Эволюционер из трущоб. Том 12

Глава 1

Пятью днями ранее.

Я сидел в штабе за огромным столом, чувствуя, как нетерпение и злость переполняют меня. Каждая минута казалась бесконечной, а каждый новый доклад прибавлял желания плюнуть на правила и свернуть Малышеву шею.

Слева от меня сидел Егор Егорович, старый седой волк, повидавший за свою жизнь немало кровопролитных сражений. Он первым предложил прирезать Малышева по тихой грусти и постараться это обставить как нападение рода Юсуповых. Вот только из Юсуповых выжил лишь младший сын Андрей. Насколько я знаю, он не вылезает из кабаков, стараясь забраться под каждую юбку, до которой может дотянуться.

На такого персонажа будет сложно повесить подобное. Тем более, что он совсем недавно стал главой рода, но на свои обязанности плевал с высокой колокольни. Да и всем будет очевидно, что это моих рук дело, так как я наиболее заинтересованное в гибели Малышева лицо.

Правее расположился капитан Гаврилов. Он, в свою очередь, предложил отправить подразделения «Три топора». Бойцы проникли бы к Малышеву в резиденцию и обставили бы всё так, будто графу срочно потребовалось уехать в командировку, а фактически его труп притопили бы в ближайшем болоте. Хороший план, вот только нет уверенности, что всё пройдёт гладко.

Напротив меня сидел лейтенант Барбоскин. Проверенный временем офицер, на плечах которого лежала безопасность приграничных поселений. Он, как человек военный, сразу заявил, что против отступлений. Нужно дать бой и смять силы Малышева. Как вы понимаете, это не наш метод. Слишком много людей погибнет. А я всё-таки архимаг, филантроп и вот это всё. Ну, вы поняли.

— Да какого чёрта мы должны ждать? — возмущённо прорычал Егор Егорович, хлопнув ладонью по столу. — Из-за постоянных отступлений гвардия деморализована. Вначале мы хотя бы давали отпор, а сейчас просто бежим с поля битвы! Мы отдаём город за городом без боя!

— Я тоже недоволен потерей земель, но в плане Михаила есть смысл, — вмешался Гаврилов спокойно, откинувшись на спинку стула. — У нас и без Малышева проблем хватает. Разломные твари, заражённые червями, атакуют границу с пугающей слаженностью. Вы же видели, как они действуют? Такое ощущение, будто ими управляет довольно умелый стратег.

Я вздохнул, вспомнив последние отчёты. Каждый день мы теряли десятки бойцов. Атаки тварей с каждым днём становились всё коварнее и непредсказуемее. С воздуха пикировали птеросы, зараженные червями, а когда их разрывали пулемётными очередями, из туш вываливались полчища червей, сыплющихся на головы защитников. Пара минут — и вот уже защитники, лишенные свободы воли, направляют оружие на своих товарищей.

И ладно бы всё ограничивалось летунами, но нет. Пока летуны отвлекали внимание, на земле и под землёй происходила вторая волна наступления. Вервольфы, баргесты, ящеры и прочая пакость рвалась напролом, невзирая на минные поля. Погибали они десятками и даже сотнями. Но это был лишь расходный материал, играющий роль очередной обманки.

В это время из-под земли выползали двухметровые черви и использовали ментальные атаки, гипнотизируя гвардейцев. Все, кто попадали под действие гипноза, стояли, словно овощи, в ожидании, когда им под кожу заберутся черви поменьше, изрыгаемые старшими собратьями. Одним словом, творился кромешный ад. Мы могли бы избежать потерь, если бы у нас было полно артефактов, генерирующих защитный барьер, но, к сожалению, у нас был лишь один такой.

Конечно же, я мог бы попросить Максима Харитоновича поделиться бойцами, но к сожалению, у них дела обстояли не лучше. Правда, старик умудрялся обходиться без потерь, так как всех, кого он мог, уже потерял. Выжили лишь магистры. Суровые, повидавшие множество битв.

Если на чистоту, то я всё же обратился к Харитоновичу, попросив выделить пару сотен артефактов, защищавших Калининград от нападения из-под земли. Дед согласился помочь, вот только его артефакторы сказали, что потребуется месяц для их изготовления.

Проклятье, чем больше у тебя владений, тем сложнее их оборонять. Это уже становится проблемой, а я ведь заполучил всего-навсего полтора графства. Что будет, когда в мои руки попадёт целая Империя? Теряете хватку, господин Мишаэль.

А ещё эти чёртовы рыбы! Да-да. Те самые твари, которых я встретил в пансионате. Они умудрились добраться до водохранилища, где отложили икру, а после стали пропадать люди. То на дно кого утащат, то прямо на берегу загрызут кого из загарающих. Был даже случай, когда подросший малёк вылез из унитаза и грызанул гвардейца за бубенцы. Гвардеец не умер, само собой, но страха натерпелся порядком.

Барбоскин, нервно кусая губу, вклинился в разговор:

— Мне тоже не нравится оставлять города. Это выглядит как предательство жителей, за которых мы отвечаем. Люди теряют доверие к нам.

— Ещё раз повторяю. Мы отступаем не из трусости, а чтобы свести потери к нулю. Если начнём активное сопротивление, погибнут десятки тысяч гвардейцев и ещё больше мирных жителей. Я не хочу бессмысленных смертей. Это не капитуляция, это тактическое отступление.

Наступила напряжённая тишина. Егор Егорович нахмурился и хрипло спросил:

— А что дальше, Михаил Константинович? Дадут разрешение на объявление войны. Ну, свернёте вы шею Малышеву. А как земли обратно забирать? Думаете, его бойцы просто так отдадут то, ради чего были готовы пролить собственную кровь?

Я медленно выдохнул, глядя майору в глаза, и спокойно произнёс:

— Когда Малышев лишится головы, эта война закончится за один день. Гвардейцы, как никто другой, знают, за чей счёт существуют. Нет графа, нет и зарплаты. К тому же, они понимают, что на землях Черчесова им не рады. Кому захочется жить с мыслью, что ночью тебя могут прирезать просто за то, что совсем недавно ты бомбил приграничные поселения?

— А если Император не позволит объявить войну, что тогда? — недоверчиво спросил Егорыч.

Я слегка усмехнулся и спокойно ответил:

— Тогда мы поступим по вашему плану. Тайно устраним Малышева, а там будь что будет.

Егорович, недовольно вздохнув, вынужденно согласился:

— Хорошо, Михаил Константинович, вам решать. Но солдатам объяснить всё это будет сложно.

Я поднялся из-за стола, обводя взглядом собравшихся.

— Нам осталось подождать всего пару дней, господа. И война закончится, едва начавшись.

* * *

Село Черняево.

Неподалёку от границы.

Войска Пиковой Дамы с лёгкостью покорили Азию, в том числе и Корею. Возможно, успех заключался в эффекте неожиданности, а может, чёрные рыцари из Ордена Отрицателей стали слишком сильными противниками в мире, где основную ставку делают на магию.

За селом Черняево развернулось поле боя. Чёрные клубы густого дыма застилали небо, смешиваясь с едкой вонью горелой плоти, раскалённого металла и крови. Земля усеяна изуродованными телами, раскромсанными взрывами и порванными в клочья стальными пиками. Людские останки смешались с искорёженной боевой техникой, а воздух звенел от криков раненых и умирающих, перекрываемых свистом летящих пуль и рёвом бушующего пламени.

Со стороны реки Уссури наступали рыцари Ордена Отрицателей. Закованные в чёрную броню, которая, казалось, даже не отражает свет, а наоборот пожирает его. Стальные доспехи, неуязвимые для магических атак, с трудом пробивали пулемётные очереди. Да и то, далеко не с первого раза. Даже попадание артиллеристского снаряда не гарантировало, что отрицатель погибнет.

Чтобы убить хотя бы одного рыцаря, приходилось выпускать в него десятки очередей, а снаряд, если и мог прикончить консервную банку, то необходимо было прямое попадание, так как осколки не причиняли отрицателям никакого вреда. Гвардейцы Российской Империи, измотанные и потрясённые таким невиданным противником, несли огромные потери и медленно отступали под натиском чёрной лавины. Так происходило на всей линии фронта.

Однако не всё было потеряно. На поле боя появился князь Пожарский. Абсолют Империи величественно шагнул вперёд, его глаза сверкали безумием и восторгом. Что и говорить? Князь обожал резню. Взмахнув руками, он сотворил огненный смерч, который взмыл в небеса, пронзив чёрные облака, и тут же начал опускаться на землю, пожирая тысячи воинов в чёрной броне.

Отрицатели в мгновение ока превращались в пылающие факелы. Их тела взмывали ввысь, гонимые смерчем, а чёрные доспехи плавились, будто были сделаны из воска.

— Кто не спрятался, я не виноват! Аха-ха-ха-ха!!! — безумно расхохотался Пожарский, раскинув руки в стороны.

Атака князя была невероятно эффективна, однако, этот психопат зацепил не только отрицателей, но и Имперских гвардейцев. Гвардейцы наполнили поле боя криками агонии, создав чудовищный хор ужаса и боли. Но Пожарскому было плевать, кого он уничтожает — врагов или своих собственных солдат. Огненные волны беспрерывно накрывали поле боя, сжигая всех, кто попадал под удар.

Со стороны за Пожарским наблюдал генерал, стоя с застывшим лицом и широко раскрытыми глазами. Он нервно сглатывал и чувствовал, как по спине течёт холодный пот. Пожарский был абсолютным безумцем, и генерал знал, что одно неверное слово, один косой взгляд — и князь с радостью сожжёт его на месте, даже не повернув головы.

Генерал молча смотрел, как земля вокруг превращается в огненный котёл, тела солдат горят, техника взрывается, а дым и пламя поглощают даже небеса. Он знал, что победа будет стоить дорого, слишком дорого. Но в эту минуту генерал не мог ничего сделать, кроме как молча наблюдать за безумием абсолюта и надеяться, что пламя войны не сожжёт и его самого.

— Гори-гори ясно!!! Чтобы плоть врагов никогда не погасла! — с диким смехом кричал князь, разводя руки и посылая на врагов новые пламенные смерчи.

* * *

Четыре дня спустя.

Кунгур.

Я сидел в кузнице, окружённый привычным звоном кузнечного молота по наковальне и запахом раскалённого металла. Ах, да. Тут ещё попахивало перегаром, ведь Степаныч, Петрович и Евсей совсем недавно нажрались до потери пульса. Пришлось с помощью магии льда создать для них персональный вытрезвитель. Жалкие полчаса — и троица трезва, как стёклышко!

Неторопливо работая, они болтали о своём, периодически расспрашивая меня о деталях схем, которые я для них подготовил. Ну, как подготовил? Пока я гостил у деда, случайно изучил строение защитного контура и запомнил руническую последовательность.

Да! Это не воровство, это случайность. Счастливая, между прочим. И вообще, Калининград принадлежит мне; как я могу украсть собственную интеллектуальную собственность? Тьфу, блин! Сплошные тавтологии, но по-другому и не скажешь. Я внимательно следил, как алкоголики — то есть кузнецы — ловко формируют и гнут металлические детали, придавая им нужную форму. Как только всё будет готово, я…

Внезапно дверь кузницы распахнулась и на пороге появился запыхавшийся капитан Гаврилов, держа в руках смятую распечатку.

— Миша! — громко крикнул он, еле сдерживая возбуждение. — Разрешили! Наконец-то разрешили!

Не дожидаясь объяснений, я резко вскочил и выхватил у него из рук официальный документ. Глаза быстро пробежали по витиеватым строкам Имперского канцелярита:

«Настоящим извещается, что по личному распоряжению Его Императорского Величества Ивана Васильевича Романова дозволяется дворянскому роду Черчесовых вступить в открытую родовую конфронтацию с родом Малышевых. Цель сего дозволения состоит в восстановлении попранной дворянской чести и обеспечении должного порядка на землях обоих упомянутых родов. Конфликт считается законным до тех пор, пока одна из сторон не признает поражение, либо не будет полностью уничтожена. Настоящее постановление вступает в силу незамедлительно».

Я почувствовал, как на губах появляется хищная, довольная улыбка.

— Ну всё, падла, — пробормотал я, сжимая документ в руках. — Конец тебе.

Степаныч и Евсей удивлённо переглянулись, а Петрович уже собирался что-то спросить, но я не дал ему такой возможности. Ещё четыре дня назад я отправил мимика на поиски Малышева, и прямо сейчас Мимо, приняв форму паучка, висел на потолке кабинета моего дорогого врага. Глазами мимика я отчётливо видел, как Малышев получает такой же документ, смеётся над ним и саркастично произносит, обращаясь к стоящему перед ним генералу:

— Ну надо же, вот это хохма! Михаил Черчесов объявляет мне войну! И это после того, как он потерял половину своих земель. Ха-ха-ха! Чёртов клоун. Да что он может мне противопоставить? — граф самозабвенно расхохотался, а его дочери поддержали отца звонким смехом.

Этой тирадой Малышев будто нажал на спусковой крючок. Не мешкая ни секунды, я активировал пространственный обмен с мимиком и мягко приземлился за спиной генерала, держа в руке катар. Холодный клинок в моих руках мгновенно засвистел от бушующей магии Ветра, а после одним мощным движением отсёк генералу голову. Кровь брызнула на дорогой ковёр, а тело с глухим стуком рухнуло на пол.

Голова генерала покатилась к ногам графа, оставляя за собой кровавый след. Малышев, разинув рот, уставился на меня, а его глаза широко раскрылись от ужаса и шока.

— Что я могу тебе противопоставить? — спросил я тихо, с ледяным спокойствием. — Сейчас узнаешь.

В кабинете Малышева повисла напряжённая тишина. Вдруг дворецкий, до этого застывший в ужасе у двери, выхватил клинок и бросился вперёд, защищая своего господина. Не отводя взгляда от графа, я резко выставил руку, преграждая путь дворецкому. Мощный порыв ветра, ударил его в грудь и с грохотом вышвырнул мужчину в коридор.

В тот же миг пол кабинета затрещал. Массивные каменные пики вырвались из-под досок, перекрывая единственный дверной и оконные проёмы. Граф Малышев, бледный от ужаса и шока, смотрел на меня расширенными глазами, пытаясь осознать происходящее. А ещё он прижимал к себе двух трясущихся от страха девчонок.

— Ты… ты как тут оказался? — сдавленно прохрипел он, пятясь назад.

Я спокойно улыбнулся и шагнул вперёд.

— Я понял, что время пролить кровь. Ведь, как ты и сказал, можно доверять лишь тем, вместе с кем пролита кровь. Увы, эта кровь окажется твоей. А когда ты подохнешь, я смогу безгранично доверять покойнику, не боясь, что он ударит мне в спину.

От моих слов девчонки завыли, словно дикие звери. Их трясло от страха, и я понял, что дочери Малышева помешают нашей маленькой ссоре. Из сумрачных углов комнаты возникли чёрные жгуты теней, схватили девочек за ноги и резко вырвали из объятий отца. Спустя секунду девочки были связаны по рукам и ногам. Всё, что они могли, так это безутешно рыдать.

На лице Малышева появилась неожиданная ухмылка, глаза вспыхнули злостью. Он расправил плечи и резко втянул носом воздух, потянувшись к мане. Его тело с пугающей быстротой начало меняться. Мышцы набухли и налились чудовищной силой, пальцы превратились в острые когти, а лицо исказилось, принимая звериные очертания. Во рту Малышева появились десятки острых клыков.

— Прольётся моя кровь⁈ — прорычал он. — Боюсь, ты подписал себе смертный приговор, щенок!

Словно выпущенная стрела, Малышев бросился на меня с оглушительным рёвом, направляя острые когти в мою глотку.

Глава 2

В Дреморе одним из самых презренных видов магии была анимагия. Анимагия позволяла изменять части собственного тела, превращая себя в зверя. Машину для убийств. Острые когти, клыки, прочная шкура и вот это вот всё. Почему этот вид магии презирали? Ну сами посудите. Зачем хорошему магу идти врукопашную? Он может одним-единственным заклинанием стереть целый город с лица земли.

Для ближнего боя есть наёмники, не одарённые гвардейцы, гильдия убийц на худой конец. Маги же существа другого порядка. Анимаги же зачастую были теми ещё садистами. Им нравился вкус крови, нравилось купаться в потрохах врагов. В отличие от обычных оборотней, анимаги могут изменять свой облик в любое время, сохраняя при этом разум. Вот и Малышев оказался магом этого сословия.

Рыча, мохнатая туша графа неслась в мою сторону, а я лишь улыбался. А чего мне переживать? Ведь у меня есть конгломерат «Громовержец». По телу прокатился разряд молнии, а в следующее мгновение я пропустил над головой когтистую лапищу и шагнул за спину Малышеву, призывая из хранилища мой любимый молот. Кстати, я придумал ему название. «Выключатель». Звучит лаконично и весьма точно. Один удар — и свет для противника выключен навсегда.

Заревев как раненный зверь, Малышев крутанулся на месте. Время вокруг словно растянулось, а движения графа стали для меня мучительно медленными. Не торопясь, я развернул экранирующий кофр и извлёк Выключатель. Молот приятной тяжестью лёг в руки, а в следующий момент я нанёс сокрушительный удар прямо по рёбрам Малышева.

Словно пушечный снаряд, он устремился к стене с камином. Правда, летел он медленно, я будто наблюдал за полётом сонной мухи. Я улыбнулся, догнал графа и обрушил молот на него сверху. Послышался хруст ломаемых костей. Врезавшись в пол, Малышев проломил своей тушей доски, однако ниже не провалился, под досками был бетон. Вот и славно! Когда противник зафиксирован, куда приятнее его колошматить!

Удары посыпались градом. Быстрые, точные, разрушительные. Я бил его Выключателем, стараясь сломать как можно больше костей. Каждый удар отдавался в теле Малышева с глухим хрустом. Так бы я его и убил, если бы «Громовержец» так сильно не нагружал моё собственное тело.

Отключив доминанту, я увидел, как лапы оборотня безвольно распластались на полу кабинета. Тело Малышева, израненное и разбитое, содрогалось в агонии. Граф тяжело и шумно дышал, его мех пропитался кровью, глаза смотрели на меня с ненавистью и бессильной злобой. Я остановился перед ним, опершись на рукоять молота. Глядя на поверженного врага, я произнёс тихо, но чётко:

— Раз, два, три, четыре, пять, настало время умирать.

Малышев ничего не ответил, только закашлялся, выплёвывая кровь на дорогой ковёр. Я знал, что победа была в моих руках, и оставалось лишь нанести финальный удар. Но тут до моих ушей донеслись крики дочерей графа. Сердце на мгновение неприятно сжалось. Дочери Малышева, совсем юные, молились. Не за себя. Они, визжа, умоляли не убивать их отца. Их голоса были полны ужаса и отчаяния.

Я повернулся и заглянул в их глаза. Лучше бы я этого не делал. Их глаза были похожи на мои собственные. Так я смотрел на работорговца, убившего мою мать в прошлой жизни. А после превратил его в кровавое месиво. Война — жестокая штука, и в первую очередь на ней страдают невинные. Радует, что моё сердце ещё не стало настолько чёрствым, чтобы убить отца на глазах его дочерей.

— Смотри сюда, ублюдок. — медленно произнёс я, схватив Малышева за сломанную лапу и подтащил его сперва к одной дочери, а после к другой. — Если бы не они, ты был бы уже мёртв.

Граф с трудом улыбнулся окровавленным ртом и прохрипел:

— Лучше убей меня… но их не трогай.

Я тяжело вздохнул и, нагнувшись, крепко схватил его за волосы, подняв его на уровень своих глаз. Я приблизился к его уху и тихо, так чтобы слышал только он, произнёс:

— Сейчас я открою тебе страшную тайну. И если ты её хоть кому-нибудь расскажешь, клянусь всеми богами, я разорву твоих дочерей на куски. Но не сразу. Ты будешь день за днём, месяцами напролёт смотреть, как они страдают и молят о смерти. — Граф нервно сглотнул, а я продолжил, ледяным голосом чеканя каждое слово. — Ты думал, я сын Черчесова? Ошибаешься. На самом деле я сын Константина Игоревича Архарова. Знаешь такого?

Глаза графа расширился в неподдельном ужасе, и его тело задрожало, словно перед ним предстала сама Смерть.

— По-хорошему я должен был бы убить тебя и всю твою семью, — сказал я, отпуская его голову, Малышев безвольно упал на пол и заскулил от жуткой боли, прокатившейся по его телу. — Но я поступлю великодушно. Я заберу все твои земли, оставив лишь это поместье. Ты будешь жить в самом сердце моих владений, и не дай боги ты хоть на миг помыслишь ударить мне в спину…

Я замолчал, давая моим словам проникнуть в его сердце. Граф поспешно закивал, глаза его были полны животного страха и отчаяния:

— Ради дочерей, я сделаю всё, что прикажешь. Только не трогай их.

— Я не трону, — мрачно произнёс я, развеяв теневые путы. Дочери, визжа, бросились к отцу, но я тут же схватил обеих за руки. — Простите меня, — тихо произнёс я, и мои пальцы сомкнулись сильнее, похищая их доминанты.

Девочки вскрикнули от боли, залились слезами, а граф беспомощно завыл от отчаяния.

— Ты обещал, что не тронешь их! Ты животное!

Я бросил на него тяжёлый взгляд, полный холодной решимости, и сказал медленно, стальным тоном:

— Забавно это слышать от анимага. Если тут и есть животное, то это ты. А с девочками всё в порядке. Просто я проклял их. Попробуешь меня обмануть — и они умрут в страшных мучениях, за которыми ты будешь наблюдать.

Граф попробовал сесть, но ничего не вышло, правая рука сложилась гармошкой, от чего он скрежетнул зубами, а его глаза налились кровью и слезами:

— Ты безжалостный ублюдок, такой же, как твой отец… — прошипел он, но тут же понурил голову, признавая поражение. — Я сделаю, как ты скажешь…

— Конечно сделаешь, ведь у тебя нет выбора. Чёртов калека, — произнёс я и, подумав, склонился над Малышевым, активировав модификатор Похитителя.

Граф забился в конвульсиях, а шерсть, покрывавшая его тело, стала осыпаться. Ха-ха. Достойная награда за победу в родовой войне. Пускай я и презираю анимагию, но она может оказаться чертовски полезной. А ещё… Я мазнул пальцем по луже крови, натёкшей с Малышева и мысленно отдал приказ «Поглотить».

Не говоря больше ни слова, я развернулся к выходу, слушая, как позади меня раздаются рыдания девочек и тихий, полный боли шёпот их отца, пытающегося утешить дочерей. Увы, я не знаю способа сделать счастливыми абсолютно всех. Любой выбор приведёт к чьим-то страданиям. Во всяком случае, у этих малышек есть живой отец. Он потерял здоровье, власть, но сохранил жизнь. Не это ли высшая награда?

Развеяв каменные пики, я нос к носу столкнулся с дворецким Малышева. Он слышал мои слова, и именно поэтому сверлил меня ненавидящим взглядом. Скрежетнув зубами, он бросил клинок на пол и склонил передо мной голову.

— Вызови лекаря, иначе твой господин истечёт кровью, — бросил я, проходя мимо слуги. Молот волочился за мной, шаркая по деревянному полу.

— Будет исполнено, — процедил сквозь зубы дворецкий и бросился к Малышеву.

— Сергей Алексеевич! — крикнул я на прощание. — Через два часа я вернусь, и мы наведаемся с вами прямиком в военный штаб вашей гвардии и завершим эту идиотскую войну. — Ответа я не услышал, поэтому пришлось рявкнуть. — Малышев⁈

— Как прикажешь, Михаил К… — он замялся, поняв, что был близок к тому, чтобы подписать смертный приговор для себя и дочерей. — Даниилович.

Как дорогой гость графа, а также новый владелец его имения, я направился прямиком на кухню, откуда тянулись чарующие ароматы.

— Если еда на вкус хотя бы вполовину так же хороша, как и запах, то повара я заберу себе, — насвистывая, сказал я и ускорил шаг.

* * *

Город Урай. Сто пятьдесят километров от Югорска.

СтолицаЧерчесовского графства.

Ставка командования гвардии Малышева.

Генералы и офицерский состав собрались в большой армейской палатке на окраине захваченного города. Воздух внутри был наполнен гордым возбуждением и самодовольством победителей. Ещё бы, захватить половину графства, не встретив сопротивления. Такое наследие не стыдно передать потомкам. Любой из присутствовавших в палатке мог назвать себя «Великим полководцем»!

— Мы набрали отличные обороты, господа! — громогласно сказал один из генералов, поглаживая усы. — Ещё пара недель, и мы захватим всё графство!

— А ещё наберём столько трофеев, что следующим поколениям не придётся задумываться о деньгах, — усмехнулся другой, кивнув на груды золота и драгоценностей, лежащих в мешках рядом с выходом из палатки. — Граф Малышев будет доволен.

Неожиданно в палатку вошёл гонец, держащий в руках письмо. Лицо его было бледным и растерянным.

— Господа генералы… срочное сообщение от графа Малышева, — произнёс он, протягивая дрожащей рукой бумагу.

Усатый генерал пробежал глазами по записке, и чем дольше он читал, тем сильнее его лицо наливалось краской от гнева.

— Какого чёрта? Он приказывает не просто отступить, а ещё и сложить оружие! — прорычал генерал, сжимая кулак с письмом. — Что за абсурд?

В палатке поднялся шум возмущения. Генералы гневно переглядывались и быстро пришли к решению.

— Это происки шпионов! Малышев не мог приказать подобного. Да и зачем? Наступление идёт семимильными шагами. Территории, на которые он долгие годы пускал слюни, достаются нам без боя. Зачем графу отказываться от столь лакомого куска? — вскочил на ноги седовласый генерал с обезображенным ожогом лицом и ударил по столу кулаком.

— К чёрту эту бумажку! Продолжаем наступление. Когда все земли будут под нашим контролем… — начал было усатый, но в тот же миг осёкся, когда в палатку вошел молодой человек с зелёными глазами и армейской выправкой.

Парень насмешливым взглядом окинул лица генералов и остановился у стола, рассматривая карту наступления.

— Ты кто такой? Пошел прочь, если не желаешь, чтобы я лично повесил тебя! — гневно заорал усатый, ткнув пальцем в сторону парня. — Тут военный совет, убирайся немедленно!

Парень не ответил, только слегка улыбнулся. В следующую секунду в палатку медленно и неуверенно на инвалидной коляске въехал граф Малышев. На его лице царилибессилие, страх и безысходность.

— Что я вам говорил, Сергей Алексеевич? Эти собаки почуяли слабость хозяина и тут же решили взять всё в свои руки, — усмехнулся зеленоглазый.

Малышев опасливо посмотрел на парня, а после перевёл взгляд на генералов.

— Господа, я ожидал вашего недовольства и поэтому прибыл лично, — тихо проговорил он, стараясь не смотреть воякам в глаза. — С этого момента гвардия рода Малышевых распущена. Годовые жалования будут выплачены в полном размере, но на этом всё. Мой род больше не нуждается в войсках.

Палатка погрузилась в потрясённое молчание. Генералы выглядели ошарашенными и растерянными. Раздували щёки, хватали ртом воздух, словно рыбы, выброшенные на берег. Одним словом, никто из них не думал о том, что может остаться сегодня без работы, которой посвятил всю свою жизнь.

— Ха-ха-ха! — взорвался хохотом усатый генерал. — Отличная шутка, граф. Вы неподражаемы. — Он вытер рукой проступившую слезу, но заметил, что лицо Малышева осталось совершенно серьёзным.

Малышев вздохнул и через силу произнёс, боязливо косясь на зеленоглазого:

— В этой войне я проиграл. Я… — он замялся и нервно сглотнул. — Я признал своё поражение. Мои владения переходят под контроль Михаила Данииловича Черчесова.

Его голос дрожал, а страх передо мной был настолько очевидным, что генералы невольно перевели взгляд на меня и потянулись за мечами. Усатый первым выхватил меч и закричал:

— Мой отец проливал кровь за ваш род! Я не позволю всё так бездарно просрать!

Клинок генерала блеснул в воздухе и устремился в сторону зеленоглазого незнакомца.

* * *

Стоя в палатке, я присматривался к генералам. Жирные свиньи, лучащиеся самодовольством. Отвратительно. Ни один из них не был похож на Егорыча. Егорыч регулярно участвовал в заварушках и знал, чем живут обычные солдаты. Знал все их надежды, боли и мечтания. А эти твари только фишки двигают на карте, да с листочков читают о потерях. Никто из них своих рук не марал, и не замарает — по доброй воле.

Однако, среди стада толстозадых нашелся один отважный. Усач прокричал что-то невнятное о славе рода и бросился в атаку, стремясь одним ударом снести мне голову. Забавный. По моему телу за доли секунды прокатились ярко-желтые молнии, многократно ускоряя мои движения. А после я призвал Выключатель. Я даже не стал его извлекать из кофра. Ударил прямо так.

Я двигался столь стремительно, что никто даже не успел понять, что произошло. Молот взметнулся вверх и обрушился на макушку генерала. Признаюсь честно, я немного перестарался. Мозги и кровища брызнули в разные стороны, залив всю палатку. Ошмётки попали на карту, на лица генералов, даже уделали меня и Малышева. А в следующий миг я отключил «Громовержца».

На полу лежал изуродованный кусок плоти, всё ещё сжимающий в руке меч. Его конечности подрагивали, а из тела на пол палатки ручьями лилась кровь. Я медленно обвёл всех присутствующих ледяным взглядом, в который постарался добавить звериной ярости и судя по тому, что генералы дрогнули, у меня всё получилось.:

— Ещё кто-то желает ослушаться приказа графа? — спросил я спокойным, смертельно холодным голосом.

Генералы молча переглянулись, в их глазах отражался животный страх. Они медленно, нервно сглатывая, покачали головами, избегая моего взгляда.

— Вот и отлично, — произнёс я, отбросив пинком труп генерала в сторону. — Раз уж господин Малышев уволил вас и ваших людей, то я готов предоставить вам работу. Задачи те же. Оборонять родные края, а также бороться против тварей, рвущихся из аномальной зоны. Оплата сдельная. Но после собеседования. Учтите, возьму не всех желающих, а только тех, кто из себя хоть что-то представляет. — На мои слова никак не отреагировали. Просто растерянно пялились кто куда, это меня разозлило. — У вас есть ровно один час, чтобы заставить всех гвардейцев сложить оружие и объявить им о наборе в гвардию рода Черчесовых. Если не успеете или начнёте мутить воду, готовя бунт, я приду за вашими головами и превращу в это, — я кивнул в сторону трупа. — Вопросы?

Генералы быстро замотали гривами, а по их лицам заструились ручьи пота.

— Вот и славно. Время пошло, — улыбнувшись, произнёс я, а в следующее мгновение генералы вместе с офицерами пулей вылетели из палатки.

Война окончена. А будут мне служить эти отщепенцы или нет, это уже не важно. Главное, что кровь перестанет литься. И это уже хорошо. Я направился к выходу из палатки, но решил остановиться на мгновение. Надо ведь помочь калеке вернуться домой. Я подошел к нему вплотную и произнёс:

— Кстати. Сергей Алексеевич, думаю, ты уже понял что не можешь использовать свой дар. Так вот, у тебя больше нет никакого дара. — Глаза Малышева расширились от удивления, а я продолжил. — Ты всё правильно понял. Теперь ты лишь изуродованный старик, которому больше неподвластна магия. А чтобы ты не решил воспользоваться своими связями или призвать на помощь Императора-батеньку наплевав на дочерей, я подарю тебе кое-что уникальное. Взамен утраченного дара, так сказать, — я расплылся в хищной улыбке и отдал мысленный приказ Ут.

«Активировать модификатор Селекционер. Передать доминанту 'Одна голова хорошо, а две — мутант». Малышев закричал от боли, но снаружи палатки было шумно и без того. Офицерский состав стремился обуздать недовольство гвардейцев. На шее графа вздулась огромная шишка, а через мгновение она лопнула, выпустив на свет миниатюрную голову, которая с каждой секундой увеличивалась в размерах.

Спустя минуту на меня смотрели сразу два Малышева. Испуганные. Губы дрожат, глаза бегают. Судя по всему, он не может поверить в происходящее. Ну да ничего. У графа будет уйма времени на осознание своего положения.

— Теперь ты два раза подумаешь прежде, чем решишь меня предать, — пошутил я, но шутка понравилась только мне самому. — Если слух о твоём уродстве выйдет за пределы особняка, то боюсь, ты, граф, закончишь свои дни в бродячем цирке уродов. И это если повезёт. А если не повезёт, то тебя разрежут на куски в лаборатории.

— Т-т-ты ч-ч-чудовище… Даже… Даже твой о-о-отец не был так ж-ж-жесток, — заикаясь, в унисон произнесли две головы.

— Именно поэтому тебе стоит бояться меня и переживать за жизни своих дочерей, — стальным тоном произнёс я. — Если будешь паинькой, возможно, однажды я избавлю тебя от уродства. Но это не точно.

Малышев разинул рот, чтобы что-то сказать, но у меня не было настроения слушать его заикания. Я прикоснулся к руке графа и активировал телепортационную костяшку, вернув его обратно в особняк. Сегодня у меня стало на одного врага меньше. Кто бы мог подумать, что можно остановить войну ценой жизней двух генералов. Правильно говорят «Если бы генералам пришлось отправлять своих детей на войну, война бы не случилась».

От автора:

Вступайте в мою группу телеграма. Там море картинок по книгам и прочего интересного: https://t. me/TavernaPanarina

Глава 3

Судьба довольно злая су… Я хотел сказать, злая сущность. И сегодня она сыграла злую шутку с Малышевым. Я отнял у него не только дар анимагии, но и доминанту чувствительности к мане. Вот так в одночасье он превратился в двухголового урода, запертого в собственном поместье на веки вечные. Ладно. Может, однажды я дарую ему свободу. Но это не точно.

Кстати. Анимагия Малышева оказалась всего-то второго ранга. Думаю, если бы она была ранга четвёртого или пятого, наше сражение стало бы легендарным! А ещё мы бы разнесли весь особняк, и графу пришлось бы жить в шалаше. Так что это даже хорошо, что он не развил свои навыки должным образом. Ах, да! В доминанту анимагии была зашита и регенерация, однако судя по описанию, она была весьма слабой.

Я вышел из палатки и стал любоваться тем, как гвардейцы Малышева с разочарованием швыряют оружие на землю и срывают с себя погоны. Военная кампания окончена, однако для желающих продолжить рисковать жизнью я всегда найду работу. Мимо меня пробегал взмыленный генерал, но далеко он не ушёл, так как я схватил его за рукав и притянул к себе.

— В течение недели жду списки солдат, готовых вступить в ряды гвардии Черчесовых.

— К-к-как прикажете, господин… — он замялся, пытаясь вспомнить титул Черчесова. — Господин ваше сиятельство, — нелепо промямлил он, а после, потупив взгляд, спросил. — А-а-а куда направить список?

— В резиденцию Малышева. Сергей Алексеевич с радостью заберёт у вас список и передаст его мне.

— Бу-бу-будет сделано. Р-р-разрешите идти?

— Разрешаю бежать, — сказал я, а после гавкнул на генерала, словно злобная псина. — Гав!

Вздрогнув, толстопузый со скоростью поросёнка, попавшего на бойню, рванул прочь. Я даже залюбовался его спринтерскими навыками. Хорошо бежит, чертяка. Лишь бы сердечный приступ не схлопотал.

Сжав в руке телепортационную костяшку, я переместился в Кунгур. На этот раз в моей комнате бабушки не было. Видать, вернулась в Югорск, чтобы заняться делами рода. А жаль. Она была бы рада услышать о моих великих деяниях. Хе-хе. На самом деле, она просто была бы рада узнать, что уже второй враг, долгие годы пивший кровь моего отца, пал в неравном сражении.

По привычке я выпрыгнул в окно и раскрыл крылья птероса, встроенные в рюкзак. Плавно спланировал к администрации и приземлился. Хммм… А на кой-чёрт я всё время выпрыгиваю из окна? Нужно просто сделать новую телепортационную метку и больше никогда не заниматься этой ерундой.

Потянувшись к мане, я создал на стене рунический телепортационный круг, а после вошел в администрацию. В фойе было безлюдно. Но пахло куревом. Мерзким, самым дешманским вонючим куревом. Именно такие папиросы и смолит Егорыч. Я, как охотничья гончая, направился по следу и нашел вояку на втором этаже на балконе. Он выпускал клубы дыма и смотрел в сторону плаца, на котором тренировались архаровцы.

Я остановился рядом с ним и привалился спиной к парапету.

— Егорыч, война окончена, — негромко произнёс я, привлекая его внимание.

— А работа только начата? — усмехнулся майор и затянулся табачным дымом.

— А ты догадливый, — хмыкнул я. — Скоро у нас будет список желающих служить в нашей гвардии. Я хочу, чтобы ты лично отсмотрел и отобрал бойцов. Можешь для этой задачи привлечь Гаврилова. Он поможет.

— Как я понимаю, Малышев мёртв? — спросил Егорыч.

— Отчего же? Жив. Правда, сильно изуродован, но жив. Сейчас он в своём особняке, готовит документы для передачи мне владений и имущества.

— Зря вы так, Михаил Константинович. Я бы на вашем месте прибил его, и дело с концом.

— Думаешь? — спросил я, достал из кармана телефон и показал Егорычу фотографию Малышева.

— Ох, мать честная, — присвистнул Егорыч. — Да он сам повесится если не сегодня, то завтра.

— Не повесится. Он очень любит своих дочерей, ради них и продолжит жить. Пусть и в теле урода.

— Жестоко. Но справедливо. С крысами только так и нужно поступать, — резюмировал Егорыч и стряхнул пепел. — Михаил, а ты уверен, что мы сможем доверять новобранцам? Всё-таки они недавно были нашими врагами, и запросто могут устроить диверсию или типа того…

Я спокойно улыбнулся и положил руку на плечо Егорыча:

— А причём здесь доверие? Твоя задача жёстко контролировать каждый их шаг, а также карать за любое неповиновение. Один раз ослушались? Гони в шею. Попытались устроить мятеж или начали баламутить воду? Подари им розги, а может, даже пеньковый галстук. Десяток уродов повесишь, остальные либо сами уйдут из гвардии, либо затихнут навеки. Наши земли стали намного шире, а значит, нам требуется как можно больше людей для их защиты.

— Это верно, — коротко кивнул он. — Значит, устрою ад для новобранцев, тех, кто хорошо себя покажет, вознагражу, а бездельников вышвырну с почестями на гражданку.

В этот момент за спиной послышались шаги. На балкон вышел капитан Гаврилов; судя по его взгляду, он был удивлён, что я вернулся так скоро.

— Доложили, что войска Малышева бросили оружие и отступили, — произнёс Гаврилов, с улыбкой глядяна меня.

— Да. Граф повержен, а мы вернули практически все земли, которые однажды были отобраны у отца. Осталось только наведаться к Юсупову-младшему и поговорить с ним по душам.

— Вот как? — произнёс Гаврилов, а в его глазах сверкала гордость. — Честно говоря, я не думал, что Екатеринбург когда-либо вернётся во владения рода Архаровых. Я своими глазами видел, как город практически стёрли с лица земли, а теперь…

Я поднял руку, прерывая его восторженную речь:

— Несмотря на то что город вернулся в наши руки, он до сих пор в плачевном состоянии, насколько мне известно. Придётся приложить кучу усилий, чтобы Екатеринбург возродился как феникс и стал символом процветания не только приграничных земель, но и всей Империи.

— Амбициозный план, — усмехнулся Егорыч. — Однако, если Екатеринбург станет краше столицы, то это привлечёт к нам очень много внимания, которое может нам не понравиться.

— Егор Егорович, а когда нам было просто? Любой, кто хоть что-то делает, сталкивается с осуждением и завистью обывателей. Но мы же с вами не обыватели.

— Ага. Мы графов убиватели и аномалию отбиватели, — хихикнул Гаврилов и приобнял меня. — Ничего, Егор Егорыч, пока у нас такой глава рода, любые проблемы мы преодолеем.

— Спасибо за оказанное доверие, — улыбнулся я и сразу же озадачил отчима. — А ты знаешь, что тебе предстоит отбирать новых гвардейцев вместе с Егорычем?

— Каких гвардейцев? У меня работы невпроворот. Я же… — начал отмазываться капитан, но не вышло.

— Да, да. Работы у нас у всех вагон и маленькая тележка. Придётся потрудиться — на благо рода, конечно же.

— Потрудиться-то я не против. Но хотелось бы и в отпуск сходить.

— Сходишь, — сказал я и, подумав, добавил. — Однажды. А пока служи, морячок — получишь значок.

— Какой значок? — нахмурился Гаврилов.

— Забей. Это присказка такая, — отмахнулся я и исчез, переместившись в Югорск.

В ближайшие дни Малышев передаст мне всю бухгалтерскую документацию по своим предприятиям и все выписки по счетам. Кто-то должен провести аудит, и этот кто-то — точно не я. Без стука я ворвался в кабинет бабули и увидел, что Маргарита Львовна коршуном нависла над Макаром. Макар посмотрел на меня жалостливым взглядом, в котором читалось лишь одно слово «ПАМАГИТИ!!!».

— Привет трудящимся! — бодро выпалил я и остановился рядом с бабушкой. — Маргарита Львовна, война окончена, новое графство взято под контроль. Прошу вас взять финансы в свои руки, так как я уж очень не хочу возиться с этими бумажками. Профинансируйте строительные работы в Екатеринбурге и сообщите Императору о том, что война родов окончена в нашу пользу. Только не подписывайте документ своим реальным именем, а то сами понимаете…

Бабушка улыбнулась, в её взгляде смешались гордость и теплота. Она с нежностью погладила меня по щеке морщинистой рукой.

— Знаешь, Миша, я даже представить не могла, что мой внук сможет за такой короткий срок сделать больше, чем мой сын за всю жизнь. Я тобой горжусь.

Эти слова отозвались радостью в моём сердце. Значит, я всё делаю правильно. Может, не для всего мира, но для рода уж точно.

* * *

Хабаровск.

Военный совет.

Император Иван Васильевич Романов сидел за массивным столом из резного дуба. Он напряжённо слушал тревожные доклады генералов. Воздух в кабинете был вязким как смола. Казалось, что если присмотреться, то можно увидеть лики отчаяния и страха, парящие над головами присутствующих.

На стене висел телевизор, на экране которого шло жуткое видео. На операционном столе лежала чёрная туша рыцаря Ордена Отрицателей. Нагрудный панцирь, как и шлем, распилили и раскрыли в разные стороны. А внутри брони обнаружилось мёртвое тело. Тело Имперского гвардейца.

— Что это за чертовщина⁈ — яростно взревел Император, вскакивая с места. — Мятеж? Предательство? Как это понимать⁈

Старый генерал, стоявший напротив, быстро покачал головой:

— Нет, Ваше Величество. Мы взяли одного из отрицателей живьём. Когда вскрыли его броню, внутри оказался живой гвардеец. Он умолял нас убить его, говорил, что не контролирует ни своё тело, ни разум, пока на нём надет шлем.

— Получается, любой пленный автоматически превращается в оружие врага? — спросил Иван Васильевич и грохнул кулаком по столу. — Передайте гвардейцам мой приказ: никому не сдаваться в плен! Тот, кто попадёт к врагу живым, будет считаться предателем. Я казню всю его семью и ближайших родственников. Никакой пощады!

В этот момент раздался нерешительный стук в дверь. Император резко повернулся и крикнул раздражённо:

— Кто там⁈

В кабинет робко вошёл советник, кланяясь и стараясь не смотреть в глаза разгневанному Императору.

— Простите, Ваше Величество, за то, что прерываю, но я должен доложить о завершении родовой войны между Малышевыми и Черчесовыми.

Император слегка смягчил тон, пожав плечами:

— Что там, Малышев задавил мальчишку? Жалко парня, перспективный был…

Советник покачал головой и тихо, почти с уважением произнёс:

— Нет, Ваше Величество. Михаил Черчесов уничтожил род Малышева в тот же день, когда вы дали разрешение на начало родовой войны.

Император на миг замер, затем медленно сел обратно в кресло, глядя на советника с изумлением:

— Что? Как такое возможно?

Советник поспешил объяснить, тщательно подбирая слова:

— Михаил всё это время тактически отступал, избегая боёв. Как только получил Ваше разрешение, он тут же лично атаковал Малышева, взял его в плен. Заставил графа распустить гвардию и передать все земли Черчесовым.

Император поражённо присвистнул и откинулся в кресле, в глазах его засверкало нечто вроде восхищения и уважения:

— Занятно… Весьма талантливый парнишка, — задумчиво протянул он. — Именно такие нам и нужны на фронте… — Император помолчал секунду, а затем отдал приказ советнику. — Свяжитесь с Михаилом Черчесовым. Передайте, что его сила нужна Империи. Пусть готовится отправиться на границу с Китаем. Там его талантам найдётся достойное применение.

Советник почтительно склонился и быстро вышел, а Император остался сидеть в задумчивости, размышляя о том, какие неожиданные фигуры иногда появляются на шахматной доске истории и меняют её ход.

* * *

Сутки спустя.

Как думаете, чем занимается победитель после захвата новых земель? Всё верно. Мародёрством! Хе-хе-хе! Раздав указания, я сразу же наведался в родовое хранилище Малышевых. Здесь было множество артефактов. Жаль, что большинство из них оказались полным хламом. Я не спеша осматривал трофеи, стараясь ничего не упустить из виду.

Среди этого барахла моё внимание привлекли:

Перстень Ледяного сердца. Изящный серебряный перстень, украшенный светящимся голубоватым камнем. Он незначительно усиливал магию Льда своего владельца. Этот артефакт не назовёшь шедевром, но и мусором тоже. Ведь заклинания Льда становились мощнее примерно на семь процентов. Да, это не много. Но лучше, чем ничего.

Ещё здесь был Плащ Безмолвия. Чёрный, словно ночь, плащ, покрытый тонкой паутиной серебряных нитей. Он поглощал любые звуки, делая владельца абсолютно бесшумным. Идеален для шпионажа. А для меня бесполезен, ведь у меня есть доминанта «Тихая поступь».

Кинжал Кровавой луны. Изогнутый клинок, лезвие которого переливается красным, будто пропитано кровью. При ранении жертвы многократно усиливает кровотечение. Весьма занятный ножичек. Лешему понравится.

Браслет Воли. Золотой браслет, инкрустированный чёрным обсидианом. Повышает сопротивляемость владельца к ментальному воздействию, гипнозу и контролю сознания. Для меня бесполезный хлам, а вот ребятам всяко пригодится.

Щит Грозового Дракона. Круглый металлический щит с выгравированным изображением дракона, сверкающий искрами молний. Может отражать магические атаки обратно во врагов, нанося им электрический урон. Вот эта вещица мне понравилась. Можно использовать в паре с молотом. Так я смогу развеивать мощные заклинания молотом, а всякую мелочёвку отражать обратно щитом.

Сапоги Лёгкого шага. Высокие кожаные сапоги, украшенные тонкой резьбой и серебряными вставками. Незначительно ускоряют движения владельца. Но опять-таки, даже двенадцатипроцентная прибавка к скорости при совмещении с «Громовержцем» даст просто чудовищное усиление.

И-и-и всё… Остальное было таким хламом, что даже не достойно упоминания. В душе сразу появилось ощущение, что Малышев где-то прячет поистине ценные экземпляры. С досадой я приказал немедленно привести графа в подвал. Через пять минут Малышева вкатили в хранилище на инвалидной коляске. Две головы раздраженно уставились на меня.

— Желаете, чтобы я смотрел, как вы разграбляете приданное моих дочерей? — в унисон спросили две головы Малышева.

— Граф, — холодно произнёс я и, улыбаясь, подошел ближе, — Где остальные артефакты?

— Ничего больше нет, — упрямо ответил Малышев, избегая моего взгляда.

Я схватил его за руку. Ещё не сросшиеся до конца кости графа заставили его скорчиться от боли. Малышев закричал, пытаясь вырваться, но из моих тисков ещё никто не вырывался. Граф болезненно задёргался, лицо его побледнело от боли и бессилия.

— Я уже забрал твои земли, — сказал я тихо и жёстко. — Я отнял твой дар. Если не начнёшь говорить, твои дочери лишатся богатой и роскошной жизни. Будете жить в глуши, выращивать картошку и молить богов о пощаде. А чтобы твои прекрасные девочки могли найти себе достойных женихов, я награжу их таким же уродством, какое есть и у тебя.

Малышев, стиснув зубы и подавляя гнев, положил руки на колёса инвалидной коляски и поехал к стене. Тяжело вздохнув, он нажал в определённом порядке на несколько кирпичей. С громким щелчком открылась потайная дверь, из которой тут же хлынул мощный поток маны. Но то, что я нашел внутри, заставило меня тяжело вздохнуть.

Это был так называемый Сумрачный клинок. Огромный двуручный меч с лезвием из чёрного металла, покрытого древними рунами, переливающимися красным. Он был способен рассекать любые магические барьеры. Казалось бы, полезная вещица! А ты попробуй помаши этой дурой. Обычный двуручник весит в районе четырёх килограммов, а этот экземпляр весил не менее сорока…

Конечно, мой молот тоже весит немало, но есть огромное отличие. Выключатель способен поглощать любые заклинания, а этот режик только рассекает барьеры. Скукота. Ну да ничего страшного. Шульман с радостью купит это барахло. Пройдя между стеллажей, я перенёс в пространственное хранилище абсолютно все артефакты. Даже самые бесполезные. А чего добру пропадать? Продадим! Малышеву артефакты теперь без надобности, всё равно будет жить на моём полном обеспечении.

Я медленно улыбнулся и хлопнул графа по плечу.

— Знаешь, граф, — спокойно произнёс я, — ты на удивление хороший отец. Ты сделал верный выбор. Пока вы не доставляете мне проблем, ваша жизнь будет похожа на рай. Будете кататься, как сыр в масле. Но если помыслишь о предательстве…

Я оставил угрозу недосказанной, но Малышев прекрасно понял её смысл. Он молча кивнул, опустив голову, признавая полное поражение и моё абсолютное превосходство.

Я вышел из подвала родового хранилища. В голове роились мысли о только что полученных артефактах и о подавленном графе, когда неожиданно телефон завибрировал. Я удивлённо посмотрел на экран. Номер был незнакомый. Нахмурившись, поднял трубку:

— Слушаю вас.

На другом конце раздался сухой и официальный голос советника Императора:

— Михаил Даниилович. Информирую вас, что по личному приказу Его Величества вы должны собрать войско и немедленно прибыть в Хабаровск для защиты родины.

Я на секунду замер от удивления, стараясь понять, не шутка ли это.

— Простите, какой ещё Хабаровск? Я ежедневно отбиваюсь от десятков атак разломных тварей из аномальной зоны, — ответил я, стараясь сдержать раздражение. — Фактически, от аномалий защищаю Империю только я и барон Титов. У меня нет свободных людей, которых я бы мог…

Голос на другом конце похолодел и оборвал меня на полуслове:

— Это приказ Императора, граф Черчесов. Вы желаете ослушаться Его Величества?

Я тяжело вздохнул, закрывая глаза. Конечно, я мог поспорить, но сейчас это было ни к чему. Император явно не потерпит возражений.

— Я вас услышал, — прорычал я.

Отключив телефон, я снова почувствовал, как напряжение и раздражение начинают заполнять моё тело. Но делать было нечего — приказ Императора обжалованию не подлежит. Ведь повторять судьбу своего отца я не планирую. А значит, придётся отправляться на фронт.

Глава 4

Времени нет!

Несусь как сумасшедший!

Времени нет!

Чтоб Император , во вкус вошедший,

Времени нет!

Не прикончил весь мой род,

Вот же, блин, урод!

Времени нет! Времени нет! Времени нет!

Благодарю за внимание! Вы прослушали арию ужаленного в задницу кашееда. Чёртов Император дал мне на сборы три дня. Согласно указу, я должен собрать войско численностью в тысячу бойцов, после чего нас перебросят на фронт. А ещё советник Императора великодушно произнёс «Император благоволит вам. Остальные аристократы собирали армию в десять тысяч человек, вам же нужна лишь тысяча».

О-о-о!!! Спасибо огромное! Я так счастлив, что едва могу сдерживаться, чтобы не сказать, куда черти должны драть Императора и его вшивую мамашу. Но выбора нет. Придётся подчиниться, так как пока я не готов к открытой конфронтации с Императором. Впрочем, есть шанс что я смогу всё вывернуть в свою пользу. Особенно если встречу на передовой парочку абсолютов.

Я вошел в кабинет Егора Егоровича и с ходу заявил:

— Егорыч, есть работа. Собери тысячу гвардейцев из числа солдат Черчесова и Малышева. Император приказал мне собрать войско и отправиться на защиту Хабаровска.

Старый майор вскинул брови, изумлённо глядя на меня:

— Почему именно этих? Их не жалко, что ли?

Я слегка улыбнулся, садясь напротив него.

— Архаровские гвардейцы подготовлены намного лучше. Но если хоть одна живая душа увидит их родовые татуировки, то по нашу душу пошлют абсолютов, и на этом наша великая история закончится.

Кстати. Я приказывал Гаврилову разыскать выживших архаровских гвардейцев. Ведь далеко не все погибли от рук Имперцев. И к моему удивлению, капитан не просто справился, а справился с блеском! В наши ряды вступили две тысячи солдат, а ещё они отправили весточки своим товарищам, до которых Гаврилов не смог дотянуться. Одним словом, очень скоро мои силы очень сильно возрастут.

Егорыч кивнул с пониманием и поджал губы:

— Ты как всегда прав, Михаил Константинович. Тысяча бойцов будет готова к утру.

Я поблагодарил его и отправился искать капитана Гаврилова, который инструктировал прибывших архаровских бойцов на открытой площадке возле управы.

— Капитан Гаврилов, можно вас на минутку? — окликнул я его, соблюдая субординацию.

Всё же в армии без субординации никуда. Капитан быстро подошёл, вытирая пот со лба, и внимательно посмотрел в мои глаза.

— Станислав Карлович, а Юрий уже отбыл в Калининград? — спросил я, так как за всей этой суматохой совершенно позабыл поговорить с братом.

— Вчера вечером собрал ребят и отправился в путь. А что?

— Да нет. Ничего. Тебе бы тоже стоило посетить Калининград. Там такой магический фон, закачаешься, — протянул я, улыбнувшись.

— Когда Лиза родит, я так и так поеду в Калининград вместе с ней.

— Ты ей ещё не говорил о том, что её отец жив? — спросил я.

— Нет, конечно. Мы же с тобой решили повременить.

— Вот и славно, — кивнул я, а после добавил. — Ох и огребём мы с тобой по шее за этот секрет.

— Ну, а куда деваться? Молчим во благо моей дочки.

— И моей сестрёнки, — поправил я капитана. — Ладно. Размещай вновь прибывших, а я пойду готовиться. Дел невпроворот.

Попрощавшись с Гавриловым, я пошел раздавать подарки. Пусть ценных трофеев было и не много. Но они были.

* * *

Югорск.

Бухгалтерия.

Макар сидел за столом, заваленным отчётами. Он хмуро изучал бумаги, старательно сопоставляя строки приходов и расходов. На лице парня застыло выражение глубокой сосредоточенности, будто он пытался распутать хитроумный узел из сотни нитей. Рядом, как хищная птица, кружила Маргарита Львовна, неусыпно следя за каждым движением молодого помощника.

— Опять уснул, оболтус? — недовольно проворчала старушка, увидев, что Макар замер с открытым ртом и неподвижно уставился в одну из бумаг.

Она ловко отвесила парню подзатыльник, отчего тот резко встрепенулся и возмущённо вскинул голову:

— Да что такое, Маргарита Львовна! Не сплю я! Я вообще-то тут аферу века раскрыл, а вы… — Макар не договорил, а лишь зло зыркнул на старушку.

Маргарита Львовна скептически приподняла бровь:

— Удиви меня.

Макар глубоко вдохнул, поправил бумаги и начал объяснять, уверенно постукивая карандашом по цифрам в отчёте:

— Смотрите. Тут каждый год проходила покупка нового оборудования для шахт под Югорском. Всё честно, вроде как. Но если внимательно сверить отчёты о поставках с оплатами, получается, что оборудование оплачивали дважды. Вот тут — деньги уходили на предприятие «Уральская руда», а вот тут — ровно такая же сумма через три дня уходила в «Уралстроймаш». Я сперва подумал, может, просто ошибка, бухгалтерия запуталась. Но потом решил проверить, кто владельцы этих предприятий. И оказалось, оба принадлежат дальнему родственнику бывшего главного казначея Черчесова. А дальше ещё интереснее — половина оборудования вообще никогда не поставлялась, но по бумагам — якобы — списывалась на обслуживание шахт, которые давно закрыты!

Маргарита Львовна внимательно смотрела на бумаги, её глаза с каждой секундой загорались всё ярче. Впервые за всё время занятий с Макаром Маргарита Львовна испытала не только уважение к ученику, но и восхищение его дарованиями.

— Выходит, что казнокрад годами обворовывал род, пользуясь запутанной схемой, — пробормотала старушка, поглаживая подбородок.

Макар важно кивнул, явно гордясь собой:

— Именно так! Я нашёл ещё несколько фиктивных актов о ремонтах, которые никогда не производились. Этот мошенник обирал Черчесова десятилетиями, прикрываясь родственниками и подложными документами.

Маргарита Львовна неожиданно погладила парня по голове:

— Молодец, Макар. Не думала я, что скажу это. Но ты проделал отличную работу.

Макар замер, подозрительно прищурился и тихо спросил:

— Вы, часом, не заболели, Маргарита Львовна? Хвалите меня вместо того, чтобы подзатыльники раздавать.

Старушка тут же нахмурилась и слегка толкнула его в плечо:

— Не доводи до греха, оболтус. Прими похвалу достойно, пока я не передумала.

С этими словами она резко повернулась и вышла из кабинета, уже набирая номер на телефоне:

— Егорыч, отправьте бойцов за главным казначеем Черчесова. У нас к нему есть пара вопросов.

* * *

Артёма, Серого и Лешего я нашел на плацу. Они дружно шпыняли ребят, которых Артём отобрал в разломщики. Два десятка парней и три девчонки с лекарским даром. Прохоров очень старался произвести на особ прекрасного пола впечатление. Но тем было, мягко говоря, побоку не него.

И да, я решил не отправлять Артёма с его шайкой в Калининград. Там они будут только развивать магические каналы, а вот боевого опыта не получат. Нет, конечно, они могут пострелять с городских стен по тварям, но учитывая защиту этих самых стен, это нельзя назвать боевым опытом. Так, тир и не более того. Оторвав ребят от занятий, я решил толкнуть пафосную речь:

— За заслуги перед родом, Артём Архаров награждается… — я специально изменил фамилию брата, так как он никогда и не был Прохоровым. Если бы не его лживая мамаша, жизнь парня могла пойти совсем по-другому. — Браслетом Воли. Этот артефакт защитит тебя от ментального воздействия! Защищай род, и род защитит тебя в трудную минуту, — произнёс я, сделав пафосное выражение лица, и протянул браслет Артёму.

Прохоров расплылся в довольной улыбке. Застегнул железячку на предплечье и гаркнул:

— Служу роду!

Следующим в наградном списке был Леший. Его я одарил кинжалом Кровавой луны. Изогнутый клинок, лезвие которого переливалось красным светом, лёг в руки Лёхи, и тот разве что не визжал от восторга.

Серого пришлось наградить Щитом Грозового Дракона. Почему именно им? Оказалось, что эта железяка не так уж и полезна. Да, она отражает заклинания обратно. Вот только обещанный электрический урон настолько слаб, что фактически не наносит никакого вреда. Такой вот парадокс. Я попробовал усовершенствовать щит, но оказалось, что он сделан из паршивых материалов и серьёзной модификации не выдержит.

Зато кинжал Лёхи и браслет Артёма стали мощнее раза в три по сравнению с первоначальными значениями. Себе же я оставил сапоги, а также ледяной перстень. Когда Артём и Серый ушли проводить тренировку, я схватил Лешего за рукав и потащил за собой.

— Лёша, Лёша, Алексей, ты готов пинать гусей? — весело спросил я.

— Чего? Каких ещё гусей?

— Тех, что ходят в чёрной броне, — усмехнулся я. — Нам с тобой предстоит отправиться на Дальний Восток сражаться против китайцев.

— Ого! Я завсегда! Когда выдвигаемся? — воскликнул Лёха.

— Скоро. А пока вот. Возьми и спрячь, чтобы Артём и Серый не видели. А то ещё обидятся, что тебе досталось два артефакта, а им по одному, — я протянул Лешему плащ.

Лёха тут же затолкал его под рубаху.

— Спасибо! — радостно воскликнул он и рванул в сторону своего дома.

* * *

Спустя сутки. Югорск. Около полудня.

Утреннее солнце слепило глаза, а воздух был наполнен напряжённым ожиданием и едва уловимой нервозностью. На площади перед управой выстроилась тысяча бойцов, отобранных Егорычем: пятьсот бывших гвардейцев Черчесовых, ещё пятьсот — недавно служивших роду Малышевых. Их лица, покрытые шрамами, выглядели уныло.

Я медленно прошёл вдоль строя, внимательно глядя в глаза каждому бойцу. В ответ же ловил недовольные, вызывающие и даже злые взгляды. В воздухе повисла гнетущая тишина.

— Бойцы! — заговорил я громко и уверенно. — Сегодня вам выпала особая честь. Император приказал нам отправиться на Дальний Восток, в Хабаровск, чтобы защитить родину.

Толпа тут же заволновалась, послышались негодующие возгласы и ропот. Из первых рядов шагнул вперёд здоровенный лоб, здоровяк ростом под два метра с широкими плечами и наглым взглядом:

— А с какого хрена мы должны ехать в этот ваш Хабаровск? — громко заявил он, вызывающе глядя на меня. — Мы свою землю охраняем! Нам этот Хабаровск и даром не нужен, пусть китайчата забирают.

Я спокойно подошёл к нему, глядя прямо в глаза, и с дружеской улыбкой хлопнул ладонью ему по груди. Удар был таким сильным, что мужик, потеряв равновесие, повалился на землю, растерянно хлопая глазами.

— Ты прав, — сказал я громко, чтобы все услышали. — Наша земля здесь. Но если мы не выполним приказ Императора, наш род предадут забвению, а вы, как гвардейцы этого рода, отправитесь вместе со мной к праотцам. Более того, если сегодня мы наплюём на приказ, через пару лет китайцы доберутся и до Югорска. Как думаете, пощадят ли они ваших жен и детей?

Толпа резко притихла. Я дал бойцам пару секунд на осмысление сказанного, затем продолжил:

— Если вы не защитите свой дом, никто другой этого не сделает.

Из задних рядов раздался неуверенный голос молодого парня:

— А чё мы можем-то? Я слыхал от брата, даже аколиты броню китаёз пробить не способны…

— Выйди из строя! — приказал я.

Парень, немного напуганный, шагнул вперёд и замер передо мной, глядя с опаской.

— Ты прав, — мягче заговорил я. — Броня у врага чертовски прочная. Но ваша главная задача прибыть на передовую. Если повезёт, то я сделаю так, что вы вообще не вступите в бой, но при этом получите достойное вознаграждение за труды свои ратные.

Боец улыбнулся с явным облегчением, потирая шею:

— Если так, то можно, конечно…

Я обратился ко всем гвардейцам, повышая голос, чтобы мои слова достигли каждого:

— Обещаю вам, что если кто-то из вас погибнет, о ваших семьях позаботятся. Ваши жёны и дети до конца своих дней будут находиться на моём полном обеспечении. Это слово графа Черчесова!

Толпа зашевелилась, бойцы одобрительно зашушукались.

— Слышали? Заботится о людях этот граф, не чета прошлым… — донеслось до меня вполголоса из толпы.

— Ага. По крайней мере, обещает, — буркнул кто-то.

Я дал им немного поговорить, затем громко сказал:

— Если кто-то из вас посчитает, что я солгал хоть в одном слове, можете прийти и забрать мою жизнь. — Толпа снова затихла, чтобы через минуту разразиться одобрительными выкриками.

— Да вы чего? Нормально всё! Мы верим!

— Агась. Слово аристократа — эт не псина плешивая. Чего-то да стоит! — выкрикнул писклявый голос, и толпа покатилась со смеху.

— Отличный настрой. Надеюсь, мы все вернёмся домой в целости и сохранности, — резюмировал я. — Сегодня вечером в город прибудет представитель Императора и откроет стационарный портал. Проверьте снаряжение и готовьтесь выступать. Вольно!

В ответ раздался общий одобрительный гул, и бойцы начали расходиться. Я сделаю всё возможное, чтобы они вернулись живыми. Однако, не всё зависит от меня. Бодрым шагом я направился в сторону десятиэтажки и нос к носу столкнулся с Макаром. Он явно был доволен собой: с улыбкой на лице насвистывал что-то весёлое.

— Ты прямо светишься, — подметил я.

Ухмыляясь во весь рот, азиат ответил:

— Да твоя бабушка теперь во мне души не чает! Я ж махинацию раскрыл! Десяток чинуш посадили, деньги награбленные вернули. Теперь Маргарита Львовна говорит, что я её лучший ученик!

Горделивость так и пёрла из Макара. Я не сдержал улыбки, хлопнув его по плечу:

— Я всегда знал, что ты справишься и проявишь себя с лучшей стороны. Молодец, Макар!

— Ага. Спасибо, — буркнул он. — Слышал, ты тут недавно артефакты раздавал, за службу роду. А мне так ничего и не досталось. Непорядочек.

— Виновен, — согласился я. — Однако, для тебя тоже есть подарочек, — я сделал театральную паузу и продолжил. — Когда полностью освоишься на должности министра финансов, я поговорю с Шульманом и замолвлю за тебя словечко.

Макар, сколько я его знаю, восхищался Измаилом Вениаминовичем, но их знакомство как-то не задалось. То Макар намывал полы, то таскал туши, а вот мудрых наставлений от ушлого торговца так и не получил. Непорядок.

— Да ладно! Ты сделаешь это для меня⁈ — воскликнул он с горящими от восторга глазами.

— Само собой. Ты ведь мой друг, — улыбнулся я.

— Мишка! Спасибо тебе! — взвизгнул Макар и крепко меня обнял. Секундой спустя он хлопнул себя по лбу и, чуть нахмурившись, добавил. — Кстати, я же забыл сказать! Перерыл хранилище твоего почившего папаши и нашёл парочку разломных кристаллов. Они на складе лежат. Может, в Кунгуре пригодятся?

— Спасибо, обязательно заберу, — поблагодарил я его и направился к складу.

Склад встретил меня тишиной и полумраком. Я внимательно осмотрел стеллажи и вскоре обнаружил два разломных кристалла третьего ранга. Кристаллы выглядели отлично: структура нормальная, трещин не видно, множество чётких граней отражали слабый свет ламп.

— А вот и вы, родимые, отправляйтесь прямо… — начал было я, но замолк, ощутив странную вибрацию, идущую из пространственного кольца.

Будто что-то живое пыталось достучаться до моего разума. Сосредоточившись, я почувствовал, что именно вибрирует. Я активировал кольцо и выбросил оттуда большой покрытый инеем кристалл. От него тут же повеяло холодом.

С сомнением я положил ладонь на его поверхность. Почувствовал, как камень начал поглощать мою ману. Я удивлённо нахмурился, заметив, что внутри кристалла движется человеческий силуэт.

— Да что ж вы все такие голодные? — тихо пробормотал я, вспомнив, как Галя обожает пожирать Слёзы Мироздания и кристаллы.

Я положил одну руку на ледяной кристалл с человеком внутри, а вторую на разломный кристалл третьего ранга, и начал осторожно перекачивать ману через своё тело. Ледяная поверхность под ладонью начала покрываться мелкими трещинами тихонько похрустывая. Спустя минуту весь кристалл растрескался, но разваливаться даже не думал.

Я, недолго думая, достал катар и сделал неглубокий надрез на ладони. Тёмно-красные капли крови упали на кристалл, зашипели, скользя по трещинам, и быстро впитались в поверхность камня. В тот же миг раздался громкий звон. Кристалл разлетелся на сотни осколков, заполнив воздух мелким ледяным крошевом. Воздух же наполнился морозной свежестью, даже пар изо рта пошел

— Обалдеть… — только и смог выдавить я из себя, увидев…

Глава 5

На покрытом ледяной крошкой полу склада лежала обнажённая девушка. Её кожа, необычайно белая, словно свежевыпавший снег, длинные серебристо-белые волосы разметались по плечам, скрывая увесистую грудь, пухлые губы чуть приоткрыты. Она подняла на меня ярко-голубые глаза и с нежностью произнесла:

— Хозяин…

Я с лёгкой улыбкой склонился над ней и спросил:

— Как тебя зовут, красавица?

Девушка поднялась, слегка покачнувшись, и прильнула ко мне, как бы случайно. Однако видал я таких красавиц. Эта «случайность» — весьма коварный план по соблазнению. Упругая грудь упёрлось в меня, а девица, заглянув в глаза, прошептала:

— Моё обозначение ГМЛ. Что означает «Голем Модель Ледяная», под кодовым именем Снежана.

— Ух ты, — удивился я, слегка приподняв брови. — Довольно красивое имя, — подметил я, потянувшись к хранилищу.

Призвал комплект гвардейской формы, который для меня уже был бесполезен, так как я заполучил комплект самовосстанавливающийся от повреждений, а вот Снежане он сгодится, хоть и будет великоват. Но это лучше, чем ничего. Когда я набросил китель на плечи девушки, она лишь плотнее прижалась ко мне. Знаете, бывает, когда красотка просто смотрит на тебя, а ты уже пылаешь изнутри. Жаждешь сорвать с неё одежду и… Ну, вы поняли.

Со Снежаной всё было совсем не так. Она безусловно прекрасна. Если сравнивать эту модель голема с той же Галиной, то в случае с Галей создатель вообще не заморачивался. Сделал то, что сделал, и плевать, как это выглядит. Снежану же сотворил истинный ценитель женских прелестей. Однако, тут была весьма серьёзная проблема.

Что будет, если на морозе лизнуть металлическую трубу? Ага. Думаю, вы уловили ход моих мыслей. От Снежаны веяло лютым холодом, пробирающим до костей. Соблазнись такой девицей — и приморозишь не только язык, но и хрен. В итоге, любовные утехи обернутся ампутацией обмороженного полового органа. Нет, безусловно, найдутся извращенцы, готовые на подобный эксперимент, но я явно не один из них.

— Снежана, покажешь свои боевые навыки? — спросил я, с интересом глядя на девушку.

Снежанна с радостью закивала головой, её грудь колыхнулась, словно два снежных холма. Она взмахнула руками, и из её ладоней вырвался такой сокрушительный поток ледяного воздуха, что вся комната мгновенно покрылась толстым слоем инея. Даже на моём носу выросла здоровенная сосулька. А лёгкие обожгло нестерпимым холодом.

— Довольно! — торопливо попросил я, пытаясь согреть замёрзшие руки с помощью магии Огня.

Снежанна смущённо улыбнулась и лёгким движением рук создала себе элегантное платье из мелких сосулек и льдинок — прямо поверх кителя, который я ей выдал. Китель сперва обледенел, а после рассыпался мелким крошевом, уступая место платью, блестящему в свете тусклых ламп.

— Впечатляет, — улыбаясь, произнёс я и похлопал в ладоши. — Ну что, идём, я познакомлю тебя с новыми друзьями? — сказал я, стряхнув остатки снега с одежды.

Снежана удивлённо расширила глаза и спросила с нотками ревности:

— Хозяин, вы уже женаты?

Этот вопрос застал меня врасплох.

— Нет, с чего ты взяла? — нахмурился я. — Просто у меня уже есть парочка питомцев.

Снежана капризно надула губки и ответила с гордостью:

— Я не питомец, а личный телохранитель хозяина! — Стрельнув глазками, она снова прильнула ко мне и прошептала. — Но если вам будет угодно, яс радостью превращусь в верную псину.

— В псину точно не надо. У меня уже есть одна. Храпящая, пердящая, жрущая всё подряд и мочащаяся кислотой. Не псина, а сплошные проблемы, — улыбнулся я, вспомнив Хрюна.

Сосредоточившись, я провалился в Чертоги Разума, потянув Снежану за собой. В пещере, как всегда, был дурдом. Огнёв создал пламенные ракетки и играл с Галей в бадминтон. Вместо воланчика они использовали Мимо. Мимик пролетел мимо нас, громко крича:

— Мимолётная атака-а-а!!!

Галя, заметив меня, тут же выбросила ракетку и повисла у меня на шее.

— Господин! Галя разгромила солдафона! — гордо сообщила она, широко улыбнувшись.

— Сопля мелкая. Вообще-то я старше тебя. Обращайся ко мне уважи… — начал было возмущаться Огнёв, но тут его взгляд натолкнулся на Снежану.

Он осмотрел её с ног до головы. Нервно сглотнул и выронил ракетку. На лице старшины появилась дебильная улыбка, а вокруг его тела взметнулись языки пламени, создавая деловой костюм из огня и солнцезащитные очки. Огнёв пригладил волосы и уверенной походкой подошел к Снежане.

— Вы так прекрасны, но холодны. Давайте растопим лёд между нами. У меня как раз есть… — Огнёв не смог сдержать сальную улыбку и потянул руки к талии девушки, но тут же был отшит.

Снежана влепила звонкую пощёчину старшине, отчего Огнёв отшатнулся назад, потирая щёку. Снежанна гордо вскинула подбородок и с достоинством заявила:

— Вы тупое животное! Научитесь вести себя достойно, и только после этого открывайте свой поганый рот.

Я не удержался и громко рассмеялся:

— Отличное начало. Уверен, вы подружитесь, — я уже повернулся уходить, но, увидев радостный взгляд старшины одними губами улыбнулся и прошептал: «Удачи!», в ответ Огнёв показал мне большой палец, как бы говоря: «Огонь девка!».

— Хозяин, не оставляйте меня одну… — начала было Снежана, но тут в дело вступила моя сладкая парочка.

Мимо кружил вокруг Снежаны, рассматривая её со всех сторон. Галя в образе маленькой девочки, вытесанной из гладкого камня, тут же набросилась на Снежану с нескончаемыми вопросами:

— А кто ты такая? А почему ты здесь? А зачем ты? Ты будешь жить с нами? А ты всегда такая холодная? А почему ты называешь господина хозяином?

Одним словом, всё шло именно так, как и должно было идти. Сперва Снежана обалдеет, потом охренеет, а в финале даже будет рада таким безумным друзьям.

Вернувшись в реальность, я даже не заметил, как начало темнеть. Вечерние сумерки окутали Югорск, когда на площадь прибыл тёмно-синий автомобиль в сопровождении четырёх броневиков. Из бронемашин высыпали четыре десятка Имперских гвардейцев в красной форме и стали зло зыркать по сторонам, направляя автоматы на всё живое.

Дверь синей машины с едва слышным щелчком отворилась, и из машины выбрался представитель Императора. Длинный тощий чиновник, похожий на ходячую спичку. Он с явным пренебрежением оглядел моих гвардейцев, а после уставился на меня. Его тонкие губы скривились в насмешливой ухмылке.

— На фотографии из вашего досье вы выглядели моложе, — издевательским тоном произнёс представитель. — Впрочем, это не важно. Лучше скажите, вы собираетесь защищать родину вот этим? — он брезгливо посмотрел в сторону гвардейцев.

Я спокойно улыбнулся, подходя ближе, и язвительно произнёс:

— Пусть вас не обманывает их внешний вид. Если ваши ребята так и продолжат тыкать автоматами в моих людей, то очень скоро эти автоматы окажутся в задницах у ваших бойцов.

Чиновник театрально скривил нос и ответил, не скрывая своего презрения:

— Ваши люди паршиво вооружены, а тяжёлой техники у них и вовсе нет. Впрочем, техники нет точно так же, как и манер у их господина.

Я вздохнул, пожав плечами:

— Что поделать? Мы живём на окраине Империи. Средств на вооружение, к сожалению, не хватает. А вместо манер у нас используют удар в морду. Хотите, продемонстрирую? — спросил я, хищно оскалившись.

Чиновник фыркнул, после чего достал из кармана небольшой артефакт. Тот выглядел как круглая бронзовая коробочка, украшенная переплетением тонких серебряных нитей и усеянная мелкими синими кристаллами. Представитель влил в артефакт ману. Крышка артефакта засветилась ярко-синими рунами, которые, словно жидкое пламя, расползлись по её поверхности.

В следующий миг воздух перед нами разошёлся в стороны, открывая широкий пятиметровый портал, края которого переливались серебристым светом.

— Продемонстрируете свою прыть на поле боя. А мне, молодой человек, не стоит угрожать. Я воробей пуганый, — холодно произнёс чиновник, указывая в сторону портала.

— Вообще-то говорят «воробей стреляный», но я сомневаюсь, что вы бывали хоть в одной перестрелке. Впрочем, не все должны воевать. Кто-то ведь должен занимать высокие кабинеты и просиживать задницу до состояния пролежней, — усмехнулся я и громко свистнул. — Выдвигаемся!

Гвардейцы, услышав команду, стали организованно заходить в портал, а чиновник стоял в стороне и смотрел на них с нескрываемым высокомерием и отвращением. Но продолжить со мной словестную перепалку он не решился.

Дождавшись, когда в портал войдёт последний гвардеец, я нажал кнопку на рации и показательно громко отдал приказ Гаврилову.

— Станислав Карлович, убедитесь, что наши гости благополучно убрались восвояси.

«Ш-ш-ш. Будет сделано, Михаил Даниилович», — весело ответил Гаврилов, и в тот же момент у чинуши начался нервный тик.

— Экий вы весельчак, — подметил я. — Левый глаз так и отплясывает чечётку. Здорово у вас получается, — усмехнулся я и вошел в портал, не дожидаясь, пока чинуша взорвётся матерной бранью.

Но чтобы наше прощание было особенно приятным, я как бы случайно толкнул плечом этого тощего высокомерного хлыща. Чиновник дёрнулся и уронил артефакт, но я не дал ему упасть. Мгновенно подхватил коробочку, вливая в неё небольшое количество маны для поддержания работы портала.

— Что вы творите⁈ — закричал чиновник, взмахнув руками. — Вы хоть знаете, сколько стоит этот артефакт⁈

Я улыбнулся, мягко и примирительно посмотрев на него:

— Главное, что ваше изнеженное тельце не пострадало. А то бы в Империи стало на одного чиновника меньше. Как бы народ жил без вас? А артефакт — это так, ерунда. Сдерёте налоги с малоимущих и купите десяток новых, — отмахнулся я, исчезая в портале.

Чиновник нервно поправил воротник дорогого камзола и раздражённо заявил:

— Надеюсь, своими жалкими жизнями вы оплатите победу нашей великой Империи.

Я кивнул, не переставая улыбаться, и в этот момент портал захлопнулся. Знаете, это весьма приятное чувство. Нет, не макнуть чинушу мордой в грязь, хотя и это тоже здорово. Но больше всего меня радовало то, что за те пару мгновений, что артефакт был у меня в руках, я успел тщательно изучить и запомнить его руническую структуру.

Теперь я с лёгкостью смогу воспроизвести такой же артефакт самостоятельно. Ведь всё что нужно, это портальный маячок, который создаётся с помощью уже известного мне рунического круга, а после артефакт создаёт стационарный портал. Правда, есть небольшой нюанс. В артефакт придётся встроить мощный накопитель энергии. Говоря мощный, я имею в виду разломный кристалл.

Интересно, где они смогли раздобыть столь миниатюрный накопитель энергии? Ведь если делать артефакт из стандартного кристалла, то получится весьма массивная конструкция. Впрочем, это не важно. Для стационарного портального перехода сгодится и она.

Как бы там ни было, мы оказались в селе Могилёвка. Полуразрушенные дома утопают в сумерках. Вокруг царит атмосфера войны. Тяжёлая, гнетущая, проникающая холодом в каждую клетку тела.

Опорный пункт Имперских войск состоял из сорока палаток и выглядел словно островок посреди апокалипсиса. Повсюду следы ожесточённых боёв, обугленные дома и траншеи, запах дыма и гари смешивался с тошнотворной вонью горелой плоти, разлагающихся тел и крови. За дальней заставой Могилёвки текла река Кия, там-то и скрывался наш противник. Хотя, что значит — скрывался?

На противоположном берегу реки Кии, словно чёрная тень, собралась армия Ордена Отрицателей. Рыцари в тяжёлой чёрной броне стояли неподвижно, пугающе дисциплинированно, словно машины. Весь противоположный берег реки был выжжен до чёрной земли, усеян сотнями воронок от артиллерийских снарядов, повсюду валялись изувеченные тела и разбросанные куски искорёженной брони.

Да уж. Местечко паршивое, как и наши перспективы. Сколько там отрицателей? Тысяча или больше? Впрочем, какая разница? Среди гвардейцев, последовавших за мной, всего пять аколитов и ни одного магистра. Егорыч правильно понял мой приказ и отобрал исключительно бездарей. Негоже на чужой войне разбазаривать талантливые кадры. Однако, я постараюсь спасти и этих бездарей.

Едва я успел осмотреться, как ко мне подошёл статный мужчина с бакенбардами и подкрученными усами. Судя по погонам, он генерал. Отменная выправка, суровый взгляд и командный голос, рявкнувший:

— Генерал Вяземский!

— Граф Черчесов к вашим услугам, — ответил я и пожал протянутую руку.

— Сразу перейду к делу и доложу обстановку. Автоматы и винтовки против отрицателей бесполезны. Работают только крупнокалиберные пулемёты, снайперские винтовки и артиллерия. Да и те, признаться, не так эффективны, как хотелось бы. Чтобы вывести из строя хотя бы одного, приходится буквально разрывать его на куски.

Я кивнул, внимательно слушая генерала.

— Я сражался с отрицателями на балу Императора. Знаю, насколько это непростой противник. Генерал, подскажите, насколько плохи наши дела? Империя понесла большие потери с начала наступления китайцев?

Вяземский устало вздохнул.

— Больше, чем хотелось бы, граф. Нам катастрофически не хватает людей. — Вяземский расправил плечи и указал на длинную улочку, идущую над рекой. — Займите со своими людьми улицу Заречную. Там сейчас стоят ребята капитана Климова. Они едва держатся, необходимо сменить их. Климов отступит для перегруппировки и доставки тяжелораненных в лазарет.

— Разрешите вопрос?

— Разумеется, — кивнул Вяземский.

— А как так вышло, что у Климова нет ни одного лекаря?

— Господин Черчесов, вы, видимо, не слишком представляете, куда попали. Впрочем, для вашего возраста это простительно. Посмотрите по сторонам. Здесь происходит настоящая бойня. Мы теряем бойцов десятками тысяч. Одни умирают, другие становятся калеками. И тех и других стремятся спасти лекари и неизменно попадают под удар. В подразделении Климова имелось пятьдесят лекарей. Вчера погиб последний из них. — Стальной голос генерала сочился печалью, болью и усталостью.

— Вас понял. В таком случае, немедленно отправлюсь на смену Климову. Честь имею, — я приложил руку к непокрытой голове, от чего генерал сморщился, будто укусил лимон.

Приказав своим бойцам выдвигаться, я направился на улицу Заречную. Заречная выглядела жутко: два километра выжженной, залитой кровью земли, усеянной обломками домов, разбитой техникой и телами погибших отрицателей. Погибшие гвардейцы Климова лежали рядом с сельской администрацией штабелями. Рядом с ними припарковался грузовик, в который не спеша перемещали мертвецов

Бойцы Климова выглядели жалко: уставшие, истощённые, с пустыми глазами. При одном взгляде на них было ясно. Война проиграна. Дело времени, когда отрицатели сомнут сопротивление гвардии и ворвутся в столицу. Правда, капитан Климов сохранял оптимизм, если это можно так назвать. Он встретил меня усталой, но доброй улыбкой:

— Граф Черчесов. Благодарю за то, что подарили нам ещё пару дней жизни.

Это была шутка, но настолько чернушная, что даже капитан над ней не посмеялся. Мимо, хромая, шел боец Климова, он усмехнулся и походя сказал:

— Хе-хе, похоже, Могилёвка всё-таки не станет нашей могилкой…

— Да-с… Как видите, мораль у нас на высочайшем уровне, — хмыкнул Климов.

— Что ж, зализывайте раны, капитан. Если повезёт, то свидимся, и вы мне расскажете о своих подвигах за рюмкой чего-нибудь крепкого.

— Ха-ха. С радостью, — выпалил он, а после добавил с грустью в голосе. — С радостью. Если выживем…

— Чудеса случаются, все войны однажды кончаются, — философски произнёс я.

— Ваши слова, да власть имущим в глотку, — хмыкнул Климов, а после его окликнул один из бойцов, грузивших трупов. — Что ж, вынужден бежать. До скорого.

Климов запрыгнул в грузовик и вместе со своими бойцами поспешно отправился в тыл, зализывать раны. Настала моя очередь руководить обороной.

Я распределил гвардейцев по всей улице. Получилось, что на два метра земли приходился один боец. Слишком мало, но выбора нет. Солдаты молча осматривали окрестности, проверяя пулемёты, оставленные Климовым. Нам даже оставили пару гаубиц. Правда, снарядов к ним практически не было.

Едва мои ребятки распределились по местности, как вдруг на противоположном берегу раздался жуткий вой. Десятки труб одновременно взревели, возвещая наступление отрицателей. Я даже не заметил, как Леший встал рядом со мной и тихо произнёс:

— Надеюсь, сила ног спасёт наши грешные туши.

Глава 6

Бараба нщик был пьян.

Барабанил : бам-бам.

Трубачи трубили,

Отрицателей топили.

Гитарист играл,

Войско чёрное сражал,

Вокалисты чисто пели,

Мы в атаке оху… Ну , вы поняли.

С противоположного берега, словно чёрная волна, двигались тысячи отрицателей, закованных в броню. Для форсирования реки они использовали специально изготовленные плоты с массивными щитами по периметру. Щиты оказались не простыми. Судя по всему, они были изготовлены из того же материала, что и доспехи рыцарей, так как они с лёгкостью защищали отрицателей от пуль и заклинаний.

Плоты уверенно скользили по воде, практически не давая возможности опрокинуть или потопить их. Я сжал зубы, чувствуя, что без потерь сегодня не обойдётся. Сердце гулко застучало в груди, и я громко приказал:

— Огонь!

Оглушительный грохот гаубиц и треск пулемётных очередей слились в один страшный хор. Пули выбивали фонтанчики на водной глади. Снаряды заставляли воду взмывать к небесам. Но чем дольше продолжался обстрел, тем ближе подплывали плоты. Наши же успехи были весьма сомнительными. Из сотни плотов мы опрокинули от силы десять штук. А это около двухсот потопленных отрицателей. Вроде бы неплохо, но на нас наступало аж две тысячи консервных банок!

— Огонь из всех орудий! — закричал я, призывая Оторву.

Мощный луч света испарил сразу три плота. Я перезарядился, дал новый залп. А за ним ещё, и ещё один. На пятом залпе Оторва взорвалась. Не беда, ведь есть ещё одна, правда пришлось подождать, пока левая кисть отрастёт. Спустя минуту, на пятом залпе прогремел новый взрыв. И Оторв не осталось…

Артиллерия без остановки палила по водной глади. Вода взлетала высокими фонтанами, взрывы грохотали, наполняя воздух дымом. Гвардейци осыпали свинцовым дождём наступающих. Пули рикошетили от брони рыцарей, высекали искры, но не могли нанести серьёзного урона.

Вверенные мне аколиты пытались поддержать бойцов, выплёскивая в сторону противника ледяные стрелы и молнии. Они били по плотам, стараясь их расколоть, однако всё было напрасно.

Спустя пять минут с начала боя, на берег высадились первые отрицатели. Быстро сократив дистанцию, они устроили настоящую резню. Около двухсот рыцарей на всех парах врезались в здания, внутри которых прятались мои ребята. Щепки полетели в разные стороны.

Я собственными глазами видел, как на пути одного из отрицателей встал молодой гвардеец. Он отчаянно стрелял в приближающуюся громадину. Выпустив весь магазин, парень достал меч и бросился навстречу врагу. Отрицатель, не сбавляя скорости, насадил парня на стальную пику и отбросил его бездыханное тело, словно это была надоедливая мошка.

Я же не собирался отсиживаться за спинами ребят, а стоял с ними плечом к плечу, сжимая в руках Выключатель. Чёрная лавина приближалась. Пять шагов, три шага, один. Столкновение! Увернувшись от пики, я со всего рамаха ударил Выключателем, влив в него мощь жемчужины. Волна энергии выплеснулась наружу, смяв пятерых отрицателей, словно те были сделаны из фольги.

Однако, моя атака никак не изменила ход боя. Слева от меня стоял боец по фамилии Курбатов. Он попытался отбить щитом удар пики. Однако, удар был настолько сильным, что щит разлетелся на куски, а пика отрицателя прошла насквозь через грудь парня. Курбатов захрипел, хватаясь руками за холодную сталь, и с ужасом посмотрев на меня, рухнул на землю.

Справа послышался мат. Один из ветеранов вскинул гранату, надеясь хоть как-то замедлить врага. Чёрный рыцарь вогнал пику в живот старика, подняв его над землёй, словно куклу. Боец, закашлявшись кровью, обмяк, выпустив гранату из рук. Раздался взрыв, подняв в воздух столб пыли. Осколки забарабанили по стенам и доспехам отрицателей, однако, никто из этих выродков так и не подох.

Чуть дальше аколит отчаянно пытался остановить врагов ледяным барьером. Но отрицатель одним ударом проломил барьер и, с чудовищной силой расколол череп бойца, отбросив его в сторону. Аколит упал, нелепо взмахнув руками, и затих.

Повсюду звучали крики ужаса и боли. Гвардейцы, ещё недавно полные решимости, падали под безжалостными ударами рыцарей в чёрной броне. Отрицатели не знали ни жалости, ни усталости. Наши позиции стремительно превращались в братскую могилу.

А ещё этот Леший… Чёртов психопат. Уверовав в собственное бессмертие, он рванул к самому берегу и рубился там с рыцарями кость в кость. Массивные пики не могли угнаться за юрким сопляком. Лёха же то и дело ускользал от ударов и наносил собственные в сочленения брони. Подаренный мной кинжал с лёгкостью отсекал конечности, а если попадал в щель под шлемом, то голова отрицателя летела на песок.

Что тут скажешь? Я гордился им и одновременно хотел набить ему морду. Лишь бы Лёха не подох, а остальное ерунда. Я выхватил сразу два Дырокола и последовал примеру Лешего. Рванул навстречу противнику, без остановки нажимая на спусковые крючки. Каждый выстрел прожигал аккуратные отверстия в шлемах отрицателей, вырубая настоящие просеки в их рядах.

Однако, на два Дырокола у меня было всего десять патронов. Приходилось быстро перезаряжаться, скача из стороны в сторону, как блоха. Ведь получить пику в бок очень не хотелось. В моменты перезарядки, я крутил головой по сторонам и прислушивался к звукам. То, что я слышал, мне очень не нравилось.

С каждой минутой криков и звуков стрельбы становилось всё меньше. Если так пойдёт, то всех гвардейцев перебьют, а нас с Лешим задавят числом. Я разрядил очередной барабан, прикончив ещё четверых и услышал громкий хруст. Посмотрев на Дырокол, я увидел толстую трещину. Ну как же не вовремя! Что? И второй тоже сломался? Шик! Просто восхитительно! Нужно выписать Семёнычу премию с занесением в личное дело. Бракодел чёртов.

Слева на меня бросился отрицатель, отрывая от возмущений. Его пика со свистом устремилась к моей груди и почти коснулась её. Но я инстинктивно уклонился, зашел за спину отрицателя и обеими руками вцепился в его шлем. С диким рыком я выкрутил шлем, чувствуя, как с хрустом ломается шея противника. Обмякшее тело рухнуло у моих ног.

Не успел я сделать новый вдох, как справа пронеслась пика, зацепил моё плечо остриём. Кровь из раны мгновенно пропитала рукав. Я зарычал от ярости и схватил нагрудную пластину брони лежащего рядом отрицателя. Со всей силы я рубанул пластиной по шее противника. Голову срезать не удалось, а вот сломать позвонки — вполне себе. Чёрный рыцарь рухнул на землю и забился в конвульсиях.

Звериное чутьё закричало об опасности, заставив резко уйти в сторону. Пика вспорола воздух там, где только что была моя голова. Уйдя в кувырок, я поднял с земли валяющийся Выключатель, а через мгновение опустил его на шлем отрицателя. Кровь из щели забрала брызнула тугой струёй прямо мне в лицо.

Ругаясь, я активировал конгломерат «Громовержеца» желая как можно скорее закончить эту бойню. По телу прошлись разряды молний, многократно ускоряя движения. Я ринулся в гущу врагов, разбрасывая их в стороны мощными ударами. Выключатель пожирал жемчужины, словно голодный беспризорник, выбрасывая во все стороны волны силы, которые сметали отрицателей.

Чёрные доспехи трещали под ударами молота. Моё тело от нечеловеческой перегрузки так же трещало, начиная постепенно сдавать. Мышцы рвались, сознание мутнело от боли и усталости. В какой-то момент я упал на землю, не в силах даже пошевелиться.

На моё лицо упала тень. Массивная фигура отрицателя занесла ногу, чтобы размозжить мою голову. Я лишь слабо улыбнулся, не в силах пошевелиться. Попытался дотянуться до Гали, но не успел. Судьба сыграла злую шутку. Правда, не со мной.

Послышалось оглушительное хрюканье. Из облака дыма вынырнул Хрюн. Двухметровая псина с массивной пастью протаранила головой отрицателя, а когда тот рухнул на землю пёс принялся трепать его из стороны в сторону. Затем, Хрюн весело повизгивая, поднял лапку и мощной струёй зелёной кислоты помочился на рыцаря. Броня мгновенно начала плавиться и течь, словно горячий воск.

— Шерстяной засранец, — усмехнулся я, чувствуя, что слюнявая морда ткнулась в мою щеку. — Когда выберемся отсюда, обещаю отвести тебя в ресторан.

Хрюн весело гавкнул, хитро прищурив глаза:

— Поймал тебя на слове!

Послышался хлопок, и пёс исчез в синеватой вспышке. Перед глазами всё поплыло, и я почувствовал, что вот-вот потеряю сознание. Мокрая от крови ладонь легла мне на лоб, после чего по телу прокатилась приятная прохлада.

— Ты чё там? Подыхать собрался, что ли? — спросил Леший, из рассечённого лба которого лились ручейки крови.

— Только после тебя, — улыбнулся я, а в следующую секунду Леший рывком поставил меня на ноги.

— Командир должен быть примером для бойцов, а ты лежишь, отдыхаешь, — пошутил Лёха, толкнув меня плечом. Секундой спустя он посерьёзнел. — Я даже не мог представить, что тут будет такая мясорубка…

— А ты как хотел? Мы всё-таки на войне, — через силу улыбнулся я и осмотрелся по сторонам.

Куски тел, кровь, одним словом, всё точно так же, как было на момент нашего прибытия — за одним маленьким исключением. Ранее тут были тела бойцов Климова, а сейчас умирали мои люди. Я на долю секунды призвал Галину, отобрал у неё всю накопленную ману, после чего отправил девочку обратно в Чертоги Разума, а сам передал весь запас энергии Лешему.

— Лёх, спаси как можно больше бойцов, — попросил я друга.

— Хорошо. Но для этого придётся воспользоваться силой ног, — улыбнулся Леший.

— Если будешь пинать по яйцам гвардейцев, то вряд ли они поправятся.

— Ха-ха! Нет, на этот раз я просто буду очень быстро бегать, вырывая жизни бойцов из лап костлявой, — расхохотался Леший и пулей рванул к горящему дому, со стороны которого слышался душераздирающий вопль раненого.

Спустя час я узнал, что из тысячи гвардейцев в живых осталось немногим меньше шестиста. Однако, из шести сотен сражаться могли хорошо если двести человек. Остальные же были тяжело ранены или искалечены. А ещё я потерял четверых аколитов из пяти. Последний лишился глаза и ходил с чёрной повязкой, как пират.

Пройдя по улице Заречной, я увидел десяток гвардейцев, намертво пришпиленых к стенам домов массивными пиками. Их тела слабо подёргивались в предсмертных конвульсиях.

— Нет, так дело не пойдёт… — зарычал я, сжав кулаки так, что костяшки побелели.

Мимо меня пробежал лейтенант. Как его звали, я понятия не имел. Но это и не важно. Поймав его за руку, я стальным тоном отдал приказ:

— Немедленно запроси подкрепление. Следующую атаку мы не переживём, понял?

Лейтенант лишь коротко кивнул и убежал выполнять приказ. Быстрым шагом я направился к ближайшему полуразрушенному дому, спустился в его тёмный пыльный подвал и сосредоточился, потянувшись к потокам маны. Мои пальцы заскользили по каменной стене, выводя на ней сложные магические руны телепортационного круга. Как только круг был сформирован, я извлёк из пространственного хранилища телепортационную костяшку и мгновенно переместился в подворотню Хабаровска.

Здесь было тихо и мирно. Люди вокруг шли по своим делам, болтали и улыбались, будто в пятидесяти километрах отсюда не разгоралась война, которая могла вскоре докатиться и до их порога. Я тяжело вздохнул и направился в городской зоопарк. А точнее, в городской бестиарий. У входа меня остановил контролёр в серой форме, с недовольством осмотрел с головы до ног и буркнул:

— Ты грязный, как чёрт, сперва помойся, а потом приходи.

Я не стал с ним спорить, молча шагнул вперёд, крепко схватил его за грудки и резко ударил лбом в переносицу. Контролёр крякнул и упал на землю, зажимая руками сломанный нос. Я быстро заскочил внутрь зоопарка и постарался раствориться в толпе, хотя это было невозможно. Лишь я здесь был в крови с головы до ног. Что и говорить? Белая ворона. А точнее, красная.

На полном ходу я направился к клеткам с самыми жуткими существами. Слева от клеток рабочий в серой робе катил тележку с навозом. В навозе торчали перья чудовищ, остатки кожи, острые когти и огромные клыки. Я остановил работягу и сунул ему в руку тысячу рублей.

— Покупаю дерьмо по цене шоколада, — пошутил я и принялся копаться в зловонной куче, тщательно отбирая нужные образцы.

Рабочий поморщился и пробормотал:

— Фу, барин, ну и увлечения у вас. Жуть какая…

— Захочешь жить — и не так раскорячишься, — философски ответил я, набивая карманы перьями, клыками, когтями и кусками кожи.

Извозившись в зловонной куче, я сумел добыть три десятка крупных перьев, десять длинных когтей, пару кусков грубой кожи и три массивных клыка. От созерцания трофеев меня отвлёк утробный рёв. Повернувшись к клетке, я увидел многоголовую тварь, напоминающую гидру. Ростом около трёх метров, массивные змеиные головы на длинных шеях, толстые лапы, хвост с шипастыми гребнями. Одним словом, не тварь, а загляденье! Я повернулся к рабочему и схватил его за грудки.

— Если достанешь мне кусок кожи этой образины, дам десять тысяч!

Рабочий расплылся в алчной улыбке, и убежал, заголосив:

— За десятку я тебе целую шкуру принесу! Зверушка недавно полиняла!

Через минуту в моих руках оказалась двухметровая шкура, покрытая чешуёй и пахнущая болотом и сыростью. Не успел я осмотреть добычу, как в ворота зоопарка ворвались полицейские, ведомые контролёром со сломанным носом.

— Вот этот скот! Сломайте ему рёбра! — гундосо завопил контролёр.

Я улыбнулся, крепко сжав шкуру гидры, и тут же телепортировался в село Могилёвка. Облегчённо выдохнув, я удовлетворённо посмотрел на образцы, понимая, что они помогут нам хоть как-то уравнять шансы в грядущей битве. Но поэкспериментировать мне не дали. Рация ожила треском, голос генерала Вяземского звучал сквозь помехи холодно и официально:

«Ш-ш-ш. Граф Черчесов, поздравляю с боевым крещением. К сожалению, подкрепления выделить не могу. Приказываю держаться своими силами. Удачи вам».

Рация щёлкнула, и наступила мёртвая тишина. Я стиснул зубы, чувствуя, как меня переполняет злость. Интересно, где же красномундирники. Поди, эти Имперские прихвостни не участвуют в сражениях, а лишь охраняют дражайшую задницу нашего Ивана Васильевича?

— Держимся, твою мать… — процедил я сквозь зубы.

Я призвал Мимо, который мгновенно принял форму сокола и взмыл в небо. Сосредоточившись, я направил его к противоположному берегу реки, туда, куда прибывали новые отряды отрицателей.

Картина, которую мне показал сокол, была, мягко говоря, катастрофической. Бойцы в тяжёлой чёрной броне тянулись по дороге к реке аж до самого горизонта. Я насчитал около пяти тысяч воинов, готовых обрушиться на нас со дня на день. Сердце торопливо застучало, подгоняя меня незамедлительно действовать.

Вернувшись в реальность, я мрачно пробормотал:

— Если так и дальше пойдёт, к вечеру мы все будем мертвы.

Выбежав на улицу, я прислушался к своим ощущениям. За спиной ощутился мощный всплеск маны, и я тут же рванул в ту сторону. Леший склонился над бойцом с оторванными по колено ногами и вливал в него зеленоватую энергию, от которой раны тут же начали затягиваться, а кровотечение остановилось. Рядом с ним стоял лейтенант, которому я приказывал вызвать подкрепление. Подбежав к ним, я тут же обратился к лейтенанту.

— Срочно собери всех выживших и перебрось на западную сторону улицы. Укрепляйте позиции и готовьтесь к обороне. Сосредоточь бойцов в одном месте. Понял? — стальным тоном произнёс я.

— Будет исполнено. А вы, граф? — спросил лейтенант с тревогой и посмотрел так, будто видит меня в последний раз.

Я улыбнулся, стараясь выглядеть спокойнее, чем был на самом деле.

— Я? Конечно же, остановлю наступление. Что ещё мне остаётся?

Глава 7

Говорят, что настоящие герои всегда идут в обход. Эта присказка явно не про меня. Когда лейтенант поспешно ушёл выполнять приказ, я двинулся к восточной части улицы и спрятался посреди развалин. Глубоко вдохнув, я закрыл глаза и потянулся разумом к сознанию мелких тварей, прячущихся в норах.

Через секунду сотни грызунов, пища, бросились ко мне, высыпая из каждой щели. Вокруг моих ног собралась настоящая армия маленьких, но верных существ, готовых выполнить любой приказ. Я улыбнулся, глядя на грызунов, и негромко сказал:

— Ну что ж, друзья. Настала пора послужить на благо рода.

Я извлёк из пространственного хранилища перья, когти и кожу тварей, добытые в Хабаровском зоопарке. Затем протянул руку и тихо сказал:

— Иди сюда, дружок.

Небольшая мышь, послушно попискивая, забралась на мою ладонь. Я отнёс её к раскуроченному трупу отрицателя и посадил в грудную клетку, из которой торчали рёбра, а после мысленно отдал приказ: «активировать модификатор Химеролог». В голове прозвучал ласковый голос Ут:

«Какие конкретно доминанты вы желаете передать этому существу?»

— Возможно ли передать доминанты, заложенные в образцах ДНК, которые я держу в руках? — спросил я.

«Да, это вполне возможно. Однако из одного образца будет передана лишь одна случайна доминанта.» — спокойно ответила Ут и утихла.

Хммм… Это интересно. Я крепче сжал образец кожи гидры и добавил ещё три трофея. Перья гарпии, когти мантикоры и чешую василиска. В финале я решил добавить секретный ингредиент. Мою кровь. Мне было нужно, чтобы твари заполучили доминанту токсичной крови, тогда победа стала бы не просто вероятной, а гарантированной! Я отдал приказ Ут передать доминанты мышке.

«Запрос принят. Начинаю процесс преобразования» — сообщила Ут в момент, когда из тела мыши вырвались розовые жгуты.

Кажется, это были мышечные волокна. Они вонзились в труп отрицателя и стали пульсировать, будто пожирали его плоть. Мышь вдруг затряслась и зашипела. Её тело начало стремительно увеличиваться в размерах, мышцы разбухли, кожа покрылась плотной серо-зелёной чешуёй гидры, на длинной гибкой шее выросла огромная крысиная голова с четырьмя сверкающими чёрными глазами.

Из её спины прорвались мощные крылья, покрытые перьями гарпии, чёрными, блестящими, с острыми, как бритва, кончиками. Конечности крысы приобрели чудовищные когти мантикоры, длинные и загнутые, способные легко вспороть сталь. Длинный хвост твари раздвоился, покрылся смертоносными шипами, а в глазах заблестел гипнотический зелёный огонь василиска, способный парализовать любого противника.

Через десять минут передо мной возвышалась двухметровая жуткая тварь, стоящая на мощных лапах, со зловеще мерцающими глазами и тяжело вздымающейся грудью.

— Встань на задние лапы, — приказал я.

Монстр немедленно выполнил команду, грозно выпрямился и замер, готовый к битве. Я довольно улыбнулся. Первый блин не вышел комом, а даже наоборот. Очень даже удался! Вы, наверное, задаётесь вопросом, почему я взял за основу грызуна, а не просто создал химеру из кусков плоти, валяющейся повсюду? Тут всё просто. Грызунов я могу контролировать, а вот мертвецов нет.

Представьте, что произошло бы, если бы я создал армию мощных химер, которых не смог бы контролировать? Боюсь, в этом случае я стал бы таким же, как мой покйный ученик Муэдзин. Мир его дурной голове и праху — тоже.

— Отлично, — тихо произнёс я, глядя на своё новое смертоносное оружие. — А теперь продолжим.

Я повернулся к остальным крысам, сидевшим неподалёку, и начал преобразовывать их в столь же смертоносных существ. Радовало, что процесс химеризации не требовал от меня маны, только время и образцы ДНК. Кстати, было одно весьма паршивое ограничение. Я не мог извлечь доминанту из образца. Точнее, мог, конечно, но в этом случае образец больше нельзя было использовать для преобразования.

Пришлось порадоваться тому, что я купил огромную шкуру гидры. Хе-хе! Её хватит на очень большое количество химер. Да, даже мне достался небольшой кусочек кожи. Сжав в руке чешуйчатый обрывок, я поглотил доминанту. И знаете, что? Мне выпала доминанта регенерации. И не просто выпала, а она тут же была поглощена конгломератом «Сердце василиска», а вместе с этим ранг конгломерата повысился до пятого.

Я расплылся в улыбке и тут же приказал химере грызануть меня за руку. Зря я это сделал. Возможно, у химеры был недостаток кальция из-за чего зубы лишились прочности, а может, мелкие чешуйки на моей руке стали чертовски твёрдыми. Как бы там ни было, зубы химеры сломались. Я провёл пальцами по ладони, чувствуя тончайшие, мягкие, но невероятно прочные чешуйки.

— Шикарно! Теперь у меня два конгломерата пятого ранга! — воскликнул я и заметил, что десяток готовых химер пялятся на меня пустыми глазами. — Эх… Вам не понять, — вздохнул я.

К утру передо мной стояла орда жутких существ. Две сотни тварей, чьи тела представляли собой смертоносный коктейль из гидры, мантикоры, гарпии и василиска. Хиимеры вышли довольно разношерстными, несмотря на то, что я использовал одни и те же образцы. У одних были крылья, другие отрастили себе скорпионьи хвосты, у третьих же имелись дополнительные головы на длинных шеях.

Одним словом, химеры вышли восхитительными. Но был и изъян. Помните, я говорил, что использовал для создания зверушек образцы ДНК гарпий, мантикоры, гидры и так далее? Так вот, из каждого образца бралась лишь одна-единственная доминанта. Ага, было бы здорово запихнуть в химеру весь набор доминант, увы, это было невозможно.

Но был и положительный момент. Я мог выбрать любую из доминант, принадлежащих мне. Это позволяло создавать тварей с весьма широким спектром способностей. Правда, сейчас меня интересовала лишь кислотная кровь.

С гордостью осмотрев свои творения, я вытянул руку в сторону врага и произнёс:

— Сотрите их с лица земли!

Твари, оглашая окрестности жутким рёвом и шипением, ринулись к реке. Я побежал за ними, выжимая из своего тела остатки маны, для того, чтобы заморозить реку Кию. Увы, всю ману я отдал Лешему. Но разве это проблема?

— Снежана! — заорал я, призывая мою пышногрудую Снежную Королеву.

Она материализовалась в воздухе и, получив мысленную команду, тут же запустила волну холода в сторону реки, покрывая её поверхность толстым слоем льда. Снежана широко улыбнулась и посмотрела на меня, я одними губами произнёс «умница» и отправил её в Чертоги Разума.

Химеры стремительно пересекли реку и набросились на отрицателей. Судя по всему, рыцари не ожидали столь дерзкого нападения. Звон стали и дикий вой химер слились в одну кошмарную какофонию. Пики отрицателей вонзились в тела мутантов, разрывая плоть и ломая кости. Из ран выплеснулась густая кислотная кровь, которая шипела и дымилась, растворяя чёрные доспехи.

Мимо меня пронеслась обезумевшая химера. Ревя, она ворвалась в гущу врагов, пытаясь нанести хотя бы один удар. Но сделать этого химера так и не успела. Пики рыцарей насквозь пронзили создание, раздирая огромную тушу на куски. Химера рухнула на землю, а её кровь, чёрная как смоль, расплескалась вокруг.

Броня ближайших отрицателей тут же начала пузыриться и плавиться. Металл шипел и трещал, прожигая плоть рыцарей, но те не кричали, захлёбывались собственной кровью молча, а после падали на землю, навеки замерев.

Другая химера, отбиваясь крыльями гарпии, с лёгкостью раскроила панцирь одного рыцаря, потом второго, а до третьего дотянуться не смогла. Сверху на неё обрушилась массивная туша отрицателя и пригвоздила существо пикой к земле. Химера дёрнулась и изрыгнула струю токсичной крови на своего обидчика, забрав его с собой в ад.

Повсюду стоял дикий рёв, звон стали, леденящие кровь крики умирающих химер, воздух заполнился токсичным химическим запахом.

Пока химеры отвлекли внимание на себя, мы с Лешим пробрались к дороге, на которой ютились три десятка грузовиков. Именно на них сюда подвозили отрицателей. На бортах вмятины и выбоины от пуль, а за рулём сидят обычные водилы с лицами, перекошенными от страха. Но несмотря на шум близкого сражения, никто из них даже не помышлял о побеге.

— Если взорвём грузовики, враг не сможет подвозить подкрепление, — прошептал Леший, прячась вместе со мной в густом кустарнике.

— Ты думаешь, у китайцев всего тридцать грузовиков на всю Поднебесную? — усмехнулся я.

— Нет конечно, но… — Лёха замялся, а после нашел весьма неплохое решение. — Тогда давай шуганём водил, а сами перекроем грузовиками дорогу.

— Это можно, — согласно кивнул я, но больше ничего добавить так и не успел.

Лёха выпрыгнул из кустов и с матюками побежал в сторону машин.

— А ну, падаль косоглазая! Ша отсюда, а не то на ремни порежу! — заголосил Леший, размахивая подаренным кинжалом.

Разумеется, никто из водил даже не понял его слов. Но Лёха тоже не дурак. Он использовал магию света, создав мощный луч, подпаливший ближайший грузовик. Крича на родном. Китайцы выскочили из машин и открыли шквальный огонь по Лёхе. Однако, это было бесполезно. Яркая вспышка — и все водилы ослепли. Пусть на мгновение, но этого времени Лешему хватило.

Сократив дистанцию, он отсёк кисть одному водиле, второму вогнал кинжал в плечо, третьего полоснул по лбу. Лёха бил так, чтобы никого не убить, но доставить максимум боли и нагнать побольше страха. Эта тактика сработала. Когда водилы проморгались, увидели, что десяток их товарищей валяются на земле, обливаясь кровью. Побросав оружие, китайцы рванули наутёк.

А дальше — дело техники. Вырубили раненых, завели грузовики и перекрыли с их помощью единственную дорогу. К этому моменту на поле брани стало тихо. Запустив в воздух Мимо, я увидел бездыханные тела тысяч отрицателей, лежащих на земле, залитой кровью. Их броня напоминала искорёженную груду металлолома, перемешанную с кусками мяса и костями. Орден потерял полторы тысячи бойцов.

Я стоял на крыше грузовика, наблюдая, как последняя выжившая химера шла в мою сторону, покачиваясь. Её ноги подломились, и гидроподобное создание рухнуло мордой вниз, испустив дух. Неплохой размен. Две сотни крыс — против полутора тысяч отрицателей. Если бы мне пришлось сражаться против этой орды, используя обычных гвардейцев, то потери стремились бы к бесконечности.

Жаль, что в этом месте больше не осталось крыс. Однако, я знаю, где их полным-полно. Улыбнувшись, я телепортировался в Хабаровск. Город встретил меня шумом мирной жизни. Играла музыка, в воздух выстреливали салюты, люди орали песни. Всё это порядком раздражало. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и мысленно потянулся к тысячам крыс, скрывающихся в недрах столицы.

— Даже крошечные создания могут совершать великие деяния, — прошептал я, чувствуя, как пищащая орда откликается на мой зов.

* * *

В Хабаровске стоял прекрасный летний день. Солнечные лучи ласково освещали улицы, а в воздухе витали запахи цветов, духов и праздничной выпечки. На площади у городского парка шла свадьба. Жених, статный брюнет в чёрном костюме, держал за руку невесту, милую рыжеволосую девушку в белоснежном платье с улыбкой на лице.

— Горько! — закричал отец невесты, гости поддержали его одобрительными возгласами и аплодисментами.

Невеста смущённо покраснела, а жених, улыбаясь, уверенно поцеловал её под дружный счёт.

— Десять! Одиннадцать! Двенадцать! Тринадцать! — прокричала мать жениха, роняя слёзы.

В небо торжественно запустили голубей, которые взмыли вверх и разлетелись в разные стороны. Но вдруг идиллию нарушил громкий, оглушительный многоголосый писк. Гости замерли, ошарашенно начали переглядываться, пытаясь понять, откуда доносится звук.

— Что происходит? — растерянно спросил жених, крепче сжимая руку невесты.

Неожиданно с боковой улицы на площадь хлынула волна серо-чёрных тел. Тысячи крыс неслись, по направлению к молодоженам. Мать жениха, увидев одру грызунов, рухнула без чувств. Отец невесты схватил бутылку шампанского, собираясь отбиваться. Женщины, стоявшие рядом, закричали, дети заплакали от страха, гости в ужасе начали разбегаться, пытаясь спастись от мохнатой лавины.

Крысы, не обращая внимания на препятствия, перескакивали через ноги, забирались по платьям и костюмам, соскальзывали и мчались дальше, не останавливаясь ни на мгновение. Через минуту крысиная стая исчезла в ближайшей подворотне, и писк стих так же внезапно, как и появился, будто ничего и не произошло.

Тяжело дыша, жених проводил крыс взглядом. Оглянувшись, он увидел гостей, бегущих прочь с праздника. Сплюнув на землю, он посмотрел на невесту и прошептал:

— Вот же, паскуда. Маменька говорила, что ты ведьма, а я не верил. — Невеста разинула рот, не зная, что сказать; впрочем, слова уже были бесполезны. — Околдовала меня, потаскуха! Я требую развод, немедленно! — заголосил жених, с ненавистью посмотрев на ту, кого целовал всего минуту назад.

Невеста разинула рот, готовясь возразить, но тут подскочил её разгневанный отец. Лицо красное от ярости, в руке бутылка от шампанского, которая тут же врезалась в висок жениха, сбив его с ног…

— Околдовала⁈ Да это же ты мою Любочку попортил, выродок! — закричал отец невесты, готовясь нанести новый удар.

Но тут праздник окончательно вышел из-под контроля. Увидев, что бьют жениха, ещё не успевшие убежать гости принялись бить друг другу морды. Спустя пару часов побоище закончится, жених напьётся вусмерть, извинится перед невестой, а ещё сломает нос тестю. А как иначе? Ведь свадьба без драки — и не свадьба вовсе!

* * *

Стоя в полумраке подворотни, я открыл пространственный карман и наблюдал, как в него проваливаются три тысячи послушных крыс и мышей. Когда в полупрозрачном мареве исчез последний грызун, я устало выдохнул и телепортировался обратно в родной Кунгур.

Наверное, вы думаете, на кой-чёрт этому сумасшедшему столько крыс? Да всё просто. Пусть мы с Лешим перекрыли дорогу, но это лишь позволит нам выиграть крупицы времени. А как только это время выйдет, к нам прибудут основные силы противника. А их не так уж много. Всего-то пять тысяч отрицателей.

Это означает лишь то, что мне нужно как можно больше доминант и трупов в виде расходного материала для создания химер. С трупами полный порядок. Полторы тысячи отрицателей помогут создать множество зверушек. Жаль, что быстро раздобыть доминанты можно лишь в одном месте. Придётся наведаться к Измаилу Вениаминовичу Шульману.

Торговец встретил меня широкой улыбкой, полной дружелюбия и едва прикрытой алчности:

— Таки как же я рад вас видеть, дорогой мой Михаил Константинович! Чем могу помочь? — раскинув руки в стороны, проговорил торговец.

— Измаил Вениаминович, я к вам по весьма деликатному вопросу, — я облокотился на стену, после чего выбросил из пространственного хранилища три мешка, доверху набитых золотом.

Эти трофеи гвардейцы Малышева собрали с моих земель. Что ж, стоит сказать им спасибо. Эти деньги будут весьма полезны в сложившейся ситуации. Шульман, словно дикий зверь, подскочил к мешкам, ловким движением развязал их и принялся копаться в драгоценном металле.

— Пятьсот, за этот три тысячи, это цыганское золото, ого, а это рубин. Весьма недурственно, — присвистнул Шульман, изучая безделушки. — Хотите продать награбленное? — спросил он, не отрываясь от своего занятия.

— Скорее, хочу выкупить все фрагменты тварей, которые на данный момент у вас имеются в наличии, — сказал я прямо, не теряя времени. — Я возьму даже самые мелкие ошмётки и образцы крови.

Шульман озадаченно посмотрел на меня, и тут же расплылся в алчной улыбке.

— Двойная цена, друг мой. Двойная цена, — самодовольно заявил он и поправил крошечную чёрную шапку на макушке.

— Гхм… Измаил Вениаминович, ты покупал туши в два раза дешевле, а теперь хочешь продать их мне же, но в два раза дороже? — ошалев от его наглости, переспросил я.

Шульман театрально развёл руками, делая вид, что абсолютно бессилен что-то изменить:

— Никто не заставлял вас продавать эти образцы, никто не заставляет вас выкупать их обратно, — он сказал это таким тоном, будто был святым человеком и читал мне проповедь, а не пытался нажиться за мой счёт. — Я всего лишь корабль, гонимый ветром. А ветер несёт меня к внушительным прибылям. Кто я такой, чтобы идти против его воли?

Я раздражённо выдохнул, но в итоге вынужден был согласиться на его условия:

— Ладно, будь по-твоему, хапуга. Но с сегодняшнего дня я введу налог на все товары, продаваемые тобой. Так называемый НДС, размером в тридцать процентов. Сами понимаете, я лишь ветер, пытающийся вернуть назад чёртов корабль, уплывающий с награбленным.

— Михаил Константинович, побойтесь бога. Тридцать процентов? Я буду вынужден повысить цену на товары, но в таком случае их никто не станет покупать.

— Таки это понятно, Измаил Вениаминович. А шо я могу поделать? Вы таки сделали мне нервы. Я вынужден отвечать на ваше радушие своей нетерпимостью, — скопировав интонацию Шульмана, заявил я и пожал плечами.

— Михаил Константинович. Разве так можно? — укоризненно сказал Шульман. — Мы же с вами деловые люди и всегда можем договориться.

— И таки шо вы предлагаете? — расплывшись в улыбке, спросил я.

— Верну образцы с наценкой в пятьдесят процентов.

— В таком случае, я пойду вам на встречу и понижу НДС до пятнадцати процентов.

Шульман смерил меня долгим взглядом и вздохнул.

— Таки с вами сложно вести дела.

— Таки с вами тоже, но я всё же тут. Готов к диалогу, который сделает нас обоих богаче. Давайте уже наконец закончим эту прелюдию и перейдём к делу.

— Хе-хе-хе, — рассмеялся торговец. — А вы мне нравитесь, Михаил Константинович. Если однажды решите сменить профессию, приходите ко мне. Я сделаю из вас торговца, способного разорить весь мир.

— Я подумаю над вашим предложением. Что насчёт наценки?

— Десять процентов сверху — и по рукам, — улыбнулся Шульман, достал из кармана артефакт в виде маленькой бронзовой сферы, украшенной рубинами. Влив в него немного маны, он открыл большой портал прямо на склад своей торговой компании.

— Прошу, осмотрите товар и сами решите, что вам нужно.

Шульман жестом предложил мне войти, и я не стал заставлять его ждать. Я шагнул в окно портала и оказался на огромном многоуровневом складе. Сотни рабочих суетились, загружая и разгружая бесконечные вереницы ящиков и контейнеров. Повсюду гудела техника, передвигались погрузчики, разгружали ткани, оружие, припасы и, конечно, многочисленные останки тварей. Увидев это, я не смог сдержать восхищения:

— Впечатляет…

Шульман довольно ухмыльнулся, расправив плечи, и небрежно подметил:

— Это предприятие я строил всю жизнь. А ведь всё начиналось с… — он прервался на полуслове и взмахнул рукой, не желая продолжать рассказ. — Впрочем, не важно. Следуйте за мной.

Спустившись на уровень ниже, мы остановились у поистине исполинского холодильника, заполненного останками тварей. Чего там только не было. Точнее, я знаю, чего там не было. Не было образцов, из которых я бы уже не поглотил доминанты. И это печалило, но сейчас это не важно.

— Сколько за всё? — спросил я, указывая на холодильник.

Шульман потёр руки, то ли от холода то ли от алчности, я так сразу и не понял.

— За жалких десять миллионов можете забрать всё без остатка.

Я чуть не подавился от его наглости. Начался жёсткий торг, и спустя несколько минут, полных эмоциональных аргументов и театральных жестов, мы сошлись на восьми миллионах. Шульман театрально приложил руку к сердцу и, закатив глаза, с тяжким вздохом согласился:

— Так и быть, забирайте. Считайте, что я продал остатки себе в убыток. Даже сердце защемило от такой несправедливости…

— Измаил Вениаминович. Решите поступать в театральный, дайте знать. Я напишу вам рекомендательное письмо.

— Хе-хе. Там, где они учились, я преподавал, — усмехнулся торговец, и мы ударили по рукам.

Я поспешно поместил существ в пространственное хранилище и отправился на выход, чувствуя, что потратил куда больше, чем рассчитывал. Надеюсь, Леший и мои ребята всё ещё живы.

Глава 8

Село Могилёвка встретило меня овациями. Пулемётные очереди, взрывы снарядов, скрежет металла, всё это звучало, как оглушительные аплодисменты в адрес солиста, который вот-вот должен выйти на сцену. И я бы вышел, но кто будет создавать химер, если я пойду биться врукопашную?

С потолка мне на макушку посыпалась земля. Того и гляди, потолок обрушится. Может, не стоило делать метку пространственного перехода в подвале? Впрочем, не важно. Сейчас есть проблемы и посерьёзнее.

Я ментально потянулся к разуму Лешего, но никакого отклика не получил. Проклятье. Совсем забыл, что этот умник избавился от доминанты «Ментальной связи». Вытащив рацию из пространственного кармана, нажал тангенту и требовательно произнёс:

— Леший. На связь. Леший.

На удивление, ответ последовал незамедлительно.

«Ш-ш-ш. Да! Чё там⁈ На, сука!» — прокричал Лёха на фоне лязга стали.

— Держитесь?

«Ох и жизнь, хоть за буй держись», — усмехнулся Леший и, судя по хлюпающему звуку, вогнал кинжал кому-то в горло. «Не знаю. Думаю часа три продержимся. А потом вилы. Разведданные поступили. На подступе десятитысячное войско. Как только они пересекут реку, нам пи…», — задыхаясь, выпалил Лёха, а после раздался треск и сигнал пропал.

— Три часа? — задумчиво произнёс я, выпуская из пространственного кармана полчище грызунов.

Крысы и мыши расселись вокруг меня. Их чёрные глазки смотрели не мигая. Как будто я и правда актёр театра, а эти вонючие крохи пришли, чтобы полюбоваться моей игрой. Вот только сегодня именно они выступают в главной роли.

Я вышвырнул из пространственного кармана образцы ДНК, купленные у Шульмана, и начал творить. Хотя я создавал тварей, значит всё-таки твАрить.

В первую очередь я добавил собственную кровь, после использовал куски тварей, даже не разбираясь в том, что конкретно добавляю в этот гремучий генетический коктейль. Не теряя времени, отдал приказ Ут, передать доминанты первому грызуну.

«Запрос принят. Начинаю процесс преобразования» — сообщила Ут в момент, когда тело грызуна разорвали розовые жгуты.

Мышечные волокна вонзились в куски тварей, потянув их к грызуну. Розовые жгуты пульсировали, пожирая предложенный генетический материал. Крыса затряслась и зашипела. Её тело начало стремительно увеличиваться в размерах, мышцы разбухли, кожа покрылась острыми шипами, из спины вырвались крылья. Крысиная голова разинула массивную пасть, обнажив длиннющие клыки, с которых капала кислота.

Длинный хвост крысы превратился в сдвоенные скорпионьи жала, а лапки трансформировались в лезвия богомола. Жуткая тварь с любовью посмотрела мне в глаза, заставив вздрогнуть.

— Лети, лети, грызунок, через запад на восток, — присвистнул я, осматривая чудовище с ног до головы, а после отдал приказ. — Тащи сюда трупы отрицателей. Как можно больше трупов.

Грызун решительно рванул к лестнице и через мгновение скрылся из виду. А мне снова пришлось браться за рацию. Вызвал лейтенанта, отвечающего за оборону Могилёвки, а после приказал ему не стрелять по тварям, если увидят, что они тащат трупы отрицателей в сторону погреба.

Лейтенант стал засыпать меня кучей вопросов, на которые я не собирался отвечать. Сказал, что от того, выполнит он мой приказ или нет, будет зависеть переживём ли мы этот день. Отключив рацию, я перенёс сознание в тело Мимо, парящего над полем боя. Что там говорил Леший? Десять тысяч? Могу сказать одно. Разведка облажалась.

Десять тысяч бойцов двигались со стороны рабочего посёлка Хор, ещё пять тысяч переправлялись через реку Уссури. Судя по траектории движения, второй отряд должен зайти с запада и оттянуть на себя Имперские силы, оставив нас один на один против десятитысячной орды.

При этом разведотряды вовсю атаковали наши позиции по всей линии боевого соприкосновения. Отряды, пусть и были малочисленны, но заставляли выбрасывать против них всё, что есть. Артиллерия стреляла без остановки, как и пулемёты. Того и гляди, совсем скоро закончатся боеприпасы, а рубиться с отрицателями врукопашную, это верная смерть…

Внезапно сигнал оборвался. Когда мимик пролетал над многотысячной ордой отрицателей, один из рыцарей бросил стальную пику. Копьё со свистом пробило тело Мимо насквозь, отправив его обратно в мою душу. В груди кольнуло, как будто пика прошила меня, а не мимика. Невольно скривившись, я усмехнулся:

— Ха-ха. Да вы издеваетесь? Пятнадцать тысяч отрицателей, на которых фактически не действует магия, против шести сотен искалеченных бойцов? Проклятье. Чувствую, будет жарко…

Тактика отличная. Сперва они прорвут оборону и как можно дальше продвинутся на Имперские земли, а после, разделив нашу армию, сомнут её за считанные недели. Если бы я командовал наступлением, то вполне возможно, поступил бы так же.

— Окинув взглядом грызунов, я услышал, как по ступеням в подвал катится, позвякивая, первый труп отрицателя.

Химера, притащившая тушу, сразу же побежала за второй. Я протянул руку, на которую тут же влезла жирная крыса. Издав протяжный писк, она свернулась калачиком в ожидании трансформации, которую я тут же инициировал.

Через десять минут над поставкой трупов трудились уже две химеры. Ещё через десять таковых было уже восемь. Конвейер производства химер работал исправно. Правда, к концу первого часа возникла проблемка…

Кусков тварей у меня имелось в достатке. И трупов отрицателей было полно. Вот только доминанта «Ментальный контроль стаи» дала сбой. Даже не так. Доминанта работала исправно. Одновременно я держал под контролем аж три тысячи мышей и крыс, но после превращения их в химер было необходимо куда больше ментальной силы, чем у меня имелось.

Я создал триста первую химеру. На паучьих лапах, заканчивающихся острыми лезвиями, хитиновый панцирь украшали ядовитые шипы, вместо пасти — клюв, как у птероса, со стальным наконечником вместо носа. Жуткое создание, должен сказать. Я было отвернулся, чтобы создать новую химеру, но эта падаль набросилась на меня со спины, пытаясь вонзить клюв в мой позвоночник.

Спасибо «Животным рефлексам». Благодаря этой доминанте, я почувствовал опасность и смог с лёгкостью увернуться. В следующее мгновение свистящее лезвие катара мелькнуло в темноте подвала и снесло голову моему творению.

— Выходит, на третьем ранге я могу контролировать лишь три сотни химер… — задумчиво проговорил я, потянувшись к рации. Нажал тангенту и приказал. — Срочно отступайте к дальней части села. Позвольте монстрам сражаться с монстрами.

«Ш-ш-ш. Кхе-кхе», — в рации послышался кашель лейтенанта, чьего имени я не узнал до сих пор. — «С радостью», — добавил он и отключился.

Я же переключился на зрение химер и отдал приказ растянуться по всему селу. Химеры для обороны совершенно не подходили. Почему? Да всё просто. Когда одновременно пытаешься управлять тремя сотнями химер, можно и с ума сойти. Слишком много визуальной и тактильной информации поступает в единицу времени. Поэтому я даже не пытался обороняться.

Вывел химер на позиции, а после дал их животному разуму возможность рвать в клочья всё, что движется. И началась бойня. Химеры отрывали куски чёрной брони. Ревели, словно неисправный двигатель. Откусывали руки, отсекали ноги. Кровь текла с обеих сторон. Правда, когда погибал отрицатель, то умирал всего один боец. А вот если гибла химера, то кислотная кровь сжигала по меньшей мере ещё троих рыцарей.

Однако, в бой я отправил лишь двести девяносто пять химер. Оставшиеся пять, продолжали носить трупы отрицателей в подвал. Да, я мог бы сидеть в подвале и клепать химер, вот только против пятнадцатитысячной орды это бесполезно. Нас сметут и даже не заметят. Однако, химеры смогут выиграть немного времени. А это уже что-то.

Я активировал пространственную костяшку и переместился в Калининград. В круглом зале под светом факелов носился обезумевший Феофан и без остановки тараторил свои скороговорки:

— Когда стальная леди сойдёт на землю, люди примерят стальной наряд, отринув страх, боль и пороки. Те, кто переживут огонь и лёд, навеки утратят человеческое лицо, став отражением безликой стали…

Заметив меня, он вскинул руки вверх, широко улыбнулся и побежал навстречу.

— Максим Харитонович, последний защитник рода людского. Великая мать уже бы стёрла детей своих с лица земли, если бы не он. Аномальная зона не просто кара, она лекарство! — заголосил он, вцепившись в мои плечи.

— Да, спасибо за весьма познавательную лекцию. Но у меня нет времени, — ответил я, убрал его руки и решительно направился на выход.

— Аномалии это гнойники ткани реальности! Но они не болезнь, а исцеление! Исцеление!!! — выкрикнул Феофан на прощание.

Что за чушь? Исцеление? От чего? Нахмурившись, я вытащил из хранилища автомат и выстрелил за пределы энергетического барьера. Со всех сторон послышались голоса магистров и топот ног. Завыла сирена, сообщая о том, что нарушитель проник на территорию города. Вот только времени объясняться не было.

Использовав пространственный обмен, я очутился в километре от Калининграда. Разрушенные здания, вонь разлагающейся плоти. Ревущее чувство опасности. Сражаться не было резона, поэтому я выстрелил ещё и ещё раз. Так продолжалось до тех пор, пока я не очутился на окраине города Ольштын. Насколько я знаю, это земли бывшей Польши.

Ольштын был центром Варминьско-Мазурского воеводства. Сейчас это место выглядело весьма паршиво. А если уж совсем начистоту, то оно никак не выглядело. Небо затянули непроглядные чёрные тучи, густые настолько, будто наступила ночь, хотя сейчас было от силы два часа дня. Воздух насыщен чёрной вязкой взвесью, от которой казалось, будто я стою в густом тумане из золы.

Вокруг царила абсолютная тишина. Звенящая, давящая на психику. Мне начало казаться, что в этом месте за мной кто-то наблюдает. А паранойя, как известно, спасает параноиков от верной гибели. Пусть и не всегда.

Я задействовал эхолокацию и громко хлопнул в ладоши. Волны звука, отражаясь от развалин и стен заброшенных зданий, быстро дали мне представление о местности. Руины, руины, обломки деревьев, искорёженные остовы машин, снова руины, покосившийся электрический столб и опять руины. Для описания местности можно использовать песню: «Разруха ты разруха, чужая сторона. Никто меня не любит, не видно нихрена».

Чтобы сориентироваться на местности, я провалился на нижний слой Чертогов Разума. Перед моими глазами предстала карта Российской Империи. Благодаря картам, предоставленным господином Ежовым, я точно знал, где располагаются найденные им разломы. Как раз один из них был в центре Ольштына. Ярко-синяя точка призывно мигала. Это был разлом пятого ранга.

Именно туда я и собирался отправиться. На кой-чёрт? Хммм… Дайте-ка подумать… Во-первых, в пятёрке может обнаружиться по-настоящему ценный артефакт, который поможет мне перевернуть ход битвы. А если его там не будет, то я, как минимум, обзаведусь ворохом новых доминант, а вместе с этим и генетическим материалом для химерологии.

Это же практически как сходить в супермаркет! Вошел, набрал кучу всякого полезного — и отправился по своим делам. Правда, придётся на выходе подраться с кассиршей, ведь внутри разлома ряпчики не принимают.

На всякий случай я решил проверить, как там поживают мои питомцы. Переместившись в пещеру, я расплылся в улыбке. Мимо растёкся по полу, превратившись в бесформенную лужицу, а Галя обмахивала его каменным веером, пытаясь привести в чувства.

— Мимуля, живи! — голосила Галя, с опаской глядя на своего друга.

Интересно, она так каждый раз реагирует, когда мимик возвращается в Чертоги Разума после гибели? А как реагирует Мимо, когда погибает Галя? Я перевёл взгляд левее и едва сдержал смех. Огнёв, преклонив колено, протягивал Снежане букет пламенных цветов. Та стояла с недовольным выражением лица и явно холодно реагировала на его старания.

— Ты совсем идиот? — вскинув брови, возмутилась Снежана.

— Снежаночка, этот букет даже в сравнение не идёт с твоей красотой. — Огнёв расплылся в подобострастной улыбке, а его взгляд невольно скользнул на увесистую грудь Снежаны.

— Извращуга чёртов, — рыкнула девушка и тыльной стороной руки ударила по букету, от чего тот тут же затух, выбросив в воздух облако пара.

Огнёв растерянно посмотрел на уничтоженный букет, а после обиженно выпалил:

— Я… Я, не извращенец! Сама ходишь тут такая… Всё напоказ выставляешь! А потом ещё возмущаешься, что на тебя смотрят!

Увидев меня, Снежана радостно вскрикнула и бросилась навстречу. Я думал, что наша снежная королева повиснет у меня на шее, но нет. Она упала передо мной на колени, обхватила мою ногу и драматично произнесла:

— Хозяин, я так рада, что вы пришли спасти меня от этого огненного извращенца!

Огнёв зарычал и с силой хлопнул себя ладонью по лбу.

— Вижу, вы тут развлекаетесь, — усмехнулся я и погладил Снежану по голове. — Родная, ты здесь надолго. Поэтому было бы здорово, если бы ты смогла найти общий язык с Огнёвым. Я не говорю о дружбе. Если вы перестанете враждовать, то уже будет замечательно.

— Хозяин, я приложу все возможные усилия, но не уверена, что у меня выйдет. Этот мерзкий, отвратительный извращенец… — начала она снова распаляться, но я остановил тираду девушки, подняв руку.

— Постарайся, — попросил я, вырываясь из её захвата.

Снежана кивнула.

— Ваша воля для меня закон, — произнесла девушка.

Я закатил глаза, пытаясь не засмеяться от этой театральщины. Краем глаза заметил, что Огнёв хочет со мной поговорить. Не теряя времени, я направился в его логово одиночества. Старшина влетел следом за мной, а после массивная каменная дверь захлопнулась, отгородив нас от Мимо, Гали и Снежаны. Огнёв приблизился ко мне и прошептал.

— Командир, ты кого притащил? Баба красивая, спору нет. Но характер… — он скрежетнул зубами и сжал кулак. — Я таких меркантильных сук ещё не видывал. Говорит, что не на помойке себя нашла и с таким, как я, общаться не станет.

— А что с тобой не так? — спросил я, едва сдерживая смех. — Завидный жених. Своя жилплощадь. Горячий нрав и всё такое.

— Издеваешься, да? Ха-ха. Очень смешно, блин, — укоризненно буркнул старшина. — Я вообще-то загибаюсь тут. Может, ради разнообразия выпустишь меня погулять? Выпью, поиграю в карты. Хоть как-то развеюсь. А то сейчас хоть не выходи из комнаты. Вышел — и повсюду прелести этой ледяной заразы в глаза лезут. А после я ещё и извращенец.

— Не ной, солдат, женатым будешь. Или как там говорится-то? — подбодрил я Огнёва и потрепал его по пламенным волосам. — Если хочет подарок, значит, будем искать подарок. А вообще, мне кажется, что дело не в меркантильности. — Я окинул Огнёва взглядом и, мягко говоря, он не впечатлял.

Пламенный огрызок, летающий в воздухе. Да, он может отрастить руки, ноги, даже полноценное туловище, но это всё равно будет лишь жалкое подобие настоящего тела. То ли дело Снежана? Её способности поражают, как и фигурка. Думаю, если бы старшина сумел развить свою форму, то подарки ему уже бы не потребовались. Общение началось бы само собой.

Огнёв раздражённо фыркнул и сложил руки на груди.

— Если бы я был полноценным человеком, я бы эту курицу послал бы на… — он замялся и прислушался, пытаясь понять, подслушивают ли нас за дверью. — Я бы… Короче, ты понял. Нашел бы себе ещё кого-нибудь.

Улыбнувшись, я не стал ему ничего говорить, а просто вернулся в реальность. На душе стало легче. Ведь эта маленькая комедия немного ослабила напряжение, которое копилось во мне все эти дни. Мир погружается в хаос, зато в Чертогах Разума такой же дурдом, как обычно. И это радует.

Вернувшись в реальность, я почувствовал опасность. Эхолокация сработала на автомате, отрисовав прямо за моей спиной массивную тварь. Гибкость и грация кошки, длинное мускулистое тело, покрытое гладкой кожей. Но вот морда… Вместо кошачьей головы была крокодилья пасть, утыканную рядами острых зубов.

Напружинившись, тварь прыгнула, целясь прямо мне в шею. Уйти от её броска было довольно просто. Я резко сделал шаг в сторону, а в следующую секунду обезглавил чудовище ударом катара. Кровь оросила моё лицо, а туша твари рухнула рядом с моими ногами. Создание дёрнулось в последний раз и безжизненно обмякло. Я быстро спрятал тушу в пространственное хранилище и прислушался к ощущениям.

В центре города бурлило море неистовой энергии. Казалось, будто десятки разломных кристаллов заставили извергнуть хранящуюся в них ману в одночасье. А вот и разлом пятого ранга. Имея карту Ежова, найти разлом не представляло сложности, но вот твари… Вокруг их было море. Гигантское бушующее море. Что ж. Никто и не говорил, что будет просто.

Придётся прорываться с боем. Заодно запасусь тушами существ, а это уже немало… Не успел я сделать и шагу, как твари учуяли моё присутствие. Из непроглядной тьмы на меня выскочили десятки теней.

Эхолокация услужливо отрисовала облик созданий. Первая тварь похожа на летучую мышь с крыльями, покрытыми шипами и щупальцами. Она издала пронзительный визг и запрокинула голову назад, очевидно для того, чтобы харкнуть в меня какой-то гадостью.

Я резко сместился вправо, а после запустил в неё огненный шар. Тварь проморгала вспышку, после чего огненный шар врезался в её грудь, разорвав существо на части. Кровавый дождь оросил меня с головы до ног, но корчиться от омерзения не было времени.

Из темноты вынырнула трёхметровая многоножка, тело которой покрывал панцирь, состоящий из наростов, похожих на человеческие черепа. Щёлкая жвалами, тварь сократила дистанцию и резко крутанулась вокруг своей оси, стремясь вонзить ядовитое жало в мой бок. Я едва успел увернуться, но жало полоснуло по бедру, оставив глубокую рваную рану.

Боль растеклась по ноге чертовски сильным острым жжением. Казалось, будто в ногу вонзили раскалённый прут. И это при том, что у меня есть доминанта сопротивления боли! Что за жуткая козявка? Ну ладно. Придётся тебе познать силу рук! Ага. Именно силу рук! Ведь Леший запатентовал силу ног, мне остаётся довольствоваться тем, что осталось.

Неуловимым движением я схватил многоножку за жало, а второй рукой за хребет — и потянул в разные стороны. С хрустом ядовитый хвост отделился от тела насекомого, заставив многоножку биться в конвульсиях. Но я ведь не зверь какой, чтобы заставлять букашку страдать. Потянулся к мане, и из земли ударили три каменных пики, прошив тело твари насквозь.

Следующую пакость и вовсе сложно описать. Её кожу покрывали огромные волдыри, наполненные гноем. Существо бросилось на меня, выпрыгнув вверх на пару метров. Я ушел в перекат, запустив в тварь ледяное копьё. Чертовски эффективное заклинание, должен сказать! Ледяная пика вонзилась в глазницу существа, пробила затылок, а вместе с ним и один из волдырей. На мою кожу брызнула едкая жидкость, опалив нестерпимой болью.

Со всех сторон выскакивали новые твари. Я уже потерял счёт, скольких убил. В пылу битвы я вытащил из хранилища молот, и дело пошло веселее. Выключатель с хрустом отправлял в полёт обезумевших существ, учуявших кровь. Использовав конгломерат «Громовержец», я значительно ускорил свои движения, за счёт чего удавалось ломать кости зверюгам ещё до того, как они успеют нанести свой удар.

Минут через двадцать враги закончились, и я понял, что всё это время в голове без остановки кричала Ут. «Обнаружен образец ДНК, желаете ознакомиться?», «Обнаружен образец ДНК, желаете ознакомиться?», «Обнаружен образец ДНК…» Эта бесконечная какофония давила на череп, будто у меня поднялось давление.

— Да отстань ты… — выдохнул я, оперевшись на молот и тяжело дыша.

Эхолокация отрисовала полуразрушенное здание в двадцати метрах от меня, туда я и направился, чтобы перевести дух и перекусить. Если этого не сделать, то регенерация сожрёт меня изнутри. Я уже ощущаю сильную боль в желудке. Чего доброго, гастрит или язву заработаю. А оно мне не надо.

Покрытый кровью с головы до ног, я поплёлся к полуразрушенному зданию. Идя через непроглядную тьму, постоянно спотыкался, ударялся о торчащие из земли обломки арматуры, а про себя думал: «Неприятное тут местечко. Хотя, если ты работаешь целыми днями за компьютером, то лучше места не найти, для того, чтобы расслабить зрение».

Пройдя вглубь здания, я прислонился спиной к стене и сполз на пол, ощущая, как из многочисленных ран сочится кровь. Тело дрожало от усталости, сердце бешено колотилось, в ушах стоял гул. Ещё и живот урчит на всю округу. Призвав шоколадный батончик, я тут же разорвал упаковку и принялся его жевать.

Я набивал желудок, громко чавкая, а делал я это не просто так. Чавканье помогало поддерживать действие эхолокации, от которой сейчас зависела моя жизнь. Так вот, пока я жевал, почувствовал, что тут что-то не так. Холодок пробежал по спине от странных энергетических колебаний, пульсирующих вокруг. Причём эта энергия исходила не от разлома, а от чего-то другого, более устрашающего.

Внезапно нестерпимо зачесалась рука. Я прислушался к ощущениям в теле. Занятно… Раны, полученные в бою, затягиваются с невероятной скоростью. На предыдущем ранге химерической регенерации заживление шло намного медленнее. Стоп! Регенерация тут не при чём, это же…

Из глубины здания донеслось утробное булькающее рычание, от которого волосы на голове встали дыбом. Повсюду разлился аромат разложения. Я поднёс руку к самому лицу, чтобы посмотреть, что же так чешется, и замер в ужасе. Рука стала заметно тяжелее, а на месте раны выросла крупная отвратительная шишка.

Активировав Всевидящее Око, я взглянул на шишку в энергетическом спектре. Там, где совсем недавно была неглубокая рана, теперь быстро рос огромный опухолевидный нарост размером с апельсин. Он продолжал увеличиваться в размерах прямо на глазах.

— Аномалия… — с ужасом прошептал я.

Нужно выбираться отсюда как можно быстрее! Потянулся к пространственному карману, чтобы призвать телепортационную костяшку, но ничего не произошло. Попытался использовать магию, тоже мимо. Работали лишь доминанты, активированные мною ранее. А именно, эхолокация и Всевидящее Око. Вот же, засада!

Не раздумывая, я бросился на улицу. Под ногами хрустело битое стекло, мелкие камешки скользили под подошвой, а я бежал, задыхаясь. Бежал, понимая, что ещё немного — и аномалия может поглотить меня без остатка. К примеру, нарост на руке увеличился до размера небольшой дыни. Он уродливо свисал вниз, обещая оторваться в любой момент, доставляя не только неудобства, но и боль.

Выскочив на улицу, я почувствовал, что зуд сразу же прекратился. Словно аномалия ограничивалась стенами этого проклятого здания. Инстинктивно я достал катар и резанул по уродливому наросту, отделив его от тела. Кровь хлынула ручьём, но тут же остановилась.

— Фух. Если бы у меня не было регенерации, то…

Договорить я не успел. Земля содрогнулась. Полуразрушенное здание, из которого я только что выбежал, с оглушительным грохотом разлетелось на мелкие осколки. Всевидящее Око в связке с эхолокацией показали мне огромную массу плоти, взметнувшейся вверх. Не знаю, что это, но эта гадость высотой не менее пятидесяти метров.

Чудовище было омерзительным сгустком плоти, покрытым множеством магических каналов, которые пульсировали и светились багровым цветом. Из его тела потянулись десятки массивных жилистых щупалец, стремительно полетевших в мою сторону. Нервно сглотнув, я натянуто улыбнулся и рванул, куда глаза глядят. Если я не найду места, где магия снова будет работать, то мне конец!

Глава 9

Сердце бешено колотилось в груди, организм впрыснул в кровь порцию адреналина, давая моему не до конца восстановившемуся телу шанс на спасение. Очевидно, что с такой громадой я сейчас не справлюсь, а значит, бегство лучший выбор.

Просвистев в воздухе, одно из щупалец с громким треском обрушилось рядом в десятке сантиметров от меня. Сгусток плоти проломил асфальт и расплющил обгоревший остов машины, стоящий на обочине. Сместись он немного левее, и я бы превратился в бифштекс с кровью.

Новый свист заставил меня резко уйти в сторону. Но на этот раз я не просто уклонялся, я атаковал в ответ. Ударил катаром наотмашь, отрубив кусок щупальца. Стоило продолжать бежать, но я, как истинный друг дядюшки Шульмана, сначала закинул кусок щупальца на плечо и только потом рванул в узкий переулок.

— Проклятье! На кой-чёрт я это делаю⁈ — голосил я, перескакивая через мусорные баки и прочий хлам.

Да, я мог бы ограничиться кровью твари. Из неё я бы получил доминанту, но мысль о том, что из ошмётка этой твари я смогу создать непобедимое оружие на поле боя, не давала мне покоя.

Чудовище, яростно заревев, нанесло новый удар, разрушив здание у меня на пути. Я лишь расплылся в довольной улыбке, видя с помощью эхолокации, что передо мной открылся пролом, ведущий на подземную парковку. Перескакивая через глыбы бетона и металла, я нырнул в этот пролом, попутно шлёпнув тварь по щупальцу оставляя на ней пространственную метку.

Несясь по подземной парковке, я слышал, как сверху доносятся яростные вопли твари. От ударов щупалец с потолка сыпался бетон и пыль. Но я продолжал бежать, стараясь уйти как можно дальше от этой образины. Забавно то, что именно это существо являлось центром аномалии. Как только я продвинулся вглубь парковки на полторы сотни метров, я снова ощутил ток маны в своём теле и отправил кусок щупальца в хранилище.

Зажег в ладони огненный шар, который сумел осветить лишь метр пространства вокруг меня. Посмотрев на руку, я заметил, что она дрожит. То ли от физического напряжения, то ли от нервного.

— Да уж, Мишаэль. Умеешь ты заваривать кашу, — проговорил я, анализируя окружение.

Если эхолокация не врёт, то эта громадина своим рёвом распугала всю живность в радиусе двух километров. Теперь на меня точно никто не набросится. По крайней мере, я на это надеюсь. Призвал шоколадный батончик, запихнул его в рот, а сам отдал приказ Ут.

— Поглоти доминанты, пожалуйста.

«Запрос принят. Запускаю поглощение».

Я лёг на холодный бетонный пол, чувствуя, что между лопаток что-то чешется, и закрыл глаза, погружаясь в Чертоги Разума. У некоторых людей в голове тараканы, а в моей голове тот ещё бардак. Снежана шушукалась с Галей и показывала в сторону комнаты Огнёва.

— Да ты что? Прямо так и сказал? — разинув рот от возмущения, спросила Галя.

— Не только сказал, а ещё пытался меня утащить в своё извращенское логово! — подтвердила Снежана, сделав грустное личико.

— Сейчас я ему все зубы вынесу, — решительно заявила Галя, сделав вид, что закатывает рукава.

— Отставить самоуправство, — приказал я.

Услышав мой голос, Снежана виновато потупила взгляд, а я лишь покачал головой и направился в сторону пирамиды.

— Мимо-о-о против интри-и-иг, — протянул мимик, ползя следом за мной.

— Тогда осаживай этих сплетниц, пока меня нет рядом. А то ведь солдат ребёнка не обидит, а этот каменный ребёнок обидеть солдата вполне может.

— Може-е-ет, — согласился Мимо, зная, на что способна Галина в припадке гнева.

Я остановился рядом с пирамидой и сосредоточился на двух формирующихся доминантах. Оба кристалла из красного демонического ряда. Первая доминанта это «Тентаклевидные жала».

— Хозяин, а что это у вас? — опасливо спросила Снежана, указывая на мою спину.

— Где? — я обернулся, но ничего не заметил, однако почувствовал, как в районе лопаток что-то колыхнулось.

Закрыв глаза, провёл диагностику тела. Так и есть. Четыре тентакля выросли между лопаток, а на их концах красуются жала, похожие на пчелиные. Сосредоточившись, я попытался взять их под контроль и пошевелить, как руками и ногами.

На удивление, у меня это вышло невероятно просто. Щупальца беспрекословно подчинялись мне. Быстрые, хлёсткие, покрывающие до трёх метров пространства вокруг меня. С подобной мутацией можно запросто стать сильнейшим мечником на планете. Хотя вряд ли щупальца приравняют к мечам и допустят меня до соревнований. Но как бы там ни было, мутация весьма впечатляла.

Вонзив острия тентаклей в каменную стену, я пополз по ней вверх. Камень крошился под жалами щупалец, как рафинированный сахар. Добравшись до потолка, я спрыгнул вниз и смягчил падение тентаклями. Правда, в момент, когда они вонзились в пол, раздался громкий лязг, зато я не отсушил ноги, ведь падать с потолка добрых два десятка метров.

— Просто восторг, — расплылся я в довольной улыбке. — Жаль, я не взял модификатор, позволяющий отключать физические мутации. Иначе я бы ни при каких условиях не отказался от этих весьма практичных щупалец.

Тентакли со свистом рассекли воздух перед моим лицом, заставив лишний раз поразиться тому, насколько этот мир многограннее моей родной Дреморы. Там я был архимагом, исходившим всю планету вдоль и поперёк. Я изучил все доступные заклинания, изобрёл под сотню новых. Добыл артефакты невероятной мощи и сокрушил самых жутких чудовищ. Но погиб.

Сейчас же я жив, и тот арсенал магии, который мне был доступен, на фоне многообразия доступных доминант кажется таким незначительным. Нет, я серьёзно! Раньше я был способен стирать с лица земли целые города. В этой жизни я к этому тоже приду, но теперь у меня есть доминанты. Великое множество невообразимых доминант. Даже страшно представить, какие образцы я найду в центре аномальной зоны.

Я перевёл взгляд на второй кристалл, разместившийся в демоническом ряду, и присвистнул.

«Симбиоз с паразитами — вы способны создавать плотоядные микроорганизмы. Они будут пожирать вашу плоть, в обмен даруя увеличение физических и магических сил».

Что это, если не ирония судьбы? Юрий сознательно ел жуков, чтобы те повышали его магический потенциал, а те убивали его медленно и мучительно. Мне же предлагают самому стать владыкой паразитов и добровольно скармливать себя жучкам. Звучит отвратительно, но лишняя сила не помешает. Сосредоточившись, я активировал доминанту и… Ни… Че… Го…

— Ут, почему доминанта не работает? — нахмурившись, спросил я и взмахнул щупальцами, подчёркивая своё негодование.

По пещере разлился ласковый женский голос:

«Доминанта работает исправно, просто паразиты моментально погибают, прикоснувшись к кислотной крови».

— Вот оно что… — задумчиво произнёс я, почесав подбородок.

Кислотная кровь стала не только сильнейшим оружием, но и сильным ограничением… Ладно, тут ничего не поделать. Придётся отправить доминанту в переработку, ведь в здравом уме я не стану её вживлять Артёму или кому-то из ребят. Не хочу, чтобы они умерли в мучениях.

— Ут, переработай доминанту «Симбиоз с паразитами» в пользу конгломерата «Владыка стихий».

«Запрос принят. Запускаю переработку», — сообщила Ут, и кристалл Симбиоза тут же рассыпался, а камень конгломерата внезапно окрасился платиновым цветом. «Переработка завершена. Повышен ранг конгломерата „Владыка стихий“ до пятого».

— Ого! Выходит, доминанта принадлежала какой-то высокоранговой твари, — я перевёл взгляд на боковину пирамиды и увидел, что золотая полоса поднялась практически до середины плиты. — Надеюсь, совсем скоро я получу новый модификатор, и тогда…

Мой взгляд скользнул на стену пещеры, на которой появились новые доступные мне заклинания. Среди них были:

Ледяная звезда — под противником материализуется и взрывается ледяная звезда, нанося урон цели и всем, кто стоит рядом. При попадании осколков жертва начинает покрываться льдом, теряя подвижность.

Ледяные шипы — из-под земли возникают ледяные шипы, нанося пронзающий урон и замораживая жертву.

Аура пламени — поджигает всё в радиусе пяти метров.

Огненный вихрь — создаёт быстро вращающуюся пламенную воронку. Она затягивает в себя всё, что находится в радиусе двух метров и сжигает.

Магия Огня и Льда весьма впечатляли, но дальше было ещё интереснее.

Цепная Молния. Думаю, тут описание не требуется, и так понятно, насколько велик потенциал этого заклинания.

Сеть молний — создаёт в воздухе сеть молний, которая парализует и сковывает противников, попавших в неё.

Магия Земли же порадовала лишь одним заклинанием, но зато каким!

Песчаная буря — создаёт вихрь из песка и каменных осколков. Ослепляет врагов и перегружает созданные магические барьеры, заставляя их отключаться.

Песчаная буря прекрасна сама по себе, но если её совместить с магией Ветра, то получается уже не буря, а ходячая мясорубка. Представьте. Противник попадает в центр воздушной воронки, внутри которой на огромной скорости летают острые камни, то и дело врезающиеся в тело врага. За считанные секунды от противника останется лишь кровоточащий фарш, вращающийся по спирали.

Ну и на закуску магия Ветра:

Щит Урагана — создаёт вокруг мага вихрь, отталкивающий стрелы, лёгкие снаряды, а также он может отражать физические атаки.

Порыв Бури — вызывает мощный порыв ветра, способный сбить врагов с ног или отбросить их на несколько метров. Совместив порыв бури с песчаной бурей, можно получить ту самую магическую мясорубку.

Помимо этого возрос мой контроль маны, за счёт чего я могу быстрее её восполнять. Хотя в последнее время я редко испытываю энергетический голод, но всё равно приятно. Ладно. Похоже, настало время прощаться с тентаклями. Хотя-я-я… Я ведь в аномальной зоне. Ничего ужасного не случится, если я побегаю часочек в образе осьминога. Думаю, щупальца помогут намного быстрее зачистить пятиранговый разлом.

Вернувшись в реальность, я прислушался к ощущениям и понял, что разлом располагается на западе в трёхстах метрах от меня. Расплывшись в довольной улыбке, я запел:

— Ты неси, тента-а-акль, меня! Туда где тварей до ху…

Гхм… Не важно. Пробежав сотню метров, я увидел широкую трещину в потолке, куда и забрался с помощью щупалец. Всевидящее Око тут же выдернуло из темноты яркий энергетический силуэт пятидесятиметрового монстра. Что-что, а сражаться с ним я не желаю. Кстати, громадина до сих пор продолжала крушить всё вокруг, от чего земля регулярно содрогалась.

Петляя между развалин, я едва не сломал ногу, угодив в какую-то яму. Чертыхаясь, продолжил бежать и наконец-то добрался к разлому. Сквозь тьму пробивалось тусклое свечение, будто кто-то приглашал меня на огонёк. Я нервно усмехнулся, слыша за спиной рёв чудовища.

— Очень надеюсь, что внутри будут твари хотя бы немного меньше этой образины…

Глубоко вдохнув, я шагнул в синеватое свечение. По ушам ударил оглушительный хлопок, словно взорвалась бомба, а я был в эпицентре взрыва. Тьма расступилась, и я оказался посреди странной, совершенно неестественной местности.

Передо мной раскинулась бескрайняя равнина, покрытая плотно переплетёнными корнями, которые, словно живые, шевелились и извивались под ногами. Воздух пропитан неприятным запахом тлена, а вдалеке видна гора, на вершине которой что-то ярко сияло.

Не успел я оглядеться, как корни под ногами пришли в движение. Они молниеносно вырвались из-под земли, заострённые, словно копья. Враждебная древесина устремилась в мою сторону, метя пронзить насквозь. Я же не стал уворачиваться. А зачем? Всего-то нужно наложить заклинание Ветряных лезвий на мои тентакли, а после с неимоверной скоростью нашинковать жалкие травинки, тянущиеся ко мне.

Во все стороны полетели щепки. Щупальца с лёгкостью рассекали корни, оставляя ровные срезы. Каждый раз корни вздрагивали, будто они были объединены единой нервной системой. Я собирался отыскать ядро этой зеленухи и нашинковать его, но пришлось слегка попотеть.

Земля за моей спиной выстрелила вверх фонтан чёрных комьев. Из-под земли на поверхность вырвались жуткие существа. Первое не меньше трёх метров, его хитиновые лапы, похожие на кровавые косы, тут же рванули ко мне, стремясь снести голову. Я еле успел увернуться, а эта гадость тут же плюнула в меня кислотой. Мерзкая слизь попала на руку, заставив кожу медленно таять.

— Неприятно, — скрежетнул я зубами, а в следующее мгновение вонзил четыре тентакли по вертикали от шеи до груди существа и потянул в разные стороны.

С хрустом хитиновый панцирь твари лопнул, а из его тела изверглась оранжевая жижа, заменявшая кровь. Я скривился от омерзения. Всё же не каждый день приходится разрывать пополам огромного жука или что это была за пакость?

Следом за первой тварью, из-под земли вырвалась новая. Похожая на раздувшуюся, покрытую гниющими волдырями жабу. Правда, жабка в полёте налетела на ледяную звезду, созданную мной. Звезда взорвалась, разбросав во все стороны острые шипы, которые снесли жабе половину головы. Дёргающийся в конвульсиях труп рухнул на корни и тут же был ими поглощён. Бурые корешки продырявили тело жабы и стали пить из неё жизненные соки.

Третья тварь не заставила себя ждать. Чёрная маслянистая шерсть, раздувшееся брюхо, как у паука. При этом у этой пакости были руки и ноги, как у обезьяны или человека. Правда, этих самых рук и ног было аж по четыре пары. Тварь собиралась что-то сделать, возможно, выстрелить паутиной или ещё что. Но я не стал ждать.

Активировав конгломерат «Громовержец», я почувствовал, как по телу пробежали разряды молнии, ускоряя движения. Мой силуэт размылся. Уверен, со стороны могло показаться, что я исчез, но это было не так. На огромной скорости я пронёсся мимо твари, на ходу рубанув щупальцем по горлу. Голова зверюги отделилась от тела и, вращаясь в воздухе, принялась разбрызгивать зеленоватую кровь во все стороны.

Земля там и тут вздувалась чёрными шишками, готовясь в любую секунду выпустить на поверхность новых существ. Но у меня не было времени сражаться со всей этой пакостью в честном бою. Пришлось использовать магию Земли. Каменные пики ударили не вверх, а вниз, пронзив всех обитателей земных недр. Судя по всему, я умудрился пронзить ещё и ядро, отвечающее за контроль корней, так как те мгновенно перестали двигаться.

В ушах неистово колотилось сердце, а я стоял посреди разорванных туш существ и смотрел на запад. Оттуда ко мне летели чёрные точки. Не знаю, что это, но приближаются довольно медленно. Уверен, я успею добраться до горы раньше, чем они до меня. И кстати. Почему этот разлом так велик? Куда ни посмотри, десятки километров открытой местности, сменяющейся лесом и горами.

Не о том думаю. Сейчас важно запастись тушами тварей и… Да вы издеваетесь? Колечко отказалось вмещать в себя туши. Место, видите ли, закончилось. Я мог бы забросить их в пространственный карман, но что-то мне подсказывает, что мана мне ещё пригодится, и не стоит ей просто так разбрасываться.

Перейдя на бег, я рванул по усыпанной корнями равнине, удивляясь тому, что совершенно не устал. Конгломерат «Неутомимый боец» делает своё дело. Бежалось легко. Дыхание свободное, ветер свистит в ушах… Кстати, о ветре. А зачем я вообще бегу? Извлёк из хранилища рюкзак с крыльями птероса, накинул на плечи, а после использовал магию Ветра.

Мощный поток воздуха подхватил меня и подбросил вверх. Планер по инерции тащил меня вперёд, медленно снижаясь. Как только до земли оставались считанные метры, я снова использовал порыв ветра, который подбрасывал меня выше. Подлетев к горе, я порадовался наличию магии Ветра. Ведь каменные выступы выглядели чертовски скользкими и острыми. С таких, того и гляди, сорвёшься и шею свернёшь. Даже тентакли не помогут.

Мощный восходящий поток воздуха мягко подхватил меня и поднял на самую вершину отвесной горы. Здесь было плато, покрытое льдом. В центре плато бушевала яростная вьюга, свистела и завывала так, что уши закладывало. При этом вьюга бушевала лишь в радиусе тридцати метров, за пределы этого периметра она не выходила.

— Занятная аномалия, — произнёс я, направляясь к буре.

Но не успел я сделать и шагу, как заметил существо, распахнувшее ледяные крылья. Её тело покрывала массивная голубоватая чешуя, из которой торчали длинные острые ледяные перья, словно застывшие клинки.

Голова твари напоминала смесь дракона и летучей мыши: оскаленная пасть, из которой торчали ряды прозрачных зубов-ледышек, глаза, горящие зловещим голубым свечением. Крылья чудовища сверкали, словно сделанные из тысяч ледяных кристаллов, и каждое движение твари сопровождалось пронзительным скрипом льда.

— Хе-хе. Я надеялся на более тёплый приём, — нервно засмеялся я, а в следующее мгновение моё тело разорвала чудовищная боль.

Глава 10

Если вы в детстве наступали на гвоздь, то вам будет легко понять, насколько это неприятное ощущение. Сперва острая боль, а когда гвоздь покидает рану, начинается самое неприятное. Тупая, ноющая, бесконечно пульсирующая боль, которая изводит тебя долгое время. Сейчас я испытал нечто похожее.

Тварь взмахнула ледяными крыльями, запустив в мою сторону десятки острых как бритва перьев. Хотел бы я сказать, что попытался увернуться, да вот только это совсем не так. Я даже шелохнуться не успел. Перья со свистом пронзили моё тело в разных местах — от пяток до самой шеи. Но хуже всего было то, что раны, нанесённые перьями, покрылись льдом, не давая регенерации исцелить меня.

Выпучив глаза от боли, я попытался пошевелиться, да вот только сделать это оказалось невероятно трудно. Мало того, что часть суставов эта крылатая падаль уничтожила своей атакой, так ещё и задубевшие мышцы не хотели шевелиться. Захрипев, я покачнулся и упал лицом на ледяную поверхность горы. Рот заполнил солоноватый привкус крови.

Издав пронзительный визг, от которого содрогнулась сама гора, тварь взмыла в воздух, заполнив округу скрипом льда, и через пару секунд опустилась рядом со мной. Массивная лапа обрушилась на мою спину, выбив весь воздух из лёгких и сломав пару рёбер. От боли я бы выгнулся дугой, вот только меня крепко прижали к земле. А в следующее мгновение случилась весьма неприятная вещь.

Пернатая тварь ощерила пасть, из которой торчали ряды прозрачных зубов-ледышек, и вцепилась в мою ногу. Зубы пронзили плоть, сломали бедренные кости, а после существо резко дёрнуло голову на себя, оторвав мне ногу. Сказать что было больно, значит не сказать ничего. Правда, больно было не только мне.

Жадная до плоти тварь мгновенно заглотила ногу и неистово забилась в конвульсиях, катаясь по льду, молотя крыльями, разевая пасть, пытаясь выплюнуть то, что только что проглотила. Ну а что ты хотела? Я только выгляжу вкусно. А внутри я та ещё токсичная тварь.

— Да пожрёт тебя гастрит и язва двенадцатиперстной кишки! — выкрикнул я заклинание и болезненно улыбнулся.

То ли тварь поняла, что я издеваюсь, то ли случайно задела меня. Но кувыркаясь, эта пакость обрушила на мою руку своё крыло. Нет, плоть не порезало, не переживайте. Просто сломались кости, пропоров её изнутри.

— Мимо! Сюда! Живо! — заорал я, скрипя зубами от боли.

У моих ног, а точнее, ноги, появилась сероватая лужа слизи. Я отправил мимику мыслеформу, и тот за считанные секунды принял вид моей утраченной ноги и слился с моим телом. Не самая приятная процедура, так как слизь Мимо проникала в нервные волокна, чтобы считывать с них сигналы, посылаемые моим мозгом, из-за этого я испытывал постоянную боль. Ну а что поделать? Придётся потерпеть немного.

Я вскочил на ноги в момент, когда тварь, изогнувшись, выблевала на лёд зеленоватую слизь и груду костей, оставшихся от моей ноги.

— Быстрое же у тебя пищеварение, — присвистнул я, беря уцелевшей рукой катар.

Вместе с этим я использовал покров пламени, дабы растопить лёд, проникший в раны. Спустя мгновение регенерация начала работать, а боль, пусть и медленно, но отступать. Существо ударило крыльями, пытаясь взлететь.

— Отставить! Погода сегодня нелётная, — усмехнулся я и активировал огненный вихрь.

Над головой твари сформировался быстро вращающийся поток пламени. Ревя, он втянул в себя зверушку и закружил её в безумном хороводе. Перья твари стали таять, выделяя воду, которая тут же превращалась в пар. Существо орало, лупило крыльями, вот только выбраться из вихря так и не получалось. Я же любовался этим прекрасным зрелищем и нервничал, ведь мана таяла на глазах.

Спустя тридцать секунд заклинание развеялось, и на горную гладь рухнул дымящийся кусок плоти. От ледяных наростов и перьев не осталось следа, только синеватые глаза по-прежнему пылали яростью.

Не теряя времени, я рванул в сторону твари, занеся катар для удара. Вот только и на этот раз существо оказалось быстрее, несмотря на то, что я активировал конгломерат «Громовержца». Когтистая лапа взмыла вверх и обрушилась на меня. Я едва успел отпрыгнуть назад, но получил глубокую кровоточащую рану на груди. Было больно, кровь, брызнувшая из раны, тут же замёрзла.

От существа исходил чудовищный холод, от которого мои движения стали замедляться. По ногам твари стала подниматься ледяная корка. Как только она достигнет её головы, эта птичка полностью восстановится, а мне придёт конец. Я призвал Галину. Каменная девочка отбила мне пятюню, отдав всю имеющуюся ману, а после рванула в бой!

— Галя обглодает твои потроха! Чёртова курица! — заголосила Галина, замахнувшись для удара.

Вот только птичка была чертовски быстрой. Она пнула голема с такой силой, что Галя, словно пушечное ядро, вылетела за пределы плато и рухнула вниз с горы.

— Галактическая гадина-а-а!!! — заорала Галя, падая вниз.

Да, Галя вернётся в бой, и очень скоро, только времени ждать у меня нет. Я закричал от ярости и швырнул в пернатого катар. Идиотская выходка, которая позволила мне победить. Тварь отмахнулась крылом, отбросив катар в сторону, но благодаря этому она потеряла бдительность.

Под ногами твари разверзлась яма, позволив птичке провалиться под каменную породу до середины туловища. Рухнув вниз, пернатый попытался выбраться, вот только было уже поздно. Со всех сторон ударили каменные пики, пронзив существо в десятках мест. Птичка всё ещё была жива. Орала, дёргалась, но всё было тщетно. Я остановился в полуметре от её морды.

— Раз, два, три, четыре, пять, нужно птичку ощипать, — проговорил я и нанёс удар тентаклями.

Первое жало рассекло шею твари, оросив снег голубоватой кровью, второе третье и четвёртое пробили её грудь в нескольких местах. Тварь задрожала и разинула пасть, готовясь атаковать в последний раз. Но я просто сделал шаг вперёд и обхватил её за шею.

— Активировать модификатор Похитителя, — произнёс я, а в следующее мгновение сломал шейные позвонки твари.

«Похищение доминанты завершено», — сообщила Ут, когда существо перестало дёргаться и затихло. Я мог бы выпустить на свободу Огнёва и попытаться испепелить пернатого, вот только старшину нужно кормить жемчужинами, а бой был слишком скоротечен. Снежана так и вовсе оказалась бы бесполезной, так как лёд против льда не лучшая комбинация.

— Всё-таки мой дед невероятный человек. Выжил в девятке, а я с трудом закрыл пятёрку, — покачал я головой и отступил назад, глядя на голубоватую кровь, покрывающую мои руки и одежду.

С трудом держась на ногах, я опустился на лёд и закрыл глаза.

«Обнаружен образец ДНК, желаете ознакомиться?» — спросила Ут.

— Да. Давай, — кивнул я, улыбаясь.

Это была славная битва, в которой я сумел выжить, пусть и с трудом.

— Где эта грешная гадость⁈ — заорала Галина, забравшись на вершину горы.

Я ничего не ответил, лишь рассмеялся, вслушиваясь в голос Ут.

"Образец содержит следующие доминанты:

"Ледяное оперение', отличное оружие, вот только носиться с перьями я не собираюсь. С меня и тентаклей довольно.

«Резистентность к холоду», замечательная вещь, будь у меня сопротивляемость холоду, я бы с лёгкостью смог одолеть эту образину.

'Голубая кровь", судя по описанию, она ускоряет метаболизм, а также активно насыщает кровь кислородом в особо низких температурах.

«Морозные клыки», «Морозные когти», эти доминанты позволяли разрезать плоть противника, накладывая на него эффект заморозки.

«Жажда крови», это мы знаем. Видели и у других существ. Совершенно бесполезная доминанта, и даже вредная.

«Крепкие кости», не такие уж и крепкие, раз уж я смог сломать шею пернатому.

«Животные рефлексы» а вот тут бесспорно. Рефлексы у птички были на высоте. Особенно меня поразила скорость атаки. Это нечто. Не будь у меня регенерации и кучи тузов в рукаве, я бы помер.

— Поглотить, — прокряхтел я, поднимаясь на ноги.

Я бы с радостью чего-нибудь съел и поспал. Но времени нет. Очень скоро орда отрицателей прибудет на позицию, и тогда моим ребятам конец. Тяжело дыша, я шел, покачиваясь, роняя на лёд скупые капли крови. Шел я к сияющему кристаллу, утопленному в лёд. Рядом с ним расположилась синеватая дымка выхода из разлома, а ещё я заметил странный предмет.

Когда я подошёл ближе, стало очевидно, что это артефакт в форме древней резной короны. Выполнен он из белёсого металла, покрытого инеем. Я прикоснулся к предмету и тут же отдёрнул руку. Нестерпимый холод. Ещё секунда — и у меня бы пальцы почернели от обморожения.

— Что ты такое? — удивился я и погрузился в нижние слои Чертогов Разума, чтобы изучить строение артефакта.

Тысячи рун нанесены настолько искусно, что даже мне пришлось бы очень постараться, чтобы повторить подобный результат. Одним словом, высший пилотаж! У артефакта было лишь одно назначение. Увеличивать силу заклинаний льда.

Правда, артефакт делал какой-то псих или лич, а может, ледяной элементаль? Чёрт его разберёт. Одним словом, чтобы использовать этот артефакт, ты должен либо состоять из льда, либо быть невосприимчивым к его воздействию. Изучив строение артефакта, я задался вопросом. Повезёт мне или нет?

Поднявшись на верхний слой Чертогов Разума, я быстрым шагом направился к пирамиде. Завидев меня, Снежана тут же бросилась навстречу, широко улыбаясь.

— Хозяин!

— Не сейчас, — отмахнулся от неё я и всмотрелся в новенькие кристаллы, сформировавшиеся в демоническом ряду и кладовой.

— Хозяин так жесток. Я же ждала вас, — театрально вздохнула Снежана, сделав печальный вид.

— Позже мы с тобой обязательно пообщаемся, — пообещал я, продолжив изучать формирующиеся кристаллы.

В демоническом ряду появилась доминанта «Морозные клыки», этого я и ожидал, ведь дёсны начали чесаться, обещая скорую смену зубов. Отправил её на переработку в пользу «Души ифрита». Конгломерат повысился до четвёртого ранга, так как ранее он уже был заполнен на девяносто девять процентов, и для прорыва на новый уровень не хватало высокоранговой доминанты.

А в Кладовщик упала доминанта под названием «Дитя стужи». Её свойства были очень сходны с доминантой «Резистентность к холоду», только с одним небольшим нюансом. «Дитя стужи» давала частичную сопротивляемость холоду, а вместе с этим усиливала магию холода аж на двадцать процентов. И это на втором, бронзовом ранге!

— Ут, имплантируй доминанту «Дитя стужи».

«Запрос принят. Начинаю имплантацию», — сообщила Ут, после чего кристалл взмыл в воздух и перекочевал из кладовки в свободную ячейку демонического ряда.

— Хозяин, у вас такой красивый цвет глаз, — с придыханием произнесла Снежана, сложив ладони перед грудью.

— Цвет глаз? — нахмурился я, не понимая, о чём она говорит.

Сосредоточившись, я создал напротив себя зеркало. Хорошо, что Чертоги Разума я могу перестраивать как угодно. Взглянув на своё отражение, я наконец-то понял, о чём говорит Снежана. Цвет моих глаз изменился. Внешнее кольцо по-прежнему осталось зелёным, а вот в глубине глаз залегла крошечная синеватая искорка. Смотрелось это и правда красиво. Улыбнувшись, я отдал приказ:

— Ут, переработай тентакли в пользу доминанты «Дитя стужи».

«Запрос принят. Приступаю», — прозвучал ласковый голос моей помощницы, и кристалл в демоническом ряду осыпался пылью. Стало грустно. Тентакли весьма полезная штука. Жаль, что я не могу их оставить. После переработки «Дитя стужи» улучшилось до третьего ранга, а я вернулся в реальность и призвал Огнёва.

— Какого чёрта тут такой дубак? — поёжившись, спросил старшина и посмотрел на меня. — А чё у тебя с глазами?

— А как у тебя продвигаются отношения с нашей снежной королевой? — ответил я вопросом на вопрос.

— Никак, — буркнул Огнёв, недовольно отвернувшись в сторону. — Называет меня извращенцем.

— Ну, ты и правда слегка озабоченный, — пожал я плечами и издевательски улыбнулся.

— Знаешь что⁈ — рыкнул старшина, ткнув пальцем в мою сторону.

— Конечно знаю, — кивнул я и указал в сторону ледяной короны. — Вот подарок, о котором ты просил. Можешь задобрить с его помощью Снежану.

— Серьёзно⁈ — воскликнул он, радостно улыбнувшись. — Реально могу эту побрякушку ей подогнать?

— Если сможешь её забрать, то да.

— Да хрена там поднимать? Щас я… — с готовностью заявил Огнёв и схватил корону, лежащую на земле.

По рукам старшины тут же пополз иней, начиная гасить его пламя. Его глаза распахнулись от ужаса.

— Жемчужину. Скорее, — прохрипел он.

— У тебя же от них изжога, — хмыкнул я.

— Я щас сдохну. Быстрее! — поторопил меня Огнёв, и тут же получил желаемое.

Я зашвырнул в пасть старшины десяток жемчужин, после чего его пламя разгорелось так ярко, что артефакт едва не треснул от перепада температур.

— Всё, я готов к любовным баталиям. Перемещай, — довольно заявил Огнёв, и я отправил его в Чертоги Разума.

Забавно. Если Снежана примет его дар, то я получу сверх мощного ледяного голема и невероятно счастливого огненного духа. Интересно, а как нужно будет называть их детей? Гохи или Дулемы? Впрочем, сейчас это не важно. Я вышвырнул из пространственного кармана всё барахло, какое в нём было. Разумеется щупальце мясного шара я оставил. После закинул в карман тушу убитой птички, разломный кристалл, и побежал к синеватому свечению перехода, сжимая в руке телепортационную костяшку.

Полыхнула яркая вспышка, ослепив меня на мгновение. По ушам ударил оглушительный хлопок, а после… После я услышал рёв пятидесятиметровой твари. И как назло, она была чертовски близко. Когда разлом схлопнулся, во все стороны разошлись мощные энергетические возмущения, сообщив всей округе, где меня искать. Вот только задерживаться тут я не собирался.

Использовав телепортационную костяшку, я переместился в подвал, расположившийся в селе Могилёвка. Первое, что я услышал, так это оглушительные взрывы, крики раненых и гулкие очереди крупнокалиберных пулемётов. Сердце гулко застучало в груди. Рык и рёв химер, раздававшиеся два часа назад, стихли. И, судя по звукам, сейчас мои солдаты вели отчаянный последний бой.

Выбежав наружу, я увидел страшную картину: линии обороны практически рухнули, по улицам бежали окровавленные гвардейцы. Улицы были усыпаны гильзами и трупами. Без остановки гремела стрельба, а вдалеке чёрной волной двигалась армия ордена отрицателей. Бескрайнее десятитысячное чёрное полчище.

Леший выскочил мне навстречу. Его лицо и форма залиты кровью, правая рука висит плетью. Тяжело дышит, а на лице радостная улыбка.

— Ну наконец-то! — возмущённо выкрикнул он. — Эти придурки решили, что ты нас бросил! Собирались отступить, да наш всемогущий Император подогнал заградительные отряды. Два десятка человек, пытавшихся сбежать, пристрелили, после чего оставшиеся вернулись на позиции.

— Вот же кретины, — зло рявкнул я.

— Их можно понять. Здесь настоящая бойня, — произнёс Леший и попытался вытереть кровь с лица, но лишь сильнее её размазал.

— Ничего. Сейчас наступление захлебнётся. Это я тебе обещаю. — Я хлопнул друга по плечу и достал из пространственного хранилища автомат.

Направив ствол в сторону противника, я нажал на спусковой крючок. Пуля со свистом понеслась к рядам отрицателей, и как только она врезалась в доспех первого из них, я использовал пространственный обмен. Оказавшись в сердце вражеского строя, я расплылся в хищной улыбке.

Рыцари, закованные в чёрную броню, направили в мою сторону пики. Их глаза горели алым пламенем, даже не скрывая жажду убийства. От этого мне стало не по себе. Но отступать было поздно. Да и зачем? Ведь победа так близка. Хотя, можно ли это назвать победой? Я лишь выиграю немного времени. Низко поклонившись, я весело выкрикнул:

— Ни Хао, китайчата! Как говорится, от нашего стола, вашему. Угощайтесь!

В следующую секунду я активировал пространственный обмен, метка поставленная мной, сработала идеально. Один из отрицателей исчез, а на его месте внезапно материализовалось огромное чудовище высотой под пятьдесят метров, сотканное из уродливых, гнойных комков плоти и переплетённых в узлы мерзких щупалец. Громадина издала оглушительный рёв, от которого задрожал не только воздух, но и земля. А я вспомнил мудрость о том, что хороший гость должен знать, когда стоит уйти. Сейчас был идеальный момент, чтобы свалить.

Глава 11

Мясной погром,

Тентакли лупят, словно гром,

А отрицатели летают, не понимая, что к чему,

Уверен, все они подохнут по утру!

Да, знаю, и рифма хромает, и размер. Но это ерунда. Главное, что тварь, привезённая мной из глубин аномальной зоны, чертовски огромная и не хромает. Ха-ха. Как ей хромать? Там ведь даже ног нет. Просто мясной шар, облепленный сотнями щупалец. Из её плоти сочился гной, а мелкие желтоватые глаза покрывали всё тело и щупальца.

Я телепортировался обратно в подвал за мгновение до того, как зверюга начала крушить всё вокруг. Щупальца твари обрушивались на отрицателей, сминая их как консервные банки и разбрасывая в разные стороны. В воздух взмывали обломки брони, изломанные тела отрицателей, столбы пыли. Скрежет металла был столь же громким, как и рычание мясного шара.

— Охренеть… Миха, это что за образина? — с придыханием спросил Леший, не в силах поверить в увиденное.

— Это Олег. Наш новый друг, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Какой ещё Олег? — нахмурился Лёха.

— Олег Петрович, — усмехнулся я, продолжая наблюдать за ходом боя.

Отрицатели несли огромные потери, но даже не думали спасаться бегством. Вместо этого они словно муравьи облепили чудовище и принялись терзать его своими пиками. Рассекали плоть, выдирали куски мяса и без устали кололи. Каждый удар открывал крупную рану, из которой вытекал гной, а тварь, по-моему, начала уменьшаться в размерах.

Тентакли мясного шара стали подхватывать трупы отрицателей, а порой и живых рыцарей, и тащили их наверх, к самой макушке твари. Оказалось, что наверху располагается громадная пасть, у которой по кругу идут огромные острые зубищи. Клац! И три десятка отрицателей исчезли в бездонной пасти. Чавкая, тварь тщательно пережевывала еду, продолжая отбиваться от противника.

Спустя мгновение раны на её теле перестали сочиться гноем. Уже вытекшая желтоватая слизь внезапно задымилась, подняв в воздух едкое облако, скрывшее по меньшей мере тысячу отрицателей.

— Что происходит? — шокированный происходящим, спросил Лёха.

— Скажу так. Сейчас решается, с кем мы схлестнёмся через часок-другой. Либо с выжившими отрицателями, либо с этой образиной.

— Да ну нафиг. Надеюсь, отрицатели победят, — произнёс Лёха и стал болеть за наших врагов. — Давайте! Крошите эту падаль!

Забавно. Ещё пару минут назад Леший ненавидел отрицателей и всеми силами стремился остановить их продвижение. Сейчас же он, напротив, желает им победы. Вот такой вот поворот. Всё что потребовалось, так это более сильный и ужасающий противник. Эх, мой ученик Муэдзин, создав дракона смерти, пытался сплотить человечество перед общей угрозой. И почему-то мне уже не кажется это столь плохой идеей.

Сквозь клубы дыма было видно, как чудовище хватало отрицателей десятками, запихивало в свою пасть, пожирая их вместе с бронёй и оружием. Случайно встреченная мной тварь оказалась на удивление эффективной. Она уничтожала рыцарей сотнями каждую секунду. Однако, был нюанс.

Да, я могу использовать на этой образине пространственный обмен, после чего вышвырну её туда, откуда взял. Но гвардейцы уже видели эту зверушку. Могу я верить в их преданность моему роду? Конечно же, нет. Да и если бы они были преданы, что толку? Я слишком сильно засветился.

В Хабаровске полно камер, а я вломился в зоопарк за запчастями тварей. После призвал на поле боя эту громадину. Уверен, Тайная полиция уже сообщила куда следует о том, что один молодой граф шастает в столицу, как к себе домой, то и дело исчезая с поля боя. Уверен, после локальной победы над отрицателями наступил разбор полётов.

Ах, да. Я же ещё и из Оторв успел пострелять. В прошлый раз Император погрозил пальчиком, а в этот может и подзатыльник отвесить. Хотя, чего ему переживать? Я же сражаюсь на стороне Империи и защищаю её интересы. Впрочем, Император для меня довольно непонятная сущность. Сложно сказать, что ударит ему в голову. То ли вино, то ли моча.

Удовлетворённо улыбаясь, я следил за завораживающим и одновременно жутким зрелищем. Исполинская тварь, извиваясь и рыча, уничтожала целые отряды отрицателей, растаптывая их и пожирая десятками. Земля вокруг была залита кровью и покрыта останками рыцарей. А когда туман рассеялся, стало ещё страшнее.

Отрицатели, попавшие под действие дымки, раздулись, словно утопленники. Их плоть проломила доспехи и пульсировала, не позволяя рыцарям сдвинуться с места, да и вообще пошевелиться. Прошло мгновение, и эти комки плоти взорвались, разбросав алые фонтаны крови во все стороны.

— Чего вы телитесь! Прикончите эту гадость! Я не хочу с ней драться! Уж лучше с вами! Давайте, чернушники чёртовы! — поддерживал отрицателей Леший.

Слева от него стояли два покалеченных гвардейца и нервно курили, посматривая то на Лёху, то на чудовище.

— Десять тысяч на рыцарей, — произнёс гвардеец.

— По рублю на каждого? — усмехнулся его товарищ.

За деталями спора я не стал следить. Вместо этого я устроился поудобнее и призвал коробку шоколадок, которые принялся методично уничтожать.

Спустя час яростного сражения, орден отрицателей сумел убить чудовище. Сперва рыцари оторвали твари все щупальца, а после располосовали тело пиками, выпустив смердящую требуху наружу. Мы находились в километре от боевых действий, но даже тут жутко воняло падалью. Однако, победа отрицателям далась очень дорого. В живых осталось не более пятидесяти рыцарей.

— Чего встали⁈ — рявкнул я, грозно взглянув на гвардейцев. — Пока противник разбит, живо форсируйте реку и отправляйтесь занимать позиции, оставленные неприятелем!

Гвардейцы вздрогнули, отдали честь и ломанулись в глубь села. Я повернулся к Лешему и хлопнул его по плечу.

— Лёха, командуешь продвижением. Я пока добью оставшихся отрицателей.

— Так точно, ваше вашество, властелин каши и вот это вот всё пафосное, — расплылся он в улыбке, правда улыбка на залитом кровью лице выглядела вымученной.

Под руководством Лёхи гвардейцы действовали быстро и слаженно. Может потому, что были отлично обучены, а может потому, что Леший так орал матом и раздавал пинки, что даже тупой баран понял бы, чего от него хотят и что с ним станет, если не выполнит приказ.

Я же отправился добивать отрицателей. Хотя, что значит добивать? Искалеченные консервные банки еле передвигались. Доспехи деформировались так, что мешали им шевелить руками и ногами. Всё, что мне было нужно сделать, так это обрушить молот на их головы.

Подскальзываясь в озёрах крови, я утопал по самое колено в потрохах. Это было мерзко. Но я продолжал идти для того, чтобы занырнуть в зловонное нутро пятидесятиметровой образины, растёкшейся на десятки метров. Мягкую плоть, покрытую слизью, пришлось заморозить, чтобы не задохнуться от зловония. После я поднялся по ледяной горке и прыгнул вниз, туда, где сверкала жемчужина.

Фиолетовый кругляш размером с апельсин лучился столь мощной энергией, что у меня перехватило дыхание. Выстрели я такой жемчужиной из Оторвы — смог бы не только снести к чёртовой матери весь Хабаровск, но и сам бы разлетелся на мелкие кусочки, забросав ими целый континент.

Пока мои ребята занимали позиции возле железнодорожной насыпи в четырёх километрах от села Могилёвка, меня настиг неминуемый вопрос. Ожила рация. Из динамика, срываясь на нецензурную брань, раздался голос генерала Вяземского:

— Михаил Даниилович, вашу мать! Что это было⁈ Разведка доложила, что вы выпустили на свет божий громадную образину! И куда рванули ваши бойцы, чёрт возьми⁈ Подохнуть решили?

Я не смог сдержать смех, представив перекошенное от ужаса лицо генерала, и спокойно ответил:

— Это был одноразовый фокус, товарищ генерал. Мой покойный отец когда-то баловался химерологией и запечатал лучший из экземпляров в артефакт. Сами понимаете, ситуация была критической. Вот мне и пришлось выпустить зверушку, чтобы хоть как-то переломить ход битвы. Зверушку и ещё пару сотен химер поменьше… — Натянуто произнёс я и добавил. — А что до моих бойцов, так они занимают плацдарм, оставленный неприятелем.

На другом конце рации на несколько секунд повисла тишина. Затем генерал, уже более спокойно, но всё ещё потрясённо проговорил:

— Химера, говорите? Видал я в жизни всякого. Но такое… О таком я даже не слыхал.

— Понимаю ваше удивление. Когда я нашел заначку отца, тоже был весьма озадачен. Я и сам кое-чему научился в области химерологии. Правда, масштабы моих способностей гораздо скромнее, — соврал я, даже не моргнув глазом.

Генерал Вяземский на мгновение замолчал, очевидно, обдумывая услышанное, после чего уверенно заявил:

— Михаил Даниилович, благодаря вашим решительным действиям мы смогли отбросить противника назад. В противном случае линия фронта была бы прорвана, а там и до столицы рукой подать. Не сегодня, завтра, враг дошел бы до Хабаровска. Я немедленно доложу наверх о случившемся. Уверен, Император будет впечатлён. Держитесь, скоро подойдёт подкрепление.

— Благодарю, генерал, — сказал я, радуясь тому, что подкрепление всё же пришлют.

Рация отключилась.

— Может, всё не так уж и плохо? Вместо виселицы подарят орден? — спросил я в пустоту, а после осмотрел поле боя.

На душе сразу стало тоскливо. Десять тысяч человек погибли в одночасье. Да, это были враги. Но тому, кто грезит о мире во всём мире, от этого не легче. Кажется, что сегодня я стал немного дальше от своей цели. Но был ли выбор?

Тяжело вздохнув, я не торопясь побрёл в сторону своих бойцов. Они как раз занимались укреплением новых позиций. Подтаскивали пулемёты, миномёты, рыли окопы. Бесполезная работа, ведь я не собирался останавливаться на достигнутом. Нужно как можно скорее завершить это безумие и… И перейти к новому безумию в лице Короля Червей…

Я даже не заметил, как стемнело. Бойцы сидели у костров, обсуждая увиденное. Я ловил на себе странные взгляды. Такое ощущение, что гвардейцы боятся меня. Оно и понятно. Командир притащил на поле боя чудовище, размеры которого внушают ужас даже видавшим виды бойцам.

Взобравшись на насыпь, я увидел рабочий посёлок Хор, расположившийся в километре от нас. Он утопал во тьме. Ни единого фонаря, ни единой лампочки или свечи. Только темнота, будто всё живое вымерло. Однако, я знал, что это не так.

— Хой! — выкрикнул я.

Эхо подхватило мой клич и разнесло его по округе, а эхолокация услужливо отрисовала карту в моём сознании. В посёлке около сотни отрицателей и ещё семьдесят мирных жителей. Обычных людей, прячущихся, словно крысы по углам. Они напуганы. Трясутся от страха, тощие как щепки. Видать, провизия кончилась и прячутся они давно.

— Ты чего орёшь? Победу празднуешь? — спросил Леший, остановившись рядом.

— Скорее, готовлюсь к новой вылазке, — пояснил я, толкнув Лёху плечом. — Завтра заберём посёлок под наш контроль.

— Может, стоит дать бойцам передохнуть? У нас в строю осталось меньше четырёхсот человек.

— А кто сказал, что я отправлю их на штурм? — хмыкнул я. — Вы будете сидеть здесь и ждать, пока я захвачу посёлок.

— Типичный Михаил Кон… — вздохнул Лёха и тут же осёкся, поняв, что чуть не сболтнул лишнего. — Даниилович.

— Бери на себя командование гвардейцами. У тебя хорошо получается.

— Э-э-э! Мы так не договаривались. Я думал, что это одноразовая акция, — возмутился Лёха, раскинув руки в стороны. Я смерил его укоризненным взглядом и Леший кивнул. — Да понял я, понял. Никто, кроме меня, и всё такое.

— Лёх, ты используешь силу ног лучше всех на свете. Чего стоили пинки, которые ты отвешивал особо нерасторопным гвардейцам? Загляденье просто! Уверен, ты справишься.

— Ага, блин, пинки. До сих пор на меня волком смотрят. Того и гляди, финку в бочину воткнут.

— Не воткнут. Большинству из них ты сегодня спас жизнь, исцелив от ранений, — парировал я.

— Ну да, есть такое дело, — смущённо согласился Лёха, потерев затылок. — Ладно. Пойду пинать мужиков. А то вон, часовой хренов. Уснул, походу.

Леший кивнул в сторону покачивающегося гвардейца и бодрым шагом двинул к нему.

Вдохнув прохладный воздух полной грудью, я прислушался. Ночка выдалась странно тихой, даже слишком тихой — после всего того ада, что бушевал вокруг пару часов назад. Осмотревшись по сторонам, я заметил ангар железнодорожного депо. Пустые рельсы вели к полуразрушенным стенам, пропахшим мазутом и гарью. Идеальное место для экспериментов с химерами. Туда я и направился.

В центре депо стоял покорёженный локомотив, на борту которого красовалась массивная пробоина. Такое ощущение, что его пробил насквозь пушечный снаряд, а может, и пика отрицателя. Заняв место на крыше локомотива, я открыл пространственный карман и начал выбрасывать туши существ, собранных мной в аномальной зоне.

Одна за другой на пол падали мёртвые твари. Сверху на них сыпались крыски, которых у меня было предостаточно. Достав катар, я спрыгнул на вершину горы мертвячины и принялся разделять трупы на куски. Для каждой из химер мне нужен был кусочек не меньше двухсот граммов, а в двухсоткилограммовой туше таких кусков очень и очень много. При этом два центнера весила самая лёгкая тварь.

Здесь были останки ледяной птички с горы: израненные крылья, рассечённая грудная клетка, покрытая налётом изморози. Ещё имелась отвратительная паукообразная тварь, из брюшка которой продолжала медленно вытекать едкая жидкость, прожигающая бетонный пол депо.

Богомолоподобная особь лежала, раскинув серпообразные лапы в разные стороны. Да и чего тут только не было. Всё это многообразие объединяло одно. Жуткая вонь. Я поморщился от мерзкого аромата, наполняющего помещение, но подавил отвращение и принялся за работу.

Осторожно прикоснувшись к груде плоти, я мысленно приказал Ут:

— Активировать модификатор Химеролог.

Из крыс, как обычно, вырвались мышечные волокна и стали притягивать к себе останки тварей. Ошмётки плоти зашевелились, словно в них вдохнули жизнь. Кости с влажным хрустом соединялись, плоть срасталась в новые жуткие формы, слизь и кровь стекали на пол, шипя и испуская едкий пар.

Через несколько мгновений передо мной поднялось создание с телом богомола, с паучьими конечностями, покрытыми ледяными наростами, из спины торчали покрытые слизью шипы, а многочисленные глаза горели яростью и неутолимым голодом. Неплохой образец. Его я тут же отправил на сбор трупов отрицателей. Всё-таки мне нужен материал для построения химер.

* * *

Поздней ночью у железнодорожного депо было прохладно и зябко. Два гвардейца стояли, прижавшись плечами к кирпичной стене, лениво перебрасываясь фразами. В воздухе витал слабый запах табачного дыма. Вдруг из глубины депо донёсся глухой, жуткий звук — скрежет, хруст костей, шипение и низкий утробный рёв. Гвардейцы переглянулись.

— Слыхал? — испуганно прошептал первый, молодой парень с усталым лицом и серыми глазами, затягиваясь сигаретой. — Говорят, молодой граф душу демонам продал, вот и таскает на поле боя всякую пакость.

Второй, постарше, с морщинистым лицом и коротко стрижеными седеющими волосами, спокойно покачал головой, равнодушно посмотрел в сторону звуков:

— Да плевать я хотел, кому и что он там продал. Если он душу заложил ради того, чтобы мы с тобой выжили, то стоит в ножки графу поклониться и служить верой и правдой. Прошлые аристократики нашего брата не щадили. Сам знаешь, как дела делались. — Старый гвардеец отобрал сигарету у молодого и затянулся.

— Верно говоришь, — кивнул молодой. — Как в присказке. Пушечное мясо идёт на убой, граф валяется бухой.

Старик помолчал немного, снова затянулся сигаретой и выдохнул облако дыма в ночное небо. Затем устало кивнул:

— Так и есть. Но этот граф, похоже, не так плох, как мы думали. А самое главное, мы живы.

Гвардейцы замолчали, глядя в темноту, из которой продолжали доноситься глухие и пугающие звуки, не предназначенные для посторонних ушей. Но сейчас это было совсем не важно — главное, что завтра они снова смогут увидеть рассвет, а если повезёт, то однажды и с близкими встретятся.

Глава 12

Ночь длинна и полна соблазнов. А единственный соблазн, который был у меня, так это просто закрыть глаза и уснуть. Проклятье. Я без остановки создавал химер. На сотой я сбился со счёта. А потом… Потом мои глаза закрылись сами собой, и я провалился в сон. Если это можно назвать сном.

Я посреди ярчайшей вспышки света. Будто взорвалась сверхновая, а я нахожусь в её эпицентре. Ощущение безграничного могущества струится по моим каналам. Но это не моя энергия. Она принадлежит кому-то другому.

Воздух вибрирует, в нём пульсируют, словно биение сердца, миллионы голосов. Сложно уловить смысл. Они говорят одновременно, на разных языках, разными голосами. Женскими, детскими, мужскими и старческими. Если бы это было реальностью, моя голова взорвалась бы, разметав мозги по всей округе. Но к счастью, это лишь воспоминания одной из тварей, у которой я украл доминанту. Кажется, это та ледяная птица. Да, это определённо она. Я чувствую холод, струящийся по её телу.

Сосредоточившись, я постарался зацепиться за грубый мужской бас, выделяющийся на общем фоне. Могучий голос, он определённо звучал громче остальных. А ещё в нём чувствовалась сила. Первозданная. Божественная. Когда я зацепился за этот голос, то с превеликим трудом сумел различить лишь пару предложений из того, что он говорил:

«Уничтожь людскую скверну. Закрой пробой во имя нашего общего дома».

В голове в ту же секунду пролетели сотни мыслей. Кто это? Это тот самый новый бог, о котором твердил Феофан? Если так, то о каком пробое он говорит? Откуда он пришел и что называет своим домом? Стоп! Если бы это был тот самый божок, то пятидесятиметровый кусок мяса не стал бы сражаться против отрицателей. Вместо этого они бы объединились и стёрли с лица земли Хабаровск. А значит… Додумать я не успел.

— Миша! Мишка! Открой глаза! Ну же! — встревоженно орал Леший, теребя меня за плечи.

— Отвали, — сонно буркнул я, толкнув его в грудь. — Чего разорался?

— К-к-когда я вошел, т-ты лежал мордой в луже крови. И-и-и не дышал.

— Ага. Я просто тренировался задерживать дыхание, — улыбнулся я. — Мало ли, вдруг придётся нырять на глубину.

— Дурак. Не смешно, — буркнул Леший. — Я на тебе исцеление использовал, не помогло. Потом на спину перевернул и стал массаж сердца делать.

На этих словах я понял, что у меня чертовски болят рёбра, а одно из них даже сломано.

— Дай-ка угадаю, ты в тупую голову лупил меня ногами в область сердца?

— А я откуда знаю, как сердце заводить! Я в вашей Академии от силы пару недель проучился. Смотрю, ты сдох, а всё, что мне пришло в голову, так это лупить по сердцу, да посильнее! — выпалил Леший, злясь и одновременно оправдываясь.

— Ха-ха-ха! — искренне расхохотался я. — Спасибо, Лёх, что не полез ко мне искуственное дыхание делать.

— Да иди ты, — отмахнулся Леший. — Я тебя луплю, а сам думаю: не накинутся ли твои образины на меня. — Он указал взглядом в сторону двух сотен химер. — Ну, типа, будут защищать хозяина, и всё такое.

— У меня исключительно умные зверушки. Понимают, что ты спасал их создателя, — произнёс я и обнял Лёху. — А ещё у меня очень хороший друг. Если бы ты не появился в депо, возможно до утра я бы не дожил.

Тут я уже слукавил, ведь у меня имеется доминанта «Воля к жизни». С её помощью я буду жив до тех пор, пока моё тело полностью не уничтожат. Правда непонятно, что случится, когда меня разорвут на куски или же утопят. Я буду в сознании? Регенерация восстановит тело из крошечного кусочка, или я буду до скончания времён терпеть боль, ожидая, пока кто-то соберёт меня по частям?

Сплошные вопросы. Но ясно одно. Регенерация не работает без питательных веществ, а если у меня не будет желудка, чтобы их поглотить, то-о-о… Да уж. Выходит, доминанта «Воля к жизни» — скорее проклятие, чем благословение.

— Ты бы хоть поспал нормально. До утра осталось всего два часа, а потом… — начал было Леший, но я так громко зевнул, что он тут же замолчал.

— Ага-а-а! Так и поступлю. Только найду место почище. — Я осмотрелся и понял, что всё депо либо завалено трупами, либо заполнено химерами, ждущими моей команды.

— Чего его искать-то? Пошли. Мужики специально для тебя палатку поставили, — сказал Леший и двинул на выход.

— Для меня? Ого. Вот это почести, — усмехнулся я и пошел следом.

Палатка и правда нашлась в сотне метров от депо. Одноместная, дырявая, но зато специально для меня. Да и через дырку видно звёзды. Красота! Я залез в палатку и закрыл глаза.

Мне казалось, что я уснул всего на пару минут, а по итогу провалился в сон и проспал весь день до самого вечера. Выбравшись из палатки, я потянулся, размял затёкшие мышцы и увидел безмятежных гвардейцев, залитых алыми лучами закатного солнца. Они играли в карты.

Судя по всему, играли в дурака, и прямо сейчас одному из бойцов надели погоны в виде шестёрок. Заметив меня, они вскочили, разметав во все стороны карты, и вытянулись по стойке смирно.

— Ваше сиятельство! Разрешите доложить⁈ — выпалил усатый как таракан боец с кустистыми бровями и, не дожидаясь моего согласия, продолжил. — Поступили разведданные, что двадцатитысячная армия китайцев в неделе пути от наших границ. Генерал Вяземский приказал укрепить позиции, зализать раны и поднять боевой дух.

— И вы, судя по всему, его картишками поднимаете? — скептически прищурившись, спросил я.

— Т-так точно, — замялся боец и потупил взгляд.

— Молодцы. Главное, посматривайте по сторонам. А то мало ли. Вдруг прозеваем разведотряд противника.

— Никак нет! Дозор ведётся непрерывно!

Пока один боец докладывал, его кудрявый товарищ аккуратно подбирал с земли карты. Да не абы какие, он пытался захапать себе королей и тузов. Судя по всему, желает продолжить игру, но уже на своих условиях.

— Вот и славно, — кивнул я. — Когда снова сядете играть, сперва проверьте рукава кудрявого, — рекомендовал я и отправился искать Лешего.

— Ах ты, скот чубатый! Так и знал, что ты жулишь! — рявкнул усатый за моей спиной.

Обходя позиции, я понял, что настало время призвать Мимо. Сокол появился из яркой вспышки света и взмыл в воздух, быстро набрав высоту. Повинуясь моей воле, он направился в сторону посёлка, расположенного на берегу реки Хор. Я, кажется, уже говорил, но посёлок тоже назывался Хор.

С высоты птичьего полёта я заметил пару выживших. На крышах полуразрушенных домов мелькали крошечные фигурки. Мальчишки прятались от воинов, закованных в чёрную броню. Отрицатели обшаривали улицы в поисках местных жителей. Безжалостно выбивали двери, хватали всех подряд и тащили к грузовикам, стоящим на окраине посёлка.

Интересно, для чего им мирные жители? Собираются отвезти их к Пиковой Даме для дальнейшей перепрошивки? Весьма вероятно. Хммм… Может, стоит проникнуть в один из таких грузовиков? А что? Так я смогу попасть в логово врага, а потом… Нет. Бредовый план. Всё же я пока не достиг мощи архимага, а значит, не должен бросаться в бой так, будто мне всё под силу.

Нет, безусловно я могу многое, но лезть голой жопой в муравейник я не собираюсь. Ладно, где там мой верный оруженосец?

Леший обнаружился в километре от железнодорожного депо. Он заставил здоровенного детину рыть яму. Руками.

— Чё телишься⁈ Не выспался, собака⁈ — орал Лёха, стоя на краю ямы, которая была глубиной около метра.

— Алексей Константинович, ей богу, я только на секунду глаза прикрыл, а тут вы…

— Если бы пришли отрицатели, то из-за тебя, дегенерата, вырезали бы всех наших бойцов! Рой яму, падла, а не то познаешь «Силу ног», — пригрозил Леший.

— Сила ног? Это что такое? — озадаченно спросил здоровяк, почесав макушку пальцами, под ногтями которых красовалась грязь.

— Тебе этого лучше не знать, — заверил я бойца. — Продолжай копать.

— Как прикажете, ваше сиятельство, — с опаской произнёс гвардеец и принялся рыть землю с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь.

Леший зло зыркнул на бойца и, сплюнув на землю, двинул следом за мной. Я решил отвести его подальше. Чтобы избежать лишних ушей.

— Леший, я пойду прогуляюсь. Ты за старшего. Держи рацию при себе. Как только подам сигнал, вы несётесь сломя голову — и занимаете Хор. Там куча выживших, нужно их эвакуировать.

Леший удивлённо поднял брови:

— Мы идём на штурм?

Я улыбнулся, покачав головой:

— Нет. На штурм пойду только я и мои зверушки.

Лёха лишь тяжело вздохнул.

— Понятно. Михаил доблестно несёт весь мир на плечах, пока Леший балластом тащится за ним.

— Не прибедняйся, — отмахнулся я. — Ты буквально вчера с ног до головы в крови искупался. Уж что-что, а битв на твою долю хватит.

— Да эт я так. Должен же повозмущаться для проформы, — улыбнулся Лёха.

— Лучше направь возмущения вон в ту сторону, — я указал взглядом на проштрафившегося бойца. — Он, похоже, опять перестал копать.

— Вот, сука! Щас я покажу ему силу ног, — рыкнул Леший и побежал к бойцу.

Я проводил Лешего взглядом. Всё же из него вышел неплохой сержант. Даже удивительно, что пятнадцатилетнего пацана слушают сорокалетние дядьки. Хотя-я-я… Что тут удивительного? Они видели, на что способен Леший, и воспринимают его не как подростка, а как настоящего воина. Как там говорил мой непутёвый папаня? Право сильного? Вот по праву сильного Лёха и заслужил уважение в этой своре вояк.

Переключившись на зрение Мимо, я осмотрел посёлок Хор. Мимик сидел на крыше трёхэтажного здания и отсюда был прекрасный вид. Прямо сейчас парочка отрицателей стальными пиками пытались расковырять прочную дверь подвала. Готов спорить, что там скрываются выжившие. Пожалуй, пришла пора им помочь.

Быстрым шагом я вернулся в депо и осмотрел свою освободительную армию. Передо мной в ровном строю, стояли двести шесть громадных, угрожающе выглядящих химер. Их рост достигал двух метров, мускулистые тела покрывала прочная бронеподобная чешуя с острыми шипами.

Каждое существо имело загнутые когти, способные без труда вспороть сталь, огромные клыки, сочащиеся токсичной слюной. Огненные и кислотные железы на груди и спине, позволяющие выплёвывать смертоносные снаряды. Глаза химер горели багровым светом, а их дыхание создавало облачка едкого дыма. Они выглядели именно так, как должна выглядеть настоящая машина смерти.

Удовлетворённо кивнув, я одним движением отправил два десятка существ в пространственный карман и почувствовал, как мана утекает бурным потоком. Ого. Неслабый перегруз. А ведь мне нужно перетащить в посёлок всех животинок. Нужно спешить. Я активировал пространственный обмен, и через мгновение очутился на крыше, прижимаясь к прохладной стене.

Оглядевшись, я заметил, что ситуация в городе хуже, чем ожидалось. По улицам Хора шагало не меньше трёх сотен отрицателей: громадные мускулистые фигуры, закованные в тяжёлую чёрную броню, с длинными смертоносными пиками в руках. Они двигались медленно и методично, заглядывая в каждое укрытие, выискивая уцелевших.

Внизу, в переулке, я увидел, как два бойца ордена тянут к фургону выживших: мужчину и подростка. Те отчаянно сопротивлялись, кричали и пытались вырваться, но мощные руки стальных рыцарей крепко удерживали их.

— Твари ускоглазые! Заберите меня! Не трогайте сына! — голосил мужчина, пытаясь освободиться, однако отрицатель тащил его так, будто мужчина ничего не весил.

Вла-вла-властелин каши!

К вам спешит!

Вла-вла-властелин каши!

Всех сокрушит!

Поможет он прям о щас,

И обезглавит , твари , вас.

Пронеслось у меня в голове за мгновение до того, как я выпустил из пространственного кармана химер. Существа мгновенно спрыгнули с крыши на голову пятёрки патрульных. Секунда — и отрицателей порвали в клочья. По улице лишь прокатилось тихое рычание. Скалясь, твари замерли, ожидая команд. А команда была лишь одна. Ждать.

Использовав магию Земли, создал телепортационный круг на крыше здания, а после телепортировался в депо. Забрал ещё два десятка химер, вернулся в Хор, выпустил тварей из пространственного кармана и повторил процедуру ещё пять раз. Да, забрать всех химер мне так и не удалось. Отрицатели обнаружили зверушек, заполонивших улицы, и началась бойня.

Я закрыл глаза, сконцентрировался и мысленно начал направлять их действия. Мой разум расщепился на сотню фрагментов, пытаясь контролировать каждую химеру одновременно, словно дирижёр в кошмарном оркестре. Химеры, подчиняясь моей воле, нападали стаями, окружая небольшие группы отрицателей и разрывая их на куски.

В темноте мелькали тени, сверкали искры, высекаемые когтями и пиками. Порой слышался душераздирающий крик мирных жителей. Химеры их не трогали, но это не мешало мирняку голосить от ужаса. Ещё бы. Спасители оказались страшнее захватчиков.

Воздух заполнил запах крови. Когти химер раздирали металл и плоть, а клыки впивались в бронированные тела, превращая их в кровавое месиво из сломанных костей и покорёженной стали. Сражение было яростным и жестоким. Но несмотря на слаженность действий, химеры тоже несли потери, меняя в лучшем из случаев одну свою жизнь — на жизни двух отрицателей.

Спустя час всё было кончено. Я открыл глаза, тяжело дыша. Лоб покрыт капельками пота, виски пульсировали болью от напряжения.

— Да уж… — пробормотал я, устало усмехнувшись. — С собственными мыслями порой нелегко справиться, а контролировать столько тварей разом, это та ещё задачка…

Если говорить начистоту, то химеры зачастую гибли потому, что я просто не успевал переключаться между их сознаниями. Пока направляешь одних, другие бездумно рвутся в бой и гибнут на пиках отрицателей. К сожалению, за раз я мог обдуманно контролировать не более тридцати химер. Остальные лишь получали первичный приказ, к примеру «Атаковать всех, кто закован в чёрную броню», его они и выполняли, как могли.

Вытащив рацию из кармана, я зажал тангенту и вызвал Лешего:

— Посёлок зачищен. Можете подтягиваться.

«Ш-ш-ш. Вас понял. А подъём с переворотом можно делать?» — спросил весёлый голос Лёхи.

— Идиот, — усмехнулся я, покачав головой. — И выход с силой тоже можно делать. Желательно с силой ног.

«Ш-ш-ш. Вас понял. Шевелить поршнями и побыстрее. Через полчаса будем на месте. Конец связи».

В рации воцарилась тишина, а я в очередной раз порадовался, что однажды решил вернуться в Михайловск и взять одного из ребят с собой в Академию. Более того, я чертовски счастлив, что Крест тогда отказался ехать со мной. Человека, который был бы вернее Лешего, сложно найти. Уж кому-кому, а ему я точно могу доверить прикрывать спину.

Спрыгнув вниз, я провёл ревизию выживших химер. Негусто. Всего пятнадцать штук, из которых пять истекали кровью и должны были вот-вот подохнуть. Пришлось зверушкам отдать приказ свалить из посёлка. Иначе мирняк на улицы так и не выйдет. Как только химеры покинули Хор, я влил в голосовые связки побольше маны и заорал так, что даже стёкла задребезжали:

— Жители посёлка Хор! Отрицатели уничтожены! Посёлок снова под контролем сил Российской Империи!

Сперва было тихо, как на кладбище. Но спустя пару минут на улицу стали вываливать перепуганные люди. Измученные, но живые.

— Соберитесь вон у того здания, — я указал на трёхэтажку, на которой я ожидал завершения бойни. — Через полчаса прибудут гвардейцы и начнётся эвакуация, — отдал я приказ мирным жителям, и тут почувствовал, что меня кто-то дёргает за штанину.

Опустив взгляд, я заметил мелкого пацана лет пяти. В темноте его было сложно рассмотреть, но я отчётливо слышал, что он рыдает.

— Дяденька-а-а!!! Они забрали маму-у-у! Спасите её, пожалуйста-а-а!!! — завывая, сказал он, давясь слезами.

Палец мальчугана указывал в сторону грузовиков, стоящих на окраине посёлка.

— Не переживай. Всё будет хорошо, — пообещал я, хотя такой уверенности у меня не было.

Я направился к грузовикам и первым делом раскрыл двери кузова. Оттуда на меня уставились десятки глаз, наполненных слезами и ужасом. А ещё здесь нестерпимо воняло мочой и испражнениями. Видать, этих людей здесь держали не первый день.

— Всё закончилось. Выходите, — мягко произнёс я. — И помогите остальным выбраться из грузовиков.

Жилистый мужик, прикрывавший своей спиной женщину, кивнул, выпрыгнул из кузова и стал помогать остальным выбираться. Когда все оказались на улице, он побежал открывать двери остальных грузовиков, а таких тут было аж двенадцать штук. Слева от меня послышался крик мальчишки:

— Мама-а-а! Мамуля-я-я! Я думал, что никогда тебя не увижу-у-у!

— Владик, мой ты хороший! Всё, всё будет хорошо-о-о!!! — Завыла его мама. Я вновь оглянулся на грузовики и внезапно разозлился.

Помните, я говорил, что ненавижу работорговлю? То, что делают отрицатели, намного хуже. Нужно остановить этих выродков.

Не прошло и двадцати минут, как гвардия прибыла на позицию. Из зданий тут же начали выбегать выжившие, исхудавшие и окровавленные, с глазами, полными ужаса и надежды одновременно. Они кричали, падали на колени перед гвардейцами, умоляли их спасти. Мои солдаты, не раздумывая, оказывали им помощь, распределяя воду, еду и медикаменты, осматривая раненых.

Я удовлетворённо кивнул сам себе и снова взял в руки рацию, переключая частоту и вызывая генерала Вяземского:

— На связи Михаил Черчесов. Генерал, докладываю: посёлок Хор освобождён.

На другом конце повисла изумлённая тишина, затем генерал, потрясённо откашлявшись, заговорил:

— Михаил Даниилович… вы невероятны. По всей линии фронта подобные успехи только у вас. Благодаря вашим действиям, мы впервые сдвинулись с мёртвой точки. Благодарю за службу.

— Служу Империи! — рявкнул я, едва сдерживая сарказм, рвущийся наружу. — Какие будут указания?

Голос генерала стал серьёзнее:

— Указания? Указаний нет. Есть просьба. — Вяземский помолчал пару секунд и продолжил. — Основной логистический пункт отрицателей находится в городе Нунцяо. Если бы нам удалось захватить его, мы могли бы стабилизировать фронт и уничтожить очаги сопротивления южнее Хора. Все их подкрепления идут именно через Нунцяо, оттуда снабжаются войска на передовой. Я понимаю, что это самоубийственная миссия, и поэтому не буду приказывать вам. Просто сделаю предложение, от которого вы вправе отказаться. Если вы захватите Нунцяо, то я сделаю так, что ваши бойцы отправятся в тыл зализывать раны, а мы сможем организовать наступление на Цзяньсаньцзян. Это обрушит их фронт и полностью прекратит продвижение Китайской армии.

Я задумался на секунду и задал вопрос, который давно не давал мне покоя:

— Генерал. У меня имеется крамольный вопрос. Но чем, чёрт побери, занимаются абсолюты? Почему они не на передовой?

Генерал понизил голос до шёпота:

— Абсолюты рассредоточены вдоль всей границы. Вступают в бой только в случае крайней необходимости, если появляется риск, что враг доберётся до Хабаровска.

Я лишь улыбнулся. Всё как всегда. В могилу отправляют детей крестьян, а власть имущие стоят за их спинами и подгоняют розгами да палками.

— Какая-то чушь, — усмехнуля я. — От Могилёвки до Хабаровска всего пятьдесят километров, куда ещё ближе-то?

Генерал снова шёпотом ответил:

— Такова воля Императора. К тому же, половина абсолютов охраняет дворец от новых нападений, а остальные уже латают дыры на фронте.

— Я понял, генерал. Значит, помощи ждать не приходится, — иронично произнёс я. — Что ж, я подумаю, как захватить Нунцяо своими силами, но ничего не обещаю.

— Не волнуйтесь, Михаил Даниилович, — поспешно сказал генерал, — я окажу вам всестороннюю поддержку. Выделю авиацию, артиллерию, даже дам пять тысяч солдат для штурма.

Я слегка улыбнулся:

— Какая щедрость. Лучше дайте солдатам отдохнуть. Есть у меня ощущение, что снова случится чудо, и в бою они не понадобятся.

Глава 13

Город Нунцяо расположился в пятидесяти восьми километрах от посёлка Хор. Через Нунцяо проходили трассы со странными названиями S210, S306 и ×106. Такое ощущение, что названия давал яйцеголовый программист. Впереди была тяжелая битва, которую я собирался с лёгкостью выиграть. Я медленно закрыл глаза и мысленно отдал команду Мимо:

— Разведай Нунцяо. Нужно узнать, с чем предстоит иметь дело.

Ударив крыльями, сокол стал быстро набирать высоту.

* * *

Столица графа Черчесова/Багратионова/Архарова, город Кунгур.

Артём, Макар и Серый сидели в пустой столовой. Атмосфера была напряжённой. Артём мрачно ковырял вилкой деревянную поверхность стола, глядя в пустоту. Серый сжимал кулаки, пялясь в окно, а Макар, откинувшись на спинку стула, потягивал ледяной морс, радуясь тому, что Маргарита Львовна дала ему возможность увидеться с друзьями.

— Почему Мишка нас с собой не взял? — наконец раздражённо выпалил Сергей.

— Потому что мы для него балласт, — равнодушно ответил Макар и пригубил морса.

Серый нахмурился, поджав губы.

— Мы семь лет пахали как проклятые во временной аномалии. Стали сильнее в разы, и до сих пор плетёмся позади, — прорычал Серый.

Артём, до этого молча слушавший их, задумчиво приподнял брови и вмешался в разговор:

— А вы что хотели? Отправиться на войну и подохнуть там?

Ребята на мгновение замолчали. Серый растерянно пробормотал:

— Ну, почему сразу сдохнуть? Мы бы могли себя проявить, показать, чего стоим…

Но Макар его тут же прервал, покачав головой:

— Ага, показали бы. И вернулись бы обратно по кускам. Думаете, Мишка нас просто так оставил? Считайте, он сохранил нам не только здоровье, но и жизни.

Серый нахмурился и раздражённо ударил кулаком по столу так, что тот жалобно заскрипел:

— Да может оно и так, но у нас ведь есть регенерация! Мы бы там могли…

— Не, Серый. Макар прав, — перебил его Артём, тяжело вздохнув. — Я ведь на балу уже сражался с отрицателями. Скажу честно, наших сил против них, мягко говоря, недостаточно.

Сергей нахмурился ещё сильнее, глаза его засверкали гневом. Он резко поднялся из-за стола:

— Знаете что⁈ — возмущённо выпалил он, сжав кулаки. — А нихрена! Пошёл я тренироваться. И вам советую. Надо стать сильнее, чтоб Мишке не приходилось всё на себе тащить!

Он резко развернулся и стремительно вышел из столовой, громко хлопнув дверью. Артём и Макар переглянулись. Через несколько секунд Макар тихо сказал:

— Какой-то он нервный в последнее время…

Артём молча кивнул, и оба они поднялись из-за стола, отправившись на тренировку. Серый пусть и был сам не свой в последнее время, но он был чертовски прав. Нужно стать сильнее.

* * *

Рабочий посёлок Хор.

Переключившись на зрение мимика, я увидел мрачную картину: город Нунцяо буквально кишел бойцами Ордена Отрицателей. Десятки тысяч тяжеловооружённых воинов, закованных в чёрную сталь, маршировали по улицам, заполняли площади, сторожевые посты и укрепления.

Я насчитал не менее пятидесяти тысяч бойцов. Но хуже всего было то, что у отрицателей появилась кавалерия. Чёрные кони с мощными мышцами закованы в броню. Из нагрудных пластин конских доспехов торчали смертоносные острые пики. Теперь атаки китайцев станут ещё стремительнее, а если они создадут из птеросов авиацию…

Я тяжело вздохнул и покачал головой, ощущая, что кровопролитная война не только не собирается заканчиваться, напротив. Она только начинает набирать обороты.

— Только этого мне не хватало… — пробормотал я себе под нос.

Трёх сотен моих химер явно не хватит, чтобы одолеть такую орду. Увы, это предельное количество химер, которых я могу, пусть и частично, но подчинить своей воле. Да, есть вариант повысить уровень конгломерата «Гамельнский Дудочник», но это тоже не поможет. На третьем ранге я могу контролировать три сотни химер, логично, что на четвёртом ранге смогу управлять четырьмя сотнями. Четыре сотни тварей никогда не разобьют пятьдесят тысяч.

Внезапно в голове мелькнула отличная идея! Быстрым шагом я прогулялся по посёлку, усеянному изуродованными телами рыцарей, и вскоре нашёл целую нагрудную пластину из брони отрицателя. Подняв её, я направился в ближайший уцелевший подвал и сел на холодный бетонный пол, погружаясь в Чертоги Разума.

Вокруг меня распростёрлась абсолютная темнота. Не было ничего. Только я, образ нагрудной пластины, плавающей передо мной в воздухе, и ярко пылающее перо феникса, вызванное моей волей. Чёрный металл пластины не являлся артефактом, обычный кусок железа с антимагическими свойствами, похожими на свойства моего молота. Однако, молот полностью рассеивал магию, а пластина её просто поглощала, перерабатывая на нужды хозяина.

Весьма интересный материал, из которого можно создать… Я аккуратно начал выводить огненным пером рунические символы прямо в воздухе. Руны вспыхивали пламенем и тут же выжигались на поверхности нагрудной пластины, переплавляя металл и переплетаясь в сложные узоры.

Сперва я создал тройной слой экранирующего барьера. Он призван отсечь антимагические свойства металла и не дать ему повлиять на работу создаваемого мной артефакта. После этого я вырезал магические каналы, способные обеспечить бесперебойное питание предмета. Прерыватель не стал делать. Зачем он мне? Это одноразовая вещь, которую я так и так больше не смогу использовать.

В центре пластины я создал накопитель маны, в который поместил шестиранговую жемчужину, найденную в теле мясного шара. Руны засветились ярко-красным. Раздался треск, по пластине пробежали ярко-желтые молнии, и всё стихло.

— Славься Империя и её чиновники, — улыбнулся я, благодаря растяпу, который дал мне скопировать чертёж телепортационного артефакта.

Закончив работу, я внимательно осмотрел результат своих стараний и удовлетворённо кивнул. У меня получилась уродливая грамоздкая копия телепортационного артефакта. Правда, я внёс одно значительное изменение в функционал предмета. А именно, изменил размер телепортационного окна, увеличив его втрое. Теперь его диаметр составлял целых тридцать метров.

Вернувшись в реальность, я первым делом отозвал мимика. Его работа выполнена. Теперь я знаю что, меня ждёт, а значит, настало время отправиться на ферму.

Телепортировавшись в Кунгур, я забил одного бычка на мясо, отправив его в хранилище, а второго живого забросил в пространственный карман. Михалыч молча игрался с медвежонком и наблюдал за мной, не задавая вопросов. Видать, заметил озадаченность на моём лице, вот и решил не лезть с расспросами. За это отдельное ему спасибо.

Завершив контрольную закупку, я отправился — куда? Верно! В Калининград. Ну а куда же ещё? Здесь было всё, что мне нужно. А в первую очередь — мой дед.

Максим Харитонович Багратионов обнаружился на центральной площади. Он наблюдал за тренировками архаровцев, стоя рядом с Юрием.

— Михаил! Рад тебя видеть, — расплылся в широкой улыбке Юрий и обнял меня.

— Я тоже, — кивнул я. — Как у вас дела?

— Всё отлично. С утра до вечера тренируем магические каналы, а когда твари атакуют город, перебираемся на стены и отрабатываем стендовую стрельбу по мишеням. Ха-ха, — рассмеялся Юра, а после, пристально посмотрев на меня, спросил. — А что с твоими глазами?

— Слишком много мороженого съел, вот и заработал достижение в виде голубоватого отблеска во взгляде, — усмехнулся я.

— Понял. Значит, получил новую доминанту, — улыбаясь, произнёс Юрий, а в разговор встрял мой дед.

— Миша, у тебя отличный брат, — решительно заявил Максим Харитонович.

— За это я его и ценю. — Я вопросительно посмотрел на деда. — Максим Харитонович, вы выполнили мою просьбу?

— Да, образцы крови собраны. Пойдём.

Максим Харитонович провёл меня по узким улочкам к зданию поликлиники. Войдя внутрь, мы очутились в безлюдном сумрачном коридоре проходной. Шаги гулким эхом разносились по зданию, пока мы не дошли до двери с табличкой «Процедурный кабинет». Дед без стука вошел внутрь. За обшарпанным столом сидела дородная женщина и пила кофе с печеньем.

— О! Максим Харитонович, печеньки будете? Я свеженьких напекла как раз, — по-свойски спросила медсестра.

— Спасибо, Ириш, но я уже сыт.

— Ну и ладно. Мне больше достанется, — хмыкнула женщина и перевела взгляд на меня. — А вы, как я понимаю, новый глава рода?

— Именно так. И властью данной мне вот этим перстнем, — я шутливо продемонстрировал ей родовой перстень, улыбаясь, — я конфискую у вас печенье. — Взял пару печенек, а после придвинулся к медсестре и сделал глоток кофе из её кружки.

Медсестра не удержалась и захохотала:

— Ха-ха-ха! Михаил Константинович, вы весь в своего деда. Такой же весельчак. Это хорошо. Значит, наш род в надёжных руках.

— Ириша, давай это. Не порочь мой облик серьёзного дядьки, — буркнул Максим Харитонович, хотя в уголках его губ засела улыбка.

— Всё-всё. Молчу, — медсестра сделала жест, будто запирает рот на замок.

— Ирина, печеньки у вас выше всяких похвал, — похвалил я, осматриваясь по сторонам. — А можно нам забрать образцы крови?

— Агась. Сейчас принесу, — кивнула женщина и вскочила со стула.

Через десять минут она выставила на стол шесть подставок, в каждой из которых находилось по пятьдесят образцов. Прикоснувшись к подставкам, я отправил их в пространственное хранилище.

— Сказали бы, какие анализы нужно сделать, я б сама… — начала было Иришка, но Максим Харитонович её прервал.

— Спасибо. Мы пойдём. Дел по горло.

— Да, спасибо большое. Я ещё печенек возьму? — спросил я и, не дожидаясь ответа, запустил руку в вазочку. Выходя из кабинета, я задержался на мгновение и прошептал. — Вы шикарно готовите. Берите деда в оборот, буду к вам каждый день ходить за печеньем.

Услышав эти слова, женщина смутилась и покраснела. Я же закрыл за собой дверь, а после догнал деда.

— Сводник хренов, — усмехнулся Максим Харитонович и толкнул меня плечом.

— Услышал-таки? — хмыкнул я.

— А ты думаешь, можно не услышать твой голос, когда во всём здании гробовая тишина?

— Ну-у-у. Ты же всё-таки старик, а вас обычно не только слух подводит… — пошутил я и схлопотал звонкого леща.

Да, я мог бы увернуться, но зачем?

— Ох и болтун, — улыбнулся дед и обнял меня за плечи. — Кстати, Феофан твой уже по десятому разу все писания прочитал.

— А что-то новое выдал?

— Выдал. Вот только выдаёт в час по чайной ложке. Он как писаний начитается, впадает в буйство. Носится туда-сюда, волосы на себе рвёт, голосит как умалишенный. Приходится ему лечебные укольчики делать. Отоспится пару часов и снова готов приступать к изучению.

— Вы давайте, не залечите мне парня, — серьёзно сказал я.

— Я тебя умоляю. От обычного успокоительного ещё никто не помирал.

— И надеюсь, Феофан не станет тем, кто первым от успокоительных отправится к праотцам. Он ничего не говорил о том, как убить Даму Пик или Короля Червей?

— А в чём проблема? Пуля в голову отправляла на тот свет и не таких убивцев, — отмахнулся Максим Харитонович.

— Что-то мне подсказывает, что так просто не будет.

— Ясно-красно. А ты чего, думал жизнь это пятизвёздочный отель, где всё, что пожелаешь, приносят на блюдечке с голубой каёмочкой? Приходится падать, вставать и снова падать для того, чтобы взобраться на вершину.

— Это ты мне рассказываешь? Я вообще-то род Архаровых с колен поднял, — хмыкнул я.

— Чисто технически, не поднял. Ведь в Империи все без исключения уверены, что Архаровы преданы забвению, — подловил меня дед.

— Ага. Как и Багратионовы.

— Один — один, — улыбаясь, кивнул Максим Харитонович, и мы пошли дальше. — Мишка, спасибо тебе. После того, как ты перестроил наш контур защиты, я сплю как человек. А то ворочался часами напролёт из-за этой чёртовой боли.

— Рад помочь, — я похлопал деда по плечу и, хитро прищурившись, спросил. — А где обещанные подарки на день рождения?

— У тебя, случаем, в роду не было иудеев? — усмехнулся Максим Харитонович.

— А это ты мне скажи. Не иудей ли ты, часом? А то вопросом на вопрос отвечаешь.

— Ха-ха-ха!!! — заржал Максим Харитонович так, что по пустой поликлинике пронеслось многоголосое эхо. — Наглый засранец. Но мне нравится, что ты можешь постоять за себя не только в бою, но и в словесной дуэли.

— Не уходи от темы, — сказал я, сверля старика взглядом.

— Ну точно, еврей, — покачал дед головой и махнул мне рукой. — Топай за мной. Будут тебе подарки.

Мы вышли из поликлиники и наткнулись на десяток гвардейцев, патрулирующих улицы.

— Долгих лет жизни главе рода Багратионовых! — рявкнули они, увидев меня.

У бойцов на лицах были счастливые улыбки. Более того, смотрели они на меня с нескрываемым уважением.

— Благодарю за службу, — кивнул я и пошел следом за дедом. — А чего это они? — спросил я у Максима Харитоновича.

— Ты нас завалил безлимитным мясом. Мы жрём от пуза день и ночь. Да чего я тебе рассказываю? Принюхайся.

Я втянул воздух через ноздри и ощутил аромат дымка и жареной свинины.

— Шашлык в Калининграде теперь не жарят лишь в момент нападения тварей. В остальное время уничтожение провизии происходит до тех пор, пока не становится тошно, — улыбаясь, сообщил дед.

— Всё понятно. За еду продались. Прям как кошаки помойные, — поддел я Максима Харитоновича и тут же уклонился от новойзатрещины.

— Ох и юморист, — хмыкнул старик и открыл передо мной дверь, ведущую то ли в подвал, то ли в погреб.

Винтовая лестница спускалась на десять метров под землю и упиралась в массивную дверь, усыпанную руническими символами. Максим Харитонович шел позади меня, причём довольно медленно. Я же уже спустился вниз и решил повыпендриваться. Да, грешен. Но хочется, чтобы дед видел меня в наилучшем свете.

Я прикоснулся к двери и погрузился на нижние слои Чертогов Разума. Перед глазами тут же предстали рунические письмена, расшифровать которые было не то чтобы просто, а очень просто! Да, наносил их тот ещё умелец. Однако, подобную вязь я уже видел в Дреморе. Призвав перо феникса, добавил два десятка символов, замыкая силовые контуры, и услышал щелчок. Дверь отворилась.

— А как ты…? — послышался голос Максима Харитоновича за моей спиной. — Хотя, чему я удивляюсь? Топай, архимаг малолетний. Выбирай подарки.

Я так и поступил. Вошел внутрь и увидел склад, заваленный артефактами. Море хлама! Защитные артефакты, одноразовые свитки магии, различные доспехи, кольца, мечи, щиты, даже винтовки. Я мог бы потратить на изучение всего этого барахла целую вечность. Вместо этого закрыл глаза, распространил ману на всё помещение и стал считывать вибрации, исходящие от артефактов.

Несмотря на то, что дед должен был мне аж шесть подарков, взял я всего два.

Первым была так называемая «Пепельница Душ». На вид это маленькая чаша из обсидиана, внутри которой, не испуская дыма, тлеют угли. Если прислушаться, то может показаться, что угли шепчут что-то. Этот предмет позволяет захватить душу умирающего и задать ей один вопрос, на который она обязательно ответит правдиво. После душа исчезнет, уйдя на новый цикл перерождения. А если не ответит или соврёт, то будет навеки заперта в пепельнице.

Ещё мне понравился ятаган под названием «Кровопускатель». Изогнутое зазубренное лезвие, по всей длине которого идёт неглубокий кровосток. Казалось бы, обычный клинок, но нет. На рукояти были тонкие шипы, которые тут же пронзали ладонь, стоило взять этот ятаган в руку.

Однако, шипы здесь были не просто так. Внутри них имелись отверстия, как у медицинских игл. Через эти каналы клинок вбирал в себя не только кровь владельца, но и его ману. С помощью маны он ускорял движения хозяина, кровь же выступала связующим звеном для синхронизации тела владельца и клинка. Если угодно, то клинок мог устранить небольшие изъяны в технике хозяина артефакта.

Прочувствовали послевкусие, оставленное этим клинком? О-о-о, да! Это оно самое. Благодаря строению ятагана, он просто создан для нанесения глубоких рубящих ран в которые попадёт моя кровь, а потом… Хотя какое, к чёрту, потом? Для противника это самое «потом» больше не настанет, ведь он растворится от моей токсичной крови.

Взяв ятаган в руку, я почувствовал острую боль в ладони, а через мгновение клинок покрылся моей кровью. При этом крови я потерял всего ничего. Я смотрел на окровавленный клинок, будто гипнотизировал его взглядом.

— Хочешь в нём дырку прожечь? — усмехнулся Максим Харитонович.

— Скорее, проверяю, подходит ли мне эта железяка, — ответил я, а после резанул лезвием по пальцу левой руки и позволил капле крови капнуть на бетонный пол.

Бетон тут же зашипел и стал таять на глазах. Дед изумлённо уставился на эту картину, но ничего не сказал, лишь посмотрел на меня, как на чудо, призванное спасти не только род, но и всё человечество. Спустя десять минут ятаган так и не растворился. Это меня несказанно порадовало.

— Всё, Максим Харитонович, забираю две побрякушки, и будем считать, что я получил всё, мне причитающееся, — удовлетворённо сказал я, отправляя в хранилище понравившиеся мне предметы.

— Хммм… Может, ты не такой уж и иудей. Думал, захапаешь всё, что увидишь, — задумчиво произнёс Максим Харитонович.

— А ты не переживай. Захапаю. Но позже. А пока мне нужно прибрать к рукам один китайский городок, — ответил я, расплывшись в хищной улыбке.

Глава 14

В прошлой жизни доводилось мне дружить с одним чокнутым зоологом. Он называл себя «Великий покровитель ползучих, летучих, бегущих и гадящих на голову тварей». Да, даже по этому заявлению можно понять, что он был без царя в голове. Однако, даже такой придурок мог изречь нечто мудрое. Как-то он сказал «Зачем мне сражаться, если я могу натравить моих врагов друг на друга?».

Прямо сейчас, когда я стою на улице Калининграда, его слова звучат у меня в ушах. И правда. Зачем мне сражаться с пятьюдесятью тысячами отрицателей, если я могу натравить на них живность из аномальной зоны? Тем более, что все приготовления завершены.

Прямо сейчас мимик нёс телепортационную пластину по направлению к логистическому центру китайцев, городу Нунцяо. Через жалкие полчаса он будет на месте. Поэтому нужно торопиться.

— Дед, — произнёс я, пожимая на прощание руку Максима Харитоновича, — подскажи, где находится самая опасная точка аномальной зоны?

Старик на мгновение задумался, затем тихо произнёс:

— Понятия не имею. Но в трёхстах километрах к западу есть один разлом… седьмого ранга, — он почесал бороду и добавил. — Он самый опасный из известных нам. Хотели закрыть его, но поняли, что это обойдётся слишком дорого.

— А что насчёт восьмёрок, девяток или десяток?

— Мальчик мой, если они и есть, то в центре аномальной зоны. А туда, как понимаешь, мы не шастаем. Нам и тут проблем хватает.

— Ладно. Семёрка тоже неплохо, — кивнул я, а после вытащил из хранилища автомат и выстрелил в сторону аномальной зоны.

— Заходи на чай. Иришка ещё печенек испечёт, — улыбнулся Максим Харитонович.

— Лучше позови меня на вашу свадьбу, — хмыкнул я и исчез.

Пространственный обмен, выстрел, снова обмен. Технология обкатанная и работающая, как часы «Восток» Чистопольского часового завода. То есть работало всё безотказно.

Примерно на двадцатом перемещении, я чертовски удачно рухнул в высокую траву, ходящую ходуном из стороны в сторону. Можно было бы подумать, что это ветер треплет осоку, если бы из неё не высунулась окровавленная морда чудовища. Издав пронзительный рёв, тварь бросилась на меня.

— Простите. Не хотел отрывать от трапезы.

Я натянуто улыбнулся, выстрелил, а после переместился подальше от жуткого места. Расстреляв восемь магазинов с патронами, я наконец-то добрался до нужной точки.

Воздух здесь был настолько густым и тяжёлым, что казалось, его можно резать ножом. Вытоптанная трава, будто по ней проехался многотонный каток. Повсюду валяются обломки деревьев. А ещё вокруг меня возвышались горы… Стоп! Какие, к чёртовой матери, горы на равнине? Внезапно эти самые горы пришли в движение.

Это были твари невероятных размеров, сотканные из плоти и костей. Каждое движение этих существ сотрясало землю, от них исходило жуткое давление и жажда крови, от которой по коже прокатилась волна холода. Казалось, будто этих созданий произвёл на свет сбрендивший некромант или лич. Самая низкая тварь была в высоту метров эдак пятнадцать, а самая здоровая вдвое больше.

— Обалдеть… — пробормотал я, пытаясь подавить страх.

Стараясь не делать лишних движений, я вытащил Оторву и от бедра пальнул в ближайшую тварь. Яркий луч энергии прорезал воздух и врезался в массивную тушу. И… На шкуре чудовища осталась лишь небольшая подпалина.

— Какого…? — прошептал я, ошарашенно глядя на монстра.

Глупо было проверять, на что способны эти образины, ведь я выдал себя с потрохами. Округа тут же огласилась оглушительным рёвом десятков созданий. Красные, синие, зелёные, фиолетовые и желтые глаза устремились в мою сторону. Ая лишь натянуто улыбался, творя заклинание магии Земли. Под вытоптанной травой проступали рунические символы, а я обливался потом, борясь за свою жизнь.

Со свистом под моими ногами пролетел массивный шипастый хвост. Он врезался в землю, создав в ней двухметровую канаву. Следом за хвостом кто-то ударил острыми как бритва когтями. Я отскочил назад, но не сказать, что сделал это быстро. Когти перерубили одно из моих рёбер, едва не выпустив кишки наружу. Больно! Очень больно!

Зарычав, я скакал из стороны в сторону, уворачиваясь от атак. Со стороны могло показаться, что я блоха, пытающаяся увернуться от зубов взбешенной псины. Впрочем, так оно и было. Зубастая пасть наклонилась ко мне, оскалив огромные зубы. Вот только зубами этими никто не собирался меня кусать. В глотке чудовища зародилась искра, а в следующую секунду ударила такая тугая струя пламени, что двух стоящих за мной громадин испепелило за мгновение.

А я… Я лишь понёс финансовые потери. Мои «Сапоги Лёгкого шага» сгорели моментально. А жаль. Отличный был артефакт. Ускорял движения, да и просто выглядели они весьма стильно. Впрочем, ничего страшного. Главное, что с помощью конгломерата «Душа ифрита» я смог пережить этот пламенный ад.

Из-за того, что я был вынужден отвлекаться на постоянные нападки, создавать рунический круг перехода было сложно. Ещё больше осложняло дело то, что мне был необходим не обычный круг перехода, а тридцатиметровый. Иначе как я приглашу на бой моих хищных друзей?

Сместившись влево, я почувствовал, как ногу захлестнул чей-то слюнявый язык, а после меня резко потянули вверх. Из разинутой пасти твари пахнуло гнилью. Скривившись от омерзения, я выкрикнул.

— Ну всё, сука! Если не чистишь зубы, значит они тебе не нужны!

Призвав Выключатель, я тут же нажал кнопку на рукояти, подав в молот Слезу Мироздания. Двадцатиметровая образина подбросила меня вверх языком, похожим на кнут, а после раззявила пасть, ожидая, когда я в неё рухну. А я и рухнул. Занеся молот над головой, я нанёс удар прямо в нёбо хищника. Выключатель высвободил влитую в него мощь, от чего тварь разорвало на куски, разбросав по округе ошмётки плоти.

Кровавый фонтан вышел знатный. Меня лично залило кровищей с головы до ног. Даже в рот попало. Мерзкий вкус, пришлось отплёвываться. Однако, это выиграло мне немного времени, ведь твари отвлеклись на пожирание останков собрата. Сосредоточившись, я стал усердно уплотнять грунт, чтобы твари не смогли повредить созданные мной руны для телепорта.

А ещё пришлось выбросить останки бычка. Учуяв новый аромат крови, зверьё набросилось на двухтонного быка, пытаясь его сожрать. Два десятка громадин рвали друг друга зубами и когтями, стараясь завладеть столь желанным мясом. Мимо меня проползла здоровенная змеюка, а после хвостом хлестанула по спине четырёхрукую тварь, оставив глубокую рану. Зарычав, четырёхрукий набросился на змея и стал вколачивать удары тому по морде. Во время схватки они едва не затоптали меня.

Однако, за бычка сражались не все. Среди чудовищ я заметил человекоподобную фигуру, чьи глаза горели фиолетовым пламенем. Обнаженное создание с головой, похожей на треснувший камень. Эта пакость шла в мою сторону, раскинув руки. Волны силы, пульсируя, поднимали в воздух пыль и всякий мусор, разбрасывая его из-под ног твари. А вместе с этим я услышал шепот:

— Оскверняя землю, ты предал родную мать. Гнев кормилицы пожрёт нечестивцев, — дребезжащий голос создания походил на скрежет камней, ударяемых друг о друга.

В мозгу промелькнула мысль «Шепчущий». В следующее мгновение на меня обрушилось чудовищное давление, от которого ноги невольно подогнулись и я рухнул мордой в землю. Казалось, будто гравитацию увеличили эдак раз в двадцать. Позвоночник хрустел, рёбра утопали в грунте, а я мог смотреть на Шепчущего лишь левым глазом, так как правый уже скрылся под землёй.

Увидев Шепчущего, твари прекратили драться. Вместо этого они подобострастно уставились на него, будто увидели вожака.

— Моя прийти с миром, — прохрипел я, изо всех сил пытаясь направить автомат в сторону Шепчущего.

Однако, на диалог эта тварь была не настроена. Давление усилилось. Я услышал хруст ломаемых костей. О-о-о! Незабываемое чувство. Просто восхитительное! Впрочем, зачем сопротивляться захоронению, если можно ему поспособствовать?

Использовав магию Земли, я создал под собой яму, а после провалился туда. Давление на мгновение ослабло, что позволило мне направить автомат в небо и выстрелить. Пуля пролетела всего ничего. Метров двадцать, а после была перенаправлена в сторону земли. Однако, ей хватило мощности, чтобы выбраться из гравитационного поля Шепчущего.

Использовав пространственный обмен, я оказался за спиной моего не особо разговорчивого приятеля. Он тут же понял, что что-то идёт не так, но было уже поздно. Использовав «Громовержца» я подбежал к шепчущему и, ухватившись руками за трещину в его голове, потянул в разные стороны.

— Сила рук, сучара, — прорычал я.

Хрустнуло. И на этот раз хрустели не мои кости. Череп Шепчущего разорвался на две части, обдав меня желтоватой кровью. Его тело тут же обмякло и, подёргиваясь, завалилось на утоптанную землю.

В этот же момент твари в округе будто взбесились. Уставившись на меня, они жутко завыли и синхронно бросились в бой, желая отомстить за гибель господина. А я… А что я? Конечно же, я использовал модификатор «Похитителя» до того, как каменюка подох, а после выбросил из пространственного кармана живого бычка и забросил туда труп Шепчущего.

Увидев невероятно жутких чудовищ, бычок замычал и рванул куда глаза глядят. Пробежать он успел метра два. А после на него обрушилась многотонная лапа зубастой твари, разбросав потроха рогатого по всей округе.

— А я-то надеялся, что ты сможешь отвлечь внимание на себя… — произнёс я, пятясь назад.

В этот момент от Мимо пришел сигнал о том, что он на месте, и более того, уже сбросил телепортационную плиту на голову отрицателей.

— Чертовски вовремя! — прокричал я, а после активировал портал, ведь руны наконец-то выстроились в огромный круг.

Возникла ярко-зелёная вспышка, сформировав тридцатиметровую портальную арку. Но то, что я увидел, мне не понравилось. Через портал на нас пялились десятки тысяч отрицателей, затопивших улицы Нунцяо. Более того. Около пятисот отрицателей перебросило на нашу сторону. Это, кстати, была хорошая новость. Зверюги, увидев рыцарей в чёрной броне, наплевали на меня и принялись их кромсать.

Завязалась бойня. Рёв, скрежет сминаемого металла, кровь брызжет плотными струями, отрываются конечности, извергается кислота, пламя, ледяное дыхание и чёрт знает, что ещё. Я же, как и подобает великому полководцу, свалил с поля боя. Хе-хе. Ну а что мне там делать? Всё, что было нужно, я уже организовал.

Телепортировавшись в посёлок Хор, я переключился на зрение мимика и стал наблюдать за происходящим в Нунцяо.

— Ну давайте, родимые, не подведите, — тихо пробормотал я и посмотрел на босые ноги. — Вот же гадство. Похоже, опять придётся идти к Шульману за обновками. Впрочем, это ерунда. Если всё получится, мы захватим Нунцяо без единого выстрела… Если нет, я, возможно, обреку на гибель весь Дальний Восток…

В центре Нунцяо красовался трицатиметровый зеленоватый купол, из которого стали вырываться те самые ужасающие создания. С неистовым рёвом они накинулись на ошеломлённых отрицателей, будто это именно они были виновны в смерти Шепчущего.

Началась кровавая резня. Чёрные воины пытались сдержать натиск тварей. Вонзали пики в огромные тела существ, но для тех эти атаки были не больнее укуса комара. Твари рвали отрицателей на куски, глотали вместе с бронёй, давили и топтали.

Спустя пятнадцать минут каким-то чудом отрицатели смогли убить одну тварь. Потом ещё одну. Это заставило меня нервничать. Однако, волнения были напрасны. На смену погибшим из портала вынырнули новые чудовища. Их размер уже был не столь впечатляющ, но бились они неплохо.

Отрицатели бесконечно теряли бойцов. То чудовище снесёт здание, хороня под его обломками сотню отрицателей, то одним ударом разорвёт в клочья сразу десяток рыцарей. Ряды чёрного воинства таяли на глазах. Я наблюдал за этим с ужасом и одновременно со странным, мрачноватым удовлетворением.

А как иначе? Один враг уничтожает другого. Это невероятно прекрасная и одновременно пугающая симфония смерти. Безусловно, если бы гибли обычные люди, я не испытывал бы подобных чувств, но сейчас чудища бились против чудищ. Оставалось только ждать и надеяться, что они перебьют друг друга, а я смогу вовремя закрыть портал…

Кстати, о закрытии портала. У созданного мной артефакта был изъян. Открыв портал, его можно закрыть, лишь уничтожив сам артефакт. А значит, мне придётся переместиться в Нунцяо, как только последний отрицатель погибнет. А потом…

Казалось, что всё кончено, и победа чудовищ близка, так как улицы города были завалены трупами отрицателей. Но тут произошло нечто, чего я совершенно не ожидал. Через глаза мимика я увидел, как поверженные чёрные доспехи, разбросанные повсюду, стали дымиться. Спустя секунду они, словно плавясь под невероятной температурой, начали сливаться воедино, образуя огромную блестящую лужу металла.

Из центра этой лужи медленно поднялся человек в тяжёлых китайских национальных доспехах. Его кожа была покрыта блестящей светло-серой сталью, каждая мышца выделялась, словно вырезанная скульптором.

В руках он сжимал Гуань Дао. Так называемый «Меч ущербной Луны». Это холодное оружие, похожее на глефу или алебарду. Состоит из длинного древка с боевой частью в виде широкого изогнутого клинка. Глаза человека горели холодной ненавистью, движения были плавными и хищными, будто это был не человек, а некое звероподобное существо.

— Откуда ты взялся, падла? — шёпотом произнёс я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

Мгновение спустя незнакомец бросился в бой с оставшимися чудовищами, которые ещё недавно рвали отрицателей в клочья. Он двигался молниеносно и безжалостно, разрубая огромных тварей на куски с невероятной лёгкостью и скоростью. Тела чудовищ падали к его ногам, разбрызгивая кровь и внутренности, а он исчезал и появлялся то у одной твари, то у другой, не останавливаясь ни на секунду.

Гуань Дао с лёгкостью рассекал плоть, отрубал ноги, хвосты, расчленял здоровенных созданий на части. Но хуже всего было то, что этот ублюдок как будто знал о существовании моего артефакта. Он упорно рвался к зеленоватой дымке, до тех пор, пока не остановился в метре от неё. Коротким взмахом он рассёк артефакт на две части, после чего портал моментально схлопнулся, высвободив чудовищную мощь.

Прогремел такой взрыв, что ошмётки тварей и куски отрицателей разбросало на добрую сотню метров. Многие дома рухнули, и совершенно все без исключения лишились стёкол. В небо взметнулся столб пыли, перекрыв мне обзор.

Однако, когда пыль рассеялась, я увидел, что этот боец стоит на том же самом месте. Взрыв не смог его сдвинуть даже на сантиметр. Более того, он смотрел прямо на меня и указывает Гуань Дао в мою сторону. Точнее, он смотрел на мимика, но, судя по взгляду, я понял, что этот железный дровосек приглашает меня схлестнуться. Занятно.

Судя по тому, что я видел, он чертовски силён. Не ниже ранга магистра. Что показательно, магию не использует. Возможно, потому что не хочет, а может, потому что антимагический доспех не позволяет. А теперь вопрос. Есть ли у меня шансы против этого выродка? Двигается он на порядок быстрее тварей, встреченных у семирангового разлома. А я даже о тех существ все рёбра переломал.

Впрочем, стоит ли об этом задумываться? Если я прямо сейчас не разберусь с этим азиатом, то к Нунцяо подтянется подкрепление, и придётся по новой выбивать всех из города. А я как-то не горю желанием повторно лезть аномальную зону. Я использовал пространственный обмен, заняв место мимика, и оказался в воздухе. Я падал с десятиметровой высоты прямо на голову азиату.

Китаец продолжал следить за мной, а его морда, прикрытая стальной маской, подёрнулась, будто в воду бросили камень. Мгновение спустя маска будто лопнула и на ней появился рот, скалящийся острыми как иглы зубами. О, боги. Чувствую, это будет весёлая заварушка.

Глава 15

Знаете, как говорят? Порхай как бабочка, огребай по шее как алкаш. Не уверен, что цитата точная, но общую суть передаёт идеально. Я падал с небес, как сама неотвратимость! Словно смерть, расправившая свои крылья и на всех парах летящая за душой грешника. Мой молот просвистел в воздухе, ускоренный конгломератом «Громовержца», а потом…

Китаец размахнулся и ударил навстречу своим Гуань Дао. Добротная железяка со свистом врезалась в мой Выключатель, едва не вырвав его из моих рук. Я надеялся, что алебарда противника расколется или сломается, правда, эта надежда жила всего мгновение. Заорав «Кю Си Ба, Ни Жхе Ге Аоман Де Хундан!!!», он отбросил меня назад.

Летел я стремительно. Словно пушечное ядро. Через десять метров встретил стену и прошиб её своим телом. Благо, стена была сделана то ли из гипсокартона, то ли из палёных кроссовок. Я не успел разобрать, так как всё вокруг заволокло пылью, а я больно приложился затылком обо что-то железное.

— Вот это силища… — прокряхтел я, поднимаясь на ноги, и тут же ощутил опасность.

Инстинктивно я прыгнул вправо и не прогадал. Вылетел прямиком в окно, разбив его головой. Стекло порезало лицо, но это было меньшее из зол, так как азиат уже был в доме. Он взмахнул алебардой, прорезав стены по диагонали от фундамента до самой крыши. Часть здания соскользнула вниз и рассыпалась на части.

Больше всего в этой жизни я не люблю рабовладельцев и когда мешают подумать. Чёртов китаец не просто мешал подумать, он даже вздохнуть лишний раз не давал. Порыв ветра мгновенно сдул пыль, образовавшуюся от обрушения здания, продемонстрировав мне силуэт азиата.

Он был закован в тяжёлые китайские доспехи. Не в том смысле, что они сделаны из говна и палок, а в том, что вид они имели максимально традиционный. Его кожу покрывала блестящая светло-серая сталь, а на лице красовалась маска в виде клыкастой морды.

— Косишь под демона? Сразу видно, ты с ними никогда не сталкива… — усмехнулся я и едва не лишился головы.

Фигура азиата размылась, он будто исчез, а спустя доли секунды пронёсся мимо меня, нанося удар. Если бы не звериное чутьё, голова бы отлетела со свистом. Присев, я пропустил алебарду над головой, а после нажал кнопку на рукояти молота. Слеза Мироздания растворилась, прикоснувшись к антимагической стали, зарядив Выключатель, а потом…

Я занёс молот над головой, собираясь ударить им по асфальту. Да, мощи Выключателя достаточно не только для того, чтобы разворошить десятки метров дорожного полотна, но и чтобы оторвать ноги этому живчику.

Послышался лязг стали. Алебарда ловким движением поддела Выключатель под навершие и мощным рывком отбросила его в сторону. Удержать молот я не сумел. Он пролетел пару метров, а после врезался в здание, высвободив мощь Слезы Мироздания. Взрыв. Во все стороны полетели каменные осколки, поднялся столб пыли, а здание рухнуло.

Мгновенно я выхватил катар и рубанул по боку азиата. Ветряное лезвие соскользнуло с его серебристой брони и не нанесло ровным счётом никакого урона. Увидев это, китаец расхохотался:

— Ха-ха-ха!!! Хейтао Хуангхоу Джиао Во Ба Ни Де Тоу Налаи, Во Лаи.

— Не разговаривай со мной. Всё равно я ничего не понимаю, — нахмурившись, произнёс я, потянувшись к мане.

Магия Земли сработала… Да в принципе, никак не сработала. Под ногами азиата образовалась яма, куда он тут же рухнул. В следующую секунду со всех сторон ударили каменные пики, вот только они раскрошились о доспех китайца, не причинив ему никакого вреда.

— Да как так-то? — возмутился я и решил показать отрицателю, что я не пальцем делан!

А как можно уничтожить чертовски сильного противника? Верно! Крепкий орешек может расколоть перепад температур! В следующее мгновение над головой азиата сомкнулся каменный купол, оставив два отверстия по краям ямы. Из моей левой ладони ударил поток пламени, из правой поток ветра. Соединившись, стихии ворвались внутрь каменного гроба, начав нагнетать температуру.

Через второе отверстие выходил жар, увеличивая тягу импровизированной доменной печи. Я чувствовал, как земля под ногами дрожит от ударов китайца, от мощи, вливаемой в печь. Однако, китаец вырваться не мог, так как я бесконечно обновлял структуру каменных плит, заполняя все повреждения, наносимые этим чудовищем. А потом…

Потом мана подошла к концу. Да, так обычно и случается в самый ответственный момент, наступает пора платить по счетам за необдуманные решения. Каменная поверхность доменной печи покрылась трещинами, а после взорвалась, словно фейерверк, забросав меня камнями. Из ямы выпрыгнул раскалённый добела азиат. От него исходил чудовищный жар, от которого воздух шел маревом.

— Мейонг Де, — прозвучал жесткий, почти механический голос китайца.

— Я же просил тебя заткнуться, — возмутился я, хотя по контексту и раскинутым в сторону рукам понял, что он имеет ввиду.

Этот засранец насмехается надо мной, говоря нечто похожее на «Это бесполезно». Ха. Бесполезно. Умник чёртов. Видать, ты физику в школе не учил.

— Снежана! — заорал я, и между мной и азиатом появилась снежная королева.

Корона на голове Снежаны пульсировала голубоватым светом, а платье, сотканное изо льда, искрилось в свете пожаров, распространяющихся повсюду. По земле тут же побежал иней, а китаец рванул навстречу моей ледяной леди. Выбросив руки вперёд, Снежана создала кольцо льда. Во все стороны ударила нестерпимая стужа, замораживая землю, здания, даже чёртов воздух.

Однако, азиат оказался быстрее. Покрываясь льдом, он успел метнуть алебарду в снежную королеву, пробив её грудь насквозь. Падая на землю, Снежана обернулась, её лицо исказилось от боли, а губы прошептали «Хозяин». Распавшись на снежинки, она исчезла.

Хрустнув шеей, я подошел к молоту и поднял его с земли. Азиат, чьё тело только что было раскалено добела, превратился в ледяную статую. Правая рука вытянута вперёд, ведь именно ею он бросал алебарду. Сквозь кристально чистую ледяную поверхность было видно, что доспех азиата треснул во множестве мест. Правда я чувствовал, что китаец ещё жив.

— Ну, что тут скажешь? Придётся нам с тобой поговорить на интернациональном языке насилия, — усмехнулся я, делая шаг в сторону азиата.

Замахнувшись, я обрушил выключатель на голову отрицателя. Хруст льда пронёсся по всему Нунцяо. Шлем смялся, из глазниц ударили кровавые фонтаны. Победа! Было непросто, но в то же самое время не могу сказать, что он заставил меня попотеть.

— А это что за…? — недоумевая, спросил я в пустоту.

Доспехи лежащих вокруг отрицателей стали плавиться, словно свечной воск. Тонкие ручейки чёрной стали текли по асфальту со всех сторон, устремляясь к телу поверженного мной врага.

— Не-не-не! Мы так не договаривались! Никаких воскрешений! — воскликнул я за мгновение до того, как весь расплавленный металл рванул к азиату.

Окутав его тело с ног до головы, чёрная капля диаметром в шесть метров скрыла азиата из виду, а через секунду металл с плеском разлился по округе, представив моему взору обновлённого противника. Его некогда серебристая броня стала чёрной как смоль, а в руках он держал меч и небольшой круглый щит. Из-под его маски донёсся утробный смех, однако в следующее мгновение поднялся ветер.

Ну как — поднялся? Я его поднял. Вокруг китайчонка образовался смерч, начав пожирать обломки зданий, останки разломных тварей и прочий мусор. Этот хлам тут же устремился к азиату, забарабанив по его броне. Китаец попервой пытался отражать надоедливые удары, но сложно это делать, когда порыв ветра сорвал тебя с места и запустил в воздух.

Вы спросите, откуда у меня мана? Ну как же? Галина появилась рядом и поделилась со мной накопленной энергией. Однако, этого хватило лишь на запуск заклинания Мясорубка. Да, обломки барабанили по доспеху китайчонка, жутко его бесили, но не более того. Этот гражданин оказался весьма крепким орешком. Увы, заклинания, атакующие по площади, жрут прорву маны.

Я архимаг до мозга и костей. И из прошлой жизни я знаю одно. Когда заканчивается мана, пополни её любой ценой! Порыв ветра начал ослабевать, заставив меня нервно улыбнуться.

— Чёртов рисоед. Довёл до греха, — выругался я. В моей руке появилась горсть светящихся кругляшей. — На-на-нара-на-на, козлина, — произнёс я и высыпал себе в рот десяток Слёз Мироздания.

По каналам тут же хлынул чудовищный поток маны, обещая разорвать их в клочья. Вот только с июня этого года — ни единого разрыва! Если вы, конечно, понимаете, о чём я. Хе-хе.

Началось светопреставление. Ветер завыл с новой силой. Он отрывал куски крыши и фассадов от целых зданий и закручивал их в неистовом вихре. Китаец что-то орал на своём языке, а я же выплёскивал наружу всё, чем меня одарили жемчужины.

— Сейчас я покажу тебе, что значит сгореть на работе! А-ха-ха-ха-ха! — засмеялся я, ощущая себя всемогущим.

Видимо, наркотический эффект жемчужин начал действовать. Ну и ладно. Во-первых, я действительно всех могущий. А во-вторых, у меня есть химерическая регенерация и сопротивление ментальному воздействию, уверен, они не дадут мне сойти с ума. По крайней мере, при первом применении Слёз.

С моих ладоней сорвался огненный шторм и устремился к вихрю. Соединившись, они наполнили округу таким гулом, что мне казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. Вот только маны у меня было хоть залейся, и посему…

С небес сорвалась ярко-желтая молния и ударила в центр вихря. Следом за ней сверху рухнула ледяная звезда. Увлекаемая ветром, она взорвалась сотнями острых игл. Я без остановки запускал в вихрь ледяные стрелы, огненные шары, серпы ветра, лупил молниями, а когда вихрь развеялся, весьма удачно поймал азиата на каменную пику.

Острый столб возник из земли и пробил спину китайца, когда тот на огромной скорости падал с небес на землю. Его доспех не выдержал и разлетелся на сотню мелких осколков. Однако… Всё та же чёрная лужа окутала китайца со всех сторон, а через мгновение он снова стоял на ногах целёхонький.

— Знаешь, дружок, а это уже слишком, — ошалело выдавил из себя я, хватая ртом воздух.

Я потратил слишком много сил на заклинания. Слил ману без остатка, а вместе с этим измотал тело, ведь поглощение Слёз Мироздания не проходит бесследно.

— Господин, я разберусь! — выкрикнула Галина и собиралась рвануть в бой.

Азиат сорвался с места как пущенная стрела. Одним ударом он снёс Гале голову, а вторым распорол мне живот. Отпрыгнув назад, я заметил, что противник идёт вальяжно, с невероятным превосходством помахивая мечом. С его лица стекла стальная маска, обнажив холодный оскал и хитрый прищур узких глаз. Он разявил слюнявый рот и стал говорить на ломанном русском:

— Ви, русски, дюмать, чтё сь вами бох. Хе-хе-хе. Скёра у этот мир будет нёвый бох, и он будет с на…

Договорить самовлюблённый засранец не успел, так как пока он трепался, я провалился в Чертоги Разума. Аномальная зона, сражение с Шепчущим. Припоминаете? Так вот, этот бой подарил мне всего одну доминанту, несмотря на то, что я похитил доминанту и ещё одну поглотил. Странно это, где-то меня обманули, вот только где? Позже с этим разберусь.

Главное то, что сейчас в демоническом ряду имелась доминанта «Тяжкий груз». Доминанта четвёртого ранга, между прочим! Если верить её описанию, то я могу в радиусе двадцати метров увеличить давление гравитации в двенадцать раз. Теперь понятно, как тот каменоголовый смог впечатать меня в землю. Хе-хе! Сейчас посмотрим, с кем там Бог.

Вернувшись в реальность, я активировал доминанту «Тяжкий груз». В мгновение ока всю пыль прибило к земле. Даже воздушные массы устремились вниз. Мой азиатский друг же остался на ногах. Ну как на ногах? Он продолжал идти, утопая по щиколотку в асфальте. На раскосой морде отчётливо читались страдания. Сейчас он пытался превзойти свой предел, но толку от этого не было. С каждым шагом силы покидали его.

При этом гравитация давила и на меня. Только я собрался выругаться в стиле «Что за паршивая доминанта?», как давление прекратилось. Оказалось, что я способен смещать точки воздействия. То есть если я сам попал в радиус действия доминанты, то я просто могу оставить вокруг себя свободное пространство, в котором будет работать обычная гравитация.

— Знаешь, братишка. Кажется мне, что доспехи тебе подсунули палёные. Ну ничего. Сейчас я с помощью напилинга и кувалдометра помогу тебе довести их до ума, — расплылся я в безумной улыбке, направляясь к китайцу.

За собой я волочил по земле Выключатель. Бедный молоточек изголодался по трудам ратным. Нажав на кнопку, я подал жемчужину к рукояти Выключателя, а он, жадно поглотив энергию, стал вибрировать. Размахнувшись, я вложил всю силу в удар по ногам азиата. Раздался громкий хруст! Коленные суставы противника сломались, и он рухнул на землю с грохотом, утратив подвижность.

— Ножки починили, сейчас и остальное поправим, — произнёс я, снова замахиваясь.

Китаец скрежетнул зубами, собрал остатки сил и швырнул в меня меч. Пролетел тот сантиметров двадцать и рухнул на землю, заставив меня хохотать.

— Что такое? Рисовая диета не пошла на пользу? Оно и понятно, в твоей крови обнаружено гигантское количество тяжелых металлов.

Следующий удар лёг на голову врага. Голова лопнула, словно арбуз, разбрызгивая вокруг кровь, мозг и металлические осколки черепа. И знаете, что? Верно! Снова чёрная жижа потянулась к китайчонку. Правда найти его она так и не смогла, ведь я перекинул труп азиата в пространственный карман. В то же мгновение жидкий металл расплескался по земле, заваленной обломками, и застыл. Бой был окончен.

Я тяжело выдохнул и, пошатнувшись, рухнул на спину. Всё моё тело ныло от полученных ран и напряжения, но на губах появилась широкая торжествующая улыбка. Нунцяо пал. Опорный пункт отрицателей захвачен, фронт стабилизируется, а мои люди наконец-то получат долгожданную передышку. Я закрыл глаза и улыбнулся шире, понимая, что эта победа была важнее всех предыдущих.

Теперь Империя могла выдохнуть. И я вместе с ней. Лёжа на холодной земле и с трудом переводя дыхание, я внезапно услышал странный, тихий, но отчётливый булькающий звук. С нехорошим предчувствием я приподнялся и оглянулся через плечо.

Из останков разломных тварей медленно вытекала вязкая, тёмно-зелёная жижа, её вид был просто отвратителен. Там, где она касалась земли, зелёная трава мгновенно чернела и высыхала, а почва покрывалась глубокими трещинами, стремительно распространяясь вокруг. Сердце бешено заколотилось в груди.

— Ну, конечно, — с горечью выдохнул я, вскакивая на ноги. — Разве всё могло пройти гладко?

Не медля ни секунды, я мысленно вызвал из Чертогов Разума старшину:

— Огнёв, к чёрту твоё нытьё, рот открывай, живо! — рявкнул я, заставив старшину растеряться, а после, закатив глаза, раскрыл его пасть и запихнул туда десяток жемчужин. — Спали тут всё к чёртовой матери!

В ту же секунду глаза Огнёва вспыхнули ярче солнца, он громко зарычал, и от него в стороны хлынули стены пламени, испепеляя всё вокруг. Я даже прищурился от жуткого жара, окутавшего меня. Если бы не сопротивление огню, то я бы погиб.

Когда пламенный шторм рассеялся, я с надеждой огляделся по сторонам. Смертоносная жижа испарилась, будто её никогда и не было. Я облегчённо вздохнул и устало провёл ладонью по лицу:

— Да уж, в следующий раз нужно быть осторожнее с привлечением субподрядчиков… — тихо произнёс.

Наконец-то битва окончена. Я достал рацию и зажал тангенту:

— Черчесов вызывает Вяземского. Приём.

В рации тут же послышался голос генерала:

«Ш-ш-ш. Граф, твою мать! Ты что там за светопреставление устроил? Разведчики решили, что начался конец света!» — выпалил Вяземский, едва сдерживая смех.

— Передайте своим разведчикам, что они сволочи. Украли у меня возможность доложить о победе.

«Ш-ш-ш. Ха-ха-ха! Обязательно передам! Вы как? Целы?»

— Увы, нет. Мне очень нездоровится, и я надеюсь как можно скорее вместе со своими людьми отбыть в тыл, зализывать раны.

«Ш-ш-ш. Ха-ха! Вас понял. Наш уговор в силе, после переброски сил отправлю вас в тыл, а заодно представлю к награде за проявленную доблесть! Конец связи».

Генерал замолчал, а я посмотрел на небо. Кровавая плата за пару мирных деньков уплачена. Надеюсь, генерал сдержит слово, и я смогу вернуться в Кунгур. Но что-то мне подсказывает, что планы, как всегда, поменяются…

Глава 16

Император Иван Васильевич Романов сидел на широком кожаном диване в просторном кабинете своей резиденции в Тынде. Его мать Роза Львовна активно капала на мозги сыну, убеждая того убраться как можно дальше от линии фронта и старушка таки сумела до него достучаться.

Император пил охлаждённое вино и смотрел на троицу абсолютов, охранявших его. Хотя от кого тут охранять? При желании Император и сам мог бы порвать в клочья любого. Абсолюты молча потягивали дорогой виски, а лица их выражали абсолютную скуку. В воздухе царила тягостная атмосфера. Каждый из присутствующих предпочёл бы оказаться в центре событий, а не сидеть у чёрта на куличках в ожидании вестей с фронта.

— Мы должны остановить китайцев любой ценой, — проговорил Император, поглядывая, как алое вино плещется в бокале. — Если они продвинутся дальше, последствия будут необратимы…

К нему подошла мать Роза Львовна. На её лице сияла мягкая улыбка, и она ласково положила руку на плечо сына:

— Дорогой мой. Никто под этим солнцем не способен воевать против всего мира. Всё что нам нужно, так это подождать, пока китайцы истощат свой наступательный потенциал, а когда это случится, мы нанесём решающий удар.

На подлокотник дивана слева от Императора села Инесса Матвеевна. Нежно улыбаясь, она коснулась плеча Ивана Васильевича.

— Роза Львовна совершенно права. Всё будет отлично, ваше величество.

Инесса Матвеевна и Роза Львовна на удивление быстро спелись. Две манипуляторши вились вокруг Императора, направляя его в нужную сторону так рьяно, что Ивану Васильевичу порой казалось, что он даже не слышит собственных мыслей. А только два голоска этих милых женщин.

Император резко повернулся к Инессе Матвеевне, глаза его гневно вспыхнули. Иван Васильевич уже открыл рот, чтобы грубо ответить на нездоровый оптимизм этой парочки, но в этот момент раздался стук в дверь.

— Войдите, — раздражённо бросил Иван Васильевич и пригубил вина.

В кабинет стремительно влетел советник Императора, держа в руках планшет с последними донесениями. Он низко поклонился и взволнованно начал докладывать:

— Ваше величество, на фронте произошли серьёзные изменения. Наши войска перешли от глубокой обороны к решительному наступлению.

Император удивлённо вскинул брови:

— Наступлению? На каком направлении?

Советник быстро продолжил:

— Подробный отчёт я отправил на вашу электронную почту, однако вкратце ситуация следующая. Граф Михаил Черчесов сумел отбросить противника назад, вернув контроль над городом Хор. Более того, уже на следующий день он самостоятельно захватил китайский логистический центр, расположенный на территории Кореи, — город Нунцяо.

Император замер в полном шоке:

— Тот юнец? Как это возможно? — Иван Васильевич уставился в пустоту, пытаясь понять, как никому неизвестный мальчишка мог совершить то, что не удалось даже абсолютам?

Советник слегка замялся, но тут же пояснил:

— Ваше величество, есть серьёзные основания полагать, что Михаил Черчесов близок к рангу абсолюта. При захвате Нунцяо он использовал массовые заклинания магии Огня, Ветра, Льда и даже Молнии. Также известно, что он весьма искусный химеролог. Судя по докладам генерала Вяземского, Черчесов сумел одержать победу в городе Хор за счёт грамотно использованных созданий.

Император задумался на несколько мгновений, затем на его лице появилась довольная улыбка:

— Выходит, я не зря отправил его на передовую. Нужно подумать о достойной награде для такого умелого военачальника. Ведь лишь хорошо накормленная собака готова служить своему хозяину до самой смерти.

— Ваше величество, это не всё, — произнёс советник и, подойдя ближе, протянул Императору распечатку.

Император взял бумагу из рук советника и стал пристально изучать текст.

— Ага, ага… Захватил… А потом… Вот же наглый сопляк, он ведь знает, что энергетическое оружие запрещено на территории Империи… Что? Пятидесятиметровая химера? — изумлённо выпалил Иван Васильевич, зыркнул на советника, а после вернулся к чтению. — Нет, ну вы только поглядите, какое дарование. Ещё и порталы умеет открывать. Судя по всему, он соединил портал в Нунцяо с аномальной зоной. Но как он успел так быстро всё провернуть? Хотя, чего я удивляюсь? Если Черчесов владеет пространственной магией, то у него могут быть десятки точек перехода, разбросанных по всей Империи.

Император задумчиво поскрёб подбородок, а после вернул бумаги советнику.

— Значит так. Поставьте тайную канцелярию на уши. Пусть прочешут всю Хабаровкую область и найдут каждый неучтённый круг перехода. Все неучтённые порталы должны быть уничтожены. А этого умника хватайте за шкирку и тащите ко мне. А я уже решу, наградить его или оторвать голову.

Советник молча поклонился, выходя из кабинета. Иван Васильевич с раздражением посмотрел на абсолютов, а после и на свою мать:

— Молодость на три версты обогнала старость? — насмешливо произнёс он, а после вернулся к созерцанию вина, плещущегося в бокале.

Среди абсолютов был и князь Ярополк Степанович Пожарский. Услышав столь неприязненный комментарий в свой адрес, он невольно скрежетнул зубами и едва не раздавил стакан с ледяным виски. В его голове тут же пронеслась мысль «Обогнал старость? Этот щенок если и обогнал меня, то только на пути к могиле».

* * *

Я медленно шёл по руинам Нунцяо, раздражённо осматриваясь по сторонам. От образцов ДНК, которые я планировал изучить, не осталось и следа. Огненный вихрь и жуткий холод Снежаны полностью уничтожили всё, что можно было использовать для создания новых химер или поглощения доминант. Я с досадой вздохнул, однако тут же улыбнулся, вспомнив, что получил взамен: «Тяжкий груз».

С этой доминантой я не просто смогу усложнять жизнь всем, кто выступит против меня. Но и превращу моих гвардейцев в настоящих чудовищ! Вы только подумайте, насколько эффективнее станут тренировки, если на бойцов будет воздействовать двенадцатикратная гравитация? Хотя почему только на бойцов? Я и сам с радостью потренируюсь подобным образом.

Мои мысли прервал рёв двигателей и гулкое эхо, разнёсшееся по пустынным улицам. В город въехала колонна армейских грузовиков, остановившись неподалёку. Из первого же грузовика быстро выскочил генерал Вяземский. Его глаза сияли от радости. Не дав мне опомниться, генерал бросился ко мне и крепко обнял:

— Михаил Даниилович! Вы… Вы просто невероятны! Такого успеха никто не ожидал. Признаться, я вас даже побаиваюсь. Ха-ха. Подумать только, молодой граф собственноручно уничтожил армию из пятидесяти тысяч отрицателей! Его величество уже узнал о ваших достижениях и желает видеть вас лично, чтобы наградить за совершенный подвиг.

Я удивлённо почесал висок.

— Быстро же работает разведка. Я ещё и город не успел толком захватить, а уже награда подоспела.

— А к чему ожидание? Боевые действия идут весьма стремительно, а промедление смерти подобно. Держите.

Генерал удовлетворённо хмыкнул и протянул мне маленький одноразовый телепортационный камень. Я осторожно принял его, однако тут же испытал неприятное ощущение тревоги. Что-то во всём этом было неправильно, и даже подозрительно.

— Что-то не так, Михаил Даниилович? — осторожно спросил генерал, заметив моё замешательство.

Я покачал головой, убирая камень в карман.

— Нет, всё в порядке, генерал. Просто не привык к такому вниманию со стороны высшего руководства.

Я помолчал немного и, серьёзно глядя в глаза Вяземскому, добавил:

— Генерал, вы же помните о моей просьбе? Не бросайте моих людей в самое пекло. Отправьте их в тыл. Они заслужили отдых.

Генерал широко улыбнулся и ответил уверенно:

— За это можете не волноваться. Ваши бойцы останутся в городе Хор, фронт продвинулся на пять километров вперёд, так что они сейчас в полной безопасности.

Услышав это, я почувствовал облегчение. Пожав руку генералу, я глубоко вдохнул и активировал телепортационный камень, мысленно приготовившись к встрече с Императором.

Оглушительный хлопок больно ударил по ушам, мир перед глазами завертелся, и когда тьма рассеялась, я уже стоял посреди широкой площади, вымощенной крупной гранитной плиткой. Здесь было пусто и тихо, лишь ветер лениво перекатывал опавшие листья.

— Готов спорить, что это не Хабаровск… — задумчиво проговорил я, заметив одиноко стоящую фигуру.

Прямо передо мной, широко улыбаясь, стоял князь Пожарский. Его взгляд был цепким и насмешливым, глаза светились неподдельным азартом.

— Мне велено сопроводить тебя к Императору, — произнёс он с нотками насмешки в голосе, — однако…

Пожарский хищно улыбнулся и пристально посмотрел на меня, явно оценивая мои способности и одновременно бросая вызов:

— Краем уха я услышал, что ты, оказывается, достиг ранга абсолюта. Подумать только, — хмыкнул Пожарский, окинув меня взглядом с ног до головы. — Я стал абсолютом ближе к сорока, а ты вдвое быстрее.

— Что тут скажешь? Мне повезло, — улыбнулся я, а после добавил. — Ярополк Степанович, а мы с вами уже перешли на ты? Не думал, что заочно можно стать друзьями.

— Ха-ха! А к чему эти формальности? Уважение можно заслужить лишь силой. А судя по донесениям, ты, Михаил Даниилович, чертовски силён. И… — он расплылся в хищной улыбке и стальным тоном продолжил. — И мне страшно хочется проверить лично, так ли ты хорош, как о тебе говорят?

Что этому психопату от меня нужно? Я только что вышел из одной бойни и толком не успел восстановиться, для того, чтобы сражаться с абсолютом. Я вскинул руки, слегка отступив назад, пытаясь сгладить напряжение:

— Мои заслуги слишком преувеличены. Мне до ранга абсолюта — как раком до Китая.

Но Пожарский не стал слушать. Он вынул меч из ножен и, яростно ухмыльнувшись, шагнул в мою сторону.

— К чему эта скромность? Вместо пустословия, пусть лучше говорят наши клинки, — прорычал Пожарский, покрывая лезвие меча жарким пламенем, от которого стал вибрировать воздух.

— Успокойтесь! Я здесь ради встречи с Императором, а не чтобы сража…

Договорить я не успел. Пожарский с диким блеском в глазах громко выкрикнул:

— Поздно, граф! Бой уже начался!

Под его ногами полыхнуло яростное пламя, и князь исчез из виду. Да, скорость его была поистине велика, думаю, он мог бы сравниться с азиатом, защищавшим Нунцяо, но подобные фокусы я уже видел. Очутившись слева от меня, Пожарский взмахнул мечом, выпуская яростный поток огня прямо в меня. Пламя окутало моё тело и…

— Спасибо за угощение, — расплылся я в довольной улыбке, пожрав его пламя.

По телу тут же заструилась необузданная мощь. Запас маны восстановился более, чем на половину. Поглощение огня сработало на ура, а благодаря сопротивлению огню, я не получил ровным счётом никаких повреждений.

Увидев, как огонь исчезает, Пожарский на мгновение опешил, и этого мне хватило для ответного удара. Я ответил магией Льда и Земли, атакуя князя снизу, а сверху припечатал его ударом молнии и мощным вихрем ветра. Однако, абсолюта заклинания даже не задели. Он лишь издевательски засмеялся, использовав покров пламени.

Тело Пожарского превратилось в саму стихию огня. Бушующий поток пламени обратил посланный мной лёд в пар. Магия Земли и вовсе оказалась беспомощна против таких температур, камни попросту расплавились, превратившись в магму. Ветер и молния при этом не смогли пробиться через его покров маны. Вот, что значит гордое звание «Абсолют»!

— Ха-ха-ха! Мальчишка, если ты не будешь сражаться всерьёз, я попросту прикончу тебя! Не разочаровывайте меня, покажите всё, на что способен!

В мгновение ока он снова исчез, резко возникнув за моей спиной. Мощный удар ноги отправил меня в полёт. Я кубарем прокатился метров десять по земле, подняв облако пыли. Встав на ноги, я зло сплюнул кровь, проступившую на губах, а после процедил сквозь зубы:

— Ярополк Степанович, ты сам напросился…

По телу пробежали разряды молний, разгоняя моё сердцебиение и ускоряя движения. В руках появился кофр, из которого я бережно достал Выключатель.

— Да, не спеши. Переведи дух. Распакуй свою железяку. В настоящем бою ведь вагон времени на подобные действия, — усмехнулся Пожарский, вонзив меч в землю.

Его самодовольная морда меня жутко бесила. Князь привык к абсолютному превосходству над всеми, кого встречает на своём пути. Вот и меня он не воспринимает всерьёз. Играет, как кот с мышонком.

Я крепко сжал рукоять молота и бросился навстречу Пожарскому. Князь лениво извлёк пламенный клинок из земли и заставил его загореться ещё ярче. От меча вверх взметнулся двухметровый столб пламени. Клинок полыхал, заливая всё вокруг алым отсветом.

В следующее мгновение его меч и мой молот встретились, породив оглушительный удар, сопровождаемый снопом искр. Во все стороны разошлись мощные волны силы. Пожарский, безумно оскалившись, расхохотался, явно наслаждаясь битвой, но вдруг заметил, что пламя на его мече начало тускнеть и гаснуть.

— Какого?!. — растерянно пробормотал он.

А чего он хотел? Разумеется, я тут же стал пожирать его пламя, причём пожирал я его, насыщая молот, а ещё используя конгломерат «Сердце ифрита» для восстановления запасов маны. Более того, когда князь пнул меня в спину, я использовал доминанту «Энергетического паразита». Получается, что прямо сейчас я тянул из него ману с тройной скоростью.

Воспользовавшись секундным замешательством Пожарского, я сместился в сторону и обрушил на бок князя Выключатель, высвободив всю энергию, похищенную у Ярополка Степановича.

Пожарский тут же пришел в себя и попытался отразить удар. Вот только мощь Выключателя была сокрушительной: молот с яростным грохотом обрушился на меч князя, расколов клинок на мелкие осколки. После чего Выключатель врезался в рёбра Пожарского, отправив его в полёт. Он несколько раз перекувыркнулся через голову, но быстро вскочил на ноги, скалясь от переполняющей ярости.

— Ну всё, щенок, — зло прорычал он, — игры закончились.

Из пламени в руках Пожарского материализовался двуручный меч, покрытый алыми, угрожающе мерцающими рунами. Воздух вокруг завибрировал от неимоверной мощи, исходящей от клинка, даже плитка под его ногами стала краснеть от перегрева. Но хуже всего то, что в небе над моей головой появилась огромная алая печать. Её размеры были ужасающими. Не менее пятисот метров. Долбаное чудовище. Решил всё вокруг уничтожить? По моей спине пробежал холодок, заставив нервно сглотнуть.

Я собирался телепортироваться обратно в Кунгур, но в этот момент по площади прокатился громоподобный властный голос Императора:

— Довольно!

Князь замер, с неудовольствием ухмыльнулся и медленно развеял свой клинок, превращая его в слабые искры.

— Жаль, — сказал он с ноткой раздражения. — Бой прервали на самом интересном месте. Но позже мы обязательно продолжим.

Я облегчённо улыбнулся и покачал головой:

— Пожалуй, Ярополк Степанович, я откажусь от нового поединка.

Пожарский посмотрел на меня так, как удав смотрит на кролика, и прорычал:

— А я тебе ничего и не предлагаю. Я ставлю перед фактом. Наш поединок неминуемо состоится. И в следующий раз меня никто не остановит.

С этими словами он резко повернулся и направился в сторону резиденции Императора. Я же остался за его спиной в лёгком замешательстве. Угораздило же меня схлестнуться с этим кретином. А может, это была проверка моих сил? Император запросто мог устроить подобную схватку. Увидел что хотел, а позже вмешался в ход боя? Впрочем, неважно.

Глубоко вдохнув, я развернулся и направился в сторону резиденции. Схватка с Пожарским была лишь прелюдией к чему-то гораздо более грандиозному. И почему-то я уверен, что это грандиозное мне очень не понравится.

Глава 17

Кунгур.

Елизавета Максимовна сидела на крыше многоэтажного дома и наслаждалась видом. Синеватый купол артефакта окрашивал небо в особенно яркие цвета, отчего на душе становилось так тепло. Впрочем её согревал не только вид и летнее солнышко, а ещё и дочка, которая постоянно толкалась в животе.

— Потерпи, моя хорошая. Совсем скоро настанет и твоё время. Сможешь собственными глазами посмотреть на этот прекрасный мир. Познакомиться с отцом и братиком, — нежным голосом произнесла Елизавета Максимовна, поглаживая живот.

Внезапно всё тело её напряглось так сильно, что она невольно вскрикнула. Судорожно она вытащила телефон из кармана и набрала номер Гаврилова.

— С-стасик. Ка-ка-кажется, я рожаю, — прошептала Елизавета Максимовна и выронила телефон, схватившись за живот.

* * *

Резиденция Романова.

Город Тында.

Князь Пожарский молча вёл меня сквозь лабиринты коридоров роскошной резиденции Императора. Стены украшены гербами, старинными портретами членов Императорской фамилии, а многочисленные слуги при нашем появлении склоняли головы в глубоком почтении. Воздух здесь был особенным. Он пах роскошью, лавандой и бессмысленными тратами.

Активировав Всевидящее Око, я заметил, что в здании находятся десятки мощных энергетических сгустков. Это были магистры. Около пятидесяти человек. Невольно я усмехнулся. Забавно. Император решил держать возле себя сильнейших воинов, вместо того, чтобы отправить их на фронт. Похоже, наш Иван Васильевич не так уж и отважен.

А ещё… Ещё я увидел через стену два алых силуэта. Один повыше, явно мужской. Скорее всего, это Император. Второй — пониже, с широкой талией. Вероятно, это сестрица моей бабули. Маргарита Львовна как-то поделилась со мной своими фантазиями. Сказала, что если бы ей предложили исполнить одно желание, то она непременно бы свернула Розе Львовне шею собственными руками. Вот она, сила родной крови!

Знаете. Опыт прошлой жизни говорит, что не все родственники одинаково полезны. Почему-то очень часто родня дружна и обнимается до хруста в костях. Но как только на горизонте маячит наследство, и даже не обязательно богатое, тогда эти люди преображаются, словно оборотни в полнолуние. С них слетает напускное благодушие, а животный оскал жажды наживы застилает разум подобно алкоголю.

Щёлк! И родня, дружившая десятилетия напролёт, становится худшими врагами. Меня это всегда забавляло. Возьмите, к примеру, миллион рублей. Если четыре семьи поделят их, то получат по двести пятьдесят тысяч, а если же всё захапает одна семья, то весь миллион достанется им.

Но! Давайте разделим миллион на тридцать лет отношений, и тогда мы узнаем, сколько стоили эти родственные узы. Жалких тридцать три тысячи за год дружбы. Стоило ли менять родню на звонкую монету, которая закончится, если не через неделю, то через полгода точно? Многие считали, что стоило.

Если честно, я понятия не имею, как они к этому пришли. Может, мелкие склоки и дрязги подтачивали отношения долгие годы, сделав их тяжким бременем. Может, зависть съедала их сердца. А может, детские комплексы и травмы? Чем бы это ни было, родственники порой превращаются во врагов. Так и произошло с моей бабулей и её сестрой Розой Львовной.

Пожарский остановился у лакированных дверей кабинета Императора. Князь зыркнул на меня, а после толкнул дверь, распахнув её. Ярополк Степанович сделал приглашающий жест рукой, и я не стал заставлять его ждать, а тут же шагнул внутрь.

Кабинет был весьма просторным. Если не сказать большего. При желании тут можно было бы сыграть в баскетбол, тем более, что высота потолков была не меньше пяти метров. Комнату обставили дорогой мебелью, обтянутой кожей. На стене висела карта Империи, в правом углу стоял массивный книжный шкаф из дуба. А пахло здесь древесиной и хорошо выдержанным коньяком.

Занятно то, что Императора Романова Ивана Васильевича и его матери здесь не было, они находились в соседней комнате, дверь в которую, судя по всему, была за книжным шкафом. В дальней части помещения стоял рабочий стол Императора, а сбоку от него, на диване, расслабленно расположился князь Водопьянов Игнат Борисович.

Волосы зализаны назад так тщательно, что я готов поклясться: он чертовски гордится своей шевелюрой и любуется собой денно и нощно. При этом он выглядел отстранённым. Безэмоционально посмотрел на меня и отсалютовал полупустым бокалом. Водопьянов меланхолично осмотрел меня с ног до головы и спокойно произнёс:

— Вижу, наша горячая голова не смогла удержаться и устроила вам трёпку?

— Ха! Трёпку. Мы только начали, но нас прервали на самом интересном месте, — усмехнулся Пожарский, подошел к Водопьянову и выхватил из его руки бокал с коньяком. Залпом он выпил золотистый напиток и повернулся ко мне, хищно оскалившись. — Но щенок и правда неплох. Если не подохнет, вырастет в волка.

— Вот как, — уважительно кивнул Водопьянов. — Я слышал, вы весьма преуспели в борьбе с аномальной зоной, да и на войне с китайцами тоже. Впрочем, меня больше удивляет то, что наш пламенный друг видит в вас соперника. Не припомню, чтобы хоть кто-то его так заинтересовал.

Я улыбнулся и чуть наклонил голову:

— Думаю, мои заслуги несколько преувеличены. А что до князя Пожарского, так он мне поддавался. Верно, Ярополк Степанович? — спросил я, вернув Пожарскому насмешливый взгляд, которым он одаривал меня ранее.

Водопьянов негромко рассмеялся, качнув головой:

— Не стоит себя принижать. Вы, бесспорно, перспективный молодой человек. Наш Император обладает отменным чутьём на таланты. А что до Ярополка Степановича, так он не умеет сдерживаться. Поэтому будьте уверены, что князь сражался с вами в полную силу.

В углу комнаты послышался лёгкий кашель. С помощью эхолокации я видел, что там кто-то стоит, но не знал, кто именно. Из тени вышла девушка, постукивая кожаными сапожками с высоким голенищем. Чёрные как смоль волосы, пухлые губы, зелёные глаза, а грудь… Ух! Мне даже жарко стало, хотя кондиционер, висевший под потолком, молотил так, что тут разве что иней не образовывался на стенах.

Девушка выглядела шикарно. Её внимательные глаза уставились на меня, а я же смотрел на правую руку красотки. Точнее туда, где когда-то была рука. Увы, сейчас вместо руки у девушки был позолоченный бионический протез. А ещё по её каналам неудержимым потоком неслась мана. Прорва маны. Даже абсолюты не могли похвастаться таким объёмом энергии.

— Отец. Не желаешь представить меня графу Черчесову? — спросила девушка, не сводя с меня взгляда.

Князь Водопьянов посмотрел на меня, потом на девушку, и нехотя кивнул.

— Михаил Даниилович, это моя дочь. Венера.

Девушка протянула мне ручку, увы, стальную.

— Рад знакомству, Венера. Ваши зелёные глаза смотрят прямо в душу. Вы очаровательны, — произнёс я, а после поцеловал её стальную ручку, чем сумел смутить девушку.

— Гхм, — кашлянул Водопьянов. — Посмеете обидеть мою девочку, и я сотру с лица земли не только вас, но и всех, кто вам когда-либо был дорог.

— Папа. Успокойся, — рыкнула Венера, не сводя с меня взгляда.

— А что я? Я просто предупредил.

— Игнат Борисович, не извольте беспокоиться. Ваша дочь не только прекрасна, но я чувствую в ней дух воина. Уверен, она и сама может за себя постоять, — сказал я, вызвав лёгкий румянец на щеках девушки.

— Конечно может, — согласился Водопьянов, а после потянулся к мане.

Коньяк из бутылке стоящей на столике рядом с диваном взмыл в воздух, сформировав водяное лезвие, которое замерло в миллиметре у моего горла.

— Однако, отцы должны оберегать своих детей.

— Ха-ха-ха! И это я не могу держать себя в руках? — расхохотался Пожарский. — Игнат Борисыч, когда речь заходит о твоей дочери, то…

Договорить Пожарский не успел. Книжный шкаф скрипнул и отъехал в сторону, открыв нам обзор на Императора и его мать. Забавно, но Роза Львовна была вылитой копией моей бабушки. Та же выправка, та же холодность в глазах. Правда, Роза Львовна выглядела чересчур вычурно. Как будто крестьянка добралась до несметных богатств и стала скупать всё самое дорогое, до чего смогла дотянуться.

Она шла под ручку с Иваном Васильевичем. Император вальяжно вышел к нам, сел за рабочий стол и неторопливо произнёс:

— Михаил Даниилович, я вызвал вас, чтобы лично вручить вам орден за проявленное мужество в бою. Вы за пару дней сделали то, чего мои генералы не смогли добиться за целый месяц.

Абсолюты тут же замолчали, а Венера, улыбнувшись, бросила на меня долгий взгляд, одними губами прошептала «Удачи» и вышла из кабинета, поклонившись Императору. Пока Иван Васильевич сидел за столом, его мать взяла чёрную коробочку и двинула в мою сторону. Подойдя ближе, старушка достала из коробочки позолоченный орден с алой лентой и прикрепила его на мой китель.

— Отличная работа, молодой человек, — снисходительно улыбнулась Роза Львовна и похлопала меня по груди.

Я склонил голову и твёрдо произнёс:

— Служу Империи.

Иван Васильевич улыбнулся и с лёгкой иронией сказал:

— Это весьма похвально, Михаил. Однако вы нарушили закон, и я, как гарант власти, вынужден вас казнить.

В комнате повисло молчание. Я почувствовал, что сердце начинает биться быстрее. А разум ищет пути отступления. Увы, телепортироваться не выйдет, так как меня прикончат раньше, чем я успею достать пространственную костяшку. Но я могу использовать пространственный обмен или «Тяжкий груз». Замедлю абсолютов, а после… Мои размышления прервал Император.

— Да. Я мог бы вас казнить. Ведь вы незаконно производите и используете запрещённое энергетическое оружие. Более того, вы собственноручно создали десятки портальных переходов без моего ведома. Парочку мои люди обнаружили в Хабаровске. А это, как понимаете, тянет на государственную измену.

— Ваше величество, я… — начал было говорить я, но Иван Васильевич поднял руку, останавливая меня.

— Я ещё не закончил. Вы также уличены в массовом производстве химер, что подпадает под статью сто восемьдесят пятую. Если вы запамятовали, то я напомню, что некромантия, как и бесконтрольное производство химер, запрещены на территории Империи. За это полагается каторга или смертная казнь. Хорошенько обдумайте свои следующие слова, от них будет зависеть, останетесь ли вы в живых или нет.

Ну и каша заварилась. Нет, я, конечно, знал, что за мной следят, но что Император в кратчайшие сроки узнает обо всех моих фокусах и решит отделить мою голову от тела… Впрочем, живым я не дамся.

— Ваше величество. Вы совершенно правы. На территории Империи запрещено как энергетическое оружие, так и производство химер. Однако, я использовал и то и другое за пределами подконтрольных нам территорий. Чисто технически, всё это использовалось на землях Китайской Империи, — парировал я, стараясь говорить максимально мягко и вкрадчиво.

Водопьянов покачал головой и закатил глаза. Пожарский хищно оскалился и хрустнул костяшками, а мать Императора расхохоталась.

— Ха-ха-ха! Иван Васильевич, а ведь молодой человек прав. Использование запрещённого вооружения на оспариваемых территориях в интересах Империи не только допускается, но и поощряется. Не так ли?

— Всё верно, мама. Однако, Михаил всё ещё виновен в создании портальных переходов. — Император холодно улыбнулся и поцеловал руку матери. — Что вы скажете в своё оправдание?

— Иван Васильевич, не стану отпираться. Виновен. Я действительно создал портальные переходы, чтобы быстро перемещаться по Империи. Если бы знал, что из-за этого меня сочтут изменником и отправят на виселицу, то первым делом пришел бы в Тайную Канцелярию и сообщил о своих намерениях создать переход, — приложив руку к сердцу, сказал я и замолчал.

Взгляды присутствующих в кабинете сосредоточились на мне. Император тяжело вздохнул и постучал пальцем по столу.

— Вы очень изворотливы, Михаил Даниилович. Это хорошее, но одновременно с этим опасное качество для аристократа. И… — он сделал театральную паузу, после чего продолжил. — Я накажу вас и награжу одновременно. Скажите, чего вы желаете?

Я слегка растерялся от такого поворота. Ведь я был уверен, что в лучшем из всех возможных случаев, уйду отсюда с побрякушкой на груди, а в худшем случае — стану самым разыскиваемым человеком в Империи.

— В каком смысле, ваше величество? — спросил я, удивлённо приподняв бровь.

Император снисходительно усмехнулся:

— В самом что ни на есть прямом. Просите что угодно. Титул князя? Артефакт из Имперского хранилища? Может, вам приглянулась дочь кого-то из влиятельных аристократов? — Император посмотрел на Водопьянова, а тот в ответ напряженно улыбнулся, будто ему наступили на больную мозоль. — Скажите только слово, и всё это будет у ваших ног. Верные мне люди купаются в роскоши и получают всё, что пожелают. Предатели же давно гниют в земле. Понимаете, о чём я?

Не раздумывая ни секунды, я ответил:

— Так точно, ваше величество! У меня есть весьма странная просьба.

— Граф, не тяните кота за хвост. У нас вообще-то идёт война, и каждая секунда промедления уносит сотни жизней. Чего вы хотите? — поторопил меня Иван Васильевич, указав взглядом на часы, висящие на стене позади меня.

— Позвольте мне посмотреть в глаза барону Архарову, — стальным тоном произнёс я и сжал кулаки до хруста.

Император удивлённо приподнял бровь и спросил:

— С чего вы взяли, что он вообще жив? И почему вы вообще вспомнили о нём?

Я посмотрел прямо в глаза Императору. Он не моргал, прямо как змея. Холодные тёмные глаза, в которых таилась опасность. Иван Васильевич словно пытался забраться ко мне в голову. Сверлил взглядом. Надеялся понять, о чём я думаю. А чего тут думать? Я сам всё расскажу как на духу, приправив это отборной ложью.

— Из-за Архарова мой отец получил увечия и стал медленно, мучительно умирать, — произнёс я, скрежетнув зубами. Это было отнюдь не наигранно. Мне и правда было жаль Черчесова. — Если бы не ловушка Архарова, мой отец не погиб бы в том злосчастном поезде. А ещё он похитил мою мать. Хотел её изнасиловать, и если бы не отец, ему бы это удалось. — Сделав шаг вперёд, я продолжил, добавив в голос ещё больше гнева. — Я хочу лично взглянуть в глаза этой твари и, если позволите, плюнуть ему в морду.

Я замолчал на пару секунд. Посмотрел на Водопьянова, тот сидел с непроницаемым лицом. Потом глянул на Пожарского. Он как всегда скалился и беззвучно мне аплодировал. Мать Императора же смотрела на меня с показным сожалением. Как будто ей не плевать? А Император сидел с весьма задумчивым видом. Поэтому мне пришлось продолжить свою речь:

— Ваше величество, насчёт вашего вопроса. Я не уверен, что Архаров жив. Просто питаю робкую надежду на то, что он гниёт в темнице. На вашем месте я бы не убивал мятежника сразу, а сделал так, чтобы он тысячу раз пожалел о содеянном. Пытал бы его сутками напролёт, заставляя молить о смерти.

Комната неожиданно наполнилась громким хохотом Пожарского:

— Ха-ха! Этот парень мне определённо нравится! Какая кровожадность! Вы только посмотрите на него!

Если честно, я так и не понял: он реально восхищается мной или издевается? Однако Император поднял руку, жестом заставляя Пожарского замолчать. Иван Васильевич пронзительно посмотрел на меня и медленно кивнул:

— Вы правы, граф. Архаров действительно жив. Я распоряжусь, чтобы вас пропустили в темницу. — Подумав немного он добавил. — И всё же, ваша просьба весьма странна. На вашем месте я бы предпочёл титул или ценный артефакт…

Император резко дёрнул рукой, касаясь уха, залепленного пластырем телесного цвета. Было ощущение, что рана уже зажила, а вот психологическая травма всё ещё терзает самодержца. Иван Васильевич холодно произнёс:

— Знаете. Сегодня я в хорошем расположении духа. Поэтому можете не только плюнуть ему в морду. Если захочется выпотрошить его как рыбу, ни в чём себе не отказывайте. Сделайте это как можно медленнее, доставляя ему максимальные страдания. Отомстите за свою матушку и почившего отца.

Услышав это, я тут же преклонил колено перед Императором и твёрдо произнёс:

— Премного благодарен, ваше величество. Однако смерть для этого выродка будет избавлением. Я хочу, чтобы он продолжал страдать и умирал долго и мучительно.

Император усмехнулся и коротко кивнул:

— Да будет так. Сегодня можете отдохнуть, а завтра князь Пожарский лично сопроводит вас в темницу. — Иван Васильевич оскалился и сложил руки на груди. — Ах, да. Совсем забыл о наказании.

В сердце ёкнуло. Его взгляд и тон мне не понравились.

— После того, как навестите Архарова, вам предстоит небольшая командировка.

— Я готов! Только скажите, куда и когда? — выпалил я, понимая, что совсем скоро у меня появится шанс спасти отца.

— О-о-о. Совсем недалеко. В Пекин. Столицу Китайской Империи, — улыбнулся император и поднялся на ноги.

Я нервно сглотнул. Этот сумасшедший хочет отправить меня в логово Пиковой Дамы?

— Я хочу, чтобы вы вместе с князьями Пожарским, Шереметевым, Трубецким и Водопьяновым отсекли голову дракону, посмевшему показывать нам зубы. Когда вы выдвинетесь на территорию врага, мы начнём полномасштабное наступление по всей линии фронта, заставив неприятеля перебросить на линию боевого соприкосновения все имеющиеся силы. Столица останется беззащитна. А всё, что будет необходимо сделать вам, так это сравнять с землёй Императорский дворец. Убейте всех без исключения. Это понятно? — кровожадно произнёс Император, и по его тону я понял, что отказаться от этой миссии у меня нет и шанса.

— Ваше величество, для меня великая честь сразиться плечом к плечу с абсолютами. Враг будет повержен, — решительно произнёс я, а после поклонился.

— Так и будет, Михаил Даниилович. Так и будет, — удовлетворённо сказал Император и сел обратно в кресло. — А теперь идите. У вас был сложный день. Постарайтесь поспать. А если не удастся, то подумайте о том, какие увечия вы нанесёте, встретившись с Архаровым.

— Ваше величество, я думал об этом с момента смерти моего отца. Поверьте, я знаю, как заставить этого выродка страдать, — хищно произнёс я.

— Вот и славно. Можете идти. — Император указал рукой в сторону выхода.

Я поклонился и через секунду очутился в коридоре, ощущая, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Вытащить отца из темницы, запрыгнув в пасть к дракону? Пожалуй, это достойная плата за спасение главы рода Архаровых.

Глава 18

Оказавшись в коридоре, я тут же был перехвачен седовласым дворецким.

— Ваша светлость. Для вас подготовлена комната. Извольте проследовать за мной, — сказал он, слегка склонив голову.

— Благодарю за гостеприимство, — ответил я и пошел следом за ним.

Попетляв по коридору, мы очутились в правом крыле здания. Здесь и расположилась выделенная мне спальня. Хотя сказать, что это спальня, было бы неверно. В моём распоряжении были ванная, рабочий кабинет, спальня, и даже просторный балкон с плетёным столом и парой кресел. Весьма… Весьма избыточный лоск, однако мне здесь могло бы понравится, если бы не одно «но».

Использовав Всевидящее Око, я обнаружил десяток видеокамер, пульсирующих едва заметным свечением. Вот так гостеприимство. Располагайся, чувствуй себя как дома, но мы посмотрим, в каких труселях ты щеголяешь в свободное время. Жалкие извращенцы.

— Если вам что-либо понадобится, можете вызвать слугу. Телефон вон там, — дворецкий указал на небольшую тумбочку, на которой расположился чёрный телефонный аппарат.

— Так и поступлю, — кивнул я и закрыл за дворецким дверь.

Осмотрев свои владения, я с разбегу прыгнул на огромную двуспальную кровать и утонул в нежности шелковых простыней и пуховых перин. О-о-о! Это просто восхитительно! А если меня ещё и покормят… Мой восторг оборвал телефонный звонок. На сотовый звонил Гаврилов. По сердцу тут же резанула тревога. Капитан обычно не звонит мне без причины. Что-то случилось? Подняв трубку, я услышал запыхавшийся, срывающийся на крик голос Гаврилова:

— Мишка! Срочно в больницу! Мама рожает!

Эти слова заставили меня позабыть про всё на свете. Сердце бешено забилось в груди, я почувствовал одновременно и радость, и тревогу. Тревогу за маму и сестрёнку. А что, если роды пойдут не по плану? Вдруг сестрёнке потребуется доминанта регенерации или что-то ещё? Мозг стал подкидывать десятки жутких сценариев развития событий.

Заозиравшись по сторонам, я увидел гардероб, встроенный в стену. Сорвался с места и побежал к нему. Открыл дверцы, после чего заскочил внутрь и закрылся там. Камер здесь не было, зато была каменная стена. Потянувшись к магии Земли, я создал телепортационный круг, и тут же переместился в Кунгур. Да, Император может меня снова поймать на горяченьком, но какая разница? Мама рожает! К тому же, Иван Васильевич уже отправил меня на самоубийственную миссию. Что может быть хуже?

Очутившись в своей квартире на десятом этаже, я не увидел тут бабули. Подбежал к окну и выпрыгнул в него, позабыв про рюкзак с крыльями птероса. Я мог бы запросто разбиться, но мощный порыв ветра, созданный мной, сработал на ура и дотащил меня до самой больницы, после чего аккуратно опустил на землю.

Влетев в больницу, я едва не сбил вахтёршу, пулей взбежал по лестнице. На втором этаже я остановился у родильного отделения, услышав крик матери. Он был наполнен болью. Сердце ёкнуло. Я протянул руку, чтобы войти внутрь, но мне преградила путь дородная женщина.

— Куда эт вы? — строго спросила она, уперев руки в бока.

— Там моя мама рожает, с дороги, — не глядя на неё, ответил я.

— Михал Константиныч, вы, конечно, глава рода и всё такое, но там стерильная атмосфера, — поучительно проговорила она.

Снова раздался крик.

— Прочь, — рыкнул я, отстраняя женщину, но та с такой силой вцепилась в мою руку, что я опешил.

— Вы глава рода, а я главный врач! Это моё отделение, и я не позволю-ю-ю, — скрежеща зубами от натуги, говорила женщина.

— Ей нужна моя помощь. Подите прочь, — стальным тоном сказал я, придавив тётку взглядом.

— Там лучшие лекари нашего города, поэтому… — упорствовал врачиха, заставив меня желать стряхнуть её с руки, как соплю, но я этого так и не сделал.

Раздался новый крик, но на этот раз он принадлежал не маме. Кричал ребёнок. Пронзительно, оглушительно громко. Детский плач. Я так и застыл, блаженно улыбаясь и вслушиваясь в каждую нотку этой прекрасной музыки. Дверь родильного отделения открылась, и к нам вышла окровавленная медсестра. При виде этого, у меня перехватило дыхание от ужаса.

— Ч-ч-что с моей мамой? — шепотом спросил я.

— Жива, здорова! — весело выпалила медсестра, вытирая пот со лба. — Сестрёнка у вас просто чудо какое-то! Правда, роды прошли весьма непросто… — она замялась и добавила. — Если бы у Елизаветы Максимовны не было столь высокой регенерации, боюсь, она бы померла, а вместе с ней и ваша сестрёнка. Но всё обошлось. Хвала богам.

Я облегчённо выдохнул и ощутил, как в груди становится тепло.

— Могу я её увидеть?

— Конечно можете. Но она все силы отдала, рожая. Пусть немного придёт в себя, а тогда уже и устроите семейное воссоединение, — улыбнулась медсестра.

— Да, да. Вы правы. Спасибо вам, — поблагодарил я, блаженно улыбаясь.

Следующие два часа я не мог думать о чём-либо кроме мамы и сестры. Гаврилов мучился вместе со мной. Он носился по коридору больницы туда-сюда, не находя себе места.

— Как они там? Всё ли хорошо? Может, у Шульмана апельсинов купить? — без умолку тараторил капитан.

— Всё будет хорошо, папаша. Роды позади, осталось немного подождать, — успокаивая его, сказал я и приобнял Гаврилова за плечи.

— Ты представляешь, Мишка? Я… отец, — прошептал он. — Никогда не думал, что стану отцом. Мог представить, что сгину на фронте, стану инвалидом или попаду в плен на одном из заданий, и там меня методично разрежут на куски. А теперь у меня есть семья.

— Папаня, хватит сопли на кулак наматывать. Ты всё-таки надежда и опора новой ячейки общества, — бодро сказал я, провоцируя капитана.

Не хватало ещё, чтобы он разрыдался. Не к лицу ему это. Вот только я даже не знал, что произойдёт через пару минут…

Нас пригласили в послеродовую палату. Гаврилов по пути наводил порядок, бесконечно поправлял ворот кителя, приглаживал бороду и усы, было заметно, что он очень нервничает.

— Как я выгляжу? — спросил он, теребя воротник.

— Как неврастеник, — усмехнулся я.

— Как дал бы сейчас, — замахнулся Гаврилов. — Первое впечатление очень важно. Понимаешь? Дочка должна сразу понять…

— Что её отец лысый. Понять и начать переживать, что ей достались гены этого человека, — засмеялся я в момент, когда капитан схватил меня за ухо.

— Тебе бы всё хихоньки, да? — весело спросил он.

— Ради тебя стараюсь, — честно ответил я, так как все издёвки были направлены на то, чтобы отвлечь капитана от бредовых мыслей.

— Спасибо, — улыбнувшись, кивнул он.

Дверь наконец-то открылась, и нас пропустили в палату. На кровати лежала мама. Лицо измученное, но цвет кожи розовый, а настроение отличное. Она держала в руках маленький, аккуратно завёрнутый в одеяло свёрток. Её лицо сияло от счастья.

— Стасик, у нас девочка, — мягким голосом произнесла мама, как будто я полгода назад им этого не сообщал.

Капитан сделал шаг вперёд, его руки заметно дрожали, когда он принимал крошечный свёрток. Гаврилов бережно развернул край одеяла и застыл, разглядывая личико новорождённой дочери. Его губы дрогнули, а глаза наполнились слезами.

— Моя девочка… — выдохнул он, и по его суровым обветренным щекам медленно покатились прозрачные капли.

— Плакса, — буркнул я, подходя к маме. — Поздравляю. Теперь наша семья стала ещё больше.

— Мишка, я тебя так люблю, — прошептала Елизавета Максимовна и прижала меня к себе. По её щекам тоже покатились слёзы. — Когда рожала, боялась, что умру, а ты останешься один. Как же это так? Один, в этом страшном мире? Слава богам, всё обошлось. Мишуль, я так боялась.

Она всхлипнула и заревела, от чего и у меня подступил ком к горлу. Шмыгнув носом, я почувствовал как по щеке бежит скупая слеза. Это заметил и Гаврилов. Дрожащим голосом он вернул мне мою же шутку:

— Плакса.

— Ага. Весь в отчима, — улыбнулся я.

Гаврилов подошел ко мне и дал заглянуть в свёрток. Там, в тёплом одеяле, лежала моя младшая сестрёнка. Её лицо казалось крошечным, но невероятно нежным. Она сладко спала, слегка приоткрыв розовые губки, а мягкие золотистые волосы были такими же светлыми, как и мои собственные.

— Поздравляю, капитан, — тихо сказал я, чувствуя, что от улыбки у меня уже свело скулы. — Она прекрасна.

Гаврилов поднял на меня глаза и сдержанно кивнул.

— Да, сынок. Прекрасна, — повторил он, бережно прижимая дочь к своей груди.

— Мишуль, как назовём сестру? — тихо спросила мама, с теплотой глядя на меня.

Я задумался на мгновение и, улыбнувшись, ответил:

— Может, назовём её Алиса? Думаю, это имя ей отлично подойдёт.

Мама улыбнулась и кивнула:

— Прекрасное имя, сынок. Пусть будет Алиса.

— Алиса-а-а! — Гаврилов завыл, не сдерживая слёз. — Моя девочка. О боги, как же я тебя люблю. Я… Я никому тебя не дам в обиду-у-у!

Суровый капитан переменился на глазах. Жесткий вояка и непреклонный человек превратился в заботливого и нежного отца, который ни на шаг не отходил от своей дочери и жены. Захлёбываясь слезами, он обещал, что будет чаще бывать дома, помогать моей маме, а ночами даже будет укачивать малышку и петь ей колыбельные.

Глядяна его довольную морду, я понял, что стоит дать папане небольшой отпуск. Оградить Гаврилова от всех забот и подарить ему и маме небольшую передышку. Шанс побыть родителями.

Внутри меня тоже что-то изменилось. Впервые за долгое время я почувствовал ответственность за это крошечное создание. Когда Гаврилов передал мне свёрток, я осторожно взял сестрёнку на руки, ощутив тепло её крохотного тельца. В голове тут же промелькнула мысль, что ради неё я сверну горы, сражусь с кем угодно, лишь бы она была счастлива.

«Теперь у меня есть ещё одна причина становиться сильнее», — подумал я, осторожно касаясь её мягкой щёчки. Сестрёнка тихонько вздохнула во сне и улыбнулась. А может, мне показалось. Но ясно было одно. С этого дня моя жизнь уже не будет прежней. Теперь моя жизнь принадлежит не только мне, но и моей семье, особенно этой маленькой девочке. Забавно, совсем недавно я о подобном даже не задумывался и бездумно бросался в бой.

Когда я вышел из палаты, то нос к носу столкнулся с бабушкой. Маргарита Львовна стояла рядом у двери и подслушивала, что происходит внутри.

— Бабуль, а ты чего уши греешь? — спросил, я приподняв бровь.

— Твоя мама не очень-то меня жалует. Её отношения с моим сыном не сложились, а я — лишнее напоминание о том времени. Понимаешь? — печально проговорила старушка. — Но я рада, что у тебя появилась сестрёнка, хотя родственников у тебя и так хоть отбавляй, — она хихикнула, но смех вышел каким-то грустным.

Бабушка часть семьи, но вынуждена избегать мою маму, чтобы не причинять ей боль. На душе стало так неприятно. Почему дорогие мне люди не могут нормально обща… Из палаты донёсся крик мамы:

— Миша! С тобой Маргарита Львовна?

— Да, она здесь! — ответил я.

— Попроси её зайти!

На лице бабушки появилась растерянность, смятение и даже страх. Я видел, как она дёрнулась, чтобы убежать отсюда, но я нежно взял Маргариту Львовну за руку.

— Всё хорошо. Иди.

— Но, я же… — растерянно пробормотала бабуля.

— Иди, я тебе говорю, — настоял я и мягко втолкнул старушку в палату.

Катарсис. Нирвана. Вселенная обрела гармонию. Из палаты донеслись всхлипывания Маргариты Львовны, она извинялась, отвешивала сотни комплементов моей маме, сестрёнке, а капитана назвала гориллой и велела быть аккуратнее, а то, чего доброго, раздавит ребёнка своими лапищами. Гаврилов на её колкость даже не обратил внимания.

Я же стоял в коридоре, слушал воркование близких и понимал, что нужно возвращаться в чёртову резиденцию Императора. Использовав телепортационную костяшку, я очутился в гардеробе. Аккуратно приоткрыл дверь… и нос к носу столкнулся с князем Водопьяновым.

— Михаил Константинович, позвольте полюбопытствовать, куда это вы сбежали?

— Даниилович, — поправил я князя.

— Ах, да. Вы правы. Прошу меня простить. Просто вы напоминаете мне Архарова и повадками и… — он пристально посмотрел на меня, а после пригладил двумя руками свои волосы. — Есть в вашей внешности нечто похожее на Константина Игоревича… Может, он всё же снасильничал вашу маменьку?

— Игнат Борисович, за такое предположение я мог бы вызвать вас на дуэль, — стальным тоном произнёс я, вспомнив счастливое лицо мамы, обнимающей мою сестрёнку.

— Вы правы. Я позволил себе лишнего. Прошу меня простить, — в очередной раз извинился Водопьянов и подошел ближе, склонившись над моим ухом. — На самом деле, я решил навестить вас по другой причине. Только посмейте прикоснуться к Венере, и я вас кастрирую, — с угрозой в голосе проговорил он, после отстранился и мягко улыбнулся. — Надеюсь, мы друг друга поняли?

— Сблизиться с Венерой любой ценой. Я вас понял, — насмешливо ответил я и с вызовом посмотрел в глаза Водопьянова.

— Вы вольны делать всё, что душе угодно, но тогда не стоит жаловаться, если внезапно обнаружите свои владения в руинах, — меланхолично произнёс Водопьянов и направился на выход. Задержавшись в дверях, он добавил. — Телепортационный круг в гардеробе лучше уничтожьте самостоятельно. Если Император узнает о нём, то ваша голова слетит с плеч, ведь Иван Васильевич ненавидит повторять дважды.

Не дожидаясь моего ответа, Водопьянов вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Я же остался в полном недоумении. Мне только что угрожал абсолют, но при этом он закрыл глаза на созданный мной портальный переход. Человек, бесконечно верный семье… и с натяжкой верный Императору? Что ж, мне это нравится. А ещё мне понравилась Венера. Есть в ней что-то необычное, притягательное, она словно…

В дверь постучали. Это был слуга с тележкой еды. Говоря «тележкой» я не преуменьшаю. Император, судя по всему, решил меня раскормить на убой. Жареный поросёнок, запечёный гусь с яблоками, бифштексы, стейки, куча морепродуктов, вино, коньяк, морс, устрицы, омары, о боги… Да чего тут только не было!

Но к еде я приступил не сразу. Сперва отправился в гардероб и попытался замести следы. Вышло паршиво, так как отвалившуюся цветную штукатурку не удалось приделать на место, но и так сойдёт. Уверен, после пьяных гостей приходится регулярно делать ремонт.

Вернувшись в комнату, я приступил к трапезе и едва не разрыдался. Чёртова богатая жизнь! Свинина просто таяла во рту. Не знаю, сколько её томили в печи, но мясо можно было есть губами, даже жевать не нужно. А сколько в ней было сока? Это нечто божественное!

Я умял пятую часть порося и понял, что начинаю насыщаться. Такой расклад меня не устроил и я переключился на гуся. Сладковато-перечное послевкусие заставило меня закатить глаза и мычать от восторга.

— Фёртофы гении! — выругался я, вгрызаясь в аппетитную зажаристую ножку гуся.

Невероятно вкусно! Хотелось стереть себе память, опорожнить желудок и заново испытать эти вкусовые ощущения. Что там Император говорил? Он заботится о своих людях? Выходит, что он не соврал. Но я за еду не продаюсь! А тут у нас что? Медовик? Ну-ка, иди сюда… Я взял кусочек и утонул в невероятной медовой сладости, которую оттеняла лёгкая кислинка лимонной цедры.

— Фука. Купил меня ф потрохами… — выдохнул я и потянулся к морсу.

Блюда исчезали со страшной скоростью, однако через час стало ясно, что я не смог съесть даже третьей части от предложенного. И это при том, что моя регенерация молотила на полную! Ну что ж? Раз я сам не могу справиться с едой, то мои питомцы точно всё умнут за доли секунды. Я перенёс все угощения в пространственный карман, а после погрузился в Чертоги Разума.

Да, Император увидит по камерам, что еда исчезла, и что с того? Решит, что я нищий аристократ и просто забрал еду с собой, чтобы доесть дома или в походе. Мне в целом плевать, что он обо мне думает. А вот на происходящее в Чертогах Разума далеко не плевать.

— Не, ну ты видал? Щас и Гальку научит сукой быть… — осуждающе произнёс Огнёв, стоя рядом с мимиком.

— Суко-о-ой, — протянул Мимо.

— Да тихо ты! Услышат же, — шикнул на него старшина.

— Что тут происходит? — спросил я.

— А ты сам погляди. — Огнёв кивнул в дальнюю часть пещеры.

Снежана вертелась вокруг Галины и с помощью магии льда украшала каменную девочку. Сделала ей ледяные реснички, губки из инея, а ещё добавила морозных колечек и серёжек. Но на этом Снежана не остановилась. Она соткала из тончайших снежинок вечернее платье для Гали. На маленькой девочке оно выглядело странновато, но судя по выражению лица Галины, она была счастлива.

— Я гламурная девица? — спросила Галя, любуясь в ледяное зеркало, парящее над землёй.

— Хи-хи. Ещё какая, — заливисто засмеялась Снежана и поправила корону на голове.

— Ну, ничего ужасного я тут не вижу. Девочки развлекаются, — прокомментировал я и хлопнул Огнёва по плечу. — А ты, я смотрю, подарил корону, но так и не приблизился к сердцу Снежаны.

— Ага. Приблизишься тут, блин, — фыркнул старшина. — Она щас хоть разговаривает со мной. Раньше-то вообще нос воротила. Я к ней и так и эдак. Говорит, что я, как мужчина, слабоват. Мол, сил наберись, а потом и подкатывай, кавалер, — с досадой в голосе произнёс Огнёв. — Ещё, знаешь, так пренебрежительно это сказала, мне до сих пор обидно.

— Значит, у тебя лишь один путь. Ручной труд, — пошутил я и тут же получил гневный взгляд старшины. — Ладно, ладно. Шучу я, шучу. Всё, что тебе нужно, так это сожрать побольше пламени. И я даже знаю, где его можно раздобыть.

— Ой, да ничего мне не надо. Пошла она, — обиженно буркнул Огнёв и украдкой зыркнул на Снежану.

— Ага. Себе-то не ври, — хмыкнул я, а после перенёс еду из хранилища на пол пещеры, который, между прочим, был стерильным! Ведь мы находились в моём разуме, а не в настоящей пещере. — Вот угощение от Императора-батеньки. Пируйте. Глядишь, слово за слово, и сможешь сблизиться с нашей ледяной королевой.

— Я, пожалуй, лучше конины хряпну и на боковую, — продолжил строить из себя обиженку Огнёв, но, поймав на себе взгляд Снежаны, робко потупил взгляд.

— Герой-любовник, — покачал я головой и вернулся в реальность.

Устало я принял ванну, закутался в махровый халат и лёг на кровать. Сон атаковал меня, словно бешеный вервольф, и утащил в прекрасное забытьё. Казалось, я проспал целую вечность, но потом пришлось проснуться. Дверь в мою комнату пинком распахнул Пожарский и громогласно заявил:

— Проснись и пой! Сегодня день, когда ты сможешь заглянуть в глаза убийце своего отца. — На лице князя царила всё та же улыбка, больше похожая на животный оскал.

— Вообще-то он не убивал моего отца.

— Мне плевать, — отмахнулся Пожарский. — Собирайся. У тебя пять минут, а после поезд отбывает на станцию «Возмездие»!

— Что-то я не видел тут железнодорожных путей, — зевнул я, решив быть занудой до самого конца.

— Ой, отвали, умник. Чем быстрее мы со всем покончим, тем быстрее сможем сразиться.

— Ярополк Степанович, я же вам говорю…

— Слова ничего не значат. Важна лишь сила, и среди абсолютов я сильнейший. Так было и так будет впредь, — твёрдо заявил Пожарский и вышел из моей комнаты.

У меня же появилось ощущение, что этот безрассудный и слегка сумасшедший вояка, выкованный в горниле войны, боится. Боится за своё место под солнцем, а ещё — Императора. Это весьма странно. Всё окружение не столько уважает Ивана Васильевича, сколько боится его. Если абсолюты боятся, значит, на то есть веские причины, возможно, очень скоро я о них узнаю. Быстро одевшись, я вышел во двор, где меня уже ждал Пожарский и созданная им телепортационная арка.

Глава 19

Портал, открытый Пожарским, был создан с помощью артефакта. Забавно, что маг Огня не может сотворить пламенные врата или адскую арку для перехода. В Дреморе это было обычным делом. Здесь же — удел избранных! По крайней мере, тех, кому Император разрешит пользоваться порталами.

Когда я шагнул в сторону портала, Пожарский, по-братски обнял меня за плечо и заговорщицки усмехнулся:

— Ну, рассказывай, малец, почему ты не подох, когда столкнулся с мощью моего пламени? Обычно люди вспыхивают словно спички, когда приближаются ко мне. Даже магистры. А судя по твоей физиономии, ты даже не был впечатлён.

Я пожал плечами, стараясь ответить так, чтобы этот дурень не решил устроить прямо здесь матч-реванш:

— Просто повезло. Чудом спасся.

— Мне-то не заливай, скромник чёртов! Я собственными глазами видел, как ты отразил молотом мой пламенный клинок. Такого со мной ещё не бывало. Ха-ха! Проклятье, да даже Водопьянов не мог справиться с моим мечом. Подозрительно, что я раньше о тебе ничего не слышал.

Пожарский прищурился, сверля меня взглядом, словно пытаясь прочесть мои мысли. Всё, что оставалось мне, так это сохранять спокойствие.

— Конечно, вы не слышали обо мне. Я всю жизнь провёл на окраине Империи, стараясь не подохнуть от очередного расширения аномальной зоны.

Пожарский хлопнул меня по плечу так, что кости едва не переломал.

— Ха-ха! Теперь понятно, откуда у тебя такой боевой опыт. Ну ничего, вот расправимся с китайцами, и как следует отпразднуем победу! Император устроит бал, на котором мы и закончим наш с тобой бой. Кстати, во время сражения ты вытягивал из меня ману, или мне показалось?

Я уже было собрался ответить, но князь с силой втолкнул меня в портальное окно. Аристократ с повадками сельского пьянчуги. Просто восхитительно.

— Впрочем, не важно. Не будем заставлять Архарова ждать, — произнёс Пожарский и последовал за мной.

Темнота, оглушительный хлопок, и вот мы уже стоим перед массивной стальной дверью лифта. Приглушенный свет, слева от двери лифта расположился считыватель. Пожарский, недовольно ворча себе под нос, приложил ладонь к сканеру. Механизм ожил с тихим жужжанием, и в следующее мгновение из считывателя стремительно выскочила тонкая игла, пронзив ладонь князя насквозь. Устройство провело анализ крови и одновременно просканировало энергетическую структуру желающего войти.

Наконец, на панели загорелся зелёный свет, и двери лифта плавно разошлись в стороны. Пожарский раздражённо вошёл внутрь, не прекращая бурчать:

— Ненавижу эту тупую процедуру. Почему нельзя было просто сканировать сетчатку или отпечатки пальцев?

Я решил поддержать разговор, войдя следом.

— Вас могли бы убить, отрубить руку или голову. Затем приложили бы всё это к считывателю и спокойно вошли. А так, даже если вас убьют и заберут образец крови, ваша энергетическая сигнатура погаснет вместе с жизнью. Следовательно, проникнуть внутрь станет невозможно.

Пожарский резко повернулся ко мне, его взгляд стал жестким и насмешливым одновременно:

— Михаил Даниилович. Не мели чепухи. Я сильнейший в Империи. Все, кто пытались покончить со мной, давно превратились в пепел.

— Любая сила рано или поздно увядает, — философски ответил я, устав играть по его правилам.

Князь собирался что-то сказать, но лифт, слегка дёрнувшись, остановился. Двери с тихим звуком разъехались в стороны, открывая нам путь в темницу.

Перед нами предстала мрачная картина: приглушённый тусклый свет, отовсюду доносились крики и стоны заключённых, проходящих через невыносимые пытки. Казалось, что это место было филиалом ада. Пожарский жестом указал мне на приоткрытую дверь камеры, из которой выскользнул окровавленный карлик. Похоже, карлик был пыточных дел мастером.

— Заканчивай этот фарс и займёмся делом, — грубо сказал Пожарский и хотел подтолкнуть меня в спину, но я уклонился, пропустив его руку мимо.

Глубоко вдохнув, я шагнул в камеру. Первое, что я почувствовал, так это запах крови и тошнотворный аромат гниения.

На цепях, свисающих с потолка, висело нечто, едва похожее на человеческое тело. Без пальцев, правая кисть отсутствует полностью, со свисающими с груди лоскутами содранной кожи, обезображенный человек скорее напоминал жертву безумного мясника, нежели живое существо. Но самое ужасное было то, что он всё ещё дышал.

Пожарский небрежно кивнул в сторону пленника и ехидно произнёс:

— Вот и наш мятежник. Только поаккуратнее с ним, граф. Он настолько силён, что хотел собственноручно свернуть шею Императору.

В последней фразе было столько желчи, что мне стало тошно. А ещё в груди бешено забилось сердце. В куске мяса, висящем на цепях, я совершенно не узнавал своего отца. Точнее не так. Доминанта «Родной крови» подсвечивала его алым, но от него остались кожа да кости. Более того, при ближайшем рассмотрении я могу сказать, что ему перерезали все сухожилия, а также разрушили ядро маны. Даже удивительно, что он всё ещё жив.

В камеру вернулся низкорослый горбатый карлик, в руках он крепко сжимал свёрток с набором скальпелей. Он улыбнулся беззубым ртом и посмотрел на Пожарского. Князь раздражённо пнул карлика в живот, вышвырнув его из камеры:

— Пошёл отсюда, выродок! Не видишь что ли, к барону Архарову гости пришли?

Карлик жалобно взвизгнул и быстро удалился. Неспеша я подошёл к обезображенному телу, осторожно схватил его за остатки волос и приподнял голову. Глаза Архарова неожиданно оказались ясными и полными презрения. Константину Игоревичу отрезали уши и нос, лицо было изуродовано и больше походило на оскалившийся череп. Но глаза по-прежнему горели бешеным огнём. Его губы медленно расплылись в хищной ухмылке, и он прохрипел:

— Зажигалка, и ты здесь? Подойди поближе, я перегрызу тебе глотку. Кхе-кхе-кхе…

Архаров закашлялся, выплюнув на мой китель сгусток крови. Я смотрел на отца, не в силах отвести взгляд от этой ужасной картины. А Пожарский за моей спиной громко расхохотался и оттеснил меня в сторону.

— Забавно то, что мать тебя ласково называла Костик, вот и остались от тебя только кости. — Пожарский врезал моему отцу оплеуху, от которой голова Архарова отлетела в сторону и безвольно повисла. — Но я здесь не для того, чтобы тебя прикончить или причинить боль. Вот этот мальчишка — сын твоего соседа, покойного графа Черчесова. Он хотел насладиться твоими страданиями. — Пожарский повернулся ко мне и нахмурился. — Чего такая морда кислая? Не рад тому, что Архаров превратился в кусок гнилого мяса?

— Скорее недоволен тем, что вы мне мешаете, — раздраженно произнёс я и оттеснил князя.

— Ха! Нахальный сопляк, — усмехнулся Пожарский и встал у стены, облокотившись на неё спиной.

Взгляд Архарова сосредоточился на моём лице. Он долго осматривал меня, пытаясь понять, какой, к чёрту, сын мог быть у Черчесова? Спустя мгновение его глаза расширились от удивления, он явно узнал меня, своего сына. Губы разомкнулись, отец попытался что-то сказать, но я, опередил его. Резко ударил его ладонью по лицу и закричал, не в силах сдержать эмоции:

— Как ты мог так поступить с моей мамой⁈ С моим родом? Думал, всё с рук сойдёт, и сможешь спрятаться тут? Чёрта с два! Тебе придётся ответить за всё, что ты сделал! За всё, слышишь⁈

Я снова поднял его голову за волосы, чувствуя, как ком подступил к горлу. Ещё немного, и скупая слеза потечёт по щеке. Архаров заглянул в мои глаза и тихо прохрипел:

— Я бы с радостью искупил грехи, но боюсь, что так и подохну в этой камере…

Пожарский громко рассмеялся, явно наслаждаясь ситуацией:

— Вы только послушайте, барон Архаров чего-то боится! Поразительно! — Ярополк Степанович зааплодировал. — Но ты прав. Сдохнешь именно здесь, без вариантов. Правда, случится это очень не скоро. Император желает, чтобы ты страдал целую вечность.

С этими словами князь приблизился к Архарову и медленно приложил ладонь к его груди. Ладонь Пожарского вспыхнула ярким пламенем, плоть Архарова задымилась и начала шкварчать, распространяя по камере тошнотворный запах жжёного мяса. Всё это время Пожарский неотрывно смотрел на меня, изучая мою реакцию. Я собрал всю свою волю и натянул на лицо жестокую улыбку:

— Позвольте мне… — произнёс я, убрав руку Ярополка Степановича в сторону.

— Давай. Выплесни накопившуюся ярость, — снисходительно произнёс князь и уступил мне место.

Я положил ладонь на лоб отца и выпустил разряд молнии. Тело Архарова выгнулось дугой, он закричал от невыносимой боли. Я прекратил пытку лишь спустя несколько секунд, а затем спокойно повернулся к выходу, бросив через плечо:

— Отдых закончился, ублюдок. Настало время платить по счетам.

Рядом с дверью камеры уже стоял горбатый карлик, готовясь продолжить пытки. Я холодно посмотрел на него и отдал приказ, который он вряд ли понял:

— Приступай к работе, уродец.

Карлик поспешно метнулся внутрь камеры, а я вышел в коридор, направляясь к лифту. Пожарский быстрым шагом догнал меня и продолжил трепаться:

— А ты, Михаил Даниилович, к сожалению, не так жесток, как я думал. Жаль. Возможно, наша с тобой битва так и не станет легендарной! А на моём счету просто прибавится ещё один покойник.

— Не ройте другому могилу. Можете сами в неё угодить, — жестко ответил я, так как измученное лицо отца до сих пор стояло у меня перед глазами.

— Ха-ха-ха! Вот! Это уже что-то! А то я уже начал думать, что ты травоядный. Ан нет. Клыки всё же имеются. Ну ничего. Однажды я их обломаю, — хищно произнёс Пожарский, входя следом за мной в лифт.

Створки дверей медленно закрылись за нами, заглушая слабый стон моего настоящего отца. Ну что тут скажешь? Страдай, чёртов старпёр. Страдай, но не смей подыхать. Как только я разберусь с Пиковой Дамой, я обязательно тебя вытащу и тогда начнётся игра по-крупному.

Поднявшись наверх, мы снова прошли через всё ещё открытый портал и очутились на свежем воздухе. Пожарский хрустнул шеей, размял плечи и спросил:

— Может, лёгкий спарринг?

— Не сегодня. Нам потребуются силы для вторжения на территорию Китая. Любая травма может стоить жизни не только мне или вам, но и всей группе.

— Михаил, ты всё воспринимаешь слишком серьёзно. Нужно относиться к жизни проще, — насмешливо произнёс он и на мгновение стал серьёзен. — За свою жизнь я потерял столько друзей и близких, что уже даже не вспомню их лиц. В конечном итоге важна лишь сила. Либо ты способен защитить то, что дорого, либо нет.

На его лице промелькнула печаль, которую князь тут же спрятал за злобной улыбкой.

— А отказываясь от сражений, ты точно никого не защитишь, — завершил он свою мысль и уставился на меня. — Кстати, Император велел бросить твоих людей на передовую. Будут отвлекать внимание на себя. Скорее всего, они все подохнут, но это ведь небольшая потеря во имя победы. Верно я говорю?

— С какой это стати? Генерал Вяземский обещал, что отправит моих ребят в тыл. Я не брошу своих бойцов на произвол судьбы.

Пожарский поднял бровь и развёл руками.

— Вяземский подчиняется Императору. И если Иван Васильевич приказал, то у генерала не остаётся другого выбора, кроме как подчиниться. А что до твоих слов, то это попахивает актом неповиновения. — В руках Пожарского материализовались два пламенных клинка. Они со свистом рассекли воздух и замерли в сантиметре от моей шеи. — Должен ли я снести тебе голову за отказ подчиняться воле Ивана Васильевича?

Я даже не моргнул. Меланхолично уставился в глаза Пожарскому и произнёс.

— Вы, Ярополк Степанович, хищник, а не палач. В убийстве безоружного нет чести. А значит, казнить вы меня не станете, и моя голова останется при мне.

Усмехнувшись, Пожарский развеял клинки и покачал головой.

— Неужели я так предсказуем?

— Более чем, — хмыкнул я, провоцируя его. — Давайте поступим так. Если вы сумеете убедить Императора отправить моих людей в тыл, то я сражусь с вами по первому же требованию.

Пожарский попытался натянуть на лицо скучающий вид, хотя его глаза блестели кровожадностью. Он пожал плечами и кивнул:

— Так и быть. Ради нашей с тобой дружбы я готов на всё.

— Ха-ха. Дружбы? Хищники знают, что это такое?

— Мальчишка, не нарывайся. Иначе сражение состоится раньше, чем хотелось бы. — Пожарский, улыбнувшись, погрозил мне пальцем и добавил. — Будем биться до первой крови. Не хочу, чтобы Император мне все уши прожужжал о том, что я убил очередного талантливого аристократа.

— Я смотрю, его величество вселяет в вас страх?

— Не мели чепухи! — рыкнул Пожарский. — Только идиот будет недооценивать Императора. Я же знаю, кто он такой, но не боюсь его. Скорее, уважаю.

На лице князя промелькнули весьма противоречивые эмоции. Страх, злость, печаль, может, даже ненависть? Вот это весьма интересно. Возможно, наш колосс стоит на глиняных ногах.

— И да. То, что сражение идёт до первой крови, ничего не значит. Я могу ненароком увлечься и свернуть тебе шею.

— В таком случае, я прямо сейчас отправлюсь в тренажерный зал и буду эту самую шею усиленно тренировать, — пошутил я, с вызовом посмотрев в глаза Ярополку Степановичу.

Пожарский прыснул со смеху, а после запрокинул голову назад и громогласно расхохотался.

— Тогда так и поступим, — произнёс он, вытерев проступившую слезу, а после хлопнул меня по плечу. — Насчёт своих ребят не переживай. Пушечного мяса на фронте хватает, а значит, твоим бойцам не обязательно умирать в ближайшее время. Сделаю пару звонков, и через час твои калеки будут в безопасности. И ещё. Отправка в Китай состоится завтра в двенадцать ноль-ноль из Хабаровска. А значит, в течение суток можешь использовать телепортацию, как пожелаешь. — Ярополк Степанович швырнул мне одноразовый телепортационный камень, развернулся и направился к стальным воротам, видневшимся вдали.

Я же смотрел ему вслед и думал о том, что это животное весьма похоже на моего отца. Различия заключаются в том, что Константин Игоревич более сдержан и заботится о своих людях. Тем не менее, и Пожарский и Архаров уважают лишь силу. Ведь в этом мире её весьма не просто заполучить.

После встречи с отцом я пребывал в полнейшем раздрае. Навязчивые мысли призывали вытащить его из темницы как можно скорее. Но разум говорил, что не стоит этого делать. Во всяком случае, прямо сейчас.

Пусть пройдёт время, о моём визите к Архарову позабудут, и я смогу вытащить отца, не став подозреваемым в этом дерзком побеге. А ещё… Ещё мне нужно решить, где прятать старика? Отправить его в лабораторию Преображенского, чтобы тот сделал отцу высокотехнологичные протезы? Или одарить его доминантой регенерации и сослать в Калининград?

Оба места хороши. Однако, Калининград выглядит более привлекательно. Там такая прорва энергии, что я могу попробовать воссоздать разрушенное ядро маны, и Константин Игоревич снова сможет колдовать. Да и не только колдовать. Думаю, с моей помощью отец очень быстро приблизится к званию абсолюта.

А потом… Потом я встану перед выбором. Сперва разобраться с Королём Червей или с Императором-батенькой? Король Червей располагается ближе к моим владениям и уже сейчас атакует их денно и нощно. Однако, пока жив Иван Васильевич, моего отца будут преследовать и разыскивать на территории Империи.

Пожалуй, да. Проще всего устранить Императора, а когда на трон сядет мой отец, сосредоточить всеобщие усилия на сражении с Королём Червей. Единственное, что меня беспокоит, так это страх, который я увидел в глазах Пожарского и Водопьянова. Почему они так боятся Императора? Он настолько силён? Или их пугает сущность, живущая в душе Ивана Васильевича? Сплошные вопросы.

Ну да чёрт с ним. Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас же нужно вернуться на фронт и убедиться, что Пожарский сдержал слово. Ведь, как говорил мой названный отец — Черчесов Даниил Евгеньевич — «Аристократы это клубок змей. Верить им нельзя и даже опасно!». А значит…

Я достал из кармана телепортационную костяшку и переместился в недавно захваченный Хор с ощущением, что я сунул голову в пасть зверя и его клыки очень скоро вонзятся в мою плоть. Причём я понятия не имею, какой именно зверь больше всего меня пугает. Император? Пиковая Дама? Или же Пожарский? Да это и не важно. Раз уж каша заварена, будем расхлёбывать.

От автора:

Уважаемые читатели, первая глава Эволюционера вышла аж 11.09.24 года, за это время Михаил прошел через многое, а ещё главы выходили регулярно минимум по 5 штук в неделю, а порой и больше. В преддверии завершения 12 тома и грядущих глобальных событий Эволюционера, возьму неделю перерыва для того чтобы распланировать финал тома и прописать сюжет на 1–2 книги вперёд (если удастся то может и отдохну денёк, а то вон чего, Пожарский уже Огнёвым становится). Следующая глава выйдет в понедельник 11.08. Благодарю вас за то что следите за моими историями и поддерживаете писателя рублём, это помогает трудиться изо дня в день и постоянно думать о том как расширить мир и сделать его ещё интереснее.

В ожидании проды можете почитать мой законченный цикл про друида получившего дар мага смерти:

https://author.today/work/286153

Глава 20

В городе Хор было довольно тихо. Мои гвардейцы рассредоточились по полуразрушенным улицам и молча смотрели вдаль. Смотрели туда, где сейчас шли ожесточённые бои. Войска Императора сдерживали натиск отрицателей, стараясь накопить побольше сил для скорого наступления.

А мои гвардейцы, похоже, испытывали смешанные чувства, глядя на это. С одной стороны, они грустили, что их не взяли в бой. Не дали шанса отомстить за погибших друзей. А с другой стороны, они радовались тому, что им не придётся умирать. По крайней мере, сегодня.

Радует, что Пожарский выполнил свою часть сделки, да ещё и так быстро. Я запустил руку в карман и извлёк из него письмо, которое он мне передал. Вскрыв гербовую печать на конверте, я внимательно прочёл довольно короткое сообщение. Император приказал через двое суток прибыть в Хабаровск. Там со мной свяжется «нужный» человек, после чего меня с абсолютами перебросят в назначенную зону отправки.

Ха-ха. Главное понять, что это именно «нужный» человек, а то свяжется ненужный — и что делать? Отправят не в пасть дракону, а на курорты Краснодарского края. Придётся доблестно загорать и кушать варёную кукурузу.

Улыбнувшись, я призвал телепортационную костяшку и переместился в Хабаровск. Столица была особенно оживлённой. Мальчишки носились по улицам, продавали газеты, в которых писали об успехах на фронте. Жители Хабаровска радовались так, будто это лично их заслуга, и война скоро завершится. Может и завершится, если мне и абсолютам не оторвут головы.

Не спеша, я направился в ближайший отель. За ресепшеном сидела старая дама, сморщенная как изюм. Безразлично она обменяла купюры на ключ от номера, после чего я поднялся на второй этаж, повесил на ручку двери табличку «Не беспокоить» и запер дверь. Отдыхать я не собирался. Отель мне нужен лишь для прикрытия.

Задёрнул шторы, заметив, что на улице в моё окно тайком поглядывает парень лет двадцати. Ох и Император. Я только заявился в Хабаровск, а он уже в курсе и приставил ко мне слежку. Ну и ладно. Это меня не слишком-то заботит. Дождавшись ночи, я поставил метку пространтсвенного обмена на пятидесятирублёвую купюру и оставил её лежать на полу, сам же открыл портал и переместился в Калининград.

Здесь же было шумновато. Выли сирены, по улицам носились бойцы, звучали выстрелы, взрывы, а также азартные крики архаровцев. Ребятки с радостью обороняли город, паля по тварям, словно по мишеням в тире. Не теряя времени, я направился прямо в кабинет деда.

Максим Харитонович, откинувшись на спинку кресла, внимательно изучал какие-то бумаги. Заметив меня, он улыбнулся наклонившись вперёд.

— Внучок, пожаловал. Ну, присаживайся, — сказал дед, улыбнувшись. — Кстати, твой оракул весьма толковый парень. Изучая пророчества, он выдал кое-что крайне интересное.

Я присел напротив деда, чувствуя непривычное спокойствие и тепло рядом с человеком, который за короткий промежуток времени стал мне родным. Я осмотрелся и вопросительно поднял бровь.

— А что за гостеприимство такое? Внучка вообще будут угощать чаем с печеньем? — наигранно возмутившись, спросил я.

Максим Харитонович расхохотался и кивнул.

— Ты прав. Сперва чаёк, потом и о делах поговорим.

Максим Харитонович достал заварник и две кружки, налил ароматный травяной чай, а после выставил на стол две вазочки. В одной были конфеты, а во второй печенье.

— О! Иришкино печенье! — радостно выпалил я, сразу узнав аромат фирменной выпечки медсестры.

— Оно самое, — кивнул Максим Харитонович. — А пока жуёшь, послушай, что Феофанчик выдал. — Взяв бумаги со стола, дед медленно зачитал строки пророчества. — «Пиковая Дама отринула слабость, укутав сердце сталью. Растопить его под силу лишь человеку с чистой душой».

Я невольно рассмеялся и собирался выдать ироничный комментарий, но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и внутрь уверенным шагом вошёл Артур. Он остановился у стола Максима Харитоновича и вопросительно уставился на меня.

Дед, широко улыбаясь, торжественно произнёс:

— Артур, познакомься. Это Михаил Константинович, новый глава рода Багратионовых.

Артур внимательно пригляделся ко мне, открыл было рот, чтобы что-то сказать, а после закрыл. В его глазах промелькнуло узнавание; прищурившись, он указал на меня пальцем и спросил:

— А ты, случаем, не приходишься родственником мальчишке из Ленска? Его тоже Михаил Константинович зовут.

Я весело засмеялся, поняв, почему Артур решил, что у меня есть братишка или даже сын. Ведь мы с Артуром встречались, когда на вид мне было лет пять-шесть. А сейчас перед ним сидит девятнадцатилетний парень с бородой и усами. Кстати, надо побриться, а то борода уже начинает чесаться, и это мне не нравится.

— Родственник? — спросил я. Поднявшись с кресла, я подошел ближе и протянул Артуру руку. — Вообще-то это я и есть. Кстати, держи пуговку, возвращаю.

В моей ладони появилась пуговица с изображением «Уробороса». Артур удивлённо уставился на неё, а потом на меня.

— Ой, только не рассказывай мне, что шляясь по аномальной зоне, ты никогда не встречал временных аномалий, — вздохнул я, понимая, что растерянность Артура чересчур затянулась.

— Не в этом дело. Я удивляюсь не тому, что ты так быстро повзрослел, а тому, что у тебя перстень главы рода, выходит, ты…

— Всё так. Я сын твоей сестры Елизаветы Максимовны, — усмехнулся я и хлопнул дядьку по плечу, да так, что тот аж присел.

— П-племяш? — тихо произнёс он, а после сдавил меня в объятиях. — Лиза жива? Как у неё дела? Где она сейчас?

— Всё хорошо. Она в Кунгуре, там безопасно. А ещё мама второй раз вышла замуж и только что родила прекрасную девочку. Ты теперь дядя, Артур, а ты, Максим Харитонович, обладатель внучки по имени Алиса.

Дед резко всхлипнул и отвернулся, будто смотрит в окно. Но всем было ясно, что он не в силах сдержать слёз счастья. Артур же шагнул вперёд и снова крепко обнял меня.

— Хвала богам! Я так рад, что у неё всё хорошо… — с облегчением выдохнул дядя. Он собирался что-то спросить, но тут, шмыгнув носом, в разговор вмешался Максим Харитонович.

— Артурка, а ты чего ко мне так ворвался? Как будто что-то случилось. — Дед продолжил смотреть в окно и сделал вид, будто почесал висок, на самом же деле он смахнул скупую слезу.

— Да, отец. Так и есть, — кивнул Артур и, посерьёзнев, продолжил. — Твари в аномальной зоне ведут себя очень странно. Ушли далеко от разломов, рассредоточились по местности, будто готовятся к наступлению. Я думаю, скоро начнётся новое расширение аномальной зоны.

— Вот как… — задумчиво произнёс Максим Харитонович, а после посмотрел на меня. — Хорошо, что ты привёл архаровцев. Я привлеку их к обороне города, если ты не против.

— Разумеется. Они здесь именно для того, чтобы тренироваться и набираться опыта, — согласился я.

— Ну и славно. Как понимаешь, на большую землю прорываются лишь остатки тех тварей, что мы не успеваем уничтожить здесь. Зверюги то и дело пытаются прорваться в Калининград и полакомиться моей старческой задницей. Если я помру, то больше ничто не сможет сдерживать бесконтрольное расширение аномальной зоны.

— Не сметь помирать! — стальным тоном рявкнул я, при этом продолжая улыбаться. — Приказываю жить долго и счастливо. Ибо нефиг! — Я погрозил деду пальцем.

— Как прикажете, глава, — кивнул он и добавил. — Кстати, Юрий просил, чтобы ты заглянул к нему, когда вернёшься в Калининград.

— Понял, тогда прямо сейчас и навещу его. — Проходя мимо, я хлопнул Артура по плечу.

— Да хватит бить меня, — наигранно возмутился Артур. — Я ж не посмотрю, что ты глава рода, и могу в ответ треснуть.

— Ха-ха. Может, я этого и добиваюсь? — рассмеялся я. — Слышал, что ты дорос до ранга абсолюта.

— Ага, блин. Дорос и перерос, — хмыкнул дядя. — Года через два-три, может, и стану абсолютом, а пока кукую на ранге магистра.

— Артурка, это не беда, — успокоил его Максим Харитонович. — Думаю, Михаил поможет поднять твой ранг. По-свойски, так сказать. — Дед подмигнул мне, а я даже и не думал отпираться.

Старик всё верно сказал. Абсолюты в роду мне критически необходимы.

— Конечно помогу. Но будет больно, чертовски больно, — предупредил я.

Артур закатил глаза, а после и рукав, показав мне предплечье. Живого места там не было. Ожоги, укусы, порезы и многочисленные шрамы. Похоже, дядя знаком с болью не понаслышке.

— Понял, — сказал я, направившись к выходу. — Значит, я смогу тебя удивить.

Уж мне ли не знать, что боль от передачи доминант многократно превосходит всё, с чем может столкнуться бывалый боец. Я замер в дверном проёме и спросил у деда:

— Максим Харитонович, среди образцов есть кровь Артура?

— Увы, нет, но мы можем попросить Ирину, она прямо сейчас возьмёт…

— В этом нет необходимости, — сказал я, подошел к дяде и взял его за руку, после чего полоснул по его ладони ногтем.

На ладони появилась кровоточащая рана, да и ещё бы она не появилась. Нефритовые когти — это вам не того, не этого самого! Ага?

— Ну и зачем тебе моя кровь? Вампирюга, — усмехнулся Артур.

— А об этом пусть тебе расскажет Максим Харитонович, а я пока навещу Юрия. — Цокнув языком, я мазнул по крови, выступившей на ладони дяди, и вышел из кабинета, вслушиваясь в голос Ут.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Ментальная устойчивость»,

«Магия Льда»,

«Крепкая хватка»,

«Острый глаз»,

«Следопыт»,

«Мастер фехтования»,

«Снайпер»,

«Контроль маны»…

Здесь были ещё десятки доминант, и ни одной паршивой. Казалось, будто дядя был рождён, чтобы стать воином, а ещё он был прав. Ему было чертовски далеко до звания абсолюта, так как поглотив его образец, я получил магию Льда пятого ранга. Да, неплохо, но у абсолютов имеются доминанты седьмого ранга.

Впрочем, это ерунда. Главное, что его магия Льда позволила заполнить мой конгломерат «Владыка стихий» аж на пятьдесят процентов. Ещё немного, и конгломерат достигнет шестого ранга, а там и до седьмого недалеко. Бодрым шагом я двинул дальше.

В дальней части города располагался импровизированный военный лагерь, в котором разместились архаровцы. Под их нужды выделили десяток зданий, а что самое главное, огромный парк с уютными аллеями, фонтаном и даже лавочками. На подходе к парку я ощутил мощную пульсацию энергии.

Под деревьями расположились архаровцы. Кто-то сидел в позе лотоса, кто-то лежал на травке, а кто-то сидел на скамейке. И все без исключения медитировали, прогоняя по своим каналам колоссальное количество энергии. В центре этой шайки сидел и Юрий.

На его лице застыло выражение сосредоточенности и лёгкая улыбка. Потоки маны струились вокруг его тела, закручиваясь в спирали, от чего лёгкий ветерок поднимался и заставлял траву колыхаться. Почувствовав моё присутствие, Юрий открыл глаза и помахал рукой:

— Миша, это нечто невероятно! — восторженно выкрикнул он, подбежав ко мне. — Развитие каналов и ядра маны идёт семимильными шагами. Никогда в жизни не чувствовал таких потоков энергии! Такое ощущение, что ты просто дышишь, спишь, ешь — и при этом становишься сильнее с каждой секундой.

— Рад, что вам тут нравится, — произнёс я, пожав руку брату. — А вот на фронте всё весьма плачевно. Империя пока держится под натиском Пиковой Дамы, но с огромным трудом. А тут ещё и Король Червей покусывает с другой стороны границы, — я вздохнул и заглянул Юрию в глаза. — Говорят, что скоро ещё и расширение аномальной зоны случится. Твари поползут отовсюду, и мы потеряем кучу людей.

Юрий посерьёзнел:

— Звучит весьма паршиво. И что будем делать?

— Ну, тут всё просто, — я выдержал театральную паузу и продолжил. — Для начала, сделаем из тебя абсолюта. Я усилю тебя настолько, что ты встанешь в один ряд с сильнейшими мира сего. В первую очередь, ты будешь должен защитить Калининград от расширения аномальной зоны, а также от Короля Червей, если он усилит натиск.

— Отличный план. Мне нравится, — решительно выпалил брат.

Юрий не раздумывал ни секунды. Как всегда, он был готов на всё ради рода.

— Вот и славно. Тогда придётся немного пострадать.

Я кивнул извлёк из пространственного кармана образцы крови. Из воздуха материализовались три сотни стеклянных колб, заполненных тёмно-алой вязкой жидкостью. Одну за одной я откупоривал колбы, выливал их содержимое на ладонь, а после поглощал доминанты. Если попадалось что-то стоящее, отдавал Юрию, если мусор, отправлял в переработку.

— Терпи, — сказал я тихо и крепко сжал его руку.

Всё новые и новые доминанты встраивались в геном Юрия. Я подбирал их так, чтобы улучшить уже имеющиеся сильные стороны брата, а также даровать ему нечто новое. К примеру, он получил доминанту «Ментальный импульс». Благодаря ему Юра мог усилить свои способности на пятьдесят процентов. Правда, эффект длился всего десять минут, а после был жесткий откат. Но это всяко лучше, чем жрать жуков.

Я заполнил семь доступных ячеек решив сосредоточиться на разрушительной силе. С каждой новой доминантой тело Юрия сотрясалось от мучительной боли. Он упал на одно колено и едва сдерживал крик, рвущийся из глотки. Глаза налились кровью, жилы вспучились на руках. Но он терпел. Терпел молча, со стиснутыми зубами.

Спустя полчаса я закончил передачу последней доминанты. Юрий затих. Я всё ещё держал его за руку, а он просто висел, как выжатая тряпка. Юра тяжело дышал, обливался потом. Затем он тихо засмеялся и поднял на меня взгляд. Его глаза слегка изменились, в них появилась какая-то скрытая сила, которую я видел лишь в глазах абсолютов. Юрий медленно поднялся на ноги, пошатнулся, но устоял. Глубоко вдохнув, он сжал кулаки и произнёс:

— Странное чувство, я будто могу разрушить гору одним ударом.

Я похлопал его по плечу:

— Думаю, теперь это тебе и правда под силу. Ну что тут скажешь? Поздравляю. Ты оправдал ожидания не только отца, но и свои собственные. Абсолют Юрий Константинович Архаров.

— Спасибо, — сдавленно произнёс брат и стиснул меня в объятиях.

— Побереги силы, — прокряхтел я, чувствуя, как трещат кости, и попытался отстраниться. На глаза Юрия навернулись слёзы. Всю жизнь мечтал стать абсолютом — и теперь он им стал. Приятно, когда мечты сбываются. Но сказал я иное. — Ну всё, вытри слёзы, на нас всё-таки смотрят.

Так оно и было. Архаровцы, почувствовав неладное, закончили медитацию и с интересом следили за тем, как Юрий сперва рухнул на колени и дрожал от боли, а потом гордо распрямился. Все присутствующие поняли, что я передал брату доминанты, но никто из них и представить не мог, что на свет родился новый абсолют, с помощью которого…

Торжественность момента нарушил мелодичный звонок телефона. Я удивлённо приподнял бровь, ведь связь в Калининграде не ловила от слова «совсем». Тем не менее, до меня сумели дозвониться, и ни кто-нибудь, а сам Преображенский Аристарх Павлович. Я поднял трубку и услышал его дрожащий голос. Да что за день такой-то? Сплошные нытики.

— Ми-михаил Константиныч! — всхлипнул он, давясь слезами. — Я… я просто обязан вас поблагодарить! Вы не просто пощадили Остапа, вы его спасли! Спасли моего мальчика от неминуемой смерти!

Улыбаясь, я постарался придать голосу будничную интонацию:

— Ой, да бросьте. Дело житейское. Спас мальца во славу рода, и всё такое.

— Но как⁈ Как вы это сделали? Я потратил всю жизнь на науку — и не смог помочь своему сыну, а вы… Вы одним щелчком пальца сделали невозможное! — сбивчиво проговорил он, успокаиваясь и уступая место своей маниакальной одержимости наукой. Преображенский желал раскрыть очередную тайну.

— Да ничего сложного. Чуточку удачи, обширные познания в генетике и артефакторике. Вуаля! Остап жив-здоров и стал бодрее, чем когда-либо.

Преображенский шумно выдохнул:

— Михаил Константинович. Клянусь верой и правдой служить вам. Ведь вы не только спасли Остапа, но… — он замялся и, не найдя более правильных слов, сказал как есть. — Но вы ещё и знаете чертовски много. Уверен, мне есть чему вас поучиться. Кстати, когда мы можем приступить к обучению?

— Ха-ха-ха! Аристарх Павлович, вы неисправимы, — рассмеялся я. — Давно зарёкся брать учеников, так что вы уж извините, но мои секреты останутся при мне, до поры до времени.

Внезапно он переменил тон, став серьёзным:

— Это печально… — подумав секунду, он сказал. — Михаил Константинович, у меня возник вопрос. Желаете ли вы наладить производство сухого пайка, способного быстро восстанавливать ману?

Услышав это, я удивлённо приподнял брови.

— Вы о том дерьме, которым нас в Академии травили?

Преображенский оскорблённо выпалил:

— Во-первых, это не дерьмо! А во-вторых… Да, именно о нём.

Я засмеялся, махнув рукой:

— Аристарх Павлович, конечно нужно! И в огромных количествах! Только для начала поработайте над формулой. Потому что вкус у этого пайка просто омерзительный.

С недовольством в голосе, чуть помолчав, онответил:

— Сделаю всё возможное. А вы, в свою очередь, подумайте о моём обучении. Я хороший ученик и всё схватываю на лету.

— Я в этом даже и не сомневаюсь, — кивнул я и положил трубку, переведя взгляд на Юрия. — Похоже, совсем скоро вы сможете насладиться прекрасной академической баландой.

Услышав это, Юрий позеленел и его, кажется, начало подташнивать. Покачав головой, я хлопнул брата по спине и достал телепортационную костяшку.

— Не скучай. Я скоро вернусь.

Попрощавшись с Юрием, я телепортировался в Кунгур, радуясь тому, что жалкие три сотни доминант не только смогли повысить ранг конгломератов «Владыка стихий» и «Громовержец» до шестого, но ещё и «Душу ифрита» подняли до пятого. Вишенкой на торте же оказалось улучшение пирамиды. Сейчас она сияла как новогодняя ёлка, обещая подарить мне новый модификатор. Но сперва нужно…

Глава 21

Переместившись, я оказался в своей квартире на десятом этаже. Подойдя к окну, я распахнул его и вдохнул свежий воздух. Оказалось, что не такой уж он и свежий. Пахло гарью, а вдалеке слышались приглушенные взрывы. Километрах в двадцати от города шел бой с зараженными тварями. Увы, в последнее время подобное не редкость.

Король Червей всё чаще направляет сюда существ, будто прощупывает местность. Наземные атаки с лёгкостью отражались, а вот воздушные… Чёртовы гарпии, птеросы и прочая пакость регулярно приносили с собой паразитов, заражающих моих гвардейцев. Так из-за одной птички могли погибнуть десятки человек, если вовремя не устранить инфицированных.

Выйдя из квартиры, я остановился у двери в кладовку. Вставил в замочную скважину ключ и провернул его до громкого щелчка. Приоткрыв дверь, увидел артефакт, доставшийся мне от Барса. Точнее, эта тварь пыталась его уничтожить, и у него даже это вышло, вот только я сумел артефактик каким-то чудом починить.

Знаете, в чём ирония? Ирония в том, что прямо сейчас я собираюсь уничтожить защитный артефакт, создающий купол над Кунгуром. Возможно, я сбрендил, ведь так я оставлю Кунгур без защиты, но куда деваться? Безумие требует жертв. Или правосудие? А может, наука? Тьфу ты! Всё это не важно!

Важно то, что два слабо светящихся кристалла лежали на пьедестале, покрытом слоем пыли. Я осторожно прикоснулся к конструкции артефакта и погрузился на нижний слой Чертогов Разума. И нет. Понятнее мне не стало. Ворох запутанных рунических структур, взаимосвязь которых я совершенно не понимал. А хуже всего то, что я даже скопировать эту тарабарщину не могу.

Некоторые символы то загорались, то гасли, а в это время на их месте появлялись новые руны. Какая-то многомерная структура с невероятно запутанной символикой. Такое ощущение, что я пытаюсь прочитать текст на языке, который ещё не изобрели.

— Вот же гадство… — пробормотал я себе под нос. — Выходит, придётся что-то разрушить для того, чтобы что-то создать?

Позади послышались тяжёлые шаги. Я вернулся в реальность и увидел в дверях Барбоскина. Усталый, с запёкшейся кровью на щеке и мешками под глазами.

— Михаил Константинович, — начал он глухо, — разрешите доложить?

— Тимофей Евстафьевич, конечно. Что там?

— Я хотел сообщить, что на текущий момент лишь в Кунгуре нет потерь. Построенные нами крепости ежедневно подвергаются нападению с воздуха. Потери растут с каждым днём. С неба валятся заражённые гарпии и птеросы. Они разбрасывают червей прямо над укреплениями, а потом… Потом начинается подобие гражданской войны. Когда брат бьёт брата, и не понятно, кто друг, а кто враг.

Я кивнул и вернулся к созерцанию артефакта.

— Не переживайте. Скоро я решу эту проблему.

С задумчивым видом я развернулся, выпроводил Барбоскина в коридор, а затем вышел туда и сам. Щёлкнув пальцами, я призвал Огнёва. Старшина возник мгновенно и тут же начал бурчать, потирая щёку, на которой явственно виднелся ледяной отпечаток женской ладони:

— Вот же истеричка. Да, лучше вообще никакой бабы, чем такая, — проворчал он и зло уставился на меня, будто это я влепил ему пощечину. — Забери её, к чёртовой матери, это уже перебор…

Я усмехнулся:

— Я с радостью поучаствую в твоей личной жизни и помогу тебе навести мосты, но сейчас у меня для тебя есть работёнка.

Огнёв закатил глаза и открыл было рот, собираясь продолжить нытьё, но в этот момент я закинул ему в пасть целую горсть Слёз Мироздания и втолкнул в кладовку. Глаза старшины округлились от ужаса и возмущения. Он закашлялся, но было уже поздно. Энергия начала вливаться в его тело бурным потоком. Улыбаясь, я помахал ему рукой и резко захлопнул дверь.

— До взрыва три, два, один… — проговорил я, вливая добрую половину имеющейся маны в укрепление стен.

Магия Земли изменяла стурктуру стен, создавая из них монолитные гранитные глыбы. Штукатурка потрескалась и обвалилась, дверной косяк попросту раздавило каменной плитой, а потом громыхнуло.

В кладовке началось настоящее землетрясение. Помещение ходило ходуном, из мелких щелей, которые я не успел заделать, вырывались тугие струи пламени, наполняя воздух душным запахом гари. Вместе с этим поднялся такой гул, что мне попросту заложило уши. Однако, возведённая мной конструкция выдержала. Я перевёл взгляд на Барбоскина, и он был в шоке. Лейтенант смотрел на меня и ковырял мизинцем в ухе. Видать, оглох не только я.

— Михаил Константинович! Что это было⁈ — прокричал он, хотя я его вполне сносно слышал.

— Магия деконструкции, — усмехнулся я и создал проход в стене.

Камень расступился, продемонстрировав нам сожженную до основания кладовку. Обожженные стены, потолок, а на полу блестит лужица мутно-желтоватого металла и тускло поблёскивает. Огнёва же нигде не было. Улыбаясь, я взмахнул рукой, создав в глухой каменной стене панорамное окно. Вид был шикарный!

— Лейтенант, взгляните.

Барбоскин тут же разинул рот от удивления. Синеватый барьер, защищавший город, медленно таял на глазах. В этот момент с улицы донеслись испуганные крики и сигнал тревоги. Уверен, что во всём Кунгуре сейчас был спокоен лишь я.

— Тимофей Евстафьевич, необходимо укрепить оборону города. Барьера больше нет. А посему, привлеките для защиты Кунгура всех, кто может держать оружие. Я хочу, чтобы летунов сбивали задолго до того, как они доберутся сюда. Это понятно?

Барбоскин смотрел на меня изумлённо и испуганно. Он с трудом смог выдавить из себя:

— Зачем вы это сделали?

— Слабоумие и отвага! Нам не нужно другого флага, — усмехнулся я. — Можете приступать. В ближайшие сутки у нас обоих будет полным-полно работы.

Барбоскин кивнул и пулей сорвался с места, чтобы выполнить приказ. Да, вот такая гонка со временем. Мог бы я поступить по-другому? Мог, конечно. Но Император швыряет меня в горнило войны, откуда я могу уже не вернуться. А если мои люди научатся создавать защитные артефакты, это будет означать, что жил я не зря. А ещё этим самым я спасу не только маму и сестрёнку, но и десятки, а может, и сотни тысяч жизней.

Я прикрыл глаза, погружаясь в глубины Чертогов Разума. Знакомое чувство падения в собственное сознание захлестнуло меня. Материальный мир исчез, уступив место прохладной темноте и тонкому запаху сырого камня. Не успев сделать и шагу, я был атакован со всех сторон.

* * *

Артём привёл новоявленную группу разломщиков к мерцающему входу в разлом первого ранга. Тусклое свечение изгибалось, словно водная гладь, чей покой нарушило дуновение ветра.

— Все готовы? — негромко спросил Артём, оборачиваясь к группе разломщиков, в которую входил и Серый.

Ребята переглянулись и неуверенно закивали. Каждый проверил амуницию, оружие, защитные талисманы. Серый, стоявший чуть позади, кивнул, закинув топор на плечо.

— Тогда за мной! — скомандовал Артём и первым шагнул в разлом.

По ушам ударил громкий хлопок, тьма обволокла со всех сторон. Через мгновение темнота отступила. Артём оказался в мире, залитом мрачным сумеречным светом. Серая потрескавшаяся земля, по которой ползли вязкие клубы тумана. Вокруг стояли руины зданий, словно окаменевшие скелеты давно погибших существ. Следом за Артёмом в разлом вывалились остальные разломщики.

— Боевое построение клином! Серый, страхуешь! Маги и лекари — в центр, — скомандовал Артём уверенно и слегка самодовольно.

Группа быстро заняла нужные позиции. Серый, скучая, оглядывал окружающее пространство. Он привык путешествовать с Михаилом. Чувствовать, что смерть держит тебя за глотку и разорвёт на части в любую секунду. А тут… А что — тут? Единичка. Этим всё сказано. Разлом первого ранга единственное, что может вызывать, так это скуку. При желании Серый мог его зачистить самолично, тем более, что в его Котле Душ было превеликое множество поглощённых существ.

Группа двигались осторожно, стараясь не издавать лишнего шума. Однако, это не помогло. Даже слух Артёма и обоняние Серого не смогли уловить приближения опасности. Стая иссохших тварей, похожих на гигантских богомолов с деформированными лапами, выскочила из-за полуразрушенного здания. Всего десяток особей, казалось бы, ничего серьёзного, но…

— Маги, огонь на подавление! — выкрикнул Артём, мгновенно реагируя.

Огненные стрелы сорвались с рук магов. Со свистом они пронзали тела существ, воспламеняя их. Богомолы визжали, корчились от боли, но продолжали наступать. Видя это, Серый лишь вздохнул. Слишком уж медленные эти букашки.

— Трое слева! Держите фланг! — продолжал командовать Артём.

Твари налетели, и завязалась яростная схватка на ближней дистанции. Архаровцы слаженно отражали натиск, рубя богомолов на куски. От ударов прикрывались барьерами, которые оказались не слишком-то эффективными. Один парень решил принять удар богомола на щит, но он не дал лезвию соскользнуть, а позволил попасть в центр барьера.

С лязгом клинок богомола прошил щит и отсёк бедолаге кисть. Парень истошно заорал и рухнул на землю, обливаясь кровью.

— С дороги! — рявкнул Серый и через мгновение рассёк пополам богомола от макушки до самой задницы.

Раненого оттянули в центр треугольника и принялись лечить. Что тут скажешь? Повезло парнишке. Лекари в группе были толковые. Если бы не они, так бы и остался калекой.

Через десять минут сражение завершилось. Бойцы тяжело дышали, обливаясь потом. Многие были ранены, но никто не погиб.

— Двигаемся дальше, — спокойно сказал Артём, вытирая кровь с копья.

Артём учёл совершенную ошибку и теперь вёл группу вперёд не спеша. Сперва Серый отправлял на разведку призванную тварь, и только после этого разломщики двигались дальше.

За следующие полчаса они успели прикончить по меньшей мере двадцать таких же насекомых и наткнулись на громадную тень.

— А вот и хозяин, — ухмыльнулся Серый, стряхивая с топора капли крови.

Монстр был огромен: массивное тело, покрытое чёрной блестящей бронёй, три пары мощных лап, голова, усеянная десятками светящихся глаз, и огромная пасть, наполненная рядами острых как бритвы, зубов.

— Оборонительное построение! — крикнул Артём, и в эту же секунду заметил, что рыженькая девчонка-лекарь замешкалась.

Жуткая тварь резко выпрыгнула вперёд, готовясь превратить её в фарш. Лекарь, разинув рот от ужаса, замерла, не способная двинуться с места.

— Твою мать! — выругался Артём и, молниеносно сорвавшись с места, бросился к ней.

Артём отбросил девушку в сторону, приняв удар на себя. Мощная лапа твари ударила по древку копья Артёма с такой силой, что парень ушел в землю по самые щиколотки. Он почувствовал хруст в колене и острую боль.

— Падла… — прохрипел Артём, воспламеняя копьё.

Отбросив острую лапу в сторону, он со всего размаха швырнул копьё в глазницу твари, выплеснув всю имеющуюся ману. Словно огненная комета, копьё с рёвом врезалось в череп. Голова образины взорвалась, как переспевший арбуз. Артёма и его подчинённых забросало потрохами. Обезглавленная тварь закачалась и рухнула на землю, объятая пламенем.

Тишина наступила резко и внезапно. Все замерли, глядя на Артёма широко раскрытыми глазами. Даже Серый опустил топор и смотрел с уважением.

— Ну, чего застыли? — недовольно проворчал Артём, старательно делая вид, что ему не больно. — Собирайте Слёзы Мироздания, кристалл, туши тварей — и уходим отсюда.

Группа засуетилась, подбирая добычу. Девочка-лекарь, которую спас Артём, хотела его подлечить, но Артём жестом показал, что это лишнее. Серый подошёл ближе и толкнул друга в плечо:

— Чего стоишь с такой мордой, будто вот-вот испортишь воздух? Я же вижу, что ты доволен, как слон.

Артём бросил на друга раздражённый взгляд, но тут же отвернулся, с трудом сдерживая улыбку.

— Отвали, Серый. Не до тебя сейчас, — буркнул новоявленный лидер отряда разломщиков и поковылял в сторону выхода.

* * *

— Мимо! — тонко пискнул мимик, запрыгнув мне на плечо в виде маленькой обезьянки.

— Господин, я так скучала! — заголосила Галина, повиснув у меня на руке.

— Хозяин! Вы так величественны! — подобострастным голосом произнесла Снежана, рухнув мне в ноги.

— Да, я тоже рад вас видеть, — прокряхтел я, методично освобождаясь от этих милых липучек.

С трудом выскользнув из их цепких лапок, я направился к каменной двери жилища Огнёва. Я постучал и, не дожидаясь ответа, заставил дверь открыться.

Комната Огнёва утопала в пустых бутылках коньяка, резком запахе табака и крепкого алкоголя. Старшина лежал на узкой кровати, укрытый пламенным одеялом почти до подбородка, лицо его было бледным и измождённым, с глубокими морщинами под глазами. Он выглядел так, будто не спал целую вечность.

Я протянул ему бутылку дорогого коньяка, извлечённую из пространственного кармана, надеясь хоть немного развеять напряжение. Магарыч за старания, как говорится. Огнёв со страдальческим вздохом приподнял голову, косо посмотрел на бутылку и неожиданно грубо отмахнулся, отбрасив её в сторону. Бутылка стукнулась об стену и, жалобно звеня, закатилась под кровать.

— Ты чуть не прикончил меня! Опять! — выкрикнул он, голос его был полон искренней обиды.

— Да брось ты, — отмахнулся я. — Ты всё ещё жив. А значит, ещё можешь послужить на благо рода. Как говорится, родина тебя не забудет. Так что хватит ныть. Лучше расскажи, что ты узнал, когда испепелил артефакт?

Огнёв скрежетнул зубами, вздохнул и сел на край кровати, держась за голову, будто она была готова взорваться в любой момент.

— Башка чуть не треснула. Думал, мозги расплавятся от всего, от всех этих схем, рун и прочего хлама, что ты в меня запихал, — пробурчал он, глядя перед собой пустым взглядом.

— Ничего я в тебя не запихивал. Ты же дух огня. А все духи способны воссоздать то, что уничтожили. Я всего лишь воспользовался твоей замечательной способностью.

— Ага, блин. Замечательной, — рыкнул Огнёв.

Я заинтересованно придвинулся ближе и поторопил старшину:

— Не томи. Показывай.

Огнёв нехотя кивнул и поднял руку, начав медленно и сосредоточенно выводить пальцем сложные структуры в воздухе. Перед моими глазами заискрились сотни магических формул, светящиеся огнём древние символы, схемы, сплетающиеся в причудливые фигуры.

Пространство заполнилось названиями и изображениями редких минералов, разломных кристаллов, фрагментов тел могущественных существ, сложных реагентов и алхимических элементов. Каждый символ был пронизан глубинным смыслом, каждое руническое сплетение открывало новые грани артефактного ремесла.

Я напряжённо следил, стараясь не упустить ни единой детали. Чем дальше Огнёв разворачивал структуру артефакта, тем яснее я видел её суть. Невероятно сложную, но в то же время, элегантную. Когда старшина завершил демонстрацию, он обессиленно опустил руку, и формулы повисли в воздухе, образуя законченную структуру артефакта.

— Да это же… — Я не смог сдержать радостного возгласа, поднявшись на ноги и в восхищении разглядывая схему. — Это гениально! Если я смогу воссоздать этот артефакт, старшина, обещаю: не только Снежана будет твоей, а и любая девушка, на которую ты положишь глаз!

Пообещав это, я понятия не имел, как выполню обещание, но точно знал, что в лепёшку расшибусь ради этого. Ведь Огнёв, пусть и нехотя, только что спас, как минимум, мой род и род Титова от гибели. Но старшина не разделял моего восторга. Он страдальчески простонал, отвернулся к стене и накрылся одеялом:

— Отстаньте от меня, Михаил Константиныч. Не нужна мне никакая Снежана. Никто мне не нужен, дайте спокойно сдохнуть…

— Ну уж нет. Раз уж ты попал в мои руки, то будешь жить долго, интересно и, возможно, счастливо. Правда, придётся не только радоваться, но и страдать тоже. Куда же без страданий? — расплылся я в улыбке.

Огнёв лишь тоскливо закатил глаза и пробормотал что-то себе под нос. Ну ничего. Пусть поноет. Это лучше, чем всё держать в себе годами.

Я вернулся в реальность и быстрым шагом направился в ломбард Шульмана. Открыв дверь, я услышал тихий звон колокольчика. Внутри пахло старой бумагой, специями и пылью. Шульман сидел за прилавком, что-то сосредоточенно записывая в огромный потрёпанный бухгалтерский журнал. Услышав звон, он поднял голову и улыбнулся.

— О, Михаил Константинович! Какая честь! Чем обязан вашему визиту? Пришли что-то купить или продать?

Я прислонился к прилавку и небрежно начал перечислять:

— Да, хочу купить немного материалов. Титановый сплав, магический концентрат, кожа василиска, клыки скрага… — Я перечисля долго. Настолько долго, что у Шульмана глаза вылезли из орбит.

— Гхм… Михаил Константинович, вы понимаете, что заказ этот весьма… — он замялся и сказал, как есть. — Таки откуда у вас такие деньги, молодой человек? Вы же практически нищий! Все доходы вашего рода пожирают военные расходы. Откуда столько шекелей? У вас умер богатый родственник?

Я лишь хитро улыбнулся.

— Нет, это не родственник, а один весьма щедрый и дальновидный торговец, который предоставит мне все материалы бесплатно.

Торговец уставился на меня, потрясённо вскинув брови:

— Простите, Михаил Константинович. Но таки инвестировать в вас миллион рублей — это одно. А сотни миллионов? Только последний шлемазл станет расшвыриваться такими деньжищами.

Я поднял палец вверх, поправляя моего дорого друга:

— Измаил Вениаминович. Я предлагаю вам не инвестицию, а покупку пятидесятипроцентной доли в бизнесе.

Торговец опёрся на прилавок, ещё больше нахмурившись:

— Я не совсем вас понимаю, о чём вы говорите. Можно таки побольше вкусных нюансов?

Я наклонился ближе и, чуть понизив голос, заговорщицки произнёс:

— Помните тот защитный стационарный купол, который стоял над городом? Уникальный артефакт, да? Так вот, я знаю, как создать сотни таких. Массовое производство. Но есть одно «но». У меня нет нужных материалов. Зато они есть у вас. Смекаете?

Шульман побледнел, потом покраснел и нервно поправил очки:

— Смекаю. Но сотни миллионов… — озадаченно проговорил он.

— Мы создадим совместное предприятие. Назовём его «ОхранАрт». Будем производить защитные артефакты и продавать их по всему миру. Только представьте, какие прибыли мы сможем с вами получить!

Глаза Шульмана блеснули жадным огнём, но он всё ещё держал лицо под маской осторожности:

— Или убытки. Михаил Константинович, таки вы уверены, что мои вложения окупятся?

Я не стал юлить и сказал как есть.

— Всё зависит от вас. Я сосредоточусь на создании артефактов, а продавать их — уже ваша забота. Я точно знаю, как сделать продукт, который будут готовы покупать все, начиная от нищих дворян и заканчивая целыми Империями.

Шульман усмехнулся, разглаживая бороду, и чуть наклонился ближе:

— Про продажи, молодой человек, я совершенно не переживаю. Меня волнует другое. Вы уверены, что сможете создать то, о чём сейчас говорите?

— Справедливо, — кивнул я. — Тогда поступим так. Вы подготовите материалы для пробного образца. Если я всё сделаю как надо, то поставите все материалы бесплатно для массового производства защитных артефактов на всю приграничную зону. Идёт?

— А таки если вы облажаетесь?

— Если я облажаюсь, то заплачу вам десятикратную цену за испорченные материалы.

Шульман задумчиво покачал головой, вздохнул и нехотя улыбнулся:

— А вы уверены в себе. Это обнадёживает. Что ж, хоть вступительный взнос и кусается. Но, у этой затеи перспективы определённо есть… Если у вас получится то, что вы говорите, это сделает нас богаче любого самого богатого богатея. Хе-хе. — Измаил Вениаминович мерзко рассмеялся и потёр руки в алчном жесте. — Мы таки договорились. Через час необходимые материалы будут у вас.

Я пожал руку Измаилу Вениаминовичу, скрепляя сделку, и отправился прямиком в кузницу, где меня ждала моя любимая троица алкоголиков.

Глава 22

В кузнице, как всегда, было накурено, а ещё стоял отчётливый аромат перегара. Три кузнеца склонились над верстаками, аккуратно вырезая одноразовые телепортационные костяшки. Подойдя ближе, я почувствовал резкий запах обожжённой кости, странный аромат.

— Прохлаждаетесь? — громко спросил я, окидывая взглядом аккуратно сложенные стопки костяшек.

Кузнецы синхронно зыркнули в мою сторону и собирались что-то сказать, но я их опередил.

— Выбросьте это барахло. Будем делать кое-что поинтереснее.

Мужики замерли, переглянулись в недоумении. Семёныч вытер нос грязной рукой, оставив след сажи на лице, и выпалил:

— Михал Константиныч, ты это. Извини, конечно, но чавось ты нам башку клюёшь? Ты ж сам и приказал нам эти костяшки варганить! Мы, значить, три дня без сна и отдыху пилим, стараемся…

От этой гневной тирады я расхохотался.

— Без сна и отдыха, говоришь? А чего от вас так перегаром несёт? Я, если поближе подойду, то сразу же захмелею.

— Э-э-э… Ну так это… Мы по маленькой… Для настроеньица, значится… — замялся Семёныч, почесав шею.

— Проехали, — отмахнулся я, подошел к верстаку и небрежно смахнул на пол всё, что было на поверхности.

Мужики только тяжело вздохнули, наблюдая, как их старательно выпиленные костяшки летят на пол.

— Вот вам задачка посложнее, — сказал я, призвав перо феникса.

Этот фокус сожрал у меня остатки маны, ну а куда деваться? Искусство требует жертв и массовых жертвоприношений. Но насчёт последнего я не уверен.

Алое перо феникса плавно скользило по столешнице верстака, выводя витиеватые руны. Поверхность стального стола мгновенно вспыхивала золотистым огнём, выжигавшим на нём символы. Кузнецы ошеломлённо замерли, Евсей открыл рот, указывая трясущейся рукой на верстак:

— Михаил Константиныч, да за шо ж ты хороший верстак попортил?

— Ха-ха! Куплю вам новый, — рассмеялся я, на секунду оторвавшись от работы. — А вы в окно-то давно смотрели? Нет у нас больше защитного артефакта. Барьер накрылся медным тазом. Вот, будем новый делать. И да. От того, насколько быстро и качественно вы будете работать, зависит, сколько людей переживёт эту неделю. Уяснили?

Кузнецы нервно сглотнули и одновременно кивнули.

— Слушайте внимательно. Северная грань — это проекционный канал магического барьера. — Я указал пером на верхнюю часть схемы. — Западная — это поглотитель маны, восточная — ретранслятор энергии. Южная — стабилизатор. Это основа артефакта.

Петрович, расплывшись в улыбке, махнул рукой:

— Да тут делов-то на полдня. Сделаем новый, не извольте беспокоиться, — он потянулся к пачке сигарет, но так и не успел закурить.

Я криво усмехнулся и качнул головой:

— Да хрен ты угадал, родной. Самое интересное я ещё не отрисовал, — произнёс я и стал выводить новые руны, которые на этот раз выжигались прямо на стене, так как на верстаке место закончилось.

— Здесь наносим сложную структуру рун, отвечающих за стихию магии Молний. А снизу систему заземления, чтобы вся эта мощь не шарахнула по соседним домам и самих не превратила в угли. Один символ напутаете — полярность изменится, и вместо трёх кузнецов у меня будет кучка дымящегося пепла. Доходчиво объяснил?

Семёныч тяжело вздохнул, помотал головой и потёр щетинистую щёку:

— Ну теперячи, и правдась, задачка посурьёзней. Пятрович, Явсей, языки в жопу засуньте и за работу. Тута ошибаться нельзя.

Услышав это, кузнецы прыснули со смеху и принялись подробно изучать нанесённые мною руны. Спустя пять минут в дверь кузницы постучали. Я, не оборачиваясь, махнул рукой:

— Открыто, входи!

Дверь распахнулась, и в помещение бодрым шагом зашёл Шульман. Он сразу же начал размахивать руками, открывая небольшой сверкающий портал прямо в воздухе. Из светящегося искривления пространства на пол кузницы начали падать огромные коробки, ящики и аккуратно упакованные свёртки с артефактными компонентами и магическими кристаллами.

— Шалом труженикам, — улыбаясь, произнёс Шульман и посмотрел на меня. — Михаил Константинович, таки тут всё, что вы заказывали! — провозгласил торговец, стараясь перекричать шум падающих коробок и гул портала. — Превосходное качество, каждый материал я отбирал лично!

Я подошёл к выгруженным материалам и начал их изучать, быстро перебирая руками и внимательно всматриваясь в каждую деталь. Спустя пару минут я удовлетворённо кивнул.

— Измаил Вениаминович, как всегда с вами приятно иметь дело, — удовлетворённо проговорил я и тут же повернулся к кузнецам. — Семёныч, Евсей, Петрович, быстро сюда. Сейчас объясню, как переработать материалы для создания артефакта.

Кузнецы мигом окружили меня и стали впитывать каждое слово. Оно и понятно, от того, насколько точно они запомнят мои инструкции, зависит не только их жизнь, но и жизни всех, кто живёт в приграничной зоне. Я доходчиво и чётко разложил перед ними детали и методику обработки материалов:

— Сначала титановые слитки нужно очистить до зеркального блеска. Затем наносим на них гравировку огненными рунами для удержания магического поля. — Увидев растерянность на лицах кузнецов, я тут же добавил. — Барбоскин пришлёт умельца, он вам поможет. — Кузнецы заулыбались.

— Кристаллы эфира измельчаем до состояния пыли и равномерно втираем в выжженные руны. Кожу разломных тварей измельчаем и растворяем в двадцатипроцентном растворе серной кислоты, после чего наносим поверх нашей заготовки…

Я ходил от коробки к коробке, доставал всё новые материалы и раздавал инструкции. Примерно на середине своейречи заметил, что кузнецы начали делать записи. Вот это правильно. С ходу всего не запомнишь. Когда я закончил, возник лишь один вопрос:

— Вам всё ясно?

— Так точно, Михаил Константиныч! — рявкнул Семёныч, приложив руку к голове.

— Вольно, — усмехнулся я. — Можете приступать к работе. Как только артефакт будет готов, передайте его Барбоскину, он знает, что делать дальше.

Евсей и Петрович энергично закивали и приступили к делу.

— Работаем чётко и без ошибок. От вашей скорости сейчас зависят жизни многих людей. Не подведите, — напомнил я, наблюдая, как мастера, словно единый организм, принялись за дело, матерясь и озадаченно всматриваясь в руническую вязь.

— Измаил Вениаминович, можете идти. Как только над Кунгуром засияет защитный барьер, вы поймёте, что моя задумка сработала. И да, чем быстрее вы поставите новые материалы, тем быстрее мы с вами заработаем горы приятно звенящих шекелей.

— Ха-ха! Ваши бы слова да богу в уши, — расплылся в улыбке торговец и направился на выход.

Я же никуда уходить не собирался. Вместо этого я подошел к свободному верстаку, прихватив с собой десяток телепортационных костяшек, а также пару железяк. Погрузившись на нижний слой Чертогов Разума, я воссоздал схему портального артефакта, которую я однажды украл у Имперского клерка, и стал с невероятной скоростью совмещать имеющиеся материалы, чтобы создать свой собственный артефакт, открывающий стационарные переходы.

Мои руки двигались на автомате, быстро и уверенно, как у виртуозного дирижера. Я размахивал пером, выжигая руны, рассекая структуру материалов и сшивая их заново. Это уже была не артефакторика, а нечто на стыке артефакторики и алхимии. Яркие вспышки озаряли пустоту, а после гасли, чтобы вспыхнуть с новой силой.

Спустя час передо мной лежали две полностью воссозданные стационарные портальные системы, сокращённо С. П. С. В их работоспособности я не сомневаюсь, ведь нечто похожее я уже создавал для захвата Нунцяо. Правда, там вышел весьма дефективный образец, ну а что поделать? Ведь нормальных материалов у меня не было.

Вернувшись в реальность, я бросил взгляд на часы, висящие на стене. Времени до встречи в Хабаровске оставалось всё меньше. Вздохнув, я удовлетворённо оглядел работающих кузнецов. В поте лица пропойцы трудились на благо малой родины.

— Петрович, падла, дяржи ровнее. Ошибёмси, так потроха размятает на добрый километр, — прорычал Семёныч, вытирая пот со лба.

— Ты меньше бухти, а за своими дрожащими ручонками смотри, — отмахнулся Петрович.

— Не, мужики, пора завязывать с выпивкой. А то и правда руки ходуном ходят, — сказал Евсей, занося молот для нового удара.

— Продолжайте трудиться. Через час проверю, что вы тут наваяли, — окликнул их я, призывая телепортационную костяшку из хранилища.

Кузнецы лишь молча кивнули, погружённые в работу. Не теряя времени, я телепортировался к старому поместью Черчесова, которое казалось мрачным и угрюмым даже в ярком дневном свете. Ветер гудел среди ветвей сада, словно нашёптывая тайны, о которых лучше было не вспоминать.

Я шагнул в глубину сада, к старому вязу, под которым мы с Черчесовым однажды захоронили главу безликих. Остановившись на месте погребения, я закрыл глаза и потянулся к мане. Моё сознание проникло глубоко в землю, разыскивая тело, зарытое там. Земля задрожала, треснула и начала медленно разъезжаться в стороны. Спустя минуту на поверхность поднялось изуродованное тело безликого.

Полусгнившая плоть сочилась слизью, кожа была изъедена червями. Но глаза Хазарова всё ещё светились слабым неестественным огнём, полным ненависти.

— Хазаров Дмитрий Александрович, — спокойно проговорил я, присаживаясь рядом с полуразложившимся магом. — Всю жизнь ты был наёмником. И раз уж ты любишь звонкую монету, то я предлагаю тебе сделку.

Хазаров обнажил зубы, перепачканные землёй, и прошипел:

— Пошёл ты нахрен, ублюдок. Как только я восстановлюсь, я…

Договорить ему я не дал. Лишь врезал тыльной стороной ладони по морде. Зря я это сделал. Руку перепачкал в зловонной слизи. Мерзость. Оскалившись хищной улыбкой, я, не сводя глаз с бывшего главы безликих, продолжил:

— Я предлагаю тебе жизнь в обмен на верную службу. Ты сможешь воспользоваться своими талантами в полной мере. Убивай, калечь, поднимай мертвецов, делай всё, что так любишь. Но взамен я требую абсолютной преданности мне и моему роду.

Хазаров с трудом приподнялся на локте, собрал в горле комок и плюнул мне в лицо. Правда, слюна не пролетела и сантиметра, а просто повисла у него на бороде. Хазаров зашелся каркающим безумным смехом:

— Да чтоб ты сдох, Архаровский выкормыш!

Услышав это, я лишь вздохнул.

— Я предлагал тебе добровольный выбор. Но раз уж ты упрямишься, придётся помочь тебе принять правильное решение.

— Да хрен ты сможешь меня заставить! Я не боюсь пыток, проклятий, ничего не боюсь! Можешь разделать меня на куски, я всё равно выживу и приду за тобой и твоей проклятой мамашей! А-ха-ха-ха-ха! — снова захохотал Хазаров.

Я презрительно усмехнулся, наклонился ближе и тихо сказал:

— Ты всего лишь подопытная крыса, которая послужит на благо моего рода, — слово «моего» я проговорил особенно четко.

Прикоснувшись ладонью ко лбу Хазарова, я передал ему заранее подготовленную доминанту. Так называемый «крысиный привет». Им была доминанта «Стадный инстинкт». Хазаров взвыл от невыносимой боли, тело его забилось в судорогах, позвоночник выгнулся дугой, а лицо начало искажаться не только от боли, но и от неожиданной мутации…

Кости черепа с хрустом перестраивались. Лицо Хазарова вытянулось вперёд, приобретая острую форму, глаза сузились и засверкали красным отблеском. Он задыхался, хрипел, кричал от боли, пока мутация не завершилась окончательно. Хазаров преобразился. Его обожженное лицо стало похожим на морду огромной лысой крысы. Я тяжело вздохнул, слегка разочарованно покачав головой:

— А жаль; я надеялся, что этот трюк получится провернуть с некоторыми заносчивыми аристократами.

Если бы эта доминанта не делала из носителя урода, то я мог бы, скажем, подчинить себе Пожарского или Водопьянова. Просто передал доминанту — и контролируй каждый их шаг. Увы, всё не так просто, как хотелось бы.

Спустя полчаса ломка Хазарова наконец-то прекратилась. Пристально посмотрев на безликого, я стальным тоном приказал:

— Сидеть.

Хазаров безропотно сел на землю, тупо глядя перед собой.

— Ползи, словно червяк, — холодно продолжил я.

Тело бывшего главы безликих дёрнулось, и он тут же принялся ползать по земле. Взгляд его стал затуманенным, воля окончательно подчинена новому вожаку. Я удовлетворённо улыбнулся и спросил:

— Будешь служить мне и моему роду?

Хазаров механически кивнул, выдавив из себя:

— Да, господин.

Я неторопливо нанёс на него пространственную метку, после чего, расправив плечи, переместился в Кунгур. Кузнецы как раз собрали пробный образец. Корявый, но всё же работоспособный. Я застал их в момент, когда Семёныч и Петрович вытаскивали артефакт на улицу.

— Михал Константиныч, мы это… Того… — задыхаясь, проговорил Семёныч.

— Да я понял уже. Тащите скорее. Будем проводить пробный запуск.

— Агась. Ток это, можно вы сами, а мы в сторонке постоим? — спросил Семёныч с надеждой в голосе.

— Ох, ты и хитрец. Делали артефакт вы, а испытывать его мне? — усмехнулся я.

— Ну так это. Ваша ж схема, — улыбнулся Семёныч, показав гнилые зубы.

— Справедливо, — кивнул я. — Тогда скорее волоките его в десятиэтажку, я сейчас подойду.

Пока кузнецы тащили артефакт на десятый этаж, я заглянул на склад. Там обнаружились два новеньких разломных кристалла. Судя по ведомости, их совсем недавно доставила банда разломщиков, подконтрольных Артёму. Молодцы. Работают, не филонят.

Я прихватил оба кристалла и телепортировался на десятый этаж. Кузнецы как раз устанавливали артефакт на место. Хотя, может стоит выбрать место получше? Здесь вон всё обожжено, выглядит так себе. Впрочем, это не важно. Я установил два кристалла в ячейки артефакта, после чего раздался гул: сперва громкий/басовитый, однако затем он начал медленно затихать.

Постепенно звук полностью исчез, а из вершины артефакта ударил ярко-синий луч, он проник через потолок и устремился ввысь, заполняя собой всё бескрайнее небо над городом.

— Это чё ж получается? Мы смогли? — послышался голос Петровича из коридора.

— Получается, что Евсей стоит, а Семёныч качается, — усмехнулся я. — Товарищи кузнецы, объявляю вам благодарность за труды ратные, а ещё обязую вас создать как минимум сотню таких же артефактов в ближайшее время. Магарыч, премия и прочие радости жизни гарантирую, — сказал я, выходя в коридор.

— Та ёшки-матрёшки. Думал, мы это, обмоем, так сказать. А тут опять работа, — вздохнул Семёныч.

— Семёныч, помнишь, что Михал Константиныч сказал? — спросил Петрович. — Вы спасаете жизни! — Петрович поднял указательный палец и расплылся в улыбке. — А мне, как бывшему зэку, надо грешки-то замолить. Так что давай, поднимай свою старческую задницу, и пошли работать.

— Хэ! Грехи твои, а замаливать их мне? Ладно, пойдём, помогу по-братски, — кивнул Семёныч и кузнецы отправились ваять.

У меня же в этот момент зазвонил телефон. Кто говорит? Увы, не слон. Это был куда более уважаемый мной индивид. Звонил Шульман.

— Михаил Константинович, как я понимаю, всё прошло успешно?

— Измаил Вениаминович, предприятие можно считать успешным лишь после того, как мы начнём массовую продажу образцов. А пока у нас есть лишь убыток.

— Хе-хе. Насчёт продаж не переживайте. Я уже начал искать клиентов. Как только вы дадите мне пробник, отбоя от покупателей не будет.

— Вот и славно. Тогда в путь, к безбедному будущему.

— Воистину, Михаил Константинович. Я уже давно хочу лично убедиться, что не в деньгах счастье. Хе-хе, — рассмеялся Шульман и положил трубку.

Улыбаясь, я использовал пространственный обмен и очутился в гостиничном номере Хабаровска. На плечи будто рухнула многотонная плита усталости от бесконечных задач. Я потянулся к выключателю, чтобы зажечь свет… и вздрогнул, ощутив чьё-то присутствие. Я быстро включил свет и увидел на кресле непринуждённо сидящего, закинув ногу на ногу, князя Водопьянова. Он лениво докуривал очередную сигарету.

— Ну, и где же вы шлялись, Михаил Даниилович? — меланхолично поинтересовался князь, медленно выпуская струйку дыма. — Я вас уже добрых полчаса дожидаюсь.

Я посмотрел на переполненную пепельницу и насмешливо произнёс:

— Судя по количеству окурков, ждёте вы намного дольше.

Водопьянов лишь неопределённо улыбнулся, поднимаясь с кресла и поправляя строгий костюм:

— Ладно, не будем тратить драгоценное время. Смерть уже заждалась нас обоих, — сказал Водопьянов и направился на выход из моего номера.

Глава 23

Спускаясь по лестнице, я любовался шикарной шевелюрой Водопьянова, которую он старательно зачесал назад. Интересно, станет ли он носить парик, если я передам ему доминанту «Преждевременное облысение»? От этой мысли я тихонько хихикнул, но Водопьянов меня услышал.

— Вас развлекает мысль о том, что мы можем сегодня умереть? — холодно поинтересовался князь.

— Скорее, меня забавляет то, что парнишке из захолустья доверили миссию по спасению Империи, — улыбнулся я, продолжая идти за Водопьяновым.

— Вижу, у вас синдром «спасителя». Думаете, что весь мир крутится вокруг вас?

— Вовсе нет. У меня не настолько большое самомнение. Но я твёрдо уверен в том, что люди, даже самые слабые, вольны выбирать собственную судьбу.

— Весьма сомнительное утверждение, — фыркнул Водопьянов, толкнув дверь на улицу.

Он пропустил меня вперёд, и я тут же наткнулся на длинный чёрный лимузин с затемнёнными окнами. Он блестел в свете фонарей, как огромная нефтяная лужа. Красиво, непрактично, слишком вычурно.

Задняя дверь машины плавно отворилась, и из салона вышел улыбающийся Пожарский. На его лице, как всегда, читалось желание сразиться. Забавно: он выглядит злыднем, даже когда улыбается.

— Я хотел встретить тебя лично, но мне запретили, — весело объявил он. — Боятся, что я опять устрою бойню.

Я слегка прищурился, внимательно глядя на абсолюта:

— Зная вас, могу утверждать, что опасения были не напрасны.

Пожарский расхохотался:

— Конечно были! Я ведь живу ради сражений. Почувствовать себя живым можно лишь в момент, когда смерть схватила тебя за глотку и вот-вот вырвет тебе кадык.

В его голосе была одержимость. Причём я затрудняюсь сказать, какая именно. То ли он был одержим желанием поскорее сдохнуть, то ли желанием убивать.

Послышался щелчок, и из лимузина вышел ещё один мужчина. Могучий громила с потрескавшейся, словно гранит, кожей. Он коротко кивнул и протянул мне руку:

— Князь Каменев, — представился он басовитым голосом. — Садитесь в машину. По дороге обсудим детали операции.

Пожарский сжал кулаки и прорычал:

— Игорёк, сам полезай в машину, пока взрослые разговаривают. Не видишь, у нас с мальцом ещё не закончился разговор?

Каменев даже не удостоил Пожарского взглядом, просто мягко, но решительно подтолкнул меня к приоткрытой двери:

— Прошу, Михаил Даниилович.

Пожарский такого стерпеть не смог. Скрежетнув зубами, он резко развернул Каменева к себе.

— Ты оглох? Я сказал, что мы ещё не договорили, — процедил он сквозь зубы.

Каменев массивной лапищей надавил Пожарскому на грудь, заставляя отступить, и добавил, садясь в машину:

— Ярополк Степанович, я же сказал, что мы продолжим разговор в машине.

Сев в автомобиль, Игорь Фёдорович захлопнул дверь, спокойно посмотрел на меня и меланхолично вздохнул:

— Не обращайте внимания. Пожарский всю жизнь был вспыльчивым психопатом. Стихия обязывает, так сказать.

В этот момент с переднего сиденья донёсся голос князя Шереметева.

— Рад, что вы не сбежали.

— Ха-ха. А у меня была такая возможность? — засмеялся я, глядя, как Пожарский садится в автомобиль.

— Возможности есть всегда, важно их искать, — философски закончил Шереметев, уступив право двинуть речь Пожарскому.

— Ну и какого чёрта мы стоим? Заводи эту телегу и поехали крошить черепа, — недовольно буркнул он.

Я же осмотрел собравшихся и спросил:

— Не многовато ли тут абсолютов? Император решил не только зачистить столицу Китая, но и всю Азию?

Шереметев едва заметно улыбнулся:

— Надеюсь, всё пройдёт так же просто, как вы говорите. Но скорее всего, нас ждёт тёплый приём. Впрочем, четверых из шести абсолютов должно хватить, тем более, вы окажете нам посильную помощь.

— Ха-ха! Помощь. Я до сих пор не понимаю, на кой-чёрт его отправили с нами? — фыркнул Пожарский, сложив руки на груди. — Я бы мог и сам спалить к чёртовой матери весь Пекин.

— Ярополк Степанович, никто не ставит под сомнения ваши навыки. Однако, это воля Императора. Двое останутся охранять Хабаровск. Остальные, включая вас, отправятся в Китай. Задача со стороны кажется весьма простой. Проникнуть во дворец и уничтожить Императора вместе с Императрицей. Только так мы остановим войну.

Я вздохнул и покачал головой:

— Анатолий Захарович, не слишком ли это безрассудный план? Крайне сомневаюсь, что азиаты позволят нам пройти безнаказанно по их землям.

Шереметев подмигнул мне, глядя в зеркало заднего вида:

— Безрассудный, говорите? Прямо как ваше нападение на китайский перевалочный пункт. Всё ещё поверить не могу, что вы в одиночку развалили многотысячное войско.

Я небрежно пожал плечами:

— Мне просто повезло.

Пожарский же до сих пор не унимался.

— Ну, посмотрим, повезёт ли тебе так же в схватке со мной?

— Ярополк Степанович, закрой свой рот, — холодно приказал Шереметев, прерывая речь Пожарского.

На удивление, тот ничего не ответил. Занятно. Пожарский считается сильнейшим среди князей, но и самым сумасбродным. Интересно, какие точки давления на Пожарского есть у Шереметева?

Лимузин плавно качнулся и направился на окраину Хабаровска. Выбравшись за пределы города, мы свернули с дороги. Я был уверен, что лимузин застрянет, и мы будем его выталкивать, но нет. Под травой обнаружились бетонные плиты. Проехав совсем немного, я услышал едва различимый скрежет, донёсшийся с улицы. Бетонная плита на нашем пути приподнялась, открыв дорогу в подземный бункер.

Тусклое освещение на стенах, обилие охраны и гул работающей вентиляции сопровождали нас всю дорогу, пока лимузин не остановился. Абсолюты тут же высыпали из машины, и в ней остался лишь я один.

— Чего расселся? Заснул, что ли? — буркнул Пожарский. — Вылезай, будем экипироваться.

В этот момент во мне проснулся Шульман. С горящими глазами я выскочил наружу и увидел приоткрытую дверь в комнату, забитую до отказа стеллажами с оружием, доспехами и защитными артефактами. Я слюну едва не пустил от восторга. Шереметев вошел первым, и его встретил сгорбленный старик.

— Анатолий Захарович, рад видеть, — проскрежетал старик. — Как обычно?

— Нет, на этот раз нам потребуется лучшее, что есть в арсенале.

— Вас понял. Сейчас сделаем, — кивнул дед, а после хлопнул в ладоши.

От стен отделились два каменных голема и принялись таскать на свободный стол снаряжение. Тяжёлые доспехи, оснащённые защитными артефактами, необычные автоматы, работающие по принципу Оторвы, только заметно слабее. Гранаты на основе Слёз Мироздания, мечи, приборы ночного видения, укомплектованные рюкзаки со всем необходимым для длительного похода и кучу прочего барахла.

Первое, что я сделал, так это изучил автомат. И тут же задался вопросом:

— А почему таких игрушек нет на передовой? Они бы сильно помогли в борьбе с отрицателями.

Пожарский хмыкнул:

— Железяк-то можно наштамповать сколько угодно, вот только на каждый выстрел уходит Слеза Мироздания. Один взвод за день сможет расстрелять больше, чем в аномальной зоне добывается за год. Смекаешь?

Я кивнул. А про себя вздохнул. Автоматы были тем ещё барахлом. Они просирали львиную долю драгоценной энергии, расходуя лишь малую часть потенциала Слёз Мироздания. Тем не менее, скорострельность у оружия была неплохая, и магазины на двадцать Слёз хоть как-то компенсировали низкую эффективность.

А вот тяжелый доспех мне понравился. Его проектировал довольно умелый инженер. Мало того, что в доспех вмонтировали десяток защитных артефактов, так он ещё и не стеснял движения. Хотя весил, конечно, многовато. Килограммов двадцать, не меньше. Сталюка такая, что вряд ли её даже поцарапаешь из обычной винтовки.

Про мечи мне нечего сказать. Железяка хорошего качества, и не более того. Брать их я не стал, а вместо этого на одном из клинков оставил пространственную метку… Ну да, вот такой вот я иудей в душе. Не могу я не попытаться обнести Имперские запасы! Чего вы возмущаетесь? Только подумайте, за сколько можно всё это продать! Хотя, продать не получится. Сразу же поймут, кто обнёс склад, а после — секир башка. Ну и ладно. Оставлю для собственного пользования.

На моём лице появилась улыбка, а руки сами потянулись к гранатам. Люблю я подобные бахалки. Уж больно они упрощают жизнь. Если бы у меня была такая граната, когда я впервые встретился с химерой, то после первого же взрыва, от коровки остались бы рожки да ножки, а может, и ничего не осталось бы.

Когда все облачились в предложенное барахло и накинули на себя серые плащи, чтобы скрыть доспехи, мы вышли из арсенала. Пройдя по длинному коридору, воспользовались лифтом и поднялись на поверхность. Темно, сверчки верещат, лёгкий ветерок треплет волосы. Красота! Шереметев включил фонарик и подозвал всех к себе:

— Подходите ближе. Беритесь за руки.

Пожарский издевательски хохотнул:

— Встаньте, дети, встаньте в круг…

Шереметев гневно сверкнул глазами, обрывая пение абсолюта, и поднял руку к небу. Раздался оглушительный гром, а в следующее мгновение молния с небес пронзила землю, мгновенно окутав нашу группу слепящим сиянием.

Через мгновение, когда свет погас, я потёр глаза, пытаясь проморгаться, и увидел перед собой улицы незнакомого поселения. Однако, судя по надписям на вывесках, мы уже находились далеко за пределами Российской Империи.

— Мы в Чанчуне, провинция Гирин. Это в тысяче километров от Хабаровска, — пояснил Шереметев.

Пожарский оглянулся, восхищённо присвистнул и потянулся за мечом:

— Ну что, господа, добро пожаловать в Китай.

Шереметев остановил его и строго заявил:

— Император велел вести себя тихо и лишний раз в бой не вступать, чтобы не выдать наши позиции.

— Да какой тут бой? Просто спалю к чёртовой матери эту деревню, и всё, — отмахнулся Пожарский, но Шереметев крепко ухватил его за плечо и смерил взглядом. — Да понял я, понял. Оставлю резню на потом.

Пожарский закатил глаза и убрал меч в ножны. Я огляделся по сторонам, ощущая запах гари. Почти все дома были сожжены, улицы завалены обломками черепичных крыш, и лишь изредка среди руин мелькали испуганные лица беспризорных детей, замученных страхом и голодом.

Пожарский презрительно сплюнул на землю и поднял руку, начав формировать огненную волну, чтобы испепелить детей. Шереметев резко осёк его, схватив за шиворот.

— Ты что творишь⁈ — голос Шереметева прозвучал резко, властно, и не терпел возражений. — Не трогай детей, они не враги.

Пожарский раздражённо опустил руку, метнув на него полный злобы взгляд.

— Они нас видели. Если эти твари стуканут, то по нашему следу двинется вся армия отрицателей. Рисковать своей шкурой или спалить пару беспризорников? Пожалуй, я лучше спалю беспризорников, — вспыхнул он. — И вообще, куда ты нас закинул? Мы должны были попасть в столицу.

Шереметев отпустил Пожарского и, поправив его плащ, сообщил:

— Мы в восьмистах пятидесяти километрах от столицы — Пекина, — спокойно сказал он.

Пожарский взревел от возмущения:

— Сколько? Ты совсем рехнулся, старый⁈ Почему нельзя было телепортировать нас прямо под стены столицы? Или ты решил размять кости и думаешь, мы почти тысячу километров должны пилить пешком?

Шереметев тяжело вздохнул, смерив Пожарского строгим взглядом:

— Я могу использовать телепортацию лишь раз в сутки, да и расстояние, как видишь, ограничено. Так что будь благодарен и за это. Иначе пришлось бы всю дорогу пешком шагать, прорубаясь через полчища отрицателей.

Пожарский раздражённо фыркнул, скрестив руки на груди и бросив на старика хмурый взгляд:

— В том-то и дело, чёрт возьми. Мы должны прятаться, словно крысы. Как по мне, так это недостойно абсолютов.

Я до этого молча слушал перепалку, но сейчас решил вмешаться:

— В этом и весь смысл, не правда ли? Нас послали отрубить дракону голову, а не истребить его войско. Как только погибнет Император и его Императрица, война завершится.

Пожарский скептически приподнял бровь, окинув всех презрительным взглядом:

— Ну-ну. Только учтите, если что-то пойдёт не так, и ваша внезапная атака провалится, я не буду ждать, пока меня прикончат. Я спалю здесь всё и даже вас, если попытаетесь меня остановить.

— Не волнуйтесь, Ярополк Степанович, в случае нашего обнаружения, вы сможете разгуляться на полную, верно я говорю? — Я посмотрел на Шереметева, и тот коротко кивнул.

— Довольно споров. Нужно укрыться в одном из зданий и переждать сутки. Игорь Фёдорович, укрепишь стены и выстроишь систему сигнализации. Если придут по нашу душу, мы должны об этому узнать задолго до нападения, — проинструктировал Шереметев.

— Будет сделано, Анатолий Захарович, — кивнул Каменев.

Пока сумерки скрывали Чанчунь, мы обследовали поселение и расположились на ночлег в старой библиотеке, здание которой сильно пострадало от пожара и обстрелов. Это мне показалось странным, ведь поселение было в тысяче километров от границы с нашей Импе… Хотя… Китай ведь объявил войну всему миру. Видать, корейцы или кто-то ещё сумели добраться досюда, а после были разбиты.

Ветер посвистывал в разбитых окнах, пол устилали обгоревшие страницы, а стеллажи лежали поваленными, словно великаны, сражённые в битве. Печальное зрелище. Знания, которые люди собирали тысячелетиями, были уничтожены. Разумеется, у этих книг есть копии, но тем не менее.

Я медленно прошёлся по пустым коридорам, и моё внимание привлёк уцелевший шкаф с книгами. Подойдя ближе, я обнаружил русско-китайский словарь, и ещё десятки других книг. Уверен, всё это словари. Каким-то чудом они смогли уцелеть в пожаре. Взяв книгу, я уселся на пол и стал изучать русско-китайский словарь.

Сначала чтение шло тяжело, незнакомые иероглифы цеплялись за сознание, как рыболовные крючки. Но постепенно что-то в голове щёлкнуло, и процесс ускорился. Через пару часов я с удивлением обнаружил, что перевернул последнюю страницу. Более того, я запомнил каждое слово, каждую транскрипцию и каждый символ.

— Полиглот… — тихо прошептал я, улыбнувшись. — Выходит, не зря я оставил эту доминанту.

Забавно. Я совершенно случайно не отправил эту доминанту в переработку, а она помогла мне вызубрить русско-китайский словарь за жалкие пару часов. Что ж, остаётся проверить знания на практике. Отложил словарь в сторону, я вышел на опустевшую улицу Чанчуня. У полуразрушенного здания я заметил чумазого китайчонка лет восьми. Он испуганно выглядывал из-за угла дома.

— Эй, мальчик, подойди сюда, — сказал я на только что освоенном китайском.

Пацан испуганно вздрогнул, но любопытство и голод заставили его сделать несколько робких шагов вперёд.

— Ты говоришь на моём языке? — изумлённо прошептал мальчишка, остановившись в нескольких метрах от меня.

— Теперь говорю, — улыбнулся я и протянул парню две банки тушенки. — Что здесь случилось?

Ребёнок выхватил банки, схватил за кольцо первую и, открыв её, руками стал запихивать в себя тушенку. Он жевал жирное мясо, при этом губы его дрожали, а на глаза навернулись слёзы.

— Воины в фёрном… они прифли нофью и забрали моих родителей, — чавкая, произнёс он. — Потом они подофгли дома. Я фпряталфя, как и другие дети. Но нам некуда идти, скоро мы фсе умрём ф голоду…

Я почувствовал, как сердце в груди сжалось от жалости.

— Если хочешь, я могу забрать вас с собой, там безопа… — договорить я не успел.

В соседнем переулке что-то громыхнуло, и мальчишка сломя голову убежал.

— Бедные дети. Чем быстрее война закончится, тем выше шансы, что они смогут выжить.

Вздохнув, я вернулся в библиотеку. Сев у поваленного книжного шкафа, я взял новый словарь. Едва я открыл книгу, как меня обнаружил Шереметев.

— Чтение тебя успокаивает? — негромко спросил князь, входя в помещение и с любопытством осматривая сваленные груды книг.

Я, не поднимая головы, кивнул:

— Конечно. Новые знания никогда не бывают лишними. Они помогают разобраться в мире, а иногда и найти решение в безнадёжной ситуации.

Шереметев внимательно смотрел на меня несколько секунд, после чего перешёл к делу:

— Через пять часов я открою новый портал. Ты бы поспал, пока есть такая возможность.

Я оторвал глаза от страниц и предложил то, что давно собирался предложить. Просто Пожарский так часто бухтел, что даже слово вставить не удавалось.

— Анатолий Захарович, думаю, нам стоит сначала отвлечь силы противника. Уверен, в столице наибольшая концентрация отрицателей. Если мы заявимся туда с шашкой наголо, то нас попросту задавят числом.

— И что ты предлагаешь? — с интересом спросил Шереметев.

— Есть у меня кое-какая идея, — заговорщически шепнул я.

— Что за идея? Ближе к делу.

Я спокойно поднялся с пола, коснулся пространственного кольца и извлёк оттуда пульсирующий тускло-зелёным светом артефакт.

— Это Сердце Леса, — пояснил я, протягивая артефакт Шереметеву. — Если разместить эту вещь поблизости от крупного лесного массива, она быстро поглотит всю растительность в округе и превратится в Дендроида. Короля леса, если угодно. Эту тварь невозможно контролировать, поэтому она начнёт крушить всё на своём пути, мгновенно переключив внимание на себя.

Шереметев задумчиво кивнул, внимательно разглядывая артефакт:

— Я полагаю, и эту вещицу вам в наследство оставил отец? — спросил он, скептически приподняв брови.

— Вовсе нет. Эту вещицу я самостоятельно добыл в аномальной зоне.

— Что ж. Это действительно может сработать. Но судя по вашему тону, это ещё не всё?

— Вы верно поняли. В моей темнице сейчас сидит весьма… — я замялся, стараясь не выругаться матом на этого сидельца. — Сидит талантливый некромант. Один из безликих. Он верен мне, как дворовый пёс. Уверен, он с радостью поможет нам, забрав на себя ещё часть внимания отрицателей.

Шереметев пристально посмотрел на меня и спросил:

— Что требуется от меня?

— Ничего, — пожал я плечами. — Отдыхайте. Как всё будет готово, я сообщу.

Шереметев протянул мне руку, и я тут же крепко её пожа.

— Хорошо, Михаил Даниилович. Действуйте, — кивнул он, а после двинул вдаль по коридору, но задержался на секунду, чтобы сказать. — Знаете, чем дольше я с вами знаком, тем больше понимаю, почему Император выбрал вас для этой миссии.

Шереметев ушел, а я быстро поднялся на крышу библиотеки. Там гулял прохладный ночной ветер. Внизу были уродливые руины, а вверху — багровеющие небеса. Я протянул руку, призвал Мимо. Мимик принял форму огромного кондора. В одну лапу я вложил Сердце Леса, а в другую — небольшую монетку, к которой была привязана метка, нанесенная мной на главу безликих. Я указал рукой на юго-запад:

— Направляйся к китайской столице. Сбросишь артефакт в лесу восточнее города, а монету — западнее.

Мимо энергично стал лупить крыльями и быстро растворился в предрассветной мгле. Секунду я смотрел ему вслед, затем развернулся и двинулся обратно. Нужно немного отдохнуть перед самоубийственной миссией.

Глава 24

Мимик тенью рассекал рассветное небо, почти невидимый среди пышных облаков. Под ним простирались огромные лесные массивы, тихие и спокойные. Деревья не подозревали, что совсем скоро их не станет.

Мимо опустился ниже, сделал круг над лесом и аккуратно опустил «Сердце Леса» в пустое гнездо, расположившееся на массивном буке. Артефакт мгновенно начал пульсировать. Из зелёной сферы проклюнулись корни и устремились к стволу дерева. Корни оплели кору, а после проломили её так же ловко, как вышибала проламывает череп пьянчуги.

В следующий момент бук начал увядать. Жизненная сила по корням перетекала в Сердце Леса, заставляя его увеличиваться в размерах. Зелёная сфера ярко засветилась, выбросив из себя ещё больше корней. Земля вокруг задрожала, пространство наполнилось рокочущим энергетическим гулом. Вокруг артефакта мгновенно начали прорастать мощные корни, вгрызаясь глубоко в почву и впитывая в себя органику всего живого.

Деревья трещали и ломались, питая своей жизненной энергией стремительно растущего дендроида. Огромное древовидное существо начало быстро формироваться из переплетений корней, стволов и ветвей. Огромные руки, покрытые корой, вытянулись в стороны, массивная голова с ярко светящимися зелёными глазами разинула пасть полную острых зубов.

Спустя полчаса дендроид поднялся во весь рост, с хрустом распрямив спину. Гигант достиг высоты почти тридцати метров. Издав оглушительный рёв, он медленно двинулся в сторону Пекина, оставляя за собой широкую просеку из высушенной почвы и истлевших деревьев.

Тем временем Мимо летел в сторону города Мыньтоугоу, расположившегося на западе от Пекина. Достигнув цели, он завис в воздухе и сбросил вниз пятирублёвую монету. Вращаясь в воздухе, она блестела в рассветных лучах, а мимик просто растворился, не оставив после себя и следа.

* * *

Я тут же открыл глаза, почувствовав, что Мимо вернулся. Улыбнувшись, я использовал пространственный обмен. Хазаров, твой выход.

* * *

За тысячу километров от библиотеки, в городе Мыньтоугоу возникла яркая вспышка. Из неё появилась скрюченная фигура. Мутировавший безликий с вытянутым крысиным лицом и пустым взглядом хищно оскалился, осматриваясь по сторонам. Улицы городка были заполнены отрицателями. Десятки тысяч воинов, готовых отправиться на передовую во славу своей госпожи.

Хазаров поднял голову и принюхался. Аромат смерти и разрушения здесь был повсюду. Хазаров ухмыльнулся, обнажив зубы. По коже безликого пробежали мурашки от осознания, что сейчас начнётся то, для чего он был создан: сеять хаос, убивать живых и возвращать их к жизни в виде голодных тварей.

Густая, вязкая некротика струилась здесь, пропитывая каждую пядь почвы. Отрицатели или кто-то другой отняли множество жизней, и Хазаров чувствовал, как мёртвые требуют дать им шанс снова подняться. Взять оружие и отомстить живым. Некротика бурным потоком хлынула в тело Хазарова.

Кожа, изъеденная червями, с тихим шипением зарастала на глазах, сломанные рёбра с хрустом вставали на место. Всего за несколько секунд тело Хазарова восстановилось. Глава безликих хрустнул шеей, заметив движение в конце улицы.

Навстречу ему приближался строй рыцарей в чёрных доспехах, их тяжёлые шаги отдавались металлическим эхом по выжженной земле. Хазаров спокойно развёл руки в стороны, почувствовав, как некротическая энергия нежно ласкает его сознание. Такое приятное и забытое чувство. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом абсолютной власти.

— Восстаньте, дети мои! — прогремел Хазаров. Голос его звучал, как зов из потустороннего мира.

Из-под земли, из-под завалов, из тёмных переулков начали подниматься существа, созданные из костей и гниющей плоти. Гули медленно формировались, мясо с влажным чавканьем срасталось в неестественные тела, суставы с хрустом соединялись, глаза светились красным огнём. Десятки оживших мертвецов послушно двинулись навстречу отрицателям, окружив их со всех сторон.

Рыцари остановились и сомкнули ряды, готовясь к бою. Разинув пасти, гули издали протяжный вой и неудержимой волной бросились на отрицателей. Металлический скрежет, звук рвущейся плоти, аромат разложения и крови заполнили улицы городка. Гули вгрызались в металлическую броню, разрывая её на части с жутким остервенением.

Хазаров же стоял, запрокинув голову назад, и хохотал с небывалым наслаждением.

— Во славу рода Архаровых! — прокричал он, срывая глотку, а после добавил, сумев на мгновение вернуть контроль над собственным разумом. — Да будь они прокляты.

* * *

Пекин, центральная площадь. Небо над городом покрывалось густой сизой дымкой, сквозь которую едва пробивались лучи солнца. На площади, у подножия древнего дворца, возвышалась стройная фигура Дамы Пик. Её чёрная стальная броня отражала мрачные блики, а глаза холодно сияли сквозь прорези металлической маски.

Перед ней на коленях, стояли тысячи горожан. Их лица исказились от ужаса и безысходности, многие едва дышали от страха. Рядом с ней, согнувшись и едва держась на ногах, стоял исхудавший бледный Император Цинь Гуангли. Его некогда гордое лицо осунулось, а руки мелко дрожали. Былое величие покинуло Императора, оставив после себя лишь животный страх и жажду выжить любой ценой.

Дама Пик вскинула руку вверх. С её кольчужной перчатки в ту же секунду сорвались десятки металлических капель. Словно живые насекомые, они устремились к горожанам, стоящим на коленях. Капли мягко падали на тела несчастных, а после проникали в кожные поры. Люди заорали от страха, а после и от боли.

Металл безжалостно разрывал их плоть, замещая ткани и кровь сталью. Кожа людей стала покрываться чёрной матовой плёнкой, а через считанные секунды пленники поднялись с земли и издали синхронный крик:

— Плоть слаба! Сталь течёт по нашим венам!

Пиковая Дама была довольна. А вот Император смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами, с трудом подавляя начавшуюся паническую атаку.

Вдруг на площадь вбежал запыхавшийся посыльный, которого ещё не успели обратить в отрицателя. Он рухнул перед Дамой Пик на колени и, тяжело дыша, выпалил:

— Госпожа! Вторжение! Неподалёку от столицы огромная тварь уничтожает всё на своём пути!

Не успела Дама Пик ответить, как прибежал второй гонец, ещё более напуганный и взволнованный:

— Госпожа! На западе мёртвые поднялись из земли! Тысячи отрицателей уничтожены!

Пиковая Дама бросила на посыльных взгляд, холодный и лишённый эмоций. Её голос прозвучал словно скрежет металла:

— Я хочу, чтобы через час проблема была решена. Скоро прибудет новая партия рабов для перековки в моё стальное воинство, будет печально, если они пострадают.

Посыльные, низко поклонившись, бросились выполнять приказ, а Дама Пик вновь обратила свой взор на дрожащего Императора. Голос её был тих и ласков, как тонкий отточенный металл, рассекающий плоть.

— Можете быть спокойны, ваше величество. Ваша Империя станет сильнейшей на планете, ведь этого вы желали?

Император молча кивнул, не посмев поднять на неё глаза. А про себя он подумал, какой прок от огромной Империи, если в ней будет лишь один живой человек? И этим человеком будет он сам. Стройные ряды новоиспечённых отрицателей, звеня металлом, направлялись на запад и восток Пекина, чтобы уничтожить врагов своей госпожи. Наблюдая за этим зрелищем, Император нервно сглотнул.

* * *

Я спустился в подвал, откуда доносился весёлый бас Пожарского.

— Ну и вызвал меня на дуэль этот мешок с дерьмом. А я спрашиваю у него: «Ты завещание-то успел написать?»

— А он чего? — устало спросил Каменев и зевнул.

— Да кто ж его знает? Я просто не дал ему шанса и рот разявить. Просто спалил к чёртовой матери, и дело с концом, — усмехнулся Пожарский.

— Из-за тебя, Ярополк Степанович, до сих пор в Империи лишь шесть абсолютов, — задумчиво произнёс Водопьянов, вдыхая дым из курительной трубки.

— Хочешь сказать, что я виноват в том, что кругом одни слабаки? — набычился Пожарский.

— Хочу сказать, что из-за твоей вспыльчивости гибнет слишком много аристократов, которые в будущем могли бы быть полезны, — ответил Водопьянов и отсалютовал мне трубкой. — А вот и новый кандидат в абсолюты. Надеюсь, его ты не угробишь.

— Я тоже на это надеюсь, — улыбнулся я, остановившись рядом с Шереметевым. — Анатолий Захарович, подготовка завершена. Через полчаса можем отправляться, — доложил я, привалившись к стене.

— Я не понял. А что за секреты? — возмутился Пожарский.

— Не твоего ума дело, — рыкнул Шереметев.

— Анатолий Захарович, думаю, ничего страшного не случится, если господа абсолюты узнают, как мы облегчили им жизнь.

— Михаил Даниилович, ты придумал уловку, тебе и рассказывать, — улыбнулся Шереметев.

Я кратко изложил суть плана и, судя по всему, все были довольны. Все, кроме Пожарского.

— На кой-чёрт ты разрешил ему эту самодеятельность? Мы бы разом могли уничтожить десятки тысяч отрицателей, а вместо этого…

Шереметев снова стал закипать от кровожадности соратника.

— Вместо этого Михаил сделал выполнение нашей миссии чуть более простым и реалистичным. Ведь до этого мы могли сделать лишь одно. Ворваться во дворец, прикончить Императора и его приближенных, после чего мы бы неминуемо сдохли, ведь со всех сторон нас облепили бы отрицатели, словно муравьи.

— Не нужно драматизировать. Не так уж они и сильны, — отмахнулся Пожарский.

Водопьянов закатил глаза, Каменев покачал головой, а Шереметев устало потёр виски. Пожарский, хоть и был чертовски силён, но при этом он был ещё и упёртым бараном. Это довольно сильно раздражало.

Следующие полчаса мы коротали, слушая байки Пожарского. Никто не вступал с ним в диалог, а только надеялись, что он заткнётся, ведь все его истории были связаны с войной и дуэлями. А сейчас никто не хотел об этом слушать, ведь буквально через пару минут нам предстояло замарать руки в крови по самые плечи. Шереметев посмотрел на часы и коротко сказал:

— За работу.

Мы поднялись на крышу здания, взялись за руки, после чего по телу Шеремета прокатились разряды электричества, а с небес ударила яркая молния. На мгновение ослепнув и оглохнув, мы перенеслись прямо на дворцовую площадь Пекина. От удара молнии мостовая пошла мелкими трещинами и ощутимо нагрелась.

Пожарский мгновенно создал двуручный клинок и заозирался по сторонам в поисках неприятеля. Каменев поступил так же, держа наготове каменную булаву. Водопьянов со скучающим видом вытащил шпагу, я же вооружился Выключателем, ощутив, как в жилах стынет кровь от мёртвой тишины, царящей вокруг.

— Впереди дворец, уничтожа… — начал было Шереметев, но договорить не успел.

На ступени древнего дворца медленно вышла высокая фигура, закованная в чёрную сталь. Дама Пик остановилась, надменно оглядела нежданных гостей в нашем лице, и холодно рассмеялась. Голос её звучал, словно стальные клинки, скользящие по льду:

— Глупцы. Ваш Император далеко не первый, кто решил уничтожить правящую династию, прислав сильнейших воинов из имеющихся.

Она взмахнула рукой, и из дверей дворца строем выступили фигуры, облачённые в серебристую сталь. Их глаза горели мёртвым металлическим блеском. Всего я насчитал два десятка бойцов.

Кстати, именно так и выглядел отрицатель, с которым я столкнулся в Нунцяо. Выходит, абсолютов эта гадость наряжает в серебряный доспех, а не в чёрный? Между прочим, и оружие у них было весьма разнообразным, в отличие от обычных отрицателей, использующих только пики.

— Это абсолюты Кореи, — Пиковая дама равнодушно кивнула направо. — А это абсолюты Камбоджи, Вьетнама, Японии… Все они пришли сюда, чтобы убить меня. Увы, не вышло. Теперь эти выскочки покорно служат мне и интересам моего господина. Вам же выпала честь пополнить моё воинство.

Пожарский, побагровевший от ярости, заорал, перебивая её:

— Посмотрим, чего стоят твои болванчики!

Не дожидаясь команды, он бросился вперёд, подняв меч над головой. Его тело раскалилось добела, вспыхнув ярким пламенем.

Остальные тоже не стояли без дела. Шереметев использовал конгломерат Громовержца, я последовал его примеру. Каменев потянулся к мане, создав вокруг себя гранитный доспех. Благодаря этому доспеху, он стал вдвое выше. Водопьянов же стал формировать в воздухе сотни ледяных стрел, готовясь отправить их в сторону Пиковой дамы.

В следующее мгновение площадь утонула в лязге стали и грохоте используемых заклинаний.

От автора: Друзья, двенадцатый том жутко вопя трансформируется в тринадцатый!

Битва с Пиковой Дамой в самом разгаре. Что же случится с нашими родненькими абсолютами? Сдюжат ворога или огребут по шапке? Как бы там ни было, Михаил очень постарается выжить и спасти родных от великих бедствий.

Ваши добрые слова, сердечки и награды — настоящая поддержка, которая вдохновляет меня продолжать путь и создавать для вас всё новые главы этого приключения. Спасибо, что вы рядом! Поставьте сердечко под двенадцатой книгой если она вам понравилась и добро пожаловать на тринадцатый том: https://author.today/work/450088

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эволюционер из трущоб. Том 12

Content

Эволюционер из трущоб. Том 12

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene