Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 32

Глава 1

Слева Габриэлла всхлипывает и вдруг ахает:

— О боги! Целых три Пыхтуна!

Рядом откликается Лакомка, на автомате, спокойно:

— Пыхтуна⁈

А вот это уже интереснее: из земли, ближе к передовой, высятся три столба. Огромные махины, высокие как Спасская башня, целиком состоящие из мяса. Верхняя часть — гигантский хобот, а мощный мясистый корень уходит вглубь земли.

Я поворачиваюсь к Габриэлле, с прищуром:

— Леди, вы в курсе что это за столбы?

Габриэлла нервно кивает. Голос дрожит — пр авда, не так сильно, когда она узнала что наступила в демонские испражнения:

— Это живое дальнобойное оружие. Очень мощное и сокрушительное. Раньше Демоны привозили на штурм максимум только одного и это был настоящий кошмар! Даже один Пыхтун способен стереть целую сотню бойцов за выстрел. А тут их три. Три, понимаешь, король Данила⁈ Если они ударят одновременно — нашу гвардию сметет со Стены.

Я смотрю на эту троицу мясных гигантов — и в голове уже крутится тысяча вариантов, как бы их использовать. Значит, они еще стреляют? Интересно, что за заряд? Фугас? Объёмно-детонирующий?

— Эй, демонюга, стой!

К нам подбегает один из местных. Видимо, караульный. Демон вываливается из-за шатра, поднимает щупальце в знак «привет» и плотоядно скалится на Лакомку и Габриэллу:

— Какие вкусненькие у тебя рабыни! Генералу везешь?

Я спускаюсь на землю и оскаливаюсь.

— Смотря сколько он предложит за такой королевский десерт.

— О, а что это у тебя в бочках?

— Целебная энергетическая вода, — хлопаю когтистой рукой по бочонку. — Прямо мана в жидком виде.

Демон вылупляет десять глаз:

— Это топливо для Пыхтунов что ли? Ух, навариьься можно! Откуда ты его достал?

— Так в источнике же, — махаю когтями себе за спину. — Тыловые крысы в нем заряжались, а я отобрал и повез на нужды фронта. Тут на пятерку Пыхтунов хватит. Куда везти?

Он оценивающе смотрит на меня, затем на девчонок и видимо решает, что схватку со мной не потянет.

— Отобрал, значит…Ну, тащи к Пыхтунам, — наконец говорит Демон. — Там сторожи есть. Они у тебя или купят или отберут. Тут уж как себя покажешь.

— Прекрасно, — говорю я. — Значит, будет весело.

Везем телегу дальше, прямо к этим трём махинам. Издалека они казались большими. Вблизи — просто гигантские. Хоботы, конечно, отдельная тема. Плоть пульсирует, как будто дышит. Откуда у Демонов взялись такие красавцы?

Перед самими Пыхтунами стоит охрана. Трое с одинаковыми копьями, шипастыми панцирями и клешнями. Двое из ларца, только на одного больше.

Один из них вскидывает копье:

— Стоять! Дальше ни шага! Здесь охраняемая зона! Ты зачем приперся со своими рабынями и тележкой?

Я киваю на бочки.

— Так я ж привёз топливо Пыхтунам.

— Оставляй и вали…

— Неа, я на продажу, а не задаром. — Ишь хитрые какие. — Вам же скоро бомбардировать Стену, а с заряженной водой хватит на десяток выстрелов, — говорю не наобум, ибо уже с помощью Дантеса и Жоры проанализировал ближайшую махину и прикинул сколько энергии уходит на один плевок из хобота.

Караульный прищуривается, мельком оглядев Лакомку.

— Ты не солдат что ли?

— Вольный предприниматель, — оскаливаюсь и создаю в руке шар некротики. — Мирный, если что.

Шипастые отшатываются от некроэнергии, как и вздрогнувшая Габриэлла.

— Ну раз мирный, то ладно, — главный страж со вздохом отводит голодный взгляд от моей альвы, решив не связываться. — Трогать не будем.

— Мощные палки охраняете? — спрашиваю.

Он усмехается, бросает взгляд на одну из махин:

— Ну, штуки, да, мощные. Сейчас как раз будет показательный залп. Гляди.

Я гляжу. И уже заранее распускаю ментальные и энерго щупы — потому что очень хочу понять, как эта тварь стреляет.

Внизу у Пыхтуна есть «кормовой шлюз», куда Демоны загружают связку припасов.

Столб проглатывает корм, который проходит через «желудочную печь». Внутреннее давление достигает предела, Пыхтун отрыгивает с характерным гортанным звуком раскалённый снаряд, который летит с огромной скоростью, сопровождаемый пламенем и дымом.

Шар, пущенный по чёткой баллистической траектории, летит прямо на Демонскую Стену. Попадая в парапет, он с треском раскалывается и взрывается всплеском густой массы, из которой во все стороны вырывается рой. Сотни чёрных червей — с крыльями, щупальцами или чем-то промежуточным, не сразу и поймёшь — рассыпаются по воздуху, ныряя вниз. На Стене начинается паника. Херувимы мечутся между зубцов, кто-то спешно выпускает лучи света, кто-то бросает копья. Они сражаются, но сдержать рой оказывается невероятно тяжело.

Габриэлла закрывает рот от ужаса. Я криво усмехаюсь, играя свою роль:

— Откуда такие красавчики взялись?

Шипастый рядом гулко ржет:

— Это дети Бога Горы, прикинь!

Мда, опять постарался этот мегадемон Гора, который меня ищет.

Стражник кивает на телегу:

— Ладно, что у тебя конкретно в бочках?

— Вода, — отвечаю. — С Источника.

Демон почесывает подбородок, прикидывает:

— Да, такую дрянь Пыхтуны очень любят, потом червей больше производят. И чего хочешь взамен? Херувимского мяса?

Я хлопаю Габриэллу по заднице, которая взвизгнула не ожидая.

— Неа, у меня своего навалом, — игнорирую яростный взгляд блондинистой леди. — А торговаться я буду только с генералом, пожалуй.

Дальний шипастый щурится в ответ:

— Он охренел! Давайте выпотрошим крылатика!

— Попробуй, — предлагаю, пока ему в лобешник прилетает пси-луч, выжигая на месте. Удобно, что стоит убить Демона и от него остается лишь мокрое место. Это связано с особенностями материлизации, которая существует благодаря воле Демона. Стоит эту волю убить и основа развоплощается.

Главный страж мрачнеет:

— Ну ты, это, только не поубивай мне тут всех…. Ладно, — бурчит. — Пусть с тобой генерал разбирается. У него, вроде, сегодня настроение есть. Направо его шалаш.

Он посылает одного из шипастых вперед нас — предупредить генерала.

— Прекрасно, — киваю.

Везем телегу дальше, мимо клеток с пленными херувимами, к самому большому кривому строению из дергающихся костей. Прямо каркас из ребер и черепов. Ну и стиль у них, конечно.

— Габриэлла со мной, — бросаю. — Лакомка, охраняй телегу.

— Мог бы и полегче бить, — морщится херувимка, поглаживая ягодицы.

— Это для правдоподобности.

Захожу внутрь без стука. За порогом пятеро демонов стоят по углам. В центре на циновке разлегся генерал, с рогами, которые цепляются за потолок. Смотрит на меня, как на жирного таракана:

— Значит, ты тот солдат, что отдаст энерготопливо?

— Я вольный, — отвечаю. — И ничего тебе не отдам, только продам.

Он хмыкает без интереса:

— Загрызите его.

— Они твои, рабыня, — приказываю Габриэлле.

Леди фыркает в ответ, вскидывает плечи — и её крылья раскрываются с сухим шелестом, как лезвия клинков. Из них вырывается золотое облако, заряженное кинетикой под завязку. Оно накрывает всю пятерку Демонов, и рогатых увольней разрывает в клочья.

Генерал неловко заерзал на циновке, но вставать не спешит.

— Пожалуй, я все же рассмотрю твое предложение — решает он.

Я же принимаюсь разглядывать свои когти, поднеся к свету из окна.

— Если вы все вместе на меня навалитесь, — говорю спокойно, — возможно, у вас что-то и получится в теории. Но давай честно, генерал, сколько своих офицеров ты при этом потеряешь? Оно того разве стоит? Может, договоримся?

Он хмыкает, будто признаёт — да, просчёт есть.

— Что ты хочешь?

Эмм, вот же блин! А чего мне надо-то? Дай-ка подумать. Тут в клетках сидит сотня херувимов… Это уже что-то!

— Артефактного оружия побольше, и не жадничай! Бочек хватит Пыхтунам на десять зарядов. Вы там всю Стену завалите червями.

Он снова хмыкает, потом гулко рыкает в окно и бросает всунувшему в проём голову Демону:

— Неси трофейное оружие.

Я между тем проверяю по мыслеречи, всё ли в порядке у Лакомки: но Демоны обходят стороной припаркованную у генеральского шатра телегу.

Через минуту в шатёр тащат здоровенный сундук, и генерал когтем откидывает крышку. Внутри валяется куча железок: копья, мечи, секиры, моргенштейны на цепях. Много барахла, но есть и неплохие клинки с энергозарядами. Ничто и рядом не стоит с Зеленым мечом, но оно и понятно.

Я поднимаю один приглянувшийся топор. Активирую свойство. Лезвие отделяется и — вжух! — проносится по воздуху, вонзается в грудь одного из Демонов-носильщиков, прошивает его насквозь и возвращается обратно на рукоятку, тихо щёлкнув. Демон с хрипом развоплощается.

— Неплохо, —бросаю топор в сундук. — Бочки ваши.

Генерал кивает, смотря на меня всё с той же скучной миной.

Пару минут носильщики спускают бочки и закидывают сундук. Наверняка, за пределами лагеря меня будет ждать отряд, чтобы убить и забрать сундук, но я пока не собираюсь покидать это гостеприимное место.

По дороге проезжаем мимо клеток, в которых сидят херувимы-гвардейцы — закованные, избитые, измождённые до предела, но всё ещё держащие спины прямо. Ни один пока не сломался. Демоны вокруг веселятся: плюют на пленных, тычут палкам, бросают обглоданные кости.

Впрочем, пока пленников не подвергли тяжелым пыткам, а значит их можно задействовать в моем плане.

Отъезжаем подальше и встаем на стоянке в тени склона. Вдруг завибрировал связь-артефакт. О, а у Стены связь, и правда, ловит.

— Да, лорд Димирель?

Голос главы Луннокрылых звучит напряжённо:

— Король Данила, твой дружинник сообщил, что моя дочь с тобой.

Я отвечаю спокойно:

— Я как раз собирался вам звонить. Да, все верно. Леди Габриэлла моя пленница.

Леди-херувим рядом мрачнеет.

— Король, объяснись! — грозно требует Димирель.

— Ваша дочь пыталась убить мою жену. Так что извините, но я не могу её отпустить.

В ответ тишина. Наверняка, он пытается держать себя в руках. Что ж поможем лорду:

— Мы с леди сейчас в Прорыве, тусуемся с Демонами.

— Что⁈ Какого хрена вас обоих туда занесло!…

— Так получилось. Вопрос сейчас в другом — я могу уничтожить Пыхтунов.

— Кха-кха…Это не шутка? — растерялся лорд.

— Ни в коем разе.

— И что ты хочешь взамен, король? — спрашивает он наконец. Голос уже другой, осторожный.

— Членство в Совете Сторожевого города, — отвечаю я чётко. — А также разрешение на скупку поместий в Херувимии. Ну и соответственно доступ в ваш мир.

Он молчит. Слышно, как скрипит зубами. Не нравится. Конечно, не нравится. Чужаков в Херувимии не любят. Даже Организация с трудом добилась здесь представительства.

— Я соберу Совет Домов, — роняет лорд. — Такое решение может принять только он.

— Тогда поторопитесь.

— Хорошо… — Димирель делает паузу. — Король Данила, насчет моей дочери…

— Я обещаю: с леди ничего не случится. Демоны ее точно не тронут. Кроме того, я временно гарантирую её невредимость, без унижений и пыток. Она будет в полной безопасности — по крайней мере, до тех пор, пока я не решу вопрос, что с ней делать.

— Я запомню это, король, — выдыхает Димирель, прежде чем отключиться.

Следующего лорда я набираю уже сам.

— Король Данила, что с моим братом? — спрашивает Эрос и решает объясниться. — Гвардия сообщила, что он улетел за Стену немного позже тебя. Затем и твой человек связался с нами.

— Лорд Эрос, сир Архил напал на меня и теперь мой пленник.

— Вот же дерьмо! — не сдерживается. — Он ранен?

— Цел и невредим. Думаю, таким он и останется до моего возвращения в Сторожевой город.

— В таком случае я буду очень благодарен, — вздыхает лорд.

— Кстати, лорд, советую вам связаться с лордом Димирелем. Не буду повторяться. Скажу лишь, что у меня есть для Совета Домов предложение.

— Мм, ладно, Ваше Высочество, — проронил Эрос, явно заинтригованный.

Закончив разговор, связываюсь с Великогорычем, чтобы он с таврами шел к воротам и ждал меня. Затем я наклоняюсь к Архилу. Он до сих пор лежит в телеге, как тряпичная кукла. Ничего страшного с ним нет, просто истощен. Я касаюсь его лба и вливаю немного энергии — ровно столько, чтобы очухался. Не больше. Проверяю, как среагирует.

— Что ты делаешь? — вскидывается Габриэлла. — Не буди его! Он же полный кретин!

— Поздно, леди.

— Что… где я? — спрашивает он, моргая, пытаясь сообразить, что происходит.

— Ты за Стеной, — я обвожу рукой вокруг, указывая на костяные шалаши. — В лагере Демонов. Рядом торчат Пыхтуны. Ситуация, скажем так, нестандартная. Ты можешь дальше валяться, сир, а можешь помочь мне уничтожить этих монстров.

Архил дергается, глаза проясняются, и он — как и ожидалось — резко вскидывается:

— Да я тебя убью!

— И правда кретин, — со вздохом отбиваю ладонью его щёку и он падает навзничь. Во время пощечины я накрыл кисть псионикой и парализовал ослабленного херувима. Он снова лежит. Руки не слушаются, а взгляд бешеный.

— Что со мной?.. Что ты со мной сделал⁈ — голос дрожит от ярости и паники. Могучий сир не привык быть слабым.

Габриэлла закатывает глаза:

— Да прикончи его. Он же балласт, — она видит, что я не обращаю на нее внимания, и хмурится: — Король Данила!

— Леди, помолчи, — Лакомка строго затыкает златокрылую. — Не мешай мужчинам разговаривать, иначе мне придётся снова потрогать подушечками лап твою шею.

Габриэлла краснеет и поджав губы отворачивается.

— Я тебе уже объяснил, — между тем я повторяю Архилу как дебилу. — У меня есть возможность уничтожить Пыхтуны.

Он моргает и молчит. Борется с собой, как подросток, которого обломали на понт.

— Ладно, Филинов, я с тобой.

— Поклянись, что будешь слушаться меня.

Он дёргается, пытается пошевелиться, но всё ещё беспомощен.

— Клянусь. Пока мы за Стеной ты главный.

* * *

Зал заседания, Сторожевой город

Совет Домов собирался в срочном порядке. За столом сидели главы влиятельнейших Домов Херувимии. Сегодня решалась цена спасения.

Лорд Димирель встал. Его белые крылья раскрылись за спиной, обозначая важность сообщения. Лорд уже сообщил о предложении короля Данила, но он хотел обозначит чем оно выгодно.

— Пыхтуны положат тысячи наших солдат и как минимму повредят Стену, — произнёс он. — Это — ближайшее будущее. У нас есть шанс остановить их до залпа.

Несколько членов Совета кивнули, переглядываясь. Но не все.

Лорд Трибель скривился, как от кислоты. Он поднялся, обводя зал колючим взглядом:

— Я против, — сказал он. — Мы не можем дать какому-то бескрылому такую возможность. Если впустить иномирянина в Совет, мы создадим прецедент. Херувимия для херувимов!

Кто-то захлопал поддерживая лозунг. Но большинство молчало — и это молчание говорило в пользу Димиреля. Он опустил ладонь на край стола:

— Миграционная политика остается в силе, Трибель. Сейчас мы говорим об обороне города и нашем будущем. Демон Гора породил три Пыхтуна! Для него это рекорд. Если их унчитожить, то Демоны ослабеют на года! И только король Данила, как бы нам ни хотелось признать, способен уничтожить Пыхтунов. Он предложил сделку. Или мы воспользуемся этим шансом — или будем потом объяснять матерям, почему их сыновья не вернулись.

Затем председатель,предложил перейти к голосованию. Один за другим, без лишних слов и обсуждений, большинство членов Совета подняли руки.

Кворум был достигнут. Решение, как бы не хотелось кому-то оттянуть момент, теперь было делом официального оформления.

— Если у этого бескрылого действительно получится, — раздался развязный голос главы Дома Изумруднокрылых, — это будет победа. А если не получится — он не получит ничего.

— Совет принимает предложение Филинова, — чётко произнёс председатель, обводя взглядом присутствующих. — Решение считается утверждённым.

Трибель встал. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы сжались. Он молча покинул зал, не произнеся ни слова.

Запершись в одной из дальних комнат, лорд Трибель активировал артефакт связи, бросив с явным раздражением.

— Твой Филинов уже начинает соваться в мои дела.

На другом конце Лорд Тень хмыкнул:

— Неужели? Насколько я знаю, скоро у вас там назначена одна дуэль. Там его точно прикончат.

Трибель усмехнулся:

— Что ж… Я обязательно буду там. Очень хочу посмотреть, как из него вместе с кровью вытечет и вся его наглость.

* * *

Я стою на склоне и наблюдаю. Рядом, с кислой физиономией, быкуется Архил. Чуть поодаль Габриэлла надувает губы, обиженная на меня, за то, что я не прикончил Архила. А Лакомка ведёт безмятежную мысле-речь со своими «сёстрами» на тему сугубо женскую.

Пыхтуны — эти гигантские столбы из плоти — готовятся палить. В живые орудия через «кормовой шлюз» уже залили энерговоду их моих бочек. Я не упустил этот момент, как и то что генерал-Демон уже велел запускать демонских гигантов. Пыхтуны приходят в движение: их массивные хоботы начинают пульсировать, набухать, как живые трубы, наполненные давлением. В одном из них уже видна распухающая сферическая масса — заряд готов к выстрелу.

Но проходит всего секунда — и снаряд, не успев покинуть горло-ствол, взрывается прямо внутри.

Раздаётся глухой, влажный хлюп — и из хобота с треском вырываются тысячи, если не десятки тысяч, чёрных червей. Они разрывают Пыхтуна изнутри, как бурлящий рой, выламывают себе выход, проламывают канал, заливают всё вокруг.

Тело гиганта содрогается и падает, потоки червей обрушиваются вниз — прямо на растерянных Демонов.

В лагере поднимается оглушительный ор. Демоны мечутся, сбиваются с ног, пытаются отбиваться от роя, который не щадит никого. А тем временем два других Пыхтуна гудят — и вот хоботы один за другим лопаются, взрываются, изливая наружу массу черных червей.

Лагерь захлёстывает черная волна.

Водичку я испортил заранее. Очень заранее. Когда подвозил эти бочки к Пыхтунам, я уже знал, что будет. Даже если бы лорды-херувимы не пошли со мной на сделку — всё равно я бы не дал их армии исчезнуть. А теперь — и выгода, и удар по врагу. Красота.

Тем временем я, не теряя ни секунды, через Ломтика перебрасываю в клетки с пленными херувимами артефактное оружие из сундука. Тяжёлые топоры, сбалансированные мечи, копья и молоты. Да только этого мало для сотни пленников, и Ломтику приходится еще одолжить топоры из арсенала дружины в Тавиринии. Ну и заодно херувимы палучают энергобатончики «Энергосинтеза», а то от истощенных пленников толку немного. Также подброшены записки:

«От Филинова. Ешьте и в атаку!»

Больше ничего не требуется. Херувимы мгновенно всё понимают и заглатывают батончики. Крики, боевые возгласы, звон стали, сминающий решётки — всё это наполняет крыло лагеря, где ещё минуту назад царила мёртвая тишина.

Я разворачиваюсь, расправляю крылья и иду им навстречу, глядя прямо в глаза освобождённым воинам.

— За мной, летуны! — командую, и мой голос, усиленный ментальной волной, разносится по лагерю, как фанфара атаки.

Мы движемся прямиком к главному шалашу генерала. Он как раз стоит в самом центре лагерях, застыл, не в силах понять, как так: его непобедимые орудия лежат плашмя, лагерь охвачен хаосом, а с неба сыпятся освободившиеся херувимы.

Здоровый Демон завис и проморгал мой удар. Псионический клинок вонзается прямо в висок. Демон дёргается, теряет равновесие и падает без звука.

Сбоку сверкает вспышка — это Лакомка, уже в своём зверином облике, одним прыжком преодолевает расстояние, щелчок её челюстей глушит всё вокруг. Если в генерале ещё оставалась искра жизни — теперь от него не осталось даже её.

Остальные Демоны, увидев это, не вступают в бой, а драпают врассыпную. Теряют строй, бросают оружие, спасаются как могут. А херувимы, окрылённые внезапной свободой и запахом победы, бросаются в погоню. Впереди всех — Архил и Габриэлла. Один с остервенением, другая с горящей в глазах яростью — они несутся, не разбирая дороги.

— Назад! — гаркаю своему отряду по мыслеречи. — Всем назад, говорю! Иначе угодите в пасти к чёрным червям!

Одумавшиеся пернатые следуют за мной к воротам. И нам открывают. Прямо на пороге наши товарищи херувимы оглядываются и смотрят только на меня. Бьют себя кулаками в грудь и кричат, почти в один голос, словно хор:

— Филинов! Брара!

— Филинов! Брара!

Я моргаю. Хм.

Вот этого я, пожалуй, не ожидал. И в то же время — да, всё к тому и шло.

Рядом, ошеломлённая, Габриэлла оборачивается ко мне:

— Они признали тебя своим старшим братом, — шепчет в шоке.

Верно. Брара. Старший брат. Покровитель. Ну ладно.

Архил тоже стоит, как громом поражённый. Шатаясь, он отступает в сторону и хочет по-тихому смыться.

Я оборачиваюсь на него:

— Ну что ж, мои уважаемые пленники. Спасибо, что дошли своими ногами, — говорю с лёгкой усмешкой. — Дальше вас понесут мои тавры, — киваю на рогатых здоровяков, что уже появились в проеме ворот.

Архил хмурится, опускает взгляд — и видит у себя в груди пси-клинок. Следом теряет сознание и падает на руки таврам.

С другой стороны, Габриэлла быстро делает шаг из проема ворота — явно хочет оказаться под открытым небом и улететь. Но вдруг замирает. В её груди тоже — пси-клинок. Она падает вперёд — прямо ко мне на подставленные руки.

Я ловлю её мягко.

— Бай-бай, леди, — шепчу с ухмылкой ей на ухо.

И в этот момент, на грани отключки, она смотрит на меня, слабо улыбаясь. И словно не до конца осознавая, где находится и что происходит, бормочет:

— Только сделай мне красивого ребенка, бескрылый…

* * *

Друзья-мазакаи, поставьте плиз лайк книге)

Глава 2

Рю но Сиро, Замок Дракона, (пока что еще Япония)

Пока Кораблеон с деловитым прищуром осматривает постройки Замка Дракона, прикидывая масштаб будущих работ, к нему подходит Ледзор Одиннадцатипалый с характерным для себя бодрым грохотом:

— Хо-хо-холодно тебе будет работать, строитель! — и хлопает Кораблеона по спине так, что того чуть не заносит вперёд. — Значит, тебя наш граф отправил сюда, в Замок Дракона, чтобы ты тут стройку развернул? Башенки новые, галереи, смотровые залы, всякое прочее, ага?

Он усмехается, кивая на внушительное здание с крутыми скатами крыш и изящными драконьими водостоками.

— Только учти, здесь один дворецкий заведует всем — такой старомодный скряга, что с ним и чай не попьёшь по-человечески. Хрен его заставишь разрешить хоть что-то новенькое внести в структуру. Я вот еле добыл нормальные кружки! Не пить же мне из фарфоровых мензурок с лотосами! И то, втихаря чай гоняю, чтобы он не выбросил эти кружки. Этот Венглад — настоящий параноик.

Словно услышав своё имя, из бокового прохода возникает сам Венглад — худощавый, сухой, облачённый в традиционное японское кимоно с гербом Вещих-Филиновых. Он медленно подходит к Кораблеону, сдержанно кивает:

— Итак, вы будете заниматься расширением нашего сада?

Альв-архитектор с достоинством отвечает:

— В целом — всего дворцового ансамбля. Архитектурное расширение с учётом ландшафтной композиции. Всё в рамках распоряжения короля Данилы.

Венглад поджимает губы и, не теряя невозмутимости, достаёт из рукава кимоно свиток. Разворачивает его аккуратно, в длину почти с себя ростом, и демонстрирует:

— У нас здесь действуют строгие принципы. Что можно, а что нельзя — всё зафиксировано. Стиль «ваби-саби», обязательное соблюдение концепции «ма» и прозрачного пространства. И, разумеется, никаких…

— … И никаких гвоздей, — Кораблеон даже не дожидается окончания фразы — спокойно и без единого слова достаёт из сумки свой собственный свиток. Ловким движением он разворачивает его и протягивает Венгладу:

— Я в курсе. Меня предупредили заранее. Я всё изучил. С уважением к «ма» и идее прозрачности. Только соединения шип-паз, только традиционные методы. У восточных лордов в нашем мире я уже возводил дворцы с соблюдением похожих принципов.

Венглад резко умолкает, берёт свиток обеими руками. Его лицо постепенно вытягивается. Он перечитывает первые пункты. Видно, что его внутренний механизм скрипит, перегруженный от когнитивного диссонанса.

— Мне… мне нужно с этим ознакомиться, — наконец произносит он глухо и, всё ещё глядя в свиток, медленно уходит, не оглядываясь.

Ледзор хмыкает, провожая дворецкого взглядом:

— Ну ни хрена себе! На моей памяти только Данила мог его уделать! Слушай, а граф знает, кого в строители-то отправлять! Ты профи, не иначе!

Кораблеон, поправляя ворот рубашки, отвечает с достоинством:

— Вы хотели сказать — «король знает».

— Хо-хо, мне позволено называть Данилу графом, — хохочет Ледзор. — Тем более что в Русском Царстве он всё ещё числится в этом титуле.

— Неужели?

— Ага, на своей родине он до сих пор граф Вещий-Филинов.

Кораблеон приподнимает бровь:

— Интересно, почему король Данила позволяет так к себе относиться?

— Хо-хо-холод! — смеётся Ледзор, потряхивая бородой. — Наш сюзерен не промах, вот почему. Цепкий, как филин на охоте. Пользуется всеми бонусами, что даёт приобщение к российскому дворянству. А ещё, между прочим, в Японии он тоже де-факто даймё. Это что-то вроде местного князя.

Кораблеон округляет глаза:

— Не может быть! Что, правда? В ещё одной стране? Столько титулов… Но зачем?

Ледзор пожимает плечами:

— А кто его знает! Может, в Императоры метит, хо-хо!

* * *

Уже сняв крылья, я сижу в комнате с Настей и Светкой. Настроение у всех расслабленное, хоть я по привычке держу ментальные щупы включёнными — мало ли, всё-таки в доме теперь знатные пленники. Настя развалилась в кресле, вытянула ноги на пуфик и потягивается, как кошка. Светка сидит с клубком пряжи, что-то вяжет — кажется, шапочку.

— И как вы поболтали с леди Пеленелей? — спрашиваю, глядя на блондинку.

Бывшая Соколова тут же вскидывает голову, глаза сияют:

— Ой, Даня, она такая замечательная! Хоть и больная бедняжка… — голос её становится мягче. — Надеюсь, девочка у неё родится здоровая. Пеленелечка попросила меня научить её вязать пинетки для Лазури, чтобы как только та родится — сразу надеть.

Киваю. Детей я тоже люблю, да и Эрос — нормальный мужик, незачем ему страдать, и так с братом-болваном не повезло.

— Пинетки — это хорошо, — говорю. — Но с походами в гости пока повремените. На всякий случай. Не будем искушать лорда Эроса брать вас в плен — в отместку за брата, который теперь сидит у нас.

Настя фыркает, перебрасывая ногу через подлокотник кресла:

— Пусть только попробует Свету при мне тронуть, — бурчит. — Я ему крыло за ухо закручу.

— Вообще, я и сама за себя могу постоять! — запротестовала бывшая Соколова и подозрительно насупилась на оборотницу-«сестру»: — Или ты так не считаешь, что ли?

— Эм, просто зачем тебе утруждаться в твоём положении… — Настя умоляющим взглядом посмотрела на меня, но спасение утопающих — дело самих утопающих, и я тороплюсь ретироваться, пока и меня на дно не потянули.

Вообще добрались мы до поместья без проблем, хотя я заранее допускал, что дорога может оказаться затруднительной — учитывая личности двух моих пленников. Как только мы пробились за городские ворота, стало ясно: всё идёт по плану. Тавры, которых я вызвал ещё заранее, уже стояли на позициях с заведёнными каретами. Рогатые дружинники мгновенно отгородили нужный закуток, перекрыв доступ посторонним.

Габриэллу и Архила я усыпил псионикой. Под белы ручки — и в кареты. Вернее, в повозки-автозаки с магическими блокираторами.

Кстати, там ещё были гвардейцы Лунокрылых, но мои серокрылые херувимы — те самые, что недавно выбрались из демонского плена, — встали перед ними, перекрыв обзор. Этих серокрылых потом увела городская стража. Что с ними стало — пока не ясно, но я обязательно узнаю позже.

К себе в кабинет зову двоих вынужденных гостей — леди Габриэллу и сира Архила.

Едва войдя, Габриэлла раздражённо трясёт запястьем, на котором сверкает антимагический браслет.

— Король Данила, это было обязательно? — бросает она с возмущением, золотые крылья за спиной негодующе шелестят.

Я спокойно киваю:

— Леди, я берегу своих жён. Поэтому — да. Обязательно.

Она фыркает претенциозно, но и пускай, ей больше ничего не остаётся, как выкаблучиваться.

Архил, хмурясь, бросает взгляд на стену, переводит взгляд на ниши:

— Ладно, браслеты, Филинов, чёрт с ними. Но что за чудовище за нами следит?

Из стены доносится мелодичное предупреждение:

— Фааака…

Усмехаюсь. Змейка устроилась в бетоне в небоевой форме милашки, полулежит да поглядывает за пленниками. Лучшего сторожа и не придумать. Если парочка херувимов охренеет — перед ними окажется уже не томная красотка, а Горгона третьей формации с чешуйчатой бронёй, когтями, способными резать даже булат.

— Не называйте её «чудовищем», сир, — предостерегаю Краснопёрого. — Это, между прочим, для вашей же безопасности, — добавляю уже, глядя прямо в глаза Габриэлле. — Её присутствие необходимо, чтобы у вас не возникло желания снять браслеты или взять кого-то из моих родных в заложники.

Леди-херувим обиженно вскидывается, крылья чуть подрагивают:

— «Взять в заложники»⁈ Как вы можете так думать обо мне, король Данила⁈

Ну-ну. Актёрская школа у златокрылой — что надо.

— Леди, — предлагаю, — скажите мне прямо в глаза: если у вас появится возможность — вы не попытаетесь схватить моих жён в плен. Скажите это немедленно, и я вас отпущу.

Она замирает, глаза бегают по кабинету. Окидывает меня подозрительным взглядом, в голосе неуверенность:

— М-м… я… не…

— Время вышло, — пожимаю плечами. — Вы упустили момент.

— Да что вы устраиваете, король! — срывается она. — Это же театр какой-то!

— Леди, — спокойно отвечаю, не повышая голоса. — Вам бы поменьше хитрить и искать подвох в каждом слове. Будьте проще — и люди к вам потянутся. Ну или херувимы. Уж тут зависит от ваших предпочтений.

— Я уже говорила, что не тупой инкубатор!

— Я вообще не об этом, — отмахиваюсь. — Всё у вас сводится к одной теме, леди.

— Сами вы озабоченный! — шипит Габриэлла и тут же прикусывает язык, осознав, что сорвалась. Злится уже на себя, отворачивается демонстративно, красная как рак. Почти как ребёнок — хотя лет ей, между прочим, больше, чем мне.

— С вашего позволения, Ваше Величество, я пойду в предоставленные мне покои, — явно злясь на себя, пристыженно бросает она через плечо, и после моего разрешающего жеста выходит, не забыв, конечно, хлопнуть дверью. Мда, шумная сударыня.

Архил, что всё это время стоял чуть поодаль, немного растерянный, теперь шевелится и недоумённо смотрит вслед Габриэлле, будто удивляясь, чего это леди истерит из-за слов какого-то человека.

— Вы тоже свободны, сир Архил. Мне просто хотелось увидеть состояние пленников, и оно удовлетворительное.

— Король Данила, — херувим говорит с хрипотцой. — Я хочу, чтобы вы знали… Мой Дом тут ни при чём. Я напал на вас не по приказу брата. Это была моя собственная инициатива. Лично моя.

Киваю равнодушно:

— Я знаю. Это же касается и леди Габриэллы.

— Она тоже на вас напала? — недоумевает Архил.

— Почти. — Не вдаюсь в подробности, всё же нападение на мой род приравнивается к нападению на меня.

* * *

Временное поместье Вещих-Филиновых, Сторожевой город

Габриэлла уселась в своих гостевых покоях, скрестив ноги и зло швырнув подушку на пол. Она намеренно ушла подальше от Архила — тот явно хотел с ней ещё поговорить, поизливать душу или снова напомнить о былом, но ей не хотелось иметь с этим болваном ничего общего. Её раздражало даже его присутствие. Вообще-то, именно из-за него она и оказалась в этой ситуации. Это же Архил, идиот, напал на короля Данилу — и ей пришлось мчаться на выручку, а в итоге всё пошло наперекосяк. Потому что, как назло, ей попалась на глаза та альвийская драная кошка — и понеслось. Сорвалась. Чёрт побери, почему её так бесят беременные и эти мамаши? Архил же недальновидный увалень, не способный прогнозировать два шага вперёд. И ведь когда-то сватался к ней… Смешно даже вспоминать. До сих пор цепляется: на балах лезет со своими навязчивыми ухаживаниями, то руку поцелует, то какую-нибудь глупость шепнёт, как влюблённый школяр.

Габриэлла давно отреклась от навязанной ей роли — быть инкубатором для чьего-то потомства, особенно для такого болвана, как Архил. Даже отец смирился, когда она отбила десяток Демонских атак на Стене.

Но сейчас мысли об всяких Архилах уходили на второй план. Невольно они возвращались к другому. К Филинову, который уже снял трофейные крылья. И который с каждой новой встречей ставил её в тупик. Странный он и непредсказуемый! И постоянно опережает её. Кажется, он просто читает её, как раскрытую книгу. Он всё равно обыграл её по всем фронтам и не оставил ни единого шанса на реванш. Это унизительно. Это невыносимо. И, тем не менее, в Габриэлле горит единственная надежда: что он погибнет на поединке с Ангелом. Главное, чтобы до того момента он не взломал её ментальные щиты и не заглянул в её мысли, потому что тогда всё рухнет. В этом случае ей действительно грозил конец.

Но она почти уверена: Филинов не пойдёт на это. Он не настолько безрассуден. Он не глуп и прекрасно понимает, что такое нарушение вызовет громкий скандал и наверняка обернётся гневом Дома Лунокрылых. А значит, пока щиты целы, она может считать себя в относительной безопасности. Филинов просто обменяет ее на выкуп и все обойдется…

И в этот момент в её покои со стуком заходит Лакомка в сарафане. В руках — поднос с дымящимися чашками. На лице — мягкая улыбка.

— Вы что-то очень уставшая, леди… — говорит альва и ставит поднос на стол. — Попейте моего бодрящего чая.

Габриэлла смерила её презрительным взглядом. Ну конечно, эта белобрысая альва притащилась с угощением. Тоже мне, хозяйка. Ядовитая ухмылка скользнула по губам:

— Ты у Филинова ещё и служанка?

Лакомка спокойно отвечает:

— Иногда люблю заварить близким вкусный чай.

Габриэлла пожимает плечами. Да не будет же она травить меня. Неужели рискнёт? Слишком примитивно. С пренебрежительным видом берёт чашку, делает глоток — и замирает.

— Какой же вкусный чай!.. — не удержавшись, пробормотала она. Вкус действительно был великолепен. Мягкий, густой, чуть сладковатый.

Лакомка кивает благодарно:

— Спасибо. А ещё это сыворотка правды.

— Что⁈ — Габриэлла резко вскочила, чай расплескался.

— Ну да, — спокойно говорит Лакомка, не моргнув. — Ваши мысли мой муж читать не хочет, чтобы не взламывать щиты, не провоцировать конфликт на пустом месте и не ссориться с лордом Димирелем. Но почему бы не обойти всё это чуть-чуть в обход? Мне, как его главной жене, разрешили вот такую хитрость.

Габриэлла побледнела и отступила на шаг.

— Если мой отец узнает, что вы меня напоили зельем, выбивающим правду…

— Узнает — и что? — Лакомка чуть улыбается. — Если вы ничего не задумали против моего мужа, то мы принесем извинения. А если задумали — ну тогда уже и неважно каким методом мы это выясним. А у Данилы интуиция отличная, он вряд ли ошибся.

Габриэлла стиснула челюсть, её руки дрожат. Она явно борется с собой. Но зелье уже работает.

— Так… — мягко, почти ласково продолжает Лакомка. — Ты ведь что-то задумала, правда? Нет смысла скрывать. Просто скажи честно.

— Да… — пролепетала леди, не в силах совладать с собой.

— Ага, — кивает Лакомка и, скрестив руки, садится напротив, пристально глядя ей в глаза. — Кстати, зачем ты тогда пыталась спасти Данилу от Архила, как сама заявляешь?

Габриэлла резко бледнеет. Проклятые Филиновы… Они вытащат из неё всё. Докопаются, вытрясут, дожмут. А дальше — ей конец.

Нет! Она не дастся!

Леди резко срывается с места и с разбега врезается лбом в стену. Глухой удар, от которого стена разлетается на осколки. Габриэлла падает, теряя сознание.

* * *

Хотя я и запретил своим жёнам ходить в гости к Краснопёрым — безопасность важнее светской болтовни, — сам всё же решил навестить лорда Эроса. Крылья уже снял заранее. Не хватало, чтобы лорда триггернуло при виде братского трофея.

Лорд Эрос принял меня у себя без лишних формальностей. У него, похоже, хватало других забот — впрочем, в этот момент я был главной из них. Ведь Демонское войско разбито, не считая разрозненные отряды за Стеной.

Итак, Эрос хмуро смотрит мне в глаза, не предложив ни чая ни кофе. И вдруг, без предисловий, он резко произносит, почти с нажимом:

— Я извиняюсь за поведение своего брата, король Данила, — смотрит мне прямо в глаза.

— Извинения приняты, лорд. Сир Архил взял всю вину на себя, отгородив ваш Дом, — отвечаю я спокойно. — Вам не за что оправдываться. — Извинения я действительно принял, но Арихила отпущу разве что за исключительно большу-ущий выкуп, и то не факт, но об этом еще поговорим. — Возможно, это же касается и лорда Димиреля. Я подозреваю, что его дочь тоже напала на мою жену по собственной инициативе.

— Габриэлла покушалась на вашу супругу? — поразился Эрос.

— Было дело, и сейчас леди Лунокрылая ощущает последствия, — я перевожу разговор на более существенную тему: — А ещё другая моя жена, Светлана, подружилась с вашей супругой. В связи с этим у меня есть предложение. Колыбель можно организовать для наших детей совместно. Находиться она будет в моём доме, но ваша супруга получит доступ к детскому отделению. Как и её нянечки — по персональному допуску, через постоянные порталы. Технически это можно устроить легко.

Лорд задумывается.

— Это было бы славно, — протягивает. — Но что по технике безопасности?

— Моя служба безопасности будет отвечать за детей головой. Впрочем, ограниченное количество ваших бойцов я могу допустить в свой дом.

— Тогда да, я согласен, — обрадованно заявляет Эрос, и мы пожимаем руки. — Знаете, вас еще ждёт награждение от Совета Домов, король Данила. Вам должны вручить ключ от города. Символическое, конечно, но такова традиция. Хотя, — добавляет он, — есть и другой повод для обсуждения. Ваш крылатый соперник, Ангел из Дома Лунокрылых, добивает Демонов за Стеной. Хочет урвать кусочек вашей славы, король Данила.

Пожимаю плечами.

— Пусть урвёт на здоровье. Я только могу за него порадоваться. Кстати, а что насчёт тех серокрылых херувимов, которых я привел в город? Вы не в курсе о них, лорд? — вспоминаю о еще одном насущном вопросе.

— Да, в курсе, — подтверждает Эрос, сразу как-то погрустнев. — Они из одного из старых штурмовых отрядов города. Называются Кровавые Рвачи. В своё время считались элитным братством. Только боюсь, у них теперь будут проблемы.

— Какого рода проблемы?

— Их держали в демонском плену, — говорит лорд, будто бы этим всё объяснив.

— И что? — не понимаю ничего.

— Сам факт нахождения в плену уже считается подозрительным. У нас к таким отношение, мягко говоря, настороженное. Тем более что их командир погиб. Больше Рвачи никогда не будут защищать Сторожевой город, их не пустят ни в оборону, ни в зачистки.

— И что ж с ними будет? — приподнимаю бровь, удивляясь местным порядкам.

— Их, скорее всего, отправят в фильтрационный лагерь для ментального сканирования. Затем в трудовые батальоны и закрытые спецпоселения.

Я молчу. Судьба у Рвачей явно незавидная. Надо будет разобраться и, может, попробовать вытащить серокрылых. Я ведь теперь вхожу в Совет, как-никак.

И в этот момент в комнату буквально врывается гвардеец. Запыхавшийся, возбуждённый, выпаливает:

— Милорд, Кровавые Рвачи прилетели к воротам. Видимо, сбежали из изолятора! Пришли всей группой и требуют… короля Данила!

Вау, легки на помине. Ну что ж, потолкуем с соратниками.

* * *

За Демонской Стеной, Астральный Прорыв

Ломтик, правая лапа Вожака, был зол. Не просто зол — а по-настояшему взъерошен до кончика хвоста. Какие-то Демоны осмелились напасть на Вожака⁈ Они должны заплатить. И заплатят. Ауф!

Лохматый кудряш выбрался в долину неподалёку от городских ворот, откуда уже был виден знакомый силуэт. Вон он — Шипастый. Демон, которого он хорошо запомнил. Тот самый, что охранял рухнувших Пыхтунов. Живой, несмотря на полученные повреждения. Весь в рваных шрамах, закопчённый, но по-прежнему на ногах. А рядом с ним — ещё семеро таких же: обугленные, с обломанными рогами, но полные злобы и желания драться.

Шипастый, завидев Ломтика, выпрямился. Его плечи расправили, на морде появилась звериная усмешка:

— Что это у нас тут за сладкий пирожок объявился?.. — оскалился он, прищурив десяток глаз. — Сейчас я тебя съем, крошка. Живьём.

Ломтик даже ухом не повел, ибо настоящий пёс не тявкает на угрозы. Он лишь коротко зевнул и спустил теневых гарпий.

Из его тени вырвались хищные тени, с кривыми когтями, перепончатыми крыльями и голодным визгом. Они взвились, закружили, и в следующую секунду вся шайка Демонов была сожрана. Гарпии разорвали шипастых в мгновение ока.

Через пару мгновений всё было кончено. Остались только клочья, да вонь. Гарпии в последний раз пронеслись по кругу, взвизгнули сыто и нырнули скопом обратно в тень Ломтика прямо под его лапы. Хорошо поработала стая.

Пока щенок с гордо поднятой мордой оглядывал поле недавней бойни, не торопясь, наслаждаясь результатом работы, с небес плавно спустился отряд. Виверна тяжело взмахнула крыльями, снижаясь на равнину, и на её спине — в сияющих доспехах — восседал Ангел, а позади него парила целая херувимская гвардия в боевой готовности.

Ангел взглянул на сканера, недоверчиво вскинул брови:

— Ты говорил, здесь Демоны? — произнёс он. — А тут только пепел и клочья.

Гвардеец растерянно замер, переводя взгляд на изуродованную долину:

— Так и есть, господин… Они были живы буквально пару минут назад. Мы зафиксировали сигналы — семь активных ячеек.

Ангел нахмурился. Его единственное крыло шевельнулось (теневое, подарок Лорда-Тени, было пока припрятано), он начал оглядываться по сторонам. В тени поваленного дерева, не пытаясь даже скрыться, стоял Ломтик. Весьма скромный на вид, с хвостом, дёргающимся из стороны в сторону.

— Что ты за зверь такой?.. — медленно и почти шёпотом произнёс Ангел. — Это ты?.. Один?.. Ты уничтожил семерых Демонов?

Ломтик не выдержал и тявкнул в ответ. Надо же похвастаться. И сразу сиганул назад в тень. Щенок буквально растворился в воздухе.

Ангел ещё несколько секунд вглядывался в опустевшее место, в котором только что стоял неизвестный хищник, потом медленно обернулся к гвардейцам:

— Сканер, ты засек уровень?

— Не успел…

— Это существо явно Багрового уровня, раз поубивал столько Демонов, — решил Ангел. — Передайте в Сторожевой город. Пусть будут на чеку. Этот зверь может и к нам наведаться.

Тем временем Ломтик уже и след простыл. Пора к Вожаку. Ауф.

* * *

Вместе с Эросом я спускаюсь на первый этаж усадьбы, затем двигаемся по дороже к границе поместья. Там, за воротами, ждут Кровавые Рвачи. По пути замечаю херувима, слугу Дома. Он стоит у фонтана и раскладывает по каменному бортику листовки. Стопка толстая, бумага плотная, на каждой — рисунок. И уже с пары шагов становится ясно, что за рисунок.

Ба! Да это же Ломоть!

Мелкий получился каким-то кровожадным, но его фирменные кудряшки и крошечную моську сложно не узнать.

Останавливаюсь в ступоре.

— Это что ещё такое? — спрашиваю, кивая на бумагу.

Херувим, не поднимая глаз, сообщает:

— Багровый зверь, господин. Говорят, зверствует за Стеной и рвёт Демонов на куски. И никто не знает, когда он решит переключиться, например, на нас.

Я приподнимаю бровь.

— Да ну? Прям аж Багровый?

Он кивает мрачно:

— Повезло, что этот монстр охотится пока только на Демонов. Очень повезло. Нужно развесить листовки и предупредить горожан.

Мда, вот дела.

— Что же за ужасное чудовище, — проронил лорд Эрос, бросив взгляд на верхнюю листовку. — Каких только тварей не порождает Астральный Прорыв.

А по мне, милаш.

— Ну вы тогда если увидите его — лучшие бегите, — предлагаю. — И бросайте ему всю еду, что у вас окажется в руках. А то мало ли, вдруг он… голодный.

— Истину глаголите, господин, — перекрестился слуга на свой манер.

Что ж, ладно. Не буду отвлекать служаку работать. Он важным делом занимается — предупреждает горожан о кудрявой угрозе, что сейчас дрыхает без задних лап в моей тени.

За воротами мы с Эросом оказываемся в окружении серокрылых херувимов.

— Что вы тут делаете, бойцы? — спрашиваю, остановившись.

Из строя выходит херувим, широкоплечий, с железной бляхой на груди. Символ капеллана, если я правильно помню местную иерархию.

— Я капеллан отряда Кровавых Рвачей, — говорит он. — Мы узнали, что ты тут и пришли выразить тебе благодарность за спасение, Брара, пока есть возможность. Пока нас не отправили на допросы к менталистам. Нам там все мозги перевернут. Можем мать родную не вспомнить не то что тебя, Брара.

— С какой стати так обращаются с ветеранами? — хмурюсь. — Вы разгромили Демонское войско. Вам положены медаль на грудь и банка сгущёнки в придачу, — вырывается у меня, с неожиданным привкусом ностальгии, вспоминая собственное боевое прошлое в старом мире.

Он выпрямляется и разводит крыльями в стороны:

— Таков порядок, Брара. Мы были в плену у Демонов. Считается, что мы могли быть заражены или сломлены. Значит, мы должны пройти фильтрацию. А потом — скорее всего, трудовые лагеря.

За моей спиной кто-то глухо вздыхает:

— Дадут боги, лет бы десять прожить…

Перевожу взгляд на этого херувима — весь в бинтах, лицо в ссадинах, на крыле тёмное пятно засохшей крови. И таких в строю хватает.

— Почему раненых до сих пор не вылечили? — удивляюсь.

Капеллан не успевает ответить — сзади подходит Эрос:

— Такова военная доктрина Сторожевого города, король Данила. Те, кто был в плену, не подлежат полному восстановлению, пока не оправдают свою репутацию. Их восстанавливают лишь до минимального порога жизнеспособности.

Хмурюсь.

— Милые у вас порядки.

Я ещё собираюсь добавить, но не успеваю. Из-за поворота въезжают три кареты. Тяжёлые, бронированные и длинные, с эмблемами Сторожевого города. Артефактные ускорители под брюхом светятся голубыми импульсами. Кареты останавливаются резко, ударив колесами в землю и подняв шлейф пыли. Из них выскакивают синекрылые стражи и по совместительству гвардейцы лорда Трибеля вроде бы.

Главный страж выходит вперёд, резко вскидывает руку и выкрикивает:

— Кровавые Рвачи самовольно покинули изолятор! Согласно приказу лорда Трибеля мы немедленно возвращаем их обратно!

Я встаю у стражей на пути:

— Не спеши, командир. Я беру их под свою временную защиту. Мы их вылечим, приведём в порядок — и только после этого сами, лично, передадим их обратно в изолятор, раз у вас такая доктрина. Но сейчас они идут со мной.

Синекрылый хмурится и одаривает меня колючим недоброжелательным взглядом. А потом — резко опускает руку к поясу, и меч с лязгом вылетает из ножен. Я не дергаюсь и даже поднимаю руку — но перед его лицом вспыхивает пси-клинок. Синий конструкт зависает в воздухе.

— Не я первый вытащил клинок, сударь, — говорю. — Убери оружие. Или закончим эту встречу по-другому.

Он замирает на несколько секунд. Потом, не глядя мне в глаза, медленно вдвигает меч обратно в ножны.

Пси-клинок же не гаснет. Ибо какого хрена стражник наставляет меч на члена Совета?

— Уберите оружие… — лепечет синекрылый.

— Ты мне еще указывать будешь? — хмыкаю, и он шумно сглатывает.

Я поворачиваюсь к Эросу, не скрывая недоумения:

— Лорд, не знаете, как это вообще понимать?

— Вы правы, король Данила, творится черти что, — Эрос резко разворачивается к стражам: — Синекрылые! Немедленно извинитесь перед королём Данилой. Он со дня на день станет членом Совета Домов. Вы что, совсем не в курсе, кто перед вами⁈

Синекрылые переглядываются, но всё же склоняются вразнобой:

— Простите, милорды, но у нас приказ…

— Ваш приказ подождет, — отмахивается Эрос. — Я лично обсужу с лордом Трибелем это недоразумение.

Лорд Красноперых поворачивается ко мне:

— Король Данила, вам вовсе не обязательно отвозить Кровавых Рвачей к своим Целителям. Позвольте моим медикам заняться их восстановлением. — Он слегка склоняет голову и делает жест в сторону распахнутых ворот своей усадьбы. — Как только бойцы будут приведены в порядок, синекрылые смогут сопроводить их обратно в изолятор. Без лишней суеты и конфликтов.

Я ненадолго задумываюсь, затем спокойно киваю, развеяв пси-конструкт, от чего стражник шумно выдохнул, весь мокрый от страха.

— Пусть будет так. Благодарю вас, лорд Эрос, за проявленное участие.

Поворачиваюсь к капеллану Рвачей:

— Вас сейчас вылечат, затем поедете в изолятор с синекрылыми. Но знайте, что я теперь слежу за вашей судьбой.

Капеллан склоняет голову с искренним почтением:

— Спасибо, Брара. Мы и не надеялись на подобное… Хотели лишь попрощаться, по-человечески.

Я усмехаюсь, глядя ему в глаза:

— А вот как раз прощаться навсегда нам уж не придётся.

* * *

Сторожевой город, Херувимия

Позже огромная тюремная карета с Кровавыми Рвачами уже катит по дороге. Внутри — тишина. Бойцы сидят на жёстких скамьях, молча, каждый закован в индивидуальные оковы, каждый в своём молчании и размышлениях. Капеллан сохраняет стойкость, держится прямо.

И вдруг дежурный синекрылый конвоир, что ехал на скамье напротив, резко встаёт, с показной бравадой перегибается вперёд и, глумливо усмехаясь, бросает:

— Ну что, пленные крысы? Теперь, значит, под защиту бескрылого полезли? Демонам уже подлизали, теперь очередь за королём без перьев?

Он продолжает поливать грязью членов братства, а в тем временем из тени начинает действовать Ломтик и не только он. Рядом с окошком кареты бесшумно выныривает когтистая ладонь Горгоны. Резким движением она сдёргивает замок, затем сдвигает решётку в сторону. Ломтик выливает небольшую порцию масла под ноги синекрылого. Именно в тот миг, когда тот замахивается ногой, собираясь пнуть одного из Рвачей. Синекрылый делает шаг — и тут же теряет равновесие. Нога уходит, тело скашивается за ней, и в следующее мгновение из стены кареты в рывке выныривает голубая нога Змейки — точный, мощный толчок прямо в грудь.

— Эй⁈.. — успевает только выдохнуть синекрылый с выражением растерянности, прежде чем, завывая, вылетает в окно.

Его короткий вскрик обрывается в воздухе, а карета даже не притормаживает. Колёса продолжают греметь всё в том же ритме, словно ничего не произошло. Позже, когда стража займётся расследованием, она не найдёт никаких следов покушения. Масло на полу мог разлить кто угодно — пусть даже сам неуклюжий конвоир. А решётку, судя по всему, он сдвинул сам — вероятно, чтобы впустить внутрь немного свежего воздуха. Не рассчитал, оступился и угодил под колёса собственной же кареты.

Сейчас Кровавые Рвачи не обмениваются ни словом, никто не поворачивает головы. Все продолжают сидеть, будто не заметили, будто так и должно быть. Рвачи смотрят в пол. Капеллан не произносит ни звука, но впервые со дня попадания в плен к Демонам позволил себе слабую улыбку.

* * *

Местные кареты, конечно, далеки от понятия комфорта. Но всё же, есть и плюсы: они идут на артефактной тяге, а не на лошадях, так что тряска умеренная, да и скорость приличная. Я устроился в передней карете, а тавры едут рядом, в бронированной платформе с усиленными стенками. Держим курс к усадьбе, оттуда уже свяжусь с лордом Димирелем и обсудим судьбу его дочки. Уже и Лакомка должна была закончить свой 'разговор по душам 'с Габриэллой.

Операция Ломтика и Змейки прошла без крови. Ну, почти. Умеют эти двое в связке неплохо работать.

— Филинов!!! Где моя сестра⁈ — раздается с неба знакомый ор.

Сверху, с глухим свистом и скоростью метеора, падает Ангел верхом на виверне. И от него тянет… магией Тьмы.

Мм, интересно.

Глава 3

Замок Ламара, Примолодье

На веранде Багровый Властелин уселся в кресло, обвитое живыми лозами. Перед ним, в полушаге, стоял Питон — почтительно застыв, но при этом явно не забывший о гордости лорда.

— Смотри, что Филинов восстановил в Молодильном саду, — негромко сказал Властелин, указывая на аккуратно разложенные плоды на подносе. Фрукты источали сияние, магия в них пульсировала, и даже не нужно быть сканером, чтобы это заметить. — Замечательное энергодерево, помню, как Диана его выращивала в нашу молодость. Плодов, правда, оно даёт всего ничего, но достаточно бодрящие. Угощайся.

Питон послушно подошёл, взял один фрукт и осторожно надкусил. Внутри — жар, искры, прилив энергии. Лорд едва не подпрыгнул, и теперь ноги сами собой подрагивали на месте. Ничего себе, «достаточно бодрящие»! Заряд бодрости — как будто тебя щёлкнули по всем меридианам сразу. Багровому, конечно, с его гигантским источником — просто лёгкий перекус. А лорд теперь едва сдерживался, чтобы не носиться по залу. Тут ещё Багровый предложил ему сесть, и этот признак расположения не вызвал у Питона удовольствия, ведь теперь приходилось сжимать руками ноги под столом, чтобы не броситься в пляс.

— У Филинова намечается дуэль, — сообщил Багровый Властелин, продолжая задумчиво разглядывать плоды, словно и не заметив живости подчинённого. — С кем-то из херувимов в их мире. Организация пошлёт наблюдателя.

Питон хмыкнул и крепче сжал дёргающиеся колени:

— Ну, это логично. У них давно есть доступ в Херувимию. Один из немногих закрытых миров, куда они ещё не лезут со своими порядками, а только наблюдают.

— А у нас нет никакого доступа, — ворчливо продолжил Властелин. — Но возможность это изменить только что появилась. Особенно теперь, когда Филинов добился, чтобы на дуэль у херувимов допустили и нашего представителя.

Багровый поднял взгляд на Питона.

— Теперь тебе предстоит подобрать того, кто сможет наладить контакт с пернатыми. Нам нужен исполнитель умный и гибкий. Надеюсь, у тебя есть такой, Питон.

«Конечно, есть, — подумал лорд без особой трагедии, скорее в деловом русле. — Не могу же я подвести своего властелина, это смерти подобно».

Питон заранее подготовился к этому разговору — разве что мощный выброс энергии после фрукта немного сбивал мысли, приходилось держать фокус с усилием. Да и само по себе удивляло неожиданное любопытство Багрового к пернатым, к которым он раньше вовсе не проявлял интереса. Питон ожидал, что всё пройдёт куда скучнее.

— Значит, вы действительно этим озаботились, Ваше Багровейшество? — не сдержался лорд.

— Не видишь, что ли? — Багровый Властелин хмыкнул.

Питон кивнул. Багровые Земли всегда расширялись по простой схеме: силой, страхом, подчинением. По сути, Багровый никогда особенно не интересовался этим процессом — всё и так происходило само собой, ведь он чудовищно сильный. А что не удавалось — просто игнорировалось. Ему было откровенно скучно возиться с политическими играми и многоходовками.

Багровый вдруг бросил:

— А что, Организации, значит, можно в Херувимию, а моим вассалам — нельзя? — буркнул он с обидой, и Питон сразу понял: дело, как всегда, в извечном соревновании Багрового с Организацией.

Властелин немного помолчал:

— Только не забывай, там будет и моя внучка.

— Я уже выбрал наблюдателя, — ответил Питон. — Свою дочь Гюрзу. Она дерзкая, зубастая, да, но обученная. Тем более херувимы любят экзотических женщин, которыми для них являются наши леди-дроу.

Багровый Властелин бросил без интереса:

— Интересный выбор.

Питон промолчал, но мысленно уже прокручивал следующие ходы. Информация о том, что Филинов получил место в Совете Домов Херувимии, уже просочилась по каналам и дошла до лорда. Питон имел среди пернатых некоторые связи, в отличие от своего господина. Это был шанс — и упускать его было нельзя. Филинов, как минимум, дружит с Гюрзой, а значит, через него можно будет провести её в качестве представителя Багровых Земель при херувимах.

А там — дело техники. Можно будет торжественно сообщить Властелину о «неожиданном» успехе и получить заслуженную награду.

Лорд покосился на властителя Багровых Земель.

— Ваше Багровейшество, не беспокойтесь, — сказал Питон, осторожно обходя прямое упоминание о том, что снова надеется на Филинова. И так у этого иномирного мальчишки слишком большое влияние на Властелина, а теперь ещё он явно собирается прибрать к рукам монопольные рынки в Багровых Землях. — У меня есть пара идей, как организовать наше посольство в Херувимии.

Багровый кивнул, жестом отпуская лорда. Питон, почтительно попрощавшись, покинул кабинет. Времени было мало — нужно действовать быстро. Дуэль уже на носу.

Главное, чтобы мальчишка не погиб, иначе весь план пойдёт прахом.

* * *

Я не тороплюсь покидать карету. Пускай тавры первыми высыпаются наружу — встают стеной, преграждают дорогу вспыльчивому наследнику Дома Лунокрылых. Тем более что он вздумал наехать на меня в одиночку. Видно, Ангел вместе с крылом потерял и остатки ума. И теперь топчется перед рядом могучих тавров, не решаясь напасть. Ангел, может, и крепкий Грандмастер, но строй моих каменных Мастеров его уделает — уж точно.

Сам же я неторопливо выхожу спустя лишь минуту. Между тем Ангел переводит на меня горящий взгляд:

— Так и будешь прятаться за своими громилами, бескрылый⁈

— А я думал, вы всё ещё на фронте, лорд Ангел, — игнорирую его реплики.

Он, весь взъерошенный после того, как грохнулся с небес, отвечает хмуро:

— Там объявился багровый зверь. За Стеной небезопасно для моих людей.

Я понимающе киваю:

— Да, слышал и видел фоторобот. Нешуточных размеров, говорят — кудрявый и бежевый. Поразительный монстр. Удивительно даже, что вы пережили встречу с ним.

Ангел бросает коротко:

— Чудом, — и тут же, не тратя времени, переходит: — Верни мою сестру, Филинов! Наши дела — это наши дела. Не втягивай её в это!

— Это не я её втягивал. Леди Габриэлла сама привязалась. Причём не самым достойным способом.

— Что ты имеешь в виду, менталист⁈ — голос обостряется. — Опять твои игры⁈

Вместо того чтобы сотрясать воздух, по ментальному каналу выбрасываю ему воспоминание: момент нападения Габриэллы на Лакомку.

Реакция не заставляет себя ждать. Ангел застывает, и, дёрнув себя за светлые кудри, выдыхает сквозь зубы:

— Чёрт… Габриэлла, ты опять влезла… — при этом он не выглядит удивлённым. Ангел и правда хорошо знает свою младшую сестрёнку — и что она та ещё злобная стерва.

Между тем я продолжаю прислушиваться к нему на энергоуровне. От Ангела тянутся эманации Тьмы. Очень слабые, почти выцветшие. Идут они от того места, где когда-то было крыло. Хм. Вот это уже любопытно. Что-то тут не так. Как будто Ангел примерил Тьму, а потом снял, чтобы не палиться, но запашок для самых чутких остался. Может, к дуэли готовился?

Не зря лорд Ангел всё же заглянул, не зря.

Я бросаю своему будущему противнику:

— Доказательства я вам передал, и на этом закончил.

— Филинов, мы не закончили…

— Нет, на сегодня закончили, — отрубаю. — Не позорьте свой Дом, лорд. Лучше передайте своему отцу, что я сам с ним свяжусь насчёт леди Габриэллы.

Ангел рычит. Почти натурально. Челюсть сжата, плечи дрожат от сдерживаемой ярости, но я вижу — он боится. Боится не меня, нет. Боится наломать дров да снова опозориться. Он всё же не совсем отбитый, как Архил. И это делает его даже полезным.

Ответа я не дожидаюсь, просто отворачиваюсь к нашему экипажу. Ангел молча провожает меня взглядом, пока я сажусь в карету и уезжаю. Добираемся до дома быстро. Голова слегка гудит от разговоров, но в целом — день выдался продуктивный.

— Кофейку бы… — бросаю с порога. Авось услышит тот, кто нужен.

Тут же сквозь стену юркает тень. Как только захожу в холл, Змейка уже юркает на кухню и варит мне кофе.

Пока она колдует над туркой, пофакивая, во дворе Ломтик тренирует свою стаю: освобождает и загоняет гарпий в свою тень. Вся стая залетает, кроме одной. Ломтик тявкает на неё, пытаясь загнать в свою тень. Всё бы ничего — гарпия вроде слушается, машет крыльями покорно, но вот никак не попадает в нужный чёрный кружочек. Промахивается и падает в тень то дерева, то дома, то вообще статуи.

Гарпия хлопает крыльями, слегка подскакивает — и снова в сторону. Ломтик уже весь истявкался с этой глупой пташкой. Я качаю головой. Нет, ну серьёзно, будто у неё аутизм. Или компас поломался.

Тем временем Лакомка выходит с чашкой мороженого и ложечкой и, передав мне, говорит:

— Мелиндо, скоро прибудет представитель от Багрового Властелина.

Я уминаю ложечкой мороженого:

— Леди Гюрза наверняка сможет добиться целей отца.

Она моргает:

— Верно, Гюрзочка поедет. Ты попал в точку.

— Пусть с ней как раз гомункулы тоже доберутся. Крылья надо будет снова привязать.

Лакомка смотрит на меня чуть прищуренно:

— Хорошо. А как ты понял, что это Гюрза?

Пожимаю плечами:

— А кого ещё мог Питон прислать? Он же хитрый, вывернутый хрен. Не удивлюсь, что у него есть связи даже в Сторожевом городе, и он в курсе, что я теперь почти в Совете Дома. У него нюх — как у ласки на мясо. А я к леди Гюрзе отношусь положительно… О, смотри, у нашего «багрового зверя» наконец получилось загнать эту непутёвую, — киваю на Ломтика, радостно прыгающего над своей тенью. Гарпии рядом нет, значит, смогла-таки нащупать клювом теневой портал.

— С каких пор Ломтик — багровый зверь? — недоумевает Лакомка, переведя взгляд на пушистого «пирожка». На уровень Золотого и Пса малыш совсем не тянет, конечно.

— С тех пор, как его повстречал лорд Ангел, тут же напрудивший в штаны, — передаю альве образ фоторобота и реплику Ангела насчёт «монстра за Стеной».

Лакомка звонко смеётся, обхватив меня за шею.

Нацеловавшись с женой, я хотел помедитировать дома. Настроиться как-то не выходит — то Светка прибежит, рассказывать о том, как поболтала по связь-артефакту с леди Пеленелей, то Красивая потребует выдрать катышки из шерсти. В общем, без медитативной комнаты, за бронированной дверью которой можно запереться, тяжеловато. А ведь столько всего надо обдумать. Хоть ту же информацию Лесника — что давным-давно херувимы так распутничали, что призвали Астрал в свой мир. О таком слышать не приходилось ещё. Что же пернатые творили такое мощное, что их эмоции перелились через край и позвали Океан Душ? Любопытно. Можно было бы своих пленников поспрашивать, кстати.

Совет Домов мне ещё не выдал ключ от города, а значит — официально я тут никто. Но, как показывает опыт, даже никто может тихо приглядеть себе местечко и прицениться.

Решаю этим и заняться, а заодно отдохнуть. Лиан уже разузнал, что да как. Я попросил турбо-пупса пробежаться по городу и поглядеть на дома с вывесками о продаже. Организатор согласился, так как бегать он любит, а дел всё равно нет. Есть тут один неплохой квартальчик, не у самой Стены, но у магистрали возле западных ворот. Район сплошь застроен большими и маленькими особняками. Тридцать лет назад, кстати, сюда прорвались Демоны, но их выкинули назад за Стену.

Договариваемся о смотринах, и сажусь в карету, прихватываю с собой Красивую, а ещё Габриэллу и Архила.

Заодно посмотрим, захочет ли кто-то из их Домов попытаться вызволить пленных родственников. Я сейчас не о нервных выкидосах Ангела, а о самих лордах Лунокрылых и Краснопёрых. Не люблю врунов. А чтобы их выявить, иногда нужно подставить спину или поманить морковкой.

Подъезжаем. Особняк внешне неплохой, чистый, но это обманчивое впечатление. Видимо, во времена старого прорыва Демоны устраивали неподалёку что-то вроде убежища или оборонительной точки, но факт фактом — полости под ним кишат одержимой органикой. Твари прорыли туннель откуда-то из леса. Не будь я телепатом с легионером геномантии — даже бы и не разобрал этого.

Навстречу карете выходит херувим в пиджаке с табличкой «Консультант» на груди.

— Добрый день, — говорит он, встречая меня. — Уважаемый король Данила, мы, конечно, согласились показать вам особняк, хоть у вас и нет права пока покупать недвижимость. Моё время стоит денег. И если хотите посмотреть особняк — вам придётся заплатить.

Выходя из кареты, Красивая и Архил не обратили внимания на риэлтора, а вышедшая следом Габриэлла вдруг разозлилась и захлопала крыльями:

— Что ты себе позволяешь, ничтожество⁈ Внаглую выбивая подачки у моего пленителя, ты оскорбляешь не только его, но и меня!

Консультант с ужасом узнал дочь рода Лунокрылых:

— Леди Габриэлла⁈ Вы приехали с королём Данилой⁈

— А сам не видишь⁈ — рыкнула блондинка. — Почему ещё я вышла из его кареты⁈

— Вы правы, миледи! Я сильно извиняюсь, король Данила! — задрожав, консультант виновато опускает голову. — Никакой платы, конечно, не нужно за осмотр дома! Всё бесплатно!

Габриэлла смотрит на меня с гордым видом, но я широко улыбаюсь консультанту:

— Нет, не нужно мне никаких преференций, уважаемый. Сделаем всё, как принято у вашей гильдии. Назначьте цену.

Он вздыхает, быстро взглянув на краснощекую Габриэллу:

— Эквивалент ста золотым в любой признанной Херувимией валюте.

— Отлично, — киваю. — Что ж, покажите этот прелестный уголок Сторожевого города, а расплатимся за вашу услугу позже, если вы не против.

— Конечно…

Консультант провожает нас внутрь и заводит по всем комнатам, восторженно рассказывая о достоинствах интерьера и местоположения. А Габриэлла все это время обиженно на меня поглядывает, мол — неблагодарный чурбан, мог бы оценить ее старания. Но у меня другие планы, и лучше чтобы консультант еще и денег просил, потакая своей ксенофобии.

— Мы закончили, король, — говорит консультант, когда мы снова спускаемся на первый этаж.

— Разве? — приподнимаю бровь. — А как же подвал?

— Там просто коммуникации, — пожимает плечами он. — Но если хотите — с радостью покажу.

— Хочу, пожалуй, — киваю, под недовольные вздохи Архила и Габриэллы. Понятно: обычно такие вещи осматривает служба безопасности покупателя. Но я предпочитаю убедиться лично.

Спускаемся. Консультант указывает на пустую комнату:

— Вот, прошу.

— Значит, цена — сто тысяч херувимских марок? — уточняю.

— Верно, король, — кивает он. — Как видите, за такого красавца — это даже дешево.

— А что будет, если я найду здесь угрозу жизни себе и своей семье, которая не обозначена в процессе вашего осмотра? — предполагаю.

Консультант хмурится:

— Уверяю, дом безопасен.

— И всё же, если гипотетически? — настаиваю.

Вместо консультанта отвечает Габриэлла, фыркнув:

— Ты можешь всю их гильдию под нож пустить да и всё. Ну или стребовать гигантский выкуп.

— Вот как? — киваю своим мыслям. — Что ж, так я и думал, спасибо, леди. А теперь, уважаемый, взгляните на это.

Взмахиваю рукой, выпуская ментальные щупы, и со всех щелей лезут одержимые тараканы-переростки, мутировавшие крысы и прочая одержимая органика — вроде отходов жизнедеятельности, кусков плоти и прочего.

— Боги! — вскрикивает консультант, а Красивая невозмутимо приподнимает тигриную бровь. Сударыня уже знает мои заходы, а потому ей лень удивляться, но все же что-то да проскочило в кошачьей моське.

— Без паники, — я разбрасываю волны псионики, разом уничтожая всю «нечисть». — Но объясниться всё же вам придётся, сударь.

Консультант грохнулся на колени, бледнея:

— Ваше Величество! Клянусь, никакого злого умысла! Наша гильдия проводила полную проверку дома до выставления на продажу! Видимо, вся эта астральная чертовщина… она просто ещё не добралась тогда до самой усадьбы. Я… я не могу представить, как это вообще получилось…

— Зато я могу, — хмыкаю равнодушно. — И сейчас вам объясню. Ваша гильдия сэкономила на технике безопасности и не проводила полноценную проверку территории до показа. Обошлись разовой зачисткой — на глазок. А теперь у нас подвал, полный одержимой органики. Как, по-вашему, мы с вами решим этот вопрос?

— Король Данила, — консультант мечется взглядом, оглядываясь на ошарашенных Архила и Габриэллу. — Пожалуйста, давайте решим мирно! Мы… мы предложим вам этот дом с пятидесятипроцентной скидкой! Конечно, с обязательной повторной проверкой и полной чисткой, за наш счёт!

— Какая ещё скидка⁈ — вспыхивает Габриэлла, взметнув крылья. — Король Данила возьмёт этот дом даром, а иначе отправит вашу гильдию к Астралу — на вечную утилизацию!

Консультант трясётся, а я размышляю, как лучше поступить. Габриэлла, разумеется, перегнула. Я — чужак в мире херувимов, и даже став членом Совета, не смогу устраивать карательные зачистки гильдий, даже если на то будут основания. На моём месте лорд из местного Дома, возможно, и решился бы — да, но мне пока лучше не перебарщивать. И консультант, похоже, тоже на это рассчитывает.

К тому же, не исключено, что Габриэлла просто подстрекает меня — мол, ограбь-ка местных, дай повод заговорить, вызвать ксенофобию, подтолкнуть Совет Домой к конфликту с моим родом.

— Скинете семьдесят процентов, уважаемый, — говорю, не меняя тона. — И забронируете дом за мной вплоть до момента, когда я официально получу место в Совете и право приобретать недвижимость. Бумаги оформим прямо сейчас.

— Конечно, Ваше Величество! — консультант выдыхает с таким облегчением, что я боюсь: не расплакался бы.

— Король, ты и дальше будешь отбрасывать мою помощь? — жалуется Габриэлла уже тоном бедной обиженной, но в глазах — злой огонь. Подставы она мастерит как дышит, а вот проигрывать не умеет совсем.

— Леди, как можно? — улыбаюсь. — Я внимательно рассмотрел ваше предложение, но, боюсь, мне банально не хватает резкости и жестокости, чтобы рубить под корень целые гильдии за лень и разгильдяйство.

Вернее — невыгодно мне это.

— Гребаный торгаш, — рычит Архил, резко расправляя крыло. — Ещё немного, и ты выкупишь весь Сторожевой город за медяки!

— Такой вариант тоже возможен, сир Архил, — спокойно соглашаюсь.

Он фыркает, резко разворачивается, ударяет кулаком по стене и поднимается наверх, по пути угодив ногой в останки прежней «нечисти». Кажется, это было одержимое дерьмо крысы…

— Проклятье! — грохочет его рёв.

* * *

После подписания бумаг по дороге домой я решаю проверить, как поживают Кровавые Рвачи. Всё же мы в ответе за тех, кого приручили. Как раз я еду в отдельной от пленников карете и можно отвлечься.

Ментально подключаясь через Ломтика, скольжу вниманием в изолятор. Вид у Рвачей… мда. Плохой. Один держится за голову, другой что-то бурчит себе под нос. Третий просто смотрит в одну точку, не моргая. Их кто-то ещё и подпаивает каким-то веществом. Пытает. Это ненормально.

Нужно выручать соратников, но без сильного довода Совет вряд ли пойдёт навстречу. Потому я через Ломтика оглядываю равнину за Стеной и, когда нахожу нужное — и даже намного больше, — сразу связываюсь с Эросом:

— Лорд, мне нужна ваша консультация, если у вас есть минутка.

— Слушаю, король.

— Кровавые Рвачи могут перейти ко мне на службу?

Он на том конце замирает:

— Это же воины Херувимии.

— И что? — отзываюсь. — Вам они на фронте всё равно не нужны. А я смогу их использовать — причём для защиты Сторожевого города в том числе. Потенциал в них есть.

Молчание. Потом он осторожно говорит:

— Король Данила, я всё же вас предупрежу. Именно Рвачи слишком долго были на передовой. У таких уже должен начаться синдром Стены. Перегорание, срывы, приступы. Психика у воинов, что долго штурмовали за Стеной, нестабильная. Там не просто усталость. Они реально могут сорваться в любой момент. А плен у Демонов подстегивает психику быстрее изнашиваться. Ты уверен, что тебе это нужно?

Новые вводные удивляют, но ничего не меняют. Я не колеблюсь ни секунды:

— Надо. В моём роду своих не бросают.

Лорд вздыхает:

— Всё равно это невозможно… — выдаёт он.

Только вот я знаю, что возможно всё — даже перепончатые пальцы.

— Лорд, кстати, разведка мне недавно доложила, что происходит на демонской равнине, — говорю, откидываясь назад.

— А что там? — недоумевает Эрос. Интересно, правда не знает или просто играет.

— Вы не в курсе? Там Демоны нового Пыхтуна собирают. Прямо из старых трёх, которых я уже завалил, лепят новую громадину. Сборная солянка с претензией на неуязвимость.

— Что⁈ — поражается лорд. — Как это возможно⁈ Ты же убил Пыхтунов!

— Демоны провернули повторную одержимость соединённых останков, — пожимаю плечами.

— Надо было уничтожить остатки, — бурчит Эрос.

— Если честно, я думал, регулярные части Сторожевого города всё подчистят за нами с Рвачами, — соглашаюсь с лордом. — Там-то оставалось только добить разрозненные отряды Демонов.

— Конечно, наши части собирались провести зачистку, но лорд Ангел забил тревогу в связи с появлением неведомого багрового зверя, — огорчённо признаёт он. — И пришлось эвакуировать воинов из-за Стены.

— Может, и правда не зря постереглись, — я как раз глажу по ушам возникшего у меня на коленях того самого «багрового зверя» с кудряшками и лапками. — Я, кстати, так и быть, готов рискнуть и завершить зачистку.

— И багровый монстр тебя не пугает, король? — удивляется лорд.

— Пусть Демоны пугаются, — улыбаюсь, почесывая «монстра». — Но один я не пойду. Мне понадобятся Кровавые Рвачи. Без них не справлюсь, — откровенно привираю.

Эрос молчит пару секунд, потом кивает, будто принимает вес решения.

— Тогда я собираю срочное заседание Совета, — говорит он. — Постараюсь пробить решение, чтобы вам отдали Рвачей. И, кстати, вы тоже можете присутствовать на Совете. Вы ведь теперь его член.

Это меня устраивает.

Сначала я еду домой. Через полчаса Эрос снова выходит на связь и сообщает, что заседание будет через час.

Сторожевой город сам по себе небольшой, как и весь этот мир — херувимы не отличаются особой плодовитостью. Именно поэтому Эрос так печётся о будущем ребёнке — это величайшая редкость. Потому и города здесь небольшие. Добираюсь до здания Совета Домов быстро. Заодно прихватываю Лакомку с Красивой. Причём обе девушки решили устроить экстравагантный вход. Вернее, Лакомка решила — как главная жена и главная затейница, — так что в зал я вхожу с ирабисом и тигрицей по бокам. Обе оборотницы идут, виляя хвостами в унисон, точно по хореографии.

И стоило Красивой показаться в дверях, как Эрос тут же напрягается. Лицо лорда каменеет. Старые чувства, личное — всё это у него прямо на лице написано.

Многие лорды недовольны моим появлением, но деваться им некуда.

Я не сажусь за круглый стол, чтобы не затягивать:

— Уважаемые лорды, приветствую. Позвольте спросить, где мой ключ от города? — спрашиваю прямо, заметив, что у всех глав Домов болтаются на шеях пресловутые ключи.

Лорд Трибель отвечает с кислой миной:

— Он ещё изготавливается, король Данила. Процесс, знаете ли…

Тянут, в общем.

— Ладно, бог с ним. Давайте к делу, — отмахиваюсь. — Вы все уже в курсе атаки? У меня есть информация, подтверждённая наблюдением: на равнине собирается новый Пыхтун.

— Да, наша разведка уже подтвердила данные, — кивает лорд Димирель.

— Вы всё же отправили её за Стену? — удивляюсь. — А как же кудряш… то есть багровый зверь?

— Пришлось рискнуть, — разводит руками отец Габриэллы.

— В общем, я уничтожил трёх Пыхтунов и уничтожу четвёртого. Но мне нужны Кровавые Рвачи, — сразу заявляю. — Причём я бы хотел забрать их себе насовсем, чтобы и дальше они служили на благо Херувимии.

— Почему именно Рвачи? — Трибель хмурится.

— В прошлый раз я справился вместе с ними, если помните, — замечаю, и все вопросы тут же сходят на нет. Ведь это правда, что Рвачи были задействованы в прошлом сокрушении Пыхтунов и всего демонского войска. И пускай их в принципе может заменить любая крепкая штурмовая группа в моей гвардии, лорды об этом — ни-ни.

Синекрылый Трибель же находит другой повод повозмущаться:

— Рвачи — отбросы! Мы не можем просто так отдать тех, кто был в плену врага. Они должны пройти тотальное сканирование, а потом быть выброшены в трудовые лагеря! Там для них предусмотрена процедура…

Но его перебивает лорд Димирель. Говорит негромко, но все затихают:

— Лорд Трибель, что ж, отбросы нам и не нужны. Такая сделка сойдёт. Пусть идут с королём Вещим-Филиновым. Лучше так, чем держать их в лагерях до полного помешательства.

И вот уже другие лорды переглядываются, начинают кивать. Лорд Димирель явно имеет большой вес на Совете. Вскоре председатель объявляет голосование, на котором я тоже поднимаю руку.

— Король Данила получает Кровавых Рвачей в своё пользование, — объявляет председатель.

После заседания, прихватив копию протокола, ловлю Димиреля в коридоре.

— Спасибо, что поддержали, — говорю без лишнего официоза.

Он бросает взгляд на моих «кошек», глядящих на него, не мигая:

— Это вам спасибо, что защищаете Сторожевой город. Вам действительно не страшны ни Демоны, ни багровый зверь, — он говорит искренне. — Насчёт моей дочери Габриэллы поговорим позже, после вашей операции. Посредством нашего менталиста я получил от Ангела воспоминание, которое вы передали ему, и видел, что всё… сложно.

— Хорошо, что вы понимаете, — отвечаю. — Но в любом случае, леди Габриэлла ни в чём не будет нуждаться. Это я гарантирую.

Он кивает, и мы расходимся.

Вообще, насчёт Габриэллы не всё так однозначно. Мне уже известно, что она что-то замышляет. Лакомка выудила эту информацию через сыворотку правды. Золотокрылая леди подготовила какую-то подставу на дуэли между мной и Ангелом. Только вот непонятно, что конкретно — тут леди смогла удержать себя в руках и не проболтаться. Жаль, а то даже повода нет взломать ей щиты. Ведь неизвестно, кому леди собирается навредить — мне или своему брату, которого она хочет заменить в статусе наследника Дома. А может, и обоим. Но это мы ещё узнаем.

Не теряя времени, сразу направляюсь в следственный изолятор. Здание буквально соседнее, а потому вхожу в приёмную довольно быстро, отправив оборотниц в карету.

— Я пришёл за Кровавыми Рвачами, — бросаю протокол на трибуну.

Синекрылый за трибуной поднимает глаза:

— Рвачи? Они же бывшие пленники, им место в самой жоп… кхм, а где ваши крылья? — подозрительно смотрит он мне за спину.

— Дома заряжаются, — отмахиваюсь. — В бумагу посмотрите, там печать Совета.

— Хмм, — удивлённо округляет глаза синекрылый, пробегаясь глазами по строчкам. — И правда, Совета… Так вы — король Данила⁈

— Он самый, — киваю.

— Ваше Величество, минутку, — с поклоном он достаёт связь-артефакт и, отойдя за перегородку, звонит кому-то. Напрягаю слух — и вот что доносится из устройства:

— Задержите бюрократическими проволочками… приказ самого Синего лорда, чтобы этот бескрылый филин мариновался до утра…

Ну, Синий лорд — это явно Трибель. А вот задержать у них ничего не получится.

С помощью ментальных щупов я уже нащупал разумы заключённых и без остановки иду в следственный изолятор, пока синекрылый продолжает получать инструкции. По пути меня останавливает дежурный у решётчатых дверей:

— Стоять! Прошу пропуск!

— Вот, — кидаю ему на стол пропуск, который Ломтик стащил у самого Трибеля, раз тот проявляет такое рвение в судьбе Рвачей.

— Золотой? — поражается дежурный, крутя в руках золотую карточку. — Но она же есть только у Синего лорда! — Ой, накладочка вышла. — А вы… — он замечает, что у меня нет крыльев, и давится слюной. — Кха-кха, Ваше Величество Данила, прошу простить, видимо, лорд Трибель вручил вам свой пропуск…

— Эм, его недостаточно?

— Вам всего лишь нужно было показать ключ Совета, и вы бы прошли…

— А, так вот, — кидаю дежурному ключ и иду дальше. — Оставь себе.

Ключ мне всё равно не нужен — он тоже принадлежит Трибелю, а у меня скоро будет свой. Замок на решётке я просто срезаю демонскими когтями и прохожу беспрепятственно к камерам, где за более толстой решёткой Кровавые Рвачи сидят молча, как стая побитых орлов. Тишина такая, что даже шаги звучат глухо.

— Как дела, мужики? — говорю весело.

Они поднимают глаза и офигевают. Тут же вскакивают.

— Брара? — выдыхает капеллан. — Ты пришёл нас проведать? Это большая честь…

— Я пришёл вас забрать, — хмыкаю. — Для вас есть работа за Стеной. Сам Совет поручил.

Серокрылые застыли, не веря в удачу.

— Но мы же бывшие пленники, — поражается капеллан. — Нам нет веры до конца фильтрационных процедур.

Из коридора доносится топот. Кто-то мчится. Я закидываю проход валунами. Из-за них тут же раздаётся отчаянный голос:

— Король Данила! Вы не имеете права забирать задержанных до официальной выписки! Пройдите в зал ожидания — и дождитесь окончания всех процедур!

Я оборачиваюсь к Рвачам и невозмутимо бросаю:

— Слышали? Фильтрация отменяется. Вы в моём отряде. И первый приказ — покинуть эту дыру в течение минуты.

Серокрылые переглядываются. Мгновение паузы — и капеллан командует:

— Слышали Брара, братья⁈ Так чего стоим! С ноги! Все разом, братья!

Десяток сапог с грохотом выносят дверь решётки.

* * *

Друзья-мазаки, поставьте, плиз, лайк книге, а вот, кстати, сохранившаяся из Херувимии листовка:

Глава 4

Да, от крыльев, конечно, есть толк: они автоматически стабилизируют энергосистему, особенно в моменты перегрузки. Но всё это слишком заметно. Крылатого-рогатого Демона выжившие из Демонского войска могли запомнить. Могли сопоставить. А вот просто рогатого, без крыльев — нет. Такой облик ещё не светился на их полях боя. Значит, можно действовать.

Мы загружаемся с Рвачами в боевые кареты с усиленным бронированным носом, которую одолжили у Организации, спасибо Лиану. Местный транспорт только внешне напоминает карету — на деле это полноценная тактическая платформа на артефактах. Ни лошадей, ни оглобель. Только гравиподвеска, амортизационные руны, система стабилизации и интерфейс, облегчающий управление в городских условиях. Технически — это уже не транспорт, а штурмовой модуль ближнего действия.

Из своих я беру только Змейку. Настя и Красивая пускай охраняют Светку, а Лакомка занялась Молодильным Садом — дистанционно управляет через альвиек-помощниц.

Внутри карет просторно, всей сотне Рвачей хватает места. Сейчас лично со мной в карете едут двадцать пять серокрылых, и пока они удивленно глазеют на Змейку в милашной небоевой форме, удивляясь что такая лапочка делает с нами на боевом задании за Стеной, я анализирую парней. Все перворанговые Мастера поголовно, пускай и слегка не в форме из-за плохого сна и кормежки — в изоляторе не балуют средствами первой необходимости. Кстати, сразу после того как вырвались из-под следствия синекрылых Рвачи были слабы, но в нашей резиденции Великогорыч занялся их подпиткой с помощью экстренного пайка, состоящего в том числе из снадобий Лакомки, а там и сама Лакомка проконтролировала их экспресс-восстановление. Ну а городская стража в изоляторе была послана подальше, и я подкрепил свой посыл нависшей над ее головами псионикой. Благодаря протоколу Совета я был в своем праве.

Доезжаем до передовой. Граница зоны, за которой уже полная астральная вольница. Тут начинается другая физика, другая логика. Подходящее место для сумасшествия. Не зря штурмовики Сторожевого города по прошествии энного количества лет службы сходят с ума. И мои новые соратники не исключение, по словам лорда Эроса. Правда, я еще не видел симптомов, а к ним в головы тоже пока не заглядывал.

Высыпаем из транспорта наружу, и я оборачиваюсь к Рвачам:

— Оставайтесь здесь, бойцы. Я со Змейкой сбегаю вперёд, скажу, когда понадобитесь. Посему — полная боевая готовность. Поняли?

Капеллан растерянно шелестит крыльями:

— Брара, ты нас спасал, чтобы мы тут сидели, пока сам уничтожаешь демонские орудия? Наши жизни ничего не стоят. Позволь и нам пойти в безжалостное сражение.

Я хмыкаю:

— Всему своё время, капеллан… Кстати, а как тебя зовут?

— Роматан, Брара.

— Будем знакомы, Рома, — салютую бойцам когтями и вместе со Змейкой.

— А ваша… каахм, воительница, значит, пойдет с вами? — огромный херувим ростом с Ледозора оглядывает голубокожую малышку в полном недоумении, почему эту малютку предпочли ему, могучему бойцу с Демонами.

— Верно. Змейка, покажи свою импозантность, — решаю не унижать соратников, а обосновать свой выбор демонстрацией.

— Мазака? — хлопает глазами змееволосая милаха и не найдя ничего лучше взяла обеими руками свои выпуклости размером с дыни.

— Да нет. Скоро рвать пойдем, — поясняю.

— А-а-а, фаКА-А-А! — и наконец догнав, Змейка моментально обращается в боевую форму, разорвав легкий топик к чертям и став ростом с гиганта-херувима, который от удивления аж попятился. Горгона третьей формации в пластинчатой чешуе с непривычки поразит любого.

— Ждите, — бросаю напоследок Рвачам.

И мы с Змейкой выдвигаемся в сторону Демонов. Остатки разбитого большого войска разместились аккурат за пригорком. Скопище условной пехоты, что представляет из себя пушечное мясо, обходим стороной и движемся сразу к вертикальной громаде с хоботом.

Здесь я останавливаюсь и провожу ментальную разведку. Около тридцати сильных Демонов охраняют массивного, сшитого Пыхтуна. Огромная вертикальная туша дышит клубами пара.

Что ж, с этими ребятами я правда один долго буду справляться. Там собрались монстры, пусть и не уровня Бехемы, но всех разом мне не положить. Можно было бы позвать Рвачей, но если создадим шум, то демонская пехота накатит на нас волной, и это опять создаст проблем.

Кстати, если на энергоуровне смотреть на караульных, то они достаточно «голодны». Нет истощения, но червячка заморили бы. А потому у меня мигом складывается план, в котором Змейке отведена главная роль.

Делюсь с хвостатой чешуйкой планом-капканом, и она обратно принимает облик голубокожей милашки. Топик и шортики она порвала при прошлом обращении и сейчас только хвостом прикрывает интимные места. Можно было бы через Ломтика достать ей одежку, но да ладно, все равно сейчас ей придется много бегать и драться.

Змейку оставляю на пригорке, и она, подождав, следует за мной на приличном расстоянии.

Мой же маршрут прямиком лежит к сторожам Пыхтуна. Среди тридцатки Демонов сразу выделяются двое. Остальные — просто мясо на подавление, а эти — ключевые фигуры.

Первый Демон усилил себя нестандартно: поверх своих когтей он закрепил резаки из красной стали. С виду — грубая работа, но суть не в эстетике. При приближении я улавливаю в этих резаках знакомую ауру. Та же, что идёт от Зелёного меча херувимов — только искажённая, яростная. Значит, это осколки Красного меча. Демон разобрал древнюю реликвию на части и встроил в свои конечности. Очень даже креативно. Вообще эти цветные мечи полезны не только как мощное оружие, но и как способ брать нерушимую клятву с херувимов, за нарушение которой их ждет магическая кара. Потому прихватить осколки еще как стоит.

Второй — совсем другое дело. Это некродемон. От него валит тяжёлая, липкая волна некротики, стихия смерти, коварная и разрушительная. Серьёзный перец.

— Ты нахрена приперся? — сразу рычит Секач с «инкрустациями» из Красного клинка, щёлкая своими блестящими резаками так, будто точит ногти об гранит. — Здесь зона только для служебного персонала.

— Так, я это… — начинаю чесать репу, изображая наивного бойца. — Хочу вступить в Армию Освобождения.

— Куда?

— К братьям, что пойдут есть неправедных херувимов, — придумываю на ходу и даже изображаю благоговейную мимику.

— Вали в пехоту, — лениво отмахивается один из тридцатки, даже не поворачивая головы, указывая в сторону скопища за холмом. — Там таких как ты пруд пруди.

— А может сожрём его? — мечтательно произносит Некродемон, изучающе осматривая меня с ног до головы, будто уже выбирает, с какого бока начать. — Вроде крупный. С мясом.

— Я, кстати, тоже голоден, — соглашаюсь с грустным видом и показываю рукой в сторону соседнего холма, где как по заказу появляется Змейка. Стоит на вершине, виляет хвостом и дразняще показывает нам язык. — Вот за той сорванкой уже битый час гоняюсь. Не даётся, зараза, а ещё и ходит за мной, дразнится. Может, поможете её поймать?

Голодные Демоны тут же забывают обо мне, как только видят змееволосую. Вся их толпа, включая самого Секача, синхронно поворачивает головы в сторону холма, где Змейка продолжает дразнить, извиваясь, как профессиональная наживка на крючке.

Но, к их чести, не все они полные болваны. По крайней мере, Некродемон явно соображает. Он морщится и резко цедит:

— Сканер! Осмотри периметр.

Младший караульный выпускает скан-волну за волной. Проходит несколько секунд, прежде чем он отрывисто докладывает:

— Чисто. Только она и вот этот… — кивает в мою сторону.

Некродемон недовольно фыркает:

— Тогда ловите вкусную голубку. Только не жрать! Кто укусит — сам станет обедом. Моим.

Приказ понят. Тридцатка Демонов срывается с места, рассыпаются веером, кто-то идёт в обход, кто-то снизу, кто-то ломится через валуны. А Змейка уходит в землю, выныривает где-то за валуном, снова заныривает в щель между глыбами. Маневрирует между ними, как уж на сковородке, да ещё со своими фирменными «факи».

Я же начинаю свою охоту и выбиваю Демонов по одному. Прикрываясь иллюзиями, выскакиваю из-за угла и рублю демонскими когтями исподтишка по очереди.

Пока они носятся за Горгоной, я выжимаю из ситуации максимум. С каждого убитого идет подпитка.

Но, как всегда, всё идёт не по идеальному плану.

К этому времени остается трое: Секач, Некродемон и Слабак (не сканер, того я первым выбил, чтобы он не заметил пропажу товарищей и не забил тревогу).

Да только Некродемон все же почувствовал неладное.

— Эй, где все⁈ — орет он, оглядываясь.

— Убивай его, — по мыслеречи бросаю Змейке, до которой почти добежал Слабак.

— Уррра, фака! — хищница тут же обращается в берсерка в пластинах и с одного удара разрубает Слабака. — Ббо-ольше не бббегать!

— Какого Астрала! — орет Секач, притормаживая и вбивая ноги в грунт, его искусственные когти наливаются красным свечением. — Почему эта худющая печенька разраслась!

Змейка не любит, когда ее обижают и уже рванулась на обидчика, но мой ментальный окрик заставляет ее взяться за голову:

— Его потом! Бегом к Некродемону!

Я сам как раз оказываюсь рядом с обозначенной целью, специально ей дав себя заметить.

— Ты-ы-ы! — гремит Некродемон. За его спиной торчит столб Пыхтуна. — Надо было тебя все же сожррррать!

— Жираловка бы треснула, — хмыкаю. — Но я тебе дам возможность. Долго будешь стоять?

Отойдя на пару шагов, Некродемон наливается некротическим зарядом.

— Сейчас ты умрешь, червь!

К моей радости, в самом начале я недооценил этого Демона. Силы ему не занимать, как и живучести. Не каждый сможет аккамулировать в себе столько некротики. Я например бы не смог.

Между тем я прикидываю траекторию до Пыхтуна и вычисляю радиус вспышки. В общем, должно получиться.

— Вместе! — закладываю в голову возникшей рядом Змейки схема удара кика, как в пособии по восточным единоборствам.

— Мазака! — хищница схватывает налету, и мы одновременно бросаемся к Некродемону, который почти разрядил в нас некротический импульс.

За пару секунд до этого я и Змейка впечатываем ступни снизу вверх в демонскую широкую грудную клетку. Рёв срывается с его горла, когда наши удары ломают рёбра с громким хрустом. Демона откидывает назад нашим двойным «мае-гери», туша летит чётко по дуге и врезается прямо в основание Пыхтуна.

И в тот момент Демон разряжает некротику. Взрыв идёт вглубь Пыхтуна. Белый свет бьёт в глаза как прожектор. Живой столб состоит из плоти, и некротика для него смертельна. Я успеваю развернуться и прикрыть лицо рукой. Пыхтун складывается как карточный домик внутрь себя, хороня под собой главного караульного.

Я не жду, пока уляжется пыль. Разворачиваюсь на инерции, вижу Секача. Тот стоит, разинув рот от увиденного. Его глаза ещё не успели сфокусироваться, а я сношу пси-взрывом, и он отправляется на перерождение в Астрал без очереди.

— Мазака! — обиженно ревет Змейка. Всё ей мало врагов.

— Я уже двадцать лет мазака, — хмыкаю. — Давай собери ноготки этого краснокогтистого. Он подкинул хорошую идею. Возможно, сделаем тебе артефактный маникюр.

* * *

Шпиль Теней, Та сторона

— Бер, ты вообще тренируешься с мечом? — строго спрашивает Зела, уперев руки в бока и строго глядя на жениха.

— Чтобы я, лучший мечник, не занимался с мечом? — обижается тот, обмахивая крылом от жары. — Каждый день с утречка после секса с тобой…

— Видела я твои тренировки, — пренебрежительно хмыкает воительница и тычет себе за спину на белоснежные крылья. — У тебя теперь крылья, не забыл? Король Данила не просто так тебя ими одарил. Ты почему не тренируешься нападать сверху, а по-прежнему топчешь ногами площадку? Да хватит обдуваться ими, как вентилятором!

Бер хмурится:

— Слушай, ты чего сегодня недовольная? Я ночью вроде старался как следует…

— Почему у тебя только постель на уме? — рычит Зела, хлопнув себя по голым бокам, ниже кожаных ремней. — Мы не должны подвести Данилу! Ты же видишь, я стараюсь и пробую бросаться кислотой с неба. Почему ты не экспериментируешь?

— Ладно, я что-нибудь придумаю, — вздыхает Бер.

В этот момент в зал влетает Финрод, крылья за спиной чуть запылённые. Альв-воитель вместе с Бером и Зелой прибыли ненадолго в Шпиль с острова Кира, чтобы проведать своих да решить срочные управленческие дела.

— Новости есть от Феанора.

— Как он? — вскидывает брови Зела.

— Похоже, ему там, в глубине, вполне уютно, — разводит руками Финрод. — Передаёт: «Вы меня задолбали со своими уговорами. Идите в пень! Я король, ха-ха!»

— Чокнутый, — резюмирует Бер.

— Отлично, Воитель решил кинуть нас, — вздыхает Зела, закатывая глаза. — Причём титул-то у него посмертный. То есть теперь, как всегда, всё на нас. А у нас, между прочим, банда разбойников к границе подползла.

— Серьёзно? — Бер сразу оживляется, приподнимаясь.

— Очень, — кивает Зела. — Ну что, пойдёмте их встречать. Нас троих, думаю, хватит.

Трое крылатых альвов взмывают в небо и пролетают над жёлтой лентой дороги. Разбойники уже за границей альвийского королевства, но притормозили, заметив крылатых.

— Ну что? — говорит Зела, спускаясь с соратниками прямо перед носами шайки. — Обойдёмся без разговоров. Скажу лишь, что вы на территории возрождённого королевства Золотой Полдень, злобные ничтожества. А как сказал король Данила: любой, кто к нам с мечом придёт…

— Тот будет грядки копать этим мечом! — закончил вдруг за воительницу воодушевлённый глава шайки.

Зела зависла. Финрод и Бер недоумённо переглядываются.

— Вообще, там про могилы вроде говорится, — замечает Бер.

— Нет, там грядки тоже есть, — вспоминает Финрод. — Это вроде бы лозунг новой программы сельского развития королевства. Король Данила её одобрил.

— Да-да! — поддакивают разбойники. — Мы это… слышали, что король Данила землю бесплатно раздаёт.

— Так и есть, — подтверждает Зела, приподнимая подбородок. — Наш король постановил: любой может взять участок, построить дом, возделывать пашню — если, конечно, прекратит разбой и будет жить по законам королевства. Только вы же, грёбаные разбойники! — обличающе восклицает альва.

Разбойники пристыженно опускают глаза.

— Мы никогда не хотели быть разбойниками, — мнутся те. — Наши земли грабили другие разбойники, вот и пришлось тоже податься туда же. А нам бы, как вы говорите, фермерство, репу выращивать, да коз пасти… Говорят, ещё и подъёмные выдаёте?

— Выдаём, — кивает Зела. — В эквиваленте десяти золотых «бычков». Но не деньгами. Это и участок с подведенной водой, и трактор в лизинг, и семена, и прочие расходники. Так король Данила избегает рисков в случае появления недобросовестных активистов. Если вы не начнете развить фермерство в течение года, то участок с трактором у вас заберут обратно.

Разбойники оживляются, гудят:

— Мы слышали о тракторе! А правда, что это железная лошадь?

— Обучающий курс вождения прилагается, — добавляет Зела.

Радостный гул. Бывшие разбойники хлопают друг друга по плечам, уже обсуждают, кто будет отвечать за овощеводство, кто — пасти скот. Один спрашивает, можно ли построить баню.

— Можно, — говорит Зела с каменным лицом. — Впереди есть деревня, и там — пункт развития сельского хозяйства. Но только после подписания контракта на пособия на вас поставят магические жучки, изготовленные нашими казидами. Если вы сбежите или в разбой вдаритесь снова — вас отловят наши гвардейцы, ну и уже другой разговор будет.

— Всё, мы честные! — уверяют они. — Хотим работать!

Зела вздыхает, провожая их взглядом.

— Вот и защитили мы королевство от разбойников, — Бер разочарованно смотрит на свой непригодившийся фламберг.

— За нас Данила постарался, — говорит Зела. — Наш король, конечно, ловко всё устроил. Даже разбойники уже не хотят разбойничать. Все идут в крестьяне. То есть — в фермеры, как он это называет, — она восторженно восклицает. — Данила — такой необычный!

— Ага, всех припахал, хитрый менталист, — кивает Бер, и Зела одаривает его возмущённым взглядом. — А что не так я сказал?

* * *

Дом Красноперых, Херувимия

Лорд Эрос, облокотившись на мраморный парапет балкона своей резиденции, получает весть о гибели нового Пыхтуна. Взор его застывает на далёкой грозовой линии Астрального Прорыва, а губы растягиваются в недовольной, но не лишённой восхищения ухмылке.

— Как, чёрт возьми, Филинов это делает! — произносит лорд с оттенком досады, что это не он своим мечом свалил проклятый столб.

Эрос уже знал о Даниле всё, что стоило знать. Подноготная была тщательно изучена. Простолюдин, прошедший путь от пустого места до графа в своём Царстве, а затем и до альвийского короля. Прецедент, да ещё какой. Умудрился не только приручить Золотого Дракона, но и заставить повиноваться ликанского Пса. Более того — подмял под себя почти весь Боевой материк. Теперь ещё и Багровую ветвь получил лично от самого Багрового Властелина. А ведь этого мало кому удавалось. Мало того, по слухам, Председатель Хоттабыч зовёт Филинова в Организацию.

Эрос отрывается от размышлений и направляется в личные покои супруги — леди Пеленели. В последние месяцы она редко покидала комнаты: бледная, утомлённая, с глазами, словно затуманенными вечной слабостью. Когда она родит Лазурь, то супруга вылечится.

— Я слышала о доблестном подвиге короля Данилы, — говорит Пеленеля первой, не поднимая головы от чаши с целебным отваром.

— Мда, — Эрос проходит по покоям и, усаживаясь напротив, продолжает: — Похоже, за брата придётся торговаться. Силой его уже не забрать. Король Данила заслуживает уважительного отношения после всего, что он сделал для Херувимии.

Лорд говорит без воодушевления — скорее, с холодным расчётом. Мысль была очевидна: прямое давление на Данилу не даст результата. Менталист ещё в своём Царстве перерос уровень, когда его можно было запугать.

Пеленеля медленно кивает, глядя в окно:

— А что насчёт нашей дочки? Королева Светлана мне показалась очень милой. Уравновешенная, воспитанная. Приятная в общении.

Эрос пожимает плечами и отрезает, не меняя тона:

— Насчёт Лазурь мы уже договорились с королём Данилы. Колыбель разделят наши с ним дети. Поэтому я и не хочу обострять отношения с Данилой из-за дурака Архила, который сам не ведает, что творит.

Он откидывается на спинку кресла, взгляд его скользит по резному потолку. С Архилом всё ясно. Вечно лезет, куда не просят, а потом приходится выгребать последствия. Данила, похоже, ещё мягко отнёсся к нему. Другой бы на его месте уничтожил дурака.

В кармане активируется связь-артефакт. Эрос принимает звонок от лорда Димиреля:

— Чем могу быть вам полезен, лорд? — сухо спрашивает Эрос.

— Дорогой друг, у нас с тобой похожая проблема. Ты потерял брата, я — дочь. Было бы проще, если бы мы с тобой вместе решали вопрос с Данилой, — говорит Димирель, не затягивая. — Насчёт наших с тобой родственников, которые, как ты знаешь, сейчас находятся у него в плену. Ситуация выходит щекотливая — слишком легко выглядеть опозоренными. Подумать только: иномирянин пленил нашу родню! Если мы не выпутаемся с честью, Совет Домов не простит нам с тобой слабости. И ради наших родных мы не можем позволить себе потерять лицо. Я предлагаю воспользоваться предстоящей дуэлью между королём Данилой и Ангелом как поводом. Всё равно этот бой будет под вниманием всех фракций.

— Я вас слушаю, — произносит Эрос, давая понять, что открыт к обсуждению.

* * *

Я мчусь вместе со Змейкой Кровавыми Рвачами обратно, в сторону Сторожевого города. Кареты несутся как ужаленные в кормовое место. Пыль от рухнувшего Пыхтуна еще не улеглась, но Демоны в лагере взбудорожались и сразу бросились во все стороны искать виноватых. И лучше смотаться прочь.

Запястья Секача Ломтик уже перекинул Гумалину — пускай делает из стальных осколков на пальцах украшения для Змейки. Она заслужила.

По дороге в окне мелькает Ломтик. Малой снова где-то шляется. Вон он, весело тявкает, выгоняет из-за скал свою стаю теневых гарпий — и, довольно повиливая хвостом, загоняет их обратно в теневой портал.

А с парапетов Стены за игрой малого наблюдают в подзорные трубы дозорные. Они стоят у крепёжного выступа и шушукаются, тыча пальцами в сторону исчезнувшего Ломтя. Легенда о кудрявом багровом звере, похоже, пополнится новым эпизодом.

Подлетаем к Демонической стене, вот уже внешние ворота близко. Едва подлетаем, как решетка поднимается, под надворотной аркой ждут стражники.

— Слава богам, вы добрались! — восклицает старший.

— Да Демоны за нами не сильно гнались вроде… — высовываюсь я из кареты.

— Причем тут какие-то Демоны! Дозорные сообщили, — машет руками он, — как тот самый багровый зверь, уже замеченный лордом Ангелом, гонял целую стаю теневых тварей и в итоге просто уничтожил их без следа. Это подтверждает ранг багрового зверя.

Я киваю:

— Никогда бы не подумал.

Дозорный не останавливается:

— Вы чудом спаслись! Проскочили прямо рядом с этим монстром!

— Похоже, он был сыт, — пожимаю плечами. Ведь обед у Ломтика по расписанию был полчаса назад.

Я прохожу дальше, к внутренним воротам. Они медленно распахиваются. Кареты едут за мной, Рвачи и Змейка выпрыгивают наружу. Навстречу нам выходит процессия. Здесь почти все: лорды из Великих Домов, Лиан, мои Лакомка и Настя с таврами. Даже обычные горожане заполнили обзорные площадки.

Я не успеваю толком оглядеться, как к нашим каретам подлетает синекрылая городская стража. Старший неожиданно выкатывает:

— Кровавые Рвачи, именем Совета вы задерживаетесь, ибо подлежите временному изолированию, как бывшие пленники Демонов.

Ну что за дичь опять? Ещё рухнувший Пыхтун не успел сгнить под солнцем — а моих серокрылых уже пытаются запаковать, будто каких-то преступников.

Я останавливаюсь между ними и стражей:

— Эй, служилые, вы часом ничего не перепутали? Именем Совета как раз Рвачи отныне мои подопечные.

Старший страж делает вид, что всё формально:

— Да, это ваши подопечные, Ваше Величество. Но по протоколу они могут содержаться только в изоляторе до окончания следственных мероприятий. Если потребуется для новой вылазки — вы сможете получить их обратно по письменному заявлению.

Хм, очередная хитрая бюрократическая проволочка. Даже отсюда видно, как лорд Трибель изо всех сил сдерживает злорадную лыбу.

Я смотрю, как стража начинает медленно окружать Рвачей. Те стоят спокойно. Не рыпаются, не сопротивляются.

Всё это происходит у всего города на глазах. Горожане затаили дыхание, Великие Дома не ждут, что сделаю я. Стоит мне вмешаться — и это будет официальным вызовом системе и порядку. И именно этого, похоже, и добивается лорд Трибель. Покровитель синекрылой стражи, скрестив руки на груди, наблюдает за мной с открытым интересом.

Что ж, мои перепончатые пальцы, не с тем вы связались. Ох, не с тем. Ведь я могу извлечь наружу ваш главный страх.

Я посылаю Лакомке и Насте мыслеречь. Альва тут же кивает в ответ, мгновенно улавливая замысел, и звонко, на всю площадь, восклицает:

— Смотрите! Это же багровый зверь!

Она театральным жестом указывает рукой в сторону. Толпа мгновенно реагирует — поворачиваются головы, начинается общее шевеление, шум, приглушённый гул ужаса.

А там — Ломтик. Малой стоит, как ни в чём небывало, прямо на столбе у ворот.

— Тяв! — подает он писклявый голос.

В этот момент Настя уже в деле. Звуковая волна срываются с её губ — тяжёлый, глубокий волчий рёв. Мой легионер-воздушник с помощью мощного ветряного потока смещает звук в сторону, и кажется, что рев издает Ломтик. Один из ближайших сторожевых столбов с хрустом летит набок. Гул разносится по площади. Столб, как специально, рушится в сторону от толпы — но с таким грохотом, что горожане вздрагивают.

Синекрылые стражи замирают. Потом отскакивают, дёргаются с паникой на лицах. Один инстинктивно хватает за рукоять артефакта, другой зачем-то пытается скрыться за спиной товарища. Один дозорный выронил меч прямо на булыжник. Тот звенит, как колокол. Кто-то даже посмотрел вверх — вдруг и правда сейчас с неба что-то падать начнёт.

Я резко поднимаю голос:

— Без паники!

В этот же миг ментальный воздушник из моего Легиона усиливает голос, разносит по всей площади. Эхо ложится плотно.

Я продолжаю:

— Я займусь им с Рвачами. Стража, вы свободны.

Старший синекрылый слегка бледнеет, сглатывает, потом кивает и бормочет:

— Да, спасибо… конечно, король Данила…

— Огородите территорию! — я уже киваю таврам.

Мысленно мной раздаются четкие команды. Дружинники разом поднимают каменные щиты и встают живой стеной. Дружный шаг — и они между Рвачами и стражей. Жёстко, бесцеремонно тавры отпихивают стражников щитами. Одному достается сильнее, и он падает и катится, а второй тавр уже лёгким движением заезжает другому в шлем:

— Уходите, уважаемый! — гремит дружинник басом. — И не мешайте бороться с зверем!

Стража теряется и смотрит в сторону лорда Трибеля. Но синекрылый глава растерялся и не знает как реагировать.

На глазах у всех, на виду у Великих Домов, у горожан— моих Рвачей не упаковывают, а наоборот, их прикрывают, защищают. И это видят все. Но, главное, всё делается в рамках закона Херувимии.

Я переключаюсь на мыслеречь, даю команду серокрылым:

— Рвачи, заслоните щенка. — Пауза. — Но моего Ломтя не трожьте, поняли?

— Да, Брара… — роняет капеллан Рома.

Кровавые Рвачи, похоже, вообще не понимают, что происходит, но слушаются без вопросов, без колебаний. Послушно встают вокруг Ломтика, сомкнув кольцо, заслоняя его со всех сторон.

Ломтик стоит в самом центре, на прежнем месте, и оглядывает их с таким видом, будто лично назначил каждого на пост. Мордочка чуть приподнята, взгляд снизу вверх — гордый, независимый. Мол, вот — моя свора.

Тем временем тавры без спешки, методично оттесняют синекрылых, не размахивая кулаками, не крича, просто тесня плотным строем, как стена, идущая вперёд. Тех, кто сопротивляется, они сразу отшвыривают к зарешеточенным каретам, куда хотели закинуть Рвачей.

Один стражник начинает выкрикивать что-то о беспределе, получает щитом под рёбра — и замолкает. Второй делает шаг назад — и тут же получает пинок под бедро: «Проходите, уважаемый».

А я тем временем направляюсь прямо к кольцу Кровавых Рвачей. Настя оказывает рядом, как будто случайно. Ее задача создавать ревущие звуковые волны. Я подхватываю их и воздушными течениями разгоняю по площади так, будто этот рёв идёт не от неё, а от Ломтика.

Толпа, что уже начала разбегаться, оглядывается назад. Параллельно с этим я бросаю воздушные толчки. Небольшие, но резкие. Направленные строго в Рвачей. Те отлетают по команде, как будто их отбрасывает сам Ломтик — мощной, невидимой лапой.

Мысленно предупреждаю:

— Не раскрывайте крылья полностью. Только отлёт назад, без взмахов. Всё должно выглядеть как удар. Как будто Ломтик вас отбросил.

Между тем и малой «багровый зверь» получает свой ментальный приказ:

— Ломоть, хороший мальчик, а теперь — «домой».

Щенок выполняет команду и исчезает в тени под собой.

Я же поворачиваюсь к лордам-херувимам. Не все остались. Кто-то, видно, предпочёл ретироваться. Но ключевые просто ушли за укрытие: Димирель, Эрос и Трибель, да ещё пара фигур, которых я просто знаю.

— Лорды, — я передаю по мыслеречи всем главам Домов поблизости. — Багровый Зверь сбежал. Но мои Рвачи останутся и будут патрулировать небо над городом. Если найдут след — немедленно сообщат. Поэтому ни о какой изоляции Кровавых Рвачей речи больше не идёт.

Тишина. Пока все вокруг в замешательстве я связываюсь с Димирелем по мыслеречи:

— Лорд, вы меня поддержите?

— Король, вы слышали о безумии Рвачей? — напрягается он, находясь в укрытии за десятком карет.

— Да, положитесь на меня в этом вопросе.

— Вы уверены? Хоть одна ошибка, и вас растопчут другие лорды… Трибель только этого и ждет.

— Уверен, лорд, — твердо заявляю.

Несколько секунд спустя Димирель, выйдя из-за кареты, кивает.

— Конечно, ваше предложение разумно, король Данила, — говорит он. — Ваши Рвачи показали полезность в битве с багровой угрозой.

Сейчас Лунокрылый лорд дал сигнал остальным. Его авторитет многое значит среди лордов. Они переглядываются, возражений не слышно.

— Мелиндо, все прошло успешно, полагаю, — делится по мыслеречи Лакомка.

— Ага, — киваю. — Начало положено. Скоро Херувимия станет нашей, как и Астральный Прорыв.

Глава 5

Кремль, Москва

Царь разглядывал карту, расстеленную на столе. Взгляд его был прикован к югу — туда, где военные части захватывали южные туркменские поселения. Тамошние ханы совсем оборзели со своей контрабандой, да и невоюющая армия ржавеет и слабеет, а потому ее постоянно требовалось держать в тонусе.

В этот момент после стука дверь отворилась, и в кабинет вошла княжна Ольга Валерьевна в строгом деловом костюме.

— Вызывал, дядя?

Царь поднял голову.

— А, Олечка, заходи-заходи. Ты случайно не знаешь, где Данила? Что-то его давно не видать — не слыхать.

Ольга, не торопясь, садится и отвечает:

— Я недавно общалась с Машей Морозовой, его невестой. Княжна сказала, что он у крылатых иномирян в закрытом мире.

Царь фыркает с оттенком недовольства:

— Совсем Даня увлекся своими иномирянами. Конечно, он на Той стороне король и конунг, но и про Родину тоже забывать не стоит. Надо бы на бал его позвать.

— Разве в ближайшее время намечается бал? — удивляется великая княжна. — Осенний недавно же прошел…

— Теперь намечается, — решает Государь.

— А повод?

— Вот у нас недавно… что-то вроде… ага. — Он наклоняется над картой, водит пальцем по южной границе, приговаривая себе под нос: — Вот здесь позавчера кишлак Топча взяли наши молодцы. В честь захвата аванпоста и устроим бал.

— В честь захвата кишлака? — поражается Ольга.

— Нормальных городов в том районе все равно нет, — отмахивается Царь. — Так что да, в честь кишлака. Это, должно быть, районный центр. Передай, пожалуйста, Даниле по своим каналам, что я бы его хотел видеть на мероприятии.

* * *

По мыслеречи приходит сообщение от Маши Морозовой.

— Даня, Царь собирается устроить бал в Москве по случаю взятия кишлака Топча, но, как я понимаю, всё из-за тебя. В любом случае княжна Оля говорит, что твое присутствие ожидается.

— Спасибо, Маша, — отвечаю ментально.

Когда завершаю разговор с княжной, я тяжело вздыхаю. Закрываю глаза, откидываюсь в кресле и, по инерции, прижимаю пальцы к переносице.

— Нахрен сдался мне этот бал! — произношу вслух.

Не раздумывая, тянусь к связь-артефакту.

— Владислав Владимирович, вот честно, я занят по горло, — говорю без прелюдий. — Давайте обойдёмся без бала, а? Ну правда. Ну зачем? В прошлый раз сам Царь даже не пришел на бал, но меня, конечно, вызвал.

На той стороне тишина. Потом голос, с нотками лёгкого удивления:

— Ну, ты на Государя-то уж не ругайся, Данила… А как иначе? Надо же соблюсти почтение. Ты ж всё-таки русский дворянин. Не можешь просто взять и исчезнуть. Так не делается.

— Я и не ругаюсь, — моментально оказываюсь от обвинений Красного Влада и по привычке цитирую:– Наш Государь — великий и мудрый вершитель судеб… Слушайте, а давайте по-другому я соблюду почтение. Царство только выиграет, ибо установит новые дипломатические связи.

— Это как? — заинтересовывается начальник Охранки.

— Сейчас я в Херувимии. Закрытый мир со своими заморочками, — говорю я, бросая взгляд на журнальный столик. Там, как нарочно, лежит свежее приглашение от лорда Димиреля. — Ольга Валерьевна, возможно, могла бы присутствовать на ближайшем банкете. Княжна будет представлять Царство.

— Неплохо, Данила, — прикидывает Красный Влад, чуть прищурившись. — Думаю, Царь не станет возражать. Дай мне немного времени, я всё улажу.

Я успеваю пообедать в резиденции в кругу жен, Красивой и Змейки, когда Владислав выходит на связь и сообщает:

— Через четыре часа примчится.

— Кто? — тут до меня доходит. — Ольга Валерьевна так быстро соберется? И Царь одобрил?

— Конечно, соберется. Ты же знаешь Олю — у нее на уме только слово «сенсация». Ну а Государь да, принял твое предложение. Так что встречай гостью. Она пройдет через твой Будовский портал.

Хмыкнув, я даю гвардии распоряжение договориться с местными о том, чтобы активировали свой портал, и мы с женами отправляемся на площадь в центре Сторожевого города. Не знаю, как княжне удалось так быстро собраться, но Ольга Валерьевна появляется в светящейся арке сияющая, нарядная, с идеальной укладкой и выражением триумфальной элегантности. Она светится от счастья — ещё бы. О новом мире Херувимии действительно можно состряпать сенсацию. Да и кругом красиво: белоснежные арки, полупрозрачные мосты, колонны, которые будто светятся изнутри.

Даже я, привыкший ко всякому, не удержался — огляделся, кивнул про себя. Красиво, не поспоришь.

— Данила Степанович! Здесь прекрасно, — шепчет Ольга, не скрывая восхищения. За девушкой следует съемочная группа с аппаратурой. Княжна оглядывается на операторов. — Снимайте! Снимайте!

Булграмм, стоящий за моей спиной, тихо цедит сквозь зубы:

— Только женщинам и могут понравиться эти каменные финтифлюшки.

Я усмехаюсь. У каждого свой вкус.

Позже прибывает и леди Гюрза — в сопровождении моих гомункулов. Дружина встречает леди-дроу на той же площади, где мы уже принимали Ольгу Валерьевну, но на этот раз я сам туда не еду. Просто выхожу на террасу резиденции встретить подъехавшую гостью.

— Леди Гюрза, рад нашей встрече! — произношу, слегка наклоняя голову.

— И я, король Данила! — по привычке сдувает она с лица красную прядь. — Мы можем отойти и поговорить наедине?

— Конечно.

Мы отступаем в сторону от жен и высунувшейся из холла Габриэллы, которая одарила Гюрзу злым взглядом. Кажется, златокрылая ненавидит всех женщин в мире,

— Вы же понимаете, — говорит Гюрза без предисловий, — мой отец хочет вас использовать.

Я киваю без удивления:

— Понимаю. Но не виню его. Это разумно.

— Значит, вы тоже играете в интриги, — с каким-то разочарованием протягивает леди-дроу.

— Отнюдь, — отрекаюсь от вывода. — Я буду только рад, если смогу помочь вам, леди Гюрза. Чтобы вы проявили себя перед Багровым Властелином как блестящий дипломат. Успешный и дальновидный.

Она расцветает.

— Значит, вы такой же, как я думала… — непонятно что она имеет в виду. — Спасибо, король Данила, за шанс!

— Мы оба выиграем когда у вас получится наладить связи с Херувимией, — улыбаюсь.

Что же, делегация с моей стороны на банкет Лунокрылых собирается внушительная. Разве что пленников только не беру. Зато Габриэлла и Архил смогут подумать над своим поведением.

На банкете, когда всё уже разогрето — разговоры, музыка, вино, мягкое магическое освещение, я подвожу лорда Димиреля к двум прибывшим дамам. Ольга и Гюрза обе безупречно выглядят — по-разному, одна в белом платье, другая в кроваво-красном.

— Позвольте представить, лорд, это леди Гюрза Ссил’Заратин из Багровых Земель, — говорю. — И великая княжна Ольга Валерьевна Гривова, представитель русского двора.

Димирель смотрит на них с дежурным вниманием. Не слишком живо, но и не снисходительно. Лорд умеет сохранять дипломатический фасад.

— Леди Гюрза — мой поставщик, — слегка привираю я, но только лишь слегка — ведь я, правда, планирую закупать у ее отца древесину. — Она представляет интересы своего рода по торговле друидской древесиной. Я собираюсь обустроить новую усадьбу в Западном округе их качественной мебелью.

Гюрза делает изящный реверанс.

— Я очень благодарна за шанс, — говорит она. — Мы подготовим всё, что нужно, король Данила.

— Что ж, — роняет Димирель. — Ваша рекомендация, король Данила, как героя Демонской Стены, многое значит для меня. Думаю, я тоже позже присмотрю что-то у достопочтенных Ссил’Заратинов.

— Конечно, лорд, я буду к вашим услугам, — Гюрза смотрит на меня пылающим взглядом. По сути, она уже добилась цели своей миссии — закрепиться в Херувимии посредством торговых сделок. Конечно, леди это запомнит на всю жизнь и будет мне благодарна.

— Отойдём, пожалуйста, король Данила, — вдруг говорит Димирель с такой интонацией, что я уже знаю — сейчас будет интересно.

Мы с Димирелем отходим в сторону, за арочный проём, в затенённую нишу, укрытую от посторонних глаз. Там прохладно и глухо — камень глушит звуки зала, и кажется, будто мы оказались в отдельном помещении. Димирель не тянет. Ни приветствий, ни заходов. Сразу к делу, сухо и чётко:

— Король Данила, я предлагаю решение касательно вопроса моей дочери. Сделаем ставки на твою дуэль с Ангелом: если ты проиграешь — возвращаешь крыло и отдаёшь Габриэллу. А если выиграешь — получаешь обширное владение южнее Сторожевого города.

— Что за владение, лорд?

— Южные угодья, — вздыхает Димирель, явно сожалея, что ему приходится рисковать таким куском.

— Интересно… — тяну я время, чтобы обдумать.

В этот момент слышу приближающиеся шаги. Узнаю по походке лорда Эроса до того как он подступает к нам. Димирель не удивляется, а кивает ему.

— Лорд Эрос в курсе моего предложения.

— Южные угодья — это наши с Лунокрылыми спорные земли, — поясняет Эрос. — Об этом лорд Димирель пока не сказал, но это так. Мы готовы их поставить на победу Ангела, если ты, король Данила, согласишься вернуть леди Габриэллу и моего брата Архила в случае проигрыша.

Сговорились, значит. Прикольно.

— Земля как ставка за двух родственников? Интересный курс, лорды. Но почему бы вам просто не отдать Южные угодья как выкуп и забрать своих родственников? — не понимаю я. — Зачем эти ставки?

Они переглядываются, затем Димирель поясняет:

— Мы не можем позориться перед Советом Домов, король Данила. Если мы покажем слабость — особенно перед чужаком — нас порвут. Лунокрылые и Красноперые считаются сильными Домами, и мы с лордом Эросом должны сохранить этот образ. А сильные не выкупают своих. Никогда.

Эрос кивает, подтверждая слова напарника.

— Нам нужно сохранить лицо. И мы вас просим проявить дипломатичность и понимание. Просто принять формальную игру. Согласиться на предложенный сценарий.

Мои перепончатые пальцы! Только Астрал этих херувимов разберет, вот честно. Выкупать родственников считается слабостью, а ставить на кон их жизни в дуэли — значит, нормально. Впрочем, аристократическая логика вполне понятна и можно на этом играть.

— Я готов пойти вам навстречу, лорды, — произношу я спокойно, но твёрдо. — Но при одном условии. Вы принесёте клятву на моём мече согласно древнему херувимскому обряду. Клятву дружбы. Клятву лояльности. Клятву, что никогда не станете действовать во вред моим интересам, что не попытаетесь использовать меня исподтишка или обойти с фланга. И главное — что будете содействовать мне, когда я потребую вашей поддержки. Без условий, без двойных смыслов, без политических игр. И только если это будет расходиться с интересами вашего Дома, вы сможете отказаться.

— Мы согласны, — переглянувшись с пожавшим плечами Эросом, заключает Димирель.

С помощью Ломтика я достаю из своей тени Зелёный меч. Клинок остаётся в ножнах, я держу его перед собой, предлагая:

— Тогда прошу.

— Вы не собираетесь извлекать клинок? — спрашивает Эрос.

— На силу клятвы это не влияет, — отвечаю. — Меч слышит и так.

Лорд Димирель делает шаг вперёд. Склоняет голову над ножнами и произносит клятву — негромко, но отчётливо. За ним — Эрос. Всё строго по обряду. И в этот момент изнутри ножен пробивается изумрудное свечение. Яркое, тёплое, идущее словно из самого металла, как будто меч живёт.

— Что это за странное свечение?.. — хмурится Эрос, делая полшага назад.

— Просто Зелёный меч принял вашу клятву, лорды, — поясняю спокойно.

— Зелёный меч⁈ — оба херувима восклицают в унисон. — Утерянная реликвия нашего народа⁈ Один из двенадцати⁈

— Именно, — говорю, и с лёгким движением бросаю меч обратно в тень. Она тут же захлопывается, поглощая клинок, будто живая. — Какие-то проблемы, лорды?

— Но как… — шепчет Димирель, растерянно глядя в пустоту, где секунду назад было оружие. — Как он оказался у вас?..

Крылья у лордов понуро опускаются. Хотя, если подумать, зря. Ведь если они и впрямь собираются соблюдать клятву, то опасаться им нечего. А вот если планировали нарушить… ну тогда, согласно летописям, меч сам с ними разберётся. И очень эффективно.

— Согласно нашему уговору, я верну сира Архила и леди Габриэллу только в случае, если проиграю дуэль, — говорю напоследок. — А если выиграю — мы снова сядем и обсудим, что с ними делать. До скорой встречи, лорды.

Я разворачиваюсь и иду прочь, не оборачиваясь. Оставляю херувимов позади.

И чего они такие расстроенные?..

* * *

Родовое гнездо Лунокрылых, Сторожевой город

Когда король Данила уходит, Эрос остаётся с Димирелем наедине. Пространство боковой ниши-комнаты будто отрезано от остального зала: отголоски музыки, звон бокалов, приглушённые разговоры лордов и дам долетают сюда искаженными, глухими, словно из другого мира.

Эрос молчит и слушает, как шаги Данилы удаляются. Только когда звук полностью исчезает, он медленно выдыхает. Не поворачиваясь, говорит:

— Если король Данила выиграет дуэль… — роняет лорд. — Он получит всё: наши клятвы, наши земли, наших родственников. Димирель, что мы наделали, Астрал нас подери?

Димирель хмуро выдавливает:

— Бескрылый мальчик нас перехитрил. Я и подумать не мог, что у него есть Цветной меч! Да мы еще и клятву принесли точно как в обряде! Я думал, просто скажем, что окажем ему поддержку, обычная предосторожность, но он нас провел…

— При этом он позволил нам отказаться от поддержки его рода, если это навредит нашим Домам, — вспоминает Эрос. — Король Данила при всей своей хитрости не лишен чести. Что будем делать, если он победит в дуэли?

— Мы? — Димирель поворачивает к нему голову с преувеличенным удивлением. — Мы — это громко сказано, дорогой Эрос. Лично я постараюсь отдать Филинову Габриэлу в качестве супруги. Так всё будет выглядеть как союз, а не как плен и вынужденная капитуляция.

— То есть ты меня кидаешь?

— Ну уж Архила в супруги он точно не возьмёт, — с усмешкой парирует глава Лунокрылых. Он разворачивается и выходит из ниши, не оборачиваясь. — Так что у тебя, Эрос, свой путь.

* * *

Резиденция Дома Красноперых, Сторожевой город

— Королева Светлана,— говорит Пеленеля, слабо улыбаясь, — спасибо, что пришли. Это для нас честь.

Светка кивает и отвечает бодро:

— Я подготовила для Лазури пледик. Розовенький.

Пеленеля с интересом принимает свёрток, берёт в руки плед, аккуратно разворачивает. Светка добавляет:

— Лазурь будет спать под розовым покрывальцем, а Славик — под синим. Идиллия!

Пеленеля внимательно разглядывает вязку, ведёт пальцами по краю и удивлённо восклицает:

— Ого, как быстро ты его связала! Это же целая работа.

— Да нет, я уже всё с запасом сделала давно, — отмахивается Светлана с усмешкой. — Тогда ведь я ещё не знала, кто у меня родится — Славик или девочка. Поэтому подготовила всё в разных оттенках: и розовый, и синий. А сейчас только надпись довязала, чтобы подходило.

Пеленеля наклоняется, читает вышитую фразу и округляет глаза:

— «Будущая Филинова. Обидишь — пожалеешь». Хм… сильно.

Бывшая Соколова кивает, не без гордости:

— Ну а что, так надёжнее.

Рядом на диване, не проявляя ни малейшего интереса к беседе, устроилась Красивая. Тигрица вытянулась, положила морду на лапы, время от времени лениво махая хвостом, будто отгоняя несуществующих мух. Одно ухо подрагивает, но в целом вид у неё максимально расслабленный.

Мимо в этот момент проходит загруженный лорд Эрос. Херувим останавливается на полушаге, моргает, переводит взгляд с тигрицы на Светку, потом на жену. Неловкая пауза.

— Ой, и ты здесь, Диана?.. — неуверенно произносит он, явно растерявшись. — Почему?

Он смотрит на тигрицу, затем снова на жену. Красивая даже не шевелится — только один глаз приоткрывает, с ленцой следя за ним.

Светка улыбается и весело говорит:

— Здравствуйте, лорд! Диана сегодня в качестве моего сопровождения.

Эрос тут же краснеет, как рак. Его уши становятся багровыми, он бормочет:

— Да-да, я… хорошо… э-эм, я пойду…

Он поспешно ретируется, повернувшись на каблуках. Направление выбирает с поразительной точностью — прочь и подальше.

* * *

На следующий день я направляюсь проверить, как разместились Рвачи. Для серокрылых штурмовиков я арендовал склад неподалёку — за пределами Сторожевого города. Здание бетонное, неказистое, без изысков, но по-своему надёжное: толстые стены, минимум окон, защищённый вход. А то мало ли, вдруг городская стража захочет наведаться в гости. Примитивная база, но вполне пригодная для временного размещения. Там уже успели поставить армейские кровати, выделить зону под медикаментозный блок, подвесить несколько освещающих артефактов на стены. Получилась почти полноценная казарма.

Рвачи обустроились быстро. Кто-то патрулирует территорию по периметру. Другие парят в воздухе над крышей, держат склад под контролем с воздуха, создавая сетку из наблюдателей. Видно, что отряд уже в рабочем режиме.

Моя карета въезжает на территорию. Я выхожу и окидываю взглядом происходящее. Всё привычно — и вдруг глаз цепляется за одного из патрульных. Он явно выделяется. Тёмная кожа, серые крылья. Чёрнокожий херувим. Я невольно усмехаюсь про себя:

«Словно попал в толерантный Дисней».

Любопытство подталкивает подойти ближе. Он замечает меня и останавливается.

— Брара, — делает поклон. — Ганнибал, к твоим услугам.

— Привет. Слушай, а расскажи-ка, как так получилось, что ты здесь? — Я прищуриваюсь. — С такой индивидуальной внешностью. Единственный чернокожий херувим в радиусе сотен километров.

Он улыбается белыми зубами.

— Брара, я — метис. Мать у меня с вашего мира, встретила отца — херувима. История старая, как сам мир.

Я приподнимаю бровь. Вполне логично. Ангелы фигурируют в легендах всех народов — от Ближнего Востока до Скандинавии. Видимо, не на пустом месте. Похоже, херувимы и правда когда-то заглядывали в наш мир.

— Брара! — возникает рядом капеллан Рома. — Большая честь видеть тебя! Что насчет патрулирования Сторожевого города? Мы же должны искать… ну того багрового зверя, — смущается он.

Я киваю на казарму:

— Погоди с патрулированием. Ваш «Багровый зверь» никуда не денется, — от меня так точно, хех. Моя тень — его дом. — Сначала мне нужно кого-то из вас просканировать. Надо понять, что за психическое безумие имел в виду лорд Эрос. Выбери любого.

— Ганнибал, пойдём, — зовёт его капеллан Рома.

В казарме я опускаюсь на кровать и, не теряя ни секунды, начинаю сканировать застывшего передо мной огромного Ганнибала. Почти сразу внутри отзываются тонкие, туго натянутые психические струны — чувствительные, как жилы под током. Я осторожно касаюсь одной из них, подтягиваю, словно пробуя — и сразу чувствую, как она начинает дрожать.

И в следующий миг херувим взрывается. Его глаза наливаются кровью, мускулы становятся каменными, лицо искажается в маску чистой, ничем не сдерживаемой ярости. Он резко взмахивает руками и бросается на меня всей своей массой.

Сбоку уже вскакивает капеллан Рома, стремясь вмешаться, но я даже не смотрю на него. Спокойно, без повышения голоса, бросаю по мыслеречи:

— Не вмешиваться.

В следующий момент я, перетекая в стойку, перехватываю Ганнибала за руку, ловлю удар, разворачиваю и прижимаю к туловищу, гася инерцию. Он сопротивляется, но я ловким приёмом кладу его на землю лицом вниз. Аккуратно, чтобы не поломать ни руки, ни ноги, ни крылья. Потом же мне же и лечить, если что.

Мощного Мастера-физика сложно удержать, и без хитрых приемов я бы не справился.

Он рычит, дёргается. Я не отпускаю, и в то же время продолжаю сканирование. Пробираюсь глубже, пока не нахожу источник — ту самую занозу, что сводила его с ума. Гашу. Убираю всё лишнее. Пульсирующее напряжение стихает.

Ганнибал вздрагивает, замолкает. Проходит несколько секунд, и он поднимает голову. Глаза распахнуты, зрачки расширены.

— У меня… что, был приступ?.. — спрашивает он хрипло, будто возвращаясь издалека.

Отпускаю Ганнибала, встаю, отхожу на шаг, давая ему пространство. Он не шевелится — просто лежит, тяжело дыша, будто пытается догнать сам себя.

— Да, небольшой, — говорю спокойно, как будто мы обсуждаем погоду.

Он моргает. Раз, другой. Поворачивает голову, осматривает обстановку, будто впервые видит, где находится. Взгляд — уже не бешеный, но непонимающий:

— А почем даже ни одна кровать не перевернута?

— Брара тебя утихомирил, — поясняет капеллан Рома.

— Короче, — бросаю я, снова усевшись на чью-то заправленную кровать. — Рома…Хм, Роматан, а ничего что я тебя Ромой называю?

— Называй, брара, как заблагорассудится.

— В общем, придётся мне сегодня всю вашу сотню обработать, — задумчиво произношу. Вы, и правда, слишком съезжаете с катушек, — продолжаю. — Прежде чем вы начнёте полноценное патрулирование Сторожевого города, я должен вас всех обезопасить от самих себя. Лорд Трибель, наверняка, надеется, что вы сорвётесь где-нибудь на улицах, чтобы я потом бегал по изоляторам и вытаскивал вас, отбиваясь от комиссий и бюрократических кругов ада. Не дождётся.

И я начинаю.

Весь день уходит на «обезвреживание» Рвачей. Хорошо, что этот день есть в запасе. Царь отстал со своим балом в честь взятого кишлака, Демоны за Стеной пока не придумали, из чего им строить нового Пыхтуна, а Ангел рьяно готовится к дуэли.

Работа требует точности. Здесь нельзя действовать вполсилы — полумеры обернутся катастрофой. У каждого Рвача внутри — словно тугой, спутанный клубок, насыщенный напряжением. Но я не занимаюсь лечением. Не очищаю. Не вытаскиваю наружу. Моя задача — изолировать. Я аккуратно сворачиваю эти вихри в капсулы — ментальные, герметичные, как сейфы в голове. Ставлю многослойные замки, выстраиваю многоступенчатые защиты, пломбирую, будто консервирую бурю.

Потому что ещё на Ганнибале стало ясно: безумие даёт силу. Не просто слепую ярость, а нечто близкое к боевому экстазу. Это первобытный ресурс, что бьёт изнутри, как расплав из вулкана. В бою эта энергия способна стать серьёзным преимуществом. Потери, боль, физические ограничения — всё отступает, когда включается эта ярость. Она ведёт вперёд, ломая всё на пути.

Но вот трогать её напрямую — нельзя. Стоит вытащить всю эту тьму наружу — и от бойца останется только пустая оболочка. Надёжный боец превратится в уставшего пенсионера с крыльями.

Однако и замки не вечны. Стоит перегрузить психику — и защита слетит. Слишком сильный эмоциональный удар, псионическая встряска, взлом щитов — и пломбы не выдержат. Тогда вместо усиленного бойца я получу бесконтрольную, яростную катастрофу с крыльями, когтями и одержимым сознанием. Она не будет различать своих и чужих.

Поэтому Рвачей теперь придётся держать под постоянным наблюдением. Регулярная проверка ментального состояния станет не рекомендацией, а необходимостью. В противном случае весь этот отряд может стать оружием, которое взорвётся в собственных руках.

— Придётся организовать регулярную диагностику психического состояния, — бормочу себе под нос, утирая пот с виска после очередного пациента.

Рома подходит, подаёт мне кувшни с водой. Я пью, не отрывая взгляда от следующего в очереди. Он нервничает. Молодой, недавно сформировался. Смотрит на меня, будто я хирург, а он — пациент без наркоза.

— Остынь, ветеран, — подмигиваю. — Я умею делать это без боли. Обычно.

Ох, давно я так не уставал. Даже не заметил, как очередь иссякла. Впрочем, полезная нагрузка — если делать разово, вполне терпимо. Голова, правда, немного кружится, но недолго. Обесточил пластыри — и снова бодр, как огурчик.

Я поворачиваюсь к Роме:

— Всё. Теперь можете заняться патрулированием города. Формируйте тройки, чередуйтесь по секторам, не расплывайтесь.

Он дергает крыльями.

— А что нам делать, если вдруг встретим… Багрового Зверя?

Я усмехаюсь, чуть поднимаю брови:

— Вы его не встретите. Не тот сегодня день. Ну а если всё-таки встретите — дайте ему жареную утку. Или, не знаю, погладьте. Он хоть и пёса, но, может, и замурлыкать от удовольствия — так вы не пугайтесь.

Рома смотрит так, будто я только что предложил ему обняться с Демоном прямо на городской площади. Глаза у него делаются размером с тарелки.

— Хорошо, что ты не задаёшь вопросов по поводу малого, — хмыкаю я.

Он вздыхает, опуская взгляд:

— Городская стража всё ещё может просканировать наши мысли. Я не хочу подставлять тебя, брара.

Я киваю, на этот раз уже серьёзно.

— Ты прав. Поэтому в патрулях держите ухо востро и внимательно следите за городской стражей. Если начнут ходить за вами хвостом — немедленно доклад мне. Если попытаются спровоцировать конфликт — ни слова в ответ, ни жеста. В таких ситуациях — либо поднимаетесь в воздух и уходите, либо уноситесь прочь на своих двоих. Без столкновений, без геройства. Это ясно?

Рома коротко кивает, как солдат, принявший приказ.

Я же направляюсь в свою резиденцию. Усталость я подавил энергоподпиткой, но мозг еще не перегрузился. Ставить ментальные замки выматывают сильнее, чем драки с Демонами.

На пороге усадьбы встречаю двух сияющих, почти светящихся от эмоций дам — Ольгу Валерьевну и Гюрзу. Видимо, вернулись с экскурсии.

— Как прогулялись, сударыни?

— Ох, Данила Степанович, какой красивый город! — восклицает Ольга Валерьевна, с неподдельным восторгом. — Всё такое настоящее! Старинное, но при этом живое! Я взяла интервью у горожан.

Гюрза согласно улыбается.

Я киваю, бросаю взгляд на тавров, сопровождающих великую княжну и леди-дроу.

— Позже я с радостью послушаю о ваших впечатлениях, Ольга Валерьевна, — бросаю через плечо. — А сейчас мне нужно поговорить с кое-кем, прошу простить.

— Конечно, Данила Степанович.

Я заваливаюсь в кабинет, даю распоряжение привести пленных. Через пару минут Габриэлла и Архила входят, потрясая браслетами. Сейчас за ними поглядывает Змейка из стены, но когда у нее нет такой возможности или она на задании со мной, то пленников запирают в гостевых покоях.

— Соскучились по нам, король Данила? — Габриэлла разглаживает на груди платье, выделенное ей Лакомкой. Белый шелк соблазнительно струится по телу леди.

— Именно поэтому вы приглашены на мою дуэль с вашим братом, леди Габриэлла. И вы, сир Архил, тоже. Будете присутствовать как мои официальные пленники. Разумеется — с браслетами, но одежду вам подберут любую, какую пожелаете.

Архил подаётся вперёд, вспыхивает, как костёр:

— Я не собираюсь участвовать в этом позорище! Меня туда волоком не затащишь, Филинов!

Я даже не моргаю. Просто спокойно смотрю на него:

— А вас и не спрашивали, сир. Или сами пойдете, или вас туда за ногу притащат.

Он уже готов разразиться тирадой, но Габриэла кладёт руку ему на локоть. Останавливает. Делает шаг вперёд, смотрит на меня с неуверенностью, которая пробивается сквозь броню из гордости и высокомерия.

— Вы… вы правда собираетесь драться с моим братом?

Я пожимаю плечами, хмыкаю:

— Верно, леди.

Она округляет глаза:

— Но зачем?

— Если я одержу победу, то получу Южные угодья.

Архил и Габриэлла с грохотом роняют нижнюю челюсти:

— Южные угодья? Спорные, никому не закреплённые, лакомые куски?

— Ага.

Они переглядываются.

— Ну а если Анегл проиграет, вы останетесь моими пленниками. И мы снова сядем вместе с вашими лордами и начнём думать, что же с вами делать.

Габриэла смотрит с тревогой:

— Вы же уже догадываетесь, что будет на дуэли, — говорит она тихо, почти шёпотом.

Я не меняюсь в лице. Смотрю ей прямо в глаза.

— Я предполагаю, что будут хлопоты, — отвечаю ровным голосом, как будто обсуждаем список покупок.

Она качает головой, не понимая.

— И всё же вы рискуете, — говорит златокрылая леди. — Зная, с кем придётся иметь дело. Зная, какие силы будут задействованы. Зная, как ваш противник будет играть против вас…. Почему, король Данила?

Я улыбаюсь краешком губ.

— Потому что риск пропорционален выгоде, — произношу честно. — А я умею считать.

Она не отвечает. Просто продолжает смотреть. Но я уже знаю — слова попали куда нужно.

* * *

Подготовка к дуэли идёт полным ходом. Я лежу на диване, неподвижно, с закрытыми глазами. Надо мной трудятся гомункулы, приращивая красное и белое крылья.

Боль умеренная. Я уже привык.

— Мелиндо, как пройдет дуэль? — спрашивает вошедшая Лакомка. Розовый сарафан подчёркивает изгибы, на губах играет заинтригованная улыбка. Она прикусывает нижнюю губу и подходит ближе, касаясь пальцами косяка. — Ты же помнишь, как вела себя Габриэлла под сывороткой правды.

— Мой противник будет играть нечестно, и я буду готов, — киваю, поднимаясь и пробуя крылья. — Я заранее дал указание расчёту в Невинске — держать на готовности имбо-пушку. Не понадобится — отлично. Понадобится — не подведёт. Также у Светки в кармане лежит портальный камень. Если вам нужно будет ретироваться из ловушки — уйдете без проблем.

Да и Змейка с вами будет…. Ее же удалось одеть?

— С трудом, — вздыхает Лакомка.

Задача змееволосой — охранять моих жён, и я уверен в её способности справиться с этим лучше кого бы то ни было. Особенно теперь, когда у нее есть кольца с вделанными в них красными осколками — теми самыми, над которыми потрудился Гумалин.

Сначала я колебался над выбранным способом, но в конце концов дал согласие. Гумалин вставил осколки Красного меча в простые на вид стальные кольца, и Змейка надела их на пальцы, словно невинное украшение. Осколки пульсируют жаром, будто в них спрятаны крошечные вулканы. Когда Змейка сжимает пальцы, энергия в них оживает. Эти резаки режут всё, что попадётся под руки: металл, камень. Так теперь у нее есть выбор — бить своими медными когтями, либо надевать кольца, сжимать кулаки и рубить уже красными клинками. Кольца надеваются на все пальцы кроме большого.

— Значит, все готово, — кивает своим мыслям альва.

— Есть еще одно, — встаю и вытаскиваю из теневого портала Зелёный меч. Протягиваю его Лакомке.

— Тебе он больше подходит, королева-друид. А у меня есть на примете другой клинок, — усмехаюсь.

Она смотрит на меня с удивлением. Берёт оружие обеими руками, будто оно не просто меч, а часть чего-то большего.

— У-и-и-и! Я тебя не подведу, мелиндо! — с обожанием бросается Лакомка мне на шею. — Я защищу твоего сына, что носит Света под своим сердцем, чего бы мне это ни стоило!

Мило, трогательно, а теперь пора на дуэль.

Глава 6

Родовое гнездо Дома Небесных, Сторожевой город

Лорд Трибель был в ярости. По вычищенному до блеска полу его кабинета уже катились осколки графина, и свежая чернильница, запущенная рукой в порыве бешенства, с хрустом ударилась об голову главы городской стражи. Тот стоял стойко, как вкопанный, даже не попытавшись прикрыться крыльями. А то прилетит потом еще сильнее.

— Да вы что, совсем охренели⁈ — заорал Трибель, его глаза налились кровью. — Почему у вас ничего не получилось⁈ Кровавые Рвачи же полные психи! Они уже давно на фронте, а демонский плен вконец их должен был свести с ума! Почему вы не смогли их спровоцировать на драку⁈ Почему им не сорвало крышу⁈ Почему ни один из них не начал бить вас на глазах прохожих⁈

Пальцы его вцепились в край стола, суставы побелели, а глаза метались, как у загнанного зверя. Глава стражи, с каплей чернил, стекающей по виску, едва заметно покачнулся, но голос его остался ровным:

— Мы пробовали, милорд. Пытались надавить по-разному. Вызывали словесные конфликты, оскорбляли последними словами, называли «рабами бескрылого» и «демонской падалью». Даже толкали их, пускай и несильно — чтобы нас самих не назвали зачинщиками конфликта.

— И⁈ — рявкнул Трибель, скаля зубы. — Что, вы не смогли даже удар в лицо спровоцировать? Где ваша креативность, где натиск, где смекалка⁈

— Мы пробовали разные методы, — оправдывается глава. — Одного Рвача — того чернокожего метиса — вообще облили из ведра с помоями. Он просто отвернулся и ушёл, — выдохнул глава стражи. — Правда… потом на нашего провокатора сверху ещё больше дерьма вылилось. Прямо с неба. Мы не выяснили, кто это сделал. Но нельзя было привязать это никак к чернорожему Рвачу.

— Вон! — процедил лорд, лицо которого перекосилось от ярости. — Вон, пока я тебя не выкинул сам, переломав все крылья!

Глава стражи кивнул и спешно покинул кабинет. Дверь за ним захлопнулась без стука, и Трибель остался один.

Лорд шагал по комнате, будто стервятник по клетке, сцепив руки за спиной. Раз за разом обдумывал провал. Не просто провал — а чертову загадку. Он рассчитывал на конфликт. Даже не на один, а на десятки драк Рвачей со стражей по всему городу. Но Филинов что-то сделал с этими серокрылыми смертниками, которые должны были сгинуть в мясных штурмах за Стеной. Рвачи действовали как обученные псы, как дрессированные машины. Не реагировали ни на давление, ни на эмоции. Не оставили ни одной ошибки.

Когда Филинов добился от Совета отдать ему Рвачей, это взбесило Трибеля, да и не только его, просто все главы Домов уважали Димиреля и не смели с ним спорить, когда не было железобетонных доказательств его неправоты. А Филинов уничтожил Пыхтуны и был на коне.

Но потом когда бескрылый мальчишка захотел ввести Рвачей в городские патрули, Трибель почувствовал шанс. Ведь Рвачи патрулировали улицы с одобрения Димиреля, который доверился Филинову. А может, Лунокрылый Димирель надеялся использовать мальчишку для захвата большей власти — руками Филинова поймать того кудрявого багрового зверя и затмить старую городскую стражу, которую курировал как раз Трибель.

А вот Трибель рассчитывал совсем на противоположное. Он ожидал, что с его небольшой подачи нестабильные Рвачи сойдут с ума на улицах. Начнут драки, дебоши, устроят побоища. Что на фоне хаоса можно будет созвать Совет и навесить на Филинова вину за самоуправство и произвол. В идеале — лишить бескрылого кресла в Совете да и вышвырнуть его из Херувимии. Выставить угрозой общественной безопасности, убрать как угрозу стабильности.

Но всё пошло не так. В первые дни Филинов вообще тянул с вводом Рвачей в город и разместил их на заброшенном складе. А когда они наконец появились — то этих психов будто подменили. Стража пыталась их провоцировать, унижать, создавать конфликты.

А Кровавые Рвачи — самые безумные из всех штурмовиков, воины, которых держала на службе лишь последняя капля рассудка — сохраняли полное спокойствие!

Гребаный Филинов оказался не липовым Грандмастером телепатии! Он правда умеет вправлять мозги!

Рвачи действительно были известны как опасные психи. Они должны были сорваться, но не сорвались. Димирель, правда, знал на кого ставить.

Даже Багровый Зверь — последний, самый непредсказуемый элемент — не появился. А ведь если бы это кудрявое чудовище возникло в городе и устроило погром, можно было бы обвинить Филинова в недееспособности его патруля и провале. Слишком зыбко, да, но за неимением лучшего можно было попытаться выставить это как катастрофу и поднять на Совете вопрос лишения Филинова права патрулировать.

Но нет. Зверь сидел тише воды.

Имитация появления Багрового, разумеется, рассматривалась Трибелем. Но риск был запредельный: если бы его уличили в подделке разрушений, Совет бы не стал тянуть — казнь последовала бы немедленно.

Трибель уже почти сдался, когда в кабинет после стука вошёл глава разведки.

— Милорд, — склонив голову, доложил он, — Думаю, вам это будет интересно. Кровавые рвачи поставлены охранять арену, где состоится бой короля Филинова с лордом Ангелом.

— Разве эта арена не принадлежит Организации? — удивляется Трибель.

— Всё верно, милорд. Маги Организации действительно обеспечивают общий периметр. Но я намеренно сделал акцент на том, что именно Рвачи привлечены к охране такого значимого события — там будет свет Сторожевого города. И именно Рвачи контролируют весь внешний периметр.

Трибель застыл. А затем расплылся в широкой, радостной ухмылке. В глазах вспыхнул азарт.

— Ха… этот мальчишка Филинов просто дарит мне подарки, — проговорил он с нарастающим восторгом. — Охрану лордов и леди доверить безумцам? Бескрылый что, спятил? Он же подставляется под удар, ха-ха!

Он захохотал, запрокинув голову. Его синие крылья вздрогнули от короткого приступа смеха. Разведчик лишь молча кивнул и исчез так же тихо, как появился. Он давно работал на лорда и не удивлялся его бурным эмоциональным проявлениям.

Трибель тут же схватился за связь-артефакт и начал обзванивать лордов из своей коалиции. Пусть все знают, на какую безумную глупость решился этот мальчишка. Чем больше провокаций — тем лучше. Филинову предстоит жаркая дуэль, и не только из-за Ангела.

* * *

Резиденция Организации ожила, как улей, в преддверии дуэли. Наша делегация подъезжает заранее и самой первой. Выхожу из кареты неспешно, и подаю руку женам да леди Гюрзе и Ольге Валерьевне. Ну еще Змейка хватается медными когтями мое запястье, мазакая на свой манер. Кстати, кольца с осколками Красного Меча она всё же не надела на пальцы — они висят на тонкой цепочке, обвивающей её талию, будто декоративный шипастый пояс. Но стоит им понадобиться — она одним движением отстегнёт цепочку, наденет кольца и разрежет любого обидчика. Ну и, разумеется, разденется. Это у неё тоже часть атаки.

А вот Красивой руку я не подаю — у сударыни сегодня лапки. Оборотница осталась в тигрином обличье, видимо, чтобы снова не шокировать бедного Эроса своей пышной красной шевелюрой и умопомрачительной фигурой.

Из другой кареты выходят пленники — мрачные Архил в строгом фраке и Габриэлла в платье с откровенным вырезом на бедре. По бокам их сопровождают двое Кровавых Рвачей, не отставая ни на шаг.

Я оглядываюсь. Резиденция представляет собой компактный ансамбль аккуратных зданий в строгом стиле. Арена расположена у самых ворот — круглая, хорошо укреплённая, с трибунами и магическими щитами. Безопасность на территории обеспечивают совместно: маги Организации и Кровавые Рвачи. Причём именно Рвачи ведут так называемый фейс-контроль, а Организация больше отвечает за контроль внешних угроз.

Булграмм, который ехал с нами, хмуро косится на капеллана Рому. Тот сейчас деловито раздаёт приказы, координируя дозорных.

— Петух… — бурчит Великогорыч, без особой злобы.

— Что это с ним? — по мыслеречи спрашивает Настя.

— Понятно, что ревнует, — усмехаюсь. — Воеводе не по душе, что караулы сегодня не за его таврами. Но таков мой замысел.

— Правда? — подключается к нашей мыслеречи и Светка. — И что же ты задумал, Даня?

— Сегодняшнее мероприятие — не просто дуэль, ведь соберутся все лорды и леди Великих Домов, — поясняю. — Димирель, не желая казаться слабым и скрытным, сделал дуэль публичной. А для меня это шанс продемонстрировать цвету Херувимии весь набор достоинств моего рода. И заодно ненавязчиво прорекламировать продукцию «Энергосинтеза».

— Наш практичный мелиндо, — с гордостью кивает Лакомка.

Мы переходим на террасу у аренного здания. Со скоростью молнии подлетает Лиан — в белом фраке, весь как с витрины. Турбо-пупс докладывает, что всё готово:

— Арена готова, конунг Данила! Как и площадка для гостей! Закуски, напитки, оркестр…

— Спасибо, малыш, — киваю. — Знаешь, сегодня ты прямо взрослый.

— Ой, ну прекрати… — смущается от гордости многовековый альв. — Я вообще-то и так взрослый…

Так смутился, что тут же убежал. Прямо пятками засверкал.

— Данила Степанович, а ваш меч ждет вас в раздевалке? — забеспокоилась княжнаОльга, глянув на мой спортивный костюм. Я не стал заморачиваться и оделся в удобный трикотаж.

— Мой меч пока еще далеко, но скоро подоспеет, Ольга Валерьевна, — улыбаюсь шикарной блондинке в голубом платье.

Вообще насчет меча, по правде, я еще не определился…

— Господин, я не отвлекаю? — по мыслеречи вдруг поступает голос Василисы, блондинки из управляющего моим конгломератом дуэта «Алиса–Василиса».

— Что случилось, госпожа директор? — отзываюсь спокойно.

— По нашим каналам, Цезарь сегодня собирается подписать приказ: обложить налогом на прибыль в восемьдесят процентов все винодельни, принадлежащие иностранцам. В том числе ваши. Нам также передали, что он готов рассмотреть отмену инициативы, если вы… предоставите ему гарем из альв.

Ох-хо-хо. Ну вот теперь с мечом я точно определился.

— Понятно, — отвечаю без тени расстройства. Даже думать тут нечего. — Пусть подписывает. Своих подданных я не продаю. Ни за виноград, ни за вино, ни за целый Рим.

— За это мы вас и ценим, — с теплотой откликается Василиса.

Вопрос исчерпан. Хотя с Цезарем мы еще поговорим очень скоро.

— Уважаемые, прошу проходить в банкетный зал с видом на арену, — улыбаюсь я женам, Гюрзе, княжне Ольге и заодно — пленникам. — Мне же хочется лично встретить гостей.

Все, кивнув, подчиняются. Только Габриэлла задерживается на полшага — ровно настолько, чтобы сверкнуть передо мной декольте и одарить взглядом с оттенком сомнения. Впрочем, исполнение безупречно.

Со мной остаются Красивая и Змейка.

— Фака, — бурчит последняя, проводя когтем по боковому шву платья и чуть его не разрывая. Ткань, увы, усиленная, специально для таких случаев. Змееволосая разочарованно вздыхает.

— Данила… — тигрица порыкивает, не сводя взгляда со златокрылой леди, скрывающейся за поворотом. — Почему ты взял с собой этих двух херррувимов? Им место в клетке, а не на дуэли.

— Сир Архил тут оказался попутно. А вот леди Габриэлла должна быть на дуэли. Она — часть плана.

— Что ты задумал? — прищуривается Красивая. Недоверие у неё на мордочке читается без перевода.

— Ты не поняла, сударыня, — качаю головой. — План не мой. Это замысел Лорда Тени.

Красивая тут же осекается. Её глаза округляются. Молчаливая по природе, но тут бы точно начала допрос с пристрастием — если бы не появление первых гостей.

Я встречаю их, несильно распинаясь. Это не бал — и мне не до ужимок. Просто здороваюсь и, указываю вглубь здания, мол, идите по стрелочкам, разметка подсвечена.

Гости же несильно спешат, оглядываюстя на строй Рвачей ставших у террасы в боевых доспехах. Некоторые парят в воздухе — крылья расправлены, каждый контролирует сектор.

В сторонке собирается группа гостей, которая дожидается лорда Трибеля. Явно его коалиция. И вот сам лорд Небесного Дома выходит на террасу, с натянутой гримасой раздражения. Не скрывая раздражения, бросает громко, встав посредине:

— Простите, король Данила, но не могу не спросить: почему охрана столь значимого мероприятия, где присутствуют высшие особы Херувимии, состоит из безумцев

Я поворачиваюсь к нему без удивления.

— Вы зря оскорбляете моих гвардейцев, лорд Трибель. Я лично поработал над их ментальной защитой. Кровавые Рвачи дисциплинированы, надёжны и абсолютно подконтрольны.

— Неужели? — фыркает Трибель с наигранным смехом. — Это штурмовое мясо — и вдруг ответственные защитники? Ну-ну. Как же вы этого достигли?

— Я как Грандмастер телепатии знаю способы. Не советую повторять методику — она не для слабых менталистов.

Он смотрит на меня с плохо скрытым презрением.

— Позвольте проверить, — произносит он холодно. — Ради нашей безопасности.

Затем, не дожидаясь ответа, делает несколько демонстративно шагов к ближайшему из Рвачей. Им оказывается Ганнибал.

— Ну что, мясо, как твои дела? — усмехается Трибель, глядя на него как на насекомое.

Ганнибал не отвечает. Стоит по стойке и смотрит сквозь него.

— Ах да, ты же полукровка, — понимает лорд с ядовитым наслаждением. — Твоя бескрылая мать, наверняка, была изнасилована, а потом отброшена, как вещь, отслужившая своё. Ты ее, наверняка, даже не знал, ведь она умерла с голоду.

Никакой реакции. Ганнибал по-прежнему спокоен.

Трибель вдруг резко подаётся вперёд — и с размаху бьёт его по лицу. Звонкая пощёчина, хлёсткая, резкая. Удар от воздушного херувима, способный сбить с ног простого человека. Но Ганнибал не шелохнулся. Даже шея не дрогнула, щека не покраснела. Физику неподготовленный удар воздушника как щекота. Он смотрит Трибелю прямо в лицо.

Я спокойно говорю, чуть повысив голос:

— Ганнибал. Если лорд попробует ударить тебя ещё раз — сломай ему руку.

Трибель уже снова занес ладонь, но после моих слов немедленно ее опустил. Было бы справедливо, чтобы Ганнибал врезал ему под дых, но пришлось воздержаться. Урона Рвач не получил, а Трибель уже опозорен. И нам нужно показать, что Рвачи мирные, когда это требуется.

Димирель с полуулыбкой бросает взгляд на меня, потом на Рвачей:

— Что ж, а это интересно. Возможно, нам действительно стоит рассмотреть использование вашей методики, король Данила. Раз она способна излечивать разбитых штурмовиков от безумия.

Он делает шаг вбок, обходит линию Рвачей, рассматривает их, как коллекционер антиквара.

— И, кстати, ваши бойцы выглядят необычайно свежо. Учитывая, что недавно были в демоническом плену, потом — на заданиях, потом — в изоляторе. Обычно после такого даже элитные гвардейцы уставшие.

Я киваю:

— Это всё благодаря продукции моего «Энергосинтеза». Энергопайки и коктейли, меридаинные регуляторы. Если заинтересовались, лорд, прайс я вам вышлю.

Он приподнимает бровь. Остальные лорды переглядываются. Интерес — живой, голодный, как у детей перед витриной.

— Пожалуйста, король Данила, — просит Димирель.

— Дамы и господа, прошу в зрительный зал, — киваю я на входные двери. — Бой скоро начнется, ведь мой соперник уже прибыл.

Из последней кареты действительно вышел Ангел в черной мантии, закрывающего его полностью с пяток до горла. Магия Тьмы в этот раз от него исходит четкой струей.

Видно, Ангел подготовился на славу. Ну а мне надо забрать меч. И в этом мне поможет малыш «багровый зверь». Да же, Ломоть?

— Тяв!

* * *

Рим, Римская Империя

Цезарь довольно подписал приказ, и тут же собравшиеся сенаторы зааплодировали своему императору.

— Это самый патриотический закон! Славься, Цезарь! — поддакнул любимый советник Цезаря.

На иностранных винодельнях, включая те, что перешли под контроль Вещего-Филинова, вводился новый налог — восемьдесят процентов прибыли теперь уходили в казну. Ни один вменяемый бизнесмен не назвал бы это налогом. Это был откровенный грабёж, санкционированный с гербом Рима. Но Цезаря это не волновало. Он знал, кого бьёт.

— Так тебе и надо, Филинов, — пробормотал он с удовлетворением подкидывая в руке ручку. — Заграбастал престижный Ланг под Римом да еще не захотел делиться своими пышногрудыми альвами? Мне бы хватило всего десятка твоих иномирских баб, но ты уперся. Попробуй теперь с такими налогами заработать хоть один денарий!

Он откинулся в кресле, скрестил руки на груди и позволил себе короткую, хищную усмешку. Этот мальчишка объявил себя королём и, похоже, возомнил себя кем-то особенным. Цезарь никак не мог понять, почему Российский Царь терпит такое своеволие от собственного вассала — да ещё и позволяет ему держать самых красивых женщин и могущественных воинов-магов не в своем Царстве, а на Той стороне, в каком-то Шпиле Теней. Но сам Цезарь не страдал подобной наивностью.

Цезарь долго давал молодому телепату шанс и посылал переговорщиков, намекал, предлагал вежливо. Но Филинов упорно твердил, что у него, мол, свободное королевство, где подданные сами решают свои брачные дела, и он, дескать, не собирается никого загонять в гаремы союзников, даже очень уважаемых.

Такое дерзкое заявление мальчишка ещё мог бы себе позволить… если бы не одно «но»: он владел лучшим виноградником на всей римской земле. А это уже была личная территория Цезаря. Отобрать предприятие напрямую тот пока не решился — нарушать торговые соглашения с Россией было бы глупо. А вот обложить его налогами до посинения — пожалуйста.

Цезарь резко поднялся. Надо было размяться. Он всегда считал, что тренировка очищает разум, особенно после напряжённой работы. Это вошло в привычку ещё с юных лет. Иногда он любил разминаться не только с гетерами на перине.

Он направился в личную оружейную — просторную залу в западной части резиденции. Вдоль стен стояли стойки с тренировочными мечами, глефами, тяжёлыми щитами. В центре на постаменте лежал футляр — длинный, покрытый красным лаком, с артефактной защитой. Там хранился гладиус — фамильный меч, артефактный, конечно же. Он производил эфирные поля.

Всегда заходя в оружейную Цезарь любовался фамильной реликвией. Цезарь подошёл, ввёл код. Зажглась голубая рунная печать. Он вложил ладонь, рунная плоскость пропустила биометрический узор, футляр щёлкнул, и крышка медленно отъехала в сторону.

Он посмотрел внутрь… и замер.

— Да вы издеваетесь, — пробормотал повелитель Рима.

Меча не было. Вместо артефактного клинка на бархатной подушке лежал плюшевый филин. Серый, с круглыми бусинами-глазами, слегка перекошенными. Смешной и неуместный.

— Что… за херня? — выдохнул он. — Как… как он только…

Он отступил на шаг. Недоумённо моргнул, хлопнул ресницами, затем сжал кулаки, захлопнул крышку футляра — и, сделав паузу, открыл вновь. Но плюшевый филин не исчез. Тот же самый уродец продолжал лежать на подушке, как ни в чём не бывало, будто издеваясь.

Цезарь побледнел. Дыхание сбилось. Лоб покрылся испариной.

— Филинов⁈ — рявкнул он, срываясь на крик. — Да как ты, чёрт побери, это сделал⁈

На шум в оружейную ворвались стражники. Цезарь обернулся к ним, и в глазах у него плясал чистый гнев:

— Как вы могли упустить реликвию⁈ — заорал он. — Где вы были, тунеядцы⁈

Он сорвал футляр с постамента с такой силой, что тот раскрылся при ударе об пол.

— Найдите мой меч! Немедленно! — голос его срывался, становился всё резче. — Обыщите весь дворец! Весь Рим! Чтобы к утру меч был у меня в руке!

Но внезапно он замер. Что-то щёлкнуло у него в голове. Он резко выдохнул, сорвал с пояса коммуникатор и нажал на связь:

— Срочно! — крикнул он в эфир. — Немедленно отмените публикацию приказа! Приостановить налог! Ни копейки, слышите⁈ Пока мой меч не вернётся — никаких налогов! Ни на вино, ни на что вообще!

Он отключил связь и снова взглянул на плюшевого филина.

Тот по-прежнему лежал на подушке.

* * *

Усевшись в раздевалке, я рассматриваю гладиус Юлия Цезаря, перекинутый Ломтиком. Реликвия рода Цезаря. Рукоять из коричневого дерева, лезвие не заточено, но это не требуется. Главное — его артефактные свойства, которые отлично сработают против мага Света. То, что от Ангела веяло стихией Тьмой, меня не смутило. Если он не будет драться своим Даром, судья посчитает это жульничеством, а потому выбора у него нет.

— Даня, все гости поднялись, — рапортует по мыслеречи Настя.

— Тогда не будем заставлять их ждать, — произношу я, поднимаясь с места и направляясь к арене.

Последние двустворчатые двери распахиваются сами собой, подчинившись встроенной магии, и я выхожу на круглый помост, засыпанный мелким, хрустящим под ногами песком. Пространство вокруг замерло в напряжённой тишине.

Наверху, по правую руку, подвешен стеклянный куб — наблюдательная ложа для гостей. К нему ведёт изящная винтовая лестница. Там, за прозрачными стенками, уже разместились зрители — кто-то с бокалом, кто-то с закуской, все с нетерпением следят за ареной. Лица моих жён сосредоточены, внимательны, но в них нет ни тени тревоги — в отличие от Гюрзы и Ольги Валерьевны. Леди-дроу и великая княжна все же не так хорошо меня знают, как мои благоверные.

Интересная архитектура арены. Обычно бойцов запихивают в стеклянные «аквариумы», но здесь всё наоборот: зрителей надёжно изолировали в защищённом кубе, а поединщикам, напротив, дали максимум простора для манёвров. В случае Грандмастеров это решение выглядит куда более зрелищным — и оправданным.

По правую сторону от меня, ближе к краю круга, стоит судья — высокий, с алыми крыльями, сложенными за спиной

Так, но где же мой противник?

Проходит не меньше десяти минут. Я успеваю ещё раз прогнать потоки по меридианам, разогнать кровь, освежить тонус мышц — не то чтобы это было необходимо, но приятно быть в форме, когда на тебя смотрит весь цвет Сторожевого города.

Наконец из противоположного выхода появляется Ангел с глефой в руках. Идёт медленно, в мантии, скрывающей фигуру. Крыльев не видно.

Я усмехаюсь:

— Лорд Ангел, к чему балахон? Смущён Тьмой, что носишь под ним?

— Мне нечего ни стесняться, ни стыдиться, Филинов! — резко отвечает он, голос срывается в рычание, но дальше шаг сделать не успевает.

Судья поднимает руку с властным жестом, не оставляя сомнений в своей ведущей позиции:

— Ни шага дальше, лорд Ангел. Я, сир Брешь, назначен судьёй вашего поединка. Моя задача — обеспечить его честность. А это значит, что запрещены любые внешние источники энергии. Разрешены только артефакты с замкнутыми аккумуляторами. Так что же за источник маны скрывается у вас под плащом, лорд Ангел?

— Ничего запрещённого, — отвечает Ангел, послушно останавливаясь на границе круга.

Он делает резкое движение, и мантия срывается с его плеч, падая на песок. Перед всеми открывается пара крыльев — одно ослепительно белое, излучающее свет, второе — чёрное, как провал в пропасть.

По рядам зрителей пробегает волнение. Несколько шёпотов. Лица лордов вытягиваются. Лорд Димирель мрачнеет, его щёки дёргаются, губы кривятся. Очевидно, глава Лунокрылых не ожидал, что его сын появится с таким комплектом.

— Это всего лишь имплант-катализатор! — громко заявляет Ангел, отчётливо, почти театрально, словно обращаясь сразу ко всем — и особенно к тем, кто сидит в стеклянном кубе. — Да, он создан из Тьмы, но служит Свету. Он аккумулирует мою силу, заменяет утраченное крыло. Больше ничего.

— Разрешите, лорд, — вступает судья, спокойно подходя ближе. Он поднимает руку, касается тёмного крыла и на несколько секунд закрывает глаза. На арене воцаряется тишина. Проходит минута. Потом ещё одна.

Меня несильно волнует вердикт судьи. Конечно, Ангел мухлюет, и конечно, они с Лордом Тенью на пару смогут провести судью. Впрочем, я и не предполагал другой сценарий. Моя задача — выжать из него плюшек по максимуму.

Наконец судья медленно кивает:

— Это действительно катализатор. Энергия внутри — чистая, херувимская.

Он отходит за пределы круга, делая шаг назад. Голос его звучит ровно, но громко, разносясь под куполом арены:

— Сражайтесь, король и лорд. Пусть поединок начнётся.

* * *

Арена в резиденции Организации, Херувимия

Габриэлла почти впечатывается всем телом в прозрачную стену ложи, напряжённая до предела, с взглядом, намертво прикованным к арене внизу. Там, в центре песочного круга, в яростной схватке сталкиваются две фигуры — её брат и король Данила. Всё вокруг озаряется вспышками света: удары и блоки, резкие развороты в воздухе, хлопки крыльев, всполохи магии, гул искр и пульсации заклинаний. Пространство содрогается под напором их силы, арена дрожит, и всё происходит с такой скоростью, что взгляд едва поспевает. Но она не отводит глаз, не мигает, не дышит — полностью сосредоточена на сражении.

Король Данила сражается необычным мечом, который не столько атакует, сколько формирует эфирные щиты. Световые лучи её брата, вылетая с характерной мощью, натыкаются на них и рассыпаются, словно обломки стекла. Излюбленная техника Ангела — это лучи кинетического света, энергии, которая не просто слепит, а толкает, давит, ударяет с силой волны. Но в столкновении с эфирной блокадой всё это оказывается бесполезным — щиты не пропускают даже резонанс.

И вот — вспышка. Резкая, ослепляющая, как удар молнии прямо в глаза. Ангел выпускает взрыв света такой плотности и ярости, что сам песок под ногами бойцов плавится и превращается в зеркало. Он использует другой аспект Дара Света — не кинетический, а сжигающий, направленный на разрушение. Это уже не просто импульс — это испепеляющая волна, которой эфирные защиты уже не противостоят.

По периметру арены разлетаются желтоватые молнии, свет вспарывает воздух и режет глаза даже через защитную стену ложи. И в этот момент король Данила отвечает: он разливает по арене густой, текучий мрак, странный вид Тьмы, и он поглощает свет, гасит пламя, словно заливает его вязким безмолвием.

В голове у Габриэллы царит хаос. Мысли мечутся. Ангел слишком силён. А если он всё-таки убьёт Данилу?.. Нет, стоп. Почему её это вообще волнует? Разве не этого она хотела с самого начала — увидеть, как Филинов повержен, как он исчезнет из её жизни? Но… нет. Что-то внутри сжимается при одной только мысли о его гибели. Это нужно остановить. Всё это нужно остановить — прямо сейчас.

Она уже почти кричит, но в тот же миг ощущает, как внутри неё что-то рвётся. Будто все силы разом уходят. Она хватается за ближайшую колонну, пальцы соскальзывают по гладкому мрамору, колени подгибаются, дыхание сбивается, в груди нарастает тяжесть. К горлу подступает тошнота, а мир вокруг теряет очертания — всё начинает плыть, распадаться на пятна, и даже собственное тело уже не кажется ей своим.

Её начинает качать. Она пошатывается — и в следующий миг чья-то рука ловит её под локоть. Холодная, крепкая. Слишком близко.

Лорд Трибель.

Он склоняется к ней, голос его почти ласков, едва слышный, как змеиный шёпот:

— Наш общий знакомый просил передать, что…эмм, как же там? Ах, точно: «ты умрёшь вместе с братом и чертовым Филиновым».

Она замирает, не в силах вымолвить ни слова.

— Те…кры…

— Да, по-видимому, теневое крыло сосет твои жизненные соки, — кивает Трибель. — Именно так Лорд Тень обманул судью.

Габриэлла задыхается. Даже вдоха не может сделать — грудная клетка будто сжата изнутри.

Данила… нет… этого не может быть…

Синекрылый Трибель, не оборачиваясь, уходит, растворяясь в толпе, а Габриэлла медленно оседает на пол. Сознание ускользает, тьма мягко накрывает её изнутри, и всё вокруг перестаёт существовать.

* * *

Арена в резиденции Организации, Херувимия

Лакомка наблюдала дуэль с ложи вместе со Светой и Настей. Змейка держалась поблизости, хотя явно была не в духе. Она, в облегающем платье, шевелила плечами, всё чесалась, всё норовила сорвать с себя наряд, как только представится возможность. Пока держалась.

Лакомка скользнула взглядом влево и заметила, как Гюрза переговаривается с поверенным лорда Димиреля. Перекинулись парой фраз — едва заметный кивок, лёгкая улыбка — и Гюрза вручила ему каталог. Возможно, у неё были планы на сотрудничество.

Ольга Валерьевна в это время общалась с другими лордами, то и дело переходя с нейтрального на подчёркнуто дружелюбный тон. Очевидно, налаживала дипломатические связи. Лакомка знала, что племянница Царя не теряла времени зря. Благодаря Даниле обе девушки выполнят свои миссии.

Архил стоял в стороне, в тени, прижав левую руку к боку. Он держал её так, словно случайно, но Лакомка заметила — антимагический браслет спрятан. Не хотел напоминать всем, что он пленник. Хотя все и так знали.

А что же вторая пленница? Когда Лакомка нашла ее взглядом, Габриэлла вдруг вцепилась пальцами в колонну. Лорд Трибель постоял рядом с золотокрылой, а потом ушел, и леди закачалась. Светка, глянув на Габриэллу, ткнула локтем Настю:

— С златокрылой дурой что-то случилось.

Настя сразу рванулась вперёд. Всего за несколько секунд она подлетела к Габриэлле, схватила её за плечи, удерживая от падения. Та стояла, широко распахнув глаза, и беззвучно шевелила губами.

— Целителя! — крикнула Настя, оборачиваясь. — Срочно!

На глазах золотые крылья Габриэллы начали темнеть, словно увядающие листья. Перья скукоживались, тускнели, теряли блеск и начинали ломаться, как тонкие стеклянные иглы. Через мгновение ноги леди подкосились, и Настя едва успела подхватить её, аккуратно опуская на пол, стараясь не повредить хрупкие, почти мёртвые перья.

Вокруг мгновенно собрались лорды и леди. Хотя на арене продолжалась дуэль, внимание большинства было приковано к происходящему у ложи. Дежурный Целитель поспешно опустился на колени, поднёс ладони к телу девушки и сосредоточился, направляя потоки исцеляющей энергии. Но спустя несколько мучительно долгих попыток он выпрямился и развёл руками в бессилии:

— Магия не действует! Как будто внутри неё открылась пустота… что-то тянет энергию и гасит всё, что я подаю!

Димирель был уже рядом, лицо побелело, губы дрожали.

— Что случилось с моей дочерью⁈ Почему её перья чернеют⁈ — рявкнул он в отчаянии, обращаясь ко всем сразу.

— Успокойтесь, лорд Димирель, — спокойно сказала Лакомка. — Паника не поможет.

— Если моя дочь умрёт — Филинову придется ответить! — прорычал Димирель. — Я наплюю на клятвы. Я его раздавлю!

Рвачи уже среагировали. Несколько фигур в доспехах замкнули полукруг вокруг Лакомуки. Работали быстро и точно. Никого не подпускали. Змейка тоже напряглась, зашипев на Димиреля. Лакомка властным жестом остановила всех: и Рвачей, и Горгону.

— Не торопитесь с выводами, лорд, — произнесла альува спокойно. — Сир Архил тоже наш пленник, но с ним всё в порядке. Он цел и невредим. Значит, причина не в нас. Значит, на Габриэллу кто-то напал.

Димирель хмуро посмотрел на неё.

— Она под опекой Филинова, — процедил он. — Значит, Филинов отвечает за ее жизнь!

— И мы это не отрицаем, — кивнула Лакомка. — Доверьтесь королю Дание. Он предусмотрел больше, чем вы думаете. Посмотрите.

Она указала на запястье Габриэллы. Браслет пленницы засветился изнутри. Его свечение постепенно усиливалось, и вместе с этим происходили изменения — перья, ещё мгновение назад ломкие и потускневшие, начали возвращать себе прежний золотой блеск, разглаживаться. Кожа на лице и шее девушки выравнивалась, приобретая здоровый оттенок, дыхание выровнялось и вновь стало слышимым, уверенным. Целитель, всё это время наблюдавший за происходящим, невольно сделал шаг назад, не в силах скрыть потрясение — на его лице отразилось чистое изумление.

— Как… так⁈ — вырвалось у Димиреля.

— Это не простой антимагический браслет, — спокойно произнесла Лакомка. На этом она ограничила объяснение и повернулась к Целителю:

— Господин Целитель, прошу вас, позаботьтесь о леди Габриэлле.

— Разумеется, королева, — отозвался тот, уже вновь опускаясь на колени рядом с девушкой и начиная отслеживать стабильность её состояния.

В это время по мыслеречи к Лакомке обратилась Света, обернувшись к ней с едва заметной полуулыбкой:

— Ну давай, колись. Из чего браслет? Мне-то скажи, я ведь своя.

— Сплав антимагического металла и мидасия, — ответила альва спокойно, без прикрас. — Того самого, из которого изготовлены наши обручальные кольца. Сплав изготовил Гумалин. Именно сейчас, в критический момент, Данила взломал ментальные щиты Габриэллы, добрался до источника сбоя и перехватил контроль.

— Ха! — Светка не сдержалась и усмехнулась вслух. — Вот будет цирк, когда эта златокрылая выдра очнётся и поймёт, что теперь обязана Дане жизнью. Да она сгорит от смущения, бедняжка.

Глава 7

Вблизи острова Замка Дракона — Рю но Сиро, Тихий Океан (пока еще Япония)

— Хо-хо! Хрусть да треск! Ну чего вы, филиппинцы? Драться будем? — громко выкрикнул Ледзор, раскидывая мускулистые руки в стороны, как будто приглашал всех к объятию… или к драке, кому как повезёт.

За его спиной стояли гомункулы из Морозной Гвардии — круглые, как боевые шары, уже успевшие увеличить массу с помощью геномантии. Тут же выстроились вытянутые альвы, охранявшие остров Кир. Над всем отрядом, словно отвалившийся кусок солнца, нависал Золотой Дракон, расправив крылья.

Они взяли филиппинское судно абордажем — с ходу, жёстко, точно и без предупреждений. Ржавая посудина, решившая приблизиться к Замку Дракона, даже не успела открыть огонь. На палубе уже скукожились филиппинцы — сбившись на пятак, с мачете, ржавыми винтовками и видом «мы тут случайно». В рванье, грязные, больше смахивали на попавших в шторм пиратов, чем на армию. Обычные, дешёвые.

Филиппинцы в панике тряслись. Один из них, посмелее, затряс обрывком ткани на палке, напоминающим флаг.

— Мы не драться приплыли! Белый флаг же подняли! — все, как по команде, закивали, а главный парламентер поднял тряпку повыше.

Ледзор прищурился, не торопясь с выводами.

— Он же жёлтый, а не белый. Мы даже не поняли, из-за чего вы его повесили.

— Да это просто ткань пожелтела! — неловко отозвался представитель делегации, скалясь золотыми зубами. — На солнце полежала… случайность…

— Хрусть да треск! Не могли тряпку получше найти. И что вам вообще надо? — лениво добавил Ледзор, перекладывая топор из руки в руку, больше от скуки, чем с угрозой.

— Мы торговцы…

— Торговцы? — переспросил Ледзор, всматриваясь пристально. — Что-то вы совсем не похожи. Больше смахиваете на тех, кто торгует чужими головами. Или детьми.

Филиппинцы переглянулись, дружно сглотнули. Самый говорливый, судя по всему самопровозглашённый лидер, сделал шаг вперёд:

— Уважаемый воин дайме Данилы… мы просто не с того начали. Честное слово. Волнение, нервы, Дракон над головой…

— Ну давайте попробуем ещё раз, — устало разрешает Одиннадцатипалый, делая щедрый жест топором, будто даёт шанс раскаявшемуся второгоднику.

— Несите выкуп! — тут же зло шипит парламентёр на своих спутников, не дожидаясь, пока они снова что-нибудь испортят.

Филиппинцы, не споря, мигом юркают в трюм и почти бегом возвращаются с здоровым сундуком. Один из них с натугой поднимает крышку.

Содержимое сундука впечатляло не только объёмом, но и хаотичным размахом. Он был набит под завязку. Внутри вперемешку лежали пухлые пачки либерийских долларов, потрёпанные французские франки, немецкие марки. Между ними вплотную набросаны золотые цепи, кольца с мутными и яркими камнями, кулоны разных форм, массивные подвески, немного старинных монет, припорошенных пылью. Всё это явно было награблено.

— Торговцы, говорите, — недоверчиво протянул ЛедзорНачало формы

. — И к чему вы это достали?

— Мы хотим вас нанять, — с готовностью заявили филиппинцы. — Чтобы вы уничтожили других торговцев. Дайме Данила славится своей мощью, его не смогли потопить даже военные нашего филиппинского короля.

— А те торговцы такие же как и вы?

— Нет, они мерзавцы. Они увозят людей из Малайзийской деревни в рабство.

— Хрусть да треск! Действительно мерзавцы!

— Ага, деревня типа наша была, — грустно кивает парламентер. — Мы малазийцев раньше грабили, в смысле, вывозили рабов на продажу. А теперь те другие — забирают всё, как будто они тут хозяева, только потому что у них больше кораблей и людей. Мы хотим, чтобы вы их… ну… того…

— Уничтожили, — спокойно закончил за них Ледзор. — Всё ясно.

Одиннадцатипалый кивает, щёлкнув суставами пальцев:

— Мороз на кости! Почему бы и нет! Давайте маршрут, координаты, схемы, фото, что угодно, лишь бы можно было выследить этих выродков и разобраться по делу.

— Да-да, сейчас… — закивал парламентёр, оборачиваясь к своим. Те лихорадочно начали перебирать какие-то рваные листки с записями, размазанные жирными пальцами. Передали всё, что было.

Между тем один из гомункулов по жесту Ледзора подходит и забирает сундук, взяв под мышку, будто это корзина с фруктами. Разросшийся геномант был сильнее человека раз в пять.

— Мы поплыли тогда, да? — с облегчением и радостью в голосе предлагает парламентер, уже повернувшись в сторону капитанской рубки.

— Куда это вы собрались? — с удивлением спрашивает Ледзор. Его громыхающий голос — как захлопнувшаяся решётка.

Филиппинцы замирают на месте. Один даже застыл с поднятой ногой, будто его поймали на горячем.

— Вы же работорговцы, хо-хо. А с такими у нас разговор короткий.

— Но… но мы же вывесили белый флаг! — запаниковал парламентёр. — По дипломатическим законам мы — парламентёры! Мы сдались! Это переговоры! Дайме Данила не должен… вы не имеете права! У вас обязанность…

— Ты не знаешь графа Данилу, хо-хо, — перебивает Ледзор, и в голосе его появляется веселая усмешка. — А я знаю. И сейчас я тебе покажу, как бы он поступил.

Он поднимает тяжёлый, боевой топор, обагрённый не в одной сотне боёв — и без замаха, без предупреждения метает его точно в голову парламентёру.

Тот не успевает даже вскрикнуть.

* * *

Сейчас вовсю кипит мой бой с Ангелом, бой не из легких, прямо скажем, хоть я и был готов ко всем его выкрутасам и подставам, и знаете, что я вам скажу? На большой просторной арене сражаться действительно приятно, мои перепончатые пальцы! Пространства хватает, потолки высокие, а с крыльями так вообще простор. Акустика тоже радует. Удовольствие — не только махаться, но и ощущать, как каждый приём звучит в этом зале особенно чётко. Надо будет потом себе тоже такую площадку соорудить где-нибудь в Невинске или в Золотом Полдне. Это не просто бой — это тренировка с бонусом в виде настоящего Грандмастера напротив.

Ангел на теневых стероидах ведёт себя как заведённый. Он не даёт ни секунды передышки, вынуждает меня действовать на полную, без расчёта на пощаду или ошибку. Мы но́симся по арене, поднимаемся к потолку, обрушиваемся вниз, режем пространство, как два яростных вихря в огромном стеклянном здании.

Воздух вокруг буквально кипит. Световые импульсы пролетают с бешеной скоростью, рассекают воздух с хрустом и оглушительным свистом. Они не просто ослепляют — каждый из них бьёт с тяжёлой кинетической силой, способной сплющить, даже не попав точно. Удары такие, что вибрации от них чувствуются в костях.

Очевидно, именно эти кинетические заряды Света и есть фирменное оружие Ангела. Он лепит их с яростью, как будто мечет молнии. Его Дар Света похож на тот, что носят Львовы, царственный род. Только наш Царь вдобавок прокачивается на чешуе Золотого, а этот бонус Ангелу не светит. Однако всё ещё остаётся одно «но» — Свет великолепен в наступлении, но плохо держит удар. В защите он слаб. А против атак у меня есть меч Цезаря, что кастует эфирные поля.

Ангел, заходя в очередной лобовой манёвр, истошно орёт сквозь напряжение и хрип, в голосе у него смесь ярости и чего-то личного:

— Я сильнее тебя, Филинов!

Я усмехаюсь, отлетая подальше — лобовые бодания не мой стиль:

— Даже если было бы так — нашёл, чем хвастаться. Мне, между прочим, ещё и двадцати одного нет. А тебе сколько? Сто пятьдесят? Сто семьдесят?

— Мне всего лишь сто сорок! — орет уязвленный херувим, взмахнув белым и черным крылом, и швыряет поток лучей. Сейчас это уже не кинетический удар, а огненный град. Дар Света — многосторонний, и одна из его сторон позволяет сжигать, словно Огненный Дар. Таким способом Царь Борис когда-то в одиночку сжег целый полк ханьцев. До сих пор на то пепелище водят экскурсии.

Справа кричит истошный женский голос:

— Король Данила! Осторожно!

Я морщусь.

— Тише, леди Габриэлла. Я не глухой, — и на всякий случай убавляю громкость ее ментального голоса. Ведь она кричит только в моей голове. Пока тело Габриэллы лежит в зрительской ложе, окруженное растерянным гостями, её сознание висит рядом со мной — подвешенное в пустоте, вырванное из тела.

Ну а атаку Ангела я отбиваю Водой-Тьмой. Вернее, это делает Воронов, пока я швыряю пси-копья в Ангела. Почти достаю его, но он окружает себя Световым полем. Хм, защита срабатывает даже против нематериальной псионики, интересно.

Габриэлла, выдохнув, вдруг растерянно оглядывается:

— Что я здесь делаю⁈.. Как это возможно⁈..

Она поворачивает голову, и взгляд падает вниз — туда, где её тело лежит безжизненно в зрительской ложе. Вокруг — столпотворение. Лорды и леди сбежались. Она пытается понять, осознать, что происходит.

Я говорю просто:

— Ваше сознание сейчас рядом со мной, потому что арестантский браслет, который вы носили, содержал сплав мидасия и антимагического металла. Когда вы стали подпитывать своего брата, я подключился к вам, взломал ваши щиты и вытащил ваш разум сюда. Это было необходимо. Я не мог допустить, чтобы вы наделали глупостей. Да к тому же ваша жизнь висела на волоске. Лорд Тень вас обманул.

Леди-херувим резко оборачивается ко мне, большие янтарные глаза выражают шок, голос срывается:

— Ты знал мой план⁈

— Нет, — качаю головой. — Щиты я вскрыл только сейчас. Но я конечно знал, что вы что-то готовите. Моя жена вас практические вывела на чистую воду, помните?

— Меня все провели, –златокрылая блондинка яростно трясет головой.

— Ага, вы даже не подозревали, что Лорд Тень вас использует. Что теневое крыло, которое наденет Ангел, просто жрёт вашу энергию. Если бы я не вмешался — вы бы умерли. Без шансов.

Подражая злодеям из кинокомиксов, Ангел вопит со злостью:

— Я все равно уничтожу тебя!

В его руке разрастается очередной световой шар. Но вдруг он гаснет. Погас сам, без моего вмешательства. Ангел зависает, дергая крыльями, оборачивается через плечо на теневое крыло, ничего не понимает.

Я бросаю в его сторону взгляд с усмешкой, не скрывая намеренно ни иронии, ни превосходства:

— Я отключил подачу энергии в твой апгрейд. Всё, лавочка закрыта.

Ангел мгновенно вскидывается, будто его ударили током:

— Ты не мог! — в голосе у него паника, переходящая в злость. — Это невозможно! Я…

— Ты просто дурак, — спокойно отвечаю я. — Не существует бесплатной силы. Никогда и нигде. Кто-то всегда платит. Ты думал, что тебе дали подарок просто так?

Мы зависли под куполом арены, и Ангел выглядит как молнией пораженный.

— Это моя сила! — рычит он, сжимая кулаки так, что пальцы белеют, а по крыльям проходит дрожь.

— Ой, да кому ты гонишь? — отрезаю я. — Крыло только передавало. Оно было не аккумулятором, а передатчиком. Пока ты носился, махал руками и пыжился, как герой, оно копило и расходовало не твою энергию. Подпитка шла извне — от леди Габриэллы, — киваю я в сторону бездыханного тела леди.

Лицо Ангела вытягивается.

— Крыло мне дала не сестра….

— Лорд Тень, ага, — киваю, и Ангел в шоке зависает.

— Ты знаешь это ⁈ — в голосе звенит страх, ведь за сговор с теневиком отец-лорд его не погладит. — Филинов, будь ты проклят! Откуда ты все всегда знаешь⁈ Неужели ты Провидец?

— Ха! Мозги надо уметь включать, — я киваю на тело Габриэллы, пока ее сознание висит рядом со мной. — Вы с ней родственники. У вас близкие по структуре Дары. Так ты и провел судью. Но у тебя своего источника не хватает, чтобы поддерживать такой темп боя. Энергия, которую ты жёг в нашем сражении, — не твоя. Ты всё это время просто высасывал собственную сестру. Вот она и лежит без сил.

Ангел поднимается выше, медленно зависает в воздухе, смотрит вниз, на сестру. Его руки дрожат. Голос — почти шёпот:

— Что с ней?..

Я отвечаю безжалостно:

— Леди Габриэлла — дура. — Златокрылая блондинка смотрит на меня не с яростью, не с обидой, а как побитая собака. Безропотно, молча, будто признала это раньше, чем я озвучил. — Она сговорилась с Лордом Тенью хотела тебя угробить в этом сражении. А в итоге подставила и тебя, и себя. У тебя два варианта, Ангел. Сбрось теневое крыло и сразимся по-настоящему. Или ты будешь пить жизнь из сестры до последней капли, пока она не умрет?

Ангел молчит, стиснув челюсти. На самом деле, я уже перекрыл канал подачи. Это не сложно, ведь на изящной руке Габриэллы браслет из сплавы мидасия, а значит не только ее разум, но и тело с энергосетью в моем подчинении. Крыло больше не может питаться. Габриэлла вне опасности. Но Ангел об этом не знает. И мне интересно — что он выберет.

Он снова смотрит на сестру. А потом не говоря ни слова, поворачивается ко мне спиной.

— Руби, Филинов — говорит он тихо. — Надеюсь, ты поступишь как мужчина.

Я не колеблюсь. У меня нет привычки страдать всякими тщедушными глупостями. Просто подлетаю. Один взмах клинка, и всё решено.

Чёрное крыло с хрустом отсоединяется, отлетает в сторону и падает, медленно вращаясь в воздухе. Оно исчезает в теневом портале Ломтика, распахнувшемся точно внизу.

Пригодится. Потом изучим — спокойно, по слоям. Место рассечения я заживляю с помощью лекаря-легионера.

Сознание Габриэллы рядом со мной всхлипывает. Голос — тихий, сдавленный:

— Брат пожертвовал победой ради меня… А я хотела его уничтожить…

Но девичье слёзы сейчас не важны.

Я поворачиваюсь к Ангелу, который на одном крыле тяжело спланировал вниз на песок арены. Больше летать он не может.

— Что дальше, Филинов? — хмуро роняет он.

— Как что? — усмехаюсь. — Продолжим бой. Или вы сдаетесь, лорд?

Он удивленно поднимает брови, а потом, благодарно кивнув за второй шанс, оскаливается и взмахивает глефой.

— Никогда! Продолжим бой, король Данила! Пускай победит сильнейший!

* * *

Арена Организации, Сторожевой город

Лорд Трибель был в ярости. И в ужасе.

Габриэлла лежала на мраморной плите, исцеленная. Её золотые крылья вновь обрели сияние и дрожали в полудрёме, будто пытаясь расправиться. Тело блондинки было восстановлено, жизненные потоки наладились, но она всё ещё не приходила в себя. Её лицо оставалось безмятежным, а ресницы неподвижными. Да только выздоровление блондинки пугало Трибеля. А также его терзали слова королевы-друида Лакомки о браслете. Если это не только антимагический металл, то что еще?

По-видимому, Лорд Тень допустил роковую ошибку. И не только он.

Трибель мрачно вспомнил свою неосторожную реплику, брошенную Габриэлле накануне ее обморока. Он сам, своими устами, признался в чём-то, в чем не следовало. Если она проснется, то сдаст Трибеля. Конечно, прямых доказательств его связи с Лордом Тени не было — фраза звучала двусмысленно, мало ли о каком общем знакомом он говорил. Но факт оставался фактом: он сказал слишком много.

Трибель резко выпрямляется и жестом зовёт к себе сира менталиста из младшего Доама, давно находящегося под его влиянием. Сир подходит молча, в полупоклоне. Они обмениваются мыслеречью, не произнеся ни слова вслух.

— Что ты ощущаешь в Габриэлле? Где, Астрал тебя побери, её сознание? — требовательно посылает Трибель мысленный вопрос.

Сир, сосредоточившись, прикрывает глаза. Несколько секунд он ищет, прощупывает, скользит вдоль мозга Габриэллы, прежде чем медленно качнуть головой.

— Где она⁈ — уже с оттенком паники бросает Трибель, не сдерживая раздражения.

— Не в теле, — отвечает сир после паузы. — Возможно, в Астрале. Я не могу найти её, милорд.

Трибель сжимает кулаки до боли, ногти врезаются в ладони. Всё складывается в слишком опасную картину.

— Значит, Филинов держит её при себе, — про себя заключает он. — Вынул из тела и удерживает рядом. Конечно. Учитывая его Дар Роя, как докладывала разведка, он на это способен… Если он победит Ангела и останется жив, последствия могут быть для меня катастрофическими.

Сцена на арене неумолимо подтверждала худшие опасения. Там, на виду у всех, Филинов отрубил теневое крыло Ангелу. Толпа ахнула.

— Невообразимо! — воскликнула розовокрылая блондинка рядом. — Король Данила пощадил лорда Ангела и разрешил ему продолжить бой! Как это доблестно!

— Действительно, — пробормотал Трибель, тоже неприятно удивленный. Филинов должен был помереть, а не восхищать толпу херувимских аристократов.

Между тем Филинов снова сражался с уже однокрылым Ангелом — и, судя по зрелищу, Ангел терпел поражение. Сил у бывшего Организатора осталось немного.

Трибель отходит в сторону, скрываясь за колонной, спускается по винтовой лестнице, ведущей к закутку для персонала. Достаёт артефакт связи, активирует кристалл и прикладывает его к губам.

— Это Трибель, — коротко говорит он. — Твоя ловушка провалилась. Филинов переиграл тебя.

Ответ приходит мгновенно, яростный:

— Гребаный мальчишка! Но ничего страшного! В тени твоей кареты сидит теневая тварь. У Трибеля перехватывает дыхание.

— Ты использовал мою карету как средство доставки в Организацию этой твари⁈ — взрывается он. — Без предупреждения⁈ Ты подставил меня, теневик!

— А что такого? — невозмутимо отзывается Лорд Тень. — Это единственный шанс всё исправить. Ты пронес её через защиту периметра. Теперь выпусти её на арену. Пусть тварь убьёт Филинова.

Трибель молчит. Он чувствует, как под кожей разливается ледяной страх. А потом — злость. Он втянут в игру, выхода из которой уже нет.

* * *

Ангел всё ещё стоит на арене, будто готов к бою, но я уже вижу: сдулся. Световые копья — его фирменный приём — летят с задержкой и ослабленные. Он кидает техники в меня, уже надеясь только на удачу. Я римским мечом формирую эфирные щиты. Они вспыхивают, гасят кинетический свет, как занавес тушит вспышку прожектора. Глефа у него хоть и непростая и тоже бросается светом, но она подпитываеся от источника владельца, а сил у Ангела и без того немного.

Ангел — Грандмастер, спору нет. Но именно он сам слил большую часть своей силы в никуда, когда в самом начале боя начал разбрасываться техниками без разбора, сыпал ими вслепую, как фейерверками наугад. Он тратил не только силы Габриэллы но и свои.

Пока он пытается восстановиться, я продолжаю давить на него псионикой. Волна за волной методично, без перерывов. Он старается гасить мои атаки светом, отбивается как может, но с каждым раундом всё заметнее: держится на остатках. Свет его ещё работает, но уже с натугой.

Сознание Габриэллы висит рядом, полупрозрачное, дрожащее. Леди-херувим продолжает рыдать, заливаясь слезами от осознания всего того, что успела наворотить. Ну да, глупая и злая девка — классическое горе в семье. Ничего нового.

Может, и исправится. Главное, чтобы не просто нюни распускала, а сделала из этого выводы. Все-таки плачет она искренне. Не напоказ. Её ментальные щиты спущены, и я вижу её сознание насквозь.

— Шеф, у нас гости! — прорывается в мой разум голос Воронова. Резкий, как выстрел. Легат заметил проявление Тьмы на арене.

Из-под ног Ангела внезапно вырывается огромная тень. Чёрная извивающаяся масса выпускает щупальцы, хватает Ангела за ноги. Он не успевает отреагировать — и его с глухим звуком вбивает в песок арены. Из земли вырастают другие черные щупальца, они сливаются, переплетаются, образуют тучную черную масса. Ангел пытается выбраться из тенет щупалец.

— Брат! — беззвучно кричит Габриэлла. Хорошо, что я убивал ей звук, а то сейчас бы оглох.

— Очередная теневая тварь, — замечаю. — Лорд Тень начал повторяться.

Я реагирую нестандартно. Никакой Лорд Тень не мог ожидать подобного, но телепаты умеют удивлять. Из моих крыльев вырывается плотное золотое облако. Оно разрастается и устремляется вперёд, охватывая тварь широким фронтом.

— Это же мой Дар! — восклицает поражённая Габриэлла, глядя с изумлением.

— Верно, леди, — киваю, не сбавляя концентрации.

Облако накрывает щупальца твари, охватывает их, и те начинают лопаться, рваться, рассасываться, как хирургические нити. Они отпускают Ангела, и тот, потеряв опору, глухо падает на арену, как мешок цемента.

— Сама займись зверюшкой, леди, — обращаюсь к блондинке. — Но без шуток, поняла?

Я ментально передаю ей вожжи управления своим же Даром. Она тут же кивает, лицо мокрое от слез.

— Спасибо за доверие, король! — говорит Габриэлла, отбрасывая с лица белокурую прядь. Это всего лишь ментальная проекция её облика, встроенная в сознание как шаблон поведения.

Честно говоря, я ожидал, что златокрылая просто повторит мою атаку. Но она меня удивила. Выпустила десятки крошечных облаков, золотистых, сверкающих, как миниатюрные солнца. Они слаженно обрушились на тварь со всех сторон.

Прикольно. Я ещё не успел досконально изучить все техники Габриэллы, да и не думал, что она в принципе способна на такую тонкую работу. Кажется, я не зря доверил ей закончить бой.

Тень корчится, извивается, вопит. Облака впиваются в щупальца, разрывают её основу.

— Не добивать, — приказываю, прежде чем Габриэлла успеет перейти к финальному удару.

Не пропадать же добру. Эту зверушку стоит пристроить к стае Ломтика. Экземпляр редкий.

Габриэлла не спорит. Она слушается, как будто у неё внутри сработал новый рефлекс. Всё-таки проклятые события кого угодно учат дисциплине.

Я поднимаюсь в воздух, плавно пролетаю над ареной, скользя вдоль места боя. Остатки щупалец распадаются, исчезая в световой пыли. Я поднимаюсь выше, к ложам, вглядываюсь в толпу ошеломленных зрителей.

А вот лорда Трибеля уже и след простыл. Смылся тихо и по-деловому, понимая, что ляпнул Габриэлле лишнего — то, что при пробуждении она наверняка вспомнит. А значит, могло стать проблемой. Он не стал дожидаться последствий.

Одна из стен стеклянного аквариума отодвинулась, и над пропастью встал лорд Димирель:

— Король Данила, вы используете Дар моей дочери!

— Верно, лорд. Леди Габриэлла в безопасности, — киваю. — Сейчас она со мной, мне пришлось её спасти.

— Вот как… — растерянно бормочет лорд.

Конечно, сам Дар Легиона (известный как Рой) не представляет загадки для разведки Дома Лунокрылых, как и для остальных всех желающих. О роде Филиновых легко найти всю информацию. Вопрос лишь в том, сколько легионеров я имею, и вот это точно нужно скрывать. Но Габриэлла не задержится в моём Легионе.

— По-моему, бой пора прекращать, — громко заявляю я, перекрывая гул и шёпот, прокатившийся по аквариуму. — Лорд Ангел уже не в кондиции сражаться.

— Вы правы, — кивает лорд Эрос и даёт знак краснокрылому судье.

Медики выбегают на арену за Ангелом. Его поддерживают под руки два Целителя, он еле держится на ногах, лицо бледное, крыло дёргается.

Я между делом успеваю подчинить теневую осьминожку и стянуть её к себе в тень. Она уже была ослаблена, шевелилась вяло, почти не сопротивляясь — потому я не стал тратить силы лично, передал задачу Ломтику.

Пара его гарпий без палева высунулась из тени и, не поднимая лишнего шума, черными клювами аккуратно затащили осьминога внутрь.

— Король Данила, — требовательно говорит Димирель, кивает на тело блондинки, которое перенесли на носилки. — Что в итоге с моей дочерью?

Я спускаюсь в аквариум, и лорду Димирелю приходится посторониться.

— Леди Габриэлла была в сговоре с Лордом Тенью. Она планировала устранить вашего наследника — лорда Ангела, — передаю по мыслеречи, направляя слова только в разум Димиреля, без свидетелей. — Её цель была проста: занять его место и стать вашей главной наследницей.

Димирель замирает. Глаза расширяются, крылья подрагивают. Он медленно выдыхает, будто с трудом переваривает услышанное.

— Боги… — только и может вымолвить.

— Впрочем, в самом конце она покаялась, — добавляю я, подумав. — Хоть это уже, по сути, ничего не поменяло. Было слишком поздно.

Димирель сжимает зубы со скрипом, к удивлению окружающих. Лишь затем он кивает, жёстко, будто окончательное решение уже принято.

— Если всё именно так… я сам наложу наказание на дочь, — говорит он вслух. — Южные угодья отныне — ваши, король Данилы.

Со стороны согласно кивает лорд Эрос… Он всё это время держался в стороне, но видно, что спорить не намерен. По всем правилам дуэль вроде как завершена моей победой, хотя из-за вмешательства теневого осьминога кто-нибудь, конечно, мог бы попытаться оспорить результат. Но пока — молчат.

Я не спорю насчёт судьбы Габриэллы. По местному закону о сговоре она теперь не может оставаться моим пленником, потому что замышляла покушение на наследника великого Дома. Теоретически я обязан её сдать, причём без выкупа. Но вот это мне совершенно не улыбается. Сдавать пленницу просто так? Нет уж. Тогда что остается? С Ангелом снова дуэлиться? Ух, хватит. От их херувимских игр я уже устал.

Я подключаю к мыслеречи Эроса:

— У меня есть идея получше, чем банально карать леди, лорд Димирель.

— Какая именно? — мрачно спрашивает он, хмуря брови, а Эрос тем временем подходит ближе, явно заинтересовавшись.

— Леди Габриэлла и сир Архил останутся под моим контролем как пленники, — начинаю я, не спеша. — Но наказание будет не мечом, а местом. Они откроют исследовательский пункт в Прорыве. В самой его глубине.

Эрос и Димирель переглядываются. Я даю им минуту переварить.

— Какой пункт? — не догоняет Эрос.

— Исследовательский пункт, — терпеливо повторяю. — Я помогу его обустроить и обеспечу гарнизон для защиты. Что же, насчет крыльев ваших родственников, — киваю себе за сипну. — Вы их получите.

Димирель снова задумывается, теперь уже основательно. Затем кивает, коротко, но не без уважения:

— Это стоит рассмотреть… Но прежде — не могли бы вы вернуть сознание моей дочери?

— Конечно, — подтверждаю я. Да, действительно, леди засиделась в моей голове — пора возвращать.

Я поворачиваюсь к безмолвной Габриэлле, и мягким импульсом перекидываю её сознание обратно в тело. Мгновение — и она вздрагивает, глаза распахиваются, пышная грудь вздымается, дыхание прорывается сквозь губы. Она садится, немного качается, но быстро приходит в себя.

— Папа, я согласна… Если важно мое мнение, я готова отправиться на исследовательский пункт, как велит король Данила! — произносит она чётко, будто репетировала. Конечно, она всё слышала.

Димирель смотрит на неё устало. Не злобно, не раздражённо, просто с тем выражением, с каким отец смотрит на дитя, в которое вложено всё, а оно всё испортило.

— Ты под арестом, — говорит он спокойно, даже без давления. — Набедокурила ты много, Габриэлла… Очень много.

И тут, почти сразу после слов Димиреля, раздаётся звонкий голос бывшей Соколовой:

— Даня! Я, кажется, рожаю! — Светка хватает себя за живот, бледнеет, как бумага, и смотрит на меня с востороженным видом. — Ура! Наконец!

Я разворачиваюсь на голос — и не успеваю даже выдохнуть, как со стороны раздаётся второй крик:

— Я тоже! — восклицает леди Пеленеля, уже хватающаяся за колонныу, глаза у неё округляются до размеров блюдец.

Лорд Эрос, обычно невозмутимый как статуя, подхватив свою жену на руки, вдруг умоляюще смотрит на меня. В его глазах — немая просьба: пожалуйста, король Данила…

А чего это он? А, точно, Колыбель же!

— Обеих рожениц — срочно в роддом… — говорю громко. — Вернее, в мою усадьбу. Немедленно.

* * *

Рим, Римская Империя

Цезарь сидел в зале удовольствий. На арфе играла его любимая гетера — та самая, которую ему подарили византийцы за какие-то дипломатические трюки. Пальцы её порхали по струнам, а в углу виолончель медленно подтягивалась, как бы в тон — всё было мягко, красиво, музыкально и… бессмысленно.

Каждый час к нему заходили сановники и докладывали, как продвигаются поиски реликвии и следов похитителей. Обшарили весь дворец от подвала до купола. Перетрясли голубятни, архивы, туалеты, задние ходы, передние ковры, фонари, вазоны и даже сундуки с молью. Результат был стабилен и беспощаден — ничего.

Найти бы хоть одну улику, хоть малейшее подтверждение, что за этим стоял Филинов — тогда можно было бы официально вызвать посла России и вручить ему гневную ноту. Но, увы, кроме плюшевого филина без единого отпечатка ничего не осталось.

Цезарь уже рассматривал и силовой вариант. Послать ассасинов Плутона, например. Но даже если тайные убийцы достанут Филинова, не далеко факт, что они вернут меч.

Очередной сановник влетел с бледным лицом.

— Ваше Императорское Величество… — начал он и сразу поник.

Цезарь не обернулся. Смотрел в пространство, слушал арфу, которая его не успокаивала.

— Ну? Нашли?

— Ничего не найдено, — пробормотал сановник, уставившись в пол с видом человека, который мысленно пишет себе завещание.

Цезарь вскочил, потянулся к ближайшей вазе с фруктами и метнул её в стену. За ней полетела ещё одна.

— Да как вы могли ничего не найти⁈ — зарычал он. — Вы проворонили мальчишку! Мальчишку! Это ж надо умудриться!

Не дожидаясь оправданий, он резко выдохнул, словно всё уже решил:

— Принеси мне бумагу на подпись!

Сановник замер, пытаясь не сглотнуть слишком громко.

— Что именно, Ваше Императорское Величество?

— А сам не догадаешься⁈ — Цезарь уже гремел.

— Приказ о… повышении налогов для иностранных виноделен? — осторожно предположил сановник.

— Какой, член Юпитера, ещё повышении⁈ — взревел Цезарь. — Ты что, хочешь моего разорения⁈ Нет! Приказ о льготах для иностранных виноделен! Пускай два… нет, три года они не платят налоги!

Он шумно выдохнул, успокаиваясь на секунду, и уже тише добавил:

— Будет Филинову подарок к рождению второго сына. У него ведь как раз жена беременна. Авось обрадуется… и вернёт мне меч.

Глава 8

Целитель-альв нашей гвардии с важным лицом встаёт в дверях коридора.

— Роды прошли удачно! У вас мальчик, Ваше Величество, — торжественно сообщает он, словно я только что выиграл в царскую лотерею. Ещё и широкими рукавами разводит, словно дирижёр на кульминации симфонии.

Я смотрю на альва без всякого удивления.

— А я будто не знаю, — произношу с лёгкой усмешкой. — Дай дорогу уже, дружище, и можно без фанфар. Хочу на сына посмотреть.

Он, удивившись, послушно отходит в сторону, вежливо склонив голову, а я прохожу в комнату, шелестя крыльями. У альвов была раньше традиция не смотреть пол ребёнка до родов. Мол, судьба сама покажет. Но я не принадлежу к альвам, хоть и являюсь их королём.

Светка лежит на постели — счастливая, раскрасневшаяся. У неё на груди — здоровый младенец. Уже вцепился в мамку, уже усердно титьку сосёт, богатырь. Спокоен и целеустремлён — характер уже проглядывает.

На лету провожу поверхностное сканирование. Мгновенный анализ тканей, потоков, предрасположенностей, всё вплоть до нюансов эфирного поля. Энергоанализом занимается Дантес, а здоровье — на Маньяке. Садист-Целитель — отличный эксперт по редким нетипичным ситуациям с магическими мутациями. К таким смело можно причислить рождение ребёнка от телепата, который, между прочим, поглотил Демона и таскает в себе целых три собственных Дара. Против природы, вопреки логике — и плевать хотел на учебники по биомагии.

— Только без глупостей, — мысленно приказываю Маньяку, а то знаю я этого энтузиаста.

Маньяк фыркает в ответ:

— Я же садист, а не самоубийца. Не хочу больше с тобой связываться, шеф.

Один раз хватило.

Но, конечно, талантливый садюга всё равно под моим контролем, просто этого не знает.

В это время дверь снова открывается, и входит сияющая Лакомка. На руках альва несёт Олежека, которому явно пообещали что-то вкусное за хорошее поведение.

— А мы пришли братика посмотреть! — бодро сообщает главная жена. — Олежка, взгляни на Славика!

Олежека специально перенесли через портал из Невинска, но, судя по его лицу, вся важность момента ему по барабану. Мой первенец бросает быстрый взгляд на Славика, как на новый предмет мебели, и, агукнув, поворачивается к окну. Малыш кастует пси-конструкторы в виде синих птичек и гоняет местных воробьёв, которым не повезло оказаться на их пути.

— Ну, Олежек, ты чего? — слегка возмутилась Лакомка.

— Вот это по-настоящему важное дело, — смеюсь я. — Братик? Потом. А сейчас — в небе война.

Олежеку точно предстоит стать гением телепатии. Да он уже стал. В этом возрасте кастовать конструкты во всех мирах могли только единицы.

Славик же не будет тем, кто набирает в боевой телепатии сто пятьдесят очков из ста, как Олежек. Он не предрасположен к конструкторской псионике. Конечно, с возрастом Славик её освоит, и боевая телепатия ему дастся без проблем, да только к тому времени Олежек будет уже матерым Конструктором. Но зато у Славика — врождённая склонность к Провидению. Дар ещё не пробуждён полностью, он не активен в полной мере, но зачаток уже есть.

Только родившись, Славик одним глазом уже поглядывает в Астрал. Неосознанно, без усилий, без надрыва. А в Астрале давно спящие древние силы уловили касание. Что-то в них вздрогнуло. Они ещё не понимают, что именно произошло, ведь главное проскользнуло мимо их всевидящих глаз.

— О, шеф, твой сын — настоящая находка! — вдруг заявляет Маньяк.

— В смысле? — я ничего сверхъестественного не заметил. Да, Славик — предрасположенный Провидец, что делает его ценнейшим членом нашего рода, но это не должно отображаться на физическом уровне, и Маньяк это бы не понял.

— Его биоритмы выверены до абсолютного стандарта. Все показатели — в совершенном согласии друг с другом. Сердце бьётся ровно, глубоко, с такой точностью, что его ритм можно было бы использовать как образец в медицинских академиях. Ни малейшего сбоя, ни одной лишней вибрации. Органы работают в идеальном взаимодействии: лёгкие наполняются воздухом мягко, без усилия, с оптимальной частотой; печень, почки, железы — всё функционирует так, будто анатомия решила однажды создать эталон младенца и наконец его создала. Мышечный тонус сбалансирован, кости — плотные и эластичные, кожа — ровная, чистая, без малейших изъянов. Это не просто здоровый ребёнок, — с восхищением говорит Легионер-Целитель, который в виде чибика завис над малышом. — Это организм без слабых мест.

— А, ты об этом, — я сразу расслабляюсь, чуть усмехаясь. — Это всего лишь наследственность. Моя и Светкина. Мы с моими жёнами давно прошли полную стабилизацию — я позаботился об этом заранее. Так что малышу просто повезло с генетикой. Досталось лучшее из доступного.

— Что за стабилизация? — в глазах Маньяка загорается жадный огонь.

— Поизучай в Бастионе. В библиотеке — пятая полка слева, — я отключаю дотошного легионера, ибо свою работу он сделал.

— Даня! Всё в порядке⁈ — с тревогой спрашивает Светка, не отводя от меня своих голубых окуляров, полных напряжённого ожидания, пока Славик продолжает мирно причмокивать, сосредоточенно занимаясь материнским молоком.

Бывшая Соколова смотрит пристально, с почти незаметной дрожью в уголках губ. За внешним спокойствием — скрытая тревога. Она ждёт. И, конечно, волнуется. Ах да, я ведь действительно затянул с реакцией. Светка, как жена-дворянка и мать моего ребёнка, ждёт вердикта от главы рода. Ждёт ответа на главный вопрос: оправдала ли она свою роль? Достаточно ли хорош тот, кого она родила? Достоин ли он носить мою кровь, мою силу, мою фамилию?

— Настоящий Вещий-Филинов, — говорю я с лёгкой, почти торжественной улыбкой. — Вячеслав Данилович ещё даст о себе знать. Ему предстоит стать правой рукой и советником Олега Даниловича. Вместе они смогут перевернуть любой мир, если захотят.

— Фу-ух! Ну надо же… — выдыхает Светка. Прижимает малыша к груди, будто только сейчас поверила, что он настоящий, живой. Как, оказывается, важно этой егозе моё мнение.

— Славику пора в инкубатор. Колыбель сейчас ему очень нужна, — добавляю я. Обычно такие здоровяки не нуждаются в инкубаторе, но Колыбель ведь как раз создана, чтобы усиливать энерго-баланс новорождённого. Поддерживать, стабилизировать потоки.

Тут уже и Целитель зашёл, кивая на часы на руке. Светка вздыхает, но отдаёт уснувшего Славика акушеркам-альвам.

Немного поболтав с Лакомкой, я разворачиваюсь и направляюсь в комнату, где установили инкубатор. По дороге, почти у поворота, в коридоре сталкиваюсь с лордом Эросом и Архилом. Оба идут навстречу, и Архил, завидев меня, как-то вдруг смущается и, потирая браслет пленника, говорит:

— Король Данила, понимаю, что я ваш пленник. Но прошу позволения посмотреть на племянницу хоть ненадолго.

— Я что, не человек, что ли, сир Архил? — отвечаю с удивлением. — Как я уже говорил, вы свободны в перемещении по моему дому, пока за вами наблюдают, — киваю на высунувшуюся из стены когтистую руку Змейки, которая почему-то показывает сиру Архилу средний палец. — В инкубатор тоже можете заглянуть.

— Благодарю, Ваше Величество! — кажется, Архил впервые не бурчит и не орёт. Похоже, кому-то сидеть в плену очень даже полезно. Развивает вежливые манеры.

— Пойдёмте вместе, лорд Эрос, — обращаюсь к главе Краснопёрых. — Моего сына тоже понесли в инкубаторий, а леди Лазурь уже должна быть там.

— Конечно, король Данила, — могучий херувим выглядит встревоженным, хоть и не подаёт виду.

Миновав охрану у двери, мы попадаем в наблюдательную комнату со стеклянной стеной. Здесь раньше была тренировочная зона, а наши медики сделали из стеклянной арены-аквариума инкубаторий. Златокрылую малютку-девочку уже поместили в Колыбель. Леди Лазурь сопит, убаюканная нянями. Крошечные крылышки чуть шевелятся.

Рядом с ней кладут и принца Славика. Он смотрит на соседку, и леди Лазурь, сонно захлопав ресницами, с удивлением отмечает, что не только она занимает данную жилплощадь.

Лорд Эрос улыбается, глядя на свою кровинку.

— Спасибо, король Данила, — шепчет лорд Краснопёрых, и глаза у него предательски блестят. К моему удивлению, и у Архила глаза тоже заблестели, он даже брата обнимает за плечо.

— Вы действительно человек слова, — признаёт однокрылый Архил, утирая нос.

Честно говоря, я не ожидал от могучих херувимов такой слезливости. Пока меня не затопило, поспешил прочь. Всё равно инкубаторий охраняет пятёрка Мастеров-тавров, а Змейка дополнительно приглядывает за Архилом, так что мой наследник в безопасности.

Мне же хочется расставить все точки над «и», а именно разобраться есть ли у меня еще один смертельный враг. Как-то же теневой осьминог попал на арену Организации, верно же? Скорее всего, ее пронес лорд Трибель, который потом сразу исчез. Почему подозрения падают на синекрылого лорда? Да потому что он сам признался Габриэлле перед ее обмороком, что контактирует с Лордом Тенью.

А потому, пока я еще не снял крылья, решаю через окно рвануть в сторону главной резиденции Небесного Дома.

* * *

Глава Небесного Дома, лорд Трибель, сразу принимает меня в своём кабинете.

Захожу без стука. Он поворачивается ко мне, улыбается ядовито. Вид у него — будто всё под контролем.

— Король Данила… слушайте, — вдруг задумывается лорд напоказ. — А почему альвы выбрали вас королём? Ведь вы — человек с примитивной энергоструктурой.

— Вы мою энергоструктуру вообще видели, лорд? — спрашиваю. И, раз мне не предложили сесть, подхожу к серванту и достаю бутылку вина со стаканом.

Трибель сужает глаза, но воздерживается даже от замечания. Видимо, придерживается правила: не можешь контролировать — не возникай. А меня контролировать он точно не может.

Ну а я откупориваю зубами пробку и наливаю в бокал. Мой план прост: выведу синекрылого из себя и увижу его настоящую душонку.

— Да, мои сканеры говорили, что вы проапгрейдили себя сравнительно неплохо, — с пренебрежением говорит лорд. — Но если свинья научится ходить, она не станет равной нам. Те же альвы уже рождаются более сбалансированными, чем люди. Что уж говорить о нас, херувимах — идеалах сбалансированной силы.

Я игнорирую сравнение людей со свиньями и опрокидываю в себя бокал. Мм, вино не хуже, чем в Ланге.

— Изначальные данные у херувимов действительно лучше. Крылья вам неплохо помогают, — соглашаюсь. — Но, знаете, терпение и труд всё перетрут.

— Кто сказал такую глупость? — возмущается Трибель.

— Лорд, зачем ты пронёс теневую тварь на арену? — резко перевожу тему, ибо в мои планы не входит что-либо доказывать упёртому расисту. — Что Лорд Тень тебе обещал?

— Что⁈… да я… я никакого отношения не имею… — пытается возмутиться синекрылый херувим, да только уже десяток показателей мимики и жестов сдали его с головой.

— Плохую компанию ты себе выбрал, ублюдок, — я ставлю бутылку обратно в сервант.

Трибель резко расслабляется и злобно улыбается:

— После таких слов ты ещё надеешься выйти отсюда живым, бескрылое ничтожество?

— Прекращай угрожать, всё равно ты не нападёшь на меня открыто, — хмыкаю. — Я — герой Сторожевого города. Я уничтожил четвёрку Пыхтунов, я разогнал Демонскую армию. И куча народу знает, что я сейчас у тебя в гостях. Хотя можешь попробовать, — приглашающе раскрываю крылья. — Но тебе ведь слабо?

Он мрачнеет и, обдумав мои слова, выдыхает:

— Проваливай.

Эх, а я ведь действительно надеялся, что он попробует. Хоть бы дёрнулся. Был бы отличный повод укокошить — и по закону, и по совести.

— Раз уж ты теперь снюхался с Лордом Тенью, советую приглядывать за собственными тенями, — бросаю напоследок, уже уходя.

По пути, в холле, чувствую — воздух будто напитан чем-то липким. Медленно действующий яд, рассчитанный на то, чтобы подействовать не сразу, а когда уже я буду далеко за порогом.

Ну конечно. По-другому и не умеют. Только подло, только исподтишка.

Не на того напали. У меня в голове сидит легионер-Целитель, а регенерация работает быстрее, чем у яда хватает сил. Пусть подавятся. Да, кстати, надо прихватить сувенир.

— Ломоть, сделай, — бросаю по мыслеречи, и моя тень слегка шевелится, будто повиливая хвостом.

* * *

Резиденция Небесного Дома, Сторожевой город

Трибель смотрел вслед ушедшему Филинову.

— Проклятый щенок! Думаешь, что раз надел крылья, то стал равным нам! — лорд вскочил и, схватив бутылку вина, что осквернил человек своим ртом, разбил её об стену. Затем бросил ворвавшемуся на грохот гвардейцу:

— Выпустите яд в холл! Пускай это ничтожество надышится им!

Трибель не привык, чтобы кто-то уходил от него не поклонившись. Не привык, чтобы кто-то другой оставлял за собой последнее слово. И уж тем более — не привык, чтобы кто-то выходил из его кабинета живым после таких разговоров.

Прихватив из серванта какую-то бутылку, Трибель падает обратно в кресло, с сожалением глядя на потёки вина на стене. Всё же он поторопился, разбив эталонное вино, которого осталось всего в десяти бутылках на вес золота. Придётся теперь пить это пойло.

— Свинья бескрылая… — выдыхает он.

Он тянется к бокалу. Рука дрожит едва заметно — от ярости, которую нельзя выплеснуть.

Вдруг теневое пятно выныривает из его тени рядом с креслом на полу и резким рывком чёрных жал вырывает ему правое крыло.

— А-а-а-а-а! Моё крыло! — орёт лорд, выкатывая глаза. Упав с креслом, он ползёт назад, пятится, лихорадочно шарит взглядом по полу, в углы, в щели между шкафами.

Лорд активирует воздушный доспех, но никто больше не нападает. Пока что.

Гарпия уже нырнула в тень Ломтика, а сам пушистый малыш наблюдает из тени шкафа за трясущимся лордом.

Ломтик не любил сам делать жестокость. Не его метод. Но у стаи есть звенья, и у каждого звена — своя функция.

А вожак сказал: использовать теневых подручных.

И Ломтик — использовал.

Ауф.

* * *

Возвращаюсь домой тоже по воздуху. Напоследок налетался вдоволь, накружил виражей, да по прибытии зову гомункулов отсоединить крылья. Только предварительно велю гомункулам руки помыть, а то они пришли, уминая сладости, пухлые руки в шоколаде и чипсах.

Наконец отсоединяют крылья — красное и белое, прямо как название магазина.

Теперь отдам пернатые артефакты Лунокрылым и Краснопёрым в счёт будущего взаимодействия в Прорыве Астрала. Там нам будет чем заняться, и лорды Димирель и Эрос должны помочь мне добиться строительства исследовательского пункта. Правда, сами лорды пока еще не дали ответа.

Зато в качестве компенсации мне досталось синее крыло, вырванное у лорда Трибеля. Его я закидываю на шкаф в своем кабинете.

Что в итоге имеем? Трибель пронёс теневого осьминога на арену. Лунокрылым, наверняка, будет интересно, что синекрылый лорд покушался на меня и Ангела. Возможно, Димирель примет меры.

Выглядываю из кабинета, чтобы сбегать на кухню да найти что-нибудь сладкого и вкусного. Например, тортик… Не успеваю сделать шаг, как из-за угла появляется Ольга Валерьевна в легком платье. Княжна буквально сияет.

— Данила Степанович, поздравляю с рождением второго сына! Вы добились столь многого! Иметь такого отца как вы — настоящее счастье! — радостно объявляет она, интуитивно беря меня за руки.

— Спасибо, Ольга Валерьевна, — улыбаюсь.

Едва Гюрза подходит чуть сбоку, как Ольга покраснев отпускает меня.

— Я уже слышала! Поздравляю, король Данила! — улыбается леди-дроу.

— Я признателен вам, Гюрза.

Дамы еще поздравляют меня, и мне приходится потоптаться немного на месте, прежде чем наконец вырываюсь на кухню. Да на лестнице застает Булграмм и от души хлопает меня по спине так, что я чуть не вылетаю из собственных ботинок:

— Вот это ты молодец, конунг! Ещё один наследник — и в бой! В смысле — в жизнь. Хо-хо! Вот я помню, когда у меня родился младшенький….

Приходится послушать ностальгические реплики Великогорыча, все-таки главный воевода многое сделал во благо нашего рода.

Наконец — кухня. Схватив долгожданный тортик, заваливаюсь за стол, готовлюсь к святому моменту первого укуса… но не успеваю даже донести ложку до рта, как на мозг наваливается лавина по мыслеречи.

— Поздравляю, Данечка! — Лена сияет восхищением. — Он так на тебя похож, я видела!

пинг

— Молодец, брат! — Катя, сестрица. — Когда крестить будем?

пинг

— Шеф, разреши доложить! Наш славный род обзавёлся новым наследником! Поздравляю, командир! Жив-здоров, по всем показателям годен к величию! — вещает Студень.

пинг

— Это было предопределено, Ваше Величество! Наш народ поздравляет тебя! — чинно сообщает Зела.

пинг

— Хо-хо-холода тебе побольше, граф! — хохочет Ледзор. — Кстати, я знаю недурной способ, как с младенчества закаляться! На мне испробовано, хо-хо!

пинг

пинг

пинг

Я вздыхаю и смотрю на торт. Да что ж вы делаете, демоны во плоти! И главное — ведь не отрубить канал. Вдруг придет важное сообщение, да и…приятно, чёрт побери. Приятно.

Через три минуты я понимаю: фактор поздравлений непреодолим. Сдаюсь и под радио непрекращающейся мыслеречи зову капеллана Роме.

Кровавый Рвач появляется и смотрит, как я грустно ем тортик.

— От всего нашего братства поздравляю тебя, Брара!

— Да-да, спасибо, — киваю, откладывая ложку. — Но давай к делу. Я тебя позвал насчет патрулей. Сокращай их число до пяти…нет, даже трех. Пусть по городу летают редкие большие отряды. А то городская стража может придумать на днях новую акцию. Я сегодня имел разговор с лордом Трибелем. Он настроен очень радикально.

— Понял, — кивает Рома, но всё же, после паузы, решается спросить, скосив взгляд на Ломтика, развалившегося на шкафу. — А что с Багровым Зверем?

— Охоту отменяем, — отмахиваюсь. — Если кто станет спрашивать, почему патрули сократили, скажи, что зверя заметили далеко за пределами города, и пока он не проявляет интереса к возвращению, но часть патрулей вы оставили на этот случай.

— Хорошо, брара! — капеллан бьет себя по груди и уходит.

А я нащупываю в уме ментальную нитку — и вытягиваю линию к Архилу. Связь идёт через браслет из сплава мидасия, который носит брат Эроса. Щиты его я не ломал, но сигнальный канал работает стабильно.

— Сир Архил, — мысленно произношу я. — Я хотел бы получить ключ Совета Домов. Не мог бы ты уточнить как мне его быстрее получить.

— А почему ты говоришь это мне, король Данила? — недоуменно спрашивает сир.

— Потому что лорд Эрос сейчас пляшет от радости — у него родилась дочка. А Димирель занят леди Габриэллой. Так что — почему бы и не тебе? Не нужно быть лордом, чтобы это уточнить в Совете, так же?

— Ладно, — бурчит он наконец. — Уточню. У меня есть связи в аппарате Совета.

Ха, а сир Архил не горит желанием работать.

Проходит немного времени. Архил сам выходит на связь:

— Эм, король Данила? Аллло!

— Я слышу тебя, — усмехаюсь на неуклюжую его попытку связаться по мыслеречи.

— Ключ Совета находится в здании Совета. Его можно забрать без церемонии. Так велел лорд Трибель.

О, конечно, синекрылый так велел. Я уже понимаю, почему. Ему не хочется афишировать передачу ключа и делать мне рекламу. Он боится, что моя слава в Сторожевом городе станет громче. А ему и одному крыла хватает, чтобы комплексовать.

По мыслеречи велю тавров запрячь карету. Пусть здание Совета и недалеко, но топать пешком не престижно для короля. Мне-то пофиг, но херувимы почем-то не уважают тех, кто на своих двоих передвигается. Либо летай, либо каретой пользуйся. А крылья я уже снял.

Тут Змейка подходит ко мне с сияющим выражением лица и протягивает дымящуюся чашку:

— Мазака, коффе.

Ну я как раз тортик только-только съел. Запить бы кофейком.

— Спасибо… Мать выводка, что за дела? — оглядываю нашу нудистку. — Почему ты опять не одета?

Змейка хлопает себя по бёдрам, звонко — там болтается цепочка с кольцами и красными мини-клинками.

— Рр-я одета, фака! — возмущается она, как будто я чего-то не понимаю.

— Этого маловато будет. Иди одевайся — тогда возьму с собой в Совет.

— Уби-и-ивать, фака⁈

— Нет, просто прогуляться.

У Змейки плохо с пониманием, что такое одежда, она может на себя натянуть и шторы, мешок из-под картошки, если ее заставить идти переодеваться, конечно. Сейчас, правда, она натягивает на себя какое-то желтое платье, в котором она даже мило смотрится.

По пути в Совет думаю о Трибеле. Он принёс теневого осьминога на арену, это уж точно. Но насколько лорд участвовал в планировании покушении? Он работает с Лордом Тенью на равных или просто его глупая пешка?

Пока я просто оттяпал у него крыло. Надо понаблюдать за ним немного. Скоро будет ясно, насколько глубоко он погружен в планы Лорда Тени, а там, глядишь, можно будет лорда Небесного Дома и в Легион добавить.

Карета тормозит у широкого крыльца, и я со Змейкой захожу в здание Совета.

Сразу за холлом идем сквозь магическую каменную арку, явно предназначенную для обнаружения запрещённого — что-то вроде детектора.

Подходим к окошку. Самое обыкновенное, как в старых учреждениях из моего старого мира — стекло, рамка, уныние. За стеклом сидит мадам с синими крыльями и тремя подбородками.

— Добрый день, уважаемая. Я пришел за ключом от Сторожевого города, которым должен обладать каждый член Совета Домов, — говорю без лишних церемоний и представлений. В конце концов, местные чиновники должны знать членов Совета.

Она моргает. Лицо — кирпич.

— А где ваше разрешение?

Я молча достаю из теневого портала тонкую папку.

— Прошу, — кладу в окошко. — Официальный протокол с решением Совета.

Она берёт, листает с подозрением. Потом кивает:

— Хорошо. Давайте ваш паспорт.

Пожав плечами, я достаю оттуда же документ и протягиваю в окошко. Она хмурится.

— Что это такое?

— Это паспорт дворянина Русского Царства.

— А надо — Херувимии, — резко бросает тетка.

Я пожимаю плечами:

— Ну так выпишите мне херувимский паспорт. Разве я возражаю?

Она вздыхает так, будто я предложил ей прыгнуть с крыши:

— Для этого мне нужна справка о вашей личности.

— И где мне её взять?

— Восточное крыло. Десятый кабинет.

Я качаю головой:

— А вы не можете выдать мне её тут?

— У меня нет должной печати Б-5. А без неё — никак.

— Значит, я пошел в десятый? — сам я никуда не иду, наоборот, опираюсь плечом о стену оконной ниши. Просто уточняю в целях понимания, что здесь творится.

— Он работает только пятого и седьмого дня декады. Приходите послезавтра.

Так и знал! Хм, я попал в бюрократический ад. А Трибель не так прост, как кажется. Но нет, в этот водоворот меня никому не втянуть, увольте.

— Это займёт слишком много времени. У меня его нет, уважаемая, — замечаю. — Мне нужно получить ключ прямо сейчас.

Она разводит руками:

— Таков порядок. Он одинаков для всех. Я ничего не могу сделать.

— Давайте еще раз, уважаемая — вздыхаю. — Мне нужно получить вот этот ключ.

Ломтик подкидывает мне в руку нужный предмет и я качаю желтым ключом перед окошком.

Тетка округляет глаза и тут же суетится, вводит шифр, открывает какой-то ящик — пусто. Она осознаёт, что ключ уже здесь, в моих руках.

— Как… вы его достали? Верните немедленно! Без бумаг не положено! Верните!

— А зачем? Он же мой. Совет принял решение. Я не собираюсь его возвращать.

— Но вы… вы должны подписать бумаги о получении ключа! Иначе меня уволят за его потерю!

— Ну, давайте подпишем, — соглашаюсь великодушно.

— Но мы не можем это сделать без справки о личности⁈

— Значит, не можем? — грустно вздыхаю и отворачиваюсь, подкидывая ключ в руке. — Ну что ж, до свидания.

— Подождите, пожалуйста! — вскакивает она со стула. — Я выпишу вам справку о временном проживании! Она тоже сойдет!

— Хорошо, сударыня, — возвращаюсь к окошку.

Она вытаскивает бумаги и тюбик чернил. Макнув перо, я подписываю, забираю себе копии и ухожу. Теперь официально я — член Совета. Даже прихвачена бумажка об утверждении моего членства на случай, если Трибель захочет прикопаться к процедуре.

И тут — пилик.

Арка, через которую мы снова прошли, подала сигнал. Со своего поста к нам подпрыгивает синекрылый сторож:

— У вас не снятая пломба! Что из имущества Совета вы проносите⁈

Оглядываю ключ — снизу к нему прикреплён чёрный кружок. Понятно, пломба. Её, судя по всему, должна была снять тётка при официальной передаче.

— Верно. Пломба, — киваю и срываю её без лишних церемоний.

— Где бумаги приёма-передачи⁈ — строго смотрит на меня сторож.

Я открываю папку:

— Вот сверху акт приёма-передачи, — говорю с ледяной вежливостью.

Сторож хмурится:

— Этого недостаточно! Для выноса ключа Совета у вас должно быть не меньше десяти согласующих документов!

Змейка свирепо косится на него, но я с улыбкой киваю:

— Конечно, сударь, — достаю из внутреннего кармана пиджака стопку бумаг, которая физически там не могла поместиться. — Думаю, тут найдется нужные бумаги.

Страж замирает, на мгновение растерянный, затем берёт в руки протянутые бумаги. Лист за листом — и на каждом десятки печатей, наложенных вразнобой, поверх текста, на полях, иногда даже на заголовке.

— Всё заверено, — спокойно уведомляю его, наблюдая за его всё более офигевающим лицом.

— Десятки печатей на каждом…

— Много — не мало, — пожимаю плечами.

У Ломтика лапки, потому глупо с него требовать точного попадания. Он попросту нашёл всё, что можно было проштамповать, и поставил на всё подряд все печати, какие только удалось взять в зубы.

У сторожа брови спорят с лбом, глаза бегают по листам. Я прохожу мимо.

— Удачи, — говорю, не сбавляя шага.

Проходим с хищницей сквозь арку. Та, конечно, пытается нас просканировать — стандартная попытка выудить побольше информации. Но я мгновенно блокирую эту функцию, перекрываю доступ. Не вижу смысла давать Трибелю лишние сведения.

* * *

Цитадель Лорда Тьмы, Сумеречный мир

Лорд Тени был зол. А ещё он очень хотел пойти на свидание с Мадам Паутиной.

А Мадам Паутиной — это тебе не какая-нибудь дворцовая гетера, разукрашенная и дешёвая. Это утончённость высшей пробы, это изящество, заключённое в миллионах волосков на восьми ногах. К ней нужно приходить с цветами, галантным и весёлым.

Но Лорд Тень не мог покинуть свою цитадель.

Стоит ему только сделать шаг за порог, как Филинов, этот грёбаный мальчишка, обязательно воспользуется его отсутствием и каким-то образом наставит ловушек к возвращению хозяина. Он уже не раз это проворачивал.

Лорд Тень не имел ни малейшего представления, как Филинову удавалось раз за разом проникать в Цитадель. Всё, что только можно было придумать для охраны — артефакты, теневые твари, целые звенья сканеров и магов-наблюдателей — ничто из этого не смогло поймать паршивца. Ни один контур не сработал, ни одна ловушка не среагировала.

И вот Лорд Тени, скрежеща зубами, принимает решение — сделать ход, предложить Филинову перемирие. Не потому, что он действительно готов к миру, вовсе нет. Он лишь собирается пустить мальчишке песок в глаза, сыграть на видимость, дать ложную надежду и при этом сохранить контроль.

А вот сам Филинов, по его расчётам, должен быть напуган. Должен дрожать от ужаса. Ведь последняя атака — возникновение теневого осьминога прямо на его дуэли с Ангелом — должна была вселить страх в юного менталиста до самых глубин разума. Филинов сейчас, поди, трясётся и не знает, в какой угол кидаться. Ведь от Высшего Грандмастера Тьмы не спрятаться!

Лорд Тень призывает теневого попугая, одну из тварей, которые он достал из Всплеска Первозданной Тьмы до того, как Филинов отобрал его. С помощью Тьмы Лорд Тень внушает попугаю, что он скажет Филинову, и затем тот исчезает в теневом портале.

Сам Лорд Тень принимается готовиться к свиданию. Надевает вечерний костюм с паутинным галстуком. В нагрудный карман обязательно вставляет чёрный цветок — любимый Мадам Паутиной.

Портал колышется, и попугай возвращается.

— Ну что он передал? — спрашивает Лорд Тень.

Попугай зависает перед ним в воздухе и раскрывает чёрный клюв:

— Не брат ты мне, гнида черножопая! — читает он заложенную запись.

Щёлк — и из клюва вылетает взрыв-артефакт.

БАХ!

Лорд Тени отлетает в стену. Его вечерний костюм рвётся, цветок и галстук сгорают. Дым ползёт вверх, щиплет глаза, выжигает брови. Попугай же успевает нырнуть обратно в теневой портал.

И вместо свидания с Мадам Паутиной Лорду Тени остаётся только мазаться зелёнкой.

Глава 9

Честно, уж не знаю где может пригодится теневой попугай, но пускай уж это Ломоть разбирается с пополнением. Малой теперь — моя правая лапа, а это не в тапки ходить. Это ответственность, как-никак. Может, ему и титул дать? Ладно, рассмотрим вариант позже.

На следующее утро я собираю у себя лордов Димиреля и Эроса. Эрос сияет, как начищенная лампа. Еще бы! У двухсотлетнего херувима родилась дочка. Второй ребёнок, как-никак. У херувимов ведь с этим всё сложно.

Для начала я протягиваю каждому по футляру.

— Вы теперь мои союзники, лорды. А значит, не вижу смысла держать это у себя.

Внутри — по крылу. Красное и белое. Прямо как название известного магазина. Лорды раскрывают футляры, рассматривают содержимое.

— Вы как победитель не обязаны были отдавать крылья, но спасибо, король Данила, — кивает Димирель. — Я не забуду и то, что вы разрешили временно забрать мою дочь домой, хотя она по-прежнему является вашей пленницей. Теперь я знаю, какой Трибель мерзавец, и немедленно созову Совет, чтобы выставить ему претензию. Этот соглядатай теневика должен добровольно снять с себя полномочия главы Небесного Дома, если не хочет войны между Великими Домами.

— Отличное решение, лорд, — одобряю и не теряю времени — одновременно раскладываю перед ними схему исследовательского пункта, который собираюсь возвести прямо в Прорыве. Комплексного, автономного, со всеми ментальными, магическими и структурными защитами. Архитектор Кораблеон не спал, не ел и родил это за ночь. Ну зато сегодня у альва заслуженный выходной.

— Всё будет собрано из каменных блоков, — говорю я, постукивая по чертежу. — Блоки уже готовят мои тавры по чертежам моего талантливого архитектора. В самом Прорыве предстоят только работы по рытью котлована и установке блоков в правильном порядке. Так меньше чем за день воздвигнется крепость: надёжная, функциональная. Водоснабжение проведём, генераторы установим.

Димирель смотрит внимательно. Но я уже знаю этот прищур — сейчас будет вопрос с подтекстом:

— Значит, Габриэлла и Архил будут размещены в этой крепости?

— Да, с поддержкой моих Рвачей, — киваю я. — Там же разместится моя исследовательская группа из гомункулов.

Благодаря Габриэлле и Архилу мне не придётся перебрасывать туда крупные силы. Пункт будет работать в автономном режиме: отчёты начнут поступать, данные собираться, разведка — функционировать. Всё как надо.

— Прорыв — это ад, — вздыхает Эрос. Не спорит. Просто констатирует, задумчиво глядя в пустоту.

— В Прорыве есть что изучать, — замечаю. — Я там встречал забавного Демона. Этот живчик инкрустировал себе в когти осколки Цветного меча. А еще неподалеку гулял некродемон, который содержал в себе смертельную дозу некротики и не помирал. Там таких экземпляров на коллекцию хватит.

Они молчат, я добавляю, деловито:

— Кроме того, возможно, найдём источники с целебной энерго-водой. А если где-то соберётся новая демонская армия — мы должны быть первыми, кто об этом узнает

Димирель качает головой:

— Всё это хорошо… но есть большое «но»: Прорыв влияет на разум. Долго там нельзя находиться. Даже наши штурмовики, которые лишь устраивают вылазки, сходят с ума. Вы это знаете на примере Рвачей, король Данила.

Я не спорю. Это он правильно говорит. Да только лорд упускает один момент.

— Хорошо, что вы привели в пример именно Рвачей — ведь я их как раз вылечил. Мои разработки помогут защитить контингент крепости от психического давления Астрала.

— Тогда выносим предложение на Совет, — соглашается он. — Я и лорд Эрос поддержим вас, — Эрос кивает. — А остальные Дома подтянутся.

— Отлично, лорды, — киваю.

Не зря я отдал им крылья и позволил контактировать с пленниками. Конечно, формально оба лорда уже поклялись на Зелёном мече служить мне и поддерживать мои решения, но зачем заставлять кого-то действовать из-под палки, когда можно привлечь союзников плюшками и показать им, сколько выгод можно получить от сотрудничества. Я ничего не потерял, а приобрёл гораздо больше — теперь имею влияние почти на весь Совет. Почти, потому что остаётся один — лорд Трибель.

С ним всё сложнее. Здесь нельзя просто взять и устранить его физически. Он как-никак фактический глава магистрата и представитель Небесного Дома. Прежде чем двигаться против него, нужно подготовить почву. Необходимо, чтобы все увидели, что он гнилой насквозь. И в этом мне поможет Димирель. Опытный интриган, знающий, как вывернуть любую грязь наружу так.

Ах, да, надо будет ещё проведать Южные угодья.

* * *

Резиденция Небесного Дома, Херувимия

Лорд Трибель сидел дома с одним крылом.

Он не покидал поместье. Просто не мог себе этого позволить. Стоило только выйти — сразу начнутся вопросы. Куда делось второе крыло? Что случилось на арене? Почему вы так рано ушли?

Даже по дому он теперь передвигался в чёрной плотной мантии, чтобы закрывать правое плечо. Да и в кабинете в ней тоже сидел, чтобы не напоминать самому себе, что теперь он покалеченный.

Но сидеть сложа руки — это было бы признание в проигрыше. А он не проиграл. Нет. Он просто… выбрал другую стратегию. Он всё ещё игрок. Всё ещё опасен.

Ему нужно было вернуть инициативу.

И вот, подумав, он нашёл лазейку. Южные угодья. Те самые, что скоро по решению Димиреля и Эроса перейдут под контроль выскочки Филинова.

Трибель вызывает капитана городской стражи. Тот появляется быстро, как и положено подчинённому, который боится больше, чем уважает.

— В Южных угодьях необходимо немедленно объявить карантинную зону, — произносит Трибель, не отрывая взгляда от кипы бумаг.

— Разрешите уточнить причину, милорд? — осторожно уточняет капитан.

— Причину? — Трибель усмехается. — Согласно докладу нашей разведки, в тех краях обнаружено логово Багрового Зверя. Того самого кудрявого монстра, о котором теперь трубят на каждом углу.

Капитан открывает рот пораженно.

— Вы уверены, милорд?

— Уверен настолько, насколько это необходимо, — отрезает Трибель. — Подбери формулировку поувереннее: «В целях предотвращения распространения багровой угрозы, территория временно признаётся зоной карантина». Добавь немного официальной мишуры. Сделайте так, чтобы всё выглядело законно и… убедительно. Филинов со своими психами-Рвачами, наверняка, сразу прискачет туда.

— Будет исполнено. Но что планируется дальше, милорд?

— А дальше, — Трибель лыбится, коротко фыркая, — будут пожары. Вместе с ними — гибель местных жителей и массовая резня. Всё должно выглядеть как атаки сумасшедших. И когда Сторожевой город окажется в шоке от происходящего, я выступлю на Совете с предложением ввести чрезвычайное положение. Получу расширенные полномочия, смогу заставить замолчать Димиреля, который уже дышит мне в спину и, похоже, собирается меня казнить.

Он делает паузу и, постукивая пером по столу, добавляет:

— И, разумеется, я объявлю Кровавых Рвачей безумцами, которые это все устроили. И тогда Филинову придет крышка.

* * *

Утром ко мне в кабинет заходит славный капеллан Рома. Вид у херувима встревоженный. А я, между прочим, с раннего утра уже в работе: принимаю доклады от Алисы и Василисы по поводу хлебобулочной фабрики в Багровых Землях. Лорд Муки в этот раз пытается демпинговать, но против секретного рецепта маминых ватрушек у него шансов немного. Вообще, я планировал потом заглянуть в инкубаторий, глянуть, как там Славик — говорят, уже укает. Но, как водится, не судьба. Опять что-то стряслось, судя по лицу Ромы.

— Брара, в Южных угодьях, — говорит он, — городская стража якобы обнаружила логово Багрового Зверя. На этом основании там введена карантинная зона. Сейчас на месте базируется стража, а на въездах установлены кордоны.

Я приподнимаю бровь.

— Логово Багрового Зверя, значит? Ну что ж, устроим им настоящее логово.

Без промедления связываюсь с Димирелем. Он берёт почти сразу. Разговор короткий, но ёмкий: лорд подтверждает, что Трибель, сославшись на багровую угрозу, отложил заседание Совета до завтра. Синекрылый лорд тянет время — очевидно, надеется что-нибудь придумать, пока его не сместили официально.

— Рома, выдвигаемся! — бодро сообщаю.

— Куда, брара?

— В Южные угодья! Куда же еще! — усмехаюсь. — Разве Кровавым Рвачам не поручено охотится на багрового зверя, величайшую угрозу Херувимии? — киваю я на Ломтика, что развалился на тумбочке и дергает лапой во сне.

— Ммм, и правда, — теряется капеллан. Ничего-ничего, скоро он привыкнет к моему юмору. Все привыкают рано или поздно.

Через час я тоже выдвигаюсь вместе с Рвачами, прихватив Змейку. Всё-таки не каждый день выпадает возможность поохотиться на багрового зверя размером с ботинок Великогорыча — грех упускать такой шанс.

Южные угодья находятся совсем недалеко от Сторожевого города. По сути, это обширные поля и пастбища, где трудится одно крестьянское братство, известное под названием Туманное. Херувимы вообще склонны объединяться в братства, независимо от рода деятельности, особенно если они не входят в состав аристократических Домов. Такая у них традиция — жить общиной, в постоянном обмене благословениями, трудами и сплетнями.

Колонна наших боевых карет движется без остановок и вскоре достигает границы угодий. Как и ожидалось, путь нам преграждает кордон. Всё вокруг затянуто лёгкой дымкой, туман стелется над землёй, и, если бы не холодный блеск артефактного оружия, этих стражников можно было бы принять за часть Туманного братства. Синекрылые из городской стражи выстроились в цепь.

— Назовитесь! — кричит капитан стражи в золоченой кирасе.

Я качаю головой. Вот же дурни! Конечно, они знают, кто к ним приехал, а иначе стал бы сам капитан топтаться у кордонов и лично работать глашатаем?

— Король Данила, — выпрыгиваю я из кареты во влажный туман. А за мной идет Рома, а также Змейка в боевой форме, шелестя чешуйчатым покровом. — По какому праву вы перегораживаете въезд в земли, что находятся на передаче в мою собственность?

— Здесь объявлена карантинная зона приказом магистрата, — заявляет капитан. — В связи с обнаружением логова Багрового Зверя….

— Правда⁈ — радостно восклицаю. — Как удачно мы приехали! Ведь Кровавые Рвачи как раз охотятся на Багрового Зверя по решению Совета Домов.

— Но здесь карантинная зона, — возражает капитан. — И только городской страже разрешено…

— Так я не понял, — хмурюсь. — Вы сейчас серьёзно собираетесь препятствовать воле Совета?

Капитан моргает и не спешит мне возражать, отвлекаясь на то, как Змейка грациозно потягивается, подняв руки вверх выпустив медные когти. Тут еще. И Рома положил руку на рукоять меча. А я между тем позволяю глазам налиться псионическим светом.

— Нет, конечно, Ваше Величество. Проезжайте, — и он с неохотой дает отмашку кордону пропустить нас.

Снова едем. Рома выглядит задумчивым, а Змейка со своей скамейки презрительно порыкивает:

— Трррусы, фака, — боевую форму змееволосая не спешит убирать, несмотря на энергозатратность, и я не сразу догнал почему. Но причина банальна: в ней Змейку никто не заставляет одеваться.

— Да нет, милая, — усмехаюсь. — Страже, наверняка, велели нас пропустить, перед этим поупиравшись для виду. Да же, Рома?

— Брара! Я как раз об этому думал, — кивает капеллан. — Похоже, нас хотят подставить.

— Ну что ж, будем готовы, — киваю.

Место для лагеря я выбираю на открытом участке, прямо в центре угодий — чистое поле, никаких строений поблизости. Идеальное расположени. Отсюда мои ментальные щупы достают практически до всех границ территории, так что ничего не ускользнёт из-под контроля. С Туманным братством поговорим позже. Сегодня у меня цель — защитить их посевы и жизни.

Час уходит на расстановку — палатки, точки наблюдения, охрана, скан-артефакты.

— Мазака, — вдруг вырастает передо мной Змейка (версия Боевая), чешуйки на ее массивной груди взъерошились. — Выводок, фака! Возррраст, учччить охотиться на добыччу, мазака.

— Тише-тише, — приходится встать на цыпочки и мягко погладить её по змеиным волосам, а то что-то совсем разнервничалась. Хорошо быть телепатом: если бы не читал её фон, понял бы только половину. А так — всё ясно.

Оказывается, горгонышам уже месяц как положено по возрасту наблюдать, как взрослая особь охотится. У Змейки проснулся инстинкт учить, и она терпела сколько могла, молчала, но теперь материнский зов вывел её из равновесия. А тут ещё простор, запах грядущей драки — идеальные условия для первого урока.

Я не изверг. И не дебил, чтобы игнорировать инстинкты боевой хищницы. Потому киваю, достаю портальный камень — и буквально через пять минут из него выпрыгивают горгоныши. Подросшие, тяжёлые, но уже сдержанные. Не балуются, не шатаются — послушно идут за своей Матерью на четвереньках, втянув когти, зрачки узкие, внимательные.

Проходит ещё около трёх часов, и я фиксирую движение отряда городской стражи у самой границы периметра Угодий. Идут осторожно, цепью, словно проверяют, нет ли слежки. Все в сером камуфляже, подобранном под цвет местного тумана — видно, подготовились. Особенно примечательно то, что не менее пяти из них тащат на спинах канистры.

Керосин? Или что-то покруче? Поджечь поля, значит, собираются? Хотя нет — траектория движения у них совсем другая. Двигаются в сторону небольшой деревушки. Хм. Похоже, дело куда интереснее.

Особо цепляется взгляд за оружие: при ближайшем скане становится ясно, что часть мечей у них вовсе не стандартные клинки городской стражи, а новехенькие, под обвес наёмников. Стало быть, план прост и груб, как кувалда: устроить резню в деревне, а потом обвинить в этом моих Рвачей. Подставить нас под удар, дестабилизировать обстановку. Примитивно, но, признаю, для непосвящённых — вполне эффективно.

Если бы не плотный туман, они, скорее всего, ждали бы темноты. Но условия позволили рискнуть сейчас, при свете дня, прикрываясь климатом.

Вот только подвела их не погода. Сработали мои аномально длинные ментальные щупы., способные прощупывать эмоции и панику гораздо дальше нормы. Диверсанты, конечно, обвешались артефактами скрытия, причём довольно качественными — в другом случае я, возможно, и не уловил бы их. Но эти гении успели спугнуть стаи птиц с полей.

Птицы взлетели резко, шумно — и страх, который хлынул из кустов, засекли мои щупы. И теперь, приглядевшись к диверсантам сквозь слабенькую артефактную защиту, я знаю, где они.

— По коням, — объявляю я, поднимаясь со складного стула, который заранее поставили на свежем воздухе.

Кровавые Рвачи бросают на меня недоумённые взгляды.

— Что? — оборачиваюсь к ним, приподняв бровь.

— Брара, мы ведь прибыли на каретах, — с лёгким смущением поясняет капеллан Рома, покраснев. — Полагаю, твоя загадочная формулировка оказалась для нас трудной для понимания.

— Ладно, говорю проще, — вздыхаю. — Идём ловить диверсантов и вредителей. Так понятнее?

— Ещё как! — воодушевляется Рома и тут же извлекает меч с характерным свистом.

Отряд синекрылых уже разделился на две части. К первой я отправляю Рвачей — пусть отрабатывают вложенные в них обеты и магические пайки. Сам же с Змейкой и горгонышами направляюсь ко второй группе. Мы идём быстро, не таясь, и вскоре я выныриваю из тумана первым, не скрываясь, прямо перед линейкой настороженных синекрылых.

— Ну, рассказывайте, — говорю спокойно, с лёгкой хрипотцой в голосе, как заправский инспектор. — Что вы тут делаете?

Стражники вылупляются. Один начинает что-то мямлить:

— Просто… патрулируем территорию.

— Патрулируете, значит? — кивок в сторону канистр. — С керосином наперевес?

На пару секунд повисает тишина, и один из стражей, кашлянув, наконец выдавливает из себя:

— Это… потому что багровый зверь боится огня, король.

— Правда? — хмыкаю я, чуть склонив голову. — Интересная гипотеза.

Они мнутся, переглядываются, явно не зная, стоит ли настаивать.

— Ну, раз уж вы не уверены, — делаю шаг вбок и киваю на тень, что начинает оживать, — вот он, багровый зверь. Можете у него и спросить, действительно ли боится.

Из моей тени выходит Ломтик. Спокойный пушистик крутит головой. Его взгляд медленно проходит по лицам стражников, а лапа лениво царапает землю.

— Боги!!! — завизжали синекрылые, не выдержав вида кудрявой угрозщы. Паника охватывает их за считаные секунды. Они бегут, как мыши от огня, пытаясь скрыться в тумане, который я тут же усиливаю с помощью магии воды. Плотные белые клубы поднимаются над полем, заволакивая всё вокруг.

— Хорошей охоты, Мать Выводка, — передаю Змейке по мыслеречи. Она уже затаилась где-то в тумане, будто часть ландшафта.

— Мазака — лучшшшший, фака, — бодро шипит змееволосая. Через пару секунд слышен первый вопль — кто-то из стражников уже настигнут, и медные когти сделали своё дело.

Я между тем подключаюсь к сознанию горгонышей. Указываю им направление, передаю координаты, направляю к Змейке, да берегу от носящихся в панике синекрылых. Это их первая настоящая охота, и я хочу, чтобы они запомнили её как надо. Хищный инстинкт должен сочетаться с дисциплиной и точным наведением.

Честно говоря, чувствую себя сейчас как воспитатель в детском саду. Только вместо игрушек — добыча, вместо занятий —тренировки. Но всё это — работа на будущее. Этот выводок ещё подрастёт, окрепнет, и через несколько лет я получу полноценную чешуйчатую гвардию. Настоящих когтистых хищников.

А до оранжевого уровня их развитие — вопрос времени и диеты. Но Лакомка уж подберет нужные добавки.

* * *

Где-то в Сумеречном мире, Та Сторона

Ломтик решил разобраться с новым членом стаи — теневым осьминогом. Есть еще, правда, теневой попугай, но он вроде слушался. А вот осьминог что-то не похож на лапочку. Ломтик вытащил его из своей тени прямо в Сумеречном мире, выбрав для этого пустошь — нейтральную территорию, где никто не мешает. Песок под лапами, пустой горизонт — идеальное место для разговора. Щенок встал перед новым существом, поднял хвост трубой и начал тявкать. Объяснял всё по порядку: кто вожак, кто правая лапа вожака, кто где спит, кто когда ест и кого можно кусать, а кого ни в коем случае нельзя. Это была стандартная лекция, которую Ломтик читал всем новичкам.

Осьминог, лежавший на земле в виде размытого черного облака с щупальцами, не двигался, да и вообще просто спал, как будто его всё происходящее не касалось.

Ломтик немного поморгал. Ситуация нестандартная. Может, он голоден? Щенок недолго думая сиганул через тень и вернулся с невинской кухни, притащив в зубах поджаристую утку. Уложил добычу аккуратно рядом с щупальцем. Показал носом: мол, ешь. Но осьминог не шевельнулся.

Щенок снова тявкнул, на этот раз чуть громче. Попрыгал вокруг, добавил пару выразительных жестов хвостом. Вновь представился. Он — Ломтик. Правая лапа вожака. Главный по теневым делам. Ответственный за порядок и прочим ауфам. Но осьминог всё так же игнорировал.

Щенок остановился, прищурился. Его кудряшки слегка задрожали — предвестие перемен. Он уже собирался призвать подкрепление, как вдруг из кустов сверкнуло. Синее копьё, явно артефактное, с громким щелчком вонзилось в одно из щупалец осьминога. Теневой зверь забился и попытлася скрыть, но не вышло — копьё мешало уйти в тень.

Из кустов, шурша листвой и чавкая болотными сапогами, вышли ракхасы, подчиненные Лорда Тени. Едва завидев пригвождённую к земле тушу, тут же загалдели, возбуждённые и почти ликующие:

— Ой-ой-ой! Да это же теневая тварь! — завопил один, чуть ли не подпрыгивая от радости. — Лорд заплатит! У него сейчас как раз острая нехватка!

— Да ладно, с чего бы это вдруг? — удивлённо переспросил второй, уже доставая из-за пояса кандалы с рунами.

— Он, вроде как, утратил доступ ко всем Всплескам Тьмы, — ответил первый с важным видом, бросая взгляд на осьминога. — Так что берём! Держи её крепче!

Они двинулись вперёд. Здоровенные, широкоплечие, в кожаных безрукавка, явно не собирались церемониться. Один уже навёл копьё, целясь в другое щупальце, второй щёлкнул замком кандалов, размыкая браслет.

Ломтик не шевельнулся. Он своих не сдаёт. Предупредительный тявк был чётким, громким, с оттенком угрозы. Но ракхасы не обратили на него ни малейшего внимания, видимо, посчитав забредшей мелкой зверюшкой.

Тогда Ломтик хлопнул лапой по собственной тени.

Из тени вырвалась стая теневых гарпий. Черные птицы налетели на врагов, как шторм. Ракхасы закричали, отступили. Один из них в панике бросился назад, поскользнулся на песке, рухнул на землю, зацепил плечом древко воткнутого копья. Клинок вылетел, щёлкнул об камень и завяз в песке рядом.

И в тот же миг туловище осьминога дёрнулась. Щупальце освободилось и резко отпрянуло, будто ожив, как змея. Существо приподнялось, распрямив тело.

Ломтик тявкнул. Один раз. Громко. С нажимом, как приговор.

Осьминог поднял вверх все щупальца. Покачал ими синхронно, размеренно, как бы говоря: «Понял. Ты главный. Ты — правая лапа. Слушаюсь тебя».

Ломтик удовлетворённо кивнул, не теряя достоинства. Затем, не торопясь, взял жареную утку, которая всё это время лежала рядом, и вгрызся в неё с явным удовольствием.

После хорошей битвы — должна быть хорошая еда.

Таков закон. Ауф.

* * *

Когда урок охоты закончился, я отправил горгонышей обратно в Невинск. Хорошего понемножку.

Кровавые Рвачи тоже разобрались со своим отрядом. Правда, у Рвачей было преимущество — выделенные моей гвардией громобои, из которых они первыми открыли атаку по моей ментальной подсказке, а потом уже пошли в ход мечи. Причем капеллан Рома всё никак не мог успокоиться, рвался в «честную драку». Мол, с Демонами они могут сражаться как угодно, а вот против херувимов — ну, это уже другая история, «неэтично». Пришлось урезонить его, буквально объясняя на пальцах: если херувимы собираются сжечь крестьянскую деревню — они такие же мрази, как и Демоны. И никакие крылья им не помогут выглядеть благороднее.

— Неплохо, — одобряю работу Рвачей, вернее их самих — все живы, и круто.

И тут из стороны деревни доносится окрик, приглушенный туманов:

— Что тут происходит⁈ Кто, вашу за крыло, тут шумит⁈

Из тумана появляется группа вооружённых крестьян. Двигаются осторожно, но уверенно — видимо, не в первый раз им приходится выходить навстречу непонятным звукам.

— Свои, — бросаю, уменьшая плотность тумана волевым усилием. — Я — ваш новый сюзерен. Король Данила.

Вперед выходит, судя по всему, староста — крепкий, с коричневыми крыльями.

— Бескрылый король? — уточняет он с удивлением.

— Именно, — киваю. — Какие-то с этим трудности?

— Да нет, — пожимает он плечами. — Не в крыльях ведь главное дело.

— А в чём тогда?

— А главное, чтобы налоги не задирал и за безопасность нашу стоял, — произносит он, нахмурившись и глянув в сторону, где туман расступился, обнажив несколько тел в форме. — А это кто у вас тут валяется?

— Представители Небесного Дома, — спокойно отвечаю. — Пришли с канистрами, хотели поджечь деревню. Пришлось объяснить им, что такие вещи здесь не прокатывают. Вон, глянь, сами канистры на земле.

Староста подходит ближе, поднимает одну из ёмкостей, открывает крышку, нюхает. Лицо его тут же морщится от едкого запаха, он с раздражением закручивает крышку обратно.

— Мда… не пожалели качественной дряни. А ты им, выходит, доходчиво объяснил, лорд наш, что жечь деревни — нехорошо. И это правильно. Только вот если новые придут? Что тогда?

— Мои люди уже устанавливают сканирующие артефакты по периметру ваших полей, — отвечаю. — А ещё я оставляю часть Кровавых Рвачей на охрану Южных угодий. Ваша задача их кормить и обеспечивать всем что нужно.

Староста кивает:

— Это мы можем.

— Ну тогда до скорого.

Я собираюсь уходить, но один из мужчин выходит вперёд, потупив взгляд:

— Милорд, куда же вы? Останьтесь хоть ненадолго. Стол накроем. Молочка попьёте. Сыр домашний. Да и… это. Защитник вы нам теперь.

Я на секунду колеблюсь. Потом всё же киваю.

— Ненадолго можно.

Вскоре я уже сижу в доме старосты, за грубым, но чисто выскобленным деревянным столом. Стены побелены, из окон пахнет травой и дымом. Передо мной — глиняная миска с парным молоком, ломоть сыра, тёплый хлеб, а ещё какая-то местная пастила, плотная и сладкая, из сушёных ягод.

Крестьяне не суетятся, не заискивают, не гнутся в поклонах. Просто ведут себя естественно. Принимают меня за своего. Как будто я не правитель, а сосед, вернувшийся домой.

И в этом есть что-то особенное. Что-то редкое.

Особенно приятно, что братство Туманных оказалось лишено той ксенофобской надменности, которая так часто встречается среди аристократов Великих Домов в Сторожевом городе.

Пока неспешно жую кусок деревенского хлеба, ломаю его на части и подкармливаю Ломтика, который удобно устроился на соседнем табурете, мой ментальный взгляд скользит к небу. Там, высоко над полем, едва различимая в сизой вышине, кружит синекрылая фигура. Херувим с подзорной трубой. Наблюдает.

Значит, мы с Ломтиком попали в его поле зрения. Трибель, несомненно, найдёт способ использовать это в своей игре. Обставит, перекрутит, обвинит — на что только хватит фантазии.

Но я не никак не реагирую. Просто продолжаю трапезу с невозмутимым видом, будто не замечаю ничего особенного. Закончив, отставляю чашу, вытираю руки, и лишь тогда, не торопясь, активирую ментальную связь с Ломтиком.

— Ломоть, — произношу мысленно, — покажи мне, что сейчас делает лорд Трибель.

Щенок замирает на мгновение, затем переносится в резиденцию Небесного Дома. Картинка всплывает чётко — Трибель в своём кабинете, напряжённый, взъерошенный, говорит в активированный артефакт связи.

— Меня принуждают идти на заседание Совета! Карантин в Южных угодьях помог мне перенести его только на один день! — выплёвывает он. — Ты обязан мне помочь! Димирель накинется, как бешеный, из-за своей грёбаной дочурки… Надо что-то делать. Помоги мне уничтожить Совет. Устроить хаос.

— Как же вы мне все надоели, — доносится из артефакта голос Лорда Тений. — Что дура Габриэлла, что ты, Трибель. Ладно. Получишь от меня последний запас теневых тварей. Но запомни: если они погибнут — тебе конец. И если тебе удастся захватить Сторожевой город, то только попробуй забыть, кому ты всем обязан.

Связь обрывается. Ломтик опускает ушки и, вернувшись, бросает на меня вопросительный взгляд.

А я в ответ только хмыкаю. Теперь и у меня есть компромат на Трибеля.

— Молодец, Ломоть.

Малой урчит, зарываясь носом в миску.

А я откидываюсь на спинку скамьи. Гляжу в деревянную стену сарая. В ней — сучок в форме кольца.

— Что ж… — произношу вслух. — Похоже, мне тоже придётся отправиться на заседание Совета. Странно, что я ещё не получил приглашение от секретарей. Придётся напомнить о себе самостоятельно.

* * *

Резиденция Небесного Дома, Сторожевой город

Лорд Трибель яростно теребит своё последнее крыло пальцы сжимают перья до хруста. Он мечется по комнате туда-сюда, как запертый зверь.

Скоро идти на Совет. Совсем скоро. Там Димирель выдвинет ему обвинения в покушении на Ангела и Габриэллу.

Трибель оборачивается и бросает взгляд на артефактный экран, только что принесённый из гвардейской баз. Внутри уже загружено воспоминание — сканер отследил мальчишку. Изображение чёткое, почти без искажений: через незапертую створку окна отчётливо видно, как Филинов, этот чёртов мальчишка, спокойно сидит в деревенском доме и, улыбаясь, гладит по голове так называемого «Багрового Зверя». Щенок, которого он ещё и поит молоком. Всё. Вот она — истина. Сильнейшей угрозой Херувимии оказался пушистая шавка-питомец.

Филинов провёл всех. Всю Херувимию, всех лордов, все Дома.

Трибель стискивает зубы. Он уже понял: мальчишка играет свою игру. Хитро, продуманно, с упреждением. Мальчишка запугал всех Багровым Зверем, чтобы держать Сторожевой город в постоянном напряжении, чтобы прибрать себе Рвачей и сделать их фактически второй городской стражей, ну а там он точно планировал и весь город захватить.

Но всё это, как ни странно, можно использовать. Если показать этот экран на Совете — если продемонстрировать лордам, что багровый зверь был обманом, фарсом, выдумкой бескрылого мальчишки — то начнётся колебание. Совет утратит почву под ногами. Появится разброд, страх, растерянность. А в такой обстановке Трибелю достаточно будет одного точного удара, чтобы одномоментно прикончить всех.

Есть только одна проблема. Сам Филинов.

Он слишком живуч. Мальчишка не тот, кого можно убить в толпе, надеясь, что его не спасёт случай или ловкость. Он вывернется. Уйдёт, как уже делал.

Нет. Его надо устранять отдельно — не в общей мясорубке, в позже.

Лучше чтобы Филинова не было на заседании. Вот тогда всё пойдёт как надо. Тогда можно будет потом обвинить его во всём. Сказать, что именно Филинов уничтожил Совет. Что этот бескрылый— пособник Багрового Зверя. Что он водит дружбу с чудовищем.

Трибель улыбается.

Если всё правильно разыграть, можно стравить Филинова со всей Херувимией.

* * *

Возвращаюсь домой я в карете, откинувшись на спинку сиденья, позволив себе несколько минут тишины после насыщенного дня. Рядом, подтянув коленки под себя, посапывает Змейка — на этот раз в своей миловидной форме, с аккуратными щёчками и чуть подрагивающими ресницами. Колёса кареты монотонно шуршат по мостовой, и этот звук, словно ритм метронома, помогает мне мысленно выстраивать возможный сценарий предстоящего заседания Совета.

Трибель, скорее всего, попытается провернуть нечто громкое и опасное — уничтожить Совет, а потом обвинить меня в теракте. Теперь у него есть козырь — воспоминание сканера, в котором я сижу с Ломтиком. Трибель подаст это как разоблачение: мол, вот — хозяин Багрового Зверя, вот кто всё подстроил. Хитрый, но примитивный ход. Хорошо сработал бы… если бы я был простофилей. Но телепаты таким не страдают.

Добравшись до усадьбы, первым делом направляюсь в инкубаторий — нужно проверить, как там Славик. Вхожу тихо, не желая нарушать атмосферу, и сразу замечаю Светку. Она стоит у прозрачного купола, опершись обеими руками на край, и смотрит внутрь, не отрываясь.Под куполом в Колыбели дремлют двое карапузов, окутанные мягким светом. Ткань кокона пульсирует слабыми, но устойчивыми потоками энергии.

Я подхожу ближе, и Светка, не оборачиваясь, опускает голову мне на плечо:

— А девочке найдётся обручальное кольцо из мидасия, правда же, Даня?

Я стараюсь ответить как можно более нейтрально:

— Кхм… если у них со Славиком всё дойдёт до этого, то, думаю, мы что-нибудь придумаем.

Хотя, если честно, удивляться здесь нечему. Особенно когда на одеяльце, укрывающем крошечную крылатую малышку, аккуратной и твёрдой рукой самой Светки выведена надпись: «Будущая Филинова…»

— Что у тебя сегодня намечается? — спрашивает блондинка, при этом не отводя взгляда от детей.

— Мне надо на Совет, — отвечаю спокойно. — Там будет западня. Трибель уже окончательно распоясался.

Светка сразу встрепенулась, в голосе — прежняя боевая готовность:

— Оу, я готова вернуться в строй. Я уже родила.

Я улыбаюсь:

— Погоди, огневик. Ты должна быть с малышом. Ты — мама. И сейчас это важнее любой драки, даже если в ней участвуют лорды. Со мной поедут Настя и Змейка.

Светка сдержанно вздыхает, на миг будто теряет боевой запал:

— Ну ладно… — бросает она, проводив меня взглядом.

Я, не теряя времени, по мыслеречи зову на выход Настю и Змейку. Когда спускаюсь вниз, они уже устроились в карете, готовые к выезду. Настя сидит с волчьими ушами на макушке, Змейка — в боевой форме, солнечные блики играют на чешуе на плечах. За нашей каретой встала многоместная карета с таврами. Дружинники уже заняли свои места и ждали команды отправляться.

Я открываю дверцу, сажусь внутрь и, усмехнувшись, произношу:

— Ну что, дамы, пора на заседание Совета. Замечу, что оделись вы подходяще, — оглядываю Змейку в одной лишь чешуе и Настю в коротких топиках и шортах. — Ведь там будет жарко.

Глава 10

Не успеваем выехать, как на крыльце появляется Ольга Валерьевна в деловом костюме, подчеркивающем тренированное фигуристое тело представительницы царского рода. Княжна изящно машет белоснежным платком — сама элегантность. Всё по правилам: махать пустой рукой — моветон.

— Придержи, — бросаю водителю, и, обернувшись, обращаюсь к княжне по мыслеречи:

— Что случилось, Ольга Валерьевна?

— Вы едете на приём, Данила Степанович? — интересуется она, переминаясь с ноги на ногу на верхней ступеньке. Видно, ей очень хочется с нами, но проситься напрямую не позволяют манеры.

Я отвечаю вежливо, но предельно чётко:

— На заседание Совета Домов. Боюсь, взять вас с собой не смогу, Ольга Валерьевна.

— Я бы могла подождать в приёмной… — тут же кивает она, но быстро поправляется. — Мм, простите, конечно, как скажете.

— Просто весьма вероятно, что заседание перейдёт в горячий обмен мнениями, — говорю я. — А потому всем, кто может воздержаться от поездки, лучше остаться. Я — не могу.

Да и не хочу.

— Понятно, — тихо отвечает она и бросает взгляд на состав делегации: Настя, Змейка в боевой форме, «автобус» с таврами. Всё ясно без слов. — Удачи вам, Данила Степанович. Надеюсь, разногласия членов Совета разрешатся.

— Это займёт не так много времени, — обещаю я. — А уже завтра вы сможете пообщаться с любым лордом Херувимии на интересующие вас и Царя темы.

Обещание не голословное. В скором времени каждый великий Дом окажется в неоплаченном долгу передо мной за спасение своего главы. И просьба пообщаться с послом Царства — это будет лишь самое малое из того, что я запрошу.

— Благодарю, Данила Степанович, — с достоинством кивает великая княжна. — Главное… будьте осторожны.

— Как всегда, Ольга Валерьевна, — даю отмашку водителю, и мы трогаемся.

Карета катит по улицам. Ритмично, убаюкивающе. Я заранее чувствую впереди на перекрестке кордон. Городская стража решила перегородить путь к зданию Совета. Значит, они намерены не пускать меня. Опрометчиво.

Передаю таврам план действий по мыслеречи. Те заранее покидают карету, спрыгивают с платформы и тут же скрываются в переулках, обходя предполагаемую точку столкновения. Двигаются осторожно, за пределами зоны действия сканеров-стражников.

А мы продолжаем ехать прямо, не сбавляя хода, пока не упираемся в преграду. Две кареты городской стражи стоят поперёк улицы, преграждая дорогу. Перед ними — строй вооружённых стражников в полном облачении.

— Пропустите короля Данилу на заседание Совета! — громко бросает водитель-гвардеец, высовываясь из окна кареты.

Из-за спин стражников выходит капитан. Высокий, с обветренным лицом и жалким рангом Воина.

— Сегодняшнее заседание Совета пройдёт без вас, король Данила, — объявляет он нараспев. — Лорд Трибель распорядился не приглашать вас. Возвращайтесь в свою временную резиденцию и ожидайте дальнейших инструкций.

Я без суеты открываю дверь, выхожу из кареты и, поводя плечами, оглядываю строй. За мной следуют Настя и Змейка. Обе выходят без спешки, но их появление производит нужный эффект. Особенно Змейка, в своём полном боевом облике — двухметровая Горгона с пластинчатой чешуёй. Её появление вызывает мгновенное напряжение в рядах стражи: все без исключения синекрылые тут же кладут руки на рукояти мечей.

— Разрешите пояснить, офицер, — спокойно произношу я, обращаясь к капитану. — Вы не вправе меня останавливать по закону. И уж тем более лорд Трибель не обладает полномочиями решать за весь Совет.

Капитан уже активировал воздушный доспех.

— Мы вас не пропу… — начинает он, но договорить не успевает.

Фраза обрывается в тот самый миг, когда Настя, стоящая чуть позади меня, почти незаметно приоткрывает рот. Конечно же, по моей команде.

Одного этого движения достаточно.

Звуковая волна чудовищной силы срывается с её губ и с мощью тарана обрушивается на капитана. Его словно подхватывает невидимая рука: он отлетает назад, как лёгкая тряпичная кукла, и, не издав ни звука, глухо врезается в брусчатку.

В ряду стражников тут же наступает замешательство. Они рефлекторно обнажают оружие, но на их лицах читается растерянность: никто из них не понял, что именно произошло. Атака пришла из ниоткуда. Они не видели, кто её произвёл, не услышали самого удара — лишь глухой хлопок, резкий вибрационный толчок, как от динамика на концерте.

Я не упускаю момент и спокойно вхожу в роль.

— Похоже, капитан не может продолжать стоять на своих двоих, — замечаю в сторону, словно говорю о чём-то обыденном. — Итак, кто из вас теперь исполняет обязанности господина капитана?

Пока стражники переглядываются, один из них — молодой, но явно с амбициями — делает шаг вперёд, хватаясь за переговорный амулет и одновременно крича:

— Именем Совета приказываю садиться в карету и разворачиваться! Вы до…

Но, вот незадача, договорить он тоже не успевает. Одна из карет стражи вдруг со скрипом взмывает вверх и падает говорящему на голову. Оглушительный грохот.

Это Змейка скользнула сквозь стоящие кареты, обогнула строй, и в нужный момент подбросила самую дальнюю, как детскую игрушку, прямо на заместителя капитана. Резкий удар, тело исчезает под обломками.

— Он нас держит за дураков! В атаку! — вопят стражники. Паника окончательно захлестнула строй, и теперь у них не осталось сомнений: их выбивают целенаправленно, по одному.

Но дергаться уже слишком поздно. Тавры, заранее ушедшие в обход, выскакивают из переулков, слаженно, без лишнего шума, и мгновенно берут стражу в плотное кольцо.

Рогатые гиганты в каменных доспехах не произносят ни слова. Окруженные стражники замирают, не желая связываться с Мастерами.

Я подхожу ближе, киваю одному из тавров, и тот делает шаг в сторону, освобождая мне обзор. Теперь я вижу всю картину: цепочка растерянных, дрожащих херувимов.

— Может, я всё-таки пойду на Совет? — произношу спокойно, обращаясь не к кому-то конкретному, а скорее в пространство.

Отвечают мне вразнобой, сбивчиво:

— Да, да, конечно! Проходите! Как не пройти… Конечно, пожалуйста!..

Я задерживаю взгляд на одном из стражников — тот, у кого размах крыльев больше всех.

— Но я ведь задержался и теперь успею вовремя разве что только по воздуху… — произношу задумчиво.

Стражник, с которого я не свожу с глаз, побледнел и нервно задергался. А ведь если ты полез на род Вещих-Филинов — будь готов платить по счетам.

* * *

Здание Совета, Сторожевой город

В зале Совета висела напряжённая тишина. Лорды сидели в полукруге в кожаных креслах. Перед ними выкатили широкий артефактный экран, сверкающий по краям рунной окантовкой. Всё готово к демонстрации.

Лорд Трибель, садясь, делал вид, что всё в порядке. Сегодня он в мантии, скрывающей крылья. Лорд Димирель видел его притворство. Трибель точно знал, что его уже разоблачили, и чувствовал близость неминуемого.

Лорд Димирель поднялся со своего места. За его спиной расправились белоснежные крылья. Он — лорд Дома Лунокрылых, и белые крылья — их отличительный знак.

— Нам всё известно, Трибель. Я уже сообщил всем лордам о твоём покушении на моего наследника и мою дочь.

Слева — неровный, сдержанный вдох, который издала Габриэлла. Блондинка, уже без браслета пленницы, стояла вместе с Ангелом за спиной отца. Ангел скрестил руки на груди, он снова был двукрылым и гордо держал подбородок.

Трибель удивлённо вскинул брови:

— Димирель, о чём ты? Я ни на кого не покушался…

— Ты врёшь, лорд Небесного Дома! — Габриэлла резко подняла голову. Лицо леди было бледным, пухлые губы дрожали, но она сказала твёрдо: — Я была в сговоре с Лордом Тенью, — произнесла она глухо, но чётко. Затем перевела взгляд на Трибеля и добавила: — И ты тоже. Нас с тобой остановил король Данила!

Трибель хмыкнул:

— Значит, ты, леди, сговорилась с Организатором против собственного же Дома? Прискорбно, что леди Лунокрылых так низко пала. Только причём здесь я…

Договорить ему не дали.

— Довольно, Трибель, — произнёс лорд Димирель, и крылья за его спиной закачались. — У нас есть доказательства. Ты сам сознался Габриэлле, перед тем как бросил её умирать. Не стоит доводить всё до войны между Домами. Отдай свою голову в выкуп — и на этом всё закончится. Не подставляй весь Небесный Дом.

Трибель, покачав головой, поднялся и сжал в руке артефактный пульт:

— Прежде чем выносить мне приговор, лорды, позвольте показать нечто важное.

Пластина вспыхнула, экран ожил. Раздался характерный щелчок, изображение стабилизировалось.

На экране был Данила Вещий-Филинов в деревенском доме на скамейке. На его коленях сидел багровый зверь. Король-менталист гладил кудрявого монстра по голове и поил молоком с ленивой полуулыбкой, как человек, у которого весь мир под контролем. Картина — почти домашняя, почти умиротворяющая. Да только все лорды от неё охренели.

— Вот кто ваш Багровый Зверь, — произнёс Трибель с холодной усмешкой. — Филинов обманул всю Херувимию! Никакой багровой угрозы нет и в помине! Есть только ручная шавка! Возможно, она и багрового уровня, но вы видите, кто её хозяин! Бескрылый чужак разыграл всех нас, чтобы подмять под себя и уничтожить вас, лорды! — Трибель пытался перехватить инициативу и включил всё своё ораторское мастерство: — Возможно, и лорд Димирель с ним в сговоре! Слишком уж идеально чужак сыграл на наших слабостях! — он бросил гневный взгляд на лорда Лунокрылых, а затем начал переключать пульт, показывая на экране, как кудрявый зверь метит деревья и фонарные столбы. — Тогда меньшей из наших проблем будет то, что Филинов не приучил это чудовище к туалету и оно загадит всю Херувимию!

Габриэлла восклицает, яростно раскрыв золотые крылья:

— Король Данила не желает нам зла! Он лучше нас с тобой, Трибель!

— Да неужели, леди? Тогда почему его нет сегодня? — восклицает лорд Небесного Дома и кивает на писающего Ломтика. — Зверь Филинова уже пометил почти каждый пожарный гидрант в Сторожевом городе! Тварь явно действует согласно дьявольскому плану бескрылого менталиста! Скорее всего, это магический ритуал проклятия! Сторожевой город в опасности!

Вдруг окно разлетелось в стороны, потоки воздуха ворвались внутрь. Лорды прикрыли крыльями лица и из-под перьев смотрели, как через пролом влетела синекрылая фигура.

— Король Данила! — неожиданно радостно воскликнула Габриэлла, прижав руки к пышной груди.

— Филинов⁈ — завизжал Трибель.

— Прошу прощения за опоздание, уважаемые лорды! — бросил крылатый менталист, паря над полом. — Меня задержала городская стража. Чтобы успеть, пришлось воспользоваться их транспортом, — он кивает себе за спину. — Крылья прикручивал сам, и вышло слегка неровно.

Король Данила приземлился возле экрана и оглядел Совет, затем повернулся к изображению писающего щенка. Несколько секунд удивлённо смотрел на меняющиеся кадры, как бежевый собакен помечает гидранты по всему городу.

— Хм, а я-то думал, что пропустил что-то важное, — произнёс он, подняв брови.

— Филинов, мы знаем, что это твоя тварь! — Трибель обличающе указывает пальцем на менталиста.

А король Данила подошёл ближе к экрану. Затем развернулся ко всем присутствующим.

— Что за выражение, лорд Трибель? — сказал он с укоризненными нотами. — Это никакая не «моя тварь», а мой вассал, — Данила кивает на стол. — Уважаемые лорды, позвольте представить: лорд Ломоть.

На столе материализовался маленький, круглый, бежевый щенок. Сел на задние лапы, выпрямился и начал изучающе оглядывать Совет.

Он повернул голову, поднял переднюю лапу и будто бы помахал.

— Тяв, — сказал Ломтик с царственным достоинством, завиляв хвостиком.

* * *

Пока я летел к зданию Совета, с высоты видел, как городской страже по всему городу не сиделось спокойно. Группы по десятку человек как будто бы просто патрулируют, но на самом деле слаженно перемещаются группами в одно место. Они обтекают центр города, охватывают здание Совета со всех сторон.

Причём у городской стражи есть отличное прикрытие — охрана общественного порядка, чтобы провернуть подготовку к силовому захвату.

Непросто всё это. Трибель подстраховывается и не надеется только на зверюшек Лорда Тени. Ну и правильно. Ведь лорды Домов прибыли со свитами, которые ожидают на нижних этажах здания Совета. Ими тоже кто-то должен заняться.

Ускорившись, я сорвался в пике и без лишних церемоний влетел через окно в зал Совета. Пока лорды охреневали от моего эпатажного появления, я быстренько представил им Ломтика, загрузив их ещё больше. Да, представил малого как лорда — для большей экспрессии. Да и в целом, почему бы и не да! Ведь какое главное качество вассала? Правильно, верность. Вот у Ломтика её как раз с избытком.

На представлении малого я не заканчиваю. О нет. Всё только начинается.

— Филинов! То есть ты признаёшь, что обманывал Совет! — снова завопил Трибель, пытаясь всё обернуть в свою пользу. — Что протащил Рвачей в городской патруль для захвата…

А я просто хлопаю рукой по артефактному экрану, передавая воспоминание в ментальный «жёсткий диск». Прикольная штука, кстати. Аналог нашего телевизора, но заточенная под телепатов.

— Уважаемые лорды, я, конечно, всё понимаю, но у Совета наверняка есть дела поважнее, чем смотреть за пёсами… — игнорирую я вопли лорда Небесного Дома. — Посмотрите лучше на это.

Экран, что Трибель только что пытался использовать против меня, вспыхивает. Артефакт шипит, трещит — и начинает воспроизводить воспоминание, которое мне недавно передал Ломтик.

На экране Трибель в своей резиденции вопит в связь-артефакт:

— Я хочу уничтожить весь Совет. Устроить хаос. И возглавить Сторожевой город…

Лорды, ошарашенно раскрыв глаза, наблюдают за переговорами Трибеля с Лордом Тенью, развернувшимися на экране.

Лорд Димирель, всё ещё стоящий с расправленными крыльями — в той же позе, в какой он замер ещё до моего появления — не сводит взгляда с происходящего. Сначала он смотрит на экран, затем — на меня, после чего переводит взгляд на Ломтика, гордо восседающего на столе, и, наконец, возвращается к Трибелю. Глава Лунокрылых явно ошеломлён, внутри него бурлит целый ураган эмоций, но он, надо отдать должное, быстро берет себя в руки.

— Кхм-кхм… вот как, — произносит Димирель ровно, почти буднично. — Трибель — так ты не просто покушался на моих наследников. Ты — изменник и предатель всей Херувимии.

Застигнутый врасплох Трибель уже не кричит, а хлопает ртом, как выброшенная на берег рыба, а под мантией предательски дрожит его единственное крыло. Он бросает в мою сторону взгляд, полный бешеной ненависти.

— Филинов, будь проклят день, когда ты явился в Сторожевой город, — шипит Трибель. — Всё из-за тебя! Всё…

— Все вы так говорите, — вздыхаю я, устав от повторения.

— Кто «мы»⁈ — шипение из его горла остается единственным звуком, которое он способен воспроизводить.

— Мои будущие легионеры, — усмехаюсь.

Он замирает, не понимая, что я обозначил его ближайшее будущее.

— А где же ты намеревался нас уничтожать, Трибель? — Димирель уже облачился в стихийный световой доспех, чтобы расправиться с изменником.

— Прямо здесь, — выпаливает Трибель и хлопает в ладони.

Из-под кресел, из-за карнизов, из каждой щели и угла — вырываются теневые твари. Сотни теней набрасываются на Совет Домов.

— Как и предполагалось, — киваю я, со скукой глядя на полчища тварей.

* * *

Резиденция Организации, Сторожевой город (временное размещение короля Данилы в Херувимии)

Ольга Валерьевна находилась в гостевых покоях в Херувимии. Обстановка здесь отличалась аскетичной роскошью: ничего лишнего, всё на своих местах — и всё безупречно чистое. По связь-артефакту великая княжна отчитывалась перед Царем Борисом.

— Контакты с местными лордами я наладила, дядя, — произнесла Ольга Валерьевна голосом, привычным к докладам. — Мы начнём продвигать вопрос о получении официального посольства в Сторожевом городе. Думаю, Данила Степанович нас поддержит — ведь именно благодаря ему я и вышла на нужные круги. Без его авторитета меня бы здесь вообще не было.

— Хорошо-хорошо, Олечка, — Царь порадовался достижениям племянницы на поприще дипломата и посла. — И как тебе этот закрытый мир? Есть ли у херувимов магические технологии, которые можно купить, ну или просто перенять? — осведомился он, как бы между делом.

Ольга Валерьевна сделала быстрое движение рукой, корректируя сигнал связи, и кивнула.

— Много чего есть, дядя. К примеру, артефактный транспорт, который они называют просто «каретой». Но на деле это сложный механизм, не требующий топлива и почти не загрязняющий воздух. Экологически безопасный, быстрый и комфортный. Однако самого Данилу Степановича интересует в первую очередь Астральный прорыв.

— Астральный, говоришь? И почему же я не удивлен, — усмехается Царь. — Тогда и нам стоит попросить, чтобы наши военные телепаты прогулялись в этот Астральный прорыв, — задумчиво протянул он. — Видно, там есть нечто нестандартное. У Данилы нюх на такие вещи.

Ольга Валерьевна не стала отвечать. Она опустила взгляд, будто раздумывая над чем-то посторонним. На самом деле она просто не хотела давать ход идее, в которой виделась прямая конкуренция Даниле Степановичу.

Разговор завершился, эхо Царя растаяла в воздухе, и в комнате вновь воцарилась тишина. Ольга Валерьевна, расчесывая гребнем светлые волосы, подошла к окну и машинально взглянула на улицу.

— О боже! — застыла в шоке великая княжна. Данила Степанович, так вот что вы называли «горячим обменом мнениями»?..

В том направлении, где в просветах между домами едва угадывались далекие очертания здания Совета, сгущалась тьма. С этого расстояния трудно было что-либо разглядеть, но на крышу, казалось, навалилась тяжёлая туча, которая медленно колыхалась.

— Похоже, это… огромный теневой зверь, — пробормотала Ольга Валерьевна, не отрывая взгляда от огромного силуэта. — Господи… Это теневой зверь… А Данила Степанович же там…

Дверь распахнулась, и в покои шагнула Красивая в своей звериной, тигриной форме. Мускулистая и грациозная, она едва переступила порог и тут же заговорила:

— Великая княжна, королева Лакомка просила вас пройти в восточное крыло дома. Эта часть здания охраняется особенно тщательно.

Ольга Валерьевна медленно обернулась, задержав взгляд на чёрной туче, словно приросшей к крыше Совета:

— Сударыня, но это же здание Совета… Что это за тварь окутала его, словно спрут? И ведь там сейчас Данила Степанович!..

— Не стоит беспокоиться за короля Данилу, — лениво отозвалась Красивая, чуть зевнув. — Пошлите.

Не споря, Ольга Валерьевна пошла за ней. По пути она отмечала, что в коридорах увеличилось количество охраны — тавры стояли у каждой арки.

Вскоре они вошли в просторный зал восточного крыла. Здесь уже собрались леди Гюрза и жёны Данилы. В этом же крыле за стеной находился инкубаторий, в котором спали младенцы, поэтому меры безопасности здесь были усилены вдвойне.

В центре зала с желтой вспышкой молнии проявился турбо-пупс Лиан.

— Ой, да не стоило так беспокоиться, — заявил Организатор с привычной развязностью, бросив беглый взгляд на тавров, стоящих по периметру коридора. — Вы ведь под защитой Организации. Зачем такие меры?

Королева Света одарила его пренебрежительным взглядом.

— «Под защитой Организации»? — переспросила она с язвительной интонацией. — Это так же, как недавно на арене, да?

Лиан поморщился и нехотя признал:

— Возникновение того теневого зверя во время боя конунга Данилы было редким эксцессом.

Лакомка — красивая блондинка, чья внешность вызывала искреннюю зависть даже у великой княжны Ольги — спокойно заметила:

— Лорд Лиандриль, теневые твари атаковали здание Совета. Вы не хотите вмешаться? Всё-таки лорды Херувимии — союзники Организации, разве не так?

Лиан пожал плечами:

— У меня не было соответствующего приказа от Председателя Организации.

— А вы его спрашивали? — парировала Лакомка почти мгновенно, глядя на него пристально.

Лиан неожиданно застыл. Его большие, по-детски круглые глаза расширились, будто внезапно его осенило.

— Точно… — прошептал он. — Хоттабыч же не знает, что на здание Совета напали. Простите, дамы!

В следующее мгновение турбо-пупс исчез. Остался только запах озона и дрожащие в воздухе желтые следы от молниеносного рывка.

— Видимо, пошёл звонить Председателю, — хмыкнула Лакомка и скрестила руки на груди.

* * *

Теневые твари, закинутые в зал высшей техникой Тьмы, только распоясались, а я уже активирую меч Цезаря и накрываю стол с лордами эфирным куполом. Всё в мгновение. Лорды застыли и ещё соображают, что происходит. Им, видите ли, нужно ещё сообразить, что Трибель устроил диверсию. Пока они мнутся, я уже держу удар. Слева тварь рвёт эфир чёрным щупальцем, но Ангел наконец очухался и световым лучом изничтожил её. Леди Габриэлла, напротив, ещё в прострации, и когда эфирное поле рвётся рядом с ней, я сношу тварь пси-взрывом.

— Леди, просыпайся, — от моего ментального окрика она тут же виновато вскидывает копну блондинистых волос и скрывается под золотым доспехом.

Тут и все лорды закрылись в доспехи, нарастили панцири. Как раз от эфира меча ничего не осталось.

— В атаку! — вопит Димирель и испускает свет. Он сносит троих теневых одной вспышкой — вот так надо.

Ангел и Габриэлла рвутся следом. Лупят по теневикам светом и золотыми облаками. Только вот этих тварей слишком много. Да ещё снаружи начинается настоящее веселье: чьи-то чёрные щупальца закрывают окна, затягивая стекло плотной вязью. Скрежещет сдавленная огромной массой крыша, с потолка сыплется штукатурка.

Энергозрением я уже просканировал гигантскую тушу, что уселась на здание. Если крышу разломит и схлопнется последний этаж, лордам даже в доспехах будет непросто. Обвалом их не убьёт, конечно, но твари добьют.

Из-под стола доносится визг, какой-то истеричный, слишком высокий:

— Лорд Тень! Помоги мне эвакуироваться! Глушилки работают! Открой мне теневой выход!

Трибель целиком забился под стол, трясётся, как пудель под громом, сжимает связь-артефакт обеими руками, как спасательный круг. А ведь сам он и заварил эту кашу.

Я прислушиваюсь к ответу краем уха:

— А вдруг твоим теневым порталом воспользуется Филинов? Поэтому — нет. Мне, конечно, было бы выгодно, чтобы ты правил в Херувимии, но риск слишком велик.

— Что?!! — Трибель впал в осадок.

Да вот так. Один подлюка кидает другого.

Я кастую пси-клинок, бросок — и он проходит сквозь стол, как сквозь кисель. Глухой удар — парализованный Трибель грохнулся головой об пол. Мгновенный визг — и тишина. Минус один крикун. Не помер, но вырубился. Слабый маг вышел из лорда. Он так кичился превосходством своей расы, притом у него самого доспех не выдержал даже одного псионического конструкта. Так обычно и бывает. Сам ничего не стоишь — так прикрываешься за теорией расового превосходства.

Через стену влетает Змейка в обвесе из пластинчатой чешуи. У неё на пальцах — кольца с осколками Красного меча. Она режет щупальца какого-то теневого спрута. Выходит слегка неловко, всё ещё прямолинейно.

Я ещё дома вложил в неё боевой пакет навыков — техника владения японским холодным оружием текко-каги — съёмных когтей, как у Росомахи. Одного владельца такого оружия я убил во время разборок в Японии. Змейка смогла отвыкнуть от своих медных когтей, не всегда их использовать. Так что тело ещё привыкает, но в целом справляется.

В этот момент дверь в зал вылетает из петель. Взрывной звук, давление воздуха — и Настя в волчьем облике уже в зале, за ней вбегают тавры.

— Даня! Мы пробились сквозь синекрылых! — радостно сообщает оборотница-жена, будто бы я сам этого не понял, раз она здесь. Девичья непосредственность, что с неё взять.

— Присоединяйтесь к веселью, — приглашающе машу клинком.

Тавры влетают внутрь, занимают оборонительные позиции, мгновенно встраиваются в бой.

А с нижних этажей и улицы уже доносятся звуки побоища. Городская стража сцепилась с охраной лордов Совета. Удары, крики, вспышки. Улицы захлёстывает хаос.

Сканирую обстановку. Времени — впритык. Лорды Домов сильны, да. Каждый — мини-арсенал, но никто из них сейчас не может уйти отсюда. Глушилки работают без сбоя: порталы не включить, а их люди заняты боем с городской стражей.

Лорд Тень не пожалел сильных теневых тварей. Не простое пушечное мясо — почти все оранжевого уровня, если обычные уровни применить к теневым созданиям. Хорошо подготовленная ударная стая. Видно, Лорд Тень пошёл ва-банк. Если Спрут сверху дожмёт здание — то придется еще вдобавок выбираться из завалов. Уже идут трещины по потолку, стены осыпаются. Обрушится — и всю эту блестящую крылатая знать завалит обломками, ограничив в маневрах.

Что ж, время импровизировать. Подключаюсь к Ангелу и Габриэлле через мыслеречь. Они в разных концах зала, каждый по горло в тварях.

— Прижимайте всех лордов к полу световыми лучами! — отдаю приказ.

Ответ мгновенный и, как обычно у Ангела, с надрывом:

— Филинов, что ты несёшь⁈ — рявкает Ангел. — Лордов? Зачем⁈

— Я собираюсь выкинуть спрута.

— Но при чём тут лорды?

— По-другому никак, иначе их заденет ударом, да и унесёт следом. А уговаривать их ложиться на пол посреди боя — некогда.

— Что ты задумал⁈

— Имплозию воздуха, — коротко бросаю.

— Импло… что⁈ — удивляется грандмастер и наследник Дома Лунокрылых. — Ты о чём вообще⁈ Что это за магия такая⁈

— Это не магия. Это физика.

— Чего⁈

— Ангел, — вклинивается Габриэлла. — Доверимся королю Даниле. Он всегда знает, что делает.

— Габри, но не валить же своих! — Ангел никак не может взять в толк мой план, а объяснять здоровому лбу принцип гидроудара мне некогда. С этим должна была справиться средняя школа.

Вместо расфусоливания я приказываю:

— Вы двое — самые мощные световые маги здесь. Вы сможете повалить всех лордов одновременно. Сами тоже падайте. Но действуйте строго по команде. Я создам вакуум и дам отмашку. Сначала световые лучи, потом — гидроудар. Живыми останутся только те, кто ляжет на пол.

Ангел что-то ворчит. Конечно, не может без этого. Да и плевать на него — я уже начал. Отдаю приказ расчёту в Невинске: расчехлять имба-пушку. Её лазерный толчок явно не будет лишним.

— Работаем, парни, — бросаю Легиону.

Легионер-воздушник вытягивает весь воздух из центра зала, формируя локальный вакуум с резким понижением давления.

Следующий шаг — за Вороновым. Пока он обрушивает сверху на вакуум Воду-Тьму, одновременно расплёскивая её по теневым тварям, я отдаю команду Лунокрылым — брату и сестре:

— Сейчас!

Габриэлла послушно выпускает из крыльев гигантское золотое облако — и ближайшие лорды валятся, как кегли, прижатые к полу мощнейшим кинетическим ударом.

— Надеюсь, ты не грёбаный предатель, Филинов! — орёт Ангел и сразу же добавляет второй удар: световые лучи валят оставшихся, включая самого Димиреля.

Ангел и Габриэлла тоже ложатся.

Я не медлю — взмах мечом, и активируется эфирный щит. Многослойный, плотный, над каждым поверженным — на случай, если у кого-то доспех оказался из стихии фольги. Умницы Змейка с Настей, а также тавры, уже предупреждённые мной, без слов легли, прижавшись к полу. Я один остаюсь на ногах. Натягиваю на себя всё, что можно: гранитный доспех, теневой, воздушный, а ноги приращиваю к полу грудой гранита.

Воздушник возвращает воздух обратно в вакуум. Воздушная струя, возвращаясь, сталкивается с падающей сверху Водой-Тьмой. Всё происходит мгновенно. Мощнейший гидроудар и воздушный хлопок направляются строго вверх. Ещё и имба-пушка даёт залп, чтобы вязкая Вода-Тьма унеслась выше. Крыша отрывается мощной ударной волной. Щупальца на окнах рвутся. Гигантского Спрута, сидевшего на здании, уносит в небо вместе с обломками. Остатки щупалец — всё, что ещё цеплялось за здание, — с хлюпающим звуком срываются и летят прочь.

К тому времени Тьма-Вода, растекшаяся по залу, облепила всех теневых тварей. А когда её подхватывает гидроудар и импульс имба-пушки, вся эта куча тварей летит вверх, прочь из зала, в небо.

Эфирные поля защитили всех, кто лежал, от соприкосновения с Водой-Тьмы, и она не потянула их вслед за гидроударом.

Пол всё ещё дрожит. Стены осыпаются, но стоят, здание держится. Теневые твари исчезают в уносящемся потоке, вылетают вместе с осколками крыши.

Да только одна вытянутая тварь, улетая, ухитрилась обвить хвостом мой меч. Она обвилась вокруг клинка, как скрутка проводов, и, прежде чем я успеваю среагировать — дёргается. Рывок — и мой эфирный меч вырывается у меня из рук и улетает вместе с тварью, подхваченной Тьмой-Водой.

— Эй, куда⁈ — возмущенно восклицаю я, разворачиваясь.

* * *

Здание Совета, Сторожевой город

Габриэлла лежит на холодном полу, лицо повернуто вверх. Она едва успела моргнуть — и крыша исчезла. Её просто снесло. Целиком. Всё: балки, плиты, крепления и даже тот ком теневых тварей, что скопился в зале, — всё одним махом вынесло куда-то ввысь, будто смыло этой непонятной чёрной жижей. Ударная волна вычистила пространство, как метла сметает пыль со сцены.

Теперь над её головой — не потолок с картинами древних битв Домов. Только небо. Открытое, высокое, яркое до рези в глазах. Невероятно.

Вокруг — та же картина. Все лежат. Тавры, рассыпавшиеся по периметру. Лорды, сбитые её золотым облаком. Ангел тоже валяется.

Только Данила один-единственный стоит, закованный в доспех, будто выточенный из цельного гранита, будто центр всего этого катаклизма.

Габриэлла не может оторвать от него взгляда. В её мире нет сейчас никого, кроме него.

И тут — резкое движение. Прямо перед ней.

Одна из теневых тварей, змееподобная, уже почти унесённая вверх потоком, в последний миг резко изгибается — и с дикой ловкостью цепляется за эфирный меч Данилы. Вырывает. Уносит.

— Эй, куда⁈ — возмущённо бросает он, вскидывая руку.

Реакция мгновенная. Из его руки вылетают две лианы. Первая — словно копьё, вонзается в тело твари. Вторая — обвивает. Обе тут же с силой дёргают. С шипением теневая змея шлёпается обратно на пол. Падая, она изгибается, шипит, пытается вырваться.

— Займись, — коротко приказывает Данила.

И Змейка не заставляет себя ждать. Вскакивает, вонзается в бой, её красные лезвия вспыхивают — и одним хищным, выверенным движением она разрубает тварь.

— Ещё и мой меч вздумала воровать, — ворчит Данила, нагибается, поднимает оружие. Взгляд — спокойный, как будто речь идёт не о битве, а о какой-то бытовой неприятности.

А Габриэлла всё ещё лежит. И смотрит не отрываясь только на менталиста.

— Боги… — шепчет она. — Что же за сокрушительной силой ты обладаешь?

Данила, услышав, поворачивает к ней голову.

— Силой, леди? Скорее уж, сокрушительными мозгами.

Глава 11

Здание Совета (вернее, то, что от него осталось), Сторожевой город

Лорд Димирель стоял на обломках некогда величественного зала, глядя на Габриэллу и Ангела тяжёлым, строгим взглядом, от которого у молодых леди и лорда мурашки пробежались по коже. Морщины на его лбу прорезали лицо.

— То, что вы ударили по своим, — процедил он, — мы обсудим позже.

Габриэлла тут же вскинула голову, крылья за спиной дрогнули от возмущения:

— Так велел король Данила. Это ведь спасло нас всех!

— Прикуси язык, дочка, — отрезал Димирель, не повышая голоса, но в его интонации прозвучало холодное лезвие. Он метнул быстрый взгляд в сторону остальных лордов, словно предупреждая: семейные дела должны оставаться семейными. — Тебе может приказывать только твой лорд.

Габриэлла поджала пухлую губу, не смея спорить с отцом. Она всегда пыталась ему угодить, да и вообще вся эта затея с подставой Ангела на дуэли и намерение стать первой наследницей возникла именно из-за желания блондинки быть любимицей папы-лорда. А то всегда Ангел урывал огромный кусок отцовской любви. Ну конечно! Он ведь почти Высший Грандмастер, да ещё член Организации! Ангел то, Ангел сё. А ей вот уготовили судьбу тупого инкубатора! Нечестно!

Да только сегодня Габриэлла себя не узнавала. Во-первых, она ударила собственного любимого папочку золотым облаком — пускай чтобы спасти ему жизнь, но ударила! Она доверилась королю Даниле и поступила, как считала нужным, не оглядываясь на ожидания Димиреля. Плен у Филиновых будто заставил её пересмотреть некоторые свои взгляды.

Во-вторых, Габриэлла сейчас возразила отцу — пускай и хватило её только на одну реплику, но возразила, вместо того чтобы броситься просить прощения и обвинить во всём «убедительного Филинова», который подстрекнул её и заставил ударить собственного папочку. Раньше бы златокрылая так бы и поступила и перевела бы гнев отца на короля Данилу. Теперь же её воротит от одной мысли о подобном поведении. Лучше уж доказать, что это действительно было верное решение.

Между тем лорд Димирель зря беспокоился о мнении окружающих. Остальные лорды не обратили внимания на их семейные разбирательства, да и вообще казались потерянными. Они медленно перемещались по развалинам, переступая через обломки колонн и мозаик. Некогда торжественный зал заседаний теперь представлял собой открытую площадку, лишённую крыши, продуваемую всеми ветрами. Повсюду — следы разрушения и потопа, каменные плиты покрыты влагой, в воздухе висел запах озона и плесени.

Филинов устроил невообразимое, и о лорде Трибеле, главном предателе вообще-то, великие лорды думали только во вторую очередь.

— Где король Данила? — наконец заговорил Эрос, напряжённо озираясь, словно в поисках опасности, которая ещё не ушла.

Один из лордов, стоящий ближе к пролому в стене, ответил с мрачной иронией:

— Улетел. И слава богам, что хотя бы здание не развалилось окончательно.

Эрос только скривился, явно не удовлетворённый ответом. Он уже собирался что-то добавить, как заметил приближающегося гвардейца-сканера из своего Дома. Тот подошёл в сопровождении Архила. Брат остановился перед ним и, глядя прямо в глаза, произнёс:

— Городская стража отступила сразу, как стало ясно, что Трибель исчез. Мы схватили часть синекрылых, но часть драпанула прочь.

— Исчез? — Эрос прищурился, голос его стал стальным. — Данила улетел куда-то, но Трибель был здесь. Глушилки не позволили бы ему уйти незамеченным.

— Может, его загрызли твари, которых он сам же и впустил? — предположила Габриэлла, мечтательно улыбнувшись. Этому мерзкому ничтожеству Трибелю она бы и сама с радостью вцепилась в глотку.

— Но остатки тела-то должны были остаться, — заметил Ангел.

Эрос обвёл взглядом завалы и тут же заметил: из-под обломков стола торчала нога. Остатки сандалии, по которой он мгновенно узнал лорда-изменника. Он кивнул на тело гвардейцу-сканеру:

— Он живой?

Гвардеец присел, провёл ладонью над обломками, и через пару секунд раздался сухой доклад:

— Пустой.

— Он мёртв? — хмуро уточнил Эрос, не очень разбираясь в терминологии сканеров.

— Его высосали до дна, — пояснил гвардеец с недоумением. — Пустая оболочка. Энергии совсем не осталось, а ведь даже в мёртвом теле обычно что-то остаётся, пускай и сущие крохи.

— Значит, теневая тварь постаралась, — пожала точёными плечами Габриэлла.

Эрос застыл, закачав крыльями. Лорд вдруг вспомнил биографию Данилы, что предоставила ему разведка. У Филинова родовой Дар Роя, а это подразумевает ограниченный набор ментальных пленников с абсолютно любыми способностями. Мог ли Филинов не просто обесточить Трибеля, но и добавить лорда в свой Рой?

Над развалинами зала снизился Кровавый Рвач. Вихрь воздуха и лёгкое дрожание камней — и на край площадки садится Ганнибал: серокрылый, чернокожий, весь словно вылепленный из самой ночи.

— Уважаемые лорды, — громко и чётко произнёс он, не дожидаясь приглашения. — Король Данила в данный момент огородил Центральный парк Сторожевого города. От имени короля прошу всех лордов воздержаться от посещения этого района.

Эрос вскинул брови:

— Что там?

Ганнибал кивнул на недалёкую зелёную рощицу посреди городских построек:

— Там сейчас все теневые твари, что были смыты из здания Совета.

* * *

Всегда всё нужно планировать. Даже когда импровизируешь. Например, мало смыть всю теневую братию из здания Совета, надо же еще и рассчитать траекторию гидроудара так, чтобы твари не посыпались на головы горожанам. И лучше всего для приземления подошел Центральный парк, что зеленым кубиком устроился неподалеку от штаб-квартиры Совета.

Рвачи и тавры, по моему приказу, создают кордоны и патрули по периметру небольшого лесного массива. Центральный парк — маленький лесок, примыкающий к городским кварталам. Место не совсем безлюдное, но все же это не густо заселенные улицы. И там в самой середине, между деревьями, приземлился гигантский Спрут. А за ним повалились и прочие теневые твари.

Я не медлю — мысленно отдаю приказ капеллану Роме:

— Срочно эвакуировать всех гуляющих из парка.

Он тут же кивает и уходит, перегоняя патрули. Я же сосредотачиваюсь — ловлю ментальными щупами позицию Спрута. Он сидит неподвижно в самом центре парка. Хм, интересно, почему щупальцевый не двигается на запах живого мяса. Неужели потерялся?

Поднимаю взгляд — и замечаю отряд городской стражи, которых из-за угла как раз вытолкнули тавры под предводительством Булграмм.

— Конунг, смотри, каких синекрылых птичек мы нашли! — гудит Великогорыч, каменным сапогом опрокидывая попавшегося под ноги стражника. — Вперед, я сказал!

Стражников всего десять бойцов. Они ощетинились мечами, но применять против гранитных доспехов тавров не решаются, даже когда их нещадно пинают и перегоняют под мое наблюдение. Видимо, эта группа так и не успела добраться до здания Совета, а может ее туда и не посылали. Кто-то же должен был создавать видимость патрульной службы.

Я призываю нового синекрылого легионера. Дневной свет проходит сквозь него полосами.

— Доблестная стража, приветствую, — бросаю я сбитым в кучу стражникам. — Я — король Данила, и квартал Центрального парка временно переходит под мой контроль.

— Король, по какому праву вы здесь с вооруженной охраной⁈ — выкрикивает один из стражников, пытаясь бравиться, хотя голос у него дрожит.

Я отвечаю с улыбкой:

— Решил прогуляться после заседания совета и половить здесь теневых тварей, — указываю назад, на здание без крыши. — Видите, там потолок недавно сдуло. Вот оттуда я.

Стражники подняли головы и чуть не присели от увиденного. Рядом Настя скучающе смотрит на трясущихся синекрылых. По мыслеречи оборотница предлагает:

— Даня, убьем их?

— Какая ты у меня кровожадная, Насть. От Светки что ли заразилась? — удивляюсь я и снова обращаюсь к стражникам: — Пароль: орёл сложил крылья.

Лица синекрылых каменеют.

— Откуда вы знаете этот пароль? — спрашивает капитан отряда.

— Мне сказал о нём сам лорд Трибель. Он, кстати, привет передаёт, — скашиваю я взгляд на крылатого легионера. А им, конечно, является сам Трибель.

Пароль, правда простой. Я бы догадался, даже если бы мне не было известно о нем. Учитывая мнение Трибеля о превосходстве своей расы, то он точно ассоциирует самого себя как минимум с орлом.

Я бросаю страже:

— Новый пароль: «Орлу укажет ястреб на новую мышь».

Синекрылая стража переглядывается в полной растерянности.

— Стая следует за ястребом, — вздыхает капитан отряда, угрюмо взглянув на тавров.

Как, оказывается, очень легко принять командование боевой группой. Просто нужно забрать пакет паролей у их командующего.

— Итак, доблестная городская стража, там в роще — куча теневых тварей. Вы мне поможете их поймать.

Стража бледнеет. В рядах дрожь. Кто-то опускает меч. Вернувшийся на опушку капеллан Рома с презрением и ревностью смотрит на испуганных синекрылых.

— Ты правда возьмёшь этих, брара?

— Да, — говорю. — А вы будете охранять периметр. Не хочу, чтобы пострадали гражданские. Лишние жертвы ни к чему. Я пойду с доблестной городской стражей. Всё-таки охранять порядок — их обязанность.

Я оборачиваюсь и подмигиваю синекрылым херувимам. Те стоят столбами.

— Мм, король Данила, а пароль вам точно передал лорд Трибель? — вякает капитан.

— Точно-точно. Кстати, если не пойдёте со мной, мои дружинники потолкуют с вами отдельно, — бросаю уже через плечо. — Периметр будет под их охраной, и не заметно вы не проскочите. Выбирайте.

Секунда. Другая.

— Хо… хорошо, — слышу за спиной.

Я, кивнув, морщу лоб.

— Даня, всё в порядке? — Настя, почесывая пальцем лямку майки, замечает мое задумчивое лицо.

— Да, в целом, и поддержка доблестной городской стражи меня безумно радует, — вздыхаю, доставая связь-артефакт. — Но не нужно забывать, что теневые твари могут удрать из парка через теневые порталы.

— Да, король Данила? — отзывается Лиан.

— Моя главная жена сообщила, что ты должен был позвонить Хоттабычу. Что он сказал насчет нападения на лордов, малыш?

— Председатель велел всячески помогать лордам по их запросам… И это — я не малыш!

— Запрос у тебя есть. Немедленно накройте Центральный парк глушилками. Причем такими, чтобы даже теневые порталы не сработали. У вас десять минут на выполнение.

— Принято. Уже делаем, — скороговоркой бросает Лиан.

Я бросаю прибор связи в свою тень, и он исчезает.

— Следуйте за мной, — бросаю городской страже, и она, поглядывая на тавров, не смеет ослушаться.

Мы заходим под сень деревьев. Змейка и Настя следуют по бокам, причем жена уже обернулась в волчицу. За нами бряцает амуницией дрожащая городская стража. Доблестные синекрылые стражи порядка выглядят так, словно их только что едва ли не пинком загнали в эту рощу. Тавры не церемонились — вежливо, но очень твёрдо направили их внутрь. Теперь эти бедолаги идут за нами послушно, топая по опавшей листве и стараясь не смотреть ни по сторонам, ни вверх.

А тропинки здесь действительно красивые, и сам парк производит впечатление живого, почти дикого уголка природы — не унылый ровный газон под линейку, а настоящая роща, с переплетёнными корнями, мхом, сучьями.

— Даня, а почему Лорд Тень еще не отозвал теневых тварей обратно? — спрашивает Настя по мыслеречи. — Не дожидаясь глушилок Организации.

— Теневые звери в большинстве не могут перемещаться через теневые порталы, — говорю я, не останавливая шага. — Исключение — наш Ломоть. Лорд Тень лишь может заставлять теневых зверюшек сидеть в чьей-то тени и так их проносит. А еще его план потерпел крах. Лорд Тень почему-то не учел ситуацию, что его зверушек смоет в Центральный парк и не заложил им команд на этот случай, — я пожимаю плечами, и Настя улыбается. — Так что звери сейчас в растерянности, и они не знают, куда деваться и что делать: драться либо прятаться. Конечно, сам Лорд Тень способен открывать теневые порталы на расстоянии, но видимо он не знает где искать зверей… — я прислушиваюсь к энергоокружению и киваю. — А теперь поздно — глушилки Лиана уже заработали. Звери больше не могут уйти через теневые порталы.

— Лорду Тени не помешал бы советник-телепат, — смеется Настя. — Раз сам не очень умный.

— Он себя таким не считает, — отвечаю, и оборотница снова смеется. Весело ей здесь, в роще, заваленной под завязку теневыми тварями.

По дороге связываюсь с Лакомкой.

— Да, мелиндо?

— Поговори с магистратом — пускай организуют большой портал. Мне понадобится компания Золотого при разговоре со Спрутом.

— Сделаю, мелиндо.

Мир херувимов закрытый, и не всегда портальные камни срабатывают. Потому лучше все сделать по согласованию с местными органами.

Связь с Лакомкой гаснет, и тут в голове появляется визг:

— Что со мной происходит? Почему я здесь? Что ты со мной сделал, бескрылая свинья⁈.. — воет Трибель, что все еще парит рядом.

Я лениво глушу звук. От Трибеля как от боевого легионера — толку ноль. Лорд — слабый воздушник, но вот его память полезна. Вот, например, сейчас я взял из его воспоминаний карту парка. Трибель как глава магистрата хорошо знает Сторожевой город.

Сам я совсем не тороплюсь к Спруту в гости. Во-первых, неплохо бы дождаться Золотого. Во-вторых, мне хочется также дождаться и следующего хода Лорда Тени. Ведь у него, наверняка, сейчас пукан подрывает. Шутка ли: столько сильных теневых зверей потерять в одночасье. Высший теневик точно сделает поспешный шаг, чтобы их вернуть побыстрее, и вот его-то я и жду. Мой Жора уже квакает в предвкушении новых подарков.

— Даня, мы гуляем что ли? — спрашивает Настя, заметив, что мы идем кругами вокруг парка.

— Ага, здесь же мило, — улыбаюсь.

— И правда, — кивает оборотница. — Даня, я рада, что мы прогулялись с тобой по такому красивому месту.

— Фака, не сссметь, — рычит Змейка на одного из стражников, который решил почему-то замедлиться. Рык двухметровой хищницы его тут же подогнал. А ведь он не знает, что наша Горгона может принимать форму миленькой «чешуйки».

Проходит около получаса, как мои щупы фиксируют в нескольких сотнях метрах от нас движение необычной группы. Это рахасы — десяток особей, и среди них один, явно выделяющийся. Мастер.

Он передвигается неспешно, с ленивой уверенностью хищника. Касаясь веток и листьев, он вытягивает из них энергию — тонкими, почти незаметными зелеными нитями. За каждым его шагом остаётся след: чернеющая трава, скрученные и осыпающиеся листья, стволы деревьев, теряющие соки и сереющие прямо на глазах.

— Интересно… — хмыкаю себе под нос. — Лорд Тень, значит, решил прислать нам вандала, специально обученного уничтожать городское озеленение.

А еще ракхас держит в руках маленькое зеркальце, от которого веет Тьмой. Ха, вот мы и дождались подарка.

* * *

Резиденция Небесного Дома, Сторожевой город

— Капитан, — голос Гибибибеля, первенца лорда Трибеля, звенит от ярости, хотя он старается держать себя в руках. — Вы, наконец, открыли портал ракхасам?

— Да, милорд! — отвечает гвардеец без колебаний.

— Почему так долго возились?

— Нужно было согласовать открытие с городскими службами…

— Ты что несёшь, дебил⁈ Как оказалось, на моего отца напали! — гремит наследник Гибибибель. — Иди нахрен отсюда, пока я тебя не убил!

Пока гвардейца шустро сдувает ветром, Гибибибель отворачивается, достаёт связь-артефакт и активирует его резким движением пальцев.

— Твоя группа из зелёных уродов уже здесь, — говорит он, не тратя время на церемонии. — Почему ты сам не закинул их напрямую через теневые порталы? Ты же высший портальщик!

На том конце канала Лорд Тень раздражённо отвечает:

— Я не могу перемещать тех, кто не связан с Тьмой. Похоже, на заседании Совета всё пошло не по плану. Филинов что-то устроил.

Гибибибель рычит:

— От отца ни слуху ни духу. Ты хочешь сказать, что бескрылый мог его убить?

— Возможно, — вздыхает Лорд Тень. — Мне жаль, если это так.

— У здания Совета теперь нет крыши, — мрачно бросает Гибибибель, глядя в окно в сторону далёкого высокого строения. — Как мог бескрылый посметь сотворить такое?

— Без понятия, — Лорд Тень раздосадован не меньше. — Но мои звери живы, я чувствую это, а значит, нужно вернуть их, пока Филинов не заграбастал и их тоже.

— «Тоже»? — переспрашивает Гибибибель. — Значит, бескрылый уже обворовывал тебя?

— Было дело, — со стыдом признаётся Лорд Тень.

— Слушай, я не знаю, что там за дела у вас с моим отцом, но я не собираюсь тебе слепо помогать, понятно? — гаркает наследник. — Мы пропустили твоих ракхасов — дальше ты сам.

Гибибибель резко отключает связь.

— Если бескрылый правда прикончил отца… — не расстроившись, предполагает он в пустоту, — я, конечно, стану главой Дома. Но этого Филинова придется прикончить для порядка.

Глава 12

Я выхожу из тени деревьев навстречу ракхасам, которые уже выстроились в боевом порядке, готовые к схватке. Впереди всех стоит здоровяк — их Мастер, упёр руки в бока и усмехается насмешливо и презрительно. Дар у него, надо сказать, особенный — в отличие от остальных зеленых, заточенных под грубую физическую силу, этот умеет поглощать энергию из окружающей среды, но, похоже, исключительно для усиления собственной мускульной мощи. Его тело уже напитано до предела, а трава под ногами почернела и выгорела, листва на кустах и деревьях вокруг него опала и скукожилась. В его руке — артефакт Тьмы — чёрное зеркало с трещинами. За спиной Мастера остальные ракхасы нетерпеливо скалятся, у каждого в пудовых кулаках кривой ятаган.

Я выхожу на открытую поляну. Настя и Змейка, идущие следом, с равнодушным видом осматривают ракхасов. А вот доблестная городская стража трясется еще сильнее при виде ракхасов. Какие-то местные стражи порядка боязные. Видимо, тяжела их ноша — охранять покой в городе.

Мастер скалится. Его голова слегка наклоняется вбок.

— Ба! А вот и ты. Тот самый сопляк, что достаёт нашего лорда, — фыркает он.

— Лорд Тень явно преуменьшил мою значимость для него, — произношу. — Иначе бы ты вел себя поуважительнее, зеленая морда.

— По-ува-жи-тель-нее? — здоровый ракхас словно пробует на вкус незнакомое слово. — Это как?

— Ползал бы по земле, ходил бы под себя и умолял бы пощадить такого тупого валенка как ты, — щедро расписываю, и Настя звонко смеется, оценив.

Мастер скалит клыки:

— Много ты, смотрю, о себе возомнил. Давай один на один, — рычит ракхас, выдвигаясь вперёд. — Покажи, на что годишься!

— Не-а, — протягиваю я с ленцой. — Мне лень что-то кому-то показывать.

И бросаю пси-гранату. Взлетает синий конструкт прямо в зеленый лобешник. Контакт мгновенный: его голова вспыхивает зеленоватым светом, как новогодняя гирлянда, активируя стихийный доспех. Своеобразный ракхасский стихийный доспех, который показывается только в момент удара. В целом, ничего впечатляющего в этом Мастере нет: вся энергия, что он с таким рвением высосал из бедной рощи, уходит моментально, только чтобы не потерять сознание от удара. Причем большая часть энергии уходит впустую. Расточительство в чистом виде. Столько усилий — и всё ради того, чтобы просто остаться на ногах.

Я взмахиваю рукой. Из-под земли взмывает лиана. Один её виток тут же опутывает ногу Мастера, второй — уже переброшен через толстый сук ближайшего дерева. И прежде чем он успевает сообразить, что произошло, его дергает в воздух. Он повисает вниз головой, беспомощно дёргаясь, пытаясь что-то ухватить или зацепить.

Он отчаянно тянется к ближайшим деревьям, кустам, корням — ко всему, что может дать ему хоть каплю энергии, но тщетно. Расстояние слишком велико. К тому же лиана обмотана поверх штанины, не давая контакта с кожей, а без него вся его жажда поглощения остаётся бесполезной.

— Хватит уже портить местный парк, — хмыкаю я, наблюдая за тем, как он беспомощно извивается.

Недолго любуюсь, как ракхас болтается вниз головой, дёргаясь в бессильных попытках дотянуться до хоть какого-то источника энергии. Лиана по моему мысленному сигналу резко вздрагивает и подкидывает его вверх. Огромное тело как пушинка взмывает в воздух, закручиваясь.

— Зачем? — удивлённо спрашивает Настя.

— Потренировать меткость, — пожимаю плечами, будто всё это — рутинное упражнение.

И тут же поднимаю руку. Вслед за движением — импульс. Десяток концентрированных псионических пуль выстреливают. Ракхас, ещё не успевший приземлиться, пронзён в воздухе. Он орёт, судорожно выгибается, а затем мозг его просто перегорает от перегрузки. Десять попаданий из десяти. Неплохой результат, особенно если учесть, что Мастеров я раньше как мишени не использовал. Хотя именно этот Мастер посредственный.

На свету что-то сверкает. Падающее зеркало. Артефакт, что был у него в лапах.

— Змейка, лови, — приказываю по мыслеречи, даже не оборачиваясь.

Сбоку тут же слышится довольный рык. Змейка срабатывает с хищной точностью — подпрыгивает, в полёте ловко перехватывает зеркало и, совершив разворот в воздухе, приземляется мягко, эластично, как кошка.

— Аррр, поймать блестяшу! — радостно мурчит она, вертя артефакт в руках. — Мазака!

Она протягивает зеркало, и я принимаю его. Пульсация слабая, но структура ещё стабильна. Артефакт можно будет перекалибровать.

Тем временем на поляне остаются ещё девять рахасов. Все они смотрят на меня с явным нежеланием продолжать. Боевой дух у них, мягко говоря, иссяк. В кусты они не бросились только по одной причине — видели, как Змейка мгновенно прыгнула к зеркалу. А значит, понимают, что и от неё им не уйти.

Я перевожу взгляд в сторону городской стражи. Те, похоже, до сих пор не пришли в себя. Стоят в ступоре, как будто всё это происходит не с ними, а где-то на арене, по ту сторону магического экрана.

— Ну что стоим, доблестные стражники? — бросаю им, не скрывая иронии. — Эти вандалы портят имущество города. Вон деревья загубили. Давайте, разберитесь с ними. Защищайте бюджет и экологию.

Под взглядом Змейки, поигрывающей когтями, синекрылые стражи начинают шевелиться. Неуверенно, но всё-таки хватаются за оружие и начинают медленно выдвигаться на ракхасов.

Но синекрылым не везёт. Не успевают они подойти даже на половину дистанции, как из плотной тени среди ракхасов внезапно вырывается изогнутая, хищная, почти жидкая по движению чёрная фигура. Резким манёвром она пересекает строй врагов, и следом за этим девять рассечённых тел разлетаются в стороны, словно кто-то смахнул с доски шашки одним быстрым движением.

— Тсс, вас опередили, — бросаю я стражникам. — Значит, в другой раз.

Тем временем теневая тварь, завершив круговую атаку, резко разворачивается и переключается на синекрылых. Она уже бежит к ним, занижая корпус, вытянув черные когти, двигаясь с пугающей скоростью. Ещё секунда — и она войдёт в контакт. Синекрылые завизжали от ужаса.

Я не медлю. Вскидываю зеркало и начинаю его калибровать. Именно для таких случаев оно и нужно — чтобы закладывать в теневых существ метки, подчиняющие их моей воле. Простыми словами, это инструмент для связи и управления. Лорд Тень отправил ракхасов как ловцов, да только без зеркала у них нет шансов.

Я закладываю свою команду. Направляю артефакт на тварь и активирую. Зеркальце тут же начинает мигать. Теневая тварь замирает в прыжке, словно наткнулась на невидимую стену, трепещет в воздухе, извивается и в следующую секунду ныряет в мою тень, растворяясь в ней, устраиваясь поудобнее.

— Вот так, — улыбаюсь, глядя на опустевшее пространство. — Одного зеркальца достаточно, чтобы программировать всех теневых тварей. Удобно, практично, и самое главное — экономично. На энергии можно неплохо сэкономить.

Мысленно фиксирую результат: артефакт активен, работает стабильно, хотя для некоторых экземпляров всё же требуется ручная калибровка. Впрочем, как инструмент — мощный, надёжный, и определённо стоящий своих затрат. Надо только убрать теневой жучок, и зеркальце готово к использованию.

— Спасибо, Лорд Тень.

— Мазака выжжидал, штобббы добыччу взять, — авторитетно замечает Змейка, как опытная охотница, тыкнув когтем в сторону зеркальца.

— Серьезно? — удивилась Настя. — Даня, это правда?

— Я, конечно, рассчитывал, что Лорд Тень постарается как-то вернуть себе теневых зверюшек, потому и не сразу пошел в рощу, да только я и не надеялся получить такой шикарный пульт управления;

Настя, оглядев груду мёртвых ракхасов, медленно хлопает себя по лбу и произносит с явным осознанием:

— Так вот зачем ты взял с собой синекрылых, Даня… Они же приманка.

Городские стражники вздрагивают от этой фразы, кто-то даже сдвигается назад, инстинктивно ощущая, что мог бы быть на месте этих девяти.

— В этот раз доблестным стражникам не понадобилось рисковать собой, — говорю с лёгкой усмешкой. — За них всю работу сделали вандалы… Что ж, — говорю, убирая зеркало за пояс. — Теперь осталось главное.

Я смотрю вперёд, сквозь ветви и дрожащую от остаточной магии листву. Там, в самой глубине парка, начинает шевелиться гигантский Спрут, до сих пор остававшийся неподвижным. Кажется, ему надоело отсиживаться на месте, и теперь он, не торопясь, намерен прогуляться по местным достопримечательностям, попутно разрушая всё, что попадётся под щупальца.

— Пожалуй, пора и нам навестить этого большого мальчика, — бросаю, выбирая тропинку к цели.

* * *

Цитадель Лорда Тени, Сумеречный мир

В своих покоях Лорд Тень вздрагивает резко, словно получил удар в грудь. Его тело моментально выпрямляется, и он замирает, напряжённо прислушиваясь к себе, к окружающей магии, к тому, что ускользнуло. В следующее мгновение он чувствует: зеркало — его зеркало Тьмы — сменило владельца. Более того, исчезла и теневая пиявка, его контрольный якорь, встроенный в конструкцию.

— Филинов, Тьма тебя побери! — шипит теневик, и голос его надламывается, искажается от ярости. — Как ты, мальчишка, добрался до моего ценнейшего артефакта! Неужели ты всё это подстроил⁈ Сидел в засаде и специально караулил моих посланцев! Теневые твари были приманкой⁈

Он взрывается. Вспышкой, не сдерживая себя, сносит всё, что находится на столе перед ним — флаконы, кристаллы, зачарованные камни и подготовленные амулеты разлетаются в стороны, сбивая свечи, царапая пол. Пергамент с ритуальной схемой сминается, как тряпка. Сосуд с живыми чернилами падает и разбивается — вязкая, темнеющая субстанция шипит, как змея, проедая каменную плиту.

— Ах, гадство! — сквозь зубы продолжает Лорд Тень, грызя ногти. — Теперь он сможет подчинить мою последнюю и сильнейшую свору!

Он ходит по комнате, спотыкаясь о разлетающиеся обломки хлама, не глядя под ноги.

— Какой я Лорд Тени, если у меня больше не будет подчинённых теней⁈ Я не переживу этого позора, — хрипит он, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Филинова нужно убрать, и сделать это быстрее, чем он доберётся до Спрута.

Лорд Тень разворачивается на месте и, не колеблясь, исчезает в теневом портале, мгновенно оказываясь в подвале — глубоко под своей башней, в том месте, куда не спускался уже много лет.

Перед ним — дверь. Массивная, древняя, закованная в три слоя защиты: механический шифратор, магический сканер аурного контура и биометрическая ловушка, сплетённая из плотной чёрной магии.

Первый уровень — сканирование сетчатки. Лорд Тень поднимает взгляд, сканер вспыхивает, и замок с негромким щелчком отзывается. Второй — отпечатки. Он кладёт ладонь на панель, и та озаряется короткой яркой вспышкой, принимая доступ. Третий уровень — демонстрация ауры. Лорд Тень позволяет Тьме внутри себя подняться наружу — не полностью, но достаточно, чтобы замок щелкнул.

Дверь отворяется медленно, с болезненным, скрежещущим звуком.

Высший теневик входит.

Внутри в самом центре зала лежат огромные, покрытые рунными шрамами цепи. Оковы сделаны из антимагического сплава высшей пробы. Эти цепи удерживают пленника, застывшего в неподвижной позе. На полу сидит скрюченная, фигура, вся обросшая, с волосами и бородой, настолько длинными, что они стелются по полу, сливаясь с пылью и камнем. Он сидит неподвижно, будто застывший в вечном медитативном состоянии. Существо не реагирует на скрип двери и не поднимает головы, хотя сил в нем еще много. Да и этого пленника невозможно полностью обесточить.

Лорд Тень приближается.

— Я знаю, ты всё ещё хочешь вернуть свою жизнь.

Ответа нет.

— Так и быть, я позволю тебе увидеть родных, — продолжает теневик. — Если ты убьёшь одного мальчишку.

И тогда существо дёргается. Впервые за десятилетия.

* * *

Шпиль Теней, королевство Золотой Полдень

Бер бродит по коридорам Шпиля Теней, как обычно без спешки и без цели, внешне расслабленный, но на самом деле — в раздражённой задумчивости. За последние два дня Зела успела испортить ему не только настроение, но и все планы на безмятежную лень.

Наконец он доходит до нужной комнаты — узкий проход, артефактный замок уже распознал его ауру и отступил. В углу на ковре, скрестив ноги в классической позе, сидит менталист Грибирэль. Глаза у того закрыты, но как только Бер входит, один глаз приоткрывается.

Бер не даёт ему шанса даже возмутиться.

— Грибирэль, выручай! Зела достала вконец, — заявляет мечник с порога. — Хочет, чтобы я тренировался в воздушном фехтовании. Прыжки, удары, манёвры, полёт над ареной, вот это вот всё. Сама она как с цепи сорвалась — целыми днями тренируется с крыльями, всё, чтобы «не подвести короля Данилу», — дословно повторяет, поморщившись.

— Так и тренируйся, — бросает Грибирэль. — В чем дело? Ты же лучший мечник типа.

— Не типа, а так и есть!

— Ну и?

— Да сколько можно! — возмущается Бер. — Мне хватает обычных тренировок с мечом!

Бер облокачивается плечом на косяк двери.

— Я тут подумал, — продолжает он, скрестив руки. — А нафига мне это всё, если у кого-то уже есть эти навыки? Реально, чего я должен страдать, если можно взять и передать мне техники крылатого мечника?

Он делает характерный жест рукой у виска: «в голову, мол».

— Передай мне. Ну чё, если у кого-то есть, просто вкинь. Я всё равно потом отрепетирую. Привыкну. Потренируюсь.

Грибирэль отвечает со вздохом:

— Откуда я тебе возьму эти навыки? Я — менталист, а не волшебник. Приведи такого бойца, чьи приемы ты хочешь повторить, и тогда что-то может получится.

Бер фыркает, раздражённо:

— А у кого он есть-то, навык этот? Я чё, должен теперь искать какого-нибудь херувима?

Менталист фыркает:

— Бер, ты меня спрашиваешь? Чего пристал? Иди лучше к королю Даниле, если тебе так не терпится. Он сейчас, насколько слышал, как раз в Херувимии. Говорят, там у него какая-то заварушка, наверняка опять кому-нибудь наваляет и заберёт воспоминания.

Грибирэль с уважением добавил:

— Король Данила — это тебе не кто попало, это могучий менталист. Когда он вернётся из закрытого мира, вполне возможно, что и поделится с тобой какими-нибудь навыками.

Бер скривился, словно сглотнул кислое зелье.

— К тому времени меня уже съест Зела… — пробормотал он мрачно, оттолкнувшись от косяка. — Значит, мне надо в Херувимию! Спасибо, Гриб, ты просто спаситель.

— Эй, я ничего такого тебе не советовал! — тут же забеспокоился Грибирэль. — Если ты опять что-нибудь выкинешь — я ни при чём, слышишь?

— Конечно, конечно, я всё сделаю ровно так, как ты порекомендовал! — весело подхватил Бер, явно наслаждаясь пришедшей в голову идеей, и прежде чем Гриб успел что-то ещё сказать, уже нырнул за дверь.

— Бер! Нет! — отчаянно донеслось ему вслед, но лучший мечник Золотого Полдня уже не слушал.

Глава 13

Резиденция Соколовых, Будовск

Дмитрий Соколов стоял у окна кабинета, сцепив руки за спиной, когда в комнату вошёл Слава, младший брат королевы Светланы Вещей-Филиновой.

— Слав, твоя сестра родила, — негромко произнёс Дмитрий. — Слышал уже, сынок?

Слава кивнул развязно.

— Да, пап. Светка звякнула по связь-артефакту. Думаю, она уже всему Будовску похвасталась. Надо бы поздравить Данилу. Всё-таки, если бы три года назад он не подарил нашему роду обломок древозверя Грута, меня бы уже не было. Чертовая болезнь тогда сожрала бы меня целиком, без шансов. А отвар из древозверя ведь меня вытянул. До сих пор помню, как проклятый жар уходил, — поежился парень.

Дмитрий усмехнулся, обернувшись к наследнику:

— Только подумать: ведь тогда Данила был простолюдином. Ни титула, ни рода, ни поддержки. А мы сделали верную ставку, сосватав за него Светку. Данила оказался самородком, с острым умом и характером. Таких по пальцам пересчитать.

— Мало кто становится иномирским королем, — кивает Слава. — Так вот, папа, насчёт личного поздравления. А давай я съезжу к Даниле в Золотой Полдень и вручу от всего нашего рода подарки? Торжественно, красиво, с речью. Думаю, он оценит.

Дмитрий Соколов усмехается, не обманываясь насчёт истинных мотивов сына. Он прекрасно знает, что Славу влечёт в Золотой Полдень не столько дипломатическая миссия, сколько его насыщенные грезы. Альвийские красавицы, окружение королевы Лакомки, их прекрасные нестареющие лица и тела — всё это играет на гормональных струнах молодого парня. И в общем-то, Дмитрий даже одобряет порыв сына. Женщины, на которых заглядываются афганские и персидские шахи, — отличное дополнение к роду. Почему бы и не привезти такую домой? Пусть Енеревы посмотрят и позавидуют.

— Идея неплохая, звучит многообещающе, — отвечает Дмитрий, выдержав паузу. — Только вот поздравить Данилу лично сейчас не выйдет. Света с ним где-то в закрытом мире, на Той стороне. Так что поездку придётся отложить. В другой раз обязательно съездишь. А пока мы на приеме Фиткиных можем похвастаться перед Енеревыми — мол, наш род уже подарил наследника Филинову, и весьма достойно, — добавляет он с выражением нескрываемого злорадства в голосе, словно заранее представляя гримасу Альберта, главы Енеревых.

Слава усмехается с тем оттенком иронии, который выдаёт знание подноготной:

— Так они уже знают. Камила Альбертовна — «сестра» Светки. Уж Енеревы-то в курсе с первых дней.

— Это совершенно неважно, — с улыбкой отрезает Дмитрий. — Мне нужно увидеть лицо Альберта в тот момент, когда я официально «сообщу» ему. Пусть пожмурится. Мне будет приятно.

— Значит, всё-таки хочешь Альберта Игоревича поддеть? — вздыхает Слава, прекрасно зная отца и его манеру не упустить случая ткнуть своего вечного соперника локтем в бок.

— Именно, — отвечает Дмитрий, расплываясь в самодовольной ухмылке, будто кот, который стащил сметану со стола вперед своего собрата.

Слава только качает головой. Всё тот же старик, всё те же приёмы. Вечное соревнование между главами двух родов — Соколовых и Енеревых — уже стало традицией, хотя оба они родственники Данилы и имеют одинаковый доступ ко всем его ресурсам: от межмировых порталов до стратегических запасов мяса. Можно было бы уже успокоиться, договориться, вместе радоваться за пристроенных дочерей, но нет. Ни один не хочет уступать, даже на полшага.

* * *

Тем временем в поместье Енеревых, Будовск

Гул шагов по мраморному полу. Дверь в кабинет отворяется. Альберт Игоревич Енерев, глава рода, переступает порог и с порога заявляет обиженным тоном:

— Я не пойду на приём к Фиткиным.

У камина, проверяя корреспонденцию, стоял его сын Эльдар. Наследник оборачивается, поднимает бровь. Не каждый день глава рода ведет себя как капризный ребенок.

— А чего так, пап? Что-то случилось?

Альберт мрачно хмурится, проходит в глубь комнаты:

— А ты будто не знаешь! Дима будет вовсю хвастаться, что у него дочка родила. Второго наследника королей Вещих-Филиновых, видите ли, произвели Соколовы. Опять эти выставки напоказ… И вообще скажи Камиле, чтобы поторопилась, а то и так нас Соколовы опередили! Нечего титьки мять!

Эльдар со вздохом отодвигает папки, аккуратно складывает бумаги и только потом произносит спокойно:

— Я не могу ей указывать, отец. Камила больше не твоя принцесса, она — взрослая женщина, принадлежащая другому роду, а еще, между прочим, российская графиня и альвийская королева. Да и что со мной сделает Данила, если я начну вмешиваться в его родовые дела? — Эльдар поежился. — Мне хватило военной службы на Аномалии. Спасибо, но больше я рисковать не собираюсь. Пусть Филиновы сами решают, кто и когда. И ты же знаешь, Камила — не дура. Умница она. Думаю, она вполне может стать следующей роженицей.

— «Думаю, думаю»… Сколько можно «думать»⁈ — восклицает Альберт, вскидывая руки. — А я, по-твоему, сколько буду должен терпеть эту Димкину спесь⁈ Он мне же в лицо будет ухмыляться! При каждой встрече!

Эльдар пожимает плечами:

— В любом случае, я пойду на приём к Фиткиным. И не просто так — я лично поздравлю Соколовых с тем, что они подарили Даниле наследника. Именно так и скажу — громко, торжественно. Пусть почувствуют, что мы умеем быть великодушными. Вот тогда, уверен, они не смогут выставить это как однозначную победу. И, кстати, я уже подготовил подарок, чтобы они не расслаблялись. Тогда Соколовым будет глупо хвастаться.

Альберт с удивлением смотрит на сына:

— Ну ты и хитрец, Эльдар. Прямо как я в молодости. А идея-то действительно хороша! Умно! Ты будешь отличный глава рода. Очень даже. — Он потирает руки, разом повеселев. — Значит, так и сделаем. Едем к Фиткиным. Поздравим Соколовых с широкими улыбками. Пусть умоются! Пусть подавятся своими «достижениями». И главное — они не увидят моей кислой рожи. А с Камилой я поговорю сам. Хватит титьки мять — из них надо кормить наследников!

— Как скажешь, отец, — вздыхает Эльдар, морщась от отцовского грубого юмора, но не возражая. Старая гвардия есть старая гвардия, что с нее взять.

* * *

Мы остановились посреди деревьев. Тихо. Только листья слегка шевелятся над головой, да трава под ногами пружинит. Я активирую ментальное зрение и сразу замечаю — тучная громадина всё ещё там. Спрут не ушёл, как мне сперва показалось. Просто сместился с одной поляны на другую. Видимо, устал сидеть в одном и том же месте и решил сменить обстановку, да немного размяться. Подустал, бедняга. Ну и пусть полежит. Вмешиваться сейчас смысла нет. Лучше подождать, пока прибудет Золотой. Тогда уж вдвоём и разберёмся с тучным, чтобы наверняка. А пока есть время, стоит заняться более мелкой дичью — теми самыми зверушками, что рассыпаны по роще.

Мы продолжаем двигаться неспешно, словно просто гуляем. Я периодически активирую артефактное зеркало Лорда Тени, запускаю заранее записанные на него закладки подчинения. Попадающиеся по пути теневые зверушки слушаются, как дрессированные. Без лишних фокусов, без напряжения. Я почти не трачу собственной энергии — зеркало всё делает за меня. Мана экономится ощутимо, и это особенно ценно в условиях, когда нужно сберечь каждую каплю источника.

Тварей я сразу направляю в свою тень. Места внутри хватает, тень у меня вместительная благодаря манипуляциям Воронова, а уж с моей системой распределения потоков — тем более.

— Даня, я поражена, что синкрылые до сих пор не сбежали, — замечает Настя по мыслеречи, поглядывая на стражников что толпой топают за нами.

— И не говори, — вздыхаю. По идее, доблестная городская стража должна была давно в панике сбежать от нас кто куда. План простой: они бегут, твари реагируют на движение и бросаются следом — всё предельно логично.

Но нет. Стражники хоть и дрожат от страха, но не драпают во все стороны, наоборот временами поглядывают на мое лицо с надеждой что я скажу что им делать. Никакой бы «дежурный пароль» тут не сработал бы, они же не совсем дураки и знают врага их лорда в лицо. Может, у них развился Стокгольмский синдром?

Впрочем, ладно. Даже так они работают неплохой приманкой. Настя и Змейка — слишком сильные для такой роли, про себя я вообще молчу. Некоторые вари чувствуют сильных магов, а потому обходят нас стороной. А вот доблестная городская стража теневым зверюшкам как раз по зубам. Распылённые по парку твари стекаются ближе. Я чувствую их присутствие в моём контуре. И когда очередная зверюшка приближается, чтобы напасть, я активирую зеркало и подчиняю ее. Правда, тень у меня хоть и вместительная, но у всего есть предел. И так полроты в себе держу. Потому следующих зверюшек закидываю в тени Змейки и Насти.

Змейка начинает принюхиваться к своей тени, фыркает и недовольно рычит. Наверное, для чуткой хищницы не самое приятное ощущение — в твоей тени шевелится десяток чужих рож.

— Потерпи до дома, — бросаю ей на ходу, не отвлекаясь от перенаправления потоков.

Змейка закатывает глаза, корчит рожу и скребет ногой на свою тень, пофакивая.

В этот момент по мыслеречи связывается Лакомка.

— Мелиндо, Золотой прибыл. Уже доставлен в Херувимию.

— Отлично, — отвечаю. — Держите его наготове. Как только я закончу с мелочевкой, чтобы она не мешала, можно будет заняться и самым крупным пирожком…

Фразу не успеваю закончить, как тот самый пирожок вдруг зашевелился. Спруту видимо окончательно надоело ждать с моря погоды. Тучный гигант выползает из центра рощи и двигается к городским улицам, в сторону Центральной площади.

— Хм, Лакомка, планы поменялись. Отправь Золотого на Центральную площадь к границе с парком. Только пусть он там никого не жжет и не ест, а мирно ждет меня.

— Ему будет сложно никого не есть, ведь он на диете, — грустно вздыхает альва.

— А его никто за хвост не тянул, — я не страдаю излишней сердобольностью в отличие от жены.

Пока двигаемся к западной границе леса, к мыслеречи осторожно подключается Света:

— Даня, ты не занят?

— Ну прямо сейчас нет.

— Славик ножкой шевельнул, представляешь⁈ Так мило это сделал, что просто «уи-и-и-и»!

— Вау, — я смотрю пересланную блондинкой картинку. Не лежится нашему Провидцу в Колыбели, уже не терпится куда-то на своих двоих, а ведь рядом такая златокрылая красавица лежит…Кстати, о ней. — Леди Лазурь в стабильном состоянии?

— Да, Целители каждый час ее проверяют. Колыбель нивелирует ее недуг.

— Ага, — киваю.

Вообще у меня назрело подозрение, что малышку настигло проклятие не совсем демонское. Но об этом мы еще поговорим с Габриэллой, а уже потом только с лордом Эросом, чтобы не вселять в него напрасной мечты.

Впереди среди деревьев возникает какое-то чучело. Лохматый, вонючий, глаза мутные, лицо заросшее. Просто встаёт перед нами и смотрит на меняв упор без эмоций. На автомате сканирую. Надо же, этот бомж — Грандмастер. Что-то новенькое. Первый в моей практике Грандбомж.

— Ты чего встал посреди дороги? — спрашиваю, пока Настя и Змейка получают по мыслеречи приказ быть начеку.

Он молчит, только глухо мычит в бороду.

Вдруг при виде бомжа оживились синекрылые. Доблестная городская стража воспряла духом словно им внезапно дали миссию, с которой они, наконец, могут справиться.

Капитан делает шаг вперёд, с видом профессионала, в голосе — гордое воодушевление:

— Король Данила, не извольте беспокоиться. Мы им займёмся. Такие случаи — по нашему профилю. Мы регулярно отгоняем бродяг от ресторанов, торговых лавок и общественных фонтанов. В этом у нас богатый профессиональный опыт!

Синекрылые вдруг словно в себя поверили.

— Так это профиль вашего отряда? Отваживание бродяг? — с удивлением оборачиваюсь на доблестную стражу.

Капитан кивает уверенно, чуть ли не выпятив грудь:

— Ну, большей частью да. Особенно в праздники и в туристических зонах. Мы умеем с ними работать. Тут всё под контролем.

Капитан похоже даже гордится своей работой. Повышает голос, отдаёт команду привычным, отточенным тоном:

— Парни, накостыляйте этому бездомному, чтобы он забыл дорогу в Центральный парк!

Среди доблестных стражников нет сканера, иначе бы он объяснил сослуживцам, как глупо они поступают, бросаясь на Грандбомжа.

Следующее происходит за секунду: Грандбомж только бросает на стражников быстрый взгляд, как на мелкую помеху, — и из его тела встреливает сонм кровавых жгутов. Я едва успеваю среагировать и закрыть доблестную городскую стражу большим каменным щитом, а иначе бы их всех разрубило на куски.

Вон даже гранитная плита разлетается на осколки, и стражники отлетают во все стороны, будто игрушки, которые пинком отбросили. А неплохо Грандбомж отомстил за своих бездомных собратьев, которым каждый день доставалось избиение от доблестной городской стражи. Карма она ведь как бумеранг.

Если без шуток, кент-то серьезный и явно возник на моем пути не случайно.

Мысленно кидаю хрипящим на земле херувимам:

— Вы свободны, доблестная городская стража. Можете покинуть парк.

— Что нам делать, король Данила? — капитан, хватаясь за помятое крыло, спрашивает.

Надо же, какие активные.

— Помогите лордам эвакуировать жителей на пути Спрута, — коротко отвечаю и подумав добавляю: — Только больше не бейте бродяг.

— Есть! — синекрылые поднимаясь и шатаясь убегают в сторону Спрута поддерживая друг друга.

Без понятия почему они настолько падки Стокгольмскому синдрому, но главное что могут принести пользу. Тем более что Грандбомж спокойно пропустил стражников даже не взглянув на них. Значит, он пришел только по мою душу.

Рядом остаются только Настя и Змейка. Пожалуй, оборотница и хищница сейчас мне тоже не нужны.

— Идите за Спрутом, — приказываю по мыслеречи. — Там наверняка лорды Херувимии уже подключились. Ваша задача — направить их на эвакуацию гражданских, если они этого еще не сделали.

— Поняла, Даня, — Настя бросает на Грандбомжа быстрый взгляд и шустрой волчицей исчезает в листве. Змейка факнув с неохотой следует за оборотницей.

Кровник остался стоять, как вкопанный. Не только стражники, но и мой род ему тоже не интересен. Только я… Хм, или я тоже могу беспряпетственно уйти?

Делаю шаг назад, но Грандбомж тут же шагает вперед, удерживая дистанцию.

Неа, все же Грандбомж пришел именно за мной.

— Так и будешь пялиться? — хмыкаю.

Молчание. Просто стоит и смотрит. Мда, и видок у дедка. Рваные тряпки вместо одежды. Борода чуть ли не до пояса, сбитая, грязная. Волосы спутаны, разваливаются по плечам. Худой, как скелет, словно все мясо с себя отдал кровавой магии. И всё же он не производит впечатления слабого, даже если не брать в расчет его занимательный ранг.

Не люблю молчаливых.

— Ты тоже пудель Лорда Тени? — спрашиваю скучающе. Не люблю убивать ни за что, а Грандбомж почему-то не нападет. Вдобавок я не знаю какой он человек. Не хотелось бы угробить волонтера детских домов, например. Впрочем, такой не будет служить Лорду Тени. — Если не поторопишься, я уйду, и ты провалишь приказ своего хозяина, пудель.

Ответа ожидаемо не следует. Зато из его худых пальцев начинают расти кровавые, длинные когти.

— Убью, — вздыхает Грандбомж как-то вяло, будто он делает это из-под палки.

— Велком, — приманиваю его рукой, и Грандбомж идет вперед прямо по моей тени на траве. — Зверюшки, просыпайтесь.

Я сжимаю зеркало в руке, и кровник мгновенно оказывается под завалом теневых тварей. Все, кого я поймал в парке, набрасываются на него и рвут в клочья.

Мгновение — и воздух передо мной дрожит, словно рвётся плёнка. Из теневого портала выныривает эфирный меч Цезаря.

— Назад, — мысленно отдаю зверюшкам команду. Несколько из них уже отброшены — Грандбомж, как оказалось, тоже не лыком шит. Щупальца крови вырастают мгновенно, хлесткие и острые. Нескольких теней он успевает разнести в клочья. Сам он хоть и покоцан, но стоит на ногах. Странно только, что он не надевает доспех.

Грандбомж удивленно озирается по сторонам, мол, куда делась вся свора. А они уже снова сидят в тени в недосягаемости его щупалец. Грандбомж это понял и своевременно отскочил от моей тени.

— Так ты идешь? — Я махаю мечом. — Или просто трепался насчет того, что убьешь меня?

— Убью… — Грандбомж делает шаг, и снова оказывается под завалом теневых тварей, которые вынырнули прямо у него из-под ног. Для него это оказалось большой неожиданностью. Потому что зверюшки выпрыгнули не из моей тени, как он, конечно, ожидал, а из его собственной. Просто туда они отступили согласно моему приказу и там сидели и ждали.

— А ты недалекого ума, да? — сочувственно хмыкаю.

* * *

Резиденция Организации, Сторожевой город

Лакомка делегировала Свете принимать открытки с поздравлениями — их становится всё больше. Рождение королевско-графского сына, как ни крути. Света зарылась в посылки с подарками, что доставили тавры из Золотого Полдня, Боевого материка и Русского Царства. Все поздравляют: вассалы, соседи, союзники, даже геополитические соперники как те же вульфонги.

К поздравлениям присоединяется и Гюрза от имени Его Багровейшества. Леди-дроу, как всегда безукоризненно выглядящая, с откинутой набок алой прядью, подходит с лёгкой полуулыбкой и протягивает Свете сверкающий гладкий камень, который переливается багровыми отблесками.

— Это дар от Багрового Властелина. Передали недавно, буквально из рук в руки. Я изначально планировала вручить его лично королю Даниле, но, учитывая текущий режим безопасности, — она делает едва заметный жест в сторону окна, за которым регулярно проходит патруль тавров, — разумнее будет передать артефакт его супруге. Это защитный камень, активированный и настроенный.

Света берёт его в ладони и сразу прикладывает к груди, словно примеряя. Блондинку окутывает защитное поле. Глаза королевы загораются.

— Ух ты… Он с энергозарядом? Можно накрыть полем колыбельку! Спасибо, Гюрзочка! — восклицает она с восторгом. Бывшая Соколова на радостях бурно обнимает Гюрзу, от чего всегда сдержанная леди-дроу теряется и хлопает глазами.

— Не стоит благодарности, королева Светлана, — опускает ресницы Гюрза, слегка покраснев от смущения. — С появлением короля Данилы в Примолодье стало спокойнее.

Пока Света вертит камень в руках, на пороге комнаты появляется Ольга Валерьевна. Княжна входит, держа в руках небольшой конверт с гербом царской династии.

— Я как представитель Царства тоже хочу вам вручить подарок от Его Величества, Светлана Дмитриевна, — бросив взгляд на Гюрзу, произносит княжна.

— О, спасибо, Ольга Валерьевна! — Светка уже вскрывает конверт. Внутри — золотая пластиковая карта с печатями в обрамлении златоустовской каллиграфии.

— Это абонемент в спортзал? — предположила бывшая Соколова.

— В том числе, Светлана Дмитриевна. Это пропуск во все царские салоны красоты. Те самые, куда допускаются только члены семьи Царя и великих князей, — поясняет великая княжна. — Теперь ближнему кругу короля Данилы Степановича также открыт доступ.

Света вертит в руках абонемент и усмехается:

— Царские термы тоже включены? Камиле понравится.

Ольга кивает и говорит с деловой прямотой:

— Его Величество ждёт короля Данилу в Кремле, чтобы лично поздравить с рождением Вячеслава Даниловича.

Тем временем Лакомка узнает от дружины о приходе нежданного гостя:

— Дроттинг, к воротам явился ваш кузен Бер.

Лакомка поднимает брови:

— Бер? Как он умудрился попасть в Херувимию? — тавр пожимает плечами, и альва вздыхает: — Приведите сюда кузена.

Вскоре приходит Бер с вечной дурашливой ухмылкой и сложенными за спиной херувимскими крыльями.

— Бер! Зачем ты припер…Как ты сюда попал? — сразу же спрашивает Лакомка, бросив взгляд на Ольгу Валерьевну и леди Гюрзу. — Это же закрытый мир, и порталы сюда далеко не всегда работают.

Бер улыбается:

— Да было дело: сотни лет назад я спас одну леди из херувимского Дома. Ее отец-лорд хотел еще потом выдать ее за меня замуж, но, ты же знаешь, я люблю только Зелу. Лорд мне остался должен, вот я и попросил вернуть долг и закинуть меня сюда.

Лакомка прищуривает глаза:

— И зачем ты пришёл? Данила тебя не вызывал.

— Ну в гости заскочил, а что? Нельзя что ли? А где Филинов? — крутит он головой и задерживает внимание на пышном бюсте Гюрзы, но поспешно отводит взгляд, стоит леди-дроу ответить холодно-убийственным взглядом. — Мне нужна херувимская техника фехтования в воздухе. Мне её позарез надо, а то Зела достала меня гонять по учебке.

— Ты ради этого сюда пришёл без приказа? — Лакомка хмурится. — Чтобы Зела тебя не ругала за тунеядство?

Гюрза фыркает с презрением, будто говоря: что это за мужчина, боящийся своей женщины?

— Да и вовсе не поэтому! — обиделся Бер, — И вообще я что, мешаю?

— Ты хоть понимаешь, что у нас тут происходит? — строжится Лаокмка. — В центре города — Спрут размером с квартал! Наша дружина помогает эвакуировать местных жителей! Город под угрозой! А ты заявляешься, чтобы отвлекать Данилу ерундой.

Бер вдруг улыбается шире:

— Гигантский Спрут? У вас, оказывается, весело! Отлично! Ну, раз такое дело, я сам найду Данилу. Да и заодно порублю этого спрута! Люблю морепродукты!

— Бер, это теневой зверь. Он никак не связан с морем, и его нельзя есть.

— Да ну! Ты просто не умеешь его готовить!

Кузен резко взмахивает крыльями и, не дожидаясь ответа, одним мощным прыжком устремляется в сторону окна и в следующую секунду вылетает наружу, оставив за собой только порыв воздуха и полураспахнутые занавески.

Лакомка с досадой выкрикивает ему вслед:

— Бер! Что ты творишь!

Ответа, как и следовало ожидать, не последовало. Бер, не успев набрать высоту, он с глухим звуком врезается в защитный купол, вспыхнувший над зданием. Воздух дрожит от импульса, и только за счёт быстрой реакции и резкого взмаха крыльев Беру удаётся не рухнуть вниз камнем. Он зависает, покачиваясь в воздухе, как сбитый в полёте воробей, пытаясь удержать равновесие.

Гюрза не выдерживает и смеется:

— Простите, но вот же счастье досталось леди Зеле.

— И не говорите, — соглашается Света.

Лакомка устало закрывает глаза и бросает ближайшим дружинникам:

— Выключите поле на секунду. Пусть летит. Может, от него действительно хоть какая-то польза будет.

* * *

Потрёпанный Грандбомж сумел отбиться от моих теневых зверюшек, несмотря на его странное презрение стихийного доспеха. Кровавыми когтями, щупальцами, чистой яростью — он раскидывал их так, будто они были мухами. Я даже начал жалеть бедолаг, а также свое потраченное время на их приручение, и чтобы не растерять всю свору пришлось отозвать их в тень. Пусть пока посидят, восстановятся, потом ещё пригодятся.

Сам я отлетел от него подальше — не собирался ввязываться в ближний бой. Соваться в клинч с кровником — лишнее. Особенно с таким, кто воняет, как мёртвый лось.

А дальность у него действительно впечатляющая. Сотни щупалец летят через весь парк. Захлёстывают пространство между деревьями.

Один особенно резкий удар прошёл опасно близко. Я отлетаю — и одновременно роняю зеркало в траву. Вроде бы случайно, но на деле — всё продумано. Приманка. Пусть посмотрит, пусть отвлечётся на блеск зеркала на солнце. Ведь Лорд Тень наверняка посла его за артефактом. Пока он на мгновение замирает, легионер-портальшик переносит меня ему за спину:

— Сюрприз, фака, — и замыкаю его в кокон из Тьмы. Жёсткий, плотный, как ловушка. Без пауз сразу же накидываю сверху гранит. Пласт за пластом. Делаю шар, настоящий каменный снаряд. Сжимая конструкцию, подкидываю её вверх — в этом помогают лианы. Упругие канат тянутся, вытягиваются, и с силой выбрасывают снаряд в небо.

Глыба падает с высоты. Земля содрогается от удара. Пыль стоит столбом, камень уходит в почву.

Я хотел ослабить Грандбомжа, чтобы забрать его в Легион. Но судя по ментальным и энерго волнам, он нихрена не ранен, притом что все еще без доспеха.

Из-под обломков, сквозь щебень, поднимается Грандбомж и стряхивает пыль со своих тряпок, как будто ничего не произошло. Последние царапины на щеке залечиваются моментально, а смятый череп вправляется сам собой.

— Да ты не только кровник… — замечаю я. — Но ещё и Целитель.

— Убью… — мямлит Грандбомж.

Хм, я прислушиваюсь к эмоциональному фону кровника. Мысли не могу прочесть, стоят щиты, но эмоции вполне.

— Ты чувствуешь боль. От тебя ею веет. — Голос мой спокоен. — И я сейчас вовсе не про физические ощущения. Зачем ты слушаешься Лорда Тень, если он заставляет тебя так сильно страдать?

Грандбомж в ответ нечленораздельно хрипит. Я знаю множество иномирских языков, но это рычание не тянет даже на ракхасское наречие. Мужику действительно больно, у него вся душа истерзана.

Тут сверху на Грандбомжа пикирует крылатая фигура с волнистым клинком.

— Данила! Я иду-у-у!

Мои перепончатые пальцы! Бер, ты-то откуда взялся на мою голову! Вернее, на голову Грандбомжа!

Кузен вонзает меч в спину противника, резко, с ходу. Красиво. Сам, правда, при этом подставляется с головой. Уже предчувствую, чем это закончится.

Кровавое щупальце выстреливает вверх — и обвивает шею Бера, как змея. Тот захрипел, повис. Его мотает над землёй, как марионетку на нитке.

— Кто тебя так учил сверху нападать? — вздыхаю я.

Бер болтается и хрипит:

— Да я как раз за тем к тебе и прибыл — чтобы ты научил правильно!

Ничего не понял, да сейчас и без разницы, какие у кузена тараканы в голове.

Пока я думаю, как вытаскивать кузена из беды, кровник хватает падающий фламберг. Оглядывает безразличными взглядом и выкидывает в сторону. Плевать ему на артефакты.

— Не презирай мой меч! — хрипит Бер, едва дыша.

Фламберг не коснувшись земли летит обратно и отсекает Грандбомжу руку. Сечёт, как гильотина. Но чёрта с два. Повисшая на кровавых нитях рука тут же мгновенно прирастает обратно.

А фламберг тем временем снова оплетают кровавые щупльцы и вбивают в дерево по рукоять. Там он и застревает.

— Зря ты отвлекая на какую-то зубочистку, проигнорировав Грнадмастера телепатии, — замечаю я.

Грандбомж смотрит на меня непонимающим мутными глазами. Киваю ему вверх, и он задирает голову.

Над ним висит громадная пси-скалу. Настоящий писоническая глыба-конструкт, которая срывается вниз.

Конструкт падает на него, словно метеорит. Грандбомж и Бер пропадают под ливнем псионики, их накрывает с головами. Конструкт ломает нервные контуры кровника.

Я развеиваю конструкт, чтобы посмотреть на странного противника.

Грандбомж лежит неподвижно, на бородатом лице застыла маска боли.

Кажется, мое сердце стучит прямо в ушах. Источник почти пуст. На донышке еще что-то болтается. Эта атака вытянула из меня дофига сил.

— Дани-ла, — хрипит в стороне Бер, сидя на земле и очумело крутя головой. Но кузен меня сейчас волнует меньше всего. В момент удара я накрыл его некротическим щитом. Некротика выжигает любую стихию, даже мою любимую псионику, вот так он и выжил.

Я подхожу к хрипящему от адских мук кровнику.

— Ну и что мне с тобой делать? — спрашиваю устало.

Он едва приподнимает голову. Хрипит. Похоже на стон:

— Убей…

Я прислушиваюсь к себе. Нет ни злости, ни желания добить. Смотрю на него. Передо мной не враг, не злобный ублюдок. Просто побитое жизнью существо.

— Отстань, — отворачиваюсь и отхожу в сторону.

— Что? — Бер приподнимается на ноги. Шатаясь пялится на меня. — Ты его просто… «Отстань»⁈

— Да, —равнодушно отвечаю. — Мне незачем его убивать.

— Мы только что сражались с ним насмерть!

— Прямо-таки «насмерть»? — хмыкаю. — Ты вообще заметил, что он даже не надел кровяной доспех?

— Э-э-э…

— Он не хотел убивать меня. Он просто добивался, чтобы я убил его.

— Чего⁈ — выпучил глаза Бер.

— Лорд Тень, видимо, сообщил ему о некоторых моих легионерах, — пожимаю плечами. — Некротика отлично утилизировала бы даже Грандмастера-Целителя.

Кровник хрипит сильнее. Ему больно. Но он продолжает:

— Убей…

— Отвали, — перебиваю его.

Грандбомж, не шевелясь, выпускает из руки кровавый щуп, который обвивает рукоять фламберга, всё ещё глубоко вбитого в ствол дерева. Щупальце с усилием дёргает — и выдёргивает меч. Клинок звенит на ветру.

Щупальце вытягивается вперёд и протягивает фламберг мне. Я игнорирую меч, который тут же хватает Бер.

Грандбомж снова хрипит:

— У… убей…

— Ты уже большой мальчик, — зеваю. — Хочешь — сам убейся. Ни за что не поверю что не другого способа даже для тебя.

— В бою правильно… — выдыхает Грандбомж.

— Может быть, да только бой уже прошел, — я отворачиваюсь и иду искать оброненное зеркало. А еще куда-то посреди боя я воткнул эфирный меч. Его тоже надо прихватить, а то Цезарь там на днях издаст приказ о льготах для иностранцев, надо бы его поощрить.

Кровавый щуп Грандбомжа подхватывает с земли зеркало и протягивает мне.

— Убей… убей…– Грандбомж, зараза, уже ползет за мной и хрипит. Одна и та же фраза, как заевшая пластинка.

Я молча беру зеркало, в то время как другой кровавый щуп подает мне эфирный меч Цезаря.

— Убей…– Грандбомж с земли умоляюще заглядывает мне в лицо.

Оборачиваюсь к Беру, который как окунь выпучил на нас глаза.

— Полетели, кузен.

Он только кивает — и мы взлетаем, расправив крылья. Высота, рывок, вперёд. Над крышами, над деревьями — курс на Центральную площадь.

Но не успеваем как следует оторваться, как за спиной — хлопок, всплеск кровавой магии. Оборачиваюсь и чертыхаюсь.

— Вот же привязался!

Лохматый Грандбомж летит за нами. Из спины у него, как у мутанта, вырастают крылья — алые, глянцевые, пульсирующие, как будто сами состоят из текущей крови. Взмывает вверх, шатается на ветру. Сил у него ни хрена нет, но помереть от истощения он почему-то не способен. Видимо, его организм на автомате выкачивает ману из окружающей среды.

Снижаемся. Определяю точку посадки — краешек площади, где уже видны белокрылые гвардейцы. Форма — цвета дома Димиреля. Там и Габриэлла, и Ангел. Они в боевом режиме организуют оборону против застрявшего в роще Спрута.

Приземлившись первым, тут же командую:

— Лорд Ангел, со зверем лучше не сражайтесь вплотную. Только сдерживайте Спрута громобоями и эвакуируйте жителей.

Габриэлла, радостно улыбнувшись, откликается сразу:

— Да! Так и делаем, Ваше Величество!

За моей спиной раздается тяжёлый шлёпок. Все разворачиваются на звук. Грандбомж, бледный как смерть, едва стоит. Покачивая алыми кровяными крыльями, он трясет меня за край рубашки и стонет:

— Убей… прошу…

Габриэлла и Ангел одновременно округляют глаза и, кажется, пугаются.

— У него кровавые крылья⁈ — восклицает Ангел.

— Да прицепился один бродяга, — отвечаю раздраженно. — Всё просит, чтоб я его убил. Назойливый тип.

— Нет, король Данила — хмурится Габриэлла. — Это не обычный бродяга. Это же…

— Не делай поспешных выводов, Габри, — одергивает Ангел сестру. — Возможно, всего лишь подражатель.

Златокрылая леди бросает взгляд на ближайшего гвардейца:

— Просканируй его. Быстро.

Тот послушно сосредотачивает взгляд на Грандбомже и тут же бледнеет. Вся кровь от лица отхлынула. Гвардеец отступает на шаг, шепчет:

— Миледи, это Грандмастер крови…

— Это никакой не подражатель, — Габриэлла поворачивается ко мне. — Почему это существо просит тебя убить его, король Данила?

Пожимаю плечами. Всё просто:

— Без понятия. Сначала я ему накостылял, а теперь он просит убить его.

— Ты победил Принца Кровавой Луны⁈ — спрашивает Ангел. Говорит с таким выражением, будто я только что убил мифического дракона. А Габриэлла вообще нижнюю челюсть уронила, что совсем не красит леди.

Я поворачиваюсь к лохматому Грандбомжу:

— Так ты — принц?

Он не отвечает. Только снова хрипит:

— Убей…

— Что ты залаял, — бросаю я устало. — У меня, между прочим, теневой Спрут по городу ползает… Кстати, хм. Вот ты сейчас этого Спрута своими щупальцами схватишь — я тогда, может, и подумаю тебя убивать.

— Убьешь? — Грандбомж, счастливый как ребенок, тут же крутит головой в поисках Спрута.

Глава 14

Дворец Цезаря на Палатинском холме, Рим

Цезарь стоит у высокого, уходящего к самому потолку окна. Сквозь стекло в зал льётся густой, вязкий золотистый свет заката.

— Ну? — произносит он, не оборачиваясь. — Что с приказом по льготам?

Только что вошедший советник переминается с ноги на ногу, словно пол под ним внезапно стал слишком горячим, и при этом он нервно перебирает пальцами край папки с бумагами.

— Приказ издан еще утром, Ваше Императорское Величество, — докладывает он.

Цезарь поворачивает голову на пол-оборота.

— И где тогда мой меч? — в голосе уже звенит раздражение. — Я проверял оружейную только что! Футляр под эфирный меч пуст!

Советник моргает, явно не понимая, о чём идёт речь, и на глазах бледнеет, будто из него выкачали всю кровь.

— Меч?.. Простите… я… не понимаю…

— Что сказали иностранцы насчёт льгот? — резко перебивает его Цезарь, сужая глаза.

— Ничего. Они же не знают, — отвечает тот, и в голосе звучит робкая попытка оправдаться.

— Как это — не знают? — Цезарь разворачивается полностью, и теперь его взгляд буквально прожигает собеседника. — Вы сообщили Филиновым о том, что их винодельни теперь могут получать налоговые льготы?

— Нет, конечно, — торопливо замотал головой советник, едва не выронив из рук бумаги. — А вдруг они воспользуются этими льготами? Тогда казна получит меньше денег…

Цезарь резко подаётся вперёд, голос взрывается гневом, словно разряд грома обрушился прямо в зале:

— Ты дебил⁈ А нахрена, по-твоему, я подписывал этот приказ, если не хотел, чтобы он дошёл до иноземцев⁈ Немедленно сообщи Филиновым, что их Ланг освобождён от поборов… вернее, от налогов в казну. Сию же минуту! Пошёл! Иначе казню!

Советник кивает и почти бегом вылетает из зала, оставляя за собой лишь эхо торопливых шагов, гулко разносящееся по мраморным сводам.

* * *

Поместье Вещих-Филиновых, Москва

Гришка явился в гости к Вещим-Филиновым с вполне определённым намерением — он рассчитывал застать хозяина дома, пожать руку, сказать несколько тёплых слов да обнять своего друга. В гостиной его встретила Камила, сидевшая за небольшим столиком с чашкой чая. Лёгкий пар от напитка тонкой струйкой поднимался кверху, а сама она, как всегда, выглядела безупречно. Брюнетка не просто сохранила, а словно приумножила свою красоту со школьных лет — те же чёткие черты лица, та же плавная и гармоничная линия плеч и та же элегантная, слегка насмешливая улыбка, способная вызвать в сердце казаха обжигающе-острую истому. Однако Гришка был человеком твёрдых принципов и крепких устоев. Он не только не позволял себе ни малейшей вольности, но и старался поменьше глазеть на «королеву школы». Данила был для него не просто лучшим другом, а человеком, с которым его связывали годы доверия и общих дел, и, хотя ревнивцем телепат не был, казах прекрасно знал: рука у Данилы тяжёлая, особенно если кто-то проявит неприличное внимание к его женщинам. И Гришка считал это правильным порядком вещей, даже брал пример с друга.

— Ну что ж, поздравляю вас с Данилой! — начал Гришка бодро, с дружелюбной горячностью. — Где он сам? Уже второго родили! Хотел лично пожать руку, сказать пару тёплых слов…

— Данилы нет, — ответила Камила, чуть покачав головой. — Он сейчас в закрытом мире по делам рода.

Гришка печально качнул головой — новость об отсутствии хозяина его откровенно расстроила.

— Вот ведь… — протянул батыр с лёгким разочарованием. — Думал, зайду, поздравлю. Ладно.

Он на секунду задержал взгляд на Камиле и тут же перевёл его на чашку чая в её руках, слегка покраснев.

— Кстати, у тебя отличная причёска, очень тебе идёт, — добавил он искренне, но без лишнего нажима. — Но, значит, дома никого нет? Светки тоже? А ведь её тоже хотелось поздравить с рождением сына…

В этот момент к ним, ступая мягко и совершенно бесшумно, подошёл тигр Шархан. Огромная полосатая туша остановилась рядом, хвост лениво шевелился. Сначала он произнёс голосом Гришки:

— Второго у Данилы.

А потом, не меняя выражения морды, тем же голосом — слова, только что сказанные Гришкой, но в совершенно другом смысле:

— У тебя… никого нет.

Гришка хмыкнул и посмотрел на тигра:

— Он что, обзывается⁈

— Вообще он не разумный, — неуверенно отозвалась Камила.

— Да конечно! Вот прямо лыбится, полосатая морда! — возмутился казах. — Я, между прочим, над этим работаю. Не все такие шустрые, как Данила.

— Не все, — вновь голосом Гришки отозвался Шархан, высунув язык.

— Вот же болтливый зверь! — с досадой пробурчал Гришка. — Ещё и бобылём меня называет!

Он повернулся к Камиле, намеренно игнорируя тигра, и перешёл к делу:

— Я, собственно, прибыл не только поздравить. Хотел про междумировой транспортный портал спросить — как там его развитие, на какой стадии?

Камила спокойно пояснила:

— Это лучше у сударынь Алисы с Василисой спрашивать. Сейчас они за глобальные проекты отвечают, пока Кира Игоревна на Острове Некромантии — она там и местного короля натаскивает, и сама некромантии учится. Скажу только, что Даня сейчас работает над безопасностью всей цепи логистики, поэтому пока портал не запускает.

— Да понял-понял, — кивнул Гришка с разочарованным вздохом.

Тут Шархан снова повернул к нему массивную голову и, опять же голосом Гришки, протянул:

— Бо-бы-ыль…

— Шархан, прекрати! — сдерживая смешок, попросила брюнетка.

Гришка резко поднялся с места, чашка с чаем едва не перевернулась. Он перехватил её в последний момент, бросил раздражённый взгляд на тигра и буркнул:

— Ладно, я пойду работать над продолжением рода, чтобы эта кошка больше меня не позорила!

— Удачи! — со смехом отозвалась Камила.

* * *

Резиденция Дома Лунокрылых, Херувимия

Лорд Димирель только успел вернуться в свой кабинет и опустить ладонь на спинку кресла, собираясь присесть, когда в дверь раздался настойчивый стук. Он, не оборачиваясь, коротко позволил войти, и с лёгким, но быстрым шагом внутрь зашёл гвардеец.

— Как у моих детей продвигается зачистка теневых тварей? — сразу перешёл к делу Димирель, не желая тратить время на формальности.

— Лорд Ангел просил передать вам его воспоминания с поля боя, милорд, — ответил гвардеец, выпрямляясь. — Он сказал, что вы должны это увидеть лично.

В его руках оказался переносной артефактный экран — гладкая, чёрная, отполированная до зеркального блеска пластина, внутри которой уже клубилось и перетекало живое изображение.

— Давай сюда, — с лёгким, нетерпеливым движением отмахнулся Димирель.

Гвардеец почтительно склонил голову и передал экран хозяину. Лорд принял его в ладони и всмотрелся в мерцающую глубину. Там, на пульсирующей поверхности, возникло зрелище: какой-то лохматый бродяга, из тела которого хлестали, извивались и росли во все стороны кровавые щупальца, настолько плотные и густые, что постепенно сливались в подобие исполинского спрута. Этот кровавый титан, управляемый человеком в центре, раз за разом с чудовищной силой обрушивал удары на колоссального теневого чёрного Спрута, рвал и разрывал его щупальца, пробивая защиту.

Димирель мгновенно нахмурился; его взгляд потемнел, а губы сжались в тонкую линию.

— Это же Принц Кровавой Луны! Сотни лет он не появлялся на виду…

Он замолчал, и в этом молчании звучала память о событиях, которые предпочёл бы не вспоминать. Когда-то этот Принц уже ступал по земле Херувимии — и тогда успел натворить дел. И не только здесь: след его безумных свершений остался во многих мирах.

Его пальцы на мгновение сжались в кулак, но, не теряя времени, Димирель активировал свой артефакт связи и сразу вызвал Ангела.

— Откуда он взялся? — требовательно спросил лорд.

— Да хрен его знает, отец, — Ангел, конечно же, сразу понял, о ком говорит глава Дома. — Но то, что Принц явился — не самое удивительное.

— Неужели? — насторожился Димирель

— Угу. Прикинь, пап, он просит у короля Данилы, чтобы тот убил его.

— Убить? Как убить? Чем убить? —уточнил Димирель. — А Филинов разве может его убить?

Ангел развёл руками:

— Неизвестно.

Димирель нахмурился. Если Принц Кровавой Луны, исчезнувший на долгие века и до недавнего времени считавшийся легендой из страшных хроник, теперь обращается именно к королю Даниле с просьбой лишить его жизни, это могло означать лишь одно: Данила обладает чем-то настолько особенным и опасным, что даже такой кровавый завоеватель признал в нём силу, способную сделать почти невозможное. Но чем именно он располагает? Какое оружие или, может быть, какая тайная сила даёт ему право и возможность исполнить просьбу того, кого веками не удавалось ни убить, ни пленить?

— А почему Принц сражается с этой теневой тварью? — снова спросил Димирель.

— Король Данила ему велел.

— И Принц послушался⁈ — у Димиреля едва не сорвалось удивлённое восклицание, и он даже привстал с кресла. Этот бескрылый юноша не переставал его изумлять всё больше с каждым днём. Не зря, ещё совсем недавно, Димирель всерьез подумывал выдать за него Габриэллу — тогда лорд видел в этом удобный способ избавить дочь от постыдного звания пленницы. Но позже Данила предложил другой, весьма практичный вариант — отправить Габриэллу в исследовательский пункт в Прорыве, что временно сняло необходимость заключать этот брак.

Тем не менее, сейчас, наблюдая за происходящим, Димирель всё сильнее убеждался, что, возможно, не стоит окончательно отказываться от идеи брака. И причин для этого у него находилось несколько.

Во-первых, пресловутая клятва на Цветном мече. Если Димирель уж допустил ошибку, поклявшись Даниле в своей поддержке, то куда разумнее будет превратить его в союзника и родственника.

Во-вторых, очевидно выросшее влияние Данилы на лорда Эроса, чью дочь он спас.

И, наконец, стоило признать: у Филинова неплохо выходит держать Габриэллу в строгости и под контролем, причём так, что она не устраивает сцен и не идёт наперекор — а это, честно говоря, талант, которым сам Димирель далеко не всегда мог похвастаться.

— Как видишь, послушался, — вывел его из раздумий голос Ангела.

— Почему? — с жадным интересом спросил лорд, подаваясь вперёд.

— Да все по той же причтне, — пожал плечами Ангел. — Принц хочет умереть. А чтобы выполнить его просьбу, король Данила поставил условие: прежде чем он получит желаемое, Принц Кровавой Луны должен одолеть этого Спрута.

* * *

Пару минут назад я стоял и наблюдал, как из рощи, продравшись сквозь переплетённые ветви, выбрался Спрут. До этого гвардейцы Лунокрылых сдерживали его тяжелыми громобоями, но я дал отмашку прекратить огонь. Скоро ночь, и надо уже разобраться с черной громадиной.

Эту задачу взял на себя Грандбомж. Как там сказал Ангел? Принц Кровавой Луны? Совсем не смахивает. Больше похоже на бродягу. Только вот этот «бродяга» вдруг вырастил вокруг себя сотни кровавых щупалец, и сам начал напоминать гигантского кайдзю из какого-нибудь ночного кошмара.

Два «чудовища» — одно теневое, другое кровавое — сцепились так, что даже деревья по краям рощи начали трещать и падать. Щупальца переплетаются, хлещут, с хлюпающими звуками рвут друг друга, и от этого месива в воздухе стоит запах железа.

Ангел то и дело бросает на меня быстрые, удивлённые взгляды, переводя их с Грандбомжа обратно на моё лицо. Он, наверное, думает, что я не заметил, как он незаметно передал воспоминание о происходящем гвардейскому менталисту, а затем, отойдя за угол, созванивался с отцом. Но я всё видел. Впрочем, скрывать смысла нет — Димирель в любом случае узнает о Грандбомже, и это лишь вопрос времени.

Рядом с нами Габриэлла чуть слышно шелестит своими золотыми крыльями, словно в такт напряжённому ожиданию. Чуть поодаль, держа дистанцию, стоят мои тавры. Ещё дальше, на границе видимости, один из отрядов Рвачей прочёсывает рощу, откуда они только что эвакуировали гулявших по парку жителей. Настю и Змейку я заранее отправил домой — в этой заварушке им делать нечего, пусть отдыхают.

Бер лениво перекатывает в руках свой фламберг

— Даня, а мы что, не будем помогать этому кровавому чучелу?

— «Даня»? — взгляд Габриэллы становится колючим. — Король Данила, по-моему, твой оруженосец позволяет себе нахальное панибратство в отношении своего короля.

— Оруженосец⁈ — Бер едва не захлебнулся собственным возмущением, распрямляясь и сжимая рукоять фламберга. — Я — лучший мечник Золотого Полдня! Да я за свою жизнь положил десятки…

— Потом похвастаешься, Бер, своими подвигами, — отрезаю я, и кузен, затыкается, недовольно сопя.

Ангел, не обращая внимания на их перепалку, переводит взгляд на меня:

— Король Данила, откуда этот Принц Кровавой Луны вообще вышел на тебя?

— Да пристал по дороге, — вздыхаю. — Всё твердил: «Убей, да убей». Прямо как попугай.

— Может, всё же ему помочь? — уточняет Ангел, глядя на бой, где уже хлещут целые фонтаны чёрной и багровой жижи.

— Пусть отвлекает Спрута, — отмахиваюсь я. — Я жду своего Дракона, и тогда быстро разберусь здесь.

— То есть на Принца ты не надеешься? — округляет глаза Габриэлла.

Как раз в это время теневой Спрут явно перехватывает инициативу: с силой опрокидывает Грандбомжа, разрывает десяток его кровавых щупалец, сам Грандбомж, вылетев из своего «кровавого спрута», кувырком уносится куда-то в сторону ближайшего квартала. Там он теряется среди крыш, оставив за собой вмятины на черепице и каменных парапетах.

Слабоват нынче Грандбомж, конечно. После боя со мной, он ослаб и не мог завалить Спрута, который соответствует багровому уровню угрозы.

Впрочем, Грандбомж точно не убьется. Его бешеная регенерация работает в автоматическом режиме, и, признаюсь, я ни у кого не видел ничего подобного. Даже если пропустить его через мясорубку и разнести на куски, магия, встроенная в его тело, соберёт его обратно по ДНК-коду, словно сложит пазл. Единственное, что действительно способно его убить, — некротика, и то не всякая, а высококонцентрированная.

Золотой, наконец, подлетает, расправив свои сияющие крылья.

— Что надо, человек? — раздраженно спрашивает по мыслеречи желточешуйчатый. Он в последнее время не в духе из-за своей диеты. Но его никто не заставлял мучаться ради Одарения.

— Давай, жги теневую каракатицу, но не слишком, — командую я, указывая на цель. — Если спалишь насмерть, будешь мне должен такого же.

Дракон отвечает лишь низким, вибрирующим рёвом и выпускает из пасти широкую полосу пламени. Жар обрушивается на Спрута, заставляя того резко дёрнуться и отпрянуть. Воспользовавшись моментом, я расправляю синие крылья, поднимаюсь в воздух и, зависнув на приличном расстоянии от Лунокрылых, достаю артефактное зеркальце. С земли Ангел и Габриэлла не смогут разглядеть трофейную приблуду.

Мгновение сосредоточения — и я закладываю в Спрута особую «закладку». Делать это сразу было нельзя: эта тварюха упряма в управлении, даже с магическими примочками. Сперва надо ослабить.

Теперь решаю, куда его запихнуть. Моя собственная тень и так забита под завязку. Настю и Змейку я уже отправил домой, так что выбор невелик. Ну что ж, тогда леди Габриэлла. Всё-таки она до сих пор официально моя пленница, а значит, я могу позволить себе подобное — в пределах разумного.

Златокрылая леди застывает, не отрывая взгляда от своей тени, в которую буквально втягивается огромная, колышущаяся теневая масса Спрута.

Я спускаюсь обратно на землю.

— Что вы сделали, король? — Габриэлла опускает взгляд на свою тень, которая теперь заметно шевелится, словно внутри что-то живое пытается найти выход.

— Просто поместил в вашу тень Спрута, леди, — спокойно поясняю я, как будто речь идёт о том, что я сложил в кладовку пару лишних мешков.

— Почему… я? — глаза у неё округляются, а по телу проходит заметная дрожь, от бёдер и до самой пышной груди.

— Другой подходящей тени рядом не оказалось, — пожимаю плечами. Хотя, если подумать, можно было бы засунуть его и к Золотому, но ему я доверяю куда меньше. Еще сожрет Спрута с голодухи. Ну а Ломтику рано дрессировать этого гиганта. — Пусть у вас пока посидит.

И тут из её тени вылезает одно чёрное щупальце, тянется вверх и осторожно, почти нежно, касается золотых локонов Габриэллы и начинает гладить их, пропуская пряди между своими полупрозрачными, но ощутимо плотными отростками.

— Король Данила⁈.. — замерев, девушка дрожит и жмурится. Золотые крылья подрагивают, кончики перьев чуть шуршат.

— Я заложил в него настройки, — спокойно заверяю я. — Он вас не тронет…кхм… ну, разве что вот так — погладит, мда. Потом заберу, когда закончу с остальными делами.

Ангел смотрит на гладящее Габриэллу щупальце.

— Эм, ну ладно…Теперь надо заняться другими тварями в парке, — произносит лорд, и переводя взгляд в сторону зарослей.

— Я ими уже занялся, — отвечаю я спокойным тоном. — В парке никого не осталось.

Ангел вместе с Габриэллой синхронно оборачиваются на меня, одинаково приподняв брови, в их лицах читается смесь недоверия и лёгкого изумления.

— Когда ты успел, король? — спрашивает он.

— Кровавые Рвачи огородили территорию, а доблестная городская стража мне помогла, — поясняю я, как нечто само собой разумеющееся и, правда, слегка преувеличивая заслугу последней.

— Лорд Ангел! — гневный рёв раздаётся из припарковавшейся неподалёку кареты, украшенной яркими голубыми гербами. Голос перекрывает гомон площади, заставляя гвардейцев оборачиваться. — Где мой отец⁈ Почему он до сих пор не объявился⁈

Следом из кареты выскакивает синекрылый щегол в дорогом камзоле, и все сразу узнают в нём лорда Гибибибеля, сына лорда Тирибеля. Лицо его перекошено от ярости, скулы ходят ходуном.

Ангел, стоящий рядом, поворачивает голову к новоприбывшему и отвечает с ледяной сдержанностью, в которой нет ни капли сочувствия:

— Лорд Гибибибель, приветствую. Совет уже должен был объявить вашего отца изменником и предателем, который заслуженно потерпел смерть. Вы разве не в курсе?

— Да как он может быть предателем⁈ — восклицает Гибибибель, и голос его срывается на высокий тон. — Кто это заявил? Вы, король Данила⁈

Он резко разворачивается ко мне, глаза полыхают обвинением.

Я же лишь безразлично пожимаю плечами:

— Вообще, я ничего не заявлял. Мне было не до того — гулял по Центральному парку, а затем по площади вместе с лордом Ангелом и леди Габриэллой. Насчёт же вашего отца Совет принял решение самостоятельно, основываясь на множестве доказательств, которые сегодня ваш лорд-отец и предоставил.

— Что за доказательства⁈ — вскидывается Гибибибель.

— Попытка убийства членов Совета, — отвечаю.

Гибибибель округляет глаза:

— Он не мог….он же не полный крети…

В этот момент к нам подходит отряд доблестной городской стражи — те самые синекрылые, что ещё недавно таскались со мной по парку. Я думал, что после сегодняшнего они уже забились по домам и сидят там закрывшись на все засовы, ай нет. Капитан останавливается прямо передо мной и, выпрямившись, гордо докладывает как своему командиру:

— Мы эвакуировали всех жителей с опушки парка как вы и велели, король Данила.

— Молодцы, доблестная стража, — киваю.

Ангел с Габриэллой переглядываются, в их лицах лёгкое недоумение

Наследник покойного Трибеля резко оборачивается к стражникам, голос его уже почти срывается на крик:

— Вы совсем, что ли, олухи⁈ Почему вы выполняли приказы этого бескр…кха-а, короля Данилы⁈

Капитан теряется, не сразу находясь с ответом:

— Ну… у короля Данилы были дежурные пароли, милорд.

— Какие нахрен пароли⁈ — взрывается Гибибибель, уже едва сдерживая желание перейти на прямые оскорбления. — Пошли отсюда, я сказал! Быстро на базу!

Я поднимаю руку, обрывая этот цирк, спокойно произношу:

— Я бы на вашем месте, лорд Гибибибель, не гнал их. Как член Совета, я использую доблестную городскую стражу для защиты населения от Багрового Зверя. Их работа еще не закончена.

— А что, кроме вас, чужака, больше некому защищать город что ли⁈ Когда вам давали такие полномочия, а король⁈

— Вы забыли указ Совета? — хмыкаю. — Мне поручена эта обязанность.

— Тогда речь шла о другом Багровом Звере! — зло парирует он, почти выплёвывая слова. — О мелком кудрявом меховом комке.

— Ну и что? — отвечаю я тем же спокойным тоном. — В указе просто сказано — Багровый Зверь. Конкретика не уточнялась, — пожимаю плечами. — Так что пускай ваши люди продолжат прочёсывать территорию и помогают всем, кто в этом нуждается.

Гибибибель рычит сквозь зубы, уже окончательно потеряв самообладание:

— Сам командуй, раз такой умный!

Он резко разворачивается и, запрыгнув обратно в свою карету, газует прочь, не попрощавшись.

Ангел с Габриэллой смотрят ему вслед, и на их лицах всё ещё та же смесь удивления и лёгкой растерянности — явно они не ожидали, что мой разговор с сыном Трибеля завершится именно так. Полной капитуляцией последнего.

* * *

Отдав все распоряжения доблестной городской страже и Кровавым Рвачам — а именно тщательно прочесать рощу, проверить каждый куст, вдруг там ещё найдется кто-то, пострадавший от теневых зверей, — я уже разворачиваюсь, чтобы уходить.

— Ну, я пойду домой, — говорю я, ведь всё самое интересное на сегодня уже закончилось.

— Король Данила! А как же я? — Габриэлла останавливает меня, едва не уткнувшись в меня грудью, при этом её взгляд упирается в собственную тень. Оттуда, вновь медленно выскальзывает щупальце, но на этот раз оно не лезет к волосам, а осторожно, почти ласково, проводит по краю её крылышек, как бы подлизываясь. — Заберите свою тварь!

— Другой раз заберу, леди, — отвечаю я зевнув.

Про себя думаю: да и пускай… Забрать успею всегда, а таскать гигантского Спрута из тени в тень прямо сейчас — лишнее, да и затратное это дело. Пусть пока поживёт у леди. Габриэлла все рано не пострадает.

Тем временем тавры наконец нашли Грандбомжа и вынесли его из руин на носилках. Вид у него, прямо скажем, жалкий: устал, разбит. Со всех сторон в него притягиваются кровавые ошметки — остатки «кровавого спрута».

— Убей… — молит он жалобно глядя на меня.

— Уговор дороже денег, — пожимаю плечами. — Ты ведь не завалил Спрута.

Он поникает грустно.

Когда его уносят, я сажусь в карету и оттуда телепортом добираюсь домой и первым делом иду к Славику. Хочется проверить сынишку. Ведь я стараюсь и колупаюсь целыми днями с всякими теневыми зверьем ради семьи. Два отпрыска у меня уже, надо им подарить нормальный мир без высших теневиков со съехавшей крыше

В соседней комнате Олежек, мелкий проказник, видимо, соскучился по брату. Малолетний Грандмастер запускает крошечных псионических птичек в инкубаторий Славика. Безобидные, те ударяются о защитный купол Колыбели, искрят, и тут же рассыпаются на яркий ментальный пепел. Славик вместе со светленькой Лазурь весело смеются, наблюдая за этим мини-представлением.

— Хватит отвлекать брата от баиньки, — хмыкаю я, заходя в комнату и бросая на Олежку взгляд, в котором читается намёк, что подобные шалости лучше приберечь на потом. Тот тут же прекращает своё занятие, но, не растерявшись, протягивает ко мне руки и угукает, требуя, чтобы я с ним поиграл.

После недолгой возни с мелким я направляюсь в свой временный кабинет, и как раз в этот момент туда заглядывает Лиан.

— Конунг, что случилось в здании Совета? — интересуется турбо-пупс, явно заинтересованный в подробностях.

— Что-что… куча теневых зверюшек захотела поужинать Советом.

— Это мы уже поняли, — машет он своими короткими руками, как будто отгоняет лишние слова. — А как вы выбрались из ловушки?

— Вы же понимаете, что сильные теневые твари сами по себе не появляются, — отвечаю я и перевожу разговор туда, куда мне нужно. — Тут постарался один нам весьма знакомый высший теневик.

— Хитрый он, — Лиан нахмуривается и слегка покачивает головой. — И улики за собой не оставляет. Его просто так не возьмёшь.

— Что ж, понятно, — усмехаюсь я, уже прикидывая варианты. — Это я и хотел услышать.

— Что Организация не будет арестовывать Лорда Тени? — хлопает глазами турбо-пупс. — Злобного мага, кто уже не раз скрытно пытался тебя убить?

— Именно, — подтверждаю с удовлетворённым кивком.

— Но почему? — недоумение у него в голосе почти детское.

— Потому что это значит, что я смогу заняться им лично, — произношу я весело.

Мои альвы как раз тренируются штурмовать его цитадель. Посмотрим, как этот Высший Грандмастер выживет после такого приёма. Правда, нужен будет повод, чтобы Организация не заступилась за своего члена, и желательно такой, чтобы потом ещё и формально всё выглядело безупречно.

* * *

Дворец Цезаря на Палатинском холме, Рим

Цезарь сидел в своей личной императорской оружейной и терпеливо ждал, хотя терпение это было из той породы, что вот-вот готово лопнуть. Перед ним на постаменте стоял артефактный футляр под меч. Он уже несколько раз подряд закрывал крышку и снова открывал её, каждый раз вглядываясь внутрь, как ребёнок, проверяющий, появился ли подарок.

— Где же он… Где же? — бормотал Цезарь. — Филинов, имей совесть! Я же отменил поборы! Даже льготы тебе одобрил!

Снова открывает футляр и — оппа! — внутри проявился эфирный меч.

Плюшевый филин, что лежал рядом, никуда не делся, и это был знак, что пропажа клинка не померещилась Императору Рима.

— Мальчишка вернул мой меч! — выдохнул Цезарь, и радость в его голосе была настолько искренней, что гвардейцы у дверей заулыбались.

Он тут же резко обернулся к стоящему чуть в стороне советнику, который явно не ожидал такой вспышки эмоций:

— Отменяйте нахрен все эти льготы! Немедленно! Никаких поблажек этому русскому паршивцу! Я оставлю его без штанов! Заберу у Филиновых все винодельни! И выставите охрану в оружейной— круглосуточно, чтобы они глаз с меча не отводили! Немедленно сюда охрану, я сказал! — рявкнул Цезарь.

Гвардейцы спешно принялись выстраиваться вокруг постамента, занимая позиции, а Цезарь, с выражением глубочайшего удовлетворения, взял меч в руки, покрутил его, словно оценивая, всё ли с ним в порядке, и аккуратно положил обратно в футляр. На этот раз крышку он даже не захлопнул, оставив приоткрытой, чтобы ещё раз полюбоваться находкой.

— Стойте тут! — грозно приказал Цезарь гвардейцам. — Чтобы глаз с клинка не сводили!

Один из стражников, переминаясь с ноги на ногу, нервно бросал взгляды то на Императора, то на постамент. Наконец, собравшись с духом, он выдавил:

— Цезарь… вашего меча нет.

— Что значит «нет»⁈ — голос Императора хлестнул, как удар плетью. Он резко метнул взгляд на футляр — и действительно, там зияла пустота.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — заорал Цезарь, срываясь почти на визг, и вцепился в крышку, судорожно захлопывая и тут же распахивая её снова и снова, будто от этого клинок мог чудом вернуться.

— Ваше Императорское Величество… хм… так что делать с приказом о льготах? — осторожно подал голос советник, стараясь говорить тише и мягче. — Отменяем?

— Не сметь! — рявкнул Цезарь, продолжая свой безумный ритуал с крышкой футляра. — Льготы Филинову оставляем! Более того — доплачиваем! Даем эти… как их?.. Целевые субсидии на развитие стратегической отрасли! Без всяких условий! На его личное усмотрение, в размере четверти полугодового оборота…Пускай даже годового оборота!

Он снова резко открыл футляр — и меч лежал внутри, сияя, как ни в чём не бывало, словно и не исчезал вовсе.

— Всё… всё… — Цезарь шумно вдохнул и выдохнул, как человек, только что чуть не потерявший самого дорогого близкого.

— Вы уверены, Ваше Императорское Величество? — уточняет советник на всякий случай у повелителя, прекрасно зная переменчивое настроение последнего.

— Всё в силе! Переводите Филинову его субсидии! Прямо сейчас!

На этот раз Цезарь схватил клинок, крепко прижал его к груди.

* * *

Меч я все-таки вернул Цезарю. Ну пока что. Знаю я этого старика — рано или поздно он снова попробует поиграть с моим терпением. Вот тогда, когда он в очередной раз решит меня испытать, у него исчезнет не только этот клинок, но и вся его драгоценная оружейная коллекция. Обчистим с Ломтиком подчистую, а я уже заранее прикинул, куда и какой артефакт можно будет применить с максимальной пользой.

Когда гомункулы сняли синие крылья, я почувствовал себя свободнее. Не в энергоплане, а просто. Все-таки слишком габаритные они, да и неудобные, если честно.

Выйдя из дома, направляюсь в небольшой садик при усадьбе. Среди аккуратных дорожек и клумб Грандбомж бродит себе как потерянный. Его отмыли и переодели в просторный чистый балахон, но его настроение это несильно улучшило.

— Убей… — снова просит он без надежды.

Совсем не улучшило.

— Слушай, кровяной, — вздыхаю я. — А что случилось-то? Чего тебе не живется-то?

Он не отвечает. Лишь ещё сильнее сутулится, втягивает голову в плечи и, опустив взгляд в землю, плетётся дальше между клумбами. Видимо, сама причина для него настолько тяжела, что рассказать о ней страшнее, чем шагнуть навстречу концу. Впрочем, смерть он как раз жаждет.

В этот момент в голове звучит знакомая мысленная связка — дуэт «Алиса–Василиса». На линии именно Алиса. Сегодня очередь брюнетки носить кольцо из мидасия.

— Господин, Рим издал приказы о льготах и субсидиях, — восхищённо сообщает она. — Не представляю, как вы этого добились, но это настоящий прорыв!

— Значит, наше римское направление теперь выйдет в гигантскую прибыль, — спокойно отмечаю я. — Что ж, будет куда направить эти средства.

— Конечно! — с воодушевлением подтверждает она. — Господин, у вас настоящий талант к переговорам!

Скорее уж к шантажу и изощрённому газлайтингу… но спорить не стану. Пусть красивая управляющая продолжает хранить о моих «деловых качествах» приятное впечатление.

Честно говоря, мне уже изрядно поднадоело торчать в Херувимии, но несколько дел всё-таки надо довести до конца. И вот сейчас я направляюсь прямиком в усадьбу Небесного Дома. В компанию беру только Великогорыча — Булграмм, похоже, совсем застоялся дома и заскучал без приключений.

Правда, новый лорд встречать нас не пожелал: едва мы подъехали, из-за ворот выскочил гвардеец и заявил, что хозяина нет. Более того, нас даже не пустили на территорию — оставили прямо у ворот, как непрошеных гостей.

— Конунг! Они тебя не уважают! — возмутился Булграмм, уже потянувшись к топору. — Позволь, я научу этих крылатых, что такое манеры!

— Обожди, Великогорыч, — останавливаю я его и обращаюсь к гвардейцу, выглядывающему из-за створки:

— Передайте отсутствующему лорду Гибибибелю, — говорю спокойно, — что мне очень жаль, что нам не удалось встретиться. Я хотел обсудить с ним ракхасов, которых он перенёс в Херувимию. Но раз у него нет времени решать такие вопросы, я передам всё это Совету.

— Э-э… хорошо, — явно растерянно отвечает гвардеец. — Я передам, как только милорд вернётся.

— Передайте сейчас, — улыбаюсь я, не сводя с него взгляда. — Уверен, даже его отсутствие не помешает ему серьёзно отнестись к такой новости.

Гвардеец хмурится, но всё же уходит за ворота.

Проходит всего пару минут — и створки начинают открываться. Никто не выходит нас встречать, но сами открытые ворота говорят лучше любых приглашений.

— Чую, конунг, после такой угрозы нас могут встретить не пирогами, а сталью, — бурчит Булграмм.

— Держи топор крепче, Великогорыч, — киваю с лёгкой усмешкой. — Пироги тоже не отменяются — с мясом.

Карета неспешно катится вперёд, въезжая на территорию Небесного Дома.

Глава 15

Резиденция Организации в Херувимии (временная штаб-квартира рода Вещих-Филиновых), Сторожевой город

Лакомка находилась в саду, любуясь местными цветами и тщательно изучая их с помощью Техники Друидского касания. К ней подошёл Бер, нахмурился и без обиняков сказал:

— Кузина, объясни мне, почему Данила позволяет этому Грандбомжу свободно разгуливать по территории усадьбы? Он ведь уже нападал на Данилу, и, между прочим, он суицидник! Постоянно просил Данилу его прикончить!

И как нарочно, в этот самый момент Грандбомж брёл по аллеям неподалёку, ссутулившись, опустив голову и тяжело переставляя ноги, будто каждое движение давалось ему через силу.

Лакомка перекинула косу светлых волос через плечо, и не отвлеклась от цветов, лишь слегка повернула голову в сторону Бера и спокойно ответила:

— За господином Грандбомжом приглядывает Змейка.

Бер закрутил головой:

— Да? Где?

— Она всё видит, всё слышит, и если что-то пойдёт не так, она отреагирует первой.

Бер махнул рукой, недовольно хмыкнув:

— Приглядывает? Ты вообще видела на что он способен? Да если этот монстр решит что-то выкинуть никакая Горгона не остановит его.

— Мелиндо остановит, — спокойно возразила Лакомка. — Он сейчас находится неподалёку, и стоит Змейке дать ему сигнал, как он мгновенно телепортируется прямо сюда. К тому же, господину Грандбомжу закрыт доступ в восточное крыло, там, где дети. А усадьбу охраняют не только наши тавры, но и Организация.

Грандбомж тем временем, словно не слыша ничего вокруг, продолжал неприкаянно метаться по саду туда-сюда, останавливаясь на середине аллеи, потом резко меняя направление, будто следуя какой-то своей внутренней логике.

— Кузен, но ты ведь пришел мне жаловаться по другому поводу? — проницательно замечает Лакомка, выпрямляясь и поправляя складки платья на бедрах. — Опять что-то хочешь от моего мелиндо?

Бер вздохнул, не скрывая раздражения:

— Ну серьёзно, сколько синекрылых Даня уже уложил? Уверен — многих. Он мог бы хоть часть поглощенных приёмов мне передать. Я бы их в дело пустил, а не сидел тут в стороне, как какой-то мальчишка на скамейке.

Лакомка прищурилась и, чуть наклонив голову, ответила холодно:

— Бер, ты сейчас рассуждаешь, как ребёнок. Думаешь, у мелиндо нет других забот, кроме как бегать за тобой и обучать тебя приёмам? Он занят куда более важными делами.

Бер уже собирался возразить, но она, прервав его, добавила:

— Ничего, я уже позвонила твоей настоящей няне.

— Кузина, да как ты могла меня предать! — вспыхнул Бер, шагнув к ней ближе, пытаясь застыдить взглядом.

Лакомка сухо кивнула куда-то за его спину. Бер, насторожившись, медленно обернулся и увидел слугу, стоявшего прямо позади него. Слуга держал поднос, вытянув руки вперёд, а на подносе лежал связь-артефакт, явно предназначенный именно для него.

Бер недовольно выдохнул, но артефакт всё же взял. Почти сразу изнутри донёсся голос Зелы, отчётливый и раздражённый:

— Бер, немедленно потрудись объяснить, по какой причине ты бросил охрану Шпиля Теней и явился к Его Величеству без приказа, — начала она, явно готовая разнести его в пух и прах.

— Зелочка… — протянул Бер, стараясь придать голосу максимум обаяния, растягивая слова так, словно надеялся разжалобить собеседницу одним тоном.

— Бер, — перебила она, и в её голосе прозвучала обманчивая мягкость, — дорогой, отойди в сторону. И будь добр, приготовься, потому что я скажу тебе пару очень, очень ласковых слов.

Бер вздрогнул, пойманный с поличным, и, сжав плечи, медленно поплёлся за угол, готовясь к неизбежному выяснению семейных отношений

* * *

Нашу карету вынуждают остановиться на парковке, расположенной на приличном отдалении от господского дома. И, как будто для того, чтобы подчеркнуть своё «особое» отношение ко мне, лорд Гибибибель велел выстроить для встречи целую большую процессию, явно стараясь произвести впечатление.

— Глянь-ка, как меня уважает лорд Небесного Дома, Великогорыч, — весело бросаю я, кивнув на ряды вооружённых встречающих за окном.

— Ага, конунг, — откликается Булграмм, уже привычным движением поглаживая обух своего топора. — Видно, местная элита пожаловала, да ещё и с добротной сталью. А кирасы на них какие — золочёные! Уважает тебя этот местный лорденыш, встречает прямо как конунга!

— Ну, если ещё и на колени упадут… — я резко окутываю кольцо стражи мощной пси-волной, сжигая ментальные щиты, и в следующую секунду пара десятков Воинов-физиков синхронно грохочут доспехами, оседая на колени, как по команде. — То я, пожалуй, даже засмущаюсь.

— Упали, — констатирует Булграмм, чуть приподняв бровь. — Конунг, ты уже смущен?

— Как институтка, — подтверждаю я и, толкнув дверь, выхожу наружу.

— Ого, это всё мне? — я оглядываю дрожащих синекрылых, которые судорожно сжимают в руках обнажённые мечи. — Не стоило, браво. Ведь я всего лишь по делам заскочил к вашему лорду… Ну да ладно, кидайте в задний багажник.

Синекрылые поспешно вскакивают и начинают бросать добротные клинки в багажник кареты. Великогорыч присвистывает, наблюдая за этой картиной:

— Неужели эти клинки нам в подарок?

— Как видишь, — пожимаю плечами. — Вообще, клинки обнажаются только по двум причинам: либо хотят ими воспользоваться, либо показать какой классный подарок.

— И правда, конунг, — кивает Булграмм. — Не напасть же в самом деле они вздумали.

— Кирасы, кстати, тоже заберём, раз они тебе понравились.

В следующий момент гвардейцы уже торопливо стягивают друг с друга доспехи, оставаясь в одном белье.

— Ладно, Великогорыч, пошли.

И мы, в окружении процессии голых синекрылых гвардейцев, неспешно топаем по мощёной тропинке в сторону дома.

Похоже, Гибибибель сделал выводы из произошедшего… а может, просто от страха так себя повёл. Потому что теперь встречающая нас процессия почти полностью состояла из воздушников-Воинов и нескольких Мастеров, причём одетых в стихийные доспехи. Но к нам они так и не приблизились: их товарищи в панталонах встали впереди и, заслоняя нас, недвусмысленно показали, что никакого удара не будет. Настроенные на бой Мастеры начинают заметно нервничать, переглядываются.

— Держите его! Чего стоим⁈ — рявкает капитан, взмахивая синими крыльями.

— А что делать с нашими соратниками? — кивает один из них на голых товарищей, стоящих впереди.

— Оттолкните! Да и убейте, если будут мешать, — поторопился с приказом капитан, но тут же нарвался на возмущённый гул своих же.

— Как убить⁈ Это что, если мы тоже попадём под гипноз, ты нас прикончишь⁈

— Что за хрень, капитан⁈

— Да нет, парни, нет, — начинает оправдываться капитан, но гвардейцы продолжают гомонить, и тогда капитан гаркает: — Заткнитесь нахрен!

Те заткнулись, но теперь уже было ясно, что приказ они точно выполнять не собираются. Капитан, тяжело вздохнув, бросает на меня сердитый взгляд:

— Король Данила, именем моего лорда заклинаю вас — сдайте пленников, и мы проведём с вами переговоры.

— Пленников? — хмыкаю я. — Я разве их держу?

— Мы оба знаем, что держите, — жёстко отвечает он. — Сдайте пленников и верните амуницию.

Я устало перевожу взгляд на Булграмма.

— Хочешь тоже голышом побегать⁈ — басит Великогорыч, глядя прямо на капитана. — Или ты думаешь, твой тонкий, как картон, воздушный доспех спасёт тебя от гнева конунга?

— Я… — начинает было тот, но Великогорыч тут же перекрывает его голос.

— Прекращай дерзить, пташка! — бас Великогорыча полностью глушит тонкий капитанский тенор. — Слушай условия моего конунга, иначе я снесу тебе голову!

Капитан мгновенно затыкается под ревом воеводы, а я, воспользовавшись паузой, продолжаю:

— Капитан, спасибо, что всё-таки изволите меня выслушать. У вас с вашим лордом есть ровно два варианта. Либо вы ввязываетесь в противостояние со мной, и тогда все ваши люди либо полягут на этой поляне, либо уйдут со мной, покинув службу. Второй вари…

— У вас не хватит мощи, — качает головой капитан, но не успевает развить мысль, как один из его подручных резко указывает рукой в сторону:

— Капитан! Это же дед нашего лорда!

— Что ты несёшь⁈ Он помер двадцать лет назад… — капитан раздражённо рявкает, но, обернувшись, осекается и теряет дар речи.

Со стороны усадьбиного погоста, что примыкал к западной стене поместья, в нашу сторону неспешно двигалась поднятая мною нежить. Видимо, хоронили там исключительно членов Небесного Дома. Впереди прочих шагал высокий, обглоданный умертвий с сохранившимися крыльями и лицом, причём лицо было всё ещё узнаваемым. Его явно забальзамировали, поэтому годы почти не коснулись внешности — в отличие от остальных, потерявших человеческий облик. Удивительно, но погост оказался без некромантской защиты. Хотя чему я удивляюсь? Среди херувимов не бывает некромантов, а их мир закрыт, вот они и не ожидают подобной угрозы.

— У меня не хватит мощи, капитан? — переспрашиваю я с нарочитым удивлением.

— Что ж, в таком случае мне помогут коренные жители этого поместья.

— Король Данила, вы нанесли оскорбление Небе… кха-ках… — капитан хватается за горло, из которого торчит псионическое копьё. Его доспех отчаянно мигает, пытаясь погасить удар, но это не спасает: в следующую секунду в него вонзается ещё с десяток пси-копий, превращая в подобие ежа, и он уже валится в кому. Возможно, Целители потом и откачают, но сейчас он явно выбыл из игры.

Гвардейцы тут же хватаются за оружие, но меня от них по-прежнему надёжно отгораживают их товарищи в панталонах, и никто не рискует прорубать живой щит. Зато моя псионика отлично скользит поверх голов бравых, но весьма обескураженных нудистов-Воинов.

— Быстро ведите своего лорда, — бросаю я, не повышая голоса, но так, чтобы каждый понял, что время для раздумий у них закончилось. — Или мне повторить свои аргументы?

Повторять приказ не пришлось — едва мои слова прозвучали, чуть ли не половина гвардейцев сорвалась с места и ринулась в сторону усадьбы. Шум их шагов стих за стенами, а спустя несколько минут прибежавшие обратно доложили, что лорд согласен говорить, но только при условии, что я упокою его дедушку. Что ж, так и быть: забальзамированного умертвия я отправляю обратно в склеп, но всех остальных «родственников» в их новом, несколько необычном состоянии оставляю рядом— на всякий случай.

Впрочем, Гибибибель, даже после такого жеста, сам на переговоры не вышел. Вместо этого он «великодушно» соизволил пригласить меня в чайный домик, видневшийся за аккуратным палисадником. Но идти я должен один.

— Конунг? — Великогорычу, судя по нахмуренному лицу, эта идея явно не понравилась, но он уже усвоил полезную привычку не спорить вслух и не орать, а слушаться.

— Жди здесь, воевода, — говорю я, кивнув в сторону синекрылых. — Пообщайся с доблестными гвардейцами, а их товарищи в неглиже тебя прикроют, если что.

С этим я смело направляюсь к чайному домику, не забыв при этом активировать теневой доспех — мало ли, что придёт в голову запустить в меня из кирпичных стен. Сам домик, стоит признать, выглядит вполне уютно и мирно. У двери дежурят двое Мастеров, которые молча открывают створку, впускают меня внутрь, а затем заходят следом, занимая позиции.

Помещение состоит всего из одной комнаты. В противоположных углах уже стоят двое Мастеров, застывших, словно статуи, а те, что зашли за мной, становятся в другие два угла, замыкая фигуру в равносторонний квадрат. Вся четверка надевает воздушные доспехи.

Посередине, за низким столиком, сидит сын лорда Трибеля — сам лорд Гибибибель, с чашкой в руке. Из чашки пахнет не только чаем, но и явным привкусом коньяка.

— Бескрылый, — рычит он, даже не пытаясь скрыть раздражения, — ты заставил мою гвардию бегать по поместью голой, а потом ещё и поднял моего деда из могилы. И после этого ты рассчитываешь уйти живым из моего дома?

— Кончай бросаться предъявами, — вздыхаю я, без разрешения усаживаясь в кресло напротив. — Мог бы ты меня прикончить — уже сделал бы это, как и твой отец.

— Мой отец убит! — глухо, но с явной злобой рычит Гибибибель. — Я знаю! Совет уже объявил его изменником посмертно!

— Мои соболезнования, — равнодушно отвечаю я, беря пустую чашку и неспешно наливая в неё из чайничка свежий, ещё дымящийся напиток. Сбрасываю доспех, чтобы насладиться чайком, и пригубливаю чашку, смакуя горячий чай.

— Засунь свои соболезнования знаешь куда, бескрылый! — Гибибибель с силой отбрасывает свою чашку в сторону, и она с глухим стуком попадает в одного из Мастеров. Тот, хмурясь, молча вытирает с лица горячий напиток. — Это ты его прикончил! Не отнекивайся!

Да я и не собирался, вообще-то.

— В общем, ты серьёзно накосячил, впустив в Херувимию ракхасов и Грандбомжa, — спокойно продолжаю я, глядя ему прямо в глаза.

— Какого ещё бомжа? — недоумевает он.

— Которого я недавно отмыл, — поясняю. — Ты тот ещё косяк, Гибибибель. Но, похоже, не в курсе некоторых дел Лорда Тени и твоего отца Трибеля. В отличие от бати, ты Херувимию пока не предавал. Поэтому я даю тебе шанс. Разорви все связи с Лордом Тенью, иначе Совет узнает, что ты помогал теневику закинуть сюда его шавок. Если согласишься, то я, за соответствующий выкуп, забуду о нашем сегодняшнем недоразумении.

Гибибибель хмурится, губы его складываются в презрительную гримасу. И всё же я прекрасно вижу, что за этой маской кроется страх — он чертовски боится, что Совет действительно может его наказать за измену. Но высокомерие не даёт ему просто так согласиться на мои условия. Он откидывается на спинку кресла, а в голосе появляются ледяные, колючие нотки:

— Какого хрена ты мне указываешь, что делать⁈ Ты — жалкий бескрылый, а я — новый лорд Небесного Дома!

Ох, достал.

Я молча смотрю на него, пока он, надменно оскалившись и не отводя от меня взгляда, берёт со стола новую пустую чашку. Медленно наливает из чайничка, почти демонстративно, двумя пальцами приподнимает крышку сахарницы, аккуратно щипцами достаёт кусочек сахара, словно хочет показать, что полностью контролирует ситуацию.

— Отброс, — едва слышно шипит он, всё же не сумев удержаться.

В следующее мгновение из глубины его кружки, с резким, почти хлёстким плеском, вырывается когтистая лапа, сотканная целиком из Тьмы. Она мгновенно обхватывает его за шею, и Гибибибель срывается на визг, полный паники. Ситуацию усугубляет то, что он роняет чашку себе на колени, обливая штаны кипятком. Но лапа не исчезает — напротив, она удлиняется, прорастая из тени уже упавшей на пол чашки, обвивая его горло ещё плотнее.

Я уже снова накинул теневой доспех, и, даже не поднимаясь с кресла, холодно бросаю дернувшимся в нашу сторону Мастерам:

— Ещё один шаг — и голову вашего лорда разрубят на куски.

Мастера замирают на месте, явно разрываясь между долгом и инстинктом самосохранения.

— Филинов… — хрипит Гибибибель, тщетно пытаясь вывернуться.

— Вот таких теневых зверей Лорд Тень отправил для убийства членов Совета Домов, — спокойно, почти буднично говорю я, будто речь идёт о прогнозе погоды. — А твой отец помогал ему. Всех этих зверушек я приручил, и это уже ни для кого не секрет. Так что подумай ещё раз: хочешь ли ты ссориться с хозяином своры, способной уничтожить весь Совет?

Гибибибель бледнеет буквально на глазах, понимая, во что именно вляпался. Его руки непроизвольно дрожат, пальцы судорожно сжимаются на подлокотниках кресла.

— Ах ты… гадство… — выдавливает он, и в его голосе уже нет ни тени прежнего высокомерия.

— В общем, ты навсегда отказываешься от любых контактов с Лордом Тенью, — говорю я, поднимаясь. — Мне не нужны твои слова. Я сам узнаю, сделал ты это или нет. Волчонок подержит тебя за глотку, пока я не уеду. Не то чтобы я не смог бы уйти сам, но убивать при этом кучу твоих гвардейцев займёт время, а я человек занятой. До свидания.

Я разворачиваюсь и выхожу из чайного домика. Никто не пытается меня остановить. Иногда полезно буквально хватать судьбу за горло.

* * *

— Конунг, а почему было просто не убить их всех? — задает в дороге вопрос Булграмм простой как его топор.

— Да всё же понятно, — вздыхаю, но воевода лишь скребет рога, показывая, что нет, не понятно. — Ну вот кого «всех», Великогорыч? Весь Небесный Дом? Так это же целая война получится. А оно нам надо? А если только Гибибибеля — то его родственники не лучше. И вообще Совет вряд ли мне простит войну с древнейшим Домом основателей, пускай их лорд и оказался изменником.

— Твои слова трудны для понимания, — заявляет воевода.

— Я припугнул Гибибибеля, чтобы он поджал хвост и слушался меня.

— О, теперь понял, — кивает Булграмм. — Таких трусливых зайцев еще сыскать надо. А этот притом целый лорд.

Оказывается, воевода не совсем пропащий. Если подыскать к нему подход, то очень даже понимает.

Добираемся домой, вернее, в резиденцию Организации, где сейчас находится важная часть моего рода под присмотром Лакомки. У ворот меня встречает пара высокоранговых сканеров, что проверяют нашу ауру согласно уставу.

В холле Лакомка встречает меня так, словно мы расстались больше недели назад. Блондинистые пряди аккуратно уложены, взгляд спокойный, но за ним — привычная внимательность, с которой она оценивает моё состояние.

— Как дела? — спрашиваю, когда жена обнимает меня, прижавшись крепко.

— Всё безупречно, — отвечает она без паузы. — Знаешь что я подумала со всей этой шумихой с атаками на Совет? Странно только, что Лорд Тень до сих пор не попытался на нас напасть.

— Не странно, — усмехаюсь. — Это резиденция Организации, членом которой является. Он не посмеет устроить здесь хоть какую-то заварушку. Впрочем, честно говоря, уже хочется переехать в своё жильё. Но ремонт купленной мной усадьбой всё ещё не закончен…

— Да, я понимаю, — кивает альва. — А когда мы вернемся в Молодильный Сад

Я глажу её по волосам:

— Скоро, думаю, ты приступишь к своей работе. Мне тоже уже пора заниматься делами. В Рю но Сиро не терпится построить своё королевство, на Боевом материке нужно объединить побольше народов зверолюдей, чтобы без риска запустить международный транспортный портал. На Острове Некромантии тайн столько, что и за год не разгребёшь. А Багровые Земли отпускать нельзя вообще — там лорды-монополисты уже недобро поглядывают на нашу хлебобулочную фабрику.

— А как же старое поместье Филиновых? — уточняет Лакомка, и попадает прямо в точку. Она это умеет.

— Да с него всё началось, им же всё и должно закончиться, — отвечаю. — Когда я войду в старое поместье Филиновых, уверен, там будет не просто встреча с пылью на мебели. Но и здесь, в наших краях, Астральный прорыв требует внимания. Моя чуйка буквально кричит, что Демонский бог Гора как-то связан с Филиновыми.

В этот момент из-за угла появляется Змейка, держа на одной руке поднос. На подносе — кофе, пар поднимается тонкой струйкой. Сегодня она в своей «миловидной» форме: прямо девушка из обложки, только голубокожая. Пухлые губы растянуты в почти ангельской улыбке, да ещё и платье надела, а не первый попавшийся мешок из-под картошки.

— Кофе, мазака.

— Сенькью, — булькаю я, делая первый глоток.

Но слишком уж коварная у неё моська. Ломтик, выполняя моё поручение, незаметно следит за ней, и стоит ей скрыться за поворотом коридора, как змееволосая, не теряя ни секунды, когтями рвет с себя платье, а освобожденный хвост начинает нетерпеливо шлёпать по стене.

Блин! Ещё долго придётся её воспитывать. Может, четвёртая формация вернёт её в прежний, хищный облик Горгоны? И нафиг тогда эти платья, и Слава Богу! А то я уж и не знаю, как с этим бороться.

Наобщавшись с Лакомкой и проведав сыновей, я устраиваюсь в плетёном кресле в саду, позволяя себе несколько минут спокойного созерцания. Перед глазами — величественная линия Демонской стены, за которой клубится и лениво переливается дымка Астрального прорыва. Картина красивая, но в этой красоте есть и тревожная нотка. В это время Грандбомж бродит по аллеям, ходит кругами, словно по своей личной орбите, и всё бурчит себе что-то под нос. Вид у него… в общем, бедняга явно хлебнул в жизни горя. Но в его голову я пока лезть не собираюсь — не время. Тем более он, наверняка, будет сопротивляться, а возиться с этим сейчас не в моих планах.

Из тени, как всегда внезапно, мне на колени выскакивает Ломтик. Громко тявкает, спрыгивает и начинает нарезать круги вокруг моих ног.

— Да-да, — говорю я, — у нас теперь есть новая огромная теневая стая, но тебе ещё рано ею единолично командовать.

— Тяв.

— Ну, я знаю, что ты большой и серьёзный, но торопиться нам всё же некуда.

Пока Ломтик изображает из себя обиженного, из глубин дома появляются Ольга Валерьевна и Гюрза. Обе идут рядом, но позы девушек чуть напряжённые, как у людей, которые минуту назад о чём-то спорили и теперь стараются при мне вести себя подчеркнуто спокойно.

— Данила Степанович, неприятности позади? — великая княжна бросает намекающий взгляд на далёкое высокое здание Совета, у которого теперь нет крыши, и в её тоне слышится тонкий намёк.

— Да, всё в порядке, Ольга Валерьевна, — отвечаю, поднимаясь при дамах, хотя особого желания вставать нет. Но манеры ведь.

— Прекрасно, — ровно улыбается Гюрза, сверкая идеальными зубами.

Между девушками явно проскальзывает какое-то строптивое напряжение. А вот и Лакомка появляется с другой стороны террасы, останавливается и, хитро прищурившись, переводит взгляд с одной на другую. Альва всегда с удовольствием наблюдает за соперничеством женщин. Правда, пока неясно, что именно между княжной и леди стало предметом скрытой конкуренции, но разгадка не заставляет себя ждать.

Ольга Валерьевна первой открывает тему, чуть опережая Гюрзу:

— Данила Степанович, пока вас не было, приезжал сир из Солнечного дома.

— Да этот оранжевокрылый ухаживал за Ольгой Валерьевной, — тут же вставляет Гюрза, и её улыбка становится откровенно коварной.

— «Ухаживал» — громко сказано, — отрезает княжна, даже не давая леди-дроу развить тему. — И, к слову, у него не было ни единого шанса.

— И что он хотел? — интересуюсь я, решив не вмешиваться в их пикировку. Смотрю при этом на Лакомку, ожидая, что она подхватит рассказ. Альва, едва заметно усмехнувшись, смотрит на великую княжну, мол, пусть сама договорит.

— Пригласили нас на бал в вашу честь, — говорит Ольга Валерьевна, явно стараясь произнести это как можно ровнее.

— В мою честь? — уточняю я.

— Официально — «в честь правящего Совета, преодолевшего коварную и подлую диверсию Демонов», — ровным голосом поясняет Лакомка. — Но любой, у кого есть мозги, понимает, что всё это из-за того, что ты защитил его от угрозы, мелиндо. Неофициально — мероприятие целиком твоё. Сир из Солнечного дома сказал это прямо.

Я прекрасно понимаю, что Совет попросту не хочет афишировать, что их спас бескрылый. Им проще спрятаться за формулировкой «в честь Совета», чем признавать факт открыто. А то, что подставу Трибеля они назвали «диверсией Демонов» — вполне ожидаемо. Так им куда проще сохранить лицо перед горожанами: куда выгоднее выставить всё как отражение внешней угрозы, чем выносить на публику собственные разборки и демонстрировать шаткость своих рядов.

— А где пройдет сам бал? — уточняю.

— В Небесном доме, — отвечает Лакомка.

Ну понятно. Видимо, хотят ненавязчиво напомнить лорду Гибибибелю, что его Дом теперь под пристальным наблюдением и находится в неудобном положении.

— А я как раз оттуда, — ухмыляюсь. — Так что дорогу знаю.

— Значит, вы будете нашим проводником, король Данила, — мурлычет Гюрза, беря меня под руку.

Ольга Валерьевна сохраняет нейтральное выражение лица, но глаза при этом прищуриваются, и взгляд почему-то задерживается именно на пышной груди леди, прижавшейся ко мне.

Пожелав девушкам приятных приготовлений к балу, я выбираюсь в сад, а оттуда направляюсь к Насте. Она, в розовом топике и шортах, устроилась на бортике фонтана и с полным спокойствием играет с теневой лапой, торчащей прямо из её собственной тени, поглаживая её так, будто это домашний питомец.

— О, Даня! Смотри, какой рогатик милый, — улыбается оборотница, ласково проведя пальцами по высунувшейся рогатой морде, словно вырезанной по трафарету из черного картона. Та в ответ лизнула её чёрным языком, отчего Настя прыснула от смеха.

— Насть, ты кайфуй, но не обманывайся. Это закладка подчиняет его тебе, — замечаю, наблюдая за этой картиной.

— Но закладка же не заставляет его быть милым, — резонно парирует жена.

И не поспоришь. Может, в этом и кроется скрытая выгода: когда теневые твари находятся под рукой у моей родни и близких, это не только удобно, но и эффективно в плане боевых операций и защиты рода. Мы уже пробовали подобное с Камилой и Светой, в чьи тени я размещал Магнитика и гидру. И если подумать, а что если создать элитных бойцов, каждый из которых будет равен целой армии?

Пока я размышляю о перспективах таких теневых мегакоммандосов, Настя заливается смехом от очередного лизания «рогатика». К нам подходит Бер — угрюмый, мрачный, словно только что проглотил живого ежа.

— Даня, надо поговорить, — бурчит он, будто каждое слово даётся ему через силу. — Зела заставила меня извиниться перед тобой.

— Серьёзно? — поднимаю бровь. — А за что? Впрочем, это не так важно. С ней спорить — себе дороже. Раз Зела сказала, значит, надо.

— И я так же думаю, — буркает Бер, набирая побольше воздуха. — В общем, прости меня, мой король! Я понял, насколько был неправ, что сунулся в Херувимию без твоего разрешения.

— Извинения приняты, мечник Бер, — киваю, сохраняя серьёзность. — Кстати, постой здесь. Настя, ты тоже. У меня появилась идея.

Я подзываю ещё Змейку и Булграмма, а затем мысленно связываюсь со стражами Организации, что отвечают за охрану периметра:

— Сделайте над усадьбой цветной купол, чтобы снаружи никто не смог заглянуть за забор. Справитесь?

— Справимся, Ваше Величество. Наши защитные системы позволяют, — звучит в ответ.

Как только купол готов, я выпускаю всю теневую свору — из своей тени, из тени Насти, из тени Змейки. Сад заполняется тварями, словно чёрная живая волна, колышущаяся и перетекающая между клумбами и дорожками.

Рядом появляется Ломтик, и по его морде видно: он абсолютно офигел от масштаба будущей стаи.

— Ломоть, — говорю я, — похоже, ты и вправду моя правая лапа.

— Р-р-тяв, — звучит в ответ с видом полного согласия.

— Вот и отлично. Ты будешь ими командовать, но размещаться они будут не только в твоей тени. Каждое крыло этой стаи будет жить в тенях избранных членов нашего рода.

Ломоть завис, явно переваривая услышанное. Пока малый «перезагружается», я мысленно раскладываю будущие отряды по головам. Ещё ведь есть Спрут, который пока гостит у Габриэллы, но этот типаж особенный — не каждому подойдёт.

Вообще, пока вся свора жила всего у трёх носителей, она оставалась слишком уплотненной и малоподвижной. Если же разбросать зверей по большему числу хозяев, то маневренности у всей этой теневой армии будет в разы больше.

Тут из кустов подкралась незаметно — но не для меня — и Светка, водя любопытным носиком из стороны в сторону:

— Даня, ты что-то затеял, да? Что-то крутое, да? Слушай, я тоже хочу участвовать. Я же теперь боевая жена, между прочим, уже отбарабанившая декрет, — заявляет она с гордым видом.

— Да что ты говоришь, — усмехаюсь, глядя на блондинку. — Прямо вот так сразу и боевая?

— Ага! Я вхожу в число боевых жён, как и все здесь присутствующие, — уверенно заявляет она, уперев руки в бока.

— Эй! — возмущается Бер.

— Гм-гм, — пробасил Булграмм.

— Вас двоих я вообще не заметила, — с пренебрежением отмахивается бывшая Соколова, будто эти двое — мебель.

Выходит, Змейку она заметила и без колебаний причислила к «боевым жёнам»? Любопытно, что у неё в голове. А Красивую заметила? Тигрица сейчас вроде как крадётся, но так «скрытно», что её видят даже воробьи на ветках.

Между тем Красивая подаёт голос — протяжно рычит, явно выражая солидарность со Светкой. Или просто даёт понять, что тоже не против обзавестись своей порцией теневых зверей.

— Так, ладно, — говорю я, решив не тратить время на разбор полётов в голове блондинки. — Надо распределить теневых зверей между вами. Каждому — по отряду в тень. У каждого отряд свой, закреплённый, без пересечений.

Все слушают внимательно.

— Эта свора реально мощная, — продолжаю я. — Её хватит, чтобы завалить весь Совет херувимов. А если понадобится — и Московский Кремль взять. Лорд Тень, будучи полным балбесом, упустил такую силу. А мы будем использовать её для защиты наших жён, детей и всех, кто нам дорог.

Булграмм тут же падает на колени, склоняя голову:

— Велики горы… благодарю тебя, конунг.

Бер, бросив взгляд на воеводу, тоже нехотя опускается на колени:

— Ну ладно, ради такого дела можно разок и штаны испачкать, — бурчит он, но по глазам видно, что говорит искренне. — Тем более что Зела точно умоется, когда я вернусь с кучей зверюшек в тени!

И вдруг к этой сцене присоединяются Светка с Настей, тоже вставая на колени. Ну вы-то куда, благоверные? Вон и Змейка решила повторить. Ладно, тем быстрее я закончу, тем быстрее они встанут.

* * *

Где-то в Складском квартале, Сторожевой город

Совет Домов собрался в заброшенном складе. Ещё недавно они возвышались над всем городом, заседая высочайшем здании города с видом на панораму, и считали это своим естественным правом. Теперь же они были вынуждены собраться здесь.

Глава Солнечного дома, лорд Оранж, севший во главе длинного стола, мрачно произнёс, обращаясь к остальным:

— Все теневые твари, что на нас напали, пропали. И мы знаем точно, что гигантский Спрут теперь находится у леди Габриэллы.

— Это временное решение, — отозвался лорд Димирель, не меняя тона, словно не видел в этом проблемы.

— Временное, да, — согласился Оранж, но тут же повысил голос, — но куда делись остальные? Где вся остальная стая? Мы прекрасно понимаем, что они не исчезли бесследно из Центрального парка. Они все у короля Данилы. Он явно их забрал себе и намерен использовать.

— И что ты предлагаешь? — хмуро спросил Димирель, уже предугадывая, что предложение Оранжа ему не понравится.

— И почему мы не позвали короля Данилу на заседание? — вставляет Эрос.

Оранж проигнорировал вопрос лорда Красноперых:

— Я прекрасно понимаю, что твоя дочь находятся сейчас у короля Данилы. И, возможно, именно это мешает тебе действовать так, как следовало бы — во благо Херувимии.

— Следи за языком, — холодно бросил Эрос, в голосе которого прозвучала угроза. — Я могу забрать свою дочь в любой момент, и не тебе напоминать мне о моих возможностях.

— Да, но тогда она умрёт без Колыбели, — жёстко отрезал Оранж, даже не моргнув.

Эрос мрачно замолчал. Было видно, что он понял — Оранж уже в курсе о проклятии его дочери, о котором не следовало знать никому за пределами узкого круга. Знание этого делало позицию Оранжа особенно опасной.

— Я потребую у Филинова, чтобы отдал всех теневых тварей Совету, — заявил Оранж, поднимаясь, чтобы подчеркнуть серьёзность своих слов. — Эта сила не должна подчиняться одному бескрылому. Она должна быть нашей, под контролем Совета, а не в руках самозваного короля без крыльев.

Глава 16

Цитадель Лорда Тени, Сумеречный мир

Первые два дня после последнего провала Лорд Тень буквально не просыхал. Он пил, не разбирая, что именно, и даже не пытался контролировать количество. И было отчего: он потерял целую свору своих сильнейших теневых тварей, утратил артефакт-зеркало, в который вложил годы работы и колоссальный запас силы, а вместе с тем лишился и Принца Кровавой Луны. Теперь у него не оставалось даже смутного представления о том, что делать дальше.

Однако бесконечно пребывать в запое он не мог. Постепенно Лорд Тень заставил себя вынырнуть из мутной пелены пьянства и взяться за голову. Всё складывалось так, что ему придётся срочно укреплять свои позиции, причём максимально быстро и жёстко. Если Принц всё ещё жив, он вполне мог обернуть ситуацию против него. Рычаги, способные сдерживать Принца, у Лорда Тени, конечно, имелись, но и Филинов был не дурак — мог докопаться до этих слабых мест, понять, как они работают, и придумать способ их обойти.

Гарнизон Цитадели начали усиленно наращивать. Прибывало всё больше наёмников, завозились дополнительные запасы провизии и воды. Затем все ворота крепости наглухо закрылись, и Лорд Тень сам перевёл свою резиденцию в режим добровольной осады. Он даже не думал покидать Цитадель, когда где-то с его теневой стаей возился Филинов, а Принц бродил неизвестно где, возможно, уже играя на чужой стороне.

Лорд Тень лично установил в каждом углу помещений специальные теневые жучки, слепленные из самой Тьмы, чтобы исключить любую возможность незаметного проникновения. Теперь любой шаг по коридорам крепости сопровождался их тихим, едва уловимым дрожанием, напоминавшим хозяину: «Мы здесь, мы наблюдаем». Он намеревался перекрыть все лазейки, чтобы Филинов больше никогда не смог воспользоваться его отсутствием или отвлечённостью и что-то подложить. Последние часы высший теневик методично прочёсывал помещение за помещением, закладывая своих мелких шпионов.

Параллельно он обдумывал дальнейшие шаги. Одной из идей было наладить контакт с лордом Гибибибелем, рассчитывая, что тот, возможно, согласится занять место своего отца и регулярно открывать для Лорда Тени порталы в Херувимию. Но всё закончилось отказом. Лорденыш даже слушать не стал. И тут Лорда Тень пронзила неприятная догадка: а что если Филинов уже добрался до Небесного Дома и успел провернуть там свои фокусы? Идея была слишком правдоподобной. Как этот мальчишка всё успевает, оставалось загадкой. Но факт оставался фактом — ещё один потенциальный союзник был потерян.

Всё складывалось из рук вон плохо, и Лорд Тень это прекрасно понимал. От осознания безысходности у него свело живот. Он поднялся и направился в уборную.

Открыв дверь, он замер на пороге. На старом винтажном зеркале его собственной зубной пастой было выведено: «Это ты зря». А рядом, в издевательской, почти карикатурной манере, был нарисован маленький Филинов с кривой, ехидной ухмылкой.

Лорд Тень ещё стоял, пытаясь осознать, как вообще такое могло появиться под его носом, когда из унитаза донеслось характерное «хлюп». Затем раздалось отчётливое «пшшш» — и этот звук он узнал мгновенно, безошибочно.

— Стража! Срочно сюда! Стража! — взревел Лорд Тень, вылетая обратно в коридор и надеясь использовать стражников как живой щит. На то, что они справятся с уисосиками, Лорд Тень даже не надеялся.

Он ещё не знал, что в этот момент по всем уборным Цитадели выпрыгивает уисосиковый десант. И что Лорд Тень сам себя закрыл в крепости без единой не захваченной уборной.

* * *

— Готово. Вставайте уже, — бросаю я, и новый отряд теневых владельцев даже не думает ослушаться. Терпеть не могу все эти коленопреклонения — ох, как не люблю, особенно когда они затягиваются.

Вся заняла полчаса, и то потому что отвлек Ломтик, который доложил об удачной транспортировке уисосиков в Цитадель Лорда Тени. Теневик, надо признать, со своими жучками постарался: расставил их под каждый плинтус, в каждую щель, так что при неудачном раскладе они могли бы вычислить и спалить Ломтика на подходе. Но, как водится, идеальных крепостей не бывает: стояк водоснабжения, выходящий за пределы крепостных стен, оказался им пропущен. Я и велел пустить туда уисосиковую десантуру — они, ведомые ментальными закладками, поползли вверх по трубам, как по родной тропе, и в итоге весьма эффектно удивили хозяина замка.

До конца я так и не понял, почему Лорд Тень заперся в своей Цитадели и вдобавок усилил гарнизон. То ли он боится потерянных теневых зверей, то ли опасается Грандбомжа, то ли сразу их всех, но результат для него теперь одинаково неприятный: его расширенный контингент будет вынужден засрать свою крепость в прямом смысле. Уисосики уже заняли все «точки водозабора» и мокрые зоны, так что осада будет не только психологической, но и в прямом смысле санитарной.

Но вернёмся к нашим теневым зверюшкам. Они уже устроились в тенях своих новых владельцев, каждый — на своём месте, будто там и были всегда. Свору я разделил между всеми шестерыми почти полностью, оставив себе лишь парочку. Насте досталась стая теневых волков — злобных, быстрых и слаженных в атаке. Змейке — длинные и бесшумные удавы, идеальные для скрытного захвата и удушения. Светке отошли кракозябры — иначе их не назовёшь: мелкие, юркие, с целой кучей щупалец, настолько странного вида, что не напоминают никого из известных зверей, хоть земных, хоть аномальных. Красивой я отдал теневых кошек. Булграмму — исполинов, способных в одиночку снести ворота или пробить стену. Ну и Беру достались «шпалы» — название, может, и грубое, но иначе и не скажешь: вытянутые, тонкие тени без рук и ног, двигающиеся с жуткой, неестественной пластикой.

Надо понимать, все эти названия — условны. У теневых зверей нет привычного нам деления на виды, и никаких «настоящих» пауков, волков или кошек среди них нет. Мы лишь проводим аналогии по каким-то внешним признакам, чтобы проще было запомнить и ориентироваться.

Выбор носителей тоже был не случаен. Булграмму на Боевом материке потребуется мощная и сокрушительная подстраховка, способная справиться с любой угрозой. Настя, Змейка и Красивая уже успели стать моими боевыми спутницами и действовать в связке, так что и их стаи будут дополнять друг друга в бою. Светка получит дополнительную защиту для малышей. А Бер… Бер — это та самая заноза, которую тянет в задницу. Пусть хотя бы не сдохнет.

— Конунг, кажется, я понял, как ими пользоваться, — довольный Булграмм призывает из своей тени широкоплечего исполина в виде перевёрнутого чёрного треугольника с руками и ногами. Исполин протягивает черную лапу, и Булграмм с серьёзным видом даёт ему пятюню.

— Я заложил вам в головы, как управлять своей стаей, — киваю. — А то какой смысл выдавать вам друзей, с которыми вы не сможете даже общаться… Светка, ты получше ничего не придумала, чем занять свою кракозябру?

— А что, Даня? — не смущается блондинка. Она уже вручила своей крякозябре гребень, и та теперь деловито расчёсывает Светке волосы и плетёт их в косу. — Ее зовут Лапочка, а не кракозябра. И вообще ты же сам говорил, что любишь косы.

— Ррр? — Красивая удивлённо приподнимает морду.

— Ага, бери на заметку, подруга, — бывшая Соколова подмигивает тигрице.

— У сударыни всё равно лапки, — зеваю. — И у её теневых кошек, кстати, тоже.

На меня накатывает усталость. Последние дни были настолько насыщенными, что силы утекали как вода. Нужно срочно поесть чего-нибудь сладкого и запить энергококтейлем, иначе начну засыпать на ходу.

— Все свободны. Кому-то, между прочим, надо готовиться к завтрашнему балу, — бросаю взгляд на Настю со Светой. Те переглядываются, синхронно кивают друг другу и, судя по их виду, нисколько не тяготятся обязанностями жён члена херувимского Совета Домов. Может, им и вправду нравится ходить по балам, купаться в почестях и принимать комплименты, как положено королевам? Хотя нет, бред какой-то.

Довольный итогами дня, я устраиваю себе перекус и затем заваливаюсь в огромную кровать в своей спальне. Жёны сегодня меня не тревожат — понятливая Лакомка вовремя оградила меня от младших благоверных, явно решив, что мне и так хватило на сегодня тряски. А хватило, действительно: за день я успел спасти Совет, переловить кучу теневых зверей, включая «багрового» Спрута, и провести весьма продуктивный разговор с лордом Гибибибелем. И это не считая прирученного Грандбомжа, который теперь без остановки наворачивает круги в нашем саду.

— Убей… — доносится тихий, почти жалобный шёпот из приоткрытого окна.

Неужели? Да ну, не может быть…

Поднимаюсь с постели, и, подойдя к шторам, выглядываю наружу. Внизу, прямо под моим окном, стоит Грандбомж и смотрит на меня жалостливым взглядом.

— Совесть имей! — возмущаюсь я. — Ты вообще видел, который час? В такое время неположено просить убить себя! Есть, между прочим, элементарные правила приличия. Почему ты думаешь только о себе?

Грандбомж, опустив плечи, понуро отворачивается. Пристыженный, он бредёт к гостевому домику, где ему уже постелено. Шлёпает ногами по дорожке, будто самый обиженный на свете человек, и исчезает в тени крыльца.

Следующее утро до бала я посвящаю медитациям и переговорам с дальними рубежами. Алиса с Василисой докладывают о новых диверсиях в Багровых землях, устроенных Лордом Мукой и другими лордами-монополистами. Пока что ничего критического — служба безопасности под руководством Студня справляется в штатном режиме. В Золотом Полдне, по словам Зелы, наблюдается невиданная активность: множество бывших разбойников внезапно записались в фермеры и теперь обучаются в нашей автошколе управлять тракторами, которые им выдали в лизинг. Ледзор же продолжает громить филиппинцев, и мне кажется, что пора бы уже захватить ещё один островок для Японии. Но делать это бесплатно не хочу — пусть Император сначала отдаст в мою юрисдикцию Замок Драконов, а уж тогда я готов захватить для него хоть целый архипелаг. Хотя, если подумать, архипелаг я всё же оставлю в покое, пускай Филиппины продолжают существовать на карте, но за пяток небольших островов — пожалуй, это будет равный обмен за основание королевства.

На бал в Небесный Дом я приезжаю с жёнами — Лакомкой, Светкой и Настей. Кроме того, решаю взять с собой Змейку, нарядив её в платье, и Красивую, которая тоже не возражала принять участие в светском мероприятии, но осталась в тигрином облике. Сопровождают нас Кровавые Рвачи — строй бывших демонских пленников в отличной форме, которые своим видом представляют собой живую рекламу моих ментальных способностей и зелий Лакомки.

На приёме первым делом направляюсь к столу с закусками. Не теряя времени, начинаю уплетать всё, что попадается под руку, без церемоний и ненужных разговоров. Жёны, наблюдая за этим, быстро понимают: еда безопасна, можно есть спокойно. В Небесном Доме меры предосторожности никогда не бывают лишними, а мой метод тестирования на собственном желудке — самый быстрый и надёжный способ убедиться, что всё в порядке. Вот такой я добрый: всё для рода, себя не жалею…

Пока я жую, лениво переговариваюсь с подошедшим Ангелом, который совсем уже не держит на меня зла за оторванные крылья в прошлом. Наследник главы Лунокрылых начинает грузить меня какой-то мутной чепухой про возможные связи «бескрылых» с херувимскими леди. Мол, общество, конечно, такое не особо поощряет, но он, видите ли, не считает, что это прямо уж запрещено.

— Про что ты вообще сейчас? — не понимаю я этих намёков.

— Да ни про что, — смущённо отмахивается он. — Просто отец об этом упоминал… да и я хотел узнать твоё мнение насчёт женитьбы на леди…

В этот момент рядом материализуется Габриэлла в золочёном платье с глубоким вырезом не только на груди, но и на правом бедре. Она останавливается, и, машинально поглаживая высунувшееся из её тени щупальце Спрута, ревниво бросает:

— Какой ещё леди? Кто-то уже сватается к королю Даниле? Это та прошмондовка Сирень из Солнечного Дома, да⁈

— Габриэлла, — Ангел мычит сквозь стиснутые зубы и с намеком сужает глаза. — Ты сейчас все портишь.

— Отвечай, брат! — она требовательно стучит каблуком о мраморный пол.

— Леди, смотрю, вы сдружились со Спрутом? — спрашиваю я, решив проигнорировать тему, которая мне совершенно неинтересна.

— Он же милый, — смущенно отвечает златокрылая, будто оправдывается.

Ангел приподнимает бровь, явно думая: «И это чудовище, по-вашему, милое?»

Неподалёку появляется ещё один мой благородный пленник — Архил. Он хмуро переводит взгляд с меня на Габриэллу, потом снова на меня, и, тем не менее сделав почтительный поклон, произносит:

— Король Данила, не могли бы вы соизволить наедине поговорить с моим братом, лордом Эросом? Если у вас найдётся минутка, он будет ждать вас на балконе.

* * *

Читать продолжение:

https://author.today/reader/479379/4487786

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 32

Content

Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 32

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Nota bene