Артефактор. Книга 10. Маска теней

Глава 1

Обратите внимание, это десятая книга цикла «Артефактор».

Первая тут: https://author.today/work/352056

Первое утро осени поприветствовало меня ярким жарким солнцем. Я распахнул окна спальни и прищурился. Похоже, что лето ещё задержится.

Посидели мы вчера отлично.

Я узнал несколько государственных тайн от захмелевшего Баталова. Не самых шокирующих, но тем не менее. Новый граф Петровский продемонстрировал гостям теневого дракона, позабыв о том, что старательно ото всех скрывал свою силу. Да и Головин не отставал, явив свою дуальную пару, тоже отбросив тот факт, что это попросили держать при себе.

Но, так как были только свои, переживать было не о чём. В каждом из присутствующих я был уверен на все сто.

Самочувствие и настроение после пробуждения у меня были настолько прекрасные, что я решил поехать на организационное собрание в академию. Сам себе удивился.

Чашка горячего крепкого кофе со свежеиспечёнными булочками, щедро посыпанными маком и корицей — что может быть лучше для начала нового дня?

Разве что ещё несколько пирожков, но с мясом.

Благо Прохор приготовил угощений на любой требовательный вкус. Особенно для таких мясоедов, как я. Заботливо разложил по корзинкам, прикрыл полотенцем и подписал где что.

Первые дары от моих подданных уже вовсю задействовали в готовке. Столько выпечки с дичью я ещё не видел. С помощью старейшины слуга освоил новый уровень кулинарии, так что нас ждало дичайшее разнообразие.

— Доброго утречка вам, молодой господин! — автор этих шедевров вышел на шум, сонно протирая глаза. — Вы куда в такую рань-то собрались?

— На работу! — так жизнерадостно ответил я, что старик поперхнулся и взглянул на меня с тревогой.

— Ваша работа — править, — назидательно пояснил Вуант, вышедший следом.

Беспутец заночевал в гостевой спальне, так как расходились мы весьма поздно. Да и налегли они на горячительное, причём подначивал всех дух предка. Видимо, побольше секретов хотел выведать. Недаром вместо пожеланий спокойной ночи призрак мне доложил, что разведка выполнена успешно.

Зачем всё это Митрофану Аникеевичу, я не спрашивал. Пусть развлекается, как ему хочется. Пока не вспоминает про покупку пушек, всё хорошо.

— Править — это для души, — развеселился я ещё больше. — Официально же я заведующий кафедрой артефакторики главной императорской магической академии. Звучит. Серьёзная должность всё же, не сравнить с прочим.

Прохор поцокал, осуждая мою насмешку. И предложил такому «сурьёзному мужчине» ещё подкрепиться. Пока он не откормил меня до состояния, когда двигательные функции отключаются, я поспешил скрыться.

Уже уходя услышал, как старейшина предлагает приготовить «утренний чудодейственный рассол» и провести какой-то ритуал, с ним связанный.

Послушно взревел мотором «Лесснер», я приветственно посигналил доставщику из лавки Малинина и отправился в путь.

Город сверкал чистотой. Словно всю ночь армия стихийников начищала его, приготавливая для одного из главнейших столичных событий. Новый учебный год.

Пока я изучал северные леса и разгадывал загадки потерянного народа, прошли церемонии определения дара. Список студентов был утверждён, так что их ждал праздничный вечер с поздравлениями и напутствиями. А после большой бал и банкет. А завтра сразу за парты, да уж.

Но молодые организмы и не к такому готовы, так что за их здоровье я бы не переживал.

Беспокоиться нужно было о сохранности городского имущества. Когда гуляют студенты, жертвы неизбежны. Так что традиционно на улицы выводили гвардию, привлекая всех свободных людей. Правда, помогало это не очень. Служивые просто присоединялись, слегка сдерживая особо ретивых.

Поэтому гуляли не только будущие маги, но и гвардейцы. Кто был страшнее, спорили каждый раз.

Но это всё ночью, пока же столица сверкала чистотой и праздничным убранством. Улицы украсили шарами и лентами, повсюду мелькали накрахмаленные белоснежные рубашки и белые пышные юбки — традиционные атрибуты формы учащихся.

Всё же хорошо, что выбрался. Особенная атмосфера царила вокруг. Предвкушение чего-то увлекательного, пусть и непростого. Воздух был наполнен надеждами, стремлениями и мечтами.

Даже серый гранит набережных, казалось, приобрёл тёплый оттенок. И поблёскивал вкраплениями белого, розового, голубого. Солнце игралось в каналах, билось о стёкла изящных домов и проникало в каждый уголок города.

Моё настроение, взлетевшее по дороге до самых небес, в академии разделял разве что ректор.

Лишь Ряпушкин выглядел непомятым и выспавшимся, в отличие от остальных присутствующих.

Собрались все в большом зале, где проходили балы и прочие масштабные события. Через высокие арочные окна проникал свет, отчего собравшиеся морщились и пытались скрыться, но было некуда.

Похоже, вчера не только мы праздновали.

К моему немалому удивлению, здесь был и Баталов. Вместе с графом Воронцовым они сидели чуть поодаль, в группе попечительского совета. И тоже страдали.

А ведь я им предлагал вчера разойтись пораньше…

— Господа! — громко сказал Ряпушкин, привлекая внимание.

Раздались тихие стоны, и я щедро плеснул магией жизни. Не смотреть же теперь на их кислые лица? Присутствующие сразу порозовели и приосанились. Роман Степанович благодарно посмотрел на меня, и я кивнул в ответ.

Ну как дети, накопителей им жалко.

— В этом году нас ждёт много нового и любопытного, — продолжил ректор, даже не заметив произошедшего.

Драговит Ижеславович по обыкновению был так увлечён делами академии, что страдания подчинённых прошли мимо его внимания. Мужчина принялся перечислять все новшества и планы.

Запала моего хватило ненадолго.

Обсуждения финансирования, расписания и дополнительных нагрузок для студентов мне быстро наскучило. Главы кафедр старательно придерживались правил и докладывали обстоятельно и нудно. Каждый при этом норовил выбить себе привилегии, что меня чуть не усыпило.

— А что насчёт тёмной кафедры? — спросил кто-то.

Я машинально проверил его дар — природник. Присмотрелся уже внимательнее, вспоминая что наслышан о нём. Вот только имя напрочь забыл, вылетело из головы. Надо бы ознакомиться со списком не только студентов, но и будущих коллег.

Коллеги, к слову, поглядывали на меня не то чтобы очень дружелюбно. Моё назначение прошло без их ведома, да и возраст мой… Внешний. Мог их понять, оттого и не обращал внимания. Не вздумают испытывать, так и не пострадают. Мне искренне хотелось верить в лучшее, что есть в людях.

— Это вопрос в процессе решения, — уклончиво ответил ректор и бросил быстрый взгляд на главу тайной канцелярии.

На этом моменте я окончательно проснулся и заинтересовался. Хороший вопрос.

В императорской академии не было тёмной кафедры. Все претенденты либо попадали в темницу, либо обучались сразу же под присмотром конторы. Да и желающих не находилось до Ильи Лопухина.

Но открывать кафедру для одного человека? Пусть и будущего князя. Довольно странное решение. Даже если посчитать Тимофея с теневым даром, если тот его откроет, то тоже не сходилось.

Так, я всё же пропустил что-то.

Тёмных больше?

Моё внимание предельно сконцентрировалось на обсуждении. Но увы, ничего полезного больше я не услышал. Природник повозмущался, сетуя на пагубное влияние тёмных эманаций, его высмеяли, аргументировав, что всё это домыслы и слухи, никаких научных доказательств тому нет. На этом тема тёмных была закрыта и разговор вернулся к бытовым проблемам.

Драговит Ижеславович заверил, что будут приняты меры безопасности, уже сделаны соответствующие контуры и укреплена защита практических помещений.

Мне хотелось поговорить с Баталовым наедине, так что я еле усидел до конца собрания. А после него менталист сам сделал знак следовать за ним. Пока мы шли в кабинет ректора, во мне упорно не таяла надежда, что Роман Степанович не решил всё свалить на меня. Он бы точно предупредил или хотя бы намекнул. Не мог он так со мной поступить.

Ряпушкин тоже присоединился, но чуть позже. До прибытия управляющего заведением мы вели вполне себе светскую беседу.

— Благодарю вас за чудесный вечер, — Баталов улыбнулся с ностальгией. — Не припомню, когда в последний раз так хорошо проводил время. Всё работа да работа… У вас замечательные близкие и друзья, Александр Лукич.

— Полностью с вами согласен. И рад, что вы входите в их число.

Со своими нюансами, но менталиста я уже считал если не другом, то приятелем. История с Казариновым показала мне его с совершенно другой стороны. И надо признать, что этой стороной, такой по-нормальному человеческой, я проникся.

— Спасибо, — искренне ответил он. — Мне дорого ваше отношение.

Повисло неловкое молчание, которое, к счастью, прервал ректор. Раздав всем распоряжения, он позаботился о напитках и угощениях, после чего пододвинул мне папку.

С первого листа на меня смотрел довольно суровый парень. Гарольд Олафссон.

— И кто это? — спросил я Ряпушкина.

— Вы лучше сами прочитайте личное дело, — мягко попросил Баталов.

Я перелистнул, и брови мои поползли вверх. Теневик с потенциалом высшего ранга! Подтверждённый испытаниями вывод. Причём как зеркалом силы, так и каким-то ритуалом, принятым в северном королевстве. Потому как этот студент к нам прибыл от соседей. По обмену, так сказать.

Мало того, Гарольд оказался внуком того шамана, что участвовал в переговорах. Второе лицо после короля. Очень уважаемый знатный человек, если по-нашему. Что-то вроде светлейшего князя.

И Олафссон уже взял начальный ранг, то есть умел управлять с тенями весьма прилично. При этом успел поучаствовать в каких-то локальных заварушках и показать воинскую силу.

— Подождите… — я перечитал последние строки несколько раз, но слова никуда не исчезли. — У него волк?

— У них так принято, — ректор пожал плечами. — Что-то вроде фамильяра. Каждый, кто проходит испытание и показывает большую силу, уходит в лес. С духами общаться или что-то подобное. Если упростить, то дух вселяется в зверя и тот становится верным спутником мага. Кстати, было бы интересно изучить это явление…

— Драговит Ижеславович, — остановил мужчину менталист. — Давайте с изучениями позже.

— Ах да, простите, — ничуть не смутился Ряпушкин. — В общем да, у него волк. Говорят очень послушный, ручной.

— И он с волком собирается жить в общежитии? — я ткнул пальцем в пометку в бумагах. — Серьёзно?

— Хочет погрузиться в настоящую учёбу, без преимуществ его положения.

Ладно, это не мои проблемы, а коменданта. Ну и соседей парня.

— Это часть соглашений, которых мы достигли, — объяснил Баталов. — После новости о том, что в академии будет учиться тёмный, северяне решили отправить Олафссона к нам. Честно говоря, они полагают, что у нас есть соответствующая кафедра…

Кто там приукрасил реальность, уже было неважно. Роман Степанович при том разговоре не присутствовал, но разбираться с последствиями пришлось ему. В срочном порядке придумывать, как быть. Собственно, пока он ещё не придумал, поэтому и созвал нас. Точнее с Ряпушкиным он успел поверхностно обсудить просто факт. Тёмной кафедре быть.

— Помещение я выделю, — Драговит Ижеславович удивительно спокойно отнёсся к неожиданному повороту. — У нас их достаточно, в том числе и укреплённых. Насчёт полигона… Признаюсь, я в этой сфере не очень подготовлен, требований не знаю.

— С этим я помогу, — менталист поднялся и начал расхаживать по комнате. — Для наших оперативников есть территория, можно на первое время туда всех студентов отправлять.

— Всех студентов? — встрял я.

Это прозвучало не как трое одарённых.

— Михаил Алексеевич тоже будет обучаться.

Ясно, новое задание для Казаринова. Присматривать за высокопоставленным иностранным гостем. Я представил парня под прикрытием и улыбнулся. Непыльная работа, да и весёлая.

— Тоже в общежитии жить будет? — уточнил я.

— Тоже, — кивнул Баталов.

Логично, чем ближе к объекту, тем проще. Ну хоть отдохнёт, наверное.

— Самая большая проблема — преподаватель, — ректор нервно постучал по столу. — У меня никого на примете нет. Честно говоря, я думал, что Лопухин будет только теорию изучать. По тем материалам, что в доступе есть.

— С материалами тоже не возникнет сложностей. Я уже согласовал выдачу некоторых книг из хранилища. У нас, в принципе, составлена хорошая обучающая программа, можно на неё ориентироваться. Она, правда, больше в практику и специфическая, но можно быстро адаптировать и пойдёт.

— Материалы — это прекрасно! — воодушевился Ряпушкин. — Вы не представляете, как сложно найти учебные пособия, отвечающие современным реалиям и…

— Драговит Ижеславович…

— Простите, — мужчина снова ни капли не застыдился, а ушёл в себя, мечтательно улыбаясь и проливая кофе на какие-то документы.

— Я перебрал множество претендентов, — Роман Степанович обратился ко мне. — Из всех доступных и более менее подходящих.

Я внутренне напрягся. Уж не вздумал ли он всё-таки меня привлечь? Мне международные соглашения не внушали никакого трепета и не являлись поводом для того, чтобы возглавлять ещё одну кафедру. А фактически публично признаваться в том, что я универсал.

Такой хороший вечер вчера был, как же не хочется после него конфликтовать.

Но брать обучение тёмных на себя я не собирался. Ладно теневик, но там в нагрузку ещё и Лопухин с даром потяжелее. Да, парень хороший, и я в этом лично убедился. Но работать с тёмным даром — значит уделять много внимания. Очень много. Контроль необходим постоянный, в первый год уж точно. Это крайне выматывающе и займёт уйму времени. Прорву просто.

— Если вы… — начал я, стараясь подобрать вежливые слова.

— Выбор небольшой, — менталист не заметил перемены в моём голосе, да и взгляд стал рассеянным. — И сделать его мне было нелегко.

Он умолк и погрузился в раздумья. Ряпушкин так и пребывал в мечтах о редких книгах, поэтому тоже молчал. На стене громко тикали часы.

Я взглянул в окно, прикидывая варианты.

Вписывать в государственные дела я точно не стану. Там незаметно на службе окажусь. Этот сценарий я уже проходил, и закончился он с одной стороны тем, что я видел сейчас за окном. Прекрасный город и ни одного врага. А с другой стоило это мне жизни.

И сейчас однозначно не был вопрос жизни и смерти.

Буду бросаться спасать всех подряд, только этим и стану заниматься. Всегда найдётся тот, кому требуется помощь.

В крайнем случае Гарольд просто вернётся домой со своим фамильяром. И там парня научат всему, что нужно. Да, репутация будет подпорчена. Но пусть отвечает тот, кто придумал эту кафедру и пообещал северянам «лучшее обучение из возможных».

Илья вполне может проходить практику в конторе. Всё равно в итоге туда и попадёт на службу, других вариантов нет. Отставка возможна, но произойдёт это нескоро.

Я, безусловно, сочувствовал Баталову чисто по-человечески. По долгу он был обязан решать эту проблему. И отвечать за чужие слова, не имея иного выхода. Я бы как минимум хорошенько по мордасам надавал виноватому. Может, менталист так и сделал. Очень хотелось бы верить.

Но тёмная кафедра?

Это же не просто кружок по интересам. Где студенты будут собираться и жаловаться на то, как их не любят окружающие. А такое будет. Не жалобы, конечно, вот с этим вряд ли, но опаска и настороженность со стороны других.

К кафедре будет пристальное внимание всего общества. И мирового в том числе. Я вообще не слышал ни об одном учебном заведении, где открыто учили тёмных. Вызов, надо признать, сильный.

Тёмная кафедра…

Нет уж.

Роман Степанович встряхнулся, покрутил шеей с хрустом, шумно вздохнул и выдал вердикт:

— Да. Пожалуй, это единственный вариант. Но я попрошу вас, Александр Лукич, присматривать за ней.

— Меня? — удивился я и тут же повторно удивился: — В смысле, за ней?

Глава 2

Тёмная.

Очевидный вариант был только один. Дочь императора исключалась по многим причинам. Во-первых, она исчерпала источник и стала пустышкой. Такое исцелить не под силу никому. Даже случись невозможное, то во-вторых, после покушения на главу государства её вряд ли допустили до общества так быстро. Там работы для маготерапевтов на годы.

Значит, это Зотова.

Если только в столице нет ещё одной тёмной. Вот это было бы точно уже чересчур. Дар не то чтобы очень редкий, но всё же чтобы в одно время и в одном месте собралось столько магов смерти… Шанс подобного стремился к нулю.

Но разве девушка не в темнице?

— Вы уже знакомы с её отцом, графом Зотовым, — подтвердил мою догадку Баталов. Мария Алексеевна Зотова. Но есть нюанс…

Менталист бросил быстрый взгляд на ректора, видимо, не желая говорить при нём. Но Ряпушкин, казалось, и не слушал вовсе. Витал в своих мыслях, будучи совершенно равнодушным как к новой кафедре, так и к той, кто её возглавит.

— Пройдёмся? — предложил Роман Степанович.

— С удовольствием.

Прошлись мы недалеко — до кафедры артефакторики.

В главном зале всё было готово к новому учебному году. Сияли чистотой полы и окна, на столах находились новые комплекты для практических работ, стопки книг стояли у стены за пьедесталом с компасом желаний. Всё, что я попросил, мне выделили.

Скоро здесь будет шумно и весело. Никаких банальных заданий и скучных стандартных артефактов! Я планировал сделать кафедру весьма увлекательной и полезной.

Я улыбнулся, оглядывая помещение.

Баталов же запер дверь, обошёл всё по периметру, заглянул в каждый угол и, удостоверившись, что никого нет, достал из кармана «полог тишины». Активировал амулет и лишь после удовлетворённо кивнул.

— Вот теперь мы можем побеседовать.

— Бумагу о неразглашении подписывать будем? — напомнил я.

— Александр Лукич, я верю, что в вашем случае будет достаточно попросить молчать о том, что вы услышите. В вашем слове я не сомневаюсь.

Лестно. И тревожно вместе с тем. Пока мы соблюдали формальности, это не так меня обязывало. Пусть никому государственные тайны я рассказывать не собирался, но одно дело, когда тебе их выдают вынужденно и под расписку, и совсем другое — вот просто так, в почти дружеской беседе.

Но настаивать я не стал. Баталов действовал без злого умысла, пусть это могло и не помочь в дальнейшем, когда он поймёт, сколько я уже всего знаю…

— Даю слово чести, — торжественно произнёс я. — Об услышанном не стану распространяться.

— Хорошо, — рассеянно ответил менталист, призадумавшись. — Я считаю, что вам необходимо знать, с кем вы будете иметь дело. Все детали я раскрыть не могу, кое-что из дела Зотовой имеет право разглашать лишь граф. Но это, полагаю, не так важно для общей картины.

Но я был рад и малой доле правды. Тайны Зотовых уж больно хорошо были скрыты. И узнать хоть часть — уже продвижение вперёд. Да, я планировал воспользоваться приглашением графа в угодья и попытаться разузнать о его дочери. Тем лучше, что повод найдётся более серьёзный, чем моё любопытство.

— Мария Алексеевна, скажем так, девушка с непростым характером. Что объясняется её судьбой, впрочем. Как вы, думаю, уже поняли, она находится под моим личным присмотром.

Конечно, неудивительно, что у тёмного мага характер тот ещё. В этом Илья Лопухин был исключением, обладая довольно мягким нравом, несмотря на приютское детство и дар.

Мария в приюте не была. Но и детство её счастливым не назовёшь. Дар пробудился очень рано и неудачно. Случайно пострадал кто-то из домашних, насколько я понял. Подробности Баталов опустил.

Собственно, после того случая разбежалась прислуга, граф взял на себя не только хозяйство, но и обучение дочери. Пытался скрыть её от внимания конторы.

Сам Алексей Романович при этом являлся не только императорским егермейстером, но и состоял на тайной службе. Что усугубляло дело, так как для дочки он вызвал какого-то иностранного специалиста. Тот оказался шпионом, немало набедокурил в столице и весьма подставил Зотова, свалив вину на него.

Когда за графом пришли, Мария вмешалась, защищая отца.

Ей тогда было десять, и в ту ночь она взяла начальный ранг тьмы, раскидав опытных магов как котят. Благо хоть никого не убила, иначе всё бы закончилось плачевно.

Баталов в то время ещё не был начальником, а лишь заместителем. Повышение получил сразу же после того, как разобрался с проблемой.

Надо признать, что Роман Степанович выбрал наилучший способ. Протокол в таких случаях был однозначный — ребёнка забрать, родителя посадить. Но менталист не стал рушить семью, помог Зотову снять обвинения, а Марии нашёл учителя и оставил её с отцом.

Добрый он всё-таки человек, несмотря на жёсткую работу.

Вот только тёмный, который взялся обучать девочку, как раз и сидел в темнице. Так что учёба у неё весьма специфической — в казематах Трубецкого бастиона. А уж практика… Можно представить.

К совершеннолетию Зотова уже поучаствовала в нескольких тайных операциях и взяла четвёртый ранг силы. Впечатляюще. Ещё больше впечатляло то, что потенциал у неё был внеранговый. И когда это выяснилось, опеки Баталова уже было недостаточно, чтобы к ней не проявили интерес свыше.

Девушку без ведома менталиста отправили куда-то за рубеж. Что конкретно там произошло, Баталов не знал. Но Зотову поймали, её пришлось вызволять, при этом договариваться с другой страной, чтобы те забыли об инциденте.

Мария с тех пор изменилась. Не сказать, что в худшую сторону, но доверия к Роману Степановичу больше не было. Ещё и сложный возрастной период начался, всё вместе повлияло. Подростковый бунт, короче говоря.

Но бунт у тёмного мага — это не обычные капризы и вспышки гнева. Это угроза безопасности всему обществу. После того как девушка перепугала жителей, устроив шоу тьмы на каком-то светском мероприятии, она в первый раз попала в темницу.

Баталов заступился, выторговав ей свободу.

Но проделки не прекратились, поэтому камера для Зотовой стала вторым домом. Та самая, похоже, где я её и видел. Со всеми удобствами, антикварной мебелью и приличной библиотекой.

Ничего серьёзного она не совершала, но крайне раздражала все службы, кто был в курсе её дара. Понимая, что управлять ей невозможно, предпочли закрыть в четырёх стенах.

Только вот в её услугах нуждались, поэтому за заключением шло помилование, задание и опять всё по кругу. Дошло до того, что Мария сама приходила сдаваться после очередной выходки.

Период подросткового бунта длился пару лет и прошёл, но осадочек, как говорится, остался. Именно поэтому, когда обнаружились следы тёмного мага в столице, первой взяли Зотову. Хотя она отрицала вину, чего никогда раньше не делала, никто ей не поверил, кроме Баталова.

Но вытащить из заключения тёмного мага с такими подозрениями он, конечно же, не мог, не лишившись головы. Всем стало бы понятно, кто помог.

После императорской охоты, когда всё выяснилось, её отпустили. Но девушка обиделась сильно и общаться отказывалась. Бесцеремонно посылал всех к чертям. Роман Степанович снова сделал всё возможное, чтобы её оставили в покое хотя бы на время. Мол, ей нужно прийти в себя, одумается.

Сам Баталов, причём, очень сомневался в том, что обида её пройдёт.

— Много ошибок было сделано, — тяжело вздохнул глава конторы. — Не смог я её уберечь. Но Маша… Мария Алексеевна — хорошая девушка, несмотря на всё это. Увы, женской руки в её воспитании очень не хватало. Тут и моя вина есть, не подумал я об этом. Мы с графом всё сделали, чтобы вырастить достойного человека. Оба опростоволосились, что не просто человек она, а девушка, — смутился менталист.

Я бы сказал, что опростоволосились они, привлекая ребёнка к взрослой работе. Вместо детских сказок — обучение в тюрьме, вместо кукол — секретные задания… Да уж, могу представить, как Зотова выросла в таких условиях. Уж точно не про балы и наряды думает.

— Мне она не откажет. Надеюсь, — с сомнением добавил он. — Но в любом случае такая работа гораздо приятнее, чем прочее. Хороший шанс на лучшую жизнь. Может, и правда подуспокоится…

Усмехнулся я мысленно, чтобы не расстраивать и без того невесёлого Баталова.

Судя по услышанному, образ вырисовывался интересный. И уж точно не спокойный. Бунтарство это её — вполне понятное. Я бы на её месте тоже буянил, вынуди меня с юности быть вовлечённым в дела государства. Может, не до балов ей, но наверняка хочется. Быть как все, порхать в пышном платье по паркету в объятьях галантного кавалера.

Но насчёт шанса я был согласен. Помогать обучать других тёмных — для репутации прямо-таки хорошо. Да и атмосфера в академии получше, чем в полях.

— А если откажет? — спросил я.

Роман Степанович ответил укоряющим взглядом. Мол, ну зачем о плохом сразу-то. Меня, безусловно, интересовало лишь то, что не стану ли я следующим претендентом. Девушка ведь правда может послать к чертям и Баталова. Темница, как я понял, для неё вообще не аргумент и повод для беспокойства.

— Не откажет, — с надеждой сказал менталист.

Кто, как не я, готов поверить в лучшее.

Но подготовится к другому исходу тоже нужно.

— А её учитель?

— Увы, его уже нет на этом свете, — помотал головой мужчина. — Да и не вариант был бы. Я отправил запрос наверх, чтобы поискали в дружественных государствах. Маловероятно, но всё же подстраховаться не помешает.

С учётом истории графа Зотова, действительно маловероятно.

— Могу я попросить вас, Александр Лукич, присутствовать на нашей встрече? Вы обладаете удивительным даром убеждения. Даже когда молчите и просто вот смотрите.

— Конечно, — кивнул я.

Это будет весьма любопытно. Да и граф меня звал в гости, так что мой визит не станет сюрпризом. Возможно, даже повлияет на результат, раз уж Зотов был мне так благодарен за его спасение.

Моё хорошее настроение вообще благотворно сказывалось на желании помочь.

Пока нет нового заказа, некуда торопиться. Можно с удовольствием посодействовать в благом деле. Насладиться солнечной осенью и этим лёгким учебным духом. Для меня это было отдыхом.

— Я тогда согласую визит с его сиятельством, — обрадовался Роман Степанович моему согласию. — И сообщу вам.

— Договорились, — я протянул ему руку, и он крепко пожал её. — А сейчас прошу меня простить, у меня очень важно дело.

Я взглянул на часы — успеваю. Сегодня праздник не только в академиях, но и в гимназиях. А я обещал одному маленькому проказнику разделить его радость. Гордей станет великим артефактором, ну а пока пусть у него будет нормальное детство. С учёбой, друзьями, да даже драками и проделками. Уж я прослежу, а за выходками отдельно, чтобы непременно натворил что-нибудь.

— Спасибо, ваше сиятельство, — поклонился менталист и снял магическую защиту. — Иногда я думаю и как без вас обходился?

— Чудесно обходились, — не купился я. — Чудесно, Роман Степанович.

Намёк он понял и улыбнулся, покачав головой. Нет уж, уважаемый мастер столичного порядка, вашим подопечным становиться я не собираюсь. Я с приятным удивлением вдруг понял, что давно уже перестал ментально закрываться от него. Отпала необходимость.

На Петербургский остров я промчался по нарядным улицам, ещё больше проникаясь общим настроением предстоящего торжества. Немного постоял в пробке на мосту — в столицу съезжались не только студенты со всей империи, но и их родня, чтобы увидеть праздник. Капоты автомобилей пестрели гербами — от самых простых и незамысловатых до богато украшенных позолотой и завитушками.

В эти дни все доходные дома набивались под завязку, а некоторые даже уезжали из города, сдавая своё жильё.

Пожалуй, по размаху начало учебного года превосходило даже императорский бал.

Гимназия находилась в глуби острова и в окружении парка. Двухэтажное жёлтое здание выглядело прекрасно. Здесь были бывшие владения какого-то дворянина, который отдал особняк и землю под учебное заведение. В честь мецената оно и называлось — Алексеевской.

Торжество здесь было скромным, но очень тёплым.

Девчонки и мальчишки, все очень нарядные и с серьёзными лицами, стояли в ряд в главном холле. Для родни поставили стулья, где я и нашёл деда, графиню Варягину, Прохора и Тимофея. Все пришли поздравить Гордея.

Директор произнёс короткую, но очень душевную речь и даже прослезился от чувств. Пожелал успехов и выразил веру в то, что все обязательно будут отличниками.

Обратился он и к взрослым. Пообещал, что дети будут под присмотром и заботиться о них станут, как о родных. Вообще произвёл впечатление прекрасного человека, истинно болеющего за такое важное дело.

После бурных оваций директора и учителей осыпали букетами, а дети разбежались кто куда. Гордей, просто-таки сияющий от гордости, подбежал ко мне и крепко обнял.

— Вы пришли, Александр Лукич!

— Я всегда буду приходить, когда буду нужен, — пообещал я.

Мальчишка разулыбался, и я заметил, что одного зуба не хватает.

— Это что такое? Подрался?

— Не-а, сам выпал, вашество. Драться нехорошо, так ваш предок говорит.

Ну надо же, какой молодец Митрофан Аникеевич, при всей своей воинственности, мальчишку нормальным вещам учит.

— Говорит, что если уж бить — то сразу и наверняка. Ну, до смерти то есть. Чтобы враг не вернулся и не отомстил, во.

Тьфу, вот только я похвалил призрака. Поговорю с ним, пусть, скорее всего, и бесполезно. Но Гордей — парень смышлёный, да и учителя в гимназии тоже приличные. Хотя в чём-то с духом предка я был согласен, но к такому лучше приходить уже в другом возрасте.

— Я пойду, да? Там ребята собираются в футбик погонять. Ой, то есть поиграть в футбол, — поправился пацан, заметив приближение патриарха.

— Иди, — дед улыбнулся мальчишке. — Погоняй уж в футбик.

Гордей умчался, а мы провожали его одинаковыми довольными взглядами.

— Быстро вырастет, и не заметишь, — вздохнул Лука Иванович и многозначительно посмотрел на меня.

Я сделал вид, что не понял его намёка на правнуков, и согласился. Графиня рассмеялась, глядя на эту сцену, а Прохор незаметно протёр глаза и тихо шмыгнул носом. Тимофей, тоже разодетый в новый костюм, сказал с лёгким волнением:

— Ну что, теперь в академию?

Честно говоря, я не ожидал, что рыжий будет так переживать. Хотя мог его понять — у него же начинался совершенно новый этап в жизни. Титул, учёба — всё это не могло оставить равнодушным.

— Ты поезжай, я немного позже буду.

Пусть он смело мог назвать меня своим другом, но я к тому же был и преподавателем. Точнее, главой кафедры, но неважно. Являться в моей компании ему не на руку будет. Сразу в выскочки запишут, а парню ещё с теневым даром нужно как-то прижиться в непростом обществе. Уж не говоря о дуальности. Успеет научиться не обращать внимания на такие мелочи, а пока не стоит усложнять его путь. Познакомится с вероятными будущими друзьями, повеселится с ними хорошенько.

Мне уже студенческие гулянки были не так интересны. А вот по городу побродить я бы не отказался. Чем и собирался заняться после торжества.

Тимофей уехал, а я прошёлся с остальными до особняка, распрощался и вернулся за машиной. Немного подумав, пригнал её домой. Если уж в планах долгая прогулка, то лучше отправлюсь на такси.

Освежился, проверил, что костюм в порядке и не помялся. Прихватил трость с клинком, больше по привычке, чем по необходимости. Никаких неприятностей в такой день я не ожидал.

Придирчиво осмотрел себя в зеркале и подмигнул отражению.

Что же, и у меня тоже начинается другой этап в жизни. Кто бы подумал, что я стану учителем… Нет, я об этом думал, но в далёком будущем. И то не в масштабах целой академии.

Главное — всё же ограничиться одной кафедрой.

Глава 3

Церемония открытия нового учебного года, как назвал мероприятие ректор, прошла прекрасно. Не без нюансов, но в общем никто не пострадал.

Первым нюансом стало то, что обращение глав кафедр отменили. Зря я так старательно готовил речь, пусть и не расстроился. Но зато прочие огорчились и попытались возмутиться.

Причина была как раз в новой тёмной кафедре. А точнее в том, что её фактически пока не было. Выступать, соответственно, тоже было некому. Чтобы не ставить академию в неловкое положение, решили изменить традициям и ограничиться речью главы академии. Ряпушкин очень старался сгладить ситуацию, но когда у тебя в подчинении разномастные маги, обладающие столь же разнообразными амбициями, многое может пойти не так.

Студенты, впрочем, краткости вводной части праздника только рады были.

А вот одного преподавателя даже пришлось выводить, чтобы перестал требовать дать ему слово. Справились своими силами, всё же учительский состав обладал внушительной силой.

— Володя — неплохой человек, ваше сиятельство, — рядом со мной появилась Людмила Владиславовна и взяла под руку. — Ума порой не хватает вовремя подумать. Стихийники… Они все своеобразные личности.

Историчка выглядела, как и всегда, сногсшибательно. Насколько я был наслышан, с адмиралом они уже успели сойтись и разойтись несколько раз, дело дошло до помолвки, после чего дама заскучала и отвергла все притязания графа. Правда, потом они снова сошлись…

Но в дела любовные, а уж особенно людей в весьма взрослом возрасте, я не лез. А вот в качестве информатора мне бы милейшая дама пригодилась. Я так и не удосужился изучить коллег по академии.

— Володя? — улыбнулся я её наивной бесцеремонности.

— Ах, прошу простить мне мои манеры, — она и не старалась изобразить раскаяние. — Князь Владимир Аксёнович Пожарский.

А вот фамилия мне была знакома. Роду Пожарских удивительно подходила их фамилия. Огненных стихийников среди них оказывалось стабильно много. Они уступали Оболенским и, по сути, постоянно во всём соперничали. Включая борьбу за внимание императора. Тот, не будь дураком, выделял то одних, то других, держа оба рода в подвешенном состоянии. И правильно, пусть свою вспыльчивость на благо государству пускают.

Огонь — магия взрывоопасная, сильнее этого аспекта влияют разве что тёмные.

Держать таких в узде непросто. Им нужно давать возможность показать нрав, но лучше это направить на противника. Ну или, как в данном случае, соперника.

К тому же Пожарский, возглавляющий кафедру в академии, был младшим братом патриарха рода. Четвёртым, по словам исторички. Оттого за каждую возможность выделиться хватался, как за последнюю. Шансов унаследовать главенство рода у него было крайне мало. Но всё же брат мог принять решение в его пользу.

Видимо, младший князь заготовил поистине великолепную речь, способную поразить всё общество. А ему не дали высказаться…

Огневика быстро скрутили и вывели, а мы продолжили наблюдать за церемонией. В компании Людмилы Владиславовны это стало делать интереснее. И просить даму не надо было, — сама с удовольствием выдавала комментарии.

Второй нюанс оказался лично для меня предсказуемым. Тёмный маг вызвал страх, любопытство, опасения, сомнения в руководстве и так далее по длинному списку нормальных человеческих эмоций. Илью Лопухина на данный момент спасало лишь то, что он сын светлейшего князя.

Но шум поднялся, конечно же. От перешёптываний до прямых вопросов от самых дерзких и высокородных.

Тут Драговит Ижеславович опять взял огонь на себя и чётко поставленным голосом объяснил, что раз уж император одобрил подобное, то кто с ним поспорит? Или есть неуверенные в решении правителя?

Это прямо ощутимо снизило боевой настрой отдельных личностей, ну а с другими подсобил я — слегка успокоил магией жизни, а кого-то и тёмным даром. Последних я запомнил. Возможно, поддались общей панике, но вполне вероятно, что могут быть упёртые.

Историчка мне любезно назвала всех.

Моего вмешательства, в принципе, не требовалось. Но мне самому было спокойнее, что никто не испортит праздник. Стоял себе тихо в сторонке, делал скучающий вид и магичил понемножку.

При этом с удивлением отметил, что все защитные амулеты для меня стали какими-то… слабыми, что ли. Пробиваться через контуры не пришлось, удалось обойти их, причём без особых усилий.

От этого открытия я ненадолго перестал следить за происходящим, но благо уже всё закончилось. Доворчали самые упрямые и разошлись.

Громыхнула музыка, оркестр заиграл что-то бравурное и энергичное. Счастливо загомонили студенты, без стеснений признаваясь, что собираются на славу погулять этой ночью.

— Присоединитесь к нам, Александр? — спросила дама, указывая на группу преподавателей, тоже обсуждающую праздник.

— Благодарю вас за приглашение, — поклонился я. — Но увы, у меня уже другие планы.

— Вы восхитительно воспитаны, юноша, — рассмеялась она. — Правильно, что вам со стариками делать. Заскучаете. К тому же знаю я их, после второго бокала заведут вечную тему, как раньше было лучше.

Заскучать — это тоже выбор, да и стариков я там не видел, но в чём-то она была права. Когда впереди ждала чудесная ночь наедине с городом, обсуждения былого уже не привлекает.

Старость не наступает с возрастом. Она лишь в разуме. Встречал я сварливых юнцов, которые устали жить, и боевых дедков, которые только начинали жить. Не в возрасте дело.

Я догадывался, что Людмиле Владиславовне гораздо больше лет, чем я предполагаю. Но это ничуть ей не мешало плевать на это и пленять практически каждого, кто попадал в зону её интереса. И тем тоже становилось плевать.

— Но я вас прикрою, ваше сиятельство, — лукаво подмигнула мне дама. — Придумаю достойную причину вашего отсутствия.

Вот этого не хотелось бы, но я не стал перечить. Всё равно сделает так, как ей в голову взбредёт. Особенно если я попрошу не делать. Впрочем, я не сомневался, что она мне не навредит.

Женщина упорхнула, подхватила под руку новую жертву своего обаяния, вроде это был заведующий арсеналом академии, который моментально оживился и расцвёл, и компания удалилась.

Я же снял галстук, засунул его в карман и расстегнул пару верхних пуговиц. Моё свидание не требовало идеального внешнего вида. Скорее наоборот.

Вышел на набережную и улыбнулся тёмным водам канала.

— Ну здравствуй, дорогая.

Отчего-то мне казалось, что душа Санкт-Петербурга — женская. Возможно, оттого, что хотелось восхищаться городом и склоняться перед его красотой. Я шёл по улицам, даже не зная, куда именно хочу прийти. Бесцельно и вместе с тем очень познавательно.

Заглядывал в горящие светом окна, видел жителей, сценки их вечера, радости и печали. И столица дышала этим так же, как и нагретыми мостовыми, ароматами сирени, повторно цветущей из-за тепла, тихой музыкой уличных ресторанных террас, звонками велосипедов, гудками автомобилей.

Если остановиться на миг и увидеть всё это, то картина вдруг разрастается и становится настолько необъятной, что дыхание перехватывает.

И мне хотелось в эту ночь увидеть каждую из мириадов деталей моего дома.

Запомнить каждую мелочь, каждый неровный камешек тротуаров и каждый барельеф зданий. Так, что окажись я очень далеко отсюда и разбуди меня среди ночи, я смогу назвать форму пуговиц разносчика газет Графского переулка или черты лица памятника дворнику.

Именно в эту ночь, когда город не спит и наполнен смехом и песнями.

Я гулял и гулял, жадно поглощая все эти образы. Словно нёс ночную стражу, убеждаясь, что столица выстоит перед студентами. В особняк я вернулся перед рассветом. Гудели ноги, слипались глаза, но я был совершенно счастлив.

Удивительное дело. Когда я отсюда уезжал в прошлой жизни, у меня не было даже скромной лачуги. Не было необходимости. Когда я вернулся, у меня оказался не просто дом, а целый город. Награда, о которой я и не думал. Лучшая награда.

Волшебная ночь закончилась, а я уснул так крепко и хорошо, как не засыпал очень давно. С чувством глубочайшей удовлетворённости. И вроде ничего такого не случилось, но ощущение было масштабным.

* * *

— И чего вам, молодой барин, на месте не сидится-то, — выговаривал Прохор, намазывая уже десятый по счёту бутерброд толстым слоем масла.

Кусок колбасы, который он укладывал поверх, вообще не укладывался в нормы приличия. Да и в рот вряд ли бы влез. Но слуга, услышав, что я отправляюсь за город, пусть и на полдня, решил обеспечить меня провиантом на полжизни.

Баталов прислал сообщение о том, что нас ждут к обеду. Примерно к этому времени и я проснулся, так что полноценно поесть не успевал. Аргументация в виде логичного предположения, что меня покормят, раз уж на обед позвали, разбивалась о железный довод — лучше, чем дома, невозможно.

Поэтому я смиренно ожидал полагающуюся провизию, тщательно скрывая улыбку. А Прохор продолжал ворчать и отрезать кусок за куском.

— Не бережёте вы себя. Дела сплошные, ни капельки ведь для себя не живете!

Такому заявлению я настолько удивился, что закашлялся. Для себя, наконец, и живу.

— Во! — обеспокоенно посмотрел на меня старик. — Верно, так и заболеть недалече. Захиреете, какая баба тогда на вас взглянет-то?

— Прохор…

— Ну ладно, хоть бы и девица, — отмахнулся слуга. — Вот бы кто дома-то вас усадил.

Дед подговорил, не иначе. И я, на свою голову, решил подшутить.

— А если тёмная девица?

Прохор замер с ножом в руке и медленно повернулся ко мне. Глаза его были огромными. Не успел я объясниться, как он заявил, прищурившись:

— А хоть бы и тёмная. Чой не человек штоль? Ежели такую выберете, то так тому и быть. Примем.

Так, шутить больше не стоит на эту тему. Думал о предстоящей встрече, вот и в голову пришло. Пусть с общим посылом я был согласен, но какие девицы? Куда мне их сейчас, к стройке посольства привлекать? Прорабом разве что назначить. Но мне не казалось, что об этом девичьи грёзы.

О будущем я думал, и много. Было достаточно времени, пока сидел взаперти. И план у меня был лучшим из возможных. Всему своё время. И всё по очереди.

Пока же ни тёмные, ни светлые, да хоть иномирные, в текущий этап плана не вписывались. Успеется.

— Я подумаю об этом, — решил схитрить я и сделал очень серьёзное лицо. — Прав ты, Прохор. И Лука Иванович прав.

Слуга, открывший было рот для следующего веского довода, с клацаньем его захлопнул. Лицо его просияло, и он в качестве поощрения впихнул в корзинку с бутербродами огромную банку с вареньем.

— К ужину непременно возвращайтесь, молодой господин, — напутствовал он меня. — Я паштету готовить буду. Меня этот ваш бесстыдник научил.

— Беспутец.

— А я чо сказал? Ну да, непутёвый ваш, — поморщился Прохор. — В общем, с грибочками, на сливках и с орешками, как их… Мушкетными. Чойта, я не разумею, но в лавке заказал ужо.

Откуда Вуанту известна такая пряность, как мускатный орех, и что именно привезут из лавки, я не стал узнавать. Малинин уже давно привык к специфическим кулинарным запросам Вознесенских и научился распознавать истинные ингредиенты. С переменным успехом, но всё же без последствий.

— Обязательно буду, — пообещал я и отправился в путь.

Судьба благоволила как мне, так и ситуации. Первый настоящий учебный день фактически начинался после выходных. Так уж календарно совпало, и весьма удачно. Было время создать новую кафедру. И отдохнуть ещё успею.

Пока столица будет отходить от празднования, мы быстро решим этот вопрос.

Тем более что от меня требовалась малость — присутствие на встрече, и всё. Всеми формальностями, организационными моментами и прочим пусть занимаются профессионалы. Мне и самому кафедра в готовом виде досталась, вот уж с чем я точно не мог помочь.

Беспечно насвистывая какую-то песенку, я мчался по трассе, опустив всё стёкла и позволяя ветру привести мою причёску в полный кошмар.

Как там «аспид», интересно… Гоночный автомобиль покорил моё сердце. И я планировал, как только поеду к беспутцам, навестить Егора Яковлевича, ещё раз поблагодарить и намекнуть на приобретение славного экземпляра. Негоже такому зверю быть взаперти.

Осень по-прежнему радовала жарой, но на небе собирались пышные облака, да и ветер намекал на изменчивость погоды. По заливу носились катера и белели парусами яхты, а на пляжах всё ещё были загорающие и купающиеся.

Но деревья уже уступали времени года. Всё больше жёлтых и красных листьев, а трава у обочины уже сдалась и пожухла.

В охотничьих угодьях тоже наступила более спокойная пора. Осенний сезон пока не начался, так что охота сейчас велась разве что на грибы и ягоды. Доказательством тому были встреченный деревенские, бредущие вдоль дороги с большими корзинами.

Я прибыл раньше Баталова и вообще раньше назначенного времени, поэтому сначала меня проводили в гостиную и предложили чаю. Я согласился, резонно предположив, что граф где-то в конюшнях или полях, ну а дочь его меня встречать вряд ли выйдет — правила приличия не позволят. Мы не представлены, да и молодая женщина не останется наедине с незнакомцем.

— Значит, это вы! — услышал я, едва поднял чашку с каким-то очень ароматным отваром.

От чая пахло земляникой, травами и мёдом.

Я ошибся. Зотовой, судя по всему, на приличия было так же плевать, как и Людмиле Владиславовне. Аккуратно поставив посуду на столик, я поднялся и поклонился.

— Граф Александр Лукич Вознесенский, к вашим услугам.

— Мария Алексеевна Зотова, — всё же опомнилась девушка и исполнила книксен.

Повисло молчание. Я с интересом разглядывал ту, что долго искал. Она, в свою очередь, делала то же самое.

Пусть я видел её раньше, но так бегло и в плохом освещении, что толком не разглядел. А портрет… Нередко художники сильно приукрашают действительность, стремясь угодить заказчику. Но не в этом случае.

В тёмной было что-то такое живое, что делало её образ более привлекательным, чем на картине. Мрачные черты, свойственные одарённым подобными аспектами, словно стирались из-за выразительной мимики. Зотова напоминала маленькую лисичку, тёмного зверька, настороженно-изучающе смотрящего на меня. Она словно оценивала — стоит нападать или пока затаиться.

А я гадал, как же потомок князя Дашкова связана с царицами и загадкой, скрытой в библиотеке и охраняемой древним призраком. Что же в ней такого?

В наступившей тишине было слышно, как в стекло упорно бьётся пчела, недовольно жужжа.

Девушка перестала сверлить меня взглядом, распахнула окно и выпустила мохнатую пленницу. Обернулась она уже с иным выражением лица. Маска светского приёма подошла ей так же изумительно, как и любопытство.

— У меня не самая лучшая память на лица, ваше сиятельство. Но мне кажется, что мы уже виделись, так?

Перехвалила меня историчка, я откровенно невоспитанно промолчал.

Уже раздумывал, выдаст ли Зотова меня или нет. По большому счёту мне было всё равно. Тогда в темнице я, безусловно, обманул Баталова, но вполне безобидно. Мой поступок не угрожал ни ему лично, ни государственной безопасности. Да и сделал я это, потому что подвернулся случай.

Маловероятно, что Роман Степанович даже расстроится, не говоря уж, чтобы разозлиться.

Но Мария сейчас пыталась сыграть со мной в старую добрую игру. С одной стороны, продемонстрировать осведомлённость и намекнуть на нечто незаконное, что я совершил. С другой — дать мне возможность самому выбрать цену её молчания.

Нормальная защитная реакция — нападение.

Без вызова и явных угроз, Зотова просто выясняла свой я или чужой. Вот только чтобы с этим определиться, мне было недостаточно симпатичной внешности и непростой судьбы.

Зато девушке было достаточно моего промедления, чтобы вспыхнуть. Щёки её покраснели, а внутри пробудилась смертельная сила.

И правда впечатляюще — почти третий ранг, осталось совсем чуть-чуть.

Глава 4

Мне было крайне любопытно.

Сила тёмной нарастала равномерно, без скачков и падений. Исключительно контролируемый процесс, достойный уважения. Действительно опытный маг, несмотря на возраст.

Опасаться её мне, может, и стоило. Всё же имел дело не с неуравновешенным одарённым, неумеющим толком управляться с даром. Но я в любой момент мог оглушить её магией света, да так, что наверняка.

Самое забавное, что в этом случае разница в рангах вообще не имела значение. Сила света даже в начале пути превосходила любую тёмную магию. Оттого магов света и желали заполучить в ряды воинов. Вот только они категорически такого занятия не хотели. Брезговали, можно сказать. Но этот дар накладывал такой отпечаток на характер.

Так что я наблюдал за происходящим спокойно.

К тому же мне нужно было выяснить, с кем же я имею дело. Стоит ли девушку вообще допускать до академии, если её легко вывести из себя. Уж кто, а студенты способны потрепать самые крепкие нервы.

В памяти графа Вознесенского были такие проделки его друзей, что я лишь удивлялся — как они выжили без особых травм?

Зотова достигла пика силы и… магия схлынула.

И снова — впечатляюще.

Девушка вздохнула, прикрыла на секунду глаза и слегка устало улыбнулась:

— Вы меня испытываете, ваше сиятельство?

— Вы себя сами испытываете, Мария Алексеевна. Но признаюсь, некоторая провокация имела место быть. Прошу прощения, — я тоже улыбнулся и поклонился.

— Я справилась? — с вызовом спросила она, не сумев скрыть возмущения.

— Вы великолепны, — искренне ответил я.

Она вспыхнула и отвернулась, чтобы скрыть смущение.

Я ничуть не стремился ввергать её в подобные чувства. И правда же, тёмный дар держать в узде сложнее всех прочих. Особенно девушкам, банально из-за их большей эмоциональности. Так уж мы устроены, и это хорошо.

А тут — полный контроль и усмирение силы, фактически сводящей с ума.

На миг даже стыдно стало, но лучше заранее проверить, чем потом получить неуправляемый сюрприз. Пока Баталов не прибыл и не начал её уговаривать.

— Вы… странный, — сказала тёмная, по-прежнему не показывая лица.

Но тон её голоса стал гораздо мягче. Да и в общем обстановка разрядилась.

— Благодарю, — усмехнулся я, пока она не видела. — Мне это говорили.

Девушка резко развернулась, отчего скрипнул деревянный пол. Вскинула брови, прикусила губу и затем прищурилась. Видимо, поняла, что я не издеваюсь, поэтому эмоции вновь испарились.

Ну реально будто лисичка, осторожная и опасливая.

— Это я должна вас поблагодарить, Александр Лукич. За спасение отца. Он рассказал мне, что произошло на охоте. Мне неловко, что я встретила вас… вот так.

— Предлагаю забыть об этом, — я кивнул, принимая благодарность и своеобразное извинение.

С грохотом распахнулась дверь и в комнату влетел граф Зотов. Он спешно огляделся, после чего с облегчением выдохнул.

— Мария! — одновременно строго и с волнением воскликнул он.

Явно хотел отчитать, но не решился при мне. Беднягу аж перекосило, но граф сдержался. Опять вздохнул и с усилием мне улыбнулся:

— Александр Лукич, рад вас видеть. Всё ли в порядке?

— В полном, Алексей Романович. Я тоже безмерно рад нашей встрече. Ваша дочь была столь любезна, что поприветствовал меня в вашем доме.

Любезная тёмная снова вспыхнула от такого эпитета, но на родителя взглянула немного торжествующе. Уж не знаю, чего ожидал Зотов — что здесь всё превратится в прах?

Из-за этой сцены я по-иному посмотрел на ситуацию. Баталов предупреждал о нраве девушке, отец в первую очередь заподозрил её в дурном… Неудивительно, что она бунтует.

Снаружи раздался сигнал автомобиля. Приехал глава тайной канцелярии.

И я заметил ещё кое-что. Зотова обрадовалась визиту Романа Степановича. Вытянула шею, разглядывая того через окно, и глаза её загорелись.

— Прошу, — граф сделал приглашающий жест.

* * *

Беседа наша получилась весьма забавной.

Я не вмешивался, просто слушал, как Баталов зашёл издалека. Сначала были обычные светские вопросы о самочувствии, урожае, погоде и прочей ерунде. Затем какие-то не очень умелые намёки на достойное занятие. И лишь через час он всё же озвучил своё предложение.

Благо хоть меня не пытались втянуть в обсуждение.

Нет, что такое манеры я прекрасно знал. Но тут был какой-то цирк. И я не понимал, серьёзно это или игра для нового зрителя. Но судя по выражению лица Марии Алексеевны, стиль разговора был вполне обыденным.

Менталист осторожничал так, словно не владел даром, помогающим понять настроение собеседника.

Я аккуратно прощупал Баталова и всё понял. Чувство вины съедало мужчину и не давало трезво соображать. Такое давнее чувство, что вошло в привычку и сводило на нет все способности.

К тому же…

Ух ты!

На разуме Зотовой была защита. Магия смерти охраняла свою хозяйку от любого ментального вмешательства. Маг разума мог себе выжечь источник, сунься к ней. И девушка делала это не специально, так уж работал дар.

А я…

Чёрт побери, для меня это больше не было препятствием! Получив все начальные ранги, я стал тем, кого чужая магия не считает врагом. Я даже поперхнулся кофе от этого открытия.

Новая грань универсала меня удивила.

— Всё хорошо, ваше сиятельство? — тут же засуетился Роман Степанович.

К сожалению, мой кашель случился очень не вовремя. Как раз на главном вопросе, ради которого мы и приехали. И на меня навалились эмоции сразу всех присутствующих. Зотов был ошарашен, Мария восприняла мою реакцию как осуждающую, примерно то же самое испытал и менталист.

Так, нужно как-то ограждать себя от чужих настроений.

Мне хватало понимать людей и без магии, по жестам, мимике и даже подбором слов. Поток эмоций будет лишь мешать, по крайней мере, в такой острой форме.

— Всё хорошо, — заверил я. — Позволите мне сказать?

Баталов кивнул, и я обратился напрямую к тёмной:

— Мария Алексеевна, ситуация такова, что необходима ваша помощь. В академии несколько тёмных, обучать их некому. Да банально поддержать некому, будем честны. Ваше присутствие обстановку усугубит, но у ребят будет шанс.

Глава конторы так громко фыркнул, что из сахарницы по всему столу разлетелся сахар. Зато девушка расхохоталась.

— Вы не просто странный, ваше сиятельство. Вы… — она осеклась, стараясь удержать смех. — Вы оригинальны. Так что же, Роман Степанович, вы в полной заднице?

— Мария… — вяло возмутился её отец, рассеянно смахивая сахар со стола.

— Ну если честно — да, — сдался Баталов, бросив на меня обвиняющий взгляд.

— Так бы сразу и сказали, — поморщилась тёмная. — Что от меня требуется?

Влюбился бы, будь на то время. Так быстро переключиться на деловой разговор — не каждый умеет. Умничка.

И никаких обид, капризов и прочего. Зотова выслушала текущее положение дел, задала много вопросов, всё по существу, и показала нормальную заинтересованность.

Конечно, нюансов было бессчётное количество.

Начиная с официального статуса, который тоже ещё нужно было получить, заканчивая оборудованием кафедры. И в этом девушка ставила жёсткие условия.

Когда она озвучивала требования по материалам, я про себя довольно кивал, а Баталов пытался противиться и спорить. Ладно, гасители тёмной остаточной энергии, но наглядные пособия из анатомички?

— А как я, по-вашему, буду объяснять принципы некротических потоков и взаимодействия с ними? — спокойно спрашивала Мария. — Я же не прошу вас предоставить живой заражённый материал, чтобы его умерщвлять.

Роман Степанович хватался за сердце, переспрашивал и уступал буквально по вершку в час. Осознавал по мере разговора, во что ввязался, но отступать уже было некуда.

Борьба шла нешуточная, и страсти накалялись.

— Мария Алексеевна! Ну о каких тёмных реагентах может идти речь!

— О тех, что у вас в хранилище припасены, — с ласковой улыбкой отвечала тёмная. — Их там с лихвой хватит на сотню лет обучения, уж не говоря о том, для чего они в принципе предназначены.

— Это секретная информация!

— Ну так мы никому не скажем. Напишем на бочке, что это экскременты больной африканской летучей мыши. Для тёмной кафедры сгодится, никто и не усомнится, что нам это нужно.

— К-к-какой мыши? — менталист даже начал заикаться.

— Тварь та ещё, — отмахнулась Зотова. — Так вот, две бочки реагента. Далее…

Я был восхищен. После того как понаблюдал за вялыми требованиями глав других кафедр на общем собрании, то втройне. Вот у кого надо было поучиться выбивать себе условия. И ведь никаких угроз, мольбы и подобного. Надо, и всё.

В итоге переговоров граф Зотов успел заварить несколько чайников чая, а мне сварить четыре порции крепчайшего кофе. Мы уничтожили все пироги, сладости и остальное, что приносили к столу. А Мария всё перечисляла минимально необходимое.

И ведь ничего лишнего!

Самое потрясающее было в том, что девушка ни разу не повысила голос. В пиковые моменты она просто умолкала и улыбалась, глядя на Баталова с каким-то умилением. И тот, поорав, соглашался.

Нет, всё-таки страшный человек.

— Александр Лукич, — в процессе обратилась она и ко мне. — Вы сможете мне помочь артефактами? Ничего особенного, но очень пригодились бы отражатели и поглотители тёмной магии. Я, безусловно, поделюсь силой для их создания. Хотелось бы сделать кафедру безопасной, насколько это вообще возможно.

— Обсудим, — я уже к этой минуте улыбался как тот кот, что получил бочку сметаны.

Ну одно удовольствие было наблюдать за такой интересной деловой беседой.

— Вы только мне схемы потом покажите, — обречённо попросил глава конторы.

— Непременно.

— Вы не отвлекайтесь, Роман Степанович, — Мария хлопнула по столу. — Это мелочи, мы ещё практику не обсудили. Я предлагаю…

Казалось, менталист был готов взвыть. Но тоже с честью выдержал эту битву, пусть победителем из неё и не вышел.

Я предполагал, что полигонами для студентов станут места, уже обжитые служителями тайного порядка. Собственно, об этом мы раньше говорили. Но Зотова умудрилась выторговать обустройство подходящей территории возле академии. То есть тёмный полигон в центре столицы!

Аргумент при этом был неоспоримым.

— Вы сами рассудите, Роман Степанович. Будете студентов увозить куда-то — другие лишь сильнее станут подозревать и отдаляться. А если сделать это открытым, ну относительно открытым, таким, чтобы каждый мог понаблюдать, как тренируются тёмные маги, то какой эффект будет? Во-первых, все убедятся, что ничего ужасного мы не творим. Мы не будем, точнее. Во-вторых, это ещё раз подтвердит, что всё официально и законно. Иначе не позволили бы, верно?

Менталист только заворожённо внимал и невольно кивал.

— Ну и самое главное — у самих тёмных студентов больше доверия будет. А значит, и лояльности. Поверьте, — понизила голос девушка, — если их не станут скрывать от общественности, то им станет проще.

С этим было вообще не поспорить, поэтому организация тёмного полигона была утверждена. Пусть под кровные клятвы не навредить от всех участников, но тем не менее.

Я слушал и думал — а не мало ли я попросил для кафедры артефакторики?

Но мне было легче, и оборудования требовалось очень мало. В моих планах было учить пользоваться тем малым, что всегда есть под рукой. А уж потом… Но этот разговор с ректором будет.

Но кое-какие приёмы я запомнил.

Удивительно полезная беседа оказалась, пусть я в ней практически не участвовал.

Последним пунктом была проверка. Девушке нужно было прикоснуться к компасу желаний, чтобы доказать чистоту своих намерений. В присутствии попечительского совета как свидетелей. На это она, кстати, согласилась мгновенно и без возмущений. Мол, раз уж такие формальности, то пусть.

После того как всё было досконально оговорено, Баталов отозвал меня в сторону и предложил прогуляться по угодьям. Мы вышли на улицу и двинулись по дорожке к озеру.

— Александр Лукич, вы понимаете, что Мария Алексеевна может быть опасной?

Да боже мой, учитывая, как её боятся, что от неё постоянно ожидают чего-то ужасного и смотрят, как на догорающий фитиль, я удивлён, что у девушки такое самообладание. Да, у Зотовой свои проблемы, но, в конце концов, она просто девчонка.

Поразительно, что именно те два человека, которые ей близки, так и относятся. Из благих побуждений, но тем не менее…

Видимо, мой взгляд был настолько красноречивый, что Баталов нахмурился.

— Будьте осторожны, — подумав, всё же сдался он. — И прошу — присмотрите за ней.

Я хотел было возмутиться, что нянькой становиться не собираюсь, и вообще мне ещё за целым народом приглядывать, но просто усмехнулся. Нормальная она, сама справится. Тем более если не «присматривать». Вот в таком случае снова взбунтуется. Я сам был таким, так что хорошо понял, что она чувствует. Когда вокруг лишь недоверие, что ещё делать?

Видел же, как идея понравилась Зотовой. Для неё это и правда шанс на лучшую жизнь. Помочь тем, кто её сможет понять и не станет осуждать. Общалась ли она вообще с другими тёмными, кроме того, кто учил её в темнице? Сомневаюсь.

Всё будет хорошо. Вот это без сомнений.

Я открыл рот, чтобы сказать менталисту, что ответственности на себя я брать не стану, но не смог говорить. На меня накатила волна ледяного холода.

Мысли я читать не мог, но увидел какие-то обрывки старых эмоций. Боли. У Романа Степановича была дочь. Жена и дочь, вылитая копия матери. Он их потерял примерно в то же время, когда познакомился с Зотовыми. Вот чёрт!

Вот почему это так его цепляло, буквально тащило и порой опустошало.

Для Баталова это было искуплением.

Я положил руку на его плечо, крепко сжал и пристально посмотрел в его разноцветные глаза:

— Я присмотрю.

Он и сам знал, что это глупость. Но всё, что нужно было менталисту — услышать эти слова. Никакой ответственности, просто надежда. И я воспользовался силой, чтобы её вселить в него. Пусть это не очень правильно, но зачем тогда магия, если не помогать людям?

Мировой баланс не дрогнет, если у одного человека на земле станет больше веры в лучшее.

— Александр Лукич, что касается ваших подданных… — сменил тему мужчина. — Возникла проблема. Точнее, не совсем проблема, но я полагаю, что мне нужно обсудить это с вами.

— Не совсем проблема? — насторожился я. — С независимостью?

— Вот с этим всё в порядке. Все стороны готовы подписать признание, в любой момент.

Мы дошли до озера и встали на берегу. Я сделал глубокий вдох — воздух здесь был упоительный. Такой вкусный и опьяняющий, что все тревоги улетучились. В конце концов, не мне это государство нужно.

— Тогда в чём загвоздка?

— В вашем титуле…

— А что не так с моим титулом? — удивился я.

Баталов понял мелкий камушек и запустил по воде. Посчитал, удовлетворённо кивнул и потянулся за следующим.

— Говорите уже прямо, ваше благородие, — иронично попросил я.

— Ну да, постоянно забываю… Что же. Вот вам прямо, ваше сиятельство. Ситуация сама по себе необычная. Не припомню, когда последний раз организовывались новые государства. Да и вообще когда спорные земли были. Пришлось много архивов поднять, чтобы сообразить, как всё грамотно урегулировать.

Мужчина покрутил камень в руке и бросил его в траву.

— Вы аристократ, и ваш род старый и уважаемый. Но граф — правитель? Учитывая уникальность ситуации, это будет как-то… Мелко. Вам же на мировой политической арене выступать.

— Мне — что? — уточнил я с таким видом, что менталист захлопал ресницами и поторопился объяснить:

— В том смысле, что признание выведет вас на другой уровень, где каждая деталь будет важна.

— Так, — я тоже взял камешек и запустил его в полёт, с мальчишеской радостью отметив, что у меня получилось лучше, чем у главы конторы. — Вы к сути намерены перейти?

— Есть идея сделать вас князем, Александр Лукич, — выпалил он.

Разве что не зажмурился, так застыл в ожидании ответа. И в чём подвох-то?

Глава 5

— Роман Степанович, — очень медленно и осторожно сказал после некоторого молчания. — Не могли бы вы пояснить?

Какая-то у менталиста склонность меня то в правители назначать, то теперь вот в князи. Ну ладно, повелителем меня беспутцы выбрали, но не сунься к ним Баталов, кто знает. Может, жили бы себе спокойно и без всего этого.

Но… Князь?

Не то чтобы невозможно. Но графский-то титул получить нелегко, нужны исключительные условия, а тут целый княжеский. К тому же такой титул уже не получишь безземельный и ненаследный. Точнее, тогда это будет скорее издёвкой.

— Я обсудил с его императорским величеством. Он согласен, что так будет проще всего.

— А кому проще? — мило улыбнулся я, и мужчина слегка отпрянул.

Пусть в голове молодого графа не водилось полезных сведений о витиеватости аристократических обязанностей, но я помнил строгие требования царя к новоиспечённому дворянству. Да и кое-что о современном мире всё же успел изучить.

Вот уж кому, а мне это жизнь вряд ли упростит.

Мало того, многовато лишнего внимания привлечёт. Такое событие скрыть не получится.

— Правы вы, ваше сиятельство,— неожиданно не стал меня убеждать Баталов. — В этом схитрить не выйдет, даже с моей помощью. Как минимум придётся хотя бы раз в год на княжеском совете присутствовать. Ну и прочие процедуры… Не скажу, что сложные или требующие особенных умений, но часть времени вашего займут. Но с другой стороны, вы же всегда можете стать… Скажем так, эксцентричной личностью. С вашей былой репутацией это мне видится делом логичным.

Сумасбродность — это, конечно, прекрасно. Но слишком уж граничит с невоспитанностью, если манеры для тебя не пустой звук. Играть роль самодура я не намеревался.

— Я надеюсь, что вы несерьёзно, — нахмурился я.

— Я пытаюсь найти способ, чтобы всем хорошо было.

— Ну, мне и так хорошо, — протянул я.

Да зачем этот титул вообще? Ну будет граф править государством. И то громко сказано — территория беспутцев едва ли с город была. К тому же состояла из одной деревни, нескольких полей, части горы и домашнего скота. Пусть ресурсы ценные там имелись, но к чему так всё усложнять?

Никогда не любил политику. Напридумывают сложностей, а потом сами не знают, как с этим разобраться. Ещё и все эти интриги, дипломатические заигрывания, удары исподтишка. Не по нраву мне это.

— Нет, Роман Степанович, — решительно заявил я.

— Вы отказываетесь от титула князя? — так изумился Баталов, что чуть не упал, и мне пришлось его схватить за рукав.

Я знал, что не получится ему объяснить, насколько мне плевать на титулы. Что давно уже так далёк от гонки за статусами. Да и понял тоже давно, что достоинство человека не от этого зависит. Истинное благородство гербом не измеряется.

Для меня высшей радостью было стать мастером, а не князем. И жизнь свою прожить так, чтобы ни единого мига жалко не было. Для себя, для близких прожить.

Я усмехнулся и покачал головой.

Умеет же жизнь удивлять! Надо же было такое придумать — князь. Я вспомнил, как впервые увидел особняк Вознесенских. Тогда все заботы были о том, как починить прохудившуюся крышу да что на ужин добыть для Прохора.

— Послушайте, — взмолился менталист. — Но ведь общество будет насмехаться над вами.

— А не вы ли только что говорили об эксцентричности? — поднял я одну бровь. — В чём разница?

— Ну… Когда князь ведёт себя, как ему захочется, мало кто осмелится осуждать. Уж тем более, если императорским благословением то обусловлено. А вот граф…

В чём-то он, безусловно, был прав. Титул мог облегчить многие вещи, наподобие поведения или визитов туда, куда нужно попасть. Но все эти удобства стоили свою цену.

Допустим, княжеский совет не проблема. Даже любопытно будет взглянуть, кто там и что обсуждают. Если нечасто, то вполне себе развлечение. И для общего развития полезно будет.

Но всё остальное…

Впрочем, я толком не знал, что прилагается к титулу.

— Ваша ситуация хороша тем, что земель вам даровать не потребуется. У вас уже всё есть. Как в столице, так и за её пределами. То есть главная проблема снимается, а уж поверьте — в этом всегда загвоздка.

Я поверил. Несмотря на обширность империи, раздавать земли — это либо у кого-то отнимать, либо дарить государственные имения. Кто же в здравом уме захочет.

— Да, для князя мелковато, — продолжал рассуждать глава конторы, словно и не услышал моего отказа. — Но вы молоды, расширите владения, не сомневаюсь.

Лестно, конечно, что он обо мне такого мнения, хотя в моих планах не было подобного. Всё как-то самом собой получалось.

— Ну а уж мы поспособствуем, — тут же всё испортил он, но заметил моё выражение лица и быстро добавил: — Если вам понадобится.

— Роман Степанович, — я пристально на него посмотрел. — Скажите честно, вам оно зачем нужно?

Ситуация мне казалась очень странной. Уговаривать получить княжеский титул — такое нарочно не придумаешь. Без личного интереса не сходилось.

— Честно? — менталист тяжело вздохнул. — Честно — я задолбался. Если бы представляли, какой бардак на всех уровнях творится. Найти дельного союзника сложнее, чем… — он подумал пару секунд и махнул рукой: — Да не знаю я, что сложнее. Вы, Александр Лукич, умеете решать такие вопросы, на понимание которых у прочих полжизни уходит. На понимание, заметьте, даже не решение. Да, для меня ваше усиление будет выгодно. Я же вижу, что вам это всё без надобности. Уж не знаю почему так. Да и знать не хочу, по правде говоря. Мне это нужно — чтобы у вас больше было возможностей и власти, если уж говорить прямо. Возможно, именно потому и нужно, что вам до этого всё равно. А значит, и пользоваться не станете. А значит, и мне меньше головной боли.

Выпалил он всё это на одном дыхании. Даже покраснел и закашлялся в конце горячей речи.

Я поднял ещё один камушек, запустил его в полёт над водой, но тот сразу утонул. Поразил меня Баталов своей искренностью, не ожидал я от него. Привык, что он вечно играет в какие-то игры и пытается обойти все острые углы, ну либо напролом прёт, чтобы своего добиться. А тут такое…

Тем не менее такой аргумент для меня был понятным. Для своей выгоды — это я прекрасно понимал. Заговори он о государстве, людях и прочих высоких мотивах, не стал бы слушать.

Сначала позаботься о себе, а уж потом думай о других. Иначе ни там, ни там ничего не выйдет.

Но такие решения точно не принимаются в ту же минуту.

Если уж отказывать, то настолько аргументированно, чтобы больше не просили.

— Роман Степанович, вы меня обескуражили, — тоже честно признался я. — Это не означает, что я согласен. Но я подумаю. Мне потребуются все документы и своды законов, относящиеся к подобным прецедентам. И связанные с княжеством.

— Он подумает! — возмутился Баталов. — Подумает! Ладно, пришлю я вам всё необходимое. Юристов, если пожелаете, тоже. Хоть всю коллегию к вам на поклон отправлю. Подумает…

На деланное недовольство менталиста я не обратил внимания. Уже задумался.

Мне бы хватило консультации Казаринова. Несмотря на связь с конторой и Баталовым, в парне я был уверен. И в его пытливом уме, что немаловажно. Вот уж кто способен отыскать все подводные камни, так это он. Да и задание из разряда «а стоит ли становиться князем» ему точно понравится.

Переманить бы Михаила к себе. Но такое вряд ли простит глава конторы. Да и парень заскучает.

Ладно, с дуалистом мы ещё встретимся в академии, там и посмотрим.

— Тогда буду ждать, — кивнул я и, не удержавшись, съязвил: — Всю коллегию на поклон.

— Вот! — торжествующе поддержал Баталов. — Замашки у вас уже княжеские. Осталось дело за малым — официально оформить.

Нашёл я, над кем подшучивать, да уж.

Тем не менее для прощания эта нота была самой благоприятной. Мы пожали друг другу руки, и я отправился домой, оставив Романа Степановича в угодьях. Мужчина явно хотел ещё что-то обсудить с Зотовыми, но меня это точно не касалось. Вероятно, та самая семейная тайна.

* * *

Ужин был, как и обещал Прохор, особенным.

Паштетов он наготовил, кажется, всевозможных видов. От одного перечисления составов требовательно урчало в животе. Печёночный, куриный, утиный, из индейки, из дичи, с грибами, с лучком, со сливками, под масляной корочкой…

Но в центре стола в сверкающей гранями хрустальной вазочке находился, судя по всему, какой-то особенный. Потому как было его мало, но зато место занимал главное.

— Риеть лососёвый! — провозгласил слуга, подсмотрев на ладонь с записанным названием, когда мы все умолкли, глядя на диковинку. — С этими, как их… Фиалками штоль.

— С фиалками? — дед замер с ложкой на полпути к лакомству.

— Ну дык там в рецептурах были куперсы какие-то мудрёные. Знающие люди и подсказали, что наши родные фиалки ничем не хуже, значит-с. Ну или лютики…

Прохор задумчиво взглянул на потолок, зажевав губу.

— А! — крикнул он, хлопнув себя по лбу. — Настуркции! Бутоны их то бишь в маринаде. Да вы не боитесь, я их попробовал. Во! — Прохор показал большой палец.

Против такого довода никто не устоял. Но почему предоставили честь попробовать первому мне. Я не возражал, магия жизни меня спасла бы и не от такого.

Но получилось невероятно вкусно. Нежная структура рыбы и приятная пряность этих самых бутонов сочетались изумительно. Пожалуй, можно смело вводить в меню моих ресторанов.

Вот только когда все убедились, что я уплетаю угощение с удовольствием, и тоже присоединились, я замер, прислушиваясь к себе.

— Прохор? А где ты настурции взял?

— Дык в парнике. Ну, оранжереях этих ваших. Её сиятельство мне сказала, что их там высадили, штоб отгонять вредителей.

Не обманула призрачная княжна. Просто забыла упомянуть, что цветы растут там все магические. В том числе и эти. Оранжерейные настурции обладали свойством не только отгонять насекомых, но и являлись мощным стимулятором. Кровь сразу же побежала по венам, я ощутил такой прилив сил, что захотелось совершить подвиг, как минимум.

Взбодрились все, включаю кошачье семейство, как всегда умыкнувшее часть еды со стола. И ладно кутлу-кеди, они из любопытства постоянно ели обычную еду. Но и тигра плохому научили. Зверь тоже смахивал всё, что плохо лежит. Благо хоть, что также был волшебным существом и не страдал потом.

Так как приближалась ночь, я воспользовался тёмной силой, чтобы снизить эффект растений. И эту магию на доброе дело можно пускать. Например, чтобы домашние не носились до утра по дому.

Правда, на зверей не сработало, но те умчались выплёскивать лишнюю энергию в сад.

Я лишь успел увидеть, как хвост белого тигра хлестнул по дверному косяку, выбирая из него щепки. Надо бы всё же зверю имя придумать…

Домашние разбрелись спать, а я пошёл в библиотеку. С себя я эффект волшебной настурции не прогонял, собираясь почитать про аристократические нюансы. Всё равно впереди выходной, а значит, можно и занять себя чем-то полезным.

Дух предка тут же явился, едва я уселся с первой книгой. Та была на общие темы, но с чего-то надо начать.

Митрофан Аникеевич, услышав суть моего интереса, высказался, как всегда, категорично и ожидаемо:

— Глупости. У кого сила, тот и главный. Вот тебе все правила жизни, Александр. А ежели кто сомневается — плетью его, окаянного. Это по-божески если. А так-то, кишки выпустил и споров никаких нет.

— Кстати, ваше сиятельство, — я отложил чтение. — Хотел с вами поговорить насчёт ваших высказываний Гордею.

Как я и рассчитывал, призрак мгновенно испарился. Больше мне познавать удивительный мир высшего света никто не мешал.

Просидел я полночи, неожиданно увлёкшись новой темой. В домашнем собрании нашлось не так много трудов, но зато в эфирном архиве публичной библиотеки в доступе было много. Я даже конспект вёл, записывая самые интересные моменты.

Большинство не поменялось с тех пор, как всё это начиналось. Даже дуэльный кодекс лишь немного модифицировали для того, чтобы всё же выживали почаще. Но, конечно, добавили массу мелочей, которые зачастую противоречили друг другу.

Вот например, право частной территории.

Хозяин имел право без зазрения совести прибить любого нарушителя на месте, не задавая вопросов. Но только в неурочное время, то есть после ужина и до завтрака. В прочие часы сначала стоило спросить, кто явился и на каком основании. Вроде как основание гость был обязан указать. Но даже если не сделал этого, то прибить его всё равно было не так и просто. Могли быть обстоятельства, делающие из него жертву. Я прочитал протокол какого-то судебного дела, где таким образом родня стребовала с дворянина половину имущества. А родственника своего буквально на убой отправили.

В общем, было бы желание, противоречие в многочисленных законах найти можно было.

Читал я эти документы как остросюжетный роман. И склонялся к тому, что придётся расстроить Баталова. Мне же собственный юридический отдел понадобится, чтобы вот такого не случалось. Ну, к чёрту.

Выходной же день начался с острого желания ничего не делать, но оно прошло примерно через час.

Я побродил по саду, поиграл с котами, придумал магическую удочку для ловли карпов, которая могла их отпустить без травм, так и не придумал имя для тигра и поехал проверять, как идут ремонтные работы на острове острова и в посольстве. Беспутцы, надо отдать им должное, меня не тревожили, сами справлялись. Но мне захотелось взглянуть, как они там устроились.

— Повелитель! — навстречу мне выбежал Вуант.

Старейшине новое занятие явно пришлось по душе. Как-то оживился и помолодел. Вид у бывшего главы беспутцев был растрёпанный, но очень довольный.

— Мы же договаривались, уважаемый, что вы не будете меня так называть.

— Как? — искренне удивился он.

— Неважно, — я понял, что бороться с этим бесполезно. — Как ваши дела?

— Чудесно! Просто чудесно! Мы уже столько всего сделали, сейчас всё расскажу…

Но сначала меня, конечно же, проводили во дворец, усадили за стол и угостили дарами северной природы. Похоже, что первым делом беспутцы перевезли сюда припасы. Может, не доверяли городским лавкам.

Доклад был исключительно приятный. Всё у них ладилось, с бригадой Емельянова дело шло очень быстро и без накладок. Да в принципе уже дворец белел новой краской, от давнего пожара не осталось и следа. Траву подстригли, деревья привели в порядок, даже каким-то образом фонтан запустили, и тот весело журчал перед парадным входом.

Мало того, кто-то из беспутцев-природников успел высадить цветы и вдохнуть в них силу так, что они пышно цвели, распространяя шикарные ароматы.

Ну с такими ответственными и самостоятельными подданными и князем стать можно. Вот уж кто мне не принесёт хлопот.

— Тут уже приходили, — нехорошо улыбнулся Вуант, закончив с насущными делами. — Нос пытались совать, что у нас и как. Сказали, что соседи.

— И что случилось? — насторожился я.

— Да Гар к ним вышел, повелитель, — рассмеялся старейшина. — Ключи-то я ему передал, чтобы поговорить смог, да не пригодились. Завизжал и убежал, сосед-то. Вон, волосы свои потерял.

Я проследил взглядом за его жестом и увидел пышную напудренную конструкцию, нахлобученную на напольную вешалку. Судя по всему, к нам пожаловал кто-то весьма обеспеченный, выглядел парик дорого. Но как же экстравагантно — являться в парике, как в прошлом столетии… Даже любопытно стало, кто наш сосед.

И жалко его немного стало, старший охотник выглядел пугающе, особенно для центра столицы.

— А так господин тайный защитник города нам очень помогает, — Вуант явно имел в виду Баталова, переиначив его должность на свой манер. — Каждый день приезжает и магичит. Вещицы повсюду расставляет, чтобы охрана была.

— Вещицы? — прищурился я. — А покажите-ка мне эти вещицы.

Глава 6

Я прекрасно понимал, что Баталов, несмотря на всю признательность, благодарность и искреннее желание видеть во мне союзника, ведёт свою игру. Ну не мог он уже иначе, с такой-то работой. Никаких претензий у меня по этому поводу не было, но и наивности насчёт того, что заядлый интриган вдруг переменится, тоже.

Пусть я не любил довод в виде того, что не мы такие, а жизнь такая, но жизнь действительно накладывала свой отпечаток. И я не был исключением. Глупо полагать, что ты всё уже понял и стал вселенски мудрым. Да дюжины жизней не хватит, чтобы что-то понять…

В общем, к помощи главы тайной канцелярии я относился с некоторой разумной опаской.

Поэтому все его подарки проверил очень тщательно.

Баталов притащил на остров, пожалуй, добрую часть защитных артефактов из императорской сокровищницы. Ну ладно, может, не так и много, но вещицы весьма впечатляли.

Чего по территории только не было расставлено. Фигурки, статуэтки и даже обереги. Пусть последние привезли беспутцы, но тем не менее. Я бы на месте злоумышленников сюда не совался бы. Не убьёт, но сделает навечно недееспособным и очень несчастным, скажем так.

Нашлась даже защита от драконов! Древнее устройство в виде пугала-трещотки было напичкано магией под завязку. И, судя по тому, что я смог разобрать в плетении, реально предназначалось для того, чтобы отгонять этих чешуйчатых реликтов.

Роман Степанович серьёзно предполагал, что на меня нападут драконы?

Скорее всего, он не знал истинное предназначение артефакта. Я очень на это надеялся, иначе у меня к нему возникло бы много вопросов.

Короче говоря, менталист позаботился о том, о чём я позабыл, занимаясь прочими делами. Об охранной сети острова.

Как-то и правда нехорошо получилось. Пусть беспутцы справлялись сами, но всё же раз взял на себя ответственность за людей, нужно и защиту организовать.

— Вы расстроены, повелитель? — чутко уловил перемену моего настроения Вуант. — Если пожелаете, то мы больше никого сюда не пустим. А тайного защитника отвадим так, что рад будет держаться подальше.

Я улыбнулся, представив, как будет ошарашен Баталов подобным, и помотал головой.

— Не стоит, уважаемый. Роман Степанович нам не враг.

— Но и не друг? — понятливо уточнил беспутец.

— Скажем так, на данный момент — союзник.

— Понял вас, — поклонился Вуант. — Впредь буду внимательнее.

— Вы… — я было хотел сказать, что его вины нет, но передумал. — Благодарю.

В его-то почтенном возрасте снисходительности не требуется. А уж с учётом того, что я планировал от должности повелителя со временем избавиться, им самим нужно принимать решения, кого подпускать к себе, а кого нет. Да и не простодушный они народ, просто пока всё вокруг непривычно.

— Вы вашему трапезному мастеру передайте, — старейшина извлёк из кармана небольшой холщовый мешочек и протянул мне.

— Прохору?

— Да, он спрашивал о снадобьях специальных…

Судя по смущённому виду беспутца, слуга решил одарить патриарха всеми средствами для мужской силы. Безобидные корешки, взятые у шамана, я отдал после приезда. Прохор был безмерно рад, но похоже, на том останавливаться не собирался.

Я забрал дар, решив, что сам произведу подмену. И деда предупрежу ничего из подарков не использовать.

Во-первых, я не сомневался, что Лука Иванович сам справится, а во-вторых, это могло стать опасным. Пусть у главы рода здоровье было крепким, особенно после целителя, но так и сердце не выдержать может.

И вообще, уж не влюбился ли наш мастер трапез?

У кого чего болит, как говорится… Уж слишком интерес у него появился живой и беспокойный. У кого он постоянно рецепты находит? И кто те «знающие люди», кто ему постоянно подсказывает по кулинарным делам?

Любви все возрасты покорны, это точно. В принципе, меня радовало, что дед нашёл себе Нину Фёдоровну, и что Прохор, вероятно, тоже оттаял. Это означало, что они оба чувствовали себя спокойно. Когда мужчина перестаёт беспокоиться о будущем, будучи в нём уверенным, то и для прочего находится время и желание.

Вот и я, построю лаборатории, разберусь с магией, обеспечу надёжный тыл и… Посмотрим.

Но с Прохором нужно поговорить.

Вуант отправился следить за ремонтными работами, а я продолжил обход.

Толком даже не видел свои новые владения. Да и твёрдо намеревался обеспечить достойную защиту. Повелитель я или нет? Чёрт, чем только не займёшься, лишь бы не отдыхать.

Тем не менее стоило и хорошенько проверить состояние земли. Фантомов прогнали, магический фон поутих, но нужно было убедиться, что всё в порядке. Остров столетия стоял как местная страшилка, и ведь не просто так.

Мне было легче оттого, что с работой того, кто всё это создавал, я был очень близко знаком. К тому же учитель приводил меня сюда и даже кое-то объяснил в порыве желания поделиться знаниями. Такое с ним случалось нечасто, поэтому запоминал я всё хорошо.

Я дошёл за берега и сел прямо на траву, погрузившись в невидимый для прочих мир силы.

Сначала избавиться от остатков старых проклятий. Свет, жизнь и стихии смели все следы без проблем. Кое-где я был вынужден поднапрячься, но в общем ничего сложного.

Затем исследование общего состояния. Мировые потоки огибали территорию, за долгие годы словно привыкнув к враждебному месту. Нужно было наладить это, вписав остров в общее равновесие сил.

Потом я занялся периметром. Артефакты из сокровищницы неплохо закрывали все подходы, но надёжнее сделать прочную сеть. Ну и привязать к себе саму землю. Для этого пришлось пустить немного крови, но того стоило.

Моя кровь, смешавшись с землёй, дала мне связь, которую разрушить никто не смог бы. Что бы ни случилось, я почувствую. Хоть дракона, хоть зачарованного таракана.

Вообще, я давно хотел сделать подобное. Но с особняком Вознесенских не вышло бы. Формальный глава рода — Лука Иванович, а значит, и хозяин земли. Банально не получилось бы.

А этот остров был исключительно моим. Наследие прошлого, бесспорное право владения которым давало мне больше возможностей. Сделать здесь твердыню, несокрушимую и неприступную. Со временем, конечно, не всё сразу.

Вряд ли когда-нибудь признаюсь духу предка, но во многом я был с ним согласен. Когда готов абсолютно к любому исходу, оно и мирно живётся как-то легко и просто. Когда надеешься ни на судьбу, ни на удачу, а лишь на то, что сделал всё, помимо надежд на благосклонность этих двух ветреных дам.

— Здесь я возведу крепость, — с улыбкой тихо повторил я слова царя.

Насколько же тогда это казалось необъятным и нереальным! Непосильная задача, масштаб которой пугал. Но день за днём шла работа. Постепенно и упорно.

Всё возможно. Нужно просто делать и не отступать.

Ну и верить, как уж без этого. В себя верить.

Процесс шёл так гладко, что я сначала не поверил. Будто сам город принял то, что я делаю. Меня и остров. Словно так и должно было быть, а я лишь восстанавливал часть системы.

Мне помогала мировая магия.

И это было удивительно, ведь эта сила считалась неподвластной. Сама по себе магия мира всегда объяснялась чем-то вроде замкнутого контура, удерживающего все аспекты и ими же поддерживаемого. Одарённые могли взаимодействовать с этой магией, если обладали соответствующими способностями.

Наподобие артефакторов, шаманов и подобных. Тех, кто умел видеть, ощущать или управлять несколькими силами. Не как дуалисты, именно что владеющие источниками, а как… операторы.

Мировая магия не являлась частью магической системы людей. То есть такого аспекта не было. Не существовало магов мира. Но были те, кто умел видеть эти потоки и разбираться в них. Как та девчушка из моей деревни. Врождённый талант.

Но лишь сейчас я задумался — а можно ли этому научиться?

Ведь по сути универсал и есть маг мира, включающий в себя все части этой системы.

Вот только беспутцы показали мне, что есть ещё что-то. Да и не только они.

Меня невольно затянуло в водоворот прошлого. Старые эмоции вспыхнули, будто это случилось лишь вчера.

— Вот чёрт…

Моя темница была, пожалуй, получше, чем у Зотовой. Обустроена для артефактора настолько хорошо, что о большем и мечтать было нельзя. В моём распоряжении были любые инструменты и материалы.

А в центре помещения стоял артефакт.

Величайшее создание магии, которое я когда-либо видел. Устройство, буквально правящее миром. Устройство, дающее практически абсолютное могущество. Власть над временем. Власть над смертью.

Тогда я не был универсалом и не мог разобраться ни в возрасте артефакта, ни в его схеме. Большое колесо из тёмного дерева, грубых форм и выглядящее неказисто. Сколько ему было? Тысяча лет или больше?

Я был одержим артефактом.

Не спал, забывал есть, пока изучал его. Пытался понять, как такое возможно. Пытался, даже зная, что скорее всего никогда оттуда не выберусь. Забавно, но моё вечное заключение дало мне больше свободы и целеустремлённости, чем всё остальное до этого.

Я хотел узнать, я хотел понять, я хотел победить.

Я сдавался, отчаивался, бесился и жаждал уничтожить всё вокруг.

Но я был магом надежды, может, мой дар и вёл меня вперёд, не давая отступить. А может упрямство, за которое меня так ругал учитель. А может, всё это было неразрывно связано.

Почему-то я никак не мог вспомнить, сколько лет я провёл сначала в поисках, а потом и в темнице. Два, три, десяток? Целая жизнь. А потом…

Я с трудом вернулся в реальность.

— Дурак ты, граф, хоть и умный, — усмехнулся я ясному небу над головой.

Судя по солнцу, часа два я блуждал в лабиринтах памяти, извлекая оттуда то, что так старался отодвинуть в самый тёмный угол. Потому что объяснить никак не мог.

Аномалия. Вот такой вывод о произошедшем тогда я сделал, оказавшись здесь.

Выброс силы во время уничтожения артефакта был настолько огромным, что для меня это было единственным логичным заключением. Тогда случилась аномалия.

Все, кто был причастен, погибли. Устройство разрушено.

Устройство, о существовании которого никто не подозревал. Отправляясь на поиски врагов, я не знал, с чем придётся столкнуться. Да никто не знал, чёрт побери.

Но… временная аномалия? Я никогда о таком не слышал. Даже на уровне баек.

Чего-то не хватало, чтобы головоломка наконец сложилась. Я знал, что очень близко, но при этом катастрофически далеко. И, прежде чем приступать к следующим рангам, нужно выяснить.

Но прежним я уже не был. И бросаться решать новую задачу, не разобравшись со старыми, больше не стану. Бестолковое занятие.

В свете всего этого титул князя мне виделся более полезным, чем во время разговора с Баталовым. Он откроет многие двери, в том числе и в императорское хранилище. Главное — выстроить всё грамотно и не торопиться.

Я вскочил на ноги и отряхнулся. У меня появился план.

Нужно хорошенько надавить на призрака императорской библиотеки. Третьяк был настолько древним, что его знания точно лежат за пределами любых сокровищниц. Буду вежлив, но к чертям церемонии, если дух заартачится.

Также необходимо поговорить с той девочкой из Вознесенского, Олесей. Не отмахиваться от её видений, верю я в них или нет. Ребёнок может подсказать нечто неочевидное.

И мне лучше отправиться в мир джиннов как можно скорее. Мухариб тоже знает больше, чем говорит. В конце концов, я возродил его оазис, если не всю пустыню. Можно и поделиться знаниями.

Но сначала удостоверюсь, что в академии всё в порядке. Завтра ведь первый учебный день…

От мыслей о великом и вечном меня окончательно отвлёк взволнованный голос старейшины.

— Повелитель, повелитель!

Мужчина бежал, продираясь сквозь кустарник, прикрывающий меня от основной части острова.

— Там… — он остановился передо мной и слегка согнулся, уперев руки в бёдра и пытаясь отдышаться. — Делегация какая-то, в общем. Настроены очень серьёзно и требуют хозяина земель.

В голове загудело, и джинн ласково предложил:

— Воспламенить могу я их и в прах обратить, что ляжет к ногам вашим.

Почувствовал, видимо, моё настроение. Поддержка приятная, но воспламенить всегда успеется. Секундное дело. А вдруг кто важный.

— Благодарю, я разберусь, — сказал я сразу и элементалю и Вуанту.

Пока я шёл к воротам, ко мне присоединился Гар. Старший охотник молчаливо поздоровался со мной поклоном и насупился, приняв устрашающий вид. Выглядел он и правда пугающе. Новым луком не обзавёлся, но зато в руке держал топор. Царь-топор. Огромное лезвие сверкало на солнце и могло, пожалуй, за один взмах сразу несколько голов срубить.

Я оценивающе осмотрел подданного и не стал его прогонять. Я буду вежлив, как всегда, зато Гар вполне себе может добавить некоторой убедительности моим словам.

— Не понимаю я в городских пока, но по-моему там вояки, — объяснял старейшина.

Надо бы им табель о рангах принести. В картинках… Всё-таки общаться с жителями столицы беспутцам придётся. Иной народ или нет, а нахамить какому-нибудь высокоблагородию сумеют.

У моста столпились люди. Территорию перед забором ещё не расчистили, так что места было совсем немного, и визитёрам пришлось тесниться, стараясь не попасть в плен колючек и крапивы.

— Господа… — начал я и широко улыбнулся: — Лаврентий Павлович.

— Александр Лукич? — вскинул брови пристав Заужский и как-то обречённо вздохнул. — Ну вот почему я не удивлён.

— Ваше сиятельство! — из-за его спины раздался радостный голос.

Брянцевы! Видимо, гвардейцев наказали за очередной кутёж, раз уж они несут самую обычную патрульную службу. Впрочем, их явно это ничуть не смущало, а наоборот забавляло.

Вот вроде огромный город, но до чего же тесный.

— Какая встреча! Нам следует это…

— Отставить, — поморщился пристав и потряс головой. — Так, господа, в усилении нет нужды, я ручаюсь за графа Вознесенского.

— Граф Вознесенский? — последовал новый виток изумления, и вперёд выступил очень странный человек.

С виду ничем не примечательная внешность. Средний рост, среднее телосложение, волосы не тёмные и не светлые… Если бы не кричаще-дорогой костюм и сверкающие изумрудные запонки, не привлёк бы внимания. Но вот глаза его были настолько колючими и цепкими, что не по себе становилось. К тому же интуиция вдруг завопила об опасности. Что-то при нём было весьма смертельное.

Я кивнул, чуть склонил голову, выжидающе промолчав. Представляться в этом случае следовало ему, прежде чем переходить к сути.

— Князь Дмитрий Александрович Мейснер, — прохладно назвался он, вероятно задетый тем, что я не узнал его.

Ну или он подумал, что специально вынудил называться.

Возможно, всё же стоило изучить и запомнить всех князей, хотя бы столичных. Не так и много их должно быть. Надеюсь, это необязательное условие получение такого титула — обижаться, когда тебя не узнают.

Внутренне вздохнув и успокоив джинна, вновь решившего вмешаться и спалить всех, я вежливо поклонился:

— Ваша светлость, рад знакомству. Чем обязан вашему визиту?

— Вы владелец этого места? — опять удивился тот.

— Законный, — заверил его я, хотя понятия не имел, так ли это.

Баталов мне сказал, что остров мой, а я и поверил… Нда, документы надо какие-нибудь получить. Но благо в слове дворянина никто не подумал сомневаться.

Князь о чём-то усиленно размышлял, хмурясь. Поглядывал за мою спину, где высился Гар с топором. Обернулся на пристава с гвардейцами. Цокнул и кривовато улыбнулся:

— Что же, тогда это всё объясняет. Граф, я прошу вас соблюдать закон о тишине и впредь не причинять неудобства соседям постоянным шумом.

— Брешет, собака, — пробурчал сзади охотник. — Мастера с артефактом специальным работают, весь грохот, который поглощает. Ничего снаружи неслышно, я проверял. Обухом по башке его за наговор, и всё тут.

Старейшина, в руках которого были ключи-переводчик, всё это время пересказывал сородичу суть. Хорошо хоть слова беспутца никто не понял.

— Что он сказал? — тем не менее насторожился Мейснер, по тону сообразив, что речь не из приятных.

— Сказал, что шум никого больше не потревожит, — я постарался и не соврать, и не нагрубить.

Ясно, что дело не в стройке. Бригада Емельянова никогда бы не стала вести себя так, чтобы кто-то пожаловался. И да, работали они под магическим прикрытием, за что мастеров особенно ценили.

Скорее всего, его светлость, будучи соседом, претендовал на очень престижную территорию для расширения владений. Кто бы не захотел остров в центре столицы? А теперь прощупывает обстановку. И это только начало.

Нет, однозначно пора и дипломатический статус получать, и титул князя. Иначе мне не дадут жить спокойно. Да и можно будет законно на дуэль вызвать вместо пустых обменов колкостями…

Глава 7

Мейснер удалился, демонстративно не прощаясь. Не то чтобы вопиющее нарушение этикета, князьям и не такое дозволялось, но всё же не очень воспитанно.

Пристав Заужский же отвёл меня в сторону для разговора. Мы прошлись до середины моста и встали, облокотившись на перила. В водах канала важно плавали утки. Птицы оживились и подплыли ближе, но вскоре разочарованно закрякали: угощения у нас не было.

Увы, приглашать кого-то внутрь не было возможности — беспутцы дворец обустроили, но только жилые помещения, что было первой необходимостью. Про гостиные никто и не подумал, в том числе и я. Не ожидал, что буду так скоро гостей принимать…

— Александр Лукич, — наедине Лаврентий Павлович расслабился, и на лице его появилась какая-то безмятежность. — Как же так произошло?

Мужчина жестом обвёл мои новые владения.

— Случайно, — честно признался я.

Заужский душевно расхохотался и утёр глаза.

— Случайно остров приобрели? Ладно, не желаете рассказывать, право ваше. Полагаю, что с бумагами всё в порядке, и у меня нет нужды проверять их законность.

Я слегка натянуто улыбнулся, не стал подтверждать или опровергать. Увидеть бы эти бумаги вообще. Но, к счастью, пристав не заметил моего замешательства и продолжил:

— Безымянный остров к нашему участку прикреплён, как понимаете. Так что не беспокойтесь, я вас прикрою в случае чего. Или он уже не Безымянный?

Хороший вопрос. Как-то я не задумывался о наименовании, остров и остров. Вознесенский? Слишком уж вызывающе. Хотя…

— Пока всё ещё Безымянный, — ответил я.

Надо бы семейный совет устроить на предмет названия.

— А что вы можете сказать про князя Мейснера? — перевёл я щекотливую тему на более интересную для меня.

Князь — явно непростая персона, и сбрасывать его со счетов будет неразумно. Судя по его манерам, человек он не самый приятный, а значит, и не отступит.

— Что могу сказать… — задумчиво протянул пристав. — Да пожалуй, ничего. Хорошего. Не из тех я, ваше сиятельство, кто сплетни и домыслы пересказывает. Но вы дом их видели?

Я помотал головой. Вообще понятия не имел о таком соседе, что уж о его жилище говорить.

— А вот как раз отсюда можно немного увидеть, — Заужский перешёл на другую сторону моста и указал рукой.

Сквозь густые кроны деревьев, растущих на набережной, виднелось необычное строение. Облицованное серым гранитом четырёхэтажное здание выделялось разве что фасадом над самым карнизом. Я пригляделся и удивлённо вскинул брови.

— Вот-вот, — кивнул Лаврентий Павлович. — Горгоны там, страшные, как чёрт. Поговаривают, что когда строили его, жители квартала ходатайствовали против такого «украшения». Но то ли Мейснеры приплатили хорошо, то ли комиссия и правда не увидела в том ничего такого.

К сожалению, на таком расстоянии было непонятно — несут ли скульптуры какую-либо роль, кроме как пугающей. Но и отсюда видно было, что глаза их блестят, а значит, там драгоценные камни. Такой материал исключительно для красоты мало кто использует.

— Ну, дурной архитектурный вкус ещё ни о чём не говорит, — пожал я плечами, сделав себе мысленную пометку проверить этот дом.

— Тоже верно, — не стал спорить пристав. — Но приличные люди украшают фасады более приятными барельефами. Ну или напоказ не выставляют, — добавил он, видимо, вспомнив о моей гаргулье.

Василиса, по докладам из Вознесенского, стала любимицей деревни и её оберегом. Удивительным образом артефакт, подпитываемый энергией людей, становился всё более живым. Она играла с детворой и даже помогала пастухам с козами, отгоняя диких животных. При этом дань брала свежим молоком, в котором совершенно не нуждалась.

В общем, как бы мне ни нравилось это крылатое создание, но в деревне ей явно было лучше.

Тем более жители уже подумывали о гербе с гаргульей…

— Налоги платит исправно, — начал перечислять известные ему факты Заужский. — Бытовых жалоб не поступает. В благотворительности участвует наравне с остальными. Вот разве что…

Я с трудом отвёл взгляд от уродливых голов медуз и с интересом посмотрел на пристава.

— Когда Тучков буян разогнали, князь настойчиво предлагал выкупить территорию. По правде говоря, мне пришлось все связи подключать, чтобы инициировать передачу места городу для дальнейшего обустройства общественного пространства. У его светлости покровители серьёзные, но и мы не лыком шиты! — с гордостью закончил он, широко улыбаясь.

Что же, всё складывалось. Мейснер, как я и догадывался, жаждал расшириться, и желательно неподалёку от дома. Не скажу, что желание плохое, но тут главное — методы.

И что-то мне подсказывало, что князь способен на подлость. Ну не станет честный человек с собой носить опасные артефакты. Если он не артефактор, конечно…

Вспомнив, сколько у меня при себе смертоносных вещиц, я всё же не стал так скоро судить. Ладно, выясню, что за личность, а уж потом буду делать выводы.

— Я оставлю тут гвардейцев, пусть присмотрят, — озадаченно нахмурился Заужский.

— Благодарю, но в этом нет необходимости. Поверьте, защита здесь прекрасная.

Вовремя я занялся периметром острова. Действительно, внешние угрозы были нестрашны, как и подземные. Пусть ход, по словам призрака, был завален, но я прикрыл и эту лазейку до тех пор, пока не проверю, что там под землёй.

— Ваше сиятельство! — умоляюще сморщился пристав, с опаской бросив взгляд на Брянцевых. — Сделайте мне одолжение — согласитесь. Нет сил у меня никаких их терпеть. А тут они и вроде как на задании будут, и мне глаза мозолить перестанут.

Я едва сдержал смех и закашлялся. Серьёзно покивал и, конечно же, дал добро. Мог представить, как довели Брянцевы сердобольного служивого. Заужский к работе подходил ответственно и болел за неё по-настоящему. Ни к чему ему лишние нервы. Здесь же гвардейцы никому не навредят. Если что — Гар со своим гигантским топором всё уладит.

В общем, пристав ушёл очень благодарный и в хорошем настроении.

А меня позвал бригадир Емельянов, чтобы доложить о ходе работ, раз уж я оказался на острове. Мастер присылал мне отчёты, но явно хотел лично обсудить детали.

Мне наша беседа была лишь в удовольствие.

Дворец восстанавливали такими темпами, что не иначе как чудо. Вместе с беспутцами бригада из обгоревшего и заброшенного здания за считаные дни сделала вполне внушительное строение. Стены белели свежей краской, да даже почти все элементы фасада были воссозданы.

— Нашёл в архиве документы, где всё подробно было описано и зарисовано, — хвалился он и не без причины. — И наш новенький, мастер по камню, буквально за пару часов всё сделал. Талант у парнишки, я вам скажу, ваше сиятельство… Камень оживает в его руках.

Я только порадовался за Емельянова. Неудивительно, что к нему именно такие же увлечённые и талантливые люди приходили. Я глубоко уважал ремесленников, сам был одним из них. Ведь создание вещей, которыми потом пользуются люди — как без этого?

Князь ты или хоть сам император. Строитель тебе построит дом. Краснодеревщик сделает мебель. Портной сошьёт великолепный костюм. Повар, в конце концов, из простых продуктов сотворит шедевр. Как наш Прохор, например. Ведь это не просто талант, а страсть.

Никогда я не понимал пренебрежения к ремесленникам. Без них не было бы мира, в котором так прекрасно живётся.

Поэтому сходил и познакомился с новым работником. Парень поначалу очень смущался, но затем перешёл на самый любимый язык — камня и магии. И битый час рассказывал, как он работает с материалом. Как тот ему «поёт» и подсказывает, что и как делать.

Емельянову в итоге пришлось со смехом прогонять юное дарование, пока солнце не село.

— А что насчёт пристани, Александр Лукич? — спросил бригадир.

— Пристани? — удивился я.

— Я обнаружил неплохой фундамент. Как ни странно, но столетия ничуть не повредили конструкцию. Возвести заново будет довольно просто.

Пристань! И я не думал о таком. Безусловно, обширная прибрежная линия острова позволяла построить хоть целый порт. И ведь как удобно перемещаться по сети каналов города. Но это же означает, что мне нужен корабль.

Ладно, хотя бы лодка с мотором. Ну, может, скромный катер. Или небольшая яхта…

Чёрт, внутри сразу же разыгрался мальчишеский азарт. Захотелось что-то скоростное и великолепное. С большой открытой палубой на лето. И с тёплой и уютной каютой на зиму. А ещё парусник, чтобы выходить в залив и ловить закаты.

Где только средства взять? У князей, интересно, зарплата есть какая-нибудь от империи?

— Стройте, — легкомысленно решился я.

Емельянов, пожалуй, обрадовался не меньше моего. Понял мои чувства и глаза мастера загорелись.

Строительную смету это увеличит не критично, а в хозяйстве пригодится. В будущем гостей принимать, опять же. Многие предпочитали водные дороги обычным. Оттого и заторов на каналах было не меньше, чем на проспектах.

Я окинул берег взглядом и обозначил масштаб:

— На десять мест для начала. С возможностью расшириться.

Река здесь была широкой — есть где разгуляться. Да и с западной стороны тоже водного пространства было много. Как раз туда я и планировал пригнать магический остров от маяка. Должен был чудесно уместиться. Пару мощных артефактов, отводящих глаза, поставить и соседи не заволнуются.

Благо на другой стороне был парк и жилых домов там не было.

Но оставалось самое важное: получить документы.

Пристав мне доверяет и без бумаг, но насчёт князя Мейснера я сильно сомневался. Станется с такого человека пойти по коллегиям и попытаться оспорить мои права.

Взглянув на солнце, стремящееся к горизонту, я взялся за телефон. До ночи успею официально стать владельцем, князем и правителем.

— Роман Степанович, — улыбнулся я, когда менталист мгновенно ответил на вызов. — Вы сейчас не сильно заняты? Сможете уделить мне немного времени?

Глава тайной канцелярии горячо заверил, что совершенно свободен и готов принять меня в любой момент. Лукавил, но всё равно было приятно.

Уже через десять минут я был возле штаба. После грандиозного праздника столица затихла, и на улицах почти никого не было, так что добрался я быстро.

Такое же сонное и всё ещё летнее настроение царило и внутри особняка, занятого конторой. Кто-то дремал на шезлонге около здания, кто-то неторопливо пил чай, накрыв себе импровизированный стол из скатерти прямо на лужайке.

Словно и не гудел город всю эту ночь.

— Удивительное дело, — озвучил мои мысли Баталов после приветствия. — В этом году празднование начала учебного года прошло без жертв. Обычно преступники под шумок стараются провернуть свои дела, а тут же — ничего! Ей-богу, ваше сиятельство, словно отпуск начался.

— Такое ощущение, что вы недовольны, — рассмеялся я его наигранному возмущению.

— Знаете, это вообще-то непривычно. Будто затишье перед бурей. Ну да пустое, это всё профессиональные издержки. Вы, полагаю, ко мне с более приятными вопросами. Прошу.

Разместились мы тоже по-летнему, на веранде, которая обнаружилась за домом. С видом на залив и его сверкающие воды. Ветра почти не было, поэтому поверхность казалась отлитой из чистого золота. Пахло цветами и листвой, над водой летали стрекозы и мошкара.

— Удивительное дело, — повторил менталист, наслаждаясь идиллической картинкой. — Такая благодать…

Нет, однозначно, нельзя столько работать. Впрочем, к Баталову я тоже прибыл не из праздности. Но, как он и понадеялся, с приятными заботами.

— Я обдумал ваше предложение и склонен к мнению, что в общем это хорошая идея. Мне видятся перспективы, — я поддался настроению чудесного вечера, и моя речь полилась, как мёд.

— То есть вы согласны стать князем? — усмехнулся Роман Степанович.

— При одном условии.

— Я не ослышался? — поперхнулся менталист и похлопал себя по груди. — Вы ставите условие для того, чтобы я запустил сложнейший процесс выдачи практически высшего имперского титула?

Хорошо, когда что-то остаётся неизменным. Я бы опечалился, согласись Баталов без возражений. Всё уже было обговорено, осталась самая лучшая часть — торги. Дружеские, что важно.

— Ну а кому это больше надо? — тоже весьма натурально изумился я.

— И ведь не поспоришь… — с виду сдался глава конторы. — Но сначала выслушаю ваше условие.

— Расскажите мне про князя Мейснера.

Вот теперь его удивление было искренним. Неужели он и правда думал, что я потребую нечто недопустимое? Такое я просить не стану, просто сделаю так, что сам предложит…

— Право, смогли обескуражить. Вы встречались?

— Имел честь познакомиться. Увы, поверхностно.

— Что же, его светлость — персона известная и неоднозначная. Вы, полагаю, не знаете историю княжеского рода Мейснеров?

Я кивнул, и Баталов вкратце посвятил меня в исторический экскурс.

Князьями Мейснеры стали всего два поколения назад. При этом род был старым, купеческим. Корнями уходящий в дворянство соседнего государства, тогда дружеского. На этом основании они и попросили титул у тогдашнего императора.

Наш же правитель, по словам Баталова, характер имел не то чтобы железный. Был падок на лесть, стремился укрепить окружение путём банального подкупа титулами, владениями и подобным. На троне пробыл недолго, но за это время успел раздать титулов немало. Благо хоть большинство действительно имели на то право, кто по рождению, а кто по заслугам.

Короткое правление его, кстати, прозвали «гербоносным».

Но Мейснеры при этом владели производствами и занимались успешно заграничной торговлей. Может, для князя не настолько весомо, но и не пойми кем они не были. Там ещё и династийные браки приплетены были, как раз с дворянским титульным родом.

— Практически же до непотребства доходило, — делился Роман Степанович. — Да, женитьба на кузине — не повод для скандала, но когда это происходит столетиями… Такое чувство, что они выводили особый род. Одарённых, как понимаете.

Бытовало такое мнение, про преемственность дара, если не смешивать кровь. Ни одного научного доказательства тому не было, но разве это помеха?

В общем, по сути существовало два рода. Мейснеры и Дюваль. Последние имели французское дворянство, но признанное в империи. Единственный маркиз Дюваль возглавлял семейство, исправно поставляющее дочерей для Мейснеров.

Что одни, что другие, являлись эдакими серыми кардиналами. То есть состояние имели огромное, но особо старались не выделяться. Деньги и власть любят тишину, как известно.

При этом влияние их было весьма шатким. Нынешний император имел стальной нрав и ценил в первую очередь по реальным заслугам. Да интриги терпеть не мог, прямо как и я. Надо сказать, что Баталова это беспокоило. Не я, безусловно, а непримиримый характер императора.

— Есть такое понятие, Александр Лукич, как «неприкасаемая дюжина», — с лица менталиста исчезла улыбка. — Двенадцать родов, возглавляющих княжеский совет. За ними последнее слово. Было, пока его императорское величество не изменил правила игры. Но тем не менее эти семьи могут позволить себе многое, слишком многое.

— И Мейснеры входят в эту дюжину?

— Верно. Я бы предостерёг вас от опрометчивых поступков в отношении этой дюжины. Тем более что одно место оказалось вакантным. Помните князя Шаховского?

Ещё бы, так мы и познакомились с Романом Степановичем. Те, кто пытался отнять у нас особняк, работали на него. Князь почил, попробовав выдать мага смерти. Как я понимаю, императорскую дочку. Но и она была лишь исполнителем чьей-то воли. И наверняка этим делом Баталов занимался очень серьёзно.

Неужели эта дюжина задумала сменить власть? Не так и ново, но всё равно нехорошо.

Я прищурился и впился в менталиста пристальным взглядом.

— Ваше благородие, — очень тихо сказал я. — Уж не лежит ли за вашим предложением сделать меня князем план внедрить меня в эту дюжину?

Судя по молниеносной бледности Баталова, попал я не просто в яблочко, а в червячка, его усердно грызущего.

Глава 8

— Честно — мне и в голову это не приходило! — выпалил Баталов.

И ведь не соврал, на эмоциях с него слетела внутренняя защита, и все чувства главы конторы оказались обнажены.

— Пока вы мне об этом не сказали…

Вот чем объяснялась его бледность — Романа Степановича осенило идеей, которую я любезно ему подбросил. Молодец я, что уж сказать.

— Чёрт! Это же идеальный вариант!

— Так, подождите, ваше благородие, — я поднял руку и помотал головой. — Давайте оба остынем и…

— Александр Лукич, вы просто выслушайте меня, — перебил менталист и горячо заговорил: — Княжеский титул ваш в любом случае без дополнительных условий, но взгляните на ситуацию немного с иной стороны…

Баталов был чертовски убедителен. Всё так гладко и логично в его речи выстраивалось, что я в очередной раз порадовался — повезло столице с ним. Поймал на лету сырую идею и мгновенно разработал план, который и правда можно было назвать идеальным. С нюансами, но как же без них.

Ситуация являла собой сущую банальность. Те, кто имел могущество и власть, хотели того и другого побольше. Больше денег, уважения, преклонения, привилегий ну и так далее по амбициозному списку.

Оттого эта самая неприкосновенная дюжина постоянно что-то придумывала. Не сказать, что прямо откровенные злодейства, но и не на благо империи, а лишь для себя. Внутренний раздор никогда ещё не шёл на пользу, а уж тем более когда смуту наводят люди, имеющие множество ресурсов и возможностей.

Романа Степановича это не просто беспокоило. Он был очень дальновиден и опытен и хорошо понимал, к чему это может привести, если ничего не предпринять.

А уж учитывая характер императора и его непримиримость по многим вопросам, обстановка потихоньку накалялась.

Хотя не все из дюжины были настроены так категорично. К моему удивлению, в составе «теневого совета» оказались мои знакомцы. Князь Левандовский, спихнувший на меня кафедру в академии и уехавший куда-то в Сибирь. И князь Лопухин, загадочная личность, тёмный бастард которого как раз поступил на учёбу.

И ещё два семейства, по словам Баталова, тоже не желали мутить воду, разумно выбрав взаимовыгодное сотрудничество и дальнейшее стабильное процветание.

Прочие, то есть семь родов, подтачивали баланс с разнообразных сторон.

— Князь Шаховский, до того, как вы его… — менталист усмехнулся, заметив моё возмущённое выражение лица, и поправился: — До того, как связался с вами.

Да я вообще не видел никогда в жизни этого князя. Точнее, я вычислил его на представлении мастера Ракиты, но даже лица не видел, что уж говорить о знакомстве.

— Так вот. Его светлость отвечал за весьма важную сферу, скажем так, — менталист замялся. — Определённые поставки из-за рубежа. И суть там была не столько в необходимости… редких материалов, а больше в том, чтобы поддерживать крепкие отношения с союзниками. И начались странности, непонимания и подобные помехи. Вроде не критичные, но неприятные. Обойти князя и всё уладить без него означало потерять лицо. Да и доказательств не было. Всё выглядело случайностями. Не повезло. Один раз, другой… И главное, что по большому счёту придраться не к чему, а отношения портятся.

Баталов вздохнул и долго смотрел на залив, что-то обдумывая. Скорее всего, вспоминал детали и пытался понять, что упустил в той ситуации.

— В общем, пока я разрабатывал план, как всё исправить и, чтобы никто не пострадал, появились вы, ваше сиятельство. И проблема исчезла. Ну а отношения мы всё же наладили. Весьма взаимовыгодным династическим браком, — улыбнулся мужчина.

Так он про северян! Мне было не так интересно, чем они там обменивались, поэтому эту тайну я выведывать не стал. Меньше знаешь, крепче спишь. Договорились в итоге, и хорошо.

— Но это лишь один из дюжины. Подобных «неурядиц» в последнее время возникает всё больше. Они незаметны и со стороны даже незначительны, но я вижу общую картину, Александр Лукич. Чёрт с ними, перегрызлись бы. Так их возня может государству навредить, вот что плохо.

Право слово, лучше бы он манипулировал или даже угрожал. Так бы не вызвал сочувствия. Хотя это был полностью его выбор — взвалить на свои плечи такую ответственность. И вот вроде хорошо, что такой человек радеет за мир, но угробит же себя.

— Его императорское величество меня параноиком считает. Не скажу, что незаслуженно. Во многом так и есть. Я прагматик, ваше сиятельство. С большим опытом. Поэтому мне проще подстраховаться и предположить худший исход. Действовать быстро и порой жёстко, но зато предотвратить нечто худшее. И я даже рад, что наш правитель в чём-то может быть мечтателем. Мечтатели могут сотворить невозможное. Но только пока такие, как я, прикрывают их тыл.

Теперь его взгляд остановился на мне. Менталист изучал меня, не моргая. Разноцветные глаза словно в саму душу смотрели, хотя он не прибег к помощи магии.

— Вы не из тех, и не из других. Точнее, и то и другое. А, чёрт, — потряс он головой. — Простите, ваше сиятельство, но вы меня вынудили задуматься. Можно сказать, размечтаться, — Баталов неожиданно рассмеялся. — Ведь идеально. С вашей репутацией, даром, возрастом и стремительным взлётом — идеальное прикрытие, согласитесь.

Не поспоришь. Молодого графа Вознесенского никто всерьёз не воспринимал. Успел тот набедокурить и устроить скандалов. Но тем не менее род артефакторов был уважаемым и старым. Несмотря на репутацию, талант-то у парня был, и это знали все. А хороший артефактор — прекрасный союзник. Тем более молодой, у которого ещё эмоций через край, как и легкомысленных желаний. Такого подкупить гораздо проще.

Да и я занимался восстановлением репутации довольно скрытно, не заявляя о себе никому. Все мои заказы были от людей, далёких от любых интриг и политических игр. Ну, может, не считая сенатора Воронцова, но он был другом семьи.

Короче говоря, всё, что увидело общество — дуэль, выступление в суде с неприкрытой угрозой и благосклонность императора, выраженную на балу.

А тут ещё остров, целый народ и титул князя…

Прав был Баталов, идеальнее прикрытия и не придумаешь.

Скандальный выскочка, вдруг возвышенный и опьянённый властью, при этом понятия не имеющий, как ею пользоваться. Я бы на месте этих интриганов вцепился в такой шанс всеми конечностями.

— Признаюсь вам, — ещё больше развеселился глава конторы. — Если вы парочку из них на дуэли прибьёте, я бы не возражал.

— Роман Степанович, — шутливо-осуждающе покачал я головой. — Вы же не считаете меня столь кровожадным?

— Не считаю, — перестал улыбаться Баталов. — Поэтому и не возражал бы. Ну а если серьёзно, то Мейснер так просто от вас не отстанет. Я пока не понимаю до конца, зачем ему столько территории на Петербургском острове, но его интерес к Тучкову буяну с трудом удалось погасить. И то, затаил он обиду, однозначно.

Так вот с чьей помощью у пристава Заужского получилось отстоять землю. Впрочем, чему тут удивляться.

И снова прав был менталист, князь не успокоится, судя по тому, что я узнал про этих неприкасаемых.

Встану я костью в горле у этого Мейснера. На фоне неудачи с Тучковым буяном такой костью, от которой непременно захочется избавиться, потому что это с виду несложно и быстро.

Наступила моя очередь крепко задуматься.

Вариантов, как и всегда, было множество. А вот эффективных уже не так много. Как и тех, которые не повлекут последствия, что придётся долго разгребать. А у меня другие планы были на эту жизнь.

Можно было оставить всё как есть. Немного припугнуть князя, например. Нанести ночной визит в тенях и объяснить, что лучше со мной не связываться. Сработает ли? Возможно.

А если нет? Ничего я не знал о Мейснере и его нраве. Поверхностной встречи мне хватило лишь для того, чтобы понять, что он опасный человек. А учитывая статус, тоже имеющий немало вариантов. И делать ставку, на то, что он выберет… Рискованно.

Мне же хотелось решить эту проблему быстро и наименее затратно. Чтобы больше не отвлекало.

Пусть ввязываться в тайную операцию с внедрением в неприкасаемые на первый взгляд казалось избыточно сложным путём, но если смотреть в перспективе — то в итоге получу я гораздо больше, чем вложу.

— Я обеспечу вас всем, что потребуете, — уловил Баталов направление моих мыслей.

И уж я потребую.

— Я подумаю, — честно ответил я.

Менталиста больше не возмущал мой такой ответ, привык. Скорее ему даже понравилось, что я не согласился сразу же.

— Не подумайте, что я вас тороплю, спешки нет. Но от вашего решения будет зависеть, как именно вы получите титул, — пояснил Баталов. — Полагаю, что вы не хотели делать из этого событие. Но если мы последуем нашему плану, то стоит обставить всё выгоднее для дела.

Эка он ловко обыгрывает уже! Наш план… Я улыбнулся широко и от души. Несмотря на то что он верно называл издержками профессии, беседовать с ним было всегда интересно.

Я понимал, о чём он говорит. Чтобы привлечь нужное внимание, получить титул князя следовало соответствующе. Либо втихаря, но со слухами, которые аккуратно распространят. Либо сыграть на публику, продемонстрировав всем новый статус. В зависимости от выбранной тактики.

Мне нравился больше первый вариант, но я действительно окончательно не решил, нужно ли мне это на самом деле или нет.

— Я вас понял, — кивнул я. — И, Роман Степанович, раз уж речь зашла про остров, мне бы документы на владения получить.

— Документы? — непонимающе заморгал он. — А-а-а, простите, не подумал даже о такой мелочи. Конечно же, пришлю вам всё утром. В регистрационную палату отправлю копию, не волнуйтесь.

Я и не волновался, тоже позабыл о формальностях.

Поднявшись, я всё же не торопился уйти. Прежде чем думать, нужно кое-что выяснить.

— Ещё один вопрос. Мейснер интересовался Безымянным островом, вам было это известно?

Баталов понял, к чему я веду. Тоже встал, хмурясь, и торжественно произнёс:

— Клянусь силой, ваше сиятельство, я не собирался вас втягивать в эту историю. Да, я знал. Как и о множестве других фактов, по долгу службы. Не стану отрицать, что стечением обстоятельств я намерен воспользоваться. С вами или без вас, но я решу эту проблему.

Я и говорить ничего не стал, просто прощально поклонился и отбыл. Он говорил правду.

Пожалуй, стоит устроить большой семейный совет. Каких-то сомнений у меня уже не было, но домашние могли подсветить неочевидные моменты. Благо все они были настолько разными, что и мнения могли кардинально разниться. Лишь про духа предка я точно знал, что он скажет. Извести всех под ноль и сделать вид, что так и было. Но даже в этом было здравое зерно. Скорее зёрнышко, но всё же.

Но совет не состоялся.

Все куда-то подевались, как назло. Патриарх уехал к Нине Фёдоровне, Тимофей гулял с природницей, призраки участвовали в вечернем представлении для детей, а Прохор колдовал на кухне, прогнав меня оттуда, чтобы я не испортил сюрприз.

Только коты с радостью тёрлись о ноги, но посоветовать что-то дельное, кроме как увеличить их рацион, они не могли.

— Надо бы тебе всё же имя дать… — рассеянно сказал я, поглаживая шелковую шкуру белого тигра.

Тот так натурально мяукнул, что я удивлённо замер. И с подозрением посмотрел на кутлу-кеди. Ведь явно они научили зверя этому звуку. Эти пушистые существа дрессировали буквально каждого, вне зависимости от видовой принадлежности и уж тем более размера.

— Скажи «р-р-р», — строго велел я.

— Мяу! — изрёк грозный хищник.

Да уж, бесполезно, время воспитания безвозвратно потеряно. Где-то далеко завели ночную песню уже дворовые коты. Под их призывные вопли я и погрузился в сон.

* * *

Все государственные интриги, древние загадки, имперские интересы и прочие высокие нематериальные вещи меркли перед бедой, с которой управиться не смог бы и Баталов, при всём моём уважении к нему.

Первый учебный день в магической академии.

Романтическая атмосфера предвкушения учёбы ещё не улетучилась из голов студентов, но претерпела серьёзные изменения. Испытание на прочность преподавателей. А то вдруг те недостойны передавать знания?

День никак не обещал быть столь насыщенным.

Вообще, и сегодня планировалось не полноценное обучение, а что-то вроде ознакомительных смотрин. Помимо обязательных факультетов по общим наукам, манерам, словесности и прочего, чем должен владеть официальный имперский маг, были дополнительные предметы. Ну и, конечно, необходимая кафедра того дара, которым владел студент.

Факультативы давали баллы для итогового выпуска, ну и знания, естественно. Но мало кто шёл за знаниями, большинство всё же пыталось получить преимущества в последующем устройстве на службу или просто нужные связи.

И первый день был посвящён как раз тем предметам, посещаемые по желанию. Кафедры проводили вводные занятия по очереди, чтобы желающие могли сходить на каждое.

Артефакторов набралось немного, всего десяток юных дарований. Со всеми личными делами я уже ознакомился, так что примерно понимал, кого буду обучать. Ни одного дворянина, что было неудивительно. Меня самого обучал дед, так и было заведено у многих.

Честно говоря, я ожидал, что помимо них придёт от силы ещё столько же. По крайней мере, в первый день.

Но, когда я зашёл в зал, то даже замедлился от неожиданности.

Всё было битком. Студенты сидели на широких подоконниках, да даже на полу приютились. Гул стоял такой, что дикие лесные пчёлы позавидовали бы. А перед пьедесталом с компасом желаний стояла троица.

— Желаете проверить, как он работает? — я быстро справился с лёгким шоком и подошёл к артефакту.

— Благородному нет нужды сомневаться в своей чести, — фыркнул тот, что стоял в центре.

Судя по огромному гербу, вышитому на пиджаке, отпрыск то ли очень влиятельного рода, то ли думающего о себе так. Через окружение золотых завитков было даже не разглядеть, что вышито на голубом поле. Я вспомнил, что такой цвет фона имели право использовать только родственники императора. Значит, первое.

Мальчишка просто боялся, и я не стал его подначивать.

Я неторопливо оглядел толпу, и постепенно голоса стихли. Троица отошла и устроилась в первом ряду, где им придерживали места.

Интересно, чему я обязан такой посещаемости? Артефакторика для большинства людей не была увлекательным предметом. Ведь лишь обладатели дара могли видеть всю магию, что используют. Для прочих это было скучно. Схемы продумывать, чертежи старательно вырисовывать…

— А вы сами прикасались к нему? — дерзко кто-то выкрикнул из отдалённого конца аудитории.

— Хотите увидеть, как работает устройство? — понятливо усмехнулся я.

— Говорят, что оно сжигает того, кто дурное замыслил! — наигранно насмешливо прозвучало откуда-то справа.

— Нет же, оно истинные чувства показывает! — зазвенел девичий голосок. — Суженый иль просто…

— Да понятны наши истинные чувства, и без этого, — пробасил кто-то и захохотал.

Половина помещения поддержала смехом, прекрасная половина занегодовала.

— Господа! — повысил я голос, призывая к тишине. — И милые дамы. Артефакты способны на всё, о чём вы подумали. И на большее.

— И приворот сделать? — пискнуло откуда-то из толпы.

— Это на кафедру алхимии надо идти, — заржал тот же обладатель густого баса.

Бедолаги алхимики, им ещё предстояло отбиваться от подобного. К счастью, на такое были неспособны даже сильнейшие менталисты.

Я увидел у дверей Казаринова. Михаил едва заметно кивнул мне. Рядом стоял и Тимофей, отчаянно пытаясь не зевать. Рыжий гулял до самого утра и, похоже, поспать ему не удалось.

Сотни глаз уставились на меня, кто с надеждой, кто с сомнением. Были и откровенно недружелюбные взгляды. Представитель королевской крови так и вовсе скептически сложил руки на груди, вальяжно развалившись на стуле.

Ну что же, детишки жаждут представления. Пора показать, на что способна настоящая артефакторика.

Глава 9

У моего учителя был излюбленный способ демонстрации дара. Хорошенько долбануть чем-нибудь, обычно припасённым для таких вот сомневающихся. Вообще, для ношения боевых артефактов требовалось разрешение, но его это никогда не волновало. Милейший человек был.

Пусть меня тоже по-мальчишески подмывало устроить нечто подобное, но начать я решил с другого.

По большому счёту начал импровизировать, ведь был не готов к такому ажиотажу на первом же занятии. И толком с собой ничего не взял, кроме защиты и стандартных накопителей.

Но у меня была вся сила, доступная одарённым.

Почему бы не использовать её так, как можно было бы сделать с артефактом?

Для начала я сделал так, что все ослепли. Точнее просто погрузил зал в абсолютную тьму, что немногим отличалось по эффекту. Причём хватило лишь одного аспекта света. Ведь эта магия не только источала свет, но и поглощала его.

— Я ничего не вижу! — сразу же крикнул кто-то.

— И я! — со всех сторон вторили ему.

Среди студентов оказался светлый одарённый, но его силы пока не хватило, да и я подстраховался, блокировав слабый источник. Будь это настоящий артефакт, стоило добавить контур, поглощающий силу и превращающий её в дополнительную энергию. Просто и весьма эффективно.

Пока студенты роптали, я сделал мысленную пометку — разработать схему устройства.

Потому что те, кто имел дар артефактора, увидели. Магические потоки, окутывающие этот мир.

Зрение сначала существенно мешает увидеть то, что составляет как нашу суть, так и всего окружающего. Удивительные разноцветные узоры, завораживающие и уходящие в бесконечную даль.

Восхищённые вздохи будущих артефакторов вызвали улыбку.

Вот и способ поскорее обучить их этому видению. Меня для этого учитель запирал в душной кладовке без воды и еды, чтобы не отвлекался, и не выпускал, пока я не опишу основные плетения.

— Ну хватит уже, — недовольное ворчание явно принадлежало тому благородному и несомневающемуся. — Такой фокус любой иллюзионист провернуть может.

— У меня защита от мороков, — возразили ему. — Это точно не иллюзия.

— Да-да, у меня тоже. И не исцелить ведь…

Я ощутил вспышку дара жизни, весьма впечатляющую. Кто-то мог стать величайшим лекарем. Но при всём его таланте этот дар здесь не помог бы.

— Это наверняка ментальная магия! — уверенно заявил женский голос. — И, вообще-то, это незаконно!

— Нет, ментал вовсе не используется, — судя по источнику, парень был как раз менталистом и уже взял начальный ранг, то есть мог уловить используемую силу.

Хорошие ребята, стараются разобраться. Страха не было практически ни у кого. Лишь лёгкий испуг от неожиданности.

— Нас что, погрузили в тени? — спросил дрожащий девичий голосок.

— Уж поверьте, визит в теневой мир вы бы ни с чем не перепутали, — а это был Казаринов.

Источники студентов разгорались, каждый пытался если не противодействовать, то защититься даром. Вот что значит юные пытливые умы. Взрослый бы уже…

Бахнуло так, что зазвенели стёкла. Переоценил я ум присутствующих…

Я мгновенно вернул свет и виновником, естественно, оказался тот самый дерзкий аристократ. Он попытался разогнать тьму стихией огня.

По аудитории разнёсся хохот.

Мало того что тьма удержала пламя, так ещё и сработала защита кафедры, точечно обрушив на источник поток воды. Очень много воды. И теперь парень выглядел как воробей, искупавшийся в грязной луже. Похоже, место, откуда бралась вода, давненько не чистили…

Парень медленно, но верно закипал. Причём буквально. Вода испарялась, вокруг него образовалось облако пара, откуда слышалось возмущённое фырканье. А неплох стихийник, чтобы так применять дар — нужно много тренироваться.

— Вы за это ответите! — выскочил сухой и слегка розовый от жара студент из облака. — Вы знаете, кто я?

— Безусловно, — на меня его крики не произвели никакого впечатления. — Вы тот, кто нарушил правила императорской академии.

— Что? — подуспокоился парень, сменив гнев на крайнюю степень удивления.

— На территории академии запрещено использовать дар, способный причинить ущерб, вне специально отведённых для этого полигонов. Наказание — исключение.

— Что? — так беспомощно заморгал он, что я сжалился.

— Если ущерб не причинён, то в первый раз можно ограничиться предупреждением.

Ребёнок же по сути, чего издеваться над ним. Испугался так, словно от этого жизнь зависела. Возможно, так и было. Исключение из магической академии считалось позорным для высшего света. И такого отпрыска вполне могли лишить наследства и даже титула. А для молодого — это же казалось смертельным.

В голове у парня бушевали такие эмоции, что я немного успокоил его магией жизни. Того и гляди до магического прорыва себя доведёт. Огневики были склонны к такому больше прочих.

Я внимательно оглядел его одежду. Так и есть, значка учащегося при нём не было. Небольшой кругляш не просто отображал статус и курс, но им являлся артефактом, способным утихомирить вспыльчивую молодёжь.

Пока я изучал документы кафедры, нашёл этот проект, за авторством некоего Марона, приглашённого в академию откуда-то из-за границы сотню лет назад. Тогда, насколько я понял, с безопасностью в учебном заведении было всё плохо, постоянно то пожар, то землетрясение, то ещё что подобное. Вот он и придумал довольно простое устройство, но решающее все эти проблемы.

И ведь хитро как сделано было. Никто до сих пор не знал, что значки на самом деле как-то воздействуют на студентов. Ну, кроме артефактора, который их создавал. Честь эта принадлежала главе кафедры, благо хоть делалось это после окончания учебного года и с запасом. Князь Левандовский уже обеспечил достаточное количество, прежде чем отбыл и свалил на меня управление.

Правила велели всегда носить с собой отличительный знак.

Но всегда находились те, кто бунтовал или банально забывал. Стоящий передо мной студент явно принадлежал к первым.

— И ещё одно предупреждение, — нахмурился я. — Впредь не забывайте студенческий значок.

— Понял, — буркнул он, но опомнился, выпрямился и соответствующе поклонился. — Приношу свои извинения, больше не повторится.

Не так уж всё и запущено. Да, внутри него кипела обида и стыд за публичное унижение, но не настолько сильное, чтобы это стало проблемой. Сам понимал, что заслужил.

Парень вернулся на место, но теперь сел уже нормально.

Хлопнула дверь и в зал влетел немного растрёпанный ректор. Ясно, сработала сигнальная система. Ряпушкин тревожно огляделся и с надеждой спросил у меня:

— Всё в порядке?

— Всё прекрасно, Драговит Ижеславович. Произошло недоразумение.

Вспыливший аристократ едва заметно вздохнул. Ректор же вздохнул открыто, но остался, встав рядом с выходом.

Ладно, больше не стоит провоцировать студентов. До этого дня я планировал рассказать о важности артефакторики, но сейчас передумал. Скучно. И рассказал о реальных артефактах, малоизвестных широкой публике. О тех, на которых стоял город и как их создавали.

В общем, своего рода стал сказочником. Потому что большая часть легла в основу городских легенд.

Например, большой камень, что лежал под Петербургским мостом, служил даром для… водяного. В камень вложили мощь нескольких магов, чтобы тот поддерживал нечистую силу. Ведь строительство города угрожало им уничтожением.

Царь договорился с давними обитателями этих мест, и те не просто не мешали, но и помогали. И надо сказать, их помощь значительно ускорила непростой процесс.

Нечисть давно уже ушла из городов, но камень до сих пор источал силу. В том числе был он защитой крепости, подойти к ней с воды было невозможно.

Упоминание нечисти взбудоражило аудиторию больше, чем артефакторика.

Большинство присутствующих никогда из столицы не выбирались, так что в леших, водяных и прочих уже просто не верили. Мало ли баек ходит по свету.

— А вот в Фонарных до сих пор банник шалит, — возразил скептикам кучерявый парнишка. — Это все знают.

— Все, кто ходит в общественные бани, — брезгливо фыркнул какой-то разодетый студент.

Тут уже загудела другая обособленная часть. Судя по нарядам — тоже из представителей аристократии, но не королевской крови. Одеты они были скромнее выступившего, но явно гораздо богаче.

— Если вам не хватает средств на первый класс в «Фонарях», это не значит, что место недостойное. А банник там действительно обитает, подтверждаю, — очень спокойно и взвешенно парировал один из них.

Разодетый покраснел и замолк, а я продолжил рассказ. Перейти к другим артефактам не успел — закончилось время занятия. И, судя по тому, как неохотно расходились студенты, наскучить я им точно не успел. Несколько даже подошли и спросили, где почитать по городские артефакты и буду ли я ещё рассказывать на занятиях про подобное.

В общем, по итогу на мою кафедру записалось с полсотни человек сразу.

В перерыве между занятиями я решил прогуляться по академии. Всё же атмосфера была приятной — все куда-то бежали, горячо обсуждали предметы, шарахались от преподавателей, там и тут звучали взрывы смеха, возникали конфликты, которые решались мгновенно. Очаровательно.

За мной увязался ректор, но его присутствие ничуть не мешало. Ряпушкин тоже делился только радостными известиями. Поделился он и новостями про сына, который после той истории с зеркалом взялся за ум, перестал водиться с дурными компаниями и посещать сомнительные заведения, и вообще стал молодцом.

— Он тоже к вам записался, — с гордостью доложил ректор, хотя я и без того знал весь список. — Хочет помогать артефакторам.

Вот это приятно. Немногие одарённые жаждали делиться силой и знаниями с нами. Столько слухов ходило вокруг нашей деятельности, что неудивительно. Чего стоил один страх того, что в накопитель может уйти весь источник мага. Ну и прочие домыслы.

Ничего, я сделаю это искусство популярным.

— Ваше сиятельство, может, поделитесь книгами из вашей библиотеки? — попросил Драговит Ижеславович. — Я таких историй отродясь не слышал, как вы рассказывали сегодня. Обещаю, ценные материалы не пострадают. Знаю специалистов, снимут копии так, что ни одна пылинка не пропадёт.

— Может, не попадёт? — улыбнулся я, соображая, что ответить.

Честно говоря, не подумал, что делюсь чем-то неизвестным. Наверняка же должно быть где-то записано…

— И это тоже, — с готовностью согласился ректор. — Сами же знаете, у академии с обучающими материалами ну прямо-таки беда! Сколько я запросов в архивы отправлял, ну хоть бы что прислали интересное.

— Что-нибудь придумаем, — неопределённо пообещал я.

Надо бы у Баталова попросить найти книги и научные труды из тех, что уже можно рассекретить. Я был уверен, что такого найдётся много, просто некому было заниматься.

И впредь стоит осторожнее с историями. Вдруг тоже что тайное раскрою.

Навстречу нам шла Зотова. И мгновенно стало понятно, что случилось нечто неприятное.

Выглядела девушка прекрасно — никаких тёмных одеяний и декольте, а вполне себе подобающий наряд для преподавателя. Строгое платье с высоким воротом, волосы идеально уложены и собраны в хвост, лаконичный макияж. Ну просто-таки выпускница института благородных девиц, а не тёмный маг на страже империи.

Но лицо её было чересчур бледным, да и губы так плотно сжаты, что и не менталисту ясно — она на взводе.

— Доброго дня, ваше сиятельство, — воспитано поздоровался я, поклонившись.

— А вам того же! — нервно ответила она, ускоряясь.

Когда девушка скрылась за поворотом, Ряпушкин чуть приблизился и тихо объяснил:

— На тёмную кафедру никто не записался. Мало того, кто-то на доске рядом с расписанием кафедры неприличное слово написал… Ей-богу, очерк явно аристократический, но выражения кабацкие. Стёрли, но Мария Алексеевна успела увидеть.

Ожидаемо, но всё равно некрасиво. Уж если со скепсисом к артефакторике отнеслись, что уж говорить про тёмных.

Я развернулся и последовал за Зотовой. Её занятие стояло как раз после моего.

Во-первых, я же обещал приглядеть за ней. Во-вторых, если уж тёмная выйдет из-под контроля, то кто здесь сможет её остановить, кроме меня? Ну и третьих, и, пожалуй, самое важное — стоит её просто по-человечески поддержать.

А насчёт надписи… По чернилам можно отследить владельца ручки. Практически все предметы, которыми пользовались аристократы, были зачарованы. Чтобы больше и лучше работали. А любой магический след артефактор в силах отыскать и использовать. В данном случае — чтобы написанное волшебным образом проявилось на лбу автора. Да так, чтобы не смыть было. Этим я решил заняться после.

Тёмную кафедру организовали в дальнем крыле. Бывшее обиталище садовников уже пару лет как стояло в запустении. Мастеров-природников переселили в отдельный корпус, а тут устроили склад всего, чему места другого не находилось.

Помещения убрали, обновили краску, но ощущение всё равно было странным.

Да и окна выходили на ту часть парка, что была довольно дикой и служила заслоном от канала.

Скрипучий пол и двери, разномастная мебель, собранная со всей академии, и наспех закрашенная надпись над большой доской — такое зрелище встретило меня на кафедре.

Студентов было по пальцам пересчитать.

Казаринов, Тимофей, Илья Лопухин и северянин. Гарольд Олафссон единственный, кто улыбался во все тридцать два великолепных зуба. Здоровяк с любопытством разглядывал обстановку, и его, казалось, она как раз не смущала. Даже неубранная паутина на потолке радовала иноземного теневика.

Помимо мне известных, в углу ютились ещё двое. Горящие взгляды и вжатые головы в плечи указывали на то, что их интерес скорее эзотерический, чем практический. Ребята из тех, кто любит ночами по кладбищу погулять, нервы пощекотать.

— Приступим, — сухо сказала Зотова, когда через пять минут ожидания больше никто не явился.

Тем не менее она бросила на меня благодарный взгляд. Я на это подмигнул, отчего девушка вспыхнула, но зато настроение её улучшилось.

В руках Зотова держала толстую пачку исписанных листов. Готовилась тёмная основательно и однозначно волновалась, не желая испортить первое впечатление. Мне подумалось — и хорошо, что так мало студентов. Ей бы это лишь помешало.

Но говорила она увлекательно. Что-то было в тоне такое пленительное, свойственное всем тёмным. Чуть хриплый голос вещал о силе, которую все боятся и ненавидят. Даже некоторые носители дара.

— Люди никогда не примут нас, — грустно усмехнулась девушка. — Никогда этого не забывайте. Наоборот — сделайте так, чтобы это стало вашим преимуществом, главной силой. Не уступайте и не пытайтесь стать в чужих глазах хорошим. Будьте собой. Если вы не творите зло, вам не должно быть стыдно. Вы не обязаны оправдываться. Магия — это не зло, а просто инструмент.

Не фанатичная это была речь, но выстраданная опытом. Я слушал и кивал, соглашаясь. Многих людей я знал, которые умели искусно жаловаться. Но Зотова не сетовала на судьбу, она делилась тем, что узнала.

После вступительных слов, завораживающих всех, включая Казаринова, девушка перешла к плану учебного года. И стало веселее. Пошли шутки про практику и как сделать так, чтобы тебя не сожгли на костре до выпускных экзаменов.

А потом случилось неожиданное.

Скрипнула дверь, и в неё заглянул какой-то студент. Похлопал ресницами и прошмыгнул внутрь, скромно сев на задний ряд. А за ним ещё один, и ещё.

Народ прибывал, пусть не в таком количестве, как было у меня, но лица все знакомые как раз с моей лекции. Одарённые рассаживались, доставали тетради и внимательно слушали.

Зотова, к счастью, не растерялась и не прерывала речи. Только глаза её начинали блестеть от радости.

— А испепелить можете? — шутливо спросил кто-то.

— Ну я же не стихийник, — мило улыбнулась девушка. — В пепел обратить не могу, а вот в прах — вполне возможно.

На несколько секунд повисла тишина, а затем все рассмеялись, включая тёмную. Нет, однозначно мне нравится её чувство юмора. Если это юмор…

Глава 10

Как ни странно, но шутка про обращение в прах окончательно разрядила обстановку. И дальше всё пошло как по маслу.

Студенты задавали умные вопросы, Зотова на них грамотно и осторожно отвечала, ещё несколько раз пошутили, и в общем закончили на весьма положительной ноте.

— Маг смерти может устроить чуму? — такой последний вопрос был.

— Может, — не стала отрицать Мария. — Но может и остановить её.

— А разве это не может сделать маг жизни?

— Магическая болезнь очень сложно поддаётся исцелению. Лишь маги высших рангов могут что-то сделать. А уж если пациентов тысячи — как вы думаете, какой должен быть источник для подобного?

— Ну… — вопрошающий нахмурился и потёр лоб. — Если следовать теории Жамрыжского, то на каждый ранг мага жизни за один раз возможно воздействие на кратное количество пациентов обратно ранговой системе. То есть, допустим, взять второй ранг, отнимаем до пятого, это три, умножаем на три, получается…

Кто бы ни был этот Жамрыжский, я уже сочувствовал его последователям. Пока посчитаешь, тебя любой даже слабый тёмный маг раскатает в лепёшку.

— Получается, что это невозможно, — Зотова мягко остановила занудные вычисления. — Прогрессия такова, что потребуется сотни целителей. И все первого ранга.

— То есть вы можете остановить чуму?

— Я — могу, — коротко ответила девушка.

— Тогда… — бесстрашный парень слабо улыбнулся: — Хорошо, что вы на нашей стороне.

Все согласно закивали. На этой ноте и прозвучал сигнал об окончании занятия.

Тёмная светилась изнутри, как бы это странно ни звучало. Чудесным образом никто из студентов не пытался выразить сомнения или высмеять. Может, это было не очень правильно, но тот ментальный фон, что я повесил в аудитории, не позволил бы последнему закоренелому хаму проявить свой нрав.

Отчего-то мне захотелось уберечь девушку от огорчения. Уже успела их в жизни получить, да и успеет ещё. Мне всего лишь хотелось, чтобы этот день прошёл замечательно для всех. Тёмных, светлых, не определившихся… Неважно, но чтобы точно хорошо.

— Александр Лукич, — подошла ко мне Зотова, когда студенты разошлись. — Благодарю вас. Нам предстоит одно дело… Не скажу, что я очень рада этому.

Баталов непременно желал, чтобы проверку компасом желания девушка прошла под моим контролем. Уж не знаю, доверял ли он мне, как создателю артефакта, либо просто времени не было. У меня до этого момента тоже, так что процедуру назначили уже после вводного занятия, вопреки правилам.

Ну я уже не сомневался в намерениях девушки, как и силе воли. Испытания все она прошла на отлично, оставалась формальность.

Но я понимал волнение. Все боялись устройства, показывающего правду. А вдруг в глубине души всё не так, как думается? Пусть артефакт работал по иному принципу, но переубеждать было бесполезно. Только самая тёмная душа не прошла бы проверку.

— Прошу, — я галантно пропустил её вперёд, придерживая дверь, за что заслужил подозрительный взгляд, словно она искала подвох.

Право, это же самые банальные правила приличия. Подать руку, придержать дверь, встать для приветствия, представиться. Видимо, я был слишком стар для современного мира, где все эти вещи постепенно уходили в забытье.

Надо бы наведаться на занятия по этикету, чему сейчас учат вообще?

Коридоры уже были пусты. Началась следующая лекция, завершающая на сегодня. Разом все стихии собирались в одном огромном зале. Туда же отправили дежурных магов, чтобы поддержать защитный контур.

Возле пьедестала с компасом дремал ректор.

Ряпушкин тоже был обязан присутствовать, чтобы подтвердить результат проверки. Но утомился от эмоций первого дня и погрузился в сон. Я уж подумал, что не стоит его будить, но Драговит Ижеславович сам очнулся и подскочил, делая вид, что бдит.

— Положите руки по бокам, вот сюда, — проинструктировал я девушку.

Её пальцы дрожали, как бы она ни старалась это скрыть. Я сделал вид, что не заметил.

Артефакт загудел, магическое поле разгоралось постепенно и неторопливо. Закрутилась золотая стрелка, набирая скорость. Зотова задержала дыхание, а ректор вытянул шею и выпучил глаза.

Ровное белое свечение охватило Марию. Всё в порядке, как я и думал.

— Что за глупость! — внезапно воскликнула она, краснея. — Почему ваше устройство показывает такие… непотребства? Как вам не стыдно, ваше сиятельство?

Я на миг оторопел от такой реакции. Чёрт, я же забыл упомянуть о побочном эффекте. Но пожалуй, спрашивать о том, что увидела Зотова, не стоило.

Тёмная пулей вылетела из аудитории, громко хлопнув дверью.

— Женщины, — с умным видом протянул Ряпушкин.

Таким тоном говорят, когда вообще ни черта не понимают. Я вот не понял, почему стыдно должно быть мне. Но главное — проверка пройдена, а остальное уже не так важно.

Ну и студенты приняли тёмную кафедру. Для начала очень неплохо. Потом ещё больше оттают, послушают и изменят настороженное отношение.

— Хороший день, — я взглянул в окно, где уже алел закат.

Осень принесла короткие дни и длинные ночи. Но всё ещё тёплые и сухие. Правда, природники сулили ветра, что вскоре придут в столицу и станут испытывать её на прочность.

У меня было полно времени.

Первый месяц для студентов будет больше ознакомительный и упор сделают на общие науки. А потом уж налягут на дополнительные занятия. По расписанию у меня стояла всего одна лекция, перед выходными.

Значит, могу заняться островом. Островами.

Мысль о том, что необходимо пригнать поглотитель, меня не отпускала. Ведь источник силы был заложен беспутцем. Древний шаман был далёким предком кого-то из моих подданных. Может, самого старейшины, кто знает.

Я был уверен, что воссоединение даст особую силу.

Но к этой операции нужно было хорошо подготовиться. Одно дело пригнать остров из залива, где мало свидетелей, другое — провести его через город. Морока, наложенного на место, не хватит.

Может, замаскировать остров под судно?

Я прикинул затраты и отказался от этой идеи. Иллюзия, превращающая одно в другое — более ресурсоёмкая, чем сокрытие. Только необходимо обходить препятствия и следить за уровнем морока.

Мне однозначно нужен был помощник в этом деле. Держать иллюзию и править в одиночку будет крайне сложно.

К тому же я замкнул часть схемы маяка на источник силы острова. Следовало придумать новый источник и перенаправить туда потоки. Вовремя я вспомнил о том камне, ведь схема того артефакта была простой и отлично мне подходила.

Я отправил сообщение в Вознесенское, чтобы они прислали мне кусок мрамора из шахты подходящего размера и формы. Этот материал точно выдержит то, что я задумал.

— Александр Лукич, — выдернул меня из размышлений ректор. — Вы уж простите, но у меня к вам просьба есть. Не стану настаивать, но если согласитесь, буду весьма признателен…

— В чём просьба?

Оказалось, что есть традиция. Глава кафедры артефакторики проверяет общежитие академии на предмет нарушений в защитной системе. Ну или злодеяний, которые постоянно учиняли студенты, чтобы во внеурочное время покидать здание.

Князь Левандовский исправно этим занимался, оттого Ряпушкин и попросил.

— Обычно это к новому году делается, но раз у нас северянин, то сами понимаете.

— Понимаю, — кивнул я. — Конечно, это же не займёт много времени.

— Да буквально десять минут! — обрадовался Драговит Ижеславович.

Отчего-то меня это заявление не смутило. Хотя всё и всегда начиналось именно с таких обнадёживающих слов…

* * *

Общежитие мне представлялось как бараки где-то на окраине. Уж не знаю отчего, хотя я знал, что живут там и аристократы. Наложился походный опыт, не иначе. Да и пока строился город, жили мы в условиях весьма аскетичных.

Но это был доходный дом, раскинувшийся на целый квартал Васильевского острова. Немногим он уступал тем, где проживали дворяне, наведывавшиеся в столицу по делам.

Колонны, мрамор, гранит, ковры и картины в золочёных рамах украшали центральный холл. А ещё нас встретил комендант, при виде которого захотелось выпрямиться и отчитаться.

На столь ответственную должность не могли назначить кого попало. Удержать в узде столичную молодёжь не каждый был способен.

А это явно мог, сразу было понятно.

Комендантом общежития императорской магической академии был призрак.

Казалось, мы оба удивились одинаково сильно. Дух из-за того, что мог разглядеть во мне универсала, благодаря силе и возрасту. Я же потому что первый раз видел воплощённого духа, имеющего с виду очень материальную оболочку.

— Яков Наумович, — глубоко поклонился ректор, пока мы с призраком разглядывали друг друга. — Долгих лет вам жизни. Позвольте познакомить вас с нашим новым заведующим кафедрой артефакторики. Граф Александр Лукич Вознесенский.

Долгих лет жизни? Я слегка нахмурился, и призрак хмыкнул, слегка покачав головой.

— Артефактор, значит? — улыбнулся дух. — Что же, любо. На проверку пожаловали?

— Мы быстро! — пообещал Ряпушкин и резво направился к лестнице.

Я же пошёл очень медленно, до последнего не сводя взгляда с призрака.

Интересно, неужели реально никто не подозревает, что комендант немного неживой? Иначе меня бы предупредили. Да и весь город бы об этом говорил!

Но у нас пока был паритет. Его тайна взамен моей, заговорит один — не будет молчать и другой. Впрочем, выдавать его мне не хотелось, но вот обстоятельно побеседовать — однозначно. Выяснить, как возможно то, что я считал невозможным.

Воплощённый дух! Нет, точно это хороший день.

Отложив нашу беседу, я принялся выполнять первые служебные обязанности в этой жизни. Мне даже понравилось, потому что обстановка здесь была приятной, общежитие больше напоминало дворец, но очень спокойный, тихий и без сотни прислуги.

Звуки наших шагов поглощали ковры. Этаж за этаж — длинные коридоры с десятками дверей с номерными табличками. На некоторых были указаны фамилии — там селились представители знатных родов поколение за поколением.

Даже воздух здесь был наполнен величием, жаждой знаний и чем-то пряным, вроде алхимических настоек.

Ректор молча сопровождал меня, жестами указывая путь.

Я же полностью погрузился в магию. Такую махину объять было задачкой серьёзной. Трудились тут тоже целые поколения артефакторов и прочих магов. Забавно, но императорский дворец был защищён хуже.

Правда, там основной упор был сделан за защиту от внешних угроз, здесь же — на удержание внутренних.

— А есть схема магических плетений этого здания? — единственное, что я спросил.

— Увы, большая часть утеряна, — с сожалением ответил Драговит Ижеславович. — Не без усилий студентов, надо сказать. Мне кажется, что можно выпускные испытания принимать по тому, кто и как обошёл защиту общежития. Такие таланты, ваше сиятельство…

В его голосе восхищение граничило с разочарованием. Можно понять — хотелось такие таланты, да во благо. Но какие блага в юном возрасте? Принять воображаемый вызов, устроить бунт, победить, одолеть воображаемых врагов. Да и хорошо, по большому счёту. Все мы там были.

Но схема меня поразила. Заставила замирать от восторга и азарта. Пусть труды разных мастеров наложились друг на друга и в итоге получилось нечто невообразимое, но какова мощь! Это же суметь надо — не испортить то, что работало, а добавить своё и улучшить.

Да, местами прямо-таки зияли дыры.

Такую махину необходимо постоянно поддерживать, чинить и перестраивать. Я по ходу что-то латал, перенаправлял нити и скреплять разрывы. Ничего критичного, но лазеек обнаружилось уйма.

Честно говоря, не хотелось мне устраивать здесь неприступный форт. Студенты же точно разнесут по кирпичику, если не оставить возможности улизнуть.

Каждая комната была защищена отдельным контуром, независимым от общей схемы. При этом питание контуров шло по нескольким линиям, уходили они вверх. Где-то на крыше были накопители, а может и природный поглотитель, отдающий силу. Иначе сложно представить ресурсы, дающие энергию такой сети. Странно, что не под землёй, ну да ладно.

Этаж за этажом я проверил всё.

Отметил, что часть помещений были дополнительно закрыты артефактами. В основном те, у которых были именные таблички.

Естественно, мне захотелось попасть наверх, чтобы увидеть источник.

На последнем этаже я ожидал закрытый ход, но замка на чердачной двери не было.

— Постоянно снимают его, — поморщился ректор. — Романтика, видите ли, по крышам лазить. Хотя надо признать, вид шикарный отсюда открывается. Сам, когда учился, любил рассветы и закаты здесь встречать, — мечтательно закончил он.

Кто хоть раз видел перспективу столичных крыш, тот поймёт. Разномастные, кособокие, с бесчисленными провалами дворов и дымоходами. Зрелище и правда притягательное.

На крыше нас встретил ветер и холодный вечер. Сюда доставала прохлада залива, поэтому я поёжился. Крикнула недовольная чайка, сидящая на посту около двери, и улетела.

— Я схожу пока к коменданту, попрошу замок принести, — сказал Ряпушкин, боязливо глядя на горизонт.

То ли лукавил насчёт посещения крыш, то ли с возрастом страх высоты появился. Ректор ушёл, а я медленно обернулся по оси.

Крыши, крыши, крыши…

И вдалеке бескрайняя тёмная гладь залива с огнями кораблей и катеров.

Наверху магические потоки изменились. Словно стелились по покрытию, стекаясь всё в одну точку. Туда я и направился, ведомый каким-то странным предвкушением.

Пришлось немного замедлиться и смотреть под ноги. Какие-то провода, коробы, заплатки — всё мешало пройти. Я огибал препятствия, вдыхая свежий ночной воздух полной грудью — солёный и опьяняющий.

В какой-то момент прошёлся по краю, цепляясь одной рукой за хлипкую конструкцию низкой ограды. Крыша тоже уходила вдаль, по всему корпусу, и конца её было не видно.

Некоторые дымоходы источали тепло и исторгали клубы дыма — кто-то разжёг камины.

Света здесь почти не было, но призывать магию не хотелось. Мне нравилось так пробираться по крыше, словно воришка, крадущийся в ночи. Романтика, прав был ректор.

И не только я поддался этой романтики.

Я заметил фигуру вдалеке. Человек внушительной комплекции стоял, выделяясь резким силуэтом среди труб и проводов. Я было хотел подождать, но заметил странность.

Небольшое покачивание.

Человек стоял на самом краю и едва заметно шатался, будто убаюканный неслышимой мне колыбельной. Миг я колебался — а может, студент выполняет обычный ритуал вроде медитации?

Но всё же осторожно приблизился, стараясь не шуметь. Не хватало ещё испугать его и тем самым уронить с крыши.

— Чёрт, надеюсь ты там не из-за несчастной любви решил сигануть, — ругнулся я почти неслышно, чуть не запнувшись о кусок какой-то железяки.

По мере приближения я понял, кто там стоит. Уж больно выдающиеся формы, чтобы их не узнать. Наш северный студент, Гарольд. Я снова остановился. Возможно, всё же ритуал, но уже специфический. Кто знает, может, он силам природы молится. Насколько я помнил северян, они с огромным почтением к этому относились.

Я прислушался, но Олафссон ничего не говорил.

Просто стоял, покачиваясь, на самом краю крыши.

Его, конечно же, не сдует, но будет обидно потерять важного гостя по глупой случайности. Решившись, я подошёл вплотную. И лишь тогда додумался взглянуть на него магическим зрением.

Парня не было в этом мире. Он находился где-то в тенях, при этом не уходя туда, как положено. И что-то будто вытягивало из него силу, одновременно удерживая в подобие транса.

Можно было предположить, что это часть обряда или подобное, но я совершил абсолютно недипломатический поступок. Схватил его за шкирку и резко дёрнул на себя.

Глава 11

Когда спасаешь людей, главное — успеть увернуться.

Мне же пришлось делать это дважды. Во-первых, чтобы меня не придавило телом северянина. Явно у них с ресурсами всё в полном порядке — такие телеса наесть-то! Мы оба повалились на крышу, благо хоть боком, так как я сумел в полёте изменить траекторию.

Ну а во-вторых, чтобы избежать бурной реакции. Отнюдь не самой благодарной.

У Гарольда реакция была отличной. Парень мгновенно пришёл в себя, и я не без удивления взглянул в дуло оружия. Даже ощутил аромат, которые в романах, что мне удалось прочитать, романтично называли дыханием смертельного свинца. Поэтично.

— Ты если в будущем хочешь, чтобы были Гарольдссоны, то лучше убери это, — спокойно сказал я.

Я тоже время зря не терял и успел достать кинжал, направив его в самое уязвимое место мужчин. До куда уж добрался, тут не до манер было.

Выстрел, даже в упор, мне бы не причинил вреда. Защита родового перстня справилась бы. Но всё равно приятного было мало. Да и перезаряжать потом артефакт накладно, столько времени я его подпитывал и усовершенствовал.

— Ты кто? — побледнел северянин, поморгал и неуверенно спросил, узнавая: — Вы?

Я аккуратно отодвинул ствол в сторону.

— Полагаю, можно уже на ты.

Тоже убрав оружие, я поднялся и протянул Гарольду руку. Принял тот её с сомнением, но всё же не отказался от помощи. На ногах он стоял с трудом, по-прежнему пошатываясь. Потряс головой и с удивлением огляделся:

— Где я?

Значит, не ритуал и не медитация на ночном ветру.

Магический фон был совершенно спокойным. Всё, как обычно, в городе — отблески чужой магии в пределах нормы. Следов воздействия на крыше не было.

— Что ты помнишь последнее?

— Ну мы спать легли…

— Мы?

— С Греттой. Это… зверь, — запнулся он, подбирая нужное слово.

Говорил по-нашему северянин весьма прилично. Вряд ли учил язык с детства, скорее всего, прошёл экстренное магическое обучение. Для такого молодого и здорового организма подобное вполне допускалось. Да и источник у парня был сильный, так что дополнительно защитил его.

Зверь. Точно, он же приехал в столицу с волком. Волчицей, получается.

— Где она? — опять побледнел он, озираясь. — Нужно срочно найти её!

Гарольд помчался к выходу так резво, что едва поспевал за ним. Парень перемахивал все препятствия, а те, что были ненадёжной конструкции, просто сносил.

Громыхая, мы пронеслись по коридору, спустились по лестнице и оказались перед дверью. Открывать он её и не подумал — вынес вместе с косяком.

Тут же из темноты навстречу метнулось белое пятно.

Огромный зверь счастливо взвизгнул и прыгнул на хозяина. Северянин выстоял, хотя я был уверен, что волчица его повалит на пол.

— Гретта! Моя хорошая, ты в порядке? — ворковал детина, наглаживая сияющую шерсть.

Из коридора донёсся шум, соседи обеспокоенно выглядывали, выясняя причину грохота. Я вышел и заверил всех, что ничего не случилось. Отправил прибежавшего ректора восвояси, благо хоть тот не стал спорить.

Вернувшись, посмотрел на массивное дверное полотно, вдохнул и прибег к магии земли, усиляя своё тело. Поднял и поставил на место.

— Так что произошло? — нахмурился Гарольд, закончив с проверкой питомца.

Волчица послушно сидела рядом и разглядывала меня с любопытством. Вроде не гастрономическом, но я решил всё же не приближаться. Анималистический дар говорил мне, что животное далеко не простое лесное. Похоже на магическое существо, но было ещё что-то необычное.

— Если бы я знал… — пробормотал я, стараясь одновременно изучить окружающее пространство.

И здесь ничего. Парня надо было проверить на предмет дурмана, тем не менее пока он с подозрением сверлил меня взглядом, я не стал этого делать. Но раз нет внешних следов, надо искать внутренние.

— Ты что-нибудь пил или ел? — решил я начать с обычного опроса.

— Сегодня практически ничего, — печально вздохнул северянин. — Четыре раза всего, даже второй раз не успел поужинать, сморило.

Ну да, что такое четыре раза для его размеров. Вопрос за вопросом, и я выяснил весь рацион. Примерно весь он состоял из мяса, начиная с завтрака и заканчивая «лёгкой» закуской в виде копчёного окорока, привезённого с собой. Коптила его бабушка, о чём Гарольд мне сообщил с отдельной гордостью. Она же и косулю эту поймала.

Порадовавшись за семейные ценности и крепкое здоровье его родни, я призадумался.

Выходило, что из чужих рук он ничего не брал, питался пока исключительно своими запасами. Даже мне предложил угоститься, но я лишь осмотрел провиант под предостерегающее рычание зверя. Гретта оберегала еду старательнее, чем хозяина.

Так, подсыпать или опоить тоже не могли. Чертовщина какая-то.

— А раньше с тобой такого не случалось?

Гарольд помотал головой.

— Совсем ничего не помнишь? Может, звуки или запахи?

Снова тот же жест.

— Ясно, — подытожил я, хотя ничего ясно не было.

Тут меня за рукав ухватила волчица и потянула в сторону окна.

— Гретта! — возмутился северянин, но я отмахнулся.

На подоконнике была какая-то пыль. Мельчайшие частички едва виднелись, но зверь так фыркнул, стараясь мне показать, что пыльца поднялась в воздух. Я тут же достал платок из кармана и подставил, собирая улики.

— Хорошая девочка, — рассеянно погладил я Гретту по голове.

От такой бесцеремонности она обалдела, но кусаться не стала. Судя по эмоциям, «хорошая девочка» пришлась ей по душе.

Я осторожно крутил добычу в руке, наблюдая, как поблёскивает пыль в свете фонарей, проникающем через стекло. Надо бы отнести алхимику дельному, он быстрее разберётся, что это такое. Да и оборудования подходящего у меня не было. Магия ничего не показывала — пыль как пыль.

Но я доверился волшебному зверю. Они способны чувствовать и видеть больше, чем люди. Жаль, рассказать не могут. Можно, конечно, попробовать считать образ из памяти волчицы. Я изучающе взглянул на неё.

Гретта тихо зарычала и попятилась.

Ясно, не вариант.

— Меня хотели убить? — внезапно осенило Гарольда, и он опустился на ближайший стул. — Но за что?

Столько обиды и непонимания было в его голосе, что жаль стало парня. Это же какой чистый разум должен быть, чтобы так поражаться. Да хотя бы ради дипломатического скандала, чем не причина?

Вот что с ним теперь делать?

— Так, не мешай мне пока, нужно кое-что сделать, — строго велел я.

Сигнальная сеть и защита от тёмной магии. Минимум, что я мог сейчас обеспечить. До утра северянин будет в безопасности, а там пусть тайная канцелярия займётся. Среди ночи Баталова вызывать я не стал, пусть хоть кто-то поспит…

Работа шла легко, пусть и небыстро.

Всё здание из себя представляло прекрасный материал для артефактора. Внутри стен находились изолирующие слои, предназначенные для напитки силой. Кто бы ни строил этот дом, паранойя его сейчас сильно облегчала мне задачу.

Я укрепил защитный контур, добавил дублирующую сеть из всех тёмных аспектов, напитал её с большим запасом. Расставил ловушки на все известные случаи, включил предупреждающий сигнал, которые придёт сразу ко мне и к Баталову. Вообще, без разрешения такое делать вроде как было нельзя, то есть считалось невозможным. Но я на эту мелочь не стал обращать внимания. Романа Степановича я уж точно не удивлю и ничего нового про себя не открою.

— Признайся, чья идея была поселиться здесь?

— Моя, — весьма убедительно соврал Гарольд, покраснев совсем незаметно.

Ладно, передам свои предположения Баталову, пусть он сам вытряхивает из парня подробности.

Трудился я до глубокой ночи. Северянин успел всё-таки подкрепиться и уснул. Лишь волчица молчаливо следила за мной, но вскоре тоже задремала. Будить я их не стал. Приставил дверь снаружи и наложил на неё морок, чтобы не пугать других студентов.

Усталость и гордость от успешной работы боролись за право преобладания.

Я спустился в холл и увидел призрака возле двери. Дух выглядел встревоженным — явственно ощущал волнения в магическом фоне, которые я устроил.

— Господин Всеобщий, вы ничего с домом моим дурного не сделали? — спросил он, когда я приблизился.

— С вашим? Яков Наумович, нам стоит познакомиться получше, не считаете?

— Не знаю я ничего, — тут же насупился дух.

— И что в вашем доме происходит, тоже не знаете? — требовательно повысил я голос. — Здесь ребёнка чуть не убили.

— Ребёнка? — переменился в лице призрак. — Какого ребёнка?

Пожалуй, северянина с трудом можно было причислить к этой возрастной группе, но по сути ребёнок же. Тем более такой наивный.

— Так, — я потёр виски, сказывался долгий день и нелёгкая ночь. — Кофе у вас есть?

— Есть! Всё у меня есть. Шалопаи эти вечно одаривают, а мне ж куда… Прошу вас.

Формальное обиталище коменданта выглядело обжитым и уютным. Старался призрак подражать живым людям. Просторная комната, выходящая окнами на внутренний двор, где шумели листвой деревья, была обставлена добротной мебелью и всем необходимым. Уборная том тоже была, чем я воспользовался, чтобы освежиться.

Вышел я бодрым и ведомым ароматом свежих зёрен.

Понаблюдал, как лихо управляется дух с материальными объектами, и покачал головой. Если на такой станет способен Митрофан Аникеевич… Не поздоровится нам всем.

— Благодарю вас, — я принял чашку, обнимая её ладонями и вдыхая запах. — Рассказывайте.

Яков Наумович без уточнений понял, о чём я. Для виду поворчал, но это ему быстро надоело, так что он перешёл к сути.

В мир леденящих пустошей отбыл он давно. Счёт столетиям потерял, но помнил ещё то время, когда на месте города была чаща. Даже болот тогда не было. Призрак долгое время пребывал в состоянии, похожем на спячку. То есть несколько веков банально спал, изредка выбираясь в реальный мир.

Оказывается, такое тоже возможно было. Я думал, что если духи надолго уходили отсюда, то вернуться уже не могли.

Кем он был, Яков Наумович не признался. Обошёл эту тему, явно не самую приятную для него, ну а я не стал выпрашивать. Понятно, что магом он был очень могущественным, скорее всего, внеранговым.

Но по сути всегда являлся отшельником. Не особо интересовался происходящим в мире, в чужие дела не лез и в принципе хотел остаться среди бескрайнего холода того мира.

Вот только его пробудили.

Точнее, делали это несколько раз, пока он окончательно не проснулся.

Первый раз что-то сотрясло весь наш мир так, что дошло и до тех, что соприкасаются.

— Тогда-то Всеобщие и появились, — хитро усмехнулся призрак. — Чуть ли не каждый второй таким был, как ты. Вот только нельзя силу большую получить, а правил не придумать, как её регулировать. Сами друг дружку и позашибали.

Зрелище ему быстро наскучило и последовал долгий сон.

Затем опять пробуждение, на этот раз дух не понял, что случилось.

— Родилось что-то дурное. Что пустило корни в недра земли и изменило всё. Ушёл я тогда, не думая, что когда-нибудь вернусь.

Пока не начали строить это самое здание, где мы находились.

Прав я оказался, место силы здесь было. Вот только, по словам духа, его создали. Потому что в призрачном мире каждый раз возникает эхо, когда зарождается нечто подобное естественным образом. Услышать можно, лишь находясь поблизости, но пропустить невозможно.

Не знал, что призраки такое могут почувствовать.

— Не могут, — прочитал всё по моему лицу Яков Наумович. — Я могу, потому как сила у меня была такая, которой нет уж. Прочие, те что молодые, бестолковые. В ином мире ничего не прибавляется, кроме того, чем жил человек до этого. Со своим багажом пребывает, с ним же и остаётся.

Я разочарованно вздохнул. Уже размечтался, что пристрою духа предка на работу по поиску мест силы.

— Не печалься, Всеобщий, ведь у всего исключения бывают. Вот взять того, кто всё это построил…

Звали его… Наум Яковлевич. Призрак банально взял имя с отчеством, да переиначил наоборот, выдав впоследствии себя за сына строителя. Простой безродный работяга приехал откуда-то из глубинки и умудрился упасть в котлован, где было установлено устройство, то самое искусственное место силы.

Видимо, с перепуга высвободил всю силу из слабенького источника, чем малого того, что спас себя, так и вмиг стал могущественным. Стечение обстоятельств запустило множество процессов, вплоть до изменения места силы и пробуждения древнего духа. Тот тоже, по сути, попал под раздачу магического всплеска и воплотился.

Вместе с этим плотно привязался к источнику этой аномалии, но уж ничего не поделать было.

Когда Яков Наумович обрёл плоть, то всё прочее померкло. Пусть вкушать яства и другие удовольствия он не мог, но перестал быть незримым для всех, кроме Видящих. Никто из одарённых не смог распознать призрака! Никто, кроме универсала, которые ему до сих пор не попадались.

Заказал стройку какой-то богатый купец, уровню озабоченности безопасностью которого позавидовал бы наш Митрофан Аникеевич. Купец же и добыл где-то устройство.

Как я понял, не случись того падения, не появилось бы место силы. То есть изначально это были просто очень ёмкие накопители, вероятно объединённые, то есть вмещающие все аспекты разом. Баснословно дорого и сложно, но возможно.

Сам подобное создать хотел, работа на годы, но у меня был остров, так что не стоило усилий.

В общем, сошлось всё так, что строитель тот стал высокоранговым магом, купец его быстро взял в оборот, пока до того не дошло, что за сокровище он приобрёл, и всё почти вложил в здание.

— Кости его до сих пор под землёй лежат, — зловеще сказал дух. — Снова упал, бедолага. Вот только уже не выбрался.

Яков Наумович же, когда понял, что привязан к строению, устроился сторожем. С тех пор он менял обличья и переставлял имя и отчество местами, а никто и не догадался. Кто обратит внимание на простого служащего?

Шли годы, призрак всё больше привязывался к месту, и уже не столько магически, сколько душой. Не лютовал, но и за порядком следил по справедливости. Нарушителей наказывал, так что каждый знал: здесь лучше не баловать сверх меры.

Вот только с охранной системой сделать ничего не мог. Ту изрядно трепали молодые бунтари, а артефакторы не спешили заняться починкой. Как мог, он что-то латал, но магия его была столь древней, что скорее вредила, чем помогала.

— Вот с контрафактом каким справиться я могу. Изъять запрещённое так, чтобы никто не нашёл. Да и припугнуть самых наглых тоже. Посидят незнамо где и, гляди одумаются.

— Незнамо где? — заинтересовался я.

Никак не получалось разобраться, что же за сила была у коменданта. Пока он её не показал, это было затруднительно. А давить на духа не хотелось.

Яков Наумович достал прямо из воздуха монету и подбросил её. Я так ошалел, что невоспитанно рот распахнул. Не морок, не воплощение, он реально извлёк предмет откуда-то ещё.

Но как?

— Молодой ты ещё, хоть и думаешь, что старый, — хмыкнул дух. — Перевелись те, кто умел междупутьем управлять, пространством по-нынешнему. Рано тебе пока, не гляди так грозно. Подсказку дать могу, мне не жалко. Это тоже другой мир, если коротко. Для начала освой науку Ходящих, а уж потом дальше смотри. Соображаешь?

Я кивнул. Призрак вовсе не дерзил, просто старался объяснить уж как умел. Тоже другой мир, значит? Вот такой как раз весьма полезным может стать…

— А что насчёт мальчишки с севера, то тени мне не подчиняются в этом месте. По правде говоря, мне вообще мало что подчиняется здесь. Но тебе к теням приглядеться стоит, там ответ. Давно ты в сумрачной долине был?

Сумрачная долина. Первый раз я услышал такое название теневого мира. Красиво всё же раньше обозначали неизведанное и пугающее.

Давно не был, верно. Пора наведаться и проверить, всё ли так спокойно, как было. Или снова вернулись фантомы?

Глава 12

Конечно же, сразу в теневой мир я не пошёл.

Так, заглянул ненадолго, чтобы убедиться, что ничего критичного там не происходит, а армия фантомов не поджидает за воображаемым углом. Не было в сумрачной долине углов, лишь еле различимые тени реального мира, сквозь которые можно было увидеть весь горизонт.

Тихо, пустынно и, можно сказать, бездушно. Никого.

Значит, ещё немного потерпит. Не хотелось мне срываться в новое дело, как-то их навалилось сразу несколько, нужно было обдумать приоритеты.

Ладно, с кафедрой всё под контролем, учебная программа есть, посещаемость под завязку, патриарх подстрахует, если что. Уж к концу недели подготовлю занятие.

Вопрос с беспутцами стоял острее. Их статус меняя беспокоил больше, чем собственный. Топору старшего охотника я доверял, но не все проблемы можно им решить… Придёт ещё какой-нибудь сосед с претензиями территориальными, но будет гораздо хитрее Мейснера, и быть беде.

В общем, дипломатический статус нужно получить как можно быстрее.

Из этого логично следовало получение титула князя. Всё же жизнь это больше упростит, чем усложнит.

Но отсюда вытекала масштабная задумка Баталова изменить баланс сил. Стоило ли втягиваться в эту игру? У меня прямо-таки чесались кулаки, по-хорошему. Навести порядок, чтобы от дел не отвлекали. Интриги эти всё реально от безделья.

И ладно бы каждому из этих князей действительно нужно было столько власти и могущества. Но они же не править стремятся, уж неважно насколько успешно, а обогатиться ещё больше. Вот только достаточно в большинстве случаев не бывает, я много раз это видел.

Поэтому всё же склонялся принять предложение главы тайной канцелярии.

В первую очередь для собственного спокойствия. Я узнал о новых аспектах и таких, что в эту сферу не бросишься сломя голову. Неизведанная магия манила, но требовала осторожности. А значит, времени, ресурсов и уверенности в том, что прочее не побеспокоит.

И нужен доступ к знаниям, весь возможный. Засесть в библиотеку и найти объяснение. Тому, как я здесь оказался. Политических амбиций у меня не было, зато было желание, нет, страсть — понять, как был сделан тот древний артефакт.

Я потягивал кофе, угощался какими-то мудрёными деликатесами, а комендант усмехался, глядя на меня.

— Когда стану Ходящим, научите меня своей магии? — спросил я.

— С чего бы это? — удивился призрак.

— Потому что я попросил, — честно ответил я.

— Ну раз так…

Дух рассмеялся и даже несуществующие слёзы принялся утирать. Вновь подкинул монету, и та исчезла.

— Знаешь, Всеобщий, а научу. Если справишься, конечно. Мне и самому интересно, получится ли. А то я уж скучать начал, столетие как тихо было, затянулось немного. Так что — да, научу.

Осталась мелочь. Освоить хождение между мирами…

Попрощались мы тепло. Яков Наумович проводил меня до дверей, открыл и пожелал не торопиться. Правда, после этих слов хитро подмигнул. Хороший человек. Призрак, то есть.

Уже когда я отошёл довольно далеко, запоздало вспомнил, что стоило спросить о Третьяке. Наверняка же настолько древние духи знали друг друга. А с хранителем императорской библиотеки мне ещё предстояло побеседовать.

Но эта задача пока не входила даже в десятку приоритетных.

Зато была такая, что на данный момент важнее всего прочего. Да и решить быстро можно.

Я прогулялся по ночному городу до академии. Улицы были настолько пустынны, что казалось — весь мир крепко уснул. Впрочем, в такой час и правильно. Все достопочтенные жители должны давно спать. Я сейчас себя к таким отнести не мог.

Задумал я дурное, но очень справедливое при этом.

От событий последних дней во мне бурлила магия, которой практически не было выхода. Пусть защита общежития вымотала, но когда тебя ведёт кураж, разве же это может стать помехой?

Путь дал мне время хорошенько обдумать моё мелкое хулиганство. Ну, может, не мелкое.

— Итак, кто же ты? — тихо спросил я, когда добрался до цели.

Преподавательский пропуск давал доступ в здание в любое время дня и ночи. Особенно пропуск заведующего кафедрой артефакторики. Мало ли понадобиться во внеурочное время проверить процесс создания артефакта?

Например, алхимики находились в академии почти круглосуточно. Некоторые реактивы требовали постоянного наблюдения, а лаборатория здесь была одна из лучших в империи. Да и прочие факультеты тоже порой трудились ночами.

Поэтому моему появлению охрана не удивилась. Стражи приветственно поклонились и пожелали доброй ночи.

Никто не увидел, что дошёл я лишь до огромной доски объявлений. Там же было расписание и прочая информация для студентов. Там, где кто-то написал неприличные слова в адрес тёмных.

Пожалуй, без нового заказа мой разум жаждал разминки.

На мою удачу невоспитанный студент был крайне самонадеян. Думал, что магическая ручка не оставит никаких следов, ведь явно очень дорогая вещица. Вот только мастер, её создавший, не мыслил о том, что та будет использована для неприличных посланий. То есть не стал маскировать магический фон.

— Надо было взять уголёк и им написать… — покачал я головой, изучая следы.

Дорогая вещица имела привязку к хозяину. Банально чтобы не украли. Нормальная практика при создании подобных устройств. Бесконечные чернила, высокая прочность и связующее плетение. Классика.

Если захотеть, то можно и вычислить местонахождение владельца. Очень затратно и долго, но возможно.

Но мне нужно было другое. Просто уловить край связующей нити, ведущей к хаму, и подпитать её силой, чтобы передать установку. Да, при разбирательстве станет ясно, что это дело рук артефактора, любой другой просто не смог бы сделать такое. Но тогда и признаться придётся в авторстве высказывания.

А слова, мягко говоря, меня вывели из себя.

Я бы даже без дуэли просто прибил бы, а тут адресовано девушке. Едва удержался, чтобы не отправить нечто смертоносное. Сделал поправку на юный возраст и чуть поостыл. Возможно, его подговорили. Не стоит сразу калекой делать…

Но те менее к изначальному плану отобразить написанное на лбу автора, я добавил кое-что ещё. Зуд. Такой, чтобы на месте не сиделось. Через пару дней пройдёт, но доставит много часов неприятных ощущений.

Подумал немного, и «подписался» светлым фоном. Нехорошо будет, если сразу подумают на тёмных. Весь учебный эффект на нет сойдёт, а Зотову обвинят в проделке.

Пожалуй, пока хватит.

По вискам стекали капли пота. Всё же задачка не из простых оказалась. Источник магии напряжённо гудел, требуя отдыха и восполнения.

Я когда ел-то в последний раз нормально? Не считая угощений коменданта, лишь завтрак прошёл традиционно сытно и обильно. Нет уж, прежде чем совершать прочие подвиги, нужно подкрепиться.

Чем трапезничать в ночной столице?

Правильно, шавермой. Благословенная пища странников, героев и вообще всех страждущих. Сочная, сытная и ароматная. Дух города, не иначе.

И, как в первый вечер в новой жизни, я устроился на ступенях набережной с волшебным свёртком. Плескались волны о гранит, дрожали отблески фонарей, а вездесущие чайки присматривались к добыче, безмолвно витая надо мной.

Стань я князем, ни за что бы не отказался от столь великолепной пищи.

Я был уверен, что даже император иногда делает тайные вылазки, чтобы вкусить этот шедевр. Маскируется, уходит через тени и берёт себе двойную порцию, так же сидя на набережной или в каком-нибудь сквере. По крайней мере, знал я одного султана, который так делал. Там, правда, был балык экмек, то есть рыба в хлебе, но тоже достойно царей.

— А иначе зачем быть правителем? — спросил я у чайки, храбро подлетевшей ко мне.

Птица противно заорала и унеслась вдаль. Не гурман, понятно.

Перед тем, как отправиться спать, я написал Баталову. Подробно изложил суть проблемы и произошедшее с северянином. Все свои догадки тоже расписал, как и вопросы, которые стоило задать разным людям. Заранее поблагодарил и намекнул, что меня это не касается.

После этого с чистой совестью, полным желудком и чувством торжества справедливости, наконец-то добрался до дома и рухнул в кровать. Меня обняли коты и волшебный матрас, что завершило долгий день на самой прекрасной ноте.

* * *

Утро началось с катастрофического скандала.

Разразился он, насколько я понял, потому что всё было слишком уж спокойно. Сошлись два стальных характера, и звон этого столкновения пробился через все магические заслоны.

Дух предка спорил с Прохором.

Но поспать они мне дали долго, по правде говоря. Солнце уже вовсю светило в окна, когда я разлепил глаза из-за шума. Тигр попытался меня придавить своей головой, чтобы я не вставал, но мне стало любопытно.

— Может, тебя назвать Аргументом? — предложил я зверю.

Тот фыркнул, что я истолковал как несогласие. Ладно, подумаем ещё.

Душ обрадовал меня гулом и холодной водой. Как я ни стучал по трубам и ни взывал к высшим силам, теплее не стало. Но зато взбодрило отлично.

А вот уже после процедур я включился в домашний конфликт.

На меня поначалу вообще не обратили внимания, поэтому я успел сварить себе кофе и немного вникнуть в суть криков. Митрофан Аникеевич, как и обычно, готовился к продолжительной осаде. Но в этот раз озаботился провиантом. И что логично, честь создания запасов решил поручить Прохору, как специалисту в этом деле.

Наш маг еды возмущался уровнем требований и перечнем блюд.

— Не стану я это кашеварить! Вот хоть убейте меня. Я уж лучше помру, чем на такой корм переведу хозяев!

— Вот наступят тёмные времена, все перейдут! У кого есть. Остальные и помрут, помяни моё слово! — орал призрак.

Видимо, от волнения основатель рода вернулся к изначальному виду, то есть крестьянскому. Это не способствовало убедительности.

— Да какие тёмные времена, вашсиятсво? — изумлялся слуга, прижимая к сердцу край передника. — Только всё наладилось, да и мир-то, посмотрите, какой! Чудеса сплошные!

— Чудеса до добра не доводят, я-то знаю, — хмурился дух. — Вот как только их полно становится, то всё!

— Что всё?

— Конец! — взвыл призрак, замерцав. — Чу-у-у-ю.

— Молодой господин, — шёпотом обратился ко мне Прохор, наконец увидев, что я пришёл. — Вы вразумите уважаемого предка, чтоль. Боюсь я за его душевное, это, равновесие. Говорит, запасать лапшу манжурскую. Ну, которую кипяточком залил и готово. Гадость же бесполезная. Разве ж то здоровая пища? Нет, чтобы пироги.

— Мука не хранится! — услышал дух предка. — И молоко нужно сублимировать!

Я даже поперхнулся напитком, настолько не ожидал услышать такое.

— Я это ему сказал, — признался слуга, вздыхая. — Услыхал про новые текнологии, значит-с. Что молоко сушат, представляете? А потом водой разводят — и как настоящее.

— Вот! Запасы воды тоже нужно сделать, — оживился предок. — Колодезной непременно, таскать вручную, а то гадость подсунут, знаю я их. Нужно вырыть колодец!

— Обязательно, — смиренно сказал я.

В таком состоянии с ним лучше было не спорить. А как делали с буйными — соглашались и в путы. Призрака я мог утихомирить в любой момент, но меня насторожило это обострение, поэтому я осторожно начал выспрашивать, что же послужило причиной.

— Беда, Александр, — посетовал дух. — Чую я, грядёт что-то. Готовиться надо. Ночью сегодня кто-то пытался проникнуть на территорию.

Вот с этого нужно было начинать! А не с колодца и запасов лапши. Предложил выйти наружу и проверить периметр, отводя огонь от Прохора. Старик благодарно мне поклонился, прежде чем мы вышли.

Защитная сеть была в порядке, но Митрофан Аникеевич снова начал терять образ, то превращаясь в грозного вояку, то облачаясь в обноски.

— Не пойму я, что за напасть, Александр. Звери твои, — он указал на каменных львов, — вообще никак не реагируют. Клянусь, кто-то хотел пройти.

Несмотря на его вечную паранойю, я ему поверил. Так взбудоражить духа могло лишь что-то действительно серьёзное.

Я очень тщательно проверил каждую нить плетения, ключевые узлы и подпитывающую систему. Нарушений сети не нашлось, ни малейших повреждений. Судя по всему, неизвестный попытался, наткнулся на защиту и попробовал её на прочность, но аккуратно. Мне не поступило сигнала, иначе я бы ощутил.

Мейснер? У меня было лишь одно предположение. Только князь проявил ко мне интерес, а учитывая рассказанное Баталовым, то его светлость и возможности имел.

— Беда будет, — заявил призрак.

— Не будет, — так же безапелляционно ответил я и, предупреждая возражения, спокойно пояснил: — Митрофан Аникеевич, вы не подумайте, что я излишне самоуверен, но наша защитная сеть выдержит удар огромной силы. Я не утверждаю, что она безупречна. Это невозможно. Но никто, повторяю, никто не сможет проникнуть внутрь без потерь. Весьма внушительных потерь.

— Да знаю я, — отмахнулся дух предка. — Саша, я же вижу, что ты тут сотворил. Знаю и что вы думаете про меня. Мол, старый дурак, заняться нечем, кроме как панику наводить постоянно. Но поверь мне, я не ошибаюсь.

— Хорошо, будет всё, что вы пожелаете, — я поверил. — Но без лапши, хорошо?

— Хорошо, — с облегчением улыбнулся он. — Но вот насчёт ещё одной пушки…

Я закатил глаза, но выслушал длинный список вооружения. Где-то две трети удалось урезать, но остальное пообещал. Заказал сразу же у Батиста, показав переписку с купцом духу предка. Жаныч мгновенно ответил, что сделает всё очень быстро, что означало срочную доставку, а значит дорогую. Но зато Митрофан Аникеевич окончательно успокоился и даже что-то приятное сказал.

Уладив очередную оборонительную проблему, я вернулся в дом, где меня уже ждал завтрак. Домашние давно поели, поэтому Прохор накормил меня примерно за всех.

Но я и не возражал, сил требовалось много, как восполнить день вчерашний, так и подготовиться к грядущему. Я тоже чуял — понадобится.

Мы уладили с дедом академические вопросы, с Тимофеем договорились встретиться вечером у залива — я хотел заняться перемещением острова. Помощник отчитался о делах и передал мне пожелания из деревни. Там всё шло хорошо, но меня ждали в гости, чтобы я лично всё увидел.

Собирая одежду для чистки, я обнаружил в кармане платок с той пылью, что была на подоконнике в комнате северянина. Надо же, вылетело из головы…

Так, время послеобеденное. Можно нанести визит алхимику, о котором мне рассказывал пристав. Наладить добрососедские отношения и заодно выяснить, что же за вещество поспособствовало дурману Гарольда. Ну или нет.

Тем более пора уже было собственную лабораторию строить, благо теперь было где. Баталов, как и обещал, прислал бумаги на остров, так что все формальности были соблюдены. Расширяться можно официально.

— Я ненадолго, — крикнул я в пустую кухню.

Все куда-то пропали, но хотя бы шума не было. Проверив ещё раз магические контуры, я прогулялся до Сытнинской улицы. Задержался возле рынка, улыбнувшись.

Раньше он был Обжорным, да и располагался на той стороне реки. Пока не сгорел полностью, чуть не подпалив и кварталы вокруг. Земля, напитанная уймой магии, не терпела ошибок, а уж особенно стихийников. И горело тогда всё, словно сухая щепа.

Сейчас здание было из камня, выглядело очень внушительно и больше напоминало один из корпусов коллегии, чем торговое место. Но, как и прежде, доносились ароматы выпечки, жареного мяса и призывы из купеческих лавок.

— Сдоба! Выпечка! Бараны! Лососятина! У нас самое свежее! Сегодня поймали!

Жизнерадостное разноголосье и пленительные запахи вынудили меня свернуть в открытые ворота. В конце концов, с пустыми руками приходить невоспитанно. Надо бы прийти с гостинцами, да такими, чтобы сразу алхимик меня принял как родного.

Глава 13

Могли пройти столетия, но рынки всегда оставались прежними. Здесь жили по своим законам и меняться не собирались.

Самые бросовые и яркие товары размещали на виду, такие, от которых рябило в глазах. Зазывалы орали каждый на свой лад, и этот шум плотно стоял над рядами лавок. Самые наглые выхватывали прохожих и буквально затаскивали внутрь. Но действовали умно — профессионально различали на первый же взгляд, с кем такое проделать возможно.

Ну и отдельное важное событие — торг. В ход шло всё — от возмущения и жалоб на растущие цены до закатывания глаз и даже обмороков. Причём как со стороны покупателей, так и со стороны продавцов.

Какие трагедии здесь разыгрывались!

На театральные постановки ходить не нужно было, подобной актёрской игры там не сыщешь.

— У меня пятеро детей, уважаемый, скиньте цену, как мне их прокормить?

— Ох, как я вас понимаю… У меня семеро! И восьмой на подходе. Поверьте, я бы пошёл на уступку, но больше десяти скинуть никак не могу. И то только для вас, как многодетного отца.

Выглядели оба, впрочем, вовсе не страдающими родителями. Да и торговались они за бочонок пива.

Невольно подслушивая эти разговоры, я выяснил, что с демографической ситуацией в империи точно всё в порядке. Чуть ли не у каждого второго детей было не меньше десятка.

Мне напихали полные руки листков с рекламой, пообещали огромные скидки, уйму подарков и уникальные товары со всех краёв земли.

Но, несмотря на толчею и шум, было что-то такое притягательное во всей этой атмосфере, что я получал удовольствие, прогуливаясь вдоль лавок. Разглядывал вывески, изучал диковинные товары и поражался буйству фантазии торговцев.

Чего только ни нашлось среди предложений. От высушенной кожи заморских белых элефантов, которая по заверениям по прочности превосходила все известные материалы, до заговорённых мышей! Грызунов предполагалось запустить на территорию, чтобы изнутри подорвать деятельность сородичей.

— Через пару недель всех прочих прогонят, — уверенно заявлял продавец хвостатых воинов.

— Допустим, — охотно поверил я, изучая зверьков, — они действительно находились под воздействием анималистической магии. — А их потом как прогнать?

— Изловить и продать, — не растерялся торговец. — Я обратно возьму за полцены. Сэкономите.

— А не проще кошку завести? — развеселился я, представив эту сложную схему.

— Это не гуманно, — выпалил тот. — Она ж их загрызёт, а тут же без вреда для живых существ. Да и гарантию даю, с кошкой же не факт, что получится. Возьмёт и откажется охотиться, они такие…

Мужчина был анималистом, но очень слабым. Дара его как раз только и хватало, что на подобные несложные манипуляции. Да и «боевых» мышей продавал он за копейки, пусть и не очень успешно. Очевидная мысль про кошку явно отбивала у него потенциальных клиентов.

В продуктовых рядах было не менее интересно.

К тому же пахло там так, что и зазывал не требовалось — люди сами шли толпами на невероятные ароматы. Ассортимент был настолько обширным, что смог бы удовлетворить запросы любого, даже самого капризного гурмана.

Я неторопливо шёл, изучая варианты. Предпочтения алхимика мне были неизвестны, как и в принципе какая-либо информация о нём, кроме того, что коротко рассказал пристав Заужский. Был преподавателем, живёт обособленно, соседи жалуются.

Негусто, но сам виноват — мог бы выяснить, прежде чем идти в гости.

Ну да ладно, найду подход.

Выбор я свой остановил на самом популярном угощении к чаю или кофе. Медовые пряники и прочая выпечка, подходящая буквально на любой случай. Найдя соответствующую лавку, я предоставил продавцу собрать мне полный набор, а сам пока разглядывал через окно прохожих.

Брови мои удивлённо поползли на лоб. Прохор!

Конечно, не присутствие его на рынке меня так удивило. Слуга постоянно лично ходил за продуктами, помимо тех, что доставляли. С его кулинарной страстью это был важный ритуал. Как и источник вдохновения.

Но только сейчас я понял, что же за источник.

Мясная лавка выглядела, как и все остальные. Копчёные окорока, грозди колбас и холодильный прилавок, от которого исходил пар. Там красовались разнообразные части, от суповых наборов до изысканных вырезок.

А вот управлялась со всем этим милейшая женщина. Румяная, мускулистая и с косой до пояса. Морщины выдавали уже почтенный возраст, но она прямо-таки светилась изнутри, отчего старушкой её никто не смог бы назвать.

Прохор, с важным видом рассматривающий колбасу, переговаривался с ней. И в петлице его пиджака был цветок. Именно эта деталь всё и объяснила. Мало того, что в подобной одежде я его видел разве что на праздничных ужинах. Но цветок! Маленькая роза алела, как и его уши.

Всё же прав я был, влюбился наш маг еды.

Судя по тому, каким взглядом смотрела на него продавщица, вполне взаимно.

— Вы зайдите к Варваре Михайловне, господин, — заметил мой интерес торговец, упаковывающий корзину с угощениями. — Хорошая у неё лавка, её тут все знают. Всегда качественный и свежий товар.

— Она хозяйка лавки?

— Да, от брата досталась, помер он в том году. Варвара Михайловна ему уж столько лет помогала с лавкой и хозяйством, что решила не продавать, хотя предлагали. Сама справляется вот теперь. И неплохо, надо сказать.

Мне стало любопытно, кто же завоевал сердце нашего Прохора да так, что он теперь всякие волшебные корешки ищет, и я немного расспросил про неё.

Оказалось, что помощник у неё только один. Собственно, мясник, занимающийся рубкой, с чем женщине самой справиться нелегко. Все прочие заботы лежали на её плечах. Каждое утро открывала она лавку, всегда была приветлива и приходила на помощь коллегам, ни одного конфликта как с другими торговцами, так и с клиентами не было. Дела шли неплохо, но и не так чтобы очень хорошо.

— Добрая душа, сирот и оборванцев подкармливает постоянно. Дело благое, но в убыток идёт. Зимой так особенно. Да и Усач прижимает… — торговец осёкся и опасливо вжал голову в плечи, явно сболтнув лишнего.

— Усач? — настойчиво переспросил я.

— Вы, господин, не слушайте меня, дурака. В детстве с лавки упал, головой ударился, иногда бывает, ерунду всякую говорю.

Испугался он сильно, так что я отступил. Ушибленный или нет, больше от него ничего не добьюсь. Но прозвище я запомнил, уж найду у кого выспросить. У мастера воров, например. «Прижимать» может лишь негодяй, а уж Новгородский по ним специалист.

Поблагодарив торговца, я осторожно вышел так, чтобы Прохор меня не увидел. Нечего его смущать. Но слуга был так увлечён обсуждением колбасы, что и дракона не заметил бы.

Судя по всему, славная женщина. А значит — поможем, что с Усачом, что с прочим.

Я отправил помощнику сообщение, чтобы он всё выяснил про дела мясной лавки. Ну про рынок тоже поручил собрать информацию. Также написал мастеру воров, и тот назначил встречу на вечер. С ним не помешает обсудить и Мейснера, наверняка Новгородский и про князя что интересное знает.

Как и обещали погодники, ветер усиливался.

Дни стояли тёплые, так что горячий воздух гонял листву и поднимал пыль, но пока ещё не разошёлся в полную силу. Парило так, что явно близилась гроза. А за ней, скорее всего, затяжные осенние дожди.

Сытнинская улочка являла собой тихий уголок. Утопающие в зелени особняки по обеим сторонам прятались от глаз случайных прохожих. Их здесь, впрочем, вообще не было. Казалось бы — за поворотом шумный большой рынок, а здесь никого.

Владения алхимика долго искать не пришлось.

Я безошибочно определил место, где обитает нелюдимый мастер. Выглядело оно очень колоритно и соответствующе репутации.

За невысоким забором было практически ничего не разглядеть из-за зарослей. Колючие кусты высились метра на два, надёжно прикрывая территорию. Часть уже засохла, и корявые сучья выбирались за пределы забора. Ворота явно давно не открывались, а калитка потемнела от времени и отсутствия ухода.

Не хватало зловещего скрипа для полноты картины.

Я тщетно попытался заглянуть через прутья, но увидел лишь ещё одну стену старых деревьев. И часть дорожки с треснувшей плиткой. Вообще, было ощущение, что здесь никто не живёт.

Но дверной молоток сверкал от частого использования. Им я и воспользовался, постучав о гулкую поверхность специальной металлической пластины.

Спустя минуту ожидания постучал ещё раз.

Может, его нет дома?

Я уж было собрался уходить, а сладостями угостить детвору, но откуда-то со стороны дома донеслось шарканье. Звук сбился, прозвучало тихое ругательство, и вскоре калитка распахнулась.

Отчего-то мне казалось, что алхимик должен быть стар. Сложилось именно такое впечатление по рассказу пристава, да и по обстановке тоже.

Но тот, кто предстал передо мной, был довольно молод. Лет сорок, а то и меньше. То, что это был именно алхимик, сомнений не вызывало. Перепачканные порошком руки, замызганный передник и всклоченные волосы, в которых тоже виднелись следы реактивов, — всё говорило о его роде занятий.

А ещё он был настолько худым, что мог бы спрятаться за стволом молодой берёзки.

От удивления я замешкался и молчал, разглядывая хозяина.

Мастер зелья тоже безмолвствовал, но недолго. Мужчина подозрительно прищурился и устало выдал:

— Денег нет.

— Прошу прощения, я не представился, — опомнился я. — Граф Александр Лукич Вознесенский.

— Всё равно денег нет.

— Да мне и не надо… — пожал я плечами, никак не понимая, за кого он меня принял.

Вроде выглядел я достаточно прилично, чтобы не попрошайничать. Более чем, я бы даже сказал.

— Так не бывает, — спокойно отметил алхимик.

— От вас не надо, — уточнил я.

— А что вам тогда от меня надо? — слегка изумился мужчина.

— Консультация.

— Я не… — он покачал головой, явно желая отказать, но встрепенулся: — Подождите, вы сказали граф Вознесенский?

— Именно так. Александр Лукич.

— Артефактор?

— Он самый.

Мне стало немного стыдно. Увлёкся множеством дел и позабыл о приличиях. Мало того что стоило предупредить о визите и получить приглашение, так хотя бы выяснил, как его зовут! Того и гляди стану вырваться к людям вообще без спросу. А ещё князем собрался стать, с такими-то манерами…

Но, похоже, что алхимику были безразличны формальности. Он с облегчением улыбнулся и раскрыл дверь пошире.

— Прошу вас. Наслышан.

Интересно, что и от кого… Но раз не прогоняет, наверняка что-то хорошее.

Я следовал за ним по разбитой дорожке и гадал, как бы выведать имя, не выдавая свою непростительную неосведомлённость. Почтового ящика у него, к сожалению, не нашлось.

Дом выглядел не так запущено, как мне думалось. Свежая краска, окна чистые и целые, а на широком крыльце лежал новый пушистый коврик и стоял большой горшок с цветами.

Но сад больше походил на лесную чащу. Я успел разглядеть за кронами деревьев стеклянную крышу оранжереи. Мастера снадобий всегда выращивали ценные растения для своей работы. Пожалуй, я могу предложить ему несколько экземпляров в качестве благодарности за помощь.

Только бы узнать, как его зовут.

Судьба была ко мне благосклонна. Стены просторного холла были увешаны дипломами и наградами. И на каждом стояло имя.

Игорь Ярославович Воротынский.

Меня смутили только даты, по ним выходило, что либо он не так молод, как кажется, либо все эти награды принадлежат другому. Отцу, например.

— Слава может быть очень скоротечной, — проследил за моим взглядом мужчина и усмехнулся. — Я их оставил не как предмет гордости, ваше сиятельство, а чтобы не забывать. Никогда не зазнаваться.

Он проводил меня в гостиную, где мы и расположились. Окна выходили на единственную хоть как-то обустроенную часть сада, как раз возле оранжереи. Трава там была подстрижена, и стояло кресло под зонтом.

Я вручил корзину Воротынскому, и он, извинившись за рассеянность, предложил напитки. Вообще, мой учитель говорил мне, что в доме алхимика лучше ничего не есть и не пить. Им было свойственно забыться и перепутать сосуды.

Но я отважно согласился, правда, предложив помочь.

Совершенно неподобающе для гостя, но наше знакомство было и без того странным, так что простительно.

Когда сервировка общими усилиями была завершена, я всё же не выдержал:

— Не сочтите за грубость, но почему вы решили, что я за деньгами?

— Какая уж грубость, это скорее я вас встретил резковато. Ко мне редко приходят для дружеских бесед. Что уж, вообще не приходят, по правде говоря. Зато за компенсацией постоянно. Не скажу, что всегда безосновательно. Но в большинстве случаев я не имею никакого отношения к происходящему! — разволновался он. — Меня уже обвиняют вообще во всём. Собака издохла — я извёл. Клумба завяла — я подсыпал что-то. В прорыве канализации и то обвинили. Мол, одурманил служащего, что занимался этим, тот и не уследил…

Да уж, не позавидуешь ему. Пусть звучало диковато, в наше-то время и такое предубеждение. Явно за этим крылось что-то ещё.

— Сам виноват, — вздохнул алхимик. — Недосуг было заниматься знакомствами да связями. Проще откупиться было, чем разбираться. Так и одно за другим пошло. Теперь же понимаю, что любой станет вымогать по поводу и без. Стоило раз уступить…

Бывают такие люди, абсолютно неконфликтные. То есть неспособные на отстаивание своих прав и вообще на какие-либо споры. Похоже, что Воротынский был именно таким. Что удивительно, учитывая его профессию. Алхимики, как правило, весьма уважаемые люди, спрос на услуги которых никогда не утихал.

— Вы только не подумайте, я не жалуюсь. Сам виноват, повторяюсь. Но вас обязан предупредить, что репутация у меня не из лучших. Прознают на острове, что вы со мной дела ведёте — как бы и ваша не пострадала. Мне изгоем быть не привыкать, а вот вам не стоит.

— Насчёт этого не беспокойтесь, — улыбнулся я. — От нашего сотрудничества не только моя репутация не пострадает, но и ваша восстановится.

— Однако самонадеянно, — вскинул он брови, но заметно оживился. — Сотрудничество? Вы же говорили про консультацию.

Пока он рассказывал про непростые отношения с соседями, я успел изучить дом и его дар. Защитой он вообще не обзавёлся, так что сопротивления я не встретил.

Талант! Сокровище, я бы сказал.

Из лаборатории я уловил магические следы очень редких зелий. Старая школа, с тех времён, когда алхимики творили настоящие чудеса. Без них не обходился ни один маг. Они помогали целителям заживлять раны, стихийникам восстанавливаться и держать баланс источника, повышали урожайность, содействуя природникам, улучшали эффективность прочих магов.

Что уж говорить про артефакты. Напитывающие составы, которые делал я, были великолепны. Но и близко не стояли рядом с работой отличного алхимика. То, с чем я работал сутки, Воротынский справился бы за пять минут.

Алхимия была наукой, но наукой магической. То есть по итогу это сказывалось на источнике дара, меняя его. Чем-то алхимики были похожи на артефакторов, что касается ощущения магии и управления разными аспектами. Собственный дар словно угасал, но при этом сила распределялась по всем направлениям.

Я уже не мог различить, какой силой он владел раньше. Источник ровно и уверенно горел всеми аспектами.

И этот человек сидит себе среди этой чащи, вяло откупается от обнаглевших соседей и меня просит с ним не связываться, чтобы не пострадать?

— Игорь Ярославович, буду с вами тоже откровенен. Работы не просто много, а очень много. И будет ещё больше. С тривиальными задачами я к вам точно обращаться не стану, а вот со сложными…

Глаза алхимика разгорелись, и он выпрямился, поддавшись вперёд.

— Но сначала стоит разобраться с безопасностью и тем, чтобы вас никто не отвлекал.

— А что не так с безопасностью? — нахмурился он непонимающе.

— Ну вот, например, прямо сейчас, — я прислушался к магическому фону, — в вашу лабораторию пытаются проникнуть.

Глава 14

Мой спокойный тон на алхимика подействовал соответствующе. Беспокоиться он не начал, хотя было о чём.

От строения, находящегося где-то за домом, исходили такие эманации тьмы, что впору эвакуироваться и вызывать армию светлых магов. Что меня лично весьма удивило. Воротынский не производил впечатление человека, с которым решат разобраться такими средствами.

— Позволите мне самому глянуть? — всё так же хладнокровно спросил я.

— Ну если настаиваете… — Игорь явно не настолько желал туда идти, так что уступил мне охотно.

— Я скоро вернусь, — кивнул я, на ходу доставая кинжал.

Алхимик вздрогнул, увидев оружие, но от комментариев воздержался.

Быстро пройдя сквозь дом, я аккуратно приоткрыл заднюю дверь и выглянул. Лаборатория находилась метрах в десяти, и здание, как почти всё вокруг, укрывали заросли.

Отлично, смогу подобраться незамеченным.

По магическому фону окружающего проходили волны. Баланс нарушили, и сила мира сопротивлялась, стремясь восстановить его. Но орудовали не очень профессионально, что дало мне понять: внутри не самый умелый исполнитель, просто выполняющий инструкции.

При этом он особо не скрывался. До меня доносилась возня и звон склянок.

Нет, ну что за наглость! Хозяин дома, а тут так бесцеремонно вламываются.

Но больше меня возмущало отсутствие сигнальной сети. Точнее, когда-то она была и неплохая, но давно вышла из строя, и никто не позаботился починить. Лишь лабораторию оплетали нити удерживающего контура, но это ничуть не мешало проникновению.

— Бардак, — подытожил я и погрузился в иное зрение.

Врываться внутрь я не торопился. Во-первых, кто знает, чем вооружён преступник. Во-вторых — во время схватки вероятно задеть что-то взрывоопасное, чего у нормального алхимика должно быть в избытке. Лучше попробовать нейтрализовать угрозу отсюда.

Меня пронзила боль.

Чувствительность к мировой магии добавила неприятных ощущений, когда нарушали равновесие сил. Мой источник откликался на помеху, словно она была внутри.

Отгородившись от этого, я принялся за изучение.

Одарённый не выше ранга четвёртого, может, третьего. Скрывающий амулет мне не помешал выяснить силу злодея. К счастью, не тёмная. Огневик, что могло стать проблемой. Пламя и реактивы — не самое удачное сочетание.

Значит, нужно потихоньку вырубить для начала.

Второй яркой точкой сиял артефакт, который и излучал магию смерти. Старинный и очень мощный, подпитка его была на высшем уровне.

Так, мага в отключку, игрушку забрать.

В первую очередь изоляция артефакта. Я не стал мудрить и окружил предмет несколькими плотными слоями теней. По сути, перенёс в другой мир, отрезав от нашего.

— Ничего себе, — сам удивился я, что получилось так легко.

Не менее поразительно было то, что я ощутил новое ядро. Зарождающаяся сила, которая мне была совершенно неизвестна. Это и есть магия Ходящих?

Но думать было некогда, раздалась гневная тирада, состоящая сплошь из неприличных слов.

— Сам ты такой, — осуждающе цокнул я и ударил ментальной силой.

Сначала ввести в замешательство, чтобы не загорелось. Стихийники ребята вспыльчивые и сначала делают, а уж потом думают. В лаборатории алхимика такое приведёт к образованию двух островов вместо одного. И это в лучшем случае.

Затем немного иллюзорного аспекта, чтобы окончательно лишить способности соображать. Ну и в конце магия жизни. Погрузить в глубокий сон, не причиняя вреда. Мне он ещё для беседы пригодится.

Закончив, я вытер пот со лба. Источники так быстро активизировались, что резкий всплеск магии изрядно встряхнул меня. Но зато всё получилось быстро, эффективно и без потерь.

Я на минуту прислонился к холодному камню строения. Послушал щебетание птиц, которые вообще не обратили внимание на происходящее. Едва слышен был шум улицы. Кто-то задорно прогудел в клаксон, прозвучал смех.

Распался первый слой теневой защиты, укрывающей артефакт.

Зайдя внутрь, я проверил мага. Живой. Замотанный в какие-то тряпки с головы до ног. Следом я отправился в сумрачный мир, чтобы рассмотреть опасную вещицу.

И тоже не очень воспитанно выразился.

В коконе из теней пульсировал паук. Что-то подобное я делал, когда следил за контрабандистом. Как раз по образцу этой дряни, на самом-то деле.

— Нехорошо это, — покачал я головой, возвращаясь в реальный мир.

На моей ладони находился артефакт, заключённый в сферу света. Только так можно обезвредить эту гадость. Вот уж не ожидал снова встретить подобное в новой жизни. Я полагал, что орден давно вымер…

Ассасины. Неуловимые и непобедимые наёмники, о которых легенд было больше, чем фактов. Услуги их стоили баснословно дорого, но зато с гарантией результата. Если они брались за дело, то жертва обречена.

Пауки эти были одним из излюбленных инструментов. Сделали артефакты очень давно, никто не знал автора. Но пользовались ими частенько. Активированный паук оживал и плёл свою паутину, как можно догадаться — из тьмы. Та проникала в структуру здания или комнаты, в зависимости от цели. Находила уязвимое место и нарушала поток.

Всё обычно выглядело как несчастный случай. Обнаружить след паука было практически невозможно, если не знать, что искать. Артефакт, выполнив задачу, рассыпался в пыль, и даже та исчезала довольно быстро.

Очень редкая и очень дорогая вещь.

Да быть такого не может.

Я наклонился над телом и сдёрнул тряпку с лица. На сарацина непохож. Светловолосый парень, усыпанный веснушками. Мог ли случайно попасть артефакт ассасинов в его руки? Ну или того, кто его нанял.

— Нехорошо, — повторил я.

Артефакт следовало уничтожить. Активацию вспять не повернуть, а сфера не продержится долго. Пара дней у меня есть, на большее рассчитывать нельзя. Я ещё вложил магии и засунул паука в карман. Нужно найти безопасное место, чтобы никого вокруг не было. Тварь и сбежать может.

— Ваше сиятельство… — прозвучал растерянный голос алхимика.

Воротынский стоял снаружи с подносом. Там источал пар чайник, а рядом находились три чашки. Он серьёзно решил угощать преступника чаем?

— Я посчитал, что вы беседуете, — объяснился мужчина, с изумлением рассматривая бездыханного мага.

— Знаком вам?

— Первый раз вижу. Он что… мёртв?

— Ну что вы, Игорь Ярославович. Конечно, нет. Но пожалуй, от напитков он откажется. Не могли бы вы проверить, всё ли на месте?

Алхимик занялся ревизией, а я вытащил наёмника на улицу. Присел рядом и задумчиво почесал щеку. И что с ним делать? По-хорошему сдать Баталову нужно. Но вопросов у меня было столько, что глава тайной канцелярии точно запросит цену за ответы. Да и тоже спросит, откуда мне столько известно.

О древнем ордене, о тёмных артефактах и как их обезвредить. Одно дело, что он знает о моей силе. Но не о происхождении…

На всякий случай я поискал в Эфире информацию про ассасинов. А потом и в архиве императорской библиотеки с академическим доступом. Ничего.

Получается, Баталов — пока не вариант.

Но главный вопрос — какого… Почему алхимика решили устранить таким сложным способом. В совпадения я не верил, так что объяснить паука стечением обстоятельств никак не мог. Зачем устраивать изгою столь изощрённую и дорогую ловушку?

— Всё в порядке, — вышел ничего не подозревающий хозяин.

— Игорь Ярославович, скажите, вы в последнее время никаких серьёзных заказов не брали?

— Давно уж не было такого, — пожал плечами мужчина. — Перебиваюсь изготовлением снадобий для аптекаря с Васильевского острова. Мастер Пель милейший человек, избавленный от предрассудков. Но его заказы не назовёшь серьёзными, как вы выразились. Непростые, но вполне обывательские. А что, вы полагаете это имеет отношение к моей работе?

В его голосе наконец появились нотки беспокойства. Ну что за незамутнённый разум. Сколько же лет он безвылазно сидел здесь, чтобы настолько потерять связь с реальным миром?

— Я думал, это обыкновенный воришка.

— Не воришка, — вздохнул я, но раскрывать тему не стал, чтобы не пугать Воротынского.

— Нужно вызвать жандармов, — неожиданно решительно заявил алхимик. — Не люблю я их, но что поделать.

— Позвольте, я улажу эту проблему, — улыбнулся я. — Доставлю куда следует и сдам на руки.

Возможно, не прямо сразу, но всё же я не обманывал насчёт своих намерений.

— Вы так любезны, Александр Лукич! — с нескрываемым облегчением выдохнул Воротынский. — Обяжете меня, право слово. Так не хочется этой волокитой заниматься. Придут, натопчут…

Пока он перечислял все невзгоды, сопутствующие визиту жандармов, я обдумывал план. Наёмника нужно допросить. Для этого необходимо подходящее место. И туда его требуется как-то незаметно переместить.

С последним было проще всего. Наложить хороший морок, и всё. Да, центр столицы полон предупреждающих систем, а то и развевающих иллюзии. Почти каждый особняк имел подобное в арсенале. Но, как правило, мощности их хватало на слабое воздействие. Просто вложить побольше силы, и никто не заметит.

Но вот с местом было сложнее.

Домой приводить наёмника — не вариант. Хотя бы потому что там Гордей, пусть мальчишка целые дни проводил в гимназии. Учёба ему пришлась по душе.

Беспутцы! Ну конечно же. Кто, как не дуалисты, смогут справиться, если конопатый вдруг решит заартачиться. Да и защиту на остров я поставил отличную.

К слову о защите.

Я оглядел заросшую территорию и дом. Оставлять алхимика беззащитным было нельзя. Благо с нуля строить схему не придётся, всего лишь восстановить плетение и оставить накопители для питания. А там уже без спешки можно будет сделать основательно.

Удостоверившись, что наёмник ещё долго не проснётся, я приступил к работе.

Пожалуй, стоит переквалифицироваться. Только и занимаюсь, что охранными системами. Так весь Петербургский остров будет под моей защитой… Что, в общем-то, неплохо. Мне же спокойнее будет.

Владения Воротынских когда-то были настоящей неприступной крепостью. Так что сложностей у меня не возникло. Подправить, починить, перенаправить потоки. Заодно исследовать землю.

Тут-то меня поджидал сюрприз. Подземный ход.

Под домом алхимика тоже проходил один из коридоров подземелья. Судя по всему, так сюда и проникли. Я закрыл и эту лазейку, наложив сеть вроде трясины. Любой желающий зайти снизу застрянет накрепко. А мне поступит сигнал.

Игорь Ярославович мне помогал как мог. Предлагал прохладительные напитки, закуски и подобное. Но и зелье принёс из лаборатории. Мутная склянка не вызывала доверия, если бы я не понял, что внутри.

Восстанавливающий эликсир. Сложнейший состав, изготовить который был способен лишь великий мастер. Один глоток — и усталость отступает, а источник силы расширяется, тем самым быстрее восполняя потери.

— Благодарю, — я сделал сразу два глотка и вернул ёмкость Воротынскому.

— Забирайте, — отмахнулся он. — Я ещё сделаю.

Я не стал возражать, магии потратил столько, что ни к чему было скромничать. И что-то мне подсказывало, что придётся в ближайшее время ещё изрядно потрепать источник.

Задержался у алхимика я в итоге почти до вечера. Но благодаря эликсиру и корзине со сладостями, усталости не было. Скорее наоборот, случившееся меня взбудоражило.

Перед закатом я сходил за автомобилем и погрузил туда спящего мага. Не тащить же его два квартала на себе.

Попрощался с алхимиком, передал ему то зачем изначально приходил, то есть порошок с подоконника северянина, и настоял на том, чтобы мужчина никуда не выходил. Тот и не собирался, так что убеждать не пришлось.

Беспутцы встретили меня, как всегда, радушно и без лишних вопросов. Гар помог дотащить тело до дворца, беспрестанно одобрительно кивая. Строители уже уехали, так что никто больше не увидел пленника.

— Одолжить вам? — всё, что спросил старший охотник, протягивая мне свой топор.

— Позже, — не стал отказываться я, оружие выглядело очень устрашающе. — Но мне сначала нужно будет отлучиться.

— Присмотрим, — понимающе кивнул Гар.

Я переговорил со старейшиной, дав указания насчёт нашего гостя. Чтобы он остался жив к моему возвращению, в основном. Не отказался я и от ужина, на который меня позвали. Торжественно накрыли в большом зале, сдвинув столы, сколоченные из досок.

Такая грубая мебель в дворцовом интерьере смотрелась забавно, но при этом очень органично. Конечно же, это всё было временно, мне ещё предстояло обставить помещения соответствующе. Хотя я бы оставил эти нотки дикости. Мне нравилось.

— За повелителя! — гаркнули хором беспутцы, вставая и с грохотом опрокидывая табуреты. — Да будет его имя последним, о чём стонут враги, истекая кровью!

— Дело говорят они, — пропел в моей голове джинн.

Я только вздохнул и улыбнулся. Если всё сложится, как планирую я, забудут они про такие дела. Я вспомнил помидоры, которые росли у них в поселении. Вот это дело! Нужно разбить за дворцом огород, да выращивать там это сокровище.

Но пока меня ждала встреча с мастером воров.

Новгородский предложил Тучков буян, я же был не против. Самому давно хотелось взглянуть, как там всё обустроили.

Бывшее злачное место было не узнать. Природники постарались на славу: везде росли деревья, цвели клумбы, а мастера камня возвели набережную. Бывшее жилище главаря, особняк с видом на реку, отреставрировали и покрасили. Теперь там была гимназия и приют.

Построили и павильоны для всех, кто желал прогуляться по новому парку. Сейчас они уже были закрыты, но вывески гласили о множестве угощений и услуг.

Потапа Васильевича я нашёл на берегу. В своей низменной кепочке и добротном костюме, он как всегда выглядел самым обычным горожанином, на котором не задерживается взгляд гвардейца, да и просто прохожего.

— Ваше сиятельство, — поклонился он, когда я подошёл. — Рад, весьма рад. Видели, красота-то тут какая теперь?

— Красота, — согласился я. — Слышал, что не без вашей помощи.

На самом деле ничего такого я не слышал. Но ощутил эмоции и увидел. С такой гордостью может радоваться лишь человек, вложивший не просто средства, а душу.

Удивил я Новгородского. Мастер воров даже дар речи потерял на какое-то время, часто моргая.

— Это где же вы такое услышали? — очнулся наконец он и с подозрением прищурился на меня. — Никто не знал!

— Не переживайте, — я рассмеялся. — Вашу тайну я никому не выдам.

— Знают двое, знают все, — проворчал Потап Васильевич. — Старею я, теряю хватку. Прознают, что добрые дела делать начал, изведут же меня.

— Никто не узнает, — пообещал я. — А вы не скромничайте, мастер. В вашем возрасте жизнь только начинается. Да в любом, в принципе.

— Опасный вы человек, ваше сиятельство. Запугать любой может, а вот вселить надежду… Ну да ладно, дело у вас ко мне. Я слушаю.

— Давайте пройдёмся? — предложил я, указывая на набережную.

Солнце едва скрылось за горизонтом и загорелись фонари. На той стороне реки уже вовсю сверкали огни домов, и отблески плясали на воде. Ветер усиливался, поднимая волны.

Вот уж действительно стихийный город. Камень, вода, воздух и огонь. Олицетворение силы, которым я не уставал любоваться.

Мы дошли почти до конца и присели на скамейку. Над нами шуршала листва, скрывая разговор. Мастер воров удовлетворённо улыбнулся и повернулся ко мне:

— Так что за работа, Александр Лукич?

— У меня для вас много работы, мастер, — усмехнулся я.

Что-то у меня для всех много работы появилось. Да и хорошо, не всё же самому решать. Пора уже распределять задачи, чтобы заняться важным. Пора доверять, будь то Новгородский, в котором я был уверен не меньше, чем в прочих, с кем свела судьба.

Может, океаны покоряются и одиночкам, но зачем, если мир полон людей. Главное — найти своих.

— Меня беспокоит происходящее на острове, Потап Васильевич.

— В доме завелись грызуны? — хитро улыбнулся он.

Я расхохотался, вспомнив тех мышей, что продавали на Сытнинском рынке. А ведь по сути, идея Баталова с неприкасаемой дюжиной была та же самая.

Глава 15

Беседовали мы с Новгородским долго.

Я успел ответить на сообщения из дома, что меня можно не ждать. Ночь предстояла насыщенная, и на сон в ней вряд ли найдётся время.

О князе Мейснере мастер воров знал мало, о чём сразу признался и объяснил причину. Вся княжеская прислуга молчала. То есть вот совершенно все.

Потап Васильевич основной способ получения информации и не утаивал. Нечего там было таить, логично же, что лучше всего знают о хозяевах слуги. Кто просто болтлив после чарки, кто до денег охоч, а кого и спрашивать не нужно — всё вывалит, в основном по причине недовольства.

Во многих семьях было много приходящих людей, да и среди живущих годами тоже находились разговорчивые.

Верность не купишь деньгами, лишь отношением. О чём зачастую многие аристократы забывали, расплачиваясь раскрытием секретов. Далеко не все брали такие клятвы, что не обойти. Да и не все соглашались на столь жёсткие условия.

В общем, там разговор, здесь словечко — и Новгородский знал практически про всех и всё. Но не про Мейснера.

Судя по всему, все служащие, бывавшие в доме князя, дали клятву такую, что не обойти. Да и в принципе редко из дома отлучались. Никто из них не шастал по кабакам и прочим увеселительным заведениям.

— Был только один парнишка, забавный такой, — рассказал мужчина. — Помощником садовника устроился у князя. Приехал откуда-то из дальней губернии, вроде князь его заметил в одной из поездок, что талант у того. Природником был.

— Был?

— Ну получается, что был. Потому как исчез. Вот он захаживал тута в одно местечко по соседству. Простое, без изысков, для таких вот работяг. Певичка там молодая работала, парнишка и втрескался. Каждый вечер захаживал с букетами. Всё жалованье, пожалуй, спускал на это дело.

Серьёзное увлечение, раз природник срезанные цветы приносил. Обладатели этого аспекта к подобному относились с трепетом. Даже перед петрушкой извинялись, прежде чем на салат срезать.

— В общем, и певичка тоже симпатизировала этому садовнику. Ну а что — приличный, с лобызаниями не лез, сидел себе тихонько в углу и восхищённо глазел. Ребята наши пытались его разговорить, но без толку. Напитками не злоупотреблял, а говорил лишь о предмете своей страсти. А потом бац — и нет его.

— Может, уехал?

— Да какое там, — усмехнулся мастер воров. — Певичка та ко мне пришла, помощи просила. Только вот не отыскать ухажёра, а самой куда-нибудь уехать так, чтобы никто не смог узнать. Перепуганная была до полусмерти. Всё твердила, что и за ней придут.

— Помогли?

— Ну а как же. Можете не верить, но денег не взял с неё. Отправил в другой город, с документами новыми помог, пристроил на хорошее место у кума. Девчонка-то не виновата, что вляпалась в господские игры. Жалко её стало, совсем молодая, жить да жить. Устроилась она, кстати, хорошо. Уже замуж вышла за кузнеца и дитятей обзавелась, — улыбнулся Новгородский.

Я задумался о том, как этот человек умудряется совмещать в себе, казалось, несовместимые вещи. Руки его отнюдь не купались в крови, но и чистыми тоже не были. Я не собирался судить, удивлялся по-хорошему. Искупление то прошлых, а может, и нынешних грехов или нет, но кому-то он помогал. Тимофею не вляпаться в преступный мир. Девчонке избежать смертельной опасности. Новому приюту Тучкова буяна…

— Ежели хотите поговорить с ней, то бесполезно, ваше сиятельство, — неверно истолковал мастер воров моё задумчивое молчание. — Ничего она не знает, уж я спрашивал. Да и рада была бы всё рассказать, чтобы купить себе жизнь, так что и выпытывать не пришлось. Не стоит её беспокоить, ворошить прошлое. Пусть живёт спокойно.

Без сомнений, певичка ничего не знает. Иначе тоже пропала бы, вместе с садовником. Ехать куда-то далеко, а отправили её наверняка на другой край империи, смысла не было.

— Не буду, — не стал я объяснять, что и не собирался. — Поверю вам на слово, Потап Васильевич.

— Я разузнаю про князя, что смогу, — с благодарностью кивнул мастер.

— Только будьте осторожны.

— Мне льстит ваша забота, ваше сиятельство, — тихо рассмеялся он. — Но уж не переживайте, о своей шкуре я трясусь поболее, чем обо всём остальном. Нашими отношениями я дорожу, но не настолько, чтобы жизнь за них отдать, уж извиняйте.

Я благодушно извинил. Вот уж что, а жизнь требовать я бы точно ни с кого не стал. Достаточно клятвы на силе. Впрочем, с Новгородским дело обстояло иначе. С такими людьми лучше строить отношения на взаимовыгоде и осторожности.

— Как сумею раздобыть сведения, сразу свяжусь, — пообещал он.

С загадочным Усачом с рынка мы разобрались быстро. В этом вопросе меня смогли просветить достаточно хорошо. Этого персонажа Потап Васильевич прекрасно знал.

Оказалось, что Усач этот, а в миру Авдей Миронович Пискалёв, своего рода потомственный владелец Сытнинского рынка. Семья их даже фамилию хотела сменить на Сытнинских, но не разрешили. Какой-то его предок заполучил во владения текущую территорию, история умалчивала за заслуги или банально выкупили.

— Мироныч жадный до невозможности, — осуждающе качал головой мастер воров. — И везучий до чёрта при этом, до сих пор не огрёб за свою наглость. А уж о скупости его легенды ходят, причём средств у него полно. А усов и нет.

— Почему же тогда Усач? — удивился я.

— Да было дело по молодости, — неожиданно смутился мой собеседник. — Глупость, ваше сиятельство. Непотребная… Но кличка прицепилась к Миронычу так, что никакими деньгами не откупишься.

Пусть меня заинтриговало, что же там за неприличная история случилась, расспрашивать я не стал. Послушал про рыночного магната, и в голове сложилась картина.

Авдей нещадно тряс торговцев. Помимо аренды платили ему за множество услуг. От вывоза и утилизации мусора до охраны имущества. Список у всех был разный и зависел от настроения Усача. Кто взглянул недобро — получал дополнительную услугу, от которой не отказаться. Точнее, отказаться можно, но сразу на выход. Отбоя от желающих устроиться на Сытнинском рынке, как можно было понять, не было.

Хитрый предприниматель при этом как-то изловчался обходить острые моменты вроде жалоб в торговую палату. Вероятно, давал весомые взятки. Был готов заплатить в десять раз больше, чем требовал с пострадавшего, но не отступал.

Больше половины рыночных торговцев о мзде и не знали, платили исключительно аренду. Но если Усач кого невзлюбил, то изводил гарантированно.

— Может то, что не на всех давит, его и спасает, — предположил Новгородский. — Дрянной человек, мелочный. Но мне до него дела особого нет, ничего грязного за Миронычем не замечено.

Ясно. Похоже, что хозяйка мясной лавки повздорила с арендодателем.

— Потап Васильевич, а вы не думали сферу деятельности сменить на более, так скажем, мирную и спокойную?

Видимо, мой тон был настолько зловещим, что мастер воров замер. Я бы даже сказал, что на миг испугался, но вроде показалось.

— Александр Лукич, — слегка охрипшим голосом ответил он после продолжительного молчания. — Не трогайте вы лучше его, вот вам мой добрый совет. Говорю же — везучий чёрт. Будто зачарованный какой-то. Как бы беды не случилось.

— Мне льстит ваша забота, — ответил я ему его же фразой. — За совет благодарю, как и за информацию. Зачарованный, говорите…

Артефакт? Приносящих удачу предметов не существовало, но это не означало, что при Пискалёве не было какой-то вещицы, например, предупреждающей об опасности. Ну или смягчающей гнев вышестоящих, с кем тому приходилось общаться после жалоб. Вариантов уйма, на самом деле.

А значит, с ним однозначно нужно побеседовать и выяснить.

Ладно артефакты, способствующие ведению дел. Вроде того глобуса, что я починил для Малинина. Вреда от него никому быть не может. Да, будет небольшое конкретное преимущество, но без разумного подхода толку ноль. Да, поработать требовалось немало, чтобы благодаря глобусу обеспечить поставки товара. Предмет не мог наладить пути, договориться, найти покупателей.

А вот если так, как говорил Новгородский — то есть избегать наказания за дурные дела, то не должны артефакты такому служить.

Не то чтобы я жаждал очистить мир от всего зла, но ради Прохора мог исправить хотя бы такую мелочь.

Но нужен был план. Прийти к владельцу рынка как граф Вознесенский я не мог. После услышанного понимал, что Усач при мне себя не проявит, но при этом запомнит.

— Скажите, — перешёл я к последней, самой интересной теме. — В последнее время вы не замечали необычных гостей в столице?

Ассасины умели быть абсолютно невидимыми, но я надеялся, что опыт Новгородского не позволил пропустить их присутствие.

— Необычных гостей? — нахмурился он. — А, вы про залётных, ваше сиятельство?

Я кивнул.

— Да вроде нет, — мастер воров насторожился и впился в меня пристальным взглядом: — А что, есть о чём беспокоиться?

— Честно говоря, пока не знаю, — внутренне вздохнул с сожалением я. — Но будьте внимательны, вот вам мой добрый совет.

— Не нравится мне это, — сжал губы мужчина. — Ладно, Мироныч, чёрт с ним. Но ваш интерес к князю, а теперь и вопрос этот. Ваше сиятельство, к чему готовиться?

Если бы я знал… Я же не дух предка, который всегда готов как минимум к продолжительной осаде и нападению полчищ врагов.

— Просто будьте внимательны, — успокаивающе улыбнулся я. — На всякий случай.

Судя по глазам Новгородского, подготовится он к любому исходу. Его мои слова ничуть не переубедили. И к лучшему, если нагрянет беда, то его она врасплох не застанет.

Я мог рассказать Потапу Васильевичу про древний орден наёмников. Но был не уверен, что это действительно они. Сначала стоило убедиться, прежде чем пугать неуловимыми убийцами.

Во мне частично жило слишком много прошлых воспоминаний. В большинстве случаев это работало мне в плюс. Но вот сейчас могло и навредить. Возможно ли, что кто-то отыскал старые артефакты и разобрался, как они действуют? Да, конечно. Другой вопрос, зачем использовать подобное против алхимика. Но тем не менее панику в рядах союзников наводить рано.

Мне нужно было поговорить с пленником.

Я засунул руку в карман и нащупал монету. Хорошо, что носил при себе. Мощным импульсом напитал защитой от тёмной магии и протянул мастеру, с трудом не поморщившись. Влил практически всю силу, но восстанавливающий эликсир всё ещё действовал, так что я даже не побледнел, а источник сразу стал пополняться, хоть и медленно.

— Возьмите. Это для экстренной связи со мной, — пришлось соврать мне. — Не стану углубляться в магические подробности, но может пригодиться. Только носите её при себе.

Благо вещица выглядела вполне безобидно, так что Новгородский взял монету без вопросов. По крайней мере, теперь ему не страшны артефакты ассасинов. Один уж точно.

Ведь полезет выяснять, что происходит, я был уверен. А терять союзника, пусть и такого неоднозначного, я не хотел. Алхимик под защитой своей земли, мастер воров тоже в безопасности. Пожалуй, пока достаточно причастных.

Баталов об этом узнает в последнюю очередь. С деятельностью и упрямством главы тайной канцелярии одной монеты не хватит.

Расстались мы на слегка тревожной ноте. Мастер недоверчиво качал головой, размышляя над моими словами. Я же молчал. Мы прошлись через парк до проспекта, где и расстались.

Озадачил я сегодня Новгородского.

Я ещё какое-то время смотрел ему вслед, невольно улыбаясь. Безобидный горожанин почтенного возраста неловко кланялся встречным господам, неуклюже отсалютовал жандармам и, наконец, скрылся за поворотом.

До острова было недалеко, так что через десять минут неторопливого шага я уже был у ворот.

— Повелитель, — поклонился мне старший охотник, дежуривший по ту сторону забора, и протянул мне свой топор.

Что же, что не решить добрым словом, можно решить добрым словом и топором. И ведь какое великолепное оружие! Я покрутил его в руках, полюбовавшись блеском начищенного и остро заточенного лезвия, и поблагодарил Гара, пообещав скоро вернуть.

— Для меня будет великой честью, если вы искупаете его в крови врагов, повелитель, — торжественно заявил охотник.

— Да нет у нас врагов, — едва слышно пробормотал я.

Просто есть те, кто плохо меня знает.

Пленник по-прежнему пребывал в мире грёз. Погружать его в кошмары я не стал, никогда не любил пытки. Поудобнее взял топор в правую руку, а левую положил на лоб парня.

Очнулся он мгновенно. На меня уставились чистые голубые глаза, обрамленные на удивление густыми ресницами. Какой-то слишком смазливый ассасин. Да и молодой он для нетренированного наёмника.

Насколько я слышал про орден, из крепости, где они тренировались, не выходили до достижения более серьёзного возраста. Никакой талант или магия не были способен отточить такие навыки за короткое время. Годы уходили только на начальную подготовку.

Не теряя времени, я перехватил поток эмоций, хлынувших на меня от неожиданности. И сам отпрянул.

— Рубить меня будете, дяденька? — всхлипнул наёмник.

Его унесло далеко, очень далеко. Куда-то в раннее детство, наполненное страшными воспоминаниями. От испуга парень вылил на меня образы, не защищая разум банально даже силой дара.

Он тогда спрятался под лавкой, на которой лежала какая-то тряпка. Залез туда в поисках нехитрой игрушки в виде сучковатой палки. Та для мальчишки была самой настоящей магической вещью, способной поменять всё. Только нужно научиться. Палка его и спасла.

Образ был обрывистый, я увидел лишь топор. Не такой большой, как был у меня, самый обычный, но в глазах ребёнка он был нереально огромным. Крики, взмахи и дальше тишина. Дом загорелся, в схватке кто-то задел дрова, торчащие из печи. Он выбежал и смотрел на пожар, пока тот перекидывался на другие дома. А потом его изгнали из деревни. Стихийника обвинили во всём.

Я сделал ещё шаг назад, вырываясь из водоворота мыслей парня.

Тот зашарил по груди, засовывая руку за пазуху. И достал оттуда ту самую палку, выставляя перед собой, как защиту.

Чёрт, это же до сих пор ребёнок!

Ну не мог он быть ассасином, беспощадным и неуловимым наёмником, о которых ходило столько легенд. Он часто моргал, щурился и держал своё потрёпанное временем оружие дрожащей рукой.

Я аккуратно приставил топор к стене.

Рассчитывал я, конечно, на эффект, но не такой же.

Взгляд парня был прикован к лезвию. Я заслонил оружие собой и спокойно спросил:

— Как тебя зовут?

Рука с палкой чуть опустилась. Наёмник стал приходить в себя и озираться. Разум вернулся из прошлого и теперь веснушчатый растерялся.

— Ванька, господин. Ванька я, Ростовский.

— Ванька Ростовский, — кивнул я. — Иван, значит. Хорошее имя. Ты из каких Иванов, из дураков или царевичей?

— А? — непонимающе распахнул он рот и продемонстрировал выбитый передний зуб.

Ну точно не ассасин. И не царевич.

— Ну и что мне с тобой делать?

— А? — повторил Иван, показывая мне ещё один повод визита к зубному дел мастеру.

— Ясно, — я подошёл к двери и распахнул её.

Гар стоял там, как я и предполагал, то есть неподалёку. Вопросительно на меня взглянул и усмехнулся:

— Уже выносить нужно?

— Воды принеси, будь так любезен.

— А-а-а, запачкались. Сейчас сделаю.

— Питьевой, чистой, — остановил его я и, немного подумав, добавил: — И поесть что-нибудь, сытное. Лучше мяса и хлеба.

Старший охотник почесал затылок и разулыбался, понимающе кивая. Умчался, а я вернулся в комнату, выделенную для пленника. Мне было плевать, что Гар подумал. Наверняка, что это я утомился.

Ситуация выходила крайне странная.

С одной стороны, страшное оружие, древний тёмный артефакт, лежал у меня в кармане. С другой — передо мной сидел ну чисто мальчишка, искусно активировавший эту вещь.

Оставалось выяснить, кто его этому научил.

Но сначала накормить и напоить. Поспал он уже достаточно. У Ивана появился неплохой шанс, пусть он об этом пока не догадывался. Но хотя бы палку свою волшебную окончательно опустил.

Глава 16

Пожалуй, можно было смело говорить о доброй традиции. Государственные тайны я уже узнал, подкармливая Баталова, теперь сработало и с загадочным наёмником.

Ну, почти сработало…

Парень принесённое угощение уплетал с такой скоростью и счастьем, будто его не кормили месяц. А то и больше. Безусловно, мясо беспутцы заготавливать умели, да так, что любой столичный ресторан с руками оторвал бы подобного поставщика. Кстати, надо бы действительно наладить такие связи. Подданным доход будет, что с меня часть расходов снимет.

По мере насыщения мальчишка становился всё живее. Страх отступил, как и дурные воспоминания.

Я просто наблюдал за ним, незаметно улыбаясь, словно сердобольная бабушка, потчующая внучка. И старался понять, как его угораздило ввязаться в такую историю. И что мне с ним делать.

Топор я, кстати, отдал старшему охотнику, когда тот принёс еду. Мужчина недовольно нахмурился, но после моего грозного взгляда вжал голову в плечи и неразборчиво извинился.

— Всё, — парень закончил трапезу, простецки вытер подбородок и исполнил неловкий поклон. — Благодарствую, господин. Теперь можете и казнить.

Да что с этим миром не так? Нет, наивности во мне не было, но зачем сразу так фатально? Казнить, пытать, извести… Как насчёт простого разговора? Ведь попытаться-то можно.

Я помотал головой.

— Если ты так стремишься покинуть этот мир, Иван, не смею тебя останавливать, конечно. Но в мои планы на сегодняшний день казни не входили.

Перемудрил с речью. Наёмник уставился на меня и снова распахнул рот.

— Рассказывай, — не стал больше терзать его витиеватыми предложениями, а то и правда за пытку сочтёт. — Всё как есть говори.

Веснушчатый заговорил без промедления, только сделать глоток воды иногда прерывался. Начал с самого детства и вывалил на меня абсолютно всю информацию о себе.

Как несложно было догадаться по фамилии, был он родом из города Ростова Ярославской губернии.

— Ростовец я, — сурово заявил он. — Не ростовчанин, те из донского Ростова.

Зачем два города Ростовом называть, я уж спрашивать не стал. При мне один лишь был, и я хорошо помнил нашу с царём, тогда ещё будущем, поездку туда. Хотел он на местном озере Неро заняться судостроительством, когда морским делом увлёкся, но озеро мелким оказалось. К тому же местные утверждали, что живёт там чудище и всех погубит, кто осмелится покой его нарушить.

Чудища, безусловно, никакого не было. Проказничал там водяной, древний хранитель озера. Просто пугал народ, чтобы воду не баламутили и рыбу всю не выловили, которой было там в избытке, кстати.

Славные деньки мы провели на острове, что посреди озера того стоит. С нечистью полюбовно договорились, долго он нас ещё угощал дарами озера. Даже легенду царь разрешил оставить, не выдал водяного. Чтобы не изводилась добыча в озере, а хранитель его, в свою очередь, обязался поддерживать то в чистоте и порядке.

Славные дни и город славный.

Гордился своим происхождением и Иван. С таким упоением про ярмарку знаменитую рассказывал и роспись уникальную, финифть, что даже съездить захотелось. Погостить, водяного проведать. Там ли он ещё или давно, как большинство, от городов подальше ушёл?

Судьба парня была непростой. После того пожара попал он в приют, да никак не смог в жизни устроиться. Мотался по городу, работал то грузчиком, то занимался подобным тяжёлым трудом. Из-за стихии огня характер у него был вспыльчивым, оттого и не мог удержаться на более спокойной работе.

Дар у Ивана проявился неожиданно и сильно. Так, что спалил торговые ряды, где тогда присматривал за складами ночью. Благо хоть никто не пострадал, но парень понял, что снова обвинят его и в этот раз просто вздёрнут.

Вообще удивительно, что он так долго продержался.

Ведь судя по его воспоминаниям, знали о даре с детства, то есть пробудился тот рано. Но никак не развивался, что чревато вот таким прорывом силы. Не всегда, конечно, только если есть потенциал хороший. Видимо, оттого и не занимались мальчишкой из пригородной деревушки. Кто же мог подумать, что он может стать весьма приличным магом.

В общем, рванул наш Иван в столицу.

— Ну а куда ещё? — важно спросил он меня, когда я недоумённо вскинул брови.

Затеряться в большом городе проще, да и сколько разговоров вокруг было, что работы здесь завались.

Мечты огневика разбились довольно быстро, то есть прямо на вокзале, где его обокрали, пока он разглядывал местную архитектуру, вот так же раззявив рот. Имущества при нём было мало, но всё же остаться без какой-либо возможности банально поесть было ужасно.

Отовсюду Ивана прогоняли, требовали писем рекомендательным, ну или хотя бы документов. А их, понятное дело, тоже украли.

Но воровать он не стал, хотя признался — очень хотелось от отчаяния. Ловил рыбу, собирал яблоки да прочие плоды, растущие в городских парках и садах. Верил, что найдутся добрые люди, главное — не сдаваться.

И нашлись. Парня, собирающего на рассвете яблоки, заметили.

Какой-то почтенный старичок, по словам Ростовского, прогуливался с собачкой и сам подошёл. Ласково поинтересовался судьбой, посочувствовал и предложил работу.

Сначала задачи были очень простые: посылки доставлять по всему городу. Ну и разгружать что-то тяжёлое, к такому Иван был привычен. Затем старичок помог с даром. Отправил к учителю, который и научил, как огненную стихию развить побыстрее.

Меня в этой истории напрягло только одно. Упоминание какого-то эликсира, что давали парню во время тренировок. Складывалось впечатление, что на нём испытывали что-то магическое. Каким бы добродушным человеком я ни был, не мог поверить, что дорогостоящее обучение предоставят вот просто так, без официальной службы, за выполнение банальных поручений.

А потом вдруг ответственное задание.

Как объяснили парню, артефакт ну вообще не был опасным, а служил исключительно для контроля нечистого на руку работника. Алхимика то есть. Точнее, Иван ничего не знал о том, куда и к кому идёт. Получил инструкции и сделал всё, как велели.

— Ерофей Альбертович сказал, что я талантливый, только я и справлюсь, — покраснел от гордости Ростовский.

Имя наверняка выдуманное. Внешность вряд ли, всё же столько носить морок не каждый сможет. Но сколько вот таких благообразных старичков в столице? По описанию стихийника никаких особых примет не было. Разве что собачка.

— Прудель какой-то родовитый, — морщился Иван, припоминая детали. — Ошейник у него был с алмазами, во! Ну, в общем, с каменьями какими-то сверкающими. Звали его… Не могу вспомнить, не серчайте, господин. Вот вроде крутится в голове, а не поймать.

Интересно.

Я присмотрелся к разуму парня. С первого взгляда всё в порядке, эмоции как на ладони, защиты нет. Пока тот продолжал говорить о питомце своего благодетеля, я тщательно искал следы.

Не могли же его отправить со смертоносной вещицей без какой-либо подстраховки на случай поимки. Без клятвы молчания или подобного это было бы крайне глупо.

— Ра… ра… — бормотал пленник и бледнел.

— Молчать! — гаркнул я, призывая силу.

Да твою ж! Вот я тоже молодец, понадеялся на то, что парень ничего запретного не сможет сказать. Ведь именно так клятвы и работают, физически очень сложно выдать чужие тайны. Да, можно сделать над собой громадное усилие, но всё равно не успеешь закончить фразу.

Так погиб князь Шаховский. Страх отключил инстинкт самосохранения напрочь. Пожалуй, Баталов мог тогда и перестараться, выжимая данные. А может и нет, раз уж князь был из неприкасаемых. Но суть одна: его светлость не пережил нарушения слова.

Здесь же был совершенно другой случай. Я восхитился бы даже, будь на то время.

Над разумом Ивана отлично поработали. Комбинация использованных аспектов не дала ему запомнить важные детали. Как, например, и наложение ментальной ловушки.

Это точно старая школа. Сейчас никому бы и в голову не пришло так сложно делать. Чёрт!

Сложно и вместе с тем до невозможности просто, по принципу действия как минимум. А вот сама работа отнюдь не быстрая.

Когда ты даёшь клятву, то магия слова врезается в сам источник, оставляя на нём своеобразный шрам. Как с отметинами реальными, ты можешь забыть о них, но всё же они дают о себе знать. То есть в твоей голове сидит это знание. Опасности. В том числе в этом смысл, чтобы человек помнил, подпитывая тем самым магию. Замкнутая система, из которой практически не вырваться.

Но в случае с Ростовским память о данном обещании была стёрта. Филигранное владение даром разума, ведь именно лишить памяти невозможно. Но можно сделать что-то столь незначительным, что вылетает из головы. Как кличка собаки, например.

С одного захода такое не провернуть. Нужно долго планомерно обрабатывать разум, чтобы тот послушно выкидывал из памяти какие-то детали. Сначала мелочи, а потом и нечто важное. Жизненно важное.

Клятва была, причём на крови.

Я ощутил эту силу, начинающую закипать внутри стихийника. Гениально, кто бы это ни сделал. Кровь взывала к аспекту, и тот выходил из-под контроля, убивая как носителя, так и всех, кто оказался рядом. Несчастный случай, неконтролируемый всплеск источника из-за переизбытка чувств.

Гениально.

— Хакан! Нас обоих в пустыню! — выкрикнул я приказ, искренне надеясь, что успеем.

Джинн сработал мгновенно. Скорее всего, ощущал мою нарастающую тревогу по нашей связи. Переход был быстрым и не самым приятным. Мы рухнули на горячий песок, и он тут же забился во все доступные места.

За элементаля я не переживал. Тот был способен искупаться в жерле действующего вулкана и не поморщиться. Выброс огненной стихии для Хакана был больше приятным, чем опасным.

Моя защита тоже могла выдержать практически любой удар. Уж точно огневика, даже внерангового. Иван, к счастью, до высокого ранга не добрался.

Тем не менее выброс источника изолировать гораздо сложнее, чем защититься от него. Поэтому был лишь один способ спасти других — убрать мага подальше. Ну либо применить прорву накопителей или воспользоваться силой команды магов.

Выбор у меня был, как и всегда. Я мог прикрыть стихию, рискнув сам исчерпаться. Скорее всего, до истощения себя не довёл бы, но стал бы магически недееспособным надолго. Тут никаких восстанавливающих эликсиров не хватит, даже если в них купаться сутки напролёт.

— Доволен я, — прогудел джинн, глядя как на месте стихийника разгорается огненный вал.

Ну хоть кто-то доволен.

Но зрелище и правда было завораживающим. Великая пустыня сама по себе была наполнена силой пламени и жара. И это спасло Ростовского в конечном итоге.

Его источник исторгал из себя силу, но тут же вбирал из окружающего мира. Пусть чужеродная, но она помогала не перейти ту грань, где человек становился «пустышкой».

Огненная магия танцевала в каком-то безумном ритме. Песок под ногами Ивана уже превратился в стекло, и оно отражало отблески пламени, усиливая эффективность. Воздух застыл, сгорев.

Я стоял, окутанный защитой своего перстня, и прикидывал варианты.

В реальном мире всё бы уже закончилось. Выжженная земля и ноль следов чужого вмешательства. От нас бы и пепла не осталось, хотя я не уверен, что были специалисты, способные найти доказательства в пыли.

Сколько продлится эта феерия?

Красиво, безусловно. Но похоже, что стихийник мог здесь застрять надолго, бесконечно делясь силой и получая её. Как достопримечательность неплохо, но всё же не дело.

Я взглянул в бурое небо. Дождя явно не предвидится.

Да и вода — самый неэффективный способ борьбы с огнём. Тем более что фактически ничего не горело. Магическое пламя нужно тушить магическими методами.

— Прекрасен день, что нам принёс источник силы, — пропел Хакан, приближаясь к Ростовскому.

Элементаль разглядывал это явление с радостным любопытством, а вот я уже чувствовал, что энергии всех моих артефактов хватит на малое время. Ну а как полыхает!

И ведь прав был джинн. Ещё немного и стихийник вполне может стать местом силы. Пока сквозь стену огня ощущались эмоции восторга, изумления и растерянности. Но всё это тоже ловушка.

— Как бы его потушить-то… — я наклонил голову, изучая пламя.

Так, для реального огня нужен кислород. Для волшебного — источник. Внутренний и внешний, в этом случае. Какой отрубить проще?

Умей я перемещаться меж мирами, отправился бы с ним в тот, где царит лёд и холод. Хотя бы не пришлось тратить накопленное для защиты.

Но экстренно получить новый аспект я не мог. Хотя попытался. Внутри меня тоже что-то забурлило, болезненно сопротивляясь. Нет, здесь нахрапом не возьмёшь.

— Рождение брата вижу я, — с восторгом сообщил Хакан.

Ростовский станет джинном? Вот это, конечно, неожиданная карьера для человека… Но я видел, что к стихийнику стекается магия этого мира. Во-первых, он вряд ли выдержит такое преображение. А во-вторых — это нарушит баланс силы, что не может не повлиять на пустыню.

Удивительное событие, но сейчас во мне дух исследователя уступил. Тем более что элементаль вроде как принюхался и разочарованно пропел:

— Погибнет он в огне великой матери народа нашего.

— Сколько у него времени?

Возмущённое магическое поле, да ещё и иномирное, сбивало меня с концентрации. Потоки казались совершенно неуправляемыми и непонятными.

— Закат придёт и принесёт покой ему, — джинн сложил руки на груди, с сочувствием глядя на огонь.

Я вновь посмотрел в небо. В том месте, где мы оказались, царила буря. И время суток было не определить. Да и само время текло иначе в этом мире.

— Скоро, — пояснил Хакан, верно истолковав моё озадаченное выражение лица.

Даже через стену защиты я ощущал невероятный жар. Скоро здесь расплавится всё. Будет ещё одно стеклянное озеро.

Ладно, с огнём можно бороться огнём же. Лесные пожары останавливают, выжигая путь для них. А значит, нужно забрать силу, что питает бедолагу, застрявшего в водовороте магии.

— Надеюсь, я не превращусь в джинна, — тихо проворчал я, начиная перетягивать магию к себе.

— Случись такое, честь для нас — иметь правителя, вам равного, — серьёзно объявил элементаль.

Нет уж, спасибо, мне одного народа хватит. В том мире нужно ещё уйму дел уладить, в этом же требуется спасти лишь одного неудачливого мальчишку. Ещё одно посольство я точно не вытяну.

Я мысленно обозначил широкий круг. Границу, от которой начал собирать магию, отрезая её от Ивана. Вбирать всё в себя не стал, сразу же выпускал вдаль. Получалась сверкающая дорога, ведущая к озеру.

Ростовский заволновался.

Им полностью управляла магия, жадно требующая ещё и ещё. Поэтому он ударил по мне, стараясь остановить. Парень перестал соображать, где он и что делает.

Забавно, но этот несуразный наивный парень стал первым серьёзным противником, встреченным мной. Невольно, конечно, но тем не менее. Сила целого мира разрывалась между нами. Мы оба пытались перетянуть её, и мир застонал.

Пламенем, взметнувшимся вверх, выжгло песчаную бурю.

Частички песка осели мириадами мельчайших осколков. Словно всё-таки пошёл дождь. Невероятно прекрасный и такой же смертельный, не будь ограждающего контура.

Вдоль обозначенной мной границы начали расти стеклянные сталагмиты, их острые окончания стремились в небо, образуя вокруг Ростовского кристально прозрачную стену. Один ряд, второй.

Я поднажал и выругался. Непечатное слово будто помогло силе определиться, кто же получит её больше. Вот уж магия слова в действии…

Полыхнуло особенно ярко, и я на миг ослеп. Жар заревел и, предприняв последнюю попытку прорваться через остроконечные пики стекла, улетел в небо. Наступила такая тишина, что зазвенело в ушах. Я потряс головой и огляделся.

— Ну ничего себе…

Глава 17

Пожалуй, новая достопримечательность в Великой пустыне всё же появилась.

Всплеск магии разогнал густые облака, и свет предзакатного солнца упал на невероятное сооружение. Огромный лабиринт из стекла, напоминающего лёд своими неровными стенами и переливами бликов.

— Красиво, — неожиданно коротко и лаконично прошептал джинн.

Зато Ростовский заливался совсем иной речью. Не ограниченный манерами и прочими социальными условностями, парень поражал знаниями, подчерпнутыми явно с тех складов родного города, где трудился в юности. Специфично, душевно и весьма обширно. Речь его полилась над песками, добавляя острую нотку этому прекрасному зрелищу.

— Шайтан… — не менее восхищённо оценил Хакан, вслушиваясь. — Человек ваш проклятие накладывает?

Судя по всему, элементаль не понял большую часть слов, но оценил некоторую поэтичность. Иван с перепугу начал неплохо рифмовать.

Я деликатно покашлял, усилив звук так, чтобы тот долетел до знатока брани.

— Кто здесь? — тут же крикнул он. — Слава богу, тут кто-то ещё есть?

Ну да, он же не успел понять, что мы в принципе в другой мир переместились.

— Не мог бы ты привести его сюда? — попросил я джинна.

Найти вход в лабиринт так сразу не удавалось. Может, и не было его вовсе. В любом случае не было времени изучать эту сверкающую ловушку и выводить стихийника обычным способом. А разрушить это… Скорее всего, уже никому не под силу будет.

Хакан просьбу выполнил мгновенно, и рядом очутился наёмник, теперь уже явно удачливый. Амулет, скрывающий ранг, что был при нём, вероятно рассыпался от буйства магии. И теперь я точно мог сказать, что стихийник имел крепкий третий ранг. Причём взял его только что.

— А-а-а-а! — завопил маг, увидев джинна.

Так, многовато у него впечатлений для одного раза. Я аккуратно коснулся его разума светлой силой, успокаивая. Сейчас, когда энергия взятия ранга бурлила в нём, совсем не нужно было так нервничать. Не нужен же нам ещё один лабиринт.

— Иван, — я привлёк к себе внимание притихшего парня.

Ростовский еле отвёл глаза от огненной ауры элементаля, и во взгляде появилось узнавание, к счастью. За ним и облегчение.

— Господин, — немного напряжённо улыбнулся он и добавил тихо: — А что это?

Джинну такое не пришлось по нраву, и он издал звук, похожий на рычание.

— Не что, а кто. Познакомься, воин Великой пустыни, Хакан.

— Воин? Пустыни? — повторил Иван и принялся оглядываться. — А мы где вообще? Как? Это правда джинн?

Пришлось усилить поток магии жизни, недооценил я восприимчивость стихийника. Тот как ребёнок вытаращил глаза и забыл дышать от непонимания.

Я бы вернул его в привычную среду, но рано. Пока источник стихийника не остыл, не следовало рисковать. Здесь хоть будет безопасно.

— Прогуляемся? — предложил я, указывая на гладь новой дороги.

Ростовский закивал, но взгляда с джинна не сводил. Со стекла мы ушли сразу же, не самая подходящая поверхность. Неторопливо шли рядом, утопая в горячем песке.

То, что для меня уже стало привычно, объяснить оказалось непросто. Про миры, элементалей и даже ассасинов. Скрывать я ничего не стал. Иван должен был знать, во что вляпался и что произошло.

К его чести, держался он достойно. Прогулка и мой спокойный тон помогли парню принять информацию без лишних переживаний. Хотя загрустил он заметно.

— Мне что же, отсюда теперь нельзя уйти? — сделал неожиданный вывод парень.

— Отчего же? Ты волен уйти. Мало того, уйти нам придётся.

Чужой мир был благосклонен, но лишь на время. Щедро поделился силой, но и забрать её мог также легко. Да и бросить мальчишку здесь было бы как-то нехорошо. Даже в компании радушного духа джиннов, хозяина чудесного оазиса.

Я взглянул на растерянного парня. Да уж, мы в ответе за того, кого спасли… Вот поэтому не любил я эти внезапные благородные поступки. Отвечать и за них тоже нужно.

Иван же, заметив моё замешательство, воспринял это иначе. Бахнулся на песок и горячо заверил:

— Присягу принесу вам, господин! На крови!

— Встань, — я помотал головой. — Лишь одно пообещай, молчать о Великой пустыне. Большего мне не нужно.

— Да кто же мне поверит-то! — удивился Иван, но тут же принял серьёзный вид и торжественно сказал: — Клянусь силой, никому не расскажу, что видел.

И сила отозвалась. Удачно получилось на самом деле. Всё накопленное мигом ушло на заверение его слов. Полагаю, это стало самой нерушимой клятвой, известной человечеству. Да и не только людям.

Кстати…

— Вспомнил что-нибудь про того, на кого работал? — поинтересовался я, вновь поднимаю всю защиту.

— Не-а, — Ростовский помотал головой. — Хотя…

Я приготовился, внимательно отслеживая любое колебание магического фона.

— Рапунцель! Во. Кликуха пруделя. Мудрёная такая, язык поломаешь.

Тишина да гладь. Ловушка, устроенная хитрым менталистом, была обезврежена. Но память, увы, вернуть было невозможно. Скорее всего, и имя собаки Иван запомнил, просто выговорить не мог до этого.

Можно, конечно, покопаться у него в голове при помощи ментальной магии. Разобраться, каким образом скрыты воспоминания, и достать их. Но я на такое пока не был способен, а сдавать Баталову парня не хотел. Тот церемониться не станет, сметёт всё силой. Безусловно, о случившемся я расскажу главе тайной канцелярии. В своё время.

Ну а сейчас нужно было где-то укрыть Ивана.

Его загадочный Ерофей Альбертович точно не оставит опасного свидетеля в живых. Собственно, мне думалось, что отправили стихийника на задание, откуда не возвращаются. С одним лишь простым скрывающим амулетом, но зато артефакт выдали, стоящий тысячи подобных. А то и сотни тысяч.

Пока мы брели по раскалённым дюнам, я анализировал события.

Есть алхимик. Когда-то очень перспективный мастер, безусловно очень талантливый. Немного отстранённый от общества, в чём-то наивный и словно не от мира сего. Живёт практически в изгнании, по крайней мере, в изоляции. По его словам ничем серьёзным, кроме аптекарских снадобий, не занимается.

Есть мальчишка со смертельным артефактом, наследием давних времён. С нелёгкой судьбой, тоже во многом наивный и доверчивый.

Прямо-таки определённая модель вырисовывалась. Выбора людей для какой-то цели. Вот только какой?

Очень маловероятно, что на алхимике проверяли тёмного паука. В такие совпадения верилось с трудом. Значит, хотели избавиться. От обоих разом причём.

Выходило, что мастер зелий что-то скрывал. Например, изготовление таинственного эликсира, способного за короткое время усилить одарённого.

— Возвращаемся, — коротко велел я, наметив план.

От перемещения стихийник вздрогнул и тихонько ойкнул. Но уже не орал.

— Ты пока побудешь здесь, — бросил я ему, буквально вылетая из комнаты.

Во мне магия другого мира как раз не утихала, а придавала сил, подталкивая к действиям.

— Позаботьтесь о нём, — сказал я старшему охотнику, по-прежнему дежурившему у двери.

Притормозил и уточнил:

— В том смысле, что Иван теперь наш гость.

Гар разочарования своего не скрывал, но подтвердил кивком, что понял.

— Накормить, напоить, спать уложить, — всё же добавил я подробностей. — Но покидать территорию острова ему нельзя. И Гар, — я пристально посмотрел на беспутца. — Не пугай мальчишку топором. Хватит с него уже. Неплохой он, потерявшийся просто, понимаешь?

— Я понял вас, повелитель, — поклонился он. — Мы тоже потеряли путь, но смогли найти благодаря вам. Мальчишку уберегу.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Теперь за Ивана я был спокоен. Но со старейшиной перед уходом переговорил, тоже вкратце объяснив суть возможной угрозы. Вряд ли кто-то станет искать Ростовского здесь, но лучше быть готовым.

Мой же путь снова вёл на Сытнинскую улочку.

Особняк алхимика был погружен в полную темноту, не горели фонари в саду, чернели окна. Да и район весь давно сладко спал. Только где-то вдали верещали любовные песни коты. Мне показалось, что со стороны нашего дома.

Стучать я не стал, теперь вся охранная сеть была привязана ко мне, поэтому преград не было. Калитка послушно открылась, управляемая одним лишь желанием войти. Удобная опция, подсмотрел в торговой гильдии. В случае отсутствия магии будет работать самый обычный замок. В ином — хозяин и, в данном случае, артефактор, сможет открывать двери без ключей.

Вот за что я действительно любил магию. За комфорт. Главное — учитывать нюансы и не полагаться полностью на силу. Но зато как можно облегчить обыденные вещи.

Пока я радовался столь простому, но полезному применению дара, не заметил угрозы.

Тёмная фигура у двери дома была серьёзно вооружена. Перед моим лицом просвистела кочерга, с которой посыпалась вековая пыль. Я расчихался.

— Игорь Ярославович, право, это негуманно.

— Это вы, ваше сиятельство? — алхимик сделал шаг вперёд и прищурился, стараясь разглядеть меня в темноте.

Кочерга приблизилась вплотную, и я одним пальцем отодвинул оружие в сторону.

— Ох, простите, — смутился Воротынский и спешно отбросил антиквариат в кусты. — Желаете кофе? Или что покрепче?

Поразительная способность переключаться. Я пригляделся и понял: не в невозмутимости причина. У него реально отсутствовали все инстинкты самосохранения. И не в уверенности дело. Любая конфликтная ситуация забывалась сразу же просто потому, что неприятная.

Мог ли такой человек обмануть? Вполне. Не совсем солгать, а просто забыть о том, что ему не нужно. Или же…

— Кофе, — улыбнулся я. — С радостью выпью чашечку отличного кофе.

Пока он хозяйничал, я внимательно наблюдал, пытаясь увидеть признаки несоответствия. Хоть малейшую зацепку, что он утаил от меня важную информацию. Но Воротынский лишь радовался, что ночным гостем оказался я, а не очередной сосед с жалобой. Он даже про наёмника не вспомнил, а ведь это было пару часов назад.

— Я взглянул на тот образец, что вы принесли, — сказал он, когда мы устроились за столом. — Потрясающе! Такая искусная работа и маскировка. Признаюсь, я испытал некоторую зависть к тому мастеру, кто это сделал.

— А что он сделал?

— Вы слышали когда-нибудь про пыльцу забвения? — у алхимика так загорелись глаза, что и свет не нужно было включать, мог бы целый квартал осветить.

Звучало тревожно, но в названиях подобных вещей я не разбирался. Учитель меня сильно злился за это, но добиться успеха так и не смог. Я путал отречение с облегчением, а багровую ярость с кровавым гневом. Вот спроси принцип действия — распишу по мельчайшим деталям. Высокопарные обозначения — увольте.

— Возможно, — ответил я. — Но лучше объясните мне своими словами.

Он не просто объяснил, а целую лекцию прочитал, позабыв про всё остальное.

О таком я точно не слышал.

Просто потому, что изобрели пыльцу эту уже после того, как я этот мир покинул, чтобы вернуться спустя столетия. Всё же алхимия развивалась получше, чем прочие направления.

Оно и понятно, ведь искусство зелий было доступно любому одарённому. В той или иной степени, но тем не менее. Безусловно, высшего мастерства достигали единицы, но такое было в любой сфере.

Двести лет назад в империи появился уникальный специалист. Никто не знал, откуда он пришёл и куда делся. Алхимик, равных которому не было, по словам Воротынского. Тогда шёл вялый вооружённый конфликт с соседями, впоследствии ставшими союзниками. Вялый, но постоянно требующий ресурсов и талантливых людей.

В принципе, никто решать всё миром не стремился. Обменивались обвинениями, шпионами и тайнами, вроде как государственными. Втихаря торговали, выбивая условия повыгоднее. Ничего необычного, короче говоря.

Но алхимик решил всё исправить. То ли простодушный был, то ли настолько амбициозный, что плевать он хотел на сложившийся порядок. При этом не будучи глупым, к правителю с предложением одним махом со всем покончить он не пошёл. Объявился прямо на поле боя, больше показательного, чем реального.

Забрался на холм и рассыпал оттуда эту самую пыльцу.

Каждый, кто попал под действие субстанции, видел что-то своё. Но никто потом сказать не мог, что именно. Редкие свидетели, устоявшие перед творением алхимика, слышали тот бред, что несли другие. Там и русалки были, и земли дивные, и чудища страшные. Расходились воины кто куда. Несколько дней их потом по лесам и полям собирали. Некоторых не нашли, а часть осела в местных деревнях, преисполнившись желанием простой жизни.

Действие пыльцы длилось недолго, но эффект был поразительным.

Сопротивляться практически никто не смог, даже сильнейшие маги, обвешанные защитой. Стойкими оказались настолько разные люди, что так и не смогли понять, почему на них не подействовало.

Учёные обеих сторон изучали этот феномен, но тоже ничего не поняли. Кроме того, что пыльца опасна, неуправляема, а автора неплохо бы запереть где-нибудь.

Алхимик, к слову, с места событий скрылся и потом ещё несколько раз возникал в разных частях империи, каждый раз радуя подобными уникальными изобретениями. Чем сильно раздражал и при этом восхищал. Неуловимый мастер даже умудрился преподавать целый год в императорской академии, благодаря чему оставил немало документальных трудов.

Складывалось впечатление, что он развлекался.

Словно кто-то могущественный заскучал и решил встряхнуть мир, устроив представление. Потому что исчез он без следа, будто и не было никогда. Оставил уйму легенд, слухов и теорий.

Сам стал легендой, собственно. Знаменитости не сыскал, по понятным причинам его деяния не оглашали на широкую публику. Но знали алхимики и другие причастные. А уж тайна изготовления пыльцы не давала покоя поколениям мастеров.

— Говорят, что схрон его где-то есть, — упоённо вещал Игорь Ярославович. — Где хранятся все рецептуры. И тот, кто сможет пять главных творений повторить, отыщет это хранилище.

Да уж, весёлый маг. Так стимулировать жажду познания нужно ещё уметь. Его бы преподавателем в академию вернуть. Рискованно, но зато точно познавательно было бы.

Я уже и сам захотел познакомиться с такой выдающейся личностью.

Первым творением и была та самая пыльца забвения. Данных о ней было больше всего, так что каждый уважающий себя алхимик, стремящийся найти сокровищницу знаний, начинал с этого.

Тема запретной не была, но и одобрения не вызывала, потому что воздействие пыльцы переходило грань официально допустимого в магии. Неофициально, конечно же, все желали иметь подобное в арсенале.

Воротынский много деталей мне рассказал. Что классические схемы не применялись, к примеру. Не было напитки даром, как порой делалось для эффективности. Хотя зелье само по себе не природный магический материал, но у артефакторов была возможность вложить в отвар определённые качества нужного аспекта.

Тогда выясняли по горячим следам, поэтому ошибки быть не могло. Следы обнаружили бы, а их как раз не было. Ни ментальной силы, ни иллюзий, ничего похожего на произведённый эффект. Видения возникали по другим причинам.

То есть настолько виртуозная комбинация трав и выдержка отваров.

Именно это и будоражило умы алхимиков. Ведь, получается, каждый мог бы справиться самостоятельно. Обманчивая вершина, если вдуматься, но манила она многих.

— А вы хорошо знаете эту тему, — отметил я.

— Конечно, я знаю эту тему, — хмыкнул алхимик. — Я изучил её вдоль и поперёк. И мои исследования дали мне одну из научных степеней, вообще-то. Первую, если быть точным. И первым был, кто попробовал воссоздать старинные рецептуры.

Попробовал, значит.

— И у вас… — я резко умолк, не закончив логичный вопрос.

Получилось ли у него.

Чёрт! Одна модель, схожие характеры и методы. Только сам об этом думал, а банальный вывод упустил. Если этот старичок с собачкой смог скрыть воспоминания Ивана, то что ему мешало проделать то же самое с Воротынским? На этого воздействовать не сложнее, чем на парня. Игорь Ярославович как увлечённый человек, поддавался воздействию ничуть не хуже, чем человек неискушённый.

— Будь готов, — отправил я мысленный приказ джинну.

Если я столкнулся с такой же ментальной ловушкой, то придётся и алхимика отправить в безопасное место, прежде чем задавать вопросы. В пустыне нынче будет очень оживлённо.

Глава 18

Чем опасны алхимики?

Собственно, любой бы ответил на этот вопрос, что ничем, если при них нет какого-то зелья или соответствующих материалов. Ответил бы и очень ошибся.

Такое же заблуждение было насчёт артефакторов. Мол, без лаборатории и подходящего инструмента ничего они не могут противопоставить тому же стихийнику, если сам не владел более-менее боевым аспектом магии.

Сложилось так исторически, потому что и алхимики, и артефакторы были весьма мирными профессиями. Да и создание артефактов и эликсиров требовало вовлечения и концентрации, так что среди них в основном были не самые общительные люди. Вот и получилось так, что недооценивали.

Чем опасны ремесленники?

Когда во мне пробудился дар артефакторики, я очень расстроился. Был мальчишкой, мечтающим о странствиях, подвигах и великих наградах. Учитывая моё детство, стремление стать сильным и всех победить было оправдано и понятно. Артефакторов уважали, конечно, но это же совсем другое!

Я усмехнулся, вспомнив, как стащил из амбара старый мешок, плотно набил его соломой и камнями и колотил его ночами, пока никто не видел. Ставил удар, но так неумело, что в первой же драке получил по полной.

А потом пришёл учитель и показал мне совсем другой мир. Настоящий. Полный опасностей, вызовов и таких задач, что мне бы хватило на несколько жизней. А ещё научил меня истинной силе. Силе разума, хладнокровности и уверенности в любой ситуации.

— Даже когда перед тобой предстаёт дракон, думай о том, сколько стоит его шкура, — так говорил он. — Допустишь малейшую мысль о том, как бы выжить, считай погиб. Неважно, что торговать шкурами дракона ты не станешь. Зато к проблеме относиться иначе будешь, а значит, и решение найдёшь наилучшее.

Вот и сейчас передо мной был очередной «дракон».

Алхимики, как и артефакторы, умели управлять магическими потоками так, как никто другой. Делали мы это по-разному, но преимущества имели одинаковые. Учитывая, что Воротынский давно потерял прямую связь с даром, данным при рождении, то угроза от него исходила не меньше, чем от универсала. Могло внушительно бахнуть, короче говоря.

Ремесленников лучше не доводить. Они знают, как всё устроено. Буквально, как устроено привычное всем окружающее. В какую точку ударить, чтобы вызвать лавину, что приведёт к катастрофе. Причём знание это с мастерством становится интуитивным, что ещё опаснее. Даже времени подумать не нужно, нарушил контур, и всё.

Сколько стоит шкура этого дракона, я не думал, безусловно.

Думал я, как сохранить его в живых, не разрушить остров и не привлечь внимание жандармов.

— Человек этот, Искандер-амир, не сможет выдержать дыхание великих песков, — пропел джинн в моей голове. — В нём нет огня, мне жаль. Но желаете если упокоить его дух в недрах моего мира, то тотчас перенесу я вас туда.

Я помотал головой. Прав был Хакан. Одно дело стихийник, исключительно за счёт дара выживший в Великой пустыне. Алхимик не переживёт путешествие. Даже будь он огневиком, хотя элементаль смог ощутить отсутствие нужного аспекта. Увы.

Игорь Ярославович тем временем с упоением рассказывал мне про защиту научной степени и о других загадках, оставленных тем алхимиком, не подозревая, что решается его судьба.

Безрезультатно пошарив по карманам, я вздохнул. Требуется большой запас магии, чтобы возвести защиту. С собой такого количества накопителей, естественно, у меня не было.

Поразмыслив ещё немного, я мягко прикоснулся к плечу Воротынского, ловко подхватив оседающее тело. Лучшего варианта, чем усыпить его, не было. Пока он спит, я придумаю, как нейтрализовать опасность и выведать нужные сведения.

И идея у меня уже была. Переместить остров, поглотитель силы. Его подпитки хватит, чтобы оградить всю столицу от выброса магии. А если подойти к делу основательно, то всё можно перенаправить обратно, тем самым сделав остров ещё мощнее.

— Да, пожалуй, такая шкура нам нужна… — прокряхтел я, перетаскивая алхимика в комнату.

Несмотря на тщедушное телосложение, весил он прилично. Словно кости были отлиты из металла.

Я уложил Игоря Ярославовича на кушетку, подложил под голову подушку и накрыл пледом. Влил остатки магии жизни из накопителя — чтобы та поддерживала в нём основные процессы. Ведь сколько мужчине придётся пролежать здесь, я не знал. Прикинул в уме, что поддерживающей силы хватит на неделю, и заложил механизм пробуждения спустя это время. Иначе иссохнет. Ну или проснётся таким голодным, что сожрёт соседку. Обвинят первого попавшегося некроманта, некрасиво выйдет…

На неделю уходить я не собирался, но жизнь умела удивлять.

Проверив все окна и двери, а также территорию, я вышел на улицу и огляделся.

Ночной город сразу заворожил успокаивающей тишиной. Самое время для дел, где не нужны свидетели.

Пока я дошёл до своего дома, поднялся ветер. Он шумел в листве деревьев, поднимал пыль, с треском раскручивал флюгера на крышах зданий и намекал на грядущую бурю, что прочили погодники всю неделю.

Вот и славно, непогода точно вынудит остаться дома самых смелых любителей поздних прогулок.

Воздух был горячим. Не таким обжигающим, как в пустыне, но наполняющий лёгкие сухим жаром. Очень необычно для прибрежного северного города, необычно и будоражуще.

Мне очень не хотелось будить в такой час Тимофея, ведь парню утром нужно было отправляться на учёбу. Но и одному заниматься островом тоже было неразумно. Одновременно держать морок и следить за путём слишком тяжело. Займёт много времени, а его и без того не хватало. Мне хотелось решить все проблемы до моего занятия на кафедре.

Желательно и титул успеть получить, пусть это вообще был слишком оптимистичный прогноз.

Пробираясь по флигелю, я заодно порадовался за тот порядок, что поддерживали здесь приютские. Чистота, приятные ароматы и какие-то благовония даже… Молодцы.

— Чёрт!

Рано я расслабился и запнулся о какую-то плюшевую игрушку. Из тех, что с жутко громкими пищалками внутри. Такими, что специально не найдёшь, где же звуковой амулет, а вот не нарочно попадёшь именно на него. Скорее всего, это для нашего кошачьего семейства, вряд ли Гордей с подобным играется. Противный звук разнёсся по длинному коридору и утих где-то вдалеке.

Я замер и едва не расхохотался. Ну будто вор в собственном доме, ей-богу.

Но спали все крепко, после пары минут ожидания я так и не услышал ни единого звука. Лишь ветер завывал где-то в трубе.

Подкравшись к двери рыжего, я прислушался. Тихо. Осторожно приоткрыл и заглянул. Слабый свет садовых фонариков проникал в комнату и подсвечивал бугор на кровати, с головой укрытый одеялом.

Шаг вперёд и передо мной появилось лезвие. Теневое оружие! Вот это потрясающе, и когда он научился такое делать? Стремительное развитие, что не могло не радовать. Я отмахнулся от смертоносной тени светом, развеяв угрозу.

Надо бы его обучить делать более устойчивую материализацию. Хотя маги света и редкость, но нужно быть готовым ко всему.

— А, это вы, — вышел рыжий из сумрачного мира и с лёгким упрёком добавил: — Опять экзаменуете, Александр Лукич.

Если бы я его испытывал, то точно поставил бы высший балл. Теневик стал истинным носителем дара — незаметным и сливающимся с окружающим. Далеко пойдёт парень.

— И ты отлично справился, — не забыл я его заслуженно похвалить. — Есть дело, Тимофей Петрович.

— Ну наконец-то! — довольно воскликнул он. — Я уж решил, что навеки с учебниками застряну. Вы не подумайте, учиться мне очень нравится. Но куда ж без практики!

— Будет тебе практика, — многообещающе улыбнулся я.

* * *

Пришлось пожертвовать почти всем запасом накопителей. Ведь маяк я замкнул на остров, чтобы тот подпитывал контуры артефакта. Оставил я чуть-чуть, чтобы не оставаться совсем уж без ресурсов.

В принципе, я изначально заложил возможность замены источника энергии. Да и по правде говоря, не требовалось маяку столько силы. Перед зданием была стихия — море. И оттуда можно было почерпнуть магии, преобразовав её в подходящую. Потери большие, но и магии там практически бесконечно.

Новая схема сложилась в голове, пока мы ехали в Кронштадт.

Если всё сделать правильно и аккуратно, то ещё и помощь будет работе дамбы. Риски наводнений значительно уменьшатся благодаря тому, что маяк будет брать силу из моря. Со всех сторон хорошо, в общем.

— Штормовое предупреждение, — сказал Тимофей, глядя в свой телефон.

— Серьёзно? — расхохотался я, обводя широким жестом берег.

Вода уже бушевала, яростно атакуя берег. Здесь ветер уже был таким сильным, что сбивал с ног. Я увидел, как мимо нас пронесло крупную чайку. Неместная, наверное. Местные либо способны противостоять, либо вообще не высовываются в такую погоду.

— А, ну да, точно, — покраснел парень. — Заметно.

— Ты где витаешь, Тимофей Петрович? — меня его невнимательность встревожила.

— Простите, ваше сиятельство. Задумался, — он умолк, закусив губу.

Ясно, природница. Павлова в оранжерею вернулась, но разговоров по-прежнему избегала. Да и времени у меня не было, честно говоря, выяснять, что же решила княжна.

— Ваше сиятельство, — напомнил я ему о его новом статусе. — Говори уж.

— Екатерина Дмитриевна… — поначалу смело выпалил он, но запнулся, причём и натурально, то есть о камень. — С отцом познакомить желает, в общем. Ну, с князем то есть.

— И в чём проблема? — я старался смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться на уже мокрых от волн скалах.

— Вести-то себя как… — так тяжко вздохнул тот, что штормовой ветер позавидовал бы такому напору.

— Подожди, — я остановился, понимая, что на ходу не получится обсудить, оба свалимся. — Так они помирились с отцом?

— Не совсем. Я не знаю, — с отчаянием вскинул руками Тимофей. — Александр Лукич, я не могу понять, как с ней иногда разговаривать! Задаю прямой вопрос, а она: ну а сам как думаешь? И взгляд такой, что ясно сразу. Ошибёшься и конец, — он продемонстрировал вывод, проведя пальцем по горлу. — А что мне думать-то? Я же и спрашиваю, потому что не знаю!

— Так. Учитель по этикету у тебя будет, насчёт этого не переживай. Лучший из возможных. В грязь лицом перед князем точно не ударишь. А что касается Екатерины… Её светлости, то есть. Держись.

— Держись? — так обиженно переспросил он, что я не удержался и усмехнулся.

Мол, и это весь совет? Его глаза сверкнули в свете далёкой молнии.

Ну а что ещё сказать? Что всё придёт со временем? Понимание, что мы очень разные. Мужчины и женщины. По-разному думаем, чувствуем, стремимся к разному. И в этом-то вся прелесть. Так природой заложено. И наладится всё, если есть любовь. Будет нелегко, но наладится.

Я вот во взгляде Тимофея видел, что готов тот свернуть горы, осушить моря и даже мне по морде дать за усмешку, пусть причину он её и не понял. И всё ради природницы. А значит, точно справится.

Парень с эмоциями совладал быстро.

— Вот знаете, Александр Лукич, — с опаской сказал он, всматриваясь в подступающую с запада бурю. — Мне среди тех монстров, что на Тучкове буяне обитали, так страшно не было. Да там вообще не было страшно. А сейчас страшно. Вдруг я сделаю что не так?

— Знаю, — спокойно ответил я. — Знаю, ваше сиятельство. Всё ты сделаешь правильно. Это приказ, — шуточно нахмурился я.

— Так точно! — поддержал он, отсалютовав. — Но давайте уже перейдём к чему попроще. Дельце же опасное и, наверняка, незаконное? — в последнем слове прозвучала надежда.

— Безусловно, — улыбнулся я. — Сегодня мы нарушим закон несколько раз, полагаю.

— Отлично, — с облегчением выдохнул он.

Знали бы женщины, сколько отчаянных поступков совершают мужчины, чтобы избежать вопроса «а сам как думаешь?». Мир могут завоевать, ведь героям такие вопросы не задают, верно?

Мир мы пока завоёвывать не собирались, но транспортировать небольшой, но дико фонящий магией остров через фарватер в город и по каналу тоже было задачей нетривиальной.

Во-первых, на дамбе находились сканирующие артефакты. Чтобы идущие в порт корабли не провезли на борту что-то действительно опасное. Рассчитаны они были на масштаб побольше, чем тот же паук ассасинов. Но остров вполне подходил по размерам и мощности.

Во-вторых, артефакты столицы… Заложенные ещё при мне и мной в том числе. Серьёзное вмешательство в магический фон будет замечено и поступит сигнал кому следует. С большей вероятностью Баталову, а пользоваться правом индульгенции из-за такой мелочи не хотелось.

В-третьих, самые обычные свидетели. Недооценивать случайных зрителей необычного зрелища тоже было нельзя. Поползут слухи, а от них избавиться сложнее, чем избежать внимания имперских служб.

В общем, предстояло прилично потрудиться.

С задачей замены источника маяка-артефакта я разобрался быстро. Помогла сама стихия. Море бушевало, и магия практически лилась из его глубин, позволяя легко оперировать потоками. Идеальный момент для задуманного.

С отшвартовкой острова тоже вышло без особых препятствий. Мы, правда, вымокли с головы до ног, но часть древней скалы послушно сдвинулась с места. Даже птицы, укрывшиеся в редкой поросли, не проснулись.

Сообщить об очередном изменении ландшафта адмиралу я планировал позже. Ни к чему ещё одного человека тревожить. Тем более, когда мы проходили мимо домика смотрителя, там горел уютный тёплый свет, и я услышал очень знакомый хриплый женский смех. Похоже, роман с заведующей кафедрой истории возобновился.

— Твоя задача — следить за путём, укрывать нас тенями и подгонять воздухом, — объяснил я, когда мы отошли от берега.

Я на себя взял наше прикрытие. Как всего огромного источника силы, так и визуальное при помощи морока. Вместе с частичным уходом в тени это должно было надёжно нас уберечь от чужих глаз и сигнальных артефактов.

— Понял, — решительно кивнул Тимофей. — Но есть один вопрос.

— Слушаю, — я уже погрузился в магическое зрение, изучая обстановку.

— Что значит «укрывать тенями»?

От неожиданности я потерял контроль, и нас стремительно начало сносить в открытое море к центру бури. Так, похоже, временно придётся взять на себя обязанности преподавателя тёмной кафедры и в полевых условиях обучить новому навыку. Хотя вряд ли их этому будут учить даже на последнем курсе… Да простит меня Баталов, но обстоятельства уж такие.

Я в общих чертах рассказал теорию перемещения предметов в мир сумрака.

Получилось весьма интересная выездная лекция. Вокруг стихия, норовящая поглотить, лютует ветер, сверкают молнии, на суше объявили чрезвычайное положение. А Тимофей откуда-то достал блокнот и старательно записывал за мной. Мне кажется, он сам не заметил, как машинально ограждал бумагу от дождя при помощи магии воздуха.

Собственно, теория была простой. Существовало всего два варианта. Либо полностью перенести предмет в тени, либо окружающее его пространство, таким образом создавая что-то вроде стены. Как иллюзия, только её не развеять.

— Обалдеть, — восторженно сказал рыжий, когда я закончил объяснение. — И что, это что угодно можно вот так скрыть?

— Нет, пупок развяжется, — вспомнил я ответ учителя на подобный вопрос. — Источника человека на подобное не хватит, разве что внерангового мага, но это тоже больше теоретически. Никто из высших в здравом уме не станет так неразумно тратить силу. Но у нас с тобой есть дополнительный источник, поэтому всё и получится. К тому же я усилю эффект иллюзорной магией. Но тоже буду брать подпитку от острова.

Парень разочарованно опустил плечи, но покивал в знак того, что понял.

— Настоящая сила — она здесь, — я мягко постучал по его виску, пытаясь обнадёжить.

— Ну тогда мне точно конец, — подытожил теневик мою вдохновляющую лекцию.

Глава 19

Над боевым духом Тимофея ещё предстояло поработать, а пока же я переключился на следующий этап ускоренного обучения, то есть практику.

Благо свидетелей не было.

Остров уже прилично отнесло от дамбы, так что я не опасался ни за случайные взгляды и безопасность. Неплохой полигон, а уж тем более в шторм. Стихия в этом случае нам помогала.

Парень и правда был талантливым, схватывал на лету и упорно пытался воспроизвести то, что я говорил. Лишь из-за отсутствия опыта получалось у него с большими затратами.

— Подключайся к источнику! — орал я, перекрикивая шум бури. — Подстраховывай себя им.

— Да как? — тоже вопил рыжий, хмурый от сосредоточенности. — Одновременно не получается!

— Получится! Ничего сложного!

Лукавил я сильно. Способность синхронно управлять несколькими магическими процессами была доступна далеко не каждому. Такому в учебных заведениях не учили, отрабатывалось это в полевых условиях, ну или боевых.

Но скажи я ему об этом, точно не получилось бы.

Я в который раз мысленно поблагодарил своего наставника. Он мне и продемонстрировал такой способ обучения. Давал тяжёлые задачи, при этом выдавал их за банальные. И я, совершенно не представляя, что это может быть сложно, делал. Не без труда, но выполнял порученное. Гораздо позже я узнал, что многое возможно лишь для высокоранговых магов.

Но был важный нюанс. Обстоятельства и концентрация только на одном.

Сейчас условия были подходящими. Непогода подгоняла, дело тоже не терпело отлагательств, а что касается фокуса, то Тимофей не был нагружен отработкой других навыков, а значит, всю силу мог вложить в этот.

Могло и не получиться. Но моя вера в теневика и его собственная уверенность, что задачка решаема, победили.

— Получилось! Получилось! — торжествующе прокричал рыжий в чёрное небо и от радости запрыгал, едва не свалившись в озерцо, рядом с которым мы расположились.

Вокруг нас образовалась устойчивая стена теней.

Я подключил морок, чтобы замаскировать этот «провал» в картинке реальности. Ошибка начинающих магов иллюзий — не подумать о том, что скрывая нечто от взглядов, нужно позаботиться о том, что будет видно взамен. Это как в случае с князем Шаховским, когда я вычислил его благодаря вот такому же провалу в общем фоне.

Плетение не из простых, потому что нужно считывать окружающее под разными углами и отображать логическое продолжение картины. Создавать объёмную проекцию, короче говоря. Вот пролетит птица мимо, и она не должна исчезнуть хоть на миг, заслонённая иллюзией.

Теневое укрытие облегчало задачу, забирая половину работы на себя. Просто направить часть поддержки морока на силу сумрачного мира, и всё.

Но по правде говоря, я слегка вспотел, пока настраивал этот симбиоз разных аспектов.

— А теперь подключай воздух, — скомандовал я, тоже задействовав стихийный источник.

— В смысле? Третий процесс? — как-то немного обиженно уточнил рыжий.

Я лишь кивнул и пожал плечами. Что, мол, такого. Два получилось одновременно, выйдет и три держать.

— Воспользуйся ветром, — подсказал я, жестом обводя буйство вокруг нас.

То, что это будет уже четвёртое параллельное течение магии, я предпочёл не говорить. Мне и самому уже интересно стало, насколько хорошо работает такой обучающий подход.

Но вообще наличие поглотителя не просто играло нам на руку, оно в большей степени обеспечивало успех. Сила внутри острова и сила снаружи, в стихии, которая делалась магией не хуже отличного накопителя. Поймать поток, и всё получится.

И получилось.

Тимофей не без удивления уловил второй свой аспект и довольно ловко перенаправил магию в нужную сторону, то есть к городу.

Остров медленно отправился в путь. Торопиться было нельзя, слишком многое требовалось держать под контролем. Тут уж лучше медленно, но верно.

Волны тщетно пытались накрыть нас, но их останавливала воздушная стена. Вода врезалась в преграду и оседала пеной, чтобы вновь попытаться спустя мгновение.

При такой погоде судоходство остановили, но хоть хорошо, что не закрыли ворота дамбы. Поэтому мы прошли мимо створок и проследовали по фарватеру к сияющей огнями столице.

Миновали морской вокзал, прошли вдоль прибрежной линии и удачно зашли в устье Малой Невы. Здесь пришлось замедлиться ещё больше. Глубина и ширина речки могла доставить неприятностей. Я внимательно следил за дном и расстоянием до набережных, но всё равно пропустил помеху.

Протяжно скрипнуло — мы что-то зацепили и, судя по всему, потащили за собой. Скорее всего, какое-то затонувшее судно, которое не успели извлечь из реки. А может, и позабыли…

От неожиданности рыжий потерял концентрацию и теневая стена испарилась, утянув за собой и мой морок.

— Восстанавливай, — от напряжения я крякнул, но сумел накинуть иллюзию, заодно и часть реки прикрыв тенями.

Всё вернулось спустя минуту, не дольше. Мы оба пристально вглядывались в берега, но никого не заметили. Ух, повезло.

— Вроде пронесло, да? — тихо спросил парень, вытянув шею и рассматривая строения на набережной.

Слева темнел парк, а по правой стороне размещались небольшие пристани и ангары для лодок и катеров. По идее в такой час и при подобной буре там не должно было быть никого.

— Вроде, — ответил я.

Дальше мы двинулись, чуть обождав. Во-первых, чтобы удостовериться в отсутствии свидетелей. Во-вторых — чтобы отцепить от острова помеху. Нырять не пришлось, с задачей справился аспект воды, смыв непрошеного пассажира.

Оставшийся путь мы преодолели без происшествий.

Место для плавучего источника я наметил заранее. Здесь из воды торчали остатки то ли мостового пролёта, то ли чего-то подобного. Навигации по этой причине не было, суда обходили стороной эту территорию. Как раз поместится небольшой островок, и много магии на прикрытие тратить не придётся.

Собственно, у себя на острове я уже мог использовать банальный отвод глаз, не усложняя проекциями и прочим. Каждый свою собственность вправе защищать как вздумается. Главное, о мощных смертельных ловушках предупредительные таблички разместить. Про маломощные разрешалось не упоминать.

Будущее посольство было тоже погружено в темноту и сон. Я уловил яркие источники ночной стражи — дуалисты заметно выделялись в общем городском магическом фоне.

Мы вместе с Тимофеем подогнали островок к пологому берегу. Там я обратился к силе земли и соорудил узкий перешеек, по которому мы и перебрались. Чтобы беспутцы не разволновались зря, я пошёл первым. А затем велел Тимофею отправиться домой, отсыпаться. Правда, он явно решил задержаться и погостить. Рыжего узнали и тут же предложили угощения.

Я же вернулся к реке.

Работы осталось немало. Создать иллюзию, запитать её от источника силы, хранящейся на дне островного озерца, всё перепроверить сто раз.

Когда я закончил, уже начало рассветать. Стихия чуть утихла, но лил дождь, грозивший затянуться надолго. Низкие тучи простирались до горизонта, но они принесли свежесть и прохладу, что было очень хорошо. Я прищурился на хмурое небо и ощутил усталость.

День выдался таким длинным, что я позабыл, с чего он начинался…

Кажется, меньше суток назад я начал с Сытного рынка. Алхимик, ассасины, таинственный старичок с собачкой, стеклянный лабиринт в пустыне и транспортировка острова через бурю. Да уж, ну и денёк.

— Однозначно, что-то я утомился… — прислушался я к своим ощущениям.

Восстанавливающие эликсиры и накопители — это хорошо. Но старый добрый сон лучше. Воротынский в безопасности, источник силы на месте, неудавшийся ассасин тоже под присмотром. Чёрт с ним пока, с вредным рыночным Усачом и другими. Спать.

Понимая, что до дома я уже просто не дойду, устроился я во дворце. Очищенных комнат там было достаточно, для меня нашёлся добротный матрас, набитый ароматной сеном, и какое-то одеяло. Большего мне не надо было.

Рухнув на импровизированную кровать и вдохнув запах трав, я отрубился мгновенно.

* * *

Магия — явление, собирающее уйму легенд и теорий, одна другой невероятней. Явление, изученное лишь частично, что только добавляло предположений. Люди испокон веков стремились узнать, как всё устроено. А узнав — сломать, конечно же.

Среди баек была и про сны. В копилку рассказов про загадочных Прядильщиков, способных судьбы менять, были и про вещие сны. Пусть всё противоречило возможности видеть будущее. Но верить в это продолжали неистово.

Я ни к каким сторонам не склонялся, меня интересовал мир исключительно реальный и фактический. Допускал вероятность чего-то необычного, по простой причине. Всё знать невозможно. Но чтобы верить и, главное, полагаться на эту веру… Нет уж, безответственно это как-то.

Но сновидение ко мне пришло столь яркое и странное, что проснулся я в растерянности.

Я был в другом мире. Бескрайняя долина, исчерченная тысячами рек, ручьёв и озёр. Большое солнце занимало добрую половину неба, и в его свете вся эта водная гладь сверкала, ослепляя.

Стоял я на возвышенности и смотрел на это завораживающее зрелище.

Все эти реки были словно артериями, составляя один необъятный организм. На участках суши пышнели кроны неизвестных мне деревьев. И лишь на далёком горизонте что-то темнело. Я старался разглядеть, что это, но не мог.

Весьма реалистичный сон, потому что я чувствовал тепло земли, на которой стоял. Слышал ароматы растений, вздыхал необычный воздух, дурманящий, от него слегка кружилась голова. Но мою руку села бабочка, и я ощутил, как она щекочет меня своими лапками, стараясь удержаться.

Никогда мне ничего подобного не снилось.

Проснувшись, я ещё долго лежал, уставившись в потолок и анализируя. Побывал я в другом мире или это от избытка впечатлений? Но вообще приятное место, только будто дикое совсем, без жителей.

Нет, нужно больше отдыхать, чтобы не снилось всякое.

За окном было светло и доносились приглушённые звуки стройки. Я услышал голос старейшины — Вуант ругался, требуя от рабочих устроить обеденный перерыв, а то еда стынет. Узнал я и голос бригадира Емельянова, тот слабо сопротивлялся, ссылаясь на строгое расписание и гнев «его сиятельства». Про гнев он, конечно, переборщил, но нежелание отлынивать от работы радовало.

Я улыбнулся всем этим звукам. Как же хорошо, когда все заботы — покрасить стены да подкрепиться.

По запахам нашёл кухню. Её обустроили на прежнем месте, где та была у князя. В большом помещении неплохо сохранились печи и даже какая-то утварь вроде огромных медных кастрюль и сковород. Беспутцы уже привнесли своего, привезя из поселения другую посуду и основные продукты.

Турки здесь, конечно же, не нашлось. Как и кофейных зёрен, так что я налил себе лесного чая, крепкого и терпкого. Взбодрило ничуть не хуже. Вышел на улицу с чашкой и обошёл владения, дойдя до островка. Проверил защитную сеть, стабильность морока и только после навестил строителей.

Иван тоже был здесь, помогал с ремонтом. Высушивал материал, изрядно промокший под ночным дождём. Увидев меня, подбежал и поклонился:

— Ваше сиятельство! Вы уж простите, что неподобающе обращался-то, не знал же. Хочу вас поблагодарить за спасение!

— Ну так благодари, — проворчал подошедший следом старший охотник.

— А? — непонимающе заморгал Ростовский.

— Говорю, если хочешь, то благодари. А не говори, что хочешь это сделать, — наставительно, но беззлобно, пояснил Гар. — Вот вы, столичные, любите перемудрить с речью. И не поймёшь, о чём говорите-то.

Артефакт-переводчик был при нём, пока он заменял Вуанта на стройке. Я обратил внимание, что ключи будто подстроились под разницу языков и справлялись с переводом лучше, чем вначале.

— А-а-а, — протянул Иван. — Так я не столичный.

Охотник демонстративно плюнул в траву и ушёл, качая головой.

— Как самочувствие? Всё в порядке? — спросил я у парня, пока тот и правда не принялся благодарить.

— Вашими стараниями жив и здоров. Дело вон нашли мне. Я же рад при деле-то быть, нахлебником никогда не был и не стану! Так что если сделать требуется какую работу, вы только скажите. Я многое умею.

— Буду иметь в виду, — улыбнулся я.

— Вот и чудненько! Ну я тогда побегу, да? — Ростовский аж приплясывал от нетерпения.

Получив разрешение, умчался обратно и взялся за просушку досок. Бригадир похвалил старательного помощника, а я задумался — не пристроить ли того при Емельянове. Пусть для огневика третьего ранга не самая очевидная работа, но уж лучше, чем вновь в неприятности вляпаться. Мальчишка совсем же, несмотря на силу. В боевые единицы ему рано, первый же серьёзный конфликт может обернуться бедой.

Надо бы переговорить с бригадиром.

Но сначала нужно решить с тем, кто отправил парня к алхимику. Да и паук так и лежал у меня в кармане, нейтрализовать артефакт следовало как можно скорее. А то забуду про него, нехорошо может выйти.

Первым делом я отыскал Вуанта и показал ему остров, сняв иллюзию со стороны своих владений. Тут удачно росли ряды елей, закрывая новую территорию от случайных гостей. Фактически я не совсем законно захватил прибрежную зону, но с этим я собирался при случае разобраться с помощью Баталова. Да и не было здесь никого давно, так что можно сказать, что так и было. Но это только если кто-то заметит.

— О, — только и сказал старейшина, с любопытством глядя на кустарник, алеющий ягодами.

— Прошу, — жестом пригласил я его посетить остров.

В Вуанте явно проснулся собиратель, потому что плоды его заинтересовали больше, чем невесть откуда взявшийся кусок камня, непонятно как державшийся на воде.

— Это же… — ошарашенно пробормотал он и, едва вступил на остров, бухнулся на колени.

— Уважаемый, вы в порядке? — бросился я к нему, наклоняясь и выпуская магию жизни, чтобы вычислить внезапный недуг.

Прикоснулся и тут же отпрянул. Через беспутца проходили потоки магии источника. Сила не была недружелюбной, но мощь такая, что зацепить могло неплохо.

Вспышка и два ранга! Старейшина получил повышение уровня сразу обоих аспектов. Завалился набок, затем перекатился на спину и лёг, с улыбкой смотря в небо.

— Наследие, — еле слышно сказал он. — Великое наследие великого предка.

Вуант резко сел и изумлённо уставился на меня.

— Но как? Как вы это сделали, повелитель?

Пожалуй, я понял, что произошло. Древний шаман оставил после себя не только поглотитель силы и память, но и подарок своим потомкам, если те найдут его когда-нибудь. На самом деле остров содержал в себе магии гораздо больше, чем я представлял. Просто бо́льшая часть её предназначалась беспутцам.

— Сбывается, всё сбывается… — впал в какую-то прострацию старейшина.

— Поясните, будьте добры, что сбывается? И прошу вас, поднимитесь, здесь мокро и холодно, простудитесь же.

Я протянул ему руку, но Вуант уже сам подскочил и с возгласом «сейчас, сейчас!» резво бросился к дворцу. Нагнать его оказалось нелегко. К тому моменту, как я дошёл до крыльца, раздался протяжный звук рога. Это что ещё такое?

— Общий сбо-о-о-ор! — хорошо поставленным командным голосом крикнул старейшина, появляясь в дверях.

— Я всё же настаиваю на объяснениях, — потряс я головой, звук был очень громким.

— Конечно, повелитель! Вот! — он протянул мне кусок кожи, на котором был какой-то выжжен текст.

Я покрутил предмет в руках и вопросительно посмотрел на Вуанта.

— Ах, простите, я забыл, что вы читать-то не умеете… Сейчас, сейчас.

Беспутцы тем временем стягивались к дворцу. А их здесь немало! Когда только успели приехать? Всё же Баталов мне очень помог, взяв на себя множество забот, включая перевозку подданных.

— Друзья! — просиял старейшина, обращаясь ко всем. — Я безмерно рад сообщить великолепную новость! Свершилось! Мы больше не беспутцы!

Так, и повелитель кого я тогда?

Глава 20

Люди возликовали так бурно, что, пожалуй, соседи вполне могли вызвать жандармов, если бы не полог тишины над островом. Но стаю птиц, устроившихся в кронах деревьях, они спугнули. Да и работники Емельянова с интересом выглянули из-за угла здания.

— Так в чём дело-то? — когда народ радуется, мне нравилось, но вот когда я не знал причины — не очень.

— Праздник! — заорал кто-то, и беспутцы бросились врассыпную.

Мы остались наедине со старейшиной, так что я настойчиво повторил вопрос.

— Простите, повелитель, это так неожиданно. Конечно же, я обязан всё объяснить, — глаза Вуанта блестели от слёз. — Не думал, что доживу…

Так он рисковал недолго пережить радостное событие. Я сделал глубокий вдох, затем долгий выдох и улыбнулся. Ну не ругаться же из-за того, что все вдруг счастливы стали?

Мужчина присел прямо на ступени крыльца, и я последовал его примеру. Вид отсюда открывался прекрасный — на реку и тот берег, где среди зелени белели особняки.

— Вы же знаете историю нашего народа? — спросил Вуант, вытирая глаза.

— В общих чертах.

Наверное, стоило выяснить подробнее, всё же теперь я за них в ответе. А ничего толком, кроме видений древнего шамана, загадочных намёков и рассказов тех существ, что покровительствовали беспутцам, я и не знал. Много разрозненных данных, в общем.

— Я знаю, повелитель, что вы не особо верите в предсказания, — осторожно начал старейшина.

Как он мягко. Вообще не верил, если уж быть честным.

— Но жизнь умеет удивлять, — неожиданно продолжил он моей излюбленной фразой. — Вне зависимости от того, верят или нет. Ваше появление было предсказано, и всё сбылось.

Ну да, обтекаемые формулировки из послания того шамана я помнил. Под них многие подошли бы, рано или поздно. Вот уж что любили предсказатели, так упускать детали, чтобы можно было подогнать что угодно под эти откровения. Ну а мелочи — кто на них обратит внимание? Можно списать на неправильное трактование.

— Допустим, — я не стал спорить, бесполезно, этот разговор мы уже проходили, и по итогу я стал правителем народа.

— Но это не всё, о чём говорилось в преданиях. Это лишь начало пути. А нам было суждено не только найти путь, но и обрести величие.

Я мысленно усмехнулся. Кто же не желает обрести величие? Делать-то с ним потом что?

В этом я разделял позицию учителя, пусть она не являлась признаком скромности, но он предпочитал своё могущество не демонстрировать. Банально чтобы не надоедали с просьбами спасти буквально всех. От простого бедняка до императора. По молодости мне это казалось бессердечным, пока сам не получил несколько болезненных уроков.

Я тоже стремился к «незаметности». Правда, пока получалось у меня это с переменных успехом… Но тоже можно сказать, что путь.

— Сказано было, — старейшина заговорил тише и немного зловеще. — Придёт герой и выведет нас из забвения, он станет правителем. Возглавит нас и укажет новый путь. В мир, где станем мы теми, кем должны.

— Так. В мир? — очнулся я от своих размышлений. — В смысле, в какой мир? Вы же про этот, уважаемый?

Вуант загадочно улыбнулся, но увидел, как я хмурюсь, и перестал нагонять интригу, быстро продолжив:

— Нет, повелитель. В другой мир. В этом нам нет места, и уже давно. Тут мы чужаки, ими и останемся.

Интересный поворот… Эка же их по мирам мотает. Часть беспутцев уже ушло вслед за своими «духами». А теперь и эти куда-то собираются.

— Сказано было, — повторил он тем же торжественным тоном. — Что к нам вернётся сила предков после того, как нас возглавит тот, кто сможет дать нам истинный дом. Откроется путь, и мы уйдём в край серебряной воды.

— Так. Тьфу, — не выдержал я и помотал головой. — Куда?

Перед моими глазами тут же возникла долина, увиденная во сне. Долина рек и озёр. И правда, вода там казалась серебристой в свете иномирного солнца.

Вуант не очень почтительно хмыкнул и повторил слово в слово, но громче.

— Со слухом у меня всё хорошо, вы объясните человеческим языком, а не написанными сказками, — я потряс куском кожи, который всё так же держал в руке.

— Нашей силе не место в этом мире. Баланс будет нарушен, если мы останемся.

От моего взгляда он поёжился. А предупредить? Стал бы я их приводить сюда, знай я такой нюанс? Вот уж вряд ли. Беспутцев мне было по-человечески жаль, но не так, как весь мир. Мой мир.

— Ушли бы мы в любом случае, — с опаской сказал старейшина. — Но не домой, а в неизведанное…

То есть они ещё и массовое самоубийство планировали?

Я поднялся и прошёлся по газону, успокаиваясь. Толку на них злиться, жили чёрт знает где, между мирами, напичканные байками своих духов, оторванные от реальности. Парой бесед такое не исправишь. Да и жить по-другому не заставишь же их?

По всему выходило, что им и правда здесь не место. Помимо нарушения баланса, в их головах свои устои и законы.

Можно, безусловно, повелеть измениться. Но не сработает. Я посмотрел на беспутца — тот сидел с невозмутимым видом. Взгляд его был отчасти виноватым, но упрямым.

— Рассказывайте, — я сел обратно. — Подробно и доходчиво. Без цитат, будьте любезны.

Конечно же, без высокопарных цитат не обошлось, но Вуант очень старался передать суть простыми словами.

Беседовали мы долго. Я задавал уйму уточняющих вопросов, старейшина терпеливо объяснял. Закончилось всё головной болью и стойким желанием уйти в отшельники.

Хотя знал я одного такого. Ушёл тот в дремучие леса, да как-то наткнулись на него люди, а там начали прочие подтягиваться. Вокруг монастырь возвели, место святым объявили, пускали не всех и строгие законы напридумывали. Он снова ушёл от этой суеты и шума, и опять повторилось. На третий раз только сдался и возглавил этих почитателей.

В общем, получалось, что беспутцев нужно уводить в другой мир. Как, в какой, когда — вообще непонятно. Сам герой, сам и думай. Вот поэтому не любил я предсказания. Инструкций в них никогда не было.

Ещё «сказано было» про то, что это и мне поможет. Каким-то волшебным неизвестным образом, естественно. Я видел лишь одну несомненную пользу лично для себя. Овладеть даром хождения между мирами.

Острой нужды в этом навыке я не ощущал. Но уже понимал, что это ступень к другим, более интересным. Прочие миры — это увлекательно, если жаждешь приключений и путешествий. Мне этого хватало и здесь.

— Зимой это случится. Во время снегопада, — сказал мужчина, глядя в пасмурное небо.

— Этой зимой? — вскинул я брови.

— Неизвестно это, — покачал головой Вуант. — Этой или спустя года.

— То есть в запасе всё же есть года?

— Как только родится первый сын у нашего народа, пути не станет.

— Скажите, — я тоже обратил взгляд в небо, выискивая в нём признаки далёкой зимы. — А кто-то из ваших собирается стать счастливой матерью?

— Лийса на сносях, — едва слышно сказал он после недолгого молчания. — Но сын то будет либо дочь, одним духам известно. Запрещено у нас магичить, чтоб пол ребёнка узнать.

— Ясно, — коротко ответил я.

Мне и без магии ясно было, кто родится у некой Лийсы. И уже неважно, верил я в предсказания или нет, проблема возникла вполне реальная.

— Подождите, а с другими что? — встревожился я.

Ведь дуалистами стали и гвардейцы, и Тимофей. Не говоря уж о Казаринове, пусть тот и овладел вторым аспектом при других обстоятельствах. Что же, их тоже придётся отправлять в другой мир?

Старейшина понял меня правильно и успокаивающе похлопал по руке:

— Не волнуйтесь, повелитель, других это не касается. Приобретённое не есть врождённое, баланс такое не нарушит. Они принадлежат этому миру, а мы нет.

Ну как же посольство, титул князя, дипломатические отношения… Столько всего закрутилось вокруг беспутцев — и всё напрасно? Титул меня волновал в последнюю очередь, точнее, не волновал вовсе. Но остальное затрагивало множество процессов, уже запущенных. Можно, конечно, всё свалить на магию. Собственно, причина именно в ней.

Я уже начал продумывать, как объясню пропажу целого народа с моего острова.

Хотя стоило начать с того, как это осуществить…

— Никогда испытания не приходят к тем, кто к ним не готов, — с долей сочувствия произнёс Вуант. — Либо с ними справляются и приобретают, либо сдаются и теряют. Выбор всегда есть.

— Испытание? — усмехнулся я. — Это не испытание, это задачка. И я её решу.

— Конечно решите, повелитель. Так было сказано.

По мотивам моих вздохов можно было бы симфонию сочинить. Красивую. Да уж, для правления немало силы воли требуется.

— Вы проложите путь, а мы будем охранять врата.

Беспутец явно не понимал, как ему со мной повезло. Хотя бы в том, что я владел техникой дыхательных упражнений, помогающих не прибить на месте, а сначала подумать. Но и моё терпение подходило к концу.

— Вуант, вы либо сейчас мне расскажете всё, и я имею в виду вообще ВСЁ. Либо… Герой отречётся от своего народа и отправит его в мир, где они научатся разговаривать без утайки. Поверьте, я такой отыщу.

— Так я же всё и говорю как есть, — испуганно вздрогнул старейшина. — Повелитель, я ничего не утаиваю! Клянусь благословением духов!

— Что за врата? — сумел я спросить спокойно.

— Ну, это… — он растерянно заозирался и с облегчением махнул рукой: — Ну вот как те! Через которые люди сюда заходят.

Указывал он за спину, но я понял. То есть буквально калитка или ворота?

— То есть? — я перешёл за грань гнева, и внутри наступило какое-то благостное умиротворение.

Это испугало Ваунта ещё больше, как ни странно. Он затараторил так быстро, что я едва понимал его речь. Но суть смог уловить. В обязанности героя входило не только проложить этот чёртов путь в другой мир, но и сотворить что-то вроде перехода. То есть создать соприкосновение миров, чтобы можно было между ними перемещаться на только владеющим даром Ходящих.

— Послушайте, а создать нужный мир вам не требуется? — с милейшей улыбкой спросил я, разглядываю стрекозу, скользящую над водой.

— А вы умеете? — удивился мужчина.

— А что, так не было сказано? — не удержался я от иронии.

Вуант призадумался и пожевал губу. Нахмурился и уверенно помотал головой:

— Нет, повелитель, не было такого в преданиях.

Ну хоть от чего-то меня избавили.

— Приношу свои извинения, уважаемый, — мне стало немного совестно, ведь он всё воспринимал слишком серьёзно. — Это была неуместная шутка.

— А! — засмеялся старейшина. — Шутка! Хорошая шутка, повелитель.

— Не очень, — почти беззвучно ответил я.

Ладно, до зимы времени полно. Хотя времени свойственно стремительно исчезать, когда оно требуется, но всё равно — достаточно. А у меня есть как минимум два учителя. Призрак джинна и древний дух общежития, способный перемещать предметы в другой мир. То есть информацию я получу, а уж там разберусь с задачкой.

Ну а раз никуда, по большому счёту, беспутцы не денутся, с вратами-то, то и вопрос посольства останется актуальным.

— Так и как вы теперь именуетесь? — совсем отпустили меня тревоги и шок от новостей. — Что было сказано по этому поводу?

— Что едва мы ступим на новую землю, станем хранителями врат.

Звучало получше, хоть и несколько напыщенно. Впрочем, пусть называют себя как угодно. Повелитель хранителей врат тоже звучит… Претенциозно, да уж.

Я взглянул на часы и поднялся. Повелителю пора готовиться к занятиям, вот это дело важное. Миры пока подождут. Но прежде алхимик, хотя он и прекрасно отдыхает пока.

Провожали меня все, уговаривая непременно явиться на торжество, подготовка к которому уже вовсю шла. Мне доложили, что как только прибудут остальные, оставшиеся в поселении, можно праздновать, а потом и в путь отправляться. Они, мол, будут готовы и собраны.

Пришлось сообщить, что выбор пути — дело непростое, ошибки тут сделать нельзя. А то вместо водного края попадут куда-нибудь не туда. Так что пусть не торопятся. И повелителя не торопят, снег-то ещё не выпал. Аргумент сработал, так что я вышел с острова относительно свободным. До зимы.

Дошёл я до набережной Тучкова буяна и там встал возле перил, любуясь на город. Даже непогода украсила столицу, подчеркнув красоту дворцов. Река бурлила волнами, на которых качались белые точки чаек. Мимо них неторопливо шли суда, спеша по разнообразным делам.

Я же думал, какая доля истины в словах старейшины.

Поверить в возможность нарушения мирового баланса лишь со слов, сказанных очень давно, было бы опрометчиво. Источник не вызывал доверия, как и интерпретация, настоянная веками.

Нужно было выяснить, а точно ли есть угроза.

Что беспутцы, ну или хранители врат, непоколебимы в своём желании непременно уйти, я как раз не сомневался. Вот только стоит ли ради этого открывать иные миры или можно обойтись мощной иллюзией? Тоже придётся сотворить практически невозможное, но всё же чуть проще.

— Свалились же на мою голову, — беззлобно проворчал я, доставая из кармана завибрировавший телефон. — Найду я вам путь. Можно же было просто попросить…

«Прошу помочь с одним деликатным делом».

С магией слова лучше не шутить…

Сообщение пришло от Баталова, и глава тайной канцелярии с просьбой пришёлся весьма кстати. Там дело вряд ли сложнее, зато можно взамен получить доступ к данным по магии мира. Что-то у меня витало на задворках памяти, про баланс и признаки его нарушения, но изъять не получалось. Точно связано с местами силы, вот эту тему можно и запросить для изучения.

«Штаб?» — отправил я вопрос о месте встречи. Ответа не было целую минуту.

«Императорский дворец. Я отправлю за вами автомобиль».

Дворец, вот как? Я мог предположить уйму вариантов, почему нам необходимо встретиться именно там, но гадать не любил. Просто прислал адрес и дождался транспорта. Скоро выясню.

Но всё же одна мысль промелькнула. Неужели проблемы с наследником?

Дорога заняла десять минут, и машина с непроницаемыми тёмными стёклами въехала во внутренний двор, остановившись у неприметного входа. Там меня уже поджидал Баталов, торопливо поприветствовал и жестом пригласил внутрь.

Дверь закрылась, и менталист уставился на меня. В полумраке коридора его разноцветные глаза сверкали, будто драгоценные камни. Выглядел глава конторы не очень хорошо. Бледный и истощённый, будто не спал уже несколько дней. И не ел тоже.

— Извините, ваше сиятельство, что отвлёк вас…

— Вы жениться не думали? — перебил я его.

— Что? — так удивился он, что немного порозовел.

— Позаботиться о вас совершенно некому, вот что. Не дело это, Роман Степанович.

— Александр Лукич! — возмутился он.

Вот, так уже гораздо лучше. Смотреть на измученного человека мне совсем не нравилось. Небольшая встряска придала ему сил. Хотя я был серьёзен, ведь если сам безответственно к себе относишься, то близкие не дадут зачахнуть. Взять бы патриарха. Помолодел уже не на десяток, а все два десятка лет. Любовь ведь тоже магия, ничуть не слабее целительской.

— Шутите? — прищурился Баталов. — Какая личная жизнь, когда вокруг постоянно… Ах, — отмахнулся он и ринулся в атаку: — А что же вы? Жениться не думали?

— Непременно, — улыбнулся я. — Как раз раздумывал об этом, когда вы написали. Кстати, что за дело?

— О, — улыбка менталиста превзошла мою. — Как раз касательно вашей удачной женитьбы, ваше сиятельство.

— Что?

Вот зараза, переиграл. Я с трудом не расхохотался, хорош же! Романа Степановича можно было выбить из равновесия, но и ответ следовал незамедлительно и достойный. Приятно иметь дело.

— То, что произойдёт дальше, напрямую повлияет на вашу ценность на брачном рынке, — Баталов просто сиял. — Выбор у вас станет столь обширным, что впору позавидовать османам с их гаремами.

— Сдаюсь, — всё же рассмеялся я. — Вы обрисовали заманчивые, но немного пугающие перспективы. Так в чём суть?

— Вы готовы стать князем, Александр Лукич? — вмиг посерьёзнел он.

Глава 21

— Прямо сейчас? — спокойно уточнил я.

Согласие на титул я, безусловно, уже дал. Но мы вроде сначала должны были решить, какую именно церемонию стоит провести. К чему спешка?

— Прямо сейчас, — с главы тайной канцелярии слетело веселье, и он вновь стал усталым. — Вы уж простите, ваше сиятельство, но сейчас лучший момент. Знаю, знаю, мы договаривались, что вы обдумаете вопрос с неприкасаемой дюжиной, но его императорское величество… В общем, он решил не откладывать ваше титулование, чтобы быстрее закончить дипломатические дела с беспутцами.

Чёрт, может, стоит сообщить, что народ-то собирается отбыть? Пусть останется связь, врата эти… Когда я разберусь, а нужно ли и как вообще всё это осуществить.

— Буду с вами честен, ситуация сложилась такая из-за меня, — Баталов моё молчание принял за сомнения. — Точнее, из-за моей попытки угодить и вам, и императору. Признаюсь, мне и в голову не приходило, что вы можете отказаться от княжеского титула, поэтому я сначала согласовал всё, а уж потом вам сообщил. Знай я… Ах, неважно уже. В общем, Его Величество вызвал к себе и поинтересовался: чего медлим? Я же не мог ему сказать, что вы изволите раздумывать! — с отчаянием в голосе сказал мужчина.

Вот иногда просто помолчишь, раздумывая о своём, а вскрывает такое, о чём и не догадывался. Молчание — сильное оружие, что ни говори.

Я лишь изогнул одну бровь, но что Роман Степанович недовольно поморщился.

— Александр Лукич, простите… Чёрт, да что я перед вами постоянно извиняюсь? Короче говоря, если не желаете титула — сами об этом сообщите Его Величеству!

Мой смех разнёсся по длинному коридору, заглохнув где-то в недрах дворца. Отчего-то меня всё это развеселило. Довольно нелепо со стороны, право же. Пусть Баталов сам выбрал такой сложный путь, уговаривать обе стороны, мечась между нами, но причина-то! Князем я становиться не особо хотел.

Сердиться совершенно было не на что. У менталиста других забот было полно, так что его вызывающее предложение меня ничуть не задело. В конце концов, он был прав. Лично такое стоило сказать именно мне.

Знал бы о его метаниях, так бы и сделал давно.

— Ну тогда ведите, — отсмеявшись, сказал я.

На миг у меня возникло ощущение, что он готов мне врезать. Ни к чёрту нервы, стоит в отпуск или… жениться, да уж. Я не стал подливать масла в этот праведный огонь и добавил:

— Князь так князь.

Баталов фыркнул так громко, что эхо этого звука убежало вслед за моим смехом.

— Порой вы меня настолько выводите из себя, ваше сиятельство, что я начинаю сомневаться, а хорошая ли это вообще затея. И ведь не делаете же вроде ничего такого, уж мне ли не знать. А может, в том и причина…

— Роман Степанович, — я перестал улыбаться. — Вы не зря сомневаетесь. И, прежде чем мы закончим это дело, давайте всё разъясним. Я всегда буду действовать в первую очередь в своих интересах. В своих и моей семьи.

Я чуть помедлил, приблизившись к очень опасной грани. Меня не заботила угроза быть неверно понятым с точки зрения государственных дел. Я не хотел задеть чувства человека, тоже ставшего мне близким. Видя, как он напряжён и вымотан, я всё же постарался подобрать слова.

— Полагаю, в этом мы с вами похожи. И мне это нравится, ведь для вас интересы империи — личное дело. Я это вижу и уважаю. Пока мы идём в одном направлении и, надеюсь, так будет в будущем. Прошу лишь не выдавать наше сотрудничество за долг либо подобное. Не думаю, что кому-то из нас это требуется.

Баталов молчал долго. Было так тихо, что я слышал биение своего сердца. Спокойное и размеренное. Да, я мог сейчас заполучить врага, с которым справиться весьма сложно. Но я верил в благоразумие человека, стоящего передо мной. Менталист был одним из умнейших людей, что я встречал в жизни. Иногда слишком увлечённым работой, иногда действующим жёстко. Но очень умным.

Мы стояли в полумраке роскошного интерьера. Со стены на меня глядел портрет какого-то из императоров. С лёгкой усмешкой, но с грустными глазами. Да уж, править отнюдь не весело, а очень утомительно.

— Вы честны со мной, и я это очень ценю, — наконец заговорил глава конторы, голос его был приглушённым и слегка зловещим. — Моей первой мыслью было запереть вас в Трубецком бастионе. В одной из тех камер, откуда не выбраться никому. Запереть и забыть на время.

Не было это угрозой, так что я понимающе кивнул. Я бы, пожалуй, тоже испытал подобное желание на его месте. Насчёт того, что никому не выбраться, правда, не согласился бы. Но лучше не вслух.

— А потом понял, что вы правы, — продолжил Баталов. — Мы очень похожи. У нас разное призвание, но образ мышления сходный. Вы, как и я, сделаете всё ради результата. И этот результат будет во благо другим, вот что важно. Точно не во вред. К чему мне требовать от вас конкретного мотива, когда я получаю нужный мне результат?

Всё же однозначно умнейший человек.

— Я постараюсь больше не думать о ваших мотивах, Александр Лукич. Если вы, в свою очередь, постараетесь… — его глаз дёрнулся, но более ничего не выдало его эмоций: — не говорить о них настолько прямолинейно. Я бы сказал, категорично.

— Договорились, — я протянул ему руку, и он сжал её так, что хрустнуло.

— Его императорское величество ждёт, — менталист взглянул на часы и вздохнул. — Чёрт, мы уже неприлично опаздываем. Вы не передумали?

— Я принял решение.

— В своих интересах? — не удержался он, усмехаясь.

Буря однозначно миновала, и я внутренне выдохнул. Неприятно ссориться с хорошими людьми, просто по-человечески неприятно. Но и поступаться своими принципами тоже не дело.

— Исключительно в них, — подтвердил я.

Так и было. Преимуществ оказалось больше, чем недостатков. Многие вещи новый титул сильно упростит. Ценой тому новые обязательства, но уж с ними я справлюсь.

— Тогда хорошо. Поторопимся, ваше сиятельство. Уже почти, ваша светлость, — его смешок стал завершающей нотой нашего столкновения.

* * *

Мне, словно ребёнку, было любопытно — каково это — получить один из высших титулов. Всё же проникся торжественностью момента, я же не бесчувственный чурбан.

Пусть однажды я уже получал такой же титул, из рук царя. Впрочем, то случилось быстро и без церемоний. Однажды Пётр пришёл ко мне и сказал, что быть мне князем. Разбудил на рассвете, буквально растолкал и сообщил в своей манере. То есть безапелляционной. Я спросонья не понял и кивнул, что-то промычав непочтительное. Так и стал князем в первый раз.

В этот раз всё же была церемония.

Был большой зал, блестящий в свете ламп, отполированный мрамор на стенах и изумительная паркетная мозаика на полу. За малым троном высились статуи правосудия и милосердия, символы молодой империи.

А император был, пожалуй, рад больше прочих присутствующих. По крайней мере улыбка его была искренней, пока он говорил речь.

Кроме правителя в зале был только один советник и служащий коллегии, заверяющий официальность церемонии. Даже личной охраны не было. Впрочем, Его Величеству это было без надобности. Сила императора обволакивала всё пространство. Поддерживала его мировая магия, по факту и позволяющая ему править.

Удивительное ощущение, конечно. Приятное.

Такая церемония, практически секретная, но оттого уютная и даже домашняя, мне пришлась по душе. Формальность, но очень атмосферная.

А в конце случилось нечто, заставившее вздрогнуть Баталова. Император спустился с возвышения, подошёл ко мне и положил руку на плечо. Заглянул словно в саму суть и сказал:

— В таких случаях принято требовать клятву верно служить. Но мне не нужна служба, мне не нужно угождать, мне нужно доверие. Могу я на вас положиться, мастер артефактор?

Как же хорошо, что он не потребовал от меня никаких клятв. К своему стыду, я не удосужился выяснить такие тонкости титулования. Неловко бы вышло.

Но его слова вызвали в глубине души своего рода благодарность. Да и в принципе лишь тёплые чувства. Человек, имеющий возможность требовать что угодно, но не считающий это важным, заслуживал если не доверия, то как минимум уважения.

Ответил я также вне этикета. Кивнул и произнёс:

— Вы можете на меня положиться, ваше императорское величество.

Всё, что в моих силах и в моих интересах, естественно, я сделаю.

— Что же, — широко улыбнулся император и так хлопнул меня по плечу, что я едва не улетел. — Тогда поздравляю, ваша светлость. И сочувствую, — расхохотался он. — Наслышан, что вы не очень-то стремились к титулу.

Менталист от неожиданности закашлялся, а правитель засмеялся ещё громче.

— Будет вам, ваше благородие. Неужели вы правда думали, что я чего-то не знаю?

В глазах Баталова промелькнуло что-то похожее на надежду вперемешку со страхом. Что император всё-таки знает не всё. Это главу империи вообще до слёз довело. Утерев глаза, он принял серьёзный вид и обратился ко мне:

— Не подведите меня, Александр Лукич. Не вынуждайте подумать, что я совершил ошибку. Достоинство и честь. Справедливость, — он указал на статуи: — И милосердие. Не забывайте главные обязанности истинного аристократа.

— Не забуду, — всё же поклялся я.

Такую клятву я давно дал самому себе, и повторять её никогда не перестану.

— Вот и славно, — император подмигнул по-прежнему ошарашенному менталисту: — Дальше решайте сами, как высший свет узнает о новом князе.

Он чуть сжал моё плечо в знак поддержки и быстро удалился, размашистым шагом преодолев расстояние до двери за троном. За ним последовали советник со служащим, последний перед уходом дал мне расписаться на бумагах.

Роман Степанович приблизился и оглядел меня с ног до головы.

— Похож? — улыбнулся я.

— Что?

— Похож на князя?

— Ваше… Ваша светлость, — покачал он головой. — Вы похожи на того, кто доставит немало проблем. Но сейчас я предлагаю всё же обсудить, как мы будем освещать это радостное событие.

— А давайте никому не скажем?

— Что? А, вы опять шутите. Александр Лукич, новость я могу придержать, безусловно. Оформление документов тоже. До коллегии бумаги могут дойти, например, через пару дней. Но вы же понимаете, что рано или поздно…

— Понимаю, — я осмотрел шикарный зал, ставший слишком огромным для нас двоих. — Предлагаю это обсудить за трапезой.

— Боюсь, нам не стоит где-то появляться вместе.

— А как же маскировка? — не сдался я.

Жертвовать такой возможностью я был не намерен.

— Мороки могут быть сбиты рассеивающими амулетами, ваша светлость, — поучительно протянул он. — Да и при нормальных шпионах всегда есть приличные артефакты, дающие видеть через иллюзии.

— Да кто же говорит о магии? Вы давно были на самом настоящем полевом задании, Роман Степанович? Зачем нам морок, когда есть грим и одежда?

Сумел я его удивить и заставить задуматься. Ну почему самый простой способ никогда не приходит в голову в первую очередь? Переодеться во что-то непритязательное, наклеить бороду, сменить походку, добавить говор или акцент — и никто не взглянет на тебя.

— А ведь и правда, — просиял Баталов. — Князь, вы гений!

— Полагаю, у вас есть необходимый реквизит.

— Конечно! Целый склад. В путь! — провозгласил глава тайной канцелярии.

* * *

Насчёт склада он не соврал. Огромный барак, затерянный среди доков, вмещал в себя столько вариантов, что на все театры империи хватило бы. Любой образ здесь мог быть воплощён.

Судя по оживившемуся сторожу, о таком простом способе позабыли, положившись в основном на магию. Склад превратился в музей, и его смотритель нам обрадовался так, что давление поднялось.

Милейший старичок, когда пришёл в себя не без помощи магии жизни, тут же показал все свои способности, молниеносно подобрав нам маскировку.

— Как же я рад, Роман Степанович, что вы снова лично взялись за дело. Да и молодёжь подключили, — счастливо бормотал сторож, пока мы шли мимо высоких стеллажей.

— А уж я как рад, Олег Борисович, — ответил Баталов, разглядывая все эти сокровища таким же восторженным взглядом, как и у меня.

Они по пути вспоминали какие-то давние задания и забавные случаи. Олег Борисович попенял за испорченную одежду, менталист виновато напомнил, что против огневика первого ранга выстоит лишь кожа дракона, а из неё, как известно, давно уж не шьют.

А я шёл, чуть поотстав, и думал, как же меня балует судьба. Мне требовалась отличная маскировка для знакомства с Усачом, хозяином Сытного рынка, и тут такая оказия! Волшебство, не иначе.

Переодевание прошло не без конфликтов.

— Непохожи вы на рыбака! — мотал головой менталист, рассматривая мой образ.

Прав он был, слишком молодой и опрятный. Жаль, версия с открытием рыбной лавки мне очень нравилась. Сторож согласился и предложил вариант убедительнее и легенду на ходу выдал отличную.

В итоге стали мы портовыми служащими. Я грамотный, то есть обученный финансам и учёту, а Баталов при мне вроде как вышибалой, отводящих особо импульсивных. Ему прилепили несколько шрамов, горбинку на нос, имитирующую множество переломов и даже одно ухо больше сделали. Мне же досталась роль довольно высокомерного юнца, втихаря подторговывающего товаром. С позволения складского начальника, естественно.

Моё преображение было невероятным, причём особо что-то не пришлось сильно менять. Вкладка на зубы кардинально изменила форму челюсти. Нос стал курносым благодаря специальной невидимой ленте, подтягивающей кончик носа, и накладкой, скрывающей этот трюк. Крем, имитирующий загар, простой парик, и всё — не узнал бы патриарх, столкнувшись со мной на улице.

— Вы истинный мастер, — почтительно поклонился я Олегу Борисовичу после того, как вдоволь налюбовался отражением в зеркале.

— Ох, юноша, благодарю, — покраснел тот. — Но будь у меня чуть больше времени… Я бы и девицу из вас сделал такую, никто бы не раскусил.

— Вот уж лучше не надо, — вежливо ответил я, слабо представляя, когда такое вообще может потребоваться.

— Это точно, — потряс головой менталист, видимо, всё же представив.

Пусть всё это заняло в итоге два часа, но стоило того. Мы отправились в центр города на трамвае, задорно звенящем на каждом повороте. Транспорт мчался с такой скоростью, что мы едва держались на поручнях, качаясь в такт этого движения. И по мере пути словно правда становились кем-то другим. Не новоявленным князем и хранителем самых страшных тайн империи. А действительно самыми обычными людьми, отправляющимися за хлебом и зрелищами в свой выходной.

А может, и банально сбежавшими, взяв внезапный отгул.

За окнами проносился город, увенчанный низкими мрачными тучами. Тихо переругивались пассажиры, жалуясь то на неосторожную езду, то на невоспитанность тех, кто не уступал места. Кто-то читал лекцию о текущей политической ситуации, кто-то дремал. Тявкала мелкая собачка, сидящая на коленях пышной дамы с такой огромной шляпой, что лишь для одного этого предмета гардероба требовалось пару свободных мест. Хозяйка беспокойного питомца была поглощена книгой. Одной из тех, где на обложке то ли дракон, то ли вампир. А может, всё вместе.

И было так хорошо, что я почти позабыл, куда мы вообще отправились.

— А куда мы едем, кстати? — напомнил мне Баталов, чуть не поймав своим фальшивым носом перекладину.

— Ну в ресторан нас вряд ли пустят, — усмехнулся я. — Нужно место не столь требовательное. Как насчёт рынка?

— Рынок… — задумался глава конторы и кивнул. — Да, пожалуй, отличная идея. И еда там всегда хорошая, да и затеряемся без проблем. Народу всегда много, никто толком не запоминает. Только нужен очень оживлённый рынок.

— Как насчёт Сытного? — предложил я.

— Идеально! — поддержал менталист.

Ну конечно же идеально. И сколько зайцев можно поймать разом. Хороший день, удачный. Подкрепиться, и потом уж спрошу про хранилище. Ведь сытый союзник — лучший союзник.

Глава 22

Рынок, как и всегда, гудел и бурлил жизнью. Непогода никак не повлияла ни на лавочников, ни на посетителей. Казалось даже, что было ещё оживлённее, чем в мой прошлый визит.

— Штормовые окуни! — тут же обрушился на нас крик зазывалы. — Впервые за полвека в столице! Спешите купить!

Я усмехнулся, а вот Баталов заинтересовался и отправился в указанном направлении. Я чуть было не потерял его в суетной толпе. А когда нагнал, то глава конторы объяснился:

— Деликатес, ва… Саша, — менталист едва не забыл о маскировке, а значит, и правда дело было особенное.

Но окуни? Разве это не речная рыба? Увы, мои познания в водных обитателях были хороши лишь по части разумных представителей, то есть водяных и русалок, и очень хищных, вроде акул и прочих, кого стоило опасаться в дальних морских путешествиях.

— Волшебная рыба, — продолжал Роман Степанович, вытягивая шею, чтобы разглядеть предмет охоты.

Перед указанной лавкой находилось столько народу, что не подступиться. Очередь выстраивалась по праву сильного. То есть кто ловчее растолкает прочих, того и обслуживали первым.

Баталов ринулся в эту битву, а я следом за ним. Поначалу даже пытался быть вежливым, но получив тычок в бок, быстро освоился. Впрочем, люди больше веселились, чем реально противостояли друг другу. Гомон стоял такой, что все другие звуки утопали в задорных воплях и радостных проклятиях.

Торговец всему этому ажиотажу был только рад.

Тем менее потрепали нас изрядно. Мне порвали рукав, оттоптали ноги, а главе тайной канцелярии как-то умудрились поставить синяк под глазом. Но тот был совершенно счастлив и хохотал, прижимая к груди свёрток с рыбой. Я видел лишь красный хвост, торчащий наружу.

— Теперь приготовить бы её… — оглядываясь, задумчиво протянул менталист, когда мы с не меньшими усилиями продрались обратно.

Трактирные ряды здесь тоже были, так что найти тот, где приготовят из принесённого, не составило труда.

Мы устроились на широких скамьях прямо рядом с большой уличной печью, где нашу добычу и собирались поджарить, предварительно почистив. Удобно.

— Ну что, обед я нам добыл, — Баталов так заразительно улыбался, что захихикали проходящие мимо девушки, несущие корзины с провиантом.

Менталист задорно им подмигнул и наклонился вперёд, переходя на полушёпот. Хотя шум вокруг стоял такой, что расслышать разговор было крайне сложно. Да и магия в этом месте сплеталась таким образом, что никаких пологов тишины не требовалось. Я бы посочувствовал тому кто вздумал бы подслушать чужие слова. Сильнейшая головная боль обеспечена, а вот результата не будет.

— Теперь поговорим о нашем дельце.

Перед нами на столе оказались две кружки холодного сидра, свежайшего и кислого. Баталов выпил добрую половину, одобрительно крякнул и жестом велел принести ещё.

— Хорошо, — он аж сощурился от удовольствия. — Давненько я вот так не выходил в город. Хорошо!

— А что за окунь-то такой? — мне не хотелось сразу же переходить к делу.

— Неужели и правда не слышали? Рыбка чудная, приходит к берегу со штормом. Некоторые говорят, что знак то дурной, некоторые — что напротив, благословение. Но все сходятся в одном. Что если съесть её, то все заветные желания сбудутся.

Я нахмурился от такого заявления, а Роман Степанович расхохотался.

— Чушь, конечно же. Но некоторые магические свойства доказаны. Вид этот сродни волшебным созданиям, питается силой стихии. Как-то там внутри преобразовывает и получается не просто деликатес, а целительная еда. Хвори там несмертельные прогоняет. Ну и вкусная дюже!

— А что, правда, впервые за полвека? — я обернулся к печи и по-иному взглянул на добычу.

— Правда. Дед мне про неё рассказывал, удалось старику попробовать это чудо. Говорил, что прозрел из-за рыбки этой, — очень серьёзно сообщил он и вновь рассмеялся. — Ну вы доверчивый, ей-богу. Не верю я, естественно, в подобное. Но случай редкий, отчего бы и не попробовать?

Я лишь покачал головой. Непривычно от менталиста было столько шуток кряду выслушать. Надо бы почаще его в такие вылазки звать.

Но когда нам принесли блюдо с готовой рыбиной, я проверил её магией. Самая обычная, никакой силы в ней не было. А вот насчёт вкуса не врали, как и свежести. Обжигая пальцы, мы наперебой хватали куски и уплетали вприкуску с молодой картошкой, поджаренной прямо со шкурой тоже в печи.

Вот это я понимаю — царский обед. Ну или первый княжеский, получается.

Баталов словно прочитал мои мысли и поднял кружку, торжественно произнеся:

— Поздравляю!

— Благодарю, — я чокнулся с ним своим увесистым сосудом. — Такие празднования мне по душе.

— Только никому больше не говорите, — усмехнулся Роман Степанович. — Не поймут в высшем обществе. А у меня теперь на вас есть страшный компромат.

— И что же вы хотите за сохранение этой тайны? — поддержал я его веселье.

— Это вам дорого обойдётся, — пообещал Баталов таким тоном, что я засомневался — а продолжает ли он шутить.

Нам пришлось заказать ещё еды. Хотя окунь был внушительного размера, но только разжёг аппетит. Так что мы взяли шашлык, ещё картошки и таз овощей. Реально таз, другой посуды у них не оказалось.

— Ну так вы решили, как мы осветим событие? — наконец спросил менталист, когда мы разделались с большей частью еды и сидра.

— Слухи. Мне нравится вариант со слухами.

Во-первых, я совершенно не желал, чтобы состоялась публичная церемония. Внимание общественности — последнее, что мне нужно. Рано или поздно, это произойдёт, но лучше поздно. Во-вторых — так было сподручнее войти в ту самую дюжину, куда меня так жаждал внедрить Баталов. Будет казаться, что получение титула не хотели освещать, а значит, я мог быть не очень доволен.

Шито всё это белыми нитками, безусловно. Но чем нелепее легенда, тем больше вероятность, что в неё поверят. В этом я убедился ещё в прошлой жизни, а люди не поменялись в этом смысле ни капли.

— Это отлично, — обрадовался менталист. — Так даже может получиться…

Побольше бы веры в успех. Но действительно, весь его план смахивал на авантюру, где основной, если не единственной, ставкой была удача.

— О нашем знакомстве всё равно узнают, — озвучил мои мысли Баталов. — Мы уже не раз появлялись вместе. Нужно продумать этот момент тоже.

— Да что же тут сложного. Скажу, что вы ко мне подкатывали, Роман Степанович.

— Что? — он поперхнулся.

— Завербовать пытались. Как артефактора, — объяснил я, подавляя смех. — Ну а я сделал вид, что заинтересован. Нельзя же вам напрямую отказать. Вот другое дело, когда князь отказывает…

— А-а-а. О-о-о, — дошло до него. — Хорошо, да, это хорошо. Чем не причина присоединиться к тем, кого не трогают имперские службы, да?

— Именно.

— Так вы согласны? — неожиданно дошло до него и то, что мы обсуждаем уже совсем другой вопрос.

— Видимо, тоже от рыбки прозрел, — серьёзно заявил я.

— Ну а если честно, — не купился он. — В чём ваш интерес?

Долго он мне ещё не забудет наш разговор во дворце. Впрочем, хорошо, если вообще никогда не забудет.

— Если честно…

Я повернул голову и увидел кота, гоняющегося за листвой, подгоняемой ветром. Мимо спешили по делам горожане, под навесом отдыхали грузчики, хохоча над байкой какого-то дедка, что остановился рядом с ними. Пронеслась детвора, планируя спереть тех самых окуней.

Хорошо здесь. Хорошо дома.

— Мой интерес — действовать на опережение, — я взглянул менталисту в глаза. — Тем более, когда подворачивается возможность. Мейснер для меня может представлять угрозу. На остальных… мне плевать. Вот вам честно.

Князь был очень опасен, я это ощутил. И я хорошо знал подобных людей. Каждый, кто вольно или нет перешёл таким дорогу, становился врагом. И получение мной титула отнюдь не спасало. Просто делало его осторожнее, а значит, ещё опаснее. Но зато давало мне достаточно времени, чтобы решить эту проблему.

Мне было несложно сохранять хладнокровие в этом вопросе. Ведь, несмотря на личный интерес, личного во ситуации для меня ничего как раз не было. По сути, на Мейснера мне было так же плевать, как на прочих из дюжины. Пока он не трогал меня. Порой я сам поражался, откуда во мне столько равнодушия к некоторым вещам, которые общепризнанно были из разряда «хороших дел». Но всех не спасёшь, это я знал точно. Да и не всем это нужно, по правде говоря.

Не нужно было спасать и Баталова. Он так же, как я, действовал на опережение в своих интересах. Поэтому с ним легко было быть честным.

— Знаете, меня, пожалуй, даже радует, что вам на них плевать, — ответил менталист после недолгого молчания. — Потому что я, признаюсь, не уверен, что в обратном случае не возникло бы проблем ещё больше. Ваш ответ мне нравится, но… Меня он более чем устраивает, скажем так.

— Значит, мы договорились? — я протянул руку.

Роман Степанович смотрел на мою ладонь, как заворожённый. Затем поднял свою руку, но замер на полпути:

— Только пообещайте, что и впредь будете со мной честны. И я буду в курсе всего происходящего.

Чёрт, иногда его ум мог и раздражать, оказывается. Не привык я отчитываться, как бы он это ни называл. Но это совместное дело, как ни крути.

— Обещаю, — всё же сказал я.

Рукопожатие было сильным, менталист будто хотел, чтобы магия точно зафиксировала мои слова. Но я был искренен. В курсе держать буду. Это же не значит, что мои действия нужно согласовывать.

— Кстати, — милейше улыбнулся глава конторы, когда мы расцепили руки. — Вы знаете про ночное происшествие?

— Что за происшествие?

— Вы совсем не читаете новостей? Советую вашему помощнику хотя бы вам подборку составлять. Неподалёку от вашего Безымянного острова ночью было замечено нечто странное. Свидетель утверждает, что по реке шло чудище морское. Выражалось нецензурно.

— Морское чудище, которое ещё и ругалось? — я невольно рассмеялся, хотя внутри напрягся.

Всё же в тот миг, что спала иллюзия, кто-то оказался на берегу.

— Согласен, звучит бредово. Да и свидетель не из надёжных. Но всё же. Возможно, ваши люди тоже что-то заметили или слышали?

— Нет, — помотал я головой. — Мне бы доложили.

Пожалуй, так скоро Баталов меня во всех странностях подозревать станет. Пусть в этом случае он прав, но нехорошо как-то. Это как с алхимиком, которого обвиняли во всех местных бедах.

— Хорошо, — судя по взгляду менталиста, подозрения остались при нём. — Спишем на сезонное помутнение разума. Буря налетела мощная, а свидетель был не очень трезв. Да и приверженец теорий не самых логичных и разумных.

— Каков дальнейший план? — перевёл я тему.

— Пара дней потребуется, чтобы распространить слухи о вашем новом статусе. Я запущу и правдивые, иначе будет выглядеть совсем уж очевидно. Точнее, правда и будет основной новостью, а вот прочее подадим как страшный секрет. В общем, я знаю, как сделать всё грамотно. Вы же… будьте осторожны.

Он умолк, пока с нашего стола убирали. Мы от души поблагодарили за трапезу и расплатились.

— За вами будут следить, имейте это в виду, — продолжил он, когда мы опять остались наедине. — И свяжутся не сразу, сначала будет проверка. А то и не одна, так что ведите себя в соответствии с легендой. Можете кому-нибудь по шее надавать, я прикрою.

Вот уж для чего прикрытие мне было не нужно. Но понимал, что он просто переживает за меня. Пусть Баталов знал, кто я и какой силой владею, но всё же в его глазах я был молодым и неопытным. И это могло стать проблемой.

— Не вмешивайтесь, Роман Степанович. Что бы ни произошло, не вмешивайтесь. Если мне потребуется помощь, уж поверьте, я сообщу.

Он не ответил, лишь упрямо сжал губы. Пришлось надавить, чтобы он не испортил всё.

— Я не ваш подчинённый, не забывайте. И ответственность за себя несу я сам. Если вы вмешаетесь в неподходящий момент, то подставите меня под удар. И тогда я не ручаюсь, что вы не пожалеете. Но при любом исходе нашему сотрудничеству придёт конец.

— Вы мне угрожаете? — так удивился глава конторы, что я ощутил даже что-то сродни чувству вины.

— Я никогда не угрожаю. Я предупреждаю, чтобы избежать возможных неприятностей. Не хочу, чтобы всё закончилось неудачей. Я не люблю проигрывать, ваше благородие, — очень тихо сказал я.

Кажется, он вновь задумался о казематах Трубецкого бастиона. Эта мысль ему явно принесла облегчение, как видимость выбора. Знал бы он, что это лишь начало… Пожалуй, просьбу о доступе в хранилище лучше немного отложить. Благо у меня другие заботы были.

— Вы мне напоминаете одного весьма раздражающего человека. От которого очень многие хотят избавиться.

— И кого же? — заинтересовался я наличию конкурентов.

— Меня, ваша светлость. Меня, — фыркнул он. — Хорошо, я вас понял. Даже когда вас унесёт дракон, я не стану отбивать у него заслуженную жертву. Памятник вам поставлю, в каком-нибудь дальнем сквере. И буду раз в год приносить ромашки.

Да что же у него за история с драконами?

— Цветы папоротника, — уточнил я.

— Папоротник не цветёт, — усмехнулся Баталов. — Уж артефактор должен об этом знать.

— Вот именно, — я пожал плечами. — С такой же вероятностью и вам придётся к моему памятнику цветы таскать.

Менталист закатил глаза и шумно выдохнул. Что послужило знаком успешного завершения обсуждения условий. Всё получится. Мы ещё немного посидели, переваривая как вкуснейшую еду, так и нашу беседу. Обоим было о чём поразмышлять. Скорее всего, мы оба планировали обхитрить другого…

Сначала до нас донёсся дух. Аромат абсолютной свободы, смирения с судьбой и похмелья.

Затем появился и его хозяин, пошатываясь, но не теряя целеустремлённости. А следом раздался хриплый уверенный голос:

— Господа, одолжите монету хорошему человеку. Скрывать не посмею от вас, на чарку требуется. Жажда измучала, господа. Жажда такая, что страшнее сварливой жены. Я верну, слово чести! Меня тут каждый знает. Любой подтвердит — Смазливый слово держит!

Речь его впечатлила не меньше, чем прозвище. Данное кем-то явно наперекор внешности. Я извлёк несколько монет из кармана и протянул. Глаза просящего загорелись и меня одарили самыми лестными эпитетами, вплоть до спасителя миров.

— А скажите, любезный, раз уж вас каждый знает, наверное, и вы всех знаете?

— Как облупленных, господин! Каждую собаку! Каждую блоху на каждой собаке, — торопливо расширил он круг своих знакомств.

— Может знаете, а не продаёт ли кто лавку? — я вновь засунул руку в карман, и там обнадёживающе звякнуло.

— Ото ж, — расплылся мужчина в улыбке, а глаза его мечтательно пересчитали количество чарок, что он может получить за вознаграждение взамен нужных мне сведений.

Мне тут же выдали полный список с названиями, наиболее удобным месторасположением и даже насколько можно скинуть цену у хозяев сообщили. Да и про каждого владельца я получил исчерпывающую информацию.

Баталов наблюдал молча, только прищуривался нехорошо.

Когда нежданный информатор наконец удалился, менталист уставился на меня и вкрадчиво поинтересовался:

— Александр Лукич, мне кажется, или мы сюда всё-таки не случайно заглянули? А то у меня возникает ощущение, что меня… использовали.

— Пока ещё нет, — улыбнулся я, поднимаясь. — Но от вашей компании при заключении сделки я не откажусь.

— Сделки? То есть вы пришли сюда купить лавку?

Понравилась мне его невозмутимость. Хотя я чувствовал некоторое возмущение в его эмоциях, но Баталов держался отлично. А ещё в нём проснулось любопытство.

Я наклонился и опёрся ладонями на стол, доверительно сказав:

— Я пришёл, чтобы хорошенько так взбесить одного скверного человека.

Я мог, безусловно, прийти сразу к Усачу и при помощи банальной взятки узнать, какую из лавок можно купить. А уж потом втереться в доверия и разузнать, что же за артефакт у него. Но путь этот был долгим и, главное, неприятным. Другое дело — старая добрая провокация. Просто, быстро, эффективно.

— Я с вами, — решительно ответил менталист.

Вот и у кого будет компромат после этого? До заката было ещё много времени. Успею разобраться с хозяином рынка и заняться алхимиком и пауком наконец-то. Такие занятия лучше под покровом ночи проделывать…

Глава 23

Лучшие союзы образуются после совместных преступлений.

Ну или того, что ими может быть воспринято. Мы оба с Баталовым не были святыми, когда то требовалось. Но всё равно, когда мы замаскированные и с обозначенной целью провокации отправились к первой лавке, я понимал — он меня не подведёт, даже вздумай я учудить нечто выходящее за рамки.

Но доверие менталиста мне не требовалось испытывать. Точно не сейчас и не по такой причине. Успеется в по-настоящему серьёзном деле.

Хотя, по правде говоря, мне показалось, что Роману Степановичу банально хотелось развлечься. С его работой не заскучаешь, но повеселиться ему некогда.

Ближайшая лавка оказалась скобяной.

Выбор, на самом деле, был небольшой. Удивительно, что вообще был, так как лавки на Сытном считались одними из престижных среди торговцев. Старейший рынок привлекал не только обитателей всего Петербургского острова, но и гостей столицы. Оттого и сувенирных заведений здесь было в достатке.

Была некоторая особенность во владении. Большинство имели пожизненное право аренды, которое можно было передать по наследству или продать. Непосредственно владельцами были единицы. При этом сама арендная плата регулировалась аж двумя инстанциями — торговой коллегией и купеческой гильдией. Чтобы не сильно наглел хозяин земли, то есть тот самый Усач, то есть господин Пискалёв.

Обо всём этом мне охотно поведал мастер, которому и принадлежало право аренды скобяной лавки. Но само помещение было столь крошечным, что мы едва вместились с Баталовым. Закуток, ко всему прочему, находился на задворках, зажатый между свечным магазинчиком, пахнущим чем-то весьма неприятным, и лавкой с товарами для лошадей.

Не совсем то, что нужно.

Пусть приобретение я планировал исключительно для того, чтобы обуздать Усача, но и покупать абы что не хотелось. Любое вложение должно быть выгодным. Что с ним делать, потом придумаю…

Зато следующая остановка была удачной. Неподалёку от мясной лавки Варвары Михайловны расположилось «царство дичи». За нескромным названием прятался самый заурядный ассортимент из загородных лесов, при этом через дверь работали конкуренты, судя по очереди — весьма успешно.

Владелец, он же и продавец, был мрачен и немногословен. На вопрос о причине продажи буркнул что-то про «чёртовы города» и что надоела ему столичная суета, собирается уехать подальше. При этом он с опаской поглядывал на улицу, что для меня было знаком — прижал его хозяин рынка. То, что надо!

Торговались мы недолго. Цену я сбрасывал лишь для порядка, никогда первая озвученная реальной не была. Хотя и без этого вышло дёшево. Явно очень хотели избавиться от проблемного имущества.

— Нотариуса тоже сами оплачиваете. Как найдёте, приходите, подпишу, и лавка ваша.

А вот это меня не устраивало. Найти нотариуса — дело быстрое, но тогда мне бы пришлось подписывать бумаги от имени князя Вознесенского.

— Оформить всё на предъявителя, — вспомнил я о другом способе.

Так ещё лучше, у Усача будет большое искушение просто отобрать бумагу.

— Вы чего это, — нахмурился владелец. — Делами недобрыми тут собираетесь заниматься?

Я уж начал придумывать правдоподобную версию про подарок, например, для родственника, ну или подобное. Но мужчина, не дожидаясь ответа, махнул рукой:

— Да и плевать, не мои это проблемы. На предъявителя, так на предъявителя. Ежели деньги при вас, сейчас и подпишу.

Пришлось оставить Баталова на месте и отправиться в банк. Чтобы сэкономить время и нервы, пошёл через тени. Уже когда вышел, сообразил, что в таком виде меня не пустят. Иллюзию развеяли бы защитные артефакты, ломать их было бы некрасиво. Поэтому вызвал помощника и поручил ему снять нужную сумму, написав запрос в банк и сообщив, что зайдёт мой человек. Людвиг, если и удивился моему образу, то виду не подал. Только уточнил, в каких купюрах необходимо.

Хорошо быть почётным клиентом. По моей просьбе банкноты были не только мелкими, но и мятыми. Где уж они их сыскали, не знаю, но управляющему и направил благодарность.

Когда я вернулся, отдал деньги и получил бумагу, заверенную кровью, что подтверждало при любой магической проверке её подлинность, бывший хозяин покинул лавку мгновенно. Бросил, что за вещами пришлёт кого-нибудь, и мы остались с менталистом одни.

— Поздравляю с первой княжеской собственностью, — рассмеялся глава конторы, оглядывая помещение. — Надо признать, весьма оригинально. Я не о таком расширении ваших владений говорил, но… допустим. Так объясните, в чём суть вашей затеи?

— Вы слышали про Авдея Мироновича Пискалёва? Владельца Сытного рынка?

Баталов подумал и помотал головой. На моё удивление он усмехнулся:

— Ваша светлость, не всех же подлецов я обязан знать поимённо. Полагаю, ваш злодей в сферу государственных интересов вряд ли входит.

Ну да, пожалуй, мелковато для тайной канцелярии. Но для меня масштабы несправедливости не были причиной отказываться. И ладно милейшая Варвара Михайловна с Прохором, но она же явно не единственная жертва. Тот же «царь дичи» сбежал, словно от пожара.

— Единственное, о чём попрошу, — менталист выглянул наружу и, убедившись, что никого поблизости нет, продолжил: — Чтобы имя этого Пискалёва не всплывало в городских сводках. Ну или он сам, чтобы не всплывал… Тут уж простите, но смолчать не смогу.

— Право, Роман Степанович, вы за кого меня принимаете? — возмутился я.

Но тот вновь захохотал, от души хлопнув по плечу. Однозначно к юмору менталиста предстояло ещё привыкнуть.

— Ладно, — отсмеявшись, сказал Баталов. — Что дальше?

Хороший вопрос. Конечно же, я не ожидал, что Усач примчится сразу же, едва была подписана бумага. Разузнает, соглядатаев пришлёт.

— Ну, — я слегка растерялся. — Буду ждать визита.

— Прямо здесь и будете ждать? Целыми днями? — улыбка главы конторы отлично характеризовала уровень моего планирования в этом деле.

Действительно, нужно кого-то приставить…

— Подождите, — менталист вышел наружу.

Вернулся он минут через пять и с довольным видом передал мне телефон.

— Вот, держите, это для связи с человеком, который будет вашу лавку сторожить. По этому номеру вас никто не вычислит, Александр Лукич. Когда придут, он вам напишет.

— Благодарю, — от души поклонился я. — Выручили. А что за человек?

— Ваш знакомый, — еле сдерживая смех ответил менталист.

За дверью оказался тот самый Смазливый, что дал наводку. Выглядел он уже более счастливым, видимо, успел утолить жажду. Он отсалютовал мне и заступил на пост, то есть присел возле пустых ящиков, сваленных на улице, и бдительно захрапел.

— Я вам чем-то ещё могу помочь, ваша светлость? — казалось, что Баталов вот-вот захлебнётся, так его распирало от смеха.

Не выдержав, я тоже захохотал. Гонять главу тайной канцелярии по подобным поручениям, да уж, кто бы узнал. Не поверили бы, это точно.

— Я вам очень признателен, — наконец смог сказать я, вытирая слёзы. — Каюсь, не подготовился должным образом.

— А, пустое, — отмахнулся он. — Все бы задания такие были. Но раз уж вы мне в некотором роде обязаны…

Роман Степанович выдержал драматическую паузу и, не дождавшись от меня должного испуга, разочарованно продолжил:

— На самом деле просьба к вам есть. Мне довольно затруднительно разобраться в одном деле. Это касается нашего северного гостя. Кстати, я забыл вас поблагодарить за его спасение.

— Рад был помочь. С ним всё в порядке?

С тех пор как я передал Гарольда в заботливые руки менталиста, выкинул из головы. Удивляло лишь то, что глава конторы ни одного вопроса больше не задал, но теперь всё встало на места.

К парню приставили охрану, но разобраться в причине случившегося никак не могли. Пыльцу изучали, но пока безрезультатно. Стоило как-то намекнуть на её легендарное происхождение, но я пока не знал как. Мне очень не хотелось выдавать алхимика, самому был нужен. Впрочем, если от него тоже ничего добьюсь, всё же расскажу. Угрозу игнорировать нельзя.

Вообще, вся эта история попахивала похуже, чем сточная канава. Эликсир, пыльца, северянин, тени…

Нужно придумать, как вывести Воротынского из-под удара и передать либо информацию, либо самого злодея с собачкой. Собачку, конечно же, не отдавать.

— У меня стойкое ощущение, ваша светлость. Знаете, из тех, что среди ночи будит. Что-то неладное творится, но что — понять не могу. Временное затишье с фантомами меня слегка расслабило, надо признать. Но, увы…

— Временное? — зацепился я за это тревожное слово.

— Они вернулись, пусть ведут себя странно, но тем не менее. Да и господин Олафссон тоже что-то про тени твердит, что они не те…

Фантомы вернулись? Я так обалдел, что не расслышал конец речи. Только что был в сумрачном мире и ничего не заметил. Ни следа присутствия похитителей душ. Не должны они были вернуться так рано!

— Извините, — перебил я менталиста. — Что не так с тенями?

Чёрт, и дух общежития же мне тоже про это говорил. Но я проверял.

— Да кто ж знает! Отправлял своих людей, большинство никого не встретили. Но Михаил тоже обмолвился, что фантомы вернулись. Но будто бы сторонятся людей. И какое-то гнетущее чувство возникает, не как прежде, не зов. Нечто иное. Я всё пытаюсь сопоставить все факты, чтобы картину увидеть, но пока безуспешно.

Он замолчал и вопросительно посмотрел на меня.

Весьма любезно с его стороны не говорить напрямую о моих способностях. Но хватит уже игр, особенно когда это неуместно. Я молча ушёл в тени.

Сумрачная долина. И ведь действительно подходящее название. Силуэты зданий практически таяли в тенях, и передо мной было огромное пространство, будто я смотрел на этот мир немного сверху. Различил на горизонте что-то вроде холмов и устремил свой взгляд туда.

Абсолютное спокойствие. Этот мир словно крепко спал, наполненный умиротворением. Фантомов не было.

Я обратился к источнику и довольно плотно нагрузил его, чтобы усилить чувства. Заметил смутные точки других теневиков. Возле императорского дворца ожидаемо дежурили высшие маги. Позади что-то дёргалось — вероятно Тимофей «выгуливал» своего дракона.

Нужна поисковая сеть.

Сначала я просто раскинул магию во все стороны, надеясь увидеть слепые пятна и так вычислить фантомов, если те прячутся каким-то образом. Но тщетно, всё было настолько ровно, что вызывало подозрения.

— Раз, два, три, четыре, пять, — мысленно сказал я и прикрыл глаза, чтобы переключиться полностью на другое зрение. — Я иду искать.

В мире реальном несложное плетение. Но здесь я мог в полную силу использовать лишь два аспекта, теней и дуальный — свет. Изначально плетение использовало силу жизни, чтобы отыскать живое, и стихии, чтобы найти предмет.

В сумраке были лишь тени. И я обратился именно к этой силе, преобразуя её в щупальца, тысячи щупалец. Источник предупреждающе загудел, наполнив безмолвный мир звуком. Нужно быть осторожнее и не торопиться. Да следующего ранга далеко, но я мог нарушить баланс, тем самым вынудив себя взяться за эту пару.

От поисковой сети приходил лишь один ответ — пустота.

Но, как верно подметил Баталов, стойкое ощущение неправильности нарастало во мне. Менталисту подсказывал опыт, мне же сама магия нашёптывала.

А ещё в сумраке было много силы. Больше чем обычно. Я бы объяснил это отсутствием фантомов, тоже питающихся тенями, но раз они вернулись — тем более неправильно.

Сколько я там провёл времени, я не знал. До тех пор, пока теневой дар не начал отдаваться болью в затылке. Верный знак близкого истощения. Зачерпнув немного для восстановления, я вернулся в лавку.

Роман Степанович подскочил с табурета, на котором коротал время в ожидании.

— Что там? — нетерпеливо спросил он.

— Вы правы. Что-то неладно. Мне нужен доступ в хранилище.

— Вот так сразу? — издал он нервный смешок. — Даже без ухаживаний?

— Мне кажется, что мы уже с вами в той стадии отношений, когда можно обойтись и без этого. Иногда, — устало улыбнулся я, потирая виски.

С таким количеством вылитой силы я должен был что-то найти.

— А ещё князь, — проворчал менталист, но напряжение его отпустило.

Раз я шучу, значит, не всё так плохо. Знал бы он, что шутить я буду в любом случае.

— Вам нужны определённые материалы?

— Мне нужен полный доступ. Любые материалы, которые потребуются.

— Вы же понимаете, что это только под мою ответственность? — нахмурился Баталов. — Если…

— Если вам нужна моя помощь, то только так, — я пожал плечами.

Да, возможность удобная, но я не нагнетал обстановку. Творилось нечто необычное, некогда было запрашивать данные по разделам.

— Хорошо, — он с хрустом сжал кулаки. — Вы получите всё, что нужно. Но мне будет неприятно, если я из-за этого лишусь головы. Мне она, знаете ли, очень дорога.

Я промолчал. Мог бы я пообещать, что из-за меня он не лишится этой дорогой части тела? Вряд ли. Его дурости хватит, чтобы влезть в неприятности, а я вполне могу стать их источником.

— Боже, — простонал Баталов, не получив ответа. — Вы меня убиваете, ваша светлость. Ну хоть бы обманули раз.

— Вы правда этого хотите? — вскинул я брови.

— Я хочу домик на берегу озера, где можно спокойно рыбачить. И лес густой, с грибами и зверьём. И чтоб на тысячи вёрст вокруг никого больше… Держите, — он достал из кармана карточку и передал её мне. — Мой пропуск. Даст вам доступ куда угодно. Без отчётов.

Это сокровище я принял не сразу. Сначала всё же подумал, глядя на предмет с опаской. Именно этого я хотел, но какова цена?

— Просто разберитесь с тенями, — покачал головой Роман Степанович. — Дайте мне объяснение, что там происходит.

Что же, приемлемо. Я взял пропуск и взглянул на часы. Прикинув, отправил домашним сообщение, что не знаю, когда вернусь. Многое предстояло узнать, и я мог только надеяться, что хватит одной ночи.

Менталист тоже отметил время и вздохнул.

— Мне нужно на отчёт к его императорскому величеству. Полагаю, вы сами справитесь. Дорогу помните?

— Хорошо помню, — кивнул я.

— Удачи, — он пожал мою руку.

— Удача любит храбрых.

— А ещё смерть, ваша светлость, — серьёзно ответил Баталов. — Будьте осторожны.

— Ваше благородие, я отправляюсь читать книги.

— Ну-ну, — хмыкнул он и ушёл.

Ну хоть не стал просить не ходить в теневой мир. Потому что именно туда я и собирался, как только выясню, почему я ничего там не вижу.

Лавку я запер и даже умудрился добраться домой незамеченным. Вновь воспользовался тенями, заодно проверил защиту особняка. Львы меня почуяли даже в другом мире, что порадовало. Недаром я их дорабатывал.

От кутлу-кеди тем более так было не укрыться, три огненных силуэта промелькнули и пропали. Пушистые показали, что заметили меня, и отправились по своим делам.

Умывшись и переодевшись, я взял машину и по пути вызвал Тимофея.

— Ваше сиятельство? — ответил он запыхавшимся голосом.

— Отвлекаю?

— Нет, мы на фехтовальной практике, я уже отработал. Секунду, — раздались шаги и скрип двери. — Слушаю.

— Ты в последнее время ничего странного в тенях не замечал?

— Странное? Пожалуй, нет. Может, восстановление идёт быстрее, но я думал на… Особенность, связанную с нашим путешествием.

— Ты не видел фантомов?

— Фантомов? — рыжий разволновался. — Они снова появились? Когда?

Ясно, этот теневик ничего не видел. Я успокоил парня, как мог, и остановился у обочины. Стоило заехать к Казаринову и поговорить с ним. Для него точно тени не будут просто «не теми, как надо». Он умел подмечать детали.

Но Михаил, как назло, не отвечал. Мог пропасть надолго, если снова отправился раскрывать какую-нибудь тайну. По идее, он должен быть на занятиях завтра утром, а до тех пор времени терять нельзя.

Припарковавшись у Новой Голландии, я пересёк мост и чуть замедлил шаг, любуясь закатным солнцем, на минуту прорвавшимся через тёмно-синие низкие облака. Лучи будто провожали меня, давая тепла перед спуском вниз.

Всё же стоит переработать систему и сделать лифт не только наверх.

Пройдя через кладовую, я приложил карточку к двери, и та бесшумно распахнулась. За ней было темно и потянуло прохладой.

Я пытался развлечь себя подсчётом ступеней, но сбился, отвлёкшись на мысль о пропуске.

В прошлый раз Баталов сказал мне, что без сопровождающегося я не попаду в хранилище. Слукавил, получается. Карточка была интересным артефактом. Из тех, которые можно отдать лишь по доброй воле. Старая школа. Сейчас либо делали привязку к одному владельцу, либо без неё вообще.

То, что я держал в руках, при этом можно было получить только от живого. Со смертью владельца разрушался и артефакт. Сложная схема, как по мне.

Ведь всё, что надёжно заперто, так или иначе оказывается открытым. Все тайны всегда выходят наружу, а секреты не хранятся вечно.

И лучше защиты, чем параноидальный призрак, ещё не придумали. Вот уж кого не обдурить.

Перед основной дверью я замер, прислушиваясь.

Меня подгонял азарт, но вместе с тем были сомнения. Баталов вряд ли решил так от меня избавиться, но всё же опасения были. Это место так плотно упаковали в слои магии, что могло размазать без следа.

Но что я буквально час назад говорил про удачу?

Я приложил карточку, но активировал всю защиту, что была при мне. На всякий случай.

— Пароль, — прозвучал какой-то очень знакомый голос.

— Что? — я отшатнулся и чуть не упал, запнувшись о ступени.

— Пароль, — повторил голос менталиста.

Нарочно ли он забыл меня предупредить о такой мелочи? Я убрал пропуск, попробовал ещё раз приложить, но с тем же результатом.

Ясно, очередная проверка. Какое слово может отпирать вход в императорскую сокровищницу? А ошибиться можно? А сколько раз?

— Вот гад, — ругнулся я.

А я его ещё кормил.

— Принято, — провозгласило откуда-то сверху и что-то громыхнуло.

Дверь начала открываться. Действительно гад. Вот знакомишься с серьёзным человеком, опорой империи, трудягой и упрямцем. А он шутником тем ещё оказывается.

Я улыбнулся и зашёл внутрь.

Вдохнул спёртый воздух, наполненный знаниями. Посмотрел на бесконечные ряды, уходящие вдаль, и решительно направился вперёд. Где находились бумажные материалы, я помнил.

Пока шёл, заметил, что инструкции всё же здесь есть. Возле стеллажей, ящиков и коробок находились металлические таблички, где были написаны предупреждения, чего делать категорически нельзя. И названия.

Я честно старался не отвлекаться.

Но даже моей силы воли не хватило, чтобы периодически не останавливаться, вглядываясь в текст. Магия, спрятанная в этих вещах, звала меня.

— Перст шумера, — прочитал я вслух.

«Не открывать! Не доставать! Эта тварь убьёт всех» — было на табличке. Вот где такое отыскали? И главное, зачем сюда поместили? Преподнести врагам в качестве ценного древнего артефакта? Слышал я байки, что некоторые части тела могущественных магов и после смерти хранили силу. А при помощи некроманта могли стать опасной вещью.

Но это больше устрашало, чем было на самом деле эффективно. Артефакт из редких пород камня или сплавов можно сделать гораздо мощнее.

Больше я не отвлекался, упрямо глядя только себе под ноги.

Здесь на годы можно остаться, бродить и изучать диковинки.

В архиве я неожиданно наткнулся на сторожа. Так не ожидал увидеть кого-либо, что даже не сразу разглядел, кто передо мной. Голем! Самый настоящий голем!

Из-за сложностей в изготовлении и управлении отказались от големов ещё до того, как триста лет назад я родился. Тогда их осталось совсем мало, но большинство уничтожались, на замену пришли амулеты.

Этого сделали похожим на человека. Большая голова со светящимися огромными глазами, щёлочка рта, руки и ноги. Всё сделано из глины, как и раньше. Лучший материал для наполнения силой, необходимой в этом случае. Проводимость великолепная, как и способность сохранения информации.

— С ума сойти, — выдал я, с восторгом разглядывая реликт.

— Господин желает стать сумасшедшим? — монотонно заговорил голем, отреагировав на звук. — Я могу вам предложить несколько вариантов. Выберите по шкале от одного до десяти степень риска.

— В этом мне помощь точно не понадобится, — протянул я, обходя его вокруг.

Так прекрасно сохранился! В детстве я один раз видел голема на конюшне. Но тот уже был в скверном состоянии и еле передвигался. К тому же нарушилось плетение и половину приказов голем воспринимал неверно.

Чтобы создать одного голема, нужна было пять эфирников. Ещё стихийники и артефактор. Причём именно маги, не их сила, заключённая в накопителях. Процесс требовал живое участие каждого. И объединения источников к тому же.

Как можно догадаться, технология не была популярной и востребованной. И очень, очень дорогой.

Подобным образом я оживлял камень. Мой учитель рассказывал мне, как делали големов. Это послужило основой моим работам.

Я, можно сказать, встретился с источником вдохновения.

— Как тебя зовут?

— Я бездушная машина, господин. Глиняный мешок.

Кто же его так невзлюбил-то… Нехорошо это. Я прикоснулся к затылку создания, там традиционно находилось средоточие плетения. Так, что наставник говорил про базовые установки? На другие как раз было не повлиять, оттого и избавлялись от големов в своё время. Но вот такие, как имя, манера речи и тембр голоса — поддавалось изменениям.

— Террамор, — вспомнил я имя, услышанное от валлийцев в одном из путешествий.

Красивая легенда о создании, хранящем знания предков, запала мне в память. Имя это означало «мощь земли». Также это отсылало к мудрости и древности, что всё в мире уже было и известно. В общем, многозначное имя.

— Террамор, — сказал голем. — Я — Террамор.

Получилось! Я так обрадовался, что на миг забыл, зачем я сюда пришёл. Потом подумал, что прочие посетители удивятся, когда сторож перестанет отзываться на обидные слова. Ну и чёрт с ними, давно могли исправить.

— Террамор, подскажи мне, где находятся материалы про теневой мир.

— Труды каких эпох вас интересуют, мастер?

Я насторожился, присматриваясь — не нарушил ли я плетение. Какой-то резкий переход от «господина» к «мастеру». Хотя, возможно, это из-за использования силы артефактора. Скорее всего, внутри него находился определитель дара.

— Все. Все эпохи меня интересуют.

— Я могу вам пересказать краткое содержание всех трудов. Это займёт… — внутри голема что-то защёлкало. — Четыреста двадцать один день, семь часов и пять с половиной секунд. Мне начинать?

— Сколько?

— Четыреста двадцать один день…

— Стоп. Я понял. Пожалуй, сузим круг поисков. Как насчёт теневых аномалий, связанных с фантомами?

— Фантомам посвящено триста пять трудов. Теневым аномалиям двести четырнадцать.

Нет, однозначно нужна какая-то система фильтрации. Вряд ли все эти работы основаны на фактах и реальной практике.

— Давай начнём… Со справочника по актуальным работам, — со вздохом сказал я, приготовившись к очень долгой ночи. — Последней редакции.

— Все десять томов?

— Все десять, — обречённо согласился я.

— Прошу вас располагаться, — голем махнул рукой, указывая на кресло, стоящее неподалёку. — Я всё принесу. Возможно, мастера ещё заинтересует проект единственного артефакта, посвящённого исключительно теням?

— Что за артефакт? — оживился я.

— Маска теней.

Глава 24

Когда голем принёс мне материалы, десять увесистых частей сборника я отложил, сразу взявшись за изучение артефакта.

Сто лет назад один весьма увлечённый маг теней разбирался с проблемой фантомов. Дело было на востоке империи и творилось там тогда нечто похожее на текущую ситуацию. То есть похитители душ внезапно пропали, но исключительно из его поля зрения. К тому моменту маг уже взял первый ранг силы и был на пути к внеранговому статусу.

К проекту артефакта прилагался дневник наблюдений, и я читал его будто остросюжетный роман.

Ситуация выходила занятная и странная.

Сначала теневик в исследовательских целях решил изловить фантома и изучить его, чтобы понять, как эффективнее бороться с этой напастью сумеречного мира. Он упорно выслеживал и пытался обездвижить одно из этих созданий. Безуспешно, как и все до него. Впрочем, и после подобное считалось невозможным.

Но маг был очень упорным и попыток не оставлял. Проводил в другом мире всё больше и больше времени, устраивал засады и даже намеревался поговорить с фантомами.

Общественность, к слову, его изыскания считала придурью и посмеивалась. О чём он писал в дневнике, наделяя общество нелестными характеристиками. Как я понял, публично он также выражался, поэтому в скором времени стал изгоем.

Когда же фантомы пропали, то насмехаться стали ещё больше. Ведь прочие теневики их видели. На мага навесили ярлык городского сумасшествия и окончательно перестали слушать.

— Мальчик, который кричал «волки», — вспомнил я старую поучительную сказку.

Вот только те волки существовали на самом деле. Только хорошо прятались.

Маг, к его чести, хоть и озлобился но не сдался. Отыскал артефактора, и они вместе придумали схему этой самой маски. Теневик предполагал, что каким-то образом его лишали возможности видеть мрачных обитателей сумрака. И в этом я был с ним согласен, ничем другим объяснить подобное было нельзя.

Над маской они трудились очень долго. Мастер-артефактор был искусен, но опыта у него было недостаточно для изготовления столь сложной вещи.

Через год проект был готов. А теневик исчез.

Последняя запись в дневнике гласила, что он собирался кое-что проверить в теневом мире, что поможет усовершенствовать артефакт. Строчки были неровные — он предвкушал скорую победу и возможность утереть нос всем насмешникам.

Артефакт, понятное дело, так и не изготовили. Заказчик пропал, а значит, и средства для оплаты дорогих материалов. Артефактор положил бумаги на дальнюю полку, и спустя пару поколений весь семейный архив отправился в архив уже имперский. Там-то и объединили документы, присоединив дневник теневика. Но никто не заинтересовался темой, которая так и осталась бредом сумасшедшего.

Тут впору было восхвалять бюрократию. От бумаг не избавились, а бережно сохранили и, вместе с прочими странностями, прислали в столицу.

Схему плетений и пометки я разглядывал до рези в глазах.

Недоработано, но гениально! Чувствовалась рука теневика, ведь без его знаний сумеречного мира до такого додуматься было бы практически невозможно.

— Мастер желает напитки и закуски? — появился рядом Террамор.

— Здесь есть кухня? — удивился я.

— Нет, это недопустимо по правилам безопасности. Но я могу сделать для вас заказ, и его доставят сверху.

Я воспользовался передышкой, чтобы данные уложились в голове.

— В смысле по ступеням? — мне стало очень жалко того, кому придётся нести сюда заказ.

— Есть отдельная шахта для неживых объектов. Живое существо по ней не сможет пробраться, но для питания пригодно.

— Буду очень благодарен, — кивнул я и высказал пожелания.

Голем ушёл, а я поднялся и прошёлся вдоль полок, разминаясь.

Маска теней. По задумке артефакт скрывал его носителя ото всех в тенях. Как от фантомов, так и от людей. Маг был уверен, что его избегают из-за повышенного интереса, ну и силы, конечно же. То есть боятся. И если он зайдёт в тени, скрытый маской, то увидит истинное положение вещей.

Теория вполне правдоподобная.

Когда прибыл кофе, а мне требовался лишь этот волшебный напиток, я с чашкой наперевес ещё раз изучил схему. А затем ещё и ещё, подмечая все слабые места.

У них не получилось бы, увы.

Артефакт использовал внутренний ресурс мага, чтобы замаскировать его. Ясно, что для того, кто почти стал вне рангов, это было нормально — полагаться на мощность источника. Самонадеянно, но логично. Подключение напрямую к ядру без каких-либо ограничителей могло привести к трагедии. Истощение, путь и небыстрое, но гарантированное. А следом невозможность уйти из теней.

К тому же и артефактор явно до тех пор не делал что-то масштабное, поэтому и не продумал этот момент. Сама идея была потрясающая, а вот план — крайне скверный.

Я попросил бумагу с писчими принадлежностями и стал набрасывать варианты.

— А вот если так… — уговаривал я бумагу, выводя новые линии и дублирующие узлы.

Находил изъяны, сминал листы и начинал заново. К счастью, кофе я заказал целый чан в самоподогревающемся сосуде.

Я запросил ещё много материалов. Перечитал уйму трудов, похожих на тот, от которого отталкивался. В основном тех, которые тоже задвинули по причине бредовости. В большинстве случаев причина была именно такой, но и кое-что интересное нашлось.

Ох, засесть бы здесь на пару недель…

Но при всей любви к исследованиям, практику я любил гораздо больше. Ведь настоящая артефакторика сродни искусству, где творческая составляющая идеально ложится на знание техник и инструментов. Посади десять художников писать один и тот же пейзаж, получишь десять разных картин. Так же и с артефактами.

Кого-то такая вариативность пугала. Им подавай чёткую схему и инструкцию.

Но для меня это было как в байке про поддельные ёлочные игрушки. Вот не радуют, и всё тут. Души нет.

Я закончил, когда город наверху крепко спал.

Вскочил и с горящими глазами рванул к выходу. Остановился, вернулся и навёл порядок, поблагодарив голема за помощь. Без него это заняло бы очень много времени.

Внутри создания снова что-то защёлкало и он выдал:

— Чтобы сделать последний шаг вперёд, нужно вернуться на два шага назад. И встать на собственный след.

— Что? — не понял я. — Это что значит?

— Это было написано в том дневнике, мастер. В самом конце. Надпись со временем пропала, строки были сделаны в спешке грифелем.

— Спасибо, Террамор. За всё спасибо.

Снова какая-то загадка? Шаги, следы. Как же я это не любил…

Скрипучий лифт поднял меня наверх, а ночь окутала прохладой и моросью. Накрапывал дождик, листва блестела в свете тусклых фонарей, пустынные улицы выглядели словно из другого мира. Лучшее время для работы.

Я должен был сделать артефакт. Магия подгоняла меня с тех пор, как только увидел схему. Все прочие дела и заботы отпустили. Создание артефактов — вот моя суть. Призвание, пусть мне было не по нраву такое определение. Страсть, вот точнее.

В лаборатории витали ароматы запустения. Слегка спёртый воздух намекал — давненько я здесь не был. Сила внутри довольно забурлила, будто почувствовав мои намерения.

Сложная задача, требующая полной концентрации и усилий на грани. Вот что мне по душе.

— Маска… — задумчиво протянул я, оглядывая помещение.

Рисунка в проекте не было, так что как должен выглядеть артефакт никто не знал. А значит, я мог дать волю фантазии. Конечно же, я взял чудесный мрамор из Вознесенского. Лишь он способен выдержать задуманное.

А задумал я использовать все аспекты, а не в основном теневой, как было в изначальной схеме. Тогда нарушу баланс и точно придётся взяться за следующий ранг теней.

Предстояло потрудиться и выложиться по полной. Разом задействовать всю силу, то есть фактически все аспекты приблизить к новому уровню.

Я наполнил реторты напитывающими составами и взялся за камень, бережно высекая из него маску. Монотонный звук зубила задавал ритм работе. Я погрузился в это занятие, потеряв счёт времени. Оно просто перестало существовать.

Удар за ударом, капля магии за каплей, и маска начала приобретать очертания. Пусть форма неважна, но для меня это было неотъемлемой частью создания артефакта.

Мысленно поблагодарив мастера Овражского за его науку, я с удовлетворением взглянул на результат. Да, до каменщика мне всё ещё далеко, но маска получилась великолепной. Я отполировал острые края, доведя до совершенства детали. И взялся за наложение нитей силы.

Основная сложность была в том, чтобы обеспечить подпитку извне. Не собирать ненужные крохи, как я, например, сделал с розой ветров. И не использовать разницу колебаний стихии, как в случае с маяком.

Базовый принцип я оставил изначальным. Чтобы раствориться в тенях, нужно брать теневую силу. Но не собственную, а из мира. Прогоняя через себя, чтобы не нарушать равновесие, тем самым себя выдавая. Любое изменение магического фона может быть замечено.

То есть ускорить процесс восстановления источника ещё до того, как его используешь. Взять извне и отдать наружу одновременно. И сделать это так быстро, чтобы не оставить отпечатка в мире.

Мой учитель был жадным. Кто-то даже называл его скупердяем. За глаза, конечно же, ибо иначе расправа была скорой и жестокой. Но суть в том, что прежде чем что-то тратить, он забирал. И меня учил тому же, поколачивая за авансы и даже мысль о работе до полной оплаты. Я так и не стал следовать его принципам, но сейчас они оказались очень полезными.

Я вложил в схему анализ и расчёт затрат, исходя из которого сила поглощалась и сразу же шла в дело, проходя через источник.

Не вечный двигатель, но похоже. Пока маг жив и находится в сознании, будет работать.

— А вот этим точно не стоит делиться, — сделал я вывод, когда закончил с плетениями и отложил маску.

Я слегка перешёл грань в своём стремлении создать требуемое. Побочный эффект мне стал ясен ещё до напитывания и укрепления составами. Маска могла сделать носителя невидимкой не только в тенях. Но и в реальном мире артефакт стал способен скрыть практически ото всех. Попади она в чужие руки…

Достав кинжал, подаренный мне кузнецом, я полоснул по ладони и щедро окропил камень своей кровью. Тем самым привязав маску к себе самой прочной магией, магией крови.

Тут же заживил рану и кивнул. Вот так никто не сможет воспользоваться, во вред или во благо. Порой разница лишь в точке зрения.

Солнце уже вовсю светило, когда я закончил. До кровати, ожидаемо, я не добрался. Прилёг на минуточку на топчан и мгновенно уснул. На лице моём была довольная улыбка. Я справился.

* * *

Проснулся я из-за того, что кто-то щекотал мой нос.

Дымок улёгся на груди, вальяжно развалившись и уложив свой пушистый хвост на моё лицо. Когда я попытался сдуть раздражитель, то получил недовольное рычание и удар хвостом. Кота я снял с себя аккуратно, всё же шерстяной наглец усиленно восстанавливал магию. Ну а манеры… Единственное, пожалуй, с чем я мог смириться в этой жизни.

— Ну ты и отъелся, — заметил я, ощущая, что кутлу-кеди прилично потяжелел. — Может, пора на диету?

Даже без знания кошачьего языка гневный мявк был мне понятен.

Прочие пушистые собратья нашлись неподалёку. Меня удивил лишь тигр, каким-то образом пробравшийся в лабораторию. Пусть он тоже был волшебным существом, но когда научился через защиту проходить? По очереди почесав всех за ушком, я взглянул на маску теней.

Артефакт маняще блестел, переливаясь магией. Рука сама потянулась к нему.

— Это как? — спросил я у пустоты, неожиданно поняв, что состав уже полностью впитался в камень.

Подозрительно осмотрел котов, но те ничем не выдали своего участия. Получалось, что не только мои силы они восстанавливали, но и значительно ускоряли процесс напитки.

Ладно, будут им царские угощения, пусть отъедаются вволю.

Но мне требовалась проверка. Подтверждение того, что маска работает именно так, как задумано. Я был уверен, что всё сделал правильно, но самонадеянность — худший враг мастера.

Тимофей нашёлся в саду. Сидел у пруда и читал какую-то книгу так увлечённо, что не заметил моего приближения.

— О, ваше сиятельство! — вздрогнул парень, когда я подошёл вплотную. — Доброго вам дня.

Потом домашним скажу про титул князя. Устроят же праздник, а пока вот вообще не до того. Князь Вознесенский, ну надо же. Я усмехнулся.

— И вам доброго дня, ваше сиятельство. Как насчёт прогулки в тенях?

— Это мы завсегда рады, — рыжий захлопнул книгу и положил её на столик.

Я взглянул на обложку. Этикет светских приёмов, конечно же. Молодой граф вовсю готовился к встрече с будущим тестем.

— Моя задача? — вытянулся в боевую стойку теневик.

Вот приятно же иметь дело с понимающими людьми. Я объяснил, что требуется лишь внимательно следить за окружающим. Для чистоты эксперимента говорить про артефакт я не стал.

Тимофей кивнул и ушёл в тени, я же подождал минуту и надел маску. Та будто слилась с лицом, а мир чуть потускнел. Ощущения были необычные — словно я оказался вне этого мира. Всё видел и чувствовал, но находился где-то далеко.

Сделав глубокий вдох, я погрузился в сумрачный мир.

— Ого.

Смутные силуэты стали чётче. Красок здесь по-прежнему не было, но очертания теней реального мира казались различимее. Да и перспектива вроде как открывалась дальше, чем обычно.

— Ого! — повторил я ещё изумлённее.

Я мог говорить. Это поразило больше, чем всё прочее. Даже чем то, что я видел Тимофея не как светлое пятно источника, а как человека. Мог рассмотреть его сосредоточенное лицо — парень вглядывался в тени, как я и просил.

Я сделал шаг к нему и попытался хлопнуть по плечу. Рука прошла насквозь, и я чуть не упал. Любопытно…

Обойдя теневика вокруг, я убедился, что он меня не видит. Теперь оставалось проверить на фантомах. Я обратил взор к горизонту. И заметил движение, довольно далеко. Есть!

Из теней мы вышли с Тимофеем одновременно.

— Ничего, — разочарованно сказал он.

— Это хорошо, — улыбнулся я. — У меня ещё одна просьба. В ближайшее время не ходи в тени. Хотя бы сутки.

— Вы что-то задумали, Александр Лукич?

— Как обычно, Тимофей Петрович. Ничего особенного.

По тому, как он сжал губы, было ясно — не поверил. Но выспрашивать не стал, всё же знал он меня хорошо. Но я не собирался в бой, только на разведку. Странное поведение фантомов, может, не несло угрозы, но лучше перестраховаться. Северянин вряд ли сунется в тени после произошедшего, Казаринов… Михаил был опытнее и сильнее рыжего, да и просить его о подобном означало привлечь внимание.

Я же собирался по-быстрому сходить к месту скопления пожирателей душ и выяснить, чем они занимаются. А уж потом решать, кого привлекать и нужно ли вообще.

Одна нога здесь, другая там.

— Будьте осторожны, — всё-таки сказал парень, пристально глядя на меня.

— Как обычно, Тимофей Петрович, — повторил я, подмигивая ему.

Бросил взгляд на часы, посмотрел на хмурое небо и добавил:

— К ужину вернусь. Передай Прохору, что хочется чего-нибудь… Очень мясного.

Теневик посмотрел на маску, которую я держал в руке. Нахмурился и сдержанно ответил:

— Я передам, ваше сиятельство.

Ох уж эта импульсивная молодость и её скоротечные обиды. Ничего, когда я вернусь, он уже позабудет обо всём. В конце концов, я собирался привлечь его позже, после того как разузнаю, в чём дело. Его и других.

Организм требовал плотного завтрака, но еда сейчас только помешала бы. Сразу захочется поспать, а уж потом заниматься менее важными делами. Ну, тем быстрее управлюсь, всё же мотивация мощная.

Тимофей ушёл в дом, прихватив с собой чтение, а я оглядел сад, улыбнулся волшебным карпам, приплывшим к берегу, чтобы поприветствовать меня, активировал артефакт и шагнул в тени.

Глава 25

Сумрачная долина через маску выглядела настолько иначе, что я не торопился. Шёл к горизонту, разглядывая всё, словно турист, в первый раз выбравшийся за порог дома.

Впрочем, именно такие ощущения я и испытывал.

Будто этот мир преобразился, наполнившись формами и оттенками сквозь прорези артефакта, напитанного всеми аспектами.

Какой любопытный эффект. Нужно бы проверить и в других мирах. Например, в ледяной пустоши призраков. Да и Великую пустыню будет интересно разглядеть по-новому.

В общем, пока я брёл, озираясь по сторонам, тревоги окончательно покинули меня. Да, мрачновато. Да, ситуация с фантомами беспокоила. Но сколько же удивительного ещё было там, за гранью известного!

Я шагал и думал, что слишком увлекаюсь новыми вопросами, не получив ответов на старые. Стоило остановиться и разобраться с теми, что есть. Но пока меня влекло, буквально тащило вперёд какое-то чувство сродни жажде. Я точно знал — так нужно. Сейчас — так нужно.

Моя цель приближалась медленно. Я уже мог разобрать силуэты существ, издалека вроде как беспорядочно перемещающихся туда-сюда.

Чуть ускорил шаг и усмехнулся. Позабыл уже, что такое спешка. Молодое тело наделило меня некоторой опрометчивостью. Чёрт с ним, главное — верить себе.

Сумрак больше не был спокойным. Был слышен какой-то тихий гул, на границе слуха. Звук отдавался едва заметной вибрацией под ногами. Казалось, даже аромат появился — лёгкий прелый сладковатый запах.

Необычно.

Я остановился, чтобы убедиться: этот мир больше не казался мне безжизненным и беззвучным.

Даже на миг захотелось снять маску и проверить разницу. Не без труда я удержался и продолжил путь.

Передо мной постепенно рос холм. В реальном мире его не было, здесь же возвышенность находилась в районе центра города. Очертания зданий исчезли, а небо, как оказалось, которое здесь тоже было, выдавало себя чуть более светлым оттенком.

Может, и звёзды в сумраке светят?

Задрав голову, я едва не упал, потеряв сцепление с землёй. Так, не отвлекаться.

Последние шаги оказались тяжёлыми, я словно увёз в густом воздухе, преодолевая невидимое сопротивление. Но, шаг за шагом, и я очутился на вершине.

Фантомы что-то строили.

Материал я распознать не мог. То ли камень в виде больших кирпичей, то ли тёмное дерево. Возводимая конструкция представляла собой квадратный фундамент внушительного размера. Дно тоже было выложено этими стройматериалами.

Подойдя ближе, я заметил, что цвет материала немного отличается. Скорее всего, это был какой-то узор. Взглянуть бы сверху…

К самим пожирателям душ я не приближался. Может, с ними не сработает так же, как с Тимофеем, и моё прикосновение они почувствуют. Учитывая, сколько их было вокруг, не хотелось бы столкнуться с ними нос к носу.

Зато это дало мне хорошенько рассмотреть существ.

Больше они не были для меня неясными тенями. Мало того, они были похожи на людей! Отдалённо, но всё же. Черты лица пугающе исказились, кожа серая, как и почти весь этот мир, выступающие скулы, провалы глазниц, в которые не удавалось заглянуть. Страшные, встреть их внезапно в тёмном переулке. Но…

Сейчас они суетились так по-человечески, что ужасный образ мерк.

Да и одежда их походила на обноски, с ободранными краями бесформенных балахонов и прорехами.

Но меня больше заинтересовало то, что находилось за холмом. То есть ничего. Буквально ничего. Пустота, уходящая в бесконечность. Будто мир здесь кончался.

Я огляделся, лавируя между снующими фантомами. Со всех остальных сторон узнавался город. Где-то он был иным, но однозначно был.

— Хм, — выдал я как результат анализа.

И замер.

Пожиратели душ всполошились и метнулись в разные стороны. До меня донёсся шорох их рваных одеяний и тихий топот ног.

Чёрт, они меня слышат?

Я закрутил головой, оценивая масштаб бедствия и степень опасности. Кто бы подумал, что в мире теней возможно разговаривать? Но всё равно — так по-дурацки проколоться…

Говорить, похоже, мог лишь я.

Потому что теневые создания не произносили ни звука. Тем не менее их паника остановилась так же быстро, как и началась. Они выстроились в круг и синхронного шагнули вперёд, смыкая ряд. Ещё несколько шагов и перестроились, уже в два ряда.

Меня они не видели, это точно. Но поняли, что я здесь.

И теперь пытались отыскать банально на ощупь.

Уходить? Или посмотреть, что случится, когда мы встретимся?

— Кхм, — кашлянул я. — Может, обсудим сложившуюся ситуацию?

Движение остановилось, вновь что-то зашуршало. А может это не одежда, а органы речи? Исследователь во мне так и подначивал подойти и ускорить нашу встречу.

Но фантомы возобновили движение, пусть и медленнее. Словно не были уверены, что стоит это делать.

Как бы мне ни было любопытно, но пора и честь знать.

Круг сжимался, так мне пришлось забраться на фундамент. Оттуда я попытался вернуться. И уткнулся в стену. Привычное действие не принесло результата. От неожиданности я запнулся и рухнул на камни. Теперь я смог различить материал — шершавая и местами ребристая поверхность.

— Это ещё что за… — непечатно ругнулся я.

Иногда можно себе позволить выражаться просто и ёмко.

Ещё одна попытка уйти успехом не увенчалась. Я приложил столько усилий, что источник заныл. Но ничего. Меня отрезало от реального мира.

Фантомы приближались.

Пока я старался вырваться из этого мира, они уже ступили на камни. Оставалось лишь прорываться с боем. Большого ума иметь не нужно, чтобы понять: дело в этом чёртовом фундаменте. Это ловушка.

Меня они ловили или построили это для других целей, уже неважно.

Скорее всего, второе. Ведь прятаться от меня, чтобы заманить куда-то — слишком уж сложный план. Фантомы мне вообще не показывались, так не заманивают. С чего бы мне было бродить по долине в их поисках? Да и какой шанс наткнуться на это место? Нет, его здесь возвели для чего-то другого.

Мне больше не было смысла носить маску.

Между мной и пожирателями душ расстояние уже сократилось до предельно допустимого. Останусь без возможности манёвра — и навалятся всей толпой. Банально числом возьмут.

Секунда на размышления о вариантах действий и я деактивировал артефакт.

— Может, всё же… — хотел я повторно предложить переговоры, но осёкся.

Так вот в чём дело!

Маска теней укрывала не только меня от мира, но и мир от меня. Пропали звуки, запахи и померкли краски, но зато я прочувствовал магический фон по полной. Творилось здесь нечто непотребное.

Вместо чернильной пустоты был другой мир. Мир, откуда пришли эти существа. Веяло оттуда такой мощью, что я прищурился даже и позабыл, как дышать. А я стоял на самом настоящем иномирном артефакте. Зачарованные камни отсекали от источника теневого аспекта, лишая возможности уйти. К тому же он вытягивал магию, усиляя своё воздействие.

Я оказался в эпицентре магической бури. Она ревела в моей голове, и тем сильнее был безмолвный контраст вечных сумерек.

Откуда-то из-за холма протяжно завыло.

Фантомы, к моему счастью, на несколько мгновений растерялись, увидев меня. Кого бы они ни отлавливали, но мне удивились. Но кого…

Увы, времени на раздумья больше не было. Но не высказаться я не смог:

— Право, очень неблагоразумно с вашей стороны.

В моих руках появился меч из чистого света. Нет, не так. МЕЧ. Сияющий гигант, исключительно для удобства охвата зоны поражения. Ну и немного из-за мальчишества. Размер не имеет значения, но как же приятно такой дурью размахивать.

Я вскочил, скользнул вперёд и нанёс первый удар. Тени разрезало, словно бумагу, и они растаяли, мгновенно слившись с полумраком. Пять есть, осталось… Ещё пару сотен.

Паника к фантомам вернулась на четвёртом десятке.

Я крутился будто сумасшедший волчок, не подпуская к себе. Подпрыгивал, обрушиваясь сверху. Падал на колени, подрезая снизу. И не переставал вращать грозное оружие. Меч превратился в световой круг, снося всё на своём пути.

Очень плохая ловушка. Для того, кто умеет призывать все аспекты.

Запаса источника хватит, справлюсь.

Пожиратели начали отступать, и я обрадовался, но рановато. Тени вновь кинулись вперёд, при этом произошло ещё что-то. Я ощутил тёмную магию, как она собирается в одной точке, прямо передо мной.

Два силуэта слились в один, увеличиваясь в размере. Затем к ним присоединился ещё один, и ещё… Ну вот и утолил жажду исследователя. Я воочию наблюдал, как рождается монстр, подобный тому, с кем я сражался в прошлый раз.

Получается, это не отдельный вид, а объединение сущностей.

Одновременно с этим со стороны провала в другой мир рвануло подкрепление.

— Ладно, вот это уже поумнее, — с досадой цокнул я и кинулся на растущего монстра.

Меч увяз в этой массе, — я дёрнул его вверх, стараясь рассечь тушу. Визг оглушил меня. Ну да, точно, эти твари умеют издавать звуки… Но сзади уже подступали фантомы, а в ушах зашелестел знакомый шёпот.

Я потряс головой, выдернул оружие и сделал несколько оборотов, разгоняя нападавших.

Чёрт, придётся брать ранг света…

Я разозлился и оттого в разы ускорился, снося по десятку за удар. В мои планы не входило развитие аспектов, которые мне известны.

— Нехорошо, — кряхтел я, обрушивая лезвие вниз и мгновенно поднимая. — Нарушать чужие планы.

Меч темнел. Магия не бесконечна, и моё оружие, сколько бы великолепным ни было, имело предел прочности. По беглой оценке в сотню пожирателей и одного теневого монстра. Неплохо, весьма неплохо. Но увы, недостаточно.

Пока свет ещё не угас, я рубил наотмашь, готовясь.

Был небольшой шанс, что ранг я не возьму, а значит, и не придётся браться за второй круг аспектов. Но шанс столь ничтожный при моей-то задумке…

Что-то болезненно кольнуло в бок. Достали. Сложновато одновременно отбиваться от сотни врагов и концентрироваться на взрыве магии. Второй укол меня разозлил окончательно. Да не мешайте!

Взревев, я крутанулся с такой скоростью, что сам потерял ориентацию. Небо перемешалось с землёй, север с югом. Только движение, шелест и обрывки тающего чёрного тумана — всё, что оставалось от фантомов.

Всплеск! Ещё подмога.

Ладно, пора. Я обратил часть силы на световой кокон, окутавший меня. Пара секунд, но хватит, чтобы сосредоточиться. Световые стены тут же задрожали от ударов снаружи.

Пять. Источник сжался, концентрируя в себе остатки силы.

Четыре. Прочие аспекты отдали по капле, насыщая свет. Потери огромные, но каждая крупица на вес золота. На вес жизни.

Три. Кокон стал полупрозрачным, и я увидел, что рождаются уже два монстра.

Два. Вдох. Собрать всю силу для одного удара. Я собирался стать буквально светом. И накрыть им всю округу. Выжечь всё.

Один…

Мелькнуло что-то огненное. И меня выбило из концентрации в момент. Дымок! Кот промчался сквозь ряды фантомов разъярённой шипящей фурией, подпрыгнул и вцепился в морду одного из монстров, яростно раздирая ту когтями задних лап. Каждый удар выбивал из твари такой вопль, что ряды фантомов дрогнули.

Да чёрт! Теперь сначала нужно было спасти пушистого.

Слишком много врагов, одного волшебного маленького воина не хватит…

Над головой что-то пронеслось и спикировало в толпу пожирателей чуть дальше. Дракон!

Я оглянулся и не знал, что делать — ругаться или радоваться. Их было трое. Тимофей, Казаринов и северянин. Все с хмурыми лицами и теневыми мечами на изготовку. Красиво шли, уверенно и сплочённо.

Они увидели меня и ускорились. И я остервенело помотал головой. Попади они в ту же ловушку, что и я — погибнут тут же. Указал мечом на монстра, находящегося за пределами фундамента, и бросился в атаку, прорезая себе путь.

Пробивался я в противоположную сторону, к границе миров.

Толку тут сражаться, если фантомов всё пребывает. Нужно закрыть эту чёртову дыру. Я не знал, как, но главное — есть цель.

За спиной бушевала страшная битва. Без единого звука, но зато в магическом фоне творилось безумие. Вспышки силы били, словно молнии. Их треск оглушал, а столкновение людей и фантомов вызывало дрожь, уходящую далеко за горизонт.

Едва я вышел за границу каменной ловушки, ко мне потекла магия. Мой источник стал пожирать пожирателей. Чужеродная сила была неприятна, но я и не собирался её копить.

Когда я получил доступ к аспекту теней, то ощутил, как закрыть проход.

Все части магии воссоединились и указали путь. На миг я почувствовал такое умиротворение, что всё стихло. Я застыл перед чернотой, огромным провалом в пустоту. И начал вытягивать из него силу.

Поступок сродни попытке выпить море.

Но мне нужно было другое — изучить структуру, чтобы понять слабые места. Я использовал силу фантомов, чтобы тянуть из перехода энергию и этим понять схему плетений.

И снова словно стена, закрывающая доступ. Рядом и далеко. Я посмотрел под ноги и увидел, что мои ноги погрузились в почву, словно я упирался изо всех сил. Чуть огляделся и заметил свои следы. Что-то новенькое, раньше я подобного не замечал…

И в памяти всплыли слова голема. Два шага назад, чтобы сделать последний шаг вперёд. Встать на свой след. А почему бы не попробовать? Что-то внутри шевельнулось, когда я без особых ожиданий отшагнул и вернулся одним широким шагом.

— Есть! — восторжествовал я, отбрасывая меч.

Оружие рассыпалось яркими искрами, не долетев до земли. Преследователи кинулись ко мне, но было поздно. Я повернулся к фантомам, усмехнулся и подмигнул.

Я стоял там, где соприкоснулись миры. Так близко, что пробудился новый аспект. Я чувствовал зарождающееся ядро иной магии. Пока непонятной и таинственной. Но она затеплилась во мне, пока едва заметным огоньком. Глубокого фиолетового цвета. Магия миров. Сила Ходящих.

Волна отчаяния накрыла меня. Не моя, это были фантомы, их эмоции перебили всю магическую бурю, что лютовала на холме. А затем звук — не вой или визг, а что-то вроде голосов.

— Я же предлагал договориться, — пожал я плечами и закрыл глаза, заговорив тише: — Уходите. Кто может, уходите. Больше я такого шанса не дам.

Вдох. Оглушающая тишина, один удар сердца и я выпустил силу.

Магия устремилась дальше, за пределы темноты. Проникла в другой мир, ощупала его и принесла образы. Фантомы убегали подальше, зная, что скоро это место станет для них смертельно опасным. А я обрывками видел, как создавали проход.

Он не был по сути соприкосновением. Не таким, что держатся крепко, лишь постоянная подпитка помогала сохранять переход. Иначе было что с беспутцами, что в той пещере над оазисом в мире джиннов. Некоторые миры очень близко, но не должны соединяться. Потому что слишком противоречат друг другу.

У всего есть причина. И результат.

Мир фантомов был разрушительным. И для себя, и для всего, к чему прикасался. А оттого этот мир умирал. Пограничная нам сумеречная долина позволяла выживать этим обречённым существам. Но за счёт опять же разрушения.

Новая магия донесла до меня это знание вместе с лёгкой грустью. Жаль, но ничего уже не исправить. Для них поздно. Да и не смогут они жить иначе. Эмоции мириада теневых обитателей донеслись до меня. Уничтожить, чтобы жить. Нет, не так это работает.

Переход исчезал. Навсегда, я это чувствовал. И забирал из жителей мира ту силу, что способна снова вторгнуться в другие миры. Что-то зашелестело, с тоской и смирением. И я отдал маленькую часть себя. Светлую магию. Тёмной в том мире хватало. Чтобы, возможно, последние их годы или дни, были не такие… Страшные. Когда-то я был магом надежды, и этой силой я умел управлять лучше всего.

Миры разъединялись с усилием. Соединение злой волей и тёмной магией напоминало долго заживающую рану, с которой сорвали последнюю корочку. И больно, и так хорошо, что мурашки по коже разбегаются.

— Прощайте, — напоследок сказал я.

Не хотел я ни судить, ни жалеть, ни понимать. Фантомы больше никогда не вернутся. С той стороны точно. Я обернулся и увидел, что бой окончен. Жалкие остатки пожирателей убегали, но их никто не догонял.

Взгляды теневиков были обращены наверх, на меня.

Я было хотел произнести подобающе красивую речь, но тут мне на руки запрыгнул Дымок и требовательно заурчал.

— Согласен, это ты здесь настоящий герой, — улыбнулся я пушистому воину. — Ну что, пора домой?

Глава 26

Под ногами вздрогнуло, с вершины вниз посыпалась земля. Холм, которому здесь было не место, разрушался. Так что мы поторопились спуститься и отойти подальше. Лишь главный герой ни о чём не беспокоился. Дымок задремал на моих руках, тихо урча.

Едва мы отошли на несколько метров от подножия, возвышенность осела, превращаясь в пыль. А скоро и от той не осталось следа.

Я смотрел на знакомые очертания главного здания столицы — императорского дворца. Да ну, быть не может…

Император — теневик. Ловушка… Неужели они охотились на правителя? Уж как-то слишком разумно и хитро для фантомов. К чему этим озлобленным существам из другого мира так целенаправленно действовать против одного теневика, пусть и весьма важного в империи? Если только кто-то не подговорил их. Но разве с ними можно было договориться?

У меня засаднило в боку, который задело в схватке. Да и парни выглядели сильно потрёпанными, все перепачканные в чём-то тёмном, вроде сажи. Лишь шёрстка кутлу-кеди выглядело безупречно.

Ладно, вопросы возникли хорошие, но ответы подождут. Нужно обдумать всё это, но потом.

Как и решать с разбежавшимися фантомами, не успевшими вернуться в свой мир. Вряд ли они станут пожирать души по привычке, ведь теперь необходимости в этом не стало. Алтарь, к которому они приносили эти жертвы, я разрушил. В любом случае теневике к этой угрозе готовы.

Всё, чего хотелось сейчас — убраться отсюда, вдохнуть свежего воздуха и помыться. Ну и подкрепиться.

Я повёл команду в сторону особняка, чтобы выйти в безопасном месте.

Что-то не рассчитал, видимо, от усталости, и из теней мы вывалились прямо в пруд. Я получил мокрым холодным хвостом по лицу, карпы возмущённо сиганули в стороны, а кот мигом проснулся и забрался на мою голову, вцепившись когтями в волосы.

— Господа, — оторвался от чтения газеты патриарх, сидящий на берегу, и слегка вскинул брови.

Невозмутимость деда как-то сразу отбила желание разразиться бранью, и все вежливо поздоровались, фыркая и подгребая к краю.

Пока мы выбирались и отряхивались, пушистый герой спрыгнул и убежал, а Лука Иванович неторопливо поднялся, аккуратно сложил газету и поинтересовался:

— Полагаю, будет уместно предложить вам горячего чаю? Я распоряжусь, — не дожидаясь ответа, сказал он и направился к дому.

Через несколько секунд оттуда примчался Прохор с охапкой пледов. Заботливо укутал каждого и пригласил внутрь, ринувшись на опережение — разжигать камин.

Поговорить нам удалось не сразу. Сначала слуга убедился, что никто не мёрзнет, для чего растопил очаг до жара Великой пустыни, затем подал горячие напитки, микстуры, а заодно и еду. Даже дух предка явился справиться обо мне, но быстро ушёл, увидев ошарашенные глаза северянина.

С ранами дело обстояло не так и плохо. Справились без вызова лекаря. Промыли, намазали целебными составами и перебинтовали. Я незаметно влил в теневиков магию жизни, чтобы зажило если не быстрее, то не так болезненно.

Когда мы, наконец, остались без лишних свидетелей, мне и спрашивать не пришлось, как они оказались в тенях. Тимофей тут же всё рассказал, вероятно переживая за то, что нарушил мой приказ не ходить в сумрак.

— Это всё ваш кот, — тут же сдал рыжий истинного виновника и потёр расцарапанную щеку. — Ему откажи…

В общем, после моего ухода Тимофей поехал в академию на практическое занятие по фехтованию, обязательное для всех. Занятие было больше вводное, потому что владеющих оружием на должном уровне оказалось меньше половины. Подобные навыки давно уже перешли из категории необходимых в раздел привилегированных. Хотя с точки зрения физической подготовки и владения телом до сих пор были крайне эффективны. Но молодые аристократы редко уделяли этому искусству должное внимание, поэтому и урок получился показательной поркой.

Теневики, которых сторонились, скучающе наблюдали за перепалками студентов и тем, как играючи расправлялся учитель с теми, кто вздумал хвастаться мастерством.

На перерыве они также вместе вышли в парк при академии, где на них и напал Дымок. Ну, по словам рыжего, напал. Волшебное существо выскочило прямо из воздуха, схватило его за штанину и настойчиво потянуло в тени. Тимофей воспротивился и неосмотрительно нагнулся, чтобы освободиться. Получил по щеке и всё понял.

— Я одним глазком заглянул только по ту сторону. А там такое творится…

Казаринов и Гарольд дружно закивали, подтверждая.

Кинулись молодцы в гущу событий без раздумий. Михаил провёл для них экстренный урок по созданию теневого оружия, которое они на бегу и соорудили. Я лишь слушал их восторженный рассказ, включился и северянин, с гордостью дополняя про славную заварушку. Слушал и поражался, как уцелели…

И правда ведь, удача любит храбрых.

В качестве награды они получили незабываемый опыт и кое-что ещё. Я видел, что каждый из них подошёл к новому рангу. Буквально одно использование дара, и они возьмут следующий уровень силы. Выложиться им пришлось до предела, а может, и чуть больше.

Пожалуй, на тёмной кафедре им зачёт автоматом нужно поставить. Ладно Казаринов, он не нуждался в академической оценке давно уже. Но вот рыжий и здоровяк заслуживали признания. Переговорю с Зотовой.

Адреналин сражения отпустил, но осталась некоторая тревога.

Олафссон видел меня. Там, на холме, с мечом света и закрывающим проход в другой мир. Помимо того, что я в принципе находился в тенях.

Да, рано или поздно обо мне узнают все. Но было очень удобно, пока никто не донимал вниманием. Никогда не понимал тяги к славе. Ведь оборотная сторона этого — ты никогда не остаёшься один. И не в хорошем смысле. Любой твой поступок становится общим достоянием, его обсуждают, анализируют, выводы стараются сделать… А потом ещё и приходят спросить, верно ли поняли. В общем, жить в центре внимания — удовольствие не для всех.

Да уж, могущество, как и деньги, любит тишину. И если с деньгами у меня проблем не было — нет денег, нет проблем, то универсальную силу уже никуда не деть. Да и не хотел я избавляться от такой возможности. Лишь от внимания.

Северянин будто прочитал мои мысли. Посерьёзнел, поднялся и с достоинством поклонился:

— Ваше сиятельство, я вам обязан жизнью. И клянусь, что буду молчать об увиденном даже пред судом богов. Ибо долг чести превыше всего прочего. Да будут мне духи предков свидетелями и судьями.

Так он это сказал, что я понял — клятва покрепче, чем силой или на крови.

Теневиков я отправил по домам. Глаза их уже слипались, всё же вымотались они по полной, хоть и храбрились. Пообещал официальное освобождение на сегодня от ректора, которому с этой просьбой сразу же и написал. Ряпушкин даже не спросил причину, просто согласился и сказал, чтобы парни потом зашли к нему в кабинет за бумагами.

Когда полусонная компания покинула гостиную, я откинулся в кресло и уставился на огонь.

Внутри меня искрилась новая магия.

Это было самым настоящим пробуждением, как в детстве происходит у каждого одарённого. У кого-то позже, но в основном первый раз дар ощущаешь, будучи ребёнком.

Это позабытое чувство удивляло. Прочие аспекты я ощущал и до взятия начального ранга. Моё пробуждение как универсала произошло в тот миг, когда я очнулся посреди пустоши в этом мире. Я уже знал, чем я владею.

Сейчас же я был немного растерян, как когда-то в прошлой жизни, узнав, что за аспект получил.

И я понятия не имел, как его развивать.

Там, на сумрачном холме, мне помогло само место. Соприкосновение миров подсказало своей магией, что и как делать.

Впереди меня ждал весьма увлекательный путь. Изучение чего-то совершенно неизвестного. Лишь два человека, точнее не человека, могли мне хоть что-то объяснить. Призрак джинна и призрак коменданта.

Но, прежде чем заниматься этим, нужно закончить с двумя делами, чтобы уже не отвлекаться. Хозяин рынка и алхимик. Конечно же, начать я планировал с последнего. Усач уж точно подождёт.

Среди вещей, скинутых сушиться около огня, я отыскал маску. И нахмурился.

Идеально отполированная поверхность покрылась сетью трещин. Артефакт не был разрушен, но буйство силы едва выдержал, втягивая в себя. Особенность схемы подпитки, которую я внедрил, сыграла свою роль. Маска теней получила критическое количество энергии. Но устояла.

Я тщательно проверил плетения. Всё в порядке. И стала мощнее.

Мне нужна была сумка. Расставаться с артефактом не хотелось, интуиция подсказывала мне, что он пригодится в скором времени. Да и накопителей хотел взять с собой побольше.

Стоит начать с духа общежития. Его умение хранить предметы буквально в воздухе мне ой как пригодится. Я бы туда и автомобиль, и походную лабораторию припрятал…

— Так, — встряхнул я головой, тепло камина убаюкивало меня. — Ещё одно дело и точно отдыхать.

Душ, чистая одежда и подходящий по размеру походный баул. К костюму он не очень подходил, ну да и я не на приём светский собирался.

В дверях меня окликнул дед.

— Александр, — патриарх подошёл и положил руку мне на плечо. — У тебя всё хорошо?

Неудивительно, что он разволновался. Мы всё же свалились буквально с неба, с явными признаками славной драки. Удивительно лишь одно — что он не спросил, как это вообще возможно. Тактичность деда заслуживала глубокого уважения. Поэтому бросить банальную отговорку я не смог.

— Лука Иванович, поверь, всё очень хорошо. И будет лучше. Это… досадные помехи, не более того. И я всё объясню, обязательно всё объясню.

Граф Вознесенский кивнул и улыбнулся. С таким теплом и поддержкой, что меня будто солнечными лучами согрело.

— Можешь не объяснять, Саша, если не хочешь. Но не думай, что таким образом сумеешь свалить на меня целую кафедру, — шутливо заворчал он. — С этим количеством шалопаев я в одиночку не справлюсь. Ты вообще в курсе, сколько у тебя студентов?

— Видел список, — рассмеялся я. — Ваше сиятельство, не поверю, что опытный артефактор не может утихомирить всего-то полсотни человек. Не поверю, ведь ты мастер. Который, к тому же, обучал меня.

— Ну ты лис, Саша, — фыркнул патриарх, но улыбка его стала очень довольной. — Ладно, прав ты. Польстил ты мне, но всё же порядок навести я сумею, и то верно. Если уж полком командовал когда-то, что с несколькими десятками мальчишек и девчонок точно справлюсь.

Не стал я его лишать этой обнадёживающей веры. Одарённые подростки и обученные вояки — ой, какая разная публика. Но, безусловно, артефактор и не с таким сладит.

И не льстил я деду. Молодого графа он обучал отлично, парень имел прекрасный потенциал. И то, что считали талантом, было результатом трудов патриарха. Другое дело, что учителей у меня было немало, но это ничуть не умаляло заслуги истинного мастера.

— Я очень благодарен тебе. За всё, — я тоже положил руку на его плечо и слегка сжал. — Спасибо.

— Ой, — глава рода залился румянцем. — Ну всё, беги уж по своим делам.

Я широко улыбнулся и распахнул дверь.

— Только береги себя, — тихо прозвучало за спиной. — Не стану я один тащить на себе кафедру! У меня скоро жена молодая будет, не до этой возни!

Расхохотавшись, я сбежал по ступенькам и быстрым шагом направился к воротам. «Лесснер» ласково заурчал двигателем, готовый к новым приключениям и испытаниям.

Пока участь этого великолепного автомобиля была в том, чтобы перевозить в багажнике бездыханные тела…

Проезжая мимо Сытного рынка, я притормозил, пару минут разглядывая центральный вход. Связной молчал, но и времени прошло немного, всего-то сутки. На месте Пискалёва я бы не торопился действовать напрямую. Но мне ещё раз объявиться не помешает, чтобы соглядатаи смогли оценить угрозу, а точнее её отсутствие.

Дом Воротынского по-прежнему был скрыт зарослями и выглядел нетронутым. Я всё же проверил охранную сеть, чтобы убедиться в отсутствии повреждений. Древний артефакт ассасинов, лежащий в моём кармане, намекал на то, что всё может быть не так просто.

Но, к счастью, алхимика никто не навещал, пока меня не было. Сам Воротынский крепко спал, да и смотрелся более свежим, чем когда я уходил. Магия жизни работала отлично, не просто уберегая его, но и оздоровляя.

— Игорь Ярославович, — на всякий случай позвал я, всматриваясь в умиротворённое лицо.

Реакции не было, так что я взялся за его перемещение. До калитки дотащил без прикрытия, а там подключил морок одним огромным импульсом. Для следящих амулетов может показаться аномалией, а мне достаточно, чтобы донести до машины.

Благо хоть на Безымянном острове не пришлось прибегать к магии. Заехал внутрь, а там тоже никто вопросов не задавал. Беспутцы суетились, готовясь к великому исходу и празднику по этому поводу. Кто-то предложил помощь, заметив меня, но я отказался.

Алхимика я бережно уложил возле озерца. Источник природного поглотителя был близко, что упрощало мою работу. Могу в любой момент обратиться к изначальной силе нескольких аспектов.

Но в этот раз я подготовился лучше.

Накопители, которые я взял с собой, использовал для создания защитного барьера. Причём в виде сферы, чтобы исключить любую угрозу для внешнего мира. В худшем случае всё схлопнется внутри и, скорее всего, зародится новое место силы. Моей личной защиты хватит, чтобы выжить в этом апокалипсисе. Обуглюсь, конечно, но не в первый раз.

Подстраховался я и на тот случай, если обуглюсь до временной недееспособности. Сфера будет брать часть энергии внутри, чтобы укреплять свою поверхность. Остальное перенаправлять на подавление.

Ошибка тех, кто торопится, — просто выставлять защиту. Такую, что может разнести изнутри, а не только снаружи. Недальновидность то или лень, но я часто встречал подобные поделки. А ведь банальный эффект магического расширения учесть, и всё. Ну и ещё несколько базовых законов…

— Надо не забыть в учебную программу внести, — пробормотал я, последовательно маленькими участками проверяя сферу на прочность.

Когда всё было готово и перепроверено несколько раз, я прикоснулся к Воротынскому, пробуждая его. Вернулся он из мира грёз неохотно, явно что-то очень приятное снилось. Может, вручение научной премии.

— Александр Лукич? — удивился он не мне, а обстановке.

Мужчина с недоверием осмотрел ближайшие кусты, оценил водную гладь, хмурое небо над головой и спокойно спросил:

— Мы что, в лесу? А зачем мы в лесу? Хотя это больше похоже на лесостепь и это свойственно…

— Игорь Ярославович, — остановил я его. — У меня не очень хорошие новости.

— Вы меня решили убить? — как-то равнодушно произнёс он.

— Зачем? — настала моя очередь удивляться.

— Ну а зачем вы меня переместили в лесостепь. Кстати, любопытно, зачем отвозить меня так далеко. В области полно уединённых мест для подобного.

— Мы в городе, — потряс я головой, алхимик меня сбил с мыслей. — И я не собираюсь вас убивать. Уж не знаю, с кем вы общались… Неважно. Точнее, чёрт, в этом и проблема.

— Теперь вы меня окончательно запутали, признаюсь, — Воротынский сел, но по-прежнему не проявлял ни капли страха. — Для бесед в такие места не приводят, знаете ли.

— Мастер, — я постарался максимально сосредоточиться. — У меня лишь один вопрос. Для кого вы делали пыльцу забвения?

— Я что? — нахмурился алхимик. — Я ничего подобного не…

Пусть я и ожидал реакции, был готов, но всё же яркая вспышка источника вынудила меня чуть отстраниться. Сумка с накопителями всех аспектов лежала под рукой. Я не знал, с каким конкретно придётся иметь дело.

Анималист! Изначальный дар пробился через все заслоны и стал разрастаться, разливаясь по земле и за её пределы, до границы сферы. На берег выпрыгнули ошалевшие рыбы. Я жестом смахнул их обратно. Однако, а здесь неплохо порыбачить можно.

Как анималистика может погубить своего хозяина? Да просто, как оказалось.

Алхимик начал превращаться в зверя, оживляя легенды об оборотнях из дамских романов. Затрещали растущие мышцы, худые щёки раздувались, обрастая шерстью. Вот только, в отличие от этого развлекательного чтива, его это убьёт. Не сможет он перепрыгнуть через мифический камень и сбросить шкуру, став румяным удалым красавцем.

Остановить это можно было лишь одним способом.

Дар смерти послушно откликнулся и умертвил Воротынского. Безболезненно и мгновенно. Процесс преобразования нельзя замедлить или откатить назад, только жёстко прервать.

— Ну и денёк, однако, — вздохнул я, глядя на мертвеца, отсчитал дюжину секунд и от души влил в тело магию жизни.

Надеюсь, я всё верно рассчитал. И получится не кадавр, а живой алхимик.

Глава 27

Видел бы меня сейчас хоть кто-нибудь и, боюсь, даже покровительство Баталова не спасло бы. Как и индульгенция, полученная от главы тайной канцелярии.

И не потому, что вокруг этого способа ходило слишком много легенд, в основном устрашающих.

А по причине того, что такое умение считалось опаснейшим из существующих. Даже самый тёмный маг, уничтоживший своим даром уйму людей, мог рассчитывать на более мягкий приговор. Ну или на быструю казнь.

Я поёжился. Сочетание аспектов дохнуло на меня пронизывающим холодом, пришедшим с той стороны, куда уходили духи. Мир пустоши неохотно отдавал мне того, кто уже перешёл грань.

— Учитель меня прибил бы, — усмехнулся я и провёл остриём кинжала по ладони.

Вместе с кровью часть меня навсегда ушла в призрачный мир. Очень малая часть, тем не менее чувство не из приятных. Но без жертв такое не провернуть. Как и без самой желанной платы для любого из миров. Кровь несла в себе силу, память и знания. Недаром сильнейшая из клятв приносилась на крови.

Разрушить такую клятву могла лишь смерть. А избавить от неё — оживление.

Вот только помимо того, что за подобный поступок наказывали обоих, вне зависимости от причин, так и сделать это мог не каждый. Да и, по правде говоря, решиться тоже.

Я наблюдал, как розовеет лицо Воротынского, и мысленно отсчитывал время.

Время имело ключевое значение. Долей секунды больше или меньше — и всё, обоим конец. Такого рода магия не терпела неточности. Мне выпала возможность увидеть последствия неверно выполненного ритуала «возвращения», как его называли.

Собственно, поэтому я и пошёл на риск.

Хотя по большому счёту, эти знания лишь мелькнули в моей голове, позволив принять решение спасти алхимика. Учитель меня прибил бы…

— Х-р-р-р, — захрипел мужчина, силясь открыть глаза.

— Лежите, — я прижал его к земле. — Постарайтесь расслабиться, Игорь Ярославович.

К моему облегчению он послушался и замер. Хотя я чувствовал, как бешено бьётся его сердце. Я отсчитал ещё дюжину секунд, и в дело пошли стихии.

Вода, чтобы смыть остатки отпечатки смерти, её крошечные частицы. Огонь, чтобы согреть тело, уже успевшее охладеть. Воздух, чтобы наполнить им лёгкие и насытить кислородом кровь. Земля, чтобы укрепить кости и мышцы.

Затем я подключил и прочие аспекты для восстановления равновесия. Отдавая по крупице, чтобы не нарушить естественный ход вещей. Смерть мага запускает процесс, вмешиваться в который можно лишь хорошо понимая, что делаешь. Ощущая магию самого мира, её хрупкий и вместе с тем сложнейший баланс. И те секунды, что я терпеливо ждал, отмеряли момент, когда есть шанс.

Ещё месяц назад я не смог бы спасти Воротынского. Да и подумать бы не мог, что вообще осмелюсь сотворить такое… Жизнь — удивительная штука.

Столько всего должно было сойтись, чтобы такое случилось. Место, человек, знания, сила. Масса факторов, которые нужно учесть мгновенно. Поэтому «возвращение» не сделать, например, на поле боя. Шумно и, как правило, тьма магических эманаций, сбивающих с толку. Не провести ритуал с тем, кто не желает, источник будет сопротивляться и не даст процессу завершиться. Алхимик не хотел умирать, да и не контролировал уже себя, тут уж повезло, если можно так сказать.

Короче говоря, ограничений было сложноисчислимое множество, а шанс один на миллион.

Но опаснейшим это умение считалось не потому. А потому что могло снять любые клятвы, проклятия и прочие вещи, считавшиеся незыблемыми. И неважно, спасал ты кого-то или нет.

— А-а-а-х, — алхимик наконец широко открыл глаза и уставился в небо. — Что это было?

Воротынский тут же нахмурился. Голос его изменился вслед за внешностью, огрубел и стал ниже. Увы, это было необратимо. В какой-то мере преобразование пошло мужчине на пользу. Заматерел, можно сказать. Да и наполовину заросшее лицо, если подумать, не так и уродовало. Шерсть была жёсткой, очень похожей на волосы, только более густые.

— Что? — Игорь Ярославович схватился за лицо и ощупал себя. — Что это такое?

Благо паники в его голосе не было. Изучал свой новый образ он больше с интересом, чем страхом. И, кажется, не сильно расстроился.

— Я смотрю, с вами не соскучишься, — неожиданно расхохотался несостоявшийся оборотень. — Говорила мне мама не связываться с артефакторами.

— Мне то же самое говорили про алхимиков, — я тоже улыбнулся, так заразительно он хохотал, хлопая себя новому телу.

— Полагаю, вы спасли мою жизнь, — немного успокоившись, сделал вывод Воротынский. — Читал я про прорывы источников, так что… Вот засранец!

Я аж вздрогнул от его гневного крика, но мужчина обвинял вовсе не меня.

— Чёртов старикашка! Я вспомнил, всё вспомнил! — он поморщился. — Не совсем всё, но однозначно — меня подставили!

Что-то явно изменилось в его характере. Мало того что ругался он как пресловутый сапожник, так и равнодушие как ветром сдуло. Столько эмоций бурлило в нём, что понятно стало — тоже последствие применённой загадочным стариком магии. Я-то полагал, что Игорь Ярославович просто такой от природы, но нет.

— Да я ему! — вскочил алхимик и потряс кулаком. — Я его растворю, сволоту такую!

— А вы умеете? — заинтересовался я.

Не то чтобы мне требовался подобный способ избавления от врагов, но стало любопытно. Бесследно кого-то «утилизировать» могли разве что джинны, но это было связано с тем, что они из другого мира. И, по сути, следы просто выметало туда.

— Научусь! — воинственно пообещал мужчина, но тут же сник: — Чёрт, ведь я теперь этот… пособник, да? Вот засада! — с отчаянием он принялся ходить туда-сюда. — С моей репутацией мне же никто не поверит. А соседи и рады будут дров в тот костёр подкинуть, на котором меня и сожгут.

Я не стал вмешиваться в его фантазии о методах системы правосудия, дал выпустить пар. Алхимик сквернословил, называя в первую очередь себя такими эпитетами, что я диву дался — где он в научном мире такого понабрался?

Когда Воротынский устал и присел на берег, устремив грустный и обречённый взор на воду, я заговорил.

— Игорь Ярославович, позвольте предложить вам вариант, при котором обойдётся без костров и других увеселений. Вы мне всё расскажете, а я вас не выдам.

— Вот так просто? — насторожился он, оборачиваясь ко мне.

Не очень-то просто. Мне ещё предстояло придумать, как вывести из-под удара уже второго свидетеля и непосредственного участника. И ладно Ванька Ростовский, его роль можно было утаить. Но алхимик сделал пыльцу и тот эликсир явно.

— По крайней мере гарантирую, что сделаю всё, от меня зависящее, — не стал я скрывать возможность неудачи.

— Что же, это честно, — сразу успокоился он. — Такое меня устраивает. Что от меня требуется?

— Вы сказали старикашка…

Удивительным образом рассказ Воротынского совпадал с услышанном от Ивана. Вплоть до имени Ерофей Альбертович и описания собаки. Правда, в случае с алхимиком знакомство произошло в той аптеке, где он хотел работать. Именно что хотел, потому что на самом деле дойти до аптекаря не успел. Милейший респектабельный господин перехватил Воротынского на пороге дома, продемонстрировал уважение к профессии и даже своего рода восхищение. Заболтал, короче говоря, надавив на больное. Недооцененность и непонятость.

Игоря Ярославовича обрабатывали дольше и аккуратнее.

Долгие беседы о науке, скудности умов научных сообществ, недостаток образования и прочая услада для ушей лилась часами.

Вместе с тем старик выразил желание стать меценатом и оплачивать перспективные изыскания. Даже очередным прорывом и признанием общества поманил.

— Дурак! — орал алхимик, рассказывая мне. — Я самовлюблённый дурак! Упёрся как баран в то, что никто меня, видите ли, не понимает! Дура-а-а-к.

Уж не знаю, только сейчас пришло озарение или раньше, но к тому моменту увяз он крепко. Менталист, а теперь я не сомневался в даре этого «благодетеля», на разум воздействовал ювелирно. Оттого Воротынский теперь так и возмущался, ведь мотивов таких не имел. Да, обижен был, но и не мыслил о какой-то мелочной мести и уж тем более о чём-то запретном.

В общем, сам не заметил, как сделал эликсир. Увлёкся сложностью идеи, которая поначалу казалась невозможной.

— Признаюсь, без порошка, что мне этот старый козёл принёс, не получилось бы.

Судя по описанию, это была звёздная пыль. Вещество, сделавшее Казаринова дуалистом. И снова ноги росли из старой истории, о которой я уже и позабыл.

С того времени детали в памяти алхимика уже размывались. Он помнил лишь то, что работал без сна и отдыха, а как именно он достиг результата — не знал. Сказал, что записи вёл, но их вряд ли оставили.

Наградой за создание эликсира была книга. Старинная рукопись, хранящая знание о пыльце забвения. Предел мечтаний Воротынского. Тут и уговаривать или как-то ментально воздействовать не пришлось. Он взялся за новую работу с фанатичным воодушевлением.

— И не помню ведь ни черта, ваше сиятельство! — мужчина вновь вскочил и расхаживал, размахивая руками, а точнее ручищами, бугрящимися почти звериными мускулами.

— Ваша светлость, — машинально поправил я, задумавшись об услышанном.

— Светлость? О как, поздравляю, — на миг удивился алхимик, но быстро вернулся к своей теме. — Ну так вот, князь, не помню ни черта! А ведь за рецепт этот душу бы отдал! Ну, раньше, пока дурак был…

Я усмехнулся. Ну хоть кто-то не придаёт значения моему титулу. Остальным бы рассказал, будь уверен, что также отнесутся. Ну князь и князь. Новый Воротынский мне понравился больше прежнего. Вспыльчивый, но точно не опрометчивый.

Или то всё же дар анималиста сказался?

Впрочем, это уже было неважно. Игорь Ярославович стал тем, кем стал. Теперь так и будет, ибо после пройденного ритуала повлиять на него практически невозможно. Вернуть-то я его вернул, но он стал своего рода уникумом. Почти неуязвимым к чужой магии. Собственная сила его не увеличилась, но справиться с ним теперь мог разве что внеранговый маг, увешанный боевыми артефактами и амулетами.

Пожалуй, об этом тоже говорить не стоит…

Ещё одна причина, почему подобное было строго запрещено. Кому понравится тот, кем сложно управлять? Я сотворил весьма опасного человека, и сейчас он усердно вытаптывал траву возле озера, залихватски ругаясь. Ой не похвалит меня Баталов, ой не похвалит.

Я мысленно усмехнулся. Глава конторы в любом случае приобретал больше. К тому же я не собирался его беспокоить тем, что ему не нужно. У человека и без того работы полно.

— Собака эта чёртова ещё постоянно в саду гадила! — закончил Воротынский свою гневную исповедь. — Сюсюкался он с ней, как с царицей, ей-богу.

Хм…

А вот и слабое место. Вычислить человека под мороком, да ещё и такого мощного менталиста, было нереально. Он вполне мог быть и женщиной, кстати. Так что сузить круг поисков не представлялось выходом.

Но собака, похоже, имела в жизни этого человека особую роль. Возможно, и на питомца была наложена иллюзия, но я в который раз услышал упоминание об ошейнике, сверкающим драгоценностями. И это могло стать неплохой зацепкой.

Каждый может проколоться на такой мелочи. На это я сделал ставку.

Алхимика, который чуть успокоился, поведав мне свою историю, я отправил к беспутцам, как нового важного гостя, которого следует беречь. Воротынский не возражал, поблагодарил меня уже за двойное спасение и сразу же предложил свою помощь в организации праздника.

Я же с сожалением собрал пустые накопители и отправил Батисту заказ, от чего он пришёл в такой восторг, что пообещал ужин за свой счёт. Что уж было совсем невероятным. Я бы мог использовать остров, но не хотел ослаблять его, да и тратить кучу времени, занимаясь рутинной перекачкой магии.

— Любопытно, — взялся за телефон, выходя в Эфир. — А есть ли собачьи бутики? Или пёсьи?

Хотя вроде удивляться было нечему, но я всё же удивился. Мало того что подобные заведения в столице были, их ассортимент поражал. От элитных кормов, в состав которых входили ингредиенты, в принципе невозможные в природе, до личных тренеров и даже маготерапевтов!

Впрочем, кажется, после того как пса одеть в подобные наряды, маготерапевт ему не помешает…

Окунувшись в новый мир, я долго ошарашенно разглядывал яркие картинки и читал безумные описания, обещающий пёсий рай на земле. И слабо представлял, как выяснить необходимое. Без последующего обращения к маготерапевту.

А затем улыбнулся и вызывал того, кто в подобный мир погрузится не просто органично, но и добудет мне любую информацию очень быстро.

— Месье Венсан? Александр Вознесенский беспокоит. Есть одна просьба…

Веня, поистине уникальный специалист от Батиста, так меня выручивший с тётушкой, откликнулся с радостью и взялся за задание сразу же. Пообещал отчитаться в скором времени и сказал, что добудет мне хоть всех модных столичных псов.

* * *

Через два часа я знал всё о владельцах собак всех мастей и сословий.

Вениамин однозначно стоил своих денег. Мастер преображения побывал в нескольких салонах, успел завести бурный и крайне короткий роман с владелицей самого престижного магазина и выведать мне имя того, кто исправно покупал бриллиантовые ошейники.

Сами по себе драгоценности в этой экипировке редкостью не были. Но зато был необычен тот факт, когда заказывают конкретный дизайн раз за разом.

Всё это, безусловно, было секретной информацией. Такие заказы нигде не упоминались и не демонстрировались. Но не для Вени, который в образе месье Венсана был способен, пожалуй, и государственную тайну узнать. Но к его чести сначала он взял с меня слово дворянина, что хозяйка магазина никак не пострадает.

Князь Житновский. Михаил Петрович, сорока лет от роду, скромный владелец множества предприятий, в том числе градообразующих и оборонных. В светских хрониках был представлен редко, в основном в статьях о благотворительности. Фотокарточка прилагалась. С неё на меня глядел самый обычный мужчина, с лёгкой покровительственной улыбкой, бравыми усами и небольшим шрамом над правой бровью.

С трудом верилось, что это он, тем более что про его любимца в бриллиантах не писал никто.

Воспользовавшись академическим допуском, я поискал данные о роде Житновских в императорской библиотеке. Там нашлось информации побольше.

Михаил Петрович оказался младшим сыном и, по печальному стечению обстоятельств, на данный момент единственным наследником. Трагедия случилась несколько лет назад и унесла как патриарха, так и двух старших братьев. В пожаре едва уцелел последний княжич, там он и получил шрам, пытаясь спасти родню.

Обстоятельства дела, конечно же, в архивах библиотеки не раскрывались.

Зато были адреса всех загородных имений и столичного особняка.

Васильевский остров, совсем недалеко. Я взглянул на небо, затянутое облаками, потом на часы: до ужина управлюсь. Я собирался просто разузнать, на месте ли князь и есть у него собака с бриллиантовым ошейником.

А пока изучаю, нужно придумать приличную версию, которую расскажу Баталову.

Промчался по набережной, проехал по изогнутому мосту, так плотно прилегающему к домам, что можно было заглянуть в окна и подсмотреть, как живут их обитатели.

Несколько кварталов и я оказался на месте.

Линии улиц, задуманные как каналы, расчерчивали большую часть острова на одинаковые участки. И нужный мне дом был подозрительно близко к той самой аптеке мастера Пеля, куда собирался алхимик.

Я оставил машину поодаль и, укрывшись в сквере, надел маску теней. Мир тут же затянуло лёгкой дымкой. Я вышел на проспект и убедился: никто меня не видит, а городские амулеты не реагируют.

Осторожно, лавируя между прохожими, я дошёл до княжеского особняка.

За кронами идеально подстриженных деревьев виднелся фронтон здания. С него на меня смотрели псы. Собаками этих грозных существ было не назвать. Адские псы, не иначе.

Калитка распахнулась, и оттуда вылетел маленький пушистый шарик, звонко залаяв на всю округу.

— Милая, не пугай людей, — прозвучало вслед, и появился князь Житновский.

Этот комочек ужаса промчался мимо меня, сверкая ошейником и без солнечных лучей. Сомнений не оставалось, собаку я точно нашёл, сложный ювелирный узор в виде колосьев мне чётко описали.

— Гуляй, — велел князь, огляделся и взялся за телефон, принявшись что-то писать.

Я подошёл ближе, невоспитанно заглянув в переписку. Так-так, и злодея я нашёл тоже…

Глава 28

Они даже не скрывались!

Ладно, может, устройство было защищено и никак не вычислялось, вроде того телефона, что мне дал Баталов. Но всё же — какая легкомысленность вести тайную переписку на прогулке с собакой.

Пусть от его светлости фонило артефактами на целый квартал вокруг, но нельзя же быть столь самонадеянным. От возмущения я едва не отвёл взгляд от текста, но вовремя опомнился.

«Мастер и посланник пропали».

Хорошо, они всё-таки пытались как-то обойти прямые упоминания действующих лиц. Да и отправитель был обозначен как «номер два». Что случилось с первым, я лишь догадывался.

«Отлично» — лаконично ответил князь и кровожадно усмехнулся.

«Нет, вы не поняли. Они просто пропали, я не могу найти следов».

Житнинский нахмурился и взялся так долбить по экрану, что тот чуть не треснул.

«ЧТО ЗНАЧИТ НЕ МОЖЕШЬ?».

Князь засопел, затем громко свистнул и подхватил собаку, прибежавшую на его зов. Яростно погладил это пушистое недоразумение и чуть успокоился. Скрипнул зубами и отправил: «Скоро буду на нашем месте, жди».

Наложение морока я даже не заметил. Раз, и вместо усатого мужчины с мелкой ошалевшей собачкой передо мной оказался благовидный старичок с пуделем. Только ошейник предательски блестел.

Магический всплеск был почти незаметен. Очень мощный артефакт.

На мои плечи навалилась тяжесть. Маска забирала из источников слишком много силы. Видимо, в мире реальном ей требовалось гораздо больше, чем в теневом.

Старичок засеменил по улице, и я отправился за ним. На пару часов меня хватит, а там посмотрим. В конце концов, у меня разведывательная миссия. О том, что и за фантомами я тоже хотел лишь подглядеть, я предпочитал не думать. Не упускать же такую возможность, которая сама мне подставила самые лучшие места.

— Ну что, милая, — нежно потрепал по голове собачку князь. — Плохие людишки мешают нам, да? Мы их в пыль разотрём, да-да.

Пушистый шар согласно гавкнул, а я немного отстал. Несмотря на защиту, что была при Житновском, ауру безумия я разглядел. Он не был психом в классическом клиническом понимании. Магия. Сила разрушила его разум, а точнее избыточное её использование.

Отпечаток магического всплеска всё ещё считывался. Что-то произошло несколько лет назад, что необратимо повлияло на князя. Скорее всего, тот «несчастный случай» с роднёй не был случайностью.

Магия не признавала нарушения баланса. Увы, за злодеяния она не наказывала, сила — понятие нейтральное. Но нарушение равновесия сказывалось на виновном. Каждое действие нужно компенсировать, а каждый одарённый чувствует, достаточно ли он сделал или нет. Отмахиваться от такого — путь к безумию.

По сути, передо мной шёл обречённый. Он сам себя уничтожит, рано или поздно. Но, к сожалению, пока он ещё был способен натворить немало бед.

— Господин желает свежих пирожков? — подбежала к нему девчонка на перекрёстке.

Глаза князя недобро сверкнули, и я напрягся, готовый действовать. Но тот, кто сейчас был миловидным старичком, подслеповато улыбнулся и закивал:

— Да, милая, возьму несколько для моей Рапунцель.

Девочка захихикала, услышав имя. Аура безумия разгорелась, но быстро утихла. Князю было некогда, поэтому продавщица выпечки осталась в живых.

Чёрт, чтобы вызвать подмогу, нужно снять маску. На оживлённом проспекте, по которому мы шли, это было невозможно. Я мог упустить Житновского, чего допустить не мог — он на взводе, а значит, очень опасен. Психи, планы которых нарушают, способны на что угодно.

Я не тешил себя надеждой, что справлюсь с ним в одиночку. Безумец — самый страшный враг из возможных. Его действия не предугадаешь, стратегии и тактики летят к чертям, как и любые разумные варианты. При мне нет ни одного накопителя, личные артефакты отразят удар, но князь может пойти в самоубийственную атаку. Такие не останавливаются.

— Кушай, милая, — добродушно бормотал старичок, доставая пирожки из бумажного кулька и скармливая их собаке.

Прохожие улыбались и приветственно кланялись ему, а я шёл и думал, как быть. Вызвать джинна и спалить князя? Вариант, пусть мне он не очень нравился. Но не посреди улицы, это точно.

И к своей досаде, я вдруг понял, что этот постоянно тявкающий пушистый шарик мне будет жаль. Собака-то не виновата в том, что за монстр у неё хозяин. Найму ей потом этого чёртового маготерапевта, но спасу.

Раздумывая о перипетиях собственного благородства, я чуть не упустил злодея, ловко нырнувшего во двор одного из домов.

Чем ближе к порту, тем неказистее были здания. Доходные заведения в этом квартале предназначались для рабочих, коих селили по десять в одну комнату. Кирпичные строения высились над крошечными двориками, где сушилось бельё и голосила детвора под присмотром парочки дежурных родительниц.

Я было удивился, что свидетелей здесь многовато, но мы прошли несколько низких арок, углубившись в лабиринт строений.

Потянуло ароматами тины и прелых листьев. Крики чаек остались единственными звуками, нарушающими тишину. Собака на руках князя жалобно заскулила. Ей тоже не понравилась обстановка.

— Потерпи, милая. Сейчас убьём одного плохого дядю и домой пойдём.

Местом встречи оказалось заброшенное строение, когда-то бывшее то ли лавкой, то ли общественным заведением. Два этажа, чёрные провалы окон и завалы мусора на подходе.

Житновский резво перепрыгнул препятствия и исчез в дверном проёме.

Я огляделся, вздохнул и отправился следом.

Мне, право, больше по душе были тайные встречи в салонах, спрятанных среди особняков центра. Где витают запахи дорогого парфюма, дерева и изящных заговоров. Да даже вульгарно обставленный склад контрабандиста был не так плох. Не говоря уж о той комнатке, где пряталась тёмная наследница императора — там хотя бы было уютно.

Но безумец потерял остатки чувства прекрасного.

И назначил встречу в месте, которое чудом не снесли. Изрисованное срамными надписями, захламлённое остатками мебели, дверей, оконных рам и какими-то неопознаваемыми предметами, помещение выглядело предельно отталкивающе.

Того же мнения явно придерживался и тот, с кем встречался князь.

Мужчина, коренастый и с суровыми чертами лица, был одет весьма пристойно и прижимал к носу шелковый платок, морщась. Здесь, правда, ничем не пахло, но жест вполне говорящий.

— Ну и зачем, вот скажите мне, вы каждый раз вынуждаете меня приходить сюда? — глухо спросил франт, не убирая прикрытия и не поклонившись.

— Брезгуешь? — зло рассмеялся старик. — А чтобы ты не забывал, безродыш, своего места.

Грубо и некрасиво. Разочаровывал меня его светлость. Человек, явно имеющий власть, не может скатываться к подобному поведению. Но пожалуй, кодекса чести в рядах злодеев не существовало, а не помешало бы. Порой вежливость может испугать лучше любого оружия.

— Вы переходите границы. Впрочем, как всегда, — казалось, ещё больше сморщиться было нельзя, но второй сумел показать высочайший уровень этого мастерства. — Тем более что я не понимаю цели этой встречи. Снова будете угрожать?

— Буду, — оживился Житновский. — Мне это нравится, сам знаешь. Но сначала о деле. Что произошло?

— Как я вам и написал. Оба пропали, приезжий не выходит на связь, как и мастер. В дом его мои люди не рискнули сунуться, там обновили защиту.

Значит, всё же пытались. Хорошо, что я Воротынского я надёжно прикрыл, а теперь они с Иваном тем более в безопасности. Я мог лишь посочувствовать тем, кто осмелится проникнуть к беспутцам…

— Ясно, — князь скривился. — Придётся самому разобраться. Твои люди не справились. Я дал тебе всё необходимое, а ты меня подвёл.

Кажется, собеседник начал понимать, к чему идёт. Он невольно отступил, но тут же гордо вскинул подбородок, угрожающе сощурившись:

— Его светлость тебя размажет по…

Договорить он не успел. Старичок очень шустро для своего видимого возраста что-то метнул. Чёрная линия рассекла расстояние, и второй мужчина рассыпался прахом.

Собака взвизгнула, вырвалась из рук и убежала куда-то вглубь здания.

А я стоял и ошарашенно смотрел на остатки вроде как помощника князя. Второго, да уж… Не сама расправа меня повергла в такое состояние. Не такое повидал. А вот увидеть ещё одно творение ассасинов я совсем не ожидал. «Поцелуй теней». Так назывался тончайший кинжал, сплетённый из тёмной магии. Романтично, но ужасал он не тем, что увернуться от него было нереально никому, кроме опытных теневиков. По легенде он отдавал душу жертвы фантомам.

Чёрт побери, да откуда у этого психа такие опасные и редкие артефакты?

Судя по тому, что успел прочитать про Житновских, особым могуществом их род не владел. Князей в империи было предостаточно, но немногие из них действительно имели подобные возможности. Ведь богатство ещё не всё. Связи и знакомства — вот основа истинной власти.

На том уровне деньги уже перестают иметь значение. Купить себе место в этих кругах просто невозможно.

Мог он случайно найти древний тайник ассасинов? Мог. Разобраться с магией прошлого и суметь использовать её? Маловероятно, но тоже мог. И лучше бы так, в ином случае затевалось нечто весьма скверное.

— Милая, ну куда же ты убежала, дурочка? — засюсюкал князь, даже не посмотрев на серую кучку, оставшуюся от человека.

Житновский пошёл разыскивать собаку, осторожно пробираясь среди завалов.

А я размышлял о своих шансах. То есть брать его самостоятельно или всё же привлечь Баталова. В особняке, скорее всего, князя достать будет гораздо сложнее. Мой дом — моя крепость, и всё такое. Что у него ещё в арсенале припрятано, никто не знал.

Штурм мог закончиться большим количеством жертв. Ладно, допустим, с этим я как раз смогу помочь. Сделать сферу, похожую на ту, которой я укрывал алхимика.

Выманить из города? Непредсказуемость безумца здесь могла сыграть против меня.

Нейтрализовать и потом разбираться? Самый разумный вариант.

Но лишить сознания менталиста его уровня — задача не из простых. Дар в этом случае выступит надёжной защитой от внешнего вмешательства, и артефакты не нужны.

Князь бормотал где-то за стеной, а я всё думал.

А затем заметил кое-что необычное. Кинжал не испарился, как должен был. Рукоять торчала из стены и слегка вибрировала. Я подошёл ближе, разглядывая оружие.

Что-то не так.

По полу пронёсся ветерок, поднимая пыль и сдувая пепел. Кинжал затрясся, а следом за ним и пол. Зашуршали стены — по ним ручейками потекли остатки штукатурки. Немного стемнело.

— Это что ещё такое? — требовательно спросил князь из пустоты, вернувшись в помещение.

Я не догадывался, но ощущал новым аспектом, что миры вот-вот соприкоснутся. Похоже, не устрашающие байки были про фантомов, оружие действительно было как-то связано с ними. Но той стороне больше не требовались души магов. Баланс был нарушен.

Князь ничего бы не смог сделать. Сколько бы денег, артефактов и злобы в нём ни было, не хватало главного — нужной силы.

Фантомы появились в этом мире как-то спокойно и без эффектов. Родились из теней и молча двинулись к Житновскому. Он не струсил и боролся. Яростно и отчаянно применил всё, на что был способен. Ещё два кинжала отправились в полёт, но тщетно. Также впустую он израсходовал почти весь источник, стремясь подчинить существ своей воле. Не сработал и охранный кокон, пожиратели прошли насквозь, не заметив преграды.

Слетела иллюзия. А за ней и его светлость, князь Михаил Петрович Житновский, последний в роду, осел на пол. Точнее, его пустая оболочка. Мужчина был мёртв ещё до того, как рухнул.

Фантомы забрали своё, и на этот раз я не возражал.

Миры разъединились, и сумрачные фигуры исчезали одна за другой. Последняя повернулась ко мне и… Поклонилась? Я даже обернулся, но за спиной никого не было. Как и пожирателя, когда я повернул голову обратно.

Что за чертовщина?

Уловив тающую связь между мирами, я кое-что всё же понял.

Явно был какой-то договор, уж не знаю каким образом древний маг сумел заключить с фантомами сделку. Практически неуязвимое оружие взамен на души жертв. Спрятать часть иномирной силы в тёмной магии несложно. Тем более что пропадали артефакты после использования бесследно. Но жертва должна была быть. Что-то сломалось в этой системе, когда я отрезал от теневого мира родину этих существ. И те, кто остались, пришли за хозяином артефакта. Точнее тем, кто его использовал.

Я снял маску, подошёл к князю и удостоверился, что он мёртв.

— Вот ведь… — вздохнул я и взялся за телефон.

Я намеревался рассказать Баталову всё, что знал. К чёрту игры, дело серьёзное. Пусть за него возьмётся тайная канцелярия, их ресурсов и знаний более чем хватит.

Роман Степанович приехал очень быстро. Буквально через десять минут здание оцепили, округу прикрыли куполом тишины, а по заброшке засновали подчинённые менталиста.

Глава конторы выслушал меня очень спокойно. Просто глядел своими разноцветными глазами и ободряюще кивал, не перебивая. Даже уточняющих вопросов не задавал, впрочем, я умел чётко излагать суть. Участие Ивана мне удалось скрыть, а вот про алхимика всё же рассказал, иначе история вообще не складывалась. Правда, прежде я сказал, что беру Воротынского под личную защиту. Как князь Вознесенский, что наконец-то пришлось к месту.

— Вы же понимаете, что мне нужно с ним побеседовать? — нахмурился Баталов, когда это услышал.

— На Безымянном острове вам всегда будут рады.

— Вот как? — слегка обалдел он. — Вы, ваша светлость, смотрю время зря не теряете. Быстро преимуществами положения научились пользоваться. Да и главного конкурента уже убрали, — Роман Степанович указал на князя, которого пока никто не трогал — ждали экспертов.

— Конкурента? — не понял я.

— На место в княжеском совете, точнее в неприкасаемой дюжине, — с улыбкой пояснил он.

Вот как. У меня, оказывается, были конкуренты.

— Никого я не убирал. Я же говорю, случайно…

— Да-да, — отмахнулся Баталов, явно не поверив. — Вы, как всегда, проходили мимо и случайно влезли в очередное государственное дело.

Хотел бы я поспорить, но устал. Вот прямо так устал, что плевать стало. Пусть хоть главным злодеем, выступающим на стороне добра, конечно же, меня считает. Хотел ли я прибить этого психа? Однозначно. Но он сам себя загнал в смертельную ловушку.

Неожиданно раздался звонкий лай, и по завалам стремглав промчался пушистый шар. Собака тоже обрела свой истинный вид и на хозяина вообще не обратила внимания. Подбежала ко мне и принялась прыгать, требуя взять на руки.

— Это что? — с опаской отошёл на шаг менталист.

— Вам в штабе, случайно, сторожевые псы не нужны? — рассмеялся я, подхватывая пушистое недоразумение.

Лай тут же прекратился, но увы, не наша беседа.

Затянулось всё до поздней ночи. Благо хоть кто-то сбе́гал за кофе и пирожками на проспект. От голода я не страдал, а вот от дотошности Баталова и массы бюрократии — очень.

В основном всё усложнялось официальной версией. Роман Степанович меня втягивать не хотел, и не из-за тёплого отношения, а чтобы легенду не испортить. Поэтому мы с ним придумывали, что могло произойти с князем, и как это выставить в выгодном свете.

Ну и до деталей докопался всё же. Отругал за мою инициативность, я обозвал его как-то непечатно, мы помирились и снова взялись за дальнейший план.

К тому же ещё пришлось про теневой мир объяснять, ведь по словам Казаринова я там устроил апокалипсис и такой исход пожирателей, что впору в учебники истории вписывать. Я возражала против такой идеи, из-за чего мы тоже повздорили.

— Ладно, ваша светлость, — сдался наконец менталист. — Отдыхайте пока. И молю, хватит уже случайно проходить мимо подобных мест!

Да я и не собирался. Но с его настроем был согласен, больше из лаборатории и академии не вылезу. Ну ладно, ещё с беспутцами, то есть хранителями врат решу, да и с новым даром…

Глава 29

— Мастер артефактор! Мастер артефактор!

Глаза открываться отказывались. Но этот настойчивый жизнерадостный голос упрямо вытягивал меня из сладкой дрёмы. Ну что за неугомонный…

— Я не сплю, я всё вижу, — сообщил я бодро и выпрямился на стуле, где и уснул.

Аудитория кафедры артефакторики была битком наполнена студентами. Они уже сидели по своим местам и полсотни пар глаз устремились на меня. Заговоры, ассасины, тени и прочие мелочи не волновали их, к счастью. Да и меня, пожалуй, тоже. Я просто банально хотел спать и желательно пару суток.

Но удалось пару часов.

Сначала я пристраивал собаку, потому что кошачье семейство, обитающее в особняке, либо научили бы её плохому, то есть как минимум мяукать и есть камень, либо сами бы сожрали эту голосистую мелочь. Да и хватало мне питомцев.

Поэтому я отправился к беспутцам, отдал им пушистика, выслушал просьбы и пожелания, посидел за столом и лишь после поехал домой.

Там меня тоже поджидали.

Все домашние собрались с одним вопросом. Не слышал ли я про то, что в столице, оказывается, новый князь появился? Баталов успешно распустил слухи, как мы и договаривались, и они, конечно же, дошли до патриарха.

Дед разобиделся страшно, что я мог понять. Я не рассчитывал, что настолько быстро все узнают. Надеялся, что я успею сообщить Луке Ивановичу лично.

Скандал был учинён по всем светским правилам, с закатыванием глаз, заламыванием рук, пузырьком валерьянки, разбитыми вазами, с чем помогли коты, и прочими обязательными для скандала вещами.

Радовался лишь дух предка, навязчиво бормоча над ухом про то, что князю тем паче положено крепость иметь и теперь уж фортификация непременно должна состояться в ближайшее время. Завтра, например.

На вопрос, почему я молчал, отвечал я честно. Но аргументы, что мне было некогда и неохота, никто не принял.

Когда утихли страсти, и меня великодушно и единодушно простили, принялись за обсуждение празднования. Тут-то я сдался и, строго запретив салюты, ретировался в академию.

Где и уснул, блаженно растянувшись на стуле.

— Мастер артефактор, а когда практика? — крикнул кто-то с задних рядов.

— Прямо сейчас, — поднялся я и потянулся. — С неё мы, пожалуй, и начнём курс.

Зал радостно загудел, загромыхали стулья и столы, отодвигаемые самыми нетерпеливыми. Я медленно оглядел этих парней и девчонок, жаждущих поскорее сотворить что-нибудь. Не факт, что дельное, но точно невероятное.

Практическое занятие я решил устроить на свежем воздухе.

Пока ещё погода позволяла, что может быть лучше? Осень подступала, но робко и ненавязчиво. Сегодня царил штормовой ветер, гоняющий пухлые облака, через прорехи которых периодически выглядывало солнце.

Скоро уже наступит пора промозглых вечеров, когда с удовольствием укутываешься в тёплый шарф и спешишь домой, к очагу, где трещит огонь. Тоже прекрасное время года, в этом городе оно всё было прекрасно.

Но в этот день столица сверкала. И от солнечных лучей, отражающихся в волнах беспокойных каналов, и от улыбок прохожих. Пятница, впереди были выходные, и жители явно намеревались не упустить последние дни лета, так и не уступившего осени.

Хорошо быть ценным сотрудником. Ректор выделил мне целый автобус без вопросов. И мы отправились на залив.

Где ещё демонстрировать умения артефактора, как не у вечной стихии? Тем более официально я был водником. Да и страстно любил море, как и все мальчишки, пожалуй. Кто не мечтал уйти в кругосветное путешествие под парусами, чтобы открыть новые материки и стать настоящим героем?

Неважно, что реальность была сурова и испытывала не храбрость, а выносливость. Но дух этого романтического авантюризма был неистребим. Особенно здесь, где морем дышали набережные, кричали чайки и рассекали на горизонте суда всех видов и размеров.

Студентов я привёз к маяку.

Во-первых, чтобы всё же часть заинтересовать адмиральским садом и хозяйством. Среди тех, кто захотел посещать мои лекции, были и природники, и анималисты.

В0-вторых, я хотел показать, как работать с настоящей мощью мира. Не бояться, не уступать, но и не бороться со стихиями. Брать исконную силу, витающую вокруг. Использовать её с умом.

И не забывать о балансе. Чтобы не стать князем, который не смог…

— Что вы видите? — спросил я, когда мы все собрались на выступе скалы.

Девушки придерживали юбки, которые озорная стихия воздуха так и норовила поднять, а парни гордо выпрямились, делая вид, что холодный ветер не пронизывает их до костей. Огневики втихаря подогревали себя магией, один воздушник попытался выставить стену и его снесло на несколько метров назад.

— Я вижу, что Галуцкий слабоват для знаменитого рода воздушников, — усмехнулся один из парней.

Тот самый, королевской крови, что устроил огненное представление на прошлом занятии. Всё же характер одним уроком не исправишь…

Я подошёл к смущённому покрасневшему студенту и объяснил:

— Тебе не нужно противостоять той силе, что питает источник. Возьми её, пропусти через себя и отпусти дальше. Понимаешь?

Галуцкий призадумался, неуверенно кивнул и попробовал сделать, как я сказал. Получилось не сразу. Раз пять его сносило под хохот других, но в итоге он справился, и все умолкли.

Опыта ему здорово недоставало, но зато было упрямство и желание научиться. А эти две черты горы свернут.

Воздушник создал вокруг себя своеобразный щит, подпитывая его ветром. Молодчина! Хватило его минут на пять, но это было немалым достижением, о чём я не забыл сказать.

— Прежде всего артефактор должен уметь обращаться со своим даром. Большинству из вас доступно лишь это при создании артефактов. Некоторые смогут при помощи накопителей расширить своё мастерство. Но сначала — собственный источник.

— Ну и что же можно сделать с низким рангом? — снова выступил аристократ. — Говорят, у вас только пятый ранг…

Вот мелкий засранец. Мне было смешно от его детской попытки подцепить и уж тем более померяться рангами. Еле удержал улыбку. Я мог поднять море даже с начальным рангом. Устроить шоу, достойное высших магов. Но зачем?

Но я мог понять его. Для этого молодого парня сила была главной ценностью, главной защитой. Легко говорить, что сила не нужна, когда у тебя её вдоволь, но как объяснить, что можно быть слабым в глазах окружающих, но при этом быть непобедимым? Что мнение важно лишь тех, кто тебе дорог и не судит?

Но к чертям нравоучения, они ему точно не нужны.

— Ох, — вздохнул я и кивнул. — Ну давай посмотрим, что можешь сделать ты с начальным.

— Предлагаете поединок? — вскинул он подбородок.

— Вода против огня? Мы уже видели, кто одержит верх, — улыбнулся я, припоминая ему случай с системой пожаротушения в аудитории.

Парень гневно раздул ноздри, но сдержался.

— И что же вы тогда от меня хотите? — с вызовом спросил он.

Вообще огневики могли брать силу из недр земли. Некоторые даже вызывать извержения вулканом, перестаравшись с подпиткой. Безусловно, до такого уровня парню было очень далеко. Я взглянул на солнце. Можно научить его использовать жар светила. Но я был уверен, что при его-то дурости юной он будет пользоваться этим, чтобы замораживать недругов. Неплохой навык, вообще-то, но не для вспыльчивых особ.

— Слышал про блуждающие огоньки? Сделай их на воде, — я указал на залив.

— На воде? — немного растерялся он, но встряхнул головой и встал ближе к краю скалы. — Конечно.

Задачка из тех, что со звёздочкой. Но я не собирался ставить парня в неловкое положение, поэтому тихо подсказал, благо остальные разошлись, считая, что нам нужно пространство.

— Не дай стихиям прикасаться друг к другу. Представь послойное наложение сил.

— Послойное? — огневик враз позабыл о показной надменности, любопытно вытянув шею. — Это как?

— Внизу земля, дно то есть. Сверху вода, над ней воздух. Твоя стихия следующим слоем, понимаешь? Не пытайся продавить прочие, не отталкивай их, просто создавай поверх.

— Ерунда какая-то, — нахмурился он. — Мне учителя ничего подобного не говорили…

Но тем не менее он сделал. При этом предельно сосредоточенно и следуя моим объяснениям. Несколько едва заметных язычков пламени вспыхнуло над поверхностью воды, покачиваясь в такт волнам.

— Ух ты! — восторженно выкрикнул он, и огоньки исчезли. — Вы видели? Видели?

— Видел, — похлопал я его по спине. — Молодец. А теперь попробуй сделать устойчивыми.

Остальные тут же накинулись на меня с вопросами. Одарённые всех мастей хотели узнать, как сделать своё маленькое чудо. Лишь теневики стояли в стороне, переглядываясь и улыбаясь. Тимофей, Казаринов и северянин не нуждались в этом простом уроке. Уж не после того, как бились теневым оружием с фантомами.

Честно говоря, я немного нарушил правила академии. Всё же магическая практика должна проходить в пределах полигонов и под присмотром дежурных высокоранговых магов.

Но я же присматривал. Да и погасить любой всплеск мог без проблем. Никто из присутствующих не представлял опасности. Уж не здесь, на берегу моря, с радостными улыбками и чистым восторгом от успеха.

Ну а узнают, что сделают? Отругают и уволят? Насчёт последнего и надеяться нельзя было, а с первым я уж справлюсь. Даже изображу раскаяние. А пока пусть ребята наслаждаются.

О том, что за моим занятием есть другие, мне сообщили по телефону.

Ряпушкин вызвал меня и весело поинтересовался, отдам ли я студентов. А то преподаватель по астрономии уже подумывает вызвать меня на дуэль. Я представил сражение на астролябиях, со смехом извинился и пообещал, что больше такого не повторится.

Сопроводив ребят обратно в академию, я зашёл к астроному и лично принёс извинения за задержку. Признался, что увлёкся. Славный мужчина оказался, о дуэли сразу позабыл, зато накидал мне немало идей о создании устройств для наблюдения за звёздами.

Полдня в академии, как ни странно, придали сил и прогнали усталость от событий предыдущих дней.

Всё же так приятно видеть пусть и разных, но жаждущих знаний и стремящихся к чему-то людей. Каждый из них, от хихикающей над глупой шуткой сверстника девчонки до самого этого хохмача, выпячивающего грудь и играющего мускулами, — каждый мог стать великим.

Так меня воодушевили эти ребята, что и самому захотелось сотворить что-нибудь. Эдакое и удалое. И когда это я начал считать себя слишком старым, то есть мудрым, для подобного?

Я лихо съехал по отполированным каменным перилам парадной лестницы, подмигнул какой-то степенной даме, с изумлением на меня смотрящей, и отправился… спать.

Потому что ничего хорошего с человеком, который не выспался, случиться не может. Аура не та, отталкивающая, как говорят эзотерики. Ну и лицо соответствующее, что, как по мне, и было главной причиной.

Удача не любит хмурых.

Странные люди, гоняются за могуществом, деньгами, властью. Всё на своём пути сметают, не глядя. Но разве ж это ценность?

Когда я лёг в свою кровать, утопая в волшебном матрасе, и погрузился в такой желанный сон, то все сокровища мира померкли. Да что вообще может быть лучше дома, где тебя ждут, удобной кровати и славной трапезы с близкими? А если этого нет, то на кой прочее?

С такими наимудрейшими мыслями я и отключился. И стал самым счастливым человеком во всех мирах. А это нельзя купить, и украсть нельзя.

* * *

— Ба-а-а-а-арин!

Я открыл один глаз. Прислушался к себе — хорошо. Источники ровно гудели, восполнившись силой. За окном алело закатное небо. Через открытые створки веяло ароматами зрелых яблок, каких-то садовых цветов и костра.

Прохор умудрялся одновременно ласково мне улыбаться и тревожно морщиться.

— Послы к вам-с пожаловали. Важные, шо не могу. Требуют.

— Чего требуют? — с наслаждением потянулся я, не торопясь выбираться из плена одеяла и подушек. — Сдаваться?

— Чегось? — удивился слуга. — Не, тогда бы Митрофан Аникеевич их уж давно прогнал бы взашей. Дары принесли. Требуют шоб вы лично приняли, значит-с.

Послов не было, точнее присутствовал только один. И, конечно же, ничего он не требовал, а сидел на диване в гостиной, играл с дедом в шахматы и наглаживал всех кутлу-кеди, чудом поместившихся у него на коленях. Самые тяжёлые части пушистых сползали, и визирь их бережно поправлял.

Ходжа Мехмет-паша попытался подняться, когда я вошёл, но не смог из-за котов. Извиняюще пожал плечами и поклонился сидя.

— Искандер-эфенди, ваша светлость. Прошу прощения, что без предупреждения, но я хотел лично вас поздравить.

— Очень рад вашему визиту, — искренне ответил я. — Как дела в посольстве?

— Прекрасно, благодарю. Собираюсь жениться, вот заодно приглашаю на свадьбу, надеюсь вы станете почётным гостем.

Которая это по счёту жена я воспитанно не стал уточнять. Согласился, поздравил и присоединился к беседе, потягивая кофе. Дары всё же были. Визирь, как всегда, был очень щедр как на восточные лакомства, так и на сундук с золотом. Назвал он это скромным подарком в знак дружбы и благодарности.

— Если вы мне окажете честь и позволите взять котёнка, буду вам безмерно признателен, — сказал он после долгого обмена любезностями.

— Котёнка? — не понял я, взглянув на волшебных существ.

Магическими становились лишь рождённые от матери кутлу-кеди. Отец уже был не так важен, хоть побитый жизнью уличный дворянин, хоть самый породистый самец. А у меня было трое котов. Понятно, что гуляли он соответствующе, но потомство могли иметь самое обычное. Красивое, пожалуй, но не владеющее магией.

— Котёнка, — повторил визирь, пригладив шёрстку Дымка. — Когда она разродится, отбоя от желающих у вас не будет, но я надеюсь на то, что наша дружба всё же даст мне некоторые преимущества. И я смогу первым попытаться завоевать любовь этого создания.

— Она? — хором спросили мы с патриархом.

Дымок заурчал, точнее заурчала. Или Дымка? Вот это поворот… Хотя объясняло и излишнюю упитанность, да и повадки лидерские. А ещё постоянные зазывные вопли всех окрестных котов, которые мы слушали последний месяц. Чёрт, это кошка?

Мехмет-паша, правильно поняв наши изумлённые лица, рассмеялся.

— Так вы не знали? Что же, ещё раз поздравляю. Скоро вы станете обладателями настоящего сокровища.

Как-то в голову не пришло заглядывать под хвост, что уж говорить. Я был уверен, что эти трое — коты.

Османский посол не стал злоупотреблять гостеприимством и вскоре удалился. А мы все собрались около Дымки и одинаково чесали затылки.

— Это надобно место устроить родильное, — Прохор проявил хоть какие-то познания в грядущем событии. — Коробку там с одеялкой. Ну и вообще. Кормить нужно лучше!

На это кошка благосклонно мяукнула, сладко потянулась, выпячивая огромные когти, и уснула. Мы замерли, но тут вмешалась призрачная княжна, появившись в гостиной:

— Да не трогайте вы её, сама знает, что и как. У женщин это интуитивное, а уж у животных подавно. Только напугаете её, если будете трястись.

Напугать это наглое существо вряд ли кто-то смог бы, но Давыдова нас всех всё же успокоила. Но коробку Прохор принёс. И ещё с десяток расставил по дому, чтобы выбор был.

Но, помимо того, что все вдруг принялись ходить на цыпочках и даже призрак стих, говоря исключительно шёпотом, пусть всё о том же, то есть об обороне, праздник мне организовали.

Причём сумели устроить сюрприз.

Меня вызвал старейшина, встревоженно попросив приехать на остров. Домашние к тому времени все под благовидными предлогами куда-то разошлись. Я не обратил внимания, так как засел в лаборатории, изучая маску теней. Артефакт приобрёл свойства, которые я в него не закладывал, и мне было очень интересно выяснить, почему.

Мало того, я запоздало понял, что мог говорить в теневом мире и без маски.

В общем, мне было чем заняться и о чём подумать, поэтому главный заговор, семейный то есть, я не заметил.

Безымянный остров был подозрительно тихим и тёмным. Я обнажил лезвие, извлечённое из трости, и прокрался внутрь, готовясь к нападению. И хорошо, что мои нервы поколебать довольно сложно. Иначе всем этим радостным людям не поздоровилось бы.

— Ура-а-а-а-а! — разнеслось над островом и ярко загорелись фонари.

Здесь собралось много людей. Конечно же, все домашние, беспутцы, которые прибыли чуть не в полном составе, призраки, граф Воронцов и даже Гарольд вместе с Казариновым.

Я увидел хитрую улыбку Баталова. Менталист приветственно кивнул мне и открыл рот:

— На руки его! — властно гаркнул он. — Качать!

— Не надо… — мои возражения увезли в громогласном оре, и я мгновенно очутился в воздухе.

Подбрасывали меня от души, высоко и далеко. Но, к счастью, ловили тоже исправно. В какой-то момент я просто расслабился и рассмеялся, наблюдая, как уплывают вниз кроны деревьев, а за ними сверкает река.

Столы накрыл шикарные. Соорудили их из того, что было под рукой — длинных досок, из них же сколотили и лавки. Настоящий пир, весёлый и многоголосый, перемешал всех, убирая различия сословий, образа мышления, характеров и прочих неважных условностей.

Воротынский, к моему удивлению, подружился с Рапунцель. Собака не слезала с его рук, и смотрелись они, конечно, экстравагантно на контрасте размеров и уровней брутальности. К тому же она молчала, за всё время ни разу не тявкнула, только преданно смотрела на нового хозяина.

Магическая защита укрывала нас ото всего мира, позволяя шуметь, сколько захочется.

И мы шумели до самого утра. Кто-то уходил, уезжал и уползал. Но празднование не стихало до последнего. Ключи-переводчик под конец уже не требовались, беспутцы и другие гости понимали друг друга без артефакта.

Возле меня высилась гора подарков, от вяленого мяса до какого-то антиквариата. И все они были не формальностью, а частичкой дарителя.

Я не представлял себе вечера лучше этого.

Что бы ни ждало впереди, это будет хорошо. Бывают такие моменты, когда уверен в этом так, словно иначе быть не может. А в новой жизни такие моменты были всегда.

За это я и поднял последний тост.

— За всё хорошее и ничего плохого!

Самые крепкие воины поддержали его и назвали новым философским течением. Я уже давно перестал возражать, это же не только мой праздник. Скорее, я не считал это своим праздником. А их, этих удивительных людей.

Домой я отправился пешком. Остальные уже ушли, так что я насладился тихой ночной прогулкой. До спокойного Петербургского острова не долетала музыка заведений и крики гуляк из центра. Здесь царило почти провинциальное умиротворение, буквально в пяти минутах от сердца самого оживлённого проспекта города.

Сцены спонтанного, а оттого искреннего празднования, всплывали в памяти и вызывали улыбку. Я шёл и улыбался, ощущая, как весь город улыбается мне в ответ.

Впереди столько ещё всего. Целая жизнь.

Но все мысли и планы я выбросил из головы. Была только эта ночь, очень теплая, несмотря на суровый северный ветер. И предвкушение чего-то удивительного.

* * *

Уважаемые читатели!

На этом десятый том закончен, но не история артфактора. Продолжение уже ждёт вас здесь: https://author.today/work/479290

Благодарю вас за все тёплые слова, помощь и поддержку! Всё это неизменно даёт вдохновение и двигает историю вперёд. Крепко обнимаю вас, и до новых встреч!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Артефактор. Книга 10. Маска теней

Content

Артефактор. Книга 10. Маска теней

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Nota bene