Ренегат космического флота

Глава 1

Чёрная, страшная весть прогремела как гром среди ясного неба. Императрица, матушка-государыня Александра Николаевна, казавшаяся всем нам олицетворением самой Империи, скоропостижно скончалась во сне.

Ушла тихо и спокойно, с достоинством, но я каким-то шестым чувством понимал — закончилась целая эпоха. Эпоха мира и благоденствия.

По всей Империи объявили траур, и даже на нашем корабле, узнав о случившемся, многие не могли сдержать слёз. Даже офицеры. Империя потеряла гораздо больше, чем просто очередного правителя.

Объявлять о случившемся пришлось, естественно, мне, как командиру корабля, и для этого я построил весь личный состав, включая тех, кто находился на вахте, что случалось крайне редко, в самых исключительных случаях. Общее настроение было мрачным и тоскливым, и я тоже поддался этому настроению. Сделал объявление и удалился в свою каюту.

Принцессу разместили в отдельной гостевой каюте, Игнатову пришлось переселиться в общий жилой отсек. А уже спустя полчаса, как только я переоделся в привычный мундир космического флота и привёл себя в порядок, я собрал всех офицеров в кают-компании, позвав туда вдобавок принцессу Елизавету и подполковника Игнатова.

— Дамы и господа, — хмуро сказал я.

Принцесса, кажется, тоже успела поплакать, судя по её красным глазам. И не только она.

— Мы улетаем к Новой Москве. На похороны мы в любом случае не успеем, но мы должны быть там, — сказал я.

— Наконец-то… — проворчал кто-то из моих заместителей.

— Кронпринц… То есть, уже император Виктор… Ему сейчас явно не до нас, но мы должны выполнить поставленную задачу, её никто не отменял, — сказал я. — Да и «Гремящий» принесёт гораздо больше пользы, находясь в центральных системах, а не здесь, на краю света. Вопросы?

— А как быть со станцией? — спросил Магомедов.

— А что с ней? — не понял я.

— Ну, там же этот… Присягу принёс государыне, — сказал он. — А теперь…

— Я понял, о чём ты, — сказал я.

Все губернаторы и вассалы Империи должны будут явиться на коронацию нового императора, чтобы подтвердить присягу, поклясться в верности новому сюзерену. В теории — логичный и правильный обычай, но на практике это часто оборачивалось проблемами. Мятежами, восстаниями, вспышками сепаратизма и прочими прелестями. За Виктора, конечно, стоит космофлот, огромная сила, проблем быть не должно, никто и не подумает бунтовать. Но кто-то наверняка попытается отколоться от Империи.

— Станция… Да вертись она конём, — поморщился я. — В нынешних условиях это скорее обуза, чем какое-то полезное приобретение для государства.

— Зря вы, командор, захватили эту станцию, — подал голос подполковник Игнатов. — Будет большой скандал.

— Вам стоило отправиться туда самому, господин полковник, — язвительно произнёс я. — Уверен, вы справились бы гораздо лучше.

Игнатов нахмурился, но благоразумно промолчал.

— Отсюда мы уходим, это не обсуждается, — продолжил я. — Станция Дер Эквинум пусть сама разбирается со своей внутренней политикой. У нас нет возможности оставлять здесь военный контингент.

— Значит, всё было зря? — с вызовом спросила принцесса. — Люди погибли зря?

— Когда горит боеукладка, никому нет дела, что на кухне капает кран, — иносказательно произнёс я. — Для Империи эта станция не имеет никакого значения. Ни стратегического, ни политического. Чемодан без ручки.

— Как цинично, — произнесла Елизавета.

— Зато правда, — сказал я. — Ещё вопросы?

Вопросов не было, так что я приказал всем расходиться. Принцесса задержалась будто нарочно, и я подошёл к ней, чтобы поговорить наедине.

— Господин командор, — сказала она.

— Ваше Высочество, — кивнул я.

— Мы же договаривались… — вздохнула она.

— То было на независимой станции, а здесь уже имперская территория, — сказал я. — Надо соблюдать этикет.

— Ладно, вы правы… Не то поползут слухи, урон чести… Да… — пробормотала Елизавета.

— Что это было там, на станции? Внезапный порыв? — спросил я, напоминая ей о том внезапном поцелуе.

В её глазах заблестели весёлые искорки.

— Я думала, нам конец, — призналась она. — Прошу прощения.

— За что? — удивился я.

— За ложные надежды, — улыбнулась принцесса.

Я хотел сказать, что никаких надежд и не питал, но Елизавета упорхнула раньше, чем я успел сказать хоть слово. Я постоял ещё немного в кают-компании совершенно один, пожал плечами и вышел. В конце концов, я всего лишь служивый, а она теперь племянница самого императора. Я даже не дворянин. Я трезво смотрел на вещи, и в самом деле не питал никаких надежд, но внутри всё равно поселилось неприятное чувство пустоты.

Пустоту надо чем-то заполнять, и я отправился на мостик, чтобы заполнить её усердной работой, корабль требовал внимания. Да и маршрут к Новой Москве сам себя не проложит.

В этот раз я планировал идти самым коротким путём, сокращая количество прыжков до минимума. Конечно, даже так выходило изрядно, в пути придётся провести пару недель, не меньше. Рисковать и погружаться в гиперпространство на скорости выше обычных я всё же побаивался, тем более, я сейчас отвечаю не только за себя и команду, но и за племянницу императора.

На мостике меня встретил усталый второй помощник, лейтенант Козлов. Они со старпомом несли службу без передышки, меняя друг друга по очереди, и я уверен, все эти дни у них слились в один большой круговорот вахт и пересменок, ничем не отличающихся друг от друга. Обоим нужен был отдых, возможно, даже отпуск. И даже в таком режиме они справились с эсминцем на отлично.

— Миша, как дела? — спросил я.

Козлов протёр глаза кулаком, поморгал.

— Нормально, господин командор, — сказал он.

— Молодец, лейтенант, — сказал я.

— Служу Империи… — вздохнул он.

— Давай-ка… Манёвр отхода от станции рассчитай, — попросил я.

— А у нас же это… Гости на корабле, — сказал вахтенный.

— Мы за ними сюда и летели, — не понял я.

— Нет, со станции, которая с Андерсеном прилетела, — пояснил лейтенант.

Совсем забыл про неё в суматохе. Госпожа Ричардсон, наверное, очень недовольна условиями своего содержания. Ещё больше она будет недовольна тем, что система Дер Эквинум теперь принадлежит партии лунных. Что с ней делать — я не представлял.

— Пригласите Андерсена сюда. И полковника Игнатова, — попросил я.

— Есть, — протянул вахтенный.

Манёвром я занялся сам, навык терять нельзя. Закончил как раз к тому моменту, когда друг за другом на мостик поднялись лейтенант Андерсен, помятый и поцарапанный, и подполковник Игнатов.

— Расскажите мне про госпожу Ричардсон, — попросил я.

Про её судьбу после того, как мы катапультировали её со станции в спасательной капсуле, я знал только в общих чертах. Вытащили из капсулы, изолировали от всех, я не особо интересовался. Но теперь с ней нужно было что-то делать, и до того, как мы полетим обратно к Новой Москве. Не тащить же её с собой.

— Идеал женщины, — осклабился адъютант.

Игнатов покосился на него.

— Подтверждённый агент Бюро внешней разведки Альянса Свободных Систем, — отчеканил подполковник. — Беспощадна к врагам Альянса. Отличная актриса, умело пользуется приёмами соблазнения.

— И кто-то уже попался на крючок, да, Степан? — хмыкнул я, барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

— Никак нет! — обиженно воскликнул Андерсен. — Мы с ней общались-то только в капсуле!

— Но достаточно близко, — пошутил я. — Ладно, неважно. Нужны ваши рекомендации, что нам с ней сделать?

— Вернуть на станцию, — сказал Андерсен.

— Выкинуть в открытый космос, — мрачно произнёс Игнатов.

Я колебался между этими двумя решениями. А затем повернулся к консоли и вызвал связистов.

— Дайте мне станцию. Главного, — попросил я.

Не можешь решить сам — переложи ответственность на другого. В конце концов, Ричардсон — гражданка Дер Эквинума, а не Империи.

На станции, похоже, долго не могли решить, кто у них теперь главный, но в конце концов мне ответил Перк.

— Да, слушаю, — торопливо произнёс он.

Времени на болтовню у него сейчас точно не было.

— Асахина Ричардсон сейчас у нас на борту, — сказал я. — Я подумал, может, она как-то вам пригодится.

— Её же убили! — воскликнул Перк.

— Нет, — сказал я.

— Доставьте к нам! — попросил он. — Устроим показательный суд. Публичный процесс.

— Принято, ожидайте, — сказал я.

Вот и порешили. Пусть с ней местные разбираются, это не наше дело. Осудить агента альянсовской разведки точно найдётся за что.

— Подготовьте челнок, Андерсен. Доставите её на станцию, передадите тамошним силам самообороны, — сказал я.

— Есть! — широко улыбнулся адъютант.

— Господин полковник, присоединитесь? — попросил я. — Чтобы вдруг не натворили делов.

— Конечно, — кивнул Игнатов.

Не то чтоб я не доверял Андерсену, но агент-профессионал может обвести молодого лейтенанта вокруг пальца в два счёта. Как отнять конфетку у ребёнка. Будь в их капсуле связь и, тем более, управление, скорее всего, Андерсен здесь бы не стоял.

— Разрешите приступать? — спросил адъютант.

— А вы ещё здесь? — наигранно удивился я.

Лейтенант щёлкнул каблуками и быстро удалился, подполковник кивнул и вышел следом за ним. Мы со вторым помощником снова остались на мостике одни. Я посмотрел на измученного лейтенанта Козлова и сжалился над ним.

— Идите отдыхать, лейтенант, — сказал я.

— Полчаса вахты ещё, досижу, — сказал он. — Потом старпом заменит.

— Идите отдыхать, это приказ, — настоял я.

Козлов поднялся со своего места, явно чувствуя неловкость.

— Спасибо, господин командор, — кивнул он.

— Иди уже, — буркнул я.

Я наконец остался наедине с «Гремящим». Пробежался по всем системам, проверил все показатели, посмотрел логи за прошедшие дни. Порядок. Службу мои помощники несли со всем тщанием, корабль находился в надёжных руках, которым я доверял как себе.

Очень скоро пришёл запрос на отстыковку челнока, и я разрешил её незамедлительно. Чем скорее госпожу Ричардсон доставят обратно на станцию, тем скорее мы сможем отсюда улететь, в данный момент нас задерживала только она.

Пользуясь свободным временем, я зашёл посмотреть галактические новости, но, кроме некрологов по императрице, там не было вообще ничего. Событие поистине галактического масштаба затмевало собой вообще всё, и новости мне пришлось закрыть. Слишком тоскливо было читать хвалебные оды покойной государыне.

Порой эти некрологи перемежались материалами про кронпринца Виктора, наследника Империи, журналисты и блогеры пытались понять, чего можно ожидать от нового императора, описывая его прежние достижения. Все опасались всплеска милитаризма и новых конфликтов с соседями, Виктор считался человеком жёстким и нетерпимым. Я так не считал, если исходить из моего опыта общения с кронпринцем, но даже если это так, ничего плохого я в этом не видел. Лишь бы новый император ставил своей целью благополучие страны, а не какие-то собственные амбиции и желания.

Я позвал вестового, попросил сварить кофе, дождался, когда мне принесут чашку бодрящего ароматного напитка. На Дер Эквинуме такой вряд ли найдётся. По нему я тоже соскучился.

Челнок сделал короткий рейс до ближайшего шлюза станции, выгрузил там Асахину Ричардсон, вернулся назад на корабль. Судьба станции меня нисколько не волновала, даже при том, что мы её фактически захватили.

А когда челнок пристыковался на своё законное место, я объявил по интеркому, что начинаю переход к границе системы.

Малый эсминец включил двигатели, начал наращивать тягу, отдаляясь от орбитальной станции. Лететь здесь было недалеко, и я набирал скорость, чтобы сразу перейти в гиперпространство. Первый прыжок я тоже уже рассчитал.

Ощущение дрожащих где-то вдалеке маневровых двигателей казалось почти незаметным, но я чуял нутром, как энергия нашего ТМЭ-201 переходит в энергию движения, тратясь с бешеной скоростью. Этой энергии какому-нибудь посёлку хватило бы на несколько лет, но более экономичных и быстрых способов передвижения наши инженеры ещё не придумали.

— Начинаю переход в гиперпространство, — объявил я, когда эсминец добрался до края системы.

Нырнул незаметно, изящно, ощутив переход только по резкому изменению показателей на приборах, начал ускорение корабля. Сорок тысяч скоростей света, предельная, по мнению многих капитанов, скорость. В теории никаких ограничений не существовало. На практике же никто не хотел рисковать, разгоняя корабль быстрее сорока тысяч. Нет, кто-то наверняка разгонял, и даже больше. Но выйти из гипера и рассказать об этом они, скорее всего, уже не сумели.

Мы покидали Дер Эквинум с принцессой на борту, без потерь в экипаже и повреждений эсминца, всё, как я хотел, отправляясь на это задание. Но на душе всё равно скребли кошки. В первую очередь, из-за смерти государыни и грядущих перемен. Меня преследовало нехорошее предчувствие.

Даже при жизни императрицы Александры хватало недовольных, а теперь-то они развернутся во всю ширь. Новый правитель уязвим, даже при том, что загодя начал окружать себя верными людьми, так что только дурак не попытается вытребовать для себя новых привилегий.

Да и политические фракции внутри Империи, почувствуют шанс усилить свои позиции, с новой силой развернув борьбу за власть. Эпоха перемен, будь она неладна. Я-то свою сторону выбрал, причём уже давно, и менять её не собирался, служба кронпринцу возвысила меня, а я умел быть благодарным и верным. Чего нельзя сказать о многих других.

Но это всё потом, сейчас нужно добраться до Новой Москвы и сдать принцессу на руки её семье. Кронпринц… Вернее, император Виктор наверняка найдёт «Гремящему» более подходящее применение. Я уже успел лично убедиться в том, что всего один эсминец в системе может кардинально поменять расклад сил. А если учитывать, что «Гремящий» отремонтирован, оснащён по последнему слову техники, полностью укомплектован и готов к бою, он может стать тем самым джокером в колоде, особенно при том, что действуем мы не в составе эскадры, а самостоятельно. Главное, вовремя достать этого джокера из рукава. И для этого мы должны находиться поближе к Новой Москве, так что я гнал корабль на пределе возможностей.

Двадцать один прыжок через гипер по кратчайшему маршруту, точнее, двадцать, если не считать уже начатого. При условии, что мы в этот раз не станем задерживаться на станциях и возле планет, должны управиться гораздо быстрее, чем в прошлый раз. В учебку нам не надо, заглядывать в гости на отдалённые станции тоже не будем.

Случайных столкновений со здешними пиратами и прочими мутными личностями я тоже не опасался, это они должны нас бояться. Бывшее шахтёрское корыто с промышленным лазером вместо орудий, или даже с контрабандными ядерными ракетами на борту, нам повредить никак не сможет. «Гремящий» создан для боя в космосе, многократно испытан в бою, его славное имя знает вся галактика, так что нам будет достаточно только транслировать своё имя и координаты, чтобы все встреченные негодяи разбежались, как тараканы из-под тапочка. Ощущение силы и превосходства немного пьянило, но не так, чтобы позабыть об осторожности.

Я прекрасно понимал, что в этом болоте найдутся крокодилы позубастее меня, что «Гремящий» — не самый большой и мощный корабль что в Империи, что в окрестных звёздных государствах. Повредить нам мог только боевой корабль, регулярные силы космического флота. Турана, Альянса, Федерации, неважно чьи. У каждого из них найдутся корабли помощнее. А султан обиду точно не забыл. Злопамятный.

Но и у меня память хорошая. Расслабляться я не собирался, наоборот, если его люди нашли меня и в Новой Москве, и даже в Дер Эквинуме, самое время усилить бдительность. К тому же, мы сейчас летим через нейтральные системы, где нас легко может поджидать, к примеру, туранский крейсер. Или ещё что похуже. Именно поэтому я сам сейчас находился на мостике.

Глава 2

Засады, впрочем, не обнаружилось. Ни в нейтральных системах, ни в пределах имперских границ. «Гремящий» выныривал из гиперпространства, быстро пересекал звёздную систему и снова погружался обратно, преодолевая колоссальные расстояния за сравнительно короткое время.

Спешка выходила изрядная, но никто не возражал против спешки, все понимали, что в такое время лучше бы нам находиться поближе к столице.

На похороны императрицы мы опоздали, но трансляцию всё-таки удалось посмотреть, мы как раз пролетали через одну из обитаемых систем, Рымник. Пышная церемония транслировалась на всю Галактику, на всех языках, и ради её просмотра я даже остановил переход. Чтобы каждый член экипажа мог взглянуть на происходящее в столице и хотя бы мысленно попрощаться с государыней, которой мы верно служили.

Офицеров я собрал в кают-компании, нижние чины смотрели трансляцию в жилом отсеке. Я присоединился к офицерам. Смотрели стоя, и даже не потому, что мест в кают-компании не хватало на всех, а из уважения к покойной. Кто-то даже снова не смог сдержать слёз.

Церемонию транслировали от начала и до конца, снимали и с земли, и с воздуха, и на улицы Новой Москвы, казалось, вышли абсолютно все. Вся Империя пребывала в трауре. Александра Николаевна была не просто очередным правителем в нескончаемой веренице, она была по-настоящему заботливой и любящей матушкой-государыней, и вся страна с её смертью словно осиротела. Я и сам чувствовал, как к горлу подступает комок, когда глядел на толпы искренне рыдающих людей.

У Империи было много проблем, внутренних и внешних, но мало кому приходило в голову винить во всём лично государыню, один человек неспособен уследить за всем, что происходит в огромной стране, раскиданной по Галактике. Новому императору будет тяжело. И это значит, что мы должны быть рядом с ним, стать опорой для трона.

Когда трансляция закончилась, мы почтили память императрицы минутой молчания. И только потом я приказал расходиться.

Все вернулись к своим постам, я снова поднялся на мостик. «Гремящий» готов был мчаться дальше, и я твёрдой рукой направил его вперёд, к очередному прыжку в гиперпространство. Ещё пара-тройка дней, и мы доберёмся до цели.

Вот только перед самым прыжком лейтенант Каргин доложил о том, что нас вызывают из Генерального Штаба космофлота, и я остановил почти начатый манёвр.

— Командор Мясников, малый эсминец «Гремящий», — произнёс я, как только увидел налаженный канал связи.

— Адмирал Бородин, заместитель главнокомандующего, — послышался расслабленный небрежный голос с той стороны.

Я поморщился в недоумении, даже не представляя, что может от меня понадобиться столь высоким чинам. Напряжно. Более неожиданным стал бы вызов только от самого главкома. Или от императора лично.

— Чем могу служить, господин адмирал? — спросил я.

— Для вас есть приказание, — вальяжно произнёс Бородин. — Срочное. Немедленно летите в сектор Гамма-Июль. По прибытию доложить. Задача ясна?

Гамма-Июль… Насколько я помнил звёздные карты, это совсем в другой стороне от Новой Москвы, небольшое звёздное скопление. Надо бы освежить память, посмотреть в атласе.

— Есть… Разрешите уточнить цель задания? — спросил я. — «Гремящий» уже выполняет боевую задачу, личное поручение Его Величества.

— Подробности вам расскажут по прибытию, что неясного? — начал кипятиться Бородин. — Командор, вы служите имперскому космическому флоту, не забывайте.

Я служу императору. А «Гремящий» выведен за штат.

— Разрешите узнать, кто отдал такой приказ? — спросил я.

— Приказы не обсуждаются, командор, — процедил адмирал Бородин. — Считайте, что приказ отдал я. Это не имеет значения.

Я промолчал.

— Конец связи, — сказал Бородин, прерывая сеанс.

Из моей груди вырвался тяжёлый вздох. Ничего не понимаю. И это раздражало ещё больше, даже больше, чем вальяжный снисходительный тон адмирала.

Звёздные карты, поиск. Сектор Гамма-Июль находился отсюда в сорока трёх переходах, и даже на предельно возможной скорости путешествие туда займёт не меньше трёх недель по стандартному времени, и это без учёта остановок на дозаправку и пополнение припасов. А у меня на борту принцесса и подполковник разведки, которые никак не относятся к делам космического флота. По-хорошему, сначала бы надо завершить одно задание, чтобы приступать к следующему.

Я раздражённо смахнул проекцию звёздной карты рукой. Ощущение было такое, будто меня пытались использовать втёмную в каких-то своих интригах, и от этого становилось тошно.

— Ефрейтор! — крикнул я, вызывая вестового. — Сходи-ка, пригласи на мостик полковника Игнатова.

— Есть, господин командор! — отозвался тот и тут же умчался к жилому отсеку.

Пришлось немного подождать. Но разведчик моим приглашением не пренебрегал никогда, зная, что попусту я его звать не стану. Игнатов явился вместе с вестовым, и я сделал знак ефрейтору подождать за дверью. Разговор не для всех подряд.

— Что-то случилось? — с порога спросил Игнатов.

— Садитесь, господин полковник, — я показал на пустое кресло старпома.

Игнатов хмыкнул удивлённо, но приглашение принял, осторожно косясь на консоль управления.

— Не томите, — сказал он.

— Что вы можете сказать об адмирале Бородине? — спросил я, пристально глядя на него.

Подполковник нахмурился, побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Этот разговор ведь останется между нами? — спросил он.

— Естественно, — кивнул я.

— Адмирал Бородин… Карьерист. Скользкий как обмылок в бочке масла. Не лучший из флотских адмиралов, но службу знает. А что? — сказал Игнатов.

Я задумчиво почесал выбритый подбородок. Характеристика, данная адмиралу, совпадала с тем, что слышал я сам. Бородина в космофлоте не слишком-то любили, не за что его было любить, в отличие от того же Ушакова или хотя бы Строгова.

— От него поступил приказ, — после некоторой паузы сказал я. — Бросить все дела и немедленно лететь за тридевять земель.

— Вздор, — тут же фыркнул Игнатов. — У нас есть прямой приказ императора.

— А в штабе о нём знают? — спросил я.

— Без подробностей, — сказал подполковник. — «Гремящий» занят по личному поручению Его Величества, это ни для кого не секрет.

— То есть, адмирал Бородин пренебрёг волей императора? — спросил я.

— Получается, так, — сказал Игнатов.

Я снова задумался, продолжая смотреть на собеседника. Открыл звёздную карту, нашёл сектор Гамма-Июль, нашёл Новую Москву, до которой осталось лететь всего пару дней. Я разрывался между долгом и необходимостью выполнять приказ. Между своим положением в структуре космического флота и верностью клятве.

— Значит, нас пытаются убрать подальше от столицы, — медленно произнёс я.

— Получается, так, — сказал Игнатов.

Вновь откинулся назад в кресле, прикрыл глаза на мгновение. Почему всё так сложно? Дайте мне ясную цель, размером не меньше крейсера, чтобы я мог бить по ней главным калибром, а не вот это вот всё. Интриги и прочие мутные делишки не для меня, я простой армейский сапог, деревянный по пояс, зачем я вообще в это ввязался?

Я справедливо рассудил, что личный приказ императора гораздо важнее, чем приказ какого-то там адмирала. Адмиралы приходят и уходят, а император вряд ли куда-то денется. Виктор был в самом расцвете сил, и мы все рассчитывали на его долгое счастливое правление.

Значит, надо лететь в Новую Москву, как и собирались изначально. А седомудых адмиралов придётся немного поводить за нос. Я взялся за интерком.

— Узел связи, говорит командир. Каргин, зайдите ко мне на мостик, срочно, — произнёс я.

К нему у меня тоже вырисовывался деликатный разговор. Лейтенанту Каргину, конечно, пришлось оставить свой пост, но пара минут без связи нам погоды не сделают. А вот поговорить нужно было прямо сейчас.

Он вошёл буквально через минуту, козырнул, заметно напрягся, увидев разведчика, сидящего рядом со мной.

— Господин командор, лейтенант Каргин по вашему приказанию прибыл, — доложился он.

— Дима, вопросик по гиперсвязи возник у меня, — сказал я. — Твоя консультация нужна.

— Э-э-э… Ну, чем смогу, — неуверенно сказал он.

— Смотри… Мы сейчас летим к Новой Москве, да? — я показал ему звёздную карту. — А можно сделать так, чтобы наши сообщения в штаб подписывались как бы из другого места?

Каргин задумался, взгляд его ушёл куда-то сквозь нас, очевидно, лейтенант советовался со своим имплантом дополненной реальности. Поднимал справочники и инструкции.

— Запрещено, — сказал он. — Подмена цифровой подписи проходит как подделка документов.

Я посмотрел на Игнатова, тот кивнул.

— Но техническая возможность есть? — спросил я.

Каргин снова погрузился в себя.

— Сложно технически, — пробормотал он. — В теории возможно.

— Зачем усложнять? — спросил Игнатов. — Можно просто их игнорировать.

— Кого игнорировать? — не понял лейтенант Каргин.

— Генштаб, — бросил я, и наш начальник связи удивлённо раскрыл глаза.

— Что-то происходит? — спросил Каргин.

— Пока не знаю, — покачал я головой. — Но с этого момента приказываю уйти в режим радиомолчания. Полная тишина.

— Есть… — протянул связист.

Я прикинул остаток топлива и кислорода на борту. В принципе, хватит, чтобы дойти без дозаправок до самой Новой Москвы. Не хотелось сверкать позывными там, где нас быть не должно, значит, будем обходить населённые пункты и станции в тишине. Нас, конечно, увидят их сенсоры, но мало ли кто там тащится в глубине космоса? Опознать корабль по его обводам может далеко не каждый. Тем более, корабль, мчащийся на полной скорости.

— Иди, отключай всё. И своих парней предупреди, — сказал я.

— Есть, — лейтенант козырнул и вышел, мы с Игнатовым снова остались вдвоём.

— Правильный выбор, командор, — произнёс Игнатов.

Если уж на то пошло, выбора у меня и не было. Наш эсминец за штатом, находится в распоряжении лично императора, и адмирал Бородин явно затеял какую-то свою игру. А я ненавижу, когда меня пытаются использовать втёмную.

— Надеюсь, господин полковник, — сказал я. — Не хотелось бы заиметь ещё и целого адмирала в списке своих врагов.

— Список и так уже слишком длинный? — усмехнулся разведчик. — Насколько я помню устав, адмирал должен был доложить Его Величеству о том, что дал «Гремящему» новый приказ. Очень сомневаюсь, что он это сделал.

— Может, свяжетесь с ним? Удостовериться, — предложил я.

Подполковник Игнатов покачал головой.

— Не думаю, что это сейчас возможно, — сказал он. — Его Величество пребывает в трауре. Я могу выйти на пару его приближённых и спросить у них обстановку, но…

— Я предполагал, что у вас есть прямой выход к Его Величеству, — сказал я.

— У меня был прямой выход на кронпринца. Не на императора. Все средства связи у него сменились в соответствии с протоколом обеспечения безопасности, — сказал Игнатов. — Снова появится прямая связь с ним, только когда мы прибудем в Новую Москву. Не раньше.

— Понятно, — вздохнул я. — С одной стороны, разумное решение, с другой — такая глупость.

Игнатов молча развёл руками. Что поделать, протокол есть, и переписывать его без веских причин не станут. Его существование наверняка обусловлено какими-то объективными причинами. Да и новоиспечённому императору сейчас явно не до нас. Сбежавшая племянница явно находилась где-то в конце списка его забот и ежедневных дум.

— Значит, держимся прежнего маршрута, — произнёс я, чувствуя, как тяжесть этого решения ложится на мои плечи.

Всё-таки невыполнение приказа это не хрен собачий. И этот приказ мог поступить с разрешения Его Величества, например. Я поспешил поделиться своими опасениями с Игнатовым.

— А что, если император в курсе? Вдруг адмирал Бородин его приказ передаёт? — спросил я.

— Это вряд ли, командор, — задумчиво протянул разведчик. — Нашлись бы другие каналы. Не через генштаб.

Этим он меня успокоил. Не до конца, но мне всё равно стало чуточку легче. Ну и возможность разделить ответственность за это решение меня всё-таки радовала.

— Значит, начинаю переход в гиперпространство, — сказал я и объявил об этом через интерком.

— Не буду вам мешать, командор, — поднялся со своего места Игнатов, осторожно поглядывая на приборы.

Я кивнул, целиком и полностью поглощённый выполнением манёвра, прерванного вызовом из генштаба.

Уверенности в том, что я поступаю правильно, у меня не было. Только смутное ощущение, предчувствие. Интуиция говорила сделать именно так, а не иначе, и я своей интуиции привык доверять. Слишком уж часто она меня выручала.

Дальше «Гремящий» полетел в полной тишине, не отвечая ни на чьи запросы. В гиперпространстве связи в принципе не было, но в редкие моменты переходов через системы нас непременно пытались опознать, запросить цель прибытия и всё такое прочее, но мы хранили молчание. Один раз к нам даже на перехват выдвинулся корвет имперского космического флота «Сторожевой», но мы ушли в гиперпространство раньше, чем он сумел подойти. Мы так и остались невидимками.

Мои помощники, Магомедов и Козлов, были предупреждены о том, что нам нельзя контактировать ни с кем, даже с нашими же кораблями, и во время их вахт «Гремящий» тоже соблюдал режим тишины.

Эсминец продвигался дальше к Новой Москве, вглубь имперского пространства, нашего пространства. Скоро должна была состояться коронация нового императора, ещё одну пышную церемонию усердно репетировали на Дворцовой площади, и я надеялся успеть до её начала, чтобы поприсутствовать лично. Да и принцесса Елизавета, как член семьи, обязана была принимать участие в церемонии.

Сама принцесса почти не покидала своей каюты, избегая не только меня, но и других членов экипажа, и подполковника Игнатова. Такое её добровольное затворничество меня полностью устраивало, пока принцесса безвылазно сидит в каюте — она не создаёт проблем. Но перед тем, как начать переход непосредственно к Новой Москве, я всё-таки к ней зашёл.

— Ваше Высочество, мы скоро прибудем на место, — сказал я, едва она открыла дверь.

Она зевнула и потёрла глаза.

— Хорошо, господин командор, — сказала она.

— Есть шанс, что мы успеем к церемонии коронации, — добавил я.

— Вот как? Ох… У меня же нет ни платья, ничего! — всполошилась она. — Вы можете задержаться? Так, чтобы мы прилетели к самому окончанию? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Я удивлённо вскинул брови. Нет, я предполагал, что Елизавета совсем не стремится обратно в Новую Москву. Но я думал, что коронация будет ей интересна.

— Да, наверное, мы сможем это сделать, — произнёс я.

В конце концов, приглашения у меня всё равно нет. Можно обойтись прямой трансляцией. Посмотрим на орбите Новой Москвы, а потом отправим челнок с принцессой туда, вниз. К её дяде.

— Спасибо! — она вдруг кинулась мне на шею, но тут же опомнилась и смущённо отстранилась. — Благодарю вас, господин командор.

Я кивнул и ушёл на мостик. Нам оставался ещё один переход. И я не стал с ним спешить, точно как просила принцесса. Рассчитал всё так, чтобы вынырнуть из гипера аккурат к началу церемонии. Посмотрим, пока летим от границ системы непосредственно к планете.

Звёздная система Новая Москва была запружена кораблями, боевыми и транспортными, сюда прилетели гости со всей Империи и даже из-за границы. Планету на всякий случай окружили целые эскадры боевых кораблей во главе с «Титаном». Я остановился на самой границе системы, по-прежнему пребывая в режиме тишины.

Нижние чины снова собрались в жилом отсеке, офицеры собрались в кают-компании. Такое зрелище пропускать нельзя, оно бывает слишком редко, и мы прильнули к экранам, чувствуя некую общность с миллиардами имперских граждан, точно так же прильнувших к своим экранам и средствам связи.

Транслировалась картинка с Дворцовой площади. Радостный, ликующий народ ждал, когда к нему выйдет Его Императорское Величество Виктор Первый. Мы все ждали.

Вот только вместо этого на площади прогремел взрыв. Трансляция прервалась.

Глава 3

— Тревога! Боевая тревога! — тут же объявил я, не веря своим глазам. — Твою мать! Все по местам!

Мы побежали к своим постам, я взлетел на мостик самым первым. Следом в своё кресло рухнул мертвенно-бледный Магомедов, а за ним и лейтенант Козлов.

— Что это вообще было⁈ — воскликнул второй помощник.

Я ответил ему ёмким односложным матерным словом. Другого слова в этой ситуации подобрать не получилось.

Суматоха началась во всей системе. Покушение на императора… Такого не случалось уже очень давно. Похоже, достаточно давно, чтобы наши спецслужбы успели растерять навык.

Я не знал, что делать. Никто, пожалуй, не знал, сейчас все наверняка бегают кругами, подобно безголовым курицам. Эфир взрывался чередой зашифрованных сообщений, все запрашивали инструкций, приказов, систему охватила самая натуральная паника. Я чувствовал, что и сам близок к панике, и даже волосы у меня встали дыбом, а сам я покрылся гусиной кожей, несмотря на стандартную и неизменную температуру в рубке.

— Что делать? — просипел Магомедов.

— Ждём, — выдавил я.

В голове у меня бешеным калейдоскопом проносились сотни и тысячи вариантов, но одна мысль неизменно всплывала на самый верх, огромным красным флагом. Адмирал Бородин пытался убрать «Гремящего» подальше от Новой Москвы. И, скорее всего, для того, чтобы мы не смогли помешать случившемуся.

Кому ты служишь, адмирал Бородин?

— Игнатова ко мне! — потребовал я.

Подполковник, похоже, бродил где-то рядом, за дверью, судя по тому, как быстро его нашли и привели на мостик. Игнатов что-то быстро строчил в планшете, изредка отрывая от него донельзя мрачный взгляд.

«Гремящий» продолжал висеть на краю системы, пока в её пределах творилось что-то невообразимое. Несколько боевых кораблей сорвались с места и ушли в гипер практически от самой планеты, рискуя гравитационными искажениями, белыми вспышками отработало планетарное ПВО, искусственный спутник планеты, гигантская орбитальная станция Новая Москва вдруг погасила все огни и зажгла снова.

— Есть предположения, что происходит? — спросил я у подполковника.

— Я знаю не больше вашего, командор, — сварливо ответил он.

— И всё-таки, — сказал я.

— Судя по всему, это не теракт. Это диверсия, — заявил Игнатов. — Невообразимых масштабов. Готовилась, скорее всего, давно.

Я вздохнул и провёл рукой по лицу. Тоскливо, тошно, страшно. Словно в один момент всё полетело под откос, и ощущение того, что вся моя прежняя жизнь рушится, никак меня не отпускало.

Нехорошее предчувствие ворочалось где-то в кишках, напоминая о центре подготовки к полётам. Нет, нам здесь оставаться никак нельзя.

— Старпом… Начинай переход… Что тут самое близкое с этой стороны? Королёв-12, — приказал я.

— Есть, — отозвался лейтенант Магомедов.

— Скорость минимальная. Нам надо остыть и подумать, — добавил я.

«Гремящий» развернулся и юркнул в гиперпространство, снова исчезая из обычного мира.

— Отбой тревоги, — объявил я.

Оба моих помощника, однако, остались на мостике. Чувствовали, что они мне нужны. Или же просто не хотели пропускать важную информацию, важные решения. А вот остальные офицеры и операторы могли спокойно возвращаться к своим делам.

Эсминец крался через гиперпространство на смешной скорости в десять скоростей света. Подумаешь, всего-то три миллиона километров в секунду. По космическим меркам мы почти стояли на месте. Зато гиперпространство надёжно изолировало нас от любых внешних воздействий. В том числе, от попыток с нами связаться.

— Что будем делать, господин командор? — спросил меня лейтенант Козлов, несмотря на то, что здесь присутствовал старший по званию.

Хотя Игнатов к флоту не относится.

— Пока гибель Его Величества не подтверждена документально, будем придерживаться прежнего задания, — медленно произнёс я. — В первую очередь, обеспечить безопасность принцессы. В Новой Москве сейчас небезопасно.

— А если всё-таки… — пробормотал второй помощник.

— Если Его Величество всё-таки погиб… Мы давали присягу. Я давал ему личную клятву. Мы будем мстить. Кто бы ни стоял за этой атакой, — сказал я.

Мои помощники немного приободрились, подполковник Игнатов остался мрачен. Взрыв, который мы успели увидеть, хоть и не был ядерным, но шансов всё равно было мало, императорский дворец наверняка сложился до основания. Вместе со всеми обитателями и приглашёнными гостями. А ведь туда съехались гости со всей Империи и из-за её пределов. Это не просто террористы, это какие-то нелюди.

— Мне надо будет связаться со своими людьми в столице, — проворчал Игнатов. — Когда всё уляжется.

— Надеюсь, в этот раз агентура никуда не денется, — я не упустил шанса его подколоть.

— Не денется, — скривился он.

— Надо мониторить новости, кто возьмёт ответственность за эту атаку, — предложил Магомедов.

— Нет, это ерунда, — сказал подполковник. — Кто угодно может сказать что угодно. Надо смотреть, кому это выгодно.

— Всем? — фыркнул я.

Врагов у Империи и лично императора было хоть отбавляй. Начиная от многоуважаемых зарубежных партнёров и заканчивая внутренней оппозицией вроде анархистов-радикалов или республиканцев.

— Можно сузить круг. Кому выгодно и кто способен такое провернуть, — сказал Игнатов.

Всё равно слишком много подозреваемых.

— Кто больше всех терял от прихода кронпринца к власти, — сказал подполковник.

Я только пожал плечами, я никогда не погружался в имперскую политику настолько глубоко. Это Игнатов по долгу службы отслеживал все подводные течения. Моё дело — взять под козырёк и стрелять в того, в кого укажут политики.

Но я уже пренебрёг прямым приказом заместителя главнокомандующего, фактически дезертировал вместе с кораблём. Значит, стал самостоятельной фигурой, способной перевернуть игру для всех. Всего один имперский военный полностью перекроил политический ландшафт целой звёздной системы Дер Эквинум. Один имперский эсминец, пожалуй, может проявить себя ничуть не хуже.

— Значит, выходим в Королёве-12, — сказал я. — Оттуда уже смотрим на ситуацию в Новой Москве. И либо возвращаемся, либо…

— Либо нам сильно не поздоровится, командор, — хмуро произнёс Игнатов.

— Можно и так сказать, — хмыкнул я. — Я бы выразился чуть покрепче. Ладно, это потом. Чья вахта?

Спросил исключительно для проформы, посмотрев на часы. Всё равно скоро меняться.

— Моя, господин командор, — сказал лейтенант Козлов.

— Вот и расходимся все. Кроме тебя. Ты остаёшься, — пошутил я. — Скорость тридцать пять.

Козлов выдавил из себя кислую улыбку.

Я ушёл в каюту номер один, сейчас по моему графику для меня настало время отдыха, но сон никак не шёл. Какой тут сон, с такими новостями. Так что, покрутившись немного по каюте, будто лев, запертый в клетке, я вышел и отправился в медицинский блок. Может, Гуссейнов подберёт мне что-нибудь для успокоения.

Оператор второго класса Гуссейнов, сравнительно молодой ещё парень, сидел за столом и грыз ногти, пересматривая на планшете сохранённую запись. Трансляция прерванной церемонии. Мне тоже сразу же стало дурно, едва я заметил Дворцовую площадь на записи.

— Господин командор! — он тут же вскочил.

— Сиди, — махнул я рукой.

Пациентов у Гуссейнова было немного, никто не рвался лечиться у непрофессионала, больше занимаясь самолечением в жилом отсеке. Вот и сейчас Гуссейнов пребывал в полном одиночестве. У мадам Фидлер всё было иначе. С другой стороны, никто не узнает о моей слабости.

— Дай-ка мне что-нибудь успокоительное, — попросил я. — Только тихо, никому ни слова, понял?

— Вы уже сегодня не первый, господин командор, — улыбнулся фельдшер, зарываясь в ящик стола. — Вот… Половину таблетки… Должно хватить.

— В сон с неё не потянет? — хмыкнул я. — А то потом на вахту…

— Никак нет, господин командор, — заверил меня Гуссейнов.

Он даже налил мне стакан воды, чтобы я запил таблетку. Я просто чувствовал, что мне так или иначе нужно снять стресс. Или я начну медленно сходить с ума от навалившихся разом событий.

Таблетка, неожиданно горькая, ухнула вниз по пищеводу, и мне мгновенно стало безразлично всё, и император, и принцесса на борту, и «Гремящий». Странное ощущение, словно бы у меня выключили все эмоции, и негативные, и позитивные. Остался только холодный разум. Госпожа Фидлер таких таблеток, кажется, не давала ни мне, ни кому-то ещё.

— Благодарю, — ровным тоном произнёс я.

Оператор второго класса Гуссейнов натянуто улыбнулся и кивнул, возвращаясь к своему планшету. Странно, что он сам не закинулся такой таблеткой, фельдшер заметно нервничал. Я ещё раз, по-новому, оглядел медблок, осиротевший без госпожи старшего мичмана и фактически заново выстроенный на новомосковской верфи. Раньше было лучше.

Я молча вышел в коридор, вернулся в каюту номер один. Сон по-прежнему не шёл, но в этот раз по другой причине. Я чувствовал невероятную работоспособность, которую просто жаль было тратить на сон без сновидений, так что вместо этого взял планшет и принялся составлять план действий, просто на случай, если Его Величество всё-таки мёртв, а Империя теперь в руках врага. Или даже не в руках врага, а просто расколота и мы находимся на враждебной территории. Я исходил из худшего варианта, чтобы быть готовым ко всему.

Присягу я не предавал, оставаясь верным Империи и Его Величеству, но даже с этой чудо-таблеткой определить где свои, а где чужие в этой ситуации, было нереально. Каждого придётся рассматривать по его поступкам, но одно я знал точно — адмирал Бородин нам не друг. Значит, в генеральный штаб космического флота пробрались враги, и если они сумели проникнуть даже туда, то могут быть где угодно.

Слишком много неизвестных переменных, слишком много вопросов без ответа.

Нет, я мог бы, конечно, отправиться к системе Гамма-Июль. Если мы полетим прямо сейчас, опоздание выйдет всего на несколько дней, и я смогу даже оправдаться перед комиссией генштаба. Мало ли что может случиться в полёте.

Но что-то мне подсказывало, что здесь есть какая-то подстава. Не просто так меня пытались убрать подальше от событий. У меня достаточно много врагов, в том числе крупных, и среди имперских дворян тоже. Особенно среди дворян.

— Выходим из гиперпространства, Королёв-12, — объявил вахтенный по интеркому.

Ещё одна освоенная система Империи, с обитаемой планетой, на которой вовсю шло терраформирование. Не идеальный мир, как Новая Москва, конечно, Королёв был по большей части безжизненной ледяной пустыней, а жить люди могли только на узкой полоске суши вблизи от экватора. Но по всем остальным параметрам вроде гравитации и состава атмосферы Королёв отлично подходил для жизни людей, и теперь на обоих полюсах трудились установки терраформирования, топящие льды. Если бы эта планета находилась где-то на задворках Империи, то никому бы и в голову не пришло её колонизировать, но близость к столице делала её колонизацию как минимум рентабельной.

На дальней орбите болтался ретранслятор гиперсвязи, и связь появилась сразу же, как только мы вышли, так что я немедленно полез проверять новости.

По всем официальным каналам и пабликам транслировалась запись какого-то балета. Независимые источники информации хранили молчание.

Приказов нам тоже не поступало. Генштаб, видимо, ждал нашего доклада из Гаммы-Июль, чтобы выдать дальнейшие указания.

Я попытался связаться с кем-нибудь из своих новомосковских знакомых, но ничего не выходило. Теперь всё стало ясно, Новую Москву глушили. Как рыбу в пруду.

Из своей каюты я вышел энергичным пружинящим шагом, направился прямиком к подполковнику Игнатову. Разведчик в своей каюте занимался тем же самым, что и я пять минут назад, усердно пытался дозваться до своих контактов в столице.

— Господин полковник! — позвал я тихонько. — Столицу глушат, бесполезно.

— По всем диапазонам, гады… — процедил он, поднимаясь из-за стола. — Что с глазами, командор? Зрачки как точки.

Будь я в обычном своём состоянии, я бы напрягся или смутился, или бы даже испугался. Но в нынешнем состоянии меня это нисколько не волновало.

— Побочный эффект успокоительного, — сказал я. — Видели, да? Балет транслируют вместо новостей.

— Видел… — проворчал Игнатов.

На его планшете как раз виднелась включенная трансляция, убранная в уголок. Девушки в белых пачках грациозно поднимали ноги и скакали по сцене под музыку.

Теперь я мог заметить, что подполковник тоже растерян и не знает, что делать. Раньше он мне казался твёрдым как камень.

Значит, надо брать всё в свои руки.

Если Империю не спасём мы, её не спасёт никто.

Вдруг трансляция балета сменилась длинным писком зуммера, и мы с Игнатовым синхронно повернулись на звук. Картинка сменилась.

— Что-то новенькое, — хмыкнул разведчик, и мы подошли поближе, а он развернул видео на всю ширь.

Теперь вместо тонконогих красавиц нам показывали чуть ли не десяток мужчин за длинным столом. Трое сидели, остальные стояли позади, на фоне, все они были одеты либо в чёрные траурные костюмы, либо в официальные мундиры с большими звёздами.

— Подданные Империи! — хорошо поставленным голосом произнёс один из них, армейский генерал, сидящий посередине, во главе стола.

Игнатов затаил дыхание. Я спокойно и равнодушно вглядывался в людей на экране. Большинство казались незнакомыми, но некоторых из них я точно уже видел, на официальных приёмах или в новостях.

— В тяжёлый, критический час для судеб Отечества обращаемся к вам мы, регент и совет регента! — продолжил генерал.

— Это же Димитриевский-Крейц, — я ткнул пальцем в одну из фигур за спиной генерала.

— Тихо! — зашипел на меня Игнатов.

Граф Димитриевский, бывший губернатор Зардоба. Один из моих врагов, снятый с должности за свои преступления, и пусть он далеко не первое лицо в этом совете регента, сам факт его присутствия бросал тень на всю эту структуру.

Флотские в совете тоже присутствовали, малознакомый адмирал стоял сзади справа. Я быстро нашёл в сети фотографию адмирала Бородина. Да, это он. Нет, в Гамма-Июль мы точно не летим.

Собственно, в этом совете регента были представители всех фракций и служб, даже Имперской Службы Безопасности. Вот только безопасников представлял даже не генерал, а всего лишь полковник, и это наводило на определённые мысли.

— Враги Империи осмелились на страшный, невообразимый теракт! Посягнули на жизнь и здоровье нашего любимого Императора! Его наследников! — сверкая глазами, продолжал вещать самопровозглашённый регент. — За жизнь Его Величества сейчас борются лучшие врачи Новой Москвы. Но он ещё покарает всех причастных к этому бесчеловечному акту насилия!

Если бы не таблетка, я бы сейчас, наверное, запустил этим планшетом в стену в приступе праведного гнева. Но в данный момент мой мозг просто фиксировал происходящее, словно холодная машина на сверхмощном процессоре.

— … решением регентского совета объявляется трёхдневный траур! Империя никого не забудет! — объявил генерал.

Я посмотрел на подполковника Игнатова. Разведчик стоял неподвижно, как статуя, бледный от гнева, и сжимал кулаки.

— Будет проведено тщательное расследование! Никто не уйдёт от наказания! — генерал ткнул пальцем в камеру. — И мы все должны сплотиться в эту трудную минуту! Сплотиться вокруг нашего отважного Императора и его регентского совета!

Я скрежетнул зубами. Похоже, действие таблетки заканчивалось. Внутри разгоралась чудовищной силы злоба, захлёстывая всё как лесной пожар. Как смеют они…

Трансляция прервалась. Я ожидал, что этих уродов сменит экстренный выпуск новостей, но вместо него снова включился балет. Я вновь покосился на Игнатова, который продолжал стоять неподвижно, глядя сквозь экран. Спустя секунду он будто стряхнул наваждение, помотав головой, и посмотрел мне прямо в глаза.

— Что скажете, командор? — хрипло сказал он.

— Скажу, что это всё чушь собачья, — сказал я.

Голос мой прозвучал так же хрипло. В глотке пересохло от злости.

Глава 4

Подполковник Игнатов отмотал трансляцию назад и поставил на паузу, чтобы мы могли рассмотреть весь так называемый регентский совет на стоп-кадре. Вот они, слева направо. За столом сидели трое, слева экс-министр иностранных дел Зайчинский, в центре армейский генерал Слюсарев, зачитывавший обращение к народу, а справа сидел лидер партии пацифистов Стечковский.

Из тех, кто стоял за их спинами, я знал только графа Димитриевского, который выглядел надутым индюком, и адмирала Бородина. Всех остальных мне представил разведчик.

— Генерал Бойко, — ткнул пальцем в лоснящуюся морду Игнатов. — Обвинялся в растрате, следствие заглохло.

Чтобы прокормить такого борова, требуется целый аграрный мир, неудивительно, что он таскал хлеб из столовой и попал под следствие.

— Вот этого сам не знаю, — он показал на полковника ИСБ, который смотрел в камеру тяжёлым взглядом. — Но судя по мундиру и наградам, он из службы внутренней охраны. Шаркуны придворные…

Игнатов показал на следующего.

— Волхонский, граф, заместитель губернатора Новой Москвы, — сказал он. — А рядом с ним граф Мусин, тоже из придворных шаркунов.

— А этого я, кажется, знаю, — я ткнул пальцем в следующего, большеголового мужичка с огромными залысинами. — Это же этот… Как его…

— Глинский-Васильев, — подсказал подполковник. — Экономист.

Точно. Мелькал во всяких передачах и шоу в качества приглашённого эксперта, где рассказывал, что Империя живёт неправильно и всё срочно надо менять, пока наша экономика не рухнула. Посмотрим, как он справится теперь, когда надо будет не только болтать, но и мешки ворочать.

— Компания, конечно, у них, как на подбор, — кисло произнёс я.

— Сплошь заместители, кстати, — заметил Игнатов.

— Начальников убрали во время взрыва, — процедил я. — Ловко же они это всё провернули.

— Это же надо было такой заговор прошляпить… — вздохнул разведчик.

— Как думаешь… Его Величество… Жив? — спросил я.

Игнатов покачал головой.

— Он у них в руках. Даже если он жив, это временно, — тихо ответил он. — К тому же, неизвестно, кто сейчас в очереди наследования на каком месте. Им выгоднее недееспособный император на больничной койке, а не очередной наследник на престоле. До тех пор, пока всё не устаканится.

— Принцесса Елизавета, похоже, стала на шаг ближе к трону, — заметил я.

— Там и других желающих полно, она даже не в первом десятке, — сказал подполковник. — Это мы всё выясним. Но и отвозить её в Новую Москву сейчас — всё равно что подписать ей смертный приговор. Там опять начнётся резня, и всех прочих кандидатов на трон будут убирать.

— Опять? — не понял я.

— А ты не в курсе? Точно, ты же не здесь родился, — хмыкнул Игнатов. — Когда дед Его Величества преставился, тоже борьба развернулась нешуточная. Как мне отец рассказывал, чуть ли не до войны претендентов дело дошло. Александра Николаевна чудом на престол взошла.

А я-то думал, тут нет проблем с передачей власти. Как же. Видимо, я ошибался, и это только снаружи всё гладко и прилизано, а внутри этого механизма — опилки и ржавчина.

— Ладно… Это всё мелочи жизни, — вздохнул я. — Надо что-то решать, что мы будем делать.

Я вызвал вахтенного офицера, попросил сделать объявление по кораблю, чтобы все офицеры и мичманы собрались в кают-компании. Да, единоначалие, дисциплина, субординация, но принимать такие решения единолично… Плохая идея, как мне кажется. Да и люди любят, когда им дают хотя бы иллюзию выбора. Тем более, когда выбирать приходится между плохим и очень плохим вариантами.

Мы с Игнатовым переместились в кают-компанию. Присутствовали все, кроме вахтенного, оставшегося на мостике. Люди шептались между собой, известие о появлении регентского совета дошло ещё не до всех, и те, кто успел посмотреть трансляцию или запись, теперь пересказывали её содержимое остальным. Но при нашем с подполковником появлении все тут же умолкли, приняв серьёзный и строгий вид. Каждый понимал, что я собрал их в кают-компании не просто так.

— Дамы и господа… Все уже знают про состояние Его Величества и регентский совет? — спросил я.

Знали все. Как минимум в пересказе.

— Так, а где Её Высочество? Не позвали? Позовите и её тоже, — я окинул взглядом всех собравшихся.

Принцесса Елизавета имеет полное право участвовать в этом собрании. В конце концов, решается и её судьба тоже.

За ней отправили вестового, и очень скоро девушка, одетая в простой рабочий комбинезон, вошла в кают-компанию, с интересом и недоумением глядя на собравшихся офицеров.

— Так, теперь вроде все. Лейтенант Козлов, если что, на связи из командирской рубки, — сказал я.

— Так точно, господин командор, — послышался из динамиков голос второго помощника.

— Итак… — произнёс я.

Все замерли, прекратили шептаться, обратив всё свое внимание на меня. Десятки глаз смотрели неотрывно, и прежде я бы, наверное, смутился, но теперь чувствовал себя абсолютно спокойно, и это даже не из-за таблетки успокоительного. Я просто знал, что должен сказать всё и принять решение. Я нёс личную ответственность за всех этих людей и ещё сотни людей в соседнем отсеке. И этот груз ответственности не давил на меня сверху, а наоборот, придавал уверенности.

— Поднимите руки те, кто поверил в слова регентского совета, — попросил я.

Несколько человек робко подняли руки, явное меньшинство. Зам по вооружению, лейтенант Вукович, старший мичман Антонова. Ладно, я опасался, что наивных вьюношей и барышень на моём эсминце гораздо больше.

— Это они и сделали, — сказала вдруг принцесса. — Они всё подстроили.

— Боюсь, вы правы, Ваше Высочество, — сказал я. — И в связи с этим возникает вопрос. Кому мы служим?

На лицах офицеров отразилось непонимание.

— Империи… — протянул старший помощник.

— Императору, — сказал лейтенант Андерсен.

Офицеры начали потихоньку спорить между собой, но я поднял руку и все тотчас же умолкли.

Даже в этом вопросе не было единства. В тесном и крепко спаянном коллективе боевого корабля. Что уж говорить про всех подданных Империи.

Но у меня имелся ответ на этот вопрос.

— Мы служим народу Империи и Императору лично, как нашему сюзерену, — сказал я. — Мы все давали присягу. Есть основания полагать, что регентский совет захватил власть незаконно, эту самую присягу нарушив.

Все до единого затаили дыхание.

— Отсюда выходит, что сама официальная власть — незаконна, и подчиняться приказам регентского совета — значит, поддерживать нелегитимный режим, — сказал я.

— Это что, восстание? — спросил кто-то из задних рядов.

— Нет. Мы остаёмся верны Императору, — сказал я. — Мы должны… Освободить его из лап этих мразей, именующих себя регентским советом.

— Господин командор… Как? — спросил Крапивин.

Я молча развёл руками. Это совсем другой вопрос, требующий тщательной проработки и подготовки, а пока что я хотел узнать, поддержит ли меня команда. Если поддержит — уже можно думать о конкретных шагах. Если нет…

— Говорите, что делать, господин командор! — воскликнул лейтенант Каргин.

— Мы с вами, господин командор, — сказал старпом.

В груди растеклось какое-то удивительное тепло, подступив комком к горлу, но я быстро взял себя в руки.

— Если вы со мной… — сказал я. — Значит, у них нет никаких шансов. Если кто-то желает остаться в стороне… Я не стану никого заставлять. Мы в обитаемой системе, он сможет покинуть корабль.

— На Королёве сходить дураков нет, шубами не запаслись, — засмеялся старшина Вишняков. — Мы с тобой, командир.

Желающих покинуть команду не нашлось, и это меня чертовски радовало. Мы наконец-то стали если не одной семьёй, то чем-то очень близким к этому.

— Вот и славно, — сказал я. — Если у кого-то есть вопросы, жалобы или предложения — самое время их высказать.

Офицеры переглянулись. Вопросы у них явно имелись, это было заметно. И даже не один.

— Нам не справиться одним, — сказала после небольшой заминки старший мичман Антонова. — Нас даже не подпустят к Новой Москве, если захотят.

— Хорошее замечание, — сказал я. — Но у меня и в мыслях не было лететь к столице одним, размахивая шашкой. Я более чем уверен, нас много. Тех, кто верен Императору и не верит регентскому совету.

Единомышленники найдутся. Главное, это заявить о себе. Мы точно не одиноки в своём стремлении сохранить Империю такой, какой она была до этого теракта. А когда про нас узнают в других системах, люди, недовольные правлением регентского совета, сами пойдут к нам.

Фактически, я собирался сейчас развязать гражданскую войну, поднять восстание, но это было справедливое восстание против узурпаторов, а не против законной власти. Мне бы и в голову не пришло проворачивать всё это, будь Император жив и дееспособен.

— Так что мы сперва соберём… Единомышленников, — продолжил я. — Под флагом Его Императорского Величества. А уже потом будем действовать. По ситуации.

В глазах своей команды я ясно читал неуверенность. Идти против огромного государства практически в одиночку было страшно всем. Но я всем своим видом излучал уверенность в том, что мы делаем правое дело. И что к нам присоединятся все, стоит только поманить. Хотя на деле и меня преследовали сомнения.

— А если Его Императорское Величество… Мёртв? — спросила вдруг принцесса.

По кают-компании пробежали возмущённые шепотки. Никто не хотел даже слышать о таком исходе.

Я задумчиво потёр переносицу.

— Сейчас мы исходим из того, что знаем. Официальная версия — император жив, действуем исходя из официальной версии. Если нам удастся связаться с Новой Москвой и уточнить подробности, возможно, планы мы скорректируем, — сказал я.

— Нет, а всё-таки? — настаивала на своём принцесса.

Искусством ответить на вопрос, не отвечая ничего по существу, я ещё не овладел в полной мере.

— Тогда будем действовать в интересах его наследников, — вынужден был сказать я.

Нет, Ваше Высочество, становиться личным боевым кораблём принцессы Елизаветы «Гремящий» не будет. При всём уважении.

Принцесса недовольно фыркнула, но ничего не сказала, демонстративно отошла назад, мол, вопросов больше нет.

— Господин командор! А если против нас наших же ребят пошлют? — спросил старший мичман Шляпников. — Со своими воевать?

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — сказал я.

Меня самого такая перспектива пугала до усрачки, последнее, чего мне сейчас бы хотелось — это вступать в бой с нашим же космическим флотом. Но я понимал, что силовые структуры у регентского совета тоже есть, и верные капитаны, и верные только им армейские части. Кто-то будет служить им ради денег или быстрой карьеры, кто-то — чисто по инерции, не желая ввязываться в политику, кто-то — за республиканские идеи. А кто-то просто поверит в их россказни и будет искренне считать, что служит Его Величеству.

— Сражения и кровопролития мы будем избегать всеми силами, — сказал я. — Если выхода не останется, дадим отпор, но первыми стрелять запрещаю.

Помолчали пару секунд, попереглядывались.

— Вопросов больше нет? — спросил я.

Ответом была тишина.

— Значит, разойтись, — приказал я. — А вас, Ваше Высочество, я попрошу остаться. И вас, господин полковник, тоже. Артур, Дима, вы тоже останьтесь.

На кораблях классом выше, на крейсерах, линкорах, имелись специальные тактические залы для совещаний и прочих тому подобных мероприятий. На малом эсминце это была непозволительная роскошь, поэтому мы вынуждены были использовать кают-компанию.

Я наконец уселся в кресло, жестом приглашая всех остальных тоже садиться. Лейтенанты Магомедов и Каргин расположились на диване, принцесса заняла кресло напротив меня, Игнатов остался стоять, прислонившись спиной к дверному косяку.

— Есть что-то, что нам стоит знать отдельно? — спросил старший помощник.

— Это скорее совещание, — сказал я. — В первую очередь принимаются предложения по нашим дальнейшим действиям и маршруту. Соваться сейчас в Новую Москву, пусть даже ради спасения Его Величества… Просто самоубийство.

Каргин поднял руку и я жестом предложил ему высказаться.

— Я бы, пожалуй, предложил связаться с надёжными людьми, а уже потом строить маршрут, — сказал начальник узла связи.

— Принимается, — сказал я. — Варианты?

Я и сам принялся мысленно перебирать всех знакомых. Тех, кто мог бы потенциально присоединиться к нам и пойти против регентского совета. Ну и кто обладал хоть какой-то реальной властью. Адмирал Ушаков? Кононенко? Строгов?

— Надо поднимать всех, кого только можно, — проскрипел Игнатов. — Губернаторов, капитанов кораблей, адмиралов, наземные части, персонал станций. Пока они не начали ставить везде своих людей.

— Империя слишком велика, — сказала принцесса.

— Империя — это люди, — процедил Игнатов. — Которые верят в то, что всё должно быть именно так, а не иначе. Что править должен монарх, а не совет директоров или премьер-министр. Если регентский совет убедит всех, что так и должно быть, это конец. Если мы убедим всех, что регентский совет захватил власть незаконным путём, нам не придётся даже ничего делать, люди сами вынесут их из дворца.

Принцесса молча поджала губы, спорить тут было не с чем.

— Значит, будем поднимать… — сказал я.

— Нам ретрансляторы гиперсвязи закроют, — сказал Каргин. — После первой же трансляции. Если в открытую передавать. А шифром передавать это только для флотских.

— Предлагаю начать с Королёва-12, — произнёс старший помощник. — Тут можно без гиперсвязи, по прямому каналу, шифром. Связаться с губером, узнать обстановку, так сказать.

— Да, можно, — согласился я. — Займёшься этим?

— Я? — фыркнул Магомедов.

— Артур, работы будет много, — сказал я. — Зашиваться будем все. Нет, если не хочешь наладить общение с имперским дворянством, полезные связи завести, так и скажи, найдём тебе другое занятие. Просто раз уж ты предложил…

— Я знаю здешнего губернатора, — перебила меня принцесса. — Хороший дядька. Мы к нему на лыжах кататься ездили…

— Повезло тебе, Артур, — хмыкнул я. — Ваше Высочество…

— Свяжусь, конечно, — сказала Елизавета.

Ну, хотя бы с этим разобрались.

— Тогда я попытаюсь выйти на командование флота, — сказал я. — Естественно, по зашифрованным каналам. И не на Бородина.

Возражений не нашлось ни у кого. Я, как старший по званию, подходил для этой задачи лучше всех остальных.

— Господин полковник, составьте обращение к народу, — попросил я. — К военным, флотским, гражданским. Так, чтобы все поняли, кто виноват и что делать.

— Есть, господин командор, — по-уставному ответил Игнатов, признавая моё лидерство.

— Дима, твоя задача — настроить всё для этого, — сказал я. — Может, как-то можно обращение будет на ретранслятор залить и на повтор поставить, я не знаю.

— Надо подумать, — сказал он. — В теории, если физический доступ организовать, могу попробовать. Удалённо не получится.

— Организуем, если надо, — сказал я. — Артуру скоро заступать, вот он этим и займётся.

— Есть, — коротко ответил Магомедов, такая задача ему явно нравилась гораздо больше.

Я ещё раз окинул пристальным взглядом всех присутствующих. Задание нашлось для всех, каждому вполне посильное и подходящее. Да, работы точно будет навалом, это к гадалке не ходи, но старые времена закончились, ушли безвозвратно, и просто висеть на орбите какой-нибудь отдалённой звезды уже не получится.

— Ну и всё, приступаем, — сказал я, поднимаясь со своего места.

Все остальные тоже начали подниматься, вид у всех был довольно замученный и потерянный. Одно дело — сотрясать воздух громкими словами о необходимости что-то менять, и совсем другое — прикладывать реальные усилия. Я точно знал — будет непросто. Но если мы будем действовать как одно целое, то и успех не заставит себя долго ждать.

Глава 5

В своей каюте я немедленно принялся за дело, поднимая с помощью Скрепки контакты всех знакомых флотских офицеров.

Адмиралов, капитанов, бывших однокурсников, просто знакомых, всех подряд. Флотские офицеры были особой кастой, и я гордился принадлежностью к ней. И я рассчитывал на то, что после Зардоба и остальных сражений являюсь для многих офицеров если не примером для подражания, то хотя бы уважаемым человеком, чьё слово ценится выше, чем слово вчерашнего выпускника-лейтенантика.

Начать я решил с адмирала Кононенко. Пусть мы с ним не очень хорошо ладили, но адмирал казался мне чуть более вменяемым, чем все остальные старики с большими звёздами. Он наверняка затаил на меня обиду за невыполнение приказа, да и всё остальное тоже, но я точно был уверен, что адмирал Кононенко не сможет остаться в стороне, когда в Империи происходит такое.

Наладили зашифрованный канал, я попытался вызвать его лично, через систему. Скрепка выдала мне сообщение, что пользователь отсутствует. Такое могло произойти только в том случае, если адмирал мёртв, и я тяжело вздохнул. Для адмирала он был ещё молод, его ждало большое будущее, а теперь его нет. Скорее всего, погиб во время взрыва, находясь среди приглашённых гостей…

Я вычеркнул адмирала Кононенко из списка, перешёл к следующему имени. Владимир Владимирович Ушаков, старый прославленный адмирал, начальник Академии. Скорее всего, тоже присутствовал на коронации, просто обязан был быть. Но попробовать стоило. Если эти мрази сгубили и его, того, кого не смог погубить весь флот Альянса… Это дело становилось всё более и более личным. Одно дело — видеть абстрактный взрыв в толпе, читать сводки новостей или списки погибших, и совсем другое — понимать, что среди них были те, кого ты знал лично.

Однако на этот раз мне повезло. Адмирал Ушаков был в сети и ответил сразу же.

— Алёша? — удивлённо спросил он.

— Господин адмирал, это я, Мясников, — сказал я.

Голос адмирала звучал удивлённо и при этом как-то тоскливо. Хотя его можно понять, он в этом взрыве потерял гораздо больше друзей и знакомых, чем кто-либо ещё.

— Хотел чего? — вздохнул он.

Я немного помедлил с ответом. Хотелось-то многого. Ушаков, как начальник Академии космического флота, имел больше всего связей среди капитанов и штабных офицеров, и при желании мог связаться с кем угодно. И это я молчу про рычаги влияния, которых у него тоже было немало.

Он эту паузу воспринял по-своему.

— Если офицеры на корабль нужны, тут не помогу ничем. В отставке я, — сказал адмирал Ушаков.

— Как в отставке? — не понял я.

— Вот так, Алёша, одним днём, как пинком под старую жопу, — посетовал Ушаков. — Ладно хоть пенсию по выслуге лет определили.

— Ох… Сочувствую, — сказал я. — А кто отправил?

— Бородин, сопляк этот… — буркнул адмирал в отставке. — Сказал, пора дать дорогу молодым. А кому⁈ Этому дебилу Лиманскому? Он же тангенс от тангенты не отличит!

В душе старика кипела нешуточная обида, и я понял, что это наш клиент. Присоединится без разговоров, стоит только намекнуть.

— Владимир Владимирович… Вы в Новой Москве сейчас? — спросил я.

— Ты про город или про систему? — уточнил он.

— Город, — сказал я.

— За городом, на даче, — сказал он. — Яблони, вон, посадил…

— Отлично. Нужна ваша помощь, господин адмирал, — сказал я.

— Я теперь ничем помочь не могу, Алёша, — сказал он.

— Можете. Связи и знакомства же у вас остались? — сказал я, решив говорить обо всём прямо. — Регентский совет нужно убирать, пока они не натворили бед. Они уже натворили. Нужны люди, верные Его Величеству.

Адмирал помолчал немного.

— Алёша… Это что… Бунт? — спросил он.

— Никак нет, господин адмирал. Это восстановление справедливости, — сказал я. — То, что произошло на коронации… Это их рук дело, я уверен.

Ушаков тяжело вздохнул.

— Ох, будь я лет на двадцать помоложе… — пробормотал он.

— Вы и сейчас можете помочь, господин адмирал, — сказал я. — Во всём флоте не найдётся человека, более уважаемого. Если вы будете на нашей стороне, у регентского совета не останется флота в принципе.

— На вашей это на чьей, — хмуро спросил он.

— На стороне императора Виктора. Сейчас с нами принцесса Елизавета. Будут и другие, — сказал я. — Те, кто выберет борьбу за правое дело.

— Правое дело… — проворчал адмирал, передразнивая меня. — Ладно… Любой уважающий себя капитан должен хоть раз в жизни посадить принцессу на трон. По моим стопам идёшь, получается…

Я едва не поперхнулся. Нет, мысли об этом изредка у меня возникали, но сейчас это было совсем не так. Я не собирался сажать на престол Елизавету, я хотел только убрать этот регентский совет, захвативший власть. Но если Ушакову хочется так думать, я не стану его разубеждать.

— Я вам помогу. В конце концов, это будет лучше, чем кучка дегенератов у власти, — произнёс адмирал. — Что конкретно ты хотел от меня, Алёша?

— Чтобы вы связались с достойными офицерами. И штабными, и нет, рассказали им о том, что на самом деле произошло на Новой Москве, — сказал я. — Позвали их присоединиться к нам.

— Ну, положим, за принцессу Елизавету воевать охотников ты не найдёшь, она не вторая и даже не третья в очереди, — хмыкнул старик. — Но скинуть этих мерзавцев… Да, пожалуй, найдутся желающие. Да, помогу. Яблони я посадить ещё успею.

Его голос теперь звучал совсем иначе, уверенно и энергично, словно бы он и в самом деле скинул пару десятков лет. Такой адмирал Ушаков нравился мне гораздо больше. Именно к такому я привык.

— Спасибо, Владимир Владимирович! — воскликнул я.

— Пока не за что, — сказал он. — Давай, конец связи.

Я завершил сеанс связи, откинулся назад в кресле, глядя в низкий потолок. Начало положено.

Перехвата сообщений или возможного предательства со стороны адмирала я не боялся. Канал прямой, шифрованный, а что до предательства — если Ушакову верить нельзя, тогда я даже не знаю, кому верить. Адмирал Ушаков служил Империи и императрице Александре всю свою жизнь.

А верные офицеры в любом случае должны быть, и даже в ближайшем окружении адмирала Бородина. С другой стороны, даже на «Гремящем» могут найтись люди, способные предать ради карьерного взлёта или за большие деньги. Хотя… Десятью миллионами туранских фантиков никто не соблазнился.

Я трезво смотрел на вещи. Сейчас на нашу сторону открыто перейдут очень немногие, только самые отчаянные сорвиголовы. Остальные смогут разве что посочувствовать этой борьбе, но по мере того, как вероятность нашего успеха будет расти, к нам будут присоединяться всё новые и новые люди. Как снежный ком, покатившийся с горы. Вначале он может быть маленькой ледышкой, неспособной оставить даже синяк после удара, но в конце может стать настоящей лавиной, сметающей целые города со своего пути.

Главное, не останавливаться до самого конца.

В дверь моей каюты постучали. Совсем тихонько, вестовой обычно стучит не так. Поэтому я на всякий случай пригладил волосы и глянул в зеркало перед тем, как открыть дверь. Предчувствие не обмануло, на пороге стояла принцесса Елизавета, нервно накручивая на палец прядку волос.

— Чем могу помочь, Ваше Высочество? — спросил я.

Она помахала планшетом у меня перед лицом.

— Я… Поговорила с Василием Петровичем. С губернатором местным, — сказала она, видя, что я не понимаю, какого такого Петровича она имеет в виду.

— Замечательно, — кивнул я. — Что он сказал?

— Желает с нами отобедать, — вздохнула она. — То есть, со мной и тоб… Вами. Как с командиром корабля. Внизу, на планете.

— Так… А вы что ему на это сказали? — спросил я, жестом приглашая её внутрь каюты.

Разговор серьёзный, в коридоре не делается.

— Сказала, что не вправе решать такие вопросы без согласования с вами, — сказала она.

— Правильно, — кивнул я. — А почему вы нервничаете?

— Не люблю Королёв, — поёжилась она. — Слишком холодно.

— Только поэтому? — хмыкнул я.

Тут явно крылось что-то ещё.

— Нам лучше не спускаться туда, откуда мы не сможем быстро улететь, — сказала принцесса Елизавета. — А снежные бури там происходят гораздо чаще, чем вы думаете. Сесть-то челнок сможет. А вот улететь с планеты сложнее.

Звучит разумно. Особенно в свете того факта, что награду от султана за мою многострадальную голову никто не отменял. Застрять внизу, на ледяной планете, без возможности быстрой эвакуации… Врагу не пожелаешь.

— Значит, надо предложить ему встречу на нейтральной территории, — сказал я. — Или хотя бы на здешней станции.

Принцесса как-то неопределённо помахала рукой, скорчив забавную гримасу.

— Знаете… Василий Петрович никуда не летает, — сказала она.

— Это как? — не понял я.

— Вот так, — развела руками Елизавета. — Врачи запретили. Малейшая перегрузка и всё. Что-то с отторжением имплантов, кажется. Он даже коронацию поэтому пропустил.

Я удивлённо цокнул языком. Нет, я слышал о подобных случаях, противопоказания к полётам не редкость, но я подобное встречал нечасто. В тех кругах, где вращался я, таких людей почти не было.

— А нужен ли нам вообще Королёв-12? — хмыкнул я. — Стоит ли на него время тратить? Нет, вообще было бы неплохо, это одна из ближайших к Новой Москве систем… Этот Василий Петрович, что он за человек? Есть шансы, что он к нам примкнёт?

Елизавета снова задумалась, начала наматывать локон на палец. Я поймал себя на мысли, что любуюсь этим зрелищем.

— До сегодняшнего дня я его и видела-то всего пару раз, — пожала она плечами. — Но дядя о нём хорошо отзывался.

— Этого недостаточно… — вздохнул я.

— Простите, что недостаточно погружалась в имперскую политику! — раздражённо фыркнула принцесса. — Меня вообще старались держать от неё подальше!

— Рад, что у них не получилось, — холодно произнёс я.

Принцесса Елизавета ожгла меня недовольным взглядом.

— Нам нужна эта система… — задумчиво пробормотал я, прохаживаясь по каюте взад и вперёд. — А интуиция вам что говорит? Насчёт здешнего губернатора.

Девушка снова пожала плечами.

— Разве можно в таком вопросе полагаться на интуицию? — спросила она.

— Иногда нет выбора, — сказал я.

— Василию Петровичу, я думаю, можно доверять. Но спускаться на планету мне всё равно страшно, — сказала она.

Я кивнул, вновь прошёлся по каюте, заложив руки за спину. Ошибка может стоить не только свободы или жизни. На кону гораздо больше.

Но и Королёв-12 — слишком привлекательная цель. Что у нас имеется, кроме «Гремящего»? Только станция Дер Эквинум на другом конце Империи, но и то, там полно своих забот. Сильно удивлюсь, если у Перка получится удержать власть и сохранить верность Империи. Дер Эквинум отвалится самым первым.

А начать поход против регентского совета отсюда, из самого подбрюшья Империи… Слишком заманчиво.

— Бояться не надо, Ваше Высочество. Истинное мужество куётся в борьбе со страхом, — сказал я. — Мы летим на планету.

Елизавета глубоко вдохнула, чтобы мне возразить, но умолкла на полуслове и просто кивнула, посмотрев мне в глаза.

— Тогда я… Пошла собираться. Нужно привести себя в порядок, — вздохнула она.

— Конечно. Дайте мне знать, как будете готовы, — сказал я.

Она вышла и прикрыла за собой дверь, а я распахнул шкаф и достал оттуда свой лучший парадный мундир. Глянул в зеркало, машинально отметил, что неплохо бы побриться. Думаю, времени на это мне хватит. Некоторые просто удаляли волосы на лице, чтобы ничего, кроме аккуратных бровей, не росло, но я предпочитал обходиться по старинке, обычной бритвой.

Так что я скинул китель с рубашкой, включил воду тоненькой струйкой и начал скоблить кожу бритвой, стараясь не пропустить ни одного участка кожи. Обычное, рутинное дело, во время которого можно спокойно подумать.

Вот только спокойно подумать мне не дали. Дверь в каюту распахнулась, на пороге показалась Елизавета в элегантном облегающем костюме.

— Я готова! — выпалила она.

Я покосился на девушку, вломившуюся даже без стука. Её глаза широко распахнулись, щёки вспыхнули от смущения и стыда. Или от чего-то ещё. Всё-таки я старался держать себя в хорошей форме, в отличие от многих, так что она, кажется, не могла отвести взгляд от моего обнажённого торса.

— Прошу прощения! — пискнула она, тут же захлопнув дверь.

Мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не заржать во весь голос и не порезаться. Не хватало ещё явиться на приём к губернатору с видом подростка, стырившего отцовскую бритву. Но я справился. Закончил с бритьём, побрызгал лосьоном, надел парадную форму, одним словом, я теперь полностью был готов к встрече хоть с губернатором, хоть со всей императорской фамилией. На всякий случай надел термобельё под мундир. На Королёве плюсовая температура была только в помещениях.

Принцесса, оказывается, ждала за дверью. Завидев меня, она снова вспыхнула румянцем, одёрнула жакет.

— Идём? — спросила она.

— Не так быстро, Ваше Высочество, — сказал я. — Нужно подготовить челнок.

Да и «Гремящий» находился не на орбите планеты, а на самом краю звёздной системы, откуда придётся лететь ещё достаточно долгое время. Каргин возился здесь с ретранслятором, лично выйдя в открытый космос для того, чтобы получить к нему полный доступ.

Не знаю, что конкретно он там колдовал, но если у него всё получится, мы получим доступ к гиперсвязи в обход официальных каналов, которые нам запросто могут перекрыть.

Нам, пожалуй, сильно повезло, что в Королёве-12 не оказалось других военных кораблей, все находились в столичной системе. Иначе нам просто не позволили бы вот так нагло подключаться к ретранслятору.

Я приказал подготовить челнок, взял с собой лейтенанта Андерсена в сопровождение. Адъютант почему-то был хмур и невесел, он явно не горел желанием отправляться на холодную планету, но выбора я ему не оставил. Подлечился после Дер Эквинума, значит, можно снова в бой. Хотя в драку он, кажется, пошёл бы с куда большим удовольствием.

Мы расположились в челноке на пассажирских местах. Ефрейтор Стыценко проверял что-то в бортовом компьютере напоследок.

— Садиться будем, господин командор? — спросил он.

— Да, площадку согласовали, — сказал я.

Собственно, на планете было не так-то много поселений. Небольшой городок на возвышенности, поблизости от экватора, да разбросанные по ледяной пустыне буровые и научные станции. Чем больше я узнавал о Королёве-12 из справочника, тем меньше мне хотелось жить в подобном месте.

— Понял, — протянул пилот. — Начинаю отстыковку. Расчётное время в пути… Три с половиной часа.

Лейтенант Андерсен в тот же момент откинулся назад в кресле и прикрыл глаза, собираясь всю дорогу проспать, принцесса Елизавета поёрзала, устраиваясь поудобнее. Три с половиной часа наедине с принцессой, если не считать уже храпящего адъютанта. Я чувствовал какую-то неловкость.

— Расскажете мне о Королёве-12? — спросил я, пытаясь разрядить обстановку.

Принцесса, по всей видимости, чувствовала то же самое, потому что улыбнулась мне с заметным облегчением. Эти три часа избегать меня у неё не получится, как она делала на корабле. Я, впрочем, и не гонялся за ней, отказ есть отказ. Но в её присутствии мне всё равно становилось немного комфортнее. Меня определённо тянуло к принцессе.

— О Королёве? Я была тут последний раз… Не соврать бы. Лет восемь назад, — улыбнулась она, радуясь, что тягостное молчание наконец разрушено.

— За это время многое могло измениться, — заметил я. — И этот Василий Петрович тоже.

— В его возрасте люди не меняются, — сказала она. — Он даже тогда был уже… Старым. А теперь и вовсе. Мы катались на лыжах, а он даже тогда просто сопровождал нас.

Я улыбнулся принцессе. Говорят, революция — дело молодых. В нашем случае, кажется, подбирается старая гвардия.

— Любите лыжи? — спросил я. — Редкое увлечение.

— Какое есть, — прыснула она. — А вы чем увлекаетесь, господин командор?

Я ответил, спросил что-то ещё. Три с половиной часа полёте пролетели как одно мгновение, и из этого транса нас вывел только голос пилота, возвещающий о том, что мы заходим на посадку.

Глава 6

Челнок входил в плотную атмосферу Королёва по пологой траектории, постепенно замедляясь, чтобы не сгореть метеором от силы трения. Пришлось даже сделать виток по низкой орбите, чтобы выйти на посадку точно в назначенном месте.

Я глядел в иллюминатор на густой слой облаков там, внизу, отсюда напоминающий сахарную вату. Обшивка челнока раскалилась докрасна, но когда мы нырнули вниз, в серую хмарь, ледяная планета дохнула холодом и метелью.

Планета находилась слишком далеко от здешней звезды, чтобы температурный режим можно было назвать комфортным для человека. Или же звезда светила слишком тускло. Имперские учёные строили разные гипотезы и теории о том, как можно превратить эту ледяную пустыню в цветущий сад. Например, столкнуть планету с её орбиты, чтобы уменьшить перигелий и приблизить её к звезде. Или заставить звезду гореть ярче, бомбардируя её огромными массами водорода. Но это всё были теоретические мегапроекты, которые не могли окупиться даже за миллион лет, и всерьёз этим никто не занимался, так что Королёв оставался холодным куском льда и снега.

От белого бескрайнего простора, показавшегося там, внизу, защипало глаза, я прищурился, отвернулся от иллюминатора. Но потом прильнул к нему снова, пытаясь разглядеть посадочную площадку и здешний город. Усыпанные снегом крыши получилось увидеть, только когда Скрепка подсветила мне очертания. Отличная маскировка.

Челнок завис над посадочной площадкой, выдвинул шасси, используемое примерно раз в тысячелетие, потому как на планеты мы на нём почти не летали, мягко опустился на бетонную площадку. Сила притяжения у Королёва была что-то около 0,8 от стандартной, и это ощущалось по всему. Да, на лыжах тут наверняка в разы интереснее кататься.

— Уважаемые пассажиры, наш челнок совершил посадку в космопорте города Королёв. Температура за бортом… Минус двадцать шесть градусов Цельсия, — шутливо произнёс ефрейтор Стыценко. — Надеемся ещё раз увидеть вас на борту нашего челнока и благодарим за выбор нашей транспортной компании.

— Молодец, ефрейтор, — сказал я.

— Служу Империи, — брякнул он. — Надолго вы, господин командор? Я тут околею.

— Это мы околеем, — процедил я. — У тебя хотя бы реактор есть и контроль климата, а нам сейчас наружу идти.

Никакой верхней одежды мы не взяли, но возле площадки нас дожидался транспорт, с виду напоминающий буханку хлеба, поставленную на гусеницы. Только и надо, что добежать до этой буханки.

— Открывай давай, — приказал я.

Мы вышли в шлюз, первая дверь закрылась за нашими спинами и тут же открылась вторая дверь, наружу. Мороз тут же защипал лицо, стылый ветер начал забираться под одежду, и я почувствовал, как покрываюсь мурашками, весь целиком.

Будь это боевая задача, мы бы вышли в скафандрах, рассчитанных на космический холод, и не испытали бы никаких неудобств. А если без них, то просто пробежались бы до транспорта. Но это было что-то среднее между официальным визитом монаршей особы и дипломатическими переговорами, так что мы вынуждены были держать лицо. И я медленно спустился по трапу, стараясь идти с прямой спиной и не ёжиться от холода и ветра, бросающего хлопья снега прямо в лицо.

Принцесса шла рядом со мной, Андерсен держался позади, силясь унять дрожь. Всего каких-то сорок метров до этой злосчастной буханки. Они что, не могли подъехать поближе?

Но мы дошли. Дверь транспорта отъехала в сторону, оттуда высунулся румяный старик в пухлой синтетической парке.

— Не больно-то вы спешили! А ну, залезайте скорее, замёрзнете же! — перекрикивая завывания ветра, произнёс он.

Да мы уже замёрзли, после неизменных двадцати градусов на космическом корабле.

Мы залезли в салон, спартанский и довольно убогий, разместились на холодных сиденьях, я начал отряхивать с мундира налипший снег. Кроме старика, тут были ещё пара человек, и на нас тут же накинули такие же парки.

— Ну-ка, давайте согревайтесь по очереди, — старик протянул мне плоскую фляжку.

Я немедленно выпил, чувствуя, как обжигающий ком летит вниз, в самое нутро, прогоняя холод. Протянул принцессе, она выпила тоже, отдала фляжку Андерсену. Тот хлебнул и закашлялся, укрываясь рукавом. Старик рассмеялся, забрал флягу, выпил сам немного.

— Теперь можно и знакомиться. Василий Петрович Серебряный, — протянул он мне широкую ладонь. — Граф, потомственный. Губернатор этого славного местечка.

— Ваше Сиятельство… — начал я, пытаясь изобразить поклон, но в трясущейся на ходу буханке это оказалось очень сложно сделать.

— Давайте без этого, — отмахнулся он. — Мы тут по-простому привыкли.

— Мясников, Алексей Михайлович, — представился я, пожав руку губернатору. — Командир малого эсминца «Гремящий».

— Как же, наслышаны, — широко улыбнулся старик. — А вы какими судьбами, Ваше Высочество? Так повзрослели! А я ведь вас совсем малышкой помню!

Принцесса, синяя от холода, чуть порозовела. Парка ей досталась не по размеру, и из-под капюшона выглядывал только кончик носа, почти отмороженный.

— П-полно вам, В-Василий Петрович… — стуча зубами, сказала она. — Вы зато н-ничуть не изменились.

Ощущение у меня было такое, будто мы приехали в глухую провинцию, на деревню к дедушке. Особенно после его угощения. Тепло, уютно, спокойно. Граф Серебряный мне отчего-то сразу понравился. Этакий румяный красноносый старичок с живым взглядом и морщинками вокруг глаз, неимоверно энергичный для своего возраста.

Транспорт наконец остановился, заехав в большой ангар, и мы начали по одному выпрыгивать наружу. Я подал Елизавете руку, чтобы помочь спуститься, но принцесса в своём капюшоне меня не заметила. Или сделала вид, что не заметила.

В ангаре было заметно теплее, и когда мы все выбрались наружу, то сразу же направились к лифтам, проходя мимо различной техники. Бульдозеры, гусеничные трактора, снегоходы, для меня всё было в новинку, и я разглядывал всё это богатство с интересом попавшего в музей ребёнка. Всё это хранилось в ангаре, потому что под открытым небом обслуживать эту технику было бы просто невозможно.

Мы вошли в грузовой лифт, и губернатор нажал на кнопку минус третьего этажа. Вниз, под землю.

— Добро пожаловать на Королёв, — сказал он, расстёгивая свою парку.

Тут, под землёй, температура была уже вполне комфортная.

Нас повели по длинному серому коридору, по всей видимости, выдолбленному прямо в толще горной породы и облицованному здешними же материалами. Нет, жить здесь я точно не стал бы, уж лучше до конца дней болтаться по космическим станциям, нежели вот так постоянно бороться со стихией. Космос мне гораздо привычнее и ближе.

Губернатор и его помощники проводили нас в небольшую столовую, где всё уже было готово к встрече. Граф Серебряный, похоже, хотел всеми силами показать своё гостеприимство. Вряд ли здесь часто бывали гости. Тем более, из императорской фамилии.

Контраст с Дер Эквинумом был поразительный, я наслаждался каждой минутой пребывания здесь, в изысканных, и в то же время уютных, интерьерах. Там, в Дер Эквинуме, царила разнузданная кричащая безвкусица, здесь, в Королёве, везде читался дух старой имперской аристократии.

Нас пригласили за стол, подали обед. Я срочно вспоминал уроки этикета, полученные в Академии. Нож в правой руке, вилка в левой, сопли о скатерть не вытирать, не чавкать, суп из тарелки не пить… Нас учили и этому, и не зря, флотские офицеры рано или поздно дорастают до официальных приёмов и торжественных ужинов.

Принцесса и Василий Петрович пока вели светскую беседу, для меня абсолютно пустую и ничего не значащую, обменивались новостями и сплетнями имперского высшего общества. О делах пока не говорили, к ним я планировал перейти чуть позже. Сперва надо разделаться с этим лобстером на тарелке.

Нам принесли вино, мы выпили за здоровье государя, помянули его матушку, повспоминали былое. Я в тысячный раз рассказал про Зардоб и нападение туранцев, по просьбе графа Серебряного, само собой.

Димитриевского-Крейца я тоже упомянул. Губернатор поморщился.

— Мерзавец, — процедил граф Серебряный. — Как можно? Империя дала ему всё!

Я молча развёл руками. Мотивы Димитриевского мне, конечно, были понятны, ему захотелось больше власти, больше денег, но принять это я не мог. Как, похоже, и граф Серебряный.

— Меня больше интересует, как он пробрался в регенты, — заметила принцесса.

— У него много денег и много друзей, — пожал плечами губернатор.

— Я так понимаю, вы не входите в этот список, — сказал я.

— Нет, не вхожу, — рассмеялся старик. — У нас с ним давняя взаимная неприязнь.

— А что насчёт остальных членов совета? — спросил я.

Граф загадочно улыбнулся.

— Примерно так же, — сказал он. — Не со всеми, но в целом — так.

— Вы верите в то, что они объявили? — спросил я.

— Мальчик мой… Я всю жизнь в политике. Я ничему не верю, — ответил губернатор.

Разумно. И вполне ожидаемо.

— И что вы думаете насчёт регентского совета? — прямо спросил я.

— Честно говоря… Не думаю, что мне удастся с ними сработаться, — покачал головой граф Серебряный. — Значит, меня будут убирать с должности. А я к ней привык. Я люблю Королёв, несмотря на все его минусы.

— Значит, вы поддержите нас? Её Высочество рассказала вам о нашей задумке? — спросил я.

— Рано говорить о поддержке, господин командор, — за маской добродушного старичка вдруг на мгновение проявился циничный хищник. — Я понимаю, чего вы хотите. Это благородная цель. Но вы хотите подняться против целой государственной машины. Это не какие-то там пираты на задворках Галактики.

Я не нашёлся с ответом, поэтому заполнил паузу бокалом вина.

— Василий Петрович! Вы же сами мне говорили тогда! Помните? — воскликнула Елизавета. — Когда учили на лыжах! Чтобы поехать, нужен всего один толчок, помните? А дальше уже всё само!

— Лизонька… — сказал граф, и я заметил, как по лицу принцессы пробежала тень.

Своё настоящее имя она не любила. Тем более, в уменьшительно-ласкательной форме.

— Лиза… Жизнь куда сложнее, чем катание на лыжах, — сказал он.

— И куда интереснее, — вставил я. — Знаете, Ваше Сиятельство, говорят, чтобы стать сильнее, надо сражаться с сильным противником. И мы будем сражаться, с вами или без вас. Потому что за нами правда.

— Какой пылкий юноша, — усмехнулся старик. — Интересно будет посмотреть на вас, когда вам придётся этой самой правдой заправлять корабль и кормить людей. Королёв, между прочим, окажется в таком же положении.

Точно. Об этом я как-то не подумал. Нет, тут наверняка есть подземные гидропонные фермы, но этого явно не хватит, чтобы накормить всё население планеты. Королёв целиком и полностью полагается на импорт, и, по-хорошему, надо бы начать не с него, а с какого-нибудь аграрного мира.

Обеспечить себя материальной базой, которая станет фундаментом для дальнейшей экспансии. Если мы поднимемся против Империи сейчас, то у нас больше не будет ни станций для дозаправки, ни доступа к свежей пище, кислороду и воде. Граф Серебряный думал в первую очередь об этом. В отличие от меня, тупого военного, готового с шашкой наголо бросаться в бой, не думая о последствиях. Так что задумался я только сейчас, когда он мне об этом сказал.

И если с топливом ещё хоть как-то можно решить вопрос, будучи отрезанным от бесконечных ресурсов имперской казны, а кислород и воду производить самим или забирать из атмосферы каких-нибудь планет, то с едой всё гораздо сложнее. А на сублимированных рационах долго не протянешь.

Да, нам точно нужно начинать с аграрного мира. Вот только охраняются они как настоящие крепости. Всё-таки миры, пригодные для выращивания еды, встречаются гораздо реже, чем хотелось бы нам всем.

— И что вы предлагаете? — спросил я.

— Я? — удивился губернатор.

— Василий Петрович, вы прямо заинтересованы в том, чтобы к нам присоединиться, вы просто набиваете себе цену, — вздохнула принцесса.

Старик снова загадочно улыбнулся.

— Вы сами сказали, что вас будут убирать с должности, — сказал я.

— Однако этого ещё не произошло, — сказал он. — И жизнь научила меня не спешить с решениями подобного рода. Я не могу дать вам ни согласия, ни отказа, понимаете?

— Понимаю… — хмыкнул я.

Граф Серебряный поднял бокал, отпил немного вина, посмаковал во рту, покрутил бокал перед собой, вглядываясь в тёмно-красную жидкость.

— Виноградники Нового Фороса, — задумчиво произнёс он. — Урожай юбилейный, года восхождения Александры Николаевны на престол.

В этом определённо был какой-то символизм, которого я не мог понять. Граф Серебряный явно подал именно это вино к столу не просто так.

— Знаете, где это? — спросил он.

— Знаю, — ответил я.

Новый Форос находился в ста двадцати световых годах от столичной системы и служил одним из крупнейших поставщиков продовольствия для всей Империи. Далеко не самое приятное место для жизни, но тамошние климат и рельеф позволяли снимать хорошие урожаи. Платить за это приходилось постоянной борьбой с местной агрессивной флорой и фауной, но результат всё равно того стоил. Новый Форос был одним из самых плодородных аграрных миров не только Империи, но и всей Галактики, и что самое главное, на нём отлично приживались земные культуры.

— Губернатор Нового Фороса, граф Белогорский, насколько я знаю, был ранен во время коронации, — сказал граф Серебряный. — Не тяжело, к счастью.

— Надеюсь, он поправится, — сказал я.

— Я тоже, — кивнул старик. — Славный малый. Не хотелось бы, чтобы его заменил какой-нибудь очередной мерзавец из числа, кхм, наших недругов. Такую власть нельзя давать кому попало.

Я тоже взялся за бокал, побултыхал вино в нём, глядя, как ползут красные разводы по покатым прозрачным стенкам. В условиях пониженной гравитации даже это выглядело слегка необычно. Красное вино, извечный символ крови. Её прольётся немало, она уже пролилась, на коронации. Но когда мы выступим против регентского совета в открытую, Империю захлестнёт настоящая волна.

— Новый Форос, значит, — хмыкнула Елизавета.

— Он самый, — кивнул граф Серебряный. — А пока я могу только искренне пожелать вам удачи. Она вам пригодится.

— Спасибо, Ваше Сиятельство, — сказал я.

Значит, забираем Новый Форос, неважно как, дипломатией или силой, и Королёв присоединится к нам, будучи уверенным в том, что цепочки поставок не прервутся. Серебряный не спешил, и это в его ситуации было самым разумным выходом. Старика пока никто не вынуждает покидать свой пост, и делать первый шаг в неизвестность он попросту не хотел.

— Я прикажу своим связистам наладить прямой канал связи с вашей системой, — добавил я. — Мы будем держать вас в курсе событий.

— Это было бы очень неплохо, — кивнул губернатор. — Люблю получать новости самым первым. Особенно, если они хорошие.

А кто же не любит. Особенно хорошие. Например, о том, что мы захватили аграрный мир, от которого напрямую зависит выживание и благополучие доброй половины Империи.

Ладно, хотя бы об этом договорились, и то хорошо. Пусть это не тот результат, на который я рассчитывал, прилетев сюда, но всё прошло довольно неплохо. Я вообще думал, что в самом худшем случае нам придётся прорываться к челноку с боем.

Мы переменили тему, принцесса вновь начала завуалированно расспрашивать Серебряного о политической обстановке в Империи. Тот охотно делился раскладами, но я не особо вникал, сосредоточившись на еде, точно как и лейтенант Андерсен, который и вовсе скучал весь вечер, вообще не участвуя в беседе. Просьбы передать соль я за беседу не считал.

На десерт подали мороженое, белый шарик пломбира с клубничным топингом. Ещё один намёк от графа.

Глава 7

Наш челнок медленно отрывался от поверхности Королёва, преодолевая силу притяжения. Нам повезло, немного распогодилось, так что мы могли свободно покинуть планету.

Я до сих пор чувствовал лёгкое опьянение, но взлёт переносил стоически, в отличие от позеленевшей принцессы. Я тоже не слишком-то любил полёты в атмосфере, слишком уж сильно трясёт. Ещё и перегрузки заставляют желудок подкатывать к горлу.

Ефрейтор Стыценко поначалу даже не скрывал своего недовольства, но я задобрил его взятыми на кухне специально для него гостинцами, и он больше не ворчал, что ему пришлось несколько часов сидеть на морозе в полном одиночестве. Уплетал спагетти прямо за штурвалом, под неодобрительные взгляды лейтенанта Андерсена, хотя вмешательство человека в процесс полёта уже не требовалось, челнок вышел на орбиту и начал разгон.

Результатами встречи я, в принципе, был доволен. Да, переманить губернатора сразу же у нас не получилось, но фундамент для дальнейшего сотрудничества был заложен, да и старик ввёл нас в курс происходящего в государстве. Не того, что показывают в новостях, а того, что происходит на самом деле, какие глубинные процессы протекают за кулисами, сокрытые от глаз непосвящённых.

И я бы с огромным удовольствием предпочёл и дальше оставаться непосвящённым, не касаясь политики даже десятиметровой палкой.

Империя трещала по швам, расползалась как лоскутное одеяло, и только старые экономические и личные связи заставляли губернаторов и графов держаться вместе. Регентский совет пытался держать всех в узде, кого-то — угрозами, кого-то — увещеваниями, кого-то — взятками и обещаниями. Получалось у них не очень.

Старую имперскую аристократию трудно провести заявлениями о том, что император Виктор лично назначил каждого члена регентского совета. Даже при том, что большая часть старых соратников государя погибла или была ранена во время коронации, все понимали, что никому из членов совета Виктор не доверял настолько, чтобы назначить регентом и соправителем.

Так что очень многие сомневались в легитимности регентского совета, заняв выжидающую позицию. И это давало нам шанс на успех.

Обратный путь на корабль, сугубо по внутренним ощущениям, занял гораздо больше времени. Но это была только иллюзия, «Гремящий» своего положения не менял, продолжая висеть на краю системы рядом с ретранслятором гиперсвязи, а планета хоть и пролетела немного дальше по своей орбите, расстояние всё равно не слишком-то изменилось.

Челнок пристыковался, мы вернулись на эсминец, вахтенный доложил мне, что происшествий не случилось. Принцесса отправилась отдыхать в свою каюту, а я поднялся на мостик, не желая пренебрегать службой. Там как раз лейтенант Магомедов готовился к завершению вахты.

— Господин командор! — вскочил он, когда я вошёл внутрь рубки.

— Сиди, Артур, ты же на посту, — буркнул я.

Опьянение от красного вина с лучших виноградников Нового Фороса подходило к концу, исчезало мягко, бесследно. Нести службу пьяным я бы не рискнул, я не капитан Сахаров.

— Как всё прошло? — спросил он.

— Более-менее, — сказал я. — Видишь, мы вернулись в целости и сохранности, это уже хорошо.

— Но поставленной цели не добились? — спросил старпом.

— Пока нет, — честно сказал я. — Надо сделать ещё кое-что, и тогда Королёв будет нашим.

Магомедов понимающе закивал.

Я не хотел вдаваться в подробности, это ни к чему, и просто открыл звёздную карту, разыскивая там Новый Форос. Зелёный с голубым, аграрный мир, один из крупнейших экспортеров продовольствия в Империи. Два крупных спутника, отчего цикл приливов и отливов становится труднопрогнозируемым, но на побережье колонисты старались не селиться, предпочитая огромные чернозёмные равнины в глубине двух континентов.

Путь к Новому Форосу занимал от десяти до пятнадцати прыжков через гиперпространство. Солидно, но не так, чтобы отказываться от его посещения и обходить его стороной. К тому же, граф Серебряный достаточно ясно дал понять, что нам нужен мир, готовый снабжать нас провизией, потому что борьба может затянуться. Новая Москва достаточно неприступна, чтобы регентский совет мог держать там оборону, причём весьма малыми силами.

— Улетаем отсюда, господин командор? — спросил старпом.

— Скоро, — кивнул я. — Как успехи у Каргина? Он что-нибудь докладывал?

— Так точно, он закончил, убыл отдыхать, — доложил лейтенант. — Сказал, всё готово. Объяснил ещё, что именно, но я сейчас не перескажу. Не понял нихрена, если честно, лучше у него самого спросить.

Я бы и сам, возможно, не понял бы. У связистов там своя терминология, человеку со стороны малопонятная и не очень интересная.

— Спрошу, — кивнул я.

Что ж, если с ретранслятором всё готово, то мы можем смело уходить. В этой системе нам пока делать больше нечего. Я проложил маршрут к Новому Форосу, стараясь держаться подальше от других населённых систем и путей патрулирования. Осознавать, что я веду себя так, словно «Гремящий» находится на враждебной территории, было довольно неприятно, но это разумные меры предосторожности. Нам пока лучше избегать любых встреч, даже с гражданскими кораблями.

— Артур, готовь переход в гипер, — приказал я.

— Есть, господин командор, — отозвался старпом.

Я вдруг подумал о том, что было бы, если бы на «Гремящем» осталась вся его старая команда. Сахаров, Макаренко и другие. Скорее всего, капитан Сахаров равнодушно подчинился бы требованиям адмирала Бородина и регентского совета в целом. Я скучал по некоторым из своих старых сослуживцев, порой мне их не хватало, их опыта, их знаний, но я понимал, что всё было бы совсем иначе, будь они здесь.

— Начинаем переход в гиперпространство, — объявил старший помощник, и эсминец устремился прочь из системы, заныривая в гипер по направлению к соседней, необитаемой, системе.

Вошли как по маслу, почти незаметно, разве что внутри, как обычно, шевельнулось что-то рептильное и безусловное, машинально отмечая неестественность сверхсветового перемещения. А что поделать, по-другому в космосе путешествовать не выйдет. Либо это будет очень долгое путешествие. Настолько долгое, что никакой жизни не хватит даже на один переход.

— Ну, теперь можно и поменяться, — сказал я.

— Двадцать минут ещё, господин командор, — сказал лейтенант Магомедов.

— Какая разница, если я уже здесь? Лететь всё равно дольше. Иди, отдыхай, — сказал я.

— Так и вы перед вахтой не отдыхали, — возразил он.

— Я-то как раз отдыхал, — усмехнулся я. — Или ты думаешь, мы на той планете тяжести тягали? Так даже если и так, там всё равно гравитация снижена.

— Ну, не буду спорить, значит, — хмыкнул старший помощник. — Я же как лучше хотел.

— Понимаю, Артур, — сказал я. — И за то моя личная тебе благодарность.

Он кивнул, поднялся со своего места, забрал вещи. С одной стороны, меняться таким образом — полнейшая безалаберность. С другой стороны, я Магомедову доверял. На него можно положиться. И в трудную минуту, и в моменты затишья.

— Спокойной вахты, господин командор, — пожелал он на прощание.

— Иди уже, — буркнул я в ответ.

Я наконец остался один, запустил проверку всех систем на «Гремящем», скорее по привычке, нежели из реальной необходимости. Всё в пределах нормы. Скорость — тридцать пять тысяч скоростей света, расчётное время прибытия в систему В-11337 — через сорок одну минуту. Достаточно короткий прыжок, зато следующий будет чуть ли не на шесть часов, если двигаться с такой же скоростью. И если гиперпространство будет вести себя нормально.

Меня, как и многих других капитанов, регулярно посещали мысли о том, чтобы ускориться ещё больше. Сорок пять тысяч, пятьдесять, восемьдесят. Сто тысяч скоростей света. На форумах и в пабликах до хрипоты спорили о предельно допустимой скорости, но вся аргументация обычно сводилась к тому, что брат свата друга кума жены проходил через гипер на двух сотнях тысяч, и ему ничего не было. Но живых участников таких авантюр я не встречал, и поэтому не рисковал кораблём попусту.

Глаза слипались, жутко хотелось спать, поэтому я позвал вестового. Ефрейтор Дёмин явился по первому зову.

— Максимка, будь другом, сделай кофею, — попросил я. — А то до конца вахты не доживу.

— Кончился, господин командор, — осторожно доложил ефрейтор. — Остался чай.

— А в моих личных запасах? — уточнил я.

— И там тоже, господин командор, — сказал вестовой.

— Беда… — протянул я. — Тогда сходи до медблока, попроси у Гуссейнова… Хотя нет, отставить.

— Попросить что? — спросил Дёмин.

— Ничего, — сказал я. — Лучше не злоупотреблять…

— Чем? — не понял вестовой.

— Да какие-то там стимуляторы, — пожал я плечами. — Неважно, в общем.

— Понял… Может, всё-таки, чаю? — предложил он.

— Давай чаю… — вздохнул я. — Только покрепче.

Вестовой козырнул, выскочил за дверь, вернулся почти сразу же, будто чай у него там был уже приготовлен. Или это мне просто так показалось. Дымящуюся чашку он поставил рядом со мной, пару секунд постоял, ожидая новых приказаний.

— Спасибо, Максим, — сказал я. — Можешь пока идти, я позову, если понадобишься.

— Есть, господин командор, — отозвался ефрейтор.

Чай, даже самый крепкий, бодрил меня не очень-то хорошо, мой организм привык к другому, и без крепкого кофе меня даже немного ломало. К счастью, в Новом Форосе есть кофейные плантации, и не только они. Всё, что можно вырастить или росло когда-то на Старой Земле, выращивали и на Новом Форосе, в теплицах и в открытом грунте.

И это делало его чертовски привлекательной целью. Не только для того, чтобы купить там кофе. Но и для завоевания.

Первый переход через гиперпространство прошёл штатно, «Гремящий» выскочил неподалёку от одинокого коричневого карлика, в системе, не имеющей даже своих планет, только несколько искусственных спутников, служащих ретрансляторами и усилителями сигнала.

Мы начали подготовку к новому переходу, для этого требовалось обогнуть звезду В-11337. Я рассчитал манёвр, подал тягу на двигатели. Вот только перед самым переходом мне пришло сообщение с пометкой «срочно» от узла связи, и я вызвал дежурного связиста. Вместо Каргина, проторчавшего за бортом несколько часов, дежурил оператор третьего класса Дулбич.

— Господин командор! Запрос из генерального штаба! — встревоженно доложил он.

— Да твою ж… — фыркнул я. — Давай их сюда…

Настроение сразу же рухнуло ниже плинтуса. Нет, это было ожидаемо, адмирал Бородин наверняка хотел бы знать, добрались мы до сектора Гамма-Июль или нет. Потому что по всем расчётам мы должны были уже добраться туда. И если нас там кто-то ждал, то Бородину уже доложили о том, что мы не явились на это свидание.

— Малый эсминец «Гремящий», командир корабля командор Мясников, — представился я, увидев индикатор прямой связи.

— Вице-адмирал Сырчиков, заместитель главнокомандующего, — прозвучал напряжённый незнакомый голос. — Доложите свои координаты, «Гремящий».

Я бросил быстрый взгляд на монитор. Там отображались наши реальные координаты, но я чувствовал, что говорить правду нельзя. К тому же, мы в сотне с лишним световых лет от того места, куда нам приказали лететь.

— Начинаем переход в гиперпространство, господин вице-адмирал, — сказал я, открывая звёздную карту и вбивая в поиск «Гамма-Июль».

— Координаты, командор, — проворчал вице-адмирал. — Вы должны были уже прибыть на место.

Я ткнул в одну из соседних систем, чтобы увидеть её название.

— Система НХ-97004, — произнёс я. — Разрешите уточнить цель задания? Мы задержались, у нас кончалось топливо, пришлось сделать небольшой крюк.

Ложь лилась легко и непринуждённо. Я чувствовал некую угрозу в словах вице-адмирала, этакий холодок, словно бы он разговаривал сейчас не с живым человеком и своим подчинённым, а с мертвецом, который по нелепой случайности всё ещё дышит и разговаривает.

— Цель задания? — переспросил вице-адмирал и тут же сорвался на крик. — Прибыть в сектор Гамма-Июль, вот ваше задание, простое и понятное, с которым справился бы даже безголовый дегенерат с тремя классами образования!

Вот же ублюдок. Наверняка один из приближённых адмирала Бородина, хотя никто другой по такому вопросу и не связался бы.

— Вас плохо слышно, господин вице-адмирал, — сказал я.

— Немедленно отправляйтесь в указанное место! — рявкнул он.

— Господин вице-адмирал, только сеанс связи с вами удерживает нас от того, чтобы начать переход в гиперпространство, — сказал я. — Иначе связь прервётся. Это так, к слову, вдруг вы не в курсе.

Вице-адмирал Сырчиков пробурчал что-то невнятное, но совершенно точно — матерное. И тут же отключился.

— Урод… — процедил я. — Крыса штабная…

Нет, нас там точно не ждало ничего хорошего. Я ещё раз убедился в том, что мы делаем всё правильно.

— Начинаю переход в гиперпространство, — объявил я на весь корабль.

В принципе, в этом я не соврал. От перехода нас удерживал только сеанс связи.

Эсминец ушёл в гипер, набрал нужную скорость. Расчётное время прибытия высветилось на мониторе. Пять часов, сорок восемь минут. Меня начало клонить в сон ещё сильнее прежнего, но нарушать своё собственное правило и спать во время вахты я не хотел.

Встал, прошёлся по рубке, потёр глаза и уши, поделал комплекс упражнений, чтобы взбодриться. Помогло это лишь на пару минут, не больше. Хоть спички в глаза вставляй, но на корабле даже спичек не было. Чтобы не уснуть, я принялся ходить по мостику взад и вперёд, изредка поглядывая на мониторы. Я понимал, что всё время до прибытия так проходить не смогу, но я боролся со сном изо всех сил, и это помогало мне более-менее держаться.

Искушение послать вестового в медблок за чудо-таблетками становилось всё сильнее. Откуда они вообще у Гуссейнова? Я пытался вспомнить состав индивидуальной флотской аптечки, мы проходили это в Академии, но ни один из тамошних препаратов не обладал таким эффектом. Всё это казалось мне подозрительным. Особенно если учитывать, откуда мы летим и чем славится Дер Эквинум.

Ефрейтор Дёмин ещё два раза приносил чай, крепкий настолько, что пить его было почти невозможно. Так хотя бы чувствовался бодрящий эффект.

Когда стало уже совсем невмоготу, я пригласил на мостик подполковника Игнатова, чтобы рассказать ему о нашем визите к губернатору Королёва и поделиться полученной информацией. Игнатов наверняка найдёт, куда её применить самым эффективным образом.

Он не заставил себя долго ждать.

— Господин командор, — вместо приветствия произнёс он. — Неважно выглядите.

— Нет нужды беспокоиться, господин полковник, всё в порядке, — заверил я его.

— Я, надо признаться, думал, вы позовёте меня сразу же по прибытию на корабль, — сказал он.

— Прошу меня простить. Замотался, — сказал я. — Служба, сами понимаете.

— Понимаю, — кивнул он.

Я кратко пересказал ему всё от начала и до конца. Игнатов молча слушал, изредка задавал уточняющие вопросы, кивал, задумчиво хмыкал.

— Не думаю, что граф Серебряный лжёт, — наконец выдал свой вердикт разведчик.

— Я тоже, господин полковник, — сказал я.

— А вот с Новым Форосом могут возникнуть проблемы, — сказал он. — Система… Да и планета тоже… Слишком хорошо охраняются, чтобы можно было вот так нагло туда заявиться.

— Там наверняка базируется космический флот, — сказал я, с трудом подавив зевок. — Я буду очень благодарен, если вам удастся выяснить, кто именно командует тамошней эскадрой.

Или это же самое можно будет узнать у адмирала Ушакова. Космический флот для старика — это жизнь, и он знает в нём абсолютно всех командиров. И порой не только командиров.

— Я постараюсь узнать, — сказал разведчик. — В Новом Форосе у меня остались связи.

— Отлично, — улыбнулся я. — Теперь… Что насчёт нашего обращения к народам Империи?

— Всё готово, господин командор, — доложил Игнатов. — Думаете, пора его публиковать?

— Нет. Ещё рано, — сказал я. — Опубликуем, когда у нас будет что-нибудь ещё, кроме малого эсминца. А вот наводнить сеть анонимными сообщениями, доказывающими причастность регентского совета к различным преступлениям… У вас наверняка в закромах полно чужих грязных секретиков, господин полковник. Пора снять с них гриф секретности.

Глава 8

После долгой серии скачков по населённым и необитаемым системам «Гремящий» приблизился к цели чуть больше, чем наполовину. Что поделать, окрестности Новой Москвы снабжала продовольствием сама столица.

Эсминец вынырнул из гиперпространства в системе под названием Ротар-4, в одной из немногих обитаемых систем, которую нельзя было обойти стороной. Четыре планеты на орбите жёлтого карлика, непригодные для жизни, но богатые ресурсами. Так что эта система хоть и не могла похвастаться огромной численностью населения, здесь всё равно с избытком хватало орбитальных станций, грузовых терминалов, заводов по переработке и прочих искусственных спутников.

И, само собой, чтобы всё это защищать, тут на боевом дежурстве находился боевой корабль имперского космического флота.

Наше появление не осталось незамеченным. Едва мы покинули гиперпространство, как от дальней, четвёртой, планеты в нашу сторону тут же направился боевой крейсер.

— Неизвестный корабль! Говорит крейсер «Церера», капитан первого ранга Астафьев! Приказываю отключить двигатели и оставаться на месте! — транслировал он на всю систему, во всех диапазонах.

Я как раз готовился сдать вахту второму помощнику, поэтому всё ещё был на мостике и стал невольным свидетелем происходящего. Лейтенант Козлов тоже, и он встревоженно посмотрел на меня. «Церера» была гораздо сильнее «Гремящего», и мы не могли противостоять ей на равных, если дело вдруг дойдёт до этого.

— Малый эсминец «Гремящий», командор Мясников, на каком основании вы нас задерживаете? — произнёс я.

Беспрекословно подчиняться требованиям капитана Астафьева я не спешил, наши двигатели продолжали работу, мы летели через систему Ротар, пока «Церера» двигалась нам наперерез.

После того, как я представился в эфире, повисла тишина. Словно бы командир крейсера сейчас в срочном порядке решал, как с нами поступить.

— Запрашивает закрытый канал, соединяю? — доложил дежурный связист.

— Да, давай, — разрешил я.

«Церера» была в своём праве, капитан первого ранга Астафьев несёт ответственность за защиту системы, и, завидев боевой корабль на её окраине, неудивительно, что они забили тревогу.

Связь по закрытому каналу установили, точно как запрашивал командир «Цереры». Знакомое название, где-то я его слышал, но не мог вспомнить, где именно. Хотя раньше мы не пересекались.

— Капитан первого ранга Астафьев, — снова представился он. — Прошу прощения, но что вы здесь делаете?

— Это секретная информация, господин капитан, — сказал я, не желая делиться подробностями. — Мы уже уходим, не станем здесь задерживаться.

— Вас понял, командор. Просто нам доложили, что с этой стороны движется неизвестный боевой корабль, — объяснился каперанг.

Я попытался вспомнить, что говорили про Астафьева на флоте и что упоминал адмирал Ушаков. Кажется, ничего такого, что могло бы записать его в разряд ненадёжных офицеров. Самый обычный служака, каких на флоте сотни и тысячи.

— Благодарю за вашу бдительность, — сказал я. — С вашего позволения, мы полетим дальше.

— Куда-то спешите, господин командор? — спросил Астафьев.

Я почувствовал, как напряглось что-то внутри, я и без того не любил лишние расспросы, а в нынешней ситуации и вовсе. Любые расспросы казались мне чуть ли не покушением на успех нашей миссии.

— Можно и так сказать, господин капитан, — неохотно ответил я.

— Вас понял… Больше не задерживаем, — сказал он. — Будет время, заглядывайте в гости, на чашечку чаю. Считайте это моим официальным приглашением.

— Принял, — ответил я.

— Конец связи, — произнёс Астафьев, и я увидел на мониторе, как его крейсер заходит на манёвр разворота.

Ну хотя бы преследовать нас не стали. Нет, шансы на успешный побег у нас имелись, хоть и не стопроцентные, но довольно весомые, но лучше обойтись вообще без погонь. Тем более в глубине нашей территории.

— Эх, хорошо вам, — вздохнул лейтенант Козлов. — Приглашают везде, все вам рады. А мы тут на корабле торчим, как на каторге.

— На каторге? — хмыкнул я.

— Ну это я так, пример, неудачный, может быть… — пробормотал второй помощник.

— Я здесь никого насильно не держу, лейтенант, — напомнил я. — Всем был дан выбор, остаться в команде или сойти в обитаемой системе.

— Так точно, я помню, — сказал лейтенант. — Вы не подумайте ничего, так это я…

— Я ничего и не думал, — отмахнулся я. — Принимайте вахту, лейтенант.

Я, в принципе, мог понять его чувства. Со стороны это, наверное, именно так и выглядело, бравый командир мотается куда хочет, делает что хочет и отдыхает как хочет, пока весь остальной экипаж тянет лямку без выходных и отпусков. Несправедливо, пожалуй. Ни на Дер Эквинуме, ни в Королёве-12, простые офицеры и операторы не были, продолжая торчать на корабле в манящей близости от вожделенного отдыха и развлечений. Моя недоработка, определённо, но лейтенант Крапивин, наш замполит, тоже ничего не доложил по этому поводу. А должен был.

Исправим, само собой. Но осадочек остался.

— Следуйте прежним маршрутом, лейтенант, в Новом Форосе отдохнём, все, — пообещал я.

— Есть, господин командор, — по-уставному ответил второй помощник.

Я сдал ему вахту и покинул мостик. Сейчас у меня по расписанию есть немного свободного времени, но это скорее обман, свободного времени, которое я мог с чистой совестью потратить на себя одного, у меня не было от слова «совсем». Корабль требовал моего постоянного внимания.

Да, «Гремящий» отлично функционировал и в моё отсутствие, когда ответственность за все решения брали на себя мои заместители. Теперь же, когда я снова был на борту, любое решение они старались переложить на меня, и я прекрасно понимал, почему. Если что-то пойдёт не так, ответственность нести буду только я, а заместители будут только укоряюще кивать головами, как болванчики.

Но я готов был нести эту ношу, раз уж никто не хотел разделить её вместе со мной. Хотя в целом к работе заместителей у меня вопросов не возникало. Полагаю, многое всё равно решалось на местах и до моего внимания не доходило.

Я вошёл в кают-компанию, поздоровался с присутствующими там Шляпниковым, Тупикиным и прапорщиком Гришиным, подошёл к распределителю, снова позабыв о том, что кофе на корабле закончился. На корабле даже шутили, что весь кофе выпил командор. Отчасти шутка была правдивой, большинство предпочитало чай.

— Как настроение, господа офицеры? — спросил я, расстроенно ткнув на иконку выдачи чая.

— Боевое, господин командор, — сказал младший лейтенант Тупикин, наш зампотех.

— Надеюсь, драться ни с кем не придётся, — хмыкнул я.

— Учений не хватает, господин командор, — подал голос прапорщик Гришин. — Личный состав расхлябается.

— Какие учения, по гиперу скачем, как козлики, — фыркнул я, вдыхая аромат подкрашенного кипятка. — Но ты прав. Желательно бы устроить.

Гришин широко улыбнулся. В корабельные артиллеристы он перешёл с Зардоба, сохранив прежнее звание, и в коллектив влился довольно быстро, но работы ему в последнее время явно не хватало. И его людям тоже. Не в кого было стрелять, и я надеялся, что всё так и останется. Что нам не придётся стрелять по своим же.

— По технической части всё в порядке? — спросил я у него.

— Так точно, господин командор, порядок полный, — кивнул прапорщик.

Видеть прапорщика в космофлоте было непривычно и странно, но такие выверты иногда случаются. Главное, что своё дело он знал хорошо, пусть и служил до этого в станционной батарее, которая обычно остаётся неподвижной, а не мельтешит по космосу в собачьей свалке сумбурного космического сражения.

— Значит, устроим скоро, в Новом Форосе, — сказал я.

Главное, чтобы учения не переросли в настоящий бой с защитниками системы. Этого я боялся больше всего. Но если придётся… Я был готов.

Я скривился, отхлебнув чаю. Новый Форос придётся брать хотя бы ради того, чтобы пополнить припасы на корабле. Хотя существовал риск, что нас объявят дезертирами и мятежниками до того, как мы туда прилетим.

Лейтенант Козлов объявил о переходе в гиперпространство, и «Гремящий» покинул Ротар-4, не задерживаясь здесь ни на минуту дольше необходимого.

— Мне скоро кошмары сниться начнут, — пробормотал Тупикин. — Каждый переход туда-сюда как будто шилом в кишках ворочают…

— Терпи, лейтенант, — пожал плечами я. — Знал ведь, куда учиться поступал.

— Знал бы, что в гипере так… Может, и не поступил бы, — проворчал зампотех.

А мне нормально. Особых неудобств я не ощущал, но я — толстокожий и закалённый сотнями переходов через гиперпространство. Лучше уж потерпеть несколько часов, чем плестись тридцать лет от одной звезды к другой.

К тому же, пока мы летим в гиперпространстве, мы существуем отдельно от всего остального мира, а значит, можно ненадолго забыть и о государственном перевороте, и о предателях в правительстве, и вообще обо всём плохом. Побыть немного «здесь и сейчас», без связи с остальной Галактикой. Может, именно поэтому некоторые корабли иногда не возвращались из гиперпространства.

Я допил чай, совершенно без удовольствия, попрощался с офицерами, вышел из кают-компании. На месте мне не сиделось, так что я неторопливо прошёлся по эсминцу от реактора и до жилого отсека, отвечая на приветствия встреченных операторов. В несение службы не вмешивался, ничего не спрашивал и не приказывал, скорее просто показывал своё присутствие на корабле. Иногда и это необходимо, чтобы офицеры и операторы не забывали, как выглядит их командир.

Возле жилого отсека я столкнулся с подполковником Игнатовым, который направлялся к душевым. Ему пришлось переселиться из комфортабельной гостевой каюты в самую обычную, так что теперь личный душ имелся только у меня и у принцессы Елизаветы, а ему приходилось пользоваться общим.

— Господин командор! — воскликнул он. — Я как раз хотел с вами поговорить.

— Я буду у себя в каюте, господин полковник, — сказал я.

Дела, о которых обычно мы с ним говорили, не обсуждаются в коридоре. Только за закрытыми дверями.

— Да, конечно, — кивнул он.

Пришлось прервать свою прогулку по кораблю и пойти в каюту номер один. Я хоть и поддерживал физическую активность тренировками, этого всё равно не хватало. Не всегда удавалось выходить нужные десять тысяч шагов, даже с тренировками. Многие члены команды физическими нагрузками пренебрегали, особенно служащие на технических специальностях, отчего начинали выглядеть рыхлыми мешками. Рацион-то был рассчитан с учётом ежедневной физической нагрузки, и они просто не сжигали столько калорий, сколько получали за день. В отличие от меня.

Подполковник Игнатов не заставил себя долго ждать, явился почти сразу же.

— Проходите, господин полковник, — пригласил я его. — О чём вы хотели поговорить?

Разведчик вошёл и сел на стул, задумчиво потирая подбородок. Я остался стоять, прислонившись к переборке.

— У меня было время проанализировать источники, находящиеся в открытом доступе, — вздохнул он. — И сверить со своими закрытыми источниками.

— Это вы о чём? — спросил я. — Какими ещё источниками?

— С вероятностью в восемьдесят восемь целых и четырнадцать сотых процента Его Императорское Величество мёртв, — отчеканил подполковник.

Мне даже показалось, что я ослышался.

— Так, стоп… Мёртв? — спросил я после короткой паузы.

— Так точно, — кивнул Игнатов. — Остаётся одиннадцатипроцентная вероятность, что он тяжело ранен и находится в коме, и совсем крохотный шанс, что он жив и здоров, просто находится в заложниках.

Я даже не знал, что на это ответить. Нет, мне и самому порой казалось, что Его Величества уже нет в живых, но регентскому совету мёртвый император не нужен. Им нужен недееспособный, но живой монарх, потому что со смертью императора их полномочия прекращаются, а корону принимает наследник.

— Так, и что всё это значит? Кто наследует Виктору? — спросил я.

— Кронпринц Евгений, его старший сын, — мрачно произнёс Игнатов. — Должен был наследовать. Если бы не погиб на коронации. Вот это достоверно известно, похороны уже прошли.

Я вспомнил этого Евгения, видел несколько раз в новостях. Напыщенный и надменный тип, неприятный, похожий на молодого тюленя. Кажется, он не так давно женился. Точно, вся Империя праздновала, так, что у нас в Академии даже отменили занятия.

— А кто следующий в очереди? — спросил я.

— Вот тут ясности уже нет, — хмыкнул подполковник. — У Евгения осталась молодая жена. Беременна, на позднем сроке, и по закону их отпрыск должен унаследовать трон. Когда родится.

— Если родится, в такой-то ситуации, — фыркнул я. — Да и кому вообще нужен младенец на престоле?

— Регентскому совету, — развёл руками Игнатов. — Но ребёнок ещё не родился, значит, в очереди наследования он присутствовать не может. Пока что.

— Поэтому они тянут время… — пробормотал я. — Ох, ну и дела…

— Младший сын Виктора, Михаил, на коронации выжил, — сказал Игнатов.

— И предъявляет права на трон? — перебил я.

О принце Михаиле я вообще ничего не слышал, словно бы его и не было.

— Нет. Хотя мог бы, и это было бы лучше, чем совет или даже Евгений у руля, — сказал Игнатов. — Михаил не интересуется властью, он занят карьерой в науке. Под ненастоящим именем. Один из ведущих физиков института изучения гиперпространства.

— Надо же, — хмыкнул я.

— Если корону предложат ему, он откажется, — сказал разведчик. — К тому же, он женат на иностранке, а это, сами понимаете, неприемлемо, и если его поставят перед выбором, он выберет семью и карьеру, а не власть. И все это знают.

К принцу Михаилу я заочно проникся некоторой симпатией.

— Так, а дальше? — спросил я.

— Дальше идёт целая когорта братьев, сестёр, племянников и племянниц Его Величества с примерно равными шансами занять трон, — сказал Игнатов.

— Принцесса Елизавета? — спросил я.

— В том числе, — кивнул подполковник.

Мне захотелось сесть, но единственный стул занимал Игнатов, так что я уселся прямо на заправленную кровать.

— Она в курсе? — спросил я.

— Вряд ли, — сказал он.

Я, нисколько не стесняясь разведчика, испустил тяжёлый вздох, уткнувшись лицом в ладони. Куда ни кинь… Везде жопа.

Ладно, мы будем делать всё, что можем в этой ситуации. Продолжать начатое, иного выбора у нас нет. Если подчинимся совету, приказу адмирала, то нас уничтожат, это я чувствовал спинным мозгом. Если поднимем мятеж… То у нас будут хоть какие-то шансы. Я ощущал себя так, словно земля горит у меня под ногами, что я должен бежать и не останавливаться, чтобы оставаться на месте.

— Так, и что мы будем делать с этой информацией? — спросил я, стряхнув наваждение.

Мою секундную слабость подполковник Игнатов благородно проигнорировал.

— Вам решать, господин командор, — сказал он.

А кому же ещё. Как обычно, все важные решения принимает командир. Демократия… Это не про нас. Это в Альянсе все устроили бы голосование, причём победило бы не молчаливое большинство, а те, кто громче всех выражает своё мнение.

— Про императора лучше помалкивать, — решил я. — Все и так догадываются… Про наследников лучше тоже молчать, официально мы ничью сторону не занимаем, мы служим Его Императорскому Величеству и никому другому.

— А неофициально? — грустно улыбнулся Игнатов.

— У нас есть на борту особа королевской крови, которую мы обещали в целости и сохранности доставить домой, — сказал я. — Обещали не абы кому, а лично императору Виктору, пусть даже тогда он и не был императором. Поклялись.

Игнатов кивнул.

— А то, что в данный момент её дом захвачен врагами… Придётся нам, значит, его освободить, — сказал я. — И если для того, чтобы выполнить клятву, нам придётся посадить её на престол, значит, мы это сделаем.

Глава 9

Новый Форос раскинулся перед нами огромной системой из двенадцати планет, кружащихся вокруг оранжевой солнцеподобной звезды. Пара газовых гигантов, несколько непригодных для колонизации планет, и непосредственно сам Новый Форос, одна из жемчужин в короне Империи. Аграрный мир, где любой гражданин мог приобрести участок земли и поселиться в одном из городов или малых посёлков.

Два естественных спутника, несметное число искусственных, среди которых отдельно стояла орбитальная станция, служившая одновременно транспортным хабом и последним рубежом обороны.

И здесь же базировалась целая эскадра нашего космического флота, тяжёлый крейсер «Эгида» и пара корветов у него на подхвате. Не слишком грозная сила против какой-нибудь эскадры вторжения, но вполне достаточная, чтобы установить мир и порядок здесь и во всех окрестных системах. Всё-таки это внутреннее пространство Империи, далёкое от любых границ, и, кроме разного рода пиратов, тут никаких угроз быть не могло, а для пиратов эти силы даже избыточны. Однако Новый Форос заслуживал того, чтобы быть хорошо защищённым. Ещё и на поверхности базировались армейские части, и на орбитальной станции имелись артиллерийские батареи. Империя высоко ценила этот мир.

Мы вынырнули из гиперпространства, ничуть не скрывая собственного появления, режим тишины уже не имел смысла. Наоборот, если мы хотим чего-то здесь добиться, то должны действовать открыто, с высоко поднятой головой, чтобы местные пошли за нами добровольно. А не красться через темноту космоса с пушками наготове.

Здесь, в Новом Форосе, я рассчитывал только на силу дипломатии, на то, что нам удастся поднять здешние гарнизоны против регентского совета, незаконно удерживающего власть. А помочь в этом должны были три вещи. Моя репутация среди военных и флотских, принцесса Елизавета на борту «Гремящего» и обширные связи адмирала Ушакова.

Да и регентский совет своими действиями сам толкал провинциальных графов в оппозицию. Император-то знал, что он лишь первый среди равных, что он не хозяин и не диктатор, что он выступает скорее арбитром с правом единоличного решения во внутренней и внешней политике, и не усердствовал с вмешательством в дела провинций. Регентский совет же, наоборот, начал жадно высасывать все ресурсы в метрополию, причём даже не для блага Империи, а для того, чтобы набить собственные карманы.

Графы и губернаторы же пока терпели, хотя скорее выжидали. Пока кто-нибудь не поднимется первым против обнаглевших регентов, правивших от имени Его Императорского Величества Виктора. Самого императора народу так и не показывали. В одном из новостных выпусков продемонстрировали стерильную больничную палату, в которой якобы находился император, и даже мельком показали забинтованного, словно древняя мумия, человека на больничной койке, подключенного к аппаратам искусственного жизнеобеспечения. Но лица этого человека никто не видел, так что это мог быть кто угодно.

Зато указы и распоряжения выходили со сверхсветовой скоростью. Резались бюджеты, выделялись новые, перераспределялись средства, сворачивались старые проекты, повышались налоги, цены, пошлины и так далее. Из объективно полезного среди всего этого вороха документов прошло только повышение денежного довольствия для армии и флота, но я прекрасно понимал, что это всего лишь подачка, чтобы они не вздумали бунтовать. Фактически взятка.

Я следил за всем этим через новостные паблики, в те редкие минуты, когда на эсминце появлялась связь, да и подполковник Игнатов начал ежедневно предоставлять мне аналитическую записку, кратко рассказывающую о происходящем в Империи.

По прибытию в Новый Форос мы остановились на краю системы, и я снова вызвал адмирала Ушакова. Нужно было его мнение по поводу здешней эскадры.

Ушаков по-прежнему оставался на поверхности Новой Москвы, и я всякий раз опасался, что к нему придут, но покидать столицу наотрез отказывался, мотивируя это тем, что в скитаниях он принесёт гораздо меньше пользы, а его бегство может быть неправильно понято общественностью.

Однако и в этот раз он ответил почти сразу же, словно бы ждал вызова. Старик на пенсии откровенно скучал.

— Командор! — поприветствовал он меня. — Как вы там?

— Добрались до места, господин адмирал, — доложил я.

— Ну наконец-то, — проворчал Ушаков. — И как обстановка там?

— «Эгида» здесь. И два корвета, «Новик» и «Посадник», — сказал я.

Адмирал причмокнул губами.

— Понял… Контр-адмирал Платонов эскадрой командует, — тут же рассказал старик. — Ну… Толковый мужик, но упрямый, как баран. Так, кто там ещё… На «Эгиде» каперанг Давыдов, скользкий малый, я бы ему не доверился. На «Новике» капитан-лейтенант Глазовский, ничего о нём сказать не могу, ничем не примечательный офицер. «Посадник»… «Посадника» не помню.

И на том спасибо, без этой кратенькой справки мне было бы гораздо сложнее. Так я хотя бы знаю, чего тут ожидать.

— А вот граф Белогорский — человек хороший, — добавил адмирал. — Себе на уме, конечно, выгоды своей не упустит, но сердце у него доброе.

До его сердца мне не было никакого дела. Пусть лучше он будет злым невыносимым ублюдком, но перейдёт на нашу сторону. Всё остальное неважно.

— Спасибо, господин адмирал, — сказал я.

— Пустое, Алёша, — проскрипел Ушаков. — Платонову, если что, напомни про Цемер-7, должок у него передо мной.

— Цемер-7, понял, — сказал я. — Спасибо.

— Если что, на связи, — сказал он и отключился.

«Гремящий» на половине тяги пошёл в сторону планеты. Я находился на мостике вместе со старшим помощником, наблюдая за тем, как крохотный голубой шарик медленно увеличивается в размерах.

— Запрос от «Эгиды», — доложил дежурный связист.

— Соединяйте, — разрешил я.

В груди ворочался неприятный червячок сомнения, веры в то, что у нас всё получится, резко поубавилось, когда я увидел здесь эскадру из тяжёлого крейсера и двух корветов. А ведь тут ещё и орбитальная батарея, и планетарная оборона. Не то чтоб я собирался с ними воевать, но у нас даже убежать не получится, если мы подойдём непосредственно к планете. «Эгида» превосходила нас огневой мощью, корветы превосходили скоростью. Если вдруг что-то пойдёт не так, шансов у нас просто нет.

— Кхм… Капитан-лейтенант Щербинка, вахтенный офицер, тяжёлый крейсер «Эгида»… — произнёс неизвестный собеседник. — «Гремящий», займите место на орбите планеты, параметры орбиты высылаю…

— Командор Мясников, — представился я. — Это просьба или приказ, капитан?

— Пр… Просьба, — неуверенно сказал Щербинка.

— А ну, дай его сюда, — послышался другой голос и какой-то шум на фоне. — Говорит Платонов. Командор, делай, что сказано. Встретимся лично и поговорим, понял?

— Боюсь, господин адмирал, это невозможно, так как противоречит другому приказу, который вы не в силах отменить, — извиняющимся тоном произнёс я.

— И чьим же приказам ты подчиняешься? — фыркнул он.

— Его Императорского Величества, — произнёс я.

— Как раз об этом нам и надо поговорить, — сказал он.

— Поговорить мы можем, но не на «Эгиде», — сказал я. — Буду рад видеть вас на борту «Гремящего», господин адмирал.

На всякий случай эсминец замер на половине пути к планете, подальше от зоны действия пушек и лазеров. Чтобы у нас оставалась возможность быстро отсюда свалить в случае необходимости.

— Чёрт возьми, командор! Ты пытаешься ставить мне условия? — прорычал Платонов.

— Никак нет, господин адмирал, — спокойно ответил я. — Ещё вариант — мы можем поговорить на челноке. На двух состыкованных челноках, нашем и вашем.

Повисла секундная тишина. Я прямо-таки чувствовал, как колеблется контр-адмирал.

— Годится, — наконец сказал он. — Нам есть, что обсудить, командор.

— Я отправлю координаты, — сказал я.

На том и порешили.

Я приказал подготовить челнок и попросил вахтенного держать указанную часть космоса на прицеле, просто на всякий случай. Принцессу, разумеется, брать с собой не стал, хотя это могло бы помочь в переговорах. Контр-адмиралу я доверять не спешил. Пусть даже Ушаков охарактеризовал его как толкового офицера, я не знаю, на чьей он стороне. Он может быть превосходным командиром, но твёрдо стоять за регентский совет. И наоборот.

С собой я взял только адъютанта.

Челнок отстыковался почти одновременно с челноком «Эгиды» и полетел ему навстречу, пилоты держали прямую связь друг с другом. Всё-таки состыковать два сравнительно малых объекта в космосе — задачка не из простых.

А я почему-то чувствовал, что всё меньше становлюсь командиром корабля и всё больше — политиком, с их регулярными встречами, обедами, переговорами, этикетом и прочими атрибутами. И мне это не нравилось.

Лейтенант Андерсен равнодушно копался в планшете, сидя напротив, и я пристально смотрел на него, пока он не ощутил мой взгляд.

— Господин командор? — спросил он.

— Будь начеку, — сказал я.

— Так точно, понял, — кивнул он, мгновенно считывая мой настрой и убирая планшет.

Хотя бы лететь тут было не слишком далеко. Очень скоро пилоты начали выходить на синхронную орбиту, понемногу маневрируя на минимальной тяге и полностью сосредоточившись на стыковке.

Я терпеливо ждал.

— Вижу вас, «Эгида-1», — пробормотал ефрейтор Стыценко. — Относительная скорость ноль пять метра в секунду, ноль три… Есть контакт!

Челнок даже почти не тряхнуло. Наш пилот был настоящим мастером своего дела. Два крохотных челнока в бескрайнем космосе встретились именно так, как и должны были. Магнитные замки шлюзов крепко обняли друг друга, так, что и не расцепить без команды с двух пультов управления. Я встал и одёрнул мундир.

Шлюз открылся, мы с Андерсеном шагнули на борт чужого челнока, и я, завидев сухопарого усатого человека с погонами контр-адмирала, исполнил воинское приветствие. Платонов тоже поднялся и приложил руку к фуражке, а затем протянул для рукопожатия. Я пожал её, и мы сели в пассажирские кресла друг напротив друга.

Помимо контр-адмирала, тут присутствовали ещё два незнакомых мне офицера, старший лейтенант и капитан первого ранга. С ними я тоже обменялся рукопожатиями. Как минимум, начало уже неплохое. По мне не стреляют.

— Командор, — произнёс Платонов. — Вас объявили дезертиром. Вы в курсе?

Я нервно дёрнул щекой. Этого следовало ожидать.

— Нет, я не собираюсь вас арестовывать, — добавил контр-адмирал.

— Я исполняю приказ Его Императорского Величества, — произнёс я. — Он его не отменял. И адмирал Бородин тоже не в праве его отменить. И вы тоже.

Платонов усмехнулся, подкрутил усы характерным отточенным жестом.

— Вы ведь понимаете, что это не аргумент? Ни для генштаба, ни для военного трибунала, — сказал контр-адмирал.

— Разумеется, господин адмирал, — сказал я.

Повисло молчание. Контр-адмирал разглядывал меня, словно какую-то диковинку, но свой интерес как будто бы прятал. Похоже, ему от меня что-то нужно. Хотя, иначе он бы и не позвал меня на разговор. Значит, надо выяснить, что ему от меня нужно.

— В былые времена тебя отправили бы за борт на сутки-другие, подумать, как ты разговариваешь со старшими, — процедил контр-адмирал.

— К счастью, сейчас такое уже не практикуется, — сказал я. — Александра Николаевна, да упокоится она с миром, милостиво отменила все подобные наказания.

— Да, при Александре Николаевне такой херни не было… — вздохнул Платонов. — Что ты собираешься делать, командор?

— Что вы имеете в виду? — не понял я.

Контр-адмирал выглядел расслабленно и уверенно. Чего нельзя было сказать о его спутниках. Старлей сидел как на иголках, переводя взгляд то на меня, то на Андерсена, каперанг обильно потел и утирался платком, хотя на челноке поддерживалась стандартная температура.

— Всем кораблям и эскадрам космофлота приказано задержать «Гремящий», — спокойно пояснил контр-адмирал. — Я думал, вы знаете, раз уж приняли такие меры предосторожности.

— Я догадывался, — кивнул я. — Слишком уж давно нас ждут в секторе Гамма-Июль.

— Гамма-Июль? Прямо на вспышку? — нахмурился контр-адмирал.

— Вспышку? — не понял я.

— Что, давно не обновляли атласы? — фыркнул Платонов. — В секторе Гамма-Июль сейчас нет ничего, кроме убийственно мощного излучения. Вас отправили на смерть, командор.

Атласы мы обновляли… Кажется, на новомосковской верфи, перед выходом в Дер Эквинум. Достаточно давно. Вот же скоты… Удобный способ избавиться от неугодного капитана, кстати. С учётом того, что свет от вспышки сверхновой звезды идёт по обычному пространству, мы бы даже не поняли, в чём дело. Вышли бы из гипера в нужной точке и только пшикнули, в мгновение ока сгорая как спичка. Никакая броня не защитила бы. А если бы я возразил во время получения приказа, Бородин просто сказал бы, что оговорился или что-нибудь ещё в этом духе.

Видимо, что-то такое промелькнуло на моём лице, потому что контр-адмирал Платонов даже сделал рукой успокаивающий жест.

— Полегче, командор, — мягко произнёс он.

— Регентский совет убил Его Величество, — процедил я, не сумев сдержать эмоций.

Повисла гнетущая тишина. Спутники контр-адмирала даже замерли в ступоре, уставившись на меня.

— Нет, нет, его же показывали… — забормотал каперанг.

— Помолчи, Слава, — хмыкнул контр-адмирал и жестом попросил меня продолжать.

— Император мёртв. Наследников нет. Власть взяли узурпаторы, — отчеканил я, формируя наконец вслух все те мысли, что терзали меня несколько последних недель. — Эти кровопийцы… Растаскивают Империю на части. Их нужно остановить.

Старлей и каперанг побледнели, но Платонов оставался спокоен и собран. Словно уже знал обо всём происходящем, в отличие от своих подчинённых.

— Мы собираем сторонников, — сказал я. — И Новый Форос нужен нам, как надёжный тыл.

— Господин адмирал, он признался в подготовке мятежа, его надо арестовать! — вскочил капитан первого ранга. — Он же дезертир!

Андерсен тут же поднялся на ноги, готовый меня защищать, старлей неуверенно встал со своего места, поглядывая то на адмирала, то на меня. Мы с Платоновым остались сидеть на местах.

— Вы понимаете, чем это грозит, командор? — спокойно спросил он.

— Понимаю, — сказал я.

— Сядьте, господа, — приказал контр-адмирал.

— Но… — выдавил каперанг.

— Это приказ, — рыкнул Платонов.

Спорить с приказом контр-адмирала никто не стал. Уселись обратно, одёрнув свои мундиры.

— Будет много крови, командор, — вздохнул Платонов. — Бородин и его друзья сочинили удивительную по своей красоте ложь. Элегантная схема. А люди обычно верят в первую версию услышанного. И за регентский совет тоже будут сражаться, точно так же, как и за Его Величество.

— А вы? Будете сражаться? — прямо спросил я.

Контр-адмирал снова покрутил кончики усов.

— Придётся, — сказал он.

— На чьей стороне? — спросил я.

— Пока неизвестно, — сказал он. — Драка ещё не началась.

— А когда начнётся? — спросил я.

Он покачал головой и пожал плечами.

— Знаете, господин адмирал… Владимир Владимирович сказал мне напомнить вам кое-что, — сказал я, и быстро пояснил, о ком идёт речь. — Адмирал Ушаков. Его отправили на пенсию, в отставку.

— Опрометчиво, — хмыкнул Платонов, осуждая действия командования.

— Цемер-7, — произнёс я.

Контр-адмирал нахмурился, посмотрел мне прямо в глаза.

— Так он и сказал? — спросил он, играя желваками.

Я прямо-таки видел, как в нём кипит злость, но он старательно сдерживает себя.

— Именно так, господин адмирал, — кивнул я. — И он на нашей стороне.

— Чёрт тебя дери… — прошипел Платонов.

Он глубоко вдохнул, вскочил, прошёлся по салону челнока туда-сюда, снял фуражку. Если бы под фуражкой у него были волосы, он бы наверняка вцепился в них, но подстрижен он был коротко, под ёжик, так что он просто провёл рукой по голове.

— Цемер-7… — тихо пробормотал он.

На него словно бы нахлынули воспоминания, и не самые приятные.

— Хорошо… Если адмирал Ушаков с вами, то и мне придётся, — сдавленно произнёс Платонов.

— Господин адмирал! Вы не можете! — воскликнул каперанг Давыдов.

— Долг жизни, Слава, — процедил Платонов. — Командор. Для понимания, сразу же. Эскадра останется здесь. Никаких походов, никаких рейдов, никаких, чёрт возьми, орбитальных бомбардировок. И если вдруг задумаете поднять оружие против наших же граждан… Мне придётся вас убить.

Глава 10

«Гремящий» повис на орбите рядом с эскадрой. И хотя я не чувствовал себя в безопасности тут до тех пор, пока губернатор системы не присягнёт Елизавете, всё равно позволил себе немного расслабиться, пока эсминец совершал дозаправку, а грузовые боты заполняли наши трюмы припасами.

Контр-адмирал Платонов посетил борт «Гремящего» и о чём-то долго разговаривал с принцессой, его подчинённые вернулись на свои корабли. Ослушаться адмирала они вряд ли смогут, но Давыдов меня самую малость беспокоил.

В любом случае, даже если «Эгида» вдруг окажется на стороне регентского совета, командиры двух остальных кораблей слепо доверяли своему адмиралу, а втроём мы сумеем дать достойный отпор крейсеру. Уже проверено. Пусть контр-адмирал и угрожал мне, но это не распространялось на самооборону, а я пообещал ему избегать боёв столько, сколько это будет возможно. Я вообще втайне надеялся, что нам удастся обойтись без кровопролития.

Пропаганда уже работала.

Грязь полилась на регентский совет безостановочным потоком, почти на всех его членов, Игнатов, как и обещал, достал наружу всё грязное бельё, какое смог нарыть. Обвинения в государственной измене, участии в организованной преступности, отмыве денег, коррупции, содомии. А с учётом того, что ни одно обвинение не было голословным, популярности им это нисколько не прибавляло. Все доказательства, которые можно было раскрыть, не нанеся вреда агентам, собравшим эту информацию, прикреплялись к постам, фотографии, видеоматериалы.

Короче говоря, вброс прошёл масштабнейший, и граф Стечковский, исполнявший в регентском совете роль ответственного за связи с общественностью, допустил страшную ошибку. Начал всё это удалять, банить и перекрывать ИИ-ботами. А такое всегда работает в обратную сторону, только привлекая внимание к постам, которые без этого могли пройти незамеченными.

Всё потихоньку налаживалось, и я чувствовал, как с появлением в нашей команде адмирала Платонова наши силы многократно возросли и будут расти дальше, как снежный ком. Главное, не останавливаться, и тогда мы сможем прогнать узурпаторов.

Вскоре со мной связался лично губернатор Нового Фороса, граф Белогорский. Вероятнее всего, после того, как поговорил с контр-адмиралом.

— Командор Мясников? — осторожно спросил он, вызвав меня напрямую. — Это граф Белогорский.

— Ваше Сиятельство… — хмыкнул я.

Я собирался сам с ним связаться в ближайшее время, но граф меня опередил. Наверное, даже застал врасплох. Вызова я не ожидал.

— Не сочтите за назойливость, господин командор, но мы с вами должны встретиться, — сказал он. — Дело не терпит отлагательств. Её Величество уже приглашена вместе с вами, но я решил, что мне стоит пригласить и вас, лично, а не через третьих лиц.

Отказываться нельзя, пусть даже вся эта дипломатическая суета меня порядком утомила.

— Я понял, Ваше Сиятельство, благодарю вас, — сказал я. — Мы обязательно прилетим.

— Отлично! — выдохнул губернатор. — Время визита и состав делегации согласуем, вам нужно оформить пропуска. Мой секретарь свяжется с вашим помощником.

Я чуть зубами не скрежетнул от всей этой бюрократии. Ладно хоть заниматься этим придётся не мне, но даже так бумажная волокита заставляла меня кипеть. Зачем всё так усложнять? Я не понимал.

Мы с губернатором распрощались, я — коротко и сухо, он — долго и витиевато, так, что я даже устал выслушивать его тираду, которую можно было бы заменить одним коротким «до свидания».

Судя по всему, обо мне ему доложил контр-адмирал Платонов. Ну или он уже давно нас ждал, если с ним связался граф Серебряный. Губернаторы поддерживали связь друг с другом, это я знал точно.

Мир большой политики одновременно пугал меня, манил и вызывал отвращение, но я вынужден был окунуться в него с головой, вольно или невольно распутывая клубки взаимоотношений высших чинов Империи. К счастью, у меня были проводники в этот мир, в лице принцессы Елизаветы и адмирала Ушакова, у которых я мог спросить абсолютно любую информацию. Почти про всех значимых участников этой большой игры.

Пока лейтенант Андерсен занимался подготовкой нашего визита на поверхность планеты, я инспектировал трюм «Гремящего». Вернее, то, что нам загрузили по запросу младшего лейтенанта Драчёва, нашего зампотыла. Я шёл вдоль рядов и стеллажей, забитых ящиками с провизией, зампотыл семенил следом. Основную часть занимали рационы питания, сублиматы, занимающие минимум пространства и полезной массы, но и некоторая часть свежих продуктов тоже теперь имелась.

— Теперь месяца на два хватит, полной автономности, — доложил заместитель по организации тылового обеспечения.

— Это с учётом воды и кислорода? — спросил я.

— Так точно, господин командор, — кивнул Драчёв.

— Отлично, — хмыкнул я, надеясь, что два месяца автономности нам не понадобятся.

Хотелось сделать всё быстро, затяжной конфликт мы не осилим. При всей храбрости наших офицеров и операторов, без крепкого тыла даже самый храбрый воин не сможет сражаться долго, когда ему некуда отступить и негде передохнуть. И я надеялся, что Новый Форос как раз таки станет нашим крепким тылом.

Привезли нам всё свежее, даже у сублиматов срок годности истекал только через пять лет. Хорошо, когда под боком аграрный мир, который всё это и производит.

А ещё на борту снова появился кофе, и я не отказал себе в удовольствии выпить чашечку, пока лейтенант Андерсен занимался подготовкой визита. Не удержался.

Я как раз сидел в кают-компании и думал, налить ещё или не стоит перебарщивать, как ко мне подошёл адъютант.

— Господин командор, всё готово к полёту, — доложил он.

— Её Высочество тоже? — спросил я.

— Так точно, — кивнул адъютант.

— Тогда пять минут на сборы и выходим, — сказал я.

Я оделся, как обычно, в парадный мундир, который теперь носил едва ли не чаще повседневного кителя, затянул ремень с табельным «Кракеном» в кобуре, взглянул на себя в зеркало. Если сравнивать с фотографией с выпускного бала… Отличий вышло бы не так много, но поменялось самое главное — взгляд. Он не потускнел, но стал гораздо более холодным и колючим, как ветра Королёва-12. Я, можно сказать, видел некоторое дерьмо.

Скрепка напомнила мне, что пора идти к челноку, и я, протерев напоследок туфли, вышел в коридор. Лейтенант Козлов опять будет завидовать, что я лечу на планету, пока вся остальная команда висит на орбите, но я почему-то не радовался этой поездке. С удовольствием остался бы на «Гремящем».

Со мной летел адъютант, принцесса снова была одна, и я подумал, что ей, наверное, тоже нужен помощник или секретарь. Ефрейтор Стыценко, широко улыбаясь, обернулся со своего места.

— Все готовы, все пристегнулись? — спросил он.

— Готовы, — за всех ответила принцесса Елизавета.

— Пое-е-ехали, — протянул пилот, начиная отстыковку от корабля.

В этот раз лететь до планеты было совсем недалеко, эскадра, да и «Гремящий» тоже, висела совсем рядом, в полумиллионе километров от поверхности, так что челнок добрался в считанные минуты до границы атмосферы и начал входить по пологой траектории.

— Сейчас может стать немного жарко, — объявил пилот.

Мы добрались до плотных слоёв и начали тормозить об атмосферу. Наименее энергозатратный способ сбросить скорость — использовать атмосферу планеты и её гравитацию. Новый Форос тянул нас к себе с силой в 1,1G, планета размерами и массой превосходила Старую Землю, взятую за эталон. Можно вообще не тратить энергию на торможение, а сделать всё с помощью атмосферы, но для этого придётся сделать слишком много витков вокруг планеты.

Стыценко уверенно держал челнок на курсе, понемногу сбавляя скорость относительно планеты, как вдруг челнок тряхнуло.

— Мать твою! — воскликнул пилот.

Он заложил крутой вираж, такой, что даже у меня потемнело в глазах от перегрузки, а содержимое желудка подкатило к горлу.

— По нам стреляют! — прокричал Стыценко, уходя в крутое пике.

— Кто⁈ — крикнул я.

— Кто-то! — сварливо ответил пилот. — Я без понятия!

— Земля или воздух⁈

— Земля, ПВО! — воскликнул он.

Челнок снова лихо крутанулся в воздухе, совершенно не приспособленный для таких виражей и нагрузок, крупно задрожал, будто больной в лихорадке. Стыценко матерился сквозь зубы, совершенно никого не стесняясь, он вцепился обеими руками в штурвал, прилагая все усилия, чтобы стабилизировать полёт.

— Высота десять тысяч, пад… Снижаемся! — объявил он. — Сука, стреляют!

В иллюминаторе можно было увидеть тёмно-зелёные просторы здешних девственных лесов. Я заметил несколько ярких вспышек внизу, и к нам белыми росчерками устремились новые противовоздушные ракеты.

Побледневшая принцесса вцепилась в кресло, лейтенант Андерсен растерянно заглядывал в кабину пилота, будто это могло как-то помочь. Я же отстегнул ремень, пытаясь удержать равновесие, встал, хватаясь за спинки кресел. Ефрейтору требовалась моя помощь, пусть он и не говорил об этом.

Челнок снова тряхнуло, я едва не упал на принцессу, она только пискнула, схватив меня за талию, чтобы помочь устоять на ногах.

— Командор, вы куда⁈ Вернитесь на место! — мельком оглянулся ефрейтор Стыценко.

Я не обратил внимания на фамильярность, не до того. Протиснулся между креслами и рухнул на место второго пилота.

Но не успел даже сориентироваться в происходящем. Раздался взрыв, сотрясший челнок, в последний раз, и мы начали пикировать вниз. Стыценко сжимал штурвал так, что побелели пальцы, а я срочно вызывал «Гремящего».

— Это «Гремящий-1»! Терпим бедствие! Координаты… — торопливо передавал я.

Счётчик, показывающий нашу высоту над поверхностью, стремительно уменьшал показания, ефрейтор Стыценко изо всех сил старался держать челнок ровно, на лице пилота застыло злое и испуганное выражение. Земля приближалась с каждой секундой.

— Мы горим! — воскликнул Андерсен.

— Знаю! — рыкнул Стыценко. — Держитесь!

Приземление вышло жёстким.

Удар вышел такой силы, что я отключился, а когда наконец очнулся, ощущение было, словно меня пропустили через мясорубку. Лейтенант Андерсен, с запёкшейся на лице кровью, торопливо отстёгивал меня от кресла и что-то кричал, но я слышал только тонкий назойливый писк в ушах.

— Где принцесса⁈ — крикнул я. — Она жива⁈

Андерсен крикнул что-то мне прямо в лицо, но я ничего не услышал. То, что нам надо выбираться, я понял без слов.

Внутри что-то нестерпимо болело, каждый вдох отдавался свирепой вспышкой боли. Похоже, несколько рёбер сломано. Я поднялся, опираясь на адъютанта, заковылял к выходу. Стыценко на своём месте отсутствовал, похоже, уже выбрался раньше меня.

Я не сразу понял, где мы находимся. Только когда Андерсен выволок меня наружу, мне стало дурно от осознания. «Гремящий-1», наш челнок, рухнул на планету в глухом лесу. Инопланетном лесу. И что самое плохое, челнок горел.

Неподалёку, на полянке, принцесса Елизавета перевязывала нашему пилоту разбитую голову. Все живы. Это главное. А челнок… Не самая большая проблема.

Ко мне постепенно начал возвращаться слух. Стыценко шипел и матерился сквозь зубы, ничуть не смущаясь принцессы, Андерсен бормотал что-то себе под нос. Горящий челнок шипел и трещал, исторгая клубы чёрного дыма, поднимающегося над лесом. Отличный ориентир для спасателей… Или для убийц.

А ещё я вспомнил кое-какую особенность Нового Фороса. До того, как его бескрайние просторы распахали и засеяли земными культурами, а на месте глухих лесов возникли города и посёлки, эта планета классифицировалась как мир смерти. В учебниках её упоминали как пример успешного терраформирования.

Это отчасти было лукавством, для человека и других углеродных форм жизни эта планета подходила изначально. И эти углеродные формы жизни тут уже существовали. Довольно агрессивные, хоть и примитивные. Воспринимающие людей исключительно как диковинный деликатес. Первые здешние колонисты именно так и закончили свою историю освоения Нового Фороса. Так что я на всякий случай расстегнул кобуру, радуясь, что взял с собой табельное.

— Ваше Высочество, вы в порядке? — спросил я, быть может, чуть громче, чем следовало.

Елизавета посмотрела на меня и растерянно улыбнулась.

— Кажется, да, — сказала она. — А вы?

— Похоже, рёбра поломал, — стараясь не дышать глубоко, произнёс я. — Нам надо уходить.

— Почему? — спросил Андерсен.

Голоса звучали как через толстое покрывало. Я в целом ощущал себя очень погано, предательская слабость разливалась по телу, и даже для того, чтобы просто стоять, приходилось собирать всю волю в кулак.

— Дым… — сказал я. — По нам стреляли. Наверняка захотят проверить, что с нами стало. Добить. Даже если далеко мы отсюда не уйдём, лучше подождать в другом месте.

Возражений ни у кого не нашлось, разве что ефрейтор тоскливо поглядывал на полыхающий челнок, верой и правдой служивший ему столько времени. Пусть казённое имущество, но Стыценко всё равно прикипел к нему душой. Тем более, что там внутри остались аварийные рационы питания, сигнальные пистолеты и прочее добро, которое никто в суматохе не догадался взять с собой. А лезть в горящий и чадящий челнок ради барахла, которое могло уже и сгореть, желающих не нашлось.

Инопланетный лес представлял собой ровные ряды высоких деревьев с толстыми зелёными стволами и пышным зонтиком листьев-семян на самом верху. Если углубляться в ботанику, это были не совсем деревья в привычном для нас понимании, а что-то вроде гигантских хвощей, но я всё равно мысленно воспринимал их как деревья.

Подлесок, к счастью, был не слишком густым, высотой чуть выше колена, и состоял из таких же хвощей, просто меньшего размера. Я бы не удивился, если бы вся здешняя флора принадлежала к одному виду, но ксеноботаникой я никогда не увлекался и делать такие выводы не мог. Главное, что нам не приходилось через него продираться, мы могли спокойно идти друг за другом, а примятая нами трава быстро поднималась обратно, маскируя след.

Дорогу особо не выбирали, просто пошли прочь от горящего челнока, стараясь держаться низины. Вода на всех планетах ведёт себя одинаково, так что если мы пойдём к низине, то непременно выйдем к какому-нибудь ручью, а если пойдём по его течению, то к какой-нибудь реке. А там уже будут шансы выйти к людям.

— Что со связью? — спросил я. — Есть у кого-нибудь?

— Никак нет, — буркнул Андерсен.

— Связи нет, — сказала принцесса.

У меня её тоже не было, но сначала я подумал, что повредил что-нибудь во время жёсткого приземления. Похоже, дело было не в этом.

— Белогорский, сука… — проворчал я, ковыляя вслед за адъютантом, который прокладывал путь.

— Не в его стиле, — тяжело дыша, сказала принцесса, идущая следом за мной.

Процессию замыкал ефрейтор, то и дело оглядывающийся на горящий челнок. Ладно, могло быть и хуже. Нам вообще крупно повезло, что мы смогли приземлиться в таких условиях. Армейская техника не подвела и в этот раз.

— А что же в его стиле? — хмыкнул я.

— М-м-м… Подставить. Опозорить. В самом крайнем случае — отравить, — перечислила она. — Граф Белогорский ненавидит силовые решения.

— Понял, обедать с ним не будем, — протянул я задумчиво.

Если не он, то кто? Недоброжелателей, конечно, хватало, и у меня, и у принцессы. Но не у всех из них есть доступ к планетарному ПВО. А это отработало именно ПВО, стационарные установки обороны. Но разбираться с этим мы будем потом, сейчас главное — выбраться из этого леса.

Над головой, высоко над верхушками деревьев, прострекотали беспилотники, следом промчался десантный бот. И непонятно, то ли это прилетели нас убивать, то ли это спасательная команда. Как это выяснить — тоже непонятно.

Лейтенант Андерсен, идущий впереди, вдруг застыл как статуя, я чуть не врезался в него. Он протянул дрожащую руку в сторону ближайших кустов и показал на здоровенного серо-зелёного краба размером с доброго телёнка. И этот лобстер-переросток нас, кажется, тоже заметил, потому что повернулся прямо к нам, забавно перебирая ножками, и защёлкал клешнями.

Глава 11

Мы смотрели на лобстера. Лобстер смотрел на нас своими маленькими глазками-бусинками. Форма его морды как будто бы навечно застыла в удивлённо-равнодушном выражении, но я знал, что это иллюзия. У него нет мимики, это ксенос, который жаждет только одного — убить нас и сожрать наши трупы.

Его бритвенно-острые клешни, способные легко отчекрыжить руку или ногу, угрожающе пощёлкивали, но ксенос не спешил бросаться в атаку, видя сразу четверых противников. Всё-таки какое-то самосохранение в его крохотном мозге имелось, иначе он сразу бы кинулся в безрассудную попытку нас уничтожить.

Я медленно потянул «Кракена» из кобуры. Лобстер на это никак не отреагировал, не понимая, что именно я делаю. Я переключил режим огня на максимальную мощность, не спуская с ксеноса пристального взгляда. Панцирь его с виду казался достаточно толстым, чтобы выдержать заряд бластера.

Оружие имелось только у меня, и я благодарил вселенную, что догадался нацепить кобуру с пистолетом. Пора переходить к параноидальным мерам предосторожности, я чувствовал подсознательно, что покушений и попыток захвата в ближайшем будущем станет ещё больше.

Лобстер пошевелил мерзкими длинными усами, чуть попятился назад. Я не специалист по ксенобиологии, так что понять его намерения мог только случайно. Повадки земных животных иногда сильно отличались.

— Кажется, он отступает, — прошептала Елизавета.

Я продолжал держать лобстера на мушке, надеясь, что Её Высочество права. Стрелять здесь я побаивался, вспышка может привлечь внимание поискового отряда. Наилучшим вариантом будет, если ксенос просто уйдёт прочь.

Сзади послышались голоса, кто-то приближался сюда, к нам. Но я не отрывал глаз от лобстера, я чувствовал, что стоит мне разорвать зрительный контакт и обернуться на звуки, как он бросится на нас.

Ксенос вновь подёргал усами, щёлкнул клешнями и сорвался с места, низко пригнувшись к земле и кидаясь на меня. Клешни он выставил прямо перед собой, как щит, и я немедленно нажал на спуск.

Принцесса взвизгнула от испуга, Андерсен сгрёб её в охапку, уводя с линии атаки.

Бластерный выстрел мелькнул ярко-белой вспышкой и выбил из клешни небольшой кусок, не причинив ксеносу особого вреда. Мне только чудом удалось увернуться от атаки лобстера, который пробежал мимо, подобно быку на корриде.

— Вспышка! Вон там! — послышался крик где-то позади.

Я развернулся, превозмогая вспышку боли в груди, и выстрелил ксеносу вслед, в спину. Этот выстрел оказался удачнее, ну или спина лобстера была защищена не так хорошо. Я попал чуть ниже спины, у самого хвоста, и сегментированное тело просто разлетелось от попадания бластера, ксенос покатился кубарем дальше. Не уверен, что это его убило, но сидеть он в ближайшее время точно не сможет.

В крови кипел адреналин, сердце гулко стучало боевыми барабанами.

— Вон они! Я их вижу! — раздался обрадованный возглас.

Твою же мать.

— Ложись! — зашипел я.

И сам рухнул на землю, едва не закричав от нестерпимой боли. Все остальные тоже распластались на земле, в зарослях инопланетного хвоща, и даже принцесса в своём вечернем платье вжималась в здешний чернозём. Совсем не так я представлял себе визит на Новый Форос. Я напряжённо всматривался в чащу, пытаясь разглядеть преследователей. Бластер был наготове.

— Твою мать, тут грязекраб! Стреляйте! Огонь!

Шквал огня обрушился на инопланетного лобстера, который нашёл себе новую цель. Я же шёпотом приказал отползать прочь. Если сюда прилетели бойцы с армейскими винтовками, а не медики и спасатели, то намерения у них явно недобрые.

Связи по-прежнему не было.

Со стороны челнока слышались истошные вопли и безостановочная пальба, нам, похоже, очень сильно повезло, что лобстер нашёл себе новых жертв.

Мы тихонько поползли прочь. Я вдруг услышал треск разрываемой ткани, принцесса безжалостно разорвала длинный узкий подол своего платья, обнажая сильные ноги, чтобы ничего не мешало ей ползти вместе со всеми.

Выстрелы и крики длились ещё несколько минут, а потом всё затихло.

— Стой. Тихо, — шикнул я.

Мы остановились и прислушались. Только ветер шелестел кронами, да жужжали крыльями местные насекомые, потревоженные нашим присутствием.

— Они там что, друг друга поубивали? — прошептал Стыценко.

Мы переглянулись.

— Степан, глянь… Только осторожно, — приказал я.

Лейтенант Андерсен кивнул и медленно приподнялся на локтях. Потом опустился и подполз немного поближе, выглянул снова. Встал, укрываясь за широким стволом.

— Вроде чисто, — вполголоса сказал он.

Я жестом приказал принцессе и ефрейтору Стыценко оставаться на месте, и поднялся сам, стараясь не кряхтеть. «Кракен», снятый с предохранителя, на максимальной мощности, был нацелен в сторону вероятной угрозы, неважно какой. Неизвестных бойцов или гигантского лобстера. Вроде бы и в самом деле чисто. Я осторожно пошёл в сторону горящего челнока, медленно, крадучись, стараясь не издать ни звука.

Сзади послышались шорохи, принцесса и пилот тоже поднялись на ноги, я жестом приказал им спрятаться за деревьями. Просто на всякий случай. А сам пошёл дальше, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, кроме поднимающегося над кронами столба дыма.

Шаг за шагом я вышел к поляне, на которой горел челнок. Позади него виднелся силуэт десантного бота. А на самой поляне произошла бойня.

Повсюду виднелись тёмные лужи крови, искорёженные тела, оторванные конечности, обломки брони и чешуи. Посреди этого хаоса возвышалась туша лобстера, ещё живого, но основательно потрёпанного. Его лишили ног и одной клешни, из-под чешуи выглядывало изрешечённое пулями мясо, но он до сих пор пощёлкивал оставшейся клешнёй, запихивая себе в рот чью-то оторванную ногу. Я почувствовал, что мне стало дурно, а к горлу подкатило содержимое желудка, которое с огромным трудом удалось удержать внутри.

Несколько раненых тихонько стонали, чуть ли не скулили. Один лишился обеих ног, другой лежал и собирал сизые кольца собственных кишок в развороченное брюхо.

Я медленно, по дуге, подошёл к грязекрабу, который мог всё ещё быть смертельно опасным. Он не обращал на меня внимания, продолжая пожирать свежее мясо, так что в этот раз у меня был шанс хорошенько прицелиться. Сверкнула вспышка, бластерный заряд ударил его почти в упор, лобстер дёрнулся напоследок и обмяк. Над поляной висело чудовищное зловоние, то ли от мёртвого грязекраба, то ли от устроенной им бойни.

— Эй… Офицер… — слабо позвал меня раненый.

«Кракен» уставился прямо на него, и раненый боец в армейском камуфляже поднял руки. Его автомат лежал рядом, но он даже не пытался его взять.

— Кто вы такие? — спросил я.

— Мы?.. ПВО… — ответил он. — Приказ был… Террористов сбить… Потом найти… Помоги, а…

Он истекал кровью, его ноги были отхвачены клешнями чуть выше колена и он быстро слабел, лицо его было уже иссиня-бледным. Ему требовалась срочная медицинская помощь. Второму раненому было уже не помочь, жизнь его уже покинула.

— Андерсен! Идите все сюда, — крикнул я.

Адъютант и все остальные вышли из леса. Ефрейтора Стыценко от увиденного тут же вывернуло, принцесса побледнела и зажала нос рукавом. Нам крупно повезло, что лобстер переключился на новую цель, а не стал драться с нами до победного конца, иначе мы все стали бы его ужином.

— Стыценко! Умеешь на этом летать? — я показал на десантный бот.

— Так точно, — выдавил он, снова подавив позыв.

— Андерсен, идите с ним, найдите там аптечку, — приказал я. — Ваше Высочество, вам тоже лучше подняться на борт.

— В-высочество⁈ — удивился раненый.

— И вы её чуть не убили, — процедил я, снимая ремень и перетягивая культю.

Пусть они по нам стреляли, но, судя по всему, их обманули, использовали втёмную. А имперский солдат заслуживает того, чтобы его поставили на ноги, а не бросили в лесу, полном хищных ксеносов.

Адъютант приволок полевую аптечку, я порылся в ней, перетянул вторую культю раненого жгутом, вколол ему обезболивающее. Солдат сразу как-то обмяк, но хотя бы дышать не перестал.

— Давай, понесли, — приказал я Андерсену.

Тот брезгливо скривился, то ли боясь испачкаться, то ли ещё из-за чего, но раненого всё-таки взял, аккуратно, под мышки. Я взялся за ноги, не обращая внимания на то, что мой мундир насквозь пропитывается чужой кровью. Хрен с ним, с мундиром, у меня ещё есть.

Раненого перетащили в десантный бот, где ефрейтор Стыценко уже сидел в кресле пилота и проверял все системы.

— Стыценко! Связь есть на этом дроволёте? — спросил я.

— Так точно, но сигнал слабый, из-за деревьев, видимо, — сказал он.

— Взлетай, а я свяжусь… Да хоть с кем-нибудь, — сказал я. — Координаты запиши этого места, надо сюда отправить кого-нибудь, за погибшими.

— Есть, — буркнул пилот.

Я уселся в кресло второго пилота, нацепил наушники. Связь и в самом деле терялась тут, на поверхности. Мы рухнули в невообразимой глуши, неудивительно.

Пилот начал взлетать вертикально вверх, и только когда мы поднялись над кронами деревьев, связь стала устойчивой и стабильной. Внизу раскинулось целое море зелени, посреди которого поднимался чёрный столб дыма от нашего челнока. Это было даже по-своему красиво.

Я принялся вызывать «Гремящий».

— Лишь бы опять не сбили, — обеспокоенно произнесла Елизавета, сидя на самом краешке жёсткого кресла.

— Не должны, — сказал я.

Стыценко повёл аппарат над самыми верхушками деревьев.

А мне наконец ответил «Гремящий».

— Командор Мясников, — представился я, понимая, что вызов с неизвестного корабля может быть воспринят как угодно.

— Господин командор⁈ Вы живы? — воскликнул Каргин.

— Не дождётесь, — проворчал я.

— А Её Высочество? — спросил связист.

— В порядке, — сказал я. — Доложи старпому, что все живы. Были сбиты планетарным ПВО, летим к губернаторской резиденции. Адмиралу Платонову тоже доложи.

— Есть, — сказал лейтенант Каргин.

— Конец связи, — сказал я.

С десантным ботом ефрейтор Стыценко управлялся не так умело, как с нашим челноком, но всё равно достаточно ловко, так что мы мчались по направлению к обитаемой части планеты. Конечно, явиться к губернатору в таком виде — неслыханное варварство, но это его люди сбили наш челнок, и ему придётся за это ответить. Так мы поставим Белогорского в уязвимую позицию. И важно сделать это именно сейчас, так что мы летели прямиком к его резиденции.

— «Календула-22», ответьте! Вы входите в запретную зону! — раздалось вдруг в моих наушниках. — «Календула-22», немедленно измените курс!

Это мы, похоже, «Календула». И мы приближались непосредственно к резиденции графа Белогорского. Лес внизу давно сменился бескрайними полями, по которым ездили автоматические комбайны, изредка виднелись посёлки и города колонистов, обнесённые высокими стенами. Впереди же раскинулся огромный роскошный сад, в глубине которого притаился двухэтажный особняк в классическом стиле.

— Это командор Мясников, запрашиваю разрешения на посадку, — ответил я.

— «Календула-22», немедленно измените курс или вы будете сбиты! — упорствовал неизвестный диспетчер.

— Нас уже сбили, пустоголовый ты кусок идиота! Разрешение на посадку «Гремящего-1» у нас было! — рявкнул я. — Дай разрешение на посадку этого корыта, иначе мой эсминец с орбиты превратит это место в расплавленный кратер!

До некоторых людей невозможно достучаться, пока не начнёшь на них орать, и это меня часто расстраивало. Не люблю, когда вежливость принимают за слабость.

На удивление, это сработало. Диспетчер заткнулся на некоторое время, видимо, спрашивал у старшего, что ему делать, а потом вновь появился в эфире.

— «Календула-22», проследуйте на четвёртую посадочную площадку, — сдавленно произнёс он.

— Сразу бы так, — проворчал я. — Стыценко, ты слышал всё, давай на четвёртую.

Десантный бот сперва завис над посадочной площадкой, затем начал медленно опускаться на ровную бетонную поверхность, размеченную светоотражающей краской. Возле посадочной площадки нас уже ждали, я видел несколько фигур там, внизу, в военных мундирах и в гражданских костюмах. Никакого настроения сейчас общаться с местной знатью у меня не было, у принцессы, по всей видимости, тоже. Но нам придётся это сделать, хотя бы для того, чтобы выяснить, кто отдал приказ стрелять по нашему челноку. И кто за это заплатит.

— Есть касание, — усталым голосом произнёс ефрейтор.

А я даже и не заметил, как шасси коснулось бетона, Стыценко даже на незнакомой посудине показал себя настоящим мастером своего дела.

Открылся широкий десантный люк, вместо привычного нам узкого шлюза, дверь превратилась в трап. Мне даже выходить не хотелось, я развалился в кресле второго пилота и равнодушно смотрел на выключенные приборы.

— Господин командор, — позвала меня Елизавета. — Нас ожидают.

— Иду, — буркнул я, отстёгивая ремень.

В туфле что-то хлюпало, вероятно, кровь, мокрый насквозь мундир неприятно прилипал к телу. Вид у нас у всех был такой, будто мы побывали в пекле.

Принцесса Елизавета дождалась меня у выхода, и мы начали спускаться по трапу. Я даже с трапа сумел разглядеть, как у всех встречающих перекосило лица от изумления и испуга. Мы с принцессой, впрочем, держались гордо, даже горделиво, с прямыми спинами, так, что мне вспомнилась древняя сказка про голого короля.

Встречали нас, однако, всё равно по одёжке. Грязных, перемазанных в чернозёме и крови, изодранных и побитых.

— Святая сингулярность, что с вами произошло⁈ — воскликнул мужичок в пышном парадном костюме, опирающийся на трость.

— Спросите своих генералов, Ваше Сиятельство, почему они обстреливают всех подряд, — холодно произнесла принцесса.

Это, значит, граф Белогорский и есть. С виду ещё не старый, чтобы ходить с тростью, но кто-то мне говорил, что он был ранен на коронации. Подволакивает ногу, но это скорее игра на публику, он может стоять и без помощи. Взгляд хитрый, но обеспокоен он, кажется, вполне искренне.

— Мы обязательно разберёмся, Ваше Высочество! — воскликнул он. — Виновные будут наказаны! Андрей, немедленно вызови ПВОшников, узнай, кто именно стрелял!

Один из его спутников кивнул и отбежал в сторону, на ходу вызывая кого-то.

— Плевать, кто стрелял, — хмуро произнёс я. — Мне нужно знать, кто отдал приказ. Кто сообщил, будто летят «террористы».

— Прошу прощения, нас не представили друг другу, — натянуто улыбнулся граф.

Ну да, по моему внешнему виду сложно понять, кто я такой.

— Командор Мясников, — процедил я.

Среди встречающих тут же пробежали шепотки, среди которых я различил «Зардоб», «мясник» и «туранцы». Репутация моя снова бежала впереди меня.

— Гм… Рад встрече, господин командор, — пробормотал Белогорский, не зная, как поступить, протянуть мне руку для рукопожатия и испачкаться, или не протягивать и проявить неуважение.

Я избавил его от сложного выбора и исполнил воинское приветствие, на которое он ответил изящным полупоклоном.

— Я бы предпочёл, чтобы наша встреча произошла в более приятной обстановке, — сказал я. — У нас на борту раненый, грязекраб лишил его обеих ног, не могли бы вы оказать ему медицинскую помощь?

— Один из ваших? — ахнул губернатор.

— Никак нет. Один из солдат, отправленных по нашу душу, — сказал я. — Их обманули, Ваше Сиятельство, подставили. Мне нужно узнать, кто и каким образом, иначе… Иначе я буду крайне недоволен перспективами нашего сотрудничества.

— Уверяю вас, господин командор, виновные будут найдены и наказаны, — сказал он, глядя мне в глаза, видимо, чтобы я больше ему доверял. — Такое не прощается. Покушение на жизнь Её Высочества — неслыханное преступление. И мы приложим все усилия, чтобы его раскрыть.

Мне очень хотелось ему поверить. Увы, у меня это не получалось.

Глава 12

Нас переодели и разместили в гостевых комнатах губернаторской резиденции, раненого солдата забрали местные медики, на место падения челнока отправили целую экспедицию. Короче говоря, в тихой провинции с нашим прибытием началась невиданная суета.

Ужин перенесли на несколько часов, граф Белогорский любезно предоставил нам время, чтобы оклематься после пережитого и привести себя в порядок. Гостевые комнаты наверняка прослушивались, так что вызывать «Гремящий» или «Эгиду» не было толку, и я занялся именно тем, чего от меня ожидали. Сходил в душ, сменил испорченный мундир на серый комбинезон без знаков различия. Медицинскую помощь мне тоже оказали, у меня оказались сломаны четыре ребра, которые только чудом не вошли в лёгкие. Вкололи какую-то обезболивающую дрянь и отпустили восвояси.

В принципе, помощь оказали всем, и даже принцессе, которая отделалась только лёгким испугом. Белогорский переживал за нас, но что-то мне подсказывало, что гораздо больше он переживает за свою репутацию, которой этим инцидентом был нанесён ущерб.

Я же гадал, кто мог так оперативно сработать, подставив местных ПВОшников. Врагов хватало и у меня, и у принцессы, тем более сейчас, но все они находились совсем в других местах. Не на Новом Форосе. А если думать, что регентский совет перешёл к активным действиям и протянул свои щупальца так далеко… Так можно и с ума сойти от паранойи.

В дверь постучали. Я даже не шелохнулся, сидя в удобном кресле, и в дверь постучали ещё, а затем она приоткрылась и в проём заглянула одна из местных служанок.

— Господин командор? — робко спросила она. — Его Сиятельство велел узнать, готовы ли вы с ним отужинать.

— Готов, — ответил я.

— Прошу за мной, — сказала служанка.

Я поднялся, чувствуя, как боль в груди, приглушённая препаратами, напоминает о себе. Не настолько, чтобы зашипеть или застонать, но достаточно, чтобы скривить лицо, и служанка это заметила.

— Вы в порядке, господин командор? Если что-то не так, я сообщу Его Сиятельству, ужин можно отложить ещё, — торопливо произнесла она.

— В порядке, — сказал я.

Она повела меня по коридорам губернаторской резиденции, которая больше напоминала мне огромный музей, нежели жилое здание. Я, однако, старался не глазеть по сторонам, а запоминал дорогу. Благо, служанка меня не торопила, а идти быстро я не мог.

Меня привели в небольшую столовую, почти одновременно со мной зашла принцесса Елизавета, лейтенант Андерсен и ефрейтор Стыценко уже сидели за столом, похоже, губернатор решил пригласить и их в качестве извинения за произошедшее. Или же посчитал, что мы все включены в свиту Её Высочества. Сам Белогорский пока отсутствовал.

Я сел за стол, кивнул принцессе, которая расположилась рядом со мной. Спустя минуту вошёл и сам губернатор, постукивая тростью по паркету.

— Прошу прощения за ожидание, — сказал он, усаживаясь во главе стола.

Следом впорхнули служанки в одинаковых тёмных платьях и с подносами в руках.

Я никогда не был близок к имперской аристократии, я родился и вырос на Старой Земле, я и познакомился-то со многими её представителями только в Академии. Так что, в отличие от той же принцессы, я не впитал этикет и манеры с молоком матери. Да и вообще, у меня не было ни одного повода, чтобы быть вежливым.

— Предлагаю выпить за ваше чудесное спасение, — произнёс губернатор.

За нашими спинами маячили служанки, вышколенные и незаметные. Я даже и не понял, как и когда передо мной появился бокал с вином.

Пить не хотелось, тем более по такому поводу, потому что это не было чудесным спасением, но я сделал вид, будто пригубил немного вина. Слова Елизаветы про то, что Белогорский скорее отравит или подставит, нежели будет стрелять, всё никак не выходили из моей головы. А яды нынче есть и такие, что не имеют ни вкуса, ни запаха. Ни противоядий. Принцесса, насколько я сумел заметить, поступила так же.

— Ваше Сиятельство, может быть, перейдём к делу? — спросила Елизавета.

— Конечно, конечно, — натянуто улыбнулся граф. — Должен же я изобразить гостеприимство, разве не так?

— Лучшей демонстрацией гостеприимства будет, если вы дадите мне имя того, кто отдал приказ открыть огонь, — процедил я.

— Алексей! — шикнула на меня принцесса.

— Мои лучшие сыщики уже работают над этим, — спокойно ответил губернатор. — Как я и обещал, виновные будут наказаны.

— Замечательно, — хмыкнул я.

— Как ваше здоровье, Ваше Сиятельство? — поинтересовалась вдруг принцесса.

Граф Белогорский удивлённо вскинул брови, но тут же натянул на лицо добродушную улыбку.

— Нога почти зажила. Осколки достали, мне повезло, что кость уцелела, — сказал он и помрачнел. — Другим повезло меньше…

Елизавета понимающе кивнула. В конце концов, в этом взрыве погибло слишком много её близких. Не только родичей, но и просто знакомых. Даже у меня там были знакомые помимо Его Величества.

— И как продвигается расследование произошедшего на коронации? Уже назначили виновных? — спросила принцесса.

Граф тоскливо усмехнулся.

— Пока ещё нет, — сказал он.

Я не вмешивался в ход разговора, чтобы не наговорить лишнего сгоряча. Принцесса сама знает, что делает, вот и пусть ведёт переговоры сама. У неё это получится гораздо лучше.

— Рано или поздно назначат, — хмыкнула она. — Кого-нибудь, кто просто стоял рядом или проходил мимо. Вас ещё не пытались сместить?

— Пусть только попробуют, — буркнул губернатор. — Они знают, что это невозможно.

— Пока невозможно, — подчеркнула принцесса. — Но если регентский совет начнёт активно под вас копать…

— То обломает зубы, — отмахнулся Белогорский. — Они не посмеют.

Я вспылил.

— Чёрт побери, они посмели взорвать императора и всю его семью прямо на Дворцовой площади! А вы мните себя непотопляемым! — воскликнул я и тяжело откинулся на спинку стула, снова чувствуя боль в рёбрах.

— Видите ли, господин командор… — вкрадчиво начал Белогорский. — Мы, губернаторы, равны между собой только формально… Да и вся имперская знать тоже.

— И что? — фыркнул я.

— Мои позиции слишком сильны, даже для регентского совета, — заявил он, салютуя мне бокалом вина.

— Тогда почему вы не в нём? — спросил я.

Граф нахмурился. Кажется, я обнаружил его слабое место.

— Или это не собрание самых влиятельных аристократов Империи? — добавил я.

— Нет, я так не думаю, — холодно сказал Белогорский. — Это скорее клуб друзей.

— В который вы не входите, — сказал я.

— Не вхожу, — сказал он.

— Ну и какова вероятность, что этот клуб друзей не захочет оттяпать себе такой лакомый кусочек, как Новый Форос? — спросил я.

Он помрачнел ещё сильнее. Сам наверняка каждый день думал о такой перспективе. Не мог не думать. Всё же граф производил впечатление дальновидного политика.

— Ваше Сиятельство, — поспешила сменить тему принцесса, потому что разговор явно пошёл куда-то не туда. — Нам от вас нужен только нейтралитет. Чтобы мы могли спокойно пополнять припасы в вашем секторе.

Я покосился на Елизавету. Это мы не обсуждали. Изначально идея состояла в том, чтобы убедить Белогорского занять нашу сторону, а он уже поможет нам переманить остальную аристократию. Одного за другим.

Граф Белогорский побарабанил холёными пальцами по столешнице.

— Знаете, в чём сила Империи? — спросил он вдруг.

— В единстве, — сказала Елизавета.

— В её гражданах, — подал голос лейтенант Андерсен.

— В космическом флоте, — сказал я.

— Точно, — сказал граф. — В космическом флоте. Только связь между системами делает государство государством, а не кучкой разрозненных планет и станций.

Он пригубил немного вина, посмаковал. Затем продолжил.

— Стало быть, за кем идёт космофлот, тот и властвует в Империи, — сказал он. — Если бы у графов имелись собственные боевые корабли, мы бы все давным давно передрались за власть, но ещё первые императоры благоразумно постановили, что боевой флот может быть только один.

Я понимал, к чему он клонит. Но всё-таки хотел выслушать его до конца.

— В данный момент флот подчиняется адмиралу Бородину, — сказал он. — Любое открытое неповиновение будет жёстко наказано.

— Не весь, — заметил я.

— Не весь, — согласился граф. — Но лояльных совету частей будет достаточно, чтобы привести к согласию любую систему. Одного только «Титана» будет достаточно.

Славный флагман космофлота, самый мощный корабль во всей Империи, способный одним залпом расколоть планету. Любую. И если он встанет на сторону регентского совета, нам придётся несладко. Если.

— А хватит ли тяжёлого крейсера, эсминца и двух корветов, чтобы привести к согласию Новый Форос? — спросил я.

— Вы смеете мне угрожать, командор? — удивился граф.

— Хватит, — холодно произнесла принцесса. — Ваше Сиятельство, прошу простить господина командора, он немного не в себе после пережитого.

Она выразительно посмотрела на меня, мол, не лезь. Я прикрыл глаза и откинулся на спинку стула, отстраняясь от беседы. Может, мне и впрямь не стоило переходить к угрозам. Но я не дипломат. Я не могу оставаться спокойным и хладнокровным в любой ситуации. Что ж, никто не идеален.

— Принимается, — ответил Белогорский. — Но если говорить по существу, я бы с удовольствием занял нейтральную позицию, если бы не риск вторжения карателей.

— Контр-адмирал Платонов останется здесь со своей эскадрой, — сказал я.

— Это замечательно, если мне вдруг понадобится компания, чтобы выпить, — сказал граф. — Но он не станет сражаться за нас.

— Он не станет нападать первым, — сказал я. — Но если его прижмут, он будет защищаться.

— Вы уверены? — хмыкнул Белогорский.

— Он на нашей стороне, — сказал я. — Иначе мы даже не долетели бы до планеты. Я думал, вы об этом знаете.

— Он только уведомил меня о вашем прибытии, — покачал головой граф.

— Осторожничает, — сказал я.

— Это в его стиле, — усмехнулся граф.

— Осторожность в нынешние времена никому не повредит, — сказал я. — Главное, не путать осторожность с трусостью.

Белогорский снова пригубил немного вина. Я почувствовал, как у меня пересохло в глотке и тоже осмелился немножко выпить. В конце концов, Андерсен и Стыценко пили спокойно, не испытывая никаких неудобств.

— Вслед за вами присоединятся и другие, Ваше Сиятельство, — сказала принцесса. — Регентскому совету останутся верны только их личные владения. А космический флот… Традиции чести в нём ещё живы.

— Это всё только слова, Ваше Высочество, — покачал головой губернатор. — Насчет реальной поддержки…

— У регентского совета её тоже нет, — зло перебила принцесса. — Все знают, что это по их вине произошёл взрыв, все всё знают и молчат, пока кровь погибших остаётся на их совести!

В гневе она была прекрасна. Елизавета даже подскочила со своего места.

— Вы были там! Вы пострадали по их вине! И вы спустите им это просто так? — воскликнула она.

Белогорский поиграл желваками. Ему просто нечего было возразить. Будь на месте принцессы мужчина, равный по статусу и положению, он бы, наверное, даже вызвал его на дуэль, потому что никто не смеет говорить в таком тоне с графом.

— Сколько ещё должно погибнуть? Или вы думаете, что сможете с ними договориться? Что вас просто отправят в отставку? — фыркнула она. — Чушь! Вы до сих пор занимаете свой пост только потому, что до вас ещё не дошли руки!

— Ваше Высоч… — попытался возразить он.

Елизавета не позволила ему вставить даже слово.

— Чем дольше вы тянете с выбором, тем хуже будет ваш финал! — перебила она его. — И правильный выбор здесь может быть только один, такой, в результате которого вы сохраните жизнь и своё место! Надо ли говорить, что это выбор не в пользу регентского совета?

Она искренне верила в свои слова, это было видно даже мне. Да и, собственно, Её Высочество была права во всём. А упрямство старых аристократов поэтому только бесило.

— Ваше Высочество, вы безусловно правы, но… — пробормотал граф Белогорский.

Принцесса раскраснелась, она глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Мы нарушили все правила приличия, какие только могли, но сейчас было не до этикета. Иногда достучаться можно только таким образом.

— Если вам нужны новые привилегии или какие-то преференции, они будут, — сказала Елизавета.

— Ваше Высочество, если уж на то пошло, я был бы счастлив породниться с вашей семьёй… Мой старший сын, ваш ровесник… — сбивчиво произнёс граф Белогорский.

Я почувствовал, как сердце пропустило удар.

— Исключено, — отрезала принцесса.

Пояснять каким-либо образом своё решение она не стала.

— Гм… Да, разумеется, — хмыкнул граф. — Это, пожалуй, перебор.

— В остальном же… Моя благодарность не будет иметь границ, — сказала принцесса.

Белогорский, похоже, оттаял. Судя по его виду, он уже погрузился в мечты и составление планов, обещание будущих преференций его купило. Он даже наклонился над столом, как гончая в стойке, пристально глядя на Елизавету.

— Место в кабинете министров? — спросил он.

— Я рассчитывала, что вы его возглавите, — медленно произнесла она.

Белогорский растянул губы в победной улыбке.

— Значит, вы можете на меня рассчитывать, Ваше Высочество, — склонил он голову, не прекращая улыбаться.

Он явно готов был согласиться на меньшее.

— Клянитесь, граф, — сказала Елизавета.

Губернатор прищурился, быстро зыркнул на меня, снова перевёл взгляд на принцессу. Свидетелей для присяги вполне достаточно. А если нет, то он может позвать кого-нибудь из собственной свиты.

— Я, граф Белогорский Андрей Васильевич, губернатор новофоросский, торжественно присягаю на верность…

— … императрице, — подсказала Елизавета.

— Императрице Елизавете, — без запинок и сомнений произнёс граф, приложив руку к груди.

Я едва слышно хмыкнул, принцесса метнула в меня сердитый взгляд. Граф завершил клятву, поцеловал протянутую ручку. Оба сели на свои места.

— Вы не пожалеете об этом, Ваше Сиятельство, — улыбнулась Елизавета. — Вместе… Вместе мы добьёмся всего, чего захотим.

— За это стоит выпить, моя госпожа, — произнёс Белогорский, поднимая бокал.

На этот раз и я, и Елизавета выпили вместе со всеми. Остаток ужина прошёл в благодушной атмосфере, принцесса и её первый вассал бурно обсуждали планы и конкретные детали будущего сотрудничества, вопросы поставок и назначений, как будто это было важнее, чем, к примеру, военные действия. Но граф Белогорский, поклявшись в верности, будто переменился, открывшись нам всей душой.

Напоследок, уже прощаясь на посадочной площадке, он пригласил меня на пару слов отдельно и мы отошли немного в сторону от челнока. Не нашего, здешнего.

— Вы что-то хотели мне сказать, Ваше Сиятельство? — прямо спросил я.

— Да, господин командор, — кивнул он. — Берегите её.

Я молча кивнул, другие слова тут не требовались.

— И ещё… Мне доложили, буквально пару минут назад… — будто смущаясь, добавил он. — Информацию о прибытии «террористов» отправил капитан первого ранга Давыдов. Через голову начальства, напрямик нашим бравым ПВО.

— Понял вас, благодарю, — кивнул я.

Что-то такое я и подозревал.

Мы поднялись на борт челнока, расселись по местам. На месте пилота сидел незнакомый солдат, и мы через несколько минут начали подниматься в воздух, преодолевая гравитацию Нового Фороса. С ощутимой перегрузкой, такой, что ефрейтор Стыценко, сидящий в непривычном для себя пассажирском кресле, позеленел.

— К вам, наверное, теперь надо обращаться «Ваше Императорское Величество»? — спросил я у Елизаветы, улучив момент.

— Бросьте, — фыркнула она. — Вы же мне не присягали как своей императрице.

Мне захотелось обернуть всё в шутку, но что-то в её виде подсказало мне, что лучше так не делать, и я промолчал.

Челнок вышел за пределы атмосферы, набрал скорость с помощью гравитационного манёвра, преодолевая первую космическую.

— Будьте добры, на «Эгиду», — попросил я.

— «Эгиду»? — удивился Андерсен.

Я не ответил, а пилот челнока покорно выполнил просьбу, вместо «Гремящего» избрав целью тяжёлый крейсер. Ещё через несколько минут челнок неуклюже ткнулся в борт «Эгиды», словно слепой щенок в поисках титьки с молоком.

— Благодарю, — сказал я. — Идёмте.

Мои спутники вышли за мной в недоумении, в коридоре крейсера нас встретил лично контр-адмирал Платонов в сопровождении каперанга Давыдова. Он, похоже, думал, что мы прибыли отчитаться о переговорах с графом, но нет.

Я кивнул адмиралу в знак приветствия, так как носил сейчас простой комбинезон вместо военной формы, а затем выхватил пистолет и наставил на Давыдова.

— Я требую сатисфакции, господин капитан первого ранга, — прошипел я.

Глава 13

Побледневший Давыдов испуганно смотрел прямо в дуло моего пистолета. Замер, как кролик перед удавом, не в силах даже пошевелиться. Плохая реакция для боевого офицера.

Зато контр-адмирал взорвался гневом.

— Что вы себе позволяете, командор⁈ Потрудитесь объясниться! — взревел Платонов.

— Если бы не уважение к вам, господин адмирал, я бы пристрелил эту собаку на месте, — процедил я, не выпуская его из прицела. — Ублюдок слил нас ПВОшникам под видом «террористов».

— Ах ты… — выдохнула принцесса.

— Это ложь! — воскликнул Давыдов.

Он обильно потел и крупно дрожал. Мне было противно смотреть, как человек с погонами каперанга чуть ли не плачет под дулом пистолета. Своих звёздочек он не заслуживал.

— Давыдов… — тихо сказал контр-адмирал.

— Это ложь! — взвизгнул тот.

— Проверим логи? — предложил я. — Думали, от меня так просто избавиться? Как бы не так.

Давыдов нервно сглотнул, покосился на контр-адмирала, который, хоть и не занял мою сторону, всё же не рвался защищать своего подчинённого.

— Откройте логи, Давыдов, всё за последние сутки, — потребовал контр-адмирал.

— Там ничего нет! Ничего такого! — попытался возразить командир «Эгиды».

— Это приказ, — отрезал Платонов.

Каперанг изменился в лице, понимая всю шаткость своего положения. А затем попытался кинуться на Её Высочество, видимо, чтобы взять её в заложники. Я тотчас же нажал на спуск, и капитан первого ранга Давыдов рухнул навзничь с огромной дырой в голове. Мой пистолет по-прежнему был настроен на максимальную мощность.

— Мясников! — взревел контр-адмирал.

Принцесса испуганно вскрикнула. Я медленно убрал пистолет в кобуру.

— Я поклялся защищать Её Высочество, — холодно произнёс я. — Он пытался её убить.

— Не только меня, — выдавила Елизавета.

Честно говоря, я склонялся к тому, что каперанг именно меня считал главной угрозой, но не стал об этом говорить. Это совершенно лишнее.

Контр-адмирал тяжело вздохнул.

— Вахтенный, отправьте к третьему шлюзу медиков, констатировать смерть. И уборщиков, — приказал он, связавшись с мостиком.

Да, с такой дырой в башке не живут. Даже если в голове было пусто.

— Прошу прощения за беспокойство, господин адмирал, — произнёс я. — Зато у меня есть хорошая новость. Граф Белогорский с нами.

— Я уже жалею, что не арестовал вас, командор, — процедил Платонов сквозь зубы.

— Все мы, бывает, совершаем ошибки, — пожал я плечами. — Вы останетесь нести службу здесь, господин адмирал, защищать Новый Форос на случай вторжения кого бы то ни было. От вас потребуется только продолжать то, что вы уже делали.

Платонов хмуро глядел мне в лицо, явно недовольный тем, что я вообще отдаю ему приказания, ведь он выше меня и по чину, и по должности. Но всё-таки он это проглотил, стерпел.

— Мы же полетим дальше, — добавил я. — Нам придётся улететь.

— Ещё бы, — хмыкнул контр-адмирал.

Елизавета вдруг схватила его за руку.

— Я очень на вас рассчитываю, господин адмирал, — тихо сказала она, заглядывая ему в глаза.

Он не нашёлся с ответом.

— И ещё… По вине Давыдова «Гремящий» лишился своего челнока, — сказал я. — Значит, мы заберём один из челноков «Эгиды».

— Нет-нет, стоп, — фыркнул контр-адмирал. — Так не делается. Их всего два, адмиральский и капитанский, это не запасной.

— Разве вам будет недостаточно адмиральского? — спросил я.

— Может, вам ещё и «Эгиду» под управление передать? — фыркнул Платонов.

Было бы неплохо, на самом деле, но я предпочту остаться на «Гремящем».

— Нет, это лишнее, господин адмирал. Её Высочеству необходим челнок, причём, способный уходить в гиперпространство при необходимости, — сказал я. — Значит, это корыто, на котором нас привезли, не подходит, понимаете?

— Понимаю, командор, — хмыкнул он.

Он посмотрел на меня, на принцессу, на сопровождающих нас пилота и адъютанта. Мы совершенно точно заставили его призадуматься. Челнок нам и в самом деле необходим, потому что корыто губернатора Белогорского уже отстыковалось и начало возвращение к планете.

— Хрен с вами, заберёте с «Посадника», — проворчал он. — Всё равно ему скоро на капремонт. Этот спишем, новый получат, сейчас в систему всё загружу…

Сомневаюсь, что до капремонта в нынешних условиях вообще дойдёт. Не раньше, чем Новая Москва будет освобождена из-под власти регентского совета.

— Я вам очень благодарен, господин адмирал, — произнёс я, приложив руку к груди.

— Мы благодарны, — поправила меня Елизавета.

Контр-адмирал строго посмотрел на нас обоих.

— Я делаю это только ради Владимира Владимировича, — сказал он. — Если он нашёл в вас что-то такое, то я доверяю его выбору, но если вы подведёте его, и меня, соответственно, то пеняйте на себя.

— Не подведём, господин адмирал, — сказал я.

— Ждите, будет челнок, — сказал он. — Честь имею.

Контр-адмирал снова окинул нас суровым взглядом, развернулся и зашагал прочь, оставляя нас одних в коридоре «Эгиды» неподалёку от пустого шлюза. К нам, впрочем, уже бежали уборщики и медики с гравитационными носилками, обычные операторы.

— Ох ты ж! — воскликнул старший медик. — Господин капитан! Что с ним? Что тут произошло?

Медики констатировали смерть и начали грузить тело на носилки.

— Господин капитан… Не очень умело обращался с оружием, — сказал я, решив не позорить Давыдова, сейчас уже не представляющего угрозы.

Слухи всё равно поползут, по всей эскадре. Причём самые разные. Но раз Платонов спустил это дело на тормозах, то… Каперанг заслужил то, что получил.

Уборщики начали оттирать с пола и стен все следы, поглядывая на нас, незваных гостей. Заговаривать с нами они не решались, но я прямо-таки видел, как их переполняет любопытство. Удовлетворять его у меня не было никакого желания, так что я молча поглядывал за их работой, ожидая прибытия нового челнока, который уже доставит нас на «Гремящий».

— Зря вы его так, господин командор, — вполголоса сказал лейтенант Андерсен. — Надо было судить…

— Помолчите, Степан, — проворчал я.

Судя по тому, как медики обращались с убитым, на корабле Давыдова не слишком-то любили. С другой стороны, мёртвому уже всё равно. Его потащили в медблок, в морг, на «Эгиде» имелось специальное помещение-холодильник. Давыдову хотя бы не придётся вечно летать по орбите в виде окоченелого трупа, его захоронят на планете или кремируют.

— Сколько, интересно, ещё ждать, — пробормотал Стыценко.

— Пока не прилетит, — буркнул адъютант.

— А вы сможете лететь, ефрейтор? — спросила Елизавета.

— Почему нет, Ваше Высочество? — удивился пилот.

Он весь тут же подобрался и вытянулся смирно, расправляя плечи.

— Вы же пили вино, разве нет? — спросила она.

Выглядел Стыценко трезвым. Помятым после нашего жёсткого приземления, но трезвым и бодрым.

— Каюсь, грешен, — широко улыбнулся он. — Я уже трезв, Ваше Высочество, не переживайте.

Лично я не переживал ни капли. В профессионализме ефрейтора я давно успел убедиться, и даже больше, он наглядно показал свои навыки, посадив сбитый челнок так, что мы остались целы. Почти целы. Действие обезболивающих начало проходить, и я снова чувствовал, как болят рёбра.

— Не переживайте, Ваше Высочество, ефрейтор даже в бессознательном состоянии с челноком управится, — сказал я. — К тому же там есть автопилот.

— Третий шлюз, стыковка, — объявил вахтенный после пары десятков минут ожидания.

Нам, к счастью, ничего не нужно было забирать с собой, мы были полностью готовы лететь на «Гремящий». Шлюз открылся с тихим шипением, и я увидел пассажирское отделение «Посадника-1», достаточно сильно побитое жизнью. Адмирал был прав насчёт капремонта.

Навстречу нам вышел его пилот, исполнил воинское приветствие, и они с ефрейтором направились в кабину, передавать доступы, а мы расположились на пассажирских местах. Челнок изнутри выглядел точь-в-точь как наш, только гораздо более уставшим.

Спустя ещё некоторое время Стыценко начал отстыковку, а затем мы наконец полетели домой, на «Гремящий».

В этой системе, пожалуй, нам больше нечего было делать, мы полностью добились поставленных целей. Нужно или возвращаться в Королёв-12, или искать ещё варианты среди провинциальных графов, тех, кто недоволен нынешней властью и кого ещё не успели сменить. Такие наверняка найдутся, но сами по себе системы и планеты для меня особой ценности не представляли. Теперь, когда у нас есть надёжный тыл в лице графа Белогорского, можно не переживать за то, что мы останемся без топлива, припасов, воды и кислорода.

Космический флот, вот что важнее всего.

Я думал над тем, что сказал мне граф. О том, что будь у имперских аристократов свои боевые флоты, все давным-давно передрались бы. По любому, даже самому мелкому поводу. И что-то мне подсказывало, что у некоторых губернаторов в их закромах найдутся перевооружённые шахтёрские и торговые корабли, а то и собственные пиратские команды. Сейчас, пока регентский совет старается хоть как-то удержать свою шаткую власть, самое время реализовать все амбиции, бывшие невозможными, пока власть крепко держала императрица.

Кто контролирует космический флот — тот контролирует Империю. За кем сила…

Без боевого космофлота Империя станет просто сборищем разрозненных планет и систем, где все живут по своим собственным законам и традициям. Именно флот, отвечающий за безопасность путей через гипер, скрепляет Империю, словно цемент. Так что и нам нужно сосредоточиться именно на нём. Переманивать на свою сторону эскадры и отдельные корабли, подкупом, угрозами, уговорами. Любой ценой, потому что, чем меньше кораблей будет у регентского совета, тем меньше потом прольётся нашей крови.

А сопротивление на планетах, особенно на тех, которые полностью зависят от импорта, как тот же Королёв, достаточно легко подавить блокадой. Даже без орбитальных бомбардировок, потому что перспектива бомбить собственные планеты не не нравилась совершенно. Меня хоть и называют Мясником, опускаться до такого я не собирался.

— Ну что за консервная банка, — произнёс вдруг ефрейтор, начиная сближение с «Гремящим», который для нас висел в перевёрнутом положении.

— Не смей оскорблять мой корабль, — усмехнулся я. — Пусть и консервная, а всё-таки наша.

— Корабль? «Гремящий», что ли? Я про этот челнок, господин командор, — смущённо произнёс пилот. — Затрах… Простите, устану всё калибровать. Рыскает, собака такая… Приноровиться надо.

— На автопилоте подойди, — предложил я.

— Ну уж нет, — фыркнул Стыценко.

Я не сомневался, что он справится, а вот Её Высочество явно забеспокоилась. Хотя на самом деле, если относительная скорость челнока и эсминца будет меньше, чем один метр в секунду, нам ничего не грозит. «Гремящий» полностью закован в броню, челнок тоже неплохо бронирован для своих размеров, так что столкновение лишь немного собьёт нас с курса и самую малость сдвинет «Гремящего» с орбиты.

— Не бойтесь, Ваше Высочество, — улыбнулся я принцессе. — Ефрейтор знает, что делает.

— Я и не боюсь, — соврала она, глядя в иллюминатор широко раскрытыми глазами.

Там, за иллюминатором, перед нами вырастала громада космического корабля. Достаточно медленно, и я находил скорость вполне приемлемой, но это я, налетавший уже тысячи часов. Принцесса всё равно нервничала.

В конце концов, даже если Стыценко промахнётся мимо шлюза на этом корыте, всегда можно вызвать вахтенного на «Гремящем» и попросить посодействовать. Повернуть эсминец нужным боком, например, но я знал, что Стыценко на это не пойдёт. Позор для пилота. Такой, что его потом на корабле просто засмеют.

Но с вахтенным он всё равно связался, предупреждая о скорой стыковке, к тому же, на корабле ждали «Гремящий-1», а не «Посадник-1».

Мы все даже замерли, затаив дыхание. Однако ефрейтор легко и играючи отправил челнок в объятия магнитных замков, которые громко клацнули, намертво присоединяя его к «Гремящему». Её Высочество выдохнула с заметным облегчением. Что у неё, после жёсткой посадки теперь фобия? В космосе летать и стыковаться гораздо безопаснее, чем в атмосфере планеты. Да и гигантских лобстеров тут не водится.

Наоборот, на «Гремящем» я чувствовал себя в безопасности так, как нигде больше в Галактике.

Встретили нас как подобает, с докладом. И с заметным облегчением, что мы вернулись живыми.

Старпом доложил мне о паре мелких неисправностей в жилом отсеке, о конфликте между операторами реакторной и артиллеристами. Если дошло до меня, значит, серьёзно поцапались. От долгого пребывания на борту люди начинали потихоньку сходить с ума, если можно так выразиться, и я вспомнил, что обещал команде отдых в Новом Форосе. А обещания надо держать.

Адъютанта я отпустил отдыхать, Стыценко остался приводить челнок в порядок. Принцессу я лично проводил до её каюты.

— Хорошего вечера, Ваше Высочество, — пожелал я, элегантно поклонившись.

— Ты-то хоть не кланяйся, — вздохнула Елизавета.

Этикет, манеры и чужие поклоны её, наоборот, только раздражали, а в скором времени их станет ещё больше. Вскоре её окружат придворные лизоблюды и интриганы, и я прекрасно понимал, что ей хочется простого человеческого общения. На равных. И я с большим удовольствием выбрался бы с ней на пикник или какое-нибудь другое мероприятие, может быть, даже в кино или на танцы, но вероятность такого события примерно равнялась тому, что в следующую секунду Вселенная схлопнется обратно в сингулярность.

— Нас видят, Ваше Высочество, — я кивнул в сторону висящей под потолком камеры. — Вот были бы мы наедине…

Она покосилась на камеру, улыбнулась.

— И что бы ты сделал? — игриво спросила она.

У меня в голове промелькнул целый вихрь мыслей, а сердце вдруг забилось быстрее. Я усмехнулся, Елизавета прыснула в ладошку, будто простая девчонка.

— Всё, что пожелает Ваше Величество, — ухмыльнулся я. — Но не раньше, чем у меня заживут рёбра.

— Ох! Я же тебя задерживаю! — всполошилась принцесса. — Тебе же срочно надо врача!

— Во-первых, не срочно, — возразил я. — Во-вторых, нашему фельдшеру я бы не доверил даже ногти обстригать.

— Нет, ты сейчас же пойдёшь в лазарет, — заупрямилась она. — Это приказ.

— Склоняюсь перед вашей волей, — произнёс я и поклонился снова, чувствуя, как от каждого движения в груди нарастает волна острой боли.

— Я провожу, — обеспокоенно сказала она.

— Не стоит, — сказал я, выдавив из себя улыбку.

— Хорошо… — пробормотала она. — Но в лазарет всё равно сходите! Иначе я… Иначе я на вас обижусь!

Угроза серьёзная, так что воспринял я её со всем уважением. Мы с принцессой распрощались, я заверил её, что отправлюсь прямиком в медблок, и только после этого она зашла к себе в каюту. Я же не стал предавать её доверие и пошёл к нашему фельдшеру.

Гуссейнов был на месте, снова залипал в планшет, но в этот раз в медблоке находились ещё и пациенты. Завидев меня, все они вскочили со своих мест, и фельдшер тоже. На лицах ясно читался испуг. Похоже, это те, кто устроил переполох во время нашего отсутствия.

— Ну здорово, орлы, — хмыкнул я, окидывая их долгим пристальным взглядом.

— Здра жла, госпдин командор! — слитно выкрикнули они.

Пятеро, не считая фельдшера. Все малость побитые, со следами физического воздействия, в ссадинах. Я бы им ещё добавил за драку на корабле. Драка — это чрезвычайное происшествие.

— Замполита сюда, — хмуро приказал я.

Растерянный фельдшер принялся лично вызывать лейтенанта Крапивина.

— А мне обезбол какой-нибудь дай, — сказал я.

— А что с вами, господин командор? — поинтересовался Гуссейнов.

— Перелом рёбер, — сказал я.

— Так надо осмотреть! Пощупать, вдруг осколки или ещё чего… — он попытался усадить меня на кушетку, но я вывернулся.

— Никаких осмотров! Смотрели уже, всё в порядке, — меня откровенно пугала перспектива оказаться в лапах этого коновала. — Просто дай чего-нибудь обезболивающего.

Гуссейнов заметно расстроился, но всё же принялся рыться в шкафах и ящиках, а затем протянул мне таблетку и стакан воды. На этот раз таблетку вполне знакомую.

Чуть погодя в медблок явился и лейтенант Крапивин, ожидая, в первую очередь, наказания.

Глава 14

Принятая таблетка, однако, сделала меня на удивление спокойным и равнодушным, притупив не только боль в рёбрах, но и ощущения в целом, так что я лишь вяло поздоровался с Крапивиным.

— Господин командор! Младший лейтенант Крапивин по вашему приказанию прибыл! — гаркнул он мне в лицо.

— Вольно, — разрешил я. — Рассказывайте, что тут случилось.

Замполит покосился на вытянувшихся смирно бойцов, потемнел лицом. Он явно был в курсе произошедшего, и теперь ожидал хорошей трёпки за то, что не уследил.

— Конфликт, — проворчал он. — На политической почве.

— Ну-ка, — хмыкнул я. — Поподробнее.

— Господин командор, нас же дезертирами объявили, куда это годно⁈ — воскликнул один из пациентов, оператор реакторной, и тут же осёкся под моим строгим взглядом. — Господин командор, разрешите обратиться?

— Слушаю, — сказал я.

— Нас же… Дезертирами, это же подсудное дело… — промямлил он.

— Кому вы служите? — спросил я.

— Императору… — забормотали они один за другим. — Так ведь он же… Регенты… Назначили…

Я повернулся к замполиту.

— Крапивин, вы вообще доводили информацию до личного состава? — в недоумении спросил я.

— Так точно, — хмуро ответил замполит.

— Значит, недостаточно доводили, — сделал я вывод. — Нужно ещё раз.

— Есть… — буркнул он.

— В подробностях. Если в чём-то сомневаетесь, спрашивайте меня или полковника Игнатова, — сказал я. — Мы служим Императору. Против предателей и убийц.

— Как это Императору, если у нас на борту эта… То есть, Её Высочество, — сказал другой, оператор первого класса.

— Она находится здесь по приказу Его Императорского Величества, — холодно произнёс я. — Наша задача — обеспечить безопасность и доставить её в Новую Москву. Способы доставки не обговаривались. Ещё вопросы?

Повисла тишина. Вопросов не было, или же их просто побаивались озвучить.

— Вопросов нет, — заключил я. — Крапивин.

— Я, господин командор! — отозвался замполит.

— Этих… Наказать. На твоё усмотрение. Остальным организуй трансфер на планету согласно графику, чтобы все развеяться слетали, — сказал я, глядя на погрустневшие лица провинившихся операторов. — Часов по шесть хотя бы предоставь.

— Есть, так точно… Всё организуем, господин командор! — воскликнул он.

— Офицеров не забудь, — добавил я.

— Есть! А эти господа просто никуда не полетят, — заявил Крапивин.

— Отставить. Полетят, но в последнюю очередь и на самый короткий срок, — сказал я.

Пациенты медблока тотчас же расцвели. Плюс сто очков командору. Верно говорят, хочешь добиться чьего-то расположения — сделай как можно хуже, а потом верни как было.

Я сухо попрощался и вышел из лазарета, замполит отправился следом, на ходу с кем-то связываясь и отдавая команды. Да, это задержка на несколько дней минимум, пока вся команда просадит жалование в кабаках Нового Фороса, но это вынужденная мера. Уж лучше потерять пару дней здесь, чем ожидать в страхе, чего ещё учудит команда.

Из системы нас никто не гнал, спешить пока было некуда. От гиперсвязи нас не отключили, хотя даже если и отключат, закладка Каргина продолжала работать, так что все необходимые созвоны можно проводить прямо отсюда. Как раз этим я и собирался заняться.

Сперва — доложить графу Серебряному о том, что Новый Форос теперь с нами, и ему не о чем беспокоиться. То есть, беспокоиться-то есть о чём, особенно учитывая его близость к столичной системе, контролируемой советом, но поставки продовольствия и топлива никуда не денутся.

Иллюзий я не питал. Даже с графом Белогорским в союзниках и эскадрой из четырёх кораблей мы пока представляли собой довольно жалкое зрелище, особенно в сравнении со всей мощью космического флота, подконтрольного адмиралу Бородину. И если кто-то и пойдёт за нами, то только самые отчаянные. Они и возвысятся близ будущей императрицы сильнее остальных, а те, кто присоединятся позже всех, опоздают к делёжке пирога. Но начало уже положено.

Я заперся в своей каюте, разделся, осмотрел себя в зеркало. Видок у меня был так себе, крупные гематомы и ссадины обильно украсили всё тело. Хотя бы руки-ноги на месте, и то хорошо. Второй раз встречаться с форосским грязекрабом… Ну уж нет, увольте. Я лучше пролечу мимо чёрной дыры, нежели опять столкнуть лицом к лицу с ксеносами.

Послание для графа Серебряного пришлось составлять лёжа на кровати, сидеть за столом оказалось неприятно и больно. Очень скоро шифровка полетела по гиперсвязи в Королёв-12. Вернее, зашифрованный пакет долетел до ретранслятора и исчез в нём, чтобы мгновенно появиться за несколько десятков световых лет отсюда в другом ретрансляторе, а оттуда полететь к планете. Своего рода квантовая телепортация, но все по привычке и для краткости называли это гиперсвязью.

Донесение содержало всего несколько слов, я не любил витиеватые дипломатические формулировки. «Форос наш.» И моя подпись. Серебряному этого хватит, чтобы понять, как обстоят дела.

Затем я принялся вызывать адмирала Ушакова, чтобы сообщить ему о том, что контр-адмирал Платонов согласился перейти на нашу сторону. Ушаков не ответил. Внутри шевельнулось нехорошее подозрение, но я прогнал его от себя. Старый адмирал никак не причастен к тому, что мы делаем, и никаких обвинений ему выдвинуть не получится. Старик просто сидит на своей даче и периодически общается с бывшими учениками и сослуживцами, в этом нет никакого преступления.

Ему тоже пришлось отправить шифровку, точно такую же, как и губернатору Королёва. Он поймёт.

Вскоре явился замполит с докладом о том, что график составлен. От меня требовалось только его согласовать, и Крапивин явно ожидал, что я подмахну его не глядя, но я потратил несколько минут на то, чтобы вникнуть и прочитать. Себя и своих приятелей Крапивин отправил в первую очередь.

— Полетите предпоследними, лейтенант, — криво усмехнулся я. — Без обид. И меня отсюда вычеркните, хватит с меня планет.

— Есть, господин командор, — вздохнул замполит, переделывая график прямо при мне.

Финальную версию я подписал, так что скоро первая партия офицеров и операторов отправится в короткое увольнение. Они этого ждали, пожалуй, не меньше месяца.

Лейтенант Крапивин покинул мою берлогу, понурый и мрачный, а я решил попробовать связаться с кем-нибудь ещё из моих знакомых по космофлоту. С теми, с кем я сражался плечом к плечу. Например, с капитаном первого ранга Миллером. Не сказать, что у нас с ним сложились хорошие дружеские отношения, но Миллер для меня был примером честного служаки. Отличный офицер, компетентный во всех отношениях.

И раз уж у меня сохранились его контакты, грех не попытаться убедить его перейти к нам. Миллер всё ещё командовал «Минервой», и нам очень сильно пригодился бы боевой крейсер.

Поэтому я прокрутил будущий разговор в мыслях, подбирая нужные слова и аргументы, а затем набрал каперанга Миллера. Ответил он почти сразу.

— Мясников… — произнёс он вместо положенного приветствия.

— Здравия желаю, господин капитан первого ранга, — сказал я.

— Чего тебе надо? — спросил он.

Холодно, почти враждебно.

— Хотел узнать кое-что… — хмыкнул я, понимая, что разговор с самого начала не задался.

— Ты дезертировал, — заявил Миллер. — Изменил присяге. Я не веду разговоров с предателями. Я их уничтожаю.

Я даже не сразу нашёлся с ответом. Такого ответа от капитана Миллера я даже не ожидал. Всё-таки мы сражались с ним бок о бок, вместе шли в бой, и у него не было никаких оснований усомниться в моей преданности Империи. Разве что директива из генерального штаба, в которой меня объявляли изменником.

— Нас отправили на смерть, господин капитан. На вспышку сверхновой, — процедил я.

Нет, неверная стратегия. Оправдываться нельзя ни в коем случае. Наоборот, надо наступать, атаковать.

— Присяге изменил адмирал Бородин, а не я. Это он и его люди устроили теракт на коронации, — сказал я.

— Что за чушь ты несёшь, Мясников, — презрительно фыркнул каперанг.

Вот же… Жертва пропаганды.

— Его Величество и на пушечный выстрел не подпустил бы этих мерзавцев к власти, не говоря уже о том, чтобы назначить их регентами, — продолжил я. — Просто поищите на досуге, капитан. Или, если хотите, я отправлю вам доказательства.

— Скажи мне, где ты находишься, — прошипел он. — Я прилечу, найду тебя и отдам под трибунал, как ты этого заслуживаешь.

— Скажите, где находитесь вы, — спокойно ответил я. — Я прилечу, и мы поговорим, как мужчина с мужчиной.

Миллер злобно засопел.

— Мы вместе проливали кровь, господин капитан, — сказал я. — Помните? Против туранцев.

— Если бы не ты, никакие туранцы нас бы не потревожили, — процедил он.

— Ошибаетесь, — сказал я.

Похоже, и это для него ничего не значит. Я вдруг понял причину его враждебности, она пришла как озарение. Элементарная и простая. Каперанга Миллера грызла зависть.

Мне очень многие завидовали в космофлоте, это я прекрасно понимал. Считали выскочкой, чьим-то протеже, которого протащили по чинам в обход всей сложившейся системы и иерархии, в которых молодой лейтенант мог рассчитывать только на очередное звание по выслуге лет. Не раньше, чем через два года после назначения на корабль. Моя же карьера пошла вверх стремительно, словно в гиперпрыжке, но всем было невдомёк, что и пережить мне для этого пришлось столько, сколько иному офицеру не выпадает за весь срок службы. Для всех проще и комфортнее было считать, что я — чей-то родственник или внебрачный сын Виктора. Были и такие слухи на флоте.

— Ну, тебе есть, что сказать, Мясников? — спросил Миллер.

— Никак нет, господин капитан первого ранга, — вздохнул я, понимая, что тут мне ничего не добиться, а «Минерва» так и останется в распоряжении регентского совета.

— Тогда жди трибунала, мерзавец. Конец связи, — бросил он.

Ха, трибунал. Очень смешно. Даже если наша затея вдруг пойдёт прахом и мы потерпим поражение, никакого трибунала не будет, меня прикончат без суда и следствия. И принцессу, и всех остальных тоже. Даже если мы вдруг надумаем сдаться, нас просто убьют, выставив всё так, будто мы оказали сопротивление. Убиты при задержании.

Так что проигрывать я не собирался, ставки слишком высоки.

Разговор с Миллером выпил из меня все силы, и я теперь просто лежал на койке, глядя в потолок. Если раньше я думал, что достаточно будет лишь поманить за собой, как под наши знамёна соберутся все достойные капитаны, то теперь уже размышлял здраво и трезво. Легко не будет.

Мне даже как-то расхотелось продолжать обзвон знакомых командиров. Но это была трусливая мысль, которую я тут же прогнал подальше. С четырьмя кораблями в эскадре, три из которых будут безвылазно торчать у Нового Фороса, наши силы не напугают даже каких-нибудь бунтующих шахтёров, что там говорить о имперской военной машине. Так что новые союзники нам нужны были как воздух.

Я вообще чувствовал себя маленьким беззащитным пращником, идущим на бой против великана. А если вспомнить, что в распоряжении Бородина имеются и «Титан», и «Кронос», могучие линейные корабли, по сравнению с которыми «Гремящий» выглядит как игрушечный кораблик, то можно потерять сознание от испуга. Но как известно, большие шкафы громче падают, а гуртом и батьку бить легче, так что нам срочно требовались подкрепления.

Вот только где их взять… Задача со звёздочкой.

Ей богу, хоть пиратов и прочих авантюристов нанимай. Деньги у меня имелись, жалование, до последних событий, поступало исправно, а тратить его было почти некуда. Однако для найма даже одного захудалого корабля этого не хватит. Разве что на пару дней. Конечно, граф Белогорский наверняка ссудил бы мне немного денег ради такого дела, но ещё глубже залезать в долги я не хотел, мы и так уже наобещали Белогорскому с три короба.

В теории у нас был ещё Дер Эквинум, но на практике… Во-первых, я сильно сомневался, что Перк удержит власть, что его ещё не свергли, а во-вторых, значительными силами отдалённая космическая станция не обладала. Чемодан без ручки, а не ценное приобретение, и тащить тяжело, и бросить жалко. Ещё и в самой отдалённой заднице галактики.

Так что союзники нам нужны были из числа офицеров космофлота, а не среди аристократии. Можно сколько угодно летать по планетам и соблазнять губернаторов обещаниями будущих постов и наград, но всё это не имеет смысла, если в любой момент может прилететь линкор и разбомбить планету к чёртовой бабушке.

Поэтому я снова начал искать варианты. Адмирал Строгов, командующий сектором… С ним мы не поладили изначально, но я старался не обращать внимания на личную неприязнь, а выбирать людей по их качествам, и Строгов мог бы нам пригодиться… Если бы и его не отправили в отставку. Адмирал Бородин методично убирал стариков-аксакалов, заменяя их своими людьми. Он щедро раздавал посты и звания, требуя взамен только лояльности, и новые адмиралы и капитаны готовы были верно ему служить.

Да и не только стариков он убирал. Честные капитаны, посмевшие хоть как-то выразить недовольство происходящим, один за другим вылетали из космического флота. На отдалённые станции или вообще на гражданку.

Короче говоря, недовольных тоже хватало. Я отвлёкся немного от подбора кандидатов, полистал новости. В официальных новостях ничего не поменялось, мудрый регентский совет вёл народы Империи в светлое будущее, всё было чинно и благородно. В неофициальных, в так называемом нижнем сегменте сети всё было не так радужно. Где-то бунтовали колонии, пара систем открыто объявила о своей независимости, тот же Зардоб отказался подчиняться регентам, и теперь его, скорее всего, под своё крылышко заберёт султан, и от этого становилось ещё обиднее. Столько смертей произошло ради Зардоба, столько крови пролилось, а теперь эти мудаки в совете всё просрут. По-другому я даже и сказать не мог.

Про нас тоже писали, и мнения, как всегда, разделились. Кто-то выставлял нас предателями, повторяя официальные сообщения регентского совета, порой слово в слово, кто-то, наоборот, считал героями. Жаль, что вся поддержка пока ограничивалась только комментариями в сети.

Порой встречались запущенные Игнатовым информационные бомбы с компроматом на участников совета, неизменно набирающие миллионы просмотров и комментариев, как бы их не пытались удалять и опровергать. Причем постили их уже обычные пользователи, пересылая и копируя, так что бомба сработала, и сработала отменно.

А вот наше обращение… Я не спешил с публикацией, хотя нас уже объявили дезертирами и предателями. Мне, если честно, было просто страшно его публиковать. Для меня это было равнозначно сжиганию всех мостов, всех путей к отступлению. Как будто бы у нас ещё оставалась призрачная надежда на то, что всё наладится как-то само. С публикацией нашего обращения эта надежда растает, как утренний туман.

Разумом я понимал, что уже нет никаких шансов на возвращение императора, Его Величество не придёт вдруг, как спящий король из-под горы, и не накажет всех злодеев, надеяться мы можем только на себя. Но в глубине души всё равно верил.

Я открыл манифест, составленный мной и подполковником Игнатовым, перечитал его, наверное, в тысячный раз. Содержимое его я знал уже почти наизусть. Если кратко, то в нём я, командор Мясников, обещал разобраться с творящимся в Империи хаосом и призывал всех, и военных, и гражданских, присоединяться к нашему делу. О принцессе Елизавете в нём почти не упоминалось, но не потому, что она этого не заслуживала, а для того, чтобы привлечь на нашу сторону сторонников республики и лоялистов, верящих в возвращение императора Виктора. Если мы сразу объявим о том, что император, скорее всего, мёртв, и что мы планируем посадить на трон девчонку, от нас тут же открестится большая часть вероятных союзников, так что этот сюрприз придётся оставить на потом.

А затем я нажал «отправить».

Глава 15

Наш челнок курсировал между планетой и эсминцем с регулярностью рейсового автобуса, и я даже приказал вывести «Гремящий» на низкую орбиту, чтобы уменьшить время в пути и затраты на топливо. В ясную погоду, пожалуй, можно было даже увидеть эсминец с поверхности планеты. Как маленький огонёк, разумеется.

Экипаж отдыхал. В барах и прочих злачных местах просаживались целые состояния, зарплаты за несколько месяцев сразу, те, кто покультурнее, посещали местные музеи и театры. Крапивин организовал всё довольно неплохо.

Обошлось даже без неприятных инцидентов, почти неизбежных во время таких мероприятий. Никому не разбили голову, никого не попытались ограбить, разве что у Гуссейнова прибавилось пациентов с несварением желудка после непривычной пищи.

Я от посещения планеты отказался. Не только из-за того, что у меня болело всё тело, а по соображениям безопасности. Принцесса тоже, Крапивин не забыл предложить и ей, хоть она и не была членом команды. Игнатов же предпочитал сидеть в своей каюте и не высовываться лишний раз, так что тоже остался на корабле.

На «Гремящем» и без того хватало забот. Конечно, моего вмешательства в повседневную жизнь корабля почти не требовалось, ответственные офицеры справлялись сами, а если не справлялись, то мне достаточно было указать на ошибку, чтобы всё привели в порядок в кратчайшие сроки.

Но и отстраняться от службы я не хотел, хотя имелся соблазн скинуть всё на помощников, как это делал капитан Сахаров. И воспоминание о нём отрезвляло меня пуще любого препарата из запасов нашего фельдшера. Я решил, что я ему не уподоблюсь, значит, так оно и будет.

Кончилась очередная моя вахта, меня сменил свежий и отдохнувший лейтенант Козлов. Со следами засосов на шее, неловко прикрытыми воротником кителя. Вот кто времени зря не терял. Что удивительно — заступил он трезвый как стёклышко.

— Зря вы не летите, господин командор, — заявил он, усаживаясь в кресло. — Сейчас как раз новый рейс пойдёт, уж для вас-то место наверняка отыщется.

На мониторах раскинулся удивительный вид на Новый Форос, который находился там, внизу. Белые облака выглядели акварельными мазками на сине-зелёном фоне бескрайних лесов и обработанных колонистами полей.

— Не хочу, — пожал я плечами. — Давай, удачной вахты.

— Спасибо, — широко улыбнулся второй помощник.

С мостика я отправился прямиком в кают-компанию, хотелось чего-нибудь перекусить, и не в одиночестве, а имея возможность перекинуться хоть с кем-нибудь парой слов. Я всегда знал, что на вершине одиноко, но ощущать это в полной мере начал только сейчас.

К моему удивлению, я обнаружил внутри только старшего мичмана Антонову, которая колдовала что-то с распределителем.

— Разрешите? — спросил я, прежде, чем зайти в кают-компанию.

Она чуть ли не подскочила от испуга.

— Господин командор! Ох, божечки, как вы меня напугали! — воскликнула она.

— Прошу прощения, Машенька, — улыбнулся я.

Я прошёл внутрь, не дождавшись от неё разрешения, заглянул в общий холодильник. Трюмы и кладовые у нас были забиты продовольствием, так что было из чего выбрать. Я замер, пристально глядя то на шоколадный брауни с солёной карамелью, то на творожную запеканку.

— Как настроение, Маша? — спросил я, не высовывая носа из холодильника. — Почему не полетели вместе со всеми?

Обычно тут находилось куда больше народа. Сейчас же все развлекались внизу.

— Я… Отказалась, — смущённо проговорила она. — Не хочу.

— Надо же, — хмыкнул я, остановив свой выбор на запеканке.

— А вы? — спросила она, хлопнула по распределителю, нажала на клавишу выдачи, и кают-компания наполнилась ароматом хорошего кофе.

— Я тоже не хочу на планету, — признался я. — Нальёте и мне чашечку?

— Конечно, господин командор, — ответила мичман. — Я как раз свежего засыпала.

Я улыбнулся и сел за стол, Антонова принесла и поставила передо мной кофе, будто специально дразня меня видом глубокого декольте. Обычно эти пуговицы она носила застёгнутыми. Посмотреть, конечно, приятно, но я был против того, чтоб завязывать отношения на службе. Даже мимолётные интрижки. Раньше, когда я был зелёным лейтенантом, ещё может быть, но сейчас, когда я командую этим кораблём, точно нет.

— Спасибо, Машенька, — улыбнулся я, взглянув ей в глаза.

— Всегда пожалуйста, господин командор, — хихикнула она.

В воздухе висело какое-то напряжение, Антонова бросала украдкой долгие взгляды, отчего мне хотелось поскорее отсюда убраться. Вы опоздали, госпожа старший мичман.

Внешне, однако, я старался выглядеть невозмутимым и холодным, как ноль по Кельвину, равнодушно уничтожая запеканку и попивая горячий кофе. Маша села напротив, как специально. Я, впрочем, не удивлюсь, если Антонова специально ждала меня здесь, в кают-компании, чтобы остаться наедине, пока все остальные развлекаются на поверхности Нового Фороса. В отсек жизнеобеспечения я заглядывал редко, она на мостик тоже почти никогда не поднималась, и даже в коридорах эсминца мы почти не сталкивались с тех пор, как я перебрался из жилого отсека в каюту номер один.

Тягостное молчание, разбавленное только стуком посуды, выводило меня из себя.

— Что у вас новенького? — спросил я лишь для того, чтобы не сидеть в тишине.

— У нас? У нас не такая уж разнообразная жизнь, господин командор, — улыбнулась она. — Служба, рутина, новенькое редко случается. Не то что у вас.

— Тогда почему вы не полетели со всеми? — хмыкнул я.

— Не хочу, — она дерзко взглянула мне в глаза.

— Другой такой возможности может ещё очень долго не быть, — спокойно сказал я.

Её чары на меня не действовали. Я оставался равнодушен, и она это, похоже, поняла. Да, она точно оказалась в кают-компании не случайно, я только сейчас заметил косметику на её лице, которой она в обычное время не пользовалась. Губы чуть ярче, тени, подкрашенные ресницы. Без фанатизма, но для неё всё равно необычно.

— Да, другой такой возможности может и не быть… — вздохнула она.

Снова повисло тяжёлое молчание, от которого у меня внутри шевелилось неприятное чувство.

Дверь в кают-компанию вдруг распахнулась, на пороге объявилась принцесса. В простом сером комбинезоне и волосами, убранными в хвост.

— Ой! Прошу прощения! — воскликнула она, увидев нас, сидящих друг напротив друга.

И тут же выскочила обратно в коридор.

Я чудом сдержался, чтоб не выругаться. Залпом допил кофе, бросил чашку в мойку, широкими шагами отправился следом за Елизаветой.

— Господин командор, вы куда⁈ — воскликнула старший мичман.

Я не ответил, раздражённо хлопнув дверью. Зря, наверное, но думать и соображать я просто не мог, действовал импульсивно, по наитию. Забыл про всё, и про мичмана Антонову, и про отказ принцессы, и про наше с ней неравенство.

Коридор оказался пуст. Я посмотрел налево, направо, нервничая даже больше, чем во время боя с туранским линкором. Почти бегом отправился к гостевой каюте. Скорее всего, она там.

Каждый шаг отдавался тупой болью в рёбрах, я не мог глубоко вздохнуть, практически задыхаясь на ходу. Но всё равно добрался до каюты Её Высочества за считанные секунды и постучал в дверь, пытаясь отдышаться.

— Кто? — послышался раздражённый голос из-за двери.

— Это я, — не подумав, сказал я. — То есть, командор Мясников.

— Уходите, — отрезала принцесса.

— Ваше Высочество…

— Уходите, я не желаю вас видеть, — сказала она через дверь.

Зато я желаю. Настроение мгновенно рухнуло куда-то в глубины преисподней, но отступать я не собирался.

— Откройте дверь, — потребовал я.

Тишина.

Я постучал снова, ещё настойчивее.

— Уходите, — в третий раз приказала принцесса.

— Нет, — раздражённо процедил я. — Нам надо поговорить, прямо сейчас. И вы либо откроете мне сами, либо я воспользуюсь командирскими доступами. Я предпочёл бы первый вариант.

Это сработало. Дверь открылась, на пороге, скрестив руки на груди, стояла Елизавета. Всё в том же сером невзрачном комбинезоне. Я посмотрел ей в лицо, машинально отмечая, что глаза и нос у неё раскраснелись.

— Ну? Говорите, — фыркнула она, всё же не пропуская меня внутрь.

— Не здесь. Внутри, — сказал я.

Принцесса нахмурилась, потом закатила глаза, видя, что я настроен серьёзно. А затем сделала шаг в сторону. Я вошёл в гостевую каюту «Гремящего». Большую часть времени эта каюта пустовала, но теперь казалась весьма обжитой, напоминая мне мою собственную.

— Закройте дверь, — попросил я.

— Господин командор… — процедила Елизавета.

— Это просьба. Не приказ, — мягко проговорил я.

Она прикрыла дверь, но осталась стоять там же, у выхода. Подальше от меня.

— Я слушаю, — сказала она, хмуро глядя на меня.

Как назло, я никак не мог подобрать нужных слов. Ей богу, вести эскадру в бой или сражаться с форосским грязекрабом куда проще.

— Мне кажется, вы неправильно поняли происходящее, — после некоторой заминки произнёс я.

— А мне кажется, что я всё правильно поняла, — холодно сказала принцесса.

— Позвольте узнать, что именно вы поняли, — чудом удерживаясь на грани, процедил я.

Хотелось рвать и метать. Ненавижу недопонимания. И что хуже всего, кроме как откровенным разговором от этих недопониманий и недомолвок не избавиться, а в нашей ситуации ни я, ни она не могли позволить себе открыть истинные чувства. Мы и разобраться-то в них не могли.

— Ступайте лучше к своей… Мичману, — фыркнула Елизавета.

— «Моя» она не больше, чем ваша, Ваше Высочество, — парировал я. — Вы не ответили на вопрос.

Елизавета бросила на меня недоверчивый взгляд. Я спокойно и открыто смотрел ей в лицо, хотя внутри всё кипело. Ещё чуть-чуть — и котелок начнёт плавиться.

— Значит, я должна попросить прощения, — хмыкнула она. — Возможно, я чересчур бурно отреагировала на то, как вы мило воркуете наедине. Подумаешь, она чуть ли не вывалила сиськи на стол, что в этом такого…

Я вдруг посмотрел на неё по-новому. Не как на принцессу и сюзерена, а как на простую девчонку, ещё совсем юную, на которую разом свалилось столько всего.

Вся моя злость мигом испарилась. Я сделал шаг вперёд, она встрепенулась.

— Не подходите. Я закричу, — выдавила она.

Я проигнорировал её приказ, подошёл к ней и просто обнял. Елизавета замерла испуганно, всего на пару секунд, а потом разрыдалась. У меня от её всхлипов защемило сердце.

— Я к вам… А вы… Там… — бормотала она, то и дело всхлипывая, а я гладил её по спине и волосам.

— Тише, тише… — зашептал я монотонно, силясь её успокоить, я не замолкал ни на секунду, неся откровенную околесицу.

Кажется, это сработало, рыдания превратились в тихие всхлипы. Она уткнулась мне в плечо, китель насквозь пропитался слезами, сдавленные рёбра болели так, что хоть на стену лезь, но я стойко переносил эти тяготы. В какой-то мере это было даже приятно. Приятно осознавать себя защитником, той самой каменной стеной. Не уверен, что принцесса испытывала те же чувства, но мне хотелось в это верить. Иначе она бы так себя не вела.

Будь она простой гражданкой, я бы прямо сейчас открыл свои чувства, но Елизавета была дворянкой, принцессой, кандидатом на престол. А я — всего лишь офицер космофлота. Даже не так. Я — бывший офицер космофлота, дезертировавший и уклонившийся от выполнения приказа, персона нон грата во всех системах, подчинённых официальным имперским властям, регентскому совету. Не ровня ей даже в теории. И это меня останавливало.

Хотя меня к ней определённо тянуло. Словно магнитом, словно грави-захватом. С другими девушками было не так. Но я смотрел на вещи трезво и понимал, что даже если позову её замуж прямо здесь и сейчас, то ответом мне будет пусть дипломатический, витиеватый и уважительный, но всё-таки отказ. Члены императорской фамилии не имеют права встречаться с кем попало. Только династические браки, только холодный расчёт. А быть фаворитом, как это иногда называлось, мне не позволит гордость.

— Алексей… — прошептала вдруг принцесса, по-детски шмыгнув носом. — Пообещай мне кое-что.

— Всё, что угодно, — выдавил я.

— Поклянись, что не предашь меня, — попросила она.

— Клянусь, — сказал я, и эта клятва связала меня сильнее официальной торжественной присяги.

Она прижалась ко мне ещё сильнее, и я чуть не взвыл от боли в сломанных рёбрах, но всё же сумел сдержаться, тоже прижав её к себе и зарывшись лицом в её волосы. Пахло от неё одуряюще, едва уловимым запахом фиалковых духов и чего-то ещё невообразимо сладкого, и от этого запаха кружилась голова, а сердце гулко стучало в ушах.

Принцесса шумно вдохнула, подняла на меня взгляд, так, что наши лица почти соприкоснулись, а её жаркое дыхание защекотало моё лицо. Я не устоял перед искушением и поцеловал её, и второй раз оказался ещё приятнее первого, случившегося в реакторной Дер Эквинума. Она ответила на поцелуй, но потом вдруг резко отстранилась.

— Мы не должны… Это неправильно, — заявила она.

— А я думал, ты бунтарка, — улыбнулся я.

Она хлопнула меня по груди, и тут я уже не сумел сдержаться. Зашипел, скрючился, пытаясь хоть как-то унять вспышку боли.

— Ой! Прости! — воскликнула принцесса и вновь обняла меня, уже по-другому, более нежно.

— Мы чуть не погибли уже… Несколько раз, — тихо произнёс я. — И можем погибнуть в любой момент. В космосе это как раз плюнуть, даже моргнуть не успеешь…

— Но ты ведь… Ранен, — прошептала она.

Когда это кому мешало?

— Не настолько, — усмехнулся я.

Елизавета прижалась ко мне, прикрыла глаза. В этот момент я понял, что никому и никогда не позволю причинить ей вред, не оставлю в беде. И если для этого потребуется сделать её императрицей, так тому и быть. Чёрт с ним, я за всю жизнь не встречал ни одной девушки, хоть каплю похожей на неё, хоть среди дворянок, хоть среди простых смертных. Другой такой попросту не существовало, и если я упущу этот шанс, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— Ваше Высочество, я должен признаться, — сказал я.

Она подняла на меня испуганный взгляд.

— Ты женат? — выпалила она.

Ну вот, испортила задуманный момент. Ладно, импровизируем.

— Нет, конечно. Я вас люблю, — прямо и открыто признался я. — Ещё там понял, на станции…

— Я, кажется, тоже… — прошептала она. — Может, сбежим?

Я не разобрал, шутит она или говорит всерьёз.

— Боюсь, это невозможно, — осторожно сказал я.

— У меня есть кое-какие накопления… Мы могли бы улететь подальше, может, даже за пределы Империи, поселиться там, спокойно и тихо…

Я нервно сглотнул, прижал девушку к себе покрепче. Соблазн определённо имелся, но я даже представить не мог, чтобы вот так взять и бросить всё начатое.

— Нам не дадут спокойной жизни, — сказал я. — Тебе — регенты и родня, мне — туранский султан. Рано или поздно нас найдут.

Продолжать я не стал, принцесса и сама знала, чем это чревато.

— Тогда… Лучше пока оставить всё в тайне… — пробормотала она.

Само собой. Я и не собирался объявлять об этой радостной новости каждому встречному. Хотя всё равно понимал, что внимательный взгляд легко отыщет все признаки новых отношений, тот же Игнатов легко поймёт всё по косвенным признакам.

— Но пока мы наедине… — улыбнулась она и вновь коснулась моих губ лёгким поцелуем. — Я в душ. Хочу, чтобы всё было красиво.

У меня перехватило дыхание от предвкушения, я проводил её долгим взглядом. На моём лице наверняка застыла глупая улыбка, но мне было плевать, главное, что мы наконец вместе. Хотя бы так, урывками, тайком.

Принцесса закрылась в душе, я услышал звук льющейся воды, прислонился к стенке. Даже не верится.

Из приятной дрёмы и похабных мыслей меня выдернули звук сирены и резкий голос вахтенного, звучащий из общих динамиков.

— Боевая тревога! Приближается неопознанный боевой корабль! Повторяю, боевая тревога!

Глава 16

Боевая, мать её, тревога. Если тревога ложная, Козлов у меня отправится обратно на артиллерийскую палубу простым техником. А если нет, то этот неопознанный корабль я распылю на атомы без всякого сожаления.

Я бежал на мостик так быстро, насколько мог. Нужно ведь не только прибыть на пост, нужно ещё надеть скафандр. Ещё и треть команды, как назло, отсутствует. Не то чтоб это сильно снижало управляемость эсминца, но живучесть и надёжность резко проседали. Я бы предпочёл, чтобы вся команда целиком находилась на своих боевых постах.

— Что случилось⁈ — выпалил я, бегом врываясь на мостик и начиная облачаться в защитный скафандр.

Лейтенант Козлов сидел один, угрюмо пялясь в мониторы, старпом в это время развлекался на поверхности. Я наконец нахлобучил на голову шлем, застегнулся и рухнул в кресло рядом с помощником.

— Что тут, чёрт возьми, случилось, — повторил я вопрос.

Козлов заметно нервничал.

— Боевой крейсер в систему зашёл, движется сюда, — доложил он. — На связь не выходит.

— И ты перепугался? — фыркнул я раздражённо. — Нас тут целая эскадра.

— Название-то хоть транслирует? — спросил я.

— Никак нет, — проворчал второй помощник.

Я сам взглянул на мониторы, намётанным глазом вычленяя всю важную информацию из вороха сообщений. И впрямь целый крейсер. На всех парах летит к планете, молча. Соблюдает режим тишины, и если бы не Козлов, вовремя заметивший тепловой и гравитационный след, нас могли бы застать врасплох.

— Врубайте матюгальник, — приказал я.

Будем транслировать по всем диапазонам связи, чтобы крейсер нас наверняка услышал. Одновременно с ним услышит вся система.

— Говорит командор Мясников, малый эсминец «Гремящий», неизвестному крейсеру, приказываю немедленно прекратить манёвр сближения! — объявил я.

Как об стенку горох. Либо не услышал, либо не послушал.

— От Богданова что-нибудь было? — быстро спросил я.

Эскадра адмирала находилась чуть дальше от планеты, чем мы, и в случае нападения должна первой принять на себя удар.

— Никак нет… Прямой канал с «Эгидой» организовать? — спросил Козлов.

— Конечно! — воскликнул я.

Помощник принялся раздавать указания связистам, а я боролся с искушением отвести эсминец подальше от планеты, как меня учили. При обороне обитаемой колонии командир корабля обязан занять высокую орбиту, чтобы обломки или снаряды не попали куда не следует. Или чтобы противник случайным выстрелом не попал по планете. Но это писалось для войны с чужаками, которым плевать на жертвы среди мирного населения. Для гражданских войн и тому подобных конфликтов уставы не писаны.

Не то чтоб я собирался прикрываться Новым Форосом. Если он пострадает — ущерб будет непоправимым. Но и делать ровно то, чего от меня ожидают — прямой путь к поражению, особенно если учесть, что крейсер превосходит нас и бронёй, и огневой мощью.

— Контр-адмирал Платонов на прямой линии, — доложил мне дежурный связист.

Сейчас всё зависит от того, как поступит он, командир эскадры. Либо он выдвинет корабли на перехват неизвестного крейсера, либо…

Я всё же надеялся, что адмирал поступит правильно.

— Господин адмирал, вам известен этот корабль? Координаты, вектор и тепловой след высылаю, — сказал я.

С ответом Платонов помедлил, хотя крейсер продолжал лететь прямо к нам, и совсем скоро доберётся до первого рубежа обороны — «Эгиды» и её спутников-корветов. Второй рубеж — орбитальная станция с её орудиями. Третий — мы, напоследок. А если дело дойдёт до планетарного ПВО, то пиши пропало, эти бездельники могут сбивать только беззащитные челноки.

— Нет, командор, этот корабль мне неизвестен, — сказал контр-адмирал. — Начинаем перехват.

Я снова передал в матюгальник требование прекратить манёвр. Остановиться в космосе трудновато в том плане, что ты всё равно летишь в пустоте, и твоя скорость зависит именно от точки отсчёта. Даже если вокруг всё кажется неподвижным, ты летишь вместе со звездой вокруг центра Млечного Пути, а сама галактика при этом летит навстречу Андромеде, и так далее. Поэтому я требовал завершить манёвр и снизить скорость.

Ситуация всколыхнула воспоминания о той злосчастной вахте, когда я, в нарушение всех инструкций, подстрелил туранский корабль с беглыми рабами. Тот тоже не отвечал ни на какие сигналы. Но, в отличие от этого крейсера, он хотя бы транслировал название и координаты, а этот шёл в режиме полной тишины.

Корветы выдвинулись на перехват, «Эгида» развернулась всем корпусом так, чтобы взять крейсер в прицел. «Новик» и «Посадник» мчались друг за дружкой, действуя в паре, чтобы в случае боестолкновения прикрывать товарища.

Неизвестный крейсер их увидел, начал медленно менять траекторию. Я ожидал, что он сейчас откроет огонь по тому или другому корвету, но нет, незваный гость пытался от них уклониться, только и всего. Кто-то им управлял, но почему-то даже сейчас не выходил на связь, когда над ним повисла ощутимая угроза быть расстрелянным из главного калибра «Эгиды». Побольше нашего, между прочим.

— Говорит капитан третьего ранга Юсупов, крейсер «Гелиос»! — вдруг выдал он, точно так же, в матюгальник, на всю систему. — Командору Мясникову! Запрашиваю убежища!

Я нахмурился. Если это уловка… Да и почему он не ответил сразу? А потом чуть не хлопнул себя по лбу, коснувшись шлема скафандра. Внутрисистемная связь не может превышать скорость света, поэтому все сообщения шли с заметной задержкой.

«Гелиос», крейсер космического флота Его Императорского Величества, кажется, один из новых кораблей, потому что прославить это имя он не успел. В списке кораблей он точно был, название это я уже встречал, а вот фамилию эту я слышал впервые. Да и командовать крейсером кап-три не может, это должность для капитана первого ранга.

— Юсупов, объяснитесь! — потребовал я, а потом отдал связистам приказание наладить прямой канал.

Отбой тревоги давать было ещё рано. Неизвестно, что у него на уме. Однако теперь, когда «Гелиос» подошёл поближе, так, чтобы наши сенсоры могли его не просто засечь, но и осмотреть, стало ясно, что крейсеру изрядно досталось. Он уже с кем-то подрался.

— Запрашиваю убежища! Нужен ремонт и припасы! Идём из Катеринополиса, вступили там в бой с силами узурпаторов! — ответил кап-три уже по закрытой связи.

— С силами узурпаторов? — не понял я.

— С теми, кто верит совету! — пояснил Юсупов.

А вот и первая кровь. Хотя я ожидал, что пролить её придётся мне.

Я быстро открыл справочник, нашёл в нём «Гелиос», посмотрел, кто занимает на нём должность командира. Капитан первого ранга Сташевский.

— Где капитан Сташевский? — спросил я.

— Убит! — бодро ответил кап-три.

Я вздохнул, но Юсупов не обратил на это внимания и продолжил.

— Он оказал сопротивление при задержании, — сказал он. — Мы приняли решение не подчиняться его преступным приказам!

— Вы что, подняли мятеж? — спросил я.

— Мы, верные Его Величеству офицеры, решили присоединиться к вам, командор! — с нескрываемым пафосом ответил он, явно гордясь этим поступком.

Значит, мятеж. Очень лестно, с одной стороны, с другой — мне было ужасно тоскливо осознавать, что всего этого могло и не быть, если бы не мой манифест, отправленный накануне.

— Сколько ещё, кхм, задержанных у вас на борту? — спросил я.

— Девятнадцать человек, господин командор, — сказал Юсупов. — Офицеры и операторы, наиболее упрямые в своих заблуждениях.

— А вы по должности…

— Второй помощник, господин командор, — произнёс Юсупов.

— А старпом?..

— Ранен, ему пробили голову гаечным ключом, — доложил кап-три. — Но он наш. Как только оклемается.

— Как его зовут, чёрт побери, — проворчал я.

— Капитан второго ранга Черненко, — сказал Юсупов.

— Ясно… Займите стабильную орбиту, параметры высылаю, — приказал я. — Ожидайте, будет вам ремонт. И припасы тоже. Конец связи.

Я нажал отбой, тяжело вздохнул, посмотрел на лейтенанта Козлова.

— Командира своего завалили, понял? — хмыкнул я. — Второй помощник.

— А я чего? — не понял Козлов.

— Да так, ничего… — буркнул я.

По-хорошему, всю команду «Гелиоса» надо бы привести к ответственности, убийство командира это серьёзное преступление. Но и разбрасываться верными людьми тоже нельзя, мы не в том положении, чтобы выбирать. В конце концов, это я поднял мятеж, а они всего лишь решили к нему присоединиться. Хотя я на их месте сделал бы всё совсем по-другому.

— Дайте мне адмирала, — попросил я у связистов. — Лично его, по закрытому.

Платонов явно ждал.

— Ну, что у вас, командор? — нетерпеливо спросил он.

— Это наши, — сказал я. — Но есть нюанс.

— Какой ещё нюанс? — фыркнул адмирал.

— Вам не понравится, — хмыкнул я. — Судя по всему, часть команды подняла бунт. Командир мёртв, заправляет всем второй помощник.

— Бунт⁈ — рыкнул адмирал.

— Так точно, — сказал я. — Но сделали они это для того, чтобы присоединиться к нам.

Платонов раздражённо засопел. Бунт на корабле — больная тема для любого флотского командира, и к бунтовщикам отношение везде было строго негативное. Хотя сам Юсупов наверняка думал, что это не бунт, а сопротивление преступному приказу или что-то в таком духе. Восстановление справедливости.

— Делайте с ними что хотите, командор, но в системе они мне тут не нужны, — заявил контр-адмирал Платонов после недолгих раздумий.

— Им нужен ремонт и пополнение припасов, — сказал я. — И я уже пообещал, что они это получат.

Адмирал промолчал.

— У нас нет выбора, господин адмирал, — твёрдо сказал я. — Мы теперь в одной упряжке, и будем сотрудничать. Хоть с бунтовщиками, хоть с пиратами, хоть с чёртом лысым.

— С каждым днём я всё больше жалею, что согласился, — проворчал он.

— Назад пути нет, господин адмирал. Ну или вы можете покинуть нас как частное лицо, — сказал я.

— И опозориться на всю галактику⁈ Ну уж нет, я пойду до конца, — рыкнул Платонов. — Хорошо, командор, пусть подходят к станции, там их встретят. Впрочем, я сам им об этом скажу. И добавлю пару ласковых.

— Надеюсь на ваше благоразумие, господин адмирал, — с облегчением проговорил я.

— Но как только мы с этим закончим, они покинут Новый Форос, — потребовал он. — Уверен, вы найдёте им применение.

— Не сомневайтесь, господин адмирал, — сказал я.

— Конец связи, — попрощался он.

Я нажал на клавишу, растёкся амёбой в кресле, снял шлем скафандра.

— Отбой тревоги, — скомандовал я.

Лейтенант Козлов тут же продублировал приказ по общей связи, выключил, наконец, сирену и огни, тоже снял шлем. Он взглянул на монитор с таймером, до конца его вахты оставалось ещё три с половиной часа.

— Идите отдыхать, господин командор, дальше я сам, — произнёс он.

Я продолжал сидеть в кресле, равнодушно глядя на приборы. Из меня будто вынули стержень и выпили все силы. Даже шевелиться не хотелось. Да и куда идти? Снова к принцессе? Это будет крайне неловко и для меня, и для неё. В свою каюту? Ещё хуже.

— Когда там туристы возвращаются? — спросил я просто для того, чтобы не молчать.

— Туристы? Через два с небольшим должны, — ответил второй помощник.

— Понятно, — хмыкнул я.

Мне будет гораздо спокойнее, когда весь экипаж снова будет на борту.

Я вдруг вспомнил, что ещё можно сделать, пока я тут, на мостике. И вызвал подполковника Игнатова. Не лично, видеться с ним лишний раз я не хотел, просто по внутренней связи. Очные встречи только по исключительным поводам, а этот повод исключительным не был, так, небольшая просьба.

— Слушаю вас, командор, — ответил разведчик.

— Нужна кое-какая помощь, пробить одного офицера по вашим каналам, — сказал я.

— Я догадывался, — хмыкнул подполковник. — Командира «Гелиоса»? Я уже всё подготовил. Капитан первого ранга Сташевский… Награды и взыскания, полагаю, вам не интересны, да?

— Приятно видеть, что вы подготовились, господин полковник, но это было зря, Сташевский убит, — сказал я.

Игнатов помолчал немного.

— Говорят, о мёртвых надо говорить либо хорошее, либо ничего? Пожалуй, мне тогда нечего сказать, — произнёс разведчик.

— Меня интересует капитан третьего ранга Юсупов, — сказал я. — Кто такой, откуда, чем успел отметиться.

— Понял, — сказал Игнатов. — Подготовлю записку.

— Спасибо, господин полковник, — сказал я.

Если уж даже Игнатов не смог найти ничего хорошего о капитане Сташевском, то, скорее всего, он был настоящей мразью. Таких офицеров, к сожалению, в космофлоте тоже хватало. Чаще всего — чьи-нибудь родственники, друзья или знакомые, со связями в верхах. Протеже какого-нибудь очередного адмирала дурели от безнаказанности, и вот, закономерный итог. Убит собственными подчинёнными.

Сопротивлялся при задержании, как же. Вероятнее всего, капитана застрелили, а уже потом объявили, что он пытался напасть и всё такое. Надеюсь, мне не доведётся повторить его судьбу. Я, однако, старался команду не тиранить, быть строгим, но справедливым командиром. И команда это вроде бы тоже понимала.

Я нехотя поднялся, чувствуя, как у меня всё болит, так, словно меня перемололи в мясорубке, а потом наскоро слепили обратно, принялся медленно снимать скафандр, чтобы убрать его на место. Козлов уже разоблачился и теперь сидел в кресле, жуя заранее приготовленный бутерброд и попивая чай из термоса. Моё присутствие его заметно тяготило, он то и дело поглядывал на меня украдкой, думая, будто я не замечаю его быстрых взглядов. Оно и понятно, присутствие начальства почти всегда действует именно так.

Как-то даже смешно. Целый эсминец в моём распоряжении, а податься некуда.

— Удачной вахты, лейтенант, — пожелал я на прощание. — Если что, сразу зови.

— Спасибо, господин командор, — прошамкал набитым ртом второй помощник.

Я покинул мостик, пошёл по коридору шаркающей кавалерийской походкой, медленно и неотвратимо. Мысли мои были заняты двумя вещами — «Гелиосом» и Её Высочеством. Затрудняюсь сказать, что тревожило меня больше.

Ноги сами принесли меня к гостевой каюте, и я замер перед дверью. Даже для того, чтобы просто постучать, потребовалось волевое усилие.

— Это я, Ваше Высочество, — произнёс я.

— Открыто! — отозвалась она.

Я вошёл в каюту, чувствуя какую-то неприятную робость, будто я был не прославленным командором космического флота, а сопливым мальчишкой. Моё поспешное бегство, пусть даже по тревоге, всё испортило.

Елизавета сидела за столиком, напротив зеркала, и прихорашивалась, даже не повернувшись ко мне, так что я остановился на входе.

— Что было? Что за тревога? — спросила она.

Очевидно, настроение у неё пропало. У меня, впрочем, тоже.

— Крейсер пришёл, с перебежчиками. Приняли за силы вторжения, перепутали, — сообщил я. — В нашем случае лучше перестраховаться.

— Перебежчики? — удивилась принцесса.

— Так точно, «Гелиос», — кивнул я. — Подняли бунт на корабле и прилетели к нам. Присоединиться к нашему делу.

Елизавета широко распахнула глаза, чуть ли не подскочила на месте.

— Бунт подняли? Ради меня⁈ — спросила она.

Жаль было её разочаровывать. Лгать ей тоже не хотелось.

— Думаю, у них были ещё причины, — сказал я. — Их бывший командир… Прямо скажем, не образец достойного офицера.

— Ну и ладно, — вздохнула она и вдруг лукаво улыбнулась. — А вы, господин командор, считаете себя достойным офицером?

— Смею на это надеяться, — вполне серьёзно ответил я.

Елизавета поднялась, поправила причёску, подошла и прильнула ко мне, глядя прямо в глаза.

— Я считаю вас, господин командор, самым достойным во всём космофлоте, — улыбнулась принцесса, поправив воротник моего кителя.

Настроение тут же вернулось, и я не устоял перед искушением снова её поцеловать, а она охотно на этот поцелуй ответила.

Глава 17

Мы снова собрались в кают-компании, примерно тем же составом, что и в прошлый раз, только сейчас к нам присоединились ещё контр-адмирал Платонов со своим адъютантом и капитан третьего ранга Юсупов. Присутствовали Её Высочество, оба моих помощника, адъютант, лейтенант Каргин и, естественно, подполковник Игнатов.

Юсупов оказался невысоким плотным темноволосым мужчиной. Низкий рост он компенсировал безупречной выправкой и горящим взглядом фанатика. Он долго жал мне руку, заглядывая в глаза, и твердил о том, что давно следил за моими подвигами в новостях. Мне стало даже как-то неловко.

Платонов глядел на него волком, но вслух ничего не высказывал, мудро предпочитая держать свою неприязнь при себе. Не время для склок и выяснения, кто прав, а кто нет. В данный момент мы решали, что будем делать дальше, своего рода стратегическое совещание. Возможно, стоило пригласить сюда ещё и графа Белогорского, но мы не смогли согласовать срочный визит, поэтому решили совещаться без него. Белогорский присутствовал удалённо, по громкой связи.

— Итак, дамы и господа, начнём, — произнёс я, окидывая собравшихся пристальным взглядом.

Все были собраны и сосредоточены, никто не ковырялся в планшете на заднем ряду, как это бывало на обычных совещаниях, никто не витал в облаках. Решались вопросы, по сути, нашего физического выживания. Дело касалось лично каждого.

— Я много думал о наших дальнейших действиях, — произнёс я, разворачивая перед всеми звёздную карту. — Если говорить прямо, то сейчас в наших руках три системы, это Форос, Королёв и Дер Эквинум. И это проблема.

— Почему? Наоборот ведь, это хорошо, чем больше у нас систем, тем лучше, нет? — нахмурилась принцесса.

— Нам придётся распылять силы, если мы хотим удержать хоть что-то, — проворчал контр-адмирал.

— Так точно, — согласился я. — К счастью, в данный момент есть смысл удерживать только Новый Форос. Граф Серебряный пока хранит молчание и делает вид, что подчиняется совету, а Дер Эквинум…

— Нахрен никому не нужен, — ухмыльнулся Магомедов.

— Именно так, — хмыкнул я, но всё равно метнул в старпома сердитый взгляд.

— «Эгида» и оба корвета останутся здесь, это было моим условием, — напомнил Платонов.

Я посмотрел на него и невозмутимо кивнул. Про это условие я помнил, да и вообще, разумнее всего было оставить тяжёлый крейсер как раз на обороне системы. И корветы тоже.

— Форос и Королёв в данный момент разделены, — продолжил я. — Между ними… Ротар-4, как раз посередине, и снабжаться отсюда Королёв не может. Все наши корабли будут перехвачены «Церерой», которая несёт там службу.

Кап-три Юсупов вдруг поднял руку, и я жестом разрешил ему высказаться.

— Прошу прощения, «Цереру» там усилили ещё одним кораблём, — произнёс он. — С ней теперь «Неукротимый». Они-то нас и потрепали.

— Значит, для вас это теперь личное, — хмыкнул контр-адмирал.

«Неукротимого» я знал, всего лишь корвет. Зато «Церера» это полноценный крейсер, способный надрать нам задницу, даже не вспотев. Если бы я вдруг по недомыслию вышел на «Гремящем» с ним один на один. Или если бы попался в западню.

— Ротар-4 необходимо захватить или переманить на свою сторону. Силой или дипломатией, — произнёс я. — Ваше Высочество, вы знакомы с тамошним губернатором?

— Только слышала о нём, — пожала плечами Елизавета.

— Я знаком, — подал голос граф Белогорский, в отличие от нас, сидящий в удобном кресле в своей резиденции и попивающий красное вино. — Если говорить прямо, то мы его не переманим.

— Почему? — спросил я.

— Во-первых, он, извиняюсь, редкостный мудак, — начал перечислять граф. — Во-вторых, у меня с ним затяжной конфликт на почве поставок продовольствия, он требует скидок и пытается на меня давить…

— Детали опустим, — перебил я.

— Хорошо, опустим. В-третьих, его супруга, дочь моего троюродного брата, активно поддерживает партию Стечковского, который имеет место в регентском совете, — продолжил Белогорский. — Ну и в-четвёртых, повторюсь, он просто неприятный тип. Недоговороспособный.

Достаточно было только первой причины.

— Ротар нам необходим как воздух, — сказал я. — Кроме того, он открывает путь на Новую Москву.

— К ней можно долететь и в обход, — возразил лейтенант Козлов. — Вот же, маршрут строится.

— Можно долететь и в обход, — кивнул я. — Вот только мы тогда прилетаем в систему, где базируется «Титан», оставляя в нашем тылу ещё и крейсер с корветом.

Краем глаза я заметил, как одобрительно кивнул контр-адмирал Платонов. У него определённо имелось мышление стратега, лейтенант Козлов же пока им не обладал.

— А если сделать ход конём и забрать что-нибудь вот здесь, — предложил Магомедов, показывая на карте в противоположную от столицы сторону, ближе к окраинам Империи. — Может, и без драки обойдётся.

— Заманчиво, особенно, если без драки, — усмехнулся я. — Но время играет против нас. Граф Серебряный дал понять, что его скоро заменят, а значит, Королёв тоже будет для нас потерян.

— Тогда и выбора у нас нет, — сказал Козлов. — Надо лететь к Ротару и освобождать путь.

— Я почту за честь присоединиться к вам в этом походе, — произнёс Юсупов, млея от собственного пафоса.

Я вспомнил предоставленную Игнатовым записку с краткой характеристикой капитана Юсупова. Склонен к красивым жестам, к игре на публику, честолюбив, даже тщеславен. При этом его задвигали по службе, предпочитая давать звания и чины менее способным, но более родовитым кандидатам. Неудивительно, что он поднял мятеж и решил перейти к нам.

— И я почту за честь сражаться с вами плечом к плечу, — ответил я. — Но, чтобы не было путаницы, флагманом будет «Гремящий». Несмотря на различие в классе.

— Безусловно, — ответил Юсупов.

Кажется, такое решение устраивало абсолютно всех. И контр-адмирала, и мою команду, и самого Юсупова.

— Теперь к вопросу безопасности Её Высочества, — переменил тему я.

Елизавета посмотрела на меня с недоумением, и я продолжил.

— Нужно определиться, где для вас будет безопаснее, — пояснил я. — Если «Гремящий» пойдёт в бой…

— Нет, стоп! — перебила она меня. — Вы что, хотите оставить меня здесь?

Её взгляд метал молнии, она бы испепелила меня на месте.

— Я не могу вами рисковать, Ваше Высочество, — медленно произнёс я, выразительно глядя ей в глаза.

Даже если бы нас связывали исключительно рабочие отношения. А теперь и подавно. Я не прощу себе, если по моей вине она пострадает или вообще погибнет. Без неё всё наше сопротивление не имеет смысла. А держаться подальше от сражения, трусливо прячась за кормой «Гелиоса»… Не в моём стиле.

— Это обоснованный риск, господин командор, — холодно произнесла принцесса. — Вы летите со мной, или не летите вовсе.

— Если с вами что-то случится… Всё наше сопротивление развалится, — возразил я.

— Ровно то же самое можно сказать и о вас, командор, — хмуро произнесла она.

И в этом она тоже была права. Я тоже, сам того не желая, стал одним из символов сопротивления. Тот же Юсупов наверняка не переметнулся бы, если бы наш мятеж возглавлял кто-то другой. Но я-то был имперским офицером, каждый день готовым погибнуть во имя государя, я знал, на что иду.

— Ваше Величество, я буду счастлив пригласить вас погостить в моём поместье, — подал голос граф Белогорский.

— Вынуждена ответить отказом, Ваше Сиятельство, — продолжая буравить меня ледяным взглядом, произнесла Елизавета. — Но за приглашение искренне благодарю.

— Командор прав, вам не следует… — сказал контр-адмирал Платонов.

— Мне решать, что мне следует делать, а что нет, — перебила его принцесса.

— Если вдруг начнётся космический бой, вероятность вашего выживания снижается на порядок, — спокойно продолжил адмирал. — Корабль может быть уничтожен одним удачным попаданием, вы это понимаете?

— Понимаю, но буду надеяться, что господин командор не подставится под выстрел, — хмыкнула она.

Уже не так уверенно.

— Даже если вы успеете добраться до спасательной капсулы, есть шанс, что вы попадёте в руки врага, а это ещё хуже смерти, — произнёс вдруг подполковник Игнатов.

Лестно было осознавать, что в этом вопросе все на моей стороне, а не пытаются выслужиться перед Её Высочеством. Отступать, однако, она не собиралась, хотя пыл её заметно поугас. Принцесса решила зайти с другой стороны.

— Так, может быть, со мной на борту до сражения вообще не дойдёт? — сказала она. — Разве станет кто-то атаковать корабль с членом императорской фамилии?

— Может сработать и наоборот, — хмуро заметил Игнатов. — У вас тоже достаточно врагов, Ваше Высочество.

— Я лечу на «Гремящем», это не обсуждается, — заявила принцесса. — Я понадоблюсь вам, если придётся принимать капитуляцию системы, если понадобится назначать губернатора. В Королёв лететь тоже мне.

Елизавета посмотрела на меня умоляющим взглядом и одними губами прошептала «пожалуйста». Я опустил взор и тяжело вздохнул, понимая, что принцесса всё равно добьётся своего, даже если её скрутить и вывезти на другую планету. Проникнет на эсминец в багаже или подкупит кого-нибудь из команды, или ещё как-нибудь. Пусть лучше будет под моим присмотром.

— Два условия, — произнёс я. — На борту «Гремящего» вы беспрекословно подчиняетесь мне.

По её лицу скользнула тень довольной ухмылки, но Елизавета быстро овладела собой и кивнула с самым серьёзным видом.

— Второе, по тревоге вы надеваете скафандр и переходите на челнок. Вместе с пилотом. Если того потребует ситуация, Стыценко доставит вас сюда, — добавил я.

Благо, на челноке имелся собственный гипердвигатель, не самый надёжный, но он всё-таки был.

— Хорошо, — сказала она.

— Поклянитесь, — потребовал я.

— Клянусь, — она потупила взор. — Беспрекословно подчиняться командору Мясникову.

Максимально расплывчатая формулировка, но меня она полностью устраивала. К тому же она игриво стрельнула в меня глазками, подразумевая не только то, что произнесено вслух. Сомневаюсь, что кто-то сумел бы устоять.

— Значит, вы остаётесь на борту, — заключил я.

Елизавета победно улыбнулась, окинув всех недовольных надменным взглядом.

— Зря, — проворчал Игнатов.

Может и зря. Но решение уже принято и обжалованию не подлежит. Её Высочество может нам и в самом деле пригодиться.

— Господин капитан, как продвигается ваш ремонт? — спросил я Юсупова.

— Почти закончили, господин командор, — ответил кап-три.

— А что с вашими арестованными? — спросил я.

— Согласились присоединиться к команде. Ваш замполит обладает даром убеждения, — сказал Юсупов.

— Я передам ему ваши слова, — усмехнулся я. — Значит, скоро выходим. Сообщите, как всё будет готово. Итак, дамы и господа, вопросы, замечания, предложения?

На секунду повисла тишина.

— Стоит ли ждать вашего возвращения в Новый Форос? — спросил вдруг Белогорский.

Ответить сразу я не смог, задумался.

— Обещать не могу, — сказал я. — Но если появится возможность, непременно заглянем.

От одной только мысли о том, что мне снова предстоит спускаться на планету, где обитают плотоядные лобстеры и прочие чудеса ксенобиологии, стало не по себе, и я решил, что вернёмся сюда мы только в самом крайнем случае. Но говорить об этом губернатору я не стал.

— Ещё вопросы?

Вопросов не нашлось. Всем был понятен порядок действий и их задачи в происходящем. Эскадра Платонова охраняла систему, граф Белогорский занимался своей вотчиной и налаживанием связей с другими аристократами, Юсупов летел с нами к Ротару-4. Всё просто и понятно. Знать бы ещё, куда подевался адмирал Ушаков, который пока так и не вышел на связь. Это, пожалуй, беспокоило меня даже больше, чем возможное сражение с «Церерой».

— В таком случае, совещание окончено, все свободны, — произнёс я.

Все потихоньку начали прощаться и расходиться. Белогорский отключился, адмирал со своим адъютантом отправились к шлюзу, где их ждал челнок, мои подчинённые офицеры возвращались к своим обязанностям, принцесса пошла к себе в каюту. Я не спешил уходить.

— На пару слов, господин командор, — попросил Игнатов.

Мой адъютант вопросительно взглянул на меня.

— Ступайте, Андерсен, вас вызовут, если понадобитесь, — отпустил я его, оставаясь наедине с разведчиком.

Игнатов терпеть не мог разговаривать на серьёзные темы в чьём-то присутствии. И я его прекрасно понимал.

— Чаю? — предложил я, ставя чашку в распределитель.

Тесная и маленькая кают-компания вновь стала просторной.

— Нет, благодарю, — хмыкнул подполковник.

— А вот я бы промочил горло, — сказал я, наливая себе кофе. — Может быть, чем-нибудь покрепче.

— Меня кое-что тревожит, командор, — сухо произнёс разведчик.

— Меня тоже, — признался я. — Адмирал Ушаков не выходит на связь.

Игнатов замялся.

— Да… Но я о другом, — сказал он. — Её Высочество…

— Что не так? — спросил я, стараясь сохранять невозмутимый вид и прикрываясь чашкой кофе.

— Между вами что-то есть, не так ли? — прямо спросил он.

— С чего вы взяли? — нахмурился я.

— Во-первых, у меня есть глаза, — хмыкнул Игнатов.

— А во-вторых? — спросил я, не желая признавать очевидное.

— Во-вторых, по кораблю поползли слухи, — спокойно продолжил он.

Этого я и боялся. Ждал, и в то же время боялся.

— По большей части, выдумки. Как я полагаю и надеюсь, — сказал Игнатов. — Даже не хочется озвучивать вслух, потому что их содержание оскорбляет и Её Высочество, и вас. Поэтому я спрашиваю вас напрямую. Между вами что-то есть?

Я отхлебнул кофе, чтобы потянуть время и продумать ответ. Признаваться нельзя, да и не его это дело. Отпираться нельзя, это будет то же самое, что признаться. Будь это вопрос про любую другую девушку, я мог бы просто не отвечать. Но речь идёт не о какой-то обычной девчонке, пусть даже дворянке, речь идёт о представительнице императорской фамилии.

— Почему бы вам не задать этот вопрос Её Высочеству? — произнёс я.

Игнатов усмехнулся.

— Как минимум, это будет невежливо, — сказал он. — В любом случае… Вы ей не ровня, командор.

— С каких пор ИСБ занимается амурными делами императорской семьи? — фыркнул я.

— Всегда занималось, — сухо ответил Игнатов, и я понял, что это чистейшая правда. — Вы ей не ровня. Так что… Отступите, командор. Пока не случилось непоправимое.

— Вы мне угрожаете? — не понял я.

— Нет, конечно, — покачал он головой. — А с Её Высочеством я ещё побеседую. Если это её инициатива, придётся её вразумить. Если ваша… Придётся вразумить вас, командор.

Я заскрипел зубами от злости.

— Значит, это не просто слухи, — хмыкнул он, глядя мне в глаза.

Пожалуй, мне стоит научиться лучше владеть собой. Не поддаваться на провокации, тем более, такие очевидные. Но в этот раз не получилось.

— Вас это не касается, подполковник, — процедил я.

— Меня это касается напрямую, — возразил он. — Я отвечаю за безопасность Её Высочества, если вы вдруг забыли.

— На борту «Гремящего» ей ничего не угрожает, — сказал я.

— Разве? Не вы ли полчаса назад уверяли её, что ей не стоит лететь с вами, потому что это опасно? — спросил он.

Ну было и было.

— Вы забываетесь, господин подполковник, — холодно процедил я.

— Никак нет, господин командор, я выполняю свои прямые обязанности, — спокойно ответил Игнатов. — С этого момента Её Высочеству будут запрещены любые встречи и контакты один на один с вами или с кем бы то ни было ещё. Вам это ясно?

— Вполне, — произнёс я.

— Очень хорошо. Надеюсь, вы не доставите проблем, командор, — кивнул Игнатов, повернулся на каблуках и вышел из кают-компании, оставляя меня в одиночестве.

Дверь закрылась, я почувствовал, как изнутри меня поднимается горячая волна безудержной злости, которая срочно требовала выхода. Рука сама по себе цапнула за бедро, но верный «Кракен» покоился в оружейке, так что в дверь полетела чашка с недопитым кофе. Пластиковая, она только лишь отскочила обратно.

Глава 18

«Гремящий» мчался через гиперпространство вместе с «Гелиосом». Очень условно вместе, ведь даже на одинаковой скорости, с одинаковым временем входа в гипер, нас разделяли миллионы километров. В гиперпространстве корабль всегда один, это аксиома. Но выходили мы из него плюс-минус одновременно, заранее условившись, что будем друг друга ждать.

Мы летели к системе Ротар-4, чтобы так или иначе привести её к согласию. Она была тем недостающим звеном в цепи, ключом, открывающим нам прямой путь к Новой Москве. Так что эту систему нужно было забирать любой ценой.

Пока что мы летели по необитаемым системам. Крайне осторожно и скрытно, стараясь не попадаться в зону действия автоматических сенсоров и не подключаться к ретрансляторам, чтобы нагрянуть внезапно, как снег на голову. Благо, в космосе для этого есть все возможности.

Подполковник Игнатов свою угрозу исполнил, причём радикальным методом. Приставить охрану к каюте принцессы он не мог, на корабле он был единственным представителем ИСБ. Так что он просто переселился в коридор, к её двери, подобно сторожевому псу, и сопровождал Елизавету везде, куда бы она ни пошла.

Само собой, Её Высочество учинила ему страшный скандал, отголоски которого долетели и до мостика, а наиболее сочные эпитеты пересказывались в команде из уст в уста, но Игнатов упрямо стоял на своём. Всё ради, якобы, её безопасности. А что хуже всего, благодаря Игнатову и этому скандалу, теперь весь корабль знал о наших с Елизаветой отношениях. Кто-то поддерживал позицию Игнатова, мол, я ей не ровня, но большая часть команды однозначно встала на нашу сторону.

Я же теперь вместо того, чтобы продумывать план боя за систему Ротар-4, думал о том, как бы половчее удалить Игнатова от Её Высочества. Рассматривались даже самые безумные планы. Кроме, естественно, физического устранения. На такое я был не готов.

А ведь он даже переписку и созвоны запретил, насколько я понял, потому что все мои попытки связаться с Елизаветой обернулись крахом. Сообщение не доставлено. Ладно хоть на совещаниях, которые я теперь созывал чаще обычного, мы могли спокойно видеться. В его присутствии. Хотя бы видеться, обсуждая исключительно деловые вопросы.

Сама принцесса же демонстративно игнорировала присутствие подполковника, считая его за пустое место. Устраивать новые скандалы на потеху толпе она не собиралась.

Так что я тщательно выстраивал планы, как убрать с дороги нелюдимого и холодного разведчика, старого и опытного, а потому — мнительного и осторожного. С Ротаром-4 всё понятно, прилетаем, разносим всё в щепки, ставим лояльного губернатора, финиш. А тут придётся поломать голову.

Судя по взглядам, которые украдкой бросала на меня Елизавета, она строила похожие планы со своей стороны, так что своей опекой подполковник Игнатов добился ровно противоположного. Но и он сдаваться не собирался.

Мы, впрочем, тоже.

Но сейчас пока было не до того. Да и сам подполковник Игнатов всё равно был мне нужен, вместе с его обширными связями и кучей информаторов на самых разных планетах и станциях.

Даже сейчас он, несмотря на наш конфликт, исправно снабжал меня информацией о системе Ротар-4, её губернаторе, силах обороны и обо всём остальном, о чём я даже и не подумал бы спросить.

Ротар-4 был типичным захолустным индустриальным кластером. Гигантские буры терзали плоть безжизненных планет, извлекая из их недр всё, что только можно извлечь и пустить в дело. Тут же всё перерабатывалось и сортировалось, чтобы улететь дальше, к ненасытным складам орбитальных верфей и заводов. Не сказать, что Ротар-4 занимал большую часть добычи и производства в Империи, но всё равно процент был значительный, такой, что эту систему постоянно и непрерывно охранял космический флот.

Губернатором Ротара-4 в данный момент служил граф Шантарский, и его характеристика, выданная Игнатовым, полностью совпадала с той, которую на совещании выдал Белогорский. Неприятный тип, карьерист, коррупционер, мошенник. Против него даже заводились уголовные дела, но Шантарский умудрялся выйти сухим из воды, сохранив пост. Последний скандал, в котором он оказался замешан, был связан с внезапными смертями его конкурентов по горнодобывающему бизнесу, и графа Шантарского наверняка бы лишили поста, но случилась смерть Её Императорского Величества Александры Николаевны, и в суматохе всех последующих событий про Шантарского просто не вспомнили. Очень удобно.

Защищать его систему назначена была «Церера», крейсер космического флота во главе с капитаном первого ранга Астафьевым. Вот про него ничего плохого накопать не удалось. Честный служака, боевой офицер, опытный, хоть и сражался, в основном, с пиратами. Но сражался вполне успешно, награждён и медалями, и орденами.

И я надеялся на то, что нам не придётся драться с «Церерой». Каперанг Астафьев, помнится, приглашал меня на чашечку чая… Но это было до того, как меня объявили дезертиром и предателем, вот и посмотрим, в силе его приглашение или уже нет.

По словам Юсупова, к «Церере» присоединился корвет «Неукротимый», и с его командиром, капитан-лейтенантом Филатовым, я даже был шапочно знаком по Академии. Я поступал, он выпускался.

Мы с Юсуповым так и скакали от одной системы к другой. Иногда «Гремящий» приходил раньше, иногда — «Гелиос», но в целом мы старались держаться вместе и лететь примерно на одной скорости. Гиперпространство всё равно слишком непредсказуемо. Мы неумолимо приближались к Ротару-4, стараясь соблюдать осторожность и держаться в тени, погружаясь в гиперпространство одновременно, по сигналу.

Разница в полсекунды на входе может обернуться разницей в полчаса на той стороне, скорость в несколько тысяч световых слишком условна, чтобы пройти через гипер за одинаковое время. Поэтому да, приходилось друг друга ждать.

Вот и к точке назначения мы прибыли первыми.

«Гремящий» выскочил из гиперпространства на окраине системы. Вокруг жёлтого карлика кружились четыре условно обитаемых планеты с орбитальными станциями рядом с ними. Условно обитаемые — потому что кроме небольших отрядов рабочих и инженеров на буровых платформах там никто не жил. Атмосфера для дыхания непригодна, гравитация либо чересчур высокая, либо слишком низкая. Там и проживали-то вахтами по несколько недель, пока вся жизнь системы протекала на орбитальных станциях, где можно ходить без защитного скафандра и не бояться песчаных бурь или кислотных дождей.

— Так, ну и что тут у нас… — пробормотал я, разглядывая мониторы.

Сенсоры «Гремящего» непрерывно обшаривали систему, информация в справочнике теперь обновлялась в режиме реального времени. Два корабля имперского космического флота несли боевое дежурство на низкой орбите, рядом с главной орбитальной станцией Ротара. Там же, на этой станции, находилась и администрация, и губернаторская резиденция, и просто жилые отсеки для местных работяг. Отчасти Ротар-4 напоминал мне Зардоб, если бы в Зардобе больший упор делался на добычу и переработку, а не на торговлю и взимание пошлин.

Но здесь, в отличие от Зардоба, внутреннее имперское пространство, старые колонии, населённые исключительно имперскими гражданами. Причём не просто гражданами, а ценными специалистами, рабочими и инженерами, как в сфере добычи ископаемых, так и в сфере переработки.

«Гремящий» соблюдал режим тишины, зависнув практически за пределами системы, как притаившийся в кустах хищник, выжидающий удобного момента. Без поддержки «Гелиоса» нам тут делать нечего, здешняя эскадра распылит нас на атомы за считанные минуты. Поэтому нам оставалось только ждать, когда из гипера вынырнет наш крейсер. Если вообще вынырнет.

Мы, однако, не спешили и на предельных скоростях не передвигались, так что переход должен был быть вполне безопасным. Однако «Гелиос» пока отсутствовал, и наш эсминец вынужден был тихонько сидеть и не отсвечивать с отключенными двигателями.

Я находился на мостике, вся команда была в режиме повышенной готовности, хотя боевую тревогу ещё не объявляли. До неё может и не дойти, если мне удастся договориться с Астафьевым, но если нет, то сражения не избежать.

Кроме двух кораблей имперского космофлота здесь на орбитальных станциях имелись ещё и стационарные орудия, но наибольшую угрозу представляли всё-таки «Церера» и «Неукротимый». Под выстрел станционных орудий нужно ещё подставиться, а вот корабли сами нас отыщут.

— По расчётам должны уже прибыть, господин командор, — сказал мне старпом, не отрывая глаз от монитора.

На мостике мы находились втроём, я, лейтенант Магомедов и мой адъютант Андерсен, которого я решил подготовить и допустить к несению вахты, так что Андерсен теперь впитывал науку на практике. Причём даже быстрее, чем мой второй помощник. Всё-таки из выпускников Академии мне дали действительно лучших. Андерсена можно было бы хоть сейчас допустить до самостоятельной вахты, но я решил не спешить.

— Знаю, Артур, знаю, — пробурчал я. — Опаздывают.

— Ну, они знают, куда идти, — сказал Андерсен. — А может, вышли уже где-нибудь, и нас ждут. Так же, в режиме тишины.

— Нет, мы бы их… Чёрт возьми, Андерсен, что ж ты раньше молчал… — сказал я.

Адъютант победно улыбнулся, а я отдал приказание связистам попробовать найти «Гелиоса». Позывные и всё остальное, само собой, имелось, так что мы могли попытаться запросить крейсер по закрытой шифрованной связи, которая для всех остальных будет выглядеть как случайный шум.

Прежде, в необитаемых системах, мы могли держать связь двадцать четыре часа в сутки, но, само собой, она прерывалась, стоило нам только уйти в гипер. А в режиме тишины её каждый раз нужно было налаживать заново. Без подключения к ретрансляторам мы не только оставались невидимыми сами, но и не могли видеть «Гелиоса».

— Пока ничего, — отозвался Каргин по корабельной связи. — Сообщу, как только будет что-нибудь.

— Ладно, ждём, — проворчал я.

Но гипотеза Андерсена была и впрямь неплоха.

Самое неприятное в нашей службе — это именно ждать. Причём иногда приходится ждать неделями, перебираясь из системы в систему, томительно и тоскливо, чтобы сделать один-единственный залп или вступить в короткий бой на несколько минут. А потом снова ждать, возвращаясь в пункт постоянной дислокации. Офицер должен обладать безупречной выдержкой и колоссальным терпением, чтобы добиваться успеха.

Так что я сидел в командирском кресле, то и дело поглядывая на мониторы и не смея отлучиться. Знал, что по закону подлости «Гелиос» именно в этот момент и появится. Как только я либо отойду, либо отвлекусь.

Собственно, так и произошло. Выпитый кофе попросился наружу, терпеть стало невмоготу, и я отошёл буквально на минуту, а по возвращению стал свидетелем того, как лейтенант Магомедов разговаривает по громкой связи с капитаном третьего ранга Юсуповым.

— Так точно, господин капитан, высылаю координаты, — сказал старпом. — Ждём вашего прибытия.

По званию кап-три на должности второго помощника на крейсере считался младше меня, командора на должности командира малого эсминца. Однако, исполняя обязанности командира, кап-три считался уже старше меня. И всё-таки, как командующий эскадрой, главным считался я. Вопрос с субординацией не стоял. «Гелиос» подчинялся нам, поэтому он и летел сюда, по нашим координатам.

— Прибыл? — спросил я очевидное, усаживаясь на своё место.

— Так точно, господин командор, — ответил старпом. — Отправил к нам. Получается, соединимся и к системе полетим?

— Вроде того, — сказал я. — Сначала попробуем договориться.

С губернатором этой дыры разговаривать было бесполезно, поэтому я рассчитывал, что мне удастся убедить капитанов. Но, как известно, с добрым словом и пистолетом переговоры выходят куда эффективнее, поэтому в засаде будет ждать «Гелиос».

Не слишком надёжный план, конечно. Юсупова я почти не знал, он может подвести в самый ответственный момент, и это вносило определённый риск. А лететь на переговоры двумя кораблями — всё равно что признаться в том, что летели на драку. Поэтому полетит один «Гремящий», а если запахнет жареным, то уже «Гелиос» выскочит на арену. Уж один-то залп щиты «Гремящего» должны выдержать.

— Вон он, летит, — ткнул в монитор лейтенант Андерсен.

К нам приближалась светящаяся точка, и точка эта появилась на мониторе лишь потому, что мы наладили связь, и поэтому знали, где искать.

— Ну наконец-то, — буркнул я.

Крейсер подлетел так близко, что мы могли увидеть его в иллюминаторы, и по сравнению с малым эсминцем он казался настоящей громадой. Хотя и он — всего лишь кроха по сравнению с «Титаном», флагманом всего императорского флота.

— На связи, да? — хмыкнул я, глядя на монитор и разыскивая нужный индикатор. — Говорит командор Мясников.

— Добрались первыми, господин командор? — послышался в ответ чуть взволнованный голос Юсупова.

— В этот раз, да, — сказал я. — Значит, так. «Гремящий» летит первым, чуть поближе к системе. Потом действуем по ситуации. Если всё пойдёт плохо, «Гелиос» должен нас поддержать.

— Будьте уверены, поддержим, — голос Юсупова был полон уверенности и энтузиазма. — Вы окончательно решили, господин командор? Может, лучше напасть первыми?

— Решение окончательное, господин капитан. Главное, будьте на связи, — сказал я.

— Вас понял, командор, ждём, — отозвался кап-три.

— Артур, начинайте, — приказал я.

Эсминец сымитировал выход из гиперпространства, подключаясь к ретрансляторам и как бы объявляя о своём появлении в системе. Чего не могли не заметить на «Церере» и орбитальных станциях. Старпом подал энергию на манёвровые двигатели и «Гремящий» выдвинулся вперёд, точно пешка в стандартном дебюте. Е два на Е четыре. Следующий ход за «Церерой».

Я внимательно следил за всем происходящим в системе. Кроме боевых кораблей тут была ещё разномастная мелочь вроде грузовых барж, беспилотных кораблей, челноков и прочей спецтехники, но внимания они не заслуживали. В отличие от крейсера «Церера» и корвета «Неукротимый». Которые тоже заметили наше появление.

Мы открыто транслировали своё название и координаты. Я нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла, ожидая ответного шага каперанга Астафьева. Сейчас именно ему решать, встретить нас шквалом огня или добрым приветствием.

Я мог бы, конечно, сам вызвать его на беседу. Но я предпочёл выжидать, и он, кажется, тоже выжидал, хотя в прошлый раз, завидев наш эсминец, тут же кинулся наперерез. Либо сейчас он запрашивал начальство. Я не спешил. Неторопливо, даже медленно, летел по направлению к главной орбитальной станции.

— Может, они нас заманивают поближе? — предположил Андерсен.

— Может и заманивают… — проворчал я. — Но мы же в ловушку не полетим, в зону действия артиллерии заходить не станем…

Если «Церера» так ничего и не предпримет, остановимся на самой границе зоны действия станционной батареи, и вызовем Астафьева сами.

Я рисковал, приближаясь так сильно в одиночку, «Гелиос» может и не успеть нам на помощь. Особенно если «Неукротимый» свяжет нас боем. Но кто не рискует, тот не пьёт шампанское, и я снова шёл на риск.

Нервы были натянуты как струны. Неудача может окончиться не просто нашей гибелью, а полным крахом всего нашего восстания, но я старался об этом не думать, неотрывно глядя на мониторы. Пальцы едва заметно подрагивали над клавишами.

— Вызывают! — доложил Каргин.

— «Гремящий»! Говорит капитан первого ранга Астафьев, крейсер «Церера»! Приказываю немедленно отключить двигатели и приготовиться к досмотру! В случае неподчинения приказу мы будем вынуждены открыть огонь!

Я наконец выдохнул и расслабился. Они сделали свой выбор.

— К бою, господа, — произнёс я. — Артур, объявите тревогу. Степан, проследите, чтобы Её Высочество перешла на челнок. Сейчас будет жарко.

Глава 19

Сирена завыла пронзительным неприятным звуком, созывая всех по своим местам, офицеры и операторы бежали к боевым постам. Тревогу ждали все, почти как во время учений, и результат меня порадовал. Время приведения эсминца в полную боевую готовность не рекордное, но близко к тому.

Рваться в бой, сломя голову, я тоже не спешил. Так или иначе, сначала нужно поговорить.

— Говорит командор Мясников, малый эсминец «Гремящий», — произнёс я в микрофон. — Объяснитесь, господин капитан. Причина задержания?

Снова тишина, и она не была связана с задержкой связи. Это Астафьев снова запрашивал инструкции, у генштаба или у губернатора, неважно у кого. Главное, что он колебался. Значит, в нём нет уверенности, а с таким настроем сражения не выигрываются.

— Вы изменили присяге, командор, — ответил наконец командир «Цереры».

— Вздор, — ответил я. — Моя присяга императору Виктору всё ещё в силе. Если он, конечно, жив. Вы уверены в том, что он жив? Я вот не собираюсь присягать его убийцам. А вы?

Несмотря на то, что «Церера» запросила прямой канал связи, я отвечал во всеуслышание, чтобы и на станциях, и на «Неукротимом» можно было услышать мои ответы. Кто-нибудь да услышит, и не просто услышит, а задастся вопросами о происходящем в Империи.

— Бросьте эту конспирологическую чушь, командор! Выключите двигатели и приготовьтесь к досмотру корабля! — рявкнул Астафьев.

— А в прошлый раз, помнится, вы приглашали меня на чай, — хмыкнул я.

Выполнять его приказы я не собирался. Двигатели оставались включены, на самой малой тяге. Кто-то, возможно, счёл бы это за намеренное издевательство и демонстративное неподчинение. Наверное, так оно и было.

Астафьев ничего не ответил. Я только заметил, как со своей орбиты сходит «Неукротимый» и начинает набирать скорость по направлению к нам.

— Вызывайте «Гелиоса», — подавив зевок, приказал я. — Пусть летит сюда.

Пора задействовать крейсер. Пока ещё не стало слишком поздно. На месте Астафьева я бы примерно так и поступил, отправил вперёд маленький и юркий корвет, чтобы связать нас боем, а потом подошёл бы сам и в два счёта завершил эту стычку. Но Астафьев не знает, что мы здесь не одни, поэтому сам попадётся на крючок. Верно говорят, война это путь обмана.

— Что ж, если вы намерены вступить в бой, господин капитан, то я предлагаю вам сдаться, пока не случилось непоправимое, — объявил я на всю систему. — Я гарантирую вам почётные условия.

Сидящий рядом лейтенант Козлов чуть не поперхнулся от моей наглости. Боюсь даже представить реакцию самого Астафьева и его помощников.

Но это было не просто наглое ёрничанье, я преследовал сразу две цели. Во-первых, после этого никто не скажет, что я не пытался обойтись без драки, а во-вторых, я специально хотел разозлить каперанга, вывести из себя, чтобы он начал совершать ошибки.

И «Церера» двинулась вслед за корветом, явно с недобрыми намерениями. Похоже, я перестарался.

Наш крейсер тоже летел сюда, спешил на помощь, по-прежнему находясь в режиме тишины. Хотя даже если бы он вдруг объявился в списке кораблей, на него не обратили бы внимания в этой суматохе. «Церера» и «Неукротимый» полностью сосредоточились на мне.

— Вспышка! — заорал старпом.

Магомедов, в отличие от меня, изрядно нервничал. А я почему-то оставался хладнокровен, как рептилия, даже чуть отстранённо воспринимая происходящее. Как бездушная машина.

«Неукротимый» первым открыл огонь, лазерами, и я немедленно увёл «Гремящего» в сторону, включая полную тягу. Вспышка лазера скользнула по нашим щитам, сбивая жалкие пару процентов.

— Кажется, он хочет на нас напасть, — хмыкнул я.

Лейтенант Козлов издал нервный смешок. Они оба нервничали, вступая в бой против своих же. Не против туранцев, альянсовцев или каких-нибудь пиратов, против регулярных сил Империи, против космического флота, которому мы отдали по несколько лет своей жизни. На «Церере» и «Неукротимом» могли находиться наши знакомые, бывшие сокурсники, сослуживцы, друзья. Теперь всё это ушло на второй план.

Подставляться под выстрел главного калибра «Цереры» мы не стали, резко сменили курс, ушли резко вниз, пропуская смертоносный выстрел мимо себя, и защитники системы последовали за нами, думая, что имеют дело всего с одним кораблём. Появление «Гелиоса» стало для них полной неожиданностью.

— Юсупов, стреляйте же! — приказал я, как только увидел крейсер в радиусе действия его орудий.

— Есть! — отозвался кап-три.

Главный калибр «Гелиоса» передал огромный массив энергии болванке, устремляя её в полёт ещё более быстрый, чем полёт самого крейсера. Своей целью Юсупов избрал не мелкий и юркий корвет, а своего неповоротливого собрата, и вполне ожидаемо попал, сбивая щиты с «Цереры». Произошёл переход кинетической энергии в тепловую, перегруженные щиты отключились, и «Гремящий» тут же исполосовал незащищённую броню крейсера несколькими очередями из противокорабельных орудий. Нацелить главный калибр мы бы не успели.

— Астафьев, ещё не поздно сложить оружие! Но так как вы открыли огонь, почётной капитуляции не ждите! — объявил я.

— Провалитесь в бездну! — рявкнул каперанг.

Теперь, когда на арену вышел ещё и «Гелиос», ситуация развернулась в противоположную сторону. Крейсер и эсминец всяко сильнее крейсера в паре с корветом. А если учесть, что я предусмотрительно отвёл их от станционной артиллерии, лишая единственного преимущества, то для них дело запахло жареным. И Астафьев наверняка это понимал.

Но и показать нам корму он уже не мог. Не позволяла гордость. Иначе все на флоте потом будут говорить, что каперанг Астафьев драпал от «Гремящего» в системе, которую должен был оборонять.

— Капитан, я не хочу лишних смертей! — напомнил я, вновь транслируя свои слова на всю систему.

Меня слышат сейчас не только капитаны, но и их помощники, их связисты, меня слышат на орбитальных станциях Ротара, на планетарных базах. Всегда оставался шанс, что если я не договорюсь с одним, можно будет договориться с кем-то ещё. Кто поднимет бунт, подобно капитану Юсупову.

— Вы сражаетесь за преступников и предателей, капитан! Они изменили присяге, подстроили взрыв, всё, ради того, чтобы захапать себе ещё больше! — продолжал я.

Пока я занимался болтовнёй, эсминцем управлял старший помощник, выписывая пируэты и виражи. Безвоздушное пространство расчерчивали боевые лазеры, вспышки уничтоженных дронов и снарядов, рассыпающихся осколками, то и дело освещали черноту за иллюминаторами.

Стреляли, однако, по большей части, «Церера» и «Неукротимый». Они пытались заманить нас поближе к станции, под огонь артиллерии, но мы на такие глупые провокации не велись. В итоге бой напоминал мне какой-то безумный танец, в котором по очереди вели то мы, то они. Инициатива в бою всё же оставалась за нами, хотя мы старались не слишком сильно теснить их.

Мной овладела какая-то безумная эйфория, я будто парил над сражением, воспринимая его не только как линии и цифры на мониторах, перемежающиеся редкими содроганиями всего корабля, я воспринимал его целиком и полностью, одновременно фиксируя перемещения и выстрелы всех четырёх кораблей.

— Я обращаюсь ко всем достойным офицерам и операторам! — воскликнул я в микрофон, чувствуя, как по спине табунами ползут мурашки. — Если вам небезразлична судьба нашей Родины, перестаньте выполнять преступные приказы регентского совета! Нас двадцать пять тысяч и мы идём разбираться! С каждым днём нас становится всё больше и больше! Ещё не поздно присоединиться к нам, взять свою судьбу в свои руки!

Я не особо рассчитывал на эффективность этой своей агитации. Но слова сами рвались наружу, и мне хотелось донести их до каждого.

— На их руках — кровь Императора! Кровь его детей! Если вы продолжаете выполнять их приказания, значит, эта кровь и на ваших руках! — рычал я.

Почти то же самое, что разбрасывать пропагандистские листовки над окопами врага. Только здесь это не пропаганда, а чистейшая правда. И если хоть один оператор, услышав мои слова, возьмёт прицел чуть в сторону или даже просто помедлит с выполнением приказа, я уже добился своего. Потому что наши медлить не станут.

— Господин командор, «Церера» глушит! — доложил мне лейтенант Каргин. — По всем диапазонам!

Этого следовало ожидать, я даже думал, что это произойдёт чуть раньше. Но этого я и добивался, ведь заглушив мои разъярённые вопли, они лишились ещё и связи друг с другом, превращаясь из эскадры просто в два корабля. Мы с «Гелиосом», конечно, тоже. Но перевес в огневой мощи оставался на нашей стороне.

— Гришин! — вызвал я нашего артиллериста. — Сосредоточить огонь на «Неукротимом»! Если есть возможность, попробуйте его обездвижить, но не уничтожайте!

— Есть, господин командор, попробуем, — ответил прапорщик.

Пока «Гелиос» вскрывает оборону «Цереры», мы займёмся корветом, который назойливой мухой летал здесь, периодически больно покусывая наши щиты. Если бы «Гремящий» был здесь один, в паре с крейсером они доставили бы нам массу проблем, но теперь «Церера» сама боролась за выживание, оставив свой вспомогательный корабль один на один с нами.

Корабли кружились на скоростях, близких к максимальным, борясь друг с другом и с притяжением звезды, заставляющим всех нас кружиться по орбите вокруг неё. Топливо жгли нещадно, палили из всех орудий. Бились ожесточённо, свирепо. Не как бывшие сослуживцы, а как заклятые враги.

«Неукротимый» оправдывал своё громкое имя. Его изрядно потрепало, но корвет продолжал отчаянно драться, хотя бой уже был им проигран. Я, с одной стороны, испытывал гордость за то, что дерусь с таким храбрым противником. С другой стороны мне было жаль, что такое мужество им приходится проявлять в битве с нами, а не с врагами Империи.

— «Церера» подставилась! — крикнул второй помощник.

— Огонь! — приказал я в тот же миг.

Лейтенант Козлов, как бывший артиллерист, отлично видел возможности нанести урон. Гораздо лучше меня или кого бы то ни было ещё в нашей команде.

И залп главного калибра «Гремящего» пришёлся точно по корме обороняющегося крейсера, с которого «Гелиос» успел сбить щиты. Стальная болванка прошила его потрёпанную броню, как тонкую бумагу, и выбила часть трюма вместе с одним из двигателей. На «Церере» начался пожар, который тут же потушили разгерметизацией. Мне стало больно от осознания того, сколько людей при этом погибло. Хотя некоторые счастливчики эвакуировались на спасательных капсулах, отлетающих от корабля, точно семена одуванчика.

«Церера» ещё могла продолжать бой. В теории. Но на практике она ничего уже не могла противопоставить нам с «Гелиосом».

Глушилки крейсера резко отключились, эфир тут же заполнился шумом.

— Говорит «Церера», старший помощник Гусман! Просим прекратить огонь!

«Неукротимый» тотчас же развернулся и начал спасаться бегством.

— Прекратить огонь! — приказал я.

Корвет ушёл в гиперпространство прямо из середины системы, и гравитационное искажение звезды, скорее всего, выбросит его где-нибудь очень далеко от первоначальной точки назначения. Но это уже не моя забота, ушёл и ушёл, преследовать его я не видел смысла. Главное, что система наша. Без поддержки флота станционные батареи ничего не смогут поделать.

— Гусман! Что с капитаном Астафьевым? — спросил я.

— Он ранен, — коротко ответил старпом «Цереры».

— Ясно. Готовьтесь принимать челнок. Отключите двигатели и приготовьтесь к досмотру, так? — хмыкнул я.

— Есть… — вздохнул он.

— Это не капитуляция, Гусман, мне не нужно ваше оружие, не нужны контрибуции, вы спокойно уйдёте на ремонт, сюда или в Новый Форос, — сказал я. — Те, кто захочет и дальше прислуживать регентскому совету, смогут свободно покинуть корабль и улететь на любом попутном корабле. Вам это ясно?

— Так точно, господин командор, — подавленно ответил Гусман.

Упрямые наверняка найдутся, в этом не было никаких сомнений, но большинство, скорее всего, охотно перейдёт на нашу сторону. Потому что за нами правда.

Я немедленно вызвал адъютанта.

— Андерсен! Прошу освободить челнок и проводить Её Высочество к её каюте, — приказал я. — Затем возьмите Заварзина и два отделения бойцов, полетите на «Цереру».

— Есть… Разрешите вопрос? — ответил он.

— Разрешаю.

— Разве сдача корабля после боя происходит не от капитана к капитану? — спросил он.

— Это не передача корабля от проигравшего к победителю, лейтенант, никакого церемониала, вы просто вразумите тамошних офицеров. А взвод охраны вам даётся не для абордажа, а для обеспечения вашей же безопасности, — объяснил я.

— Понял, господин командор. Разрешите выполнять?

— Выполняйте, — сказал я, возвращаясь к мониторам и разглядывая усеянный обломками космос.

Работы привалило всем, и речь не только о ремонте кораблей. Все спасательные капсулы требовалось подобрать как можно скорее. Эту задачу я поручил капитану третьего ранга Юсупову, на крейсере места для них гораздо больше, а если в капсулах есть пострадавшие, то им не придётся становиться жертвами экспериментов нашего фельдшера.

Я запустил проверку всех систем перед тем, как двигаться дальше. Нам повезло, «Гремящий» отделался несколькими пробоинами в броне, ничего из жизненно важного оборудования не пострадало.

Тревогу пока не отменяли, все офицеры и операторы продолжали находиться на своих постах. Всё же система ещё не приведена к согласию, и нам предстоит ещё усмирить орбитальную станцию.

Сопротивления не будет, это я знал наверняка, всё же основой здешней обороны была «Церера». Но пару неприятных моментов станционная артиллерия всё-таки может доставить. Особенно если мы будем неосторожны.

— Артур, двигайте к станции, — приказал я.

— Там небось уже все документы жгут, — хохотнул Козлов.

Из системы и впрямь начался массовый исход. Частные корабли, грузовики, яхты, почтовые и служебные боты один за другим покидали Ротар-4, спешно уходя в гиперпространство. Многие, впрочем, оставались.

Станция Ротар-4–1, основная из всей россыпи здешних станций, выглядела как огромный диск, от которого перпендикулярно поднимались длинные коридоры грузовых терминалов. Сюда могли стыковаться даже гигантские контейнеровозы, и малый эсминец она тоже могла с лёгкостью принять. Даже крейсер мог бы пристыковаться, случись вдруг такая необходимость.

— Ротар-4–1, запрашиваю диспетчера, — с некоторой ленцой в голосе произнёс я в микрофон.

Корабли продолжали отстыковываться и улетать, мы никак им не препятствовали, медленно и неумолимо приближаясь к станции. Меня даже посетило странное ощущение первобытной силы, пусть даже я видел не улепётывающих чужаков из соседнего племени, а всего лишь точки на мониторе. Видеть их оказалось чертовски приятно, внутри разливалось сладостное томление, почти как во время удачного свидания с понравившейся девушкой. Нет, даже лучше.

— Говорит старший диспетчер, Ротар-4–1, просим не стрелять, — ответили наконец со станции.

— Запрашиваем стыковку. Поближе к губернаторской резиденции, хочу с ним потолковать, — сказал я.

— Боюсь, это невозможно… То есть, прошу прощения, стыковку разрешаю, но… Его Сиятельство покинул систему, — торопливо ответила диспетчер. — Как только начался бой…

— Да? Так даже лучше, — хмыкнул я. — Значит, приказываю объявить по всей системе, что отныне Ротар-4 не подчиняется регентскому совету, узурпировавшему власть в Новой Москве.

— А кому тогда? — спросила старший диспетчер.

Я задумался на мгновение. Кому же? Этот вопрос мы даже не обсуждали. Ни с принцессой, ни с губернаторами, ни с кем-то ещё. Как нам назваться? Как объяснить простым работягам, за кого им теперь голосовать?

— Её Высочеству принцессе Елизавете и комитету спасения Империи, — после недолгих раздумий объявил я. — Ротар-4 теперь принадлежит нам.

Глава 20

Встретили нас без особого энтузиазма, настороженно и даже боязливо. Возле шлюза на станции собралась целая делегация, сплошь из заместителей и помощников. Все руководители и начальники спешно покинули систему, прихватив с собой нажитое непосильным трудом. Порой даже оставив семьи на произвол судьбы.

Я этому, впрочем, нисколько не удивился. В приступе паники люди способны на самые странные поступки. И по этой же причине я взял с собой на станцию оружие и ещё нескольких бойцов из взвода охраны. Легко мог найтись какой-нибудь отчаянный храбрец, который решит выслужиться перед начальством или просто прославиться, закончив гражданскую войну одним метким выстрелом. Поэтому нашей безопасности я уделил особое внимание.

Да, это уже гражданская война, а не просто восстание. Теперь, когда пролилась кровь, это можно считать войной. Мы ошиблись в расчётах, наивно полагая, что никто не встанет на защиту совета.

Со мной на станцию отправились сама принцесса, подполковник Игнатов, лейтенант Крапивин и несколько бойцов. Эсминец пристыковался к одному из грузовых терминалов, ближайшему к центру станции, и нас тут уже ждали.

— Ваше Высочество, господин командор, — произнёс один из встречающих, изящно поклонившись.

Это был пожилой, но активно молодящийся операциями и косметикой мужчина, хорошо ухоженный, даже холёный. Светлые кудрявые волосы спускались у него до самых плеч, растительность на лице удалена лазером, чуть дряблая кожа казалась оттянутой к затылку, чтобы разгладились морщины. Кто-то из местной аристократии, не иначе.

Я его не знал, принцесса тоже. А вот Игнатову он, кажется, был знаком, потому что при виде этого щеголя подполковник едва заметно поморщился. И это было не так, что ему, как кадровому офицеру, просто не понравился внешний вид чересчур наштукатуренного мужчины, за этим крылось нечто другое. Возможно, что-то личное.

— Позвольте представиться, виконт Юргин, Василий Дементьевич, — ещё раз поклонился мужчина. — Первый заместитель губернатора Ротара-4.

— Очень приятно, виконт, рада знакомству, — произнесла Елизавета.

Я окинул их всех пристальным взглядом. На лицах всей делегации явственно был написан испуг, неподдельная тревога за своё будущее. Нам здесь не рады, это точно.

— Рад знакомству, Ваша Милость, — произнёс я. — Хочу сразу обозначить вот что. Вам ничего не угрожает. Станция и система продолжат работу, не будет никаких рестрикций, люстраций, дефенестраций и прочего.

Делегация заметно расслабилась, выдохнула. Они-то, наверное, ждали безудержного насилия, грабежей и погромов. Но мы не пираты и не иностранная армия, так что пережить то, что обычно показывают в фильмах, населению Ротара-4 не придётся. Да и у нас просто нет времени на то, чтобы грабить мирняк.

— Ваше милосердие не знает границ, господин командор, — елейным голосом произнёс виконт.

— Советую помнить об этом, Ваша Милость, — хмыкнул я. — И не путать моё милосердие с мягкостью.

— О, нет, нет! Мы все, кхм, наслышаны о вашем, так сказать, стиле работы! — торопливо произнёс Юргин, всеми силами показывая, что они будут паиньками и не доставят проблем.

— Отрадно слышать, — сказал я.

— Скажите, виконт, а куда подевался губернатор? — спросила вдруг принцесса.

— О, этот трусливый негодяй! Сбежал, едва загромыхали пушки! — воскликнул виконт.

— А вы почему остались? — проскрипел Игнатов из-за наших спин.

По лицу виконта пробежала тень, всего на мгновение.

— Я решил присоединиться к борьбе за правое дело! — пафосно изрёк он.

— Сдаётся мне, вы лжёте, Василий Дементьевич, — сказал разведчик. — Скорее всего, вам не нашлось места на челноке. Вас бросили здесь, не так ли?

— Ваше Высочество, что это за человек? Почему он позволяет себе подобные оскорбления? — вскинулся виконт.

— Это начальник нашей службы безопасности, — ответила принцесса. — Так что вам лучше бы ответить на его вопрос.

Виконт Юргин нервно дёрнул щекой.

— Верите вы или нет, но я никогда не был союзником ни Волхонского, ни Мусина, ни кого-либо ещё из регентского совета, — сказал он. — Они недостойны править Империей.

— Вы не ответили, — заметил Игнатов.

— Я остался на станции, потому что кто-то должен был остаться, — горделиво произнёс Юргин.

Игнатов только хмыкнул, не поверив ему ни на йоту. Я тоже не поверил. Но выбирать не из чего, так что будем сотрудничать с теми, кто хотя бы на словах готов сотрудничать.

— В таком случае, будьте добры, сопроводите нас в кабинет губернатора, — сказал я. — От вас требуется немногое. Предоставить полный доступ. В том числе к архивам.

Юргин поклонился, явно скрывая досаду. Вскрывать архивы ему наверняка не хотелось, но и выказать неподчинение он не мог. Чуть зазевается — и на его место сразу же найдутся другие желающие, причём из этой же делегации, из его свиты. Более открытые к сотрудничеству.

— Прошу за мной, — произнёс он.

Мы все отправились вслед за делегацией по длинному и необычайно просторному для орбитальной станции коридору, и я не сразу понял, что он использовался, в основном, для приёмки грузов, а не для встречи высоких гостей. Поэтому шагать пришлось довольно долго.

— Внимание, переходим в основную часть станции, осторожнее, пожалуйста, — сказал Юргин.

За нашими спинами закрылась гермодверь, и я почувствовал, как изменилась гравитация. Точно, грузовые терминалы же торчат перпендикулярно основной части диска. Модуль, в котором мы находились, пришёл в движение, поворачиваясь относительно станции. Не самая распространённая технология, но очень полезная при строительстве больших космических объектов.

Даже меня от такого манёвра немного замутило, Её Высочество так и вовсе чуть не упала, хорошо, что я успел прихватить её под локоть. Ладно хоть этот переход со сменой положения в пространстве длился не больше десяти секунд, и остановившийся модуль быстро выпустил нас в основную часть Ротара-4–1.

Огромный диск диаметром в несколько десятков километров встретил нас постом охраны, и караульные тотчас же взяли под козырёк, завидев меня и принцессу. Я даже не успел схватиться за пистолет, просто козырнул в ответ. Нас повели к самому центру диска. Тут находился реактор, питающий всё это великолепие, а недалеко от него, сразу за серверными, находился и кабинет губернатора, его резиденция. По меркам орбитальной станции большая и просторная, но после Нового Фороса и тамошнего поместья — просто смех. Вся резиденция здесь занимала площадь примерно как одна графская столовая на Новом Форосе.

У дверей виконт остановился.

— Ваше Высочество, прошу прощения, там ещё не успели навести порядок, — произнёс он. — Вас это не смутит?

— Нет, виконт, не смутит, — ответила Елизавета.

— Тогда прошу за мной, — кивнул Юргин.

Остальная делегация осталась ждать снаружи, внутрь зашли только мы с виконтом, а наши бойцы взяли помещение под охрану. Внутри и правда повсюду виднелись следы, так скажем, поспешного бегства. Разбросанные вещи, обрывки бумаг, распахнутые шкафы и ящики. Одним словом, бардак. Не такой, как если бы здесь прошёл полноценный обыск, а именно тот, который возникает после торопливых сборов. Прежний губернатор, видимо, хотел успеть улизнуть любой ценой.

— Подчистили только самое компрометирующее? — хмыкнул подполковник.

— Не понимаю, о чём вы, — сказал Юргин.

— Не держите меня за дурака, — проворчал Игнатов.

Архивы Ротара-4 нужны нам были по одной простой причине. В них совершенно точно найдётся информация о грязных делишках не только местных заправил, но и в целом власть имущих. Отсюда уже мы будем знать, с кем стоит сотрудничать, а с кем придётся договариваться с позиции силы. Ну и я надеялся отыскать среди свежих записей какие-нибудь тайные эдикты регентского совета, документы для служебного пользования. Не то, что показывают толпе в новостях, а то, что происходит на самом деле.

— Его Сиятельство, кажется, очень спешил, — процедила Елизавета.

— Это так, — скромно согласился виконт.

Он проводил нас непосредственно в рабочий кабинет губернатора, чувствуя себя не очень-то уверенно, подошёл к столу.

— Мне нужно передать доступы, да? — спросил виконт.

— Именно так, Ваша Милость, — сказал Игнатов.

Юргин замялся.

— Система наша, вы только оттягиваете неизбежное, — сказал я.

Даже если он не передаст управление станцией и системой добровольно, мы всё равно добьёмся желаемого.

— Пожалуй, вы правы, господин командор, — вздохнул он. — Просто… Для меня это всё как-то… Дико?

— Дико — это взрывать своих политических соперников во время официальной церемонии, — проворчал Игнатов.

— Я не имею к этому никакого отношения, — ответил Юргин.

— Непременно, — тем же тоном сказал разведчик, и я понял, что если даже Юргин и не замешан в подготовке переворота, то как минимум знал о нём.

— А на вашей стороне, получается, уже несколько систем? — спросил виконт.

— На нашей стороне все, кто остались верны императору Виктору, — отрезал я.

— Мы все ему верны, — потупился виконт, разблокировав наконец консоль управления станцией.

Подполковник Игнатов мягко отстранил виконта. Дальше его помощь уже не требовалась, мы всё сделаем сами. Но Ротару-4 требовался губернатор, наместник, официальный представитель нашей власти, и кандидатов на этот пост было немного. Желающих-то, может быть, полно. А вот выбирать всё равно не из кого.

— Виконт, как считаете, справитесь с целой системой? — спросила принцесса.

У него жадно блеснули глаза.

— Постараюсь оправдать ваше доверие! — воскликнул он.

— Просто постараться мало, — сказала Её Высочество.

— Если система будет в достаточной мере защищена, то… — начал виконт, но я его перебил.

— Будет, — пообещал я.

Елизавета и подполковник Игнатов одновременно покосились на меня, но ничего не сказали. Этот аспект мы не обговаривали, но Ротару, как транзитной системе, требовалась защита, и мне, скорее всего, придётся оставить здесь «Гелиоса» вдобавок к побитой «Церере». Хотя бы для того, чтобы задержать силы вторжения со стороны Новой Москвы. А они наверняка будут.

Не хотелось бы, конечно, расставаться с крейсером, но иного выхода я не видел. В лояльности капитана Юсупова я успел убедиться, а мне требовались верные люди в Ротаре-4. Иначе система переметнётся обратно сразу же, как только мы покинем её пределы.

Так что Юсупову придётся вернуться к рутинному и скучному патрулированию, а «Гремящий» полетит дальше. Обратно в Королёв. С завоеванием Ротара для нас теперь открылся путь на Королёв, который послужит ключом к завоеванию Новой Москвы. У нас наконец-то будет достойное снабжение, и для флота, и для станций, и для зависимых от импорта планет.

А вот что делать дальше — я пока не представлял.

От одной только мысли о том, что нам придётся столкнуться с «Титаном» и «Кроносом», могучими близнецами императорского космического флота, становилось не по себе.

По имеющимся сведениям, оба линкора сейчас находились у Новой Москвы, «Кроноса» даже отозвали из похода, чтобы самые мощные и устрашающие корабли флота теперь вместе обеспечивали безопасность столицы. Регентский совет нас боялся, и это вселяло в меня уверенность.

Сейчас же я стоял и молча ждал, пока Её Высочество закончит разбираться с приказами по Ротару-4. Что-то она прямо сейчас вносила в систему сама, что-то на словах поручала виконту Юргину, Я не особо вникал в их рабочий процесс, просто присутствовал как ещё один предмет мебели. Это хотя бы давало мне возможность полюбоваться принцессой. Пусть не наедине, но хотя бы так.

Она мои взгляды тоже замечала, периодически улыбаясь мне и скромно хлопая ресницами, но в целом была скорее поглощена работой. Дела не ждут, всё-таки, и теперь её очередь заниматься налаживанием связей с общественностью, документооборотом, бухгалтерией и прочими скучными вещами. Я свою половину работы уже сделал, вломив «Церере» по самые переборки. Остальное теперь за ней.

Игнатов тоже откровенно скучал. Он здесь обеспечивал безопасность Её Высочества, и в данный момент ей ничего не угрожало даже гипотетически. Виконт Юргин не производил впечатление опасного человека, готов поспорить, что если бы ему и Елизавете вдруг пришлось сойтись в драке, виконт запросил бы пощады после первых же ударов. Но и расслабляться всё равно было нельзя.

Приказы по системе тотчас же отправлялись на все остальные орбитальные станции Ротара-4, и я внимательно следил, не взбунтуется ли кто-нибудь из них, но нет, таких смельчаков не нашлось. Пусть даже «Гремящий» пока пристыкован к основной станции, в системе всё ещё крейсирует «Гелиос», занимающийся сейчас сбором спасательных капсул.

«Церера» останется здесь на ремонт вместе с ним, и кап-три Юсупов будет вынужден командовать целой эскадрой. Стремительный карьерный взлёт, на самом деле, от второго помощника до фактически контр-адмиральской должности. Даже если он к такому и не готов.

— Всё, пожалуй, — устало вздохнула принцесса, ещё раз проверив всё по списку.

— Как пожелает Ваше Высочество, — подобострастно выдохнул виконт.

Я заметил, как Елизавета мимоходом поморщилась от такого отношения, и ухмыльнулся.

— Прошу прощения, возможно, это будет совсем не к месту, но мы подготовили банкет… — произнёс виконт.

Елизавета рассмеялась, звонко, как будто серебряные колокольчики зазвенели в тишине губернаторского кабинета.

— Никаких банкетов, виконт, — сказала она. — Раздайте нуждающимся.

— Ваша щедрость сравнима только с вашим очарованием, Ваше Высочество, — пробормотал Юргин.

Хрен они чего раздадут, конечно.

— Проводите нас обратно на корабль, Василий Дементьевич, — попросила Елизавета.

— Может, хотя бы пресс-конференцию? — заискивающе спросил тот.

— Исключено, — отрезал подполковник Игнатов.

— Понял, не настаиваю, — сказал виконт.

— Вы остаётесь в этой системе за старшего, виконт, — сказала принцесса. — Пока что не губернатором, но исполняющим обязанности. Пока что.

Достаточно жирный намёк. И достаточно крупная наживка. Потому что по сравнению с постом губернатора даже должность первого заместителя — смех да и только. Губернатор в системе — единоличный и самовластный начальник, несущий ответственность только перед сюзереном. Перед императором лично. В нашем случае, перед Её Высочеством.

— Это большая честь для меня, — поклонился виконт.

Вот и он на крючке.

— Служите Империи верно, и вас ждёт большое будущее, Василий Дементьевич, — добавила Елизавета. — Регентскому совету осталось уже недолго.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, Ваше Высочество, — маслянисто улыбнулся виконт.

Мы вышли из губернаторского кабинета в коридор, где нас ожидали бойцы охраны и остатки встречающей делегации, те, кто дождался принцессу ради какой-то просьбы или вопроса. Но пробиться к Её Высочеству им не удалось, охрана тут же взяла нас в плотную коробочку и мы пошли обратно к шлюзу.

Задерживаться на станции нам было некогда, поэтому обошлось без банкетов, пресс-конференций, совещаний и прочих необязательных мероприятий, на которых здешние начальники или те, кто занял их места, рассчитывали выслужиться перед новой властью.

Но нас ждал Королёв-12 и граф Серебряный лично, и оставаться здесь даже ради того, чтобы укрепить отношения с местной знатью, было бы очень глупо. Что-то внутри меня беспрестанно меня подгоняло, подстёгивало, заставляло спешить, как будто тикающий таймер на краю сознания.

Поэтому приказы для «Гелиоса» и «Цереры» я отсылал уже сейчас, шагая к грузовому терминалу, у которого нас ждал наш эсминец. А как только мы покинули Ротар-4–1, то я сразу же приказал готовиться к переходу в гиперпространство. Потому что ответный шаг Новой Москвы не заставит себя ждать. Это я чувствовал наверняка.

Глава 21

Больше всего в гиперпространстве меня нервировало отсутствие связи. Не гипотетическая возможность потеряться в нём, не стопроцентный шанс погибнуть в случае разгерметизации корабля. Даже не малоприятные ощущения при переходе. А именно зловещая тишина во всех диапазонах.

Оно и понятно, пакеты данных просто физически не могут найти адресата, движущегося со скоростью, превышающей скорость света на порядки, в тысячи раз. Умом я это понимал, но смиренно принять этот факт не получалось, и я всё равно нервничал, оставаясь отрезанным от мира и новостей.

А нервничать было из-за чего. От основного канала имперской гиперсвязи нас отключили, приходилось теперь пользоваться закладкой, бэкдором, установленным на ретрансляторе Королёва-12. Рано или поздно его обнаружат, и мы его лишимся. Особенно если не успеем забрать Королёв до того, как туда нагрянут корабли регентского совета.

Разумеется, перед уходом в гипер я разослал обоим союзным губернаторам короткое сообщение «Ротар наш», но ответа не дождался ни от графа Серебряного, ни от графа Белогорского. Ответы придут, когда мы будем уже в Королёве. Если придут.

Поэтому хотелось прибыть поскорее. Я боролся с искушением зайти ещё глубже, на сорок, на пятьдесят тысяч, но и рисковать так сильно не хотел. Слишком уж важна наша миссия, слишком важны пассажиры на борту. Бить рекорды скорости будем потом.

Вообще, всё происходящее казалось мне каким-то непрерывным бегом по канату над пропастью. Горящему канату, одновременно жонглируя ножами. Уследить за всем сразу было невероятно трудно, даже при том, что мои помощники и союзники выкладывались на полную.

И даже сейчас, когда мы находились в гипере и могли спокойно отдыхать и отсыпаться, мы были вынуждены разбираться с накопившимися делами. Я завидовал королям и императорам прошлого, которые спокойно могли ездить на охоту, ходить в театр и стрелять ворон в парке, пока за них всё решалось само собой. У нас так не получалось. У нас всё требовало постоянного контроля, личного, неусыпного.

Возможно, это результат неправильно выстроенной системы управления, когда низовые и средние руководители боятся брать на себя ответственность за принятие решений, но мы ничего в ней и не меняли, такое управление в Империи было всегда. Наверное, поэтому меня и невзлюбили в штабе в своё время, потому что я не боялся брать ответственность на себя. Исполнял так называемую «самодеятельность», когда от меня ждали только доклада и безукоризненного выполнения любых приказов, даже самых дурацких. Даже самоубийственных.

В Королёв-12 мы прибыли точно по расписанию.

«Гремящий» вынырнул из гиперпространства плавно и уверенно, как сотни раз до этого, сразу же начал обшаривать окружающее пространство сенсорами. Кроме здешних технических спутников, ничего не обнаружилось, и эсминец уверенно полетел к ледяной планете. Такой негостеприимной и опасной, но всё-таки нашей.

Я вдруг представил, что было бы, если инцидент с ПВО произошёл здесь. Замёрзли бы насмерть, да и всё, пусть даже тут нет хищных лобстеров, нас убила бы здешняя погода.

Связь через местный ретранслятор появилась сразу же, на нас обрушился целый ворох сообщений. Отовсюду, из Нового Фороса, из Ротара-4, даже из Дер Эквинума. Разбираться с ними, к счастью, предстоит не мне.

Я вместо этого попросил соединить меня с графом Серебряным, поболтать по закрытому каналу. Лететь второй раз на планету у меня желания не было, а вот обсудить происходящее нам всё-таки нужно.

Губернатор ответил почти сразу же, видно, ему доложили о прибытии «Гремящего» в систему.

— Командор! — воскликнул он после обмена приветствиями. — Я, признаться, думал, что вы уже не прилетите.

— Я обещал и я держу слово, — ответил я. — Скоро пойдут первые грузовики, от Фороса и Ротара.

— Очень, очень хорошо! — протянул старик. — Значит, можно рвать все связи с Новой Москвой, наконец-то.

Мне не понравился тон, которым он это сказал. Да и сами слова… По ним выходило, будто граф собрался вообще отложиться от Империи и править только своей собственной системой. Будто не верил в то, что мы прогоним регентский совет и заберём власть в свои руки. Точнее, вернём её законному и легитимному наследнику.

— Рвать не надо, — сказал я. — Новая Москва тоже будет нашей.

— Непременно, — согласился граф. — Но как вы собрались на эсминце воевать против линкоров? Против всего космического флота?

Ответа у меня не было. Я и сам не знал, как.

— Иногда и один маленький пращник может побить великана, — сказал я.

— Я знаю старый фольклор, командор, — хмыкнул Серебряный. — Только это не более, чем сказки.

— Однако же вы присоединились к нам, — сказал я.

— Конечно. Я не хочу уступать своё место каким-то выскочкам из числа друзей Волхонского или Димитриевского, — фыркнул он. — А у вас, при всех трудностях, есть шансы.

— Что насчёт ваших друзей и знакомых? — спросил я. — Вам удалось кого-нибудь перетянуть на нашу сторону?

— Мальчик мой! — воскликнул граф насмешливо. — Вы, похоже, дилетант в вопросах дипломатии. Это так не делается.

— Предпочитаю силовые решения, — буркнул я.

— Заметно! — расхохотался граф Серебряный. — Вам ещё многому нужно научиться, господин командор.

— Может и так, — хмыкнул я.

Направление этого разговора свернуло куда-то не туда, и я поспешил вернуть его в нужное русло.

— И всё-таки? Может, хоть какие-нибудь подвижки есть в этом вопросе? — спросил я. — Не верю, что вся остальная аристократия выступает в поддержку совета.

— В поддержку совета выступает только непосредственно совет, — фыркнул губернатор. — Может, ещё некоторые их родичи. Все остальные ждут. Если появится сила, сравнимая с их нынешней силой, переметнутся многие, если не все.

Я промолчал, обдумывая полученную информацию. Граф моё молчание воспринял по-своему.

— Вот только без космического флота, без реальной силы, это всё не имеет значения, — мрачно проговорил он. — Адмирал Бородин отправит всего один корабль, и любая колония подчинится ему.

— Мы ему не позволим… — произнёс я задумчиво.

— Так что важнее спросить, что с нашим космическим флотом? Кажется, вы занимались этим вопросом лично? — сказал он.

— Адмирал Ушаков занимался, — ответил я. — Но он не выходит на связь.

— Вот как? — хмыкнул граф. — А что шпион ваш говорит об этом?

— Ничего, — сказал я. — Нет информации.

— У меня тоже нет. Но я попробую узнать, что с ним стряслось, — сказал граф.

В животе шевельнулось неприятное чувство, картины бесконечных допросов, пыток и нечеловеческих условий содержания промелькнули одним сплошным потоком. Церемониться с ним не станут, несмотря на все прошлые заслуги. Отставной адмирал для них слишком опасен. Но… За ним пойдут. Ушакова уважает и армия, и космофлот.

— Если это возможно, уведомите меня. Как только будут какие-нибудь новости, — попросил я.

— Если будут новости, — сказал граф Серебряный. — Кстати, командор, не желаете ли отобедать со мной? И Её Высочеству тоже официальное приглашение отправлю.

— Боюсь, пока не до званых ужинов, Ваше Сиятельство, — отказался я. — Плохое предчувствие.

— Как оно пройдёт — непременно прилетайте, — сказал он.

Не раньше, чем угроза, нависающая со стороны Новой Москвы, будет устранена. До неё, в конце концов, всего один прыжок в гиперпространстве, и я чувствовал себя крайне неуютно, зная, что к нам сюда в любой момент может нагрянуть кавалерия. С очень большими пушками.

Бородин, конечно, вряд ли станет оголять столицу и посылать против «Гремящего» целый линкор. Но и кроме «Титана» с «Кроносом» в распоряжении генерального штаба оставалась ещё уйма кораблей, способных распылить нас на атомы. Так, что даже следа не останется. Большинство из них, конечно, рассредоточено по Галактике. Но и здесь, в окрестностях Новой Москвы, они тоже есть.

Так что я был настороже, и всем своим офицерам тоже сделал внушение, чтобы не расслаблялись. Это только по звёздным картам мы в центре Империи, на самом деле мы сейчас находимся на границе своих и чужих систем. Почти что фронтир, разве что планеты здесь давным-давно колонизированы и освоены.

В космосе нет линии фронта. Есть только системы, наши, нейтральные и чужие, и боевые действия могут вестись где угодно, лишь бы две стороны нашли друг друга в бескрайней пустоте. Здесь, рядом с Королёвым, нас найти совсем не трудно. А вот шанс повстречать вражеский флот там, где ты его не ждёшь, крайне мал. Настолько, что за всю историю военных действий в космосе такие случайные встречи произошли только дважды. Так что здесь значение имел не манёвр, а только калибр пушек и толщина брони, манёвр мог играть роль только стратегическую.

Однако у меня имелась пара мыслишек, как можно это использовать. Рискованных до крайности, но всё же они были. Сперва, правда, требовалось собрать информацию, так что я пошёл к гостевой каюте.

Подполковник Игнатов был там, у каюты, точно сторожевой пёс, и, завидев меня, он даже поднялся с койки, на которой сидел с планшетом. Будто сделал на меня стойку.

— Господин командор, — сухо произнёс он.

— Я по вашу душу, господин полковник, есть несколько вопросов, — сказал я. — Насчёт Новой Москвы.

— Слушаю вас, — сказал разведчик.

— Нужна информация по количеству кораблей в системе и их расположению, — сказал я.

— Такой информацией я не располагаю, — ответил Игнатов.

— У вас же наверняка остались агенты. Да чёрт побери, на этих же кораблях наверняка найдутся сочувствующие нам, — раздражённо выпалил я.

— Остались. И сочувствующие тоже есть. И они охотно поделились бы всеми нужными сведениями, — проговорил подполковник. — Вопрос в передаче информации. Они не могут её отправить через гиперсвязь, не раскрывая себя, мы не можем её принять, находясь здесь. Спросите Каргина, если желаете, он расскажет вам детали.

Я заложил руки за спину и прошёлся по коридору рядом с каютой.

— То есть, нам необходимо проникнуть в систему Новая Москва и воспользоваться любыми другими средствами связи, — пробормотал я.

— Это самоубийство, командор, — покачал головой он.

— Да. И именно поэтому нас там не ждут, — сказал я.

Подполковник Игнатов пристально посмотрел на меня, пытаясь понять, не шучу ли я. Но я говорил абсолютно серьёзно.

— Один скачок… Туда и обратно, — хмыкнул я.

Затея рискованная. Даже наглая. Но это может сработать.

— Нет. Это небезопасно, — заявил Игнатов. — Найдётся и другой способ. Должен найтись.

Я немедленно вызвал лейтенанта Каргина.

— Дима! Свободен? — спросил я. — Подойди к гостевой каюте. Да, срочно.

Связист явился незамедлительно, исполнил воинское приветствие, вытянулся смирно. Скорее всего, был в кают-компании, неподалёку.

— Вольно, — разрешил я. — Объясни, Дима, в чём проблема с гиперсвязью.

Каргин покосился на подполковника, на меня, задумчиво нахмурил брови.

— В каком плане? — уточнил связист.

— В плане передачи информации из Новой Москвы, — мельком взглянув на Игнатова, сказал я.

Разведчик оставался непроницаем.

— А, это… Вам на пальцах объяснить или как есть?

— Давай на пальцах, — поморщился я.

Не то сейчас начнёт терминологией сыпать, так, что голова опухнет.

— Ну, если на пальцах… Отсекают по цифровой подписи, на стыке с Новой Москвой… Между собой свободно можем пакетами кидаться, а на ту сторону ничего не пойдёт, в блэклисте всё, — сказал Каргин, и я понял, что ничего не понял. Хотя и просил объяснить на пальцах.

— Даже шифрованные сообщения? — спросил я, чтобы не выглядеть совсем уж дураком.

— А какая разница? Они на другом уровне шифруются, они все зашифрованы и сжаты, — фыркнул связист.

— И ничего не придумать? Может, как-то получится извернуться? — настаивал я.

— Господин командор, с Новой Москвой связи нет, — отрезал Каргин. — Вот как если бы… Не знаю, кабель обрубить.

— Это же гиперсвязь, какой ещё кабель… — не понял я.

— Я образно, — поспешил ответить связист.

— А если мы в Новую Москву прилетим? Сможем связь наладить? — спросил я.

У него глаза на лоб полезли.

— Господин командор, при всём уважении… Если планируете суицид, то лучше тихонько за борт шагнуть, — сказал он.

— Не дождётесь, — проворчал я. — Вообще не вижу проблемы. Тихонько зайдём, тихонько выйдем. В Ротар-4 получилось же тихо зайти.

— Не сравнивайте, господин командор, — хмыкнул Игнатов.

— Ладно. В теории хотя бы… Смогли бы? — спросил я.

— Как два пальца… С задержкой лютой, но смогли бы, — сказал Каргин.

— Вот это я и хотел узнать, — протянул я. — Спасибо, Дима.

Подполковник взглянул на меня пристально.

— Даже не думайте, командор, — сказал он.

— Вы смеете мне приказывать? — я в недоумении поднял бровь. — Вы, конечно, человек многих талантов, но я не думаю, что тактика и стратегия входят в их число, поэтому военными вопросами занимаюсь я. А это целиком и полностью военный вопрос.

Лейтенант Каргин замер, почти не дыша, наблюдая за нашей перепалкой. Неприятно, когда такое становится достоянием общественности, но ничего не поделаешь. Игнатов сам решил перебраться в коридор «Гремящего».

— Зато я занимаюсь вопросами безопасности, — отзеркаливая мой тон, ответил разведчик. — И вы, похоже, решили нас всех убить.

— Поверьте, имея в распоряжении целый корабль, я нашёл бы способы получше, — фыркнул я. — Если вас так это тревожит, вы можете улететь на Королёв и зарыться в снег поглубже, надеясь, что адмирал Бородин не отправит сюда эскадру.

Лицо Игнатова вспыхнуло от гнева. Похоже, я перегнул палку. Уж кем, а трусом он не был. И его точку зрения я тоже прекрасно понимал. Но не принимал. Опасность, не мнимую, а реальную опасность, гораздо проще пережить и воспринять, когда ты хоть как-то управляешь ситуацией, когда есть рычаги контроля. Одно дело — лететь на полной скорости сквозь плотное поле астероидов, самолично держась за штурвал, и совсем другое — находиться при этом в качестве пассажира и безмолвного наблюдателя. Совершенно разные ощущения. И подполковник Игнатов хотел управлять.

— Командор… — прошипел он.

Однако его перебила принцесса, резко распахнув дверь своей каюты.

— Что у вас тут происходит⁈ Вы мешаете мне спать! — воскликнула она.

Мы все покосились на неё одновременно. Елизавета чуть заметно улыбнулась мне, но в остальном её лицо выражало крайнюю степень раздражения.

— Ваше Высочество… Господин командор решил нас всех угробить, — процедил Игнатов.

— Да? Я думала, это произойдёт раньше, — сварливо ответила Елизавета. — Какая это по счёту попытка? Третья?

— Я уже сбился со счёту, Ваше Высочество, — ухмыльнулся я.

— В чём вообще дело, мне кто-нибудь объяснит? — спросила она.

Мы переглянулись, все трое одновременно.

— Я…

— Он…

Начали в унисон, перебивая друг друга, одновременно же заткнулись.

— Рейд на Новую Москву, — сказал я. — В целях изучения обстановки.

— Ого… — пробормотала она.

— Никаких боевых действий. Заходим, осматриваемся и уходим обратно, — пояснил я.

— Даже если представится шанс её взять? — прищурилась Елизавета.

Вот это мне по душе. Ей палец в рот не клади, это точно. И мне нравилась эта дерзость в сочетании с настойчивостью и смелостью.

— Сомневаюсь, что такой шанс представится, — сказал я. — Мы на одном эсминце, а не на «Титане», да и Новая Москва это не какой-нибудь занюханный Дер Эквинум.

— Если это действительно нужно, почему бы и не слетать? — пожала плечами принцесса.

— Это небезопасно, — упрямо стоял на своём подполковник Игнатов.

— Как и вся наша жизнь, разве нет? — хмыкнула Её Высочество.

— Похоже, решение принято единогласно, — произнёс я. — Мы летим в Новую Москву.

Глава 22

Всего один короткий переход в гиперпространстве. Мне и самому было страшновато лезть в самое пекло, во вражеское логово. Столица Империи, это не шутки. Это как минимум два линкора на высоких орбитах, плюс орбитальная станция с артиллерийской батареей крупного калибра, плюс наземные системы обороны.

И ещё неизвестно сколько боевых кораблей классом пониже. Собственно, именно это я и хотел выяснить в первую очередь. Зайти в столичную систему в режиме тишины, аккуратно и незаметно, обшарить всё сенсорами, и так же тихонько выйти. Несмотря на всё моё бравирование, лезть на рожон я не собирался, и выходить на «Гремящем» против всей системы тоже. Да даже если взять все имеющиеся у нас корабли, этого будет недостаточно, чтобы справиться даже с одним только «Титаном».

«Гремящий» летел теперь через гиперпространство, в напряжённой тишине. Вся команда была на взводе, в какой-то момент я даже подумал, что ко мне на мостик придут с бластерами наперевес, чтобы объявить мне об отстранении от командования по медицинским показателям, потому что с дыркой в башке управлять кораблём нельзя.

Но нет. Даже если кто-то мне до сих пор не доверял, то поддержки они не получили. Зато меня поддержала принцесса, и это грело душу. Вообще, если бы не она, этого рейда и не было бы. Её Высочество высказала свою позицию, и с ней никто не решился спорить.

Точку выхода я назначил даже не в самой системе Новая Москва, а за её пределами. Перестраховывался как только мог.

И очень скоро наш эсминец выскользнул в реальность в чёрной холодной пустоте. Новая Москва находилась в шести миллиардах километров от нас, виднелась жёлтым пятнышком чуть ярче остальных звёзд. Где-то впереди лежали первые рубежи системной обороны. Автоматические лазерные дроны, минные поля, системы слежения и обнаружения, и всё такое прочее.

Всё, что могло хоть как-то выдать наше присутствие, было выключено. И связь, и двигатели, и даже щиты. Мы были всего лишь куском металла, летящим через космос. Немного теплового излучения, но не больше, чем у пролетающей кометы. Засечь нас можно только чудом.

Зато мы могли видеть всё, что происходит внутри системы. И я незамедлительно сделал запрос.

— Скрепка, дай список боевых кораблей в системе, ранжировать по боевой мощи, — запросил я.

— Выполняю, — отозвался электронный помощник.

Спустя секунду передо мной появился довольно-таки скромный перечень.

«Титан»

«Кронос»

«Минерва»

«Арес»

«Неукротимый»

Два линкора, два крейсера, потрёпанный в бою корвет. Я, надо признаться, ожидал большего. Нет, чтобы превратить нас в кучку пыли, хватит и одного корабля, но мне казалось, что регентский совет окружит себя всеми возможными заслонами, будет использовать все доступные корабли именно для обороны столицы, отправляя для карательных экспедиций только самых лояльных командиров. Я, к счастью, ошибся. Либо нас недооценили, либо для усмирения непокорных им требовалось гораздо больше кораблей.

Теперь, пожалуй, можно и уходить обратно. Необходимый минимум информации мы получили.

Линкоры висят на своих орбитах, синхронно вращаясь вокруг звезды в противоположных друг другу точках, «Неукротимый» торчит на верфи, на ремонте. Ему крепко досталось в Ротаре-4. «Арес» караулит возле орбитальной станции, почти у самой планеты. А вот «Минерва» вызывала у меня беспокойство. Крейсер летел в нашем направлении, к нам навстречу. Причём, судя по всему, уже давно.

Нас он увидеть не должен, мы никаким образом не выдавали своего присутствия в системе, но, кроме как в Королёв-12, в эту сторону лететь больше некуда, и это меня беспокоило. Похоже, надо возвращаться и готовиться к встрече гостей.

Но перед отлётом мне хотелось проверить ещё кое-что. Я снова вызвал лейтенанта Каргина.

— Как обстановка, лейтенант? — спросил я.

Каргин находился на своём рабочем месте, на узле связи, колдовал с глушилками, чтобы «Гремящий» и впредь оставался для всех окружающих просто неопознанным объектом.

— Пока тихо, господин командор, — пробормотал он в ответ.

— Есть возможность связаться с планетой? — спросил я.

Связист помолчал, задумался.

— Либо с задержкой в три с лишним часа, либо мы объявим на всю систему, что «Гремящий» здесь, — сказал он. — Если у нас вообще получится подключиться к здешней гиперсвязи.

— Выбить дверь с ноги, чтобы они тут все охренели… — ухмыльнулся я.

— Может, не надо? — севшим голосом спросил Каргин.

— Да я шучу, Дима, — сказал я. — Шуток не понимаешь?

— Кто же вас знает, господин командор… — хмыкнул он.

Действительно. Похоже, я окончательно заработал себе репутацию непредсказуемого командира. Наверное, это даже хорошо. Если противники не знают, чего ожидать, они будут растеряны при любом раскладе.

— С кем надо связаться-то? — спросил он.

— С адмиралом Ушаковым, — сказал я.

— Пу-пу-пу… — только и выдавил связист.

— Какие-то проблемы, лейтенант? — хмыкнул я.

— Никаких, господин командор.

Я надеялся, что адмирал жив. Что он перестал выходить на связь исключительно из-за того, что нас отрезали от связи с Новой Москвой. Что ему не вырывают ногти в подвалах ИСБ.

— А если мы подключимся к гиперсвязи и сразу же свалим? — спросил я.

— Любите же вы дразниться, господин командор, — вздохнул Каргин.

— А чего они? Пусть трясутся, — усмехнулся я. — Может, это не только их спровоцирует, но и наших возможных союзников. Врубаем трансляцию, передаём сообщение, ныряем в гипер, делов-то минут на десять.

— Только если так, — сказал он.

Даже уже и не спорит. Знает, что бесполезно. А транслировать сообщение я намеревался ровно то же самое, что и объявлял на всю остальную Галактику, о том, что регентский совет лжёт, что мы идём против них, и что все верные императору части должны подняться против регентского совета. Если Ушаков на свободе, он должен был распропагандировать местных. Если он арестован, это тоже можно использовать, просто рассказав всем флотским о такой подлости Бородина и об аресте прославленного героя и лучшего ректора Академии.

— Тогда включай, действуем, — сказал я. — Всему экипажу — режим повышенной готовности.

Я даже загодя развернул эсминец по направлению к Королёву-12, чтобы сразу же рвануть в гиперпространство. «Минерва» продолжала лететь в нашу сторону, к краю системы. Было немного нервно.

С одной стороны, что может быть проще? Передать пару сообщений и тут же удрать, точно хулиган, звонящий в дверь и убегающий вниз по лестнице. С другой стороны, если вдруг что-то пойдёт не так, нам явно не поздоровится.

Каргин отключил глушилки, начал трансляцию. На моих мониторах зажглись символы, показывающие, что мы снова в сети. Ну, хотя бы эта часть прошла гладко. В местную сеть тут же начали заливать моё обращение к народам Империи. Уверен, оно так или иначе уже достигло Новой Москвы, но повторить будет не лишним.

На нас тут же посыпался целый ворох сообщений, которые раньше не могли доставить до адресата, а теперь, благодаря тому, что мы сами появились в Новой Москве, начали приходить.

— «Гремящий»! Говорит «Минерва», капитан первого ранга Миллер! Немедленно отключите двигатели и щиты! — громогласно, на всю систему, объявил Миллер, обнаружив нас на краю системы.

— Идите к чёрту, капитан, — сказал я себе под нос.

Отвечать и вступать в перепалку на потеху всей столице я не собирался. Мы сейчас были заняты совсем другим. Я пытался дозваться до адмирала Ушакова, удерживая себя от преждевременного перехода в гипер. Очень хотелось, если честно, особенно если учесть тот факт, что «Минерва» резко набрала скорость, приближаясь теперь ещё быстрее. Ещё чуть-чуть, и мы окажемся в радиусе действия её пушек.

Старик не отвечал, и я тревожился всё сильнее и сильнее. В конце концов, я отправил текстовое сообщение с просьбой доложить обстановку, всё ли у него в порядке. Ждать ответа уже не было времени.

— Переходим в гипер, — объявил я.

«Минерва» мчалась за нами, словно гончая. И, зная Миллера, он совершенно точно последует за нами в Королёв-12, скорее всего, туда он и летел изначально. Теперь его цель поменялась, но пункт назначения остался прежним.

Против крейсера нам делать нечего. Только если не случится чуда и мы не застанем его врасплох, но Миллер не дурак. Он этого не позволит. Из гиперпространства он выскочит настороже, в полной боевой готовности. Чтобы сразу же связать нас боем и обезвредить.

«Гремящий» скользнул в гиперпространство. Какое-то время мы проведём в безопасности, за пределами привычной реальности. Но потом нас ждёт столкновение с «Минервой», которого нам не избежать, и, судя по всему, оно произошло бы даже без нашего рейда к Новой Москве. Капитан Миллер целенаправленно шёл к Королёву, чтобы его наказать.

Если встречи с «Минервой» не избежать, то мы можем хотя бы провести её на своих условиях.

— Скорость десять тысяч, — объявил я.

А вот Миллер пойдёт на предельной скорости, ожидая и от меня того же самого. Ещё бы, эсминец должен со всех ног удирать прочь от крейсера, это аксиома. А значит, Миллер сильно обманулся и в Королёв прилетит первым, разыскивая меня.

Драться с ним я не хотел. Даже не потому, что мне было страшно вступать в бой с «Минервой», в конце концов, даже на туранский линкор я отправился открыто и смело. А потому, что мы с ним проливали кровь плечом к плечу. Я не мог назвать капитана Миллера своим другом, но он совершенно точно был моим боевым товарищем. Мы сражались вместе с ним против туранцев, и это одно делало Миллера ближе для меня, чем некоторых моих друзей и сокурсников.

Я глядел, как бегут цифры на мониторе. Десять тысяч скоростей света это, конечно, мало. Если Миллер пойдёт на тридцати пяти, то доберётся до Королёва за час с небольшим. Если на тридцати тысячах, то за полтора часа. Я плавно увеличил скорость до двадцати пяти тысяч.

При всём уважении к Миллеру и его профессиональным качествам, вряд ли он раскусит эту уловку. В уставах такого нет. Эсминец против крейсера, один на один… По всем уставам мы должны либо убиться об него в лобовой атаке, либо драпать со всех ног, и Миллер наверняка думает, что мы избрали второй вариант.

До выхода из гиперпространства оставалось чуть больше часа, так что я пока занялся приготовлениями. Проверил все системы, наскоро перекусил. Всё заряжено, всё готово, но я всё равно тревожился. Оно и понятно. В Королёве-12 имелась, конечно, стационарная артиллерия, но я не слишком-то на неё рассчитывал.

Во-первых, против крейсера она почти бесполезна, во-вторых, далеко не факт, что она откроет огонь по имперскому боевому кораблю.

Перед самым выходом из гиперпространства я объявил боевую тревогу, облачился в скафандр, дождался лейтенантов Магомедова и Козлова. Оба в норматив уложились, расположились на своих местах.

— В чём дело, господин командор? — спросил Магомедов.

Всё-таки в гиперпространстве нам угрожать может только разгерметизация, боевая тревога в гипере это что-то неординарное.

— Полная боевая готовность, лейтенант, — сказал я.

— В гиперпространстве? — не понял он.

— Выходим через две минуты, — сказал я.

Дальше ждали молча.

Вышли, пожалуй, чересчур резко, желудок подпрыгнул и перевернулся внутри. Я сразу же начал разыскивать «Минерву», и не ошибся, крейсер уже летел к планете, обогнав нас в гиперпространстве.

— Глушилки включить! Всем орудиям, приготовиться! — приказал я. — Полный ход!

«Гремящий» полетел по следу «Минервы», подкрадываясь сзади, чтобы дать ей мощнейшего пинка. Шанс у нас если и был, то только один, и я уставился в монитор, даже не мигая, целиком и полностью сосредоточившись на нём. Всё остальное перестало существовать, вытеснилось куда-то за пределы сознания.

Главное, не подставиться под её главный калибр. Если противокорабельные орудия «Минервы» мы ещё как-то сможем сдержать щитами и бронёй, то главный калибр нас просто уничтожит.

— Готовьсь… Гото-о-овьсь… Пли!

Первыми ударили орудия ПКО и лазеры, чтобы перегрузить щиты крейсера, а следом за ними сказал своё веское слово и главный калибр «Гремящего». Крейсер потонул в ослепительной вспышке, и я немедленно увёл корабль в сторону. Естественно, этого мало, чтобы уничтожить корабль, но я и не хотел его уничтожать.

— Анализ! — потребовал я.

— Повредили ему один из двигателей! — доложил второй помощник.

Я чуть не расхохотался в голос. Обидная, должно быть, вышла пощёчина каперангу Миллеру. Теперь мы можем обстреливать его как угодно, и если сами не наделаем ошибок, «Минерва» сможет отвечать только вспомогательными орудиями. Можно сказать, мы только что уравняли шансы.

— Славно, славно! Отличный выстрел, господа! — воскликнул я.

Радовался на мостике только я. Магомедов и Козлов чуть ли не паниковали, для них бой один на один против крейсера означал бесславную гибель. Ладно, в конце концов, это не «Титан».

Я крепко держался за штурвал, не отрывая взгляда от мониторов. На «Минерве» начался пожар, который сразу же потушили, однако я понимал, что и этого недостаточно, чтобы Миллер сложил оружие. Этого упрямца ничем не проймёшь, поэтому я даже и не пытался вести с ним переговоры.

Но я мог обратиться к его команде. На мостике он не один, по боевой тревоге там находятся оба его помощника. Жаль, что я не знал никого в команде «Минервы». Кажется, один из бывших одногруппников получил туда назначение, но он погиб во время битвы против «Барбаросса Хайреддина», в Зардобе.

Глушилки уже не работали, в них не было никакого смысла теперь, когда мы начали бой, так что я со спокойной душой нажал кнопку трансляции на всю систему, обращаясь ко всем операторам и офицерам «Минервы».

— Говорит командор Мясников, — произнёс я. — Ваш командир делает большую ошибку, выполняя приказы регентского совета и сражаясь с нами, патриотами Империи.

Ответить мне они вряд ли смогут, поэтому я продолжил свой небольшой монолог.

— Я предлагаю вам сохранить жизнь и верность присяге законному императору Виктору, прекратив подчиняться преступным приказам адмирала Бородина и капитана Миллера, — сказал я. — Ваши командиры лгут, ваши командиры заставляют вас идти против народа Империи, заставляют стрелять по вашим же братьям по оружию.

Мы все могли считаться братьями по оружию. После Зардоба особенно. И боевое братство здесь чтят.

Да, я первый открыл огонь по «Минерве». Но если бы я этого не сделал, меня даже не стали бы слушать. Если бы мы не сбили ей двигатель, Миллер просто прикончил бы нас. Потребовал бы остановиться, а потом расстрелял за неподчинение.

«Минерва» с повреждённым манёвровым двигателем напоминала теперь хромую лошадь. Я старался держаться вне зоны досягаемости её пушек, маячил на самом краю, откровенно дразня капитана Миллера. О том, что он развернётся и уйдёт в гиперпространство, я не переживал. Крейсер разгерметизирован, это во-первых, и даже если он заштопает все повреждения, Миллеру будет просто стыдно возвращаться в Новую Москву побитым и униженным. Его просто засмеют все остальные командиры и офицеры, потому что убежать от эсминца, командуя крейсером, это просто эпических масштабов провал. За такое можно и погон лишиться.

Ответа я не ждал. Я вообще не знал, чего теперь ждать от «Минервы», потому что крейсер продолжал лететь к планете. На уцелевшем двигателе. Пытаясь при этом по нам постреливать, но на таком расстоянии я играючи уворачивался от лазеров и сбивал летящие снаряды и ракеты, а под выстрел главного калибра просто не подставлялся.

— Мясников! — вызвал меня каперанг Миллер, точно так же транслируя своё сообщение на всю систему. — Либо ты отключаешь двигатели, щиты и вооружение… Либо я разнесу вашу сраную планету на клочки из льда и снега… Даю тридцать секунд. Время пошло.

Глава 23

Орбитальная бомбардировка — это не шутки. Достаточно направить к планете любой достаточно крупный объект, чтобы не сгорел в атмосфере, разогнать его и зашвырнуть. Остальное сделает гравитация.

От этой угрозы я похолодел так, словно опять вышел на посадочную площадку Королёва-12, прямо в метель. Миллер не шутил.

Что хуже всего — даже если я вновь обрушу на него огонь из всех орудий, он успеет выстрелить по планете. Залп из главного калибра «Минервы» пусть и не расколет планету, но её обитателям всё равно придётся несладко. Катаклизм будет сравним с падением метеорита, уничтожившего динозавров на Старой Земле.

— Ты преступник, Миллер! — прорычал я. — Военный преступник! Это геноцид, мать твою!

— Десять секунд, — проигнорировал меня капитан первого ранга.

Я чувствовал, как мои помощники, не отрываясь, глядят на меня. Шантажировать меня, держа целую планету в заложниках… Я поверить не мог, что капитан Миллер осмелился на такую подлость.

— Чтоб ты сдох… — зашипел я. — Из всех орудий, пли!

Мы могли обстреливать крейсер почти безнаказанно, оставаясь вне пределов досягаемости его пушек и ловко маневрируя за его кормой, но сейчас я пошёл на риск. Приблизился к нему почти вплотную (по космическим меркам), чтобы ударить всем, чем только можно.

«Минерва» снова утонула во вспышке, и в тот же момент сама открыла огонь.

Я прильнул к монитору, глядя, как снаряд летит к планете. Обитаемых планет не так-то много, и каждая из них — большая ценность как для Империи, так и для всего мира. А тут Миллер так просто взял и пальнул по планете… Ради чего?

Снаряд на полной скорости вошёл в атмосферу планеты, вспыхнул ослепительно белым метеором из-за сопротивления воздуха, изменил траекторию под действием гравитации… И вылетел обратно в космос, сделав половину витка вокруг Королёва-12. Слишком большая скорость снаряда, чтобы его притянуло к земле, а наш выстрел сбил Миллеру прицел, так что непосредственно по планете он не попал.

Я выдохнул с облегчением, мои помощники тоже. Теперь главное не дать ему второй попытки.

— Конец тебе, ублюдок… — сквозь зубы пробормотал я.

Второй наш выстрел особого урона «Минерве» не нанёс, вскрыл броню, разгерметизировал пару трюмов и сбил её с траектории импульсом, но даже так я был доволен результатом.

— Миллер! Третий залп станет последним! Твой реактор больше не защищён! — объявил я на всю систему. — Это ли не знак? Сама Вселенная на моей стороне! Кому ты служишь? Ты служишь негодяям, и вот результат!

«Гремящий» уже делал третий заход. Я предпочёл бы, конечно, если бы Миллер выбросил белый флаг и сдался на милость победителя, но, зная этого упрямца, он скорее шагнёт за борт, чем сложит оружие.

Его орудия ПКО, до этого безостановочно поливавшие нас огнём, вдруг затихли, и я отвернул в последний момент, так и не отдав приказа стрелять.

— В чём дело? — спросил Козлов.

Бывшему артиллеристу хотелось стрелять и крушить, чтобы ядерные взрывы расцветали огненными шарами, а металл плавился и разлетался мелкодисперсной пылью. Я же, несмотря на своё прозвище, был не столь кровожаден.

— Они не стреляют, — сказал я.

— И что? — не понял второй помощник.

Я не успел ответить. «Минерва» начала передавать сообщение.

— Говорит «Минерва», капитан второго ранга Пшеничный! Просьба прекратить огонь! Повторяю, прекратить огонь! — раздался незнакомый голос.

Кавторанг Пшеничный мне не был знаком, но, судя по воинскому званию, это был кто-то из помощников Миллера.

— Отключите щиты и двигатели, Пшеничный, — потребовал я.

«Минерва» безропотно выполнила моё требование, оставаясь полностью беззащитной, и я расслабленно потянулся в кресле. Это победа. Будь это не «Минерва», а какой-нибудь иностранный, вражеский корабль, наш бой вошёл бы во все тактические учебники. Мы застали противника врасплох и победили на корабле меньшего класса. Во многом нам, конечно, повезло, но если бы не слаженные и чёткие действия экипажа «Гремящего», у нас ничего бы не получилось.

— Отбой тревоги, дамы и господа, — произнёс я по внутренней связи. — Это победа. Благодарю всех, отличная работа.

Возможно, я поспешил с отбоем тревоги, но команде требовался отдых. Бой хоть и закончился, а «Минерва» висела в пустоте без щитов, капитан Миллер всё равно мог выкинуть какой-нибудь фортель. Это могла быть какая-нибудь уловка.

— Вы стреляли по мирной планете, «Минерва», — произнёс я.

— Это был приказ капитана Миллера, — ответил Пшеничный. — Он взят под стражу. Мы… Мы сдаёмся.

Я задумчиво поскрёб подбородок. Сдаются… Это, конечно, замечательная новость, но что мне с ними теперь делать?

— Уходите на миллиард километров и приступайте к ремонту, — приказал я. — Уход с назначенной орбиты будет считаться попыткой к бегству.

— Есть, — кратко ответил Пшеничный.

«Минерва» развернулась, начала отходить. В гипер им пока не уйти, с Новой Москвой не связаться, хотя в этом я не уверен.

— Разрешите идти, господин командор? — спросил меня старпом.

Они со вторым помощником уже сняли скафандры и убрали на место. Пока я тут болтал с нашими гостями.

— Ступайте… — разрешил я. — Андерсена ко мне отправьте сюда.

— Есть.

Оба покинули мостик. Я неторопливо снял скафандр, вернулся на место, запустил проверку систем. «Минерва» нас немного потрепала, но не критично, всего лишь царапины, которые чинятся кувалдой и матерным словом. Мы вломили им куда сильнее.

— Разрешите, господин командор? — на пороге появился адъютант.

— Разрешаю.

Ему требовалась подготовка, если он хотел нести вахту самостоятельно, и я раскрывал ему все тонкости управления «Гремящим», те, которым не обучают в Академии.

Он занял место старшего помощника, бегло просмотрел предыдущие записи и логи, восстанавливая в воображении ход битвы.

— Повезло… — выдохнул он наконец.

— Повезло, — согласился я.

— Теперь обратно в Новую Москву? — спросил адъютант.

— Пока нет, — ответил я.

Сперва нужно было решить, что делать дальше. Возможно, спросить совета у принцессы или у подполковника Игнатова. В столичной системе — два линкора, крейсер и корвет. Всё ещё слишком много для одного «Гремящего». Мы и «Минерву»-то забороли только чудом и хитростью.

Крейсер отошёл на заданную орбиту, подальше от планеты. Щиты он по-прежнему держал выключенными, и, судя по всему, не собирался устраивать неприятности. Хотя даже в таком состоянии он мог доставить нам массу проблем. Я запросил характеристику кавторанга Пшеничного. Вечный второй номер, вечно в тени. Даже немного странно, что он осмелился взять Миллера под стражу и отстранить от командования. Хотя в критической ситуации, когда угроза идёт уже не твоему положению, а твоей жизни, многое можно переосмыслить.

Мы же подлетели к планете, я запросил прямую линию с губернатором.

— Поздравляю с победой, командор… — мрачно произнёс он после обмена короткими приветствиями. — Ох и напугали же вы нас…

— Приношу свои извинения, Ваше Сиятельство, — сказал я. — Я и подумать не мог, что капитан Миллер осмелится на бомбардировку планеты.

— Это всё, что нужно знать о сторонниках Бородина и совета, — проворчал граф Серебряный.

— «Минерва» останется тут, в системе, с вами, — сказал я.

— Не могу сказать, что я этому рад. После того, что было, — сказал он.

— Не думаю, что кавторанг Пшеничный попробует повторить атаку, — сказал я. — Вам ничего больше не угрожает.

— Теперь мне угрожает половина Империи, командор, пока вторая половина за этим наблюдает, — произнёс граф. — Вам следует поторопиться. Скоро все графы и губернаторы сделают свой окончательный выбор, и лучше бы в вашу пользу.

— Как раз вы и можете этому поспособствовать, Ваше Сиятельство, — сказал я. — Вы же занимались этим? Связывались с родичами, друзьями, знакомыми?

Граф Серебряный замолчал. Пауза затянулась настолько, что я понял, что он почти ничего из этого не делал.

— Вы этим не занимались. Вы играли за обе команды, — глухо произнёс я.

Вот тебе и добрый дедушка граф Серебряный.

— И был бы полным глупцом, если бы этого не делал! Ставить надо на победителя! — воскликнул он.

Я на мгновение пожалел, что не позволил Миллеру разбомбить планету, но потом вспомнил, что Серебряный там не один, да и он, скорее всего, даже не пострадал бы, укрывшись в подземном бункере.

— Вы что, шутите? — мрачно спросил я, понимая, что он всё-таки не шутит.

— Мальчик мой… Это политика, — сказал он.

Я чуть не выругался на него матом. Сдержался только чудом.

— Вы утратили моё доверие, граф, — холодно процедил я.

— Однажды вы научитесь никому не доверять с самого начала, — сказал он.

— Конец связи, — буркнул я.

Итак, что мы имеем. Три с половиной системы на нашей стороне, если считать Дер Эквинум, находящийся в далёкой жопе мира, небольшой флот из трёх крейсеров, малого эсминца и двух корветов, раскиданный по галактике, одну принцессу на борту корабля и всю остальную Империю против нас. Славно. Это, конечно, тоже результат, но совсем не тот, на который я рассчитывал.

В моих мечтах Новая Москва должна была пасть к нашим ногам, как гнилое яблоко. Народ должен был восстать в едином порыве, присоединяясь ко мне, капитаны боевых кораблей отказались бы подчиняться генштабу и направили бы свои орудия против регентов, аристократы и промышленники осыпали бы нас деньгами на поддержку восстания. Реальность оказалась куда прозаичнее.

Каждый тянул одеяло на себя вместо того, чтобы сплотиться против общего врага, и это делало нас уязвимыми и слабыми. Я начинал понимать, почему императоры прошлого держали всех в ежовых рукавицах, жёстко контролируя всё происходящее в государстве. Насаждали фактически армейскую дисциплину во всех сферах государственного управления. Возможно, мне стоит присмотреться к опыту наших предшественников. Особенно тех, кого на трон возводили армия и космофлот.

Я задумчиво откинулся назад в кресле, игнорируя всё вокруг, тяжело вздохнул. Ощущение было крайне паршивое, как будто бы всё, за что я брался, приводило меня только к новым неприятностям. Даже победы, заработанные кровью и потом, оборачивались всего лишь пшиком.

Взглянул на часы. До конца вахты ещё сорок минут.

— Вахту досидишь, — бросил я адъютанту. — Козлов тебя сменит.

— Есть… — удивлённо произнёс Андерсен.

Я поднялся и вышел из рубки. Гадкое, неприятное чувство никуда не делось, наоборот, только усилилось, я чувствовал себя везде лишним, ненужным. Я прошёлся от кормы до носа и обратно, заглянул в реакторную, в трюмы, в медблок. В медблоке Гуссейнов обрабатывал ожог одному из артиллеристов какой-то вонючей мазью неприятно-зелёного цвета.

— Господин командор! — воскликнул фельдшер, не отрываясь от своего занятия. — Чем могу помочь?

— Пока ничем. Я подожду, — сказал я.

Обожжённый оператор покосился на меня, Гуссейнов как ни в чём не бывало продолжил накладывать мазь. В медблоке перед ним все равны, и это правильно.

— Если хочешь, положу сюда на пару дней, — предложил фельдшер.

— Не, я нормально, — ответил артиллерист. — Спасибо.

— Должен будешь, — усмехнулся Гуссейнов.

Оператор наконец вышел.

— Должен будет? — хмыкнул я.

У Гуссейнова забегали глазки, он занервничал.

— Выражение такое, господин командор, я ничего такого не имел в виду, — торопливо забормотал он.

— Смотри мне, — проворчал я. — Дай мне чего-нибудь… Успокоиться. Как в тот раз.

— Как в тот раз? — переспросил Гуссейнов, начиная рыться в ящиках стола.

— Да, — недовольно буркнул я.

Мне самому неприятна была даже мысль о том, чтобы подсесть на фарму, на допинг, и я невольно переносил эту неприязнь на Гуссейнова. Но отчего-то понимал, что сейчас мне поможет только она, чудо-таблетка. Других способов я не находил. Пить до потери сознания, подобно капитану Сахарову, я не собирался, провести время в компании Её Высочества мне не позволит Игнатов. Но расслабиться и отвлечься мне было необходимо, иначе котелок просто закипит.

— Вот, господин командор, — фельдшер протянул мне целую таблетку вместе со стаканом воды.

— Премного благодарен, — сказал я.

Таблетка ухнула в желудок, следом за ней — полный стакан воды, а вслед за ними пришло полное безразличие. Наконец-то.

Гуссейнов выжидающе смотрел на меня. Ждал хоть какой-то моей реакции, но не дождался. Возможно, ждал, что я предложу оплату или что-то вроде того. Жаль было его расстраивать… Хотя нет, не жаль. В данный момент жалости я не испытывал ни к кому и ни к чему. И к себе тоже.

Из медблока я вышел совсем другим человеком. Нет, я оставался всё тем же командором Мясниковым, но все эмоции и привязанности слетели с меня, как шелуха, теперь я был холодной бездушной машиной. Я больше не переживал и не злился, я стал ходячей эффективностью.

В мозгу со сверхсветовой скоростью мелькали варианты событий, возможные проблемы и их решения. Я не тратил время и энергию на самокопание. Я внезапно понял, что без малейших колебаний разбомбил бы Королёв-12, окажись я на месте капитана Миллера. Да что там, я бы и Новую Москву разбомбил, случись такая необходимость. К счастью, такой необходимости у нас не было, наоборот, это только повредит нашему делу.

Новую Москву нужно было взять целой и невредимой. Желательно без единого выстрела, как в космосе, так и на земле. Но это уже как получится, перспективы мирной передачи власти казались мне весьма туманными.

В голове родился дерзкий план, настолько дерзкий и фантастический, что я чуть не расхохотался в голос, идя по коридору эсминца. Теоретически он мог бы даже сработать, но на практике всё обязательно пойдёт наперекосяк, это к гадалке не ходи. Хотя попробовать, наверное, можно. Как будто у нас есть куча вариантов.

Я быстро поднялся обратно на мостик, почти бегом, не желая терять ни секунды. Лейтенант Андерсен сидел за мониторами с максимально сосредоточенным лицом, вглядываясь во все показания одновременно. Он вдруг напомнил мне самого себя во время моей первой вахты. Ему, к счастью, не придётся расстреливать незваных гостей. В этот раз мы сами отправимся как незваные гости.

В Новой Москве наверняка думают, что «Минерва» порвала нас на маленькие клочки. Догнала, навязала бой и уничтожила, легко и играючи, а теперь собирает трофеи и немногочисленных выживших. Пришло время их всех жёстко обломать.

— Курс на Новую Москву, — приказал я. — Готовь всё к переходу в гипер, немедленно.

— Что у вас с глазами, господин командор? — нахмурился Андерсен.

— Не понял вопроса, лейтенант. Это к делу вообще не относится. Готовьте переход, — сказал я.

— Есть… — недоверчиво покосившись на меня, буркнул адъютант.

Я уселся в кресло, после долгой вахты и сидения на одном месте оно показалось мне чертовски неудобным.

— Всё в порядке, господин командор? — спросил Андерсен, заметив, как я ёрзаю в кресле.

— В полном, лейтенант, — ответил я.

Он, кажется, не поверил. Но всё-таки приказание выполнил. «Гремящий» развернулся по направлению к Новой Москве и начал набирать скорость, чтобы занырнуть в гиперпространство.

— Поделитесь планом, господин командор? — спросил Андерсен.

— Нет, — отрезал я.

За действиями лейтенанта я почти не следил, он всё делал сам. Я только поглядывал на показания, готовый в случае чего подсказать ему, что и как исправить, но лейтенант пока справлялся и без меня. Похоже, его можно допускать до самостоятельного несения службы на мостике. С чем я его и поздравил.

— Поздравляю, лейтенант. Вы допускаетесь к несению службы. Я распоряжусь, чтобы вас внесли в расписание, — сказал я.

— Благодарю, господин командор, — просиял он.

— Начинайте переход, — приказал я.

Получилось у него не слишком-то ловко, в гипер мы погрузились рывком, так, что у меня желудок подскочил к горлу. На нижней палубе от такого перехода кому-нибудь наверняка поплохело.

Но теперь мы снова летели к столице. Ещё час с небольшим, и мы будем в Новой Москве.

Глава 24

Во время перехода через гиперпространство на мостик поднялся лейтенант Козлов, чтобы принять вахту. Самое время поменяться, но я остался сидеть на месте. Будет нужно — просижу и целые сутки. Хотя лучше бы, конечно, обойтись без таких трудовых подвигов.

— Господин командор, — произнёс второй помощник.

— Присоединяйся, — сказал я.

Лейтенант уселся на своё место, запустил быструю проверку.

— Обратно к Москве? — хмыкнул он.

— Так точно, — сказал я.

Козлов покачал головой, такую бесшабашную храбрость он не оценил.

В представлении всех мы должны были собрать всю эскадру в единый кулак, дождаться, пока из Нового Фороса придёт контр-адмирал Платонов со своей эскадрой, вызвать сюда «Гелиос», возможно, дождаться ремонта «Минервы». Чтобы потом зайти в систему строем, по всем правилам, согласно уставу, в боевом порядке.

И огрести от линкоров за первую же минуту боя.

Нет, мы должны действовать иначе, совсем иначе. Не долбиться лбом в запертую дверь, а обойти её, заглянуть в щёлочку, просочиться в окно, аккуратно и тихо.

— Вы бы отдохнули пока, господин командор, — осторожно предложил Козлов.

— На том свете отдохнём, — отказался я.

Оба лейтенанта помрачнели.

— Шучу, чего вы, — поспешил я их успокоить.

Всё-таки говорить про тот свет, подлетая к логову противника, не очень уместно. Я снова рисковал, но риск был просчитан и найден обоснованным. Если сидеть и до бесконечности ждать идеального варианта, он может никогда и не случиться, так что успех надо ковать собственноручно, из того, что есть. А сейчас у нас был только «Гремящий» и моя безудержная наглость.

— Степан, ты-то как раз можешь отдыхать идти, — сказал я. — Мы с Мишей тут сами дальше.

— Я останусь, — заявил адъютант.

Ну, хозяин-барин. Моё дело предложить. Это я свои силы рассчитывал чётко, зная, когда лучше пойти подремать, а когда можно и нужно бодрствовать. Сейчас, например, мне лучше оставаться начеку, тем более что внутри меня кипела энергия, будто я и не провёл восемь часов в командирской рубке, в неравном бою с имперским крейсером.

Мир вокруг меня обрёл необъяснимую чёткость, стал абсолютно понятен. Все логические цепочки вмиг распутывались и обретали ясность, прежде недоступную, я точно знал, что нам надо делать.

Час в гиперпространстве тянулся невыносимо долго. Но когда «Гремящий» снова вынырнул на окраине Новой Москвы, время снова полетело стрелой.

— Связь отключить! Врубайте глушилки! — приказал я дежурному связисту. — Экипажу — повышенная готовность!

Сенсоры нарисовали мне картину происходящего в системе. Линкоры так и не двинулись с места, оба, находясь на синхронных орбитах. Вернее, на одной и той же орбите, только «Титан» висел в её апоцентре, а «Кронос», наоборот, в перицентре. Линкоры обороняли всю систему, не только планету и станцию, поэтому их орбита была достаточно высокой. Что давало нам шанс проскользнуть мимо них незамеченными.

Будь «Гремящий» крейсером или ещё каким большим кораблём, нам вряд ли бы это удалось, но малый эсминец по космическим меркам достаточно мал, чтобы не привлекать внимания. К тому же генштаб наверняка считает нас уничтоженными, пусть даже «Минерва» и не доложила о своей победе.

Корвет «Неукротимый» торчал на верфи, пристыкованный к ней, опутанный кабелями и трубами, пока ремонтные дроны заново сваривали его броню и устанавливали новое оборудование взамен утраченного в бою, так что никакой опасности для нас он не представлял.

А вот «Арес», ещё один крейсер, висящий у орбитальной станции, мог доставить нам проблем. Он находился почти у самой планеты, а значит, препятствовал моему плану. Нужно его либо выманить, либо вывести из строя, что не так-то просто, учитывая, что на орбитальной станции и планете имеется собственное вооружение.

Мы снова крались через систему Новая Москва, в этот раз с конкретной целью. Прокрасться мимо линкоров можно на равном расстоянии между ними. Даже если нас заметят, «Титан» будет думать, что мы идём через зону ответственности «Кроноса», и наоборот. Просто и изящно.

Поэтому мы сейчас делали большой крюк через всю систему. На малой тяге, прикинувшись большим холодным камнем. Сработало один раз — сработает и другой. Тем более, что нас здесь не ждут.

— Вы уверены, господин командор? — осторожно спросил меня второй помощник. — Может, лучше не соваться?

Мы уже зашли в зону действия их сенсоров. Повезёт им — и нас обнаружат. Повезёт нам — мы спокойно пройдём к самой планете. Правда, что делать с «Аресом», я пока так и не решил.

Меня беспокоило ещё и сообщение адмиралу Ушакову, так и оставшееся без ответа. Даже если он вдруг сподобился ответить, мы не могли принять его сообщение, потому что нас обнаружат в тот же момент.

Но судя по тому, что в системе с виду всё было спокойно, точно как и во время нашего прошлого визита, моё обращение никакого результата не достигло. Хотя с полной уверенностью говорить я не мог, потому что информацию мог получать только по нашим сенсорам и анализировать самостоятельно, по косвенным признакам. Получить новости из столицы или послушать чужие переговоры мы тоже не могли. Не раньше, чем выйдем из режима тишины.

Новая Москва, столь родная и знакомая, система, в которой я летал уже тысячи раз. Во время учёбы, после неё. Я наизусть знал параметры здешних орбит, координаты станции, планет и спутников. Вот тут, например, за пятой планетой, газовым гигантом под названием Нахабин, мы обычно отрабатывали укрытие за спутниками и взаимодействие с объектами с повышенной гравитацией.

Учебные корветы Академии в системе тоже присутствовали, но я не считал их за противников. Во-первых, летают на них всего лишь курсанты, а во-вторых, повредить «Гремящему» они не смогут даже в теории, разве что разгонятся и пойдут на таран. Но это уже крайняя мера, на которую не пойдёт никто. Во-первых, таранящий корабль очень легко сбить, во-вторых, тактика камикадзе не приветствовалась ни одним флотом, ни в одном государстве. Слишком много тратится сил и ресурсов на постройку корабля и подготовку пилота, чтобы растрачивать его вот так легко, когда можно просто отправить беспилотник, начинённый термоядерным топливом.

Четвёртая планета, безжизненные индустриальные пустоши Чертанова, изрытые тяжёлой техникой в поисках полезных ископаемых и редкоземельных металлов. Мы прошли его орбиту, приближаясь непосредственно к Новой Москве, самому густонаселённому и развитому миру всей Империи. Столица, идеальный мир, мегалополис, манящий своими огнями всех искателей славы и богатства. Жители отдалённых провинций, планет и станций годами копили на билет до Новой Москвы. А уж переезд сюда считался верхом удачи.

Планета понемногу превращалась из крохотной точки в маленький шарик. Мы проскользнули мимо линкоров незасвеченными. Ну или они делали вид, что не заметили нас, оставаясь на своих орбитах.

Мы почти не дышали на мостике. Даже разговаривали шёпотом, и только в самых крайних случаях. Само собой, это лишнее, в космосе никто не услышит твоего крика, не говоря уже о шёпоте, но мы всё равно вели себя тихо. Охотничий инстинкт прямоходящего примата велел нам делать это, как если бы мы крались через джунгли, по враждебной территории.

Верфь осталась чуть в стороне, и я вспомнил капитан-лейтенанта Коня, ремонтировавшего наш эсминец. Надеюсь, с ним всё в порядке.

Между нами и планетой теперь оставались только «Арес» и орбитальная станция с её пушками.

— Вы уверены, господин командор? — тихо спросил лейтенант Козлов.

Он вспотел, хотя температура в рубке не изменилась даже на долю градуса. Своё нервное напряжение он пытался скрыть, но получалось не очень-то хорошо. Я видел, как его грызут сомнения и страх.

— Как никогда, господин лейтенант, — ответил я.

Малый эсминец на то и малый, что способен провернуть то, чего не может провернуть крейсер или даже обычный эсминец. А именно — пролететь через атмосферу и даже приземлиться на поверхность планеты, а после этого подняться обратно в космос.

— Топливо? — спросил я.

— Семьдесят процентов, — доложил Козлов.

— Должно хватить, — хмыкнул я.

— Да что вы такое задумали⁈ — прошипел второй помощник.

— Тебе не понравится, — ухмыльнулся я.

«Арес» висел достаточно низко над планетой, над самой столицей. Древний бог войны… Нет, в этот раз нам поможет кто-нибудь другой, например, Гермес и его шлем-невидимка.

Да, крейсер надёжно прикрывал столицу с воздуха, но его низкая орбита кое в чём ему всё-таки навредила. Он не мог видеть, что происходит с другой стороны планеты, на её ночной стороне. Поэтому мы зайдём оттуда.

Для того, чтобы обогнуть планету, пришлось дать тягу на двигатель, нам требовалось изменить направление. Всего лишь небольшой импульс, но я занервничал вслед за помощником и адъютантом. Импульс могут засечь.

Не засекли.

Теперь нам предстоял долгий манёвр по облёту Новой Москвы по высокой орбите, а затем ещё один импульс для снижения. Чем выше орбита, тем больше времени требуется для витка, поэтому нам придётся подождать. А тормозить будем уже в атмосфере, непосредственно об неё, в плотных слоях.

Я ощущал себя охотником в логове спящего тигра, прокравшимся внутрь, чтобы подёргать его за усы. И это бодрило меня не хуже тройного эспрессо, сваренного по-турански.

В данный момент я нарушал все уставы и правила космической войны, писаные и неписаные, все традиции и обычаи. Возможно, этим я открывал ящик Пандоры, своим примером показывая эффективность тайных операций, а не массированного вторжения, но сейчас меня это не заботило. Сейчас для меня важен был результат, а не его последствия.

Но если все откажутся от линкоров и больших пушек ради маленьких и юрких корабликов со спецназом на борту… Хотя нет, и для этого найдётся контрмера. Например, начнут совершенствоваться системы слежения. Да и засечь спускающийся в атмосферу объект легче лёгкого, он светится ярким белым светом раскалённого металла, и ПВО дремать не будет.

Именно в ПВО таилось слабое место моего плана. Одно из слабых мест. Но и к нему имелся ключик.

— Только не говорите мне, что вы собрались садиться, — пробормотал Козлов, глядя на монитор, где отрисовалась наиболее вероятная траектория.

— Хорошо, молчу, — сказал я.

— Может, тревогу поднять? Всех по местам? — предложил Андерсен.

— Рано, — сказал я.

— У нас же даже шасси нет! — воскликнул Козлов.

— Поэтому садиться будем аккуратно, — сказал я.

Ускорение свободного падения на Новой Москве составляет примерно девять с половиной метров на секунду в квадрате. Значит, мы будем жечь топливо, чтобы опускаться плавно и медленно, а не рухнуть камнем. Один-два метра в секунду должно хватить, чтобы посадка вышла достаточно мягкой и «Гремящий» её выдержал. Главное, найти подходящую площадку для посадки.

— Вы с ума сошли, — пробормотал второй помощник.

— Это мир сошёл с ума, — сказал я. — А мы — последние из здравомыслящих людей. Помни, для чего мы всё это делаем.

Козлов что-то забормотал под нос, кажется, молитву. Пусть молится, кому угодно, лишь бы это помогло.

Планета вырастала перед нами тёмной громадой, неосвещённая сторона лишь кое-где светилась россыпью огоньков в городах и посёлках. За линией горизонта светилось гало, завораживающее своим великолепием. Такое редко увидишь, находясь на корабле.

«Арес» остался с той стороны, там же, где и орбитальная станция, мы прикрылись от них планетой. Пора снижать скорость.

Этот импульс будет долгим, а значит, его засекут с очень большой вероятностью. Особенно если помнить, сколько вокруг планеты вертится искусственных спутников.

— Объявить тревогу, трансляцию включить, начинаем манёвр, — приказал я.

Самый простой способ сбросить скорость в космосе — развернуться против движения и втопить на полную.

Козлов дрожащей рукой утопил кнопку боевой тревоги. Вновь заревела сирена, созывая весь экипаж по местам.

— Заварзин! — вызвал я по корабельному интеркому. — Готовь ребят.

Я подал энергию на манёвровые движки, траектория полёта тут же начала меняться. «Гремящий» начал входить в атмосферу планеты.

Из режима тишины мы вышли в тот же миг.

На нас опять свалился целый ворох сообщений и уведомлений, но разбирать их было некогда. Сейчас требовалось всё моё внимание, вся концентрация, чтобы удерживать тяжёлый корабль на курсе.

Манёвр был просчитан и подготовлен, я умудрялся одновременно следить за траекторией, температурой обшивки, положением корабля и уровнем топлива.

На мостик ворвался взмыленный старпом, без лишних слов занял своё место.

— Что происходит? — выдохнул он.

— Господин командор решил приземлиться! — вместо меня ответил Андерсен.

— Это шутка? — не понял Магомедов, но когда посмотрел на траекторию полёта, то лишь выругался вполголоса. — Твою мать…

Манёвр уже не отменить. Мы просто не успеем набрать первую космическую, и даже если успеем и выйдем на круговую орбиту, то попадём прямо в руки «Аресу».

Количество топлива стремительно уменьшалось, вместе с показаниями высотомера.

— Входим в плотные слои! — заорал Козлов.

Температура за бортом резко скакнула вверх, наши щиты начали отражать нагрев так, словно бы это была атака лазерами. Зрелище наверняка захватывающее, с поверхности мы должны выглядеть ослепительно ярким метеором.

— Артур, держись на курсе! — приказал я.

Теперь мне нужно немного отвлечься от управления эсминцем. Я нашёл среди своих контактов полковника Лобанова. Командира одной из частей ПВО Новой Москвы.

— «Гремящий» вызывает полковника Лобанова! Командор Мясников — полковнику Лобанову, приём! — заорал я в микрофон.

Нападения сверху я не боялся. Да, мы сейчас объявили о своём присутствии на всю систему, и командиры линкоров, а тем более, «Ареса», сейчас рвут волосы на заднице от досады, но стрелять по нам они не посмеют. Падение подбитого «Гремящего» может обернуться катастрофой планетарного масштаба, промах — ещё большей катастрофой.

Сбить нас могут с земли, как это уже было на Новом Форосе. И в этот раз ушибами и царапинами мы не отделаемся.

— Лобанов, слушаю! — отозвался полковник ПВО.

Он командовал только одной частью из целой россыпи частей, окружающих столицу. Но и этого может оказаться достаточно.

Наземные войска, даже такие, как ПВО, никогда не были обласканы вниманием начальства. Вся слава всегда доставалась космофлоту, а в армию ресурсы шли уже по остаточному принципу. Не думаю, что ситуация сильно изменилась с переменой власти.

— Идём на посадку, господин полковник! Дайте нам коридор! — воскликнул я.

— Мне приказано сбить вас, командор! — ответил Лобанов.

Я похолодел. А ведь мы с ним неплохо общались, когда вынужденно гостили на планете.

— Обломки эсминца уничтожат город! — пригрозил я. — Дайте нам коридор!

— Мы будем стрелять! Жаль, что все мои парни косоглазые балбесы! — сказал он. — По квадратам от Д-4 до Д-8! Остальное закрывает другая часть!

— Вас понял, полковник! — воскликнул я. — Честь имею!

Я снова принял управление кораблём. Маневрировать, на полной скорости летя к земле кормой вперёд, не слишком-то удобно, но выбора у меня не было. «Гремящий» отчаянно жёг топливо, снижая скорость и опускаясь к поверхности. В атмосфере мы сделали половину витка и теперь снижались по параболической траектории. Прямо к городу.

На мостик вдруг ворвался подполковник Игнатов, взмыленный и растрёпанный.

— Что происходит⁈ Что вы себе позволяете⁈ — взревел он.

— Покиньте рубку, господин полковник, — попросил я, не отрывая взгляда от монитора.

— Вы предали нас! Как посмели вы прилететь сюда, в самое логово противника⁈ — не унимался он.

— Андерсен, отведите господина полковника в медблок, ему нехорошо от перегрузки, — приказал я.

— Есть! — воскликнул адъютант.

— Ну уж нет! — взревел Игнатов.

— Разрешаю применить силу, — сказал я. — Скажите Гуссейнову, чтобы закрыл в палате.

Игнатов вознамерился сопротивляться, набычился, вцепился в дверной косяк. Пришлось вмешаться мне, благо, старпом всё время был на подхвате, корректируя манёвры эсминца. Я выхватил «Кракена» из кобуры и направил на разведчика.

— Если вы, полковник, не уберётесь отсюда, ваши мозги выплеснутся на стенку, — пригрозил я. — Вы мешаете нам проводить сложный манёвр посадки космического корабля, если вы вдруг не заметили.

— Я этого просто так не оставлю, — прошипел он, но всё-таки подчинился Андерсену.

— Вот и славненько, — сказал я.

«Гремящий» медленно приближался к Новой Москве, к столице, её крыши уже почти задевали наши щиты. По щитам защёлкали выстрелы из ручного оружия, неспособные причинить реальный вред, но жутко нервирующие.

— Топливо всего пять процентов! — объявил Козлов.

— Для посадки хватит, — ухмыльнулся я.

Должно хватить.

Глава 25

ПВО и впрямь стреляло куда угодно, только не по нам. Палило рядом, но чуть в сторону, нам даже не пришлось стрелять в ответ из наших лазеров или выпускать ловушки, так что эсминец продолжал плавно снижаться к крышам Новой Москвы.

Я мастерски управлял тягой и вектором, не позволяя «Гремящему» сорваться в неуправляемое падение. С аэродинамикой кирпича это было не так-то просто. Сначала я планировал приземлиться где-нибудь на окраине города, подальше от жилых домов и зданий, которые мы можем случайно зацепить и повредить, но когда компьютер нарисовал мне траекторию прямиком к Дворцовой площади, я не смог устоять перед искушением. На ней после взрыва как раз хватало места, чтобы вместить целый эсминец.

Зрелище наверняка было захватывающее. Не каждый день с неба спускается огромный космический корабль, по которому палят из всех стволов. Жест отчаяния, наши щиты способны выдержать куда более мощные попадания.

— Заварзин, готовьтесь! — объявил я по интеркому. — Я пойду с вами.

— Господин командор! — воскликнул старпом.

— Корабль на тебе, Артур, — сказал я. — Как приземлимся, щиты не выключай, держите оборону.

— Есть… — вздохнул он.

Я облачился в бронескафандр. Не самое удобное одеяние для наземного боя, но другого не было. По тревоге я скафандр не надевал, некогда, поэтому надел только сейчас.

— Высота тридцать метров! — объявил Козлов. — Скорость два метра в секунду!

Приемлемо. Мозг автоматически обернул эти данные в условия задачки по физике для шестого класса и решил за долю секунды. Сопротивлением воздуха пренебречь.

— Топливо полпроцента! — выпалил второй помощник.

А сейчас у нас выключится манёвровый двигатель.

— Минимальную тягу! — приказал я.

— Есть! — крикнул старпом.

— Скорость растёт! Три! Пять!

«Гремящий» всем своим многотонным весом опустился на брусчатку Дворцовой площади, вздымая тучу пыли. Корабль тряхнуло так, что мы чуть не послетали со своих мест, но сам он остался цел и невредим. Бронированный эсминец крепче, чем брусчатка.

— Ух! Твою мать! — выдохнул я. — Артур, на связи! Миша! Организуй оборону!

Я выбежал с мостика, ни на секунду не сомневаясь в том, что мои помощники сделают всё, как надо. Нужно было спешить, счёт шёл на минуты. Не дать ублюдкам опомниться, организовать оборону дворца.

Возле шлюза меня ждал взвод охраны в полном составе. И принцесса Елизавета в рабочем комбинезоне и с пистолетом в руках. Я резко остановился прямо напротив неё.

— Ваше Высочество? А вы куда собрались? — спросил я.

Голос из-под шлема звучал глухо и недружелюбно.

— Я иду с вами, — заявила она. — Это не обсуждается.

— Вы остаётесь на корабле, и это не обсуждается, — отрезал я. — Там может быть слишком опасно.

— Когда это меня останавливало? — фыркнула она. — Ну уж нет. Довольно с меня сидения под замком.

Я посмотрел ей в лицо. Елизавета упрямо сжала губы и буравила меня пристальным взглядом. И куда её девать?

— От меня ни на шаг, — процедил я.

— Есть, господин командор! — она чуть не бросилась мне на шею, но вовремя опомнилась.

Я аккуратно задвинул её к себе за спину, внимательно разглядывая взвод охраны и их командира. Все равны как на подбор… В одинаковой броне и шлемах, с автоматическими винтовками наперевес. Все готовы к драке.

— Открывайте шлюз, выходим, — сказал я.

— Открывайте шлюз! — продублировал команду старший мичман Заварзин.

Пыль всё ещё не осела, закрывая «Гремящий» плотной серой пеленой, словно бы мы сели на безжизненную пустынную планету в самый разгар песчаной бури, а не в центр Новой Москвы.

— Пошли, пошли! — рявкнул Заварзин.

Бойцам приходилось прыгать на брусчатку с двухметровой высоты. Трапов здесь у нас не предусмотрено. К счастью, все подготовлены и тренированы не только для стычек в космосе, но и для наземных операций. Я выпрыгнул предпоследним.

Принцесса боязливо выглянула наружу.

— Останьтесь, Ваше Высочество, кто-то должен руководить обороной корабля, — закинул я удочку.

Не сработало.

— Нет, я с вами! Отойдите! — крикнула она.

Я не отошёл, наоборот, поймал её на руки и мягко опустил на землю. Она обхватила меня за шею, задержавшись чуть дольше необходимого.

— От меня ни на шаг, вперёд не лезть, приказам не перечить, — напомнил я.

— Поняла! — воскликнула она.

— Мичман, во дворец! Пошли, пошли! — приказал я, дублируя приказ жестами.

Дворцовая площадь была окружена правительственными зданиями. Непосредственно дворец императорской четы, генеральный штаб со своими корпусами, и прочие. Зная хищные повадки регентского совета, искать их надо именно во дворце, а не где-либо ещё.

Двинулись короткими перебежками, пока пыль окончательно не опустилась. Я оглянулся мельком, «Гремящий» напомнил мне выброшенного на берег кашалота. Невероятно большого кашалота, лежащего в небольшом кратере на площади, и без того пострадавшей от взрыва. Здания были опутаны строительными лесами, фасады затянуты полотном, последствия инцидента на коронации убирали как могли. Теперь придётся убирать ещё и последствия нашей жёсткой посадки.

Мы с принцессой шли в арьергарде, и я ещё раз посмотрел на взвод охраны, отважно бегущий к цели. Нет, это действительно безумие. Нас всего лишь горстка по сравнению с гарнизоном Новой Москвы. Да что гарнизон, одного только полка императорской гвардии хватит с лихвой.

— Пошли, пошли! Вперёд! — заорал я изо всех сил.

Не останавливаться. Не думать. Не трусить.

Только так у нас будут шансы. Мы не захватчики и не силы вторжения, мы — единственная законная власть.

— Каргин! — я прямо на бегу вызвал нашего связиста. — Срочно, из всех матюгальников! На всю планету, на всю систему! Начинай транслировать! Регентский совет, незаконным и подлым образом узурпировавший власть в Империи, свергнут! Законная власть восстановлена! Комитет спасения Империи гарантирует жизнь всем, кто сложит оружие!

— Уже⁈ — удивлённо выдохнул он.

— Начинай, не спрашивай! — рявкнул я.

Ошеломить, сбить с толку, обезвредить.

Мы свалились на столицу внезапно и резко, как снег на голову, так что надо ковать железо, пока горячо, пока враг дезориентирован.

До крыльца мы добрались без единого выстрела, заняли позицию у дверей, начали ломиться внутрь. Никаких баррикад, ничего, даже дверь оказалась не заперта.

— Иванченко, Железняк, Белышев, занять оборону! — приказал Заварзин, и трое бойцов остались на крыльце, контролируя подходы со стороны площади.

Вошли внутрь, через парадный вход, сразу же оказываясь в просторном холле, обильно украшенном золотом и лепниной. Лестница из настоящего земного дуба, устланная ковровой дорожкой, вела наверх, влево и вправо уходили коридоры, завешанные портретами. Вместо портретов императорской династии здесь теперь висели наглые самодовольные рожи регентов.

— Как думаешь, где они? — шепнул я принцессе.

Нас слишком мало, чтобы прочёсывать весь дворец одновременно.

— Свечников, Чудновский, остаётесь здесь, — распорядился Заварзин.

— Либо в покоях императора, либо в рабочем кабинете, — сказала Елизавета, задумчиво оглядывая холл.

— Начнём с кабинета, — сказал я. — Показывай дорогу.

Принцесса победно улыбнулась, мол, взяли её не зря, и указала направо по коридору.

Прислуга и прочие местные обитатели торопливо разбегались на нашем пути, хлопая дверями и уносясь прочь от греха подальше. Для нас они угрозы не представляли, в отличие от гвардии, которая тоже не заставила себя долго ждать.

— Контакт! — заорал один из бойцов Заварзина.

Гвардеец первым открыл огонь, мы спешно укрылись за колоннами, я вдобавок ещё и загородил собой Её Высочество. Лазер прочертил обгорелую линию по дорогущим коврам на полу и белой лепнине на потолке, ответный шквал огня заставил гвардейца залечь в укрытие. Послышался жалобный вопль раненого. К счастью, не нашего, наши все остались целы.

Его подстрелили почти сразу же, и это позволило нам двигаться дальше. Гвардеец даже не носил брони, так что теперь валялся за колонной, зажимая обгорелую рану обеими руками.

— Мятежники… — просипел он из последних сил.

— Дурак… — вздохнул я.

Не жилец. Его избавили от страданий и отправились дальше, нельзя терять ни минуты.

Уж кому, а гвардии наверняка посулили двойную, а то и тройную оплату, как это обычно бывало во время переворотов. И это при том, что жалование у них и без того превышало армейское или флотское. В разы. Так что гвардия, которая должна быть самой верной и преданной государю, чаще всех остальных частей участвовала в заговорах и переворотах. И сейчас, получается, защищала своих новых работодателей, а не законную власть.

А если защищают этот коридор, значит, в нём есть, что защищать. Мы отправились дальше, перейдя на лёгкий бег и грохоча стальными подошвами по паркету. Галерея дворца для меня была в новинку, прежде я бывал здесь только в большом зале, на официальном приёме по случаю выпуска из Академии, и дальше этого зала нас не выпускали. А теперь я бегу с оружием наперевес, штурмуя этот самый дворец. Абсурд, сюр, ощущение нереальности происходящего не покидало ни на секунду. Но я упрямо продолжал бежать, прикрывая собой принцессу.

Вскоре нам попалась первая баррикада, наспех сооружённая из деревянного шкафа. Обороняли её пара гвардейцев с лазерами, и задержать нас надолго они не смогли. Возможно, будь мы воинами из далёкой древности с мечами и копьями вместо автоматических винтовок и бластеров, баррикада стала бы серьёзным препятствием, но сейчас — нет.

Шквальный огонь вскрыл их оборону за считанные секунды, и мы отправились дальше к кабинету правительства.

На самом деле, каждый новый хозяин дворца переделывал всё под себя. Постоянный ремонт был тут скорее нормой, чем исключением. Новая метла по-новому метёт, и каждый новый император обычно перемещал и спальню, и рабочий кабинет, порой даже достраивая во дворце новые комнаты и не трогая комнаты своих предшественников. Но регентский совет, похоже, не стал ничего менять и переезжать, заняв кабинет Виктора.

Адмирал Бородин, генерал Слюсарев, генерал Бойко, полковник Лазутин, Димитриевский-Крейц, Волхонский, Мусин, Зайчинский, Стечковский и Глинский-Васильев. Я заучил этот список уже наизусть. Нет, я не рассчитывал, что все из них окажутся тут, во дворце, я реально смотрел на вещи. Но хотя бы часть из них наверняка торчит в Новой Москве, а значит, мы можем их арестовать. Или уничтожить. Они этого заслуживали, все без исключения.

Мы наконец добрались до кабинета, вышибли дверь, бойцы ворвались внутрь. Послышались выстрелы, одиночные, но они быстро затихли. Я сунулся внутрь. Там один из бойцов уже съездил прикладом по зубам перепуганному дворянчику с острой бородкой клинышком, которого я не сразу узнал. Граф Мусин.

Кроме Мусина тут под столом нашёлся Глинский-Васильев, экономист-экспериментатор, своими мудрыми идеями поставивший Империю на грань экономического кризиса. В жизни его облысевшая голова казалась ещё больше, чем на экране.

Руки так и чесались пристрелить обоих прямо тут, на месте. Но оба они — лишь мелкие сошки, несмотря на то, что получили места в регентском совете. Даже в нём, где формально все были равны, имелась своя иерархия.

Обоих немедленно положили мордой в пол, у Мусина забрали лазерный пистолет, не обращая внимания на их причитания и угрозы.

— Да кто вы такие? Вы не знаете, с кем связались! — вопил граф, пока на его шею мягко опускался тяжёлый стальной ботинок.

— Командор Мясников, к вашим услугам, — сказал я, присаживаясь на корточки и откидывая защитное стекло на шлеме. — Где остальные?

Граф Мусин скривил презрительную гримасу.

— Тебе конец, идиот, — выдавил он. — Сюда уже мчатся все верные нам части, вас уничтожат, раздавят, как блох, прикончат, а тела вывесят на площади и…

Я пристрелил его без лишних сомнений, не желая дальше слушать его злобное бормотание.

— Как тебя там… Глинский? Где остальные? — спросил я у здешнего гуру экономики.

— Я… Я… Мне… — начал заикаться он от страха.

— Если хочешь жить — лучше бы тебе вспомнить, где остальные твои коллеги, — процедил я.

— Они, они в главном, то есть, в генеральном штабе, наверное, я правда не знаю, мне никто не докладывает, куда идёт, но если взять имеющиеся данные, то они должны быть там, но не все, а только генералы и… — затараторил Глинский-Васильев.

— Понял, заткнись, — хмыкнул я, легонько шлёпнув его по щеке бластером. — Во дворце есть ещё кто-нибудь?

— Н-нет… То есть, да! Его Сиятельство Димитриевский-Крейц, — охотно поделился информацией он, не отрывая взгляда от моего бластера.

О, к этому мерзавцу у меня личные счёты. Давние.

— Где, — тем же мрачным тоном произнёс я.

— Ох… Он… Он в покоях Его Величества, — сказал Глинский.

Его вспотевшая от стресса лысина блестела как намазанная маслом, он заискивающе глядел снизу вверх, ожидая от меня милосердия. Лежащий рядом труп графа Мусина располагал к сотрудничеству сильнее, чем любые уговоры и ультиматумы.

— В покоях? Ах он сука, — протянул я.

— Вот наглец, — фыркнула принцесса.

Пойдём, значит, за ним.

— Мичман, вот этого арестовать, на корабль, — приказал я. — Мертвеца не трогать.

— Есть, — отрывисто ответил Заварзин.

— Вы трое, за мной, — я наугад выбрал бойцов, чтобы они сопровождали нас к покоям, и мы вышли обратно в галерею.

Бывшие императорские покои находились на втором этаже дворца, и Елизавета повела нас к ним.

— Вы, наверное, теперь считаете меня кровожадным чудовищем? — спросил я у неё.

— Нет, господин командор, — улыбнулась принцесса. — Даже если и так, то вы наше чудовище. На нашей стороне.

Сомнительный комплимент. Но это правда. Безжалостен я только к врагам.

Снаружи громыхали выстрелы, «Гремящий» оборонялся из орудий ПКО и лазеров. К площади подгоняли бронетехнику, но против боевого эсминца она была бесполезна. Возможно, ядерный взрыв смог бы повредить наш корабль, но устраивать такое в центре столицы не осмелились даже наши противники.

До императорских покоев мы добежали беспрепятственно, все защитники дворца словно испарились. Дверь оказалась закрыта, но я выбил замок выстрелом из «Кракена» и ворвался внутрь.

Чтобы тут же расхохотаться.

Димитриевский-Крейц лежал на роскошной кровати в наушниках, маске и ночном колпаке, даже и не подозревая о том, что на планету спустился космический корабль, а дворец захвачен. Спал безмятежным сном праведника.

Я не отказал себе в удовольствии вытряхнуть его из постели.

— А, что⁈ — воскликнул граф, срывая с себя маску для сна.

Бывший губернатор Зардоба выглядел откровенно жалко в одной ночной рубашке, из-под которой торчали кривые и тонкие волосатые ноги.

— Возмездие, — осклабился я и ударил его по голове рукояткой бластера.

Граф снова отправился в крепкий сон, а я приказал бойцам взять его.

— Нехай бы сам топал, — проворчал один из них, но тут же осёкся под моим свирепым взглядом.

— Уходим, — приказал я.

Теперь нам требовалось взять здание генерального штаба и разбить остатки сопротивления. Дворец безусловно наш, но столица ещё нет, и пока сопротивление не подавлено, мы не можем говорить о победе.

— Мичман, — вызвал я Заварзина. — Одно отделение остаётся здесь, остальные — уходим. Встречаемся у крыльца.

— Есть, — отозвался он.

Мы отправились на выход, к площади, где уже немного улеглась пыль. «Гремящий» по-прежнему отстреливался от наседающих волн гвардейцев, которые становились всё реже, но сам перейти в атаку не мог. Ситуация патовая.

В небе вдруг засверкали огни, белые вспышки сияли посреди бела дня. Я не сразу понял, что так выглядит космический бой, но кто может драться в космосе, если мы на земле?

— Артур! Что там такое происходит⁈ — запросил я информацию у старпома.

— Господин командор, «Титан» и «Кронос» друг с другом сцепились! — доложил Магомедов. — «Арес» тоже в бою!

Кто из них дерётся за совет, а кто — за нас, я не знал. Но я почувствовал, как по загривку пробежал неприятный холодок.

Глава 26

Новая Москва погрузилась в хаос. Сражение проходило и на земле, и в небе, до нас доносились отголоски стрельбы где-то неподалёку, что-то гулко бахало за пределами столицы, так, что эхо далёких разрывов слышалось как будто со всех сторон.

Мы стали искрой, поднесённой к пороховой бочке. И, к моему удивлению, наших сторонников тут оказалось больше, чем я ожидал. Даже не тех, кто молчаливо поддерживал, а тех, кто вышел против совета регентов с оружием в руках.

— Старпом, поднимай всех! На борту только артиллеристы и связь, всех остальных сюда! — приказал я.

Кажется, для штурма главного штаба нам потребуется гораздо больше сил, чем один взвод охраны.

— Есть! Кого старшим с ними? — ответил Магомедов.

Он-то останется ответственным за корабль.

— Андерсена, — определился я.

Лейтенант Козлов в стрелковом бою не справится с таким количеством народа. У остальных отсутствовал необходимый боевой опыт.

Оружие на эсминце имелось для всех, не только для взвода охраны. Даже у техников и уборщиков, за каждым было закреплено личное оружие. Выдавалось только в самых исключительных случаях, и такой, кажется, наступил.

У нас пока выдалась небольшая передышка, минутка затишья. Мы укрылись под боком «Гремящего», который надёжно закупорил все входы и выходы на Дворцовую площадь. Не будь здесь эсминца, сюда подогнали бы пару-тройку бронетранспортёров и взяли бы нас тёпленькими.

Вскоре из шлюза начали спускаться офицеры и операторы, в простых комбинезонах, а не в бронескафандрах, с табельными пистолетами в руках. Вести их в бой вот так вот… Это скорее технический персонал, это не солдаты, и в бою они могут играть только вспомогательную роль, но для массовки сгодится. Наше главное оружие сейчас — это не лазеры и плазма, наше главное оружие — боевой дух. Самое важное для нас — сломить волю противника, а для этого не обязательно стрелять наповал во всё, что видишь.

Собственно, для победы нам осталось только взять здание генерального штаба и развешать на столбах оставшуюся часть регентского совета. И тогда все проблемы решатся сами собой.

Я осторожно выглянул из-за корабля. Здание генерального штаба, убранное в однотонное платье из строительной ткани, выглядело мирным и спокойным. Если бы не стоящий рядом с ним в арке сгоревший гвардейский броневик, перегородивший дорогу всем остальным. За бронемашиной можно было заметить движение, гвардейцы подбирались поближе, но выйти непосредственно к площади не могли. Наши орудия стреляли на поражение.

И если мы побежим к штабу прямо так, нас перещёлкают, как в тире. Приз — мягкая игрушка.

Я взглянул на эсминец, возвышающийся над нами стеной. Нужно прикрытие, без него никуда. И желательно не просто подавить противника огнём, нужна завеса. Дымовая или какая-нибудь ещё.

— Запрашиваю восьмую башню, — сказал я.

— Соединяю.

— Оператор Лохнин, восьмая башня ПКО, слушаю, — ответили мне.

— Лохнин, броневик подбитый видишь? — спросил я.

— Я и подбил, господин командор, — не без гордости сказал оператор.

— Отлично. Вот перед ним дай по земле очередь. Полукругом, сектор обстрела сорок пять градусов, — сказал я.

— Есть, господин командор. Разрешите исполнять?

— Разрешаю, — сказал я.

Оператор Лохнин открыл огонь по земле, каждое попадание по брусчатке заставляло её взрываться осколками и пылью. Площадь снова затянуло плотной пылевой завесой.

— К главному штабу, пошли, пошли! — заорал я.

— Ур-р-ра-а-а! — заорал кто-то из офицеров, и его вопль подхватили все остальные.

Слитный рёв сотни глоток эхом начал гулять по Дворцовой площади, отражаясь от стен. Мы бежали к штабу, грохоча стальными подошвами по брусчатке, пока поднятая пыль не осела и не открыла нас вражескому взору.

Раз в год на Дворцовой площади проходил парад, и лучшие имперские части чеканили шаг по этой брусчатке. Прежде у команды «Гремящего» не было и шанса пройтись перед окнами императорского дворца и генерального штаба, а теперь… Вот как всё повернулось.

Застрекотали гвардейские пулемёты, наш манёвр раскусили. Сложно не раскусить, когда мы сами громогласно объявили о начале атаки. Но восьмая башня снова поддержала нас огнём, стреляя над нашими головами, и пулемёт умолк, однако несколько человек всё же остались лежать, истекая кровью.

Здание генштаба не было предназначено для обороны в нём, несмотря на своё военное назначение. Считалось, что если дело дошло до высадки десанта и городских боёв, то это конец, поэтому в нём не было ни решёток на окнах, ни тяжёлых гермодверей. Обычное административное здание в стиле первой волны колонизации, максимально простое и утилитарное, украшенное уже потом, во времена расцвета Империи.

Поэтому входную дверь вынесли всего парой выстрелов, и бойцы Заварзина ринулись внутрь, уничтожая всех, кто держал в руках оружие. Следом за ними заходили все остальные.

Мы с Елизаветой не рвались вперёд, хотя принцесса несколько раз пыталась, нервно приплясывая на месте. Приходилось напоминать ей, что если она не будет держаться рядом, то отправится обратно на «Гремящий». Командование не должно идти в первых рядах, пусть даже мне самому хотелось ворваться в здание штаба с «Кракеном» наперевес.

Где-то в городе тоже стреляли, звуки пальбы доносились не только из штаба, и я мысленно желал удачи всем тем, кто встал на нашу сторону в этом сражении.

Внутри штаба стреляли, кричали раненые, что-то несколько раз громко бахнуло. Я вдруг заметил оператора второго класса Гуссейнова с пистолетом в руках, он готовился заходить внутрь.

— Гуссейнов, что ты творишь⁈ — заорал я. — Ранеными займись! Вы двое, назначаетесь в санитары, Гуссейнов старший! Вытаскивайте раненых!

Фельдшер чуть не подскочил от моего злого окрика, но тут же опомнился, кивнул и убрал пистолет в кобуру с заметным облегчением. Не все могут проливать кровь. Спасение людей — тоже подвиг.

Наконец дошла очередь и до нас. Холл генерального штаба уже зачистили, штурмовая группа отправилась дальше. Все без исключения знали, кого мы ищем. В холле под бронированным стеклом хранилось знамя первых колонистов, по стеклу тянулся липкий кровавый след. Бойня тут случилась знатная, гвардейцы дрались отчаянно, оправдывая своё высокое звание.

И пусть обороняться проще, чем атаковать, удача всё же была на нашей стороне. Вместе с численным перевесом.

Я больше не бежал, я спокойно шёл, держа Елизавету под руку. Под ногами хрустело битое стекло, в воздухе пахло железом, палёной плотью и гарью, в ушах звенело от непрекращающейся пальбы. Однако я был совершенно спокоен, и это было не искусственное спокойствие, вызванное препаратами, их действие давно кончилось, это была спокойная уверенность в том, что мы всё делаем правильно и мы победим.

— Господин командор, это Заварзин! — связался со мной мичман. — Нашли, кхм… Господина адмирала!

— Где? — нетерпеливо спросил я.

— Второй этаж, тут… Увидите, в общем, — сказал Заварзин.

— Иду, — сказал я.

Пальба затихла. Звон в ушах остался.

Мы поднялись по широкой лестнице, я заметил, как у одного из кабинетов толпятся бойцы, заглядывая внутрь по очереди. Нам туда, значит. Перед нами уважительно расступились, и мы с принцессой тоже заглянули в кабинет.

В кабинете нас ожидало весьма неприятное зрелище. Грузная фигура адмирала Бородина сидела за столом, откинувшись назад на стуле. Вот только вместо головы у него было кровавое месиво, обильно забрызгавшее стену позади. Узнать его можно было только по адмиральским эполетам и шеврону с фамилией на груди. В безвольно висящей руке адмирал мёртвой хваткой сжимал бластерный пистолет, такой же «Кракен», как и у меня.

Принцессу замутило, она спешно зажала рот и нос рукавом, отошла прочь. Меня же таким не пронять, и я шагнул в кабинет. Заварзин тоже стоял тут, безучастно глядя на мертвеца.

— Бластером разнёс. На максимальной мощности. Пуф! И всё, — хмыкнул мичман.

Туда ему и дорога. Ничуть не жалко, наоборот, я даже радовался, ведь если адмирал выбил себе мозги, то это значит, что он признал поражение.

— Генералы что? — спросил я, не отрывая взгляда от грузной фигуры за столом.

— Слюсарев убит. В бою, — кратко доложил мичман. — Второго не нашли.

— Хотя бы так, — сказал я.

Я приказал Каргину добавить к постоянной трансляции сообщение о смерти и аресте членов регентского совета.

Сопротивление развалилось на отдельные очаги, всё чаще гвардейцы и им сочувствующие бросали оружие и сдавались. Сражаться им было больше не за что, дерзкое нападение на столицу поставило жирную точку в правлении регентов.

Всё-таки ключевой фигурой этого заговора, похоже, были Бородин и Димитриевский-Крейц, и без них не нашлось никого, кто сплотил бы оставшиеся силы вокруг себя. Наоборот, они бежали, как крысы с тонущего корабля. Полковник Лазутин, к примеру, попытался выбраться в гражданской одежде, переодевшись обычным рабочим, но его узнали и попытались взять под арест. В итоге полковник ИСБ был убит при попытке захвата.

Из всех членов совета сбежать удалось только троим. Или же их просто не опознали среди убитых.

Все дальнейшие события мелькали как в калейдоскопе. Жму руки местным командирам, выслушиваю доклады, отдаю приказы. Сюда торопились прибыть все, кто до этого выжидал в стороне, присоединиться к победителю. Оппортунисты и приспособленцы, но от них никуда не деться. Я знал, что так и будет.

Из всех них я знал только полковника Лобанова, и вот ему я пожал руку вполне искренне. Его люди взяли на себя караульную службу, а экипаж «Гремящего» занялся убитыми и ранеными.

Само собой, фельдшеру Гуссейнову не пришлось заниматься абсолютно всеми, он оказывал только первую помощь, а всех тяжёлых препровождали в ближайшую больницу. В этой больнице по официальной информации находился и сам император, так что мы с принцессой тоже отправились туда. В сопровождении Лобанова, которого мы фактически назначили военным комендантом Новой Москвы, и подполковника Игнатова, смертельно на меня обиженного.

Нам всем хотелось узнать, действительно ли император жив.

Провожать нас вызвался лично главный врач императорской больницы, заискивающе улыбаясь и торопливо открывая перед нами все двери.

— Его Величество идёт на поправку, ещё немного, и будет бегать, как юный сайгак, — неловко шутил главврач, видя наши мрачные рожи.

В палату он зашёл вместе с нами. В люксовой палате на белоснежных простынях лежал человек, с головы до ног замотанный в бинты. На нас он никак не отреагировал, словно и не заметил нашего появления. Аппараты жизнеобеспечения монотонно попискивали, оповещая нас о том, что всё в порядке.

Мы осторожно подошли поближе, окружили его. Принцесса заслонила ему солнечный свет, льющийся из окна, и человек на кровати наконец шевельнулся.

— Это не он, — шёпотом вдруг произнесла Елизавета. — Это не он!

Главный врач внимательно посмотрел на неё, наклонив голову, словно большая птица.

— А кто это, по-вашему? — спросил он.

— Понятия не имею! Но это не мой дядя! — воскликнула она. — Вы что, издеваетесь? Это какая-то шутка? Вы что, не видите?

— Вам, кажется, нехорошо, — сказал врач. — Нервное потрясение. Если желаете, мы сделаем вам укольчик…

Я схватил врача за локоть, он, испугавшись, попытался вырваться из моей хватки, но не сумел.

— Никаких укольчиков, — сказал я.

— Где его личный врач? Где господин Домбровский? — спросил вдруг подполковник Игнатов.

— Господин Домбровский мёртв. Погиб во время взрыва, — сказал главврач.

— О, как удобно! — фыркнул я.

— Что это за человек, — процедил Игнатов.

— Его Императорское Величество… — промямлил врач.

— А если подумать? Вы готовы подтвердить это под присягой? — с нажимом произнёс подполковник.

— Это… Неизвестный пациент, — вздохнул врач. — Его привезли сразу после взрыва. Но все параметры совпали! Группа крови, цвет глаз!

— Генетическая экспертиза проводилась? — спросил я.

— Нет, зачем⁈ — воскликнул врач.

Мы все переглянулись.

— Это не мой дядя. Это не Виктор, — заявила принцесса. — Я не знаю этого человека.

У меня не было оснований ей не верить. Игнатов колебался, пристально глядя на замотанного в бинты пациента, полковник Лобанов тихонько стоял в сторонке, понимая, что он тут вообще лишний.

— Снимите с него бинты, — приказал я. — Покажите его лицо.

— Господин командор! Это невозможно! Нет-нет, никак нельзя! — воскликнул главврач. — Только в стерильной обстановке, после полного…

Холодный ствол «Кракена» уткнулся в небритую щёку главного врача.

— Советую передумать и пренебречь правилами, — холодно произнёс я.

Врач нервно сглотнул, а затем медленно протянул руки к больному и принялся аккуратно разматывать бинты. Пациент застонал еле слышно, но сопротивляться у него не было сил. Врач снимал слой за слоем, пока перед нашим взором не открылось обезображенное ожогами лицо. Худой, измождённый мужчина никак не походил на того Виктора, которого я знал. Даже отдалённо.

— Это не он, — заключил Игнатов.

— Где же тогда император? — тихо спросил полковник Лобанов.

— Вероятнее всего, мёртв, — так же тихо произнёс я.

Елизавета прикрыла глаза, порывисто всхлипнула, выдохнула, стараясь держать себя в руках.

— И… Что с ним делать? — спросил Лобанов.

Мы все молча смотрели на самозванца. Вернее, на того, кого без его ведома объявили императором Виктором. Скорее всего, его держали бы в состоянии овоща ещё очень долгое время, пока не закончилась бы вся эта заварушка, а народ не привык бы к правлению совета. Потом, с рождением нового внука-наследника, самозванца бы тихонько убрали, и власть регентов закрепилась бы окончательно.

Сложный выбор. К счастью, решение принимать не мне, хотя я могу повлиять на это самое решение.

— Убивать его нельзя, — решила Елизавета. — Иначе нас обвинят в том же, в чём мы обвинили регентский совет.

— Оставлять так тоже нельзя, — возразил Игнатов.

Принцесса бросила на меня быстрый взгляд, мол, подскажи, реши, возьми ответственность. Так или иначе, самозванец здесь, настоящий император неизвестно где, и любое решение будет плохим. В разоблачение лжи верят гораздо меньше, чем в саму ложь. Но в этом и кроется искусство политики, делать выбор между плохим и худшим вариантом. А если вариант кажется хорошим, то ты просто не заметил подводные камни.

— Пока не было генетической экспертизы, будем считать, что это и есть Его Величество, — хмуро заключил я. — Пусть лучше он пребывает здесь, под охраной. Лобанов, выделите сюда надёжных солдат. Молчаливых.

— Найдутся молчаливые, — хмыкнул полковник.

Под фундамент государства сейчас закладывалась самая настоящая мина. Стоит лишь поднести фитиль…

— Игнатов… Настоящего императора нужно найти. Останки или… В общем, все неопознанные трупы погибших на коронации придётся эксгумировать и искать среди них…

— Их кремировали, господин командор, — перебил меня главный врач.

Я витиевато ругнулся. Только этого не хватало.

— Значит, ищите исполнителей. Благо, ключевые фигуры заговора у нас в руках, — сказал я.

— Найдём, — процедил Игнатов.

В этом я сильно сомневался. Скорее всего, заговорщики спрятали все концы в воду, казнив исполнителей ещё раньше, чем мы. Дела такого масштаба просто так не делаются.

— Тогда приступаем к работе, дамы и господа, работы предстоит много, — сказал я.

Задерживаться в больнице не стали, лишь мимоходом навестили наших раненых, а затем вернулись обратно к Дворцовой площади, где уже кипела работа.

К «Гремящему» подогнали заправщик, чтобы эсминец мог взлететь и покинуть площадь, солдаты Лобанова оцепили его кругом, не позволяя никому подойти ближе, чем на десять метров. К площади тянулся народ, сам собой возник стихийный митинг, но толпа не была враждебной, наоборот.

Мы с принцессой направились ко дворцу, отвечая на приветствия толпы, и у самого крыльца нас перехватил высокий поджарый негр в строгом костюме. Я узнал его, в первую же секунду, и дыхание перехватило от злобы. Джон Хьюстон, старый знакомый. Полномочный посол Альянса Свободных Систем.

— Ваше Высочество! — воскликнул он.

Явно спешил сюда, чернокожая морда.

— Господин посол, — степенно кивнула Елизавета, тоже узнав его.

Он протянул ей какую-то бумагу, трепыхающуюся на ветру. Елизавета даже не шелохнулась, так что взять её пришлось мне.

— В целях защиты торговых путей и граждан Альянса Свободных Систем, постоянно проживающих в пределах Империи, эскадры Свободного Флота пересекли границы… — начал Хьюстон.

Я почувствовал, как в груди разгорается самая настоящая ярость. Я швырнул эту бумажку послу в лицо, а потом с размаху врезал ему в челюсть. Посол сел на задницу прямо там, где стоял. На глазах у толпы, под вспышками камер. В прошлый раз обошлось словами, но сделать это я хотел уже очень давно.

— Спасибо, господин командор, — холодно произнесла Елизавета. — Значит, иностранная интервенция…

— Война, — прорычал я.

— Война… — вздохнула она.

Принцесса глубоко вдохнула, прикрыла глаза, задумавшись на пару секунд. Ветер трепал её волосы, выбившиеся из причёски, и она показалась мне удивительно прекрасной в этот момент. Воинственной и прекрасной.

— Алексей… Я предлагаю вам пост главнокомандующего, — сказала она. — Вакансия как раз освободилась.

— Я всего лишь командор, Ваше Высочество, — произнёс я, потирая покрасневший кулак.

— Ошибаетесь… Господин адмирал, — мягко улыбнулась принцесса.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ренегат космического флота

Content

Ренегат космического флота

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene