нас взглядом своих причудливых глаз.

— О чём? — спросила Алеф.

— Куда едет машина?

Мы переглянулись.

— Возможно, мы уже приехали, — сказала Илайя. — Возможно, осталось лишь открыть дверь и выйти.

— Выйти — куда? — спросил я.

Илайя посмотрела на меня, как на дебила.

— Из машины, — сказала она.

— Из машины, — повторил Сайко.

— Что это ещё значит? — Гайто едва удерживался, чтобы не закричать.

Илайя набрала воздуху в грудь и закончила выступление:

— Нам не нужны Хранители. Всё, что нам нужно — это мы. Крейз, я смогу создать ловушку, когда придёт время. Для этого нужна лишь энергия. А её распределяю — я.

И она улыбнулась, как ребёнок, показывающий родителям только что нарисованную картинку, ждущий похвалы.

Мы все посмотрели на экран планшета, испещрённый таким количеством настроек, что в глазах рябило.

— Окей, — сказал я. — Так каков путь?

56. Речь

После той своей речи Илайя будто сдулась, вновь перешла на односложные ответы, из которых не без труда, но получилось восстановить следующий смысл.

Илайя подтвердила слова Хранителей: после выходки Ликрама уровни действительно оказались переполнены. А когда мы начнём «накачивать энергией» ловушку, защита лифтовой шахты однозначно ослабнет, и вся эта нечисть сможет прорваться в больничный цилиндр. Последствия прорыва будут непредсказуемы.

Туннельные твари — это овеществлённая сила Чёрной Гнили. Чем этой силы больше, тем больше у нас тут проблем, тем больше энергии тратится на сдерживание тварей.

Следовательно, стратегию мы изначально выбрали не совсем правильную. Плюсом к тому, что уже делалось, нужно было ежедневно проводить рейды по всем уровням с целью понижать концентрацию дерьма в туннелях.

Поэтому каждый последующий выход был труднее предыдущего — Гниль копила силы и модернизировала тварей.

— Они придут, — лепетала Илайя, вновь вернувшаяся в своё околоаутичное состояние. — Ворвутся. Надо убить сейчас.

Я чувствовал себя вождём, слушающим шамана. И так же, как вождю, мне нужно было перевести невнятное бормотание на язык чётких и понятных приказов.

— Сегодня нам понадобится каждый! — провозгласил я с галереи нашего яруса, когда утром все жители больничного цилиндра собрались внизу. — Идём десятками. Организуйтесь так, как посчитаете нужным, только без всякой ерунды. Не надо собираться толпами по пятнадцать, не надо героически идти впятером. Десять человек — уровень. Задача предельно проста: пройти как можно дальше, убить как можно больше тварей. И — вернуться живыми. Всем.

Внизу было тихо. Я понятия не имел, чего жду. Воинственного клича? Воздетых кулаков? Подброшенных в воздух обтяжек? Орки как-то более живо реагировали, когда Саруман толкал свою речь.

— Сегодня не было даже батончиков, — услышал я голос Ликрама. — Люди уже ослаблены. А когда они вернутся, им даже нечего будет поесть, если не считать этого жидкого супа. Что дальше?

А вот теперь толпа зазвучала. Я услышал ропот и почувствовал, как меня прошибает холодный пот.

С такой высоты нельзя было разобрать выражение лица, но мне казалось, что я вижу, как Ликрам усмехается. Кривит губы в улыбке.

Как же я проссал этот момент… Как он умудрился стать душой компании?

— Ликрам, — сказал я, выделив его взглядом. — Это тебе нужно сказать спасибо.

— О чём ты? Да, я — негодяй, я избавил нас от бесполезного балласта. Но если бы я этого не сделал — сегодня не было бы даже супа.

— Ты перекормил Гниль, Ликрам.

— Чушь. Мы ежедневно утилизировали по два десятка трупов…

— Вы — охренеть какие молодцы! Но трупы — это только плоть, а живые люди — это ещё и энергия. И теперь, вашими стараниями, Гниль набрала столько сил, что вот-вот прорвётся сюда. А если она проложит дорожку, то отвоевать прежние позиции уже не получится. У нас тут резко изменится жанр. Драться придётся двадцать четыре на семь. Придётся учиться драться во сне. А тем, кто сдохнет, надо будет вставать — и всё равно продолжать драться. Так что с вашего грёбаного позволения, сэр, я попытаюсь избавить нас от полного и окончательно падения в сраное говно.

Ликрам притух.

Его ошеломление я почувствовал так же, как перед этим чувствовал его усмешку.

Он накосячил. Он серьёзно навредил Месту Силы, и Хранители даже не пожелали ему об этом сказать. Вот о чём он думал сейчас.

— А это вообще когда-нибудь закончится?! — услышал я девчачий голос, больше напоминающий визг. В нём звенела истерика. — Почему с каждым днём становится только хуже и хуже?!

Потому что мы по определению упали на дно, когда потеряли базу. И теперь лишь закапываемся глубже, пока нас не раздавило падающим потолком, фигурально выражаясь.

— Хороший вопрос, спасибо, — кивнул я, вспомнив, что именно так полагалось начинать отвечать на вопросы из зала. — Если вам плохо, то мне — в десять раз хуже. Я, если кто не заметил, хожу в рейды каждый день, тогда как многие из вас ещё не выбрались ни разу с тех пор, как очутились здесь. Но я не распускаю сопли, а делаю всё, что от меня зависит. С какого ты уровня?!

— Третий! — шмыгнула носом девчонка. Наконец я увидел её в толпе.

— Я думал, первый. К третьему пора бы уж научиться контролировать эмоции. И всё же, отвечая на вопрос… Да, это когда-нибудь закончится. Скоро. Мы уничтожим Чёрную Гниль! — сказал мой язык раньше, чем разум успел одобрить это.

Все замерли. А я почувствовал себя на пороге пустоты. Не видел впереди ничего, никакой твёрдой почвы. Но и повернуть себе не дал.

— Есть способ уничтожить эту срань раз и навсегда! — Я шагнул в пустоту. — Но для этого нам нужно выиграть немного… времени. Для этого нужно зачистить туннели по максимуму. Это будет последний рывок, ребята!

— Уничтожить Чёрную Гниль? — Между мной и людьми вновь протянулся голос Ликрама. — Вот так запросто? Эта битва идёт веками, Крейз! Если бы можно было в одночасье решить проблему, поверь, никто бы не стал ждать, пока явишься ты.

— Ликрам! — Я вышел из себя. — Если ты сейчас же не закроешь пасть — я тебя прихлопну. Твой максимум всегда был — служить кладовщиком при Хранителях. А я собираюсь вывести всех из этого…

— Так же, как вывел стаффов? Они верили в тебя, да. Они думали, что попали в рай. Только вот в этом раю оказалось слишком мало места. Хочешь меня прихлопнуть? Валяй. На одного потребителя энергии меньше. Но тех, кто пойдёт за тобой, ты приведёшь в ад. Уничтожив Чёрную Гниль здесь, ты уничтожишь единственную защиту от Чёрной Гнили снаружи! А её там гораздо больше.

— У нас есть два пути, — сказал я. — Можем постараться уничтожить Чёрную Гниль, а можем сидеть тут и молиться на пустые миски, пока Чёрная Гниль не уничтожит нас. Или позволите этому выродку сбросить в утилизатор ещё кого-нибудь?! А чё бы нет, а? Давайте перестанем убивать тварей и начнём убивать друг друга, охренительный вариант! Решит сразу все проблемы, да?!

Как бы глупо я ни чувствовал себя, плюясь этими пропитанными досадой словами, снизу однозначно поднималась положительная энергия. Меня услышали.

— Ладно! — сказал я. — Тех, у кого есть яйца, жду на распределении возле лифта. Остальные, лесбиянки хреновы — можете и дальше тискать друг дружке сиськи.

Развернулся и пошёл по галерее, к ближайшему лифту.

Умница, Крейз. Молодец, хорошо выступил. Цицерон отдыхает.

Ну а с другой стороны, я что — когда-то заявлял себя, как блестящего оратора и вождя народов? Да ничего подобного! Мой максимум — командовать пятёркой. А если уж я оказался так высоко, то жду, по крайней мере, что те, кто под моим началом, хотят того же, чего и я. Если нет — ну, на нет и суда нет.

Как это нам на первом курсе кто-то из преподов сказал: «Школа — закончилась. Если вы чего-то не успеете — я за вами бегать не буду. Это вы будете бегать за мной».

— Ты заставил меня рыдать, Крейз, — сказал Сайко, с чувством пожимая мне руку. — Такая трогательная речь…

— Про лесбиянок хорошо сказал, — подхватила Сиби. — Только про сиськи обидно немного.

Они все сгрудились вокруг меня, включая и эльфов, и тех из людей, кто решил присоединиться.

Вокруг Ликрама тоже собрались люди, и они поглядывали в мою сторону крайне недобро.

— Сколько нас? — резко спросил я.

Прям вот хотелось какого-нибудь советника, чтобы быстро и чётко отвечал на мои вопросы, был в курсе всего. Но — увы! — должности советника я в штате не завёл. Все завертели головами, начали тыкать пальцами, подсчитывая.

— Двести сорок один, — сказала вдруг Илайя.

— Почему — «один»? — нахмурился я.

Илайя показала на себя двумя пальцами. Лицо у неё было такое недоуменное, что хотелось рассмеяться.

— Ты-то там зачем? — спросил я.

— Нужна.

— Кому? Мы не будем искать путь, мы просто почистим территорию.

— Нужна, — повторила Илайя, глядя мне в глаза. — Нуж-на.

Ну вот и что с ней сделаешь?

Блин, ясный пень — против воли не оставишь. Поднимет крик. А тут этот Ликрам… Хрен его знает, что взбредёт ему в голову. Пожалуй, да. В рейде будет безопаснее. Поставлю её позади, рядом с Алеф и Райми. Да, пойдём сегодня старым, испытанным составом. Распыляться нет смысла.

— Двести сорок четыре, — сказала вдруг Лин.

Я повернул голову и тут же отвернулся.

К нам приблизились трое анфалов. Подлетели-подошли и остановились.

— Ладно, — сказал я им. — Пойдёте в качестве усиления тогда. По одному с каждым отрядом. У нас и так перебор, одиннадцать, так что распределитесь среди…

— К нам! — Илайя указала пальцем на анфала, будто избалованный ребёнок в магазине игрушек. — К нам!

И эта загадочная, непостижимая тварь приблизилась к ней. Мне почудилось, будто она излучает… согласие, что ли.

Спорить с этим я больше не мог. Может, Илайя и не совсем нормальная, но она уж точно разбирается в происходящем лучше меня. Если говорит, что нужно, значит, пусть будет. Как минимум, не помешает нам этот анфал.

Но что-то не давало мне покоя.

— Илайя, — тронул я её за руку. — Что происходит?

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Рейд?..

Я огляделся. Никто на нас не смотрел, и я, наклонившись к Илайе, тихо сказал:

— Чёрта с два это просто рейд. Вчера ты пела про вариант, про машину, а теперь… У меня насчёт тебя предчувствие.

Я отстранился и посмотрел на неё. Илайя улыбалась, молча.

— Ладно, ребята, — вздохнул я. — Значит, зачищаем двадцать четыре уровня. Учитывая скорость лифта — это на весь день, а то и не на один…

— Крейз!

Толпа расступилась, и через получившийся коридор я встретился взглядом с Ликрамом.

— Слушаю, — сказал я.

— Мы тоже примем участие в рейде.

— Мне обоссаться от радости?

— Но что бы ты ни задумал против Чёрной Гнили — это нужно прекратить.

В ответ я молча отдал ему честь.

Надеюсь, он понял, что это был сарказм.

57. Планы на будущее

Медленно, мучительно медленно и невероятно долго ползла вниз лифтовая кабина.

Мы ехали так далеко, как ещё никогда не приходилось. На первый человеческий уровень. Илайя категорически указала туда, лишь укрепив тревожные сомнения у меня в душе.

Две пятёрки: моя и Данка. Илайя и анфал.

Лин была в кибере, я — налегке. Два кибера не влезали в кабину, а растягивать спуск на два раза не хотелось. К тому же, мы все сошлись в мнении, что одного кибера в туннелях более чем достаточно. Особенно такого, который умеет швырять боевой энергией.

Просто почистим туннели. Просто почистим… Что может пойти не так?

— У меня уже голова кружится, — пожаловалась Сиби, когда за стеклянной дверью промелькнул очередной какой-то уровень с мающимися вдалеке тварями. — Может, остановимся здесь? Я скоро писать захочу.

— Немного осталось, — сказал я наобум.

Честно говоря, давно уже забил считать уровни. После пятнадцатого — точно. Занятие было сродни счёту овец, глаза начинали слипаться. А учитывая то, что я уже который день работаю на пределе сил, угроза вырубиться вполне реальна.

— И насколько далеко нам нужно зайти? — прогремел голос Лин из кибера. — Я к тому, что мы вроде бы уже доказали, что умеем доходить до конца. Где будет отсечка, командир?

— Когда я скажу.

Если бы я только знал сам…

— Знаете, что меня немного парит в вашей прекрасной стратегии? — сказал вдруг Майлд. — Такой тонкий момент. Вы все оптимистично настроены уничтожить Чёрную Гниль, внешнюю и внутреннюю — окей, ребята, я с вами, мы сделаем это. Но потом, когда всё закончится, вы как-то без всякого переходного этапа в своих мечтах оказываетесь в родном мире. А как вы это представляете себе чисто технически? Если Место Силы перестанет функционировать, то, наверное, и эта их перемещалка — тоже накроется. Не говоря о том, что она в принципе работала до сих пор лишь в одну сторону.

Тишина.

Чёртов Майлд… Эта мысль скользила у меня где-то по краешку сознания, но я не позволял ей разгуляться. Откладывал на потом. Главное — победить, а дальше — разберёмся. Один шаг — одна проблема, не больше, иначе хребет может переломиться.

— Может, нас просто сразу выкинет обратно, — сказал Данк.

— Ага, как в кино, — кивнул Майлд. — Уничтожим главного вампира — и все остальные сами сгорят. А главные герои в конце поженятся. Наверное, это будут Крейз и Алеф. Мы все будем сидеть в церкви на венчании, смотреть и ронять слёзы.

— А потом, — воодушевилась Сиби, — когда они выйдут, кто-то выпустит из ящиков стаю сиринов! Будет такая романтичная хрень!

— Церемонию может вести крикун, — усмехнулся Сайко. — А если гостей будет мало — позовём толпу шатунов.

— Накануне можно будет взять ёжиков и пойти в боулинг чисто мужской компанией, — присоединился к фантазиям Данк.

— Мальчишник в боулинге? — скривилась Сиби. — Данк, ты… ты даже не стараешься быть мужиком! Где размах фантазии? Бассейн на крыше небоскрёба! Пьяные гонки на лимузинах по ночному городу! Стриптиз и шлюхи, шлюхи и стриптиз! Кстати, если кто не понял, на мальчишник я иду тоже. Мне кажется, если Крейз как следует нажрётся, у нас с ним может что-нибудь получиться. Может, и нет, но я на всякий случай возьму свой лучший страпон. Мама не учила меня сдаваться без боя.

— Вы все такие оптимистичные, — буркнул вдруг Гайто. — Как будто нам по возвращении выплатят миллионные компенсации за всю эту хрень. Мы будем никем. В мире, который ушёл далеко вперёд без нас. И нам придётся долго объяснять, где мы были и что делали. Придётся врать, чтобы не загреметь в дурдом. А потом — вливаться заново в эту жизнь. Кто-то может снова представить себя студентом, а? Или спокойно пойти работать в офис? Блин… Вот теперь я начинаю понимать проблемы всех этих молодых ветеранов, вернувшихся из горячих точек. Когда внутри тебя полный звездец от пережитого, а вокруг — сытая беспечная жизнь, переполненная безмозглыми потребителями, которые сделались венцом эволюции.

Ещё один уровень мелькнул за дверьми.

После речи Гайто всем стало одинаково хреново.

Все молчали.

Первой подала голос Алеф:

— У нас будет одно очень серьёзное преимущество, которое точно сможет помочь нам хорошо устроиться в жизни.

— Это какое? — фыркнул Гайто. — Думаешь, твоё целительство останется при тебе, и ты сможешь стать самой популярной шаманкой на ютубе?

— Вряд ли останется, — сказала Алеф. — Наверняка всё пропадёт, останутся только какие-то боевые навыки, возможно.

— Угу, будем участвовать в подпольных боях без правил.

— Нет, Гайто, я не об этом. Сколько языков ты знаешь?

Гайто озадаченно посмотрел на Алеф. Та улыбнулась:

— Мой родной — французский. Но я свободно могу общаться на английском, немецком, русском, японском, китайском, испанском и итальянском. Без акцента.

Все опять замолчали, но уже иначе. Теперь они представляли перспективы. Даже меня захватило. Чёрт, да на одних только онлайн-уроках можно озолотиться, но это ведь самый примитив. Что-то мне подсказывает, что найдётся немало серьёзных контор, которые с руками оторвут специалиста, способного вести переговоры практически на любом языке.

У меня лично ассортимент не такой крутой, как у Алеф, но английский, французский и японский знаю неплохо.

— Ты забыла ещё один нюанс, — громыхнула Лин. — У тебя богатенькие родители, которые при любом раскладе засунут тебя в какое-нибудь тёплое местечко, где ты горя знать не будешь.

— Пусть так, — сказала Алеф. — Кстати говоря. Вам не кажется, что нам нужно оставить друг другу ориентиры? Да, мы не можем вспомнить свои настоящие имена, но адреса-то — запросто. Номера телефонов. Меня всегда можно найти в Марселе…

У меня чуть мозг не взорвался, когда я услышал самый настоящий, пусть и нерусский адрес, цифры номера телефона. Ностальгия по прошлой жизни нахлынула тёплой волной, сжала сердце.

— Блеск, куколка, — вздохнула Лин. — Даже если у всех нас получится приехать к тебе в гости, что дальше? Ты скажешь своим родителям, что эта толпа цыган будет жить с тобой, и что нам нужно уже сейчас построить казарму?

— Пятиугольную, — уточнил Сайко. — В прямоугольной я жить не буду. В крайнем случае — сойдёт круглая.

— Я посмотрю, что можно сделать, — серьёзно сказала Алеф. — Крейз, а у тебя какой адрес?

Только сейчас до меня дошло, что мы действительно можем потерять друг друга, если нас раскидает по тем же порталам, откуда мы взялись. Что может быть тупее! Оказаться в одном мире, совершенно благополучном, дающем все возможности, и — не найти друг друга! Я ведь даже города Алеф не знал до этого момента. Как бы я искал её по всей Франции?.. Не говоря о том, что она могла быть из Бельгии, Швейцарии или даже Канады.

— Честно говоря, уже даже не знаю, — сказал я. — Лин, ты не в курсе, через сколько недель после исчезновения студента у него отбирают комнату?

— А ты в курсе, сколько лет ты тут пролежал в коме, прежде чем твоего клона запустили в игру? — прогремела Лин. — Без понятия, Крейз. Будь готов, вернувшись, увидеть летающие машины и инопланетян, борющихся за равные права с людьми.

Инопланетян мне ещё там не хватало, ага…

— Господи, какие же вы тупорылые! — вздохнула Сиби. — Лайкбук[1] у всех есть? Если нет — то уж про поисковики должны были слышать. Набираешь в поисковике: «лайкбук», регистрируешь аккаунт и ищешь закрытую группу под названием «Место Силы», в описании которой написано, что она посвящена квесту с монстрами и Чёрной Гнилью. Если не находишь — создаёшь её сам и ждёшь остальных. Постишь умеренно эротические фотки, чтобы не скучать, и чтобы все, приходя, видели хоть какой-то контент.

В третий раз воцарилась тишина. На этот раз — восторженная. До такой степени простым и очевидным казалось это решение.

— Сиби… — Алеф потрогала её за плечо. — Если хочешь, я тебя поцелую.

— Н-н-нет, спасибо, но не надо, — поёжилась та. — У меня сердечко разорвётся, а мне ещё надирать монстрам жопы. Но я сохраню в душе чистоту твоего намерения. Вот потом, когда пересечёмся в нормальном мире, можно будет устроить лютую групповуху в бассейне на крыше небоскрёба. Кто за?!

Никто не успел ответить. С мягким толчком остановилась кабина, и Майлд громко выругался.

За дверьми полчища шатунов наваливались на невидимую с нашей стороны стену. Они колотили по ней кулаками и ревели. И, похоже, до прорыва, которого боялись Хранители, оставалось не так уж долго.

* * *

[1] Когда я писал этот эпизод, многое было проще, и я использовал название реально существующей социальной сети. Однако в текущих реалиях мне уже просто ни сил, ни времени не хватит постоянно следить за тем, кто, что где и как запретил, кого и какое слово смертельно оскорбляет, за что можно получить штраф или срок и т. д., и т. п. Поэтому прошу любить и жаловать. В альтернативной реальности, из которой пришли в Место Силы герои книги, самая популярная социальная сеть — Лайкбук. Прим. авт.

58. Стать

— Так, собрались! — сказал я, с усилием заталкивая куда подальше все мысли о прекрасной жизни «после дембеля». — Лин — выдвигаешься вперёд, круши их по максимуму. Майлд, Гайто — вторая линия. Сайко — воздух и по возможности прикрываешь, Райми, Алеф, Илайя и Ери — в конец колонны.

Сам я определил себе место рядом с Майлдом и Гайто. Оружие позволяло мне работать на тяжёлых позициях, а в качестве прикрытия от меня толку было — чуть да маленько.

Лин двинулась вперёд, остальные выстроились за нею в указанном порядке.

Анфалу я команды не отдал, так как до сих пор понятия не имел, как его использовать. Он держался рядом с Сайко, ни на что особо не претендуя.

— Охаё, сучары! — радостно взвизгнула Лин, на полном ходу врываясь в толпу шатунов.

Она завертела «лунной секирой», как вентилятор. Казалось, некоторых шатунов просто сдувает. От фиолетового свечения на сетчатке глаза оставались следы.

Я отвёл взгляд, стараясь смотреть перед собой, на тот сектор, который достанется на зачистку мне.

Вот в нём появился ошалевший шатун. Я взмахнул топором — снёс ему голову, в прыжке повалил тело пинком. Даже скорость сбавлять не пришлось. Рутина, опыт.

Вот, кстати, вариант — можно мясником устроиться, или забойщиком скота. Уж что-что, а мясо-то рубить я тут научился. И — абстрагироваться от происходящего. Это, пожалуй, самое важное.

Лин работала гораздо эффективнее, чем я, в своём «кастрированном» кибере. После неё нам оставалось добивать всего ничего. Во время первой стычки Сайко так и вовсе не достал кнут, даже позёвывал, как мне показалось.

Но двигались мы медленно. Река живых мертвецов текла и текла неиссякающим потоком. Я нервно подумал, что если так и дальше пойдёт, то наш потолок — минут двадцать. Лин скоро начнёт уставать. А ведь запросто может быть так, что эти твари заполонили весь уровень.

Радует лишь то, что нам не обязательно уничтожать всех. Понизим концентрацию до восьмидесяти процентов, и…

Ч-чёрт, а как мы узнаем, что понизили? Ведь после того, как Хранители облажались с телепатией, я перестал видеть всяческие подсказки.

Руки работали, пока в голове ворочались эти малоприятные мысли. Руки знали своё дело, они рубили мясо.

— Уф-ф-ф! — воскликнула Лин, остановившись. — Эт-то было жёстко!

Я моргнул, выходя из транса.

Битва закончилась, туннель перед нами манил пустотой.

Я оглянулся, смерил взглядом заваленное разлагающимися трупами расстояние до стены. Метров тридцать, наверное. Н-да, тяжело они нам дались. Вон, даже Сиби выглядит ошеломлённой. Тяжело дышит Майлд…

Но хуже всего было то, что стена, которая для нас была нематериальной, призрачной, всё же имела непосредственное отношение к… вещному миру. От неё откололись целые куски. Твари прорывались… И это сейчас происходило везде, на всех уровнях.

— Сильно, — сказал Гайто, глядя в том же направлении, что и я. — Интересно, что сказал бы об этом дерьме мой учитель физики.

— А? — посмотрел я на Гайто.

— Монстры для нас — материальны, мы для них — тоже. Но стена для нас — нематериальна, а для них…

— Здесь, если ты не заметил, вообще материя показывает чудеса, — прогремела Лин. — Твой учитель физики когда-нибудь видел, чтобы человек мог «исцелить» груду железа?

— Да это ж элементарная трансформация энергии в материю, — влез Сайко. — Тут как раз нет ничего особо удивительного. Но то, о чём говорит Гайто, действительно странно. Эта стена — она есть, или её нет?

После небольшой паузы ему ответила внезапно Илайя. Она сказала:

— Нет ничего.

— Вот тут я с тобой соглашусь, — сказала Сиби. — У меня уже довольно давно такое чувство, как будто нет ничего.

Илайя посмотрела на неё, как на идиотку, и уточнила:

— Нас нет.

Мне показалось, что не только у меня побежали мурашки по коже от этого заявления.

— Но я хочу… стать, — шёпотом закончила Илайя.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

Меня не покидало ощущение, будто эта девчонка знает гораздо, несоизмеримо больше, чем говорит. Как будто между её знанием и речевой активностью стоит стена… сродни той, что отделяет нас от лифта. Которая то ли есть, то ли её нет.

Илайя повернулась ко мне и улыбнулась, однако в её глазах блестели слёзы.

— Ликрам — ублюдок, — сказала она. — Все — ублюдки. Но не ты и не Алеф. Мы… — она обвела рукой всех присутствующих, — должны стать. Идём.

Она пошла вперёд, и я шагнул вслед за ней.

Мороз по коже…

Господь, если ты есть… Скажи, куда мы идём сегодня на самом деле? Кажется, что я знаю об этом рейде на порядок меньше, чем Илайя.

Кажется, что я и не хочу знать о нём больше.

Она хочет — стать.

А чего хочу я?..

59. Шажок к неизвестности

— Дерьмо! — простонала Лин.

Её кибер больше походил на арт-объект мясников, решивших поучаствовать в модной выставке авангардного искусства. Этакая мобильная груда мяса.

Здоровенный орущий «колобок» (так мы стали называть ёжиков-переростков с воронками крикунов) подкосил всех. Даже Алеф и Ери — Целители, не принимавшие участия в битве, — держались за стены.

— Если мы ждём подходящего момента, чтобы повернуть назад — это точно он, — сипло сказал Данк.

Едва договорив — закашлялся и сплюнул кровью. К нему подошёл Ери и положил руку на грудь. Алеф двинулась к скрючившемуся в три погибели Гайто.

— Ты как? — спросила она.

— Прекрасно, — ответил тот. — Не думаю, что ты можешь мне помочь. Кажется, у меня мозги взбило миксером. Ещё один такой круглый гондон— и я не выдержу. Честно, Крейз. Не подумай, будто я сопли распускаю. Это объективный факт: мне — трындец.

Я покосился на Илайю. Бледная — бледнее обычного — она покачала головой.

— Гайто — в конец колонны, — распорядился я. — Отдохни. Райми, следующий поток переводи на себя.

— Командир, — позвал меня Майлд. — Разрешите вопрос? А к чему мы вообще стремимся?

— Зачищаем уровень?.. — полувопросительно ответил я.

Ошибка.

Если ты встал за штурвал, занял руководящую должность — ни в коем случае нельзя показывать неуверенность.

— Мы уже зачистили, что могли, — сказал Майлд, глядя мне в глаза. — Или ты хочешь добраться до Гнили?

Я совершил вторую ошибку: посмотрел на Илайю. И та, поджав губы, мотнула головой. Отрицая что-то, что стало понятно всем. Саму идею возвращения.

— Начиная с этой секунды каждый наш шаг — это самоубийство, — медленно проговорил Майлд. — Ты видишь, в каком состоянии отряд. И продолжаешь вести нас дальше. Я бы хотел знать, что ты понимаешь, что делаешь.

На меня смотрели все. Я чувствовал каждый взгляд, чувствовал внимание анфала и Лин, которая лишь чуть-чуть повернула голову.

Пару секунд я колебался между уверенным враньём и — правдой. И решил:

— Ребята, правда в том, что я — нихрена не понимаю, что тут происходит. И никто не понимает. И я не знаю, что творится в голове у Илайи, но она что-то знает. Я хочу ей доверять. Может быть, просто потому, что больше доверять некому. Когда я только сюда попал, я старался доверять «прописям». Потом — Ликраму. Хранителям… Ну и к чему нас всех это привело? Я ненавижу этого засранца Хирурга, но он, кажется, говорил мне правду, пусть я её и не понял. Я не понимаю Илайю, но и она тоже говорит правду. Зовите это верой. В ситуации, когда разум не может ничего, вера — единственное, что остаётся. Да, мы можем сейчас вернуться. А завтра повторить. И повторять снова и снова, пока не закупорим Гниль. Только ещё до того, как всё закончится, Ликрам накопит достаточно сил, чтобы противостоять мне в полный рост. Мы утонем в политосрачах, и за этим увлекательным занятием даже не заметим, как подохнем тем или иным интересным способом. — Я перевёл дыхание, посмотрел на Илайю, которая улыбалась мне. — Хранители подсказали способ уничтожить Гниль, но отказались помогать. А у Илайи, похоже, есть какой-то вариант. Поэтому я иду за ней.

Илайя кивнула.

— Блеск, — сказала Сиби бесцветным голосом. — Теперь Монохромная — наш новый вождь.

— Ваш вождь — по-прежнему я. А она — типа шамана. Я обращаюсь к ней, чтобы узнать, чего хотят духи, — улыбнулся я. — И — народ! — я не Ликрам. Я не буду требовать подчинения. Если для кого-то всё происходящее — через край, то вы сумеете найти выход, мы не так далеко ушли. Я пойду дальше. Если понадобится — один.

— Вот за такие слова ты сейчас получишь по шее, — сказала Лин. — От меня.

Она помахала киберской рукой.

— Пятёрка есть пятёрка, — подал голос Гайто. — Ты решил — идём. Про свои боеспособности я тебя честно предупредил, учитывай.

Пятёрка Данка колебалась, я это чувствовал. И, кажется, впервые заметил, что Данк был настоящим командиром. Четыре взгляда сконцентрировалсь на нём. Райми, Сиби, Майлд, позабыв о своей независимости, ждали решения. Они сами уже что-то решили в глубине души, как и Ери, новый член их команды, и теперь просто наблюдали, как эти импульсы стекаются к Данку, чтобы оформиться в слова, которые будут не приказом, а констатацией объективной действительности.

Данк посмотрел на меня и коротко кивнул. Вот так, без слов.

Я улыбнулся:

— Ну, тогда идём дальше.

* * *

Следующий поток Райми взяла на себя. Я велел Лин не тратить энергии, и она строгала винегрет из тварей, не заставляя «лунную секиру» светиться.

Мне пришлось от души потрудиться без поддержки Гайто. Руки будто одеревенели, я уже их не чувствовал. Мышцы могли подвести в любой момент.

— Лин! Перехватывай! — крикнула Райми сдавленным голосом.

Я не обернулся. Просто знал, что в неё вцепились шатуны или же крикуны, а может, и те другие разом. И Райми пришлось взяться за оружие.

— Принято! — крикнула Лин и замерла.

Я почувствовал, как изменились токи. Только что я заставлял себя не захлебнуться розовыми соплями обожания Райми, как вдруг вкус этих соплей изменился. Я вспомнил всё то дерьмо, что наговорил Лин, и захотел покончить с собой.

Полезное умение — отделять личные переживания от того, что ты реально делаешь. Я этому научился на первом уровне.

Поток тварей переориентировался на Лин.

— Мне пока трудно одновременно убивать и дарить любовь! — взвизгнула она. — Убивайте их, пожалуйста!

— Думал, ты не попросишь! — весело крикнул Сайко, и воздух взвыл, распоротый вдоль и поперёк светящимся кнутом.

Прошла минута, и Лин сказала:

— Чёрт! Крейз, я — всё, впереди — звездец!

Я сориентировался мгновенно.

— Майлд — дорогу! — крикнул и тут же бросился на залитый кровью и заваленный потрохами пол.

Майлд тоже не стал тупить. Надо мной проревело что-то, напомнившее товарный поезд. Я выждал секунду и вскочил.

Проход слева от Лин был чист. Но буквально в метре за ней начиналось море. И это море уже волновалось, стряхивая с себя оцепенение, вызванное работой Приманки. Любовь сменялась яростью, плюс переходил в минус.

Я бросился вперёд, обогнал Лин и замер, выставив перед собой руку.

Над «морем» пролетела стая сиринов. Они держали в когтях нюхачей, которые уже нацелили лезвия на меня, оказавшегося впереди, на амбразуре.

— Пошли нахер, — прошептал я, и пространство возле моей руки исказилось.

Мальстрём зародился в туннеле и в считанные мгновения захватил его целиком. Я уже не разбирал, что там происходит впереди, всё превратилось в непонятную мешанину серо-коричневых тонов.

И только в самой глубине души будто звенела натянутая струна, вместо звука передавая понимание, чувство: «Не время, не теперь, подожди…»

В тот миг, когда эта струна лопнула, я сжал кулак, и пространство схлопнулось.

Море густой крови, или скорее кровавого фарша хлынуло мне под ноги. Я покачнулся. Меня подхватила Лин и поставила на свои гусеницы.

Остальным повезло меньше. Я услышал полные отвращения крики сзади и улыбнулся.

Живы. Самое главное — живы. А всё остальное — мелочи.

Ещё один шажок к неизвестности сделан успешно.

60. Там была тьма

— Так, ребята, я уже вообще ничего не понимаю! — решительно заявила Сиби на одной из развилок, когда Илайя уверенно ткнула пальчиком в нужном направлении. — Сначала я думала, что это какая-то фигня, но теперь мне кажется, что это уже хрень какая-то.

— Тонко, — похвалил я. — А ты вообще о чём?

— Об этом! — Сиби указала на туннель, из которого мы вышли. — И об этом! — показала на туннель, который имела в виду Илайя.

— В смысле? — не понял я.

— Крейз, они — меченые. Ты ведь не так давно с первого уровня, неужели не видишь ничего знакомого? Мы вышли на путь, который вёл к Вратам. Ну, в смысле, не совсем к Вратам. Метили, по сути дела, проходы, которые не вели в тупик. Но конкретно здесь я уже ориентируюсь. Мы идём к жилой части! Зовите меня старомодной, но я бы хотела получить от Монохромной хоть какое-то объяснение.

Я внимательно посмотрел на указанные Сиби метки.

Мне они знакомы не были. Я так далеко не заходил. Но что касается схемы ветвления… Пожалуй, что-то в голове щёлкает. Да, именно таким маршрутом мы с Алеф шли от Паучьих Врат.

— Нужно вернуться к началу, — сказала Илайя. — Так надо.

— Надо — кому? — шагнула к ней Сиби. — Какого хрена вы напряглись?! Не надо её от меня защищать, я не придурочная, ничего ей не сделаю! Если у меня остались силы на удар — я нанесу его очередному уроду, который попытается мной полакомиться, а не этой… Я просто хочу понять! Зачем мы возвращаемся к началу?!

— Место Силы хранит ответы, — прошептала Илайя. — Я не знаю ответов. Я чувствую путь. Так — надо.

— Блеск! — Сиби всплеснула руками. — «Так надо». Какие, нахрен, могут быть контрдоводы, когда «так надо»!

— Ты просто устала, — сказал ей Майлд.

— Не надо меня утешать, Майлд. Ты не мой вибратор.

— Но, раз уж ты скинула его в утилизатор…

— Вот именно. Если не хочешь разделить его судьбу — заткнись.

Майлд улыбнулся и вдруг, оттеснив плечом Сиби, подошёл к Илайе. Он был выше неё и немного наклонился, как будто говорил с ребёнком.

— Скажи… Мы сумеем вернуть тех, кого потеряли? Там, куда ты нас ведёшь. Я смогу вернуть свою пятёрку? Понимаю, вопрос глупый. Но я должен его задать.

Глядя ему в глаза, Илайя медленно покачала головой.

Майлд вздохнул, Сиби шёпотом выругалась.

— Но если мы не дойдём — их смерть будет напрасной, — сказала Илайя.

— А если дойдём — она обретёт охренительный смысл, да? — плюнула ядом Сиби.

— Да, — просто сказала Илайя. — Всё обретёт смысл. Пожалуйста!

Помолчав, Майлд глухо сказал:

— Веди.

* * *

Две стычки спустя я услышал:

— Здесь.

И остановился.

Пелена усталости, боевого тумана разошлась, и я понял, что теперь точно узнаю место, в котором оказался.

Здесь я прошёл своё боевое крещение — если не считать таковым Испытание. Мы стояли перед комнатой, которая освещалась только здоровенным телевизором, транслирующим помехи.

— Окей, — сориентировался Сайко. — Хватаем телек и валим наверх. Там уламываем Хранителей подключить каналы для взрослых, и у нас появляется какой-никакой досуг. Я правильно понял стратегию?

Илайя если и обладала чувством юмора, то показывать это не считала нужным. Она мотнула головой и, перейдя из конца колонны в начало, вошла в комнату.

— Стой! — дёрнулся я за ней.

Вспомнил, что там обычно всегда есть шатун.

Но не сегодня.

Сегодня там был холодец.

Он вытек откуда-то быстро и бесшумно. Илайя, вскрикнув, остановилась и замахала руками. Я схватил её поперёк живота, прыгнул назад, но было уже поздно.

Истошный визг резанул по ушам.

— Срань! — взвизгнула Сиби, мигом сориентировавшаяся в ситуации.

Вспышка её выстрела сверкнула ещё до того, как я упал.

А упал я чертовски неудачно — на край гусеницы Лин. Сверху весу добавила Илайя.

От резкой боли у меня глаза вылезли на лоб, и даже закричать не получалось. Илайя надрывалась за нас двоих.

— Твою мать! — рявкнул Гайто и стащил с меня Илайю. — Чёрт… Держись, слышишь?! Алеф!

Поскольку на меня он внимания не обратил, я собственными силами сполз с гусеницы на пол. Бегло просканировал своё тело — вроде позвоночник цел, уже хорошо. Значит, боль сейчас пройдёт. У нас тут всё, что не смерть — фигня, не стоящая беспокойства.

— Что с ней? — выдавил я, сам еле расслышав свой голос.

Никто не ответил, да ответ и не требовался.

Илайя билась на полу, как вытащенная из воды рыба. Ступни исчезли. Даже крови не было, только мерзко пузырилась какая-то дрянь, типа кислоты, пожирая ноги всё выше.

— Здесь! — выкрикнула Алеф, подскочив к Илайе. — Держите её!

Илайю бросились держать Гайто и Майлд. Сиби упала на колени. Алеф вытянула руки над обрубками и зажгла сразу два маленьких солнца.

— Станет тяжело — зови меня, — сказал Ери. — Раньше лечилаот холодца?

— Не очень, — скрежетнула зубами Алеф.

— Бо́льшая часть силы уйдёт на то, чтобы остановить разложение. Победим его — останется только нарастить. Но кровоточить уже не будет, можно оставить на потом.

— Сейчас сделаю.

Мы тут не обладали никакими шкалами, позволяющими оценить, насколько мы сильны или слабы. Но судя по тому, что я видел, Алеф за время, прошедшее с нашего знакомства, стала гораздо сильнее.

На первом уровне она котировалась не слишком высоко, считалась слабенькой Целительницей, даже Лин мне пеняла, что я выбрал в пятёрку её. Однако сейчас, похоже, Алеф могла дать фору дажеЦелителям, прошедшим все десять уровней.

Момент, когда кислота перестала пожирать плоть, был физически ощутим. Илайя прекратила вопить и вырываться, слышалось лишь её тяжёлое дыхание.

На лбу Алеф выступили крупные капли пота.

— Господи, — пробормотал Ери.

Невооружённым глазом было видно, как вырастают отожранные холодцом ступни. Белая кожа. А по ней, словно клякса, ползла чернота — обтяжка восстанавливала форму. «Заживала».

— Алеф… — нерешительно позвал я.

— Я справляюсь! — рявкнула она на меня так, как никогда раньше. Скорее подобного тона можно было ожидать от Лин.

Илайя тихонько скулила. Я попытался представить, что чувствует человек, у которого вот прям так, в реальном времени вырастают конечности — и не смог. Но когда посмотрел на лица Сайко и Гайто, увидел там глубочайшее сочувствие.

Они — знали.

И Лин тоже знала.

Грудные створки кибера раскрылись, и она, подтянувшись на перекладине, выскочила наружу.

— Зайдём? — предложила мне. — Здесь мы ничем не поможем. А Илайя вела нас именно сюда.

Я кивнул, заставив себя отвести взгляд от ног Илайи.

Мы вошли в комнату, и я уставился на телевизор.

Когда я только попал сюда, мне казалось странным примерно всё. Я просто шёл, куда показывали, и лишь кивал. Взорвавшийся смарт? Ладно. Ожившие мертвецы? Принято. Другой мир? Как скажете. Пауки? Пусть будут. Телевизор в комнате на стене? Хренли бы и нет.

Но сейчас, когда я побывал на поверхности, поговорил с Хранителями, прошёл задом наперёд десятый, девятый и восьмой уровни, увидел кучу всего такого, что человеку вообще не предполагалось видеть, я начал понимать, что телевизор — это полная чушь.

А на паучьем уровне я находил книги. Человеческие книги. Правда, они распадались в труху, стоило их коснуться.

Ну, а телевизор показывал помехи. Всё честно.

— Как будто здесь ничего нового, — сказала Лин.

— Угу…

Говорить с Лин нормально не получалось. Я в каждом её слове, в каждом движении настороженно ловил намёк на то, что… В общем, нам, по уму, не стоило бы дальше работать вместе. Но выбора нет. И вариантов, как всё разрулить, я не вижу.

Холодец после выстрела Сиби разметало в разные стороны, и когда мы вошли в комнату, ошмётки уже исчезли. Комната реально нисколько не изменилась после нашего последнего визита.

— У кого-нибудь есть попкорн? — спросила Сиби.

Я оглянулся. Все потихоньку заходили в комнату. Только Сайко и анфал оставались с Алеф и Илайей.

— Я так понял, это — цель нашего милого путешествия? — спросил Майлд. — Хотелось бы немного понимания…

— Понимания! — фыркнул Гайто. — Брат, ты слишком дохрена хочешь.

— Может быть, — пожал плечами Майлд. — Никогда не видел смысла ограничивать себя в желаниях. Жизнь сама поставит рамки, сука это умеет. Помогать ей — не моя забота.

— Сейчас Илайя придёт в норму и, наверное, что-то объяснит, — сказал я, вглядываясь в помехи.

— Значит, привал, — скомандовал Данк. — Давайте, ребята. Отдохните. Куда бы мы ни двинули дальше — поработать ещё придётся…

Звук, пронёсшийся по туннелю, заставил Данка замолчать. Все повернулись к двери. Сайко отвёл взгляд от колдовства Алеф и уставился куда-то.

— Что там, Сайко? — спросил я.

— Пока ничего, — ответил он. — Звук был такой, как будто крикун попытался на кого-то заорать, и его немедленно превратили в фарш.

Звук был именно такой.

— Ну, мы ведь понимаем, что твари ещё остались, — сказала Райми. — И они продолжают вылупляться. Видать, одного коротнуло. А может, голос пробовал. Не между собой же они дерутся?

— Ну да, — пробормотал я. — Хотя чёрт их знает.

Больше никаких странных звуков не было. Я опять повернулся к телевизору. И, чувствуя ответственность за всех, кто здесь собрался в ожидании ответов, сказал:

— Когда я попал сюда впервые, то увидел на экране пейзаж… Тогда не придал этому значения, но потом случилась странная штука. Это было после Наказания. Я прилёг у себя в комнате и, наверное, моментально вырубился. А может… не знаю. В общем, из-под кровати выбрался крикун.

— В рот мне жопу, я бы сдохла в ту же секунду, — выпалила Сиби.

— Он начал делать эту свою хрень, — продолжал я. — Ну, вы понимаете. И я вдруг очутился здесь. Я стоял на этом самом месте, смотрел на экран. И там снова был тот же самый пейзаж. Могилы. И — кибер, который принёс на руках одного инопланетянина… — У меня начал дрожать голос, а потом и руки. — Блин… Столько всего… И только сейчас до меня дошло, что я впервые увидел кибера во сне. И грунт… небо… Это был тот мир, что наверху! Как мне могло это всё присниться, если я ещё даже не знал, что такое бывает?!

Кто-то коснулся моего плеча. Я посмотрел — Райми.

— А как можно видеть «прописи»? — спросила она. — Как можно выучить десять чужих языков за десять дней? Мы понятия не имеем, что тут сделали с нашими мозгами, Крейз. Не стоит сходить из-за этого с ума.

Она не удержалась — хихикнула, поняв, какую неоднозначную сентенцию только что выдала. А мне было не до смеха.

— Там, в том сне… — Я проглотил ком, застрявший в горле. — Во время наказания мы многих потеряли. Но одного почти у меня на глазах сожрал холодец.

— Скрам, — сказал Гайто.

Я кивнул.

— Когда я обернулся, во сне, то увидел его. Склизкое бесформенное нечто. Он сказал какое-то слово, которое я понял, как «Гайто». И наша пятёрка сложилась.

Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Алеф закончила работу. Погасли два солнышка, она устало опустила руки и прислонилась спиной к дверному косяку. Посмотрела на меня, улыбнулась. Видимо, не слышала, не концентрировалась на том, что я говорю, пока она лечила Илайю.

— Эта комната, — сказал я. — Холодец. Кибер. Инопланетяне. Мне показали какие-то намёки на будущее, и теперь всё словно замкнулось. Круг замкнулся.

Илайя села на полу, подтянула к себе ноги. Осторожно и как-то смешно пошлёпала ступнями по полу, будто проверяя, действительно ли у неё есть ступни. Встала. Сайко помог ей. Вместе они вошли в комнату, перешагнув через вытянутые ноги Алеф.

Быстро освоившись, Илайя высвободила руку и уже сама подошла к телевизору. Осмотрела его, чуть ли не обнюхала и — кивнула.

Кресло валялось рядом со сломанным столом так же, как и миллион лет назад, когда я попал сюда впервые. И Илайя взяла его…

Ко многому я привык в Месте Силы. Но до сих пор не сумел отучиться вздрагивать при виде того, как хрупкая девушка играючи поднимает тяжести.

Илайя взмахнула массивным креслом легко, как табуреткой из бамбука, и ударила.

— Нет! — вскрикнул я, но крик раздался одновременно со звуком удара, и на пол посыпались осколки.

За разбившимся экраном открылась бездонная чернота.

Холодный ветер взъерошил мне волосы. Только вот дул он не оттуда, а — туда. Чёрная дыра высасывала воздух из туннелей.

— Смотри, — сказала Илайя таким тоном, будто я всю жизнь смеялся над ней за её веру в единорогов, и вот она привела ко мне одного.

Я смотрел.

Там была тьма. И ещё бо́льшая тьма свивалась кольцами между звёзд.

61. Почему ты идёшь задом наперёд?

Мне было не привыкать к таким вывертам собственного сознания.

Я видел странные сны с самого старта своей карьеры в Месте Силы. Я видел глюки наяву. Я умел переключаться в режим коллективного разума. Я превращался в огромного кибера. Я неоднократно оказывался под воздействием воронки крикуна.

И сейчас, когда всё вокруг исчезло, я не запаниковал. Я просто принял как должное, что остался один, в пустоте, а передо мной шевелилась, разворачивалась тьма. И смотрела на меня ничем из ниоткуда.

Взгляд её пронзал насквозь. Даже хуже — он наполнял изнутри, наполнял пустотой, не оставляя взамен ничего.

И вдруг что-то сверкнуло.

Я увидел цилиндр. Глухой длинный металлический цилиндр, парящий в пустоте между мной и тьмой.

Ещё вспышка — и на цилиндре завертелся диск. Третья вспышка — другой диск. Это напоминало детскую пирамидку.

Вот пять дисков, совершенно одинаковых по размеру, вращаются, надетые на цилиндр. И сам цилиндр, сама эта ось — тоже вращается.

Тьма отвела от меня свой ужасающий, непостижимый взгляд и уставилась на новую игрушку. Я в жизни не сумею выразить того облегчения, что испытал в этот миг.

Диски вертелись всё быстрее. И вдруг раздался голос, обладатель которого тоже занимал какое-то не последнее место во всём происходящем.

— Этому миру уже конец, — сказал Хирург. — Его ты не спасёшь. Господи, да посмотри ты по сторонам! Он уже мёртв, с ним всё в порядке.

Один из дисков сорвался с оси-цилиндра и — улетел во тьму. Тьма потянулась к нему и — проглотила.

Видел я только то, что диск исчез в темноте. Но ви́дение было далеко не единственным, что позволяло мне воспринимать. Я знал, что тьма пожрала его. И ей понравилось. Она облизнулась и — улеглась. Сытая, довольная и безопасная — пока.

Я попятился от неё и — очутился в своей комнате в общаге.

Алеф лежала на моей кровати. Бледная, как Илайя, даже ещё бледнее. Её кожа отдавала синевой. Руки истончились, глаза запали. И всё же она улыбалась, глядя на меня.

— Что ты сделал, Крейз? — шепнула, почти не шевеля губами. — Ты не понимаешь, что ты сделал…

— Понимаю, — сказал я. — Но нам нужно спешить.

— Спешить куда?

Она рассмеялась почти беззвучно. Из уголка левого глаза вытекла одинокая слезинка. Смех быстро перерос в кашель.

У Алеф не было сил поднять руки, чтобы закрыться. Но какая-то дикая сила, поселившаяся внутри неё, заставляла её тело биться в судорогах от раздирающего кашля. Брызги крови фонтаном летели вокруг.

— Нет, пожалуйста! — выкрикнул я и опустился рядом с ней на колени.

Сжал руку. Поднёс ко рту платок — как будто он мог облегчить её страдания.

Белая ткань мигом напиталась кровью.

Алеф сделала над собой усилие. Оназаставила себя перестать кашлять.

Дышала — пока. Пусть неровно и страшно, но — дышала. А вот глаз открыть больше не могла.

— Тебе нужно было всего лишь закончить вовремя, — услышал я в её дыхании. — Всего лишь… Сбрось меня. Я не могу больше.

— Нет.

— Мне больно. Мне плохо. Крейз, умоляю. Останови это хотя бы для меня.

— Чем ты, мать твою так, лучше других? Почему остальные должны продолжать идти, продолжать бороться, несмотря на то, что им больнее и страшнее в тысячу раз?! — Мой голос дрожал от злости и… страха.

— О ком ты говоришь?.. — Она угасала. Таяла.

Чёрная Гниль пожирала её изнутри, и я ничего не мог сделать.

— Ты знаешь, о ком!

— Их не существует. И меня — не спасти.

— Заткнись. Ты тратишь силы.

— На что они мне…

— Я докажу тебе.

— Ты сошёл с ума?

— Я докажу всем.

— Докажешь — что?

— Что может быть иначе, Алеф. Что может быть — иначе. А теперь — пошли!

Она тихонько вскрикнула, когда я поднял её, почти невесомую, на руки. И — потеряла сознание.

Я молился, чтобы это было так. Я заставлял себя слышать её дыхание. Убеждал себя, что ещё есть время.

Я шёл по пустым коридорам общаги, мимо раскрытых дверей. Я поднимался по лестницам.

Звук летел вслед за мной. Жуткий и невообразимый звук. Он казался знакомым, но что-то в нём было странное, что заставляло замирать в ужасе сердце.

У-у-у-ум-м-м-м-м

У-у-у-у-у-ум-м-м-м-м…

— Крейз!

Алеф у меня на руках распахнула глаза и улыбнулась. Внезапно окреп её голос. Она рассмеялась.

— Алеф…

— Почему ты идёшь задом наперёд?! — едва сумела выдавить она, задыхаясь от смеха.

Я обнаружил, что и правда иду задом наперёд по коридору.

Ответить не успел. Уперся спиной в дверь.

— КРЕЙЗ!

Полный паники крик сотряс воздух.

В дальнем конце коридора стоял Хирург.

— Что ты натворил, Крейз?!

Его трясло. Он был бледен, но не из-за болезни, а от ужаса.

Он стоял рядом с лестницей. И я слышал топот ног. В коридор выбежала девушка с ярко-розовыми волосами.

— Он убил его! Убил! — завизжала она, тряся Хирурга.

Хирург не обращал на неё внимания. Он смотрел на меня.

И девушка тоже повернулась ко мне. Ей хватило секунды, чтобы что-то понять.

Она схватилась за голову и оглушительно завизжала.

Я толкнул спиной дверь, вошёл в тёмное помещение.

Дверь захлопнулась передо мной, и я оказался во тьме.

— А теперь, — услышал я свой голос, — мы отсюда уходим. Помнишь, что я говорил тебе про любовь?

Она молчала, но я знал — она слышит. И она помнит.

А визг всё звенел, всё переливался, становясь всё дальше и дальше, и дальше, и даль

62. Сайонара

ше.

Меня вышвырнуло в реальность, как пустую бутылку из окна несущегося на полной скорости автомобиля.

Я тряхнул головой, пытаясь сориентироваться, и понял, что визг — вполне реален.

А ещё — что только я один стою неподвижно.

Все куда-то рванули. Толкотня, паника. И — удаляющийся визг.

Только одна девчонка в Месте Силы могла так визжать, даже без особых на то причин. Но сейчас, судя по всему, причины у Илайи были.

Я бросился к выходу.

Лин и Гайто были передо мной. Гайто вырвался вперёд.

Благодаря широкому туннелю я мог видеть всё, несмотря на кучу народа.

— Ликрам, сука! — крикнула Сиби.

— Стоять, — прогремел голос Ликрама. — Не двигаться, или я её уничтожу! На все сто процентов, много времени мне не понадобится!

Он стоял в дальнем конце туннеля, заломив Илайе руки за спину. Его глаза полыхали, готовые разразиться потоком плазмы. Лицо его вовсе не походило на человеческое.

— Сейчас вы дадите мне уйти, — сказал Ликрам.

За ним стоял десяток бойцов. Я помнил некоторые лица по больничному цилиндру. Его личная гвардия. Вон те двое точно были в Утилизаторе…

— Какого чёрта происходит? — рявкнул Данк. Я и не думал, что он так умеет. — Ликрам, ты рехнулся?! Мы — в рейде, а ты подкрадываешься и похищаешь нашего бойца?!

— Происходит всё, что угодно, только не рейд, — прорычал Ликрам. — Крейз утратил свои привилегии. Крейз и Илайя либо полностью подчиняются мне, либо я вправе их уничтожить! Их действия ставят под угрозу существование Места Силы.

Илайя перестала визжать. Она тяжело дышала и смотрела широко раскрытыми глазами на меня.

— Сейчас, — сказала она. — Сейчас!

— Заткнись! — Ликрам дёрнул её за руки, и Илайя застонала от боли. — Верни консоль. Лучше сделай это сейчас, пока я не начал тебя пытать. Поверь, я смогу долго заигрывать с планкой в тридцать процентов.

— Крейз? — Гайто повернулся ко мне. — Мне кажется, я смогу снести ему голову. У меня получится.

— Нет, — одними губами ответил я.

Глаза Гайто и глаза Ликрама — оружие. Тем более страшное, что оно не требовало прицельной меткости. Достаточно было взглянуть на то, что хочешь уничтожить. Доли секунды…

Гайто поморщился.

— Ликрам, — подала голос Сиби. — Помнишь, я советовала тебе время от времени откачивать шишку? Боюсь, ты слишком затянул. Тебе срочно нужна хирургическая операция на яйцах, чтобы слить излишки спермы. Она даёт в мозг, и это…

— Пять, — сказал Ликрам.

— Как минимум, — кивнула Сиби. — А о чём ты го…

— Четыре. Три. Два. Один. Сайонара.

Лин, стоявшая чуть впереди меня, молча повалилась на пол.

Свет замигал.

— Сука! — взревел Гайто.

Он сообразил быстрее всех. Вихрем пронёсся мимо меня, взлетел на сиротливо и безмолвно замершего кибера Лин, отщелкнул крышку контейнера.

— Крейз, камень!

Огромный бриллиант, Сердце Красавицы, сверкнул в воздухе, преломляя рассеянный умирающий свет.

Луч из глаз Ликрама ударил в потолок. С диким грохотом вниз посыпались куски бетона, отсекая нас от них.

По полу прокатилась дрожь, и я оступился. Вместо того, чтобы поймать камень, лишь коснулся его кончиками пальцев, и он изменил траекторию.

Сиби прыгнула, вытянув руки, как профессиональная баскетболистка. Все, затаив дыхание, следили за её полётом среди падающих обломков…

Она поймала камень, прижала к груди, и тут на неё сверху обрушилась бетонная глыба.

Этого Ликрам уже не увидел. Его отделяла от нас гора бетона. А сверху что-то заревело, и я почувствовал нисходящий поток воздуха.

— Поможет мне кто-нибудь? — орал Гайто.

Я моргнул.

Сиби завалило конкретно, и только Гайто расшвыривал куски бетона в разные стороны. Но вот к нему подскочил Майлд. Больше никто не шелохнулся, подходить к этим двоим было небезопасно для жизни, глыбы разлетались, как горошины.

Я упал на колени перед Лин, нащупал пульс.

Свет всё так же мигал, но не погас полностью. Веки Лин трепетали, она как будто бы силилась открыть глаза.

— Перестань! — сказал я ей, и собственный голос показался мне чужим. — Не трать силы.

— Крейз, пусти! — Алеф оттолкнула меня, села рядом. Вытянула руки над Лин.

— Ей не это нужно, — запротестовал я.

— Энергия есть энергия, — отрезала Алеф. — Если хоть секунду выиграем…

Она не договорила, но я и так понял.

— Давай лучше я, — подскочил Ери. — У меня больше ресурса. А ты помоги Сиби, ей, кажется, хребет переломило.

Алеф погасила едва зажёгшееся солнышко и отпрыгнула в сторону. Ери заменил её. Миг спустя глаза Лин распахнулись.

— Кто-нибудь заменит мне сердце или нет? — прошептала она.

Я повернул голову, увидел, как Гайто переворачивает Сиби, будто тряпичную куклу. Её руки разжались, и из них посыпалась блестящая пыль.

— Нет! — Гайто схватился за голову.

Бесчувственное тело Сиби упало.

Я стиснул зубы и закрыл глаза на мгновение.

Дано: Лин умирает. Когда она умрёт — нам всем звездец. Чтобы её спасти — нужен камень. Камни забрал Ликрам. Убрать завал я могу, но Ликрам уже, скорее всего, далеко ушёл. Если догоню — потребуется время, чтобы втолковать этому дегенерату хоть что-то. Или отбить камни. И то и другое — время, которого нет.

— Крейз, ты заметил, что мы в жопе?! — Сайко пытался притворяться, будто шутит, но получалось из рук вон хреново. — Просто интересуюсь, вдруг у тебя дома пахнет точно так же, и ты не заметил разницы! Так вот: это полная жопа, и…

— Убрать Сиби! — рявкнул я, открывая глаза. — Бегом! Майлд! Долбани в эту дыру, что есть дури!

Гайто меня как будто не слышал. Исполнять приказ бросился Сайко. Они с Ери подхватили застонавшую Сиби так, что в реальном мире получили бы за это тюремный срок, потому что в реальном мире восстановить позвоночник после такой транспортировки не смогла бы даже рота гениальных хирургов.

Майлд посмотрел, куда я показываю, и замахнулся молотом. Из непривычной позиции, снизу-вверх — ударил.

Волна пошла в потолок. Потолок содрогнулся.

Я, в каком-то оцепенении, подумал, что вот будет весело, если он обрушится весь. Погребёт нас под своим многотонным весом. Может быть, тогда мы даже и не заметим, как просрём всё. Счастье в неведении…

Дыра расширилась.

Майлд отскочил, увлекая с собой Гайто, и туда, где они только что стояли, обрушилось ещё тонн десять.

— Ждать! — скомандовал я, обращаясь ко всем, и — побежал.

Прыжок. Отталкиваюсь ногой от бетонной глыбы, прыгаю ещё выше, засовывая куда подальше инстинкт самосохранения.

Туда, вверх, в пыльное отверстие, из которого ветер несёт чей-то рёв.

Кто бы это ни был — тварь достаточно крупная и достаточно старая, чтобы послужить моим целям. И я рвался вверх, до крови обдираясь об узкие края, стараясь не думать о том, сколько метров составляет высота потолка, и что я буду делать, если отверстие сузится ещё сильнее…

63. Что происходит с нами?

Отверстие сузилось у самого конца. Я уже видел над собой нечто мельтешащее, серо-коричневое. Сейчас этот цвет был для меня самым прекрасным и желанным. Но выскочить наружу, не оставив половину мышечной массы на оскаленных бетонных зубах, я не мог.

Упёрся ногами в «стены шахты», закрепился левой рукой, правую вытянул над головой.

Всего чуть-чуть. Мне не надо аннигилировать местных, мне нужен всего лишь путь. Путь наверх!

Мальстрём обратил пространство в водоворот. Я, затаив дыхание, ждал этого ощущения, которое свойственно мне одному. Этого понимания, что — пора.

И оно пришло.

Я сжал кулак, и у меня над головой раздался взрыв.

А потом на меня посыпались камни. Один врезал по голове так, что я чуть не вырубился. Руки и ноги обмякли, я начал падать, но тут же уперся, благодаря высшие силы за то, что вышел в рейд в полной экипировке, иначе ноги бы мне сточило так же, как Илайе несколькими минутами раньше, безо всякого холодца. Но жёсткие подошвы ботинок не подвели.

Рукам повезло меньше. Ладони содрал до мяса, но падение остановилось.

Зажмурив глаза, я переждал камнепад. Тряхнул головой, избавляясь от пыли и крошева, приподнял веки.

Глаза слезились, но я увидел ломящееся сверху серо-коричневое нечто. Оно жаждало сожрать меня, но было слишком большим, чтобы протиснуться. Это было нечто со второго уровня, и я возлюбил его всем сердцем.

— Хороший мальчик, — просипел я и оторвал правую руку от стены. — Хороший, большой, жирный мальчик.

В руке появился топор.

Бить из такого положения, в котором я находился, у меня бы не вышло. А и вышло бы — так без всякого толка. Я заставил топор светиться фиолетовым и пустил вверх сияющий серп.

Энергия ударила в серо-коричневое, и оно, взвизгнув, отскочило. Вернее — откатилось.

Ага. Старый добрый знакомый шар. Значит, он…

Я заорал нечто матерное, потому что светлая мысль, судя по всему, пришла в голову не только мне. Она пришла и в эту огромную голову, которая, сообразив, какая я опасная сволочь, накатилась на пробитое отверстие, оставив меня во тьме.

Всё, что я успел — это каким-то непередаваемым движением отклонить голову максимально в сторону. А миг спустя раздался хорошо знакомый звук, и здоровенная «игла» здоровенного ёжика пробила мне живот насквозь.

Она улетела вниз, такая гладкая и с такой силой выпущенная, с такого близкого расстояния.

Понимание пришло из ощущений. Я чувствовал, какую траекторию пропахала во мне игла. Меня, по сути, насадили на вертел, как кабана. Каким чудом не пострадал позвоночник — не знаю, но руки и ноги я чувствовал.

А ещё чувствовал, как из отверстия во мне вниз потоком хлещет моя жизнь.

— Сука, — кашлянул я кровью.

Отозвал топор.

Сверху появился полумесяц мерцающего света. Мега-ёжик откатывался, чтобы посмотреть, что со мной происходит.

Нет, не так быстро. Я ещё не закончил.

Дрожащая рука поднялась, и новый Мальстрём завертелся надо мной.

Пространство крутилось, кружилась голова. Хотелось блевать. Выблевать всю жизнь и смерть, весь этот кошмарный сон под названием Место Силы.

Так сильно мне ещё ни разу не доставалось…

Сознание пыталось погаснуть, избавить меня от восприятия этой немыслимой боли. Тьма сгущалась. Сердобольная тьма, готовая хлынуть внутрь, наполнить меня и дать покой…

Я отгонял её так же, как гнал Чёрную Гниль. До последнего, стиснув зубы, теряя всё, но — не сдаваясь.

Жизнь — это боль. Всегда — боль. Если боли нет — значит, ты не живёшь. Какой бы конченый псих ни создавал все миры, населённые разумными существами, он в основу всего положил именно такой закон. И пусть я ненавижу этот закон — я его понимаю.

Мега-ёжик взвыл. Значит, он ещё жив пока. Значит — пора!

Я сжал кулак…

В этот раз тональность взрыва была иной. К ней добавилось кое-что мясистое. И вдобавок к куче строительного мусора, на меня обрушился поток потрохов убитой твари.

Под этим напором я не выдержал. Ноги задрожали и соскользнули. Я падал и, кажется, смеялся, потому что чувствовал себя как главный герой «Побега из Шоушенка», когда он вываливается из канализационной трубы и стоит под дождём.

Я вытянул руки и что-то поймал. Что-то такое важное и прекрасное…

Удар.

Боль перешла за все мыслимые пределы. Я уже не воспринимал её. Я видел только Сердце Красавицы, которое держал в руках над собой.

Руки дрожали. Я не чувствовал пальцев. И не мог крикнуть.

— Пасуй мне, я открыт! — В поле зрения возник Сайко, схватил камень и исчез.

Кажется, я заплакал.

Чувствовал что-то мокрое и тёплое, что текло по лицу. Хотя, возможно, это была кровь той здоровенной хреновины, что я прикончил наверху.

Я видел над собой отверстие, видел, как оттуда что-то лезет. Свет наверху померк, закрытый телами. Слышалось клацанье металла о бетон… К нам спешили нюхачи.

Я шевельнул губами.

Алеф возникла надо мной, её лицо перекошено от ужаса. Она закрыла собой опасное зрелище, и так велик был соблазн смириться с этим, но…

Я кашлянул кровью и вспомнил, как кашляла кровью она в моём видении. И что-то внутри меня починилось, собралось с силами, чтобы смогли родиться внятные звуки.

— Гайто, — просипел я. — Гайто!

Алеф отстранилась.

— Гайто! — крикнула она. — Ей ты не нужен сейчас, иди сюда, Крейз зовёт!

Вечность. Топот ног. И — лицо Гайто. Таким могло бы быть лицо демона войны.

— Чёрт, Крейз… — Он оценил мои повреждения.

— Верх, — шепнул я. — Верх!

Гайто поднял голову и выругался.

— Тащи его отсюда! — рявкнул он на Алеф и широко расставил ноги, сжал кулаки.

Меня потащили. Я закрыл глаза, когда увидел, как из глаз Гайто вверх ударил поток плазмы. Нет зрелища более успокаивающего. И нет более прекрасных звуков, чем визг заживо горящих в шахте порождений Гнили.

Но отключиться не получилось.

Мозг тяжело, со скрипом, но упорно анализировал ситуацию.

Кто-то сейчас вскрывает Лин грудную клетку — это хорошо. Где-то Сиби, которой досталось пусть меньше, чем мне, но тоже неплохо. Илайю уволок Ликрам.

Мы — в туннелях, контуры которых не закрыты. На нас в любую секунду может обрушиться нечисть. Что она, собственно, и делает сверху.

Получится ли у нас тут, на месте, собраться с силами и пробраться к лифту? Вряд ли. Значит, вариант один.

— Надо уходить, — сипло сказал я. — В жилую часть. Там двери…

Да, там можно занять хоть какое-то подобие обороны. Собраться с силами, насколько это возможно без жратвы.

— Пока не закончат с Лин — никуда не пойдём. — Алеф уже катала по мне солнышко. — Лежи, не дёргайся даже мысленно.

— Ты не хотела идти со мной…

— Крейз, я объяснила, Лин…

— Ты сказала, что лучше умрёшь, чем будешь терпеть боль.

— Это было тысячу лет назад.

— Да… Ты — пошла со мной. — Я улыбнулся. — Прости, что… не сдал… вовремя…

— Ты сделал то, во что верил. И это всё равно ничего не изменило, Крейз…

— Пока не изменило.

Погасло солнышко. Алеф уставилась мне в глаза. Она была… в ужасе.

— Крейз, о чём мы говорим?

— Понятия не имею.

— Я как будто… Словно это был объединённый режим. Я не знаю, кто говорил вместо меня.

— И я не знаю.

Она наклонилась надо мной, её волосы заслонили мне периферическое зрение.

— Но ты ведь тоже видел это? — допытывалась она. — Видел? Мы были вместе, и я умирала — у меня дома, в нашем семейном особняке.

— Я видел нашу общагу, универ…

— Ты нёс меня куда-то. И Хирург был там. И ещё эта…

Я хотел подсказать имя, но так получилось, что мы произнесли его одновременно:

— Нилли.

И уставились друг на друга.

— Крейз, что происходит… с нами?..

То, о чём говорила Хранительница.

Что-то рвалось сюда, в эту реальность, извне. Что-то, чему не было здесь места. Что-то, чему не найти объяснения, пользуясь тем мышлением, которое есть у нас сейчас.

Всё вертелось и размывалось, как будто на нас воздействовал крикун или другой Мальстрём.

Свет погас на пару секунд.

Вскрикнула Алеф.

Кто-то тихо выругался, и лампы зажглись снова.

— Готово, — услышал я дрожащий голос Райми. — Это было охренеть как отвратительно, я постараюсь забыть об этом как можно скорее, но — готово!

— Вы только послушайте эту наглую сучку. — Голос Сиби был вообще едва слышным, но он — был. — Ей на халяву дали пощупать грудь, а она ещё и жалуется.

— Гайто, что там? — Голос Данка.

— Ничего хорошего. Рвутся.

Звук, с которым плазма испепеляет всё на своём пути.

— У нас трое лежачих, Целители истощены, — сказал Данк. — Жилая часть рядом, если бы там кто-то был — они бы уже прибежали сюда. Гайто — прикрой отход, Ери, Майлд — хватайте Крейза, Сайко и я — Лин, Сиби самая лёгкая — Райми и Алеф. Отходим!

— Ты ж моя сладкая, будь понежнее! — пропела Сиби, видимо, встречая Райми. Та в ответ что-то неразборчиво буркнула.

Я кивнул Алеф. Та, поджав губы, встала и шагнула в сторону.

Меня подхватили. Изо рта вырвался полузадушенный крик боли.

— Терпи, скоро отдохнём, — сказал Майлд.

Он закинул себе на плечо мою правую руку, Ери — левую. Меня поволокли.

— Исключительно неудачный рейд, — пропыхтел Ери. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мы, кажется, просрали вообще всё, что только могли.

— Ты жив? — резко спросил Майлд. — Вот и радуйся этому, если нечему больше.

— У нас даже еды нет…

— Значит, будем жрать тех, кто менее важен. Можете начать с меня.

— Майлд, я просто говорю…

— А ты попробуй просто заткнуться.

Ери попробовал, и у него неплохо получилось. Мне даже понравилось.

— С каких это пор ты начал так ценить жизнь? — спросил я Майлда.

— Примерно с тех пор, как твоя благоверная перестала размазывать сопли, — отозвался он. — То есть, после встречи с Хирургом. Занятно. Думаешь, это связано?

— Так тебе скажу, Майлд, — прохрипел я. — Либо всё это дерьмо в целом как-то с чем-то связано, либо тот, кто это устроил — конченый мудак и психопат.

— Ты хочешь сказать, есть шансы, что он окажется вменяемым добряком?

Но тут мои силы иссякли, и я больше не смог поддерживать диалог.

Впереди появилась дверь.

Первыми шли Райми и Алеф, волоча Сиби. Сиби, похоже, отключилась: голова болталась, и не было слышно похабных комментариев.

Дверь была закрыта. Райми одной рукой провернула колесо, открыла. Они вошли в жилую часть…

— Нет, — шевельнул я губами, но звука не получилось.

Может, потому что я уже не в силах был говорить.

А может, потому что тварь, которая оказалась за дверью, всегда действовала на меня именно так. Парализующе.

В жилой части Места Силы стоял мой старый знакомый крикун.

И как только я его заметил — воронка, что была у него вместо лица, начала пульсировать, рождая этот звук, уничтожающий волю.

— У-у-у-у-ум-м-м-м-м, у-у-у-у-у-у-у-у-ум-м-м-м-м-м!

64. Некультёпая

Я не смог крикнуть, не смог предупредить. А они — они будто не замечали.

— Давай, — пропыхтела Райми. — Проходи первой.

Алеф прошла, следом — Райми.

Они шли прямо на крикуна.

Они прошли сквозь крикуна, как будто он был призраком.

И меня тащили к нему, а я не мог даже упираться, не то что бороться.

— У-у-у-ум-м-м-м, у-у-у-у-у-ум-м-м-м-м!

Пространство и время полетели в воронку. Всё мироздание отправилось на слив.

И я разобрал слова:

«Ты выжил. Ты вспомнишь. Ты — готов. Шесть — вместо пяти. Делай! Десять вместо шести — делай! Живые. Не служить тьме. Спастись. Оправдать. Не зря погиб. Не напрасно».

— Твою мать, нельзя поаккуратнее? — возмутился, остановившись, Майлд.

Меня вырвало под ноги.

Ребята тактично подождали, чтобы я не наблевал сам на себя. Как будто это могло хоть как-то испортить мой внешний вид.

А когда я поднял голову, крикуна уже не было.

— Ну и дерьмо, — прошептал я.

— Дерьмо обычно идёт с другого конца, брат, — усмехнулся Майлд.

— Ау! — крикнул сзади Сайко. — Пока вы тут воркуете, Гайто сдерживает тварей! И если вы думаете, что у него безлимитный тариф на энергию — подумайте ещё раз!

Меня потащили дальше.

* * *

И вот я там, где всё начиналось.

Первый уровень. Столовая.

Лежу на столе, глядя в потолок и хватая ртом воздух.

Как будто вчера я лежал так же, утыканный иглами ёжика. А Гайто выдёргивал их из меня, будто отбывая повинность. И ушёл сразу же, как только я открыл глаза. Тогда он ещё не входил в мою пятёрку. Тогда я впервые пережил Наказание и думал, что ничего хуже быть не может.

Наивный щенок…

Сейчас всё умножилось на десять. Начиная от размеров иглы, пронзившей меня, и заканчивая важностью проблем, обрушившихся на всех нас.

— Ребята, простите, — услышал я голос Лин. Она готова была разрыдаться. — Это всё из-за меня!

— Прекрати нести херню, — оборвала её Сиби окрепшим голосом. — Ликрам всё рассчитал. Ты слышала, как он вёл обратный отсчёт? Мы все облажались.

— Жратвы нет! — Голос Сайко издали. — Можно пошарить по каютам, вдруг кто-то такой же запасливый, как я, ныкал под матрасом батончики.

— Почему? — кашлянул я.

Надо мной немедленно появилось лицо Алеф.

— Крейз… Тебе больно? Глупый вопрос, конечно, больно… Но я — в ноль, ничего не могу.

— До свадьбы заживёт, — криво усмехнулся я. — Сайко…

Алеф позвала Сайко, и он подошёл ко мне.

— Как в старые добрые, брат. — Он похлопал меня по плечу. — Только тогда я был чуть живой, но ты лежал точно так же.

У каждого были свои воспоминания. И только у нас с Алеф — нечто большее, чем воспоминания.

— Почему ты так сказал? — спросил я.

— Как? — озадачился Сайко.

— Каюты.

— Эм… Просто сказал. А что? Я вообще много говорю, ты не заметил? И в основном, кстати, говорю искромётными шутками.

— Почему — каюты? — допытывался я.

— Чёрт, да не знаю я! А что? Это важно?

Я помолчал, глядя на него. Прикрыл глаза.

— Не знаю… Может быть, и нет…

Всё смешалось в голове. Обрывки фраз, мыслей. Намёки, догадки, инструкции и советы. Место Силы — машина. Мы приехали. Пора выходить. Чтобы — стать… Или быть?

Чаще всего, слушая Илайю, я ловил себя на ощущении, будто слушаю человека, который с трудом пытается выразить мысли на незнакомом языке. При том, что я слышал её на русском, английском и французском — ощущение всегда было одинаковым.

И чуть ли не так же изъяснялся крикун в моих видениях. Хотя к нему-то слово «изъяснялся» относилось в последнюю очередь. Он — завывал, а слова сами рождались у меня в голове. Обрывочные, несвязные… Или всё-таки связные?

«Шесть вместо пяти» — это как?

Я вспомнил шесть коек в нашей палате в больничном цилиндре. Илайю, прилепившуюся к нам, как банный лист.

Это, что ли — шесть вместо пяти?

— Где Гайто? — позвал я.

— Тут, — отозвался вялый голос. — Пока жив, спасибо, что спросил. Глаза сейчас нахрен вытекут…

— Соберитесь, — сказал я. — Объединённый режим на счёт раз-два-три.

Я — часть целого

Соскользнуть в объединённый режим получилось мгновенно. Я ощутил каждого из нашей пятёрки. Лин — слаба, но её сила быстро возрастает, через пять минут она будет готова идти в рейд без всяких «если» и «но».

Алеф — энергетически вымотана в ноль, но в качестве рядового бойца ещё вполне боеспособна.

Гайто — ноль по всем пунктам.

Сайко — средне, он особо не выкладывался сегодня.

Я — отрицательная величина. Впрочем, это было ясно и до подключения к режиму.

Так. Теперь, когда мы все вместе, давайте попробуем… не знаю, как это назвать. Дотянуться до Илайи? Дотянуться до…

И мы потянулись.

Ощущение было сложноописуемым. Как будто ты заснул в своей постели один, прикрыл глаза буквально на мгновение и вдруг проснулся, будто от толчка — дело обычное — и обнаружил, что обнимаешь лежащую рядом девушку — и это уже необычно.

Шестой элемент ощущался именно так. Как взявшееся неизвестно откуда непонятное и чуждое, но при этом не вызывающее отторжения нечто. Удивление — да, отвращение — нет.

А миг спустя Илайя раскрылась нам навстречу, и мы стали единым целым. Ушло и удивление. Всё стало вполне естественным, и мы видели её глазами.

— А кто-нибудь видел анфала? — услышал я задумчивый голос Данка, прежде чем отрубить себе все каналы восприятия, кроме одного.

* * *

— Шевелись! — Ликрам толкнул Илайю в спину.

Она шла впереди, мелко дрожа всем телом.

Её не били и не пытали — пока. Её гнали к лифту. Никто не хотел задерживаться в туннелях, где в любую секунду могла напасть Чёрная Гниль.

Первыми шли два бойца, имён которых Илайя не знала. Они дошли до очередной развилки, сунулись внутрь туннеля, и один показал знаком: «Чисто».

— Если не начнёшь шевелить ногами, я опять тебя понесу, — сказал Ликрам. — И найду, чем завязать тебе рот, чтобы не слышать визг.

Илайя ускорила шаги.

Теперь — можно. Теперь у неё снова есть друзья, настоящие друзья. Пятёрка. Пусть и шестёрка, но — пятёрка. В том, истинном языке, слова «пятёрка» и «друзья» — однокоренные. Как и «семья».

Там, если следовать логике языка так же, как Илайя умела следовать логике лабиринта, «пятёркой» могли иногда быть и два человека, и сто два.

То был другой язык. Иной. Язык высших смыслов. Язык, каждое слово которого порождало материю или энергию.

Язык тех, кто не привык бросать слов на ветер.

— Слушай, мне чутка не по себе, что мы оставили их там. — Голос сзади.

— Выберутся, не маленькие, — отвечает Ликрам.

Ликрам — ублюдок. Вот что Илайя пыталась сказать с самого начала, но не могла выразить. Ублюдок — рождённый не от законных родителей. Вообще не от родителей.

Жалко, что Крейз не понял. Ликрам — ключ ко многому. Крейз должен был понять, но теперь время уже безнадёжно упущено. Теперь без разницы. Путь остался лишь один, и куда он ведёт — Илайя не знала. Она знала лишь путь, но не конечную точку.

— Мы бросили их в туннелях, а среди них — наша батарейка.

— Они пошли в рейд вместе с ней. Это изначально был риск. Видишь свет? Значит, они заменили ей сердце, всё в порядке. Оклемаются и вернутся назад. Без этой… — Ликрам толкнул Илайю в плечо. — …они ничего не сделают.

— Мы, типа, будем держать её в плену?

— Придётся.

— Слушай, мне это охренеть как не нравится.

Илайя свернула в туннель, и её носик дёрнулся, как у принюхивающейся мыши.

Что-то менялось. Что-то происходило, и это что-то требовало от неё действий. Каких? Она не знала пока. Значит, пока ничего не нужно делать.

— Лифт ушёл! — крикнул один из тех, что были впереди.

Они исчезли, скрылись за фальшивой стеной, но голоса слышались. Странно и, наверное, страшно. Кто-то мог бы испугаться, но Илайю пугали другие вещи.

— Рейды идут по всем уровням. Кто-то отстрелялся и уехал домой. Подождём, — сказал Ликрам.

Илайя прошла сквозь стену и остановилась возле прозрачных створок.

Ликрам положил руку ей на плечо и сжал крепко. Но не слишком крепко. Так, чтобы показать: он может раздробить ей кости одними пальцами, если захочет.

Крейз и Гайто наполнили её душу отвращением к Ликраму, Сайко подбавил презрения, от Алеф исходило недоумение, а от Лин — спокойствие.

Лин тоже что-то знала.

«Кто-нибудь видел анфала?»

— Едет, — сказал боец, прижавшийся ухом к двери.

— Прекрасно, — буркнул Ликрам. — Девочка, лучше отдай мне консоль сейчас. Когда мы приедем на место, я тебя не стану щадить. И никто тебя не защитит. Это не потому, что я — мразь. Это потому, что вы, шестеро, задумали покончить с собой, прихватив заодно всех остальных. Однажды мы найдём какое-нибудь решение проблемы, я уверен, но оно не будет настолько безумным.

— Пока, — сказал кто-то, — все безумные идеи Крейза работали.

— Заткнись! — рявкнул Ликрам. — А ты — отдай мне консоль. Немедленно!

Теперь — можно, теперь — пора. Именно об этом говорит её чутьё, которое помогает находить пути в лабиринтах. Не чутьё — знание, которое просто где-то есть, и Илайя может касаться его, когда нужно.

Когда — пора.

— Вот. — Заглянув в глаза Ликраму, она протянула ему консоль.

Ликрам задержал взгляд. Он колебался секунду, и эта секунда изменила судьбу Места Силы.

Когда он приподнял руку, кто-то крикнул:

— Какого?..

А потом Ликрам повернулся и выругался.

Сквозь фальшивую стену прошёл анфал. Так же легко, как проходил сквозь настоящие стены.

Сквозь завалы.

Илайя улыбнулась. Никто не видел её улыбки, кроме анфала.

Она опустила взгляд на консоль и убрала один из ползунков в ноль.

Свет погас.

В темноте светился, мерцал только анфал, и все бойцы оцепенели, глядя на него.

— Ч-ч-что ты тут делаешь? — прошипел Ликрам сквозь зубы. — Н-нельзя, ух-ходи…

Мерцание сделалось ярче и чаще. Фиксируя его лишь периферическим зрением, Илайя с трудом удерживала сознание на месте.

Иногда её вышибало, и тогда она была Крейз. Или Алеф. Или ещё кто-нибудь, до тех пор, пока не вышибало и их. Тело Илайи перебрасывали друг другу шесть сознаний, как горячую картошку.

Тогда приехал лифт.

— Внутрь, быстро! — каркнул Ликрам не своим голосом и толкнул Илайю.

Свет давал анфал. В кабине лифта тоже было темно.

Но лифт работал, двери открылись.

Илайя влетела внутрь и упала на колени. Откатилась к стене уже по своей воле, замерла там, глядя, как заходят в кабину люди.

И как гигантский паук, незримо повисший под потолком, заносит две пары лап, выпускает жало, полное парализующим ядом…

Люди двигались медленно, как варёные. Так часто говорил папа, когда злился на неё: «Что ты как варёная?!»

Потом папа ушёл. Все либо злились на неё, либо уходили. Либо сначала злились, а потом уходили.

Ушла и мама, а с ней — смысл.

Было какое-то странное место, которого Илайя почти не запомнила. А после него настало — здесь. И здесь обрело смысл.

Здесь Илайя стала Мышью.

А скоро она станет кем-то ещё. Кем-то бо́льшим.

Анфал метнулся к Ликраму и коснулся его своим контуром. Ликрам закричал и затрясся, будто его било электричеством.

Паук обрушился сверху. Тяжеленная туша погребла под собой двух бойцов, ещё двух разбросали в стороны лапы.

Паук что-то быстро мяукнул, и от сознания Крейза явилось понимание: «Беги!»

Именно Крейз оттолкнулся от пола и стены, бросился, не разгибаясь, в пространство между Ликрамом и Спайди, чудом разминулся с анфалом и лишь в туннеле потерял равновесие.

— Ай! — Илайя вскрикнула, пробороздив ладонями по полу.

Планшет вылетел из рук, выскочил за пределы фальшивой стены.

Илайя на корточках, сама себе напоминая паука, побежала к нему. А сзади слышались крики. Сзади воздух стонал от магии или энергии — как приятнее назвать это, странное, что не доступно людям в другом мире.

Равновесие покинуло её вновь. Такая неуклюжая! «Как варёная» — даже здесь. Стала сильнее, ловчее, быстрее и — всё равно осталась неуклюжей.

«Некультёпой», как говорила мама.

Про любовь Илайя знала лишь из книг. Больше она не видела её нигде и никогда. Пока не оказалась здесь.

Здесь с ней подружились. Здесь её любили. Не на первом уровне, даже не на втором. Но на третьем — да. Привычка и совместно пережитые приключения сплотили пятёрку, и Илайя почувствовала, что её любят так, как могли бы папа и мама, если бы только захотели.

Падение превратил в прыжок Сайко.

На этот раз Илайя пробороздила по полу локтями, но зато схватила драгоценную консоль.

И тут же вернула ползунок в прежнее положение.

Вспыхнул свет.

Лязгнула сталь.

Илайя подняла взгляд и увидела нюхача. Обычно маленький, теперь он казался огромным, поскольку возвышался над ней, лежащей.

— О-о-о… — протянула Илайя.

Нюхач поднялся на дыбы, как конь. Или как паук, готовый ужалить жертву.

Спустя мгновение он обрушит на неё смертоносные лезвия, и здесь погаснет. И, скорее всего, уже не вернётся никогда.

Но вновь пришёл Сайко и сделал всё сам. Консоль исчезла, поглотилась, а вместо неё пришло оружие…

Как оно называется — никто не знал. За время своих скитаний по туннелям на разных уровнях Илайя слышала разные предположения. Сюко, сюкю, тэкко, кастет… Ей было не так уж важно знать правильное слово. Она называла оружие так, как оно выглядело — «когти».

Они надевались на руки, как кастеты, и превращали Илайю в смертельно опасного зверя. В кое-что пострашнее мыши. Только вот бояться исчадия Гнили не умели, а бойцом Илайя была — никаким.

Она была «некультёпой», «как варёная».

В отличие от Сайко, про которого мама говорила: «Пока ему не исполнилось двенадцать, у меня было такое чувство, что у меня как минимум тройня! Он ни секунды не сидел на месте, ни секунды не молчал!»

Нюхач резко опустил лезвия. Сайко взмахнул когтями левой руки. Звон — и лезвия отбиты. Нюхача повело в сторону.

Оттолкнувшись от пола свободной рукой, Сайко выпрямился и этой же рукой нанёс удар.

Уродливую голову нюхача разрубило на три части. Третья осталась присоединённой к шее, другие две упали на пол, как кружочки колбасы.

Нюхач подпрыгнул, внезапно лишившись единственного органа восприятия, но Сайко не дал ему времени смириться с утратой. Когти замелькали в воздухе, превратив нюхача в зловонный фарш, который почти сразу же начал разлагаться.

Слава богу, нюхач был один.

Что-то ткнулось в спину Илайи. Она перевернулась и увидела нависшего над ней Спайди. Робко улыбнулась. Паук был хорошим. Он не был в пятёрке, но… когда-то был? Входил в пятёрку Крейза? И в нём что-то осталось, правильное. Он был — друг.

А рядом с ним мерцал странный и непонятный анфал.

«Забирайся», — прощёлкал Спайди и, сложив лапы, опустился на пол.

Илайя потянулась к нему. Обнаружила, что тянется когтями и убрала их.

Мышь спрятала коготки.

— Вы их убили? — шёпотом спросила она, забравшись на шершавую спину паука.

«Парализовали, вырубили. Нажали кнопку больничного цилиндра. Пусть едут домой».

— Нет, — сказала Илайя, когда паук под ней пришёл в движение и сноровисто побежал по туннелю. — Они наказаны.

Так было в том месте, которого Илайя почти не запомнила. Так многих наказывали, в том числе и её, так и не сумев понять, что ей — всё равно, где жить, погружённой в себя.

Наказанных сажали в крохотное тёмное помещение.

Илайя достала планшет и отключила всю энергию, направленную на кабину лифта.

Пусть ещё спасибо скажут! В том месте каморка была гораздо меньше, и там приходилось сидеть в одиночестве.

Сама Илайя такого не замечала, но краем уха слышала, что это — самое страшное.

Одиночество.

* * *

Я открыл глаза и попытался встать. Тело решительно послало меня нахрен с такими бредовыми инициативами.

— Окей, ребята! — простонал я. — У кого ещё осталось в запасе немного сил? Нужно разбирать завалы и сражаться с чудовищами! К нам спешит пополнение.

65. Групповуха

«Прости меня, Крейз. Я не сумел захватить с собой еду. Она не уходила в биополе, даже батончики. Я бесполезен».

К тому моменту как Спайди, Илайя и анфал присоединились к нам, я уже делал серьёзные успехи. Научился лежать на боку, опираясь на один локоть. В такой позе я и смотрел сейчас на Спайди.

Врезать бы по его глупой паучьей башке…

— Спайди, ты — герой, — сказал я. — Мы перед тобой вообще в неоплатном долгу, ты понял?

Паук засмущался, а Майлд, который из мини-рейда вернулся вообще едва живым, буркнул:

— Угу, а мы — так, массовка…

К завалу, кроме него, ходили Лин, Сайко, Данк и Райми. От остальных там было бы больше вреда, чем пользы. Две приманки помогли оперативно лишить вопрос с упавшими сверху тварями, а завал расшвырял Майлд, воспользовавшись своей абилкой.

— Крейз. — Илайя подошла ко мне и улыбнулась.

— Привет, — улыбнулся я в ответ. — Ну ты как?

Илайя лишь утвердительно кивнула в ответ и сказала следующее слово:

— Данк.

— Слушаю, — отозвался Данк, подойдя поближе.

Илайя перевела взгляд с меня на него, обратно. И руками показала нечто… Она сцепила и расцепила ладони с растопыренными выпрямленными пальцами. Потом опять сцепила и сунула получившуюся комбинацию мне под нос. А когда я не проявил должного понимания — сунула под нос Данку.

— Эм… — озадачился тот. — Я не уверен, что…

— Она хочет групповуху, я точно знаю, — сказала Сиби.

Голос её окреп, но она всё ещё была лежачей. Травмы позвоночника даже тут за пару минут не проходят.

Я уже приготовился было послать её в пешее эротическое путешествие, чтобы не вгоняла ребёнка в краску, но «ребёнок» вдруг просиял.

— Да! — Илайя ткнула пальцем в сторону Сиби.

— Я ж говорю, — усмехнулась та. — Окей, я в игре. Только чур я — снизу на всём протяжении. Могу задремать — не обращайте внимания, душой я с вами. Ниже пояса можете быть как у себя дома, один хрен ничерта не чувствую, но вот тыкать писькой в лицо — пожалуйста, не надо. Это, в конце концов, просто невежливо.

— Десять вместо шести, — сказал я, вспомнив слова крикуна. — Ты… об этом?

Илайя кивнула.

— Опять какая-то эзотерическая трасцендентная херня вместо порнухи, — огорчилась Сиби. — Пожалуй, уволюсь к чёртовой матери. Никто не знает, где взять бланк заявления об уходе по собственному желанию?

— В туннелях, — буркнул Майлд. — Отнести тебя? Я, кажется, тоже готов взять один.

Пока они с Сиби обменивались остротами, Илайя развела бурную деятельность. Она принялась расставлять людей, будто шахматные фигуры. Тех, кто ещё мог стоять, разумеется. Молча, со смешной детской серьёзностью.

Сиби лежала на столе напротив меня и не замечала ничего до тех пор, пока с одной стороны от неё не встал Майлд, а с другой — Данк.

— Господи боже, что происходит? — удивилась она.

Рядом со мной встала Лин — в ногах. А возле головы — Алеф. Её пальцы рассеянно блуждали у меня в волосах.

Я откашлялся. По ходу дела, кто-то должен взять на себя смелость и объяснить, что происходит. Даже если сам толком не знает.

И этот «кто-то» — точно не Данк. И не Илайя.

— Короче, слушаем меня, — заговорил я, морщась от боли в том туннеле, что пропахала внутри меня здоровенная игла. — Помните, что я говорил о перспективах уничтожить Чёрную Гниль? Так вот, это произойдёт сейчас. Илайя нам поможет. Для того, чтобы всё получилось, нам нужно объединить две пятёрки. Мы станем единым целым. Десяткой.

— С чего ты взял, что это вообще возможно? — вытаращил глаза Данк.

— С того, что наша пятёрка только что превратилась в шестёрку, — сказал я. — С того, что Лин с нами, и всякое новое объединение визируется через неё. С того, что мы с тобой — командиры. Значит, основной процесс пойдёт через нас, троих. Ты, я и Лин. Как-то так. Входишь в объединённый режим и — тянешься ко мне…

— А потом вы целуетесь, и появляются титры, — сказала Сиби.

— Именно, — согласился я. — Кроме «целуетесь» и «титры». Мы ещё не всё, ребята. Всё ещё только начинается.

— Может, нам немного хоть подождать? — услышал я Гайто. — Чёрт, ребята… Я не вижу нихрена.

Я покосился в его сторону и вздрогнул.

Гайто стоял с зажмуренными глазами, из-под век сочились струйки крови. Бледный, осунувшийся.

Лин взяла его за руку, даже не посмотрев на меня. Шепнула что-то на ухо. Он почти упал на неё.

— Тебе придётся открыть глаза, Гайто, — сказал я.

— Позже, — вставила Илайя.

— Мне кажется, у меня их вообще не осталось, — пробормотал Гайто.

— Значит, откроешь то, что осталось, — отрезал я. — С каких пор ты вообще обсуждаешь мои приказы?

Гайто махнул рукой, но промолчал.

— Илайя, — сказала Алеф, — может, ты запустишь лифт?

Илайя с сомнением посмотрела на неё.

— Ублюдок…

— Безусловно, это ещё мягко сказано, — кивнула Алеф. — Но в туннелях сейчас много ребят, которые хотят вернуться в больничный цилиндр.

Илайя обдумала эту информацию, и она ей не понравилась. Но спорить она не могла.

— Ла-а-адно…

Достав планшет, она резким движением изменила что-то в настройках. С таким лицом, как будто родители заставили её извиняться за драку с одноклассником, который сам первый начал.

Убрав планшет, Илайя кивнула мне — начинай, мол.

— Данк, на счёт три — поехали, — сказал я. — Раз, два, три.

Я — часть целого

Вновь я почувствовал себя так, будто у меня было шесть тел, шесть душ и шесть сознаний. Мифическое существо, многорукое и многоногое.

Первый этап пройден успешно, но это — так, разминка, не более. Сейчас нужно сделать кое-что поинтереснее.

Сознание металось от тела к телу, ловя и впитывая в себя обрывки мыслей, воспоминаний, чувств. Но это — всё. Я понятия не имел, как растянуть этот режим дальше. Может, я что-то делаю не так?..

Хм… А пожалуй — делаю.

Если вспомнить, чему мы учились наверху, то объединённый режим был чем-то бо́льшим, чем то, что есть сейчас. Просто мы с тех пор разобрались в своих проблемах и не противоречили друг другу, а здесь — здесь нужен был именно режим, в котором каждый сохранял свою индивидуальность.

Но полная, необрезанная версия — это когда я подчиняю себе всё. Вернее, нет… Становлюсь — всем.

И, вспомнив, как правильно, я вспомнил и то, как сделать шаг к этому, правильному.

Всё вновь изменилось. Теперь я был один. Нет, я по-прежнему чувствовал всю шестёрку, но во главе её стало моё сознание, остальные же будто ушли в анабиоз.

Я как будто бы поднял, наконец, взгляд от земли и увидел Данка.

Он стоял передо мной, а за спиной у него трепетали два крыла. Они светились. Скорее даже они сами по себе были светом. Наверное, что-то подобное видел и Данк у меня. Это — наша сила, наши пятёрки.

Где всё это происходило — я, кстати, и сам не понимал. Точно не в общем зале Места Силы. Потому что я стоял на ногах, и никакой обстановки вокруг не было и в помине. Какое-то условное место, воображаемое, вроде того «осколка», что я создал в «хранилище», только с вовсе уж минимальной прорисовкой и реалистичностью.

Данк коротко кивнул и закрыл глаза. Я последовал его примеру.

И — направил крылья вперёд.

Свет заструился навстречу другому, такому же, и я почувствовал, как они встретились.

И тут возник крайне деликатный момент, о котором мы не подумали, и который, как следствие, не обсудили.

Я уже чувствовал, куда нужно идти, но будто натыкался на стену. Этой стеной был Данк, и он тоже недоумевал. Мы практически всё уже сделали, остался последний шаг, и… Это было так же стрёмно и обидно, как обрыв сети за секунду до того, как скачается файл.

Данк сообразил раньше меня.

«Двоим не пройти, Крейз», — услышал я нечто, заменившее голос в этом астральном полунигде.

И он отступил.

А я шагнул дальше и на этот раз не встретил никаких препятствий.

Я почувствовал Данка.

Почувствовал Майлда.

Райми.

Сиби.

Ери.

И всех остальных своих ребят.

Потом я почувствовал, что как будто бы поставил здесь флаг, означающий, что «здесь был Крейз». Сделал метку, необходимую для того, чтобы быстро к ней вернуться.

И — разорвал связь.

Одиннадцать человек — это было чересчур. Я не удержался на локте и упал спиной на стол, застонав от боли.

— Ого… — Тяжело дыша, на край стола присела Алеф. — Это было… Ого.

— Готовы? — послышался упрямый голос Илайи. — Гайто…

— А что будет теперь? — спросил Гайто и приоткрыл глаза.

Он часто-часто моргал, но мог смотреть. Глаза у него остались, что уже радовало.

— Он! — Илайя указала пальцем на анфала.

Загадочное существо, совершенно непостижимое, выплыло на середину «сцены».

— Меня от них укачивает, — пожаловалась Сиби.

— Смотреть, — сказала Илайя.

— Надо смотреть, — пробормотал я. — Именно так я сумел проснуться тогда, когда рушилась база. Анфалы, они… В общем…

— Илайя, давай конкретно. Что с нами случится сейчас? — спросила Лин. — Мы должны знать, к чему быть готовыми. Куда мы попадём?

— Тут. — Илайя ткнула вниз двумя пальцами.

Мы все посмотрели ей под ноги.

Мне показалось, что все одновременно подумали об одном и том же: «А что если ниже первого уровня есть что-то ещё?..»

Нет, понятно, что там есть как минимум паучий уровень. Но ещё ниже…

— Мы останемся тут? — переспросила Лин.

Илайя утвердительно кивнула, а потом с той же уверенностью помотала головой.

— Ловушка, — сказала она.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Лин.

— Я понимаю, — сказал я. — Хранители зажопили электростул со шлемом. Илайя думает, что вместо этой байды можно использовать анфала. Мы, технически, останемся здесь, но попадём в созданный мной осколок. Короче. — Я усмехнулся. — Приготовьте ваши силы. Сейчас нам предстоит сразиться с самым крутым гопником всех времён и народов.

66. Правило трёх «Д»

Прежде чем начать, я послал Спайди в больничный цилиндр. Паук был против, он хотел помогать.

— Это и есть помощь, — сказал я, глядя в его огромные странные глаза. — Сейчас, если Гниль «клюнет», она исчезнет из всех туннелей. Её не станет вовсе, понимаешь? Возможно, её порождения тоже исчезнут. И вам нужно будет закрыть столько контуров, сколько получится. Бросьте на это вообще все силы. Ясно? Если мы облажаемся, Гниль вернётся в запертую тюрьму.

Если мы умрём, имел я в виду.

Спайди понял. Впрочем, это не означало, что он смирился.

Паук ушёл молча, и минуту после его ухода стояла тишина.

А потом сеанс начался.

Я вглядывался в анфала до тошноты и головокружения. Он вынес почву у меня из-под ног круче крикуна. Я уже вообще не соображал, где реальность, а где нет.

В его беспорядочных вспышках я видел своё лицо.

Наверное, если бы не объединённый режим, я бы уже не выдержал. Сорвался бы, убежал, или просто блеванул на пол. Лишился сознания.

Но в объединённом режиме меня со всех сторон будто бы поддерживали, и я не мог упасть, не мог сбежать.

Зато мог чувствовать, как едут крыши у всех остальных.

Я моргнул (моё тело моргнуло) раз, другой, третий… На четвёртый показалось, что я увидел что-то не то. Что-то другое.

Может, просто показалось?

Нет, после очередного моргания я совершенно точно увидел машину, за которой однажды прятался Хирург. После того, как мы убежали. Потом вновь появился анфал.

А потом — я обнаружил, что стою в туннеле.

— Какого?..

Я завертел головой.

Мой голос явственно отразился от покатых стен.

Я был один.

Провёл руками по груди и животу — ни намёка на ранение. И боль ушла. Я чувствовал себя хорошо отдохнувшим и полным сил.

А передо мной клубилась тьма.

Чёрная Гниль.

— Раз, — сказал где-то далеко незнакомый голос. — Чёрная Гниль получает паттерн, который ей уже знаком. Если попытается напасть — значит, она не распознала подмены.

— Кто ты? — крикнул я.

Ответа не было. Более того, у меня сложилось впечатление, что обладатель голоса меня вовсе не слышит.

Возможно, он был мёртв уже тысячи лет.

По Чёрной Гнили пробежала волна, и четверо шатунов выскочили наружу. Они глухо зарычали и понеслись ко мне. Один опустился на четвереньки и скакал, будто лошадь.

— Чёрная Гниль нападает при помощи автономных модулей, — продолжал голос. — Нет смысла заманивать их. Они — пули, выпущенные в цель, не более. Но они правда снабжают её информацией. Так что нельзя показывать им, будто что-то не так. Правило «трёх Д». Дай ей клюнуть три раза. Второй — пошёл.

Из этой тарабарщины я сделал единственно возможный вывод: извлёк из биополя топор.

Сделал шаг вперёд, замахнулся.

Тот, что скакал на четвереньках, вырвался вперёд и прыгнул на меня.

Я ударил, одновременно падая на колени.

Лезвие топора разрубило шатуна повдоль, от солнечного сплетения до таза.

Воющая куча дерьма пролетела у меня над головой, но ещё до того, как она упала, я вскочил и махнул топором в горизонтальной плоскости. На этот раз — добавил энергии.

Фиолетовый серп слетел с лезвия и ударил по троим оставшимся. Они замерли, будто на стену налетели. Из разрезов начала сочиться какая-то дрянь.

Продолжая движение, я выполнил «вертушку» и ударил среднего ногой в грудь. Он упал, развалившись на две части. Другие двое последовали его примеру без особого приглашения.

— И не надо мне тут, — буркнул я.

Мертвецы ещё шевелились. Технически, голову-то я не отрубил ни одному. Но то, что осталось, в любом случае не представляло более опасности.

— Теперь самое главное. Нужно заставить Чёрную Гниль бежать. И в самый последний момент произойдёт подмена.

Заставить бежать? Это мы можем.

Я убрал топор, поднял руку и сделал шаг вперёд.

Улыбнулся.

Ну что, сестрёнка? Сыграем? Наша любимая игра!

Мальстрём пришёл по первому зову. Пространство исказилось и завертелось, и Гниль дрогнула.

Я вновь услышал её стон. Стон, который даже пробуждал в сердце жалость. Несчастное существо, обречённое на погибель…

Но жалость эта была скорее инстинктивного характера. Сознательно жалеть Гниль я бы даже с перепою не сумел.

В этот раз она была расторопнее. Гниль училась, учитывала предыдущий опыт. Она понимала, что ей нечего противопоставить Мальстрёму, и — отступала.

Сучка бежала, поджав хвост.

А я бежал вслед за ней, выставив перед собой руку, от которой расходились спиральные волны.

Мальстрём пришлось отменить. Он всё-таки на полном серьёзе искажал пространство, и оно не успевало «прийти в себя» к тому моменту, как я вбегал в него.

Но Гниль и так уже очень хорошо всё поняла. Она съёживалась так быстро, что я не успевал за ней.

Вот последнее «щупальце» скользнуло за контур…

— А теперь — абракадабра! Предложим ей Силу.

Я моргнул на бегу и…

И оказался на столе. Я смотрел на анфала, и меня трясло. Мозги закипали от этого невероятного напряжения.

Моргнул ещё раз, и…

Передо мной стоит Кет.

У него совершенно пустые глаза. Он весь — совершенно пустой, и от этой пустоты страшнее всего.

Когда тебя хочет убить человек, ты его по крайней мере понимаешь. Но Кет — не человек. Он — безумная тварь, не умеющая ни думать, ни чувствовать. Он как робот, который сам себе загрузил программу: «Убить».

И от этого, чёрт побери, трясутся поджилки.

Ночная темнота сгустилась вокруг Кета. Закрутилась, потянулась к нему. Ощупала голову.

— Здесь главное — не спешить. Всё сделано правильно. Она обязана взять наживку. Ей уже нравится запах. Сейчас она попробует на вкус…

Длинный чёрный язык коснулся лица Кета, пробежал по нему вниз, вверх, заполз в короткие волосы и — прошёл сквозь череп.

Кет вздрогнул.

Белки́ его глаз налились чернотой.

И вся чернота, сколько её ни было, ворвалась внутрь него.

Я закричал.

Кет улыбнулся.

— Игра началась! — объявил голос.

67. Удивительное чудо

Я шумно выдохнул и огляделся.

Знакомая ситуация. Осколок, который я сам создал, опираясь на свои воспоминания. Кусочек детства, странный и непонятный.

Но почему я, чёрт возьми, один?!

Где мои «Одиннадцать друзей Крейза», а?!

Фиг с ними, с друзьями. Где хотя бы Кет? Разве он не должен стоять тут, напротив меня, угрожая ножом?

В прошлый раз был хотя бы Хирург, но теперь я и его не видел.

Что если я тут в принципе — один? Что если анфал просто запёк мне мозги, и это — видение, бред угасающего сознания?..

Я прошёлся взад-вперёд, просто чтобы почувствовать себя, пространство. Да, я опять — мелкий. Но это ожидаемо, мы ведь так и планировали с Хранителями.

Непонятно только одиночество.

Я подошёл к машине, попинал её по колесу, ожидая услышать сигнализацию. Не услышал. Пнул ещё раз — со всей дури. Машина качнулась, и вдруг открылась пассажирская дверь.

Я обалдело уставился на неё. Перевёл взгляд на лобовое стекло и сквозь него увидел водителя…

— Садись, Крейз, — сказал тихий голос. — У меня мало времени.

Я медленно обошёл машину и сел на пассажирское сиденье. Дверь захлопнулась сама.

Сидящая за рулём «моя» Хранительница вставила в безгубый рот сигарету. Придавила длинным пальцем прикуриватель, достала его. Заалел кончик сигареты. Хранительница выпустила дым из носовых щелей.

— И что всё это значит? — спросил я.

— Ты выиграл.

— Окей. Где мой приз?

— Ты заманил Гниль в ловушку. В Месте Силы её больше нет. Я позволила себе пристроить к осколку пару минут, чтобы сказать тебе последние слова.

— Давай только без вот этих вот похоронных настроений, а? — поморщился я. — Никто не умрёт.

Так бесил собственный голос.

Вот странно. В каком бы возрасте ты ни был, свой голос воспринимается как так и надо. А стоит резко перенестись из взрослого состояния в себя мелкого — и полный диссонанс. Неужели я вот так смешно пищал?! Да как меня вообще можно всерьёз воспринимать!

Однако Хранительница воспринимала меня именно что всерьёз. Она затянулась и, выпуская клубы дыма, сказала:

— Все уже умерли, Крейз. Чёрная Гниль сверху почувствовала слабину и бьётся с удесятерённой силой. Мы обречены. Но пути назад нет. Если ты попытаешься выпустить пленника, Гниль попросту затопит всё Место Силы. Раз она здесь — сражайся. Таков твой выбор. Однако выслушай меня. Ты никогда не задавался вопросом, где пятая раса?

— Н-нет… Как-то не до того было.

Хранительница улыбнулась, если я верно истолковал её гримасу. Приоткрыла окно и стряхнула пепел наружу.

— Мог бы догадаться, Крейз. Пятая раса — это мы.

— Как-то вы не сказать, чтобы очень преуспевали, — съязвил я.

— В задачи тех из нас, кто выбрал путь Места Силы, не входил выход на поверхность, — отрезала Хранительница. — Их задачей была вечная битва ради того, чтобы Место Силы продолжало функционировать, даже если остальные расы сложат руки.

— Ну и какое это имеет значение сейчас? — пожал я плечами.

Хранительница стряхнула пепел ещё раз, посмотрела на меня.

— Они сражались, ходили в рейды. Погибали.

— Экая невидаль.

— А когда погибало слишком много — появлялись новички.

— Удивительное чудо! — Меня уже распирало от сарказма.

— Да, Крейз. Это — охренеть какое удивительное чудо, учитывая тот забавный факт, что весь наш мир уже давно погиб.

Я замер с приоткрытым ртом.

— Погоди… В смысле, а откуда?..

— Подумай об этом сам. Если будет время. Подумай о том, во что ты влез. Как ты вмешался в работу механизма, о котором не знаешь ничерта. И как ты собираешься прогнозировать результат.

Она перегнулась через меня, открыла дверь.

— Время истекло. Пошёл вон из моей тачки, ублюдок. Ты приехал.

Я не выходил из машины, это я точно знаю. Просто вдруг оказался на улице. Стоял рядом с машиной, которая была теперь пустой, чёрной, мёртвой и чужой.

— Тебе конец, недомерок.

Вздрогнув, я нашёл взглядом его.

Кет стоял в десяти метрах передо мной и улыбался. Глаза его были черны, как угли, а правая рука вертела нож.

Лезвие скользило между пальцев, будто серебряная змейка, стремительное и беспощадное.

И вдруг — замерло, хищно высунувшись из сжатого кулака.

— Тебе конец, Крейз.

Кет медленно поднёс нож к лицу и провёл по нему языком.

Несколько капель крови упало ему на руку.

И тогда я побежал.

68. Мы нарушили правила

Рад бы соврать себе, что бегу из каких-то стратегических соображений. Ведь в прошлый раз мне удалось повергнутьКета, бросившись ему под ноги. Но — не теперь.

Я бежал, как пересравшийся заяц от охотничьей собаки. Нёсся, едва касаясь кедами земли, выпучив глаза, широко раскрыв рот, жадно хватая воздух, который не успевал насыщать горящие огнём лёгкие.

А следом за мной неслась смерть.

— Стоять, выродок! А ну, стой!

Голос гремел, и мне казалось, что от него дрожит земля.

— Или остановишься, или я твою мать зарежу! Я знаю, где ты живёшь, пидор мелкий!

Всё ближе и ближе. И чем ближе — тем страшнее, тем невозможнее даже думать о том, чтобы повторить свой финт.

Не сбавляя скорости, я попытался воззвать к логике.

Мы бежим слишком быстро. Он не успеет среагировать, он споткнётся, и у меня будет преимущество, которое, конечно, ещё нужно как-то использовать.

Но охваченный паникой голос, так похожий на мой собственный, надрывался внутри моего разума: «Он не попадётся второй раз на одну и ту же уловку! Не попадётся ни за что!»

Да, только в прошлый раз это был просто воображаемый Кет из воспоминаний, а теперь — Чёрная Гниль, влезшая в его образ. Она не должна помнить о том, как я тут репетировал…

«А она много чего «не должна», Крейз! Она не должна была учиться на своих ошибках, не должна была создавать гигантских ёжиков, не говоря уж об этих сраных шарах-крикунах. Но она всё это делала!»

Из моей груди вырвался хрип, похожий на рычание.

Внутренний голос был прав, и это добавило злости к испытываемым мною эмоциям. Злость — хорошее чувство, когда нужно взять страх за шкирку и зашвырнуть куда подальше.

Я, чёрт побери, сюда драться пришёл, а не бегать! Не надеяться же на то, что Чёрная Гниль сдохнет от усталости.

Кет уже не кричал — экономил силы. Но я слышал его тяжёлое дыхание у себя за левым плечом.

Сейчас или никогда, Крейз. Давай! Три, два, один…

Я заставил себя упасть.

Со стороны, должно быть, это выглядело так, словно я споткнулся о трещину в асфальте.

Упал, прокатился по инерции несколько метров, сжимаясь в ожидании удара…

Удара не последовало. Что-то произошло, неправильное, странное.

Я поднял голову, попытался оглядеться, и тут сильные руки схватили меня за воротник куртки.

— Тебе нужно было просто бросить бутылку.

Оторвавшись от земли, я понял, что чувствовал древнегреческий титан Антей. Я стал полностью беспомощным.

— Не задавая вопросов! — прорычал Кет.

Сила, с которой он швырнул меня, была нечеловеческой. Воздух свистел в ушах. Я суматошно размахивал руками и ногами…

Удар выбил весь воздух из лёгких. Он вылетел со слабым, беспомощным вскриком.

Я съехал по стене на асфальт и обнаружил, что это — не стена. Это была та самая граница осколка, об которую я шваркнулся в прошлый раз.

— Не пытаясь представлять этих пузатых шлюх с визжащими обосравшимися говнюками, которые там лежат!

Кет уже был рядом. Одной рукой он схватил меня за куртку и поднял на уровень своего лица. Я уставился в его чёрные, как две проруби в крещенскую ночь, глаза.

— Это было моё дело, — прорычал он. — Ты был бы чист. И заработал бы денег. А теперь ты сдохнешь сам, сдохнут все твои друзья. И все, кто тебе поверил, тоже умрут.

Я попытался его пнуть — удар вышел слабым, совершенно безжизненным, Кет даже не заметил его.

— Тогда бросал бы сам! — заорал я, и в лицо Кету полетели брызги моей слюны.

Алого цвета.

Он оскалил зубы, и я с ужасом заметил у него длинные острые клыки, как у вампира в ужастике.

— Если я сам буду делать всю работу, тогда нахрена мне вообще ты, дебил? — Кулак врезался мне в лицо, как скорый поезд, наполнив голову гулом и трескучей болью. — Если я сам буду делать всю работу, я закончу её слишком быстро!

Ещё один удар, и откуда-то из закоулков сознания выкатилась, будто давно потерянная безделушка, простая мысль: «Мне конец».

— Если я закончу работу слишком быстро, что мне делать потом, Крейз? Чем мне занять грёбаную вечность?!

В паутине причинно-следственных связей и объект-субъектных отношений, где будущее и прошлое располагались на одной плоскости, его кулак уже расколотил мне голову вдребезги. Это было настолько же неизбежно, насколько неизбежно за выдохом идёт вдох.

Но что-то вмешалось в события, и паутина дрогнула. Её рисунок изменился.

— Можно погонять лысого, красавчик, — сказал противный девчоночий голос. — Если оба яичка уже опустились — это поможет существенно скрасить вечность.

Кет взвыл, и я, почувствовав свободу, воспользовался ею так, как сумел: рухнул на задницу.

Звуки драки. Удары, дыхание. Потом — визг.

Я заставил зрение проясниться и увидел, как Кет, одной рукой прижав к асфальту незнакомую девчонку, другой поднимает нож.

Девчонка билась, как рыба на берегу. Из сдавленного горла рвались недетские маты и проклятья, она обещала изнасиловать своим самым большим страпоном всех живых родственников Кета мужского пола, а потом выкопать на кладбище тех, кто успел сдохнуть, и отодрать их на глазах у живых.

Я подался вперёд. Правая нога уперлась в иллюзорную преграду и оттолкнулась. Я пробежал два шага и прыгнул, врезался плечом в Кета и повалил его. Сам каким-то чудом остался на ногах.

Протянул руку освобождённой девчонке.

В лице было что-то смутно знакомое. Короткие белые волосы тоже наводили на ассоциации. Но даже если бы я был вообще слепым, я узнал бы её по одному лишь лексическому запасу.

— Сиби…

— Крейзи! — Она схватилась за руку. — Если ты когда-нибудь об этом мечтал, то у тебя есть редкий шанс совратить меня во младенчестве. Лови момент, пока я эмоционально нестабильна и готова к экспериментам.

— Вставай уже, младенец! — Я рывком поставил её на ноги.

— Ты обращался ко мне, или к своему…

Захотелось самому её ударить. Но — Сиби есть Сиби. К тому же ей пришлось заткнуться, не договорив, потому что опешивший от удара Кет уже вскочил на ноги.

Он зарычал. В чёрных глазах что-то сверкнуло.

— В этом возрасте я ещё верила, что у меня вырастет красивая грудь, — как ни в чём не бывало, вздохнула Сиби. — Наивная дура. Достаточно было посмотреть на мать и бабушку. Генетика, чтоб её! Вот так же, как у этого недоумка по мужской линии передаётся двухсантиметровый пенис.

Кет шагнул к ней, как-то странно, криво улыбаясь, показывая клыки.

— Мечты не сбылись, но я так часто с завистью пялилась на сиськи одноклассниц, что это повлекло серьёзные психические сдвиги. Подозреваю, ты, малыш, примерно по той же причине стал педиком?

Кет сделал стремительный выпад. Сиби прыгнула в сторону. Высоко прыгнула, изящно повернувшись в воздухе. И начала говорить раньше, чем приземлилась.

— Держу пари, всё произошло в мужском туалете. Ты стоял и смотрел на член соседа. Тебе просто было завидно, а он понял это по-своему и, стряхнув последние капли, посвятил тебя в рыцари Ордена Пресвятого Солитера?

Позабыв обо мне, Кет гонялся за Сиби, размахивая ножом. А она бабочкой порхала по пустой дороге, не переставая вещать:

— Ты, кстати, не ходил в балетную школу? Я вот ходила. Диета тоже не пошла мечте на пользу. Но к седьмому классу я уже забила на сцену. Никогда не любила балет. Девчонки ещё ничего, хотя все сплошь дуры и анорексички, но вот мужики в трико, обтягивающих яйца — от этого меня просто тошнило. Да и светить жопой на публику тоже не очень-то приятно. Знаешь, как распсиховалась моя мама, когда я сказала ей, на чём вертела балет? О-о-о, это был апокалипсис! Благодарна балету за гибкость: если бы я не увернулась от той бутылки, могла бы и помереть.

Я воспользовался тем, что Кет увлёкся Сиби, и подкрался к нему сзади.

Чёрт, ну и что я могу против такой махины, а? Как мне его хотя бы повалить?

Вмешался случай. Кет, видимо, улучив удачный момент, отвёл назад руку с ножом. Далеко отвёл, удар должен был быть сильным.

Я схватил его за локоть и откинулся назад. Кет резко повернул башку, на меня уставились его чёрные глаза.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — крикнула Сиби и в прыжке пнула Кета.

Он качнулся на меня. И я не упустил момента.

Продолжая держать его локоть, я подпрыгнул и ударил обеими ногами Кета в район поясницы.

Совместные усилия увенчались успехом — Кет потерял равновесие.

А хреново было то, что он упал на меня.

— Пе-дик, пе-дик! — скандировала Сиби, подпрыгивая и хлопая в ладоши. — Я так и знала! Хотя, может быть, тебя не возбуждаю конкретно я? Как насчёт этих двух знойных цыпочек?

Ещё до того, как увидел — я их почувствовал. Это непередаваемое тепло в сердце, которое сперва воссоздало в памяти Лин, а чуть позже — Райми. Две волны тепла, идущие с разных сторон, они не гасили друг друга, а как-то взаимодополняли, что ли.

Кет вскочил на ноги. Чуть согнув колени и выставив нож перед собой, он озирался.

Я тоже встал. Посмотрел в одну сторону. Метрах в пятидесяти стояла девчонка возраста Сиби. Ветер играл с её мышиного цвета волосами. Я не мог различить лица на таком расстоянии, но именно ощущение этой волны позволяло уверенно сказать: это Лин.

Райми появилась с другой стороны, на таком же расстоянии. Меня удивило то, что она была с кудряшками.

Так, стоп. Если эти двое работают как Приманки, значит, можно использовать и другие способности?

Я поднял руку, «нацелил» её на Кета…

— Не-е-ет! — раздался визг. — Нет, перестаньте, нельзя!

Она бежала к нам со стороны роддома, избежавшего огненной судьбы, и была в самом деле похожа на маленького белого мышонка. Белоснежная курточка, штаны, ботинки — всё подчёркивало её особенности.

— Что не так, монохромная?! — удивилась Сиби. — Мы тут веселимся…

— Уберите! — Илайя врезалась в меня и затормошила, будто от меня это всё зависело.

Хотя почему «будто»?

— Лин, Райми — отбой! — крикнул я.

Две волны, одна за другой, погасли. Кет расправил плечи и вдруг засмеялся, задрав голову к небу.

— Вы нарушили правила, — лепетала Илайя, всё ещё держа меня за руку. — Он теперь получит право… Право…

Земля дрогнула.

Чёрная Гниль выплеснулась изо рта Кета, обвила его словно бы коконом. Он сделался выше, шире в плечах. А потом — как будто из темноты выступили человеческие контуры.

Мы снова увидели Кета. Но он был в полтора раза больше.

— Я тоже умею сочинять, — сказал он. — Не хуже вас умею. Как вам такая история?

Длинный раздвоенный язык скользнул между острых зубов.

69. Линия крови

— Никаких способностей! — заорал я. — Мы — люди!

— Люди? — переспросил Кет и уставился на меня с высоты своего роста. — Вы — никто. Я — всё. Я — абсолют. Альфа и Омега мироздания.

— Омега. Ясно, — сказала Сиби, пятясь от этого существа.

Нож Кета тоже сделался в два раза больше. Теперь его уже официально нужно было признать холодным оружием.

А мы как были детьми — так и остались. И, безоружными, должны были как-то победить эту тварь.

Кет прыгнул.

Технически — он подпрыгнул на месте, я проследил за ним взглядом. Но в высшей точке — метрах в десяти над асфальтом — он внезапно изменил траекторию и полетел ко мне.

Я с силой толкнул в сторону Илайю, которая, похоже, норовила остолбенеть на месте и ждать неизбежного, сам отпрыгнул в другую сторону.

С диким грохотом Кет приземлился. Он его исполинских кроссовок по асфальту разбежались трещины.

— Вы даже не были прахом…

В этот момент я со всей отчётливостью понял, что слышу уже не Кета. Со мной говорит непосредственно Чёрная Гниль.

Это существо, лишённое как таковой воли и как такового разума, воспользовалось разумом и волей Кета, чтобы общаться с нами.

— Я — будущее! — пророкотал Кет и метнулся ко мне.

Это не прошлое, Крейз. Это — наше с тобой настоящее, плавно переходящее в недалёкое будущее.

Я сжал кулаки, понятия не имея, что буду делать. Способности — нельзя, топор — нельзя. Сил — по нулям. Этого монстра десяток десантников-то не одолеет, а нас — десять детей! Из которых пятеро, кстати, вообще шляются непонятно где.

Аккурат в тот миг, когда на бегу одна нога Кета поравнялась с другой, их захлестнула и стянула вместе верёвка.

Кет взмахнул руками и полетел мордой в асфальт.

Я сориентировался и, прыгая в сторону, умудрился в полёте врезать ему по морде. Вряд ли это добавило хоть что-то ощутимое к падению, но… надо же с чего-то начинать.

Сайко выглядел даже меньше нас. Я бы дал ему лет восемь. Этот смешной мелкий пацан с деловым видом потянул за верёвку, и та, будто живая, соскользнула с ног Кета.

— Прости, что так долго, Крейз, — пискнул Сайко. — Выбирал верёвку подлиннее.

Он взмахнул верёвкой, та свистнула в воздухе и обвилась вокруг шеи Кета, который как раз начал подниматься.

— Не поможешь? — посмотрел на меня Сайко.

Мы вдвоём вцепились в верёвку, а миг спустя к нам присоединилась Лин.

— Давайте, — процедила она сквозь зубы. — Дедка за репку, бабка за Жучку…

— Аминь! — пропыхтел в ответ Сайко.

Рванули.

Кет захрипел. Он встал на колени, руки взлетели к горлу. Но верёвка так хорошо врезалась в кожу, что там ничего уже нельзя было сделать.

И тогда он потянулся рукой с ножом назад, норовя отрезать верёвку.

— Нет-нет-нет! — запротестовал Сайко. — Сделайте что-нибудь кто-нибудь! Я так не играю!

Сиби, оказавшаяся ближе всех к Кету, не растерялась. Она подпрыгнула, выполнив в воздухе изящный пируэт. Но сходство с балетом закончилось в тот момент, когда каблук её ботинка врезался в нос Кету.

Башка мотнулась. Рука с ножом вылетела вперёд. Он мог бы перерубить Сиби пополам, но та быстро пригнулась, а выпрямившись, от души пнула Кета между ног.

— Вот так-то, мистер Большие Шары! — крикнула Сиби.

Её тонкий неприятный голосок хорошо пробивался сквозь густой рёв Кета.

Кет прыжком встал на корточки, поднялся во весь рост и рванул вперёд.

Нас дёрнуло. Я, не веря ни глазам, ни ощущениям, всё же вынужден был смириться с тем, что нас троих подняло в воздух.

Мы летели вслед за Кетом, как воздушные змеи.

— Спасите, педофи-и-и-ил! — завизжала Сиби и зигзагами понеслась прочь, увлекая с собой Райми.

Илайя осталась на обочине, там, куда я её толкнул. Кет не обратил на неё внимания.

Мозг, воспитанный Местом Силы, быстро перестал удивляться без толку и нашёл решение, исходя из новых вводных данных.

Поскольку я держался за верёвку ближе всех к Кету, я начал перебирать руками, приближаясь к нему.

Что-то крикнула Лин, я не обратил внимания. Ещё несколько сантиметров, ещё чуть-чуть… И я обхватил руками могучую шею Кета. Попытался надавить, помогая верёвке, но быстро понял, что силёнки не те.

Тогда я, не долго думая, схватил Кета за уши и рванул в разные стороны.

Он взревел. Поднял лапы к голове, и тут что-то метнулось ему под ноги. Что-то круглое, приличных размеров. И оно сумело сделать то, чегоне получилось у меня в самом начале.

Кет, отвлёкшийся на свои уши, споткнулся и в который уже раз полетел мордой в асфальт.

Инерция потащила меня вперёд. Я упал, сам чувствительно приложился головой, прокатился пару метров, вскочил, пошатываясь.

Сфокусировал зрение. Лин и Сайко раскатились в разные стороны. Сиби, тяжело дыша, подбежала ко мне.

— Кто этот славный пузырь? — спросила она. — Данк, это ты? Данк, спасибо, ты — лучший!

Толстый паренёк в ярко-красной куртке с трудом поднялся на ноги, поправил очки и сказал ломающимся голосом:

— Майлд, вообще-то.

— Ё-ё-ё-ё… — протянула Сиби. — Воистину, во многих знаниях — великие печали. Как бы теперь это развидеть?..

Я тоже несколько ошалел. Казалось немыслимым, что этот безобидный толстячок через десять-пятнадцать лет окажется Майлдом. Бугрящейся мышцами машиной для уничтожения монстров. Человеком загробного чувства юмора, на которого можно положиться, когда весь мир вокруг разваливается на куски.

Кет перерезал верёвку и медленно вставал, рыча что-то себе под нос. Лин, Сайко и Майлд поторопились отбежать подальше.

— Что дальше? — спросила Райми. — Какой план? Крейз, у тебя ведь есть план, да?

Я мельком взглянул на неё. В детстве Райми отнюдь не была милой куколкой. Скорее, она была страшненькой. Лицо казалось каким-то несуразным, что ли. Поистине, время творит чудеса с людьми.

— Есть кое-что получше, — сказал я. — Называется: импровизация.

— Отчего бы тебе не поцеловать меня в жопу? — тут же осведомилась Сиби. — У нас нет оружия. Как мы ушатаем эту хер…

Договорить ей помешал совершенно новый звук. Рёв мотора.

На этой пустынной дороге не могло быть машин по определению. Но вот одна появилась. Выскочила из того поворота, что уводил к роддому. Зад занесло, но водитель умудрился удержать колёса на асфальте.

Я услышал, как включилась следующая передача, и тембр изменился. Мотор заурчал глухо, довольно, но постепенно и это ворчание превращалось в рёв. По мере того, как машина разгонялась, двигаясь к Кету.

Машину я узнал за миг до столкновения. Та самая, в которой сидела Хранительница.

В то же мгновение я узнал тех, кто сидел в салоне.

За рулём был Гайто. Рядом с ним сидел Данк. Обоих я узнал по взглядам. Напряжённый, сосредоточенный, с прищуром — у Гайто и расфокусированный, расслабленный — у Данка. А на заднем сиденье, по всем правилам рейда, сидели Алеф и Ери. Во всяком случае, я заметил две тени, и мне померещилось колыхание волны белокурых волос.

Кет замер, стоя на одном колене. Повернул голову и поднял нож, будто надеясь заколоть машину.

Он был большим. Он был чертовски здоровым по сравнению с каждым из нас. Но легковой автомобиль всё ещё был больше.

Кажется, я что-то выкрикнул, но это уже ничего не изменило. Машина врезалась в Кета на полном ходу. Бампер вмялся, крышка капота поднялась горбом, брызнуло осколками лобовое стекло.

Кет отлетел в нашу сторону, упал, покатился, колотясь об асфальт, как манекен.

Один из его кроссовок вылетел на обочину, другой валялся на дороге. «Обувь слетела — значит, покойник», — вспомнил я народную примету.

Но самое главное, к моим ногам подкатился нож.

Я присел и взялся за рукоятку. Несуразно огромную, неудобную для моих детских рук. Пришлось держать её двумя руками.

— Убью, с-с-суки! — прорычал Кет, вставая.

Теперь опять говорил он, этот загадочный парень из моего утраченного прошлого, а не Чёрная Гниль. А может, они просто слились уже воедино, и чёткой границы между ними не было.

Я побежал к нему. Сердце тяжело колотилось. Сейчас или никогда! Идеальный момент. Сейчас я воткну нож ему в глотку, услышу, как булькает кровь, услышу его предсмертный хрип, увижу, как из глаз уходит жизнь. И всё закончится! Мы — победим!

Я недооценил длины его лапищ.

Не сразу даже понял, что меня ударило. Нож вылетел из рук, голова мотнулась, асфальт ушёл из-под ног, и я осознал, что лечу.

Что-то закричал, размахивая руками и ногами, судорожно пытаясь оценить высоту, как будто это могло что-то изменить…

Ударился спиной и затылком, застонал, любуясь выплеснувшимся из глаз снопом искр. И тут гравитация потянула вниз.

Я ничего не мог сделать. Упал на бок, замер, тяжело дыша, мысленно пересчитывая целые кости.

Где-то что-то происходило, но я не мог даже шевельнуться, даже повернуть голову, чтобы увидеть это.

Я лежал в пятне света. Из чего смог сделать вывод, что врезался в фонарный столб. Вспомнил, что здесь, на улицах моего детства, столбы были толстыми и круглыми в сечении. Как больничный цилиндр. Повезло… Потому что когда я переехал в другойгород — там столбы были пятиугольными в сечении… или шестиугольными? Не суть. Пять, шесть… Хоть десять, это уже не имеет никакого значения. Просто врезаться спиной в острый угол было бы куда больнее и страшнее, чем в круглый столб.

По крайней мере, я чувствовал ноги. Значит, позвоночник не сломан, так? Уже хорошо.

Давай, Крейз. Давай попробуем подтянуть колени к груди. Это меньше, чем ничто, но надо же с чего-то начинать.

Движение разбудило боль по всему телу, слёзы брызнули из глаз.

— Крейз! Господи, ты живой?

Она упала передо мной на колени с разбегу, даже не думая о том, что на ней всего лишь юбка и белые колготки, которые не защитят, как обтяжка. И боли она не почувствовала, смотрела лишь на меня, её ладони тянулись к моему лицу.

— Ты вообще не изменилась, — выдохнул я.

Алеф замерла, недоуменно хлопая глазами.

Её лицо было детским. Но всё равно черты были знакомы до боли. Редко когда получается так безошибочно угадать в детской фотографии взрослого человека. Алеф — это был как раз тот случай.

Она фыркнула, поняв, о чём я.

— А ты такой смешной, — заявила, коснувшись пальцами моего лица. — Можешь встать?

— Как раз над этим работал…

— Давай. Обопрись на меня.

Со стонами и шипением сквозь стиснутые зубы я поднялся. Алеф, самоотверженно пыхтя, подставляла плечо.

— Нормально, — сказал я.

Нашёл взглядом разбитую машину и тут же увидел сцену поистине великолепную.

Кету так и не дали подняться, уж не знаю, какими методами. Но сейчас он стоял на коленях, а над ним стоял Гайто, размахивая балонным ключом, и что-то кричал.

Бам! — ключ ударил по огромной морде. Башка Кета дёрнулась. Он попытался ударить в ответ, но Гайто ловко пригнулся, пропустив его лапу над собой, и врезал ключом снова.

Данк подкрался к Кету сзади. Он держал нож, который выронил я. Тоже двумя руками. Ему мгновение оставалось, чтобы вогнать лезвие в шею. Но Кет, который только что казался совершенно дезориентированным, вдруг резко развернулся и схватил руки Данка.

Тот заорал. Завизжал так, что, казалось, в окнах домов сейчас начнут лопаться стёкла. Мне почудилось, чтоя слышу хруст костей.

Другой рукой Кет наотмашь ударил Данка по лицу, но рук не отпустил.

Поэтому Данк и не отлетел в сторону, как я. Отлетела только его голова, а вслед за ней, будто шлейф королевской мантии, тянулась по воздуху линия крови.

70. Чернота

Обезглавленное тело Данка ещё стояло.

— Дай-ка сюда, — прорычал Кет и вырвал нож из того месива, в которое превратились руки Данка.

— Ублюдок! — завизжала Сиби.

Верёвка Сайко была всё ещё длинной. Она обвилась о запястья Кета. Сайко бросился на землю, всем своим весом притягивая руки Кета вниз. И когда Сиби выполнила высокий удар ногой в прыжке, Кет не сумел поднять нож ей навстречу.

Детский ботиночек с аппетитным хрустом врезался в нос.

— Сука, мразь! — Приземлившись, Сиби продолжила лупить Кета руками и ногами.

Гайто обрушил балонник ему на затылок.

Майлд поднял обломок бампера и с разбегу воткнул его Кету под рёбра.

Тело Данка упало.

— Мы вообще можем его одолеть? — полушёпотом спросила Алеф.

— Нет, — сказал я.

— Крейз? — Она изумлённо посмотрела на меня.

Я улыбнулся той половиной рта, что ещё соглашалась выполнять это бессмысленное и никак не связанное с объективной реальностью действие.

— А что, нас когда-то это останавливало?

Я снял руку с плеча Алеф и попробовал идти. А когда получилось — побежал.

Кет расшвырял всех, кто нападал на него, и поднялся-таки на ноги во весь рост. Что-то лежало под его левой ногой. Я не сразу сообразил, что это, пока не увидел кровь, вытекающую из-под грязного белого носка.

Все мрази почему-то всегда носят белые носки. Не знаю, с чем это связано. Не уверен, что белые носки носят только мрази. Но почти каждая мразь, которую я встречал на своём жизненном пути, была в белых носках. Может быть, так они выражают нереализованное стремление души хоть к чему-то светлому?

Кет — не исключение. И его белый носок пропитался кровью из раздавленной всмятку головы.

Кто-то ещё погиб.

Наших — уже минус два. А эта сука живая!

Рыча, Кет снимал верёвочную петлю с рук, видимо, чувствуя себя в полной безопасности.

А потом он перехватит нож поудобнее и пойдёт убивать по одному. Спокойно и методично, выполняя свою работу, своё единственное жизненное предназначение.

После чего — разломает эту тюрьму и вернётся в другую. В ту, что построили для него создатели Места Силы.

Если Спайди успеет, если ему поверят… Если миллион этих «если» совпадут, то все контуры успеют закрыться до того, как это случится.

Но если мы убьём Кета — это изменит всё. Во всём мире. Во всех мирах!

Кет заметил меня и резко повернулся.

Искромсанная верёвка упала ему под ноги. Лезвие ножа нацелилось на меня.

— Ты! — взревела Гниль.

Ага, я. Приятно познакомиться, сучка.

Я попытался, в рамках действующих законов физики, повторить тот маневр, который исполнил Кет немногим раньше. Прыгнул как будто бы на него, во всяком случае смотрел на него. Однако сам оттолкнулся ногами, направляя своё тело в сторону.

Кет повёлся. Махнул ножом в том направлении, где меня уже не было. А я, будто лишь слегка коснувшись края развороченного капота, изменил направление и полетел на Кета.

Страх, будто скорый поезд, пронёсся сквозь меня и сгинул вдали в тот миг, когда я, схватившись за морду Кета, повис на нём сзади.

Я надеялся, что под действием силы прыжка и моего веса Кет упадёт, но ещё прежде чем импульс окончательно угас, понял, что сильно переоценил и то, и другое. Кет стоял, как скала.

Ладони скользили по его лицу.

Я машинально сжал кулаки, и пальцы что-то схватили. Что-то натянулось и — порвалось. И Кет взвыл так, что содрогнулось небо.

Потеряв опору, я рухнул на асфальт. Высота была немалой, но мне опять повезло. Я ничего не сломал, а боль — ну, она просто приплюсовалась к тому, что уже было, и я только поморщился.

С удивлением посмотрел на две окровавленные тряпки, что сжимал в руках.

— Хо-хо, друг! — послышался радостный крик Майлда. — Теперь мы будем звать тебя Орлиный Глаз — всегда начеку!

Кет повернулся ко мне. Руки тянулись к глазам, но не решались коснуться.

Я умудрился оторвать ему веки.

Чёрные шары на лице омывались потоками крови.

Я поспешил отбросить свои кровавые трофеи. Попытался встать, но тут моё внимание привлекло движение.

Кет в очередной раз выронил нож. Стоял передо мной, широко расставив ноги. В этой «арке» и появилась Алеф. Въехала туда, до крови обдирая об асфальт колени.

В руках у неё был нож Кета. Она резким движением вогнала его вверх и выкатилась ко мне, спасаясь от кровавого водопада.

— Хреначьте его, что вы стоите?! — рявкнула Сиби.

Кет, схватившись за промежность, опять рухнул на колени.

Толпа детишек налетела на него, принялись лупить всем, что под руки попадалось.

Мой взгляд упал на раскуроченный капот машины.

— Алеф, нож, — быстро сказал я.

Она тут же сунула мне оружие рукояткой вперёд.

Я метнулся к машине. Рывком отбросил искорёженную крышку и нашёл взглядом аккумулятор. Облизнул мгновенно пересохшие губы.

Так. Дай боженька памяти… Нам рассказывали об этом на физике, но, что ещё важнее, процедуру показывал мне отец. Тогда я был ещё мельче, чем сейчас, тогда он ещё верил, что я пойду по пути технологического развития. Когда я поступил от балды на филфак, мне показалось, что в глазах отца что-то погасло.

Но тогда он ещё был полон надежд. Я сидел в гараже, смотрел, как отец, бережно наклоняя старый аккумулятор, сливает из него электролит.

«А почему в банку?» — спрашивал я.

«Потому что электролит — это серная кислота, разбавленная, — говорил отец. — Ведро она проест насквозь».

«А банку — нет?» — удивлялся я.

«Кислота не разъедает стекло. Стой! Не подходи, не надо. Кислота — опасная штука, сынок. С ней не шутят».

«Как спички?»

«Как спички», — улыбнулся отец.

Я содрал с аккумулятора клеммы, перерезал фиксирующие ремни. Так… Теперь — открутить пробки на банках батареи. Опять при помощи ножа, сдирая с корпуса пластиковую стружку. Раз, два… есть!

Там, внутри, плескалось то, что я искал.

Насколько сильно она концентрирована? Никогда не приходилось испытывать электролит на людях… Но в любом случае, для глаз, лишённых век, это должно быть идеальным решением.

Я рванул аккумулятор на себя. Какой же он, мать его, тяжеленный для такого сопляка, как я! Пришлось поставить на борт, перехватить.

Я развернулся, держа аккумулятор, как гирю перед толчком вверх.

Кто-то как раз врезал Кету так, что его морда оказалась обращёна ко мне.

И я толкнул свой снаряд.

Струйки, выплеснувшиеся наружу, казались тонкими и безжизненными. Но электролит окатил лицо Кета, и оно зашипело. От него стал подниматься дым.

Аккумулятор выскользнул у меня из рук и с глухим стуком ударил Кета в переносицу.

Он рухнул на спину, крича и суча ногами. Руки хватались за лицо в тщетной попытке спасти его.

Я повернулся, взял оставленный на движке нож и метнул его в Кета. Лезвие вонзилось в живот.

— Вот и всё, шлюха ты безмозглая, — сказал смешной пузатый Майлд, подойдя к Кету с другой стороны. — За всех, кого ты отобрала, мразь.

Кет отнял руки от лица, и я увидел пустые глазницы. Из окровавленного рта, пузырящегося кислотной реакцией, вырвался жалобный крик.

Однако Майлд был безнадёжно далёк от жалости.

Он поднял аккумулятор, перевернул его так, чтобы кислота лилась вниз, и с размаху обрушил его на голову Кета.

Потом — ещё раз. И ещё. И ещё.

На пятом ударе череп треснул и раскололся.

Из него выплеснулась чернота.

71. Дверь

Майлд выронил аккумулятор и тупо уставился на растекающуюся Чёрную Гниль.

Она казалась бесконечной. Текла и текла. Лизнула его ботинки, охватила их целиком, потекла дальше.

Майлд не двигался, да и никто не паниковал. Откуда-то все мы знали, что это — труп. Чёрная Гниль умерла, проиграв битву по условиям, которые приняла. По условиям осколка.

— Кончено, — тихо сказала Лин. — Кончено…

— Ага, — шмыгнул носом Гайто и замолчал.

Все молчали. Это была минута молчания. Минута памяти обо всех, кого мы потеряли. Даже мне было, кого вспомнить.

Например, Скрам. Парень, которого я толком не знал, но который был, несмотря на загоны, отличным товарищем.

Растор. Мужик, рухнувший из князи в грязи, и неплохо выдержавший это, по итогу.

Китаец с покалеченной рукой.

Жаст, чернокожий добряк с первого уровня.

Все те ребята, что погибли наверху. Ярр…

Дуайн.

Санх.

— Помогите мне, — сказала Алеф.

Она шла, загребая ногами Чёрную Гниль, и несла в руках голову Данка.

Гайто и Сайко стояли ближе всех к телу и подняли его. Чернота стекала с него вязкими густыми каплями, будто нефть.

Присев на корточки, Алеф прислонила голову к телу и нерешительно оглянулась на меня.

— Теперь же можно?

Я не знал ответа и сам оглянулся в поисках той, которая могла знать.

Илайя подходила к нам.

От битвы она фактически уклонилась, но вряд ли кому-то могло прийти в голову ставить ей это в вину. Илайя не была бойцом, её ценили за другое.

Тем более тут, где мы стали детьми. Тут всё было более реалистично, чем в Месте Силы, и, как следствие, в драке толк был в основном от пацанов, более физически сильных. Из девчонок что-то более-менее путное показала лишь Сиби, но и та — лишь благодаря собственной отмороженности. Кет мог убить её десять раз, ей просто повезло.

— Ничего не получится, — сказала Илайя. — Это ловушка. Здесь живёт смерть.

— Что за херню ты несёшь? — нахмурилась Сиби. — Эй, принцесса! Ну-ка почини этого рохлю, чтобы я могла его обстебать до коматозного состояния!

Ладонь Алеф коснулась стыка шеи и головы. Загорелось маленькое солнышко. И как будто испепелило Данка. Тело рассыпалось в прах.

Алеф с криком вскочила на ноги.

— Вот говно! — заорала Сиби и подпрыгнула от ярости, сжав кулаки. — Какого хрена?! Так нечестно!

Раздавленное тело Ери тоже исчезло. И у меня в голове шелохнулась нехорошая мысль, что мы легко отделались.

— Нам нужно как-то вернуться, — сказала Лин. — Если я правильно всё понимаю…

Гниль продолжала течь по дороге, выплёскивалась за бордюры. Непохоже было, что этот процесс остановится.

— Надо, — сказал я и посмотрел на Илайю. — Что нужно сделать? Как отсюда выйти, Илайя?

Анфала тут не было, так что вопрос был насущным. Вернуться должны были все.

Все, кто выжил.

Илайя не успела ответить. Её опередил голос Данка:

— Она права. Пора вернуться, Крейз. Действительно пора.

Я подпрыгнул на месте, всколыхнув Чёрную Гниль. Поднял голову и нашёл взглядом его.

Фонарь, об который меня шваркнул Кет. Только теперь вместо, собственно, фонаря, на нём висела голова Данка.

— Опять двадцать пять, — прошептала Сиби.

— Никогда бы не подумал, что ты победишь этого говнюка. — С другой стороны дороги с фонарного столба заговорила голова Ери.

— Это было невозможно, если уж на то пошло. — Растор, дальше по дороге.

— Я так хотел тебя от этого уберечь, брат! — Дуайн.

— Но раз уж ты это сделал — ты действительно можешь вернуться. — Санх.

— Пока ты там — я не могу накормить пса, Крейз! — Это уж совсем издалека, голосом Ярра.

А потом головы заговорили хором:

— Зверь голоден, Крейз! Когда зверь голоден — он начинает кусаться. Ты лежишь на мешке с кормом. Дай мне закончить дело! Вернись!

— Так, ребята! — воскликнула Райми. — Это всё, конечно, очень психоделично, но вам не кажется, что мы тут все нахрен потонем, а?!

— Вернись домой, Крейз! Вернись домой, вернись домой! Позволь этому закончиться! — скандировали головы. — Ты хорошо потрудился, Крейз! Предоставь нам закончить начатое. Вернись домой. Отдохни. Ты — заслужил.

Домой?..

У меня тяжело забилось сердце. Домой! Они это серьёзно? Я могу сейчас вернуться домой? Забыть про всё это, как про страшный сон?

А как же… А как же Гниль, что снаружи Места Силы? Как же всё то, о чём мы говорили с Хранителями?

— Бежим! — потянула меня за рукав Илайя. — Бежим, скорее!

Я позволил себе сдаться.

Головы на столбах могли нести чушь, но Илайе я верил. Она ещё ни разу нас не подвела. Мышь. Сёрчер. Как её ни назови, она всегда указывала верный путь.

Я нашёл ладонь Алеф, сжал её, и мы поспешили вслед за Илайей.

Как ни старались, бе́гом это было сложно назвать. Чёрной Гнили натекло уже по колено.

Мы шагали в сторону, противоположную той, куда уходил ряд говорящих голов на столбах. Там было темно, а мы шли к свету. Туда, где горели настоящие фонари.

Илайя быстрее всех выбилась из сил.

— Давай-ка так, — подошёл к ней Майлд. — Не пищи!

Она не пискнула, когда он усадил её себе на шею. Схватилась за волосы.

— Полегче там! — предупредил Майлд. — Показывай дорогу.

Даже будучи толстым ребёнком, Майлд всё равно был крепок, как скала. Илайя вытянула руку вперёд, и он пошёл, как ледокол. Медленный, но упорный.

— Весело будет, если мы тут потонем, — проворчала Райми.

Свернули. Потом — ещё раз, ещё. Дорога шла вниз, и Гнили здесь было уже по пояс.

— Слыхал я русскую байку про одного мужика по фамилии Сусанин, — пропыхтел Сайко. — Илайя, ты, часом, не русская?

Илайя его проигнорировала. Ответил я:

— Я знаю, куда мы идём.

И повернулся к Алеф.

— Ты не вспоминаешь?

Она покачала головой.

— Я никогда здесь не была, Крейз.

В здании роддома светились все окна.

В сгустившемся мраке он казался маяком. Внутри чудилась обычная человеческая жизнь, о которой так заныло сердце.

— Здесь! — указала Илайя на входную дверь.

— Давай. Плыви дальше сама, рыбка.

Майлд с тяжёлым вздохом ссадил Илайю на землю. Вернее, в мёртвую Чёрную Гниль.

Мы все столпились перед дверью. Тяжёлой железной дверью, выкрашенной в светло-зелёный цвет.

Что там, за ней? Больничный цилиндр? Первый уровень? Или каким-то непостижимым чудом — дом?..

— Давай. — Алеф сжала мне руку и, поймав мой взгляд, ободряюще улыбнулась. — Пусть там будет что-то новое. Что угодно.

Кивнув, я потянул ручку на себя.

Дверь открывалась с трудом. Гниль сопротивлялась всей своей мёртвой тушей. Пришлось схватиться двумя руками, рвануть, что есть мочи…

Распахнулась. Я едва не упал, когда Гниль неожиданно уступила.

И резко выдохнул, увидев то, что стояло за дверью.

— У-у-у-у-ум-м-м-м-м! У-у-у-у-у-ум-м-м-м-м-м!

Всё, кроме воронки крикуна, потеряло смысл. Мир исчез. Меня засасывало в водоворот, и не было никаких сил, чтобы вырваться оттуда.

Я летел во тьму, сопровождаемый этими убивающими душу звуками, кричал, но не слышал собственного голоса.

Зато услышал голос Алеф.

— Почему ты идёшь задом наперёд?! — спросила она, смеясь.

А потом добавила:

— Дёрепан модаз шёди ыт умечоп? — и заплакала.

Я оказался во тьме.

И тьма посмотрела в меня.

Эпилог

— Какого хрена? Ты чё орёшь?!

Я сидел в кровати и жадно хватал ртом воздух. Руки ползали по грудной клетке. Хотелось её разорвать, чтобы вдохнуть как можно больше, вобрать в себя весь воздух мира.

Казалось, только что я задыхался.

Вспыхнул свет, и я, щурясь, увидел взъерошенного парня в трусах, который смотрел на меня.

— Ты… ты чё? — спросил он.

— Я? — переспросил я и огляделся. — Я…

— Ты задрал, я чуть не обосрался! Тебе чё, кошмары снятся?

— Угу… — Говорить более длинными фразами пока не получалось.

— Блин, ты б бухал, что ли. Под алкашкой, говорят, вообще ничё не снится.

Он оставил свет гореть.

Прошлёпал босыми ногами к своей кровати, сунул руку под подушку и достал бутылку с тёмно-коричневой жидкостью. Скрутил пробку, глотнул, поморщился и протянул мне.

— Будешь?

Я встал. Взял бутылку.

На мне не было обтяжки. На мне были самые обыкновенные трусы — и всё. А в руке я держал бутылку дешёвого коньяка.

А передо мной было окно.

Я подошёл к нему, прижался горячим влажным лбом к прохладному стеклу и попросил:

— Выключи свет.

— А?

— Выключи свет. Если хочешь увидеть, что снаружи — нужно, чтобы внутри была такая же тьма. Тьма внутри — тьма снаружи.

— Сука, я теперь вообще боюсь с тобой в одной комнате засыпать, больной ублюдок.

Но всё же он прошёл к выключателю и, повернув его, обрушил комнату во тьму.

Снаружи тускло горел фонарь, освещая детские качели.

Здесь, в общаге, жили дети. Преподаватели, сотрудники универа — те, что не смогли правильно устроиться в жизни. Не понимали, как это так — зарабатывать. Умели только работать и получать, что дают.

Как десятки и сотни стаффов, радующихся тому, что им хотя бы не приходится выходить в рейды.

Как те четырнадцать, что поверили в рай, в котором не нужно работать по хозяйству.

— Ты чё, плачешь? — услышал я обалдевший голос.

— Да.

В позапрошлой жизни это было бы позором. Я бы проглотил слёзы ценой любых усилий, заставил себя чихнуть или засмеяться — всё, что угодно, лишь бы не показать, что во мне есть какая-то слабость.

В этой жизни мне было плевать.

Я отпил из бутылки, чтобы ощутить горький и настоящий вкус этой жизни. С глубоко затаёнными, большей частью воображаемыми нотками шоколада.

* * *

Я открыл свой ноут той же ночью.

О сне не могло быть и речи. Сердце колотилось так, будто я бежал стометровку, и успокаиваться не собиралось. Оно бы взорвалось, если бы я попытался.

В соцсети, о которой говорила Сиби, я не был зарегистрирован. По слухам, там в основном зависали жители столицы и около того, если не считать американцев и европейцев.

Адрес электронной почты. Номер телефона. Короткая вибрация, код подтверждения. В какой-то момент руки затряслись.

Я снова делал такие простые и обыденные вещи. Так же просто и обыденно, как убивал монстров в туннелях.

Имя: Крейз.

Я не видел смысла регистрироваться под каким-либо другим. Пусть это будет ещё одним маячком для них.

Первым делом я промониторил, нет ли уже созданной группы. Ввёл в поиск «место силы» на разных языках. Получил сотни совпадений. Но все они были древними и все, в основном, касались какой-то эзотерической погребени.

Что ж, пусть будет на одно сообщество больше. Название: Место Силы. Чёрт, а ведь с чтением-то у многих проблемы. Русская у нас только Лин. В скобочках добавил: Place of Power. Кажется, так его называли на английском… Но могу ведь и ошибаться. Если это, например, Point of Strength какая-нибудь, они тупо не найдут.

Нет. Отставить панику, Крейз! Ты ведь точно помнишь, как Сиби произнесла название тогда, в лифте. Всё верно. Найдут.

Статус — закрытое. Уведомлять о новых заявках? — Да.

И всё же меня глодало беспокойство до тех пор, пока я не открыл графический редактор и не показал в нём свой максимум, как художник. Я изобразил пятиугольник и залил его чёрной краской. Так у моего сообщества появился аватар.

Ну, вот и всё. Я зажёг маяк… Впрочем, можно ведь оставить какое-то сообщение.

Пальцы на миг зависли над клавиатурой.

«Я дома».

Вот так вот, коротко и понятно.

А в довесок — фотку. Одну из немногих приличных, что хранятся у меня на винте. Теперь точно узнают. Я тут как раз в чёрной водолазке, отдалённо похожей на обтяжку.

Вспомнив про обтяжку, я вздрогнул.

Обернулся, посмотрел на соседа, который сопел так, что не оставалось никаких сомнений: спит.

Я медленно свёл пальцы так, будто хватал что-то невидимое. Сделал знакомое усилие…

На короткий миг мне показалось, что я сжимаю топор, но иллюзия тут же рассеялась.

Может, мне вообще всё это приснилось? Я — просто впечатлительный дурачок, который создал идиотское сообщество в интернете, не больше и не меньше.

Воин. Убийца. Ну-ну, конечно. Сейчас, когда вокруг — душная комната в душной общаге посреди загазованного безразличного города, с каждым мигом всё очевиднее становится, что всё это — бред. Просто очень яркий сон…

— Kore hasu be te nansensu desu, — пробормотал я и потянулся закрыть ноутбук.

Но на экране вдруг выскочило уведомление.

«Пользователь Miriam Bell прислал (-а) запрос на вступление в сообщество».

Сердце дрогнуло. Я судорожно ткнул «принять».

На аватарке у Мириам была какая-то абстрактная хрень, которая ни о чём мне не говорила. Профиль оказался закрытым. Однако пока я смотрел профиль, пришло уведомление о новом комментарии.

Я перешёл по ссылке и увидел под своим фото — ещё одно.

Это была Сиби. Она стояла в клубах пара, голая, одной ногой в душевой кабине, другой на полу. Фотография в запотевшем зеркале.

Текст комментария состоял всего из трёх символов: «Me 2».

* * *

За следующий день пришли почти все.

Поддержав начатую мной традицию, каждый выкладывал фото.

Сайко сфотографировался на фоне афиши с кучей иероглифов. Гайто — на балконе, с видом на какой-то город. Майлд сидел в обычной кухне, в майке, со стаканом чего-то прозрачного и явно не воды. Но он улыбался.

Лин прислала фотографию на фоне разводного моста. Она стояла, прижимая одну руку к груди, с робкой улыбкой. Её фиолетовые волосы вновь были распущены. «Питер, — гласило сообщение. — Крейз, ты рядом?»

«Да не особо…» — ответил я, прикинув расстояние, а потом и количество имеющихся денежных средств.

«Я прилечу через два дня», — вклинился в беседу Гайто.

На его комментарии тут же появился лайк. И ответ: «Настоящий мужчина:*»

Не было только двоих. Илайи и Алеф.

Я ждал, вздрагивая от каждого уведомления. Потом отключил бо́льшую часть. Оставил только о личных сообщениях и о запросах на добавление в сообщество.

Но было тихо. Никто больше не приходил.

В группе кипела жизнь. Планировались встречи. Я же как будто отрешился от всего этого, вновь почувствовав себя чужаком.

Алеф…

Почему нет Илайи, я легко мог себе представить. Она не была обычным человеком, возможно, жила в спецучреждении или под строгим контролем родителей. Возможно, ей вообще не позволяли пользоваться сетью.

Но Алеф?..

Утром я пошёл в универ, понятия не имея о том, что меня там ждёт. На первом же семинаре — по литературе восемнадцатого века — получил ноль баллов. Вообще понятия не имел, о чём идёт речь.

Препод, пытаясь доказать, что знание того, о чём писали журналисты три сотни лет назад в доисторических журналах — самое важное, что может быть в жизни, не упустил случая рассказать мне, какое я тупое ничтожество.

Этот мудень всегда любил давить. Кого-то из девчонок он даже доводил до слёз.

По-моему, он чуть не сдох от инсульта, когда в конце его речи я пожал плечами и машинально ответил: «Окей, брат, как скажешь».

Говори всё, что хочешь. Главное — не делай ничего такого, что могло бы спровоцировать Наказание. Не пытайся увести мою девчонку. Не нарушай правил. Вовремя выходи в рейды. И — возвращайся живым.

Следующий казус возник на семинаре по английскому. В этот день мне казалось, что на меня нацелены все ракеты в мире. Наша томная «англичанка» сразу же назвала мою фамилию и спросила, готов ли перевод.

Я как мог вежливо ответил, что перевод не готов, потому что я напрочь забыл о нём, как-то так получилось, извините, больше не повторится. К концу речи до меня дошло, что я выдал это на беглом английском, причём, половину «англичанка», кажется, даже не поняла. А я всего лишь следовал кодексу. Ко мне обратились на английском — я ответил на том же языке.

— Sorry, — буркнул я, слыша удивлённые шепотки по всей аудитории.

И, придвинув к себе методичку, над которой навис мой сосед по столу, начал быстро переводить вслух текст.

Простой, как три копейки, текст о достопримечательностях Марселя.

— Стоп-стоп! — замахала руками «англичанка». — Всё, вижу, готовился. Десять баллов поставлю.

«А батончик в шкафчике будет?» — чуть не спросил я.

Сел, вернул методичку соседу и крепко задумался.

Меня всегда можно найти в Марселе

Вечером я решился.

Набрал номер, который, как мне казалось, запомнил.

Разница во времени с Марселем была пять часов, у них ещё должен быть день.

Но всё же гудки шли очень долго. А я слушал их, эти… иностранные гудки. И думал: а деньги со счёта сжираются уже сейчас, или начнут, когда там возьмут трубку?..

Денег у меня было не так чтобы очень много.

Трубку сняли, и моё сердце подпрыгнуло.

А когда послышался женский голос, выговаривающий французские слова, я понял, что номер запомнился правильно.

— Эм… Здравствуйте, — сказал я по-французски, лихорадочно пытаясь представить возраст собеседницы. — Мне, наверное, нужна ваша дочь…

Чёрт бы подрал всё! Я не знаю её имени!

— Она оставила этот номер телефона, подписалась, как Алеф. Я так понимаю, это прозвище…

— Моя дочь? — Голос женщины похолодел.

— Послушайте, я не уверен. Девушка с белокурыми волосами и мечтательной улыбкой. Мы познакомились в библиотеке.

Почему-то на родителей всегда лучше действует библиотека, чем ночной клуб.

И голос действительно слегка расслабился:

— Оставьте, пожалуйста, свой номер, она перезвонит, как только сможет.

Я продиктовал номер.

— Это ведь не Франция?

— Н-нет…

— Когда, говорите, вы с ней познакомились?

— Не знаю… Недели… три назад.

— Крейз…

— Что?!

— Я говорю, что всё это какое-то безумие. До свидания. Она перезвонит вам, если сможет.

Связь оборвалась.

Когда мой сосед вошёл в комнату, я сидел и грыз ногти, глядя невидящим взглядом мимо ноутбука.

— Слушай, ты какой-то странный в последнее время.

— Угу.

— Ты вообще разговаривать не разучился? «Угу», «ага»…

— Чего тебе? — покосился я на него.

Интересно, какое у него оружие? Какая способность? Куда бы я его поставил в рейде?

— Да ничё.

Он упал на кровать и уткнулся в смарт.

Вот и отлично.

Я проверил группу.

Гайто летит к Лин из Англии. Сиби, Райми, Майлд встречаются где-то в Штатах.

«Одни мы с тобой остались, Крейз, — прислал Сайко голосовое сообщение (писал он только по-своему, и его никто не мог понять, но голос — голос был его, знакомый, едва ли не родной). — Как насчёт виртуального секса?»

«Давай не сегодня, — отшутился я, как обычно. — Другие планы. Хотел целый вечер не быть педиком».

«Держись, Крейз, я верю, у тебя получится!» — вклинилась Лин.

Я засмеялся тихо, вновь чувствуя, как слёзы застилают глаза.

Казалось, что мы снова там. Болтаем, как обычно.

«Ребят, а ломки ни у кого нет? — вдруг решился я написать. — Мне целый день мерещится этот запах. Бетон и металл. Кровь. Жду за каждым углом какой-нибудь твари. Не боюсь, просто жду».

Было тихо дольше минуты. Я думал, все ушли. Потом появилось сообщение от Райми: «Я думала, только у меня так».

Лин: «Мне страшно выходить на улицу. Я раз прогулялась, чуть в штаны не наложила. Сижу дома, иногда выхожу в подъезд. Здесь широкие пролёты, кажется похоже на туннели. Просто стою и жду. Становится легче».

Гайто: «Мне иногда кажется, что я задыхаюсь от здешнего воздуха. Вчера сидел за столом, держал в руке нож. Я всерьёз хотел вскрыть себе трахею. Был уверен, что она быстро зарастёт».

Сиби прислала фотографию со свежими разрезами на руке. Больше десятка в ряд. И короткое: «Нет».

Майлд пропал. Вышел из сети, и никто не сумел до него достучаться.

Сайко прислал голосовое: «Это должно пройти. Ну же, народ! Мы выдержали хрен знает какой грёбаный ад, неужели не справимся с этой фигнёй? ПТСР, Господи! Да нам это на один зубок».

Но уверенности в его голосе не было слышно.

«Справимся», — отпечатал я.

И тут же сменил тему: «Не могу связаться с Алеф. Дозвонился, оставил номер, но она не перезванивает».

«Надо понимать, что в этом мире у неё есть выбор, — тут же отозвался Сайко. — Где твоя брутальная харя, и где смазливое личико какого-нибудь богатого французика».

Лин: «Она появится, Крейз. Даже не сомневайся. Если не объявится завтра — мы перевернём вверх дном весь Марсель, где бы это ни было».

Четыре лайка на её комментарии.

Голосовое от Сайко: «Извини, Крейз. Ты меня знаешь. Постоянно несу чушь. А сейчас мне правда хреново».

Я: «Понимаю».

* * *

Тьма смотрела на меня.

Её бесформенное и безграничное тело извивалось меж звёзд. Казалось, их острые огоньки заставляют тьму страдать.

Она ненавидела всё светлое, ненавидела всё существующее.

Она ненавидела меня превыше всего на свете.

Тьма смотрела внутрь меня, и я выдержал её взгляд.

Ну давай, сука. Всё, что угодно. Пошли ко мне миллиарды своих тварей. Пришли Гниль в мой мир. Я найду оружие и буду сражаться с тобой вечно. Я не этого боюсь.

И тьма, ворча, отступила. Обернулась серой мглой. Полумёртвый рассвет пробивался сквозь закрытые веки.

Я открыл глаза.

Серый осенний дождь тихо стучал по отвесу за окном. Какое-то высшее существо лило слёзы, сострадая всем живущим, запутавшимся в своих коротеньких жизнях.

Глядя в потолок, я вспомнил другие свои сны. Где Алеф кашляла кровью. Где она просила дать ей умереть.

— Нет, — прошептал я.

Она перезвонит вам, если сможет

— Нет!

Я встал с кровати. Оделся.

Было ещё рано. Настолько рано, что даже некуда было зайти выпить кофе.

Я не стал брать сумку — подарок родителей — и просто вышел из комнаты.

Прошёл коридором, стараясь ступать тихо, с носка на пятку, как приучил меня первый уровень. Вряд ли так можно было защититься от монстров, которые скорее ориентировались на чутьё, а не на слух. Просто чем меньше шума ты производишь, тем лучше слышишь сам.

А в туннелях вовремя услышанный шорох — дорогого стоит.

Здесь скрипели половицы. Это было так смешно и тупо… Скрипящие половицы. Окна. Свобода за каждым окном.

Я спустился вниз и услышал голоса. Они препирались, и никто не хотел уступать.

— Да ты кто такая наглая? — голосила вахтёрша от дверей. — Куда ты прёсси? Нет у нас таких! Через два часа приходи, закрыто общежитие!

Но она открыла дверь, чтобы всё это высказать, и теперь мокрая от дождя гостья не давала закрыть её обратно.

— Я его найду, пустите меня, пожалуйста.

Я вздрогнул.

— Куда?! Ты что, по всем комнатам пойдёшь его искать?

— Да, пойду.

— Совсем ополоумела?!

— Алеф? — громко сказал я.

Вахтёрша отступила. И я опять вздрогнул. Как будто перенёсся назад во времени. База на поверхности. Ночь. Душ. Мы вдвоём… А потом она лежала на скамье, завёрнутая в полотенце, и улыбалась. Так же висели её мокрые волосы, будто сосульки.

Тогда она улыбалась иначе. Так, как могла только она. Сейчас она улыбнулась так, как улыбнулась бы любая другая. И засмеялась. Всхлипнула. Воскликнула:

— Крейз!

— Господи… — проворчала вахтёрша, закрывая дверь.

Алеф чуть не сшибла меня с ног. Повисла на мне, прижалась. Я обнял её. Бежевый брючный костюм — насквозь мокрый, лицо — тоже. Слёзы и дождь. И её губы. И запах, который запомнился мне навсегда.

Вот и всё/This is it/Ça y est./それだけです。

Здравствуй, друг!

Здесь заканчивается твоё приключение.

Оставшийся путь слишком тяжёл.

Ты уже пережил немало, и ты заслужил отдых.

Оставь неразгаданные загадки тонуть во тьме.

Оставь грядущие битвы тем, кто сумеет

их выдержать.

Пусть сражаться продолжат те, для кого смерть на поле боя — лишь временная трудность.

Те, кто готов идти вперёд, невзирая на боль и смерть.

Для тебя всё закончилось хорошо.

Тебе предоставлен шанс остаться.

Не упусти его.

Не переворачивай страницу.

Не задавай вопрос.

Не открывай дверь.

Удачи!

72. Не надо

Дождь прекратился.

В окно робко пыталось пробраться солнце. Его лучи коснулись головы Алеф, и с того ракурса, с которого я смотрел на неё, мне казалось, что над нею горит нимб.

— Что? — улыбнулась она.

Мы лежали в постели.

Мой сосед ушёл на занятия час назад, и этот час пролетел незаметно.

— Ничего, — сказал я шёпотом. — Всё ещё не могу поверить, что ты мне не снишься.

— Извини… — Она провела пальцем по моей щеке. — Я сразу же бросилась покупать билет на самолёт. Пока одно, пока другое… Совсем вылетело из головы, что мы договаривались создать эту группу. Вернее, я вспоминала, но мне хотелось увидеть тебя. А не буквы на экране.

— Всё хорошо. — Я поймал её палец, прикоснулся к нему губами.

Алеф огляделась.

Она уже побывала в душе, пообщалась с моим соседом, прежде чем он ушёл. Но сейчас огляделась, будто бы впервые.

— Значит, тут мы жили вместе в твоём сне?

— Ага.

— Может быть, это был вещий сон?

— Не хотелось бы так думать.

— Почему?

— Ты умирала в этом сне. И я как будто ничего не мог сделать.

— Ну, сейчас я не умираю. А вот Лин наверняка нужна помощь. Нам нужно разобраться, что с её сердцем. И принять меры.

— Она обещала перевернуть вверх дном Марсель, если ты не появишься сегодня, — усмехнулся я.

— Ой-ёй. Кажется, мне нужно вылезти из постели и добавиться в эту группу.

— Не обязательно вылезать. Твой телефон валяется на полу, рядом.

— Да, только интернет у меня здесь не работает. Нужно было купить местную симку, а мне было не до того. Придётся воспользоваться твоим ноутбуком.

Она попыталась выскользнуть из-под одеяла. Я обнял её, мягко прижал к себе. Пару секунд она сопротивлялась, потом расслабилась.

— Крейз, у нас тут нет никаких сверхспособностей. Ты уверен, что не начинаешь того, чего не сумеешь закончить?

— За меня не волнуйся. — Я поцеловал её в шею. — Я на полпути не останавливаюсь.

— Полпути?! Oh mon Dieu… Начинаю волноваться за себя.

— Знаешь, — вдруг замер я. — А ты, по-моему, единственная из всех, кто кажется абсолютно счастливым.

— А я абсолютно счастлива. — Алеф посмотрела на меня через плечо. — И не хочу оборачиваться к прошлому. Нам ещё нужно найти Илайю. Это будет непросто. Я так понимаю, она жила в каком-то приюте или вроде того… Непонятно даже, из какой она страны. Впереди много работы, Крейз. Прошлое — в прошлом, а впереди всегда будет много дел. И больше мы не расстанемся.

Я почувствовал её пожатие на своей руке. Легонько ответил на него.

— Как ты нашла меня?

Алеф напряглась.

— Что?

— Как ты узнала, где я живу?

— Ты сам мне сказал.

— Не помню такого. Единственный раз, когда зашла речь об адресах — ты называла свой. И я позвонил тебе…

— Да, ты говорил с моей мамой. Она передала мне, но самолёт уже взлетал, я не смогла перезвонить. Мы… не очень хорошо расстались. Можешь представить, каково это, когда единственная дочь вдруг ни с того ни с сего заявляет, что ей чертовски необходимо сию секунду улететь в Россию. А потом звонит какой-то странный парень из России и уверяет, что познакомился с ней три недели назад в библиотеке. Если ты не против, я позвоню домой по скайпу? Только, наверное, сперва надо одеться…

Я помолчал, выслушав эту беззаботную трескотню. Потом сказал:

— Может, я и называл город. Но адреса общаги я сам не знаю. Это просто общага напротив универа, вот и весь адрес. Ты не могла его знать, Алеф.

Тихий вздох в ответ.

— Крейз, зачем…

Что-то загудело в складках одеяла. Я зашарил рукой, нашёл свой смарт.

Входящий вызов. А вместо имени абонента — непонятные иероглифы, не имеющие ничего общего с земными.

— Не надо, — попросила Алеф.

Я принял вызов и поднёс трубку к уху.

— Да?

Тишина. Только дыхание. Дыхание человека, который мучительно собирается что-то сказать. Что-то очень важное.

— Выходи из машины. Ублюдок.

— Илайя?! Ты…

Гудки.

В дверь постучали.

— Не надо, Крейз, — прошептала Алеф.

Я выпутался из одеяла, встал и распахнул дверь.

Я был готов увидеть там крикуна, был готов к тому, что мой мир опять сольётся в гигантский вселенский унитаз…

Но там, за дверью, в обшарпанном коридоре студенческой общаги мерцал анфал.

Я уставился на него, как заворожённый.

Алеф обняла меня сзади, прижалась обнажённым телом.

— Если это было не спасение, о котором ты тогда говорил, — шепнула она. — То что же — спасение?

Сознание дрожало в резонанс с полем анфала. Я силился моргнуть. А когда получилось, всё изменилось.

Я открыл глаза, и боль вернулась.

Я лежал на столе на первом уровне и смотрел на анфала, и пальцы Алеф блуждали в моих волосах.

— Выходи из машины! — произнесла Илайя. — Выходи, ублюдок!

Я снова моргнул.

Открыть глаза.

Я стою на ногах.

Передо мною в воздухе летают символы-голограммы.

Непонятный звук не успел растаять, как повторился вновь.

Вжух! Вжух! Вжух!

Я повернул голову влево, увидел Алеф. Тут же у неё за спиной с этим странным звуком появилась Лин. Гайто. Майлд. Сайко. Сиби. Райми. Илайя.

По обтяжкам и измученным лицам я понял, что мы попали сюда из Места Силы, а не с Земли.

Алеф всхлипнула и схватила меня за руку.

— Говно-о-о-о! — протянула Сиби. — Я даже не успела соскучиться.

— Соскучиться по чему? — спросил Гайто.

Он первым вышел из светящегося контура.

Мы стояли на круглой площадке, напоминающей не то Утилизатор, не то алтарь Баэлари — за счёт летающих голограмм.

Гайто перешагнул границу и оказался вовне.

Помещение довольно большое, если сравнивать с комнатой, но всё же ему было далеко до гигантизма Места Силы. Просто — зал.

Вдалеке виднелась закрытая дверь с колесом. Слева от неё — пульт управления, будто слизанный с какого-то фантастического фильма. Мигающие кнопки, светящиеся дисплеи. Кресло на колёсиках.

Недалеко от «утилизатора», в котором мы очутились, парила в воздухе «каталка», а на ней, прикрытый простынёй, лежал очевидно мёртвый инопланетянин.

Второй инопланетный труп лежал рядом, лицом вниз. Возле вытянутой длиннопалой руки лежало нечто, до боли напоминающее пистолет, который, судя по свежим ещё брызгам на полу и на стене, использовали по назначению.

Этот, второй труп, был в комбинезоне. На спине было что-то написано иероглифами.

— Здесь металлические стены, — сказал Гайто. — И здесь… что-то не так.

Я вышел вслед за ним. Опустился на корточки возле трупа. Коснулся пальцами нашивки с надписью.

— Хочешь, чтобы я прочитала? — спросила Илайя.

— Нет, — сказал я. — Я могу прочитать это сам. Здесь написано…

Прежде чем я произнёс слово, голову пронзила резкая и ослепительно яркая боль, словно молния.

Я закричал и упал рядом с трупом.

Что-то рвалось извне.

Что-то страшное и непостижимое.

Что-то, требующее от меня гораздо большего, чем я когда-либо мог дать.

— «Андромеда», — услышал я голос Илайи.

Я знал.

Откуда-то я знал, что эти четыре невероятных символа, которые наверняка поставят в тупик даже Сайко, читаются именно так.

Труп инопланетянина был одет в комбинезон с надписью «Андромеда».

* * *

Конец третьего тома. Четвёртый начинается здесь: https://author.today/reader/194452

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/176115

Content

Криптонов Василий Анатольевич Тьма внутри

01. Лодка

02. Я принял решение

03. Забери меня

04. Речь

05. На пять

06. Больше цилиндров богу цилиндров!

07. Мобильный гроб

08. Два-ноль

09. Вторая стычка

10. Новая стратегия

11. Аллилуйя

12. Воспоминания

13. Число совершенства

14. Короли туннелей

15. И Илайя спустилась

16. Комната на пятерых

17. Леди так себя не ведут

18. Вопрос фокусировки

19. Редкая способность

20. Сколько глаз у паука

21. Эльфы

22. Забастовка

23. Закон уникальности сознания

24. В полной безопасности

25. Немного математики

26. Как обычно

27. Сколько нам открытий чудных

28. Один маленький шаг для Крейза

29. Порядки чисел

30. Один день Ивана Денисовича

31. Квазимир

32. Первые капли дождя

33. Соринка

34. Четыре команды

35. Противоречие

36. Тонкости птицеводства

37. Незапланированный сбой

38. Новая стратегия

39. Думать вредно

40. Эта музыка

41. Голод

42. Крикуны

43. Гниль адаптируется

44. Никакой любви

45. И тьма приняла меня

46. Пытки в раю

47. Охранники

48. Ультиматум

49. Представь врага

50. Во весь опор

51. Осколок

52. Шаг назад

53. Граница

54. А по крышке стучит земля

55. Ex machina

56. Речь

57. Планы на будущее

58. Стать

59. Шажок к неизвестности

60. Там была тьма

61. Почему ты идёшь задом наперёд?

62. Сайонара

63. Что происходит с нами?

64. Некультёпая

65. Групповуха

66. Правило трёх «Д»

67. Удивительное чудо

68. Мы нарушили правила

69. Линия крови

70. Чернота

71. Дверь

Эпилог

Вот и всё/This is it/Ça y est./それだけです。

72. Не надо

Nota bene