Александр Бессонов

Чарли 2.0

© Александр Бессонов, текст, 2019, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Предисловие ко второму изданию

Перед вами мой первый сборник рассказов. Я не знаю, как он оказался у вас в руках, но хочу вас поблагодарить – вы перевели своё внимание с телефона на книгу. А если учесть, что из всего множества книг перед вами моя – я счастлив. Давайте знакомиться.

Меня зовут Александр. У меня есть работа, жена, две дочки и собака по имени Доминик. Перед написанием этой книги меня поглотил кризис среднего возраста. У мужчин это происходит примерно так: ты достигаешь определённых результатов (семья, бизнес, выплаченная ипотека и т. п.), а потом возникает вопрос: а дальше что? Все установки родителей выполнены. Внутри возникла дыра, которая меня разъедала. Каждый день.

Справляются с кризисом по-разному: алкоголь, наркотики, другая семья… На похоронах очередного приятеля, кто-то сказал: «Оно и понятно. Столько пить» – и я понял, что МНЕ НИЧЕГО, БЛИН, НЕПОНЯТНО! Нужно что-то делать.

Мне посоветовали прочитать книгу «Путь художника». Там есть такое задание: «утренние страницы». Нужно было вставать на час раньше обычного и писать, что хочешь, главное – целую страницу. Решил попробовать. Вставал в 6.30 утра, запирался в маленькой комнате и писал. Когда дети вставали и собирались в школу, они слышали за дверью смеющегося папу. Мне и правда иногда было дико смешно, а иногда… иногда были слёзы. Пробирало так, что было трудно сдерживаться, и взрослый мужчина пускал скупые слёзы. Но главное – помогло. Дыра внутри меня стала сжиматься. Стало легче.

Потом я начал выкладывать рассказы в Сеть. Пошли репосты, комментарии незнакомых мне людей, которые писали: «Ты не один! У нас так же!» И дыры не стало! Потом на меня вышло издательство – и перед вами лежит вот эта книга. Книга, которая, прежде всего, вытащила меня из затяжного кризиса мужчины среднего возраста.

Истории, которые вы здесь прочитаете, происходили со мной, с моими друзьями, родственниками. Эти истории вспоминались спонтанно: в самолёте, в гостинице, дома на кухне, во время прогулки с собакой. Поэтому добро пожаловать в мир Александра Бессонова! Ну что, начинаем.

В маленьком провинциальном городке, который был не так мал, как провинциален, в обычном районе многоквартирных домов…

Баба Нюра

Эта история произошла в моём маленьком городке. Жила там бабушка одна. Когда ушёл её дедушка, она загрустила, некому стало возить её на дачу. И вообще тоскливо ей стало, даже поговорить не с кем. Подарили ей родственники сотовый телефон, а пятилетняя внучка возьми и скажи:

– Ну вот, бабуля, теперь можешь с людьми общаться. Желать им чего-нибудь.

– Так это же деньжищи какие надо!

– Ну, первые десять секунд бесплатные.

У бабы Нюры созрел план. Она завела себе тетрадку, куда записала всех знакомых и родственников. Разбила четко по времени, кому и когда звонить. Разговор был примерно такой:

– Здравствуйте, это баба Нюра. С Медовым Спасом вас! Не забудьте взять зонтик. Дождь обещали.

– Спасибо, баба Нюра!

Ровно десять секунд. Обычно она поздравляла с каким-то праздником и давала добрый совет. Советы были настолько приятными и милыми, что про неё на местном телевидении сделали сюжет. После которого местный мобильный оператор дал ей номера телефонов своих абонентов.

Через три месяца в городе уже все знали бабу Нюру. Считалось, что, если она позвонила человеку, день у него будет счастливый. В очереди на почте можно было услышать:

– Спасибо, баба Нюра! Вы тоже не забудьте поесть. Здоровья!

Я слышал эту историю от знакомых, но сам не верил. И вот однажды на мой телефон позвонили с неизвестного номера:

– Здравствуй, это баба Нюра. С Пасхой вас! Улыбнись солнцу!

– Спасибо, баба Нюра! Ты сделала мой день.

Это было так просто и хорошо. Я вспомнил свою бабушку. Посмотрел на солнце и улыбнулся.

Чарли

Меня зовут Чарли. Я лабрадор. Милый кобелёк, который нравится всем. Иногда, правда, мне не нравятся эти самые все – приходится кусать. Берегите попы. Ещё у меня есть хозяйка. Я её люблю, какой бы она ни была и что бы ни вытворяла. Дальше не обсуждается. Люблю – и всё.

Она купила меня щенком. Мне был месяц, а ей – четыреста восемь месяцев. Не ищите калькулятор, так и быть, помогу – тридцать четыре года. Уже на следующий вечер она сидела на полу нашей двухкомнатной хрущёвки, пила четвёртый по счёту бокал красной гадости, гладила меня и плакала:

– Ну и катись на фиг. У меня теперь есть собака, она никогда не предаст. Скажи, Чарли, что во мне не так? Сказал, готовлю не очень – пошла на курсы к французскому шеф-повару. Вроде перестал бубнить. Потом до одежды моей докопался: ходишь, говорит, в бесформенных балахонах и похожа на мешок с картошкой, рядом стоять стыдно. Сменила гардероб, хорошо ещё, помогли мама с бабушкой – много своих вещей отдали. Вообще перестал на меня смотреть. Потом намекнул на секс: типа, у нас уныло, а в кино по-другому, люди с душой и профессионализмом подходят к процессу. Какие такие кина? Я два месяца на Ютубе изучала ролики и на бананах едва не разорилась. Опять бабушка помогла – принесла два ведра кукурузы. Всё для него! А он ушёл… Чарли, ты у меня один-единственный. Не бросай никогда, ладно?

Я посмотрел в зарёванные глаза и лизнул её в щёку. Что оставалось делать? Это сейчас я могу того придурка сожрать вместе со шляпой и ботинками. А от щенка много ли толку? Она обняла меня, и мы уснули. Говорю же: во всем виновата красная гадость.

Пропорционально размеру моих луж на полу хрущёвки рос и я. Она заботилась обо мне. Видно, всю свою энергию вкладывала. Я по ящику видел передачу про пятизвездочные турецкие отели, называются «ол инклюзив». В тот период нашей жизни я наслаждался ультра ол инклюзив. Кормили от пуза, по субботам – авокадо. А обязанностей никаких: утром проводил хозяйку на работу и жди себе, пока вернётся. Я и ждал (если честно, спал без задних лап). Потом она возвращалась, целовала меня и кормила фаршем. Мы оба были счастливы. Говорю же, люблю её. Всем сердцем люблю.

А потом в квартире нарисовался какой-то хмырь, вроде коллега с работы. Пришли они после кина, выпили на кухне красной гадости и в спальне закрылись. Судя по звукам, ей понравилось. Ну, раз она счастлива, то и я счастлив. Однако наутро она впервые за всю нашу совместную жизнь забыла меня покормить. За это расплатились ботинки хмыря. Скажем так, их не стало. Хотел и хмыря наказать, но она смотрела на него с такой любовью, что я передумал.

Хмырь оказался нормальным мужиком – мясо мне приносил. Ботинки, правда, прятал в холодильник. Что странно – он навещал нас только в обеденное время, ну и ночевал иногда. Вечерами хозяйка не отлипала от телефона: с ним, похоже, переписывалась. И становилась всё грустнее. По выходным совсем труба – сидит и смотрит на телефон, а он не звонит, кот дрянной. Во время очередного напольного вечернего заседания с красной гадостью она гладила меня и говорила:

– Эх, Чарли, ну почему всё так? Он женат. Один нормальный, понимающий человек попался и тот, блин, с приданым. Думала в его компании дух перевести. Перевела, ага! Каждый его лайк в Инсте[1] отслеживаю, с телефона не слезаю. Я ведь лучше его жены, Чарли. Вот, посмотри на груди мои – это ж подарок судьбы. Дожила, собаке грудь показываю! Скоро новогодние праздники, а мы с тобой опять одни.

Она тихо заплакала. Ну всё, конец тебе, хмырь! Добегался, параллельный мой. Она меня обняла, а я рычал от ненависти.

На следующий день, когда он явился в очередной раз на обед в костюме, лишился и костюма. Как только ушёл в её комнату, я приступил к работе. За каждую её слезинку, козёл, ответил! От костюма остались рожки да ножки. Ещё повезло: нашёл на полу два телефона на зарядке – его и её. Сгрыз оба. А зачем в эту штуку пялиться и потом плакать ночами?!

Хмырь вышел из спальни в её халате, увидел, что, кроме халата, надеть нечего и телефона нет, начал хлестать меня поводком. Она закричала, хотела меня защитить. Хмырь её оттолкнул, сгрёб меня в охапку, спустился к машине и запихнул в багажник. Я думал, топить везут, прикидывал, как на него накинусь, когда из машины вылезет. Но хмырь притащил меня в какую-то клинику. В клетку посадили, вкололи что-то, тут мои силы и закончились. Когда проснулся, чужая тётка гладила меня через прутья клетки и говорила в телефон:

– Что за люди? Заведут собаку, наиграются, и всё, не нужна. Привезут, тысячу сунут – усыпляй, дорогая. Ладно, я тебе перезвоню.

Тётка подсела ближе. Одной рукой гладит, а второй шприцем в бок целит. Я не тупой, всё понял. Только хозяйку жалко: как она без меня? Троекратное «гав, гав, гав»! Ну, пока, мир.

Вдруг двери открылись, и она сама вбежала, вся зарёванная:

– Стойте! Нет, не надо! Я нашла тебя, нашла!

Тётка остановилась и заворчала, что не вернёт тысячу, но нам не до неё было. Хозяйка бросилась ко мне, я – к ней.

– Чарли, я все клиники объездила! Прости меня, прости! Слышишь?

Говорят, что собаки не плачут. Враньё. Тогда я плакал, один раз. Только никому не рассказывайте. Мы вернулись домой и уснули.

Потом хозяйку уволили – это хмырь постарался. Из моего рациона пропало мясо, пришлось сидеть на кашах. Я стал пассивным вегетарианцем. Но она не сдавалась. Мы с ней начали бегать по утрам. В основном, конечно, я бежал, а она больше берёзками любовалась. Отдышится – и до следующей берёзки. Пару месяцев прошло, и ничего, резвее побежала. Красную гадость почти перестала пить. Только с бабушкой, когда та приносила кукурузу и старые юбки.

Ещё хозяйка пошла учиться – туда, куда давно хотела. Цветочки в букеты собирать. Я ей намекал, чтобы то же самое, но с мясом. Мясной букет – лучшее, что есть на земле. Но раз хозяйка предпочитает цветочки, значит, я тоже. Всю нашу хрущёвку завалила букетами и сказала:

– Если мне никто не дарит цветов, значит, сама буду составлять красивые букеты и дарить другим.

Я намёк понял и на следующей пробежке принёс выдранный с корнем лопух – большой и зелёный. Хозяйка презент оценила, обняла меня, поцеловала. Сентиментальная! Вскоре её взяли на работу в цветочный магазин, чему она была рада, а я ещё больше. Во-первых, всё цветочное барахло переехало по месту службы, а наша хрущёвка снова на квартиру стала похожа, а не на стог сена. Во-вторых, в мой рацион вернулось мясо.

Через два года к нам пришёл Серёга. Вроде холодильник чинил, а потом остался. Серёга классный! Он её не обижает, наоборот, она с ним смеётся постоянно. Недавно появился ещё один Серёга, совсем маленький. Хозяйка попросила его тоже охранять и любить. Сделаем! По-другому никак – я же собака.

Горничная

Нет ничего более постоянного, чем временное.

– Ты пока горничной поработай у Петра Александровича в гостинице, – предложила тётя Татьяне, когда ту не взяли на работу в «Бургер Кинг» на время летних каникул в институте радиотехники.

Татьяна не мечтала стать радиотехником, а горничной и подавно. Но со дня того разговора прошло пятнадцать лет, а она по-прежнему работала в гостинице. Тётя ушла от Петра Александровича, и с каждым новым её ухажёром у Татьяны появлялись свежие вакансии: кассир в контактном зоопарке, диспетчер в троллейбусном депо, администратор в борделе, упаковщица гильз на патронном заводе. Тётя была весьма разносторонним человеком и кавалеров выбирала таких же. Из всех предложенных вариантов самым заманчивым Татьяне казался контактный зоопарк, но он находился в обычной хрущёвке, на первом этаже. В одной комнате жили тётя и актуальный ухажёр, в другой – козёл и гусь. Козла полагалось регулярно расчёсывать, гуся купать. Оба агрессивные, и Татьяна отказалась.

К небольшой гостинице в центре города Татьяна привыкла. Ей нравилась униформа горничной, нравилось приходить в номер, когда гость отлучался. Оставленные вещи многое могли рассказать о владельце – упражняться в наблюдательности здесь можно было до бесконечности.

У этого по комнате разбросано бельё, на полу валяются пустые бутылки и раскуроченный телефон, пульт от телевизора разбит. Всё понятно: бросили человека. Значит, сегодня будут новые пустые бутылки, а завтра – использованные презервативы.

У этого всё чистенько, прибрано, кровать заправлена. Вещи тщательно выглажены и висят в шкафу, в ванной сохнут выстиранные носки. Новые упаковки мыла, шампуня и кондиционера приходится подкладывать каждый день, при этом аккуратный несессер постояльца распухает на глазах. Тоже всё ясно: военный, красивый и здоровенный. Надо сказать охране, чтобы утроили бдительность: скоро попытается вынести телевизор.

Работа как работа, в общем. Всё лучше, чем торчать дома одной.

Как обычно, Татьяна пришла к администратору Нине Александровне за нарядами на уборку.

– Приветик, Танюша. У тебя сегодня шесть номеров. Прапорщика из двенадцатого ребята ментам сдали: хотел вынести телевизор в наволочке. Сказал, что в части бойцам скучно, а тут телевизор без дела пылится. Вовремя ты его срисовала, молодец.

– Спасибо, Нина Александровна! Он бы потом матрац утащил.

– Сегодня в десятый заселился какой-то технолог. Интересный мужчина, обаятельный, и волосы красивые.

– Значит, фен пропадёт. Пойду убираться.

Татьяна справилась со всеми номерами, оставался только десятый. Её охватило неясное и волнующее предвкушение. На стук никто не открыл, поэтому она отперла дверь своим ключом и зашла.

В номере пахло чем-то невероятно приятным, нежным, ласковым, добрым. Татьяна сделала глубокий вдох, и в груди запорхали бабочки. Счастье? Источник нежного запаха вскоре обнаружился – духи Kenzo Pour Homme.

На прикроватной тумбочке лежала книга Джона Грина «Виноваты звёзды». Татьяна прилегла на аккуратно заправленную кровать и начала читать, пытаясь хоть что-то узнать о постояльце. Впервые человек, живущий в номере, оставался для неё загадкой. На двадцатой странице Татьяна заплакала, а потом тихонько уснула.

Проснувшись через два часа, она вскочила и принялась за уборку. По телевизору показывали концерт её любимой Zaz, пахло духами, а бабочек становилось всё больше. Татьяна сделала из большого банного полотенца лебедя и посадила его в изголовье кровати. Выходя из номера, она задержалась на пороге, думая о чём-то, вернулась, взяла белую майку гостя, побрызгала его парфюмом и сунула в карман передника.

По пути с работы Татьяна зашла в книжный магазин и купила «Виноваты звёзды». Дома она покормила кота, надела майку и продолжила чтение. Роман был настолько грустным, что слёзы опять полились сами собой, а ощущение чего-то тёплого и родного вернулось. Он был рядом. Он был тем самым.

Утром случилась маленькая неприятность: гладя майку, Татьяна замечталась и оставила на ней некрасивый коричневый след от утюга. Она очень старалась не нервничать, аккуратно сложила испорченную майку в сумку и отправилась на работу. Первым делом зашла в кабинет администратора.

– Нина Александровна, постоялец из десятого номера ничего не терял?

– Вроде нет. Спокойно позавтракал и ушёл. А что такое, Танюша, ты спёрла у него фамильные бриллианты?

– Почти.

– Эх, какой же он красавчик, ты бы видела.

И на этот раз Татьяна оставила десятый номер напоследок.

Знакомый запах снова мягко окутал её. В номере было чисто и тихо, на подушке лежали роза на длинном стебле и листок из гостиничного блокнота.

«Привет! Спасибо за лебедя. Он согрел меня и моё мокрое тело. Как книга? Плакали? Верните майку, воришка! Точнее, давайте так: я вам розу, а вы мне – мою майку».

Татьяна улыбнулась, взяла цветок и прижала к себе.

Владимир заливал тяжёлое расставание работой, потому что пить уже не мог. Пять лет он делил любимую женщину с её мужем. Она была начальницей и, видимо, умела управлять чувствами. Владимиру надоел статус «мужчины на час», он не раз предлагал остаться вместе по-настоящему, всерьёз. И каждый раз получал ответ: «Милый, давай подождём ещё немного» и десять тысяч рублей на зарплатную карту. Эти деньги он пропивал. Подарки любимая дарила удивительно безликие: носки, трусы, обычные белые майки.

Владимир устроился в другую компанию. Она невозмутимо предложила отметить это прощальным сексом. Он хлопнул дверью. Ничего не оставалось, кроме как окунуться в работу и нахватать побольше командировок.

Он поселился в обычной гостинице с необычным персоналом. В первый же вечер Владимир обнаружил, что его любимую книгу кто-то читал: на самой трогательной двадцатой странице были видны следы слёз. Парфюмом кто-то пользовался. И этот таинственный кто-то оставил включенным телевизор – как раз пела Zaz, чьи диски он слушал постоянно. Наконец, из номера пропала ненавистная белая майка, один из подарков некогда любимой женщины.

Тот, кто убирал номер, будто выбросил всё ненужное, старое, больное из души. Владимир побежал в цветочный магазин за самой красивой розой.

На следующий вечер, когда он вернулся с работы, на подушке лежали голый стебель от розы, без лепестков и листиков, и записка:

«Привет, милый друг! Я согласна на сделку, но с определёнными условиями. Я принимаю часть розы и за это отдаю часть майки. Ваша воришка».

Рядом лежала майка с тёмным пятном от утюга.

Владимир схватил новый листок бумаги и написал:

«Отличная сделка, я как раз терпеть не могу чистые белые майки. Где вы были всё это время? Позвоните мне +7 913 902…»

В воскресенье был у мамы с Домиником

В воскресенье был у мамы с Домиником. Доминик себя очень плохо вёл: ковырялся в мусорке, ел мамину рассаду, гавкал и не давал говорить. Мама не выдержала и громко ему всё высказала:

– Что это такое?! ТЫ КАК СЕБЯ ВЕДЁШЬ?! Тебе четыре года! По-нашему – сорок лет! Твоему хозяину столько же! Ты видел, чтобы он мусор ел?! Нет! Потому что он хорошо воспитан! Родители его правильно воспитали! Он умеет вести себя в гостях.

Доминик внимательно слушал маму. Когда она рассказывала про манеры, он посмотрел на меня. Я тоже внимательно слушал маму. И так же, как и он, был удивлён. Оказывается, меня воспитали не есть мусор. Мама продолжала:

– Вот если я к тебе приду в гости и начну твою рассаду есть, тебе это понравится?!

Доминик виновато молчал. Я же пытался вспомнить, где у нас дома находится сад-огород. Интересно, что же он там такое посадил…

– А гавкаешь зачем? Тебе сорок лет! В твоём возрасте у мужчин уже по несколько детей, да что там детей… по несколько жён! И уж поверь, они не гавкают, молча это делают.

Домой мы с Домиником шли молча. Двое сорокалетних мужчин.

Алёша

Я Алёша. У меня семья крутая, как Бамблби. Это трансформер такой, неучи! Мама, правда, уехала. Вначале она лечилась, долго лежала в кровати, меня обнимала. А потом бабушка сказала, что мама уехала в санаторий, очень далеко. Вот бы она мне привезла Оптимуса Спрайма!

После того как мама уехала, папа заскучал. Начал сильно уставать на работе – так сильно, что, когда приходил домой, смотрел на меня и плакал. Кто-нибудь знает главного на работе? Скажите ему, чтобы папу не нагружали. Неправильно, когда взрослый дядя плачет. Ещё он говорил, что больше не может, снова уходил, а возвращался совсем уставший, и пахло от него противно. Наверное, он у меня спортсмен, бегал, а потом из лужи пил. Круто я про лужу придумал, ржака?

Однажды я уже почти спал, но слышал, как бабушка кричала на папу, что пора забыть, отпустить и что есть я. А он ревел, почти как Анька со второго этажа: она у нас во дворе главная плакса. В том, что папа плачет, точно виновата работа. Значит, он трудолюбивый. И весёлый был – до того как мама уехала. Мы с ним собрали почти полную коллекцию Биёниклов. Чей ещё папа так может?

Потом бабушка повела меня в садик. Я всю дорогу говорил, что мне и дома хорошо. Но бабуля упёртая, хоть и добрая. В садике мне не понравилось. Во-первых, Алёш там много, а должен быть один – я. Во-вторых, девчонки. Я не против девчонок, но они дурёхи. Ноют, выделываются, банты на голове носят. Вот вы носите? И я нет! Но хуже всех в садике Валентина Семёновна, воспитательница. Почему она бабушке нравится, не пойму. Наверное, упёртые друг друга любят. Мы с папой называем её Тётя Босс.

В садике я больше всех дружу с Платоном, нам вместе весело, а Валентина Семёновна завидует. Однажды сказала, что, если не замолчим, она нам языки проколет дыроколом. Дырокол всегда стоит у неё на столе. Дырка в языке – это круто, я по телику видел. Но, наверное, больно, поэтому приходится слушать Тётю Босса.

На сончас у меня есть кровать. Дома своя и тут своя, прикиньте? Мы с Платоном спим рядом. Но, вообще, не спим, а разговариваем про Оптимуса. Валентина Семёновна ругается, что надо молчать в тряпочку. Не знаю, в какую, может, есть специальная тряпочка для молчания, но мы не нашли. Невезуха.

Я вот о чём думаю. Тётя Босс говорит, что мы не понимаем своего счастья, и, будь у неё такая возможность, она спала бы с утками. В чём прикол? Это неудобно, и утки щипаются. Я точно знаю, был же в деревне.

На полдник в садике дают компот с ватрушкой. Ох, как же это вкусно! Давайте я сейчас помолчу, а вы купите себе ватрушку. Подожду немного.

Ну, как? Я же говорил, что понравится. Сейчас ещё расскажу, как меня забыли в саду. Классная история! Короче, был вечер. Всех уже забрали родители, мы с Платоном одни остались. Валентина Семёновна набирала папин номер, а его телефон был отключён. Позвонила бабушке, и та сказала, что кто-то въехал на машине в столб. Я не понял, в чём дело, но Тётя Босс заплакала, а пока она разводила сырость, за Платоном пришла мама. Воспитательница попросила её взять меня на ночь. Прикиньте, как круто? К другу с ночёвкой!

Мы все вместе сели в машину. Мама Платона работает в такси – офигеть! Она быстро водит, как Шумахер, и ругается за рулём плохими словами. Папа Платона тоже уехал далеко: Платон думает, что в Японию, искать секрет японского производства.

Квартира оказалась тесная, но было всё равно весело. Мы втроём играли в жмурки и пили газировку с пузырьками, дома такой нет. Мама классная у Платона! Помыла мне голову и подстригла ногти. Говорит, если на ногах – ногти, то на руках – рукти. Вот прикол! Был очень крутой день. Потом она нас уложила и прочитала сказку про Русалочку. Как мама.

Утром меня забрал папа. Сказал, что потерял машину. Не понимаю, как можно потерять такую огромную штуку, это же не Биёникол. Ещё у папы на лице были страшные порезы и синяки: он так парился веником в бане, что поцарапал лицо. Глупый папа бывает, мне его иногда жалко.

Вечером к нам в гости пришёл папин лучший друг Серёга. Самое главное, что у Серёги есть Чарли! Настоящая собака. Клыки огромные, как у волка, но он меня никогда не кусает, только руки лижет. Пока мы с Чарли играли, взрослые поссорились. Серёга кричал: «Ты совсем офигел, на кого Лёху оставишь? Так нельзя, живи, ради неё и нас живи». Папа в ответ орал, что утешать его не надо. Они подрались в конце. То ли папа первый Серёгу ударил, то ли наоборот, в общем, боролись на кухне и сопели, а мы с Чарли разнимали. Чарли молодец! Укусил обоих за попы, чтобы никому не было обидно. Потом мы устали и лежали на полу все вместе. Я сказал:

– Вы зачем дерётесь? Плохая привычка, маме не понравится.

– Её нет, – ответил папа.

– Чего нет? – не понял я.

– Рано! – сказал Серёга папе, а мне объяснил, что нет машины.

Папа точно глупый, нашёл из-за чего расстраиваться. Пришлось его утешать.

– Ты только не реви, это всего лишь машина. Новую купим. Ты у меня умный, придумаешь что-нибудь, и Серёга поможет. Помнишь, я потерял большого Скуби-Ду? Ну да, вначале трудно, плакал каждый день. Потом так решил: я есть, а его нет. Мне тут хорошо, а Скуби-Ду в другом месте хорошо. Нечего грустить.

Папа крепко обнял меня. Они с Серёгой молчали и плакали. Точно вам говорю! Я видел слёзы. Чарли скулил. Двое взрослых и разнюнились из-за машины. Потом все с пола встали, папа обещал Серёге постараться и взять себя в руки. Чарли в ту ночь спал со мной. Какой же он крутой и тёплый!

На следующий день папа пришёл за мной в садик пешком. Притащил мне велосипед, а маме Платона – цветы и долго просил прощения. Они улыбались, мы с Платоном тоже. Его мама про машины понимает, сразу сказала: ничего, бывает. Хорошо они смотрятся, как жених с невестой.

Потом я ехал домой на велосипеде, а папа бежал за мной. Я смеялся, а он почему-то и у меня просил прощения. Взрослые все странные, даже свои.

Папу как подменили с тех пор, как они с Серёгой подрались и Чарли укусил его за попу. Теперь он приходит домой пораньше. Наверное, кто-то поговорил с главным по работе. Спасибо! Ещё мы с папой по вторникам ходим в бассейн. Он плавает как дельфин и обещал меня тоже научить. По четвергам у нас карате: мы надеваем белые кимоно и махаемся прям до полусмерти. Особенно папе нравится бить грушу, он может двадцать минут колошматить без остановки, такой злой. Вам и не снилось! А потом он улыбается. Вчера ходили на китайский язык – думаем и туда записаться. Папа говорит, китайский знать полезно. Мне нравится, что там рисуют каракули, а на самом деле это не каракули, а слова. И учат есть двумя палочками, как в кино.

Недавно у меня был детский корпоратив – так папа в шутку называет день рождения. Я спросил, приедет ли мама, но оказалось, она очень занята в санатории. Зато папа позвал всех моих друзей из садика, чтобы день рождения был лучшим в жизни. Он звонил организаторам праздников, клоунам и людям, которые торты делают. Говорит, проще на Луну слетать, чем устроить день рождения ребёнку. Бабушка умная, предложила подключить маму Платона. Суперкруто вышло! Они с папой быстро договорились, все сделали, а она торт испекла с Бамблби. Чарли пришёл, мы с ним танцевали, и с девчонками тоже. Иногда и девчонки на что-то годятся. Жалко, что мама не позвонила.

Прошёл год. Мы очень много времени проводим вчетвером. Я, папа, Платон и его мама. Круто иметь брата-друга. Мама Платона добрая. Вы бы видели, как она наркомана отделала, который хотел забрать мой велик! Папа с ней после работы не устаёт. Сегодня бабушка и папа сказали, что хотят со мной серьёзно поговорить. Я знаю, о чём. Конечно, выберу Бамблби. Оптимус, только не обижайся!

Сегодня ночью мне приснилась мама. Красивая такая. Она меня гладила и тихонько на ушко сказала, что папе и мне с мамой Платона жить лучше, что она хорошая и чтобы я это папе объяснил. Алёша умный, Алёша всё объяснит как надо.

Граф Монте-Кристо

У Артёма всё было хорошо. Ну прям хорошо. Ему сказали, что нужно учиться в школе, и он учился в школе, потом в институте, затем стал специалистом по менеджменту. Ему сказали, что пора жениться. Он сразу выбрал ту единственную и повёл в загс. Ему сказали, что необходимо искать работу, и Артём нашёл очень хорошую вакансию в иностранной компании – торговать собачьим питанием. Ему сказали, что нужны квартира и дети. Ну, раз нужны, пожалуйста: двушка в центре, ипотека на пятнадцать лет, двое детей – пацаны. Всё было так хорошо, что аж бесило. Когда Артёму исполнилось тридцать, голос, побуждавший его действовать, вдруг пропал. У тебя всё есть, живи и радуйся. Он и жил да ещё каждый год по две недели отдыхал с семьёй в Турции. И это тоже было хорошо.

По будням Артём ездил на работу, делая успехи в продажах собачьего корма. Каждый день он ждал обеденного перерыва, во время которого любил бродить по городу: смотреть на здания, кормить голубей, общаться с бомжами. А ещё он любил поезда. Ему нравилось приходить на железнодорожный вокзал, встречать и провожать составы, наблюдать за людьми, которые приезжают и уезжают. В них была какая-то необъяснимая энергия. Они жили, расставались, возвращались, грустили и радовались. Потом Артём дорабатывал, ехал домой и отвечал на стандартные вопросы жены, как прошёл день. Ужин, сериал, порнуха и сон. Он не пил, не изменял, не делал ничего плохого. Он был хорошим, до тошноты хорошим.

Однажды в понедельник Артём дождался обеда и, не сказав коллегам ни слова, пулей вылетел на улицу. На улице было пасмурно, хотелось грустить. Увидев вывеску «Психолог» на одном из домов, он зашёл внутрь. На ресепшене сидела милая женщина, которая сразу спросила:

– Вы записаны на приём?

– Да! – Артём не захотел расстраивать её отрицательным ответом.

– Отлично, как вас зовут?

– Виктор, – соврал он.

– Не могу найти вашу запись.

– Странно… И возмутительно, – неожиданно для самого себя сказал Артём. – Я записался на первый приём, а вы всё напутали, – уже чуть громче добавил он.

– Извините, сейчас что-нибудь придумаем. Вот свободна семейный психолог Екатерина Павлова. Проходите.

Артём не ожидал такого, но отступать было поздно: он решил идти до конца. Его проводили в небольшую комнату с двумя красными диванами, где было светло и свежо, так что Артём чувствовал себя вполне комфортно. На одном из диванов сидела женщина лет сорока в очках и что-то читала в телефоне.

– Здравствуйте, меня зовут Екатерина, – сказала она.

– Виктор.

– Ну, Виктор, рассказывайте, зачем пожаловали.

– Я – алкоголик, – сообщил Артём, в который раз удивляясь собственной прыти.

– Так, продолжайте.

– Запойный. Когда напиваюсь, бью жену. – Артём немного подумал и добавил: – И её мать.

– Так.

– Отца пока не могу избить, он сильный. Может, на тайский бокс пойти? Что посоветуете?

В этот момент Артём почувствовал мощнейший выброс адреналина. Да, он врал, но остановиться не мог. Ему нравилось это чувство.

– Виктор, давайте разбираться…

Когда приём закончился, Артём вернулся на работу абсолютно счастливым. Всего за две тысячи рублей он получил такой энергетический заряд, что хотелось петь, танцевать, просто орать от эйфории. Он нашёл свой наркотик. Тем же вечером Артём напился так, что на следующий день не пошёл на работу. У него созрел план.

Быстро пролетел месяц. Все обеденные перерывы Артёма были заняты походами к разным психологам.

По понедельникам он был пьяницей, избивающим всех вокруг. Истории о Халке-алкаше Артём заимствовал из сериалов, книг и сводок новостей. «Пьяный мужчина, схватив нож, накинулся на соседей, когда те постучались к нему в квартиру», – писали в газете. Психолог Екатерина слышала следующее:

– Шёл третий день запоя, я пил виски. Хотелось грустить и есть. Я взял нож и собирался почистить картошку, когда раздался стук в дверь. Я понял: это они, ангелы тьмы..

– Надо прятать ножи, – резюмировала психолог Павлова.

По вторникам Артём был игроманом. Точнее, эльфом восемьдесят третьего уровня из «World of Warcraft». В этом мире он был одинок, жил с мамой и не работал. А в виртуальной реальности у него было целых три полноценных эльфийских семьи и дракон. Проблема заключалась в том, что маминой пенсии не хватало на вещички и артефакты, требовалось срочно найти работу. Доктора, помогайте!

Среда была днём классики. Любовный треугольник. Чтобы добавить огня, Артём позаимствовал сюжет из «Графа Монте-Кристо». Он якобы спал с женой большого чиновника, а в прошлом все они были одноклассниками: «Она любила меня, он любил её, она не любила его. Он подбросил мне наркотики, меня посадили, а она не дождалась. Он окончил школу милиции и стал полковником. Я в камере познакомился с парнем, который научил меня обналичивать, не нарушая закон, хотя сам сидел за это. Я вышел и создал империю обнала. Встречаемся с ней по вторникам в гостинице „Колибри“. Вынашиваю план мести. Док, помогайте».

По четвергам Артём изображал несчастного, умирающего от рака. «Breaking bad» в помощь. «Мне осталось жить три-четыре года, – говорил он. – Я обычный программист. Нужно оставить семье деньги. Я создал сайт о проститутках города с уникальной технологией поиска. Постепенно становлюсь порнокоролём».

По пятницам Артём окончательно шёл вразнос: «Десять лет назад я убил человека, а посадили не меня. Помогите справиться с чувством вины».

Так проходили неделя за неделей. По выходным Артём выполнял задания психологов, читал книги и боролся со своими зависимостями. Впервые за много лет он стал улыбаться, шутить, нашёл общий язык с детьми и женой. На работе его повысили: теперь Артём продавал корм ещё и для кошек. Начал ходить в театральную студию и на бокс. А летом он собрался поехать в Индию в одиночестве, чтобы посмотреть на Чхатрапати-Шиваджи – самый красивый железнодорожный вокзал в мире.

К сожалению, сегодня все стали чересчур бдительными, в том числе психологи. Каждый из них настолько поверил Артёму, что решил его сдать.

Психолог Екатерина из комнаты с красными диванами написала заявление в полицию о том, что её пациент постоянно избивает жену и тестя. Да ещё пару раз на психолога замахнулся – специалиста спасли неземная красота и врождённая мудрость (это она добавила от себя для усиления эффекта).

Второй врачеватель душ сочинил жалобу на клиента, устроившего дома подпольное казино (бедняга решил, что «World of Warcraft» – разновидность покера).

Третий обратился за помощью к приятелю-фээсбэшнику – ведь у каждого уважающего себя психолога есть свой человек в ФСБ. И рассказал про империю обнала. Приятель обрадовался и принялся искать, чем бы провертеть дырочку на погонах под новую звёздочку.

С проституцией ещё проще. Психолог долго мучился и переживал, но всё-таки сдал Артёма – правда, на неделю позже остальных. Рак у пациента, понимать надо.

Психолог убийцы позвонил куда следует после его первого визита. А потом оперслужба долго тратила время и силы на прослушку встреч маньяка с психологом.

В один прекрасный солнечный день Артёма ждали на работе МВД, ФСБ и Следственный комитет. Они даже устроили потасовку, споря, с кем маньяк поедет в СИЗО. Допросы продолжались три недели, и каждое ведомство допрашивало Артёма по своей статье. Если суммировать все обвинения, которые ему предъявили, получалось, что сидеть Артёму сто тридцать лет и четыре месяца. Теперь каждое утро начиналось с допроса в убойном отделе, потом у остальных. Времени катастрофически не хватало, на работе пришлось взять отпуск по уходу за детьми.

– Ну что, сука, добегался? – злобно спрашивал следователь, бросая на стол фотографии всех неопознанных жертв преступлений в городе и области. – Смотри на фото. Твоих рук дело? Зачем семь лет назад мужика под трамвай бросил?

– Товарищ следователь, ещё раз говорю, это не я. Вы смотрели фильм «Бойцовский клуб»? Я точно так же от депрессии спасался. Я шутил.

– Шутник, говоришь? А зачем женщину в лесополосе…

Пару раз его били.

Наконец в дело вмешался дядя Артёма – прокурор Советского района. Как следует проверили, поняли, что шутник, и отпустили, на прощание посоветовав смотреть меньше фильмов.

Оставалась единственная проблема: в субботу Артём записался на приём к одному из лучших психологов в городе. Зайдя к нему в кабинет, он сказал:

– Здравствуйте, Михаил Петрович, у меня зависимость.

– Какая?

– Я обманываю психологов.

Больничка

– Я тебя очень прошу, возьми отпуск в августе!

– Да помню я… Ну, блин, все хирурги уходят летом. А кто работать будет?

– Если не пойдёшь, я тебе палец на правой руке сломаю.

– Ломай на здоровье, у меня их двадцать.

– Точнее, двадцать с половиной. Вот все и сломаю! Чем будешь держать скальпель?

– Носом! Я ролик видел на Ютубе.

– Значит, и нос откушу. Поехали, а? Твои, то есть наши билеты и проживание в Италии я оплачу.

Он сердито посмотрел на неё, встал с кровати и начал собираться.

Сергей Михайлович работал хирургом в Научно-исследовательском институте спины и спинного мозга, сокращённо НИИСО, уже одиннадцать лет. Зарплата была такой же, как у коллег. Ему хватало. Но когда попрекали бедностью, злился. Сергей Михайлович любил свою работу, а его подруга говорила:

– Признайся, тебе просто нравится ковыряться в людишках, чиня их, словно это дряхлые «Тойоты-Короллы» с большим пробегом по РФ.

В ординаторскую зашёл его коллега:

– Сергей Михайлович, там в двадцать четвёртую привезли дядю из области, принимайте. Операция по квоте, он три года ждал. Забавный такой.

– Почему забавный?

– Карася мне подарил вяленого.

– Зачем?

– Говорит, от карасей стоит лучше.

Сергей Михайлович зашёл в двадцать четвёртую палату. На кроватях лежали трое больных и смеялись в голос, слушая четвёртого, сидящего в инвалидном кресле. Тот живо что-то рассказывал, размахивая руками.

– Добрый день. Кто из вас Смирнов? – Сергей Михайлович обвёл взглядом пёструю компанию.

– Если признаюсь, что я, не ударишь? – спросил мужчина в коляске.

– Так я вроде представитель гуманной профессии, людей не бью.

– Специально ударишь, чтобы потом вылечить.

– Мне и так работы хватает. Ходить можете?

– Могу. Но только под себя.

В палате дружно захохотали.

– Товарищи больные, этой шутке лет сто. Отвернулись все к стеночке и подумали о вечерних клизмах. Смирнов, через два дня у вас операция. Я буду её вести. Судя по анамнезу, у вас повреждены три позвоночных диска. Операция долгая и дорогостоящая – около миллиона рублей. По-моему, не смешно.

– Доктор, ты мёд любишь?

– Допустим.

– Если ты меня починишь, я тебя свяжу, запихаю в «уазик» и отвезу к себе на пасеку. Там не природа, а сказка. И лес, и прудик рядом, налюбуешься – сразу клонит в сон. Забабахаю тебе отдых класса люкс. Ты, как Винни-Пух, мёдом рыгать будешь.

– Оптимизма вам не занимать, Смирнов.

– Ещё бы! Я три года ждал этой квоты. Засиделся дома у телевизора, весь Первый канал по именам выучил. Люблю их, но устал страшно. Почините мою спину, доктор, как родного прошу.

– Починим. А пока отдыхайте. Нина Михайловна, тех, у кого завтра операция, порадуйте клизмами, пожалуйста.

Вечером, уходя домой, он заметил чёрный «гелендваген» у центрального входа в больницу. Задняя дверца приоткрылась, и знакомый голос окликнул его. Завотделением.

– Сергей Михайлович, хочу вас познакомить с Петром Ивановичем, он от Григория Семёновича, – елейным голосом пропел зав. – Пётр Иванович, это наш лучший хирург, золотые руки. Познакомьтесь.

– Очень приятно. Как там у вас дела? Чуткие пальцы пианиста готовы отыграть концерт? – Тот, кто пришёл от Григория Семёновича, явно обрадовался собственной удачной шутке и по-совиному ухал где-то в глубине салона.

– Всегда готов. Извините, мне пора.

– Конечно-конечно. До свидания, Сергей Михайлович. Хорошим людям мы обязательно поможем.

«Гелендваген» мягко зашуршал шинами к воротам.

Как всегда перед операцией, Сергей Михайлович был собран и бодр. Накануне ему снились пасека, «уазик» и Смирнов, который азартно спорил о чём-то с ведущими Первого канала. Однако, войдя в двадцать четвёртую палату, он не нашёл там говорливого пациента. Трое его товарищей сообща разгадывали кроссворд.

– Доброе утро. А где Смирнов?

– Вас спросить надо.

– Не понял?

Три пары глаз смотрели на него недоверчиво.

– Домой поехал Смирнов, – сказал наконец самый мелкий из любителей кроссвордов. – Заходила медсестричка и рассказала, что с квотой беда, напутали что-то. Операция перенесена на неопределённый срок, а Смирнову полагается дальнейшее обследование по месту жительства. Ну, он и собрал вещички.

– Давно?

– Пару часов назад. Скажите, доктор, когда вы все деньгами наедитесь, а?

Сергей Михайлович без стука залетел в кабинет заведующего отделением. Он важно вещал что-то, а интерны, сидевшие тесным кружком, почтительно слушали и конспектировали великого.

Увидев хирурга, начальник оборвал речь на полуслове и нахмурился.

– Все вышли!

Интерны, гремя стульями, поторопились освободить помещение.

– Витя, ты вконец охерел?

– Выбирайте выражения, Сергей Михайлович. В чём дело?

– Почему ты отменил операцию Смирнова?

– Не отменил. Она будет. Там путаница произошла. Сейчас надо прооперировать уважаемого человека, а потом Смирнова, никуда он не денется. Нас отблагодарят. Приезжайте с Леной на выходных, шашлыки пожарим, отметим это дело.

– Витя, мне вот что интересно. Когда тебя родили, ты же был хорошим человеком. Тебя мама любила. В детсад ходил, потом в школу, поступил в мединститут. Когда это случилось?

– Что случилось?

– Когда ты таким уродом успел стать?

В тот же день Сергей Михайлович стоял за столом и менял диски телу, к обладателю которого испытывал стойкую неприязнь. Операция прошла отлично.

Выкурив сигарету, он набрал знакомый номер:

– Привет.

– Привет, дорогая пропажа. Четыре дня ни слуху ни духу, всё дуешься?

– Да нет. Слушай, сколько стоит твой тур в Италию?

– Наш, ты хотел сказать? Ну, если хорошенько по побережью прокатиться, около миллиона, наверное.

– Можешь одолжить мне на время эти деньги, а я отвезу тебя в другое интересное место?

– В какое?

– Скажи, ты любишь мёд?

P. S. Эта история произошла, когда мне делали первую операцию по удалению моей межпозвонковой грыжи. Я был одним из соседей по палате весёлого мужичка из деревни. Чем закончилась эта история, я не знаю.

Like a Rock Star

Вся слава и любовь поклонниц в рок-группе достаются солисту. А если он ещё и умер, совсем счастливчик. Илья был басистом в коллективе, члены которого пятнадцать лет назад колесили по стране, уничтожая все попадавшиеся на пути крепкие алкогольные напитки. Про наркотики и вспоминать не стоит. А потом кто-то вышел из окна, и всё закончилось. С тех пор Илья работал в школе звукарём – включал фонограммки на детских праздниках. Поначалу в душе была пустота размером со Вселенную, но скоро в жизни Ильи появилась румяная Настя, которая водке предпочитала квас, и предложила вместе достроить дом в деревне. На летних каникулах делать было нечего, и от скуки он согласился. Удивительно, но пустота в душе уменьшилась. Решил было затосковать снова, но Настя родила ребёнка. Пустота затаилась. Родила второго – и о пустоте он больше не вспоминал: некогда.

В воскресенье утром прозвенел будильник. Наверное, опять кто-то из детей забыл выключить. Илья понял, что больше не уснёт, и пошёл на кухню. Пол в коридоре под его ногами неожиданно заскрипел редким двухзвучием. Это была обычная квинта, но в голове у Ильи что-то щёлкнуло. Он быстро пошёл в кладовку, расчехлил свой старый «Ибонез», подключил к компу… Магия!

Следующие две недели Илья не снимал наушники ни днём, ни ночью. Чем дольше он слушал написанную им мелодию, тем больше она ему нравилась и каждый раз казалась разной. Иногда он смеялся и не мог остановиться, вспоминая забавные случаи с гастролей. Иногда сердце рвалось на части, а из глаз лились слёзы.

Наслушавшись вдоволь, Илья отправил трек бывшему директору группы, который вроде завязал с героином, а может, пересел на кокаин. Сейчас он занимался рэп-коллективами и всем рассказывал, что бизнес стал гораздо проще и приятнее. Рок-группы на гастроли возить неудобно: одних музыкантов сколько, ещё аппаратура, инструменты. А тут один человек в майке и кепке плюс флешка. Если совсем лень, можно флешку оставить дома и крутить треканы прямо с телефона. Всё равно никто ничего не заметит.

Зазвонил телефон:

– Илья, а ведь ты, сука, гений!

– Привет, Гена. Мы не общались с похорон.

– Забудь про похороны. Ты мне трекан прислал. Чья работа?

– Моя. Половицы в коридоре так поют.

– Умоляю, отдай! Будем делать песню. У меня парнишка талантливый есть на примете – Кобейн нового поколения, весь из себя революционный, в отрицаловке. Заплачу любые деньги.

– Гена, это мелодия о нём. И о нас. Ты не понял?

– Да понял я всё. Отдавай, не тяни резину.

– Бери.

Прошло несколько месяцев. Был хороший солнечный день. Илья с семьёй окучивали картошку, медленно, но верно двигаясь к краю поля. Оставалось две-три сотки, как зазвонил телефон:

– Привет, звезда!

– Привет, Гена. Не преувеличивай, я не настолько хорош в окучивании картошки.

– Твой трек на первом месте во всех хит-парадах страны! Российский айтюнс лопается – максимум скачиваний за всю историю. Слушал?

– Нет. Пришли мне mp3.

– До вашей картофельной деревни прогресс не добрался? Ладно, пришлю.

Вернувшись домой, Илья открыл ноутбук, надел наушники и скачал трек под названием «Моя сука». Под волшебную музыку половиц какой-то гнусавый молодой человек рассказывал о своих беспорядочных отношениях с девушками, матерясь через слово. Потоком лились призывы сосать, бухать, блевать и нарушать правила дорожного движения.

Илья выключил трек, не дослушав. Пошёл на кухню. Налил водки в гранёный стакан, подумал, отставил в сторону и выпил литр квасу. Затем включил «Breed» группы Nirvana, схватил любимую гитару за гриф и принялся колотить ею по стенам. Like a rock star.

P. S. Этот рассказ я посвящаю Юрию Николаевичу Клинских (Хой). Первая песня, которую в школе я выучился играть на гитаре, была «Лирика» группы «Сектор Газа».

Прыжок

– Долго нам ещё идти?

– Читайте в договоре, там всё написано.

– Вы думаете, я с собой его таскаю? Будто никто до меня не спрашивал. Кстати, я какая у вас по счёту?

– Пункт договора номер 3.16. Попутчик не обязан отвечать на ваши вопросы.

– Да что ты заладил: читайте, смотрите, молчите. Ведёшь себя как дебил. Мы сегодня прошли вместе километров тридцать, ты – последний человек, с которым я могу поговорить перед «прыжком» этим…

Они шли вдоль берега озера. Двое, со стороны они казались прекрасной парой: сорокалетний волевой мужчина со шрамом на правой щеке и маленькая белокурая женщина с грустными глазами. Он вёл её умирать.

У него был странный, но весьма прибыльный бизнес: к нему обращались люди, решившие, что настало время отправиться в последний путь. Как правило, они были богаты и по разным причинам хотели покинуть мир быстро и красиво. Он шёл с ними в двухнедельный поход, а возвращался один. Он своё дело знал: пропавшего клиента не могли найти ни полиция, ни поисковики. Разработанные им правила соблюдались неукоснительно. Стопроцентная предоплата. Молчание. Договор, по толщине сопоставимый с «Войной и миром».

Причины, по которым клиенты обращались за его услугами, Михаила не интересовали. Решение каждый принимал сам, он – лишь попутчик и сопровождающий. Поддерживать беседы тоже не хотелось: обычно говорили клиенты, его дело – выслушать.

На этот раз всё складывалось иначе. Во-первых, женщина была молодой, в то время как средний возраст клиента – далеко за шестьдесят. Во-вторых, она была слишком жизнерадостной для последнего похода. В-третьих, богатой наследницей трёх заводов ферросплавов. Наконец, красивой. И с каждым днём расцветала всё ярче.

Михаил водил её по лесам и холмам третью неделю, выбирая подходящее место. Сроки давно прошли, и он каждый раз обещал себе: завтра.

На одном привале терпение лопнуло.

– Ты каждый день моешь голову и делаешь макияж. Зачем?

– Может, я хочу тебе понравиться.

– Мы уже выяснили, что я дебил.

– Девочки таких любят, – улыбнулась она.

Этой женщине были к лицу горы и чистый воздух: здесь она казалась ещё прекраснее, чем в городе. Нарушив строгие правила, он спросил:

– Зачем ты решила это сделать?

– А как же договор? Насколько я помню, ты не имеешь права на подобные вопросы.

– Я знаю, это не моё дело. Но… У меня такое ощущение, что ты – редкое и драгоценное произведение искусства, вроде «Моны Лизы», а я должен тебя уничтожить, сжечь. Ты же красивая!

– Спасибо, ты получил деньги?

– Да.

– Договор подписал?

– Да.

– Вот и не выноси мне мозг. Сегодня хороший солнечный день. Пусть всё случится завтра.

Ночью он не спал. Его клиенты не были простыми людьми – это факт. Некоторые сделали в жизни много плохого, и такой финал можно было считать закономерным. Но эта женщина – особый случай. Даже если она сотворила что-то ужасное, отвратительное, из ряда вон, ему наплевать.

Утром она заглянула в палатку, растолкала его и сказала:

– Сегодня красивый день для «прыжка».

– Как и ты.

– Заклинило тебя на слове «красивая». Может, я внутри гнилая?

– Я в конфетах ценю обёртки.

– Давай чётко по договору.

– Давай. Вот таблетки, ты должна их выпить. Дальше – моя работа.

– Ты серьёзно?

– А что не так?

– Ты не задушишь меня, не воткнёшь нож в сердце, не застрелишь? Таблетки. Слишком тихо и трусливо.

– Я же не маньяк.

– А шрам на лице?

– Кошка поцарапала.

– Какая кошка?

– Обыкновенная, беспородная, живёт со мной и мамой.

– Ты как гомик.

– На себя посмотри! До чего докатилась.

– О, как мы запели! А что насчёт договора и секретности личной информации?

– В задницу договор! Рассказывай, что ты такого сделала, раз хочешь уйти.

– Правильнее будет сказать, чего я не сделала. Когда живёшь в семье гениев и творцов, от тебя все ждут чего-то особенного. А я обычная.

– Какого чёрта ты припёрлась ко мне? С такими проблемами идут к психологу или подружке, на худой конец – в бар.

– А какого чёрта ты на меня орёшь? Давай сюда свои колёса. А как насчёт последнего желания?

– Делай что хочешь.

Она его поцеловала. И сказала:

– Слушай, а давай перенесём «прыжок» на завтра?

– На послезавтра. Я хочу показать тебе красивый перевал, до него идти два дня.

– Такой же красивый, как я?

– Лучше! Как я.

Лифчик

Свято место пусто не бывает, поэтому у Огурцова всякий раз, когда жена уезжала в командировку, в постели оказывалась новая женщина. Огурцов был верующим и безукоризненно следовал христианским пословицам. Это длилось недолго – пока жена не обнаружила у себя под подушкой лифчик. Не её, к великому сожалению Огурцова.

– Витюша, это чё?

– Это… хм-м-м… подарок тебе!

– А почему он ношеный?

– Так это… я его разносил для тебя. Ты же говорила, что новые вещи натирают.

– Ты чё, из этих?

– Нет, конечно.

– Огурцов, ты мне мозг не парь! Спрашиваю ещё раз: чей это бюстгальтер?

– Эх… ну да, из этих. Это – мой. Мне очень стыдно.

– Бедненький. Почему ты столько лет скрывал?

– Ты про брата моего забыла. Если он узнает, сбежит из тюрьмы, найдёт меня и задушит этим самым бюстгальтером. Наше общество не принимает таких, как я. Надевая женские трусики и бюстгальтер под деловой костюм, я чувствую себя настоящим, смотря шефу в глаза.

Огурцов умел врать и, что там говорить, любил это дело. На последней фразе он пустил слезу и обнял супругу.

– Милый мой, мне ты можешь довериться. То есть всё это время я тебя не интересовала как женщина?

– Ты мой лучший друг!

В голове Огурцова созрел план, благодаря которому можно было не ждать командировок жены и веселиться на полную.

Жена гладила его по спине и жалела:

– Ты мой друг тоже! Как всё хорошо складывается. Мы теперь сможем жить втроём.

– Кто это «мы»?

– Ты, я и Геннадий Харитонович.

Огурцов мгновенно протрезвел от фантазий:

– Какой, на хер, Геннадий Харитонович?

– Мой руководитель и твой будущий лучший друг.

– В смысле?

– Мне надоело скрывать от тебя свои командировки с Геной. Я мучилась каждый раз. А теперь видишь, как всё складно получается. Я поговорю с Геннадием Харитоновичем, он будет любить нас обоих.

Перспектива быть любимым Геннадием Харитоновичем Огурцова явно не устраивала.

– Так ты мне изменяешь?!

– Уже нет, подружка! Мы теперь вместе можем носить мои вещи. А давай Гену сегодня на ужин позовём? Что готовить будем? Чур, я картошку чищу.

В лёгких Огурцова почти закончился воздух:

– Слушай, я пошутил. Это лифчик одной моей знакомой…

– Витюша, так и я пошутила. Смешно же? Ну и хохмачи мы с тобой…

Trip

– Да поел я, мам, не волнуйся. Как голос может быть голодным?! Ма, тут такое дело: предлагают на летних каникулах поехать в Пекинский университет на языковую практику. Как думаешь, согласиться? Денег не надо, всё бесплатно – я в программе по обмену участвую.

Мише действительно предлагали поехать в Пекин, но по другому вопросу.

– Мишган, ты же китайский учишь? – спрашивал в баре пьяным голосом его новый знакомый.

– Мандарин, это северокитайский язык.

– Звучит как Новый год. Короче, тема есть… Промышленная химия.

Тема была очень простой: найти и привезти знаменитые китайские наркотики. Соли, курительные смеси и тому подобное. Миша считал, что ребятам нужны исходники для производства парниковой плёнки.

Они летели в Китай втроём. Двое его коллег по путешествию не очень походили на садово-огородных баронов. Скорее на цыганских. У обоих были золотые зубы и, судя по размерам золотых цепей, такие же шеи. Первое, что спросили его новые друзья ещё при прохождении зелёного коридора, – как будет по-китайски «проститутки». Прилетев в Пекин, пить начали ещё в терминале Кэпитала. Попутчики знали много смешных историй, правда, почему-то только про зону. Потом один из них сказал, что ни разу не катался на горных лыжах, да ещё в Китае. Они тут же сели в такси, и Миша озвучил водителю: «Ванлунь». Этот горнолыжный курорт посоветовал уборщик в туалете аэропорта, когда Мишу стошнило после второй бутылки анисовой водки.

В такси у Миши опять зазвонил телефон. Он был ещё пьян, а двое коллег по парник-трипу безмятежно храпели на заднем сиденье.

– Мам, привет! Прилетел. Всё хорошо. Пекин шикарен… Просквозило меня немного в самолёте, поэтому голос такой. Едем с ребятами в общагу. Да поел я! Пока.

На курорте Мише очень понравилось. Заселили в гостиницу моментально. Снова выпили. Взяли лыжи напрокат. Опять выпили. И поехали на вершину горы. На первом же спуске Миша сломал ногу.

Китайские спасатели спустили Мишу на снегоходе вниз. Потом на скорой отвезли в больницу маленького города неподалёку. Рентген и пластиковый гипс. Больше всего инцидент расстроил коллег: они приехали в больницу, привезли пять апельсинов и бутылку анисовой водки. Поговорили через Мишу с доктором. Когда узнали, что минимум неделю без движения – испереживались. Ещё больше расстроились, когда узнали сумму счета за лечение, и забрали водку. В тот же день они уехали. Больше Михаил их никогда не видел. Телефоны были отключены.

Наутро Миша проснулся от ужасной головной боли. Он лежал в палате с пятью китайцами, которые очень громко разговаривали и кашляли. Одна нога была в гипсе, вторая обута в горнолыжный ботинок. Одет он был в комбинезон, в котором неудачно спустился. Было жарко и потно, нога в гипсе зудела. Пришла медсестра с сотовым телефоном: звонили из гостиницы. Информировали о том, что его друзья уехали. Счёт за гостиницу и прокат снаряжения должен оплатить Миша. Друзья так сказали.

Через неделю Мишу выписали из больницы. Ну, как выписали, просто перестали кормить, а на его кровать положили веселого старичка-китайца. Миша понял, что это намёк, стащил швабру, которую приспособил под трость и, как древнерусский богатырь, пошёл куда глаза глядят. Все вещи находились в гостинице, и, чтобы их забрать, требовалось заплатить. А денег, естественно, не было.

Родителям звонить было стыдно. В животе урчало: есть хотелось нестерпимо. Миша зашёл в ближайшее придорожное кафе и случайно попал на хозяина заведения. Тот был поваром, официантом и уборщиком в одном лице. Миша попросился на работу за еду и ночлег. Ресторатор сразу согласился: европеец, работающий на китайца, должен поднять уровень заведения в глазах гостей до мишленовских звёзд.

Так Миша нашёл работу. Глядя на него, казалось, что тиран-китаец держит парня с голубыми глазами в рабстве, а чтобы паренёк наверняка не сбежал, китаец сломал ему ногу. Спал Миша в этом же кафе на полу, на матрасе. Однажды он так хорошо помыл посуду (всю ночь драил сковородки и кастрюли, которые, похоже, никогда не мыли), что китаец-тиран на радостях подарил ему ящик анисовой водки. Миша немного выпил и загрустил: были свежи воспоминания о том, как он пил анисовую водку на китайской земле в первый раз. Он взял пару бутылок с собой и пошёл гулять. Холодало, он зашёл в холл какой-то гостиницы погреться. Там, оживляя интерьер, сидели три русские девушки. Миша спросил их первым:

– Девчушки, хотите водки?

– Конечно, хотим.

– Что, тоже китайцы бесят?

– Ну не то слово!

Они выпили всю водку. Оказалось, девушки окучивают ниву древнейшей профессии. Но вот с клиентами – беда. Мише в голову сразу зашла блестящая бизнес-идея. Работая в кафе, он обзавелся друзьями-китайцами, которые мечтали о неземной красоте русских девушек. Связав спрос и предложение, он заинтересовал дам деловым партнёрством со скромным отчислением двадцати пяти процентов. Понятно, дамы долго не раздумывали.

Бизнес попёр. От клиентов отбиться не могли. Китайцам было удобнее договариваться с мужчиной. Через месяц Миша оплатил все долги в гостинице и больнице, снял четырёхкомнатную квартиру. Он чувствовал себя порнокоролём. Периодически ему на телефон звонили.

– Але, мам, да поел я. У меня всё нормально, денег не надо. Мне стали платить повышенную стипендию. Я вам вчера «Вестерн Юнионом» кусочек отправил. Мам, ну перестань, говорю же, поел…

P. S. Михаил Петрович до сих пор живёт в Китае. У него жена-китаянка и чудесный ребёнок – раскосый и с голубыми глазами. Плюс он собственник одной из самых больших в Северном Китае транспортных компаний, которая осуществляет перевозки по всему миру. На звонке мобильного у него до сих пор стоит песня Питера Гэбриела «Don’t give up!» («Не сдавайся!»).

Волшебная сила искусства

Фомин был обычным мужиком, за исключением одного: иногда ему хотелось драться. Место для поединка и жертву он выбирал осознанно. Это непременно должен был быть отец какого-нибудь ребёнка, а место действия – кинотеатр. Фомин покупал билет в центр зала на какой-нибудь детский мультик и садился перед папой ребёнка. Дальнейшее было делом техники:

– Молодой человек, не могли бы вы снять шапку? Из-за неё не видно экрана.

Шапка Фомина чем-то напоминала ведро на детских изображениях снеговика.

– А ты зачем хамишь?

– Я вам спокойно сказал.

– Ты Путин?

– Нет!

– А хер ли ты мне указываешь, как жить?

– Я не указываю, просто тут дети. Ещё большая просьба – не выражайтесь.

– Ну всё, ты меня тупым уродом обозвал…

Фомин только этого и ждал. Он бил первым. Оппонент, как правило, отвечал, и начинался бой в сопровождении лирической диснеевской песенки. Зрители, мамы с детишками, обычно пугались до смерти. Ей-богу, лучше бы Фомин марки собирал.

Дрался Фомин так себе, и, как правило, драчунов выводили из зала с разбитыми носами. Приезжала полиция, проводила разъяснительную беседу с хулиганами. Особенно доставалось тому, кто пришёл на киносеанс с ребёнком. Типа, какой пример вы подаете сыну. В эти моменты Фомин получал мегатонный заряд энергии и всю следующую неделю спокойно работал резчиком ингредиентов для салата «хе».

На работе Фомина ценили – за исполнительность. Это снаружи. А внутри он своих коллег презирал. Мечтал сходить с ними со всеми на хороший детский мультик. Да, ещё забыл сказать, что по субботам, когда все разъезжались по домам, он принимал ванну в большом резервуаре для готового салата «хе». Считал, что смесь уксуса и морковного сока, используемая в салате, необходима его коже.

Настал долгожданный день похода в кино. У касс Фомин выбирал жертву. Не попёрло как-то сразу. В зоне видимости – одни мамы с детьми. Женщин и детей Фомин не трогал. Наш герой был принципиален и благороден. До начала сеанса оставалось семь минут. Фомин занервничал: он не любил опаздывать на сеанс – и любил трейлеры. Это уникальный шанс распланировать свои следующие походы.

Неожиданно к кассам подошёл бодрый дедушка с внучкой. Фомин задумался… В его стоп-листе – только женщины и дети. Никаких дедов! Он тут же пристроился в очередь за красивой парочкой.

Сеанс начался. Фомин сел прямо перед бодрым дедушкой. После первого трейлера Фомин решил провести легкую рекогносцировку и вытянул правую руку вверх. К нему тут же обратились сзади.

– Опустите, пожалуйста, руку!

– Не могу.

– Почему?

– Затекла.

– А если я тебе её сломаю, а потом запихаю в место, название которого нельзя произносить на детских мероприятиях? – спросил бодрый дедушка.

Вроде бы можно ударить, но что-то в этом деде было странное. Фомин решил подождать с нападением и опустил руку.

Внучка сказала:

– Дедушка, успокойся, а то будет как в прошлый раз.

– Ниночка, я спокоен, просто от группы дебилов отбился один с отёкшей рукой.

– Это ты кого дебилом назвал? – сказал Фомин и встал.

Бодрый дедушка провёл серию из трёх ударов по физиономии Фомина. Тот сел. Против своей воли.

– Дедушка, я же просила!

– Ниночка, смотри мультик. Слышь, дебил, отёк прошёл?

Неожиданно в разговор вступила женщина, сидевшая рядом.

– Тут люди вообще-то. Вы мешаете. Можете шёпотом разбираться?

– Извините, мадам. (Шёпотом.) Слышь, дебил, отёк прошёл?

– Я не дебил, – сказал Фомин и тут же получил ногой в затылок.

Впервые Фомину стало страшно. Он взмолился:

– Перестаньте меня бить. Дайте мультик досмотреть.

– Слышь, педофил, смотри, конечно, – ласково сказал дедушка и начал проводить удушающий приём.

Фомин взвыл:

– Не душите меня!

– Я же просила! – вмешалась женщина.

– Перестаньте меня душить! – шёпотом взмолился Фролов.

– Дедушка, отпусти дядю! – вмешалась внучка. – Дядя, я бы на вашем месте свалила отсюда.

Как только дедушка перестал душить Фомина, тот решил отомстить обидчику. И тут же пропустил две серии ударов. Скорректировав первоначальный план, Фомин быстро выбежал из зала. Дедушка побежал за ним. Очень бодро.

Женщина обратилась к внучке:

– Интересный у тебя дедушка.

– А то! – гордо сказала Ниночка. – Олимпийский чемпион по боксу. И КМС по бегу.

– Бедный мужчина…

Дедуля догонял Фомина пару раз. И каждый раз Фомину было мучительно больно.

Фомин разлюбил детский кинематограф. А ещё после этого случая вы можете спокойно есть салат «хе».

Экскурсовод

Живёт на Алтае одна бабуля. Экскурсовод по интересным местам. И всё бы ничего, но каждый раз у неё места эти получаются с разной историей. Ну любит человек свою работу и креативит с Божьей помощью.

– Ребята, не отставайте. мы проходим с вами сопку Чингисхана. Именно здесь он решил, что татаро-монголы будут передвигаться на лошадях, а не пешком. Это стало ключевым решением для развития татаро-монгольского ига в РФ. Попробуйте на бегу столько городов захватить? А как спать на бегу? А обедать? Идёмте дальше.

Если в начале карьеры группы были по два-три человека, теперь к ней валили толпами почитатели Подлинного Алтая. Люди, которые весь Горный облазили вдоль и поперёк, шли к ней за новыми эмоциями.

– Посмотрите внимательно на этот изгиб реки Катуни. Именно здесь обручились мой любимый актёр Шон Пенн и выскочка Мадонна. Не люблю её! Сколько раз Шону говорила: «Есть же София Ротару, Люба Успенская, Алёна Апина наконец». Нет, блин, бормочет что-то на своём тарабарском.

Как-то раз к ней в группу попал историк. Профессор. После первой же достопримечательности тело доктора наук стало напоминать знак вопроса.

– Мы подходим к пригорку Наполеона. Именно здесь, в жесточайшей дуэли на шпагах с Кутузовым, Бонапарт выколол ему глаз. Поединок был, я вам доложу… Глаз Кутузова, кстати, в Крыму в стену замуровали, на перевале, как из Симферополя в Ялту спускаться. Правда, это уже совсем другая история.

Профессор не выдержал и спросил:

– Извините, но что делал Наполеон на Алтае?

– Чё-чё… Водку пил. В бане парился. Как и все. Ему на работе коллеги путёвку подарили. После египетской кампании 1799 года устал Бонапартушка. А тут путёвка подвернулась. Ну кто откажется? Вы бы отказались?

Профессор отрицательно покачал головой и почесал свою намечающуюся лысину. А экскурсия двинулась дальше. По дороге бабушка насвистывала странную песню. Это был микс из припевов песен Софии Ротару «Хуторянка» и Nirvana «Lithium».

Она прекратила петь и сказала:

– Давайте все вместе посмотрим на небо с этого холма. По древней алтайской традиции, если смотреть десять минут, хороший человек увидит очертания… А вот кого – не скажу. Сейчас мы узнаем, сколько среди вас хороших людей, а кто – не очень, – и недобро посмотрела на профессора.

Все двадцать человек задрали головы вверх и начали вглядываться в небо. Профессор, приговаривая «детский сад какой-то», тоже.

Первым не выдержал мужчина в синей майке. Он очень хотел в туалет и, соответственно, идти дальше, причем как можно быстрее. Он сказал: «Вижу очертание дроссельной заслонки».

Бабушка отметила: «Правильно! Ты хороший человек! Ждём других!»

Другим членам экскурсии тоже захотелось быть хорошими людьми, и они все как один начали видеть дроссельную заслонку. Особенно те, кто не имел представления, как она выглядит. Жена мужчины в синей майке сначала увидела белку из облаков, но, когда на неё укоризненно уставились окружающие, белка шустро трансформировалась в ту же дроссельную заслонку.

Только профессор ничего не увидел.

Пожилая женщина бурчала себе под нос: «Неудивительно. Очевидно, что как человек вы – не очень».

Экскурсия закончилась. Все обнимали бабушку, благодарили её, обещали приехать в следующем году с многочисленными чадами и домочадцами.

Профессор подошёл к экскурсоводу и негодующе произнес:

– Как вам не стыдно?! Вы обманываете людей, давая им недостоверную информацию.

Бабушка очаровательно улыбнулась, морщины лучиками разбежались по щекам:

– В моём мире всё было именно так.

Квартирка

Эту историю рассказал один мой знакомый по бассейну. Она получилась двухсерийной, потому что поболтать мы могли только в раздевалке.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДО ТРЕНИРОВКИ

– Жила у нас на районе бабушка, – начал он, вешая сумку в шкафчик. – Обычная бабушка, но такая добрая и душевная, что нельзя мусор спокойно выкинуть. Стоит поздороваться – и ты на крючке. Узнаешь последние новости обо всём и обо всех. Однажды шёл я утром на работу, и тут она…

– Доброе утро, Ольга Петровна!

– Какая приятная и неожиданная встреча, голубчик! Вы как-то особенно печально сегодня выглядите, мне кажется. Вас плохо кормит супруга. Вы знаете, неизвестные негодяи снова выкрутили лампочку в подъезде, а я купила новую. Окажите любезность, помогите вкрутить. Но если вы торопитесь, я, разумеется, не настаиваю…

Как откажешь? И пока я менял лампочку, мой кругозор неумолимо расширялся.

– Ольга Петровна, питаюсь я нормально. Просто не выспался. Вчера вечером у меня номера сняли с машины, прямо у подъезда. Мы с ребятами подняли на уши весь район – и ничего, эти козлы даже записку с номером телефона не оставили.

– Какой кошмар, дорогуша. Недавно я смотрела телепрограмму о криминальной обстановке в нашем городе, так вот номера воруют заключённые. Им, видите ли, в тюрьмах скучно, вот и организуют эту, с позволения сказать, схему через знакомых. Идея не нова, помню, ещё в Киеве в середине семидесятых…

– Всё понятно, извините, что перебил. Готово. Мне пора.

Не слишком вежливо, но я опаздывал на работу. Ольга Петровна вроде не обиделась и пошла к себе. Все знали, что в нашем доме у неё две квартиры: одна – наследство от мужа, вторая – от сестры. Ольга Петровна решила лишнюю жилплощадь сдавать. Получалось плохо. Она ведь женщина в возрасте, современных реалий не понимает, к тому же доверчивая.

Сдала она квартиру аспиранту аграрного института. Вроде нормальный парень, пару раз на футболе с ним пересекались. А через месяц соседи сказали, что в квартире были менты с обыском: наркотики варил и продавал воспитанный аспирант.

Какое-то время квартира пустовала, потом Ольга Петровна пустила туда своих дальних родственников, седьмая вода на киселе. Обычная семейная пара, не похожи на наркобаронов. Их я тоже видел, иногда встречались во дворе, разговаривали о погоде, природе, ценах на бензин. Она, по-моему, работала бухгалтером, он – автомехаником. Ольга Петровна была счастлива, что в квартире свои живут, вроде как имущество под присмотром.

И тут мы ушли плавать, конец первой части.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЗАВЕРШАЮЩАЯ, ОБТИРАЮЩАЯ

– И что потом случилось с той квартиркой? – спросил я коллегу по плавательной дорожке и резиновой шапочке.

– Что-что, ещё один обыск. Нашли боевые патроны и гранату времён Второй мировой. Мужа сразу увезли, а жену долго допрашивали, но в конце концов тоже забрали в СИЗО.

– Коллекционеры, блин. С таким арсеналом дом мог взлететь на воздух. Бедная Ольга Петровна.

– Слушай дальше. Когда Ольга Петровна перестала выходить из своей квартиры, мы, соседи, забеспокоились и снова позвонили в полицию. Двери при мне как раз вскрывали, я был понятым. Точно, умерла бабушка. А что потом нашлось в этой квартире? У ментов глаза выпали. Номера от моей машины, препараты, из которых наркоту варят, и те самые патроны.

– Да ладно! Выходит, старушка тупо подставляла квартирантов?

– Ага, это проще простого – у хозяйки квартиры всегда есть свои ключи.

– Господи, зачем ей это?

– А зачем мы с тобой в бассейн ходим?

– Ну не знаю – чтобы скучно не было.

– Вот и она не хотела скучать.

Мономеры

Семёнов очень любил дешёвый алкоголь. Больше дешёвого алкоголя он любил только алкоголь подороже и командировки. Семёнов работал технологом по производству на линолеумном заводе, и осенью его ждала интересная поездка: в компании двоих коллег он должен был посетить японские линолеумные производства. Мечтая о красотах Тоямы и Итами и рисовой водке, Семёнов даже купил новую рубаху. Единственная проблема заключалась в том, что в Японию ехал и его шеф. Ростислав Вячеславович не пил алкогольных напитков – ни дорогих, ни дешёвых. Он бегал полумарафоны, марафоны и ультрамарафоны, придерживался принципов здорового питания, а по утрам медитировал и принимал позу собаки мордой вниз. Хотелось верить, что однажды шеф добежит до Тибета и не вернётся.

Заветный день наступил. Как назло, в самолёте Семёнову досталось место рядом с шефом. Когда приветливая стюардесса предложила вина, пришлось отказаться. Было больно и обидно до слёз. Шеф увлечённо рассказывал что-то о беге приставным шагом и пользе сельдерея, а Семёнову казалось, что его бросает любимая жена. Он извинился и сделал вид, что засыпает.

Ростиславу Вячеславовичу понравилось разговаривать с Семёновым (он ценил молчаливых собеседников), поэтому поселили их в одном гостиничном номере. Украдкой Семёнов заглянул в мини-бар, и обжигающая слеза побежала из правого глаза к подбородку. Спрятавшись в ванной, он повыл в скомканное полотенце. На пару минут стало легче.

Первое правило опытного технолога большого производства на переговорах с начальством гласит: нужно показать свою значимость и с ходу задать вопрос, от которого все сойдут с ума.

Во время визита на линолеумный завод Семёнов, перебив японского коллегу, резко спросил:

– А почему у вас мономеры такие маленькие?

Никто не понял вопроса.

Более того, сам Семёнов до конца не понимал, что сказал. Пока японцы недоумённо шептались на своём японском, шеф одобрительно прогудел на ухо Семёнову:

– Молодец, сразу прояснил ситуацию. Видно, кто мировой лидер, а кто просто выпендривается.

Семёнов понимал, что так оно и было, только наоборот.

Шеф продолжал:

– За то, что ярко себя проявил, пойд`шь со мной сегодня на лёгкую вечернюю пробежку. Десять километров перед сном – в самый раз. Японцы нас в ресторан зовут, саке пробовать и есть сырую рыбу, но я отказал. Нездоровое питание. Лучше в номере салатик соорудим из авокадо и тофу, зелёного чая заварим. Благодать!

Семёнову захотелось домой к маме.

Японцы закончили шушукаться и сказали:

– Спасибо за ваш вопрос. Ответа на него мы не знаем, поскольку ваше высказывание не имеет никакого отношения к технологии производства линолеума. Продолжим.

Шеф тихонько сказал:

– Что и требовалось доказать: элементарной базы не знают. Пожалуй, побежим сегодня пятнадцать километров – надо перебить это скверное впечатление.

До конца презентации Семёнов не проронил ни слова. Он думал, что скоро поведут на обед и по-любому угостят пивом. Их действительно повели в заводскую столовую, где на столах заманчиво поблёскивали жестяные баночки. Семёнов повеселел, шутил направо и налево – пока шеф не попросил заменить пиво морковным соком. Проявив чудеса ловкости, Семёнов сунул одну из баночек в карман, убежал в туалет, откупорил её и начал жадно пить большими глотками… соевый соус. Ругаясь матом и заплевывая стены, он твёрдо решил бороться за свою алкогольную независимость.

Нужно сказать шефу, что приболел. С желудком проблемы. Пусть Ростислав Вячеславович бежит свои пятнадцать километров, а он, Семёнов, в это время устроит собственный полумарафон – до супермаркета. Выпьет вискарика и тихонько ляжет спать. Со спящего человека спросу никакого. Если сработает, можно повторить фокус и отведать продажной японской любви. Правда, проститутки в супермаркетах не продаются, но он что-нибудь придумает.

Семёнов опять повеселел. Вторую половину дня российская делегация провела на осмотре новых цехов. Чтобы не ляпнуть лишнего, он решил жевать жвачку и сунул в рот сразу две пачки. Со стороны Семёнов напоминал подростка-дегенерата с огромным комом липкой белой массы во рту. Казалось, что он жуёт кусок линолеума.

Вечером в номере шеф надевал тренировочные штаны, готовясь к пробежке, а Семёнов вспоминал любимую рыбку, в детстве случайно выброшенную в раковину, и готовил трагическое выражение лица. Он лёг на кровать и схватился за живот. Ростислав Вячеславович, казалось, ничего не замечал. Порывшись в шкафу, он достал оттуда свёрток и вручил Семёнову:

– Семёнов, у меня нет более близкого друга. Ты эрудированный, умный мужик. Моя жизнь держится на нескольких столпах: работа, бег, мама и ты.

От испуга Семёнов забыл про мёртвого меченосца и живот. Шеф продолжал изливать душу:

– На все свои суточные и представительские я купил тебе беговое снаряжение. Кроссовки, iPhone, Apple Watch, форму. У меня никогда не было такого чувствительного и понимающего собеседника, как ты. Ты постоянно молчишь, но я по глазам вижу – тонкая и глубокая натура, далёкая от линолеума. Тебя заботят проблемы иного порядка.

Семёнов действительно думал о проблемах иного порядка: «Джим Бин», «Рэд Лэйбл» или «Джеймсон».

Шеф сказал:

– Мы все помешались на примитивных порывах нашего тела: алкоголе, еде, сексе. Но есть ещё люди, которые думают об экологии и умеют любоваться цветущей сакурой. Я горд тем, что знаю тебя.

Ростислав Вячеславович заплакал:

– Семёнов, бери вещи и одевайся. Сегодняшнюю пробежку посвящаем тебе и моей маме.

– Тут такое дело, – робко начал Семёнов.

– Ты не уважаешь мою маму?..

– Нет, что вы!

Семёнов поспешно сунул в рот новую порцию жвачки и начал одеваться.

В тот вечер он осилил только семь километров. Чуть не сдох, но пробежал. В номере Семёнов умылся и уснул сном младенца. Утром они с шефом пропели мантры, приняли позу собаки мордой вниз, выпили сока и отправились на производство. В таком режиме пролетели две недели. В свой последний вечер в Японии Семёнов пробежал десять километров.

Прилетев на родину, в аэропорту он купил литр водки и копчёного кальмара: ждать сил не было. Семёнов угощался в туалете, под стук дверей и механический голос, приглашавший пассажиров на посадку. Через десять минут его стошнило.

Семёнов вызвал такси, доехал до дома, переоделся и отправился на вечернюю пробежку.

Валера

В каждом из нас живёт свой Валера. Ну а теперь по порядку. Меня зовут Татьяна, мне тридцать семь лет. Разведёнка. Мать-одиночка, воспитываю сына Платона. Только жалеть меня не надо, я сама кого хочешь пожалею. Работаю кассиром на маленькой железнодорожной станции, вечерами подрабатываю в Убере. У меня лучшая машина на свете, «Тойота-Калдина» 1993 года. Как говорил мой бывший муж, «раньше умели делать машины». Потом взял мешок и ушёл за хлебом, видимо в Японию, искать секрет производства.

Но речь не о нём, а о Валере. Я познакомилась с ним, когда меня подрезал подросток на «Порше Кайене». Не знаю, откуда у него «порше» – видимо, результат особого юношеского мастерства… Я спокойно ехала в своём ряду на моей «ласточке-кормилице», как вдруг, без поворотника, меня подрезает этот нежный умелец! Его «порше» нагло втиснулся спереди, а водятел, покачивая головой в такт музыке, одновременно жевал жвачку, разговаривал по телефону и смеялся. И тут мы познакомились с Валерой. Он сказал:

– Давай газ в пол, протараним ему на скорости бампер.

Я рассмеялась. А Валера, откуда-то взявшийся внутри меня, продолжал:

– Чё ржёшь? Надо наказывать!

– А ты кто?

– Хер в пальто – Валера! Хорош терпеть унижения – погнали, у светофора с ним побалакаем.

Он начинал мне нравиться. Я почувствовала себя Билли Миллиганом. Показала поворот на соседнюю полосу, газанула чуток и поравнялась на остановке светофора с прыщавым автолюбителем.

– Говорить буду я! – резюмировал Валера.

Водительские окна «тойоты» и «порше» опустились.

– Слышь, чмо, ты чё дам подрезаешь? – Я немного удивилась, а ещё больше испугалась.

Подросток, видимо, тоже:

– Я не чм… Прости… те.

– Прощения просить в другом месте будешь, – Валере требовалась полная сатисфакция. – Я тебе в жопу на всей скорости ща въеду. Будешь родительский дачный автомобиль чинить на свои еженедельные карманные деньги. Тебе папа на обеды в день сколько даёт? – Так Валера стал моим кумиром.

– Я засужу вашу страховую! – Подросток буркнул фальцетом.

Ему тут же парировали:

– Ой, какие мы серьёзные, у нас уже ломка голоса. Какую страховую? Ты думаешь, у меня есть ОСАГО? У меня есть приятель в копировальном центре. А у него есть фотошоп и виды на меня. Ты с ним будешь судиться?

– Ну, правда, простите меня. Я не хотел! – Подросток судорожно сглотнул, закрыл окно и уехал.

Однозначно, победа! Победа Валеры и его скафандра в виде меня.

Вечером примечательное событие захотелось отметить. Когда у тебя не очень с деньгами, точнее, их вообще нет, а праздник нужен, на помощь приходит напиток богов. Он продаётся в супермаркетах на самых нижних полках, видимо намекая на твоё место. Вино в тетрапаке объемом один литр под названием «Тёщин погребок» стоит сто девять рублей, и, сколько я себя помню, цена не менялась. Случались мировые экономические кризисы, менялись правительства, падали курсы валют, но «Тёщиного погребка» это не касалось. Сто девять рублей ноль-ноль копеек! Уже много веков подряд. На вкус – смесь соляной и серной кислот. Следующего дня нет. Выпиваешь один литр, за тобой прилетают на вертолёте и забирают в Бишкек.

Я позвонила сестре и сказала: «Есть повод, нужно отметить. Посидим, чуть-чуть винца попьём». Винца… Винища!!! Моя сестра младше меня на два года, а по уму – на все сто. Но она лёгкая на подъём, и дуэли с «Тёщиным погребком» её конёк – хватает двух тетрапаков. Мы выпили один. Вечер обещал быть томным. Я рассказала про случай и удивительное знакомство. Сестра попросила её представить. Но Валеры, видимо, не было дома. Мы решили, что нужно выпить ещё, и он непременно объявится. Моей душе в квартире стало душно, и мы поехали куда-то. Не знаю, где сестра находит эти места, а главное, зачем. «Куда-то» оказалось придорожным кафе «У дяди Серёжи». Из русских там были только официант и имя в названии кафе. Играла громкая музыка. Кто-то танцевал. Кто-то трогал меня за попу. Да, и там была маленькая сцена! Мы ещё немного выпили. И тут появился он – Валера хотел танцевать!

Ещё одна особенность «Тёщиного погребка» заключается в том, что любое твоё действие после него будет идеальным. Хотя, если посмотреть со стороны… тихий ужас. Особенно танцы. Я была богиней хип-хопа! Сняла туфли и кинула их вверх, в сторону сильной доли. Потом решила, что я – Бритни Спирс. Они с Валерой забрались на сцену и начали показывать всем, что они мастера спорта по художественному тверку. Но этого Валере показалось мало. В один из кульминационных моментов песни он разбежался и прыгнул со сцены с криком: «Ловите меня!» Было красиво, что говорить. Проблема в том, что у сцены никого не было. В итоге Валера упал на железобетонный пол, а я очнулась от ужасной боли.

Только на следующий день узнала, что у меня перелом ноги со смещением. Но это завтра. Валера же спустился в «Тёщин погребок», и танцы продолжились. Потом я отрубилась.

Через две недели начальник моей товарной конторы уволил меня: он хотел пристроить на моё место какую-то свою родственницу. Денег и так не хватало, а тут вообще капец. Долги, поборы в школе, квартплата, еда, одежда… Я взяла здоровенную арматурину и била «туарег» начальника до тех пор, пока кожа на костяшках пальцев не лопнула и не показалась кровь. Это была уже я, не Валера.

Ре

Пётр просто жил, не думая о сегодня и не заглядывая в завтра. Если он вспоминал про вчера, становилось плохо. Разумнее отодвинуть все мысли подальше и сосредоточиться на деле. Пётр работал настройщиком пианино. Ещё в детстве родители обнаружили у мальчика абсолютный музыкальный слух: он мог точно напеть любую мелодию, которую слышал хотя бы раз. Впереди были музыкальная школа, потом музыкальное училище – и первая чеченская кампания.

Там Пётр постепенно разочаровался в нотах. Сначала нотой ре сверху прилетела смертоносная сила, унесшая всё живое вокруг. Потом соль-бемоль и ля пулемётной очередью положили знакомых ребят из Курской области. Нотой ми отзывался крик плачущего от боли лейтенанта.

Чеченская война закончилась, Пётр вернулся домой, но уже совершенно другим человеком. Если раньше он мечтал о карьере музыканта и хотел поступить в консерваторию, теперь, едва ноты просыпались и звенели в голове, ненависть накрывала тяжёлой волной. Чтобы Пётр не спился, старый преподаватель музыкального училища по сольфеджио устроил его настройщиком пианино.

Работа была простой: в обеденное время проверять все музыкальные инструменты в училище и при необходимости подтягивать струны. Ничего особенного.

В тот апрельский день Пётр неторопливо шёл по залитым солнцем коридорам училища. За закрытой дверью одной из аудиторий кто-то тихо пел. Индивидуальное занятие по вокалу? Обычная русская народная песня, стандартный репертуар студентов, но голос… Меццо-сопрано, редчайший хрустальный тембр. Звуки были настолько прекрасны, что Пётр закрыл глаза.

Его наполняла невероятная энергия, что-то доброе, приятное, нежное, обволакивающее сознание и парализующее волю. Впервые за много лет ему стало спокойно. Пётр улыбнулся. Хотелось запрокинуть голову, увидеть небо и сказать туда, вверх, неведомому и знакомому: «Ну, привет».

За дверью запели арию из «Пиковой дамы». Ноты будто очистились от боли и грязи, стали настолько легкими, что по рукам поползли мурашки. Когда голос затих, Петру захотелось кричать: «Почему вы замолчали? Молю, пойте ещё!» Он подошёл к двери и осторожно положил на неё ладони. В аудитории снова запели. Этого романса он не слышал раньше, но голос уже стал родным. Вспомнились летние каникулы и бабушка, которая перед сном гладила по голове, что-то мягко и тихо напевая; её тепло отгоняло детские страхи, помогало уснуть.

Романс зазвучал громче, и Пётр заплакал. Он давно забыл, что значит плакать и не сдерживать себя, но сейчас слёзы лились непроизвольно. Навалившись на дверь спиной, он начал сползать вниз, дрожа то ли от силы и красоты голоса, то ли в предчувствии счастья.

Голос умолк. Пётр поднялся, вытер лицо, выдохнул и решительно распахнул дверь в аудиторию.

Мастер парковки

Фёдор Петрович был мастером парковки: каждый месяц в зад его машины въезжало по автомобилю. Если был выбор, куда въехать на скорости: в столб или в автомобиль Фёдора Петровича, предпочитали второе. Раньше он хотя бы ремонтировался по страховке, но, когда понял, что история циклична, перестал. Количество въездов в бампер увеличилось. Каждый новый водитель, видя, что машина в плохом состоянии, говорил: «Чё ей будет? Одним больше, другим меньше!» – и решительной рукой направлял своё авто в багажник мастера парковки. Пару раз ему въезжали просто так, без аварийной ситуации. Люди, наверное, думали, что это прикольно.

А Фёдору Петровичу было не до приколов. Он решил бороться с жизненными обстоятельствами. На один месяц снял гараж. Неделю всё было тихо, а потом в гараже обвалился потолок. Его машина, на удивление, стояла внутри. Пришлось менять лобовое стекло. Риелтор разорвала договор аренды.

Страховые агенты боялись Фёдора Петровича как чёрт ладана. Как только он подходил к офису страховой, охранник нажимал тревожную кнопку, и офис автоматически закрывался изнутри. Сотрудники выключали освещение, сидели тихо и в темноте. А его персональный менеджер ложился на пол офиса, мечтая слиться с плинтусом. Почему-то не получалось.

Их знакомство началось так: на следующий день после покупки КАСКО рядом с машиной Фёдора Петровича пробило трубу центрального отопления. Куски асфальта поднимались до девятого этажа и по параболе приземлялись – угадайте куда? Конечно, на авто Фёдора Петровича. Страховая компенсировала ремонт, а его персонального менеджера уволили. Он перешёл в другую компанию вместе со своим ключевым клиентом.

В девятой по счёту страховой эту парочку начали подозревать в махинациях. Фёдору Петровичу тут же выдали листок для предъявления в ГАИ, согласно которому машина была застрахована по франшизе, равной стоимости машины. Лучшие агенты в городе объединились и решили, что, если в него кто-то въедет, ни одна страховая не станет компенсировать затраты Фёдору Петровичу. Они думали, что обхитрили вселенную!

На следующий день Фёдор Петрович сам въехал в «мазерати» на скорости восемьдесят девять километров в час. «Мазерати» принадлежал прокурору Советского района, так что страховой пришлось оплатить её ремонт. Страхового агента посадили за мошенничество в особо крупном размере, а через полгода выпустили по УДО.

После этого случая Фёдор Петрович решил ходить на работу пешком. Начал по доброй русской традиции с понедельника. А в среду его сбила машина, перевозившая гантели и штанги. Не насмерть – два ушиба и три растяжения.

На следующий день Фёдор Петрович купил свечей в церковной лавке и вошёл в храм. Там его услышали: пока он ставил свечки, машину угнали.

iTunes

Молодой и чрезвычайно одарённый писатель Изюмов дописывал свой первый роман. По мнению его жены, эта книга заставит человечество остановиться и подумать, а затем продолжить безумный бег, но уже с вечной мудростью за плечами. Она так и сказала однажды супругу, сидевшему рядом на крохотной кухоньке:

– Сходи в магазин, купи хлеба, огурцов, шедевр Изюмова и яйца куриные.

– Как я куплю книгу, если не могу её дописать? Всё время кто-то отвлекает. Скоро обед?

– Ах, простите. Обедом я классика современной литературы не отвлекаю?

– Если обед вкусный, то нет.

Тут в Изюмова полетела очищенная картофелина.

Роман был почти готов – оставалось найти издательство, которое захочет напечатать книгу со странным названием «Картошка». Да, полёт корнеплода не прошёл даром. Изюмов отправил своё творение в несколько издательств и неожиданно получил приглашение на встречу с помощником редактора. Радости не было предела. Молодой автор так волновался, что сходил в магазин три раза подряд, забыв дома сначала кошелёк, потом авоську. Полиэтиленовыми пакетами жена пользоваться не разрешала, справедливо полагая их крайне вредными для окружающей среды.

Изюмов мысленно гладил переплёт своей новой книги и вдыхал аромат свежей типографской краски. За день до встречи с помощником редактора он побрился и сменил постельное бельё: ощущение чистоты придавало сил.

И вот судьбоносный момент настал. Изюмов открыл дверь с табличкой «Отдел по работе с молодыми авторами». В кабинете за шестью столами сидели шесть человек и сосредоточенно читали, уткнувшись каждый в свой монитор. «Наверное, читают книги молодых авторов», – подумал Изюмов. «Нельзя весь рабочий день торчать в соцсетях», – подумали сотрудники хором, продолжая познавать мир через друзей друзей.

– Добрый день, я Изюмов. Мне назначили встречу.

Из-за стола поднялся парень лет двадцати пяти:

– Моя фамилия Виноградов. Пройдемте в переговорную. Скоро к нам присоединится редактор Компотов.

Женщина за соседним столом лениво протянула:

– Да ладно. Прямо жизненный путь кишмиша.

Под дружный смех Виноградов, Изюмов и Компотов ушли обсуждать книгу «Картошка».

Виноградов откашлялся и начал:

– Мы прочитали ваше произведение. В целом очень хорошо. Будем работать.

– Спасибо, мне приятно это слышать, – сказал Изюмов.

– Давайте обсудим ваши шесть абзацев.

– В смысле?

– В вашей книге есть шесть почти гениальных абзацев, просто огонь. Два в начале, один в середине и три ближе к финалу.

– Но ведь они вписаны в контекст. Вы разрушите всё произведение.

– Ничего мы рушить не будем. Это сделал за нас Стив Джобс, когда на iTunes разрешили покупать одну хитовую песню, а не весь альбом, – подключился Виноградов.

– Но ведь вы не можете купить часть машины, например руль от «хонды», и делать вид, что купили её целиком.

– Почему же, я могу, – возразил Виноградов.

Изюмов представил, как Виноградов с рулём в руках бежит по дороге, и вопрос о том, почему этот парень всё ещё работает помощником главного редактора, отпал сам собой.

– С появлением iTunes нет необходимости покупать два тома «Анны Карениной», достаточно этого: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Всё смешалось в доме Облонских». Ну, может, ещё пару строчек. В мире технологий никто не хочет тратить время на унылое чтение. Внимания достойны лишь хиты, – сказал Компотов.

– По-моему, вы несёте бред. Нельзя из контекста выдрать абзацы. Представьте, что ваши фамилии сокращали бы до «Вин» и «Ком».

– А меня многие друзья так и называют, – сказал Виноградов. – Мама вообще использует одну букву В.

– Не удивлён, – кисло ответил Изюмов.

– Наше окончательное предложение, – Компотов решил подвести итог, – пятьсот рублей за абзац. Мы отобрали семнадцать штук.

– Ком, я поддерживаю, – сказал Виноградов.

Компотов недобро посмотрел на Изюмова: «Ком» ему явно не понравился.

– Ребята, напечатайте алфавит – и дело с концом. В мире технологий каждая минута на счету.

– Хм, интересная идея, – сказал Виноградов.

– Не утрируйте, – вмешался Компотов. – Человек должен экономить время.

– Экономить на что? Для меня, например, чтение – один из самых приятных способов провести вечер. Выбор есть всегда. Не нравится автор? Не читай! Другой лучше.

– Это для вас. А мне больше нравится спать. Тысячу рублей за абзац.

– Господа, кажется, мне пора, – сказал Изюмов.

– Жаль. – Виноградов пожевал губами. – Не знаете, с кем можно обсудить идею насчёт алфавита?

– Обратитесь к Кириллу и Мефодию, у них права на публикацию.

Изюмов вызвал такси. По радио играла песня «You’re in the army now» («Теперь ты в армии») группы Status Quo. Неожиданно он спросил водителя:

– А вы не в курсе, у этой группы есть ещё какие-нибудь альбомы или песни?

– Нет. А зачем знать? Мне эта нравится. Очень.

Брэд Питт

Что есть у Брэда Питта такого, чего нет у меня? Внешность, харизма, слава…

Ладно, давайте начнём со славы. Например, решит Брэд поехать на бардовский фестиваль. Его, конечно, обступят со всех сторон, захотят сфотографировать, потащат в палатку вбить колышек, мужчины будут наперебой жать руку, женщины – целовать в щёку. Самые отчаянные будут целовать взасос, а самые отчаянные обычно самые несимпатичные, как назло. Фестиваль назовут в честь звезды. Сразу и гимн придумают:

Питт у нашего кострища, чистая душа;

Шишки, котелок, ветрище, синие глаза.

А он, может, приехал отдохнуть и порыбачить. Без водки.

Внешность. Да, я на него не очень похож. Но это не значит, что Брэд Питт красивый, а я – чучело. Просто процент населения, которому он нравится, немного выше: девяносто девять против трёх, например. Питт не нравится эвакуаторщикам (у этих граждан вообще сердца нет), а я нравлюсь китайцам. Когда был в Пекине, некоторые семейные пары со мной просто так фотографировались. При этом немного обидно, конечно, что мои три процента входят в его девяносто девять процентов. Предатели.

Деньги. Тут Питт на две ноздри впереди. С другой стороны, куда ему тратить? В ресторанах и так бесплатно кормят, в магазинах – джинсы дарят, в турфирмах – путёвки all inclusive. Живёт на всём готовом, как моя жена. Получается, для Питта деньги – хобби, вроде коллекционирования магнитиков. Вот два миллиона из Пензы, а вот пятнадцать – из Франкфурта-на-Майне. На холодильник прикнопит и радуется как ребёнок.

Талант. Опять же штука неоднозначная. У меня есть товарищ, который в детской компьютерной игре по изучению алфавита озвучивает животных. Слон начинается с С, муравьед – с М, тушканчик – с Т. Детишки слушают и почти не плачут. Это, я понимаю, талант. Брэд от такой работы сразу бы отказался. Во-первых, не владеет русским языком. Во-вторых, в игре лица не видно. А кому он сдался без лица и без задницы? Странно покупать игру, озвученную Брэдом Питтом. Тоже мне эксклюзив! Как ни крути, обеим сторонам сделка невыгодна.

Предприимчивость. Представьте объявление: «ИП „Брэд Питт“. Услуги актёра. Снимусь в хороших фильмах. Рейтинг „Кинопоиска“ не ниже 7.0. Продюсеров сериалов „Дело следователя Никитина“ и „Леди бомж“ просьба не беспокоиться brad-hleb@hollywood.рф». И кто на такую унылую объяву клюнет? Для сравнения: рядом с моим домом восточные люди продают фрукты. Пару лет назад начинали с одной черешни. Затем подтянули персики и абрикосы. Ещё через год – лук и помидоры. А недавно у них на прилавке манго лежали. Не вру, ей-богу! Настоящие узбекские манго. Теперь ждём маракуйю, круассаны, свежие газеты. А может, вообще ножи из валирийской стали? Если есть предпринимательская жилка, человек что угодно продаст и не останется внакладе. Учись, Брэд!

А вообще, жалко его, конечно. Не жизнь, а показуха и гонка за пиаром. То ли дело я! Захотел на бардовский фестиваль – поехал, спать пора – уснул, настроение дрянное – уснул. Со всех сторон радуюсь жизни, и ещё большой вопрос, кому фортуна подмигнула.

Алкаш проклятый

Палыч был «алкаш проклятый». А проблема заключалась в том, что он вообще не пил. Палыч работал курьером в большой транспортной компании. Пару лет назад одна его молодая коллега невпопад ответила другой коллеге:

– Я сегодня Палыча в коридоре встретила. Какой-то странный, даже не улыбнулся мне.

– Ну понятно, он же алкаш проклятый.

Непонятно, что ей было понятно. Девушка и сама не знала, почему она так сказала. Может, хотела поддержать разговор. Или в её голове мужчины либо бегали ультрамарафоны и поедали овсяную кашу по утрам, либо были проклятыми алкашами. Палыч марафонов не бегал и, следовательно, автоматически попадал во вторую категорию. А может, девушка просто спутала его с кем-то. Не очень хорошая у неё была память на лица и Палычей. Так или иначе, после этого диалога все пятьсот сотрудников транспортной компании решили, что курьер – типичный представитель алкашей проклятых.

Палыч действительно не бегал марафонов – он был мастером спорта по волейболу. Не пил принципиально: от алкоголя его тянуло в сон, и состояние опьянения не нравилось. В свои пятьдесят пять лет он много читал, слушал хорошую музыку и смотрел сериалы на английском. Но, видимо, молодая коллега разглядела его загнивающую сущность.

В компании сплетничали:

– Как Палыч умудряется в офис на пятнадцать минут раньше приезжать?

– А ты как хотела? Попробуй каждый день за воротник закладывать. Алкаши все пунктуальные. Если работу потеряет, пить на что?

К Палычу стали относиться внимательнее и даже участливее. Если раньше его не замечали, теперь некоторые мужчины дарили утром по бутылочке минералки, а женщины тихонько подсовывали что-нибудь вкусное, чтобы не пил на голодный желудок. Нина Петровна из бухгалтерии регулярно начисляла ему сто рублей сверх зарплаты: пусть человек опохмелится.

Новость о том, что в компании работает исполнительный алкаш, долетела до руководства. Директор, господин Смирнов, решил, что с безобразием нужно бороться и задушить гадину в зародыше. Правда, серьёзный разговор пришлось отложить, поскольку Смирнов сам был с жуткого похмелья. На следующий день он тоже не пришёл на работу: выяснилось, что когда-то любимый вкус «Бехеровки» забылся, требовалось помочь вкусовым рецепторам его вспомнить. Смирнов выпил 0,75 литра и лёг спать. Проснувшись в 18.15, он подумал: вот и конец рабочего дня. Вмазав ещё двести пятьдесят граммов чудесного чешского ликёра, директор уснул с приятной мыслью о том, что алкашам не место в процветающей компании, и Палыч, запойный беспредельщик, завтра же будет уволен к чертям собачьим.

Когда Смирнов снова проснулся, часы показывали 16.15. Он обрадовался, что доработать осталось всего два часа, и в преддверии простудного сезона, для здоровья, накатил водки. Напиток придал бодрости, и Смирнов забегал по квартире, вопя: «Ну, Палыч, алкаш поганый, я на тебя в соцслужбы буду жаловаться!» На крики пришёл сосед, но Смирнову он почему-то показался злосчастным курьером, явившимся просить повышения по службе. Пришлось бить подонка по лицу. На подмогу Палычу сбежались его собутыльники в полицейской форме и затарабанили в дверь. Это вынудило директора пойти на крайние меры: он достал заботливо спрятанный под кроватью газовый пистолет с гравировкой «Лучшему боссу. В любой непонятной ситуации жми на курок!», допил водку и начал отстреливаться. Виноваты были градусы или его сомнительные снайперские навыки, неизвестно, но Смирнов принял глазок закрытой двери за дзот, разрядил в него всю обойму и отрубился от большого количества газа.

Через неделю Палыча вызвали к шефу на серьёзный разговор.

Женщины в приёмной шушукались:

– Сколько верёвочке не виться…

– Да уж, уволят алкаша нашего.

– Шеф-то трезвенник, пьющих не уважает.

– Интересно, Палыч с утра уже накатил?

– Вон он тащится, алкаш проклятый. Ни стыда ни совести!

Палыча не уволили, а дали испытательный срок две недели: каждый день перед работой он сдавал тест на алкоголь. Результат, конечно, был отрицательным, но все знали, что алкаш сунул врачу взятку. Господин Смирнов с жуткого бодуна написал жалобу в областную больницу. Уволили сначала врача, а потом Палыча. И все сотрудники компании наконец выдохнули с облегчением: пьяницам тут не место.

Лермонтов

Валентин Исаакович Плюмб трудился метрдотелем всю свою сознательную жизнь. В нежном шестнадцатилетнем возрасте он начал работать в одном из самых старых и престижных ресторанов города, куда его пристроил родственник. Болтовня с гостями ни о чём, задушевные откровения с официантами, нарядные люди и ощущение праздника – отличное место. Задачей Валентина Исааковича было обеспечение бесперебойного функционирования зала. Официанты его слушались, на кухне уважали. Шеф-повара приходили и уходили, а Валентин Исаакович был вечен и уже почти врос в ресторан, который в глубине души считал собственным.

За годы работы он научился «читать» людей, и, конечно, солидную часть его доходов составляли чаевые. Желающих поужинать всегда больше, чем столиков, – это и отличает хороший ресторан от посредственного. Востребованность и незаменимость приятно щекотали самолюбие метрдотеля. Он был нужен человечеству, а человечество, в свою очередь, было нужно ему.

– Валентин Исаакович, приветствую!

– О, какие люди, Игорь Гарибальдович! Моё почтение!

– Нам бы столик сегодня, на 19.30.

– Вынужден вас огорчить, мест нет.

– Очень жаль. Напомните мне, пожалуйста, в каких городах России вы бывали?

– Два раза в Ярославле и один раз в Архангельске.

– В прошлый раз вы мне говорили, что ездили в Ярославль только однажды.

– Ну так у нас полная рассадка.

– Хорошо, в 19.30 мы будем. С удовольствием послушаю снова ваши истории.

Этим несложным шифром пользовались многие люди, деликатно относящиеся к деньгам. На купюрах Банка России изображены города. Две поездки в Ярославль обозначали две тысячные банкноты, визит в Архангельск – пятьсот рублей. Говорить про деньги напрямую Валентину Исааковичу было неприятно, а шифр превращал разговор в забавную шпионскую игру.

Метрдотель был неплохим психологом: мог с первого раза определить, есть ли у гостя деньги, насколько он жаден или щедр. Если параметры устраивали, Валентин Исаакович пускал человека в своё королевство. В восьмидесятые типичным клиентом был партийный деятель – кабанчик в костюме с отливом и глазами воришки. В девяностые ресторан наводнили люди в малиновых пиджаках, с пистолетами на боку, общающиеся на диалекте «феня». В нулевые хлынули зализанные банкиры в штанах от «Гуччи» и женщины с ошпаренными губами. Кем была его целевая аудитория сейчас, в эпоху Инстаграма, он не знал.

Сегодня Валентин Исаакович ждал двоих уважаемых гостей, которые освежат его воспоминания о славном городе Хабаровске на пять тысяч рублей. Однако в назначенное время вместо респектабельных господ в дверях появился парень лет двадцати пяти в джинсах, майке GAP и сланцах. Не отрываясь от телефона, он рассеянно сказал:

– Мне бы поесть.

– Молодой человек, столовая находится в трёх минутах ходьбы. А это историческое место. Ресторан.

– Я сюда и шёл. «Трипендвайзер» дает вам пять кругляшков. И отзыв: «Угарный дедок на входе. Города России любит». Что не так?

– Угарный, м-да… Места здесь бронируются за неделю.

– Батя, в зале никого нет. Не капризничай, хоть какие-то деньги заработаешь, будет чем заплатить поварам.

– Батя? Я вам, кажется, не родственник.

– Сорян, я кашу съем и свалю. У меня через час онлайн с эсэмэмщиками из Сан-Франциско.

– О, времена, о, нравы! В этом ресторане, юноша, ужинал Лермонтов.

– Невротиком был Лермонтов. Ты погугли, отец.

– Вынужден отказать. Депозит в нашем заведении составляет двадцать тысяч рублей.

– Не вопрос, батя, держи сорок косарей.

У Валентина Исааковича была маленькая страсть: он любил хрустящие купюры. Очень любил.

– Вы правы, Лермонтов прославился как вспыльчивый малый, что есть, то есть. Какую кашу прикажете подать?

Пайдор, ver. 2.4

До венчурной конференции оставалась одна ночь. Семён и Иван сидели в своём IT-инкубаторе и нервно пили кофе, пили литрами. Кофемашина – единственное, что осталось от гранта в восемь миллионов рублей, выданного им тем самым фондом, который завтра ждал отчёта о выполненной работе. Была лишь маленькая проблема: продукт, о создании которого нужно отчитаться, отсутствовал. Бывшие друзья орали друг на друга.

– Какого ты меня вообще в это втравил? – кричал Семён.

– Я втравил? Ты пришёл два года назад ко мне в общагу и сказал, что, если я найду бабло, мы будем Цукербергами. Я нашёл бабло, но, смотрю, в евреев мы с тобой не превратились, – парировал Иван.

– Ты бы ещё у бандитов бабло взял. Хотя этот венчурный фонд и есть бандюки. Ты знаешь, что Виктора Петровича, да-да, того самого, нашего наставника, в 1990-х судили за создание ОПГ? Это сейчас он… на моде и вкусно пахнет. А тогда – людей убивал. Завтра и нас с тобой грохнут.

– А какого фига ты не написал эту долбаную соцсеть? Ты же технический директор!

– А какого фига ты мне нашёл дебильных программистов? Они куски ленивые! Разбежались как тараканы. Вчера Фёдор последним ушёл и прихватил монитор.

– Надо цели и задачи ставить, а не порнуху целыми днями смотреть. Чёрт, Виктор Петрович звонит.

– Добрый вечер, Виктор Петрович, – пропел Семён в трубку, – у нас всё хорошо. Дописываем код. Что?.. Не подвести вас? Да как мы можем! Вот Иван презентацию заканчивает. Сколько соберётся людей? М-м-м, две тысячи! И стримы по всему миру. – Семён явно «поплыл». – Будет ваша жена? Замечательно! И мы закроем конференцию, поскольку наш продукт – лучший. Виктор Петрович, я вот что хотел сказать… Мы с Иваном вас не подведём!

Выдохнув, парень положил трубку.

– Ты дебил? Почему не сказал ему правду? – возмутился Иван.

– Сам говори. Я пошёл домой, а ты, что хочешь, то и делай!

Семён ушёл, хлопнув дверью.

Иван сидел и таращился в монитор верного ноута. На душе было хреново. Идея создать социальную сеть для ИП давно изжила себя. Как и деньги, которые им выдали. Иван закрыл глаза, потом неожиданно улыбнулся, посмотрел на экран, и пальцы сами застучали по клавишам.

На следующий день Семён и Иван встретились на конференции. Семён нервничал, его глаза бегали, а Иван был спокоен как удав.

– Короче, я ща подойду к Виктору Петровичу и скажу правду, – не выдержал Семён. – Народу много, надеюсь, прямо здесь нас не грохнут.

– Куда можно вставить?

– Ты рехнулся? Порно пересмотрел?

– Флешку вставить. Мы выступаем. Заткнись и доверься мне!

Конференция началась, Виктор Петрович представлял участников. И вот настал тот самый момент:

– Дамы и господа, а также дорогие акционеры нашего фонда! Сейчас жемчужины наших венчурных инвестиций – ребята, создавшие революционный продукт, расскажут о нем. – Виктор Петрович посмотрел на жену, которая сидела в первом ряду, и улыбнулся.

Супруга ответила тем же.

Иван бодрым шагом вышел на сцену.

– Выведите, пожалуйста, на экран слайд.

На белом фоне появилась надпись: «P i D o R, ver. 2.4». В зале послышались шепот и смех.

– Друзья, мы сделали смелый продукт, – начал Иван. – Мы понимаем, что подвергнемся серьёзной критике, но это нельзя утаивать и скрывать, поскольку мир движется и становится толерантным. Я представляю вашему вниманию мобильное приложение «Пайдор». Принцип его работы прост: открываем, наводим на любого мужчину, фотографируем, программа обрабатывает изображение и сообщает, гей наш подопытный или нет.

В зале повисла гробовая тишина.

– Как мы это делаем? Нейронные сети! На наших серверах мы десять лет собирали BIG DATA фото и видео людей. (Ивану было двадцать два года. В двенадцать лет он действительно начал собирать фото и видео, но немного другого содержания.) Нами придуман уникальный код, который по мочкам ушей, форме носа, размеру губ и другим признакам сравнивает вас с миллиардами других жителей планеты и определяет по фотографии вашу принадлежность к секс-меньшинствам с вероятностью девяносто семь процентов.

На самом деле код Ивана состоял всего из трёх строчек. Он тупо написал программу, которая в случайном порядке показывала два слова: «гей» и «натурал». Вероятность появления «гея» составляла двадцать процентов: однажды в баре Иван слышал, как один перепивший мужик обзывал официанта гомиком, крича, что, по женевской статистике, гомосексуалистом является каждый пятый. Видимо, в тот вечер не повезло официанту.

В зале начался гул и смех. Иван вошёл в раж:

– Понимаю, звучит странно. Но подумайте, сколько проблем решит эта программа, если человек сомневается в своей ориентации. Давайте попробуем на… Викторе Петровиче!

Шокированный Виктор Петрович, стоявший сбоку от сцены, не успел опомниться, как Иван его сфотографировал. На большом экране появились фото наставника и изображение песочных часов – видимо, нейронным сетям требовалось время на обработку снимка. Зал затаил дыхание. Наконец на экране высветилась надпись: «Обработка закончена. Вы – гей!»

Поднялся шум. Виктор Петрович злобно посмотрел на Ивана и внезапно заорал:

– Сука! Откуда ты узнал?!

Жена Виктора Петровича, вся в слезах, выбежала из зала. Вслед за ней выскочил и он, матеря всех на чём свет стоит.

Иван застыл на сцене. Семён вжался в кресло. Зал молчал две-три секунды, а потом взорвался овациями.

Ночью Семён с Иваном выложили приложение в App Store и Google Play. Программу можно было скачать бесплатно. Семён прикрутил всего один баннер со словами: «Наша лаборатория держится за счёт веры в толерантность и самоопределение, а также ваших пожертвований», добавив реквизиты ИП. Иван предложил не скромничать и написать: «Гомики всех стран, объединяйтесь!» Но решили не переигрывать.

Скачивания стремительно попёрли.

В 8.24 утра на счёт ИП Семёна пришло 13 500 рублей от ООО «Эбонитовый стержень», г. Ростов. В примечании к платёжке было написано: «Ребята, держитесь! Геи Ростова с вами!»

В 8.50 утра Виктор Петрович опубликовал твит следующего содержания: «Это была трудная ночь. Извиняюсь за моё поведение вчера. Решение есть: мы разводимся. Двадцать лет я прятался и скрывал своё истинное „я“, мучая всех вокруг. Спасибо ребятам из #PiDoR за приложение, которое перевернёт мир!»

Семён и Иван сидели в своём небольшом офисе за столами, развернутыми друг к другу. Прочитав твит Виктора Петровича, Иван откинулся в кресле и сказал:

– Это что за ОПГ он создал в 1990-х?

– Он извинился. Значит, не убьют.

– А ты ждал красивого киллера?

– Ща попрёт, – мечтательно сказал Семён. – Мы с тобой, как в сериале «Кремниевая долина», программеров наберём, расширим предприятие. Полетим!

Иван вспомнил три строчки своего кода и сказал:

– Код мой, и это тайна. Твои – дизайн и маркетинг. Давай выходить на мировую арену!

– Как скажешь, гений.

После твита Виктора Петровича приложение быстро вошло в десятку лидеров по количеству скачиваний в России. Деньги на расчётный счёт приходили каждую минуту. Особенно интересно было читать комментарии:

«Спасибо. Я сомневался в себе, но вы помогли. Я ушёл из семьи, хотя у меня трое детей. В активном поиске своего волосатого счастья. Максим, Горно-Алтайск».

«Горите в аду! Мужиков и так не хватает, а тут вы со своим приложением. Сегодня мой парень ушёл от меня к моему брату. Оба скачали вашу дебильную программу. Умрите!!!»

«Я так и знал, что мэр Саранска гомик! Спасибо!»

Успех окрылил Ивана. Он перевёл приложение на английский язык и увеличил вероятность появления слова «гей» с двадцати до тридцати процентов. Семён открыл валютный счёт в банке, и результат этой нехитрой операции превзошёл все ожидания: поступления сыпались как из рога изобилия. Иван понял: чем больше геев «находила» программа, тем больше поддержки (и денег) получали «толерантные ребята-программисты, которые открыли новый мир».

А потом случилось то, что случилось. Криштиану Роналду запостил в своём Инстаграме логотип PiDoR и написал: «Guys who made this app #PiDoR you are genius!!! It’s will help young players for career and self-determination!»

По количеству скачиваний в App Store приложение вышло на шестое место в мире. Семёну позвонили из головного офиса банка, в котором обслуживалось его ИП, и сообщили, что на валютном счёте лежит $10 млн. Такое впечатление, что геи всего мира начали донатить революционерам из России. Мода на толерантность и борьбу за права меньшинств делала своё дело – приложение набирало популярность в геометрической прогрессии. Как только рост замедлялся, Иван увеличивал вероятность появления слова «гей» ещё на 5 % и выпускал новую версию. Число скачиваний росло, как и количество бабла.

Приложение стало основной темой мировых новостей.

В Италии его начали использовать военные врачи на призывных пунктах: геев в итальянскую армию не брали.

В ЮАР участились случаи похищения представителей сильной половины. К идущему по дороге одинокому мужчине подъезжала машина с четырьмя злоумышленниками. Пешехода фотографировали и в случае удачи с криками: «Да это наш!» – куда-то увозили. С каждым днём таких машин становилось больше.

В США приложение приравнивали к распределяющей шляпе из Гриффиндора.

Количество разводов в мире росло.

– Иван, ты слышал, Петровы разводятся? – закричал Семён в телефонную трубку. – Из-за нас, по ходу. Что мы с тобой наделали?!

– Зато сколько баб свободных будет, и все наши, – ответил прыщавый, некрасивый Иван и поправил очки.

Отключив мобильный, он подумал немного, глядя в экран ноутбука, затем открыл код, исправил вероятность распознавания «гея» на стопроцентную. И нажал на клавишу «обновить».

Брэйкин ньюз

– Нина, завтра верстка номера! Где статья?! – орал главный редактор районной газеты рекламных объявлений.

– На флешке! – спокойно ответила Нина.

– А флешка где?

– В сумке.

– Сумка где?

– В Самарканде.

– Ты хотела сказать в Караганде?

– Да. Ну я пойду?

– Нина, ты не уйдёшь отсюда, пока не будет развёрнутого интервью с уникальным человеком, живущим в нашем районе. Ты говорила, что нашла кого-то, – уже спокойнее подводил итоги разговора редактор.

– Да-да. Всё будет. Дайте мне три часа.

Нина вышла на улицу и нервно закурила, перебирая в голове всевозможных героев района. Каждую неделю она должна была выдать на-горá интервью с интересной личностью. Проблема заключалась в том, что на районе жили неинтересные люди. Героями её статей в прошлом были:

– сантехник, который сшил костюм Дэдпула и по вечерам ходил в нем гулять в лес, вставал за дерево у тропинки, и, когда случайный прохожий (желательно девушка или бабушка) появлялся в зоне видимости, он приспускал штаны Дэдпула и неожиданно выпрыгивал из-за дерева; статья получила такой общественный резонанс, что сантехника посадили. Район оскудел ещё на одного уникального человека;

– сотрудник вневедомственной охраны, который брал фиолетовую тушь у жены, рисовал себе синяки и следы от побоев на лице и в таком виде ходил «на ковёр» к руководству: говорил, что при задержании преступных элементов немножко пострадал. Руководство жалело его и уважало, раз в месяц выплачивало премию; после статьи его уволили;

– бабушка-клептоманка, воровавшая из подъездов лампочки; все думали, что это подростки; более того, сама божий одуванчик кивала на них. Зачем ей столько лампочек, никто не знал, но в статье она попросила засыпать её гроб, когда умрет, именно лампочками.

Уникальные люди жили на районе у Нины. Но люди начали бояться Нины. Некоторые перестали с ней здороваться. Где в таких условиях прикажете брать героев? Вдруг раздался звонок. На экране высветилась надпись: «Дебил».

– Привет, сеструха!

– Чё надо?

– У твоего младшего брата – любовь. Помощь нужна.

– Денег не дам.

– Какие деньги? Дай ключи от своей хаты. На три часа всего.

– У тебя же любовь. Иди в кино, а потом по-пионерски, в подъезде.

– Нинка, будь человеком! Я для тебя все что хочешь сделаю, – загундосил братик.

У Нины в голове моментально созрел план:

– Дам. Только пришли мне свою самую грустную фотку. Желательно в хорошем разрешении.

– Не вопрос.

Она вернулась в офис и включила компьютер. Нина чувствовала себя пианисткой – её пальцы летали по клавиатуре. Номер вышел. Через час после того, как газету растолкали по почтовым ящикам, телефон завибрировал и опять появилась надпись: «Дебил».

– Нина, ты совсем офигела?

– А что такое?

– Что такое? Какой я на фиг однорукий пловец на длинные дистанции?

– Я тебя прославила на весь район.

– У меня две руки.

– Ну, – Нина на секунду задумалась, – тебя же тёлочки жалеть будут.

– Зачем ты написала, что, когда меня бросила девушка, я сказал: «Мне не нужна правая рука, которая не может обнимать тебя». Пошёл и отрезал её, положив под поезд. Это, вообще, как?

– Не знаю, тебе виднее, – отрезала Нина.

– Я что, по-твоему, дебил?

– Ну, как тебе сказать… У меня звонок на другой линии.

Звонили с неизвестного номера:

– Нина Петровна?

– Да, это я, слушаю вас.

– У вас вышел очень трогательный материал. До души пробирает, как ваш герой каждый зимний день ходит на реку. Левой рукой долбит прорубь, ныряет в неё и плавает, пока страдания по любимой девушке не канут в пучину вод.

– Спасибо, мне очень приятно. А вы кто?

– Меня зовут Игорь, фамилия моя Степанов, я из «Единой России», куратор проекта «Герои нашего двора». Как побыстрее найти вашего героя?

– А зачем?

– Мы приняли его в параолимпийскую сборную нашего края по плаванию. В понедельник – сборы.

Паша

Паша был бизнесменом: владел кофейным аппаратом на первом этаже офисного здания. Место козырное – в углу коридора, напротив лифтов. Когда встал выбор, куда пойти после школы: в ПТУ, армию или большой бизнес, – Павел выбрал бизнес. Армия была против, но родная тётя-психиатр и справка о том, что Паша больной на голову, сделали своё дело. Тётя прекрасно знала племянника и не испытала чувства вины, выписывая справку.

Паша был вспыльчив. Его кофе-точку нельзя было обойти. Когда утром люди поднимались к себе в офис с американо или латте, купленным не у Паши, они почему-то стыдились, опускали глаза в пол и быстро-быстро направлялись к лифту. Паше только этого и надо было. Поначалу он просто смотрел на этих людишек, как жена на свежеизменившего супруга. Затем стал плевать им в спину, а спустя какое-то время решил легонько бить ногой по части тела, которая расположена чуть ниже спины. Я же сказал – импульсивен был Паша. Женщин и стариков он не щадил. Потому что измена кофе – это как измена Родине. Так он думал. В ПТУ Паша однозначно мог сделать карьеру.

Как ни парадоксально, люди уважали силу, и утром у автомата Паши выстраивалась очередь. Объёмы продажи кофе увеличивались по экспоненте. Контора, сдававшая в аренду кофе-машины, приводила Пашу в пример будущим партнерам. К нему потянулись ипэшники за опытом. Паша хитро улыбался, однако тайну мастерства не раскрывал. По утрам офисные наемники опаздывали на работу, но стояли, переминаясь с ноги на ногу, в очереди и матерились. Всё лучше, чем пинок получить. Это сейчас пинок, а потом, глядишь, и нож воткнёт. Это же Паша, у него и справка есть. Более того, бодрящий напиток начали покупать люди, которые не любили кофе. Они брали заветный стаканчик, приходили на рабочее место и незаметно выкидывали его в урну. А всем вокруг говорили, какой насыщенный вкус у Пашиного кофе. Мало ли…

Как-то Паша приболел. И люди стали сами варить себе кофе, без пристального Пашиного взгляда. Вечером ему любезно отвез выручку человек, который больше всего боялся маститого бизнесмена.

Петра Петровича Иванова неизменно напрягало, что его сотрудники систематически опаздывали на работу из-за ритуала утренней кофейной дани. Он решил серьёзно поговорить с Пашей.

– Павел, мне бы хотелось, чтобы вы переехали со своей кофе-машиной в другое офисное здание. Я даже присмотрел парочку в округе, неподалеку. С релокацией помогу.

– Петр Петрович, давайте с вами познакомимся. Я Паша. – Он широко осклабился и приветливо выставил руку для рукопожатия.

Петру Петровичу ничего не оставалось, как протянуть правую ладонь в ответ, хотя они были знакомы минимум год. Паша крепко сжал его пальцы и подставил под сопло, выпускающее горячий пар для капучино. Петр Петрович закричал от страшной боли.

– Петр Петрович, я хотел бы угостить вас капучино. Очень хороший напиток. Нравится?

– Да-а-а, мне очень нравится! Я обожаю капучино! Я фирму свою переименую в капучино, – орал Петр Петрович нечеловеческим голосом.

Паша выпустил из рук ладонь Иванова:

– Вот видите, а то сразу переезжать. Вкус истинного кофе нужно распробовать.

Петр Петрович сдвинул часы работы своей компании на час вперёд. Более того, сам стал брать свой любимый капучино.

Говорят, через пару лет Паша ушёл в политику. Ему прочат блестящее будущее.

P. S. Как только вышло первое издание этой книги, меня почему-то перестали обслуживать в кофейне на первом этаже нашего офиса. Бариста по имени Павел так и не сказал мне, почему.

Где мой кофе?

Однажды вечером на парковке Николай Геннадьевич забыл закрыть окно автомобиля. Наутро на заднем сиденье его машины преспокойненько храпел бомж. Николай торопился на работу и громко сказал:

– Уважаемый, подъём, вам пора!

Бомж, не открывая глаза, ответил:

– Уважаемый… Интеллигентный человек, приятно слышать. На хер пошёл отсюда! Спать охота.

– Что вы сказали? Ты куда меня послал?

Бомж присел и начал тереть заплывшее лицо.

– Ой, извините, я вас спутал с другим человеком. Где моё кофе?

– Ты совсем, что ли? С чего я тебе кофе в постель должен подавать?

– Я машину вашу охранял. Тут, знаете, сколько неадекватов ходит…

– Да вижу. Слушай, вали по-хорошему, иначе полицию вызову.

– Вызывайте, конечно. Посмотрим, кому больше поверят – вам или несостоявшемуся доктору физико-математических наук.

– Так вы доктор наук?

– Я закончил девять классов… И всё. В перспективе мог стать доктором наук. Поэтому пока несостоявшийся.

– Слушай, профессор, пошёл вон!

– Вижу, вы деловой человек, у меня к вам предложение. Вы идёте сейчас за бухлишком, ко мне приходит барышня на свидание, мы берём вашу выпивку, и вы нас не тревожите пару часиков.

– Так, и что я получаю взамен?

– Вариант номер один. Скидку на следующую неделю за охрану вашего авто – двенадцать процентов.

– Давайте сразу второй вариант.

– А вы человек с хваткой, уважаю! Вариант два. Гарантию на месяц от умышленного прокола колёс.

– А кто мне их может проколоть?

– Я же говорю, здесь много неадекватных людей ходит. Хотя бы я, например.

– Вариант три есть?

– Посмотрите на него – атлант расправил плечи. Есть! У вас что на лобовом стекле прикреплено?

– Видеорегистратор.

– Его можно развернуть, чтобы салон снимать? Так вот у вас будет первоклассное хоум видео, где я и моя ляля…

– Стоп. Пошёл вон!

– То есть правильно ли я вас понял, что мы не договорились?

– Нет!

– Хотя бы подбросьте до вокзала? Я вам спою.

– Нет!!!

– Какой вы, право, нехочуха. Ладно, уговорили, дайте мне на сборы тридцать минут. И прошу, не нарушайте мои личные границы.

– Вон пошёл!

Неожиданно в стекло авто кто-то постучал. Николай Геннадьевич открыл дверь. У двери стоял человек в костюме и с кофе:

– Петр Владимирович, вот ваш кофе. Вы опять машину перепутали? Нельзя вам столько пить и бомжевать.

– Чиновник соцслужбы изнутри должен знать проблематику вопроса. Тем более мэр. А где моя барышня?

Я себя не на помойке нашла

– Я себя не на помойке нашла. И возиться с договором не буду!

– Это твоя работа – возиться с договорами.

– Моя работа – ездить в суд в красивом платье и размазывать там мужичков вроде тебя.

– Размазывает адвокат, а ты юрист. Переделай наконец договор, там делов на пять секунд.

– Сделай сам, раз на пять.

– Хорошо, сделаю. Но тогда у меня возникает закономерный вопрос: ты зачем здесь сидишь?

– Обед через девятнадцать минут, я ухожу. И вообще, может, я сплю с боссом, или сотрудничаю с прокуратурой, или агент Моссада и работаю тут под прикрытием…

Ничем из вышеперечисленного Рита, конечно, не занималась. Ей было тридцать шесть лет, и она пребывала в перманентном поиске простого женского счастья. Осознав, что от её работы мало что зависит, она, в свою очередь, перестала зависеть от неё.

Начался обед, и Рита выбежала из офиса как спринтер, услышавший звук стартового пистолета. В сумочке надрывался телефон. «Отстаньте, – подумала Рита, – имею я право поесть спокойно?» Но телефон не умолкал, пришлось остановиться и взять трубку:

– Алло, Рита, у отца проб…

– Мама, я же на обеде!

– А когда тебе звонить?

– Когда буду на работе!

– На работе ты занята работой, разве нет?

– Мам, хватит меня путать.

– В общем, отец на своей машине шоркнул кого-то на стоянке и уехал. Думал, фигня, царапина. А сейчас письмо пришло на почту. Его вызывают в суд. Может, глянешь, что там настрочили?

– Говорю же, я не в офисе.

– И что отцу делать?

– Не шоркать никого. Всё, давай, мне некогда.

Через три дня Рите позвонила старшая сестра, переехавшая после замужества в Москву.

– Привет! Как там погодка в столице?

– Рита, что за фигня?

– А?

– Мама только что рыдала в трубку. Отца посадили на четырнадцать суток! Переволновался, подпись поставил не там, где надо. Можно было штраф заплатить, всего три тысячи. А тех, у кого денег нет, забирают на две недели.

– Они же с мамой – пенсионеры, вот и не хватило на штраф.

– Нашла время шутить. Какого чёрта ты с ним не пошла, мама ведь тебе звонила.

– Я была на обеде.

– Ты охренела?

– У меня нет времени ходить по судам, я работаю.

– А если с ним что-нибудь случится?

– Ничего с ним не случится, отдохнёт как в санатории. Кстати, что там у нас с отпуском, махнём в Прагу?

– Слышишь, туристка, чеши к судье. Умоляй, в ногах валяйся, но чтобы папу выпустили!

– Извини, не могу, меня дела ждут. Максу привет.

В кабинет заглянул коллега.

– Маргарита, вот договор на долгосрочную аренду, нужно посмотреть.

– Думаете, мне больше делать нечего? Я себя не на помойке нашла.

Тролль

Шёл третий час закрытого заседания арбитражного суда. Рассматривался иск толстого фотографа-любителя к городской телекомпании «N-ские новости», которая, по версии фотографа, «нагло и вероломно» использовала фото его знакомого бомжа в сюжете «Что будет с Россией, если цена на нефть упадёт». Цена вопроса составляла три миллиона рублей. Фотограф ел горячий беляш.

– Госпожа судья, телекомпания испортила жизнь моему другу. Как ему теперь жить, если по телевизору то и дело показывают, что он – нищеброд. У него психологическая травма на всю оставшуюся жизнь, – комментировал происходящее толстый фотограф, высасывая соус из беляша.

– Я в сотый раз повторяю, что мы случайно нашли в Интернете фотографию для нашего сюжета. На фото был изображён, скажем так, не очень состоятельный человек на фоне городской помойки. Фото было показано ровно полсекунды. Никто из наших телезрителей ничего не заметил, – оправдывалась юрист телекомпании.

– Случайно? Да, мой друг небогат. Он действительно шёл мимо помойки, когда я его сфотографировал. Но зачем добивать его вашим сюжетом? Госпожа судья, я прошу позвать в качестве свидетеля моего друга, инженера Лопухова Павла. Он, собственно, и запечатлён на фото. – Фотограф доел беляш, достал из кармана клетчатый носовой платок и вытер жирные губы.

– Не возражаю, – ответила судья.

В зал вошёл человек, который выглядел грязным и неопрятным. От него пахло городской помойкой. Он был абсолютно пьян.

– Павел, расскажите, как изменилась ваша жизнь после выхода в эфир этого сюжета? – спросил толстый фотограф-любитель.

– Охренеть как! – рубанул правду-матку Лопухов.

В зале суда отчётливо запахло перегаром.

– Не выражаться! – оборвала судья.

– Ух, да тут барышни, пардон, я не заметил. Ещё раз, чё?

– После сюжета как развивались события? Соберитесь, иначе у вас будет трезвый вечер, – нервно вмешался фотограф-любитель.

– Сюжет с моей фотографией полностью дискредитировал мою жизнь. От меня отвернулось всё моё окружение. Мне пришлось обратиться к психологам за эмоциональной поддержкой, вот чеки за двухгодичный курс консультаций. Мне были выписаны психотропные медицинские препараты. Вот чеки. Меня накрыла депрессия. Мне потребовалась госпитализация в частной клинике и сиделка. Вот чеки, – как по написанному, вещал Лопухов.

– Госпожа судья, чеков в общей сумме на одну целую девять десятых миллиона рублей ноль-ноль копеек. Прошу приобщить к делу.

– Судья, видно же, что он бомж. Ещё и пьяный. Кому вы верите? На ходу сочиняет, – не выдержала юрист телекомпании.

– Что? Бомж? Это вы сделали его таким! Госпожа судья, прошу зафиксировать. Перед Конституцией все равны. Мы увеличиваем сумму иска до пяти миллионов, – выкрикнул фотограф-любитель.

– Пять лямов! Охренеть! А почему ты мне только пять тысяч обещал, жирный урод? – обратился Лопухов к толстому фотографу-любителю.

– Так, попрошу увести свидетеля. Ему опять требуется срочная медицинская помощь.

Лопухова вывели. Объявили перерыв. Через полчаса судья вернулась в зал и зачитала решение:

– Суд постановил удовлетворить иск господина Лопухова П., 1967 года рождения, место прописки – отсутствует. Суд обязует телекомпанию «N-ские новости» выплатить истцу компенсацию в размере двух с половиной миллионов рублей. Заседание окончено.

Толстый фотограф подошёл к молодому юристу телекомпании.

– Вы подлый и наглый мошенник! – сказала молодая женщина.

– А вы красивая и обаятельная! Чего переживаете? Деньги же не ваши.

– Вам просто повезло. Я слышала – это ваш бизнес. Заливаете в Инет миллионы мерзких фотографий, а потом ждёте, пока кто-нибудь их использует. Желательно юридическое лицо. Газеты, журналы, телекомпании… Таких, как вы, называют троллями! – негодовала девушка.

– Я добавлю, что у тролля три высших юридических образования, и одно из них в Йеле. А ещё степень по лондонскому праву. Теперь, когда вы всё обо мне знаете, могу я пригласить вас на обед?

– Хам! – Девушка ушла.

Фотографу на телефон пришло сообщение. «CNN использовала нашу фотку. Бедность в РФ. Лопухов. Подаю иск».

Он вышел из здания суда. К нему подошла жертва телевидения:

– Ты, это, прости. Довели. Где моя доля?

Фотограф протянул ему пятитысячную купюру.

– Лопухов?

– Да, мой лорд?

– А у тебя загранпаспорт есть?

Воспоминания

Новокузнецк. Мне тринадцать. В ноябре папа сообщает нам с мамой, что следующим летом мы летим на Кипр. На целых две недели! Моя первая заграница! Эта поездка стала моим смыслом жизни. Тогда ещё не было Ютуба, и люди, живущие там, представлялись мне какими-то гуманоидами. По несколько часов в день представлял, как гуляю вдоль моря в своих новеньких «мальвинах». Джинсы были подарены мне три месяца назад на день рождения, и я хранил их специально для такого случая.

Я грезил этим путешествием! Нет, не подумайте, в то время я уже съездил в восемь лет в Сочи и видел море. Но это же другое море!!! Их море! Оно же наверняка другое! А какие сны мне снились?! Каждый день приближал к заветной поездке. Вспоминая тот период – не помню ничего, кроме эйфории от предстоящего путешествия.

Настал долгожданный день. Прямого рейса из Новокузнецка на Кипр не было, и мы должны были лететь через Москву. Как сказал местный представитель нашего туроператора: «Прямо в “Шереметьево-2” вам передадут путевки в 16.00». Тогда не было электронных билетов и без путёвок нельзя было улететь.

Мы приехали в «Шереметьево-2» за пять часов до назначенного времени. Тот факт, что я впервые был в Москве, в международном аэропорту, нисколько меня не удивлял. Ещё бы! «Я лечу за бугор!!! Там люди на другом языке разговаривают! Что мне Москва!» – думал я, гуляя по аэропорту, разинув рот. Конечно же, на мне новенькие «мальвины» (стали чуть коротковаты, но это фигня), синяя бейсболка «USA California» – такая, с сеточкой. Короче, к загранице был полностью готов и укомплектован!

Настаёт 15.30 – в назначенном месте никого нет. Градус нервозности повышается. Мама говорит, что москвичи все такие – приедут прям ровно, даже ещё опоздают. Папа спокоен. Я продолжаю нервничать. «Ну как можно быть такими безответственными! Ну это же заграница!!», – думаю я.

16.00 – никого нет. Папа начинает беспокоиться. У меня полнейшая паника. Мама предлагает папе позвонить в офис туроператора. Сотовых телефонов тогда не было. Папа идёт куда-то звонить.

16.20 – никого нет. Папа приходит грустный и сообщает, что там никто не берёт трубку. У меня начинают набегать слёзы на глаза. Мама что-то говорит мне, но я её не слышу.

17.00 – никого нет. Мы даже не знаем нашего рейса. Возможно, он вот-вот улетит. Папа молчит и смотрит куда-то вдаль. Мама что-то мне говорит. Я её не слышу. У меня кончились слёзы. У меня забрали мечту. Я понимал, что мы сейчас вернёмся в Новокузнецк. Остаток лета я проведу в маленькой комнате на даче, смотря черно-белый телевизор, по очереди переключая всего два канала…

17.15 – я пошёл в туалет, умыться перед тем, как ехать домой. На входе в аэропорт я замечаю высокого худого мужчину с листком в руках. «Интеллигентный таксист», – думаю я. Он что-то спрашивает у входящих в аэропорт. «Наглый какой. У нас бы в репу получил», – возмущаюсь я. И тут слышу, как он называет людям нашу фамилию!!! Я подбегаю к нему и говорю – это мы!!! Это представитель туроператора! Оказывается, мы вчера должны были забрать в их офисе путёвки – видимо, кто-то всё перепутал в новокузнецком офисе, но парень проявил бдительность и привёз путёвки сам! Самолёт через пару часов! По мне… Это был худощавый ангел. Я быстро отвёл его к родителям. Путешествие продолжается!!!

И было море. И солнце. И было даже круче, чем себе представлял. Повезло.

А вчера нам не повезло. Мы должны были всей семьей лететь в Дубай. Дети жили этой мечтой несколько месяцев. Они много чего посмотрели об ОАЭ, узнали и отчитывались каждый день в предвкушении поездки. Но…

У младшей дочки пришёл положительный тест на то самое. У нас троих – нет. Сдали повторно – то же самое. Чувствует себя хорошо. Долго думали, как быть. Решили. Жена со старшей дочкой улетели – мы с младшей остались.

Я зашёл в её комнату ближе к вечеру. Её заплаканные глаза невидяще смотрели в окно. Я что-то говорил, но чувствовал, что не то. Она лишь сказала:

– Папа, ты не понимаешь…

Вчера в её комнате я не нашёл нужных слов, чтобы как-то её успокоить. Мне так захотелось, чтобы появился тот худощавый чувак и сказал бы, что наш самолёт через два часа. Но…

Тая, клянусь тебе, мы ещё полетим туда, куда ты захочешь!

Достоевский

В мэрии вторую неделю продолжались обыски. Кого-то из кадастрового департамента поймали на взятке. Кому-то грозило очень много. Все сотрудники мэрии ходили грустные. Кто ещё не брал, стали задумываться, а те, кто уже брал, тоже стали задумываться.

Михаил Петрович Рогов работал в департаменте распределения разрешений на строительство. Он вторую неделю плохо спал. Когда у входа в мэрию увидел ОМОН, лишился аппетита. Тем же вечером в бане Михаил Петрович объявил своим коллегам по теневому бизнесу и паре фей легкого поведения:

– Господа, нужно бороться с коррупцией. Иначе она погубит страну! Нельзя же так воровать! Поэтому с завтрашнего дня беру только… подарочными сертификатами в книжные магазины.

Рогов не любил читать. Более того, когда он ещё в школе брал в руки книгу, тут же засыпал. Но почему-то ему казалось, что, если сотрудники ОМОНа начнут обыскивать кабинет и найдут сертификаты книжного магазина, его, извинившись, сразу отпустят. Литературу уважают все, особенно ОМОН.

На следующий день Михаилу Петровичу начали заносить – подарочные сертификаты на огромные суммы. Книжные вокруг мэрии стали расти и развиваться. Ещё бы! Заходил невзрачный человек в плаще и тёмных очках и покупал сертификатов на миллион рублей. И так каждый день.

Что делать с сертификатами на такие суммы, Рогов не знал. Начал покупать на них книги. Вся квартира была ими заставлена. Потом дача и три квартиры, записанные на тёщу. Кабинет в офисе тоже не избежал сей участи. В мэрии его стали считать самым начитанным человеком в городе.

Потом он пытался сертификаты продать, но никто не хотел брать даже за половину стоимости. Он начал предлагать их в качестве оплаты проституткам. Те, кто соглашался, покупали на них книги, читали, переосмысливали свою жизнь, и их телефоны становились недоступны. Рогов перестал так делать.

Коллеги в мэрии, узнав о новой схеме, примерили её на себя. Чтобы полностью не повторяться, кто-то брал сертификатами в фитнес-центр, кто-то – на прыжки с парашютом, кто-то – на посещение музеев и театров. По мэрии стали ходить качки, люди с парашютами и театральными биноклями. Сотрудники учреждения начали умственно развиваться и учились чувствовать заново. И всех, как и Рогова, вскоре замучило чувство вины.

Михаил Петрович решил читать сам. Поначалу он листал большие подарочные книги про монеты. Потом изучил книгу о породах лошадей. Потом – Достоевского. И чем больше он читал, тем яснее понимал, что брать взятки плохо. Он стал читать ещё больше, чтобы найти оправдание своим поступкам. С каждой прочитанной книгой его поступки становились всё хуже. В итоге он стал противен сам себе в прошлом и настоящем.

Потом кто-то сжёг мэрию. Говорят, кто-то из своих.

Портрет Дориана Исааковича

– В леонардовской «Джоконде» нет энергии. Более того, думаю, она её забирает.

– Почему?

– Слишком много народу постоянно на неё смотрит.

– Так это вроде неодушевлённый предмет.

– Скажите, что такое искусство?

– Ну, это когда… Красиво, что ли.

– Я уточню. Искусство – это наполнение энергией предмета творчества, которую он потом будет отдавать.

– Как аккумулятор?

– Возможно. Зачем вы меня пригласили?

– Нужно нарисовать одного человека.

– Вы же знаете, что работа на заказ меня не интересует. Я должна сама захотеть написать портрет.

– Екатерина, я в курсе, мы навели справки. Что нужно, чтобы вы захотели? Деньги?

– Я вижу людей разноцветными. Сейчас мы сидим в переполненном людьми кафе, здесь целая палитра. Посмотрите, вон тот человек – оттенок бордового, женщина рядом – салатовая, официант – ярко-красный. Когда вы только вошли, были серым, но чем дольше мы разговариваем, тем более тёмным становится ваш цвет. Давайте на этом и остановимся, так будет лучше.

– Меня предупреждали, что с вами непросто договориться. Я представляю интересы очень влиятельного человека.

– Вы апостол?

– Нет. Скажем так, я человек из политики. Если не ошибаюсь, городские власти хотят отобрать вашу студию? Какой стыд: художник с мировым именем останется без самого важного места во вселенной…

– Ситуация проясняется. Я уже рассказала вам про цвета, но есть одна существенная деталь: важны не только оттенки, но и их сочетания. Зелёный на фоне жёлтого – совсем не то же самое, что на фоне красного. Вы – серый, но рядом с вашим работодателем принимаете отчетливый цвет плесени.

– Может, на сегодня хватит аллегорий? Давайте к делу. Вы рисуете портрет моего начальника, и студия остается вашей.

– Я согласна. Странно, что он не боится.

Павел Исаакович всегда получал то, чего хотел. В ведомстве, занимавшемся распределением земли, он трудился уже двадцать пять лет. Город развивался, дома росли как грибы после дождя. Павел Исаакович богател, но головы не терял – умел вовремя поделиться. Плата за его коррупционные услуги всегда была пусть немного, но ниже средней цены по отрасли. Он всегда и всё просчитывал заранее.

Недавно вышедший в свет роман о Стиве Джобсе так понравился Павлу Исааковичу, что он тоже захотел оставить о себе память для будущих поколений. Правда, книга не годилась: после её выхода несколько десятков человек отправились бы в тюрьму. Но ведь картина не хуже. Дальше – дело техники. Кто круче всех пишет портреты? Не соглашается? А если так? Сломалась! Как и все остальные.

Павел Исаакович неделю позировал Екатерине. Во время сеансов она молчала. Он пытался извиниться, но ответа не получил. Художники, что с них взять!

Картину повесили на самом видном месте – напротив рабочего стола. Портрет был прекрасен, а главное, от него веяло респектабельностью.

На следующий день у Павла Исааковича заболела голова. Сначала вроде терпимо, но боль усиливалась. Через неделю она стала острой, через месяц – почти невыносимой. Павел Исаакович не доверял посторонним, поэтому обратился к своему приятелю – главврачу городской больницы. Вскоре в кабинете раздался телефонный звонок.

– Павел?

– Привет, дорогой.

– Пришли результаты анализов.

– И как?

– Тут такое дело, давай-ка я к тебе подъеду…

С картины смотрел незнакомый человек. Он улыбался загадочно и слегка недобро.

Наш брак подошёл к концу

– Наш брак подошёл к концу! Думаю, нам стоит пожить раздельно, – сказала Ольга.

– То есть в субботу мы к Протопоповым на день рождения не идём? Протопоповы обидятся. Они какие-то нервные последнее время, – уточнил Сергей.

– Если тебя сейчас больше всего волнует это, то да, не идём. Хотя ты можешь один съездить…

– Ты интересная такая! Как я один поеду, если обычно ты за рулём? Или предлагаешь мне не пить? А чё там тогда делать?

– Такси вызовешь! Сергей, ты в своём уме? Я говорю, что больше не хочу жить с тобой!

– Это ты в своём уме? Как я возьму такси, если Убер привязан к твоей карте?

– Обычное возьми. Если хочешь, я тебе дам эти несчастные деньги.

– Погоди… Ну ты и хитрюга. А как насчёт подарка? Ты что, скидываться не будешь?

– Сергей, я ухожу от тебя!!! Я не могу так больше! – Ольга прокричала эту фразу так громко, что по батарее начали стучать соседи.

– Ну, зачем ты так? Зачем громко кричишь? Ладно, у тебя нет настроения, а соседи при чём? Они и так через раз со мной здороваются на лестнице.

Ольга начала плакать:

– Сергей, ты будто живёшь для кого-то. Тебе важно, что кто-то что-то про тебя подумает. От тебя жена уходит, а тебя волнует мнение соседей?

– А ты надолго уйдёшь?

– Не знаю.

– Просто, если надолго, может, сгоняла бы за пивчанским? Так пива захотелось…

Ольга ревела. Слёзы мокрыми дорожками катились по её лицу. Она готовилась к этому разговору почти год. Думала, как всё пройдёт. Что, если он скажет то-то, я отвечу то-то и то-то. Выстраивала бесконечные изматывающие диалоги в своей голове. Но всё пошло не так: предложение «сгонять за пивчанским» перечеркнуло драматичность момента.

– Я ухожу от тебя навсегда! Ты посмотри, как мы проводим вечера? Ты приходишь с работы, по дороге домой берёшь пиво и играешь в танки. Иногда у меня складывается впечатление, что я замужем за артиллеристом, который ведёт военные действия, но никто не знает, где и зачем.

– Это моё хобби. Вчера же вместе гулять ходили.

– Гулять? Мы весь вечер искали банкомат, чтобы закинуть денег на счёт какому-то Эльфу-трейдеру за новую пушку на твоём несуществующем танке.

– Блин, хорошо, что напомнила. Мы ему должны закинуть ещё пятихатку за апгрейд. Видишь, как всё классно складывается! На обратном пути пиваса возьмём.

– «Хорошо, что напомнила»?! Сергей, ты издеваешься? Я так больше не могу. Я не могу конкурировать с пикселями!

Ольга достала из шкафа чемодан и начала собирать вещи. Сергей лежал на кровати и вглядывался в потолок. Неожиданно Ольга остановилась и пристально посмотрела на Сергея:

– Скажи, пожалуйста, ты меня хоть немного любишь?

– Конечно! Я люблю тебя… Люблю гараж наш, дачу нашу люблю, кошку Муську, шашлыки у Гарика вообще сильно люблю. Ща сезон дачный начнётся, гамак куплю. Повешу его на площадке рядом с банькой. Буду лежать на солнышке, квас потягивать, усну, может. Главное, чтобы солнечный удар не хватил. Кстати, раз ты сейчас в вещах роешься, найди, пожалуйста, мою синюю кепку Best.

Ольга присела на чемодан и стиснула руками голову. Сил плакать у неё не осталось. Она пыталась восстановить дыхание и судорожно всхлипывала.

– Олюшка, знаешь, о чём я думал, когда ты плакала?

– О чём? – безразлично выдавила она из себя.

– Я всё-таки тёмное пиво люблю больше, чем светлое. Оно такое интересное, с глубиной, бархатистое. Светлое, оно плоское, что ли, объёма в нём нет. Хочешь – пей, хочешь – не пей. А тёмное не такое, к нему готовиться надо. Еду специальную подобрать. Рыбку там, мяско копчёное. Музыку хорошую можно поставить. Забота нужна тёмному, тогда можно ощутить его настоящий вкус. Оля, ты вот сейчас по улице с чемоданом пойдёшь, купи мне два литра тёмного «Купеческого»… Ну и трёшку светлой «Крушовицы». Подстраховаться на всякий случай.

Исповедь диджея

Почкин работал модным диджеем на одной прогрессивной радиостанции. Его эфиры проходили с четырёх часов до восьми часов утра. Модному диджею было сорок три года. Ещё чуть-чуть – и утренние эфиры его. В трудовой книжке было написано: «Диск-жокей пятой степени». Никто не помнил, что значат эти слова, кроме кадровика Лилии. А если учесть, что она любила белое вино настолько, что выпивала даже на работе, получалось, что не помнит никто.

В 2.45 зазвенел будильник. Почкин сел на край кровати. Спать хотелось невероятно. А может… Нет, пора вставать, таксистом работать не вариант (имелся такой опыт). Почкин представил, что в комнату зашёл его кумир, Фэтбой Слим, поклонился и сказал:

– Почкин, я приготовил вам ванну, вот полотенчико. А дальше извольте сами, мне пора на Ибицу.

И, насвистывая «Push the tempo», ушёл в стену.

Почкин взял полотенце и отправился в ванную. Его бил озноб. Надо бы выпить нурофена.

В студии радиостанции было прохладно, и Почкин совсем замёрз, однако надел наушники и с привычным энтузиазмом пропел в микрофон:

– Доброй ночи, с вами я, диджей Почкин! Для всех, кто не спит, сейчас выступит гуру Армин ван Бюрен!

В голове у Почкина висел туман: всё-таки надо было перед выходом принять лекарство. Он пошарил в ящиках стола. Так и есть, молодой диджей из другой смены оставил маленькие розовые таблетки, очень похожие на нурофен. Мысленно поблагодарив коллегу, Почкин проглотил пилюлю.

– В эфире самая прогрессивная радиостанция страны, с вами диджей Почкин. Мне всё ещё сорок три года, у меня седые виски и пивной живот, я веду свадьбы, юбилеи и дискотеки в школах. Нам будет весело. Не спать!

Стало теплее, но мысли почему-то разбегались. Почкин явно говорил в микрофон не то, что полагалось. Что за таблетку оставил на прогрессивной радиостанции прогрессивный талантливый диджей?

– Не спим, твари! Я знаю, кто в этот час не спит: проститутки и авиадиспетчеры. Обе эти профессии очень важны, помогают нам не свернуть на кривую дорожку. Мужья не уходят из семей, самолёты – с траектории полёта. Бодритесь! Вам ещё всю ночь работать, обслуживая китайцев. Они теперь богачи. Наделали кроссовок в подвалах и давай юани на рубли менять. Путаны, не давайте азиатам! Россия для русских!

Почкин уже не понимал, что говорит. Ему стало страшно. Он упал со стула и, врезаясь в мебель и дверные косяки, пополз в сторону туалета. Там вымыл лицо и зачем-то ноги, постирал носки и замочил в раковине рубашку. В студию Почкин вернулся голым по пояс.

– Привет всем в этот осенне-зимний вечер! Обама, прости за расизм, но Аляску не вернём! Это наша твёрдая патриотическая позиция. Для всех, кто любит Родину, звучит песня Олега Газманова «Господа офицеры».

Почкин выпрямился по стойке «смирно» и начал подпевать. Неожиданно ему захотелось пересмотреть сериал «Друзья». Он нашёл в телефоне любимый третий сезон, выбрал серию наугад и закричал на всю студию: «Рейчел, ну почему ты такая тупая, Росс любит тебя. Останься с ним. Прошу. Умоляю!»

Почкин вставал на колени, крестился, раздевался до трусов и одевался снова, бегал по студии и шумно пил воду.

– Проснулись, суки? Это я, диджей Почкин. Лучшее, что со мной сегодня случится, – онанизм перед сном. Я же тусовый парень. Пока вы все учились, женились, устраивались на работы, я говорил: к чёрту систему, да здравствует свобода, fuck off. Клубы, женщины, коктейли, музло. Когда на моей голове появилась первая залысина, девушки в клубах перестали мне давать, говоря, что я похож на папу. Сейчас мне даёт только уборщица из Узбекистана, и та из жалости. Зато я свободен. Но знаете что? В жопу такую свободу!

Начало светать. Почкина медленно отпускало. Он ещё раз умылся, оделся, спокойно закончил эфир и вышел из студии. На лестнице Почкин встретил Петра Александровича, своего одногруппника и директора радиостанции.

– Привет, Почкин. Ну ты и дал сегодня жару!

– Петя, ты слушал?

– Я тебя всегда слушаю. Отличный эфир! Умно, остроумно, харизматично, с душой.

– Петя, иди в жопу!

В этот же день Почкин снова устроился работать в такси. Хоть кому-то на время поездки он будет нужен.

Счастье в мелочах

Счастье – это…

Когда с мороза продрогший заходишь в дом, и поток тёплого воздуха окутывает твоё лицо.

Когда купил вещь, и она так круто на тебе сидит, что становится ясно: завтра на работе все офигеют.

Когда садишься в такси, а там играет не шансон, а Red Hot Chili Peppers.

Когда на ноуте скачивается долгожданный сезон любимого сериала, а на кухне булькает в кастрюльке нежная и сочная молодая кукуруза.

Когда просыпаешься с жуткого похмелья и еле стаскиваешь себя с кровати, а потом вспоминаешь, что сегодня выходной, и можно спать дальше.

Подумайте о трёх ваших маленьких счастьях. Суть в том, что это не должны быть базисные вещи: мир во всем мире, семья, любовь… Именно мелочи, которые мы порой не замечаем. Давайте заметим! Ведь это совсем не мелочи.

Лучшая версия себя

«Надо быть лучшей во всём!» – говорила мама. И Лена была. Школа с золотой медалью. «Стране нужны экономисты!» – говорил папа. Универ, эконом, красный диплом. Потом голоса разделились: одни говорили, что надо идти на госслужбу, другие – в частный бизнес. И здесь она стала лучше всех – подала резюме в «дочку» госкомпании. Работала много, честно, иногда скучно, но среди родственников и знакомых слыла умницей.

На службе её усидчивость оценили, и уже через пару лет Лена – главный бухгалтер. Подписывает важные документы, присутствует на важных переговорах, заказывает деловые костюмы у портнихи. Единственное – личная жизнь откладывается на потом. Вот закончится квартал, а там посмотрим, может, на сайте знакомств зарегистрируюсь. Но за одним кварталом приходил следующий, и душ заменял бойфренда, а работа – семью.

В головном офисе начались обыски. Как объяснило руководство, наверху кто-то что-то не поделил. Какой-то новый объект. Но мы-то – всех через колено. Потом одного из учредителей посадили в СИЗО. В СМИ начали говорить про их компанию. Первая позвонила мама:

– Признайся во всём, и смягчат срок!

– Мама, в чём признаться?

– Дыма без огня не бывает, – продолжала мама настойчиво.

– Ладно, я потом перезвоню.

На следующее утро в её съемной квартире провели обыск. Восемь здоровенных мужиков копались в нижнем белье, приговаривая: «Мы всё знаем! Наворовали денег у государства, и хватит!» Обнаружив муку в нижнем ящике кухонного гарнитура, один из полицейских подпрыгнул от радости: «Я так и знал! На экспертизу – не зря приезжали!» Они уехали. С килограммом муки.

Лена лежала в ванне и плакала около часа. Потом вспомнила, что опаздывает на работу, наскоро высушила феном волосы и вызвала такси.

На работе тоже шёл обыск. Везде и сразу. Не давая подозреваемым подготовиться и прийти в себя. Директора её филиала, который говорил, что всех сломает через колено, увезли, и, как говорили остальные, он начал давать показания следствию. А так как он мало что знал, показания были странными: кто и на сколько опаздывает на работу, у кого с кем роман, кто смотрит порнуху на рабочем компе, кто не отчитался за подотчетные деньги.

Как передышка, пришли выходные. У бабушки был юбилей. Первый тост произнёс дядя:

– Дорогая мама, ты всю жизнь работала учительницей и всегда честно зарабатывала, в отличие от некоторых…

Лена быстро встала и вылетела из бабушкиной квартиры в слезах. За ней выбежал отец. Уже во дворе на лавочке, немного успокоившись, стали разговаривать:

– Блин, да я ничего такого не делала! Понятия не имею, что происходит!

– Следствию виднее, дочка.

– Ну вот, ты тоже думаешь, что я что-то украла.

– Если украла, искупишь вину, и всё будет как прежде.

– Папа! Как ты можешь такое думать? Это же я!

– Я смотрел сюжет в местных новостях про ваше дело. Сказали, что у вас в компании виноваты все. ОПГ. Ты же подписывала документы! У меня есть старый друг в органах, пойдём к нему и всё расскажем.

Она быстро встала и ушла. Куда – даже не понимала. Потом в Москве порешали. Кто-то кому-то что-то отдал. Кто-то кого-то простил. Отпустили всех. Всем сотрудникам, у которых провели обыски, дали премии в виде путёвок на Байкал.

Лена написала заявление об уходе. В отделе кадров спросили – что теперь будешь делать? Она ответила:

– Когда вернут муку из экспертизы, пекарню открою!

Настоящая женщина

В своей жизни я часто слышу: «Будь мужиком», «Он поступил, как настоящий мужчина», «Мужик, бро!». Но почти не встречал таких фраз про женщин. Сексизм получается, непорядок.

Настоящая женщина в присутствии мужчин пьет только мартини, в присутствии женщин – водку.

Настоящая женщина никогда и никого не будет на скаку останавливать: конь потом сам приползёт и извинится.

У настоящей женщины – настоящая грудь.

Если женщина бросит детей и семью, это настоящий мужчина.

Настоящая женщина – это когда стыдно после, а не вместо.

Мужчина должен настоящей женщине три вещи, и так – каждую распродажу.

Настоящая женщина любит всё заграничное, особенно армян.

Настоящая женщина никогда не позвонит первой, но замучает эсэмэсками.

Настоящая женщина, увидев бомжа в луже, подумает о первом муже и улыбнётся.

Настоящая женщина любит ушами, бриллианты и рукколу.

Настоящую женщину нужно долго мариновать вином изнутри.

Настоящая женщина всегда знает, как лучше, – и заткнись там. Тоже мне умник нашёлся…

Если женщина неправа, это ненастоящая женщина.

Если настоящая женщина купила права, все вмятины и царапины на машине получены предыдущим хозяином – мужчиной.

Ведёшь, такой, настоящую женщину в детский сад…

А не, ну, так-то, конечно

– Да это говно полное! Никакого стиля, мелодии, гармонии. Молодой начинающий ушлёпок сделал очередной трек, чтобы прославиться на весь мир. Отстой редкостный. Я, пока его слушал, чуть не уснул. Чел завывает, а не поёт, – говорил Латкин своей девушке в машине, когда она поставила любимую песню. Их пара расклеивалась с каждым его словом.

– Вообще, это Radiohead!

– А не, ну, так-то, конечно, басовая партия очень хорошая! Чувствуется не вой, а устойчивое ля. Смысл слов офигенный. Ударная часть мощная.

– Нет там ударных и баса! Солист под гитару поёт, – обиделась девушка и увеличила скорость. Она была за рулём.

– А не, ну, так-то, конечно! Сразу слышно, что гитара хорошо настроена.

– Тебе нравятся мои новые джинсы? Вчера по почте пришли.

– Маша, извини, конечно, но как такое можно было надеть? Цвет – здравствуй, бабушкина дача! Ещё эти дыры на коленях… Понимаю, ты экономила и заказала на Алиэкспресс, но нельзя же гордиться отсутствием вкуса!

– Это из новой коллекции DKNY. Мне подруга из Нью-Йорка прислала. – Машина выдавала уже под сто двадцать километров в час.

– А не, ну, так-то, конечно, джинсы сидят хорошо. И швы аккуратные. Цвет такой олдскульный. Дыры на коленях прям в нужных местах. Создаётся эффект лёгкой небрежности. А скока стоят?

– Две штуки!

– Баксов? А не, ну, так-то, конечно, это видно сразу. Хорошая, качественная вещь!

– Латкин, одного не понимаю: как ты меня нашёл? На мне же лейблы от Гуччи не висят? И сумка не Биркин. Я обычная девушка из обычной семьи. Ну, подумаешь, папа полковник ФСБ.

– Машуля, у нас с тобой чувства! Меня к тебе тянет за твои голубые глаза.

Девушка слегка расслабилась и сбросила скорость:

– Мама просила в субботу к ним не приезжать. У папы проблемы какие-то на работе. Его пока в СИЗО держат.

– Маш, тебе папа права подарил? Фигли так плетёшься! Или твоя жопа мешает машину разогнать? Сколько раз говорил – займись спортом. Вес набрала, как гиппопотам! Ещё Инстаграм заведи, где будешь свои жирные бока демонстрировать. Хештег обязательно поставь – бодипозитив.

Маша нажала на педаль газа, закрыла глаза и вылетела на встречку. Машины загудели. Девушка вдруг опомнилась, открыла глаза и вернулась на свою полосу. Перестроилась в крайний правый и съехала на обочину.

Несколько минут они молчали. Потом Латкин спросил:

– Это чё такое было?

– Я вспомнила. Мне отца надо проведать. Пошёл на хер из машины!

– А не, ну, так-то, конечно, Машуля. А я говорил тебе, что меня возбуждают полные женщины?

Чизкейк

– Я тебе очень рекомендую попробовать чизкейк. Вот, можешь мой доесть.

– То есть ты мне предлагаешь доесть за тобой… А не хочешь заказать новый?

– А вдруг он тебе не понравится – и деньги на ветер.

– Это говорит человек, который только что съел форель в соусе от шеф-повара и три самых дорогих салата?

– Не люблю экономить на еде.

– То есть ты любишь экономить на мне?

– Перестань. У тебя кэш с собой есть? А то у меня все деньги на карте.

– Так здесь и карты принимают.

– Да? Странно… Официант!

Подошёл официант.

– Уважаемый, вы принимаете карты «Золотая корона»?

– Нет, а что это – скидочные купоны?

– Эх, как жаль! Свободен.

Официант ушёл, на прощание посмотрев на них с жалостью и возмущением.

– Убогое и непродвинутое место. Так что насчёт кэша?

– По-моему, это ты убогий.

– Намёк понял. Официант!

Подошёл официант.

– Милейший, принесите даме самый лучший чизкейк и мне бутылочку «Хеннесси». Тебе к сладкому водички взять? Ух ты… Смотрю, дорогая у вас водичка. «Боржоми» по шестьдесят восемь рублей за литр. С ума сошли? В магазине по пятьдесят восемь.

– Так и пили бы в магазине, – сказал официант.

– Молодой человек, вы рискуете остаться без чаевых.

– Обойдусь без ваших скидочных купонов, – ответил официант. – И да, вынужден вас огорчить: мы не принимаем карты, проездные билеты и жетоны на метро.

– Молодой человек, вы определённо получите хорошие чаевые! – сказала она и посмотрела на официанта с теплотой.

Официант ушёл.

– Ну что, рада десертику?

– Не особенно. Вот скажи, сложно было сразу его заказать?

– Я же беспокоюсь за тебя и твой вес.

– Ты городишь чушь. Что не так с моим весом? Сорок семь килограммов.

– Я боюсь, твоя шея располнеет.

– Она располнеет, если я чизкейк проглатывать не буду. Твои предложения?

– Официант!

Подошёл официант.

– Отмените, пожалуйста, чизкейк и, чёрт с вами, принесите даме водичку.

– Из-под крана?

– А так можно?

– Для вас – да. – Официант посмотрел на неё и улыбнулся.

– Ну тогда несите чизкейк. Так и быть, съем его сам.

Официант ушёл. С ней.

Мука

Как-то поздно вечером, укладываясь спать, я слушал монолог жены на тему «как Тая (младшая дочка) так умудряется где-то лазить по школе, что посадила на новые джинсы пятно непонятного цвета, которое невозможно ничем отстирать. И вообще, почему она сама это пятно не отстирывает? Но тебе же по фигу, ты спать собрался. Иди вот сам это пятно и отсти…».

Одно из основных правил сожительства с инопланетными существами гласит, что для избегания конфликта важно много говорить. Неважно что. И я вступил в диалог заплетающимся сонным языком:

– Слушай, ну это же ерунда, а не пятно. Завтра купим самый крутой пятновыводитель, и всё. Вот когда я школьником с двоюродным братом муку мешками продавал, на моих штанах были пятна так пятна.

– Муку?

– Ага. Мешками по пятьдесят килограмм. На штанах следы от муки оставались после того, как мы натаскаемся. И представляешь, мне никто не сказал, что водой нельзя оттирать. У меня реально в штанах тесто было. Потом застыло, я как робот…

– Ты школьником таскал мешки с мукой по пятьдесят килограмм?!

– Ну да. Хороший способ заработать на каникулах. У старшего брата мельница была…

– Начало фэнтези какое-то. Брат мельник…Так… Мы живём с тобой двадцать с лишним лет… Что я ещё про тебя не знаю?!

– Да всё ты знаешь. Давай спать.

– Ну уж нет. Рассказывай про муку и мукомолов…

Это была победа. Тайкино пятно было забыто. А история действительно интересная. И поучительная.

Большую часть летних каникул я проводил у бабушки в небольшом городке Юрга в Кемеровской области. Формально жил в квартире у бабушки и дедушки… Первые несколько часов моего пребывания. Потом мне становилось ужасно скучно от историй про огород, машиностроительный завод и родственников, и я шёл проведать двоюродного брата в соседний подъезд. Он на два года старше меня и, как только я попадал в их квартиру, мы начинали смеяться, бегать, играть и… (подставьте любой глагол). Короче, там я проводил остаток лета. К бабушке изредка забегал на обед. Она, видя мои счастливые глаза, была не против наших с братом приключений.

Так проходили почти все мои летние каникулы. Мы становились старше, как и наши мысли. Наступили девяностые. Одна идеология ушла, а на её место ничего хорошее не пришло… Ещё вчера мы с братом соревновались, у кого ровнее узел на пионерском галстуке, а на следующий год – кого машинка для стрижки волос короче подстригает. Школьные формы с белыми сорочками заменили спортивные костюмы и короткие кожаные куртки. Во дворе стали появляться первые авторитеты и наркоманы. Детские игры в «короля и банку» сменила игра «кто с одного удара вырубит пьяного мужика, который идёт через наш двор».

Помимо машзавода градообразующим предприятием всегда была зона. Возможно, поэтому тезисы новой идеологии там сформировались быстрее всего:

* кто сильнее, тот и прав;

* украденные деньги – заработанные деньги.

Дух авантюризма и лёгких денег витал в воздухе. С большим желанием заработать много и сразу я и приехал на очередные летние каникулы. С порога бабушка огорошила новостями. Я ел её самые вкусные в мире щи, заедая самыми вкусными пирожками с луком и яйцом, и от удивления ел ещё больше.

Оказывается, моему брату родители купили «восьмёрку»! Нет, это не айфон. Это МАШИНА!!! Мечта всего моего поколения в то время. Почти «девятка», только двухдверная. А у второго брата, помимо магазинов электроники, была мельница! Он скупал зерно в деревнях и делал муку.

Скажу честно, новость про мельницу меня почти не впечатлила, но вот про «восьмёрку»… Я мигом выбежал из бабушкиного подъезда, на ходу доедая пирожок, а во дворе меня ждал брат на нереально крутой зелёной «восьмёрке». Какой же он был счастливый! Ладно он, я был счастливый! Мы взрослые! У нас есть настоящая машина! Крутая. И впереди целое лето!

Мы сразу поехали на речку, мыть машину. Нет, она не была грязная. Это был целый ритуал, мы могли мыть машину несколько раз в день. Только представьте: жара, яркий солнечный день, берег речки, из динамиков машины на полную играет «Кармэн», двери машины и багажник открыты, резиновые коврики сохнут рядом, двое по пояс голых подростков с тряпками до блеска натирают крыло «восьмёрки» и орут:

– Чао, бамбино, плачет синьорина…

Вот оно – счастье.

– Мечтатель, давай ближе к муке! – проговорила гуманоид с Венеры.

– Действительно, что-то я отвлёкся. Брат, который владел мельницей, видя наш нереализованный потенциал, предложил бизнес-идею:

– Короче, вешайте объявления по городу: «Мука высшего сорта с доставкой», а будете брать у меня и продавать муку первого сорта. Её не отличить от высшего, – ну разве что по цвету, – она у нас хорошего качества. Высший сорт дороже на тридцать процентов.

Мы согласились сразу. Не судите строго. Ещё раз – дух авантюризма кружил головы. Мы распечатали объявления и развесили их по всему городу. Договорились с одним приятелем: тот сидел дома на телефоне и принимал заказы.

Риски мы тоже продумали, поэтому делали доставку только в вечернее время, чтобы клиенты не могли по цвету определить сорт муки. Заказы пошли. В день было от пяти до десяти доставок.

После первого дня работы у меня болело всё. А через неделю мы с братом уже могли мастерски вдвоём вытащить из багажника его машины и донести до квартиры клиента мешок весом в пятьдесят килограмм. Пятьдесят!!! Я сам-то тогда весил немногим больше.

То, что зарабатывали, мы тут же тратили на всякую фигню: сникерсы, картриджи для Денди, пепси. (Но тогда для нас это была не фигня.) Впервые я наелся сникерсами, съев их штук пять. До сих пор не хочу.

Но главное было не это, главное было то, что мы делали что-то незаконное и преступное. У нас банда. Не могу объяснить, почему, но именно это пьянило больше всего.

Через пару недель мы с братом были похожи на бомжей, которые упали в чан с белой краской. Вся моя одежда была как литые доспехи. Джинсы можно было поставить в углу, как нижнюю часть манекена. Вся машина внутри была в муке. Нас перестали пускать в магазины и кафе. Мы стали задумываться, а такое ли лето мы хотели?! Но как это бывает, вмешался случай, после которого мы навсегда завязали с преступным миром.

Как-то пришёл заказ в панельную девятиэтажку – один мешок муки. Лифт не работал. Квартира оказалась на девятом этаже. Уже на третьем я подумал, что надо бы поступить в институт. На пятом доказывал брату важность высшего образования. На седьмом уже брат доказывал мне превосходство умственного труда над физическим. На девятом этаже нам открыла дверь милая бабушка.

– Заносите в коридор, – сказала она. – Устали?

– Не то слово! – резко ответил брат. – С вас…

– Погоди, милок, я должна ещё товар принять.

– А что его принимать-то?! Вы заказывали один мешок? Мы его вам привезли. Вернее, притащили, – ответил я.

– А вдруг там не мука? – сомневалась она.

– А что ещё? На мешке же бирка есть. Бабуля, заплатите деньги, и мы уйдём, – решительно продолжил брат.

– Сейчас, подождите. – Она ушла вглубь квартиры.

Мы победно ожидали денег. Бабуся вернулась в коридор с большим фонарём и ножницами:

– Ты держи фонарь, а ты режь мешок.

– Зачем?! Вы нарушаете целостность упаковки! – начал я…

– Заплатите, а потом делайте, что хотите! – добавил брат.

– Оба рты закрыли! Кому сказала – режь! – Милая бабушка на наших глазах превратилась в злую ведьму, и мы молча повиновались.

Я держал фонарь над мешком, брат чуть надрезал мешок так, что была видна мука.

– Вот. Довольны?! – спросил брат.

– Мальчики, вы зачем людей обманываете? – проговорив такое трогательное «мальчики», она опять стала милой старушкой.

– В смысле?! – пробормотал я, почуяв приближающееся разоблачение.

– Это мука первого сорта! По цвету же сразу видно! – тихо ответила она.

– Это высший сорт! – прокричал брат.

– Хорошо. Давайте вызовем экспертизу, а заодно сразу милицию. Это мошенничество в чистом виде. Вы уже скольких людей обманули?!

Мы с братом побелели от страха. Брат пытался сохранить лицо.

– Вы с ума не сходите. Пугать нас не надо! Не хотите брать, так и скажите. Понесли обратно! – приказал он мне.

Мы взяли мешок и понесли вниз. Бабушка нас окрикнула:

– Молодые люди, остановитесь, пожалуйста, и послушайте меня.

Мы встали в пролёте между этажами.

– Я понимаю, сейчас совсем другое время, человек человеку волк. Я почти всю жизнь отработала в столовой детского дома. Если бы вы в то время привезли такую муку мне в столовую, вас бы, скорее всего, сильно побили и посадили. Но вы бы так не сделали. Время было тяжёлое, сложное, но люди никогда, запомните, никогда не обманывали друг друга куском хлеба. Всего вам доброго!

Мы молча спустились к машине и отвезли этот мешок обратно на мельницу. Следующим летом я поступил в университет. Брат, закончив техникум, через два года тоже поступил в вуз. Видимо, тем летом мы повзрослели. Слышишь?! Ты уже спишь? А кому я тогда всё это рассказывал?

Пилмат

У него была депрессия. Минимум полгода. Было удобно прикрываться этим словом, чтобы ничего не делать.

– Почему ты не пришёл на футбол?

– У меня депрессия. Не до футболов мне сейчас. А какой счёт был?

– 8:4, мы их!

– А был бы я с вами…

Поначалу выглядело прикольно: отстаньте все от меня, я горюю. А потом он сам поверил в это состояние. Целыми днями лежал в кровати и смотрел ролики на Ютубе, как сделать ножи и арбалеты в домашних условиях. Единственное – пришлось ходить на работу. Он бы и туда ни ногой, но шеф имел бандитское прошлое, а физическая боль пугала больше, чем депрессия. Деньги, которые ему платили, куда-то постоянно разбегались: то долги, то ипотека, то стриптиз-клуб, то хлеб и пачка пельменей. Не хватало их, короче.

Было очередное депрессивное утро. Ему пришла эсэмэска с номера 900: «На ваш счёт поступила сумма в размере 25 000 000 рублей». Он подумал, развод, перевел будильник на час позже, потом вспомнил лицо шефа, встал, умылся и начал собираться на работу.

По пути в офис заскочил в кофейню за американо и эклером. Расплатился картой. Пришла эсэмэска – остаток средств 25 000 560 рублей. Он тут же полез в онлайн-банк, но тот с телефона не открывался. Проверил ночные смс. Ночью был перевод от Ольги Борисовны Б. и в назначении платежа – «за пилмат». Тогда понятно, почему у него на счету двадцать пять миллионов, но непонятно, кто такая Ольга Борисовна и за какой такой пилмат?

В своей жизни он знал всего двух-трёх Ольг. Все они были стриптизёршами, и так получалось, что, в основном, он им платил, а не наоборот. С пилматом дела обстояли лучше: в своей жизни он один раз купил сруб под баню, ещё до развода, – хотел на даче построить баню. Когда топором случайно ударил себя по коленке, пришлось отказаться от этой затеи. Сруб, как и дача, достались бывшей жене. Он улыбнулся: бревно – к бревну.

Мысли с бешеной скоростью начали крутиться в голове. Первое, что нужно сделать, – заехать в банк и вернуть эти деньги. Но как? У него же нет реквизитов Ольги Борисовны. У банка должны быть… А если операционист себе отправит на счёт? Нужно быстро купить алмазы, а когда Ольга придёт за деньгами, отдать камнями. Кофе начал действовать.

Где можно купить алмазы? В ювелирном магазине! Купить кольца с алмазами и выковырять их оттуда. Стоп! А куда деть кольца без алмазов? Продать цыганам, они переплавят их на золотые зубы. Золотые зубы вставлю. Блин, что за бред…

Он не помнил, как очутился на работе. Пришла ещё одна смс: перевод с его карты 15 000 000 Сергею Михайловичу Т., остаток на счете – 10 000 560 рублей. Он закрыл лицо руками и заплакал. Вспомнил детство, как гопники сняли с него кроссовки Romika. Кроссы он надел первый раз, родители только привезли их из Болгарии. Взамен гопники дали конченые русские кеды и удар в солнечное сплетение. И тогда, и сейчас было очень обидно. Скорее всего, один из тех гопников и был Сергей Михайлович Т.

Потом он подумал, открыл поисковик и написал: «Купить кроссовки Romika». Перешёл на сайт, выбрал ту самую модель и отправил в корзину сразу сто пар. Оплата картой. Пришла смс, но с другого телефонного номера: «Транзакция не может быть выполнена. Недостаточно денежных средств». Он тут же позвонил на номер, с которого были отправлены ночные сообщения. После трёх гудков механический женский голос ответил:

– Сервис приколов разыграл тебя. Если хочешь разыграть друга, отправь смс…

Она сидела в баре на берегу пляжа Чангу больше часа. Бокал с дайкири был наполовину пуст. Смотрела то на океан, то на официанта. Она прилетела на Бали неделю назад. Приехала страдать и зализывать раны. Эти любовные треугольники – сколько раз уже зарекалась… Ещё дайкири!

Она наблюдала за официантом несколько дней. Немолодой мужчина в прекрасной физической форме. Улыбается и шутит со всеми гостями бара. Немудрено, что гости – одни посетительницы. На ногах – белые кроссовки Romika, одет в обтягивающую белую майку, из-под которой на бицепсе видна татуировка – оскаленная тигриная морда. Ей захотелось погладить тигра. У него был приятный низкий голос, длинные чёрные волосы и уверенное поведение. Ей на секундочку показалось, что живём один раз, а там хоть трава не расти. От него пахло сексом. Она захотела этот запах.

– Правильно ли я понял, вам ещё один дайкири?

– Да, а скажите, вы делаете доставку в номер?

– Конечно. Только после моей смены в баре.

Тёплая волна толкнулась в низ живота.

– Как вас зовут? – Он улыбнулся.

– Ольга Борисовна.

Он на секундочку задумался и сказал:

– Спасибо вам, Ольга Борисовна!

– За что?

– За пилмат!

Новогодняя сказка

Был обычный серый осенний вечер в обычном сером провинциальном городе. Фёдор Михайлович, водитель «скорой помощи», возвращался домой после смены. Сегодня он насмотрелся разного, устал и хотел одного – чтобы этот день благополучно закончился. Во время дежурств ему казалось, что исчезали все звуки, кроме стонов больного и резких, сквозь зубы, реплик бригады: «Ампулу», «Держи голову», «Быстрее», «Не успеваем» и даже «Всё, не успели». Когда Фёдор Михайлович возвращался домой, он с удивлением замечал, что в мире ещё есть разговоры, смех, скрип качелей, лай собак во дворе, музыка из чьего-то приоткрытого окна.

На лавочке у подъезда сидела девочка лет десяти. Рядом крутился симпатичный эрдельтерьер, почти щенок.

– Ты украла с кухонного стола фарш. Это мне понятно. Мясо вкусное. Но зачем тебе лимон? Он же кислый. Какой смысл в том, чтобы рычать, гавкать, плеваться, но продолжать грызть его? Жалко, папа не видел.

– Гав, – сообщила в ответ собака.

Девочка по имени Соня была дочерью Фёдора Михайловича. Он купил ей собаку, когда не стало жены. Пустяковая болезнь обернулась большой бедой, лекарства и операция оказались бессильны. Конечно, он винил себя: каждый день помогал спасать чужих людей, а жену не уберёг.

Собака не была попыткой загладить вину, утешить ребёнка или найти новый смысл. Просто надо продолжать как-то, вот и всё.

Девочка и собака всегда встречали Фёдора Михайловича после смены и бежали обниматься.

– Пап, у меня есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

– С хорошей.

– Я приготовила на ужин твою любимую тушёную картошку.

– Я очень рад! Теперь давай плохую.

– Чай ты сегодня будешь пить без лимона.

– Ужас. А что случилось?

– Виновата одна маленькая воришка по имени Джеки.

Сообразив, что речь идёт о ней, собака принялась так активно махать хвостом, что казалось, вот-вот взлетит.

– Значит, в следующий раз приготовим тушёную картошку из Джеки.

– Пап, так говорят только живодёры! Ты устал?

– Теперь нет. Ты же знаешь. Лишь бы…

– Лишь бы на моём лице всегда была улыбка!

– Точно.

Восемь лет спустя.

Его девочка поступила в один из самых престижных вузов страны. Фёдор Михайлович не сомневался, что однажды так и будет: нельзя ей сидеть в замшелом городке. Университет, хорошее образование, перспективы, деньги, муж, счастье. Он всё понимал. А сердце не понимало.

Последние дни августа выдались очень жаркими. Окна и балконная дверь были распахнуты настежь, но желанная прохлада не приходила даже к вечеру. Соня собирала чемоданы, готовясь уехать в новую жизнь, и комната выглядела так, будто подверглась бомбёжке.

– Пап, вся косметика не влезет, я часть оставлю. Можешь пользоваться.

– Нормальная мысль. Водителю с накрашенными губами будут уступать дорогу.

– И мигалка не нужна. Дарю идею! Ты помнишь, что с Джеки надо гулять три раза в день?

– В семь, в час дня и в восемь вечера. Помню. Её тоже твоей помадой накрашу, будет самой модной среди дворовых собак.

Соня остановилась, не донеся до чемодана пакет с выходными туфлями на каблуке. Собака тут же прибежала, ткнулась ей в ноги – может, дадут вкусное?

– Пап, давай я не поеду. Как вы без меня? Как я без твоих дурацких шуточек? Техникум тоже подойдёт, а в универ потом, когда дозрею.

– Мы сто раз это обсуждали. Всё будет хорошо. Ты не на Северный полюс едешь и не на каторгу. И на свете есть Вотсап и Скайп. На Новый год прилетишь, вечеринку забабахаем. Молодость без студенческой жизни уже не та, а студенческая жизнь – это большой город, общага и сокурсники, а не наше болото.

– Я буду скучать.

– Я тоже, дочка.

Собачье чутьё подсказывало Джеки: что-то идёт не так и грядут перемены. Она заскулила.

Ночная смена, как всегда, не обошлась без наркомана с передозировкой. Усталая бригада возвращалась на станцию.

– Ну, как там твоя студентка? – спросил фельдшер Олег.

– Отлично, – когда разговор заходил о Соне, Фёдор Михайлович становился разговорчивее и бодрее даже в самую тяжёлую смену. – На Новый год прилетит, на билеты уже отложено. Мы с Джеки ждём, дни считаем. А ты почему спросил, гадаешь, употребляет Сонька или нет? Хотелось бы верить, что никогда не начнёт.

– У меня профессиональная деформация. Как вижу подростка или студента, сразу думаю: может, наш клиент. Зачем они, а?

– От скуки. Родители уткнулись в телефоны-ноутбуки, и эти туда же. На Ютубе расскажут, что после затяжки Марьиванны мир станет идеальным, мальчикам красивые девочки дадут, а девочек красивые мальчики увезут в Испанию на «мерседесе». И когда Серёга из соседнего подъезда предлагает затяжку – как тут отказать?

– Вместо «мерседеса» потом приезжаем мы.

Они помолчали.

– Извини, а можно личный вопрос? – сказал Олег.

– Конечно.

– На тебя завотделением смотрит как на пирожное. Ты её пригласи куда-нибудь. Раньше говорил, что Соня дома, нельзя туда чужую женщину… А сейчас кого стесняешься – собаки? Ты же вон какой красавец.

– Скажешь тоже! Некогда мне. Сейчас со смены вернусь, пересяду на машинку и таксовать. Ей же там деньги нужны.

– Федя, хватит жить для других, попробуй для разнообразия пожить для себя. Например, выспись.

– На том свете отоспимся.

– Нехорошая поговорка.

Из двора вылетела синяя «бээмвэшка» и резко остановилась перед светофором. Фёдору Михайловичу следовало заранее притормозить, но он на всей скорости въехал в зад синего автомобиля.

– Пап, ну хватит извиняться! Встретим Новый год по Вотсапу: я – в общаге, вы с Джеки – дома.

– И как я не заметил эту синюю машину. Все «билетные» деньги пришлось отдать. Что ж я за отец такой?

– Не причитай, пожалуйста. Слава Богу, что все живы. Ты лучший папа в мире. Я подрабатываю немного в «Бургер Кинге». Заработки невелики, но на сюрприз папе накопила. Как там Джеки? Покажи её.

Фёдор Михайлович перевёл телефон на собаку. Джеки лежала у двери и скулила. Услышав знакомый голос, она слабо завиляла хвостом.

– Пап, что с ней?

– Да ладно тебе, как там твои соседи?

– Что с ней?

– Два дня не ест, лежит у порога и скулит.

– Это из-за того, что я не приеду! Зачем ты ей сказал?

– Она без меня всё поняла. Ладно, не расстраивайся. До Нового года три часа, нам с Джеки надо оливье заправить, и тебе с девочками пора готовиться.

Зазвонил домофон. Фёдор Михайлович, гадая, кого принесло под Новый год, поднял трубку и услышал самый родной на свете смех:

– Открывай двери, пап, я приехала!

Давайте после

– Приветствую, это Михаил, беспокою по поставкам пластификатора.

– О, какие люди! Михаил, я как раз собирался вам звонить. Сегодня ночью не спал, вас вспоминал.

– Странно. Мы отправили вам образцы. Когда сможете провести опыты на производстве?

– Вот молодцы! Мы получили. После новогодних праздников сделаем. Настроение рабочее будет у технологов. У нас всё получится, я вам обещаю.

– Отлично! Но сегодня второе марта…

– Ой, я не туда посмотрел. Надо в календарь, а я в окно. А на окне снежинка.

– Через неделю протестируете на линии?

– Вы что, там же Восьмое марта. Вы женщин не любите?

– Почему, люблю, конечно. Но вы же не всё время их поздравлять будете?

– Михаил, я, право, не знаю, как мы с вами сработаемся. У нас по две планёрки на дню, посвященные празднованию Восьмого марта. И куда я вас засуну с вашими опытами? Поверхностный вы человек, не думающий.

– Хорошо, давайте после Восьмого марта.

– Шустрый вы какой! Там же первомайские праздники на носу. Открытие дачного сезона, трико старое, костры. Жаль, половина мая выпадает. Технологи все костром пропахнут.

– Почему? Можно числа десятого мая.

– Для вас ничего святого нет? Девятое мая у нас, в отличие от вас, день памяти и уважения к истории. Вопрос: у вас дедушка за кого воевал?

– За наших! Ну давайте тогда на конец мая.

– А День защиты детей? У вас дети есть?

– Есть.

– Сразу понятно, какой вы отец. Давайте после праздников.

– После каких?

– Дня России, двенадцатого июня, нормально будет. Надеюсь, вы не сидели? Живете по законам РФ? Или нет? Хотя я несу чушь. Какой июнь? Там сезон отпусков начинается, никого не поймать.

– Когда он закончится, сезон отпусков ваших?

– Можно вопрос: у вас в компании рабы работают, прикованные к галерам? У нас лично в августе.

– Отлично, давайте первого сентября!

– Я даже комментировать не буду. Папа, тоже мне. Вы что, не живёте с семьёй?

– Да живу я. Вы мне дату назовите!

– После праздников ноябрьских, кажется, уместно. Седьмого ноября отгуляем и сделаем. Хотя там День Великой Октябрьской революции, а потом к Новому году надо готовится и Рождеству. Что вы мне голову морочите, Михаил? Я же сразу сказал – после новогодних праздников. Алё, Михаил…

Хеппи-энды

Фёдор работал. Его работа заключалась в создании историй с хорошим концом. Ещё в прошлом веке, во время Великой депрессии, Голливуд понял, что после трудного дня человечеству необходима история с хорошим концом. Посмотрев её, люди обретали смысл и шли копать канавы и создавать ядерное оружие. Фёдор трудился писателем и много лет создавал истории с хорошим концом. По его сочинениям издавали книги и снимали фильмы и даже мультфильмы (тоже с хорошим концом). Он был модным и очень популярным представителем творческой интеллигенции. Истории с хорошим концом пользовались спросом.

Однажды утром Фёдор работал у себя в кабинете, когда в дверь постучали. Часы показывали 9:15 – время завтрака. Фёдор неторопливо отодвинул ноутбук, пригладил волосы, откинулся на спинку кресла и сказал: «Войдите». Горничная, как обычно, вкатила в комнату сервировочный столик и принялась аккуратно расставлять чашки, тарелки и блюдца. Этому нехитрому ритуалу было уже много лет.

Сегодняшний визит горничной ничем не отличался от вчерашнего, кроме одной маленькой детали: белоснежную форму Серафимы Ивановны в районе правого плеча украшало небольшое чёрное пятно неправильной формы, похожее на паучка. Фёдор утомлённо прикрыл глаза. Ему испортили безупречное утро. Махнув рукой, он отослал горничную и вернулся к работе. Оставалось придумать конец небольшого рассказа.

Вечером у Фёдора была читка в Доме литераторов, который писатели глумливо называли Домом смысла. Там они по очереди читали друг другу свои новые произведения, которым предстояло увидеть свет. Но самое главное, мотивировали себя и коллег на написание жизнеутверждающих произведений с хорошим концом. Фёдор был хедлайнером и закрывал собрание. Его встретили овациями.

– Приветствую, – сказал Фёдор со значением и помолчал. – Сейчас я прочитаю вам свой новый рассказ «Пятно».

Зал почтительно замер. Фёдор начал читать, на него смотрели сотни влюблённых и преданных глаз. К середине рассказа половина этих глаз увлажнилась слезами. К финалу рыдали все: мужчины и женщины. Кто-то смотрел в пол, кто-то шмыгал носом, кто-то аккуратно промокал ресницы платочком. Впервые в жизни Фёдор написал и прочитал на публике рассказ с ужасающе плохим концом.

Дома у него разболелась голова. Фёдор включил телевизор. Ведущая с надутыми, как у рыбки, губами и крашенными в блонд волосами сообщала о чрезвычайном происшествии – самоубийстве сразу трёх отечественных писателей. Все они были сегодня в Доме литераторов на читке. Фёдор пожал плечами, принял болеутоляющее и лёг спать.

Цепная реакция не заставила себя ждать. Писатели, будто получив разрешение от неведомого начальника, принялись наперебой писать и печатать грустные истории. Люди читали их, становились раздражительнее, вспыльчивее, страдали несварением желудка и ругались с соседями. Литераторы вошли во вкус и выдавали всё более печальные рассказы, романы и новеллы. По стране прокатилась волна суицидов. Самой популярной темой телепередач стала бессмысленность человеческого существования. В столице открыли Институт по изучению и предотвращению самоубийств, но это не помогало. Каждый день гибли тысячи, вскоре счет пошёл на миллионы.

В 9:15 в дверь постучали. Серафима Ивановна вошла и начала расставлять на столе тарелки и чашки. Фёдор внимательно оглядел идеально чистую, без единого пятнышка, форму горничной. Он откинулся в кресле и улыбнулся. Начинался новый безупречный день.

Жорик

Жорик всегда мечтал быть незаменимым человеком в искусстве. Так как Сочи – это город, где осуществляются любые мечты, а Жорик жил именно там, он и стал самым незаменимым человеком в искусстве, точнее, в караоке-баре «Поющий армянин». Жорика отличали неплохой баритон, большой нос и серебристый пиджак. Его роль была проста: своим примером мотивировать гостей заведения что-нибудь спеть.

Как правило, уже на четвёртой песне из репертуара Григория Лепса очередной подвыпивший мужик обнимал Жорика, отбирал микрофон и рвал душу на куски, голося.

Кроме того, Жорик обладал уникальной способностью: в какой-то момент у его нового друга и коллеги по сцене появлялось острое желание дать Жорику в нос. То ли нос всех раздражал, то ли Жорик целиком. Он не знал, но почти каждый вечер история повторялась. Вначале дуэт, который пробирал до дрожи как минимум самих поющих, потом полиция, которой Жорик давал стандартные показания. С каждым вечером его нос увеличивался пропорционально желанию гостей почесать о него кулак.

Была тёплая июльская суббота. В караоке-бар набились отдыхающие, которые устали просто пить. Им хотелось пить душевно, осмысленно. На сцене под пошлые фанфары появился сначала нос, а потом и сам Жорик.

– Добрый вечер, дорогие друзья, сочинцы и отдыхающие! – Почему-то именно так мозг Жорика классифицировал собравшихся. – Мы рады приветствовать вас на нашем островке блаженства, искусства и отсутствия меланхолии!

Говорить Жорик любил и делал это порой быстрее, чем мысль успевала сформироваться.

– Сегодняшний вечер мы хотели бы посвятить памяти Владимира Петровича Цоя и группы «Кино». И начнём с песни Филиппа Бедросовича Киркорова, друга Цоя по Самаре, «Почему так жесток снег»…

Теперь вы понимаете, насколько всем хотелось ударить Жорика. Самые разные мысли роились в головах у присутствующих. Кто такой Владимир Петрович Цой? Если ведущий забыл имя музыканта, почему он правильно назвал Филиппа Бедросовича Киркорова? И главное, с какого фига они друзья по Самаре?

Что касается головы Жорика, в ней не было никаких мыслей по этому поводу. Как попросили в начале карьеры «поговорить о чём-нибудь, потом спеть», так и говорил. Это детали, главное – музыка. И раз за разом Жорик получал по носу.

Только знай, что в конце пути никого уже не вернуть…

Он допел песню и несколько секунд смотрел в пол. Потом печально сказал:

– Филипп посвятил эту песню Владимиру.

В зале кто-то невпопад зааплодировал. Более трезвые посетители переглянулись. Мужчина лет сорока в чёрной майке с надписью «Металлика» пристально смотрел на Жорика, чуть приоткрыв рот.

– Ну а мы продолжаем наш памятный концерт в честь Владимира Сергеевича. Как известно, его любимой группой были «Битлы». Итак, слушаем песню королей джаза «Зомби»!

После песни The Crunberries «Зомби» был перерыв. Мужчина в чёрной майке подошёл к Жорику:

– Господин ведущий! Ладно «Кино» и Киркоров – шутка тупая, подумал я, но потом… Вас не смущает, что песню «Зомби» поёт женщина, а вы сказали «Битлз»?

– Да какая разница! – отмахнулся Жорик. – Кто разберёт эту тарабарщину. Есть русский язык, армянский и их. Непонятный.

– Вы серьёзно?

– Это детали. Главное – музыка, – сказал Жорик.

А потом подумал и на всякий случай ударил первым.

Пиратский флаг

Редькин уже не мог находиться со своей женой в совместно взятой в ипотеку хрущёвке. Отношения накалялись с каждым часом. В ход пошли уже очень странные предъявы:

– Ты постоянно смотришь в потолок, когда лежишь. Поди о бабах своих думаешь?

– А куда мне ещё смотреть?

– На меня или на грязный пол, который мог бы и помыть. Почему он грязный? А потому, что ты свинья грязная! Мог бы на цыпочках ходить, так нет, надо всей ступней ступать. Редькин же мужик, Редькин же доминант!

Когда раздался телефонный звонок, он очень обрадовался. Периодически Редькину хотелось делать вид, что ему кто-то звонит, и минимум сорок минут разговаривать с воображаемым другом. Лишь бы не слушать её. А тут такая удача – звонил Юрон.

– Есть тема, Редькин. Ты сегодня вечером поработать не хочешь?

– Я хотел в потолок посмотреть, но, по ходу, не могу. Полностью в твоей власти.

– Бери свои фотоаппараты и лети мухой. Надо поснимать бардовский фест. Он недалеко. Оплата как обычно.

Редькин быстро собрался и вышел из квартиры. Бодро крикнул любимой:

– Я на работу!

– На какую ра…

Быстро прыгнул в машину и вдавил педаль газа в пол. Он был рад. На телефон пришло шесть сообщений:

«Ты почему пол не помыл?»

«Срочно ответь!!!»

«По бабам своим?»

«…»

Он набрал: «Занят». И отключил телефон.

Бардовский фестиваль проходил на берегу реки: большой палаточный городок с деревянной сценой в центре. Был вечер, на сцене шёл гала-концерт. Барды сменяли друг друга. Этот концерт и надо было снять фотографу Редькину. Свадьбы, юбилеи, фотосессии с конями и гусями. ИП Редькин.

Редькин расчехлился и стал работать. Ему нравилось фиксировать эмоции выступающих, зрителей, сосен. На сцену вышел странный бард. Худой парень в узких горчичных штанах и ярко-фиолетовой футболке с надписью: «Пусть всё будет так, как ты захочешь».

Он начал петь. В его выступлении было что-то такое, что зацепило Редькина. То ли голос, то ли текст, а может, и то и другое. Он продолжал фотографировать.

Ближе к вечеру к нему подошёл тот самый бард в узких штанах.

– Мне кажется, профессия фотографа – самая эротичная в мире! Меня зовут Альберт!

– Привет, Альберт. Хорошо пел.

– Спасибо! У вас такие интересные приборы, можно я их потрогаю?

«Что-то в этом барде не то», – подумалось Редькину.

– Не стоит. Техника – это немного личное. Как для вас гитара.

– Приятно общаться не только с красивым, но ещё и с умным человеком. Я гей! Есть активные и пассивные. Я пассивный. Люблю, когда мной управляют.

– Странное признание.

– Вы, наверное, меня сейчас бить начнёте?

– Да нет, мне плевать на вас. Мы же интеллигентные люди. Меня не трогайте только.

– У вас очень красивые длинные пальцы!

– Повторяю, меня не трогайте только!

– Моя палатка там, с пиратским флагом, – Альберт указал направление рукой. – Добро пожаловать в новый мир!

Он ушёл. Редькин стоял, облокотившись о сосну. Надо же, его пытался снять бард-гей. Дожил. Да, сука, бардовские фестивали уже не те…

Он включил телефон, тот завибрировал – двадцать шесть текстовых сообщений и одиннадцать пропущенных звонков от жены. Он посмотрел в сторону палатки с пиратским флагом. Показалось, что Весёлый Роджер ему подмигнул.

Путешественник

Фролов очень любил путешествия и ощущение неизведанного, которое они дарят, поэтому каждую неделю ездил к проституткам. Жене при этом отводилась роль тихой гавани, куда он приплывал на выходных. Своей голове Фролов объяснял просто: «Заткнись! Хочу, и всё».

Как-то раз, выпивая с другом, Фролов поведал ему про своё увлечение Клубом путешественников.

– Фролов, ты серьёзно? А жена как?

– Да, Серёга. А что жена? Она на ночь мои майки надевает. Говорит: «Хочу чувствовать тебя, это романтично. Я в твоей майке становлюсь тобой».

– А ты?

– А что я? Не хочу сам себя по ночам трахать! Осуждаешь? Так и есть. Каждой новой женщине плачу за возможность больше никогда её не видеть.

– Хорош! Короче, надо сберечь ваш семейный бюджет.

– Как?

– Есть сайты знакомств. То же самое, но бесплатно. Слушай…

Утром Фролов взял у друга «лексус», сделал на его фоне несколько портретов и разместил фотографии на самом популярном сайте знакомств с подписью: «Нахожусь в жизненном поиске единственной. Жду тебя, моя любовь!» И стал ждать. Ловись, рыбка!

То, что происходило дальше, с трудом поддаётся описанию. Фролов встречался с разными дамами, успевая на три свидания в день. Сценарий был простой. Он заезжал на своей «Тойоте Королле» 2009 года за очередной избранницей. Все они задавали один и тот же вопрос: «А где „лексус“?» «В ремонте, – отвечал Фролов. – „Тойоту“ взял. Не пешком же ходить?» После этого дама отдавалась Фролову прямо в машине. Затем – трогательное прощание, и он ехал на следующее рандеву.

Через неделю Фролов встретился с другом в баре и рассказал про своё восхождение на Эверест.

– Серёга, я устал. Не могу больше.

– Почему?

– Мне отдаются прямо в машине!

– И?

– А я хочу на свидание, в кафе, кино. Я хочу общения.

– Ты сейчас как баба причитаешь.

– С проститутками я хоть разговаривал, а твой сайт знакомств сделал из меня секс-робота! Большинству тамошних тёток только это и нужно. Вот где реальный рассадник. В среду подъехал к одной, она садится в машину. Я поздоровался, спрашиваю: «Как вас зовут?» А она мне: «Ах, не нужно слов, когда у тебя жизненный поиск. Я КМС города Павлодара по минету». И в штаны ко мне лезет. Потом говорю ей: «Пойдём в кино». А она возмущается: «Ты меня за кого принимаешь, чтобы я с первым встречным по кино шлялась?» Не могу так больше!

– Ну ты и урод, Фролов. Сытый голодному не товарищ.

Путешествовать Фролову оставалось недолго: придя на очередное свидание, он столкнулся с подругой жены. Они не узнали друг друга по фотографиям на сайте, но, когда потенциальная избранница прыгнула в его машину, правда вскрылась.

– Какая неожиданная встреча. Ну, привет, Фролов! А где «лексус»?

– В ремонте. То есть нет, он не мой.

– Какой же ты козёл! Анкета, смотрю, давно на сайте висит. Ну что, я как верная подруга обязана позвонить твоей жене. Спасать брак надо.

– Погоди. Не надо! Что я могу сделать для тебя?

– Иногда ты без умолку болтаешь, эту бы энергию да в правильное русло.

Он всё сделал качественно. Она улыбалась. На её лице заиграл румянец. Ей было хорошо.

Фролов сказал:

– Слушай, пойдём в кино?

– Ещё чего! Ты жене изменяешь, моей лучшей подруге, а я с тобой по кинам буду расхаживать? Мы со школы дружим, хочешь, чтобы я её обманула?

Через три дня она сдала Фролова жене. Женщины, что с них взять!

Шираз

Они были лучшими подружками. Сблизились в университете на первом курсе, а дальше пошло-поехало. Куда бы они ни направлялись, что бы ни делали, всегда были вместе. И так получилось, что через пятнадцать лет одна начинала свой день с пробежки по утреннему Антверпену, а вторая – с приготовления гречневого супа. Если у одной самым ярким событием недели была постановка спектакля для глухонемых в том самом Антверпене, у второй – покупка шампуня для собаки.

Да, она завела собаку, чтобы хоть как-то скрыть одиночество. Чтобы, когда накатывало, и мысли о собственной никчёмности становились непереносимы, поводок натягивался, мышцы руки напрягались и кусок кожи да шерсти куда-то её вёл. Не было до конца понятно, кто кого выгуливал. На последнем курсе она, назовём её Подруга номер два, встретила того самого, вышла замуж, родила. Муж работал вахтовым методом: три недели – там, неделю – здесь. Но для неё он пропал в тот самый момент, когда уехал в первый раз.

Подруга номер один поняла, что надевать оковы замужества ей ни к чему. А может, никто не предлагал – давно это было. Она решила делать то, что хочется. Поехала в Петербург поступать на актёрское отделение и не совсем поступила. Вернее так: стала учиться на театрального критика. Не совсем, конечно, то, что она хотела, но сойдёт. Лучше, чем гнить в семейном пространстве.

Она читала миллионы пьес, романов, стихов и понимала, что девяносто процентов прочитанного посвящается взаимоотношениям мужчины и женщины. Девяносто! Она начала сопротивляться этой цифре. Её приглашали на свидания – она соглашалась, делала минет в туалете приглашавшему, и больше они не виделись. Потом стала отказываться. Ей предложили написать небольшую пьесу – она написала. И понеслось. Она была в пуле творческих маргиналов Петербурга. До тридцати это казалось интересным: чтение стихов голыми, тантрический секс вшестером, бэд трипы с грибами, ночные разговоры о философии, но затем потянуло на покой.

Подруга номер два, воспитывая ребёнка и собаку, подсматривала жизнь в Инстаграме незнакомых ей людей. Где-то там у кого-то всё очень хорошо, у меня тоже неплохо – вот утром суп гречневый сварила. Если раньше она мечтала о чём-то, теперь мечтать было больно. Её телефон зазвонил, когда она стояла в очереди за квасом для окрошки.

– Привет из Гента.

– Хай, это где-то в Узбекистане? Тебя наконец взяли в рабство?

– Это в Бельгии, дурочка, смотрю за`мки. Один замок твой кривой нос напоминает.

– А я за квасом стою. Это все новости. Хотелось сказать, что жопа продавщицы напоминает тебя, но не буду – ты монументальнее.

– Сучка! Как дела?

– Унылое постоянство.

– Как дочь?

– Ребёнок растёт, его мать стареет! Ты как?

– После бутылки шираза и вида на старые развалины…

– Меня вспомнила?

– Блин, как я тебе завидую! Ты не понимаешь, как счастлива. У тебя есть базовые компоненты женского счастья.

– Давай я тебе перезвоню.

– Можно мне три литра кваса окрошечного и бутылку шираза. Нет, лучше две.

Такси-2

Было около одиннадцати часов вечера. Белое такси, «Рено Логан», с номером 080 подъехало к бару «Качели». У входа стояла компания и громко орала:

– Ты кенту своему объясни…

– Он не хотел…

– За такое сразу в табло…

– Не трогайте его. Наша машина. Быстро, Павел!

– Дебилы вы, ребята, всё-таки…

– Стоп, Паша, быстрее!

Таксист увидел, как два силуэта отделились от толпы и быстро направились в сторону его машины. Обе задние двери открылись одновременно. В салон сели молодая женщина лет тридцати и хрупкий на вид мужчина в очках. С водительского сиденья они напоминали пару – мама и третьеклассник. Дама тут же скомандовала:

– Поехали! Быстрее! – и совсем другим тоном добавила: – Паша, ты дурак!

Такси тронулось с места, оставив позади компанию грозного вида. После нескольких минут езды по вечерней улице с заднего сиденья донёсся высокий мужской голос:

– Люблю таксистов бить!

– Повторите, пожалуйста, – попросил таксист.

– Люблю таксистов херачить! – ответил Паша.

Машина начала снижать скорость и остановилась у обочины.

– Паша, ты опять? Извините, товарищ водитель. Мой муж пьяный и буйный.

Водитель включил свет в салоне, перегнулся на заднее сиденье и сказал спокойным голосом:

– Бей!

Человек в очках посмотрел на девушку, затем на таксиста.

– Я же реально ща ударю, Танюха!

– Замолчи! Водитель, я вас очень прошу, не обращайте внимания. Так-то он спокойный, но, когда выпьет… такой, – почти прошипела девушка.

– Ударь! – ещё громче сказал таксист.

– Татьяна, я же его ушатаю, скажи ему, – проблеял третьеклассник и жалостливо посмотрел на спутницу.

– Водитель, лучше мы выйдем. Сколько мы вам должны?

– Ударь, ты же хотел! – спокойно повторил водитель.

– Танюха, это подстава, я понял. Я его ща месить начну. А он в ментуру, те показания снимут, и всё, меня закроют, – уже протрезвевшим голосом рассуждал Павел. Хотя, глядя на него, и месить… явный диссонанс.

– Гарантирую, что никуда не обращусь. Бей!

– Извините нас, пожалуйста. Паша, проси прощения.

– Извини. Шутка.

Машина тронулась. Женщина отвернулась к окну и начала тихо всхлипывать.

– Просила же не пить. Тебе нельзя совершенно. И так дома сидим целыми днями. А тут день рождения сестры… Тебя опять чуть не избили!

– Да я тост сказал.

– Тост? Оксана, с днём рождения, хочу, чтобы у всех баб здесь были такие же рабочие дойки?

– Водила, останови здесь. Дай бабла, – перевёл разговор Павел.

Девушка кинула ему кошелёк. Павел открыл дверь и зашёл в магазин с вывеской «Цветы круглосуточно». Девушка заплакала ещё сильнее.

– Вот салфетки. Успокойтесь, пожалуйста, – приятным голосом сказал водитель.

– Не могу. Мне он надоел. Каждый раз одно и то же. Месяц назад он у Васильевых ведро холодной воды вылил на мою коллегу Валентину Петровну, когда она собралась домой и пальто надела.

– Зачем?

– Говорит, не хочу, чтобы она уходила. Душевно сидим.

– Креативный он у вас.

– Да уж… Что-то его долго нет. Опять что-то натворил, наверное. Пойду посмотрю.

– Не натворил, а если пойдёте – натворит.

– Почему?

– Он на вас работает. Вы – его зритель и мама.

– Может, вы и правы. Вы точно таксист?

– Я ангел.

– Смешно. Вы, наверное, психолог?

– Люди перестали верить в ангелов, больше доверяют психологам.

Из магазина вышел Павел с букетом роз. Он сел на переднее сиденье, рядом с водителем:

– Поехали. Я скажу, где остановиться.

Они ехали молча минут десять. Затем Павел произнёс:

– Здесь. Включи дальний свет.

Он вылез из машины. Место, где они остановились, в городе называли «Бродвей». У дороги в ряд стояли представительницы древнейшей профессии. Павел подходил к каждой даме и дарил ей по розе.

Таксист повернулся к Татьяне и сказал:

– Куртуазный, чего говорить!

– Да, мне повезло… – Она улыбнулась.

– Последний романтик на земле! – подбодрил ангел.

Подарочек

Валентин долго думал, что подарить Вике на их годовщину: они были парой уже три года. «Обалдеть, – думал Валентин. – Кажется, она девушка, которая устраивает мою маму». Оставался месяц до дня, как три года назад они впервые поцеловались в туалете «Макдоналдса». Вернее, в туалет его затащила Вика со словами: «Слышь, Ромео, снимай штаны, девушке нужно в рай!» – и, судя по стонам, она туда попала, а он… Да что он, главное – маме Вика нравится!

Нужно удивлять, решил он. Она такая непредсказуемая! Подарок должен быть оригинальным, креативным. Мама посоветовала дорогую пятилитровую немецкую кастрюлю. Сам он подумывал о флешке на 32 гига. Хорошая, нужная вещь. Ему бы она очень пригодилась. Ведь с порнухой по-другому никак. Один фильм нормальный минимум четыре гига весит. А если в 4K?

Когда мама поняла, что с кастрюлей погорячилась (рано, вот дети пойдут, тогда с козырей зайдём!), она предложила электрошашлычницу:

– Ты шашлыки любишь, я же шашлычным не доверяю, а Вике доверяю. Будет моего поросёночка кормить шашлычками домашними.

Он подумал, что свинину кормят свининой. И правда, идеальный подарок.

Валентин начал искать электрошашлычницу в Интернете, забил в поисковике: «подарок любимой электрошашлык». И тут заметил в углу монитора мигающий баннер: «Подарочные сертификаты к лучшему массажисту города».

Пазл в голове Валентина мгновенно сложился.

Настал долгожданный день: он был за рулём, а Вика сидела рядом.

– Куда мы едем? – спросила она.

– Секретик! Всё, приехали. Вика, мы с тобой три года. Я долго думал, что тебе подарить. Вот сертификат на лечебный массаж по методике индийских шептунов. В 204-м кабинете. Сеанс – сорок минут. Я тебя в машине подожду. Важно жить эмоциями!

– Спасибо, милый! У меня тоже есть подарок для тебя, – сказала она и полезла в сумочку за сертификатом на масляное спа-обёртывание для мужчин в четыре руки.

– Стоп! Это потом. Иди.

Вика постучалась в 204-й кабинет.

– Не заперто, войдите, – сказал приятный мужской голос, от которого у неё побежали мурашки по позвоночному столбу.

Приоткрыв дверь, она увидела сидящего в кресле брутального вида мужчину в белом халате с коротким рукавом. Он был неотразим. Спортивное тело, добрые глаза и сильные руки в татуировках. «Бык-осеменитель», – пришло Вике в голову.

– Я по сертификату.

– По пропуску вы хотели сказать?

– По какому пропуску?

– В рай!

– Вика!

– Александр! Раздевайтесь до плавочек и на кушетку.

Когда его пальцы прикоснулись к её спине, она уже ничего не могла с собой поделать, начала дрожать и постанывать. Бык-осеменитель, видимо, был готов к такому повороту событий, сделал всё качественно и несколько раз…

Они допивали чай на диванчике. У Вики были счастливые глаза, она хохотала над каждой фразой Александра. Сорок минут очень быстро пролетели. Она обняла массажиста и вышла из кабинета.

Внизу, около машины, стоял Валентин с большим букетом роз.

– Вика, я жду свой подарок!

Она заглянула в сумочку, взяла сертификат в спа-салон и выкинула его в урну, стоявшую рядом. Снова запустила руку в сумку и вытащила первое, что попалось.

– Вот флешка! На тридцать два гига.

Красивый друг

У каждого есть красивый друг. У меня тоже. Не то чтобы я считаю себя уродом, хотя… Я встретил его случайно, возвращаясь в офис. Он шёл навстречу и, увидев меня, заулыбался своей красивой улыбкой. Я ему в ответ – своей обычной. В красивом друге идеально всё. А лоб, какой красивый был у него лоб! Я не выдержал и спросил: «Таких красивых лбов, как у тебя, никогда не видел. Ты кремом пользуешься?» Была весна, и на моих штанинах предательски проступала грязь от луж, слякоти, да просто от весны. Моего же красивого друга грязь боялась, что ли. Ни одной грязинки! Природа бережёт его? В общем, произошла встреча свиньи и Аполлона. Было бы здорово, если бы природа компенсировала красоту умом. Ну, то есть мы встретились бы с ним, и он начал бы пускать пузыри, попросил жвачку, которую я жую, занял бы тридцать рублей и побежал искать батуты. Но нет! Чёрт возьми, у него же и мысли красивые. Мы простояли двадцать минут на холоде, обсуждая равномерность развития Америки с момента её открытия Колумбом, затем опять-таки он, не я, предложил переместиться в кафе и не мёрзнуть. Красивая же мысль!

По дороге в кафе мы встретили моих коллег женского пола, и все, увидев меня с ним, так улыбались, что я думал, лицо себе порвут. Обычно со мной даже здоровались редко, и вдруг у нас с ними какие-то общие дела появились. Разговаривали со мной, а косились на него.

Мы зашли в кафе и сняли верхнюю одежду. Блин, Аполлон плюс ко всему оказался перекачанным брюнетом. Реальный эффект магнита! Он притягивал взгляды всех женщин в этом кафе. Потом взгляды переводили на мой сломанный нос и трезвели, потом на него – и опять шот залпом и эйфория.

Я хожу в это кафе уже четыре года, и никогда – слышите, никогда! – женщина на раздаче не то чтобы поздоровалась, даже не взглянула на меня. И вдруг она выбежала из своего замка поварёшек и кастрюль, когда Аполлон спросил, где можно налить американо. Как выяснилось, она не одна там работала. Выбежали сразу четыре женщины, уговаривая моего сопровождающего попробовать американо с корицей. Я вспомнил, как когда-то спросил, где здесь можно налить кипятка? Мне ответили, что в туалете есть кран с горячей водой. А тут, блин, с корицей… Команда женщин – мне кажется, выбежала даже директор – рассказывала про уникальные блюда, которые Аполлон обязан попробовать. Я бы не удивился, если бы к моменту оплаты за нашим столом сидели все работники заведения, а директор устроилась бы на коленях у моего друга.

Мы сели за стол. Начали есть. Казалось, что мир вокруг остановился, и все наблюдали, как мой красивый друг красиво двигает челюстями, поедая некрасивый холодец. Как эпично – красота поедала некрасоту. Я подумал, что ещё чуть-чуть – и он начал бы есть мой нос под аплодисменты рядом сидящих. Потом ему позвонили, он сказал, что ему пора, и ушёл. Я остался один, за секунду лишившись внимания окружающих; мне стало ужасно холодно. К моему столику подошёл коллега-программист с ужасно некрасивым лицом и ушами, как у слона. Спросил, можно ли ему ко мне присоединиться. Я кивнул. Он, не отрываясь, смотрел на мои жующие скулы и по сторонам. Затем уставился мне чуть выше глаз, долго молчал и спросил: «Я таких красивых лбов, как у тебя, никогда не видел. Ты кремом пользуешься?»

Чёрные пакеты

Одно из величайших изобретений человечества – большие чёрные полиэтиленовые пакеты для мусора. Они обновляют жизнь. Именно чёрные пакеты превращают любую вещь в мусор: если что-то оказалось в нём, это уже отбросы, и место им на свалке.

Был вечер. Двое молодых людей лет тридцати шли по тротуару. В руках они несли пятилитровые бутылки пива. Короткие стрижки, короткие шорты, сланцы, одетые на носки. Сланцы постоянно слетали с ног, так как из-за носков не было расстояния между пальцами для их фиксации. На майке у одного было написано «СЕКС-ИНСТРУКТОР», у другого – «I’m special edition». Содержание надписи на своей майке второй не знал. Ему хотелось думать, что это вроде «Смерть врагам».

Молодые люди решили передохнуть.

Один спросил:

– А почему сиська пива называется сиськой?

– Потому что похожа на сиську.

– На мужскую или женскую?

– Ну, литровая – на мужскую, от трех литров – на женскую. А пятилитровая – на сиськи твоей бабки.

– Ты рот закрой, дебил.

– Интересно, Серёга тёлок приведёт сегодня? Надоело вторую субботу в гараже втроём напиваться.

Молодые люди работали на заводе, производящем линолеум, грузчиками на складе сырья. По субботам они встречались по делу. А дело было простое – поделить деньги от продажи ворованного. На заводе было скучно, и Серёга предложил списывать в брак небольшое количество модификатора ударопрочности. Они выбрали самую дорогостоящую позицию и стали складывать понемногу в черные пакеты, которые потом оказывались у Сереги в гараже. Продавали тому же поставщику, у которого покупал завод. Серёга договорился. Как он позже говорил: «Мы изобрели вечный двигатель».

Заседания в гараже обычно шли по одному сценарию. Сергей озвучивал результат сбыта текущей недели и давал план по списанию на следующую. Затем делили деньги. Потом – пиво, а дальше, как получится. Получалось не очень. Наутро денег не оказывалось ни у кого: их меняли на жесткое похмелье.

Двое молодых людей ждали в гараже третьего компаньона, потягивая из «сиськи» пиво.

– Мне бабок постоянно не хватает.

– Действуют законы экономики в чистом виде. Нужно или меньше тратить, или больше воровать с завода.

– Мы и так почти ничего не тратим. Пиво да вискарь потом, пару раз к тёлкам ездили.

– Тогда, согласно законам экономики, нужно больше воровать.

– Мы и так последнее время страх потеряли. А там камеры везде.

– Есть другой вариант: давай Серегу грохнем. По закону арифметики.

– Какому такому закону?

– После деления на два больше останется, чем после деления на три.

– Так он же наш кент вроде.

– Ну да, кентов не очень грохать.

Они выпили ещё пива. Потом, не сговариваясь, один пошёл готовить чёрные пакеты, второй тренировать удар лопатой. В дверях появился Сергей.

– Здорово, мужчины!

– Здорово! А где тёлки?

– Позже. Всё будет, но позже.

Один из молодых людей стоял с лопатой и ждал, пока Сергей зайдёт в гараж. Тот оставался в дверях.

– Серёга, да ты заходи!

– Душно чё-то внутри, я пока на улице постою.

У человека с лопатой созрел план. План был простой – вмазать лопатой Сергею в дверях. Но неожиданно за спиной Сергея он увидел полицейских с автоматами в руках. Из рупора скомандовали:

– Медленно опустите на землю лопату. Руки за голову. Выходите по одному.

Сергей руки не поднял. Он освободил дверной проём гаража.

– Ах ты, сука! Чё нас сдал?

– Это арифметика: после деления на один больше остаётся.

После того как полиция увезла злоумышленников, Сергей зашёл в гараж, достал большие чёрные пакеты и стал складывать туда пустые «сиськи». Он думал про деньги. Вместо обычных трёх тысяч в неделю теперь у него получалось целых девять!

Такси-3

– Институт неорганической химии, – протараторила девушка лет тридцати, садясь в такси.

– Ясно. Мы рады приветствовать вас на борту нашего авиалайнера. Аварийные выходы находятся справа и слева. Под сиденьем кресел вы не найдёте спасательных жилетов. Пристегните ремни, мы выезжаем на разгоночную полосу, – ответил водитель.

– Смешно. Ну, тогда ваше судно захвачено, и мы летим в Тай. А по дороге заскочим в институт.

Водитель улыбнулся. У девушки зазвонил телефон.

– Алло, да, Сергей Петрович. А что, я, по-вашему, делаю: уже еду сдавать в лабораторию. Не кричите, пожалуйста, я знаю, что вся партия диоксида титана стоит на таможне по подозрению на нарко… Блин, трубку бросил, истерит. И как с ним жена живёт?

– У таможни своя лаборатория. Во-первых, заключение института ничего вам не даст. Во-вторых, диоксид титана – белый пигмент. Скорее всего, у таможни возник вопрос по номенклатуре, коду, а не по самому веществу. У вас есть акт отбора образцов?

– Да. – Девушка протянула таксисту листок в мультифоре.

– Ну вот. Задача перед экспертом ставится такая: определить рутильной или анатазной формы титан. Сергея Петровича не посадят. В институт тогда не заезжаем, сразу в Тай?

– Хочется процитировать известного человека: да кто ты такой, мать твою? – Девушка смотрела на таксиста со смесью удивления и восхищения.

– Я таксист. А в прошлой жизни доктор химических наук.

– Да ладно! Не верю!

– Ваше право. Если бы хотел соврать, сказал бы, что я – Эван Макгрегор.

– Так бы я и поверила. Химик-таксист… Вы, наверное, наркотики варите и сбываете их клиентам.

– Вы меня раскусили. А в багажнике у меня притон: там три наркомана в отрубе, которым негде ширнуться.

– А вы смешной. Ну правда, почему так?

– Родители хотели видеть сына в науке…

– А сын мечтал стать таксистом?

– Ха-ха… Я разочаровался в том, что делал.

– А что вы делали?

Водитель остановил машину у обочины и, жестикулируя, продолжил рассказ:

– Потребности человека. Пирамиду Маслоу. Первая ступень, физиология – пища, вода, сон, секс. Вторая – безопасность, третья – социальные потребности, общение, внимание, забота… Ну, вспомнили?

Девушка беспомощно улыбнулась.

– Понятно. Пирамида состоит из семи уровней, человек развивается постепенно – от низшего к высшему. Например, если вы голодны, о поэтах Серебряного века с вами не стоит говорить. Вы в какой-то мере несчастны. Счастливый человек – тот, у кого закрыты все семь ступеней. Понимаете?

Девушка улыбнулась ещё шире.

– Я хотел создать препарат, который даёт человеку ощущение закрытия всех уровней потребностей. Думал, попробовав такое состояние, он захочет побывать там снова и изменит свою жизнь, чтобы оказаться в нирване.

– Так есть же такое вещество, наркотик называется…

– Да, в чём-то они похожи. Но наркотики разрушают человека. Я же хотел сделать препарат, способный исполнить любое желание. Например, вы хотите новую машину или мужа, выпиваете таблетку и погружаетесь в состояние, когда у вас уже есть новая машина или муж. Потом, вуаля, ваше тело помнит, как достичь этой цели. И у вас появляется машина с мужем в придачу. Понятно?

– Ну… что-то жарко у вас здесь, – девушка расстегнула плащ. – И что, вы сделали волшебную таблетку?

– Препарат был почти готов, но вечером у подъезда двое парней попросили закурить и избили меня. Просто так, по приколу. У них был спор, кто первый меня с одного удара «уронит». Когда меня пинали, я думал. И этих людей я хочу сделать счастливыми! Зачем? Человечество не сильно шагнуло вперёд от животных. Гуманизм умер вместе с Иисусом.

– Правильно говорят: самое сексуальное в мужчине – его ум, – констатировала девушка, кокетливо поправляя короткую юбку.

В дверь громко постучали. Он очнулся.

Он сидел на старом зелёном диване в обшарпанной комнате общежития. Кругом застарелый запах табака и разбросанные вещи.

– Кто? – спросил бородатый мужчина.

– Павел Маркин? Пиццу заказывали?

– Да, ща.

Мужчина лет сорока, пошатываясь, открыл дверь и взял коробку с пиццей. Стоя, почти не жуя, он проглатывал куски. Затем большими глотками осушил литровую бутылку воды. Взял со стола красную таблетку. И откинулся на диван:

– Дамы и господа! Итак, Нобелевская премия по химии вручается Павлу Маркину…

Fakes

В модном кафе в одном не очень модном городке собрались модные подруги. Они пили огуречный смузи; каждая из четырёх модниц постоянно обновляла ленту в Инстаграме и через Вотсап управляла миром. Ах да, забыл, ещё они общались. Со стороны общение выглядело так: все сидели, уткнувшись в телефоны. Потом одна произносила фразу, не отрываясь от экрана смартфона. Повисала пауза, было слышно только постукивание укреплённым гелем ноготков по зеркальному пластику. Потом говорила другая. Ещё они периодически фоткались и заливали фотку с хештегом #лучшиеподруги.

– У Светланы ДР в субботу. Что дарить будем?

Открыв в субботу свой блог, Светлана удивилась: число её подписчиков было три миллиона сорок девять человек. Она почувствовала себя почти Бейонсе. В голове роились мысли снять новое видео. Нет, лучше три! Она быстро забегала по квартире, готовясь к съёмке. Сегодня она будет рисовать на ногтях ананасы. И парусники. В комментах под недавним видео новый подписчик из Пакистана написал:

– Nice video. Do you want to suck my big dick?

Потом в личку пришло сообщение от подруги:

– С ДР, Света! Три млн!!!!! Обалдеть!!!!! Не останавливайся на достигнутом! Люди начали ценить твоё творчество!

«Особенно пакистанцы», – подумала Светлана. Ей всё стало ясно. Она удалила свой аккаунт в Инстаграме, нашла старую санитарную книжку и пошла на рынок. Её взяли работать продавцом арбузов армянские ребята русского происхождения. Их прилавок стоял напротив прилавка с помидорами.

День лета

Виктор был обычным среднестатистическим 1С-программистом в обычной среднестатистической компании, которая продавала необычные предметы. В частности, члены мужские из латекса. Именно так в 1С обозначался этот товар. Поначалу Виктору было смешно, когда звонили коллеги-женщины и говорили:

– Ну, Виктор, у меня проблема: опять анальные шарики не уехали в Пензу. Клиент орёт, возмущается, говорит, у него склады пустые. Пенза без анальных шариков! Почему не печатается товарно-транспортная накладная?

А потом ничего, привык, стал воспринимать странный товар как боеприпасы. Представил, что идёт война, а компания снабжает страну патронами и гранатами. Стало проще.

– Виктор, в Воронеже счёт-фактуру нужно переделать на тридцатисантиметровые бронебойные.

– У нас возврат двадцати гранат из Норильска. Дефект оболочки, люди руки царапают.

Он чувствовал себя нужным человеком на жестокой войне, которую ведёт его страна. Видимо, это была война за страсть. Виктор не служил в армии, а в институте не посещал военную кафедру из-за сколиоза, но военная тема приятно волновала. Ему нравился тот факт, что во время вооружённых конфликтов людям дают индульгенцию на убийство себе подобных.

Как-то раз, идя домой с работы, он увидел магазин с вывеской «Военторг». Захотелось купить всё и сразу, но денег хватило только на берцы. На следующий день на работу Виктор явился в новеньких военных ботинках. И кажется, коллеги впервые посмотрели на него с уважением. Он купил и надел под рубашку тельняшку – женщины украдкой строили глазки, а Ирина Петровна из бухгалтерии даже пыталась флиртовать, говоря, что неровно дышит к военным. Мужчины подолгу жали руку и рассказывали про сложную ситуацию в Сирии и в семье. То ли дело в армии, там всё просто и понятно: маршируешь, отжимаешься, отбой по расписанию, а прапор мудак.

Виктор купил себе штаны и китель, а чуть позже – флаг и всю атрибутику ВДВ. Для полноты картины хотел обзавестись парашютом, но вовремя одумался. Много времени и сил ушло на разработку легенды: место службы, вымышленные имена собратьев по оружию, офицеров, армейские анекдоты и байки. И вот настало второе августа – День воздушно-десантных войск. Он попросил у дяди старую «девятку», прикрепил флаг, включил музыку. Конечно, на полную громкость. Конечно, «Голубые береты». И выехал.

До этого дня Виктор испытывал такое чувство всепоглощающего счастья лишь однажды, когда оплатил месячную подписку на хороший порносайт, которую почему-то продлили на год. Он ехал на зелёной тонированной «девятке», большие дорогие машины уступали ему дорогу, женщины на тротуарах улыбались, гаишники отдавали честь.

Виктор появился на пороге офиса в форме десантника, служившего под Читой. Эффект превзошёл все ожидания. Сотрудницы компании выстроились в очередь, чтобы поцеловать героя, а менеджер Пётр обнял и поблагодарил за то, что Виктор хорошо охранял родину и его семью в частности, а ещё уточнил, где именно сегодня будут отдыхать десантники. Чтобы не мешать защитникам веселиться и на всякий случай обойти это место стороной.

Виктор без стука зашёл в кабинет директора. Кто мог быть директором компании по продаже фаллоимитаторов? Конечно, армянин – Армен Артурович Саркисян. В кабинете висели портреты обнажённых женщин, а сам директор сидел за большим столом в огромном кожаном кресле. Он был такого маленького роста, что казалось, кресло его съедает. При появлении великолепного Виктора при полном параде кресло окончательно проглотило директора.

– Ну, здравствуй, Армен Артурович.

– Здравствуйте, Виктор!

– Петрович!

– Извините, Виктор Петрович! Присаживайтесь, – сказал начальник и показал на стул у стола.

– Спасибо, Арменчик, – ответил Виктор, поставил одну ногу на стул и чуть-чуть навалился на него.

– Виктор Петрович, мы от души поздравляем вас с профессиональным праздником! – несмело сообщил Армен Артурович.

– Арменчик, ты никогда с парашютом не прыгал?

– К сожалению, нет.

– Значит, летом поедем в мою часть под Читу, на полигон. Организую тебе семь прыжков.

– Спасибо, Виктор Петрович, я подумаю, – Армен Артурович принялся лихорадочно соображать, куда уехать из страны летом.

– Мне бы выходной сегодня, Арменчик!

– Конечно-конечно, и завтра тоже. Мы всё понимаем. Ещё раз с праздником!

Виктор кивнул и направился к выходу. В дверях он остановился и сказал:

– Арменчик, не знаю, как у вас, а у нас на Руси испокон веков так водится: если поздравляешь, дари подарок!

Он очень зло посмотрел на Армена Артуровича, и тот снова исчез в кресле.

– Ой, как я мог забыть? Примите в знак уважения от всего нашего коллектива. Ящик хорошего армянского коньяка. Мне дядя прислал. Каждая бутылка упакована в отдельный подарочный тубус, подчеркивающий статус дарителя.

В ящике действительно находились тубусы, но в них лежала продукция хорошей тайваньской фабрики – двадцать отличных фаллоимитаторов из латекса цвета ультрареалистик. Армен перепутал коробки.

– Вот за это отдельное спасибо тебе и дяде твоему!

Виктор молча взял коробку и вышел.

Он был королём, но для полного счастья чего-то не хватало.

Виктор сел в «девятку» и покатил по городу. В районе автовокзала толпились люди в форме, гудели машины с флагами. Новоиспечённый десантник припарковался, взял коробку с подарками и подошёл к товарищам. Компания состояла из 10–12 человек в форме ВДВ: половина собравшихся уже были пьяны, другие только собирались.

– Здравия желаю! – сказал Виктор таким низким голосом, какой смог изобразить.

– И тебе не хворать. Пить будешь?

– Я за рулём.

– Тут все за рулём, в том числе три гаишника, двоих уже в машину унесли. Что у тебя в коробке, бухло?

– Коньяк! Я тут одного хача нагнул. Он мне целый ящик подогнал. Разбирайте, развлечёмся.

– Хороший?

– Лучший!

– На вкус как? Не жёсткий?

– Нет, мягонький такой. Прям небо обволакивает.

Виктор бросил коробку к ногам десантников. Возникли сразу две серьезные проблемы. Во-первых, Виктор полагал, что в коробке коньяк. Вторая проблема вытекала из первой: лжедесантника начали бить – так сильно, как ещё никогда в жизни не били.

В тот вечер большинство вэдэвэшников, возвращаясь домой под утро, дарили своим жёнам вместо цветов розовые изделия из латекса. Жёны не сердились: праздник всё-таки.

Давай с тобой поговорим

– Папа, привет! Ты с работы? Устал, наверное? Переодевайся и на кухню, мы будем тебя ужином кормить, – прямо с порога обещал задорный голосок двенадцатилетней Кати, старшей дочки в семье.

– Гм… Неожиданно, а где мама?

– Мама с подружками в кофейне, обсуждают, как через Инстаграм завоевать мир домохозяек, – ответила младшая Маша девяти лет.

«Да ладно, неужели вы сами приготовили ужин? Может, вы сразу меня убьёте, зачем долгая и мучительная смерть от отравления?» – задал сам себе пару вопросов отец семейства. Открыл шкаф, повесил пиджак на плечики, по дороге на кухню заглянул в ванную и бросил несвежую рубашку в стиралку.

– Между прочим, мы на кухне уже два часа тебе готовим. Мог бы и похвалить, – укорила младшая.

– Блин, да вы у меня такие классные, заботливые. Я ща запла`чу от умиления! – растерялся мужчина и присел за стол на кухне.

– Вот, папа, лучший ужин в твоей жизни, – анонсировала старшая сестра, поставив две тарелки на стол.

– Всё как ты любишь: жаренная курица с пюре и оливье. Ещё морс, – комментировала младшая. – Да, забыли. Вот. – Младшая включила на телефоне папин любимый ноктюрн Шопена.

– Кушай, папа. Кстати, как прошёл твой день? – спросила Катя.

– Денег не дам! – отрезал отец. – Блин, в оливье скорлупа от яиц.

Старшая зло посмотрела на младшую. Младшая тут же ответила:

– Кальций очень полезен для костей. Не обращай внимания, папа. Мы хотим, чтобы у тебя были крепкие кости. Зачем ты нам нужен со слабыми?

– Ну, тогда спасибо. Что моим дамам надо?

– Ты кушай, папа, не торопись. Как следует пережёвывай пищу. Это полезно для пищеварения. Как у тебя настроение, ты добрый сейчас?

– Настроение очень хорошее.

– Это важно, папа. Пойми, мы живём один раз, надо ловить любое мгновение, – многозначительно произнесла Маша, подсматривая в листочек.

– Ну и лисы. Выкладывайте!

– Папа, мы давно хотели с тобой поговорить. О собаке, – начала старшая.

– Понятно. Опять двадцать пять. Я не обещал ничего.

– Напомню, мама в начале учебного года сказала, что, если мы закончим без троек, вы покупаете собаку. Уже август. Собаки как не было, так и нет.

– Тогда пусть мама и покупает. Мне эта система мотивации никогда не нравилась. К тому же ты с двумя тройками закончила, – посмеивался в бороду отец.

– Речь не обо мне. Я представляю интересы младшей сестры. Её незаконно обидели. Да? – Старшая опять зло посмотрела на младшую.

Та в момент стала очень грустной и обиженной.

– Человек трудился весь год, вкалывал. И вдруг такая подстава – родные родители кидают. Как теперь восстановить доверие? Плюс ты – муж женщины, которая дала обещание. По Гражданскому кодексу, ответственность несёте пополам!

Мужчина смеялся в полный голос. В разговор тем временем важно вступила младшая дочь, глядя на бумажку.

– Папа, пойми, такова жизнь. Вы с мамой, как Иней и Яний. Как хлеб и колбаса. Как пуховик и пух, – она потеряла глазами текст и заволновалась. – Короче, если одна половинка что-то говорит, ты должен купить нам собаку. То есть мне, – закончила своими словами Маша.

– Уговорили! Куплю, конечно, куплю. Тем более раз мама пообещала.

Потом замолчал и задумчиво посмотрел в окно.

Девочки моментально среагировали:

– Папа, о чём ты задумался?

– Я не заметил, как вы у меня выросли.

P. S. Так в нашем доме появился шарпей Доминик.

Цикл

– Я работаю по отклонениям, – говорил Иван всем, кого набирал на работу. Сомнительная работа, конечно, торговать берёзовым соком у обочины дороги в апреле. В мае – флагами и наклейками «Спасибо деду за победу!», «Можем повторить!». В июне – июле – «Принимаем аккумуляторы Б/У. Дорого». В августе – сентябре – «Продам берёзовые веники». Октябрь – ноябрь – «Незамерзайка». Декабрь, понятно, ёлки. Январь, февраль – «Валенки за 300 рублей». Март – «Тюльпаны», апрель – опять берёзовый сок. Таков бизнес-цикл в действии. Главное, в феврале ничего себе не отморозить.

Жизнь Ивана делилась на две части – до принятия закона о запрете игровых автоматов и после. Если в первой половине жизни он работал таксистом и все деньги тратил на стечение обстоятельств из вишенок и ромбиков, то вторая проходила под девизом: «Можно там купить и перед праздниками продать». Две половины жизни не сильно отличались друг от друга. И там и там он иногда выигрывал, но чаще проигрывал.

Своей жене Иван сделал отдельный бизнес. «Прокат детских машин. Десять минут – сто пятьдесят рублей». Бизнес-план обсуждали на кухне.

– Я тебе говорю – это тема. Каждая машинка стоит пятнадцать тысяч рублей. Нам надо таких восемь. Я прикинул. Берёшь в банке сто двадцать тысяч рублей. Я договорюсь с торговым центром, под лестницей есть место. Кинем туда розетки и окупим за сезон.

– А будут брать-то?

– Конечно! Кто ребёнку зажмёт, когда «Папа, хочу прокатиться»?

Поначалу модель работала. Но машинки стали ломаться: из восьми штук осталось две. Когда жене Ивана начали звонить коллекторы из банка, супруг посоветовал сменить номер телефона.

– Да чё они в бизнесе понимают? Пусть машинками забирают. Не переживай, мы вернём. У меня ща проект стрельнёт по валенкам…

Но проект не стрелял: в квартире везде лежали валенки. Вместе с запчастями от детских машин они создавали особенно уютную атмосферу в хрущёвке. Жилище напоминало логово страшно мёрзнувшего Самоделкина. Иван должен был всем. Все давно попрощались со своими деньгами. У некоторых, особо рьяных, на балконе лежали веники и незамерзайка.

В такси к Ивану сел паренёк лет двадцати, «словивший» его у автовокзала. Паренёк оказался «живым» и начал разговор:

– У нас в Барнауле тема ща прёт. Бабло найти – и в вашем городе замутить можно.

– Какая? – без энтузиазма спросил Иван.

– Обучать таджиков русскому языку. Им для получения прав на работу это прям надо. Я закон читал. Находишь школьную учительницу, помещение, и всё. Деньги льются рекой!

Ивану на сотовый позвонили с неизвестного номера. По-любому из банка. Он сбросил.

– А много денег надо?

Сегодня же не среда

– Сегодня же не среда!

– И что?

– Я не настроена. Давай спать.

– Давай.

– Ну вот, ты обиделся.

– Я по четвергам обижаюсь. Спи! Хотя мне непонятно, почему сну можно каждый день, а мне нет?

– Ну, сон регулярный, а ты нет. Иногда ты болеешь или телевизор смотришь. Можно рассмотреть ещё субботу.

– Рассмотреть? Где – на комитете по сексу? А ты не хочешь создать комитет по минету?

– Ха-ха! Не забудь завтра, что мы идём на день рождения моей мамы, там три часа сидим, шутим, улыбаемся, не говорим ничего про Сталина и Хазбулатова. слышишь? А потом сразу на УЗИ поджелудочной. Времени не было другого.

– Что? УЗИ? Сразу? Мама же расстроится.

– Мы её с собой возьмём. Это и будет подарок.

– Как сертификат в «Дом красоты»? Лилия Степановна, поздравляем, у вас вместо поджелудочной – грецкий орех. А как, интересно, УЗИ будут нам троим одновременно делать? Три мушкетёра и их поджелудочные!

– Смотри, там мы максимум час. Потом едем и завозим меня в клуб обсуждения индийского кино. Потом ты заправляешь машину, оставляешь её у клуба и идёшь пешком домой.

– Так завтра мороз обещали.

– В спортивное тогда оденься.

– Зачем?

– Кросс до дома.

– А мама?

– Мама в машине посидит. Она счастливая уже будет – подарок получила. Есть о чём подругам рассказать.

– Ну, давай по-быстрому!

– Милый, сегодня не среда!

– У тебя прям всё распланировано, вся жизнь. А если тебе позвонят и скажут: «Ваш муж умер, авария», – ты что ответишь? Нет, пусть встаёт, сегодня не среда.

– На выходных много дел. У тебя по плану уборка балкона и кросс от парикмахерской до дома.

– Опять? Оттуда же километров двадцать-двадцать пять.

– Полумарафон летом побежишь, тренировка, в форме будешь. Да и мне на маникюр надо.

– А давай представим, что сегодня среда? Ну давай!

– А давай представим, что ты Джордж Клуни? Всё, спать, – любимая жена отвернулась к стенке, завершив обсуждение.

Он часто прокручивал этот разговор в голове. Именно тогда, ворочаясь и не засыпая, он спланировал её убийство. Например, в четверг.

VR

– У тебя есть мечта?

– Само собой, у кого её нет? Я хочу много денег.

– Ну, это не мечта. Зачем тебе деньги?

– Я просто хочу ими обладать.

– Возьми камень, положи в карман. Теперь ты им обладаешь.

– Ты не поняла. Деньги дарят ощущение силы.

– А я думала, винчестер дарит ощущение силы. Куда мы едем?

– Я сижу с тобой у костра на берегу Марианской впадины.

– Не знала, что у неё есть берег. Лучше так: меня, юную красавицу, ты похитил у отчима-миллионера, чтобы получить выкуп, и везёшь в свой домик с окнами на море. Средиземное.

Мужчина и женщина сидели в маленькой комнатке с надписью «VR» на двери. На обоих были шлемы виртуальной реальности и гарнитуры. Они не могли быть вместе, потому что всё время чего-то и кого-то боялись: она – гнева мужа и дочки-подростка, он – перемен в жизни, осуждения родителей, друзей, кары богов. Комната была их альтернативной вселенной, в которую они сбегали два раза в неделю, по расписанию.

– То, что мы делаем, можно считать изменой?

– А ты как думаешь? Я лежу у тебя на плече, мы вместе любуемся пейзажем.

– Что будет, если я из тебя сделаю… Например, зебру.

– Будешь обнимать зебру. Это не измена, а зоофилия. Знаешь, вчера ты мне снился.

– Я пас стадо зебр?

– Нет, дело было в больнице. Ты ходил по пустым коридорам в полосатой пижаме, очень грустный. А потом сказал, что врачи собираются ампутировать тебе голову.

– И что ты ответила?

– Пожалела. Обещала, что новая отрастёт быстро, оглянуться не успеешь. Если бы было чем оглядываться.

– Ты уверена, что это сон? На прошлой неделе мы как раз резвились в больнице.

– Странно. Я думала, сон. Впрочем, какая разница? Виртуальная реальность – тоже своего рода сон.

– Этим ты себя оправдываешь?

– Если будешь грубить, я выпрыгну из машины, и ты не получишь выкупа.

– Мне не нужны деньги, у меня есть в кармане камень. А давай сегодня останемся здесь на ночь?

– А как же…

– Я попросил администратора принести нам доширака.

– Ух ты! Тебе удалось попасть в мишленовский ресторан с тремя звёздами.

– С двумя. Он купит одну лапшу на двоих.

– И сколько это будет продолжаться?

– Пока твой отчим-дебил не отдаст мне денежки. И пока не закончится ток в розетках.

Lady in red

– Представляешь, нас пригласили на фестиваль в Гамбург! Там будут все звёзды буги и линди. Придется, конечно же, отказаться. На кого я вас с Катей оставлю?

Вадим укачивал маленькую Катю. Наталья продолжала рассуждать:

– С другой стороны, с Катюшей ты хорошо справляешься. Я где-то читала, что полезно ненадолго оставлять отца и ребёнка вместе, с младенчества. Это формирует здоровую привязанность. Там даже Нильс и Бьянка будут выступать. Можно, конечно, и троим поехать, но выйдет очень дорого. Мы ещё не рассчитались за опен эйр на Алтае. Ну, что ты молчишь?

– А что тут скажешь? Я вижу, что ты хочешь поехать и уже всё решила. Выкрутимся как-нибудь.

Танцы были её страстью. Она начала танцевать на втором курсе универа. Из несостоявшегося экономиста получилась неплохая танцовщица. Потом конкурсы, соревнования, кубки и грамоты. Ещё интересные и красивые мужчины, которые срочняком после тридцати пяти поняли, что хотят танцевать джаз. После драмы очередного романа Наталья решила – нужен дом и семейный очаг, где можно перевести дух и собраться с силами для нового рывка. Ой, конечно, для следующего соревнования.

Во время выступления в «Меге», праздничной халтурки, на неё постоянно пялился один. Она была в красном платье, а он – с полкой для обуви из ИКЕА. Парень с полкой подошёл перед закрытием магазина и сказал, чтобы она выходила за него. Полгода прошло, и она вышла.

Вадим был совладельцем небольшого ИП по 1С-программированию. Он любил работать с кодом. Там всё чётко и понятно, из одного следует другое, а после встречи в «Меге» – не жизнь, а сплошной хаос. Он, словно бычок, повёлся на её красное платье. Первый раз в жизни решился подойти к мечте. И она – о, чудо! – согласилась на свидание. А потом: мне надо уехать, можешь частично компенсировать затраты на билеты до Ялты, это мой новый дэнс-партнёр, я должна лететь в Ригу, мы там всех порвём, ложись спать, я приду под утро, репетируем большую программу… Он пил на кухне минералку, ждал любимую бабочку и отгонял дурные мысли. А потом родилась Катя.

В ней было всё то, чего ему не хватало в их отношениях. Стабильность. Она всегда была рядом и никуда не уезжала, её не надо было ждать ночами. Он перестал ждать и всю свою любовь отдавал живому комочку счастья.

– Вадь, это не смешно. Если мы выведем эти деньги с ИП, зарплату нечем платить будет в следующем месяце.

– Сделай, как я прошу. Всё решим.

– Старик, ты меня извини, но у нас нет столько заказов, чтобы оплачивать поездки твоей жены.

– Это не твоё дело. Выведи, и всё!

– Нет, блин, Вадька, это моё дело! Мало того что тебя практически никогда нет в офисе, всю работу делаю я. Так ты ещё и все деньги забираешь.

– Ты же знаешь, я вожусь с Катей.

– У Кати есть живая мать! Мужик должен зарабатывать. Ребёнком должна заниматься мама. Хотя, когда ей, в Цюрихе новый фест, а у неё новый хрен…

– Заткнись!

– Или что? Включи мужика уже!

Вадим молча допил свой кофе, зло посмотрел на друга, спокойно встал и сказал, прежде чем уйти:

– Жду деньги в четверг!

– Ну, привет! А почему вы ещё не спите?

– Привет. У Кати начали резаться зубки, не спится. Как у тебя дела?

– Представляешь, мы с Михаилом прошли в полуфинал. Празднуем сейчас!

– А Катя сегодня сказала первое слово – «мапа». Это, видимо, смесь мамы и папы.

– Круто! Сбрось на Вотсап видео.

– А ещё Катя…

– Подожди, извини, что прерываю. Можешь скинуть тысяч сорок на карту Сбер на костюмы? Не можем же мы в полуфинале танцевать в одном и том же… Ты что-то рассказывал про Катю…

– Хорошо, скину. Мне пора, она проснулась.

Через два дня у Кати поднялась температура. Девочка всю ночь плакала и не спала. Вадим не знал, что делать, и впервые за много лет испытал чувство беспомощности. И вдобавок от партнёра по бизнесу пришло сообщение:

«Из-за твоих выводов налоговая прислала требование – доплатить налогов на шесть миллионов. Дотанцевались…»

Катя продолжала орать. Он сделал восемь глубоких вздохов и позвонил маме, с которой не разговаривал с самой свадьбы.

– Мам, извини. Мне нужна твоя помощь. У Кати температура, и я не могу её успокоить.

– Вызывай скорую, ща приеду.

Скорая, как и мама, приехала быстро. Требовалась срочная госпитализация – подозрение на тимпаноцентез. Если диагноз подтвердится, нужно оперативное вмешательство. От этих слов у Вадима будто весь воздух выкачали из легких. Операция! Ей же будет больно… Она такая маленькая, как оперировать? У неё ушки размером с двухрублевую монетку.

Они с мамой сидели в больничном коридоре. Приехал партнёр по бизнесу: мама предусмотрительно стуканула другу детства. Они сердито посмотрели друг на друга. Потом Вадим улыбнулся и сказал:

– У нас же проверка налоговая? Нас посадят?

– Тебя нет. Ты в декрете.

– А тебя?

– Меня вроде тоже. Договорился, буду три года для налоговой картриджи в принтерах менять. Поздравляю, наша фирма выиграла тендер! Выдыхай. Как там Катюша?

– Вроде гуд. Ща операция.

– Тебе бы поспать, бро!

Неожиданно в разговор вмешалась мама:

– Звони ей!

– Мам, там полуфинал…

– Ты в своём уме? У её дочки операция. Не натанцевалась, блин, стрекоза!

– Давай мы ей после операции позвоним и скажем, что всё хорошо. Зачем её волновать…

– А если не всё хорошо? Она тебе этого никогда не простит.

– Нет. Не буду.

Через несколько часов в коридор вбежала зареванная молодая женщина в красном концертном платье. Она тут же направилась в ординаторскую и минут тридцать разговаривала с доктором, который сделал операцию. Вадим и мама спали на коридорных диванчиках после двух бессонных суток. Женщина в красном присела рядом с Вадимом и провела ладонью по его волосам. Вадим спросонья ничего не понял:

– Блин, отрубился. Как она? Как операция?

– Всё хорошо. Удачно. Спит.

– Погоди, а ты? А полуфинал?

– Сон вчера увидела и сразу на самолёт. Я говорила тебе, что Нильс и Бьянка такие старые?

– А тебе всё молодых подавай!

– Да, таких, как ты. Была у неё, она улыбается.

– Она смеётся над нами.

Олдин

Аптека открывалась в восемь утра, но каждый день уже в 7.40 он стоял у входа и терпеливо ждал. Настя приходила, улыбалась, открывала дверь, брала его за локоть и медленно, небольшими шажками вела к прилавку. Потом она надевала белый халат и занимала своё рабочее место у кассы, а Виктор Михайлович, опираясь на палочку, слабым, еле слышным голосом шелестел:

– Здравствуйте, моя дорогая Настенька! Вот! – И доставал откуда-то из-под плаща одинокую, слегка примятую гвоздику.

– Доброе утро, Виктор Михайлович! Спасибо. Какой вы милый и выглядите сегодня бодренько. Цветочек-то не с могилки какой сдёрнули?

– Настенька, если бы, как вы выражаетесь, я сдёрнул гвоздику с могилки, прихватил бы конфетки и печенье. Как ваши вокальные упражнения, позанимались вчера?

– Да-да-да-а-а… – пропела Настя.

– Очень рад, очень рад. Елена Владимировна – педагог от Бога. Ну что, подвезли моё лекарство? Тьфу ты, опять я забыл название.

Виктор Михайлович запустил дрожащую руку в карман плаща и вытащил бумажку. Поднеся её к самым глазам, он медленно прочитал:

– Ол-дин. Ну, немцы, ну, паразиты, придумают же.

– Сейчас, Виктор Михайлович, посмотрим в базе.

Настя старательно застучала по клавиатуре.

– Эх, ёлы-палы… Московские поставщики подводят. В остатках нет. Но на кемеровский склад доставили недавно, было распределение. Значит, подвезут сегодня после обеда.

– Москвичи, Настенька, вечно подводят. Во сколько мне подойти?

– В 13.15, не раньше. Что вы беспокоитесь, сами сказали – запасов ещё на четыре дня.

– Это обеденное время, неужели будете стоять за кассой?

– Может, я ваша тайная поклонница. Виктор Михайлович, так и правда удобнее: покупатели свалят, поболтаем спокойно.

– Как скажете, Настенька. Про билеты-то узнали?

– Конечно, я всё записала.

Она достала из сумочки чистый листок и начала «читать», сочиняя на ходу:

– Есть рейс до Гента через Брюссель. Сначала нужно добраться на автобусе до Новосибирска, потом сесть на самолёт до Москвы, а там на Брюссель. Летает раз в полгода.

– А когда был последний рейс?

– Две недели назад.

– Эх, немножко опоздали. Ну ничего, подождём следующего. Спасибо, моя дорогая! Я вернусь в обед, ты уж отложи парочку.

– Конечно, отложу. Вам лучше, Виктор Михайлович, вон руки меньше трясутся и шаг чёткий. Расцветаете на глазах. Поженимся с вами скоро.

Говоря это, Настя провожала его до двери, всё так же аккуратно ведя под локоть.

– Ну вы и лиса, Настенька. До встречи!

Она закрыла дверь. Часы показывали 7.55. Настя зашла в подсобку, уткнулась носом в подушку и проплакала ровно три минуты. Потом вытерла лицо, причесалась и в 7.58 снова стояла за кассой. Ровно в восемь пришла заведующая.

– Валентина Сергеевна, можно я сегодня на обед уйду пораньше? У меня запись к стоматологу.

Заведующая вздохнула:

– Ну, раз к стоматологу, иди. Настенька, зря ты всё это…

– Что?

– Отпирай дверь, работать пора.

Ровно в 12.40 Настя выскочила из аптеки и побежала на соседнюю улицу, к подвальному помещению с вывеской «Срочная полиграфия».

– Привет, распечатай с флешки, как обычно.

– Самоклейка?

Паренёк-полиграфист открыл на экране компьютера файл с изображением этикетки. Настя нервно озиралась по сторонам. Кроме них двоих, здесь никого не было.

– Давай быстрее! Руки из одного места, что ли?

– Не хами.

– А ты не тупи. Если что, у меня парень – боксёр муай-тай. Когда домой пойдёшь, не забывай оглядываться.

Полиграфист засуетился.

Эта картинка была лучшей и единственной работой Насти в Фотошопе, чем она очень гордилась. Ютубовский ролик под названием: «Как подделать этикетку» был засмотрен до дыр. Пусть она завалила вступительные экзамены в мед, пусть на работу в аптеку её устроила мама, но этикетка – собственное Настино достижение.

– Готово!

Парень бросил стопку этикеток на стол.

– Сорян, я правда тороплюсь, вот и нервничаю. А ты ничего, соображаешь. Приходи ко мне завтра в аптеку.

– А как же боксёр?

– Во-первых, у него сборы. Во-вторых, его не существует. Двух причин, чтобы прийти, тебе хватит? Могу третью подбросить: ты вроде норм.

– Ладно, проехали. Приду.

Перед уходом Настя заскочила в туалет, достала из сумочки упаковку аскорбиновой кислоты и, содрав обёртку, приклеила свежую этикетку несуществующего лекарства.

Ровно в 13.15 Виктор Михайлович вернулся с очередным подарком – бледно-жёлтой розой на тонком стебле.

– Спасибо! Вы бы остановились, хватит таскать сюда цветы. Я ж знаю, где вы их берёте.

– С нетерпением жду очередной версии, Настенька.

– Вы убиваете торговцев в цветочных магазах. Один человек – одна розочка-гвоздичка. Если посчитаем всех, получится… Тридцать дней умножить на шесть месяцев – сто пятьдесят продавцов вы порешили за полгода. Ужасно мило! Старичок-потрошитель.

Виктор Михайлович смеялся от души. Отдышавшись, он сказал:

– Дорогая моя, ничего удивительного, что вы потерпели фиаско на экзаменах: шесть на тридцать будет сто восемьдесят.

– Я пожалела целых тридцать человек.

– Знаю, что вы добрая девушка, Настенька. Надеюсь, вокал станет вашей судьбой и из аптеки вы уйдёте. Негоже юной красавице сидеть тут и ждать стариков. Ещё надеюсь, что ваш будущий кавалер не поскупится на букеты каждый день. Ну, как там наши москвичи, не подвели?

– Да, всё хорошо. Вот, держите. Принимать, как обычно, три раза в день.

Это случилось полгода назад. Настя стояла за кассой в ненавистной аптеке. Была осень, все её одноклассники поступили в институты и разъехались кто куда. А она провалилась и осталась гнить в своём маленьком городке.

Даже на троечку экзамен не вытянула, не помогли мамины хлопоты.

В дождливый и скучный сентябрьский день её коллеги ушли на обед. Настя сидела одна, с наслаждением вытянув гудящие ноги. В наушниках звучал любимый французский мюзикл «Ромео и Джульетта».

Дверь толкнули, и в аптеку буквально вкатился старик лет семидесяти пяти. Он был грязен и чумаз, одежда источала неприятную смесь запахов: алкоголя, лекарств и пыльной, запущенной квартиры. Настя узнала мужчину. Это был бывший преподаватель математики монтажного техникума, Виктор Михайлович Щербаков.

В небольших городах все знают друг друга. Виктора Михайловича Настя ещё в детстве часто встречала на улице – он жил неподалёку. Мама рассказывала, что когда-то преподаватель был уважаемым человеком. Вместе с семьёй он переехал из Кемерова, где только что защитил докторскую диссертацию, и устроился в политехникум. Ему не хотелось участвовать в закулисных играх на кафедре вуза. Тихая Юрга, скромный провинциальный коллектив в техникуме, хорошая рыбалка – то, что нужно. Через несколько лет Виктор Михайлович бросил жену и начал жить с молодой аспиранткой, за что местные сплетницы окрестили его «подонком, каких свет не видывал». Город отвернулся от преподавателя. А потом аспирантка бросила его, променяв на перспективного физика: вместе они уехали в бельгийский город Гент – жить в уютном домике и работать в современной лаборатории. Юрга злорадствовала и называла этот поворот событий «расплатой для старого дурака».

– Дочка, какие сильные антибиотики есть?

Он буквально подполз к окошку кассы.

– Амоксиклав, азитромицин, тетрациклин. Смотря зачем. Что у вас болит?

– Дайте десять упаковок каждого.

– Я не поняла, что у вас болит?

– Всё болит. Давай сюда лекарства!

– Не орите на меня, а то охрану позову.

– Слушай сюда. Тебе лет шестнадцать, да? Сейчас сентябрь, и, вместо того чтобы учиться, ты сидишь в аптеке. Значит, мозги у тебя куриные, и ты не поймёшь, что у меня болит. Эта болезнь называется старостью! Я превращаюсь в труп, который сам себе не нужен, а ей тем более. Так что замолчи и выбивай чек, глупая девчонка.

– Сам ты глупый, дед! И вали отсюда, пока я охрану не позвала.

Её губы задрожали, на глазах появились слёзы. Виктор Михайлович перевёл дух:

– Дочка, мне нужно осуществить задуманное! Я и так вот-вот сдохну. Она уехала в этот поганый Гент, потому что не могла больше на меня смотреть: руки дрожат, голова почти лысая, кожа как у покойника. От меня отвернулись друзья и родственники, а я ведь жил только ради неё. Но когда мы вместе шли по улице, люди переходили на другую сторону. Внучка вела деда-инвалида – вот как это выглядело. Не могу без неё! Прошу, дай мне лекарства.

– Нет. – Настя уже почти ревела. – Касса сломана.

– Не смей мне врать.

– У вас же дети есть, вот и живите ради них.

– Дети знать меня не хотят: не здороваются на улице, на звонки не отвечают. Я для них предатель.

Он потянулся через прилавок и попытался схватить коробочки с лекарствами. Настя оттолкнула его руку:

– А вы не думали, что она вас любит до сих пор? Нельзя так быстро забыть человека.

Виктор Михайлович остановился.

– Это невозможно, – сказал он.

– Возможно. Женщины устроены иначе. Если мы полюбили, то одного и на всю жизнь. Просто у неё какие-то дела в этом Генте.

– Дела с молодым хмырём?

– Не надо покупать таблетки, – Настя говорила всё быстрее, толком не осознавая, зачем ей понадобилось уговаривать вредного старика. – Есть средство получше. Олдин, экспериментальный препарат. Мы получили его недавно, заведующая пока для своих придерживает. Эта штука регенерирует организм. Вы же слышали про стволовые клетки? Тело будто обновляется, человек выглядит и чувствует себя на семь – десять лет моложе. В Чехии был случай: один старик сразу пятнадцать сбросил – это пока рекорд.

– Дочка, зачем ты несёшь бред? – устало сказал Виктор Михайлович.

Настя вытерла глаза рукавом:

– Да, я тупая. Да, не смогла поступить в институт. Всё уже решили другие люди, нужно было только написать экзамен на троечку, но даже это не вытянула. Зато мама меня пристроила сюда. Она заведует главной больницей в городе и про олдин всё знает из первых рук. На курсах в Москве им немецкая делегация презентовала препарат. Очень перспективный. Я договорюсь, завтра вам принесу.

– А немцы его испытали у себя?

– Конечно. Они ж зануды. Вы что, немцев не знаете? Завтра сами попробуете. И про Гент я у тёти спрошу – она авиадиспетчер в Толмачёво. Может, есть прямые рейсы. Жена, как увидит вас помолодевшего, бросит этого молодого хрена в очках. Сердце ничего не забывает.

– Я тоже ношу очки.

Впервые за всё время разговора Виктор Михайлович робко улыбнулся и стал похож не на желчного старика, а на обаятельного пожилого мужчину.

– Так вы человек в очках, а он – хрен в очках. Не сдавайтесь! Надо идти к своей мечте. Я вот хочу стать певицей.

– Что-то мне подсказывает, что станешь. Спасибо, дочка. Во сколько мне завтра подойти за лекарством?

– Приходите, пока никого нет. Утром, в 7.40.

Виктор Михайлович уже три дня не появлялся в аптеке. Настя не находила себе места. В обеденные перерывы она бегала по цветочным ларькам и магазинам и расспрашивала продавцов, но пожилого мужчину в очках никто не видел. Она корила себя за то, что за столько дней не удосужилась узнать его адрес. В вазах и бутылках, расставленных по всей аптеке, увядали мелкие, самые дешёвые розочки.

На четвёртый день входная дверь открылась в 7.40. Настя радостно вскочила, и «Виктор Михайлович, я вас сейчас придушу» уже готово было сорваться с губ.

В аптеку вошла заведующая. Глаза у неё были заплаканные:

– Доброе утро, Настя.

– Здравствуйте, Валентина Сергеевна.

– Как фамилия кавалера твоего, преподавателя с розами?

– Щербаков.

– Ну точно, он. Я тебе говорила, у меня тётка – авиадиспетчер в Толмачёво. Всё, улетел герой-любовник. Сегодня ночью поехал за своей любовью в Бельгию. Ты плачешь, что ли? Брось.

– Да я от радости, Валентина Сергеевна.

Жмот

– Друзья, ещё раз спрашиваю, кто не оплатил свою часть счёта? Пожалуйста, проверьте, что заказывали и количество кружек пива.

В компании друзей все понимали, кто слабое звено. Но прямо кинуть предъяву виновнику было неудобно. Интеллигентные же люди. Рядом со столиком стоял официант, переминаясь с ноги на ногу, – он редко и глубоко дышал. На курсах для стаффа так учили справляться со стрессом при общении с неадекватными клиентами. Наконец один не выдержал:

– Лёш, проверь счёт. По-моему, ты не посчитал за свою супругу.

– Так она же раньше ушла.

– До того как уйти, она съела ризотто и выпила три бокала вина.

– Я насчитал один.

– В счёте – три! Куда ещё два делись?

– Может, выветрились? Это же алкоголь.

– Лёш, мозги не парь, давай скидывайся.

Лёша был жмотом международного класса. Что вы хотите? Даже в супермаркете с женой, когда они подходили к кассе с тележкой продуктов, он делал вид, что ему звонят. Он двигался в сторону выхода, притворяясь, будто разговаривает, и бросал своей второй половине: «Давай сама, жду тебя в машине». Один раз в автомобиле он забыл телефон, так ему срочно позвонили на левую руку. Пришлось говорить по ладошке. Прямая связь с Богом.

А пока вернёмся в кафе. Всё это время Лёша виноватил официанта:

– Я же просил сделать раздельные чеки. Это и удобно, и понятно, и не возникнет чувства неловкости среди лучших друзей, отмечающих мой день рождения.

– Поздравляю вас с днём рождения, но после того, как за столом вы громко попросили раздельно посчитать вашу компанию, вы догнали меня у кухни и попросили общий счёт. И сунули мне десятирублевую монетку.

Лёша вымученно засмеялся и обратился к сидящим за столом:

– Друзья, давайте разобьём спорный остаток счёта поровну на всех, делов-то. Без учёта моей супруги – её с нами нет.

– Лёш, счёт на пятнадцать тысяч рублей, и не хватает девяти тысяч. Давай разбираться. Мы все помним, что ты заказал сёмгу от шеф-повара. Она стоит три пятьсот. А в чеке она тобой не помечена.

– Точно, я забыл. Тогда сёмужку раскидываем пятьдесят на пятьдесят с твоей женой.

Жена друга чуть не подавилась минералкой и сказала:

– Почему раскидываем?

– Ну, ты же захотела попробовать рыбу и взяла у меня из тарелки…

– Лёш, это маленький кусочек. Семён, сколько будет три процента от трех тысяч пятисот?

– Сто пять рублей! – Семён обладал феноменальной способностью считать в уме.

– Вот, Лёша, держи, сто пятьдесят рублей! Сдачи не надо, свои же люди, сочтёмся, – саркастично улыбнулась жена друга и положила на стол две купюры.

Но Лёша не собирался отступать:

– Погодите, то есть на вашей свадьбе мы все скидывались и дарили достаточно серьёзные суммы в белых конвертах, а здесь только сто пятьдесят рублей?

– Не хотела говорить, но среди конвертов был один пустой, и все мы знаем, кто его подарил. Да, Алексей? – Жена друга выглядела так, что было понятно – многолетней дружбе пришёл конец.

– Хорошо, а на чай? – спросил Лёша.

Вмешался официант:

– Пожалуйста, закройте счёт, чаевые от вашего столика мне не нужны. Меня сегодня уже осчастливили десятью рублями. На бóльшую щедрость я не рассчитывал.

Семён не выдержал, встал и сказал:

– Лёш, ты мой хороший друг, я тебя очень люблю, но почему ты такой жмот? Мы же друзья со школы. Ты зам генерального директора по крупным проектам в компании «Мелкие проекты». Зарабатываешь нормально. Ты и со смертью собираешься торговаться?

Неожиданно Лёше позвонили на левую руку.

Быстрее. Суббота

– Лиза, вставай быстрее! Мы в школу опаздываем!

– Дорогая, зачем ты меня будишь?

– А ты не Лиза?

– Нет, я Витя!

– Блин, тебя теплее будить. А до неё идти надо. А на улице зима, пол холодный, по полу от балкона вьюжит.

– Дай поспать! Сегодня суббота, мы же договорились, что я сегодня сплю, а ты везёшь.

– Спи, конечно… Если у тебя совести нет.

– Нет! Манипуляторша!

Молодая женщина, закутавшись в махровый халат, влетела в детскую и стала будить девочку лет восьми:

– Лиза, опаздываем. Вставай!

– Мам, мы же сегодня не учимся. Морозы.

– На улице плюс три. Вставай!

– Мам, не хочу я по субботам ходить в школу. Это противоестественно. Ребёнку нужен отдых.

– Ребёнок то же самое про вторник и четверг говорил. Подъём!

Девочка нехотя вылезла из-под одеяла, сразу достала из портфеля тетрадку и начала что-то корябать.

– Лиза, это домашка?! Ты же сказала, что вам на субботу ничего не задают.

– Не задают. Это я для себя математику решаю.

– Лиза, ты врёшь, как твой отец.

– Точно, папа! Как я о нём забыла?

Через секунду девочка была в родительской спальне:

– Папочка, доброе утро!

– Папочка? Лиза, я аж проснулся. Хотя субботы ждал целую неделю, чтобы отоспаться.

– Пап, вот задачки. Мы пока с мамой собираемся, ты ответы карандашиком проставь.

– Лиза – ты читер! Дай поспать!

Лиза поцеловала в небритую щеку сонного мужчину, который, матерясь, уже считал, сколько было яблок у Даши и Пети.

Машина среди нескольких сотен себе подобных ползла в сторону школы. Лиза гордо сидела на переднем сиденье. Мама – за рулём. Неожиданно с заднего сиденья раздался голос:

– Блин, кто-нибудь объяснит, что я здесь делаю в субботу утром? Поспал, однако!

– Мы ж семья!

– Я всю неделю в шесть утра вставал. Что ж семья дрыхла в это время?

– Не заводись, сегодня нужно документы в школу Лизе дособирать. Вот, проверь. Свидетельство о рождении, свидетельство о браке…

– Мам, я что, бракованная?

– Ну что ты, Лиза!

– Лиза – ты нормальная. С заводскими настройками, – прокомментировал Витя.

– А ты, смотрю, мастер комплиментов. Лиза, почему ты Лёшу при всех дураком обозвала? Мне вчера в родительском чате устроили суд Линча!

– Потому что он дурак, – ответила дочка.

– Лиза, это плохое слово. Нельзя так говорить.

Неожиданно машину подрезал синий «ауди». Мама резко ударила по тормозам. Потом открыла окно и заорала:

– Ты права купил, д’Эбил, да?

Дебил не ответил. Мама нервничала. Повисла пауза. Лиза спросила:

– Мам, а кто такой д’Эбил?

На выручку с заднего сиденья спикировал полусонный отец:

– Это из Дюма. Атос, Портос и… д’Эбил! Граф такой.

– Лучшее объяснение года. Ладно, Лиза, приехали. Беги, звонок через две минуты, – поторапливала мама.

– Пока, мама! Пока, мой любимый д’Эбил! – На весь школьный двор Лиза прощалась с родителями.

– И что теперь, Миледи? – спросил мужчина на заднем сиденье.

– У нас есть два часа, мсье д’Эбил, мы должны отправится в удивительное приключение в поместье «Ашан».

– За бриллиантовыми подвесками?

– За говяжьими нарезками!

Они смеялись.

– Можно перед столь важным приключением я приглашу мою Миледи на чашечку кофе?

– Вы ещё спрашиваете?

Красная карета «Мазда 3» тронулась. Было обычное утро субботы. Из колонок автомобиля доносились негромкие звуки песни «ЧиЖа».

Послесловие

Если вы читаете это, то знайте: где-то в Сибири вы сделали счастливым одного человека среднего возраста. Мне очень приятно, что вы дочитали «Чарли 2.0». Большое спасибо!

Всё ещё мало?! Тогда на десерт порция доброты: продолжение любимых историй в книге «Добрее» и ставшем бестселлером ещё до официального старта продаж сборнике «Мадам».

Примечания

1

Meta запрещена в РФ.

Content

Александр Бессонов
Чарли 2.0

Предисловие ко второму изданию

Баба Нюра

Чарли

Горничная

В воскресенье был у мамы с Домиником

Алёша

Граф Монте-Кристо

Больничка

Like a Rock Star

Прыжок

Лифчик

Trip

Волшебная сила искусства

Экскурсовод

Квартирка

Мономеры

Валера

Ре

Мастер парковки

iTunes

Брэд Питт

Алкаш проклятый

Лермонтов

Пайдор, ver. 2.4

Брэйкин ньюз

Паша

Где мой кофе?

Я себя не на помойке нашла

Тролль

Воспоминания

Достоевский

Портрет Дориана Исааковича

Наш брак подошёл к концу

Исповедь диджея

Счастье в мелочах

Лучшая версия себя

Настоящая женщина

А не, ну, так-то, конечно

Чизкейк

Мука

Пилмат

Новогодняя сказка

Давайте после

Хеппи-энды

Жорик

Пиратский флаг

Путешественник

Шираз

Такси-2

Подарочек

Красивый друг

Чёрные пакеты

Такси-3

Fakes

День лета

Давай с тобой поговорим

Цикл

Сегодня же не среда

VR

Lady in red

Олдин

Жмот

Быстрее. Суббота

Послесловие

Примечания