Портальеро. Круг пятый

Глава 1

Зло, как и добро имеет своих героев.

Когда в небесах сгущается тьма и наступает ночь.

Мысли дневные сгорают дотла и улетают прочь.

Демоны зла покидают тень, чтоб сотворить грех.

Ангелы спят. Их царство — день. Ночь — время потех.

Утром, когда за окном рассветёт, ночь отступает прочь.

Демоны прячутся. Ангелы бдят: «Где бы кому помочь?»

Но где же вы были, когда в ночи правило балом зло?

Нет с неба ответа. Кричи не кричи. А выжил? Считай, повезло…

25 мая. 1972 год.

СССР. Московская область.

Я вижу всё, как наяву, хотя сам понимаю, что сейчас мне всё это только снится…

Плоская крыша круглого дома. Того самого дома, где я жил, когда впервые попал в прошлое…

* * *

Не хотелось бы повторяться, но постараюсь рассказать поподробнее, если кто забыл.

Зовут меня… Вернее звали когда-то… В общем, Максим Камлаев, обычный человек, не нашедший себя в этой новой жизни, нового капитализма двадцать первого века, что вырос на бескрайних просторах Российской Федерации, после развала Советского Союза. Побросала меня судьба туда-сюда, и даже туда забрасывала, куда, как говорится, Макар телят не гонял. Но жизнь худо-бедно продолжалась. И я уже почти привык к тому, что старость близка, а смысла никакого нет в этой серой и унылой действительности. Кому-то повезло, и он наворовал миллионы с миллиардами, ловя «рыбку в мутной воде» во время развала империи. Ну, да… Именно Империи. А как можно было ещё назвать громадное Советское государство, раскинувшееся на одной шестой части суши.

Ну да ладно… Чего об этом сейчас говорить. Кто-то стал миллионером, кто-то милиционером. Одних расстреливали в постели, других обозвали полицаями. Мне-то что с того? Я жил, как все обычные люди. Считал деньги у себя в кармане, экономил, работал, как папа Карло, пытаясь свести концы с концами. Так бы и дожил до конца, если бы не одна случайная встреча на зимней дороге со слегка неодетой бледной девушкой.

Может быть и прав был Михаил Афанасьевич Булгаков, который предупреждал, что нельзя разговаривать с незнакомцами. Но я его не послушал. Взял, да и подсадил к себе в машину случайную пассажирку. Что меня двигало тогда? Ну явно не похоть или жажда наживы. Девица была бледная и босая. А из одежды на ней было только что-то типа халатика или лёгкого платья… Наверное, я поступил так из человеколюбия и сострадания. Вот тут-то всё и началось.

Девица оказалась непонятной пришелицей из другого мира, да ещё в придачу и обладала магическими способностями. Правда в последствии выяснилась, что она скорее волшебница-недоучка, чем полноценная колдунья. Но я-то это откуда мог знать… В общем, что вышло то и вышло, в печень ей дышло…

Вместо того, чтобы вернуть меня в моё собственное прошлое, она закинула меня в тело незнакомого мне ранее пацана, неполных четырнадцати лет. Из совпадений только одно. Его тоже зовут Максим. Ну, вернее раньше звали, пока ему по голове не прилетело от местных гопников. Так что, его не стало, и я теперь занимаю его место и его молодое тело. Именно поэтому, я теперь Максим Шварц, по происхождению, не особо чистокровный немец, родившийся в СССР. К тому же, ведьма-недоучка умудрилась найти у меня неразвитые или недоразвитые зачатки магических способностей. Но пояснила при этом, что развить их мне не удастся, в силу моего, далеко уже не юного возраста. Вот потому-то и возникла эта безумная идея, вернуть меня в прошлое, чтобы став молодым, я смог научиться управлять своими силами… И хоть в этом она оказалась права…

Ладно. Я не в обиде на неопытную ведьму. Теперь у меня началась весёлая жизнь, насыщенная всякими приключениями и проблемами. И тех и других — выше крыши…

И вот сейчас, именно крыша мне и приснилась. Крыша дома моего, как пел Юрий Антонов.

* * *

Худенькая девочка двенадцати лет… Не дать ей на вид этих двенадцати. Просто я точно знаю, что ей скоро будет двенадцать…

Маша. Мария Кнопке. Тоже, по случайному совпадению имеющая немецкую фамилию. Мы с ней познакомились ещё в первое моё появление в прошлом. В детской больнице, где меня лечили от мнимой потери памяти после удара по голове. А что мне ещё оставалось делать, как не симулировать частичную амнезию. Ведь я совсем ничего не знал про этого парня, а его память куда-то улетела вместе с его сознанием. Вот меня и запихнули в больничку… Хорошо ещё, что не в психушку.

Ну а у девочки Маши, как я понял, была последняя стадия какой-то онкологии. Она так и представилась мне при первом знакомстве. Сказала: «Я — Маша. Девочка больная на всю голову.»

Это было заметно и без её пояснений. На голове у неё полностью отсутствовали волосы, и держалась она на каких-то обезболивающих препаратах, которые уже почти не помогали ей.

А на следующий день после нашего с ней знакомства она умерла, ну а меня выписали. На этом бы всё и закончились, если бы не одно но… У меня всё-таки открылись магические способности.

С Машей, вернее с её бестелесным призраком, мне удалось повстречаться на кладбище, где мы с моим новым отцом посещали могилу его матери, а теперь значит и моей бабушки. Там-то ко мне и прицепилась призрачная сущность умершей девочки.

Вот, наверное, тогда-то всё и началось. Я помог ей покинуть пределы кладбищенских стен, что она никак не могла сделать самостоятельно. А потом… Суп с котом.

Я научился делать всякие магические фокусы, а в том числе открыл в себе способность находить и открывать порталы. Правда ведьма-недоучка мне не рассказала, как открывать нужные мне порталы, чтобы попадать туда, куда я хочу. Поэтому первые несколько переходов были абы куда, лишь бы отсюда…

А в процессе первого перехода, Маша вновь стала вполне себе живой, и довольно-таки капризной и вредной девчонкой. К тому же мы с ней, использовав мои магические способности, стали вполне себе взрослыми. Вот мне сейчас на вид примерно двадцать три года. Плюс-минус, конечно. Ну а ей было лет шестнадцать, пока она в одной из реальностей не повстречалась сама с собой. Только вот той Маше было лет семь не больше, и она отдыхала с папой и мамой на Чёрном море. Мы со стороны наблюдали за ними. Маша, та, которая была со мной, очень хотела увидеть снова своих родителей. Тем более, что в её прошлой жизни, отец бросил их, когда у неё начались проблемы со здоровьем.

Только всё пошло совсем не по плану. Маленькая Маша играла на берегу, а потом полезла в море и стала тонуть. Я это заметил первым и бросился спасать её. И так, получилось, что в ходе оказания первой помощи и искусственного дыхания, я ещё и вылечил её от уже начинающейся проблемы с головой.

Я не видел ничего вокруг, поэтому и не заметил, как моя, более взрослая Маша, слишком приблизилась к нам. В общем, произошло слияние двух сущностей. Никого взрыва или другого какого внешнего эффекта не произошло. Просто более взрослая Маша исчезла, воссоединившись со своей копией. Хотя кто копия, а кто оригинал уже и не разберёшь. Со стороны никто этого не заметил, так как все пялились на то, как я спасаю маленькую девочку.

Маша приходила к нам на следующий день. Ну, да… Пришла не наша Маша, а маленькая рыжая девочка со знакомыми глазами.

Она-то и рассказала нам, что теперь она существует только в одном экземпляре, и хочет прожить свою новую жизнь в своей семье, со своими мамой и папой. И больше мы с ней и не виделись.

Я сказал, что она приходила к нам… Ну, да. Со мною теперь ещё и Ирина с Олегом. Иру мы вызволили из тюрьмы, откуда я доставал свою Машку в девяностом году. А Олег… Если его представлять по полной программе, то понадобится полстраницы на всякие титулы и звания. Поэтому постараюсь покороче.

Олег Константинович Романов. Великий князь и корнет Лейб-Гвардии Гусарского полка и прочая, прочая, прочая…

В моей истории он погиб в первые месяцы Первой мировой войны. Он погиб бы и в своей реальности, но мы его случайно спасли. И забрали мы его с собой из тысяча девятьсот четырнадцатого года.

А его реальность сильно отличалась от нашей. Николай Романов, ещё будучи цесаревичем, погиб от удара японского самурая во время посещения Страны Восходящего Солнца. Его отец, царь-миротворец, Александр Третий, узнав об этом, огорчился сильно, да осерчал шибко, и сразу же объявил войну Японии.

Но аккурат в то же самое время у него в гостях с визитом был германский кайзер Вильгельм со своим сыном Фридрихом. И кайзер, видя какое горе постигло русского императора, пообещал быть ему союзником и братом. Вот так вот и побили япошек, германский флот и русские войска…

Да чего там говорить. Разгромили япошек в пух и прах. Не помогли им ни английские корабли, ни британские деньги. Япония теперь не имеет ни флота, ни даже промышленности своей. Рис да рыба, вот и всё, что у них осталось после того, как два императора объединились в войне против них…

А сын кайзера, полное имя которого было Фридрих Вильгельм Виктор Август Эрнст, с тех пор близко подружился и с Михаилом, который, после смерти братьев Николая и Георгия, стал наследником Российского престола, и с его сестрой Ольгой Романовой, на которой Фридрих и женился, достигнув зрелого возраста. Так что Германия теперь нам союзник во всех делах. А после смерти Александра Третьего, на престол Российской Империи короновался Михаил Второй.

Зато Великобритания нам теперь злейший враг. Что, в общем-то вполне соответствует истине и в нашей истории. Только у нас, в нашей реальности, мы почему-то считали Англию союзниками в Первой мировой войне.

А мировая война уже назревала и в реальности Олега Константиновича. Англы вооружали и науськивали на Россию старых и уже привычных нам врагов — турок. Османская империя готовилась напасть на Российскую империю с юга, а британцы с севера. На их стороне были всякие там канадцы и прочие сателлиты. Даже американцы, которым Россия помогала в войне за независимость Штатов от англичан, тоже точила на нас зубы. Франция и прочие европейские страны готовы были вцепиться в немцев. Ну а Австрия с Италией заняли пока что выжидательную позицию. Вот примерно такая вот картинка нарисовалась на карте Европы в начале тысяча девятьсот четырнадцатого года в реальности Великого князя Олега. А он тут с нами чаи распивал, да плюшками баловался, в Советском союзе, образца семьдесят второго года.

Но это сейчас у нас семьдесят второй, а до этого мы были в семьдесят восьмом. Так что пришелец из прошлого увидел тут множество технических новинок, и даже прилетел на пассажирском самолёте из Сочи в Москву. Так что теперь он на досуге изучает всякую техническую литературу и смотрит кино про войну. А после просмотра фильма «В зоне особого внимания», вообще загорелся идеей прихватить с собой кое-что из современного вооружения. А же пообещал вернуть его обратно в целости и сохранности. Да и к тому же Иру он тоже собирается забрать с собой. У них любофф…

А мне тут осталось только сделать пару дел, чтобы попробовать отправить князя к нему в его время его реальности. Конечно же я постараюсь ему помочь. Ну а почему бы и не помочь патриоту своей Родины. Он и в моей реальности смело поскакал на врага, чтобы погибнуть в бою. Романтик, блин… Всё бы ему геройствовать да погибать за веру, царя и Отечество.

* * *

Я проснулся сегодня в холодном поту, потому что мне снова приснилась Машка… Она стояла на плоской крыше моего бывшего дома. Круглого девятиэтажного дома на улице Нежинской… Худая и бледная, что краше в гроб кладут… Синяки под глазами. Во взгляде одновременно и решимость, и отчаяние… Потом она делает шаг… другой… бежит, и сильно оттолкнувшись, прыгает с крыши, раскинув руки, как птица в полёте… Страха я не вижу в широко раскрытых её глазах. Только какая-то искорка безумной радости…

Вот на этом моменте я и проснулся. Лежу. В потолок гляжу. А перед глазами — безумные глаза маленькой рыжеволосой девочки.

Я должен её спасти. Я заберу её из того мира, в котором она дошла до такого отчаянного шага. Подлечу, поколдую… А когда подрастёт, стану её верным спутником по жизни. И ни одна сволочь не посмеет больше её обижать. Dixi! Я так сказал.

Когда я при помощи старого зеркала решил отыскать её, чтобы посмотреть, как она там… я не ожидал такого. И готов был немедленно бросится на её спасение. Но я тут не один. Олег и Ира. Их я не могу бросить. Да и к тому же я ещё не выполнил один квест по спасению сестры Андрея. Младшего лейтенанта милиции из семьдесят восьмого года. Теперь он уже вернулся в своё же тело, неполных восемнадцати лет от роду. И сестра его ещё жива и здорова. Вот только послезавтра, двадцать седьмого мая с ней должно что-то произойти. Что-то такое, из-за чего она после отравится таблетками.

Вот такой я человек. Могу прирезать какого-нибудь злодея, и глазом не моргну. Но спокойно пройти мимо людей, попавших в беду, не могу. Так и тянет влипнуть в очередную историю…

Сегодня двадцать пятое мая. Четверг. Мы пока что живём на пустующей даче Андрея в ближайшем Подмосковье. Часам к одиннадцать может подъехать Сашка-таксист. За хорошие деньги, которые я помаленьку ворую из сейфов сберкасс, он возит нас целыми днями. Но сегодня я не хочу никуда ехать. А Олег с Ирой пусть катаются. У них как раз медовый месяц, или как там это называется… Конфетно-букетный период. Вот пусть и наслаждается жизнью эта влюблённая парочка. А я хочу подготовиться к субботней акции.

Да и вообще, раз попасть в магическую академию мне не светит, то займусь самообразованием. У меня под рукой есть старинное зеркало, с помощью которого я могу кое-что посмотреть. Прокручу «кино» вперёд, чтобы узнать, чем всё закончится, задолго до того, как всё начнётся.

* * *

Я уже был в московской квартире Андрея, поэтому мне было не слишком сложно представить её внутреннюю обстановку. Память услужливо подсказывала детали, и постепенно из мутного пятна, что каким-то образом «нарисовалось» на поверхности старого зеркала, получилось вполне себе узнаваемое изображение нужного помещения. Сейчас там никого не было, и я не мог понять, вижу я всё это, так сказать, в прямом эфире, или это мои воспоминания, и я вижу квартиру за несколько дней до сегодняшнего.

Включаю фантазию, напрягаюсь, и начинаю по чуть-чуть проматывать вперёд.

* * *

Да. Поначалу мне так и показалось, что в квартире никого нет. Но, когда открылась дверь в другую комнату, и из неё вышла Аня, сестра Андрея, я понял, что ошибался. Двигалась она довольно-таки быстро, так как я всё-таки перематывал то, что видел. Я не стал следить за ней. Делать мне больше нечего, как подглядывать за молодыми девушками.

А потом в комнате появился и Андрей. Они о чём-то поговорили с Аней, и ушли на кухню. Жаль, что у этого «магического телевизора» нет функции звукового сопровождения. Но ничего-ничего, я это как-нибудь переживу. Смотрели же люди немое кино, и не жаловались. Да… Не жаловались, пока не появились фильмы, где все говорят и понимаешь, что происходит, без помощи титров.

Стоп. Мне показалось, что Аня куда-то собиралась. Неужели я умудрился сразу попасть на просмотр событий будущей субботы. Видимо я настроен был на то, чтобы узнать всё-таки, что и как там произошло. Я слегка притормозил «скорость воспроизведения», хотя и сам прекрасно осознаю, что это совсем не кино.

Ну, да… Похоже на то, что я прав. Вон как сестрёнка принарядилась. Так собираются именно на праздник или на свидание, а не на поход к какой-то там подружке. И как Андрей сразу этого не понял в тот, в первый раз… Сейчас-то заметно, что он смотрит на сборы сестрёнки очень подозрительно. Лишь бы он не стал препятствовать ей в этом или каким-то другим образом запрещать ей выходить из дома. Чего он добьётся? Только одного… В этот раз ничего не случится. Но это не означает, что удастся совсем предотвратить беду. И если это произойдёт в другой день, то мы просто будем снова к этому не готовы. Ну не могу же я следить за каждым шагом неуёмной сестрёнки Андрея длительное время…

Но, нет. Андрей остался дома, а Анюта направилась на автобусную остановку…

После того, как я нашёл нужную точку во времени, за которым наблюдаю, следить за действиями людей становится уже проще. Поэтому мне легко удалось двигаться след-в-след за девушкой. Только делал я это в уже ставшем мне привычным, ускоренном режиме.

А к подружке Аня в тот день всё-таки заходила, но лишь за тем, чтобы выйти оттуда с чем-то в руках. Я даже притормозил воспроизведение, чтобы как следует разглядеть это. Что-то небольшое, плоское и квадратное. Скорее всего, это какая-то виниловая пластинка, завёрнутая в белую бумагу и крест-на-крест перевязанная красной ленточкой. Похоже, что это приготовленный заранее подарок для именинника. Ну что же. Всё правильно. Не с букетом же цветов идти на день рождения к парню, и тем более не с бутылкой.

Вот только что ждёт молодую девушку там, на этом празднике?

* * *

Я снова ускорился. Тянуть дальше больше не хотелось. Можно было бы, конечно, заранее устранить этого Володю. Сразу же после того, как они расстались в прошлый раз. Но я так до конца и не поверил, что тот весёлый улыбчивый парень мог сделать с девушкой такое, после чего она наложила на себя руки, но так ничего никому и не рассказала. Хотя есть ведь наглядный пример в виде Чикатило. Учитель, никто на него и подумать не мог, а он такое вытворял, что волосы на загривке дыбом встают. Да много таких примеров можно привести… Тот гад, что детей в походы водил, а потом мальчиков вешал в Невинномысске, Сливко, кажется… Тоже ведь не вызывал подозрения много лет.

* * *

Именинник встретил Аню на пороге своей квартиры. Одет прилично, гладко выбрит, трезв… Ну что можно сказать? Нормальный парень. И смотрит на Аню не как сексуально озабоченный самец, а как обычный влюблённый парень. Она подарила ему пластинку. Они сразу же поставили её на проигрыватель и включили. Я, конечно, не слышал звуков музыки, но было видно, что подарок произвёл впечатление на парня.

Праздничный стол… На нём не было ничего особенного. Бутылка советского шампанского, два бокала, шоколадные конфеты… Похоже, что Володя никого больше не ждал к себе в гости. Они сидели друг на против друга и просто разговаривали. Ане было весело, она даже иногда смеялась над шутками парня. Я ничего не слышал, но разговор проходил мирно, спокойно… И если бы я не знал, что этот вечер закончится плохо, то даже и подумать бы не мог, что к этому всё идёт.

Выпив шампанского, они танцевали. Причём Аня лишь немного отпила из своего бокала. Ну а Володя даже во время танца вёл себя вполне прилично. Он не прижимал девушку к себе, не шарил по её спине и заднице похотливыми руками. Между ними было вполне ощутимое расстояние. И они разговаривали… О чём, не знаю, но им было интересно друг с другом. Володя был почти на полголовы выше Ани, и ей приходилось глядеть на него снизу вверх. Она улыбалась. Но это длилось не долго, потому что потом к ним пришли гости…

Глава 2

Выбирая самый трудный путь, выигрываешь хотя бы в том, что на нём тебе редко могут встретиться конкуренты.

Совесть — такая забавная штука.

Где она? Точно не знает наука.

Если напакостил… тут же смотри:

Совесть грызёт тебя где-то внутри.

Есть и другие. Их не сосчитать.

Гопник, мошенник, какой-нибудь тать.

Совесть у них не пытайся искать.

Ограбят, своруют опять и опять.

Эта такая нелепая повесть.

Где они прячут ту самую совесть?

25 мая. 1972 год.

СССР. Московская область.

Я по-прежнему сижу и смотрю «немое кино» в старом зеркале на даче Ильиных. А на «экране», мне видны события будущей субботы в квартире водителя по имени Володя.

Не знаю уж как там в поговорке, но незваным гостем оказался молдаванин. Тот самый Сергей ГАИшник, армейский товарищ Андрея, с которым они повстречались по дороге с дачи в Москву. Я его не сразу и узнал без формы. Сергей пришёл с бутылкой водки и со своим сослуживцем. Володя вроде бы и рад был видеть старого знакомого, но вроде бы и не совсем… Ну а Аня немного засмущалась от внимания стольких малознакомых ей людей.

Бутылка водки тут же воцарилась на столе, а Сергей стал разливать по рюмкам прозрачную жидкость. Подняв свою рюмку, он начал что-то говорить. Похоже, что произнёс тост.

Аня, конечно же, от водки отказалась, но Володе пришлось выпить вместе со вновь прибывшими гостями. Допив шампанское из своего бокала, девушка потянула Володю снова танцевать. Как мне показалось, ей не понравилась новая компания.

А за столом… Сергей вновь разливал водку по ёмкостям. Ну а девушке налил шампанское в бокал. Потом, чуть погодя, заметив, что танцующая пара не обращает на него никакого внимания, долил что-то из маленького пузырька в рюмку Володе и в бокал Ани.

Оппаньки… А вот у нас и нарисовалось что-то интересное… Какого хрена? Вряд ли это была какая-то отрава, так как Аня после этого вечера прожила ещё какое-то время. Тогда что он там им добавил? Наркотик? Блин… Откуда в СССР наркотики? Хотя… Были, конечно. Но это всё время как-то проходило мимо меня. А так… После революции вроде бы морфий и кокаин был вполне доступен. А потом были конопля и гашиш. Но чтобы вот так, в семидесятые мирные и спокойные годы. Непонятно…

Зато всё сразу встало на свои места. Злодей нарисовался, хрен сотрёшь… Осталось только посмотреть одним глазком, что будет дальше.

Я ускорил перемотку вперёд… Буквально через некоторое время я увидел всё. Но лучше бы я этого не видел, потому что мне захотелось сразу же ворваться туда, чтобы наказать подонков.

После того, как Володя и Аня выпили из своих бокалов, какое-то время было всё нормально. А потом они выпили ещё. И снова я видел, как Сергей-молдаванин что-то тайком подливал им. И похоже, что неизвестный препарат, добавленный в алкоголь, быстро подействовал. У Володи уже были слегка стеклянные глаза, и он мог только наблюдать за тем, что происходит в его комнате. Только поначалу он попытался что-то вяло возразить, но пара хлёстких ударов ему по лицу, и вот он уже сидит на полу, привалившись спиной к шкафу и не может подняться. А то, что стали творить с Аней двое этих подонков, не поддаётся моему разумению…

И, кстати, она не сопротивлялась и не кричала, находясь в каком-то сомнамбулическом состоянии. Просто словно безвольная кукла, Аня не оказывала насильникам никакого сопротивления. И даже, как мне показалось, послушно выполняла их команды…

Одежду с неё сорвали почти сразу. А потом девушку швырнули на диван, и началось… Подробностей я пересказывать не буду. Мерзко всё было. И длилось всё это довольно-таки долго. Ну а под конец они заставили Аню проделывать подобное и с Володей, который по-прежнему не мог сопротивляться.

Допив свою водку и неоднократно надругавшись в извращённых формах над девушкой, подонки ушли, оставив на полу два истерзанных голых тела. Что было дальше я не стал смотреть…

* * *

Я прервал «трансляцию». Меня колотило от гнева. Сперва на поверхности зеркала ещё было некое мутное пятно, но постепенно и оно растаяло. А я всё сидел и смотрел на отражение моего искажённого лица. Сидел, и не мог прийти в себя.

Похоже, что накачав чем-то типа наркотиков Володю и Аню, подонки так поглумились над девушкой, что пережить этого она уже не смогла. Причём сделали они это цинично, на глазах у её парня, который не смог её защитить. А ещё наркотик заставил её всё делать добровольно и самостоятельно. И, как мне кажется, она всё это осознавала, но не могла противодействовать. Кажется, в психиатрии применяют похожие препараты, чтобы успокоить буйных пациентов, лишив их воли сопротивляться… Но откуда у обычного ГАИшника такой препарат мог взяться? Впрочем, это уже и не важно.

Следствие закончено. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Таким как этот Сергей и его приятель не место на земле. И я теперь уже знаю, как надо всё сделать. Но это всё не сегодня. До субботы у меня ещё есть время.

* * *

Вечером, когда Олег и Ирина вернулись из города, я не стал им ничего рассказывать. Зачем? Ведь то, что я сегодня увидел больше никогда не произойдёт, ни с Аней, ни с какой-нибудь другой девушкой. По крайней мере от этих подонков, которые уже никогда не смогут сотворить зло, так как жизненный путь на земле для этого озабоченного гаишника и его напарника скоро закончится. А уж если найдётся ещё какой-нибудь похожий маньяк-насильник, то как говорил по телевизору Леонид Каневский, это будет уже совсем другая история.

А у меня и без этого проблем выше крыши. Впору завести специальную тетрадь, куда я буду записывать планы на ближайшее будущее. Но если кто-то потом этот бред прочитает, то меня точно объявят новым бароном Мюнхгаузеном.

Пункт первый: Подготовить военное снаряжение, боеприпасы и специальную техническую литературу для возвращения в тысяча девятьсот четырнадцатый год.

Пункт второй: Спасти сестру будущего милиционера от насильников.

Пункт третий: Переместиться в недалёкое будущее. Спасти Машу, не дав ей прыгнуть с крыши. Вылечить и забрать с собой.

Пункт четвёртый: Переместиться в прошлое и объявить войну Великобритании и Османской империи. Лишить Турцию флота, захватить Стамбул, переименовать его в Царьград и посоветовать Великому князю Олегу Константиновичу приколотить на ворота Царьграда какой-нибудь щит. После чего можно ещё Туманный Альбион победить в неравном бою и стереть с лица земли на веки вечные…

Ну, вот. Как-то так…

А что? Вроде бы неплохо получилось… Осталось только не спеша и обстоятельно всё это претворить в жизнь.

Только не считайте меня идиотом и фантазёром. Я всё это сделаю. Осталось только обдумать кое-какие детали.

26 мая. 1972 год.

СССР. Московская область.

Да. Завтра уже суббота. День решающий. Но почему-то я совершенно спокоен. У меня уже появился вполне себе чёткий план, как и что надо сделать. Причём не только план по спасению сестры Андрея Ильина. Я даже особо и не старался. Просто лёг спать пораньше, а когда проснулся, выспавшись, то в голове уже всё разложилось по полочкам, чуть ли не поминутно. Так что не о чем волноваться и можно расслабиться, наслаждаясь последним спокойным днём нашей размеренной деревенской жизни.

Ира просто кудесница на кухне. И где она так готовить хорошо научилась. Вроде бы в детдоме такому девочек не особо учат. А может всё дело в том, что она очень старается накормить своего любимого. Ну и меня заодно…

Мы с Олегом засели после сытного завтрака за столом и обложились всякими книгами, которые я уже набрал за всё это время. Толковый парень. Вот что у него не отнять, быстро соображает. И при этом не строит из себя умника, и не стесняется спрашивать, если ему чего-то непонятно. Да как спрашивает… Так въедливо, что пока не вникнет до конца в тему, не отступит. Молодец. Что ещё могу сказать…

Он уже исписал кучу тетрадей, делая свои какие-то заметки по разным вопросам. Очень ему понравилось пользоваться шариковой ручкой. Я решил, что при случае наберу их для него побольше. Хотя советские ручки не слишком хороши в это время. Ломкие и текут периодически… Думаю, что когда будем в будущем спасать Машку, качество шариковых ручек в магазинах улучшится. А может тогда уже и биговские в продаже появятся. Вот не помню я точно, когда канцтовары в наших магазинах стали соответствовать мировому уровню…

В голову пришла идея, после семьдесят восьмого года заскочить ещё и в начало двадцать первого века. Набрать там всякого полезного. Можно и компьютер прихватить. Какой-нибудь ноутбук с памятью на террабайт. Набить его полезной информацией…

Размечтался, блин… Во времена Олега Константиновича и электричества-то нет нормального… Хотя. Можно взять ещё и бензогенератор, или солнечные батареи. Только это опять вызывает новые проблемы. Бензин, запчасти и прочее, прочее, прочее…

Вечная проблема всех попаданцев в прошлое. Пулемёт есть, а патроны кончились. Есть бронетранспортёр, но нет соляры и моторного масла. Нет бензина и резины… и нет пока нужных технологий для воспроизводства всего нужного… Ладно. Остановимся пока на малом. А все проблемы будем решать по мере их возникновения.

Заодно, пользуясь свободным от других забот днём. Я решил немного перетрясти своё пространственное хранилище. А то насобирал туда, как хомяк. Всего и всякого, что и сам не помню, что там есть…

Через час примерно я понял, что помещения одной комнаты мне явно не хватает для того, чтобы аккуратно выложить всё, что я прячу в своих закромах. И это меня слегка удивило. Я и не заметил, что размер моего магического склада так увеличился. Раньше я ещё прикидывал влезет не влезет. А потом расслабился, и стал набирать всё без разбора. В глубине души я понимаю, что до добра это меня не доведёт. Ведь, как говорил Козьма Прутков: «Нельзя объять необъятное». Наступит когда-нибудь предел и моему беспределу.

И главное, это обычно происходит в самый неподходящий момент. Вот, к примеру, окружают меня враги, а я как обычно, бац… и посносил их головы, прибрав в хранилище. Но это, как обычно. А если в самый нужный момент перед глазами загорится табло «Хранилище перегружено!»… Что тогда делать? Убрать врага туда нельзя, придётся с ним сражаться. Хорошо ещё, если это будет какой-нибудь хлюпик маленького роста. А если это будет двухметровый янычар с двумя ятаганами? И что? И всё…

Ладно. Буду надеяться, что пока этот неловкий момент ещё далеко. Но при случае, надо будет повыкидывать всё лишнее, оставив всё нужное. А заодно ещё и испытать магическое пространство, попробовав убрать туда что-нибудь настолько большое, чтобы понять какой запас у меня ещё есть. Допустим… Спрятать грузовик, а потом его вернуть обратно. получится, что место размером и весом с грузовик у меня ещё есть. а если грузовик не захочет прятаться, значит места осталось меньше, чем на целый грузовик. Здорово я придумал?

Да… Что-то я слишком весел, как мне кажется. наверное, я обманываю сам себя, и всё-таки немного нервничаю перед завтрашним днём. И это понятно. Я же не железный человек. Я обычное млекопитающее из плоти и крови, а к тому же ещё и хомо сапиенс. А если я мыслю, значит и волнуюсь, а ещё и переживаю. Нет, не за то, получится или не получится. Знаю, что всё получится. Я просто переживаю. Ни знаю из-за чего. Но, что-то меня не отпускает какая-то непонятная тревога.

Может накатить стаканчик, да и подремать ещё немного… Нет. Как сказал, ненавистный мне Мишка-Меченый: «Трезвость — норма жизни!» А если перефразировать одну умную книгу: «Есть время наливать в стаканы. И есть время не делать этого.»

* * *

После сытного обеда по закону Архимеда, чтобы жиром не заплыть, полагается курить… Хорошая шутка из моего прошлого. Но истина проста. Выкурить сигаретку после обеда — истинное блаженство. Хотя я, как курильщик со стажем, всем молодым этого делать не советую. Дурацкая привычка, ничего хорошего она не принесёт. Не факт, что появятся всякие болезни, страшные картинки про которые в будущем будут клеить на пачки с табаком, но на здоровье курение всё-таки влияет. Только вот не в моём случае. Я просканировал свой организм, и не нашёл пока никаких признаков будущих заболеваний. Вот, когда появятся, тогда и буду думать о вреде курения.

Наверное, я не прав. Я всегда начинаю о чём-то думать, когда уже что-то произошло. Если бы всё в жизни можно было бы предугадать. Не для того, чтобы это с криками «Ура!» преодолеть, а лишь для того, чтобы избежать тех ситуаций, когда надо бежать на пулемёты в штыковую атаку с криком «Ура!»

Олег присел на крыльцо рядом со мной. Вот натура у него… Сядет рядом и молчит. Ведь видно же, что хочет что-то спросить. Но сидит и выжидает, когда же я сам не выдержу и спрошу у него:

— Ты что-то хотел у меня спросить, княже?

— Перестань меня так называть!

— Прости, Олег! Но когда ты вот так вот сидишь рядом и молчишь, меня так и подмывает, хоть как-то тебя подколоть.

Олег улыбнулся. У него хорошая улыбка. Честная.

— Да. Ты прав. Я хотел узнать, что будет завтра…

— Завтра будет суббота. — ответил я, как настоящий «Капитан Очевидность».

— Благодарю тебя! Это самый подробный и правильный ответ на мой вопрос.

— Ладно. Не злись! Я всё продумал на завтра. Всё как обычно. Приедет такси, мы поедем в Москву. Ну а там… Вы с Ирой погуляете до вечера. А я…

— Я хочу тебе помочь. — уверенно заявил князь.

— Лучшая помощь мне завтра — это не мешать. Я потом обо всём расскажу. Не обижайся! Но там всё будет просто. Я знаю…

— Ты… Ты уже посмотрел через зеркало, как всё будет? И ты знаешь, кто…

— Ты очень догадлив, Олег! Да. Я знаю кто и что будет делать. Но, пожалуйста, не задавай мне сейчас никаких вопросов. Я завтра вечером всё подробно расскажу. Но только тогда, когда всё уже закончится. А до этого… Не хочу говорить. Боюсь сглазить.

— Вот уж никогда не подумал бы, что ты такой суеверный.

— Это не то что бы суеверие, но… Давай не будем об этом сейчас! Ладно?

— Хорошо. — согласился Олег. — А что потом?

— А потом у нас есть ещё одна важная миссия: «Спасти Марию!»

— Я понимаю. Но…

— Ну а после этого, честное слово, Олег, я целиком и полностью займусь твоими делами. Ты уж прости, что я так затянул с их исполнением. Но я не тратил времени даром. За эти несколько дней я узнал о порталах больше, чем за всё предыдущее время. Так что, думаю. Никаких проблем у нас с тобой не возникнет, чтобы попасть в нужное время и в нужное место.

— Я тоже об этом думал. Ты хочешь перенести нас в то место, откуда мы пропали? Тогда никто и не заметит, что мы отсутствовали где-то.

— Нет. Я придумал более интересный вариант. Но давай и об этом поговорим немного позже.

— Почему ты всё решаешь один?

— Ты не так понял меня, Олег. Я обязательно всё буду обсуждать с тобой, но только тогда, когда мы уже будем нацелены на возвращение в твою реальность. А сейчас, что бы мы с тобой не обсуждали, это будет всего лишь сотрясение воздуха. Ведь сам видишь, что ситуация может меняться каждую минуту.

— Ясно. — задумчиво проговорил Великий князь.

— А сейчас у нас с тобой ещё есть время, чтобы покопаться в технической литературе, и подумать о том, что мы ещё можем прихватить с собой для того, чтобы победить всех врагов России в твоём времени.

А про себя я подумал: «Да… Если в нашей реальности всех врагов России не удалось победить, так пусть хоть где-то это произойдёт.»

* * *

Вечер прошёл вполне плодотворно. Мы даже с Олегом пришли к общему мнению по поводу того, когда и куда нам надо попасть в его времени для того, чтобы реализовать большинство наших задумок. Мы даже немного поиграли в войну. Ну, как поиграли? Он выдавал мне кое-какие установки, а я предлагал варианты, как их можно будет решить. Спорили до хрипоты. Но это было очень интересно. Мы так увлеклись разрабатыванием тактических и стратегических планов наших будущих баталий, что не заметили, как за окошком стемнело.

Прервала наши виртуальные битвы Ирина.

— Мальчики! Хватит тут воевать! Пошли ужинать!

И это было правильно. Война-войной — а обед по распорядку. Ну и ужин конечно же тоже. Голод — не тётка…

Спасть опять легли рано. Завтра суббота. А у нас, как говорят военные стратеги завтра «День Ч». И многое решится именно завтра. Так что, почему бы как следует не выспаться перед этим…

Сон пришёл не сразу. Какое-то время я ещё лежал, глядя в темноту, пока эта самая темнота не приняла меня в свои объятья…

Глава 3

Проявлять мудрость в чужих делах куда проще, чем в своих собственных.

Идёт повествование, не кончен мой рассказ.

Пока ещё Фортуна не разлюбила нас,

Не трудно постараться и победить в войне,

Пока ещё везение на нашей стороне.

Суббота. 27 мая. 1972 год.

СССР. Москва.

Кто рано встаёт, тому во многом везёт. До того, как за нами приехал Саша-таксист, я многое чего успел.

Сперва я умылся и решил, что неплохо бы сделать зарядку. Магия магией, но и о своей физической подготовке забывать не стоит. Начал с обычного армейского комплекса. В армии его приходилось делать так часть, что в памяти все эти упражнения отпечатались навсегда. И главное, всё просто и понятно. Махи руками, махи ногами, приседания и прочее подобное… Через несколько минут из дома вышел Олег, а потом… присоединился ко мне. На пару с ним мне удалось неплохо размяться. А потом мы ещё и поливали друг друга колодезной водой, рыча от удовольствия.

Мокрые, бодрые и голодные мы вернулись в дом, где уже вкусно пахло с кухни. Завтрак мы смели в один миг и потребовали добавки. В общем, подъели всё что было в доме и ещё немножко… Но, наконец-то унялся в животе тот червячок, урчавший до этого так громко, как обычно мурчит, пригревшийся на тёплой печке кот. А тут и такси подъехало.

Дачу мы заперли как следует, так как не исключён вариант, что больше сегодня сюда не вернёмся, если в Москве всё закончится хорошо… Да, чёрт возьми! Откуда у меня такая неуверенность? Если, если… Когда в Москве всё закончится хорошо, и мы будем готовы к дальнейшему путешествию, то сможем открыть портал и из Москвы. Старых зеркал там немало, так что необходимости возвращаться на дачу не будет. Ну, вот… Как-то так.

В Москве я вышел у квартиры Андрея, а ребята поехали дальше. Сегодня у них последний день прогулок по Москве. Пусть наслаждаются.

* * *

Андрей был весь, как на иголках, когда меня встретил на пороге своей квартиры.

— Прекрати дёргаться, дружище! Всё идёт по плану.

— Ты один? А где ребята?

— Вечером приедут. Пусть гуляют. В наших делах для них нет особого места.

— А чего ты так рано приехал. Я вот только через час к маме в больницу поеду…

— Понимаешь, Андрей… — начал я издалека. — Я тут подумал, и решил поехать вместе с тобой. Не хочу ничего обещать, чтобы не подавать излишней надежды, но ты ведь не против, если я проведу кое-какое сканирование.

— Что?

— Ну, я хочу посмотреть, пообщаться с твоей мамой. Не буду тебе ничего заранее обещать. Но может быть, мне удастся поставить диагноз и если даже не помочь, то хотя бы немного облегчить болезнь…

— Ты уже раньше делал что-то подобное?

— Не скажу, что у меня богатый опыт, но один… или даже может несколько раз мне кое-что удавалось. Но не обольщайся! Я не могу гарантировать тебе положительного результата. Могу лишь пообещать, что постараюсь что-то сделать.

— Спасибо и на этом! Я уже ко всему готов. Уже не первый раз…

Андрей прервался на полуслове, так как из своей комнаты вышла заспанная Аня. Она была полуодета, и совсем не ожидала увидеть кого-то постороннего в квартире. Поэтому она ойкнула, и снова скрылась за дверью.

— Пойдём на кухню! — предложил я. — Напои меня чаем!

Пока мы пили чай на кухне, Аня уже успела привести себя в более-менее приличный вид, достаточный для того, чтобы общаться с так не вовремя пришедшими гостями противоположного пола.

— Это Максим. — представил меня Андрей. — Мой хороший знакомый.

— Аня. — сообщила мне девушка своё имя, хотя я и так его знал.

И, кстати, я заметил, что сестра Андрея смотрит на меня с неким интересом. Не то что бы глазки строит, но как-то неосознанно кокетничает. Этого мне ещё не хватало. Нет. На это я никогда не поведусь. У меня уже есть девушка. И хотя ей сейчас ещё мало лет, а в будущем она планирует умереть, так и не достигнув совершеннолетия, но я как-нибудь справлюсь со всеми этими проблемами. А вот заводить роман и крутить всякие амуры, шуры-муры с сестрой Андрея у меня в планах нет. Нет и не будет. Вот закончу сегодняшние дела, и уйду отсюда в другой мир.

Зато теперь стало понятно. Почему Аня так легко повелась на заигрывания Володи, и согласилась прийти на празднования дня рождения к почти незнакомому человеку. Как там в поговорке звучало? «Уж замуж невтерпёж» или может это «Играй мой гормон»?

Не важно… Думаю, что Андрей и сам потом в этом во всё разберётся. Я обещал ему, что спасу её, и я сделаю это. Ну а дальше сами с усами. В мою задачу не входит контролировать неконтролируемое поведение рано созревших почти совершеннолетних девушек. Всем мозги на место не вправишь. И нудеть по-стариковски о правильном поведении я не буду.

Впрочем, надолго мы с Андреем на уютной кухне не засиделись. Пора уже было ехать в больницу. Попытки бывшего младшего лейтенанта милиции поехать на общественном транспорте, с тремя пересадками, я отверг сразу. Уж если деньги есть, так чего же их жалеть. Я поймал такси, и мы с комфортом доехали куда надо…

* * *

В больнице пахло… больницей. Есть у лечебных заведений такое свойство. Вот заходишь в стоматологический кабинет, и сразу понимаешь, что тут сверлят зубы, а в стационаре, особенно в советском, пахнет немного хлоркой, немного йодом, немного ещё какими-то лекарствами… Но я человек привычный, и мне бывать в больницах не впервой. Так что нос я не кривил, и получив условно белый халат, вслед за Андреем поднялся на третий этаж.

В палате пахло ещё хуже. Здесь витал запах боли и воняло неминуемой грядущей смертью. Кроватей было три. Но заняты были лишь две из них. Пустой матрас на свободной койке был весь в разноцветных пятнах. Преобладали по большей части бурые… И это ещё больше делало палату угрюмым пристанищем смертельно больных людей.

— Андрюша! — слабый голос донёсся с кровати, что стояла у окна. — Ты пришёл…

Я примерно предполагал, что матери Андрей было лет сорок, не больше… Но то, что я увидел. Высохшая, словно мумия, с кожей пергаментного оттенка женщина, выглядела… В общем, краше в гроб кладут.

— Здравствуй, мама! — дрогнувшим голосом произнёс Андрей.

Как я понял… Последний раз он видел свою мать только в той, в прошлой жизни. И он уже однажды её похоронил. А теперь вот она, снова живая, лежит в больнице на кровати… И он знает, что она снова опять умрёт…

— Как ты себя чувствуешь? — спросил сын.

Вопрос, конечно, риторический и не слишком уместный сейчас, когда и так всё ясно… Но он всё же прозвучал.

— Всё хорошо, сынок! — тихим голосом ответила ему больная женщина.

В её взгляде было всё. Любовь, боль, горечь осознания неизбежности…

— А кто это с тобой, Андрюша? — задала женщина вопрос.

Наверное, в присутствии постороннего человека, она чувствовала себя не слишком уверенно.

— Здравствуйте! Меня зовут Максим. — мой голос звучал уверенно, так как свою речь я продумал заранее. — Я учусь в медицинском институте, но это не главное. Понимаете, я вырос на Алтае. А моя бабушка… В общем, она была целительницей, хотя некоторые её считали колдуньей. Я немногому у неё научился, но она мне всё-таки передала кое-какие навыки, как помогать людям. Я не могу лечить, как она, но научился немного снимать боль. Разрешите мне немного помочь Вам?

С грустной улыбкой на сухих губах, женщина ответила мне:

— Ну, не стоило этого делать…

А потом, уже обращаясь к сыну продолжила:

— Андрей, зачем ты напрягаешь чужих людей?

— Меня это нисколько не напрягает. — снова начал я. — Я только рад, если мне удаётся хоть немного помочь людям. Хотя в институте никто не верит в народную медицину и считают целителей шарлатанами. Но в детстве меня лечила только бабушка, и не было таких болезней, от которых у неё не было бы нужного снадобья. А боль я снимаю только при помощи рук. Пожалуйста, закройте глаза, и попробуйте подумать о чём-нибудь хорошем!

Женщина снова грустно улыбнулась, но спорить не стала, просто прикрыв глаза.

Я положил обе ладони на голову больной. Сухая кожа лба и редкие волосы… Настроившись, и тоже прикрыв глаза, я стал сканировать организм больной.

Очаг болезни я нашёл с трудом. И всё из-за того, что метастазы уже раскинули свои хищные щупальца почти по всему телу. Но всё-таки мне удалось понять, что эта дрянь таится где-то под желудком… Для меня это выглядело, как чёрный сгусток, от которого в разные стороны расходились чёрные же нити разной длины и толщины.

Уверенности в том, что я смогу оказать какую-то посильную помощь умирающей от рака женщины у меня не было. Но я стал методично, одну за одной, мысленно выдёргивать нитку за ниткой. Извлечённые нитки я прятал в хранилище. Потом от них избавлюсь. А сейчас мне нужно сосредоточиться на этих чёрных отростках. Нитка за ниткой, одну за одной…

— А мне и правда стало немного полегче… — голос женщины звучал спокойно.

— Пожалуйста, полежите ещё немного без движения! И не открывайте глаза! Я скоро закончу.

Сказать-то я сказал, но стал торопиться, так как чувствовал, что сил у меня становится всё меньше. На лбу у меня уже выступил холодный пот. Странно. Я же ведь, пока мы ехали в такси, схомячил аж два драгоценных камушка. И поэтому думал, что сил у меня хватит ещё на какое-то время.

Я снова сосредоточился на удалении чёрных ниток. Одну за одной… Одну за другой… А потом, когда оставалось только несколько особо толстых, хотя и коротких «щупалец», я решился, и одним махом удалил всю черноту из организма…

Женщина при этом почему-то охнула. Я открыл глаза… И тут же слегка зашатался. Перед глазами замелькали какие-то мелкие мутные «мушки»… Не устояв на ногах, я сделал шаг назад, и присел на пустой матрас свободной койки.

— Что с тобой? — взволновано дёрнулся в мою сторону Андрей.

— Немного перестарался… — улыбнулся ему в ответ я.

— Андрюша! — голос больной звучал немного бодрее. — А мне и правда стало легче… Только в сон чего-то потянуло.

— Это нормально. — ответил ей я. — Организм устал бороться с болью. А когда боль уходит, то поспать полезно.

Андрей смотрел на меня, словно ждал какого-то ответа. Я молча кивнул ему.

— Простите! Я немного устал, и мне надо выйти на свежий воздух.

— Ой, сынок! Ты тоже иди… Проводи Максима. А я немного вздремну. Глаза прямо закрываются… А завтра приходи с Аней! Я хочу её увидеть…

— Хорошо, мама! — Андрей взял женщину за руку, но та уже закрыла глаза, а дыхание её стало ровным…

Немного пошатываясь, я пошёл в направлении выхода… Старушка, лежащая на соседней кровати, провожала меня взглядом. Я видел, что она хочет меня о чём-то спросить, но не стал останавливаться и покинул палату… Лишь в коридоре, прислонившись спиной к стенке, я смог перевести дух.

Перед глазами плавали разноцветные круги… В голове шумело… Но я был рад, что всё получилось. Я надеюсь, что всё прошло нормально…

Какое-то время женщина ещё будет выглядеть худой, больной и измождённой. А когда врачи поймут, что рак отступил и она выздоравливает, я уже буду далеко. Заниматься целительством в крупных масштабах я не планирую. И не потому, что я такой вот чёрствый и эгоистичный человек. Просто меня на всех не хватит. А уж если кто-то прознает, что появился парень способный исцелять от смертельных недугов, то очередь из желающих вылечится выстроится преогромная. Думаю, что я сам сдохну уже через месяц от такой «работы». Так что не стоит и начинать… тем более, что первым делом меня объявят шарлатанам. А потом, когда поймут, что я реально излечиваю от рака, то меня обязательно возьмут под контроль всякие спецслужбы…

А оно мне надо?

* * *

Вышедший из палаты Андрей, подхватил меня под руку, когда я почти что терял сознание. С его помощью я и вышел на улицу.

Светило солнышко, лёгкий ветерок обдувал моё лицо, и мне стало немного полегче.

— Мне надо срочно чего-нибудь поесть. И побольше… Бери такси и поедем в какое-нибудь кафе, столовую, ресторан… Куда угодно, но мне нужна еда.

— Может лучше домой? — спросил Андрей. — А по дороге купим чего-нибудь.

— Тогда давай на рынок! Не торгуйся! Бери всего и побольше. А я, если что, просто посижу в машине. Сил бродить пешком у меня не осталось.

Андрею удалось почти сразу поймать таксомотор. Я завалился на заднее сиденье…

— Пьяный что ли? — тут же спросил таксист. — Пьяного не повезу.

— Командир! Я трезвый. Могу дыхнуть, если хочешь. Но ты не заметил, что мы из больницы вышли. Мне немного плохо. Но скоро станет полегче…

— Если наблюёшь, сам будешь вытирать…

— Не наблюю. — постарался успокоить его я, но как мне показалось, он мне так и не поверил.

Доехали, в общем, безо всяких проблем. По дороге Андрей забежал на рынок и накупил всякого разного. Ну а я схомячил ещё один камушек из своих запасов, и мне немного полегчало. Я более-менее пришёл в себя, хотя слабость во всём теле ещё ощущалась, а голод, казалось, скоро начнёт пожирать меня изнутри. Не понимаю вот только, почему со мной так произошло. Я и раньше лечил людей, но такого отката никогда не испытывал…

От машины до квартиры я уже шёл сам, а Андрюха тащил тяжеленные авоськи с продуктами. Уже на входе в подъезд, я вспомнил, что так и не избавился от изъятых у больной чёрных сгустков, и выбросил их в стоящую рядом с дверями урну. Оказалось, что они вовсе не такие чёрные, как я их видел в магической проекции, а красно-бурые, с зеленовато-сине-жёлтыми прожилками… Мерзкий какой-то оттенок. Вспомнилась детская поговорка: «серо-буро-малиновое в крапинку». Вот-вот. Именно такое склизкое вещество. Брррр…

Когда поднялись на этаж, я уже чувствовал себя, гораздо лучше. Неужели, длительный контакт с этим веществом, или как его там обозвать, доставил мне такой дискомфорт? Я ведь и раньше хранил в магическом хранилище всякую гадость в виде отрезанных голов и трупов… Ладно. Проехали уже. Сейчас меня беспокоит только голод, который призывно урчит у меня в животе. Надо поесть и оклематься как следует. Вечером у меня снова есть важные дела.

Когда мы вошли в квартиру, нас там ожидал новый сюрприз… Ани дома не было. Но я отбросил всякие стрёмные мысли, так как ещё не вечер. Если всё идёт, как и шло, то пойти на именины к Володе она должна была только после того, как Андрей вернётся из больницы. А в прошлый раз он пришёл гораздо позже, так как пробыл у мамы дольше и добирался домой на общественном транспорте. Выходила куда-нибудь или не выходила Аня в прошлый раз — неизвестно.

Я присел, развалившись на диванчике, а Андрюха стал чем-то там греметь на кухне. Хозяйственный парень. Тем более, у него теперь в запасе есть опыт шести лет холостяцкого опыта, когда он мог рассчитывать только на себя. Помнится я и сам по молодости ничего не умел, а потом, со временем, освоил кулинарию так, что и супчик мог вполне себе приличный сварганить, и более замысловатое какое блюдо приготовить. Под эти мысли я и задремал…

* * *

Разбудили меня разговоры на кухне. Аня вернулась и присоединилась к готовке. Как я понял, она была удивлена, что Андрей накупил столько продуктов.

Я, лёжа в постели потянулся, окончательно проснулся, по-быстрому умылся и присоединился к ребятам.

— Как вкусно пахнет. — закинул я тему для разговора.

— Это всё Анюта. Вовремя пришла и спасла то, что я чуть не испортил. — похвалил сестру Андрей.

— Да. Уж. Тебя на кухню вообще не надо было пускать. Один беспорядок после тебя остаётся. — беззлобно покритиковала его Аня.

Я заметил, что она изменила немного причёску. Теперь мне стало понятно её отсутствие дома. В парикмахерскую ходила, значит.

— Хозяйкой на кухне должна быть женщина! — резюмировал я, пытаясь поддержать девушку.

— Но всё-таки лучшие повара в мире — всегда были мужчины! — попытался апеллировать Андрей.

— Накрывай на стол в комнате, повар… — в голосе Ани проскользнула лёгкая ирония. — На кухне мы втроём не поместимся.

* * *

Я ел, как не в себя. Мне казалось, что насытить мой голодный организм мне не удастся никогда. Даже вспомнилась реклама сока из будущего:

— Деточка! Ты же лопнешь…

— А ты налей и отойди. — ответила дочка папе.

Но, наконец-то, голод в конце концов отступил, и я почувствовал, что уже хватит. Снова потянуло в сон. И это было нормально. Мне сейчас нужен был отдых.

Аня странно на меня смотрела. С каким-то сожалением, что ли… Типа, расклеился мальчик… Слабак какой-то.

Но мне было пофиг. Я сказал Андрею, что не против бы вздремнуть до вечера. При этом посоветовал разбудить меня, когда сестра уйдёт. Он уступил мне свою кровать, чем я немедленно и воспользовался. Сон срубил меня моментально.

* * *

Мне показалось, что я вот только-только прикрыл глаза, как Андрей стал трясти меня за плечо.

— Вставай, Макс! Анюта уже ушла.

— Сколько я спал?

— Да часа два с лишним.

— Нормально. Давно сестра ушла?

— Да, вот, только что.

— Теперь не трогай меня ни в коем случае! — приказал я Андрею, и вновь прикрыв глаза, покинул своё тело.

* * *

Следить за девушкой мне было не сложно. Я просто парил рядом с ней бестелесным невидимкой. Ну а тем более, я знал куда она идёт и каким маршрутом. Сперва к подруге, а потом уже к Володе. Глянул я и на её подругу. Да… Таких всегда держат рядом с собой симпатичные девушки, чтобы на их фоне выглядеть ещё симпатичнее. Серенькая мышка, невзрачная и какая-то блёклая. Из таких обычно получаются либо хорошие жёны, либо самые вредные стервы. А иногда и два в одном, как шампунь с кондиционером.

Проводив Аню до квартиры Володи, я не стал подглядывать за молодой парочкой. Чего я там не видел? Володя в начале вечера вёл себя вполне прилично, а всё безобразие началось только с прихода гостей. Ну вот именно гостей я и решил встретить на подходе к охраняемому объекту…

Ждать долго мне их не пришлось. Слегка пьяные, с бутылкой водки в качестве подарка, они вошли в подъезд, но вот дальше так никуда и не дошли. Я прибрал их в хранилище и забыл про них ненадолго.

Ну а сам я незримо проник в квартиру к Володе, чтобы посмотреть, как будут развиваться дальнейшие события. Ведь теперь, когда не будет этих подонков, всё может пойти по совершенно другому сценарию.

Глава 4

В жизни так всегда. Кому-то достаётся конфетка, а кому-то только мятый фантик.

Я пытался поверить, что всё побеждает добро.

Я пытался бороться со злом. Только как с ним бороться,

Если всё продаётся за золото и серебро.

Если надо платить, даже просто за место под Солнцем…

Всё ещё тот же день. Суббота. 27 мая. 1972 год

СССР. Москва.

В квартире Володи играла музыка. Молодые люди разговаривали друг с другом, сидя за столом. Забытая открытая бутылка с советским шампанским стояла на столе рядом с двумя недопитыми бокалами… Я не прислушивался к их разговору. Подглядывать за влюблённой парочкой и подслушивать то, что не предназначено для посторонних ушей… Что может быть более пошлым?

Володя сменил пластинку. Заиграла медленная мелодия. Одиноко танцующая посреди комнаты пара… Первый, как мне показалось поцелуй. Ещё робкий и несмелый…

Но продолжения мне не надо. Я обещал Андрею, что всё будет нормально… И вроде бы всё сделал, как и было обещано. Но развитие отношений между этой парой, пусть произойдёт чуть позже, когда меня не будет рядом.

Окно было приоткрыто, и ветерок с улица немного колыхал занавеску. Я незаметно для целующихся изъял со стола бокал с недопитым шампанским, а потом вернул его. Только чуть рядом со столом. Бокал разбился об пол и во все стороны брызнули осколки.

Парочка вздрогнула и отшатнулась друг от друга.

— Что это было? — спросила Аня.

— Ветер подул. Шторкой бокал задело. — выдал свою версию происходящего Володя. — Надо убрать осколки.

— Я помогу.

— Не надо! Я не хочу, чтобы ты поранилась о стекло.

Парень сам всё убрал. Подобрал крупные осколки, а мелкие смёл на газету. Сделал он всё это довольно-таки ловко. А когда он вытер мокрое пятно, Аня вдруг сказала, посмотрев на часы:

— Уже поздно. Мне пора домой. Ты проводишь меня?

— Конечно. — подобрался парень. — Но мы же ещё встретимся?

— Обязательно. — пообещала ему девушка. — Может быть, завтра сходим в кино?

— Хорошо. А на какой фильм?

— Всё равно. — ответила Аня.

* * *

Досмотрев до конца, как Володя с Аней вышли из подъезда и под ручку пошли в сторону автобусной остановки, я решил, что дальше наблюдать за ними смысла нет, и вернулся в своё тело.

Обеспокоенный моим долгим «отсутствием», Андрей нервно ходил по комнате. Где-то там на заднем плане мерцал экран чёрно-белого телевизора. Голос диктора торжественно вещал:

— Сегодня Президент Соединённых Штатов Ричард Никсон с супругой в рамках своего официального визита посетили город Ленинград. В ходе поездки они посетили Эрмитаж, возложили венок и почтили память жителей и защитников блокадного Ленинграда на Пискарёвском кладбище…

Я открыл глаза, но Андрей тут же это заметил и бросился ко мне:

— Ну как? Что там?

— Всё нормально. Я же обещал. Налей мне лучше чайку, а то в горле пересохло.

— Что с Аней? — не унимался он.

— Пока что всё нормально. Сейчас Володя провожает её до дома.

— Володя?

— Успокойся. Нормальный парень. Они один раз поцеловались, а теперь держась за руки двигаются в нашем направлении.

— Точно всё нормально? Ты уверен?

— Подожди минут пятнадцать-двадцать, и она уже будет дома.

Судя по дёрганному поведению Андрея, он мне так до конца и не поверил, но мы всё-таки переместились на кухню. Чайник закипел на плите. Я пил горячий чай, а хозяин квартиры по-прежнему нервничал.

То ли его нервозность передалась и мне, то ли время прошло больше, чем я обещал ему… А скорее всего просто у меня закончился чай, и мне тут же был задан вопрос.

— Ты говорил, что…

Договорить он не успел, потому что раздался дверной звонок и Андрей ринулся открывать двери. Я последовал за ним, и из-за его плеча смог разглядеть не слишком приятную картину.

Аня стояла, одной рукой придерживая платье, которое было порвано на плече. Волосы у неё взлохмачены, а под глазом, кажется, уже проступал будущий синяк. По крайней мере, краснота, как след от удара присутствовала.

— Что случилось? — бросился к ней брат.

— Мы с Володей…

— Где он? — тут же возбудился Андрей.

— Здесь я…

Послышался голос с лестницы, и в проёме дверей, за спиной Ани появился Володя.

Картина маслом… Рубашка порвана, штаны все в пыли, губа опухла и кровоточила, а синяки уже расцветал на скуле под глазом.

— Он за меня заступался. — успела выговорить Аня.

И вовремя она успела это сказать, поскольку мне показалось, что Андрей смотрел на парня, как на врага народа.

— Проходите уже в квартиру! — предложил я, чтобы хоть как-то снизить градус напряжения.

А глядя на явно пострадавшего в драке Володю, посоветовал:

— Тебе бы умыться не мешало.

Отправив парня в ванную, я увёл Андрея на кухню. Аня тут же нырнула в свою комнату, чтобы появиться оттуда через пару минут уже переодевшись по-домашнему.

Шум воды стих и из ванной показался мокрый Володя.

— Чем можно вытереться? — спросил он.

— Да бери любое полотенце! — сказал Андрей.

— Я боюсь испачкать его в крови.

— Не переживай за это. — тут же подключилась к разговору Аня.

Когда мы окончательно разместились на кухне, Андрей строгим голосом приказал.

— А теперь рассказывайте, что с вами произошло…

* * *

Всё оказалось до банального просто. Дорога до дома прошла безо всяких приключений и лишь уже во дворе произошла незапланированная встреча с бывшим ухажёром Ани. Ну, как, ухажёром… Встречалась она какое-то время с одноклассником. Но после с ним рассталась. Он оказался не тем, кем казался с виду. Есть такие люди. Пока с ними не общаешься близко, они кажутся вполне себе приличными и адекватными. Но стоит с ними познакомиться поближе, как выясняется, что их внутренний мир совсем не ладит с твоим. У каждого человека могут быть тараканы в башке. Но при общении с другим индивидуумом главное, чтобы ваши тараканы поладили между собой.

Так вот, этот Вадим посчитал, что имеет какие-то права на сестру Андрея. А увидев свою бывшую подругу с каким-то левым парнем решил разобраться. Ну а так, как он был не один, а в компании своих подвыпивших друзей…

В общем, получилась неплохая такая эпическая дворовая битва. Один взрослый парень, отслуживший уже срочную службу в армии, а против него четверо крепких молодых парней, только-только окончивших среднюю школу. Но всё-таки численное преимущество нападавших дало себя знать. Так что наваляли Вовчику прилично. А ещё и Аня полезла в драку. Сама получила и своему парню немного помешала. Но всё-таки поле боя осталось за ними. Володьке удалось как следует вырубить Вадика. А когда заводила драки выбыл из боя, то и остальные перестали испытывать особое желание продолжать биться «за чужую тёлку». Напоследок, пообещав друг-другу разобраться как следует в следующий раз, обе стороны разошлись.

— Да ты у нас герой! — иронично высказал Андрей Володе.

— Он хороший! — тут же добавила Аня.

Брат ничего ей не ответил, поскольку тут же снова прозвенел дверной звонок, и он снова пошёл открывать двери. Володя тоже было дёрнулся туда же, но я его одёрнул и пошёл сам.

Оказалось, что это приехали, нагулявшись по Москве, Олег с Ирой. Кроме Андрея и меня их никто не знал, поэтому какое-то время длилась процедура знакомства с Аней и Володей. А потом все переместились в комнату, где Аня с Ирой накрыли на стол. Продуктов Андрей на рынке накупил много, так что поужинали славно. Володя немного морщился, когда горячий чай попадал ему на разбитую губу. Но в общем, всё закончилось тихо-мирно, по-семейному. За окном уже давно стемнело, и Володька засобирался домой. Аня порывалась его проводить, но брат этому воспротивился. Я вызвался прогуляться, чтобы на всякий случай подстраховать парня от встречи с местными гопниками. Олег тут же предложил и свои услуги, но я жестом показал ему, что не стоит этого делать, поскольку мне надо было не только проводить Вовчика до автобусной остановки, но и переговорить с ним.

Наверное, я зря подозревал этого парня в чём-то плохом. Совсем идеальных и абсолютно правильных людей, конечно же не существует, но всё-таки Володя оказался вполне нормальным и адекватным парнем. Наверняка у него, как и у всех нас, есть не слишком идеальные стороны. Но всё же не такой подонок, каким оказался его армейский дружок Серёга-молдаванин.

Небольшая проблема всё-таки возникла. Рубашка у Вовки была порвана и испачкана в крови. В такой ему точно не стоит поздно вечером ехать домой. Первый же мент заинтересуется, откуда такой побитый парень в окровавленной рубахе. Андрей, выдал ему одну из своих, благо они с Володей были примерно одного размера.

* * *

— Я в душу не лезу. — обратился я к парню, когда мы вышли из подъезда на улицу. — Но мне очень важно это знать… Скажи! У тебя с Анютой серьёзно?

— Да! — не раздумывая ни секунды ответил он мне.

— Но как так? — удивился я. — Вы и знакомы-то с ней всего ничего.

— Ты не поверишь. — возбуждённо сказал он. — Я раньше думал, что так бывает только в романах. Я лишь увидел её, и сразу же мне захотелось провести с ней рядом весь остаток своей жизни. Мне в ней нравится всё. Как она говорит, как улыбается…

Он потрогал свою разбитую губу, а потом продолжил:

— А когда она бросилась в драку, я понял. Это она… Та, которая и в беде не бросит, и в бою будет патроны подавать…

Он вздохнул, а после добавил:

— Только зря она это сделала. Я так боялся в драке её задеть, что именно из-за этого пару лишних раз по морде получил.

— Да, ладно. — успокоил его я. — До свадьбы заживёт. Только, я тебя очень прошу. Не обижай её.

— Да ты что! И в мыслях такого не было. Да я для неё…

— А давай я тебе такси поймаю. Деньги у меня есть. Чего тебе с побитой мордой по городу разъезжать.

— У меня тоже есть деньги. — начал было парень.

Но я его и слушать не стал. Поднял руку, и почти сразу же поймал такси. Назвав водителю адрес, я сразу оплатил в оба конца.

— А откуда ты знаешь куда мне ехать? — удивлённо спросил меня Вова.

— Аня сказала. Ещё когда ты в ванной умывался. — не моргнув глазом соврал я.

— Спасибо, Макс! — поблагодарил меня парень на прощанье. — Увидимся ещё.

«Ну, это вряд ли» — подумал я. — «Мы здесь проездом.»

Ну а я не торопился возвращаться в квартиру Ильиных. У меня ещё осталось несколько незавершённых дел. Когда машина с Володей скрылась за углом, я поймал другое такси.

— В центр! — назвал я адрес.

— В парк. — ответил молодой парень.

— Два червонца, и немного покатаемся. Если что, то я добавлю.

— Садись.

Я заплатил водителю вперёд двадцать рублей, и мы покатили по ночной Москве.

* * *

Когда мы доехали до Садового кольца, то свернули в сторону Смоленской площади. А потом проехали ещё чуть подальше… Когда мы въехали на Крымский мост, то я попросил остановиться на самой середине, типа меня тошнит и всё такое.

Счастливые времена. Таксист остановился прямо посередине моста прижавшись в правом ряду, и никто этим совсем не возмутился. Может быть, если бы мимо проехали ГАИшники, они могли бы ему сделать замечание, но не более того. Ни тебе камер, ни видеорегистраторов у проезжающих мимо редких машин. В будущем появились такие гады, что снимают чужие нарушения и сдают В ГИБДД. Может кто-то скажет, что это правильно, типа гражданский долг и всё такое… Но мне лично ещё в детском саду объяснили, что ябедничать нехорошо. Ну а немного позже, ябеды подросли и стали стукачами, что тоже западло. Так что у меня свои принципы, а у кого-то могут быть другие. И это нормально. На то мы и люди, чтобы быть разными. Но с некоторыми такими разными-многообразными я на одном гектаре и… В общем, и рядом не присяду, и руки не пожму.

Я подошёл к перилам моста и наклонился слегка вперёд. Со стороны, наверное, похоже было, что меня реально тошнит. Но у меня была несколько другая задача. Оглядевшись по сторонам, я сбросил пару холодных трупов в мутные воды Москвы-реки. Кстати, я где-то когда-то читал, что слово «москва», на каком-то древнем языке, так и означало — мутная вода. Река, приняв в себя трупы, сказала «бульк», и лишь круги остались на тёмной воде. Но и те ненадолго.

Я вспомнил как мы с Машкой примерно тут же, только на другой стороне моста, избавились от трупов мальчика и девочки из её класса. Стало немного грустно.

И не потому, что я пожалел о содеянном. То уже давно отгорело… Надеюсь, что в новой реальности, где Маша не заболела, она не стала общаться с этим парнишкой, и он жив-здоров до сих пор. И девица та по-прежнему цветёт и пахнет…

Грустно мне стало потому, что я снова вспомнил про свою озорную рыжую подругу. Пора бы уже и озаботится о воссоединении с ней. Но это уже не сегодня. Поздно уже, да и спать хочется.

Немного покатавшись ещё по Москве на такси, я вышел у казанского вокзала, перешёл через площадь, и поймав другую машину, назвал адрес Андрея. Мало ли что. Может кто-то заметил машину, что останавливалась посреди моста и свяжет это с обнаружением свежих жмуриков в местной акватории. Хотя вряд ли. Унесёт их течение, и всплывут они где-нибудь в Нагатинском затоне, или ещё где…

Пофиг. Мы здесь проездом. Надеюсь, что завтра нас здесь уже не будет. Надо только продумать, где будем открывать портал… В случае чего, можно снова на дачу вернуться. То зеркало себя хорошо показало. Может выпросить его у Андрея? Хранить в магическом загашнике, и доставать по мере надобности… Но вот только не очень понятно, если я с его помощью построю портал куда-нибудь, успею ли я забрать с собой зеркало, или оно так и останется на том месте откуда я строил магический мостик в другую реальность? Кстати, а вот и появился шанс проверить это. Решено. Выпрошу у Андрюхи старое зеркало. Не думаю, что он мне откажет, после того, что я для него сделал. Можно. Конечно. И из музея какого-нибудь приватизировать старинное зеркало. Вот, например, из того же дворца Шереметева. Но там всё уж больно большое, пафосное, фундаментально-монументально. А на даче просто старое, но удобное и более-менее компактное. Хотя, трудно назвать компактным зеркало, отражающее тебя во весь рост, но всё-таки не такое огромное, как в зале крепостного театра.

* * *

Дома у Ильиных все уже спали. Ну или почти все. Андрей, похоже, ещё не израсходовал весь адреналин бурного дня. Он открыл дверь почти сразу после моего звонка. Волосы растрёпаны, вид встревоженный.

— Ты где был так долго? Я выходил во двор, но тебя там уже не было.

— Да, так. Поймал такси, и немного покатался по Москве. А ты чего за меня так переживал? А остальные? — кивнул я на князя, храпящего на раскладушке. — Больше никто кроме тебя за меня не переживал?

— Нет. Ира сказала, что переживать надо тем, кто попробует с тобой связаться.

— А она где?

— В комнате с Аней.

— Ясно. Слушай! Давай все остальные разговоры оставим на завтра… А то так спать хочется, аж кушать не могу.

— Я тебе постелил там. — он указал на кровать. — А сам на диване лягу.

— Чего ж ты Олегу не предложил ни диван, ни кровать?

— Я предлагал. Но он, как увидел раскладушку, так сразу же решил спать на ней.

«Ну, да…» — подумал я. — «Для Великого князя, советская раскладушка это тоже экзотика, как для меня кровать с балдахином в спальне дворца.»

— Продай мне зеркало! — внезапно обратился я к Андрею.

— Какое?

— Ну, то, которое у тебя на даче стоит…

— Забирай! Я тебе его просто так отдам.

— Не-е… Просто так даром нельзя. Я хочу его у тебя выкупить, чтобы потом им владеть по праву.

— Тогда я тебе его дарю!

— Чудак-человек. Я же сказал, что так нельзя. Не по правилам.

— Я же понимаю, что тебе оно нужно для твоих… порталов.

— Вот именно. Поэтому я и хочу его у тебя выкупить, а иначе оно работать не будет.

Я, конечно, лукавил. Но мне хотелось немного оставить денег этому парню. У него впереди много всего в жизни. Да и парень он неплохой. Деньги, они на то и нужны, чтобы не думать о всяких житейских мелочах. Пусть хоть на первое время он будет думать, не о том, как заработать на еду и одежду, а как лучше позаботиться о своей семье.

— Ну, ладно. Я согласен. — ответил парень. — Но только… За рубль.

— Не-ет. Так не пойдёт. — начал торговаться я. — Это не реально. Я думаю, что нужна настоящая правильная цена. Зеркало старое. Наверняка, это у вас семейная реликвия. И просто так за рубль, это несерьёзно. Давай за пять…

— Согласен. — тут же протянул мне руку Андрей.

— Ну вот и хорошо. — пожал я протянутую руку. — Вот и договорились. Ты мне — зеркало, а я тебе пять… тысяч.

— Чего? — возмутился бывший, а может и будущий милиционер.

Но я крепко сжимал его ладонь.

— Всё, Андрюха. Уговор дороже денег. И не спорь! А сейчас, прости… я реально засыпаю на ходу…

Стоило мне только прислониться к подушке, как я провалился в бездонную пучину сна. И лишь одна, последняя мысль промелькнула в голове, прежде чем меня поглотила нежная тьма:

«Ещё один хороший день…»

Глава 5

Психиатрам все кажутся ненормальными, врачам повсюду мерещатся больные, а милиционерам — преступники.

Как шары на биллиарде, разбросала нас судьба.

Жизнь не ровная дорога, это вечная борьба.

Я искал тебя повсюду. Я искал тебя везде.

На земле и под землёю, в небесах, в лесах, в воде…

Ты была всё время рядом, в недрах сердца моего.

Но найти тебя мне надо. Вот… И больше ничего.

Я найду тебя, пусть даже буду сотню лет искать.

Ну а ты, конечно, скажешь: «Где ты шлялся, твою мать?»

Воскресенье. 28 мая. 1972 год.

СССР. Москва.

У всех людей есть свой наркотик, своя отдушина, своя эйфория. Кто-то реально пичкает себя сильнодействующими препаратами, не понимая, что расслабуха и кайф — это временно, а разрушение организма неизбежно. Кто-то бухает, как не в себя, лишь стоит где-то поблизости запахнуть спиртосодержащими напитками. Кто-то жрёт, откармливая тело, как свинью на убой, а потом переживает и расстраивается из-за лишнего веса. Ну а кто-то, аж кушать не может, если не поиграет во что-нибудь. Во что? Да во что угодно… В карты, в нарды или в компьютерные стрелялки… А кто-то живёт по принципу: «Ни дня без строчки.» Пишет и пишет… Тщательно оставляя на бумаге буквы и точки, запятые, тире и строчки…

И всем им… Наркоманам, хулиганам, алкоголикам и обжорам надо всего и побольше. Как в том старом анекдоте:

«Доктор! Дайте мне таблеток от жадности! И побольше, доктор, побольше…»

Ну а меня, хлебом не корми, дай сотворить какую-нибудь глупость. Уж не знаю… Может это от недостатка образования, а может это такое моё хобби. Но я почему-то, как китайский комсомолец, вечно ищу себе трудностей, чтобы потом их доблестно преодолевать. Вот на фига я придумал эту эпопею с зеркалом? Нашёл бы и в Москве какое-нибудь старое зерцало. Музеев тут хватает. А теперь вот придётся снова тащиться на эту дачу, которая уже так достала за эту неделю, что… Слов нет. Собираться, одеваться, ловить такси, куда-то ехать, нюхая бензиновые ары и жариться в машине без кондиционера…

Вот я чайник. Не поеду никуда. Дома останусь. Андрей с Аней уже уехали к маме в больницу. Ирка там на кухне что-то готовит, и пахнет так вкусно и аппетитно… Великий князь на балконе курит американские сигареты… А я должен куда-то ехать? Вот уж дудки.

Не поеду, и всё тут. Вот позавтракаю как следует сперва, а потом слетаю. Маг я или мимо проходил?

Так я и сделал. Сытно позавтракал, подкрепился горстью аметистов из своих запасов, прилёг на кровать, попросив не теребенить мою тушку, отделился от тела, да и полетел за город…

Добрался быстро, поскольку не отвлекался на всякую ерунду. У меня есть конкретная цель и больше мне сегодня ничего не надо. «Шаг вправо, шаг влево — попытка к бегству. Прыжки на месте — провокация.» Так что ли шутили, а может и не шутили вертухаи в ГУЛАГе? Врать не буду, сам не видел и не слышал. А верить всяким Солженицыным и иным вралям нет нужды.

А деревенька-то нашу уже «гудела». Это я определил ещё на подлёте. А подлетев поближе, понял и причину гульбища. Федьку хоронили. Наверное, тут собрались почти все обитатели этого поселения. Вон и местный участковый сидит на почётном месте. А вдова-то, вдова… Цветёт и пахнет. Хоть и в чёрной косынке, а щёчки-то порозовели. Сидит и строит глазки Михал Иванычу. Наверное, уже приняла соточку другую на грудь, поминая убиенного мною муженька, будь он неладен…

Я не стал зазря тратить время. Есть у нас ещё дома дела. Проник сквозь закрытые двери на знакомую уже дачу, приватизировал старое зеркало вместе срезной деревянной тумбой под ним, да и был таков.

* * *

Зеркало заняло своё место в углу большой комнаты в московской квартире Андрея. Судя по следам на паркете, когда-то оно тут и стояло. Если мне не удастся забрать его с собой после активации портала, то тут оно и будет стоять.

— Ну, что? — спросил я у Олега с Ирой. — Готовы к новым приключениям?

— Всегда готова! — ответила мне весло Ирка, отдав пионерский салют.

Олег непонимающе посмотрел на неё, но тоже сообщил, что готов. Надо будет его тоже в пионеры принять что ли. Может в Артек свозить на экскурсию? Только кто ж его туда пустит, даже если я и объясню, что он Великий князь и всё такое… Ладно. Это всё лирика. А мы сейчас будем заниматься физикой. Ну, или, как она там? Метафизика… Парафизика… Не важно. Колдовать буду. Пора уже. А то засиделись мы тут на одном месте…

* * *

Я слегка дотронулся пальцами до холодного стекла, и зеркало как будто откликнулось, слегка кольнув меня слабым разрядом тока. Показалось, наверное…

Почти не напрягаясь, я вызвал знакомую уже картинку крыши круглого дома. Передо мною снова появилась Машка, раскинувшая руки в стороны, как птица в полёте. Я подумал, и немного отмотал назад. А потом скомандовал стоящим рядом со мной Ирине с Олегом:

— Вперёд!

Они шагнули в появившийся в воздухе круг красного света, ну а я, прибрав в хранилище, старое зеркало, сделал шаг вслед за ними…

Интерлюдия.

В палате, где ещё вчера находилась мама, Андрей Ильин обнаружил только незаправленную кровать и тётку, что лежала по соседству.

— А где моя мама? — спросил он.

— Ушла. — ответил ему слабый голос.

— Куда? — удивился парень.

Удивление его было искренним, так как уже давно без посторонней помощи, мама и просто встать с постели не могла.

— К врачу… — был ему ответ.

Он вышел из палаты, прихватив с собой и ничего не понимающую Аню.

Маму они действительно обнаружили возле кабинета заведующего отделением для тяжелобольных. Она так обрадовалась, увидев своих детей, что почти подскочила с кушетки, на которой до этого сидела.

— Андрюша! Анечка! Я так рада, что вы пришли.

— Мамочка! — обняла её Аня.

— Мама! А разве врачи разрешили тебе ходить? — голос Андрея дрожал…

— А мне стало сегодня гораздо лучше. Я позавтракала, но всё равно снова хочется есть… Мне гораздо лучше. Вот я и хотела поговорить с доктором…

Кожа на лице больной порозовела. Она уже не выглядела, как умирающая. Просто исхудавший и усталый человек. Но глаза у неё просто светились от радости, что она больше не испытывает боль и может вот так вот запросто ходить и двигаться, как раньше.

Из кабинета вышел доктор и тоже уставился на худую женщину в халате не по размеру с удивлением и даже раздражением…

— Почему вы встали? Кто вам разрешил ходить?

— Да не могу я больше лежать, доктор. Устала уже валяться. И мне сейчас гораздо лучше…

— Присядьте!

Больная послушно присела на кушетку. Врач взял её за запястье, нащупал пульс. Похоже, что он тоже не верил своим глазам. Умирающая от рака, ещё вчера почти обездвиженная больная, вот сейчас стоит, сидит перед ним и выглядит совсем не так, как это было вчера…

— Так. Давайте вы снова вернётесь в палату, а мы сейчас…

— Доктор! — настойчиво сказала ему женщина. — Я не хочу в палату. Я хочу вернуться домой. Вот и дети за мной уже приехали…

— Но это невозможно… Вы же…

— Я всё понимаю. Если надо, я там где надо подпишу вам нужные бумаги о том, что сама решила покинуть больницу. Это же не тюрьма? Я могу сегодня отсюда уйти?

— Конечно… Ладно. Всё равно… Пройдите в палату, прилягте, а я сейчас к вам зайду…

В голосе женщины зазвенели металлические нотки.

— Я Вам ещё раз говорю. В палату я не вернусь. Оформляйте документы, я всё что надо подпишу. Спасибо Вам, доктор, за всё! Но я возвращаюсь домой!

* * *

Выписка затянулась ещё примерно на час с лишним. Вокруг, внезапно вставшей на ноги смертельно больной женщины суетились врачи, уговаривая её остаться ещё на несколько дней для проведения каких-то анализов и обследований. Но она была непреклонна. Домой и точка!

Наконец-то семья Ильиных покинула мрачные стены лечебного заведения.

— Как тут хорошо! — воскликнула мама Андрея, вдохнув полной грудью свежий воздух во дворе больницы. — Сиренью пахнет. Я так люблю сирень. Это запах весны. Сразу хочется жить. Поехали скорее домой. Я хочу смыть с себя этот больничный запах…

Андрей смотрел и не верил. Мама расцветала прямо на глазах. Неужели всё получилось и Максиму удалось…

— А где тот мальчик, что приходил вчера с тобой?

— Он гостит у нас. Я не знаю… Они собирались уехать сегодня, но может быть ещё не…

— Тогда давайте побыстрее поедем домой! Я хочу его поблагодарить. После его… процедур… Я не знаю, как это назвать. Но после того, как он поводил руками и пошептал там что-то над моей головой вчера, мне стало значительно лучше… Я сама не верю, но…

* * *

Андрей поймал такси и заплатил, не торгуясь… Но в квартире было пусто. Ни Максима, ни Олега с Ирой дома не оказалось. Лишь на столе он обнаружил две пачки двадцатипятирублёвых купюр и записку.

«Спасибо за гостеприимство, Андрей! Я был рад нашему знакомству. Вот обещанные мною деньги за зеркало. Я уже забрал его с дачи. Сестре и маме передавай привет от меня. Дай бог, увидимся в будущем.» И подпись… «Максим»

— Уехали уже? — с грустью в голосе спросила мама.

— Да.

— А что это за деньги?

— Я потом тебе всё расскажу, мама. — пообещал ей Андрей

23 августа. 1982 год.

СССР. Москва. Круглый дом на Нежинской ул.

У меня всё получилось. Ещё недавно мы были в семьдесят втором году и завтракали в квартире Андрея Ильина, бывшего милиционера… И вот уже мы стоим на пустой крыше круглого дома на Нежинской улице. И если я всё верно рассчитал, то сейчас конец августа восемьдесят второго. Ещё жив старик Брежнев. Он умрёт только десятого ноября на День Милиции. А где-то тут рядом должен бегать мой двойник Максим Шварц, лет четырнадцати от роду. Но встречаться с ним у меня нет никакого желания. Я уже видел, как взрослый лейтенант милиции Ильин в одно мгновение превратился в мальчишку-допризывника. Становиться снова мелким пацаном у меня нет необходимости. Да и здесь я ненадолго. Вот Машку заберу и аля-улю… Наше вам с кисточкой… Мы тут проездом.

— Оставайтесь здесь и не высовывайтесь! — приказал я своим спутникам.

Олег с Ирой стояли за какой-то будкой. Похоже, что это выход из соседнего подъезда. Не из того, откуда через несколько минут появится Машка. Моя Машка…

Ну, что же. Пойду её спасать. Можно просто выйти навстречу ей, когда она вылезет на крышу. Но зачем? Я сделаю всё красиво. Только бы у неё сердечко от радости встречи со мной не лопнуло. Но, надеюсь, что организм у неё молодой, и с таким стрессом легко справится.

— И, кстати. Я тоже тут с вами останусь.

— А как же Маша? — удивилась Ирина.

— Всё нормально. Сейчас…

Я присел прямо на битумное покрытие крыши, прислонившись спиной к будке, и прикрыл глаза. Теперь у меня всё под контролем.

* * *

Мария не вышла. А как будто выползла из открывшейся двери… Смотреть на неё мне было больно. Тёмные круги под глазами говорили о том, что она небось и не спала этой ночью. А может и прошлой ночью тоже… Сейчас она была похожа на маму Андрея, в тот момент, когда я её в первый раз увидел, умирающую на больничной койке. Надеюсь, что у неё всё хорошо. Жаль, что я не проследил за этими ушёл, не дождавшись возвращения Андрея с сестрой из больницы. Ну, ничего… Потом как-нибудь слетаю и посмотрю. А сейчас передо мною маленькая худенькая девочка, которая собирается покончить с собой.

Вот дура… Я её и с того света вытаскивал, и из моря спасал, и болезни в её дурной голове лечил, а она всё туда же. Прям как у Жванецкого: «Как человека не лечи, он усердно ползёт в сторону кладбища.»

Не хочу я больше вытаскивать Машку с того света. Всё! Это последний раз. Вот сейчас спасу! Отругаю как следует. Может быть даже и отшлёпаю. А потом вылечу и заберу с собой. Не фига ей тут делать. Тем более, ни ума, ни здоровья, нахождение здесь ей не прибавляет.

А Маша, тем временем, уже решилась, и стала разбегаться, чтобы совершить свой последний в жизни полёт… Щщасс! Хренушки. Не для этого я тут в засаде окопался.

В самый последний момент хватаю её и прячу к себе в магическое хранилище. И тут же, не тратя зазря времени, возвращаюсь в своё тело и снова извлекаю на свободу несостоявшуюся самоубийцу.

— А! Что? Пусти! Кто? — вырывается из моих рук девочка.

Но куда там. Держу её крепко. Хотя и не так уж и крепко, чтобы поломать ей все кости, а так, чтобы не вырвалась…

В глазах рыжеволосой девчонки злость, отчаяние, узнавание и…

— Дурак! Дурак! Дурак! Где ты был, гад? Уйди!

В мою грудь втыкаются маленькие, но крепкие кулачки, а по щекам Машки градом катятся крупные слёзы.

— Не-а. Не уйду! Ты же опять будешь с крыши прыгать, и руками в полёте махать, как птичка.

— А ты… Ты это видел уже?

— Угу! Мы все это видели.

Ирина в знак согласия кивнула Машке, когда та машинально посмотрела на неё.

— И ты ничего не сделал?

— Мы тогда были очень далеко и не могли прийти к тебе на помощь.

— Но ты всё-таки пришёл. — проговорила Маша. — Дурак!

Маленький острый кулачок снова воткнулся мне в грудь. А потом девчонка впилась мне в губы с крепким и долгим поцелуем. Я еле-еле оторвал её от себя.

— Маша! Прекрати! Что ты творишь? Вот увидит кто, как взрослый мужчина целует маленькую девочку. Что он подумает? Как тебе не стыдно?

— По-разному…

— Что «по-разному»? — не понял я.

— Мне по-разному не стыдно с тобой. И не смотри, что я сейчас ещё маленькая. Я уже достаточно взрослая для всего этого.

— Да ну на фиг…

— А ты сам посчитай. Мы с тобой познакомились, когда мне было двенадцать. Да. Я тогда была ещё мелкая и глупая. А потом я умерла, ты меня воскресил, и мы шлялись с тобой по разным мирам. Ночевали и спали вместе…

— Просто спали. — уточнил я.

— Не важно. А потом, после возвращения в себя маленькую, я ещё шесть долгих лет прожила без тебя. Так что сам посчитай сколько мне сейчас лет…

— Ты всё ещё маленькая глупая девчонка! Какого хрена ты вздумала с крыши прыгать?

— Отстань! Это ты во всём виноват!

— Я? Это с какого бодуна?

— Ты меня бросил! Оставил одну и не приходил ко мне… А я… А я…

Она снова горько зарыдала. Хорошо ещё, что на этот раз не стучала мне в грудь. Кулачки у неё хоть и маленькие, но удары от них ощутимые всё-таки. Особенно в большом количестве…

Ирка отняла у меня Машку, прижала к себе и стала гладить её по голове.

— Зачем ты так с ребёнком? — укоризненно высказала она мне.

— С ребёнком? — сделав удивлённое лицо спросил у неё я. — Она же нам только что сказала, что уже взрослая. Пусть тогда и ведёт себя как взрослая. А то, распустила нюни…

— А ты сделаешь меня опять взрослой? — сквозь слёзы промяукала Машка.

— Сперва откормить тебя надо. А то, из чего там взрослую-то делать? Кожа да кости. Смотреть не на что…

Девчонка снова горько зарыдала в руках у подруги.

— Ну, ты ващще… — гневно поглядела на меня Ира. — Как такое можно девушке говорить?

— А что я такого сказал?

— А сам-то не понял?

— Ладно. Я всё понял. Я во всём виноват. Злые вы. Уйду я от вас.

— Куда? — чуть ли не хором обратились ко мне все трое.

— Туда. — указал я на будку соседнего подъезда.

— Зачем?

— Надо мне. Чаю много выпил на завтрак. А потом вот эта мелкая… — я указал на Машку. — Била меня кулаками в грудь, а ногами пинала прямо в живот.

— И что? — не поняла Ирина.

— Ничего. Отлить мне надо. Срочно…

Да… Магия магией, а физиологические потребности никто не отменял. Надо было ещё в квартире Андрея сбегать на дорожку… Но всё дела, дела. То за зеркалом слетать, то кого-то там спасать…

Ну и ладно. Жива Машка, и на том спасибо. А то, что худая да бледная… Были бы кости, а мясо нарастёт. Откормим, подлечим. Всё теперь будет хорошо.

Ну а то, что я, как всегда, оказался виноват во всём… Пора уж привыкать. Чувствую, что теперь так будет всегда. Эх! Надо было бы сначала выпороть эту оторву, чтобы с крыш больше не прыгала. Но уже поздно. Она уже попала в заботливые руки старшей подруги. Теперь они заодно и все против меня. И даже Олег… Может он и больше меня понимает, но вряд ли он что-то скажет супротив своей пассии. Подкаблучник.

Когда я вернулся, все уже успокоились. Правда слёзы ещё не просохли под глазами рыжей вредины, но она уже не плакала.

— Что будем делать дальше? — деловито осведомился у меня Великий князь.

— Я думаю, что нам надо срочно свалить отсюда куда подальше, пока соседи правоохранителей не вызвали.

— И куда? — тут же оживилось заплаканное чудо.

— На кудыкину гору. Ты бы сама куда хотела попасть?

— Я не знаю… Может опять на море махнём?

Мне сразу на ум пришла весёлая, но немного глупая песенка из будущего:

«Забирай меня скорей! Увози за сто морей! И целуй меня везде. Восемнадцать мне уже…» Ну или как-то так. Я точно не помню. Но сейчас, как раз в тему.

— Ага… На море… Чтобы ты снова утонула там.

— Я умею плавать. — возмутилась Машка, но потом добавила. — Теперь умею…

— Это хорошо. — согласился я. — Ладно… Сейчас что-нибудь придумаем.

Я достал из хранилища старое зеркало на резной деревянной тумбе и водрузил его прямо посреди крыши круглого дома на Нежинской улице. А что такого? Теперь у нас есть свой переносной походный портал. Сейчас вот только решим куда хотим попасть. А потом…

Крибле! Крабле! Всёбля. Тамбля.

Глава 6

С милым рай и в шалаше. Это здорово, конечно, но только первые несколько дней. А потом хочется удобств, комфорта и горячей воды.

В поисках земного рая, часто ходим мы по краю.

И потому уж, умирая, в адском пламени сгораем.

На земле ведь рая нету. Ну а мы бредём по свету,

Зная, что Земля, при этом, просто ад другой планеты.

23 августа. 1982 год.

СССР. Москва. Крыша бывшего дома моего.

Я оставил лежать своё тело возле старого тела, а потом полетел на разведку. Место для нашего будущего лагеря я выбирал сверху, с высоты птичьего полёта. Старался найти более-менее уютное дикое местечко, подальше от людей. Но, чтобы рядом и речка какая-никакая была, и полянка под пару палаток ровненькая, ну и так далее. Не сразу, но нашёл. Вернулся обратно в своё тело. При этом мне почему-то показалось, что кто-то пару раз меня пнул, пока меня не было. Там, в полёте, я чувствовал некий дискомфорт, но не такой, который меня обычно выдёргивал вернуться обратно в тело. Я сердито посмотрел на худую рыжую девчонку, что старательно отводила в сторону взгляд.

— А вот этого не надо было делать, Машенька!

— А чё я-то сразу?

— А больше некому. — ответил я глянув на притихших Олега с подругой.

— Я же тебе говорила, что он заметит. — укоризненно высказала Машке её старшая подруга.

— Больше никогда такого не делай! Договорились?

— Угу… — буркнула мелкая вредина.

— Что-то ты слишком быстро в свою норму пришла. — подколол её я. — Час назад с крыши прыгать собиралась, а теперь вот…

— Я больше не буду. — насупилась Маша.

— Будешь. Обязательно будешь. Ладно. Это всё лирика. Давайте-ка все поближе к зеркалу!

Мария, которая ещё не видела, как я самостоятельно открываю портал в нужное время и нужное место, с любопытством за мною наблюдала.

Я вызвал на зеркальной поверхности картинку облюбованной мною полянки и тут же открыл портал. Ну а дальше, после того, как вся моя компания шагнула вперёд, уже отработанным движением, я прячу старое зеркало в хранилище и шагаю вслед за ними.

Суббота. 28 августа. 1982 год.

СССР. Владимирская область. Где-то в лесу.

Вот уже почти неделю мы отрываемся от цивилизации где-то в диком лесу. У меня нет интерактивной карты, так что я даже точно не могу сказать, где мы конкретно обосновались. То ли в Московской области, то ли уже в Рязанской, но скорее всего во Владимирской. Зато появилась реальная возможность отработать житие-бытие вдали от цивилизации, заодно прикинув, чего нем ещё для этого не хватает. Две палатки у нас уже есть. Так же присутствуют всякие прибамбасы для того, чтобы на костре и суп сварить, и чай сварганить. Запас продуктов у меня с собой. Ну а чего не хватает, так мне не трудно слетать в ближайшие поселения, да приватизировать чего-нибудь нужное и полезное в хозяйстве.

Совесть меня давно уже не мучает от того, что я почти всё, что мне надо, беру бесплатно. Как там в одном старом фильме говорила героиня Нонны Мордюковой: «Всё вокруг колхозное. Всё вокруг моё!» Не… У совсем бедных я ничего не брал и не крал. Но в советские времена столько всего было бесхозного и неучтённого. Мама не горюй… «Тащи с работы каждый гвоздь! Ты здесь хозяин, а не гость.»

Стыдно? Не-а. не стыдно. Стыдно не тему кого видно, а тем, кому показывать нечего. Ну так я и не показывался людям. Быстро свистнул и ушёл… Называется «нашёл».

Вот так и живём. Картошку жарим, да хлеб жуём.

* * *

Машка сперва попыталась заселиться в мою платку, но я отправил её к Ирке. Так что жилище делим мы с князем. Олег — молодец. Кровь благородная, а руки из нужного места растут. Не белоручка парень. Уважаю. И дрова порубить, и за водой сходить. От работы не отлынивает.

Я всерьёз занялся лечением Машки. Ну а за одно, по её просьбе, корректирую фигуру тела, согласно возрасту. Она ведь действительно на земле прожила уже довольно долго. Там двенадцать, да плюс тут ещё шесть. Так что в сумме аккурат восемнадцать и набегает. Ну а то, что она последние шесть лет два раза прожила. Ну так что ж? Чего только в мире не бывает.

Так что сидит у нас сейчас Машка на особой высококалорийной диете. Чтобы прибавить в росте, нужно набрать массу. Так что откармливаю её не только булочками, но и тортиками с пирожными. Если чего лишнего наберёт, то я после подкорректирую.

Организм у неё в норме. Никаких серьёзных заболеваний не выявлено. Ну вот разве только с психикой не всё в порядке. Так она и раньше была гиперактивная и вспыльчивая по натуре. Она уже успела рассказать нам о том, почему дошла до жизни такой. Сперва, конечно, с Иркой поделилась, ну а после и мне всё поведала.

Поначалу у неё всё было в порядке. Но вот только потом…

То ли юношеские гормоны взыграли, то ли просто поступила необдуманно. В общем, она поделилась с одной своей «лучшей» подругой в классе, рассказав о своих приключениях и путешествиях по другим мирам с парнем, который то ли колдун, то ли волшебник.

Да… Зря она это сделала. С подругой той она через полгода вдрызг разругалась. Ну а та в отместку растрепала про Машкины сказки. В классе сперва её начали слегка подкалывать, да в придачу ещё и зло подшучивать над ней. В будущем для этого придумали много разных терминов. Буллинг, троллинг. Ну а если по-нашему, то это конкретная травля. Девочка замкнулась в себе, но малолетние хейтеры не унимались. Её везде называли дурой, врушкой и фантазёркой. И при этом, это были ещё не самые обидные слова, которые она услышала тогда в свой адрес.

Ну а когда история дошла и до учителей, то заботливые педагоги настоятельно порекомендовали показать ребёнка психиатру. До детских психологов в семидесятые годы ещё, кажется, не додумались. Вот тут-то всё самое нехорошее и началось.

Родители «хороших» девочек и мальчиков в один голос потребовали, чтобы «психически больного» ребёнка убрали из нормальной школы.

Да. Машка пообщалась со специалистом этого профиля, только психиатр не выявил никаких отклонений. Но кого это уже интересовало. У нас же, как всегда… Не важно: «У тебя украли, или ты украл.» Ату его! Ату!

А тут ещё м в семье начались разлады. Отец. Как и в прошлый раз ушёл из семьи. Маша с мамой разменяли квартиру и переехали в другой район. Новая школа. Новые лица. И всё вроде бы пошло на лад. Но… Москва — это большая деревня. Это гора с горой не сходится, а человек с человеком. Где-то, когда-то, кто-то с кем-то пересёкся… Может на какой городской олимпиаде по математике, а может и на каком спортивном соревновании… Но про Машкины фантастические истории и визиты к психиатру стало известно и в новой школе. Началась новая волна травли и злых шуток.

Дети бывают жестокими почище чем взрослые. Маша плакала по ночам, срывалась на крик и даже пару раз подралась с обидчиками… Но этим она только сделал себе хуже.

А Максим, на помощь которого она понадеялась, всё никак не появлялся. Машка даже нашла дом, в котором должен быть жить тот Максим… Но тот мальчик, которого она увидела был другим. Он не узнал Машу и проигнорировал её попытку поговорить с ним.

Терпения у девочки больше не оставалось. Она получала в школе неуды, и этим сильно стала раздражать свою мать. Когда житья не стало ни дома, ни в школе, отчаяние совсем охватило Машку.

Но она всё ещё ждала появления Максима… Её Максима… Того самого, кто придёт однажды, чтобы забрать её из этого мира, в котором она познала столько горя. Только он всё не появлялся.

День, для сведения счётов с жизнью, она выбрала не случайно. В прошлой её жизни, в этот день она умерла. И место тоже было ею выбрано символическое. Она уже однажды прыгала с этой крыши. Правда она в тот раз уже была призрачной мёртвой девочкой. И прыгнула она с крыши, проникнув в сознание одного не слишком хорошего индивидуума. Гопника, ворюги и соучастника убийства бабушки Максима. Именно она, Машка, тогда заставила того парня прыгнуть с крыши, чтобы разбиться насмерть.

А я помню, с каким восторгом она тогда рассказывала мне про испытанное ею в тот момент чувства полёта. Только вот я не думал, что она решится это повторить, будучи уже в своём теле. Но она решилась и даже сделала это.

В общем, у неё не осталось стимула для жизни. А подростковые гормоны только подстёгивали её принять кардинальное решение сложившейся ситуации.

— Машенька! Пообещай мне, что ты больше никогда так не поступишь!

— А ты женишься на мне?

— Не сейчас… Ладно?

— Пообещай! — настойчиво проговорила девочка.

— Ну, хорошо. Обещаю…

— А без всяких «ну» нельзя было? — обиделась Машка.

— Когда ты перестанешь обижаться по пустякам? А особенно на меня… Ведь у меня, кроме тебя, нет в мире более близкого и родного человека.

— Правда? — загорелись глаза у рыжей девчушки.

— Ну, а как же иначе. Олег с Ирой решили вернуться в прошлое, и будут там вместе жить. Ну а я… Я останусь с тобой.

— Навсегда?

— И даже дольше…

— А это как? Я не поняла. Как это «дольше, чем навсегда»?

— Понятия не имею. — отвечаю я ей и снова получаю маленьким кулачком в бок.

— Дурак! Я же серьёзно, а ты…

— Я тоже серьёзно. Тебе придётся немного укротить своё стервозный нрав. Но истина в том, что нам действительно суждено дальше идти по жизни рука об руку.

— Я буду стараться! — тут же клятвенно пообещала Машка.

Но почему-то я ей ни на грош не поверил.

* * *

День за днём… Даже несколько раз в день, я занимаюсь Машкиным здоровьем. Общее физическое состояние у неё уже в норме. Даже не верится, что ещё совсем недавно она выглядела, как встрёпанный желторотый воробышек мокрый и ободранный, как после битвы с дворовой кошкой. Одни потухшие глаза чего стоили. В них была такая беспросветная тоска, что самому жить не хотелось, глядя в них.

Но теперь она уже выглядела таким живчиком, что просто источала некую солнечную энергию. Вот как так? Или психика у подростков такая эластичная, что легко сжимается и разжимается, как спортивный тренажёр, или же она просто убрала свои страхи и тревоги куда-подальше, а вся эта солнечная энергия просто маска.

Все люди носят маски. А у некоторых этих масок целая коллекция. И порою трудно понять, что человек скрывает под очередным «искусственным» лицом. Мне не хочется даже и думать, что Маша одна из тех, кто может притворяться перед близкими людьми. Она была разной. Взбалмошной и вздорной, вредной и прилипчивой, как липучка. Но раньше, как мне казалось, она была искренней со мной, и никогда не скрывала своих чувств. Да, её настроение менялось порой так же быстро, как погода в мае, где-нибудь в Прибалтике. Но она всегда была сама собой. И мне не хотелось бы, чтобы сейчас она просто спряталась где-нибудь в глубокой норке своей души, а наружу проецировала бы только то, что я хочу видеть. Я хочу, чтобы она была настоящей.

Странно. В прошлой жизни, когда она с самого детства боролась со смертельной болезнью, она была бойцом. Не сломалась до самого своего конца. Помнится, что она шутила в самый последний день своей жизни. Так почему же во второй раз, когда ей представилась возможность по новой прожить своё детство без необходимости постоянно лечиться, лечиться и лечиться, она сломалась от обычной школьной травли. Хотя, что можно назвать обычным. Дети порою бывают гораздо более жестокими, нежели чем взрослые. Детишки иногда, как говорится, краёв не видят, или не представляют, какими могут быть последствия их действий.

Но Машка… Она же… она…

А что она? Я попытался поставить себя на её место. Вот я маленький, а кругом враги. Причём враги везде и всюду. В школе, дома и во дворе. Идти некуда, а на чью-то помощь рассчитывать нечего. А в придачу — ты маленькая девочка в большом огромном городе. И ладно бы так было всегда. Но по опыту прошлой жизни, ты знаешь: «Нет. Не всегда.»

Ну а тем более, после общения со мной, она знала, что в жизни бывают не только серые дни, но и настоящие чудеса. И это знание дарит надежду на лучшее. Но в то же самое время отнимает последние силы из-за того, с каждым днём эта надежда тает, тает, тает…

Ладно. Будем надеяться, на то, что всё проходит, и это тоже пройдёт.

* * *

Усиленное питание и мои ненаучные методы постепенно привели тело Маши в порядок. Я постарался сделать всё так же, как и было в прошлом. Получилась вполне себе спортивное тело молодой невысокой девушки. Можно назвать её миниатюрной. Но… В общем, я не особо разбираюсь в таких тонкостях. Обычная фигура, всего в меру, без каких-то особых выпуклостей, что так любят всякие эротоманы. Скорее всего Маша сейчас больше напоминала начинающую спортсменку, не успевшую ещё изуродовать себя перекачанными мышцами. Мне нравится. Она тоже довольна. Чего ещё надо?

Жизнь продолжается. Мы за несколько дней неплохо обустроили свой быт. Ведь даже в походных условиях можно жить по-человечески, а не так как живут дикари. Я читал когда-то, что древние люди находили уютное место, селились там, охотились, жрали, бросая тут же обглоданные кости, основательно засирали облюбованную территорию, а когда жизнь в этом месте становилась невыносимой, просто перебирались на новое место.

Мы же, хоть и удалились от цивилизации, поступили, как вполне цивилизованные люди. Первым делом, после того как мы поставили палатки, мы с Олегом обустроили отхожее место подальше от стоянки. Да, да… Великий князь самолично копал вместе со мной выгребную яму для сортира. И ведь даже возражать не стал Их высочество. А ещё она сам предложил и сам же сделал плетёную загородку из ивовых прутьев. Так что наш туалет даже в лесу позволяет уютно провести несколько минут в уединении и с комфортом.

Ну а то, что все нужные инструменты, такие как топор, лопата и прочее, появлялись у нас с помощью моих магических сил, то это же мелочи. Остальное мы делали своими собственными руками.

Я мог конечно же и всякие стройматериалы в лес притащить, и даже построить какой-нибудь сарайчик. Но на фига? Сейчас наш лагерь выглядел на фоне леса вполне себе гармонично.

А ещё нам повезло с погодой. Конец августа. Не жарко, не холодно. И хотя многие деревья уже тронула желтизна наступающей осени, но сезон постоянных дождей пока ещё не наступил. Небольшой тёплый дождик, прошедший накануне, не принёс нам неудобств, зато грибы в лесу устроили целый парад. Крепкие боровички и стройные молодые подосиновики, а всяких сыроежек, так и вовсе видимо невидимо. Так что наш рацион сразу же пополняется рецептами грибной кулинарии.

Безымянная речка, протекающая невдалеке не только снабжает нас водой, но и служит местом для купания. Есть и удобный спуск к воде с песчаным пятачком, и место, где удобно набрать воду и помыть котелки.

Девчонки купаются и загорают голышом, что нас с Олегом давно уже не трогает. Я человек привычный, а Великий князь волне себе легко адаптируется к окружающим реалиям. Хорошее качество. Я сразу оценил, как легко ему удаётся встраиваться в окружающую обстановку. Думаю, что если бы мы махнули ненадолго в начало двадцать первого века, то через некоторое время его можно было с трудом отличить от местных аборигенов.

Я со стороны наблюдал за ним, глядя, как он наблюдает за плескающими девушками. Если на Машку он лишь мельком изредка бросает довольно-таки равнодушный взгляд, то на высокую стройную Ирку он смотрит не с вожделением, а с восхищением. Так смотрят на изящную мраморную статую, на богиню, на свою любимую женщину. А на Машку он смотрит всего лишь, как на младшую сестру и только-то. Я же откровенно любуюсь обеими девушками. Ведь они, и Маша, и Ирина — плод моих магических способностей, мои живые скульптуры. Ведь это я в своё время подкорректировал внешний вид Иры, сделав из неё такую валькирию. И это я, совсем недавно, сделал из гадкого утёнка вот такую симпатичную Машу.

«Ты женишься на мне?» — вспоминаю я недавние слова Машки. Помнится она ещё в прошлое наше знакомство пыталсь всячески сблизиться со мной, соблазнить меня своим ещё не сформировавшимся телом. Это было тогда, когда мы ещё только начинали свой путь по разным мирам, а я лишь едва-едва освоил азы магии… Я тогда отбивался от неё, как мог. Но сейчас я с удовольствием разглядывал её тело и находил, что она мне действительно нравится, не только как боевая подруга. Но об этом я сейчас не хочу даже думать. Оставлю свои амурные дела на более позднее время. Вот победим всяких разных супостатов на пару с Олегом…

Да. Мы с князем по вечерам, сидя у костра обсуждаем и планируем всякие разные варианты наших будущих действий. Он, конечно, мыслит всё-таки обычными реалиями, и рассчитывает только на количество войск и качество вооружения. Ну а я просто запоминаю, кого и где нам надо победить. Ведь мои способности гораздо круче, чем у целого кавалерийского или артиллерийского полка. Но не надо расслабляться. Я такой же человек, как и все, из плоти и крови. И меня легко можно убить, выстрелив мне в голову или прямо в сердце. Думаю, что другие раны я смог бы пережить. Ну, разве что, если мне трубят голову, обратно я её не приделаю. И если я подорвусь на гранате… И тем более если я окажусь в зоне прямого поражения каким-нибудь артиллерийским фугасом…

Ладно. Не будем о плохом. Я же вполне себе спокойно могу сидеть далеко и глубоко в тылу, а сам тем временем собирать кровавый урожай на поле боя.

Сидя вдали от людей в этом диком лесу, я времени напрасно не терял. Это ведь только кажется, что мы сейчас находимся вдали от людей. Что для меня несколько десятков километров. Я тренировался, и выяснил, что дальность моих полётов может вполне достигать и ста километров, и даже чуть больше. Может быть, получилось бы летать и на более дальние расстояния, но рисковать пока что я не стал. Итогом моих полётов стало посещение очень интересного предприятия. Вряд ли бы я вообще когда-нибудь туда смог попасть, если бы не был магическим призраком-невидимкой. Так что, завод имени Дегтярёва в городе Коврове стал моей законной добычей. Помня, что в том времени, в которое мы планировали попасть, на вооружении в большом количестве были винтовки Мосина и пулемёты Максима, я решил, что патронов калибра семь шестьдесят два миллиметра для них тоже наделали достаточное количество. Так что я выбирал оружие только под этот калибр. Ручные пулемёты Дегтярёва разных вариантов пополнили мой арсенал.

Ну а ещё, появилась у меня одна задумка… Я поэкспериментировал со своим походным порталом в виде старого зеркала и посетил пару мест в будущем. Но об этом расскажу чуть позже.

А сейчас я сижу на берегу тихой речки и греюсь на солнышке, щуря глаза от удовольствия…

* * *

— Максим! — капризно сложив губки передо мной стоит абсолютно голая Машка.

Я сижу на берегу, щурясь от яркого солнышка. Тоже голый… Загораю.

— Макси-им! А когда мы уже свалим из этого леса? Я уже вся костром пропахла. Даже песком не оттирается. А ещё голову надо помыть. Даже с шампунем в реке не получается это сделать, как надо…

— А что, Ира тоже хочет, чтобы мы свалили из леса? — иронично спрашиваю я Машу, глядя, как наши голубки сидят голые на песочке и тихо-мирно разговаривают со счастливыми лицами.

— Не-а… Ей всё равно где. Лишь бы рядом со своим Олегом.

— Тебе Олег не нравится?

— Мне нравишься ты. А все остальные это…

— Ладно. Садись рядышком, поговорим.

Я давно собирался затеять этот откровенный разговор, но всё как-то не было подходящего момента. Ну а сейчас, как мне кажется, нужный момент настал. Ну, что ж… Значит пришло время поговорить начистоту.

Глава 7

Мы так привыкли притворяться перед другими, что под конец начинаем притворяться перед собой.

Хамелеон меняет цвет, а человек окраску.

Нагадил. Раз… И его нет. Он надевает маску.

Попробуй, оглянись вокруг! Забудь былые сказки!

И ты, и даже лучший друг, и все мы носим маски.

29 мая. 1982 год.

СССР. Владимирская область. Где-то в лесу.

Машка плюхается рядом со мной, и прижимаясь ко мне, заглядывает в глаза:

— Ты меня любишь?

— Маша! А когда ты успела стать такой?

— Какой такой?

— Какой-какой? Такой неискренней… Хватит играться со мной. Я же тебя давно знаю, и ты меня давно знаешь. Поэтому ты можешь со мною не притворяться, используя весь арсенал женских хитростей, а говорить прямо и откровенно.

— Но я…

— Маш! Давай сразу договоримся, как говорится, на берегу…

— Но мы и так на берегу.

— Это образное выражение. Договариваться надо на берегу, потому что потом в море что-то менять уже будет поздно.

— В каком море?

— Ты снова увиливаешь от прямого ответа.

— А я не знаю, что тебе ответить. Я боюсь…

— Кого? Меня?

— Нет, дурачок… Я боюсь, что снова потеряю тебя.

— Раньше ты ничего не боялась.

— Раньше я не знала, как это больно — терять…

— Но теперь же нечего бояться?

— Теперь я ещё больше боюсь. Каждый день, просыпаясь, я боюсь открыть глаза. А вдруг это всё мне приснилось, вдруг это только сказка…

Глаза у Машки вдруг стали влажными и заблестели, как изумруды, отражая свет солнца. Я попытался прижать её к себе, но она, упёршись руками мне в грудь, пристально посмотрела мне в глаза и потребовала с такой горячностью, что я поверил в её искренность…

— Пообещай, что никогда меня больше не оставишь!

— Обещаю! — ответил я, понимая, что именно сейчас говорю чистую правду. — Но и ты мне пообещай, что перестанешь врать и притворяться. Я ведь чувствую, когда ты это не ты, а некая маска, придуманная тобою исключительно для меня.

— Я не вру. — всхлипнула девушка.

— Сейчас, может быть, и не врёшь. И тогда, на крыше, когда ты лупила меня своими кулачками, ты тоже была искренна. А вот когда ты ластишься ко мне…

— Но я ведь и правда, в самом деле, люблю тебя. Люблю уже давно…

— Маша. Я всё понимаю. Но одной влюблённости нам будет мало. У нас впереди много всего такого, что… Я даже сам не знаю. Как сказать. Мы должны будем стать одним целым. Думать одновременно и понимать друг друга без слов.

* * *

Боже мой… Что я несу? Требую от девчонки откровенности, а сам плету какую-то ахинею. Видно же, что она готова за мной бежать как хвостик за собакой. Ну а я… А мне сего лишь жалко её. Как там говорил тот француз? Мы в ответе за тех, кого приручили? Ну, да. В ответе. В беде я её не брошу. Вытащу из любой задницы, куда бы она снова не влипла. Но люблю ли я её? Вот в чём вопрос…

Я эгоист? Ну, да. Эгоист, и даже эгоцентрист до мозга костей. А всё что я делаю для других, я делаю в первую очередь для себя. Спасаю кого-то… Для чего? Для того, чтобы мысленно погладить себя по голове и похвалить самого себя: «Молодец! Хороший мальчик! Людишек спас.»

Люди? Люди, которых я встречаю в пути… Кто они мне? Случайные попутчики? Ну, да, пожалуй… Товарищи? Друзья? Кого я могу назвать другом? Олега? Ну, да… Мы вместе что-то делаем. Я его спас. Собираюсь вернуть его обратно и вместе с ним плечом к плечу сражаться за Родину. Но друг ли он мне?

Неужели я настолько циничен, что люди для меня это всего лишь… А кто они для меня? Расходный материал? Не совсем так. Вот со злодеями я не церемонюсь. Нет человека — нет проблемы. А те, кому я помогаю… Почему я это делаю? Внезапный порыв человеколюбий? Может быть.

«Помогаю, потому что могу помочь.» — пришла мне мысль.

Ну… Наверное, так и есть. Потому что МОГУ это сделать. И если не я, то кто же? Прям, как девиз у десантуры: «Никто, кроме нас!»

Не знаю… Вот сидит рядом со мной… Да что там рядом… В моих объятиях сейчас молодая, абсолютно голая девчонка. И что? Что я к ней чувствую?

Нет… Так то, конечно, чувствую… Даже перебор, кажется, для появления таких чувств в таком людном месте, пусть даже и посреди дремучего леса… Вон рядом Олег с Иркой болтают, сидя от нас метрах в семи… А Машка, так и вовсе вплотную ко мне прижалась… И именно от этого моё естество ощутимо напряглось и готово к бою.

А самое главное, что эта вредина заметила изменения в моих пропорциях и сделала для себя определённые выводы.

* * *

— Давай сегодня сделаем это! — прошептала она мне прямо на ухо, чем ещё больше возбудила меня. — Отправим Олега к Ирке в палатку, а я…

— А давай мы с тобой чуть подождём. — охолаживаю её я. — Я ещё не закончил твоего лечения. Да и тело твоё должно окончательно прийти в норму. У тебя уже были месячные?

Машка отшатнулась от меня, как ошпаренная.

— Ты… Ты просто монстр какой-то. Я тебе… А ты…

— А разве я давал тебе повод подумать, что я милый и мягкий, как плюшевый мишка? Я стараюсь думать и действовать рационально. А на всякие возвышенные порывы мне глубоко наплевать. Так что, давай и ты тоже будешь иногда думать головой, а не только…

— Дурак! — в очередной раз обозвали меня, а стройная девичья фигурка уже удалялась в сторону палаток.

«Ну, дурак, так дурак… Что тут поделать?»

Всякие посторонние мысли покинули меня, а возбуждение прошло. Я прищурился на солнышко. И мне было так легко и спокойно, что я перестал даже думать о том, разговоре, что между нами произошёл… Тишь да гладь, да божья благодать… Сижу, на солнышко гляжу… Ну а глаза прикрыл, чтобы не особо слепило оно меня, это яркое солнышко. Вот так сидел бы и сидел бы, хоть до самого вечера.

Ну я так и сидел бы дальше… Если бы от палаток не донёсся пронзительный девичий вскрик.

* * *

Вот бывают моменты, когда думать некогда. Вскакиваю и бегу. Бежать не так уж и далеко. Но всё-таки… Босые ноги ещё не привыкли ко всякому лесному мусору, что может устроить дискомфорт для ходьбы и бега. Грёбанные шишечки и всякие веточки довольно-таки больно впиваются в непривычную кожу ступни. Но я не обращаю на это внимания. «Случилась беда» — колотится острой болью в мозгах мысль о том, что там…

Там Маша. И она в беде…

* * *

Бегу, как дурак, голый, болтая на бегу своими причиндалами. О том, чтобы потратить время и натянуть штаны, в голову мысль мне не пришла. Да и время на это тратить не хотелось.

До палаток бежать осталось ещё недалеко, когда я услышал шум борьбы. Мужские голоса и очень знакомый Машкин голос, который обещал невидимым пока мне незнакомцами все земные кары с использованием ненормативной лексики.

Я ускорил бег и через пару секунд ворвался на нашу полянку.

— О! Ещё один голожопик. — раздался мужской хрипловатый голос, а в грудь мне упёрлись два ствола охотничьего ружья.

Машка трепыхалась в руках невысокого, но крепкого бородача, который обхватил её сзади со спины левой рукой за шею. В правой руке у него было охотничье ружьё. Двуствольная вертикалка. Было видно, что мужик силён, так как он удерживал девушку одной рукой, а девушка трепыхалась, зажатая его левой рукой, как кукла на шарнирах.

Ещё на полянке присутствовало двое незнакомцев, одетых, как и положено одеваться охотниками. Хотя, наверняка, никакие они не охотники, а самые настоящие браконьеры. Но и те и другие одеваются примерно одинаково, и на первый взгляд одних от других и не отличить. Высокие сапоги, пояс-патронташ, нож в ножнах на ремне… А самое главное, все были вооружены огнестрельным охотничьим оружием. Один из них, лет тридцати на вид, небритый, с щетиной на лице, держал меня на прицеле. Другой, щуплый и молодой, копался в наших вещах…

Кто они? Сколько их ещё? Не притаился ли кто в кустах, держа меня на прицеле? Шарю глазами по полянке. Быстро сканирую окрестности, но никаких других пришельцев не ощущаю. Разве что, кроме кого-то, кто ломится через лес вслед за мной. Но это, скорее всего, Олег. Один или с Иркой, неизвестно.

Но для меня сейчас это не главное. Трое персонажей на поляне, явно не демонстрируют дружелюбности по отношению ко мне и моей девушке. Расправиться с ними я смогу в один момент, но сразу этого не делаю. Ещё успею. А пока, я хочу посмотреть на развитие событий как бы со стороны жертвы. Мне даже стало интересно, что они будут делать дальше.

— Ну. Вот… Ещё один. — прохрипел тот, кто целился в меня, и перевёл ружьё в сторону появившегося на полянке запыхавшегося Олега.

— И ещё одна. — добавил каким-то скрипучим голосом тот, кто рылся в наших вещах.

Судя по тому, как он отбрасывал в сторону то, что ему не приглянулось, церемониться с нами они не планировали.

А на полянку выбежала Ирка. Она уже успела натянуть на себя лёгкое платье. Судя по облегающей тело мокрой ткани, прямо на голое тело. Олег тоже, в отличие от меня, был в штанах, хотя и тоже босой.

— Что вам надо? — произносит Олег. — Отпустите девушку!

Голос у него командный. Сразу видно, что человек военный, привык отдавать команды.

Но на его слова, человек с ружьём хмыкает, и хрипло говорит, как будто выплёвывая слова изо рта.

— Что нам надо? От тебя, пархатый, ничего. А вот с девками мы немного позабавимся.

— Чего ты с ним болтаешь? — гортанным голосом говорит бородач. — Пристрели его!

Судя по бороде и голосу, человек явно нерусский. Может цыган, а может кавказец. Но говорит чисто, без акцента. Ну, да, в эти времена все учились в школе и изучали русский язык. Так что не удивительно, что речь правильная, не то что у гастарбайтеров из будущего.

— На хрен на них патроны тратить. — ухмыльнулся молодой и достал большой охотничий нож. — Держи его на мушке, Борь! Я его сейчас упокою.

Увидев нож, Машка завизжала так, что все тут же обратили внимание на неё. Так как тот, кого назвали Борей, целился уже не в меня, а в Олега, то я начал с него.

Р-раз… И его ружьё исчезло в никуда.

Ну, конечно же. Я знаю куда я спрятал его ружьё. К себе, в магическое хранилище. И теперь, когда Олегу уже ничего не угрожает, я убрал туда же в хранилище, и хозяина двустволки и его соседа с ножом в руке.

Бородач, всё видел, и в то же время ничего не понял. У него от удивления даже челюсть отвисла.

— Э-эт-то как эт-то? — наконец выговорил он дрожащим голосом.

А я не спеша шёл в его сторону, абсолютно голый и такой же абсолютно спокойный.

Мужик стал что-то соображать, и правой рукой зашарил по своему ружью. Но одной рукой взвести курки довольно-таки сложновато, тем более в таком нервическом состоянии, в которое его ввело моё поведение и внезапное исчезновение двоих его подельников. Не знаю уж, каким местом он думал в это время, но не придумал ничего умнее, как бросить ружьё на землю, и выхватив нож, приставить его к Машкиной груди. При этом сделал это так резко, что даже я не успел на это хоть как-то среагировать. Кончик ножа был довольно-таки острым, так что он даже слегка поранил девушку. По загорелой коже от правого соска потекла тонкая струйка крови вниз по животу. Машка вскрикнула, но дёргаться перестала…

— Н-не п-подходи! Я её убью! — заикаясь стал угрожать незнакомец.

— Отпусти девчонку! И я обещаю тебе, что пальцем тебя не трону!

Мужик был весь в сомнении. До этого у него был вполне себе уверенный такой вид. И даже слегка самоуверенный. Но после того, что он увидел… А что, собственно, он увидел? Как два его подельника просто-напросто исчезли, растворившись в воздухе, как дым от костра. Н-да… Похоже, что он впервые попал в ситуацию, когда не он главный гамадрил на поляне.

— Ну, что? Ты же не хочешь попасть туда, куда провалились твои подельнички. Отпусти её!

— А где они? — боязливо спросил он меня.

— В аду. — спокойным голосом ответил я.

— Но как?

— Вот так. — нейтрально ответил я.

Забалтывая его, я подошёл достаточно близко, так что видел даже бисеринки пота на его лбу. А ещё я заметил, что сейчас он уже держит нож не вплотную к Машкиному телу. Я слегка шевельнул правой рукой, и мужик исчез, присоединившись к своим корешам.

Лишённая какой-либо опоры Машка, сразу же упала на землю. Ира бросилась к ней и схватив в охапку приподняла на руки.

Да… Что там говорить… Ирина у нас настоящая валькирия. Силушкой её бог не обидел. Уж не знаю, что бы она сделала с этими охальниками, если бы оказалась на месте Машки. Наверное, отняла бы ножик у кого-нибудь из них, и нашинковала бы их на кучу мелких кусочков.

Я подошёл к ним, и попросил Иру.

— Отпусти Машу! Я осмотрю рану.

Машку мелко трясло, как в ознобе. Ранка была не глубокая. Так… кожа слегка повреждена. Я наложил руку на её грудь и послал импульс на излечение… Кровь перестала идти, а кожа на месте раны затянулась. С каждым разом лечить такие раны у меня получалось всё легче и легче. Вот, что значит постоянная практика.

— Ты бы оделась, Машенька! А то ещё кто-нибудь прибежит, польстившись на твою голую попку.

— На себя посмотри! — тут же огрызнулась рыжая вредина и освободившись из объятий Ирины, скрылась в палатке.

— Чего это она? — не понял я, хотя искренне порадовался, что она перестала трястись и более-менее пришла в норму.

— Тебя испугалась. — ответила мне Ира. — Я понимаю этих горе-охотников. Если бы на меня попёр такой герой, я бы тоже испугалась.

Она посмотрела на низ моего живота.

Мама дорогая… Какого лешего? С какого бодуна и в какой момент я так возбудился. И куда мне теперь девать этого «стойкого оловянного солдатика»?

— Максим! Вот твоя одежда! — протянул мне мои вещи князь. — Я прихватил, когда побежал за тобой.

— Спасибо! — поблагодарил я его, уже натягивая штаны.

В это время из палатки выбралась уже одетая Мария. Она молча подошла ко мне и крепко обняла. Не просто обняла, а крепко-накрепко вцепилась в меня.

— Прости меня, Макс! Я дура. Всё из-за меня. Я буду тебя слушать! Всегда-всегда. Я буду для тебя кем хочешь, только никогда меня не бросай, пожалуйста…

Ну, вот. Ребёнок снова разрыдался. Я понимал, что эта истерика — некий отходняк, после полученного стресса. Но я не знал, что с этим делать. Если бы какого мужика так проняло, то я бы налил ему стакан водяры, и всех делов-то. Но как там у классика? «Разве я могу предложить даме водку. Выпейте! Это чистый спирт.» Но и спирта под рукой тоже не было.

— А что ты будешь делать с этими? — спросил меня Олег.

— Как обычно. Отнесу подальше, да прикопаю поглубже. Только вот трофеи с них соберу, и прикопаю. А ружья и ножи нам пригодятся. Что с бою взято, то свято! Ну а нам с тобою пригодится, может быть. Мы же на войну собрались.

Я отодвинул от себя Машку и посмотрел ей в глаза.

— Успокойся! Всё уже позади. Я с тобой.

— Угу. — шмыгая носом ответила она.

— И, кстати, пора уже нам собираться. А то, что-то подзадержались мы в этом лесу. Так что я сейчас пойду прогуляюсь, а вы собирайте все наши вещи. Я потом их приберу и уберу.

— Я пойду с тобой! — решительно заявил Олег.

Я достал из хранилища пистолет, и протянул его князю.

— Оставайся с девчонками. Вдруг их было больше. Может кто-то из браконьеров отстал и сейчас подойдёт…

— Понял. — чётко ответил мне корнет Лейб-Гвардии Гусарского полка Его Императорского Величества, принимая у меня из рук оружие.

Как обращаться с пистолетом Макарова он уже знал. Мы с ним не раз уже чистили оружие, и даже немного пострелять успели. Ну, что могу сказать. Он стреляет даже лучше меня.

* * *

Злодеев я вытряхнул подальше от нашего лагеря. Они уже давно были мертвы. Живые существа не могут долго находится в магическом хранилище. Только Машкин призрак какое-то время там мог нормально существовать. Да и то, во время перехода через портал она снова ожила, и потому чуть снова не умерла у меня в закромах… Пришлось мне её тогда откачивать, да в чувство приводить.

В трофеи мне достались три ножа, три ружья и куча патронов к ним. В основном картечь и жаканы. Запасные патроны были и в небольших заплечных мешках, что у каждого из них были за спиной. Обычный армейский сидор. Но чужие портянки и нехитрая еда меня не заинтересовали. Поэтому я взял только патроны. Всё оружие с боеприпасами я прибрал обратно в хранилище. Потом с ним будем разбираться.

Я изъял из земли кубометр грунта прямо с дёрном. А потом ещё кубометр, чтобы углубить общую на троих могилку. Побросав трупы в яму, я накрыл их только первым кубиком. Тем. Что был с травкой. Получилось почти незаметно. Ну а вторую часть грунта я высыпал по дороге к лагерю получилось нечто похожее на пустующий муравейник или на остатки от земляных работ крота. Ну о-очень большого крота…

* * *

Вернувшись в лагерь, я застал всех в процессе сбора наших походных вещей. Суета сует. Вот как можно было охарактеризовать всё это муравьиное копошение на полянке. Пришлось вмешаться.

Я просто подходил к кому-нибудь из нашей команды и забирал в хранилище то, над чем возился тот или другой участник этого мероприятия. Постепенно. Вещей на полянке становилось всё меньше и меньше, пока они совсем не кончились.

— Ну, что, други мои! — обратился я к присутствующим с проникновенной речью. — Все готовы.

Молчание было мне ответом. Все смотрели на меня с немым вопросом.

— Ну, тогда раздевайтесь! — обратился я ко всем сразу.

И если Олег всё понял и стал снимать с себя современную во второй половине двадцатого века, но абсолютно неуместную в начале того же века одежду, то девушки меня явно не поняли.

— Девочки мои! А вас мой приказ не касается. Или вы собрались в этих шмотках щеголять и там, в прошлом?

Наконец-то до них дошло, что приказ раздеваться это не моя прихоть, нужная лишь для того, чтобы я полюбовался на их голенькие тела. Хотя что я там ещё не видел у них…

— И ещё. — добавил я. — Одевайтесь потеплее. Не на Северный полюс, конечно, собираемся, но всё-таки… Лучше перестраховаться заранее. Если я не угадал, и будет тепло, лишнее шмотьё проще снять, чем мёрзнуть, как цуцики…

А пока все раздевались, я стал извлекать из хранилища нужную одёжку. Для князя, его же вещи, в которых мы его и забирали из четырнадцатого года. А для себя и девчонок, я извлёк ту же самую военную форму со множеством карманов и тёплые тельняшки, что мы набрали на складе десантной части в Литве в девяностом году. Придётся потом опять объяснять современникам Великого князя, что мы путешественники и прибыли с Аляски. Правда в прошлый раз не все нам особо и поверили. Но на этот раз у нас есть козырь, в виде княжеской особы, который постарается подтвердить нашу легенду.

Не знаю, поняли ли мои спутники, кто такие цуцики, но все послушно стали утепляться, следуя моему совету.

Когда все, в том числе и я были готовы и обмундированы, я достал из хранилища наш переносной прибор для организации портала — старинное зеркало на резной деревянной тумбе. Эта мебель дико смотрелась на поляне, посреди дикого леса, но что поделать… А тем более, я надеюсь, что нас никто не видел, наблюдая из кустов.

Мы с Олегом уже давно выбрали место и дату в которое нам надо попасть. Я присел на корточки перед зеркалом и стал настраиваться…

Через некоторое время, найдя нужную нам точку во времени ми пространстве, я активировал портал. Когда трое моих друзей прошли сквозь горящий в воздухе алый круг, я прибрал полезное зеркало и тоже шагнул вперёд за ними.

Портал вслед за мной схлопнулся, и на полянке ничего больше не напоминало о нас. Ну, разве что следы костра и отпечатки наших ног. Думаю, что через некоторое время дождь и ветер сотрут и уничтожат следы нашего пребывания в августе восемьдесят второго года в этом мире…

Глава 8

Авантюра — это такая игра для мужчин, которые так и не повзрослели с годами.

На краешке земли, сидим мы, свесив ноги.

А в море корабли. Им не нужны дороги.

Они находят путь по солнцу и по звёздам.

Обратно в порт вернуть корабль порой не просто.

На дне морском гниют других судов обломки.

Быть может, их найдут пытливые потомки.

Ведь море, как всегда, ошибок не прощает.

Холодная вода секреты охраняет.

02 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Окрестности Ореанды.

Моим навигатором, в поиске места и времени нашего появления в начале двадцатого века, был конечно же Олег. Мы с ним долго ломали голову, чтобы выбрать момент, когда наше появление пройдёт незаметно для окружающих. Поэтому я допросил нашего друга о подробностях его жизни примерно за год до нашей первой встречи. Он напрягал память и рассказывал, рассказывал…

Зиму с тринадцатого на четырнадцатый год князь провёл в фамильном имении Осташёво, изучая архив деда, великого князя Константина Николаевича. Он давно задумал написать его биографию. Но, к сожалению, этот его замысел не был осуществлён. Да и к тому же здоровье молодого князя оставляло желать лучшего. Постоянный кашель продолжал мучить юношу. Доктора, подозревая раннюю стадию туберкулёза, порекомендовали лечение в Крыму, ну или ещё где-нибудь южнее. Поэтому, перезимовав в Подмосковье, Олег был вынужден просить у командира полка разрешения продолжить лечение по рекомендации врачей. Вот потому-то он и приехал на берег Чёрного моря лечиться.

Но с погодой князю не повезло. В самом конце февраля на побережье обрушился ураган, и погода заметно испортилась. Но ко второму марта непогода уже почти стихла, хотя и было ещё сумрачно и зябко. Но именно в этот день, Олег, избавившись от назойливой заботы, приставленных ему для охраны казаков, устроил себе променад в сторону недавно построенного Ласточкиного гнезда.

Идти вроде бы было не так уж и далеко, а по прямой, так и вовсе всего лишь пара вёрст с гаком. Но, как говорится, гладко было на бумаге, но забыли про овраги. А тут и вовсе «буераки, реки, раки, косогоры, горы, горы». Да-да, именно так. Дорога петляла через горы, то поднимаясь, то спускаясь, то снова поднимаясь…

Но в тот день, до псевдоготического сооружения, выстроенного на высокой отвесной скале, князь так и не добрался. Внезапно налетевший холодный ветер с моря принёс противную морось. Олегу стало значительно хуже. Его стал бить сильный кашель, и поднялась температура. И если бы тогда ему не встретился местный татарин на скрипучей арбе с запряжённым ослом, который согласился его подвезти, то неизвестно, смог бы князь в тот день добраться до жилья. Ну а попав в тепло, он смог отогреться и напился лечебного отвара из трав, после которого ему полегчало.

Так вот, именно этот день и это место предложил Олег для перемещения. Ну а я, проанализировав ситуацию, согласился. Тем более, что после недавно прошедшего урагана, легенда о том, что я с сестрой и невестой потерпели кораблекрушение, становится более чем правдивой… Ну а дальше будет видно, что и как.

* * *

Наше перемещение через портал прошло безо всяких особых проблем. Красный круг, через который шагнули князь с девушками… Ну а я, как обычно, прячу старое зеркало в хранилище и шагаю следом. И за моей спиной беззвучно схлопывается алое свечение портала.

Крым нас встретил по-настоящему зябкой погодой и затянутым тучами небом. Лёгкая но противная морось с неба дополняла картину. Но тут я обрадовал наших девушек тем, что нам троим, исключая князя, срочно необходимо окунуться в море. Причём в одежде.

— Ты с ума сошёл? — тут же высказала своё мнение наша Маша.

— Нет. Я в здравом уме, твёрдой памяти и при ясном сознании, заявляю, что мы сейчас скинем тёплые бушлаты, которые я приберу в хранилище, а потом все дружно искупаемся в этом холодном море.

— Но, зачем? — присоединилась к Маше Ирина.

— А затем… — ответил ей я. — Что у нас и так легенда шита белыми нитками. Мы, якобы, потерпевшие кораблекрушение и проплывшие довольно-таки большое расстояние до берега, ну никак не можем быть сухими и чистыми. А чтобы придать нам более-менее похожий на несчастных людей внешний вид, нам категорически необходимо, как следует промокнуть в морской солёной воде, поваляться в грязи, выползая на берег, и только потом обсохнуть у костра. Костёр мы сейчас разведём, а нашего князя пошлём за дровами.

— Не вздумай такого сказать при посторонних! — строго заявил мне Олег. — Если кто-то услышит, как ты гоняешь князя за дровами, то не поймут… И тут же появятся ненужные вопросы.

— Я это знаю, дорогой мой князь. Но я уже немного просканировал местность и никого посторонних вблизи не обнаружил.

Естественно, князь никогда не видел сканер, но я уже неоднократно употреблял слово «сканировать», и его смысл ему был понятен.

— Ясно. — ответил наш высокородный друг и пошёл собирать валежник в ближайшие заросли.

— Девочки! Ну, чего вы ждёте? Снимайте тёплые бушлаты и ныряйте в море!

Сказав это, я сам подал им пример и стянул с себя тёплый бушлат с воротником из искусственной чебурашки. Придётся потом местным аборигенам объяснять, что это такое американское ноу-хау. Хотя слово ноу-хау им тоже хрен объяснишь на пальцах. Может тогда и не стоит их больше доставать из хранилища? Скоро весна, а потом и лето. На фиг нам это? Тем более, я больше чем уверен, что через некоторое время мы уже будем щеголять в местной одежде, согласно эпохе и нашему положению в обществе.

Девчонки нехотя избавились от тёплых курток, а потом я их погнал прямо в море.

— А ты сам-то чего не идёшь? — язвительно поинтересовалась Машка.

— Контролирую, чтобы вы не утонули, милые мои дамы. Если что, то я сразу приду на помощь. А за меня не беспокойтесь, когда вы будете уже на берегу, я тоже буду вынужден основательно промокнуть.

Море уже не штормило, но волны были довольно-таки высокие. Поэтому я и беспокоился за наших девочек. Ну а тем более я переживал за Машку. В том, что она хорошо плавает, я ещё сильно сомневался. Ирка-то молодец. Она смело вошла в воду, немного проплыла, и через некоторое время повернула к берегу.

— Эй! Не халтурить! Волосы тоже надо тщательно промочить.

— Это обязательно? — снова возмутилась Машка, которая только-только зашла в море по колено.

— Обязательно. — твёрдо заявил я. — Вперёд!

Видя, что Ира уже приблизилась к берегу, попросил:

— Ирочка! Подстрахуй нашу Машу!

— Сам ты страхуй! — выругалась моя рыжая стервочка, и окунулась в море с головой.

Волны были довольно-таки высокие, поэтому для того, чтобы выйти на берег, нашим красавицам пришлось выползать чуть ли не на коленях. Так что они прилично так извазюкались. Но это нормально. Теперь они выглядят реально, как те, кому пришлось побороться за свою жизнь с морской стихией.

Когда девчонки выбрались на берег, я решительно вошёл в воду поглубже, и нырнул в набегающую волну.

* * *

Костёр еле-еле горел, и пытаясь согреться, девчонки прямо-таки совали в огонь озябшие руки.

— Осторожнее! — не спалите ваши причёски!

— Да какие-там причёски? — снова возмутилась Машка. — Мы с Иркой сейчас больше похожи на два огородных пугала.

— За себя говори! — огрызнулась Ирина, тоже дрожащая от холода. — Я не пугало.

— И я не пугало. — дрожа ответила Машка. — Мне оч-чень х-холодно…

— Иди ко мне! — позвал я её.

— Н-не пойду… Ты тоже мокрый.

— Иди! Не спорь! Ты же обещала слушаться…

Мокрая рыжесть приблизилась ко мне, и я крепко обнял её.

— Ты мокрый и холодный. — запротестовала Машка, пытаясь высвободиться из моих объятий.

Но я уже послал ей импульс тепла, и она сперва замерла молча, а после сильнее прижалась ко мне.

— Тепло-о! — прошептала она мне, и спрятала лицо у меня на груди.

Ну а я продолжал работать, как маленький реактор, вырабатывая двойную порцию тёплой энергии. Осталось только ещё замурчать, как тёплый зимний кот: Трррррр… Мррррр…

Олег же помог Ирине избавиться от куртки и тельняшки, и укрыл её снятым с себя кителем.

— Не простудись, князь! — посоветовал ему я. — Ты нам нужен живым и здоровым.

— Если я заболею, то ты меня вылечишь, друг.

Мне на ум сразу пришла старая бардовская песня и я стал потихоньку напевать.

Если я заболею

К врачам обращаться не стану

Обращусь я к друзьям

Не сочтите, что это в бреду

Постелите мне степь

Занавесьте мне окна туманом

В изголовье поставьте

Упавшую с неба звезду!

Раньше я думал, что это песня Юрия Визбора, но потом где-то прочитал, что Визбор только спел её, а слова написал Ярослав Смеляков. Про Смелякова я раньше ничего не слышал, и лишь потом вспомнил, что именно его стихи читал Шурик «хорошей девушке Лиде» в короткометражном фильме Гайдая про экзамены.

Спев первый куплет, я понял, что слова второго не помню… Но допеть песню до конца мне не дали, так как вдали на тропе, ведущей в сторону Ялты показался очень знакомый силуэт.

— Прячься! — скомандовал я Олегу.

— Поздно. — ответил он, но всё же сел так, чтобы его лица сразу не было видно из-за крупной фигуры Иры.

Я спрятаться ему было надо. Ну, хотя бы на первое время. Так, как к нам приближался корнет Лейб-Гвардии Гусарского полка Его Императорского Величества Олег Константинович Романов собственной персоной. Он был бледен и периодически сильно кашлял. Но его любопытство влекло его на огонёк нашего костра. Поэтому он приближался к нам, хотя и немного напрягся, видимо из-за наших странных для этого времени костюмов. Хотя, костюмы, как костюмы. На Ирке и вовсе сверху накинут мундир, подозрительно похожий на его собственный…

Зная заранее, что сейчас может произойти, я чуть не заработал косоглазие, поскольку пытался одним глазом следить за приближающимся князем, а другим пытался наблюдать за нашим Олегом. Но всё произошло внезапно и буднично. Мне даже показалось, что в этот момент я моргнул, поскольку так и не заметил момент перехода одного субъекта в другой. Просто, сидящий почти рядом со мной Олег исчез, а другой Олег, как будто оступившись, внезапно замер на месте. А потом, как бы приходя в себя, улыбнулся и снова шагнул нам навстречу.

— Ну, как ощущения? — спросил я его.

— Я даже не понял сразу… Но не как в прошлый раз. Тогда, когда мы на один день назад шагнули, то было проще. Сейчас на меня внезапно нахлынули воспоминания детства…

— Ладно. Я тебя понял. А теперь, давай, я тебя осмотрю. Ведь того Олега, который так долго путешествовал с нами я подлечил, а этот местный уж очень бледно выглядел, когда появился. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Слабость в теле есть? Покашлять не тянет?

Олег прислушался к себе…

— Нет. Не тянет.

Он потянулся, разведя руки, как бы разминаясь, и добавил:

— Всё в порядке. Я отлично себя чувствую.

— И всё равно, присядь рядом, а я тебя осмотрю.

Но сканирование тела князя не выявило никаких заболеваний. Выходит, что слияние здорового организма с больным, вылечивает носителя. Странно. Но что поделать? Магические фокусы физическим законам не подчиняются.

— Поздравляю, князь! Ты снова здоров, как бык.

— Спасибо! Я очень переживал, что вернувшись, снова стану немощным слабаком, кашляющем от всякого усилия и пошатывающимся при любом порыве ветра.

Когда я закончил осматривать князя, то заметил одну странность, которой не было при прошлых случаях слияния двух сущностей в одну. Мы с Олегом стояли в полутора метрах от костра, а ближе к огню, сидели обнявшись Ира и Маша. Похоже, что они уже почти обсохли, и почти отогрелись. Вот только в глаза бросилось то, что на Ирине по-прежнему красовался мундир накинутой князем. Я посмотрел на «обновлённого» Олега. На нём был тот же самый мундир. Абсолютно такой же, как и на Ире. Только вот на девушке он был уже поношенный и заштопанные в некоторых местах. Пришлось зашить там, где были дырки от пуль. Вот тебе и раз. И что это значит? А если бы мундир был надет на Олега, он бы исчез? Да… Чем дальше я проникаю в недра магических знаний, тем больше всяких вопросов у меня возникает.

— Ирочка! Я рекомендую тебе переодеться в свою одежду.

— Но она мокрая. — возразила наша валькирия.

— Посмотри на Олега! Что ты видишь?

— Ну… Мундир такой же…

— Не такой же, а тот же самый.

— Как это?

— Парадокс.

— И что?

— И то… Надевай обратно свою тельняшку и куртку. А мундир…

— Надо его сжечь. — предложил князь. — Это у вас там, если бросить грязную и рваную одежду в кусты, то это не привлечёт внимания. А тут… Всё равно найдут. И появятся ненужные вопросы. Максим прав, Ирочка.

— Ладно… — протянула Ира, стягивая с себя сухой и тёплый мундир.

Я наступил на один рукав ногой и дёрнул за другой. Крепко сшито. Пришлось приложить усилия. Но в результате, мне всё-таки удалось оторвать оба рукава и порвать остальное ещё напополам.

Брошенные в костёр тряпки легко загорелись, но стали нещадно дымить. Я подбросил ещё сухих веток. Огня прибавилось, а дыма стало меньше. Через несколько минут уже трудно было определить, что тут сожгли в костре. Хотя… Пуговицы, и всякое блестящее шитьё на погонах останется. Из чего сейчас делают пуговицы? Из олова? Или из серебра? Ну… У князя, скорее всего серебряные пуговки на мундире. Расплавятся они в пламени костра? Вряд ли… Ну и ладно. Пуговицы и пуговицы. Если кому-то придёт в голову копаться на костровище, пусть он и ломает голову, откуда тут чего взялось.

* * *

Мои мысли прервало появление вдали на горной дороге повозки, запряжённой осликом. Да. Князь не ошибся. Снова, как и в прошлый раз появился старый татарин на своей арбе. Пропустить его мимо мы не могли, так как развели костёр прямо у дороги, а князь утверждал, что абориген с транспортным средством просто обязан тут появиться в этот день. Так, в общем-то, и произошло.

Как и в прошлый раз, Олег дал татарину серебряный рубль и договорился о доставке нас куда надо. Девчонок мы посадили на повозку, а сами пошли следом. Всё равно, скорость движения этого транспортного средства, мощностью в половину лошадиной силы, была чуть меньше скорости обычного пешехода.

— И что ты скажешь своим? — поинтересовался я у князя.

— Кого ты имеешь в виду? А кто ещё живёт с тобой рядом? Надеюсь, что это не в Ливадии?

— Нет. Что ты… Там отдыхает семья императора. А я живу в Ореанде. Был там когда-то дворец у Константина Николаевича, но он сгорел тридцать с лишним лет назад. В тот самый год, когда убили Александра Второго и на престол взошёл батюшка нашего нынешнего императора Александр Александрович. Теперь от того дворца остались одни руины. Восстанавливать дворец не стали. Из его камней лет через пять даже построилихрам Покрова Пресвятой Богородицы. — торжественно произнёс последние слова Олег Константинович и перекрестился.

С момента попадания в своё время князь незримо преобразился. Есть у Олега хорошее качество. Он легко адаптируется к окружающей обстановке. Вот в будущем, через некоторое время его уже было не отличить от местных хроноаборигенов. И при этом он не подстраивался, в как бы встраивался в окружающую обстановку.

А тем временем, князь продолжал.

— Ну а я сейчас проживаю в «адмиральском домике». Говорят, что там когда-то останавливался сам Александр Павлович, и сказал, что Ореанда — это рай земной.

— Сейчас что-то на рай это место не особо похоже. — заметил я.

Ну, да… Мы уже подъезжали. Хотя, это девочки подъезжали, а мы с Олегом пешком подходили. Полуразрушенный бывший дворец выглядел… Как руины, поросшие ползучими растениями. Ну прямо как заброшенные древнеиндийские храмы в джунглях.

— И всё равно, что ты скажешь тем, кто там сейчас живёт?

— Правду.

— Какую правду?

— Всё, как и договаривались. Гулял по горам, и обнаружил костёр, у которого грелись путники, выжившие после кораблекрушения.

— Сам понимаешь, что легенда шита белыми нитками.

— Ерунда. Я думаю, что смогу подрезать слишком болтливые языки. А к тому времени, как кто-то начнёт слишком уж сильно интересоваться, мы с тобой уже сможем проявить себя, и больше ни у кого не возникнет желание оспорить мои слова. Ведь мы сделаем то, что задумали?

— Не вопрос, княже.

— И прекрати меня так называть!

— Да, понял я, понял. Как мне тебя тогда называть? Ваше высочество?

— Нет. При посторонних достаточно будет Олег Константинович. Ну а наедине, Макс, всё как обычно, просто Олег.

— А как к другим обращаться, научишь?

— Постараюсь. Но, думаю, что сам разберёшься. Ну а если что, я буду рядом, подскажу. Тем более ты вроде бы американец. Я слышал, что в Америке нет особого чинопочитания.

— Тогда уж ещё и немец.

— Тем более.

— Да, ты прав, Олег. В Америке только деньги имеют силу. У кого больше денег, тот и мистер. Ладно… Вон уже тебя встречают казачки, вроде бы.

Глава 9

Дорога к выбранной цели порою оказывается неожиданно долгой.

Воспряньте, греки и славяне!

Святыню вырвем у врагов,

И пусть в Царьграде христиане,

Разбив языческих богов,

Поднимут Крест Святой Софии,

И слава древней Византии

Да устрашит еретиков.

(Князь Императорской крови Олег Константинович Романов)

02 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

Нас действительно встречали, озабоченные внезапным исчезновением князя Олега Константиновича, казаки, во главе с моим старым знакомцем. Вахмистр Клюев собственной персоной. Но мне нельзя делать вид, что этот суровый, но всё же верный князю человек мне знаком. Да и бросаться к нему с дружескими объятиями тоже не было никакого желания. Помнится в прошлый раз, в Прибалтийских лесах, этот вояка попытался меня если не убить, то как следует измордовать. А кулаки-то у вахмистра пудовые. Небось, любит Ефим Петрович наводить порядок среди подчинённых с помощью рукоприкладства. Вон даже у пары казачков свежие фингалы на лице видны…

Ба… Знакомые всё лица. Один из тех, кто носил под глазом свидетельство неуставных взаимоотношений был Сёмка. Если мне не изменяет память… Как там бишь его? О! Точно. Белоконь Семён Платоныч. Второго побитого я не знаю. Может он из тех, кто погиб тогда, защищая князя от британцев. Нет. Точно не помню. Чуть позже я опознал ещё одного молодого казачка. Того, что с винтовкой в руках помогал нам оборонять домик на берегу Балтийского моря. Остальные были мне и вовсе незнакомы.

На нас с девчонками все смотрели с интересом, особенно на Ирку с Машкой. Но вахмистр был, как всегда подозрителен. Он прожигал меня своим пристальным взглядом. И если бы у него вместо глаз были лазеры, то я бы давно уже превратился в пепел.

— Ваше Высочество! — обратился к Олегу вахмистр. — Зачем вы не взяли с собой охрану?

— Всё нормально, вахмистр. Со мною всё в порядке.

— Но кто эти люди?

— Это путешественники, потерпевшие кораблекрушение. Я встретился с ними на берегу. Барон фон Шварц с сестрой и невеста барона. Распорядитесь, чтобы для них приготовили комнаты, сухую одежду и… пусть через час подадут обед для всех.

— Немцы?

— Мы русские немцы. — ответил вахмистру я. — Прибыли с Аляски. Сейчас это Североамериканские Соединённые штаты. Но когда-то Аляска была частью Российской Империи.

Клюев снова с недоверием посмотрел на меня. Но оспаривать приказ князя не посмел и стал раздавать указания своим подчинённым.

А через час мы уже сидели за большим столом и трапезничали. По-другому этот приём пищи и не назвать. Хотя блюда были вполне обычными, без всяких там ресторанных изысков и извращений. Но посуда и подача блюд. Хорошо ещё, что я успел шепнуть девчонкам, чтобы во время еды они постарались культурно обращаться со столовыми приборами. И они старались, как могли. Я-то знал в какой руке держать вилку, а в какой нож. Но девочки в институте благородных девиц не обучались, так что опыта у них никакого не было. Думаю, что легенда о нашем американском происхождении тут вполне подойдёт. Где мы там на Аляске могли освоить всякие манеры? Но всё равно, надо будет после озаботиться обучением девушек правильному поведению. И не только за столом, но и в обществе. И мне не мешает подтянуть свои знания, которых и у самого мал-да -маленько. Слава богу, что тут не было по три вилки и три ложки, иначе бы и я не разобрался, на какую вилку чего нанизывать.

После обеда, отогревшись и наевшись, девчонки решили поспать. И я их понимаю. У самого глаза почти слипаются. Так что мы устроили «тихий час», часа на три-четыре. И лишь к ужину меня разбудил молодой казачок.

А за столом присутствовал только я и князь. Понимая, что нас могут слышать посторонние, я обращался к Олегу сугубо официально.

— Простите, Ваше Высочество! Не подскажете, где мои спутницы?

— Не волнуйтесь, барон! — так же чинно отвечал мне князь. — Они отказались от ужина и отдыхают у себя в комнате. Натерпелись, наверное, во время ваших приключений. И я прошу Вас, давайте без чинов. Не на приёме, чай. Называйте меня просто — Олег Константинович.

Князь подмигнул мне. Я понял его игру на публику, и подыграл ему.

— Я понял Вас, Олег Константинович. Тогда я для Вас просто Максим Александрович.

— Очень приятно. — поднял Олег свой бокал.

Я тоже взял в руку бокал. Судя по запаху, это был коньяк. И так же, судя по запаху, вполне неплохой.

— Ваше здоровье!

Чокаться, как обычно это делали у нас в будущем, я через стол не полез. Тут это не принято.

Мы выпили и закусили. На столе было много чего вкусного. А так, как посторонних в комнате не было, то я ел, не стесняясь. Не как свинья, конечно, но с аппетитом и удовольствием. Князь тоже расслабился и не вёл себя чопорно, как джентльмен на официальном рауте. В общем, поужинали.

— Завтра с утра, давай спокойно сядем и составим план того, что мы сможем успеть сделать до того, как турки начнут действовать. — сказал Олег, глубоко затягиваясь сигаретой.

Да… После излечения он и курить начал. Хотя я его и отговаривал. Несмотря на то, что я сам покуриваю, но всегда пытаюсь отговорить более молодых от этой вредной привычки. Ну. ничего-ничего… Вот кончатся у меня трофеи, приватизированные из валютной «Берёзки», посмотрим, что он тогда скажет. Пусть он и князь императорской крови, но ментоловых сигарет с фильтром в этом времени ему не найти. Не самокрутки же он будет курить? Хотя папиросы с картонным мундштуком вроде бы уже выпускают.

— А именно османы первыми начали, разве не лаймы? — спросил я его.

— Британские уши торчали за спиной у турок. Но всё-таки первый шаг был за Османской Империей. Помнишь, когда мы первый встретились в Прибалтике?

— Да, конечно. Это было…

— Восьмого августа сего года. Так вот… Турки обстреляли Крым на неделю раньше. Я об этом узнал позже, так как был в пути. Но если бы я хоть немного задержался в Ореанде, то застал бы атаку османов на наши порты.

— И что ты хочешь сделать?

— Зная заранее, когда турецкий флот приблизится к нашим берегам, можно нанести превентивный удар. Только надо подумать, как это лучше сделать.

— А чего тут думать? — решительно спросил я. — Давай разгромим их не у наших берегов, а на их территории? Я уже примерно представляю, как это сделать.

— Ты один будешь воевать против всей Османской империи?

— Не знаю. Могу, конечно, попробовать. Но всё-таки надёжнее будет, когда мой тыл будет кто-то прикрывать. Ты же помнишь, когда я летаю вдали от тела, моя тушка беззащитна, как девица, попавшая в казарму к гусарам.

— Ну и примеры у тебя. Гусары не такие уж и озабоченные, как про них говорят.

— Что? Правда?

Мы оба рассмеялись.

— Ладно, Макс. Завтра поговорим. Утро вечера мудренее…

Я почти ушёл к себе в комнату, когда вспомнил, о чём хотел попросить князя.

— Слышь, Высочество… Скажи своему вахмистру, чтобы не зыркал на меня, как на вошь. А то я ему опять рожу набью, как в прошлый раз. Хотя он об этом и не знает ещё.

— Он верный мне человек.

— Да. Только слишком подозрительный.

— А что ты хотел? Я в его понимании ещё глупый мальчишка, хоть и князь императорской крови. А ты, неизвестно кто и неизвестно откуда.

— Но он хотя бы подчиняется тебе?

— Безусловно. Но он может самостоятельно попробовать прощупать тебя.

— Замучается. И, кстати, а что там девчонки?

— Всё с ними хорошо. Листают петербургские модные журналы.

— У вас и такие уже выходят?

— Да, Макс. «Вестник моды для модисток». Я уже послал казачка в Севастополь. Думаю, что завтра уже подъедет к девушкам модистка и займётся их гардеробом.

— Модистка? Они же вроде бы только шляпки делают? Может портниху надо было…

— Не лезь туда, в чём не разбираешься. Портные шьют платья, а модистки из готового платья уже могут сделать шедевр. Девчонки сами разберутся.

— А я. Так и буду в этом ходить?

— Я бы тебе что-нибудь из своего гардероба предложил. Но ты вон какой Геракл, а я… Как там у вас говорят? Дистрофик?

— Ты не дистрофик. Просто ты был болен туберкулёзом, и болезнь тебя точила изнутри. Ты заметил, что там у нас, ты стал набирать вес?

— Конечно. Помнишь, я даже с тобой гимнастикой занимался, чтобы лишний жирок в мышцы перегнать.

— Жирок… Эх, Высочество. Не смеши мои тапочки. Откуда у тебя жир?

— Потише! Вдруг кто услышит…

— Понял. Ладно. У нас ещё есть время. У тебя тут найдутся гантели какие-нибудь?

— Гири есть. Но они двухпудовые. Казаки балуются. Но мне их не поднять…

— И не надо. Тебе надо начинать с малого веса. И ещё правильное питание. Я тебе потом расскажу. А по поводу утренней зарядки… Дело полезное. Вот завтра и начнём.

— Договорились…

* * *

Надо было сразу идти спать. Тогда, когда после сытного ужина слипались глаза. И чего это я вдруг вспомнил про вахмистра? Один вопрос, другой… Разговор затянулся, а сон прошёл.

Вот лежу… в потолок гляжу… Думаю, думаю… Сам себе вопросы задаю, а ответов не нахожу.

Ещё вчера, стоило мне переступить порог этого дома, я заметил, как периодически подмаргивает камень на моём магическом перстне. Когда пару раз моргнуло жёлто-золотистым, я не придал этому значения. Наверняка тут в доме есть некое количество драгоценностей, и многие из них с камнями. Но когда мигнуло красным, я реально так напрягся. Наличие неконтролируемого портала на территории, прилегающей к месту обитания князя, опасно. Куда он ведёт — неизвестно. Снова напрашиваются всякие разные мысли и варианты. Ну и, конечно, любопытство. Руки чешутся, проверить портал. Сам себя одёргиваю, чтобы тут же не пойти проверять очередную магическую «дырку» во времени и пространстве.

Во-первых — нельзя это делать без своих спутников. По крайней мере, без Машки я никуда не пойду. А во-вторых… Я должен сдержать своё обещание князю. Да и Ирина пока ещё не пристроена как следует в этом времени. Так что, придётся мне слегка тут подзадержаться. Вот выдам замуж Ирку за Олега. Победю… Побежду… Блин. Одержу победу над турками. Разгромлю Великобританию. Помогу князю Олегу стать героем войны. И на этот раз, не как в нашем мире. В этом, в своём мире, пусть он будет живым героем, а не единственным представителем семьи Романовых, павшем смертью храбрых на полях сражения Первой Мировой войны.

С этими мыслями я и заснул.

03 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

Разбудил меня спозаранку Олег. Бодрый князь безжалостно растолкал меня в постели со словами:

— Вставай, барон! Нас ждут великие дела…

За эти слова княжеская морда тут же получила от меня подушкой, прямо по этой самой княжеской довольной морде. Попытка князя поквитаться со мной, была жестоко пресечена. Прижатый к полу Олег, с заломленной за спину рукой на болевом приёме, запросил пощады. И я тут же его отпустил.

— Прости, Олег! Это я спросонья.

— Ничего. — ответил князь, потирая руку. — Хорошо ещё, что синяков мне на лице не наставил. Хорош бы я был с бланшем под глазом. Ты готов?

— Всегда готов. — ответил я, чуть было, чисто машинально, не отдав пионерский салют.

И мы побежали на зарядку.

* * *

Несмотря на утренний туман и не слишком высокую температуру, я предложил Олегу бежать налегке. Так что я бежал в штанах и тельняшке, я князь в шароварах и гимнастёрке. У меня на ногах были, конечно же, берцы, а князь щеголял в сапогах.

Одних нас никто и не думал отпускать. Клюев и его казачки уже были на ногах. И пару из них вахмистр отправил вслед за нами.

Но, если мы с князем бежали налегке, то наша охрана была полностью одета и вооружена. Так что, несмотря на свою подготовку и выносливость, через некоторое время казачки стали отставать от нас.

— Ну, как ты? — спросил я у князя, выдыхая слова через шаг, не снижая темпа бега.

Нормально. — выдохнул Олег, тяжело дыша.

Но было видно, что он уже на грани… И дышит тяжело, и потный весь. Хотя я и сам не лучше. Тельник на мне уже можно выжимать. Но я-то хитрый и подготовленный. Куртку за рукава, я обмотал вокруг пояса. Так что, как только мы остановимся, у меня всегда есть шанс скинуть мокрый тельник и надеть сухую куртку.

Мы бежали прямо по дороге. Она то поднималась, то опускалась, так что приходилось прилагать усилия на подъёмах. Наконец я присмотрел более-менее ровную полянку с видом на море, и крикнул князю:

— Хорош.

Олег уже отстал от меня метров на двадцать, а казачков и вовсе не было видно. Я скинул тельник, развесив его на ближайшем кусте. Пусть немного просохнет на ветру. Туда же скинул и куртку. Ну а после стал разминаться.

— Ну и здоров же ты бегать, Макс! — тяжело дыша, высказал мне Олег, присоединяясь ко мне.

Он тоже скинул гимнастёрку с пятнами мокрых подмышек, и остался в нательной белой рубахе.

— Снимай рубаху, князь! В мокром ты быстрей замёрзнешь. Повесь на кусте вместе с гимнастёркой.

Олег послушно выполнил мой совет.

Повторяя за мной упражнения армейского комплекса упражнений, он быстро отогрелся. От наших тел уже валил лёгкий парок, когда на полянке, запыхавшись, появились казачки. Они пытались бежать за нами в черкесках, папахах и с оружием в руках. Вахмистр не догадался приказать им скинуть всё лишнее. Вот они и «выпали в осадок». Нет… Клюев настоящий дуболом. Верный князю, преданный, но недалёкий. Типичный унтер Пришибеев.

Казачки были из тех, с кем я не сталкивался в прошлое своё появление в этом мире. Один молодой с щегольскими усиками, а второй казак посолиднее, и с виду, вылитый Чапаев. Тот самый, из кинофильма… Настоящего Чапая я конечно же не видел. Но тот, что стал героем анекдотов, выйдя из кинофильма в народ, знакомый всем образ.

Не обращая внимание на прибытие конвоя, мы с князем продолжали махи ногами и руками. Приседали, отжимались от земли на кулачках и всякое такое. Краем глаза я заметил на лицах казаков проявление кое-каких эмоций.

Причём на лице молодого казачка, который чуть ли не язык высунул, как загнанная собака, явственно читалось: «Чудят благородия. Делать им нечего.»

Зато на лице более взрослого казака был виден интерес к нашим упражнениям. Он и выглядел менее уставшим, несмотря на то что у него, кроме карабина и шашки на ремне ещё и кинжал висел.

Да… Форма у казаков красивая, но не слишком удобная для физических упражнений. Странно. Ведь я же помню, что позже, во время войны. Они и фуражки носили вместо папах, и гимнастёрки у них были. Может быть и сейчас есть. Тогда почему вахмистр их отправил вслед за нами в таком виде? Небось послал тех, кто стоял в карауле. Ну, да. Стоять в карауле рано поутру, когда холодный туман стелется по земле сизыми облачками, в черкеске и папахе гораздо комфортнее. Но для бега и физзарядки надо бы иметь форму полегче.

* * *

Видя, что князь уже раскраснелся и стал понемногу уставать, я скомандовал заканчивать занятия. На этот раз я тельняшку с длинными рукавами обвязал вокруг пояса, а на себя накинул сухую куртку. Олегу же пришлось натягивать ещё не подсохшую нательную рубаху. Гимнастёрку он, по моему примеру, обмотал и завязал узлом вокруг талии. Думаю, что завтра он сделает так же, как и я, и в обратный путь побежит уже в сухом.

Пробежали-то мы сегодня не больше версты, но судя по всему, для молодого корнета и эта дистанция показалась не меньше марафонской.

Ну, ничего… как говорится: Путь в тысячу километров начинается с первого шага. Глядишь, через недельку другую и Олег будет бегать, как сайгак, не замечая верстовых столбиков.

Обратная дорога всегда кажется короче и легче. Я старался держать такой темп, чтобы и князь держался вровень со мной, и казачки не отставали.

Так что, добежав до нужного места, мы почти не запыхались. Я бы и дальше смог бежать, но князь, чуть ли не падал от усталости, еле-еле передвигая ноги.

Вахмистр Клюев встретил нас суровым взглядом, и даже высказал укоризненно Олегу Константиновичу:

— Выше Высочество… Вам же дохтур запрещал перенапряхатся.

— Отстань, Клюев! — оборвал его причитания князь. — распорядись, чтобы принесли два ведра холодной воды.

Сверкнув на меня колючками злых глаз, вахмистр тут же отдал распоряжение.

Я вылил на себя ведро холодной воды, а Олега окатил казак по его команде. Отфыркиваясь и растираясь, мы разошлись по комнатам. Я чувствовал себя бодро. Надеюсь, что и князь водные процедуры пойдут на пользу.

* * *

Во время завтрака я наконец-то увидел наших красавиц. Заспанные и слегка растрёпанные они ковырялись в тарелках без всякого удовольствия. Зато мы с князем метали еду, как не в себя. Ну ещё бы… После такой физзарядки и добавку можно осилить легко.

— И чем мы тут будем заниматься? — спросила Машка.

— Ну. У нас с Олегом дел полно, а для вас он уже вызвал специалиста-кутюрье из Севастополя.

— Кого? — переспросила Ира.

— Приедет модистка или портниха, чтобы одеть вас как следует. Хватит вам в этих обносках красоваться.

— Правда? — загорелись глаза у наших красавиц.

— Кривда. — ответил я.

— Приедет, приедет. — спокойным голосом уверил их князь. — думаю, что к обеду уже будет здесь. Оденем вас по последней парижской моде.

— Олег! Я думаю, что вся мода шьётся не в Париже, а где-нибудь в Одессе на Малой Арнаутской улице.

— Это неважно. Главное, чтобы одежда понравилась нашим девушкам.

Довольные девчонки решили после завтрака не гулять, а дождаться прибытия обещанной им портнихи. Ну а мы с князем заперлись в его кабинете, чтобы нам никто не мешал. У нас ещё есть что обсудить. Правильно он сказал мне рано поутру, когда будил. «Нас ждут великие дела!»

Глава 10

Самое вредное и бесполезное занятие, что-то планировать и рассчитывать заранее.

Судьба… Она такая стерва.

Ведь всё уже предрешено.

Придёшь последним или первым,

Ей всё равно.

Она препоны и преграды

Извечно строит на пути.

Но несмотря на это надо

Вперёд идти.

Фортуна смотрит и смеётся

Над нами искренне глумясь.

Плевать на это. Ей зачтётся

Вся грязь.

Мы победим назло всем бедам,

Не замечая ран своих.

Я прочитаю в честь победы

Свой стих.

03 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

— Нам нужен свой отряд! — заявил князь.

— Взвод? Рота? Батальон? Полк? — поинтересовался я.

— Я думаю над этим.

— Ладно. Каким ты видишь своё подразделение? Казаки? Пехота? Артиллеристы?

— В твоём времени многие военные задачи решаются малыми группами.

— Ты имеешь в виду спецназ? Или вспоминаешь тот фильм про десантников?

— Ну, да, наверное.

— Этих людей надо воспитывать и тренировать практически с детства. Переучивать казаков или других каких военных — дело неблагодарное. Да и времени на это у нас нет. Так что за неимением гербовой бумаги, писать придётся на полях обычной газеты.

— А что ты предлагаешь?

— Что-то типа сводного батальона. В котором, как в Ноевом ковчеге, будет «каждой твари по паре». Какое-то количество пластунов, нужны метки стрелки из охотников, специалисты по артиллерийскому вооружению, может даже и моряки понадобятся. Мы же собираемся воевать с турецким флотом. А после и с Британским. Я совершенно не разбираюсь в нынешних кораблях. А мне необходимо знать их вооружение и внутреннее устройство.

— Сводный батальон? — задумчиво проговорил князь. — Интересно.

— А ещё нужен транспорт. Грузовые автомобили. Ну и. конечно, опытные водители к ним. А у казаков лошади и повозки. Пулемёты… У меня есть кое какое количество в запасе. Но нужно побольше патронов. Во-первых: для тренировки в стрельбе. А потом и для боя понадобятся. Пулемёты штука прожорливая. Потому и ваши генералы не спешат принимать их на вооружение. Их беспокоит повышенный расход патронов. Дескать, дорого. А жизнь обычных солдат для них ничего не стоит. Бабы ещё нарожают…

— Не все генералы у нас такие. И они по-своему правы. Война дело не дешёвое.

— Это не проблема. Давай съездим поближе к границе с какой-нибудь вражеской страной. Я слетаю и приватизирую их золотой запас. Только желательно узнать заранее. Где они его хранят.

— Украдёшь? — скривил губы князь.

— А ты планируешь вести войну с врагом в белых перчатках? Не выйдет, Олег. Нынешняя война — дело грязное и нечестное. Скоро придумают отравляющие газы, которые будут губить всех без разбора. А в будущем ещё и бомбу изобретут, которая за раз стирает целые города вместе со всеми жителями, не разбирая кто перед ней, военный, гражданский, мужчина, женщина или ребёнок. У войны больше нет никаких правил. А будешь воевать честно и благородно, тебя зарежут, как жертвенного агнца.

— Ты так говоришь, будто все люди…

— Олег! Если ц вас пойдёт всё так же, как и в нашей истории, то менее чем через год турки будут тысячами вырезать армян. Резать головы старикам, женщинам и детям. Не жалея даже грудных младенцев. И если мы не предотвратим это, то я сам себе не прощу…

Я замолчал, прервавшись на полуслове. В горле застыл комок. Я вспомнил виденное в интернете видео, как молодым ребятам борцы за веру резали горло, как баранам. Восемнадцать, двадцать лет было тем мальчишкам, которых Родина отправила усмирять непокорных горцев. И сто лет назад было тоже самое, и через сто лет будет. Тот, кто надеется воевать, соблюдая некие законы гуманизма и человеколюбия, когда-нибудь столкнётся с этим. И под ножом улыбающегося бородача, вряд ли он будет уповать на соблюдение каких-либо законов. Да и поздно уже будет…

— Ты мне про это не рассказывал. — удивился князь.

— А что? У вас тут не было кавказских войн?

— Были, но я…

— Ага. Думал, что на белом коне с шашкой в руке все воевали. Нет, князь. Ночью, снимали по-тихому часовых, а потом вырезали спящих воинов одного за другим. Брали в плен и делали рабами, заставляя работать за горсть зерна и плошку с водой.

— И у вас такое тоже было, там, в будущем?

— Да… тоже было… А ещё могли вернуть за выкуп солдатика из рабства. Только сперва его кастрировали и пальцы на руках ампутировали. Чтобы не мог снова взять в руки оружие, и не смог стать отцом нового мальчика. Вот так, княже…

— Я знаю, что надо делать! — уверенно заявил Олег. — Я составлю письменное прошение к императору. Думаю, что Михаил мне не откажет.

— Главное, не забудь указать, что снабжение формой, оружием и провиантом ты будешь вести за свой счёт. Тогда он может и разрешить. Все правители в первую очередь копеечку казённую считают. А потакать прихоти кого-то из молодых князей за государственный счёт, император не станет. И в этом будет прав.

— Да. Надо только подсчитать, сколько понадобится нам для обеспечения батальона всем необходимым.

— Давай не будем называть это батальоном. Пусть это будет отряд специального назначения.

— Спецназ?

— Ну, да, наверное.

— Хорошо. Так и назовём. Отряд специального назначения.

Ну а дальше у нас с Олегом уже пошли обсуждения количества человек и транспортных средств. Плюс место, для проживания сотни другой воинов и всяких служб обеспечения. Стрельбище и плац. А как же иначе? Раз воины, то должны и красиво сапогами по плацу прошагать и песню спеть, чтобы вызвать слезу умиления у всяких генералов и другого высокого начальства.

* * *

Война войной — обед по распорядку. Прервав наши стратегические и тактические планы будущих военных кампаний, мы с Олегом присоединились к нашим спутницам, которые на этот раз ели с куда большим аппетитом. Хотя по ним было заметно, что они ждут не дождутся, когда к ним приедет местный модельер с модной одеждой. Но, время шло. И обед уже закончился, а обещанной модистки так и не появилось.

Я прикинул, что до Севастополя отсюда не больше ста километров, а может даже и меньше. Но по местным дорогам, да на местном транспорте — это целое путешествие. Так что дёргаться особо не стоит.

Меня больше напрягало то, что за мной пристально наблюдали. За каждым моим шагом. След вслед, куда бы я не пошёл, я чувствовал взгляд за спиной. Аж мурашки вдоль по позвоночнику бегали. Нет. Реально такое ощущение, что в тебя кто-то целится. Небось вахмистр постарался. Приставил кого-то из казачков за мной следить. Ну и бог ему судья, а не я. Он на службе. Пусть старается. Лишь бы палки в колёса нашим идеям не вставлял. А то с него станется…

Когда я говорил Олегу, чтобы тот приструнил ретивого служаку, то князь только отмахивался. Ну ещё бы… Ему-то что. Он привык к приставленному к нему охранением. С детства под надзором живёт. А мне это непривычно. Я человек свободный, и контроль за собой очень уж не люблю.

Столкнувшись во дворе во время перекура нос к носу с Клюевым, я решительно преградил ему дорогу, и спросил в лоб:

— Господин вахмистр! Вы в чём-то меня подозреваете? Не стесняйтесь! Скажите прямо: Чем это вызвано?

Клюев пронзил меня игольчатым взглядом и ответил, словно цедя слова сквозь зубы:

— Я Вам не доверяю!

— Спасибо за откровенность! А вот я очень даже ценю то, с каким рвением Вы пытаетесь оградить Олега Константиновича от врагов внешних и внутренних. Но не стоит с этим перебарщивать. Излишняя опека может и во вред обратиться.

Вахмистр промолчал, по-прежнему, сверля меня взглядом.

— Вот сегодня спозаранку Вы отправили вслед за нами казаков, не озаботившись переодеть их в более удобную для этого форму. Мы с князем занимались физическими упражнениями. Бег и гимнастика. Полезно и для здоровья, и для общего развития. А ваши казачки запыхались во время бега в своих черкесках и с карабинами за спиной. Они отстали от нас аж на сотню шагов. Вы уж позаботьтесь о том, чтобы завтра поутру нас сопровождали более подготовленные бойцы, одетые полегче. Да и таскать им с собой длинноствол и шашки нет никакого смысла. Вооружите их револьверами и кинжалами… А ежели чего случится, то и я, не щадя живота своего, смогу защитить Великого князя.

Казалось, что красный от возмущения вахмистр сейчас лопнет от злости.

— Да, как Вы смеете! Мои казаки… Да они…

— Не кипятитесь, вахмистр! Я же не сказал, что они не обученные и не опытные. Я просто заметил, что они были не подготовлены, чтобы пробежать версту-другую в одежде, в которой удобно стоять в карауле, а не скакать по горным тропкам. Заботиться надо о людях, вахмистр.

— Не учи меня, мальчишка! — вскипел вахмистр.

— Как ты разговариваешь с бароном, Клюев? — повысив голос присоединился к нашей перепалке, незаметно подошедший князь.

— А Вы уверены, что он барон, Ваше Высочество? — ответил Клюев, при этом встав чуть ли не по стойке смирно перед князем. — Я бы на Вашем месте не стал доверять первому встречному.

— А я уверен более чем, что барон фон Шварц именно тот, за кого себя выдаёт. И это не Ваше дело, вахмистр. Здесь я буду решать, кому мне доверять, а кому нет. И Вы не на моём месте…

— Но Ваш батюшка…

— Вот и напишите ему донос, а в мои дела не лезьте! Вы слишком много на себя берёте. Ваше дело охранять, а не давать советы…

— Олег Константинович! — обратился я к князю, пытаясь сгладить остроту углов, возникших в разговоре. — Не стоит так строго наказывать вахмистра. Он во многом прав. И он на службе. Я более чем уверен, что подозревая меня, он всего лишь пытался защитить Вас, Ваше Высочество…

Сделав паузу, я обратился уже к Клюеву:

— Кстати, господин вахмистр, а в чём Вы меня подозреваете, кроме того, что не верите в моё благородное происхождение?

Клюев замялся, не зная что ответить.

— Вот именно. — добавил князь. — Идите, вахмистр, и напишите в письменном виде. Изложите на бумаге все Ваши подозрения, а потом я ознакомлюсь с ними. Можете также составить рапорт и отправить его моему батюшке.

— Будет исполнено, Ваше Высочество

Откозыряв, вахмистр развернулся и ушёл, а мы с Олегом остались стоять одни.

— Вот об этом я и говорил, князь. Даже малообразованный вахмистр, и тот сразу же раскусил меня. А что уж говорить о тех людях, с которыми мне придётся общаться в Севастополе, или, не дай бог, в Санкт-Петербурге

— Ничего. Ваша легенда про Аляску вполне реалистична.

— Да, какое там, реалистична. Вон казаки по каждому поводу и без крестятся и бога поминают. А я ни одной молитвы не знаю ни на каком языке мира. А у Вас, я слышал, это считается чуть ли не преступлением.

— Да… Это хорошо бы исправить. Но может быть на Аляске не было православных церквей?

— Там есть православные церкви, и священники несут слово божье местным язычникам. Не знаю уж, алеутам, эскимосам или индейцам. Но даже если бы их там не было… Наши родители обязательно бы с детства научили нас, как правильно молиться, как креститься и так далее… Даже если бы они были настоящими немцами. Просто в таком случае мы молились бы на немецком или на латыни…

— Н-да… Это может быть проблемой.

— Если только…

— Что? — заинтересовался князь.

— Если только сказать, что наши родители не погибли ещё задолго до того, как начали нас обучать этому. И нам с сестрой и маленькой Машей пришлось выживать чуть ли не в диких условиях. Тогда нам надо только правильно осенять себя крестным знамением. А незнание молитв объяснить тем, что не было у нас духовного наставника, который обучил бы нас всему. Мы молились, конечно же. Но, как дети, не знающие священного писания. Типа: «Милый боженька! Спаси и сохрани!»

— Это может сработать. Я поговорю с отцом Леонидом. Думаю, что он сможет заняться вашим обучением. Но вам придётся постараться, чтобы зазубрить наизусть хотя бы «Символ веры» и «Отче наш».

— А нам ведь придётся исповедаться?

— Да.

— Тогда надо будет перед этим заставить девчонок выучить нашу легенду, как «Отче наш», чтобы не было разногласий. А то Ирина одно расскажет, Машка другое, а я третье. Батюшка сразу поймёт, что мы ему сказки рассказываем. Так что не торопись с нашим церковным образованием. Сперва мы хотя бы складную историю для исповеди придумаем.

— Ты не веришь в бога, Максим?

— Понимаешь, княже. Я верю в то, что где-то есть высшая сила. Но бог ли это? И какой из них? Религий на свете много. Да. Я из православной семьи, и даже крещёный во младенчестве. Но меня воспитывали в обществе атеистической идеологии. Когда снова стали все бегать в церковь, это уже была не истинная вера в бога, а всего лишь модное течение.

— То есть ты искренне не веришь, что все подвластно Ему?

— Я просто не располагаю достаточными доказательствами Его существования. Но уважаю истинно верующих людей. И не важно какой конфессии. Просто я слишком часто у нас там в будущем видел, что священник ведёт не праведный, а праздный образ жизни. Религия для него всего лишь кормушка, а храм — ларёк для продажи свечек, и много чего ещё всякого разного. Приходит в церковь молиться бедные да убогие, а у батюшки часы, стоимостью в годовой оклад среднестатистического работяги, и ездит он на престижном элитном автомобиле, цена которого запредельна для обычного человека.

Князь после этих моих слов перекрестился и проговорил:

— Слава богу, в наше время таких нет.

— Надеюсь, что так и есть.

— Тогда почему ты решил помочь мне? Ты же знаешь, как звучит воинский девиз: «За веру, царя и Отечество!»

— Ну, про веру и царя… Ничего не могу сказать. А вот Отечество мне дорого в любом времени и при любой власти. Так что, можешь не сомневаться. Я своё слово сдержу. А уж к османам и британцам у меня и в моём мире должок имеется. Так вот хоть здесь верну им. Долги надо возвращать. Я не так на турок зол, как на островитян-лимонников. Турки просто слишком уж кровожадны. Любят бошки людям резать по живому. Причём, ладно бы в бою. Тут и казаки не плошают. Иной может шашкой на скаку голову с плеч снести. Но то в бою. А турецкие башибузуки и мирным, и пленным не побрезгают шею перерезать. Им этого я простить не могу.

— Ну а британцы? Они-то что тебе сделали?

— Кажется ещё генералиссимус Суворов в своё время сказал фразу, которая стала крылатой. «Англичанка гадит». Во все века, при любых правителях, и даже не важно при каком политическом строе, Британия всегда считала Россию врагом. Но сама нападать опасалась. Зато различными способами науськивала на нас то Турцию, то Германию, то Францию или ещё кого-нибудь… Мне даже странно, что в вашей реальности они осмелились сами напасть на Российскую Империю.

— Во время Крымской войны они не стеснялись вместе с французами и теми же османами напасть на нас.

— Да. Это верно. Но в будущем они будут постоянно гадить нам исподтишка, а сами так и не сподобятся нападать. Более того, в нашей истории они пару раз даже назывались нашими союзниками, но при этом, толку от них было, как с быка молока. Зато после нашей победы, они легко присваивали себе лавры победителя, а нас старались оттереть в сторону. И даже один раз им это удалось сделать. Они не пожалели денег, чтобы устроить революцию в России и заставили монарха отречься от престола.

— Это ты про Николая? — спросил

— Да. Про Николая Второго. Он оказался слабым правителем. Может это даже к лучшему, что сейчас на престоле Михаил.

* * *

Нашу беседу о политике и религии прервало неожиданное оживление за дверями. Любопытство победило, и мы вышли на шум.

Ну, конечно… Столько шума могут создавать только радостные женщины. Особенно, когда им привезли обновки. Прибыла обещанная князем модистка и привезла с собой целую повозку коробок свёртков и прочего барахла. Я даже не удивился, когда два дюжих казака внесли швейную машинку с ножным приводом на чугунной подставке. «Зингер», наверное.

— Думаю, князь, что нам не стоит лезть к дамам в такой торжественный момент. Они и без нас прекрасно со всем справятся и во всём разберутся.

— Я тоже так считаю, барон. Пусть они занимаются своими важными делами, а мы тут сосредоточимся на наших пустяках.

— Вернёмся в комнату?

— Нет. Давай лучше прогуляемся. А то тут стало слишком шумно.

Покинув уютный дом, в котором внезапно стало уж больно суетно, мы закурили, и не спеша направились в сторону моря. Я даже не оглядываясь был уверен, что вслед за нами направились как минимум пара казаков. Вахмистр Клюев строго следил за безопасностью своего подопечного молодого князя. Ну и за мной, конечно же, он следил с не меньшим рвением.

Глава 11

Кто сказал, что нельзя перестрелять всех. Да, это сложно. Но попробовать-то всё-таки можно.

На свете бывают разные люди.

Кому-то судьба преподносит на блюде

Земные богатства, успех и так далее.

Другим же возможности этой не дали.

Приходится им ежедневно бороться

За деньги, успех и за место под солнцем.

Вот прожили жизнь и понять не успели,

Чего же им надо на самом-то деле…

04 марта. 1914 год

Российская Империя. Крым. Ореанда.

— Я это не надену. Что это за хрень?

Стоило нам с князем вернуться после уже привычной утренней пробежки, как попали прямо в самый эпицентр женского скандала.

Машка стояла посреди большой комнаты и уперев руки в боки, громко заявляла свои претензии Ирине и незнакомой мне ранее женщине с портновским метром в руках. Ну, да… Модистка или портниха, а может и белошвейка. Хрен его знает, как тут правильно называть эту местную волшебницу иглы и нитки…

И если Ира выглядела прекрасно в платье, достойном всяких высокопарных слов, то внешний вид нашей Маши не поддавался никакому описанию. Ну, разве что она больше всего напоминала обитательницу борделя нынешних времён. А как ещё можно назвать это безобразие. На ней были какие-то шёлковые панталоны с кружевами, шёлковая же рубашка, больше похожая на ночнушку, но самое главное… Поверх всего этого, девушка была затянута в кремового цвета корсет с кучей всяких шнурочков, крючков и прочих завязочек с бантиками.

Пара казаков, вернувшихся вместе с нами, смотрели на это представление во все глаза.

— Маша! А тебе не кажется, что ты выглядишь несколько неприлично? — поинтересовался я.

— А что такого? — ничуть не смущаясь ответила она. — Я что, голая?

— Ну, как бы… Тут так не принято.

— А мне пофиг. Я в этом ходить не собираюсь.

— Вернись в комнату и приведи себя в порядок.

— Помоги мне раздеться. Сама я не справлюсь со всем этим. — она указала на корсет.

— Может Ира тебе поможет? Или эта дама? — указал я на модистку.

Модистка, поняв, что разговор идёт о ней, сделала книксен.

— Она по-русски не понимает ни хрена. — заявила Мария.

— Как это? — не понял я.

— Француженка. Мадам Бланш. — пояснил мне князь.

— Хорошая фамилия… Как бы наша Маша ей бланш под глазом не оставила, соответственно фамилии. Ну и как с ней общаться? — иронично спросил его я.

— С кем? — переспросил Олег.

— С француженкой?

— По-французски, конечно. — ответил мне местный «капитан-очевидность».

— Боюсь, что ни я, ни наши подруги не владеют этим языком. А ты?

— По традиции, французский язык обязателен в изучении.

— Ну, мы всяких семинариев и других местных учебных заведений не кончали. По-английски могу, по-немецки чуть-чуть. Машка немецким владеет хорошо, а Ира… Ирочка? Ты какими иностранными языками владеешь?

Девушка так на меня посмотрела, что я всё понял.

— Ясно-понятно. А ты, князь что изучал?

— Греческий, латынь, французский, немецкий…

— Полиглот, однако. И что нам делать с этим безобразием? — указал я на Машку.

— По-моему, одежда выглядит вполне прилично для нижнего белья.

— Я имел в виду, не бельё с корсетом, а нашу рыжую спутницу.

— А что с ней не так? — удивился князь.

— Капризна. Взбалмошна. Неуправляема. — перечисляю я.

— А ничего, что я рядом стою? — надув губки, заявила Машка.

— Как? А разве ты ещё не ушла переодеваться?

— Почему это я неуправляема?

— Потому что не держишь своих обещаний.

— Каких это?

— Ты обещала слушаться меня.

— А что не так?

— Всё не так… Ты устроила скандал на ровном месте.

— Никакого скандала я не устраивала.

— Оглянись по сторонам!

— Зачем?

— Казачки уже все глаза сломали. Пялятся на тебя…

— Ну и что?

— Ну и то… Сейчас ты выглядишь, как легкодоступная женщина из местного борделя.

— Как кто? — непонимающе переспросила Мария.

— Как шлюха. — пояснила ей Ира.

— Как кто? — снова задала вопрос Машка.

— Как проститутка. — перевела Ирина на более доступный для рыжей бесстыдницы язык.

— Что-о? — казалось, что Машка сейчас лопнет от злости.

— Она, между прочим, права. — добавил я. — Поэтому, не спорь со мной! Вернись в комнату!

— А ты поможешь мне избавиться от этого всего?

— Да. Я чуть позже к тебе зайду.

— Хорошо. — с улыбкой ответила Машка и упорхнула к себе.

«Ну вот и что мне с ней делать. Блин. Голова даже кругом идёт. Мы с Олегом думаем, как разбить весь турецкий флот, прежде чем они нападут на Россию, а эта рыжая стерва… Она мне все планы так поломает.»

— Ира! Скажи мне честно… — начал я издалека. — Тебя всё устраивает в новом гардеробе?

— Ну… Как тебе сказать? Я тоже не в восторге от всех этих кружавчиков, рюшечек и корсетов… Но, если надо, значит надо.

— Олег Константинович! — говорю я почти шёпотом князю. — Тебе достанется очень покладистая и разумная жена.

Ира и Олег покраснели практически одновременно.

— Но ты всем довольна? — продолжаю я допрашивать Ирину.

— Нет, конечно. Ходить в этом совершенно невозможно.

— Но местные красавицы как-то с этим справляются. — продолжаю я добивать вопросами выпускницу советского детского дома.

— Они с детства этому учатся. А у нас и бельё другое, и застёжки… А корсет — это и вовсе невыносимо. Я еле-еле дышу.

— Ясно. Значит будем думать, что с этим можно делать.

Слава богу, что мужской костюм с начала двадцатого века не претерпел стольких изменений. Всё-таки женская мода не так консервативна, как мужская. И пусть французские модельеры типа Готье и пытаются облачить мужчин в юбки, но пусть французы их сами и носят. А про шотландцев с их килтами, я и вовсе промолчу. Так что меня костюм вполне себе устроил. А вот аксессуары и прочее. Мне куда привычнее молния в ширинке, чем куча пуговиц, но и это можно пережить. Но вот носки с подтяжками… Это нечто неописуемое. Хорошо ещё, что у меня в запасе есть обычные носки. Надеюсь, что ни у кого тут не возникнет желание заглядывать мне под штанину. Хотя как знать, как знать…

Так что я вполне могу использовать и свои носки, и своё бельё под костюмом местного покроя. И, кстати, а почему бы и девчонкам не делать то же самое. Хорошая мысль…

Ну а платья для наших дам… Честно говоря, они мне тоже не особо нравятся. Может мне тут заделаться местным модельером? Стать, так сказать, законодателем новой моды в этом мире. Но это легко сказать, труднее сделать…

— Скажите мне, Олег Константинович! — обращаюсь я к князю, стараясь сделать лицо построже, хотя меня так и пробивает на смех. — Не откажетесь ли Вы поработать для меня переводчиком с этой мадам Бланш.

— Почту за честь, господин барон! — улыбается мне в ответ князь.

И уже совсем другим тоном, по-простому спрашивает меня:

— Ты что-то уже придумал, Макс?

— Да. У меня появилась кое-какая идея. Но мне надо кое-что обсудить с этой мадам. Если нам с ней удастся прийти к пониманию, то всё получится.

— Ну ладно. Побуду у тебя толмачом. Только никому не говори, что ты нанял на работу Великого князя.

— Никогда и никому. — рассмеялся я.

— А о чём ты хотел поговорить с мадам?

Пришлось мне подробно ознакомить Олега с моими планами по поводу женской моды.

* * *

Ох и намучились же мы с этой мадам. Я рисовал наброски того, как вижу костюмы и платья для наших дам, а модистка спорила со мной по малейшим пустяковым деталям. Правда что-то доказывать ей пришлось не мне, а Олегу. И только потом он мне переводил её слова. Поэтому всё возмущение моим дилетантским непрофессионализмом при переводе пропадало. Похоже, что князь не все её слова мне переводил. Кое-что он всё-таки пропускал. Но так даже было проще. Оказалось, что большинство моих предложений она посчитала неприемлемыми. Она что-то говорила про «английский стиль», который настоящая француженка никогда не будет ни шить, ни примерять на себя. Но потом, когда Олег что-то долго ей втолковывал, помогая себе руками, почти как итальянец, она стала сдавать свои позиции. И в конце концов согласилась почти со всеми моими доводами. И хотя я совсем не знаю французского, но как мне показалось, князь что-то ей там говорил про деньги. Мадам пообещала всё обдумать и предложила вернуться к обсуждению проблем современной мода завтра. На том и порешили.

* * *

После сытного ужина, я валялся в своей комнате и размышлял вовсе не о женской моде. Пора было думать о более важных вещах. Сейчас начало марта, а турки должны начать свою авантюру где-то в июле. И вроде бы у нас есть время. Но это с какой стороны посмотреть. Вроде бы четыре месяца это большой срок. Но не в этом времени. В начале двадцатого века никто никуда не торопится. Это вам не конец двадцатого, и тем более не начало двадцать первого века, когда многие вопросы решаются так быстро, что только успевай платить. Кстати… Про деньги тоже неплохо бы подумать. Я прикрыл глаза… покинул своё тело… и полетел на разведку.

* * *

Пять минут. Полёт нормальный.

Так что ли докладывают лётчики диспетчеру. Или это космонавты так сообщают своим начальникам. Это не важно. Мне докладывать некому. Так что я лечу куда хочу.

Разведку я решил провести не только с целью осмотреться, но и пополнить свой золотой запас. Если драгоценные камни под руку попадутся, то я тоже не откажусь. Но пока что в моих закромах различных кристаллов хватает. А вот золота для наших грандиозных планов надо офигеть как много. Заниматься банальным грабежом местных банков я посчитал ниже своего уровня. Пусть почтовые отделения и банки революционеры грабят. У них это, стати, называлось «экс» кажется… Типа экспроприация. Ну а я решил экспроприировать у настоящих экспроприаторов.

А кто у нас настоящие экспроприаторы? Ну, если верить коммунистической пропаганде, то купцы, промышленники и всякие там эксплуататоры трудового народа. Тогда получается. Что и местные банки тоже можно грабить. Вень не народное же добро, а тех самых эксплуататоров там денежки лежат. Да… Дилемма. Не хотел ведь грабить банки, но видимо придётся.

По прямой я долетел до Севастополя настолько быстро, что даже не успел устать. И хотя уже стемнело, но город был виден, как на ладони. Увидев его. Мне сразу расхотелось заниматься тут чем-то противозаконным. Город-воин, город-герой, город русского флота. Корабли в бухтах, маяк, строгие линии улиц меня впечатлили настолько, что я даже не стал снижаться. Просто любовался видом города со стороны моря с высоты птичьего полёта.

Я решил, что стоит посмотреть и на Симферополь тоже. Развернулся и рванул сквозь сумрачное небо в сторону от большой воды. Чуть не промахнулся. Как мотылёк в темноте полетел на свет огоньков, когда понял, что забрал слишком уж вправо. Хорошо, что уже стемнело настолько, что я обратил внимание на огоньки в стороне от направления моего полёта. Кувырок в воздухе, и вот я уже лечу, ориентируясь на свет.

По сравнению с тем, как выглядят населённые пункты в будущем, залитые ярким электрическим светом множества уличных фонарей, светом из окон, сверкающими рекламами. Сейчас внизу подо мной был не такой уж и большой населённый пункт, и редкие фонари, только подчёркивали темноту вокруг. Севастополь куда уж более ярким мне показался. А Симферополь выглядел, как кусочек провинции, пытающийся казаться крупным городом.

Надо будет тут днём полетать. Ночью не всё можно разглядеть…

Хотя. Я могу воспользоваться своими магическими способностями. Но всё это тоже завтра. Сегодня я уже достаточно истратил энергии. Так что… Пора возвращаться.

* * *

Я вернулся почти мгновенно. В комнате было тихо и темно. Похоже, что моей ночной прогулки никто и не заметил. А неплохо я та прогулялся. До Севастополя километров шестьдесят, там немного полетал, потом промахнулся мимо Симферополя, ещё плюс примерно столько же. Если дорогу обратно не считать, то около полутораста километров на круг получилось. А всё вместе перевалит и за двести.

Сразу же появилась мысль, что если у меня получается преодолевать двести и больше километров, может стоит попробовать собрать золотые трофеи не в Российской Империи, а… А где? В Румынии или сразу в Турции? Или как она там сейчас называется? Османская Империя? Наплевать и растереть, как они там сейчас называются. И те и другие нам враги. А пощипать врагов перед войной — святое и богоугодное дело.

Только хватит ли у меня сил на такие большие перелёты. Помнится я начинал с коротких дистанций… Десять километров… Двадцать… Сто…

Надо только вспомнить, куда ближе лететь. Обратно же я возвращаюсь почти мгновенно. Так что меня интересует лишь расстояние до нужной точки, а дорогу обратно можно в расчёт не брать.

Интересно, а у князя есть подробные карты этого региона с указанием расстояний. Или для этого придётся беспокоить морских офицеров. Уж они-то точно знать должны куда и сколько. А тем более по морю ходить, это вам не по горам вилять. Там расстояния более прямые.

А может, как всегда, по устоявшейся уже традиции, положиться на русский «авось». Вот прямо так, безо всякой подготовки и измерения расстояний, сразу после завтрака рвануть прямо на юг через море.

Только надо предварительно хорошо подкрепиться. И не одной обычной едой, а и всякими кристаллами. Экономить на этом не надо. Турки всегда славились любовью к роскоши. Так что думаю, что золота и всяких цветных камушков у них, как у дурака махорки. Посоревноваться с ними могут разве что индийцы. Тем вообще помешаны на драгоценностях. Помнится в будущем нашли какой-то храм, в котором лежало несколько тонн золота и других драгоценностей. Блин… Вот бы туда добраться. Но боюсь, что несколько тысяч километров я не пролечу даже если «съем» все свои кристаллические запасы.

Стоп. А что если? Клады и затонувшие сокровища. Хорошая идея. Жаль только, что готовиться к таким мероприятиям надо было заранее, ещё там, в будущем. Интернет и гугл карты. Вот, чего мне сейчас не хватает. А я ведь читал про всякие интересные находки. И про золото под домом ростовщика где-то в Польше. Там корона была даже с драгоценными камнями и много всего блестящего. Только моя память это вам не жёсткий диск компьютера, с которого всегда можно выдернуть нужную и подробную информацию. Дай бог памяти, помню только, что название у городка было из двух слов. Что-то такое шипящее в названии, чисто по-польски. Пшепрошам паншство. Но сейчас и не вспомнить. Так же как и название храма в Индии на память не приходит.

Оба на… А ведь тут тоже есть неподалёку никем не найденный клад. Как там его звали. «Чёрный принц»? Или просто «Принц»? Английский корабль, что затонул во время Крымской войны где-то возле Севастополя. В памяти всплыло слова — Балаклава. Ну да. Где-то там.

Разговор шёл о трёх десятках бочонков с золотом, которое искали почти двести лет, но так и не нашли. Даже стали поговаривать, что и не было там никакого золотишка, а британцы, как всегда, всех обманули. Может быть мне удастся найти клад на дне моря с помощью моего перстня. Он же показывает мне направление на скрытые драгоценности… Думаю, что это тоже можно попробовать завтра после завтрака.

Ладно… Пора уже и спать. Завтра будет новый день. Новые проблемы и новые идеи. Времени до начала войны осталось не так уж и много, так что надо поторопиться…

Я зевнул, и повернувшись на бок, почти мгновенно заснул. В эту ночь мне приснилось золото… Золото… Много золота. Прямо как в мультике про золотую антилопу. А мне хотелось, как тому жадному радже кричать: «Ещё! Ещё больше…»

Вот такие дурацкие бывают сны… Помнится тот раджа плохо кончил в конце концов. Золото превратилось в глиняные черепки и похоронило его под собой. Но я же ведь не такой жадный, как он? И мне, по большому счёту, плевать на всё золото мира. Мне нужны всего лишь средства для оснащения и обеспечения не такого уж и большого воинского подразделения. Мы же собираемся на войну. А кто-то умный в древности сказал: «Чтобы вести войну нужны деньги, деньги и ещё деньги…»

Верная мысль. Оружие стоит денег, боеприпасы стоят ещё больших денег. Денег стоит обмундирование, питание и много чего ещё необходимого для армейских нужд… Так что…

Додумать я уже ничего не успел, потому что сон сморил меня наконец и избавил на какое-то время от всяких глупых мыслей.

Глава 12

Каждый человек в глубине души надеется, что всё самое сложное и тяжёлое уже позади.

Порою нам трудно в удачу поверить.

Но вот перед нами открытые двери.

А мы сомневаемся. Вдруг там ловушка?

И дьявол к тому же нам шепчет на ушко:

«Не верь! Это ложь! Западня! Там засада!»

И вроде бы шаг уже сделать нам надо.

Но мы сомневаемся, снова не веря,

Что ждут на пути нас открытые двери.

Мы ломимся в стену и лбы расшибаем.

В конечном итоге, уже побеждая,

Мы видим, что зря столько душ положили.

Ведь двери для нас не случайно открыли.

Нас ждали. Нам рады. А мы, как дебилы

Лбом стены тараним, зазря тратя силы.

05 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым.

Нас утро встречает прохладой. Хотя на этот раз к прохладе присоединился противный моросящий дождик. Вот бывает прямой дождь, бывает косой, а эта мокрость или морось, казалось, атакует со всех сторон.

Но несмотря на это, по уже заведённой традиции, я решил не отменять утренние физические упражнения. Просто на этот раз они будут совмещены ещё и с водными процедурами. В связи с этим, я решил бежать, как говорили в армии «форма номер два, голый торс». Князь последовал моему примеру.

Судя по всему, на этот раз сопровождать нас выделили самых молодых и тщедушных казачков. Странно. Где они таких откопали. Я их раньше и не видел даже. Может, пока я спал, к нам пополнение прибыло? Или раньше они где-то прятались… Наверное, картошку на кухне чистили? Ну а теперь старые и опытные бойцы решили, что им невместно под дождём сапоги топтать по горным тропкам. Вот и послали этих доходяг. На них и форма немного висела, как будто не по размеру. Они гимнастёрки снимать не стали. Так что сравнить их с худощавым, но уже более-менее окрепшим Олегом мне было сложно.

А князюшка-то наш — молодец. Чувствуется, что уже и мышцы окрепли, да и массу он помаленьку набирает. Вон как ногами машет впереди меня. Я специально от него слегка отстал. Мне же надо ещё и за нашим конвоем следить. А то потеряются болезные. Как я тогда в глаза вахмистра Клюева смотреть-то буду. Он же мне не простит потерю таких ценных кадров.

Пока мы с Олегом разминались на полянке, наша доблестная охрана повалилась прямо на мокрые камни и наблюдала за нами, тяжело дыша. Может это и не казачки вовсе. Лампасов на шароварах нет, да и выглядят они немного иначе. Взгляд зашуганный, осанка не та, да и эта худоба явно не свойственна бравым казачкам. Может это обычные крестьяне, призванные в армию? Тогда всё сходится. Ну ничего… Здесь их и откормят, и научат. Если только всякие агитаторы их раньше не заманят в свои ласковые сети лживых обещаний, опутывая красивыми словесами.

Вот, никак у меня не выходит из головы одна и та же мысль. Если не будет той кровопролитной Первой мировой войны, и не окажемся мы ни в числе победителей, ни в числе проигравших. Что тогда будут вливать в уши необразованных крестьян в военной форме агитаторы от разных партий. И с немцами мы вроде бы дружим, а не воюем. И япошек разбили задолго до того, как им британцы флот построили. Вот ещё и с турками разберёмся… На чём тогда буду строить свою агитацию господа революционеры всех мастей из разных волостей?

Как бы не заболели солдатики-то наши. Сидят, как два промокших воробышка да на мокрых камушках. От нас с князем уже пар валит. Мы же на месте не сидим. Занимаемся помаленьку рукомашеством и ногодрыжеством. Ладно. Ежели чего, подлечу болезных. А ещё прикажу, чтобы им двойной паёк выдали. Иначе они так скоро и вовсе ноги протянут.

— Хорош на сегодня! — подаю я князю сигнал, что пора заканчивать. — У меня сегодня ещё есть кое-какие важные дела.

— Куда ты собрался?

— В Турцию… — спокойно ответил я.

— Как в Турцию? — подивился князь.

— Каком кверху… ты же знаешь, как я это делаю. Запрусь в комнате, а сам… фюить… И тама.

— Но туда же вёрст двести не меньше?

— Я вчера ночью километров двести преодолел. В Севастополе побывал, а потом и в Симферополе…

— Ты там ничего… — начал было Олег, но я его понял.

— Нет. Даже не снижался. Просто осмотрелся на местности. И в общем-то даже и не планирую каким-то образом подрывать финансовое благосостояние Российской Империи.

— Но ты же там, в будущем…

— Это другое, князь. Это другое… Ладно. Хватит болтать! Побежали обратно. Жрать хочу не по-детски…

— Я тоже. — улыбнулся Олег.

Ну, мы и побежали лёгкой трусцой. А пара тел в военной форме потруси́ли за нами следом.

* * *

Двойная порция на завтрак ушла в одно мгновение. Я прислушался к себя, и понял, что не отказался бы и от добавки. Но решил, что лететь на полный желудок не стоит. И не потому, что будет перевес летательного тела тяжелее воздуха, а потому, что вдруг моё тело переварит завтрак и решит, что надо бы сбросить немного балласта. Ну и вот. Я там, а тело-то моё здесь. Тут либо меня резко назад вернёт, либо… конфуз может случиться. А оно мне надо?

Я ещё раз предупредил князя о том, что меня не стоит тревожить до тех пор, пока я сам не вернусь. Он пообещал, что проследит за этим. Но я всё равно перестраховался и закрылся изнутри, прежде чем принять удобную позу на кровати, употребил некое количество полезных кристаллов, а потом поднялся повыше, да и полетел держа курс прямо на юг через море.

05 марта. 1914 год.

Где-то над Чёрным морем.

Хорошо, что я решил лететь днём. Ночью я даже над сушей чуть не промахнулся мимо Симферополя. А тут подо мной море и всё. Никаких ориентиров. Берег уже давно превратился в тонкую и почти невидимую полоску позади меня. Там же остались и всякие рыбацкие судёнышки мелкого калибра. Это вам не возле Севастополя, где периодически можно встретить военные корабли дымящие трубами. Тут пусто.

И скоро станет вовсе непонятно, а туда ли я лечу. Ну, вроде бы солнце слева, а это значит, что пока я лечу правильно. Разгоняюсь, прибавляя скорости. Всё равно сопротивление воздуха на мой полёт совершенно не влияет. Я вообще ничего не чувствую. Ни ветра, ни солнца, ни запахов моря. Ничего. Только могу видеть куда лечу да откуда. Но сейчас и это мне недоступно. Российский берег уже остался далеко позади, а турецкого ещё не видать… Только море подо мной. И даже трудно понять с какой скоростью я двигаюсь. Ориентиров нет. И мне кажется, что я просто завис над гладью моря.

Подсознательно пытаюсь добавить скорости, но сам этого почти не ощущаю. Только где-то внутри появляется ощщение некой пустоты… Может это как на машине. Чем сильнее жмёшь на газ, тем быстрее расходуется топливо. А потом…

А что потом-то? Меня просто вернёт назад вот и всё… Или? Или что? Ну не брякнусь же я в море со всей дури. Быть такого не может. Я в это не верю. А значит этого и не случится.

Сколько по времени я уже двигаюсь? Может хоть так я смогу определить расстояние проделанное мною? Хотя откуда я знаю с какой скоростью я лечу? Ладно. Не буду заморачиваться. Просто отдамся на волю ветра и буду лететь пока есть силы. Ну или пока не увижу впереди берег. Буду, как моряки кричать «Земля! Земля!», указывая пальцем на еле видимую полоску суши. Ну а пока, я как будто завис, как муха на клейкой ловушке. Солнце стоит на месте, я как бы тоже на месте, облака застыли где-то вдалеке. Море, правда, под ногами как-то ещё колыхается. Но я лечу достаточно высоко, чтобе не замечать разных там отдельных волн. Так что у меня под ногами, где-то далеко внизу, какая-то сине-зелёная рябь, да ти только. Ощщущение… Как будто время застыло и ничего никуда не движется. Только по своим каким-то внутренним «приборам» я ещё хоть ак-то осознаю, что всё-таки куда-то лечу…

Лечу себе, лечу… напевая про себя: «Не нужен мне берег турецкий, и Африка мне нужна…» Вот ведь вспомнились вдруг слова из старой песни, которая впрочем ещё и не написана в этом времени. Только у меня всё не совсем так. Африка мне может пока и не нужна, но берег турецкий я просто жажду лицезреть. Может я погорячился, что сразу решил лететь так далеко? А впрочем…

Что я теряю? Попытка не пытка… Попробую. Получится? Хорошо. А если не получится, значит буду знать, что у меня не всё получается.

Я, конечно, уже многому научился, но всё-таки порою мне кажется, что всё это какая-то затянувшаяся сказка. Магия-шмагия. Колдовство… Но у меня был наглядный пример. Та самая ведьма-недоучка, что отправила меня в такое далёкое путешествие. Как там в советском новогоднем мультике было? «Уж послала, так послала…»

Да… Теперь-то конечно, я уже кое-что могу. Только вот надолго ли всё это мне дано? Вдруг в один прекрасный момент всё пропадёт. И останусь я там, где останусь… И что тогда? Становиться попаданцем-прогрессором? Учить предков уму-разуму? А что я умею? Да, практически, ничего.

* * *

Я даже немного удивился, когда впереди на горизонте что-то появилось в зоне моей видимости. Но всё же изменение было вполне заметным. Тёмная полоска а над нею облака. Давно уже заметил, что облака почему-то висят над сушей. А над морем чистое синее небо и ничего больше, кроме солнца. Интересно, а во время шторма тучи появятся или как? Но проверять чего-то неохота. Ну и ладно, а я стал постепенно замедляться. Хотя и не чувствую этот процесс чисто физически, но всё же. Теперь могу уже видеть что-то и впереди, и под собой, внизу.

Пара каких-то парусных шхун у берега. Рыбаки, наверное. Но берег выглядит безжизненно. Был я однажды в будущем в Стамбуле. Там и тут, устремляясь прямо в небо, торчали башни минаретов. Дп и город тоже был виден с моря издали. А тут… Камни и камни… И ещё камни…

Нет. Я не заблудился. И впереди меня скорее всего именно Турция. Или как тут она прозывается: Османская Империя. Но чего-то я пока не наблюда. Особых признаков жизни и жизнедеятельности…

А это что там справ вдалеке?

Клубы чёрного дыма, как от пожара. Но море вроде бя гореть и недолжно. Это только в детском стишке могло бтак слкчиться, что «лисички взяли спички… к морю синему пошли… море синее зажгли.»

А тем более, тут у нас море не синее, а Чёрное. Может оно и не горит вовсе? Значит этот дым неспроста… Небось спрятались пара пароходов «там, за горизонтом»…

Что-то меня сегодня всё на старые песни пробивает. От скуки, наверное. Лечу тут в полной тишине. Чего бы мне не петь? «нам песня строить и жить помогает…» Тьфу ты… Это вообще не из той оперы.

А из-за горизонта и на самом деле показались два парохода. Причём один поменьше, а другой, ну о-очень побольше. А коптят, как будто им в топку резиновых покрышек накидали. Хотя покрышек в этом мире ещё не такое большое количество, как это будет в будущем. Так что скорее всего каменным углём топят по-старинке.

Судя по красным флагам — кораблики турецкие. Советский союз и Китайская народная республика на карте мира пока что не появились. А может и не появятся вовсе. Так что красный флаг — это точно турки. И судя по точащим из башен толстым стволам — корабли военные. Правда у того, что поменьше. И труба пониже, и дым пожиже и пушка потоньше, да и сам он какой-то не особо выразительный. Зато большой корабль впечатлял. Я-то сам не моряк, и в сортах плавающего железа не особо разбираюсь. Но он, сука, красивый и огромный… Блин.

И что мне тут делать посреди моря с таким богатством? Есть у меня где-то в загашнике немного гранат. Может прямо в трубу им накидать? Интересно… Паровой котёл взорвётся?

Или забраться к ним внутрь. Как там правильно называется место на корабле, где они хранят своё порох? Крюйт-камера или зарядный погреб?

Хотя… Если задуматься, это раньше, на парусных судан были пушки, которые заряжались через дуло. И тогда порох хранили в бочонках.

Сразу встаёт сцена из не помнб какого-то фильма… Бородатый и полуголый герой с факелом в руке пробирается в такой вот склад с пороховыйми бочками и с улыбкой на лице взрывает его ко всем бениным мамам, вместо с собою заодно.

Но сейчас уже всё не так. Корабли железные, а пушки уж не дульнозарядные. Так что, либо там охренеть какой снаряд должен быть, либо…

Снова вспомнился, но уже другой фильм. Точно… Там такой охрененный калибр у пушек, что цельный снаряд будет весить хрне знает сколько тонн. И заряжание происходит раздельно. Сперва сканярд, а потом пороховой заряд.

Да… Пробелы в образовании. Но ведь нам в средней школе не преподавали так подробно историю морского флота и техническое описание устройства кораблей разных эпох. Так что будем разбираться методом найчного тыка.

* * *

Первым делом я «тыкнулся» в маленький кораблик. Морячков в смешных турецких шапочках я игнорировал. Всё равно ведь меня никто не видит. Как впрочем я игнорировал и всякие двери и люки. Мневедь в этом моём призрачном обличье не преграда всяки бронированные переборки. Так что я сразу же нырнул внутрь корабля. Да… Мля… Как всё запущенно.

В машинном отделении чад и дым. Свет только онт раззявленной пасти топки под котлами. Полуголые кочегары, чёрные, как черти, мечут лопатами уголёк в топку, как заводные. Блестят от пота, как натёртая армейчкая бляха. Только кожа у них, как у негров, обливает чёрной бронзой.

Извлекаю из магического хранилища пару лимонок и сразу же швыряю их в топку. Кольцо не выдёргиваю. Ибо нечем. Функции моего призрачного органихма слегка в этом ограничены. Надо будет на будущее, сделать несколько гранат уже подготовленных для такой акции. Примотать чеку верёвкой, а кольцо выдернуть заранее. Чтобы в печке вервка перегорела и тогда… Бах-бабах обеспечен. А тут неизвестно сколько времени понадобится гранате, чтобы рвануть от нагрева в раскалённой топке.

Ладно… Пойду-ка я отсюда. Не буду ждать пока рванёт. Ппроведаю, как там поживает без меня большой красивый броненосец…

* * *

А вот это мы удачно зашли. Сразу где-то под пушками, что торчат из башне на насовой части корабля, наткнулся я на тот самый грёбаный подвал, ну или погреб, где хранятся всякие снаряды и заряды. И если снаряды есть разных видов, то пороховые заряды почти что одинаковые, расфасованы в тряпочные цилинры диаметром со снаряд. Я располовинил один из таких цилиндров. А оттуда посыпались какие-то палочки, больше всего напоминающие коричневые спагетти. Это что, у них такой порох? Тут его до фига… На всякий случай несколько таких зарядов я приватизировал. Пригодится… Но что со всем этим делать дальше?

Вот интересно? Что со мной будет, если я окажусь в эпицентре взрыва? Через пламя я уже ходил и ничего не почувствовал в своём призрачном виде. Ну, что? Рискнуть что ли? Маг я, право имеющий или тварь дрожащаяя? Вот ведь гад какой Фёдор Михайович. Придумал фразу на все времена. А у нас во дворе, в моём детстве это всё сократили до простого пацанского вопроса: «Слабо́?»

И вот я, осознавая, что мне вовсе не «слабо́», протягиваю открытую дадонь вперёд и посылаю ма-аленький такой файербольчик в кучу рассыпанных мною на полу прутиков кордита.

* * *

Твою же медь… Охренеть. Слабоумие и отвага — во т наш девиз на все времена. Ну я и дурак…

Хотя… Ничего особо страшного вроде бы и не произошло. Меня, как тряпку просто подбросило и отбросило от корабля… Мля…

Повиснув в воздухе, на высоте примерно метровпятидесяти, я наблюдал, как внизу распускается огромнаый красный цветок. С жёлтыми прожилками огя и белыми думными лепестками.

Да я дольше рассказывал об этом, чем всё это происходило. Из-за моих спонтанных действий получился охренительный такой ба-бах невероятной силы. Похоже, что кораблик разорвало на две чати. Но я это смогу получше разглядеть только тогда, когда рассеется дым. А он это делать совсем не торопится. Зато я увидел, как в полукилометре от нас болтается на волнах и тоже дымит тот самый парроходик, что был помельче этого… Похоже, что у них там возникли какие-то проблемы с двигателем.

Ну и ладно. Быва-ает… Самое главное, что мы тут совершенно не причём. Даже если они найдут потом в топке осколки от моих гранат, то вряд ли додумаются до того, что это прилетал к ним призрак-невидимка с доброй душой и открытым лицом. Может и их тоже добить? Должен же у них быть такой же подвальчик с зарядами.

Тем более сейчас, когда все они собрались на палубе, глядя, как догорает большая железная фигня… и уже особо не горит даже. Дымит только сильно. И куда-то подевался нос корабля… А корма с винтами торчив вверх. Наверно тоже скоро под воду уйдёт. Много там в Чёрном море на дне валяется такого барахла…

Но мне некогда наблюадть за картиной утопления большого броненосца. Я решил разобраться с маленьким.

Правда, вышла одна небольшая проблемка. Пушки-то здесь поменьше и снаряды потоньше. Так что выглядят они совсем не так, как те шёлковые картузы с макарошками. Тут снаряды, как снаряды. С гильзами. Но, когда я разрезал одну из них напополам, то изнутри посыпались те же самые прутики бездымного пороха. Пришлось заняться разрезанием и нескольких остальных уложенных на стеллажи снарядов. А потом…

А потом — суп с котом. Новый ба-бах, только меньших масштабов. Огненное зарево бросилось мне прямо в лицо. Только я и на этот раз ничего не почувствовал.

Но как же так? Ведь в прошлый раз меня что-то отбросило после взрыва… Или это я так сильно испугался того, что произойдёт, что сам рванул куда подальше? Ладно. Проверим в следующий раз. Самое главное, что я теперь точно знаю, что в таком обличье я неуязвим. Меня хоть в пушку заряжай, хоть в воду погружай… Ничего мне не будет. Я смотрел, как уходит под воду второй кораблик, а на поверхности моря болтается много всякого мусора, а в придачу тушки людей, которые так смешно копошатся в воде. А некоторые уже никуда не спешат, а просто болтаются в виде целых и не слишком целых трупов. Странно. Я-то думал, что всякое тело погружённое в жидкость тонет почти сразу, и только потом всплывает, когда его раздует от внутренних газов. А оно оказывается нее так вовсе…

Стоп. Пришла в голову странная и не слишком своевременная мысль. Если у меня получается далеко летать и не получать никакизх повреждений даже от больших взрывов, огня и так далее… Что будет если я примерно на такое расстояние поднимусь вверх? Ведья где-то слышал, что космос начинается на расстоянии ста километров от земной поверхности. А сто километров для меня уже давно не предел…

Глупые мысли о покорении космического пространства были прерваны так внезапно, что я этого даже и не заметил. Перед глазами что-то закружилось и завертелось. Я прикрыл глаза чтобы немного успокоиться, а когда снова открыл, то оказался уже в своей комнате на своей кровати. Тело ломило, как будто меня долго и упорно били палками. Слабость во всём теле была такая, словно я не ел шесть дней… Месье, же не ман шпа сис жур. Так что ли выпрашивал милостыню Киса Воробьянинов?

Мне надо поесть и попить. А ещё лучше поспать часиков мрнадцать… Но сначала поесть? Или попить? Не-ет. Сперва надо собраться с силами и встать с кровати. А сил на это как раз и нет вовсе. Да уж… Слегка переборшил я с нагрузкой. А ещё в космос собрался слетать? Наивный чукотский вьюношь. Тут до Турции даже не долетел… Правда не долетел всего чуть-чуть, но всё же не долетел. Придётся придумать другой способ транспортировки. Или просить морячков, чтобы подбросили меня поближе к турецким берегам. Тогда уж надо сразу двигать в Стамбул. Но всё это не сейчас…

Я извлук из хранилища небольшой неогранённый алмаз и зажав его в ладони, заставил исчезнуть, напитав моё тело хоть какими-то силами. Вроде бы полегчало. Кое-как встав с кровати я поплёлся к дверям. Меня шатало, как пьяного. Я отворил дверь, но на большее меня уже не хватило… Плашмя, как подрубленный, я свалился прямо на деревянный пол.

В голове, как последний всплеск разумной мысли, всплыли слова из ещё одной старой песни:

«На палубу вышел сознанья уж нет. В глазах у него помутилось… Увидел на миг ослепительный све. Упал. Сердце больше не билось…»

«А вот хрен вам!» — успел подумать я. — «Не дождётесь!»

И только после этого я отрубился окончательно…

Глава 13

Покойникам деньги ещё никогда не помогали.

Порой бывает так хреново,

Что жить не хочется совсем.

Но для меня это не ново.

Кто был никем, тот стал ничем.

Лежишь усталый и разбитый,

Во рту сушняк, в глазах печаль.

Уж лучше быть совсем убитым.

Но с жизнью расставаться жаль.

Раннее утро какого-то дня.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

Пробуждение было настолько ужасным, что это даже трудно было представить. Во рту, как кошки справили нужду. Причём все вместе, собравшись в большую стаю. В голове гудел главный колокол большого монастыря. Мне было и жарко, и холодно одновременно. Причём, жарко было слева, а справа я и вовсе замёрз до озноба.

Открыв глаза, я сперва ничего не понял… Сумрачно. По-утреннему, зябко. Так, значит, сейчас утро? А почему я голый? Не поэтому ли мне так холодно? Причём, явно свежим ветерочком тянет из окна. А тонкое одеяльце почему-то оказалось слева, и в нём пышет жаром Машка. Нет, я уже сталкивался с таким событием по жизни, когда подруга в постели решает прибрать себе всё одеяло целиком. Но почему я голый?

— Эй! Ты что тут делаешь? — ткнул я слегонца в бок сонную подругу.

Машка, спросонья стала тереть кулачком глаза, и при этом с неё сползло то одеялко, что она приватизировала себе. И оказалось, что она тоже, как бы так сказать, в костюме Евы.

Тут уж я и вовсе перестал сдерживаться.

— И что ты делаешь голая в моей постели?

В ответ на мой, отнюдь не риторический вопрос, она как заорала мне прямо в ухо:

— Олег! Ира! Он очнулся!

— Ты чё орёшь? — меня аж передёрнуло от громкого звука, от которого у даже заложило левое ухо. — И объясни мне, что вообще происходит?

В этот момент в комнату ворвался Олег, почти неодетый, в одних только шароварах. А следом за ним примчалась и Ирина. Она успела на себя накинуть что-то типа ситцевого халатика. Но явно было заметно, что оба только-только проснулись и выскочили на Машкин крик прямо из своих постелей…

— Максим! — бросилась ко мне Ира. — Ты как? Тебе лучше?

Ну а я, немного смутившись своего вида, натянул на себя край одеяла, прикрыв лишнее. Но этим я ещё больше оголил Машку. Теперь уже она почему-то застеснялась. И это было странно. Ведь мы несколько раз купались всей компанией абсолютно голые, при этом не стесняясь друг друга. Тогда почему у меня сработал инстинкт стеснения. Я ведь раньше таким не был.

В общем, у нас с Машкой прошла небольшая борьба за края одеяла, в результате которой я всё-таки прикрылся, а Машка спряталась за моей спиной, прижимаясь ко мне своей небольшой, но всё-таки очень аппетитной грудью.

Наконец, я задал вопрос, который продолжал меня мучить с самого момента пробуждения.

— Может кто-нибудь всё-таки объяснит мне, что тут происходит?

— А ты что, сам не помнишь? — спросил Олег, и при этом глядя мне прямо в глаза.

— Ну-у… — я задумался.

И тут на меня накатили воспоминания предыдущих событий. И как я, понадеявшись на свои силы, рванул через море к Турецким берегам, и про парочку уничтоженных мною кораблей Османской империи. А потом я вспомнил, что с трудом встав с кровати после этого, вырубился прямо на пороге своей комнаты.

— Я долго так провалялся?

— Вторые сутки уже. — ответил Олег. — Но и это не самое главное. Мы нашли тебя на полу. Ты был холоден, как покойник и дышал еле-еле.

— Сам виноват. — покаялся я. — Переборщил. Не рассчитал сил.

— Не расскажешь нам, где ты так перетрудился? — продолжил князь.

— Только если мне кто-то пояснит, почему я тут голый лежу в обнимку с ней? — киваю на Машку.

— Дурак! — тут же наградила меня обидным эпитетом подруга, а потом сразу же горько расплакалась

— Почему это я дурак? — удивился я.

Адвокатом, а вернее адвокатессой тут же выступила Ирина.

— Потому что она о тебе заботилась всё это время, задницу тебе подтирала, своим телом согревала. А ты… Неблагодарный!

— Я вообще ничего не помню. Просыпаюсь. А тут она… голая. Я тоже в неглиже. И ещё… — я сделал паузу, сглотнув липкую слюну. — Дайте попить чего-нибудь. А то так в горле пересохло…

Олег тут же умёлся отдавать распоряжение. А мог бы и сам поднести другу чарочку ледяной колодезной водички, морда княжеская. Машка же тем временем стала одеваться. Её одежда нашлась тут же, на стуле, рядом с кроватью. Я, наконец-то завладел одеялом в полном объёме, сел на кровати. От этого, лёгкого вроде бы движения, у меня немного закружилась голова, но я переборол слабость. И в конце концов, дождался всё-таки того момента, когда мне в руки попала чашка с мутным содержимым. Разглядывать долго я не стал, и сразу начал жадно пить. Оказалось, что это тёпленький бульончик, скорее всего куриный. Живительная влага понеслась вниз по пищеводу, но чашка уж слишком быстро закончилась.

— Ещё! — попросил я.

— Обожди пока! — посоветовал Олег. — Ты как себя чувствуешь?

— Если честно, то как лопнувший воздушный шарик.

— Это заметно. — сыронизировал князь. — А теперь, рассказывай!

Ира и Маша тоже смотрели на меня с интересом. И хотя в глазах моей рыжей подруги по-прежнему ещё были видны следы от недавних слёз, но в них не было какой-то злости или другого негативного чувства в мой адрес.

— А чего говорить?

— Что говорить? — внезапно возбудилась Машка. Я тут с ума схожу, а он… Мы думали, что ты умрёшь…

— Не дождётесь! — буркнул я.

— Максим! — сурово поглядев на меня, сказала Ирина. — Ты действительно выглядел так, что краше в гроб кладут. Бледный, холодный и дышал через раз. Доктор, которого вызвал Олег, не смог ничего путного сказать…

— Ну ещё бы. — на этот раз ирония в моих словах была неприкрытой. — А что бы он сказал, если бы…

— Максим! — спокойно обратился ко мне Олег. — Мне кажется, что ты уходишь от ответа. Расскажи, что случилось!

— Да, ничего особенного. Я просто попытался долететь до Турции, но слегка не рассчитал своих сил.

— И всё?

— Ну-у… До турецкого берега я немного не долетел. Но зато по пути утопил пару военных кораблей.

— Что ты сделал?

— Утопил два корабля…

Ира и Маша смотрели на меня с удивлением, но и только… За то глаза у князя реально полезли на лоб.

— Как ты это сделал?

— Сперва я закинул пару бомбочек в топку небольшого военного корабля. Он через некоторое время потерял ход, и болтался на волнах, пока я разбирался с его более большим собратом.

Я стал подробно пересказывать князю что и как я делал. Периодически он задавал всякие наводящие вопросы. Какие пушки были, какого размера был большой корабль… Я, как мог, пытался отвечать. Подводило меня лишь то, что я существо сухопутное, и в сортах плавающего бронированного железа не разбираюсь ни фига. У меня сразу же возникла мысль, что этот пробел в моём образовании надо бы как-то исправлять.

— Послушай, Олег! А есть какой-нибудь альбом или умная книга, где описаны и нарисованы всякие дредноуты и прочие бронированные монстры. Это бы мне пригодилось на будущее.

— Я найду такую литературу для тебя. Ведь я и сам кавалерист. А кавалерия с флотом не воюет. Но как тебе удалось выжить, если ты говоришь, что взрывал корабль изнутри?

— Так я же сам там не был. А моя призрачная бестелесная сущность не подвержена физическому ущербу…

— Ну, да. Только видел бы ты себя… Когда мы тебя нашли, ты был, как…

— Да я уже понял. Но это был не физический урон, а магическое истощение.

— А название корабля ты не запомнил?

— Да я и не смотрел вовсе. Не до того было.

— Зря. Надо было хоть какие-нибудь трофеи с собой прихватить.

— Я прихватил. — сообщил ему я и выложил, достав из хранилища пару артиллерийских зарядов, изъятых мною на всякий случай.

В комнате сразу стало тесновато. То, что казалось большим, там, в трюмах корабля, в комнате показалось и вовсе огромным.

Олег осматривал затянутые в ткань цилиндры с взрывчатым веществом внутри, и примерно оценив их диаметр, высказал своё мнение.

— Похоже, что это боеприпасы для британского двенадцатидюймового орудия. Убери их обратно от греха подальше. И много их там таких было?

— Ну-у… — задумался я. — В том отсеке, в котором я был… В общем, размер отсека был раза в четыре больше, чем эта комната. И как мне кажется, это был не один такой склад боеприпасов на том кораблике.

— А на другом… На том, которое было поменьше… Что там было?

— Там были обычные артиллерийские снаряды с гильзами. И калибр примерно такой. — я показал на пальцах.

— Ясно. — пробормотал князь. — И что ты сделал?

— Ну как… Порезал снаряды и заряды помельче, а потом поджог их. Они взорвались…

— И ты был в это время там? — удивился князь.

— Не я. А мой бестелесный призрак.

— Я до сих пору не могу понять на что ты ещё способен. Но зачем ты взорвал эти корабли?

— Это же враги. — удивился я.

— Османская Империя не объявляла нам войну. И мы не в состоянии войны с турками.

— Ты не понял. Корабли просто взорвались. Их никто не атаковал. На них никто не нападал. Если кто-то из турецких моряков смог доплыть до берега, он так и скажет.

— А ты уверен, что кто-то доплывёт?

— Ну это уже меня не касается. — я задумался. — Слышь, высочество… Я вот что подумал. А может не надо было их топить?

— Я тоже так думаю. — насупился Олег.

— Не. Я не в этом смысле. Появилась тут у меня одна идея. Если я оставлю корабль целым, а всю команду… Это… Того…

— Как ты себе это представляешь?

— Ну, как… Вот плывёт, например, какой-нибудь военный кораблик в нашу сторону.

— Его встретят наши боевые корабли.

— Погоди! Он ещё там, возле своего берега плывёт, но в нашу сторону… Далеко от нас пока что.

— И что?

— А я возьму, и всю команду…

— Прирежешь? — хмыкнул князь.

— Зачем? Просто повыкидываю за борт. Одного за другим… А корабль уже набрал ход и к нам приплывёт пустым. Его встретят наши моряки. Как там это называется? Призовая команда, кажется?

— Мы же не пираты. — запротестовал Олег.

— О каком пиратстве ты говоришь? Военный корабль другой страны на всех парах прёт к нашим берегам. На сигналы не отвечает. Мы высылаем своих людей проверить… А там никого нет. Выходит, что корабль ничей. А что ничьё в наших водах плывёт к нам в руки, значит наше.

— У тебя всё так просто. — Олег смотрел на меня недоверчиво.

— А чего усложнять? Ждать, когда она сами на нас нападут? Ты же сам читал в учебнике по истории России. Они выберут день этой осенью и нападут сразу на все наши портовые города. Будут обстреливать спящий город с его мирными жителями такими вот снарядами, которые я сегодня взорвал. Как там историки назвали этот их набег?

— «Севастопольская побудка», кажется.

— Ну, вот. И это было… То есть будет где-то в октябре. Но тебя к тому времени в нашей истории уже немцы убили, кажется.

— Той войны уже не будет. Немцы — наши союзники…

— Да, какая разница. И ту войну тоже не немцы начали. Англичане сделали всё, чтобы та война началась. Они и в этом мире это сделают. Уж такова их наглосакская натура.

— Ты не можешь этого знать. — утвердительно, но всё же, как-то неуверенно апеллировал князь.

— Если надо, я могу, посмотреть.

— Ты и так чуть не умер…

— Чуть не считается.

Машка уже оделась, да и Ирина привела себя в более приличный вид. Я заметил на них обновки. И вроде бы платья даже похожи на те, что им сшила француженка, но как-то не так они смотрятся. По-прежнему дорого и красиво, но модель, попроще… Я что-то типа этого рисовал для мадам.

— Красивое платье, Машенька!

— Дурак! — услышал я в ответ.

— Я рад, что тебе понравился мой комплимент. И дайте мне уже во что-нибудь одеться. А то я тут один остался, как голый на базаре. И пить снова хочется. Только бульона тёплого больше не надо. Ладно?

Олег вышел из комнаты и появился через пару минут с бокалом вина.

— Вот! Попробуй! Это местное. Крымское.

— Нашёл чем удивить. Что я, никогда массандры не пробовал, что ли…

Я сделал большой глоток. Посмаковал вкус вина и тут же извинился за свои слова.

— Прости меня, князь! Отменное вино. Похоже, что я пробовал там у себя другую какую-то массандру.

Олег смотрел на меня, как будто на незнакомца.

— Максим! Что с тобой творится? Ты сам не свой. Ведёшь себя, как-то странно. — задумчиво проговорил он.

— Да, действительно, Макс. Ты какой-то не такой. — присоединилась к нему Ирина.

— Он просто дурак! — добавила Машка.

— Где моя одежда? — снова задал я вопрос. — Я сижу тут перед вами голый. А вы говорите что со мной что-то не так. Дай закурить, Олег!

В голове у меня наконец-то перестал звонить колокол. Похоже, что и бульон, и бокал вина сделали своё дело. Мне реально так полегчало.

Олег протянул мне пачку сигарет и зажигалку. Я сделал первую затяжку и закашлялся.

Чёрт возьми, что со мной?

Снова затянулся… Да, нет. Всё нормально.

Заметив на стуле, стоящем у окна свою сложенную одежду, я поднялся с кровати и как был голый, так и пошёл одеваться, никого не стесняясь. Несмотря на то, что меня ещё немного шатало, но с каждой минутой, мне почему-то становилось всё лучше…

Одевшись, я подошёл к Маше и посмотрел ей в глаза.

— Прости меня! И спасибо тебе большое за то, что заботилась обо мне, пока я был в отключке.

— Не за что. — буркнула моя рыжая подружка. — В следующий раз больше не буду так делать. Потому что ты неблагодарный дурак.

— А ты не держишь своего обещания. — ответил я ей. — Обещала хорошо себя вести, не ругаться со мной и во всём меня слушаться. Придётся отправить тебя обратно домой, если тебе так не нравится моя компания.

— Ты с ума сошёл? — вступилась за подругу Ирина. — Что ты такое девочке говоришь?

— То, что думаю, то и говорю. Она же не стесняется в выражениях в мой адрес.

— Ну что вы как дети малые? — попытался образумить нас Олег.

Я поднял руки, типа сдаюсь. Но в глазах Марии читалось, что она не сдаётся так просто.

От сигареты, что я выкурил, у меня почему-то снова стала кружиться голова. Похоже, что я слишком рано встал с кровати…

«Но мне же стало получше?» — пронеслась в голове мысль.

Правда это была последняя мысль перед тем, как я снова провалился куда-то в темноту…

И снова утро какого-то дня.

И снова там же.

Я открыл глаза… Просто открыл глаза. Как будто и не спал вовсе. Просто как машина или какой-то агрегат. Нажали «вкл» и всё заработало. Замигали лампочки, закрутились кулеры…

Глядя в потолок, я снова отметил, что, судя по всему, опять наступило утро. И снова раннее. В комнате тихо. На этот раз мне не было ни жарко, ни холодно. Я был более-менее одет и укрыт. И никто не прижимался ко мне ни с какой стороны.

Интересно. Сколько я валялся в отключённом состоянии на этот раз? Сутки? Двое? Или больше?

Я потянулся в кровати, и сразу почувствовал не только утреннюю реакцию нижней части организма, но и жгучее желание облегчиться. Вылез из-под одеялка, и как был босой, так и пошлёпал на выход. Но потом всё-таки одумался и натянул незавязанные берцы прямо на босу ногу. Туалет типа сортир тут находился на улице, и шлёпать туда босиком, скажем так, негигиенично.

Пара скучающих в карауле казачков проводили меня взглядом, и когда я уже почти скрылся за деревянной дверью с прорезанным маленьким окошком, то успел заметить, как один из них куда-то ускакал.

Докладывать побежал. — догадался я. — Ну и ладно. Это правильно. Службу надо нести, а не просто баклуши бить.

Возвращаясь из «домика неизвестного архитектора», я заметил, что во дворе, как-то много стало следов от конских копыт. Да и народу как-то поприбавилось. Незнакомые казаки на входе, коих уже стало шестеро. А ещё…

На крыльцо вышел Олег и… Блин. Не надо обладать дедуктивными способностями Шерлока Холмса, чтобы понять, что это кто-то из родственников князя. Они настолько были похожи друг на друга, что могли бы быть и близнецами. Но я знал, что у Олега нет брата-близнеца. Так что скорее всего, это его родной брат. Только вот старший или младший, понять было трудно, так как они выглядели, как ровесники.

Ну, вот, блин. — подумалось мне. — У нас высокие гости, а я в таком затрапезном виде. Шнурки на берцах развязаны, штаны мятые, куртка нараспашку, открывая десантную тельняшку. И самое главное, на мне нет ни ремня, ни головного убора. А это совсем не по-военному. Как говорится: Распоясался…

Как мог подобравшись, я поприветствовал обоих Константиновичей:

— Здравия желаю, Ваши высочества!

— Не надо тянуться, барон! Не на параде. — посоветовал мне тот из Константиновичей, который Олег, и представил мне гостя: — Это мой младший брат Игорь.

Ну а после этого он и меня представил.

— А это Максим. Барон фон Шварц. Мой хороший друг.

— Здравствуйте, Игорь Константинович! — поприветствовал я ещё одного Великого князя.

— Если мы не на приёме, то лучше просто называйте меня Игорем, барон! — улыбнувшись он протянул мне раскрытую ладонь.

Я пожал протянутую мне руку и ответил тем же.

— Тогда я для Вас просто Максим или Макс.

Рукопожатие Игоря было даже покрепче, чем у Олега. Ну, да. Олег же мне рассказывал, что из всех братьев он был более хилым и болезным. Наверное, поэтому его младший брат выглядел постарше или ровесником Олега.

— Максим! — обратился ко мне Олег. — Брат приехал ещё вчера. Но ты по-прежнему был…

— Всё нормально, Олег! — попытался успокоить его я. — Я уже выспался и окончательно пришёл в себя. Только вот не отказался бы от сытного обеда с двойными порциями.

— Ты бы видел себя со стороны. — согласился Олег. — Худой, как…

— Не надо сравнений. Я понял о чём ты… Ничего. День другой, и я приду в норму. Обещаю!

Тут на крыльце появились и наши девушки.

— Максим! Ты как? — обеспокоенно поинтересовалась Ира.

Машка демонстративно промолчала. Но при этом я заметил, что мой появление на ногах всё же доставило ей некую долю удовольствия. Вот же вредная девчонка. И что мне с ней делать?

— Девочки! Я тоже рад вас видеть. А можно мне чего-нибудь поесть и попить для начала. А то у меня уже живот к позвоночнику прилип, кажется.

— Я уже распорядился по поводу завтрака. — тут же откликнулся Олег.

— Вот и отлично.

— Ты нормально себя чувствуешь? — всё-таки спросила меня Мария, беря под руку.

— Да, Машенька! Мне уже лучше. Надо только поесть слегка, и я опять приду в норму. Не переживай!

— А я и не… — начала было Машка, но тут же сама себя прервала на полуслове.

— Идёмте в дом! — сделал жест рукой Игорь.

Машка, вцепившись в мою руку, как клещ, шла со мной рядом. А потом вдруг прижалась ко мне и прошептала на ухо:

— Прости! Я просто очень волновалась за тебя.

— Я не сержусь. — так же тихо ответил я ей.

— Больше так не делай! — строгим шёпотом наставляла она меня.

— Не могу тебе этого пообещать. Но я буду стараться больше не доводить себя до такого состояния.

Наши перешёптывания прервала Ирка.

— Хватит шептаться! Мойте руки!

— А какое сегодня число? — вдруг спросил я.

Немая сцена. Прямо как в детском садике:

«Дети! Все посмотрите на Максима! Он не знает какое сегодня число…»

А что я такого спросил-то?

Глава 14

Понимать — это одно, а убедиться самому и наверняка, это уже совсем другое дело.

Чтобы что-то понять, надо долго идти.

Находить и терять, спотыкаясь в пути.

Сто сапог износить, кровь и пот проливать,

Сто дорог исходить, чтоб всего лишь понять,

Что дожди и метели в пути — ерунда.

А на самом-то деле, ты шёл в никуда…

08 — 15 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым.

Вот уже целую неделю мы все усиленно занимаемся ну о-о-очень важными делами.

Девчонки изобретают новый писк моды, вводя в ступор мадам Бланш своими капризами.

Я поправляю своё здоровье. Впрочем физический потенциал я восстановил быстро. Как только окончательно пришёл в себя, то подлечил себя всякими ненаучными методами. А вот с магией не всё так просто. Потенциал у меня увеличился, а вот выносливости поубавилось. В чём это выражается? Да хрен его маму знает. Вроде бы способностей становится всё больше и больше, а вот продолжительность моих действий почему-то стало более ограниченной. Стоит отлететь километров на десять-двадцать от тела, как сразу же начинает сильно тянуть домой. Из-за чего это произошло, я так и не понял. Вот поэтому и тренируюсь по ночам, когда никто меня не контролирует. Пытаясь раз за разом увеличить время полёта и доступное расстояние. Немного прибавил, конечно, но каких усилий мне это стоило. Я половину своих кристаллических запасов извёл. Эх! Мне бы на Урал смотаться. Там, говорят, самоцветы прямо под ногами лежат. Бери, не хочу. А тут даже с янтарём проблемы. Крым…

Тренируюсь я по ночам, как следует подкрепившись за ужином. Днём мне не дают развлекаться с моими магическими прогулками великокняжеские морды. Боятся, что я опять упаду в обморок. А они на меня очень рассчитывают. Я уже немного подлечил Игоря. Кажется, что проблемы с лёгкими — это у них семейное, на генетическом уровне. Но всё-таки у младшего братишки болезни были не в таком запущенном состоянии, как у нашего Олега.

Заладили, как болванчики оба в раз: Обморок, обморок… Да какой, к чертям, обморок? Это было обычное физическо-магическое истощение. Я и сам не разобрался чего там было больше. Но теперь действую более осторожно, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание друзей и близких.

Олегу с Игорем тоже было чем заняться. Они нынче изучают оружие, изобретённое в недалёком будущем. Я пока что им выдал только лишь пулемёты Дегтярёва и снайперские винтовки под имеющиеся здесь в большом количестве патроны к Мосинке. Автоматы и пулемёты Калашникова я пока перед местными не засветил. Патронов к ним у меня ограниченное количество. Так что оставлю на крайний случай, а сейчас пусть стреляют из Дегтяря и Максима. Не из меня, конечно, а из известного пулемёта Ма́ксима. Если бы не ударение на первый слог, то мы бы с пулемётом были бы тёзками. А так, нет… Просто однофамильцы.

С казаками я немного подружился. И в этом мне помог тот старый опытный воин, который с одобрением наблюдал за нашими с князем утренними пробежками и зарядкой. Он попросил меня показать, что я ещё умею. Пришлось вспоминать всё, что я изучал в своей молодости. И самбо пригодилось, и немного карате. Хотя я не мастер, конечно. Но опытный воин смотрел глубже. И даже там, где у меня не совсем хорошо и правильно получалось, он разглядел принцип, и под его чутким руководством казачки стали валять друг друга по земле. Да… Если бы я знал, что мне тут такое пригодится, то в детстве бы не курил, и не пил портвейн по подворотням, а только бы и делал, что занимался спортом. Тем более, что в моём детстве занятия спортом были и бесплатны, и вполне доступны.

И, кстати, мы с Олегом обсудили этот вопрос заранее, и никому, даже Игорю на всякий случай не стали рассказывать о том, что кроме целительских и кое-каких других способностей, у меня ещё есть возможность открывать порталы в разные миры и в другое время. И о том, что сам Олег побывал в будущем, тоже не сообщали. Для всех мы с Машей и Ирой просто путешественники, попавшие в сложную ситуацию.

Между прочим, наша легенда о кораблекрушении обросла кое-какими подробностями. Мы так до конца и не знаем, затонула или нет, та рыбацкая шхуна с греками, на которой мы сюда добирались. Когда начался сильный шторм, капитан-грек с внешностью старого пирата, сообщил нам, что судно скоро потонет и предложил нам шлюпку, чтобы мы смогли на ней спастись, добравшись до берега. Мы так и сделали. Волны и ветер быстро «разлучили» нас с корабликом. Так что сами лично мы не наблюдали, ушёл на дно наш «Титаник» или нет. Ну а лодка чуть-чуть до берега не дотянула. Слава Богу, что все мы умели плавать, иначе бы… В общем, такая вот история получилась.

А то, что я обладаю каким-то сверхестественными способностями, князя Игоря совсем не удивило. И это не удивительно. Высший свет в столице давно уже забавлялся, вызывая дух Наполеона и Александра Первого в салонах при свечах. Мистика и вера в чудеса — это как наркотик. Стоит один раз попробовать и потом будешь верить во всякую чушь. Но нам это сейчас на руку. В том, что я не шарлатан какой-то, Игорь убедился, когда я подлечил его от лёгочных заболеваний. Да и видя, как изменился Олег, он тоже сделал определённые выводы о моих способностях целителя. Ну а когда я предоставил им пулемёты и винтовки с оптикой для изучения и освоения, Игорь и думать забыл про какие-то подозрения в мой адрес. Мужчины в любом возрасте, это всего лишь подросшие мальчишки. Дай им игрушку, у них тут же загораются глаза, и они увлекаются этим надолго. А оружие и всякие машинки с ревущими моторами, что это, как не игрушки для больших мальчиков?

Правда остался один человек, что смотрел на меня подозрительно, и старался следить за каждым моим шагом. Кто это был? Ну, конечно же, вахмистр Клюев. Есть такая категория людей. В будущем, они обычно работают вахтёрами, охранниками и сторожами. Но перед этим они явно служили в каких-то ну очень интересные спецорганах, откуда их выперли за недопоимку важного шпиона. И вот после этого фиаско, они спят и видят, как бы кому-нибудь что-нибудь прищемить. Чем меньше должность такого вахтёра, тем строже он докапывается до рядового обывателя. К начальству он, конечно, лоялен… До поры до времени. Не дай бог, кому-то из его начальников судьба поставит подножку. Вахтёр тут же вывалит весь компромат на «этого негодяя», накопленный у него за много лет.

С одной стороны, мне было глубоко плевать на этого унтера Пришибеева. Но, с другой стороны, с этим надо что-то делать. Потому что в самый неподходящий момент, эта мелкая шавка может так напакостить, что сорвёт какое-нибудь важное мероприятие. Причём, сам вахмистр будет думать, что делает он это всё из самых лучших побуждений.

А с другой стороны, я его хорошо понимаю… Служба у вахмистра шла ровно и гладко, пока не припёрся этот неизвестно кто, неизвестно зачем… И вот этот, якобы барон, втёрся в доверие к молодому князю, подсунув ему свою якобы сестру. А с какой целью? Ну, точно… Вражина. Шпиён заграничный. Ату его! Ату!

Олег отмахивался от меня, когда я советовал ему отправить ретивого служаку куда подальше. Но я почти уверен, что настанет день, когда князь пожалеет об этом. Все мои попытки как-то поговорить с Клюевым, чтобы объяснить ему, что от меня не стоит ждать какой-нибудь подлянки в адрес князя, не увенчались успехом. Непробиваемый дуболом. Так что я не знаю даже, что мне с этим всем делать.

* * *

Известие о том, что в Севастополь прибыла императорская яхта «Штандарт» доставил вестовой в середине дня пятнадцатого марта. Причём прибыла без императора на борту. Я не придал этому особого значения, но оба князя мне быстренько объяснили, что это всего лишь признак того, что примерно через неделю или дней через десять и сам император Михаил с семьёй и близкими прибудет в город.

— А вот это уже хорошее известие. — высказал я князьям своё мнение. — Олег Константинович! Ты уже подготовил прошение на высочайшее имя?

— О чём это ты? — тут же заинтересовался князь Игорь.

— Мы с Максимом задумали создать батальон специального назначения. Вооружённый современным оружием сводный батальон для выполнения особых операций.

— А можно узнать подробности?

Пришлось просвещать младшего князя по поводу тактики действия малых групп в тылу врага. А также по поводу информации, полученной, якобы от греческих рыбаков, о возросшей активности Османского военного флота. Называть точные даты турецкого нападения мы Игорю не стали, но всё-таки настойчиво донесли мысль, что это коварное нападение на российские порты неизбежно произойдёт либо в конце лета, либо в начале осени.

У Игоря было много вопросов, но у нас с Олегом было много ответов. Причём, что меня удивило, Олег неплохо так владел предметом обсуждения. И его замечания, лучше моих рисовали картину будущего театра боевых действий.

В общем, Игорь проникся нашими идеями, и они с Олегом надолго зависли над составлением аргументированного рапорта к императору.

Ну а я, сославшись, что решил вздремнуть после обеда, закрылся в комнате, и решил снова испытать удачу. На этот раз далеко лететь не решился, но пользуясь случаем, решил по возможности взглянуть на императорскую яхту.

Всё последнюю неделю я тренировался по ночам. Определённые успехи были, но всё-таки… Я как будто бы перегорел. Или если точнее выразиться, надорвался, попытавшись прыгнуть выше своей головы. Всё, что раньше давалось легко и получалось почти сразу, теперь еле-еле восстанавливалось. Но надеюсь, что сегодня ничего со мной не случится. Я плотно подкрепился за обедом, а после ещё и добавил допинга в виде пары кристаллов. Так что сил долететь до Севастополя и обратно, думаю у меня хватит.

Чтобы не заморачиваться ориентированием по солнцу, летя через горы, я решил, что вдоль по берегу будет гораздо проще, хотя и немного дальше. Напрямую лететь всегда короче, но мне надо бы осмотреться на местности. От Ялты до Ласточкиного гнезда я уже все скалы изучил, а вот дальше как-то не сложилось пока. Так что надо навёрстывать упущенное.

И вот лечу это я, лечу… Никого не трогаю. Хотя и трогать особливо и некого. Рыбацкие судёнышки сверху выглядят, как небольшие лодочки с парусами. А больших кораблей на горизонте что-то не видно. Так что смотреть особо и некуда. Горы, море, море, горы… Но вот я обогнул один мыс, затем другой, а потом…

Похоже, что это та самая знаменитая Балаклавская бухта. Всевозможных плавсредств на поверхности моря стало гораздо больше. Где-то тут неподалёку более полвека назад затонул во время шторма знаменитый «Принц» с грузом золота для британских вояк. Неплохо было бы найти, конечно. Но судя по тому, что и через сто лет никто ничего не нашёл, даже используя более современную технику для подводных исследований, то скорее всего наглосаксы опять всех обманули. Либо не было там никакого золота вовсе, либо корабль затонул где-то не здесь. Поэтому я даже и не задумывался на тему поисков затонувшего «Принца». Мало ли там на дне всяких кораблей скопилось с начала времён. Не думаю, что у меня получится без лишнего вреда для себя заниматься ещё и подводными работами.

Хотя… А что мне будет-то? Я ведь не нуждаюсь в акваланге, пока я нахожусь в своём призрачном состоянии. Помнится у меня был даже опыт на Балтийском море, когда я в погоне за крупным янтарём не только под воду ушёл, но и в песчаное дно углубился. Вот только получится ли у меня проделать такой фокус сейчас, когда я после длительного полёта в сторону Турции чуть не надорвался.

Я прислушался к своему состоянию. Никакой слабости вроде бы не ощущаю. Тогда почему бы и не попробовать?

Да… Как всегда, слабоумие и отвага — это наше всё.

Снижаюсь к поверхности пенных прибрежных волн и более не раздумывая ныряю под воду.

* * *

Странное ощущение. Когда я в своём прошлом, там в будущем, нырял в детстве под воду где-то в районе Сочи, то первое, что я увидел — это зелёная муть. А первое, что я почувствовал — это как мои глаза щиплет от морской соли. Потом, уже ныряя с маской, я смог и видеть получше, да и глаза уберечь от солевых процедур. Но сейчас всё было не так. Я сразу смог видеть всё довольно-таки отчётливо, как будто использовал оптический прибор, типа камеры для подводных съёмок. Ну и соответственно, никаких побочных эффектов от контактов с агрессивной морской средой тоже не было.

Я стал погружаться всё глубже и глубже… Что я там хотел увидеть? Понятия не имею. Просто захотелось. Мимо проплыла стайка каких-то мелких рыбёшек. На дне были камни и раковины, поросшие какими-то некрасивыми наростами. Сразу вспомнились красивые лакированные раковины, что продавали местные заезжим туристам во времена моей молодости. Теперь-то я знаю, что для того, чтобы придать раковинам такой симпатичный вид надо трындец как заморочится. Удалить моллюска изнутри методом вываривания. Соскрести лишние наросты снаружи, покрыть лаком…

Находиться под водой, двигаясь в виде невидимой тени, понемногу надоело, и я решил, что пора бы уж на воздух… Но не тут-то было. Камень в моём перстне сверкнул жёлтым, что сигнализировало о нахождении рядом чего-то ценного и полезного. Неужто золотой клад на дне морском?

Я огляделся, но ничего не обнаружил. Дно, как дно. Кое-где песок, а в основном камни, камни и камни, местами поросшие бурыми водорослями, напоминающими мох. Но перстенёк явно намекал, что тут что-то есть. Мне стало даже интересно. Я, конечно же, понимал, что вряд ли это бочонки с золотом или сундуки с драгоценностями, выпавшие из трюма затонувших кораблей. Может быть это монетка, выроненная беспечным моряком или уроненное с руки какой-нибудь купальщицы колечко с мелким камушком. Хотя… Поблизости нет ни пляжа, удобного для купальщиц. Да и курортов в Крыму пока что не настроили на каждом уголке у каждой скалы. А для судоходства тут не особо-то и комфортное место. И скалы прибрежные, о которые с шумом разбиваются морские волны близко, и камни со дна торчат тут и там. Камни… Может и правда под ними что-то лежит?

Я стал исследовать дно, но мои поиски не увенчались успехом. И я же было хотел бросить это беспонтовое занятие, но перстень мне по-прежнему намекал, что тут рядом что-то есть. Настолько рядом, что камешек на моём перстне сиял, как маяк посреди кромешной ночи.

И что это значит? Наверное, копать надо глубже? Но как тут копать и чем? Кругом в основном камни и камни… Стоп. Я же могу проникать сквозь преграды. Помнится на корабле я легко преодолевал бронированные переборки, чтобы добраться в пороховой погреб. Недолго думая, ныряю «рыбкой» вниз, прям как спортсмен на соревнованиях.

Забавное ощущение… То есть ощущений практически никаких. Каких-либо препятствий я не ощущаю. Звуков тоже нет никаких. Только видимость снизилась до нуля. Ну, ещё бы. Ведь внутрь камня не проникает никакой свет. Так что я медленно погружаюсь во тьму… Или быстро?

Так. Хватит. Эдак я застряну где-нибудь на полпути к центру земли. И оттуда меня уже никто и никогда не вытащит…

Может включить режим возвращения в своё тело. Так меня почти мгновенно вытащит отсюда магическая сила и вернёт обратно…

Но, нет. Любопытство взяло верх над разумом. Я вынырнул из каменной темницы и снова завис почти у самого дна. Если бы я сейчас мог дышать, то я бы шумно выдохнул. Но таких функций у призраков не предусмотрено.

Фух… И что дальше? Я снова оглянулся по сторонам, пытаясь по яркости свечения камешка в перстне определить направление, откуда исходит наиболее сильный сигнал.

Ничего не получается. Такое ощущение, что он одинаково светится. В какую бы сторону я не повернулся, и даже вниз. Только вот когда я поднял руку с перстнем вверх в сторону света на поверхности воды, мне показалось, что камушек стал светиться меньше. Или это из-за того, что яркий дневной свет перебивает слабое свечение драгоценного камня на моём магическом компасе.

Ничего не понимаю… Несмотря на то, что я в своём призрачном состоянии абсолютно не нуждаюсь в этом, я как будто присел прямо там, где находился. На ровную округлую поверхность большого камня, целиком поросшего бурым подводным мхом. Эти водоросли, облепившие камень, даже на вид казались склизкими и мерзкими. Похоже, что эта каменная глыба давно здесь обосновалась. Мелкие камни морские волны носят туда-сюда, постепенно стачивая их и превращая в круглую гальку. А этот гигант хоть и имеет закруглённую со всех сторон поверхность, но его отсюда и ураган не сдвинет, наверное…

Камень… Камень? Что? Да не может быть. Нет. Но как ни крути, но перстень указывает именно на этот огромный камень. Я даже не могу сразу сообразить какого размера эта глыба. Метра три в обхвате и пара метров в высоту, если мерить от дна. Только неизвестно, сколько ещё прячется ниже уровня дна. Он что, из золота что ли? Да ну на фиг. Таких огромных самородков не бывает. К тому же, если бы он был из золота, то давно утонул бы. Золото — металл тяжёлый. И всегда опускается ниже и ниже, глубже и глубже… Хотя что я знаю про золото. Но, нет… Не может быть.

Я примерился, и отхватил кусочек камня, прибрав его в хранилище… Ничего не изменилось. На той проплешине среди водорослей была только гладкая каменная поверхность. Следов злата-серебра не обнаружил. Извлёк из хранилища обрезок камня и выкинул его на дно. Снова посмотрел на перстень. Он по-прежнему светился, указывая на каменного монстра.

Пришедшая мне в голову мысль пронзила мозг, словно молния ночное небо. Да не может быть…

Я примерился и охватил от камня кусок приличного размера, убрав его в хранилище. Мне всё стало ясно и понятно. Внутренность огромного камня была и пуста, и не пуста одновременно. Поскольку внутри камня была пустота, но его внутренняя поверхность была целиком покрыта тёмными кристаллами…

Теперь меня волновала только одна мысль: «Поместится ли в моём магическом хранилище эта глыба и хватит ли у меня сил, чтобы всё это унести с собой?»

Глава 15

Будущее уже давно записано в книге судеб, как и прошлое.

Час за часом, как в бреду, волоча устало ноги,

Шаг за шагом, я иду по нехоженой дороге.

День за днём, стремлюсь вперёд, за мечтой неуловимой.

Год за годом, жизнь идёт, проходя незримо мимо…

15 марта. 1914 год.

Российская империя. Крым.

Слона надо есть мелкими кусочками. Исходя из этого принципа, я и поступал с этим громадным камнем. Сперва удалил верхнюю корку, поросшую водорослями и мелкими ракушками. А потом отщипывал кусочек за кусочком, складывая всё в хранилище. Дело двигалось. Но совсем не так быстро, как мне бы хотелось. Я по-прежнему опасался, что мне не хватит времени. Либо силы мои кончатся, и я опять «выпаду в осадок», как в прошлый раз, либо… Либо, забеспокоившись долгим моим отсутствием, кто-то из моих друзей и близких вломится в мою комнату, чтобы потревожить «мой сон». Ни того, ни другого исхода я не желал. Так что работал, как проклятый. Резал и прятал, резал… И снова резал камни на части. Куски получались разного размера, но мне было наплевать на это. Я думал лишь о том, хватит ли у меня места в хранилище для такого большого и тяжёлого груза.

Места хватило. Жеода или друза… Хрен его знает, как правильно называть эти кристаллические наросты внутри камня. Но и они закончились. Остались только безликие и бесполезные осколки мокрого камня под водой.

Мысленно я выдохнул и решил, что на сегодня приключений уже хватит. Даже не поднимаясь на поверхность, я прикрыл глаза, настроившись на быстрое и скоростное возвращение в своё тело. А когда я открыл глаза, то уже снова наблюдал белёный потолок в своей комнате…

15 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

Моего отсутствия так никто и не заметил. Я валялся на постели, пялился в потолок и прислушивался к звукам за пределами моей комнаты. Ничего особенного. Всё, как обычно.

Я извлёк из хранилища первый попавшийся кусок, добытого на дне морском камня. Неровно обрезанный, он больше всего напоминал фантазию больного абстракциониста. Никакой симметрии, никаких ровных граней.

Ну, ещё бы. Там, под водой, я действовал по принципу «круши, кромсай». И к тому же, сильно торопился, опасаясь, что меня отвлекут от такого приятного занятия. Добывание полезных ништяков — это очень и очень приятное занятие. И неважно, что является этим самым ништяком. Еда, золото или ещё что-то полезное. Но мне всегда был приятен процесс добычи чего бы то ни было.

Я держал камень с лиловыми кристаллами обеими руками. На одной ладони он не помещался. Не слишком ли большая доза для одного раза? Надо было порезать на порции помельче. Но тогда мне было некогда, а сейчас… А сейчас я хочу схавать это всё целиком. Неплохо было бы, конечно, и что-нибудь из обычной человеческой еды употребить. Но это может и обождать. А пока…

Успокаивая себя тем, что я сегодня истратил много магических сил, летая над землёй и ныряя под водой, я всё же решился, и прикрыв глаза, стал впитывать в себя энергию древних кристаллов.

Поначалу всё было, как обычно. Привычная волна бодрости прокатилась по всему телу. Я почувствовал себя куда как лучше. вся усталость сегодняшнего дня исчезла, как не было её. Я было расслабился, но тут по телу прошла уже вторая война эйфории. И это было супер, если не сказать больше. Наслаждаясь неземным кайфом, я блаженно зажмурился. Кто-то скажет, что удовольствия не может быть слишком много. Но на этот раз я похоже переборщил. И я это понял, когда подступила третья волна.

Меня скрутило судорогой. Корёжило, как человека, наступившего на упавший со столба электропровод. Мне не было даже больно. Мне было… Было… Да, трындец, как хорошо мне было. так хорошо, как не было ещё никогда в жизни. Даже тогда, когда мне в руки попался тот большой кусок янтаря, мне не было так хорошо.

Я крепко сжал зубы, чтобы не закричать. Хотя кричат обычно от боли, а не от удовольствия. Впрочем… Кажется, я не прав. Порою люди и от удовольствия кричат, рычат и стонут. Но это другое.

Внезапно всё схлынуло. Не медленно откатилось, угасая, как морская волна от берега, а просто кончилось. Внезапно… Р-раз и всё. Как будто выключили рубильник, и токи удовольствия, пронзающие моё тело, внезапно исчезли.

Не осталось ничего, ни чувств, ни звуков. Только всё тело как будто онемело враз. Лишь кожу слегка покалывало. Особенно на кончиках пальцев. А ещё слегка горели ладони там, где я держал кристаллы.

Бодрость словно распирала меня изнутри. Казалось, что внутренние силы меня переполняют. Интересно, а я смог бы сейчас сломать что-нибудь неломаемое или поднять что-нибудь неподъёмное. Но, наверное, мне это только кажется. «Нельзя объять необъятное», как говорил Козьма Прутков. Но кто мешает попробовать это сделать. Только не здесь. А то я ненароком тут что-нибудь сломаю, а потом мне будет стыдно перед великими князьями.

* * *

Выйдя из комнаты, я никого не застал. Казалось, что дом был пуст. Странно. Ну, допустим, Олег с Иркой пошли гулять и прихватили с собой Машку за компанию. Игоря, конечно же, увязался за ними. Казачки пусть не вблизи, но тоже пошли охранять. Но в доме всегда было полно народу. Кто-то на кухне гремел посудой. Кто-то ещё чем занимался… Вахмистр к тому же всегда тут что-то разнюхивал и вынюхивал.

А тут… Никого и ничего. Стояла такая оглушительная тишина, что аж в ушах зазвенело.

Покинув дом, стоя на крыльце, я смотрел и ничего не понимал. Всё замерло в немом оцепенении. Я не чувствовал ничего, ни запахов, ни звуков. Даже ветер, казалось, застыл на месте. Обычно с моря всегда дул свежий ветерок, колыхал деревья… А тут… Ничего. Ни дуновенья, ни колыхания.

И противные крики чаек… Они всегда присутствовали где-то на заднем фоне. Но сейчас ничего не слышно. Ничего не слышно и никого не видно. Куда же все подевались?

Я вышел на задний двор. Там в конюшнях должны быть лошади. Их не было. И не было даже привычного конского запаха. Да, да… Того самого запаха свежего и не слишком свежего навоза. Вообще не было никаких запахов.

Кажется, что-то происходит. Только вот что именно? Что происходит, когда вокруг совсем ничего не происходит?

Я никак не могу понять. Я есть, и я здесь. Я не призрак и не привидение. Вот я трогаю стенку дома и ощущаю шероховатость поверхности. То есть и дом на месте, и его стена тоже. Я трогаю ветку куста… Но вот тут меня ожидает неожиданность. Тонкая веточка от моего прикосновения даже не пошевелилась. Я добавил усилия, и тут… Ветка, словно стеклянная, взорвалась и рассыпалась пылью тысячи осколков. Но при этом, весь остальной куст даже не пошевелился.

Да что за хрень тут происходит? Это я сошёл с ума или весь мир вокруг меня? Рассуждая логически… Да как тут можно мыслить логически, когда кругом всё абсолютно нелогично.

Вот висит на небе Солнце, словно вселенский фонарь. Светит? Да, бесспорно. Всё кругом освещено. Всё видно. Но вот греет ли оно? Я протянул руку вперёд. Нет. Не чувствую. Хотя обычно такое солнышко всё-таки хоть как никак, но греет. Правда, сейчас месяц март, но в Крыму. Хоть какое-то тепло должно исходить от небесного светила.

Облака на небе висят, как привязанные. Я даже провёл эксперимент. Плюхнулся на землю и уставился в небо. За ориентир взял край крыши и ближайший сгусток белёсого пара. Или из чего там ещё состоят эти «белогривые лошадки»? Вроде бы из пара. Да какая разница… Только вот облако уже которую минуту висит как приклеенное, и не удаляться от края крыши, не приближаться к нему не планирует. Можно подумать, что наступил полный штиль, нет ветра и так далее. Ладно. Примем, как факт. Ну что же? Поехали дальше…

Уже не раздумывая, я ускоренным шагом направился в сторону моря. И только там убедился, что вся эта фигня совсем не подчиняется физическим законам.

* * *

Море не двигалось. Никак не двигалось. Похоже, что в этом мире двигаюсь только я. А набегающая на берег волна так и застыла, так и не добежав до галечного пляжа, чтобы его облизать, и с шумом отправиться обратно. Да и звука перекатываемой волнами гальки не было слышно. Ничего не слышно…

Я потрогал воду. Мерзкое ощущение. Что-то склизкое и упругое под ругой. Такое ощущение, будто медузу пытаешься пальцами проткнуть и у тебя это получается. А ещё мне под руку попался маленький округлый камешек. Обычная галечка небольшого размера. Только вот висела она на некоем расстоянии от дна. А как известно, камешки в воде должны тонуть. А этот не хочет почему-то… Ну, правильно. Вода же вон какая упругая стала… Или это не вода стала такой, а… А что тогда? Похоже, что что-то произошло со временем. А это, вообще, возможно?

Нет. Нет. И ещё раз нет. Я сел на берегу и стал думать. Иногда это бывает даже полезно.

Итак. Что мы имеем? Необъяснимый феномен, когда всё вокруг остановилось. А учитывая, что всё на свете мы ощущаем исходя из своих личных субъективных ощущений… То есть, точка отсчёта, это я. Ну, правильно. Я ещё с детства заметил, что весь мир вращается вокруг меня. Правда потом мне мальчишки во дворе набили морду, объяснив, что это не так. Но что происходит сейчас? Именно то, что я вижу. Мир, который до этого вращался вокруг меня, вдруг почему-то перестал это делать. И я даже догадываюсь, почему он это сделал. Ну или перестал делать, если выражаться более корректно. Почему? Да всё потому, что один дурак, нажрался магической энергии больше чем надо. А эта мана, или как там её правильно зовут… В общем, это не алкоголь. Там когда переберёшь больше нормы, просто проблюёшься, и можно дальше бухать, пока не сдохнешь. А тут… Всё немного иначе. Или даже слишком много иначе.

Вариантов тут несколько. Может я уже сдох от этого своего магического передоза, а всё, что я вижу — мои предсмертные глюки… Или просто перешёл на некий следующий уровень, и теперь в этом мире, который вокруг меня, нет никого кроме меня…

Первый вариант меня не устраивает по определению… Да, каждый прекрасно осведомлён, что он смертен, но подсознательно старается в это не верить. И я смерти особо не боюсь. Но умирать не хочется, хотя бы потому, что жаль расставаться вот так запросто с самим собой. Так что этот вариант я отбрасываю сразу. Пока не появятся железобетонные доказательства окончания моего бытия, буду верить в то, что я жив и здоров…

А здоров ли? Я подвигал руками… Ну, физически, вроде бы здоров, но вот психически? А я что, доктор, что ли? Да и на фиг нам такие доктора? Эти мозгопра́вы, вечно пра́вы… Любого человека могут объявить ненормальным. А что есть норма? Туповатый обыватель, живущий в стае таких же точно среднестатистических обывателей. И любого суслика, что высунет свою любопытную мордочку чуть выше остальных, можно объявлять сумасшедшим. А что не так? Вы что не видите? Он же не такой, как все… А, если разобраться, мы все не такие, как все. У каждого свои тараканы в башке. И мы даже дружим и стараемся общаться исключительно с теми, у кого тараканы в башке той же породы, что и у нас.

Бли-ин… Много думать вредно. Вот как сядешь, как начнёшь думать о чём-то важном, так хрен потом остановишься. Особенно когда пытаешься думать о чём-то абстрактном. Нет ничего более залипательного, чем попытка понять то, о чём вовсе понятия никакого не имеешь. Вот и я, похоже, залип, как муха на клейкой ленте…

Кстати, неплохое сравнение. Очень похоже, что я завис, залипнув, как та самая муха. Ведь что есть время? Это всего лишь вектор по которому движется трёхмерная наша тушка. И несмотря на то, что всего лишь изменяется наше положение в пространстве, время всё равно отсчитывает свои единицы. Причём, даже если наша тушка не движется совсем никуда, время по-прежнему складывает свои единицы в секунды, минуты, часы и года. Так что наше время существует, пока мы живы. И если время прекратило отсчитывать твои часы… То получается… Типа, смотри пункт первый: Ты уже сдох и твоё время остановилось навсегда. И снова напрашивается: «Не хочу!» Но откуда-то сверху звучит риторическое: «А куда ты денешься…»

Переход на следующий уровень магических сил и возможностей? А что это значит? Я что теперь стал более всемогущим? Прислушался к себе… Нет. Вроде бы всё так же, как и было. Даже жрать хочется. А вряд ли всемогущие боги испытывают такое банальное, чисто человеческое чувство, как голод. Да и вообще, тот кто себя мнит богом или равным богам — тот слаб и жалок. Это что-то вроде комплекса Наполеона. Человек маленького роста хочет стать начальником, чтобы командовать и помыкать тем, кто выше его. Я когда-то читал про одного советского террориста. Жил да был человечек очень маленького роста. И взбрело ему однажды в голову, что во всех проблемах его жизни виноваты те, кто выше его. Тогда он и решил устроить геноцид всех долговязых, подразумевая под этим людей обычного и совсем не баскетбольного роста. Сделал самодельную бомбу и взорвал автобус. Типа, вот вам всем! Псих, наверное, был. Но точно таким же психом можно посчитать и того, кто по каким-то причинам возомнил себя богом. И неважно отчего может втемяшиться в голову человека такая мысль, что он возвышается над остальными людьми. Кому-то в голову ударяют случайно заработанные большие деньги, кто-то упивается властью, дорвавшись до неё, ну а у кого-то просто что-то длиннее чем у других. Наверное, самомнение.

А я, между прочим, сам чуть не поддался этому греху. Ну ещё бы… Я, типа, маг-волшебник. Всё могу, значит — всемогущ. А вот и хренушки. Сижу вот, на море гляжу. А ответов на свои вопросы не нахожу. Да и вопрос-то у меня, практически, только один и остался. Что за хрень тут происходит?

* * *

Спокойствие! Только спокойствие! — как говорил Карлсон. — Это всё пустяки. Дело-то житейское…

Ага… Щщасс…

По всем признакам, да и по показаниям всех моих органов чувств, поблизости от меня нет никого и ничего живого. Ни людей, ни птиц, ни лошадей… По поводу рыбок и других тварей морских, я тоже что-то очень сомневаюсь. В такой вязкой, как застывший кисель, воде, хрен когда бы зародилась жизнь.

Вот и выходит, что сижу я на этом грёбанном берегу один-одинёшенек. А как известно, одиночество — это такой безболезненный, но не менее неприятный вид смерти. Ну а я уже определился, что умирать мне совершенно не хочется.

А вдруг я не заметил, и случайно прошёл через случайно открытый портал? Ага… Вот так вот шёл-шёл и случайно куда-то зашёл. Бред…

Хотя, кто бы говорил. Я тут столько всего бредового натворил. Учёные мужи с университетским образованием замучаются потом объяснять все мои деяния. А менее грамотные и суеверные люди точно объявит всё это проявлением какой-нибудь высшей сущности… И опять начнётся всякая религиозная жуть и муть. А всё потому, что я плохо в школе учился. Потому что все люди с детства знают, что есть в этом мире что-то, чего нельзя сделать и невозможно достичь. Но иногда среди них находится такой вот дурак и неуч, как я. Который просто не знает, что этого не может быть, и именно поэтому пытается творить всякую дичь. А когда у него получается, то выходит, что и невозможное возможно. Вот потому-то только дураки и гении делают открытия там, где все остальные уже смирились с научными догмами.

* * *

Я сидел с закрытыми глазами, размышляя о неразрешимых вопросах мироздания, когда меня с неба на землю вернула оглушающе холодная плюха морской воды. Да ещё какая плюха… Меня всего с ног до головы окатило набежавшей волной. Напрасно я сидел так близко к кромке воды. Расслабился, думая, что всё застыло и в мире ничего не происходит. Но холодная солёная вода быстро ставит мозги на место. С матюками и прочими междометиями я попытался спастись бегством, но море успело ещё раз догнать меня, прежде чем с шипением и шорохом мелкой гальки уползти обратно.

Да, твою ж медь! Какого чёрта? Блин блинский…

Крики чаек, взволнованно летающих над головой, ветер с мокрыми брызгами в лицо и прочие акустические и тактильные эффекты окружающей меня живой природы напали на меня так внезапно, что я и не понял ничего сразу. И вот стою я на берегу, мокрый, как суслик… Почему суслик? Потому что так их истребляют на хлопковых полях. Заливают водой норку, а когда он вылезает весь такой мокрый и ошарашенный, то хреначат его палкой по башке, пока не сдохнет тварь… Обычно эту «важную» работы поручают детям, чтобы с раннего детства привить им «любовь» к животным.

* * *

Шлёп, шлёп… Это я шагаю в мокрых берцах по тропинке в сторону дома. А вода в берцах: Хлюп, хлюп…

Ветер дует, кусты колышутся… Где-то вдали впереди слышны голоса. И пусть хоть кто-то сумеет мне объяснить: Что это было?

Глава 16

Невидимке, как и всем обычным людям приходится открывать двери. А вот призраку и стены не преграда.

От свечи станет ночь горяче́й.

Слышен музыки нежный мотив.

Ты уснёшь на моём плече,

Мне ладошку на грудь положив.

Я тебя обниму рукой.

Буду тихо лежать, чуть дыша.

Ночь нам дарит сон и покой.

Доброй ночи, моя душа!

Всё ещё 15-е марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

— Ты где был? — тут же наскочила на меня Машка, появившись неизвестно откуда.

— По берегу моря гулял. Свежим воздухом дышал.

— А у нас там… — она подозрительно посмотрела на меня. — Что-то такое творится. Я думала, что это ты развлекаешься. Но тебя в комнате не оказалось. А как ты из неё выходил, никто не видел.

— И что у вас там странного произошло? — поинтересовался я, примерно представляя, что там могло показаться странным.

— Дверь из твоей комнаты внезапно распахнулась, да так сильно, что чуть с петель не слетела. И тут же то же самое произошло со входной дверью. Вот так вот. Ни с того ни с сего…

* * *

Так… Это что же получается? Я не помню, чтобы так уж сильно двери распахивал. Просто открыл и вышел. И между тем, как я вышел из своей комнаты, и моментом открытия входной двери, прошло довольно приличное количество времени. А Машка сказала, что входная дверь распахнулась сразу же после комнатной.

Теперь картина того, что со мной произошло начинает немного вырисовываться. Выходит, что я ни в какой другой мир не попадал. Но меня никто не видел. Не видел, как я выходил из комнаты, не видел, как я покинул дом. Никто ничего не видел. Но я же там был.

Итак… Я был невидим для окружающих. Но и сам не видел никого. Совсем никого из живых сущностей. Ни людей, ни лошадей, ни птиц. Вспомнилась фраза из фантастического фильма: «Всем выйти из сумрака!»

Но сумрака никакого не было. По крайней мере, в том виде, как его показывали в фильме. В моём «сумраке» ярко светило солнце и голубое небо с белоснежными облаками небесным куполом обрамляло зелёную растительность. Так что этот феномен мне трудно объяснить. Я уже привык к тому, что покидая тело и становясь призраком, могу творить всякие чудеса. Но бродить невидимкой в мире без людей мне раньше что-то не приходилось. Разбираться с этими странностями я буду позже, а сейчас мне надо выяснить сколько времени прошло с момента… А с какого момента?

Сейчас уже день медленно движется в сторону ночи, но вечер ещё только-только начинался. Улетал я после обеда, а вернулся… Хрен его знает сколько времени я летал, нырял в море, кромсал камень…. Ну а вернулся я… Да вот только что и вернулся, судя по всему. А моё длительное путешествие по дому, по двору, по берегу моря длилось… не дольше, чем пара минут. Да и то, это те самые две минуты, которые я потратил на возвращение по тропинке с берега моря. Выходит, что я всё-таки побывал в некоем «сумраке». И время там работало совсем по другим законам…

Я понимал, что так произошло именно из-за того, что я переборщил с употреблением кристаллов, добытых в море. Осторожнее надо быть с магическим питанием. Иначе в следующий раз я имею шанс очутиться хрен знает в какой ещё заднице.

* * *

— Всё нормально, Машенька! Я тут слегка не в себе был. Вот из-за этого, наверное, и двери хлопали, и всё остальное происходило.

— А что, ещё что-то было? — тут же зацепилась за мои слова Машка.

— Что было? — попытался я включить дурака.

— Хватит! — пресекла рыжая подружка мою попытку юлить и уходить от ответов.

— Машенька! Если не хочешь, чтобы тебе врали, не задавай напрямую вопросов.

— А ты мне врёшь? — поймала меня за язык Машка.

— А ты мне? — посылаю я мяч на её сторону.

— Я… — задумалась мелкая. — Иногда, да. Ну а ты?

— И я иногда…

— А зачем?

— Что именно?

— Зачем мы врём друг другу? — спросила Машка, глядя мне прямо в глаза, словно пытаясь заглянуть мне куда-то в глубь души.

— Похоже, что мы не до конца доверяем друг другу. Видишь ли… Твоё поведение порой подчиняется твоим гормонам. Тело человека — оно как храм. Его можно строить не спеша, годами… Тогда стены получаются крепче, и крыша не течёт.

— Ты намекаешь, что у меня с головой того?

— Ага. Того-этого… Твоё тело ещё совсем недавно было юным, а сейчас ты уже почти взрослая. И произошло это настолько быстро, что перестройка организма…

— Не грузи! Я это понимаю. Но ничего с собой поделать не могу. Но и ты тоже…

— Что я?

— Ты даже слова не выбираешь, когда мне всякие гадости говоришь…

— Машуля! Понимаешь… Друзья — это не те, кто тебя хвалит и говорит только то, что тебе нравится. Друзья — это те, кто говорит тебе правду про тебя прямо в лицо, не подбирая слов помягче. И глупо обижаться на них. Поскольку, когда ты действительно попадёшь в беду, то на помощь придут именно те, кто тебя аргументированно критиковал, а не те, кто пел тебе дифирамбы…

— А дифирамбы это что?

— В древности так называли торжественную песню каким-то там богам.

— А-а… Понятно… — протянула Маша.

— Но в одном ты права…

— И в чём же?

— Нам нужно как-то нормализовать наши отношения.

— А у нас с тобой что, ненормальные отношения? — тут же надулась подружка.

— Ну, вот видишь. Ты цепляешься к моим словам…

— А ты к моим.

— И что?

— И ничего. — окончательно надула губки рыжая Машка.

Я сгрёб её в охапку и прижал к себе. Она сделал было попытку вырваться, но у неё ничего не вышло.

— Отпусти!

— Не-а…

— Пусти, говорю!

— Ты меня любишь? — внезапно спросил я.

— Что? — от неожиданности девушка в моих руках обмякла.

— Ты меня любишь? — повторил я свой вопрос.

— Да… — пискнула в моих руках Машка.

— И я тебя люблю! Мы с тобой связаны одной судьбой…

— Да. — снова тихо прошептала девушка.

— Так какого хрена мы тогда постоянно ругаемся, как кошка с собакой? — уже более серьёзным тоном задал я ей свой вопрос.

Снова попытка вырваться из моих объятий. И снова ей это не удалось.

— Отпусти меня!

— Нет. Сперва ответь мне на мой вопрос.

— Я не знаю… — опять расслабилась Машка в моих крепких объятиях. — Сама не понимаю почему это с нами происходит.

— А я знаю. Мы с тобой не те, кем выглядим.

— Ну, да. Ты же говорил, что был стариком, там, в будущем.

— А ты маленькая вредная стервочка.

— Сам дурак.

— Ну, вот видишь. Не получается у нас нормального разговора.

— Это потому что ты…

Договорить я ей не дал. Её лицо было так близко, что мне не составило труда поцеловать её. По-взрослому, крепкими и долгим поцелуем. Она сперва было дёрнулась, но потом ответила мне так же страстно и с чувством.

Оторвались мы друг от друга не сразу. Целуясь, Машенька прильнула к моему телу, и я чувствовал, как она дрожит. Уж не знаю от чего, от страха или от удовольствия.

А ведь ей действительно уже больше восемнадцати лет, вдруг подумал я. И сам себе ответил: «Очень своевременная мысль».

Двоякое какое-то чувство. Меньше месяца назад Машка была двенадцатилетней девчонкой. У меня и мысли бы не возникло, чтобы вот так вот по-взрослому целоваться, обнимаясь с такой малолеткой. Но по большому счёту, она уже действительно прожила на этом свете полных восемнадцать лет. А её тело, созданное при помощи усиленного питания и моих магических способностей, вполне соответствовало её фактическому, вполне совершеннолетнему возрасту.

— Машенька! Ты согласна идти вместе со мной по жизни руку об руку и быть рядом в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас?

— Согласна! — шмыгнула носом новоявленная невеста.

— Ну, тогда… — я сделал паузу. — Объявляю нас мужем и женой.

— Вот так просто? — удивилась Маша.

— А тебе надо что-то ещё?

— Ну-у… — задумчиво проговорила моя названная жена. — Кольцо… Свадьба…

— Тебе мало того, что я готов бросить тебе под ноги весь мир? Да что там мир? У тебя есть возможность посетить со мной великое множество миров. И в каждом из них тебе будет доступно всё, что только пожелаешь. А ты тут говоришь про какое-то колечко и банальную пьянку с кучей гостей… Кстати, а много ли людей ты хотела бы пригласить на свою свадьбу?

Маша снова задумалась.

— Иру… Олега…

— Ага… — добавил я. — Игоря и всех казаков во главе с вахмистром. Так в чём же проблема? Давай прямо завтра и устроим посиделки.

— Ты такой не романтичный…

— Ну, извини, ежели что не так. Если я тебя не устраиваю в качестве претендента на твою руку и сердце, то…

— Дурак! — наградили меня уже привычным эпитетом, а в придачу я ещё получил чувствительный тычок в бок маленьким кулачком.

— Машенька! А тебе не кажется, что бить своего будущего мужа это не слишком хорошая идея?

— Не кажется. — был мне ответ.

— Вот я сейчас подумал… А не погорячился ли я, делая предложение такой вот агрессивной девушке? Остаётся надеяться, что эта вздорная девчонка передумает и откажется…

После таких своих слов я еле-еле отбился от разъярённой фурии.

— Не передумаю! И не надейся. — молотила меня кулачками Машка.

— Ой, боюсь, боюсь, боюсь… — притворно запричитал я, кое-как отбиваясь.

— А что это вы тут делаете? — спросила Ира, застав нас за таким забавным занятием.

— Я сделал её предложение руки и сердца. — продолжая отбиваться, выговорил я. — А она… Согласилась стать моей женой.

— И поэтому она тебя сейчас бьёт? — удивилась Ирина.

— Это она так радуется. — пояснил я.

— Странное выражение радости.

— Другого не завезли…

— Он такой дурак. — наконец-то прекратила на меня нападать Маша.

— Конечно, дурак. Выбрал себе в жёны такую агрессивную девицу. По-прежнему надеюсь, что она передумает. — пожаловался я, обращаясь к Ире.

— Не дождёшься! — шмыгая носом заявила мне будущая жена. — Теперь ты от меня никуда не денешься.

— Это точно. — подтвердила Ирина. — Никуда он не денется.

— А ты? — вдруг спросила Маша подругу. — Ты останешься здесь? С Олегом?

— А вы разве куда-то решили уйти? — это уже Ира спросила у меня.

— Прости! Но после того, как я выполню своё обещание, данное князю Олегу, мы уйдём из этого мира.

— Куда?

— Пока ещё не знаю. Но это необходимо.

— Почему? — это уже Машка заинтересовалась.

— Просто у меня есть информация о том, что мне нельзя надолго задерживаться на одном месте.

— И откуда у тебя такая информация появилась? — ехидно спросила меня жёнушка, глядя, как Ленин на буржуазию.

— Во сне увидел. — честно ответил я.

— Фи… — хмыкнула Машка.

— Поверь мне! — посоветовал я ей. — Сны бывают пророческими.

* * *

После ужина, я решил лечь спать пораньше. День был суматошный и много чего разного произошло. Усталость взяла своё, и я почти сразу стал дремать, стоило мне только приложиться к подушке. Похоже, что я реально так устал за сегодня.

Но стоило мне только чуть-чуть, одним глазком заглянуть в царство Морфея, как дверь в мою комнату тихонько приоткрылось, и сквозь образовавшуюся щёлку проскользнуло маленькое привидение. Это раньше я в призраков не верил. А теперь, когда я и сам могу им стать не по щучьему велению, а по своему собственному желанию, то уже не удивился бы появлению ещё одного эфемерного существа.

Но это была всего лишь легко одетая Мария. Она подошла к моей кровати и проскользнула ко мне под одеяло. Её кожа была немного прохладной, а сама Маша слегка дрожала. Она прижалась ко мне всем телом и прошептала мне прямо на ухо:

— Не говори ничего, пожалуйста!

Её дыхание обдало меня жаром. Я молча обнял её одной рукой. Она положила мне голову на грудь и лежала тихо, как мышка… А через некоторое время её дыхание стало ровным, и я понял, что она уснула. Я старался не шевелиться, чтобы не побеспокоить её. Похоже, что у нас с ней начался новый этап в жизни. А что будет дальше? Время покажет…

Ночь 16 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда

Я проснулся среди ночи… Дождь неистово барабанил по жестяному подоконнику. Извилистые струйки воды стекали по оконному стеклу. Их причудливые тени, брошенные лунным светом, плыли по лицу спящей у меня на груди Маши. Её дыхание было ровным. Она была такой… Такой милой. И совершенно незнакомой. Мне раньше казалось, что я уже давно её знаю. Взбалмошная и вздорная девчонка. Импульсивная и ранимая. А теперь вот она спит словно ангелочек в моих объятиях. Причём в эту нашу, по-настоящему первую взрослую ночь, мы просто спим рядом, как будто супруги после долгих лет совместной жизни. Если разобраться, так оно и есть. Нас свёл случай. А теперь мне кажется, что это была просто рука судьбы. Неужели в книге судеб всё заранее прописано? И несмотря ни на какие препятствия, тем, кому суждено быть вместе, будут вместе. А те, кому это судьбой не предназначено, никогда не сблизятся, какие бы они для этого не предпринимали попытки.

Машка, конечно, не подарок. И жизнь с ней будет полна всяких неожиданностей, но всё-таки… Всё-таки я рад, что однажды, совершенно случайно встретил в больнице эту девочку, как она тогда выразилась: «больную на всю голову».

Что нас ждёт впереди? Испытания? Проблемы? Да, наплевать… Будь, что будет. Но я больше никуда не отпущу её от себя. Это решение окончательное и обжалованию не подлежит…

Дождь затихает за окном. Скоро наступит новое утро нового дня. Сколько у нас ещё впереди этих дней? Надеюсь, что много.

Утро 16 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

Обычно я сплю чутко, но сегодня, похоже, какой-то особый день. Проснувшись, я обнаружил, что под боком у меня никого нет. И вот, то это было? Приснилось мне что ли? Да, нет, вроде бы…

Умывшись, я вместе с Олегом побежал на пробежку. Князь Игорь увязался за нами. Ну а следом за ним топало аж пятёрка казачков.

Прошедший ночью дождь, добавил прохлады хмурому утру. Но я и Олег бежали налегке. Как говорится, «форма-два — голый торс». Молодец наш князь. По нему уже и не заметно, что совсем недавно это был «юноша бледный, со взглядом горящим». А нынче румяный такой парнишка, с играющими под кожей мышцами. Это я ему посоветовал бегать с утяжелителями на руках, чтобы ещё подкачивать в процессе бицепсы-трицепсы… Правда он ничего умнее не придумал, как взять в каждую руку по заряженному нагану. Картинка та ещё. Полуголый пацанчик с револьверами в руках бегает по горам.

Игорь сперва скептически отнёсся к нашим занятиям. Типа невместно великому князю… Но после моего «лечения», а может и просто со скуки и за компанию… В общем, стал бегать с нами. Но пока ещё не дотягивал до уровня подготовки старшего брата. Ничего, втянется, дотянется. Тело молодое, есть потенциал.

Когда мы с Олегом, вернувшись после пробежки обливались холодной водой, Игорь аж поёжился, глядя на нас. Олег это заметил, и поймав младшего брата, приказал мне облить их водой из колодца. Что я и сделал с большим удовольствием. Отфыркиваясь от попавшей в рот воды, Игорёк изысканно матерился. Вот как им это удаётся, благородным? Всё у них не как у людей. Даже матерятся на как обычные люди…

На завтраке присутствовали и наши девушки. Мария сегодня была сама на себя не похоже. Глазки не поднимает, кушает молча… Я пошептался с Олегом, он распорядился, и на столе почти волшебным образом образовалась пара бутылок с шампанским. Наш князь ловко открыл одну из них. Ну, сразу видно, что гусар… Наполняя уже появившиеся на столе бокалы, он произнёс:

— Дамы и господа! У моего гостя и друга, барона фон Шварца, есть важное объявление…

Держа в руке поднятый бокал с пенным напитком, откашлявшись, я торжественно проговорил:

— Спешу поделиться с вами весьма значимым событием, которое произошло в моей жизни. Я предложил руку и сердце Марии Николаевне, и она мне ответила согласием…

Машка покраснела, как тот рак, которого сварили в кипятке. Кажется, что она хотел что-то сказать, но ей не дали этого сделать.

— Поздравляю! — радостно воскликнула Ирина, звякая своим бокалом о тот, что держала в руке Маша.

— Поздравляем! Ура! Ура! Ура! — дружно прокричали Олег и Игорь.

Ну чего ещё можно ожидать от военных? Мы все выпили. Иришка, опустошив свой бокал, сказала, как выдохнула:

— Горько!

— Ир! Ну мы же не на свадьбе. — буркнула Машка ей в ответ.

— Горько! — присоединился Олег, снова наполняя бокалы.

— Горько! — поднял свой уже наполненный бокал провозгласил Игорь.

Я протянул руку Маше, и притянув её к себе, поцеловал в губы. Поцеловал очень нежно, совсем не так страстно, как мы это делали вчера. А потом, глядя глаза в глаза сказал искренне и от души:

— Машенька! Я люблю тебя!

Глава 17

Семейные разборки и глобальные проблемы.

Я брошу под ноги́ тебе

Весь мир и жизнь свою в придачу.

Я слишком долго шёл к тебе

Сквозь пораженья, неудачи…

И вот теперь, когда мы здесь,

Одни, вдвоём под семью ночи,

Прими меня таким, как есть!

* * *

Ты опоздал… Приём окончен.

16 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

— И на фига ты устроил эту показуху? — глаза Машки сверкали гневом.

За столом она вела себя вполне прилично, но стоило только нам остаться одним, как она тут же «наехала» на меня, как трактор на кролика.

— Маша! А что такого произошло? Чем ты недовольна?

— Всем.

— А пояснить сумеешь?

— Это необязательно…

— А мне кажется, Машенька, нам пора серьёзно поговорить.

— Не думаю, что сейчас для этого подходящее время.

— Для серьёзных разговоров всегда подходящее время.

— Я знаю всё, что ты мне можешь сказать.

— Правда что ли? А я вот даже сам порой не знаю того, что скажу в следующую минуту. А ты уже заранее просчитала все мои шаги и знаешь все мои слова… По моему, тебя просто что-то бесит, а что именно ты и сама не знаешь. Может тебе стоит попить каких успокоительных таблеток.

— Сам пей…

— Машенька! А тебе не кажется, что это уже перебор?

— Не кажется…

— Какая муха тебя покусала?

— Я не хочу тебя видеть.

— Нет проблем… Я сейчас открою портал и высажу тебя на той же крыше, откуда тебя забрал. Зря, наверное, я так старался спасти тебя тогда.

— Ну, давай! Открывай свой портал! Ненавижу тебя…

Я смотрел и не понимал, чем вызвана такая её реакция. Сейчас передо мной стояла совершенно незнакомая мне девушка. Злые глаза, а в них плещется реальная такая ненависть. И самое главное, я совершенно не понимаю, чем вызвал у неё такую агрессию.

Да… Неисповедимы пути господни. А то что творится в голове у женщины, и самому господу не понять.

Но мне вдруг надоело всё это. Надоело слушать, как меня ни за что, ни про что поливают грязью… Надоело извиняться за то, чего я не делал. Да и вообще…

Мы были в моей комнате. Я извлёк из хранилища старое зеркало, выкупленное у бывшего милиционера Андрея Ильина. А потом… Мне почему-то почти сразу удалось воспроизвести на зеркальной поверхности нужную картинку.

Крыша дома моего… Да. Бывшего моего дома. Круглый дом на Нежинской улице в Москве восемьдесят второго года двадцатого века. Сейчас тут пусто, но я уверен, что скоро тут появится маленькая девочка лет двенадцати с потухшими глазами. А потом она спрыгнет с крыши, чтобы, раскинув руки, полететь в небытие.

Я активировал портал, и кольцо красного света возникло между нами и зеркалом.

— Давай! Шагай вперёд! Прыгай с крыши! Делай, что хочешь! Только оставь меня в покое!

— И что… Ты так запросто расстанешься со мной? — вдруг спросила Машка. — И ничто в душе не ёкнет, когда вдруг меня не станет?

Я промолчал в ответ. А что тут говорить? Я уже всё сказал, и она всё сказала…

— И не вздумай меня снова спасать! — пробурчала девушка и сделала шаг вперёд.

— Даже и в мыслях не было. — ответил я ей равнодушно.

— Ты опять врёшь.

— Беру пример с тебя.

— Ах так…

Маша скрестила руки на груди, и неожиданно, явно противореча самой себе, вдруг сказала:

— А я вот не пойду никуда.

— Да? А чего так? Передумала?

— Ты — дурак!

— Я это уже слышал. Придумай что-нибудь поновее!

Активированный мною портал, внезапно вспыхнул чуть ярче и тут же схлопнулся. Я машинально отметил, что он продержался с минуту или больше. Полезное знание. Пригодится на будущее. Раньше-то я как-то не заморачивался хронометражем этого магического события. Открывал портал и старался побыстрее проскочить его со своими спутниками. Ну а теперь стало понятно, что как минимум минута в запасе есть. интересно. А если шагнуть в момент схлопывания портала, что произойдёт? Разрежет на две половинки? Так сказать, одна нога здесь, а другая там? Или произойдёт раздвоение сущности.

Типа как глюк у наркомана из анекдота. Он там сел у трёхстворчатого зеркала… Кажется, такое называется трельяж… Или трюмо? Не помню. Я их всё время путаю. Не важно… В общем, сидит он и видит своё отражение прямо перед собой. Улыбается. Бормочет: «Я…» Смотрит в правое зеркалои удивляется: «И там я…» А взглянув в левое, удивляется ещё больше: «И там я…»

Может и со мной такое произойдёт? И тут останусь я, и там буду я. Только проверять эту теорию мне что-то неохота.

— И чего ты молчишь? — уперев руки в боки ехидно спрашивает Машка.

— Не мешай мне думать! — спокойно, в духе мультяшного удава Каа, отвечаю я ей.

Ничего не ответив, Машка развернулась и покинула мою комнату, не забыв при этом громко хлопнуть дверью.

Я так и не понял, какая муха её покусала, и с чего она так завелась. Почему-то я не удивлён. Я и раньше знал, что она та ещё штучка. Но, как-то раньше дело не доходило до такой степени напряжения. И что с этим делать? Поймать её, зажать в тёмном углу да и отшлёпать как следует… Или провести сеанс гипноза, после которого она станет милой и послушной… Только вот нужна ли мне такая безропотная и покладистая овечка? Не уверен. Но нужна ли мне такая вздорная и больная на всю голову? Где же, блин, прячется та, золотая середина? Может у неё снова рецидив её болезни? Да, нет, вроде бы. Я совсем недавно её сканировал. И всё было нормально. Не хочется думать, что она просто дура, для которой день без устроенного скандала — это зря прожитый день.

Ладно. Перебесится. Придёт потом, извинится за свои слова. Я её, конечно же, прощу. А потом… Снова будет суп с котом. Я подумаю об этом позже. А на сегодня у меня есть ещё кое-какие запланированные дела.

* * *

Мы сидели с Олегом и Игорем за большим столом, а князья по очереди рассказывали мне всё, что они знали об устройстве орудий корабельной артиллерии. Учитывая, что мои знания были на уровне чуть ниже плинтуса, они конечно же были знатоками. Но их познания ненамного были выше того же самого плинтуса.

— Нам нужны моряки и артиллеристы! — заявил я.

— Но что ты хочешь? — вопрошал меня князь Олег.

— Мне нужно знать устройство артиллерийских орудий на турецких и английских кораблях. Я хочу разоружить турок, лишить их возможности стрелять по нам из корабельных орудий, а сами корабли оставить в целостности и сохранности. Пушки потом можно будет починить, или в крайнем случае поменять. Я не хочу топить корабли, хотя мне это сделать проще простого. Я хочу взять их в плен…

— О чём он говорит? — с непониманием спросил князь Игорь.

— А ты ему ещё не рассказал? — задал я вопрос Олегу.

— О чём? — снова спросил Игорь.

— Понимаешь, брат! — начал издали Олег Константинович.

— Не тяни резину! — прервал его я. — В общем… Игорь! Я немного колдун. И могу в одиночку топить корабли… Но я не хочу этого делать. Поэтому вот думаю, как можно повредить им орудия, чтобы практически без боя захватить их в плен.

Игорь на меня посмотрел с таким сожалением, как смотрят на маленького глупого ребёнка, который только что заявил, что вчера ночью летал на Луну, а завтра полетит на Марс.

— Это правда. — подтвердил мои слова Олег. — Максим недавно потопил два корабля.

— Ага. — простодушно добавил я. — Один большой броненосец и ещё другой… поменьше.

Теперь в комнате было сразу два фантазёра, судя по реакции Игоря. Он уже убедился, что я какой-то там лекарь, и просто интересный собеседник. Но, похоже, он не ожидал, что я настолько «интересный» человек.

— Чем я могу тебе это доказать, князь? — спросил я у Игоря напрямую.

Тот задумался. Надолго так задумался. Не знаю уж, о чём он там думал. Может решал, когда вызвать санитаров со смирительной рубашкой, сейчас или чуть попозже…

Ну а я тем временем снова извлёк из магического хранилища пороховой кордитный заряд британского образца, приватизированный мною на турецком судне за пару секунд до того, как я пустил его на дно Чёрного моря.

И снова в комнате стало тесновато. Но не это больше всего поразило князя Игоря. Он смотрел на меня во все глаза, как на явление Христа народу.

— Так ты действительно колдун? Чернокнижник?

— Я не понимаю о чём ты. У меня в загашнике есть несколько каких-то книг по магии. Но они на старонемецком языке написаны. Так что я их даже не читал. Ну а если ты имеешь в виду то, на чьей стороне я… Вопрос слишком сложный. Но я могу сказать только одно: Я за Россию, и против всех остальных. Я пообещал твоему брату, что помогу ему разобраться с турками, а если все хорошо пойдёт, то и с британцами заодно…

Похоже, что Игорь слегка впал в ступор. Он в упор смотрел на меня, но думал, как мне кажется, о чём-то совершенно другом.

— Брат! — обратился к нему Олег. — Поверь! Всё так и есть. Максим тебе говорит правду. Я сам был вместе с ним в будущем. И там есть много интересного…

— И что там… В будущем. — в задумчивости, спросил Игорь.

— Не поверишь. Я летал на большом аэроплане. В самолёте было примерно двести пассажиров. А сам моноплан был просто огромный. Мы за два с небольшим часа прилетели с Чёрного моря в Москву. И большая часть времени ушла не на полёт, а на взлёт и посадку. Там у них такие машины… Быстрые и мощные. А если бы ты видел какие у них танки…

— Что?

— Танк… Ну, это бронированная боевая машина с пушкой и пулемётами. Она движется не на колёсах, а на гусеницах и может преодолевать…

Игорь слушал рассказы брата, но судя по его глазам, не мог просто вот так взять и поверить в эту фантастическую историю.

— А как ты попал в будущее? — внезапно задал он вопрос Олегу.

Олег стал рассказывать, как в августе этого же года, он вступил в бой под Ригой с превосходящими силами британского десанта и был ранен. Ранение оказалось тяжёлым, и он почти что умер от большой кровопотери. Ну а я, типа, спас его, забрав с собой в будущее, а потом там вылечил и вернул обратно.

— В августе? — переспросил Игорь. — Но сейчас только март.

— Вот именно. — согласился с ним Олег. — Мы с Максимом специально выбрали точку возвращения чуть пораньше, чтобы быть готовыми к внезапному нападению османов.

— А когда они на нас нападут? — спросил Игорь.

— Теперь это неизвестно. — вступил в разговор я.

— Почему? — с удивлением посмотрели на меня сразу оба князя.

— Потому что я потопил у них два корабля… Я это сделал спонтанно, просто случайно натолкнувшись на них в море. А теперь вот понимаю, что я зря это сделал.

И снова не меня с удивлением взирают оба-два Константиновича.

— Задним умом мы все, конечно, сильны. И сейчас, оценивая свои действия, я понимаю, что своими действиями могу спровоцировать турок на необдуманные поступки. Они могут подумать, что их корабли потопили плохие и злые русские, и напасть на нас раньше, чем в прошлый раз.

— А как было в прошлый раз? — поинтересовался Игорь.

— Двадцать четвёртого июня корабли османского флота внезапно атаковали ранним утром Одессу, Севастополь и Новороссийск. Они стали обстреливать из артиллерийских орудий наши корабли в порту, города… Погибло очень много просто мирных жителей, а какой ущерб был нанесён Черноморскому флоту я и вовсе промолчу… Колоссальный. И всё это без объявления войны и предъявления каких-то претензий нашему государству. Тайком, ночью подошли, и не дожидаясь рассвета открыли огонь из всех орудий.

— И что было дальше?

— А дальше, Игорь, началась мировая война… — подвёл черту под повествованием Олег.

Но тут же у его брата снова появилось куча всяких вопросов про войну. Пришлось нам и на них отвечать.

Мы с Олегом ещё долго рассказывали Игорю события и последствия Первой мировой войны. Причём всё смешалось в одну кучу, и эта реальность, и та, из который прибыл я. Я только лишь пытался вовремя менять местами Великобританию и Германию. А так, почти что одно и тоже получилось. Олег-то знал не так уж и много. Только про начало боевых действий на южном и западном фронте. Ну а остальное уже добавил я, исходя из объёма своих знаний. Хотя что я знал-то? Нам историю Первой мировой войны в школе подробно не преподавали. Так… Мельком рассказали, что была, дескать империалистическая война, развязанная Николашкой, после которой и произошла Великая Октябрьская Социалистическая Революция во главе с вождём мирового пролетариата Владимиром Ильичом Ульяновым «Лениным». Про февральскую революцию и отречение Николая второго в учебниках было-то всего пара строк, зато про то, как народ вкинул временное правительство во главе с Керенским — целый параграф.

Но в этой реальности на престоле Михаил второй. Так что не факт. Что так всё и будет. Но не исключено же, что Троцкий со товарищи уже мутят воду, а бронированный и опломбированный вагон для Ильича уже готов.

— Неужели всё так и будет? — спросил Игорь.

— Будущее ещё не написано. Мы его делаем своими руками. И именно поэтому я хочу помешать истории пойти по уже проторённому руслу. Вдруг турки откажутся от нападения, если их флот внезапно перестанет существовать… А заодно и британцы не посмеют нападать на нас. Тогда остальное уже в ваших руках, ребята.

— Но, что мы можем? — удивился Игорь.

— Первым делом помогите мне разобраться в системах орудий на турецких кораблях. Тогда я смогу поднести вам их кораблики на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Но даже без пушек их корабли представляют опасность. Там может быть семьсот или даже восемьсот членов экипажа. И все они вооружены. Винтовки и пулемёты. А ещё могут быть миноносцы…

— Вот и я так тоже считаю… — задумчиво проговорил я. — Наверное, лучше сразу пускать их на дно… Просто жалко. Могли бы пригодиться и нам. А если я вырежу всю команду, кораблю трудно будет потом отмыть от крови?

— Что? — непонимающе смотрел на меня Игорь, широко открыв глаза. — Ты один убьёшь сразу столько человек.

— Игорь! Давай договоримся сразу. Я буду убивать не людей, а наших врагов. Тем более турки — те ещё отморозки. Знаешь, что они делали с греками и армянами? Они просто резали глотки всем без разбору. Детям, женщинам, старикам… И что будет плохого в том, если я отвечу им тем же. Так сказать, око за око, зуб за зуб, ну а перерезанное горло за перерезанное горло.

— И ты сможешь один убить всех на корабле?

— Пока не знаю. Но я буду очень стараться. И… Ты неправильно построил вопрос. Я хочу вырезать всех не на одном корабле, а на всех кораблях…

Игорь недоверчиво взглянул на меня. Похоже, что у него снова возникло желание вызвать ко мне санитаров со смирительной рубашкой.

— Ты так уверен в своих силах?

— До конца ещё не уверен. После некоторых событий, мои способности слегка ослабли. Но до назначенного времени ещё есть месяца три. Я буду тренироваться. А нам всем не помешало бы собрать-таки хотя бы небольшой сводный отряд из военных специалистов различного профиля. Я не смогу сделать всё в одиночку. Поэтому нам могут понадобится и пластуны, и артиллеристы, и моряки, и сапёры с минёрами.

— И что из этого получится? — с иронией спросил Игорь.

Олег посмотрел на брата с таким видом, словно бы говоря: «Много ты понимаешь…»

— В будущем, действия малых диверсионных групп могут оказывать на ход войны не меньшее влияние, чем большие воинские подразделения. — пояснил он уже вслух. — Хорошо вооружённая и подготовленная группа в тылу врага может немало дел натворить.

— Это, как партизанский отряд генерал-лейтенанта Давыдова Дениса Васильевича?

— Ну, если мне память не изменяет, когда он воевал против Наполеона Бонапарта, он был ещё полковником Ахтырского гусарского полка. — заметил князь Олег.

— Да я планирую организовать нечто похоже на деятельность отряда Дениса Давыдова, но не совсем так. — вклинился в разговор я. — Поскольку он нападал по большей части на тыловые обозы и отряды фуражиров. Это потом уже, когда он увеличил свой отряд почти до тысячи сабель, то не стеснялся атаковать и более крупные подразделения французов. Да и французы к тому времени уже были не те. Замученные и промёрзшие… Многие лягушатники уже с радостью сдавались в плен, чтобы хоть так получить еду и тёплое жильё.

— А ты, что, планируешь действовать по другому сценарию? — поинтересовался Игорь.

— Скажем так… У меня в запасе есть много разных сценариев. И в первую очередь, я не против слегка ограбить турок. Ведь для ведения войны им нужно много денег. А если я заберу у них деньги, то им не на что будет воевать, а нам они пригодятся, чтобы экипировать и вооружить наше подразделение. Ведь это положительно скажется на будущей военной кампании…

— То есть, когда они начнут войну…

— Зачем ждать? Я хочу проникнуть в глубь Османской империи до того. Немного пощипаю пёрышки их султану. Кто там у них сейчас самый главный?

— Султан Мехмед-пятый. Но страной управляет не он, и три паши́. Энвер-паша́, Джемаль-паша́ и Таллат-паша́.

— Да мне по фигу, Игорь… Ты, случайно не знаешь, где они хранят своё золото?

— Максим! Но так же нельзя вести войну… Никто в Европе так не воюет.

— А ты по-прежнему считаешь, что воевать можно только в конном строю с саблей наголо? Мне, между прочим, плевать на то, что подумает какая-то там Европа. И к тому же, как известно, победителей не судят. И историю потом будут писать они же, а не те, кто разбит в пух и прах.

— Брат! — обратился Олег к Игорю. — Нам надо ещё о многом поговорить. Время у нас есть, но его осталось совсем немного.

* * *

В это время, прервав наш разговор, в комнату вошла Ира.

— Маши нигде нет. — с порога сообщила она.

— Может погулять пошла? — равнодушно спросил я.

— После разговора с тобой она была в очень расстроенных чувствах.

— И что? Я опять в чём-то виноват?

— Я не знаю. — проговорила Ирина. — То, что вы поругались, это ваше личное дело. Только найди её пожалуйста! Я за неё очень беспокоюсь.

Мне почему-то в тот момент показалось, что всё это ерунда. Поэтому я и высказал то, что думал:

— Да что здесь может с ней случиться?

Глава 18

Моё отношение к окружающим меня людям зависит только лишь от того, с какой целью они меня окружают.

Ветру подставил я порванный парус, тот, что на рее остался.

В трюме вода, это не ерунда. Только и я не сдался.

Глупой фортуне и смерти назло, только вперёд! И точка…

Шансов на то, чтобы мне повезло, ноль у одиночки.

16 марта. 1914 год

Российская Империя. Крым. Ореанда.

Как я не пытался отмахнуться от взволнованной Ирины, но заручившись поддержкой Олега, а потом и его брата Игоря, они всё же убедили меня начать поиски нашей блудной Маши.

Блин блинский. Вот же ведь неугомонная девчонка. Куда она могла подеваться? О том, что она сразу же после нашего разговора побежала топиться в море, я даже не думал. Ведь когда она в прошлый раз приняла решение покончить с жизнью, это была совсем другая история. Тогда, на протяжении долгих лет, её со всех сторон давила безысходность. Её травли в школе и не любили дома. А она продолжала верить в то, что я вернусь и заберу её с собой. Ну а ей казалось, что мы с ней расстались навсегда. И когда пришёл тот день… День нашего знакомства в прошлой реальности… А я так и не появился… Только тогда она решила, что жить дальше не имеет смысла.

Но сейчас же всё не так. И ситуация совсем другая. Мы с ней просто-напросто поругались в очередной раз. Причём инициатором ссоры был отнюдь не я. Да ещё в последнее время, Маша стала уж больно нервной и импульсивной. То ли у неё произошёл гормональный сбой от быстрого роста организма, то ли ещё чего… Но я думал, что в конце концов она перебесится, и мы сможем с ней опять наладить отношения.

По большому счёту, я вообще не понимаю, с чего вдруг у неё такие тараканы в башке нарисовались. У меня ведь тоже их полно в голове, но я их вроде бы выдрессировал. Сидят себе спокойно и особо не выступают…

— Максим! Найди её, пожалуйста! Ты же можешь. Ты всё можешь… — прорвался сквозь мои мысли крик Ирины.

— Ира! Закрой дверь! И постарайся, чтобы мне никто не мешал. — распорядился я и извлёк из хранилища старое зеркало.

Да. Я решил использовать свой походный портал. То самое зеркало, проданное мне Андреем Ильиным. Сколько раз я им уже пользовался? Уже и со счёта сбился. Но вроде бы старое стекло меня ещё ни разу не подвело. Надеюсь, не подведёт и на этот раз.

— Только не мешайте мне! И ещё… Не надо за мной ходить через портал, если я его открою! — предупредил я всех присутствующих.

И лишь только после этого я, прикрыв глаза, постарался вспомнить тот момент, когда я последний раз видел Машу.

* * *

Эта была та же самая комната, только примерно часа полтора-два назад. Та комната, в которой мы с Машкой поспорили и поругались на ровном месте, а потом сгоряча наговорили друг другу всяких гадостей…

Я открыл глаза и увидел, как на помутневшей поверхности старого стекла уже возникла нужная мне картинка. Казалось, что в зеркале простое отражение, только вот на этой стороне стекла были два князя, Ира и я, а по тут сторону стекла только я и Маша.

Лицо девушки было искажено злобой, особенно, когда она смотрела на меня и что-то выговаривала мне прямо в лицо. Я же выслушивал её слова спокойно и смотрел на неё просто с неодобрением, и с некоей долей жалости. Я ведь и на самом деле не понимал, чем была вызвано её агрессивное поведение.

В связи с тем, что у этого магического телевизора не была предусмотрена функция передачи звука, я и все остальные в комнате всего лишь смотрели эпизод из немого кино.

— Ты её чем-то обидел? — спросила Ира.

— Она ни с того, ни с сего взбеленилась и наговорила мне гадостей. А я всего лишь посоветовал ей не хамить мне.

Ира хмыкнула, явно не поверив мне, ну а я попросил её не отвлекать меня всякими дурацкими вопросами.

Мысленно включив ускоренную перемотку, я дождался того момента на магическом экране, когда Машка выбежала из комнаты, а после этого последовал вслед за ней, наблюдая за каждым её шагом.

Сперва Маша вышагивала в сторону моря. Может быть она делала это не спеша, но сейчас её быстрые движения выглядели немного смешно, как в старых английских комедийных шоу с Бенни Хиллом. Знакомая мне дорога петляла, уходя то вверх, то вниз… Ну, да. Она двигалась по той же дороге, по которой обычно мы по утрам бегали с Олегом, а потом ещё и с Игорем… Я даже улыбнулся…

Улыбка сползла с моих губ, когда я увидел, что произошло дальше. Я остановил «трансляцию», и отмотав назад, снова мысленно включил «воспроизведение», только уже с нормальной скоростью.

Похоже, что это было то самое место, где мы всегда сворачивали на ровную площадку, выбранную нами для физических упражнений. Дорога там как раз делает петлю, и сразу нельзя заметить, что или кто скрывается за поворотом. Зато тот, кто устраивает засаду в придорожных зарослях, может просматривать дорогу как в одну, так и в другую сторону. Похоже, что именно этим и воспользовались те двое, что оказались там. Хотя, мне кажется, что это наша Маша оказалась не в том месте и не в то время.

Я поставил «на паузу». Все присутствующие в комнате смотрели на лицо человека, застывшее в зловещей улыбке.

* * *

— Кто это? — с испугом спросила Ира.

— Какой-то местный горец. — ответил ей Олег.

— Он уже мертвец. — добавил я. — И все, кто с ним рядом тоже покойники…

— Когда это произошло? — уточнил Игорь?

— Примерно полтора часа назад.

— Они убили её? — прикрыв рот ладонью задала вопрос Ирина.

— Вряд ли. Скорее всего это молодые абреки решили улучшить свой род, украв невесту. — пояснил Олег.

— Своими действиями они не улучшили свой генофонд, а погубили весь свой род. — буркнул я. — Я убью их всех.

— Что? — переспросила меня Ира. — Женщин и детей тоже?

Я ничего ей не ответил, только молча посмотрел на неё.

* * *

Ну а потом я просмотрел то, что происходило на поляне дальше. Машу чем-то ударили по голове, связали, запихнули в рот какую-то тряпку, накинули мешок на голову и перекинули через седло. Двое молодых всадников двинулись в сторону гор. Но не по дороге, а каким-то кривыми козьими тропами. И ехали они при этом довольно-таки долго. Я даже снова включил ускорение просмотра. Но в конце концов они всё же добрались-таки до какого-то селения, спрятавшегося в небольшой долине на склоне большой горы. Я чуть-чуть «отъехал», и теперь мне было видно не только само селение, но и вся местность вокруг него.

— Ты случайное не знаешь это место? — спросил я у Олега.

— Нет. Никогда там не был. — ответил князь.

— А кто может знать?

— Кто-нибудь из казаков. Они периодически совершают конные вылазки в этих горах, чтобы их лошадки особо на застаивались.

— Ты можешь позвать кого-нибудь из них? И прости, что отдаю распоряжение великому князю…

— Да, брось, Максим! Всё нормально. — успокоил меня Олег.

* * *

Казак оказался моим старым знакомым. Это был тот самый немолодой воин, что заинтересовался моими занятиями на свежем воздухе. Почему-то он не удивился тому, что в зеркале увидел не своё отражение, а панораму селения, спрятавшегося среди густой зелени в горах. Кажется, для него давно не секрет, что я обладаю какими-то колдовскими способностями. Но при этом, не похоже, что он с кем-нибудь делился своими соображениями.

— Да. Я знаю это место. Но внутрь селения я не заезжал. Понаблюдали за ними издали. Зачем лезть к людям, если они этого не ждут? Горцы не любят, когда их беспокоят.

— Они похитили мою невесту. — спокойно сообщил ему я.

— Давненько они таким промыслом тут не занимались. Вот раньше…

— Может быть тут просто давно не было девиц, которые решили ни с того ни с сего в одиночку прогуляться по местным горам? — перебил его я.

— Может и так… — ответил казак.

— Сколько времени надо, чтобы добраться туда? — спросил я.

— По горам особо не разгонишься…

— А конкретно?

— Часа полтора-два.

— Хорошо. — сказал я. — Тогда собери человек пять-шесть и выдвигайтесь туда! Мне может понадобится поддержка.

Казак сперва глянул на князя, и лишь после его одобрительного кивка, ушёл.

— А что будешь делать ты? — спросил у меня Игорь.

— Пойду туда. Хочу разобраться с ними.

— Но как?

— Вот так. — ответил я, и открыл портал…

16 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым.

Сделав небольшую паузу, чтобы больше ни у кого не возникло желания двинуться вслед за мной, я шагнул вперёд, а портал за моей спиной захлопнулся. Старое зеркало и все остальные, кто были в комнате, там же и остались. Ну а я очутился среди зелени деревьев, где-то далеко в горах…

Направление к селению я заранее приметил. Единственное, что меня смущало, так это то, что я не умею бесшумно ходить «по зелёнке». Если у местных тут есть какие-то посты, то меня быстро обнаружат. Хотя откуда они у них тут могут быть. Ведь войны сейчас нет. Да и местных никто особо не притесняет. Живут себе тихо-мирно, покуда сами никого не тронут.

Раньше-то, конечно, воевали тут крепко. И что удивительно… И в прошлом, во время всяких крымских войн с Турцией, и в будущем, во время Первой и Второй мировых войн, большинство населения поддерживало тех, кто воевал с Россией. Хотя были и исключения среди них, но факт есть факт.

Но сейчас меня это совсем не касается. Это личная обида. И она нанесена лично мне этими горцами. Они у меня похитили невесту. Мою невесту. И они мне за это ответят. Даже по местным законам, то есть, по законам гор, я имею право совершить кровную месть, покарав своих врагов. И мне глубоко плевать какого они будут роду-племени. Око за око, зуб за зуб. Это моя месть и это мои личные враги.

* * *

Никого я по дороге так и не встретил, и лишь собаки подняли лай, когда я приблизился на более-менее близкое расстояние. Близкое для собак, но не для людей. Люди пока что не могли меня, ни видеть, ни слышать. А собаки… Он могут лаять не только на людей. Может волка учуяли? Но этот шум, поднятый местными кабысдохами, мне был не нужен. Поэтому я присел у дерева, прикрыл глаза и освободил свою призрачную сущность.

Первым делом, пролетев над жилищами местных аборигенов, я избавился от собачек, ибо не фиг так громко лаять. Так что местные барбоски просто пропали. Исчезли с лица земли, словно бы их никогда и не было. Потом их верну на землю, когда закончу с похитителями, потому что ждать, когда они уйдут в свой собачий рай самоходом, нет у меня времени. Делом надо заниматься, делом…

Я быстро нашёл ту хижину, в которой находились те, кто мне был нужен. Двое молодых абреков стояли, с гордо поднятыми головами перед каким-то стариком, сидящем на деревянной лавке. Под ногами у них лежала связанная девушка с мешком на голове. Кажется, кроме того, что её оглушили, связали и привезли сюда, больше ничего с ней сделать ещё не успели. Ну и ладно. Это хорошо…

Я не мог слышать, о чем молодые парни говорят со стариком, но похоже, что эти охотники за людьми хвастались своим «подвигом». Ну а я только чудом сдерживал свои эмоции. Я ведь могу с лёгкостью их всех убить. И мне очень хотелось прямо здесь поубивать этих похитителей. А потом пойти и убить всех в этом селении. Всех без разбора. Ибо все они виновны.

Старики поощряют молодых, прививая им старые традиции. А что там было-то в тех традициях? Кровная месть… Грабёж соседей… Торговля людьми… Да уж… Воровать и убивать у них в крови. Несколько веков Крым был местом горя и слёз. Сколько славян было продано в рабство на невольничьем рынке в Ка́фе. (примечание: Ка́фа — бывшее название города Феодосия)

Все остальные жители селения никогда не пойдут против своих соплеменников, что бы они не сделали. И никого не смущает, что многие деяния по всем людским законам считаются преступными.

Интересно. А что считают преступлением сами аборигены? Кражу курицы у своих? Ну, да… Это серьёзно. А вот похищение людей из других родов у них не считается чем-то серьёзным, наверное.

Да… Похоже, что местные мужчины по-прежнему живут в основном грабежом. Женщины в селении гордятся своими смелыми и храбрыми мужами. Юноши стараются проявить себя, доказав, что они тоже уже мужчины. А малые дети с завистью смотрят на дерзких юношей и берут с них пример. Когда они повзрослеют, они тоже будут воровать женщин, грабить соседей. И, конечно же, убьют чужака, даже не задумываясь.

Или всё не так, и я ошибаюсь?

* * *

Решив, что не буду пороть горячку, я быстро вернулся в своё тело. Извлёк из хранилища небольшой кусок камня с кристаллами и подпитал свой магический боезапас. Думаю, что мне сегодня пригодятся все мои силы. Я мог бы, конечно, снова покинуть тело, и находясь в своём призрачном обличье, вырезать всю эту общину без шума и пыли, на разбирая, кто прав, а кто виноват. Ну а после, мне останется только забрать нашу Машу и вернуться обратно в княжеский домик на побережье.

Что же меня останавливает от кровавой расправы над теми, кто по всем моим понятиям, виновен во многих смертных грехах? Человеколюбие? Гуманизм? Отнюдь.

Я давно не боюсь крови. Ни своей, ни чужой. Мне просто надоело её проливать. Но Машку я заберу в любом случае. Мы своих не бросаем. Не принято это у нас.

* * *

Придумывать какие-то хитрые приёмы, продумывать тактику и стратегию я не стал. Единственно чем я озаботился, это установкой тела на максимальную защиту от всяких внешних повреждений. Ведь у этих гордых горцев и сомнения не возникнет, чтобы в случае чего потыкать в меня какой-нибудь острой железякой. Вряд ли они тут же начнут сразу палить в меня из огнестрельного оружия, но в случае чего и от пуль магия сможет меня защитить. Но думаю, что до этого не дойдёт. К тому же по их понятиям, убивать меня в своём доме они не будут. А к тому времени, как я покину это селение, может уже и казачки на помощь подоспеют. Хотя я особо на их помощь рассчитывать и не хочу. Сам справлюсь.

* * *

Выбросив в кустах тушки уже умерших горских собачек, я отправился забирать Машку из плена. Не скрываясь и не прячась, я открыто шёл по тропинке, направляясь прямо к ближайшим строениям. Домики тут было построены из камней и палок, но выглядели вполне себе крепкими на вид. Если начнётся перестрелка, то за такими каменными стенами можно и отсидеться, отстреливаясь от нападающих. Но вот одной гранаты, заброшенной в окошко, думаю хватит для того, чтобы разнести эту халабуду вдребезги пополам.

Учитывая внезапное исчезновение лающих кабысдохов, моё присутствие заметили не сразу. Я шёл в направлении уже известного мне домишки. Поэтому мне пришлось пройти уже половину этого населённого пункта, прежде чем я приблизился конечной цели моего путешествия. К этому времени из-за невысоких кривых заборчиков на меня уже пялились несколько пар любопытных глаз. В основном это были мелкие мальчишки. Но думаю, что любопытных женских глаз было не меньше, только они были скрыты за полутьмой маленьких окошек.

Похоже, что моё появление не прошло незамеченным и обитателями нужного мне дома. Двое тех самых молодых парней, что похитили мою невесту, уже встречали меня, стоя перед дверью. Выглядели они довольно-таки воинственно, хотя агрессии вроде бы не проявляли. Хотя один из них положил ладонь на рукоять кинжала, висевшего у него на поясе. Но вряд ли он сразу вот так ни с того ни с сего начнёт размахивать этой железкой. Хотя, хрен его знает, какие тараканы пасутся у него в голове.

— Зачем ты пришёл сюда, русский? — гортанным голосом спросил он меня.

— Я пришёл, чтобы забрать своё!

— Тут нет ничего твоего? — ответил он мне.

— Ты в этом уверен?

— Уходи! Тебя сюда не звали.

— Заберу свою женщину и уйду.

— Русские такие слабые, что не могут защитить своих женщин. — усмехнулся горец.

— А горцы такие смелые… Прямо герои из древних легенд. Такие храбрые, что не бояться вдвоём нападать на юную русскую девушку.

Горячий горец уже было хотел выхватить свой кинжал, но его руку сверху накрыла ладонь старика, появившегося в дверях. Вид его был слегка разгневанным, но он, тихим голосом стал что-то выговаривать молодому горцу, и тот сразу же опустил глаза.

Я спокойно ждал, когда их разговор закончится. А зрителей-то уже прибавилось. Вездесущие мальчишки подглядывали через забор, а несколько мужчин разного возраста уже вошли вслед за мной через распахнутую калитку. И хотя на меня никто не нападал, и за оружие не хватался. Но их взгляды прожигали меня насквозь. Я для них никто. Чужак, вторгшийся на их территорию.

Ну, что же… Путь к отступлению мне отрезан. Значит и отступать некуда.

— Что ты хочешь, чужак? — снова спросил меня молодой горец.

— Забрать девушку, которая лежит на полу в этом доме.

— Там никого нет.

— Ты врёшь! Она там. Лежит связанная, с кляпом во рту и мешком на голове справа от входа, возле той, лавки, на которой сидел вот этот старик. — я указал не старого горца.

— Ты подсматривал в окно?

— Нет. Я могу видеть сквозь стены.

— Уходи пока жив. — горец снова потянулся к рукояти кинжала.

— Ты убьёшь того, кто без оружия пришёл к тебе? А как же законы гостеприимства?

— Тебя сюда никто не звал.

— Ты украл мою женщину. Но я знаю, что ты её не успел ещё тронуть. Так что не бойся! Если ты немедленно вернёшь её мне, то я заберу её и не трону тебя.

Зная горячий характер этих народностей, я нарочно провоцировал его на более необдуманные поступки, и я этого добился. Выхватив из ножен кинжал, он бросился на меня. Глаза его горели от ярости.

Глава 19

Не испытав боли, не испытаешь и облегчения. А не познав горя, не узнаешь и своего счастья.

Кошмар в ночи к нам проникает снами.

Ушедших лица нам тревожат нервы.

Мы редко ценим тех, кто рядом с нами,

Забыв о том, что все мы люди смертны.

16 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Где-то в горах.

Я правильно всё рассчитал. И молодой горец поступил именно так, как я и предугадал. Он бросился на меня безо всякой подготовки крича при этом что-то на незнакомом мне языке. Ему до меня было всего-то каких-то три-четыре шага. Но я всё заранее просчитал…

И описание того, что произошло дальше займёт больше времени, чем всё происходило на самом деле.

* * *

Как только горец дёрнулся в мою сторону, я всего лишь махнул рукой, изымая небольшой кусок земли прямо под ногой у молодого абрека. Всего лишь маленькая ямка, глубиной сантиметров тридцать-сорок. Но этой ямки хватило, чтобы парень споткнулся и кубарем полетел вперёд. Выбранная мною каменистая почва тут же вернулась на место. Так что не думаю, что окружающие успели заметить, почему споткнулся их соплеменник.

А следующим своим движением, я «забрал» кинжал из его руки. Ну а после, когда я уже сидел поверх своего противника, и снова извлёк кинжал, и взяв его в руку, прижал к горлу врага.

— Я могу убить его, но не хочу этого делать. Я пришёл сюда вовсе не для того, чтобы убивать. Забрав свою женщину, я покину ваше селение и больше вы меня никогда не увидите, если сами не будете искать меня.

Я высказал это громко обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно. Надеюсь, что меня услышали все присутствующие.

— Не убивай моего сына! — глухо проговорил старик.

Хотя, если разобраться, какой он старик. Лет пятьдесят ему, не больше. Просто он весь какой-то сморщенный. Да и двигался еле-еле, как мне показалось. Но у него при этом были живые глаза. Правда в них плескалась какая-то незримая боль… Но кто ж его знает. Может болен чем. Хотя и рука у старика, похоже, была ещё крепкая. Я помню, как ему удалось остановить сына, когда тот попытался вытащить свой кинжал в первый раз.

А кинжал-то хорош… Вот он сейчас зажат в моей руке. Кажется, что он очень старый. Из украшений только узоры извилистых разводов на лезвии. Уж не знаю, как правильно это называется, дамаск или булат, но видно, что это не простой ножичек. Ну а рукоять кинжала, видать, была отполирована ладонями не одного поколения горцев. Фамильная реликвия, блин.

— Я сразу сказал, что не хочу никого тут убивать. Но твой сын первым бросился на меня. Я пришёл к вам без оружия. Он обнажил против меня свой клинок. Теперь вот без оружия как раз он, а этот кинжал у меня в руках.

— Отпусти его!

— Чтобы он снова напал на меня. А ведь в следующий раз он возьмёт ружьё…

— Отпусти его! На тебя больше никто не будет здесь нападать. Я даю тебе своё слово.

— Слово, данное чужаку, не стоит ничего. Твой сын тоже соврал мне. Он говорил, что не крал мою женщину. А она по-прежнему лежит в твоём доме связанная.

— Я даю тебе слово в присутствии всех присутствующих. Тебя никто здесь не тронет. Ты сможешь уйти, забрав свою женщину.

— Ты стар и мудр. И я тебе верю. Ты всё правильно и честно сказал. Нас никто не тронет, пока мы здесь. Но стоит нам покинуть ваше селение, как любой из твоих соплеменников сможет напасть на нас.

— Ты оскорбил моего сына.

— Он украл мою женщину. Но пока ещё между нами нет крови, мы всё ещё можем поладить миром. Только объясни своему сыну, чтобы он не делал глупостей, когда я его отпущу…

— Ты оскорбил и меня. Ты слишком молод и самоуверен. Думаешь, что ты имеешь право угрожать моей семье, а потом спокойно уйти.

— Значит твои слова всё-таки ложь, и меня отсюда не отпустят. Ну что же… Придётся мне пролить кровь на вашей земле. Видит бог, я этого не хотел.

— Ты так в себе уверен? Ты сможешь убить только одного моего сына. За него отомстит его младший брат. Если тебе удастся убить и его и меня, то все люди…

— Да… Я могу убить всех вас.

Старый горец посмотрел на меня иронично… Но я продолжал говорить:

— Ты не заметил, что собаки не лают. А ведь к вам пришёл чужак.

— Они лаяли…

— Минут десять назад. А потом перестали. Все сразу. Больше в вашем селении нет ни одного животного способного лаять. Я убил их всех, чтобы они мне не мешали. Но никто этого не заметил.

Я по-прежнему держал кинжал у горла молодого абрека. Тот старался даже не дышать. Но старик всё ещё смотрел на меня недоверчиво.

— Я мог бы точно так же убить всех в этом селении. Всех. Одного за другим. Тихо и незаметно.

— И почему ты этого не сделал?

— Не хочу проливать лишней крови. Я пришёл сюда не за этим.

* * *

Не смотря на моё миролюбивое желание, похоже, что мне всё-таки придётся здесь повоевать. И ведь, честное слово, не я первый начал.

Что-то сильно ударило меня в спину. Только вот ничего, кроме тупого удара я не почувствовал. Чей-то нож не смог пробить мою магическую защиту. Но удар всё же был настолько чувствителен, что кинжал в моей руке дёрнулся. Лезвие старого клинка было отлично заточено. На шее моего противника, лежащего на земле, появилась довольно-таки глубокая рана и потекла кровь. Он захрипел и попытался схватиться за горло руками.

— Не-ет! — закричал старый горец, бросаясь ко мне.

Но я уже понял, что ситуация вышла из-под контроля. Пока старый перец заговаривал мне зубы, кто-то смог подкрасться ко мне сзади и нанести довольно-таки подлый удар в спину. Дожидаться второго удара я не стал. В кувырке я ушёл в сторону глухой стены дома. Больше не хочу, чтобы кто-то подобрался ко мне со стороны. А потом я стал действовать…

* * *

Всё замелькало и завертелось, но я старался не подпускать никого близко. Старик бросился к своему подраненному сыну, и пока что не участвовал в битве. Зато младший брат моего противника выхватил клинок и… Тут же плашмя упал на землю, лишённый головы. Причём его голова не покатилась по грязной земле, а заняла своё место у меня в магическом хранилище.

Следом за ним отправилось ещё пара-тройка ретивых соплеменников, бросившихся на меня, размахивая острыми железками. А после я и вовсе перестал считать наступающих на меня, и тут же умирающих врагов. Тут были как взрослые мужчины, так и почти ещё дети. Я бы не тронул их, если бы они сами не полезли в драку. Но когда мне их было сортировать на тех, кого можно убивать, и тех, кому бы ещё стоило немного подрасти.

Буквально через несколько минут всё было кончено. Куча безголовых трупов и старик, всё ещё поддерживающий своего сына с перерезанным горлом. Тот уже и не дышал вроде бы.

Старый горец поднял на меня свои мутные глаза. Глядя на него, я протянул вперёд левую руку, так как в правой, я по-прежнему сжимал трофейный кинжал. Из моей раскрытой ладони на грязную землю посыпались отрезанные головы, глядя на мир мёртвыми глазами. Но ещё более безумные глаза были у безутешного отца, потерявшего сразу всё.

Только вот мне совсем не было стыдно за содеянное, потому что я тут совершенно не при чём. Не я первый начал драку. Я только защищался. Только мне не удастся это никому доказать. А я и не буду никому ничего доказывать. Зачем мне всё это?

Все мои мысли сейчас были только об одном. Хотя не я тут начал всю эту бучу, но теперь мне придётся тут всё закончить. И я просто не знаю с чего мне начать? Может мне надо первым делом убить этого старика, а потом пройтись по селению, зачищая всех, кого встречу…

Но пока я раздумывал всё это, старый горец на негнущихся ногах пошёл в сторону дома. Опасаясь, как бы он чего не сотворил со связанной Машкой, я бросился вслед за ним. Но, как оказалось, до моей подруги ему не было никакого дела. Даже не взглянув на неё, он прошагал мимо и скрылся в другой комнате.

Я же присел возле лежащей на полу девушки. Стащил с её головы мешок, и вытащил изо рта кляп.

— Чего так долго? — грубо спросила меня спасённая Машка.

— Ладно. Я переведу твои слова как «Спасибо за то, что пришёл меня спасать!»

— С чего вдруг? Я и так знала, что ты придёшь за мной. И, между прочим, твой голос я услышала ещё минут пятнадцать назад. Только ты что-то не спешил меня освобождать. Давай, развязывай меня быстрей! Мне уже надоело тут на полу валяться.

После таких слов, развязывать её мне совсем расхотелось. Вот честное слово, если бы я мог, то оставил бы её прямо здесь на полу в этой хижине, предварительно снова заткнув ей рот кляпом. Но, увы… Этого я сделать не могу. А всему виной тот французский лётчик, что сумел внушить всему миру, что мы в ответе, за всех, кого приручили… Не хочу даже спорить на тему, прав был Антуан де Сент-Экзюпери или нет, но так уж вышло.

Я уже было поднёс лезвие кинжала к ремешкам, что стягивали руки девушки, когда обратил внимание, что Маша уже не смотрит на меня. Взгляд её был направлен куда-то мне за спину, а глаза были раскрыты широко-широко.

Не раздумывая больше ни секунды, я резко обернулся и увидел, что вернулся старик. В руках он держал ружьё… Да ещё какое ружьё. Больше всего этот карамультук напоминал старинный мушкет, из которого в древности палили стрельцы Ивана Грозного, оперев его на бердыш. Калибр был толщиною с палец, а весило это оружие, наверное, как крыло от самолёта, судя по тому, как тряслись руки у старого горца.

Фитиль ружья уже дымился, и я не стал напрасно тратить время. Махнув левой ладонью, как будто перерубая что-то в воздухе, я одним движением отправил и эту фузею, и держащие её руки старика прямиком в хранилище. Слава богу, мне удалось это сделать до того, как прозвучал выстрел.

Старый горец упал на колени, протягивая в мою сторону культяшки рук, из которых хлестала кровь. Я не смог увернуться, и похоже, что теперь я весь перепачкан в его крови…

— Кто ты такой? — прохрипел он.

— Колдун. — ответил я ему.

Больше он ничего не ответил. Глаза у него закатились, и он упал лицом в землю, прямо перед связанной Машкой. Она равнодушно посмотрела в глаза умирающего, а когда тот затих, снова обратилась ко мне:

— Ну, что? Ты наконец-то развяжешь меня или нет?

— Я как раз думаю на эту тему.

— И долго ты будешь раздумывать?

— Да, нет, наверное… Оставлю всё, как есть. Тебя тут найдут ещё какие-нибудь горячие джигиты. Вот им ты и будешь показывать, какой суровый у тебя нрав. А мне что-то совсем расхотелось продолжать наше с тобой общение.

— Дурак! Давай, развязывай меня!

— Ещё, наверное, надо тебе обратно кляп в рот вставить, чтобы не слушать всю ту чушь, что ты несёшь.

— Дурак! — услышал я в ответ.

— Вот и я о том же говорю. Мне кажется, что ты совсем не понимаешь сложившейся ситуации.

— Идиот! А ну развяжи меня! Быстро!

— Знаешь… Мне не нравится, когда со мной разговаривают таким тоном.

— А ты другого не заслужил.

— Ну, вот и договорились. Отныне я сам по себе, а ты сама по себе. Можешь и дальше делать всё, что тебе взбредёт в твою глупую голову.

— Сам дурак…

— Меня это больше не касается. — не обращая внимания на её слова, продолжил я. — Хочешь, прыгай со скалы, хочешь броди по горам, дразня озабоченных горцев. Это теперь только твои дела. А про меня забудь!

* * *

Шум на улице отвлёк меня от всяких разных мыслей. Я вышел из дверей и увидел нерадостную картину. С десяток женщин рыдали на трупах. Одна из них скребла по своему лицу ногтями, раздирая в кровь своё лицо. Другая держала в руках отрезанную голову. Тут были и старые, и молодые женщины. Было несколько совсем ещё девочек, но они испуганно жались к своим матерям.

Увидев меня, они стали громко кричать, размахивая сжатыми кулаками в мою сторону. Похоже, что меня сейчас коллективно проклинают. Было бы за что? Я всего лишь защищался, спасаясь от агрессивных горцев… Но кому я сейчас хоть что-то могу доказать? И буду ли я это делать? Вряд ли…

— Эй! Ты про меня забыл, что ли? — послышался Машкин голос из глубины чужого дома.

— Не отвлекай меня! Не до тебя сейчас. — отмахнулся я.

А во дворе, похоже, что-то стало происходить… Женщины прекратили рыдать. И стали подниматься с земли. Я заметил, что одна из них взяла в руки чей-то брошенный кинжал. И другая тоже. Третья держала в руках что-то вроде серпа, но тоже острое на вид…

Да что тут происходит? Неймётся им тут всем, что ли?

Дожидаться того момента, когда они приблизятся ко мне, чтобы начать пробовать тыкать в меня всякими разными железками, я махнул рукой, и они все исчезли.

Резать их я не стал. Я же не кровожадный монстр какой-то… Или всё-таки монстр? Ведь ничего даже в душе не ёкнуло, когда я тут кромсал эту кучу агрессивно настроенных мужчин и мальчиков. И вон старику обе руки отхватил, и глазом не моргнул. Но вот резать женщин, обозлённых на меня за то, что я поубивал тут их мужчин… Рука не поднимается. Парадокс…

— Макс! Ты меня освободишь когда-нибудь или нет? — снова раздался Машкин голос.

— Нет! — крикнул я в ответ. — Хочешь освободится, развязывайся сама!

— Дурак!

— Я это уже слышал. Придумай что-нибудь поновее!

Она ещё что-то там бубнила, но я её уже не слушал. Я присел возле стены дома, привалившись спиной к холодным камням. По чистому голубому небу, куда-то очень далеко плыли белоснежные облака. Я долго смотрел в небо, пока не почувствовал, как кожу на моём лице начало стягивать. Я хотел было протереть лицо рукой, но поднеся ладонь к глазам, заметил, что левая у меня вся в крови, ну а в правой, я по-прежнему сжимаю затрофеенный кинжал. Поэтому тереть лицо окровавленными руками желание у меня сразу отпало.

Я встал с земли, размял плечи, а потом взял, да и вернул всех женщин этого селения на эту грешную землю. Все они попадали практически на те же места, откуда я их и забрал. И они все уже были мертвы. Я помню, что долго в хранилище без ущерба для себя могла находиться, только Машка. Да и то, когда она уже была мёртвая. Помнится тогда она была более доброй и милой девочкой…

* * *

Меня отвлёк шум копыт, что послышался где-то вдалеке. Неужели ещё не все горцы закончились? Или это казаки спешат мне на помощь. Но этого не может быть. Старый казак говорил, что добираться будет часа полтора-два. А прошло всего ничего…

Кстати, а сколько прошло времени?

Добрался я сюда через портал практически мгновенно. Потом минут пять-семь ушло на избавление от собак. Хотя нет. Я же ведь ещё какое-то время шагал через лес, прежде чем собаки стали гавкать… А потом ещё снова шёл пешком. Разговаривал с горцами… Дрался с ними… Общался с Машкой. Или, лучше сказать, ругался с Машкой. Убивал старика… Разбирался с плачущими женщинами…

Ну, никак не могло пройти больше часа. Так что вряд ли это казаки…

Но я ошибся. Первым в селение ворвался на рысях Великий князь Олег Константинович. Ну следом за ним и все остальные. Его брат Игорь и человек двадцать казаков вместе с ним.

Увидев меня, Олег легко спрыгнул с коня и бросился ко мне:

— Максим! Что с тобой? Ты весь в крови. А где Маша? Она жива? С ней всё в порядке?

— Не тряси меня, Олег! Ты задаёшь сразу слишком много вопросов.

— Эй! Кто-нибудь! — раздался громкий Машкин крик. — Развяжите меня уже!

— Вот видишь! — пояснил я князю. — Судя по голосу с ней всё в порядке.

— Ты так и не развязал её? — удивился Олег.

— Да всё как-то некогда было. — попытался кое-как оправдаться я.

— Это ты всех тут убил? — на этот раз вопрос прозвучал от Игоря.

— Да. Но они сами на меня напали.

— И женщины тоже?

— А ты приглядись повнимательней. Видишь же, что у них в руках всякие острые железки?

Казаки, спешившись, бродили, разглядывая трупы.

— Чем это ты их? — спросил Олег.

— Да, так… Уже и не помню. Много их было. Лезли на меня со всех сторон. Отмахивался, как мог.

— У тебя это неплохо получилось. — проговорил Игорь. — Только тут такое дело… Они все, между прочим, граждане Российской империи. И придётся всё это кровопролитие как-то объяснять полиции…

— Меня кто-нибудь развяжет наконец-то или нет? — снова раздался крик Маши.

— Вот. — поднял я вверх указательный палец. — Думаю, что пока её развязывать не надо. Приедут жандармы, или кому там мы сообщим… Мы им предъявим похищенную девушку. А потом уже и развязать можно.

— Дурак! — раздалось из комнаты.

— Точно. — добавил я. — Надо ещё и кляп обратно вернуть, чтобы перестала кричать всякие гадости.

— Раз-вя-жи-те ме-ня! — продолжала кричать из комнаты, так и не развязанная никем Мария.

Глава 20

Никому не позволяй испортить твою жизнь. Это только твоя жизнь. И ты, если захочешь, сам всё и испортишь.

Перевести часы назад совсем несложно.

Сдвигаешь стрелки, циферки мелькают.

Но время вспять отправить невозможно.

Законы физики, увы, не позволяют.

Вечер 16 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

Не было у меня возможности в прошлой моей жизни обучиться верховой езде на непарнокопытных особях лошадиного рода. Поэтому-то сейчас все мои мысли были лишь о своей многострадальной заднице. Я ловил ухмылки во взглядах казаков, бросаемых на меня. Ведь судя по их усмешкам, которые они тщательно пытались спрятать от меня, я сидел в седле, как собака на заборе. Ну а мне это поездка по горным дорогам, с каждым шагом лошади давалась всё труднее и труднее.

Если я сегодня выживу после этой верховой поездки, надо будет озаботиться обучению пользоваться этим гужевым самоходным устройством, мощностью в целую одну лошадиную силу. Ну, хотя бы у тех же самых казаков. Уж они-то с детства в седле. Может сумеют обучить такого неумёху как я за короткий срок.

Нет. Это невозможно. Мне кажется, что внутренние поверхности моих бёдер уже лишились нескольких слоёв кожи… Как же жжёт при каждом движении. Завтра я буду ходить в раскоряку… Но сейчас а-аа… Блин горелый. Как же мне больно.

* * *

После того, как казаки убедились в том, что в селении никого в живых не осталось, они немного помародёрили. Вроде бы собирали только оружие, но я не поставлю и ломаного гроша на то, что они не приберут заодно найденные деньги и ценности. Хотя, кто их знает. Может они возьмут лишь только колющее, режущее и стреляющее. Другие времена, другие нравы… Ну а я затрофеил лишь только тот самый кинжал, что забрал у молодого горца. Не раздумывая долго, я прибрал свой трофей в хранилище, стараясь сделать это более-менее незаметно для окружающих.

Тот самый немолодой казак, что показался мне более опытным, смотрел на меня не слишком приветливо. Похоже то, что я покрошил в капусту тут не только воинов, но и всех остальных, ему не понравилось. Я не стал ему ничего отвечать.

Да и оправдываться смысла никакого не было. Я тут был один. И что мне было делать? Сперва на меня бросались именно воины, и потом, когда они кончились, на меня полезли мальчишки с железяками, а после и женщины… Интересно, как бы он сам действовал, окажись на моём месте?

Машку, конечно же, развязали. Сейчас она едет вместе с Олегом. Моя лошадка плетётся где-то в хвосте нашей группы. Только два казачка замыкают процессию позади меня.

Ну а я не могу ни о чём думать, кроме как о своей стёртой до мяса заднице. И кто бы знал, что меня так просто вывести из строя? Не надо в меня стрелять и тыкать острыми железками. Достаточно просто посадить меня верхом на какую-нибудь клячу, и я выпал из боя с максимальным ущербом для себя.

Сколько там старый казак говорил? Полтора-два часа пути? Да мы уже целую вечность прёмся по этим горам, а моря что-то не видно. И на фига я оставил свой походный портал в Ореанде. Было бы у меня сейчас с собой старое зеркало, я бы в один момент оказался бы в своей комнате.

Магия-шмагия… Подлечить себя что ли прямо сейчас? Но для этого надо хотя бы сосредоточиться. А я не могу сейчас думать ни о чём, кроме того места, которое надо бы подлечить…

Та-ак… Даю установку на восстановление потёртостей кожных покровов. Блин, как щиплет-то… Но вот уже и полегче стало. А теперь новая установка… Как бы по культурнее выразиться? Но на ум ничего не приходит кроме термина «Железная жопа». Зато теперь больше ничего не болит. Ну и слава богу…

Дальнейшая дорога прошла скучно и безо всяких побочных повреждений. Наша кавалькада въехала на территорию усадьбы, и первым, кто нас встретил, была, конечно же, Ирина. Она чуть ли не вырвала Машку из рук князя Олега, и увела её с собой. Но при этом успела послать мне такой прожигающий взгляд, что если бы в её глазах были лазеры, я бы уже сгорел или расплавился. Но мне было плевать. Я слез со своей лошадки, и потрепал её гриву.

«Прощай, коняжка! Надеюсь, что это моя последняя поездка верхом.»

После этого я просто-напросто удалился в свою комнату, и запер дверь изнутри.

* * *

В комнате всё было так же, как и в тот момент, когда я её покинул, шагнув через портал. Старое зеркало стояло на самом видном месте. Выглядело оно, как инородный предмет, поскольку не только не вписывалось в интерьер, но и стояло так, как никто и никогда не поставит зеркальную тумбу. Кто же ставит этот предмет мебели практически посреди комнаты. Я обошёл тумбу и плюхнулся на кровать. Мне было глубоко на всё наплевать. События этого дня вымотали меня настолько, что я был готов рвать и метать.

Лежу. В потолок гляжу. Думаю, думаю, а умной мысли никак не нахожу.

Всё летит куда-то в тартарары с неимоверной скоростью. И это падение похоже не остановить никакими внешними силами.

Машка… Да что с ней такое творится вообще? Надо бы выловить её и просканировать дурную голову на предмет всяких посторонних новообразований. Хотя вполне может быть, что это у неё не от каких-то опухолей и прочих менингитных болезней, а…

А может она просто дура? Но, нет. Если бы так оно и было, то я об этом давно бы уже догадался. Правда я давно уже обратил внимание на её неадекватное поведение. Но всё время пытался списать это то на её болезни, то на сложившуюся ситуацию и прочие внешние неприятности. Она порой была такая забавная, и я прощал ей всякие закидоны.

Но сейчас, кажется, её неординарность превысила все разумные пределы. И если в будущем её поведение будет мешать мне двигаться в нужном направлении, то… То я не знаю, что я с ней сделаю. А ведь может случиться так, что она может причинить такой бред всему нашему делу. И что тогда? Всё насмарку? Этого допустить нельзя ни в коем случае.

Почему-то от всяких разных мыслей у меня заурчало в животе, что явно говорило о прямой связи духовного мира с материальным.

На ужин что ли сходить? Время-то уже ближе к вечеру. Вон как стемнело за окном. Эти-то там, за пределами моей комнаты, наверняка уже отведали того, чего им бог послал. А меня что-то никто не позвал. Ну и хрен с ними.

Я порылся в памяти, вспоминая, что там есть съедобного у меня в магических «закромах»… Ничего умнее не придумал, чем вытащить армейский сухпаёк десантного образца произведённый в девяностых годах двадцатого века. Доедая холодные консервы с галетами, я сделал вывод, что сегодня смерть от голода мне не грозит.

В животе потеплело, в голове полегчало. Схомячив на закуску небольшой кусок с кристаллами, я снова откинулся на кровати. Тени на потолке заиграли радужными красками…

Почему-то вспомнилась прошлая ночь, когда ещё ничего не предвещало такого необыкновенного и идиотского продолжения, в виде скандала с Машкой, её похищений и кровавой резни в горном селении.

Мысли о том, что если бы не одно событие, то и другого и не произошло бы, вертелись в моей голове. Ведь всё развивалось по цепочке: первое, второе, третье… итог.

Вывод напрашивался сам собой…

* * *

Подойдя к зеркальной тумбе, что по-прежнему торчала как Эйфелева башня посреди Парижа, я положил ладонь на холодное стекло. Задумался… А потом стал вглядываться в своё отражение.

Нет. Меня не беспокоило самокопание, как у героя одного известного романа. «Тварь я дрожащая или право имею?» Ну, конечно же, имею… А ещё не только право имею, но и кое-что умею. Так чего же медлить-то?

Прикрыв глаза, я стал мысленно прокручивать картинки из недалёкого прошлого. Сегодняшний день, а вот уже и вчерашний…

После ужина, я решил лечь спать пораньше и ушёл в свою комнату. А потом…

Я открыл портал, и шагнув во вчерашний день, не забыл прихватить с собою старое зеркало, убрав его в хранилище.

В паре метров от меня на кровати дремал я-вчерашний. Не раздумывая, я сделал шаг вперёд. Вспышка холодного света резанула по глазам, и я тут же прикрыл их. Ну а когда вновь открыл глаза, то увидел лишь знакомый до боли потолок своей комнаты…

И снова вечер 15 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

Ну, да… Так оно и есть. Я лежу на кровати. Лежу себе, лежу. В потолок гляжу.

Выходит, что я — снова я. Только уже не тот, который в одиночку вырезал горскую деревню целиком. А тот, кому, возможно, это ещё предстоит сделать завтра…

Ну а дальше всё пошло по уже знакомому сценарию. Только не совсем. Когда Машка, осторожно скрипнув дверью проскользнула в комнату, я не дремал, как в прошлый раз, хотя и прикрыл глаза, чтобы притвориться спящим. Зашуршала одежда. Похоже, что подруга скинула с себя то, что на ней было надето. Хотя, как я помню, из одежды на ней и так была какая-то лёгкая ночная рубашка…

Она приподняла край одеяла и легла рядом со мной. Её кожа была немного прохладной, а сама девушка слегка дрожала. Она прижалась ко мне всем телом и прошептала мне прямо на ухо:

— Не говори ничего, пожалуйста!

Ну а я и не стал ничего говорить. Молча обнял её одной рукой и прижал к себе. Её дыхание обдало меня жаром. Её голова лежала у меня на груди, и Машка лежала тихо, как мышка…

Буквально через несколько минут её дыхание стало ровным, и я понял, что она уже уснула. Стараясь не шевелиться, чтобы не побеспокоить её, я стал сканировать её организм. Начал с проверки головы, на предмет инородных образований. Но ничего лишнего не обнаружил, и продолжил исследовать остальное её тело. Всё было в порядке, ну разве кроме покраснения где-то внизу живота. Похоже, что это что-то по женской части. Ну, что же… Кажется этим можно объяснить и её настроение завтрашнего дня. Я раньше не сталкивался с таким, но слышал от других мужиков в прошлой жизни, что у некоторых женщин «эти дни» проходят настолько болезненно, что они от этого аж звереют. Ну а на ком ещё можно оторваться, когда тебе плохо? Ну, конечно же на ближних своих. Вот и попал я вчера, ну, то есть завтра попаду, под горячую руку женщины, озабоченной своими болезненными переживаниями.

Я обнимал Машу левой рукой, и поэтому решил своей свободной правой слегка снизить негативные симптомы предстоящих женских проблем. Положив ладонь на живот девушки, я послал целительский импульс, мысленно призывая её организм максимально снизить болевые ощущения, как сейчас, так и на ближайшие несколько дней.

Мои манипуляции руками по животу Маши, не прошли даром. Но закончилось всё, совсем не так, как я планировал. Девушка внезапно прильнула ко мне всем телом и словно бы впилась в мои губы долгим поцелуем. Ну а дальше всё пошло, поехало. Я даже не пытался хоть как-то руководить действиями Маши, и она сама творила то, что считала нужным. И да… Она вела себя, как ненасытный вампир, дорвавшись до своей жертвы.

Утомлённые нашим первым разом, мы лежали голые, не разрывая объятий. Маша снова спрятала лицо у меня на груди, а я гладил её по голове, продолжая шептать ей на ушко всякую романтическую ерунду. Девушкам это нравится, ну а мне не трудно.

И вот теперь, действительно стало похоже, что у нас с Машей начался новый этап в жизни. Так что поздно уже думать, а что же будет дальше? Теперь только время покажет…

Утомлённая Машка тихо засопела и затихла… Кажется уснула. А я лежал и слушал, как за окном начинался дождь. Сперва это были отдельные капли, но через некоторое время сумасшедший барабанщик уже неистово стучал по жестяному отливу с той стороны окна. Извилистые струйки воды стекали по стеклу. Их причудливые тени, отброшенные лунным светом, плыли по лицу спящей у меня на груди Машки. Её дыхание было ровным. Она была такой… Такой милой. Такой родной…

Под звуки дождя я и заснул. И я не услышал, как затихает за окном дождик, и не заметил, как наступил новый день. Тот день, который я уже один раз прожил.

Опять 16 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

Утро выдалось кровавым. И мы это обнаружили, как только проснулись. Похоже, что дефлорация у нашей Маши совпала с началом критических дней. Я одевался, а девушка, свернувшись калачиком, выглядывала из-под одеяла, как испуганный зверёк.

— Не переживай! — сказал я, нежно целуя её в губы. — Сейчас я позову Иру, и она поможет тебе справиться со всеми проблемами.

— Угу! — хмыкнула она и снова почти целиком спряталась под одеялом.

Несмотря на раннее время суток, Ирина уже была на ногах. Я быстренько ввёл её в курс дела, и она, наградив меня эпитетом «похотливый кобель», умелась помогать подруге. Ну а я, призвав с собой князей Романовых, побежал на утреннюю пробежку.

Пробегая мимо знакомых зарослей, где в прошлый раз скрывались в засаде молодые горцы, я слегка напрягся. Но как я не приглядывался, так никого там не обнаружил. Так что мы с князьями и наше сопровождение из казаков, пробежали мимо, топоча, как слоны.

Рано ещё, наверное… На Машку они напали вроде бы после обеда. Так что сейчас, эти абреки, скорее всего, ещё у себя в селении козьим молоком лепёшки заедают. Ладно. После с ними разберусь.

Как обычно, размявшись, мы побежали обратно. В усадьбе нас встретили Ира с Машей. Несмотря на немного раскрасневшееся лицо, Машка уже выглядела вполне спокойной. Надеюсь, что сегодня она больше не будет себя вести так неадекватно, как в прошлый раз. Ну а я постараюсь не провоцировать её на необдуманные поступки. Пока она спала, я как мог пытался внушить ей спокойствие, а ещё и дал дополнительную «блокаду» болевых ощущений на ближайшие дни. Не стоит ей ещё и от боли корчится.

После завтрака я решил, что стоит немного изменить распорядок дня. Я не стал собирать князей на военный совет, и не стал разговоры разговаривать с Машей. Доверив подругу Ирине, я отправился на прогулку, предупредив Олега, чтобы не искали меня до вечера, если я сам к тому времени не вернусь. Он удивился, но пообещал, что так и сделает.

Ну а я вышел на двор и не спеша отправился в сторону моря. Но стоило мне только свернуть пару раз, как убедившись, что меня уже не видно из ома, я извлёк зеркало, и сотворив с его помощью портал, переместился в нужное мне место.

16 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Где-то в горах.

Снова знакомая мне полянка невдалеке от горного селения. И снова, учуяв меня залаяли брехливые лохматые собаки. И хотя я ещё не видел их, но как они выглядели, я пока ещё не успел забыть. Перед глазами встали оскаленные собачьи морды с остекленевшими глазами. Бр-рр…

Не обращая внимания, на поднятый собаками переполох, я не скрываясь шёл по направлению к селению. Учитывая такое звуковое сопровождение, моё появление на тропе было замечено гораздо раньше, чем в прошлый раз. Но я шёл спокойно, не обращая внимание на любопытные глаза. Этих любопытствующих глаз в этот раз было гораздо больше, чем вчера… Ну-у, то есть сегодня, конечно… Но в прошлый мой приход к этим людям в это селение. Сколько их тут всего живёт я уже прекрасно знаю. И хотя я не успел намедни их пересчитать, но не так уж и много. Радует лишь одно. Это то, что пока ещё они все живы и здоровы.

Правда о здоровье разговор сегодня пойдёт особый. Вчера, или сегодня, но в прошлый раз, беседуя с не таким старым, но выглядящим немного болезненным горцем, я хотел было предложить этому человеку услуги целителя. Но не успел… Его сыновья повели себя уж больно неадекватно. Слишком горячими оказались эти дети гор. Надеюсь, что сегодня они не помешают мне поговорить с их отцом на тему его здоровья.

А вот и они… Те самые дети гор. Легки на помине. Уже седлают своих лошадок. Наверное, собираются на охоту… Интересно, они уже заранее запланировали похищение какой-нибудь девушки или случайно повстречав на горной тропе нашу блудную Машу, решились на это? Но это уже не важно. Сегодня я пришёл сюда, чтобы слегка обломать их планы. И я не хочу провоцировать их на драку, по крайней мере пока. Поэтому начну-ка я с вежливого разговора.

— Добрый день! — поприветствовал я этих бравых парней. — Собираетесь на охоту? Сегодня не самый лучший день для этого. Так что я не советовал бы вам сегодня это делать…

— Ти кто такой? — грозно насупив брови, спросил меня старший из братьев.

И, кстати, я заметил у него на ремне тот самый древний кинжал, который я у него в прошлый раз затрофеил. Помнится я его убрал в своё магическое хранилище. Жаль, что не смогу проверить прямо сейчас его наличие там. Боюсь, что если я прямо сейчас извлеку из хранилища второй кинжал, все присутствующие меня не поймут. Но не могу сказать, что на все сто процентов я уверен в том, что кинжал всё ещё там. Вдруг он тоже воссоединился со своим «альтер эго».

Эти мысли быстро пронеслись в моей голове, а вслух я спокойно ответил грубому парню:

— Я тот, кто пришёл в гости к вашему отцу. Слышал, что он давно уже страдает от неизлечимой болезни.

— И что тебе с того? Зачем ти пришёл, русский?

— Я могу помочь ему?

— Да кто ти такой?

— Я… Всего лишь целитель. — сказал я, глядя прямо в глаза старшему из братьев. — И могу излечить твоего отца. Или ты хочешь, чтобы он умер раньше, чем ты сподобишься подарить ему внуков?

Глаза молодого горца налились кровью, но он не успел наговорить мне ничего обидного, потому что в дверях появился его отец.

— Рустем! — обратился он к старшему сыну. — Пригласи гостя в дом!

Глава 21

Тот, кто даёт — получает. Кто получает — даёт.

Я шёл по жизни осторожно,

Открыв души широкой двери.

Добро творить совсем не сложно,

Но в доброту никто не верит.

За деньги? Да. Любому ясно.

Продать, купить, отнять… Но даром?

Ну, кто же будет понапрасну

Магическим делиться даром?

Мошенник! Шарлатан! Пройдоха!

В порыв души не верят люди.

Хрен с вами! Мне и так не плохо.

Я дело сделал. Будь, что будет!

Всё ещё опять 16 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым.

Сидим друг напротив друга. Я и старый горец. Он умудрился сесть по-турецки. Я так не умею, поэтому просто сижу, подложив ноги под себя. Неудобно с непривычки, но ничего, потерплю.

Между нами, низенький столик на совсем коротких ножках. Перед нами чашечки с чаем. Разливает младший сын. Мне налили чуть ли не на донышке. Жалко им что ли? Но я даже и к этой мелкой порции не прикоснулся. Соблюдаю приличия. Жду, когда хозяин дома начнёт пить из своей чашки. Но он, не торопится. Сидит молча. Сверлит меня взглядом. Изучает…

Смотрю прямо. Глаза не прячу. Краем глаза изучаю обстановку. Хотя я и вчера, ну, то есть в прошлый раз, уже заглядывал сюда. Но сейчас есть возможность изучить всё более подробно.

Что могу сказать? Убого и бедновато. Хотя видно, что за порядком тут следят. Наверное, те самые женщины, которых тут не видно. Традиции у них такие. Ну и ладно. В чужой монастырь со своим самоваром не лезут.

Наконец старик пригубил из своей чашки. Я тоже осторожно приподнял свою и сделал небольшой глоток. Ну что могу сказать. Чай терпкий, ароматный, с какими-то травами. Вкусно. Когда я поставил чашку на стол. Младший сын снова долил. И снова совсем чуть-чуть, практически на донышке. Наверное, это что-то означает у них. Но я в местных традициях пока не разбираюсь.

— Меня зовут Эскендер. — нарушил молчание старый горец.

— Это имя настоящего воина. В древности его носил великий полководец, что завоевал полмира. — ответил я, приложив правую руку к сердцу, изобразив полу поклон головой. — А моё имя — Максим.

— Твоё имя тоже что-то значит?

— Это тоже древнее имя. Во времена древнего Рима имя Максимус означало — Величайший.

— Что привело тебя к нам?

— Мне приснился нехороший сон…

— Сон?

— Да, Эскендер. Мне приснился сон, что твои сыновья сегодня должны были поехать на охоту…

Наконец-то в глазах старого горца проскользнуло нескрываемое любопытство. До этого там была лишь боль и скука.

— Да. Прямо перед твоим приходом они собирались…

— Твоим сыновьям не повезло.

— В том, что они не поехали на охоту?

— Нет. В моём сне, они смогли отправиться на охоту. Вот только им попалась не та дичь.

— Что это значит?

— Они вместо охоты, похитили мою женщину.

— Своих женщин надо охранять…

— Я пошёл по их следу и нашёл это селение. Увидел тебя, и понял, что ты серьёзно болен. Но твои сыновья не захотели мне вернуть мою женщину и напали на меня.

— Всё это ты увидел во сне?

— Да.

— И что же случилось потом?

— Я не хотел никого убивать, но защищаясь убил твоих сыновей.

— Это плохой сон.

— Дальше было ещё хуже.

— Для чего ты всё это выдумал? Что тебе надо?

— Я же тебе сказал, Эскендер, что это был всего лишь сон. Но после того, как погибли твои сыновья, ты вынес старое ружьё чтобы выстрелить в меня.

— И меня ты тоже убил? — усмехнулся старик.

— Не совсем. Я отрубил тебе руку, в которой ты держал оружие, и ты истёк кровью. Отрубил вот этим кинжалом.

Я извлёк из магического хранилища трофейный кинжал и положил на стол перед старым горцем. Тот сперва скептически посмотрел на клинок, но потом, взял его в руки и рассмотрел более тщательно…

— Ахтем! — обратился он к младшему сыну. — Позови сюда Рустема.

Когда в комнату с поклоном вошёл старший, старик тут же задал ему вопрос:

— Где твой кинжал?

— Вот он, отец…

— Дай мне его!

Глаза старика полезли на лоб, когда у него в руках оказалось два абсолютно одинаковых кинжала. Похожих друг на друга до последней царапины. Но это длилось совсем недолго…

Внезапно оба клинка окутало белой матовой дымкой, и вот уже в руках у старого горца только один клинок.

— Что это значит? — пробормотал горец.

— Кинжал из моего сна вернулся обратно…

— Ты — колдун?

— Я — целитель. Но колдовство и магия тоже входит в мои способности.

— Чем же закончился твой сон? — задал мне вопрос старик.

— Я забрал свою женщину, которая лежала связанная по рукам и ногам в этой самой комнате. А все жители в этом селении умерли…

— Все?

— Да. Я этого не хотел. Но сперва на меня нападали только мужчины. Они все погибли с оружием в руках. Потом их оружие подхватили совсем юные мальчишки. А когда в живых из них никого не осталось… Женщины сперва плакали, но после тоже взяли в руки, кто нож, кто саблю. Я не хотел никого убивать. Я только защищался…

— Ты пришёл к нам, чтобы угрожать?

— Нет. Я сегодня пришёл, чтобы предложить тебе свою помощь в излечении. Ты ведь упал много лет назад. А когда ты повредил спину, то у тебя появилось и много других болезней…

Пока мы пили чай мелкими глоточками, я уже просканировал организм старика. Всё указывало на то, что он упал, сорвавшись со скалы. Местный лекарь собрал его как мог, но с тех пор он только и делал, что болел.

— А сыновьям своим порекомендуй, чтобы они не занимались ерундой. Ну зачем им понадобилось похищать молодую русскую девушку? Ради выкупа или чтобы сделать её своей женой?

— Но они этого не делали!

— Пока не делали… Но обязательно сделают. Ребята молодые, горячие… Они ещё не понимают, что даже на самого сильного и смелого воина всегда найдётся более сильный и более смелый воин.

— А ты, выходит, самый сильный? — ехидно спросил меня старик.

— Не думаю. А что? Хотите проверить? В моём сне это всё плохо закончилось для всего вашего селения.

Эскендер смотрел на меня злым взглядом, а его сыновья, стоящие возле него, так и вовсе готовы были броситься на меня в драку.

— Ну, так что, Эскендер… Ты готов поверить в то, что я смогу излечить тебя?

— Я не верю тебе, Максим.

— Это твой выбор. Я пришёл только для того, чтобы предложить тебе свою помощь. Отказаться от неё ты имеешь полное право.

— И как ты лечишь? Травами или всякими заморскими зельями?

— Нет. Я лечу руками и своими знаниями. У меня есть особые способности.

— Но зачем ты пришёл? Тебе что-то надо от нас? Что мы тебе будем должны, если ты сможешь меня вылечить?

— Мне ничего не надо. Просто, после того, как во сне, я увидел, как умерли все люди в этом селении, я решил, что не стоит допускать такого кровопролития. Молодые вырастут, у них появятся свои дети. Род продолжится. Народ будет жить. А иначе от вас, даже следа на земле не останется.

— Ты снова угрожаешь нам?

— Извини! Но других слов у меня нет. Я бы хотел тебе предложить только одно… В присутствии твоих сыновей я постараюсь вылечить тебя. И если у меня всё получится, ты почувствуешь себя гораздо лучше… Может быть тогда ты хоть немного поверишь моим словам?

— Отец! — прорезался голос у Рустема. — Не слушай его! Он чужак.

— Помолчи! Ты слишком горячишься. Пусть он докажет, что не врёт. Если у него ничего не получится…

— Мы убьём его!

— Убить гостя, что пришёл без оружия к тебе в дом? — задумчиво проговорил я. — Да. Не даром все так хвалят гостеприимство горцев.

— Он оскорбляет нас! — снова взъелся старший сын.

— Сядь и заткнись! — прикрикнул на него старик. — А ещё лучше, выйди! Пусть ветер остудит твою горячую голову. Ахтем останется с нами.

В разумность младшего сыночка я тоже не верю на все сто. Ведь это именно он в прошлый раз бросился на меня и стал невольной причиной смерти своего брата. Ну, да… Бросился на выручку старшего брата, но ведь сделал-то только хуже…

Рустем вышел. А старик снова пристально посмотрел на меня.

— В твоих глазах нет страха. Там только уверенность в своих словах. Ты в самом деле сможешь излечить меня?

— Если не попробуешь, не узнаешь.

— Что я должен желать?

— Лучше всего, если ты ляжешь на живот и прикроешь глаза. А я положу руки на твою спину. Ведь все твои болезни начались из-за того, что ты упал со скалы?

— Кто тебе это сказал? Когда это произошло, тебя ещё и на свете-то не было.

— Я это увидел.

— Во сне?

— Нет. Пока мы сидели и пили чай, я посмотрел на тебя особым взглядом, и теперь знаю про все твои болезни.

— Про все мои болезни? — усмехнулся старик.

— Да. Но, как и все доктора, я сохраню это в тайне от всех остальных.

После этих моих слов старик задумался.

— Хорошо. — ответил Эскендер. — Ахтем останется здесь. Где мне прилечь?

Разместился старик на войлочном ковре, кажется, он называется тут кошмой. Я посоветовал ему прикрыть глаза, что он и сделал.

Размяв ладони, я положил их на позвоночник старого горца, ближе к шее. Там я видел сгусток чёрного цвета, окружённый красным ореолом. Повреждённые после падения позвонки, похоже, срослись между собой. Наверное, они доставляли Эскендеру немало неудобств всё это время. Мысленно заставляя организм старика бороться с давними поломками, возвращая в нормальное состояние хрящи и косточки.

Пройдясь по позвонкам вниз от головы, похожий очаг чёрно-красного цвета был обнаружен мною в поясничном отделе. С ним мне пришлось повозиться подольше. К тому же, какие-то проблемы возникли у старика и в почках.

Я не доктор, медицинского образования не имею, и умных слов на латыни не знаю. Да и по-русски толком не смогу объяснить. Для меня это всего лишь, красный или чёрный сгусток на фоне серого нейтрального цвета остальных органов. Что я могу сказать? Что там у него какая-то херня? Но даже это будет неверным определением.

Я где-то слышал, что HERNIA по-латыни означает — «грыжа», и именно этот диагноз за мзду малую добрые военные врачи чаще всего выставляли детям обеспеченных родителей, которым не хотелось служить в армии. И началось это примерно в семидесятых годах девятнадцатого века. Тогда в России как раз стали призывать в армию всех подряд, независимо от сословия. Вот всякие мещане да купцы, имеющие денюжки, стали подкупать военных врачей, чтобы их детушек не призывали на службу. Ну а те, ничего другого не придумали, как ставить богатым допризывникам диагноз грыжа, то есть по латыни, как раз будет hernia. Так что «хернёй» страдали примерно двадцать процентов всех призванных горожан. У крестьянских детей просто не было денег, чтобы откупиться. Вот так и появилось выражение, что человек страдает хернёй.

Через некоторое время, когда я тщательно подлечил организм Эскендера, я добавил немного бодрящего импульса, чтобы тот сразу не заснул. Потому что бодрый отец, это лучше, чем тот, который отключился после непонятных процедур. Особенно в глазах внимательно наблюдающего за моими манипуляциями младшего сына. Всё время, пока я водил руками над телом старого горца, Ахтем следил за мной, на пропуская ни одного моего движения. Но я вроде бы, ничего подозрительного и не делал. Поводил ладонями над спиной, а потом как будто сбрасывал что-то с рук в сторону на пол. Я это специально делал напоказ, словно весь изъятый негатив из организма больного удалял, да и сбрасывал куда подальше.

— Вот и всё. — сказал я, поднимаясь с колен.

И обращаясь к младшему сыну попросил:

— Ахтем! Налей мне ещё чаю. Только покрепче и побольше. А то я очень устал.

Я и правда устал. Но не настолько, чтобы падать с ног. Так что утомлённый вид я делал исключительно для виду. Нельзя показывать смертельно больным, что излечение неизлечимого мне даётся легко и непринуждённо.

Но молодой горец даже не дёрнулся исполнять мою просьбу, продолжая смотреть на своего отца. Зато старый Эскендер довольно-таки легко поднялся со своего лежбища, и выглядел эдаким бодрячком. Да и сам старик стариком уже не выглядел. Спина выпрямилась, плечи расправились, даже морщины на лице разгладились. Смотрел Эскендер на всё окружающее уже другим взглядом. Как будто лет десять скинул с плеч.

— Принеси свежего чаю, сын! — распорядился он.

А после, когда Ахтем скрылся из виду, спросил у меня:

— А ты уверен, что все болезни прошли?

— Как Ваше самочувствие, уважаемый Эскендер?

— Да я себя так хорошо давно не чувствовал.

— Я сделал всё, что мог. А остальное сможете почувствовать чуть позже. Только первое время не пытайтесь поднимать на плечи молодого жеребца. И лучше сегодня пораньше лечь спать, чтобы как следует выспаться. Ну а завтра сможете окончательно убедиться в излечении.

Вернулся Ахтем и разлил чай по чашкам. И снова наливал по чуть-чуть. Причём не только мне, но и своему отцу. Видать у них традиция такая. Не то что у нас. Откроют краник самовара, и льётся кипяток в чашу до краёв.

— Отец! — обратился Ахтем к своему родителю. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, Ахтем. Очень хорошо.

— Ахтем! — на этот раз я повернулся к парню. — Пожалуйста, проследи чтобы отец сегодня лёг спать пораньше. Ему надо отдохнуть и выспаться после лечения. А завтра он будет бодр и свеж с самого раннего утра.

— Я надеюсь, что твоё лечение не исчезнет на следующий день?

— Если ты не будешь больше падать со скалы на острые камни, то проживёшь ещё долго.

— Но откуда ты узнал, что я упал со скалы?

— Если бы ты упал с коня, то таких повреждений позвоночника не было бы.

— Кто ты, Максим? Хэким или джады?

— Прости! Я не знаю этих слов.

— Ты лекарь или колдун?

— Я — целитель. Немного лекарь, а может и колдун. Кто знает…

— Но твоя сила не от шейтана?

— Кто делает добро, то вряд ли черпает свои силы на тёмной стороне.

— Это так. Но что теперь? Ты добился того, что я тебе поверил. Так чего же ты хочешь теперь?

— Ничего особенного. Просто не хочу, чтобы твой род пропал бесследно. Почему у тебя нет ещё внуков? Сыновья уже взрослые.

Эскендер немного помрачнел. Он сделал почти невидимый жест, и его младший сын вышел из дома.

— Мне больно об этом говорить. Но у них нет возможности взять себе в жёны хороших девушек. Для этого мы слишком бедны.

— Наверняка по этой самой причине в моём сне, про который я тебе рассказывал, твой старший сын и похитил мою женщину. Посоветуй ему, чтобы они не делал такого наяву!

— Меня тревожит то, что ты рассказываешь про свой сон так, как будто всё было на самом деле.

— Кто знает… — ответил я задумчиво. — Может все сны когда-то были явью, или станут таковыми потом…

В комнате повисло многозначительное долгое молчание. А потом я решительно прервал его.

— Тебе нужны деньги, чтобы заплатить калым за невест для сыновей.

— У нас это называется немного по другому, но ты прав, Максим.

— А большой выкуп требуется?

— Ты хочешь дать мне денег? — усмехнулся старик. — Странный ты лекарь. Они обычно требуют денег за лечение, а не дают их.

— Я могу это сделать. Но не просто так.

— Так значит тебе что-то от нас всё-таки надо?

— Может быть… Может быть. Но не сейчас. Только ты не назвал сумму, что необходима для выкупа одной невесты. Ты ведь хочешь сейчас женить именно старшего своего сына?

— Да. Рустему уже пора иметь семью. Ахтем ещё молод.

— То-то я гляжу, что Рустем твой горяч, как жеребец во время гона. А невеста-то уже есть на примете?

— Есть. Но выкуп за неё…

— Я помогу тебе, Эскендер. А ты поможешь мне…

— Чем я смогу тебе помочь?

— Твой младший сын знает турецкий язык?

— Да.

— И по-русски он тоже неплохо вроде бы разговаривает?

— Это так.

— Через некоторое время мне может понадобится хороший переводчик со знанием турецкого языка. Ты не будешь против, если твой младший сын немного послужит мне. Я буду платить ему щедро. И он сам сможет заработать на выкуп невесты. А для Рустема вот…

Я стал выкладывать на столик, доставая из хранилища, свои самодельные золотые слитки. Один, другой, третий…

— Этого хватит? — поинтересовался я.

Эскендер смотрел на меня с удивлением. Что его так удивило я не знал. То ли наличие на столе золотых брусочков, каждый из которых весил не меньше килограмма, то ли появление этого золота ниоткуда…

— Этого даже много.

— Разве может быть слишком много золота? — пошутил я, вспоминая советский мультик про Золотую антилопу. — Если я правильно тебя понял, Эскендер, то этого достаточно для того, чтобы ты заплатил выкуп за невесту и смог устроить праздник в честь свадьбы своего старшего сына?

— Да. Этого хватит на всё.

— Значит он больше не будет охотиться за случайными девушками на горных дорогах? Это хорошо.

— И когда тебе понадобится переводчик с турецкого?

— Скоро. Может через месяц, а может и раньше. Я пришлю к тебе человека. Если он передаст тебе весточку, что Максиму нужен переводчик, ты поймёшь о чём речь. Он и сообщит, где я буду ждать Ахтема. Я просто ещё не знаю, где буду проживать на тот момент.

— Я понял тебя. Ты уже собрался уходить? Тебе понадобится лошадь, чтобы добраться до дома? И… А как ты попал к нам? Ты шёл пешком?

Ну, вот… До старого горца только сейчас дошло, что я попал к ним в селение каким-то странным путём.

— Эскендер! Ты же уже знаешь, что мне дарованы особые способности свыше. Надеюсь, что ты не будешь всем рассказывать про это.

Я извлёк из хранилища старое зеркало. В этой комнате тумба с зеркалом смотрелась настолько инородно, что и словами не описать.

Эскендер следил за моими действиями широко раскрыв глаза. Ну а я, по-быстрому вызвал изображение своей комнаты в Ореанде, открыл портал, и прихватив своё зеркало, шагнул сквозь красный ореол…

* * *

Старый горец сидел молча, глядя на то место, где только что произошло то, чему у него не было объяснения. Но на столе лежало три небольших брусочка золота, а он сам… Эскендер повёл плечами. Так хорошо он давно себя не чувствовал. Болезнь, что грызла его изнутри была такой привычной, и сейчас его жизнь заиграла новыми красками. И он с горечью подумал лишь об одном, что столько лет потеряно зря. И всё из-за того, что будучи молодым, он был горячим и самонадеянным, как сейчас его старший сын Рустем. Если бы не то падение со скалы, то вся его жизнь прошла бы по другому. А теперь…

А теперь всё будет иначе. Время ещё есть.

Глава 22

Счастье нельзя купить за деньги, но можно взять яхту и постараться подплыть к нему поближе.

Мне нравятся короткие молитвы.

Зачем владыке долгие слова?

К чему слова, когда во время битвы,

Под пулями склонилась голова?

Позёры, что не кланяются пулям,

Герои. Но не долог их полёт.

Упав на землю некрасивым ку́лем,

Герой тот никуда уж не дойдёт.

Но и молиться длительно не стоит.

В бою всё быстро. Выстрел. Пуля. Труп.

И бог того удачей удостоит,

Кто быстр и смел, а не труслив и туп.

Всё ещё 16 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

В моей комнате было тихо. Я встал с постели, и тут же почувствовал последствия от своего недолгого путешествия к горцам. Мне сильно захотелось чего-нибудь сожрать. А ещё сразу же появилось пара абсолютно противоположных желания. Напиться воды и избавиться от излишков жидкости в организме. Ну ещё бы… Выпить столько чаю за беседой с Эскендером. Пора сливать баки. Ну а голод и сухость во рту — это последствия от использования магических сил на излечение старого горца.

Выйдя из своей комнаты, я слегка удивился повышенному вниманию со стороны всех присутствующих. А тут были все. И Маша с Ирой, и Олег с Игорем.

— И где ты был? — тут же спросила, острая на язычок Машка.

— Прогулялся немного по окрестности.

— Всё в порядке? — задал вопрос Олег.

— Да. Теперь всё нормально.

— А что? Могло быть по другому? — попытался уточнить князь.

— Ребята! У меня есть серьёзный разговор. Только давайте сначала чего-нибудь поедим. А то так пить хочется…

— Ладно. Не продолжай! Всё понятно. Опять где-то летал?

— Ну я же сказал, что немного прогулялся по округе. Но всё подробно расскажу, когда накормите досыта и напоите меня допьяна.

— А по трезвому ты нам ничего не расскажешь? — снова вставила шпильку Мария.

— Не-а… Буду нем как рыба. Ирочка! Распорядись, пожалуйста, чтобы обед подавали.

— Так все уже отобедали. А до тебя не достучались. Мы так и решили, что ты где-то там. — она помотала пальцем у себя над головой.

— И что? Я буду есть, а вы на меня будете смотреть?

— Ага! — подтвердила Машка.

— Я же так и подавиться могу… Но. Всё равно. А что там на обед?

— Еда. — лаконично ответила Ира, и удалилась отдавать распоряжения.

Она уже тут стала почти полновластной хозяйкой. И это у ней неплохо получалось. Вот откуда что берётся? Детдомовская девчонка и бывшая пацанка… А сейчас. Спина прямая, осанка благородная, манеры девицы из высшего света… Хорошо же её Олег выдрессировал. Вот бы кто занялся Машкиным воспитанием. А то сладу нет с этой вредной девчонкой. Это сейчас Машка притихла как мышка. Но надолго ли?

Я быстренько поковылял к уличным удобствам, чтобы облегчиться. А потом ещё долго плескался возле колодца, смывая с себя сонливость и усталость. Но когда из дома вышла наша Маша с приготовленным исключительно для меня полотенцем, я и вовсе выпал в осадок. Такого раньше за ней не замечалось. Что за на фиг? Какая муха её покусала? Или наоборот? Неужели подействовала моя терапия? Хотя… Чего голову ломать? Поживём, увидим.

Когда я вернулся и переоделся, то стол уже был накрыт. Иришка расстаралась. И это снова меня немного напрягло. Что-то тут не так. Но я подумаю об этом позже. А пока… Мне надо набить брюхо.

Стараясь вести себя прилично, я пытался есть не спеша, культурно пользуясь столовыми приборами. Хотя, в принципе, это было никому не нужными показательными выступлениями. За столом, и вокруг него, были все свои. Уж с Ирой и Машкой мы и не такое едали. А Олег, путешествуя с нами, тоже приноровился к походным условиям. И не воротил нос, хлебая ложкой кулеш из общего котелка.

Тёмной лошадкой для меня оставался Игорь Константинович. При всей своей безмерной любви к старшему брату, он принял меня, как человека, к которому благоволит Олег. Но тень недоверия порой проскальзывала в его взглядах, искоса бросаемых на меня. Кем он меня считает? Шарлатаном и мошенником, примазавшимся к его брату в силу каких-то обстоятельств? Или врагом и шпионом, специально ищущим подходы к великокняжеской семье.

Вчера… Ну, то есть, сегодня, но в прошлый раз, мы с ним как раз схлестнулись на эту тему. Я пытался показать ему свои способности, чтобы заручиться его помощью в предстоящих битвах. Уже и не помню удалось мне его убедить или нет? Кажется, что в самый последний момент прибежала Ирка с известием об исчезновении Машки. Ну а потом мне было не до всяких великих князей. Некогда было. Я занимался геноцидом местного населения в глобальных масштабах. Примерно такой же я планирую устроить на кораблях Османской империи.

«Стоп.» — подумал я, дожёвывая кусок сочного мяса. — «А куда же я их всех складывать буду. Надо бы провести инвентаризацию своего хранилища. Там ведь, за время наших путешествий, столько всего разного накопилось. И полезного и не так чтобы и очень…»

— А скажите, князь! — вежливо обратился я к Олегу. — Нет ли у Вас тут какого-нибудь пустого сарайчика приличный размеров? Я хотел бы использовать его под склад временного хранения кое-каких вещей.

— Каретный сарай не подойдёт?

— На первое время, думаю, вполне сгодится.

Олег, уже прекрасно осведомлён о моей способности прятать кучу всякого разного неизвестно куда. Так что он, скорее всего, понял, чем я хочу заняться.

— Моя помощь не понадобится? — предложил он.

— Не откажусь.

— О чём это вы? — вступил в разговор Игорь.

«А что?» — подумалось мне — «Неплохой способ прояснить ситуацию и показать князю Игорю некую часть моих способностей.»

Олег, как бы почувствовав и прочитав мои мысли, вопросительно посмотрел на меня, а когда я молча кивнул ему в ответ, предложил брату:

— Максим планирует произвести ревизию кое-какого инвентаря. И если ты Игорь присоединишься к нам, то это было бы неплохо.

— А мы? — в один голос, вопрошали, глядя на меня обиженными глазами, наши подруги.

Я задумался. А ведь и правда. Там в хранилище найдётся немало интересного не только для мальчиков, но и для девочек.

— А большой у тебя это каретный сарай? — спросил я у Олега.

— Их там, вообще-то, два. И оба рассчитаны на… — начал было говорить Игорь, но Олег его перебил.

— Думаю, что места там хватит. — заверил он меня.

— Не уверен. — пробормотал я вполголоса, судорожно вспоминая, чего у меня там ещё было спрятано…

* * *

Помня, что там у меня спрятаны не только мелкие вещи, типа пулемётов и автоматов, но и всякие ящики с боеприпасами, пороховые заряды с турецкого корабля, большие камни и прочее барахло, я попросил всех остальных слегка обождать снаружи. И начав с дальнего угла, стал выкладывать одно за другим честно и нечестно затрофеенное имущество. Я старался раскладывать так, чтобы было можно потом разобраться что и где, но пространство первого сарая быстро заполнялось, а конца моему рогу изобилия было ещё не видно. Первый сарай уже был почти заполнен, когда я решил перейти в соседнее помещение. На улице меня встретили любопытствующие взгляды моих соратников. Было видно, что им, а особенно девчонкам было чертовски любопытно, чем я там занимаюсь.

— Максим! — капризным голосом обратилась ко мне Машка. — А когда уже нам можно будет присоединиться?

Я прикинул, что основную массу военного и походного снаряжения уже аккуратно выложил в первом сарайчике. И согласился. Это будет даже хорошо, если Игорь увидит, как я достаю ниоткуда что-то.

— Я не против. Только сразу не трогайте ничего. Там ведь всякие гранаты могут быть или ещё чего, о чём я мог позабыть…

* * *

Как в воду глядел. Расслабился, блин… Ну что? Вынул я сундук, изъятый из поместья баварского барона с магическими книгами внутри, потом наши палатки со спальниками. А затем…

Ну кто ж знал, что старинное ружьё со вцепившимися в него двумя отрезанными руками, произведёт такое впечатление на наших девушек…

Визг. Писк. Охи и ахи. Это ещё не самое главное.

— Откуда это? — спросила Машка, прикрывая рот ладонью.

Уж не знаю, чего она там прикрывала. Неужто подступающую тошноту? Вроде бы мы с ней чего только не делали. И немцев убивали, и всяких разных гопников на куски кромсали…

— Это… Ну… — я не знал с чего начать.

Мне на помощь пришёл Олег.

— Максим! Я думаю, что если ты нам прямо тут всё расскажешь, будет гораздо лучше. Любая недоговорённость оставляет осадок на душе, как будто ты нам что-то не доверяешь. Поверь мне, нет ничего хуже недоверия между своими.

— Да. И мне тоже хотелось бы услышать какие-нибудь разумные объяснения. — присоединился к нему Игорь.

И что мне было делать? На меня смотрело четыре пары глаз, и не дай вам бог оказаться под прицелом стольких укорительных взглядов.

— Ну, что вам сказать. — начал я. — Дело было так…

* * *

Я решил начать с самого начала. Пришлось вкратце пересказать то, как мы с Машей поругались. А потом про её похищение горцами. Ну а дальше… Пошло, поехало. Пришлось рассказывать всё.

— И ты их всех там убил? — с ужасом спросила Ира.

— Да. — спокойно ответил я.

— Всех?

— Да.

— Стариков, женщин и детей тоже?

— Я всего лишь защищался. Я пришёл к ним без оружия, а они…

— Ты сам — самое страшное оружие на Земле. — с укором припечатала меня Ирина.

— Когда на тебя нападают сразу с десяток озлобленных женщин, держащих в руках кинжалы и топоры, мне ничего не оставалось делать, кроме как обороняться. Но не переживай. Они все живы. Сейчас…

— Как это? — удивился Игорь.

— Он вернулся на один день назад и всё исправил. — пояснил ему Олег.

— Да. Именно так я и сделал. Этим я и занимался сегодня с утра.

— И со мной ты что-то сделал? — насупилась Маша. — Ведь мы же с тобой не поругались.

— Я тебе потом всё объясню. И, прости меня!

— За что? — ехидно поинтересовалась моя рыжая подружка. — Что ты такого сделал, что теперь извиняешься?

— Я повёл себя глупо. Спровоцировал тебя на скандал. А потом, когда ты наговорила мне гадостей, ответил тебе тем же.

Маша смотрела на меня подозрительно.

— Машенька! Я тебе потом расскажу всё в мельчайших подробностях, если ты захочешь.

— Не захочу. — ответила Маша, скрестив руки на груди. — Просто больше так никогда не делай!

— Ты предлагаешь мне в следующий раз не спасать тебя?

— Нет. Просто не доводи дело до скандала.

— Это не только от меня зависит. Ты порой бываешь несносна.

— Терпи! Сам виноват!

— Это в чём же?

— Во всём.

— Ну, вот и поговорили.

Я подошёл и обнял её. Что удивительно, она даже не сопротивлялась и не отталкивала меня.

— Машенька! Мы теперь всегда будем вместе. Такова наша судьба. Так что, старайся не раздувать искры скандала на ровном месте.

— Сам дурак!

— Я знаю. Ты мне об этом периодически напоминаешь.

— Ребята! Если вы уже закончили, может продолжим? — вмешалась в наш разговор Ира.

* * *

В общем, день прошёл плодотворно. Игорь с интересом разглядывал всякие невиданные им ранее диковинки из будущего. Причём не только оружие. Его интересовало буквально всё. Армейские сухпайки, технические книги, одежда из будущего и походное снаряжение. Он задал столько вопросов, сколько, наверное, и за год не зададут любопытные дети. Они читал этикетки на продуктах и сигаретах, и снова задавал вопросы. Открывал книги, находил год издания, и снова задавал вопросы. И снова, и снова…

Пришлось Олегу опять по новой рассказать о том, что мы побывали и в будущем, причём не в одном месте и времени, а в разных. Хотя и не везде Князю из прошлого удалось подробно ознакомиться со всеми достижениями науки и новинками прогресса.

— Ирочка! А тебе давно уже пора бы всерьёз заняться прогрессом в современной медицине. Я, конечно, там, в будущем, ограбил аптеку, но главное богатство — это медицинские справочники. Давай ты сразу будешь в сторону откладывать всё, что тебя касается, а потом уже будем думать, как этим лучше распорядиться.

— Хорошо. — ответила Ира.

Причём мне даже понравился блеск интереса в её глазах. Думаю, что у неё всё получится. А если не всё, и не сразу, то мы поможем, ежели чего…

— Но это же непостижимо. — бормотал Игорь, листая книги. — Вы сами не понимаете… Это же…

— Это нельзя никому показывать. — огорошил его я.

— Но почему? — возмутился князь. — Это же переворот… Техническая революция.

— Потому, Игорь Константинович! — глядя на него, как на маленького ребёнка высказал я своё мнение. — В Российской империи нет таких промышленных мощностей, зато, как всегда развита сеть шпионов иностранных разведок разных стран. Они это быстренько своруют и наладят у себя там производство. А нам, как обычно, придётся это у них потом покупать.

— Но как же нам быть? — расстроился Игорь.

— Держать в тайне новые знания, и помаленьку внедрять то. Что можно сделать именно сейчас, а не когда у нас появятся новые заводы и фабрики.

— Но на это же уйдут годы?

— А может и десятилетия. Но при этом мы не будем играть в догонялки с западными корпорациями. Это они будут у нас клянчить патенты на наши изобретения. Кстати, нам бы найти какого-нибудь опытного доктора. У Ирины есть множество интересных направлений в медицине. Но и это тоже очень страшная тайна, и её нельзя открывать врагам, даже под страхом смерти.

— Максим прав! — подтвердил мои слова Олег. — Там у них я читал книги по истории. Англичане, придумав сильнодействующий препарат, практически от всех болезней, ни с кем не делились пару десятилетий, продавая другим втридорога готовое лекарство. А нам, так и вовсе не продавали.

— А как же наши, русские учёные? — возмутился Игорь. — Не могли ничего придумать?

— Придумали, конечно. И даже ещё лучше, чем у бриттов. Но не сразу. И пока у нас не было этих, как их там… — Олег задумался. — Антибиотиков… Тысячи русских солдат умерли от ран. Хотя их жизни можно было спасти…

— А теперь мы не будем с ними делиться?

— Да. Но они у нас всё равно украдут так или иначе.

— Почему?

— Потому что у них разведка поставлена на широкую ногу, а наши по-прежнему лаптем щи хлебают. — пояснил я.

Игорь помрачнел.

— Прости, Игорёк! Но такова правда жизни. Мы умеем находить правильное решение, но не можем его реализовать. А наши изобретения мы не можем защитить от копирования западными противниками. И так было, и так будет. С этим трудно бороться.

— Господа! — вдруг торжественно и официально предложил Олег. — А пойдёмте покурим на свежем воздухе.

Это он увидел, извлечённые мною из хранилища запасы импортных сигарет из будущего. Ну да, конечно. Табачок тут есть. Но ментоловые американские сигареты с фильтром будут куда как покруче, по сравнению с папиросами или самокрутками. Хотя, как говорится, на вкус и цвет — все фломастеры разные. Правда да фломастерам этому миру ещё далековато…

Или он хотел о чём-то поговорить без любопытных дамских ушей? Ну, да. Выйдя наружу. Мы отошли на вполне приличное расстояние от каретного сарая, в котором девушки продолжали изучать сокровища, извлечённые мною из хранилища.

Кстати, а мне как-то даже полегчало, когда я вытряхнул наружу всё, что хранилось в магических закромах. Какая-то лёгкость во всём теле образовалась…

— Что ты хотел сказать? — задал Игорь вопрос брату.

Похоже, что он тоже понял, что это предложение перекурит неспроста.

— Тут такое дело. — начал Олег издалека.

— Не тяни резину! Говори, как есть! — посоветовал ему я.

— Я хотел сообщить, что собираюсь сочетаться браком с Ириной Александровной.

— Брат! А как же родители? Что они скажут!

— Игорь! Мне уже не десять лет. Да и ты сам знаешь, что нам не на престоле сидеть. Поэтому какие-то там формальности меня не смущают.

— А как же родительское благословение?

— У Ирины Александровны родителей нет. Только старший брат Максим.

— Но как же? — начал было Игорь.

— Ты о том, что у них нет документов, подтверждающих дворянство?

— Да.

— Я думаю, что смогу решить этот вопрос.

— Князь! — обратился я к Олегу. — А ты не хотел бы подождать какое-то время. Ирина вместе с каким-нибудь доктором сделает открытие в области медицины. Ну а после этого сразу станет проще, доказывать всем, что она баронесса фон Шварц.

— Не стоит тянуть! — Думаю, что я смогу это уладить примерно через неделю, когда в Севастополь прибудет император Михаил.

— Тогда уж и меня тоже легализуй по полной программе!

— Я это и имел в виду. Нам надо подготовить доклад для императора, где обосновать наши намерения создать батальон особого назначения для ведения боевых действий против Османской империи.

— В случае, если они запланируют напасть на нас? — попытался уточнить Игорь.

— Не переживай, брат. Они попытаются. Британцы нападут не позже начала августа, а турки сделают паузу, а потом тайком в ночи пошлют свои корабли обстреливать Одессу, Севастополь и Новороссийск. И лишь после этого объявят войну России.

— Но мы приложим все усилия, чтобы не позволить им это сделать. — вклинился я в разговор братьев. — Но для начала, я предлагаю сделать вот что…

Глава 23

В жизни всякое бывает, а на войне такое порою бывает, чего и вовсе быть не может.

Ура! Вперёд! Врагам на встречу!

Герой горяч. Но время лечит…

В бою не трудно умереть.

Нужна ли нам такая смерть?

Враги пусть мрут на поле боя!

А мы останемся с тобою

И будем жить смертям назло.

Ну, а врагам — не повезло…

Раннее утро 17-го марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

Наконец-то наступил новый день. А то мне как-то уже слегка поднадоело проживать и переживать по новой шестнадцатое марта. Но, все непонятки улажены, спасена целая деревня горцев от полного уничтожения, а некоторым рыжим девочкам вправлены мозги. Только вот не знаю, надолго ли.

Вот она, милая и тихая рядом со мной. Сопит мне куда-то в подмышку. Пришла поздно вечером, забралась ко мне под одеяло, да и заснула тут же, сном маленького ангелочка. Ну а как ещё можно назвать это милое существо? Ангел во плоти. Надо бы только пошарить под рыжими волосами, вдруг там уже маленькие ро́жки стали расти…

За окном тихо. Рассвет только-только проклюнулся где-то на краю неба. Что-то часто я стал в такую рань просыпаться. Раньше-то я был самой настоящей совой. Мог куролесить ночь-заполночь, зато с утра из пушки не разбудишь. Но сейчас мы вроде бы к войне готовимся. А на войне, как на войне… Ранний подъём, зарядка и всё такое. А если сам рано не проснёшься, так враги разбудят.

Я снова вспомнил эпизод из Первой мировой войны той нашей реальности, так называемую «Севастопольскую побудку». Тогда турки после начала войны объявили якобы о своём нейтралитете. Ну а сами, конечно, стали готовиться. И где-то в октябре ночью тайком направили свои корабли в сторону русских портов. Одесса, Севастополь, Новороссийск. Но в тот раз на их стороне были германцы. Они и дали им свои корабли. Любят немцы нападать рано поутру. Не спится им, видимо, как и мне сегодня.

Но тут у нас ситуация немного поменялась вроде бы. Германия за нас, а вся остальная европейская сволочь во главе с Британией, наоборот, против нас. Хотя и в прошлой истории, в той, в нашей реальности, англосаксы гадили нам не напрямую, так исподтишка.

И что изменилось? Теперь бритты османам дадут кораблей и золота, чтобы те напали на Россию. Те же яйца только вид сбоку.

Ну а мне остаётся только одно: Зная про такие хитромудрые приёмы ведения войны на чёрном море, опередить и тех, и других. Ещё была бы у меня возможность летать на дальние расстояния, так я бы английские корабли потопил бы где-нибудь в Гибралтарском проливе…

Кстати. Вовремя пришла мысль о проливах. Ведь именно этим «пряником» заманили в моей прошлой истории Российскую империю в эту грёбанную Антанту. Дескать, достанутся России, в случае победы, Босфор и Дарданеллы. И будет у нас свободный выход из Черноморского бассейна в мировой океан. Ага. Если, конечно, сможем пройти через Гибралтар, которым по традиции владеют опять же, те же самые великобританские морды.

Ну а русским только стоит напомнить про Царьград и щит, прибитый на его врата Вещим Олегом. «Нагнём турков! Шапками закидаем!» Ага. Как всегда. Вон Японию у нас тоже планировали закидать шапками. А вместо этого потеряли кучу кораблей в море, а на суше положили тысячи жизней и лишились Порт-Артура. Но это там, у нас, в нашей реальности. Тут-то всё иначе было. Совместно с Германией побили самураев в хвост и в гриву. Так что хрен его знает, как тут и что будет твориться на нынешнем театре боевых действий.

Но, когда в прошлый раз мы были в Прибалтике в августе, британцы уже высаживали десант на побережье. Помнится наш князь Олег там чуть не погиб. Но у него традиция такая. Обязательно надо свою буйную голову сложить в первый месяц Первой мировой войны.

«Ура! Вперёд! Врагам навстречу!» Ну, ничего. Время лечит. Сейчас он вроде бы, слегка остепенился. Почти семейный человек теперь. А это ответственность. И ещё какая. Ведь что будет, если он снова погибнет? Наша Ирка его и с того света достанет. А я ей в этом помогу.

* * *

Снова вспомнилась древняя мудрость про то, что для войны необходимы деньги, деньги и ещё раз деньги. Надо бы слетать за денюжками к нашим потенциальным противникам. Интересно было бы узнать, где их султан хранит свой золотой запас. Наверное, во дворце? Хотя у них там может быть и ещё какое хранилище государственного уровня. Типа казначейство или госбанк. Блин, ну кто же знал, что надо было ещё там в будущем накопать побольше информации не на тему из чего стрелять, а где бы денег на патроны и снаряды взять…

Золото, золото… Где бы его взять. Есть одна идейка, но она так себе… Вроде бы, что у турок, что у индийцев — любовь к презренному драгметаллу в крови с детства. А их, замотанные с ног до головы в тёмные тряпки тётки, так и вовсе стараются навесить на себя всё, что есть. Я слышал, что это ко всему ещё вызвано тем, что у них муж может в любой момент расстаться с женой, просто сказав три раза: «Я с тобой развожусь…» И жена в этому случае должна покинуть дом в том, что есть. Вот и таскает слабая женщина на себе весь семейный золотой запас, чтобы не уйти из чужого дома нищенкой.

Но грабить женщин — это как-то не по мне. Поэтому мне, видимо, придётся всё же узнать, где они там прячут свои денежки. И это вовсе не те бумажки, на которых напечатаны цифры. На хрен мне все эти турецкие лиры и тугрики, которым грош цена в базарный день. Сразу вспомнились миллионные купюры разных стран и рулоны керенок после свержения царя-батюшки в нашем мире. Золото — это валюта на все времена. Правда периодически в любом мире появляются более-менее стабильные валюты, типа британских фунтов или американских долларов. Да и российские рубли в некоторые периоды истории были вполне стабильны и обеспечивались золотом сполна. Но всё в мире временно. И после стабильного периода может наступить время, когда все эти франки, фунты и доллары станут простым бумажным мусором.

Надо будет посоветоваться на эту тему с великими князьями. Может они что подскажут или помогут как-нибудь. И вообще… Скоро в Севастополь прибудет нынешний император всероссийский. А нам надо блеснуть перед ним каким-нибудь значительным подвигом, чтобы он разрешил нам создать свой особый батальон. Может захватить како-либо подвернувшийся военный корабль и подогнать его в Севастополь в подарок царственной особе? А не сочтут ли это обычным морским пиратством? Ведь между Российской и Османской империями в настоящий момент нет никакой войны. Международное право и всё такое… Осуждение другими державами… Какие ещё последствия могут быть? Да хрен его знает. Нападения на военные корабли соседней державы и последующее их похищение — что это, как не казус белли (лат. casus belli). И не важно, это будет реальный или формальный повод для объявления войны или начала военных действий. Не думаю, что за такие фортели нас с Константиновичами царь-батюшка по головке погладит. Скорее всего эти головы могут прямо и на плаху угодить. Правда сейчас головы вроде бы уже не рубят даже с помощью гильотины. Но думаю, что для нас найдут какой-нибудь не менее забавный способ лишения жизни. Князей-то может и простят, в ввиду их высокоблагородного происхождения. Ну а я… А мне придётся смазать пятки скипидаром, чтобы убежать куда подальше.

В общем, надо устроить большой княжеский совет, да и обсудить все эти и другие вопросы. Мало ли что я могу сотворить. Только надо действовать с умом и осторожно. И надо ещё все мои магические приёмчики облечь в легко объяснимую форму. Объяснимую с точки зрения обычной действительности и физических законов. Объяснения типа: «Наш друг, барон фон Шварц — колдун», не проканают. Чудеса — дело хорошее. Только надо иметь отговорки, чтобы объяснить простым обывателям природу их происхождения, основываясь на законах природы, а не на сказках и фантастических рассказах.

Хотя и тут, в этом мире, есть свой Жюль Верн, который пишет и про подводные лодки, и про полёты на Луну. Наука не стоит на месте. Прогресс неизбежен. Только вот, как ускорить эти процессы? В какой-то из книг, прочитанных ещё там, в моём будущем, мне попадался такой термин — прогрессор. Вот только я на роль прогрессора совсем не гожусь. Все мои знания настолько поверхностны, и всё на что я способен, это описать достижения науки из будущего в фантастическом романе, как то же самый Жюль Верн. Может и он тоже — попаданец из будущего? Пишет о том, что видел когда-то. Только вот не зная, как там всё внутри сделано, фантазирует. Поэтому и получается у него, что выстрелив из пушки можно на Луну слетать внутри огромного снаряда. Вот как бы я людям из прошлого объяснял бы устройство космической ракеты? Впрочем… Кажется тут есть и Константин Эдуардович Циолковский, глухой мечтатель из Калуги, который уже сформулировал начальные принципа ракетостроения и движения всяких там разных тел в безвоздушном пространстве…

Да бог с ними со всеми, и с ракетами, и с атомными подводными лодками. Нам бы турка побить, да так, чтобы они больше не полезли к нам в Россию в ближайшее время. А потом ещё пустить Британию на дно. На дно истории. Чтобы бывшая когда-то владычицей морей держава, потерялась среди всяких Испаний и Португалий, с Голландиями и Даниями в придачу. Ведь и они когда-то были великими державами мирового значения, награбив много золота в Новом Свете. А в будущим они стали всего лишь маленькими лоскутками на разноцветной карте мира, которые и не каждый найдёт с первого раза.

Ладно. Хватит философствовать! Это до добра не доводит. Все эти душевные метания вкупе с самокопанием хороши лишь во романах Фёдора Михайловича Достоевского. А нам делом надо заниматься, а не в себе любимом копаться.

Есть проблемы? Мы их решим! И будь что будет. Не бывает нерешаемых проблем. Есть только нерешительные люди. Всё сидят, всё думают, считают и рассчитывают… Но кто-то из мудрых когда-то сказал: 'Если не знаешь, что делать? Делай шаг вперёд! Бездействие — порождает страх, а действие рождает уверенность в себе!

Вот потому, у нас, у русских много чего получается. Поскольку порою мы принимаем решение на авось. А там… Ну а там уже, как получится… Делай что должно, и будь, что будет!

* * *

«Военный совет в Филях» состоялся вечером того же дня. А учитывая, что это было и не в Филях вовсе, и орды Наполеона нам не угрожали, то мы сидели и тихо-мирно обсуждали возникшие проблемы.

— Почему ты считаешь, что Михаила надо чем-то поразить? Спросил меня Олег.

— Потому что просто так и чирей на заднице не вскочит. Как ты донесёшь до императора мысль о том, что война неизбежна? Он, как всякий правитель вряд ли поверит словам. Даже словам своего высокородного родственника.

— Да мы с ним…

— Это не важно, Олег! У тебя есть конкретные разведданные, подтверждающие намерение Османской империи напасть на Россию? Османы ещё и сами этого не знают. Возможно, англичане уже что-то планируют. Но они всегда что-то планируют. И не каждый раз планы на бумаге обретают жизнь.

— Но откуда же вы тогда знаете, что война неизбежна? — не унимался Игорь.

— Брат! Мы же тебе рассказывали уже… Меня чуть не убили, тогда… В августе этого года.

— Но сейчас только март. — настаивал князь Игорь. — Это может и не случиться вовсе…

— Вот видишь. — с укоризной ответил ему Олег. — Даже ты не веришь. А уж Михаилу мы точно не сможем ничего доказать.

— Так что же? — насупился я. — Вообще ничего не делать? Ждать у моря погоды? Я считаю, что атаковать надо сейчас. А потом, когда британцы и турки уже начнут войну, нам придётся не бить, а отбиваться. Это обычно труднее…

— Хорошо. — Олег уставился мне прямо в глаза. — Что ты конкретно можешь предложить прямо сейчас?

— Ну-у… — Задумчиво начал я. — Первым делом, я бы ограбил османов. Причём сильно так ограбил бы. Мне бы только подобраться к ним поближе. Хотя бы километров на сто. Но лучше, конечно, если к самому Истанбулу как можно ближе подобраться.

— К Константинополю. — попытался меня поправить Игорь.

— Да какая разница. Мне, например, больше нравится название Царьград. И я был бы совсем не против, если мы возьмём этот Стамбул и переименуем его в Царьград. А заодно и проливами завладеем. Босфор и Дарданеллы… Ну и Гибралтар ещё в придачу. Вот тогда и посмотрели бы, останется ли Британия владычицей морей или нет.

— Это нереально. — возразил Олег. Если мы сможем как-то внушить императору мысли о проливах, то он, наверняка, пожелает завладеть ими. Но Гибралтар… Это же владения Британской короны.

— Олежа! Ты на карту-то погляди. Британия — это всего лишь маленький островок с не самым лучшим климатом. Зато амбиции свои они распространяют на полмира. Вот, скажи, если я укокошу всех английских монархов. А до кучи уничтожу британский флот… Что они будут делать тогда?

— Но у них деньги…

— Ладно. Уговорил. Их деньги я тоже заберу. Потом поделим поровну…

— Это он так шутит? — спросил у брата Игорь.

— Не думаю. — Ответил ему Олег.

— Но это совсем не похоже на разумный план военной кампании. Это… Просто бред сумасшедшего.

— Хорошо. — согласился я. — Пусть так. Но как мне ещё доказать императору Михаилу серьёзность наших намерений? Давайте начнём со Стамбула. Захватим его и…

— Это повод для начала большой войны. Император на это не согласится. — уверенно аргументировал Олег. — Россия сейчас не готова к большой войне.

— Да она никогда не готова. — с досадой проговорил я. — Наши генералы всегда готовятся к прошедшей войне. И сперва дожидаются, когда на нас нападёт кто-то, захватит большие территории, убьёт миллионы человек, дойдёт до Москвы… А потом мы ка-ак соберёмся всем миром, ка-ак ударим со всей силы. И снова наши казаки, то в Париже, то в Берлине… Ну а почему бы и не в Стамбуле? А? Чем Царьград хуже того же Парижу?

— У тебя так всё просто на словах получается. — расстроено высказал мне своё мнение Олег. — Но как воплотить в жизнь твои слова?

— А хрен его знает. Если сидеть, думать и считать-рассчитывать, то ничего и не получится. А как по мне, так надо взять и сделать.

— Не всё так просто, Максим. — с серьёзным видом обратился ко мне Игорь. — Не всё так просто. Даже если допустить, что с твоей помощью, используя твои совершенно фантастические возможности нам и удастся захватить Стамбул… Как только русские войска перейдут границу, то весь мир ополчится против нас. А на это император уж точно не согласится.

— А если это будут не русские войска, а скажем… Частная военная компания под руководством, ну, например, великого князя Олега Константиновича Романова?

— Но это всё равно будут русские войска. — заявил князь Игорь.

— Не обязательно. Если перед этим император Михаил, например, заявит, что князь Олег действует самостоятельно и против его воли… — я задумался, а после стал вещать торжественным голосом. — Вот взбрело в голову набожному и боголюбивому юноше Олегу, что на него снизошла длань божья. И услышал он на берегу Чёрного моря Глас Всевышнего… И сказал ему голос: Ты есть реинкарнация Великого Олега. Иди в Царьград! Побей нехристей! Установи Крест на Святой Софии! Изгони со Священной земли басурман! Возьми в свои руки правление Вторым Римом! Владей ими по праву! Ибо это есть воля божья…

Когда я закончил свою пафосную речь в комнате висело такое густое молчание, что можно было бы есть его ложками, как кисель.

— Ну, что, други мои? — спросил я онемевших собеседников. — Как вам моя идея?

— Это полный бред. — наконец смог вымолвить Игорь.

— А мне понравилось. — не согласился с ним Олег. — Но ведь это всё равно будут русские войска.

— А вот и необязательно. — апеллировал ему я. — Можно кинуть клич, что мы собираем новый Крестовый поход на магометан. Думаю, что угнетаемые османами народы, армяне, греки, да и прочие славяне на Балканах, могут проникнуться идеей. Наберём всего понемногу. Как там было на Ноевом ковчеге? Каждой твари по паре? Вот. И поведём мы воинство христианское на Священную битву с басурманами.

— Это звучит немного кощунственно. Ты же не веришь в Иисуса Христа, Максим. — прозвучал упрёк со стороны Олега.

— А это и не важно. Ты веришь! Люди верят! А я буду в твоих руках, как бич божий. Всё равно победу потом припишут Великому Олегу, вновь приколотившему свой щит на вратах Царьграда. Да, кстати, не забудь заранее позаботиться об изготовлении такого щита. Ну и ещё крест для Храма Великой Софии надо бы сделать. Вот только успеем ли.

— Ты сейчас всё это серьёзно? — спросил Игорь.

— Серьёзней некуда. Но для начала мне надо бы добраться до Стамбула, чтобы немного там попартизанить. Я думаю, что, когда мы двинемся завоёвывать Царьград, там будет не только нечем защищаться, но и не на что содержать даже мало-мальски боеспособную армию. Да… Турок много, и ятаганы у них имеются. Но их можно запросто покрошить из пулемётов. Удобрим землицу вражеской кровушкой. Так что патроны нам нужны, дорогие мои князья-товарищи. И побольше, побольше…

Глава 24

Хуже дурака может только быть дурак с инициативой. И совсем плохо, когда у него есть возможность всё это реализовать.

По дороге коварного времени жизнь идёт с переменною скоростью.

Иногда год сгорает мгновением, как костёр из сушёного хвороста.

А порою секунды, как вечности, замерзают в холоде времени,

От ноля до ноля в бесконечности, как волшебное сновидение.

Но опять, начиная скольжение, под уклон, соразмерно возрасту,

Жизнь идёт, продолжая движение со своей переменною скоростью.

Жизнь-песчинка в пропасть падает и летит, наслаждаясь падением.

Это, кстати, не очень радует, начиная со дня рождения.

Словно стрелка, по кругу вертится огонёк осторожного пламени.

И порою так слабо верится, что сгорим мотыльками сами мы.

Вектор сменит своё направление от ноля до ноля в бесконечности.

Жизнь, пройдя по дорогам времени превратится в осколок вечности.

17 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым.

Казачок мялся у входа в комнату, не зная к кому из великих князей обратиться. Один был в мундире, но помоложе, а другой ненамного старше, но одет по-домашнему…

Олег, заметив казачка, спросил его:

— Чего тебе?

— Ваше высочество, там… Горцы.

— Какие горцы?

— Двое молодых горцев… Говорят, что им нужен какой-то дохтур.

— Кто? Какой доктор?

— Дык, не понять их. Они половину слов не по-нашему гуторят. Но какой-то дохтур, который их батю излечил…

— Это, ко мне. — сообразил я. — А чего ж так рано-то. Я же говорил. Будет нужен, позову…

— Ты про что?

— Да я нанял тут одного горца молодого. Толмачом у меня будет. Мне же нужен переводчик с турецкого. Только я его отцу объяснил, что когда понадобится, я за ним кого-нибудь пришлю. А тут дня не прошло, как сами приехали. Ладно. Пойду, пообщаюсь…

— А мы не помешаем? — спросил меня князь Игорь.

— Не знаю даже. — улыбнулся я. — Они и так, наверняка чувствуют себя не в своей тарелке, приехав сюда. А если к ним выйдут сразу два великих князя, то боюсь, что они этого не переживут.

— Переживут. Они даже не покажут своего смущения. У них это не принято. Горцы спину гнуть не любят. Ну, разве что только перед отцом или перед богом своим. А в обычной жизни, как будто лом проглотил, ходит с прямой спиной. Гордые…

— Просто не говори им, что мы с братом князья. К тебе же всё-таки приехали гости.

— Я их не звал.

— Вот видишь… Незваные гости…

— Я не уверен, что они татары.

— Не переживай! Разберёмся.

* * *

Когда мы вышли из дома, я сразу узнал братьев. Рустем и Ахтем. Несмотря на слова князя о том, что горцы не гнут спину не перед кем, увидев меня, оба парня склонили голову, приложив при этом правую руку к груди в районе сердца.

— Добрый день! — поприветствовал их я. — Что привело вас ко мне? Я же Эскендеру вчера всё объяснил…

Горцы выпрямились. При этом младший из них, Ахтем, остался стоять ровно, а Рустем достав из за ремня плетёную кожаную нагайку, снова поклонился мне. На этот раз ещё ниже, чем в прошлый раз, и при этом протянул плётку мне, держа её двумя руками.

— Не понял. — проговорил Олег, стоя за моим правым плечом.

— Максим-бей! — начал свою речь Ахтем.

— Не хочу я никого бить. — сразу же ответил я ему.

— Прости, Максим-эфенди! Я не так выразился. — смутился молодой горец.

А его старший брат продолжал стоять согнувшись, всё так же протягивая мне плеть.

— Ахтем! Объясни мне, что тут происходит. — взмолился я.

— Мой брат поступил плохо, оскорбив того, кто излечил отца. Он хочет принести тебе извинения и готов служить тебе.

— Рустем! Я не сержусь на тебя. Хватит кланяться. Ты же горец.

Рустем выпрямился. А его лицо снова залило краской… Вот же ж. Опять я ему сказал что-то обидное? Или это у него просто кровь к голове прилила от долгого поклона.

— Рустем! Твой отец хочет тебя женить. А ты должен подарить ему внуков. Ну а ко мне на службу пока пойдёт твой брат Ахтем. Эскендер сказал, что ему пока рано жениться. Так что, зря ты приехал.

— Я виноват.

— Ты виноват лишь в том, что молод и горяч. Но не переживай! Молодость это такая болезнь, которая с годами пройдёт. Так что, возвращайся домой. Слушай что тебе говорит отец и не горячись лишний раз.

— Благодарю тебя, Максим-эфенди! Ты поднял на ноги нашего отца. Он сейчас, как молодой. Никогда его таким не видел.

— Не стоит благодарности. Что сделано, то уже сделано.

— Прими от нас в подарок этот кинжал, Максим-эфенди!

Он снова, держа двумя руками, протянул мне тот самый кинжал, которым я уже владел какое-то время, взяв как трофей. Только на этот раз, кинжал был в ножнах.

Почему-то я сразу понял, что не принять такой подарок — это значит обидеть гордых горцев окончательно. Вот же сложные люди. Чуть что не так — смертельная обида. Мягче надо быть и гибче. Иначе опять придёт кто-то и сгоряча вырежет весь род.

Я принял подарок, тоже взяв двумя руками. Слегка вытянув кинжал из ножен, полюбовавшись изгибами узоров на лезвии, я снова задвинул клинок в ножны, и, приложив правую руку к сердцу, ответил?

— Благодарю тебя! Я ценю твой подарок и буду бережно его хранить.

Рустем снова слегка склонил голову, а потом молча развернулся, и вскочив в седло, попросту ускакал по дороге в сторону гор. Его младший брат Ахтем остался стоять на том же месте.

— А ты решил остаться? — спросил его я.

— Отец послал меня к тебе, Максим-эфенди, и приказал служить тебе.

— Понимаешь, Ахтем… Прямо сейчас в этом нет необходимости. Я же говорил твоему отцу, что когда мне потребуется переводчик с турецкого на русский, я за тобой пришлю кого-нибудь.

— Отец сказал: Не жди, когда позовут! Будь рядом, когда будешь нужен!

— Твой отец мудр.

Я спинным мозгом чуял, что за моей спиной Олег давится от смеха, слушая, как я изображаю из себя дипломата на восточный манер. Сам с трудом сдерживаю смех. Вот не могут восточные люди выражаться прямо. Обязательно надо раскрасить всё изысканным, чисто восточным, словесным узором.

Хорошо. — продолжил я. — Ты можешь остаться.

И уже обращаясь к Олегу, я спросил?

— Ваше высочество! Где мне можно будет тут у вас разместить своего нового сотрудника?

Блин. Вот сказал, и сам понял, что переборщил. Я ведь уже давно привык по-простому общаться с Олегом. И даже это моё «Ваше высочество» звучало как-то по-панибратски. Но для слышавшего мои слова горца, это оказалось шоком. Он весь как-то подобрался и выпрямился ещё больше. Правда я не понимаю, куда уж больше. Ведь и так Ахтем стоял, как телеграфный столб посреди двора.

Зато Олег, похоже, даже и не заметил в моих словах никакой иронии, и ответил с той же долей юмора.

— Это уж тебе решать, барон. Твой человек, тебе о нём и заботиться.

Ахтем, слушавший наш разговор порывался что-то сказать, и я это заметил.

— Что ты хотел сказать, Ахтем?

— Я готов спать перед твоей дверью эфенди.

— В этом нет необходимости. К тому же твой конь не сможет спать перед моей дверью вместе с тобой. Пойдём! Я покажу тебе, где вам будет удобно разместиться.

* * *

В общем, разобрались. Горца с его лошадкой разместили в каретном сарае. Заодно я ему пояснил, что все вещи, лежащие там, принадлежат мне, и он их заодно будет охранять. Естественно, он оказался не в том отсеке, где мы выложили всё оружие и боеприпасы. Потом я договорился с казаками, чтобы они не обижали горячего парня, а помогли ему ежели чего. Да и по поводу пропитания определились. Игорь выдал вахмистру немного денег, чтобы питаться Ахтем смог из общего котла.

Ну а я, раз такое дело, решил не откладывать своё путешествие за чужеземным золотом. Поэтому мы снова все вместе стали думы думать, да разговоры разговаривать… Военный совет в Ореанде, типа: Часть вторая. Те же и там же…

* * *

— Я поеду с тобой! — безапелляционно заявила Машка.

— Это исключено, Машенька! Там же мусульманская страна. У нах такие обычаи и традиции, что женщина должна быть закутана с ног до головы в чёрные одежды. Да и на голове что-то типа мешка с прорезью для глаз. А тебе это надо?

— Но как же ты там один?

— Машенька! Во-первых? Я там буду не один. Да и поеду-то я совсем ненадолго. Ну а во-вторых: Мне будет спокойнее, если ты останешься здесь с Ирой и Олегом.

— Но, Максим!

— И не спорь со мной! Так надо. Я и на самом деле скоро вернусь. Что тебе привезти из Османской империи?

— Ничего не надо! — с обидой и со слезами на глазах ответила мне моя рыжая подружка.

— Я всё равно постараюсь привезти тебе что-нибудь очень красивое…

— И вкусненькое… — сквозь слёзы добавила Маша, и улыбнулась.

— Ну, вот и договорились. Там есть такие вкусности, как щербет, халва и пахлава… Не плачь! Я буду стараться, чтобы наша разлука на этот раз не продлилась слишком долго. Думаю, что за неделю обернусь.

— Ты думаешь, или уверен в этом?

— Уверен. — неуверенно ответил я.

* * *

Отправиться в путь я решил не в одиночку, конечно же. Но и тащить за собою целый отряд было бы глупо. Я решил, что одного спутника мне будет вполне достаточно, и выбрал Ахтема. С одной стороны, было немножко стрёмно брать с собой человека, с которым я и знаком-то всего ничего. Но я всё-таки надеялся на то, что у горцев не на последнем месте стоит честь. Чувство долга за исцеление отца… Не думаю, что этот парень предаст меня или струсит в самый неподходящий момент. Ну, а заодно и переводчик с турецкого языка будет совсем не лишним. К тому же, как мне показалось, Ахтем более сдержан, чем его старший брат Рустем. Тот был горячим и резким, а этот, похоже, сперва думает, а потом уже делает.

Хотя… Это ведь именно он тогда первым напал на меня…

Нет. Сначала на меня бросился, конечно же Рустем, но я того быстро обезоружил, и прижав к его горлу его же собственный кинжал, стал говорить с Эскендером, пытаясь миром забрать Машу. Но тут вмешался, именно Ахтем. Напав на меня со спины, он умудрился толкнуть меня так, что я, сам того не желая, перерезал горло его брату. Он-то, конечно, хотел прийти на помощь к брату… Но, хотел, как лучше, а получилось… как всегда.

Ну, да. Потом-то всё и вышло из-под контроля. Простить мне смерть брата Атем уже не мог. Хотя виноват в этом был исключительно сам. Ну а дальше, всё полетело, как снежный ком с горы, набирая скорость и вызывая лавину. Помнится я тогда вырезал всех, кто был тогда в селении.

Я, конечно же, всё потом исправил. Но осадочек на душе остался. И хотя я совсем не пацифист, но вот так вот запросто убивать всех подряд, включая женщин и детей… Это всё-таки не моё. Оправдываясь перед самим собой, я убедил себя, что только оборонялся, защищая свою жизнь… Но ведь, на самом деле, по большому счёту, мне в тот момент ничего не угрожало. Наложенная защита надёжно оберегало моё тело от всяческих ранений. Ну а если бы с Машкой что-то случилось бы, то я бы просто отмотал время назад, и всё исправил бы. Что я, в общем-то, потом и сделал.

Прокручивая в памяти события той резни, я всё же ловил себя на мысли, что слегка погорячился. Вспылил из-за того, что Машку похитили. А потом, из-за того, что на меня нападали все кому не лень. Ну а я, весь такой правильный, пришёл к ним типа с миром.

Что это было со мной? Месть за то, что похитили МОЁ. Вот что красной пеленой затмило свет в моих глазах.

Ладно. Всё это уже в прошлом. Переиграв всю картину вчерашнего дня, я сделал так, что Машку никто и не похищал. А в следствии этого, горцы не вели себя агрессивно по отношению ко мне, когда я припёрся в их селение. Рустем там что-то пытался вякать. Но про него и так всё ясно. Горячий, как утюг. А вот Ахтем оказался более рассудительным. Да и Эскендера я заинтересовал своим фокусом с двумя кинжалами. Ну а после того, как я излечил старого горца, его младший сын и вовсе посчитал себя кровно обязанным мне. Помнится, когда Рустем приехал вручить мне подарок и извинится за несдержанные речи, он и тогда всё ещё изображал из себя каменного голема с негнущейся спиной, да и слова с его рта готовы были сорваться не самые правильные. До последнего момента в нём боролись два чувства. Благодарность за излечение отца и чувство собственной гордости. Я помню, как сверкали его глаза, когда он был вынужден гнуть спину передо мной. Тяжело ему будет адаптироваться с обычными людьми. В будущем тоже хватало таких вот гордых горцев. И не все они адекватно вписывались в цивилизованное общество. Гибче надо быть и мягче…

Чего-то я не о том думаю. Всё это уже позади. Рустем уже наверняка занимается подготовкой к свадьбе. А вот Ахтем… В его глазах я не вижу никаких задних мыслей. Прямой и честный парень. Если друг, значит, друг. А уж если враг, то уж точно враг, и никак иначе.

Н-да… Но надо будет с ним ещё пообщаться. Ведь иногда такая вот честность и прямота может сильно навредить. Прав был наш великий генералиссимус Александр Васильевич Суворов. «Удивил — победил!»

А военная хитрость нужна не только на войне. И пусть какой-нибудь шибко правильный индеец назовёт меня бледнолицым, у которого, как и у змеи, два языка. Но, судя по тому, кто победил в почти двухсотлетней войне между коренными аборигенами обеих Америк и пришлыми бледнолицыми, два языка — это тоже хорошо. Хотя при этом, много прямых, гордых и честных воинов, из числа индейцев, стали героями.

Ага… Посмертно… А я вот не хочу этого для себя. Лучше быть живым авантюристом, чем мёртвым героем. Не верите? Спросите у Машки! Она вам расскажет.

* * *

Больше всего времени у меня ушло не на сборы в дорогу. А чего там собирать-то? Как говориться: «Нищему собраться, только подпоясаться.»

Я, конечно, не нищеброд какой-то. Всего в достатке. Но вот тащить с собой всё своё барахло, я посчитал излишним. Опять же, вспоминая опыт дилетантов-путешественников из книги Дже́рома Джеро́ма про троих в лодке… Когда они решили взять с собой всё, что может пригодиться, величина груза превысила все пределы. Но даже и тогда, когда они взяли только то, без чего вовсе нельзя было обойтись, это по-прежнему оставался слишком большой груз.

Мне с этим было проще. Всё своё ношу с собой. А то, чего у меня нет в данный момент, я попробую взять сам, там, где для этого появится возможность.

Так что заморачиваться на сборы я не стал. Больше времени я потратил на то, чтобы придумать каким образом я буду путешествовать. Конечно, я уже придумал заклинание «Железный зад», помогающее пережить моим неподготовленным ягодицам длительное конное путешествие верхом. Но при этом со стороны я всё равно буду выглядеть, как собака на заборе. Да и продлится это путешествие довольно-таки долго. Потому что я решил добраться сразу до Одессы. Поскольку оттуда есть множество шансов по-быстрому добраться и до Румынии, и до Болгарии, и до турецких берегов.

Но для этого, мне сперва надо как следует обработать своего нового спутника. Вот как объяснить Ахтему, что мои колдовские манипуляции, это не происки шайтана, а дело благое и доброе.

Поэтому я решил, что сперва мы завтра с утра пораньше, как все обычные люди отправимся в путь верхом. Потерплю я уж как-нибудь километров мрнадцать. А потом… Будет суп с котом. Там разберёмся, каким способом путешествовать удобнее.

Но учитывая, что двинемся мы в путь на живом транспорте мощностью в одну лошадиную силу каждый, пришлось озаботиться топливом для них. Запас овса и бурдюки с водой… Хрен его знает, в каких местах нам придётся оказаться. Тут везде есть рядом море. Только вот пить морскую воду что-то не хочется. Да и коняшки, я думаю, тоже больше любят пресную водичку.

Экипировкой моего джигита-толмача занялись казаки по моей просьбе. Несмотря на то, что он наверняка оделся в свою самую лучшую одежду, выглядел он как парень из деревни на столичной дискотеке. Несуразно и слишком гротескно.

Зато после небольшого косплея, он стал больше похож на казачка из Дикой дивизии, чем на крымского горца. Ну а я теперь путешествую в каком-то полувоенном мундире, который Олег обозвал словом «френч». Ну а на голове у меня теперь красуется настоящий Стетсон. Я удивился было, но Олег мне пояснил, что это был подарок одного путешественника его отцу. Моя легенда о том, что я приехал из Америки обретает краски. Хотя Стетсоны больше в моде в штате Техас, а не на Аляске, но кому это интересно в Крыму или в Одессе.

— А что это был за путешественник? — спросил я князя.

— Промышленник. Фамилии его я не помню. Меня тогда не было в Ореанде. Но потом отец пару раз надевал эту шляпу в солнечную погоду.

— Не жалко? Всё-таки подарок…

— Но ты же вернёшь её?

— Не могу дать гарантии.

— Ну и ладно. Зато тебе она идёт. Да и для твоей легенды, вполне весомый аргумент — американская шляпа.

— Это называется Стетсон.

— Да какая разница…

18 марта. 1914 год.

Российская империя. Крым.

Выехали мы, как я и запланировал, с утра пораньше. С вечера я уже обо всём договорился с Олегом. Он пообещал заняться в моё отсутствие организацией «правильных» документов для меня с девчонками. А то в глубинке ещё нормально так сидеть безо всяких паспортов и прочего набора нужных бумажек, а случись чего где-нибудь поближе к цивилизации, и доказывай потом, что ты не заграничный шпион. Хотя местная охранка, или кто тут у них рулит, найдут в случае какой-нибудь неприятности до чего докопаться.

Но, думаю, что у великих князей из рода Константиновичей, найдутся нужные связи в Севастополе для того, чтобы легализовать пару-тройку пришлых путешественников.

Отъехав от Ореанды на несколько вёрст, я притормозил, и под непонимающим взглядом Ахтем, слез с коня. Но он тут же спешился, и стоял в двух шагах. Похоже, что он ждёт от меня каких-то объяснений, но спрашивать не спешит.

— Ахтем! — начал я издалека. — Нам с тобой надо кое-что обговорить…

Глава 25

Трудно познать разницу между чёрной и белой магией. Да и есть ли она на самом-то деле…

Солнце всходит и снова заходит.

И так было, так есть и так будет.

Чудеса существуют в природе,

Только больше не верят в них люди.

Возникают они ниоткуда,

Чтоб исчезнуть потом безвозвратно.

Жизнь, сама по себе, тоже чудо.

Жаль не всем это людям понятно.

18 марта. 1914 год.

Российская империя. Крым.

Я присел, прислонившись к деревцу. А мой спутник просто сел напротив меня в полутора метрах. Я всегда удивлялся такой способности восточных народов, сидеть на ровном месте с комфортом. У меня это никогда толком не получалось. Вот на стуле, а ещё лучше в кресле… Ну, да, ладно. Сейчас не об этом речь.

— Ахтем! Как ты думаешь, почему мне удалось вылечить твоего отца?

— Потому что ты целитель, Максим-эфенди?

— Не только поэтому. Ему удалось вылечиться, потому что он поверил мне. А ты мне веришь, Ахтем?

— Верю… — ответил молодой горец, но не слишком как-то уверенно.

— А вот мне кажется, что ты сам сейчас не понял, что сказал. Ты же сказал «верю». Но какой смысл ты вложил в это слово. Верить можно в бога, надеяться на его помощь… Но рассчитывать всё равно приходится только лишь на свои силы.

— Я не понимаю тебя.

— Сейчас я постараюсь тебе кое-что пояснить… Когда я лечил твоего отца, я всего лишь мысленно обратился к его организму, и попросил его исправить то, что было повреждено. Да, я слегка добавил ему сил, но всё остальное он сделал сам.

— Потому что ты — целитель?

— Нет. Это скорее можно назвать колдовством.

— И что? Отец снова опять станет больным? — насторожился Ахтем.

— Нет. Если он, конечно, снова не станет прыгать со скалы на острые камни. Но на самом деле я не просто лекарь или целитель. Я всего лишь могу делать разные чудеса. Но об этом не нужно знать большому количеству людей. Твоему отцу я об этом сказал. Ты ведь не видел, как я ушёл из вашего дома?

— Да. Отец потом сказал мне, что ты ушёл, но не объяснил, как ты это сделал.

— Вот видишь. Он держит своё слово. И даже своему сыну не рассказал про мои секреты. Эскендер — мудрый человек. Я надеюсь, что на тебя тоже можно положиться. Дело в том, что ты согласился стать моим помощником…

— Отец мне сказал, чтобы я помогал тебе во всём.

— Да. Ты будешь всё время рядом со мной, и, в связи с этим, увидишь многое из того, чего не видят все остальные люди. Поэтому мне придётся не только полагаться на твою помощь, но и доверить тебе свои секреты…

«Не все, конечно, секреты. — подумал я про себя. — Лишь только малую их часть. Самую малую…»

— Я никому не выдам то, что мне доведётся узнать. Клянусь…

— Не клянись! Не надо. Мне достаточного твоего слова.

— Благодарю тебя, Максим-эфенди, за то, что ты доверяешь мне!

«Я вынужден это сделать, дружок. Но на самом деле я никому не доверяю.»

— Тогда мы сделаем вот так… — сказал я, протянув руки вперёд. — У тебя есть кинжал, но нет ружья. Возьми эту винтовку!

На моих руках из ниоткуда появилась винтовка Мосина. Обычная, только без штыка. Думаю, что этому джигиту с кинжалом, штык ни к чему.

Недоумение, возникшее в глазах молодого горца, после появления в моих руках предмета, взятого ниоткуда, он пытался погасить, но ему это мало удалось. Похоже, что он был поражён до мозга костей. Ну… То ли ещё будет.

— Вот ещё патроны. Тут хватит на какое-то время. Ну а если патроны закончатся, то только скажи. Я выдам ещё. У меня есть…

Ахтем держал в руках обычную винтовку, разглядывая её как чудо чудное и диво дивное.

— Умеешь обращаться? Приходилось стрелять из такой?

— Да, конечно, Максим-эфенди.

Я извлёк из хранилища небольшой кусок камня с кристаллами аметиста. Это тоже вызвало реакцию у моего одинокого зрителя. Он широко раскрыл от удивления глаза, но при этом он старался делать вид, что его это уже не особо удивляет. Я положил камень с кристаллами на ладонь правой руки, и впитал аметисты, все без остатка. Каменную основу, оставшуюся без прозрачных наростов, я бросил на землю. Волна эйфории пробежала по телу. Силы мне сегодня понадобятся. Расстояние, которое нам сегодня предстоит преодолеть, кажется мне сейчас огромным. И хотя я уже продумал алгоритм действий, который поможет мне малыми силами сделать большое дело, но как всегда «гладко было на бумаге, но забыли про овраги…»

До Стамбула, куда я хотел попасть с целью ограбления султанской казны, напрямую километров шестьсот будет. Для меня это многовато. Просто до ближайшего турецкого берега отсюда будет километров триста, не меньше. В прошлый раз я чуть не сдох, когда попытался это сделать. Слава богу, не долетая до турецких берегов, мне повстречались корабли под красным флагом с белым полусмесяцем. Я их почикал, и вернулся обратно, отмокать… Так что лететь сразу туда тоже не вариант.

Я выбрал другой путь. Буду двигаться короткими перебежками, как на поле боя. Километров сто, ну сто пятьдесят, для меня, как я выяснил, не проблема. Да и двести, пожалуй, тоже по плечу.

Но это для моего призрачного состояния не проблема. А ведь я не один. Со мной Ахтем, его конь и мой в придачу. Так вот. Я придумал такую мульку: Лечу вперёд как можно дальше на пределе своих сил и возможностей, ориентируюсь на местности, выбирая уютное безлюдное место, запоминаю нужные ориентиры. Возвращаюсь обратно, открываю портал и вместе с конями перемещаюсь вперёд километров на двести как минимум. В результате, минут за полчаса всяких манипуляций я перемещаюсь довольно-таки далеко. Двести километров за полчаса — это четыреста километров в час. Скорость неимоверная для нынешних времён. Если мне хватит моих магических сил, то двигаясь по берегу вдоль моря, я легко преодолею расстояние до Стамбула… Хотя, если двигаться по берегу, то это будет уже не шестьсот километров, а все восемьсот с бо-ольшим гаком. Но скорее всего и вся тысяча набежит…

Ну и ладно. К вечеру мы уже будем чай с пахлавой пить, если всё пойдёт гладко и мне хватит на это магических сил.

Конечно, сразу я Ахтему ничего не сказал. Потом, после второго портала он думаю, уже начнёт мне задавать вопросы про что и как, а пока…

— А сейчас я закрою глаза и немного отдохну. Твоя же задача — охранять меня, чтобы никто не смог во сне причинить мне вред. — сообщил я своему напарнику.

— Я не подведу тебя, Максим-эфенди! — горячо заявил мой телохранитель.

И я поверил ему. Думаю, что он скорее всего тут положит всех проходящих мимо прохожих, чем допустит, чтобы мой сон кто-то потревожит.

— Ты даже не спрашиваешь, почему я решил отдохнуть почти сразу после отъезда из дома?

— Значит, тебе так надо, Максим-эфенди.

— Ахтем! Давай ты будешь говорить попроще, без добавления этого «эфенди». По крайней мере, пока мы в дороге. Нас тут только двое. Зачем все эти сложности? Вот где-нибудь там, когда мы будем в Турции, это будет нужно, а сейчас — совсем не обязательно.

— Я тебя понял, Максим!

— Ну а теперь, я немного посплю… Если будет какая-то серьёзная опасность, ты меня только чуток толкни, и я сразу проснусь. Но без особой необходимости. Не тревожь! Ясно?

— Я так и сделаю. — заверил меня горец.

Ну а я, не тратя напрасно времени, прикрылся шляпой. Чтобы солнце не светило прямо в глаза. Ведь даже через закрытые веки, можно почувствовать свет солнца. А мне лишние раздражители сейчас ни к чему.

Я прикрыл глаза и, отделившись от тела, полетел, придерживаясь хотя бы примерно, выбранного мною направления.

* * *

Лечу себе лечу, никого не трогаю. Скорость, как у солидного спорткара. Но ощущения огромной скорости нет. Не хватает «ветра в харю». Или как там правильно будет, если выражаться литературным языком? Да бог с ним. Всё же не перед дамами в салоне. Сам с собой болтаю, чтобы не скучать по дороге.

Как-то слишком быстро передо мной оказалось море. Сил ещё полно. И лететь бы дальше, но внутренний голос нашёптывает всякие правильные слова об осторожности. Тоже мне, нашёлся, типа инженер по технике безопасности. Но приходится его слушаться. И я начинаю снижаться, выбирая удобное безлюдное место. В нынешние времена, берега ещё довольно безлюдны, так что с выбором пустынного уютного места проблем не возникло. Запомнив его визуально, я тут же, отдаю мысленную команду на возвращение. И почти мгновенно, открываю глаза, сидя под деревом.

Я приподнял шляпу и увидел, как мой охранник с винтовкой в руках бдит. Какой на фиг устав караульной службы? Его хоть сейчас можно фотографировать на плакат, как правильно стоять на посту.

— Всё в порядке Ахтем?

— Да, Максим.

— Долго я спал.

— Нет. Совсем недолго.

— Это хорошо. — сказал я поднимаясь с земли. — А где наши кони?

— Пасутся там, где не так много солнца. Я их стреножил.

— Готовь их к походу! И постарайся ничему не удивляться!

Пока мой напарник развязывал ноги лошадям, я извлёк своё зеркало с тумбой и стал пытаться воссоздать картинку, которую я запомнил на берегу. Не сразу, но получилось.

К тому времени, когда на полянке появился Ахтем, ведя в поводу наших коней, я уже успел открыть портал и прибрать зеркало обратно в хранилище. Так что горец застал только большой красный круг, через который я предложил ему проследовать.

Вот как надо доверять человеку, чтобы выполнить моё распоряжение. Может быть он и боялся. Но виду не показывал.

Полезное качество — хладнокровие. Шаг вперёд и тебя неведомая магическая сила переносит на дальнее расстояние.

Но, как мне показалось, Парень всё-таки сперва закрыл глаза, и только потом шагнул вперёд. Ну и ладно. Первый раз завсегда боязно. Потом привыкнет.

Я шагнул вслед за горцем, не дожидаясь того момента, когда портал схлопнется. Попасть в ситуацию, когда буквально «одна нога здесь, а другая там», мне совсем не хотелось. Но, всё обошлось.

И вот мы уже стоим на берегу моря. Ахтем озирается по сторонам. А кони… Нашли себе свежую травку и по фигу им на все магические порталы.

— Где мы? — спросил меня горец.

— Как тебе лучше объяснить? В километрах или в вёрстах. Могу и в морских милях…

— Мы далеко от того места, где были?

— Да.

— Как ты это сделал?

— Не смогу тебе объяснить. Я и сам не до конца разбираюсь в этих магических механизмах.

— А где мы?

— Вот туда если скакать на коне часа три-четыре, будет Севастополь. А если плыть в ту сторону, то к вечеру можно, наверное, и до Одессы доплыть.

— А куда мы в конце концов должны будем попасть?

— В Стамбул. — спокойно ответил я. — И если будем двигаться так же быстро, как и сейчас, то будем там раньше, чем сядет солнце.

— Ты не спал. — вдруг выдал свою мысль горец.

— А как ты понял? — спросил его я.

— Ты… Ты был в разведке? Выбрал это место, а потом, через те красные ворота…

— Ты всё правильно понял.

— Ты — колдун, Максим-эфенди!

— Ахтем! Мы же договорились, что в походе общаемся без этих «эфенди».

Горец стоял и смотрел на меня так… Я даже не знаю, как описать этот взгляд. Так смотрят на извергающий кроваво-красную лаву вулкан, на молнию, пронзающую тёмное небо, на внезапно ударивший из-под земли гейзер. С испугом и… с восхищением.

— Ну. Не будем терять понапрасну время. — проговорил я.

А сам прикинул. Прыжок до Одессы, потом ещё немного и Румыния… Ну а дальше Болгария, потом прыжок на турецкую территорию, и только следом за тем переход в пригороды Стамбула.

Сразу попадать в перенасыщенный людьми город нет никакого смысла. Там вряд ли найдётся пустынное место без людей для скрытой высадки.

Да… Задачка передо мной стоит не из лёгких. Сперва посылаю своего призрака, потом возвращаюсь, создаю портал при помощи старого зеркала… Бли-и-ин… А как бы упростить эту громоздкую конструкцию?

Я не задумываясь вытянул из хранилища свой походный прибор для сотворения порталов…

За моей спиной слышу какой-то звук. Обернулся… А это Ахтем выронил из рук винтовку.

Ну, да… Он же не видел, как я уходил из их дома. И когда я строил портал сюда, он лошадей развязывал. А теперь… Картина маслом: На берегу моря стоит хрен знает откуда взявшаяся тумба с зеркалом в полный рост. Я бы тоже удивился, если бы увидел такое в первый раз.

— Бу не? Неридян чикти бу? — вопрошал меня горец, явно позабыв, что я понимаю только по-русски.

— Не переживай, Ахтем! Это моё зеркало. Я всегда ношу его с собой.

— Откуда оно появилось? — уже не так испуганно, но всё ещё удивлённо спросил меня парень.

— Давай я тебе потом всё объясню. А пока… Просто не мешай мне. Я хочу поискать более короткую дорогу.

Не обращая больше внимания на удивлённого спутника, я поудобнее разместился напротив зеркала, и стал пристально в него вглядываться. Сперва я не видел ничего, кроме своего отражения, и стоящего за моей спиной Ахтема, но затем, поверхность стекла помутнела и…

Складывалось ощущение, что зеркало куда-то пропало. Потому что я видел море. То самое море, что было передо мной. От зеркала осталась только тумба и резная рама, а стекло…

Оно осталось на месте, просто я на нём, как на экране, спроецировал то, что находилось передо мной. А передо мной, конечно же, было море. Море и только море. Противоположного берега не видно, но меня это не расстроило. Я мысленно отправился вперёд. Поначалу можно было ещё видеть на поверхности моего магического экрана, но постепенно, ускоряясь, море превратилось в сплошную и гладкую поверхность цвета морской волны.

По моим прикидкам, до Одессы было примерно километров двести. Я понятия не имею с какой скоростью бежало море перед моими глазами, но противоположный берег всё не было видно. А ведь я вроде бы выбрал верное направление…

Лёгкая пелена появилась перед глазами, и я понял, что сил мною на такой «просмотр» затрачивается больше, чем когда я просто вызывал нужное изображение уже известного мне места. Я закрыл глаза, прервав контакт с поверхностью зеркала…

За моей спиной шумно выдохнул Ахтем…

Я обернулся к нему, и предложил:

— Давай чего-нибудь перекусим! А то что-то я проголодался.

Он попытался мне что-то возразить. И был, наверное, прав. Ведь мы с собой ничего и не брали. Но я стал извлекать из хранилища всё необходимое. Котелок, консервы, флягу с водой и прочее, прочее, прочее…

— Собери какой-нибудь хворост для костра! — распорядился я. — А мне надо слегка передохнуть.

У меня было такое чувство, будто я разгрузил вагон с чугунием в одиночку. Странно. Вроде бы ничего особо тяжёлого не делал. А что было-то? Ну полетал, ну открыл портал, перешёл через него со своим телохранителем и парой лошадей… А потом? Недолго летел над морем, да и к тому же даже не в своём призрачном обличье. А глядя через зеркало… Неужели на это я смог истратить так много сил, что сейчас лежу, как парализованный?

Я достал из своих запасов пару настоящих драгоценных камней. Рубин и изумруд, кажется. Быстренько захавал. Полегчало…

Мысли стали приходить в норму. По телу разливалась бодрая энергия. Но я знал, что этот эффект скоро пройдёт, а силы надо экономить…

* * *

Подкрепились кашей с мясом. Ахтем умудрился приготовить неплохой такой кулеш, смешав рисовую и перловую консерву, слегка разбавив водой. А что? Получилось довольно-таки вкусно. Или это я так был голоден? Голод — лучший повар.

Мы быстро поели, черпая ложками по очереди из котелка. Впрочем, каша быстро закончилась. Помощник ушёл к морю мыть посуду, а я снова глянул в зеркало, которое по-прежнему стояло на берегу, как предмет совершенно не местный и абсолютно инородный.

Я стал вспоминать всё, что я знаю про Стамбул. Сразу на ум пришла Аль София. Та самая, что была когда-то самым большим христианским храмом Константинополя, а после была переделана захватчиками в мечеть. Храм Святой Софии… С пристроенными к нему впоследствии четырьмя высокими минаретами. В силу своих верований магометане замазали древние мозаики с ликами святых. Некоторые даже сохранились под слоем штукатурки до наших дней.

Я был в Турции в будущем. Ну а кто там не был? Но… К сожалению, я был на другом берегу другого моря. Оттуда до выбранной мною точки перемещения очень далеко.

Что я ещё могу вспомнить? Перед глазами сразу возникли кристально белые водопады с минеральной водой в Памуккале…

Память меня не подвела, и на поверхности зеркала стали проступать знакомые пейзажи… Но я даже руками замахал, как бы пытаясь стереть со стекла проступающее изображение. Зачем мне эти термальные источники? Они от Стамбула так же далеки, как и Румыния отсюда. На фиг, на фиг… Только маршрут усложнять.

Да что я упёрся-то в этот Стамбул. Они даже войну против России будут вести за деньги Великобритании. Великобритания… Англия, мать её так…

А что если?

Я напряг память. Ненадолго задумался… И вуаля… Вот уже передо мной, словно на открытке, из тумана виднеется высокая башня с часами…

— Ахтем! Ты сможешь отсюда найти дорогу до своего дома?

— Да, Максим!

— Вот возьми! — я протянул ему маленький кусочек золота.

Хорошо, что я наделал такие небольшие слитки из золотого лома. Если бы я отливал большие слитки, то их бы пришлось рубить на части, чтобы расплатиться.

— Это тебе. Пригодится, когда будешь искать невесту. Вторую лошадь тоже забирай с собой! Думаю, что она мне не пригодится в моём путешествии.

— Ты прогоняешь меня?

— Нет. Просто там, куда я отправлюсь, услуги переводчика с турецкого мне явно не понадобятся.

— А куда ты отправишься, Максим-эфенди?

— Далеко… Очень далеко.

Конец пятой книги.

14.08.2025

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Портальеро. Круг пятый

Content

Портальеро. Круг пятый

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene