Дэвид Старк

Жизнь внутри и вокруг the Beatles. Приключения подростка-битломана в 60-е и позже

Посвящается

Джону, Полу, Джорджу и Ринго.

А также всем, кто знает меня, и поклонникам The Beatles во всем мире

«Годы веселья, развлечения, размышлений

Величайший концерт на Земле – послушайте…»

(Из песни Gold Songs группы Fab Gear)

IT’S ALL TOO MUCH

David Stark

Copyright © David Stark & This Day In Music Books

© А. Беляев, перевод на русский язык, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Предисловие #1

С Дэвидом Старком меня познакомил наш общий друг Марк Льюисон. В 1981 году мы встретились в National Film Theatre. Всего несколько месяцев назад погиб Джон Леннон.

«Тебе обязательно нужно познакомиться с этим парнем, – уверял меня Марк. – Ему доводилось встречаться с самими битлами, причем при таких невероятных обстоятельствах…»

«Каких, например?»

«Ну, например, он сидел прямо за ними на премьере мультфильма „Желтая подводная лодка“».

Действительно, интригует: такой шанс мало кому выпадал.

«А еще он без билета просочился на премьеру „Чудотворца“[1], присутствовал на паре битловских концертов, также принял участие в массовке на съемках шоу Rock and Roll Circus[2] группы The Rolling Stones…»

Стоит познакомиться с этим парнем! И правда, когда мы втроем пересеклись в National Film Theatre, Дэйв не разочаровал: сразу одарил нас несколькими историями, которые есть в этой книге.

«Смотри, вот на фотографии я с Джоном, во время автограф-сессии в Selfridges… а вот мы с Джорджем у здания Capital Radio…»

С ним был экземпляр свежей книги Рэя Конноли «John Lennon 1940–1980». На одной из фотографий запечатлены Джон и Йоко, входящие в окружной суд Марилебона, где их будут судить за марихуану… А за ними следом идеет какой-то парнишка лет пятнадцати, в котором просто невозможно не узнать мужчину, сидящего сейчас напротив меня.

Когда я слушал рассказ Дэйва, у меня в голове крутилась фраза: «Наглость – второе счастье». Да уж, еще в подростковом возрасте ему хватало смекалки, храбрости и нервов проворачивать такое, о чем мы и мечтать не могли. И при этом он никогда не хвастался. Дэйв просто делился своими приключениями, а они продолжались и после того, как мы подружились.

«Он классный парень, – сказал другой мой друг однажды вечером, после того как Дэйв по телефону рассказал мне, что поболтал с Полом Маккартни на встрече с прессой. – Но откуда ты знаешь, что все эти истории – правда?»

Ответ на этот вопрос появился очень скоро: обнародовали фотографии некоего папарацци, на которых Дэйв с бокалом вина стоит рядом с Маккой. И вот после каждого такого приключения Дэйва появлялись фотографии. А еще всплывали фото из прошлого.

«Черт подери, да ты загляни на сороковую страницу!» – говорил он мне по телефону, когда мы созванивались после того, как мое с ним интервью по поводу двадцатилетия премьеры «Желтой подводной лодки» опубликовали в журнале The Beatles Book Magazine. Там было фото юного Дэйва, стоящего за Джорджем в лобби London Pavilion. Даже он сам раньше не видел этого фото. Первое железное доказательство, которое через несколько лет подтвердилось: появилась кинопленка с кадрами общения Дэйва и Джорджа на том самом мероприятии.

Битловский Зелиг[3]. Действительно, кем Дэйв только ни прикидывался, черт возьми. И к тому же у него невероятная память – и на лица, и на события, при которых он их видел. Я не раз замечал, как Дэйв, немного поболтав с человеком, вспоминает, где они виделись, при том что собеседник его совсем не помнит и не узнает, недоверчивое выражение на лице собеседника сменяется крайней степенью удивления, по мере того как Дэйв рассказывает подробности их встречи многолетней давности.

Такая уникальная память для рассказчика – большая удача, как и его совершенно сверхъестественная способность добиваться того, что ему нужно. Как-то Дэйв ездил на Кубу, и, когда он вернулся, я в шутку спросил, видел ли он Фиделя? Это как побывавшего в Британии спросить, не встречалась ли ему случайно королева. Дэйв ответил, что действительно видел Фиделя. И, что уже вполне предсказуемо, показал мне фотографию.

Для меня это очередной пример того, почему имя Дэвид Старк – это синоним баек про легендарных персонажей и почему я так рад, что он наконец написал эту книгу, полную интересных идей и озарений, изложенных с его неподражаемым чувством юмора. Мне остается только надеяться на то, что сейчас Дэвид работает над второй книгой, где истории уже не о The Beatles.

Ричард Баскин, Чикаго, США

Сентябрь 2020

www.richardbuskin.com

Предисловие #2

Мне кажется, я познакомилась с Дэвидом Старком сто лет назад, во время мрачного заплыва в иную сторону реальности. Должно быть, так и было. Тогда я часто бывала в подобных местах. К тому времени я несколько лет проработала в изданиях о музыке и шоу-бизнесе. Наши пути могли пересекаться много-много раз, на разных событиях, под лунным светом, но к утру от них не оставалось и следа. Гораздо позже мне пришло в голову, что наша первая встреча, если бы я только могла вспомнить, когда, где и почему она произошла, имела такой же эффект, как при покупке новой машины: человек, возможно, никогда раньше не замечал джипов Suzuki или Volkswagen Polo, скажем, до того момента, как приобрел свой собственный. А теперь кажется, что они повсюду.

Все дороги, контакты и запросы внезапно привели к Дэвиду Старку. В другой жизни он был бы Джином Килроем, правой рукой Мухаммеда Али, которого еще все называли «Помощник».

Или же скромной мужской версией маркизы де Варелы из журнала «Hello!», которая брала интервью, раскручивала, всем помогала и дружила «абсолютно с каждым». Близкий друг, доверенное лицо, союзник, решатель проблем. Парень, у которого всегда есть время на парня или девушку, которым что-то нужно. Безотказный человек.

Дэвид пишет здесь о том, что только благодаря «наглости» и «чистой удаче» сложилась его удивительная, невероятная жизнь в музыке. Да, верно. Но вы не обманывайтесь его скромностью. Этому школьнику, фанату битлов, удавалось просочиться к бесчисленному количеству знаменитостей, к которым официально его бы никогда не допустили, благодаря его твердой уверенности в себе. В таком деле нет никакого «в нужное время в нужном месте». Никакой этой фигни про «шанс». Старк точно знал, что он делает. И до сих пор это прекрасно знает.

Когда в 2018 году я решила написать книгу о Джоне Ленноне – в честь сороковой годовщины его гибели и восьмидесяти лет со дня рождения, причем обе даты выпадали на 2020 год, – Дэвид не колебался ни секунды. Он не только поделился со мной своими не публиковавшимся интервью с закадычным другом Джона с шестилетнего возраста Питом Шоттоном, но и устроил мне в 2019 году поездку вместе с ним на выпускной вечер Ливерпульского института исполнительских искусств, где мне посчастливилось пообщаться с Полом Маккартни.

Также Дэвид поделился воспоминаниями о тете Мими, которая вырастила Джона. И фотографии это подтверждают. Они тоже вошли в мою книгу – все благодаря нашему Дэвиду. Он больше всех помог мне собрать в единое целое все тонкие моменты биографии Джона. Просто сказать спасибо тут недостаточно.

Его потрясающие воспоминания о четверке – это лучшие рассказы из первых рук.

Детство, в котором он стал фанатом Джона, Пола, Джорджа и Ринго, а также других артистов и групп, многие из которых стали ему настоящими друзьями, показывает, что его жизненный путь был предрешен. Он пишет просто и обезоруживающе, искренне удивляясь тому, куда привела его Судьба. Вы не найдете здесь ни одного хвастливого слова. Дэвид до сих пор в изумлении. Энтузиазм его безграничен. Я думаю, вы полюбите эту книгу.

Лесли-Энн Джонс, сентябрь 2020

Автор книги «Кто убил Джона Леннона?

Жизнь, смерть и любовь величайшей рок-звезды XX века»

(на русском: «Бомбора», 2021)

www.lesleyannjones.com PR

От автора

17 июля 1968 года

В те несколько минут, пока ещё не погас свет в кинозале, я быстренько подхватил свои вещички, оглянулся, и отправился навстречу грандиозному событию.

Мой сосед справа – одетый в чёрный бархатный пиджак гитарист, известный своим образом жизни беспредельщика, и он-то мне и сообщил, как ни в чём не бывало, что я могу сесть рядом, место не занято. Просто его коллега по группе, губошлёп, точно не придёт, поскольку сейчас торчит в Нью-Йорке со своей блондинистой подружкой-певицей. В общем, два пустых места в проходе, на втором ряду, им не понадобятся. Вот так новость! И, конечно же, приятный сюрприз.

Прямо напротив, в первом ряду, я разглядел затылок одной из самых знаменитых на весь мир голов. Эта голова увлечённо болтала с рыжевато-блондинистой девочкой, сидевшей слева. Её я не узнал, но понял, что это не его девушка, с которой он встречался несколько лет и только что расстался.

Справа от него сидел друг юности и соавтор. Он был одет в броский белый костюм, чёрную рубашку и свои фирменные круглые очочки в стиле Национальной службы здравоохранения Великобритании. От него по правую руку сидела его новая подруга, японка, персонаж пока что загадочный, неизвестный. Во всяком случае, на таких крупных мероприятиях они вместе ещё не появлялись.

Рядом с ней, в свою очередь, расположились два других члена знаменитой четвёрки, с жёнами, ради мероприятия нарядившимися в цветную одежду. Тут свет начал гаснуть, а гул зала, набитого знаменитостями, – стихать. Сердце моё забилось от страха: вдруг кто-то заявится и прогонит нас с мест, которые нам только что разрешили занять?

Сложно поверить в то, что ещё менее получаса назад мы стояли на крыше бывшего Викторианского театра, а вот теперь сидим уже внутри него. И совершенно невероятно то, что сидим-то мы на местах почётных гостей в бельэтаже кинотеатра London Pavilion на площади Пикадилли.

Собственно, событие того вечера – мировая премьера крайне ожидаемого мультфильма «Жёлтая подводная лодка» группы The Beatles. А мне посчастливилось занять место прямо за участниками группы!

Все это благодаря чистой удаче, везению, а также тому, что называется еврейским словом «хуцпа», – здоровой наглости.

Удача нам улыбнулась всего несколько минут назад, когда мне удалось раздобыть официальное разрешение присутствовать здесь, хотя никакого формального приглашения на столь серьёзное событие шоу-бизнеса у меня, конечно же, не было. А теперь, благодаря доброте Кита Ричардса из Rolling Stones я сижу – что самое удивительное – за спинами Джона, Пола, Джорджа и Ринго, на событии, которое войдёт в историю как последнее торжество массовой битломании в городе Лондоне.

Поговорим о везении: я каким-то образом оказался в самом сердце королевского эпицентра поп-музыки. А Лондон в то время свинговал по полной: музыка, кино, искусство, мода… Даже если всего на пару часов, это было воплощением мечты для этого 15-летнего школьника и большого поклонника The Beatles.

28 июля 2006 года

Перенесемся на 38 лет вперед. Вот я стою за кафедрой на сцене Ливерпульского филармонического зала и собираюсь выступить с речью примерно перед двумя сотнями студентов LIPA – Ливерпульского института исполнительских искусств. В этот день им вручают дипломы об окончании учебного заведения. В зале были их родители и семьи, многие местные высокопоставленные лица и другие почетные гости.

Сам сэр Пол Маккартни, основатель и покровитель Института, восседает в центре сцены в этом историческом концертном зале, который местные называют «Филли». В пятидесятые тут проводились церемонии вручения его собственных школьных премий, как он упомянет позже. Ну а сейчас он сидит рядом с тем местом, с которого я только что поднялся, и ожидает моей речи.

И снова мое сердце забилось сильнее, когда я начал рассказывать Полу, публике, уважаемым людям, выпускникам, одетым в мантии и квадратные шапочки с кисточками, о том, как The Beatles повлияли на мою жизнь и на выбор карьеры в музыкальной индустрии.

Я рассказал о том, как невероятное влияние группы на меня с самого раннего возраста привело к этому особому дню, когда меня с почётом приняли в «Компаньоны LIPA» за мою работу со студентами – авторами песен столь престижного заведения.

Оглядывая переполненный зал, я на мгновение поймал себя на том, что задаюсь вопросом, как, черт возьми, все это произошло…

Глава 1. «В городке, где я рожден»

(In the Town Where I Was Born)[4]

Мы были типичной семьей из относительно зажиточного послевоенного поколения северо-запада Лондона. Мы жили в отдельном доме псевдотюдоровского стиля в Стенморе, на последней станции метро на линии Бейкерлу. Наша семья состояла из мамы и папы, меня и моего брата Найджела, который на два с половиной года младше меня. Наш дом не был большим, скорее довольно скромным, но зато находился на замечательной улице, населенной дружелюбными соседями.

В пятидесятые, будучи еще маленькими детьми, мы с Найджелом проводили большую часть времени в малой гостиной. Там мы ели, а в шкафу с посудой и бельем был заветный нижний ящик с игрушками… Со временем он настолько переполнился, что самым страшным родительским наставлением для нас стало: «Мальчики, уберите игрушки, а то отниму и не отдам!»

Наши родители, Норман и Кети, которым в 1959 году исполнилось сорок и тридцать четыре года соответственно, были очень красивой парой. На всех фотографиях и домашних киносъемках они выделялись среди остальных. Мама была очень симпатичной, высокой и стройной, с темными волосами, яркими чертами лица и всегда красиво одетой. Да уж, она умела подбирать одежду и шляпки, у нее был хороший вкус. И поэтому в середине шестидесятых она решила стать независимым консультантом по моде и даже успела попасть на страницы газеты Daily Mirror.

Папа был личностью другого плана. В двадцатилетнем возрасте он был взрывным юношей, который гонял на привлекательном «Ягуаре» и пользовался успехом у дам. Однако мы знали его больше как слегка эксцентричного персонажа, чье ОКР (обсессивно-компульсивное расстройство) с годами заметно прогрессировало. Он считал, что любая вещь должна всегда находиться на строго определенном месте: «То не трогай, к этому не прикасайся!» и «Вы должны надеть свои синие (одинаковые) костюмы в синагогу». К тому же отец страдал явной ипохондрией. У него была довольно внушительная история болезней, как физических, так и психических, что в конце концов привело к тяжелому нервному срыву. Но, честно говоря, папа всегда старался сделать для нас все, что в его силах, хотя по пути часто случались довольно жаркие перепалки.

Мама, напротив, была чрезвычайно покладистой, доброй и нежной, с мягким, успокаивающим голосом, и еще она очень хорошо готовила. Большим успехом пользовались ее фирменные блюда: жареная курица, говядина, телятина, тефтели, «пастушья запеканка» и рыба – жареная и «гефилте-фиш». Когда мы с Найджелом стали старше, нам в конце концов разрешили ужинать в гостиной, в основном по вечерам пятницы – как раз в начале еврейской субботы, Шаббата. Мама относилась к ней довольно серьезно – зажигала традиционные свечи и читала молитву – при том что мы вовсе не были такими уж ортодоксальными верующими.

Многие родственники и друзья часто говорили, что Найджел похож на нашего отца. Он и правда унаследовал от него страсть к машинам, механизмам и всему, что связано с электричеством. Но больше брат похож на маму: такой же артистичный, и еще он унаследовал ее карие глаза и правильные черты лица. Шумные сыновья выглядели довольно презентабельно, пока не случался какой-нибудь инцидент. Например, когда Найджел порвал новенькую куртку о входные ворота и белоснежный верх измазал жирным черным креозотом в сарае в саду.

Со мной тоже произошел несчастный случай – в раннем детстве. На трехколесном велосипеде я врезался в шикарный автомобиль соседа по имени Джимми Джейкобс. Он отнесся к нам чрезвычайно милостиво, объявив родителям и нам, что тут даже не о чем беспокоиться, и не попросил ни копейки в качестве компенсации ущерба. Тогда я еще не знал, что он был совладельцем печально известного стриптиз-клуба The Gargoyle в Сохо, на Дин-стрит, именно там, где в XVII веке жила Нелл Гвин, скандально знаменитая актриса и любовница короля Карла Второго.

Мамина девичья фамилия была Мендоза, а ее предки были евреями-сефардами, родом из испанских городов Кордовы и Севильи, изгнанными по закону из страны в 1609 году. Большая часть еврейской общины перебралась в Бельгию и Нидерланды, прежде чем некоторым разрешили въезд в Англию в 1650-х годах, после того, как Оливер Кромвель смягчил строгие иммиграционные и религиозные законы страны.

Самым знаменитым предком мамы был боксер, а точнее кулачный боец, по имени Даниэль Мендоза, рожденный в 1764 году и ставший самым опытным бойцом своего времени. Он был чемпионом Англии с 1790 по 1792 год[5]. Правда, слава и призы не спасли его от долговой тюрьмы: не обладая достаточной проницательностью бизнесмена, он был обвинен в мошенничестве и попал за решетку[6].

Этот самый «Мендоза-еврей»[7], между прочим, совершил настоящую революцию самозащиты в спорте. Этому поспособствовала его книга, популярный и всеми признанный труд «Бокс как искусство». Перед Мендозой все преклонялись, и благодаря его популярности повысился статус евреев в Лондоне. Умер он в 1836 году в возрасте 72 лет, оставив после себя 11 детей и множество внуков. Похоронили его в Ист-Энде, а прах позже перезахоронили на еврейском кладбище в Брентвуде, недалеко от того места, где сейчас живет Найджел.

Клан Мендоза в Лондоне быстро рос в течение следующих ста лет, и его самый знаменитый сын родился в 1925 году, в том же году, что и мама. Я говорю об актере Питере Селлерсе, чья мама Агнес Дорин Маркс (также известная как Пег) происходила именно из семьи Мендоза, а замуж вышла за Билла, протестанта и уроженца Йоркшира. Они оба выступали на эстраде в 1920-е – Пег пела, а Билл играл на фортепиано.

Стоит отметить, что Питер Селлерс очень гордился своим происхождением. В некоторых фильмах с ним на заднем плане можно увидеть портреты Даниэля Мендозы. Практически в каждой биографии Селлерса в первых главах есть упоминания о Мендозе, хотя о знаменитом боксере самом по себе тоже были поставлены пьесы и сняты короткометражные фильмы. У меня у самого есть несколько книг о нем. Много лет назад я даже изучал его историю в Британской библиотеке, где в архивах обнаружил несколько увлекательных оригинальных рукописей, связанных с его жизнью и карьерой.

В конце 1970-х я дружил с сыном Питера, Майклом Селлерсом, своим кузеном. Он стал плотником, но всегда тянулся к музыке. Его отец когда-то играл на барабанах, как и я, а вот Майкл был фанатом гитар. Мы даже организовали собственную группу, репетировали в гараже дома матери Майкла, Анны, в Хампстеде, – кстати, сейчас я живу на соседней улице. Много лет спустя мы снова встретились на церемониальном ужине в честь его отца и снова начали общаться, но, к сожалению, 24 июля 2006 года Майкл умер в возрасте 54 лет, как и его отец в 1980 году. Необычайно печальное совпадение.

* * *

Я родился 26 октября 1952 года в крыле Святого Давида ныне снесенного Королевского северного госпиталя на Холлоуэй-роуд в северном Лондоне. Стоит отметить, что 1952-й стал годом, в который появились три довольно разные и долгоживущие инициативы, которые все еще находятся с нами сегодня на момент написания этой книги. Ну, почти, из-за одного небольшого исключения, вызванного коронавирусом.

Во-первых, Ее Величество королева Елизавета Вторая унаследовала трон 6 февраля 1952 года, после кончины своего отца, короля Георга Шестого. Хотя она тогда еще не была коронована, она уже была королевой, когда я родился, и сейчас приближается к весьма примечательным семидесяти годам правления. Невероятно! Мне никогда не удавалось встретиться с Ее Величеством, но я видел ее на нескольких публичных мероприятиях и даже сделал одну или две фотографии.

Во-вторых, 6 октября 1952 года в Ноттингеме состоялась премьера знаменитой пьесы Агаты Кристи «Мышеловка» – всего за двадцать дней до моего рождения. Постановка вскоре отправилась на гастроли, а в Лондоне шла с 25 ноября 1952 года в театре «Амбассадорс»; в 1974 году постановку перенесли в театр Святого Мартина. Спектакль я смотрел всего один раз, много лет назад, но в последние годы я стал настоящим фанатом Агаты Кристи, прочитал много книг, а во время локдауна посмотрел старый сериал про Эркюля Пуаро.

Премьера спектакля должна была состояться в октябре 2020 года, и я даже забронировал билеты на наш общий 68-й день рождения, но, к сожалению, с тех пор это было отложено до 2021 года из-за этого проклятого вируса.

Третий и наиболее значимый лично для меня факт о моем годе рождения – это появление хит-парада. 14 ноября 1952 года New Musical Express опубликовал первый британский чарт пластинок. Этот топ-12 составили на основании телефонного обзвона всего двадцати магазинов, продававших грампластинки. Первым в истории на вершину хит-парада попал Аль Мартино с песней Here in My Heart. Также в чарте фигурировали Нэт Кинг Коул, Бинг Кросби, Дорис Дэй, Фрэнки Лэйн, Макс Байгрейвз и недавно покинувшая нас великая Вера Линн.

Я бы очень хотел сообщить вам, какая песня возглавляла хит-парад в день моего рождения, но по закону подлости в следующие три недели британский поп-чарт не составлялся.

Прошло чуть более десяти лет, прежде чем хит-парады приобрели какое-либо реальное значение в моей ранней жизни. Если быть точным, то в январе 1963 года – именно тогда я узнал о существовании некой североанглийской бит-команды, выходцев из Ливерпуля. До этого были такие песни, как Nellie The Elephant Мэнди Миллер; The Runaway Train Майкла Холлидея; The Ugly Duckling Дэнни Кея, – каждую из них мы с Найджелом любили в детстве в конце 1950-х годов. Мы регулярно слушали их в воскресной утренней радиопрограмме BBC «Дети это любят» (Children’s Favourites), которую вел Дерек «Дядюшка Мак» Маккалох. И у нас были версии некоторых из этих записей дома – на пластинках на 78 оборотов, которые мама с папой нам покупали. И мы обожали крутить эти хрупкие десятидюймовые диски на винтажном заводном проигрывателе Найджела, подаренном ему вместе с такими пластинками как The Bee Song (Артур Эски), I Taut I Taw a Puddy Tat (Мел Бланк), Sparky’s Magic Piano (Генри Блэр) и They’re Changing Guards at Buckingham Palace (Энн Стивенс). Так и было, до тех пор пока мы не открыли для себя сомнительное удовольствие – использовать пластинки в качестве фрисби. Мы разбили много драгоценных экземпляров. Занимались этим на чердаке – чтоб не слышали родители. Кощунство, согласен.

К счастью, гораздо более прочные сорокапятки было намного сложнее сломать. У меня до сих пор лежит самая первая пластинка, которую я купил. Мне было восемь лет, когда в марте 1961 года я приобрел хитовую версию King Brothers Seventy-Six Trombones, выпущенную на лейбле EMI / Parlophone. Я, конечно, и не подозревал в то время, что через пару лет знакомый фирменный знак с логотипом фунта стерлинга станет самым важным в моей маленькой коллекции пластинок.

Между тем моими любимыми поп-артистами в начале 1960-х годов были Клифф Ричард и его группа The Shadows, Адам Фейт, Энтони Ньюли, Чабби Чекер и Фрэнк Айфилд (помните его?), а также девушка-брюнетка экзотичной внешности. Сирена из Степни, рабочего района Ист-Энда, она же Хелен Шапиро, была милой еврейской девочкой с глубоким звучным голосом, и у юного фаната внутри все переворачивалось каждый раз, когда он лицезрел ее в телевизоре. Много лет спустя я все-таки познакомился с ней, и мы даже вместе пообедали. Хелен дружила с моей сводной сестрой Деборой и ее семьей, с которыми она разделяет религиозные убеждения.

Однако другая поп-музыка, как уже упоминалось, ударила меня как молния в начале 1963-го, в одну из самых холодных зим в истории, когда снег покрыл большую часть страны и начал таять только в марте.

До сих пор отчетливо помню тот момент, когда я впервые услышал восходящих звезд из Ливерпуля. Мне было всего десять лет, я стоял у подножия лестницы в нашем холле и услышал по радио яркую новую запись, в которой были запоминающееся вступление на губной гармошке, уникальные звучащие гармонии и общая энергия, сразу захватившая меня.

Это было около пяти вечера в то ветреное январское воскресенье, когда в еженедельной рубрике Pick of the Pops в Light Programme BBC Алан «Флафф» Фримен объявил песню, которая стремительно поднималась в национальных чартах. Это была Please Please Me, а записала ее группа с любопытным названием The Beatles. После ее прослушивания мой мир изменился навсегда. Это захватывающее звучание меня поглотило. Ничего подобного я, как и большинство британских слушателей, никогда раньше не слышал. И вскоре все выучили имена этих поразительных длинноволосых «битлов» из Мерсисайда: Джон, Пол, Джордж и Ринго. С первого взгляда было очевидно: это группа со своим неповторимым стилем, изумительным чувством юмора, классными собственными песнями и вообще – самые крутые молодые люди на планете.

Я не мог насытиться ими на радио, телевидении или в прессе – настолько, что в течение короткого времени начал следить за каждым упоминаниям их в газетах, чтобы вырезать и вклеить в альбом. Таких альбомов с битловскими вырезками у меня накопилось очень много! Я следил за каждым их шагом, за всем, за чем только мог: от концертов до фотосессий, от выступлений на телевидении до зарубежных гастролей. Так у меня сложился громадный архив вырезок из прессы и фотографий с самых ранних дней, которые увлекают меня и сейчас.

Прошло немного времени, и стало казаться, что невероятная четверка повсюду, а я уже перешел на их сторону. Всё, прощайте, Клифф, The Shadows, и даже моя Хелен – битлы теперь короли поп-музыки, высшие властители. Отныне и во веки веков.

После Please Please Me в апреле 1963-го вышла From Me To You. А к концу года – еще два убойных хита, сентябрьский She Loves You и изданный в конце ноября I Want To Hold Your Hand. Последний «завершал» рождественский период и Новый год в течении пяти недель под номером один хит-парада.

Однако именно She Loves You, с ее знаменитым барабанным интро Ринго и гимноподобным припевом Yeah, yeah, yeah с таким запоминающимся многоголосьем, внедрила мне в голову совершенно очевидную и справедливую мысль: The Beatles – лучшая группа в стране.

Стороны «Б» битловских синглов нам с Найджелом нравились так же сильно, как и стороны «А» с хитами. Особенно I’ll Get You, которая вышла на обратной стороне She Loves You, с ее цепляющим рефреном Oh yeah. А оборотка у I Want To Hold Your Hand – это просто завораживающая баллада This Boy, и какое там безупречное многоголосье! Действительно, этот помешанный на битлах школьник, которому на тот момент было всего одиннадцать лет, стал полностью одержим группой, несмотря на наставления отца: «Эти твои The Beatles ненадолго». Э-э, спасибо, отец, занимайся ты лучше своими шмотками!

А дело в том, что отец действительно всю жизнь проработал вместе с младшим братом Кеннетом в семейном бизнесе по пошиву одежды: H. Stark, или Hi-Star. Предприятие располагалось в Далстоне, в восточном Лондоне. Специализировавшаяся на пошиве «гражданской и военной одежды» фабрика была основана их отцом, Хайманом Старком, чья жизнь – типичная для начала двадцатого века судьба неплохо устроившегося еврея-иммигранта. И даже гораздо лучше, чем просто неплохо. Дедушка мой стал уважаемым филантропом, который, помимо прочих хороших дел, помогал создавать театр на открытом воздухе в Риджентс-парке. Полагаю, тогда он гордился собой.

А отец был очень опытным закройщиком и портным. При этом увлекался электроникой и достигал в этой области совершенно потрясающих успехов. Например, он сам собирал радиоприемники и даже телевизоры – еще в юности, в 1930-е годы. Устройство автомобилей он знал как свои пять пальцев. Сам оборудовал наш дом системой отопления. В другой жизни отец был бы каким-нибудь олигархом электронной промышленности (или сантехники), а в этой – целыми днями вкалывал на фабрике, куда каждый день ездил на общественном транспорте.

В сентябре 1948 года он женился на девушке из Хендона по имени Кетлин Мендоза, старшей из четырех детей Сидни и Рей Мендозы. Мама моя могла бы сделать блестящую карьеру на сцене, если бы отец разрешил ей поступить в Королевскую академию драматического искусства, как сделала одна из маминых однокашниц по имени Джин Симмонс, ставшая знаменитой киноактрисой. Тем не менее во время войны мама работала в Ассоциации национальной службы развлечений – занималась гастролями театральных артистов в военные части.

После свадьбы в Западном Хампстеде счастливая пара поселилась в Куинсбери, близ Уэмбли, а когда родился я, мы переехали в Джесмонд-Уэй в пригороде Стенмор.

Папа предпочитал слушать Джуди Гарленд, Фрэнка Синатру и других звезд сороковых годов. В The Beatles он не нашел ничего особенного, для него они были просто патлатыми юношами, производящими грубый шум. А мама была настоящим меломаном – предпочитала мюзиклы – и несколько раз выступила на концертах в нашей местной синагоге вместе со своей подругой Клер Рейнер, которая вскоре прославилась как писатель и тележурналист.

К слову, мама поддерживала мое увлечение той музыкой, которую сама в шутку называла «поп-шмоп». Она мирилась с тем, что я бесконечно слушал свои пластинки в гостиной. Ну, во всяком случае, если я не включал проигрыватель слишком громко.

* * *

Ближе к концу года я купил свою первую LP, долгоиграющую виниловую пластинку. Это была With The Beatles, выпущенная в тот самый день, когда убили президента США Джона Ф. Кеннеди, – 22 ноября 1963 года. Это было настоящей трагедией, и та пластинка до сих пор напоминает о том, как я смотрел Ready Steady Go! и Take Your Pick на ITV, и тут вдруг наш дядя Кеннет сообщил эту страшную новость, которой спешил поделиться с нами тем пятничным вечером. В ту же секунду я побежал в свою комнату и расплакался. Спустя годы я начал очень сильно интересоваться обстоятельствами убийства Кеннеди, и эта тема меня увлекает до сих пор. Три года спустя я выбрал этот случай в качестве темы для устного экзамена на O-Level, рассказывая всему классу о всевозможных теориях заговора.

With Тhe Beatles оказался великолепнейшим альбомом, причем для того времени его культовая обложка была столь же важна, как и сама музыка. Я целую вечность любовался мастерскими черно-белыми фотографиями группы Роберта Фримена, слушая пластинку, и мне нравились все песни, семь из которых написали Леннон и Маккартни, одну – Джордж Харрисон (Don’t Bother Me), а остальные были каверами на песни неизвестных мне групп, таких как The Marvelettes и The Miracles. Но это не имело значения: все это были песни The Beatles. От трех классических открывающих песен It Won’t Be Long, All I’ve Got To Do и All My Loving до веселой I Wanna Be Your Man в исполнении Ринго и смелой версии Money с вокалом Джона – я наслаждался всеми, бесконечно ставя мой единственный лонгплей на наш отделанный тиком стереопроигрыватель в гостиной.

1963 году в конце концов пришел на смену 1964-й, и, как я отметил в своем школьном дневнике из Леттс, The Beatles впервые приземлились в Нью-Йорке в пятницу, 7 февраля, и им оказали грандиозный прием. Тогда битломания реально охватила весь мир, и, поскольку я видел группу в первый раз, то зверски завидовал заморским фанатам, ведь им так дико повезло увидеть наших доморощенных поп-принцев у себя на заднем дворе. Я следил за туром благодаря регулярной колонке Джорджа в Daily Express. Ее на самом деле писал пиарщик битлов Тони Барроу, очень милый человек, и спустя годы я с ним познакомился.

В то время я также жадно читал каждый номер Fabulous, поп-журнала большого формата с гигантскими цветными фото актуальных звезд. Журнал позже переименовали в Fabulous 208. В дневнике моем также отмечено, что всего три дня спустя после британского вторжения 7 февраля Fabulous опубликовал «Тематический битловский номер „Фаб“», который был как манна небесная для моих альбомов с вырезками.

* * *

Летом 1964 года вышел первый битловский художественный фильм «Вечер трудного дня». Причем мой дневник свидетельствует о том, что мама повела нас с Найджелом смотреть это кино в Watford Odeon, всего несколько дней спустя после его открытия в начале июля. Найджел рассказывает, что через пару дней мы еще раз сходили на него – но уже с папой. Это просто потрясающий фильм, который по сей день выглядит и звучит удивительно свежо, в то время как пробивной сценарий Алана Оуэна остается совершенно выдающимся. Здорово было увидеть битлов на большом экране, поскольку, как мне кажется, «Вечер» – такая же «целлулоидная икона» ранних шестидесятых, как и, например, «Вкус меда» и «Билли-лжец». Если не больше.

Одноименный альбом A Hard Day’s Night тоже был потрясающим – первым и единственным альбомом The Beatles, на котором каждая песня была написана Ленноном и Маккартни. В нем было тринадцать треков, общей продолжительностью чуть более тридцати минут, семь песен на первой стороне, все они были включены в саундтрек к фильму, открывающийся культовым аккордом гитары и фортепиано в заглавном треке. По сей день этот аккорд продолжает сбивать с толку музыковедов и тех, кто пытается его сыграть.

Альбом представлял собой отличное сочетание высоких темпов и баллад. I Should Have Known Better и If I Fell Джона, а также And I Love Her и Things We Said Today Пола показались мне особенно сильными, наряду с двумя синглами-монстрами: заглавным треком и Can’t Buy Me Love. Тем летом этот альбом практически всегда стоял у меня на повторе. Отчасти потому, что я не мог позволить себе другие пластинки на свои скудные карманные деньги (они появились только пару лет спустя), а также потому, что я придерживался личной политики обожания четверки, вплоть до 1966 года, когда купил первый свой небитловский альбом, A Quick One The Who. Кстати, The Who – еще одна группа, от которой я фанатею.

Тогда я ушел из начальной школы Эйлуорд в Стенморе, в которой учился с 1960 года, и ждал начала учебного года в школе «Хабердэшерс Эске» в Элстри осенью 1964-го. «Хэбс», как ее все называли, была шикарной школой, в которую я сдал вступительный экзамен вместе с несколькими моими приятелями из Эйлварда, одним из которых был Пол Леветт, мой самый старый друг по сей день.

Школа имела первоклассную репутацию и располагалась на акрах великолепных земель в пышной сельской местности графства Хартфордшир, а это означало, что каждый день нужно было ловить школьный автобус от станции метро «Стэнмор». И, как вы понимаете, опаздывать на него было нельзя.

Мне очень понравилось учиться в новой школе, в основном из-за пары отличных, хотя и немного эксцентричных учителей по английскому языку и искусству, двум моим любимым предметам. Учитель английского Саймон Стюарт – был настоящим лордом и водил Aston Martin DB6. Он был вдохновляющим персонажем, написавшим глубоко аналитическую книгу о нашем второгоднем классе под названием «Скажи». В свою очередь уроки с учителем рисования Лоуренсом Бродериком часто были веселыми благодаря его манере вести их из ящика для мусора.

К сожалению, мне так и не удалось заставить себя полюбить уроки музыки. Они проходили очень нудно, скучно, и даже веселые мелодии вроде «Поручика Киже» Прокофьева не спасали ситуацию. Наверное, то же самое чувствовали знаменитые ученики «Хэбса», ныне покойные Крис Сквайр из группы Yes и Рик Райт из Pink Floyd, учившиеся на несколько классов старше. Кто знает…

* * *

Впервые я познакомился с кем-то, кто связан с The Beatles, летом того же 1964 года, отдыхая с семьей в отеле Imperial в Торки, куда отец отвез нас на своем стареньком седане Humber Sceptre. Этот отель был самым популярным в местности, известной под прекрасным названием «английская Ривьера». Так вот, однажды у бассейна мама и папа разговорились с молодыми супругами по имени Клайв и Барбара, которые приехали сюда из Ливерпуля на пару дней. И этот Клайв Эпштейн оказался младшим братом Брайана, менеджера The Beatles! А сам Клайв занимал пост директора NEMS, семейной компании Эпштейнов, изначально известной как North End Music Stores. Очевидно, что я тут же завелся и закидал Клайва вопросами про битлов. А он с удовольствием на них отвечал, хотя, честно говоря, из того разговора я уже почти ничего и не помню. Вообще Клайв с Барбарой оказались компанейскими ребятами и подружились с нашими родителями.

Внешне Клайв сильно напоминал Брайана, разве что у него были рыжеватые волосы, и, как и у его знаменитого брата, никакого намека на ливерпульский акцент.

В какой-то момент у бассейна была сделана фотография нашей семьи с Эпштейнами. Она была бы прекрасным воспоминанием о самом неожиданном знакомстве, если бы я только мог ее найти. До нашего отъезда Клайв пообещал не пропадать и держать связь. Мы уехали домой, а примерно через неделю мне пришла посылка из Ливерпуля, из NEMS. В посылке были блестящие черно-белые пресс-фото «мальчиков», и я тут же вклеил их в один из моих ранних фанатских альбомов. А четыре года спустя небрежное упоминание имени-фамилии Клайва стало доказательством необходимости моего присутствия на очень важном событии, во время которого произошла моя самая замечательная встреча с The Beatles.

Глава 2. «Надеемся, что вам понравится концерт»

(We Hope You Will Enjoy the Show)[8]

Как с гордостью большими карандашными буквами сообщает мой школьный дневник, 6 января 1965 года наша семья посетила Another Beatles Christmas Show («Еще одно / Второе битловское шоу») в «Хаммерсмит-Одеоне». Это было уже второе праздничное мероприятие группы в Лондоне; предыдущее, прошлой зимой, в «Астории» в парке Финсбери, прошло очень успешно.

Я помню, что папа умудрился достать билеты через знакомого бухгалтера по имени Чарльз Силвер, который к тому же был у музыкального издателя Дика Джеймса «тихим партнером»[9] в компании Northern Songs, которую Дик создал с Брайаном Эпштейном, чтобы управлять правами на песни The Beatles. Годы спустя я помню, как папа упоминал о том, что его попросили инвестировать в молодую издательскую компанию Дика до ее запуска, а он отказался, так как ничего не понимал в музыке. Я был ошеломлен, услышав это, осознавая, какую финансовую отдачу можно было бы получить от любых, даже самых небольших инвестиций в будущее компании, связанной с The Beatles и ставшей в итоге публичной на фондовой бирже!

Итак, мы все отправились на машине в Хаммерсмит в западном Лондоне, чтобы провести довольно бурный вечер. «Одеон» в течение многих лет был крупнейшим кинотеатром Лондона (3487 мест), а позже стал известной концертной площадкой, которую я должен был посетить много раз в течение следующих пятидесяти с лишним лет. Это был мой первый и единственный раз, когда я видел, как The Beatles играли вживую. Из-за бесконечного ора группу было очень плохо слышно. Но я все равно находился в полнейшем экстазе и как губка впитывал всю ту невероятную атмосферу. И это несмотря на то, что шум практически не утихал.

Наши места располагались на балконе, но довольно близко от переднего края сцены. Слегка смущенно мы смотрели на представление в первой части вечера, в котором одетые как исследователи Антарктики битлы разыскивали Гадкого Снеговика. Будь у нас возможность услышать диалог получше, мы, уверен, поняли бы, в чем его смысл. Впрочем, суть мы уловили, да и в любом случае самым главным было видеть на сцене настоящих живых Джона, Пола, Джорджа и Ринго, одетых в меховую униформу покорителей полюса. Это был настоящий праздник!

В концерте также принимали участие Freddie & The Dreamers, Элки Брукс, Sounds Incorporated, Майк Хаслам, The Mike Cotton Sound, комик Рэй Фелл и группа The Yardbirds с гитаристом Эриком Клэптоном в составе. Очевидно, именно на этом трехнедельном рождественском шоу он подружился с Джорджем Харрисоном, причем редкая киносъемка, использованная в недавнем документальном фильме про Клэптона «Жизнь в 12 тактах» (Life In 12 Bars), показывает, как The Yardbirds зажигают с битлами за сценой.

Ведущим вечера был диджей Джимми Сэвил, не столь известный в те дни. Найджел отчетливо помнит, как ведущий прикалывался над битлами, в шутку путая их микрофоны перед второй частью концерта. Битловский сет состоял из одиннадцати песен и начинался с Twist and Shout. В этот момент аудитория уже завелась. Маме пришлось зажать уши ладонями и нервно улыбаться. Я был совершенно потрясен всем этим, отчаянно пытался услышать музыку, но в итоге просто получил опыт реального наблюдения за игрой The Beatles, знакомой по стольким телевизионным выступлениям. Джон стоял справа, широко расставив ноги и высоко держа гитару на груди. Пол и Джордж – в тандеме слева, качая головами во время каждого припева. А на заднем плане Ринго отважно пытался держать ритм, хотя почти ничего не слышал из того, что выдавали скудные усилители и динамики группы.

К слову, их полный сет-лист состоял из Twist and Shout, I’m a Loser, Baby’s in Black, Everybody’s Trying To Be My Baby, Can’t Buy Me Love, Honey Don’t, I Feel Fine, She’s a Woman, A Hard Day’s Night, Rock and Roll Music и Long Tall Sally. Сейчас это все далекое воспоминание, но по крайней мере у нас сохранилась оригинальная концертная программа с характерным рисунком Леннона на обложке: там изображены праздничная пара с остролистами и омелой.

* * *

Так что теперь я наконец увидел битлов вживую, но в дальнейшем мне приходилось довольствоваться их концертами лишь с экрана телевизора. Но в 1964 году по телевидению транслировали несколько отличных программ, которые я никогда не пропускал. Это «Возле The Beatles» (Around The Beatles), «Торжественный вечер» (Big Night Out) и «На старт, внимание, марш!» (Ready Steady Go!). А в эфире от 1 августа 1965 года The Beatles появились в «Благодари свои счастливые звезды» (Thank Your Lucky Stars), «Вершине популярности» (Top of the Pops) и Blackpool Night Out вместе с комиками Майком и Берни Уинтерсом. В том месяце также вышел второй битловский художественный фильм, «На помощь!» (Help!). Мой дневник напоминает, что 7 августа мы с другом пошли смотреть его в кинотеатр «Одеон» в Бернт-Оук, это в пятнадцати минутах езды на автобусе от моего дома.

Это было очень приятное продолжение «Вечера трудного дня». Сюжет оказался немного глуповат: идут поиски таинственного жертвенного кольца Ринго Старра, но есть и большой плюс: куча новейших песен, среди которых был потрясающий заглавный трек Джона, открывавший альбом (это был его последний открывающий трек до Abbey Road четыре года спустя).

Все это освежает воспоминания о сдвоенных сеансах в кинотеатрах, когда показывали основной фильм плюс «би-муви» – так называемый дополнительный. Смотреть на битлов в столь экзотических местах, как Багамы или австрийские Альпы, было очень весело. Хотя, конечно, сценарий фильма был не таким четким, как у «Вечера трудного дня», но и в нем есть крутые моменты, а все музыкальные эпизоды были очень впечатляющими. Особенно Ticket to Ride, сцена в Альпах, где на снегу битлы изображают символы азбуки Морзе[10] и где телеграфные провода используют в качестве нотного стана. Вот это просто гениальная находка. Еще я очень полюбил You’re Gonna Lose That Girl – там группа играет в студии с очень красивым освещением.

Еще одна запоминающаяся сцена – когда они все по отдельности проходят через парадные двери четырех домов с террасами, расположенных в Твикенхэме, которые в итоге оказываются одним огромным зданием. В одной сцене Пол играет на органе в стиле ар-деко, и на подставке для нот стоят фигурки: Супермен, Джимми Олсен, герои Action Comics. А мы с Найджелом обожали эти комиксы издательства Detective Comics. Я получал каждый выпуск «Супермена» каждый месяц благодаря приятелю, который по ошибке получал два. Если б только они сохранились… Многие из тех оригинальных изданий шестидесятых сейчас стоят целое состояние.

Выпуск альбома Rubber Soul и двойного сингла Day Tripper / We Can Work It Out 3 декабря 1965 года вернули The Beatles на вершину как синглов, так и альбомных чартов. Альбом открывается веселой песней Пола Drive My Car, а более мягкие песни, такие как Norwegian Wood, Michelle и Girl, сразу стали классикой. Задумчивая In My Life Джона была признана совершенно особенной песней. Еще одной из моих любимых была и до сих пор остается The Word с ее фанковым фортепиано. Кстати, игра Ринго на барабанах на всех треках альбома была просто превосходна. Кроме того, впечатляло, что битлы продолжали предоставлять своим поклонникам отличное соотношение цены и качества, не включая в альбом ни одну из сторон нового сингла. Меня также очень поразила оригинальная надпись на обложке альбома, которая, на мой взгляд, представляла собой один из самых ранних примеров психоделического поп-арта 1960-х годов. С тех пор эффект растяжения шрифта оказал большое влияние на мои собственные творческие усилия в школе, а вскоре стало общим правилом и хорошим тоном рисовать буквы на альбомах и плакатах так, чтоб невозможно было сразу разобрать, что именно там написано.

Однако с наступлением Нового года никто и не подозревал, что 1966-й станет последним для The Beatles как гастролирующей группы. Оглядываясь назад, я жалею только о том, что не смог увидеть их возвращение в «Хаммерсмит-Одеон» на единственный вечер 10 декабря или их последнее выступление в Британии, на концерте New Musical Express, который состоялся на Wembley’s Empire Pool 1 мая 1966 года. The Beatles возглавили невероятный список, в который вошли: The Rolling Stones, The Who, The Yardbirds, Рой Орбисон, Клифф Ричард с его The Shadows, The Small Faces, Дасти Спрингфилд, The Walker Brothers и Dave Dee, Dozy, Beaky, Mick & Tich.

Я смутно помню, что именно я знал о том концерте, и понятия не имею, почему не попытался достать билет и не попросил близких помочь, поскольку парк Уэмбли был всего в паре остановок метро от Стэнмора. А десять лет спустя я подружился с коллегой из звукозаписывающей компании Адамом Кинном, чей отец Морис основал New Musical Express и, в частности, участвовал в раскрутке того концерта. Маленький Адам не только посетил шоу, но и наблюдал The Beatles за сценой, взял у них автографы и даже посидел на коленях у самого Леннона. Везунчик!

* * *

Летом 1966 года миллионы граждан страны с нетерпением ждали финала Кубка мира по футболу, который тем летом проводился в Англии, в то время как поп-чарты взрывались песнями многих исполнителей из того самого шоу New Musical Express. Мне это все очень нравилось, информацию я получал в основном из таких программ, как «Вершина популярности», «На старт, внимание, марш!», «Благодари свои счастливые звезды», а также из прессы, писавшей о поп-музыке, особенно из еженедельников «New Musical Express, Record Mirror, Disc & Music Echo и Melody Maker.

Годы спустя я очень близко познакомился с журналистами этих газет, такими как Кит Алтем, Найджел Хантер, Крис Уэлч и Крис Чарлсуорт. Сегодня мы все хорошие друзья, но в то время это были просто имена на странице, статьи которых я внимательно читал, ничего не зная о людях, стоящих за ними.

Затем был «Fabulous», и ежемесячный журнал Rave, чьи публикации были ориентированы скорее на девочек, чем на мальчиков, где публиковались отличные большие статьи про поп-музыку с великолепными фотографиями. Плюс, конечно же, ежемесячный журнал The Beatles Book, который я неукоснительно покупал сразу после выхода каждого номера. Это было самым важным чтивом для поклонников The Beatles, поскольку там освещались все последние новости вместе с пикантной информацией о том, чем парни занимались в студии, в туре или же как просто отдыхали дома.

Оглядываясь назад, я действительно нахожу немного странным, что я читал его каждый месяц в полном одиночестве, не зная других фанатов The Beatles в нашем районе, с которыми мог бы беседовать на эти темы. Найджелу тоже нравились The Beatles, но все-таки он больше склонялся к винтажному рок-н-роллу. Например, он любил Билла Хейли, чьи пластинки были одними из первых его покупок.

Многие статьи и фотографии из тех журналов неизбежно оказывались в моих фанатских альбомах, моей личной летописи свингующих шестидесятых, – с явно предвзятым отношением к прическам-«швабрам». Я также оформил платное членство в официальном фан-клубе The Beatles, а он регулярно высылал мне новостные дайджесты и легендарные рождественские пластинки группы, выпущенные на гибких дисках, которые я с нетерпением ждал каждый год.

Эти специальные диски группа записывала с 1963 по 1969 год, упаковывая их в цветные печатные конверты и распространяя среди членов фан-клуба бесплатно. Получение этих чрезвычайно интересных и зачастую веселых записей по почте каждый декабрь было настоящим событием праздничного сезона: без сомнения, The Beatles были группой, которая никогда не прекращала одаривать своих фанатов.

Больше всего нам с Найджелом понравились диск 1966 года «Пантомима: Рождество повсюду» и пластинка 1967-го «Рождество пришло к нам снова» с их сюрреалистичными аудиоскетчами и цепляющими сезонными песенками. Если вы когда-нибудь слышали, как кто-то нашептывает «Спички, свечи… спички, свечи» или кричит «Оператор, оператор», то вы определенно понимаете, о чем я.

* * *

В то время у меня был хороший школьный приятель по имени Дэвид Темплер, который жил в районе Сент-Джонс-Вуд, в непосредственной близости от студии EMI на Эбби-роуд. И он частенько рассказывал мне, что во время каникул или в другие дни видел битлов, подъезжающих к студии, что неудивительно, ведь она находилась в двух минутах ходьбы от его дома. Однажды Дэвиду даже удалось подписать пластинку Help! у всей группы, и тут я задумался: а почему бы мне самому не попробовать войти в контакт с The Beatles? И во время пасхальных каникул 1966 года я поехал на велосипеде к дому Дэвида на Гроув-Энд-роуд, продолжение Эбби-роуд в сторону Уэст-Энда.

На тринадцатилетие и бар-мицву Дэвиду подарили барабанную установку. Он хранил ее в своей спальне, но по ошибке установил задом наперед: басовый барабан слева, а хай-хет справа. Увидев, как он играет, я почувствовал, что отчаянно захотел попробовать и сам. Тем самым утром и началась моя вечная любовь к барабанам – в ту минуту, когда я начал играть левой, благодаря ошибке Дэйва, рукой под песни Nowhere Man, Substitute The Who и Sha La La La Lee’ The Small Faces, которые звучали из портативного проигрывателя Dansette.

Да, я попался на этот крючок. Я поклялся как можно скорее обзавестись собственными барабанами, и, кстати, благодаря отцу, по одному предмету я собрал всю установку. Суть этой истории в том, что я впервые начал играть на барабанах в тот самый день, когда мой любимый битл послал меня куда подальше всего час или два спустя. В шутку, разумеется.

Дэвид предложил отправиться в студию EMI, посмотреть, не происходит ли там чего-нибудь, поэтому мы перестали возиться с барабанной установкой, пообедали и отправились в студию пешком, хотя я зачем-то потащил с собой велосипед. У студии толпились фанаты. В основном это были девочки, которые ждали, что вот-вот что-то произойдет. Дэвид заверил меня, что это вполне нормальная процедура, поэтому я прислонил свой велосипед к одним из ворот студии (тем, что слева, если смотреть с дороги), и мы присоединились к ожидающей толпе.

Ждать пришлось недолго: вскоре мы увидели, как в сторону студии медленно едет огромный «роллс-ройс» Phantom V. Не только увидели, но и услышали знаменитого пассажира – это был хорошо знакомый нам голос с ливерпульским акцентом, который вещал абсолютную чушь через динамики, спрятанные в подкрылках. «Роллс-ройс» проехал мимо, и мы слышали всю эту уморительную ахинею, и единственные слова, которые я запомнил, были произнесены уже у ворот: «И уберите, блин, этот велик с дороги, на хер!»

Действительно, это был не кто иной, как Джон Уинстон Леннон, Кавалер Ордена Британской империи. В полном смятении я поспешно отодвинул свой велосипед подальше от ворот студии, чтобы позволить огромному автомобилю въехать на парковку, а толпа возбужденных фанатов его тут же окружила. Через секунду из машины в модных тонированных солнечных очках выскочил Джон. Он пробежал по ступенькам и скрылся за заветной священной дверью. Вот, собственно, и все.

Я был так удивлен тем, что произошло, что мне потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать: главный битл дал мне прямое указание, и я должен был действовать чертовски быстро. Мы с Дэвидом оба смеялись над всем этим безумием, еще некоторое время болтаясь у входа в студию, но за это время больше никто так и не появился. Вскоре мы попрощались, а я решил вскоре вернуться сюда еще раз. И вернулся примерно неделю спустя, захватив свой верный фотоаппарат Kodak Brownie. Но, к сожалению, в этот раз никто из битлов не появился. Может, они уже сидели в студии, а может, приехали позже. Правда, мне удалось запечатлеть поднимающегося по ступенькам Джорджа Мартина, идущего по улице Фрэнка Айфилда, а также приехавшего на машине Грэма Нэша из The Hollies. Позже мне стало ясно, что The Beatles работали над Paperback Writer или Rain примерно в те самые дни, когда я впервые встретился с Джоном Ленноном. Или, точнее, когда он впервые встретился со мной.

Глава 3. «Мне б так хотелось завести тебя»

(I’d Love to Turn You On)[11]

Сингл Paperback Writer вышел 30 мая 1966 года и тут же стал хитом благодаря запоминающемуся вступительному гитарному риффу, классной мелодии и чрезвычайно умному тексту, в основном написанному Полом в форме письма безработного писателя книжному издателю. Как позже сказал Джон, это действительно был «сын Day Tripper», но вскоре песня стала одной из моих самых любимых у битлов, не говоря уже о том, что в ней так точно передан дух культуры поп-арт-литературы середины шестидесятых. На обратную сторону сингла поместили блистательную Rain Леннона. Эту песню и по сей день многие барабанщики считают лучшим примером игры Ринго: его изобретательные «филлы» (барабанные заполнения) окрашивают эту знаковую песню, которая отражает весь интереснейший прогресс битлов в музыке.

Вскоре этот прогресс стал еще более заметным – 5 августа, с выходом альбома Revolver и еще одного двойного сингла Eleanor Rigby / Yellow Submarine, выпущенного в тот же день. Альбом был полон других потрясающих песен, начиная от джоновских I’m Only Sleeping, She Said, She Said и написанных Полом Got To Get You Into My Life, For No One до Taxman и I Want To Tell You авторства Джорджа. Но именно финальный трек больше всего привлек мое внимание в то время – странная и гипнотическая Tomorrow Never Knows Джона. Я был очарован этим мистическим шедевром и помню, как думал, что, как и Rain, он обязательно должен представлять будущее направление поп-музыки – ведь он так не похож на все, что могли предложить The Beatles или кто-либо еще.

С этим треком группа явно вела молодежь западной цивилизации к неизведанным территориям, поэтому, как я думал, ее намеренно поместили в конец альбома в качестве трейлера грядущих событий. Если говорить о других громких событиях, то английская сборная выиграла Кубок мира, причем случилось это всего за шесть дней до выхода альбома Revolver, и вся страна на какое-то время впала в состояние эйфории.

В то же время в Юго-Восточной Азии разгоралась война во Вьетнаме; The Beatles гастролировали по Соединенным Штатам – с 12 по 29 августа. Финальный концерт 29 августа проходил в Кендлстик-Парке в Сан-Франциско, и билеты на него стоили от 3 долларов 80 центов до неподъемных 7 долларов. А пару месяцев спустя мы узнали, что тот концерт не только завершил турне, но и стал последним выступлением The Beatles за деньги, поскольку группа решила навсегда прекратить гастроли и начать работать над новым альбомом. Ежемесячник The Beatles Book уже намекал, что этот альбом будет каким-то особенным.

В октябре группа The Beach Boys выпустила Good Vibrations, и идеальная красота и оригинальность этой пластинки застала всех врасплох. Невероятное многоголосье, странные аранжировки, труднопонимаемые стихи – это экстремально прогрессивное творение единственных реальных американских конкурентов изменило правила игры битлов и в следующем году принесло группе Брайана Уилсона премию NME в номинации «Лучшая в мире вокальная группа».

Тогда мы еще не знали этого, но к концу 1966 года борьба продолжалась, и The Beatles изо всех сил работали над тем, что позже было провозглашено величайшим достижением поп-музыки. А именно – над альбомом Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band, до выхода которого оставалось всего полгода. Но сначала в феврале 1967 года был выпущен великолепный двойной сингл Penny Lane / Strawberry Fields Forever. Вторая песня подтвердила мои подозрения относительно музыкального направления группы или, по крайней мере, Джона, с ее весьма необычным звуком, непонятным текстом и странной структурой.

Напротив, Penny Lane Пола была удивительно мелодичным и лирически проницательным отражением его ливерпульских корней – эта песня точно стала бы номером один в хит-парадах, если бы была единственной на стороне «А». Вместо этого, как известно, первое место заняла песня Энгельберта Хампердинка Release Me, которая сильно раздражала меня в то время. Величественный новый сингл The Beatles появился с фотографией на обложке четырех бывших «швабр», изображающих чрезвычайно взрослых молодых людей с недавно отросшими усами. На обратно стороне приводились их фото в младенческом или подростковом возрасте. Времена, когда они, безусловно, менялись[12].

* * *

В начале 1967 года неожиданно прибывший из Сиэтла на Западном побережье Америки новичок внезапно оказал огромное влияние на британских фанатов музыки. В январе трио The Jimi Hendrix Experience взорвало британские чарты песней Hey Joe, чему способствовали выступления группы на телевидении и в музыкальной прессе. Я сразу же был поражен невероятным внешним видом и звуком Джими, как и многие мои школьные приятели. Группу сначала показали в программах «На старт, внимание, марш!» и Top of the Pops, и на следующий день все разговоры были только об этом.

Никто никогда раньше не видел и не слышал никого похожего на Хендрикса, поэтому, когда я увидел в лондонской газете London Evening Standard небольшое объявление о первом крупном выступлении группы в Лондоне, я немедленно забронировал билеты для как минимум шести своих школьных приятелей. 29 января Хендрикса попросили выступить на разогреве у группы The Who в зале Saville Theatre, который каждое воскресенье арендовали Брайан Эпштейн и NEMS. Бронирование билетов само по себе было большим достижением, так как я никогда раньше не был на поп-концерте ни с кем, кроме семьи. А этот концерт должен был стать моим первым большим серьезным рок-концертом, куда я пойду с друзьями.

В тот воскресный вечер я и отправился на Шафтсбери-авеню близ Кембриджской площади, чтобы встретиться с приятелями у Saville Theatre, который сейчас называется Odeon Cinema. Над входом в здание до сих пор сохранился знаменитый скульптурный фриз, представляющий «Драму сквозь века» и спроектированный Гилбертом Байесом в 1930 году. Я уверен, что в свои тринадцать и четырнадцать лет мы были самыми молодыми членами аудитории.

Концерт был потрясающим событием (если можно так выразиться), особенно для группы школьников: ему было суждено войти в учебники истории рока.

Я был полностью очарован Джими Хендриксом, завораживающим исполнителем, которого отлично поддержали басист Ноэл Реддинг и барабанщик Митч Митчелл. Да, моими кумирами среди барабанщиков были Ринго и Кит Мун, но Митч был еще одним огромным талантом, который должен был оказать глубокое влияние на мою игру. Очень скоро я буду пытаться повторить его партии, слушая записи, стуча по своей установке Broadway, установленной в свободной комнате, где я также поставил примитивный усилитель, динамик и проигрыватель.

Сет-лист концерта Джими Хендрикса включал в себя Hey Joe, Like A Rolling Stone и, что запомнилось мне больше всего, изумительную версию Wild Thing. Ничего подобного мы еще не слышали. Джими мгновенно стал создателем хитов, собиравшимся изменить все правила своей сенсационной игрой, образом дикого человека и зажигательной сценической работой. Ключом ко всему этому были его превосходные навыки композиции и интерпретации песен, а также уникальная способность группы превращать его авантюрные мелодии в классику рока с отчетливой джазовой окраской ритма благодаря чрезвычайно классной игре Митча.

Следующими на сцену вышли The Who – группа, которую мне суждено было увидеть много раз в течение следующих пятидесяти лет, но это был мой первый шанс стать свидетелем музыкальной махины, чьи ранние записи я очень любил. И они, конечно же, не разочаровали. Я был полностью очарован маниакальной игрой на барабанах и выражением лица Кита; выходками гитариста Пита, крутившего «мельницу» правой рукой, его болтовней и шутками на сцене; невозмутимостью Джона и ловкой игрой на басу и великолепным парящим вокалом Роджера.

Я только что купил их второй альбом The Who A Quick One с превосходной обложкой в стиле поп-арт Алана Олдриджа, с которого они исполнили A Quick One While He’s Away – «мини-оперу», как ее чаще называли. The Who просто поражали: четыре разные личности образуют единое целое. И это несмотря на то, что частенько они поддавались спорам на сцене, которые нам нравилось провоцировать. Эти парни создавали самые вдохновляющие и незабываемые выступления. По крайней мере, в течение следующих нескольких лет это была живая рок-музыка на самом высоком уровне.

Вечер оказался вдвойне историческим: все четверо битлов пришли на второе шоу и заняли места в королевской ложе наверху. Хотя мы были где-то в середине партера и на самом деле не могли их видеть, я все еще дорожу тем фактом, что три моих (по сей день) любимых группы – The Beatles, The Who и трио Хендрикса – собрались в одном зале, и я при этом присутствовал. Я ходил отдельно на The Who и на Хендрикса, когда они играли в Saville в прошлом году и позднее, но именно 29 января 1967 года – дата, когда я вошел во дворец рок-аристократии Свингующего Лондона. И что может быть лучше?

* * *

А тем временем весна и начало лета 1967-го были наполнены ожиданием: выход нового альбома The Beatles был запланирован на 1 июня. Я уже слышал превью «Сержанта Пеппера» в программе Кенни Эверетта на пиратской станции Radio London, и, как и многих слушателей, он меня сильно озадачил: потребовалось немало прослушиваний, чтобы в итоге принять его должным образом. И только после того, как песни стали более знакомыми, его музыкальный блеск, лирический гений и задумчивый юмор во многих выдающихся треках стали полностью очевидны.

The Beatles превзошли самих себя с революционным альбомом, составленным из некоторых самых знаковых песен десятилетия, в том числе величественного заключительного трека А Day in the Life. И, конечно же, прекрасное оформление Питера Блейка! Замечательная обложка, тексты, напечатанные на обратной стороне, высечки, а также узоры на внутреннем конверте словно говорили: эта группа – безусловные короли поп-музыки. А ведь с момента выхода их дебютной пластинки прошло всего пять лет, да и сама Love Me Do теперь уже казалась каким-то примитивом. Уже официально, можно сказать, наступило «Лето Любви», провозглашенное «Сержантом», который оккупировал вершину британских чартов на рекордные двадцать семь недель.

Знаменитый кавер на заглавную песню исполнил Джими Хендрикс во время своего концерта 4 июня в Saville Theatre, то есть всего через три дня после выхода «Сержанта». Я тоже там присутствовал. Вместе с Полом Маккартни и Джорджем Харрисоном, хотя, конечно, не сидел рядом с ними. Такой возможности мне пришлось ждать еще год. Это было невероятно: Джими открыл свой концерт новейшей песней битлов, сыгранной в его энергичном стиле. Настоящий сюрприз для всех присутствующих. Вот что об этом говорил Пол несколько лет спустя: «Джими был очень милым парнем. Помню, как воскресным вечером 4 июня 1967 года он открывал концерт в Saville. Брайан Эпштейн в то время регулярно арендовал эту площадку в темное время суток в воскресенье. Джими открывал концерт. Занавес распахнулся, он вышел на авансцену, играя Sgt. Pepper, которая вышла только в прошлый четверг, так что это было похоже на настоящий комплимент. Очевидно, это все еще яркое воспоминание для меня, потому что я очень восхищался Джими, он был таким совершенным. Подумать только, этот альбом значил для музыканта так много, что он разучил песню к вечеру воскресенья, всего через три дня после ее выхода. Джими, должно быть, был очень увлечен этой песней, ведь обычно только на репетицию может уйти целый день. Потом еще нужно придумать, в какой части своей программы с ней выступить. Джими решил с нее начать. Это настоящий комплимент для кого угодно. Я считаю это одной из величайших почестей в моей карьере».

На разогреве у группы Джими в тот вечер были: бывший вокалист The Moody Blues Дэнни Лэйн (позже он будет играть в Wings Пола Маккартни), женская группа из США The Chiffons[13] и новая команда с загадочным названием Procol Harum, которые всего через две недели попадут на первое место хит-парада со своим неподвластным времени дебютным синглом A Whiter Shade Of Pale, очень похожим на звук 1967 года, который выпустит дочерний лейбл Decca – Deram.

Во время антракта я прокрался в сад за сценой, а там Procol Harum устроили фотосессию для издания Record Mirror, номера следующей недели. Певец и пианист группы Гари Брукер позировал в стильном черно-белом кимоно и шляпе в китайском стиле. Я постоял там несколько мгновений, спокойно наблюдая за сеансом, прежде чем отправиться обратно в театр на выступление Джими, который сыграл Foxy Lady, Like a Rolling Stone, Manic Depression, Hey Joe, Purple Haze, The Wind Cries Mary и, наконец, Are You Experienced. Этот заключительный трек также был названием дебютного альбома Джими, выпущенного за три недели до «Сержанта», – я прослушал его уже много раз. Мне повезло побывать на шести концертах Хендрикса. Трижды в Saville Theatre, дважды в Альберт-холле и, наконец, в августе 1970-го на фестивале на острове Уайт. В последний день того знаменитого фестиваля я неожиданно получил VIP-пропуск от девушки-фотографа, с которой познакомился двумя неделями ранее на юге Франции. И в итоге остаток дня я провел на деревянном сиденье всего в двадцати футах от сцены, рядом с Тони Джо Уайтом (прославившимся благодаря хиту Polk Salad Annie), пока мои друзья вынуждены были тусоваться где-то в толпе, которая составляла примерно 600 тысяч человек. Парни, простите, но по-другому я поступить не мог.

Возможно, на том фестивале Джими сыграл не самый лучший концерт в своей карьере, поскольку вышел на сцену только рано утром, когда его объявил ведущий Джефф Декстер.

Джими выглядел таким же уставшим, как и все присутствующие, а во время его выступления случались небольшие технические сбои, но я не обращал на это внимания. Было здорово просто видеть его так близко. Билли Кокс заменил Ноэла на басу, а Митч как всегда классно выложился на барабанах. Хотя и было довольно темно, если присмотреться к видеозапси повнимательнее, то можно увидеть меня где-нибудь в первых рядах.

Три недели спустя, в пятницу 18 сентября 1970 года, Джими нашли мертвым. Он скончался от передозировки барбитуратами. Ужасная трагедия. Возвращаясь домой из школы, я приобрел номер Evening Standard (до сих пор его храню), прочитал заголовок со словами, в которые невозможно поверить, и тут же почувствовал себя разбитым. Джеймс Маршалл Хендрикс был, вне всякого сомнения, самым «заряжающим» публику гитаристом, и одним из самых динамичных «живых» музыкантов всех времен и народов. Rock on, Jimi!

* * *

Вернемся в 1967 год. Трудно поверить в то, что The Beatles начали работу над следующим синглом, не входящим в альбом, всего через две недели после выхода «Сержанта». Первые сессии записи песни All You Need Is Love проходили в студии Olympic в Барнс. Эту песню группа должна была исполнить 25 июня в финале «Нашего мира», глобальной телепрограммы, спутниковую трансляцию которой BBC вела из Англии. Программу готовили десять месяцев, работали над ней более десяти тысяч человек по всему миру. Посмотрело трансляцию рекордное на тот момент количество зрителей – 700 миллионов. Кроме The Beatles, за два с половиной часа в шоу выступили такие известные люди, как Мария Каллас и Пабло Пикассо. А выход сингла All You Need Is Love запланировали на день рождения Ринго, 7 июля.

Я смотрел трансляцию дома, в компании Найджела, мамы и папы, на нашем новом цветном телевизоре, поскольку BBC2 как раз тогда уже начала вещание в этом формате. Но, к сожалению, «Наш мир» показывали на BBC1 в черно-белом цвете, и приняли в нем участие всего четырнадцать стран вместо заявленных восемнадцати – четырьмя днями ранее СССР и еще три страны Восточного блока отказались участвовать в знак протеста против Шестидневной войны на Ближнем Востоке.

Мы, как и миллионы других зрителей, терпеливо смотрели выступления всех иностранных исполнителей (из которых я практически никого не запомнил), пока наконец в 21:54 камеры BBC в студии EMI на Эбби-роуд не включились и не началась британская часть шоу. Она, конечно же, стартовала с французского национального гимна «Марсельеза», сыгранного в качестве неожиданного вступления к новой песне битлов. И вот они, The Beatles, так подходяще одетые в психоделические яркие костюмы, в сопровождении настоящего большого оркестра, хотя на самом деле группа выступала под заранее записанную исходную дорожку.

Джон написал All You Need Is Love в качестве лозунга «Лета Любви», намеренно используя упрощенные слова в припеве, чтобы люди любой национальности могли легко понять его. В куплете текст был посложнее, не таким ясным, но какая разница: весь посыл тут в музыке, а слово было любовью.

Также было интересно увидеть различных битловских друзей, включая Мика Джаггера, Марианну Фейтфул, Кита Ричардса, Кита Муна, Эрика Клэптона, Грэма Нэша, Майка Макгира, Тони Брэмуэлла[14], Патти Бойд и Джейн Эшер.

Нашей маленькой семейной аудитории очень понравилось это историческое выступление битлов. Уверен, что и Брайану Эпштейну тоже: на фото группы во время репетиции он выглядел таким гордым. Однако All You Need Is Love, к сожалению, окажется самой последней записью, выпущенной клиентами Брайана, покоряющими мир, при его жизни.

Глава 4. «Чувак, ты богач»

(Baby You’re a Rich Man)[15]

В конце августа 1967 года мы с семьей отдыхали на Майорке. Жили в Пальме в отеле Victoria, который своей архитектурой напоминал скорее роскошную крепость, но считался лучшим отелем на этом острове. Так совпало, что год спустя Джими Хендрикс посетил Пальму, чтоб сыграть на новой дискотеке Sgt. Pepper’s, совладельцами которой были его менеджеры Чес Чендлер и Майк Джеффри. В понедельник 28 августа в обеденное время я болтался в фойе – в Англии этот день был официальным выходным – и у ресепшена заметил знакомую женщину.

Это была поп-певица Сэнди Шоу, известная своими выступлениями босиком, которая всего за три месяца до этого выиграла конкурс песни «Евровидение», принеся Соединенному Королевству победу песней Puppet On A String («Марионетка на веревочке»), которую написали Билл Мартин и Фил Каултер. Год спустя Билл купит у Джона Леннона дом «Кенвуд» в Уэйбридж, а потом мы подружимся. К сожалению, он умер в марте 2020 года. Другой наш хороший приятель, автор песен Барри Мейсон, купит дом Джорджа Харрисона «Кинфаунс» в Эшере в 1970 году.

Я услышал, как у ресепшена Сэнди рассказывает нескольким людям об ужасной трагедии, которая случилась накануне: Брайана Эпштейна нашли мертвым в его лондонском доме на Чапел-стрит, Белгравия, а причина смерти пока не установлена.

Естественно, я был невероятно потрясен, услышав эту немыслимую новость. К тому времени, когда английские газеты прибыли в Пальму к обеду, это уже было главной темой разговоров у бассейна благодаря печальной, но своевременной информации Сэнди.

Трудно было поверить, что «Эппи» мертв, и поскольку в то время мы не знали, что стало причиной смерти, мы могли только предположить, что это было либо самоубийство, либо случайная передозировка. Я был очень расстроен, особенно учитывая то, что познакомился с его братом Клайвом всего три года назад, также во время отпуска. И так совпало, что одним из самых часто играемых треков в испанских барах и кафе во время нашего отпуска был Baby You’re A Rich Man, сторона «Б» сингла All You Need Is Love. Тоже песня Леннона, и позже он скажет, что сочинял ее, думая о Брайане.

В конце недели мы вернулись домой. Я собрал кучу вырезок из прессы, чтобы отдать дань уважения Брайану в одном из трех моих фанатских альбомов 1967 года. Раздел про Брайана также включал в себя фото и цитаты битлов, которых жуткая новость настигла в валлийском Бангоре, куда они отправились учиться у Махариши Махеш Йоги.

То, что парней утешал новоиспеченный индийский гуру, в то время как их вечный менеджер, старый друг и «пятый битл» Брайан лежал в каком-то лондонском морге, казалось какой-то нелепостью, злой иронией. Особенно теперь, когда они исследовали новые духовные пастбища в то пьянящее лето мира, любви и оптимизма.

* * *

Так совпало, что я с нетерпением ждал встречи с Брайаном и возможности познакомиться с ним. В сентябре он планировал прочесть лекцию в Клубе Еврейской молодежи Ист-Финчли, в Северном Лондоне. Эпштейн был тесно связан с клубом, с тех пор как стал его вице-президентом в 1964 году. Его главной обязанностью там было ежегодно вручать «Награды Брайана Эпштейна» за театральную деятельность и публичные выступления, а также время от времени заглядывать в помещение для посещения. Иногда я ходил в клуб на дискотеки по воскресеньям, поэтому внимательно следил за любой информацией и новостями о том, что произойдет сейчас, когда Брайан умер.

Однако очень быстро стало известно, что вместо Брайана в назначенный день придет его мама Малка «Королевна» Эпштейн. Я, конечно же, тоже там был. Королевна выглядела совершенно разбитой, она много плакала, окруженная сочувствующей детворой, их родителями и другими людьми. Вместе с ней пришел младший сын Клайв – произошедшее было травмирующим событием для обоих. Совсем недавно они пережили еще одну потерю – Гарри Эпштейн, муж Королевны, умер всего на месяц раньше Брайана. Помню, как она произнесла короткую речь про Брайана и сказала нам всем несколько слов благодарности, но ее душили слезы, и было трудно разобрать многое из того, что она говорила. Они с Клайвом довольно быстро покинули помещение, чтоб принять утешение и благодарность от руководителей клуба, но я успел выразить им свои соболезнования.

Месяц спустя, в среду, 18 октября, мой школьный приятель Дэвид Темплер намекнул на то, что вечером посетит что-то «очень особенное». Что именно – сказать не может, поклялся держать это в тайне. Я, конечно, сгорал от любопытства. Но я узнал об этом только поздно вечером, когда посмотрел новости по телевизору. Все четверо битлов посетили поминальную службу по Брайану Эпштейну в Новой Лондонской синагоге, что в нескольких кварталах от студии EMI на Эбби-роуд.

Я не мог в это поверить, тем более что знал сына рабби Доктора Луиса Джейкобса, который вел службу: Дэвид Джейкобс был лучшим другом Темплера и тоже жил в Сент-Джонс-Вуде. Я подружился с Дэвидом в прошлом году, и он по-прежнему один из моих самых близких друзей. Нужно отдать Дэвиду (Джейкобсу) должное: он принес мне самые горячие извинения, и сказал, что отец разрешил ему пригласить только одного человека и что им самим просто крупно повезло побывать там. Я был рад за них и в то же время изрядно завидовал. Кто бы не хотел оказаться в одном помещении с The Beatles, даже несмотря на обстоятельства, которые их туда привели? Тогда я и не подозревал, что такая возможность представится мне меньше чем через год и по гораздо более радостному поводу.

* * *

Остаток 1967 года ознаменовался выходом множества альбомов, вскоре ставших классикой. Это и Sell Out The Who, и Axis Bold As Love Хендрикса, а также Cream Disraeli Gears, дебют The Doors, Bonzo Dog Doo-Dah Band Gorilla и многие другие. Однако лично я больше всего ждал битловский Magical Mystery Tour – двойной мини-альбом и телевизионный фильм.

Про этот фильм много писали в прессе, поскольку съемки начались всего через две недели после смерти Эпштейна. The Beatles, а в особенности Пола, после трагедии мотивировала лишь необходимость работать. Миниальбомы вышли 8 декабря, в ту же неделю, что и сингл Hello Goodbye (с I Am the Walrus на обратной стороне), который взобрался на первое место, вытеснив мини-альбом Magical Mystery Tour. В то Рождество битлы явно лидировали, а сам фильм был показан на BBC1 в черно-белом цвете в День подарков. Как и большинство зрителей, я был немного смущен всем этим, разве что мне нравились уже знакомые песни.

Но, как бы там ни было, весь этот сюрреализм, где сцены в автобусе перемешивались с комедийными эпизодами, определенно доставил мне удовольствие – я воспринял это как визуальную версию рождественских пластинок для членов фан-клуба. Фильм показался более осмысленным, когда его повторили по BBC2 5 января 1968 года, на этот раз в цветном формате, а это имело огромное значение. The Beatles, как обычно, опередили время. Всего несколько лет спустя «Летающий цирк Монти Пайтона» окажет колоссальное воздействие на культуру, эксплуатируя тот же тип глуповатого юмора и бесконечных случайных шуток.

Так совпало, что четверо будущих Питонов – Эрик Айдл, Терри Джонс, Майкл Палин и Терри Гиллиам – появились в новом детском сериале ITV «Не крутите ручку настройки» (Do Not Adjust Your Set), трансляция которого началась 26 декабря всего за несколько часов до премьеры Magical Mystery Tour.

Еще одна группа имела отношение и к битловскому фильму, и к сериалу. Это – вышеупомянутая Bonzo Dog Doo-Dah Band, чей альбом Gorilla я к тому моменту выучил практически наизусть. Диск вышел в октябре и так понравился нам с Найджелом, что мы постоянно слушали его, получая особое удовольствие от песен The Intro, The Outro и Jollity Farm. «Бонзы» были самыми анархичными британскими музыкантами-комиками всех времен, удивительно веселыми на пластинках, сцене и телевидении. Я несколько раз был на их концертах, первый раз – в апреле 1968-го, когда они были на разогреве The Who на концерте в честь десятилетия клуба «Марки» (а следующим вечером их сменили Jethro Tull). «Бонзы» провоняли весь клуб: они подвесили куски тухлого мяса над сценой, на что потом пожаловался Кит Мун. Но все это было дико весело.

В одном эпизоде Magical Mystery Tour «Бонзы» исполнили песню Death Cab For Cutie, которую написали Нил Иннес и Вивиан Стеншолл. Сцена снималась в Raymonds Revubar в Сохо, одном из самых знаменитых стрип-клубов Лондона. (В предшествующем году на отдыхе мы познакомились с Полом Рэймондом и его семьей, и я какое-то время дружил с его сыном Хауардом.) В этом эпизоде битлы и другие пассажиры мужского пола сидят в этом клубе и пялятся на соблазнительную роскошную стриптизершу (Джен Карсон), которая заигрывает с «Бонзами», сбрасывая свою одежду и горжетку из розовых перьев. Наш горячий пятнадцатилетний подросток был весьма возбужден этой сценой, в то время как версия без цензуры, доступная в настоящее время на YouTube, еще более агрессивна. Много лет спустя Вивиан Стеншолл какое-то время был подписан на мой журнал SongLink, незадолго до своей трагической гибели в марте 1995 года, во время пожара в своей квартире на верхнем этаже в Масвел-Хилл, на севере Лондона. Один из величайших эксцентриков британской музыки и комедии, Вивиан до сих пор почитается за те уморительные представления, стихи и записи, а также за уникальные передачи на BBC Radio One, которые продюсировал Джон Уолтерс.

Есть еще один факт, который связывает битлов и бонзов: Пол Маккартни спродюсировал классическую песню бонзов, сингл 1968 года I’m the Urban Spaceman с Гасом Дадженом (так скучаю по тебе, друг) под псевдонимом Аполло Си Вермут. Песню написал и спел Нил Иннес, с которым я познакомился через BASCA, – он был членом жюри ирландского конкурса Cavan Song Contest.

Десять лет спустя после Magical Mystery Tour Нил, как вокалист и автор песен группы The Rutles, принял участие в их блистательной телемистификации «Все, что вам нужно, – это кэш»[16]. Там также снялись Эрик Айдл, Рики Фатаар и Джон Хелси, а в камео-ролях засветились Джордж Харрисон, Мик Джаггер и Пол Саймон. Кроме того, Нил также тесно работал с командой «Монти Пайтона», играл в группах вроде Fatso и Grimms и выпустил много сольных альбомов. К сожалению, в декабре 2019 года он умер от внезапного инфаркта. Прощай (еще раз), великий Рон Нэсти, ты навсегда Number One, Number One[17].

Глава 5. «Мы все живем в желтой подводной лодке»

(We All Live in a Yellow Submarine)[18]

Моя самая запоминающаяся встреча с битлами произошла в 1968 году. В предыдущие несколько месяцев в альбомных чартах лидирующие позиции занимал «Сержант Пеппер» и его преемник Magical Mystery Tour (EP), а среди синглов Hello Goodbye держались на вершине UK Top 10 до конца января. Я все еще учился в школе, но продолжал следить за всеми этими событиями с неугасающим любопытством. Hello Goodbye сдала позиции, уступив место крутому буги-вуги от Пола Маккартни Lady Madonna, спаренному на сингле с мистической The Inner Light Джорджа. Последняя, конечно, была более чем уместна для релиза во время поездки группы в Ришикеш для медитаций с Махариши Махеш Йоги.

Было увлекательно читать ежедневные сообщения прессы о битловских приключениях в Индии, а также о таких друзьях-знаменитостях, как Донован, Майк Лав из The Beach Boys, Мия Фэрроу и других. Правда, Ринго и его жена Морин сбежали домой, не пробыв в Индии и двух недель: чувствительный желудок Ринго оказался не готов принимать местную пищу, хотя они специально привезли с собой целый чемодан банок с печеной фасолью фирмы «Heinz». Пол вернулся в конце марта, а Джон и Джордж – в середине апреля. Собравшись, группа стала дорабатывать песни, которые сочиняли в ашраме. Студийные сессии для нового альбома начались в мае.

Грандиозным битловским мероприятием того лета стал выход мультипликационного фильма «Желтая подводная лодка». О нем писали, начиная с конца весны. Дату мировой премьеры назначили на 17 июля, в Лондонском павильоне на Площади Пикадилли, в том же кинотеатре, в котором проходили первые показы «Вечера трудного дня» и «На помощь!». Премьера третьего фильма The Beatles в Уэст-Энде оказалась чрезвычайно интересным событием, поскольку относительно немногие люди в стране видели группу вместе на публике с момента их последнего выступления в Имперском бассейне в Уэмбли в мае 1966 года.

Теперь, два года спустя, у каждого битла изменилась и внешность, и личная жизнь. Они уже перестали быть похожими друг на друга, как раньше. Джон недавно разошелся с женой Синтией из-за увлечения малоизвестной японской художницей по имени Йоко Оно – с ней он впервые и выйдет в свет на этом важном битловском мероприятии. Пол только что разорвал помолвку с актрисой Джейн Эшер, с которой встречался почти пять лет; она, как и Синтия, тоже ездила в Индию с группой. А вот Джордж с Патти были вместе уже несколько лет. Он был главным инициатором поездки в Индию и первым из группы записал сольный альбом Wonderwall Music. А Ринго? Он был занят своей частной строительной компанией Bricky Builders, в которой был совладельцем, а также делал ремонт в своем доме в Уэйбридже и вместе с Морин растил сыновей, Зака и Джейсона.

В 1967 году The Beatles ударились в психоделическое направление, в начале 1968-го – в индийско-мистическое, а теперь оставалось лишь гадать, что же будет дальше? Ах, да, конечно: мультфильм для детей всех возрастов, основанный на их самой детской и приводящей в бешенство хитовой песне. Почему бы и нет? Итак, примерно в три часа дня в среду, 17 июля, я прибыл на площадь Пикадилли с еще одним приятелем по имени Дэвид. На этот раз это был Дэвид Харрис, который не был таким уж большим поклонником четверки, в отличие от меня, но был очень рад прийти просто ради удовольствия. Когда мы прибыли, уже начала собираться немалая толпа, в то время как за пределами кинотеатра только устанавливались защитные ограждения.

Фасад павильона был украшен экраном с анонсом The Beatles Yellow Submarine, а также огромными вырезками с изображениями их мультяшных персонажей. Радостное возбуждение нарастало, хотя до громкого события оставалось еще несколько часов. Я наблюдал за происходящим у статуи Эроса и вдруг заметил, как кто-то входит в совершенно незаметную дверь, которая находилась справа от главного входа. «Ну-ка, – сказал я Дэвиду, – пойдем посмотрим, куда она ведет…» И мы направились к этой двери, которая, как ни странно, была не заперта. Через несколько секунд мы оказались внутри и сразу же обнаружили, что смотрим на другую дверь, но на этот раз это был вход в лифт. Мы вошли в него, нажали самую высокую кнопку и поднялись на верхний этаж, где наткнулись на небольшой лестничный пролет, ведущий на крышу. Там мы осторожно вышли, не имея ни малейшего представления о том, на кого или на что можем наткнуться.

Чего мы не могли ожидать, так это толпы фанатов, по меньшей мере дюжины или даже больше, и по какой-то причине в основном французов. Похоже, они попали сюда так же, как и мы. Почти все эти люди были старше нас, некоторые из них курили (что именно, я не знаю), выпивали и рассматривали свое несколько незаконное вторжение сюда как повод для вечеринки.

Вид с крыши был довольно впечатляющим: мы увидели огромное количество людей, собравшихся внизу и превратившихся в итоге в целую толпу, примерно 60 тысяч человек или даже больше, и все они ждали The Beatles и их гостей. И вот мы стояли, смотрели на них сверху вниз, болтали с французами и гадали, что, черт возьми, будем делать дальше?

Наконец, около семи вечера стали подъезжать лимузины и такси с гостями. С крыши было трудно рассмотреть, кто есть кто. Я сказал Дэвиду, что нам нужно попробовать пробраться в кинозал, найти там свободные места, ну или хотя бы напитаться тамошней атмосферой, пока кто-нибудь наделенный властью не вышвырнет нас на улицу. Сейчас я вспоминаю, что в тот день я, должно быть, предчувствовал, что со мной произойдет что-то необычное, поэтому оделся очень элегантно. На мне были темно-синий костюм в стиле эпохи Регентства (куплен в магазине Lord John на Карнаби-стрит), бирюзовая рубашка с длинным воротником и разноцветный галстук-«селедка». Дэвид был одет более скромно – в блейзер, но мы оба выглядели как приличные молодые парни, приглашенные на мероприятие. В этом плане нам очень повезло, потому что не успели мы спуститься по ступенькам и войти в верхний круг кинотеатра, как к нам пристала билетерша и попросила предъявить билеты, а я быстро пробормотал что-то вроде: э-э, знаете, мы уже отдали их внизу… «Ох, вам не стоило так делать! Мне придется позвать менеджера, чтобы решить этот вопрос». И действительно, минуту спустя явился менеджер, невысокий паренек дружелюбного вида, при этом явно подозревающий нас в отсутствии билетов. Он спросил, кто нас сюда пригласил, а я ответил, что первым пришло в голову. «Клайв Эпштейн, брат Брайана, и он это подтвердит, вот только б найти его тут». Бульк! Это было более чем рискованно, учитывая тот факт, что нас в любом случае выгонят отсюда, найдем мы Клайва или нет. «Ну отлично, – сказал Господин Менеджер, – пойдемте поищем его».

Он провел нас на этаж ниже, в бельэтаж, где собрались все звезды и VIP-гости, а затем сквозь толпу к главному бару. Когда мы проходили мимо известных гостей, я узнал некоторых участников Status Quo, группы, которая недавно попала в хит-парады с первым синглом Pictures of Matchstick Men. Но Клайва Эпштейна там не было, что, конечно, меня очень обрадовало: если б мы его и правда нашли, то вышло бы, мягко говоря, не очень удобно.

И тут я заметил знакомого мужчину средних лет, лысого и в тяжелых очках. Да это же Дик Джеймс! Музыкальный издатель The Beatles и содиректор Northern Songs. Мы никогда раньше не встречались, я знал его лишь по фотографиям, а тут кинулся к нему, как к старому приятелю: «Привет, Дик, а мы тут Клайва Эпштейна ищем, ты случайно не видел его?» На что тот ответил: «Нет. Он звонил мне днем, сказал, что не сможет прийти, – слишком много дел, очень жаль…» Как только Господин Менеджер это услышал, он тут же сказал: «Так, ясно, вижу, ты знаком с гостями, так что все в порядке, наслаждайся фильмом». И быстро нас покинул.

Бинго! Я поблагодарил Дика за эту бесценную информацию, и мы быстро ретировались. Итак, мы находились здесь почти официально, но мест для нас в зале по-прежнему не было. Однако самое незаметное место, где можно было стоять, находилось в задней части бельэтажа, где уже собрались несколько других отставших. Через пару минут зал разразился шумом и канонадой вспышек: вошли Джон, Йоко и Пол в сопровождении постоянно щелкающих папарацци и съемочной группы.

Все они устремились к первому ряду, а вспышки многочисленных камер слились в одну бесконечную. Буквально через несколько мгновений в зал вошли Ринго и Морин и присоединились к Джону и Полу, сидящим в первых рядах. Последними прибыли Джордж и Патти, которые прошли прямо мимо нас, что немного смутило меня, так что в газетной вырезке у меня было совершенно идиотское выражение лица. Джордж отлично выглядел – он был одет в желто-оранжевый костюм и широкополую шляпу со значком Желтой подводной лодки. А Патти выглядела, как экзотическая кинозвезда 1920-х годов: красиво одетая по этому случаю, с волосами, идеально уложенными в локоны. Они быстро прошли между рядами к остальным участникам группы, где папарацци завершили свою миссию, отсняв всех The Beatles вместе, и показ четвертого битловского фильма наконец начался.

Когда фотографы отошли от сцены, я заметил два пустых кресла во втором ряду. С задней части бельэтажа видно было, что эти места находятся непосредственно за Полом и его гостем. Мы быстро спустились вниз и обнаружили, что третье кресло рядом занимает Кит Ричардс из The Rolling Stones, а справа от него сидит его подружка, итало-немецкая блондинка, актриса Анита Палленберг. Я очень вежливо поинтересовался у Кита, должен ли кто-нибудь занять данные места слева от него. «Неа, – ответил он. – Это для Мика с Марианной, но они в Нью-Йорке, так что падайте».

Очень любезно с его стороны! Мы сели и приступили к просмотру фильма – а все благодаря отсутствующим Мику Джаггеру и Марианне Фейтфул, которым от меня вечные спасибо и Аве, Мария трижды! Справа от меня был Кит, а Пол – прямо напротив. Справа от него сидели Джон и Йоко, Морин и Ринго, Джордж с Патти, а также Нил Аспиналл. Позже выяснилось, что гостья Пола – это младшая сестра Патти, Дженни Бойд, которая тоже ездила с ними в Ришикеш и с которой я познакомился много лет спустя.

* * *

Ситуация, в которую попали мы с Дэвидом, казалась слишком хорошей, чтобы быть правдой: я ожидал, что нас в любой момент выгонят с наших мест, но когда в зале погас свет, я наконец расслабился. К счастью, программа началась с короткометражки про Розовую Пантеру, что дало нам время сориентироваться и осознать, как нам удивительно повезло, что мы сейчас здесь находимся.

В то же время, когда мы сели, я скорее принял как должное, что это было то место, где мы должны были быть, поэтому приложил все усилия, чтобы действовать как можно хладнокровнее и увереннее. Ну а как еще себя вести, если рядом с тобой сидит Кит, а впереди – Леннон и Маккартни?

Однако мне было чрезвычайно трудно оторвать взгляд от Джона, который сидел справа от меня. Он всегда был моим самым любимым битлом, тем, кого я часто рисовал в школе, и тем, чей юмор и откровенность оказали на меня огромное влияние, как, собственно, и на многих других. Не говоря уже о том, что именно он был тем битлом, который два года назад прогнал меня от студии EMI!

И вот он был всего в нескольких дюймах от меня, в трендовом белом костюме, черной рубашке и с ожерельем-талисманом в индийском стиле на шее, которое он носил время от времени в течение последних восемнадцати месяцев (много лет спустя на аукционе его купит Ноэль Галлахер, чтобы подарить своему брату Лиаму).

Все-таки, несмотря на внешнее спокойствие, я сильно волновался до того момента, пока не начался фильм. В голове крутилась фраза «Ну это уж слишком», как название новой «кислотной» песни Джорджа It’s All Too Much, которая прозвучит в саундтреке. Но сейчас меня просто заворожило то, что я сижу в привилегированном ближнем кругу The Beatles, хотя бы на время премьеры фильма.

Внезапно наступил Главный Момент. Свет погас, все взгляды были прикованы к экрану, на котором впервые публике показывали «Желтую подводную лодку». Это было потрясающе! И картинка, и звук! Цвета – ослепительно яркие, со вкусом, превосходное качество мультипликации, все остроумно и продуманно, и, конечно же, битловские песни – как старые, так и новые. Другими словами, самый очаровательный и волшебный мюзикл для людей всех возрастов, от восьми до восьмидесяти.

Я был поражен. Особенно вступительной сценой Eleanor Rigby, в которой показаны крыши домов, люди и улицы Ливерпуля, две городские футбольные команды и прочие памятные образы. Еще мне понравился великолепный эпизод с Lucy in the Sky – в нем показана потрясающая смесь поп-арта, случайных взмахов кисти и ярких цветов. Меня полностью поглотило происходящее на экране, но периодически я все же поглядывал на Джона и других битлов. Мне также понравились четыре новых битловских песни, а после Hey Bulldog, кажется, я даже наклонился к Полу и прошептал: «Вот эта классная», на что он кратко ответил: «О, спасибо!»

В основе сюжета была забавная история. Старина Фред везет битлов на желтой субмарине в Пепперленд. По пути подлодке суждено преодолеть множество водных препятствий, встретиться с морскими чудовищами, проплыть море зелени и дыры. Их цель – освободить жителей Пепперленда, включая Оркестр Клуба одиноких сердец Сержанта Пеппера, от незавидной судьбы: быть замороженными армией ненавидящих музыку опасных Синих Злыдней[19].

Но в конце концов Главный Злыдень, его приспешник Макс и Летающая Перчатка превращаются в любителей музыки и миролюбивых милашек, и все благодаря битлам, поющим All You Need Is Love в конце фильма. В финале появляются настоящие The Beatles, вместе с Ринго, который обнаружил «у себя в кармане дырку», и Джоном, сообщающим нам, что «новеньких и более синих Злыдней видели в окрестностях этого кинотеатра».

Несколько минут зрители совершенно заслуженно аплодировали фильму стоя. Меня же охватывали невероятные чувства: я аплодирую рядом с теми четырьмя знаменитостями, что вдохновили весь этот кинопроект.

Когда продолжительные овации наконец утихли, я понял, что мы оказались в ловушке: огромное количество зрителей из первых рядов ринулись поздравлять битлов. Мне даже посчастливилось минуту поговорить с Джоном и Йоко, тоже прикованным к своим местам, и, кстати, помню, как Джордж поинтересовался моим высочайшим мнением о его двух новых песнях в саундтреке.

А потом мы проследовали за Джорджем прямо в зону отдыха, где его сразу же окружили фотографы и репортеры, а Патти наблюдала за тем, как я стою рядом с ним.

Всего лишь двадцать лет спустя я увидел фотографию этой встречи в специальном юбилейном выпуске переизданного ежемесячника The Beatles Book, посвященного Yellow Submarine и датированного июнем 1988 года, и подумал: «Хм, парень на фото похож на меня. Э-э, секунду – так это же я и есть!»

Но вот и все. Хотя не совсем. Мы с Дэвидом крутились в главном фойе кинотеатра очень долго, хотя битлы и все VIP’ы уехали на афтепати в отель Royal Lancaster в Бейсуотер. Мы бы тоже присоединились к ним с превеликим удовольствием, но, во-первых, мы не знали, где это, а во-вторых нам уже нужно было уходить, чтобы успеть на метро. Тем не менее у нас появилась еще одна возможность почувствовать себя частью происходящего, когда мы в конце концов вышли из кинотеатра, чтобы увидеть, как полиция сдерживает тысячи поклонников, которые терпеливо ждали в течение нескольких часов и которые теперь скандировали в оглушительном унисоне.

«We all live in a Yellow Submarine…» – совершенно незабываемая сцена, особенно для двух юных школьников.

Разумеется, мы осознавали, что, если бы не наша наглость и везение, мы бы сейчас стояли рядом с ними. Но судьба преподнесла нам подарок. Мы вели себя крайне сдержанно и даже не попросили ни одного автографа и не сделали ни одной совместной фотографии со знаменитостями (фотоаппарат с собой я не брал).

* * *

Пара постскриптумов: два дня спустя я шел от станции метро St. John’s Wood, чтобы еще раз навестить своего друга Дэвида Темплера. В кармане у меня лежала первая страница вчерашних Evening News, на которой была фотография Твигги с ее менеджером и бойфрендом Джастином де Вильневом, входящими в London Pavilion. В вечер премьеры они объявили о помолвке.

Когда я шел по Серкус-роуд в сторону Гроув-Энд-роуд, то неожиданно встретил Пола Маккартни, который только что вышел из своего дома на Кавендиш-авеню. Он сразу узнал меня с премьеры и был рад немного поболтать, после чего я попросил его подписать мою газетную вырезку. Пол любезно согласился, и я стал обладателем уникального личного сувенира с премьеры «Желтой подводной лодки».

Еще в то время я переписывался с девочкой из США, с которой познакомился благодаря рубрике «Друзья по переписке» в The Beatles Book.

Она всегда активно интересовалась моей лондонской жизнью и, конечно, всем, что связано с четверкой. Через несколько дней после премьеры я написал ей письмо, в котором детально изложил свое невероятное приключение. Неделю или две спустя я получил от нее короткий ответ по авиапочте, в котором она холодно сообщила мне: «Не верю ни единому слову. Больше тебе никогда не напишу».

Очевидно, для нее это было слишком.

Глава 6. «Эй, Джуд, это твой блюз»

(Hey, Jude, It’s Yer Blues)[20]

В следующем месяце, в августе 1968 года, мы с Найджелом снова оказались в отеле Imperial в Торки, где четыре года назад познакомились с Клайвом Эпштейном. На этот раз мы поехали не с родителями, а с Оди, нашей бабушкой по отцовской линии. Ее муж, наш дедушка Хайман, год назад скончался от инфаркта, когда отдыхал во Франции. Наше пребывание в Торки запомнилось по нескольким причинам…

Во-первых, потому, что в нашем отеле остановился один из наших больших (точнее, маленьких[21]) героев комедии – Артур Аски, который в тот летний период играл в Princess Theatre вместе с Валом Дуниканом, прославившимся своим креслом-качалкой[22].

Пять лет назад мы уже видели Артура Аски в роли Вдовы Твэнки в пантомиме «Аладдин» в лондонском театре «Палладиум», вместе со звездами шоу, Клиффом Ричардом и его группой The Shadows. Что также порадовало нас в Торки, помимо встречи с кумиром и получения автографа, – так это то, что Артур пригласил нашу бабушку Оди на танец. У него как раз был свободный от работы вечер, в отеле играл оркестр, и он просто взял и пригласил нашу бабушку… И они были абсолютно одинакового роста!

Во-вторых, воскресным днем 18 августа, если я правильно помню, в эфире впервые прозвучала Hey Jude. За две недели до релиза сингла ее поставил Алан Фриман во время своей программы Pick of the Pops на BBC Radio One. Мы с Найджелом сидели на кроватях в нашем общем номере, с нетерпением ожидая услышать новую запись, которая должна была выйти 30 августа, в качестве первого релиза на новом лейбле битлов – Apple.

Как только песня зазвучала, я сразу был очарован грустным интро Пола, задавшим тон тому, что останется моей любимой песней The Beatles в течение многих лет, немного опережая в этом смысле даже Strawberry Fields Forever. Я был восхищен и красивейшей мелодией, и общим саундом, и даже длительностью песни – больше семи минут! Это был новаторский и смелый шаг для группы, в то время как жесткая Revolution на стороне «Б» в значительной степени отражала политический тон той эпохи. Это были две совершенно разные песни, но тогда мы не ожидали ничего меньшего от The Beatles.

Единственное, что действительно вызывало недоумение, – это название Hey Jude. Я, как и многие другие иудейские верующие, сперва заподозрил что-то нехорошее, однако вскоре стало известно: Джуд – это всего лишь имя, так называли Джулиана Леннона, которому Пол посвятил эту песню.

Вернувшись домой, я, как обычно, купил пластинку в день ее выпуска. Было интересно увидеть используемый впервые логотип Apple на стороне диска с песней Hey Jude, а также разрез половинки яблока на стороне «B». Не говоря уже о самом конверте – блестящем и черном. Все это выглядело очень стильно.

Еще очень порадовало то, как The Beatles 8 сентября спели Hey Jude на «Шоу Дэвида Фроста», снятом в студии «Твикенхэм» с большой аудиторией молодежи, стоявшей вокруг группы. Я бы очень хотел оказаться одним из них, поскольку это шоу в конечном счете окажется предпоследним «живым» выступлением The Beatles.

* * *

В пятницу 18 октября Джон и Йоко были арестованы за хранение наркотиков в квартире на площади Монтегю, которую они субарендовали у Ринго. Следующим утром они оба были вызваны в суд магистрата Марилебон. Об этом я узнал из вечерней газеты накануне. В тот день не нужно было идти в школу, так что я направился к зданию суда на Марилебон-роуд, чтобы посмотреть, что там происходит. Здание суда находилось всего в паре минут ходьбы от станции метро «Бейкер-стрит», и к тому времени, как я приехал, там уже собралась толпа.

Я присоединился к ожидающей толпе, и вскоре на машине приехали Джон и Йоко в сопровождении босса Apple Нила Аспиналла, который шел за ними, когда пара пробиралась к зданию через внушительную толпу. Несколько полицейских в форме пытались сдержать людей, но я смог увидеть, как Джон и Йоко вошли в здание суда. Слушание длилось всего пять минут. Скандально знаменитый сержант Норман Пилчер, который сделал себе имя благодаря арестам поп-звезд, а позже и сам отсидел четыре года за лжесвидетельство, выдвинул обвинение. Леннона и Оно отпустили под залог, а рассмотрение дела было отложено до 28 ноября.

Выйдя из здания суда, пара обнаружила, что их автомобиль еще не подъехал. Так что, прижавшись друг к другу, им пришлось какое-то время стоять среди толпы репортеров, полиции и публики. Джон изо всех сил старался защитить беременную Йоко, пока наконец за ними не приехала машина. Их много фотографировали, и один из снимков попал на обратную сторону конверта Unfi nished Music № 2: Life With the Lions, выпущенного 9 мая 1969 года, после того как у Йоко случился выкидыш.

Когда вышел альбом, я был очарован изображением мальчика на правой стороне фотографии, который был смутно похож на меня, но не мог быть мной, совершенно точно. Я знал, что должен был присутствовать по крайней мере на одном или двух снимках, сделанных в тот день, но только в 1981 году, когда была опубликована биография Рэя Коннолли «Джон Леннон. 1940–1980», я наконец увидел ту фотографию. На ней действительно был я, запечатленный стоящим прямо за Джоном, Йоко и Нилом Аспиналлом, идущими к зданию суда.

Я был поражен, увидев эту фотографию, которая с тех пор использовалась во многих других книгах и статьях. А позже я даже нашел способ ее напечатать. Арест за наркотики в итоге доставил Джону огромные проблемы при получении американской грин-карты. И так совпало, что ту квартиру на площади Монтегю несколько лет спустя купил мой хороший приятель из музыкального бизнеса Рейнольд Д’Силва из Silva Screen Records, который владеет ею и по сей день. Я несколько раз был у него в гостях. В 2010 году на дом повесили голубую табличку «Английского наследия» в честь недолгого пребывания в ней Джона и Йоко, но об этом позже.

* * *

Следующий альбом The Beatles, одноименный, но более известный как «Белый альбом», вышел 22 ноября 1968 года, то есть ровно через пять лет после With The Beatles.

Как обычно, я приобрел пластинку в день релиза и был сильно очарован, причем не только удивительным разнообразием треков, но и красивейшим дизайном. В конверте лежали бесплатный плакат и высококачественные цветные фотографии группы. Это был первый полноценный альбом, выпущенный на Apple, собственном лейбле группы. Было здорово держать его в руках, подробно изучать содержимое – об этом мечтали многие мои приятели. И в понедельник я принес альбом в школу, чтобы показать им.

Одна из моих любимых песен альбома – Yer Blues Джона. Она, а также Helter Skelter Пола были самыми жесткими треками альбома. Тогда я даже не догадывался, что через несколько недель Джон будет петь эту песню в одной малоизвестной телестудии на северо-западе Лондона и среди зрителей в тот день буду я.

Будучи постоянным читателем New Musical Express, в конце ноября в разделе «Новости» я увидел предложение: «Первый шанс получить билет на телесъемки „Роллингов“». Имелась в виду специальная киносъемка на Уэмбли в следующем месяце. Я написал от руки заявление и отправил его. А вдруг повезет? Я ведь никогда не был на концерте роллингов!

Примерно пару недель спустя мне по почте пришла двусторонняя открытка: «Вы приглашены на съемку Rolling Stones „Rock And Roll Circus“ в среду 11 декабря 1968 года, в студию Intertel Television, Уайкомб-роуд, Уэмбли, Миддлсекс. Ближайшая станция метро: „Стоун-Бридж-Парк“ (линия „Бакерлу“). Костюмы предоставляются». На другой стороне открытки были рисунок слона в накидке и название мероприятия, написанное цирковым шрифтом.

В среду утром я приехал в студию со своим другом Дэвидом Харрисом. Там мы присоединились к толпе читателей NME и приглашенных гостей. Нам выдали яркие пончо и шляпы, и мы надели их поверх нашей одежды, что превратило аудиторию в манчкинов из «Страны Оз». Мы уселись на длинную скамью в третьем или четвертом ряду, осмотрели достопримечательности и отметили запахи того, что, несомненно, должно было стать знаменательным днем. Про ароматы я упомянул потому, что на протяжении всего выступления чувствовался очень резкий запах фермы из-за связок сена, которые были разбросаны по студии для лошадей.

В деловой части ринга была построена сцена с балконом над ней, на котором был изображен логотип цирка, окруженный лампочками. Именно отсюда роллинги будут наблюдать за всеми остальными исполнителями, но сначала шоу должно было быть начато в традиционном цирковом стиле. Мик Джаггер, конечно же, сыграл роль начальника манежа, одетого в красно-белую униформу, цилиндр, черные сапоги и с хлыстом в руке.

Шоу началось с шествия цирковой труппы, возглавляемой акробатами в форменных трико; на конях ехали шериф с Дикого Запада, его девушка-ковбой, девушка-индианка, а также разнообразные клоуны и карлики. Все звезды были в костюмах и держали в руках оркестровые инструменты. Первыми шли роллинги, с Миком, размахивающим хлыстом, в центре, Китом и Биллом, играющими на валторнах, Брайаном Джонсом с флейтой, и Чарли Уоттсом, гремящим парой тарелок.

За ними следовал Джони Леннон, играющий на трубе, Йоко, одетая как ведьма, Эрик Клэптон с саксофоном и группа The Who, играющие на медных духовых, вместе с Китом Муном в костюме Пьеро. А также Марианна Фейтфул, Jethro Tull, Тадж Махал и другие. Очевидно было, что это будет рок-н-ролльное шоу, не похожее ни на какое другое. Но сначала его нужно было открыть официально. И Мик произнес следующие бессмертные строки: «Вы слышали об Оксфордском цирке, вы слышали о Пикадилльском цирке, а это – „Рок-н-ролльный цирк группы Rolling Stones“, и мы приготовили сценки, звуки и чудеса, которые порадуют ваши глаза и уши! Убедитесь в этом сами через несколько мгновений».

Мику пришлось сделать два или три дубля. Все терпеливо ждали, пока он объявит первых выступающих, группу Jethro Tull, исполняющую A Song For Jeffrey, или, точнее, изображающую живое исполнение. Лидер этой группы, певец и флейтист Иэн Андерсон, похожий на бородатого бродягу, почти все выступление стоял на одной ноге. А вот гитаристом в тот момент у них был левша Тони Айомми, будущий член группы Black Sabbath; в то время он заменял Мика Абрахамса, который недавно ушел из Jethro Tull, чтобы создать свою команду Blodwyn Pig[23]. В предыдущем году я видел Jethro Tull дважды. Первый раз в апреле, когда они разогревали The Who в Marquee Club на десятилетие клуба, а второй – 29 июня, когда их выступление открывало первый бесплатный концерт в Гайд-парке.

Примерно тридцать лет спустя я написал в соавторстве краткую историю всех этих бесплатных концертов, которых в общей сложности было семнадцать с 1968 по 1976 год. Мы писали материал о них для ностальгической программы Masters of Rock, когда в 1996 году возобновились концерты (уже платные) – с участием The Who, Клэптона, Дилана и других. Моим соавтором был Джефф Декстер, который, как известно, крутил диски на большинстве этих солнечных, пьяных, пропахших травкой гайдпарковских мероприятий. Мы подробно рассказали обо всех артистах, которые играли бесплатно на протяжении многих лет, а также привели некоторые истории их сетов.

Я был очень рад в третий раз в 1968 году увидеть Jethro Tull, но то, что им пришлось сделать как минимум пять, а то и шесть дублей своего концерта-«открывашки», меня совсем не вдохновило.

* * *

Здесь я должен упомянуть, что в 1995–1996 годах я также участвовал в подготовке к выпуску на видео долгожданного фильма Rock And Roll Circus, который официально так и не был показан, кроме сцены с The Who, которая появилась в их документальном фильме 1979 года The Kids Are Alright[24]. А всё потому, что роллингам совершенно не понравилось их собственное выступление, и они решили, что The Who их просто убрали со сцены. Мику показалось, что он смотрится на сцене хуже всех и что вся его бурная деятельность (ночная в том числе) его вымотала. Проблема заключалась не только в том, что из-за многочисленных и длительных задержек снимать выступление роллингов начали только под утро следующего дня, но и в том, что в те дни Джаггер параллельно снимался в художественном фильме «Представление» режиссера Ника Роуга.

Тем временем Брайан Джонс выглядел заметно опустошенным и совершенно выбитым из колеи к тому времени, когда группа в конце концов вышла на сцену. Это должно было быть его последнее выступление с ними. По иронии судьбы это был мой первый и единственный шанс увидеть роллингов в оригинальном составе.

Права на фильм режиссера Майкла Линдзи-Хогга, который также снял клипы группы The Beatles Hey Jude и Revolution и фильм Let It Be месяц спустя, принадлежали компании бывшего менеджера роллингов Аллена Клейна ABKCO, располагавшейся в Нью-Йорке. Так получилось, что я очень хорошо знал дочь Клейна, Робин. В то время она состояла в отношениях с моим хорошим другом Миком Гочанауром[25], автором песен, продюсером и звукоинженером. Каждый раз, приезжая в Нью-Йорк, я обязательно с ним встречался.

Робин – отличный профессиональный киноредактор, и они с Миком выступили в качестве продюсеров восстановленной версии фильма, которая в конечном счете была выпущена в октябре 1996 года. Но сначала они должны были попытаться найти все оригинальные кадры, достать которые было непросто. С 1993 по 1995 год они несколько раз летали в Лондон, буквально по кусочкам собирая материал из старых катушек разной степени испорченности. Большинство пленок нашлись в архиве Пита Таунсенда, а также в сарае во Франции – стране, в которой роллинги жили в начале 1970-х годов, в период налогового изгнания.

Я был рад поделиться с Робин и Миком всеми своими воспоминаниями как один из зрителей «Цирка» и помочь разобраться в том, кто есть кто на экране, узнав, например Тони Айомми. Позже, когда я приехал в Нью-Йорк в командировку, мы засели в старом офисе ABKCO на Таймс-Сквер (сейчас они переехали ближе к центру), плотно увешанном историческими золотыми дисками (такой коллекции я никогда не видел), и стали пересматривать материалы. Робин преподнесла мне сюрприз: в одном эпизоде, где показывают аудиторию, она замедлила скорость воспроизведения, и сказала: «Дэвид, кажется, я тебя нашла, посмотри повнимательнее». На кадрах были мы с приятелем Дэвидом, завернутые в пончо. Буквально несколько кадров, на обычной скорости нас практически невозможно рассмотреть. Отличная работа, Робин.

Развязкой этой истории стал момент в конце видео, в котором я оказался последним человеком, которого поблагодарили роллинги наряду со всеми мамами. Несколько лет спустя я предоставил краткий аудио комментарий к выпуску на DVD и посетил показы в Лондоне вместе с Робин, Миком, Алленом Кляйном, различными руководителями Universal Music и прочими медийными персонами. Один из показов запомнился по совершенно не связанной с фильмом причине: после я зашел в паб Mayfair и был несколько удивлен, увидев там легендарного поэта-битника Аллена Гинзберга, потягивавшего свою пинту.

Во время очередного визита в Нью-Йорк в октябре 1997 года я посетил концерт роллингов во время их тура Bridges to Babylon в Giants Stadium. На этот раз все было иначе: я ехал в длинном лимузине вместе с Алленом Кляйном, Робином и Миком, и у нас, естественно, были лучшие места. Аллен носил туристическую куртку Stones и, как обычно, создавал типичную деловую атмосферу. Возможно, это было огромным событием для тысяч собравшихся зрителей, но для Кляйна это был обычный бизнес, очередное мероприятие его бывших клиентов, с которыми он все еще поддерживал необходимые профессиональные отношения, особенно с Миком Джаггером.

Поразмыслив, можно сказать, что провести какое-то ограниченное время с человеком, который был менеджером не только роллингов, но и битлов, было чем-то особенным. Мне бы хотелось задать ему много вопросов, но тогда для этого было совершенно неподходящее место и время, тем более что большую часть поездки он разговаривал по мобильному телефону. Тем не менее я поговорил с ним о недавнем нашумевшем деле. Английская группа The Verve выпустила хит Bitter Sweet Symphony, и компания ABKCO потребовала 100 процентов авторского гонорара за то, что в песне без разрешения правообладателей был использован короткий сэмпл из композиции The Last Time, вышедшей в 1966 году на альбоме Andrew Loog Oldham Orchestra, где исполняются инструментальные версии песен роллингов. Аллен согласился, что это было недоразумением, но заметил, что все-таки это бизнес. А The Verve, в свою очередь, должны были спросить разрешения, прежде чем такое записывать и выпускать[26]. Годы спустя фронтмен The Verve Ричард Эшкрофт в ходе церемонии награждения Ivor Novello Awards в 2019 году сообщил, что его авторские права вернулись к нему по договоренности с Миком, Китом и ABKCO.

Шоу роллингов на стадионе «Гигантов» было довольно впечатляющим. Не меньше впечатлял тот факт, что ABKCO по-прежнему владели правами на большую часть песен группы периода 1960-х годов. Тем более что шоу открылось песней Satisfaction – вероятно, их самым большим заработком за тот период.

Но вернемся в 1968 год, потому что лучшее я оставил напоследок: у меня в памяти остались довольно уникальные воспоминания о съемках фильма Rock And Roll Circus.

Это произошло во время перерыва в съемках, когда я, поддавшись зову природы, пошел прогуляться вокруг цирка, чтобы добраться до туалета на противоположной стороне. Пройдя через проход, который вел к уборным, я неожиданно обнаружил четырех парней, стоявших вместе и беседовавших о чем-то личном. Это были Джон Леннон, Мик Джаггер, Пит Таунсенд и Эрик Клэптон.

Я не думаю, что кто-то еще видел вместе эту уникальную компанию, кроме меня. Я прошел мимо них, стараясь вести себя так же хладнокровно и незаинтересованно, как ведут себя те, кто проходит мимо величайших рок-звезд на планете. За те мои шестнадцать лет жизни – да, впрочем, и за все последующие – это был единственный момент, когда я пожалел, что у меня не было с собой фотоаппарата: совершенно невероятный момент и определенно самое яркое событие того дня.

Другим впечатляющим воспоминанием осталась группа The Who, еще раз исполнившая мини-оперу A Quick One While He’s Away – безусловно, превосходную ее версию, показавшуюся мне, однако, немного неуместной, поскольку к тому времени ей было ровно два года. Я бы предпочел, чтоб они сыграли более свежие синглы, например Magic Bus или I Can See For Miles, но, зная Пита, можно предположить, что он сознательно выбрал для исполнения самый длинный их трек. Безусловно, они отыграли его фантастически круто, и я, как обычно, был рад увидеть мощь под названием «Кит Мун», который, как сумасшедший, барабанил по своей красивейшей хромово-серебряной двойной установке Premier.

Мы также видели, как Марианна Фейтфул исполнила Something Better, объявленную Чарли Уоттсом, и представление Кита Ричардса с пожирателями огня Дэнни Камара и его девушкой-ассистенткой по имени Луна. Однако именно блюзовая классика Гомера Бэнкса в исполнении Таджа Махала Ain’t That a Lot Of Love затмила для меня все остальные выступления, будучи совершенно захватывающим исполнением чрезвычайно мощной песни (кстати, ее вступление вдохновило The Spencer Davis Group на их Gimme Some Lovin’). В состав группы Таджа Махала входил также гитарист Джесс Эд Дэйвис, который позже много работал с Джоном Ленноном, – возможно, именно на этих съемках они и познакомились.

К сожалению, нам с Дэвидом в конце концов пришлось покинуть студию, когда аудиторию меняли на новых призеров NME перед началом последней вечерней сессии. Очень, очень жаль, мы ведь пропустили The Dirty Mac Band с Ленноном, Клэптоном, Китом Ричардсом и Митчем Митчеллом, которые исполнили Yer Blues и Whole Lotta Yoko с вопящей мисс Оно в сопровождении скрипача Иври Гитлиса. Также после нашего ухода играли роллинги. Но их выступление состоялось уже под утро, начавшись с Jumping Jack Flash, и включало в себя Sympathy With The Devil и You Can’t Always Get What You Want, а в финале они исполнили Salt of the Earth. Эту песню с альбома Beggar’s Banquet Мик и Кит спели под минусовку, сидя в зрительном зале, а некоторые из присутствующих – включая Пита Таунсенда – по-идиотски танцевали.

К сожалению, нам не повезло: нас не было среди этой аудитории, но нам удалось увидеть всех участников шоу с очень близкого расстояния в течение дня, даже если они и не исполняли свои сеты!

Шесть месяцев спустя я наконец-то увидел, как роллинги играют вживую, на их бесплатном концерте 5 июля 1969 года в Гайд-парке. Всего через два дня после безвременной кончины Брайана Джонса.

Сидя довольно близко к сцене, я наслаждался концертом, который, конечно, был не без изъянов. Однако их удлиненная версия Sympathy for the Devil, с Роки Дижоном и африканскими барабанщиками, была отличным завершением того прекрасного и незабываемого дня. Музыка играла весь вечер. Мне посчастливилось в очередной раз увидеть The Who. В Альберт-холле их разогревал Чак Берри на мероприятии Pop Proms, который вел Джефф Декстер. Мы прошлись от Гайд-парка до соседнего Альберт-холла, где в конце концов появились роллинги, – они сидели в ложе недалеко от наших мест в партере. В следующий раз я увидел Мика и его компанию в декабре в зале «Лицеум» на Стрэнде. Там прошло совершенно потрясающее шоу, звучали песни из остающегося у меня и сейчас любимым альбома роллингов Let It Bleed.

* * *

Тем временем The Beatles не позволяли Rolling Stones все делать по-своему в части телевизионных проектов. Как это обычно было в их дружной компании, они многое делали параллельно. Либо же издевались друг над другом. Сравните обложки Sgt. Pepper и Their Satanic Majesties Request. Или названия альбомов: Let It Be и Let It Bleed. Когда роллинги уже собрались снимать перед приглашенной аудиторией свой «Рок-н-ролльный цирк», на обложке еженедельника The Beatles Book в декабрьском номере 1968 года появилось невероятное объявление: «Разыгрываются 100 билетов на концерт The Beatles», – а внутри журнала был купон: «50 счастливчиков получат пару билетов» на мероприятие, которое банально анонсировалась как «крупнейший концерт в мире», основываясь на информации от Apple. Создалось впечатление, что The Beatles собираются вернуться к практике живых выступлений, начав с записи собственной телепрограммы. Сообщалось, что съемка пройдет в лондонском Roundhouse (который действительно был забронирован на три дня), в открытом амфитеатре в Тунисе или в любом другом неизвестном месте любой точки земного шара. Это была потрясающая новость, поэтому второй раз за месяц я немедленно воспользовался возможностью выиграть билеты на эксклюзивное шоу, которое, несомненно, войдет в число самых исторически значимых событий в истории поп-музыки. Я надеялся, что триумфальное возвращение The Beatles на концертную сцену всего через два с половиной года после потрясающего концерта в Candlestick Park в Сан-Франциско в 1966 году наверняка затмит разрекламированный и всеми обсуждаемый камбэк-1968 Элвиса Пресли, который по совпадению транслировался на телевидении 3 декабря.

Все это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. И мне бы не мешало повнимательнее присмотреться к мелким буквам под объявлением о покупке билета:

«На момент публикации невозможно сообщить точные даты выступлений, которые будут сниматься в цвете в Новом году. Ни сами The Beatles, ни их помощники из Apple пока не определились с этим вопросом».

Но какое мне дело? Я сразу же отправил письмо с купоном и с нетерпением ждал февральского выпуска The Beatles Book, где должны были опубликовать фамилии пятидесяти счастливчиков. Разумеется, моя фамилия была в этом списке. Но к тому моменту радость и волнение от предвкушения шоу уже пропала, потому что, как уже известно, The Beatles изменили свои планы. Ситуация кардинально изменилась во время длительных сессий группы на студии «Твикенхэм» и в студиях компании Apple. Записанный там материал позже станет альбомом и фильмом Let It Be и будет выпущен только в мае 1970 года.

Вечный шоумен Пол был очень увлечен идеей возобновления концертов, в отличие от других музыкантов. Джордж даже ушел из группы на несколько дней, в начале января 1969 года, как и Ринго в августе предыдущего года. Однако, как показано в окончательной версии фильма при всей его сырости, группа наконец согласилась сыграть один концерт 30 января на крыше здания Apple, дом 3 по Сэвилл-Роу. К ним также присоединился органист и старый друг Билли Престон, который тоже снимался в документальном фильме с битлами и оказался важным катализатором их спонтанного решения о выступлении.

Что ж, большое спасибо, ребята, за то, что не сообщили мне о концерте. В тот день я был в школе и узнал о нем из новостей, когда вернулся домой. Ведь я же честно выиграл билеты на величайший концерт всех времен, и что группа делает вместо него? Играет отличный, да, крутой сет, но на крыше офиса, в присутствии нескольких приятелей из индустрии и их подруг, а также прохожих внизу и некоторых офисных работников, которые были достаточно предприимчивы, чтобы взобраться на крыши близлежащих зданий.

Оставалось лишь ждать обещанного утешительного приза. Ежемесячник The Beatles Book обещал, что его пришлют вовремя.

Глава 7. «Пока я читаю это письмо»

(As I Read This Letter)[27]

Только четыре месяца спустя я получил письмо на бланке «Beatles & Co» из Сэвилл-Роу, дом 3. Исходящая дата: 16 июня 1969 года. Подпись: шеф Apple Питер Браун и Ринго Старр. Меня уведомляли о следующем:

«Сообщаем, что Вашим новым призом – который, как мы надеемся, Вам понравится, – станет предварительная копия нового альбома The Beatles, релиз которого запланирован на конец августа. Джон, Пол, Джордж и Ринго от души поздравляют Вас с выигрышем и надеются, что Вы примете их извинения в связи с задержкой».

Естественно, я был взволнован, получив письмо, которое для меня было столь же ценным, как и сам обещанный утешительный приз, если не больше. Как часто фанаты-школьники получают официальную бумагу из главного офиса группы The Beatles, подписанную одним из них?

Обещанный «предварительный» экземпляр Abbey Road я получил на неделю раньше официального релиза 26 сентября, в стандартном почтовом конверте из коричневого картона. Ни особой отметки рекорд-лейбла, ни письма не прилагалось. Но для меня этот экземпляр был очень ценным. Помимо того, что этот альбом до сих пор является моим самым любимым лонгплеем The Beatles, он постоянно напоминает о том, что я мог бы присутствовать на той прерванной съемке специальной телепрограммы, если бы группа не передумала, не уведомив об этом меня. Вот свиньи-то!

Несколько неожиданно, но это письмо было не последним посланием от битлов в том месяце. В скором времени меня ждал один из самых грандиозных сюрпризов моей жизни. И все благодаря выпуску вышеупомянутого альбома Джона и Йоко Unfi nished Music No. 2: Life with the Lions, который был продолжением их Two Virgins, изданный лейблом Zapple.

На первой стороне пластинки – кошачьи завывания Йоко, записанные во время авангардного выступления пары в Mitchell Hall Кембриджского университета. Вторая сторона записана в отдельной палате лондонской больницы Queen Charlotte, куда Йоко поступила с осложнениями при беременности, в конечном счете потеряв ребенка.

Я не собирался покупать ее, не говоря уже о том, что у меня в принципе не было лишних карманных денег на покупку такой странной пластинки, но мое любопытство и любовь к битлам взяли верх, когда я прочитал заметку об альбоме в Disc and Music Echo. Заканчивалась она обращением к читателям: «А вы собираетесь купить новый альбом Джона и Йоко? Если да, то почему?» За шесть лучших ответов полагались призы.

О, еще один битловский конкурс! Я тут же бросился писать письмо, и тот факт, что я ни слышал ни одной песни из альбома, меня совершенно не останавливал. То, что я написал, было полной чепухой, первым, что пришло в голову. Но в целом письмо было достаточно хвалебным и искренним, чтобы, возможно, убедить любого, что я действительно купил пластинку и она оказала на меня положительное влияние.

И пятнадцать лет спустя редактор «Диска» Рей Коулмен (который позже работал в Melody Maker) процитировал абзац из моего письма в книге «John Ono Lennon, Vol. 2: 1967–1980» (1984): «Life with the Lions тебя захватывает, преследует, интригует. Концепция альбома освежает, а печаль этой музыки – да, это музыка! – меня делает счастливым». Хм, ну вообще-то не совсем так.

Как вы, возможно, догадались, мое победное письмо было опубликовано вместе с моим именем и адресом в выпуске «Диска» на следующей неделе. Так что представьте мое удивление, когда на следующий день я вернулся домой из школы и обнаружил на столе в прихожей конверт, который ждал меня тем утром. Мое имя и адрес были написаны черными чернилами, корявым почерком, который я с трудом разобрал, понятия не имея, от кого это могло быть.

Открыв конверт, я был поражен: там лежал черно-белый снимок Джона и Йоко у Эйфелевой башни, сделанный несколько месяцев назад во время медового месяца с их автографами. Сказать, что меня это ошеломило, было бы преуменьшением. Быстро пришло осознание того, что Джон не только прочитал мои слова поддержки на «Диске» непосредственно в день публикации, но и тут же нашел время и силы, чтобы сразу выразить свою благодарность и даже лично подписать конверт.

Это совершенно замечательный случай. Это был не только очень дружелюбный жест со стороны Леннона, но и фактическое признание того, что они с Йоко прекрасно осознавали, что альбом получал сплошь критические отзывы (да и сами они тоже), и были благодарны за любую поддержку. Между прочим, годы спустя мне довелось встретить музыканта и автора песен Ника Лерд-Клоуэса из группы Dream Academy (главный их хит – Life in a Northern Town) – он был еще одним счастливым победителем конкурса «Диска», и его письмо тоже опубликовали.

Однако мое удовольствие от получения этого уникального письма от Джона оказалось, к сожалению, недолгим, поскольку вместо того, чтобы последовать доброму совету отца положить его в банк, я по глупости взял письмо с собой в небольшом бумажном пакете, и отправился на концерт Blind Faith, который проходил в Гайд-парке. Зачем? Чтобы похвастаться приятелям.

Я рассеянно положил сумку рядом с собой на траву и совершенно о ней забыл, так что, скорее всего, ее забрали вместе со всеми остальными тоннами мусора. Какой же я болван! Если и есть что-то, о чем я сожалею, так это о потере этого письма, хотя несколько месяцев спустя я получил за него компенсацию в такой же неожиданной форме.

11 декабря 1969 года, ровно через год после «Рок-н-ролльного цирка», в «Одеоне» на Кенсингтон показывали мировую премьеру фильма «Чудотворец» (The Magic Christian) с Питером Сэллерсом и Ринго Старром в главных ролях. Это была сатирическая комедия, которую режиссер Джо Макгрет снял по мотивам романа Терри Саузерна 1959 года. К счастью, в саундтрек входит классная, заразительная песня Come and Get It, исполненная группой Badfinger, но написанная Полом Маккартни. И это лучшее, что есть в этом бредовом, на мой взгляд, фильме.

Среди других звезд, появившихся в камео-ролях, были Джон Клиз, Грэм Чепмен, Ракель Уэлч, Спайк Миллиган, Кристофер Ли, Ричард Аттенборо и Роман Полански. Недавно я пересмотрел этот фильм по телевизору и с твердой уверенностью могу сказать, что это полная ахинея, несмотря на несколько вдохновляющих моментов. На мой взгляд, он легко мог бы выиграть несколько наград «Золотая калоша» и «Золотая малина», просто тогда их еще не придумали.

Мне нельзя было пропустить эту премьеру. Я отправился на Хай-стрит, Кенсингтон, теперь уже с серьезным намерением прорваться на грандиозное мероприятие, в отличие от случая с прошлогодней премьерой «Желтой подводной лодки» – куда я попал скорее благодаря смеси спонтанности и того, что оказался в нужное время в нужном месте. На этот раз я отправился один, но, увидев большую толпу у кинотеатра, решил объехать ее, вызвав такси и попросив высадить меня у входа в «Одеон».

Минуту спустя я шел по красной ковровой дорожке под навесом вместе с другими гостями, в основном одетыми в вечернюю одежду, – а я был одет просто и по погоде: в пиджаке, пальто и шарфе.

Люди суетились в фойе, пытаясь разглядеть, кто же там пришел, но моей целью было заполучить заветное местечко в зале. Я подошел к кассе и в окошке увидел милую старушку с синеватыми волосами, которая наверняка была связана с организацией «Национальное общество защиты детей от жестокости», благотворительным бенефициаром премьеры.

Я уверенно сообщил ей:

– Моя тетя должна была оставить для меня билет…

– Прекрасно, милый, на какое имя? – уточнила она.

Я мгновенно назвал имя, придуманное пару секунд назад. Почему именно его – понятия не имею, первое, что взбрело в голову.

– Бенджамин Куинси-Джон, – протараторил я без запинки. Понятия не имею, кто такой этот Куинси. Но я явно о нем слышал, и фамилия звучала серьезно, важно.

– Миленький, сожалею, но билетов на такое имя нет.

Она дальше продолжила сканировать взглядом список и добавила:

– Думаю, тебе нужно решить этот вопрос с организатором (звучит знакомо, да?). Кстати, а вот и она! – и указала рукой за мое плечо.

Я тут же обернулся, и меня ослепила канонада фотовспышек. Действительно, там была очень представительная дама, смахивающая на организатора. И в тот момент она прогуливалась в компании принцессы Маргарет, младшей сестры королевы – покровительницы «Общества защиты», почетного гостя премьеры, – и ее супруга лорда Сноудена.

Когда я повернулся, они как раз проходили мимо меня (а за ними хвост из папарацци), и старушка в окошке быстро проговорила:

– Миленький, к ней лучше сейчас не обращаться, вот, бери скорее, – поспешно протягивая мне билет и программку.

Да! Мне снова удалось пройти.

Однако в очередной раз лучшее было впереди. Когда члены королевской семьи и другие вошли в кинотеатр, я заметил на ступенях фойе две знакомые фигуры, одетые во все черное и державшие большой плакат с надписью «Британия убила Ханратти». И это были Джон и Йоко. Удивительно, но в тот момент возле них никого не было. Это была идеальная возможность пообщаться.

Я воспользовался случаем и подошел, чтобы спросить, что это все значит, а Джон объяснил, что так они протестуют от имени родных так называемого «Убийцы на А6». Человек по имени Джеймс Ханратти был казнен в апреле 1962 года, в возрасте всего лишь 25 лет; он стал одним из последних граждан Соединенного Королевства, к кому была применена высшая мера наказания – смертная казнь. Вскоре парламент ее запретил. Хотя Джон и Йоко оба казались чрезвычайно сосредоточенными на своем намерении заявить о невиновности Ханратти, у меня была еще одна тема, которую я хотел обсудить с Джоном.

«Я бы хотел поблагодарить вас за то, что написали мне несколько месяцев назад, когда мое письмо в поддержку „Жизни со львами“ опубликовал Disc and Music Echo». Джон сказал, что помнит этот случай, и я продолжил: «Но я хочу вам кое в чем признаться: я никогда не слышал этот альбом, до того как написал письмо, и, честно говоря, не слышал и до сих пор».

Тут Джон и Йоко начали смеяться и сказали, что считают это забавным, а также поблагодарили меня за инициативу. К сожалению, у меня уже не было времени напомнить Джону о наших встречах за предыдущие несколько лет, но мне нужно было попросить его еще об одном одолжении.

Уже пора было бежать в зрительный зал, но я все же попросил Джона подписать мою сувенирную программу, на обложке которой были изображены Ринго и Питер Сэллерс, которые тоже присутствовали здесь. Джон открыл книжечку на третьей странице, на которой красовался черно-белый фотопортрет принцессы Маргарет, сделанный ее супругом. Джон быстро расписался синей шариковой ручкой, чуть ниже фотографии, но пририсовал стрелку, направленную к королевским губам. Классическая ленноновская подпись, которая все еще выглядит так, как будто сделана сегодня, – и превосходное напоминание о другом необычном событии.

Всего через четыре дня, 15 декабря, а точнее уже 16-го, поскольку дело было после полуночи, Джон и Джордж вышли на сцену для редкого благотворительного выступления в «Лицеум» на Стрэнде, которое называлось «Мир на Рождество», в поддержку ЮНИСЕФ.

В состав «супергруппы» входили Plastic Ono Band: Джона и Йоко, Джордж Харрисон, Эрик Клэптон, Билли Престон, Клаус Форман на басу, Алан Уайт и Джим Гордон на барабанах, Delaney & Bonnie, саксофонист Бобби Кис и Джим Прайс на трубе. Еще к ним присоединился Кит Мун, который который стучал в напольный барабан. Кроме того, там присутствовали, но не выступали барабанщики Ларри «Легс» Смит из Bonzos и Дино Данелли из The Rascals.

А я? Ну, я, должно быть, простудился на премьере «Чудотворца», поскольку застрял дома в постели и был совершенно опустошен тем, что мне было слишком плохо, чтобы присутствовать на шоу. Хотя все равно концерт проходил в слишком позднее время, и я просто не смог бы добраться домой на общественном транспорте. Но я уверен, что как-нибудь добрался бы туда и обратно, если бы меня не сбила с ног болезнь. Тем не менее мой приятель Джефф Декстер был там и показал мне свое личное, черно-белое крупнозернистое видео концерта и закулисья. Еще хорошо, что большая часть аудиозаписи шоу в конечном счете вышла на втором диске Джона и Йоко Sometime in New York City в 1972 году. Я пропустил этот концерт. Так же, как и последнее шоу 1960-х, связанное с The Beatles.

Глава 8. «Да будет так»

(Let It Be)[28]

Когда умолкли свингующие шестидесятые и наступила заря не столь свинговых семидесятых, стало совершенно очевидно, что в битловском мире все стремительно меняется. Джон все больше и больше разочаровывался в группе; в период с конца 1968-го по начало 1970-го они с Йоко выпустили четыре альбома: Two Virgins, Life With The Lions, The Wedding Album и Live Peace In Toronto. Плюс два великолепных сингла под знаменем Plastic Ono Band: Cold Turkey и Instant Karma. Джордж выпустил два сольных альбома, Wonderwall Music и Electronic Sound, а Пол и Ринго занимались своими дебютными сольными проектами, запланированными на весну: альбомами McCartney и Sentimental Journey, соответственно.

Как и прежде, я внимательно следил за их деятельностью, но перестал добавлять вырезки в свои фанатские альбомы, поскольку их совместная деятельность уже сходила на нет после Abbey Road. Я с нетерпением ждал лишь отсроченного выпуска сессий и фильма Get Back. Хотя Джон сообщил членам группы, что уходит, еще в сентябре 1969 года, официально группа распалась лишь в апреле 1970 года, когда о своем внезапном уходе сообщил Пол.

За пару месяцев до того, как эта грандиозная новость была объявлена официально, я написал Джону письмо на адрес «Apple», приложив его портрет в технике линогравюры, который нарисовал в школе на уроке искусства. Его сразу опубликовали в школьном журнале Skylark, в котором по счастливой случайности я был соредактором. Я гордился этой гравюрой, и очень обрадовался, снова получив от Питера Брауна письмо на бланке Beatles & Co, датированное 18 февраля 1970 года:

«Дорогой Дэвид Старк! Спасибо Вам за Ваше письмо от 9 февраля. Подтверждаю, что передал Джону Леннону журнал, который Вы приложили. Сожалею, что не могу сообщить вам никакой информации относительно Торонто, поскольку на данный момент нет подтвержденных дат и никаких деталей. Что касается ситуации с премьерой Get Back – есть надежда, что она состоится через несколько месяцев, но и здесь не могу назвать никаких точных сведений. Искренне Ваш, Питер Браун».

Должно быть, я упомянул в своем письме о выпуске киноверсии концерта Джона Live Peace in Toronto, состоявшегося в сентябре прошлого года, когда он играл с Эриком Клэптоном, Клаусом Форманом и Аланом Уайтом. Альбом включал отменные версии такой рок-н-ролльной классики, как Blue Suede Shoes, Money, Dizzy Miss Lizzy, а также ленноновские Yer Blues и Cold Turkey, а на второй стороне пластинки были два трека, на которых завывает Йоко. Я также спросил о выпуске долгожданного фильма Get Back, как он первоначально назывался, но Браун ответил, что абсолютно не в курсе, когда планируется релиз двух этих проектов.

Было очень любезно с его стороны ответить мне. Но еще более благородный жест он сделал позже, когда совершенно неожиданно я получил официальное приглашение от Apple на премьеру фильма, который теперь назывался Let It Be. Это четвертый кинофильм The Beatles, премьеру которого назначили на 20 мая 1970 года в London Pavilion.

Я был чрезвычайно удивлен и искренне обрадовался тому, что меня пригласили на премьеру очередного фильма битлов, особенно после того, как я незаконно прорвался на «Желтую подводную лодку» и на «Чудо творца». Наша семья недавно переехала из Стэнмора на Честнат-авеню в близлежащий Эджвер, и по какой-то причине я приколол это приглашение к пробковой доске на кухне, рядом с телефоном.

Там оно и провисело до того грандиозного дня. Я снял приглашение и увидел мамину писанину на его обратной стороне, и надпись эта сохранилась до сих пор: «Соломинки, хлеб, з/паста, детское масло, крем д/рук, очиститель». Мам, это, конечно, очень мило: только ты могла набросать список покупок на редчайшем приглашении от The Beatles и Apple.

Снова я отправился на площадь Пикадилли вместе с Дэвидом Харрисом – на большое событие, в ожидании возможной встречи с четверкой или, по крайней мере, одним из них. Ну, или двумя. А в итоге вообще никто из них не пришел на премьеру. На единственную битловскую премьеру, на которую меня пригласили официально. Но в этом не было ничего удивительного, наоборот, было бы странно увидеть их вместе после того, как всего месяц назад группа распалась. На ум пришла фраза «присутствовать на собственных похоронах».

Премьеру посетили Мэри Хопкин, Лулу, Саймон Ди, Спайк Маллиган, некоторые роллинги и несколько музыкантов из Fleetwood Mac, хотя я не могу точно вспомнить, кого именно мы видели в тот вечер. В целом это было несколько унылое мероприятие. В начале фильма не было ничего захватывающего, в основном скучные репетиции в студии «Твикенхэм».

К счастью, сцены из студии Apple получились более яркими, со странными шуточками (в основном от Ринго), наряду с долгожданным появлением клавишника Билли Престона, которое, казалось, всех взбодрило. В финале желанное облегчение принес легендарный концерт на крыше, а именно песни: Get Back, Don’t Let Me Down, I’ve Got a Feeling, One After 909 и Dig A Pony, три из которых переписывались один или два раза. Сорокадвухминутное шоу завершилось третьей попыткой сыграть Get Back, после чего Леннон обронил ставшую знаменитой фразу «Я хотел бы поблагодарить вас от имени группы и от себя лично, и я надеюсь, что мы успешно прошли прослушивание».

Он и другие битлы в то время уже осознавали, что этот концерт станет их последним выступлением в качестве группы, или даже договорились об этом заранее. После премьеры мы с Дэвидом чувствовали себя немножко обманутыми. Но, по крайней мере, мы на ней побывали. Каких-то полвека спустя, вопреки постоянным слухам о переиздании, Let It Be так и остался не изданным ни в каком формате. Похоже, теперь он появится как часть DVD-бокса Get Back, в который также войдут совершенно новая перемонтированная версия документального фильма, неудачные дубли, новые интервью и прочие бонусы. Все они были тщательно собраны по крупицам режиссером «Властелина колец» Питером Джексоном. В 2019 году в Лондоне он провел несколько новых интервью. Выпуск завершенной версии фильма был запланирован на сентябрь 2020 года, но из-за пандемии коронавируса его перенесли на август 2021-го.

Между прочим, между битлами и Джексоном существует тонкая духовная связь. В 1967 году группа очень хотела сыграть главную роль в своей собственной музыкальной киноверсии «Властелина колец», поскольку битлы, в особенности Джон и Пол, в детстве увлекались трилогией Толкиена. Они даже обратились к Стэнли Кубрику с предложением снять фильм, которое тот отклонил. Они также попросили Толкиена продать им права на экранизацию книги, но получили отказ, поскольку известный писатель и ученый не был их большим поклонником.

* * *

В общем, The Beatles окончательно распались, и, как отмечали некоторые обозреватели, прекрасный бокс с альбомом Let It Be, содержащим глянцевую книжку Get Back, несколько напоминал картонное надгробие. К сожалению, этот альбом оказался не лучшим альбомом группы – хотя все же там было несколько хороших песен, – и многие фанаты считают, что Abbey Road, записанный через несколько месяцев после Let It Be, был более удачным.

С выходом всего двумя неделями раньше сольного дебютного альбома Пола McCartney, записанного по большей части дома, и ностальгической работы Ринго Sentimental Journey, поклонники постепенно привыкали к тому факту, что The Beatles стали четырьмя самостоятельными артистами с очень разными целями и амбициями на это новое десятилетие.

Конечно, на распад группы оказало влияние несколько факторов: и непубличное решение Джона уйти из группы в сентябре 1969-го, и судебный иск Пола в адрес трех других участников группы, и непрекращающиеся споры из-за денег. Но, к счастью, каждый из четверки решил заняться сольной карьерой, а это значило, что теперь будет в четыре раза больше хорошей музыки и удовольствия для всех!

Начнем разговор с Ринго. Одним субботним вечером осенью 1970-го мы с моим другом и коллегой по группе Винсом Льюисом придумывали, чем бы заняться. Сидеть с друзьями в баре Wimpy у метро Edgware не хотелось: у нас было не особо много денег, да и одеты мы были неподобающе.

Винс недавно купил свою первую машину, Ford Anglia, и по какой-то неизвестной причине мне пришла в голову сумасшедшая идея проехать несколько миль до дома Ринго в Хампстеде, чтобы пригласить его на пару кружек пива. Нелепая идея, но именно этот факт придавал сложности поставленной задаче! Я знал название улицы, на которой жил Ринго, – наверняка оно упоминалось где-нибудь в The Beatles Book, – а вот номер дома мне был неизвестен. Оказалось, что Комптон-авеню – это изолированная частная дорога практически напротив Кенвуд-Хауса, некогда роскошного здания с гигантской территорией на роскошной стороне Хамстед-Хит. Мы припарковались на Спаниардс-роуд, прошли несколько ярдов до нужной нам улицы и позвонили в первую попавшуюся дверь, чтоб спросить у местных, где живет Старки.

Однако мы были несколько ошеломлены, когда дверь быстро открыла не кто иная, как шотландская поп-звезда Лулу вместе со своим тогдашним мужем Морисом Гиббом из трио The Bee Gees, который был в фартуке – наверное, что-то готовил. Их явно очень удивило, что двое юных нерях появились у них на пороге субботним вечером, но, после того как я соврал о том, что Ринго пригласил нас в гости, а мы немного заблудились и не можем найти его дом, они отнеслись к нам очень любезно.

«Ох, его дом в конце дороги, справа», – любезно ответила Лилу.

«Вы его не пропу́стите, – добавил Морис. – Там такой большой двойной въезд. Привет ему от нас, кстати».

Получилось! Вы вообще можете себе представить, чтобы в наши дни кто-нибудь, я уже не говорю о паре знаменитостей, предоставил такую частную информацию совершенно незнакомым людям? Мы должным образом поблагодарили их, попрощались и прошли несколько ярдов вниз по дороге, чтобы найти большой двухэтажный дом Ринго, названный «Round Hill»[29], – в точности, как его описал Морис. Судя по количеству машин, припаркованных на подъездной дорожке и вокруг нее, внутри была вечеринка, но мы набрались мужества и позвонили в звонок, затаили дыхание и стали ждать.

Ждать пришлось недолго. Дверь открыл сам Ринго. Одет он был просто, по-домашнему, а в руке держал кий для игры в пул. Он, очевидно, тоже задавался вопросом, какого черта мы тут делаем.

«Ребята, чем могу вам помочь?» – спросил он.

«Да мы просто гуляли и решили пригласить вас на пару кружек пива», – сказал я, чувствуя себя полным идиотом, но идиотом, действующим по плану.

«Очень мило с вашей стороны, но сегодня у меня в гостях друзья, – ответил Ринго, явно сбитый с толку, но спокойный. – Давайте как-нибудь в другой раз», – добавил он.

И в этот момент я заметил идущего по коридору Эрика Клэптона, а это значило, что Ринго не соврал. Мы тут же попрощались и пошли к нашей машине, разразившись смехом, как два идиота. Вот уж повеселились! Отличное занятие для скучного субботнего вечера в северном Лондоне.

* * *

Остаток 1970 года ознаменовался выпуском двух чрезвычайно важных сольных альбомов битлов. Первым, в ноябре, появился All Things Must Pass Джорджа. Этот бокссет из трех виниловых пластинок – на самом деле два диска с новыми песнями плюс третий бонусный диск с Apple Jams – раз и навсегда доказал, что Джордж был превосходным автором песен и состоявшимся артистом. Этот бокс-сет занял первое место во многих странах мира, а позже стал платиновым в США. Было продано более шести миллионов копий.

Затем, 11 декабря, был выпущен John Lennon / Plastic Ono Band – эта работа Джона оказалась плодотворной и получила признание, несмотря на то что ей не удалось достичь такого же уровня успеха в чартах, как у Джорджа. Интересно, что оба альбома были спродюсированы совместно с Филом Спектором, но по стилю они резко различаются. На многих треках All Things Must Pass этот топовый американский продюсер (его менеджером был Аллен Кляйн) воссоздает свою легендарную фирменную «стену звука» в стиле 1960-х годов. А пронизанный тревогой альбом Джона был одним из самых неприукрашенных и простых из всех битловских.

Мне понравились обе пластинки. Я постоянно проигрывал их в преддверии Рождества. В то время мое внимание также привлекли Crosby, Stills, Nash & Young – Déjà Vu, Led Zeppelin – III, The Yes Album, Steve Miller Band – Number 5 и The End of the Game Питера Грина.

Я также очень увлекался кинематографом, особенно такими фильмами, как «Вудсток», «Дай мне убежище», «Забриски Пойнт» и «Представление», на премьере которого я присутствовал. Но еще мне нравились и искрометные американские комедии-драмы, такие как «Маленький большой человек», «Уловка-22», «Майра Брекенридж», «Пять легких пьес» и «Военно-полевой госпиталь»[30].

Это был мой последний год в школе. Я готовился к экзаменам на A-level по английскому языку, истории и искусству. Как я уже упоминал, мы переехали, а дела на домашнем фронте шли неважно. Папе пришлось раньше времени выйти на пенсию. В конце 1960-х годов он страдал от продолжительного нервного срыва и, находясь по большей части дома, создавал нам всем серьезные проблемы. Не только бедной маме приходилось мириться со всеми его неадекватными выходками, но и нас с Найджелом тяготило его странное поведение, так что атмосфера становилась все более напряженной. Это была чрезвычайно сложная ситуация, особенно для нашей милой, доброй и миролюбивой матери, которой в конце концов пришлось начать бракоразводный процесс. Из-за происходящих дома событий я даже иногда прогуливал школу, что, конечно же, не самым лучшим образом отразилось на моей успеваемости.

Примерно в то же время, прочитав материал в Daily Sketch, я отправился на прослушивание в новый сериал о поп-музыке, который собирались снимать для американского телевидения. Кастинг проходил в Pye Records, недалеко от Мраморной арки. The Bugaloos были вымышленной группой, похожей на The Monkees, чьи участники живут под землей, как насекомые, в своем волшебном мире.

К сожалению, несмотря на то что я был полностью настроен на то, чтобы упаковать свои чемоданы в Голливуд, мне сообщили, что я был слишком высок для этой роли, хотя и попал в короткий список (что, черт возьми?), но, по крайней мере, фото мое попало в Sketch. Как и фото юной актрисы Вики Мишель, которая позже прославилась в ситкоме «Алло, алло!». Мы с ней проходили прослушивание в один день и дружим до сих пор.

Сериал, спродюсированный Сидом и Марти Кроффтом, шел в течение двух сезонов на канале NBC, в Великобритании его показывали тоже недолго, и в итоге он так и не получил широкого распространения ни в одной из стран.

Оглядываясь назад, я понимаю, что тогда, наверное, мне стоило бросить все, уйти из школы и попытать счастья в музыкальном бизнесе. Ну или хотя бы присоединиться к какой-нибудь группе в качестве барабанщика, хотя в то время у меня не было достаточного опыта. Вместо этого я неохотно вернулся в Хабс и продержался до сдачи экзаменов. Я получил оценку «B» по английскому и искусству, но завалил историю. Итак, путь в университет мне оказался закрыт, что меня совершенно не расстраивало. Правда, плана, чем заниматься после выпуска в конце июня 1971 года, у меня не было. Но, как только я окончил школу, один гражданин собрался уехать из страны, к дальним берегам за границу. Мы и представить себе не могли, что он принял такое решение и к чему оно в конце концов приведет.

* * *

15 июля 1971 года я в последний раз видел Джона Леннона. В тот день в магазине Selfridges они с Йоко давали автографы на переиздании книги Оно «Грейпфрут». Через несколько недель пара уехала в Нью-Йорк. В магазине на Оксфорд-стрит благодаря хорошей рекламе собралась огромная толпа, а вот охрана по нынешним меркам была ничтожна.

Джон и Йоко сидели за столом, окруженные толпами фанатов, глазеющих и фотографирующих их со всех сторон. За порядком следили сотрудники Selfridges и представители издательства Sphere Books, которое выпустило книгу Йоко.

Джон в тот день был одет в темный пиджак поверх желтой футболки «Грейпфрут», таким образом демонстрируя свою полную поддержку нового издания в мягкой обложке авангардного собрания мыслей и рисунков его жены, впервые опубликованного в 1964 году, примерно за два года до знакомства пары. Между тем Йоко выглядела довольно сексуально в шортах с цветочным рисунком и в черном берете.

Я, конечно же, купил экземпляр маленькой квадратной книги в красной обложке всего за сорок пенсов. На ней также была проставлена цена старыми деньгами: 8 шиллингов. Автограф-сессия проходила ровно через пять месяцев после того, как Великобритания перешла на десятеричную систему 15 февраля 1971 года, и цены на товарах пока еще обозначались в двух валютных системах. Я отстоял очередь, получил автограф Джона и Йоко и попытался перекинуться с ними парой слов. Как вы понимаете, в такой неразберихе сделать это было крайне сложно. Хотя позже я пожалел, что не купил и не подписал несколько экземпляров книжки – как многие, кстати, и сделали, – я все равно получил огромное удовольствие, снова повидав Джона и Йоко, разумеется, не имея представления о том, что уже через месяц они уедут в Америку, чтоб пожить в Нью-Йорке. Как оказалось – навсегда.

Два постскриптума.

Во-первых, во время написания этой главы я поискал в гугле фотографии с той автограф-сессии. На одной из них в правом верхнем углу я нашел себя в толпе вокруг Джона и Йоко. Отличная находка: эту фотографию я никогда раньше не видел!

Во-вторых, на следующий день Джон и Йоко провели еще одну автограф-сессию, в книжном магазине Claude Gill, тоже на Оксфорд-стрит. Я туда не попал, но двум моим школьным приятелям Полу Леветту и Дэвиду Кенту посчастливилось сделать пару снимков с Джоном.

* * *

После переезда Джона и Йоко в Нью-Йорк 31 августа 1971 года мои встречи с The Beatles стали значительно более редкими. Не только потому, что теперь каждый из них занимался сугубо своей, сольной карьерой, но и потому, что я окончил школу и нужно было искать работу. Но до этого момента у меня еще оставалось несколько недель приятного отдыха. Я вместе со своими товарищами Дэвидом Харрисом и будущей легендой Mud Club Филипом Сэллоном[31] на неделю съездил в Париж, заплатив за это всего 12 фунтов, включая билет на паром. Легендарные социальные навыки Филиппа были очевидны уже тогда – я не знаю никого, кто в восемнадцать лет мог бы случайно встретить знакомого на верхней площадке Эйфелевой башни.

Вернувшись из Парижа, я активно приступил к поиску работы. Мне повезло, ведь я практически сразу нашел кое-что стоящее. Я стал помощником менеджера по продвижению в компании Premier Drums. Наш маленький офис находился на Риджент-стрит. Будучи начинающим барабанщиком, я был более чем рад работать в топовом английском барабанном бренде. Кроме того, по рабочим делам я должен был встречаться с нашими эндорсерами, а ими были такие звездные барабанщики, как, например, Джон Коглан из Status Quo, Роб Таусенд из Family и крутейший Кит Мун. С Муном мы общались за кулисами Rainbow Theatre в парке Финсбери, когда The Who открыли его тремя вечерними концертами в ноябре 1971 года[32].

До этого я мельком встречался с Муни в клубе Marquee и в театре Saville. Разумеется, он меня не помнил – чему я совсем не удивился, – но пообщался со мной крайне вежливо, хоть и несколько кратко, когда мы с Полом Леветтом подошли к нему за кулисами. На краткость нашего общения мог повлиять тот факт, что в гримерке Кита в тот момент присутствовала компания очаровательных особ женского пола, но в любом случае было здорово увидеть его снова.

Должность в «Премьере» казалась мне идеальной, ведь по долгу службы я должен был ходить также на джазовые концерты, где и познакомился с такими мастерами, как Кенни Клэр, Кенни Кларк и американец Луи Беллсон. После тех концертов в Rainbow дела на работе шли как нельзя лучше, пока мой босс Грэм Морли вдруг не уведомил меня о том, что к концу года компания планирует закрыть наш лондонский офис. Я был просто ошеломлен. Босс предложил мне пере ехать в городок Уигстон, близ Лестера, где располагался завод компании и главные офисы. Но это предложение я вежливо отклонил, хотя управляющий директор Фред Делла уговаривал меня остаться. Мне очень нравилось работать в «Премьере», но я знал, что в Уигстоне будет совсем не так. Я был там один раз, чтобы посетить завод, но этого было вполне достаточно, спасибо.

Такого развития событий не предполагалось в моем плане построения карьеры, так что начало 1972 года застало меня в раздумьях. Нужно было начинать все заново. Однако на этот раз я нашел работу довольно близко к дому, даже ближе, чем планировал. Дело в том, что родителям все-таки пришлось развестись, и мама активно искала квартиру для нас троих.

Мы сменили несколько временных квартир, потом наконец осели в новеньком квартале в центральном Финчли, который даже назывался подходяще: Nigel Court, то есть «Двор Найджела».

К тому времени я был несколько обескуражен внезапным завершением моей многообещающей карьеры в музыкальной индустрии, поэтому, когда менеджер местных агентов по недвижимости, которые продали нам квартиру, упомянул, что у них есть вакансия младшего посредника, я принял это предложение.

Глава 9. «Всего лишь северная песнь»

(Only a Northern Song)[33]

Втечение следующих восемнадцати месяцев я стал начинающим агентом по недвижимости, показывая потенциальным клиентам квартиры и дома в северном Лондоне. Тогда их цена начиналась от 15 000 фунтов, а то и меньше. Если б я только мог себе позволить квартиру, хоть даже самую крошечную! Мы с Найджелом тогда еще жили с мамой, которая была вынуждена устроиться на работу впервые с тех пор, как вышла замуж. Какое-то время она управляла магазином керамики в Хампстеде. Потом стала работать в клиентском отделе шоурума TV Rentals телекомпании Rediffusion у площади Пикадилли, всего в паре минут ходьбы от моего бывшего офиса Premier Drums.

Моя многообещающая карьера специалиста по недвижимости иногда преподносила приятные сюрпризы. Например, Спайк Маллиган[34] поручил компании продать его дом в Северном Финчли и потом оформить покупку потрясающего нового здания под названием Monkenhurst в Хэдли-Вуд, близ Барнета[35]. Когда я сказал ему, что живу в Центральном Финчли, он тут же съязвил: «Ах да, там более высокий уровень вандализма!»

Помимо упоминания о моем несколько отдаленном родстве с Питером Селлерсом, я также сообщил Спайку о том, что появился на свет в том же роддоме, что его дочь Лаура, причем примерно в то же время. Спасибо маме: она помнила, что лежала в одной палате с женой Спайка Шелой[36].

Также в 1972 году я продолжал играть на барабанах в своей первой группе Raw Deal, в состав которой входили Дэйв Кент (вокал, орган), Энди Ли (гитара) и Винс Льюис (бас, вокал). Ее мы создали в предыдущем году и иногда давали концерты в Лондоне и Хэртфордшире. Еще мы регулярно репетировали на фабрике кистей для рисования, которой владела семья Энди; фабрика находилась на А1 в Борэм-Вуд. Акустика там, мягко говоря, недотягивала до идеальной, зато можно было бесплатно играть и хранить музыкальные инструменты.

Наш репертуар состоял из нескольких хороших оригинальных песен, в основном написанных Дэйвом, а также каверов на The Allman Brothers Band, The Doobie Brothers, The Doors, The Eagles и даже Элиса Купера. Довольно разношерстный материал с американским уклоном. Но, как ни странно, никаких битловских песен мы не играли! Хотя, думаю, Get Back мы пару раз загубили.

В начале 1973 года Пол Маккартни обнародовал планы на часовую телевизионную спецпрограмму «Джеймс Пол Маккартни» после завершения работы над вторым альбомом группы Wings Red Rose Speedway. Производство ATV должно было включать в себя сочетание видео- и локационных эпизодов, а также концертную часть перед приглашенной аудиторией, запись которой планировалась на воскресенье 18 марта в студии Elstree в Боремвуде. В тот же день наша группа должна была репетировать на фабрике кистей, всего в десяти минутах езды от отеля. Посему, несмотря на немного неудобное, но не представлявшее для нас такого уж большого препятствия отсутствие билетов на шоу, мы с поклонником битлов Дэвидом Кентом совершили короткую поездку в студию Elstree после репетиции.

Мы припарковались и стали набрасывать план действий. Аудитория уже собралась в студии в ожидании концерта Wings. К счастью, нам не пришлось слишком долго думать, потому что, когда мы бродили по периметру здания, я заметил огромную дверь студии, оставленную слегка приоткрытой.

Через несколько секунд мы были внутри и смешались с толпой, которая в основном сидела на полу в ожидании начала шоу. Мы пришли вовремя, вскоре Пол и группа вышли на сцену и сыграли краткий набор новых песен: Little Woman Love, C Moon, My Love, The Mess и Maybe I’m Amazed.

Вот так мы впервые увидели новую группу Пола, которая в прошлом году уже провела короткий пробный тур по университетам Великобритании, за которым последовал полномасштабный тур по Европе, но до сих пор официально нигде в Лондоне они не выступали.

Помимо Пола и Линды Маккартни в состав группы также входили гитаристы Дэнни Лэйн (ex-Moody Blues), Генри Маккалох (ex-Grease Band) и Дэнни Сэйвелл, американский сессионный барабанщик. Все они были в отличной форме и вдохновляли аудиторию немедленно встать на ноги. Мне особенно понравилась удлиненная версия The Mess – песни, которая недавно вышла би-сайдом сингла My Love, великолепной вечной баллады Макки, где идеально сыграно все, включая запоминающееся соло Генри. Я думаю, что Пол тут же уволил бы его, если бы это было не так.

Было очень интересно побывать там, особенно потому, что мы пробрались туда бесплатно. Нам не терпелось посмотреть шоу целиком по телевизору. В Британии эфир назначили на 10 мая, почти что через месяц после показа в США 16 апреля. К сожалению, критики были не слишком добры – Пола обвинили в том, что он переусердствовал с сентиментальщиной. Общий результат был несколько несвязным, а в некоторых местах довольно безвкусным, как выразился один жесткий комментатор, хотя, честно говоря, секция живых концертов была совсем не такой.

Одной из сцен, критикуемой за излишнюю сладость эпизодов, было видео недавнего сингла Пола Mary Had a Little Lamb, где группа одета в белые рубашки и брюки, и все происходит на загадочном поле и на озере у деревенского моста. По совпадению, мы с Дэйвом очень хорошо знали этот мост, так как он был расположен в живописном районе, известном как «Тайкс Уотер» («Воды Тайка»), рядом с нашей старой школой в соседнем Элстри. Это место на протяжении многих лет использовалось в качестве локации для многих других программ, таких как «Мстители», «Опасный человек», «Свято», даже для фильма «Дракула». Помню, как увидел там Патрика Макни и Дайану Ригг (aka Джон Стид и Эмма Пил из «Мстителей»), которые ехали в винтажном «Бентли» Стида по школьной дороге, преследуя наряженного для съемок Кибернавта.

А еще в 1965 году на съемках «Опасного человека» я встретил Патрика МакГуэна и даже взял у него автограф. Примерно тридцать лет спустя я снова встретил его во время посадки в самолет в аэропорту Лос-Анджелеса, и на этот раз я с ним сфотографировался. В очереди также был знаменитый ресторатор Майкл Чоу, который сообщил МакГуэну, что тот здорово сыграл в «Заключенном», моем самом любимом телесериале.

Так что это было довольно неожиданно и несколько иронично – увидеть экс-битла, поющего слащаво-сентиментальную детскую песенку в том самом месте, куда мы с одноклассниками бегали покурить во время ланча. Хотя телепрограмма немного разочаровала, через пару недель после ее показа Пол вернулся к тому, что умеет лучше всех.

25 мая я снова оказался в зале «Хаммерсмит-Одеон». Мы с Найджелом пошли на первый официальный концерт Wings в Лондоне. Концерт был частью турне по стране в поддержку альбома Red Rose Speedway. Пола, конечно же, встречали со всей истерией, которую мог вызвать экс-битл, к тому же он теперь был еще более уверен в песнях Wings, а также своих сольных. В отличие от сегодняшних концертов Маккартни, он тогда ничего из битловского репертуара не играл, если не считать Long Tall Sally Литтла Ричарда на бис – во время ее исполнения каждый вечер весь зал стоял на ушах. Было здорово увидеть Wings второй раз всего за два месяца, хотя именно тот, более краткий и гораздо более интимный сет в студии Elstree врезался в мою память.

Концерты и репетиции Raw Deal отнимали у меня много времени и сил, и на рубеже 1973–1974 годов карьера риелтора стала меня интересовать все меньше. Несмотря на то что мне выдали корпоративный автомобиль и предложили достойную зарплату, я чувствовал, что это не мое. Так что я решил постараться каким-то образом вернуться в музыкальный бизнес, хотя на тот момент мне явно не хватало хороших связей.

Не хватало мне их ровно до того момента, пока один приятель не упомянул, что его кузина замужем за сыном Дика Джеймса (да, того самого). Джеймс после своего невероятного успеха с The Beatles стал известен как издатель Элтона Джона, новой мировой суперзвезды! Кроме того, Дик – это, конечно, тот самый человек, который за шесть лет до того непреднамеренно помог мне с премьерой «Желтой подводной лодки».

Я сперва подумал, что компания Dick James Music (DJM) – это отличный шанс для группы Raw Deal, и договорился о встрече с сыном Дика, Стивеном Джеймсом, для прослушивания нашей демокассеты. Как только я уселся в кресло в его кабинете, то понял: ничего из этого не выйдет. Наша кассета, неумело записанная на фабрике кистей для рисования, звучала плохо, с жутким эхо, и такое, конечно, не взбудоражит ни мир, ни даже DJM Records. Стивену хватило пары секунд, чтоб отвергнуть наш материал. Он сказал, что мало что сможет с ним сделать.

Однако беседа наша продолжилась, и в ходе нее Стивен заметил, что в компании есть вакансия, которую он мог бы предложить мне, если я, конечно, готов начать с самых низов. А до того я уже разослал несколько писем по разным другим компаниям, в частности, EMI, Decca и Pye, но ответа ни от одной так и не получил. Поэтому, хорошенько все взвесив, я решил, что это отличный шанс попасть в музыкальный бизнес. DJM была очень уважаемой организацией, которая выпускала пластинки, занималась изданием музыкальных произведений, имела собственное агентство музыкантов и студию звукозаписи. И я принял предложение Стивена.

На новую работу я вышел три недели спустя и вскоре уже бегал по городу, доставляя кассеты, промо-пластинки и тому подобное, в основном для нашей студии или пресс-офиса. Иногда к нам заходил Элтон Джон. Его привозил личный шофер на автомобиле «роллс-ройс», на крыле которого красовалась надпись «Геркулес». Помню, как молодой и амбициозный Элтон бросался телефонами в нашей приемной, но всегда с ухмылкой на лице и смехом. К тому времени я был его большим поклонником и мог также общаться с ним, даже чувствуя между нами некую связь – так как он приехал из Пиннера, а это чуть дальше Стэнмора.

Элтон и DJM добились колоссального успеха благодаря двойному альбому Goodbye Yellow Brick Road, выпущенному за год до того. А в 1974 году следующий альбом, Caribou, занял первую строчку хит-парада. В него входили такие крутые хиты, как The Bitch Is Back и Don’t Let The Sun Go Down On Me – невероятная песня, которую я просто обожал.

Другими ведущими авторами песен, подписавшими контракт с DJM в то время, были Роджер Кук и Роджер Гринуэй; Крис Арнолд, Дэвид Мартин и Джефф Морроу; Рон Рокер, Мун Уильямс. Я иногда общался с продюсером Филом Уайменом и его партнером Дэвидом Уолкером, которые успешно работали с группами The Sweet и Bay City Rollers, а позже и со своим старым приятелем Джони Гудисоном под вывеской проекта Big John’s Rock ‘N’ Roll Circus (интересно, откуда они взяли эту идею).

Однажды на ступенях студии Abbey Road, куда я приехал забрать или отдать какую-то пленку, я неожиданно столкнулся с одним бывшим клиентом Дика. Этим человеком был Пол Маккартни. Когда я ему сообщил, что сейчас работаю в Dick James Music, он как-то удивленно на меня взглянул и сказал: «О’кей, ну удачи». Причина его холодной реакции заключается в том, что в 1969 году Дик как-то некрасиво и скандально продал долю в Northern Songs Лью Грейду из ATV. Он не уведомил об этом ни Джона, ни Пола, и даже пять лет спустя бывшие битлы все еще недолюбливали его. Тем временем невероятный успех Элтона Джона в начале 1970-х стал для DJM настоящим благословением. Вокруг него все и закрутилось, включая разных героев одного хита, таких как Bloe’s ‘Groovin с их With Mr. Bloe, а также Дэнна Кирвена (ex-Fleetwood Mac), ирландцев Horslips, Джимми «Гитар» Уотсона и актера Дэнниса Уотермэна.

Лично мне Дик показался гением с добрым сердцем. Я, конечно, не могу сказать, что узнал его довольно близко, но я изначально очень уважал его как создателя музыкальной империи, частью которой мне посчастливилось быть, пусть и недолго. Всего через пару недель после начала работы в DJM мне вдруг пришло письмо от Decca. В нем меня приглашали на собеседование с международным менеджером и музыкальной легендой Марселем Стелльманом[37]. Я стал работать на него в сентябре 1974 года.

* * *

За короткое время моей работы на DJM мне все же довелось еще раз встретиться с битлом. Я услышал, что Джордж Харрисон будет давать интервью «Мелкому» Ники Хорну в его программе «Твоей маме не понравится», которая транслировалась на радио Capital ранним вечером. Это был приятный сюрприз, ведь никакого нового альбома на тот момент у Джорджа не выходило, а его Dark Horse должен быль появиться только в декабре. После работы я поехал в студию Capital в Юстен-Тауэр, рассчитывая, что Джордж выйдет из эфирной сразу после записи. Так и было. Он появился в компании американского саксофониста Тома Скотта, который в то время играл на его записях.

«Тихий битл», как его называли, пребывал в тот момент в дружелюбном настроении, возможно потому, что в студии была всего пара человек. Мы поболтали какое-то время, потом кто-то достал фотоаппарат, мы встали поближе друг к другу для снимка, Джордж даже с сигаретой в руке. Много лет спустя мне пришло электронное письмо от девушки, которая стояла между мной и Джорджем. Письмо это я умудрился потерять, так что, если вдруг ты это читаешь, прошу, пожалуйста, выйди на связь снова.

Месяц спустя мне вновь посчастливилось встретить Джорджа. Правда, при совершенно других обстоятельствах. Я в то время уже занимался связями с международной прессой и промоушеном на Decca. И, как я уже говорил, моя мама работала в Rediffusion TV Rentals, и однажды ей пришел заказ: телевизор напрокат для лондонской квартиры Рави Шанкара, прославленного индийского композитора, музыканта и давнего друга-наставника Джорджа Харрисона.

По поводу аренды телевизора звонили из офиса Джорджа, они и оплачивали эту услугу. Звонивший сотрудник также упомянул, что на следующей неделе господин Шанкар играет концерт в Альберт-холле, и не желает ли миссис Старк бесплатно получить пару билетов? Что ж, миссис Старк всегда была готова к новым и интересным музыкальным впечатлениям, поэтому она любезно приняла очень щедрое предложение, и мы вместе отправились на концерт.

Концерт был назначен на понедельник, 23 сентября. Наши места были в партере, напротив сцены, на дальней стороне. Когда свет в зале погас, на сцену вышел Джордж, чтобы представить Рави, которого недавно подписал на свой лейбл Dark Horse Records, – всего три дня назад на этом лейбле вышел альбом Shankar Family & Friends. Вы можете посмотреть видеозапись этого вступления на YouTube, Джордж там одет в желтую футболку Dark Horse с длинными рукавами. Через несколько минут после того, как Джордж ушел со сцены и начался концерт, я услышал за нами какой-то шум, оглянулся и увидел… Джорджа. Он сел прямо за нами. Мне это показалось чем-то совершенно невероятным, но потом я понял, что, конечно же, его офис подарил нам билеты где-то рядом с VIP-местами. Шикарный жест, безусловно.

Мы ждали антракта, чтобы поговорить с Джорджем. Я напомнил ему, что пару недель назад мы встречались у офиса Capital Radio, и с гордостью представил ему свою маму – это же она та самая леди из Rediffusion, которая обеспечила Рави телевизором. Эта чрезвычайно насущная информация, уверен, беспредельно впечатлила Джорджа. У меня сложилось впечатление, что Джордж в тот вечер был один, потому что охотно общался с нами, правда, позже он отошел – то ли в бар, то ли в уборную, не знаю. Как же круто было наблюдать, как он общается с моей мамой, которая в такой неожиданной ситуации вела себя крайне достойно и спокойно. В общем, они поладили.

Наша скромная и сдержанная мама через некоторое время устроилась работать секретарем к знаменитому врачу, пионеру психического здоровья, Робину Скиннеру с Харли-стрит, который написал книгу в соавторстве с Джоном Клизом. Он также работал с огромным количеством других знаменитостей, но ни о ком из них мама не проронила ни слова, ни мне, ни Найджелу.

Когда Джордж вернулся на свое место и концерт Шанкара был в самом разгаре, произошло нечто неожиданное. Должен признаться, что, несмотря на то что я очень рад был находиться в зале в тот вечер, индийская музыка – это, мягко говоря, не мое. Маме явно понравилось гораздо больше, но все же ближе к концу концерта она прошептала мне на ухо: «Маленький, нам скоро нужно уходить». Она, конечно же, беспокоилась о том, что нам еще долго ехать на метро и завтра обоим на работу. Так вот, как только мы стали собираться, готовые подняться и уйти, мне на плечо легла рука – Джордж нагнулся ко мне и сказал: «Сейчас не уходите, скоро начнется самое интересное».

До сих пор не понимаю, что там было «самым интересным», но мы, разумеется, повиновались приказу его битловского высочества. По окончании концерта попрощались с Джорджем. А программку я до сих пор храню как сувенир. А мог бы еще автограф Джорджа на нее поставить. Эх!

Глава 10. Пленки фирмы Decca

Середина 1970-х для годов была для меня посвящена не столько The Beatles, сколько карьере в Decca. Теперь я работал еще и с музыкантами группы The Moody Blues, с их различными сольными альбомами, среди которых нужно отметить прежде всего совместный альбом Джастина Хейуорда и Джона Лоджа[38]: чудесный Blue Jays и сингл Blue Guitar. Я занимался организацией интервью с европейскими журналистами для них и других участников группы, которые двигались в том же сольном направлении, что и The Beatles, но только в течение нескольких лет. Однажды я попал на фотографию с их певцом-флейтистом Рэем Томасом, ее опубликовал один норвежский журнал как иллюстрацию к заметке о его сольном альбоме From Mighty Oaks.

Очень хорошо мне запомнилась одна трехдневная поездка в Гамбург с Джоном Энтвислом из The Who. Мы занимались его сольным альбомом Mad Dog, записанным проектом John Entwistle’s Ox и выпущенным лейблом Decca. Для меня это было настоящим удовольствием, потому что Джон охотно отвечал на практически любые мои вопросы касательно The Who, делился всякими скандальными историями, в большинстве из которых фигурировал Муни. Эх, жаль, что у меня не было при себе диктофона, я бы записал все наши разговоры в самолете и в Гамбурге, ведь Джон ничего не скрывал и был откровенен. Суховатый парень и превосходный басист, а также отличный карикатурист группы.

За эти годы я много раз встречался с Джоном – и испытал огромное потрясение, когда был в Лас-Вегасе в конце июня 2002 года в качестве гостя на открытии летнего тура The Who в Hard Rock Hotel. К сожалению, этот закрытый концерт для трехсот представителей прессы и средств массовой информации так и не состоялся. Накануне вечером Джон скоропостижно скончался. Если бы я встретился со своими друзьями Бобом и Кэти в тот вечер в «Хард-Роке» вместо того чтобы идти на концерт в House of Blues, то, уверен, лицезрел бы Джона «Быка» Энтвисла[39] тусующим в баре. Но этого не произошло. Вместо этого я провел следующее утро, сочувствуя другу Питеру Фрэмптону в одной художественной галерее в Вегасе, где Джон должен был стать почетным гостем, открывающим выставку своих художественных работ.

* * *

Легендарный Дик Роу был старшим сотрудником отдела Артистов и репертуара (A&R) на лейбле Decca. Я застал его там, хотя наши пути не слишком часто пересекались.

А мне-то очень хотелось поговорить с ним о том, что он помнит про тот знаменитый случай, когда Decca отвергла группу The Beatles после их прослушивания 1 января 1962 года в студии Decca на Броадхерст-Гарденс в Западном Хампстеде.

Более известные как «Decca» Tapes («Пленки Decca»), те пятнадцать треков, которые группа записала в первый день нового года (в стране он тогда еще не был выходным), включали в себя три песни Леннона-Маккартни, которые, по иронии судьбы, позже стали хитами в исполнении других артистов. А именно: Hello Little Girl в версии The Fourmost, Like Dreamers Do, которую спели The Applejacks, и Love of The Loved – дебютный сингл Силлы Блэк.

Остальные двенадцать песен битлы множество раз играли на концертах, правда, записали в итоге только две – Money и Till There Was You, включенные в альбом With The Beatles.

На прослушивании было сыграно немало песен, которые в ближайшие несколько лет принесут группе неплохие доходы – как авторам или как исполнителям. Оглядываясь назад, об этом легко рассуждать, но вот действительно, кто бы мог подумать, что впереди их ждет такой успех! Ну, кроме их менеджера Брайана Эпштейна, с его непоколебимой верой в талант битлов как в авторов песен и музыкантов.

Десятилетия спустя благодаря тщательному исследованию Марка Льюисона в Tune In мы узнали, что Эпштейну и группе The Beatles была предоставлена возможность выпустить запись прослушивания, но как независимо спродюсированный альбом и только в том случае, если они заплатят сотню фунтов за такое удовольствие. Эпштейн отказался из принципа. Так что фактически именно он и группа послали фирму Decca, а не наоборот.

Я ничего об этом не знал, пока в 1975 году не спросил Дика, согласен ли он составить мне компанию за ланчем. Дик не отказался, и мы пошли в нашу служебную столовую для руководства – огромная привилегия для меня в то время. К сожалению, я плохо помню наш разговор и даже что мы тогда ели, но хорошо помню, как Дик рассказывал о прослушивании Brian Poole & the Tremeloes, которое прошло в тот же день, что и у The Beatles.

Увидев, как они играют вживую, правая рука Дика, Майк Смит, захотел заключить контракт с обеими группами, пока Дик не сказал, что подписаться можно только с одной из них. Согласно Tune In, Смит отдавал предпочтение The Tremeloes, причем по нескольким причинам: они базировались в юго-восточном Лондоне (Дагенхам, недалеко от Баркинга, где жил Смит), их оборудование было более дорогое и качественное, да и в целом они были более организованной группой. Кроме того, окулист Смита рекомендовал эту группу, что неудивительно, поскольку тогда работал еще и их менеджером – налицо факт некоего блата.

В итоге Brian Poole & the Tremeloes получили контракт с лейблом, а The Beatles и Эпштейн ушли ни с чем. Но по иронии судьбы именно Джордж Харрисон позже рассказал Дику Роу про одну классную ритм-энд-блюзовую группу, когда они заседали в жюри конкурса молодых талантов в Ливерпуле. Имелась в виду группа The Rolling Stones. На этот раз Роу не колебался: роллингов Decca подписала в мае 1963 года, буквально через пару дней после того, как Дик сходил на их концерт в Crawdaddy Club в Ричмонде.

Ближе к концу 1975 года Дик Роу ушел с Decca, так что я дико рад, что успел с ним тогда сходить на ланч, во время которого, уверен, мы обсудили многих других артистов, которых он подписывал или продюсировал для нашего лейбла. А среди них были The Moody Blues, The Zombies, Them (с Вэном Моррисоном), John Mayall’s Bluesbreakers, The Tornados, The Bachelors, Том Джонс, Билли Фьюри, Томми Стил и Кэт Стивенс. К сожалению, в 1986 году Дик умер от болезней, связанных с диабетом. Его коллега Майк Смит покинул этот мир в 2011 году.

* * *

1975 год ознаменовал начало карьеры на Decca артиста, на которого лейбл сделал ставку. Уроженец Ньюкасла Джон Майлс своими великолепными синглами Music и Highfly помог компании вернуть чартовый успех, поскольку в строчках хит-парадов в то время артисты лейбла несколько проседали. Джон – хороший парень, легкий, милый. Я с ним ездил в Европу на местные телепрограммы. Еще я был одним из первых людей, кому выпала честь услышать песню Music задолго до ее выхода. Этот трек мне дал послушать менеджер Джона Клифф Купер на огромных студийных мониторах в его Orange Studio и в офисе на Денмарк-стрит. Меня эта песня просто поразила, и вообще я навсегда полюбил этот альбом, спродюсированный Аланом Парсонсом. Вот это настоящий поп-классический опус (если такое вообще существует).

Среди других артистов, с которыми я работал на Decca, были 10cc, Camel, Гилберт О’Салливан, Питер Скеллерн, Моррис Алберт, Жильбер Беко, Typically Tropical, Caravan и Curved Air. И косвенно я соприкоснулся с The Rolling Stones: их каталог все еще находился под контролем Decca, хотя группа давно ушла с лейбла и в 1970 году создала свой собственный звукозаписывающий лейбл Rolling Stones Records. Казалось, что Decca выпускает очередной роллинговский сборник раз в несколько месяцев; лучшим из них получился двойной Rolled Gold, вышедший в 1975 году.

Марсель Стеллман нагружал меня работой. Помимо того что он был блистательным многоязычным промоушн-специалистом, Стеллман также был продюсером пластинок, плодотворным поэтом-песенником и переводчиком своих песен. Он написал английские тексты для Tulips From Amsterdam[40] и песен Петулы Кларк, Шарля Азнавура, дуэта Леса Пола с Мэри Форд, Нины Симон – и это еще не все.

Через много лет, когда Polygram поглотит Decca, Марсель уволится и приобретет права на постановку в Великобритании популярнейшего французского квиз-шоу Des Chiffres et des Lettre («Цифры и буквы»). Он решит, что в Англии это может иметь неплохой рейтинг. Для британской аудитории шоу переименовали в Countdown. Вот уже почти сорок лет с момента запуска в 1982 году, когда первая программа прошла на Channel 4, оно остается популярным. На самом деле оно стало самым продолжительным британским квиз-шоу всех времен. Имя Марселя можно увидеть в титрах в конце каждого выпуска.

Ему сейчас девяносто пять, и мы до сих пор дружим. Никто даже не подозревает, что один из легендарных синглов был спродюсирован именно Марселем. Это The Goons Ying Tong Song, на обратной стороне – I’m Walking Backwards for Christmas; обе песни записаны в 1956 году. Все почему-то думают, что он спродюсирован Джорджем Мартином для EMI; он действительно работал с The Goons, но гораздо позже и над другим материалом.

В 2011-м я сделал единственную известную фотографию двух продюсеров The Goons, изображенных вместе, в отеле Savoy на обеде по случаю ежегодной церемонии наград BASCA «Золотой значок»[41], где сэра Джорджа чествовали за его выдающуюся карьеру. Мы с Марселем в шутку поздравили его со вступлением в клуб, потому что к тому времени оба получили свои собственные «Золотые значки».

* * *

Что касается группы, то Raw Deal распались в начале 1975 года. Мы с Дэйвом Кентом собрали новую группу, в которую входили певец/гитарист Мартин Кослетт, соло-гитарист Ричард Рангели и басист Джон Пули. Мы назвали себя Riviera Feedback в честь гитары Ричарда Epiphone Riviera, фидбэк у которой звучал очень странно. Мы не только играли на местных площадках, но и отправились в Университет Суррея в Гилфорде, где была восьмидорожечная студия, что было большой редкостью для кампуса.

Мы сделали две подборки демозаписей – в 1975 и 1976 году. Среди материала были песни Дэйва, Мартина и одна моя. К сожалению, кассеты не продвинулись дальше, но я решил перевести их на 12-дюймовые ацетатные пластинки, послав мастер-ленты в отдел фонограмм Decca, которому очень обязан.

Позже, во время дикой жары в июле 1976-го, мы сыграли наш самый популярный концерт – выступили на разогреве у Eddie & the Hot Rods, причем в тот вечер, когда они записывали свой прославившийся EP Live at The Marquee. Это единственное наше выступление в том культовом лондонском рок-клубе; правда, с нами был другой басист – Винс Льюис заменял Джона. Каким-то образом мне удалось относительно легко устроить этот концерт, и только годы спустя я понял почему. Я где-то прочитал, что до этого в клубе Marquee перед The Hot Rods выступала другая группа, которую выгнали за то, что они разбили что-то из оборудования на сцене. А называлась эта группа – возможно, здесь нет ничего удивительного, – Sex Pistols. Так что на следующий разогрев выбрали нас: наш мелодичный рок резко контрастировал с Sex Pistols, которых я, кстати, видел с друзьями на одном из их печально известных выступлений в 10 °Club всего несколькими неделями ранее. В тот вечер они нам показались обычными хулиганами без очевидного таланта, а все, что они могли, – это дебоширить и плеваться. Но позже я полюбил их альбом Never Mind The Bollocks, который стал настоящей классикой.

Тем временем Marquee был переполнен и изнемогал от жары в ожидании нашего выступления перед The Hot Rods – это было изнуряюще жаркое лето 1976 года. Даже мама с ее вторым мужем Леонардом и Найджел приехали и храбро терпели удушающую жару и беснующуюся и накачивающуюся пивом толпу панков. Я сохранил фотографии, сделанные моим старым приятелем Дэвидом Якобсом, тем самым сыном раввина с вечера памяти Брайана Эпштейна.

Один постскриптум. В 2013 году я повстречался с Джоном Лайдоном (также известным как Джонни Роттен) на вечеринке по случаю ежегодной церемонии наград BMI London Awards, которая проводилась в отеле Dorchester, где его чествовали как «Икону BMI» (это правда). Я рассказал ему, как моя группа Riviera Feedback была на разогреве у The Hot Rods вместо его «пистолсов», и он, рассмеявшись, промолвил в своем неподражаемом издевательском стиле: «Вы стырили наш концерт!»

* * *

Август 1976 года ознаменовался моим первым визитом в Соединенные Штаты, где мне потом довелось побывать еще не раз. Мы с моим другом Винсом Льюисом полетели Laker Airways, в аэропорт Джона Кеннеди в Нью-Йорке. Там на пару ночей мы остановились в Манхэттене в гостинице YMCA, «Юношеской христианской ассоциации»[42]. В Эмпайр-стейт-билдинг мы встретились с другими туристами – Дэвидом Кентом, его сестрой Мэнди и Дэвидом Джейкобсом, – здорово же во время своего первого визита в город Большого Яблока весело провести время с хорошими друзьями! Осмотрев все достопримечательности, мы с Винсом поехали дальше, в веселое двухнедельное путешествие на автобусе Greyhound с заездом в Вашингтон, Орландо, Нэшвилл, Бостон и еще несколько мест.

Я также заранее достал через MCA Records два бесплатных билета на концерт Элтона Джона 17 августа в Мэдисон-сквер-гарден со специальным гостем Кики Ди. Винс частенько припоминает мне, что перед началом шоу мы пытались продать наши бесплатные билеты по сто долларов, но никто не давал за них больше полтинника, так что я очень рад, что в конце концов мы поставили выступление Элтона выше нашей бедности. Тем более что он сыграл Lucy In The Sky With Diamonds, и я тут же пожалел, что меня не было в Мэдисоне два года назад, когда Джон Леннон так феерично появился на сцене, чтобы спеть с ним дуэтом эту прекрасную песню, а также What ever Gets You Through The Night и I Saw Her Standing There.

Винс утверждает, что мы не только посетили «Дакоту-Билдинг», но и перекинулись парой слов со швейцаром, который позвонил в квартиру Леннонов, чтобы сообщить о нашем приезде. Затем мы поговорили напрямую с Йоко по внутренней связи, и она нам сказала, что Джона нет дома и подняться к ним мы не можем. Я предполагаю, что, скорее всего, я сказал швейцару, что знаком с Джоном и Йоко и что сам работаю в музыкальном бизнесе. Оглядываясь назад, я понимаю, что мне стоило побеспокоиться о том, чтобы заранее написать Джону письмо и напомнить о наших встречах, и тогда нам, возможно, повезло бы больше.

Вернувшись в Туманный Альбион, Пол Маккартни с размахом вновь приступил к гастролям в рамках масштабного годичного турне Wings Over the World, стартовавшего в Великобритании в сентябре 1975 года. Тур включал в себя две ночи в «Хаммерсмит-Одеоне», а завершиться должен был год спустя, в октябре 1976-го, тремя концертами в Wembley’s Empire Pool. Именно тогда, как мне кажется, группа находилась в лучшей форме: в составе были Пол, Дэнни Лэйн с Джимми Маккалохом, а также новый великолепный барабанщик Джо Инглиш. Кроме того, с ними на сцену выходили Тони Дорси, Хауи Кецси, Таддеус Ричард и Стив Хауард на саксофонах. И прекрасная Линда на клавишных и бэк-вокале.

Я запомнил концерт на Уэмбли по абсолютно дурацким причинам. Я приехал туда на машине и припарковал ее довольно далеко. Когда вернулся, машины на месте не было – оказалось, ее угнали. Но, к счастью, мне повезло: она нашлась через пару дней, без повреждений, но насквозь промокшая.

Тем временем в 1977 году распалась группа Riviera Feedback, после чего я присоединился к недолго просуществовавшей псевдопанковской группе Blood Group, в которой играли гитарист Джо Керр и его брат Тим. Так вот, позже Джо сотрудничал с Томасом Долби, и в соавторстве они написали She Blinded Me With Science. Тим же, которого сейчас принято называть сэр Тимоти, стал судьей в Верховном суде. Я также нашел отличного вокалиста по имени Чарли Фон – симпатичную версию Сида Вишеса, одетого в кожу и с потрясающим голосом. Вскоре он выпустил несколько сольных альбомов на Arista Records.

Мы отыграли всего несколько концертов. Разогревали группы The Lurkers в Red Cow в Западном Кенсингтоне и Racing Cars, у которых главным хитом был They Shoot Horses Don’t They? («Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?»), в May Ball в Оксфорде. Все студенты тогда пришли в вечерних костюмах, напились и веселились, собственно, как и мы. Наша группа записала несколько треков в студии в Сохо, в том числе пару моих. Эти песни – ироничные выпады в адрес панк-культуры: Second Class Juvenile («Малолетка из второго класса») и Everybody Looks The Same («Все выглядят одинаково»). Такими по большей части панки и были.

Чарли также исполнил бэк-вокал в другом из моих треков – Who Are The Mysterons?. Это такой сай-фай / панк-эпос, спетый Гидеоном Вагнером и записанный на студии Morgan в Уильсден-Грин вместе с моим комедийным сай-фай-номером Robot Romance. В обоих треках участвовал лучший сессионный барабанщик Клэм Каттини из The Tornados, которого я тогда не знал, но с тех пор мы стали хорошими приятелями. Клэм – человек с самыми забавными студийными и сессионными историями. Вместе с басистом Мо Фостером – еще одним моим хорошим другом и соседом.

К тому времени я уже не работал на Decca. Мне сделали предложение MAM Records, подразделение Management, Agency and Music Ltd., владельцем которого был Гордон Миллс, менеджер Тома Джонса, Энгельберта Хампердинка и Гилберта О’Салливана. Все эти три звезды выпускали свои записи как раз на лейбле Decca, так что это было не самое лучшее карьерное решение, принятое в основном из-за устаревшего менеджмента.

Мое внимание привлек концертный отдел, который организовывал шоу для таких крупных звезд, как Фрэнк Синатра, Барри Манилоу, Лайза Минелли. Там мне пришлось работать с сувенирными программками, которые продавали на этих престижных концертах. Программки производилсь дружественной компанией, к которой я позже присоединился. Бесплатные билеты были приятным бонусом. Так я познакомился с работой над печатной музыкальной продукцией. Редактирование студийных журналов и составление каталогов индустрии стало моей основной работой на следующие несколько лет.

* * *

Это было за три года до следующего тура Wings по Великобритании, который начался в ноябре 1979-го. Он проходил в поддержку альбома Back to the Egg и включал в себя лондонские концерты в Lewisham Odeon и Rainbow Theatre плюс четыре вечера на Wembley Arena, где на разогреве я впервые послушал своего приятеля Эрла Окина с его уникальным стилем – смеси джаза с босановой. Кульминацией тура стало появление Пола в качестве хедлайнера на концерте для Кампучии в «Хаммерсмит-Одеон» 29 декабря.

Билеты на это шоу стоили сумасшедших денег. Но у меня были связи, и мне удалось посмотреть The Who, Queen, Йена Дьюри с его the Blockheads, The Pretenders, The Clash и The Specials, которые играли на той неделе и были в отличной форме. Как и в случае с большой финальной ночью. Ее открыли Elvis Costello & the Attractions с Rockpile Ника Лоу, плюс специальный гость Роберт Плант. Потом Wings сыграли целый сет, и затем на сцену вышла мощная супергруппа Rockestra: Пол и Линда, Пит Таунсенд, Дэвид Гилмор, Дэйв Эдмундс, Дэнни Лэйн, Лоренс Джабер, Джон Пол Джонс, Джон Бонэм, Гэри Брукер, Ронни Лэйн, Кенни Джонс и другие.

Пол и его группа открыли (и закрыли) свой сет громоподобной Rockestra Theme, после которой сыграли Let It Be, а затем мощную роковую версию Lucille Литтла Ричарда. Великолепный концерт, который завершил сенсационную неделю шоу, организованного в поддержку раздираемой войной Камбоджи, где тысячи и тысячи страдали от тирании жестокого диктатора Пол Пота.

Тогда мы не знали, что это станет последним концертом Пола на ближайшие шесть лет, вплоть до благотворительного – но еще более масштабного – события, а именно Live Aid, который пройдет в июле 1985 года.

Однако на заре нового десятилетия с другой стороны земного шара к Полу подкралась большая беда. Под конец первого года 1980-х совершенно непредвиденное случилось с Джоном прямо у его дома в Нью-Йорке.

Глава 11. «Все нереально»

(Nothing Is Real)[43]

С самого начала 1980 год не задался. В январе Пола арестовали за хранение марихуаны, которую обнаружили у него по прибытии в Токио. Он провел в тюрьме девять дней. Запланированный в этой стране тур Wings отменили. Тем временем Ринго сосредоточился на своей актерской карьере: он снимался в кино, в таких международных картинах, как «Пещерный человек»[44], который стала международным блокбастером. Автобиография Джорджа была опубликована в издательстве Genesis Publications в августе (первая книга из целой серии книг с прекрасным дизайном этого издательства), и в ней он подозрительно мало внимания уделил влиянию Леннона на свою жизнь.

Главной новостью того лета стало возвращение Джона в студию, первое за пять лет. Он начал работать над новым альбомом вместе с Йоко. Выход диска Double Fantasy был запланирован на 17 ноября. Ему предшествовал выход сингла (Just Like) Starting Over 24 октября, за два дня до моего двадцать восьмого дня рождения.

Было довольно странно услышать сингл, который поставили за несколько дней до выхода на Capital Radio, так как это, очевидно, была новая песня Леннона, но в ней присутствовал ироничный привкус конца 1950-х плюс несколько неожиданных женских бэк-вокалов: это означало, что Джон обращается к своим музыкальным корням, но в то же время сообщает нам, что вернулся и смотрит в будущее с оптимизмом. Эта песня мне понравилась с первого прослушивания, и я не мог дождаться выхода альбома. Единственным недостатком было то, что треки Джона перемежались с треками Йоко, что в то время раздражало, хотя я уважал их концепцию совместного альбома, выраженную в подзаголовке «Игра сердец» (или «Сердечная игра»).

Тем не менее у меня не возникло никаких сомнений в том, что Starting Over, Watching The Wheels, Woman, Clean Up Time, I’m Losing You и Beautiful Boy – это совершенно классический Леннон, и с этими песнями он триумфально вернется на сцену уже в следующем году. Если слухи об этом окажутся правдой.

Несмотря на то, что альбом и сингл получили довольно холодные рецензии и места в хит-парадах они заняли ниже, чем ожидалось, декабрь 1980 года дал понять, что сорокалетний Джон Леннон пребывает в прекрасной форме после пятилетнего творческого отпуска и готов снова встретиться со своими поклонниками и миром. Я с нетерпением ждал, что они с Йоко вернутся в Великобританию, например, на Новый год ради продвижения на радио, телевидении и в прессе. И, конечно же, мечтал, что мне представится возможность снова с ними увидеться спустя десять лет после того, как они покинули берега Британии.

Но нет. Как миллионы других людей, я отчетливо помню, где я был и что делал, когда узнал о трагедии, случившейся в Нью-Йорке поздно вечером во вторник, 8 декабря. По лондонскому времени это было раннее утро 9 декабря. В это время я лежал в постели в квартире в северном Лондоне, на Парламент-Хилл, которую снимал со своей тогдашней девушкой Элиссией. Как обычно, радио-будильник был настроен на Capital Radio и включился в положенные восемь утра. Ровно в эту минуту я проснулся, и услышал слова: «Джон Леннон, бывший участник группы The Beatles…» Дальше можно было не слушать, я уже понял, что сейчас скажут. Меня как будто парализовало. Я не мог поверить в то, что слышал. Это, как убийство Кеннеди, великая драма моего поколения. Совершенно бессмысленная трагедия, невосполнимая потеря и боль для поклонников по всему миру, не говоря о семье Джона и каждом, кто знал его.

Уникальная личность Джона, его юмор, музыка, тексты песен, достижения и странные выходки вызывали повсеместные любовь, уважение или, по крайней мере, сдержанный интерес все эти семнадцать лет, начиная с 1963 года, в который прославились The Beatles. И со всем этим покончил какой-то психопат несколькими выстрелами из своего заряженного пистолета. Ирония, конечно, заключалась в том, что Джон был вне поля зрения в течение последних пяти из этих семнадцати лет, до недавнего времени: воспитывал сына Шона, пек хлеб, ходил под парусом, путешествовал и просто жил довольно спокойной жизнью, которую, безусловно, заслужил.

Я был очень зол и расстроен, так как не было ничего, что могло бы сравниться с масштабом этой трагедии с тех пор, как застрелили Кеннеди – по иронии судьбы, в 1963 году. Я не совсем знал, что делать в то ужасное утро, кроме как остаться дома, забыть о работе и просто смотреть телевизор, где постоянно транслировали репортажи корреспондентов из Нью-Йорка, Ливерпуля, Лондона. И, естественно, по радио без конца звучали и песни битлов, и сольные Леннона. Все каналы запланировали вечерние спецпрограммы.

В конце концов мне нужно было выйти из дома – мы договорились встретиться с мамой и Найджелом, чтобы отпраздновать ее пятидесятипятилетие в маленьком ресторане в Финчли. Естественно, мероприятие получилось не самое веселое. В соседнем газетном киоске висел плакат с мрачным заголовком газеты Evening Standard: «Джона Леннона застрелили». Не говорить о трагедии у нас не получилось. Мама тоже была расстроена, она сочувствовала нам с Найджелом, вспоминавшим Джона в его более счастливые времена.

Странное сочетание – поздним вечером я должен был играть на барабанах на одном музыкальном мероприятии студентов-медиков в госпитале Университетского колледжа, помещение которого было как полноценный театр. Там проходила вторая из двухнедельной серии предрождественских вечеринок под названием «Клизма наносит ответный удар». Вечеринки состояли по большей части из пародий на телепрограммы, включая «Даллас», перемежающиеся музыкальными номерами. Я заменял барабанщика в тщательно готовившемся к этому событию оркестре на пятнадцать человек – но за два дня до этого мне в панике позвонил художественный руководитель и сообщил, что все отменяется.

Собравший наибольшее количество просмотров эпизод «Далласа», раскрывающий тайну «Кто застрелил Джей Ара?», был показан всего за две недели до этого и стал самой большой историей в средствах массовой информации в то время. Шоу включало в себя очень забавную сценку, во время которой мне пришлось воссоздать момент печально известного убийства Джей Ар Юинга – тремя резкими ударами по малому барабану в мертвой тишине.

Как вы понимаете, я сильно сомневался, стоит ли участвовать в нем в такой вечер. Но шоу должно было продолжаться, поэтому я все же сыграл, надев на руку наспех сделанную черную повязку. Уверен, все зрители прекрасно поняли еще одно значение этих трех одиночных барабанных ударов, эхом отдававшихся по всему залу. К счастью, это представление все же принесло некоторое облегчение, поскольку я отыграл всю программу с оркестром, музыканты которого тоже были сильно опечалены. Но, как бы там ни было, почти все время я думал только о Джоне Ленноне.

В течение следующих нескольких дней, помимо игры на барабанах в шоу, я работал в значительной степени на автопилоте, все еще чувствуя крайнюю горечь от того, что могло произойти немыслимое. Я покупал почти все газеты, читал и перечитывал все бесконечные статьи и некрологи, написанные и теми, кто знал Джона, и многими, кто с ним знаком не был. Я до сих пор храню эти газеты. Друзья сочли необходимым позвонить мне и выразить свое сочувствие.

Подруга по имени Сэнди Уолкер позже рассказала, что в то время она работала на TWA[45], а их офис располагался в том же здании на Оксфорд-серкус, что и студия AIR Джорджа Мартина. Так вот, придя на работу утром 9 декабря, она увидала целую орду журналистов, карауливших Пола Маккартни у входа в здание. Маккартни действительно приехал, причем примерно в то же время, что и она, и они даже вместе в ехали лифте. Пол был совершенно разбит и сказал, что в тот день он решил поехать в студию потому, что только так мог бы не думать о трагедии. В конце концов он просто провел много часов в студии, вспоминая с Джорджем Мартином о Джоне.

В апреле 1982 года вышел третий, совершенно великолепный сольный альбом Пола Маккартни Tug of War, с душераздирающей песней про Джона Here Today. Эту песню Пол Маккартни поет на концертах и до сих пор.

Тем временем Пол и Ринго засветились в довольно оптимистичном трибьюте Джорджа Харрисона All Those Years Ago, записанном в ноябре 1980 года и выпущенном в качестве сингла из альбома Somewhere in England. Свою дань уважения выразили в песнях многие другие знаменитые артисты. Самыми заметными из них были Empty Garden (Hey Hey Johnny) Элтона Джона, Life Is Real (Song for Lennon) группы Queen и The Late Great Johnny Ace Пола Саймона. А также множество песен от менее известных музыкантов, особенно из Ливерпуля.

Вдохновившись, я начал писать свой собственный трибьют Джону и битлам и записал очень сырое демо, так и не доведя его до конца. Но, наконец, в 2009 году я доделал песню Gold Songs со своим старым другом-музыкантом, опытным продюсером по имени Джон Хэмильтон. В готовом треке звучит голос Бена Чампнисса. Это певец и актер, позже игравший Шримпи в мыльной опере BBC «Жители Ист-Энда». Еще свой вклад внесли гитарист по имени Дзал Мартин, который великолепно имитирует Джорджа Харрисона, и Фил Нельсон на бэк-вокале.

После ухода Джона жизнь больше не была прежней. Много месяцев и даже лет я все думал о масштабе этого преступления, о том, с каким цинизмом и жестокостью было выбрано для него время. Я думаю об этом и сейчас. Шокирует само осознание того, что ни в чем не повинного Джона настигла та же судьба, что и остальных знаменитых пацифистов, от Мартина Лютера Кинга до Махатмы Ганди и Ицхака Рабина.

Убийца Леннона до сих пор сидит в тюрьме в Нью-Йорке. За последние двадцать лет он одиннадцать раз подавал прошение о помиловании, последнее было отклонено в августе 2020 года. Несмотря на теории заговора, окружающие это дело, он никогда не отрицал своего преступления, все еще наслаждаясь роскошью быть живым в течение последних сорока лет. В отличие от покойного Джона Леннона, чье уникальное наследие выдающихся песен, рисунков, книг и поэзии, равно как и его безграничный ум и юмор, его образ и голос на пластинках и на экране останется навсегда. Навечно.

Очень жаль, что в семидесятые я не попытался встретиться с Джоном в Нью-Йорке. Возможно, мне бы это удалось. Кто знает. Но в любом случае у меня есть драгоценные воспоминания о разных встречах с ним с 1965 по 1971 год. И письмо, полученное от него в 1969 году, – то самое, которое я так по-идиотски потерял.

Подобно Бадди Холли, Элвису Пресли, Джими Хендриксу и другим, необыкновенная жизнь и достижения Джона Леннона теперь заключены в точно определенный период времени – и порождают с тех пор бесконечное количество книг, документальных фильмов, переизданий альбомов, теорий заговора и спекуляций на тему «а что если».

А мы все светим…[46]

Глава 12. «Мать-настоятельница»

(Mother Superior)[47]

В конце лета 1981 года я ехал на Сэндбэнкс, близ Пула в Дорсете, на встречу с одной пожилой леди, которая была известна тем, что растила маленького Леннона. Женщина так и жила одна в том крошечном доме на берегу моря, который он купил ей в 1965 году.

С тетей Мими я никогда раньше не встречался. К ее симпатичному, но скромному дому я приехал с букетом цветов и знал, что у нее остановилась знакомая из Штатов.

Эту американку из Миннесоты звали Кэти Бернс, она была давней битломанкой, а в 1960-е годы ездила в Ливерпуль и подружилась с Мими. Через девять месяцев после убийства Джона на каникулах она снова приехала в Англию, чтоб утешить Мими, которая страдала от такой страшной гибели своего знаменитого племянника.

Честно говоря, я не знал, чего ждать от этой встречи, когда позвонил в дверь уютного дома с подходящим названием Harbour’s Edge («Край гавани») – он располагался на Панорама-роуд, выходившей на Пул-Харбор. Я немного знал эту местность: в 1960-е годы мы с семьей пару раз приезжали сюда на каникулы, жили поблизости в отеле Haven. Но, увидев Мими, я сразу расслабился: она оказалась простой в общении и с удивительно жестким юмором, что стало очевидным во время того уик-энда, который я провел вместе с ней.

Если Мими за эти пару дней и утомилась от тридцатилетнего незнакомца из Лондона (я не ночевал в ее доме, а забронировал простой отель «бэд энд брекфаст»), то никоим образом этого не показала. Напротив, она сразу предложила мне яйцо, картошку фри и чашку чая, и я понял, что это такой способ показать, что я прошел собеседование. В тот первый день они с Кэти болтали о самых разных повседневных вещах, и в какой-то момент Мими заметила, что ей нужна какая-то кухонная утварь, потому что старая то ли потерялась, то ли разбилась. Я это запомнил и позже прошелся по местным магазинам, прикупив там несколько горшочков и сковородок, а также сервировочных столовых приборов. Она очень благодарила меня за этот маленький вклад в ее хозяйство, с которым ей, должно быть, было чрезвычайно трудно справляться в течение предыдущих нескольких месяцев.

В конце концов мы втроем сели в гостиной, где стоял элегантный столик, на котором были разложены различные сувениры Джона, одна из наград Ivor Novello, а также обрамленные фотографии его сыновей Джулиана и Шона. А над дверью в кухню висела алюминиевая табличка с гравировкой, которую Джон много лет назад подарил Мими. Там написаны слова, которые она произнесла, заплатив 17 фунтов за первый в жизни музыкальный инструмент Джона: «Гитара – хорошее хобби, Джон, но на жизнь ты этим не заработаешь».

Я был в полном восторге, увидев так много бесценных предметов Леннона и других битлов, разбросанных по всему дому, как будто это было чем-то вполне естественным. Мими заговорила о Джоне. Ее голос сначала звучал тоскливо и задумчиво, но говорила Мими явно с гордостью. По-видимому, возможность вспомнить и школьника Джона, оторву, ставшую битлом, и отца двоих ее внучатых племянников была ей приятна.

В какой-то момент она выдвинула пару ящиков серванта, чтобы показать мне галстук, который Джон носил в школу Quarry Bank High, а также другие вещи тех времен и тетрадки, заполненные рисунками и рассказами, в стиле его блистательной детской газеты Daily Howl[48]. Мими сохранила многие награды Джона и его золотые диски. Некоторые убрала, но несколько из них выставила на всеобщее обозрение в маленькой спальне, где ночевал Джон, когда иногда приезжал в гости в конце 1960-х годов. Примечательно, что односпальная кровать Джона тут всегда была идеально застелена. Мими даже разрешила мне сделать несколько снимков этой комнаты.

Справедливо сказать, что в ее доме находилась невероятная сокровищница артефактов и личных вещей Леннона, часть из которых Йоко потом реквизирует и перевезет в «Дакоту», где они, наверное, и находятся по сей день.

О, Йоко[49]… Я быстро понял, что это не самая любимая тема для Мими. Но она продемонстрировала свое тонкое чувство юмора во время одной из наших примечательных бесед, которая продолжалась в субботу до позднего вечера. Когда зазвонил телефон, Мими, думая, что это звонит Йоко из Нью-Йорка, заговорила тоненьким смешным голоском «маленькой пожилой леди»: «Ал-ло? Кто говорит?» Оказалось, что это была не она, а ее местный приятель. Успокоившись, Мими тут же заговорила своим обычным голосом: «Простите, подумала, может, это звонит Йоко», что нам с Кэти показалось весьма забавным.

Что касается голоса Мими. В ее грамотной изысканной речи сохранялся ливерпульский акцент, но, конечно, она не была тем шикарнейшим персонажем, которого Кристин Скотт Томас изображает в фильме «Стать Джоном Ленноном». За короткое время Мими мне показалась очень компанейской и приятной в общении, и я так радовался, когда она улыбалась и даже смеялась.

Как позже скажет Кэти, Мими в моем присутствии стала более раскованной – в сугубо положительном смысле, возможно, даже в терапевтическом. Ведь с момента одного из самых болезненных ударов в ее жизни прошло всего девять месяцев. Она никогда не забудет, что ее младшая сестра Джулия, мать Джона, тоже погибла при трагических обстоятельствах – в 1958 году ее сбила машина. Мими всегда считала, что полицейский, который был за рулем той машины, – тоже убийца.

Мими оставила впечатление очень открытой и откровенной в отношении Джона, Йоко, Синтии, троих других битлов, а также остальных людей, связанных с группой. Я хорошо помню один свой вопрос: приезжал ли Джон когда-нибудь в Англию, чтобы тайно навестить ее? Из Англии он уехал еще в 1971 году, и, несмотря на то что в течение последующих девяти лет путешествовал в такие дали, как Япония, Бермуды, Испания и даже Южная Африка, о визитах на родину ничего не сообщалось. Мне это показалось несколько любопытным.

Джон, как известно, звонил своей тете Мими по крайней мере раз в неделю, а также регулярно отправлял ей письма и открытки, так что же ему мешало увидеться с ней? Особенно учитывая тот факт, что с годами она отнюдь не молодела. Может быть, это влияние Йоко или опасения, которые у них могли возникнуть по поводу его британского паспорта и последующего повторного въезда в США? Я думаю, что, вероятно, это было последнее: грин-карту Джону дали лишь в 1976 году, после пятилетних препирательств с ФБР, а его прошение о предоставлении ему статуса резидента не удовлетворили вплоть до 1981 года.

Однако Мими ответила просто и прямо: «Да, он действительно тайно приезжал ко мне».

Она была абсолютно уверена, что это так, и совершенно непреклонна, хотя я не мог точно определить, когда мог состояться этот таинственный тайный визит. И, поскольку случай этот никак не подтверждался и даже не упоминался никем, в том числе Йоко, я могу только предположить, что Мими просто выдавала желаемое за действительное и эта фантазия за годы так въелась в ее сознание, что она сама в нее поверила. В то же время я часто размышлял о том, насколько это было бы правильно, если бы действительно оказалось правдой, а не просто затяжной (двойной) фантазией[50] Мими.

На следующий день мы с Кэти отправились погулять по острову Браунси, а затем вернулись в Harbour’s Edge на чай. Потом я попрощался с ней и с Мими, но перед этим сделал несколько совместных фото на террасе за домом. Мими выглядела расслабленной и радостной, с удовольствием фотографировалась как с нами, так и одна на фоне бухты. Мне хочется верить, что мой визит ей чем-то помог. Грустно об этом говорить, но больше я к ней в гости не ездил, хотя она и приглашала. Правда, я звонил Мими несколько раз по различным поводам. А вскоре после моего возвращения домой я получил от Мими очень доброе письмо в ответ на мое. Вот его отрывок:

«Дорогой Дэвид! Спасибо за то, что приехал в гости и прислал фото, и спасибо за письмо… ты никоим образом не обременил меня и даже, наоборот, очень помог! Я бы поехала с тобой и Кэти в Браунси, но к тому моменту уже немного устала… Спасибо тебе за то, что думаешь обо мне, времена у меня были тяжелые. Не думаю, что я когда-нибудь оправлюсь. Рада, что тебе понравился этот уик-энд, увидимся, приезжай. Передавай привет братику.

Всего наилучшего, Мими».

Я действительно рассказал ей о брате. Дело в том, что у нашего отца была сестра по имени Мими; она умерла еще в двадцатые годы в возрасте всего лишь тринадцати лет, и мы с братом знали ее только по семейным фотографиям. А ведь у нас могла бы быть своя тетушка Мими. Кстати, Найджел назвал свою дочь в ее честь. И так сложилось, что Мими Брок-Старк была моим гостем на торжественном выпуске LIPA в 2018 году, где я сделал очень хорошую фотографию: моя племянница с Полом Маккартни.

Тетя Джона, Мими, умерла 6 декабря 1991 года в возрасте восьмидесяти пяти лет у себя дома. Она была последней из пяти сестер Стэнли, причем самой старшей. Мими умерла на руках у медсестры Линн Варкоу, которая ухаживала за ней и позже рассказала, что последними словами Мими были «Здравствуй, Джон». А сводная сестра Джона Джулия Бэрд в книге Imagine This[51] пишет, что на самом деле последними словами Мими были «Я боюсь умирать, я такая грешница». Сложно это представить, и невозможно выяснить, что именно она имела в виду.

Тело усопшей Мэри Элизабет «Мими» Смит кремировали в Пуле 12 декабря 1991 года. Поминки прошли в местном отеле Harbour Heights, на них присутствовали Йоко, Шон и Синтия, которую Мими всегда очень любила.

Пол, Ринго и Джордж прислали цветы, а Йоко в тот же день стала готовить к продаже Harbour’s Edge. Бунгало тетушки в итоге снесли в 1994 году, чтобы построить ультрасовременный дом с четырьмя спальнями и пятью сан узлами, и назвали это сооружение «Имэджин». На момент написания книги он оценивается в 7 миллионов фунтов.

Я просто счастлив, что мне довелось увидеть этот дом в оригинальном, нетронутом виде и пообщаться с его знаменитой пожилой владелицей, совершенно очаровательной женщиной. Хотя Мими и не была мамой Джона, но духовно – и внешне – она на него была очень похожа. Мне показалось, что Мими оказала на Джона такое же влияние, как и его мать Джулия, возможно, даже большее, поскольку пережила свою младшую сестру более чем на тридцать лет. К тому же, странным образом, встретив ее, я почувствовал, что как будто на короткое время обрел и свою тетю Мими.

Глава 13. «Вернись!»

(Get Back)[52]

В период с начала до середины восьмидесятых я работал в различных журналах музыкальной индустрии. В конце концов меня назначили редактором еженедельника Sound Engineer & Producer, который начал издаваться в 1984 году и в котором, как следует из названия, писали о студиях звукозаписи, профессиональной аудиоаппаратуре и специалистах этой сферы. Таким образом я начал общаться со многими продюсерами и звукоинженерами, в частности с Джорджем Мартином, Тревором Хорном, Стивом Ливайном, Робином Миллером, Крисом Кимси и Джоном Леки.

В конце 1984 года мы опубликовали большую статью, фичер, посвященный новому фильму Пола «Передай привет Брод-стрит». Саундтрек картины был спродюсирован Джорджем Мартином и звукоинженером Джеффом Эмериком. Если вы видели этот фильм, то наверняка знаете, что это не лучшее художественное творение Пола, но наше интервью с Джорджем ясно показывает, как он был горд тем, что Пол сыграл все треки исключительно вживую.

Мы с интервьюером Ричардом Баскином пришли на премьеру, где были также Пол и Линда. Несмотря на глупый сюжет и сценарий, невозможно не отметить прекрасный саундтрек. В картине звучат впечатляющие аранжировки Мартина песен The Beatles Eleanor Rigby и For No One, а также одна из самых тонких и красивых сольных песен Маккартни No More Lonely Nights, которой фильм и завершается.

Между прочим, Ричард частенько напоминает мне, что, когда вышла статья, мы отнесли несколько дополнительных экземпляров в студию AIR на Оксфорд-стрит. Войдя в приемную, мы увидали Джеффа Эмерика и нескольких других инженеров, которые в свой перерыв сидели на диванчиках и жадно читали собственные экземпляры.

За пару лет до того я встречался с Полом и Линдой в студии Abbey Road во время приема по случаю выхода книги Брайана Саутхолла Abbey Road: The Story of the World’s Most Famous Recording Studios[53], предисловие к которой написал Пол, а пролог – Джордж Мартин.

Возможно, мой экземпляр книги был уникальным, поскольку на нем расписались Пол, Линда, Джордж и Брайан. Мне также посчастливилось за минувшие сорок лет много раз наведываться в эту студию, по разным поводам, таким как презентации дисков, прослушивания, курсы для авторов песен и различные мероприятия, связанные с The Beatles. Вообще мало кто помнит, что с 18 июля по 11 сентября 1983 года студию впервые открыли для свободного посещения во время частичной реновации. Поводом стала замечательная выставка «The Beatles в студии Abbey Road» (в стоимость билета входили закуски, его цена составляла £4.50), совпавшая с аукционом винтажного студийного оборудования. В презентацию входила экскурсия с гидом – менеджером студии Кеном Таунсендом или другими, и проводилась она трижды в день.

Сообщалось, что было продано 22 тысячи билетов, а посетителям была предложена возможность испытать Вторую студию. Причем посетители могли сами попробовать поработать как битлы во Второй студии в том виде, в каком ее использовали The Beatles. На один показ пришел даже сам Пол Маккартни. А Джордж и Ринго посетили закрытое мероприятие.

В последние годы в студии неоднократно проходили различные мастер-классы, которые вели Брайан Кейю и Кевин Райан, американские эксперты, авторы совершенно превосходной книги «Как записывались The Beatles»[54]. Я сходил на несколько их мероприятий – несомненно, было очень интересно. У нас была возможность послушать и посмотреть на аппаратуре высшего качества различные битловские треки и забракованные дубли, кусочки видео. Также показывали старое оборудование, на котором это все записывалось. Незабываемые впечатления!

В ноябре 1994 года я посетил презентацию альбома The Beatles at the BBC, двойного CD с записями группы на радио. Премьеру устроил лейбл Apple / EMI на Эбби-роуд, совместив ее с приемом и паблик-ток. На вопросы аудитории отвечали продюсер Джордж Мартин, продюсер BBC и исследователь Кевин Хаулетт, а также радиоведущие Алан Фриман и Брайан Мэтью. На этих дисках впервые были собраны все ранние выступления The Beatles на радио BBC, а именно c 1963 по 1965 год. Два моноальбома, составленные Джорджем Мартином для выпуска на компакт-дисках и виниловых пластинках, включали также множество диалогов в студии, а также пятьдесят шесть песен, из которых тридцать никогда не издавались ранее.

Ровно год спустя состоялась презентация бокс-сета The Beatles Anthology. Apple / EMI вновь устроили презентацию на Эбби-роуд, пригласив VIP-гостей: Джорджа Мартина, Нила Аспиналла, Дерека Тейлора, Джеффа Линна и других. «Антология» – это очень крупный и значительный проект, инициированный Нилом еще в 1970-е годы. Он придумал создать визуальную историю группы под рабочим названием The Long and Win ding Road. Более 20 лет спустя была проведена масштабная рекламная кампания для серии «Антологий» из шести частей на ITV, которая началась 26 ноября 1995 года. В промежутках между частями сериала выпускали двойные CD, три комплекта, которые чудесно оформил Клаус Форман, плюс два «новых» битловских сингла – Free As A Bird и Real Love, сделанные на основе очень сырых ленноновских кассетных демо, записанных в 1970-е годы, сопродюсером которых был Джефф Линн.

Free As A Bird был хорош: меня сильно впечатлило, как грамотно была использована простая домашняя запись Джона, как мастерски ее дополнили, усилили, изменили структуру. Пол и Джордж по отдельности спели каждый свой бридж, дописав текст, в то же время сохраняя тонко записанный голос Джона в начале каждого припева. Возможно, это была не лучшая его песня, но великолепный видеоклип, конечно, улучшил ее статус, и песня стала достойным дополнением к каталогу синглов The Beatles. Единственное, что меня разочаровало, так это то, что, несмотря на все приложенные усилия по продвижению и рекламе, сингл так и не попал на первое место хит-парадов, а занял лишь второе после песни Майкла Джексона Earth Song.

Что касается Real Love, которая вышла в марте 1996 года, то я бы предпочел, чтоб эту песню не выпускали в качестве сингла. В Британии она поднялась только до четвертого места хит-парада, а в Штатах – лишь до одиннадцатого. Это немного подпортило чартовую историю The Beatles, совершенно безупречную до этого времени.

А презентация «Антологии» прошла на высшем уровне! Мне удалось сделать очень удачное фото покойного Дерека Тейлора, Джеффа Линна и Марка Льюисона. В момент написания этих строк Марк продолжает работать над Turn On, вторым томом обширнейшей битловской трилогии «Все эти годы» (All These Years). Трудись, Марк, трудись, мы с тобой.

* * *

В середине 1980-х Пол вернулся на сцену после шестилетнего перерыва. Он спел Let It Be на благотворительном фестивале Live Aid 13 июля 1985 года. Тот знаменитый день, когда его микрофон отключился. Я был в зале, и, как и многие, расстроился, но микрофон быстро починили и на припеве к Полу присоединились Боб Гелдоф, Дэвид Боуи, Алисон Мойет и Пит Таунсенд, а потом весь этот ансамбль затянул финальную Do They Know It’s Christmas?

Это был чрезвычайно долгий и жаркий день, но концерт был наполнен сильными музыкальными моментами, в том числе блистательным сетом Queen, чье выступление по общему мнению считается лучшим. Также нужно отметить Элвиса Костелло, который совершенно неожиданно спел под акустическую гитару All You Need Is Love. В тот день он был единственным артистом на Уэмбли, который выступил один, без группы, представив знаменитый гимноподобный битловский сингл 1967 года как «старинную народную песню с севера Англии».

Кстати, могу поведать один малоизвестный факт о записи рождественского сингла Band Aid, того самого, что побил все рекорды популярности и запустил эту цепь событий всего за восемь месяцев до того. Кроме Daily Mirror, которая обладала эксклюзивными медиаправами на эти сессии, проходившие 25 ноября 1984 года, я был единственным представителем прессы, приглашенным в то воскресенье в студию Тревора Хорна SARM в Западном Лондоне. Всего двумя днями ранее меня пригласил звукоинженер Стюар Брюс, который работал на записи с Бобом Гелдофом и Миджем Юром.

К сожалению, пришлось отклонить его приглашение – у меня уже были запланированы какие-то дела на воскресенье. Я же понятия не имел, насколько масштабной должна была стать эта история. Вместо себя я послал Ричарда Баскина. Ричард прошел охрану студии SARM, упомянув мое имя, а все остальные журналисты остались на улице, недоверчиво взирая ему вслед. Ричарду в тот день крупно повезло: он смог тайком сделать несколько фотографий этой сессии и засветился в паре кадров документального фильма на Channel 4. Ну все-таки учился у мастера.

* * *

Через три месяца после Live Aid меня пригласили на запись одной из самых зрелищных рок-н-ролльных программ на телевидении. 21 октября 1985 года в студии Limehouse в лондонском Доклендсе снимали Blue Suede Shoes: A Rockabilly Session с участием Карла Перкинса[55] и его друзей, в число которых входили Джордж Харрисон, Ринго Старр, Эрик Клэптон, Слим Джим Фантом, Эрл Слик, Розанна Кэш и Дэйв Эдмундс, который также был здесь музыкальным руководителем.

Там я встретился со своим братом Найджелом, который припарковал мотоцикл Triumph непосредственно у входа в студию, и тот попал в кадры, открывающие передачу. Внутри нужно было пройти через охрану, чтобы твою фамилию вычеркнули из списка гостей. Найджел, одетый, как обычно, в кожаную куртку и джинсы, на вопрос о фамилии ответил «Элвис», после чего его без проблем пропустили внутрь. В студии, набитой нетерпеливыми фанатами, также присутствовали граждане Баскин и Льюисон.

Казалось немного нелепым, что съемки проходили в относительно малоизвестных (в то время) окрестностях лондонских Докленда, но это не имело ни малейшего значения. На великолепном шоу было представлено восемнадцать классических песен рокабилли и рок-н-ролла, а мы с братом, конечно же, мечтали увидеть именно Джорджа и Ринго. У Джорджа это должно было быть первое публичное выступление аж за десять лет! Он был в отличной форме, спел, в частности, дуэтом с Карлом Перкинсом Everybody’s Trying To Be My Baby и Your True Love. А Ринго спел Honey Don’t, потом вместе с Карлом и Эриком – Matchbox.

Шоу неизбежно завершилось зажигательной версией вечнозеленой классики Перкинса Blue Suede Shoes. Позже ее сыграли на бис вместе с Gone Gone Gone. Программа была отрепетирована идеально, и почти не пришлось делать повторных дублей, а Карл пребывал в превосходной форме и был в своем парике, который Ричард называл «пуделем». Одной из знаменитостей, отсутствовавших в тот вечер, был Пол Маккартни, который также поддерживал тесные музыкальные отношения с Перкинсом на протяжении многих лет. Интересно, Пола Маккартни вообще собирались приглашать? Его участие превратило бы шоу из «просто» легендарного в поистине историческое событие.

* * *

Пол вернулся в Уэмбли ровно через год после Live Aid, как и я. На этот раз он выступал не на стадионе, а в Арене поблизости, на мероприятии All-Star Rock Concert on June 20, 1986[56] по случаю десятилетия Фонда Принца 20 июня 1986 года. Список выступающих был почти таким же, как и на Live Aid, – артисты высшего уровня. Дэвид Боуи спел дуэтом с Миком Джаггером Dancing in the Street, также выступили Элтон Джон, Эрик Клэптон, Джордж Майкл, Марк Нопфлер, Фил Коллинз, Род Стюарт. Завершил шоу Пол Маккартни, спевший I Saw Her Standing There и Long Tall Sally. В заключение он спел Get Back дуэтом с Тиной Тернер, а в конце к ним присоединились и другие звезды.

Год спустя, в июне 1987-го, пришел черед уже Джорджу с Ринго вновь вместе выйти на сцену Уэмбли в качестве хедлайнеров Trust Rock Gala Принса. Они закрыли шоу совершенно исключительным исполнением While My Guitar Gently Weeps, Here Comes the Sun и With a Little Help From My Friends. С ними сыграли Эрик Клэптон, Фил Коллинз, Элтон Джон, Дэйв Эдмундс и еще несколько отличных музыкантов. Особенно приятно было видеть Джорджа в прекрасной форме – он блистал и как певец, и как музыкант, исполняя свою битловскую классику. Ну, и конечно же, поскольку и Ринго тут был, поползли слухи, что-де сегодня вечером и Пол с ними на сцену выйдет. Но не в нашей с вами жизни, похоже, и не в их; вместе они джемовали лишь несколько раз на каких-то сугубо частных мероприятиях в совершенно закрытых для посторонних местах. Впервые – на свадьбе Эрика Клэптона и Патти Бойд в 1979 году; в следующий раз – после женитьбы Ринго на Барбаре, в 1981-м. Наконец, в 1994-м на съемках «Антологии» и во время записи синглов Free As A Bird и Real Love.

Пройдет более двух лет, прежде чем я снова попаду на концерт Пола, а именно на его масштабный мировой тур 1989–1990 годов. К тому времени я буду работать в Амстердаме в европейском филиале журнала Billboard, Music & Media. Там я счастливо прожил почти два года, работал редактором в период запуска европейского направления музыкальной индустрии этой компании. Мне всегда очень нравилось работать на международном рынке, полюбил это еще со времен Decca, к тому же работа и проживание в Амстердаме подарили мне много друзей и коллег по всему континенту. В ноябре 1989 года я и несколько моих сослуживцев поехали в Роттердам, где в Ahoy Arena выступал Пол Маккартни. У нас были проходки за кулисы, которыми мы и воспользовались после концерта. Пообщались там с промоутером Барри Маршалом и его женой Джени, а также с членами группы. Барабанщиком в том турне был Крис Виттен, превосходный музыкант, который записывался на альбоме Пола Flowers in the Dirt, пластинке, преступно недооцененной, на мой взгляд. Четыре песни из того альбома Пол сотворил вместе с Элвисом Костелло – это, в частности, сингл My Brave Face, который у меня прочно ассоциируется с саундом Маккартни в 80-е.

* * *

В конце марта 1992 года Джордж Харрисон удивил всех: он объявил, что даст в Британии один полноценный сольный концерт – 6 апреля в Альберт-холле. Таким образом Джордж собирался поддержать Партию естественного закона – политическую организацию, основанную на принципах трансцендентальной медитации. Джорджа они привлекли тем, что были связаны с Махариши Махеш Йоги.

На приближающихся выборах 9 апреля от этой партии выдвинулись несколько кандидатов, и это всё получило хорошее освещение в прессе, правда, не столько из-за политического манифеста, сколько благодаря «летающим йогам».

Джордж выразил свою поддержку партии в пресс-релизе, в котором заявил: «Я не хочу выбирать между левым и правым, мне нужны глубинные перемены. Наша нынешняя система давно устарела, и она никак не отвечает нуждам людей. Времена изменились, нужен новый подход… Своим участием в этих выборах Партия естественного закона превращает их в прекрасный праздник для всей страны, и я целиком и полностью на их стороне».

Дата концерта совпала с представлением для прессы сольного альбома Ринго, последнего на тот момент релиза под названием Time Takes Time. Презентация прошла в отеле «Дорчестер» утром – меня туда пригласили. Ринго заодно анонсировал летний тур своего проекта All-Starr Band; он пришел с сыном Заком Старки и будущим родственником Джо Уолшем (в 2008 году Джо женится на сестре Барбары, Марджори).

Я сделал несколько фото и также успел задать Ринго пару вопросов об альбоме. Альбом, на мой вкус, оказался очень хорошим.

Чего мы на тот момент не знали – и что стало известно только вечером – так это что Джо выступит на концерте Джорджа вместе с Гэри Муром, и даже Ринго выйдет на сцену чтоб исполнить While My Guitar Gently Weeps и Roll Over Beethoven.

Я сидел в ложе[57] очень близко к сцене, в компании Марка Льюисона, Ричарда Баскина и других, а в соседнем «боксе» расположились Карл Уилсон и Майк Лав из Beach Boys, последний – тот самый, кто в 1968 году побывал с битлами в Ришикеше, в Индии. Здорово было видеть их так близко, да еще и перекинуться парой слов: когда бы Beach Boys ни играли в Лондоне, я всегда старался посетить их концерт.

К тому же я несколько раз общался с Брайаном Уилсоном. Самая запоминающаяся встреча – в 1985 году, для Sound Engineer & Producer; Стив Ливайн тогда продюсировал альбом-эпоним The Beach Boys для CBS в студии Red Bus, которая примерно в миле от Эбби-роуд.

Мы с Брайаном встретились в контрольной комнате. Он пригласил меня пройти с ним в студию и сыграл свою новую песню I’m So Lonely, которую спел, аккомпанируя себе на электрическом пианино Fender Rhodes. Он пел и играл, а я сидел всего в паре шагов от него и всё думал, о ком эта песня? Наверное, о его бывшей жене Мэрилин, но я, конечно, знал и о кошмарной трагедии его брата Дэнниса, который всего несколько месяцев назад утонул в Марина-дель-Рэй, где ездил пьяным на машине и попал в аварию.

Брайан вел себя крайне приветливо, но было совершенно очевидно, что он сконцентрирован на работе над песней и в длительные разговоры со мной вступать не собирается. К тому же в то время он находился под очень серьезным влиянием своего психотерапевта, скандально знаменитого доктора Юджина Лендри, вездесущего в той студии.

На альбоме I’m So Lonely появилась в совершенно роскошном варианте – синтезированные медные духовые, живое саксофонное соло, но у меня в голове до сих пор звучит горестный голос одинокого Брайана, как в тот день в студии, когда там никого не было, кроме меня.

А в Альберт-холле на концерте в честь Джорджа прозвучал совершенно ошеломительный набор песен: и битловских времен, и из его сольной карьеры, включая поразительный камбэк-хит 1987 года Got My Mind Set On You (из альбома Cloud Nine). К сожалению, из репертуара Traveling Wilburys[58] ничего не было. Тем не менее здорово было наконец видеть и слышать Джорджа весь концерт, а ему еще немного помогли сын Дхани, Ринго, Джо Уолш, Гэри Мур, Майк Кэмпбэлл, Энди Фэйруэзэр-Лоу, Рэй Кйпер, Чак Ливелл, Стив Феррон, Грэг Филинганэс, Уилл Ли, Кэти Киссун и Тесса Найлс.

Джордж предстал в великолепной форме. За несколько месяцев до того он уже отыграл несколько концертов в Японии с Эриком Клэптоном. Этот концерт, впрочем, обошелся без Клэптона – странно, но на то была причина, возможно, связанная со здоровьем. А в целом это была та же самая группа, очень тонко и чутко игравшая версии Something, Here Comes the Sun, While My Guitar Gently Weeps и многое другое из харрисоновской классики.

Джордж выглядел эдаким лихим мужиком – белая рубашка под черным костюмом, усы, улыбка во весь рот, при том, что в некоторых моментах концерта было заметно: он сильно волнуется. В финале, правда, было очевидно, что он явно доволен тем, что спустя столько лет такое провернул перед большой толпой сограждан в компании столь талантливых друзей-музыкантов.

Видеоверсии этого концерта так никогда и не вышло, правда, с ним ходят бутлеги, а в YouTube выложены короткие видео.

Вечер получился триумфальным, в память запал навсегда, но, правда, Партии естественного закона он никак не помог: на выборах партия провалилась, не получив ни одного места. Ну, это, в общем, неудивительно. А между тем десять лет спустя после успешного сольного концерта Джорджа в Альберт-холле этот зал снова оказался прекрасной, лучшей площадкой для концерта, связанного с именем Джорджа Харрисона, правда, по грустному поводу, о котором расскажу чуть позже.

Глава 14. «Я работал, как пес»

(I’ve Been Working Like a Dog)[59]

В сентябре 1993 года я выпустил первый номер журнала SongLink International – ежемесячного профессионального издания для музыкальных издателей и авторов песен, в котором наряду с регулярными интервью и отраслевыми статьями также публиковались важные руководства к песням. Эти конфиденциальные подсказки подробно описывали, какие звукозаписывающие лейблы, менеджеры и продюсеры искали новые песни или треки для своих исполнителей или групп. Идея была не совсем новой. Ранее я запускал аналогичную публикацию в меньшем масштабе для другой компании, прежде чем она обанкротилась, но я значительно улучшил концепцию и взял с собой большинство подписчиков.

Мне повезло: я с самого начала получил поддержку и уважение индустрии, и за последние более чем четверть века SongLink помог разместить песни с такими знаменитостями, как Клифф Ричард, Кристина Агилера, Том Джонс, Дайана Росс, N’Sync и многими другими по всему миру во всех музыкальных жанрах. Но кроме всемирно известных американцев и британцев мы помогли и инди-артистам, а также локальным артистам на мейджор-лейблах – то есть таким, кто очень популярен в своей стране, но почти не известен за ее пределами.

Каждому музыкальному журналу нужна звезда на обложку. Так что стартовый выпуск журнала SongLink вышел с портретом Пола Маккартни – издателем и боссом компании MPL Music Publishing, самого большого подразделения MPL Communications. Генеральным менеджером компании в то время был ныне покойный Алан Краудер, который стал героем самого первого интервью нашего SongLink International, проведенного опытнейшим писателем по имени Найджел Хантер, ветераном музыкальной журналистики, который в 1960-е годы уже сотрудничал с изданием Disk и другими музыкальными газетами. На протяжении многих лет Найджел брал интервью у крутых представителей музыкального издательства и авторов песен для SongLink, в то время как MPL стали нашими постоянными подписчиками как в своих офисах в Лондоне, так и в Нью-Йорке.

В целом MPL Music – это крайне успешная независимая паблишинговая компания. Она обладает просто превосходным «винтажным» каталогом музыкальных произведений, который включает в себя не только многочисленные творения самого Пола, но и композиции таких легендарных артистов, как Бадди Холли, Фэтс Уоллер, Джелли Ролл Мортон, Луи Джордан, Бесси Смит и Фрэнк Луссер. В наши дни компания специализируется в основном на размещении песен (так называемые syncs) в кино, на телевидении и в рекламе. Но также в ее управлении находится очень сильная музыка для театра, в частности для постановок «Энни», «Бриолин», «Кордебалет». Кроме того, компания контролирует работу Пола над предстоящей музыкальной версией классического фильма Фрэнка Капры 1946 года «Эта замечательная жизнь», которая должна был выйти в свет к Рождеству 2020 года, но премьеру отложили из-за коронавируса. Пол записал версии всех песен с текстами, написанными им и Ли Холлом[60], – так что будем надеяться, что в итоге это приведет к большому успеху.

На протяжении многих лет моя работа в качестве издателя SongLink приводила меня в разные уголки мира, связывая с тысячами авторов песен, артистов, музыкантов и руководителей отрасли, многие из которых стали хорошими друзьями или долговременными надежными коллегами. Также меня много раз приглашали в качестве члена жюри на ряд международных песенных конкурсов в Австралии, Индонезии, Мальте, Гибралтаре, а также в Чехии, Ирландии, Польше, Румынии и других странах.

SongLink используют в профессиональных целях многие авторы, как топовые, так и начинающие, а поскольку в наше время стало гораздо сложнее взаимодействовать с популярными артистами, благодаря журналу многие авторы со своими песнями попали в хит-парады. Помню один забавный случай. Автор песен американец Эван Пейс в 1990-е годы подписался на наш журнал, получил первый экземпляр по авиапочте и вскоре написал мне лично:

«Привет, Дэвид, спасибо тебе огромное за SongLink и все его классные „наводки“. Я послал одно свое демо Олете Адамс (известной своим хитом Get Here), и она только что записала эту песню для своего нового альбома. Просто хочу сказать тебе спасибо, но скажи, неужели это так и происходит каждый раз?»

Не совсем так, Эван, но вашей песне определенно повезло с Олетой: этот альбом будет номинирован на премию «Грэмми». А несколько лет спустя мне повезло познакомиться с автором того самого хита Get Here – чудесной Брэндой Рассел. Встреча произошла на крупном мероприятии «Музыкальные мосты над беспокойными водами»[61], на крупной неделе сотрудничества в области написания песен в Гаване. Мероприятие было задумано автором песен из Лос-Анджелеса Аланом Роем Скоттом, моим партнером в Unisong Interntional Song Contest – конкурсе, который мы запустили годом ранее. Собственно, в Гавану я поехал с нашей первой победительницей – обладательницей гран-при Рут Мэри, певицей и автором песен из Великобритании. На Кубе крутая ауди тория Конференции ее очень высоко оценила, она стала настоящей звездой среди всех известных участников.

Тут присутствовало невероятное количество американских и британских музыкальных легенд, таких как Берт Баккарак, Бонни Райт, Джоан Осборн, Гретчен Питерс, Джимми Бафет, Питер Бак (гитарист группы R. E. M), барабанщик и гитарист The Police Стюарт Коупленд и Энди Саммерс, Питер Фрэмптон, Мик Флитвуд, Дон Уоз и Лиза Лоэб. Со стороны Кубы участвовали такие музыкальные светила, как Чучо Вальдес, Альберто Тоска, Карлос Варела, Йосвани Терри, а также музыканты групп Los Van Van, Sintesis и NG La Banda.

«Музыкальные мосты», проходившие в течение недели в марте 1999 года, были, без сомнения, одним из самых ярких событий в моей карьере и уникальным случаем, когда американским авторам и артистам было дано специальное разрешение посетить остров по культурной визе. Блокада Кубы, введенная Соединенными Штатами после революции сорок лет назад, с 1960 года официально запрещала гражданам США ее посещать.

Каждый день во временных студиях, установленных в разных номерах знаменитого отеля Nacional, VIP-посетители встречались друг с другом, чтобы писать душевные запоминающиеся песни. В конце недели их исполнили на специальном концерте в гаванском «Театре Карла Маркса», огромном запущенном кинотеатре. Концерт прошел с огромным успехом, к выступающим присоединился актер Вуди Харрельсон, который приехал за компанию. В итоге он с энтузиазмом танцевал на сцене под некоторые из великолепных представлений, которые продолжались до полуночи.

И вишенкой на торте было мероприятие после концерта. Всю нашу свиту с переводчиком по имени Эрнесто Хуан Кастейанос и другими на двух автобусах доставили в центр Гаваны, в роскошную штаб-квартиру президента Фиделя Кастро. К слову, довольно неприятно было увидеть контраст между нищетой на улицах и огромным современным зданием Кастро, где для нас накрыли роскошный банкет. Кастро лично встречал и приветствовал каждого гостя, одетый в элегантный деловой костюм, а не в военную форму, как обычно.

Нам всем пришлось выстроиться в очередь и терпеливо ждать, чтобы познакомиться с ним, и все это время вооруженная охрана не спускала с нас свой орлиный взгляд. Мы с Рут стояли за Энди Саммерсом, а за нами – Мик Флитвуд. Из-за нашего роста это напомнило мне знаменитый скетч Frost Report с Ронни Корбеттом, Рони Баркером и Джоном Клизом.

Это было довольно необычно и несколько сюрреалистично – пожать руку Фиделю Кастро и несколько минут поговорить с ним, хотя и через испанскую переводчицу. Кастро явно хорошо говорил по-английски, но на публике на этом языке он не общался принципиально. Я пригласил его в Лондон, поскольку по некоторым причинам он там никогда не бывал. К сожалению, Кастро покинул этот мир в 2016 году в возрасте девяноста лет и моим приглашением так и не воспользовался.

Я был совершенно очарован нашей короткой встречей. Кастро, безусловно, обладал огромной аурой власти и скрытой опасности, окружавшей его, и чрезвычайно заметное оружие его телохранителей очень способствовало этому. Пока я разговаривал с великим диктатором, была сделана фотография и снято видео – уникальный сувенир того особенного последнего вечера в Гаване.

Я хотел бы вернуться туда на следующий год, 8 декабря 2000 года, когда Кастро открыл памятник Джону Леннону в Гавана-парке. Монумент установили по случаю двадцатилетней годовщины смерти Джона, через много лет после того, как музыка группы The Beatles была официально запрещена на острове.

Памятник стал достопримечательностью и получил официальное одобрение со стороны властей, поскольку Леннон теперь считался гораздо более близким ценностям режима – артистом, который пал жертвой отчасти из-за своей кампании против войны во Вьетнаме, но также потому, что правительство США агрессивно преследовало его на протяжении 1970-х годов.

В 2002 году, проводя отпуск на Карибах, Пол Маккартни посетил Кубу. Но побывал он лишь в Сантьяго-де-Куба, что почти в пятиста милях от Гаваны. Два года спустя сэр Джордж Мартин был приглашен в столицу Кубы с помощью Эрнесто Хуана, в рамках проекта «Острова и идеи»[62], в ходе которого он дирижировал концертом битловских песен, которые играл Кубинский национальный симфонический оркестр в гаванском театре Amadeo Roldan. Мартин успел сходить к памятнику Джону Леннону и был запечатлен сидящим рядом с изваянием, и это очень трогательная картина.

Стоит отметить, что The Rolling Stones в 2016 году сыграли на Кубе свой самый масштабный бесплатный концерт: аудитория, по оценкам, составила полмиллиона человек. Эрнесто Хуан тоже был там. Великолепный фильм роллингов «Гаванская луна»[63], запечатлевший это историческое шоу, получился совершенно ошеломляющим.

Однако первый крупный концерт западных артистов Havana Jam в этой стране состоялся аж в 1979 году. Этот трехдневный фестиваль «Джем в Гаване», на котором выступили Билли Джоэл, Стивен Стиллс, Крис Кристофферсон, Рита Кулидж, Weather Report и другие, совместно организовывали Columbia Records, местный лейбл Fania и Министерство культуры Кубы. Эрнесто, ныне проживающий в Майами, уже несколько лет работает над документальным фильмом про это событие, и будем надеяться, что мы сможем увидеть его в ближайшем будущем.

В октябре 1995 года я с гордостью получил престижную награду – «Золотой значок» BASCA – в отеле Savoy, всего через два года после создания SongLink. Эта награда ежегодно вручается лицам, работающим в музыкальной, радиовещательной и смежных отраслях, которые за свою карьеру внесли значительный вклад в повышение общей осведомленности британских авторов песен и композиторов.

Почетным обладателям на праздничной церемонии обычно заранее сообщают, что они есть в списке награжденных, чтобы те могли организовать семью и друзей для совместного празднования этого особого дня. Но у меня всё получилось совсем по-другому. На звездное мероприятие я явился в одиночестве в качестве гостя Академии. А к концу награждения ведущий, председатель BASCA Гай Флетчер вдруг заговорил о некоем человеке, который сейчас находится в этом зале: «…Тот, кто оказывал важнейшую услугу авторам все эти годы» – и назвал мою фамилию. Оказалось, что меня добавили в список награжденных «Золотым значком» в последнюю минуту.

Это застало меня врасплох. Но я выскочил на сцену, пробормотал какую-то импровизированную, совершенно неподготовленную, неряшливую речь, первое, что пришло в голову, а аудитория на мое затруднительное положение реагировала смехом и аплодисментами. Конечно, BASCA сделала красивый жест, но было бы лучше, если б я успел пригласить кого-нибудь из моей семьи, например родителей. Хотя, конечно, организация оказала мне большую честь, учитывая, что я стал самым молодым лауреатом «Золотого значка» – на тот момент мне было всего сорок два года.

В тот день также наградили битловского писателя Билла Харри, Барбару Диксон, Мэдлин Белл, Ларри Адлера, Ролфа Харриса, Денниса Лотиса, музыковеда Пита Фрейма, автора песен Джеффа Стивенса, The Barron Knights и Ted Heath Band. За все эти годы я почти не пропускал церемоний и даже помог некоторым избранным друзьям получить «Значок» (который, кстати, представляет собой маленький позолоченный камертончик), и всегда это мероприятие ощущалось важнейшим днем в календаре музыкальной индустрии.

Один памятный ланч «Золотого значка», с особым ливерпульским привкусом, состоялся в 2008 году. Тогда награждали сэра Кена Додда и моего приятеля, журналиста / телеведущего Стивена Ли из BBC Merseyside за выдающийся вклад в музыку. Меня очень обрадовала возможность встретиться и поболтать с «Додди», который сразу же произвел на меня впечатление одного из самых приятных и искренних людей в шоу-бизнесе. Он был настоящей легендой комедийного жанра и к тому же тем самым человеком, который в чартах вытеснил The Beatles своим синглом Tears – самым продаваемым в Британии в 1966 году.

* * *

Еще одно важнейшее, знаковое для моей карьеры награждение прошло в Ливерпульском филармоническом зале в июле 2006 года, где меня объявили «Компаньоном LIPA» сэр Пол Маккартни и кавалер Ордена Британской империи Марк Фезерстоун-Уитти, основатель, ректор и генеральный директор Ливерпульского института исполнительских искусств (LIPA). Формально LIPA был открыт Ее Величеством королевой в 1996 году, после семи лет планирования и сбора средств Марком, при неоценимой помощи Пола в качестве ведущего покровителя, а также сэра Джорджа Мартина, без которого нельзя себе представить раннее развитие этого института.

Этот выдающийся центр передового опыта для студентов музыкальных, звукозаписывающих, театральных и танцевальных специальностей – как исполнителей, так и стажеров в области менеджмента, технологий и производства, – основан в школе, где учился сам Пол, – в Ливерпульском институте (его же посещал и маленький Джордж Харрисон). Учебное заведение модернизировали в одно из самых крутых учреждений в мире в своей области. Я знал о планах LIPA с самого начала, когда в конце 1980-х начали продавать старинные кирпичи из клуба Cavern в целях сбора средств в пользу данного амбициозного проекта. В конце концов собрали около двадцати миллионов фунтов и официально открыли Институт 7 июня 1996 года.

Я профессионально сотрудничаю с LIPA с начала 2000-х годов. Тогда меня пригласили провести для студентов мастер-класс, рассказать о SongLink, о моей карьере в целом и о том, как молодым авторам песен продвинуться по каменистому пути под названием «музыкальный бизнес». Я делал это много раз на протяжении многих лет, а также сам организовывал визиты именитых спикеров, например Гая Чемберса[64], который сотрудничал с Робби Уильямсом и многими другими, и кинокомпозитора Дэвида Арнольда, известного по фильмам про Джеймса Бонда.

Еженедельные мастер-классы обычно проходят в Ауди тории «Пол Маккартни» – уютном театральном пространстве, в котором в последние годы выступали многие известные ораторы, такие как Найл Роджер, Дон Блэк, дама Джуди Денч, Марк Ронсон, Джоан Арматрейдинг, Джон Херт, Робин Гибб, Арлин Филлипс, Тревор Хорн и Билли Оушен. Действительно, очень почетно оказаться компаньоном в столь прославленной компании, куда попадают только редкие избранные люди, сделавшие нечто важное для института. Нужно было пожертвовать своим личным временем, чтобы поделиться знанием и опытом, проводя мастер-класс, или со сцены отвечать на вопросы Марка о твоей звездной карьере.

За год или два до вступления в должность я понял, что в День выпускника студентам-сонграйтерам не вручается специальная награда, в отличие от студентов, изучающих звукозапись, театр и танец. Поэтому я предложил инициировать ежегодные SongLink Prizes – «Премии Song-Link», которые с тех пор вручаю каждый год, награждая студентов – авторов песен чеками, сертификатами и карьерными советами в зависимости от качества их музыки, текстов, оригинальности и коммерческой привлекательности. Планка музыкальных стандартов института традиционно очень высока, и, хотя часто бывает трудно выбрать двух победителей из такого количества хороших работ, «сливки» обычно достигают вершины.

В День выпускника 2006 года моими коллегами-компаньонами были актриса Линда Беллингэм, мотивационный спикер сэр Кен Робинсон, пионер электроники доктор Йорг Зеннхайзер и актер Теренс Стамп, которого пришлось чествовать заочно.

Формат мероприятия с годами практически не менялся. Перед началом церемонии новые компаньоны и VIP-гости собираются в Зеленой комнате Филармонического зала, где их приветствует Марк Фезерстоун-Уитти. Первый важный момент наступает, когда приезжает Пол. Обычно он посещает Ливерпуль специально ради этого события во время летнего тура.

Для меня всегда большая честь встретиться с ним там, и он всякий раз старается поприветствовать старых друзей и сотрудников института, а также сфотографироваться со всеми новыми компаньонами для традиционной фотографии перед церемонией.

Потом гости выстраиваются в ряд, и процессия из двух колонн, ведомая Полом и Марком, направляется в заполненный зал, где студенты со своими родными встречают их бурными овациями. Мы занимаем наши места и ждем начала церемонии, перед которой обычно демонстрируется фильм, рассказывающий о достижениях студентов за текущий академический год. В течение следующих трех часов более двухсот студентов получают выпускные сертификаты из рук Пола, а Марк представляет публике нового компаньона, который затем произносит речь.

Как назло, мне пришлось выступать после одного из самых прославленных британских ораторов, сэра Кена Робинсона (к сожалению, он ушел из жизни в августе 2020 года). Кен Робинсон произнес настолько блестящую, вдохновляющую и юмористическую речь, что, казалось, на его фоне я буду смотреться нелепо. Однако все прошло идеально. В своей речи я упомянул о том, как The Beatles и в частности Пол повлияли на мою жизнь и карьеру в музыкальной индустрии, и, конечно, немного рассказал о своих достижениях. Закончил я традиционными пожеланиями и напутствиями выпускникам: «Выбирая цель, доверьтесь инстинктам. Если я могу это делать, то и вы сможете».

Должно быть, на Пола мое выступление произвело определенное впечатление, потому что на приеме после церемонии он сказал мне: «А я и не знал, что всё это сделал ты».

В следующий раз мы сможем обсудить последних призеров и номинантов SongLink Prize, а Пол также с удовольствием расскажет о том, чем сейчас занимается. Один день в году он обязательно лично проводит с студентами-сонграйтерами LIPA. Обычно это происходит во время пасхального семестра. Тогда Пол встречается с каждым в отдельности на короткое время, причем иногда студенту удается что-то написать совместно с самим Полом Маккартни. Вот это я называю честностью и преданностью.

* * *

На церемонии моего посвящения также присутствовали брат Пола, Майк Маккартни, и Нил Аспиналл – глава Apple Corps и вечное доверенное лицо битлов, который, к великому сожалению, умер несколько лет спустя. Майк постоянно присутствует на выпуске LIPA и часто приходит вместе со своей женой Роуэной.

На протяжении многих лет мне удалось повстречать здесь сэра Джорджа Мартина и его сына Джайлса, Миджа Юра, Тревора Хорна, Майка Батта, Тома Робинсона, Дженис Лонг, Нодди Холдера, Джона Херта, Нитина Сони, Хью Пэдэма, Кевина Годли, Тони Платта, Николаса Грейса, Роуэну Морган, Сеймура Стейна и Вуди Харрельсона.

Я счастлив, что помог в самом начале карьеры многим талантливым молодым авторам песен, среди которых Хуан Селада, Лорен Флинн, Эдвин Поуп, Эвелин Берк, Джо Кенни, Кэмерон Уоррен и Йен Дженко.

Несколько лет подряд я также организовывал ежегодную «Ночь LIPA» в роскошном лондонском зале The Bedford (район Белем) вместе с невероятно классным ведущим по имени Тони Мур. Тони сам прекрасный певец и автор песен, хороший друг, и за годы работы он много кому помог, в том числе Эду Ширану, Паоло Нутини и Кейти Танстелл.

Автобус, битком набитый студентами-сонграйтерами из LIPA, приезжал из Ливерпуля, они выступали на церемонии, а я к тому же зачитывал со сцены поздравление, присланное нам самим Полом Маккартни.

Как часто говорит Тони: «У студентов LIPA явно есть какая-то „фишка“, изюминка, что выделяет их из толпы». Да, так было и так есть.

LIPA – организация, крайне важная в моей карьере. Я очень горжусь тем, что ассоциировался с институтом целых два десятка лет. Выражаю огромную благодарность Марку Фезерстоун-Уитти, Мартину Ишервуду, Геду Маккене, Киту Маллену, Кети Гросс, Эдди Ландону и всем, с кем я сотрудничал все эти годы. Вы – особенные люди.

Глава 15. «Слегка похожий на солдата»

(A Little Like a Military Man)[65]

Мне очень повезло много раз встречаться с сэром Джорджем Мартином на протяжении многих лет, и я с любовью вспоминаю его как доброго скромного джентльмена, которым он всегда был, будь то на публике или при личном общении. Пути наши часто пересекались на церемониях наград музыкальной индустрии, презентациях альбомов, приемах и других мероприятиях, на которых он всегда находил время, чтобы перекинуться парой слов, обычно с улыбкой, а если кто-нибудь начинал превозносить его работу или ту значительную роль, которую Мартин сыграл в становлении британской музыки, он реагировал скромным комментарием.

Тем не менее он действительно был отцом британской звукозаписывающей индустрии, по праву удостоенным наград практически всех крупных музыкальных организаций за его выдающийся вклад, особенно PRS for Music Limited[66], BASCA, Британской ассоциации производителей фонограмм и APRS (Ассоциации профессиональных услуг звукозаписи), в которой Мартин занимал должность пожизненного президента. К тому же в 1996 году он был посвящен в рыцари Ее Величеством королевой в Букингемском дворце. И Мартин был достоин этой чести, как никто другой.

Трудно представить себе записи The Beatles, сделанные без его колоссальной помощи, особенно если говорить о поздних альбомах группы, в частности Abbey Road. Джордж играл важнейшую роль в их творческом процессе, он элемент их «химии», невидимый соратник, который обеспечивал необходимый порядок, идеальные аранжировки и структуру для их фантастического таланта сочинения песен.

Как упоминалось ранее, я впервые увидел Джорджа, когда мне было пятнадцать лет. Тогда, весной 1966 года, я сфотографировал его входящим в студию EMI. Годы спустя я много раз встречался с ним в Abbey Road, когда он неизменно присутствовал на любых мероприятиях, связанных с The Beatles, таких как презентация книги Брайана Саутхолла про эту студию в 1982 году, презентация альбомов The Beatles at the BBC и Anthology и многих других.

Джордж и сам написал несколько отличных книг о своей работе и карьере и некоторые презентовал в студии, вместе с различными телепрограммами, с которыми сотрудничал. В октябре 1988 года он получил награду на седьмой церемонии British Music Industry Trusts’ Award. Торжественный обед проходил в отеле Grosvenor House, и я посетил это мероприятие. А в 1990-е годы и в начале двухтысячных я, кажется, чуть ли не каждую неделю встречал Джорджа с его женой леди Джуди на том или ином мероприятии.

Когда студия AIR в 1991 году переехала с Оксфорд-серкус на Линдхерс-роуд в Хампстеде, что было недалеко от моего дома, Джордж провел частную экскурсию по великолепному зданию, расположенному в бывшей огромной викторианской церкви, для меня и кубинца Эрнесто Хуана, который прилетел в Лондон с редким визитом. Джордж был более чем счастлив уделить нам час или больше своего времени, а также вспомнить несколько из своих многочисленных студийных анекдотов по пути.

Мне вспоминается одна не связанная с битлами история, которую описал Мо Фостер, выдающийся бас-гитарист, игравший в свое время со многими топовыми артистами. В частности, с Джеффом Беком, у которого он записывался на альбоме Blow by Blow, а продюсировал этот альбом Джордж Мартин в старой студии AIR на Оксфорд-стрит. Вот что вспоминает Мо в своей прекрасной книге British Rock Guitar («Рок-гитара Британии»):

«Джефф был придирчив к студийным наложениям, но, казалось, никогда не был доволен своими соло. Через пару дней после записи, „переварив“ свое исполнение, он позвонил Джорджу и сказал: „Мне кажется, на этом треке я могу сыграть лучше“, после чего они вдвоем вернулись в студию. Джефф играл снова и снова, до тех пор, пока его не удовлетворил конечный результат. Прошла пара месяцев, и Джордж получает еще один телефонный звонок от Джеффа со словами „Я хочу снова перезаписать это соло“. Совершенно сбитый с толку Джордж отвечает: „Мне жаль, Джефф, но твоя пластинка уже продается!“».

Одним крайне приятным мероприятием в AIR стала презентация альбома-трибьюта The Glory of Gershwin, спродюсированного Джорджем в 1994 году. Альбом был записан в честь 80-летия давнего друга Джорджа и Айры Гершвин, американского виртуоза гармоники Ларри Адлера. Так совпало, что жил он в двух шагах от студии и от моего дома.

В своем альбоме Адлер пел с такими знаменитостями, как Кейт Буш, Питер Гэбриел, Элтон Джон и Шер. Одним из сильнейших треков стал The Man I Love в исполнении Кейт, украшенный мастерской аранжировкой Джорджа. Презентация была очень яркой, для нее специально красиво задекорировали студию в винтажном стиле, а среди VIP-гостей присутствовали Ринго Старр со своей женой Барбарой.

Тремя годами позже, в сентябре 1997 года, AIR Lyndhurst использовался в качестве репетиционного зала для концерта сэра Джорджа «Музыка для Монтсеррата», проводимого в Альберт-холле на следующий день. В проекте собрались топовые музыканты с целью сбора средств на помощь этому живописному карибскому острову, где в середине семидесятых Джордж основал студию AIR Montserrat. В 1989 году остров дважды пострадал от мощного урагана, за которым последовала серия извержений вулкана Суфриер-Хилс в течении десяти лет.

В июне 1989 года очередное мощное извержение полностью разрушило южную половину острова, в том числе уничтожив студию AIR и столицу Плимут. Жить там стало невозможно, людей массово эвакуировали. Сэр Джордж не остался в стороне. Сборы от концерта в Альберт-холле, продаж комплектов DVD / CD, мерчандайзинга, а также частные пожертвования были направлены на срочную помощь пострадавшим. Также сэр Джордж помог собрать средства на строительство нового культурного центра, в итоге дарованного островитянам в 2006 году.

Концерт организовал и спродюсировал сам сэр Джордж. В нем приняли участие Пол Маккартни, Элтон Джон, Эрик Клэптон, Фил Коллинз, Марк Нопфлер, Стинг, Карл Перкинс, Мидж Юр, Джимми Баффетт и другие, каждый из которых в то или иное время записывался в AIR Montserrat. Я услышал об этой репетиции и пошел прогуляться вокруг AIR, чтобы посмотреть, что там происходит. Мы встретились с Миджем Юром в кафе, чтобы выпить по чашечке чая, но в студию я так и не попал – посторонним вход был строго запрещен.

А в приемной мой взгляд упал на какие-то большие, наполовину распакованные коробки. Оказалось, что в них были предметы уникальной барабанной установки, которые в США сделали специально для этого события. Установку сконструировал Slingerland – легендарный бренд ударных инструментов, который ассоциируется скорее с джазовыми корифеями наподобие Бадди Рича и Джина Крупы, а не с барабанщиками рок-групп.

Но теперь этой фирмой владел Gibson из Нэшвилла, который предоставил несколько нестандартных моделей гитар для шоу. Также на неделю прилетел представитель компании Пэт Фоли, менеджер по связям с артистами. Эта барабанная установка была раскрашена аэрографом в цвета Монтсеррата: голубой, оранжевый и зеленый. Чертовски красиво! Она выделялась на концерте, а играл на ней крутой сессионный барабанщик Йен Томас.

Сам концерт прошел просто триумфально, такая мини-версия Live Aid для Альберт-холла. И на самом деле многие артисты, выступившие в 1985 году на благотворительном концерте на стадионе Уэмбли, снова объединились, чтобы внести свою лепту в дело сэра Джорджа – кстати, не менее важное.

Концерт открыл Фил Коллинз песней Take Me Home. Несомненно, было много сильных моментов, в частности Money For Nothing в исполнении Марка Нопфлера, Стинга и Эрика Клэптона, Layla Клэптона в дуэте с Нопфлером, Стинг и его Message In A Bottle, Your Song и Don’t Let The Sun Go Down On Me от Элтона Джона, Blue Suede Shoes Карла Перкинса (это был его последний крупный концерт, Перкинс скончался четыре месяца спустя в возрасте шестидесяти пяти лет), Volcano Джимми Баффетта. Также свой танцевальный мировой хит Hot Hot Hot исполнил легендарный музыкант и автор песен из Монтсеррата Эрроу, Кавалер ордена Британской империи, настоящее имя которого Альфонсус Селестин Эдмунд Кассель.

Закрывал концерт, конечно же, Пол Маккартни. Он исполнил Yesterday, Hey Jude, Kansas City и великолепную версию «мегамикса» со второй стороны Abbey Road, где к нему присоединились Клэптон, Коллинз, Нопфлер и Элтон Джон, а дирижировал сэр Джордж.

Это был волшебный вечер, благодаря которому собрали средства, в которых крошечное население разрушенного Монтсеррата так отчаянно нуждалось, но впереди нас ждало еще кое-что особенное. На следующий вечер в Hard Rock Café на углу Гайд-парка состоялся аукцион, организованный сэром Джорджем с явным намерением продать некоторые инструменты, на которых играли на концерте, тем, кто предложит самую высокую цену.

Я, конечно же, пришел, и был весьма удивлен, увидев, что превосходная ударная установка Slingerland была разложена на полу – ее даже не собрали как следует. Большая часть внимания была сосредоточена на главном предмете аукциона, Gibson Les Paul с автографами всех звезд, выступавших в тот день, включая Пола. Гитара ушла за 15 000 фунтов – разумная сумма в те дни, сейчас она стоит гораздо больше. Сэр Джордж стоял в аукционном зале рядом с аукционистом Джоном Баддели и радовался такому результату.

Следующим лотом стала ударная установка. Стартовая цена была до смешного низкая – всего 500 фунтов – и она с трудом поднялась до тысячи.

Это меня ошеломило. Установку не только вручную раскрасили специально для концерта, но и сама она была совершенно новой, так что стоила на самом деле намного выше! Я понял, что барабаны не вызовут такого интереса, как гитара, и поднял руку. Ставка еще немного подросла, но вскоре я оказался единственным участником торгов. Удивительно, но комплект внезапно оказался моим, еще и по цене, которую я действительно мог себе позволить. Я радовался как ребенок.

Хотя сэра Джорджа, наверное, немного разозлило то, что установка оказалась гораздо дешевле гитары, он все же был любезен и поздравил меня с покупкой. Сделка стала еще более приятной, когда я намекнул аукционисту Джону Баддели (я знал его по прошлым аукционам), что моя машина припаркована у здания и, может, я могу забрать барабаны сегодня, а завтра отдать деньги?

Он неожиданно согласился! До сих пор эта установка остается для меня одной из самых ценных вещей. Я несколько раз играл на ней на сцене, но сейчас она стала частью моего интерьера и напоминает о том удивительном вечере.

* * *

В начале 2001 года мне позвонил из Оксфорда Френсис Роклифф – композитор, работающий на телевидении и в театральных постановках, в то время подписчик SongLink. Он сказал, что сейчас находится в двух шагах от моего дома, работает в студии AIR Lyndhurst с Джорджем Мартином над очень особенным проектом. Он спросил, не мог бы я подойти туда с камерой. Дело в том, что Джордж только что объявил, что это будет его последняя студийная сессия.

Несколько минут спустя я уже входил в контрольную комнату Первой студии AIR. Джордж восседал за микшерной консолью с Фрэнсисом и топовым звукоинженером по имени Кит Грант, который работал с The Beatles, The Rolling Stones, The Who, Led Zeppelin, Джими Хендриксом и многими другими. Много лет основной студией Кита была Olympic в Барнсе, а сам он был очень популярной и вдохновляющей личностью, которая, к сожалению, ушла в небесную студию в 2012 году.

Франсис объяснил, что сэр Джордж написал и спродюсировал шестиминутный саундтрек для онлайн-конференции Aviation 2001, который еще раз сыграют в конце года, во время воздушного парада Королевских военно-воздушных сил Великобритании. Произведение The Stringbag Serenade («Серенада авоськи») исполнил Лондонский камерный оркестр в честь бипланов «Суордфиш», на которых молодой пилот Воздушных сил флота Великобритании Джордж Мартин летал во время Второй мировой войны.

Во время написания сэр Джордж пояснил: «Музыка представляет собой смесь мелодий, которые напевали пилоты и экипаж, чтобы поддерживать настроение, когда они летели в очень сложных условиях. „Суордфиш“ был совершенно выдающимся самолетом, и те, кто с ним работал, дали ему прозвище „Авоська“. Сейчас я работаю на организацию Swordfi sh Heritage Trust с целью привлечь внимание к этому историческому воздушному судну, а также для сбора средств на то, чтобы эти самолеты по-прежнему бороздили небо».

Произведение уже было записано, а Джордж и Кит работали на финальной стадии микширования. На самом деле они ждали меня, чтоб в последний раз прослушать музыку через студийные мониторы. «Авоська» оказалась очень атмосферной и светлой и напомнила мне о том, что Джордж не только блистательный продюсер, но и очень уважаемый композитор, который писал инструментальные саундтреки ко всем битловским фильмам, а также музыку для фильмов Live And Let Die[67] и The Family Way[68]. Также он сочинил памятную для BBC Radio One Theme One[69] – самое первое музыкальное произведение, прозвучавшее на волнах этой радиостанции в сентябре 1967 года.

Примерно тридцать четыре года спустя, выйдя на пенсию только в середине 1990-х, чтобы работать над битловской антологией, Джордж нажал на кнопку «STOP» в конце воспроизведения «Авоськи» и небрежно объявил нам: «Ну все, с меня хватит».

Это был довольно сюрреалистичный момент, но несколько мгновений спустя Джордж, Кит, Фрэнсис и Джейсон Хилл (представитель спонсора, RMC plc) собрались для группового фото. Я заснял их у микшерного пульта, с моделью «Авоськи» на переднем плане. На этом карьера сэра Джорджа практически завершилась… пока в 2006 году его снова не убедили вернуться к делу. Сэр Джордж вместе с сыном Джайлсом работал над повторным сведением некоторых битловских песен, чтобы создать 80 минут музыки для шоу Love «Цирка дю Солей» в Лас-Вегасе. Вскоре эта музыка вышла на альбоме, который взлетел на третье место хит-парада.

Таким образом, The Stringbag Serenade и Love стали финальной главой звездной карьеры Джорджа Мартина. За предыдущие как минимум шестьдесят лет он успел поработать не только с The Beatles, но и со многими другими артистами, такими как Силла Блэк, Gerry & the Pacemakers, Билли Джей Крамер, The Fourmost, Джефф Бек, Джон Маклафлин, America, Кенни Роджерс, Джимми Уэбб, Нил Седака, UFO, Cheap Trick, Гэри Брукер, Бернард Криббинс, Питер Селлерс, Спайк Маллиган, Элтон Джон, Ринго Старр, его собственный проект George Martin Orchestra и, конечно же, Пол Маккартни.

Между тем кульминацией года в ARPS[70] (ныне, к сожалению, несуществующей) был «Ланч братства звуковиков», который проходил ежегодно в ноябре на крыше Кенсингтонского сада[71] и на котором сэр Джордж и леди Джуди по возможности присутствовали в качестве почетных гостей.

В 2013 году на очередном обеде я сделал еще одно памятное фото, на котором запечатлел сэра Джорджа и троих его коллег, которые тоже продюсировали битловские записи или работали над ними в качестве звукоинженеров, а именно: Кена Скотта, Глина Джонса и Криса Томаса.

Очень жаль, что бывшего приятеля Джорджа Джеффа Эмерика не было там в тот день, поскольку он скончался несколько лет назад. Однако бывший менеджер Abbey Road Кен Таунсенд (человек, который изобрел примочку «фленжер») и технический инженер Дэйв Харрис, как стойкие приверженцы APRS, неизменно посещают церемонию.

Еще один особенный момент произошел в Ливерпуле несколько лет назад. Я рано приехал на День выпускника LIPA, вошел в почти безлюдную зону перед приемной и там увидел Пола Маккартни, увлеченного беседой с сэром Джорджем Мартином, гостем церемонии. Я подумал, что мне лучше просто пройти мимо и не тревожить их, но Пол внезапно обернулся и воскликнул: «Дэйв, все нормально?», а Джордж с улыбкой произнес: «Привет, рад видеть». Джентльмен, неизменно.

* * *

Кавалер ордена Британской империи сэр Джордж Мартин скончался 8 марта 2016 года в своем доме в графстве Уилтшир в возрасте девяноста лет. У него осталась супруга леди Джуди Мартин, с которой они прожили почти пятьдесят лет, и четверо детей от двух браков: Джайлс, Люси, Алексис и Грег. К сожалению, я не смог присутствовать на панихиде в церкви Святого Мартина в Полях два месяца спустя. Ее посетили Пол, Йоко, Элтон Джон и многие другие, включая Джеймса Бэя, который спел While My Guitar Gently Weeps.

Я предоставлю последние слова о сэре Джордже Полу, выступавшему на церемонии: «С этим великим человеком у меня связано множество прекрасных воспоминаний, и они останутся со мною навсегда. Сэр Джордж был настоящим джентльменом и вторым отцом для меня. Он направлял карьеру The Beatles так умело и остроумно, что стал настоящим другом мне и моей семье. И уж если кто и заслужил титул „пятого битла“, то это, несомненно, он. С того первого дня, как сэр Джордж предложил нам, The Beatles, первый контракт на запись, и до последнего раза, когда я видел его, он всегда оставался самым щедрым, интеллигентным и музыкальным человеком, с которым мне посчастливилось познакомиться. Я и моя семья, для которых сэр Джордж был дорогим другом, будем очень сильно скучать по нему. Выражаем свою любовь его жене Джуди и их детям, Джайлсу и Люси, и внукам. Мир потерял поистине великого человека, который навечно оставил след как в моей душе, так и в истории британской музыки».

Глава 16. «Ансамбль, который вы знаете много лет»

(The Act You’ve Known For All These Years)[72]

К огромному сожалению, другой Джордж, то есть Харрисон, скончался от рака легких 29 ноября 2001 года. Его уход, увы, не стал полной неожиданностью: уже давно было известно о его болезни; тем не менее, когда он умер, это стало сильнейшим шоком и главной новостью в СМИ.

Так с промежутком примерно в двадцать лет умерли двое битлов. Это настоящая трагедия. Джорджа, как и Джона, кремировали в том городе, где он умер, а именно в Лос-Анджелесе, а его жена Оливия и сын Дхани развеяли прах над индийскими реками Гангом и Ямуной.

Считаю, что мне крупно повезло несколько раз пообщаться с Джорджем. Я сумел лично убедиться в том, какой он дружелюбный и скромный. И у него было совершенно удивительное чувство юмора. Помню, как он шутил над собой, появляясь в эпизодических камео-ролях в программе группы The Rutles All You Need Is Cash на юмористическом канале Rutland Weekend TV, а также на Saturday Night Live.

Он работал над своим последним альбомом Brainwashed, который вышел в ноябре 2002 года. Среди композиций на альбоме была номинированная на премию «Грэмми» Any Road, а также инструментальная Marwa Blues, которая получил «Грэмми» в номинации «Лучшая инструментальная композиция в стиле поп». Завершающий альбом заглавный трек также продемонстрировал, что Джорджу до самого конца не изменяли его юмор и чувство справедливости в связи с его вечными претензиями к современному миру.

Ровно через год после кончины Джорджа я снова посетил Альберт-холл, где проходил «Концерт для Джорджа» – большое торжество, организованное его вдовой Оливией. Атмосфера в этом прославленном зале царила крайне почтительная. Везде были расставлены цветы, а над сценой висела трогательная фотография Джорджа-битла середины 1960-х вместе с его знаковым инструментом, гитарой Gretsch.

Давние друзья, пиарщица Джо Брауна Джуди Тоттон и менеджер Джон Тейлор, пригласили меня в ложу Джо, идеально расположенную напротив сцены и прямо над теми самыми креслами, на которых мы с мамой сидели на том концерте в 1974 году, где я познакомился с Джорджем.

Если вы никогда не видели этот концерт по телевизору, на DVD или онлайн, то я настоятельно вам рекомендую это сделать, так как это было поистине волшебное событие. Концерт открылся традиционной молитвой и освящением под названием Sarveshaam Рави Шанкара. После чего выступила его дочь Анушка, сыгравшая на ситаре Your Eyes, а потом присоединились Джефф Линн, Дхани Харрисон и другие для исполнения акустической версии песни The Inner Light. Затем была двадцатиминутная оркестровая версия Arpan Рави Шанкара. Дирижером был Майкл Кеймен, очень талантливый композитор, который, к сожалению, ушел из жизни менее чем через год.

В концерте приняли участие многие друзья и коллеги Джорджа, в том числе Пол и Ринго, Билли Престон, Эрик Клэптон, Клаус Форман, Гэри Брукер из группы Procol Harum, Энди Фейруэзер-Лоу, барабанщик группы Traffi c Джим Капалди, Джо Браун, Том Петти, Джим Келтнер, Джим Хорн, Альберт Ли, Джулс Холланд, Крис Тейнтон, Генри Спинетти, Рэй Купер, Том Скотт, а также бэк-вокалистки Кети Киссун, Тесса Найлс и Сэм Браун.

Кроме того, там присутствовали четверо из труппы «Монти Пайтон»: Эрик Айдл, Терри Гиллиам, Терри Джонс и Майкл Палин, а также Нил Иннес, Кэрол Кливленд и специальный гость Том Хэнкс, и все они весело исполнили монтипайтоновскую классику: Sit On My Face и The Lumberjack Song. Ну просто супер.

Дух Джорджа, несомненно, почувствовали все присутствующие в тот вечер, в то время как все выступающие преуспели в исполнении его песен. Среди выдающихся моментов были версии Тома Петти – Taxman, I Need You и Handle With Care, причем на последней к нему присоединился Джефф Линн, а Эрик Клэптон спел дуэтом с Полом Маккартни While My Guitar Gently Weeps. Пол спел For You Blue и Something, потом перешел к All Things Must Pass, песне изначально очень грустной, но кавер у Маккартни получился довольно радостным. Ринго исполнил Photograph, хит, который сочинил в соавторстве с Джорджем, а также еще раз спел Honey Don’t, классику Карла Перкинса.

Однако гвоздем программы для меня стала восторженная версия My Sweet Lord Билли Престона. По-настоящему вдохновляющее выступление, причем на сцене к Престону присоединились Пол, Ринго и Эрик с Клаусом Форманом на басу, Майком Манном на слайд-гитаре и Дхани Харрисоном на бэк-вокале. После Wah Wah, ради которой почти все вышли на сцену, концерт завершился сольным номером Джо Брауна I’ll See You in My Dreams – старым «стандартом» Гаса Кана и Ишема Джонса, написанным в 1924 году. Один из самых трогательных моментов концерта, который многие до сих пор вспоминают.

Я чувствовал себя привилегированным, сидя в ложе Джо. Я встречался с Джо лично и неоднократно видел его на других концертах, например, в 2006 году на его 65-м дне рождения у него дома в Хенли-он-Темс. Джордж был шафером на второй свадьбе Джо с милейшей Манон. По всему их дому было разбросано несколько отдельных сувениров в честь покойного приятеля-битла, в том числе гавайская гитара, которую Джордж подарил Джо, – она занимает почетное место на его пианино.

Джо на концертах всегда отдавал дань уважения покойному другу. Он играл как минимум одну песню Джорджа, а иногда и что-нибудь из The Traveling Wilburys, и до сих пор завершает каждый концерт песней I’ll See You in My Dreams. Один из великих уцелевших рокеров 1950-х, Джо Брайан – превосходный музыкант, который отлично умеет играть, наверное, на всех струнных инструментах, и чрезвычайно приятный парень, которому сейчас исполняется восемьдесят лет. И у него по-прежнему густая копна этих потрясающих колючих светлых волос.

* * *

И Пол, и Ринго продолжали ездить в длительные турне. Пол – со своей великолепной группой (Пол «Уикс» Уикенс, Расти Андерсон, Брайан Рэй, Эйб Лабориэл-младший). Ринго – с меняющимся составом проекта All-Starr Band (хотя в последние годы он стал более-менее постоянным: Колин Хэй, Хэмиш Стюарт, Грегг Биссонет, Стив Люкатер, Грег Роли, Уоррен Хэм).

За все эти годы я много раз побывал на концертах Пола, а вот группа Ринго в Великобритании дала всего несколько концертов. Впервые я увидел его коллектив на его 52-й день рождения, 7 июля 1992 года. Тогда с Ринго играл потрясающий состав: Дэйв Эдмундс, Джо Уолш, Тодд Рандгрен, Тимоти Шмидт, Бертон Каммингс и Тим Капелло. Также в 1990-е годы я видел группу в нью-йоркском Radio City Music Hall.

Я неплохо знаю нескольких музыкантов, которые играли с Ринго в последние двадцать лет, и среди них Рэнди Бахман (из групп Bachman Turner Overdrive и Guess Who), Пол Керрак и Грэм Гулдман из группы 10cc. И все они говорили о том, как радуются приглашению Ринго Старра и возможности исполнять с ним битловские и его сольные песни, а также одну-две своих. Хотя тур 2020 года отменили из-за коронавируса, Ринго надеется снова начать гастролировать в будущем.

* * *

Из всех концертов Пола, на которых мне удалось побывать, несколько особенно запали в память. Например, концерт тура Back in the World Tour в King’s Dock в Ливерпуле в июне 2003 года, где у меня к тому же был пропуск на частную вечеринку после шоу, устроенную для родных и друзей Пола. Макка в ту ночь был на высоте. В конце шоу он начал джемовать со своим кузеном Роном – тот ставил пластинки Элвиса, усиленные через мощные концертные динамики. Помню, как радостный Пол поменял слова в Blue Suede Shoes на нечто грубое про куриный (или вегетарианский) виндалу[73], и в то время это было до истерики смешно.

Полным его контрастом был концерт в 1991 году, лондонская премьера «Ливерпульской оратории» в Royal Festival Hall. Произведение исполнили Королевский филармонический оркестр Ливерпуля под управлением дирижера Карла Девиса, дама Кири Тэ Канава, Салли Берджесс и Уиллард Уайт. Концерт получился крайне трогательным, поскольку сюжет в общих чертах напоминает биографию самого Пола: главного героя зовут Шанти, он родился в 1942 году в Ливерпуле, и ему прививали осознание того, что место, где ты родился, возлагает на тебя определенные обязательства.

Шесть лет спустя я посетил мировую премьеру произведения Standing Stone. Это инструментальная версия поэмы Пола про кельта, который рассуждает о происхождении жизни и загадках Вселенной.

У Пола есть много других талантов и умений, среди них поэзия, живопись, карикатуры и детские книги… А я бы с удовольствием посмотрел мюзикл, включающий в себя его песни в стиле 1920-х и 1930-х годов, такие как When I’m 64, Honey Pie, You Gave Me the Answer, Walking In The Park with Eloise и другие. Это было бы шоу, которым его отец, Джим Маккартни, явно гордился бы и которое, возможно, основывалось бы на той эпохе, когда он сам руководил оркестром Jim Mac’s Jazz Band.

В мае 2004 года меня пригласили на генеральную репетицию Summer Tour Пола. Зал, где проходила финальная репетиция, тогда еще назывался Millenium Dome, а позже его переделают в невероятно успешный O2 Arena. В 2018 году этот зал стал самым востребованным в Северном Гринвиче. С тех пор как он открылся, я был там много раз на концертах Пола, роллингов, The Who, Queen, Fleetwood Mac, Нила Янга, а также на легендарном камбэке группы Led Zeppelin и прочих.

В тот день я приехал один, рано утром, как и было оговорено, и ожидал увидеть очередь из местных жителей и других фанатов, ожидающих снаружи, чтобы попасть на специальный предварительный просмотр тура Макки. Но нет, в поле зрения не было ни души. Я прошел через охрану и вошел в похожую на пещеру палатку, поскольку внутри на тот момент еще не было многочисленных достопримечательностей, ресторанов и баров O2. Огромное пространство было совершенно пустым, если не считать Пола и группы, небрежно настраивающихся на полноразмерной сцене, расположенной в центре. На полу между группой и мной не было абсолютно никого, несколько членов звукооператорской команды стояли сзади, готовясь к шоу.

Сгорая от любопытства, я шел к сцене, и тут Пол заметил меня и указал направо, на небольшую группу людей, сидящих за столиками. Я быстро показал ему большой палец вверх и направился на поиски концертного промоутера Барри Маршалла и его жены Дженни (с которыми я давно знаком) и других сотрудников его компании Marshall Arts.

Там же сидела небольшая группа одетых в костюмы, слегка неуместных на вид японских бизнесменов, которые, как оказалось, были представителями компании Yamaha, спонсора тура. Через некоторое время пришел Пол и присоединился к нам, чтобы быстро поздороваться и поболтать, прежде чем через несколько минут его отвезли обратно на сцену на маленькой машинке-багги.

Прогон был великолепным, но довольно странным. Шоу смотрело около двенадцати человек, и все мы стояли у микшерного пульта в глубине зала. Это была полномасштабная репетиция, с полным светом, видеофоном, со всеми спецэффектами и даже с обычным автоконферансом Пола.

Мы простояли все три часа, аплодировали, наслаждаясь сет-листом из тридцати пяти песен, который начался с Jet, а завершился Sgt. Pepper’s / The End. То есть такое закрученное путешествие через все периоды карьеры Пола: битловский, сольный и c Wings.

Как обычно, последней песней перед выходом на бис была Hey Jude, во время которой обычно включается свет в зале, а видеокамеры фокусируются на зрителях, которые подпевают и раскачиваются на длинном финале.

Этот прогон не был исключением: двенадцать человек из нас внезапно появились на экране в виде гигантских фигур позади Пола и группы, все мы скандировали это знакомое «на-на-на-нана-на-нааа» с высоко поднятыми руками. Я знаю, что посещение VIP-саундчека в наши дни – довольно обычное дело, но это было что-то другое.

Однако это еще не все. Мы вернулись в зону сбоку от сцены, где для нас было приготовлено угощение – чай, кофе и вегетарианские сэндвичи, и к нам присоединился Пол, чтобы спросить, что мы все думаем о шоу. Он внимательно прислушивался ко всем нашим комментариям и выглядел полностью расслабленным после своей трехчасовой сценической тренировки. Ну, необязательно быть экстрасенсом, чтобы узнать, что мы ему там наговорили, в то время как для меня это была чрезвычайно редкая возможность пообщаться с этим человеком в непосредственной близости.

Глава 17. «Здесь, там и повсюду»

(Here, There, and Everywhere)[74]

Я должен упомянуть и о других случаях, когда я сталкивался с Полом и Ринго на различных мероприятиях или просто случайно. Их было больше, чем несколько, но давайте начнем с сентября 1982 года, когда Линда Маккартни провела свою первую крупную фотовыставку в Hamilton Gallery в Мейфер, с предпоказом для VIP-гостей, проведенным в ночь перед открытием. Я был в списке приглашенных, в который также входили Майк Маккартни[75], сэр Питер Блейк[76], Роджер Уотерс[77], Крис Фарлоу[78] и другие, а Пол и Линда всех приветствовали и «убирали комнату». Заведение было переполнено, разливали вино и повсюду подавались канапе (вегетарианские, разумеется).

Это был первый раз, когда большинство людей видели такие впечатляющие версии классических фотографий Линды, среди которых были снимки Пола и The Beatles, роллингов, Джими Хендрикса, The Doors и многих других. Также можно было увидеть обычные фотографии людей в обыденной жизни, опубликованные во впечатляющем альбоме Photographs, выпущенном специально к выставке. Еще тут раздавали очень симпатичную брошюру выставки, размером примерно с сингл-сорокапятку[79].

И мне в голову пришла замечательная мысль попросить некоторых гостей расписаться на моем экземпляре. Пол и Линда охотно согласились, а также Майк Мак, сэр Питер и некоторые другие. Но сохранил ли я эту брошюру как ценный сувенир столь особого события? Нет, конечно нет. Я отослал брошюру в Миннесоту девушке по имени Кэти – той самой, с которой познакомился в доме тетушки Мими год назад. Она, конечно же, очень обрадовалась, и повесила эту брошюру на самое почетное место в доме. Я лично видел, когда был у нее в гостях. Кэти, к сожалению, несколько лет назад умерла от рака. Где сейчас брошюра, я не знаю. Ну, может, кто-то другой знает…

В 1990 году Полу была вручена «Награда за заслуги» на первой церемонии вручения наград журнала Q, которая проходила в легендарном джазовом заведении Ronnie Scott’s в Сохо. Я получил приглашение для прессы и приехал в клуб довольно рано, еще до ланча. Там еще практически никого не было, только Пол и Линда, что меня очень удивило, пока я не вспомнил, что им нужно было пройти всего несколько ярдов от офисов MPL – на Сохо-Сквер.

Это была хорошая возможность пообщаться с ними до прихода остальных гостей, которые также хотят их внимания. По сравнению с теми крупными церемониями, которые в последние годы проводил журнал Q (ныне несуществующий) на других площадках, это была довольно интимная встреча.

А другими победителями (не все из которых могли присутствовать) в тот день объявили: U2 («Лучшая группа в мире»), Принс («Лучший автор песен»), The Rolling Stones («Лучшая концертная группа»), The Beach Boys («Лучшее переиздание», за альбом Pet Sounds), They Might Be Giants («Лучшая новая группа») и World Party («Лучший альбом», Goodbye Jumbo).

В апреле 1991 года мы с Ричардом Баскином пришли в лондонский отель «Савой», где Линда презентовала свой знаменитый вегетарианский бренд Linda McCartney’s Foods.

Наше внимание захватила Линда, которая вещала про свое новаторское видение диеты без мяса, – это было началом ее миссионерской деятельности по обращению людей в вегетарианцев. Они с Полом сидели за столом хозяев; наши с Ричардом места были ближе к задним рядам, там мы с ним переглядывались с улыбкой, бросая непочтительные фразочки, пока Пол встревал, чтоб поддержать супругу в ее столь важном деле.

Однако, несмотря на свои лучшие намерения, Линда не смогла убедить кого-либо из нас, мясоедов. Думаю, две девчонки, сидевшие впереди, жутко возмущались, слушая наши комментарии. Мы бы, несомненно, держали язык за зубами, если б только знали, кто они такие, но поняли мы это, только когда девушки встали со своих мест. Ну, простите нас, Мэри и Стелла, ничего плохого мы не имели в виду.

Вообще-то с Мэри Маккартни я был немного знаком. Мы встречались несколько раз на мероприятиях. Она даже позвонила мне однажды, когда некоторое время работала в MPL, чтобы предложить бесплатные билеты на пару «секретных» концертов Пола в баре Mean Fiddler в Харлзден и зале Cliffs Pavilion в Уэстклиф-он-Си. Действительно, очень целеустремленная и стильная леди, которая, конечно же, с тех пор зарекомендовала себя как знаменитый фотограф и как Глобальный Посланник движения «Понедельник без мяса» и «Зеленый понедельник».

Стеллу я знал меньше, но частенько видел ее на велосипеде в Сент-Джонс-Вуд, когда она была немного моложе. Стелла всегда махала рукой в ответ на мое приветствие. Позже, в 2015 году, я сидел прямо перед ней и ее семьей в VIP-секторе O2 Arena во время концерта Пола. Было очень приятно снова увидеться, но я вполне обошелся бы без ее бесконечного свиста, не говоря уже о том, что ее дети полконцерта орали: «Дедуляяя!!!»

* * *

В мае 2000 года Пол получил специальную награду от BASCA, которая была связана с моей профессиональной деятельностью. Я посещал почти все обеды Ivor Novello Awards с середины 1980-х, а в течение нескольких лет сам работал официальным исследователем премии «Международный автор песен года», что всегда гарантировало упоминание моего имени со сцены ведущим, радиожурналистом Полом Гамбаччини. «Айвори» – это награда, наиболее близкая моему сердцу, уму и работе, поскольку она признает лучшие музыкальные творения, каждый год создаваемые элитой британских и ирландских сонграйтеров и композиторов, а также присуждает специальные награды британским и зарубежным легендам за их выдающийся вклад в музыку.

Самая высокая награда Академии – «Членство». Его присуждают очень немногим, действительно выдающимся личностям, и в первую церемонию двухтысячных пришла очередь Макки получить эту награду. Среди других награжденных были Элтон Джон, Энни Леннокс, The Bee Gees, Тим Райс, Эндрю Ллойд Уэббер, Дон Блэк, Джоан Арматрейдинг, Кейт Буш и покойный Джон Барри. В обеденное время в заполненном до предела отеле Grosvenor House Hotel на Мейфер-Парк-Лейн царила атмосфера нетерпеливого ожидания. В тот солнечный майский день («Айворсам» неизменно везет с погодой) здесь собрались сотни воротил музыкального бизнеса, артистов и авторов песен. Я сидел за столиком возле сцены со старым другом и бывшим коллегой по группе Дэвидом Кентом, который к тому времени уже превратился в уважаемого юриста в области музыкальных прав, а прямо за нами сидел сэр Элтон Джон со своим менеджментом, крайне шумными ребятами.

Элтон приехал, чтобы вместе с сэром Тимом Райсом получить награду за «Короля-льва» и заодно вручить приз дуэту Pet Shop Boys. Также в тот день были награждены Робби Уильямс, лидер группы Travis Фрэн Хили, группа Madness и композитор фильмов про Бонда Дэвид Арнольд. Кроме того, ради такого случая из США прилетели живые классики, авторы вечных хитов 1950 – 1960-х годов Джерри Либер и Майк Столлер, которых чествовали за их невероятно успешную карьеру.

Однако больше всех аудитория хотела видеть одного человека, чтобы выразить ему свое уважение. В то время председателем BASCA был автор песен и паблишер Гай Флетчер – так вот, представляя Пола Маккартни, он отметил, что тот сыграл «ключевую роль в изменении направления британской популярной музыки» и всегда оставался «образцовой ролевой моделью для молодежи всего мира».

Пол вышел на сцену под бурные аплодисменты. «Я помню, – сказал он, – как пришел в себя и подумал: я же один из них, я придерживаюсь этих традиций. Может быть, не такой как Моцарт, но я часть этой тусовки. Любой, кто написал хит, сильно гордится тем, что принадлежит к ней. Мне крайне приятно, что меня награждают вместе с Либером и Столлером, Элтоном, с Travis и Pet Shop Boys. Я помню, как в самый первый раз пришел сюда с моими друзьями Джоном, Джорджем и Ринго, и мы сидели там, сзади, совсем юные, даже моложе, чем мои дети сейчас. Было просто фантастически участвовать во всей этой сонграйтерской движухе. И это всегда была величайшая награда, самое великое, чем вообще может быть награжден автор песен».

Действительно, великолепное времяпрепровождение было гарантировано и обеспечено всем в тот день. После этого я очень кратко поблагодарил Пола, но был просто рад там присутствовать и даже немного поучаствовать.

Восемь лет спустя Пол был хедлайнером на церемонии «Brit Awards-2008», проходившей в Эрлс-корт после получения специальной награды за «Выдающийся вклад в музыку». Интересно, сколько у него их было? Ранее Пол признался, что если бы эта награда называлась «За достижения в жизни», то он бы от нее отказался, потому что точно знает, что впереди у него еще много лет, чтобы продолжать зажигать.

В то время Пол переживал свой беспорядочный развод с Хизер Миллс, который в итоге дорого ему обошелся.

Но в итоге, если есть музыка, то все не так плохо. Пола наверняка обрадовало то, что музыкальная индустрия в очередной раз его чествует. А на своем концерте-закрытии он сыграл Dance Tonight, Live and Let Die, Hey Jude, Lady Madonna и Get Back.

Несомненно, Пол был более чем счастлив, что его непростой брак наконец-то был расторгнут, даже несмотря на то, что в октябре 2003 года Хизер родила ему дочь Беатрис.

Я впервые встретил Хизер в тот год на выпускном вечере LIPA. Она была очень дружелюбной, искренней, разговорчивой, а вот Пол, как мне показалось, в ее присутствии становился замкнутым и скованным. Старший брат Хизер Шейн Миллс в то время недолго работал на меня – он занимался определенными исследованиями для SongLink. Кстати, Шейн – очень классный музыкант, его главный инструмент – это тромбон, а его недолговечная инструментальная группа Dead Singer была чрезвычайно динамичной, несмотря на несколько неудачное название.

В конце того же года Пол предстал совершенно другим, светящимся радостью человеком, когда принес свою малышку Беатрис на рождественскую вечеринку компании MPL. Вечеринка проходила в скромном ресторане в стиле таверны. Я болтал со своими друзьями, когда вдруг вошел Пол, несущий на руках крошечную Беатрис. В роли отца он, естественно, сиял и явно жутко гордился тем, насколько она похожа на него. Вечеринка прошла очень весело, и мне также было приятно пообщаться с моим приятелем Стюартом Кертисом, играющим на саксофоне, чей клезмер-ансамбль пригласили выступить на нашем празднике.

Несколькими годами ранее Пола можно было увидеть на «Концерте памяти Линды» в Альберт-холле. Это было в апреле 1999 года, в первую годовщину смерти его жены, примерно через 30 лет после того, как пара поженилась в марте 1969 года. Никто не ожидал, что Пол будет петь, поскольку с момента смерти Линды он не дал ни одного концерта. Но после того, как он вышел на сцену, чтобы поблагодарить публику и немного подбодрить соорганизатора вечера Крисси Хайдн, он спел Lonesome Town Рики Нелсона. Эту песню они с Линдой просто обожали. Подыгрывали Полу группа The Pretenders и Элвис Костелло.

Затем была песня All My Loving, причем на сцену к нему вышли почти все те, кто выступал в тот вечер. Завершилось все незаменимой Let It Be. Это было очень трогательное шоу, в этот вечер выступили и другие исполнители, такие как Том Джонс, Шинейд О’Коннор, Des’ree, Хизер Смолл, Нил Финн и Марианна Фейтфул.

Однако самым ярким событием для меня стало исполнение Джорджем Майклом Faith, а также двух битловских песен: Eleanor Rigby и The Long and Winding Road. Помню, тогда подумал про себя, что Джордж при желании легко мог бы стать эдаким «британским Фрэнком Синатрой». Он был невероятно одаренным певцом-перфекционистом. К сожалению, этому никогда не суждено было случиться.

Было много концертов Маккартни, которые я пропустил за эти годы, что немного раздражает, ведь на несколько из них я мог бы прийти, если б не был так занят. Например, на дневной концерт, устроенный для сбора средств, в лондонском клубе «100» в декабре 2010-го, который помог спасти это заведение от закрытия. Я знал об этом концерте и наверняка смог бы достать билет, но в тот же день Ассоциация музыкальных издателей проводила рождественский обед. Я бывал на многих таких обедах, а вот редкую возможность послушать Пола в 300-местном клубе «100» упустил. Сам виноват.

Затем в июне и июле 2018 года Пол дал несколько небольших концертов, чтобы отпраздновать выпуск своего альбома Egypt Station, начав с ливерпульского паба Philharmonic, – это выступление является частью его веселого выпуска Carpool Karaoke Джеймса Кордена. Затем последовали концерты в студии Abbey Road, в LIPA и клубе Cavern. Было бы круто побывать в Abbey Road, ведь это совсем недалеко от моего дома, но я тогда был в Девоне, на отдыхе с моей девушкой Анитой. В тот день я получил сообщение от старого приятеля, работающего в студии, с вопросом, не желаю ли я поехать на шоу. Спасибо, друг, но никак, прости.

И, если уж говорить об упущенных шансах, несколько лет назад была одна встреча с Полом, воспоминание о которой до сих пор меня забавляет. Многие годы, находясь в Лондоне, Пол часто посещал Richoux Café в Сент-Джонс-Вуд, которое было снесено, чтобы освободить место для одного из ресторанов Côte. Обычно Пол сидел за столиком наверху, часто в одиночестве, за чашечкой кофе или поздним завтраком, чтобы убедиться, что его никто не потревожит. Это было то самое кафе, куда я частенько водил своего отца, поскольку после развода с мамой он жил близ Эбби-роуд.

В этот день я договорился пообедать со своим приятелем по имени Джон, который и выбрал это кафе, потому что – цитирую – «неизвестно, кого ты там можешь встретить». Джон никогда не видел никого из битлов и не встречался с ними, но не терял надежды. Так что я согласился и сказал ему: «Договорились, встречаемся там в час дня».

Я, как обычно, подошел к кафе на пять минут раньше и уже собирался толкнуть вращающуюся дверь, как из кафе вышли Пол и его жена Нэнси. Мы недолго поболтали на улице, в основном про LIPA, а я все это время недоумевал: ну где же Джон? Он упускает такую возможность! Пару минут спустя Пол сказал: «Прости, нам нужно бежать, до скорого». И они ушли.

Я зашел в кафе и сел, чтобы написать Джону, который появился буквально через несколько секунд, совершенно не обратив внимания на мое сообщение об этой короткой встрече. Он не очень хотел в нее верить.

Так было и тогда, когда не так давно я столкнулся с Ринго и Барбарой в Сент-Джонс-Вуд, они то ли шли за покупками, то ли направлялись к Полу. В этот раз мы просто поздоровались и пошли своей дорогой.

В августе 2011-го меня пригласили на небольшую закрытую пресс-конференцию в гитарную студию фирмы Gibson недалеко от Сохо. В ходе конференции Ринго представил свой вариант дизайна известной скульптуры «Завязанный пистолет», сделанный для организации «Нет насилию». Он призывал коллег-музыкантов участвовать в кампании, целью которой было предотвратить насилие над подростками. Я хотел задать вопрос и только успел поднять руку, как Ринго с широкой улыбкой произнес: «Я тебя знаю!»

Несколькими годами ранее, в мае 1975 года, я был на открытии выставочного зала мебельной и дизайнерской компании Ringo or Robin, которую в 1969 году основали Ринго и дизайнер Робин Круикшенк. Моя старая подруга Анн устроилась работать менеджером этого шоурума, что было довольно удобно для меня.

Фирма, изначально базировавшаяся в здании Apple на Сэвилл-Роу, переехала вместе с Apple на Сейнт-Джеймс-стрит, а потом открыла свой собственный выставочный зал на Гросвенор-роуд, близ реки у Воксхолльского моста. Помещение ранее было известно как Francis Wharf, а позже все это снесли, расчищая место для шикарного жилого квартала.

В конце 1960-х Ринго нанял Робина Круикшенка для того, чтобы тот сконструировал для их с Морин дома камин из нержавеющей стали. Потом Ринго стал давать Робину более творческие и интересные задания, и в конце концов они начали вместе работать над дизайном мебели и тому подобным. Это партнерство продолжалось до 1986 года; Ринго разрешил Робину использовать имя компании и «звездный» логотип, чтобы он мог дальше продолжать вести этот бизнес, как он делает это и сегодня, в Беркшире.

Я помню, как разговаривал с Ринго во время вечеринки, на которой были выставлены различные привлекательные – и очень футуристические – изделия из стекла и хрома. Среди товаров были стеклянные столики, наборы для игры в нарды и зеркала, причем дизайн одного из зеркал базировался на зеленом логотипе Apple. Однако самым славным экспонатом стал совершенно классный кофейный столик, хромированно-серебрянный, из двух решеток от «роллс-ройса», который я позже увидел на витрине люкс-магазина Harrods. Здорово заполучить такую сказочную штуку, если можешь себе это позволить.

Одна из недавних встреч с Ринго произошла на концерте по случаю восьмидесятилетия Джерри Ли Льюиса в лондонском «Палладиуме» в сентябре 2015 года, в котором также приняли участие гитаристы Альберт Ли и Джеймс Бертон. Ринго и Барбара сидели в партере недалеко от моего места у прохода, так что мы успели поздороваться до того, как погас свет. Концерт получился превосходным, «Убийца»[80], несмотря на свой возраст и недавние болезни, пребывал в хорошей форме и исполнил великолепный сет своей рок-н-ролльной классики и кантри. Но самое интересное было в финале: ураганная Great Balls of Fire, под которую народ бросился отплясывать джиттербаг в проходах. Конферансье Майк Рид затем пригласил на сцену Ринго с Робертом Плантом вместе с промоутером Рокко Буонвино. Все трое выкатили тележку с гигантским праздничным тортом для Джерри Ли. Очень милый момент.

Еще один памятный концерт состоялся в июле 2007 года, Steely Dan в «Хаммерсмит-Одеоне» (или Eventim Apollo, как его ужасно переименовали). У меня было идеальное переднее центральное место, а мои друзья Винс и Салли сидели чуть позади. Я повернулся, чтобы поприветствовать их, как раз пока гасили свет, как вдруг заметил два знакомых лица, которые пробирались к своим местам в двух рядах от меня. Привет, добрый вечер и добро пожаловать, господа Пол Маккартни и Дэвид Гилмор, очень рад видеть вас. Две суперзвезды явно наслаждались этим великолепным концертом, как, впрочем, и вся остальная аудитория, потому что, когда я время от времени оглядывался, то замечал, что они, как и все мы, вставали и приветствовали музыкантов.

В сентябре 2016 года Пол и Ринго публично выступили на мировой премьере полнометражного документального фильма Рона Ховарда «Eight Days A Week»[81] в «Одеоне» на Лестер-Сквер. Я был там с Гленом Ноулером из Trembling Wilburys[82]. До начала показа два экс-битла общались с прессой и телевидением вне стен кинотеатра. Как только закончился фильм, Пол и Ринго вышли на сцену под бурные аплодисменты.

Вспоминая гастрольные годы четверки и комментируя улучшенный саундтрек (работа Джайлса Мартина), Пол сказал: «Сегодня вечером мы впервые наконец-то смогли услышать, как мы звучали на сцене. Когда мы сами играли концерты, то ничего не слышали – все заглушали крики».

Мне фильм показался хорошим, однако он был сделан с учетом скорее американского рынка, со скудным упоминанием многочисленных выступлений и туров The Beatles в Великобритании. Тем не менее было здорово увидеть записи упомянутых там выступлений в полном HD-формате и с улучшенным звуком, что помогло картине в следующем году получить «Грэмми» в номинации «Лучший музыкальный фильм».

Как упоминалось ранее, было довольно необычно оказаться на O2 Arena в декабре 2018 года, когда Пол пригласил на сцену Ринго, чтоб сыграть Get Back вместе с ним и Ронни Вудом. Когда Ринго занял барабанный табурет, чтобы сыграть этот свой фирменный «поезд» в начале битловского хита 1969 года, зрители будто сошли с ума. Эта версия Get Back получилась несколько хаотичной, но всем было плевать: это была выжившая половина The Beatles, и они снова играют в Лондоне!

Историческое воссоединение, особенно для многих фанатов, которые, вполне возможно, никогда раньше не видели ни Пола, ни Ринго играющими на концертах вживую. Если это последний раз, когда мы видим, как они выступают вместе, то так тому и быть. Но почему-то я в этом сомневаюсь.

Глава 18. «Продаются „Битлз“»

(Beatles for Sale)[83]

Как вы, возможно, уже поняли, я немного помешан на The Beatles. Помимо того, что у меня есть множество историй и личных встреч, я также посещал всевозможные битловские конференции, аукционы, мероприятия в средствах массовой информации, церемонии открытия памятных табличек, и во многих таких мероприятиях принимал непосредственное участие. Не говоря уже об игре на барабанах на нескольких последних мероприятиях – в школе меня не зря прозвали Ринго Старком.

Первый крупный лондонский аукцион, на который были выставлены лоты, связанные с поп- и рок-музыкой, состоялся 22 декабря 1981 года на Sotheby’s в Белгравии и был внесен в каталог как Rock’n’Roll and Advertising Art[84]. В нем была представлена относительно небольшая коллекция лотов, связанных с Элвисом, Хендриксом и другими. Большая часть коллекции состояла из предметов The Beatles, в том числе два пианино: «Стейнвей» Джона (было продано за 7000 фунтов) и Chappell & Co., доставшееся Полу от отца (было продано за 9000 фунтов, что намного больше, чем его оценочная стоимость в 1500–2000 фунтов).

Я был на том первом аукционе и на многих других за эти годы, в основном в качестве наблюдателя, но иногда и в качестве покупателя. Помимо «Сотби», другими основными аукционными домами, торгующими памятными вещами поп-музыки, рока и The Beatles, были Bonhams, Christie’s и Phillips, а также несколько региональных дилеров, разбросанных по всей стране. Сегодня, конечно, этот рынок значительно расширился, поп- и рок-аукционы проходят практически каждый месяц, и здесь[85], и в Штатах, и в интернете.

Несколько лондонских аукционов до сих пор остаются в памяти. Во-первых, «Сотби» середины 1980-х, на котором выставили экземпляр каталога Apple Records 1971 года издания: «The Beatles From Apple: Photos and Biographies». Официально эта книга никогда не публиковалась. Причина заключалась в том, что на этом пробном экземпляре красовались каракули Леннона, а на обложке Джон в сердцах написал: «Кто сделал это дерьмо, не показав мне? Его нужно немедленно отозвать! Леннон».

Было нетрудно понять, почему именно Леннону не понравилась книжка. Например, на обложке группа The Beatles изображена не в лучшем свете. Точнее сказать, не изображена вовсе, и Леннон комментирует это так: «Почему на обложке нет The Beatles? Кому интересно смотреть на фрукты?» Ну да, дизайнер решил, что было бы разумно поместить на обложку фотографию яблок, а не четырех известных лиц, владеющих компанией. Еще одна гигантская ошибка, от которой Леннон просто взорвался, – имена битлов под фото. Они идут не в традиционном порядке – Джон, Пол, Джордж, Ринго, – как все привыкли, а в алфавитном, и выглядит это просто дико: «Джордж, Джон, Пол, Ринго». Леннон красным маркером нарисовал циферки и стрелочки – как должны быть расположены имена в правильном порядке.

На страницах книги было еще много всего, что оскорбляло чувства Леннона, так как практически на каждой фотографии, которая формировала историю группы с ранних дней, были его насмешливые каракули повсюду, и снизу, и сбоку, и по краям вокруг. Чрезвычайно редкий и ценный документ, и я бы с удовольствием его купил, если бы мог себе это позволить.

Так получилось, что мне удалось сделать несколько фотографий некоторых страниц на предварительном просмотре аукциона, как и моему хорошему другу Джиму Вудли, у которого получилось сфотографировать все страницы с рисунками Леннона. Брошюра в конечном счете была продана примерно за 20 000 фунтов и с тех пор публично нигде никогда не демонстрировалась, хотя я полагаю, что она была перепродана несколько лет спустя.

Еще один памятный аукцион, связанный с продажей вещей Леннона, состоялся в Christie’s в 2008 году. Тогда моя подруга, обладательница награды BAFTA, сценаристка юмористических телепрограмм Гейл Ренард, продала оригинальный листок с текстом Give Peace A Chance, написанным рукой Леннона. Джон лично подарил его шестнадцатилетней Гейл в 1969 году, в номере отеля Queen Elizabeth в Монреале, где до этого проходил знаменитый «мир в постели» Леннонов.

Гейл, с которой у нас было много общих интересов, познакомилась с Джоном и Йоко и навещала пару в течение недели их пребывания в отеле, и в конце концов Леннон дал ей свой черновик с текстом. Причина заключалась в том, что ему нужен был больший лист, чтобы записать песню, которая, как известно, играла в переполненном гостиничном номере на благо мировых СМИ. Листок Гейл был продан на Christie’s за 421 250 фунтов (более восьмисот тысяч долларов), в то время как на том же аукционе знаменитый басовый барабан с обложки «Сержанта Пеппера», разрисованный сэром Питером Блейком, купили за 541 250 фунтов (более миллиона долларов).

Количество памятных вещей The Beatles, проданных на аукционах, в специализированных магазинах, через eBay и другие сайты, а также в частных сделках за последние пятьдесят лет, просто ошеломляет. Я все еще нахожу увлекательным просматривать множество брошюр об аукционах, которые я собирал на протяжении многих лет, и разглядывать отличные фотографии многих лотов. Также было проведено несколько аукционов, которые проходили в тандеме с конвенциями The Beatles, причем один из них обычно проводился в Ливерпуле каждый год, будучи приуроченным к Международной неделе The Beatles[86].

* * *

Первая битловская конвенция, которая состоялась в Лондоне, – если не считать встречи фанклуба в 1960-е годы – прошла в конце декабря 1976 года в Alexandra Palace в Масуэлл-Хилл, в том же самом зале, в котором в 1967 году Джон Леннон присутствовал на концерте «14 Hour Technicolor Dream». Объявленная как «Первая европейская рождественская „Битлз“-конвенция», двухдневная встреча не стала особо успешным событием, поскольку большая часть довольно немногочисленной толпы пыталась согреться в огромных помещениях немодернизированного здания, где во время войны базировалась компания BBC.

За исключением нескольких стендов в Большом зале, автограф-сессии Аллана Уильямса, более известного как Человек-который-отверг-битлов, и выступления винтажной мерси-группы Faron’s Flamingos, там в общем-то и не было ничего особо интересного.

Да, еще кроме, пожалуй, первого конкурса The Beatles Brain of Britain, который выиграл парнишка по имени Марк Льюисон. Я тогда не знал его, но через несколько лет мы крепко подружились.

Тем не менее я не видел ни конкурса, ни концерта Фарона с его фламинго, поскольку был занят, обслуживая свой собственный стол. Я продавал многочисленные экземпляры книги, которую случайно нашел всего несколько дней назад. Я был в книжном магазине Claude Gill Books на Оксфорд-стрит и заметил распродажу издания в мягкой обложке «The Longest Cocktail Party», книги, которую написал бывший инсайдер Apple Ричард Дилелло. Первоначально она была опубликована в 1973 году, и цена составляла 1.90 фунта, а теперь ее продавали за 50 пенсов. Я решил рискнуть и скупил все экземпляры, примерно 40 штук. Я принес их в «Алли-Палли»[87], поставил цену в три фунта за экземпляр и даже умудрился все продать. Сейчас эта книга стоит примерно 30 фунтов.

Вот такой был мой опыт участия в этом «жалком, жутком» событии, как его позже опишет бывший диджей Cavern Боб Вулер. Так оно и было, за исключением занимательного зрелища того, как они с Алланом Уильямсом надираются в тот день. Я знал Аллана – по выходным он торговал антиквариатом на рынке Дингуолл в Кемдене, как и я. Я продавал поп-арт-коллажи собственного дизайна, в рамах, с изображениями Мэрилин Монро, Элвиса, Граучо Маркса и других: что угодно за пару лишних шиллингов, тогда, в семидесятые.

Именно Вулер и Уильямс организовали первую Liverpool Beatles Convention в 1977 году в клубе Mr. Pickwick. А в 1981 году в знаковом ливерпульском месте, отеле Adelphi, Лиз и Джим Хьюзы стали проводить First Annual Mersey Beatle Extravaganza; эта пара также создала главную битловскую достопримечательность, музей Cavern Mecca[88] на Мэтью-стрит, просуществовавший до 1984 года.

Отель Adelphi стал местом проведения всех последующих съездов с начала 1980-х годов: они проходили каждые августовские выходные в праздничные дни[89]. Я часто посещал их вместе с Ричардом Баскинjм, Марком Льюисоном и Марком Казинсом, давними фанатами и подававшими надежды талантливыми писателями, хоть в то время и не публиковавшимися. Мы часто хихикали над всякими эксцентрично выглядящими фанатами, прогуливающимися по отелю, и радовались одному деликатесу на ланче – знаменитому ливерпульскому жаркому «Скауз»[90], не столько из-за его питательных свойств, сколько из-за названия. Интересно, оно до сих пор популярно?

Международная неделя The Beatles, как теперь называется Ливерпульская конвенция, за эти годы приняла огромное количество специальных гостей и исполнителей, а Марк Льюисон стал одним из самых выдающихся спикеров, особенно с тех пор, как Tune In[91] была опубликована в 2013 году. Я встретил там всех возможных «битловских людей», среди которых были Пит Бест, Клаус Форман, Фреда Келли, Джулия Берд, Патти и Дженни Бойд, Джонни Хэмп, Джо Фленнери, Ли Кертис, Тони Бремуэлл и многие другие.

В 1980-е годы на Конвенцию постоянно приезжал дядя Джона Леннона, Чарльз, брат его отца Альфреда. Раз в год в течение нескольких часов Чарльз наслаждался лучами славы: общался с фанатами, давал автографы. Он умер в 2002 году в возрасте 83 лет. Многие известные люди, связанные с The Beatles, уже покинули этот мир. Ничего удивительного, ведь в 2020-м исполнилось 60 лет с тех пор, как было придумано название группы, Beatles.

За последние несколько лет я также несколько раз посещал Fest for Beatles Fans в Чикаго, США. Обычно я заезжал туда по пути, будучи в Америке по другим делам. В 2012 году мне удалось встретить там двух Скоттов. А точнее, бывшего инженера / продюсера студии Abbey Road Кена Скотта и американского музыканта Тома Скотта, которого я в последний раз видел с Джорджем Харрисоном в 1974 году, у Capital Radio. Также я выступил приглашенным спикером у Джори Грейсен, редактора Macca Report. Она взяла у меня интервью о нескольких моих встречах с битлами и о LIPA. Я снова приехал в Чикаго в 2015 году, но в этот раз увидел гораздо меньше мероприятий фестиваля. Со мной приключилась одна история, которую вы можете найти забавной… или нет.

Я прилетел из Лондона вместе с Анитой в первый день фестиваля. Расписание у нас было очень плотное: рано утром мы уже должны были вылететь в Нэшвилл, чтоб навестить мою сводную сестру Лиз и ее семью, которые жили в близлежащем городке Пуласки, штат Теннеси.

Мы приехали в Чикаго и заселились в отель «Мариотт» в аэропорту. Там и проходил фестиваль. Вскоре мы вышли из номера на встречу с Ричардом Баскином, который живет в Чикаго, и с Марком Льюисоном, который тоже прилетел на конвенцию. Мы вчетвером пошли на ранний ужин, во время которого я вдруг почувствовал сильную тошноту.

Но нас с Анитой это не остановило, и мы пошли на вечернюю панельную сессию, в которой приняли участие не менее тринадцати авторов книг о The Beatles! Все они сидели на сцене, представляли свои новейшие труды, и среди них также был Ричард. Мы сели в первом ряду, мероприятие началось, каждый спикер по очереди рассказывал о своей книге. Однако мне удалось увидеть не более двух из них, так как через несколько минут я внезапно почувствовал тошноту еще более сильную и бросился к боковой двери, чтобы как можно быстрее найти мужской туалет, но, к сожалению, не успел. Все это произошло на глазах у битломанов, плотно набившихся в комнате.

Мне помогли дойти до зоны обслуживания, чтобы прийти в себя, а потом остаток вечера я провел в своей постели. Однако примерно к 11 часам я почувствовал себя намного лучше, поэтому рискнул спуститься вниз, чтобы успеть на последний час дневной программы. Это было выступление основателя фестиваля Марка Лапидоса. В темном зале он рассказывал про историю данного мероприятия и про то, как в 1970-е годы в Нью-Йорке он встречался с Джоном Ленноном, который сам оказался кем-то вроде поклонника The Beatles. И вот это и вдохновило Марка на запуск фестиваля, который раньше проводился три раза в год в разных местах (теперь дважды). Нам с Анитой нужно было успеть на утренний рейс, поэтому нам пришлось уехать рано утром на следующий день, так что это было практически все, что я видел из событий того года. Да уж, вот такая вот вышла поездка.

* * *

Летом 2003 года меня пригласили играть на барабанах в создаваемой новой трибьют-группе John Lennon Experience, где пел Гэри Гибсон, который выглядел и звучал в точности как Джон. Гэри уже завоевал определенную популярность благодаря появлению на популярной программе ITV Stars In Their Eyes[92] в 1980-е годы «в роли Леннона», и в течение многих лет он возглавлял свою собственную группу Cavern, базирующуюся на северо-западе Англии.

Наша новая команда состояла из отличных музыкантов. Ведущим гитаристом был Джон Броснан, мой хороший приятель, который с тех пор выступал в роли Джорджа Харрисона во многих группах и в своем театральном шоу Let It Be. На басу изначально играл Фил Манн, потом его сменил Пи Джей Филлипс. Энди Хэмилтон был на саксофоне, Мэтти на клавишах. И, наконец, роскошные женщины, бэк-вокалистки Джо и Джулс.

Мы довольно много репетировали и в итоге очень хорошо сработались, звучали как единое целое. Нашей целью было выступать на таких концертах, которые давал бы сам Джон, если бы, как и планировал, поехал в турне в 1981 году. Соответственно, мы включили в программу много сольных песен, а также несколько из Double Fantasy и Milk and Honey, плюс битловскую классику, такую как Come Together, Don’t Let Me Down и Revolution.

На первый наш концерт, который состоялся в Финляндии, пришло около двух тысяч человек. Концерт был частью ежегодного уик-энда Back to the Sixties на сказочном зимнем курорте Катинкульта. Организатор Анде Пяйваляйнен, который в 1960-е играл на барабанах в топовой финской группе The Strangers, был моим хорошим приятелем, и ему очень понравилась идея устроить наш дебют на этом фестивале.

Шоу имело огромный успех и транслировалось по местному телевидению. Вы и сейчас можете найти на YouTube смонтированный кусок с нашим (Just Like) Starting Over[93], который набрал тысячи просмотров. Я просто рад, что ближе к концу песни у меня получилось сыграть короткий, но сложный барабанный брейк очень точно, особенно если учитывать, что это был наш первый концерт на публике. Было здорово получить такую хорошую реакцию аудитории, и я должен признаться, что, когда играешь с Гэри, иногда на секунду возникает жуткое ощущение, что рядом с тобой на сцене Джон.

Оттуда мы отправились играть в клуб в Хельсинки, который забронировал опять-таки Анде, а последующие шоу уже устраивал менеджер группы Рокко Буонвино. По возвращении в Лондон мы успешно выступили в легендарном клубе «100» на Оксфорд-стрит – и я выступал там впервые с 1970-х годов. Заведение вообще не изменилось, и, пока не начался коронавирус, я туда периодически заглядывал.

Следующий большой концерт JLE состоялся в начале 2004 года в парижском Olympia Theatre. Мы выступали на большом шоу, посвященном тому, что сорок лет назад, в начале 1964 года, The Beatles здесь сыграли не менее восемнадцати концертов.

Это был фантастический опыт. L’Olympia была французским эквивалентом лондонского «Палладиума», что само по себе круто, а все билеты на концерт были проданы, он имел огромный успех. Там выступал Тони Шеридан (известный по The Beat Brothers и хиту My Bonnie), а также местная трибьют-группа, которой подыгрывал полный оркестр. Мы выступили финальным номером первой половины концерта. Аудитория была просто без ума от Гэри, а за кулисами начался хаос, потому что много людей пришли нас поздравить. Также здорово было встретиться с Тони и разделить с ним сцену. Хороший парень, очень жаль, что девять лет спустя его не стало.

Кроме того, мы играли на голландской конференции The Beatles, посвященной 40-летию группы, отыгравшей два концерта в Блоккере, маленьком городе к северу от Амстердама. Это были единственные концерты четверки в Голландии с июня 1964 года. Именно тогда Джимми Никол заменял Ринго Старра, который, как известно, был госпитализирован в лондонскую больницу для удаления гланд. По иронии судьбы Гэри тоже не смог выступить на нашем концерте, так что пришлось пригласить «заместителя Джона» по имени Пол (!). Он действительно был очень хорош, но это было совсем не то.

А вскоре группа распалась. Очень жаль; по моему скромному мнению, мы стали самым лучшим трибьютом Леннону в истории. Не в последнюю очередь благодаря внешности и голосу Гэри, а также нашему полноценному, широкому звуку, усиленному потрясающим бэк-вокалом девочек и блестящей игрой Энди на саксофоне, помогающей нам сделать аранжировки таких номеров, как New York City и Whatever Gets You Through the Night. Мы все вложили много усилий в группу, так что было очень жаль, что из-за географических и других причин не остались вместе дольше.

Но, как говорится, нет худа без добра. Я вынашивал одну идею, на которую всегда не хватало времени. Идея заключалась в том, чтобы организовать воссоединение моей старой группы Riviera Feedback на ее тридцатилетие. В последний раз мы играли в 1976 году, через пару месяцев после нашего шоу в клубе Marquee. Я время от времени джемовал с ребятами на вечеринках, но мне казалось, что стоит попробовать собраться снова, поскольку наши песни, написанные в основном Дэйвом Кентом, я всегда очень любил.

Это заняло некоторое время, но в конце концов мы начали репетировать, и все прошло хорошо, так что я заказал несколько концертов. Первый – в Battersea Barge близ Воксхолла. Это музыкальный бар у Темзы, принадлежавший моим друзьям. Второй концерт – в баре Corks Wine Bar, у Оксфорд-стрит, перед Рождеством 2006 года. На каждом из них присутствовало много людей и было весело. Я очень рад тому, что мы с парнями поиграли и провели вместе время, поскольку вскоре у Дэйва обнаружили рак поджелудочной железы, и в октябре 2007 года он ушел от нас в возрасте всего лишь пятидесяти четырех лет.

Это огромная потеря. Мы дружили со школы, с одиннадцати лет. Я уже писал, что он стал юристом высшей категории в области музыкального бизнеса и в этой среде пользовался огромным уважением. Несколько лет спустя сцену покинул и лид-гитарист Ричард Ренгели, у которого в 2011-м обнаружили лимфому. Еще одна трагедия. Помимо того, что Ричард был очень приветливым парнем и отличным другом (хотя и опаздывал практически на каждую репетицию и концерт), он также был одним из лучших гитаристов на планете или, по крайней мере, в северном Лондоне.

Следующий мой опыт с группой был в 2009 году. Тогда мы джемовали днем в пабе The Castle на Финчли-роуд в Хампстеде. Паб был преобразован в очень стильное заведение Дэнисом Куком, отличным певцом и музыкантом, который сейчас живет и выступает на Коста-дель-Соль в Испании. Там мы играли всевозможные рок-, поп- и блюз-каверы, и однажды в воскресенье ко мне подошел парень, одетый во все черное, в темных очках, и сказал: «Я могу петь так же, как Рой Орбисон. Можете сыграть какую-нибудь его песню?»

И мы сыграли. Так Дэйв Коллисон стал постоянно выступать с нами на джемах. Для меня это особая удача, поскольку я не только люблю музыку Орбисона, но еще и знал вдову Большого О, Барбару Орбисон, благодаря своей работе: она управляла его звукозаписывающими и издательскими компаниями из офисов в Нэшвилле.

Я познакомился и кратко пообщался с Барбарой и Роем Орбисонами до их первого европейского концерта, который проходил в Антверпене в ноябре 1988 года. Именно там он единственный раз публично исполнил песню You Got It, написанную в соавторстве с Джеффом Линном и Томом Петти, а семнадцать дней спустя умер от инфаркта в возрасте всего пятидесяти двух лет у себя дома в Теннесси. Еще одна невосполнимая потеря для музыкального мира, особенно учитывая, что только что вышел альбом Traveling Wilburys Vol. 1.

Итак, мы стали исполнять кучу песен Большого О среди прочих каверов. Дэйв Коллисон пел под Орбисона просто великолепно, но было совершенно непонятно, как развиваться дальше. Вплоть до того дня, пока я не отправился на церемонию открытия мемориальной таблички English Heritage Blue Plaque на Монтагю-Сквер, 34, у лондонской Бейкер-стрит. Это была квартира, в которой Джон и Йоко жили в течение трех месяцев в 1968 году, арендованная у Ринго Старра, который ранее сдавал ее Полу Маккартни и Джими Хендриксу. Мемориальная табличка «Наследие Англии» имела большое значение, на ее открытии лично присутствовала Йоко Оно. А квартира тогда принадлежала и принадлежит и по сей день моему другу Рейнолду д’Сильве из Silva Screen Records, который даже предложил ее мне в аренду несколько лет назад. Может быть, мне следовало переехать туда.

Я стоял в толпе и ждал начала церемонии и приезда Йоко, как вдруг заметил человека, просто удивительно похожего на Джорджа Харрисона. Я подошел к нему, поболтал и спросил – может быть, он певец или музыкант? Мужчина представился как Глен Ноулер и сказал, что да, он действительно выступал на протяжении многих лет, но теперь уже почти не играет.

Я рассказал ему про нашу группу и спросил, не хочет ли он как-нибудь в воскресенье прийти на наш концерт и попробовать исполнить с нами пару песен. И он пришел. Так окончательно сложился состав, который мы назвали Trembling Wilburys.

Впереди нас ждала изматывающая работа и много репетиций. Нам нужно было выучить весь обширный репертуар Traveling Wilburys плюс сольные хиты участников.

Помимо двух фронтменов, в состав группы входили гитарист Энди Макниш (как «Боб Дилан» и «Том Петти»), басист Марко Лавер («Джефф Линн»), лидер-гитарист Дзал Мартин, клавишник Ховард Робин плюс ваш покорный слуга в роли сессионного барабанщика Джима Келтнера по прозвищу «Бастер Сайдмен»[94].

Когда-то Дзал выступал профессионально: играл с Терри Рейдом, Box of Frogs с участием Джеффа Бека и Джими Пейджа, с Мит Лоуфом и многими другими. Много лет он был постоянным участником The Equals, известных по хиту Baby Come Back. А я в разное время играл или джемовал с Дэнни Лэйном, Рэнди Бахманом, Эрлом Сликом, Дэйвом Берри, Майком Берри, The Quarrymen (с этими совсем недолго), Джимом Даймондом и другими. В общем, как видите, у нас неплохое резюме.

Трудно поверить, что это было десять лет назад, но с тех пор мы сыграли огромное количество концертов по всей стране и за рубежом. Большая часть нашей работы была сосредоточена в Лондоне и на юго-востоке страны, но мы путешествовали в такие экзотические места, как Butlin’s в городке Скегнесс и другие туристические лагеря на острове Хейлинг и в Грейт-Ярмут, выступали на Beatles Days в бельгийском Монсе, городе Ладлоу в графстве Шропшир (где было два хедлайнера, мы и Марти Уайлд), и во многих других местах. И, что неизбежно, наконец мы добрались до ливерпульского Cavern, где в афише были представлены вместе со Стивом Роджерсом (сыном Пола[95]) и его великолепной группой в 2017 году. Очень надеюсь, что как-нибудь мы снова выступим в Cavern. Очень приятно играть лучшее из Traveling Wilburys, а также сольные песни пятерых членов этой блистательной супергруппы. К сожалению, только двое из них все еще с нами сегодня – Боб и Джефф, – так что мы считаем важным делом нести их знамя и играть концерты, которые они могли бы сыграть, если бы когда-либо гастролировали вместе. К тому же всем нравятся эти песни и та веселая энергия, которая исходит от этой группы. Обычно наш концерт начинается с сольных песен, с Only The Lonely и Oh, Pretty Woman Орбисона, затем следуют Here Comes The Sun и Something Джорджа. Потом от дилановских If Not For You и I’ll Be Your Baby Tonight мы переходим к I Won’t Back Down Петти и Hold On Tight группы ELO. А также многие другие.

Второй сет, как правило, начинается с She’s My Baby и Dirty World, далее следует уилбериевская классика, в частности Last Night, Rattled и Tweeter and the Monkey Man. И неизменно заканчиваем песнями End of the Line и Handle With Care, а на бис исполняем Runaway и Roll Over Beethoven, причем в последней смешиваем версии Чака Берри, битлов и ELO. Конечно, сет включает еще массу замечательных песен, поэтому, пожалуйста, посмотрите наш аккаунт в Фейсбуке или сайт www. tremblingwilburys.co.uk.

Глава 19. «Блюз для тебя»

(For You Blue)[96]

Среди многочисленных концертов Trembling Wilburys есть несколько, которые отмечали открытие различных «Синих табличек» в честь выдающихся знаменитостей, которые ушли из жизни. Мы в значительной степени стали домашней группой для Heritage Foundation – организации, основанной покойным Дэвидом Грэмом, который много раз приглашал нас играть на его регулярных обедах, посвященных «Синим табличкам». Изначально он создал организацию Dead Comics Society («Общество мертвых комиков») и в 1991 году установил табличку памяти Питера Селлерса на его старом доме в Хайгейте. И за прошедшие годы многие другие звезды театра, киноэкрана и музыки удостоились этой чести. Я регулярно ходил на открытие табличек, посетил очень многие церемонии, за которыми обычно следовало роскошное угощение в отеле Regent’s Park Marriott в районе Суисс-Коттедж, откуда мне очень удобно добираться домой.

Один из наших первых концертов для этой организации прошел в 2013 году, на торжественном обеде в честь Джона Леннона и Джорджа Харрисона, которые удостоились одной таблички на двоих на старом здании Apple на Бейкер-стрит. На открытии присутствовали Глен Наулер, Род Дэвис из The Quarrymen, Рик Уэйкман, Тони Бремуэлл и другие, а потом мы все вернулись в Marriott отведать ланч и посмотреть выступления. Мероприятие завершилось нашим финальным набором песен The Beatles, Wilburys и Орбисона, в результате чего многие гости вышли на танцпол – несмотря на постоянные жалобы Ее Величества королевы (на самом деле пожилой актрисы) на то, что мы были слишком громкими. Извините, Ваше Величество, такое вот дерьмо.

Мы также играли на подобных мероприятиях, посвященных Бернарду Криббинсу, Лайонелу Блеру и покойному Джереми Ллойду (двое последних снимались в A Hard Day’s Night); Джону Альтману, известному по сериалу «Жители Ист-Энда»; покойному Роджеру Ллойду Пеку (Триггер в «Дуракам везет») и другим. На каждом мероприятии зал заполнялся знаменитостями шоу-бизнеса, с которыми были рады встретиться и пообщаться. Среди них были многие, от Джун Уитфилд и Лесли Филлипса до Лиз Фрейзер и Пи Джея Проби и других.

Регулярно приглашали группу джентльменов, ветеранов военно-воздушных войск, сражавшихся во Второй мировой в «Bomber Command». Это прославленная эскадрилья, любимые подопечные Heritage Foundation. Большой честью было повстречаться с этими храбрыми военными, которым в то время было далеко за восемьдесят-девяносто лет, и все собравшиеся всегда аплодировали им стоя.

Благодаря серьезным пожертвованиям в их фонд – не только от торжественных обедов – в конце концов стало возможным создать памятник эскадрилье и установить его на площади Гайд-парк-корнер. Монумент в 2012 году официально открывала королева Великобритании Ее Величество Елизавета II.

Двумя годами позже мне самому пришла в голову идея для «Синей таблички». Я решил выступить с инициативой, а в результате сам организовал весь процесс, от начала и до конца. В начале 2014 года я прочитал в газете статью, которая в деталях описывала, как именно English Heritage в очередной раз отклонил предложение установить табличку в честь Брайана Эпштейна. С предложением выступил Джеффри Эллис, в прошлом правая рука Брайана в NEMS Enterprises, который жил неподалеку от бывшего дома Брайана на Чапел-стрит, 24, в шикарном районе Белгравия.

Так совпало, что Эллис был главой юридического отдела компании Dick James Music в то же время, когда я работал там, около сорока лет назад, – вот такая призрачная связь. Но я позвонил ему и рассказал, что у меня есть план, который сработает лучше, чем его провалившаяся попытка договориться с English Heritage. Он проявил интерес, поэтому я договорился встретиться с ним в его шикарной квартире на Итон-Плейс.

С 1965 по 1967 год Джеффри Эллис руководил лондонским офисом NEMS, расположенным по соседству с лондонским «Палладиумом» на Аргайл-стрит, в качестве исполнительного директора. Я высказал ему свое предположение о том, что это будет (второе) лучшее место для таблички памяти Брайана. Немного поразмыслив над этим вопросом, он в конце концов согласился. Джеффри был чрезвычайно доволен тем, что я выразил интерес к этому делу, и в то же время очень обижен, что English Heritage отвергли его благонамеренное предложение, – это, по его мнению, было довольно нелепым с их стороны. Я пообещал ему, что сам попробую найти собственника Sutherland House, поскольку для установки таблички и вообще любого изменения внешнего вида здания требуется разрешение его владельца. И это оказалось проще, чем я ожидал: банальный поиск в интернете быстро вывел меня на собственников. Я связался с управляющим агентом, который только от меня узнал, что эти офисы вообще как-то связаны с Брайаном Эпштейном или The Beatles, но пообещал выяснить, насколько мое предложение приемлемо для его клиентов.

К моему удивлению, он очень быстро перезвонил мне, чтобы сообщить, что мое предложение рассмотрено и одобрено. Мы получили разрешение установить нашу «Синюю табличку» на здание при условии, что владельцы здания не понесут никаких расходов и что в день открытия таблички не будет создано никаких неудобств. Это действительно была отличная новость, которая порадовала не только Джеффри Эллиса, но и Дэвида Грэма, поскольку это означало открытие еще одной престижной мемориальной таблички Heritage Foundation, за которой последовал бы обед знаменитостей в отеле Marriott! Мне досталась незавидная работа по отбору и приглашению VIP-гостей как на церемонию, так и на обед, что-то вроде жонглирования, так как всегда есть несколько человек, которые не могут присутствовать в назначенный день.

В конце концов после нескольких недель планирования открытие таблички было назначено на воскресенье 29 июня 2014 года. Она была установлена днем ранее и закрыта до утра воскресенья – на нее повесили голубую бархатную занавеску. Я приехал заранее, поскольку должен был руководить всем процессом и убедиться, что ресторан на первом этаже открылся пораньше, чтобы угощать наших VIP-гостей кофе и круассанами. Все прошло идеально: гости приехали в радостном ожидании важного события и бесплатного завтрака.

На Аргайл-стрит тоже собралась внушительная толпа, а также журналисты и телевизионщики. Незадолго до полудня я вышел к ним, вместе с Джеффри Эллисом, актрисой Вики Мишель (председательницей Heritage Foundation), актером Эндрю Ленселом (который сыграл Эпштейна в одноименной пьесе) и Адамом Антом, чья мама работала уборщицей у Пола Маккартни в 1960-е годы (слабая связь, но я знал Адама). Я в двух словах рассказал собравшимся об истории таблички, а потом произнесли свои речи Вики и Джеффри. Затем мы все втроем потянули за синюю веревочку, и – вот она, «Синяя табличка» с простой надписью: «В этом офисе Брайан Эпштейн занимался менеджментом группы The Beatles и других артистов в 1964–1967 годах».

Фраза должна была быть короткой и содержательной, чтобы ее можно было легко и быстро прочитать, поскольку она висела довольно высоко, практически на уровне второго этажа. Если вам доведется побывать на Оксфорд-серкус, или в «Палладиуме», обязательно дойдите до ресторана сети Five Guys, который сейчас находится в этом здании, и вы увидите табличку.

Также среди гостей церемонии были Тони Бремуэлл, Род Дэвис, Тони Крейн из The Merseybeats, писатели Билл Херри, Марк Льюисон, Лесли-Энн Джонс и Ричард Портер (создатель экскурсионной программы London Beatles Walks[97]), кинопродюсер Мартин Льюис, радиоведущий Эрик Холл (когда-то работавший в EMI), автор песен Митч Мюррей, а также две кузины Брайана, живущие в Лондоне. Я надеялся, что придет и Силла Блек, но за пару дней до этого события ее сын и менеджер Роберт Уиллис прислал мне следующее сообщение: к большому сожалению, Силла не сможет приехать. Очень жаль. Год спустя она умерла после падения на своей вилле в Эстепоне, в Испании, в возрасте всего лишь семидесяти двух лет.

После окончания церемонии и завершения различных интервью для СМИ мы все направились в Суисс-Коттейдж, где, по совпадению, жил Брайан Эпштейн, когда впервые приехал в Лондон в качестве студента театрального факультета. Ланч в «Мариотте» был очень праздничным событием, поскольку пришли многие из тех, кто не смог присутствовать на открытии таблички, включая журналиста Дэвида Уигга, который много раз брал интервью у The Beatles для Daily Express начиная с 1960-х годов.

Прозвучали речи Джеффри Эллиса, Билла Херри, Тони Бремуэлла, Мартина Льюиса, Вики Мишель и моя. Мне также пришлось зачитать послания от тех, кто не смог приехать: среди них были бывший секретарь Брайана Джоан Петерсен (сейчас живет в Австралии), писатель и бывший битловский пиарщик Тони Берроу, Силла, Джерри Марсден, Ринго и Пол. Вот что прислал Пол:

«Я знаю, что Брайан гордился бы тем, что удостоился „Синей таблички“ в Вест-Энде в Лондоне. Он сыграл очень важную роль в формировании нашей битловской карьеры в самом начале, но, более того, он был прекрасным человеком, чьей дружбой дорожил каждый из нас и кого мы всегда будем вспоминать с любовью и нежностью. Поздравляю тебя, Брайан. С любовью, Пол Маккартни».

После ланча были традиционный благотворительный аукцион и лотерея. Выставлялись разные лоты с изображением Брайана, благодаря чему была собрана хорошая сумма. И мы традиционно завершили мероприятие концертом группы Trembling Wilburys. Я немного устал после такого тяжелого дня, но, как только сел за барабаны, ощутил зверский прилив адреналина!

Меня переполняли гордость за то, что я смог организовать такое событие, и благодарность Джеффри Эллису за его оригинальную идею. 19 сентября 2014 года Брайану Эпштейну исполнилось бы 80 лет. Джеффри ушел от нас четыре года спустя, в 2018 году, в возрасте восьмидесяти семи лет.

* * *

Пять лет спустя я снова оказался в деле с табличками, на этот раз с тремя компаньонами. Нашей целью было отметить крайне важную дату в истории The Beatles, а именно 30 января 1969 года, когда состоялся их последний концерт, который группа сыграла на крыше здания Apple на Сэвилл-Роу. Действительно историческое событие – и много лет битломаны надеялись, что оно будет как-нибудь увековечено на знаменитом здании, которое до сих пор привлекает и фанатов, и туристов. Но в этот раз нам пришлось проделать гораздо более серьезную подготовительную работу.

Автором идеи был не совсем я – местный агент по недвижимости Дэвид Розен долгое время считал это своей личной миссией. Он привлек своего друга-кинематографиста Марка «Бакса» Бакстера, гида «по битловским местам» Ричарда Портера, а также меня. Чтобы мы все вместе воплотили его мечту в реальность.

Дэвид, который все еще работает на Сэвилл-Роу, настолько давно занимается недвижимостью, что именно он был тем самым человеком, который продал фирме Apple дом 3 по Сэвилл-Роу в 1976 году, – и у него даже сохранилась документация, подтверждающая эту сделку. Он также большой поклонник The Beatles и другой музыки, и у него в офисе есть много любопытных вещиц, связанных с этой темой. Бакс снимал фильмы про сэра Питера Блейка, группу The Jam и джазмена Табби Хейса, а также помогал установить табличку в его честь в Сохо. Ричард – основатель экскурсий «По битловским местам в Лондоне», соавтор недавней книги «The Beatles в Ливерпуле, Лондоне и Гамбурге» и в прошлом владелец заведения Beatles Coffee Shop на станции метро St. John’s Wood tube, которое сейчас называется Helter Skelter.

Наша небольшая, но амбициозная команда, мгновенно получившая прозвище «Фантастическая четверка», прекратила свою работу, поскольку оказалось, что здание внесено в список Grade 2, а значит, любая заявка должна быть одобрена не только его владельцами, но и Советом Вестминстера, что было бы связано с очень сложной бумажной волокитой. Поводом для включения здания в этот список послужило то, что со времени постройки (1733 год) в нем жили Герцог Веллингтонский, любовница адмирала лорда Нельсона леди Гамильтон и другие исторические персонажи, а потом, много времени спустя, им владел импресарио из развлекательного бизнеса Джек Хилтон. Нам крупно повезло: никаких проблем с нынешними владельцами, сетью Abercrombie & Fitch, чей магазин детской одежды располагался в здании, у нас не возникло. Владельцы дали Дэвиду Розену разрешение на установку таблички, так что оставалась единственная проблема: Совет Вестминстера. Нужно было потрудиться, чтобы убедить их дать разрешение. И это заняло гораздо больше времени, чем я предполагал: как минимум полгода прошло с момента встречи нашей команды летом 2018 года. Мы надеялись, что разрешение будет у нас уже к концу текущего года, чтобы открыть табличку в день пятидесятилетия концерта на крыше, которое приходилось на 30 января 2019 года.

Также необходимо упомянуть здесь архитектора Тома Крофта, делового партнера Дэвида Розена: он любезно согласился оказать нам помощь на финальной стадии подачи заявки, которая должна была быть абсолютно точной в плане технической терминологии. Кстати, любопытное совпадение: оказалось, что фирма Тома уже работала с недвижимостью Пола Маккартни, ну а для нашего сравнительно скромного предприятия его участие оказалось просто жизненно необходимым.

К нашему легкому огорчению, мы пропустили саму годовщину, но это не имело особого значения, так как несколько недель спустя Вестминстер дал нам окончательное разрешение, что послужило поводом для небольшого празднования в офисе Дэвида.

Наконец, в восемь утра 5 апреля 2019 года состоялась церемония открытия «Синей таблички». Такое раннее время было выбрано не только потому, что через час открывался магазин, но и чтобы не доставить неудобств прохожим и транспортному движению. К сожалению, в тот день я себя плохо чувствовал, так что пропустил все мероприятие. Жаль, конечно, но что поделать. Тем не менее все трое моих коллег присутствовали там, и рядом с ними на ступеньках стояли актер Билл Найи, редактор журнала GQ Дилан Джонс и еще несколько других известных людей.

Но, к сожалению, нам не разрешили подняться на крышу. Это было бы вишенкой на торте, но оказалось, что эта знаменитая крыша – настоящая запретная зона. К счастью, я уже бывал там пару раз, как и Ричард, в том числе на сорокалетии концерта в 2009 году, когда интерьер здания пребывал в стадии полного разрушения. Нашу небольшую группу с соблюдением всех мер безопасности провел по лестницам застройщик в строительной каске. Вместе с нами шла съемочная группа CNN International, состоящая из двух человек. Они планировали брать интервью у бывшего полицейского Кена Варфа, позже телохранителя принцессы Дианы, который в 1969 году был просто полицейским-новичком и которого можно увидеть в фильме Let It Be, а также у бывшего инженера EMI Дэйва Херриеса. Вы можете посмотреть мое личное видео с ними на YouTube. Кстати, американский оператор CNN просто удивительно похож на Билли Престона.

В прошлый раз я был на крыше во время презентации книги бывшего редактора NME Роя Карра Beatles at the Movies – Scenes from a Career («Beatles в кино: сцены карьеры», 1996). Я пошел туда со своим братом Найджелом, чтобы насладиться напитками и закусками, которыми угощали на верхнем этаже. Все присутствующие (по какой-то причине включая Джарвиса Кокера[98]) получали свободный доступ на крышу в течение всего вечера, хотя и не всем одновременно по очевидным причинам. Было восхитительно находиться там и иметь возможность прогуляться по чрезвычайно маленькой территории, на которой играли The Beatles в тот холодный январский день 1969 года.

Некоторое время спустя после утренней церемонии открытия «Синей таблички», в воскресенье 28 апреля, на Сэвилл-Роу, 3, провели более масштабное празднование, которое посетило множество интересных людей. Среди гостей были битловский роуди, гастрольный техник по имени Кевин Харрингтон, штатный водитель фирмы Apple Джон Мирс, оператор фильма Let It Be Пол Бонд, Дэйв Харриес, бывший менеджер студии AIR Малкольм Эткин, певица и фотограф Деби Досс, офисный сотрудник Сидни Рубак, который поднялся на крышу в 1969 году, четверо из ядра фанатской группы Apple Scruffs[99], легендарный сессионный музыкант-мультиинструменталист Мо Фостер, и многие другие, включая авторов книг о битлах Барри Майлса и Тони Баррела. Живую музыку обеспечили Хиран де Сильва и Дэвид Минчин, которые сыграли несколько песен The Beatles, точно так же, как и в настоящем юбилее в январе. Это был потрясающий результат, которым наша «Фантастическая четверка» чрезвычайно гордится.

* * *

Говоря о выступлениях, стоит упомянуть, что есть еще одно шоу, связанное с The Beatles, в котором я принял участие и горжусь этим. Дело в том, что двое музыкантов из группы Trembling Wilburys на один вечер стали почетными членами The Quarrymen. Это произошло во время редкого лондонского выступления группы в театре St. James Theatre в Виктории, который теперь принадлежит Эндрю Ллойд Уэбберу, переименовавшему зал в The Other Palace[100]. Поводом для их концерта стало празднование лондонского открытия пьесы о Джоне Ленноне And in the End[101], написанной американским драматургом Сэнди Маршаллом, обладателем многих наград.

Несколькими неделями ранее мне позвонил фронтмен The Quarrymen Род Дэвис, с которым мы хорошо знакомы, и сказал, что барабанщик, играющий с ними много десятилетий, – Колин Хентон, который ни разу не пропустил ни одного концерта, – в этот раз выступить не сможет, потому что ложится в больницу оперировать плечо. Поэтому мне было предложено заменить его, прихватив с собой басиста вместо Чеса Ньюби. Я согласился, и в назначенный день, 6 мая 2013 года, мы с коллегой-«уилбуром» Марко Лавером пришли в назначенное время, одетые в фирменные «куоррименовские» клетчатые рубашки, с нетерпением ожидая возможности поиграть с этими ребятами.

Несмотря на то что у нас не было ни одной репетиции, концерт прошел вполне удачно, публике очень понравилось. На следующий день об этом событии даже появилась заметка с нашим фото в газете Evening Standard. Только на один вечер группа ветеранов, собранная Джоном Ленноном в 1956 году, состояла из Рода Дэвиса (акустическая гитара, вокал), Лена Гэрри (тоже гитара), Джона «Дафф» Лоу (фортепиано), Марко и меня.

Мы действительно быстро вошли в курс дела, как и многие зрители, которых Род традиционно приглашает на сцену, чтобы сыграть на стиральной доске в нескольких номерах, в частности Puttin’ On The Style. Именно эту старинную песню Лонни Донегана группа играла на празднике в Церкви Святого Петра в ливерпульском районе Уолтон 6 июля 1957 года, то есть в тот самый день, когда, как известно, Джон и Пол впервые встретились. Хотя Пол утверждает, что еще до того видел Джона несколько раз в автобусе и в закусочной Garston.

Также мы сыграли The One After 909, In Spite of All the Danger, That’ll Be The Day и In My Life, которую особенно душевно спел Род. Мне было очень приятно выступать с теми самыми парнями, которые играли в группе, которая в конечном счете стала The Beatles. Я ради такого дела даже «раздел» свою барабанную установку, сделал логотип «Quarrymen» и повесил его на басовый барабан.

С тех пор этого больше не повторялось, потому что Колин, к счастью, пребывает в добром здравии и группа все еще играет несколько концертов каждый год (то есть играла вплоть до 2020 года) в Великобритании и за ее пределами. Кстати, Род пару раз выступал с Trembling Wilburys, когда мы играли акустику на лондонском базаре коллекционеров Beatles Days, которым руководили наши хорошие друзья Стив и Глория Холмс. Еще раз спасибо, Род, всегда приятно иметь с тобой дело.

Глава 20. «А теперь все вместе»

(All Together Now)[102]

А теперь я хотел бы отметить некоторых других известных людей, которые связаны с The Beatles и с которыми я сталкивался на протяжении многих лет. Каждый из них имеет либо непосредственное отношение к группе, либо очень близкие личные или рабочие связи с ними. Это никоим образом не полный список, просто несколько имен, которые я, возможно, не упомянул на этих страницах.

Синтия и Джулиан Леннон. С ними я встречался несколько раз в разных местах и по разным поводам. В том числе на студии Abbey Road: Синтия пару раз посещала ежегодное мероприятие по сбору средств Sound & Vision для Cancer Research. Она была со своим четвертым мужем, Ноэлом Чарльзом, уроженцем Барбадоса, который увлеченно рассказывал мне, как еще в 1960-е организовывал несколько концертов Джими Хендрикса в клубах на севере страны. Синтия сперва показалась мне несколько закрытой, что, конечно, было ожидаемо, так как я не очень хорошо ее знал. Но, как только я упомянул, что знаком с Мими и пару раз общался с Джоном, она сразу смягчилась.

Я всегда очень уважал ее за то, что она сохраняла достоинство, даже в таких унизительных, публичных ситуациях, как в 1968 году, когда Джон нашел ей замену в лице Йоко. Синтия была прекрасной женщиной, которая очень хорошо воспитала Джулиана самостоятельно. Я уверен: то, что он был центром ее жизни, особенно после смерти отца, помогло Синтии найти в себе силы справиться со своими личными обстоятельствами, которые зачастую были далеко не легкими. По совпадению, еще одной моей подругой на Sound & Vision 2010 года была Барбара Орбисон, вдова Роя, с которой Синтия очень хорошо ладила. Я сделал памятную фотографию этой пары, стоящей под портретами их покойных мужей, которыми украсили одну из стен Studio 2 ради торжественного обеда и благотворительного аукциона. К сожалению, Барбара умерла примерно через год, в декабре 2011 года, от рака поджелудочной железы. Синтия тоже скончалась от рака в своем доме на Майорке 1 апреля 2015 года.

Я не могу утверждать, что хорошо знаю Джулиана, но я провел с ним некоторое время в студии AIR в 1998 году, когда он занимался продвижением своего альбома Photograph Smile. По-моему, это очень хороший альбом, но, к сожалению, он остался в тени. Я рассказывал Джулиану о моих встречах с его отцом и тетей, и он слушал эти рассказы с большим интересом. Я попросил его позировать перед камерой с моей копией его первого альбома Valotte. Также он играл и записывался с несколькими моими друзьями-музыкантами, в частности с Мэттом Бейкером, Мартином Суэйном и Гаем Праттом, и несколько лет у него был подписан контракт с Hit & Run Music Publishing – компанией, совладельцами которой были менеджер Genesis Тони Смит и Тони Кроули, другой мой приятель. Я несколько раз бывал на концертах Джулиана и надеюсь, что когда-нибудь он вернется на сцену, так как у него есть несколько хороших песен, которые в наши дни не часто можно услышать.

* * *

С Оливией Харрисон я познакомился в 2005 году, на похоронах барабанщика и автора песен группы Traffi c Джима Капальди в Марлоу, у Темзы. Оливия, как и я, дружит с вдовой Джима, Аниньей. Дочь Джима и Аниньи Табита работала в британской музыкальной индустрии, но позже переехала к матери в ее родную Бразилию. На поминках в доме Капальди я случайно оказался в очереди на фуршет с Оливией и их с Джорджем сыном Дхани. Нам казалось, что мы где-то встречались раньше, но не могли вспомнить, где именно. В следующий раз мы пересеклись в 2011 году, на бранче в книжном магазине Waterstones на Пикадилли, где Оливия подписывала экземпляры своей книги «Жизнь в материальном мире» (Living in the Material World). Я отправился туда вместе с Гленом «Джордж-Харрисон» Наулером из Trembling Wilburys, который жутко волновался из-за того, как Оливия отреагирует на человека, который был практически двойником ее покойного мужа. Однако реакция ее была спокойной, несмотря на первый удивленный взгляд. Я напомнил Оливии, что в документальный фильм Мартина Скорсезе «Джордж Харрисон: Жизнь в материальном мире» попал кадр с премьеры «Желтой подводной лодки», где Джордж и Патти проходят мимо меня. Оливия ответила: «Да, я помню этот эпизод, мы специально включили его в фильм». Очень приятно было это узнать. Берегитесь, де Ниро и Пачино, у вас появился серьезный конкурент.

Последний раз я встречался с Оливией в июне 2017 года, на вечере, посвященном публикации расширенного издания автобиографии Джорджа «Я, мне, мое», первое издание которой было опубликовано издательством Gene sis в 1980 году. По этому поводу организовали отличный праздник в «Ковент-Гарден», на который пришли Джефф Линн, Эрик Айдл, Терри Гиллиам, Джулс Холланд, Энни Найтингейл, Деймон Хилл и многие другие.

Я был там с пиар-гуру Джуди Тоттон, которая также была на похоронах Джима Капальди и давно знала Оливию, поскольку делала фотографии на второй свадьбе Джо Брауна, у которого Джордж был шафером. А в этот раз я сфотографировал вместе Оливию и Джуди, стоящих в галерее у экспозиции многочисленных автографов Джорджа.

* * *

Я много раз сталкивался с Заком Старки, будучи его коллегой-барабанщиком. На протяжении многих лет он нанимал ту же репетиционную студию в западном Лондоне, что и моя группа. Он хороший парень и отличный музыкант: барабанщик, вдохновленный самим Китом Муном, который на восьмилетие подарил ему барабанную установку. Я и сам большой фанат группы The Who и много раз видел, как Старки играет с ними, хотя, конечно, и не так часто, как с Муни. За последние пару десятилетий Зак работал крайне плодотворно: он также играл с Ringo’s All-Starr Band, Oasis, Icicle Works, Джоном Энтвистлом и группой Johnny Marr and the Healers.

В 2009-м ради бывшего тур-менеджера The Who Джона «Уигги» Вулфа я организовал показ давно забытой голограммы Кита Муна на торжественном обеде Heritage Foundation. Он проводился в честь открытия «Синей таблички» Муни на Уордор-стрит, недалеко от того места, где когда-то находился знаменитый клуб Marquee.

Примитивная ранняя голограмма была показана публике только однажды, на выставке группы Who’s Who в галерее ICA в 1978 году. Я тоже был там и никогда не забывал того поразительного светового дизайна. Более тридцати лет спустя жутковатый зеленый лазерный 3D-образ Кита, восседающего за барабанной установкой, практически скрыт в отеле Grosvenor House, так как его нужно было прикрыть балдахином из черных занавесок, чтобы должным образом рассмотреть. Мне удалось сделать фото Зака и Кенни Джонса, позирующих перед «Китом», – так получился очень редкий снимок всех трех барабанщиков The Who вместе.

* * *

Клаус Форман, как известно, познакомился с The Beatles в Гамбурге в начале 1960-х годов и поддерживал с ними отношения на протяжении всей их карьеры и после ее завершения. Именно он создал великолепный дизайн альбома Revolver и бокс-сета Anthology и, кроме того, играл на бас-гитаре на разных альбомах Леннона, Харрисона и Старра, а также был членом группы Plastic Ono Band. В апреле 1970 года Daily Mirror вышла с сенсационным заголовком: Клаус Форман – «новый битл», в группе он заменит Пола Маккартни. Это стало новостью для всех, особенно для самого Клауса.

Я познакомился с ним в октябре 2008 года в Берлине. На ежегодном смотре музыкальной индустрии Popkomm (который более не проводится) он общался с публикой, а в то же время проводилась замечательная «выставка одного художника» «Вспомни „Револьвер“»[103], посвященная его дизайнерским работам, и презентация кастомизированной модели автомобиля Volkswagen Beetle, разрисованной им в стиле обложки этого альбома 1966 года. В многоэтажной галерее было выставлено множество его работ в рамах и беспрестанно звучали битловские записи. Я снял коротенькое видео, саундтреком к которому сделал Tomorrow Never Knows, а затем выложил на YouTube, где оно находилось около десяти лет, а потом мне вдруг внезапно пришло сообщение о том, что материал удален по причине нарушения авторских прав. Сволочи.

В следующий раз я встретился с Клаусом в августе 2018 года в Лондоне, куда он приехал для продвижения своей последней книги и на выставку «Все началось в Гамбурге»[104] со специальным пресс-ланчем. Он проводился в рамках презентации выставки «Гамбург на экскурсии»[105] на улице Брик-Лейн в Ист-Энде с участием многих туристических компаний этого города. Клаус сотрудничал со Стефани Хемпель, создателем и гидом гамбургской экскурсии St. Pauli Beatles Tour, а также очень талантливой певицей и автором песен. Я был на ее экскурсии – она проделывает фантастическую работу.

Клаус нас всех приятно удивил: он сыграл на акустической гитаре и без подготовки спел Something вместе со Стефани. Свидетелями этого стали всего несколько человек в ее машине, и я рад, что был одним из них. Впоследствии я сидел с ним во время обеда, организованного для более чем двадцати представителей СМИ, во время которого он был чрезвычайно разговорчив и с радостью подписывал книгу и еще кое-какие предметы. По-настоящему приятный и суперталантливый парень, у которого есть свое особое место в истории The Beatles, и его фантастические произведения искусства, книги, дизайн и творчество, несомненно, будут признаны в течение многих десятилетий.

* * *

Я знаком с Биллом Гарри с 1970-х годов и всегда был чрезвычайно впечатлен его обширной работой в качестве плодовитого писателя, редактора, пиарщика, телеведущего и комментатора The Beatles.

Билл был одним из первых, кто написал о них в Mersey Beat, музыкальной газете, которую издавал в Ливерпуле с июля 1961 года. За последние сорок с чем-то лет он поработал над впечатляющим количеством книг. Посмотрите сами его страничку в «Википедии», там можно найти не менее тридцати наименований.

На протяжении многих лет я, вероятно, чаще всего ссылался на его The Beatles Encyclopedia (Virgin, 2000), «Битловскую энциклопедию». Ее содержание совершенно точно отражено в названии, и она рассказывает о том, «кто есть кто» в мире The Beatles, причем Билл, наверное, лично знаком с каждым из этих людей.

Билл всегда был милым и легким в работе и общении парнем. К тому же он сохранил наследие Mersey Sound: гигантский веб-архив размещен на сайте www.triumphpc.com.

Как упоминалось ранее, мы с Биллом оба получили «Золотой значок» BASCA в октябре 1995 года. Мне было очень приятно сесть рядом с ним – и Ларри Адлером – для групповой фотографии, сделанной в тот день.

* * *

Тони Брэмуэлл был моим приятелем последние пару десятилетий. Правда, во времена, когда он работал с The Beatles, NEMS или Apple, я его не знал. Хотя, возможно, пути наши пересекались где-нибудь в конце 1960-х, скорее всего, когда он продвигал шоу субботнего вечера NEMS в театре Saville, про которые могу сказать лишь одно: жаль, что я не мог посещать их чаще. По-настоящему мы познакомились, когда он приобрел права на очень успешный посмертный альбом Эвы Кэссиди Songbird для независимого лейбла Hot Records. Записи потрясающей американской певицы пользовались бешеной популярностью на радио после эфиров Терри Вогана на BBC Radio 2.

С тех пор мы встречались на всевозможных мероприятиях, от битловских конвенций и открытий «Синих табличек» до выставки MIDEM в Каннах, клубе BBC и в различных других известных заведениях. Что мне особенно нравится в Тони – так это его удивительная скромность. О том, как он работал с «Фантастической четверкой» и чего с ними достиг, Тони никогда не рассказывает, тем более на Фейсбуке.

А если серьезно, любой, кто не читал его великую книгу Magical Mystery Tours: My Life With The Beatles[106], должен сделать это, поскольку она полна замечательных анекдотов и полезной информации от одного из настоящих инсайдеров, выросших вместе с группой.

* * *

Подобно Тони, «битловский парикмахер» Лесли Кавендиш тоже написал превосходную книгу The Cutting Edge[107], которая вышла в 2018 году, и до сих пор пользуется популярностью.

Хотя мы оба были из одного района на северо-западе Лондона, познакомиться нам удалось только несколько лет назад на джазовом вечере Pizza Express в Сохо, и мы сразу стали хорошими друзьями.

Лесли родом из Бернт-Оук, близ Эджвера, как и его дядя, известный британский джазовый барабанщик, с чьим сыном Расселом я дружил в конце 1960-х – начале 1970-х годов. Последние пару лет Лесли активно занимался продвижением своей книги. Он посещал битловские конвенции, в том числе онлайн. И мы вместе ходили на разные концерты и спортивные соревнования. Он даже несколько раз бывал на концертах Trembling Wilburys. В его книге есть несколько чертовски веселых историй, особенно о том, как в 1969 году он непреднамеренно намекнул в прессе, что Джон Леннон может начать терять волосы раньше, чем кто-либо из других The Beatles.

Обязательно почитайте.

* * *

Алистер Тейлор был ассистентом Брайана Эпштейна в NEMS и человеком, который впервые пошел с ним на концерт The Beatles в «Каверну» 1 ноября 1961 года. Впоследствии он стал для группы кем-то вроде Дяди-Почини[108], когда у них началась безумная гастрольная жизнь. Алистер придумывал, как незаметно выбраться из зала, где выступала группа, решал проблемы с авторскими правами, помогал битлам покупать недвижимость и не только. Я познакомился с ним гораздо позже, общались мы в 1980-е и 1990-е годы, когда Алистер уже практически ушел на пенсию, но занимался группой под названием Smoke. Это было поводом для наших встреч, но, к сожалению, группа не достигла большого успеха. Гениальный персонаж, который обычно любил встречаться в пабах. В конце концов я потерял с ним связь, а потом узнал, что, к сожалению, Алистер умер от проблем с легкими в 2004 году.

* * *

Сэм Лич был промоутером концертов в Ливерпуле в начале 1960-х годов. В период с 1961 по 1962 год он организовал более сорока битловских шоу, а также устраивал выступления таких звезд, как Джерри Ли Льюис и Литтл Ричард на площадках вроде Tower Ballroom в Нью-Брайтоне. Впоследствии он посвятил свою жизнь истории стиля «мерсибит», рассказывал о своей карьере на разных конвенциях в Великобритании и за границей.

В октябре 2015 года я навестил Сэма в его скромном ливерпульском доме. Я пришел к нему со своим приятелем Рэнди Бахманом (из группы Bachman Turner Overdrive) и Джеффом Перри, продюсером шоу Let It Be, которое в ту самую неделю стартовало в Ливерпуле. Сэм с радостью нас принял и охотно отпустил несколько своих баек, а также показал нам различные копии афиш некоторых концертов, которые он организовывал в свое время.

Здоровье Сэма оставляло желать лучшего, он почти не выходил из дома, но как же приятно было встретиться и послушать его воспоминания. Он рассказывал истории с характерным жестким юмором и утверждал, что сыграл ключевую роль в жизни битлов и других групп. Сэм умер от рака примерно год спустя, в декабре 2016-го. Джон Китс из Cavern City Tours прокомментировал это так: «Очень печальная новость: мы потеряли еще одну частичку истории клуба Cavern и города Ливерпуля. Сэм был ключевым элементом для The Beatles в их ранние годы, он организовал множество их концертов в Ливерпуле, и только потом они прославились».

* * *

И последний, но не менее важный человек – это Пит Шоттон, который был другом детства Джона Леннона и его одноклассником в школах Dovedale Infants School и Quarry Bank Grammar, а также одним из первых участников группы The Quarrymen, в которой играл на стиральной доске, пока не появился Пол Маккартни. Пит поддерживал отношения с Джоном и битлами на протяжении всей их карьеры и в конце концов даже получил должность менеджера магазина Apple Boutique, а впоследствии на какое-то время стал первым управляющим директором Apple Corps. Также он заведовал супермаркетом на острове Хейлинг, у южного побережья Англии, близ Портсмута. Этот магазин ему купил Джон в 1960-е годы. А в 1980-е Пит очень успешно развивал сеть дайнеров Fatty Arbuckle’s, закусочных в американском стиле.

С Питом я встречался всего лишь один раз, когда вышла его превосходная автобиография «Джон Леннон: в моей жизни»[109], и это довольно интересная история. Я приехал на остров Хейлинг, чтобы взять у него интервью для ежемесячника The Beatles Book. Интервью мне заказал – и впоследствии выплатил гонорар – редактор «Джонни Дин», также известный как Шон О’Махони. Интервью, правда, так и не опубликовали, поскольку О’Махони возражал против нецензурной лексики. На самом деле там было лишь одно ругательство, которое Пит произнес в самом конце, и отредактировать это было вовсе не сложно. Далее приведу мое первоначальное запланированное введение в статью, а также некоторые ответы Пита на мои вопросы.

На развороте книги «Джон Леннон в своем праве писания»[110], опубликованной в 1964 году, помещена карикатура Джона: кудрявый паренек со странными птицами, сидящими на его голове и руках. Это очаровательный маленький рисунок, не имеющий особого значения ни для кого, кроме одного человека, для которого он является нежным напоминанием о близости, шутках и дружеских отношениях между двумя старыми приятелями.

Спустя двадцать лет кудрявый паренек, изображенный на рисунке, решился впервые рассказать все о своей дружбе с Джоном Ленноном, начиная с того дня, как шестилетние мальчишки повстречались в воскресной школе, и до их последней встречи в Нью-Йорке тридцать лет спустя.

Эта история рассказывается в только что опубликованной книге под названием «Джон Леннон: в моей жизни», которую написал Пит Шоттон в соавторстве с Николасом Шаффнером. В его первом интервью для британского журнала я попросил Пита говорить свободно, начав с вопроса о том, какое значение имела цифра девять в жизни Джона.

«Он вообще никогда не придавал особого значения своему дню рождения, во всяком случае, в 1960-е годы. Он даже о Рождестве не думал как о чем-то необычном, – говорит Пит. – Он считал так: если вы хотите отпраздновать или устроить вечеринку, вы можете сделать это в любое время. Так что Джон никогда не придавал большого значения праздникам. Девятка просто оказалась для него счастливой цифрой, а его любимым цветом был зеленый.

Я думаю, что Джон стал придавать больше значения многим вещам после того, как встретил Йоко. Его отношение к жизни сильно изменилось, он стал более чутким, внимательным и ответственным, и то его письмо к тебе (через Disc в 1969 году) служит прекрасным тому примером. Он стал общаться со многими людьми просто ради того, чтобы сказать им спасибо. До Йоко Джон был более равнодушным, а вот с ней стал больше ценить людей, возможно потому, что почувствовал, что делает нечто важное. Джон стал писать очень много записок и открыток.

Когда Джон начал жить с Йоко, у него появилась совершенно новая армия поклонников, тех, которые ценили Джона во время этого периода Джон-и-Йоко. Я думаю, что важные люди стали больше обращать на него внимание, так как они поняли, что это уже не тот забавный длинноволосый битл с прической-шваброй, а интеллигентный мужчина, думающий, действующий. В некотором смысле он был мерилом для многих людей, даже если они не совсем соглашались с тем, что он делал.

Люди устанавливали связь с Джоном на каком-то очень личном уровне, не так, как тогда, когда он был частью The Beatles, исключая, быть может, поздние годы группы, в которые Джон шел к тому, кем станет после встречи с Йоко. Он был богатой и знаменитой поп-звездой, но было в нем что-то гораздо более важное, и люди чувствовали, что общаются с ним как с личностью. У Джона был совершенно уникальный уровень общения, при том что он твердо стоял на ногах и не позволял никакому дерьму добраться до себя.

Последний раз я видел Джона и говорил с ним в октябре 1976 года. Мы сказали, что должны поддерживать связь и начать писать друг другу, но так и не сделали этого. Джон – огромная, сознательная часть моей жизни, потому что он был вовлечен в нее так долго. Когда я был подростком, почти все мои воспоминания были связаны с Джоном. И, конечно, он также помог мне финансово. На самом деле я заканчиваю выплачивать кредит в следующем году (1984-м).

В тот день в 1980 году мне позвонила жена – она рано ушла на работу и услышала новости по радио. Я тут же набрал номер Джорджа, но оказалось, что он еще спит. И, что удивительно, его не стали будить. Так что я сам поехал к нему домой, чтобы поговорить, а потом ему позвонил Ринго из Штатов. Мы все уселись за столом, у Джорджа в тот день была назначена сессия дома. Стали приходить музыканты, и я спросил, собирается ли он отменять сессию.

Джордж просто ответил: „Нет, а что еще остается делать, нужно как-то справляться“. Он был очень спокоен, хотя внутри, конечно, у него все переворачивалось.

Джордж был очень философски настроен, потому что он – очень духовный человек. Он сказал, что нужно просто молиться за Джона, думать о нем, ведь, несмотря на то что он изгнан из своего тела, Джон все еще здесь, в порядке, просто переехал. Вот такое вот у него было отношение к жизни: мы здесь – на переходе, и это все не имеет никакого отношения к тому, кто мы есть на самом деле.

Моя реакция была немного иной: я был совершенно ошеломлен и шокирован. Понятно, что произошедшее меня совсем не радовало. В каком-то смысле это глупый вопрос, когда кто-то настолько близкий тебе умер, особенно при таких обстоятельствах. Я думаю, что все, без сомнения, пришли в ярость из-за безумия этой ситуации.

И последняя строка книги говорит обо всем этом. Именно в день, когда нужно было сдавать рукопись издателю, мы ее закончили. Но Ник (Шеффнер) никак не мог придумать концовку. Он думал об этом месяцами. В то утро я проснулся раньше Ника и пошел к нему домой. По дороге я взял капучино, подошел к его двери, но она оказалась закрытой, а ключ не проворачивался. Шел дождь, но я понимал, что раньше 10:30 он не очнется, потому что лег спать только в семь, так что я решил не будить его только ради того, чтобы открыть мне дверь.

Я просто стоял снаружи и почему-то вдруг начал насвистывать Ob La Di, Ob La Da, песню, которую вообще-то никогда не любил, а сейчас в голове крутилась мысль о том, что внятного финала у книги по-прежнему нет.

Итак, я стою и напеваю это „облади, облада, жизнь идееет“, и тут меня осенило: о, это же то, что нужно! Очевидная польза от песни, которую Джон тоже не любил. „Облади“ напоминает о том, что жизнь продолжается, мы все должны об этом помнить. Я имею в виду, что не стоит зацикливаться на смерти, нужно помнить его жизнь. В тот момент это и пришло мне в голову.

Я тут же позвонил в дверь и обнаружил, что просто поворачивал ключ в обратную сторону, хотя я был в его квартире десятки раз. Невероятно! Я вошел и рассказал о своих мыслях Нику. А он ответил: „Ты в курсе, что вчера я целый день напевал Ob La Di?“

Тогда я рассказал ему эту историю и решил, что это самое лучшее, что я могу сделать. В итоге я просто сказал: ну что за чертов конец, а!

И добавил: „Вот это должно быть в финале и должно стать последним предложением в книге. Я хочу на последней странице прочитать: «Ну что за чертов конец, а!» Так и вышло“».

Глава 21. «Ну и в конце»

(And In the End)[111]

Очередной вехой в истории The Beatles стал 2019 год, когда альбом Abbey Road в свой юбилей – через пятьдесят лет после выхода – вернулся на вершину хит-парада. Это мой самый любимый альбом у битлов. Празднования, проходившие тем летом и осенью, включали в себя некоторые весьма заметные события, связанные с ним.

Первое и самое крупное из них – собрание сотен фанатов у студии Abbey Road, с тем чтобы отметить пятидесятилетие с тех пор, как 8 августа 1969 года фотограф Лейн Макмиллан со стремянки сделал фотографию, которая была помещена на обложку (и заднюю сторону) пластинки. Такие юбилеи празднуются уже более двадцати лет, и проводит их гид «по битловским местам Лондона» Ричард Портер, но в 2019 году событие привлекло самое большое количество посетителей.

Благодаря отличной погоде и тому, что традиционный массовый поход через зебру – которому на тот момент было пятьдесят лет – был очень хорошо освещен в прессе, история стала знаменитой. К 11 часам утра Эбби-роуд оказалась полностью заблокированной: фанаты не давали проехать ни личным автомобилям, ни автобусам и такси, ни даже полицейскому транспорту примерно в течение часа. Неразберихи прибавило прибытие трибьют-группы Fab Gear, специально созданной для данного события.

Годом ранее для традиционной прогулки Ричард приглашал музыкальную группу из спектакля Let It Be, однако к юбилею ему хотелось придумать что-то особенное. Ричарду пришла в голову отличная идея: за прогулкой должен был последовать специальный дневной концерт в пабе Dublin Castle в Кемдене – культовом местном заведении, где всего несколько месяцев назад играли Trembling Wilburys.

Сначала он спросил, смогу ли я сыграть на ударных. В целом я был не против, но в тот момент лечил руки от синдрома запястного канала (к счастью, теперь все в порядке). Это даже к лучшему, потому что я совершенно не похож на Ринго Старра. Но мне удалось помочь собрать группу.

Для начала я предложил кандидатуру превосходного Фила Маршалла Агуракиса на роль Джона Леннона. Мы оба его знали по ежегодному празднику Beatles 1 Day, который проходит в Твикенхэме в мае. Филу эта идея понравилась. К нему быстро подобрали «Пола» – Джо Кейна из Шотландии. Джорджем стал Дэвид Минчин из Гамбурга. Мы с Ричардом знали Дэвида по уличному выступлению с Хираном де Сильвой на Сэвилл-Роу, дом 3, в январе на пятидесятилетии концерта на крыше. Однако табурет барабанщика все еще пустовал. Я пригласил нескольких отличных «рингостарров», но получил отказ: никто из них не мог присутствовать в тот день, который стремительно приближался.

Но, к нашей удаче, всего за два дня до концерта Дэвид Минчин, австралиец, упомянул, что его старый товарищ по группе Мервин Джонс готов помочь нам и может прилететь из Перта на концерт. Отличная новость.

Мерв и его жена Симона прибыли в Лондон как раз к единственной репетиции, которую я организовал в ночь перед концертом в студии Westbourne у Херроу-роуд, где работали Wilburys и другие мои группы. Это отличный репетиционный комплекс, которым, как уже упоминалось, пользовался Зак Старки, когда жил в этом районе. Всё связано с битлами.

У меня также была идея ради концерта добавить к группе пятого участника. Единственная трудность заключалась в том, что мой друг и коллега по группе не был уверен, сможет ли он прийти, поскольку на тот вечер была назначена презентация его сольного альбома в лучшем зале в Вест-Энде.

К счастью, в конце концов он согласился, и вот перед нами предстал новый персонаж: «Билли Престон»! Его роль исполнял клавишник Стив Салвари, который в 1980-е годы был участником фанк-группы Circle Line. Ему повезло обладать и внешностью, и музыкальными способностями покойного великого американского клавишника. А мы помним, что Билли Престон был единственным музыкантом, чье имя The Beatles написали на своем сингле Get Back рядом с названием группы[112].

Стив также оказался большим поклонником The Beatles и действительно не хотел упускать возможность, которая выпадает раз в жизни. Та единственная репетиция прошла очень хорошо. Из студии мы ушли довольно поздно, несмотря на то что следующая наша встреча была назначена на ранее утро. Мы договорились встретиться у станции метро St. John’s Wood, поскольку Ричард организовал особенное транспортное средство, которое доставит нас до близлежащей студии Abbey Road и знаменитого перехода, «зебры».

Этим транспортом была – барабанная дробь! – идеальная копия знаменитого психоделического «роллс-ройса» Джона Леннона Phantom V. Владелец копии, Фрэнк Нэш из Эссекса, любезно предоставляет его для дорогостоящих роскошных выездов и экскурсий, связанных с The Beatles. Невероятно привлекательный автомобиль, преодолев огромную толпу фанатов, в конце концов подъехал к зебре, а из салона выскочили надлежащим образом одетые «битлы плюс Билли» – изумительное зрелище. Это было похоже на битломанию в старые добрые времена, когда все аплодировали и махали руками, пытались увидеть группу поближе и фотографировали, вызывая массовую давку. Это был совершенно безумный опыт, в котором приняли участие многие фотографы и телевизионщики.

Наконец, «Фантастической четверке» удалось несколько раз пройти по переходу, позируя для фотоснимков прессы со всего мира, прежде чем отправиться в Dublin Castle.

Дневной концерт также имел огромный успех. Паб был забит под завязку, и там царила чудесная атмосфера благодаря Тони Глиду, диджею и арендатору клуба, который крутил пластинки 1960-х.

Парни спели и сыграли совершенно блестяще. Стив «Билли» настолько вжился в роль, что один посетитель – или даже двое – решили, что это и есть покойный Билли Престон[113]. Такая вот странность.

Несколько других исполнителей присоединились к неизбежному, хотя и слегка хаотичному финалу Hey Jude и других номеров вместе с вашим покорным слугой, который постучал в тамбурин, несмотря на то, что обе его руки были в шинах. Я испытал огромное облегчение и был очень впечатлен тем, что барабанщик Мерв прилетел из своей далекой Австралии, – он не только блестяще сыграл, но и полностью соответствовал своей роли и действительно был очень хорошим парнем. Мерв, спасибо тебе еще раз.

Таким образом, юбилей прошел отлично, и его не смогло бы превзойти даже пятидесятилетие выхода альбома, наступившее несколькими неделями позже, 26 сентября. Компании Apple и Universal Records приложили все усилия, чтобы снова продвинуть альбом на первое место хит-парада, максимально задействовав прессу, радио и телевидение. Между тем BBC Radio 2 в ту неделю посвятила большую часть своего эфира битлам во всевозможных жанрах: спецвыпуски, «фичеры», интервью. Они даже запустили цифровую «всплывающую» станцию, посвященную The Beatles. Утром в день юбилея у студии собралась большая толпа журналистов, но в обеденное время их осталось немного – я специально вышел осмотреться. Позже Пол и Ринго появились на частной вечеринке в студии, где присутствовали их друзья Оливия Харрисон, Найл Роджерс, сэр Патрик Стюарт, Мартин Фримен, а также исполнитель главной роли в фильме «Рокетмен» Тэрон Эджертон. Мое приглашение, должно быть, потерялось на почте.

Стоит отметить еще одно юбилейное событие. В начале лета того же года голландская группа The Analogues совершенно невероятно воссоздала альбом Abbey Road в Studio 1. Сами по себе они не совсем трибьютная группа, а просто дотошные музыканты и вокалисты, которые стремятся идеально воспроизвести каждую ноту и звук на пластинке битловских записей, вплоть до игры точных копий оригинальных инструментов, используемых везде, где это возможно. Я уже бывал на их концерте в лондонском «Палладиуме», где группа совершенно превосходно отыграла весь White Album, но вот видеть их так близко, в студии Abbey Road, с почти идеальным звуком и целым арсеналом инструментов той эпохи было чем-то особенным.

Они воспроизвели даже узнаваемые удары Ринго по наковальне в Maxwell’s Silver Hammer, а разнообразные синтезаторы воссоздали звучание Moog в Something, Here Comes The Sun и I Want You (She’s So Heavy) с белым шумом. Плюсом была отличная струнная секция на всех треках, которые в ней нуждались, а также отличный вокал разных певцов.

Их выступление завершилось потрясающей версией The End (плюс, конечно Her Majesty), а потом мы все отправились в Studio 2, где группа сыграла на бис более ранние песни The Beatles. Огромное спасибо моему старому соратнику Джадду Ландеру, который помог нам туда попасть. Джадд – легенда ливерпульской музыкальной сцены: в 1960-е годы он был фронтменом группы The Hideaways, которая прославилась тем, что сыграла в Cavern больше концертов, чем сами The Beatles. К тому же это именно он играл на губной гармошке в хите группы Culture Club Karma Chameleon.

Группа The Analogues была представлена на сцене битловским авторитетом номер один в мире, а именно Марком Льюисоном, который кратко рассказал об истории альбома Abbey Road до того, как вышла группа. Оказалось, что это был предварительный просмотр новейшего проекта Марка, полного театрального тура по Великобритании с таинственным названием «Хорнси-роуд». В названии содержится отсылка на давно забытый план EMI: в 1960-е годы они собирались купить помещения в южном Лондоне, на улице Хорнси-роуд, преобразовав их в студии для поп-артистов из своего ростера[114], предположительно включая The Beatles. Однако этот проект был заброшен почти сразу же, поэтому неудивительно, что такое название изначально озадачило многих людей, купивших билеты на тур.

Я посетил пару камерных предпросмотров шоу, в частности 28 сентября в лондонском театре Bloomsbury. Марк проделал блестящую работу – объяснил, как был «собран» альбом Abbey Road, и поделился ценными, ранее не известными фактами, а также редчайшими аудио- и видеофрагментами. Кто знал, что Mean Mr. Mustard существовал на самом деле и был скупым шотландским скрягой? Или что Джон очень хотел сделать еще один битловский альбом и рождественский сингл, несмотря на то что в сентябре 1969 года объявил, что уходит из группы?

Однако есть маленькая деталь, о которой Марк не упомянул, поскольку у него нет никаких доказательств. Возможно, голубая отъезжающая машина, изображенная ближе к верхнему краю конверта, – это автомобиль нашего с Найджелом папы, седан Humber Sceptre Mk 1 1963 (регистрационный номер: AMC 840A). После развода отец жил на Аберкорн-Плейс, недалеко от Эбби-роуд. Я приложил фотографию Найджела на водительском сиденье, сделанную много лет спустя, и, хотя так и не было подтверждено, что это действительно машина отца изображена на обложке, нам обоим нравится думать, что так оно и было.

* * *

Все это происходило в 2019 году. Я пишу эти строки в 2020-м, и мир с тех пор сильно изменился. Надеюсь, к моменту выхода книги пандемия утихнет, но, возможно, это, если верить прогнозам, произойдет не так скоро.

Мне повезло, что я могу работать из дома, как делал в течение многих лет. Но, к сожалению, вирус отнял у меня как минимум одного хорошего друга – маэстро квизов Лэрри Фостера – вместе с несколькими другими знакомыми из музыкальной индустрии и не только.

Большинство концертов и фестивалей были отменены или перенесены, но я, как и тысячи других музыкантов по всему миру, не могу дождаться, когда смогу вернуться к выступлению перед аудиторией со своими коллегами по группе и другими. Если нам действительно удастся сделать это до конца 2020 года, это будет настоящим подарком.

Это было такое отчаянно трудное время для живой музыки и искусства, а также для многих связанных с ними отраслей, влияющих на средства к существованию сотен тысяч работников.

На март 2020 года было запланировано крупное благотворительное мероприятие на студии Abbey Road, которое пришлось отменить, поскольку шла первая неделя локдауна. Я являюсь членом организационного комитета этого события, в рамках которого вышеупомянутый Sound & Vision собирает средства для британского Cancer Research. Оно проводилось с 2006 года. Основателем и покровителем Sound & Vision был Джордж Мартин вместе с диджеем и ведущим Бобом Харрисом. Мероприятие 2020 года планировалось как специальное, посвященное The Beatles. Джайлс Мартин должен был выступить в качестве гостя наряду с выступлениями группы Texas, Джека Саворетти и других, а для аукциона и лотереи предоставлялись особо ценные предметы. Эксклюзивный ужин теперь перенесен на 2021 год (скрестим пальцы), и благодаря ему, мы надеемся, будет собрано не меньше средств, чем в прошлом году. А это почти полмиллиона фунтов!

Тем временем День выпускника LIPA, обычно проводимый в конце июля каждого года, также был отложен до 2021 года, к огромному сожалению выпускников 2020-го.

Мероприятие 2019 года было особенно запоминающимся: Пол был в отличной форме и более чем счастлив пообщаться в VIP-зоне с гостями, среди которых были автор песен, композитор и главный в группе Wombles Майк Батт, актер / писатель Стивен Фрай и мистер Бин собственной персоной, также известный как Роуэн Аткинсон. Все они были новыми компаньонами LIPA. На это мероприятие я пригласил писательницу Лесли-Энн Джонс, автора многих известных музыкальных биографий. В последнюю ее книгу «Кто убил Джона Леннона?» я также внес свой вклад. Она наверняка станет бестселлером, как и предыдущие работы Лесли-Энн о Дэвиде Боуи, Фредди Меркьюри и Марке Болане.

Лесли-Энн призналась мне, что встреча с Полом стала «вторым лучшим событием в ее жизни» после рождения ее троих детей. Какие прекрасные слова! Соглашусь, ведь и для меня всегда было чрезвычайно важно встречаться с Полом, а также с Джоном, Джорджем и Ринго на протяжении многих лет. Хотя тот поступок в 1968 году, когда я просочился в London Pavilion и сидел в партере прямо за битлами, трудно переплюнуть.

Я всю жизнь наблюдал за The Beatles, издалека и вблизи, и, встретившись с ними несколько раз, могу с уверенностью сказать, что они оказали на меня самое большое влияние. Об этом я и сказал Полу и другим гостям в LIPA в 2006 году. Я бы очень хотел, чтобы родители были рядом со мной в тот чудесный день, но, к сожалению, мама умерла от болезни Альцгеймера и пневмонии в 2003 году, а папа скончался пару лет спустя. Оба они жили в домах престарелых. Уверен, они бы мной гордились.

К счастью, Найджел и его девушка Карен пришли на ту церемонию. Позже мы сделали памятный снимок: братья Старки и Пол, поднимающие большие пальцы вверх.

Кстати, в День выпуска в 2018 году я познакомил Пола со своей племянницей Мими Брок-Старк, которая позже устроилась работать в пиар-отдел к Джадду Ландеру и по сей день профессионально трудится в музыкальной индустрии, как и ее дядя Дэвид. Я чрезвычайно горжусь ею и своим профессиональным сотрудничеством с LIPA, институтом, который, искренне надеюсь, будет продолжать процветать в течение следующих нескольких лет или даже десятилетий. Чего он, безусловно, заслуживает.

В начале книги я сказал, что все началось с песни. В моем случае с песни Please Please Me. Для меня и сейчас остается бесконечно важным этот уникальный корпус песен, записей, созданных The Beatles с 1962 по 1969 год. За всю свою жизнь я бывал на сотнях концертов, видел множество изумительных музыкантов, наслаждался музыкой всех стилей и направлений, но нет никаких сомнений в том, что Джон, Пол, Джордж и Ринго сочинили и записали самый влиятельный, мелодичный и долговечный «каталог» песен нашего и, надеюсь, многих будущих поколений.

The Beatles не были ни богами, ни святыми. Просто четверо талантливых парней из Ливерпуля, каждый из которых, прежде чем добиться успеха, отработал свои десять тысяч часов, играя потный рок-н-ролл в клубах Ливерпуля и Гамбурга.

Им также повезло с тем, что у парней с самого начала была правильная «химия» и преданность своему делу. Все они были личностями с тонким чувством юмора, отличными вокальными способностями и талантом к написанию песен, а проницательный менеджер Брайан Эпштейн вознес их на вершину. В наши дни очень легко воспринимать The Beatles как должное, но карьерные достижения битлов за сравнительно короткое время – от Love Me Do (1962) до Let It Be (1970) – сильно впечатляют. Да будет долгим ваше правление!

Я надеюсь, что вам понравилось это путешествие. Мне так точно.

Благодарности

Идея написать эту книгу посетила меня давно, и многие друзья и коллеги на протяжении долгих лет спрашивали, собираюсь ли я когда-нибудь приступить к ее написанию. В 2018-м я, наконец, собрался. Но уже несколько месяцев спустя был вынужден прерваться из-за проблем со здоровьем, которые, к счастью, остались в прошлом. И только когда в марте 2020 года начался локдаун, я продолжил писать с того места, где остановился. Странно, конечно, благодарить этот проклятый вирус, но придется, потому что именно благодаря ему я стал вести более спокойный образ жизни, чем привык, и это дало мне больше времени, чтобы подумать и продолжить писать. Я знаю, что многие, оказавшись в такой же ситуации, воспользовались тем, что у них появилось свободное время, и стали работать над творческими идеями и проектами, которые откладывали годами. Если вы один из этих людей, то желаю вам удачи, и хочу искренне поблагодарить нескольких ключевых людей, которые внесли важный вклад в книгу, которую вы только что прочитали.

Во-первых, огромное спасибо Ричарду Баскину и Лесли Энн-Джонс за их предисловия. Мне очень приятны ваши добрые слова. Ричарда я знаю около сорока лет, а Лесли Энн-Джонс – немного поменьше, но оба они очень опытные и уважаемые авторы множества бестселлеров. Я очень ценю вашу постоянную поддержку.

Спасибо также моему брату Найджелу Старку, который гораздо лучше помнит наше детство, вплоть до мельчайших деталей. Я всегда удивляюсь, когда он рассказывает мне какой-нибудь тривиальный факт о том, что мы делали в детстве, и говорит: «Ну же, ты должен это помнить!» Просто удивительно, особенно учитывая, что он на два с половиной года младше меня. Я должен также упомянуть наших покойных маму и папу и поблагодарить их за то, что они всегда были рядом и сводили нас на концерт The Beatles в Hammersmith Odeon в 1965 году, когда мне было двенадцать лет, а Найджелу – всего девять. Мы оба бесконечно благодарны за возможность хотя бы раз увидеть живое выступление The Beatles на сцене.

Также хочу поблагодарить всех, кто тем или иным образом внес свой вклад в эту книгу. Спасибо Крису Чарлз уорту за знакомство с Нилом Коссаром из издательства This Day In Music Books; Полу Эндакотту за верстку обложки; Полу Леветту за ланч на прошлой неделе; Марку Льюисону за то, что он действительно хороший друг, чье неустанное документирование «Фантастической четверки» действительно является «легендой» (Легги Маунтбаттен, 1924). Также спасибо Аните Макгуайр за терпение и редактуру на ранних стадиях. Спасибо моим редакторам и корректорам Джорджии Меларис и Малколму Уайатту, дизайнеру Гэри Бишопу, Джуди Тоттон за ее высочайший профессионализм пиарщика, а также Ричарду Портеру, Линде Уоттс и Джиму Вудли за предоставленные фотографии, и прошу прощения, что не все они попали в финальную верстку.

Хочу выразить особую благодарность Ингрид Блэк из Монреаля, чей прекрасный портрет The Beatles на обложке (на самом деле картина называется «Magical Mystery Tour») стал для меня огромной мотивацией в завершении этой книги. Случайно увидев его в интернете, я сразу понял: вот оно, идеальное изображение на обложку. Удивительное произведение искусства, как и многие другие ее работы. Я надеюсь однажды лично познакомиться с Ингрид и увидеть оригинал картины.

Наконец, выражаю огромную благодарность и почтение Джону, Полу, Джорджу и Ринго. В книге рассказано всё, но да, друзья мои, это шоу мне очень понравилось, и я надеюсь продолжать делать это еще долгое время.

Дэвид Старк

London NW3

Сентябрь 2020

Об авторе

Дэвид Старк вырос на северо-западе Лондона. Окончил школу Aske’s School в Элстри. Впоследствии работал в компаниях Premier Drums, Dick James Music, Decca Records, MAM, журнале Music & Media / Billboard и др. Он был редактором Sound Engineer & Producer, Producers’ Handbook и Eurofi le Directory. С 1993 года – редактор и издатель SongLink International и Cuesheet.

Дэвид Старк всю жизнь занимается музыкой, иногда пишет песни и продюсирует. Дэвид – барабанщик трибьют-группы Trembling Wilburys и по совместительству менеджер коллектива.

Награжден «Золотым значком» BASCA за вклад в музыкальную индустрию. В 2006 году сэр Пол Маккартни назначил его компаньоном LIPA в Ливерпуле.

Будучи увлеченным поклонником не только группы The Beatles, но и викторин, Дэвид входил в команду-победительницу Mojo Inquisition, а его SongLink Saboteurs выигрывал поп-викторину Nordoff Robbins Music Industry три раза за последние несколько лет. Дэвид проживает по адресу Belsize Park NW3 и почти каждый день по будням слушает программу PopMaster Кена Брюса на BBC Radio.

Больше информации:

e-mail: david@songlink.com

www.itsalltoomuch.net

www.songlink.com

www.cuesheet.net

Twitter.com / songlink P

Примечания

1

Другое название фильма – «Волшебный христианин», британская кинокомедия 1969 года с Ринго Старром. – Прим. пер.

2

«Рок-н-ролльный цирк The Rolling Stones» – шоу, организованное одноименной группой 11 и 12 декабря 1968 года. Музыкальный фильм вышел лишь в 1996 году.

3

Заглавный персонаж фильма Вуди Аллена, который умеет превращаться в людей, с которыми общается. – Прим. пер.

4

Цитата из песни The Beatles Yellow Submarine (1966). – Прим. науч. ред.

5

Википедия указывает на другие годы, 1792–1795. – Прим. пер.

6

По другим данным, Мендоза скончался в тюрьме. – Прим. пер.

7

Другое его прозвище – «Свет Израиля». – Прим. пер.

8

Строка из песни The Beatles Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band (1967). – Прим. науч. ред.

9

Silent partner (термин обычно переводится на русский как «тихий партнер») – тот, кто не участвует в повседневной деятельности компании, не принимает участия в заседаниях правления, имеет ограниченную ответственность и т. п. – Прим. пер.

10

Точнее, морской азбуки. – Прим. пер.

11

Цитата из песни The Beatles A Day in the Life (1967). – Прим. науч. ред.

12

В оригинале намек на песню Боба Дилана The Times They Are a-Changin’, где «a-» – усилитель значения, как русское «-таки». – Прим. пер.

13

В будущем у Джорджа Харрисона возникнет много проблем из-за того, что правообладатели сингла The Chiffons He’s So Fine 1963 года найдут плагиат из этой песни в джорджевской My Sweet Lord. – Прим. науч. ред.

14

Тур-менеджер The Beatles, управлял Apple Records. – Прим. пер.

15

Цитата из одноименной песни The Beatles. – Прим. науч. ред.

16

All You Need Is Cash. – Прим. пер.

17

Отсылка к песне The Rutles Number One. – Прим. науч. ред.

18

Строка из песни The Beatles Yellow Submarine (1966). – Прим. науч. ред.

19

Существует также перевод «Синие Жадины». – Прим. пер.

20

Фраза состоит из названий двух песен The Beatles: Hey Jude и Yer Blues. – Прим. науч. ред.

21

Рост Аски составлял 1 метр 58 см. – Прим. пер.

22

Знаменитый актер много лет вел собственное телешоу, в кадре он сидел в кресле-качалке, одетый нарочито по-домашнему. – Прим. пер.

23

Точнее, Иэн Андерсон пригласил Айомми в группу, но тот быстро уволился, решив, что ему лучше заниматься своей группой Black Sabbath. – Прим. пер.

24

«С детишками всё в порядке». – Прим. науч. ред.

25

Лауреат «Грэмми» 2004 года за музыку к документальному фильму про Сэма Кука. – Прим. пер.

26

На самом деле история разворачивалась не совсем так. The Verve спросили разрешения, но использовали более длинный инструментальный отрезок, чем обещали изначально (он задействован на протяжении всего трека длиной почти в шесть минут). Роллинги поняли, что песня стала хитом, и под шумок потребовали свой гонорар за использование сэмлпа. Так что все отчисления теперь идут им. – Прим. науч. ред.

27

Переиначенная строка песни The Beatles P. S. I Love You (1963). – Прим. науч. ред.

28

Название песни The Beatles (1970). – Прим. науч. ред.

29

«Круглый холм». – Прим. лит. ред.

30

MASH, сериал по тому же произведению шел по российскому телевидению под названием «Чертова служба в госпитале МЭШ». – Прим. пер.

31

Известный успешный клубный промоутер и дизайнер, деятель панк-рока и «новой волны». – Прим. пер.

32

25 сентября театр, тогда называвшийся «Одеон», был закрыт, а 4 ноября того же года открылся под названием Rainbow. Первый концерт на переименованной площадке в тот день дали The Who. – Прим. пер.

33

Название песни The Beatles, записанной в 1967 году. – Прим. науч. ред.

34

Ирландский писатель, поэт, сценарист, комик и музыкант. – Прим. пер.

35

Район на севере Большого Лондона. – Прим. пер.

36

Вторая жена. – Прим. пер.

37

Марсель Леопольд Стелльман, 1925–2021. Родился в Бельгии, в Британии был успешным продюсером альбомов и автором текстов песен. Его песни исполняли Шарль Азнавур, The Shadows, Тони Беннет и др. – Прим. пер.

38

Вокалист-гитарист и басист The Moody Blues, альбом которого вышел в 1975 году. – Прим. пер.

39

«The Ox» по-англ. «бык». – Прим. пер.

40

Изначально хит голландца Кооса Альбертса «Tulpen uit Amster dam». – Прим. пер.

41

Gold Badge Awards. – Прим. пер.

42

В этом же отеле остановился Марк Чепмен перед убийством Леннона. – Прим. пер.

43

Строка из песни The Beatles Strawberry Fields Forever (1966). Можно перевести как «Ничто – реально». – Прим. науч. ред.

44

Фильм вышел в 1981 году. – Прим. пер.

45

Вероятно, речь об авиакомпании Trans World Airlines. – Прим. пер.

46

And we all shine on… – строчка из песни Леннона Instant Karma! – Прим. пер.

47

Фраза из песни The Beatles Happiness is a Warm Gun. – Прим. науч. ред.

48

«Ежедневный вой». – Прим. лит. ред.

49

Аллюзия к песне Леннона Oh Yoko! – Прим. пер.

50

Аллюзия к альбому Леннона Double Fantasy. – Прим. пер.

51

«Представь себе такое» – в названии книги явно содержится отсылка к песне Джона Леннона Imagine. – Прим. пер.

52

Название песни The Beatles, написанной в 1970 году, а также первоначально планировавшееся название альбома Let It Be и одноименного фильма. – Прим. пер.

53

«Abbey Road: история самой знаменитой звукозаписывающей студии» (1982). – Прим. пер.

54

Recording The Beatles (2006). – Прим. пер.

55

Американский певец и музыкант, один из пионеров рокабилли и автор нескольких песен, входивших в ранний репертуар The Beatles. – Прим. науч. ред.

56

All-Star Rock Concert, который состоялся 20 июня 1986 года. – Прим. пер.

57

Особо выделенное место в этом зале, очень почетное и дорогое. – Прим. пер.

58

The Traveling Wilburys – супергруппа, участниками которой являлись Джордж Харрисон, Боб Дилан, Том Петти, Рой Орбисон и Джефф Линн. – Прим. науч. ред.

59

Строка из песни The Beatles A Hard Day’s Night (1964). – Прим. науч. ред.

60

Автор песен Billy Elliott и Rocketman. – Прим. пер.

61

В названии конференции обыграно название хита Пола Саймона и Артура Гаранкела Bridge Over Toubled Waters (1970). – Прим. пер.

62

Islands and Ideas. – Прим. лит. ред.

63

Havana Moon. – Прим. лит. ред.

64

Гай Чемберс – соавтор нескольких альбомов Робби Уильямса и хитов Angels и Party Like A Russian. – Прим. пер.

65

Строчка из песни The Beatles Lovely Rita (1967): «In a cap she looked much older / And the bag across her shoulder / Made her look a little like a military man» – «Кепочка ее немного старит / И с сумкою через плечо / Она немного похожа на солдата». – Прим. пер.

66

Британское авторское общество, занимающееся коллективным управлением правами на музыкальные произведения. – Прим. пер.

67

«Живи и дай умереть». – Прим. науч. ред.

68

«В интересном положении». – Прим. науч. ред.

69

«Тема номер один». – Прим. лит. ред.

70

Association of Professional Recording Services – Ассоциация профессиональных звукозаписывающих служб. – Прим. науч. ред.

71

Частный сад на крыше на Кенсингтон-Хай-стрит в центральном Лондоне. – Прим. пер.

72

Строчка из песни Sgt. Pepper’s Lonely Heart’s Club Band (1967). – Прим. пер.

73

Индийское блюдо. – Прим. пер.

74

Заглавная строчка-припев из песни The Beatles Here, There And Everywhere (1966). – Прим. пер.

75

Музыкант, брат Пола Маккартни. – Прим. науч. ред.

76

Английский живописец и художник-график, оформивший обложку альбома The Beatles Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band (1967). – Прим. науч. ред.

77

Музыкант, участник группы Pink Floyd. – Прим. науч. ред.

78

Музыкант, один из пионеров британского ритм-энд-блюза начала 1960-х годов. – Прим. науч. ред.

79

Маленькая пластинка на 45 оборотов в минуту. – Прим. науч. ред.

80

Прозвище Джерри Ли Льюиса, которого 22 ноября 1976 года арестовали у поместья Элвиса Пресли, заподозрив Льюиса в том, что он собирается застрелить Пресли. – Прим. пер.

81

«Битлз: Восемь дней в неделю». – Прим. пер.

82

«Дрожащие Уилбуры». Трибьют-проект, посвященный группе The Traveling Wilburys. – Прим. пер.

83

Название четвертого альбома The Beatles (1964). – Прим. пер.

84

«Рок-н-ролл и искусство рекламы». – Прим. пер.

85

В Британии. – Прим. пер.

86

International Beatle Week. – Прим. ред.

87

Т. е. в Alexandra Palace. – Прим. пер.

88

Cavern Mecca создан в 1981 году. Считается, что музей сыграл ключевую роль в становлении «битломанского» туризма в Ливерпуль. – Прим. пер.

89

Т. е. последний понедельник августа, дополнительный выходной день. – Прим. пер.

90

Скауз – прозвище ливерпульцев и ливерпульского акцента. – Прим. пер.

91

Tune In: The Beatles: All These Years – книга Марка Льюисона. – Прим. пер.

92

«Звезды в их глазах». – Прим. пер.

93

В действительности на ютьюбе видео называется так: John Lennon Experience «Starting Over». – Прим. пер.

94

Прозвище Келтнера в Traveling Wilburys было Buster Sidebury. В обоих прозвищах многослойная игра слов и перекличка: «Бастерсайдмен» и «Бастер Со-стороны-похоронить», примерно. – Прим. пер.

95

Пол Роджерс, вокалист групп Free, Bad Company и возрожденных Queen. – Прим. пер.

96

Название песни The Beatles с альбома Let It Be (1970). – Прим. науч. ред.

97

«Лондон: битловскими путями». – Прим. пер.

98

Джарвис Кокер – вокалист и лидер популярной в начале-середине 90-х британской группы Pulp, один из родоначальников стиля брит-поп. Автор иронизирует в том смысле, что к именно битловской истории музыканты этой волны имеют мало отношения. – Прим. пер.

99

«Эппловские оборванцы» – так Джордж Харрисон прозвал битломанов, дежуривших у здания Apple. – Прим. пер.

100

«Второй дворец». – Прим. пер.

101

«И, в конце концов…» – цитата из песни The Beatles The End (1969). – Прим. пер.

102

Название песни The Beatles 1969 года. – Прим. науч. ред.

103

«Remember Revolver». – Прим. пер.

104

«It Started in Hamburg». – Прим. пер.

105

«Hamburg on Tour». – Прим. пер.

106

«Волшебные загадочные путешествия: моя жизнь с The Beatles». – Прим. пер.

107

Игра слов: дословно переводится как «режущий край» (ножниц); вообще же это идиоматическое выражение, означающее «самый современный», «продвинутый» и т. п., то есть по-русски книгу бы назвали «На острие» или типа того. – Прим. пер.

108

Mr Fixit. – Прим. пер.

109

John Lennon: In My Life (1983). – Прим. пер.

110

John Lennon In His Own Write иногда переводится на русский как «Пишу как пишется». – Прим. пер.

111

Строка из песни The Beatles The End (1969). – Прим. науч. ред.

112

На яблоке сингла исполнитель указан так: The Beatles with Billy Preston. – Прим. пер.

113

Билли Престон скончался в 2006 году. – Прим. пер.

114

Т. е. списка артистов. – Прим. пер.

Content

Дэвид Старк
Жизнь внутри и вокруг the Beatles. Приключения подростка-битломана в 60-е и позже

Предисловие #1

Предисловие #2

От автора

Глава 1. «В городке, где я рожден» (In the Town Where I Was Born)

Глава 2. «Надеемся, что вам понравится концерт» (We Hope You Will Enjoy the Show)

Глава 3. «Мне б так хотелось завести тебя» (I’d Love to Turn You On)

Глава 4. «Чувак, ты богач» (Baby You’re a Rich Man)

Глава 5. «Мы все живем в желтой подводной лодке» (We All Live in a Yellow Submarine)

Глава 6. «Эй, Джуд, это твой блюз» (Hey, Jude, It’s Yer Blues)

Глава 7. «Пока я читаю это письмо» (As I Read This Letter)

Глава 8. «Да будет так» (Let It Be)

Глава 9. «Всего лишь северная песнь» (Only a Northern Song)

Глава 10. Пленки фирмы Decca

Глава 11. «Все нереально» (Nothing Is Real)

Глава 12. «Мать-настоятельница» (Mother Superior)

Глава 13. «Вернись!» (Get Back)

Глава 14. «Я работал, как пес» (I’ve Been Working Like a Dog)

Глава 15. «Слегка похожий на солдата» (A Little Like a Military Man)

Глава 16. «Ансамбль, который вы знаете много лет» (The Act You’ve Known For All These Years)

Глава 17. «Здесь, там и повсюду» (Here, There, and Everywhere)

Глава 18. «Продаются „Битлз“» (Beatles for Sale)

Глава 19. «Блюз для тебя» (For You Blue)

Глава 20. «А теперь все вместе» (All Together Now)

Глава 21. «Ну и в конце» (And In the End)

Благодарности

Об авторе

Примечания