Ребекка Яррос

Ониксовый шторм

Onyx Storm

Copyright © Exactly as it appears in the original English language edition.

All rights reserved.

Translation copyright © 2024

This edition is published by arrangement with Alliance Rights Agency

c/o Entangled Publishing, LLC

Edited by Alice Jerman

Cover art and design by Bree Archer and Elizabeth Turner Stokes

Stock art by Peratek/Shutterstock

Interior map art Elizabeth Turner Stokes

Interior endpaper map art by Melanie Korte

Interior design by Britt Marczak

Иллюстрация на обложке Ksenita

© Ребекка Яррос, текст, 2025

© ООО «РОСМЭН», 2025

* * *

Посвящается тем, кто не общается с популярными ребятами, тем, кто тайком читает под партой, тем, кому кажется, что их никогда не позовут к себе, не примут и не оценят. Пора надевать доспехи. Нас ждут драконы

Следующий текст был максимально точно переложен с наваррского на современный язык Есинией Нейлварт, куратором квадранта писцов в Военной академии Басгиат. Все события соответствуют действительности, а имена были сохранены, чтобы почтить мужество павших. Пусть души их будут преданы Малеку.

Пролог

Спасение Басгиата и чар далось нам слишком большой ценой, в том числе ценой жизни генерала Сорренгейл. Нам следует изменить стратегию. В интересах королевства объединиться с Поромиэлем, пусть даже временно.

Из восстановленной переписки генерала Августина Мельгрена и его величества короля Таури

Куда, во имя Малека, он собрался?

Я спешила по туннелям под квадрантом, стараясь не отставать, однако ночь – она ведь, по сути своей, главная тень, а Ксейден умеет растворяться в тенях. Мне и в голову бы не пришло, что он скрытно идет передо мной, если бы не связь с нашими драконами, которая хоть как-то вела меня в нужном направлении, и не угасавшие по ходу движения магические огни.

Страх сжимал мое сердце в ледяном кулаке, шаги становились все неуверенней. Сегодня вечером, пока мы ждали вестей о Сойере после битвы, едва не стоившей нам Басгиата, Ксейден сидел рядом с Боди и Гарриком, молчал и не поднимал головы… Что он задумал теперь – одним богам известно. Если кто-то заметит тонкие красные, как клубника, кружки вокруг его радужек, его арестуют – и, скорее всего, казнят. Судя по тому, что я читала, через некоторое время кружки пропадут, но что же было настолько важным, если он пошел на риск и показался на людях, не дождавшись, пока глаза придут в норму?

При мысли о единственном логичном ответе по спине пробежал холодок, вызванный явно не каменными плитами коридора, леденящими ноги. Щелчок закрывающейся двери вырвал меня из беспокойного сна, и я не успела надеть ни сапоги, ни даже броню.

«Никто не отвечает, – сказала Андарна, и я распахнула дверь в переход между башнями как раз в тот момент, когда точно такая же на противоположной стороне тихо закрылась. Это он? – Сгаэль все еще… злится, а от Тэйрна пахнет гневом и печалью».

Что ж, это было вполне понятно. Понятно по причинам, о которых мне сейчас нельзя долго раздумывать, и все-таки ужасно не вовремя.

«Мне позвать Квера или Кодага?» – спросила Андарна.

«Нет. Всем нужно спать».

Я не сомневалась, что наутро мы отправимся в патрули на поиски уцелевших вэйнителей. Пересекла ледяной переход неуверенными шагами и вздрогнула при виде из окна. Еще накануне днем было слишком тепло для снега, но теперь он густо валил, скрывая ров, отделяющий квадрант от основного здания Басгиата. У меня сперло дыхание, и опухшие глаза кольнуло от приближения новой волны слез. Бесконечных слез.

«Снег пошел только час назад», – тихо сказала Андарна.

Температура неуклонно падала все время начиная с…

«Не напоминай».

Я порывисто вздохнула, мысленно упихала все, с чем сейчас не могла справиться, в огнеупорную коробку и спрятала где-то глубоко-глубоко внутри себя.

Спасать маму уже поздно, но будь я проклята, если позволю погибнуть и Ксейдену.

«Скорбь иногда нужна», – напомнила мне Андарна, когда я открыла дверь в квадрант целителей и вошла в многолюдный зал. Раненые в форме всех цветов лежали вдоль обеих сторон помещения, а в дверях и проходах между койками сновали целители.

«Если я буду рыдать над каждой утратой, у меня больше ни на что не останется времени».

Это я уже успела усвоить за последние полтора года. Миновав несколько явно пьяных кадетов из пехоты, я пересекла импровизированную палату в поисках пятна тьмы. Эту часть квадранта атака обошла стороной, но и здесь воняло серой и гарью.

– Да запомнят твою мать! За генерала Сорренгейл, пламя Басгиата! – крикнул один из третьекурсников, и узел у меня в животе стянулся еще сильней. Поэтому я шла молча, стискивая зубы и не отвечая.

Свернув за угол, я заметила быстрое движение: темная клякса перетекла вдоль правой стены. Мое сердце екнуло – и затем тени ускользнули вниз по лестнице в допросную, вход в которую стерегли два хмельных охранника.

Проклятье. Обычно я любила оказываться правой, но сейчас надеялась ошибиться. Я мысленно потянулась к Ксейдену, однако наткнулась на глухую стену ледяного оникса.

Нужно пройти мимо охраны. Как бы поступила Мира?

«Она бы ни секунды не сомневалась и уже прикончила бы твоего лейтенанта, – ответила Андарна. – Твоя сестра сначала действует, а потом задает вопросы».

«Ты сейчас совсем не помогаешь. Скорее наоборот».

За ужином я съела немного, но сейчас даже эта малость грозила отправиться обратно. Андарна права. Мира убьет Ксейдена, если узнает, что он изменился, – убьет, не слушая никаких объяснений. Но вот уверенность, которой всегда славилась сестра, мне не помешает. Я собрала всю свою наглость в кулак, расправила плечи, вскинула подбородок и направилась к часовым. Про себя я молилась, чтобы выглядеть максимально властной и жесткой.

– Мне нужно поговорить с пленником.

Охранники переглянулись, потом высокий слева кашлянул.

– Генерал Мельгрен приказал никого не допускать.

– Скажите… – Я склонила голову набок и сложила руки на груди с таким уверенным видом, будто явилась сюда при всем своем вооружении или хотя бы в обуви. – Если бы человек, виновный в гибели вашей матери, находился в одном лестничном пролете от вас, что бы вы сделали?

Второй часовой опустил глаза и чуть повернул голову. Возле уха у него красовался сильный порез.

– Приказ… – начал высокий, бросив взгляд на мою растрепавшуюся со сна косу.

– Он заперт, – перебила я. – Я же прошу у вас не ключ, а всего лишь буквально пять минут смотреть сквозь пальцы на данное вам распоряжение. – Я многозначительно взглянула на связку на поясе охранника, заляпанном кровью. – Если бы это была ваша мать, если бы она отдала свою жизнь в защиту всего королевства, даю слово: я бы пошла вам навстречу.

Высокий побледнел.

– Говерсон, – прошептал низкий. – Это она владеет молнией.

Говерсон буркнул что-то, сжал и разжал кулаки.

– Десять минут, – произнес он. – Пять – за твою мать и пять – за тебя. Мы знаем, кто нас сегодня спас.

Он кивнул на лестницу.

Но он не знал. Никто понятия не имел, на какую жертву пошел Ксейден, чтобы прикончить Мудреца… их генерала.

– Благодарю.

Я на ватных ногах двинулась по винтовой лестнице к камерам, стараясь не обращать внимания на запах сырой земли, атаковавший мою выдержку.

«Поверить не могу, что он сюда пошел».

«Наверняка хочет расспросить… опытного перебежчика, – отметила Андарна. – Не могу винить его за желание узнать, чем он стал». Печаль в ее голосе испугала меня сразу по множеству причин.

«Он не бездушный вэйнитель. Он все еще Ксейден. Мой Ксейден!» – рявкнула я мысленно на ходу, цепляясь за то единственное, в чем еще была уверена.

«Ты же знаешь, что бывает, если транслировать магию напрямую», – предостерегла она.

Знала ли я? Да. Принимала? Ни в коем случае.

«Если бы он утратил себя полностью, то уже тысячу раз высушил бы меня сегодня, особенно во сне. Но он был уверен в себе, он рискнул… и сидел рядом со мной несколько часов подряд. Он транслировал силу из земли всего раз. Наверняка можно исправить… трещины на его душе. – Ничего серьезнее я была не готова признать. – Я уже знаю, что думает Тэйрн, и у меня от одной мысли о ссоре с вами руки опускаются, поэтому очень прошу, заклинаю тебя любовью Амари – будь на моей стороне».

Связь между нами заколебалась.

«Хорошо».

«Правда?»

Я замерла на ступеньке, опершись рукой на стену, чтобы сохранить равновесие.

«Я такая же непознаваемая, неведомая, как и он, а ты мне все равно веришь, – ответила Андарна. – Я не хочу становиться очередной твоей битвой».

Ну, слава всем богам. Ее слова сбросили огромный камень с моего сердца, и я с облегчением выдохнула. Я и не знала, как мне нужно было это услышать, пока не услышала.

«Спасибо. И ты в полном праве знать, откуда ты родом, но кто ты по сути своей – в этом я нисколько не сомневаюсь. – Дальше я спускалась уже уверенно. – Только ты можешь принять решение о поиске своей семьи – и, боюсь, Мельгрен…»

«Я сожгла вэйнителя», – быстро перебила меня Андарна.

«Это… так».

Я наморщила лоб. Меня слишком потрясло появление Андарны, то, как менялась ее чешуя, чтобы помнить еще и о горящем темном колдуне. Но… Насколько я знала, нам еще не удавалось поджечь ни одного вэйнителя. И ведь Тэйрн тоже ничего не сказал об этом.

«Я об этом думала всю ночь. Когда я меняю цвет, магия чувствуется иначе. Может, моя сила в тот момент изменила вэйнителя, ослабила так, что он смог сгореть». – Теперь Андарна говорила чуть медленнее и отчетливее.

«Это может изменить… все. – Снизу раздались приглушенные голоса, и я ускорилась. – Это обязательно нужно изучить, но потом».

Я не собиралась рисковать Андарной, объявляя во всеуслышание, что она может оказаться нашим новым оружием, – особенно когда уже пошли слухи о возможном союзе с Поромиэлем. Что может быть хуже, чем угроза Андарне от властей? Только угроза от властей всего Континента сразу.

– Сопротивляйся сколько хочешь, но сила, которая струится в ее венах… – хихикая, говорил Джек, и его слова слышались все отчетливее по мере того, как я приближалась к его камере. – Верхушка хочет ее неспроста. Хочешь, дам совет по-братски? Подчинись и поищи для траханья кого-нибудь другого. Если этот твой знаменитый контроль хотя бы дрогнет…

– Никогда, – отрезал Ксейден, и его голос был пронизан смертельным холодом.

Мое сердце забилось чаще, и я остановилась перед последним поворотом, чтобы они меня не увидели. Ведь… Джек говорил обо мне.

– Даже великий ты не можешь решать, чего мы лишаемся первым, Риорсон, – рассмеялся Джек. – Но, по личному опыту, контроль исчезает быстро. Да посмотри на себя: только что насытился из источника – и уже здесь, отчаянно ищешь лекарство. Ты не выдержишь, а уж потом… Ну, скажем так: те серебряные волосы, которые тебя так покорили, станут серыми, как и вся она, а эти слабые колечки у тебя в глазах продержатся не пару дней, нет, они останутся навсегда.

– Этого не будет. – Ксейден тяжело ронял каждое слово.

– Ты можешь доставить ее вэйнителям сам. – Звон цепей. – Или просто выпустить меня – и мы сделаем это вместе. Кто знает, вдруг они даже оставят ее в живых, чтобы держать тебя на поводке, пока ты не станешь асимом и сам о ней не забудешь.

– Пошел ты.

Мои руки сжались в кулаки. Джек знал, что Ксейден транслировал магию напрямую. Если он хоть кому-то скажет, Ксейдена арестуют. В моей голове бушевала буря, а в нескольких шагах от меня спорили эти двое, и их слова терялись в шуме ветра моих мыслей. Боги, я могу потерять Ксейдена, прямо как…

Не могу. Не потеряю. Я отказывалась его терять – и отказывалась, чтобы он терял себя.

Во мне то и дело поднимался страх, но я гасила его, лишала воздуха, чтобы он не мог разгореться. Единственное, что было сильнее рыщущей во мне силы, – эта решимость, расправившая мои плечи.

Ксейден – мой. Мое сердце, моя душа, мое все. Он вытягивал силу из земли, чтобы спасти меня, и я не оставлю от мира камня на камне, пока не найду способ его вернуть. Даже если придется торговаться с Текарусом за каждую книгу на Континенте или ловить темных колдунов по одному для допроса – я найду лекарство.

«Мы найдем, – пообещала Андарна. – Сначала мы испробуем все доступные возможности, но если я права и я действительно ненароком повлияла на вэйнителя, когда меняла цвет чешуи, то и остальные из моего рода должны знать этот способ. Как изменить его. Исцелить его».

У меня перехватило дыхание – от мысли о самой возможности, о ее цене.

«Даже если ты права, я не позволю тебе…»

«Я сама хочу найти свою семью. Мы обе знаем, что поиск моего рода неизбежен – теперь, когда твои начальники знают, кто я такая. Так сделаем это на наших условиях и ради нашей цели. – Ее голос зазвучал резче. – Перепробуем все возможные методы на пути к поиску лекарства».

Она была права.

«Все возможные методы могут потребовать нарушить законы».

«Человеческие законы не касаются драконов, – возразила она тоном, напомнившим мне о Тэйрне. – И тебя, как мою всадницу и всадницу Тэйрна, они тоже больше не касаются».

«Подростковый бунт», – пробормотала я, перебирая в мыслях полдесятка планов, половина из которых могла бы сработать. Но даже для всадника есть законы, за нарушение которых последует казнь… не только моя, но и всех, кого я втяну в это дело. Я кивнула, принимая риск – по крайней мере, для себя.

«Тебе снова придется хранить секреты», – предупредила Андарна.

«Только те, которые защитят Ксейдена». – И сейчас это значило, что я должна как-то заткнуть Джека, но при этом не убивать, ведь розыска, который неизбежно последует за смертью нашего единственного военнопленного, мы не избежим.

«Мне точно не спрашивать Квера или Шрадха?..»

«Нет. – Я снова двинулась по лестнице. Существовал только один человек, кроме Боди и Гаррика, кому я могла доверить жизнь Ксейдена, единственный человек, который мог знать всю правду. – Скажи Глэйн, что мне нужна Имоджен».

Глава 1

Я не умру сегодня.

Я спасу его.

Личное дополнение Вайолет Сорренгейл к Книге Бреннана

Через две недели

Полеты в январе должны быть под запретом в Кодексе. Мы прорывались через ледяную метель в горах у Басгиата, и из-за воющего ветра и нескончаемого тумана, словно залепившего очки, я ни хрена не видела. Надеясь, что худшее осталось позади, я покрепче вцепилась руками в перчатках в луку седла.

«Умирать сегодня – это очень не ко времени, – сказала я по мысленному каналу, соединяющему меня с Тэйрном и Андарной. – Или вы хотите уберечь меня от Сенариума?»

Я уже больше недели ждала приказ, замаскированный под приглашение, от королевского совета, но их задержка была понятна – в Басгиате шел уже четвертый день беспрецедентных мирных переговоров. Поромиэль объявил, что уйдет на исходе седьмого дня, если не будут приняты их условия, и пока все к тому и шло. Оставалось только надеяться, что ко времени моего прибытия они будут в терпимом настроении.

«Хочешь на свое собрание? Не падай тогда», – фыркнул Тэйрн.

«В последний раз повторяю – я не упала, – возразила я. – Я спрыгнула, чтобы спасти Сойера…»

«Даже не напоминай».

«У тебя не получится вечно не пускать меня в патрули», – перебила Андарна, и за ее словами маячили тепло и уют Долины.

«Это небезопасно, – напомнил ей Тэйрн, видимо, уже в сотый раз. – Даже не считая погоды, мы охотимся на темных магов, а не летаем себе в удовольствие».

«В таких условиях летать не стоит», – согласилась я, оглядываясь по сторонам в поисках Ридока и Аотрома, но пока видела только белоснежные стены. Дыхание перехватило. Как тут найти темного мага в сотнях футов под ногами, когда не видно ни скал, ни собственных товарищей? Я не помнила метели сильнее, чем те, что осаждали военную академию последние две недели, но без…

Мамы. Скорбь впилась в грудь острыми когтями, и я вскинула лицо, чтобы его обжег снег, чтобы сосредоточиться на чем угодно другом и дышать дальше, двигаться дальше. Плакать будем потом – всегда потом.

«Всего лишь небольшой патруль, туда и обратно, – канючила Андарна. – Мне нужно упражняться. Кто знает, в какую погоду я попаду в поисках своего рода?»

Но эти «небольшие патрули» уже оказались смертельными – и я не торопилась испытывать теорию Андарны о ее огне. Возможно, у темных магов в пределах чар силы и ограничены, но бойцы они все равно опасные. И те, которые не сбежали после битвы, пользовались элементом неожиданности, чтобы пополнить список погибших новыми именами. Первое крыло, Третье и наша собственная секция Когтя уже несли потери.

«Тогда учись распределять магию, чтобы сохранять тепло во всех конечностях во время полета, потому что твои крылья не выдержат веса льда», – пророкотал в снегу Тэйрн.

«Мои крылья не выдерживают веса льда, – неприкрыто передразнила Андарна, – но каким-то чудом выносят твое эго».

«Иди спать и не мешай взрослым работать». – Мышцы Тэйрна слегка сдвинулись подо мной знакомым образом, и я наклонилась вперед, насколько позволяло седло, готовясь к пике.

Желудок загнало в горло, когда дракон с треском сложил крылья и мы рухнули к земле, рассекая метель. Ветер рвал мой зимний летный капюшон, кожаный ремень седла впивался в отмороженные бедра, а я молилась Зинхалу, чтобы прямо под нами не оказалось горного пика.

Тэйрн выровнялся, мой желудок вернулся на место, а я подняла летные очки на лоб и быстро проморгалась, глядя направо. На низкой высоте упала и скорость ветра, позволяя разглядеть скалистый хребет над самым летным полем.

«Все чисто». – Мои глаза слезились под напором ветра и снега – снежинки больше напоминали мелкий ледяной град. Я протерла линзы пальцами в замшевых перчатках и вернула очки на глаза.

«Согласен. Когда услышим то же самое от Фэйге и Крута, заканчиваем сегодняшнюю вылазку», – проворчал Тэйрн.

«Тебя послушать, так летать целыми днями и не встречать врага – это что-то плохое».

Может, мы и правда выследили и убили всех до последнего. Наши профессора зачищали основную территорию провинции, а кадеты – окрестности Басгиата. Они уничтожили тридцать одного вэйнителя. И прикончили бы тридцать второго, если бы кто-нибудь заподозрил, что он среди нас, хоть на его счет и записано семнадцать темных колдунов.

«Эта тишина насторажива…» – начал было Тэйрн, но вдруг над нами раздался треск, и он вскинул голову. Я тут же последовала его примеру.

О нет.

Не ветер. Крылья.

Все поле зрения заполнили когтистые лапы Аотрома, и мое сердце сжалось в панике. Он падал из метели точно на нас.

«Тэйрн!» – крикнула я, но он уже уходил в пике налево, сворачивая с намеченной траектории движения.

Мир перевернулся, небо и земля дважды поменялись местами в тошнотворном танце, после чего Тэйрн с резким хрустом распахнул крылья. От этого маневра на них надломился дюймовый слой наледи, вниз посыпались куски льда. Я сделала рваный глоток воздуха, а Тэйрн заработал крыльями в полную силу и набрал сотню футов высоты в считаные секунды, оказавшись совсем рядом с коричневым мечехвостом.

Яростный гнев выжег воздух в моих легких, и, прежде чем я успела поставить на место щит и приглушить самую сильную отдачу, весь мой организм на миг затопили чувства Тэйрна.

– Не надо! – крикнула я, когда мы подлетели к Аотрому слева, но ветер унес слова, а Тэйрн, как всегда, делал что хотел. Он с хрустом сомкнул челюсти в каких-то дюймах от головы Аотрома. – Это всего лишь случайность!

Которой обычно легко избежать благодаря общению драконов.

Коричневый мечехвост рявкнул, когда Тэйрн повторил свое предупреждение, затем покорно подставил горло.

Ридок посмотрел на меня сквозь снежную завесу и развел руками, но я сомневалась, что он заметил мой извиняющийся жест до того, как Аотром провалился вниз, направляясь на юг, к летному полю.

Видимо, Фэйге и Ри уже отчитались.

«Это правда было так необходимо?»

Я опустила щит, и связь с Тэйрном и Андарной накатила в полную силу, но переливающийся путь к Ксейдену оставался закрыт, поблек до смутного отголоска своей обычной силы. Утрата постоянного контакта – это неприятно, но он еще не доверял себе. Или тому, кем он, по его мнению, становился.

«Да», – ответил Тэйрн, будто одного слова достаточно.

«Ты почти в два раз больше его, и это явно была случайность», – повторила я, в то время как мы быстро снижались к летному полю. В снегу на земле квадратного каньона из-за постоянных патрулей второ- и третьекурсников уже были видны утоптанные тропинки.

«Это была небрежность, и дракон в возрасте двадцати двух лет должен понимать, что нельзя закрываться от своей стаи только из-за ссоры с всадником», – проворчал Тэйрн, но его гнев уже сходил на нет.

Аотром приземлился рядом с зеленым кинжалохвостом Ри – Фэйге. Когти Тэйрна вонзились в промерзшую землю слева от Аотрома, и от резкой посадки все мое тело загудело, как колокол. По хребту словно огонь пробежал – основной удар пришелся на копчик. Я резко выдохнула в момент особенно острой боли, с остальным же смирилась.

«Ну, очень изящно». Я рывком подняла очки на лоб.

«В следующий раз лети сама».

Дракон встряхнулся, как промокшая овчарка, и я закрыла лицо руками от снега и льда, полетевших с его чешуи.

Когда он прекратил, я потянула за кожаный ремень на седле, но пряжка зацепилась за кривой, неумелый шов, который я сделала после битвы, и одна нитка лопнула.

«Проклятье. Этого бы не случилось, если бы ты подпустил к себе Ксейдена».

Я заставила себя выбраться из седла и, не обращая внимания на возмущенный протест промерзших суставов, двинуться дальше через заледеневшие шипы и чешую, которые знала как свои пять пальцев.

«Темному не пришлось бы чинить, если бы ты не порезала», – ответил Тэйрн.

«Хватит его так называть».

На пути по плечу Тэйрна у меня подломилось колено, и я вскинула руки, чтобы удержать равновесие, проклиная свои предательские суставы. После часа в седле при такой температуре больное колено – это ерунда; хорошо, что вообще еще двигается.

«Хватит отрицать очевидное. – Тэйрн осуждающе медленно выговаривал каждое слово, пока я обходила обледенелый участок и готовилась спешиться. – Его душа уже не принадлежит ему».

«Как драматично. – Я не собиралась снова ввязываться в этот спор. – Его глаза опять стали обычными, и…»

«Подобная мощь вызывает зависимость. Ты сама это знаешь, иначе бы не притворялась по ночам, что спишь». Тэйрн вывернул голову в змеином движении и пронзил меня взглядом золотых глаз.

«Да сплю я. – Это была не совсем ложь, но в любом случае лучше бы сменить тему. – Ты заставил меня чинить седло самой, чтобы преподать какой-то урок? – Пока я скатывалась по ноге Тэйрна, моя задница возмущалась из-за каждой чешуйки. Но наконец это закончилось, и я оказалась по колено в свежем снегу. – Или ты больше не доверяешь мое снаряжение Ксейдену?»

«Да».

Тэйрн поднял голову на уровень моей и опалил дыханием крыло, расплавив остатки льда, а я отвернулась от жаркой волны, так отличавшейся от температуры моего тела.

«Тэйрн… – Я не могла подобрать слова и просто посмотрела на него. – Перед собранием мне нужно знать твое мнение. Будет одобрение эмпирейцев или нет, но без тебя я не справлюсь точно».

«То есть ты хочешь знать, поддерживаю ли я твой миллион вариантов заигрывания со смертью ради исцеления того, кого уже не спасти?» – Он снова повернул голову ко мне.

Связь с Андарной затрещала от напряжения.

«Он не… – Я осеклась, потому что в остальном дракон был прав. – Если вкратце, то да».

Глубоко в его груди зарокотало.

«Я готов лететь, не разогрев крылья, чтобы перенести большой вес на большое расстояние. Это ответ на твой вопрос?»

Он имел в виду Андарну. Облегчение вырвалось из моих губ в виде клубящегося облачка.

«Спасибо».

Из драконьих ноздрей повалил пар.

«Но не принимай мою безоговорочную поддержку тебя и Андарны за веру в него».

Тэйрн поднял голову, обозначая, что разговор закончен.

«Поняла».

И я побрела по тропинке в снегу туда, где ждали Ри и Квинн. Ридок шел туда же, обходя Тэйрна подальше, стороной. Мои почти онемевшие от холода пальцы в перчатках возились с тремя пуговицами сбоку зимнего капюшона. Наконец ткань с меховой подбивкой подалась, и я освободила рот и нос, подходя к друзьям.

– У вас на маршруте все тихо?

Ри и Квинн явно замерзли, но, слава богам, не пострадали.

– Более того… пугающе скучно. Мы не видели ничего опасного. И яма, где жгли виверн, все еще просто куча пепла и костей. – Ри смахнула снег с капюшона, потом натянула его обратно на свои черные косы до плеч.

– Вообще-то последние десять минут мы в принципе не видели ни хрена. – Ридок запустил руку в перчатке в волосы, а снежинки соскальзывали с его блестящих щек, не тая.

– Ты-то хотя бы заклинаешь лед. – Я показала на его раздражающе чистое лицо.

Квинн наспех стянула светлые кудри в узел.

– Ты тоже можешь согреться заклинаниями.

– Не собираюсь рисковать молниями, пока не увижу цель. – Особенно оставшись без своего единственного преимущества в бою. Я взглянула на Ридока, за спиной которого взлетали на патрулирование драконы секции Хвоста. – О чем ты там спорил с Аотромом?

– А, прости. – Ридок поморщился и понизил голос. – Он хочет обратно в Аретию, домой. Говорит, к поискам седьмой породы нужно приступать оттуда.

Ри кивнула, Квинн сжала губы в тонкую линию.

– Да, могу его понять, – сказала я. Это было распространенное мнение в стае. Мы здесь не самые званые гости. Единство наваррских и аретийских всадников исчезло, не успела отгреметь битва. – Но единственный путь к союзу, который спасет граждан Поромиэля, – это оставаться здесь. По крайней мере, пока.

Не говоря уже о том, что этого требует Ксейден.

«Он остается, потому что наваррские чары защищают тебя от него».

Я не обратила внимания на это ценное замечание, и Тэйрн пустил очередную струю огня, отогревая левое крыло, затем оттолкнулся от земли и взмыл в небо, к остальным.

Когда мы вышли из туннеля под хребтом, отделяющим жилые корпуса от тренировочной площадки, во дворе было практически пусто. На вершине ротонды, к которой сходились все постройки квадранта, лежал снег, как и практически всюду. Кроме южной крыши учебного крыла слева, где на самой высокой башне ярко горело пламя Малека, пожирая имущество наших погибших, как того требует бог.

Может, бог смерти и проклянет меня за то, что я сохранила личный дневник матери, но вообще-то и мне было что ему высказать в глаза при встрече.

– На доклад! – приказала нам Аура Бейнхэвен, стоявшая на помосте вместе с Эваном Фабером – коренастым и мрачным командиром того немногого, что осталось от Четвертого крыла из Наварры.

– А, хорошо, вы все вернулись. – Эван сложил руки на груди, его голос был пропитан сарказмом. – А мы так волновались.

– Когда мы улетали, этот козел только-только успел стать командиром отряда в секции Когтя, – пробормотал Ридок.

– Этим утром все тихо, – ответила Рианнон, и Аура кивнула, но ответить не соизволила. – Есть новости с фронта?

У меня внутри все сжалось. Незнание было мучительным.

– Ничего такого, чем можно поделиться с бандой дезертиров, – ответила Аура.

Ой, да пошла она.

– Эта банда дезертиров спасла ваши задницы! – Квинн подняла средний палец, и мы быстро прошли мимо, хрустя сапогами по заснеженному гравию. – Наваррские всадники, аретийские… Так воевать невозможно, – сказала она нам тихо. – Если они не примут нас, у наездников на грифонах нет даже минимального шанса.

Я кивнула. Над этим вопросом работала Мира – руководство не допустило бы к применению то, о чем она знала, даже если бы это спасло переговоры. Напыщенные сволочи.

– Девера и Каори вернутся со дня на день. Они выстроят иерархию, как только королевские семьи подпишут договор и, надеюсь, помилуют нас за дезертирство. – Ри склонила голову набок, когда из ротонды перед нами вышла растрепанная Имоджен. Ее длинная розовая челка касалась скулы. – Кардуло, ты пропустила патруль.

– Лейтенант Тэвис дал мне другое назначение, – объяснила Имоджен, не смутившись ни на секунду. Ее взгляд тут же упал на меня. – Сорренгейл, надо поговорить.

Я кивнула. Она присматривала за Ксейденом.

– Завтра не пропускай. – Ри и остальные двое прошли мимо Имоджен, затем Ри задержалась на ступеньках ротонды и бросила взгляд через плечо, пока остальные зашли внутрь. – Погоди. Мира вернется сегодня?

– Завтра.

Тревога повязала красивый бантик у меня на горле и затянула его. Одно дело – строить планы, и совсем другое – их выполнять, особенно когда впоследствии мои любимые станут предателями… опять.

«Все возможные методы», – напомнила мне Андарна.

«Все возможные методы», – повторила я, как мантру, и расправила плечи.

– Хорошо. – На лице Ри медленно расползлась улыбка. – Когда закончите, найдете нас в лазарете. – Она кивнула и поднялась по ступеням в ротонду.

– Ты сказала второкурсникам, чем занята Мира? – шепнула Имоджен с оттенком обвинения в голосе.

– Только всадникам, – возразила я так же тихо. – Если попадемся только мы, это измена, но если летуны…

– То это война, – договорила за меня Имоджен.

– Ридок, ты что, заморозил дверь? – раздался окрик Ри с лестницы. Она всем своим весом навалилась на ручку правой створки, а потом плюнула и прошла в левую. – А ну, вернись и отмораживай, живо!

– Да уж. Кому говорить, как не им. – Имоджен потерла переносицу, а изнутри ротонды послышался хохот Ридока. – Вы вчетвером – сплошная головная боль. Чудо, если мы все это провернем и нас не казнят.

– Тебе участвовать необязательно. – Я смотрела на нее так, как и не мечтала бы полтора года назад. – Я все равно это сделаю, с тобой или без тебя.

– И откуда такая наглость, а? – Уголок ее рта пополз вверх. – Расслабься. Если план придумывает Мира, я, конечно же, в деле.

– Она не умеет проигрывать.

– Уж это я поняла. – Снег хлестнул нам в лица, и взгляд Имоджен посерьезнел. – Но, пожалуйста, скажи, что ты не разболтала своей авантюрной четверке, почему мы это делаем.

– Конечно, нет. – Я сунула перчатки в карман. – Он до сих пор бесится, что я «отяготила знаниями» тебя.

– Тогда пусть перестанет делать глупости, чтобы за ним не пришлось подчищать. – Она потерла замерзшие ладони и последовала за мной вверх по ступеням. – Слушай, я хотела сказать это наедине, потому что мы тут поговорили с Гарриком и Боди…

– Без меня? – Я напряглась.

– О тебе, – без тени смущения пояснила она.

– Еще лучше. – Я потянулась к ручке двери.

– Мы решили, что тебе стоит задуматься о твоем ночлеге.

Моя рука сжалась на ручке, и я подумала, не садануть ли Имоджен дверью в лицо.

– А я решила, что вы все можете пойти на хрен. Я от него не сбегу. Даже когда он теряет контроль, он меня не трогает. И никогда не тронет.

– Я их предупреждала, что ты так и скажешь, но не удивляйся, если они не отстанут. Рада слышать, что хотя бы ты еще предсказуема, в отличие от Риорсона.

– Как он этим утром?

Мои щеки покраснели, когда мы вошли в ротонду, и я надвинула капюшон обратно. Без классов, построений и всякого ощущения порядка учебное крыло стояло заброшенным, но зал собраний и общие комнаты были забиты слонявшимися без дела, взволнованными, встревоженными кадетами, которые хотели только пережить следующий патруль и выместить свою досаду на ком-нибудь еще. Любой из нас убил бы за нормальный, прежний инструктаж.

– Как всегда, угрюмый и упрямый, – ответила Имоджен.

Мы молча прошли по коридорам жилого корпуса, миновали компанию прожигавших нас взглядом второкурсников из Первого крыла – в том числе Кэролайн Эштон, а значит, те, кто заставляет говорить правду, ее уже проверили. Благо лестница в квадрант целителей оказалась пустой.

– Собираешься ему рассказать, что мы задумали?

– Он знает, что нас отправят на поиски рода Андарны. Остальное? Ему лучше не знать. – У туннелей я кивнула паре аретийских всадников из Третьего крыла, но снова заговорила, только когда они остались позади. – Он переживает из-за возможности случайной утечки – глупо, и все же я уважаю его желания.

– Жду не дождусь, когда он узнает, что ты возглавила собственное восстание. – Имоджен ухмыльнулась, когда мы миновали крытый переход в квадрант целителей.

– Это не восстание, а я… я его не возглавляю.

Ксейден, Даин, Ри: вот они – прирожденные предводители. Они вдохновляют и отдают приказы в интересах отряда. А я просто делала то, что в моих силах, чтобы спасти Ксейдена.

– В том числе ищешь род Андарны? – Имоджен распахнула дверь в квадрант, и я последовала за ней.

– Это другое, и я ничего не возглавляю, я… просто помогаю выбрать лидера. Ну, или хотя бы надеюсь, что у меня это получится. – Я снова подумала, как же многолюдно тут стало, проходя мимо тихо лежащих пациентов – в основном в голубой форме пехоты, – и увидела, что среди них снуют писцы в капюшонах: наверняка собирают рассказы с поля боя. – Звучит похоже, но суть разная.

– Неужто? – Имоджен не скрывала сарказма. – Ну что ж, послание доставлено, я сказала, что хотела. Сообщишь, когда вернется Мира. – Она направилась к главному кампусу. – Передавай Сойеру привет. И удачи сегодня днем!

– Спасибо, – сказала я ей вслед и повернулась к лазарету.

Когда я вошла в двойные двери, в нос ударили запахи трав и металла. Я посмотрела направо и помахала Трегеру – он с летунами, обученными исцелять, помогал чем мог.

Тот кивнул в ответ, стоя возле койки пациента, затем взял иголку и нитку. Я зашагала быстрее, чтобы не мешать целителям, сновавшим туда-сюда и то и дело нырявшим за занавески, где на рядах коек отдыхали раненые. Из последней импровизированной палаты послышался смех Ридока. Бледно-голубые занавески были отдернуты и подвязаны кверху, открывая взгляду ворох зимних летных курток в углу и примерно половину второкурсников из нашего отряда, сгрудившихся у койки Сойера.

– Хватит преувеличивать, – говорила Рианнон, сидя на деревянном стуле в изголовье и грозя пальцем Ридоку, который устроился на койке прямо там, где когда-то была нижняя часть ноги нашего товарища. – Я просто сказала, что это стол нашего отряда и им лучше…

– Тащить свои трусливые жопы обратно в Первое крыло, где им и место, – со смехом договорил за нее Ридок.

– Не может быть, чтобы ты так сказала. – Уголок губ Сойера дернулся вверх, но настоящую улыбку это не напоминало.

– Сказала-сказала. – Я подобралась ближе, стараясь не наступить на вытянутые ноги Кэт и Марен, и расстегнула летную куртку, чтобы бросить в кучу к остальным.

– На что только всадники не обижаются. – Кэт выгнула темную бровь и лениво перелистнула учебник истории Маркема, лежавший у нее на коленях. – Сейчас у нас есть проблемы поважнее.

– Что правда, то правда, – кивнула Марен, заплетая свои темно-каштановые волосы в косу из четырех прядей.

– Кстати, как патрулирование? – Сойер без посторонней помощи принял сидячее положение, опершись на спинку кровати.

– Тишина, – ответил Ридок. – Начинаю верить, что мы отловили всех.

– Или они смогли сбежать, – пробормотал Сойер, и его взгляд снова потускнел. – Скоро вам придется отправиться за ними.

– Только после выпускного. – Ри скрестила ноги. – Кадетов за границу не отправляют.

– Кроме Вайолет, конечно. Ее отправят на поиски седьмой породы, чтобы мы победили на этой войне. – Ридок с самодовольной улыбкой бросил на меня взгляд. – Не переживай, я ее защищу.

Я не понимала, всерьез он говорит или подкалывает. Кэт фыркнула и перелистнула страницу.

– Будто кто-то отправит тебя. Гарантирую, полетят только офицеры.

– Не может быть. – Ридок покачал головой. – Ее дракон – ее правила. Верно я говорю, Ви?

Все повернулись ко мне.

– Если мне позволят, я предоставлю список тех, кому доверяю и кого хочу взять с собой.

Список, который переписывался так часто, что я уже и не была уверена, нужный ли вариант у меня с собой.

– Бери весь отряд, – посоветовал Сойер. – Мы лучше всего действуем в команде. – Потом фыркнул: – Кого я обманываю. Это ты лучше действуешь в команде. А я и по лестнице теперь не поднимусь. – Он кивнул на костыли рядом с койкой.

– Ты все еще в отряде. И не забывай пить. – Ри потянулась за оловянной кружкой через стол, где лежала записка – похоже, почерк Есинии.

– Вода мне ногу заново не отрастит. – Сойер взял кружку, и металлическая ручка зашипела, подстраиваясь под его руку. Он взглянул на меня: – Знаю, не стоит так говорить после того, как ты потеряла родную мать…

– Боль – это не соревнование, – успокоила я его. – Ее всегда хватает в избытке.

Он вздохнул:

– Меня навещал полковник Чендлир.

Внутри меня все рухнуло.

– Тебя отправляют в отставку?

Сойер кивнул.

– Что? – Ридок сложил руки на груди. – Второкурсники не уходят в отставку. Умирают? Да. В отставку? Нет.

– Я-то понимаю, – начал Сойер. – Просто…

И тут по лазарету разнесся жуткий вопль, означавший нечто похуже боли – ужас. Кровь застыла у меня в жилах, а волосы встали дыбом. В наступившей тишине я вскочила и выхватила кинжалы.

– Это что было? – Ридок соскользнул с койки Сойера, и остальные тоже последовали за мной, когда я выскочила из импровизированной палаты и развернулась к открытым дверям лазарета.

– Она мертва! – В лазарет ввалился кадет в голубой форме пехоты и рухнул на четвереньки. – Они все мертвы!

Невозможно было не узнать серый отпечаток руки у него на шее.

Вэйнители.

У меня екнуло сердце.

Мы не видели их в патрулях, потому что они были здесь.

Глава 2

Самые редкие печати – те, что встречаются раз в поколение или в сотню лет, – насколько нам известно, манифестировали лишь дважды, и каждый раз – в переломный момент нашей истории. И всего единожды шесть самых могущественных магов жили на Континенте одновременно. Как бы это ни было поразительно наблюдать, я бы не хотел дожить до другого такого случая.

Майор Далтон Сиснерос. О печатях

«Они в крепости!» – заревел Тэйрн.

«Я догадалась».

Я быстро сменила кинжалы на те, что были сделаны из нужного сплава, и тут же передала один Сойеру:

– Сегодня никто из нас не умрет.

Он кивнул, взяв клинок за рукоять.

– Марен, защищай Сойера, – приказала Рианнон. – Кэт, помогай кому сможешь. Вперед!

– А я, видать… просто здесь постою? – Сойер выругался, а мы бросились между рядами больничных коек к выходу.

Мы первые достигли двери, где Винифред держала рыдающего кадета за руки.

– Вайолет, не ходи… – начала она.

– Запри двери! – крикнула я на бегу.

– Будто их это остановит, – бросил мне Ридок, когда мы втроем ворвались в туннель и тут же застыли при виде жуткого зрелища, открывшегося перед нами.

Одеяла на всех временных койках в коридоре были отброшены и обнажили иссушенные тела. Внутри меня все рухнуло. Как это могло произойти так быстро?

– Вот проклятье. – Ридок справа от меня выхватил еще один кинжал, а из двери позади нас выбежали еще два всадника, оба из Второго крыла.

Я потянулась к Ксейдену и обнаружила, что его щиты не просто поставлены, но и непробиваемы.

«Бесит, но ладно».

Я в состоянии драться сама, и со мной Ридок и Ри.

«У тебя нет проводника», – напомнил мне Тэйрн. А значит, я не могу метать молнии прицельно, особенно в закрытых помещениях.

«Я всегда лучше управлялась с кинжалами, чем с этой способностью. Предупреди всадников, которые охраняют камень чар».

«Уже», – отозвался он.

– Проверить переход! – скомандовала Рианнон двоим из Второго крыла, и они направились к квадранту всадников.

«Когда разберетесь, вынесите сюда тела вэйнителей, мы поджарим их потехи ради», – предложила Андарна.

«Попозже».

Я успокоилась, насколько это было возможно, и сосредоточилась.

– Смотреть в оба, – сказала Рианнон голосом твердым и четким, как и ее движение, которым она выхватила кинжал из сплава, и тут же встала по правую руку от меня. – Идем.

Мы двигались слаженно, быстро и тихо по коридору. Я смотрела вперед, а Ри и Ридок следили за левым и правым флангами соответственно, и их молчание говорило мне обо всем, что нужно знать. Выживших не было.

Мы уже подходили к повороту в другой коридор возле последней койки, когда с лестницы впереди выскочил писец и рванулся к нам – его балахон развевался, словно крылья.

Я перехватила кинжал за острие; сердце забилось с удвоенной скоростью.

– Куда они пошли? – крикнула кадету Ри.

С головы писца упал капюшон. Нет, это был явно не кадет: красные глаза и паутина вен на висках. Он запустил руку под балахон, но я уже метнула кинжал – раньше, чем он ухватился за рукоятку меча.

Кинжал засел в левой стороне груди вэйнителя, его глаза выпучились от изумления, и он мешком свалился на пол. Тело съежилось в считаные секунды.

– Проклятье. Я иногда забываю, как ты в этом хороша, – прошептала Ри, оглядываясь, и мы двинулись дальше.

– Как ты поняла? – спросил так же тихо Ридок, быстро откинув ногой высушенный труп в сторону и вернув мне кинжал.

– Писец бежал бы в Архивы. – Я забрала клинок и покрепче ухватилась за рукоять. – И спасибо. – Сила в металле гудела слабее, но все-таки гудела и вполне могла нанести еще один смертельный удар. Сколько вэйнителей мы с Имоджен видели по пути в лазарет, ни о чем не догадавшись? – Вот как они питались и оставались при этом незамеченными. Они переодеты в писцов.

С другой стороны туннеля приближались два силуэта в бежевых балахонах. В магическом свете стали видны нашивки первокурсников, и я приготовилась метать клинок снова.

– Снять капюшоны, – приказала Ри.

Обе фигуры вздрогнули. Кадетка справа быстро подчинилась, а вот руки ее спутницы дрожали, голубые глаза вперились в тело у моих ног.

– Это… – шепнула она и пошатнулась, и подруга обхватила ее за плечи.

– Да. – Я опустила клинок, не заметив красного отблеска в их глазах или вен на висках. – Возвращайтесь в Архивы и предупредите остальных.

Они развернулись и побежали.

– Вниз или вверх? – спросил Ридок, стоя перед лестницей.

Внизу раздался крик.

– Вниз, – сказали мы с Ри одновременно.

– Прекрасно. – Ридок размял шею. – Вниз по лестнице в пыточную, где поджидает несметное число отъевшихся темных колдунов. Развлекаемся.

Он пошел впереди, перебросив кинжал в левую руку, а правой изготовившись применять магию. Следом пошла я, а затем Рианнон.

Мы быстро крались по лестнице, боком, прижимаясь спинами к каменной стене, и я мысленно возблагодарила Эрана Норриса за то, что он строил в Басгиате каменные лестницы, а не деревянные, которые так легко могли бы заскрипеть… или загореться.

«Думай о настоящем, а не о прошлом», – выговорил мне Тэйрн.

Где-то внизу шел бой – слышалось разное, от лязга клинков до скрежета стали по камню. Но поторопил меня маниакальный хохот вперемешку с криками боли; от него во мне взыграла сила, заискрившись на коже.

«Контролируй ее!» – велел Тэйрн.

«Помолчи», – ответила я, закрывшись от него щитом, хотя и знала, что если он захочет, то легко пробьется.

– Хватит играть с жертвой, и помоги открыть дверь! – гаркнул кто-то внизу.

Если там открывают камеру, то они явно не на нашей стороне. Они пришли за Джеком.

– Сколько человек охраняет Барлоу? – шепнул Ридок, когда мы оказались у последнего поворота лестницы, выйдя из-за которого показались бы на глаза тем, кто поджидал внизу.

– Двое… – Ответ Рианнон вдруг заглушил низкий мучительный крик.

– Теперь один, – ответила я, приготовившись метать клинок правой рукой.

Перед нами показался вход в тюрьму, и я быстро оглядела слишком знакомое пространство, оценивая ситуацию.

Два темных колдуна в бежевых балахонах тянули дверь камеры Джека, одна вэйнительница медленно вела мечом с рубиновой рукояткой по горлу младшего лейтенанта, чьи руки были пришпилены к толстой столешнице кинжалами, а другая стояла в тенях.

Ее длинная серебряная коса, свисавшая из-под капюшона, мотнулась, когда она развернулась в нашу сторону; ее жуткие красные глаза под поблекшей татуировкой на лбу встретились с моими и слегка округлились. Я похолодела, когда губы вэйнительницы скривились в усмешке, перекосившей красные вены на висках, а затем она… исчезла.

Я моргнула из-за внезапного сквозняка, потянувшего меня за косу, потом уставилась на пустое место, где только что стояла беловолосая. Или я так думала. Мне померещилось?

Позади меня вскрикнула Ри, и я быстро перевела взгляд на охранника. Стол заливала кровь, и я сглотнула жгучую кислоту в горле, заметив еще два трупа – один в бежевом, один в черном. Женщина с рубиновым мечом у стола развернулась, ее короткие светлые волосы хлестнули по острым скулам, когда она уставилась на нас, демонстрируя разветвления красных вен на висках.

Я тут же метнула кинжал на случай, если соберется исчезнуть и эта.

– Всад… – тревожно начала она, но захлебнулась, когда горло пронзил мой кинжал.

Ридок бросился на двоих у двери, однако они уже были готовы: ближайший взмахнул мечом, от которого Ридок закрылся толстой полосой льда.

Я бросила во второго кинжал, одним прыжком преодолев последние ступеньки, но темноволосый вэйнитель отскочил с нечеловеческой ловкостью. Мой клинок отлетел от каменной стены за его спиной, пока я бежала к всаднику, истекавшему кровью на столе.

Проклятье!

Ри перепрыгнула тело убитой вэйнительницы, направляясь на подмогу Ридоку, а я двигалась в выбранном направлении, не спуская глаз с того, в кого промазала.

Вэйнитель взмахнул рукой, и в мою сторону что-то полетело.

– На пол, Ви! – крикнул Ридок, выбросив руку ладонью вниз, и мои ноги обдал холодок, а в лицо полетели шипы.

Я упала на колени и проскользила по ледяной дорожке, а над моей головой просвистела палица.

– Не сребровласую! – крикнул темный колдун с мечом, и я вскочила на ноги, поскользнувшись на окровавленных камнях. – Она нужна живой!

Чтобы подчинить Ксейдена? Пошли вы. Больше меня против него никто не использует.

– Теперь это мое! – крикнула Ри, и, бросив взгляд налево, я увидела, что она размахивает палицей перед ее бывшим хозяином, выигрывая мне время, чтобы добраться до всадника, подрагивавшего на столе.

– Держись, – сказала я, зажимая рану на его шее, но почти сразу же отпустила: всадник сделал последний рваный вдох и обмяк. Мертв. Мое сердце сжалось всего на секунду, после чего я выхватила еще два кинжала и повернулась к друзьям.

Черноволосый вэйнитель проскользнул под палицей Рианнон, а затем появился передо мной, будто всегда здесь и стоял.

Быстрые. Слишком, хрен их побери, они быстрые.

Вздрогнув, я направила нож к его горлу, и вэйнитель уставился на меня с извращенным весельем в красных глазах. Энергия наполнила мои вены, нагревая кожу и поднимая волоски на руках дыбом.

– А, владеющая молниями. Ты далековато от неба, и мы оба знаем, что меня этим ножичком не убить, – поддразнил он, и вены на его висках запульсировали, в то время как Ри подкралась сзади, занеся свой кинжал из сплава.

Вдруг вдоль стен задрожали тени, и у меня приподнялся уголок губ.

– Я и не убью.

Всего на миллисекунду в его глазах вспыхнуло недоумение, а затем вокруг взорвались тени, мгновенно сожрав весь свет до последней капли океаном бесконечной черноты, которую я приветствовала как родную. Лента тьмы обвила меня за талию и отдернула назад, а затем нежно коснулась моей щеки, успокаивая заходящееся сердце и клокочущую энергию.

Помещение заполнилось криками, затем последовали два глухих стука о пол – и я, вне всяких сомнений, знала, что этим угрозам моей жизни пришел конец.

Спустя мгновение тени отступили, раскрывая скорчившиеся на полу тела двух темных колдунов с кинжалами из сплава в сердцах.

Я опустила оружие, и из середины комнаты навстречу мне ступил Ксейден; за его плечами торчали рукоятки двух мечей. Он был в прочной зимней форме без символов отличия, не считая знака младшего лейтенанта, а множество капель подсказали мне, что он только что с улицы.

Младший лейтенант. То же звание, что и у всадников, охранявших Барлоу.

То же, что и у Гаррика, стоявшего у лестницы позади Ксейдена, и почти у всех офицеров, временно размещенных здесь для защиты Басгиата.

Мое сердце замерло, пока взгляд обводил мускулистое тело в поисках ранений. Я встретилась глазами с Ксейденом, и мое дыхание успокоилось, только когда я убедилась, что он цел, а вокруг его ониксовых с золотом радужек нет ни следа красного. Может, технически он и адепт, но и близко не похож на вэйнителей, с которыми мы только что сражались.

И боги, как я его люблю.

– Вот объясни мне, Вайоленс. – У него напряженно ходили желваки под светло-коричневой кожей небритой щеки. – Почему это всегда ты? Что ни случись – там всегда ты.

Час спустя полковник Панчек, комендант квадранта всадников, отпустил нас с совещания.

– Его будто вообще не смутило, что они хотели спасти Барлоу, а не уничтожить камень чар.

Гаррик провел ладонью по коротким темным волосам, спускаясь по лестнице учебного крыла передо мной с Ксейденом.

– Может, это не первая попытка. – Ри взглянула через плечо на Гаррика. – Нам же не будут докладывать каждый раз. Не доросли еще.

Здесь было небезопасно – впрочем, для нас безопасно уже не было нигде.

– Панчек ведь известит командование? – спросил Ридок, пока мы шли по третьему этажу.

– Мельгрен и так уже знает. Хотя внизу нас было только двое. – Ксейден бросил многозначительный взгляд на руку Гаррика: из-под рукава формы выглядывала метка отступника.

– Я просто офигительно благодарен чарам, которые поставила Сорренгейл перед тем, как уйти. – Гаррик не потрудился пояснить, что имеет в виду мою сестру. Все и так были в курсе. – Барлоу не слышит и не видит ничего за пределами камеры, пока дверь не откроют, так что не в курсе происходящего. И судя по камням, которые он осушил там у себя, через пару-тройку дней ему конец.

Ксейден рядом со мной напрягся, и я мысленно потянулась к нему, но его щиты были толще стен нашей крепости.

– Это не всегда я, – шепнула я ему, коснувшись его ладони, пока мы спускались по широкой винтовой лестнице ко второму этажу.

Ксейден фыркнул, потом сплел пальцы с моими и поднял мою ладонь к своим идеальным губам.

– Всегда, – ответил он так же тихо, подчеркнув свои слова поцелуем.

Мой пульс подскочил, как и всегда, когда он касался моей кожи губами, что за последние пару недель происходило нечасто.

– А знаешь, как ты их покрошил во тьме, это просто охренеть можно. – Ридок поднял палец. – Но я бы и сам справился.

– Не справился бы. – Ксейден погладил большим пальцем мои костяшки, и плечи Гаррика сотряслись от бесшумного смеха, в то время как мы прошли по последнему пролету к главному входу.

– Ты-то откуда знаешь? – Ридок опустил руку.

Гаррик и Ксейден обменялись утомленными взглядами, и я с трудом поборола улыбку.

– Потому что ты был в одном конце комнаты, – ответил Гаррик, – а твой меч – в другом.

– Проблема, да. И я как раз ее решал. – Ридок пожал плечами, спускаясь на первый этаж одновременно с Ри.

Ксейден остановился, потянул меня за руку в безмолвной просьбе остаться с ним, и я подчинилась.

– Надо проверить остальных. – Ри бросила взгляд на меня. – Вы в большой зал?

Я кивнула, и у меня в животе стянулись узлом нервы.

– Ты готова. Ты справишься, – сказала она, сверкнув улыбкой. – Вас проводить?

– Нет. Проведайте отряд, – ответила я и кивнула замедлившему шаг Гаррику. – Я вас потом найду.

– Будем ждать, – пообещал Ридок на ходу, направляясь налево вместе с Ри и исчезая за углом.

– Все в порядке? – Гаррик повернулся к нам и всмотрелся в лицо Ксейдена.

– Будет в порядке, если оставишь нас на пять минут наедине, – ответил Ксейден.

Гаррик метнул на меня быстрый взгляд, его лоб рассекли тревожные морщины, но быстро разгладились, когда я кивнула.

– Твою мать. Вы же доверяете ей присматривать за мной по ночам? – Ксейден прищурился, глядя на лучшего друга.

– Вот только не надо вести себя так, будто я виноват в том, что за тобой нужно присматривать, – выпалил Гаррик.

Возле наших ног по ступеням поползли тени.

– Все нормально, – поспешила я успокоить Гаррика, не отпуская большую ладонь Ксейдена. – Я в норме. Он в норме. Все в норме.

Гаррик еще раз глянул на меня, на Ксейдена, потом развернулся и двинулся вниз по лестнице.

– Буду рядом, – предупредил он и свернул направо, в сторону зала для поединков.

– Проклятье. – Ксейден вырвал у меня руку, потом привалился к стене, и мечи звякнули о камень. Его мундир распахнулся, когда он прижался затылком к каменной раме окна. – Я и не подозревал, насколько люблю быть в одиночестве, пока эта возможность не исчезла.

Он сглотнул, его руки сжались в кулаки.

– Мне жаль.

Я шагнула к нему вплотную и коснулась его шеи – там, где змеились магические линии его отметины.

– Не надо. Он совершенно прав, что волнуется, оставляя меня наедине с тобой. – Ксейден накрыл мою ладонь своей и опустил голову, медленно открыв глаза, взгляда которых мне всегда будет мало.

– Я тебе верю.

«Ни следа красного».

– А не стоит. – Он обхватил меня за талию и прижал к себе. От контакта моя кожа мгновенно загорелась, а желудок совершил кульбит. – Я охренительно точно уверен: Гаррик с Боди не спят на полу у нашей кровати только потому, что раньше я бы их за это убил. Не говоря уже о теперь.

И ведь не то чтобы мы занимались в кровати чем-то кроме сна. Может, я и доверяла Ксейдену, но он, уж только Данн знает насколько, не доверял себе – по крайней мере, он не был готов уступать контроль, в любом виде.

– Честно признаюсь, что они предлагали мне задуматься о ночлеге в другом месте. – Я прижала ладонь к его теплой груди. Его глаза вспыхнули, и руки сжали меня сильнее.

– Может, и стоит.

– Не дождешься. Я послала Имоджен куда подальше.

Его губы тронула улыбка.

– Уж нисколько не сомневаюсь.

– Они отстанут, как только ты исцелишься. – Мой взгляд скользнул по точеной линии его подбородка, по скулам к прядям черных волос, ниспадавшим на лоб. Он – все еще он. Все еще мой.

Его мышцы напряглись под моими пальцами.

– Готова к встрече с Сенариумом?

– Да. – Я кивнула. – И не меняй тему. Я узнаю, как тебя вылечить. – Я вложила в свои слова всю свою уверенность, подняла брови. – Впусти меня.

Это была не просьба. И, к моему удивлению, он опустил щиты – и переливающаяся ониксовая связь между нами укрепилась.

«Сегодня ты применил печать. В границах чар».

Он кивнул, прижав меня к себе:

«Я транслировал силы Сгаэль».

Я смаковала ощущение его тела, прижатого к моему, но не стала рисковать и требовать поцелуй.

«Она тебе сказала, что у нас неприятности?»

Ксейден отвел взгляд, покачал головой:

«Она все еще со мной не разговаривает. Летать с ней ужасно неловко».

Моя грудь словно треснула под тяжестью грусти в его голосе.

«Мне ужасно жаль. – Мои руки скользнули по его ягодицам, и я приложила ухо к его груди так, чтобы слышать сердцебиение. – Она еще оттает».

«Даже не думай», – предупредил Тэйрн, пророкотав в мысленной связи, принадлежащей только нам двоим, и я неприкрыто его проигнорировала.

Ксейден опустил подбородок на мою голову:

«Она знает, что я… уже не цельный. Чувствует».

Я вздрогнула и отстранилась, подняла руки, обхватив его лицо ладонями.

– Ты еще какой цельный, – прошептала я. – «Не знаю, чем ты заплатил за ту силу, но она тебя не изменила…»

– Изменила, – отрезал он, отступив на одну ступеньку ниже, прочь из моих объятий.

Я могла придумать только один способ доказать, что он не прав.

– Ты все еще любишь меня? – Я атаковала его этими словами, как оружием.

Его глаза мигом вперились в мои.

– Это что еще за вопросы?

– Ты. Все. Еще. Любишь. Меня? – Я четко проговорила каждое слово и шагнула к нему вплотную, чтобы доказать, что я его не боюсь.

Он обхватил меня за затылок и прижался своим лбом к моему – еще чуть-чуть, и поцелует.

«Я мог бы стать самым высокопоставленным мавеном, вести армии темных колдунов против всех, кого мы любим, и видеть, как все вены в моем теле до единой становятся красными из-за трансляции магии хоть всего Континента, – и все равно я бы тебя любил. То, что я сделал, ничего не меняет. И не знаю, может ли это изменить хоть что-то».

– Вот видишь? Ты – все еще ты. – Я чуть отстранилась и направила взгляд на его губы. – Рассказывать про всякие ужасы, уверяя, что любишь меня, – это просто твой стиль прелюдии.

Его глаза потемнели, а наши губы разделяло только его упрямство.

– И это должно тебя пугать до смерти, Вайолет.

– А мне не страшно. – Я приподнялась на цыпочки и легонько коснулась его губ своими. – Ты не можешь меня напугать. Я не сбегу, Ксейден.

– Проклятье. – Он уронил руку и отступил на шаг. – «Из-за своих щитов я и не знал, что ты в допросной, пока не спустился почти до конца».

– Что? – Я моргнула. – Тогда как ты понял, что мне нужна помощь?

Пауза тянулась и тянулась, и из-за укола опасения я мысленно напряглась.

«Я их почувствовал, – наконец ответил Ксейден. – Так же, как они почувствовали меня».

Мое сердце ушло в пятки, и я потянулась к стене, уперлась ладонью в неотесанный камень, чтобы удержаться на ногах.

– Невозможно.

– Возможно. – Он медленно кивнул, внимательно наблюдая за мной. – «Так я понял, что изменился. Именно поэтому мы с Гарриком и смогли убить за неделю больше дюжины. Я чувствую, как они зовут меня, так же, как чувствую источник несравненной энергии, пульсирующий у меня под ногами… потому что я – один из них». – Он прищурился. – А теперь страшно?

Глава 3

Иногда я тревожусь за Вайолет. У нее острый ум, смекалка и горячее сердце наряду с моим твердолобым упрямством. Боюсь, когда она по-настоящему, окончательно отдаст свое сердце, все остальные таланты, которые ты ей подарил, уйдут на второй план, а логика уступит право голоса любви. И если два ее первых спутника – показатель того, что можно ожидать в будущем… Помогите ей боги, любовь моя: боюсь, у нашей дочери ужасный вкус на мужчин.

Восстановленное неизвестное письмо генерала Лилит Сорренгейл

Ксейден их чувствует.

В голове у меня поплыло, и, чтобы устоять на ногах, я вонзила между каменными плитами ногти, чуть не сломав их. Но то, что он чувствует вэйнителей, еще не значит, будто он отдал часть своей души, правильно? Я видела душу в глазах Ксейдена: он смотрел на меня, ожидая, что я его отвергну или, того хуже, оттолкну, как после Рессона.

Может, все хуже, чем я думала, но он все еще цельный, все еще он. Просто… с обостренным чутьем.

Я усилием воли вернула свой желудок на законное место и выдержала взгляд Ксейдена.

– Страшно? – Я покачала головой. – Не дождешься.

– Будет страшно, – прошептал он, оглядывая мое лицо так, словно хотел его запомнить навсегда.

– Ваши пять минут прошли, – сказал Гаррик снизу, с лестницы. – А Вайолет еще ждет собрание.

Выражение лица Ксейдена сменилось на опасно настороженное, когда он обжег взглядом своего лучшего друга и отстранился от меня.

– Она же тебе передала, что мы предлагаем ей спать в другом месте? – Гаррик размял плечи с таким видом, будто готовился к драке.

– Передала. – Ксейден двинулся вниз по лестнице, я – следом. – И я скажу тебе то же, что она сказала Имоджен. Иди на хрен.

– Так и думал. – Гаррик умоляюще посмотрел на меня, а я только улыбнулась в ответ. Мы вышли из учебного крыла в удивительно пустую ротонду между двумя драконьими колоннами. – Я ждал разумного поступка хотя бы от тебя, Вайолет.

– От меня? Да это вы подчинились эмоциям и не думаете головой. А я решила ему доверять исключительно на основе истории наших отношений.

– Я, конечно, ценю заботу, – медленно произнес Ксейден, и его голос был чуть ли не ледяным, – но еще раз попытаетесь командовать, кто должен находиться в постели Вайолет, и у вас будут проблемы.

Гаррик покачал головой, но промолчал. Мы пошли к главному зданию, минуя кадетов, которые суетливо наводили порядок у лазарета.

Завтрашний список погибших в квадранте пехоты будет мучительно длинным.

– Для человека, который сейчас встретится с высшей знатью королевства, ты очень уж спокойно выглядишь, Сорренгейл, – заметил Гаррик, когда мы ступили на мягкий красный ковер в здании администрации.

Коридор переполняли люди в форме разных цветов, ожидавшие продолжения переговоров. Отличить их можно было только по геральдическим знакам, вышитым на косых лентах, напомнивших мне парадную форму Басгиата. Наши провинции сразу бросались в глаза – я даже заметила Брайевик раньше, чем все повернулись в нашу сторону.

– Я знала, что это случится, и у меня есть план. Две недели – достаточно времени, чтобы перебрать все возможные сценарии, – ответила я.

В ту же минуту толпа начала медленно расходиться в стороны и распределяться вдоль стен, подчиняясь тому, что я стала про себя называть эффектом Ксейдена. Я вполне понимала, почему они так таращатся. Он роскошный. И я вполне понимала, почему они так отступили. Он не только устрашающе силен, но и виноват в том, что расколол наваррскую стаю и снабжал оружием Поромиэль.

Другими словами, не все взгляды, направленные на него – или нас троих, – были дружелюбными.

«Ты уверена, что хочешь этого?» – спросил Ксейден, когда мы подошли к тяжелым створкам дверей в главный зал.

«Этого хочет она, – ответила я, и один из охранников с гербом Коллдира отправился внутрь – наверняка, чтобы объявить о нашем прибытии. – И это то, что нужно нам. Ты все еще готов лететь? – Я покосилась на него. – Даже за пределы чар?»

Магический барьер не просто защищал нас от него – он защищал от него его же самого.

Ксейден стиснул зубы.

«Даже за пределы чар», – подтвердил он, когда мы подошли к стоявшей у дверей охраннице в голубой форме пехоты.

– Я полагаю, меня ожидают? – спросила я ее.

– Дождитесь, когда вас сопроводят, кадет Сорренгейл, – ответила она, не взглянув в мою сторону.

Мило.

– Начинаю уже задумываться об этом собрании. Так уж ли оно безопасно, – заметил Гаррик с другой стороны от Ксейдена, внимательно оглядывая тяжеловооруженных людей в коридоре. – Ее вызвали выступить перед Сенариумом в одиночку, а нас еще не помиловали за то, что мы бросили Басгиат и забрали часть войск с собой. Может, со стороны Аретии переговоры ведет Бреннан, но у нас нет представительства в совете. С Вайолет может случиться что угодно.

– Я это уже учла, – успокоила я его. – Я нужна им живой, если не из-за Тэйрна, то из-за Андарны. Ничего со мной не будет.

– За нее будет Левеллин, представляющий Тиррендор, и, если ей захочется, она может спалить здесь все мановением руки, – добавил Ксейден, сложив руки на груди и буравя взглядом охранницу. – Я больше переживаю за их безопасность, а не за ее.

Тут открылась дверь справа, и в коридор вышел другой охранник.

Мой живот скрутило при виде генерала Мельгрена в проеме: его маленькие глазки прищурились, когда он свысока взглянул на меня.

– Кадет Сорренгейл, Сенариум готов вас принять. – Его взгляд переместился на Гаррика, на Ксейдена. – Одну.

– Я буду здесь… – В голосе Ксейдена отчетливо звучала угроза. – Пока меня удерживают лишь эти деревянные двери.

«Тонко». Я с трудом поборола улыбку.

Мельгрен жестом пригласил меня внутрь, не спуская глаз с Ксейдена.

«Не собираюсь с ними церемониться, – сказал вслед мне Ксейден. – Я целиком и полностью доверяю тому, что ты можешь постоять за себя, но скажи только слово – и я снесу эти двери с петель».

«Какой ты романтик».

Я быстро оглядела новую расстановку мебели в знакомом зале: в нем появился длинный стол с десятками стульев – очевидно, чтобы вместить всех участников совета. На ближайшем его конце лицом ко мне сидели шестеро дворян, представлявших шесть провинций Наварры, в роскошно расшитых костюмах и платьях. Я знала каждого благодаря матери, но только один слева встретил меня усталой улыбкой, когда я подошла к ним и положила ладонь на спинку стула.

Левеллин.

«Ничего не хочешь добавить в последний момент?» – спросила я Андарну, пока Мельгрен обходил стол и садился по правую руку от герцогини Моррейна.

«Ничего не приходит в голову», – ответила она.

Значит, поехали.

– Давайте сразу к делу, – тут же раздался высокий голос герцогини Моррейна; огромный рубин на ее ключицах покачнулся, когда она тяжело вздохнула. – У нас есть три дня, чтобы спасти переговоры, и на счету каждый час.

– Я абсолютно согласна, и… – начала было я.

– Мы уже выслушали генерала Мельгрена и посовещались с королем, – перебил герцог Коллдира, сидящий прямо напротив меня, поглаживая короткую светлую бородку. – С этого момента вы переводитесь в… – Он взглянул на Мельгрена. – Как вы это назвали?

– Специальный отряд, – подсказал Мельгрен, сидя пугающе неподвижно и изучая меня сосредоточенным взглядом.

– Специальный отряд, – повторил герцог. – Он отправится на поиски и вербовку седьмой породы драконов с целью увеличить наши силы и, возможно, раскрыть секрет уничтожения вэйнителей.

Я достала из кармана формы два сложенных пергамента. Показала первый.

– Вот список требований Андарны, чтобы мы согласились на участие.

Герцогиня Эльсума воздела темные брови, а герцог Люцераса вздрогнул и отодвинулся от стола.

– Вы не в том положении, чтобы выдвигать требования, – возмутилась герцогиня Моррейна. – Вашей матери мы многим обязаны, но вы все еще считаетесь дезертиром.

– Дезертиром, который спас академию, наши защитные чары и наше королевство, не говоря уже о сражении с несколькими вэйнителями в этих самых стенах несколько часов назад. И все это я сделала, не подчиняясь наваррскому командованию. – Я склонила голову набок. – Трудновато куда-то меня назначать, когда ни один из вас не состоит в командовании Аретии. И это не мои требования, а ее.

– Возвращение нашей стаи все еще обсуждается. – Мельгрен бросил взгляд на Левеллина. – А сейчас мы идем навстречу с условием, что стая по-прежнему останется в Басгиате. Левеллин, вы втайне представляли Аретию уже много лет – хотя это отдельный вопрос, до которого наш совет еще дойдет, – возможно, вы и прочитаете ее требования.

После этой отповеди многие аристократы заерзали на своих местах.

Левеллин протянул руку, и я вручила ему сложенный пергамент. Первый этап пройден. Его морщинистые губы подергивались от улыбки, когда он читал.

– Тут попадается кое-что довольно… уникальное.

– Как и она сама, – ответила я, переходя ко второму этапу. – Я возьму шесть всадников…

– Ты никого не возьмешь, – перебил меня Мельгрен. – Ты – кадет второго курса, и тебе разрешается участвовать только потому, что нам нужен твой дракон. Уже решено, что отряд возглавит капитан Грейди ввиду его опыта боевых действий в тылу врага.

У меня внутри все рухнуло.

– Мой профессор по выживанию всадника?

Нет, нет, нет, все должно было пойти не так. Я сжала список с именем Миры на первой строчке.

– Он самый. – Мельгрен кивнул. – Он уже поставлен в известность и свяжется с тобой, когда мы обговорим условия альянса с Поромиэлем и он лично отберет отряд.

Лично отберет. Внутри меня всколыхнулась энергия, кровь закипела.

– В отряд как минимум войдет лейтенант Риорсон, правильно?

Аристократы посмотрели на Мельгрена.

– Участие Риорсона зависит от решения Грейди. – Мельгрен смотрел на меня непоколебимым взглядом.

– Тэйрна и Сгаэль нельзя разлучать, – возразила я.

– А значит, Риорсон будет одним из кандидатов, – заявил Мельгрен, выказывая эмоций не больше, чем дерево. Ничего удивительного, что он так нравился маме. – Но опять же все зависит от решения Грейди.

Решение капитана Грейди. Моя кровь чуть ли не гудела.

– Отбор участников отряда – одно из требований Андарны.

Во всех сценариях, что я продумывала, согласие Андарны было моим главным козырем.

– Значит, это требование мы не соблюдем. – Мельгрен сложил руки на коленях. – Это военная операция по всем правилам, а не школьная экскурсия.

«Мы не летим», – заявил Тэйрн.

«Мы должны лететь!» – возмутилась Андарна, повышая голос.

Я смяла пергамент.

«Она права. Мы должны лететь».

В первую очередь этого заслуживала Андарна. Но если есть хоть малейший шанс, что они знают, как победить вэйнителей или исцелить Ксейдена, у нас действительно нет выбора. «Все возможные методы». А значит, придется уступить.

– Можно считать вопрос решенным? – спросил герцог Коллдира.

Да ни хрена.

– Да, – подтвердил Мельгрен.

– Только если вы соблюдете остальные требования Андарны. – Я подняла голову. – Думаю, она и Тэйрн доказали, что вполне готовы уйти – если не улететь – из Басгиата.

Мельгрен шумно втянул воздух, а я подавила победный крик.

– Мы рассмотрим ее просьбы.

– Тогда решено, – объявил герцог Коллдира. – Превосходно. Это поможет сгладить переговорный процесс.

– Для начала помогло бы уже впустить летунов в квадрант, – добавила я, чувствуя, как досада обжигает грудь.

– Когда они не могут даже пользоваться магией? – Мельгрен фыркнул. – Всадники сожрут их заживо.

– Это же один из доводов Поромиэля против того, чтобы оставлять у нас эти дополнительные войска, правильно? – спросила герцогиня Моррейна, и Мельгрен кивнул.

Это не войска. Это кадеты, которые нуждаются в защите чар.

Герцог почесал в затылке.

– Мы об этом подумаем. Пребывание летунов в квадранте поможет в этом переговорном моменте.

Вот и я о чем.

– Вольно, кадет, – приказал Мельгрен.

– Я тебя провожу, – сказал Левеллин, отталкиваясь от стола и поднимаясь.

Я сунула смятый список в карман и прошла, шагая ровно по стыку каменных плит пола к двери, собирая осколки своих разбитых ожиданий. Кто знает, сможем ли мы доверять тем, кого наберет в отряд Грейди.

– Я над этим поработаю, – тихо сказал Левеллин, показывая список требований Андарны. – А между тем, – он достал из-за пазухи небольшую сложенную вчетверо записку, – меня просили втайне передать тебе это.

– Спасибо, – рассеянно ответила я, взяв послание.

Он дважды постучал, и я вышла через дверь слева, куда меня направил охранник.

Раскрывая записку, я вышла в коридор и сразу узнала размашистый почерк Текаруса.

У тебя три дня, чтобы выполнить свою часть уговора.

Проклятье. Не вариант. Я подняла глаза и обнаружила перед собой свой отряд в полном составе – стену черного и коричневого, стену людей в форме, сдерживающую море цветастых костюмов и платьев.

– Как прошло? – спросила Имоджен.

– Да не набрасывайтесь вы на нее, – укорила ее Ри.

Я окинула всех взглядом, услышала, как позади хлопнула дверь, а потом встретилась глазами с подошедшим ко мне Ксейденом.

– Весь план насмарку.

А значит, тот, что я держу в руке, подвести не должен.

* * *

В окно струился утренний свет, и я медленно моргнула, просыпаясь под звон колоколов, бьющих восемь. На подоконнике лежал глубокий снег, но небо за окном было синим впервые с солнцестояния.

Твою мать, я не просто спала – я проспала. Может, это все тренировка на пару с Имоджен под вечер, а может, выплеск эмоций, когда я обсуждала с Ри и Тарой, почему Грейди – самый худший кандидат в командиры миссии, но я, хвала богам, не проснулась потом от волнения ни разу. Наверное, уснула сразу после того, как устроилась в кровати с книгой о наваррской внешней торговле до Рессонского соглашения, которую мне подкинула Есиния, когда я, все еще кипя от возмущения, решила навестить Сойера. Подняв голову от подушки, я увидела закрытую книгу на тумбочке; страница была заложена кинжалом Ксейдена.

Мои губы медленно изогнулись в улыбке от такого проявления заботы. Наверное, я уже спала, когда он вернулся после ежедневной встречи с Бреннаном, Левеллином и – вчера вечером – герцогом Линделлом, наставником Ксейдена и Лиама.

Я повернулась в теплом коконе одеял, ожидая, что Ксейден уже проснулся, но он крепко спал, обхватив одной рукой подушку, а другую – со свежим розовым шрамом – положив на одеяло между нами. У меня перехватило дыхание, и на миг казалось, что единственный логичный выбор – смотреть на него, пусть даже и несколько секунд. Боги, как же он прекрасен. Во сне его лицо разгладилось, все обычное напряжение, заметное в челюсти и плечах, удивительным образом пропало. На прошлой неделе ему пришлось тяжело: постоянно разрывался между обязанностями всадника и ответственностью за Аретию в стране, которая ее не признает. Я поборола порыв прикоснуться к нему. Ему тоже хреново спалось со времен битвы, и, если у него получится перехватить пару лишних минут, я мешать не буду.

Как можно медленней и тише я подползла к краю кровати и села, свесив ноги. Приняв вчера вечером ванну, я заплела косу, и теперь я быстро распустила ее и провела гребнем по волосам, чтобы они досохли перед тем, как я отправлюсь на холод. Вернув гребень на тумбочку, я потянулась со скоростью, которой гордился бы ленивец…

Лента тени обвила мою талию, а через секунду Ксейден убрал мои волосы и приложил губы туда, где шея переходит в плечо.

О да.

По спине пробежала волна жара от касания его языка, кончиков его зубов, и я откинула голову ему на плечо. Он перешел сразу к сверхчувствительному месту у меня на шее, будто мое тело – это карта, легенду которой знает только он, и я запустила пальцы ему в волосы, изгибая спину. Проклятье, он в точности знал, как вознести меня с небес на хреново седьмое небо меньше чем за мгновение ока.

– Моя! – прорычал Ксейден, и его ладонь скользнула вдоль края моей ночнушки, после чего задрала ее выше по бедру.

– Мой, – возразила я, сжимая его волосы.

Он рассмеялся мне в шею – низко и пьяняще, – а его рука сдвинулась ко мне между ног, сжала и потянула бедро, заставляя отвести его в сторону.

Мои пальцы выскользнули у него из волос, а потом комната закружилась перед глазами, и я оказалась посередине кровати. А потом все, что я видела, – это он, поднимающийся надо мной с кривой улыбкой, полуодетый, в одних только свободных штанах. И его мускулистое бедро оказалось между моих ног.

– Твой, – сказал он, словно обещая, и у меня перехватило дыхание при виде огня в его глазах.

Боги, когда он так на меня смотрит, кажется, что у меня расколется грудь.

– Я люблю тебя до боли. – Моя рука скользнула по его теплой голой груди, кончики пальцев обвели шрам на его сердце и спустились к твердым линиям живота.

Он втянул воздух сквозь зубы.

– И хорошо, потому что я люблю тебя точно так же. – Его нога уверенно двигалась между моими, и тут он накинулся на меня, стирая все мои мысли до единой, кроме одной: как стать еще ближе к нему.

Его руки гладили каждый мой изгиб, его губы ласкали каждый дюйм моей кожи вплоть до шеи. Желание вспыхнуло в моих венах, как пламя, зажигая все нервные окончания, а потом запылало, когда его зубы коснулись моего соска сквозь ткань ночной рубашки.

Я невольно всхлипнула и сплела пальцы под его затылком. Твою мать, как же он мне нужен.

«Мой любимый звук. – Его слова оплели мой разум, а рука скользнула выше по моему бедру, пробираясь под рубашку к трусам, и я буквально растаяла. – Больше я люблю только твои вздохи, когда ты кончаешь».

Его пальцы тронули клитор сквозь раздражающий слой ткани, и мои бедра подались навстречу, а губы Ксейдена перешли ко второй моей груди. Блядь, между нами слишком много одежды.

Он поднял голову, чтобы видеть меня, и вот его пальцы уже прямо в трусах – ласкают и дразнят, заигрывают с клитором и наконец – слава, сука, богам – дают именно то, что мне нужно.

– Ксейден, – вырвалось у меня, и мою голову мотнуло на подушках, а по телу хлестала энергия, проносилась через каждую косточку, каждую вену, каждую клеточку кожи.

«Я передумал. – Я почувствовала в себе уже два пальца. – Вот мой любимый звук».

У меня перехватило дыхание, уголок его рта скривился в усмешке, при виде которой мое влагалище само сжалось вокруг его талантливых пальцев. Энергия гудела, скручивалась во мне в тугую пружину, мои руки сжимали его плечи, давили на его метку на коже.

«Как мне тебя взять, Вайолет? – Он наморщил лоб, прибавляя большой палец, чтобы работать с моим клитором, и накопившаяся во мне энергия начала вибрировать. – Вот так, на спине, чтобы я был сверху? Или чтобы ты была на четвереньках передо мной? У стены, чтобы трахать сильнее? Или посадить тебя верхом, чтобы ритмом управляла ты? Скажи».

Управляла? Контроль – лишь иллюзия, когда я с ним. Стоит ему меня коснуться, как он может делать со мной все что хочет.

– Все. – Я горела самым сладким огнем, и его слова лишь раздували пламя. Мне было плевать, как он войдет в меня, меня волновало, только чтобы он… Уже. Сука. Вошел.

В его глазах вспыхнул огонь.

– Я это чувствую. Чувствую тебя.

Секунду он смотрел, а потом опустил голову к моему лицу, завис в дюйме от моих губ и ускорил темп своих пальцев, заводя меня так, что я знала: единственный способ выжить – расколоться.

– Яркая, горячая и просто-таки, твою мать, идеальная.

И я хотела всего его – его член, не просто пальцы. Я чувствовала его твердость у моей ноги, мне было нужно, чтобы он двигался внутри меня, со мной, рассыпаясь, бешеный и безумный. Я просто не могла подобрать для этого слова – не сейчас, когда он лишал меня дара речи.

Я схватилась за переливающийся оникс, связывающий наши разумы, и излила туда чистую, острую нужду, а мое дыхание учащалось все больше и больше.

«Вайолет», – простонал он, стиснул зубы, и лоб его прорезали морщины, словно он сдерживался изо всех сил.

Зачем ему бороться с этим? С нами? Я – его, но и он – мой. Разве он не помнит, как нам хорошо вдвоем? Держась за связь железной хваткой, я вспомнила, как под моей спиной развалился стол, вспомнила великолепное ощущение, как Ксейден колотился в меня – такой твердый, так упоительно глубоко, – как мы оба терялись друг в друге, дышали одним раскаленным воздухом, жили только ради пика следующего мгновения.

Свернувшаяся во мне энергия начала жечь, нагревая кожу и грозя спалить все, что я есть, если я ее не выпущу. Боги, как хорошо было бы чувствовать мягкое касание его теней на моей коже, обволакивающих меня тысячами ласк, пока он…

Ксейден прижался лбом к моему и задрожал, покрывшись испариной.

– Ох, любимая.

Что-то в этом гортанном стоне – сплошь скрежет и отчаяние – толкнуло меня за край со следующим движением его пальцев. Я старалась удержать энергию, но та сорвалась, и, когда я раскололась, слева от меня ударила молния. Тень залила все вокруг на одно тягучее мгновение, пока наслаждение наваливалось волнами, то затягивая меня в пучины, то взметая на поверхность, снова и снова.

Я уловила запах горящего дерева, и Ксейден вскинул обе руки к изголовью надо мной. Исказившее его лицо мучение привело меня в чувство меньше чем за секунду. Казалось, ему невероятно больно.

– Ксейден? – шепнула я, потянувшись к нему.

– Не надо. – Наполовину приказ, наполовину мольба.

Мои руки упали на грудь, а когда я попробовала заглянуть в нашу связь, она уже поблекла – и была закрыта стеной ледяного оникса.

– Что происходит?

– Мне нужно немного передохнуть. – Ксейден ронял каждое слово, как камень.

– Ладно. – Я выбралась из-под него и встала с кровати, тут же увидев обгорелую трещину в тумбочке. Ну, хотя бы уже не сжигаю деревья. – Все, так нормально?

– Боюсь, всех островных королевств будет мало, – пробормотал он.

Какого хрена?

– В смысле? – Ничего не понимая, я просто смотрела, как он глубоко дышит, успокаиваясь.

Потом Ксейден кивнул, будто снова обрел уверенность.

– Я забыл. – Он медленно отпустил изголовье и сел, подобрав под себя ноги и стиснув колени пальцами, а потом его руки разжались и безвольно обмякли. – Я проснулся, увидел, как ты сидишь, и самым нормальным в мире было взять и обнять тебя – вот только я уже не нормальный. Блин, прости, Вайолет.

А.

– Да, я тоже забыла. – В ту же секунду, как почувствовала его губы. – Тебе не за что извиняться, и не говори, что ты не нормальный…

Минутку. Мой рот скривился в улыбке. Уж эту неприятность решить можно.

– Вообще-то я думаю, Ксейден, что ты нам обоим сделал одолжение. – Я сделала шаг к кровати, и он повернулся в мою сторону. – Ничего плохого не произошло. Ты только что облапал меня всю и внутри, и снаружи, и ничего со мной не случилось, все в порядке. Дай только две секунды, чтобы залезть на кровать, и ты тоже будешь в порядке, и еще каком.

Ксейден медленно закрыл глаза и кивнул на изголовье:

– Не в порядке.

Я прищурилась и присмотрелась к темной древесине. Пришлось даже наклониться, чтобы наконец разглядеть два слабых пятнышка на оттенок светлее, чем первоначальный цвет: там, где были его большие пальцы. Я прижала руку к груди, чтобы не дать сердцу провалиться в бездну.

Он что, сейчас транслировал?

Глава 4

Есть две причины, почему всадникам-кадетам не дают летний и зимний отпуск, как всем остальным. Во-первых, граждане не в восторге, если драконы свободно бродят по их деревням. Во-вторых, выращивая тигров для войны, нужно запирать клетки, если не хочешь, чтобы они накинулись друг на друга… или на тебя.

Полковник Тиспани Калтея. Заостри коготь: руководство для преподавателей

Я покачала головой при виде двух едва заметных отметин.

– Да это ерунда. Их и не видно.

И глаза его с этого расстояния выглядят так же, как и всегда. Что бы он ни сделал, это очень далеко от того момента в сражении.

– Потому что я остановился. – Ксейден слез с другой стороны кровати и отступал, пока не уперся спиной в стол. – Как только у тебя стала расти энергия, я ее почувствовал и вспомнил, почему обещал себе никогда тебя не трогать. И подумал: может, если я хотя бы доставлю тебе удовольствие, мне этого хватит, но потом вдруг оказался так, сука, близко к грани… – Он вцепился в край стола так, что костяшки побелели, и поднял взгляд на меня. – Я не могу позволить себе терять контроль рядом с тобой. Даже каплю. – Он посмотрел на изголовье. – Не так. И никак иначе.

В груди заныло, и я глубоко вдохнула, чтобы успокоить заколотившееся сердце. Если Ксейден правда транслировал…

– Можно подойти? Я не буду тебя трогать.

Он кивнул:

– Сейчас все в порядке. Я полностью контролирую себя.

Я подошла к нему, ступая босыми ногами по холодному полу, и с облегчением вздохнула, не обнаружив в его глазах красных колечек.

– Красного нет.

Он понурился:

– Хорошо. Я довольно быстро себя остановил и даже не почувствовал, чтобы что-то забрал, – но, очевидно, все-таки забрал.

– Да наждак забирает больше, чем ты. – Я снова присмотрелась к изголовью, чтобы убедиться, что мне не мерещится. – Я с трудом их вижу, а я присматриваюсь изо всех сил.

– Я забрал энергию, не задумываясь. Не делая выбора. А если бы это была ты? – Ксейден убрал мою выбившуюся прядь за ухо. – Я бы никогда себя не простил.

Он тяжело вздохнул.

Боль в моей груди только усилилась.

– Ну и что теперь? Впадешь в уныние и будешь от меня прятаться? Сразу предупреждаю: я этого не допущу.

– Нет. – Уголки его рта приподнялись. – Просто, наверное, лучше не увлекаться тем, в чем я не могу удержать контроль. Только так ты останешься в безопасности. И пусть я хочу, чтобы ты сбежала, я слишком жадный, чтобы тебя отпускать.

Я медленно кивнула, потому как не собиралась оспаривать его границы.

– И чтобы ты знала: твое воспоминание было охренительно сексуальным. Я наслаждался каждой секундой.

Ксейден сглотнул и вцепился обеими руками в стол, будто уже жалел о своем решении.

Я нахмурилась:

– Я даже не поняла, как это сделала. Это из-за того, что ты слегка интинсик? Или из-за нашей связи? У нас это случалось не раз и не два.

Уголок его рта поднялся, хватка на столе расслабилась.

– Понятия, блин, не имею. Я этого больше ни с кем не пробовал.

Усмешка расцвела в полноценную улыбку, и мне задышалось чуточку легче.

– В первый раз я сидел на уроке тактики и не мог выкинуть тебя из головы. И тут ты потянулась, когда у тебя не получалось вызвать молнию, а ты ведь чуть не спалила весь кампус предыдущей ночью, и я просто включил это воспоминание – отчасти чтобы помочь тебе, но в основном – чтобы ты пожила в том же аду, что и я. – В его признании не было ни капли извинения. – Теперь давай одеваться. Мы наверняка проспали завтрак.

Учитывая только что произошедшее, собирались мы сравнительно нормально. Я быстро обмотала свое колено, выше и ниже коленной чашечки, затем оделась. Когда я натянула доспехи поверх рубашки, Ксейден оказался рядом и начал помогать. Затягивал их так же споро, как снимал, хотя для первого времени нужно гораздо больше, чем для второго.

– Ты вчера задержался допоздна, – сказала я, пока он трудился. – Это не связано с герцогом Линделлом?

– Ага. – Ксейден плавно потянул за шнуровку, и мои плечи распрямились.

– Я рада, что ты спишь здесь, – заметила я, и его пальцы замерли. – Здесь все три высших дома Тиррендора, и два из них – союзники мятежной провинции, а третий в этом подозревается. – Я взглянула на него через плечо. – Это же Линделл проследил, чтобы вы с Лиамом тренировались и попали в квадрант?

Ксейден кивнул:

– Он, хотя приложил руку и Левеллин.

У меня поднялись брови.

– У Мельгрена наверняка была мысль покончить со всем этим. В этих коридорах сейчас такая суета, почти никто не заметит.

«Будь осторожней». Эти два слова я сказала ему беззвучно, одними глазами.

Он снова кивнул, потом вернулся к моему корсету, а я развернулась обратно.

– Чтобы расправиться с тирской аристократией, меня убивать необязательно. Официально я просто младший лейтенант, у которого даже нет веской позиции в переговорах, и все-таки, если послушать твоего брата, за Аретию должен говорить я. Готово. – Ксейден затянул шнуры корсета, внезапно поцеловал меня под ухом, после чего подошел к оружейной стойке у двери.

– Спасибо. А ты сам хочешь? – спросила я, натягивая форменную куртку и застегивая пуговицы.

– В смысле? Хочу ли я сидеть на переговорах? – уточнил он, надевая наспинные ножны.

– Говорить за Аретию. Всю и сразу. – Я прошла через комнату к столу, заплетая по пути волосы в обычную косу-диадему, и он посмотрел на меня с выражением, которое я не могла расшифровать. – Ты говорил, тебя устраивает, как все происходит, но сомневаюсь, чтобы кто-нибудь тебя… спрашивал.

Ксейден нахмурился:

– Аретией правит Ассамблея. Мне только принадлежит дом, где они собираются, – и это, пожалуй, к лучшему, раз я… ну, вэйнитель. Хорош на поле боя, но правитель так себе.

Я приказала себе быть спокойной – настолько, что ни один мускул не дрогнул, потом продолжила заплетать волосы.

– Так или иначе, мы обсуждаем условия того, чтобы стая осталась здесь, а Левеллин, похоже, думает, что хорошо бы забрать у Таури меч моего отца, но все это слишком запутанно. Если мы не останемся, Поромиэль уйдет. Если Наварра не сможет защитить летунов в Басгиате, Поромиэль уйдет. Если кто-то кого-то убьет, а тут это случается сплошь и рядом…

– Поромиэль уйдет, – угадала я, взяв заколки со стола, чтобы закрепить косу, и явно заметив слово «мы».

На языке вертелось признание, что в следующие двое суток я сама активно примусь за дело, но Ксейден не захочет ничего знать, и утрата контроля пару минут назад не поможет его переубедить.

– Вот именно, и вчера ночью двое летунов-третьекурсников уже схлестнулись с Первым крылом рядом с большим залом, досталось всем. – Он начал закреплять ножны с кинжалами вдоль бедер. – Если Таури не захочет принять гражданских, Поромиэль ничего не выиграет от обещания не нападать на наши форпосты. Единственные стимулы – оружие и безопасность летунов.

– И того и другого можно добиться только альянсом с Аретией, – отметила я.

Теперь Ксейден перешел на мои кинжалы: вкладывал их в ножны на моих бедрах и во вшитые в мою форму петли вдоль ребер.

– И кто теперь заговорил как отступник? – Его рот скривился в улыбке. – Будь у нас стабильные чары – может быть. Но мы знаем, что они сбоят, да и если бы не сбоили, когда Тиррендор хотел отделиться в прошлый раз, все пошло… – Он склонил голову набок, словно к чему-то прислушивался, потом бросился к двери и распахнул ее. – Вы совсем охренели? Мы еще даже в туалет не сходили.

Ага, а вот и суровый начальник, который достается всем остальным. Я даже не старалась удержаться от улыбки. Большей части меня эгоистично нравилось, что я единственная вижу все стороны Ксейдена.

– Кто там? – спросила я, снимая летную форму со спинки стула.

– Ты с моей младшей сестрой, и это ты спрашиваешь, не охренел ли я? – отбрил Бреннан. – Обычно я ничего не говорю против того, что ты спишь в ее постели, и смотрю сквозь пальцы на то, что вас не разлепить, но у нас собрание через полчаса, а мне еще надо с тобой переговорить до его начала.

– Доброе утро, Бреннан! – крикнула я, продевая руки в рукава.

– Привет, Вайолет, – откликнулся он.

– У меня патруль, – сказал Ксейден.

– У него патруль, – подтвердил Гаррик откуда-то из-за спины Бреннана.

– Да сколько вас там? – Я поднырнула под руку Ксейдена, и мои брови полезли на лоб.

Полный коридор. Нас ждали Бреннан, Гаррик, Левеллин, Боди и Имоджен. Дни переговоров истощили и Левеллина, и Бреннана: круги вокруг глаз брата стали темнее, седая щетина на мощной челюсти Левеллина – гуще, будто он слишком устал или занят, чтобы бриться.

– Кто-то умер? Почему никто не постучал?

– Потому что она злая. – Гаррик кивнул на Имоджен, прислонившуюся к стене справа от меня.

– Ей же надо выспаться, блин. – Имоджен склонила голову набок. – А учитывая твой бодрый видок, предположу, что в постели Нины Шренсор ты дрых. Сочувствую ей.

– Вау. – Боди с трудом поборол смех.

На лице Гаррика медленно расплылась улыбка, на левой щеке появилась ямочка:

– Осторожней, Имоджен. Можно подумать, ты ревнуешь.

– С какого это хрена? – Ее острый взгляд обещал скорую смерть.

– Так. – Бреннан потер переносицу, а Левеллин ушел, качая головой. – Слушайте, нам нужен только Риорсон.

– Серьезно, разберитесь со своими отношениями, детишки. У нас тут война, на минуточку! – крикнула с другого конца коридора Мира – румяные с мороза щеки, на лице следы от летных очков.

Я тут же улыбнулась во весь рот:

– Прилетела!

Слава Амари, теперь у нас есть сорок восемь часов – и шанс.

– А я думал, ты вернешься самое раннее завтра ночью. – Бреннан поднял рыжеватые брови.

– Тэйн был в хорошей форме. – Улыбка Миры была такой натянуто-тонкой, что могла бы резать стекло, но она хотя бы попыталась. Прошли месяцы, прежде чем она смогла простить брата, узнав, что он жив. Кто знает, сколько она будет переживать утрату нашей матери по вине, как она считала, Бреннана. – Я принесла вести и пару посланий.

Мне нужно было быстро всех разогнать, чтобы скорее узнать новости.

– Спасибо, – сказал Бреннан Мире и повернулся к Ксейдену. – Дело важнее, чем какой-то патруль.

Рука Ксейдена легко коснулась моей поясницы, когда он шагнул мимо меня в коридор и последовал за Бреннаном туда, где ждал Левеллин; за ними ушел Гаррик.

– Ничего такого, о чем должен знать я? – поинтересовался Боди, и две морщины пролегли между его бровями, пока Мира скидывала с плеча рюкзак.

– Все в порядке, – заверил его Бреннан, после чего их четверка свернула за угол.

– Как приятно чувствовать себя нужным, – пробормотал Боди. Мира закончила со мной обниматься, и он подошел ближе. – Видать, в патруль летим только мы с тобой, Имоджен.

– Ты узнала? – спросила я Миру, не в силах вытерпеть ни секунды больше.

– Во-первых, Феликс прислал подарок. – Она достала из рюкзака проводник и вручила с улыбкой мне.

– О, слава богам. – Я вздохнула с облегчением, когда сомкнула пальцы на стеклянном шаре в металлической оправе, придававшем хотя бы подобие контроля силам моей печати.

– И вот еще. – Искорка надежды у меня в сердце разгорелась в настоящее пламя, когда Мира достала из сумки деревянный диск с рунами. – Трисса – гений.

У меня отвалилась челюсть. На диске были переплетены руны: левитация, звуковой щит и тепло. Сквозь внешнюю линию руны тепла пророс маленький зеленый молодой побег.

– Как у тебя получилось? – Сдерживаться и говорить тихо было невозможно, мой голос звенел от восторга.

– После того как мы чуть не взорвались и не улетели, как сигнальный фейерверк, – уголки губ Миры приподнялись в улыбке, – мы изменили сам материал, на который наносятся руны, при этом не разрушая его, и тем самым изменили руны. Оказалось, что Килин – аграрий.

– Боевая Секира владеет магией растений? – прошептала я.

– Шептать необязательно, Ви, – ухмыльнулась Мира. – Звуковой щит работает, несмотря на то что мы отменили руну тепла. Он должен действовать почти до края коридора.

– Уверена?

– Уверена. Он прохладный на ощупь, и… – Мира положила на середину руны левитации золотую монету – и та воспарила.

Отмена руны – это просто чудо. Догадаться, как это сделать, и при этом не затронуть остальные? Просто невероятно.

– Мы справились. Не без риска, но теперь мы можем это сделать.

У меня часто забилось сердце.

– Мы можем спасти переговоры.

Летуны останутся, а я соблюду условия договора с Текарусом.

– Если они согласятся, – медленно произнесла Имоджен. – А ты знаешь, что этому не бывать.

– У нас гости, – предупредил Боди, показав подбородком в коридор.

К нам медленно шел Бреннан, уставившись в пол, словно погрузившись глубоко в свои мысли.

– Мы на выход.

– Только никому пока не рассказывайте. – Мира торопливо сунула диск в рюкзак у своих ног. – Нужно дать Сенариуму шанс поступить правильно, и чем меньше людей об этом знает, тем меньше казнят за измену.

Боди с Имоджен кивнули и двинулись прочь, а я моргнула от запоздалой мысли:

– Эй, а вы-то что хотели? Зачем тут ждали?

Боди сунул руки в карманы и не остановился, а Имоджен притормозила, покосившись на Бреннана.

– Просто хотели проследить, что вы… нормально выспитесь, – откликнулась она, сворачивая за угол и пропадая из виду.

Боди. Гаррик. Имоджен. У меня внутри все сжалось. Они проверяли, что Ксейден меня еще не убил.

– Хреново выглядишь, – заметила Мира, когда Бреннан подошел.

– Я и чувствую себя хреново. – Он провел рукой по лицу. – Поромиэльская политика и близко не похожа на нашу. У меня всего пара минут перед тем, как надо будет бежать назад и умолять Сигнисен остаться за столом переговоров. Ни одна сторона не говорит на языке мира.

– Я-то думала, когда не хочется, чтобы тебя убили вэйнители, все начнут шевелить мозгами, – фыркнула Мира, склонив голову в точности как наша мама, и от этого движения у меня перехватило дыхание.

– Все так думали. – Бреннан покачал головой. – Единственное, на что все согласны, так это патрулирование квадранта летунами и всадниками-первокурсниками из их отрядов. Видимо, их не считают такой уж большой угрозой. И на формирование специального отряда, который отправится с тобой, – кивнул он мне.

– Куда это ее посылают? – резко спросила Мира, придвигаясь ко мне.

– На поиски рода Андарны, – ответила я за Бреннана.

– Что-что?! – Ее глаза абсолютно невозможно округлились.

– Так хочет Андарна. Надо было сказать тебе раньше, но эмпирейцы тогда еще ничего не одобрили. – В моем горле встал ком при виде потрясенного выражения ее лица. – Андарна и раньше собиралась лететь. А так хотя бы смогла выдвинуть свои условия.

– И ты ее так просто отпустишь? – Сестра воззрилась на Бреннана.

– Мира… – начала я.

– Молчать, кадет, когда офицеры разговаривают, – отрезала она.

Прозвучало… грубо.

– Не считая наших собственных потребностей, королева Марайя надеется, что седьмой породе известно, как побеждать вэйнителей – учитывая возраст яйца Андарны. – Сейчас Бреннан был довольно близок к тому, как рассуждали мы. – Мира, только эта надежда и удерживает Поромиэль за столом переговоров, а мы до сих пор договариваемся о безопасности летунов и просим Наварру позволить аретийским кадетам остаться. Ну, знаешь, в пределах рабочих чар. Все намного сложнее, чем кажется.

Мира ощетинилась:

– Простой вопрос: ты им сказал, что наша сестра полетит через вражескую территорию, полную виверн, на поиски сказок только через твой труп?

«Они бы лучше побеспокоились, что будет, когда мы найдем седьмую породу, – пророкотал Тэйрн. – Если наше гнездо почему-то решило уйти – спрятаться, – они не порадуются незваным гостям».

«Ты еще ничего не знаешь!»

В голосе Андарны слышалась обида.

«Было бы наивно рассчитывать на что-то другое. – Его тон стал резче, и Андарна разорвала нашу связь. – Ей лучше бы приготовиться, – сказал он. – Как и тебе. Все говорит о том, что эта миссия нас всех прикончит».

Или спасет. Пессимист хренов.

– Он не мог отказать. – Я сжала пальцы на проводнике. – Аретии нужны драконы из рода Андарны, чтобы активировать их камень чар.

Мира развернулась ко мне, ее глаза округлились от ужаса, а затем тут же прищурились, и она вонзила колкий взгляд в брата.

– Так вот зачем ты отправил меня проверять наши чары? Чтобы знать, как использовать нашу сестру в переговорах?

– Все не так. – У него заходили желваки на щеках. – Я только поддерживаю ее желание.

– Этого не будет. У нас есть полгода, Бреннан! – Мира покопалась в рюкзаке, извлекла оттуда ворох депеш и ткнула кулаком в грудь Бреннану, возле нашивки «Айсрай». – Если учесть скорость их угасания, то, по моим подсчетам, у нас осталось полгода до падения чар, и то если повезет. На поиски рода Андарны могут уйти десятилетия. А когда она их найдет – если найдет, – от Аретии уже ничего не останется. Ты рискуешь жизнью Вайолет впустую.

Мое сердце упало. Полгода? Я думала, у нас есть хотя бы год-два до отключения чар. Только что мы потеряли кучу времени, и будь я проклята, если допущу, чтобы Ксейден лишился своей родины дважды.

– Полгода. – Взгляд Бреннана перебегал между дверями Ридока и Ри, словно брат что-то подсчитывал в уме.

– Нет. С таких миссий всадники не возвращаются. – Мира отстранилась, разглядывая нашего брата так, будто впервые видела.

Что ж, утешающая мысль.

– Это касается не только нас троих. В Поромиэле под огнем сотни тысяч гражданских. – Бреннан впихнул депеши в нагрудный карман и вздохнул. – Конечно, я не хочу подвергать ее опасности, но и меня с ней не пустят. Я уже спрашивал.

– Ищи другие способы. – Мира качала головой. – Нельзя променять жизнь Вайолет на жизнь каких-то незнакомцев.

– А теперь ты заговорила как мама, – вырвалось у Бреннана, и, к его чести, он понурился, когда мы с Мирой выдохнули. – Проклятье.

– Поминаешь нашу мать, а сам не можешь принять вот этого? – Мира выхватила из рюкзака диск с рунами и швырнула брату, попав ему точно в грудь. Бреннан едва успел поймать диск. – Смотри, чем я занималась всю неделю, подполковник Айсрай. Вряд ли бы мама одобрила.

Блядь. Вот это точно не спокойно проработанный, четкий план, который мы хотели предложить нашему брату.

Он нахмурился, разглядывая диск:

– Не понимаю.

– Мы нашли способ сохранить жизнь летунов в Басгиате, – пояснила Мира.

Я заметила то мгновение, когда брата осенило. Кровь отлила от его лица, челюсть отпала.

– Вы хотите…

– Да, – перебила его Мира. – И ты бы поискал зеркало, что ли. Жертвоприношение членов семьи ради общего блага – приемчик прямиком из репертуара нашей мамы.

На этом она развернулась и ушла, не прибавив ни слова.

Я похлопала Бреннана по плечу:

– Отнеси Сенариуму.

– Они никогда не согласятся.

– Мы с тобой отлично знаем, что это единственный способ заключить союз.

Брат кивнул:

– Этого-то я и боюсь.

Глава 5

Никогда не забывайте, что всадников на драконах отбирают, готовят и даже выводят ради предельной жестокости. Ожидать пощады от всадника – ошибка, потому что ее не будет.

Полковник Элайджа Джобен. Тактическое руководство по сражению с драконами, глава 1

Через несколько часов я уже практически не сомневалась, что это самый длинный день в моей жизни. Зал собраний был полон только на четверть – идеальное место для ожидания новостей, поэтому там мы и сидели. Первокурсники отправились в дозор с летунами, Сойер дремал, а мы сидели – спиной к стене на случай, если какой-нибудь наваррский всадник захочет что-нибудь доказать, – и ждали, когда Бреннан и Мира принесут вести.

Ксейден тоже еще не вернулся.

Не знать, шныряют ли по жилому корпусу другие вэйнители или нет, было страшно, но Ксейден бы их почуял. Эта мысль странным образом утешала.

– У вэйнительницы возле камеры Джека были серебряные волосы, – пробормотала я, счищая кожуру с яблока одной длинной лентой. – Странно, да?

– Все в конце концов седеют. Это как раз самое нестранное во вчерашнем нападении. Сколько нам еще ждать, когда нас обвинят в измене? – Ридок побарабанил пальцами по толстому дубовому столу. – Давайте приступим к плану Б, пока очередной отряд жутко скоординированных темных колдунов снова не попытался спасти Барлоу.

– План А не просто так называется план А. Терпение, – проговорила Ри справа от Ридока, листая книгу о тирских веревочных узлах, которую Ксейден отдал мне раньше, чем я поняла, что на самом деле это подготовка к работе с рунами. – Очень сомневаюсь, что Аретийский договор составят за какие-то часы.

– Первый этап – тринадцать дней переговоров.

Я закончила чистить яблоко, и тут в сводчатую двойную дверь ворвался долговязый первокурсник и направился прямиком к столу, где сидели всадники Первого крыла. Наверняка принес какие-то свежие смачные сплетни. Я отложила кинжал:

– Когда смена патруля?

Слух, который принес парнишка, быстро распространялся от центра зала по забавной цепочке поворачивающихся друг к другу голов.

– Понятия не имею, – сказала Ри, переворачивая страницу. – Но надеюсь, это будет мирный дружеский опыт, потому что я уверена: Авалин, Бэйлор и Кай образовали любовный треугольник. Раньше я из-за этого не переживала бы, Аэтос же в прошлом году не волновался, кто из нас с кем трахается…

– Вообще неправда, очень даже волновался, – фыркнул Ридок и ткнул меня в плечо.

Я бросила взгляд на соседний стол, чтобы убедиться, что Даин нас не слышал, но он явно был с головой погружен в беседу с третьекурсниками, в том числе Имоджен и Квинн.

– Но они, – Ри поморщила нос, – то и дело ссорятся. Это не очень-то помогает летунам акклиматизироваться во враждебной среде, и к тому же нарушает их социализацию и общение.

Ридок прекратил барабанить по столу: он заметил, за чем я слежу. Новости передавались от человека к человеку, всадники заторопились из зала.

– Ты видишь?

Я кивнула, отложила яблоко и убрала кинжал в ножны.

– Ри…

Рианнон закрыла книгу и вскинула глаза.

– Как думаете, они победят? – возбужденно спросила брюнетка из Третьего крыла, поставив оловянную кружку на стол напротив нас.

– Ни хрена. Будет кровавая баня, – ответил ее сосед, поднимаясь из-за стола.

Он поймал мой взгляд и тут же отвернулся, схватив летную куртку.

– Что-то началось.

По моему телу пробежали мурашки: из всадников в зале собраний остались только аретийцы.

Мы втроем поднялись, и тут в двойную дверь вбежал коренастый кадет – я заметила нашивку первокурсника и фамилию Норрис – и скинул капюшон, обнажив знакомое лицо.

– Бэйлор?

В карих глазах первокурсника плескался страх, тревожные морщины пролегли по темно-коричневому лбу, и у меня между лопатками прополз страх.

– Они здесь, я нашел их! – крикнул он через плечо, и за ним следом вбежала Слоун.

Я схватила куртку и выскользнула из-за стола, чтобы встретить первокурсников посреди зала.

– Что случилось?

– Сделай что-нибудь. – Слоун смотрела мимо меня на Рианнон. Не могла смотреть мне в глаза с тех пор, как высосала жизнь из моей матери. – Первое крыло поймало одного летуна из секции Хвоста во дворе и заставляет его кое-что сделать.

Я судорожно сглотнула. Если прольется хоть капля крови летунов, конец всем мирным переговорам.

– Бейнхэвен требует вызов под угрозой расправы! – чуть ли не прорычал Бэйлор.

Так за этим стоит командир крыла? Во всем мире не хватало матерных слов. Статья четвертая, раздел четвертый… нам нужен новый командир крыла.

– Быстрее, – приказала Рианнон.

Все побежали к двери – Ридок пронесся мимо меня, – а я развернулась к третьекурсникам.

– Даин! – крикнула я, он вскинул голову, и взгляд знакомых карих глаз мгновенно нашел меня. – Ты нам нужен! – Не дожидаясь ответа, я устремилась за своим отрядом, всовывая руки в рукава.

Даин нагнал нас раньше, чем мы пересекли плац, и остальные аретийцы не сильно отставали от него.

Мы ворвались через ротонду во внутренний двор, и я тут же обежала глазами толпу, оценивая ситуацию. Среди собравшихся перед помостом было четкое разделение: большинство наваррских всадников стояли слева, как минимум половина – с мерзкими ухмылками, а Кэролайн Эштон принимала ставки у дальней лестницы. Остальные сдерживали разъяренную толпу аретийских всадников и летунов, которые кричали прямо перед…

Сердце встало комом у меня в горле.

Перед толпой стояла Аура Бейнхэвен, приставив один из кинжалов, которые она обычно носила в ножнах на предплечьях, к загорелой шее перепуганного летуна первого курса.

И никого из командиров вокруг.

– Найти свои отряды и разрядить обстановку любой ценой, – приказал Даин через плечо, когда мы сбежали по ступенькам в толпу.

– Если б нас еще этому учили, – пробормотал Ридок.

– Они впереди. За мной, – сказал Бэйлор и начал прокладывать путь, позволяя остальным легко следовать за ним.

Снегопад прекратился, сменившись ледяным холодом: солнце заходило за горы.

– Отпусти его! – возвысился над другими голосами голос Кэт.

Мы как раз пробились вперед, Бэйлор отступил с дороги, и я увидела, что Марен удерживает Кэт от броска на шеренгу наваррских всадников, охранявших Ауру.

– Можешь сама принять вызов, раз он не хочет. – Третьекурсница из Второго крыла держала острие меча меньше чем в футе от живота Кэт.

– С радостью! – крикнула Кэт.

Твою мать, да это пороховая бочка, которая так и ждет единственной искры.

Положив ладонь на кинжал, я сдвинулась с места раньше, чем меня остановило трезвое размышление, и встала перед Кэт, воинственно выставив подбородок и глядя на третьекурсницу.

– Мы не так обращаемся с кадетами.

– Они не кадеты! – хмыкнула та.

– Что-то не слышала твоих жалоб, когда они везли твою сестру в лазарет во время битвы, – заметила Имоджен и попыталась оттеснить меня плечом назад. – Но раз уж собралась обнажить клинок, – она достала свой меч, – то давай уж против кого-нибудь с твоего курса, Каве.

С другой стороны от меня протолкнулась Квинн, загородив собой Нив, летунью с третьего курса. Она встала напротив высоченного парня из Третьего крыла и ударила в землю рукоятью своего лабриса.

– Я надрала тебе задницу на первом курсе и не против повторить сейчас, Хедли.

Я воспользовалась шансом, чтобы развернуться и оттолкнуть Кэт под прикрытие нашего отряда.

– Я буду драться! – завизжала она.

– Нельзя. – Я поймала ее за предплечье свободной рукой. – Кэт, тебе нельзя. Если тебя убьют…

– Будет очень грустно лишиться соперницы, да? – Она прищурила свои темные глаза. – Или тебя больше пугает мысль, что я выиграю и снова докажу, что лучше подхожу для…

– Ой, заткнись ты уже. – Потребовалось колоссальное напряжение всех сил, чтобы не встряхнуть ее как следует. – Ты не владеешь магией в пределах чар, так что прекрати действовать на мои чувства. Тебе не победить. Если прольется твоя кровь, у нас не останется надежды на альянс, да и я не собираюсь терять товарищей из-за идиотизма Второго крыла. А если ты победишь и причинишь вред всаднику, то только лишний раз подтвердишь все их страхи из-за вас.

Выражение лица Кэт смягчилось, и на секунду она напомнила мне свою старшую сестру.

– Нас никогда не примут.

– Им и не надо вас принимать, – успокоила я ее. – Мы уже приняли.

– Вызов! Вызов! Вызов! – раздались крики слева, которые тут же подхватила шеренга наваррцев.

Проклятье. Нет ничего сильнее психологии толпы.

– Этот трус не принимает вызов старшего командира крыла! – перекричала толпу Аура, пользуясь слабой магией, чтобы усилить голос. – Но я милосердна и готова бросить вызов любому другому. Выбирайте своего воина или смотрите, как умрет этот.

– Это нарушение Кодекса! – Даин врезал локтем в голову кадету из Третьего крыла и пробился через шеренгу. – Вызовы можно бросать только в присутствии мастера боев.

– По какому праву ты вмешиваешься, Аэтос? – ощетинилась Аура.

Толпа притихла, но молчание казалось опаснее, чем вопли, когда все жадно наблюдали за их разговором.

– Оставайся на месте, – приказала я Кэт и встала между Имоджен и Квинн.

– Статья четвертая, раздел четвертый. – Даин приближался к Ауре с поднятыми руками, показывая, что они пустые. – «Командир крыла имеет право и обязанность поддерживать…»

– Статья вторая, раздел первый! – крикнула Аура, плашмя проводя кинжалом по горлу летуна. – «Всадники вне командования квадранта не имеют права вмешиваться в дела кадетов». Ты больше не в командовании!

Наваррские всадники согласно загудели. Ситуация была в шаге от взрыва: в квадранте мы приучились слишком легко относиться к чужой крови.

Мои пальцы сжались на рукоятке кинжала в тот самый момент, когда по краям моего зрения расцвели яркие пятна. Я подняла глаза и увидела, как на толстые стены двора садятся грифоны и драконы.

Ну прекрасно, этого еще не хватало: огонь и когти.

«Ты здесь?» – спросила я. Среди драконов не было черной чешуи, зато я заметила за помостом Кэт.

«Ты в опасности?» – спросил Тэйрн, а еще я ощутила присутствие Андарны, но та хранила молчание.

«Не совсем, но…»

«Тогда я уверен, что ты и сама справишься».

– Даже ранение летуна поставит под угрозу альянс, – возразил Даин, и я кивнула, будто его нужно было подбадривать.

– А кто сказал, что он нам сдался, этот альянс? – Аура снова провела кинжалом под подбородком летуна. Тот поморщился, но с места не сдвинулся. – Они не проходили парапет. Они не преодолевали Полосу. Они даже вызов не принимают. Мы здесь не терпим трусов!

Наваррские всадники поддержали ее криками, и я воспользовалась возможностью, чтобы юркнуть за оцепление, и сразу же обнаружила по бокам от себя Ридока и – на удивление – Аарика. Аарик был ростом почти с Ксейдена, и его зловещий взгляд удержал Каве и Хедли на месте.

– Я принимаю! – крикнул Кай, летун-первокурсник, и все развернулись, чтобы увидеть, как его быстро затаскивают обратно в толпу Ри и Бэйлор.

Совсем рядом что-то хрустнуло, я вздрогнула и развернулась к Даину. Безоружная Аура зажала пальцами сломанный нос, из которого текла кровь, а Даин толчком отправил заложника-летуна к шеренге всадников.

– Все закончится сейчас же! – Крик Даина отразился от каменных стен.

– Мы не подчиняемся дезертирам! – Аура сплюнула кровь на снег и выпрямилась. – Ты больше не командуешь Четвертым крылом. Ты здесь никто.

Даин в ответ на оскорбление вскинул подбородок, а я приоткрыла дверь к энергии Тэйрна, радуясь теплу, заполняющему вены, согревающему мои затекшие мышцы и руки без перчаток.

– Четвертое крыло! – Из толпы у ступеней выступил Эван Фабер. – Защитим командира!

– Твою ж налево, – пробормотал Аарик, выхватывая меч, и то же самое сделал Ридок слева от меня.

Краем глаза я увидела, как вокруг заблестели клинки, но не отрывала взгляд от Ауры и перехватила кинжал поудобнее. Может, у меня очень смешанные чувства к Даину, но ни за что в мире Амари я не дам Ауре причинить вред никому из аретийцев, не говоря уже о моем самом старом друге.

– Мы подчиняемся Аэтосу! – крикнул Ридок, ткнув мечом в сторону Фабера. – И нас больше, чем вас.

– Только в Четвертом крыле! – объявила Айрис Дрю, командир Первого крыла, вставшая плечом к плечу с Фабером. – Первое крыло стоит за своих! Хранит верность Наварре!

Слева поднялось ликование.

– Я бы не хвастался крылом, из которого вышел Джек Барлоу! – огрызнулся Ридок.

– Ридок! – зашипела Ри.

– Все, молчу, – пообещал он, съежившись под взглядом Даина.

– Как же сейчас не хватает профессоров, – сказал себе под нос Аарик.

– Бросьте вызов Аэтосу! – заорал кто-то слева, и новый страх стиснул мое сердце холодными пальцами.

Во всем квадранте нет ни одного человека, которому подчинились бы все. Есть только одно опаснее квадранта, полного самовлюбленных машин смерти: квадрант без предводителей, и если Даин примет вызов и… проиграет, об альянсе с Поромиэлем никто уже и не вспомнит. Мы разрушим академию сами, изнутри.

Вот сейчас подходящий момент, чтобы Ксейден опустил свои долбаные щиты.

«Темный не может сплотить то, что разрушил».

«Хватит его так называть».

– Вините нас за Барлоу, но ушли-то вы! – Аура показала на нашу сторону строя, указала на свой комплект нашивок под той, что обозначала печать владения огнем, и двинулась на Даина.

Тот достал свой кинжал и бросил его в снег, встречая Ауру безоружным.

– Я не подниму клинок против тебя, Бейнхэвен.

– Ну тоже… выбор, – тихо произнес Аарик. – Он ее собирается переубедить?

Я размяла пальцы на кинжале один за другим, готовя руку к движению, пока внутри гудела энергия.

– Да, мы ушли, – продолжил Даин, сжимая кулаки. – Но мы вернулись.

Аура потянулась к плечу, словно забыла о потере своего кинжала, но меч доставать не стала.

– А никому из вас не приходило в голову, что на нас напали только потому, что знали о наших ослабевших силах? Что из-за вашего дезертирства чары и пали?

Туше.

– Мы выбрали правду! – крикнул в ответ Даин, и я видела, как пульсирует вена на его шее. – Мы выбрали защищать беспомощных…

– Вы выбрали бросить стаю! Расколоть квадрант! – возразила Аура, приблизилась к Даину медленными, четкими шагами, от которых ускорился мой пульс, и ткнула пальцем в перчатке в его грудь. – А потом привели домой тех самых врагов, с кем мы сражались веками, – врагов, которые в одном из своих рейдов убили моего двоюродного брата! И ты думаешь, мы впустим их в сердце королевства, которое они всю жизнь учились разрушать?

Наваррцы согласно загалдели.

– Кажется, наш парень проигрывает, – шепнул Аарик. – Он хорош, но все-таки не Риорсон.

Ксейден не просто возглавлял Четвертое крыло, он добился уважения – и страха – всего квадранта. Я стиснула зубы. Но и он больше не кадет, а весь квадрант всадников согласен подчиниться кому-то из своих. «Он не может сплотить то, что разрушил».

– Ксейден это не исправит, – пробормотала я, в основном самой себе. Блядь, ненавижу, когда Тэйрн оказывается прав.

К счастью, он милосердно промолчал.

– Нам нужны летуны! – не уступал Даин.

– Это вам они нужны! – В голосе Ауры зазвучал яд, когда она встала вплотную к Даину. – А мы сражались за Басгиат! Мы держали оборону! Мы не дрогнули! – Она развернулась ко всему квадранту, будто заправский политик, и со всех сторон раздался очередной вопль ликования.

– Ему не перетянуть их на свою сторону. Она и правда бросит ему вызов, – предупредил Аарик; его глаза бегали поверх толпы, поверх драконов и грифонов, и я вдруг вспомнила, кто он такой.

– А у тебя нет способностей к речам? – спросила я его, расстегивая пуговицу летной куртки – от накала ситуации мне стало жарко. – У тебя в семье этот дар точно есть.

– Что же меня выдало? Отказ от своего права рождения ради высокой вероятности умереть? – ответил он с сарказмом.

Видимо, нет.

– Что скажете? Их лучшие против наших лучших? – Аура хлопнула окровавленной рукой по сердцу. – Предлагаю сделку, командир крыла. Победишь меня – и твои летуны доживут до утра. Откажешься – и мы окрасим этот двор в красный цвет!

От одобрительного рева наваррцев заложило уши.

«Даин не лучший», – заметила Андарна.

«Даин справится с ней в рукопашной».

Он заслужил свой ранг не только из-за мастерства боя на мечах или силы своей печати, ведь магия в вызовах не разрешается. Я следила за каждым движением, за тем, как Аура неспешно стягивает перчатку вместо того, чтобы достать другой кинжал или меч. Я похолодела. Была только одна причина для того, чтобы обнажить руки.

Огонь всегда будет сильнее управления памятью.

Аура показала на утрамбованный снег между ними.

– Пусть это будет нашим матом. Что бы сказал наш мастер боя? – спросила она толпу.

– Начинайте! – откликнулось все Первое крыло.

– Я не буду драться с тобой, Аура! – гаркнул Даин.

– А я – буду! – Пока Аура возилась с перчаткой, я подкинула кинжал и поймала его за кончик. – Или ты правда стал трусом? Очередной отступник, которому только метки не хватает?

Метка. Гнев застилал мои глаза.

«Даин – не лучший!» – повторила Андарна, и в этот раз я поняла, что лучшая – я.

Аура сорвала перчатку и выставила руку вперед. Я метнула кинжал за секунду до того, как с ее ладони сорвалось пламя.

Сталь вырвала перчатку из пальцев Ауры и пришпилила ее к деревянной опоре помоста.

Аура вскрикнула, и пламя погасло раньше, чем коснулось Даина. Ее взгляд метнулся на перчатку и тут же вонзился в меня. Ее глаза прищурились.

– Сорренгейл.

– Вайолет, нет! – воскликнул Даин.

– Отступник. Какое… устаревшее слово. Мы предпочитаем называться революционерами, – сообщила я Ауре, размеренно шагая в ее сторону и радуясь треску энергии на кончиках пальцев. – И если ты собралась мериться с кем-то магией, то это буду я.

Глава 6

Никогда не подставляй всаднику спину.

Майор Афендра. Руководство для драконьих всадников (запрещенное издание)

– Ты смеешь… – Аура повернулась ко мне всем телом, срывая вторую перчатку.

– Смею. – Я подняла открытые ладони к небу, и жар сбежал по моим рукам, когда я высвободила волну энергии вверх.

Молния исполосовала небо, вспыхнув у нас над головами и уйдя в облака. Тут же последовал гром – такой оглушительный, что сотряс каменную кладку крепости.

Толпа примолкла, а Аура на секунду распахнула рот, после чего опустила руки.

– Понимаешь, Даин слишком благороден, чтобы пользоваться магией на вызове, но вот моя мораль в последнее время… пошатнулась. – Я достала второй кинжал и ткнула им в сторону Ауры. – Еще раз поднимешь на него руку, и в ней окажется мой кинжал. Даин – причина, по которой ты еще жива. Причина, почему вы все живы! – Энергия ревела во мне, гудела от готовности, и я сунула левую руку в карман летной куртки за проводником.

– Вайолет, – тихо предостерегла Рианнон.

– Ш-ш-ш, намного прикольнее, когда все взрывается, – прошептал Ридок.

Я чуть повернулась и воспользовалась малой магией, чтобы мой голос разнесся над наваррскими всадниками, но все это время не спускала глаз с Ауры. Кадеты медленно надвигались на меня, превращая ситуацию из опасной в смертельную.

– Единственная причина, почему вы пережили нападение, – мы нашли знания, которые Наварра намеренно от нас скрывала. Мы их похитили. Мы их перевели. Мы спасли ваши задницы. – Тепло стекало по моей руке, проводник загудел. – И да, мы ждем, что вы поймете: нам нужен этот альянс, чтобы пережить неизбежное!

– И вы думаете, мы будем им доверять? – крикнула Кэролайн.

Аура отступила на шаг, глядя на мой проводник.

– Придется, – ответила я, сопротивляясь жару, обжигающему мою кожу, пока внутри снова собиралась энергия. – Но что важнее – вы можете им доверять. Они уже месяцами сражаются на нашей стороне – и это после того, как мы веками обрекали их народ на гибель, потому что не хотели делиться тем единственным, что могло их спасти. Необязательно нравиться друг другу, но доверять – обязательно. Мы не можем продолжать распри, не можем допускать ненужные потери в квадранте! На этой войне нужен каждый из нас, все до единого!

– Это их война! – возразила Аура. – Ты правда веришь, что мы должны ослабить свои чары, подвергнуть опасности свой народ, только чтобы вооружить их? Ты выбираешь Поромиэль вместо Наварры?

– Мы можем выбрать и то и другое. – Я вложила кинжал в ножны, освободив руку для молнии.

Аарик поднял меч, когда Эван Фабер подошел слишком близко.

– Прежние всадники не защитили невинных, потому что те были по другую сторону границы, – продолжала я. – Они лгали и скрывали. Это они были трусами! А мы не обязаны быть такими. Мы можем принять решение, встать плечом к плечу и сражаться. Сейчас руководство сидит за запертыми дверями, договариваясь о союзе. – Мой взгляд скользнул поверх голов всадников, которые остались в Басгиате, когда мы улетели в Аретию три месяца назад. – Но они уперлись в стену, как и все поколения до нас, и если мы тоже упремся… – Я покачала головой, не зная, какие еще слова подобрать. – Вы же видели, что нас ждет. Либо альянс начнет формироваться здесь и сейчас – с нас, с нашего поколения, – либо мы будем последними всадниками на драконах и последними летунами на грифонах на этом Континенте. – Пот накапливался под затылком, температура росла с каждой секундой, и я уже с трудом сдерживала энергию. – Ну? – спросила я.

Опустилось молчание, тяжелое и плотное, но с места никто не двигался.

– Так вот чем вы занимаетесь, когда мы освобождаем вас от учебы?

Все повернулись к ротонде на голос Деверы. Профессор стояла, расставив ноги, рядом с профессорами Эметтерио и Каори по бокам. Грязные, изможденные, по всем троим плачут ванна и кровать.

«Слава тебе, Данн». Я с усилием захлопнула дверь мысленной библиотеки, отсекая энергию Тэйрна, и заметила, как от моей руки с гаснущим проводником поднимается пар.

– Сорренгейл права! – крикнула Девера. – Вполне возможно, что в следующие месяцы мы все встретим Малека, но решайте сами, хотите погибнуть в бою друг с другом или с нашим общим врагом. – Она качнулась на каблуках. – Давайте, выбирайте. Мы подождем.

– Сдохнуть сейчас или потом – какая разница? – спросил кто-то из Второго крыла.

– Сдохните сейчас – и писцы объявят ваше имя утром. – Эметтерио пожал плечами. – Примите решение биться с общим врагом – и есть шанс, что вы доживете до выпуска. Лично мне, – он поскреб бороду, – нравятся наши шансы. Когда заклинатели теней и молнии сражались вместе в прошлый раз, они зашвырнули вэйнителей обратно в Пустоши на несколько сотен лет. Мы придумаем, как это повторить и теперь.

Я чуть не выронила проводник. Мы с Ксейденом – первые носители наших печатей, которые живут одновременно со времен Великой войны?

Теперь головы повернулись ко мне, мечи один за другим стали опускаться.

– Ваши драконы – и грифоны – будут гордиться вами, – кивнула Девера. – Каникулы окончены. Через сутки вернутся ваши профессора, и на вашем месте я бы выспалась хорошенько перед тем, как Эметтерио решит погонять вас по Полосе просто потехи ради. Хватит болтаться без дела и ждать, пока они судят и решают. Инструктаж – ровно в девять, будет договор к этому времени или нет. – Она подчеркнуто внимательно взглянула на нашу компанию. – И это касается всех кадетов, независимо от цвета формы. Все, свободны. И прекратить то, чем вы тут занимались.

Кадеты словно растеклись в разные стороны мимо профессоров, пока те втроем направились к нам; а затем взмыли в небо и крылатые участники ссоры. Я не могла не заметить, что наваррские кадеты по-прежнему держались в стороне от аретийских. Но хотя бы уже никто не пытался никого убить.

Мы держали наших летунов у помоста, пока наваррцы не разошлись, и тогда наш отряд перешел в арьергард.

– Иногда я понимаю, – сказала Кэт, натягивая капюшон и проходя мимо меня, – почему он выбрал тебя. Красивая речь. Но долго же вы собирались, прежде чем соизволили явиться сюда.

– Не за что, – пробормотала я ей в спину, хотя улыбка все-таки мимолетом тронула мои губы.

– Никогда не думал, что буду мечтать об одном самом обычном дне учебы. – Ридок на ходу закинул руку мне на плечо. – А то и о старом добром парапете.

Я заметила Ксейдена у ступеней ротонды – вместе с Левеллином, Бреннаном и Мирой, – и у меня перехватило дыхание. Наверняка у них есть новости.

– То, что наши одноклассники пытаются поубивать друг друга, – это дело житейское, – сказала Слоун, проходя мимо, когда я замедлила шаг при виде напряженного выражения на лице Бреннана.

Похоже, новости так себе.

– Вы правда все это время просто стояли и смотрели? – спросила Ри, когда профессора подошли к нам.

– Да. – Девера вытерла свои летные очки, потом натянула их обратно на голову. – Рано или поздно это должно было случиться, а здесь хотя бы управляемое окружение, – договорила она через плечо.

– Чувствую себя ну в полной безопасности. – Ридок приложил руку к сердцу. – Окружен заботой и любовью. Согласна, Вайолет?

– Она, кстати, росла именно в таком окружении, – сказал Даин, подходя ко мне с Аариком. Остальные направились внутрь, а он посмотрел на меня: – Спасибо, что заступилась. Я уж было думал, там она меня и спалит.

– Спасибо, что без колебаний пришел, когда я сказала, что ты нам нужен. – Наши взгляды встретились, и на миг я задумалась, как все могло бы измениться, если бы Даин проявил ко мне то же доверие на нашем первом курсе. Впрочем, моего отношения к Ксейдену это все равно бы не изменило.

– И всегда приду, – ответив легким намеком на улыбку, Даин повернул к жилому корпусу.

Взглянув на Ксейдена, я заметила, что он следит за мной; его бровь со шрамом приподнялась, когда он перевел взгляд на Даина, а потом опять на меня.

Я прищурилась. Это… Нет, это же не может быть ревность, да?

Ри взглянула на Ридока и Аарика и мотнула им головой:

– Вайолет, мы потом тебя найдем.

– Мне нужно поговорить и с тобой, Аарик, – сказал Бреннан, стоявший с таким видом, будто за несколько часов постарел лет на пять.

И стоял он вдали от Миры, отчего у меня снова сжалось сердце.

Рука Ридока соскользнула с моего плеча.

– Ой, бросьте. Почему Аарику можно остаться? Он же первокурсник.

– Не заставляй тебя тащить, – предупредила Ри, подняв палец, и Ридок со вздохом подчинился, оставив нас шестерых на ступенях ротонды.

– Зайдем внутрь. – Бреннан удивил меня тем, что спустился и направился через двор наискосок к учебному крылу.

Я двинулась вместе с Ксейденом, приглядываясь к его лицу, пока остальные следовали за нами.

– Все хорошо? – спросила я тихо, чувствуя, что его щиты нерушимо стоят на месте. – У тебя все хорошо?

– Хорошая речь. – Он взял меня за руку, сплел пальцы с моими.

– Она собиралась убить Даина. – Мой голос опустился до шепота. – Нас правда ненавидят.

– Это не меняет того, что мы здесь. Особенно теперь, когда мы договорились об условиях, на которых стая останется. – Ксейден поймал дверь раньше, чем она закрылась за Бреннаном, и придержал для меня. Его пальцы выскользнули из моих.

– Это же хорошо, да? – Я покосилась на него, когда мы вошли в пустой зал для поединков. – И ты не ответил на мой вопрос.

– Сначала поговори с братом.

Когда мы подошли к краю первого ряда матов, где ждал Бреннан, Ксейден сложил руки на груди. Там мы встали в кружок вместе с остальными.

У меня было плохое предчувствие. Я обвела взглядом мрачные лица старших всадников, и тревога сжалась в животе, словно готовая к нападению змея.

Слева от меня Аарик сунул руки в карманы:

– Дайте угадаю. Холанд осложнил переговоры?

Я на хрен побледнела.

– Твой брат точно не помог, – отметил Левеллин, почесав щетину на подбородке.

– Холанд здесь? – наконец выдавила я.

– Приехал этим утром с отрядом из Западной гвардии. – Аарик прибавил понимающий взгляд, на который я ответила быстрым и разгневанным.

– Прекрасно. – Нам только не хватало норова Холанда за переговорным столом.

Мира внимательно пригляделась ко мне с Ксейденом, но промолчала.

– Твой секрет, кстати говоря, все еще не раскрыт, – сказал Левеллин Аарику, – но тебе стоит задуматься, не нужно ли облегчить мучения отца. Он отправил на твои поиски половину личной гвардии.

– Сразу видно, как много от них пользы, да? – Аарик саркастично скривился. – Так у вас есть новости? Или просто собрались послушать речь Вайолет? – Его взгляд перескакивал от человека к человеку, наверняка подмечая малейшие изменения на их – наших – лицах, как его учили с детства. Он всегда был самым наблюдательным из братьев. – Она умеет зацепить за самое сердце.

– Мы слышали. – Бреннан сверкнул в мою сторону гордой улыбкой. – И видели.

– Из нее получится замечательный политик, – продолжил Аарик. – Или, может, генерал? Явно кто-то благородный.

– С такой-то речью? Не меньше чем герцогиня. – Ксейден сдвинулся с места, коснувшись локтем моего плеча.

Я покачала головой:

– Нет уж, спасибо… на этом все. Не люблю политику, да и пользы в общении с Сенариумом от меня не было. – Я огляделась. – Так, кто-нибудь, начинайте уже рассказывать.

– Лейтенант Риорсон? – перебил нас всадник с поясом гонца, стоявший в дверях.

– Сейчас вернусь. – Ксейден провел рукой по моей спине, направляясь к двери.

– Вашу миссию сегодня обсуждали за столом переговоров в надежде, что она поможет продвинуться в других вопросах, – сказал Бреннан. – И, учитывая, что за участники там собрались…

Змея тревоги укусила верно и решительно.

– Холанд, – предположил Аарик, и его изумрудно-зеленые глаза чуть сузились при имени брата. – С ней летит Холанд, верно?

Я чуть не вывихнула челюсть, широко открыв рот от изумления, а потом захлопнула – при виде того, как глаза Бреннана заполняет извинение.

– Ни хрена. – Я покачала головой. – Да вы несерьезно. – Я отказывалась даже думать об этом.

– Они еще как серьезно, – сказал Аарик, не глядя на меня. – Поромиэль без вопросов согласился на Сорренгейл, и если нужен представитель знатной семьи, способный говорить за всю Наварру… Они могли подумать, что ты собираешься на островные королевства или на север. – Он склонил голову набок, изучая лица старших всадников. – Что, все угадал?

Меня чуть ли не мутило.

«Почему тебе плохо?» – спросила Андарна.

«Холанд?..» – медленно протянул Тэйрн – и клянусь, я ощутила, как поднимаются его несуществующие брови.

«Ну так убьем его, если он будет ей докучать, – предложила Андарна. – И проблема решена».

«Нельзя убить наследника престола».

Хоть меня и саму не раз подмывало.

– А ты правда самый мудрый из братьев, да? – Левеллин саркастично хохотнул. – Наше королевство выиграло бы, родись вы первым, ваше величество.

– Просто Аарик, – поправил он, сложив руки на груди. – Поэтому вы меня звали? Узнать, не заявлю ли я о себе, если Холанд хочет умчаться на опасную миссию? Успокоить всем нервы мыслью, что всегда есть запасной наследник?

– Быть может. – Герцог улыбнулся.

– Попытка достойна восхищения, но я здесь только ради своего отряда. Я бы лучше распустил наше семейное предприятие, чем его продолжил, – фыркнул Аарик.

– Твой принц не хочет подыгрывать. – Мира изогнула бровь, глядя на Левеллина. – А теперь рассказывай Вайолет остальное, а не то расскажу я.

Я сразу поняла:

– Требования Андарны?

– Да, – сказал Левеллин, когда вернулся Ксейден и снова занял место рядом со мной – все еще серьезный, но теперь со свернутым пергаментом в руке. Герцог достал из кармана список Андарны. – Ты уже знаешь, что второй пункт теперь в ведении капитана Грейди. Но ты отвоевала третий пункт. Сенариум согласен предоставить всем, кто служит Аретии, полное помилование в рамках обсуждающегося соглашения с Аретией, – он бросил взгляд на Ксейдена, – которое будет подписано утром, когда писцы составят первый черновик. Лично мне кажется, ты вчера до смерти их напугала, когда пригрозила уйти, Вайолет. Молодец. Четвертый пункт: Андарну не подвергнут никаким исследованиям…

«Потому что у них бы все равно не получилось», – подала голос она.

– И пятый: ей даровано разрешение охотиться в королевском лесу, когда пожелает.

«Этот пункт был просто для развлечения».

– Ты пропустил летунов. – Я выпрямилась и посмотрела на брата. – Первым в списке шла их безопасность и целостность наших отрядов. – Я прищурилась. Оставалось всего два дня. И мы дали тебе готовое решение.

Бреннан сжал губы в линию, и внутри у меня все перевернулось.

– Конкретно этот вопрос не дошел до стола переговоров. – Левеллин сложил список Андарны и убрал в нагрудный карман своей зеленой охотничьей формы. – Твоя сестра доблестно билась за них, проявив недюжинный талант дипломата, но Сенариум проголосовал шесть к одному. Безопасность границ Наварры останется на прежнем уровне.

Мира скрестила руки на груди.

По связи с Андарной прокатилось колючее тепло, мои пальцы сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

– А как же альянс? – Без него уговору с Текарусом конец.

– Провал, – безэмоционально объявил Левеллин, словно читал список погибших.

– Потому что летуны здесь не в безопасности, – процедила я брату.

– Потому что подобные переговоры требуют времени и мы не успеем закончить до срока, поставленного их королевой. Это через два дня, если что. – Бреннан потер подбородок большим пальцем. – Кадеты-летуны будут в безопасности в Аретии, пока у нас есть чары, и, надеюсь, королева Марайя еще призовет свою знать за стол переговоров, – проговорил он с унылым видом. – Политика – сложная штука.

На хрен. Как наша знать могла отпустить их без альянса, зная, что у нас есть способ защитить летунов?

«И способ еще остается», – напомнила Андарна.

Точно. План Б: измена. Видимо, этот план выбрал себя сам.

– Раз ты ставишь меня в такие условия… – Я заставила свои плечи расслабиться, а руки – свободно опуститься вдоль тела. – Значит, завтра Басгиат возвращается к обычному распорядку, а мне пора готовиться к своей миссии. Или подготовка тоже не в моей власти, как и выбор участников?

Мира сузила глаза, глядя на меня, будто это она интинсик, а не Ксейден.

– Тебе будут предоставлены все ресурсы, включая королевскую библиотеку, – пообещал Бреннан.

– Прекрасно. Книги ее обязательно спасут. – Мира пронзила Бреннана ледяным взглядом.

Нужные книги – да.

– Что ж, было интересно. – Аарик кивнул мне и удалился, не прибавив ни слова.

– Он передумает. – Левеллин вздохнул, потом повернулся к Ксейдену с такой гордой улыбкой, будто еще чуть-чуть, и он прослезится. – Наслаждайся победой, Ксейден. Задержка с альянсом – это неприятно, но мы победили. Твой отец гордился бы тобой.

– Крайне сомневаюсь, – резко бросил Ксейден.

Что? Я потянулась к нему, но щиты оказались прочными как никогда. Он вернул отцовский меч? Почему же он недоволен?

– Предоставим тебе рассказать Вайолет хорошие новости. Мне очень жаль, что мы не добились альянса. – Бреннан неловко, извиняясь, улыбнулся мне, а затем направился с Левеллином и Мирой на выход.

Я дождалась, пока закроются двери, затем повернулась к Ксейдену:

– В чем ты победил?

Его мышцы, казалось, буквально закаменели.

– Ничего я не победил. Я об этом даже не просил. Я последний человек, который… – Он покачал головой и сунул свернутый приказ в нагрудный карман. – Левеллин и Линделл заявили, будто это цена того, чтобы сохранить стаю в Басгиате, вот Сенариум и поддался. Вот как они боятся лишиться наших людей. Они даже согласились отдать меч, о чем я очень жалею. Не сейчас. Когда я… такой. – Ксейден показал на свои глаза, но я в них не всматривалась. Видела только его образ. Такой, как всегда. – Мой отец бы не гордился. Он бы пришел в ужас. – Слова были короткие. Отрывистые.

– Я в это не верю.

Невозможно было не гордиться им, не любить его.

– Ты его не знала. Во всем мире он любил только одно больше меня. – Ксейден отвернулся, и я начала сомневаться в своей мысли о мече.

– Так что тебе дал король?

Клинок бы его так не растревожил.

– Я старался выкрутиться весь последний час. Король наказал Линделла и Левеллина за их участие в сокрытии Аретии – как они сами предрекали этим утром, – так что к ним я обратиться не мог. Но не мог и отказаться, иначе бы все поняли, что дело неладно. – Его измученный взгляд нашел мои глаза, и мое сердце сжалось. – Единственное решение – это ты. Ты первая почувствуешь, когда я утрачу все, что делает меня… мной. – Он медленно заправил выбившуюся из косы прядь мне за ухо.

– Не утратишь.

Я верила в него за нас двоих.

– Утрачу. Сегодня утром я понял, что это всего лишь вопрос времени и обстоятельств. – Ксейден кивнул с такой уверенностью, что мне стало дурно. – Это нечестно, и потом ты меня возненавидишь, но я обязан просить тебя дать обещание. – Его теплая рука обхватила мой затылок, а глаза заглянули глубоко в мои. – Поклянись, что, если я зайду слишком далеко, ты поднимешь тревогу, сохранишь это – даже от меня самого.

– Что… – начала я, но дверь в зал распахнулась, и я, оглянувшись, увидела, как Гаррик размахивает свернутым пергаментом.

– Герцог Левеллина так и сказал, что я тебя здесь найду. Приказы – это не рекомендации, Риорсон, даже для знати. Нам пора.

– Обещай, – сказал Ксейден, поглаживая меня большим пальцем за ухом и не обращая никакого внимания на своего лучшего друга.

– Ты улетаешь? – Я перевела взгляд обратно на него, только сейчас понимая, зачем его искал гонец. – Сейчас?

Он наклонился ко мне, заслонив весь мир.

– Обещай, Вайолет. Пожалуйста.

Ксейден никогда не зайдет так далеко, никогда не утратит душу, – и поэтому я кивнула:

– Обещаю.

На миг глаза Ксейдена закрылись, а когда открылись, в их глубине сияло нескрываемое облегчение.

– Спасибо.

– Я знаю, что ты меня слышишь. – Гаррик повысил голос. – Пойдем.

– Я люблю тебя. – Ксейден поцеловал меня быстро и жестко – все кончилось раньше, чем я успела понять.

– Я тоже тебя люблю. – Я ухватила его за руку раньше, чем он отстранился. – Скажи, что тебе дал король.

Он сделал глубокий вдох:

– Он вернул мне титул и место в Сенариуме.

Твою мать. У меня сам собой раскрылся рот.

– И не просто Аретию… Он даровал мне Тиррендор, – медленно проговорил Ксейден, будто ему самому в это не верилось.

И он этого не хочет. У меня сдавило грудь.

– Ксейден…

– Не жди. – Он прижал мое запястье к своим губам, затем широкими шагами направился к Гаррику. – Буду к восьми на подписании этого соглашения, – бросил он через плечо. – Постарайся не влезать в неприятности до моего возвращения.

– Будь осторожней.

Он герцог Тиррендора. Это намного больше, чем то, каким я его воспринимаю. Теперь от него зависит целая провинция.

Нужно было найти лекарство, а это значило – спасти завтра альянс… даже если к утру придется стать изменницей.

Глава 7

Если меня будут судить за помощь Бракстину в защите его людей, я буду рада суду. Под чарами должны процветать все, кто транслирует, – как от драконов, так и от грифонов, и теперь этим убежищем станет Аретия.

Дневник Лиры из Моррейна, перевод кадета Есинии Нейлварт

– Я хочу в поисковый отряд, – прошептал Ридок, когда мы шли по переходу в квадрант целителей.

Мое сердце было на удивление спокойным – притом что мы собирались сделать.

– В последний раз повторяю: нет никакого поискового отряда, – прошипела ему Ри, когда колокол ударил полночь, заглушив скрежет ржавой двери, которую открывала Имоджен. – Есть очень маленькая и опытная группа, которая полетит с Вайолет искать род Андарны.

– То есть поисковый отряд. Учитывая недавнее повышение Риорсона, он же сможет повлиять на Грейди? – Ридок проверил кинжалы на правом боку, будто боялся, что он их забыл. Если повезет, они вовсе не понадобятся. – Так что мы все думаем?

– Я думаю, тебе пора заткнуться на хрен, а то нас всех поймают и прикончат, – бросила через плечо Имоджен, входя в освещенный магическим светом туннель.

Ридок закатил глаза и бросил взгляд в мою сторону:

– Все равно похоже на поисковый отряд.

– Будь у меня право голоса, я бы тебя взяла, – честно ответила я, прикрывая за нами дверь.

В туннеле квадранта целителей царила пустота – все койки убрали после вчерашнего утреннего нападения, которое, казалось, было уже вечность назад. Мы нашли самый темный участок между магическими огнями и прислонились к стене неподалеку от дверей лазарета.

– А теперь – ждем, – пробормотала Ри, сложив на груди руки и барабаня пальцами по плечам.

Через несколько минут мы заметили, как с другой стороны к нам спешат Боди и Квинн, а за ними – Марен, явно со сна: на лице еще виднелись отпечатки от подушки.

– Ты готова? – тихо спросил меня Боди. – Ты правда на это готова?

– Я не передумаю, – заверила я его, подняв подбородок. – Чего бы это ни стоило.

Он кивнул и окинул нашу компанию пристальным взглядом:

– Все знают свои задачи?

– Я – нет, – прошептала Марен, глядя на нас так, будто мы все свихнулись. – Это какой-то ритуал посвящения?

– Тебе лучше не знать, пока ты нам не понадобишься. – Я достала из кармана флакон концентрированной пурпурной тинктуры корня валерианы. – Тебе лучше довериться нам ради твоей же безопасности… и чтобы потом легче было все отрицать. А пока оставайся здесь с Имоджен.

Марен обвела нас всех таким взглядом, словно принимала решение, убежать или нет, потом кивнула.

– Тогда идем. – Боди показал на лазарет, и я пошла первой.

Боги, как я надеялась, что мы учли все! Если хоть одна мелочь пойдет не так, нам хана.

Мы впятером приблизились к дверям, я легонько постучала четыре раза. «Пожалуйста, будь на месте».

– Напомни, откуда ты его знаешь? – прошептал Боди.

– Я спасла ему жизнь в прошлом году, – ответила я, а потом задержала дыхание, увидев, что правая дверь бесшумно открывается.

Наружу высунулся Дайер, улыбнулся, и от его глаз разбежались морщинки.

– Я сделал все, как ты просила. Заходите. – Он придержал дверь, и мы как можно тише проскользнули внутрь.

– Спасибо, что взял дополнительную смену, чтобы нам помочь. – Я передала ему флакон. – Вот еще доза на всякий случай. Остальные целители должны спать до тех пор, пока мы его не вернем.

– Все понял. – Дайер взял флакон. – Но ты же знаешь, что я ничего не смогу поделать, если придет кто-нибудь из палаты тяжелых ранений.

– Нам придется рискнуть.

Мы оставили его у двери и безмолвно прошли к палате Сойера; пока мы проходили мимо спящих раненых, магический свет отбрасывал на них наши бесчисленные тени.

Сойер в черной рубашке сидел на койке в ожидании, но не сказал ни слова, когда мы все набились в его ярко освещенную палату, только поднял брови и отложил ручку с пергаментом на тумбочку.

Боди задернул занавеску и выбросил голубую энергию, накрывшую нас мерцающим куполом.

– Звуковой щит работает. Готов к прогулке по кампусу? – спросил он Сойера.

– Уже гулял сегодня, для тренировки. Но могу еще разок, если причина уважительная. – Сойер кивнул. – Вот почему Дайер просил меня не ложиться?

– Ты нам нужен, чтобы помочь с планом, который мы обсуждали. – Я села рядом с изголовьем его койки. – Мира нашла способ. Для этого нужно изменить сам материал, на который нанесена руна, не уничтожив его.

Он откинулся на подушки:

– Ну тогда вам трындец, потому что я не припомню ни одного заклинателя камней или земли в истории Континента.

– А я практически уверена, что там в основном железо, – медленно произнесла я.

У Сойера отпала челюсть.

– Нет. – Он покачал головой, потом перевел взгляд на Ри. – Ищите кого-нибудь другого. В академии как минимум десяток металлургов. – Он дернул плечами и сложил руки на груди.

– Не здесь. – Ридок подошел к другой стороне его койки, порылся в ящиках тумбочки. – Все находятся на границе, как и почти все всадники, какие у нас есть.

– Ну так дождитесь! – возмутился Сойер. – Я… я для такого не гожусь.

– Придется сгодиться. – Ри села на его койку.

– Слизег даже не… – Он с силой запустил руку в свои каштановые кудри. – Я даже не знаю, справлюсь ли.

– Справишься. – Я подняла брови и бросила многозначительный взгляд на кружку на тумбочке Сойера – с отпечатком его ладони.

– Я не тот всадник, который вам нужен, Ви. Я уже даже не уверен, что я… всадник. Дождитесь кого-нибудь еще.

– Ожидание ничего не решит, – сказал Боди, стоявший рядом с Ри.

У Сойера опустились плечи.

– Начальство не одобрит.

Я покачала головой:

– Если не сделать это сегодня ночью, переговорам конец. Летунов препроводят в Аретию завтра же днем.

– Наш отряд расколют? – Взгляд Сойера перескочил с меня на Боди, на Ри, словно кто-то из нас должен был ответить: «Нет, конечно».

– Только если ты это не остановишь. – Ридок бросил на койку форму Сойера. – А теперь слушай: я люблю тебя как брата и понимаю, что ты остался без ноги, и мы уважаем твое мнение и все такое, но ты все-таки один из нас. Ты все еще всадник – со всеми привилегиями и дерьмом, которые приносит черная форма. Поэтому со всей любовью в сердце очень тебя прошу: одевайся давай уже, засранец, потому что ты нам нужен.

Сойер взял форму, потер большим пальцем нашивку металлурга, потом – нашивку Железного отряда. Мое сердце отсчитывало одну долгую секунду за другой, пока он наконец не кивнул.

– Кто-нибудь, подайте костыли.

Через несколько минут из лазарета вышли пятеро, включая Сойера.

– Где Квинн? – спросила Марен, оттолкнувшись от стены и подавшись ближе к нам.

– Следит, чтобы никто не заметил его исчезновения, – ответил Боди.

– Рада видеть тебя в нормальной одежде, – сказала Имоджен Сойеру. – Дорога предстоит долгая, включая две, как нарочно, сложные лестницы, поэтому, если понадобится помощь, мы с тобой.

Сойер бросил взгляд на свое колено, где Ридок завязал пустую штанину.

– Понял, – тихо и решительно ответил он. – Идем.

Мы поднялись по винтовой лестнице в главный корпус, потом прошли по коридору в северо-западную башню, спрятавшись от патруля в голубой форме пехоты в классе целителей, а потом от другого, в алой форме, – набившись на лестничной площадке, пока патрульные не свернули за угол.

– А тут оживленно, – заметил Сойер, стараясь отдышаться и прижимаясь спиной к каменной стене. Его бледное лицо блестело от испарины.

– Ты как? – спросила я, ведь мы шли уже долго… примерно минуты три.

Он кивнул, и мы снова двинулись.

– Все дворяне Континента здесь, – проговорила Марен. – Может, стоило провернуть это с Риорсоном? Он бы помог своими тенями.

– Он не то чтобы в курсе, чем мы заняты, – ответила я, глядя в спину Имоджен, которая шла перед нами в паре шагов.

«Есть шансы, что он появится?» – спросила я Тэйрна.

«Сгаэль вне досягаемости, – ответил он. – Так что сегодня он не доставит неприятностей».

– Дайте шестьдесят секунд на то, чтобы вырубить охрану, а потом спускайтесь, – приказала Имоджен и скрылась за поворотом лестницы.

– А теперь мне скажут? – спросила Марен.

– Нет, – хором отозвались Боди и Ридок.

«А что об этом думают эмпирейцы?» Я постукивала пальцами по бедру, отсчитывая секунды.

«Аретийская стая полностью тебя поддерживает. Что думают другие, мы узнаем наутро».

Значит, по плану мы выпрашивали прощение, а не просили разрешения. Ну, понятно.

Мы двинулись вниз, Боди – впереди.

– Ксейден будет в ярости, – прошептала я, чтобы другие не слышали.

– Поэтому, когда мы закончим, рассказывать ему обо всем будешь ты, – ответил Боди, скривившись. – Тебя он не убьет.

Мы наворачивали витки вниз на скорости, на которой за нами успевал Сойер, и с каждым шагом мне становилось все труднее дышать. Сегодня в карауле должно было быть только два охранника – раз плюнуть для Имоджен, – но тревога не отпускала. Наконец она показалась на виду, ожидая нас со сложенными на груди руками внизу лестницы.

– Небольшая проблема, – сказала она, поджав губы, и отступила в сторону. – Я тут засомневалась, не расстроишься ли ты, если я вырублю конкретно вот этого охранника.

На середину туннеля вышла Мира и склонила голову набок, необыкновенно напоминая маму.

Мой желудок словно пробил пол.

– Блин, – пробормотала я.

– «Блин» – это слабо сказано. – Мира уперла руки в бедра. – И подумать только, а я-то винила себя в паранойе, когда отпустила часовых и заняла их место.

– Как ты поняла? – Я встретилась с ней в середине туннеля, отмечая, что она встала между мной и входом в зал с камнем чар.

– Да потому что я тебя знаю. – Она вперила в меня испепеляющий взгляд, потом кивнула мне за плечо. – Вытащила всадника из койки?

– Только я решаю, насколько болен, – возразил позади меня Сойер.

– Ну да. – Мира вновь посмотрела на меня. – Не стоило этого делать.

Я вскинула подбородок:

– А что, ты меня остановишь?

Она чуть прищурилась:

– А тебя можно остановить?

– Нет. – Я покачала головой. – Ты была с нами, когда мы дали слово, что летуны будут учиться вместе с всадниками. Если мы нужны Наварре, ей придется принять всех нас.

– И ты готова рискнуть чарами, ради которых мама отдала жизнь, лишь бы сдержать свое слово? – Мира вздернула бровь.

– Ты же сама сказала мне, что это возможно. – Я обошла вопрос, пока остальные подобрались и встали рядом со мной.

– И теперь мне придется с этим жить. – Она обвела всадников суровым взглядом. – Вы все понимаете, что, если у нас ничего не получится, чары могут пасть? А если получится, велика вероятность, что нас обвинят в измене и сожгут в драконьем пламени.

«Этому не бывать», – заверил меня с низким рыком Тэйрн.

– Прошу прощения, что-что? – Марен выглянула из конца нашей колонны.

– Расслабься. – Имоджен ткнула ее локтем. – Твоя работа – только колдовать. В остальном ты не виновата.

– Мы знаем о риске, – ответила я Мире. – Если чары падут, начнется массовое переселение в Аретию, а у меня почти не останется времени на поиски рода Андарны. Но они не падут, потому что ты нашла решение. А ты никогда не ошибаешься. И я спрашиваю еще раз: ты меня остановишь?

Мира вздохнула и уронила руки:

– Нет… Но только потому, что знаю: ты просто будешь пробовать еще и еще, а в следующий раз меня уже может не оказаться рядом, чтобы убедиться, что все сработает. С нами у тебя больше шансов. – Она развернулась на каблуках и пропала в проходе, ведущем к залу камня чар.

Оставив Боди на карауле, мы вшестером двинулись по узкому проходу: мы с Марен держали костыли Сойера, а Рианнон и Ридок шли бочком, придерживая его на себе. И только когда мы вошли в огромный зал с камнем нашего королевства, я до конца поняла, что Мира имела в виду под «мы».

– Эта твоя выходка говорит, что ты слишком долго общаешься с Риорсоном, – сказал Бреннан, ожидая рядом с Мирой перед огромной железной колонной, объятой жутким черным пламенем.

Выходит, теперь это было семейное предприятие. Уголки моего рта поползли вверх.

– Ты же возглавляешь с ним на пару революцию. Может, это ты на меня так дурно влияешь. – Я не могла отвести глаз от брата с сестрой, забыв обо всем в зале.

– И подумать только, ты могла бы зарыть свои таланты в квадранте писцов. – Брат сверкнул улыбкой, но она тут же погасла, а он стал серьезней. – Хенрик, ты будешь с Мирой. Она поможет в процессе. Летун…

– Марен Зина, – поправила она.

– Отлично. Зина, готовься применить малую магию, которая тебе дается лучше всего. Вы трое, – он показал на Рианнон, Ридока и меня, – ничего не трогайте.

– А ты? – спросила я.

– Я здесь на тот случай, если все пойдет к Малеку. – Он оглянулся на камень. – Мне не впервой его восстанавливать.

Я передала Сойеру костыли, и все мы сели на пол, приготовившись к безумно долгому ожиданию. В этом зале снова предопределялось будущее всей войны – как и пару недель назад. Я закрыла глаза, чтобы не видеть камень, но от его запаха и воспоминаний о собственных криках никак было не закрыться. «Скоро я его увижу». Ее голос заполнил мою голову, пробив все преграды, что я поставила на пути скорби, и врезался в сердце, словно ржавое острие зазубренного клинка. «Живите хорошо».

– Ви? – Рианнон обхватила меня за плечи.

– Я не смогла ее остановить, – прошептала я, с трудом открывая повлажневшие глаза и видя, как сидевший слева от меня Сойер поднял руку. – Она была здесь, а я не смогла ее остановить.

– Свою мать? – спросила Ри ласково.

Я кивнула.

– Мне очень жаль, Вайолет, – тихо сказала Ри, положив голову мне на плечо.

– Я даже не уверена, что скучаю по ней, – призналась я надломленным шепотом, – или по самому шансу, что в конце концов… у нас могло что-то быть. Может, не как у тебя с твоей мамой, но что-то.

– Ты можешь чувствовать и то и другое. – Она взяла меня за руку и сжала, и у меня стало легче на душе, пока на наших глазах выкипала верхняя линия рун наваррского камня, отличающаяся от аретийского. Получалось.

Мы обе развернулись направо, к Марен: летунья уставилась на камешек в ладони, потом покачала головой.

Что ж, разочарование.

– Дальше, – приказала Мира.

– Даже интересно, что за защиту мы сейчас сняли, – пробормотал Ридок, когда Сойер снова поднял руки.

Его руки задрожали, и я невольно сжала ладонь Ри сильнее.

– Может, мы слишком много от него требуем, – шепнула я ей.

Следующая строчка на камне набухла, выпятилась, потом на страшное мгновение раскололась, и из камня начал сочиться расплавленный металл. Вот блин…

– Гэмлин! – гаркнул Бреннан.

Ридок вскинул руки и метнул в камень ледяной шар. Тот с шипением ударил в переливающийся жидкий металл, и Ридок удерживал его на месте до тех пор, пока пар, валивший вверх, не иссяк.

– Может, это не такая уж и хорошая мысль… – начал он.

– Эй, ребят, – дрогнувшим голосом сказала Марен.

Я развернулась в ее сторону так быстро, что зал покачнулся перед глазами, и увидела, как над рукой летуньи медленно кружится камешек. От облегчения из моей груди вырвался нервный смешок.

– Мира? – спросил Бреннан.

Сестра уже шагала к камню, раскрыв ладони:

– Мы все еще невредимы. Нужно проверить, что Барлоу все еще бессилен, все-таки он наш единственный подопытный. Но я на девяносто девять процентов уверена, что защита против темной магии на месте.

– Получилось! – Ридок вскочил на ноги, вскинув кулаки. – Охренеть, Сойер! Пошли вы, Сенариум, – у летунов есть магия! Они могут остаться в отрядах!

Я улыбалась, как ребенок. Через восемь часов будет подписано соглашение о том, чтобы стая осталась целой. Оно будет подписано!

– И что теперь? – Марен поймала камешек.

– Теперь нас будут судить за измену, – с трудом проговорил Сойер, пытаясь отдышаться. Но, когда наша глаза встретились, я увидела, что он так же счастлив, как и я.

– Нет. Не будут. – Моя улыбка стала еще шире. – Марен, слушай очень внимательно.

* * *

На следующее утро зал инструктажа бурлил от возбуждения, трепета и нескрываемого страха, а мое сердце колотилось где-то в горле. Мы заняли свои места: Ри и Ридок – справа от меня, а Марен и Трегер – слева. Между последними было свободное место для Кэт.

– Приглядывай за ним, – велела Ри Аарику, когда тот пошел сопроводить Кая и других первокурсников по лестнице вниз.

Аарик кивнул, и я заметила, что Слоун и Авалин идут впереди Кая, а Бэйлор и Линкс прикрывают его со спины.

– Никогда не сидела здесь без тетрадки. – Я смахнула пыль со стола передо мной, заметив, как Кэт пробирается к нам по нашему ряду.

– Я уверена, вещи пришлют, – сказала Ри. – Ну или надеюсь на то. Наверное, все зависит от того, как Ассамблея воспримет новости, что Риорсон не прислушался к их пожеланиям, чтобы стая вернулась.

– Зачем ему слушать их пожелания? – Кэт скользнула на место рядом с Марен и откинула косу за спину. – Он уже не просто наследник Аретии. Как говорит мой дядя, с восьми часов этого утра он герцог Тиррендора.

Слава Амари, подписали! Я поерзала, чтобы найти позу, в которой не будет ныть копчик, и сделала глубокий вдох, чтобы замедлить биение сердца.

– Ты как? – спросила Ри, присматриваясь к всадникам из наваррского Четвертого крыла, которые рассаживались перед нами.

– Ничего. – Я размяла шею. – Просто вчера не выспалась и теперь расплачиваюсь.

– Ты взяла мою долбаную ручку! – взорвался второкурсник впереди, склонившись над соседкой. – Ты всегда ее берешь, и с меня уже хватит! – Он выхватил у девушки ручку и сел обратно.

Я бросила взгляд на самодовольное лицо Кэт:

– Хватит.

– А что? Просто проверяю, правда ли работает. – Она подавила усмешку. – Ты же сказала, что нельзя никому рассказывать, а про развлекаться ни слова не было.

Марен фыркнула от смеха, да и я с трудом спрятала улыбку. Хотя бы не лезет ко мне, а наваррцы вроде как этого даже заслуживают.

– Добро пожаловать на инструктаж, – объявила Девера, спускаясь по ступенькам слева от нас, и зал тут же затих. – Как я понимаю, в мое отсутствие занятия вел полковник Маркем, но с сегодняшнего дня все меняется. – Она дошла до сцены внизу зала и прислонилась бедром к столу. – Даже если у нас остался всего один день с нашими коллегами-летунами, мы приступим…

– Профессор Девера! – Рыжеволосая Киандра, профессор летунов, чуть ли не бегом сбежала по лестнице и что-то передала Девере.

Наш отряд быстро переглянулся.

– Превосходно. – Девера широко улыбнулась. – Если кто-то еще не знает, это профессор Киандра, и отныне она будет вести инструктаж со мной, учитывая, что наша знать вернулась к переговорам о союзе.

Рев одобрения затопил ворчание наваррцев.

– Когда ты сказала дяде? – спросила я Кэт.

– Минут двадцать назад, как ты и просила, – ответила она. – Он быстро действует.

А значит, у нас оставались считаные минуты. Я побарабанила пальцами по столу и посмотрела на карту Наварры. Сейчас все изменится.

– Приняв это в расчет, – Девера повысила голос, и все замолкли, – обсудим организационные моменты. Первое. Чтобы все упростить, оставайтесь там, где сидели всегда. Если вам не нравится числиться в отряде с теми, кто этой осенью сделал иной выбор, можете подавать свои жалобы Малеку.

– Так нечестно! – крикнул позади нас какой-то третьекурсник. – С прибавлением летунов Третье и Четвертое крылья стали намного больше, а это дает преимущество во время Военных игр.

– Да. – Девера склонила голову набок. – Переживете. Мы больше не играем в игры. Мы готовим вас к войне.

– Думаешь, они уже забыли, что случилось две недели назад? – прошептал Ридок.

– Не удивлюсь, если они не помнят, что ели сегодня на завтрак, – ответила Ри.

– Первое и Второе крылья будут меньше, только пока не прибудут остальные кадеты-летуны из Сигнисена, – продолжила Девера. – И тогда вы их приветствуете с распростертыми объятиями.

– Проклятье! – Парень перед нами буквально сполз со стула.

– Второе. У вас слишком много командиров крыльев, – заявила Девера, и я взглянула через плечо на Даина, который сидел несколькими рядами выше, с третьекурсниками, и заметно напрягся. – Принято решение о том, чтобы количество командиров соответствовало количеству крыльев. – Профессор подняла брови. – Это означает, что Айрис Дрю сохраняет командование Первым крылом, Аура Бейнхэвен – Вторым, Лайель Стирлинг – Третьим, а Четвертое возглавит Даин Аэтос.

Слава богам.

Зал взорвался как аплодисментами, так и возмущенными выкриками.

– Это не обсуждается! – Магически усиленный голос Деверы сотряс столы, заткнув всех, после чего она продолжила: – Если не знаете, кто ваш командир или остались ли в командовании вы, полный список будет вывешен сегодня днем.

Дверь в зал инструктажа распахнулась и так грохнула о стену, что я услышала, как треснул камень. Мы все развернулись к очередному источнику шума.

– Вайолет Сорренгейл! – гаркнул с порога полковник Аэтос. Лицо его шло красными пятнами, прищуренный взгляд шарил по рядам.

– Здесь! – Сжав край столешницы, чтобы побороть внезапно нашедшую дурноту, я встала и увидела, что за Аэтосом входят еще четыре всадника.

– Ви… – выдохнула Рианнон.

– Никому не говорить ни слова, – ответила я еле слышно. – Со мной все будет хорошо.

– Ты обвиняешься в измене королевству Наварра!

А может, и нет.

Глава 8

Многие проповедуют верность Гедеону превыше других, особенно в провинции Коллдир, но я нахожу, что Зинхала чтят охотнее и повсеместно. Многие хотят обрести мудрость, но вот удача требуется всем.

Майор Рорили. Руководство по ублажению богов, издание второе

Арест за измену не то чтобы меня удивил, но того, что обвинение принесет полковник Аэтос, я никак не ожидала.

– Отец? – Даин вскочил с места.

Полковник повернулся к Даину, его губы скривились.

– У меня нет сына.

Я раскрыла рот, на лице Даина промелькнула боль, но он взял себя в руки и расправил плечи:

– Как командир Четвертого крыла…

– Просьба отклоняется! – рявкнул полковник.

– Мы не можем просто так сидеть, – прошипел Ридок.

– Можете и будете. – Я двинулась вдоль ряда, твердо взглянув на Даина. – Со мной все хорошо.

– Уж поверь, ничего хорошего! – прорычал полковник Аэтос.

Мир чуть не ушел у меня из-под ног, и, проклиная недосып, я с трудом спустилась по ступенькам к Аэтосу и его четырем помощникам. Один из них показал на дверь, и я с высоко поднятой головой прошла мимо Аэтоса, умудрившись не сблевать от ужаса, когда заметила, что его, оказывается, повысили до генерала.

В коридоре генерал Аэтос шел бок о бок со мной.

– Считай, ты уже мертва за то, что сделала.

– Я буду говорить только с Сенариумом.

– Хорошо, что они в полном сборе. Суд пройдет быстро.

Когда молчаливая процессия прошла через квадрант в главный корпус, Аэтос провел меня мимо охранников и кадетов из других квадрантов и первым вошел в большой зал.

– Я привел изменницу!

Он отступил, открыв моему взору длинный стол, приготовленный для продолжения переговоров. Члены Сенариума снова сидели в левой части, пышно разодетые, не считая одного всадника в черном.

Ксейден повернулся на стуле и вопросительно поднял бровь со шрамом. Мой разум огладили тени.

«Я же вроде просил не влезать в неприятности?»

«Я ничего не обещала. – Я выдержала этот взгляд, заметив круги под глазами Ксейдена. – Ты такой усталый».

«Именно то, что хочет слышать каждый мужчина от своей любви. – Он побарабанил пальцами по столу, привлекая мое внимание к обрывку ткани перед ним. Моя нашивка заклинательницы молнии? – Я тут решил, что мне надоело не знать, чем ты занимаешься».

«Хороший выбор».

«Ты правда напортачила с чарами?»

«Кое-кто меня учил, что правильный путь не всегда единственный».

Я использовала против Ксейдена его же слова из опыта моего первого курса, и он поджал губы.

– Как видите, у нас есть все улики, указывающие на ее пребывание у камня, – объявил Аэтос, подходя к столу. – Я прошу Сенариум вынести вердикт как можно скорее. – Он бросил взгляд на Ксейдена. – Если только ваше новое прибавление не заявит о самоотводе из-за близости с изменницей.

– Выйдите, если не можете помолчать, генерал Аэтос. – Герцог Коллдира откинулся на спинку стула и провел рукой по своей светлой бородке. – Здесь уже не ваша юрисдикция.

Аэтос ощетинился, но отступил одновременно с остальными всадниками, оставляя меня перед Сенариумом.

«У тебя есть план, Вайоленс? – спросил Ксейден, и, хоть на его челюстях заиграли желваки, тени в зале не двигались с места. – Я предполагаю, что есть, ведь нашивка срезана чисто».

– Есть ли сообщения, что чары повреждены больше необходимого? То есть больше того, чтобы лишь позволить летунам пользоваться магией? – спросил герцог Коллдира.

«Вы подписали соглашение о том, чтобы стая осталась?»

Я спросила Ксейдена на всякий случай.

– Они по-прежнему действуют против темных колдунов. – Пальцы Ксейдена замерли. – «Иначе я бы здесь не сидел».

«Тогда у меня идеальный план».

– Откуда это вам известно? – Герцогиня Моррейна повернулась на стуле к Ксейдену.

«Кому знать, как не мне», – ответил он только мне одной.

– Нас еще не атаковали, а Барлоу по-прежнему находится в допросной камере. Чары действуют. – Ксейден склонил голову набок и взглянул на меня с тем же предвкушением, как перед боем на мате. – «Не терпится увидеть представление».

– Я избавлю всех от возни с судом и казнью. – Я показала на нашивку, которую сама срезала вчера ночью с формы. – Она моя. Это я организовала изменение камня. Это из-за меня к летунам вернулась магия, а у вас теперь расчищен путь к альянсу. Не за что.

Сенариум встретил это признание шестью парами поднятых бровей и одной охренительно сексуальной усмешкой.

«Что-то мне подсказывает, ты решила действовать в лоб».

«Ни на что другое нет времени, как нет доказательств участия других людей, если что-то пойдет не так».

– Я… – Герцогиня Моррейна посмотрела на остальных за столом, ее огромные рубиновые сережки шлепнули по ее золотисто-бронзовому подбородку, пока она мотнула головой. – И что нам с этим делать?

– А ничего, – ответил Ксейден, глядя на меня так, будто в зале больше никого нет. – Вчера ночью кадет Сорренгейл и все ее возможные соучастники совершили преступление, а сегодня утром вы все до единого и наш король подписали помилование.

Я кивнула.

«Блестяще, безумная женщина».

Его взгляд жег, и я поборола улыбку.

– Значит, мы ничего не можем сделать? – Герцогиня Эльсума наклонилась вперед, ее длинные каштановые пряди мазнули по столу. – Она изменила всю нашу оборону – и что? Просто возвращается в класс?

– Похоже на то. – Герцог Коллдира медленно кивнул.

– Похоже, эта юная леди немалого добилась, – произнес новый голос от северных дверей зала.

Я мельком взглянула туда, а потом во все глаза уставилась на прибывшую женщину. Серебро ее филигранного нагрудника бликовало в утреннем свете, а улыбка пустила морщинки по светло-коричневой коже в уголках темных глаз, когда она выступила вперед. На ней были алые штаны, короткий меч на бедре и блестящая тиара на непокорных кудрях – сильный контраст с ее оружием. Королева Марайя.

– Ваше величество. – Я склонила голову, как меня учил отец.

– Кадет Сорренгейл, – отозвалась королева, и, подняв голову, я обнаружила, что она уже стоит в паре футов от меня. – Я уже наслышана о единственной заклинательнице молний на Континенте и рада видеть, что комплименты не были преувеличены. – Она искоса оглядела Сенариум. – Полагаю, кадет может свободно вернуться к своим обязанностям, а ваш король прибудет с минуты на минуту, чтобы продолжить переговоры.

– Мы ничего не можем сделать кадету Сорренгейл. – Ксейден убрал мою нашивку в карман, и остальные члены Сенариума нехотя согласились, хотя четверо – с немалым гневом в глазах.

– Превосходно. – Королева Марайя улыбнулась Сенариуму, затем отвела меня в сторону и понизила голос: – Виконт Текарус рассказывал о вашем уговоре. Ты рискнула навлечь гнев короля, разрушить оборону своего королевства – и все только ради того, чтобы сохранить здесь моих летунов?

– Да. – У меня внутри все сжалось. – Так было правильно.

– И взамен ты просила всего лишь о свободном доступе в его библиотеку? – Она изучающе смотрела на меня, но я выдержала ее взгляд.

– Она лучшая на Континенте. И это наша главная надежда найти исторические записи о том, как мы победили вэйнителей много веков назад.

«И как их лечить…»

«Скажи, что делаешь это не ради меня». Стул Ксейдена скрежетнул о каменный пол.

«Мы же вроде обещали никогда не врать друг другу».

«Ты рискнула собой…» Его голос у меня в голове звенел от напряжения.

«И ни о чем не жалею».

Чем скорее он вобьет себе в голову, что я сделаю все, чтобы его исцелить, тем легче будет нам обоим.

– Занимательно. – Улыбка королевы стала теплой. – Но не его библиотека лучшая. А моя. В моей летней резиденции хранятся тысячи тысяч томов, и теперь ты можешь брать любой. Я попрошу дворецкого прислать тебе полный список. Но должна предупредить, что сами мы еще не находили подобные записи.

– Благодарю.

Меня переполнила надежда. Если не найду я, то найдет Есиния.

Королева кивнула и направилась к столу, показывая, что моей аудиенции конец.

Я быстро удалилась – раньше, чем появился король Таури. Или Холанд.

«Мы еще не закончили», – предупредил Ксейден, когда я выскочила в коридор, чуть не сбив с ног Ри и Ридока.

«Пока – закончили».

Я чуть не упала, но восстановила равновесие, и за мной хлопнула дверь.

– Вы что здесь делаете?

Казалось, все второкурсники нашего отряда пробились сюда через охрану.

– Да мы что-то забеспокоились, вдруг они утащат тебя за академию и спалят дотла. – Ридок потер шею.

– Я в порядке. Все, что мы делали до этого утра, прощено. Вы сбежали с инструктажа?

– Да там не о чем было инструктировать, с границы почти не поступает вестей. Единственное поле сражений, о котором им известно… – Ри осеклась, распахнув глаза, и вскрикнула: – Ви!

– Ты еще заплатишь! – заорал генерал Аэтос, быстро надвигаясь на нас по толстому красному ковру.

Я моментально развернулась к генералу, внутри вспыхнул гнев, быстрый и сильный, всколыхнул энергию у самой поверхности кожи.

– Только не тебе. – Из-за шеренги охранников вышел Бреннан, качая головой, и встал передо мной.

– Ты… – Аэтос отшатнулся. – Все это время…

– Я. – Бреннан кивнул, и я встала с ним бок о бок.

– Ты проиграл. – Мои пальцы скользнули по рукоятке кинжала на бедре, пока я прожигала глазами того, кого когда-то считала образцом поведения. – Ты пытался убить нас в Альдибаине, подослал ко мне убийц осенью, даже натравил на меня Варриша… А я все еще здесь. Ты проиграл. Мы помилованы. Мы все еще здесь.

– Но это меня король назначил руководить Басгиатом… – Он обвел рукой многолюдный коридор. – Так что, может, на самом деле проиграла ты, кадет Сорренгейл.

Мое сердце застучало, в глазах потемнело, и я пошатнулась. Нет. Кто угодно, только не он. Кто угодно. Я покачала головой, и Бреннан вцепился мне в плечо, удержав меня на месте.

– Ты недостоин сидеть за ее столом! – рявкнул Бреннан.

– И все-таки буду. – Аэтос расправил плечи. – Может, Сенариум удовольствуется помилованием, но я заверяю: тебе не сойдет с рук изменение камня, которого никто из нас не понимает, не сойдет с рук, что ты поставила все королевство под удар.

– И все-таки сошло, – тихо ответила я, когда потрясение сменилось гневом. – Твои угрозы – это только угрозы. Я больше не перепуганная первокурсница, которая не знает, переживет ли она Молотьбу и получит ли магию. – Я сделала шаг навстречу генералу. – Один мой дракон – самый могущественный на Континенте, а другой – самый редкий. В прошлом году или даже несколько месяцев назад я этого еще не понимала, но теперь понимаю: ты не можешь себе позволить меня убить.

Лицо Аэтоса – такое похожее на лицо Даина – исказилось.

– Ты не можешь позволить себе лишиться моих драконов, не говоря уже о печати, и, знает Малек, ты не можешь позволить себе потерять лейтенанта Риорсона… Или мне называть его герцогом Тиррендора? – Я развела руки в стороны. – Делай что хочешь, но мы оба знаем, что тебе меня не достать, генерал. – И я медленно опустила руки.

– Что хочу? – Тяжелое дыхание поднимало и опускало его плечи, когда он взглянул на Бреннана, потом – ему за спину. – Я отлично знаю, куда ударить, чтобы тебя приструнить, кадет. Может, твои брат с сестрой мне не подчиняются, зато твои друзья – да.

Мое сердце ушло в пятки.

– Вы, второкурсники, очень преданы друг другу. – Генерал снова перевел тяжелый взгляд на меня. – И с этого дня они будут расплачиваться каждый раз, как ты нарушишь приказ или превысишь полномочия. – Он чуть склонил голову к плечу, глядя мимо меня. – Хотите поиграть в войну? Значит, не будете возражать против обкатки на фронте. – Он взглянул на Ри. – Командир отряда, с завтрашнего утра все второкурсники под вашим командованием отправляются на два дня на форпост Сэмарры. – Жестокая улыбка скривила губы Аэтоса, когда он обратился ко мне: – Обстановка там… скажем так, накаленная, но ведь твоя печать непременно сохранит твоих товарищей в живых, а два дня – слишком мало, чтобы твой дракон пострадал без своей пары.

– С завтрашнего утра? – Я раскрыла рот. – Но для грифонов это минимум восемнадцать часов полета! Им нужно отдыхать.

Скорее и вовсе двадцать часов, и, когда мы туда доберемся, они уже окончательно выбьются из сил.

– Тогда вам лучше отправляться немедленно. Через два дня надеюсь видеть вас всех… невредимыми.

Глава 9

Призвать кадетов на службу в военное время может только командующий Басгиата.

Кодекс драконьих всадников, статья 8, раздел 1

Двадцать два часа спустя мы вшестером доложились подполковнику Дегренси, приземлившись на дворе Сэмарры, – осоловелые и нетвердо стоящие на ногах, уставшие как собаки. Но уставшими были не только мы. Подполковник явно знавал лучшие времена. Его щеки запали, глаза ввалились, на шее сбоку виднелась запекшаяся кровь.

Крепость должна была бы показаться знакомой, ведь я часто навещала здесь Ксейдена осенью, когда его отряд расквартировали в Сэмарре, но пейзаж вокруг оказался почти неузнаваем. Западную стену словно пробил дракон, разрушив целую четверть; рядом лежали, сидели и стояли люди с ранениями разной степени тяжести, а между ними сновали целители в окровавленных халатах.

«Не дракон, – поправила Андарна. – Виверна».

Мы пролетали над обугленными костями виверн в нескольких полях отсюда.

«Постарайся отдохнуть», – сказала я ей.

«Я единственная спала в перелете, – возразила она. – К тому же эта штука щекочется».

«Не снимай сбрую. Неизвестно, когда нам придется улетать».

«Когда будем искать мою семью, я эту штуку не надену», – проворчала Андарна.

«Тогда научись летать дальше, – зарычал Тэйрн. – Тут кое-кто пытается уснуть».

Дегренси прочитал приказ, который вручила ему Ри.

– Они правда отдали Басгиат Аэтосу?

– Так точно, сэр. – Ри держалась прямо, а это уже больше, чем я могла сказать об остальных.

У Кэт и Марен был такой вид, будто они пролетели сквозь ураган, а Трегер то и дело зевал. Как и Ридок. А я, даже проведя всю ночь в седле, готова была сейчас просто повиснуть на нем, лишь бы не оставаться на ногах. Все мышцы в теле ныли, бедра болели, а в голове отдавался стук сердца.

– И он прислал мне кадетов по восьмой статье? – Дегренси окинул взглядом нашу шеренгу, задержавшись на летунах.

– Так точно, сэр, – кивнула Ри.

– Ну, чудесно. Что ж, у него устаревшие данные. – Дегренси смял приказ в комок. – Сражение закончилось вчера, а если бы и не закончилось, я бы не стал бросать в мясорубку кадетов. – Он показал на зияющую дыру в крепости. – Эта виверна пробилась, как раз когда заработали чары. Вэйнители прорвали периметр, но дальше обходились уже без магии. Мы потеряли многих, пока с ними расправлялись. Сумели оттеснить их за границу, но фронт – буквально за холмом. – Он взглянул на летунов. – За пределами чар жертв куда больше.

– Как и всегда, – заметила Кэт.

– Ньюхолл пострадал? – спросила Марен с напряженным лицом. – Это деревушка на реке Стоунвотер в половине…

– Я знаю, где Ньюхолл, – перебил Дегренси, явно желая уже от нас отделаться и заняться своими обязанностями. – Судя по утреннему докладу, она еще на месте.

Плечи Марен упали, и Кэт обняла ее одной рукой.

– А поромиэльские граждане? – спросил Трегер. – Вы… – он поморщился, – мы предложили им убежище?

Дегренси медленно покачал головой:

– У нас строгий приказ – не впускать никого до известий об итогах переговоров. Но вчера мы переходили границу и сражались вместе с вашими людьми, пока не отбили нападение.

– Мы вам благодарны, – сказала Кэт. – Не все бы на это пошли.

Он кивнул:

– Сразу скажу честно: не ждите, что все будут так же дружелюбны, особенно всадники. Этот потенциальный союз не пользуется большой популярностью. – Подполковник Дегренси повернулся ко мне: – Мы все скорбели по вашей матери. Она была выдающимся командиром.

– Спасибо. Она этим гордилась. – Я поправила лямки рюкзака на плечах, чтобы хоть чем-то занять руки.

Дегренси кивнул:

– Сделайте одолжение и попросите вашего дракона не попадаться на глаза. Вы оба – внушительное оружие, но еще и огромная цель. Враг использует любой шанс, чтобы напасть еще бо́льшими силами и выбить вас из наших рядов. А мы уже не можем забирать новые кинжалы из арсенала, если не хотим потерять чары. Если дракона уже заметили, ничего не поделать, но давайте избегать дополнительных осложнений.

– Так точно, сэр, – ответила я.

«Соглашусь только ради твоей безопасности», – пробормотал Тэйрн, прибавив что-то невнятное о человеческой дерзости.

– Подполковник! – крикнул от ворот всадник в пыльных кожаных доспехах. – Вы нужны здесь!

Дегренси кивнул всаднику, снова взглянул на нас:

– Слушайте, мне плевать, чем вы так насолили Аэтосу. Я слишком занят войной, чтобы возиться с кадетами. – Он обвел рукой бардак вокруг. – Найдите, где приткнуться. Отдохните. А потом приносите пользу, где сможете.

Когда Дегренси направился от нас к воротам, я заметила, что он хромает.

Мы остались наедине с немалым числом солдат и всадников с недоумевающими взглядами; встречались среди них и откровенно враждебные.

– И как нам спать, если половина этих всадников с удовольствием всадит нам нож в спину? – спросила Марен.

– Будем дежурить по очереди, – предложил Трегер, снимая со своих темно-русых волос легкое перышко грифона. – Когда высплюсь, предложу помочь целителям.

– Если они согласятся, – заметила Кэт, скрестив руки в ответ на обжигающий взгляд капитана в черной форме всадников, проходившего мимо. – Как бы еще не прирезали тебя в благодарность.

– Вайолет? – Ри взглянула на меня. – Ты знаешь форпост лучше нас всех.

Мой взгляд скользнул к юго-западной башне, и уголки губ приподняла усталая улыбка. Даже на расстоянии в сотни миль он заботился обо мне, сам того не зная.

– Я знаю, где мы будем в безопасности.

* * *

Я никак не могла найти их. Сердце заходилось от паники, пока я вышвыривала вещи из деревянного сундука в изножье моей большой кровати, с каждой секундой впадая все в большее отчаяние.

Ну же! Они должны быть здесь.

Мое лицо опалил жар, когда в окно комнаты ворвалось голубое пламя, и меня отбросило в сторону. Я врезалась в ростовое зеркало, осколки просыпались вниз, больно стуча мне по макушке. Я вскочила на четвереньки и поползла к сундуку, в то время как занавески занялись огнем, а в коридоре позади послышались крики.

Из-за паники отказывались слушаться руки. Время было на исходе, но я не могла их бросить. Они – все, что у меня осталось.

Каждый дюйм давался с трудом, тело не подчинялось простейшему приказу двигаться, лоб покрылся испариной, когда огонь перекинулся на постель.

– Что ты делаешь? – крикнул кто-то позади меня, когда я вновь потянулась к сундуку.

У меня не было времени оглядываться. Подушки, запасное одеяло, книги, которые со мной отправил отец, – все это я швыряла в пламя, словно жертвоприношение, все глубже зарываясь в бездонный сундук.

– Нам пора! – Кэт упала рядом на колени. – Они уже захватили зал. Надо лететь!

– Я не могу найти! – пыталась крикнуть я, но мой крик получился почти неслышным. Почему я не могу кричать? Почему не могу даже плакать из-за жестокости того, что происходило, из-за вечного ужаса перед грядущим роком? – Собирайтесь! Я догоню.

– Я не могу тебя бросить! – Она схватила меня за плечи – лицо в саже, темно-карие глаза мокрые от страха. – Не заставляй, потому что я просто не могу.

– Ты должна жить! – Я вырвалась и снова потянулась внутрь сундука. – Он выберет тебя. Я знаю. Ты – будущая королева Тиррендора, ты нужна твоему народу.

Она еще не потеряла корону. Она будет бороться за свое.

– А ты нужна мне! – завопила Кэт, потом вскрикнула, бросилась на меня, и наши спины опалило пламя.

Дерево затрещало и рухнуло, а потом жар изменился, окружил нас со всех сторон.

– Всего одну… – Наконец пальцы нашли миниатюрную картину. Я успела разглядеть мягкие улыбки и веселые медово-карие глаза своих родных, прижала миниатюру к груди. – Есть!

Кэт поставила меня на ноги, потащила к двери, и мы обе вздрогнули, когда обвалился балдахин моей кровати. Взметнулись искры, обжигая мне руку, миниатюра выскользнула из пальцев, загоревшись в полете.

– Нет! – вскрикнула я.

Кэт потянула меня назад, а пламя пожирало портрет, только это уже была не картина… а живые люди. Мои родители. Моя семья. Они горели.

– Хватит! – хрипела я, пока меня тащили прочь под их крики, их слезы, их мольбы спасти. – Нет! Нет!

Я резко вскочила в кровати, хватая ртом воздух и стряхивая остатки кошмара, а по спине катился градом пот.

В окно струились вечерние лучи солнца, озаряя спальню, когда-то принадлежавшую Ксейдену, – ту, которую он закрыл чарами так, что пройти могли только я и он. С бешено колотящимся сердцем я окинула взглядом спящие лица моих товарищей. Слава богам, Ксейден применил здесь ту же охранную методику, что и в моей басгиатской спальне, – я провела весь отряд одного за другим.

Трегер спал у двери, с рюкзаком вместо подушки, а Ридок лежал в нескольких футах от него, держа пальцы в нескольких дюймах от своего кинжала.

– Ви? – прошептала Ри, садясь рядом и потирая глаза. – Все в порядке?

Я кивнула, увидев, что Марен и Кэт спят, свернувшись клубочком, спинами друг к другу посреди комнаты на импровизированных подстилках. Все на месте. Пожара нет. Опасности нет. Как бы я ни скучала по Сойеру, я радовалась, что ему ничего не грозит. Мы явно слишком близко к фронту, чтобы я сохраняла душевное спокойствие.

– Просто кошмар.

– А. – Ри легла на месте, где обычно спала я, а я упала на пропитанную потом подушку Ксейдена. – Басгиат? Мне тоже иногда он снится.

– Вроде бы да. – Прошли месяцы с тех пор, как он спал здесь, но я готова была поклясться, что уловила слабый аромат мяты, когда повернула голову к Ри и тихо заговорила: – Но там была Кэт, и я искала портрет моей семьи, но все стало странно, и потом они сгорели. – Я вздохнула. – Неудивительно, если учесть, что мама превратила себя в пламя.

Ри поморщилась:

– Мне жаль.

Я тихо фыркнула, вспоминая сон дальше:

– И еще я сказала Кэт, что она должна жить, потому как это она – будущая королева Тиррендора.

Ри распахнула глаза, а потом с трудом подавила смех, зажав рот рукой.

– Вот это я понимаю – кошмар.

– Вот скажи? – Моя улыбка угасла. – А какие кошмары снятся тебе?

Она разгладила черный шелк, накрывающий ее волосы.

– Обычно о том, что ты не спасла Сойера, а я к нему не успеваю, потому что ошибаюсь с…

– Вы там не такие тихие, как вам кажется, – пробормотал Ридок. – Который час?

– Наверное, уже пора вставать, – сказала Ри.

Зашевелился весь отряд, и мы по очереди сходили в ванную, после чего высыпали в коридор, готовые приносить пользу. Когда я закрыла дверь спальни, как раз подошла пара всадников – майор и капитан. Их шаги были такими же усталыми, как их глаза.

– Маэс говорит, у них меньше часа, – сказала майор, на ходу перебинтовывая руку, потом отбросила короткую светлую челку с глаз. – Свалились как снег на голову.

Маэс. Знакомое имя.

«Он в паре с Грейм», – напомнил Тэйрн.

Точно. Они были парой уже много десятков лет и общались на расстоянии куда большем, чем Тэйрн со Сгаэль.

– Мы слишком растянуты. – Капитан покачал головой. Его щека была изуродована швами. – Если на той стороне не дураки, то уже эвакуировали Ньюхолл.

Мы отступили к стене, чтобы пропустить офицеров.

Ну, все, кроме Марен, вставшей у них на пути.

– Простите, вы сказали – Ньюхолл?

– Да. – Капитан уставился на Марен так, будто съел что-то кислое.

– Почему их эвакуируют? – выпалила Марен, нахмурившись.

Офицеры с пониманием переглянулись, и мы все отошли от стены, чтобы тоже встать перед парочкой; Кэт проскользнула за Трегером, чтобы оказаться рядом с Марен.

Та сделала резкий вдох, и Кэт взяла ее под локоть.

– Родные? – Голос майора смягчился, в глазах промелькнуло сочувствие.

– Туда бежала ее семья, – ответила Кэт. – Это в полутора часах лета отсюда. Мы полетим?

– Мы? – Капитан обвел нас всех взглядом, задержавшись на моей косе, потом обратился к Кэт: – Мы валимся с ног и уже потеряли одного всадника на этой неделе. Половина нашей стаи патрулирует на севере, а другая выжата досуха, поэтому простите, если это прозвучит грубо, – он бросил на майора взгляд, который я не смогла расшифровать, – но это слишком маленькая деревня, чтобы рисковать ради нее.

У меня перехватило дыхание.

– И мы просто бросим их умирать? – Трегер повысил голос. – Почему? Потому что они поромиэльцы?

– Нет, не поэтому. Потому что мы помочь ничем не можем. – Слова майора становились все отрывистее. – Не все здесь владеют молниями. – Она покосилась на меня. – Если мы хотим спасать города и густонаселенные районы, придется принять неприятную часть войны: мы потеряем деревни. Если вы не научитесь стратегии на третьем курсе, то быстро овладеете ею после выпуска.

Майор и капитан, тяжело ступая, обошли Марен и Кэт с двух сторон.

– Если мы доживем до их выпуска… – Голос капитана затих вдали.

– Там моя семья, – прошептала Марен, скривившись. – Ну почему родители не отправились на юг, когда пала Золия? В Кордине им бы ничего не грозило. Или могли вернуться в Дрейтус.

– Ш-ш. – Кэт погладила Марен по руке. – Я уверена, они выберутся.

Марен яростно замотала головой:

– А если они уже погибли?

С нехорошим ощущением в животе я посмотрела на Ри:

– Мы с Тэйрном успеем быстрее чем за полчаса.

– Мы все побывали в сражениях, – заявила Кэт. – Мы с боем пробивались из Клиффсбейна!

Ри напряглась.

– Аэтос прислал нас сюда по восьмой статье, поэтому по закону мы можем это сделать, но здесь столько неизвестных переменных… – прошептала она, размышляя вслух. – Численность вэйнителей? Виверн? Но гражданские…

– Слушайте, сражение будет, только если мы в него встрянем. – Ридок посмотрел на летунов. – Ограничим задачи миссии. Спасаем семью Марен. Спасаем столько людей, сколько сможем. И на выход.

– Не зная, что там ждет, мы не можем просто… – начала Ри.

– Мы защищали Басгиат! – сорвалась Кэт.

Ри захлопнула рот.

Если бы в опасности были Мира и Бреннан, я бы полетела – особенно после этого кошмара, что никак меня не отпускал, – но поэтому я и не командир отряда, как Ри.

– Голосуем, – предложила я. – Я понимаю, что приказ отправляться в горячую точку может привести к катастрофе, а мы всего лишь кадеты, поэтому голосуем. Так мы сделали в Рессоне.

Никто не сказал, что тогда Лиам и Солейл не вернулись домой.

Ри кивнула:

– Все, кто за… – Поднялись все руки, включая ее. Она вздохнула. – Ну, Дегренси сам велел приносить пользу. Давайте принесем.

Глава 10

Погода – один из главных уравнителей в бою: в разных условиях может и помешать, и помочь обеим сторонам. Без заклинателей погоды мы все зависим от ее милости.

Майор Констанс Кара. Тактика: современное руководство по воздушным битвам.

Через сорок минут солнце скрылось, а мы с Тэйрном нырнули между заснеженными хребтами, опускаясь на тысячи футов в теплую долину, где протекала река Стоунвотер. В это время года солнце всегда заходит рано. В венах гудела энергия, накатывая и откатывая с каждым ударом сердца. Я и забыла, какой дикой кажется магия за пределами чар, какой доступной. Энергия Тэйрна была как будто безгранична, глубже океанов, которые я никогда не пересекала, шире огромного неба над нами.

«Маэс видел, как мы вылетели, – предупредил Тэйрн, складывая крылья. Мой желудок прыгнул к горлу, когда мы провалились к земле на умопомрачительной скорости. – Передает приказ немедленно вернуться».

«Можешь его не слушать?»

Мы не меньше чем на пять минут опережали остальных драконов и на десять – грифонов, летящих с Андарной, несмотря на все мои уговоры, чтобы она осталась.

«Я не подчиняюсь Маэсу».

Тэйрн выровнялся над рекой, где сильный ветер в спину помогал не терять скорость. Над излучиной крылья забили так близко к стремнинам, что я съежилась, ожидая, когда меня окатит водой. Через несколько месяцев, во время весеннего разлива, эта река будет самой коварной на всем Континенте, осложняя погодные условия этого края, и так непредсказуемые из-за перепада высот.

Перед нами поднимались густые столбы дыма, вливаясь в грозовые тучи и одновременно скрывая деревню. Сердце забилось ускоренно от всплеска адреналина и страха.

«Впереди».

«Да, у меня тоже есть глаза. Мы опережаем остальных на пять минут».

Он склонился вправо, чтобы протиснуться в узкий каньон, порезанный рекой, и меня удержал на месте только ремень седла.

Когда мы прошли узкое место, я сорвала перчатки, сунула их в правый нагрудный карман, потом поискала взглядом на обоих берегах бурной реки признаки жизни.

«Замедлись. А то не разберу, люди это или деревья».

«То просишь скорости, то жалуешься на нее».

Но он все же замедлился, когда горы окончательно перешли в высокогорные равнины.

«Это единственный логичный путь к… – Я заметила вереницу людей, бегущих по южному берегу. – Там!»

«Я передал Фэйге. Грифоны и Андарна сначала остановятся здесь, как мы и планировали, – сказал мне Тэйрн и снова ускорился. – Минутку. Приготовься. Давление падает. Мы влетаем в грозу».

И в самом деле, как только я продела руку в кожаный ремень, чтобы не уронить проводник, у меня в ушах хлопнуло. Завидев объятую огнем и дымом деревню, я быстро отстегнула летный капюшон, чтобы теплый ветер сорвал его с лица и расширил зону видимости. Гражданские бежали из ворот в западной стене, едкий дым, становясь все гуще с каждым ударом крыльев Тэйрна, заполнил мои легкие.

Сквозь столб дыма прорвался силуэт…

«Виверна!»

Я сжала в левой руке проводник и распахнула мысленные двери к энергии Тэйрна, усилив течение с ручейка до потока. Сила объяла меня, огонь побежал по венам, угли загорелись в костях – и проводник засиял, впитывая излишек.

«Не транслируй больше, чем нужно для удара!» – предупредил Тэйрн, когда виверна полетела прямо на нас, хлопая серыми дырявыми кожистыми крыльями.

«Все в порядке».

Если я промахнусь в первый раз, зловонная пасть сможет дотянуться до Тэйрна. Я заставила себя встать прямо против ветра, стараясь удержаться, подняла правую руку, прицелилась и с треском высвободила энергию.

Полыхнула молния, на мгновение озарив тучи над нами, а затем расколола небо и ударила виверну в грудь. Бестия с воплем рухнула, и Тэйрн миновал ее так близко, что я уловила вонь обугленной плоти.

Времени на передышку не было: из дыма вырвались еще две твари. Мы уступали числом, и, хоть Тэйрн был больше, они быстрее двигались.

«Высота», – предупредил Тэйрн, отклонившись направо и начиная забирать в небо, оставляя деревню позади.

Я повернулась, насколько позволял ремень седла, и подняла руку, радуясь жгучей, набирающейся внутри меня энергии, но…

«Они за нами!»

И слишком близко, чтобы ударить, не задев Тэйрна.

Челюсти виверны покрупнее распахнулись, обнажая окровавленные зубы, ее язык свернулся, когда она ускорилась, подлетая к нам.

«Тэйрн!»

Дракон сложил крылья под углом, поймав ветер, и меня кинуло в седле вперед из-за внезапного сброса скорости, когда он размахнулся массивным хвостом. Затрещали кости, брызнула кровь – и виверну отшвырнуло вправо, уже без нижней половины челюсти.

Я не могла повернуться до конца, но прицелилась в то, что видела, с треском выпустила молнию… и промахнулась.

«Блядь».

Я потянулась к ремню.

«Если расстегнешь, я сброшу тебя над рекой, и помоги тебе боги», – предупредил Тэйрн и заложил вираж налево, предоставляя мне прекрасный обзор.

Я выпустила еще одну молнию, направив ее движением руки, и в этот раз она попала точно: голова виверны отлетела куда-то в сторону.

«Есть!»

Отлично.

Но если эти виверны не в патруле, что маловероятно, с учетом пылающей деревни, где-то рядом должен быть и хозяин. Я повернулась обратно и наклонилась вперед, шаря глазами по земле. На такой высоте четко виднелась граница: половина земли лишилась цвета, вся магия была выпита, а посреди деревни стояла одинокая фигура в развевающемся темном балахоне, и ее светлые – серебристые? – волосы хлестали по ветру.

Это она. Темная колдунья из камеры Джека.

Мои пальцы сжались на проводнике.

Она посмотрела на нас, подняла руку и словно… помахала. Меня пронизало тошнотворное чувство.

«Кажется… нас ждали».

Это была ловушка.

И мы влетели прямо в нее. От этого осознания сердце ушло в пятки; но это не меняло того, что семья Марен по-прежнему была в опасности.

«Наверху!» – заревел Тэйрн, и я увидела, как из-за кружащихся грозовых туч вывернули еще две виверны.

Я вскинула руку, но поздно. Они уже были здесь. Тэйрн ударил хвостом вперед и под нами, развернув тело так, как я еще не видела, и я упала спиной вниз, и желудок засел в горле, и земля заняла место неба, и в бедра врезался ремень, удерживая меня вверх ногами, а сердце успело ударить в ушах дважды.

Хруст. Тэйрн вернулся в исходное положение, разжал челюсти и выровнялся. Труп виверны с переломленной шеей полетел к земле. Я заставила желудок занять свое место и приготовилась бить вторую тварь, которая метнулась к нам.

Она клацнула зубами в каких-то футах от плеча Тэйрна, но промахнулась, забрав разве что пару лет моей жизни. Я вытянула руку…

«Нет!» – приказал Тэйрн, и спустя секунду перед моими глазами возник коричневый чешуйчатый бок: это Аотром захватил голову виверны и сжал челюсти. Ветер ревел, как дракон, перекрывая все остальные звуки, и Тэйрн заложил резкий вираж, возвращаясь назад. Мое лицо перекосило от того, как тело отреагировало на маневр, и я старалась не потерять сознание, пока мы летели обратно в битву.

Хвост Аотрома изогнулся, ядовитый шип вонзился в живот виверны, и я моргнула. Жалохвост?

Это не Аотром.

«Шрадх», – объяснил Тэйрн, когда виверна выпала из хватки дракона.

«Какого хрена Гаррик…»

«Торнадо!» – предупредил Тэйрн за секунду до того, как стена ветра ударила с такой силой, что вышибла воздух из моих легких и затянула нас в воронку.

Нас мотало, как тряпичную куклу, рев грозы отдавался в каждой моей косточке. Тэйрн резко сложил крылья, и я вцепилась в луку седла и пригнулась, спасаясь от летящего мусора, застыв от ужаса, пока нас кружило и кружило, словно мы ничего не весили.

«О Малек, я не готова к встрече с тобой…»

«Вайолет!» – закричала Андарна.

«Нет!» – заревел Тэйрн, когда мы приняли чуть ли не вертикальное положение.

«Назад!» – завизжала я, и страх обжег меня, словно кислота, когда нас вырвало центробежным движением прочь. Нельзя, чтобы затянуло Андарну. Это могло прикончить нас – и я была уверена, что точно лишит жизни ее.

Нас выбросило из торнадо, как снаряд, в сторону, кажется, горы. Тэйрн с шумом раскрыл крылья, чтобы замедлить скорость от метеоритной до просто смертельной, в движении таком внезапном, что моя голова мотнулась, едва не сломав шею. В ушах зазвенело. Рев сотряс мои ребра, когда Тэйрн захлопнул крылья и изогнулся в попытке свернуть.

Сначала в гору врезался его бок, сила удара выбила из меня дух и с треском стронула валуны вокруг. Что-то ударило мне в колено, и за миг до того, как я услышала второй удар, надо мной сложились крылья Тэйрна.

Связь потемнела.

НЕТ.

«Тэйрн!» – закричала я, и ужас сковал все мое тело, лишив всех мыслей, кроме одной: он не может умереть.

Он безжизненно съезжал с хребта. Я ничего не видела, могла только слышать скрежет камня по чешуе, чувствовать сотрясающие все тело столкновения с препятствиями.

«Тэйрн!» – Я снова пыталась мысленно нашарить его, но там не было… ничего.

«Вайолет! – закричала Андарна. – Я его не чувствую!»

«Назад!» – повторила я, пока мы падали все ниже, ниже и ниже.

Нет ли под нами утеса?

Надо было прислушаться к предупреждению Тэйрна о грозе. Жив ли он? Или…

«Не думай об этом!» – застонала Андарна.

Сердце выскакивало из груди, и я оторвала руки от луки седла, прижав ладони к драконьей чешуе. Я не чувствовала дыхания, но это еще не значило, что Тэйрн не дышит. Он должен быть цел. Иначе я бы почувствовала, да? От паники свело горло. Это не может быть его конец, наш конец.

Лиаму оставались минуты после того, как Дей прекратила дышать, но он знал.

«Выбери жизнь, – умоляюще обратилась я к Андарне. – Ты единственная из своего рода, ты должна жить. Что бы с нами ни случилось».

О боги, Ксейден.

«Останься со мной! – проскулила Андарна срывающимся голосом. – Вы оба должны остаться!»

На протяжении целого удара сердца мы падали свободно, и мой желудок воспарил вверх, а я приготовилась сделать свой последний вдох.

И снова земля приняла нас в жестокие объятия, но в этот раз мы постепенно остановились.

Крылья Тэйрна распались, и я зависла под углом в девяносто градусов над землей, стараясь надышаться пыльным воздухом. Тэйрн обрушился на бок.

Отсюда я не видела его головы, так что я отбросила все возможные щиты и потянулась к нему всеми силами. На месте нашей связи был лишь небольшой проблеск, но и этого хватило, чтобы заполнить всю меня надеждой, когда что-то грохнуло позади нас. Проблеск – значит, он не мертв. То, что мое сердце бьется, значит, что…

Грудь Тэйрна содрогнулась, он снова задышал глубоко и размеренно.

Слава богам.

«Он дышит», – передала я Андарне.

– Сорренгейл! – Ко мне кто-то шел.

– Сюда! – ответила я, изворачиваясь в подвешенном состоянии в попытках расстегнуть пряжку ремня.

В десяти футах ниже появился Гаррик – тяжелое дыхание, капюшон на спине, по волосам с правой стороны головы стекает кровь.

– Жива.

Он уперся обеими руками в колени и будто сломался пополам, и я не знала, то ли он переводит дыхание, то ли его сейчас стошнит.

– Слава Данн. Тэйрн? – Гаррик поднял голову, окинул меня взглядом и побледнел.

– Без сознания… Что случилось? – спросила я.

– Твое колено накрылось.

Я взглянула на ногу, хрипло вскрикнула, и лишь потом меня с запозданием накрыла мучительная боль, словно поджидавшая, когда я увижу, как все плохо. Кожаные штаны на правом колене были разорваны, во рту быстро набралась желчь, когда я поняла, что коленной чашечки нет там, где она должна быть. Обжигающая боль пронеслась по ноге вверх до самой макушки, смывая все логическое мышление и пожирая меня с головой, накатывая волнами в ритм с моим сердцебиением.

– Сломала? – спросил Гаррик.

Несколько секунд я пыталась сосредоточиться только на том, чтобы упихать всю боль в коробочку, с которой я могла справиться, а потом заставила пальцы двигаться один за другим.

– Кажется. Просто. Вывихнула. Ничего не могу сделать. – С каждым вдохом становилась сильнее тошнота. – Под таким углом.

Гаррик кивнул:

– Падай, я поймаю. На земле разберемся.

– Шрадх? – спросила я, вновь ухватившись за ремень: пряжку заело из-за моего собственного веса.

– Постепенно приходит в себя. – Гаррик оглянулся через плечо. – Упрямец развернулся и принял удар в живот. Спас мне жизнь, но вырубился, когда упал и ударился об утес.

Видимо, это случилось и с Тэйрном. Тот второй удар, который я слышала, – это была его голова.

Проклятье. Сребровласая вэйнительница еще здесь, а драконы без нас все равно что беззащитны – по крайней мере, пока не прибудут остальные.

– Уронишь, и я тебя пну, – процедила я сквозь боль.

Я не умру сегодня. Как и Тэйрн.

– Давай честно. С таким коленом ты никого не пнешь. – Гаррик поднял руки, и меня переполнило совершенно нерациональное желание, чтобы на его месте стоял Ксейден. – Ну, давай, Вайолет. Доверься.

Я приподнялась, держась за луку, наконец выдернула ремень из пряжки и камнем рухнула вниз. Крик, который я сдерживала, все-таки вырвался, когда он меня поймал, и весь мир взорвался оттенками красной боли.

– Мне вправить? – спросил Гаррик, стараясь держать меня как можно аккуратнее.

Я кивнула, и он быстро поставил меня на ноги и присел, придерживая за талию. Ножны его мечей на спине скрежетнули по каменистой земле, разбрасывая булыжники.

– Медленно вытяни, – велел Гаррик, не отводя карих глаз от моего колена. Я повернула голову, впившись зубами в воротник куртки, чтобы удержаться от нового крика, и выпрямила ногу. – Будет неприятно. Прости, – сказал он, возвращая коленную чашечку на место.

– Не извиняйся, – выдавила я, когда боль тут же упала до уровня, при котором я хотя бы могла думать. – Бинты у меня в рюкзаке.

Ритмичное дыхание Тэйрна успокоило мое сердцебиение, но я не видела ничего, кроме его темной чешуи слева и гранитных валунов справа.

Гаррик достал бинт, а потом придерживал меня, пока я пыталась справиться с суставом. Когда я для пробы перенесла на ногу вес, вспыхнула боль, но мизерная в сравнении с тем, что будет с Тэйрном, если мы не начнем действовать, поэтому я затянула бинт и на этом оставила ногу в покое. Сойдет, пока не доберемся до целителя или Бреннана.

Однако сначала нужно выбраться отсюда живыми.

– А ты неплохо справляешься, – сказал Гаррик.

Склонившись, он придержал меня за спину, а я закинула руку ему на плечо.

– Много практики.

Мы прошли вдоль спины Тэйрна, стараясь не наступать на крылья, и наконец обошли его хвост. Торнадо уже уходил на восток.

– У тебя кровь на голове, прямо над шрамом с Рессона.

– И хорошо. Было бы обидно повредить целую половину моего идеального лица, – отшутился Гаррик. – За меня не волнуйся. Пара швов – и всего делов.

«Остальные на подходе, – сказала Андарна. – Они не знают, что с тобой Шрадх, а я им не говорила».

Коричневый жалохвост отгородился от собственной стаи?

«Передай, чтобы сначала нашли семью Марен. А ты оставайся на месте, пока мы не поймем, что происходит».

Андарна ответила недовольным рокотом. С помощью Гаррика я проковыляла между Тэйрном и Шрадхом – у того, как оказалось, недоставало чешуи вдоль подбородка.

– Остальные в пути, – сообщила я Гаррику. – И я ничуть не сомневаюсь, что вэйнители знали о нашем прибытии.

– Ну просто… прекрасно. – Он скривился и оглядел горизонт. – Где я только не летал, но через торнадо – впервые.

Мы были по меньшей мере в миле к югу от деревни.

– Я тоже. – Над жильем поднимались столбы дыма. Я снова поискала энергию Тэйрна, но, как и ожидалось, обжигающая библиотека встретила меня не потоком силы, а лишь брызгами тьмы. – Не хочешь рассказать, что ты здесь делаешь?

– Они долетели. – Гаррик напрягся и посмотрел на западный край деревни, где лунный свет пересекали силуэты Фэйге и Аотрома. Вскоре за ними последовали Киралер, Даджалер и грифон Трегера Сила, все – со своими летунами. – Семья Марен, да? Так передал майор Сафа.

– Для этого здесь я. А ты должен быть с Ксейденом. – Не было смысла повторять то, что Гаррик и так знал. – В восьми часах отсюда.

– Ну что ж… Едва он услышал, что ты опять умчалась навстречу опасности, он стал рассуждать… неразумно. – На челюсти Гаррика подрагивал мускул, и я убрала с его плеча свою руку, чтобы он мог выпрямиться, а заодно перенесла вес, чтобы не утруждать правое колено. – Никогда его таким не видел. – Гаррик бросил в мою сторону встревоженный взгляд. – Никогда. Даже думать не хочется, что бы он сделал, если бы был здесь, за пределами чар, потому что мне казалось, он вот-вот начнет вырывать камни из стены. Он всегда гордился самоконтролем – как иначе, когда у тебя столько сил, – но я тебе говорю, Вайолет: он как свихнулся, когда узнал, что ты пересекла границу. Он… сам не свой.

У меня сперло дыхание. Ксейден сердился, даже ругался, когда несколько месяцев назад я полетела в Кордин с братом и сестрой, но чтобы свихнулся? Такого и близко не было.

– Потому что Аэтос отправил нас в… – Я осеклась, когда до меня дошло, что сказал Гаррик. – А он знал, что я перехожу границу? Маэс, – закончила я шепотом, уставившись на профиль Гаррика. – Как ты сюда попал?

– Это неважно. – Он извлек меч левой рукой.

– Маэс увидел нас минут сорок назад, а ты и так был здесь. Ты заклинаешь ветер, но ни хрена не может быть, чтобы ты напустил на Шрадха бурю со скоростью в сто миль в час, так как ты сюда попал?

Мой голос рос вместе с гневом, и в двадцати футах перед нами ударила молния, обуглив землю под раскат грома.

Я вздрогнула, потом поморщилась, когда от резкого движения дало о себе знать колено.

– Блин, Сорренгейл, необязательно же сразу… – начал Гаррик.

– А это не я. – Я покачала головой.

– Это я.

Мы одновременно оглянулись направо, к шагающей к нам сребровласой вэйнительнице. Ее пурпурный балахон развевался на ветру. Она даже не взглянула на Тэйрна, проходя в нескольких футах от его задних лап, – все это время она не отрывала жутких красных глаз от нас.

От меня.

Стоп. Она… что? Вызвала молнию?

У меня отлила от лица кровь, и я, черпнув энергию Андарны, поставила щиты.

Святая Данн, она заклинает молнии. Но у вэйнителей не может быть печатей… тем более моей.

Ужас прибил мое сердце к земле, но руки знали свое дело: словно сами выхватили из ножен и метнули в грудь вэйнительнице два кинжала.

Она взмахнула руками, и клинки упали в полете.

– Разве так следует благодарить?

Проклятье. Надо было прихватить мини-арбалет, который мне подарила Марен.

– И за что же нам тебя благодарить? – Гаррик поднял меч и придвинулся ко мне.

Я снова потянулась к энергии Тэйрна, но нашла только тусклый гул.

«Вот сейчас был бы удачный момент для манифестации второй печати», – сказала я Андарне, глядя, как приближается темная колдунья. Сердце бухало, как барабан. Вэйнительнице оставалось лишь положить ладонь на землю – и мы все вчетвером иссушились бы за секунды.

«Будто я могу решать, как ты пользуешься моей энергией», – возмутилась Андарна.

Вторая печать. Мой взгляд упал на Гаррика, но больше взгляда я ничего не могла себе позволить, потому что темная колдунья уже была рядом.

– За то, что не убила вас, конечно.

Вэйнительница склонила голову к плечу и с неприкрытым любопытством окинула меня взглядом с ног до головы, потом остановилась на расстоянии в десять футов. Алые вены возле глаз напоминали маскарадную маску, дополненную поблекшей татуировкой на лбу, а красное свечение вокруг ее радужек было в десять раз ярче, чем у Джека. Скорее всего, мудрец… может, даже мавен, и, если бы не внешние признаки утраты души, она была бы ошеломительно красива – высокие скулы и полные губы, вот только кожа до жути бледная.

– Но должна сказать, я разочарована, как легко оказалось выманить вас из-за чар. – Вэйнительница поцокала языком. – Жаль, что родные девчонки подняли на меня оружие, а то могли бы и выжить. – Она бросила предупреждающий взгляд на Гаррика, но тот не опустил свой меч.

«Родные девчонки…» Я сжала кулаки.

– Ты убила семью Марен? – Под моими ногами хрустели камни и лед, когда я сделала два шага к ней. – Чтобы выманить меня? – Внутри все кипело от гнева.

– Только ее родителей. – Она закатила глаза. – Мальчишек оставила в знак доброй воли, хотя ты того же самого о моих вивернах сказать не можешь, правда?

– Доброй воли?! – крикнула я.

Марен будет раздавлена.

– Вайолет, – предостерег Гаррик, но все-таки следовал за мной.

– Следи за языком, заклинательница молний. – Темная колдунья взмахнула рукой, и Гаррик поднялся в воздух в тошнотворном повторении всех моих кошмаров. Его меч упал на землю, а он схватился за горло. – Ты мне интересна. Даже, признаюсь, нужна, учитывая твои силы, не говоря уже о том, какой из тебя получается хороший поводок. Но вот он? – Она покачала головой, и Гаррик начал бить ногами в воздухе.

«Поводок». Точно так же меня назвал Джек. Она знала Ксейдена.

– Отпусти его! – Я выхватила новый кинжал и отбросила страх прочь до последней капли. Ничего не случится с Гарриком, пока я рядом. – Может, это тебя не убьет, но помучаешься ты обязательно.

– Давай не будем мериться оружием. – Вэйнительница опустила руку к поясу на своем легком пурпурном балахоне и вынула из ножен кинжал – не до конца, но достаточно, чтобы у меня на миг перехватило дыхание при виде его зеленой кромки. – Наши пути слишком переплетены, чтобы начинать с такой враждебности. Давай так: ты ответишь на один-единственный вопрос, и я верну твоего идущего по воздуху приятеля на землю. Это будет приличным началом нашего знакомства. Что скажешь, Вайолет?

– Спрашивай. – Я почувствовала по нашей связи Андарну – внимательную и, как я надеялась, как можно дальше отсюда. – «Предупреди остальных».

«Они… идут».

В ее рваных словах звучало горькое бессилие.

– Так ты ценишь жизнь друга больше, чем знания. Любопытно. – Колдунья задвинула кинжал обратно в ножны. – Я, кстати говоря, Теофания. Справедливо назвать тебе мое имя, учитывая, что я знаю о тебе все, Вайолет Сорренгейл.

Ну просто сдуреть можно.

– От Джека? – Это казалось единственным логичным объяснением.

Теофания небрежно пожала плечами, напомнив мне герцогиню Моррейна.

– Связь с одним драконом… это завидная возможность. Ты получаешь даром столько сил. – Она поджала губы. – Но вот с двумя – это неслыханно. Кто, как не ты, самая везучая девушка на всем Континенте? А может, это я, раз оказалась неподалеку, когда заметили твою «утреннюю звезду».

– Это твой вопрос? – Мои ногти впились в ладони, когда движения Гаррика стали еще отчаяннее.

– Просто наблюдение. – Вэйнительница взглянула на Гаррика. – В знак доброй воли.

По мановению ее руки Гаррик рухнул рядом со мной на землю, с хрипом втягивая воздух.

– А теперь скажи, кто из них выбрал тебя первым? Тот, что наделил силой неба? Или ирид?

Глава 11

С надеждой и радостью, что приносит нам эта новая связь между драконами, грифонами и людьми, я задаюсь вопросом: кто задумывался о балансе магии? Не рискуем ли мы увидеть некий противовес, равный призванным силам?

Из переписки генерала Нирали Илана, командующего крепостью Клиффсбейн, с Лирой Микел, заместителем командующего военным лагерем Басгиата

– Ирид? – Я моргнула, но изо всех сил постаралась не выдать своего изумления.

– Да, твой ирид. – Теофания оглядела небо, потом – пейзаж за нами, пока Гаррик с трудом поднимался на ноги с мечом в руке. – Кое-кто не верит, но я сразу поняла, как только ученые в бежевых одеяниях зашептались о седьмой породе у вас в военной академии. Как жаль, что пришлось удалиться так быстро. Их не видели уже веками, и я надеялась… взглянуть на нее. – Она закончила фразу как угрозу – собственно, угрозой она и была – и вперила алый взгляд в меня.

Андарна. Ужас пробежал по моей спине, закружил мне голову.

«Ирид, – прошептала Андарна. – Да. Теперь я вспомнила. Так называется мой род. Я жалохвостый ирид».

«Лети к чарам! – закричала я мысленно. – Она здесь не из-за меня. Ей нужна ты».

«Я тебя не брошу!» – проревела она.

«Ты нужна живой всем на Континенте. Лети!»

Мои пальцы мазнули по проводнику, висящему у меня на запястье, но без энергии Тэйрна толку от него не было. Требовалось потянуть время, дать Андарне возможность скрыться.

– Тебе ее не достать.

– Хм-м. – Теофания изучила мое лицо. – Печально, но было бы неинтересно поймать свою добычу с первой же попытки. А ты и правда не знаешь, что она такое, да? – Губы темной колдуньи скривились в веселую улыбку, от которой у меня тут же стало скверно на душе. – Что за сокровище тебе досталось? Иногда я забываю, как коротка память смертных.

Смертных. В отличие от кого? Бессмертных? Сколько ей, блин, лет?

Теофания двинулась в сторону, к деревне, и мы с Гарриком отзеркалили ее движение, держась между нею и Тэйрном.

– Когда заклинатель теней перейдет к нам…

– Не перейдет! – отрезала я.

Загудела энергия, наполняя меня тонкой струйкой, а воздух заполнился шумом крыльев.

Тэйрн приходил в себя, но то, что к нам приближалось, двигалось слишком быстро.

– Перейдет, – сказала вэйнительница тем же раздражающе уверенным тоном, каким так любит говорить Ксейден.

И, словно жирная точка в нашем разговоре, располосовав тучу над головой, ударила молния.

Она даже не подняла руки. Твою мать, я проигрывала по всем фронтам.

– А когда с ним придешь и ты, ты вспомнишь, что я пощадила тебя сегодня, и выберешь в учителя меня, а не Бервина. – Теофания медленно отступала шаг за шагом, простирая руки над головой.

Может, вэйнители теряют вместе с душой и разум… но эта беседа с ней выигрывала Андарне больше времени для бегства.

– И почему это к вам перейду я?

Энергия вернулась потоком, ошпаривая мои кости, и я позволила ей набираться внутри и туго сжиматься, готовясь полыхнуть.

– Не считая того, что он слаб, а ты прикована к нему и не можешь противостоять его приказам? – Теофания презрительно хмыкнула, но потом вернула на лицо каменную маску. – Я оставлю тебе обоих драконов и дам то, чего ты хочешь больше всего на свете. – Ее взгляд упал на проводник, покачивающийся под свист нарастающего ветра. Другие были уже где-то рядом. – Контроль и знания.

Тэйрн развернулся, чтобы цапнуть Теофанию, но его зубы только щелкнули у ее ног, а вэйнительницу подхватили когти виверны. Серые крылья твари забились быстро и тяжело, обдавая нас потоками ветра и унося свою создательницу с поля боя.

– Твою мать, мы и правда живы, – сказал Гаррик, опуская меч. – Она оставила нас в живых.

– Ты в порядке? – спросила я Тэйрна надтреснутым голосом.

«Я не умер».

Он поднялся на лапы, скребя когтями землю. От облегчения у меня закололо глаза, передо мной все поплыло.

«Не стоит терять влагу ради меня, – укорил Тэйрн. – Одной погоды мало, чтобы меня сразить. – Его золотые глаза опустились на мое колено. – Жаль, не могу сказать того же о тебе».

– Да я в порядке, – пробормотала я, поворачиваясь к Гаррику, подобравшему мой кинжал. – Это необязательно.

– Ты явно не в том положении, чтобы собирать их самой, – напомнил он, наклоняясь за вторым.

– А ты? – спросила я быстро под нарастающий шум крыльев. – Она назвала тебя идущим по воздуху.

Он пролетел тысячу миль за минуты – и я читала только об одном способе это сделать, но подобного не происходило уже многие века.

Гаррик провел по виску тыльной стороной ладони, опустив ее уже окровавленную.

– Ну да, а тебя она назвала поводком.

Неудивительно, что они такие друзья с Ксейденом. Оба умеют уклоняться от вопросов.

– У тебя есть вторая печать, да?

И, как и Ксейден, самую сильную он скрыл.

– Как и у тебя. – Гаррик протянул мне кинжалы и покачнулся. – Ну, или будет.

– Спасибо. – Я не спускала с него глаз, пока он немного нервно убирал меч в ножны. – Знаешь, когда в последний раз заклинали расстояния…

– Я никогда не говорил, что заклинал расстояния, – перебил он и взглянул на Шрадха с проблеском улыбки, когда его коричневый жалохвост поднялся на ноги. – Я уж испугался. – Он фыркнул. – Да, я знаю, сколько энергии это требует. Поверь, ты пострадала куда больше меня.

– Тебе пора. – Я показала на Шрадха и почувствовала, как пульсирует колено после того, как начал отливать адреналин. – Лучше сейчас, пока тебя не заметили. Я знаю, что он закрылся от стаи, поэтому твой секрет останется со мной, если ты успеешь улететь в следующие секунды.

Взгляд Гаррика встретился с моим – он явно разрывался, не зная, что делать.

– Надо посадить тебя в седло…

– Спасибо, что рискнул раскрыться, когда прилетел мне на помощь, но тебе пора. – Я подняла брови. – Отряд мне поможет.

Гаррик склонил голову к плечу, будто прислушивался, потом кивнул:

– Вернешься сразу в Басгиат?

Я тоже кивнула:

– Беги.

Он задержался еще на секунду, потом бросился к Шрадху. Взлетел в тени, чтобы не попадаться на глаза моему отряду. И…

«А ты знал?» – спросила я Тэйрна.

«Мы не сплетничаем о своих всадниках».

Тоже правильно. Иначе бы Ксейдену уже пришел конец.

* * *

«Это бред какой-то», – говорила я Тэйрну, когда сутки спустя он приземлился не на летном поле, а прямиком посреди двора квадранта.

«Как и думать, будто ты сможешь дохромать сюда с летного поля».

Когда Тэйрн тяжело сел в слякоть, до меня донеслись крики разбегавшихся в разные стороны кадетов. Что ж, хотя бы снег прекратился.

– Вайолет! – К нам прошлепал Бреннан с нахмуренным от волнения лбом.

«Ты правда рассказал моему брату?»

Я пронзила взглядом Тэйрна, отлично зная, что он меня не видит.

«Конечно нет», – фыркнул Тэйрн, и на окна жилого корпуса осел пар.

«Это я рассказала Мабху», – объявила Андарна, приземляясь справа от Тэйрна, с чешуей такой же черной, как у него.

– Я в порядке! – крикнула я Бреннану, срывая ремень и выругавшись, когда снова зацепилась за неровные швы. Прикусив губу, я даже не застонала, пока выбиралась из седла. – «Вот тебе и не сплетничаем».

Андарна фыркнула, а я приступила к ритуальному унижению – спуску по спине Тэйрна на заднице.

Тэйрн опустил плечо, и я не смогла подавить резкий вскрик от боли, когда подняла левую ногу, чтобы соскользнуть.

– Может, найдешь мне костыли, и тогда я…

– Может, для начала спустишься? – сказал Ксейден, стоя там, где я ожидала увидеть Бреннана.

Сердце екнуло. Боги, как же прекрасно он выглядит, когда буравит меня взглядом с той же силой, которая так меня пугала на первом курсе. Он поднял руку – и тени из-под Тэйрна вырвались и затвердели, подхватив меня за талию.

– И желательно – сейчас. – Ксейден поманил меня пальцем. – Я бы поступил так же ради любого раненого всадника.

– Почему-то сомневаюсь.

Я соскользнула по лапе Тэйрна, и тени в последнюю секунду перевернули меня боком и перенесли в ожидающие руки Ксейдена.

– Ну и ну. – Я смахнула темную прядь волос у него со лба, потом обхватила его за шею и прижалась к груди, не обращая внимания на протесты колена. – И что вы еще умеете своими тенями, лейтенант Риорсон?

Он стиснул зубы и смотрел прямо перед собой все время, пока нес меня от Тэйрна и мимо Бреннана, придерживавшего дверь жилого корпуса открытой.

– Ближе всего общий зал, – сказал мой брат, быстро догоняя Ксейдена.

Я всем телом ощущала, что, пока он следовал за Бреннаном через ротонду, каждая его мышца была напряжена. Напряжение отдавалось от него волнами теней, которые кружили, будто отпечатки танцующих вокруг ног, когда я смотрела ему через плечо. А когда я потянулась к разуму Ксейдена, он закрылся.

– Ты сердишься, – прошептала я, а Бреннан понесся вперед, прогоняя кадетов из зала собраний справа от доски объявлений.

– Это очень слабое слово для того, что я сейчас чувствую, – ответил Ксейден, широкими шагами войдя в помещение без окон.

Тени раздвинули шесть стульев у ближайшей стороны неотесанного стола, и он очень аккуратно положил меня на столешницу и отступил, привалившись спиной к стене.

– Я поступила так, как поступил бы на моем месте ты, – возмутилась я, опершись на ладони.

Бреннан взялся за мое колено, оставив дверь открытой.

– Если бы ты…

Ксейден поднял один палец:

– Не. Сейчас.

Я прищурилась, наблюдая, как Бреннан срезает мои бинты кинжалом.

– А я думала, ты собираешься домой, – сказала я брату.

– Просто пока помогаю в мелочах по поводу договора. – Он поморщился, увидев мою черно-синюю ногу. – Я все еще здесь, к счастью для тебя. Двадцать часов в седле не идут на пользу кровоподтекам, Ви.

– Как и приземление в Сэмарре. – Я скривилась, когда Бреннан пощупал сустав.

– Я прихватил с собой эримяту. Замочу ее в молоке, чтобы ускорить глубокое исцеление. – Он кивнул сам себе. – После отравления это тебе помогло.

– Ты привез эримяту из Аретии? – Ксейден гневно воззрился на моего брата.

– Нарушаешь закон под носом у самого герцога, – поддразнила я брата, но от боли слова прозвучали истерично, и шутка не удалась.

Блин, как больно. Без бинта нога пульсировала вдвое сильнее.

– Я обучен ею пользоваться. И ты же знаешь, что люди плохо к тебе относятся, когда ты уходишь посреди переговоров, где выступаешь от лица своей провинции, да? – Бреннан простер руки над моим коленом и оглянулся через плечо на Ксейдена. – Ты уже не просто всадник – тебе, наверное, лучше вернуться… – Он моргнул в ответ на испепеляющий взгляд. – Неважно. Не хотел бы быть тобой, – произнес он тихо, потом закрыл глаза.

– Она не виновата! – крикнул Гаррик, ворвавшись в дверь с такой скоростью, что смог затормозить лишь возле самого стола.

– Неужто? – спросил Ксейден.

– Ну, полет в Поромиэль – это ее выбор. – Гаррик сбросил летную куртку на ближайший стул. – Но торнадо? Угроза гражданским. Темная колдунья…

– Ты уже за нее заступался. Дважды. – Голос Ксейдена, когда он сложил руки на груди, звучал едва ли не скучающе.

– Не надо меня от него защищать. – Я покачала головой, глядя на Гаррика и чувствуя, как по колену разливается тепло, затем уставилась на Ксейдена. – Мои решения принадлежат только мне.

– Охренительно хорошо это знаю. – Ксейден закрыл глаза и прислонился головой к стене.

– Она здесь! – раздался голос Рианнон из коридора.

Внутрь ввалились второкурсники – в том числе Марен с ее двумя младшими братьями, ходившими теперь за ней хвостом.

– Вы двое, посидите пока, – ласково попросила мальчиков Марен, и Трегер выдвинул им из-под стола два стула.

Близнецам было по семь лет, оба с охровым цветом кожи, темными волосами, скорбными глазами, как у Марен, – должно быть, поэтому они казались мне ужасно знакомыми. А еще они не раскрывали рта, ни разу не заговорили по пути в Басгиат. Марен присела перед ними.

– Мы во всем разберемся, обещаю. Мы все решим…

– Садись, – сказал Трегер Кэт, выдвинув еще один стул.

– Я в порядке. – Она пошатнулась и потерла затылок.

– Да ты на ногах не стоишь. – Он показал на стул. – Садись.

– Ладно, – проворчала она, чуть ли не падая на стул. – Марен, ты тоже.

Все до одного выбились из сил. Мы все.

– Нарушили прямой приказ? – В комнату ворвался генерал Аэтос, но вздрогнул при виде Бреннана и Ксейдена.

Мое колено словно припекло, и боль медленно сходила на нет, пока Бреннан занимался растянутыми связками и опухшей тканью.

– Нам приказали приносить пользу – мы так и сделали. – Между Аэтосом и всем отрядом встала Рианнон. – Сэр. – Это обращение совсем не напоминало комплимент. – За наше раннее возвращение расписался подполковник Дегренси, потому что в форпосте нет своего целителя, а там все уже переполнено ранеными. Вы же должны порадоваться, что кадет Сорренгейл ранена. Мы выдержали ваше наказание.

– И готовы повторить. – Ридок откинулся на спинку стула и забросил ноги на стол. – И опять, и опять.

Аэтос побагровел:

– Прошу прощения, кадет?

– Он сказал, что мы готовы повторить. – Я вскинула подбородок и заметила, как по каменному полу к Аэтосу ползут тени. – Мы принимаем решения всем отрядом. Мы принимаем наказания, какие пожелаете, всем отрядом. Но чего мы не потерпим, так это смерти гражданских, какое бы гражданство у них ни было. И пока вы не спросили – да, на это согласились все драконы и грифоны.

В глазах Аэтоса вспыхнула ненависть, и он быстро переключился на Бреннана:

– У тебя нет права здесь находиться, Айсрай. Это дело квадранта.

– Это Сорренгейл, – ответил Бреннан, не открывая глаз. – И даже если бы вторая статья четвертого раздела Кодекса Басгиата не давала целителям доступ во все части академии – а она дает, – я все равно не обязан перед вами отчитываться.

У меня встал ком в горле, когда я наконец заметила на его форме новенькую нашивку с именем.

– А кто отвечает за них? – Аэтос ткнул пальцем в близнецов. – Король Таури отказался повторно открывать наши границы.

Даже сейчас? Я с трудом удержала челюсть на месте. Да как это могло не войти в условия переговоров?

Уголок губ Аэтоса приподнялся, словно он почуял, что побеждает.

– Они вернутся домой. Немедленно.

Я развернулась к Ксейдену и обнаружила, что он наблюдает за мной. Я подняла брови, а он только вздохнул и словно нехотя повернул голову к Аэтосу:

– Пока мы завершаем переговоры и немного заняты, но уже сегодня днем подполковник Сорренгейл с радостью заберет мальчиков домой. – Марен охнула. – В Тиррендор, потому что теперь они тирские граждане.

– С каких это пор? – Аэтос напрягся всем телом, а жар у моего колена развеялся, и Бреннан оторвал от меня руки.

– С тех самых, когда я так сказал. – В ответе Ксейдена звучал непререкаемый ледяной авторитет.

– А. Понятно. – Если бы Аэтос мог покраснеть еще сильнее, он бы лопнул. – А я ожидаю, что по завершении переговоров вы и лейтенант Тэвис присоединитесь к Восточному крылу согласно приказу, чтобы не было необходимости напоминать: в квадранте не рады, когда офицеры действующей армии общаются с кадетами. Я исправляю халатность, благодаря которой у вас были привилегии этой осенью.

Нет. У меня упало сердце. Ксейдену не разрешат приходить и уходить когда вздумается, как было в Аретии, – значит, нас разлучат. И на границе всегда есть шанс, что ему придется выйти за пределы чар, где его доступ к магии уже не будет так ограничен.

– Сомневаюсь, что Сгаэль согласится, – предупредил Ксейден голосом, напомнившим мне, как легко он убивает врагов, которые встают у него на пути.

– Твой дракон – всегда званый гость в Долине. Но ты в квадранте – нет. – Аэтос перевел взгляд на Гаррика. – Ты и лейтенант Риорсон завтра же днем отбываете в Восточное крыло согласно приказу.

– Согласно приказу генерала Мельгрена, – ответил Гаррик с легким кивком. – Потому что мы подчиняемся ему. По крайней мере, я. – Он взглянул на Ксейдена. – Не знаю насчет его светлости, ведь члены Сенариума уже много веков не носили черное, но я практически уверен, что он сейчас командует тирскими войсками.

Ксейден не соизволил ответить.

– Мне плевать, кто кем командует, главное – убирайтесь из моей академии. – Аэтос поправил лацкан. – А для всех остальных: учеба возобновляется завтра же. – Его глаза нашли мои и загорелись нездоровой, пылающей жестокостью. – Боюсь, придется вас оставить, ведь как раз сейчас мои вещи доставляют в покои командующего генерала. Должен сказать, из кабинета чудесный вид.

Он задел меня, как и планировал, и я чуть не расклеилась при мысли о том, что Аэтос будет жить в месте, которое делили мама и папа.

Бреннан выпрямился во весь рост, и Аэтос с натянутой улыбкой попятился и исчез в коридоре.

– Как же я его ненавижу, – сказал Ридок, покачнувшись на стуле и убрав наконец со стола ноги. – И как Даин умудрился стать хотя бы наполовину нормальным с таким уродским папашей?

– Следи за языком, – прошипела Марен, хоть я и сомневалась, что мальчишки что-то слышали: они оба спали.

– Его… еще и наш отец воспитывал, – ответил Ридоку Бреннан.

– А потом уже – нет, – пробормотала я.

– Она исцелена? – спросил Ксейден у Бреннана, неотрывно глядя на меня.

– Она исцелена, – подтвердила я с усмешкой, потом почти безболезненно согнула колено несколько раз.

– Не ноет? – поинтересовался Бреннан, утирая вспотевший лоб.

– Ничего необычного. – Я снова согнула ногу. – Спасибо.

– На выход, – приказал Ксейден, не отводя от меня взгляда, но я прекрасно понимала, что говорит он не со мной.

Все замерли.

– Поясняю, – медленно произнес Ксейден. – Все. На выход. Живо. И закройте дверь с той стороны.

– Удачи, Вайолет, – бросил Ридок через плечо, и Ри вытолкнула его за порог следом за остальными.

Марен и Кэт вынесли близнецов, и секунду спустя я отчетливо услышала щелчок закрывшейся двери.

– Не можешь же ты всерьез на меня злиться, – начала было я, как тут Ксейден оттолкнулся от стены и налетел на меня с мощью урагана. – Ты ни разу не посягал на мою независимость, – он схватил меня за бедра и подтянул мой зад к краю стола, поворачивая меня лицом к себе, – и я не потерплю, если ты начнешь сейчас… Что ты делаешь?

Он схватил меня за затылок и с силой прижался губами к моим.

Глава 12

Ты можешь разозлиться, когда поймешь, что я тебя не разбудил, чтобы попрощаться. Но это только потому, что я уже не верю, что могу просто уйти.

Из восстановленной переписки его светлости лейтенанта Ксейдена Риорсона, шестнадцатого герцога Тиррендора, с кадетом Вайолет Сорренгейл

А. Так вот в чем дело. Я приоткрыла губы, и Ксейден поглотил весь мой мир.

Он целовал жестко и глубоко, захватил мой рот, как в последний раз. Из-за этого отчаяния, из-за зубов на моей нижней губе мои руки вскинулись к его волосам. Я запустила пальцы в его темные пряди и вцепилась в них изо всех сил, вливая в поцелуй все свои чувства.

Жар и желание сплелись внизу живота, стягиваясь все туже с каждым мастерским движением его языка. Так он меня не целовал с давних времен, еще до битвы за Басгиат – даже в постели, – и, боги, как же я по этому скучала. Так же горячо, как секс, и так же уютно, как просыпаться в его объятиях.

Сердце заколотилось, и я раздвинула колени. Ксейден тут же втиснулся между моими ногами и поцеловал еще глубже, прижимаясь вплотную, но все-таки недостаточно, чтобы удовлетворить меня… или себя. Его пальцы ухватили мою косу, и он оттянул мою голову назад, нашел тот идеальный угол, под которым я могла только таять.

– Вайолет, – простонал он мне в губы… и я просто-таки на хрен растаяла. Целиком.

Я стряхнула летную куртку и услышала ее шорох на столе, но снять только ее было мало, чтобы утолить огонь, грозивший спалить меня заживо. Это мог только Ксейден. Его рука сжалась на моем бедре, огладила талию, пока он присасывался к моей нижней губе, и я застонала от дрожи чистейшего вожделения, протанцевавшего по моей спине.

Я потянулась к его форме и скользнула по ней пальцами, затем выдернула мягкую майку из его штанов. Руки встретились с теплой, мягкой кожей поверх твердых мускулов, и я провела пальцами вдоль ремня на его кожаных штанах.

Ксейден шумно втянул воздух сквозь зубы, потом поцелуем лишил меня всех мыслей до единой, удерживая в том обостренном состоянии безумия, которое умел вызвать только он, и завел еще дальше, пока мы не стали единым сплетением. Его губы скользили по моему подбородку, потом – по чувствительному контуру горла, и я вздохнула, когда он нашел там мою точку плавления и задержался на ней, чтобы разжижить меня окончательно.

– Ты… – Я откинула голову еще больше, по моим венам промчался огонь, за которым быстро последовала энергия – удар такой силы, что мой разум вышибло за пределы Континента. – Ксейден, я тебя хочу.

Здесь. На столе в зале собраний. У стены в общем зале академии! Плевать, где или кто может нас увидеть, – главное, получить его прямо сейчас. Если он за, то я и подавно. В горле Ксейдена низко зарокотало, но он все же оторвал от меня губы.

– Нет, это я хочу тебя. – Его лицо вплотную приблизилось к моему, и в пучинах его глаз мелькало слишком много чувств, чтобы дать им имя.

– Я твоя, – прошептала я, положив руку ему на шею, на его метку отступника. Под пальцами бился пульс – такой же частый и сильный, как мой.

– Был момент, когда я в этом сомневался. – Его ладонь соскользнула с моего затылка, а потом он отстранился, отступил на два драгоценных шага, что показались мне длиной в мили, и его место занял холодный воздух, остужая мои разгоряченные щеки. – Сгаэль мне даже не сказала. Это Шрадх сказал Гаррику. – Ксейден покачал головой. – Я не просто разозлился, Вайолет. Я был в ужасе.

При виде болезненного выражения на его лице я сглотнула и наклонилась вперед, вцепившись в край стола.

– Ты бы поступил так же. Так бы поступили мы все. И я жива.

– Да я знаю! – Он повысил голос, и тени не просто вздрогнули – они разбежались.

Так, это что-то новенькое.

Ксейден провел рукой по своему лицу и глубоко вздохнул.

– Я знаю, – повторил он уже тише. – Но сама мысль, что ты там, за чарами, летишь навстречу вэйнителям, – она затронула во мне то, о чем я раньше и не подозревал. Жарче гнева, острее страха, это резало глубже беспомощности – и все потому, что я не мог успеть к тебе.

Мои губы раскрылись, в сердце пустила корни боль. Теперь я мучилась вместе с ним.

– Я бы убил что угодно и кого угодно, лишь бы добраться до тебя. Никаких исключений. Я бы без колебаний транслировал всю энергию из-под ног, если бы это привело тебя ко мне.

– Ты бы не убил невинных людей, – возразила я с непоколебимой уверенностью.

Он сделал еще шаг назад:

– Будь я там, за пределами чар, я бы истощил саму землю до самого центра, лишь бы спасти тебя.

– Ксейден… – шепнула я, не найдя других слов.

– Я отлично знаю, что ты сама можешь о себе позаботиться. – Он кивнул и снова отступил. – И умом я одобряю твой выбор. Проклятье, да я горжусь, что ты решила спасти семью Марен. Но между тем, что здесь, – он постучал себя по виску, – и здесь, – он приложил руку к сердцу, – что-то разорвалось. И я не могу этим управлять. Тебе приказано найти род Андарны, мне – отправляться на фронт, а я даже не доверяю себе прикоснуться к тебе.

– Ты только что прикоснулся. – Мои ногти впились в грубую древесину, я чуть сдвинулась с места в эгоистичном желании сократить расстояние между нами, вспоминая его отпечатки пальцев на изголовье кровати. Может, он и думает, будто теряет контроль, но несколько секунд назад он доказал, что это не так.

– И тебе этого хватает? – Взгляд Ксейдена раскалялся, блуждая по моему телу. – Один поцелуй. Без рук. В одежде. Так теперь хочешь жить дальше?

Какой тяжелый вопрос – особенно когда мое тело еще гудело от его прикосновения. Но все инстинкты говорили мне быть осторожней.

– Я хочу все, что ты сможешь дать, Ксейден.

– Нет. – Его бровь со шрамом поднялась, когда он медленно вернулся ко мне. – Ты забываешь, Ви, я знаю твое тело не хуже своего. – Его большой палец, едва касаясь, обвел мои губы. – Твои губы опухли, лицо румяное, а уж твои глаза… – Он облизнул языком свою нижнюю губу. – Все затуманились, и скорее зеленые, чем голубые. Пульс бешеный, и то, как ты ерзаешь, говорит мне яснее ясного: если бы я сейчас стянул с тебя штаны, увидел бы, что ты больше чем готова.

Я закусила губу, сдерживая стон. Если я и не была готова, то теперь – еще как.

– Поцелуя недостаточно. Для нас – никогда. – Ксейден запустил пальцы в мои волосы и чуть отвел мою голову назад. – Ты хочешь меня так же, как я – тебя. Целиком. Без остатка. Чтобы между нами была только кожа. Хочешь сердце, разум и тело. – Он коснулся своими губами моих, похитив мое дыхание. – Я хочу только потеряться в тебе… и не могу. Ты единственная во всем мире, кто может лишить меня всякого контроля, и единственная, с кем я не могу себе этого позволить. – Он поднял голову. – И все-таки я здесь, не могу отойти от тебя даже на три фута.

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещала я, с трудом успокаивая колотящееся сердце. – Всегда же придумывали. Ты научишься себя контролировать, а я найду лекарство.

– А если придется остановиться на поцелуях? – Его взгляд упал на мои губы.

– Значит, остановимся. Если тебя не будет в моей постели, пока я не найду лекарство, – ну, это только лишний повод искать быстрее, правильно?

Ксейден отпустил мою косу и встал во весь рост:

– А ведь ты и правда веришь, что сможешь?

– Да. – Я кивнула. – Я тебя не потеряю – даже из-за тебя самого.

Он наклонился и приложился губами к моему лбу.

– Я не могу оставаться на фронте, – тихо произнес он. – Я один из самых сильных всадников Континента, но там я опаснее всего для своих же.

– Знаю. – Я напряглась, представляя, что может пойти не так… и вдруг до меня дошло. – К слову о силе…

Ксейден посмотрел мне прямо в глаза:

– Что такое?

– Гаррик заклинает расстояние, верно? – Я даже не потрудилась намекнуть, сказала без обиняков.

Ксейден ответил не сразу, но я увидела подтверждение в его глазах.

– Обиделась, что я тебе не сказал?

Я покачала головой:

– Ты не обязан раскрывать мне секреты своих друзей. – Я нахмурила лоб. – Но за двадцать часов полета я многое передумала. Ты. Гаррик. – Я склонила голову к плечу. – И однажды я вроде бы видела, как Лиам…

– Заклинает лед, – сказал Ксейден, проведя большим пальцем вдоль моего подбородка.

Я кивнула.

– Часто вторые печати сопровождают эти вот следы? – Мои пальцы пробежали по его шее.

– Достаточно редко, чтобы у Каори не было точных записей, и не так часто, чтобы кто-нибудь задумался, почему у меня только одна, – ответил он. – Нас нашли наши драконы. Они знали, что делали.

– Давали вам шанс выжить? – Я приложила руку к его сердцу. – Это если хочешь быть сентиментальным. Уж скорее создавали свою армию.

У него приподнялся уголок губ.

– Больше печатей – значит, больше власти.

– Точно. – Я глубоко вздохнула, зная, что нам еще нужно обсудить Сэмарру. – Рианнон не все включила в доклад о Сэмарре, потому что мы не хотели передавать дезинформацию или чтобы показалось, будто мы не знаем, о чем говорим. Что тебе рассказал Гаррик?

– Ты имеешь в виду – кроме того, что темная колдунья поиграла с вами, а потом отпустила? – Ксейден прищурился. – Ненамного больше того, что было в докладе, и это, если честно, ужасно раздражает, ведь я-то видел, что он что-то скрывает. Он никогда не умел мне врать. Так о чем вы умолчали?

– Я разговариваю с тем, кого люблю? Или с герцогом Тиррендора? Ну, в любом случае будет стыдно. – Я почувствовала, как кровь приливает к шее. Если пробью ложную тревогу, только покажусь дурочкой.

– И с тем и с другим, – ответил Ксейден. – Не хочу быть для тебя разными людьми. С кем угодно другим – легко. Но не с тобой. Ты получила всего меня, и весь я вполне способен хранить твои секреты. Я защищу тебя с помощью Тиррендора, а не Тиррендор с помощью тебя.

– Я уже говорила, что рада защищать твою родину. – Моя рука скомкала край его формы. – Она заклинала молнии, – прошептала я, и по его лбу пошли морщины. – Ксейден, по-моему, мы ошибаемся. Они вряд ли ограничиваются малой магией. По-моему… у них тоже могут быть печати.

– Я тебе верю. – Он даже бровью не повел. – О чем вы еще умолчали?

* * *

За следующую неделю наши профессора показали, как хорошо умеют сделать вид, что Басгиат практически вернулся в прежнюю колею – будто у нас сейчас не разгар войны. Физика, курс выживания всадника – с новым профессором, поскольку Грейди занимался сбором поискового отряда и планированием экспедиции, – математика, магия. Продолжились лекции по всем предметам, кроме одного: истории.

Видимо, для этого мы все еще ждали, когда прибудут кадеты из Сигнисена.

Если бы третьекурсники не улетали то и дело на службу в форпосты Срединных земель, можно было бы подумать, будто мы вовсе не имеем дела с полетами, – правда, к нам все-таки присоединились летуны. Когда же прибудут их товарищи из Сигнисена, заполнятся почти все спальни, что только лишний раз напоминало, как много драконов перестали искать связь с всадниками в прошлом столетии.

– Это пришло в Трайфелс вчера ночью, – сказала Имоджен, встретив меня в переходе в квадрант целителей.

Она подавила зевок и протянула мне сложенную и запечатанную депешу. Я отлично ее понимала: она провела всю ночь на форпосте в Срединных землях.

В окна только-только пробивался рассвет, но магические огни все еще светили достаточно сильно, чтобы сразу разглядеть имя адресанта.

– Кажется, это не мне. – Я прочитала имя отправителя и удивленно подняла брови: – И это от Гаррика.

– Конечно, а то Гаррик же мне пишет. – Имоджен закатила глаза и размяла плечи, после чего открыла дверь в туннель. – Все знают, что Аэтос вскроет любые письма с твоим именем.

Я сломала печать и улыбнулась при виде почерка Ксейдена, но долго улыбка не продержалась.

В.

Вчера ночью мы сражались в Ферване, спасали гражданских. С глубочайшим сожалением сообщаю, что мое возвращение откладывается из-за необходимости отдыха. Я на грани выгорания, но спасенные жизни стоили того, и Гаррик сообщил целителям, что я буду восстанавливаться у себя до дальнейших сообщений. Левеллин будет моим представителем на случай, если Сенариум созовет чрезвычайное собрание.

За пределами чар хуже, чем мы представляли, но у меня есть план, как предотвратить новые выгорания. Мне кажется или моя подушка пахнет тобой?

Твой К.

Я замедляла шаги, идя по туннелю и чувствуя, как ужас сгустился в горле, пока наконец вовсе не остановилась у лестницы к допросной и не сунула письмо за пазуху.

– Сорвался.

Имоджен напряглась:

– Это он так написал?

Я покачала головой:

– Он старался подбирать слова, но я уверена. Иначе ему незачем запираться у себя, чтобы восстанавливаться от выгорания, если только он не ждет, когда глазам вернется прежний цвет.

– Сука. – Она двинулась по лестнице, и я последовала за ней. – Нужно вернуть его с границы.

– Знаю. А мне нужно найти лекарство.

– Уверена, что это правильный курс действий? – Имоджен снова подавила невольный зевок.

– Все возможные методы, – ответила я, проводя ладонями по ножнам, чтобы убедиться, что все кинжалы на месте – как и парочка зелий. – Он – наш единственный источник информации. А ты уверена, что готова? Я все пойму, если ты слишком устала.

Они загоняли третьекурсников до изнеможения.

– Да я справлюсь и во сне. – Она расстегнула летную куртку. – Ты уже встречалась с Грейди?

– На следующей неделе, – вздохнула я. – Он все еще готовится, прежде чем соизволить встретиться со мной, но вчера прислал черновой состав отряда. Единственная, кого я там знаю, – это Аура, сука, Бейнхэвен. Потому что – ты только зацени – она «надежная спутница соответствующего возраста и самая сильная заклинательница огня в квадранте».

– А он знает, что ты ее чуть не убила в этом месяце? – Имоджен подняла бровь.

– Ему, скорее всего, плевать. Он сам понятия не имеет, с чего начать, и я точно об этом знаю, потому что он уже просил свою драконицу расспросить Андарну. И это уже прочитав мой доклад обо всем, что она помнит про свои первые сто лет в яйце, то есть – как и большинство поздно вылупившихся драконов – ничего.

– И как ему? – спросила Имоджен, нахмурившись.

– Тэйрн избавил ее от десятка чешуек на шее, а Андарна оставила след зубов на хвосте.

«В следующий раз хватит тебе на новые доспехи», – пообещала Андарна.

«От его-то драконицы? Спасибо, не надо», – ответила я.

Губы Имоджен подрагивали в улыбке.

– Получила по заслугам. – Тут ее улыбка пропала. – Я согласна, что в отряде нужны опытные всадники, но такому выбору доверять трудно.

Когда мы преодолели последний виток лестницы, Эмери и Хитон оторвались от карточной игры.

– В этот раз привела Сорренгейл? – спросил Эмери, поднимая брови.

– Очевидно, – отозвалась Имоджен.

Пока мы шли к двери камеры, я старалась не смотреть на стол, где в дерево впитались пятна крови.

– И почему мне кажется, что ты приходишь, только когда в карауле мы? – Хитон отложил карты на стол. – А еще победа за мной.

Эмери посмотрел на карты Хитона и вздохнул:

– Тебе сверхъестественно везет в этой игре.

– Со мной Зинхал. – Хитон улыбнулся и почесал голову, взлохматив волосы, словно пылающие ярко-фиолетовым пламенем. – Вы пойдете обе? – Он окинул взглядом наше оружие. – Такими темпами ему осталось не больше суток, но не буду ручаться за то, на что он способен.

– Я справлюсь. – Я похлопала по зельям, закрепленным на предплечьях.

– В этом я не сомневаюсь. Нолон и Маркем обычно начинают свой ежедневный допрос в семь, поэтому поспешите. И я бы на многое не рассчитывал. Он обычно молчит. – Хитон отпер дверь и отступил в сторону. – У тебя гости.

Я переступила порог, но резко замерла, отчего Имоджен выругалась у меня за спиной.

Вид у Джека был не просто хреновый, а предсмертно херовый. Он раскинулся на том самом каменном полу, где несколько месяцев назад чуть не истекла кровью я; но его руки и ноги сковали толстыми цепями, тянувшимися к стене за плитой-кроватью, которую наверняка восстановили после того, как ее разнес Ксейден. Светлые волосы Джека свисали жидкими грязными прядями, бледная кожа обтягивала череп. Он больше напоминал труп, чем человека.

Впрочем, возможно, он уже и не человек.

«А кто тогда Ксейден?»

Я сделала глубокий вдох, потом прошла через сотворенные Мирой чары, чувствуя, как затылок покалывает магия. Джек поднял взгляд в мою сторону. В центре зрачка еще проглядывала ледяная синева, но все остальное заполнило красное.

– Джек.

Сразу за мной вошла Имоджен, закрыв и заперев дверь. Обидное, но необходимое зло – проследить, чтобы Хитон и Эмери не слышали наш разговор.

Я вдохнула через нос и выдохнула через рот, убеждая себя, что не в этой самой камере Варриш целыми днями ломал мне кости, – но все-таки от вони сырой земли и старой крови по спине пробежали мурашки.

– И чего же ты хочешь, Сорренгейл? – прохрипел Джек, шевельнув растрескавшимися губами и даже не потрудившись оторвать щеку от пола.

Имоджен прислонилась к двери, а я присела перед Джеком – вне досягаемости, на случай, если он захочет проверить крепость своих оков.

– Я хочу обмена.

– И ты думаешь, что после всех допросов и исцелений я наконец сломаюсь перед тобой? – В его глазах горела ненависть.

– Нет. – Я даже не стала напоминать, что он уже несколько раз ломался перед Ксейденом. – Но я думаю, что ты хочешь жить. – Я достала из кармана маленький слиток из сплава моего проводника. Блестящий и тяжелый, гладкий и горячий в моей ладони, металлический шарик слабо загудел, когда я показала его Джеку. – Энергии в нем хватит на неделю.

Его взгляд впился в шарик.

– Но не хватит, чтобы меня накормить.

– Я не собираюсь устраивать тебе побег, если ты об этом. – Я села на пол, скрестив ноги. – Но ответь на пару вопросов – и он твой.

– А если я лучше встречусь с Малеком? – хмыкнул он.

– А твоя братия вообще встречается с Малеком? – возразила я, положив слиток вне досягаемости Джека.

Не дождавшись ответа, я вынула из крепления на наручах стеклянный флакон:

– Ты это узнаешь через день-другой. Но если хочешь, чтобы я освободила тебя от страданий, я готова и на это.

Стекло тихо звякнуло о камень, когда я поставила флакон рядом со слитком.

– Это… – Джек уставился на склянку.

– Порошок из апельсиновой цедры. Просто, но в твоем случае эффективно, учитывая, что тебе многого и не нужно. И даже милосердно, если учесть, что это из-за тебя погибла моя мама. Но я не настолько милосердна, чтобы оставить тебе кинжал.

Его губы скривились в усмешке, и он наконец сел – гротескное зрелище, сплошь угловатые иссушенные кости. Цепи зазвенели о камень, и я с облегчением увидела, что оказалась права в своих расчетах. Между нами было три фута, и Джек мог дотянуться только до половины этого расстояния.

– Ты всегда была слишком милосердной. Слишком слабой.

– Есть такое. – Я пожала плечами. – Всегда жалела страдающих животных. Так, в отличие от тебя, у меня еще есть дела, поэтому давай, выбирай.

Его взгляд опустился на маленький слиток металла.

– И сколько вопросов?

– Смотря сколько хочешь жить. – Я подтолкнула к нему серебристый шарик, проследив, чтобы тот оставался пока слишком далеко. – На сегодня – четыре.

И на один я уже знала ответ. Просто чтобы убедиться, что он мне не врет.

– И я должен поверить, что ты мне его отдаешь? – Джек бросил взгляд на Имоджен.

– Ты лучше радуйся, что с тобой возится она, а не я, придурок, – процедила Имоджен. – Я бы лучше сидела здесь и смотрела, как ты издыхаешь.

– Первый вопрос, – сказала я. – Вы чувствуете друг друга?

Джек уставился на сплав, потом сглотнул:

– Да. Когда мы новенькие, мы еще не умеем себя скрывать. Мне объяснили, что так старейшинам проще искать и воспитывать нас. Обычно это делают мудрецы, но в редких случаях интерес проявляет и мавен. – Уголок его рта пополз вверх. – Адепты, асимы – мы все видим друг друга, но заведи меня в полный зал мудрецов и мавенов, и я не пойму, кто тут где. Как и ты. – Его глаза сверкнули, красные вены запульсировали в уголках глаз. – Даже интересно, кто здесь все эти годы транслировал, да? Кто менял информацию на власть?

Сердце у меня подскочило к горлу, но я не подала виду.

– Вам надо учиться транслировать или вы можете обращаться ко злу сами? – спросила я, отказываясь радовать его своим страхом. Страхом, который будили те, кто еще может оказаться в наших рядах.

– Спрашивай, что хочешь знать на самом деле, – хрипло произнес Джек, и я подавила порыв дать ему стакан воды с его подноса с несъеденным завтраком. – Спрашивай, как я обратился, когда. Спрашивай, почему кровью истекают только адепты.

Я запомнила все это, но повторила:

– Вас надо учить?

Ксейден справился сам, однако мне нужно было знать, не грозит ли нам опасность от какого-нибудь кадета пехоты, которому не хватит духу перейти парапет.

Джек сглотнул, не удержался и вновь взглянул на серебристый шарик.

– Нет, если у тебя уже есть опыт с течениями магии. Человеку, который никогда не заклинал, нужны уроки, но всаднику на драконе или летуну на грифоне? – Он покачал головой. – Источник прямо под носом. Надо только сделать выбор, чтобы его увидеть, чтобы набраться духу и взять то, что наше по праву. – Он протянул руку, но его остановила цепь. – Энергия должна быть открыта тому, кому хватает сил ею владеть, а не только тем, кому ее соизволят подарить они. Тебе проще считать меня злодеем… но у тебя связь сразу с двумя.

Я проигнорировала этот выпад:

– Ты знаешь их план?

Джек фыркнул:

– А первокурсники командуют крыльями? Нет. Мы не такие дураки, как вы думаете. Информация раскрывается только тем, кому она требуется. Зря потратила вопрос. Остался один.

– Последний. – Я подтолкнула металлический шарик еще чуть ближе к Джеку. – Как исцелиться после того, как транслировал от земли?

– Исцелиться? – Он уставился на меня так, будто я сошла с ума. – Ты так говоришь, будто я болен, а я на самом деле свободен. – Он поколебался. – Ну, частично свободен. Мы отдаем часть независимости за неограниченный доступ к силе. Может, тебе это кажется утратой души, но нас не отягощает совесть, не ослабляют эмоциональные привязанности. Мы действуем по способностям, по своим талантам, а не по прихоти другого существа. Лекарства нет, потому что с магией переговоров не ведут, да и мы не хотим исцеляться.

Полное презрение Джека к этому вопросу ударило меня под дых, вышибая воздух из легких. Значит, рано или поздно Ксейден перестанет хотеть исцелиться?

– Я держу свое слово, – смогла выдавить я, бросив серебристый шарик Джеку.

Тот поймал его с удивительной ловкостью, зажал в кулаке и зажмурился.

– Да, – прошептал он.

Я завороженно наблюдала, как щеки Джека приобретают цвет, как пропадают трещины на губах, как под рубашкой становится больше плоти. Его глаза распахнулись – и у глаз запульсировали вены, когда он швырнул слиток обратно мне.

Я поймала его и тут же заметила, какой он серый, опустевший, после чего сунула в карман, а зелье с апельсиновой цедрой вложила назад в крепление и поднялась на ноги.

– Заходи еще, – сказал он, сев и подтянув колени.

– Через неделю, – ответила я и кивнула подошедшей ко мне Имоджен.

Наше время истекло, но мне хотелось задать еще один вопрос.

– Почему я? Тебе наверняка предлагали то же самое. Так почему ты ответил на мои вопросы, но не на их?

Он прищурился:

– Ты кричала, чтобы Риорсон спас тебя, когда тебя тут заперли и ломали тебе кости?

– Не поняла?..

Кровь отлила от моего лица. Он что, правда это спросил?

Джек качнулся вперед:

– Ты звала Риорсона, когда тебя приковали к стулу и наблюдали, как твоя кровь заполняет трещины в камнях по пути к сливу? Я спрашиваю только потому, что, клянусь, я так это и чувствую, когда лежу тут на полу: твоя боль поет мне, как колыбельная.

Я дрогнула.

– Ну вот. – Улыбка Джека заледенела от тошнотворного возбуждения. – Вот ради этого выражения лица я и решил ответить на твои вопросы. Мы оба знаем, что я еще могу тебя ранить. И мне даже не нужен меч.

Я вдохнула запах, преследующий меня в кошмарах, и окинула взглядом камеру. На мгновение мне показалось, что все это нереально, галлюцинация, а я на самом деле все еще прикована здесь; я чуть ли не ожидала увидеть Лиама, но взгляд утыкался лишь в серые безжизненные камни, лишенные магии.

– Ты правда думаешь, что я чувствовала мучения только здесь? Боль для меня – обычное дело, Джек. Это старая подруга, с которой я живу почти все свои дни, и я не против, если она поет тебе. Если честно, я даже не узнаю камеру после того, как ты ее так переоформил. Какая-то она одноцветная. – Я отступила в сторону. – Имоджен, я готова идти.

– И что же не даст мне рассказать твоему любимому писцу, что ты подкармливаешь врага? – Джек широко улыбнулся.

– Трудно рассказать о том, чего не помнишь.

Мое место заняла Имоджен, и от улыбки Джека не осталось и следа.

Спустя несколько минут мы поднялись по лестнице и обнаружили в туннеле Рианнон, Ридока и Сойера.

– Твою мать, вы четверо совсем ничего не можете делать по одному? – пробормотала Имоджен.

Глава 13

После провала на трех экзаменах Есиния Нейлварт отстранена от пути адепта и начиная с 15 января лишена всех обязанностей и священных привилегий. По просьбе профессора Грейди я передаю ее под его командование.

Официальный архив, квадрант писцов, полковник Льюис Маркем, комендант

– Что? – Рианнон пожала плечами и оттолкнулась от стены. – Мы же не пошли вниз, когда Вайолет решила поиграть в инквизитора. Мы уважаем личные границы.

– Да у вашей компании вообще есть границы? – Имоджен окинула взглядом всех троих. – Ладно. Если вы с ней, я откажусь от наверняка увлекательного похода в Архивы. Увидимся на построении.

Она шутливо отдала честь Ри и направилась налево, в квадрант.

– В общем, он сказал, что нас могут со всех сторон окружать вэйнители, а мы этого и не поймем, – сообщила я.

– Ужасно успокаивает, – хмыкнул Сойер.

– Неплохо выглядишь, – кивнула я, отметив румянец на его лице и то, как ловко он управлялся с костылями. – Новая прическа? Побрился?

– Ну, типа он встал пораньше, чтобы приготовиться к визиту, – поддразнил Ридок, когда мы, окружив Сойера, двинулись в туннель.

– Заткнись. – Он покачал головой. – Я встал пораньше, чтобы примерить протез, ведь плотник приходит только по утрам. Начинаю подумывать, что проще вырезать хренову деревяшку самому.

– Ну так и вырежи. Но наверняка мысли о встрече кое с кем из писцов скрасили твое утро, – ухмыльнулась Ри справа от меня.

– Вот к тебе в трусы лезут? Или говорят о том, что Риорсон и Сорренгейл ссорятся, как пожилая женатая пара? – Сойер бросил гневный взгляд на нас, потом на Ридока, но даже в неярком магическом освещении было видно, как он покраснел. – А Ридок вообще скачет по постелям, как гребаная лягушка, но нет, пристают именно ко мне.

Мы смогли пройти лишь пару шагов, и больше никто не смог сдерживать смех.

– Лягушка? – фыркал Ридок слева от Сойера. – И ты лучше ничего не придумал? Лягушка?

– Да что обо мне говорить. – Ри пожала плечами. – Командирские обязанности отнимают слишком много времени. Я только с Тарой успеваю видеться, когда уж там с кем-то встречаться. – Она бросила взгляд в мою сторону. – Но он все-таки прав, вы с Риорсоном собачитесь так, будто женаты пятьдесят лет и никому не хочется мыть посуду.

– Неправда! – возмутилась я, но Сойер кивнул.

– Согласен, – подтвердил Ридок. – Причем ссора всегда одна и та же. – Он картинно положил руку на грудь. – «Я буду тебе доверять, если у тебя не будет от меня секретов!» – Затем уронил руку и состроил суровое лицо. – «Но мои секреты тебя и привлекли, и почему ты не можешь не лезть в неприятности каждые пять минут?»

Ри захохотала так, что чуть не подавилась.

Я прищурилась:

– Говори-говори, и я всажу кинжалы туда, где они помешают тебе прыгать, как лягушке.

– Не казни за то, что я тут единственный настоящий холостяк и умею наслаждаться жизнью.

Мы обогнули угол, и перед нами предстала огромная скругленная дверь Архивов.

– Командование наверняка в восторге, что ты с Риорсоном, – сказал мне Сойер, перехватывая правый костыль. – У наследников династий обычно растут сильные всадники, а если учесть, сколько сил у вас двоих… Да Мельгрен наверняка лично сопроводит вас в храм – любой, на выбор, как только вы попросите.

– Сомневаюсь, что меня допустит Лойял, – пробормотала я. – Не помню, когда в последний раз ступала в ее храм.

Я перестала молиться ей много лет назад – как и Гедеону, просто назло. Любовь и мудрость никогда не приходили, когда мне это было нужно.

– Если генерал вообще будет дожидаться их просьбы. – Ри подняла брови. – Риорсон-то уже выпустился.

– Это мы еще не обсуждали. – Я покачала головой. – И я не против свадьбы в будущем, но пока хотя бы дожить до выпускного. А ты?

– Может, когда-нибудь, – задумчиво ответила она. – Просто говорю, тебе повезло, что Мельгрен еще не забрал тебя прямо с инструктажа и не устроил все так, чтобы через двадцать один год ваш ребенок начал видеть будущее в бою. – Ри шутливо стукнула меня в плечо.

– Жаль, он такой недальновидный, – прибавил Ридок, когда мы прошли мимо писца первого курса, сидевшего на страже у двери.

В нос ударил аромат пергамента и чернил, и я сразу почувствовала себя как дома. Я смотрела на шкафы вдоль правой стены огромного зала так, будто из-за них вот-вот, того и гляди, выйдет мой отец.

– Мы пришли к кадету Нейлварт, – сообщила Ри писцу-первогодку за столом, отмечавшим ту невидимую границу, которую дозволялось переступать только тем, кто носит бежевые балахоны.

Кадет поспешил прочь, а Ридок подтянул стул Сойеру. Тот сел в том самом месте, где я годами примеряла на себя зачисление в этот самый квадрант.

– Ты в порядке? – тихо спросила Ри.

Я кивнула и выдавила улыбку.

– Просто задумалась.

– Расслабься, Вайолет. – Ридок сел рядом с Сойером на второй стул. – Вряд ли от знаний об иридах зависит судьба всего мира. – Он потер шею. – Как думаете, это сокращение от «иридисент», то есть «радужный»?

– Да, – хором ответили мы втроем.

– Блин. Давайте лучше дальше стебать Сойера. – Ридок откинулся на спинку стула, и тут же показалась Есиния с охапкой томов в кожаных переплетах.

На ее пути встал третьекурсник, и она его обошла. То же самое повторилось со второкурсником в нескольких книжных шкафах от нас.

– Они еще хуже всадников. – Сойер так сжал руки на костылях, что костяшки побелели.

– И правда, – согласилась я, с гордостью отмечая, что Есиния не опустила голову, когда третьекурсник, сидевший в первом ряду учебных столов, неприкрыто обжег ее неприязненным взглядом.

Я прищурилась, глядя на него, и не отводила взгляд, пока тот не стушевался.

«Я выдвигаю свою кандидатуру в поисковый отряд Грейди, – сказал Ридок на языке жестов, когда Есиния подошла к нам. – Как думаешь, он согласится?»

Он поднял брови, глядя на нее.

Есиния поставила на стол шесть книг и развела руками:

«А Вайолет нужен заклинатель льда?»

– Может быть, – сказал вслух Ридок и передал знаками: «Все зависит от твоих исследований».

«Обрадовал, – ответила она и закатила глаза, но потом ее взгляд смягчился, когда задержался на Сойере. – Я бы сама пришла к тебе».

«Я. Хотел. Здесь», – медленно показал Сойер.

Мы с Рианнон обменялись улыбками. Быстро учится.

Между бровями Есинии появились две морщинки, но потом она все-таки кивнула и перевела взгляд на меня.

«Я принесла шесть книг, которые могут тебе пригодиться», – показала она, пока Ридок тихо переводил для Сойера.

«Мне кого-нибудь закопать? – спросила я, очень быстро двигая руками. – А то Андарна с радостью спалит пару писцов, если они ведут себя как козлы».

«И с превеликим удовольствием», – весело подала голос Андарна.

«Нет, – осадил нас Тэйрн. – Не поощряй ее».

Есиния оглянулась на кадетов, уже собравшихся в читальном зале к началу дня.

«Я уже насмотрелась на кровопролитие, – призналась она. – И я выдержу наказание за то, что дезертировала из квадранта».

– Наказание? – Мне поплохело от этой мысли.

«Они выгнали…» – начал было жестикулировать Сойер, но случайно показал слово «загнали» и уронил руки. – Проклятье, – выругался он в потолок. – Ридок?

– Без проблем, – ответил тот. – И обещаю, не буду договариваться за тебя о планах на вечер.

Глаза Есинии расширились.

– Помоги нам боже, – пробормотала Ри и сама включилась в разговор на языке жестов. – «Ридок!»

«Им же хуже», – хмыкнул тот.

«Подумать только, – показала я Есинии, не открывая рта, – когда-то за этим столом сидели только мы двое».

Она закусила губу, сдерживая улыбку.

– Как я и говорил… – Сойер пронзил Ридока сердитым взглядом, но тот переводил его слова как ни в чем ни бывало. – Ее выгнали с курса адептов. Придумали какие-то экзамены, чтобы она провалилась.

У меня внутри все рухнуло. Я знала, что Маркем найдет способ наказать Есинию за выбор Аретии, но даже помыслить не могла, что он прогонит своего лучшего писца с пути, который ей так отчаянно требовался.

Есиния быстро перевела глаза с Ридока на Сойера, и я бы врагу не пожелала такого взгляда.

«Я не разрешала тебе об этом рассказывать», – показала она.

Ридок повторил вслух.

– Уж это я и сам понял, – пробормотал Сойер. – Но им же нужно знать о твоем новом распределении.

«Не согласна, – показала Есиния, а потом подчеркнуто резко отвернулась и поймала мой взгляд. – Не волнуйся за меня. Не я сражаюсь с вэйнителями».

– Мне очень жаль, – шепнула и показала ей я.

«Не надо. – Она покачала головой. – Мне дали то задание, которое могли доверить, – помогать тебе с подготовкой. Ну, официально я подчиняюсь Грейди, но на самом деле – тебе».

И ей ограничили доступ к библиотеке? Потребовалось все мое самообладание, чтобы не дать сердцу, которое словно превратилось вдруг в тяжелый булыжник, подступить к горлу.

«Я этого для тебя не хотела».

Есиния поморщилась.

«Брось, – показала она. – Я наедине с кладезем королевских книг, которые никто не читал минимум четыреста лет. Только представь, как я страдаю».

Есиния закатила глаза и улыбнулась.

– Ты нашла упоминания об иридах? – спросил Ридок.

Есиния моргнула, одарив Ридока взглядом, который я видела достаточно часто, чтобы правильно его истолковать, и ответила жестами:

«Да, во второй же книге».

– Правда? – Его глаза загорелись.

«Конечно, – показала она с совершенно непроницаемым лицом. – Сказано, что, когда вылупится последний ирид и найдет кадета, рожденного от всадника и писца, кадет получит две печати».

«Не может быть! – взбудораженно прожестикулировал Ридок. – Это что, такое пророчество?»

Он повернулся ко мне:

– Вайолет, да ты…

Я быстро покачала головой, наморщив нос.

Ридок вздохнул и поднял руки:

«Это ты прикалываешься, да? Никакого пророчества нет».

– Вот же ты попал, – прошептал Сойер.

Есиния наклонилась над столом к Ридоку.

«Ну конечно, никакого пророчества нет», – показала она резкими жестами, прищурившись, и в этот раз для Сойера вслух перевела Рианнон:

– «Я только что закончила перевод дневника Лиры, а теперь нужно прочитать записи за шестьсот лет. Ты правда думаешь, что я найду ответ в первую же неделю или что я бы не побежала с ним прямиком к Вайолет?»

Я даже отступила от такого напора.

– Ну, надеялся я, что уж тут, – сказал и показал Ридок. – А ты пугающая, когда злишься.

«Я не оракул, накуренный тем, что подают им там в храмах. Я высокообразованный писец. Относись ко мне подобающе – и я не буду злиться, – ответила Есиния, потом повернулась ко мне. – Итак, я отобрала для тебя шесть книг, в основном о самом южном островке Деверелли, потому что это последний остров, с которым мы поддерживали контакт. Решила, с него вы начнете, но сразу предупреждаю: Грейди запросил фолианты об исследованиях Изумрудного моря на севере. – Она придвинула книги через стол ко мне и снова подняла руки. – Если честно, я в ужасе от того, как мало всего в хранилище. Хвала богам, королева Марайя прислала тебе свой каталог, потому что у нас не хватает… – Она склонила голову набок. – Да я даже не знаю, чего у нас не хватает. Вчера я читала дневник генерала Кадао, так вот, после записи о том, что внешний остров поддержал второе Кровланское восстание, выдернуто полсотни страниц. – Она раздраженно уронила руки. – Я не могу исследовать то, чего нет!»

– Второе Кровланское восстание поддерживало островное королевство? – сказала я и медленно показала знаками, чтобы убедиться, что ничего не перепутала. – Но это было в четырехсотых, да? И считалось, что Кордин прислал солдат. Мы разорвали все отношения с большинством островов после того, как в двести шестом они объединились с Поромиэлем, а те в ответ казнили всех наших послов в следующие века; как же генерал Кадао об этом узнал?

«Вот именно, – показала Есиния. – Могу припомнить только одного писца, который должен знать ответ».

Она подняла брови, глядя на меня.

А. Я моргнула, быстро обрабатывая новые данные, а потом выругалась, придя к неизбежному тяжелому выводу.

– Ты, что ли? – спросила Ри, одновременно с этим жестикулируя. – О нет. Маркем?

Я покачала головой:

– Мой отец. А до всех его исследований, всех неизданных работ теперь ну очень трудно добраться.

Я опустила плечи. Я так сосредоточилась на том, чтобы забрать дневники мамы из рабочего кабинета после ее смерти, что совершенно позабыла о том, что спрятал отец.

– Трудно добраться – в смысле нам нужен Аарик и полуночная миссия? – спросил Сойер, пока Ридок переводил.

– Трудно добраться – в смысле нам нужно, чтобы Даин предал отца.

На что не приходилось надеяться.

– Чего тут сложного после того, как отец отрекся от него перед всем квадрантом? – сказала Рианнон, поднимая брови.

– К тому же Даин его уже предавал, – добавил Сойер.

Я покачала головой:

– Он покинул Наварру, а не отца, и уж поверьте, разница есть, и большая. – Я взглянула на книги, потом снова на Есинию. – Спасибо за это и за все, что ты делаешь. Начнем отсюда.

* * *

Три дня спустя, когда я размышляла над задачкой, как нам обрести помощь Даина, по мановению руки Деверы перед квадрантом развернулась самая большая карта Континента, что я видела. И она устрашала.

– Видимо, это доставили со всеми нашими вещами из Аретии, вчера, – прокомментировала Кэт слева от меня.

– На этой карте больше красного, чем мне нравится, – заметила Ри, постукивая ручкой по тетради.

Страшный цвет простирался от Пустошей вверх по Стоунвотер и заканчивался неподалеку от Сэмарры, разбегаясь вдоль границы чар, будто враг выискивал бреши. Но Сэмарра еще стояла. Ксейден в безопасности – по крайней мере, пока. Его не было уже больше десяти дней, и Тэйрн чуть ли не на скалу лез – и, конечно, не он один. С каждым днем там Ксейден рисковал душой и разумом. Либо он найдет решение, как обещал, либо нам придется придумывать, как вернуть его с границы.

Бо́льшая часть Брайевика полнилась красными флажками, особенно вдоль реки Даннес, но Сигнисен не атаковали уже давно… однако и кадетов оттуда так и не прислали.

Столица Брайевика – Золия – пала много месяцев назад, но центр власти этой провинции, Сунива на севере, еще стоял. Я не могла не задуматься, где конкретно находится летняя резиденция – и библиотека – королевы Марайи. И надеяться, что хотя бы они защищены.

– Кордин еще цел, – прошептала я Кэт.

– Надолго ли, такими темпами? – Она поджала губы, но я не приняла это на свой счет. Моя сестра служила в Аретии. Ее – была за пределами чар.

– Как видите, – сказала Девера, утихомирив зал, – вдоль чар идет отчетливая и постоянная атака, сосредоточенная на сэмаррском форпосте. Мы считаем, дело просто в том, что это кратчайший путь сюда, к гнездовьям драконов.

Я подняла брови. Непохоже на профессора – давать нам все ответы сразу.

– До сих пор наши познания о вэйнителях были несколько… ограничены, – признала она.

– Это еще мягко сказано, – пробормотал Ридок себе под нос.

– И уверена, многие из вас ропщут из-за отсутствия приказов в последнюю пару недель. Если поищете под стульями, вы узнаете, чего мы ждали.

Я, как и все кадеты, наклонилась и нашла под стулом толстую книгу в матерчатом переплете. Когда я села, выпрямившись слишком быстро, перед глазами все закружилось, но потом я увидела корешок и сразу пролистнула книгу до содержания.

«Капитан Лера Доррелл. Руководство по уничтожению вэйнителей», – прочитала я. Далее шло «Капитан Дрейк Корделла. Вэйнители», и это еще не все. Да нам составили целую антологию!

– Ты наверняка все уже читала, да? – спросила Ри, листая свою книгу.

– Все, кроме последней. «Темные колдуны и темные времена», Текарус присылал мне ее в Аретию.

– «Вэйнителей» написал мой кузен Дрейк, – похвасталась Кэт.

– Да, мы уже поняли, Кэт. Ты лучше всех. – Ридок взглянул на Ри. – Нужно будет принести экземпляр и Сойеру.

Ри кивнула:

– Нельзя, чтобы он от нас отставал, а то ему придется тяжело, когда он решит вернуться.

– Что-то я тут не видела особенно много одноногих всадников. – Кэт положила свою антологию под тетрадь. – Или хотя бы одного. Вы бы его спросили, чего он хочет, прежде чем решать за него.

Это было логично, поэтому я удержалась от того, чтобы поставить ее на место.

– Кадеты в квадранте писцов неустанно трудились последние недели, чтобы напечатать достаточное количество экземпляров. – Девера села обратно за стол. – Летунов в этих книгах, конечно, ничего уже не удивит, поэтому я рассчитываю, что они с легкостью сдадут экзамены по новому курсу истории. – Она показала на Киандру. – Вести предмет будет профессор Киандра, и ради скорости и удобства проходить он будет в этом же зале по вторникам и четвергам. А поскольку эксперт по рунам отказался приезжать сюда, две недели вы будете проводить здесь, а две недели в Аретии на курсах по рунам. Новый график по летному полю и курсам узнавайте у командиров своих секций.

Зал зароптал, даже третьекурсники у нас за спиной. Я бросила взгляд за плечо и нашла Даина в верхнем ряду. Его так часто не бывало на занятиях, что у меня еще не было случая попросить его о помощи в том, чтобы добраться до работ папы.

– Без жалоб. – Девера подняла палец. – Мы добавляем к расписанию всего три предмета, которые спасут вам жизнь.

– Три предмета? – простонал Ридок, и он был в этом не одинок. – Вдобавок к подготовке поискового отряда? – Он покосился на меня. – Я еще и первый текст Деверелли не дочитал.

Я не могла скрыть улыбку: как истово Ридок отдал заданию всего себя, даже зная, что у него нет ни единого шанса попасть в отряд.

– Я серьезно. Нытики не носят черное, – отрезала профессор Девера. – Прочитаете – может быть, выживете. Не прочитаете – точно умрете. – Она вздохнула, потом расправила плечи и оглядела зал. – Впрочем, с сожалением сообщаю, что важный факт всплыл только во время печати и потому не включен в книгу. Уже подтверждено по трем источникам, что вэйнители высших уровней – как мы полагаем, мудрецы и мавены – могут владеть печатями.

На зал пала мертвая тишина, все кадеты, кроме нас, замерли на своих местах.

Так на подтверждение ушло десять дней?

– Знаю, – произнесла Девера с необычной мягкостью. – Это шок. Дам вам время это осмыслить.

Я заметила, что понурилась далеко не одна и не две головы, будто мы уже проиграли. Я никого не винила: большинство обучалось только бою с летунами, владеющими малой магией.

– Но больше передышки у вас не будет. – Девера встала. – Добро пожаловать на новое поле боя, где мы не только уступаем числом в небе, но и не имеем преимуществ в навыках. Вы можете и должны ожидать встреч с темными колдунами, у которых те же способности, что и у ваших друзей, ваших товарищей… – она взглянула на меня, – и у вас самих.

Снова поднялся ропот, но профессор Девера прервала его, всего лишь подняв руку.

– Ввиду этого вызовы под присмотром профессора Эметтерио меняются. В них включается магия, чтобы подготовить вас к бою. – Ее голос поднялся над растущим тревожным ропотом. – Но в столкновениях с однокурсниками смерть больше не приемлема. Дни, когда вы могли свести счеты на мате, окончены. Нам нужно, чтобы выпуск пережил каждый из вас.

– Легко сказать, когда вы не сталкиваетесь с Сорренгейл! – крикнула Кэролайн Эштон.

Справедливо. Мне колдовать на вызовах смысла нет.

– Мы не собираемся бросать вас на расправу другим, – успокоила ее Девера. – Третий предмет, который мы вам добавляем, – это сражение печати против печати. У вас будет сменяющийся состав профессоров, чтобы обучиться разным типам печатей, а Восточное крыло одолжило на время своего самого сильного всадника.

У меня сжалось горло и заколотилось сердце.

– И на этом все. – Девера показала на дверь в конце зала, и я развернулась так быстро, что голова закружилась. – Смотрите, кто пришел.

В дверях рядом с профессором Каори, небрежно опершись плечом на косяк, стоял Ксейден. Его руки были скрещены на груди, а когда наши глаза встретились, на его губах мелькнула едва заметная усмешка.

Я тут же ухмыльнулась. Спасибо, боги, что он нашел способ вернуться под чары, преподавая…

Преподавая.

Вот блядь! Статья восьмая, раздел первый Кодекса Басгиата!

Мое лицо вытянулось, и Ксейден склонил голову к плечу, а моих щитов коснулись тени.

«Что случилось?» – спросил он, когда я его впустила.

– Прошу, встречайте нового члена вашего командования – профессора Риорсона, – объявила Девера.

В груди стало тесно, ребра сжались, будто хотели удержать осколки моего взорвавшегося сердца.

«Кажется, нашим отношениям только что пришел конец».

Глава 14

Летуны могут владеть только малой магией, но, согласно моему широкому опыту в Северном крыле, они сильные противники как в стратегии, так и в ближнем столкновении. Помните, юные всадники: в бою против них не спешивайтесь до последнего.

Лейтенант Лирон Панчек. Тактика, часть II: личные мемуары

«Ни в коем случае», – ответил Ксейден перед тем, как его увел Каори, но в моих ушах все еще шумело, пока Девера говорила об изменениях нашего учебного расписания и как нас будут ставить в пары на новом предмете Ксейдена, который она назвала «Спарринг печатей».

Через несколько минут нас отпустили.

Я в порядке. Все в порядке. Подумаю об этом позже. А пока надо сосредоточиться на насущной цели, которая сейчас где-то в середине коридора.

– Ты что-то невеселая, – заметила Ри, взглянув на меня искоса. – Почему? Вы же теперь все время будете видеться.

– Конечно. – Я кивнула с трудом. – На каждом уроке. – Я приподнялась на цыпочки, но все равно не видела среди чужих голов нужную. – Надо догнать Даина.

– Даина? Здесь Ксейден, а ты говоришь о Даине? – Ри приложила мне ко лбу тыльную сторону ладони. – Проверяю, что у тебя нет жара.

– Если честно, после этого объявления я не уверена, что смогу сейчас говорить с Ксейденом, – тихо призналась я, чтобы не слышала Кэт. – И я не виделась с Даином много дней. Мне нужно его спросить… – Я подняла брови и хмыкнула.

– Точно. – Ри кивнула, всмотрелась вперед и протиснулась между двумя третьекурсниками. – Вон он, в дверях кабинета профессора Каори, разговаривает с Боди. Объяснишь, что случилось с Риорсоном?

– Спасибо. Кодекс Басгиата, статья восьмая, раздел первый. – Я ускорилась, петляя между кадетами.

– Ой. Только не опаздывай на летную тактику! – крикнула вслед мне Ри.

К моему облегчению, когда я оказалась возле кабинета Каори и выбралась из людской реки, чтобы никого не задерживать и меня не затоптали, Даин еще был на месте.

Он заметил меня и прислонился к закрытой двери, подвинувшись, чтобы хватило места и мне:

– Ви?

– Прости, что перебиваю, но ты много дней был на форпостах, а мне нужно с тобой поговорить. – Я поправила лямки рюкзака на затекших плечах. На этой неделе Имоджен загоняла меня на тренировках, да и одиночные уроки заклинаний сказывались на руках.

– Ты не помешала, – успокоил он меня. – Мы просто утрясали расписание для летного поля.

Боди перевел взгляд с Даина на меня:

– Оставить вас наедине?

– Ты можешь не уходить, – покачала головой я.

– А. – Он жестом пригласил поменяться местами и загородил нас с Даином спиной от толпы. – Так должно быть потише.

– Что происходит? – спросил Даин, понижая голос.

Я отодвинула все свои опасения подальше. Это могло быть моим единственным шансом.

– Мне нужна твоя помощь. И я знаю, что о многом прошу, поэтому просто распишу все как есть, а ты решай.

Коридор за спиной Боди постепенно пустел.

– Звучит, конечно, зловеще. – Даин заглянул мне в глаза. – У тебя неприятности?

– Нет. – Я покачала головой. – Мне нужно кое-что, что мой отец оставил в родительских покоях перед смертью. Ничего такого, что нужно скрыть или сжечь, не подумай.

– Исследования? – догадался Даин, и его лицо смягчилось.

Я кивнула:

– Его работы… спрятаны, а комнаты командующего генерала Басгиата защищены чарами, чтобы мог пройти только родственник по крови или браку. И теперь эта кровь не моя.

– Понял. – Даин сглотнул. – Лучше спроси его сама. Сейчас он не самого высокого мнения обо мне. – Он моргнул, быстро пряча боль, промелькнувшую у него в глазах. – Генерал в паре кабинетов отсюда, с Панчеком.

– Меня больше беспокоит, что он не согласится мне ничего отдавать, – медленно произнесла я. – В прошлом году он упоминал, что хочет заполучить эти записи сам. Боюсь, он оставит их себе или вместе с Маркемом… отредактирует.

Даин сложил руки на груди:

– И ты просишь помочь их украсть.

– Да. – Смысла врать не было.

– Не уверен, что он считает меня кровным родственником… – начал Даин, но тут за ним открылась дверь.

– Это ты быстро уложился, – говорил Каори со смехом, потом взглянул на нас через плечо. – Кажется, они не ко мне. – Он повернулся к нам. – Не отвлекайте его надолго, кадеты. У него встреча через десять минут. А теперь прошу прощения.

Мы уступили дорогу, и профессор Каори вышел в пустой коридор.

– Профессор Риорсон. – Правда, тон Даина, которым он приветствовал появившегося из кабинета Риорсона, сложно было назвать строго уважительным.

А мой пульс ускорился, и я наслаждалась его видом, его небритыми щеками, полными губами и роскошными глазами, в которых не было ни намека на красное.

– Вайолет. – Ксейден не обратил внимания на Даина и своего кузена, его голос скользнул по моей коже, как бархат. – Можем поговорить наедине?

– Не лучшая мысль. – Я медленно покачала головой.

– У меня наверняка были и похуже. – Он протянул руку.

– Ты теперь профессор. – Я вцепилась в лямки рюкзака на плечах, чтобы не дать себе потянуться к нему. – А я – кадет.

– И? – Ксейден обжег меня взглядом.

– Вот блин, – тихо произнес Даин. – Статья восьмая, первый раздел Кодекса.

– Погодите. Вы расстались? – Боди повысил голос.

– Да, – ответила я.

– Нет, – одновременно со мной сказал Ксейден, пригвоздив взглядом кузена к полу, а потом развернулся ко мне. – Нет, – повторил он.

– Ну… если ты наш новый профессор, то против Кодекса ничего не поделаешь. По крайней мере, пока ты на этой должности, – размышлял Даин. – И я не могу вспомнить ни одного пункта, который бы это отменял.

– Тебя никто не спрашивал, Аэтос, – предостерег Ксейден.

– Меня не вини. Не я писал Кодекс. – Даин попятился в коридор с поднятыми перед собой ладонями. – И не я согласился стать профессором.

Ксейден ощерился.

– Ладно, у меня еще занятия, удачно вам разобраться. – Боди поспешил вслед за Даином.

Ксейден выждал полсекунды, потом схватил меня за правую лямку рюкзака и втянул в кабинет Каори. Теперь можно было и не мечтать успеть на пары вовремя.

Он отпустил меня и закрыл за нами дверь.

– Гаррик не с тобой?

Не самая лучшая тактика потянуть время, но ничего другого у меня не было. Я отступила к столу Каори, обойдя два стула перед ним. Этот кабинет был одним из самых больших, с двумя сводчатыми окнами и битком набитым книжным шкафом.

– Учитывая, как близко он ко мне был, когда я утратил самоконтроль, мы пришли к выводу, что наша программа наблюдения не так уж хороша. – Ксейден прислонился к стене слева от двери, упершись плечами в картину драконов Первых Шестерых.

Но не семерых.

– Теперь ты здесь, а значит, ничего не случится. – Я уперлась руками в стол и запрыгнула на его край. – Я дала слово, что сделаю все, чтобы тебя спасти, вылечить, и если это значит, что нам нельзя…

– Не договаривай. – Он направился ко мне, и мое сердце ударяло в такт его шагам. – Ты уже самая смертоносная, а значит, мне незачем волноваться насчет твоих справедливых оценок. Ничего не изменилось.

– Мы живем по Кодексу… – начала я опять.

– А я живу тобой. Когда это меня волновал Кодекс или правила поведения? – Ксейден взял мое лицо в ладони и прижался своим лбом к моему. – Я – твой, а ты – моя, и этого не изменят никакие законы или правила на этом свете или на том.

Мои глаза медленно закрылись, будто это помогло бы удержать сердце от страданий по этому мужчине.

– И что нам теперь делать?

– Каори считает, для нас могут сделать исключение. Мне только надо спросить Панчека через пару минут.

Его большие пальцы провели по моим щекам, и я медленно открыла глаза, цепляясь за надежду, что он прав. Что все решится так просто.

– Так или иначе, а тебя надо удержать здесь. Ты провел на границе всего неделю…

«И сам посмотри, что случилось».

Я не сказала этого ни вслух, ни по нашей связи, но Ксейден и так все понял.

– Знаю. – Он поднял голову. – А самое худшее – я даже не помню, чтобы во время битвы намеренно искал источник энергии или черпал из него. Просто раз – и случилось. Если бы не Сгаэль… – Его грудь дрогнула от глубокого вдоха. – Она впервые заговорила со мной – если точнее, заорала, – и я пришел в себя, но ничего уже было не изменить. Я тебя подвел.

– Не подвел. – Я сжала его руки. – Мы что-нибудь придумаем. А если Панчек согласится на исключение, нам еще многое надо наверстать.

Ксейден кивнул:

– Встретимся у тебя в комнате и…

Открылась дверь, и я уронила руки, но Ксейден не сдвинулся ни на дюйм.

– А, профессор Риорсон, – произнес с порога Аэтос. – Каори говорил, что я найду вас здесь, и я решил сразу же покончить с вашим неловким разговором о привилегиях, чтобы вы не позорились перед полковником Панчеком.

У меня екнуло сердце. Я и без печати Мельгрена знала, что эту битву нам не выиграть.

– Генерал Аэтос. – Руки Ксейдена соскользнули с моих щек в медленной ласке, и только потом он развернулся лицом к командиру. – Я формально прошу единичного исключения для первого раздела восьмой статьи на основании предыдущих отношений и временного назначения на должность.

– Отклоняется, – в ту же секунду ответил Аэтос. – Я подчинился приказу Мельгрена и назначил вас на эту должность, хоть и считаю, что на нее нашлись бы кандидаты получше, но не заблуждайтесь, Риорсон, вы мне здесь даром не нужны. Все помилования и титулы не смоют то, что каких-то несколько месяцев назад вы хладнокровно убили вице-коменданта и разрушили это заведение до основания. И ваша привязанность к кадету Сорренгейл дает мне отличный повод вышвырнуть вас из моей академии, что я с удовольствием и сделаю, если вы нарушите Кодекс, профессор. Может, мы в армии Мельгрена, но в моей академии. Все понятно?

Боги, как же я его ненавидела.

– Что ты сволочь? Без сомнений. – Ксейден поднял указательный палец. – И оскорбить тебя – не нарушение Кодекса, я проверял.

Аэтос побагровел и бросил взгляд на меня:

– Можете не прощаться. Вас ждут на уроке, кадет.

«Ничего не меняется. Просто будем делать то, что нам удается лучше всего», – сказал Ксейден.

«Украдем половину стаи квадранта и сбежим в Аретию?»

Я соскользнула со стола, чувствуя, как киплю от возмущения.

«Нет, хулиганка. Будем встречаться втайне. По крайней мере, пока».

«Пока», – согласилась я, когда генерал Аэтос уступил мне дорогу к двери.

– Чтобы ты знал, кого ненавидеть, – бросила я через плечо из коридора. – Это не Ксейден убил Варриша. А я.

Аэтос застыл и выпучил глаза, а навстречу мне из темной арки с другой стороны коридора вышел Даин:

– Идем, Вайолет. Провожу тебя на занятия.

Даин посмотрел на отца так, как смотрит человек, бросивший своего дракона умирать на поле боя, и отвернулся. До лестницы мы шли молча.

– Виновата не только ты. Ты нанесла последний удар, но мы оба знаем, что Варриша убил я, – сказал он тихо, когда мы спустились на третий этаж. – Могла бы ему сказать. Может, обменяла бы эту информацию на исключение из правил для вас с Ксейденом.

– А как бы это помогло тебе?

– Да мне уже не помочь, если речь об отце. – Даин горестно усмехнулся. – А моему отцу… не помочь уже в принципе.

– Даин, – прошептала я.

У меня сердце кровью обливалось при его виде – он явно чувствовал себя точно так же, как я себя ощущала в прошлом году из-за матери.

– На следующих выходных он отправится в Коллдир. – Даин кивнул, словно принял решение. – Тогда и найдем записи твоего отца.

Вот только вкуса победы я совсем не чувствовала.

* * *

В следующий понедельник я подумывала, не постучать ли мне головой о стол на двенадцать человек, стоящий в, как его называла мама, «зале планирования» на втором этаже административного корпуса. Даже это было бы тратой времени полезнее, чем выслушивать, как капитан Грейди и лейтенант… блин, уже забыла, как его звать… спорят о точках поиска, стоя перед картой Континента в простенке между двумя окнами.

Моя любимая часть карты? Нарисованные вручную бесформенные пузыри, изображающие королевства на юге и востоке. И всего за три минуты этого «собрания» я пришла к выводу, что никто здесь не знает, какого хрена мы делаем.

Есиния уже дважды закатывала глаза, сидя на левом краю стола со стопкой книг, пером и пергаментом. Она вела протокол собрания и должна была зафиксировать официальный список участников экспедиции.

«Пожалуйста, скажи, что уже скоро придешь», – передала я Ксейдену по ониксовой связи, укрепившейся от близости.

«Поднимаюсь по лестнице», – ответил он.

– Очевидный ответ – север, – сказал Грейди и вслух, и на языке жестов – как и все с начала собрания – и после этого почесал бороду, не такую опрятную, как обычно.

– Да, обязательно надо отправиться на неисследованную территорию, – саркастично пробормотала капитан Анна Уиншир, сидевшая справа от меня.

Она за словом в карман не лезла, эта капитан с рыжими волосами, живыми карими глазами и зазубренными клинками за обоими плечами. Ее форму украшало множество наград за доблесть, и это хоть как-то объясняло, почему она в отряде.

Насчет остальных я вообще ничего не знала. Напротив меня сидели трое старшекурсников, которых я видела впервые, и одна знакомая – Аура – держалась как можно дальше, справа, ближе к карте. Но хотя бы здесь нет Холанда – как не было его и в черновом списке, большое облегчение. Может, они все-таки передумали насчет королевского участия?

Грейди все еще спорил с отрядом:

– Но север…

Слева от меня распахнулась дверь, и вошел Ксейден.

Все повернулись в его сторону, но я – быстрее всех. Последние четыре дня тянулись, как целая вечность. Близость с ним без обычной свободы действий дико раздражала. Когда он опускал щиты, я всегда знала, где он, да и когда поднимал, я ловила себя на том, что заглядываю за каждый угол в надежде разглядеть что-то в тенях.

Ксейден спал в профессорском крыле здания, и поэтому оказалось, что встречаться втайне не просто сложно, а невозможно. За каждым моим шагом следил какой-либо наваррский всадник.

Библиотека? Там за отрядом приглядывал Эван Фабер.

Жилые корпуса? Аура открыла в себе внезапный интерес к ночным патрулям в коридорах.

Пойти навестить Сойера? И за мной уже плетутся хвостом подручные Кэролайн Эштон.

– Это закрытое совещание, – заявил лейтенант Забыла-Имя, возмущенно вскинув подбородок с ямочкой.

– Я прощаю вас за то, что меня не пригласили, – ответил Ксейден, опускаясь на стул слева от меня.

Я подавила улыбку. Может, он и верит, что изменился, но в этих словах и интонациях – весь он.

– Мы не примем отступника… – начал было лейтенант, бурно жестикулируя, и в движениях его рук сквозила такая же ярость, как в словах, сказанных вслух.

– Уже приняли, – перебила я с милой улыбочкой.

Есиния спрятала подбородок в балахон, и я поняла, что она изо всех сил подавляет смешок.

– Можно тратить время на споры, – сказал Ксейден, – а можно просто согласиться, что Тэйрн никуда не денется без Сгаэль, и продолжить обсуждение.

Перо быстро царапало по пергаменту, пока Есиния записывала за нами, но усмешка с ее губ никуда не делась.

У капитана Грейди заходили желваки на щеках, однако я не могла не уважать его за то, что ничем другим он раздражение не проявил. Любой другой с погонами на плечах предсказал бы появление Ксейдена, но мне было интересно, как он теперь выкрутится, учитывая нелогичность в подборе остальных участников.

– Ладно, – наконец сказал Грейди. – Кадет Нейлварт, прошу, добавьте его имя в список. – Капитан окинул взглядом сидящих за столом. – Всех вас отобрали для миссии потому, что я вам доверяю. Представьтесь, если еще не успели, – кивнул он и отвернулся к карте.

– Капитан Хенсон, – сказала женщина с туго заплетенными черными косами справа от него. – Заклинательница воздуха.

– Лейтенант Пью. – Мужчина с бледно-голубыми глазами. – Дальновидение.

– Лейтенант Фоли. – А, так вот как зовут этого с ямочкой на подбородке. – Аграрий.

– Кадет Бейнхэвен. – Аура подняла подбородок. – Огонь.

– Капитан Уиншир, – улыбнулась Анна. – Представитель пехоты.

– Лейтенант Риорсон, – назвался Ксейден. – «Он будто взял список самых распространенных печатей и стал тыкать в имена наугад».

«И здесь нет ни одного летуна или аретийского всадника. – Я вертела в руках ручку. – Так себе дух альянса».

– Почему нет защитных печатей? – спросил Ксейден. – Мы, очевидно, выйдем за пределы чар, если только вы не думаете, что эмпирейцы не знают о каком-то спрятанном логове в границах Наварры.

– Вы же одно спрятали, – огрызнулся Фоли.

– Мысль, будто эмпирейцы шесть лет об этом не знали, говорит мне все, что нужно знать о ваших с вашим драконом приоритетах, – пожал плечами Ксейден.

– Хватит, – приказал Грейди. – И я просил генерала Тинера прислать конкретного мастера защиты. Просто жду ответа.

На долю секунды лоб Ксейдена нахмурился – достаточно, чтобы я поняла, что он копается в намерениях окружающих нас людей.

– Могли бы просто спросить меня. Мира Сорренгейл – единственный всадник, показавший себя за пределами чар, и сейчас она находится в Аретии.

Я сжала ручку. Мира была моим первым кандидатом с самого начала… могли бы спросить и меня.

– И это Южное крыло, а значит, она под командованием генерала Тинера. – Лейтенант Пью пронзил взглядом Ксейдена.

– Согласно Второму аретийскому соглашению, – ответил Ксейден, – Тиррендор подчиняется правящему дому. – Он склонил голову к плечу. – Ну, на самом деле еще есть Феррис и Килин, но они тоже подчиняются мне.

Единственный звук, который слышался, пока одни челюсти умозрительно поднимались с пола, а на других катались желваки, – шорох пера.

Я откинулась на стуле и едва поборола желание ухмыльнуться.

«Надо сказать, небрежная демонстрация власти – это секси».

«Не начинай, – предупредил Ксейден. – Я и так еле сдерживаюсь. Если бы ты только знала, как часто я думаю тайком пролезть к тебе в спальню…»

У меня ускорился пульс.

– Так вот чего мне ожидать, лейтенант Риорсон? – спросил Грейди, наливаясь краской. – Злоупотребления титулом в военных вопросах? Аристократы не просто так не носят черное.

– Вообще-то носят чаще, чем можно подумать, – пробормотала я, втайне показывая это жестами подруге.

Есиния подняла перо и не стала записывать мою подколку, но явно с трудом удерживалась от смеха.

– Смотря как эти вопросы решаются, – заявил Ксейден, и его жестикуляция стала резкой, а голос приобрел опасное спокойствие, из-за чего лейтенанты напротив нас заерзали, а я перевела взгляд на него.

И волосы у меня встали дыбом: в его глазах промелькнуло что-то… холодное, но исчезло в мгновение ока. Хм.

– У нас с вами будут проблемы, – предупредил капитан Грейди.

– Наверняка, – кивнул Ксейден.

Грейди сделал глубокий вдох, пока краска подбиралась все ближе к его щекам.

– Как мы говорили в ваше отсутствие… Нам дали полгода на поиски седьмой породы. Сенариум приказал отчитываться о результатах после каждой потенциальной точки…

«Сплошная трата времени», – сказал мне Ксейден.

– …А значит, первые области будут выбраны в силу их близости, – продолжал Грейди.

«Ты погоди, сейчас будет еще лучше. – Я взяла ручку и покатала между пальцами, чтобы отвлечься. – Скучаю по твоим рукам».

«И я. – Он смотрел на карту, но лента тени под столом оплела мою ногу и сжалась на бедре. – И по губам – особенно учитывая, что больше я их себе позволить не могу».

У меня чуть мысленно не сорвалось с языка, что ему ограничивать себя необязательно, но я не сомневалась: зачерпнув энергию на последней миссии, уверенности в контроле он себе не прибавил.

– И я принял решение начать с северного побережья, – договорил капитан Грейди.

Брови Ксейдена взлетели так, что разве что в потолок не уперлись.

«Я же говорила: будет еще лучше».

Капитан Хенсон побарабанила пальцами по столу:

– Почему?

Грейди прочистил горло:

– Базируясь на побережье, мы имеем доступ к магии. К тому же Изумрудное море почти не исследовано…

– Потому что моряки не возвращаются с глубин, – хмыкнула Хенсон, потом повернулась ко мне. – Где бы хотела искать твоя драконица?

– Кадет Сорренгейл здесь не главная, – встряла Аура.

– А ты здесь только потому, что я решила не убивать тебя после вызова моему командиру крыла, – отрезала я. – «Все это одна большая ошибка. В этой комнате я доверяю только тебе и Есинии, причем она будет докладывать о миссиях после нашего возвращения, а не полетит с нами».

«Согласен. – У основания стен заклубились тени. – Мира восстановит равновесие, но не до конца».

– Последний известный контакт был с островным королевством Деверелли, – нарушила я неловкое молчание. – Судя по тому, что я читала, это торговое государство, и если там можно что-то узнать, то это можно купить. Нужно испробовать все возможные направления, не только северное.

Есиния незаметно кивнула, записывая мое предложение.

Всадники заговорили все вместе, перебивая друг друга:

– Да нас убьют, если мы туда полезем.

– Если разделиться, отряд ослабнет.

– Там ненавидят драконов.

– Будь на островах драконы, они бы обязательно этим хвастались.

«Или использовали в бою», – пробормотала я мысленно.

«Что тебе известно?» – спросил Ксейден, и его тень приласкала внутреннюю сторону моего бедра.

Блин, так соображать намного труднее.

«Из дневника генерала Кадао вырвали записи о втором Кровланском восстании, и Есиния считает, что он намекал, будто островное королевство участвовало в нем спустя сотни лет после того, как мы разорвали контакт. В прошлом году генерал Аэтос расспрашивал меня об исследованиях отца на эту тему…»

«Перьехвосты. – Ксейден стиснул зубы. – Смутно припоминаю, он что-то упоминал об этом по пути к летному полю».

«Вот именно. Упоминание о драконах на островах говорит мне, что искать надо на юге. – Я наблюдала, как остальные скатываются к взаимным упрекам и крикам, как бешено порхают их руки во время жестикуляций, а громче всех вопит Аура. Довольно нагло для кадета. – Не знаю, что нашел папа, но помню, как за полгода до смерти он вдруг перестал об этом рассказывать. Если бы он хотел, чтобы его записи попали в руки Аэтоса или Маркема, он бы оставил их в рабочем кабинете в Архивах».

«А сейчас они где?»

Ксейден спокойно взглянул на меня, в то время как вопли членов нашего «идеального отряда» только усиливались.

«В их покоях. – Я поморщилась. – В комнатах генерала Аэтоса. Не переживай, Даин согласился мне помочь».

Ксейден размял шею.

«„Не переживай“ и „Даин“ не могут стоять в одном предложении».

– Молчать! – рявкнул наконец капитан Грейди с багровым лицом. – Если не брать упомянутые доводы, за визит на Деверелли придется заплатить слишком большую цену. Юг – не вариант, – бросил он мне, потом повернулся к капитану Хенсон. – А что касается Изумрудного моря, драконы могут быть причиной, по которой моряки не возвращаются. До дальнейшего уведомления считайте, что в следующем месяце мы летим на север. Готовьте припасы. Собрание закончено.

Блядь. Каждая косточка у меня в теле говорила лететь на юг.

«Останься, – сказал Ксейден. – Я бы убил за полминуты с тобой».

«Обязательно».

Как бы сейчас хотелось просто обняться.

Мы с Ксейденом задержались, пока остальные, даже Есиния, вышли, но Аура Бейнхэвен ждала на пороге, выгнув бровь, как строгая наставница.

– Да, Аура? – спросила я, закрывая свой рюкзак.

– Жду, чтобы сопроводить тебя в квадрант. – Она бросила многозначительный взгляд на Ксейдена. – Нельзя же, чтобы ты попала в неприятности и мне пришлось доложить о них генералу Аэтосу, учитывая, что Грейди назначил меня твоей напарницей.

Скорее – дуэньей.

– Ты хотела сказать – Панчек?

Аура покачала головой:

– Генерал Аэтос дал понять командирам крыльев, чтобы Кодекс соблюдался беспрекословно. – Она прищурилась. – Естественно, мы передали приказ по всей иерархии. Оказывается, хватает тех, кто хочет как можно больше испоганить тебе жизнь.

– Ну, это же прекрасно. – Я выдавила улыбку, и тени соскользнули с моего бедра, когда я прошла мимо Ксейдена, даже не глядя на него, чтобы Ауре не о чем было доносить.

«Мы найдем время», – пообещал он.

«Здесь ты в безопасности. Это главное».

По крайней мере, пока мы не отправимся на север.

Глава 15

Есть грозные боевые печати, но любого всадника могут одолеть два обстоятельства: отсутствие щита… и коллективные усилия. Никогда не позволяйте врагу окружить вас.

Майор Гэрион Савой. Грифоны Поромиэля: исследование в боевых условиях

Прошло четыре дня с тех пор, как я видела Ксейдена, и он так часто поддерживал щиты, что мы с тем же успехом могли бы по-прежнему слать друг другу письма. Но наконец настала пятница, и наш отряд спустился по каменным ступеням амфитеатра квадранта пехоты.

К западу от квадранта пехоты в северном хребте был вырезан амфитеатр под полукуполом, больше напоминающий боевую арену, чем лекционный зал. Он вмещал всю тысячу кадетов пехоты, однако сегодня днем в пространстве, согретом магией, находились только наш отряд, Кэролайн Эштон из Первого крыла и сокрушительно красивый мужчина посреди плоской площадки амфитеатра, на каждой черточке лица которого было написано нетерпение. Я всегда обожала его в форме, но при его виде в обтягивающем снаряжении для спарринга, с мечами на спине, я тут же пожалела всем сердцем, что это не частный урок.

– Невероятно, – сказала Слоун, стоявшая передо мной. – По краям – целые сугробы, а здесь тепло, как летом.

– Погодные чары? – предположил Линкс, стряхивая тающий снег с коротких черных волос.

– Думаю, не только.

Учитывая, что магия тянула меня на каждом шагу за ноги, как липкая ириска, я была уверена, что сдерживается здесь не только погода.

Когда на полпути вниз я скинула зимнюю летную куртку, моего щита легонько коснулись тени, и я приоткрыла заслоны достаточно, чтобы впустить Ксейдена.

«Я скучал».

Он так и пожирал меня взглядом, но тут же быстро отвернулся.

«И я. – Я положила куртку на первый ряд каменных сидений, рядом с однокурсниками, оставшись в традиционной форме для боев. – Значит, здесь ты прятался?»

– Добро пожаловать на ваш первый спарринг печатей – здесь, или, как я люблю говорить, на арене, – объявил Ксейден, когда мы спустились. Дно амфитеатра было выложено разноцветными камнями, создающими сложный узор, но их сейчас осталось всего футов пять, все остальное пространство покрывали маты. – Те, у кого есть магия, оставайтесь на камнях, но – и я вас очень прошу – не на матах. Те, у кого ее нет, займите места в первом ряду.

Он махнул рукой, и кадеты сдвинулись с места.

«Если под „прятался“ ты имеешь в виду „выстраивал невероятно сложные чары, которыми бы гордилась даже твоя сестра“, тогда да. Да тебя и саму пойди найди. Боди говорит, ты либо читаешь в обнимку с Андарной, либо упражняешься в магии в одиночку на хребте».

Час в день, так я себе обещала. Плевать, насколько на улице холодно или насколько я вымоталась, – я на хребте с Тэйрном, пробую малые и точные удары, пока руки не превращаются в желе.

«Я часто сижу и в библиотеке. – Я размяла плечи, потом заняла место между Ридоком и Рианнон, в двух рядах от мата, закрепляя ремешок проводника на левом запястье. – Пусть поисковый отряд летит на север, но я все равно читаю о Деверелли все, что могу найти. А это совсем немного».

А еще королева Марайя и Текарус прислали свои книги о темных колдунах, но в них не было ни намека на лекарство или упоминаний, чтобы дракон спалил вэйнителя так же, как Андарна. Может, и к лучшему, что я не могу проводить ночные часы с Ксейденом, иначе бы я не успевала проглатывать книги так, как сейчас.

– Давайте. Должно быть не так трудно распределиться. – Его глаза нашли мои. – «Поисковый отряд?»

«Так его назвал Ридок, я уже привыкла. – Я пожала плечами, пока справа от наших третьекурсников собирался еще отряд, а напротив нас выстраивались дугой кадеты Первого крыла. – Аэтос скоро отбывает в Коллдир, и я готовлюсь проникнуть в комнаты моих родителей… – Я поморщилась. – В его комнаты».

«Помочь?» – Ксейден оглядел наш ряд, явно взвешивая силы и прикидывая слабости.

«Нет, но я дам знать, если понадобится. – Я согнула левое колено, чтобы убедиться, что бинты на месте. Как бы Бреннан меня ни латал, этот сустав никогда не залечивался надолго. – Сможешь улизнуть в Шантару на этих выходных? Мы потащим туда Сойера».

«Надеюсь, вы развлечетесь, но пялиться на тебя с другого конца паба – это скорее пытка. – У него заходили желваки на щеках. – Кажется, у нас было больше времени друг для друга, когда я находился в Сэмарре».

«Согласна, но зато здесь тебе ничего не грозит».

Я оценила, кто находится на арене с нами. Справа от Рианнон стояли Бреген и Нив, летуны третьего курса. Дальше были Имоджен и Квинн, следом Ридок, и за ним уже находились Трегер, Кэт, Марен, Бэйлор, Авалин, Слоун и Кай. Аарик и Линкс сидели позади нас, и тут я осознала, что все четыре первокурсника Первого крыла тоже отсиживаются.

Драконы не торопятся, когда речь заходит о трансляции.

«Начинаю думать, что безопасность переоценивают».

Ксейден взглянул на Первое крыло:

– Закончили сплетничать?

– Мы только говорили, что не уверены, будто бы из того, кто выпустился меньше года назад, получится учитель. – Лоран Яшил сложил руки на груди. Наглый третьекурсник с ярко-фиолетовыми прядками был одним из лучших бойцов их крыла.

– Вот блядь, – прошептала Рианнон.

У меня приподнялся уголок губ. Они заслужили то, что им приготовил Ксейден.

– Посмотрим, сможешь ли со мной справиться, и закроем вопрос. – Ксейден поманил его пальцем. – Ты у нас металлург, да?

У меня дрогнуло сердце.

– Сойер должен быть с нами, – прошептала я Ри.

– Ну как я его ни уговариваю, все без толку. – Она поджала губы.

Проклятье.

– Ты стараешься. Я не имела в виду…

Она уронила плечи:

– Я знаю.

– Металлург, – кивнул Лоран. – Так что эти штуки острые в самый раз. – Он вышел на мат, доставая из ножен на бедре меч и кинжал из ножен на поясе.

– Рад за тебя. – Ксейден, не сдвинувшись с места, дважды лениво хлопнул в ладоши. – Надеюсь, они тебе помогут.

Лоран поднял меч и двинулся по кругу влево от Ксейдена:

– Что, не достанешь оружие?

– Посмотрим. – Ксейден пожал плечами, следя за каждым движением противника. – А теперь порадуй нас обоих, не сдерживайся. Начнем.

Лоран бросился в атаку, и ребра сжали мои легкие, как тиски. Ксейден не шелохнулся.

В трех футах от Ксейдена Лоран сделал выпад мечом, держа кинжал поближе к себе.

У меня перехватило дыхание, когда Ксейден подпустил клинок совсем близко и начал действовать, когда тот был всего в дюйме от груди. Он увернулся и ударил левым кулаком сверху по запястью Лорана. Тот вскрикнул, выронив меч, но развернулся к Ксейдену раньше, чем клинок коснулся мата, а его левая рука уже падала по дуге, чтобы вскрыть яремную вену противника. Ксейден схватил Лорана за предплечье и развернул, заломив руку ему за спину и подняв вверх так, что тот вскрикнул от боли и досады. Затем забрал кинжал из ослабевшей руки и резко толкнул Лорана вперед.

– Вот же охрененная наглость, – пробормотал Ридок, качая головой. – Если бы опоздал хоть на секунду…

Но Ксейден не опоздал, потому что в точности знал намерения Лорана.

У меня на лице медленно расплылась улыбка.

«Всегда обожала наблюдать за тобой на мате».

«Знаю. – Ксейден размял шею. – Я этим не раз пользовался».

Ну конечно.

Лоран, к его чести, все-таки снова развернулся к Ксейдену. Тот метнул кинжал, и он засел в мате между ног Лорана.

– Потратил слишком много сил на выпад. Грубая сила вместо изящества – это тактика первокурсника. – Ксейден склонил голову набок и смерил противника чуть ли не скучающим взглядом. – Теперь, когда я доказал, что могу надрать тебе задницу, не вспотев и не доставая оружия, можно уже перейти к уроку и магии?

Ксейден поднял руки перед собой ладонями вперед.

Лоран сглотнул и не спускал осторожного взгляда с Ксейдена, пока не забрал оружие.

– Начинаем, – приказал Ксейден.

Лоран снова принялся кружить вокруг Ксейдена, но теперь в его глазах отчетливо читалась паника. К моему полному ужасу, мой любимый человек даже не оглянулся, когда Лоран зашел ему за спину. Нет, вместо того чтобы следить за движениями противника, Ксейден посмотрел на меня – и, сука, подмигнул, когда Лоран напал сзади с мечом.

Более того, Ксейден не отводил глаз от моих, даже когда клинок оказался в футе от его шеи.

И только потом он взглянул налево, где мимо его сапога пролегла тень меча, вытянутая вечерним солнцем, и поднял всего один палец.

Тень бросилась на Лорана и в секунду обвила его шею и руку.

Ксейден отступил, когда противник упал на колени на том самом месте, где он только что спокойно стоял. Упал и меч, а Лоран схватился за тени, стягивающие ему горло. Его лицо пошло пятнами, и многие из его отряда уже беспокойно зашевелились, когда Ксейден наконец опустил руки.

Тень вернулась на свое место, а Лоран принялся хватать ртом воздух.

– Я либо влюблен по уши в твоего парня, либо в полном ужасе перед ним, – пробормотал Ридок себе под нос. – Пока не понял.

– И то и другое, – ответила слева от него Кэт. – Бывает одновременно и то и другое. Уж поверь.

– Уж у тебя-то не должно быть ни того ни другого, – проворчал Трегер.

Ридок взглянул на меня и закатил глаза.

Я подавила улыбку.

– Я никогда его не боялась. – Глаза Ксейдена нашли мои, и у меня екнуло сердце. – И он не мой парень.

Ри фыркнула, а Ридок саркастично показал большие пальцы.

«Согласен, – сказал Ксейден. – Слишком незначительное слово для того, что мы чувствуем».

Его взгляд упал на Лорана, все еще пытавшегося отдышаться на мате.

– Вставай.

Лоран с трудом поднялся на ноги и провел рукой по лиловой полосе, начинавшей проступать на горле.

– У меня два меча и четыре кинжала, – сообщил ему Ксейден. – Тебе пришло в голову их нагреть? Изогнуть? Хоть как-то ими манипулировать?

– Я пользовался своим… – начал Лоран.

– И глупо. Возвращайся в отряд, – отпустил его Ксейден, и тот перед уходом снова собрал свое оружие. – Уверен, вы все уже заметили погодные чары, чтобы вам было приятно и комфортно на первых уроках, но чего вы не видите – так это того, что маты защищены лучшими творцами чар во всей Наварре.

Он вскинул руки – и тени разбежались от его ног во все стороны тучей тьмы, что полетела на нас, но через мгновение врезалась в невидимую преграду и взметнулась вверх. Тени с пугающей скоростью отступили, расчистив пространство за считаные секунды.

– Не считая всего пары исключений, – Ксейден взглянул в мою сторону, – все, что вы сотворите, останется между противниками на матах. И я вас заверяю: ваши печати не выйдут за пределы амфитеатра и не повредят зданиям академии, поэтому, когда я прошу не сдерживаться, я именно это и имею в виду. Вэйнители сдерживаться не будут. Следующий?

И он положил на лопатки всех, одного за другим.

Против него выставили заклинательницу огня – и он увернулся от пламени, а по мановению его руки ее поставили на колени собственные тени.

Вышла Квинн и создала две свои копии, но, когда тени пробили ей сзади по ногам, настоящая Квинн упала, а проекции развеялись.

У Рианнон тени вырвали из рук меч и стиснули ей горло.

Кэролайн и руки поднять не успела, как Ксейден сшиб ее потоком теней, отбросив через весь мат на камни.

Нив вышла на маты с кинжалами, но потом подняла их в воздух малой магией.

– Вот это уже интересно, – сказал Ксейден с широкой улыбкой.

Кинжалы устремились к нему, но тень их перехватила и вернула Нив, остриями точно в центр груди.

Нив вскинула руки, и тени испарились, уронив клинки на мат.

– Все ясно? – спросил Ксейден, когда она забрала оружие и вернулась в строй. – Я никогда не достаю меч. Потому что я и есть оружие. Владеть мечом я научился просто для развлечения.

– Нет, не ясно, – сказал Лоран все еще хриплым голосом. – То, как ты всех уделываешь, мы привыкли видеть еще в прошлом году.

– Правильно. – Ксейден поднял бровь со шрамом. – До сих пор, когда мы упражнялись или бросали вызов, приоритетом было победить любой ценой. А значит, мы тренировались уединенно, находили преимущество… – У него поднялся уголок рта. – «Например, отравить противника». – Он сунул руки в карманы. – И держали свои тактики в тайне, чтобы сохранить преимущество на мате. Разница между мной-кадетом в прошлом году – даже командиром крыла – и мной-учителем теперь такова: я хочу отдать вам свое преимущество. Я хочу, чтобы вы учились – не только у меня, но и друг у друга. Я помогу понять слабости вашей печати, чтобы, когда вы встретите темного колдуна с такой способностью, вы уже умели побеждать. Каждому из вас есть чему научиться, а я здесь для того, чтобы вы в процессе не пострадали.

– А как же те, кто не владеет печатями? – спросила Кэролайн. – Будут боксерскими грушами?

Кэт фыркнула и испепелила взглядом Кэролайн:

– Мы далеко не беспомощные. Попробуй напади на меня водой, но к тому времени я уже засяду у тебя в голове и обращу против тебя твои же чувства.

– Причем она в этом хороша, – признала я, перенося вес на правую ногу.

– Вы откроете для себя, что воздействие на разум тоже может быть смертельным, – согласился Ксейден. – И если вы еще не научились ставить щиты, предлагаю провести время с профессором Карром, прежде чем выходить против летуна или человека с засекреченной нашивкой. – Он бросил взгляд на Имоджен.

– А ты научишь, как побеждать тебя? – спросил из-за наших спин Аарик.

Уголок рта Ксейдена медленно пополз вверх.

– Я могу научить вас попробовать, но есть только один человек, который однажды меня победит. И это не ты, Грейкасл.

Мои щеки загорелись, когда все головы повернулись ко мне.

– Вернемся к делу, пока у нас есть относительное уединение. Со следующей недели здесь будут присутствовать кадеты пехоты, чтобы иметь хоть полшанса на поле боя. – Ксейден окинул взглядом строй. – Гэмлин, ты следующий.

И Ридок оказался в клетке из сосулек собственного авторства.

Слоун даже не стала пытаться атаковать и ушла с арены с руками, связанными за спиной. Я бросила взгляд на ее метку и спросила себя, нет ли и у нее второй печати.

Ни Кэт, ни Марен не подошли и близко к Ксейдену, как их уже отбросило с матов в нашу сторону, но из них двоих только Кэт на миг выглядела совершенно сокрушенной из-за провала.

– Ты же однажды сможешь его забыть, да? – пробормотал Трегер, когда Кэт вернулась в строй. – Зачем тратить время и гоняться за тем, кому ты не нужна, когда хватает тех, кому ты нужна?

Кэт хлестнула взглядом в его сторону, и я вздернула брови.

Удачи тебе, Трегер, что еще сказать.

И тут Ксейден поднял бровь, глядя на меня:

– Никаких исключений, Сорренгейл.

– Вот что я хотела увидеть! – Кэролайн от нетерпения покачивалась на цыпочках, как ребенок.

– Сделай одолжение, – сказала я Ксейдену, отстегивая кожаный ремешок проводника с бедра и надевая его на запястье, чтобы шарик лег мне в ладонь. Я сделала три шага на мат и с адской усмешкой открыла двери к энергии Тэйрна. – Не дай себя поранить.

Глава 16

Убедительная просьба: не позволять своим драконам и грифонам охотиться ближе чем в миле от деревни Шантара, чтобы наши овцеводы смогли пережить нынешний всплеск спроса.

Персиваль Фитцгиббонс. Объявление в деревне Шантара

– Какие мы самодовольные. – Такая узнаваемая улыбка мелькнула на губах Ксейдена раньше, чем у меня успели затрястись колени. – Посмотрим, как ты справишься в темноте.

И все вокруг заполнили тени, поглощая солнечный свет и оставляя меня в кромешной тьме. Вызов принят.

«Так нечестно».

Я подняла проводник над плечом и выпустила ровный поток энергии из левой руки. Сфера затрещала, поймав щупальца молний, которые теперь насыщали кусочек сплава в центре и освещали пятачок вокруг меня.

«У тебя и так есть преимущество, – ответил он, и тень погладила меня по щеке, но к проводнику не приблизилась. – Я просто уравниваю шансы».

Я двинулась вперед, уловив его мельком, краем глаза – сразу перед тем, как он снова растворился во тьме.

«Бей», – приказал Ксейден.

«И рискнуть тем, чтобы правда по тебе попасть? И не подумаю».

Моя левая рука нагревалась, я сжала зубы от напряжения, поддерживая поток энергии. Куда легче и правда было кого-нибудь ударить, чем подавать силу капля за каплей.

«Воспользуйся нашей связью, чтобы найти меня».

Его губы коснулись моей шеи сзади, и по спине пробежала молния, но, когда я развернулась, его уже не было.

«Это жульничество».

Я двинулась налево, потом прямо, потом снова повернула, совершенно запутавшись, в какую сторону я смотрю.

«Это применение всего, что есть в твоем распоряжении, – возразил Ксейден. – Ну давай, Вайоленс. Оправдай свое прозвище. Я бы мог убить тебя уже десяток раз – только потому, что ты не хочешь ударить молнией».

«А я могу убить тебя всего одной негипотетической молнией!»

Я раскрыла свои чувства, но как тут сосредоточишься на нашей связи, когда мое тело постоянно пропускает через себя поток энергии?

На хер. Все равно я его так не увидела бы. Опустив руку, я перерезала поток – и на меня хлынули тени, остужая нагретую кожу.

Я сосредоточилась на нашей связи, на канале, и ухватилась за слабое, еле заметное притяжение справа.

«Хорошо. – Когда он заговорил, связь усилилась, и я чуть подправила свое направление. – Я могу заклинать везде, где отбрасывается тень, но никто не знает, что самые сильные нити в ней – всегда мои собственные. Если сможешь в них разобраться, прочувствовать разницу, сможешь найти меня во тьме».

«Ты правда хочешь научить меня именно этому?»

Я провела руками по теням, но они все казались одинаковыми.

«Ты должна научиться их различать – ради нас обоих. – Наша связь окутала меня в тот же миг, когда Ксейден обхватил меня руками сзади и новая тень – сильнее, уж точно его собственная – прижала мой подбородок к моему плечу. – Только ты».

Его губы нашли в темноте мои, и он целовал меня долго и медленно, будто, кроме нас, в мире никого нет, будто у нас бесконечно много времени и нет ничего важнее, чем услышать мой следующий вдох. Его поцелуй был развратный, всеохватный – и мне тут же захотелось еще. Пульс забился быстрее с каждым движением его идеального языка.

«Бей, – потребовал он, его пальцы скользнули по моему животу и под пояс штанов. – А то кто-нибудь подумает, что я тебе поддаюсь». – Он куснул мою нижнюю губу.

«Играть с тобой в поддавки – последнее, чего я хочу».

Энергия усилила давление, настойчиво гудя во мне, и я подняла правую руку к небу открытого амфитеатра.

За секунду до того, как я высвободила силы, Ксейден пропал из-за моей спины.

Вспыхнул свет, озаряя арену, молния устремилась вверх, через барьер чар в облака над нами, и я услышала хоровой вопль остальных кадетов перед тем, как тьма опустилась вновь.

«Ты потрясающая», – сказал Ксейден, вновь став одной из своих теней.

«Почему только я?» – спросила я, озираясь в его поисках.

«Ты должна уметь меня находить».

Тени прилили к моей коже – и раньше, чем через короткий вдох, уже пропали, оставив меня пошатываться у края мата и таращиться в удаляющуюся спину Ксейдена, когда тот поднимался по лестнице.

– Урок закончен. Жду, что в следующий раз вы все придете готовыми, – бросил он через плечо.

«Почему только я? – повторила я, отлично понимая, что остальные кадеты глазеют, пока я пытаюсь восстановить равновесие, и ищут на мне синяки или раны, раз Ксейден ушел невредимым. – Ксейден!»

Он даже не замедлил шаг.

«Потому что только ты можешь меня убить».

* * *

– А потом вышла Вайолет, – говорил на следующий день Ридок, размахивая кружкой эля за угловым столом паба «Шесть когтей» в Шантаре. – И спугнула нашего профессора молнией. Он сбежал и бросил ее мыкаться в темноте.

Сойер рассмеялся. По-настоящему, от всей души, и мне было плевать, что именно его расслабило: вторая кружка эля или сама Амари, вытянувшая из него смех клещами. Просто большим облегчением было слышать, как Сойер искренне смеется, и на секунду показалось, что мы его вернули, будто все мы… по-прежнему мы.

На другом конце зала открылась дверь, и внутрь задуло снег, пока вошедший боролся с ней из-за сильного ветра. Шумный паб был полон селян и кадетов, сбежавших на субботу от учебы. Я уже заметила здесь Даина, подкатывавшего к целительнице со второго курса, а Ридок отбил уже три попытки утащить стулья, которые мы приберегли у нашего стола для летунов.

После обеда вся наша компания посетила несколько храмов, но только летуны задержались там на несколько часов. Если они скоро не вернутся, мы опоздаем на последние фургоны обратно в жилой корпус.

– Риорсон приставил мне к горлу мой же собственный кинжал, – сказала Ри, качая головой, будто до сих пор не верила в поражение. – Я всегда знала, что он силен, но и не думала, что он может… – Она замолчала.

– Убить всех вокруг, не вставая с места? – договорила я за нее, отпивая свой лавандовый лимонад.

И Ксейден еще думает, я должна знать, как его убить.

Обычно сладкий напиток показался горьким.

Может, он и оступился разок на границе, но он же не скатился. Одна ошибка еще не означает потерю всей души.

– Вот именно. – Ри кивнула. – Ты всегда это знала?

– Да. – Я поставила кружку. – Ну ладно, не всегда, но явно после того, как в первый год он ворвался ко мне и убил Орена и остальных.

– Что обсуждаем? – спросила Кэт, поставив кружку на наш стол и занимая стул напротив меня.

Они вместе с Марен и Трегером почти одновременно стряхнули с плеч припорошенные снегом куртки.

– Способность Риорсона размазать по стенке… ну, всех, – ответил Ридок, стаскивая свою одежду со спинки стула Марен, пока Сойер забирал свои костыли и приставлял их к стене за спиной.

– А. – Марен устроилась рядом с Кэт и взглянула на нее. – Это… прям большая неожиданность, да?

Кэт уставилась в свою кружку:

– Он не был так силен, когда мы… – Она осеклась и сделала глоток.

– Наши печати со временем растут, – сказала я, развеивая неловкую паузу. – Мы всю жизнь оттачиваем умения и ищем свои пределы. Третьекурсник куда сильнее первокурсника – так же, как полковник может в плане магии размазать по стенке лейтенанта.

– И ты его никогда не боялась. – Кэт уставилась на меня через стол. – Так ты вчера сказала. Ты его никогда не боялась.

– Я боюсь за него, но его не боюсь со времен самой Молотьбы. – Я провела пальцем по краю своей кружки.

– Потому что ваши жизни соединены. – Она склонила голову к плечу, словно пыталась понять.

– Потому что он никогда не причинит мне вред. – Я сделала глоток. – У него хватало причин желать мне смерти, но вместо этого он учил меня наносить смертельные удары, и это было еще до Молотьбы.

– Кстати, о печатях, я уже начинаю переживать. – Ри быстро сменила тему. – Слоун – транслятор. Авалин на прошлой неделе начала заклинать огонь, а у Бэйлора проявилось дальновидение.

Как у Лиама.

– Но вот Линкс и Аарик еще не манифестировали, а часики тикают, – договорила Ри.

– Что будет, если не манифестируешь вовремя? – спросил Трегер.

– Магия накапливается – и мы как бы… ну, взрываемся. – Ридок изобразил взрыв жестом. – Но сейчас конец января. У нас еще несколько месяцев до того, как появится угроза. Ви не манифестировала до самого… когда там? Мая? – спросил Ридок меня.

Я моргнула, вспомнив первый раз, когда Ксейден поцеловал меня у крепостной стены.

– Вообще-то это случилось в декабре. Просто я тогда не поняла.

– Это не утешает, – нахмурилась Ри. – Нам еще только не хватало, чтобы у нас взорвались Линкс или Аарик.

У меня екнуло сердце.

– Напомните не стоять рядом с ними на построении, – насмешливо протянула Кэт.

– Все лучше, чем если кто-нибудь из них манифестирует интинсиком, – пробормотал Ридок. – Можете себе представить, чтобы пришлось казнить…

– Нет, – перебила его Ри, потом содрогнулась. – Не могу. И тебе не стоит. – Она бросила взгляд на Марен. – Ну и как там в храме?

– Наши подношения приняты, – легко улыбнулась Марен. – Амари присмотрит за моими братьями в Аретии. Я никогда не смогу отблагодарить твою семью за то, что они их приняли, Ри.

– Шутишь, что ли? – Ри отмахнулась. – Моя мама обожает детишек, а папа только рад, что по его дому бегают двое мальчишек. Но мне жаль, что они не смогли остаться здесь с тобой.

Марен опустила взгляд:

– Мне тоже, но Басгиат – не самое лучшее место для детей.

Кэт положила руку ей на плечо.

– Ваши храмы Малека и Данн непропорционально больше, чем у других богов, – отметил Трегер, откинувшись на спинку стула. – Не считая Амари, конечно.

– Местная специфика, – ответил Сойер, приподнимаясь на подлокотниках, чтобы сесть удобнее. Казалось, он уже привыкает к новому самодельному протезу из дерева и металла, но еще не был готов это обсуждать, мы и не давили. – Так близко к Басгиату у всех на уме в основном война и смерть.

– Что правда, то правда, – согласился Ридок.

– Ваши писцы не молятся Гедеону, чтобы он ниспослал мудрость? – спросил меня Трегер, не прикасаясь к своему элю так долго, что Кэт наконец с лукавой ухмылкой утащила кружку с его подноса.

– Знания и мудрость – разные вещи, – ответила я. – Писцы стараются не просить о том, что нужно заслужить.

– Значит, ты нечасто ходила в храм, когда готовилась поступать в этот квадрант? – Он придвинул свой стул поближе к столу, когда какой-то пьяный кадет попытался протиснуться за ним, и искоса взглянул на Кэт – заметил свою кружку, но вместо возмущения в его глазах появилась улыбка.

– Моя мама особо не интересовалась храмами. Что странно, ведь по идее она должна была молиться Данн. А я предпочитала молиться в храме Амари. – Я опустила взгляд на свою почти опустевшую кружку. – И потом, когда умер отец, я часто ходила к Малеку, хотя, наверное, больше проклинать его, чем молиться.

– Лично я предпочитаю Зинхала, – вставил Ридок. – Когда есть удача, выкрутиться можно из любой заварушки.

– И у нас она явно кончается, потому что к нам идет командир крыла, – заметила Ри, быстро покосившись на меня.

Летуны оглянулись через плечо, и мы все притихли. Даин пропустил компанию кадетов, а затем подошел к нашему столу.

– Ви. – У него в глазах вновь стыло то самое безэмоциональное, измученное выражение, и меня коробило, что я не могу его убрать.

– Даин? – Мои пальцы сами сжали кружку.

Лучше бы он снова вел себя как урод с избытком самоуверенности, чем видеть эту его выхолощенную версию.

– Можно поговорить? – Он окинул взглядом остальных. – Наедине?

– Ладно. – Я оттолкнулась от стола, оставив недопитый лимонад, и последовала за Даином в темный пустой коридор, который вел к туалетам.

Когда он развернулся ко мне, сунув руки в карманы своей летной куртки, у меня внутри все сжалось.

– Последние несколько дней я разведывал, как подобраться к комнатам папы. Провести туда посторонних, не попавшись, невозможно.

У меня сжалось сердце.

– Значит, ты мне не поможешь.

– Я сказал, что помогу, значит, помогу. – Он поджал губы. – Просто тебе придется мне довериться, чтобы я вынес документы сам. Желательно – завтра ночью, когда моего отца не будет.

Проклятье. Ему достаточно просто передать бумаги своему отцу – и он снова вернется в милость. Моя единственная гарантия, что этого не случится, – пойти с ним. И положиться на то, что наша история с ним – и хорошая, и плохая – окажется сильнее других чаяний.

– Решать тебе, – сказал он, чуть пожимая плечами. – Либо ты мне доверяешь, либо нет.

– Дело не только в этом, – выпалила я. Столько всего могло пойти не так. – Если тебя поймают с документами или кадеты, которые ходят хвостом за мной с Ксейденом, заметят, как ты мне что-то тайно передаешь…

– С этим я уже разобрался, – перебил он с таким видом, будто я оскорбляю его умения. – Так что выбираешь?

Я взвесила за и против меньше чем за секунду, потом вздохнула:

– В отцовском столе в его кабинете есть тайное отделение. Щеколда – в конце центрального выдвижного ящика в столе мамы.

Он кивнул:

– Получишь утром понедельника.

Теперь моя судьба была в руках Даина Аэтоса.

Глава 17

Мой ярчайший свет, я хотел тебя подготовить, но успел преподать только половину уроков, которые тебе нужны, только половину истории, половину истины, – а время уже на исходе. Я подвел Бреннана в день, когда смотрел, как он идет по парапету, подвел Миру, когда не смог остановить ее от того, чтобы последовать за ним, но теперь, боюсь, я подведу и тебя, умерев не вовремя. Мы с твоей матерью не верим никому – не должна и ты.

Найденное письмо подполковника Эшера Сорренгейла для Вайолет Сорренгейл

– Тадеуш Нетьен, – прочитал капитан Фитцгиббонс с помоста следующим утром. Его голос разносился над построением на заснеженном дворе, пока он держал перед собой свиток с именами погибших. – Надя Аксель. Каресса Томни.

Слушать имена всех погибших за вчерашний день приходилось дольше, чем это обстояло с обычным списком погибших квадранта, но я была рада этой перемене. Это было правильно – почитать тех, кто потерял свои жизни. А еще это напоминало, что, хоть майор Девера и наложила мораторий на убийства в Басгиате, за его стенами поджидает враг, которого моратории не касаются.

Враг, который думает, что я приду к ней.

– Мелина Чалстон, – продолжал капитан Фитцгиббонс. Ледяные порывы ветра рвали список из его рук и жалили кончик моего носа и уши. – Руфорд Шарна.

Я моргнула:

– Из Третьего крыла?

Ридок, Квинн и Имоджен повернули ко мне головы.

– Выпал вчера из седла во время учений, – пояснил сзади нас Аарик. – В их секции Хвоста говорят, Хаем не разглядел его в снегопаде и не успел поймать.

Несчастный случай. Отчего-то так даже хуже.

– Мы предаем их души Малеку, – сказал капитан Фитцгиббонс, и наконец после еще нескольких объявлений нас отпустили.

Мы все направились в общежитие, и там, уже у двери, Слоун схватила меня за локоть.

– Мне нужно кое-что тебе передать. – сказала она, уставившись в землю. – Пойдешь со мной?

– Конечно.

То, что она со мной заговорила, уже неплохо для начала.

Слоун провела меня через ротонду в общие помещения, а затем – в нашу маленькую библиотеку квадранта. Так рано утром в ней было пусто, и я ждала у крайних учебных столов, в то время как Слоун быстро нырнула за высокие шкафы и начала что-то там искать.

– Ты можешь смотреть мне в глаза. – Я расстегнула летную куртку. – Моя мама сделала свой выбор. Ты – нет.

– Не совсем. – Слоун выкатила из прохода нагруженную библиотечную тележку. – Я чувствовала ее силу. Я могла бы ее отвергнуть. Даже остановить. – Она толкнула тележку ко мне. – Но я хотела поставить чары, хотела жить и позволила всему случиться, – закончила она шепотом.

– И это вполне обоснованные чувства. – Особенно учитывая, что моя мать руководила казнью ее матери. – И я не в обиде…

– Ты знала, что я дежурю в Архивах? – перебила Слоун, присев к нижней полке тележки. – Я думала, это даже правильно, учитывая, что, когда в Архивах дежурила ты, с тобой всегда ходил Лиам.

– Тебе там нравится? – смогла выдавить я сквозь ком в горле.

– Ну, этим утром я столкнулась с Есинией. – Она встала, поднимая большой черный матерчатый рюкзак.

– Спасибо. – Я накинула его на плечо, отметив, какой он тяжелый.

Она кивнула, потом наконец заставила себя поднять глаза и посмотреть мне в лицо.

– Это не месть, клянусь. Прости, что не смогла ее остановить.

Мои руки сжались на толстых лямках. Я знала, что она говорит не о Есинии.

– И я рада, что не остановила. Чтобы зарядить камень, нужна была чья-то жизнь. Если бы у меня самой все получилось, то Ксейден, Тэйрн, Сгаэль и я были бы мертвы. Миру нужен Бреннан, Аарик… он незаменим, а тебя бы я не променяла ни на какие чары, Слоун. Моя мама сделала выбор, который должна была сделать. Ты – лишь орудие, но свою жизнь отдала она сама.

Слоун рвано выдохнула.

– В общем, Есиния просила передать, что два тома – ее выбор, а остальные ей вручило руководство этим утром.

Даин. У меня на лице расплылась улыбка. Он не только сдержал слово, но и сделал так, что никто, кто мог бы за мной следить, ни о чем не заподозрит. Я сжала лямки еще сильнее. Здесь может быть последняя работа моего отца.

– Спасибо.

– Ходят слухи, что вы направляетесь на север. – Слоун сложила руки на груди.

– К сожалению, слухи могут оказаться правдивыми. – Я скривилась.

Слоун тоже поморщилась:

– Странное место для поисков, там же так холодно. Насчет Тэйрна не знаю, но Тойрт ненавидит холод.

Я кивнула:

– Логично, ведь он красный. Многие гнезда их рода находились на известняковых утесах на краю реки Даннес. Чутье мне подсказывает, что лететь на север – это ошибка, но Тэйрн не против холода, а большинство коричневых его даже предпочитают, а значит, Грейди может быть в чем-то и прав.

Андарна тоже не большая любительница снега, но, может, она не типична для своего вида.

– Ради нас всех надеюсь, что он прав, – сказала Слоун.

– Я тоже.

И все-таки я не могла заткнуть голос интуиции, требующий лететь на юг.

Когда я принесла книги к себе, все мои надежды получить мудрость, изучив записи отца, сменились досадой. Когда я развернула пергамент, то обнаружила, что толстая книга в кожаном переплете закрыта запорным механизмом. Это был ключ с шестью поворотными дисками, и на случай, если бы я не угадала, по краям располагались шесть капсул с чернилами, готовые уничтожить все, что писал папа. Хуже того: руна в центре обложки тоже выглядела подозрительно – руна из тех, из-за которых все кончается плохо, если попытаешься вскрыть замок магией.

Так. Надо явно подучить руны.

Я достала клочок пергамента, который папа вложил рядом с замком, и снова прочитала его четкий почерк.

Первая любовь незаменима.

Проклятье. Папа никогда и ничего не писал просто так. И какого все это значит?

* * *

– А мы не зря ломаем голову? Это же явно Лилит, да? – спросил Ридок, когда через несколько дней мы спускались по ступенькам амфитеатра.

– Папа хотел бы, чтобы я поломала голову. И если я ошибусь, мы испортим все, что там есть. – Я сунула куртку под мышку и окинула взглядом арену в надежде увидеть Ксейдена.

– А может, мы думаем недостаточно по-отечески, – размышляла Ри.

– Тоже мысль. Тогда это может быть Брен… – Ридок посчитал по пальцам. – Нет, забудьте, слишком много букв. Мира – слишком мало, но что насчет Вайолет?

– Если честно, не в духе папы все сводить к себе. И Лилит, и Вайолет – это слишком очевидно.

Мы прошли мимо уже сидевшей на средних рядах пехоты и заметили Кельвина – командира одного из отрядов, с которым мы однажды были поставлены в паре. Я кивнула, он ответил тем же.

– Ладно, тогда кто был первой любовью Бреннана? – спросил Ридок, когда мы спустились.

– У нас разница в девять лет. Он меня в свои романтические похождения не посвящал… – Я замолчала, пока Ридок садился на свое место рядом с Марен. – Хотя припоминаю, как Мира говорила, будто у него отношения с всадницей на год-два старше его.

– Видать, у вас это семейное. – Ридок снял куртку.

– Вы все еще разгадываете пароль, чтобы открыть эту проклятую книжку? – спросила Кэт, наклонившись вперед и заработав недоуменные взгляды первокурсников, сидевших перед нами.

– Очевидно, иначе зачем им об этом говорить, – сказал Трегер, закинув локоть на ступень у себя за спиной и откинувшись назад.

– Места не хватает? – Нив спихнула его руку сапогом. – Что за книга?

– Та, которую для Вайолет оставил ее отец и в которой могут быть ответы, куда отправился род Андарны, – сказала Кэт.

Я пронзила ее взглядом, но она только пожала плечами:

– А что? Никто в отряде тебя не сдаст, а тебе, очевидно, не помешает побольше мнений перед тем, как ты наконец наберешься духу и введешь пароль.

Справедливо. И все-таки…

– Ну ладно, а кто первая любовь Миры? – спросила Ри, переводя взгляд между Авалин, Каем и Бэйлором, севшими как можно дальше друг от друга.

Я задумалась, склонив голову и пристегивая петельку проводника к кожаному браслету на запястье. Час практики магии в день явно помогал направлять удары точнее, но вот мой организм уже был сыт по горло.

– Не уверена, что она вообще влюблялась. А если и влюблялась, мне ничего об этом не рассказывала.

– А ты даже еще не видела Ксейдена, когда твой отец встретил Малека… – Ридок уставился на меня и театрально вздохнул: – Эй. Кто твоя первая любовь?

О нет, не может быть.

Я положила руки на колени и заметила, что над нами приходит и рассаживается еще пехота. Нет ничего лучше позора, чем позор на публике.

– Отец терпеть не мог первого парня, с которым я встречалась, а о втором так и не узнал.

Аарик развернулся ко мне всем телом:

– Сколько букв?

Я прищурилась:

– Шесть.

Он поднял светлые брови:

– Ну… как минимум подходит.

– Ни в коем случае! – Кровь прилила и так и обожгла мои щеки.

– Погоди. – Ридок нахмурился. – Почему это первокурсник знает то, чего не знаем мы?

– Добрый день, – разнесся по амфитеатру голос Ксейдена.

Он был в спортивной форме, тут же приковавшей все мое внимание. На удивление, рядом с ним шел Гаррик.

– О-о, Имоджен понравится сегодняшний урок… ай! – Ридок потянулся к затылку.

– Всадники, займите те же позиции, что и на прошлом уроке. – Ксейден показал на брусчатку вокруг мата. – Надеюсь, ни у кого нет страха сцены, потому что, как видите, – он обвел рукой амфитеатр, – сегодня у нас аншлаг.

«Плохо спишь?» – спросила я, заметив круги под глазами.

Мой отряд, сбросив куртки, направился к краю мата, вставая напротив Первого крыла.

«Одна кареглазая всадница всю ночь не давала уснуть разговорами. – Ксейден повернулся, что-то сказал Гаррику, и тот кивнул. – И я не против, потому что в моей постели слишком холодно без тебя и слишком тихо, когда ты не кричишь мое имя».

А, он хочет поиграть? У меня приподнялся уголок рта. Тогда поиграем.

«Я скучаю по Аретии, скучаю по твоей постели. Придумай, как меня привезти туда, и я буду поддерживать в ней самую подходящую температуру для того, чтобы ты… отдохнул».

Я размяла плечи и руки, как мои товарищи.

«Если я найду тебя в моей постели, никакого отдыха уже не будет, можешь мне поверить».

Ксейден повернулся к нам, широко расставив ноги и сложив на груди свои красивые мускулистые руки.

– Лейтенант Тэвис – невероятно сильный заклинатель ветра…

«Не забывай, что я отлично знаю, как вырубить тебя на ночь…»

Я опустила руки, и Ксейден бросил на меня предупредительный взгляд, но у самого уголки рта уже пошли вверх.

– …И согласился дать вам попробовать отправить его… – Он ухмыльнулся во весь рот. – «Вырубить меня? Обычно это ты молишь о пощаде после пары оргазмов…»

«Хочешь посмотреть, как кто-то умоляет? Мне достаточно только провести языком по твоему…»

Ксейден закашлялся так, будто ему в рот залетел жук, и Гаррик покосился на него.

– …В нокаут, – наконец договорил Ксейден. – Лейтенант Тэвис согласен побыть вашим манекеном для тренировок. – Он размял шею и бросил взгляд на меня. Я же просто улыбнулась:

«Ты первый начал».

«И я бы отдал все, чтобы это закончить. – Ксейден сжал кулаки. – Ты меня до смерти доведешь».

«В какой уже раз это повторяешь».

Я старалась не думать о том, как еще можно понимать его слова.

Первой вышла заклинательница огня, и Гаррик повернул ее пламя против нее самой.

– Это… пугает, – пробормотал Ридок, и Имоджен справа от меня скрыла улыбку.

– Пошли всей командой, – тихо сказала Рианнон. – Никто не говорил, что обязательно драться один на один.

Я кивнула:

– Хорошая мысль.

Рианнон тихо передала приказ.

Металлург Лоран сделал выводы после первого урока, и уже через пару секунд Гаррик расстегнул ремень на груди, чтобы ножны со спины упали на землю, а потом сдул Лорана назад, и тот шлепнулся на задницу.

– Готовы, Второй отряд? – спросил Гаррик, поманив Имоджен.

– Вот с этим тебе связываться не захочется. – Она подняла руки.

– Может, сперва хотя бы дотронешься, а там посмотрим? – Уголок его рта приподнялся, и на щеке появилась очаровательная ямочка.

– Ой, хватит уже флиртовать, и идите потрахайтесь, – сказал Ридок. Все головы медленно повернулись в его сторону. – Упс, это я что, произнес вслух? – спросил он у меня нарочитым шепотом.

– О да, еще как. – Я похлопала его по спине. – Теперь Гаррик положит тебя на обе лопатки.

– Мне это может даже понравиться, смотря какой метод он выберет… – Ридок поморщился. – Фу, все, я замолкаю.

– Пока мы на арене, уж пожалуйста, заткни свой внутренний голос, – согласилась я, выходя на мат за Рианнон, Кэт и Квинн и потащив за собой замявшегося Ридока.

– И это, по-вашему, честно? – спросил Гаррик.

– Мы никогда не одни на поле боя, правильно? – Я склонила голову набок.

Он напрягся – очевидно, понял мой намек.

– Мы сражаемся всем отрядом, – сказала Рианнон, стоявшая посередине, и Ридок занял место слева от меня.

– Справедливо. – Ксейден отступил в конец мата. – Начинайте.

Ридок вскинул руки вперед, выбросив стену льда, в которую мгновенно ударил шквал такой же сильный, как торнадо, в который затянуло нас с Тэйрном.

Кромка льда обломилась от напора, и осколки понеслись в мою сторону.

Я развернулась к отряду и сбила с ног Ри, прижав ее к земле. Осколки пролетели так близко над головой, что я слышала их свист.

– Слишком опасно! – проревел Ксейден, и я, вскинув глаза, увидела, как он шагнул к Гаррику с лицом, искаженным от гнева.

«Нет! Я в порядке!»

Я с трудом поднялась на ноги, а в это время Квинн прищурилась и подняла руки к солнцу.

«Он тебе чуть башку не оторвал!»

Ксейден смотрел на Гаррика взглядом, которого я у него еще не видела, – будто его лучший друг вдруг превратился в добычу, – и от холода в его глазах у меня встали дыбом волосы.

В ответ у меня подскочил уровень энергии, и я встретила ее с распростертыми объятиями, наслаждаясь приливом тепла и гудением силы в венах.

«Голова у меня еще на месте».

Сквозь прозрачный лед я увидела, как по бокам от Гаррика появились две Квинн.

– Дай его оружие. – Я развернулась к Ри и подняла правую руку, в которую она тут же перенесла кинжал Гаррика.

К моему изумлению, Гаррик взглянул на одну Квинн, потом на другую, а затем его голова быстро завертелась между ними двумя.

Кэт.

– Только действуй быстро, – предупредила Ри.

– На этот счет не волнуйся.

Как только угас ветер, я вышла из-за льда Ридока и бросила кинжал Гаррика так, чтобы напугать его, но не причинять вред. Жар обжигал мою кожу, требуя высвобождения.

Гаррик выбросил вперед руку, и порыв ветра сбил кинжал, так что тот воткнулся шагах в пяти в стороне.

Ладно, сойдет.

Гаррик сменил цель, переведя руку перед собой, но моя уже была направлена к небу. Проводник снимал достаточно излишка, чтобы я удерживала контроль, и я выпустила остальное, притянув энергию с неба точным мановением кисти.

Молния обожгла воздух, разорвала его с яркой вспышкой и ударила точно в цель, спикировав с небес и пропав так же быстро, как появилась. Гром заглушил возгласы и крики на рядах справа, но я не отводила глаз от Гаррика и не опускала руку.

У него распахнулись глаза.

– Ты правда это сделала.

– Правда.

– Жаль тебе говорить, Сорренгейл, но ты не только раскрылась, но и промазала. – Он усмехнулся.

– Неужели? – Я показала немного в сторону, и он проследил за моим взглядом. В пяти шагах от него дымился расплавившийся кинжал, и Гаррик заметно напрягся. – Если бы я хотела, ты был бы мертв.

«Малеком клянусь, я тебя обожаю», – сказал Ксейден.

– И если я раскрылась – ничего страшного. Зато весь мой отряд жив. – Я пожала плечами.

Взгляд Ксейдена метнулся к моим глазам.

Гаррик повернулся обратно ко мне со слегка приоткрытым ртом, а наверху амфитеатра кто-то медленно зааплодировал.

Я подняла глаза – вместе почти со всеми – и чуть не упала. Нет. Нет. Нет.

Рыжевато-русая челка прикрывала левый глаз – все так же, как и много лет назад, – того, кто шагал вниз по лестнице, и я знала, что это нереалистично, невозможно, но могла поклясться, будто даже с такого расстояния различила цвет радужки правого глаза. Зеленый.

«Помоги Аарику спрятаться. – сказала я Ксейдену. – Живо».

«Уже».

Королевский вестник, стоя у заднего ряда, приосанился.

– Его королевское высочество принц Холанд!

Все кадеты вскочили на ноги.

– Сядьте, – сказал принц достаточно громко, чтобы его голос разнесся по амфитеатру, и небрежно повел руками.

Я слишком хорошо знала это его выражение лица и жесты. Он довел до совершенства демонстрацию раздражения от фанфар, хотя на самом деле ими упивался.

– Впечатляет, – кивнул он мне, минуя первый ряд и каменную ограду, отделяющую сиденья от арены.

«Дыши. Просто дыши».

– Ваше высочество, на рядах повыше будет безопаснее… – начал Гаррик.

– Зато отсюда вид намного лучше. – Холанд опустил руки в карманы пошитой на заказ темно-синей пехотной формы и улыбнулся. – Прошу, не отвлекайтесь из-за меня.

Гаррик оглянулся – видимо, на Ксейдена, – но я слишком старалась не отрывать глаз от Холанда, чтобы ненароком не посмотреть на Аарика и не привлечь к нему внимания.

Гаррик кивнул и взглянул на ряд всадников:

– Следующий.

Наш отряд ушел с арены, но вместо того, чтобы смешаться с остальными второкурсниками, я заняла пустое место рядом с Холандом, заметив, что одна из двух охранников за его спиной – капитан Анна Уиншир.

Так она не просто представитель пехоты в поисковой партии: она – представитель Холанда. Я наивно думала, что принц отстранился от поисков, и если он узнает, что Ксейден – это та самая причина, по которой его близнец уже не дышит… Что ж, он не будет таким же понимающим, как Аарик. Все плохо.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, покосившись на Холанда.

Он был не таким высоким, как мне запомнилось, – явно на пару-тройку дюймов ниже Аарика, – но все таким же поразительно красивым. Высокие скулы, губы в вечной усмешке, идеальные пропорции лица – все это так и притягивало взгляды, но по-настоящему задерживались они на его глазах. Зеленые, как летняя листва. Но, боги, какой же грязный у него был взгляд.

– Учусь, конечно же, как и все остальные на этой арене. – Холанд сверкнул улыбкой, и у его глаз даже пролегли лукавые морщинки. – Никогда не считал тебя истинной всадницей, но сила тебе к лицу.

– Не начинай. – Я покачала головой и отвернулась к арене.

Гаррик сдул остатки стены Ридока, и на мат вышла Кэролайн Эштон вместе с заклинателем огня.

Прищуренный взгляд Ксейдена метался между мной и Холандом, потом все же вернулся к спарринг-партнерам.

– Я имею в виду не арену. – Я сняла проводник с запястья. – Что ты делаешь в Басгиате? Сейчас ведь не день открытых дверей.

«Пожалуйста… не говори, что летишь с нами на север».

– Сразу к делу? – Я почувствовала взгляд Холанда, изучающий мой профиль. – И не спросишь, где я был? У меня, знаешь, брат пропал без вести. – В его голосе слышался ровно ноль эмоций. Или волнения.

– Неужели? – Я сложила руки на груди. – Или Кэму просто стало тесно от твоего эго?

Кэролайн и заклинатель огня отлетели назад, приземлившись на задницы и соскользнув с мата.

– Атака Второго отряда была эффективна благодаря воздействию на разум, – напомнил Гаррик отряду Первого крыла. – Квинн и Кэт сработали вместе, чтобы влезть мне в башку, и Сорренгейл успела нанести в это время удар.

– Будто ей это было так уж надо, – перебил его Трегер – и был прав: я могла ударить когда угодно, просто дождалась нужного момента, чтобы быть уверенной в точности.

На губах Ксейдена заиграла улыбка.

– Но серьезно, – покачал головой Холанд. – Ни здравствуй? Ни комплимента фасону моей формы? Или новой прическе? Мое сердце разбито, Ви.

– Для начала надо иметь сердце, – тут же парировала я. – А если какая прическа и приходит мне на ум, так это волосы той профессорши на твоем лице, когда вы трахались, а я вас застала. Рыжие, если память меня не подводит, верно?

Вышла следующая партия, на этот раз укрепленная летунами, а Ксейден передвинулся чуть левее.

– Ай. Ты меня ранишь. – Холанд положил руку на грудь. – Ну да, я изменил тебе, но помни: я тогда страдал от утраты своего близнеца. Я был…

– Идиотом? Жестокой сволочью? – подсказала я. – Траур все это не оправдывает. Это так не работает.

Он вздохнул:

– А я-то думал, ты меня поблагодаришь за то, что я за тебя вступился касательно твоей скорой миссии.

– В каком смысле? – Я нахмурилась.

Холанд достал из кармана письмо с надломанной сургучной печатью виконта Текаруса:

– Прошу. Грейди слишком долго тянет и все еще не представил четкий курс действий, способный удовлетворить моего отца. Мне нравится этот вариант.

Я взяла письмо и широко распахнула глаза.

– Это же мне.

– Не отвлекайся на мелочи. – Холанд бесстыже пожал плечами.

Я поджала губы и развернула пергамент.

Кадету Сорренгейл.

Вот запрошенные книги, согласно нашему уговору. Также я прислал выборку из личной библиотеки – надеюсь, вы найдете ее полезной. Что касается ваших поисков, король Кортлин из Деверелли согласился на одну аудиенцию – и только с участием знати – по разумной цене в виде амелийского цитрина. Королева Марайя согласилась подарить ему драгоценный камень, однако, к сожалению, он находится в Анке.

Прошу, дайте знать, когда вы получите цитрин, чтобы я мог договориться о вашей аудиенции.

Преданный слуга

виконт Текарус.

– Обмениваешься книжками с первым преемником поромиэльского трона? Похоже, ты так и не оставила писцов в прошлом, – размышлял вслух Холанд, пока я дочитывала.

– Ты не должен читать мои письма. – Я сложила лист и убрала в пустые ножны у себя на боку.

– Тебе повезло, что читаю. И не только их.

– Повезло? Шутишь? – Я фыркнула, в то время как Гаррик отправил в воздух очередного летуна.

– Разве я стал бы шутить о твоей миссии? Или о тебе. – Он посмотрел на меня. – Я тут кое-что почитал…

– Имеешь в виду, кто-то почитал за тебя? – поддела я.

– Это одно и то же, – хмыкнул принц. – Амелийский цитрин – усилитель малой магии, который носил один из первой стаи. Если ты готова его добыть, я прикажу Грейди сменить маршрут поисков.

– Все не так просто. Анка находится на захваченной территории.

И я не знала, город просто захвачен или уже высосан досуха и брошен. Так или иначе, а он за пределами чар, и для Ксейдена туда опасно даже просто слетать ненадолго.

– Как я уже сказал, если ты хочешь, я за тебя заступлюсь. Хотя бы это я тебе должен, и к тому же титул все-таки перевешивает военный чин. – Он кашлянул. – Скажи, о тебе правду говорят? О тебе… и Риорсоне. – Его чуть не перекосило от этого имени.

– Если ты о том, что я его люблю, то ответ – категорическое да. – Я взглянула на Ксейдена и увидела, что он уже смотрит на меня. – Если проверяешь, вместе ли мы, то позволь заверить: мы, в отличие от некоторых, соблюдаем Кодекс. Можешь так и передать своему отцу.

– Я спрашивал не для отца, Ви. Я спрашивал для себя.

– Что? – Я забыла о том, как делала вид, будто внимательно наблюдаю за спаррингом, и повернулась к Холанду всем телом.

– Я так и не извинился. – Его лицо смягчилось, глаза скользили по моему лицу, словно отмечали каждую тень чувства. – А должен был. Если ты не с Риорсоном…

– Я люблю его. – Я ощетинилась. – Я тебя даже не вспоминала уже много лет. Не гоняйся за мной только потому, что любишь сложности. Проиграешь.

Холанд хмыкнул:

– Любой, кто встречался с всадником, знает, что их главный приоритет – их первая любовь – это их дракон. Когда смиряешься с этим, другой мужчина не кажется сложностью.

У меня раскрылся рот. А он же прав. Наш главный приоритет – драконы. Они незаменимы.

– К тому же у нас будет столько времени вместе в этой миссии… Я решил, может, ты хотя бы согласишься скромно со мной поужинать? – Его улыбка пропала. – Скажи, что не даешь своему парню тобой командовать. Разреши извиниться как полагается – как надо было три года назад.

Холанд поднял руку к выбившимся прядям моей косы, но прикоснуться так и не успел. Тени прорвались через чары и врезались ему в грудь, как таран, впечатав коронованного принца Наварры в каменную стену.

Блядь.

Глава 18

Не могу вообразить спокойную жизнь за Изумрудным морем. Ни один корабль не пережил бури, что бушуют на его увенчанных льдом волнах, а те, кто сумел вернуться из экспедиций, вернулись с пустыми руками.

Адмирал Левиан Крослайт. Последний адмирал: мемуары

– Холанд! – Я бросилась к нему и присела рядом; тени растворились, как будто их и не было. – Ты цел?

– Мой принц! – Анна выскочила на брусчатку с паникой в глазах, за ней следом выбежал второй охранник. – О, Холанд, ты…

Не просто телохранительница? У меня взлетели брови, а взгляд упал на ее волосы. Ну конечно же, рыжие, явно его тип.

Холанд отмахнулся, с трудом переводя дыхание, и оба охранника отступили. Слава Малеку, Ксейден не убил его на месте. Даже не видно было трещин в каменной стене.

– Не торопись, сейчас сможешь дышать, – проговорила я Холанду, надеясь, что он не переломал себе ребра.

Позади раздались тяжелые шаги, и волна поблескивающего оникса накрыла мой разум, словно ласковая рука.

– Прости, – сказал Ксейден голосом, в котором не слышалось и капли сожалений. – Я блокировал потенциально смертельный удар по первокурснику и, кажется, вышиб из тебя дух.

Я изогнула бровь и медленно оглянулась на него через плечо:

«Ты серьезно?»

«Он хотел тебя тронуть».

Из-за ледяной ярости в его глазах мои широко распахнулись.

«Ну да, очень взрослая реакция».

Холанд с трудом втянул воздух раз, другой.

– Я. В. Порядке.

«Это была не реакция, это… просто это».

Ксейден присел за мной, когда Холанд оттолкнулся от земли и наконец сел ровно.

– Давайте разберемся сразу, ваше высочество. Во-первых, у меня исключительный слух благодаря теням у ваших ног. Во-вторых, я не командую Вайолет. Никогда не командовал. И не собираюсь. Но в-третьих, что самое важное… – Ксейден понизил голос. – Она правда, честно, действительно о тебе не вспоминала. С тех пор, как увидела меня.

Да уж. Я была готова его прикончить.

* * *

А-Й-М-С-И-Р.

Час спустя я все еще кипела, сидя с Ри на кровати и поворачивая бронзовые диски размером с ноготок в запирающем механизме. Наконец я выставила все буквы, и мой палец завис над рычажком, который либо откроет книгу… либо ее уничтожит.

– Не могу.

– Тогда давай поговорим, как твой не-парень швырнул твоего явно бывшего парня в стену, – хмыкнула Ри. – Или хотя бы поболтаем просто так о том, как это ты ни разу даже не упоминала, что у тебя были отношения с принцем.

– Это никогда не казалось мне чем-то важным. – Я пожала плечами. – Для меня он просто Холанд. Так же, как Аарик просто… Аарик. И вообще я зареклась о нем вспоминать с момента, когда он оказался ровно таким козлом, как меня все и предупреждали.

– Принц? Герцог? У тебя явно есть любимый типаж, – продолжила дразнить Ри. – А Ксейден знал?

Я покачала головой. Холанд не арестует Ксейдена, но в его глазах явно сверкнуло обещание мести, когда он вместе с телохранителями широким шагом уходил из амфитеатра.

Скоро после этого урок закончился.

– Это объясняет некоторое… мм, охлаждение между вами, – пробормотала Ри.

Охлаждение объясняла потеря самоконтроля Ксейдена из-за того, что он вэйнитель, но об этом я говорить точно не собиралась, поэтому просто сменила тему.

– Аймсир. Это правильный ответ, – сказала я в основном самой себе. – Мир моего отца вращался вокруг матери, а они встретились только на третьем курсе. Ее первой любовью всегда был Аймсир, он незаменим. Все наше семейное счастье покоилось на его здоровье и целости.

– Меня-то убеждать не надо. – Ри подвернула ногу под себя и потянулась к книге.

Я положила палец на рычажок:

– Думаешь, сможешь меня спасти, если я ошиблась?

– Я еще не пробовала ни у кого забирать шесть ампул жидкости… любой жидкости, но, думаю, смогу выхватить достаточно, чтобы не испортить всю работу твоего отца целиком. – Она размяла пальцы и вздохнула. – А если активируется руна… ну, не может же в ней быть много энергии. Наверняка не больше, чем нужно для уничтожения книги.

– Наверняка. – Я кивнула. – Могу точно сказать: лучше снова пройти Полосу, чем ошибиться сейчас.

– Тогда не ошибайся.

Я не ошибалась. «Лилит» – очевидный ответ, а значит, и неправильный. Любой бы ввел его без раздумий и уничтожил книгу. Нет, ее он оставил мне.

Я нажала на рычажок.

Он опустился в механизм, и мое сердце сбилось с ритма, когда я услышала металлический щелчок. Книга открылась, и шесть ампул чернил легли вдоль страниц совершенно герметичные.

– Слава Зинхалу.

– Думаю, эту молитву лучше направить Гедеону, но я согласна на любого бога, лишь бы он был за нас, – сказала Ри, придвинувшись ближе, когда я развернула книгу так, чтобы видно было обеим.

– «Покоренные: второе восстание кровланского народа. Черновик. Подполковник Эшер Сорренгейл», – прочитала я, улыбаясь, знакомый почерк.

– И все это ради книжки по истории. – Ри покачала головой. – Вы, Сорренгейлы, конечно, что-то с чем-то.

Я перевернула страницу – и у меня перехватило дыхание при виде первых же слов на отдельном листке:

Дорогая Вайолет…

Это были всего лишь чернила, но я услышала его голос в голове так отчетливо, что глаза тут же защипало.

– Значит, не просто книжка по истории. – Ри обхватила меня за плечи. – Может, оставлю тебя наедине с папой? Постучу, когда нам будет пора выходить на летные учения.

Я молча кивнула, и Ри ушла, закрыв за собой дверь.

Хотелось сразу прочитать все, но одновременно хотелось ограничиться всего одной строчкой, чтобы вторую оставить на завтра, третью – на послезавтра, как я делала с мамиными дневниками. Чтобы растянуть на подольше, чтобы он побыл со мной как можно дольше.

Но эти знания требовались сейчас. Так что я положила книгу на колени и начала:

Дорогая Вайолет,

я искренне надеюсь, что ты читаешь это рядом со мной и смеешься, какая славная чушь у меня получилась в первом черновике, но, боюсь, скорее всего, это не так. Если сейчас я вместе с твоим братом иду по дороге вместе с Малеком, тогда береги эту рукопись. Но если случилось худшее и к нам присоединилась твоя мать, ты должна защищать эти знания даже ценой собственной жизни. На этих страницах ты найдешь тщательное исследование второго Кровланского восстания, но, дочь моя, помни, чему я учил тебя насчет истории: это просто набор сюжетов, которые подчинились тем, что случились раньше, и направляют те, что еще случатся. Я написал этот труд, чтобы его читали другие, но поняла только ты. Если времени вдоволь, читай неторопливо: ты найдешь связь между восстанием и перьехвостами и пугающей, и познавательной. Но если время на исходе и ты ищешь оружие, чтобы одолеть тех, о ком знала только из преданий, тогда оставь свой балахон писца и спеши в Кордин. Тебе никогда не давался кровланский, но я проследил, чтобы Даин всегда был рядом, если понадобится… пока, возможно, он не решит пройти по парапету. Если же он пойдет по стопам отца, найди в себе силы отказаться от теплых чувств к нему. Из Кордина отправляйся в Деверелли – там ты будешь в безопасности за пределами действия магии – и незаметно разыщи торговку Нареллу Ансельм. Отдай ей самое дорогое, что у тебя есть, – проследи, чтобы это был воистину исключительный предмет, – и тогда получишь, что тебе нужно. Не шли вместо себя других. Если отправишься под флагом Наварры, берегись их короля: он злопамятен и понимает только язык прибыли. Мне очень жаль, что все это достается тебе, мой самый яркий лучик.

Верь только Мире.

С любовью,

папа.

Я перечитывала письмо раз за разом, заучивая текст одновременно с тем, как терялась в догадках. Откуда он знал торговку в Деверелли? «Ищешь оружие…» Он знал об Андарне? О ее роде?

Впервые в жизни я подумала, что, возможно, знала отца намного хуже, чем казалось.

Нарелла Ансельм. Я передала это Тэйрну и Андарне.

«В безопасности за пределами действия магии?» – спросила я, складывая письмо и закрывая книгу.

«За пределами Континента магии нет. Вот почему мы, драконы, остались здесь, – ответил Тэйрн. – Вот почему удивительно, что ириды покинули наши берега».

«Я знаю, что нужно взять с собой», – добавила Андарна.

«Я пришел к тому же выводу, – проворчал Тэйрн, – но не желаю тратить время на детские сказки».

«Ты правда думаешь, что твой род лучше всего искать на островах?» – спросила я.

«Я думаю, это лучше, чем мотаться по северу, пока не умрем», – ответила Андарна.

«Согласен, – подал голос Тэйрн. – Если капитан так уверен, пусть разделит отряд, но мы летим в Деверелли».

Кто-то постучал.

Я вздрогнула, потом быстро закрыла замок на книге, сунула ее под подушку и только после этого подошла к двери и открыла.

На пороге в расстегнутой летной куртке стоял Ксейден, вцепившись руками в оба косяка и склонив голову.

Моя мгновенная радость тут же погибла под обломками логики. Его логики.

– Что ты делаешь? – прошептала я, заглядывая за его спину и проверяя, нет ли кого-нибудь в коридоре, не донесут ли на нас.

– Ты его любила? – Это был не вопрос, а тихий рык.

– Тебя здесь заметят!

– Ты. Его. Любила? – Ксейден поднял голову и пронзил меня взглядом, для которого «дикий» – слишком мягкое описание. – Я должен знать. Я справлюсь. Но я должен знать.

– О, ради Амари. – Я схватила его за куртку и втянула в комнату, и он взмахнул рукой, закрывая за собой дверь. Громкий щелчок сказал мне, что она теперь заперта. – Я была с Холандом много лет назад.

– Да, уж это я заметил. – Ксейден кивнул с мучительно хмурым видом. – Я заметил многое, о чем он думал.

Я моргнула:

– Но твоя печать работает не…

– Ты его любила? – повторил он.

– Твою мать. – Я уронила руки. – Да ты ревнуешь.

– Да, любимая моя, я ревную. – Он обхватил меня за талию и придвинул к себе. – Я ревную к твоим доспехам, которые тебя защищают, когда не могу я; к твоим простыням, которые ласкают твою кожу каждую ночь, и к кинжалам, которые трогают твои руки. И уж когда принц нашей страны входит на мой урок и заговаривает с женщиной, которую я люблю, так, будто знаком с ней весьма тесно, а потом имеет наглость пригласить ее на свидание у меня на глазах, – естественно, что я ревную. – Мы стояли вплотную.

– И впечатываешь его в стену? – Я провела ладонями по холодной коже его шеи, погладила ледяные щеки: он явно долго пробыл на улице.

– Я же предупреждал. – Взгляд Ксейдена буквально пробуравил меня, и мое сердце екнуло. – Еще в Аретии, помнишь? Сразу после того, как посадил тебя на мой трон, раздвинул эти красивые бедра…

Я провела большим пальцем по его идеальным губам:

– Помню.

Как помнило и мое тело, по которому тут же разлилось тепло.

Он куснул подушечку моего пальца, и я убрала руку.

– Я предупреждал, что буду ревновать и надеру ему зад. Может, я изменился, но, когда речь заходит о тебе, я все еще человек своего слова.

– Ты Ксейден Риорсон. – Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его в подбородок. – Заклинатель теней. – И в скулу. – Герцог Тиррендора. – Мои губы скользнули под самой его мочкой. – Любовь моей жизни. Тебе незачем ревновать.

Его рука дрогнула на моей талии, но потом он отступил на пару шагов:

– Ты его любила? Вайолет, ты должна сказать.

И меня убило это острое отчаяние в его голосе.

– Не так, как люблю тебя, – тихо призналась я.

Ксейден отступал, пока не уперся в мой стол, потом уставился в пол:

– Ты его любила.

– Мне было восемнадцать. – Я порылась в памяти в поисках слова, чтобы описать, что чувствовала к Холанду, но ничего не нашла. – Мы были вместе месяцев семь – с его дня призыва до декабря. Я была очарована, и тогда я знала слишком мало, так что принимала это головокружение за любовь. Так что да, я его любила.

Он вцепился в край стола, его костяшки побелели.

– Проклятье. И он летит с нами. Это я тоже слышал.

– Да, и я тебя понимаю. – Я подошла к нему. – Мне очень сложно видеть тебя даже рядом с Кэт…

– Я никогда не любил Кэт. – Ксейден вскинул голову. – Да от мысли о том, что, – он сглотнул так, будто его сейчас стошнит, – ты в руках Холанда, мне хочется впечатать его в стену еще раз! Он тебя трогать может, а я – нет, но от знания, что он был здесь, – Ксейден коснулся пальцами моей груди напротив сердца, – я задумываюсь об убийстве, чтобы эта королевская дрянь точно не пробралась обратно.

– Он не может меня трогать. – Я развернула его руку и поцеловала жесткую ладонь, после чего снова положила ее на сердце. – Оно всегда будет твоим. Можешь уйти от меня или даже встретиться с Малеком – и все равно оно будет твоим. Я уже смирилась с тем, что никогда тебя не разлюблю.

Ксейден двигался быстрее, чем я видела: в мгновение ока его руки были на моей заднице, а я – прижата к его груди.

– Останови меня, если я перейду черту.

И это было единственным предупреждением перед тем, как его губы впились в мои.

Он овладевал моим ртом, как в первый раз, проворными умелыми движениями языка, просто-таки уничтожая меня в самом лучшем смысле этого слова.

Когда он так накинулся на меня, я не могла себя заставить задуматься, почему он целует как в последний раз. Мир пошатнулся, я прочувствовала спиной кровать – и волновало меня только то, чтобы он не останавливался никогда. И так можно жить вечно, не сдвигаясь с места, если его губы прижаты к моим.

Мои бедра подались ему навстречу, он оказался между ними, и я издала стон уже от одного его веса. Из-за того, что ограничиваться приходилось только поцелуями, они были такими горячими, будто мы отчаянно выжимали все возможные ощущения из простого, но в то же время бесконечно сложного соприкосновения губ.

Безумие. Это наше влечение – всегда самое сладкое безумие. Ксейден – голод, который мне никогда не утолить, удовольствие, которое никогда не надоест. Только он.

Я обхватила его ногами и целовала со всем томлением, что копилось во мне в последние недели. Он всосал мой язык к себе в рот – и я всхлипнула, чувствуя, как жар приливает к коже и кипятит мой разум.

– Я люблю тебя, – сказал он в мои губы, двигаясь на мне.

– Я люблю тебя. – Признание оборвалось на резком вдохе, когда я почувствовала, как у него стоит на меня. Мои руки скользнули по его мускулистой спине под летной курткой. – Мне тебя не хватает.

– Вайолет, – простонал Ксейден, и его руки схватили мои, прижали к кровати над головой… нет. Не руки.

Тени.

У меня перехватило дыхание. Он удерживал меня в более чем добровольном плену, покрывая поцелуями снова и снова, – пьянящий коктейль нужды и властности в паре с решительной сдержанностью.

Он провел тыльной стороной пальцев по моей шее – и от чистейшей электрической похоти, пронзившей тело, по мне пробежали мурашки.

– Проклятье, у тебя такая мягкая кожа.

Мой единственный ответ – всхлип, потом – стон, когда за пальцами пришли губы.

«Да. – Мои руки рвались из сплетения теней, я изогнулась ему навстречу. – Все еще просто поцелуй».

Ксейден провел пальцами по моему телу, схватил меня за бедро…

И скатился с меня так быстро, что чуть не увлек за собой, и я осталась, задыхаясь, таращиться в потолок.

– Блядь. – Он забросил руку на лицо, пряча глаза. – Прошу, смилуйся и скажи что-нибудь… что угодно, только отвлеки от того, как охуенно тебя чувствовать.

Я моргнула, пытаясь заставить мозг заработать, и мягкие ленты теней отступили, освобождая мои запястья. Сердцебиение замедлилось достаточно, чтобы пропустить в голову ползучую логику, и я сунула руки под подушку, чтобы не дать им тянуться к нему.

Книга.

– Папа оставил мне письмо. Он хочет, чтобы я отправилась в Деверелли.

Ксейден развернулся ко мне, и я медленно повернула голову навстречу, встретившись с ним глазами.

– Тогда летим.

Мне не хватало тела, чтобы вместить всю любовь к этому человеку.

– Придется полететь, притворяясь, будто мы ищем род Андарны – и думаю, его-то он и имел в виду, но могу и ошибаться. Сперва надо прочитать его черновик.

Он нахмурился:

– Ты же все еще веришь, что мы должны искать на островах, да?

Я кивнула.

– Тогда, похоже, мы можем убить двух зайцев.

Я чуть ощутимо провела языком по набухшей верхней губе:

– Чтобы искать на островах, нужна аудиенция с королем, а для этого придется и выйти за пределы чар, чтобы найти для короля Деверелли артефакт, и обратиться за помощью к Холанду, так что выбор не самый простой…

– Простой. Если бы мой папа оставил мне письмо… – Ксейден приподнялся на локте. – Можешь сколько угодно рассказывать про то, как это плохо, и все равно я скажу: летим.

– Артефакт находится на захваченной земле.

Он напрягся:

– А если я попрошу тебя остаться здесь, в тепле и уюте, пока быстренько слетаю сам?

Я покачала головой.

– М-да. Так я и думал. – Он вздохнул. – Ну, хотя бы будет возможность оценить, как мы слетаемся с отрядом Грейди. Когда хочешь отправляться?

– Как можно скорее.

Глава 19

Драгоценный камень, который вам дают после выпуска из Клиффсбейна, следует всегда носить у сердца, но, если вы не освоили контроль, он лишь приблизит вашу гибель.

Канон летуна, глава 3

Через четыре дня наша стая из восьми человек – теперь включая Миру благодаря королевскому слову Холанда – пересекла границу у Сэмарры, и магия тут же выпорхнула из клетки чар. Энергия разрасталась во всех направлениях, хлестала вокруг меня потоком, маня поиграть… или разрушить. Кожу так и щекотало, когда мы опустились в долину Эсбен, и меня охватило странное желание выхватывать пряди из самого неба и плести руны.

«Кажется, здесь больше энергии, чем обычно», – сказала я Тэйрну, когда мы спланировали вдоль горного склона.

«На самом деле меньше – за этим проследили вэйнители, – ответил он. – Но вот ты становишься сильнее день ото дня, все лучше и лучше распознаешь то, что когда-то было для тебя совершенно невидимым».

«Я все распознавала, – обиженно подала голос Андарна. – Только ты меня с собой не берешь».

«На тебя охотится Теофания, тебе безопаснее в Сэмарре».

Я сжала руки на луке седла, когда Тэйрн выровнялся над речным берегом, держась теней, подаренных пасмурной ночью. Я была готова поклясться, что у меня теперь вечный синяк под грудной клеткой от попыток уснуть в седле. Ему не помешают дополнения перед тем, как мы вылетим в Деверелли.

«Зато ты – не в безопасности, – возразила Андарна слабеющим из-за растущего расстояния голосом. – А я могу сжигать вэйнителей!»

«Я тебе уже десять раз говорил: первый огонь жжет сильнее, и это может быть объяснение того случая, – ответил Тэйрн. – Нынешняя миссия и так опасная. Не хватало еще добавить лакомую цель для рыскающих поблизости вэйнителей».

«Они слишком заняты на юге…» – И тут ее голос оборвался вместе со связью.

«У нас около двенадцати часов до того, как ты почувствуешь боль из-за удаления от Андарны», – напомнил Тэйрн, пока мы рассекали ночь, и открыл контакт с Ксейденом и Сгаэль.

У меня не было желания ни испытывать трех- или четырехдневный предел, после которого всадники не могут быть отдельно от своих драконов, ни страдать от смертельных последствий. Три часа до Анки. Час на поиск цитрина. Три часа обратно.

Час назад треть стаи из Сэмарры пошла в атаку к северу от крепости, позволив нам пересечь красную границу на карте инструктажа не замеченными врагом. Все шло по плану.

Когда мы сели на иссушенной деревенской площади бывшей Анки, все выглядело даже слишком просто. Не считая двух патрулей виверн, от которых мы укрылись, снизив высоту, мы не видели ни одного врага – только пустые деревни и редкие огни лагерей беженцев на границе с землей, которую вэйнители выпили в ходе наступления к Сэмарре. Тэйрн, как обычно, сел первым, несмотря на приказ Грейди держаться в хвосте отряда; за ним последовали остальные, опускаясь вокруг иссушенных останков часовой башни.

«Если я согласился на условия миссии, это еще не значит, что они мне нравятся», – низко пророкотал Тэйрн, когда я оставила летную куртку в седельной сумке и спешилась.

«Знаю. – Мои ноги коснулись земли, и все показалось… не таким без ощущения магии. Согласно последним данным разведки, владение печатями на иссушенной территории не просто сложно, но и привлекает вэйнителей, поэтому я выпустила проводник болтаться у моего запястья: пусть все же будет под рукой, если вдруг все пойдет через задницу. – Держись плана. Я скажу, когда мы найдем цитрин».

Тэйрн припал к земле, а потом взметнулся высоко над осыпающимися двухэтажными домиками, и за ним тут же последовали остальные драконы; двое еще несли всадников, которых Грейди отрядил для наблюдения с неба, – Пью и Фоли.

Ксейден прошел мимо часовой башни ко мне. Он умело прятал опасения, но я видела волнение в его глазах и том, как он разминал пальцы.

«Надо было тебе дежурить в небе», – сказала я ему, пока Грейди собирал остальных слева от меня.

«Я не оставлю тебя одну на земле. – Наши руки чуть не соприкоснулись, когда мы пошли к остальным, но мы все же старались не палиться, особенно учитывая, с каким прищуром за нами наблюдала Аура Бейнхэвен. – И я ничем не рискую, пока остаюсь спокойным, хладнокровным и собранным внутри периметра. Магии здесь давно уже нет».

Вот почему драконы парили в небе над землей, не тронутой темными колдунами в их спешном марше к Сэмарре.

– Ничего не разберу… – Грейди перевернул нарисованную от руки карту. – Почерк у нее ужасный.

– Похоже, нам туда, – заметила капитан Хенсон, указав через деревенскую площадь.

– Вот поэтому надо было взять Кэт, как просила Вайолет. – Мира забрала карту из рук Грейди и принялась изучать ее сама.

– Грифоны за нами не успевают, – напомнил он. – И эта миссия – пробный шар для следующих экспедиций. Лишний участник испортил бы слаженность.

«Какую еще, на хрен, слаженность? – спросила я Ксейдена. – Я ненавижу Ауру, не верю Грейди после того, как он давал нам сыворотку, а остальных вообще не знаю!»

«Спокойствие. Хладнокровие. Собранность».

Ксейден сунул руки в карманы.

– Правда? Что-то не вижу здесь принца или его телохранителей, не говоря уже о представителях Поромиэля. И хватит шептаться, будто вас кто-то может услышать. – Мира повернула карту, находя ориентиры, нарисованные Кэт. – Здесь никого нет, и все будет хорошо, если наш караул перехватит случайные патрули и никто не начнет заклинать. – Мира указала куда-то позади меня. – Нам туда.

– Это заберу я, лейтенант. – Грейди вырвал карту обратно.

– Если бы я не знала, думала бы, что вы решили саботировать миссию, капитан, – ответила ему Мира с ледяной улыбкой.

– Идем. – Грейди обжег мою сестру взглядом, потом прошел мимо меня туда, куда секунду назад указывала Мира.

– Если это что-то меняет, – сказала капитан Хенсон Мире походя, двинувшись за ним, – я с тобой согласна.

– А я – нет. – Аура закатала рукава и потрусила за ними. – Летунам доверять нельзя.

– И все-таки Кэт помогает найти артефакт летунов, – пробормотала я.

– Спокойствие. Хладнокровие. Собранность. – Ксейден внимательно осматривал каждое здание у нас на пути.

– Новая мантра с тех пор, как стал герцогом? – спросила Мира, присматриваясь к остаткам рынка справа от нас.

– Просто не хочу вспылить из-за Грейди и испортить нашу испытательную миссию, – ответил Ксейден.

В полнейшей тишине мы шли по заброшенным улицам мимо иссушенных человеческих останков. Мне это напоминало песчаный замок. Внешний вид вроде бы тот же, но ощущение такое, что подует сильный ветер – и весь безжизненный остов рассыплется.

На следующем перекрестке мы свернули и попали на узкую улочку, зажатую между двумя сплошными рядами пятиэтажных домов. Некоторые дома на высоте второго-третьего этажей соединялись друг с другом крытыми мостиками, и мы шли словно в длинном туннеле.

– Какая ирония: они ставили дома так тесно, чтобы не пролезли драконы, и все-таки именно драконы нас и могут спасти, – заметила я, разглядывая серые стены.

– Грифон бы пролез без проблем, если бы сложил крылья, – заметила Мира.

– Здесь. – Грейди остановился перед большим домом.

– Как догадались? По табличке «Дом Амелии, первая стая»? – спросил Ксейден, кивнув на стену справа от двери.

Грейди поджал губы:

– Вы знаете свои позиции. Вперед.

Входная дверь под его рукой заскрипела так, что и мертвого бы разбудила, и все застыли.

Сердце стучало где-то в горле, и я сжала кулаки, когда в вены прилила энергия, реагируя на мой страх.

– Нас никто не слышит, – повторила Мира, потом, направившись за Грейди и Хенсон, мимоходом сжала мне плечо.

– Скоро вернемся, – сказал Ксейден, но я не почувствовала обычного касания рукой или тенью: Аура следила за нами с таким видом, будто мы того и гляди начнем сосаться.

Четверо исчезли внутри, оставив нас с Аурой посреди улицы.

– Я беру юг, – бросила я, подойдя к двери и глядя в выбранном направлении.

– Ладно. – Она встала спиной ко мне, и мы приступили к наблюдению.

Из дома доносился шум, на улицу падал лунный свет. Я подняла глаза и увидела, как нарастающий ветер разогнал облака.

Проклятье.

«Не держись на виду», – сказала я Тэйрну.

«Я сама ночь. – В его голосе прозвучала обида. – Ты лучше волнуйся за Дагол».

Красный дубинохвост Ауры.

«Ну как?» – спросила я Ксейдена.

«Здесь настоящий музей, а Кэт помнит только то, что артефакт выставлен на верхнем этаже в витрине. Не знаю, заметила ты или нет, но верхних этажей тут хватает», – ответил он.

Я подняла глаза на окна пятого этажа – здание выглядело так, будто того гляди обрушится.

– Мы здесь надолго.

Вот почему надо было брать Кэт. Может, если бы она оказалась здесь, это бы всколыхнуло ее воспоминания о том, где конкретно выставлялся цитрин.

– Ну отлично. – Аура нервно переминалась с ноги на ногу у меня за спиной; ее тень колыхалась у моих ног.

– Страшно? – спросила я как можно вежливее.

– Мы в сотнях миль от чар и стоим на хреновом кладбище, – огрызнулась она. – А ты как думаешь?

– Как человек, который часто бывал за пределами чар, могу сказать, что нервничать – только на пользу.

Что-то зашумело, и я чуть склонилась, всматриваясь в том направлении. По пологому склону улицы катилась стеклянная бутылка, подгоняемая ветром. Она застряла у порога в четырех домах от нашего.

– Видишь? Всего лишь… – Я оглянулась через плечо, а потом резко развернулась к Ауре целиком. – Какого хрена?

– Просто готовлюсь. – Она стояла с искаженным от страха лицом и поднятыми руками, сжимая большим и указательным пальцами огниво.

– А вот это, – я показала на ее руку, – уже неполезный и опасный для миссии страх. Опусти. Надень перчатки. Напоминай себе почаще, что магия – это наихудшее, что мы сейчас можем сделать.

– Нет. – Аура воинственно вздернула подбородок. – Когда тебя выпивают – еще хуже. И меня не застанут врасплох. Вообще-то и ты должна быть наготове.

– Ни в коем случае. – Я покачала головой и снова отвернулась. – У меня приказ – не заклинать, пока нет непосредственной угрозы чьей-либо жизни. Бутылка на пустой улице явно не представляет угрозы.

– Как командир крыла я приказываю быть наготове! – вскипела Аура. – Какая польза от нашего «величайшего оружия», если ты не можешь колдовать мгновенно?

– Единственное звание, которое здесь что-то значит, – это «кадет», поэтому, со всем уважением, отвали. – Я повела плечами, разминая их и стараясь удержать напор энергии на дверь моей внутренней библиотеки. Это хотя бы значило, что Тэйрн нашел невысушенный участок.

– Нашли! – крикнула в открытое окно Мира.

Я шумно вздохнула с облегчением.

С оглушительным скрипом распахнулась дверь в доме напротив, я резко повернула голову в сторону звука, и страх загнал сердце в горло, когда из теней выступил силуэт…

«Ви, берегись! Аура…» – начал Ксейден.

– Нет! – Я развернулась и бросилась на Ауру, но было поздно.

Огонь заискрился и сорвался с ее руки, как драконье пламя, окутав дверь.

Мы упали, и я чуть не расшибла голову о каменный порог, а волна жара опалила мое лицо, озаряя ночь. Сердце сжалось от ужаса, но я избавилась от него раньше, чем он пустил корни или того хуже – парализовал меня.

– Слезь! – заорала Аура, сталкивая меня в сторону.

И тут силуэт шагнул, спотыкаясь, на лунный свет и завопил.

Я вскрикнула – и на секунду страх победил.

Капитан Грейди горел.

– Нет! – Аура бросилась к нему, а он упал на колени посреди улицы.

Кожаные доспехи капитана, которые должны были его защищать, полыхали ярким пламенем. А у нас не было заклинателей воды или льда.

«Ксейден!» – крикнула я, поднимаясь на ноги и спеша к Грейди.

– Аура! Снимай куртку!

Мы могли бы прибить пламя. Должны были.

Крик Грейди навсегда врезался в мою память, когда он повалился на землю, а я вырвала из рук Ауры куртку и набросила на него, надеясь потушить огонь. Желудок чуть не вывернулся наизнанку от вони обугленного мяса, но эту вонь быстро затмил густой, липкий дым горящего дома.

Ксейден успел ко мне первым, оттащил от капитана, и тени из-под наших ног заструились, чтобы задушить огонь под растущие вопли, но пожар в здании напротив уже ревел.

– Блядь.

Ударил порыв горячего ветра, и мы втроем вскинули глаза.

Мое сердце рухнуло: пожар уже перекидывался с дома на дом, распространяясь по улице. Земля, здания – здесь все было лишено магии, но это нисколько не мешало высушенной деревне вспыхнуть, как коробок спичек.

– Риорсон! – крикнула Мира, вместе с Хенсон вылетев из двери позади нас. – Давай! Все равно мы считай что трупы!

Я вырвалась из рук Ксейдена и метнулась к Грейди, а по фасадам домов заструились тени. Однако языки пламени уже лизали не только первые этажи, но и мостики и рвались все выше. Мы оказались посреди сухой поленницы.

– Сэр! – Я упала перед Грейди, но он не двигался.

– Мертв, – объявил Ксейден так, будто говорил о погоде. – И я не могу…

Я оглянулась через плечо и увидела, как он, весь потный, качает головой, снова и снова поднимая руки и направляя тени то на один дом, то на другой, – но пожар, который раздувал ветер, сдержать было невозможно. Каждый уголек, каждая искра, каждый порыв ветра поджигали очередное здание.

Капитан Хенсон старалась как могла, но даже лучшему заклинателю ветра не под силу пепел и искры в воздухе.

Небо затрещало – я мельком взглянула вверх, – мостик, соединявший два дома, рухнул, объятый пламенем. Я бросилась, чтобы оттолкнуть Ксейдена, но между нами стояла Мира, подняв руки с растопыренными пальцами. Голубой разряд вспыхнул, как магический свет, и мост треснул пополам, рухнув по обе стороны от нас.

– Надо выбираться. – Мира подняла меня на ноги, потом вздернула за шиворот ошарашенную Ауру.

Командир крыла только таращилась круглыми глазами на распространяющиеся разрушения.

– Я справлюсь! – крикнул Ксейден, швыряя тень за тенью.

– Брось! – приказала Хенсон. – Остается надеяться на чистый путь до самой площади, чтобы эвакуироваться.

Руки Ксейдена дрожали, и страх глубоко вонзился мне в сердце, пронизывая до самых костей. Если бы землю, на которой он стоял, уже не иссушили…

Я встала перед ним, наплевав на то, что и кто сейчас увидит, и обхватила его лицо руками.

– Брось! – взмолилась я. – Ксейден, бросай это, нам нужно выбираться.

Его измученные глаза опустились к моим – в их ониксовых глубинах отражалось пламя.

– Пожалуйста. – Я не отводила глаз. – Это не остановить. Остается только выживать.

Он кивнул и опустил руки.

Мой следующий выдох был полон облегчения, но больше времени для промедления у нас не оставалось.

– Бегите! – Мира толкнула нас обоих, и мы рванули по узкой улочке.

Боль прострелила мои ноги от лодыжек до коленей, но меня это не волновало – не сейчас, когда обе стороны улицы занимались пожаром ненамного медленнее, чем мы бежали.

«Сосредоточься и выбирайся на деревенскую площадь», – приказал Тэйрн, и я так и сделала – сосредоточилась.

Драконы в эти улицы протиснуться не могли. Либо мы выберемся на открытое пространство, либо нам конец.

Все силы до капли уходили на то, чтобы быстро переставлять ноги и не спотыкаться на мостовой; на контроль дыхания, на контроль расстояния между мной и бегущим рядом Ксейденом.

Мира торопилась впереди, поворачивая раз за разом с такой уверенностью, которой я могла только позавидовать в этом лабиринте, и мы следовали за ней, спасая свои жизни.

– Вон там! – крикнула Мира, показывая на часовую башню в просвете крыш и бьющие над ней крылья. – Нет! – добавила она тут же. – Тэйрн первый!

Я мотнула головой:

– Если это Тейн – лети!

– Я не брошу… – начала спорить она.

– Лети, чтобы могли вылететь мы! – крикнула Хенсон.

Ксейден выбросил руку вперед и поймал меня, а Мира вылетела во двор навстречу садящемуся Тейну. Она идеально, на грани совершенства вскочила на него с разгона – и Тейн уже летел над деревней, в то время как она взбиралась по его передней лапе.

Хенсон кивнула, мысленно общаясь со своим драконом, потом оглянулась на Ауру:

– Ты следующая. Через минуту.

Загорелись дома позади нас.

– Это я виновата. – Аура сжала кулаки и посмотрела вперед распахнутыми, перепуганными глазами. – Грейди… погиб. Они знают, что мы здесь. Такой пожар уже не спрячешь.

– Сейчас важно только спастись, – ответила я. – Больше ни о чем не думай.

– Воздух! – крикнул Ксейден, и луну закрыли крылья.

«Мы не единственные крылья в небе», – тут же предупредил Тэйрн, и мою шею закололи ледяные иголки.

– Вперед! – приказала Хенсон Ауре, показывая во двор. – Дагол на подлете.

– Погоди! – крикнула я, но она уже бежала к часовой башне. – Тэйрн говорит, мы не одни.

– Успеет, – ответила Хенсон тоном, который меня совсем не убедил.

Спину опалял нестерпимый жар, но я не отводила глаз от Ауры, бегущей по открытому пространству.

К ней протянулась лапа – и я задержала дыхание. Лапа согнулась так же, как делал Тэйрн, чтобы подхватить меня с земли…

И из середины спины Ауры вырвался коготь.

Хлынула кровь, и виверна так быстро унесла тело Ауры в небо, что крика даже не было слышно. Где-то недалеко над нами заревел дракон.

Рука Ксейдена прижала меня сильнее, поддерживая, когда у меня подогнулись колени.

«Тэйрн…»

«Шестьдесят секунд», – ответил он, и его голос звенел сталью от напряжения.

– Проклятье, быстро они, – пробормотала Хенсон, покачиваясь на пятках. – Ладно, Риорсон, ты следующий…

«Быстро они»? И это все, что она может сказать?

– Мы тебе не подчиняемся, – ответил Ксейден, не отрывая взгляда от двора.

Луна высветила темно-синие крылья, но вместо того, чтобы приземлиться, Сгаэль пронеслась над нами, преследуя виверну, быстро набиравшую высоту.

– Что, во имя Данн…

– И уж тем более тебе не подчиняется она, – заявил Ксейден.

Сгаэль рванулась в воздухе, впилась когтями в спину виверны и подтянула ее под себя. Драконья голова мотнулась влево, вправо – и с треском вырвала сначала одно крыло твари, потом другое.

– Напомни никогда ее не злить, – пробормотала я, когда виверна рухнула где-то на окраине деревни.

У Ксейдена приподнялся уголок губ.

«На подлете», – объявил Тэйрн.

«Забери нас обоих».

Я схватила Ксейдена за руку:

– Давай со мной.

На миг он нахмурился, потом кивнул.

«Я вам не лошадь», – бросил Тэйрн, когда мы с Ксейденом выбежали с улицы на площадь, чувствуя, как пламя за спиной становится невыносимо жарким.

Мы были на открытом пространстве, и, мчась туда, где нас смог бы подхватить Тэйрн, я заставляла себя не думать о вполне реальной вероятности, что раньше нас заметит виверна.

«Я здесь», – сказал Тэйрн по нашему общему каналу.

«Доверься мне, – потребовал Ксейден; я не поняла, с кем из нас он разговаривает, но тут же кивнула. С невероятной скоростью он повернулся, встав передо мной, потом приподнял и прижал меня к груди так, чтобы наши глаза были на одном уровне. – Держись».

Я обхватила его за шею, стукнув проводником по спине, а он раскинул руки, и нас окутали полосы полуночно-черных теней, привязывая меня к нему.

Пламя чуть прибило биением крыльев, и считаные секунды спустя когти Тэйрна сжались на плечах Ксейдена, нас оторвало от земли и унесло в ночь.

От ветра на пути к Сгаэль слезились глаза, но я услышала приближающиеся хлопки крыльев. И увидела две лапы – не четыре.

«Справа, – предупредила я Тэйрна, потом взглянула на Ксейдена. – Ты уж постарайся со своими тенями».

«Положись на меня», – заверил Ксейден, и тени уплотнились.

Меня захлестнула энергия, когда я распахнула дверь своей библиотеки, и жар заколол кожу. Боги, если я зачерпну слишком много так близко к нему…

«Он был и еще ближе, когда ты заклинала», – напомнил Тэйрн и… Нет, не задумываться, откуда он это знает.

Секунду я ловила проводник, чтобы как можно дальше отстранить от Ксейдена, а потом дала энергии налиться до точки кипения и целиком сосредоточилась на правой руке.

Энергия хлестнула, проносясь во мне и покидая в одно мгновение. Ударила молния – и, прицелившись, я направила ее пальцем из неба. Жар уколол кончик пальца, но я держала молнию, сколько могла, и только потом отпустила.

Прямо в хребет виверны.

Бестия рухнула, и Сгаэль торжествующе заревела, поливая проносившийся мимо труп струей пламени. Затем заложила вираж назад, чтобы следовать за нами, а Тэйрн повернул налево, унося нас вдоль реки на запад.

Так мы летели несколько минут – достаточно, чтобы убедиться, что мы в безопасности, – а затем приземлились, пересели на своих драконов и взлетели снова.

Тэйрн вел нас низко, в тенях гор и прижимаясь к склонам. Через два с половиной часа мы пересекли границу чар в сотне миль к югу от Сэмарры.

В крепость мы вернулись за три часа до окончания суточного предела.

– В голове не укладывается, что вы бросили его умирать, – пробормотал лейтенант Пью, когда мы входили в ворота Сэмарры.

Ксейден развернулся и прижал его к стене, придавив шею локтем.

– Кадет Бейнхэвен испугалась и приняла его за вэйнителя. А ваше оправдание? Где были вы, когда виверна насадила ее на коготь?

– Мы… патрулировали на севере… – Цвету лица лейтенанта мог позавидовать и помидор, но ни я, ни Мира не вмешались.

– Вы были нужны над деревней. – Ксейден убрал руку, и Пью сполз по стенке.

Хенсон и Фоли подняли лейтенанта на ноги и двинулись во двор, а Мира преградила нам дорогу.

– Я успела, – сказала она, полезла за пазуху летной куртки и вытянула длинную цепочку.

Небольшой, размером с наперсток камешек, который когда-то был цвета меда, теперь лежал в оправе потрескавшийся, мутный, покрытый копотью.

– Проклятье. – Я уронила плечи. – Если Кортлин его не примет, все было зря.

– Я не поэтому рада, что успела туда первой. – Мира протянула мне кулон, потом достала из-за пазухи сложенный вчетверо пергамент. – А вот поэтому.

Сжав кулон, я взяла записку другой рукой и увидела, что она адресована заклинательнице молний.

– Это лежало рядом с кулоном, – пояснила Мира, пока я его разворачивала, и Ксейден рядом со мной напрягся.

Вайолет,

просто напоминание: может, я и хочу, чтобы ты пришла к нам по своей воле, но все равно могу забрать тебя, когда пожелаю. Почему не задашь вопросы, ответы на которые так отчаянно ищешь, мне?

Т.

– Теофания…

Внутри меня все опустело.

Либо она знает, что я ищу род Андарны…

Либо знает, что я ищу лекарство…

Ксейден чуть не превратился в статую, выдохнув:

– Она знала, что мы прилетим.

А, блядь, да, и это тоже.

Глава 20

Возможно, цель – не отказываться от восстания, а отправляться на войну лишь с теми, кому веришь безоговорочно.

Подполковник Эшер Сорренгейл. Покоренные: второе восстание кровланского народа

После возвращения я несколько дней читала все книги о Деверелли, которые смогла найти Есиния, чтобы подготовиться к совещанию с Сенариумом. После штудирования их и томов от королевы Марайи, после уроков и переделки седла, после многих часов практики с молниями на заснеженных пиках над Басгиатом я падала в постель без сил каждую ночь.

К пятнице я уже проглотила «Темную сторону магии», «Красные регалии», «Бич наших времен» и вызывающий кошмары труд «Об анатомии врага», но ничто не приблизило меня к тем ответам, которые я искала ради Ксейдена. Впрочем, Джек тоже. Он-то был только рад рассказать о пути асима, о том, что за пределами чар трансляция от земли происходит так же легко, как дыхание, но не назвал имени своего учителя, не поведал о мудрецах и мавенах ничего, кроме самых элементарных сведений. И Малек знает, он не собирался рассказывать, откуда Теофания узнала о нашем полете за цитрином или какие ответы я ищу.

Но, в третий раз перечитав папину рукопись и подняв все источники, какие в ней упоминались, я уловила направление его гипотезы. Эту мысль я держала при себе – отчасти потому, что боялась ошибиться, но в основном потому, что боялась оказаться правой. Когда Варриш в прошлом году сказал, что исследования касались перьехвостов, я и не воображала, к чему они ведут.

– Я хочу лететь с вами, – сказал Ридок, когда мы шли по роскошному красному ковру административного здания к большому залу.

Я искала подходящие слова и пыталась успокоить тошнотворное ощущение, бушующее в животе. Отчет перед Холандом – уже невесело, но я пропустила завтрак из-за вызова в Сенариум – скорее всего, это было собрание, чтобы назначить нового командира.

И я не собиралась соглашаться.

– Не дождешься, – вздохнула шедшая рядом со мной Ри. – У нее и так хватает забот, и к тому же тебе не дадут пропускать уроки. Нас даже в зал не пустят.

– Я смогу тебя защитить, – настаивал Ридок, повернувшись ко мне с недоочищенным апельсином в руках.

– Уж Риорсон как-нибудь без тебя справится, – заметил Сойер, ковыляя справа от Ри на костылях и очередной металлической ноге.

На этой неделе он даже вернулся в класс, хотя еще не на летное поле.

– И Мира. – Я верила письму папы всей душой.

Перед нами расступилась четверка кадетов пехоты, и мы увидели тяжелые двойные двери большого зала. У порога стояла Кэт, улыбаясь высокому летуну, которого я еще не видела.

Он был на дюйм ниже Ксейдена, стройный, с легкой улыбкой. В темных, как у Кэт, волосах отражалось синее магическое свечение, которое падало на рукоятку его клинка на боку и ножны кинжалов, висящие в виде буквы V на груди.

У меня поднялись брови. Я думала, что в ответ на просьбу прийти на это собрание с тем, кому она доверяет, Кэт позовет Марен, но я была только за новых друзей-мужчин – особенно если это значило, что она наконец перестанет постоянно пялиться на Ксейдена. Хотя я надеялась, что у Трегера есть шанс.

– Эй, ну хоть попробовать можешь? – Голос Ридока не просто стал громче, он привлек внимание всего десятка человек в коридоре.

– Так, что случилось на самом деле? – Я потянулась к его руке, и мы вчетвером остановились, не доходя нескольких шагов до двери.

– Мне… просто нужно лететь. – Ридок крепко сжал несчастный апельсин обеими руками. – Кто-то из нас должен лететь с тобой. С самого… – В его темно-карих глазах промелькнула боль, когда он посмотрел мне прямо в глаза. – С самого Альдибаина с тобой был кто-нибудь из нас. – Он поднял палец. – Кроме того раза, когда ты улизнула на семейный полет в Кордин. Академия раскололась – и мы идем с тобой. Басгиат пал под атакой – и мы там. Летишь в Поромиэль за братьями Марен? С нами. А стоит нам разлучиться, как тебя либо тащат в допросную и несколько дней пытают, либо чуть не поджаривают в пламени Ауры. И я знаю, что не один так думаю: присматривай за тобой Лиам, этого всего бы не случилось. – Он перевел палец в сторону Рианнон и Сойера. – Вы оба знаете, что тоже об этом думали.

У меня в горле рос комок.

– Я все это ценю, правда. Но за мной не надо никому присматривать.

– Я не в этом смысле. – Ридок вновь обхватил апельсин обеими руками. – Просто, по-моему, когда мы не вместе, сразу начинается какая-то фигня. Ри лететь не может: на ней ответственность за весь отряд. Сойер еще оправляется, вот и остаюсь только я. И если бы Риорсон был стопроцентно уверен, что может не допустить фигни, он бы не назначал к нам в отряд Лиама. Он силен – но все-таки не то чтобы непогрешим.

Если бы Ридок только знал… Одним богам известно, кого за этими дверями предложат на замену павших, но я уже знала, что доверять могу только двум людям: Мире и Ксейдену.

– А ты нет? – спросил Сойер, опираясь на костыли.

Ридок прищурился:

– Я боец не хуже любого другого, и, пока ты лечился, а Рианнон строила первогодок, я перечитал все хреновы книжки, какие только мне подсовывала Есиния, и тренировался все свободные часы… – Шкурка на его апельсине лопнула. – И меня просто бесит, когда вы делаете вид, будто мое чувство юмора как-то влияет на мои способности.

– Ридок, – шепнула я, уставившись на апельсин. – Что ты сделал?

– Я же тебе говорю. – Он протянул мне фрукт, и тот лег в мою ладонь холодным камнем. – Ты не единственная, кто часами оттачивает свою печать.

Я оттянула шкурку большим пальцем. Апельсин промерз под ней насквозь.

– Как ты это сделал?

– Я всегда умел вытягивать воду из воздуха, – ответил он. – Плюс мне надоедало ждать, когда в лазарете проснется Сойер, – без обид, – и если в чем-то целители и молодцы, так это в том, что оставляют фрукты без присмотра. И я понял, что могу замораживать воду внутри фруктов.

У меня раскрылся рот, пока я перебирала в уме все последствия.

– Сорренгейл, мы идем или как? – крикнула Кэт.

Я посмотрела на Ридока и прошептала:

– Хочешь сказать, можешь заморозить жидкость в человеческом теле?

Он потер затылок:

– Ну, не то чтобы я пробовал… тем более на живых, конечно, но… да, думаю, могу.

Так это было внезапно. И великолепно. И страшно. Все вышеперечисленное.

– Твою ж мать! – Сойер придвинулся к нам. – А другие заклинатели льда так умеют?

– Да вроде нет… – Ридок покачал головой. – Оказывается, немного даже тех, кто извлекает воду из воздуха.

– Сорренгейл! – рявкнула Кэт.

– Да, ты идешь со мной. – Я сунула апельсин в руку Ридоку и показала на дверь. – Хотя лед тут и ни при чем. Там, куда мы летим, магии вообще нет. А вот что при чем – так это твои первые слова.

– Когда мы не вместе, сразу начинается какая-то фигня, – повторил Ридок тихо.

Отправляться на войну лишь с теми, кому веришь безоговорочно.

Я кивнула, и мы двинулись по коридору.

– Ну наконец-то. – Кэт закатила глаза.

Ее друг справа уже открыл дверь, и я мельком успела заметить нашивку на его форме, когда мы входили. Корделла.

Родственник?

Половину столов и скамей в зале отодвинули к стенам, чтобы освободить место перед длинным центральным столом, где лицом к нам сидели члены Сенариума – и не только они. По бокам от Холанда, восседавшего посередине, расположились Аэтос и Маркем, и принц слушал шепот Маркема.

Ксейден находился на левом конце стола: лицом ко мне, расслабленно вытянув ноги – будто на этом собрании составляли график полетов, а не решалось будущее всего Континента – и не спуская глаз с меня.

«Ты как?» – спросила я, быстро бросив взгляд на Холанда.

«Он еще дышит, так что будем считать это победой, – ответил Ксейден, сидя со скучающим видом, но тени вокруг него выглядели четче остальных размытых у стола – естественный результат множества источников света. – Они уже определились со своим курсом, поэтому тебе лучше определить наш».

– Ах, кадет Сорренгейл. – Глаза Холанда загорелись от улыбки, и он отстранился от Маркема. – Вы вовремя.

– Вообще-то кое-кого еще не хватает.

Я быстро окинула зал взглядом, заметив, что Мира первый раз в жизни опаздывает. А еще невозможно было упустить из виду Фоли, Хенсон и Пью – остатки нашего особого отряда, – и еще одно дополнение: капитана Джарет.

– Как вижу, с вами двое гостей. – Герцогиня Моррейн с презрением взглянула за мое плечо.

– Они здесь по моей просьбе. – Я подняла подбородок. – Как и кадет Гэмлин.

Ридок молчал, стоя рядом.

– Вы же не можете всерьез… – начала герцогиня.

– Я разрешаю, – сказал Холанд, подняв руку. – Недавние потери прискорбны, но прошел уже месяц – пора действовать. Цитрин у вас, с королем Кортлином назначена аудиенция. Командование передаем капитану Хенсон. – Холанд показал на свернутый пергамент, лежавший перед ним.

«Он что, стебется, блин?»

Я бросила взгляд на Ксейдена.

«Ничуть. – У него приподнялся уголок губ. – Сожри их заживо».

Я прошла по свежевымытому полу, взяла свиток, отступила назад, к Ридоку, и пробежала по приказам глазами. Мы вылетали в Деверелли послезавтра для встречи с королем, чтобы договориться об альянсе, получить плацдарм для расширения поисков, если мы не найдем род Андарны, а затем возвращались для доклада – и все под командованием капитана Хенсон и старшего офицера лейтенанта Пью.

Пока Маркем и Мельгрен ищут намеки, которые мы упустили, в Аретии.

«Ты читал? – потребовались все силы, чтобы не смять свиток. – Они собираются искать в Аретии».

«Могут пойти в задницу».

– Нет, – сказала я принцу.

– Прошу прощения? – Холанд наклонился вперед.

– Я сказала «нет». – Я разорвала приказ пополам. – Нет вашему командиру. Нет вашему выбору участников. Нет обыску Аретии. Нет.

– А я предупреждал, – проронил Ксейден в пространство.

Холанд напрягся, а герцог Коллдира поерзал на стуле перед тем, как прищуриться.

– Капитан Джарет – отличное дополнение и лучший мечник среди всадников.

– Очень великодушно, если учесть, что я видела несколько месяцев назад, в Сэмарре, как лейтенант Риорсон надрал ему задницу, даже не напрягаясь. – Энергия пробежала по моим венам, но я не давала гневу разгореться. – Мы уже попробовали по-вашему…

– И явно преуспели, – прервал меня Холанд. – Или артефакт не у нас?

– Мы потеряли там двух всадников, потому что поручили миссию людям, которые друг друга не знают и друг другу не доверяют. Да, артефакт у меня, и я доставлю его в Деверелли. Но только с теми, кого отберу сама.

Я расправила плечи и заметила краем глаза, как Ридок кивнул.

За нами открылась дверь, и моя смелость раздулась до полной наглости, растущей все больше по мере приближения знакомых быстрых и деловитых шагов.

– Простите за опоздание, – сказала Мира, проходя мимо Кэт и ее родственника справа от меня. – Очень сильный ветер с севера. Что я пропустила?

– Думаю, Вайолет сейчас слетит с катушек, – шепнул Ридок.

– Это, – я бросила половинки свитка Холанду, и он, вскочив, поймал их: сработал тот самый рефлекс, который делал его таким смертоносным на поле боя, – не план, а они, – я показала на сидящих всадников, – не мой отряд.

Ухмылка Ксейдена только ширилась, и он устроился поудобнее, будто готовясь к представлению.

– Осмотр Аретии – первый логичный ход действий, учитывая, что это единственная область, о которой у нас нет никаких… – начал Маркем, пока его щеки наливались багровым.

– Не разговаривать, – отрезала я, посмотрев ему в глаза впервые за долгие месяцы. – Только не со мной. Если спросите меня, то у вас надежность пьянчуги и принципиальность крысы. Вы жалуетесь, что вам не хватает сведений об Аретии за шесть лет, а сами скрывали века истории Континента!

У Холанда поднялись брови, а Мира положила руку на навершие меча.

– Ты не смеешь говорить со старшим офицером и тем более командиром всего квадранта в таком тоне! – заревел Маркем, вскочив со стула.

– Если вы вдруг не заметили, я перешла парапет и уже вам не подчиняюсь! – выпалила я в ответ.

– Зато подчиняешься мне, – предостерег Аэтос. – И я говорю от имени Мельгрена.

Я поддалась ярости:

– А я говорю от имени Тэйрна, Андарны и эмпирейцев. Или вы забыли, что два дракона потеряли своих всадников?

«Если бы я тебя уже не любил, влюбился бы сейчас», – сказал Ксейден, скрестив ноги в лодыжках.

– Сядь, Маркем! – приказал Холанд с ноткой удивления в голосе. – Ты попытался и проиграл.

Маркем опустился на стул.

– Мы рискнем. Назовите имена кандидатов в свой отряд, кадет Сорренгейл, – кивнул Холанд. – Но знайте: если у вас ничего не получится в Деверелли, мы назначим другого командира и откажемся вести дальнейшие переговоры об условиях Второго аретийского соглашения.

Того самого, которое вернуло титул Ксейдену.

Я проглотила ком в горле. Ну прям никакого давления.

– Согласна. – Я расправила плечи. – Для миссии в Деверелли я беру в отряд лейтенанта Риорсона, лейтенанта Сорренгейл, кадета Гэмлина, кадета Корделлу, – я оглянулась через плечо, чтобы проверить звание, – капитана Корделлу, кадета Аэтоса, ваше высочество и любого вашего любимого охранника, который все равно пойдет с вами на случай, если вдруг ушибете палец, – заявила я. – И когда мы добьемся успеха в этой первой экспедиции, оставляю за собой право поменять членов отряда.

– Ни в коем случае, – качал головой Аэтос. – Ты берешь только офицеров, никаких летунов. И о Риорсоне не может идти и речи.

Холанд поднял руку, и Аэтос притих.

Ксейден застыл так, что мне пришлось взглянуть в его сторону, чтобы убедиться, что он еще дышит.

– Я возьму кого захочу, – парировала я. – Катриона – третья в очереди на поромиэльский трон и может говорить за Поромиэль…

– А капитан? – спросила герцогиня Моррейна, перекосившись так, будто учуяла что-то прокисшее. – Обязательно нужно два летуна?

– Кадет Корделла тоже заслуживает взять того, кому доверяет. – Я склонила голову к плечу, глядя на Холанда. – Драконы не носят людей, которые не прошли парапет или не поднялись по Полосе, поэтому вам повезло, что грифоны добрее, иначе бы вам за нами не угнаться. Лейтенант Сорренгейл – единственная всадница, которая может творить собственные чары. Кадет Аэтос – единственный знаток кровланского среди всадников, которому я доверяю, а это второй по распространенности язык в Деверелли. Кадет Гэмлин предан мне, и даже если бы лейтенант Риорсон не был самым смертоносным всадником в наших войсках, – я бросила взгляд на Аэтоса, потом на Холанда, – а он именно им и является, то Тэйрн и Сгаэль все равно не могут расставаться. А нам неизвестно, сколько мы проведем в пути. Я уже устала из-за этого спорить.

– Он профессор моей военной академии! – выпалил Аэтос.

– Я выбрала его.

Холанд наконец медленно опустился на стул, глядя на меня так, будто никогда не видел.

«Он и не видел, – напомнил Тэйрн. – Он больше тебя не знает».

Я не отводила взгляда от Холанда.

– И тирцы поддерживали связь с Деверелли вплоть до прошлого века. Кому заново налаживать контакт, как не самому герцогу Тиррендора?

По нашей с Ксейденом связи прокатилось его удивление, но он сохранял неестественную неподвижность.

«Можешь читать книгу моего отца когда захочешь», – сказала я ему.

– Риорсону принадлежит место в Сенариуме, – возразила герцогиня Моррейна. – Он не может просто взять и улететь. У него даже нет наследника на случай… если случится трагедия. Хотя я могу согласиться на его отсутствие, если он рассмотрит предложение моей дочери.

«Предложение?»

«Очередное из десятка с тех пор, как мне вернули титул. Не о чем волноваться».

Мой разум пригладила мягкая нить переливающегося оникса.

У меня екнуло сердце. У нас с ним были очень разные представления о причинах для волнений.

– Хотя бы скажи прямо, что имеешь в виду, Илена. – Холанд покосился в ее сторону. – Ты ему не доверяешь и хочешь, чтобы твоя династия правила не только Моррейном, но и Тиррендором.

– Он возглавил восстание! – Она ударила руками по столу.

– Мой отец возглавил восстание, – сказал Ксейден, не отрывая глаз от меня. – Я принимал участие в революции. Как мне говорили, тут есть разница.

Я не дала губам скривиться в усмешке.

– К тому же споры ничего не изменят. – Ксейден выпрямился. – Я лечу. В мое отсутствие за меня будет говорить Левеллин, совещаясь с моим единственным кровным родственником – кадетом Дюрраном. Лейтенант Тэвис уже вел со мной уроки и займет должность профессора, чтобы преподавать без меня, пока не придет очередь следующего профессора.

– Если я дам разрешение, – вставил Холанд.

«Ошибка, Холанд».

– Я спрашиваю разрешения только у одной личности на всем Континенте, и я уверен, что вы – не Амари. – Ксейден медленно обернулся к Холанду, и дышать сразу стало труднее.

– Я говорю от имени своего отца, – процедил Холанд сквозь зубы.

– Ага. Будто я его слушаю. – Взгляд Ксейдена переместился ко мне. – Когда желаешь отправляться?

– Мы вылетаем в Деверелли, как только будет готов его высочество. – Я посмотрела Холанду прямо в глаза, рассчитывая на его полное неумение раскусить меня и заметить страх, что он остановит Ксейдена властью короны.

Холанд встал – как и все за столом, кроме Ксейдена.

– Давайте хотя бы этот приказ не будем менять. Мы вылетим послезавтра.

Принц вышел через северную дверь, и за ним последовали остальные.

– И все это время никаких шуточек, – сказала я Ридоку с улыбкой. – Я тобой горжусь.

– Я держал внутренний голос внутри, – ответил он, сверкнув улыбкой, когда подошел Ксейден.

– Обязательно было его подначивать? – спросила я.

– Нет. – Ксейден не отрывал взгляда от моих губ. – Я просто развлекался.

– Дрейк Корделла?! – воскликнула Мира, и мы втроем обернулись и увидели, как она идет к Дрейку мимо нас. – Из ночной стаи?

Капитан ответил моей сестре очаровательной нахальной улыбкой:

– Наслышаны?

– Благодаря тебе рухнули чары во время Монсерратского наступления в прошлом году. – Она прищурилась.

– Так точно. – Его улыбка стала только шире.

И она врезала ему коленом прямо между ног.

О боги.

– Ух. – Ридок поморщился. – Мужик…

Дрейк упал на колени, а Кэт вскрикнула.

– …попал, – договорил Ридок.

– А ты, значит, Мира Сорренгейл, – выдавил Дрейк с искаженным болью лицом.

– Видать, тоже наслышан. – Она присела. – Еще раз подвергнешь жизнь моей сестры опасности, и вместо колена будет мой меч. Дошло?

К его чести, Дрейк втянул воздух сквозь зубы и усмехнулся:

– Понял.

– Замечательно. – Мира похлопала капитана по плечу и встала, уделив Кэт лишь мимолетный разгневанный взгляд, прежде чем повернуться ко мне. – Тебе дали всего один шанс собрать отряд, и ты выбрала своего бывшего парня, своего нынешнего парня, главного клоуна квадранта, двух человек, которые пытались убить тебя в прошлом году, причем одна – как раз из-за твоего нынешнего парня, – и как еще назвать Даина? Вот это твой выбор для самой важной миссии, которая только могла достаться всаднику?

«Рад, что наконец кто-то сказал это вслух», – подал голос Тэйрн.

– И… еще ты.

Не самый мой лучший ответ.

– И не забывай охранника Холанда, – добавил Ридок. – Наверняка от него будет много пользы.

Мира закатила глаза, а потом направилась к двери.

– Мне надо запастись провизией, но, похоже, времени еще столько, что я успею прочитать следующий том в твоей любимой серии, – бросила она мне через плечо.

Мамины дневники. Я кивнула и одну славную секунду наслаждалась победой.

Возможно, теперь считаные дни отделяли нас от всего, что нам нужно: семья Андарны, лекарство для Ксейдена и то, что отец хотел получить у той торговки в Деверелли.

Я ждала послезавтрашнего дня с нетерпением.

Глава 21

Тиррендор разорвал связь с островами последним. У руководства этой провинции сложилась репутация мудрого, но в данном случае я бы добавил – еще и дальновидного.

Подполковник Эшер Сорренгейл. Покоренные: второе восстание кровланского народа

В первую ночь мы, испытывая пределы скорости и выдержки грифонов, остановились в Альдибаине. Потом выжимали из них все – держали сутки под седлом, задерживаясь, только чтобы покормить и напоить крылатых, и достигли Кордина к рассвету.

Все думали, этот мучительный день нужен, чтобы подготовить грифонов к перелету через море.

И только Ксейден знал настоящую причину: хоть он и пережил ночь невредимым, я боялась допускать того, чтобы он касался земли без чар без крайней необходимости.

Мы летели над выжженной и высушенной землей, избегая вэйнителей с помощью разведданных от Дрейка. Иногда я чувствовала себя так, будто мы бежим от столкновения, хоть я и знала, что мы ищем способ его закончить.

«Грифоны не успевают, – предупредил меня Тэйрн, когда мы пошли на посадку к дворцу Текаруса. – Особенно под весом двух людей».

«Предлагаешь взять одного?» – спросила я, борясь со сном, который давил на мои веки последние три часа. И внезапное потепление климата мне вовсе не помогало.

«Я предлагаю лететь только с всадниками и летунами».

Его крылья били медленно, чуть ли не лениво, в знак уважения к грифонам и Андарне, которая отцепилась от сбруи час назад на случай, если нас заметят и будут сопровождать до дворца.

«Я бы с удовольствием, но он – представитель Наварры».

Я потянулась за фляжкой, только чтобы вспомнить, что уже выпила ее до дна пару часов назад.

«Когда мы найдем иридов, он ничего не будет значить. Будет значить только Андарна».

«Ну, когда вступишь с ними в контакт, я буду рада избавиться от принца. А пока нам нужно искать намеки на помощь у людей. – Я посмотрела направо и нашла взглядом Андарну, мелькающую за крылом Тэйрна. – Не устала?»

«Проголодалась, – ответила она. – И Кира говорит, у них много коз, потому что среда непригодна для разведения овец. Может, если у них лучше погода, то будет лучше и кормежка».

«Мы отлично знаем, что ты не любительница снега».

Я усмехнулась на теплом ветру, пока Тэйрн приближался к бойцовой яме Текаруса вместо травянистой террасы, где мы высаживались в наш прошлый визит.

«Возможно, ты похожа на род Сгаэль, – отметил Тэйрн. – Они тоже предпочитают теплый климат».

И точно. До Великой войны гнезда синих находились здесь.

Охрана заметила наше появление и поспешила на верхнюю террасу бойцовой ямы, а Тэйрн приземлился посреди поля, резко сложив крылья одновременно с тем, как Андарна чуть менее изящно опустилась справа от него.

И через секунды наши пять драконов и два грифона заняли все свободное место на поле.

Я сняла одну сумку, помедлила и оставила вторую пристегнутой к седлу.

«У меня она будет в безопасности», – напомнил мне Тэйрн, нетерпеливо опуская для меня лапу.

«Это значит, ты не сможешь снять седло».

Я не хотела доставлять ему неудобств.

«Будто я опозорю свою семью, оказавшись неготовым в случае, если враг…»

«Все-все, поняла».

Я расстегнула свой ремень, потом попросила тело слушаться и вылезла из седла. Мышцы, связки, сухожилия – все скрипело и хрустело, пока я спешивалась, а когда я спрыгнула на землю, ноги чуть не подломились. Я не могла не бросить взгляд на Кэт, взбежавшую по лестнице навстречу двум ожидающим летунам-охранникам с таким видом, будто и не летела целые сутки подряд.

«А мое можно снять?» – спросила Андарна, вывернув голову, чтобы погрызть металлический ремень на плече.

«Нет!» – воскликнули мы с Тэйрном одновременно.

«Нет! – передразнила Андарна. – Ладно. Отправлюсь на поиски пропитания».

«Будешь ждать, пока мы не убедимся, что нас примут, – приказал Тэйрн, и Андарна выпустила в его сторону струю пара, а потом уселась на задние лапы и словно надулась от обиды. – Живо подними хвост с земли. Мы, по-твоему, где? В Долине?»

Я поправила лямки рюкзака и едва сдержала смех, когда Андарна полыхнула пламенем в заднюю лапу Тэйрна, но послушалась.

«Даже не удостою это ответом!» – рявкнул он.

Впереди Сгаэль взмыла в воздух – и я нахмурилась, глядя, как Ксейден с привычным непроницаемым выражением-маской на лице провожал ее взглядом.

Аотром, Тейн и Кэт стояли смирно, но Киралер взлетела вместе с грифоном Дрейка – Соваданном.

– Как себя чувствуешь? – спросила я, подойдя к Ксейдену и заметив, что Мира с мечом наголо уже прошла половину лестницы.

– Это я должен тебя об этом спрашивать. – Он размял шею и с трудом отвел глаза от удаляющегося силуэта Сгаэль, задержав взгляд на моих бедрах и коленях так, будто видел, как они ноют. – Вряд ли твое тело радуется после стольких часов в седле.

– Мне… – Я замолчала, точнее, мы оба замолчали, когда Холанд неуклюже выбрался из огромной корзины, которую Кира поставила перед нами. – Мне уж явно лучше, чем вот этому.

Принц выругался, зацепившись лямкой своего рюкзака за край корзины. И вместо того чтобы перенести вес, он дернул так, что напрочь оторвал лямку.

«Очевидно, в наследнике тебя привлекла рассудительность».

Голос Тэйрна так и сочился сарказмом.

«Мне было восемнадцать, а он был красивый. Отстань».

Я поморщилась, заметив, что Холанд не спешит помогать вылезти из корзины капитану Уиншир – своей рыжеволосой телохранительнице.

– Похоже, королевство в надежных руках. – По пути к остальным, ждавшим впереди, Ксейден покосился на иссушенные камни, окружавшие арену. – Как думаешь, кто-нибудь заметит, если я буду ночевать на этих камнях?

– Да. – Я понизила голос, оказавшись рядом с Даином и Ридоком: они оба неловко отошли чуть в сторону, когда Анна отказалась от всех предложений помощи и едва не растянулась во все свои пять футов одиннадцать дюймов возле Холанда, а потом с раздражением поспешила за ним по лестнице. – Но если хочешь, я буду спать здесь с тобой. Если тебе это нужно. – Я была готова на все, чтобы снизить любые риски.

– Прибереги свой встревоженный вид на потом. Пока нет причин заклинать, все будет в порядке, как и вчера ночью.

Ксейден сжал мою ладонь и отпустил раньше, чем заметил Холанд.

Даин и Ридок таращились вокруг, пока мы выбирались из ямы. Сейчас было прохладнее, чем в наш прошлый визит, но от влажности кожаная куртка все равно неприятно липла к телу.

– Это отсюда ты взял идею для спаррингов печатей в Басгиате? – спросил Даин через плечо, когда мы наконец поднялись.

Ксейден кивнул, окинув взглядом периметр.

Как только я заметила, как Текарус – очевидно, в спальном халате – обнимает Кэт на патио неподалеку, Тэйрн и Андарна взметнулись с арены, и остальные быстро последовали их примеру. Мира встала в стороне, убрав меч в ножны, и с многозначительным прищуром встретила двух летунов, телохранителей Текаруса, прежде чем Дрейк заключил высокого справа в дружеские объятия и похлопал по спине.

«Скажешь, если он припас еще вэйнителей для внезапных испытаний», – сказал Тэйрн, улетая вслед за Сгаэль.

Мы прошли мимо последних рядов иссушенных камней, завезенных с границы Пустошей, как раз когда Холанд и Анна вышли к патио.

«Обязательно. Смотри, чтобы Андарна не съела ничего – и никого, – что ей есть не положено».

По моей спине сбежала капля пота, и я снова поправила рюкзак на ноющих плечах, скривившись от неприятного ощущения в правом суставе, и от раздражающей волны головокружения все поплыло перед глазами. Измождение, обезвоживание и жара – не самые лучшие друзья моего организма.

«Ты словно дряхлая старуха. Быть может, хоть мой род не будет портить настроение. Быть может, они пируют, как пожелают, быть может, они… О-о! Это что?»

«Исполинская краснорогая черепаха – и нет, категорически нельзя! Панцирь застрянет между зубами, а я не понесу тебя с вонючими осколками панциря… А ну, вернись!»

Драконы вылетели за пределы досягаемости, и голос Тэйрна затих.

Ксейден неестественно напрягся, как только мы сошли с иссушенных камней на полоску травы, отделявшую арену от многолюдного мраморного патио, ведущего в дворцовую столовую.

«Я в порядке», – заверил он меня, когда мы подходили к людям.

Мы влились в толпу, и я оказалась рядом с Холандом, который каким-то образом умудрялся выглядеть в своей мятой пехотной форме все таким же царственным… и надменным.

Я поморщилась, когда лучи восходящего солнца забликовали на его золотых регалиях, и быстро опустила глаза к собственной строгой черной куртке. Я никогда еще не носила настоящую боевую – только тренировочную. На этой нет ни имени, ни нашивок, лишь две четырехконечные звезды, обозначающие ранг – кадет второго курса. Ничто не выдаст мою личность, если окажусь за линией фронта. Ну разве что волосы.

– Молодец! – Текарус радостно улыбнулся Дрейку, потом окинул взглядом остальных и задержался на Холанде. – Ваше королевское высочество. – Он склонил голову. – Мы и не ждали такого высокого гостя.

– Мы ценим ваше радушие, виконт. – Холанд изобразил этот свой едва заметный поклон, больше похожий на кивок, который раньше действовал мне на нервы. И видимо, действует до сих пор. Его рука поднялась, легла мне чуть ниже спины, и я застыла. – Мы надеялись передохнуть денек-другой в зависимости от состояния грифонов, прежде чем продолжить путь на Деверелли.

По моему бедру, завиваясь, поднялись тени, и я сделала шажок к Ксейдену, ускользнув при этом от руки Холанда.

«Ты все еще в порядке?»

«Было бы еще лучше, если бы твой гребаный бывший не распускал руки», – прошипел он, и его тень крепко ухватила меня за ногу.

– Деверелли? – переспросил Текарус, перевел взгляд на меня, и его брови взлетели буквально к самым волосам. – Артефакт у вас?

И только я раскрыла рот…

– У нас, – ответил за меня Холанд.

Боги, всегда это в нем ненавидела.

Даин взглянул на меня и чуть закатил глаза, напоминая, что и он никогда не был большим фанатом Холанда.

– Разумеется, – медленно произнес Текарус, опуская глаза к теням на моем бедре. – Ну что ж, давайте устроим вас поудобнее. – Он быстро повернулся к дворцу, вихрь расшитой роскошной ткани колыхнулся вокруг него, и мои плечи опустились от усталости, когда мы все вместе последовали в столовую. – Прошу простить за меры дополнительной безопасности. Мы – один из последних крупных городов, оставшихся на юге, – говорил виконт, пока мы огибали огромный стол и вступали в просторный дворец.

Я почти забыла, как от этого дворца захватывает дух.

Он был возведен ради движения воздуха. Ради красоты, искусства и света. В белых мраморных полах отражался золотой закат, рядом с широкой центральной лестницей в искусственном русле поблескивала чистейшая вода. Если вэйнители продвинутся так далеко на юг, у дворца не будет ни единого шанса.

И тот, кто его строил, не мог об этом не знать.

Мира задержалась внизу белого лестничного пролета, бросив взгляд на едва заметный черный столб этажом ниже. Как и в прошлый раз, вокруг него бурлила толпа.

– Конечно, притом, сколько здесь находится летунов, свободного места немного, – говорил Текарус, плотнее затягивая пояс своего расшитого халата и шагая вверх по ступенькам. – Вы не против расселиться по двое? У нас есть несколько комнат на верхнем этаже. – На лестничной площадке он бросил взгляд через плечо. – Исключая вас, ваше высочество. Разумеется, для вас мы найдем отдельную комнату.

Проклятье. Я бы в жизни не поднялась еще по двум пролетам, ибо умирала уже на этом. Колено жаловалось на каждом шагу, я проклинала влажность, но все лезла и лезла вверх, хоть ощущения и были, будто я иду по острому щебню.

– Разумеется. – Голос Холанда звучал почти напряженно.

Все-таки на нем тоже сказывалась усталость, и если он не изменился за годы, когда мы не видели друг друга, то это делало его только вспыльчивей.

– Твоя комната тоже дожидается тебя, Риорсон. Или мне надо говорить «ваша светлость»? – добавил Текарус, когда мы оказались на этаже, где уже ночевали. – Не могу не заметить, что ты не носишь свои знаки отличия. – Виконт остановился посреди широкого коридора, и мы остановились вместе с ним.

Я чуть не расплакалась, увидев, что мы стоим перед комнатой, где поселились мы с Мирой в наш последний прилет, а дальше была дверь в покои Ксейдена. И как я доберусь до последнего этажа?

«Ты меня не бросишь, если мне придется ползти по лестнице?» – спросила я Тэйрна.

«Ты никуда не поползешь», – ответил Ксейден.

Ой, ошиблась каналом. Боги, теперь у меня неприятности.

– Блестящие штучки – хорошие мишени, – ответил Ксейден Текарусу слева от меня, пока Холанд подбирался бочком поближе справа. – И я никогда не был из тех, кто путает титул с могуществом.

Ну твою же мать. Ему что, правда так неймется поцапаться с Холандом? Я уже хотела закатить глаза, но вместо этого моргнула: так вот что переживал Ксейден, когда прошлой осенью вернулась Кэт?

Позади меня фыркнул Ридок, и я услышала отчетливый шлепок по кожаному доспеху: наверняка Даин предостерегающе положил руку на плечо моего товарища. Хорошо хоть, что я не видела лица Миры. Амари знает, как ей все это надоело.

– Но откуда мне знать, в каком качестве ты меня посетил? – Текарус изящно развернулся к нам и сверкнул невозможно белыми зубами в политической улыбке. – Лейтенант? Простой всадник? Профессор? Герцог Тиррендора? – Он постучал пальцами рук друг о друга. – Или, возможно, возлюбленный одной диковинки, которую я никак не уговорю вступить в мой двор. – Взгляд виконта упал на меня, будто мне нужно было напоминание о его предложении присоединиться к коллекции – в виде сторожевой собаки – ради того, чтобы спокойно стареть с Ксейденом и нашими драконами в мире его островных владений. – Предложение все еще в силе.

– Как и мой ответ. – Я чуть пошатнулась и сделала глубокий вдох, чтобы не помутилось в глазах.

Мне нужен был отдых, и срочно. Теперь тени на моих бедрах поддерживали, а не заявляли права, и, когда я опустила глаза, увидела, какие же они тонкие – почти сливающиеся с кожей, незаметные для глаза.

«Спасибо».

– Какие у меня полномочия? Давайте спросим принца. Что скажете, ваше королевское высочество? – Ксейден одарил Холанда таким взглядом, что и целое хреново дерево бы завяло.

От опаски у меня по шее пробежали мурашки.

– Не уверен, что понимаю вопрос. – У Холанда заходили желваки, и он сжал кулаки.

«Его вспыльчивость может активировать твою способность», – предупредила я Ксейдена, а Текарус улыбался в незамутненном восторге от хаоса, который он вызвал.

«На его вспыльчивость я сейчас и рассчитываю».

Ксейден опустил глаза на королевские знаки отличия.

– Ты все понимаешь. Я здесь как профессор? Как герцог? Или…

– Очевидно, ты хренов герцог! – сорвался Холанд. – Левеллин же об этом позаботился, да? Второй по важности титул в гребаном королевстве достался Риорсону!

– Не будь такой сволочью… – начала было я, но тени мягко натянулись, попросив о молчании, и я согласилась.

– Итак, я здесь не с полномочиями профессора, – уточнил Ксейден, мастерски обходя неприкрытое оскорбление.

– У тебя нет никаких полномочий! – Щеки Холанда налились краской, когда он шагнул к Ксейдену, чуть не наступив мне на ногу. – Я здесь старший офицер!

«Ксейден, он сейчас взорвется. Он нападет».

Стены. Зеркала. Столы. Экспонаты. На самом деле все, что попадется под руку.

Неспроста ни один телохранитель не вызывался охранять Холанда. И поэтому Алик был таким задирой, а Кэм – Аарик – избегал их обоих как мог.

– Значит, не профессор. – Ксейден прищурился.

Я бы покачнулась, но меня поддерживали тени Ксейдена.

– Нет! – Крик Холанда разнесся по всему коридору. – Никакой ты здесь не хренов профессор!..

– Просто хотел подтвердить, – спокойно кивнул Ксейден и подхватил меня на руки. – Что ж. Встретимся, когда отдохнем.

И он двинулся мимо Текаруса в свою комнату.

– Ты что делаешь? – зашипела я.

– Наверстываю, как и обещал, – ответил Ксейден, распахнув дверь, а потом закрыв ее за собой ногой.

– Поверить не могу, что ты вытворяешь! – Я выскользнула из его рук, стараясь не обращать внимания, как загорелось мое тело, и тут он схватил меня за бедра и развернул, прижав к двери. Она была такая блаженно твердая у меня за спиной.

– Неужели? – Ксейден приблизил лицо к моему лицу. – Из всего, что я вытворял, ты не можешь поверить в это? – Его голос смягчился, и он поднял пальцы к моей шее. – Я так и думал. Пульс ускорился. Ты как минимум два раза чуть не упала в коридоре. – Он прижался ко мне еще теснее. – Правда хочешь ползти по лестнице?

– Нет, – призналась я.

– Теперь и не придется. – Ксейден поцеловал меня в лоб. – Ты только что летела два дня подряд, сделав передышку только на двенадцать часов. Я знал, что тебе нужно прилечь, и мог просто отдать свою комнату, но я эгоист…

Я подняла на него глаза.

– Мне надоело спать в кровати, где нет тебя.

Его большой палец гладил мою кожу, ощущая биение пульса.

В моей груди вспыхнула надежда. Если он готов спать в одной постели, может, есть и шанс, что он в конце концов поверит в себя и не будет сдерживаться со мной – и не только потому, что существует Холанд.

– Меня это устраивает.

Моей наградой стал намек на улыбку, а потом Ксейден прижал меня к груди, и ритм его сердца звучал идеальным барабаном под моим ухом. Я валюсь с ног, Ксейден рассыпается на части, мы в тысяче миль от Басгиата, но почему-то с этим размеренным ритмом все становится проще.

Как же правильно я чувствую себя в его объятиях.

– Потому что это и есть правильно, – сказал он, прижав меня еще крепче.

Я моргнула и отстранилась, чтобы посмотреть на него.

– Я не говорила это вслух.

Он нахмурился:

– Тогда, видимо, отправила мысль по нашей связи, потому что я не залезал в твои намерения.

Теперь сердце забилось у меня по другой причине. Нет. Но… возможно.

– Или растет твоя печать.

У него вспыхнули глаза.

Кто-то постучал в дверь.

– Проклятье, – пробормотал Ксейден, и я легонько его оттолкнула.

– Опусти меня. И не будь… – Кто бы ни был по ту сторону двери, я собиралась встретить его, твердо стоя на ногах. – Таким упрямым.

Ксейден поставил меня на пол, потом приобнял, чтобы поддерживать в вертикальном положении.

– Готова?

Я кивнула, и дверь с золотой ручкой открылась, являя нам Текаруса с двумя охранниками на почтительном расстоянии позади.

Понимающий взгляд виконта перемещался между мной и Ксейденом, но он не опустился до подколок.

– Побыстрей, – приказал без объяснений Ксейден.

– Принц не может прибывать в корзине, – заявил Текарус, сложив руки на груди и сморщив нос. – Это не подобает королям, и в культурном государстве, где ценятся редкости, умелые сделки и роскошь, его не удостоят аудиенции, если он сам покажется доставленным предметом.

– И что вы предлагаете? – спросила я, не обращая внимания на тяжесть в груди и головокружение.

– Мой самый быстрый корабль проходит этот путь за два дня, – сказал Текарус, нахмурив лоб и разглядывая меня. – А значит, лететь вам сколько? Сутки?

– По нашим подсчетам, шестнадцать часов, если с грифонами, – ответила я, моргая и стараясь не провалиться во тьму. – Мы многое узнали из ваших текстов о направлении ветров.

Давно я уже так себя не перетруждала – и, блядь, расплачивалась за это сполна.

– Тогда через час я сам отправлюсь с принцем, – предложил Текарус. – Похоже, вам нужен отдых…

– Она в порядке, – перебил Ксейден. – Это я никак не могу выпустить ее из рук.

Я подавила улыбку.

– Ясно. – Текарус переплел пальцы. – Предлагаю вам высадиться на северном побережье через двенадцать часов после нашего прибытия. Это приблизительно в пятнадцати милях к востоку от столицы, хотя у них расстояние измеряется в…

– Лигах, – перебила я. – Я прочитала все, что вы прислали.

И все, что написал отец.

– Превосходно. Остальная часть побережья… скажем так… хорошо защищена, и мне придется подготовить короля к появлению драконов, иначе мы вернемся домой без некоторых из них.

Мое сердце ушло в пятки.

– Поверьте, наша стая вернется невредимой. – В голосе Ксейдена звенело предостережение, и его рука на мне напряглась.

– Я и так уже переживал за одного горячего аристократа, – усмехнулся Текарус. – Добавить в список второго?

– Если они придут за нашими драконами, дело будут иметь не с аристократом. – Голос Ксейдена был на грани того смертоносного спокойствия, что чуточку страшнее крика.

– Скажи, что ты поможешь его контролировать. – Текарус встретился со мной глазами.

Я подняла подбородок:

– А почему вы думаете, что вам надо из-за него волноваться?

Текарус вздохнул:

– Вижу, у вас есть карта. – Он поднял сплетенные пальцы к подбородку. – Готовы лишиться способностей, когда пересечете океан?

– Готовы, – ответил Ксейден.

«Уж точно готовы к секунде облегчения».

– Будет любопытно взглянуть, вернутся ли ваши способности на суше. И вы добыли необходимый для аудиенции артефакт? – спросил Текарус.

– Он у Холанда. Это он отправится на аудиенцию, – ответила я.

В этом случае огромное эго Холанда играло нам на руку. Его требование быть единственным наваррцем на встрече с королем давало мне с Ксейденом время найти торговку, упомянутую моим отцом.

– Превосходно. – Текарус кивнул. – И мой вам совет… – Он перевел взгляд с меня на Ксейдена и обратно. – Может, я и коллекционирую редкости, но король Кортлин их попросту забирает. Не отходите друг от друга, не афишируйте, какая вы редкая жемчужина, и во что бы то ни стало не заключайте сделку, условия которой не сможете выполнить.

* * *

Почти двадцать четыре часа спустя, когда мы летели в объятиях зари, мой доступ к магии съежился до ручейка, словно способности таяли от солнечного света. Утрата ошеломительная, неизмеримая – я даже на миг посочувствовала Джеку Барлоу.

Впервые с той ночи, когда со мной связались Тэйрн и Андарна, я чувствовала себя… маленькой, даже голой, лишенной сил, которые не только придавали смелости, но и за последний год стали практически частью моей личности.

От следующего порыва ветра по моей коже пробежал холодок, и высоко наверху вскрикнула Андарна. Я быстро повернула голову в ее сторону, и тут ее крик подхватили другие драконы.

Тэйрн неожиданно нырнул вниз, его крылья застыли, и я ухнула вперед, еле успев вцепиться в луку седла. Сильно дернуло запястья, но я все-таки удержалась, и Тэйрн выровнялся над океаном.

«Ты в порядке?»

Я искала глазами в небе Андарну.

«Застигнут врасплох. Мы берем силу из магии, – объяснил Тэйрн. – Я и не представлял, насколько мы зависимы от…»

Андарна быстро скользила вниз справа от нас, ее крылья били все яростней, но без толку.

«Цепляйся!» – приказал Тэйрн.

«Я. Сама. Справлюсь».

Она теряла высоту с каждой секундой, падая в покрытую рябью воду под нами.

«У меня нет ни малейшего желания нюхать соленую чешую. Если намокнешь – ты сама по себе», – предупредил Тэйрн, потом вскинул голову и повел ею из стороны в сторону, как змея.

«Что случилось?» – спросила я.

Он без предупреждения спикировал к Андарне – и ее смиренный вздох прозвучал одновременно с ревом, когда напряглись его плечи и я услышала металлический щелчок пристегнувшейся сбруи. Из-за веса Андарны Тэйрн на долю секунды провалился в воздухе, но потом огромные крылья забили сильнее, поднимая нас к стае.

Андарна подозрительно затихла.

«Тэйрн?» – не унималась я, чувствуя подступающую тошноту от волнения.

«Я не могу общаться со Сгаэль. – Он чеканил каждое слово. – И ни с кем другим. Наша связь пресечена».

Я потянулась к собственной поблескивающей ониксовой связи… но, хоть Тэйрн еще был на месте, Ксейдена не было.

Нас уже отрезало.

Глава 22

В академических кругах шепчутся, что Кордин поставлял для второго Кровланского восстания войска и вооружение, но я в поисках подтверждения перебрался через океан Арктайл на Деверелли, известный нашему королевству лишь как предательский остров купцов, и, к своему удивлению, обнаружил там не источник оружия, а не более чем посредников.

Подполковник Эшер Сорренгейл. Покоренные: второе восстание кровланского народа

Твою мать, как же было жарко! И это, по моим прикидкам, всего около девяти утра.

Мы приближались к бесконечной линии белых пляжей, на которые накатывали, чередуясь, бирюзовые и аквамариновые волны. Сразу за пляжами поднимались пологие зеленые холмы, а на них кое-где высились каменные строения. Их цвет напомнил мне о крашении ткани: последняя партия шерсти перед тем, как краска теряет насыщенность, обычно приглушенная, какая-то блеклая, вот как все эти здания, – причем недостаток цвета казался еще заметнее из-за контраста с водой.

Чем ближе мы подлетали, тем чаще я завороженно приподнималась в седле.

Так. Строения высились вовсе не кое-где.

«Это и есть город, да? Спрятанный под деревьями?»

Мои пальцы на луке седла сжались от предвкушения. Это был процветающий порт с четырьмя основными пирсами и несколькими поменьше.

«Похоже».

Не успели мы приблизиться достаточно, чтобы различить людей, как Тэйрн заложил вираж налево, на восток.

«Выпусти меня из этой дряни, пока никто не заметил», – потребовала Андарна.

«Только когда окажемся подальше от баллист».

Тэйрн бросил многозначительный взгляд на длинную каменную стену: она обхватывала первый холм на четверть высоты, и там стояли самые большие баллисты, какие я только видела в жизни, и все – заряженные стрелами с поблескивающими металлическими наконечниками.

Драконоубийцы.

Хоть раз Андарна не стала спорить.

«Если учесть, что на этом острове царит мир, они явно готовы к войне».

У меня внутри все сжалось. Минули века с тех пор, как наваррцы ступали на этот остров, – и, если мы переоценили влияние виконта на короля, вполне возможно, что эти стрелы полетят в нашу сторону.

Мы летели между пляжем и барьерным островком, и вода под нами была самого умопомрачительного голубого оттенка, и я не могла не таращиться, пока мы медленно снижались до трехсот, двухсот футов над землей. Хотелось высечь все это в памяти. Все книги об этом месте нисколько не приготовили меня к личной встрече.

Несмотря на усталость, не хотелось даже моргать – из страха, что я упущу хоть какую-нибудь мелочь. Хотя после ночного перелета я готова была снова улучшать свое седло, ну, когда мы вернемся в Басгиат.

«Согласно выданной тебе карте поместье перед нами принадлежит Текарусу», – сказал Тэйрн, пролетая над россыпью элегантных особняков, каждый – с собственным пирсом и кораблем, говорившим о статусе и богатстве владельца. Тэйрн сдвинул плечи – и щелчок сбруи прозвучал всего за секунду до того, как Андарна уже появилась под его правым крылом, колотя своими в два раза быстрее, чтобы не отставать.

Под нами из воды выскочила группка живых созданий и понеслась по морю изящными прыжками, приковывающими почти все внимание… Если бы не вопящие при нашем приближении и разбегающиеся по домам люди.

«Интересно, какие они на вкус…» – начала Андарна.

«Нет! – Меня саму удивило мое возражение. – Это дельфины, и они слишком красивые, чтобы ты их стрескала».

И даже красивее, чем на картинках.

«Совсем размякла», – фыркнула Андарна.

Мы сели на песке перед широко раскинувшимся двухэтажным поместьем, напомнившим мне уменьшенную копию дворца Текаруса в Кордине. Благодаря высоким белым столбам, заменявшим часть стены, одна сторона особняка открывалась океанскому бризу, но толстые каменные стены в других местах говорили мне о том, что он способен вынести и шторм. Вдоль тропинки к дому росли пальмы – высокие и стройные, с широкими листьями того же приглушенного, бледно-зеленого цвета, – и я специально убедилась, что на корабле, стоящем на якоре, действительно развевался флаг Кордина, прежде чем спешиться и забрать второй рюкзак, хранившийся у Тэйрна.

Песок был такой мелкий, что я не могла удержаться и не упасть на колени, не провести по нему пальцами. Ничего подобного раньше я не ощущала и не видела, куда там скалам вдоль реки у Басгиата или грубому песку на пляже Кордина! Хотелось просто скинуть сапоги и идти босиком.

Андарна у меня за спиной встряхнула лапой, рассыпав тучи песчинок:

«Ну вот, в чешую набьется».

«И теперь ты поняла, почему я не разрешил тебе съесть черепаху, – пробормотал Тэйрн, без конца крутя головой, чтобы изучить окрестности. – Перед вылетом надо будет поохотиться. И мы уже не одни».

В дверях дома Текаруса стоял мужчина средних лет, в белой подпоясанной рубахе с коротким рукавом и штанах того же цвета, оттеняющих цвет его коричневой кожи; его руки дрожали, а рот распахнулся при виде Тэйрна и Андарны.

«Узнаю, где вам поохотиться так, чтобы не начать войну».

Я встала, когда ко мне подошел Ридок, и вздрогнула от рева Аотрома.

Девереллец закричал и убежал в дом.

– Ну замечательное первое впечатление, – пробурчала я, стряхивая песок с ладоней.

Андарна фыркнула, потом потрусила к воде, плотно сложив крылья.

«Не заходи глубже чем по когти! – одернул ее Тэйрн, чуть не свалив хвостом дерево, когда развернулся ей вслед. – Клянусь, если окунешься, я тебя спасать не буду, можешь тонуть».

Аотром снова заревел, привлекая всеобщее внимание, даже Тэйрна.

– Я не понимаю, что ты говоришь! – Ридок повернулся к своему дракону.

Коричневый мечехвост раскрыл пасть и заревел еще громче, сдувая в стороны темно-русые волосы Ридока и покрывая его слоем склизкой слюны.

Гадость.

Ридок медленно поднял руки и стер липкую дрянь с лица.

– Кричи не кричи – не помогает. Ты будто кричишь на языке, которого я не знаю.

Меня охватило нехорошее предчувствие. Я перевела взгляд на Тэйрна, а потом на Сгаэль и Тейна, которые неустанно осматривали округу. К нам шла Мира, потирая затылок, а Ксейден стоял у кромки воды, глядя в другую сторону от особняка.

«По-моему, остались лишь мы», – сказала я Тэйрну, медленно оборачиваясь по кругу.

«Что значит – лишь мы?» – спросил он.

Кира рыла когтями песок, а Катриона стояла рядом на коленях, пряча лицо в ладонях. Ее утешал Дрейк. Сова, его грифон, мотал серебристой головой, будто пытался вытряхнуть что-то из ушей. Кэт стерег западный конец поместья, хлеща хвостом от волнения, а Даин, направляясь к нам, не поднимал глаз от земли.

Что-то случилось со всеми.

«Кажется, только мы можем общаться друг с другом».

Мои ноги глубоко погружались в мягкий песок, когда я направилась к Мире, чуть ли не срывая пуговицы с куртки, потому что уже начинала заживо запекаться в ней на жаре.

– Ты можешь говорить с Тейном?

Она покачала головой:

– Мы потеряли связь, как только покинули Континент.

– Я… – Я с трудом сглотнула, потом понизила голос: – Я могу говорить с Тэйрном и Андарной.

Мира моргнула, потом быстро окинула взглядом наш отряд.

– Судя по виду остальных, ты такая одна. – Она нахмурилась. – Как думаешь, это потому, что ты связана сразу с двумя? Или это из-за Андарны?

Я пожала плечами, переводя все внимание на спину Ксейдена:

– Не знаю.

– Так или иначе, рада, что связь есть хотя бы у тебя. – Мира мягко сжала мои плечи. – Быть отрезанным от магии…

– Выбивает из колеи. – Я скривилась.

– Да уж. – Она кивнула. – Но потерять связь? – На секунду ее лицо исказилось, но она справилась с чувствами: – Ну, тебе ли не знать, тебе же заливали ту сыворотку.

– Не только все будут психовать, но и координация будет отвратительной, учитывая, что они все отрезаны друг от друга, – сказала я, взглянув на Тэйрна, который попятился и занял положение на равном расстоянии между Сгаэль, Андарной и мной.

– Видимо, возможностей познать это у нас будет полно. – Мира сбросила с плеча рюкзак, достала несколько кожаных мешочков и выбрала один, помеченный незнакомой мне круглой защитной руной. – Трисса прислала их для проверки, будут ли здесь работать руны. – Мира развязала мешочек и достала оттуда плоский срез камня, кажется кварца. Он был сиреневого цвета, размером с ладонь и с той же руной, какая была на кожаном мешочке. – Эта должна защищать от солнечного света. Будь добра, носи ее, пока мы здесь, ладно? – Она протянула мне камень и подняла брови. – Только, конечно, никому не говори.

Я кивнула и сунула руну в карман. Хоть какая-то – какая угодно – сила в этом месте возвращала самообладание, но при этом открывала двери к таким торгам с местными, о которых, была уверена я, задумываться не хотелось никому.

– Получилось! – раздался радостный крик Текаруса из дверей, и виконт в фиолетовой рубахе, расшитой золотом, вскинул руки в мимолетном приветствии и направился к нам. – Принц Холанд еще не проснулся, но после его прибытия вчера вечером я уже договорился о срочной встрече с канцлером короля. И вас обрадует весть, что ваши создания могут охотиться в долинах в трех лигах к югу отсюда, где в изобилии водится дичь. Люди в меню не входят.

– Понятно. – Я тут же повернулась к Тэйрну: «Лучше летите сейчас, когда вы в силах, чем рисковать потом…»

«Согласен. – Тэйрн изогнул шею и издал краткий рев, из-за которого я вскинула брови, но зато он привлек всеобщее внимание. – Не умирай, пока меня не будет».

«Постараюсь!»

Он припал на лапы ниже обычного, а потом взметнулся в небо, подняв крыльями такой ветер, что песок стал натуральным оружием. Я вскинула руку, чтобы закрыть лицо, и так держала, пока за Тэйрном не взлетели все остальные.

Когда я открыла глаза, на берегу остались только люди: всадники в черном, летуны в коричневых кожаных доспехах, деверелльские зеваки по обе стороны от здания поместья и один очень напыщенный виконт.

– Принц отправится на аудиенцию с его величеством сегодня днем, поэтому, я полагаю, вы отдохнете, прежде чем будете… – Текарус склонил голову к плечу. – Видимо, будете делать ничего, ведь король Кортлин общается только со знатью. – Он поморщил нос, взглянув на Ридока. – А вам не помешает ванна.

– Нам нужны лошади. – Ридок выскреб из уха слизь и стряхнул ее с пальца.

– Прошу прощения? – Текарус отступил на шаг назад.

– Вайолет хочет на рынок. Книжки какие-то купить, – пояснил Даин, наконец присоединившись к нам и встав справа от Ридока.

Текарус кивнул:

– Ну конечно. Вы же будете ниже травы?

– Ниже некуда, – пообещала я.

Виконт объяснил, где найти наши комнаты, и, поблагодарив его, я направилась к воде. Сапоги тонули в песке с каждым шагом, пока наконец я не встала у самой кромки. Рядом с Ксейденом.

Он стоял, широко расставив ноги, с мечами на спине, скрестив руки, но, когда мое плечо задело его локоть, я увидела, что его лицо совершенно расслаблено.

Я зажмурилась, потом снова открыла глаза, чтобы убедиться, что мне не мерещится. Нет, он и правда взирал на воду, будто мы в долине где-то у дома Риорсонов, а не на вражеской территории, отрезанные от магии.

– Эй, – тихо сказала я.

– Эй. – Ксейден повернул ко мне голову и прибавил мягкую – но самую настоящую – улыбку.

Я чуть не спросила, как он себя чувствует теперь, когда не может поговорить со Сгаэль и наша личная связь перекрыта, но после такой улыбки говорить об этом не хотелось.

– Все идут вздремнуть перед тем, как отправиться к торговке. Холанд встретится с королем в три, так что, если хочешь, у нас есть четыре часа на сон.

– Я пока побуду здесь. А ты иди. – Ксейден повернулся ко мне всем телом и обхватил ладонями мой затылок. – Тебе нужно отдохнуть – и явно поскорее убраться от солнца. Нос у тебя уже розовый.

– Текарус дал нам одну комнату на двоих…

– Потому что ценит свою жизнь. – Он убрал мои выбившиеся пряди за уши. – Поспи. Тебе надо. Я скоро буду.

– Хочешь, посижу здесь с тобой?

Его улыбка стала шире.

– Когда ты явно с ног падаешь? Нет, любовь моя, но спасибо за предложение. Трудно объяснить, но я просто пока хочу полюбоваться. – Ксейден взял меня за руку и поднес ее к своей груди, где в размеренном ритме билось сердце – как будто тише, чем в Кордине, и даже тише, чем за недели до этого. – Чувствуешь?

– Медленнее, – прошептала я.

– Здесь нет магии. – Он притянул меня к себе. – Нет энергии. Нет соблазна. Нет дразнящего напоминания, что я могу всех спасти, если просто протяну руку и возьму то, что мне подносят на блюдечке. Здесь только… покой.

И впервые со времен, как мы летали к Текарусу в прошлый раз, я всерьез задумалась над его предложением.

Глава 23

Восстание проиграло в одночасье, 13 декабря 433 года, во время так называемой Полуночной резни. Союзники просто ушли, и повстанцев перерезали в постелях поромиэльские войска. Но не столько исчезновение союзников кажется ученому особенно жестоким, сколь такое неприкрытое предательство. На Деверелли есть поговорка: «Слово есть кровь». Когда они бьют по рукам, заключают сделку, она считается законом. Не могу не задуматься, какую часть сделки не выполнили кровланские мятежники.

Подполковник Эшер Сорренгейл. Покоренные: второе восстание кровланского народа

– Какой нелепый способ путешествовать, – повторил Ридок уже в десятый раз, ерзая в седле.

По неровным мостовым Матваса – столицы Деверелли – наши лошади шли шагом, и все же Ридок то и дело норовил выскользнуть из седла. Я подавила смех, но Кэт была не так милосердна. Они ехали сзади вместе с Мирой: пробираясь по узким улицам под деревьями, мы двигались парами, не считая Дрейка, который ехал один передо мной и Ксейденом.

Город оказался еще ошеломительнее, чем я представляла себе с воздуха. Он был возведен под сводами огромных деревьев, и с драконов мы видели лишь самые высокие строения. Остальное представлялось неким скрытым сокровищем, а мы еще даже не поднялись на холм, где находится дворец… и Холанд. До сих пор все дома были просто жилыми, здания стояли далеко друг от друга и начинали тесниться по мере приближения к портам и городскому центру, а на последней миле все дома до единого были из камня.

– Простите, но в голове не укладывается, что всадник на драконах не может сладить с лошадью, – сказала Кэт со смешком, пока мы проезжали чайную, если судить по раскрашенной вывеске над дверью.

– Эй, лошади кусаются, на минуточку, – бросил Ридок через плечо, и при виде нас с дороги отскочила женщина, приложив руку к ожерелью поверх расшитой белой рубахи.

– А драконы что делают? – ехидно спросил Ридока Дрейк.

– Ты-то никогда не узнаешь, ты на них никогда не полетаешь, – огрызнулась Мира скучающим тоном, а затем вернулась к своему привычному осмотру периметра.

Она была настороже с самого выезда из особняка, хотя я ее и убедила, что Тэйрн рядом и, если я попрошу, спалит весь город хоть за минуты. На самом деле нам требовалась руна общения хотя бы друг с другом, блин, если такие фиговины вообще бывают.

Дрейк прищурился на Миру, потом – на Ксейдена, губы которого были искривлены в усмешке.

– Удивлен, что ты не подрался со мной за ведущую позицию.

Ксейден фыркнул, и усмешка превратилась в улыбку, а мы тем временем проезжали освещенный солнцем пестрый пятачок. Я таращилась на Риорсона, словно вновь стала первокурсницей. На нем была форма с короткими рукавами, как и у остальных, обнажающая роскошные мускулистые руки, но все мое внимание притягивали его расслабленная поза, его легкая улыбка – признаться… я была озадачена. Ксейден Риорсон бывал каким угодно, но обычно – не счастливым.

– Я ничуть не против, если ты умрешь первым, Корделла. Я именно там, где и хочу быть.

А потом еще и, блин, подмигнул мне – и я чуть не свалилась с гребаной лошади.

Я инстинктивно сжала бедра, чтобы не съехать с седла, и вороная кобыла загарцевала подо мной, пока я не вспомнила, как расслабляться.

– Видишь? Вайолет тоже предпочитает драконов, – заметил Ридок.

– Все нормально. – Я подвигала плечами, чтобы рюкзак – и его драгоценное содержимое – оставался на месте.

– Она всегда была хорошей наездницей, – вступился за меня Даин.

– Вы часто катались на лошадях в детстве? – спросил Ксейден.

Мы как раз проезжали таверну, и посетители, сидевшие за столами у дверей, залили рубахи элем, разглядывая нас. У меня очень похоже отпала челюсть, когда я развернулась в сторону Ксейдена. Одновременно я услышала скрип кожи – и да, Мира и в самом деле поерзала в седле.

– Что? – Ксейден взглянул на меня, потом поднял брови и посмотрел на остальных.

Кэт уставилась на него так, будто у него выросла вторая голова. У Даина на лбу пролегли две морщины, словно он не мог найти ответ на вопрос с подвохом, а Ридок лыбился, явно наслаждаясь спектаклем в первом ряду. Ксейден опять мельком взглянул на меня и тут же вернулся к наблюдению за дорогой, когда на развилке мы свернули направо – к рынку и порту, согласно путевым табличкам у большого дерева.

– Мне что, нельзя спросить тебя о детстве?

– Да нет, – выпалила я. – Конечно можно.

– Просто ты обычно ведешь себя так, будто я с ней и не рос, – небрежно ответил Даин. – Будто мы не были лучшими друзьями.

– Как же я рад, что поехал на этой лошади, – сказал Ридок, натягивая поводья.

Я бросила ему взгляд, который, надеюсь, сообщал, что я уже переоценила его важность участия в миссии.

– Но отвечая на твой вопрос, – продолжил Даин, видимо расслабившись не хуже Ксейдена, – да, мы катались каждый раз, когда это позволяли обязанности наших родителей. Не в годы, когда они были в Люцерасе, конечно.

– Там было охренеть холодно, – сказала Мира.

– Да, – согласилась я, поморщившись от воспоминаний. – Мне было трудно ездить без практики, и падать – это всегда невесело, зато так я лучше знакомилась со своим телом. А ты? – спросила я Ксейдена, когда мы свернули на оживленную улицу.

– Кажется, я научился ездить на лошади раньше, чем ходить. – На лице Ксейдена мелькнула быстрая улыбка. – Наверное, это одна из вещей, по которым я скучал больше всего после парапета. Лошади, как правило, скачут, куда ты хочешь. А Сгаэль… – Он с тоской взглянул на деревья так, будто мог увидеть ее в небе над нами. – Ей на самом деле плевать, куда я хочу. Я просто попутчик.

– Да уж, это я понимаю, – пробормотал Даин, и я рассмеялась.

– Поживее! – окликнул Дрейк.

Настроение отряда сменилось: на улице все чаще стали попадаться лошади, фургоны и удивленно-настороженные пешеходы с корзинами в руках и на спине. Единственным оружием в округе, судя по всему, были наши мечи на поясах.

Вдоль обеих сторон широкой улицы шли каменные магазины. Двери их были распахнуты, на тротуарах выставлялись товары на телегах под навесами из яркой ткани, и, насколько я помнила по книгам, эта часть города уходила на юг, к рынкам золота и специй, а дальше на холме по-хозяйски восседал финансовый квартал.

Мы отъехали от пляжа примерно на милю, но в воздухе стояли запахи соли и рыбы – и я поняла, почему торговля идет под деревьями. Легко представить, как быстро бы все портилось под солнцем в таком-то климате.

Куда ни глянь, кто-то да торговался: за фрукт, который я никогда не пробовала, за цветок, который я никогда не нюхала, за птицу, которую я никогда не слышала. Это было пиршество чувств, и я накинулась на него, как оголодавшая.

– Никому еще не кажется, что наша родина какая-то слегка… мрачная? – спросил Ридок. – Такая, что без попойки в глотку не лезет.

Рядом с нами, ухнув, двинулась телега, и я поймала себя за разглядыванием ранее прятавшегося за ней прилавка. Поверх прочих рулонов ткани там лежал один переливающийся, с такой прозрачной черной тканью, что она серебрилась на солнце.

Она бы и дня не выдержала под моими доспехами из драконьей чешуи.

– Говори за себя, – отозвался Ксейден, перекидывая ногу и спешиваясь рядом со мной. – Аретия – второе самое прекрасное, что я видел в своей жизни. – Он протянул мне поводья, и его роскошные глаза из испещренного золотом оникса превратились в огонь, способный растопить на мне нижнее белье. – А первое – это мой дом.

Ух. Да, я просто взяла и разжижилась.

– Никакой дипломатии, Риорсон. – Но я все равно улыбнулась, забирая поводья.

– Я спрошу насчет нашей торговки, не уезжайте без меня. – Ксейден взглянул на Даина. – Идем, кровланец.

Оставив меня наедине с воспоминанием об очередной своей драгоценной улыбке, он пропал в лавке, а за ним быстро последовал Даин.

– Это один и тот же человек? – спросил Дрейк у Кэт, повернувшись к ней в седле. – Ни хрена не верю, чтобы один и тот же человек.

Я старалась не смотреть, но не удержалась и, оглянувшись через плечо, заметила, как она пожала плечами и быстро отвернулась.

– Может, таким он мог быть. Но его папа затеял целое охренительное восстание, а потом был казнен, запоров сыну жизнь, и Ксейдена бросили в квадрант и сделали ответственным за всех меченых. Причем в каком возрасте – в семнадцать? – размышлял вслух Ридок.

– Да уж, – согласилась я, не отрывая взгляда от двери. – Есть такое.

И все-таки… если бы всего этого не случилось, были бы мы с ним все теми же? Или чудо наших отношений – именно результат этой точной комбинации трагедий, которые поломали нас обоих настолько, что, объединившись, мы стали чем-то совершенно новым?

– А может, он просто любит Вайолет и поэтому не ведет себя при ней как сволочь, – сказала Мира, приглядываясь к озабоченному деверелльцу, который поспешил скрыться в лавке портного, как только нас увидел, и затащил за собой подругу. – Пожалуй, мы тут заметнее, чем мы думали.

– Мы единственные в черном, – пробормотала я.

– Огненосцы! – Какой-то человек швырнул в нас обвинение на общем языке, а потом захлопнул дверь так, что стекла в окнах зазвенели.

– Как грубо. – Ридок поерзал на седле.

– И неправильно, – пробормотала Кэт. – Кое-кто здесь только усугубляет эмоции, а не сжигает дома дотла.

Я хмыкнула, пряча смешок, но Ридок фыркнул на всю улицу.

Ксейден показался из лавки вместе с Даином и не спеша сошел на тротуар по трем каменным ступеням, убирая черный бархатный мешочек в передний левый карман формы.

– Это торговка редкими книгами, в двух улицах от нас выше по холму.

Я ошарашенно вернула ему поводья, и он быстро вскочил в седло.

– Не может быть, чтобы все было так просто.

– Может, – ответил Ксейден, похлопав по карману. – Валюта у нас разная, но драгоценные камни – это общий язык. – Он оглянулся через плечо. – Молодец, Аэтос.

– Это что, комплимент? Какого хрена происходит-то? – спросил Даин, тут же переводя взгляд на меня. – Ты его чем-то опоила?

Я покачала головой, и Дрейк дал нам сигнал отправляться.

«Огненосцы» – это слово летело в нашу сторону не раз, пока мы проезжали мимо рядов лавок в поисках дома, к которому отправили Ксейдена и Даина. На второй улице суеты оказалось намного меньше: здесь расположились более специализированные магазины. Остановившись перед домом с вывеской «Издания и истории», мы нашли у большого дерева достаточно места для лошадей. Сам магазин был двухэтажным, возведенным из серого камня двух оттенков и, в отличие от зданий ниже по улице, стоял наособицу, не соприкасаясь с домами вокруг. По размеру он выглядел таким же, как магазин, куда мы ходили в Коллдире с папой: чуть побольше библиотеки в квадранте всадников, но, конечно же, никак не мог потягаться с Архивами.

– Твоя очередь, – сказал Ксейден с земли, помогая мне спуститься.

Я перекинула ногу через шею вороной кобылы и опустилась ему в руки, заметив, как он не торопится выпускать мое тело.

Все это время он не отводил взгляда от моих глаз – и от жара в нем, жажды, что вспыхнула, когда мои руки скользнули по его груди, у меня захватило дух. Я по привычке потянулась к нашей связи, чтобы сказать, как хочу оказаться с ним в постели, но мои руки лишь скомкали его форму, когда я вспомнила, что здесь мы общаться не можем.

– Я скучаю по связи, – прошептала я раньше, чем смогла удержаться.

– Я тоже. Но тебе необязательно говорить, что ты думаешь, – прошептал Ксейден, и его руки соскользнули с моей талии на бедра. – Я и так все вижу в каждой черточке твоего тела. И глаза тебя тоже выдают с легкостью. – Под моими кулаками его сердце забилось чаще. – И так было всегда. Ты не представляешь, сколько раз я чуть не проигрывал в спаррингах, когда видел твой взгляд.

И он сказал это только сейчас? Когда я не могла затащить его в ближайшую комнату и запереть дверь? И вдруг последние шесть недель показались целой вечностью.

– Амари клянусь, сблизитесь еще на дюйм, и мне придется окатить вас из ведра, – предупредила Мира, развеивая чары.

Я ткнулась лбом в грудь Ксейдена и почувствовала нарастающий рокот его смеха, когда он обнял меня в ответ.

– А всадникам не дают прозвища, когда они получают крылья? – спросил Дрейк Миру. – Тебя наверняка назвали бы Обломщицей.

– Так мы идем или как? – Мира не обратила на него никакого внимания.

Я кивнула и вздохнула напоследок, отступая из объятий Ксейдена.

– Ридок, Дрейк и Кэт, пожалуйста, останьтесь с лошадьми и будьте готовы к побегу, если все пойдет плохо. Мира, Даин и Ксейден – со мной. Надеюсь, мы выйдем быстро.

Ридок отряхнул форму и взял поводья:

– Я буду рядом.

– Знаю, – ответила я, нахмурившись вопреки тому, что его тон был успокаивающим.

– Что? – спросила Мира, заметив выражение моего лица.

– Просто задумалась, правильно ли мы поступили, отправив Холанда общаться с королем наедине.

Внутри меня все так и екало от мысли о вариантах совершенно ужасного развития событий.

– Выбора нам никто не давал, – напомнил Ридок. – Кортлин допускает к себе только аристократов.

– А если бы и был выбор, мы не можем быть в двух местах одновременно. – Мира кивнула на книжный магазин.

И правда.

Никто не достал оружия, но все были наготове, когда мы прошли по короткой мощеной дорожке к лестнице входа у южного фасада магазина. Первой вошла Мира – в основном потому, что никто ей и не возражал, – а Ксейден последовал за мной последним, потому что вряд ли доверял кому-нибудь без метки отступника прикрывать его спину.

Как только наши сапоги застучали по деревянному полу, я тут же почувствовала ароматы пыли и пергамента в затхлом воздухе и поняла, почему по бокам здания нет других магазинов. Окна шли от пола до потолка, и на высокие книжные шкафы, до верхних полок которых я бы не смогла дотянуться, лился солнечный свет; ряды шкафов стояли торцами к стенам справа и слева, оставляя просторный и длинный проход до единственной стойки. Книги явно расставили как попало, но разумно свободно, чтобы не вредить томикам. Здесь было красиво… однако ужасно жарко.

Если я думала, что это на улице стоит удушающая жара, то здесь плотная духота без малейшего сквозняка так и придавливала к земле. Под доспехами и на шее тут же выступила испарина.

В дальнем конце магазина виднелась стойка и лестница наверх. Возле лестницы была пара клиентов, а за стойкой стояла женщина лет шестидесяти со вздернутым носом и седыми волосами, стянутыми в клубок. Листая гроссбух, она каждые пару секунд облизывала палец. Однако я больше никого не видела среди шкафов справа, поэтому, когда Мира посмотрела на меня, кивнула в сторону стойки. Мы вышли из прохода в небольшую свободную область, где в креслах сидела пара мужчин с книгами, и Даин теперь приглядывал за ними: они явно уже заметили нас. Подходя к стойке, я оглянулась через плечо и увидела, что Ксейден встал за последним шкафом слева и прислонился к стене, явив миру выражение апатичной скуки на лице.

Неудивительно: он нашел чуть ли не единственное место в тени, чтобы дожидаться, пока я разберусь, за чем конкретно меня сюда прислал отец.

Даин подошел к стойке, привлекая внимание торговки и встав между Мирой и парой покупателей, а Мира отошла в сторону сидевших мужчин, создавая периметр.

В книжном-то магазине.

Я удержалась от того, чтобы закатить глаза.

Взгляд женщины переместился от Даина и Миры ко мне, после чего она закрыла гроссбух и убрала под стойку.

– Даин, можешь спросить… – Я положила на стойку руку.

– Я знаю общий язык, – сказала женщина. – Мы здесь, на Деверелли, народ образованный.

Я моргнула:

– Ясно. Ну, я хотела узнать, не знаете ли вы Нареллу Ансельм.

Глаза торговки вспыхнули, и я подобралась, когда она бросила взгляд поверх моего правого плеча.

Мира.

– Огненосцы! – крикнул кто-то.

В то же мгновение, когда я развернулась к сестре, я уже выхватила два кинжала.

Нападавшие бросились от задних шкафов, пространство за которыми я по глупости считала безлюдным, но Мира лишь покачала головой, когда одна, девушка моего возраста, замахнулась на нее зазубренным клинком.

– Ну если это обязательно, – вздохнула Мира, выхватывая свой меч.

Тем временем на меня бежал мужчина постарше – человек сложения и возраста Бреннана, с торчащими в разные стороны черными волосами и в как будто стандартной для Деверелли бело-золотой рубахе. С яростью в глазах он нацелил в меня два длинных клинка.

Я подкинула и перехватила свой кинжал за кончик, готовая метнуть, но при этом стоя так, чтобы видеть и торговку.

Он будет рядом через четыре секунды.

Три.

Две.

Ксейден сделал шаг, подцепил ногой кресло и отправил его в нападавшего. Оно врезалось мужчине под дых, однако тот быстро перегруппировался и обратился к Ксейдену с пылающей в глазах ненавистью и двумя клинками.

– Не стоит. – Ксейден покачал головой.

Нападавший издал боевой клич, потом замахнулся – и я пустила кинжал в полет. Он вонзился мужчине в правое плечо, и тот взвыл, когда по его белой рубахе побежал алый ручеек, а меч упал на пол.

– Я же предупреждал, – сказал Ксейден, когда нападавший упал на колени. – Твоя ошибка – переключить внимание на меня и перестать считать угрозой ее. – Он подождал, пока Мира отправит девушку с кинжалами в нокаут, а затем небрежно подобрал клинки, будто игрушки. – Так и знал, что кое-кто в этом краю носит оружие. В мире нет ни одной страны, в которой не было бы режущих инструментов, и в конце концов… резать начинают людей, правильно?

Даин поцокал языком, и я, повернувшись в его сторону, обнаружила, что он направляет кинжал на торговку, а меч – на покупателей.

– Я бы не подходил, – сказал он мужчинам, которые уже достали кинжалы, но не решались их применять. – Вообще-то если здесь есть второй выход, на вашем месте я бы нашел его и смотался.

И они поспешили так и сделать.

– Сейчас будет больно, – предупредил Ксейден и выдернул мой кинжал из плеча нападавшего. К его чести, тот не кричал и не жаловался, когда Ксейден вытер лезвие о его спину. – Правда, не стоит поднимать меч, если не готов получить в ответ.

Мира убрала свои кинжалы и переступила лежащую без сознания девушку.

– Ну что, побесили меня, и хватит. Вы что-то защищаете? Или просто ненавидите всадников? – спросила она торговку, которая забилась в угол насколько могла.

– Только огненосцы будут искать здесь Нареллу, – ответила торговка.

Значит, защищают. Понятно.

Лестница скрипнула – кто-то по ней спускался, – и мы все вместе обернулись, а Даин повел мечом.

Раненый мужчина застонал, и я заметила краем глаза, что он пытается подняться с пола.

– Нет-нет. Для всех здесь безопаснее будет не дергаться, – предупредил его Ксейден. – Она тебя ранила, но, если сделаешь к ней хоть шаг, я тебя убью, а это может повредить международным отношениям. – Я бросила на него быстрый, несколько удивленный взгляд, и он вскинул бровь со шрамом. – Просто даю дипломатии шанс. Но не уверен, что это мое.

Мужчина на полу затих.

Даин заколебался, будто не зная, кого считать большей угрозой, и тут из-за лестничного поворота показался сгорбленный силуэт.

Торговка выкрикнула что-то на кровланском, и я моргнула:

– Она только что назвала ее…

– Мамой, – подтвердил с кивком Даин. – Она сказала: «Нет, мама, спасайся».

– Мы пришли не убивать, – сказала я торговке, когда ее мать вышла на свет, тяжело опираясь на трость.

Ее волосы были серебряными, морщины глубокими, но я узнала такой же вздернутый нос, как и у дочери, такие же темно-карие глаза и круглое лицо.

– Это вы Нарелла? – предположила я.

Даин опустил меч при ее приближении, потом убрал в ножны, когда старушка обошла его и окинула взглядом, по всей видимости, свой магазин.

Она сначала изучила сквозь толстые линзы очков Ксейдена, потом Даина, Миру и, наконец, меня, задержав взгляд на моих волосах, перед тем как кивнуть.

– А ты, должно быть, дочка Эшера Сорренгейла, пришла забрать книги, которые он написал для тебя.

И мое сердце просто-таки остановилось.

Глава 24

Она не поймет, почему ты все скрывал от нее. Ты ушел слишком рано, слишком многие твои планы так и не закончены. Теперь только остается надеяться, что узы наших дочерей выдержат выбранный ими путь. Они нужны друг другу, чтобы выжить.

Восстановленное, неотправленное письмо генерала Лилит Сорренгейл

– Книги? – прошептала я и невольно сжала в левой руке кинжал, о котором успела позабыть.

Нарелла склонила голову набок:

– Я непонятно сказала? – Она показала глазами на кресло. – Поставьте на место.

Ксейден приподнял бровь, но подчинился, потом прошел к нам и убрал мой кинжал мне в ножны.

– Спасибо, – шепнула я.

Он коснулся губами моего виска и встал рядом.

– Поднимайся, Урсон, ты все залил кровью. Отнеси сестру в заднюю комнату и приведи ее в чувство. Разве я не говорила, что вы не готовы носить оружие? – укорила Нарелла раненого мужчину, обходя лужу крови. – Прошу простить моих внуков. Они слишком близко к сердцу приняли задание защищать книги от всадников, которые… не вы. – Она тяжело опустилась в кресло. – Благодарю, молодой человек, – сказала она Ксейдену, потом пригляделась к нему и перевела взгляд на Даина. – Надо же, на Континенте бывают такие красавцы.

Уголок рта Ксейдена поднялся вверх, и про себя я не могла не согласиться со старушкой.

– Мама… – Торговка поспешила к Нарелле, наверняка переживая, как бы мы на нее не напали.

Урсон поднялся на ноги и помог встать сестре: та как раз приходила в себя после удара Миры. Они исчезли за дверью, и я их чуть не пожалела, пока не вспомнила, что они напали первыми.

– Мне девяносто три, Леона, но я еще не умерла. – Нарелла отмахнулась от дочери. – Или как там говорят амарали? Я еще не встретила Малека. Он же ваш бог смерти, правильно?

Я нахмурилась, услышав незнакомое слово: «амарали».

– Разве он не везде бог смерти? – Мира прислонилась спиной к ближайшему книжному шкафу.

Я покачала головой:

– Деверелльцы не поклоняются богам.

– Вот почему мы считаемся самым нейтральным островом. Идеальным для торговли. – Нарелла пожала плечами. – То, что вы зовете богами, мы называем наукой. То, что вы зовете божественным вмешательством любви, мы зовем, – она взмахнула рукой, – алхимией. Два вещества, вместе дающие что-то новое, – примерно как то, что между вами. – Она взглянула на меня и Ксейдена и прижала руку к сердцу.

У меня скрутило сердце. Если бы она только знала, как угадала мои сегодняшние мысли.

Старушка покачала пальцем, глядя на Ксейдена:

– Я слышала, молодой человек, как ты грозил убить моего внука, если он сделает еще шаг к твоей любимой. Какой нелогичный и агрессивный романтизм. Надо признать, не такое самоуверенное насилие я ожидала, по рассказам Эшера, но русые волосы, эти… пожалуй, карие глаза, эта бесконечная любовь, которую он предсказывал для вас двоих… Что ж, он описал тебя практически идеально, Даин Аэтос.

Ох, убейте меня на месте.

Мой рот раскрылся, потом закрылся.

Ксейден поднял обе брови и прикусил губы.

Даин потер затылок.

Мира фыркнула, прикрыла рот рукой, а потом сломалась пополам от хохота.

– Простите, – выдавила она и выпрямилась, быстро пряча чувства и вежливо откашливаясь, но потом опять не выдержала, и ее плечи затряслись от смеха. – Не могу. Просто не могу. Извините. – Она зашла за шкаф – надеюсь, чтобы привести себя в порядок.

Ощущения у меня при этом были такие, будто мое лицо опалил дракон.

– Что будешь делать? – спросил меня Даин, пока Нарелла, нахмурившись, смотрела на нас троих по очереди.

– То же, что и последние полтора года, – ответил Ксейден, забыв обо всех послаблениях, с которыми общался с Даином всего час назад. – Все думают, что она будет с тобой, но в конце концов она нашивает на летную куртку мою фамилию.

Серьезно?! Я просто-таки напрочь лишилась дара речи от такого заявления. Это было-то всего один раз! Ну ладно, два, если считать возвращение из Сэмарры, когда мы снова встретились.

– Рад видеть тебя прежним. – Даин оперся на стойку. – Только у нас нет фамилий на куртках.

– И все-таки ты меня понял. – У Ксейдена заходили желваки на щеках.

Нарелла прищурилась, глядя на Ксейдена сквозь толстые линзы очков:

– Так ты не Даин.

Ксейден покачал головой.

– Я Даин. – Даин поднял руку.

– А он? – спросила меня Нарелла.

– Ксейден Риорсон. – Я подняла подбородок, будто объясняла свой выбор отцу. – И он мой, даже когда ведет себя как придурок.

– Сын Фена Риорсона. – Нарелла побарабанила заскорузлыми пальцами по подлокотнику. – Уж этого Эшер точно не предсказывал.

– Предсказал бы, если бы встретил его лично.

Я взяла Ксейдена за руку и сплела с ним пальцы.

– Наша мать знала, – сказала Мира, возвращаясь на свое место у книжного шкафа. – Не то чтобы хлопала в ладоши от восторга, но умела узнать любовь, когда ее видела. Вот только никогда не рассказывала, чтобы наш отец бывал здесь.

– И не сказала бы, да? – Нарелла поерзала в кресле. – Когда он умер?

– Чуть меньше трех лет назад, – тихо ответила я. – Остановка сердца.

Лицо Нареллы скорбно сморщилось, но потом она покивала, словно говорила о чем-то сама с собой, и снова подняла на меня взгляд:

– Ваш отец рискнул всеми вами, скрыв труд своей жизни только для того, чтобы в конце концов его нашла ты, Вайолет. Он оставил окончание мне почти четыре года назад и строго наказал отдать книги, только если ты обрела мудрость, чтобы их понять.

Я напряглась.

– Это… – Даин покачал головой.

– Это в духе папы… – медленно протянула Мира.

– Да ты справишься. – Ксейден сжал мою ладонь.

Я сглотнула внезапный комок в пересохшем горле.

– Он просил доставить сюда самое редкое, что у меня есть. – У меня вырвался ироничный смешок. – И я подумала…

Я покачала головой, осознавая, что все наши старания, чтобы доставить сюда сумку, были впустую.

– Ты подумала, что раз это Деверелли, то здесь, конечно же, торгуют товарами, сокровищами. – Нарелла сложила руки на коленях.

– А он имел в виду мой разум. – Я бросила взгляд на Миру, но она не отрывала глаз от пола. – Вот почему он просил меня отправляться самой.

– Книги – только для тебя, – подтвердила Нарелла, и Леона присела на подлокотник ее кресла. – Я задам три простых вопроса, и, если ты способна дать ответ на все, книги твои.

– Какое самодовольство – думать, будто вы имеете какое-то право скрывать труд нашего отца от Вайолет. – Тон Миры мог бы раскалывать камни.

– Ничего, – успокоила я ее, отказываясь сомневаться в своих силах… даже в этой жаре. – Спрашивайте.

Нарелла бросила на мою сестру испепеляющий взгляд, потом повернулась ко мне:

– Он оставил тебе рукопись. Как она называется?

– «Покоренные: второе восстание кровланского народа», автор – подполковник Эшер Сорренгейл, – ответила я. – И вы уже знаете, что я это знаю. Иначе как бы я здесь оказалась?

Нарелла в очевидном нетерпении постучала указательным пальцем по подлокотнику:

– В четырнадцатой главе твой отец упоминает, что Кровланское восстание провалилось из-за Деверелли, но не углубляется в подробности. Любой… – она окинула взглядом мою форму, – чего-то стоящий писец не остался бы удовлетворен такими гаданиями. Выскажешь свою гипотезу?

Из всей книги она спрашивала об этом?

– Легко. Кровла не выполнила свою часть сделки с Деверелли. И Деверелли, чтобы не терять репутацию, отказались от своего посредничества, что привело к уходу войск другого острова, а потом они сообщили поромиэльскому королю, где искать бунтарей. Вот и конец восстания. – Я пожала плечами.

– Этого мало. – Она покачала головой, и у меня сжалось сердце. – Почему провалилось восстание? В чем заключалась сделка?

– Так нечестно… – начал Даин.

Нарелла подняла руку, требуя молчания:

– Она знает ответ.

Я вздохнула:

– Я… могу себе представить. Просто не люблю ошибаться.

Или в данном случае – быть правой.

– Ты среди друзей. – Улыбка старушки говорила о противоположном.

Ладно. Пот сбегал у меня по спине, но я все-таки набралась смелости, чтобы выставить себя дурой.

– Я думаю, они обещали драконов, но не смогли этого сделать.

– Что-что они обещали? – изумилась Мира.

Ксейден напрягся, а Даин развернулся ко мне с невозможно широко распахнутыми глазами, но медленно расплывающаяся улыбка Нареллы говорила, что либо я ужасно ошибаюсь, либо трагически права.

– Докажи, – сказала она тоном, жутко напомнившим Маркема. – Убеди вот его. – Она показала на Даина.

Я сжала руку Ксейдена еще крепче, и его большой палец погладил мой.

– В официальном заявлении номер триста двадцать три признается провал попытки кровланских войск пересечь границу у форпоста Альдибаин одиннадцатого декабря четыреста тридцать третьего года, за два дня до Полуночной резни. Единственный рассказ об этом событии находится в дневнике полковника Хэшби, командира форпоста, проводившего допросы. – Я посмотрела на Даина. – Папа заставил это зазубрить, пока работал над рукописью, и тогда я не понимала зачем, но теперь, очевидно, понимаю. По-моему, ты в тот год был одержим тактикой победы над пиратством в Изумрудном море или что-то в этом роде.

Даин напрягся:

– Вообще-то это была серьезная проблема в пятом веке.

Я удержалась от того, чтобы закатить глаза:

– Не отвлекайся. Мы сидели на диване. Папа ходил туда-сюда перед камином, а ты говорил, как это нелепо – думать, будто солдаты вошли в Наварру, чтобы захватить хвостовые перья, помнишь?

Он поморщился:

– Помню. Да. И твой отец сказал, чтобы я и не надеялся сдать вступительный экзамен в квадрант писцов, если не могу применить свои широкие лингвистические познания ко всем областям анализа важных исторических данных. Я-то в писцы и не хотел, но все равно весело было. Спасибо за напоминание.

– Это все к чему-то ведет или мы просто решили поностальгировать? – спросил Ксейден.

– Ну так примени свои широкие лингвистические познания, Даин, – попросила я. – Допросы протоколировались на общем языке…

Даин распахнул глаза:

– Но нападавшие говорили на кровланском, а на кровланском прилагательные идут после существительных. Они охотились на перьехвостов. Драконов.

Я кивнула:

– Я думаю, Деверелли договорились с Кровлой и неизвестным островом о том, что остров предоставит армию, а Кровла – драконов. Когда они не смогли выполнить условия, сделку разорвали, произошла Полуночная резня, а Кровла осталась в границах Поромиэля.

Даин сложил руки на груди.

– Они договорились о драконах. – Он посмотрел на Нареллу. – Я ей верю. Просто осмыслить это не так просто. Нельзя так просто… торговать драконами, тем более отвозить детенышей на острова, где нет магии. Если не хочешь навлечь на себя гнев эмпирейцев.

– О, тут еще не все: твой отец знал, что книга моего папы как-то связана с перьехвостами, а, значит, мой папа в какой-то момент перестал доверять твоему, – добавила я.

Даин снова развернулся ко мне, и из-за ошарашенного выражения на его лице мне захотелось забрать свои слова назад.

– Третий вопрос, – объявила Нарелла, и это казалось особенно жестоким, учитывая, через что мне только что пришлось пройти.

– Спрашивайте, – сказала я тускло.

– Почему ты ушла от принца? – Старушка склонила голову набок, и глаза у нее загорелись так, будто мы тут собрались чаевничать и сплетничать.

– Прошу прощения? – Я подалась вперед, будто могла неправильно расслышать. – От принца?

Она сложила руки в замок:

– Твой отец знал, что вы вместе ненадолго, но я хочу услышать, что было последней каплей.

«Не хочешь прилететь и спалить тут один магазинчик?» – спросила я Тэйрна.

«Как сказал темный, это может повредить международным отношениям», – ответил он.

«А я могу, – заявила Андарна. – Но тогда ты останешься без книг».

– Я… – Я чувствовала подкатывающий к лицу жар, словно вот-вот вспыхну безо всякого намека на магию. – Я ушла от него, потому что застала в неловком положении с одной профессоршей.

Нарелла подалась вперед и подняла брови:

– Он занимался сексом с профессоршей?

– Мам! – упрекнула ее Леона.

– Вот же урод, – пробормотал Даин. – Почему мне не сказала?

– И что бы ты сделал? Врезал бы коронованному принцу Наварры? – парировала я.

Даин нахмурился.

– Да, – ответил вместо него Ксейден. – И все еще могу врезать.

– И ты ушла от него из-за ревности, несмотря на то что в твоих руках была корона Наварры? – не унималась Нарелла. – Он приходил умолять тебя о прощении? Ты не приняла его обратно?

Теперь я четко осознала, почему эта старая торговка владела книжным магазином… и какой жанр предпочитала.

– Я никогда не стремилась к короне, к тому же не в характере Холанда умолять о прощении кого угодно. Я закрыла дверь и больше с ним не разговаривала до недавнего времени, несколько недель назад. Он меня не любил – вернее, любил, но не так, как я заслуживаю, – и никакая власть не стоит того, чтобы жить с человеком, который тебя не любит.

– Ты знаешь себе цену, – тихо произнесла Нарелла и кивнула. – Отец тобой бы гордился. Принеси ей книги.

Леона встала и ушла в заднюю комнату, а я так и сдулась, со вздохом привалившись к Ксейдену.

Мира сняла с плеч рюкзак и поставила его на пустое кресло рядом с Нареллой.

– Их понесу я, если только вы не думаете, будто наш отец был бы против. Обещаю не читать и ничего такого.

От этой едкости меня уколола совесть. И почему папа требовал, чтобы книги получила именно я?

Нарелла просто улыбнулась и скрестила перед собой ноги:

– Вот поэтому он и не оставил их тебе. У каждого из нас своя роль в будущих событиях; эта роль – ее. Он воспитывал Вайолет для этой миссии, а мать воспитывала тебя… Интересно, какое наследие получила ты?

Мира прищурилась.

Через десять минут мы оставили книжный магазин, забрав шесть томов авторства моего отца. И каждый был закрыт паролем.

* * *

В тот день вечером я опустила голову на резной край деревянной ванны в будуаре по соседству с нашей с Ксейденом спальней и слушала пение незнакомых птиц за окном. Я лежала слишком низко, чтобы наблюдать за океаном, но и небо было ничуть не хуже, в мягких красках скорого заката.

Который час? Интересно, вернулся ли уже Холанд. Раздобыл ли для нас разрешение пользоваться Деверелли как опорным пунктом, чтобы выбираться на соседние острова, поднимал ли он тему седьмой породы? Я обратилась к связи с Ксейденом, чтобы спросить его, но только вздохнула с досадой из-за немедленного напоминания, что здесь такое не пройдет.

Ветер подхватил белые занавески и повернул их ко мне, и вода остыла уже настолько, что в Басгиате бы я подогрела еще, но здесь, на Деверелли, только рада была прохладе.

Хоть кожа на пальцах ног уже и сморщилась, напоминая, что пора выбираться.

– Ви? – В дверь постучал Ксейден.

– Ты можешь войти.

На моем лице медленно расплылась улыбка. И пропала, когда он открыл дверь абсолютно голый, не считая полотенца на бедрах. Боги, как же он идеально прекрасен. Влажные волосы. Небольшая щетина. Капли воды на четко прорисованных мускулах. Пресс, которым можно любоваться до бесконечности.

– Просто хотел сказать, что я вернулся… – Он замолчал, как только увидел мои голые плечи – и это, была уверена я, все, что он мог видеть из-за высоты ванны. Ну, плечи и очень мокрые, очень распущенные волосы. – Блядь. Просто… блядь.

– Я же сказала, лучше бы принимал ванну у нас. Тут полно места, необязательно бегать к Ридоку. – Я постучала большим пальцем ноги по медному крану. – И трубопровод здесь такой современный.

– Ага. – Глаза Ксейдена потемнели, а пальцы, сжимающие ручку двери, побелели. – Я решил, будет вежливо дать тебе расслабиться и прийти в себя после стольких поездок.

– Вежливо? Как любезно с твоей стороны.

Я собрала волосы в руку, положила их на левое плечо, чтобы было проще выжать, потом надавила на рычажок ногой, спуская воду, и постаралась сосредоточиться на чем угодно, кроме Ксейдена и его невероятного тела, в котором он имел наглость существовать.

– И как, пришла в себя? – Его голос прозвучал умопомрачительно низко.

– Немножко ранимая после допроса о моем интеллекте и личной жизни, но в целом ничего.

Под бульканье последней воды в стоке я потянулась направо за мягким белым полотенцем, которое оставила на скамеечке, потом отвернулась от Ксейдена и встала, быстро завернувшись в ткань.

– «Ничего», – повторил он. – Не кружится голова? Ничего не болит? Не устала? А то мы летели сюда всю ночь.

– Не уверена, что смогу подняться по Полосе… – Я наклонилась, выжимая волосы над ванной. – Но да, чувствую себя хорошо, насколько возможно.

– Хорошо, – шепнул Ксейден над моим ухом, и я охнула от удивления, когда он схватил меня за талию и развернул к себе. – Потому что мне надоела эта вежливость.

И его губы впились в мои.

Глава 25

Самым бесполезным словом в языке аристократии было и навсегда останется «любовь». Брак – необходимое зло, чтобы продолжить род. Не больше. Приберегите любовь для своих детей.

Конфискованное письмо Фена Риорсона неизвестному получателю

Я отбросила полотенце и здравый смысл, обхватив Ксейдена за шею и отдаваясь всей душой поцелую. Какая разница, что мы в доме с множеством слуг и виконтом, которому я не доверяю? Что Ксейден наложил ограничения на наши отношения в последние шесть недель? Он целовал меня, будто задыхается, а я – его воздух, и только это имеет значение – только этому я разрешила иметь значение.

Я поскользнулась на плитке, переступила мокрыми ступнями, а потом под ними не осталось ничего – он поднял меня к своей груди. И от ощущения моей голой груди на его мокрой коже я выдохнула ему в губы.

Ксейден издал стон, подхватил меня одной рукой под задницу, а я обвила ногами его талию. Перед тем как скрестить лодыжки, я столкнула его полотенце на пол, и больше между нами не было ничего, и он целовал меня до безумия, лишая логики и заменяя ее чистейшим желанием.

Наши губы сталкивались вновь и вновь, без всякого изящества или мастерства. Флирту или играм места больше не было. Нет, только голод и наглое, голое требование. Это охренительно идеально, необузданно – абсолютная жадность.

Все вокруг сдвинулось – а может, только мы. Так или иначе, освещение изменилось, а я вдруг оказалась на краю небольшого столика в нескольких шагах от окна спальни. Я оторвала губы от губ Ксейдена, чтобы узнать, где мы, но он тут же поймал меня за подбородок и притянул обратно.

– Нас никто не заметит. Я проверял, – успокоил он и вновь с головой отдался поцелую, одним движением языка убрав из моих мыслей все возражения.

Минутку. Он проверял. Он к этому готовился.

О боги, наконец-то все может случиться.

Во мне пронеслись жар и вожделение, оживляя и оголяя каждый нерв. Мне даже казалось, что прошло не шесть недель с тех пор, как он был надо мной, подо мной, во мне, – казалось, что прошли целые годы.

Ксейден накрутил мои мокрые волосы на руку, потом мягко оттянул мою голову назад, прерывая поцелуй и теперь лаская губами мое горло. Каждое его касание отсылало разряд абсолютного «ДА» по моей спине, а те быстро набирались в ноющий клубок «пожалуйста» у меня между ног.

Мои пальцы зарылись в его волосы, когда я изогнулась в ожидании большего, тихо всхлипнула, когда он ответил, искусно со мной играя. Он пользовался твердыми губами, мягким языком и колючей щетиной в полную силу, и вскоре мне уже казалось, что он может вышибить из меня молнию одним поцелуем в шею.

– Обожаю твою кожу, – сказал он, продвигаясь к ключице. – Ты такая мягкая.

Мое сердце гулко стукнуло, руки опустились на мощные плечи Ксейдена, гладя его теплую кожу. Я хотела уложить его на эту постель и облизать каждый бугорок мышц, который он последние шесть недель скрывал от меня, – но я все-таки не собиралась его прерывать ради смены позы.

Он отпустил мои волосы, обхватил обе груди ладонями. Я прерывисто дышала, а он начал дразнить языком и зубами левый сосок. Твою мать, как же хорошо. Мое тело изголодалось по его прикосновению – и нужны были все силы, чтобы удержаться от громкого стона, когда он перешел ко второй груди.

– Ш-ш, – шепнул Ксейден с игривой улыбкой. – Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь услышал.

Эта улыбка меня и добила – страх на грани исступления прорвался сквозь туман удовольствия.

– Ты не можешь меня просто дразнить! – Я замотала головой.

Его руки сдвинулись ко мне на бедра, и он встал во весь рост, наморщив лоб, пока его красивые глаза наполнились непониманием.

– В смысле, конечно, можешь, – тут же выпалила я, уронив руки на столик. – Просто я хочу тебя. Ты мне нужен, и мне трудно соблюдать наши правила про отказ от секса, и если ты меня только дразнишь…

И он, сука, усмехнулся, и я уже подумывала, не вернуться ли к ножеметательному периоду наших отношений.

– Здесь нет магии.

– Да, знаю. – Я сложила руки под грудью и хотела сдвинуть ноги, но между ними стоял он.

– Здесь нет магии, – повторил Ксейден, опуская голову и легонько касаясь губами моих. – Я могу трахаться с тобой, сколько мы хотим, сколько ты выдержишь… и не потеряю контроль.

– А. – И все мое тело натянулось туже тетивы, дыхание перехватило. – А.

Он провел большими пальцами по внутренней стороне моих бедер и встретился со мной глазами.

– Тебе это интересно?

Я пробежалась языком по своей нижней губе, и его руки дрогнули.

– Только если тебе интересно. Я… – Я сглотнула. – Я просто не хочу вынуждать тебя делать то, чего тебе не хочется.

Ксейден взял меня за руку и положил мои пальцы на свой твердый член.

– А тебе кажется, что не хочется?

Я машинально сомкнула пальцы, и Ксейден издал низкий стон, прикрыв глаза. Мое тело словно сжалось от того, насколько он горяч, насколько мощен, насколько идеален.

– Блядь, Вайолет, если ты это повторишь, мы останемся без секса. – В глазах Ксейдена, когда они открылись, читалось отчаяние, и он зашипел сквозь зубы, отводя мою руку прочь. – Поверь, я держал тебя на расстоянии ради тебя же, не ради меня. Я хочу тебя с той секунды, как просыпаюсь, до секунды, когда засыпаю. Ты мне снишься.

Мои губы приоткрылись, тепло разлилось по моей груди.

– Я люблю тебя.

– А я люблю тебя. – Он накрыл ладонями мои колени. – И здесь у меня нет сраной магии. Не пойми меня неправильно, отчасти я этому только рад… – Внутри меня все провалилось. Он о своем превращении. – Но никаких теней, – продолжил он, – никакого чтения намерений, никакой малой магии… Я даже не могу создать звуковой экран, чтобы все в этом доме не узнали твой голос, когда ты кончаешь, и это для меня… – Он стиснул зубы.

– Знаю, – прошептала я, проводя тыльной стороной ладони по его щетине.

Без постоянного потока силы у меня под кожей и я чувствовала себя… неполноценной.

– И я не могу поговорить со Сгаэль, – добавил он. – Не могу даже чувствовать тебя, что меня просто убивает. Но взамен? – Его бровь со шрамом поднялась. – Я могу заняться своим самым любимым делом в мире, то есть трахаться с тобой. Так. Мне надо наверстать эти шесть недель, и, любовь моя, сейчас ты только тратишь зря время.

Его глаза потемнели при взгляде на мое тело, и я уперлась руками в стол и улыбнулась:

– Ну, если ты так настаиваешь…

Губы Ксейдена медленно искривились в улыбке, и он раздвинул мои колени еще шире:

– Настаиваю.

Мой смех тут же перешел в стон: он упал на колени и взялся за меня ртом.

О-о. Проклятье.

Он не дразнил и не играл – нет, он сразу обвел мой клитор языком и запустил в меня два пальца.

– Проклятье. Как я скучал по твоему вкусу.

– Ксейден!

Удовольствие прострелило мой организм, как магическая энергия, загудело в венах и опустилось в низ моего живота. Я с силой зажала свой рот ладонью, чтобы удержать следующий стон, когда исключительно талантливые пальцы Ксейдена приступили к делу, а его язык работал с ними в одном ритме, играя на моем теле, как на созданном специально для него инструменте.

Напряжение натягивалось, как пружина, и я с трудом оставалась в неудобном положении, балансируя на одной руке и подавляя стоны другой. Я задрожала, и Ксейден потянулся рукой к моему рту.

Я прижала его ладонь к своим губам и с силой поцеловала, а потом мои бедра задвигались навстречу его губам и второй руке, гонясь за удовольствием, что становилось все ближе с каждым нажимом пальцем, каждым выпадом языка.

Но я хотела больше. Я хотела его внутри меня, его руки – вокруг меня, его голос – в моей голове… Мы могли иметь все, кроме последнего, но и этого было более чем достаточно.

Как же хорошо. Как же охрененно хорошо. У меня захватило дух, ноги застыли.

Ксейден поджал пальцы, ударил упругим языком по клитору – и я рассыпалась на части. Оргазм подхватил меня внезапно и быстро, и я кричала в его ладонь, когда раскаленное удовольствие утащило меня за край, под яркие волны, что рушились снова и снова, лишая меня дыхания.

Он неустанно вытягивал из меня повторные приступы удовольствия, не прекращая до моей последней судороги.

– Словами не передать, что за хаос могут учинить твои губы. Иди сюда.

Я поцеловала его запястье, и он встал, проведя большим пальцем по моей нижней губе. Моя температура приподнялась еще на градус, от его вида захватило дух.

Мой. Это единственное слово, что приходило в голову, когда я упивалась его видом.

– Будешь смотреть на меня так… – проговорил Ксейден, приближаясь ко мне; его руки скользнули под мои бедра, перенося меня дальше на стол.

– И что ты сделаешь? – Я легла, упершись пятками, и он забрался на меня.

– Хороший вопрос. – Он опустил свои губы к моим, и я почувствовала, что его руки слегка дрожат. – Ты нужна мне.

– Я здесь…

Я подняла колени, обхватывая его бедра, и, протянув руку между нашими телами, направила головку его члена к моему влагалищу. От контакта мы оба издали стон, глаза Ксейдена вспыхнули.

– Уверена? Ведь ты знаешь, кто я, – медленно произнес он, и на его лице промелькнуло что-то похожее на страх.

– Я знаю, кто ты. – Я обхватила его лицо ладонями. – Давай, Ксейден, ты же хотел наверстать шесть недель, помнишь?

Он кивнул, не отводя глаз от моих, потом перенес руку на мое бедро и начал постепенно входить в меня… и вот наконец я чувствовала только его. Давление, нажим, ощущение его – все это так идеально, что на мои дурацкие глаза навернулись слезы, – так сильно я скучала по этому контакту.

– Все в порядке? – Ксейден распахнул глаза, дернувшись назад.

– В порядке! – Я обхватила его ногами и притянула обратно. – Просто скучала по этому.

– Я тоже. – Он опустил голову, войдя еще глубже.

Мы оба застонали.

– Я скучаю по тому, как я был в твоей голове. – Он отстранился, потом снова подался вперед, и у меня в глазах засверкало. Удовольствие проняло до самого мозга костей, когда он поймал тот глубокий медленный ритм, который мне никогда не надоест. – В эти моменты я люблю всю тебя.

– Я тоже. – Я оплела руками его шею и держалась, изгибаясь навстречу каждому сладкому движению, пока наши тела покрывались испариной. – Люблю, когда ты говоришь со мной… – Мои пальцы коснулись его губ. – Даже когда твой рот занят.

Ксейден улыбнулся, но, когда я покачнула бедрами, улыбка быстро пропала, и он издал стон.

– Ох, как же в тебе хорошо. Я никогда тебя не отдам. Ты же знаешь? У тебя был шанс сбежать. И надо было сбежать, Ви.

Каждую фразу он подчеркивал под скрип столика новым, еще более жестким нажимом, лишая меня дыхания, всех разумных мыслей, кроме «еще» и «да».

Я привлекла его губы к моим и старалась отдышаться в остром удовольствии, что снова нарастало во мне, глубже и жарче, чем раньше.

– Я никогда не сбегу. Мы с тобой будем до конца, несмотря ни на что.

– Мы с тобой, – повторил Ксейден, и пот проступил на его лбу, пока он вгонял меня в столик, скрипевший и шатавшийся от каждого движения.

– Просто не останавливайся.

Я не сомневалась, что, если он остановится, я тут же умру. Я держалась за него руками, ногами, всем, что у меня было, когда он опустил свой вес на руку, подложив мне ладонь под затылок, и входил снова и снова, поднимая меня все выше и выше.

Столик хрустнул, и я даже охнуть не успела, как мы рухнули вниз. Ксейден удержал меня у груди одной рукой, приняв основной удар на другую руку и на колени.

– Ты как? – спросила я, зарывшись лицом ему в шею.

– Нормально. Мы упали с высоты в три фута, а не с третьего этажа, – рассмеялся он, перекатывая нас со сломанного столика на деревянный пол и стараясь не придавить мои лодыжки.

Потом он продолжил с того, на чем мы остановились, только в этот раз я могла прижаться к кровати, чтобы было во что упереться.

– Погоди.

Ксейден потянулся над моей головой, взял подушку и подложил под мой зад. Его следующее проникновение задело такое место, что я практически ощутила сладость во рту.

Он заглушил мой стон своими губами, пока я двигалась навстречу снова и снова, смакуя каждый выдох через его сжатые зубы, каждую напряженную черточку его невероятного тела, каждый пьянящий поцелуй, а удовольствие стягивалось все туже и туже.

И помогите мне боги, я держалась, сколько это вообще возможно. Я не хотела, чтобы это кончалось, не хотела возвращаться от этого нескончаемого вожделения к обычной жизни. С моих губ сорвался всхлип, пока я боролась с давлением, с грядущей волной, которой было не избежать – не избежать, ведь ее приближало каждое движение его бедер.

– Расслабься ради меня, любовь моя. – Ксейден прикусил мою нижнюю губу.

– Нет… – выдохнула я, корчась под его телом.

Блядь, как же хорошо.

– Да. – Его рука прошлась по моему животу вниз. – Мне не нужно быть в твоей голове, чтобы понимать, зачем ты держишься. Это не последний раз, Ви. У нас вся ночь впереди. Кончай.

«Вся ночь» – это звучало лучше, чем обещание любого рая, какой только я могла вообразить.

Я впилась пальцами в его волосы, пока он поглаживал мой сверхчувствительный клитор с тем точным нажимом, который я любила, – и я раскололась, разлетелась по швам, а оргазм бил во мне мучительными порывами. Ксейден проглотил мои стоны в поцелуе, пока волны налетали снова и снова, и затем снова собрал меня воедино, поглаживая, пока я приходила в себя.

– Как красиво, – прошептал он у моих губ, и только когда я отвалилась на пол – вспотевшая и расплывшаяся от счастья, – он поцеловал меня так, словно искал собственную душу, и сам дошел до конца с последними движениями и низким стоном.

Я крепко держала его, когда он перевернул нас на бок, спиной к разрушениям, и устроил мою голову на своем бицепсе.

Пока замедлялось сердцебиение, я водила пальцем по линии шрама на его брови, снова заучивая контуры его лица, а он наблюдал за мной с отстраненным, смягченным выражением. В нас не хватало слишком многого, чтобы это действительно были мы, но даже за эту версию мне хотелось цепляться: когда Ксейдена не мучает угроза превращения, когда он не говорит мне, что мне нужно научиться убить его.

– Можно просто остаться здесь, – прошептала я.

Его бровь вздрогнула, и он убрал волосы с моего лица:

– В этой спальне?

– На Деверелли. – Я провела пальцами вдоль его подбородка. – Я соглашусь на предложение Текаруса… если согласятся Тэйрн и Андарна. Наверняка согласятся, если из-за этого остановится твой процесс превращения, пока я не найду лекарство. Ты и Сгаэль побудете здесь, а я завершу поиски…

Его большой палец скользнул по моим губам.

– Ей больно.

Я моргнула.

Как я могла об этом не подумать? На мои плечи надавил груз вины.

– Думаю, всем драконам больно, просто они не признаются… Но они все-таки вряд ли могут выжить – ну, или жить в полную силу, как дома, – вдали от магии. Я больше не могу причинять Сгаэль боль. – Его мозолистая от меча ладонь прошла по моей шее и ребрам, чтобы остановиться на изгибе моей талии. – И я никогда не позволю тебе бросить всех любимых.

В моем горле застрял целый валун.

Кто-то постучал.

– Эй… э-э… – послышался из-за двери голос Ридока.

Я вспыхнула и прикрыла рот рукой.

– У нас все хорошо, – ответил Ксейден с кривой усмешкой, гладя меня по бедру.

– Да, это, конечно… замечательно, – проговорил Ридок. – Нет, я не… – Его голос затих.

– У нас проблемы! – рявкнула Кэт.

– Кричать через дверь бесполезно, – сказал Даин.

– А ну убрались оттуда! – гаркнула Мира, и мы с Ксейденом быстро поднялись на ноги. – Вайолет, давай уже открывай.

Сколько человек набилось в коридор?

Ксейден успел в ванную быстрее меня и бросил оттуда полотенце, проследив, что я его поймала, после чего завернулся в полотенце сам и шагнул к двери.

– Нельзя же открывать в таком виде, – прошипела я, прикрываясь и жалея о том, как долго мне придется одеваться.

– Тебе тем более. Я не рад показывать тебя в таком виде Аэтосу, особенно после того, как узнал, что твой отец практически спланировал ваш брак, – парировал Ксейден так же тихо, положив ладонь на ручку двери.

Я услышала в его голосе капитуляцию и отступила к стене, чтобы меня не было видно из коридора, и Ксейден открыл дверь.

– Чем обязаны визиту абсолютно всех вас? – спросил он. – Я думал, как минимум двое летели на юг проверять, что ириды там не прячутся.

Ответом было молчание.

Я встала на цыпочки и изогнулась, чтобы заглянуть Ксейдену через плечо.

– Да, столик сломался. Так что вам нужно?

– Это же вы сломали, да? – спросил Ридок, еле сдерживаясь от смеха. – Как тот шкаф, когда Ви была на первом курсе? Типа никто не должен был заметить, как его вытаскивают?

– Что-что? – Мира повысила голос, и я привалилась к стене, сгорая от стыда.

– Что могло случиться такого важного, чтобы испортить мой единственный спокойный вечер? – рявкнул Ксейден.

– Прибыл посланник, – сказал Даин. – Король Кортлин решил оставить Холанда у себя.

У меня внутри все рухнуло.

– Охренительно сочувствую Холанду. – Ксейден пожал плечами.

– Ксейден! – Я вскинула брови, и он поджал губы.

– Мы вылетаем, как планировали, но Текарус требует тебя к себе, – продолжил Даин. – Ты единственный аристократ, которого туда впустят.

– Ты должен пойти, – прошептала я.

Ксейден посмотрел на меня, и на его лице сменилось слишком много чувств, чтобы сосчитать. Желание. Отчаяние. Мольба. Досада. Злость. Смирение.

– Блин. Ладно. – Он захлопнул дверь у них перед носом. – Нам придется пойти.

Глава 26

В первые сутки после удаления от источника магии подопытная – асим – сохраняла спокойствие. Но синдром отмены быстро раскрыл истинную натуру подопытной, после чего потребовалось немедленно перейти на вторую стадию экспериментов. Результаты можно найти в группе 33Б, категория «Смерть от пламени», а также в группе 46В, категория «Смерть от яда».

Капитан Доминик Пришел. Об анатомии врага

Деверелли прекрасен на закате, наверное. Наверное – потому что я не могла сосредоточиться на любовании островом. Я сосредоточилась лишь на том, как близко к верхушкам деревьев собирается лететь Тэйрн, при этом не врезавшись никуда, пока мы мчали над склоном наперегонки со Сгаэль.

К негодованию Андарны, Тэйрн приказал ей оставаться на месте ради ее безопасности.

«Ты уверен, что мы далеко от баллист?» – спросила я, склонившись над лукой седла под тяжестью рюкзака, словно моя поза могла повлиять на аэродинамику дракона.

«Они не разворачиваются в эту сторону, только защищают побережье. Они фатально недооценивают наш интеллект».

И все-таки наличие баллист означало, что остров хотел причинить нам вред. И возможно, уже причинял.

«Тебе больно? А Андарне?» – спросила я, заметив впереди четыре больших серых столба: они держали остатки акведука, изгибавшегося вокруг холма и указывавшего путь к дворцу.

«Почему ты это спрашиваешь?» – проворчал Тэйрн, пересекая открытое пространство квартала искусств – если верить тому, что я читала о городе, – и снизу до нас донесся слаженный вопль.

Простите, но, если похищаете наших принцев, мы вас пугаем своими драконами. Как по мне, все по-честному.

«А почему ты не отвечаешь?»

Меня мучили угрызения совести из-за одного уже предложения Ксейдену остаться, не осознавая последствий.

«Ты живешь с болью. Тебе хочется предупреждать меня каждый раз, как у тебя ноет колено или суставы? – Сменился даже ритм биения его крыльев, став быстрее. – Уже несколько раз, даже здесь, твое сердцебиение ускорялось и ты едва не теряла сознание, но все же не торопилась никого известить».

Я наклонилась ниже, когда Тэйрн заложил вираж налево, вдоль старинного акведука.

«Для меня это просто жизнь. А для вас находиться здесь ненормально».

«Андарна не выказывает признаков боли. Мне неприятно, я раздражен и отрезан от источника своих сил, энергии, мыслей моей пары, но я все еще Тэйрнеанах, сын Мурткуидеама и Фиакланфуил, из рода…»

«Ладно-ладно, поняла. Ты лучше нас во всем», – перебила я его раньше, чем он озвучил всю свою напыщенную родословную, будто я ее уже не заучила наизусть.

Мы выровнялись, следуя топографии под нами, и я постаралась запомнить как можно больше из увиденного, пока мы не поднялись слишком высоко. Размеры Тэйрна – большое преимущество в бою, но ужасно мешают, когда пытаешься рассмотреть, что там внизу.

Дворец не был похож ни на что, что я уже видела. В холм было встроено четырехэтажное здание, а перед ним расстилались сто ярдов газона. Живописное зрелище, торжество инженерии для времен тысячелетней давности, показатель силы традиций Деверелли – притом что здесь до сих пор находился центр власти. И ведь дворец не превратился в руины, как многие древние замки стародавних королевств на Континенте.

Вдоль центральной тропинки мягко сияли голубые огни в сферах, освещая нам путь, пока солнце заходило за холмы и мы опускались на темно-зеленую траву. Здесь хватало места для двух драконов с распростертыми крыльями и, пожалуй, для четырех – со сложенными.

«Ты знаешь, куда направляешься?» – спросил Тэйрн, приближаясь и широко раскрывая крылья, чтобы замедлиться при посадке.

«Судя по тому, что я читала, в основном их церемониальные места находятся на открытом воздухе, как и покои короля, – сразу за первым рядом деревьев, – поэтому в теории… знаю. – Я приготовилась к приземлению, когда он пролетел над перепуганным взводом гвардии с копьями с серебристыми наконечниками, а потом опустился слева от сияющих голубых сфер. – Правда, меня-то все равно не пустят».

Сгаэль и Ксейден приземлились справа от нас.

Стоило мне отстегнуть пряжку ремня и направиться к плечу Тэйрна, как он дернул крылом.

«Планы не изменились?» – спросила я, готовясь к непростому столкновению с местной властью.

Как же хотелось вернуть свои способности – и желательно прямо сейчас.

«Нисколько. Я с тобой до конца, Серебристая».

Его обещание меня немного успокоило, и я спешилась, чувствуя тяжесть рюкзака на спине. Я размялась, потом направилась к Ксейдену, уже ждавшему меня посреди тропинки между рядами голубых сфер. Его мечи висели на спине, но кинжалы находились под рукой, и он нес все тот же несоразмерный рюкзак, который вез с нами из самой Наварры, – как он говорил, на всякий случай.

Видимо, когда островное королевство похищает принца, это и есть «всякий случай».

Я не могла не всмотреться в одну из сфер, когда проходила мимо нее на тропинку. Оказалось, что свет давал не единственный источник, а десяток огромных биолюминесцентных насекомых с прозрачными крылышками, которые питались… У меня на лице расплылась улыбка.

– Это мотыльки Фаллориния.

– Что? – Сапоги Ксейдена прохрустели по щебню в мою сторону.

– Мотыльки Фаллориния. – Я прикоснулась к прохладному стеклу. – На Континенте они не водятся, только их родственные виды. Они светятся, когда питаются из ульев. Я читала о них в «Путеводителе по фауне Деверелли сэра Цимли», но и понятия не имела, что их применяют для освещения. Блестяще. Опасно, потому что они ядовитые, но блестяще.

– Ну конечно, читала, – сказал Ксейден. – Но пока, наверное, лучше сосредоточиться на том десятке уже взбесившихся гвардейцев.

– Логично.

Я закинула косу на плечо, жалея, что не успела свернуть ее на голове, как обычно, и повернулась навстречу приближающейся группе злобных деверелльцев в белой форме. Похоже, у нас оставалось меньше десяти секунд – и копья с мечами у них в руках выглядели ну очень недружелюбно. Мои руки опустились к ножнам у меня на боках, но Ксейден стоял, крепко уперевшись ногами в землю и сложив руки на груди, словно его ничто не волновало.

Хотя взгляд при этом методично обшаривал группу воинов, наверняка распределяя их по степени угрозы. Я сосредоточилась на женщине с лисьим лицом справа, которая, раздувая ноздри, сошла с тропинки, будто я не замечу этого, и на ее коллеге слева, который старался раствориться в тенях, не подозревая, что находится в присутствии мастера этого дела.

– Ого, опять мечи, – заметил Ксейден. – А я-то думал, у вас в обществе оружие не приветствуется.

Вперед выступил мужчина по центру, с голубым поясом, и начал говорить. Я разобрала только пару слов: «остановиться» и «убить».

– Сейчас бы Даин не помешал, – прошептала я.

– Мне бы не хотелось слышать от тебя таких слов до конца жизни, – ответил Ксейден.

Да и мысленная связь нам бы сейчас не помешала.

– Здесь никто не говорит на общем языке? – спросила я, когда серебристые наконечники поднятых копий остановились в паре шагов от нас.

Стражники помедлили, и я предупреждающе взглянула в сторону лисицы справа от меня.

– Вам запрещено входить во дворец короля Кортлина Четвертого! – объявил Голубой Пояс, ткнув мечом в нашу сторону, но все-таки он стоял достаточно далеко, чтобы не вызвать мгновенную ответную реакцию. – Правителя Деверелли, хозяина торговли, хранителя веры, судьи трибунала и наследника традиций.

Когда он наконец замолчал, трудно было удержать брови на прежнем месте.

– Какой скромный, – сказал Ксейден. – Не терпится с ним встретиться.

– Не встретитесь. – Голубой Пояс шагнул к нам с поднятым мечом.

Я напрягла пальцы, наблюдая, как женщина справа поводит копьем между мной и Тэйрном, который приближался медленно, но верно. Голову он опустил низко, чуть ли не к самой земле, и поджал крылья для защиты. Не будь я его всадницей, наверняка бы уже наложила в штаны.

– Встретимся-встретимся, – возразил Ксейден со скучающим вздохом. – И я сейчас изо всех сил стараюсь вести себя дипломатично, потому что такая уж роль мне досталась, но давайте сразу скажу так, чтобы вы понимали. Ваш король похитил нашего поганого принца, и в целом я бы не прочь оставить его здесь, чтобы он бесил вас до конца его жалкой жизни, но это осложнит жизнь для кое-кого дома, кому я… в чем-то верен. Поэтому я попрошу вернуть говнюка назад.

Аарик.

– Побыстрее! – рявкнул Ксейден. – А то сегодня вечером у меня есть дела намного важнее.

Лисица справа от меня с боевым воплем замахнулась копьем на Тэйрна.

Я выхватила кинжал в ту же секунду, как Тэйрн разверз пасть и заревел. От этого рева треснули все стеклянные сферы в паре десятков шагов от нас и ужасно зазвенело в ушах.

«Это правда было обязательно?»

Теперь мое правое ухо не слышало ничего – и казалось, что еще месяц не услышит.

«Нет, зато меня это позабавило».

Стражница уронила копье и замерла на несколько секунд, дрожа как осенний лист, после чего медленно обернулась к нам – карие глаза широко раскрыты, бронзовая кожа поблекла.

Я склонила голову набок:

– Им не нравится, когда так делают.

Все еще дрожа, стражница посмотрела мне в глаза, а потом шлепнулась на задницу.

Руки Голубого Пояса тоже тряслись, но надо отдать должное – меч он все еще держал ровно.

– Вы. Не. Пройдете.

– Я Ксейден Риорсон, герцог Тиррендора. – Ксейден учтиво склонил голову. – Меня наверняка ожидают.

Голубой Пояс моргнул, потом посмотрел на меня:

– А вы?

Проклятье. Я открыла рот…

– Мой консорт, – небрежно ответил Ксейден. – Вайолет Сорренгейл.

Какого еще хрена? Я захлопнула рот так, что зубы клацнули. Мне нужна была наша связь, и нужна сейчас. Нельзя просто объявлять такие вещи без обсуждений.

«Поздравить или посочувствовать?» – поднял голову Тэйрн.

«Заткнись».

Я убрала кинжал, чтобы не бросить его в любимого человека.

– В таком случае… – Голубой Пояс вложил меч в ножны, и остальные последовали его примеру: убрали клинки и подняли копья. – Если сдадите оружие, мы проводим вас к столу.

– Не дождетесь, – покачала головой я.

У меня уже отняли молнию и ментальную связь. Теперь только сам Малек вырвет кинжалы из моих ножен.

– Вы ее слышали, – подтвердил Ксейден.

– Мы не верим в оружие!.. – вспылил Голубой Пояс.

– Это потому, что вы – вы, – сказала я медленно. – Видели их зубы? – Я показала на Тэйрна со Сгаэль. – А потом еще огонь. Наши клинки – наименьший из поводов для ваших волнений.

Тэйрн дохнул паром с запахом серы, и Голубой Пояс приказал всем оставаться на своих местах, после чего повел нас с Ксейденом по тропинке.

Сгаэль и Тэйрн следовали вдоль нее до первой преграды – двух плотных рядов пальм, обозначающих формальный вход во дворец.

– Ваши существа останутся здесь, – потребовал Голубой Пояс.

– Мы им передадим, – ответил Ксейден.

«Мы вас отсюда видим», – отметил Тэйрн.

«Помни, основной план – дипломатия».

На этом я взяла Ксейдена за руку, придвинулась ближе к нему, и мы пошли по освещенной сферами тропинке, минуя что-то вроде приемной на открытом воздухе слева и музыкальный зал с инструментами, ждущими своих исполнителей, справа.

– Никаких стен, – заметил Ксейден. – Никаких потолков. А что они делают, когда идет дождь?

– Навесы. – Я показала на длинные деревянные балки вдоль «зала», чтобы скрыть людей внутри под тканью. – И слушай, консорт? – прошептала я. – Мы не женаты.

Ксейден ухмыльнулся:

– Я заметил. Но у слов «моя девушка» нет той весомости. Если это тебя успокоит, словом «консорт» в наваррских аристократических кругах разбрасываются легко. Уверен, у герцога Коллдира было четыре разных консорта за столько же лет. Это просто дает право войти в этот дворец, а также защиту и привилегии моего титула…

– Не нужны мне твои защита и привилегии, – буркнула я, минуя очередной ряд пальм.

– Ай! – Он трагично поднял руку к груди. – Я не ожидал, что ты меня отвергнешь…

Я закатила глаза:

– Сейчас для этого неподходящее время.

С шутками придется подождать.

– А когда подходящее? – Ксейден посмотрел на меня очень серьезно.

Я чуть не споткнулась, и сердце застучало быстрее. От одной мысли о том, чтобы действительно быть с ним всегда, грудь заныла от томления, которому не место на поле боя.

– Когда мы не рискуем жизнью…

– А мы всегда рискуем жизнью. – Он погладил большим пальцем мой.

– Это правда, – признала я.

Мы прошли по каменным плитам пола в столовую дворца.

В открытом зале в два ряда стояло восемь круглых столов, покрытых искусно расшитыми скатертями. Сервизы были вычурные: золотые приборы, хрустальные кубки и чаши. За каждым столом на стульях без спинок сидело по десять разодетых в легкие рубахи и платья пастельных цветов деверелльцев. В мягком голубом свете, исходящем из центра каждого стола, поблескивали украшения, а сферы на шестах, окружавшие все восемь столов, озаряли ряды вооруженной гвардии.

В конце открытого зала высился помост с тремя столами, составленными в виде буквы П. Крылья стола были рассчитаны на двух человек справа и двух слева, а во главе восседал, как я поняла, король Деверелли. Он покручивал в руках инкрустированный драгоценными камнями кинжал и глядел на Холанда, сидевшего в правом конце, с таким видом, будто еще не решил, всадить этот кинжал в него или нет.

Капитана Уиншир я не увидела, а у Текаруса было такое лицо, будто он согласен оказаться где угодно, лишь бы не здесь, между Кортлином и Холандом.

– Блядь, – пробормотал Ксейден.

– А он… моложе, чем я думала, – сказала я о короле.

Причем эдак лет на сорок моложе. Кортлин выглядел всего на пару лет старше меня и Ксейдена. Он был красив: золотисто-коричневая кожа, высокие скулы и волевой подбородок, умные карие глаза и черные волосы до плеч, но вот то, как быстро он заметил меня с Ксейденом и окинул взглядом сверху донизу, оставляло неприятное ощущение.

Ксейден сжал мою руку и наклонился, коснувшись губами уха:

– Эти тени не мои. Я знаю, как ты владеешь кинжалами. И не хочу обесценивать твои способности постоять за себя, но ради моего спокойствия: можешь побыть со мной, пока я пытаюсь вытащить Холанда из того, во что он влез?

Я кивнула. Как иначе? Он же не просил прятаться за его широкой спиной или остаться с Тэйрном. Только держаться поближе.

И, если честно, я и сама не хотела быть где-то еще.

Ксейден снова сжал мою ладонь, потом отпустил, дав нам обоим свободу на случай, если придется пробиваться с боем, – и мы двинулись вперед по знаку Голубого Пояса, явно недовольного тем, как долго мы тянем.

Выслушав шепот Текаруса, король Кортлин отпустил мановением руки пару, сидевшую слева от него, и слуги поспешили заменить приборы и посуду.

– Они не пожимают руки, – говорила я Ксейдену тихо, пока мы шли по проходу. – Не тратят слова и говорят без обиняков. Говорят двусмысленно, только когда для них это удобно. Ценят статус, богатство, знания и секреты – все, что можно обменять. Если нарушишь слово раз, больше доверия не жди.

– Говорить прямо. Не врать. Вести себя как богатый самодовольный придурок. Все понял. – Он кивнул.

Холанд сжал в кулаке золотую вилку, в его взгляде горела ярость. Минуя последние столы, я многозначительно указала глазами на вилку, прося взять себя в руки. Холанд отложил прибор и стиснул зубы.

– Герцог Тиррендора, – во всеуслышание объявил Голубой Пояс, показывая нам на четыре ступени, ведущие на помост слева, – с консортом Вайолет Сорренсейл.

Почти.

Ксейден поднялся первым, окинул взглядом помост, стулья, стол и даже приборы, а затем протянул руку мне. Это необязательно, но мило, и я ее приняла.

– Сорренгейл, – поправил он Голубого Пояса.

Мы поставили рюкзаки под стол, я заняла место с краю, а Ксейден сел по правую руку от Кортлина.

– Что ты сделал? – спросила я Холанда через все пространство между противоположными концами стола.

– И сразу к делу, – произнес Кортлин, поигрывая драгоценным кинжалом. – Мне это нравится.

– С чего ты взяла, что я что-то сделал? – возмутился Холанд, склонившись над тарелкой.

– По опыту.

Позади Кортлина, Текаруса и Холанда возникли слуги, чтобы забрать тарелки.

– К сожалению, вы пропустили ужин, – объявил Кортлин, – но скоро подадут десерт.

– Так что ты сделал, Холанд? – повторил за мной Ксейден.

– Именно то, для чего меня сюда послали. – Холанд покраснел и ударил руками по столу. – Я восстановил дипломатические отношения с Деверелли. Я просил разрешения воспользоваться особняком Текаруса, чтобы найти стаю драконов, в обмен на потребованный артефакт, а когда этого оказалось мало, я предложил…

– То, что ты не вправе предлагать! – И Кортлин резко дернулся мимо Текаруса и всадил кинжал в ладонь Холанда.

Твою. Мать. У меня все так внутри и перевернулось.

– Ваше величество! – Кровь отлила от лица отпрянувшего Текаруса.

Я уронила ладонь на колено Ксейдена и сжала, чтобы не закричать, как закричал Холанд, уставившись на свою руку.

Ксейден напрягся, но профессионально сохранил маску скучающего равнодушия.

– Хватит реветь, как дитя. – Кортлин откинулся на спинку стула и отпил красное вино из своего хрустального кубка.

Холанд умолк, но втягивал воздух сквозь зубы.

– Выдерни, перебинтуй, потом зашей у целителя, и через пару недель ты в порядке, – наставлял Кортлин. – Удар был между костей, в мясо. Связки не задеты. Я меткий. – Он поднял кубок в сторону Холанда. – Тебе повезло, что я уважаю Текаруса, потому что твой поступок непростителен.

– Этот кинжал – мой, и я имею на него право, – отчеканил Холанд, уставившись на драгоценное оружие.

Оно выглядело весьма старинным: серебряная рукоятка, изумруды размером с мои ногти.

– Нет. – Кортлин покачал головой.

– Он мой, – сказал Ксейден, и я с трудом сохранила каменное лицо. – Или, вернее, должен быть моим. Это клинок Аретии, который король Реджинальд забрал в свою сокровищницу во время Воссоединения.

– Да! – Кубок Кортлина качнулся в сторону Ксейдена, и возле нас появилось трое слуг. – Любопытно, что его высочество выбрал именно этот… дар, зная, что может спровоцировать тебя. Когда речь идет о семейной реликвии, мы обычно считаем владельцем того, у кого она находится, но в данном случае слово уже было нарушено, поэтому я не мог пойти на сделку. Не терпится узнать, сколько могут предложить на рынке выкупов за его высочество, а может, прибегну к классическому шантажу. Король Таури наверняка расстанется со многим, чтобы сын вернулся домой.

– Нельзя просто оставить его у себя, – возразил Текарус.

– Это почему? Разве ты сам не говорил, что хочешь оставить себе ее? – Кортлин показал на меня.

– Я не нарушал слово! – проревел Холанд, схватившись за рукоятку кинжала, когда слуги поставили в центре каждой стороны стола накрытое блюдо.

Похоже, десерт предстояло делить.

– Надеюсь, вы не против подождать, – сказал Кортлин, и слуги замерли, не отнимая рук от круглых медных крышек. – Мои малыши прибыли. – Он показал на проход, и я резко втянула воздух.

Вдали заревел Тэйрн, и Андарна тоже оживилась, ощутив сигнал по нашей связи: ее золотая энергия усилилась, когда я увидела, что к нам крались три белоснежные пантеры. Я видела этих животных только на картинках в книгах, а белых – и вовсе никогда. Они были изящны, грациозны и дико красивы, и чем ближе они подходили… тем больше хотелось, чтобы в книжках они и оставались. Лапы у них выглядели огромными.

Ветер зашуршал в пальмах позади меня, и по моей спине пробежал холодок. Весь дворец был открыт и отдан на волю хищников. Мне не хотелось стать их ужином.

– Разве не великолепны? – спросил Кортлин голосом гордого отца. – Шира, Шена и Шора. Я сам растил их со времен, когда они были только котятами. Все они свирепые охотники. И все умеют вынюхивать воров. – Он бросил многозначительный взгляд на Холанда.

Внутри меня все сжалось, а сердце заколотилось сильнее.

– Выдергивай и перебинтовывай немедленно, – сказала я Холанду.

Ксейден двинулся, чтобы встать из-за стола, но Кортлин поднял руку:

– Сделаете это за него – и распрощаетесь с вашей сделкой. – Он поставил свой кубок на стол. – Мне нужно знать, что ты, как и твой отец, можешь выполнить свою часть сделки, даже когда она неприятна.

Ксейден кивнул, сохраняя непроницаемую маску на лице, но его нога под моей ладонью напряглась. Видимо, не только мой отец хранил секреты.

– Давай уже, Холанд! – рявкнула я.

Меня не смущала необходимость прикрикнуть на наследника: пантеры уже были на середине пути к нам.

Холанд с шипением выдернул кинжал, убрал в ножны, будто он принадлежал ему, и быстро перемотал ладонь большой тканевой салфеткой.

– Теперь, когда мы покончили с этим, – Кортлин повернулся к Ксейдену, – полагаю, ты бы хотел заключить ту же сделку, что и он?

Моя рука сжалась на колене Ксейдена.

– Не знаю, о чем просил Холанд, – произнес он. – Но мы бы хотели заново установить дипломатические отношения и просить сделать из поместья виконта Текаруса базу для стаи в не более чем восемь драконов и равное число грифонов для поисковой партии, что также влечет права на поиск вышеуказанных существ и гарантию ненападения с нашей стороны.

Кортлин покатал в пальцах ножку кубка:

– Кому же ты предан, ваша светлость? Твой отец бунтовал. Судя по тому, что я слышал, ты из того же теста, и все же тебе вернули титул. Так кому ты присягаешь на верность?

По привычке я сунула руку в карман за проводником, когда пантеры подошли к помосту и разделились, чтобы окружить нас. Один уже вес проводника в ладони утешал, и я могла поклясться, что чувствовала гудение, взлет температуры – хоть я знала, что только их воображала, все-таки это не мешало.

– Наварра, – продолжал Кортлин, – или Тиррендор? Солжешь – и разговору конец. До сих пор мы замечательно обходились без Континента.

Ксейден склонил голову набок, всматриваясь в короля:

– Вайолет.

Мое сердце забилось вдвое быстрее.

– Прежде всего – и всех – я предан Вайолет, – сказал Ксейден. – Потом – Тиррендору. Потом – Наварре, когда оно того стоит. И обычно когда там находится Вайолет.

Безрассудный ответ, учитывая все, что стояло на кону, и сейчас совсем для этого не время – но, проклятье, в этот момент я влюбилась в него еще больше.

– Интересно. – Король перестал вертеть кубок.

– Полагаю, с нашей сделкой возобновится торговля, – продолжил Ксейден, – и это взаимовыгодно. Уверен, ты слышал, что мы воюем с вэйнителями. Если ваша страна станет нашим союзником…

– О, мы не имеем отношения к вэйнителям. – Кортлин покачал головой. – Война разоряет острова, мешает экономике. Но вот снабжать тех, кто воюет… на этом можно сделать деньги. Мы всегда сохраняли и будем сохранять нейтралитет. Так мы сохраняли торговлю, рост и знания для мира, какому бы богу вы ни поклонялись и какой бы магией ни владели.

– Но они здесь уже были, да? – Я чуть прищурилась, отметив, что одна из пантер находится ровно позади меня. Я наклонилась вперед, чтобы выглянуть из-за слуги, все еще державшего крышку блюда с десертом. – Вы их победили?

Или исцелили?

Кортлин обжег меня взглядом:

– Не стоит думать, будто наш остров слаб и поддается покорению. Такие предположения опасны для экономики, построенной на безопасной и неколебимой торговле. Люди не вкладываются в ненадежные острова.

Он щелкнул пальцами.

Пантеры вскочили на помост с легкостью, говорившей о давней ежевечерней практике.

«Я не потерплю, чтобы тебя сожрала домашняя кошка», – прорычал Тэйрн.

«Сиди на месте и не подпускай Сгаэль!» – прикрикнула я по нашей связи, и мои костяшки побелели на проводнике, когда пантера сунулась между мной и Ксейденом, задев мою руку мягким мехом.

Слуги сняли медные крышки и спрыгнули с помоста.

О боги, это были гигантские куски мяса, наверняка от самой большой коровы, когда-либо ступавшей на этот остров.

Наша пантера – Шира – фыркнула, хлестнув хвостом, и я не могла не задуматься, не так ли себя чувствовали кадеты пехоты в тот день, когда нас нашла Бейд.

Ладонь Ксейдена накрыла и сжала мою, и я вскинула глаза, обнаружив, что он с каменным лицом уставился на другой конец стола; затем проследила за его взглядом…

На тарелке между Холандом и Текарусом лежала голова капитана Анны Уиншир с ее узнаваемыми короткими светло-рыжими кудрями.

У меня отпала челюсть. О Малек. Кортлин убил личную телохранительницу Холанда… и подал своей кошке.

Меня чуть не стошнило.

Желчь прилила к горлу, и я быстро сглотнула, стараясь вдыхать через нос и выдыхать через рот, но чувствовала только мясо и кровь.

– Не смотри, – шепнул Ксейден, и я с трудом отвела взгляд.

– Ешьте, – приказал Кортлин.

И пантеры бросились.

Лапы Ширы уперлись в стол между нами, огромные челюсти раскрылись, клыки впились в мясо и потянули его с тарелки, оставляя кровавый след на белой скатерти, со стола на помост, а потом на землю. Остальные последовали ее примеру.

Когда я снова подняла глаза на Холанда, он таращился на пустую тарелку перед собой, совершенно парализованный.

– Разве не прекрасные создания? – спросил Кортлин.

Я моргнула, выпадая из состояния шока, и поставила проводник на стол. Мы со смертью давние друзья, и я плохо знала Анну. Но эта наглость не знала равных.

– Вы убили мою охранницу, – медленно произнес Холанд.

– Вашу воришку застали в моей сокровищнице, – отрезал Кортлин. – С шестью украденными предметами и списком из пяти других, которые ей еще предстояло найти. Списком, написанным твоим почерком.

Мой желудок совершил кульбит, взгляд метнулся к Холанду.

– Не может быть.

– Все это принадлежит нам! – Принц ударил кулаком себе в грудь и вскочил, уронив стул на помост. – Это не воровство, а возвращение того, что принадлежит нам по праву!

На его шее набухла вена.

К краям помоста двинулась гвардия, образуя периметр вокруг пантер, а я убрала руку из-под ладони Ксейдена и потянулась под скатертью к ножнам на бедре.

«Сейчас начнется, – предупредила я Тэйрна. – Передай это Сгаэль как сумеешь».

Он что-то пророкотал в ответ, и пальмы в отдалении закачались.

– Принадлежит по праву? – повторил Кортлин, и в его голосе звучали зловещие интонации.

– Какое здесь наказание за воровство? – прошептал Ксейден.

– Из королевского дома? – Я порылась в памяти. – Указ двадцать два… – Я поморщилась. – Нет, двадцать три. Смерть. – Я читала, но все-таки и близко не была спецом по праву.

– И Холанд по их законам виновен?

– У них не такая система, как у нас. Указы противоречат друг другу, а Кортлин возглавляет трибунал, так что… – Я запиналась на каждом слове. – Не знаю. Может быть.

Хотелось лично придушить Холанда, но нельзя было допустить, чтобы его казнили за кражу.

– Эти вещи – мои! – крикнул Кортлин, и все гости за столами замолчали, после чего единственные звуки вокруг издавали пантеры, занятые своим ужином. – Они получены в обмен за предоставленные в последний век услуги, и тебе это хорошо известно!

Минутку. Последний век? Я опустила плечи, мысли пришли в разброд, когда я вспомнила, как отреагировал Аарик на заданный в прошлом году вопрос о том, что Холанд собирается делать в связи с происходящим за границами. Он намекнул, что Холанд не собирается действовать. Но все оказалось намного хуже.

Холанд не просто знал о воровстве: он играл главную роль, роль заказчика.

– Вы воспользовались нашим отчаянным положением, – обвинял Холанд. – Приняли бесценные магические артефакты на нечестных условиях, а теперь посмели казнить мою личную охранницу, когда мы хотели загладить твое наглое воровство честным соглашением? Да пошел ты! Нам не нужен ни ты, ни твой обман, ни этот богами забытый остров!

Холанд резко толкнул стол перед собой и опрокинул его.

Вот. Блядь.

Взгляд Кортлина стал ледяным, и мое сердце сжалось: на моих глазах за секунды рассыпалось все, над чем мы столько трудились. Текарус вскочил и поспешил вниз по ступенькам помоста, и я нисколько его за это не винила.

Холанд все запорол. Во рту стоял кислый привкус предательства, но в следующее мгновение он сменился металлическим привкусом гнева.

– Хватит, Холанд! – Ксейден встал, и я медленно поднялась вслед за ним, присматривая за гвардией вокруг, пантерами позади и теми гостями, кто потянулся под скатертью наверняка за спрятанным оружием.

– Он вор и порочит мою честь перед всем двором! – гаркнул Кортлин Ксейдену, ткнув пальцем в Холанда.

– Больше он не наш представитель. – Ксейден с грохотом поставил свой рюкзак на стол. – Если не согласны на сделку с Наваррой – заключите ее с Тиррендором, и я гарантирую: у стай на вашем берегу будут только аретийские всадники и летуны, соблюдающие ваши законы и уважающие ваши обычаи, а в обмен на ваше доверие, с моей чрезвычайной признательностью…

Он расстегнул верхний клапан рюкзака и медленно его приподнял, открыв моему взгляду инкрустированную изумрудами рукоятку. У меня перехватило дыхание и сердце глухо ударило где-то в горле. Слишком велико сходство с кинжалом, чтобы это было совпадением.

Не может быть. Он не может. Я не позволю.

– Нет! – Я схватила Ксейдена за руку, не давая открыть клапан полностью. – Если это то, о чем я думаю, тогда категорически нет.

– Ви… – Он покачал головой, заглянув мне в глаза, и я увидела, что не одна тоскую по связи, благодаря которой нам было так легко в такие времена. – Это может быть единственным способом заключить союз и спасти этого урода.

– Ты уже принес в жертву достаточно. Я справлюсь сама.

Я подняла свой тяжелый рюкзак и поставила его рядом с рюкзаком Ксейдена.

– Ни в коем случае! – воскликнул Холанд.

Ксейден ответил ему взглядом, ясно говорившим, что он уже сыт по горло.

– Только я имею право говорить от имени Наварры! – взъярился Холанд, сделав два шага к королю. – Ты не можешь заключать сделки с провинциями и тем более с сыном предателя, который завладел титулом с помощью шантажа. Я – единственный голос нашего королевства! – Его ладони сжались в кулаки, и перевязка на правой покраснела.

Кортлин вздохнул, потом сделал глоток из своего кубка.

– Я услышал достаточно и уже утомился. Текарус пусть живет. Остальных убить.

Глава 27

Иногда дипломатию лучше всего подавать на острие меча.

Дневник капитана Лилит Сорренгейл

Гвардия сдвинулась с места – и все покатилось на хрен в пизду.

Ксейден выхватил оба меча и тут же напрочь поразил меня тем, что один бросил через стол Холанду, который поймал его левой рукой в тот же миг, когда мне в ладони легли два моих кинжала.

Сегодня мы не умрем.

– Постарайтесь никого не убивать, – сказал Ксейден – притом что по лестницам между пантерами к нам уже ринулись первые солдаты. – Международные отношения и все такое.

– Ты это ей скажи. – Я бросила взгляд на пантеру, радуясь, что она занята едой.

«Не горячись, – предупредила я Тэйрна, надеясь, что это не станет моей последней просьбой. – Нам еще нужна эта сделка».

«Возмущен намеком, будто я подвержен мелодраматичности», – ответил он, однако издал предупреждающий рев, от которого зазвенели тарелки и вскрикнули гости.

Тем временем Ксейден уже скрестил клинки с одним гвардейцем, а потом пнул его сапогом в грудь, и тот грохнулся с помоста.

Я развернулась налево и повторила приемчик Кортлина: когда одна из стражниц уперлась рукой в помост, собираясь на него запрыгнуть, я быстро присела, пригвоздила кинжалом ее руку к деревянному настилу и тут же выдернула лезвие обратно. Стражница вскрикнула и упала на спину, а когда я поднялась, обнаружила, что еще двое гвардейцев последовали ее тактике и оказались между мной и Ксейденом. И еще полдюжины спешили со стороны ужинающих пантер.

Ближайший гвардеец – выше меня на голову и тяжелее килограммов на двадцать, – если судить по шрамам на его руках, в боях бывал не раз. Но он не Ксейден. Я бросилась в бой раньше, чем он встал в боевую стойку, и уступила управление телом мышечной памяти: первый кинжал вошел глубоко в бедро гвардейца, после чего я пригнулась под размахом его длинного копья. Эти воины обучены не для ближнего боя – в отличие от меня.

Гвардеец промахнулся, вонзив копье в стол, разбив бокал и предоставив мне шанс с сожалением перерезать ему связки под коленом. Это совершенно не убивает, хотя выводит из строя надолго.

Он взревел, пошатнулся и боком свалился с помоста, но не успела я выпрямиться, как в затылке расцвела боль: меня дернули назад… за мою же проклятую косу.

Меня крепко прижали грудью к окровавленной тарелке между нашими рюкзаками, и я чуть не напоролась лицом на осколок бокала.

– Твои драконы кричат перед тем, как умереть, огненосец? – прошипела мне в ухо стражница. – Они мучаются после твоей смерти или подыхают мгновенно?

Во мне вспыхнул гнев и прокатился по всему телу потоком расплавленной ярости.

– Твое невежество потрясает.

Хвала богам за мою гибкость: я размахнулась и с силой ударила стражницу левой рукой в локтевой сгиб. Она закричала и выпрямилась, и тогда я уперлась ладонью в стол и оттолкнулась назад, врезавшись затылком ей в лицо. Хрустнула кость, я обернулась – только чтобы встретить скулой чужой локоть. Теперь уже из моего носа хлынула кровь, зазвенело в ушах, я упала на стол, пытаясь проморгаться от искр в глазах, а чья-то рука сжала мне горло.

– Вайолет! – вскрикнул Ксейден.

Я рубанула кинжалом по руке врага и вскинула колено в атаке, которой гордилась бы и Мира. Мужчина рухнул, и я закашлялась в попытке продышаться, когда вдруг помост содрогнулся.

Я подняла кинжал навстречу великану справа от меня, но рукоятка меча Ксейдена нашла его висок раньше. Тот рухнул как подкошенный, и Ксейден спихнул его ногой на землю.

«Довольно», – объявил Тэйрн.

«Она держится, – возразила Андарна. – А. Нет. Возможно, теперь их многовато».

– Хватит играть, покончите с ними! Только так можно убить их драконов! – крикнул позади нас Кортлин.

Ксейден протянул свободную руку, взял меня за подбородок и осмотрел мое лицо в голубом свете сфер, в то время как позади Кортлина на помост вскочили еще гвардейцев десять. Я потратила пару драгоценных секунд, чтобы убедиться, что Холанд еще жив. Он лежал на полу – грудь приподнималась и опускалась, глаза закрыты; возможно, без сознания, но крови я не видела.

– Ксейден, сзади, – предупредила я, пока он изучал мою рану.

Когда он не ответил, я подняла глаза… и у меня екнуло сердце.

Я уже видела его в бою, видела, как его охватывает ледяная ярость, смертоносное спокойствие. Была свидетельницей преображения человека в оружие, знала, как стратегия перекрывает сострадание – для чего нас и готовили.

Но это… Шторма, который бушевал в ониксовых глазах, я еще не видела никогда. Это на шаг дальше ярости, словно в него вошла сама Данн и теперь смотрела на меня вместо него. Это был Ксейден – и не он.

– Ксейден? – шепнула я. – Это ерунда. Правда. На поединках и то было хуже.

– Им всем, сука, конец.

От его обещания у меня волосы встали дыбом, и тут все гвардейцы бросились к нам одновременно – очевидно, усвоив первый урок.

Двое против… двенадцати. Блядь.

Я вздрогнула и потянулась за оружием, но Ксейден обхватил меня за талию и прижал к груди. Он ударил по столу мечом и, к моему полнейшему изумлению, мягко поцеловал меня в лоб, когда топор…

Глухо лязгнул металл. Топор упал на пол.

Вокруг послышались крики, и я, вскинув голову, увидела, как Ксейден поворачивает вытянутую руку. Последовал узнаваемый хруст костей, и все гвардейцы вокруг посыпались на пол с головами, вывернутыми под неестественным углом.

Еле заметные тени развеялись, полоса у моей талии пропала со знакомой лаской.

Нет, нет, нет.

Опустилась тишина – еще тяжелее липкого влажного воздуха, – и мое сердце заныло, требуя любого другого ответа, кроме того, который уже знал мой мозг, ведь существовало лишь одно логичное объяснение тому, что сейчас случилось, – хотя и оно было невозможно, ведь здесь не было магии.

Тэйрн на другой стороне связи словно ощетинился, а Андарна содрогнулась. Я чувствовала их обоих ближе, чем должна бы. Но с Ксейденом связи так и не было.

– Т-т-ты… – пролепетал Кортлин. – Что ты сделал?

Я с трудом обвела взглядом стену шуршащих пальм слева, разбросанные тела деверелльских солдат, радостно рыскающих среди них пантер, перевела взгляд вправо… Все то же самое, что и было там раньше.

Он убил всю дюжину.

Кинжал вернулся в мои ножны только благодаря мышечной памяти.

Что-то выпало из руки Ксейдена, с металлическим звоном задев брошенный на стол меч. Я машинально подхватила это «что-то» и сжала маленький, размером с воробьиное яйцо, кусочек сплава – того же, что и для моего проводника. Я ощутила холод металла, полное и абсолютное отсутствие энергии. Боль расколола мою душу, будто я могла вернуть Ксейдену то, что он сейчас утратил, и я сунула кусочек сплава в карман.

– Они причинили тебе боль, – прошептал он без всякого извинения в голосе. – Они хотели тебя убить.

Зачем – неважно. Не сейчас. Не в момент, когда мы на острове врагов и окружены, когда нас сопровождают всадники, не знающие, чем стал Ксейден, когда с нами наваррский принц, который желал ему смерти.

«Зачем» могло и подождать.

– Вайолет…

Мольба в его шепоте моментально вернула меня в себя, и я вскинула голову. Ксейден плотно зажмурил глаза, массируя переносицу.

– Иди сюда, – тихо сказала я, приподнялась на цыпочках и обхватила его лицо ладонями так, чтобы закрыть его от чужих взглядов. Скрипнул стул Кортлина. – Смотри на меня.

Глаза Ксейдена распахнулись. Его радужки окружали красные кольца, пожирали золотые искорки, которые я так обожала, но за этими глазами все еще оставался он. Я всеми силами заставила тело не реагировать, потом прижала его лоб к своему:

– Я люблю тебя, и нужно вытаскивать тебя отсюда, поэтому просто доверься мне. Не двигайся, пока я не скажу.

Он кивнул.

– Сядь. Держи вот так голову и не двигайся. – Я его отпустила, и он сделал так, как я и сказала, не поднимая головы, как будто от стыда.

«Мне нужна помощь», – сказала я Тэйрну и Андарне.

«Мы готовы», – ответил Тэйрн.

Слава богам, они всегда в моей голове.

«Андарна, когда придет время, будь помягче».

И на этот раз мне совершенно не хотелось выговаривать ей за непослушание, что она не осталась дома, когда ей приказали, – хоть сейчас ей бы и не помешала сбруя.

«А твоя молния действует помягче? Я тебя критикую?» – фыркнула она.

Кортлин с паникой на лице еще стоял столбом рядом с пантерой. Гости истерически перешептывались у меня за спиной.

«Пусть Сгаэль подойдет как можно ближе», – велела я Тэйрну, а потом послала Кортлину улыбку, как я надеялась, полную искреннего раскаяния.

– Приношу искренние извинения, но в Наварре всадников учат убивать, когда на нас нападают, и наше терпение не бесконечно. Как видите, герцог раскаивается, но вы все-таки покушались на жизнь двух дворян нашего королевства. – Я поморщилась. – Не лучший ход в свете наших переговоров. Приступим ко второму раунду? В этот раз их возглавлю я.

– У нас нет магии.

Круглые от ужаса глаза Кортлина метались по залу, словно он решал, не позвать ли еще гвардейцев.

«Следи за языком, – предупредил Тэйрн. – Сгаэль здесь. На лужайке становится тесновато».

– И все-таки вы все видели сами. А вы знали, что я заклинаю молнии?

Я склонила голову к плечу.

Кортлин сглотнул:

– Текарус упоминал что-то в этом роде.

– Что случилось? – Холанд привстал на локте как раз вовремя, потирая шишку на голове.

Грудь Кортлина ходила все быстрее с каждым мигом, я видела, как паника накапливается в нем, готовясь прорваться. Я опустила правую руку к ножнам и дождалась, когда он взорвется.

– Шира! – рявкнул он, сорвавшись быстрее, чем я ожидала.

– Вайолет! – крикнул Холанд, и спина Ксейдена окаменела под моей ладонью, но, верный своему слову, он не двинул и мускулом.

Как и я.

– Нет! – взвизгнул Кортлин, в ужасе уставившись куда-то позади меня.

Его рот раскрылся, а деверелльцы разразились многоголосым воплем ужаса, и некоторые побежали из столовой, спасая свои жизни.

– Стойте на месте, и она выживет, – предупредила я.

– Твою-то мать… – проговорил Холанд, вскинув брови и с трудом поднимаясь на ноги.

Я оглянулась и медленно расплылась в гордой улыбке. Андарна стояла, придавив к земле передними лапами двоих гвардейцев, максимально плотно прижав к туловищу крылья и хлеща взад-вперед черным хвостом. В клыках она аккуратно держала Ширу: поперек туловища, так, чтобы когти бьющейся и яростно ревущей кошки не причиняли ей вреда. Андарна даже поджала губы, чтобы шерсть пантеры не промочило драконьей слюной. Какая забота.

– Шира!.. – вскрикнул Кортлин.

– Как видишь, это моя малышка. – Я с ухмылкой развернулась к Кортлину и сморщила нос. – Растила ее с детства. Ну, на самом деле Тэйрн и Сгаэль растили, но ты меня понял. Кстати, Андарна не ест наших союзников, по крайней мере, так ее пытаются приучить старшие. Но сам знаешь подростков. Никогда не угадаешь, будут они слушаться или нет. – Я пожала плечами. – Итак, мы можем продолжить переговоры, и тогда либо я отдам тебе самое редкое сокровище в этом мире, а Шира отделается только потребностью в хорошей ванне, либо я призову сюда Тэйрна и Сгаэль и устрою им ужин из пантер. После чего мы преспокойно улетим на Континент. Тебе решать. Но в любом случае помни, что драконы живут дольше всадников, и, если ты вдруг сможешь убить нас, ты очень их разозлишь. Они спалят здесь все и вернутся рассказать остальным эмпирейцам, что ты наделал. Если ты готов к переговорам, я позволю герцогу Тиррендора удалиться – с твоей гарантией, что ты не попытаешься опять нас убить.

Кортлин изменился в лице, бросил быстрый взгляд на Ксейдена и впервые с тех пор, как мы пришли, стал выглядеть на свой возраст.

– Согласен.

– Мой король! – крикнул кто-то позади меня.

– Все в порядке, Берсет! – отозвался Кортлин. – На переговорах останутся мои министры торговли, финансов и… – он оглянулся, – иностранных дел.

– Как и должно быть. – Я кивнула, потом протянула руку Холанду. – Подай мне его мечи.

Холанд отстранился.

– Живо, – добавила я, чтобы он видел, что я не шучу.

– Охренительно запорол переговоры, Риорсон.

Холанд прожег меня взглядом и со звоном бросил оружие на стол. Я быстро вернула мечи Ксейдену за спину, а кинжал сунула в его рюкзак, к мечу Тиррендора.

– Все готово.

Я постучала Ксейдену по спине, и он встал, отвернувшись от Кортлина и Холанда и накинув рюкзак на плечо.

Головы он не поднимал, но все-таки умудрился искоса посмотреть на меня:

– Мне не жаль, но все же прости.

– Я люблю тебя. – Я обхватила его лицо ладонями и тихо заговорила, аккуратно подбирая слова: – Сгаэль сразу за деревьями. Верни реликвии в Аретию и займись делами провинции. – У меня сдавило горло, когда я смотрела ему в глаза, перебарывая позыв драться или бежать при виде красного оттенка. Я быстро и с жаром поцеловала его в губы. – Через неделю увидимся в Басгиате.

– Через неделю, – пообещал он и отправился прочь.

Не поднимая глаз, он сошел с помоста и только потом, миновав Андарну, вскинул голову и направился к линии деревьев со своим привычным видом самодовольного засранца.

Я развернулась обратно к Кортлину, заметив, что к помосту осторожно подходят трое его министров.

Король прищурился на меня с ненавистью и неким восхищением в равной мере:

– Не нервничаешь, когда удалился твой безрассудный партнер?

Я кашлянула, и земля содрогнулась: Тэйрн переступил через пальмы и опустил голову так, что от его дыхания всколыхнулись скатерти.

– Да нет, не особенно. Драконы известны вспыльчивым характером, а у Андарны уже наверняка устала челюсть. Нам стоит поторопиться, согласен?

Кортлин кивнул.

– Те же условия, которые выдвинул герцог, когда я сидела рядом с ним. От себя прибавлю помилование для Ксейдена Риорсона независимо от того, в каких преступлениях вы его обвините после нынешнего вечера, учитывая, что его спровоцировали и атаковали ваши гвардейцы. А также разрешение прибывать на Деверелли и беспрепятственно отбывать с острова в составе нашей стаи в любое время.

Я сверкнула улыбкой.

Кортлин скривился, а министры, поднимаясь на помост, хором что-то заговорили, возражая.

– Ну или я вернусь домой, спрошу, что король Таури думает о сегодняшних событиях, и там поглядим.

Я пожала плечами.

– Принято, – сплюнул Кортлин.

– Вот и замечательно. Я ожидаю, что вы примете цитрин как плату за союз, но согласна и с тем, что вы имеете право на компенсацию за преступления принца.

Я расстегнула верх своего рюкзака и достала твердые металлические осколки, которые бережно доставила с самого Континента. Самые маленькие помещались мне в ладонь, а в самую большую часть влезла бы и среднего размера собака. Я положила на стол основание и сложила осколки внутрь, любуясь тем, как цвета сменяются от темнейшего оникса внизу до ярчайшего серебра наверху: каждый ряд чешуи сидел в предыдущем плотно, без разрывов, образуя гладкий внешний слой, который раскалывается, только когда проклевывается детеныш.

– Скорлупа драконьего яйца, – протянул Кортлин, не особенно впечатленный. – Хоть ваши бестии и удивительны, стоит увидеть одно яйцо, как ты видел все.

– Только не это. – У меня приподнялся уголок губ, и я провела пальцами по внутреннему краю, представляя, как она, прислушиваясь, терпеливо выжидала сотни лет. По моей руке пробежал разряд энергии, и я приподняла брови от неожиданного ощущения. – Это единственная скорлупа в своем роде. Она принадлежит единственному ириду на Континенте. Седьмая порода драконов. Мы разыскиваем род Андарны.

– И ты хочешь, чтобы я поверил… – начал Кортлин, а потом ошеломленно застыл и уставился на Андарну.

Я оглянулась и увидела, что она решила слиться с растительностью, так что теперь казалось, что Шира висит в воздухе, сжатая неведомыми острыми тисками.

– Да.

– И это ее скорлупа. – Кортлин придвинулся ближе.

– Да. Она разрешила преподнести ее вам в дар. – Я подвинула к королю тяжелые осколки.

«У меня уже слюна течет», – предупредила она.

«Еще чуточку. Ты большая молодец».

Кортлин кивнул, разглядывая скорлупу.

– Да, да. – Он резко поднял голову. – Но одно условие. Он, – его палец ткнулся в сторону Холанда, – никогда не ступит на мой остров. Или ему конец.

– По рукам.

– Вайолет! – вскинулся Холанд.

– По рукам, – повторила я Кортлину.

– Тогда мы договорились. – Кортлин склонил голову.

– Договорились. – Я поклонилась в ответ, и Андарна выплюнула Ширу.

Пантера метнулась мимо нас, ее сестры рванулись следом за ней.

– Вы начнете с Аннбриэля, верно? Это ближайший большой остров. – Кортлин дождался, когда я кивну, потом взглянул на скорлупу Андарны и обогнул стол, подходя ко мне. – Если ты в настроении, я бы хотел предложить тебе еще одну сделку.

– Слушаю.

Глава 28

Бывают времена, когда я смотрю на парапет, на саму Молотьбу – и дивлюсь, что драконы не бывали на Аннбриэле. То, что мы зовем коварством, для них – лишь баловство из начальной школы.

Младший лейтенант Эшер Дакстон. Аннбриэль: остров богини Данн

– Да ты несерьезно, – прошептала мне Ри через три дня на инструктаже, когда профессор Девера спрашивала у первокурсников насчет падения Валлии – города средних размеров в трехстах милях к западу от залива Малека.

Не только вэйнители снова приближались к Кровле, но и за восемь дней нашего отсутствия прибыли летуны-кадеты из Сигнисена. На инструктаже теперь яблоку негде было упасть. Сидят даже на ступеньках.

– Она совершенно серьезно, – ответил с другой стороны от Ри Ридок, распахивая челюсти в таком огромном зевке, что я невольно тут же его подхватила и повторила, не успев прикрыть рот рукой.

И знают боги – как же я устала. Ныли все мышцы, желудок не мог определиться, то ли хочет съесть еще, то ли извергнуть обратно уже съеденное, а когда я смотрела на карту, перед глазами двоилось. Мы прилетели из Альдибаина этим самым утром и за все наши усилия были вознаграждены тем, что по приказу генерала Аэтоса направились прямиком на инструктаж. Я хотя бы успела спрятать книги отца у себя в комнате и узнать у Имоджен, что она сохранила жизнь моему пленнику.

– Он хотел обменять твои с Ксейденом силы на… оружие? – спросил Сойер справа от Ридока, наклонившись и поправив протез. – А я думал, Деверелли – нейтральное государство. Там даже армии нет.

Ксейден. Я стиснула ручку и накорябала на странице дату. Середина февраля. Сколько еще раз он сможет оступиться, прежде чем кольца вокруг радужек останутся навсегда, а вены на висках покраснеют? Тогда, в спальне на Деверелли, мне на секунду показалось, что я нашла временное решение, как остановить его перемену, но он не был в безопасности даже на острове без магии.

«А может, это остров не был в безопасности от него», – перебил мою мысль Тэйрн.

Я не обратила на его слова никакого внимания.

– Вы там можете потише? – К нам развернулась русоволосая летунья – в очках, с наплечной нашивкой Сигнисена и третьего курса – и пронзила взглядом Сойера.

Ее взгляд мне не понравился.

– Ну-ка, отвернулась… – начал Ридок, потом замолчал, приглядываясь к летунье. – Ну привет, Сигнисен! Тебя уже приветствовали в Басгиате как полагается? – И расплылся в ухмылке, которую я видела уже достаточно часто, чтобы знать: завтра утром он выйдет из чужой спальни.

Летунья фыркнула:

– Меня не интересуют малолетки со второго курса.

– Тогда хорошо, что я трахаюсь как всадник с третьего, – усмехнулся Ридок. – Плюс я в поисковом отряде, что прибавляет мне вожделенности.

В ответ на это он удостоился второго взгляда и мелькнувшего в глазах интереса, после чего летунья молча отвернулась.

– И откуда в тебе столько наглости, Гэмлин? – спросила Марен.

Ридок фыркнул:

– Переживи Полосу. После этого уже отлично знаешь, что отказ тебя не убьет. – Он опять наклонился к летунье: – Кстати, третьекурсники обычно сидят наверху, но, если хочется быть поближе ко мне, я не против.

Летунья раздраженно фыркнула и застучала ручкой по столу.

Я подавила смешок, а Сойер покачал головой.

– Ответь Сойеру насчет деверелльской армии, – напомнил мне Ридок, откидываясь на спинку своего стула, в то время как внизу первокурсник плавал в ответе на простой вопрос о высотной стратегии.

– Ах да. – Я снова зевнула и приоткрыла дверь библиотеки ради искорки энергии в надежде, что хоть это не даст мне заснуть. Я не могла не признать, как приятно было снова стать собой. – Она у них есть. Просто называется она гвардией. И да, у них есть оружие для торговых сделок, только они это не афишируют.

– Хотеть тебя в качестве оружия, конечно, странно. У них же нет магии, – сказала Кэт, сидевшая слева от Марен. – С молнией ты грозная, Сорренгейл, но без нее… – Мы все посмотрели на нее, но она только пожала плечами. – А что? Вы все об этом думаете. Я просто сказала вслух.

– У вас там, наверху, есть что-то важнее передвижений вражеских войск, второй курс Железного отряда? – спросила Девера, и вся аудитория замерла.

Я почувствовала, как румянец подбирается к лицу по шее, и сползла на стуле пониже.

– Ну как бы… – Ридок почесал в затылке. – Сорренгейл теперь как бы спасла весь Континент, так что, может…

Ри зажала ему рот рукой:

– Ничего важного. Приносим извинения, майор.

Девера саркастически изогнула бровь и оперлась на стол:

– И как прошел полет на Деверелли, кадет? Вы нас всех спасли?

Я прокашлялась и проговорила:

– Полагаю, сейчас его высочество Холанд отчитывается перед руководством, но мы договорились о сделке, дающей дипломатический доступ на остров и базу для дальнейших поисков.

А лично я еще добилась молчания Кортлина насчет разгрома, устроенного Ксейденом, пообещав в ответ собственное и ласково намекнув, что не хочу, чтобы наш новый союзник приобрел репутацию слабого.

– И это все, что нам стоит знать? – спросила Девера с выражением, неуютно напоминающим мамино, и я кивнула.

– Из всех магазинов на торговом острове она потащила нас в книжный, – раздраженно прибавила Кэт, постукивая ручкой по блокноту, чем отвлекла внимание на себя, и я немного выдохнула.

– Похоже на нашу Вайолет. – Девера позволила себе улыбнуться. – Раз уж вы сегодня так разговорчивы, Сорренгейл, быть может, поведаете об атаке на Валлию, которая нас тут так заботит? – И она показала на карту у себя за спиной.

Блин, а мне и правда стоило слушать. Я окинула карту внимательным взглядом, отметив, что флажки, которые раньше были красными, теперь стали серыми, а красные удалились от севера Брайевика и в целом пугающе давят на юго-запад.

– Мы видим движение на юг, – ответила я. – Когда мы поставили чары в Аретии, вэйнители сменили курс, бросив захваченную территорию вроде Пэвиса, чтобы сосредоточиться на границе Поромиэля и Наварры с целью, как нам теперь стало известно, удара по басгиатским гнездовьям. Движение на юго-запад – это явная смена стратегии.

Они меньше чем в дне лету на вивернах от Кордина, но если их цель – только питание, то неиссушенных земель еще хватало в другом месте. Впрочем, было бы так – стратегия не читалась бы на карте так четко.

– Ваши предположения о стратегии?

У меня перехватило дыхание от осознания.

– Им откуда-то известно об аретийских чарах, и они занимают позиции, готовясь к их неизбежному падению.

По залу пронесся ропот.

Девера кивнула:

– И я так думаю.

У меня кровь так и застыла в жилах. Но откуда им это известно?

* * *

Следующая неделя осталась в памяти единым пятном. Никогда я еще не трудилась тяжелее… и не волновалась о Ксейдене больше, чем сейчас.

Он уже должен был вернуться. Сенариум ожидал, что мы отбудем на Аннбриэль через неделю, и я начинала нервничать. Ведь чтобы пропали красные круги, восьми дней хватало с лихвой, правильно?

Если только он не стал асимом.

Эту мысль я задвинула как можно дальше.

Когда я не слушала лекции в аудитории, не близилась к выгоранию на полигоне, не морозила зад на летных учениях, не практиковалась с маленьким арбалетом, подаренным Марен, не доводила каждый мускул до предела с Имоджен и не выслушивала от Андарны подробности того, что Тэйрн – Худший (с большой буквы) в Истории (с большой буквы) учитель (с маленькой буквы), я читала папины книги с теми ребятами из своего отряда, у кого было свободное время.

Мы с Даином за два вечера расшифровали подсказки и открыли закодированные тома, а я даже не могла сказать об этом сестре, потому что впервые за всю свою службу она взяла отпуск.

Когда же я не делала все вышеперечисленное, то была с отрядом на арене: либо тренировалась сама, либо присоединялась ко всему квадранту в нашем новом любимом занятии – смотреть, как мы вышибаем друг из друга дурь в надежде чему-то да научиться.

Сегодня днем все второ- и третьекурсники нашего отряда сидели на нижних рядах амфитеатра слева, с книгами от Есинии на коленях, а два других отряда, из Второго и Четвертого крыла, практиковались перед нами под руководством профессора Карра – сегодня была его очередь. Гаррик и Боди, вальяжно расположившись ниже нас, время от времени качали головами, отрываясь от своих книг.

Второкурсник отправился в полет в струе пламени, и тут уж все вскинули глаза, когда он шлепнулся на задницу со все еще горящими волосами.

– Твоя очередь. – Боди ткнул Гаррика, и тот бегом сорвался на мат.

Мановение руки – и пламя погасло, лишившись кислорода.

– Вы ими рискуете, нет? – спросил Гаррик профессора Карра.

– О, пошла жара… – Ридок отложил самый зацензурированный томик Континента об аннбриэльских военных обычаях на колени, и Сойер последовал его примеру.

Сойер не участвовал с нами в летных маневрах, но я радовалась, что он хотя бы сидит на уроках. Уже хороший показатель его намерений вернуться, если и когда будет готов – или хотя бы не прочь это обсудить.

– Нагло, – согласилась Ри, заложив большим пальцем книгу о погоде на островах.

Профессор Карр прищурился и сложил руки на груди.

– Шрам напомнит ему, чтобы в следующий раз заклинал быстрее. Он же остался жив.

– Пламя вообще не должно было его коснуться, – возразил Гаррик.

– Ты, очевидно, слишком мало преподавал, чтобы знать правильный метод, – осадил его Карр. – Влиятельные друзья еще не делают хорошим учителем.

У Гаррика заходили желваки на щеках, но он молча сошел с мата вместе с дымящимся второкурсником и отправил его к своему отряду.

– Придурок, – буркнул Боди и вернулся к чтению заданного ему сборника ранних преданий Брайевика.

Он искал истории о том, как темных колдунов исцеляла любовь, или добрые дела, или голые пляски под полной луной после целого кубка яда редкой змеи, обитающей на самом дальнем острове, выпитого во время лунного затмения…

Хоть что-нибудь.

Что угодно.

Я поправила кожаную обложку, маскирующую папину книгу, и перечитала абзац об испытании боем для разных уровней иерархии аннбриэльского двора, потом, поморщившись, размяла левое плечо. Но даже нажим на трапециевидную мышцу не помог утихомирить ноющий сустав.

– Ты вчера ее совсем загоняла, – упрекнул Гаррик Имоджен, забрав свою книгу у Боди.

Притом, сколько читали все мы, мне даже страшно было представить, что творится на столе у Есинии.

– Отвянь, – пробормотала за моей спиной Имоджен, перелистывая страницу.

– Да все в порядке. – Я мельком взглянула на них обоих, потом вернулась к чтению.

Наблюдения моего отца о воинственном острове были тщательными, словно клиническое руководство для хирурга, но в них не хватало его обычного глубокого анализа. Между этой книгой, написанной в двадцать три, когда он только-только выпустился из квадранта писцов, и рукописью, оставленной в его кабинете для меня, чувствовалась заметная разница.

Но когда он побывал на островах? Или просто успел составить примитивные словари, которые потом стали проклятием для Даина?

– Она разминала каждый сустав минимум три раза за час. – Гаррик заговорил жестче. – Я бы сказал, тебе лучше расслабиться…

– Нет. – Имоджен перевернула еще страницу. – Не выплескивай на меня свою досаду на Карра. Если Вайолет решит, что мы перегибаем палку, сама и скажет.

Я бросила взгляд через плечо и увидела, как она покрутила указательным пальцем, приказывая Гаррику отвернуться, в то время как Квинн сосредоточенно читала, глядя через ее плечо, присланную королевой Марайей книгу о вэйнителях и их связи с медициной.

С учетом того, как трудно было заполучить эти книги, мысль о том, что Гаррик мог бы просто взять и пройтись отсюда до той самой библиотеки, просто-таки поражала. Я моргнула, потом наклонилась вперед, облокотившись на каменный барьер над головой Боди.

– Эй, Боди… – шепнула я так, чтобы слышали только мы двое.

– Эй, Вайолет, – отозвался он, поднимая глаза.

– А какая твоя вторая печать? – Я понизила голос еще больше.

Он поднял брови, потом взглянул в сторону Гаррика:

– Нету.

– «Нету» в смысле «реально нету» или «нету» в смысле «тебе о ней знать не положено, но рано или поздно узнаешь»?

Уголок рта Боди приподнялся в кривой усмешке, напоминавшей о его кузене:

– Нету. Как и у Ксейдена. А что?

– Просто интересно, – призналась я. – И эгоистично надеялась, ты умеешь что-нибудь крутое, например затыкать Холанда.

Боги знают, что он учудит на других островах после того выступления на Деверелли.

– А если бы умел, меня бы взяли в следующую экспедицию? – Глаза Боди загорелись.

– Внимание, – сказал Гаррик, и мы оба посмотрели на арену, куда против Тимина Кагисо, нового командира отряда из Второго крыла, вышел первокурсник с меткой отступника. – Давайте не дадим никого спалить.

Кто бы мог подумать, что после смерти Ауры новым командиром отряда станет очередной заклинатель огня.

– Понял. – Боди отложил книгу на стену и сделал шаг к мату, где стоял отряд.

– До сих пор в голове не укладывается, что Стирлинга сделали командиром крыла, – пробормотал Сойер, взглянув на верх амфитеатра, откуда за уроком наблюдали Панчек с руководством.

– Все лучше, чем Айрис Дрю, – заметила Кэт, разминая плечи Трегера. – Уверена, если бы ей только дали, она бы зарезала всех летунов в постели.

– Правда, – согласился Сойер, переводя взгляд на ряды за нами. – Я думал, у вас всех сейчас физика.

Мы с Ри проследили за его взглядом и увидели, что по ступеням справа от нас спускались Линкс, Бэйлор, Авалин, Слоун, Аарик и Кай. Первокурсники в полном составе.

– Закончили десять минут назад, – ответила Слоун, окидывая взглядом нас – или, вернее, наши книги. – Пришли помогать.

– Замечательно. – Ри ткнула большим пальцем себе за плечо. – Пустой ряд за третьекурсниками. Садитесь и смотрите.

– Я не об этом. – Слоун скрестила руки на груди и подняла подбородок, напомнив мне ее старшего брата. – Ты же сейчас отвечаешь за миссию, да?

– Да. – У меня внутри все сжалось от нехорошего предчувствия.

– Мы хотим помочь. – Она показала на книги.

Ридок покачал головой:

– Первый курс и так трудный, без всего этого.

И я его поддерживала.

– Вам не хватает дракона и всадника, чтобы у каждого была пара, – сказала Авалин, не обращая никакого внимания на Ридока. – Ну знаете, на случай, если вдруг придется разделиться.

Ри склонила голову набок.

– Нечетное число меня не волнует… – начала я.

– Сорренгейл очень вежливая и не скажет прямо, что первогодки не летят, – перебила меня Имоджен.

– И не помогают, – бросил через плечо Гаррик.

– Тебя не спрашивали, – возразил Бэйлор, рассерженно глядя на Гаррика. – Насколько я помню, мы – Железный отряд, а ты – просто учитель на замену.

– Я бы на твоем месте не влезала в эту битву. – Подняв бровь, я многозначительно посмотрела на Бэйлора.

– Если не хочешь, чтобы тебе надрали задницу, – с кроткой улыбкой прибавил Гаррик.

– Вы либо садитесь, либо двигайте с дороги, – приказал Даин, спускаясь по лестнице.

При виде кругов у него под глазами я не могла не нахмуриться. Если учесть расшифровку подсказок от моего папы, его учебу и обязанности командира крыла, он брал на себя слишком много, и главная тому причина – я.

– Мы же хотим помочь, – возразила Слоун, покраснев и отведя глаза от Даина.

– Помогайте тем, что остаетесь в живых, – парировал Даин, сев на краешек скамьи рядом с Ри и достав из рюкзака словарь папы в отдельном переплете. – Карр говорит, ты отказываешься тренировать свою печать.

– Что-что? – Я захлопнула книгу.

– Правда собираешься оплакивать утрату очередного члена семьи Майри? – выпалила Слоун в ответ Даину.

– Его смерть всегда будет на моей совести. Твоя – нет. – Голос Даина звучал сухо и жестко. – Я больше не цацкаюсь с первогодками. Так что. Тренируй. Свою. Печать.

– Мудак, – прошептала она, зардевшись еще сильнее.

Я подняла брови, переводя взгляд с нее на Даина и обратно, не понимала, то ли она хочет зарезать его на месте, то ли…

– Я его сейчас ебну, – проскрежетал Гаррик, и мы все повернулись к арене, где из рук Кагисо в сторону первокурсника вырвался огонь.

Боди быстро сделал три шага на мат, взмахнул рукой – и огонь улегся. Тут же последовал спор с Карром, но я уже не обращала на него внимания и целиком развернулась к Слоун.

– Ты почему не тренируешься? – спросила я.

– А ты бы стала тренироваться, если бы могла только разрушать? – Она с трудом перевела взгляд от арены на меня. – Убивать?

В моих костях гудела энергия – горячая и настойчивая.

– Не знаю, – тихо сказала я. – Стала бы?

Слоун перевела взгляд на Ри.

– На меня не смотри. Я с ней согласна. – Ри покачала головой и перелистнула страницу, открыв карту.

Слоун опустила плечи:

– Я просто хочу помочь, но так, чтобы не высасывать ни из чего магию. И очень сомневаюсь, что в прошлом году вы бы сидели сложа руки, пока ваши второкурсники летали спасать Континент.

Я не нашлась что ответить, и Аарик, сидевший за Слоун, поднял бровь, заметив мое молчание.

– Справедливо, – медленно произнес Сойер.

На арене появился другой первокурсник.

– Лиам… – начала я.

– Сделал свой выбор, – напомнила мне Слоун. – А мы сделали свой. – Она сложила руки на груди. – И он бы хотел, чтобы я помогла тебе подготовиться, насколько возможно, даже если в итоге никто из нас с вами не полетит.

Мы с Ри переглянулись, и она кивнула.

– Ладно. – Я развернулась на месте, взяла тяжелый рюкзак у ног Имоджен и пошарила среди самых невинных и тонких книжек. – Пожалуйста. – Я протянула Слоун целую стопку. – Прочитайте и напишите одностраничный реферат на каждую…

– Да твою ж… – простонал Кай в двух ступенях от нас.

– Не жаловаться теперь. Сами сказали, что хотите помочь, – осадила его Ри.

– И верните как можно раньше, – договорила я.

– Спасибо. – Слоун раздала книжки остальным, потом взглянула на меня, Ри и Даина и последовала за остальными вверх по лестнице.

Ридок фыркнул:

– Твой самовлюбленный братец…

– Погоди пока, – быстро перебила его я, оставила книжку на своем месте и поспешила мимо Ри и Даина на лестницу.

– Холанд вел себя как Холанд, – сказала я Аарику, понизив голос. – Делал холандские дела и вызывал холандские последствия, но ты ни в чем не виноват.

На челюсти Аарика задергался мускул, он стиснул книгу в руках:

– Из-за него кто-то погиб?

Я кивнула:

– Его телохранительница, капитан Уиншир.

Аарик отвернулся к арене:

– Он поставил под угрозу вашу миссию?

– Нет. Холанда больше не пустят на Деверелли, но я добилась всего, чего хотела.

Только это стоило Ксейдену… Боги, даже знать не хотелось, сколько ему это стоило на сей раз.

Аарик кивнул, потом снова посмотрел на меня – глазами своего брата, но его взгляд отличался… всем.

– Ты влипла, Вайолет? – тихо спросил он.

– Да. – Я сглотнула.

Он прищурился, потом кивнул и отправился за первокурсниками на выход.

Я повернулась и обнаружила, что второ- и третьекурсники ввязались в разгоряченный спор, сгрудившись вокруг Ри так плотно, что я почти не видела ее в середине.

– Думаю, надо лететь с Деверелли на Аннбриэль, потом… – говорил Трегер.

– Обратно на Деверелли, потом в Альдибаин и потом – сюда? – перебила Кэт. – Да ты просто не представляешь, какие там охренительные перелеты. Теперь умножь этот путь на два для исследования Гедотиса, потом Зехиллны, Лойсама и малых островов. Нет. – Она покачала головой. – Нет. Даже если вылетать с Деверелли, это сплошная трата времени.

Я склонилась через плечо Даина.

– Как же я, блин, ненавижу, когда ты права, – пробормотал Даин.

Ри провела по карте пальцем:

– До тех пор, пока попадаете на эту широту, преобладают западные ветра. – Она показала на северное побережье Деверелли. – Здесь они сменяются, и каждый раз, как вы будете возвращаться на доклад, вы летите против ветра.

– Драконы справятся, – тихо заметила Марен.

– Грифоны – нет, – договорил Боди, заглядывая поверх голов вместе с Гарриком.

– То есть, в двух словах, полный трындец, – подвел итог Ридок. – Будем обшаривать острова дольше пяти месяцев.

В моей голове забегали цифры. Большие острова – не проблема, задачку представляет десяток малых в Церлианском море. Одна последняя экспедиция заняла восемь дней – и это только до Деверелли.

– Такое интересное чтение?

Я мгновенно развернулась к обладателю этого голоса. Сердце подскочило при виде Ксейдена на нижней ступеньке, потом успокоилось, когда я сделала свой первый вдох полной грудью с тех пор, как он покинул меня больше недели назад.

– Привет, – шепнула я, охватывая взглядом каждую черточку его лица, наконец встретившись с ним глазами.

Белки чистые, красных колец нет, но что-то в самой радужке…

– Привет, – ответил Ксейден, оглядывая меня точно так же, как я – его.

– Неплохо выглядишь.

Я потянулась к нашему каналу и чуть не растаяла от облегчения, когда почувствовала, как расступаются его щиты. Поблескивающий оникс обволок мой разум знакомой волной, и я сняла все барьеры.

«И здесь тоже».

– Я выспался, – ответил Ксейден. – «И чувствую себя на удивление… хорошо. – Он кашлянул. – Странная штука с этой спальней».

«В Аретии?» – Я уперлась рукой в угол высокой каменной ступени, чтобы удержаться и не схватить его за летную куртку, не прижать к себе.

Его взгляд упал на мои губы и раскалился.

«Раньше я ее любил, а теперь терпеть не могу, когда в ней нет тебя».

«Я по этому скучала».

Я окунулась в нашу связь, будто могла, если постараюсь, погрузиться в нас целиком, словно в море. В плане близости это даже лучше…

«Чем секс», – договорил Ксейден, и я обнаружила, что киваю, вместо того чтобы укорять его за чтение моих намерений – хотя это же были не…

У меня распахнулись глаза. Он тренировал свою печать, как Ридок?

– Есть вести с родины? – спросил позади нас Боди, и я даже вздрогнула.

– Нет, если только не хочешь послушать, что в доме надо ремонтировать крышу или что старший Сорренгейл прислал мне самую большую аптечку, какую я видел в своей жизни, для следующей экспедиции. – Ксейден перевел взгляд за плечо своего кузена, на Гаррика. – Мне нужен профессор Тэвис.

Я шагнула к нему, но он отступил, качая головой:

– Мы в Басгиате.

Точно. Возвращаемся к правилам.

«Потом?»

Я уступила дорогу Гаррику, и солнце заиграло на янтарных искорках в глазах Ксейдена, когда он кивнул и отвернулся, чтобы уйти.

Янтарные.

Лишь чистая сила воли удержала меня от того, чтобы догнать его. Вместо этого я повернулась к спорящим вокруг Ри.

– Тогда пропускаем Деверелли и летим сразу сюда! – Боди уже тыкал в остров Аннбриэль.

– Грифоны не выдержат! – кричала Кэт.

Мои глаза перебегали с острова на остров. Десять дней сюда. Двадцать – туда. Экспедиция общей продолжительностью в месяц, пока мы не доберемся до внешних пределов – Лойсама и малых островов. Мне вдруг стало нехорошо. Вся проблема – в докладах Сенариуму между полетами. У Ксейдена нет столько времени, как и у аретийских чар.

«Эмпирей поддержит любой твой выбор», – пообещала Андарна, а вот Тэйрн не откликнулся, наверняка занятый разговором со Сгаэль после долгого периода вынужденного молчания.

Нужно вылетать – причем прямо сейчас.

– Значит, на хрен правила, – повысила я голос, и все притихли.

Кэт бросила на карту учебный диск, и я увидела на нем руну звукового щита. Я с благодарностью взглянула на летунью, потом обвела взглядом остальных.

– Запасаемся едой и летим. Отправляемся на Аннбриэль, как и планировали, а потом… действуем не по прямому приказу. Мы не станем летать туда-сюда. Не будем отчитываться и вообще возвращаться, пока не найдем род Андарны.

Ри удивленно подняла брови:

– Это может занять целый месяц.

– А то и дольше, в зависимости от погоды, – предположила Марен.

– Вас отправят под трибунал, – напомнил Сойер. – План наверняка правильный, но нарушение прямого приказа… – Он склонил голову набок. – Впрочем, попробуй еще отправь под трибунал отряд, который вернется с седьмой породой.

– Именно что. – Ридок кивнул. – А нам обязательно брать нашего сиятельного принца?

– Да.

Даин склонился над картой, уперся руками в колени:

– Без него некоторые острова нас не впустят. Например, сразу вспоминается Гедотис.

– Это… – Боди прищурился, глядя на меня. – Подойди-ка.

Я прошла к нему внутри звукового щита, пустив рябь по магии к внешним каменным стенам арены.

– Что происходит, Сорренгейл? Я-то всегда рад плевать на правила, подтираться приказами и сморкаться в протоколы, но такая спешка…

– Его глаза, – тихо прошептала я ему на ухо и сжала кулаки. – Из-за сплава на Деверелли… искорки в глазах Ксейдена не стали опять золотыми. Они все еще янтарные.

И нужно найти лекарство раньше, чем заметят другие или ему станет еще хуже.

Боди побледнел.

– Блин, – тихо произнес он. У него было такое лицо, словно всякая надежда его покинула, но я не дала ему забрать и мою. – Ладно, у меня есть то, о чем ты просила. – Он достал из кармана два флакона с обозначениями «С» и «А». – Если нужно, достану еще.

Сыворотка и антидот.

– Спасибо. – Я быстро спрятала их себе в карман, пока никто не заметил. – Я не планирую применять их для…

– Просто рад, что ты понимаешь: это может пригодиться, – перебил Боди.

– Мы найдем лекарство, – пообещала я с большей уверенностью, чем на самом деле чувствовала.

Его губы сжались.

– Убить готов, лишь бы отправиться с вами, но вам лучше взять Гаррика.

Никто из нас не произнес вслух то, что он имел в виду.

«Возьми Гаррика на случай, если не найдешь».

На арене кто-то закричал, и мы все резко развернулись туда.

Оказалось, это Кагисо выпустил очередной огненный залп, вынуждая вопящую второкурсницу отступать, но Карр не вмешивался, а пламя подбиралось к перепуганной брюнетке все ближе и ближе.

– Спасай, – прошептала я Боди.

– Мне приказали не вмешиваться.

Боди напрягся, когда крики стали громче и девушка упала на четвереньки.

Следующий залп огня остановился в дюйме от нее.

– Заклинай! – крикнул Карр. – Защищайся!

Второкурсница из секции Когтя прижала ладонь к мату, закричала, и… вокруг ее руки стало расползаться серое пятно.

Вот блядь.

У меня перехватило дыхание, я таращилась на арену, не в силах сдвинуться с места.

Она превращалась прямо у нас на глазах. Или с самого начала была одной из них? Тогда бы ее почувствовал Ксейден, да? Он только что был здесь. Или она бы почувствовала его?

Я выхватила кинжал.

На трибунах вокруг звучали возгласы и крики.

– Карр! – гаркнул Панчек.

Профессор двигался быстрее, чем я когда-либо видела, и вонзил кинжал с навершием из сплава прямо в спину кадетке – в сердце.

Вот так просто. Убита. Казнена. Без вопросов, без шансов на исцеление – ничего.

Боди передернулся:

– Возьми. Гаррика.

Глава 29

В культуре, почитающей только богиню войны, кровь – лучшая жертва, а трусость – главный грех.

Младший лейтенант Эшер Дакстон. Аннбриэль: остров богини Данн

На то, чтобы воплотить план в жизнь и собраться, ушло десять дней, и время точило меня, как капли воды в допросной, стесывая до самого последнего нерва. Я сидела на каждом уроке, как положено, и практиковала метание молний, пока руки не отваливались от усталости, но на спарринге печатей я никак не могла перестать вглядываться в глаза Ксейдена: вдруг искорки вновь стали золотыми?

Не стали.

Когда в туманные предрассветные часы мартовской субботы почти все собрались на летном поле, желание срочно вылетать уже тревожило, как рой насекомых под кожей. Мне не нравилось врать Холанду, будто это экспедиция только на Аннбриэль, но в душе все больше росло понимание, что мне плевать.

Он – просто хренова обуза.

После удивительно простого разговора с Кэт в наш отряд вошли Трегер и Марен – отчасти из-за обучения Трегера на целителя, но больше для того, чтобы мы при необходимости могли разделиться. Судя по выражению лица Миры, когда они с летунами подходили к ожидающим грифонам и драконам, сестра не очень-то радовалась такому развитию событий. Видать, я забыла упомянуть в письме об этом решении.

– Где ты была? – спросила я, отходя от отряда в надежде на мало-мальски личный разговор.

Надежда быстро растворилась в тумане.

– В отпуске, – ответила Мира. – Пока ты здесь планировала нарушить прямой приказ Сенариума – что, конечно, твоя прерогатива как командира экспедиции. – Она бросила взгляд на громадный рюкзак, оттягивавший мои плечи, потом – на другой, у ног. – Хитрые у тебя письма, не придерешься. А вот рюкзаки не очень.

– То, что ты в отпуске, мне и так сказал Панчек, когда я спрашивала, как тебе написать. Ты просто исчезла. – Я сузила глаза и выпустила в морозный воздух облачко пара. – И что поделать с размером рюкзаков, если приходится брать с собой…

– Боишься, что на Деверелли припасов не будет? – спросил Холанд позади меня.

Мира воздела бровь, умудрившись сказать «я же говорила», даже не шевельнув губами.

– Больше боимся, что ты опять что-нибудь испортишь, – заметил Ксейден, и я развернулась навстречу ему и Гаррику, выходившим из тумана.

Холанд напрягся:

– Ты не имеешь права говорить со мной в таком тоне, Риорсон.

– Ну, прекрасно. А я-то думала, когда вы двое начнете собачиться. – Мира сложила руки на груди.

– И что дальше? Получишь запрет на посещение очередного острова? Будешь вечно отсиживаться на корабле Текаруса? Ты и так для нас балласт, ваше высочество. Теперь собираешься еще и мешать? – Ксейден остановился рядом со мной, но руки держал при себе, как и с самого своего возвращения.

«Все на месте?»

«Даин в пути».

– Я не собираюсь извиняться за ведение наваррской политики на Деверелли… – начал Холанд.

– Может, тогда извинишься за то, что скрыл важные сведения от тех, кто отвечал за сраную миссию? – парировал Ксейден, подступая вплотную к Холанду, и у его ног заволновались тени. – Если бы не мы, ты уже был бы труп.

Проклятье.

Я бросила взгляд на Гаррика, который посмотрел на меня так, будто это я должна была что-то сделать.

«Да пусть прикончит принца, – предложила Андарна, и я услышала, как в десяти шагах за моей спиной звенит ее сбруя. – Из него вышел плохой представитель».

«От него проблем не будет», – попробовал успокоить нас Тэйрн.

Мне бы хоть половину его уверенности.

– Ну, начало уже отличное, – заметил Дрейк, широко шагая к ряду грифонов, где в густом тумане ожидали остальные летуны.

Я с трудом различала их силуэты.

– Проваливай с глаз моих, – приказал Холанд.

– Как же тебе, наверное, обидно, что сам ты заставить меня не можешь. – У Ксейдена приподнялся уголок губ. – Может, сам уже спрячешься в свою корзинку?

– Иди на хрен. – Щеки Холанда побагровели, но он отступил на шаг.

«Мне уже честно все равно, убьешь ты его или нет, – сказала я Ксейдену по нашей связи. – Но тебе самому – нет. Вспомни, что говорил мне, когда я чуть не оторвала Кэт голову в Аретии».

«Он нас всех похоронит», – возразил Ксейден.

«Так ты ничего не изменишь».

«Я не собираюсь умирать из-за Холанда».

Из тумана слева от меня вышел Ридок, бросил взгляд на Холанда с Ксейденом и направился ко мне:

– Прямо как Молотьба, скажи? Волнующе. Страшно. Мы знаем, что должны пойти на это, но есть все шансы, что нам надерут задницу.

– Мне не понравилось лететь напрямую в Альдибаин, – объявил в туман Холанд. – Сегодня мы пролетим только полпути…

Тут туман завихрился от ударов пары крыльев – и земля содрогнулась от приземления дракона слева от нас, рядом с драконом Ридока.

Холанд отпрянул, уставившись круглыми глазами на огромную лапу.

Туман скрывал все, кроме очертаний когтей, но вот дракон опустил синюю голову к земле и выпустил пар в сторону Холанда.

Какого хера Молвик…

У меня внутри все перекрутило.

«Я же говорил, что от перворожденного не будет проблем», – напомнил Тэйрн.

– Молвик? – Ридок наклонился вперед, будто мог с чем-то перепутать шрам поперек морды синего дубинохвоста.

– Нет! – Я сбросила рюкзак с плеч на землю и побежала в туман мимо Ксейдена и Холанда. – Не делай этого! – Я не успела пройти и десяти шагов, как наткнулась на него, идущего нам навстречу с Даином.

– Я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как Холанд вас всех губит, – сказал Аарик, затягивая лямки рюкзака.

Во имя Данн, у него не было даже боевой летной куртки!

– Тебе этого не нужно, – напомнила я. – Не давай поступкам твоего брата толкать тебя на глупости, – я ткнула пальцем в Даина, – а ты ему не разрешай!

Даин вскинул обе руки:

– А я-то в чем виноват, скажи на милость?

Я не сразу нашлась с ответом:

– Он – первогодок, а ты – командир крыла!

Даин потер переносицу и раздвинул пальцы, погладив тяжелые и темные круги под глазами.

– Ви, по-моему, он все-таки повыше меня чином.

– Уверен, что ты этого хочешь? – спросил Ксейден так близко, что я вдруг почувствовала спиной его тепло.

– Что? Нет. – Аарик покачал головой. – Но я должен. Может, я и не против, чтобы Холанд портил жизнь тебе, но я против, чтобы он обрек весь Континент на гибель от рук темных колдунов просто потому, что не умеет сделать вдох и досчитать до десяти, когда злится.

– Ну что ж, прекрасно. – Рука Ксейдена легла на мою поясницу. – Ты не против? – Он взглянул на меня.

Я несколько секунд всматривалась в решительные зеленые глаза Аарика, в его воинственно поднятый подбородок, потом обреченно вздохнула:

– Мы все имеем право делать выбор, и если это твой – я его поддерживаю.

Аарик кивнул, и мы с Ксейденом двинулись вместе с ним и Даином к нашим драконам… И Холанду.

– Похоже, ты все-таки обойдешься без корзины, – сказал Ксейден, когда мы вернулись к ожидающим Мире, Ридоку, Гаррику и Холанду. – Мы нашли другого принца.

Челюсть Холанда буквально стукнулась о землю, когда его круглые глаза вперились в его младшего брата.

– Не надо так удивляться, – сказал Аарик вместо приветствия.

– Не надо?.. – Холанд медленно покачал головой. – Мы обыскиваем все бордели и игорные дома королевства, а ты все это время был здесь?

– То, что ты искал меня в своих любимых местах, только начало длинного списка твоих ошибок, – ответил Аарик.

– Ты всадник?! – воскликнул Холанд.

– Это ты по дракону догадался? – Ридок показал на Молвика.

– А ведь он мог бы сделать вид, что умер, – пробормотала Мира.

– Он и умрет, когда наш отец узнает… – начал Холанд.

– Ну так свали и наябедничай ему. – Аарик пожал плечами. – Или нет. Мне насрать. Мне надоело, что темные колдуны угрожают всему Континенту, а вы с папашей ни хрена не делаете. Я прошел парапет, но не собираюсь отсиживаться в академии, пока ты хоронишь нашу последнюю надежду. Теперь я стану представителем королевской семьи.

Холанд напрягся:

– Ты не имеешь права, Кэм.

– Теперь его зовут Аарик, и он имеет все права, – отрезала я, заслужив от своего бывшего испепеляющий взгляд, который меня нисколько не смутил. – Ты не можешь ступить на Деверелли и впадаешь в истерики, как двухлетка, Холанд. А Аарик – всадник. Он действует наравне с нами и в воздухе, и на земле и прослужил в своем отряде восемь месяцев. Я тебе гарантирую: он умеет держать себя в руках, когда все идет на хер.

Холанд впился глазами в Аарика:

– Так это ты проник в королевскую сокровищницу.

– Да, – кивнул Аарик.

– А отец обвинял меня. – Холанд сделал шаг вперед, и меня кольнуло чувство вины: ему, скорее всего, досталось из-за нашего с ним прошлого. – Ты остался в Басгиате? Или улетел с отступниками?

– Ты и так знаешь ответ, – сказал Аарик.

Холанд раскраснелся, как Слизег:

– Возвращайся в квадрант. Я буду единственным королевским…

– Удачи тебе уговорить грифона, чтобы он опять понес твою корзинку, – ответил Аарик и направился к Молвику.

– Ну, хоть нам сейчас было неловко… – Ридок поднял брови.

– Уверен, ты знаешь, где выход с летного поля, – сказал Холанду Ксейден, но принц не сводил глаз с когтей синего дракона.

– Вайолет, – произнес он тихо и медленно повернулся ко мне.

Мольба в его глазах проняла меня до самого сердца.

– Я не допущу, чтобы с ним что-то случилось, – пообещала я.

Холанд кивнул.

– За него отвечаешь ты. – Он по очереди взглянул на каждого из нас, и в его тоне прозвучала неприкрытая угроза. – Все вы.

* * *

Мы провели день в Альдибаине и еще один в Кордине, чтобы грифоны отдохнули перед дальнейшим перелетом. Без корзин они не выбивались из сил, но на Деверелли, без укрепительной магии, нам пришлось просидеть два дня, прежде чем выдвигаться дальше.

На второй день Мира убедилась в том, что и так подозревала в первый наш прилет: некоторые руны все же действовали вне Континента. Оставалось определить, как и почему. Мы все запаслись разноцветными дисками из кварца, чтобы проводить испытания. Я была рада, что не обгорела, – хотя и не знала, то ли из-за аметистового диска, то ли из-за такой же руны на одном из кинжалов, который мне в прошлом году подарил Ксейден, – но злилась ужасно, ибо Мира со мной разговаривала только и исключительно о рунах.

Утром восьмого дня экспедиции мы оставили позади юго-западное побережье Деверелли, и цвет открытого моря сменился с бирюзового на полуночно-синий.

И это все, что я видела до самого горизонта: вода.

Если бы не корабли под нами, я бы здорово беспокоилась из-за этого полета в пустоте.

«Побереги нервы до Аннбриэля, где мы сядем через девять часов, – сказал Тэйрн. – А ты побереги свои на время, когда сменится ветер», – приказал он Андарне, прицепленной под его брюхом.

Боги, как я надеялась, что отец приложил к книгам точные карты! Драконы все-таки не корабли. Они не могут просто парить, когда устанут, а в целом наш путь складывался в двенадцатичасовой перелет.

Грифоны же не в восторге от полетов больше восьми.

Около полудня сменились воздушные течения: облака расступились, ветер задул в спину, и Андарна наконец смогла насладиться свободой, отцепившись от Тэйрна. Ее крылья били как положено, но без укрепляющей магии слабость левого была видна невооруженным глазом. С каждым движением связкам становилось все труднее натягиваться в полную силу, и уже скоро она начала понемногу терять высоту.

Когда от очередного порыва ветра Андарна завалилась, меня за горло колючими пальцами схватила тревога, но я помалкивала, пока она не вернулась в строй.

«Не снижайся, – предупредил ее Тэйрн. – Неизвестно, чем вооружены торговые корабли под нами».

«Тебе самому не надоедает свой голос?» – спросила Андарна, подлетая ближе к Сгаэль.

«Никогда», – заверил он ее.

В следующие восемь часов мне оставалось только держаться, поэтому я выслушивала, как Тэйрн пересказывает историю своей родословной от основателя до Таро – первого черного дракона, успешно создавшего связь с всадником еще во времена Великой войны, – и на этом замолкает. Судя по всему, все с участием людей уже не стоило пересказа.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда Тэйрн заметил землю.

«Полчаса!» – объявил он мне с Андарной, потом издал рев, отдавшийся у меня в зубах, чтобы известить остальных.

Я развернулась в седле и оценила наш строй. Все на местах, за исключением Киралер – она отставала от своего защищенного положения в центре, ветер относил ее к Аотрому.

«Как раз вовремя. Кира устает».

«Вот обязательно было тащить с собой грифонов…» – пробормотал Тэйрн, когда я снова повернулась вперед и на горизонте показался холмистый берег.

Море сменило цвет с темно-синего на сизый, испещренный белыми барашками, которые бились о бежевые пляжи вдоль портового города в нескольких милях от нас.

«Должно быть, Сонерам».

Мы действительно нашли остров богини Данн. Я различала ряды оборонительных стен – включая и баллисты, – и они не сильно отличались от тех, которые я видела на рисунках отца.

«Давай постараемся, чтобы нас не проткнули», – попросила я Тэйрна.

Тэйрн фыркнул и ускорился, выдвигаясь перед остальными, затем свернул направо и повел наш строй вдоль северо-восточной береговой линии, далеко обходя порт.

Я закрылась от солнца, приложив ладонь ко лбу, и окинула взглядом берег, найдя, где кончаются городские стены.

«В трех-четырех милях отсюда другой город, а потом – ничего минимум на шестьдесят».

Если только они не расширились за тридцать с лишним лет с тех пор, как отец написал книгу.

Мы преодолели город и его грозные укрепления, а потом, пролетев десять минут и не встречая признаков жизни, Тэйрн свернул в сторону суши, нарушив строй и опережая остальных.

«Оставайся со Сгаэль», – велел он Андарне.

Та раздраженно фыркнула.

«Соблюдай наш план», – напомнила я.

«Ненавижу наш план», – буркнула она.

Здесь пляжи были более скалистыми – узкая полоска песка, засыпанная валунами, а затем густо заросшие холмы, уходящие вдаль, сколько видел глаз.

И вся зелень таких же приглушенных оттенков, что и на Деверелли.

«Здесь», – сказал Тэйрн, найдя подходящую по размерам поляну на середине склона в нескольких милях от берега, и, облетев периметр, мы наконец сели посреди луга.

С веток тут же вспорхнули многоцветные стаи птиц.

Медленно разворачиваясь на месте и оглядывая опушку, скашивая высокую траву хвостом, Тэйрн низко зарокотал – не так страшно, но достаточно громко, чтобы предостеречь всех, кто мог присмотреть нас на ужин.

«Сойдет», – объявил он, закончив осмотр.

Скоро над головой показались остальные во главе со Сгаэль. Их распахнутые крылья, замедлявшие снижение перед посадкой, на миг накрыли поляну сплошной тенью.

Земля содрогнулась: Андарна опустилась справа от меня, Сгаэль – слева, Тейн, Аотром, Кэт, Шрадх и Молвик – позади, а грифоны заполнили места между драконами так, что мы образовали большой круг.

Зубами и когтями – к лесу.

«Слышала?»

Тэйрн опустил голову и прокрался вперед.

Джунгли вокруг нас неестественно затихли.

«Местные звери явно узнали в тебе хищника».

«Хорошо».

Он опустил плечо, и я начала спешиваться, оставляя за седлом все, кроме самого необходимого.

От удушающей жары и влажности, которые могли потягаться с деверелльскими, все разделись до рубашек – или в моем случае до брони. Затем мы быстро осмотрели окрестности и нашли ближайший источник пресной воды. Потом Кэт и Трегер ушли в лес на охоту, а половина стаи поднялась в воздух, чтобы найти пищу драконам и грифонам.

– Пока что мы одни, но это ненадолго, – сказала Мира, когда Тейн последовал в небо за Тэйрном и Аотромом. – Их кто-нибудь заметит.

– И хорошо. Когда Аарик встретится с их королевой, мы продолжим поиски. – Я провела ладонью по зеленой луговой траве и подняла камень, чтобы выкладывать костровище. – Шансы на заключение союза маловаты. И, учитывая, как больно стае отделяться от магии, сомневаюсь, что род Андарны поселился здесь.

– А если они приучились жить без магии? – спросила Мира, покручивая на запястье браслет из крупных черных бусин.

Ридок с Гарриком разжигали костер, а Даин, Аарик и Марен сооружали вертел.

– Сомневаюсь, что они так могут, – призналась я тихо, зацепившись взглядом за браслет. Что-то зашевелилось на задворках памяти при виде плетения и черных турмалиновых бусин, и я могла поклясться, что на долю секунды уловила запах пергамента, перед тем как отвернуться. – Тэйрн не торопится рассказывать, как это влияет на их срок жизни.

– У них со Сгаэль какая-то драма? – Мира тоже подняла камень.

– Я об этом не знаю. С чего ты решила? – спросила я, когда мы направились обратно к середине поляны.

– Они не охотились вместе всю нашу экспедицию. – Она прижала камень к груди одной рукой.

Я бросила взгляд через поляну туда, где патрулировали Ксейден и Дрейк рядом со Сгаэль и Андарной.

– Они считают, кто-то из них всегда должен находиться с отрядом.

Большего я сказать не могла. Мира бросила на меня такой взгляд, будто насквозь видела мою полуправду.

Быстро сменить тему.

– Так где ты была в отпуске? – спросила я.

Мира поджала губы, будто принимала решение.

– Навещала бабушку.

– Ты летала в Диконшир?

Ну, пожалуй, тоже вариант.

– Думаешь, я взяла отпуск по личным причинам, чтобы навестить могилу? – Она покосилась на меня.

Мои брови изо всех сил постарались уползти со лба.

– Ты летала к бабушке Ниаре? – Этот вопрос я закончила шепотом.

Мира закатила глаза:

– Шептать необязательно. Родители тебя не услышат.

Меня так и подмывало оглядеться, чтобы в этом убедиться.

– Она же перестала общаться с мамой и папой… – я покачала головой, – наверное, еще до моего рождения, потому что я ее совсем не помню. Что-то в связи с тем, что папа женился на маме, да?

Мира вздохнула.

– Ты была малышкой, – сказала она. – В том возрасте, когда волос уже хватало, чтобы заплести маленькую косичку. – Она улыбнулась от воспоминаний, но улыбка быстро пропала. – И это не бабушка Ниара прекратила общение. Оказывается, все ровным счетом наоборот.

– Ты знаешь, что случилось, да?

Меня глубоко ужалила зависть. Мама с папой почти никогда не говорили о его семье. Так, значит, браслет оттуда?

– Тебе тоже стоит слетать в Люцерас. – Она посмотрела на меня с ужасно странным сочетанием тревоги и страха, поджав губы в линию. – Поговори с ней сама.

– Имеешь в виду в отпуск после выпускного?

– Тут ты права.

Мира нашла еще камень и подняла его.

Хотя я не настолько права, чтобы она рассказала все. Ну ладно. Если последние годы меня чему-то и научили, так это тому, что все имеют право на свои секреты. Но это и моя семья.

– Я привезла папины книги, если захочешь их прочитать.

Я снова сменила тему и продолжила искать камни для костра. Земля под ногами твердая, а значит, сегодня хотя бы не придется спать в грязи.

Мира нахмурилась.

– Там в основном об обычаях, – выпалила я. – Но в каждой книге он посвящает главу уникальной флоре и фауне островов. Очень… скрупулезно. – И снова наморщила лоб. Я говорила первое, что приходило в голову, но не могла не искать хоть что-то, чтобы сократить ширившуюся между нами пропасть. – Бабушка Ниара не рассказывала, откуда у него было время на изучение миграций крачек и эррисов? Или на мотыльков Фаллориния? Он три страницы рассказывает о совместной посадке келленвида и корня брисона, а потом переходит к ягодам закия и к тому, что, если птицы мигрируют на Гедотис с опозданием, ягоды перезревают и от них вымирают целые стаи с посиневшими клювами.

– Спасибо, но обойдусь без этого, звучит ужасно.

Она поудобнее перехватила камни.

Я сжала свой камень:

– Бабушка Ниара знала, что он изучал острова?

Мира раскрыла рот, потом отвернулась:

– Знала. И он же оставил книги только тебе, помнишь? Мне-то не положено знать о перелетных птицах или там мотыльках.

– Мира…

Проклятье.

Она ускорила шаги и оставила меня позади, а я тяжело вздохнула.

«Это было очень стыдно слушать. Не могла наговорить еще больше глупостей?» – чирикнула Андарна.

«Иди лучше поохоться».

Мы разбили лагерь, не спуская глаз с опушки, потом приготовили кроликов, которых набили Трегер с Кэт, разложили наши скатки вокруг костра и перед сном назначили караулы, оставаясь в окружении пары драконов и пары грифонов, пока остальные находились в патруле со своими всадниками и летунами.

Первыми в патруль пошли Марен и Дрейк, чье саркастическое чувство юмора, как я узнала, могло потягаться с ридоковским.

Ксейден взял вторую смену, с Мирой и Гарриком.

Когда он наконец скользнул под одеяло, одетый и даже не снявший сапоги, как и я, уже сияли звезды. Он обхватил меня за талию, потом прижал спиной к своей груди. Я улыбнулась в полудреме, потом подтянулась поближе. Хруст древесины – и я распахнула глаза, увидев, как Даин подбрасывает дрова в умирающий костер.

– Что-нибудь видел? – прошептала я.

– Пока нет, – сказал Ксейден мне на ухо, притиснувшись всем телом, и холод, который цеплялся к нему после патруля, быстро пропал. – Но им все же придется прийти.

Я кивнула и поборола страх, пускавший корни у меня в желудке. Чувство от того, что ты наживка, было похоже на свернувшееся молоко. Такое же кисло-противное.

Ксейден поцеловал меня за ухом, и скоро его дыхание у меня за спиной выровнялось.

«Дождитесь, когда погаснет закат, – сказала я Тэйрну, уже погружаясь в сон. – Ему нужно отдохнуть как можно больше».

Аннбриэль живет испытанием в бою, а он – лучший среди нас.

Тэйрн согласно рокотнул.

«Вставай!» – крикнул Тэйрн как будто миг спустя, и мои глаза раскрылись, чтобы увидеть вдоль горизонта розово-оранжевую линию.

Я сделала нервный вдох, и рука Ксейдена легла на мое бедро, удерживая на месте. Позади ритмично зашуршала трава, и у меня заколотилось сердце. Вот сейчас было бы самое лучшее время для нашей общей связи. Я скомкала в руке одеяло, а пальцы Ксейдена скользнули к моим набедренным ножнам.

– Зря вы пришли, – тихо произнес человек на общем языке, наклонившись над нами. – Здесь тебе магия не поможет, огненосец.

Я откинула одеяло, а Ксейден выхватил мой кинжал, единым плавным движением прижав его к горлу незнакомца.

Карие глаза нападавшего распахнулись, а я достала второй кинжал и окинула взглядом кожаные доспехи противника, отметив слабые места на локтях и под мышками. Доспехи были того же бледно-зеленого цвета, что и листва на деревьях, а на нагрудной пластине красовался герб с двумя мечами, скрещенными над подковой.

– А это ничего. – Ксейден медленно сел, не отводя кинжал от горла оторопевшего врага. – Мы прихватили клинки.

Глава 30

Неблагоразумно ставить одного бога выше другого. Лучше отказаться от всех, чем находить любимчиков среди ревнивого и многочисленного пантеона.

Майор Рорили. Руководство по ублажению богов, издание второе

Я встала рядом с Ксейденом, взяв два кинжала, пока солдат пятился к по меньшей мере паре десятков его конных друзей, все – при мечах на левом бедре и кинжалах в ножнах на правом предплечье. Еще пятеро точно так же аккуратно отступили от скаток наших товарищей, и все, кто не улетел в третий патруль, поднялись с оружием в руках.

Похоже, встречать нас отправили целый взвод, и у всех здесь были кровожадные улыбки, различавшиеся только в мелочах.

«В холмах рыщут еще два взвода», – сообщил Тэйрн, и я рискнула оглядеть поле, заметив среди высоких деревьев несколько пар золотых глаз.

«Хотелось бы попробовать на вкус аннбриэльскую лошадь», – мечтательно проворковала Андарна.

«Нет», – ответили мы с Тэйрном одновременно.

Андарна вздохнула:

«Однажды я просто перестану спрашивать».

– Забирайте своих огнедышащих и проваливайте с острова, – сказал напавший на нас аннбриэлец, пока остальные выстраивались перед кавалерией.

– Два взвода в холмах, – шепнула я Ксейдену, стараясь как можно меньше шевелить губами.

– Может, скоро и свалим, – ответил Ксейден их командиру и коснулся тыльной стороной ладони моей.

Все аннбриэльцы были так… похожи. Все независимо от пола высоченные, мускулистые и коротко стриженные. Все в кожаных доспехах с одним и тем же гербом, хотя небольшие символы сверху него означали разные звания.

– Говорите на общем языке? – Даин встал справа от меня вместе с Мирой, и наш отряд выстроился против аннбриэльского взвода на вполне цивилизованном расстоянии в три шага.

– Поэтому меня и назначили старшим, – ответил их командир, не сводя глаз с Ксейдена.

– Обожаю зря тратить время, – пробормотал Даин и сунул в нагрудный карман летной куртки разговорник Аннбриэля.

Светловолосый солдат с волевой челюстью, стоявший прямо передо мной, окинул меня внимательным взглядом, задержавшись на кинжалах в руках и в набедренных ножнах.

– Мы официально просим об аудиенции с вашей королевой, – шагнул вперед Ксейден, все еще с моим кинжалом в руке. – Капитан, не так ли?

– В просьбе отказано, – ответил тот. – Она не встречается с недостойными, а учитывая, как просто было подойти к вашему лагерю, шансы того, что вы достойны… – он обвел глазами наш ряд и фыркнул, быстро смерив меня взглядом, – минимальны.

Да пошел он.

Закачались ветви, и из-за деревьев вокруг нас показались драконы и грифоны, окружившие взвод.

– Мы хотели, чтобы это было просто, капитан. – Я склонила голову набок и подкинула кинжал, перехватив его за острие, когда у меня за спиной раздался злобный низкий рык Тэйрна. Точно как мне нравится. – Не переживайте, можем сделать и сложно.

К их чести, взвод не сбежал с воплями, но на зеленых кожаных штанах блондина, который уставился широко раскрытыми глазами мне за плечо, расползлось темное пятно. Он бы явно побежал после парапета.

– Не бойтесь, – прибавила я с легкой улыбкой. – Это обычная реакция.

И все-таки у меня екнуло сердце: они же никогда не видели драконов.

«Моей семьи на этом острове нет», – согласилась Андарна, и досада прокатилась по нашему каналу, кольнув меня тысячей иголок.

Я размяла плечи, стараясь стряхнуть это отчаянное ощущение. Сейчас нам еще не хватало мертвых солдат и рухнувшего альянса.

«И пожалуйста, поосторожней с чувствами. Здесь я закрываться щитом не могу».

Солдат с трудом перевел взгляд обратно ко мне и прищурился, произнеся несколько слов, которые я не поняла, хотя и явно разобрала «слабая» и «самая мелкая». Я снова подкинула кинжал, поймав за рукоятку.

– Он считает тебя… – Даин покачал головой. – А знаешь что? Забей. – И показал солдату средний палец.

– Если вы нас сожжете, аудиенции с королевой не добьетесь. – Аннбриэльский капитан гордо вскинул голову.

– Нет, но если победим вашего лучшего воина, то получим при дворе права согласно положению побежденного, – ответил Ксейден, склонив голову, и усмешка заиграла на его губах.

А на лице капитана улыбка погасла.

– Знаете наши законы…

– Она знает. – Ксейден показал на меня. – А я – благодаря ей. Раз я приставил нож к горлу вам, надо думать, первый этап пройден, и пора поднимать ставки.

Капитан медленно повернулся, проведя взглядом над нашими головами, и Тэйрн зарычал.

– Огнедышащие останутся здесь.

Вперед вырвалась Сгаэль и клацнула зубами так близко к одному из солдат, что взъерошила ему волосы, а он вскрикнул.

– Она сказала: «Идите в жопу», – перевел Ксейден.

Капитан покосился на Сгаэль, но смотреть ей в глаза не стал.

– Пойдет только половина. Выбирайте с умом. Это последнее предложение.

Ксейден кивнул, потом повернулся к нам.

– Кого возьмешь? – спросил он меня.

– Я? – Я глупо моргнула.

– Это же твоя миссия.

Вот блин. Я сделала глубокий вдох и посмотрела мимо Даина на Миру.

– Ксейден – на испытание. Аарик – чтобы говорить от имени Наварры. Кэт – от имени Поромиэля…

У меня сжалось горло при осознании, что осталось всего два свободных места.

Мира кивнула:

– Хороший выбор. Не тяни.

– Я и Даин.

А значит, наш второй по силе боец, как и Мира, оставался в лагере.

– Аэтос? – переспросил Гаррик.

– Не сомневаться в приказах, – предупредил Ксейден таким тоном, что Гаррик напрягся.

– Их командир сказал, что его отобрали для нападения из-за знания нашего языка, а значит, здесь это редкость, – пояснила я. – Парочку слов я знаю, но в основном я учила гедотийский, тогда как Даин взял на себя остальные.

У Гаррика заходили желваки на щеках, но он все же кивнул.

«Дай угадаю. Я остаюсь здесь», – подколола Андарна.

«Наконец-то начинаешь разбираться в теме», – ответил Тэйрн.

Я подняла взгляд на Миру и не нашла в ее глазах осуждения.

– Если не вернемся к ночи, спалите все дотла.

* * *

Эйстол, столица Аннбриэля, был меньше чем в двадцати минутах лету, но кавалерия пробиралась к укрепленному городу через пересеченную местность и через хребет целых два часа.

При виде самого города я засомневалась, не зря ли взяла Тэйрна с собой. Эйстол оказался выстроен на высоком холме, представляя собой несколько террас из камня разных оттенков, одна над другой, но крыши всех домов были одного светло-голубого цвета. Каждую террасу окружала толстая стена, способная выдержать вес Тэйрна, а на нижней был установлен десяток баллист. Чем выше, тем баллист становилось меньше – но, в отличие от Деверелли, эти могли поворачиваться куда угодно.

Этот город строился для отпора драконам – водились они здесь или нет.

«Мне не нравится, когда ты так близко к стрелам», – сказала я по нашей связи, приглядывая за кавалерийским взводом, колонной проходившим внизу через поднятые металлические ворота в каждом кольце.

Один приказ – и здесь уже не войти… или не выйти.

«А мне не нравится твой выбор кавалера, и все-таки мы здесь», – ответил Тэйрн, когда мы подлетели к городу на высоте в тысячу футов, возглавляя наш строй, в то время как с запада приближался шторм.

«Третье кольцо», – напомнила я, когда мы воспарили над пятым.

«Я там был. Помню», – ответил он, сложив крылья и нырнув к третьему сверху кольцу в городе.

Ремень врезался мне в бедра, и я ждала знакомого звука, с которым раскрываются крылья… и не дождалась.

«Тэйрн?»

По улицам разбегались люди, прячась в здания вдоль быстро приближавшихся стен. Если он не замедлится, мы врежемся в каменную кладку.

«Тэйрн!»

Он вздохнул, потом раскрыл крылья и ударил всего один раз, тряхнув меня до самых костей, перед тем как сесть на стену третьего кольца. Под его когтями осыпались камни, и он опустил голову к баллисте, стоявшей в трех шагах от нас.

Двое солдат попятились, но третий отважно стоял за деревянным основанием орудия, одну руку держа на пусковом механизме, а другой медленно раскручивая колесо, которое разворачивало баллисту к нам.

Я расстегнула ремень седла и быстро приподнялась для лучшего обзора, уже с кинжалом наготове.

На нас упала тень, и через секунду по другую сторону баллисты села Сгаэль. Солдат мгновенно обернулся в ее сторону, а она низко зарокотала, раздув ноздри.

Лишь тогда солдат вскинул обе руки и сделал шаг назад от орудия.

Оставив все вещи привязанными к седлу на спине Тэйрна, я направилась к его плечу и задержалась на пару секунд, чтобы убедиться, что за мной сели Кэт, Киралер и Молвик.

«Смотри, куда спешиваешься, а то опозоришь нас обоих», – предупредил Тэйрн.

У меня екнуло сердце, когда я посмотрела вниз. Всего пара шагов правее – и шлепнусь с края стены высотой в пятьдесят футов.

«Принято».

Я скатилась на стену между его когтями.

Мы с Ксейденом подошли к баллисте, и я открыла было рот, чтобы успокоить солдат и сказать, что мы причиним вред только в том случае, если его причинят они, но тут слева от Ксейдена раскрылся деревянный люк, и оттуда показалась знакомая голова.

Командир так любезно встретившего нас конного взвода отчитал солдат, хотя я поняла только слово «аудиенция». Потом поманил нас за собой в темноту.

– Следуйте за мной.

Ксейден пошел первым, а я последовала по каменной лестнице за ним. Сквозь узкие бойницы падал солнечный свет, и, прежде чем спуститься на первый этаж, мы миновали две деревянные двери.

«Баллисты еще и внутри стен», – сообщила я Тэйрну.

Об этом папа либо умолчал, либо просто не видел внутреннее устройство обороны. Я ставила на второе.

«Умно», – признал Тэйрн.

Капитан толкнул дверь внизу, и мы с Ксейденом вышли в темный проход между каменными зданиями – хорошо, если всего на пару футов шире плеч Ксейдена. Рукоятям его мечей не хватало какого-то дюйма для того, чтобы царапать камень.

«У здешних архитекторов есть чему поучиться. Здесь один воин может сдержать десятки нападающих».

Наконец мы вышли на открытую мощеную улицу. Я бы сказала, шагов десять в ширину, и если папа не ошибался, то мы находились в жилом квартале. Однако в солдатах, выстроившихся вдоль улицы, не было ничего мирного. Здесь лишь немногие носили бледно-зеленые кожаные доспехи, большинство солдат было в голубой форме, и у них на ногах поблескивали металлические поножи. А еще перед следующими воротами с мечами наголо стояли солдаты в серебристой форме, и в утреннем свете поблескивал металл их нагрудных пластин.

Что ж. Хотя бы решетка ворот не опущена.

– Ждите здесь.

Капитан провел нас к самым воротам и ушел, а один солдат в голубом что-то крикнул ему вслед.

Мы с Ксейденом встали спиной к стене.

– Их два десятка, а нас только двое, – прошептала я, переводя глаза с одного солдата на другого и отмечая, что у каждой двери на улице стоят по двое часовых.

Над головой прорычала Сгаэль.

– Четверо, – поправил тихо Ксейден, касаясь моего мизинца своим. – И мне сейчас очень не хватает нашей связи.

– Мне тоже.

Я держала руки поближе к кинжалам, но не давая охране явного повода напасть, и боролась со страхом, который грозил затмить мой разум, как небо, постепенно темневшее от туч. Стража справа расступилась, и к нам вышел капитан с Аариком, Даином и Кэт.

– Гостеприимные ребята, – отметила Кэт, подойдя к нам.

– Сюда, – приказал капитан, потом направился к следующим воротам под охраной солдат в серебристом.

– Держитесь рядом и не дайте себя убить, – посоветовал Ксейден Аарику, когда мы последовали за капитаном.

Солдаты, шедшие по бокам от нас, посматривали то на нас, то на небо, будто опасались, что Тейрну и Сгаэль вот-вот надоест отсиживаться на стене. Ближе к воротам они заспорили, но я разобрала только «опасность» и «святой».

– Они хотят провести испытание на этом… уровне, – перевел Даин позади меня, пока Сгаэль и Тэйрн пробирались по стене над нами, не отставая. – Они не хотят подпускать нас к своему главному храму ближе.

– Интересует нас вовсе не храм, – пробормотала рядом с ним Кэт.

Должно быть, в споре победил капитан, потому что охранник нас все же пропустил. Я бросила взгляд на их нагрудные пластины и заметила чуть измененный герб: два скрещенных меча, сжатых посередине когтями.

Эмблема Данн.

«Похоже на наши знаки, – сообщила я Тэйрну, когда мы прошли через ворота в толстой стене. – У них в символе Данн есть когти, что говорит об общем происхождении».

«Пока сосредоточься, анализировать будешь потом», – упрекнул он, когда мы перешли в следующее кольцо.

Здесь жилых домов не было – только террасы по бокам от нас, напоминавшие трибуны и упиравшиеся в стены, а вскоре перед нами открылась площадь с самым большим храмом, который я видела в жизни. Высотой не меньше чем с Тэйрна. Длинная двускатная крыша – под той же голубой черепицей, что и весь город, а шесть широких колонн в портике впереди – из серого гранита. Полированные камни переливались на свету и казались чуть ли не серебряными; на каждой колонне был вырезан свой символ. Меч. Щит. Огонь. Вода. Коготь. И мои брови подскочили, когда взгляд дошел до последней колонны справа. Книга.

Все орудия войны.

Рядом с этой колонной стояла скульптура богини – сияюще-серая, высотой до нижней части крыши. Данн держала в левой руке меч, направленный в нашу сторону, а в правой – щит, закрывавший правый угол храма. Длинные волосы богини были уложены в косу, свисающую с плеча, а одета она была в длинный подпоясанный балахон с металлическим нагрудником.

– Ого, – шепотом поразилась Кэт.

За нами в кольцо вошли солдаты в форме, занимая позиции по краям площади, а мы тем временем приближались между террасами к стенам храма из темного камня.

На ступенях храма стояли служители в голубых рясах, и тут мои шаги замедлились.

У них у всех были серебристые волосы.

Не седые.

Не белые.

Серебристые.

Глава 31

Хранителям более не позволяется посвящать детей своему любимому божеству. Решение посвятить свою жизнь одному из богов должно быть самостоятельным – по своей воле и по достижении совершеннолетия.

Официальное извещение № 200.417. Записано Джейселом Лайтстоуном

– Тебе нехорошо? – шепотом спросил Ксейден.

– Нет, – ответила я.

Пока мы шли навстречу служителям, мой взгляд метался от одного к другому. Они были разного пола, роста, телосложения и цвета кожи, но их волосы были такими же одинаковыми, как и цвет ряс.

Одна из служительниц на вершине лестницы хлопнула в ладоши, и из-за статуи Данн выскочила стайка детей в светло-голубых туниках и помчалась вверх по ступенькам. Мой взгляд остановился на последней девочке едва ли десяти лет от роду. Темная коса с серебристым кончиком покачивалась у нее за спиной, пока девочка подхватывала на руки ребенка помладше и забегала внутрь храма.

У меня перехватило дыхание.

– Вайолет, – прошептал Ксейден, – ее волосы…

– Вижу.

Я пошатнулась, и он поддержал меня, приобняв за поясницу.

Я жила на свете уже двадцать один год, но еще ни разу не встречала никого с волосами, подобными моим. Неужели и у этой девчушки кончики волос неизбежно окрашивались в серебро, как бы коротко она их ни стригла? Подводили ли ее суставы? Ломались ли ее кости? Мне нужно было это узнать. Мне нужно было это знать.

Кавалерийский капитан прокричал что-то со стены, и над нашими головами пролетел Тэйрн. Все служители разом выхватили клинки, и я вышла из уходящих в штопор раздумий.

– Он сказал: «Я их привел», – перевел стоявший слева от Ксейдена Даин.

Мы выстроились в прямую линию на краю того, что выглядело как театральная сцена. Или зал инструктажа.

«Милые ножики», – заметил Тэйрн.

«Их волосы, – ответила я. – Они в точности как мои».

«Сперва выживи, затем проявляй любопытство. Сосредоточься».

Заскрипел металл, и над самым высоким проходом слева от нас медленно поднялись ворота. Мгновение спустя из туннеля вышли двое.

«Противник Ксейдена?» – поинтересовалась я.

«Разве что он будет драться с пожилым генералом и верховной жрицей».

Мужчина средних лет с седеющими волосами и смуглой кожей носил ту же серебряную форму, что и стражники. Стоявшая рядом с ним светлокожая пожилая женщина была одета в длинную светло-голубую рясу храмовой служительницы, а с ее пояса свисал меч.

Ее прищуренный взгляд скользнул по нам и остановился на мне. Генерал громко сказал что-то на аннбрише.

– Он говорит, что он – командующий стражей. Спрашивает, действительно ли мы просим аудиенции у их королевы, – перевел Даин.

– Скажи им, что это действительно так. И мы последуем всем их обычаям ради этого, – ответила я, взмолившись Данн, чтобы Ксейден действительно был готов пойти на это.

Даин медленно перевел мои слова. Пара начала спускаться по ступенькам, к ней присоединился капитан кавалерии. Капитан что-то доложил, и губы генерала сложились в узкую линию. Он вытащил кинжал и разрезал наплечные ремни на кожаных доспехах капитана.

Зеленая кожа упала на ступеньки, и капитан понурил голову.

– Кажется, его понизили в должности, – прошептала Кэт, стоящая справа от Аарика.

– Понятно без перевода, – согласился он.

Командующий продолжил спуск. Его голос гремел по всей площади и эхом отражался от каменных стен. Даин переводил так быстро, как только мог.

– «Все, чего мы можем добиться, – это смерть, но…» – Даин запнулся. – Проклятье, кажется, он велел выставить самых сильных наших воинов, чтобы они доказали, что мы достойны говорить с их королевой.

Ксейден кивнул:

– Скажи ему, что я готов.

Даин перевел, и командующий дважды хлопнул в ладоши. Из туннеля вышли трое. И пусть их руки были пусты, мое сердце сжалось. Женщина посередине была ростом с Сойера, если не с Даина, а гигантские мужчины по обе стороны от нее возвышались над ней так же, как Ксейден надо мной. Кажется, это были близнецы.

Пробежавший у меня по спине холодок никак не был связан с порывом ветра или солнцем, исчезнувшим за налетевшими грозовыми облаками.

– Может, нам стоит пересмотреть нашу стратегию? – прошептала Кэт.

В кои-то веки я была с ней согласна.

– То, что вы называете стратегией, для них – закон, – заметил Ксейден.

Троица воинов продолжала спускаться позади генерала и верховной жрицы. Мое сердце билось быстрее с каждым их шагом. Такими темпами к моменту, как они доберутся до площади, колибри сможет подстроить взмахи своих крыльев под биение моего пульса.

– Коста! – закричали стоящие вдоль правой стены стражники, и воин справа вскинул свои мускулистые руки.

– Марлис! – заорали стражники по центру, и женщина вскинула подбородок.

– Палта! – Хор голосов слева, и близнец слева хрустнул шеей.

Командующий вскинул руку, и солдаты замолчали. Он заговорил.

– Он спрашивает, Ксейден – наш лучший воин или наш командир, – перевел Даин.

– Почти, но нет. Он спросил, Ксейден – наш лучший воин или наш принц. Не переживай, Аэтос. Слова действительно звучат достаточно похоже. – Аарик выступил вперед и обратился к командующему на, похоже, безупречном аннбрише.

Моя челюсть отвисла. Аарик говорил слишком быстро, чтобы я смогла разобрать что-либо, кроме слова «Наварра».

Но что бы он ни говорил, командующий и жрица остановились. Затем женщина ответила, и ее взгляд снова устремился на меня.

– Ты серьезно? – огрызнулся Даин. – Почему ты не сказал нам, что свободно говоришь на их языке?

– А ты никогда не спрашивал. – Аарик потянулся к рукояти меча и обернулся к нам. – Я сказал им, кто я такой. И что сражаться буду я.

– Ты что? – Мой голос скакнул вверх, как и уровень паники.

– Это мне нужна аудиенция, – ответил он. – Я – не мой отец и не мой брат, и я не буду скрываться, пока кто-то другой… – Он начал вытаскивать меч из ножен.

– Нет! – Я рванулась к нему, но Ксейден успел первым и накрыл руку Аарика своей.

– Принц или нет, ты – долбаный первокурсник, и мы оба знаем, что я уложу тебя в два счета. Твои наставники – не ровня настоящему жизненному опыту. – Ксейден запихнул меч Аарика обратно в ножны. – И да, ты – не твой отец и не твой брат, и именно поэтому ты не будешь сражаться. Нам нужно, чтобы ты жил. Твоему королевству нужно, чтобы ты жил. – Ксейден схватил Аарика за воротник куртки и повернулся, вынуждая принца снова встать в строй рядом со мной. – Скажи им, что я готов.

Проклятье, я не хотела, чтобы они оба сражались.

«Все возможные пути, – напомнила мне Андарна. – Даже если моих сородичей здесь нет, они могли их видеть. Могут знать о них».

«Не думай о темном, – упрекнул Тэйрн. – Наварре нужен союз и солдаты, чтобы защищать границы и освободить всадников для наступления».

В любом случае кому-то придется сразиться.

– То же самое можно сказать и о тебе. – Раскрасневшийся Аарик мотнул головой в сторону Ксейдена.

– Если я погибну, Тиррендор будет в безопасности в руках Боди. – Ксейден понизил голос, и мой желудок скрутился в узел при этой мысли. – Дело не в чести. Считай это своей местью. Вспомни, что я сделал с твоим братом, и расскажи им.

Я побледнела. Ксейден говорил не о Холанде.

Аарик произнес что-то на аннбрише, не сводя глаз с Ксейдена.

Ксейден отпустил его, затем вопросительно посмотрел на Даина.

– Он сказал, что ты – самый сильный, – признал Даин.

Командующий заговорил, и Аэтос перевел:

– Они выбрали твоим противником Косту.

Одного из близнецов. Мой взгляд скользнул мимо Ксейдена, и я увидела, что воин уже стоит посреди площади, рядом со жрицей. Вблизи он выглядел еще страшнее, чем когда спускался по лестнице. Толстая шея. Огромные руки. Радостная угрожающая улыбка. Он был весь увешан оружием, словно ходячий арсенал, шрамы на загорелых руках говорили мне, что он не понаслышке знаком с болью. Мое предположение подтвердилось, когда жрица кольнула Косту в предплечье кинжалом, а он даже не поморщился.

Из раны начала капать кровь, обагрила темные камни как раз тогда, когда первая капля дождя упала мне на лицо. Солдаты позади нас ликующе взревели.

– Такого в книге моего отца не было.

Мое сердце гулко забилось при мысли о том, как эти камни приобрели такой оттенок, и от постоянно усиливающегося страха, что Ксейден, похоже, встретил себе ровню.

– Она идет, – предупредил Даин, и Ксейден повернулся лицом к приближающейся жрице, которая как раз проходила мимо Марлис и Палты.

Бледная татуировка с символом Данн на ее лбу сморщилась, когда она глянула на Ксейдена из-под своих серебристых бровей и протянула руку.

– Прежде чем ты сможешь доказать, что достоин, богиня войны требует плату, – произнесла она на общем языке.

Служительнице, должно быть, не меньше семидесяти пяти. Сколько времени нужно, чтобы подобная татуировка выцвела до неузнаваемости? К горлу подкатил ком. Не было ни единого шанса.

«Сосредоточься», – резко, словно разочарованный профессор, одернул меня Тэйрн.

Ксейден снял двойные ножны и летную куртку, оставшись в рубашке с коротким рукавом. Затем повернулся левым предплечьем к верховной жрице, и та провела лезвием по его коже. Кровь обагрила камни рядом с его ботинками, и я закусила губу. Это было неправильно. Каждая клеточка моего тела противилась мысли, что он пойдет туда один. Ксейден не мог прочитать намерения Косты – у него не было преимущества, которое давала ему вторая печать. Воротник казался мне слишком узким, кожа стала слишком липкой из-за растущей влажности, жара удушала. Я расстегнула верхнюю пуговицу, затем закатала рукава. Вдалеке прогремел гром, словно насмехаясь над моей неспособностью управлять им.

Мне нужна была моя сила. С ней Ксейден не был бы самым смертоносным человеком на этой площади. Этим человеком была бы я. Ксейден оказался здесь из-за меня, и это я должна была сражаться в этом бою.

Ксейден взглянул на меня, затем протянул мне свою куртку.

– Он огромный, – прошептала я, когда наши взгляды встретились.

Я взяла теплую ткань из его рук и прижала к груди.

– Я знаю. – Он просунул руки в ремни своих двойных ножен и застегнул их на груди. – Гаррик разозлится, что пропустил такое. – Он ухмыльнулся, затем обхватил меня за шею и нежно, томно поцеловал в губы. – Я скоро вернусь.

А что, если нет? Даже лучшие бойцы гибнут в бою.

Он так самоуверен, потому что он – лучший.

По крайней мере, я убеждала себя в этом, чтобы замедлить сердцебиение, пока Ксейден шел навстречу Косте. Рядом со мной остановилась жрица, и страх мигом сменился пламенем гнева. Я понимала, что такое сдача тестов, – я всю жизнь готовилась к вступительному экзамену в квадрант писцов, – но это испытание казалось мне таким же бессердечным, как хождение по парапету в День новобранца.

– Ты не согласна с обычаями Данн, – заметила жрица дребезжащим от старости голосом, посмотрев на меня сверху вниз своими расширенными зрачками.

О, просто прекрасно. Одной только Данн ведомо, что они там принимают за этими своими колоннами.

– Я считаю, что это плохое испытание характера, – ответила я.

– И все же характер всегда проявляется при кровопролитии, разве нет? – Жрица посмотрела на меня, затем прошла сначала прямо перед Аариком, оценивающе оглядев его, потом мимо Кэт и в конце обратила внимание на Даина. – Теперь они выберут оружие.

– Он сражается без своего главного оружия. – Я сверлила взглядом спину Ксейдена, пока он приближался к Косте и командующему.

– Пожалуй, ты права. – Жрица бросила взгляд на стену, где настороженно сидела Сгаэль. – Вот почему я решила, что он не должен сражаться в одиночку.

Прежде чем я успела задать ей вопрос, она провела кинжалом по руке Даина, прорезав ткань куртки.

Вот блядь.

Он зашипел от удивления, затем схватился за рану. Кровь сочилась сквозь его пальцы, падая на темные камни.

– Нет! – крикнула я, потянувшись к Даину.

– Боги, – прошептала Кэт.

– Хорошо, – кивнул Даин.

Ксейден обернулся к нам, между его бровями пролегла вопросительная морщина. Я по привычке потянулась к нашей связи, но вновь ощутила вместо нее скорбную пустоту.

– Я запрещаю! – Аарик шагнул ко мне ближе и вытащил свой меч. – Я буду сражаться вместо него.

– Ты не можешь… – Я покачала головой.

«Откуда у всех тут эта долбаная жажда смерти?»

Глаза старой жрицы прищурились от легкой улыбки.

– Видишь? Характер проявляется при кровопролитии. – Она повернулась к Кэт: – Ты чужестранка, твоя одежда отличается от других, однако твое присутствие здесь означает, что они ценят тебя. – Она переключила внимание на Аарика и склонила голову. – Ты – принц своего народа. Ты благороден, но глуп, если считаешь, будто сможешь пережить схватку с нашими лучшими бойцами. Разве ты не понимаешь, что случится с этими чудными зелеными глазами, если ты ступишь на это поле битвы? Но даже если ты смирился со смертью, Данн не выбрала тебя сегодня.

Аарик скрипнул зубами.

– Ты – самая маленькая из всех, – пренебрежительно сказала жрица мне, затем вновь обратилась к Даину: – Таким образом, остаешься только ты, чтобы сразиться плечом к плечу с вашим чемпионом.

– Даин… – Я не могла подобрать слов.

Если с ним что-то случится из-за моих решений…

«А это становится интересным», – заметил Тэйрн.

«Это не интересно, это ужасно», – резко ответила я.

– Я справлюсь. – Даин выскользнул из куртки и протянул ее мне. – Я знал, на что иду, когда согласился отправиться с тобой.

Внутренне я вся сжалась, но лишь кивнула в ответ:

– Будь осторожен.

И Даин направился к Ксейдену, который уже возвращался обратно, чтобы перехватить его на полпути.

– Палта! – выкрикнула жрица, ее голос эхом отразился от каменных стен.

Стражники одобрительно загомонили. Второй близнец шагнул вперед, кровь уже стекала с кончиков его пальцев.

Мой взгляд устремился к последнему оставшемуся воину, Марлис, но, по счастью, на ее скрещенных руках не было свежих порезов.

– Скажи мне, ты сама избрала свой путь? – Жрица перевела свой многоопытный взгляд на меня.

– Моя мать… – начала было я, но затем вспомнила, сколько раз Даин пытался вытащить меня из квадранта, и посмотрела на него и Ксейдена. Они как раз подошли к своим противникам, чтобы обговорить оружие. – Я сама выбрала свою жизнь.

– Что ж, хорошо тогда, что мы не завершили твое посвящение.

– Мое что?

Что они принимают в здешних храмах?

– Но разве ты не скучаешь по храму? Обычно прикосновение вызывает такую тоску, что ты не можешь не вернуться. А может, ты теперь предпочитаешь другого бога? – Жрица, проигнорировав мою вспышку гнева, посмотрела на Тэйрна, затем перевела взгляд на Ксейдена. – Я все еще вижу нас среди твоих возможных дорог, если ты решишь пойти по ней. Данн примет тебя. Еще не поздно выбрать ее.

Я приподняла брови:

– Я выбираю его.

Имела ли я в виду Ксейдена или Тэйрна, мой ответ был неизменен.

– О. – Жрица повертела кинжал в своей скрюченной руке. Капли дождя продолжали сыпаться с неба. – Да будет так. Наша богиня учит, что битвы могут быть как выиграны нашими сильнейшими воинами, так и проиграны нашими слабейшими. И те и другие должны пройти сегодня испытание.

Боль пронзила мое предплечье, и, когда секунду спустя жрица подняла кинжал, по его закаленному лезвию стекала новая кровь.

Моя кровь.

Похоже, мне сегодня все-таки предстоит сразиться.

Глава 32

Неудивительно, что при таких слабых пигментах в растительности требуется вчетверо больше индиго, чтобы покрасить самую простую ткань. Я никак не могу удержаться от мысли, что же является исключением: яркие цвета Континента… или тусклые краски островов?

Младший лейтенант Эшер Дакстон. Аннбриэль: остров богини Данн

Кровь стекала по моему предплечью и капала с кончиков пальцев.

У меня будет шрам, равный тому, который Тайнан оставил мне во время Молотьбы. Несмотря на жгучую боль, я стиснула зубы и подняла взгляд.

– Она сразится с Марлис! – провозгласила жрица, и солдаты позади нас ликующе завопили.

Ксейден резко развернулся в мою сторону. В его глазах мелькнуло что-то слишком похожее на ужас, чтобы это могло меня утешить, но затем он вновь вернулся к разговорам о выборе оружия.

Марлис вышла на площадь, разведя в стороны мускулистые руки. Кровь стекала из раны на плече, забрызгивая камни. Она двигалась так, словно привыкла к весу более тяжелой брони. Она заправляла короткие пряди своих льняных волос за уши, окрашивая их в красный.

Три бойца. Они с самого начала планировали это.

«Это нечестно!»

Золотистый гнев пульсировал через нашу связь, попадал в мои вены, нагревал мою кожу.

«Твой гнев ей не поможет. Контролируй себя», – одернул Андарну Тэйрн.

– Нет! – Аарик потянулся ко мне, но я сунула ему в руки куртки Даина и Ксейдена.

– Да.

Я быстро стянула собственную куртку, чтобы освободить руки, и добавила ее к стопке в руках Аарика, оставшись в доспехах и рубашке. На такой жаре это было облегчением.

– Не пускай его, – попросила я Кэт.

Она поморщилась, но кивнула. Капли дождя охлаждали мою кожу, пока я шла к центру площади и тому, что ждало меня на моем пути.

Но гнев Андарны не рассеивался. Смешиваясь с моим, он возрастал с каждым моим шагом.

Я – не слабая!

Марлис оценивающе разглядывала меня, пока я приближалась, затем фыркнула и расслабила плечи.

– Я побеждала противников и покрупнее, – сообщила я ей, вставая между Даином и Ксейденом.

Марлис изогнула бровь, и я задумалась, говорит ли она на общем языке.

Губы Даина дернулись, но переводить он не стал.

– Оружие должно быть одинаковым для всех троих, – произнес одетый в серебряную форму генерал, с жалостью разглядывая меня.

– Тогда кинжалы, – ответил Ксейден.

Я резко повернулась к нему:

– Но мечи – это твой лучший…

– Кинжалы, – повторил Ксейден, вызвав улыбки у всех трех наших противников.

– Согласен, – встрял Даин.

Я могла бы их переубедить. Это была моя миссия. Хотя выбор кинжалов давал преимущество мне, это вовсе не означало, что они оба не умеют обращаться с данным видом оружия.

– Согласна.

– Да будет так. – Генерал кивнул, и вражеская троица начала разоружаться, передавая свое оружие устремившимся в нашу сторону служителям храма. – Будем судить их по результату в трех схватках.

Ксейден и Даин передали свои мечи служителю.

Я быстро оглядела людей в голубых рясах, но девчушки с волосами как у меня среди них не было. Мое внимание привлекло движение справа, и, когда я покосилась на статую Данн, я почти была готова поклясться, что глаза богини полыхнули золотом и на какую-то секунду задержали свой взгляд на мне.

Было бы неплохо, если бы Андарна хотя бы раз осталась там, где я ее просила.

– Используй скорость, – инструктировал меня Ксейден, сдавая все оружие, кроме четырех кинжалов в ножнах по бокам. – Целься…

– Прекрати. – Я положила ладонь ему на грудь и нахмурилась от того, как быстро билось его сердце. Капля дождя упала мне на предплечье. – Это всего лишь поединок без матов. Даин выигрывает свой поединок. Ты – свой, а я – свой.

Ксейден стиснул зубы.

– Что бы ты ни делал, не смотри на меня. Ты не можешь позволить себе отвлекаться. – Я похлопала его по груди. – И постарайся не умереть.

Сделав три шага назад, чтобы он не сумел до меня дотянуться, я обнажила оба своих кинжала.

Затем я встала напротив Марлис. Моя первоначальная оценка оказалась почти точной: она была на десять дюймов выше меня и на добрых двадцать килограммов крепких мускулов тяжелее. Досягаемость и сила также были на ее стороне, так что мне оставалось полагаться на ловкость и скорость.

Даин и Ксейден также повернулись к своим противникам, встав на достаточном расстоянии от меня, чтобы обеспечить всем свободу маневров.

– Начинайте, – велел генерал, когда все остальные очистили площадь.

Все мое внимание сузилось до Марлис и ее самодовольной ухмылки. Достав только один из двух своих кинжалов, она начала кружить вокруг меня.

«Это всего лишь поединок. Ксейден и Даин – на других матах. Начали».

Взяв один кинжал за кончик лезвия, я держала другой параллельно руке. Марлис сделала два ложных выпада, пытаясь вывести меня из равновесия.

Будь я чуточку больше напугана и чуточку меньше зла, это могло бы и сработать. Но вместо того чтобы купиться и поскользнуться на мокром камне, я метнула кинжал в плечо соперницы.

Как я и ожидала, Марлис легко уклонилась от броска, и кинжал пролетел мимо. Воспользовавшись моментом, я подскочила к ней и взмахнула оставшимся клинком в ее сторону, чтобы рассечь грудь. Я не намеревалась бить ее ножом – я не желала ей смерти, – мне нужно было, чтобы она просто сдалась.

Рядом со мной кто-то закричал, но я не отрывала взгляда от Марлис. Даин мог и сам о себе позаботиться. У него не было иного выбора.

Марлис с ошеломленной улыбкой отскочила назад, увернувшись от каждого из моих замахов. «Быстрее». Вложив всю свою энергию в скорость, я сделала очередной выпад и на этот раз задела ей ребра – единственное место, не защищенное нагрудной пластиной. Кровь обагрила серебряную форму моей противницы, а я попыталась отступить назад, но недостаточно быстро. Марлис зашипела и нанесла ответный удар. Кинжал воткнулся мне в бок с такой силой, что я практически услышала, как треснули мои ребра.

Клинок соскользнул по моей драконьей броне, а я отшатнулась в сторону. Делая размеренные глубокие вдохи, я попыталась заблокировать тошнотворную боль, огненным цветком распускающуюся под моей левой рукой. Никакой ментальный трюк в моем арсенале не помог бы сдержать волны ослепительно-яркой агонии, но мне удалось подавить рвущийся к горлу крик, стоило мне только услышать лязг стали позади меня. Не хватало только отвлечь Ксейдена. Волны адреналина охватили мое тело, придавая сил.

Марлис в замешательстве уставилась на свой клинок, затем подняла взгляд на меня. В ее глазах я прочла слабый намек на уважение.

– Я сниму свою броню, если ты тоже снимешь, – предложила она на общем языке, подарив мне драгоценные и столь необходимые секунды, чтобы пережить сильнейший приступ боли.

– Я, пожалуй, откажусь.

Марлис была слишком высока, чтобы я рискнула сделать подсечку, и слишком сильна, чтобы подставляться больше, чем было необходимо. Все, что мне оставалось, – это рычаг, а значит, нужно было приблизиться к ней вплотную, чтобы вывести из равновесия. Я поджала два пальца на левой руке. Дождь полил вовсю.

Глаза Марлис вспыхнули, и она отвела руку назад.

Я упала плашмя на землю еще до того, как она успела метнуть кинжал.

Клинок прошел над головой так близко, что я успела услышать свист, за которым последовал ритмичный стук ботинок по мокрому камню. Стараясь удержать свой кинжал в руке, я изо всех сил оттолкнулась от земли и поднялась на ноги за мгновение до того, как Марлис напала.

Ее клинок устремился к моему горлу, и я отскочила назад. Где-то рядом Ксейден зашипел от боли.

Я придушила острое желание проверить, как он там, и приподняла левое предплечье, чтобы заблокировать следующую атаку Марлис. С силой, от которой сотряслись все мои кости, ее клинок впился мне в предплечье.

«Сейчас».

Я выпустила кинжал, используя каждую секунду, оставшуюся до приступа боли, чтобы последовать за ее нисходящим замахом и потянуться к ее запястью своей окровавленной рукой. Кожа Марлис была мокрой и скользкой от дождя, но мне удалось схватиться и, воспользовавшись ее собственной инерцией, придать моей противнице дополнительное ускорение.

Марлис споткнулась. Воспользовавшись моментом, я рванула к ней вплотную и обхватила за колено. Прижав его к груди и переплетя пальцы, я коротко, но сильно ударила плечом в промежность.

«Быстрее! Аэтос уже без сознания!» – предупредила меня Андарна.

Марлис замахнулась, ее клинок устремился к моему лицу.

«Твою ж мать».

Покрепче ухватившись за ногу Марлис, я всем своим весом навалилась на ее колено, выводя противницу из равновесия и вынуждая откинуться назад.

Ее клинок стукнулся о мостовую. Марлис рухнула, словно статуя, ударившись спиной о камень. Она вскрикнула, но я продолжила держать ее за ногу, и, только когда Марлис попыталась вырваться из моей хватки, перевернувшись на живот, я отпустила ее ногу и метнулась за руками.

Вывернув Марлис руки, я села ей на спину и прижала ее локти бедрами. В небе сверкали вспышки, дождь лил уже стеной.

– Нет! – закричала она, пытаясь выгнуться дугой и сбросить меня.

– Да! – Я выхватила и прижала острие к ее шее. Грянул гром. – А теперь сдавайся.

Быстро глянув налево, я убедилась в правдивости оценки Андарны. Даин без сознания лежал на мостовой, кровь из раны на плече обагряла камни вокруг, а ботинок Палты упирался ему в шею.

– Никогда! – Марлис вся напряглась.

– Я держу тебя!

Кровь стекала по моей руке, перемешиваясь с дождем и окрашивая тунику Марлис в пятнистый оттенок розового.

Она повернула голову направо и прижалась щекой к камню мостовой.

– Возможно, – признала она. – Зато Коста держит его.

Я мельком глянула направо. Затем перепроверила.

Коста уложил Ксейдена на спину, его кинжал был всего в паре дюймов от его лица. Ксейден боролся, обе его окровавленные руки обхватывали запястья противника, мешая клинку впиться ему в горло, но кинжал медленно опускался под весом Косты.

«Нет!»

– Так и будешь держать меня? Или поможешь ему? – спросила Марлис. – Выбирай, выбирай, выбирай…

Ксейден находился всего в нескольких секундах от встречи клинка с его лицом. И только боги знали, дышит ли еще Даин под этим ботинком.

Ярость охватила все мое тело, обдала вены волной жара, испарив оседавшие на коже капли дождя. Отведя кинжал от шеи Марлис, я перехватила его за острие и одним плавным движением метнула.

Клинок вонзился в мясистое плечо Косты. Он заревел, его тело дало слабину на один удар сердца – все, что требовалось Ксейдену, чтобы отбить кинжал противника в сторону. Клинок ударился о камень, и я тут же отвела взгляд. Менее чем за секунду я заменила брошенный кинжал другим, взятым из ножен на бедре, и вновь прижала острие к шее Марлис.

– Сдавайся! – потребовала я.

Гнев внутри пылал так сильно, что проникал в самые кости. Краем глаза я увидела, как Ксейден бьет Косту по лицу, затем выдергивает из его плеча мой кинжал и подносит к горлу противника.

– Нет! – крикнула Марлис, и воздух наэлектризовался хорошо знакомым мне образом.

«Проклятье, мы в беде».

– Сдавайся, чтоб тебя!

Накопившийся внутри меня жар вырвался наружу и разорвался вместе с моим голосом. Молнии сорвались с небес и ударили слева и справа от меня. Камень треснул. Следом тут же грянул гром, сотрясая землю и оставляя после себя только шорох дождя и тишину.

Я вздрогнула, но умудрилась не поцарапать шею Марлис.

– Я сдаюсь, – прошептала она, глядя на меня широко раскрытыми глазами. – Сдаюсь! – повторила она уже громче.

Голова Косты резко повернулась в нашу сторону, и тут Ксейден со всей силой двинул его кулаком в челюсть. Боец повалился на бок, потеряв сознание.

– Она… сдается! – вскричал генерал, и к нам устремились стражники.

Убрав клинок от шеи Марлис, я сползла с нее и, пошатываясь, поднялась на ноги. Вдалеке сверкали молнии. Палта отошел, и, к моему облегчению, Даин все еще дышал. Кэт и Аарик устремились к нему.

Потоки дождя струились по моему лицу. Подняв взгляд, я обнаружила Андарну, сидящую на стене между Тэйрном и Сгаэль. Ее чешуйки с пугающей скоростью переливались всеми оттенками черного.

«Ты в порядке?» – поинтересовалась я.

«Я… зла, – ответила она. Ее голова покачивалась в змеиной манере, а передние когти царапали края каменной кладки стены. – По их законам должен был быть только один поединок, а не три».

– Это была ты? – поинтересовался подоспевший Ксейден, и я посвятила себя изучению повреждений.

У него прибавилось два новых пореза на руках, один определенно придется зашивать. На челюсти уже набухал синяк.

– Молния. Это была ты? – повторил он, пальцами приподнимая мой подбородок и заглядывая мне в глаза.

– Нет. – Я покачала головой. – То есть… – Жара. Гнев. Щелчок. Странно. – Просто совпадение. – Или проделки Данн. – Здесь нет никакой магии.

– Верно. – Между его бровями залегли морщинки. Его взгляд скользнул по мне, остановившись на моей руке. – Проклятье, ты порезалась.

– Не сильнее, чем ты, – ответила я. Дождь постепенно стихал. – Но, кажется, она сломала мне ребро.

Ксейден закрыл глаза, обхватил меня ладонями за затылок и крепко поцеловал в лоб.

– Спасибо. Этот бросок, вероятно, спас мне жизнь.

– Хорошо, что я не промахнулась. Иначе бы ты так не говорил.

Когда я вкладывала кинжал обратно в ножны, моя рука дрожала, и он опустил свои руки.

– Ты никогда не промахиваешься. – Он взглянул поверх моей головы. – Похоже, Аэтосу придется наложить швы на плечо, но Аарик уже приводит его в чувство.

– Я же сказала, со мной все в порядке! – рявкнула Марлис позади меня.

– Да, ваше величество, – ответил кто-то.

«О нет, нет, нет. – Мой желудок скрутило в узел. – Пожалуйста, только не говорите мне, что я приставила клинок к горлу королевы Аннбриэля».

Я медленно повернулась лицом к тем, кто вот-вот должны были стать нашими палачами.

Ряд стражников поджидал на почтительном расстоянии от Марлис. Королева стояла всего в нескольких шагах от меня, сложив руки на груди.

– Ну что? – поинтересовалась она, раздраженно поджав губы. – Две победы из трех. Ты заслужила свою аудиенцию.

Мое сердце забилось в два раза быстрее.

– Я не знала, кто вы.

– Ты и не должна была. – Она склонила голову набок. – Так ты собираешься говорить или все это было зря?

– Аарик… – Я покосилась на друзей.

– Я говорю только с теми, кто лучше меня, – перебила меня Марлис. – А ты пока тратишь мое время, амарали. – Она бросила в меня последнее слово, словно оскорбление.

Подбодрив себя глубоким вдохом, я вздернула подбородок:

– Мы прибыли по двум причинам. Во-первых, мы ищем седьмую породу драконов.

Марлис прищурилась:

– Если бы она только существовала. Этот остров не видел огнедышащих уже много веков. Боюсь, твои поиски были напрасны. Какова твоя вторая цель?

Это не было совсем уж сокрушительным ударом, учитывая, что я и так уже подозревала что-то подобное. Но печальный импульс разочарования, полученный через нашу связь, подсказал мне, что Андарна не разделяет мои чувства.

– Союзники, – ответила я. – Мы ведем войну, которая может унести жизни всех обитателей Континента, и нам нужны союзники.

– И ты думаешь, что мы будем драться за вас? – Марлис уставилась на меня так, словно у меня отросла вторая голова.

– Я надеялась, что вы будете сражаться вместе с нами.

– Хм. – Она покосилась на Ксейдена, затем на верхушку стены. – Вы не сможете позволить себе наши расценки.

– А вы их озвучьте.

Надеюсь, Аарик простит меня за обещание всего, что еще осталось в королевских сундуках.

– Как ты это сделала? – поинтересовалась Марлис.

– Одолела вас? – вопросом на вопрос ответила я. Буря пронеслась мимо, дождь перетек в морось. – Мне просто нужно было подобрать нужный рычаг. Я ударила вас по колену и выбила из равновесия…

– Я знаю, что такое рычаг, – резко ответила она. – Ты одолела меня по той простой причине, что я недооценила твои способности и позволила тебе подобраться достаточно близко, чтобы вывести меня из равновесия. Как ты сделала это? – И королева указала куда-то мне за спину.

Я повернулась в указанную сторону и запнулась, пытаясь подобрать слова. Терраса с высеченными в стене сиденьями треснула посередине, а скала там, куда ударила молния, обуглилась дочерна.

– Я этого не делала, – ответила я, повернувшись обратно к Марлис. – В вашем королевстве нет магии, которой я могла бы воспользоваться.

Ко мне подошел Ксейден. Аарик помогал подняться Даину. Аэтос держался за голову.

– И все же ты разрушила то, что до твоего появления простояло семьсот лет. – Королева слегка прищурилась. – Возможно, тебя действительно благословил Зинхал. Удачи в поисках. У островов скверный характер.

– Значит, вы не станете сражаться вместе с нами? – спросила я, стараясь не менять тему и отчаянно цепляясь за ускользающую надежду.

Ни одна другая армия не смогла бы проявить такую эффективность.

– Думаю, на данный момент я предпочту подход Деверелли, – ответила Марлис. – Вы и ваши драконы можете укрыться и поохотиться в наших джунглях, в случае если вам понадобится передохнуть на нашем острове. Но что касается сражений бок о бок с вами, боюсь, вы не готовы заплатить нашу цену.

Она развернулась, чтобы уйти.

– И чего же вы хотите? – крикнула я ей вслед, пока Аарик, Кэт и Даин шли в нашу сторону. – Хотя бы назовите вашу цену.

– Я хочу того же, чего жаждут все на этих островах. – Марлис остановилась и оглянулась на меня. – Мне нужны драконы.

Глава 33

Не путайте связь с драконом с клятвой в верности. Если вы ждете, что дракон предпочтет всадника процветанию собственного рода, приготовьтесь к двум вещам: разочарованию и смерти.

Полковник Каори. Полевое руководство по драконам

Площадь затихла. Но, по крайней мере, никто из сидящих за моей спиной драконов не начал плеваться пламенем. А ведь я знала, что как минимум двое из этой троицы в ярости.

Ксейден напрягся. Остальные выстроились в линию по другую сторону от меня.

– Вы шутите. – Я покачала головой в ответ на нелепую фразу королевы Аннбриэля.

– Нам нужны драконы, – раздраженно повторила Марлис. – Разумеется, не взрослые. Твои сородичи позволили им вырасти слишком упрямыми и высокомерными.

«Я ей сейчас покажу высокомерие», – угрожающе прорычал Тэйрн, и я вздрогнула от жуткого звука, с которым он провел когтями по каменным стенам.

«Не нужно», – заверила его я.

Молвик и Кэт грузно приземлились рядом с остальными, серьезно проверяя на прочность возможности стены.

Королева полностью развернулась ко мне и выгнула бровь, словно Тэйрн только что подтвердил ее точку зрения.

– Принеси нам, скажем… двенадцать яиц – по два каждой породы, и я приведу свою армию на Континент.

Яиц? Желудок скрутило в узел, и я отступила на шаг назад, когда Тэйрн предостерегающе зарычал. Второе Кровланское восстание. Папа был прав. Но они требовали перьехвостов не из-за их способностей, они думали, что детеныши будут более… податливыми?

Сгаэль снялась со стены и приземлилась в нескольких шагах слева от Ксейдена. Воздух наполнил запах серы, драконица опустила голову и чуть обнажила зубы.

Несколько стражников припустили к воротам наверху лестницы, но большинство осталось на своих местах.

«Впечатляет».

Королева Марлис словно зачарованная уставилась на Сгаэль:

– Что скажешь?

– Если вы хотите стать всадником, квадрант принимает всех, кто пятнадцатого июля пересечет парапет. – Адреналин потихоньку покидал меня, и боль в ребрах начала пульсировать. – И это драконы выбирают себе всадников, а не наоборот.

– Ну разумеется, королева достойна выбора. – Марлис протянула руку, словно и в самом деле собиралась коснуться Сгаэль.

Сгаэль зарычала громче и приоткрыла пасть.

– Поверьте мне, титулы ее не впечатляют. – Ксейден посмотрел на свою драконицу. – Нет, если ты, конечно, хочешь, я тебя пойму, но королевская смерть будет нам совсем некстати. Ты не могла бы довольствоваться каким-нибудь стражником или кем-то еще?

От полного отсутствия эмоций в его голосе у меня волосы на затылке встали дыбом.

Золотистые глаза с прищуром взглянули на Ксейдена, но затем Сгаэль медленно захлопнула пасть.

– Одна только мысль о том, что мы можем принять ваше предложение, делает вас недостойной, – заявила я королеве. – Мы не торгуем драконами.

– Так я и думала. – Марлис опустила руку. – Цепляйтесь за свое негодование, по крайней мере пока что. Но приходите снова, когда ситуация станет более отчаянной. Насколько я знаю, драконы весьма преданы друг другу. Возможно, дюжина яиц покажется им не такой уж большой ценой за сохранность всех остальных.

Не произнеся больше ни слова, она ушла в сопровождении стражников и принялась подниматься по ступенькам к воротам наверху.

«Преданы».

Я посмотрела в сторону храма, но в поле моего зрения не было никого в голубом одеянии. А взвод выстроившихся у подножия лестницы стражников в серебряной форме служил достаточным намеком на то, что нам здесь больше не рады.

Мы собрали брошенное оружие и уже через час оказались на лугу. Трегер поспешил к Кэт, но она тут же перенаправила его в сторону Даина, напротив того места, где приземлились Тэйрн и Андарна. Из-за пульсирующей боли в руке и ребрах спуск с дракона занял столько времени, что я уже готова была переночевать в долбаном седле и не менять мою собственноручно на ходу сделанную повязку. Но в конце концов я все же оказалась на земле.

В основном потому, что Тэйрн бы мне житья не дал, если бы я не смогла спуститься.

– Ты воспользовалась печатью? – Мира преградила мне дорогу прежде, чем я успела сделать хотя бы несколько шагов.

– Что? – Я схватилась за ребра и заметила, что сопровождавшие нас солдаты Аннбриэля отступают обратно в окружавшие поляну джунгли.

– Ты воспользовалась печатью? – Мира в тревоге обхватила меня за плечи и изучающе вгляделась в мое лицо. – Аарик и Кэт сказали, что…

– Расслабься. – Я улыбнулась сестре. – Началась буря. Несколько раз били молнии, и, к счастью, парочка ударила настолько близко, что насмерть перепугала королеву. Здесь нет магии. Почему я постоянно должна напоминать об этом? Ты сама можешь воспользоваться печатью?

– Нет, разумеется нет. Но ты все еще можешь общаться со своими драконами. – Она вздохнула и отпустила меня, заметив приближающегося Ксейдена. – Жаль, что они к нам не присоединятся. Я думала, верный Данн остров – наш лучший шанс.

– Я тоже. – Я нахмурилась, вспоминая жрицу. – А когда мои волосы стали серебристыми на кончиках?

– Стали? – Выражение лица Миры было копией моего собственного. – Они такими выросли. С тобой точно все в порядке? Я думала, это Даина стукнули по голове.

– Я в порядке, – заверила я, когда к нам подошел Ксейден. Ну разумеется, мои родители не посвящали меня Данн. Эта практика была запрещена еще в двухсотом году, а в Поромиэле – и того раньше. – Верховная жрица просто сказала мне кое-какие странные вещи, которые меня отвлекли.

И я по глупости позволила ей себя отвлечь. Мне следовало быть умнее.

– Не сомневаюсь, именно к этому она и стремилась, – произнесла Мира. – Но какое это имеет отношение к твоим волосам?

– Я видела девочку с точно такими же волосами, как у меня.

– Правда? – Мира нахмурилась. – Как странно. У нас вроде бы нет предков с островов.

– Ты серьезно? А я никогда не думала, что это может быть наследственным. – Я вздрогнула, когда мои ребра выразили протест против глубокого вдоха.

– Нам нужно тебя перебинтовать. – Губы Ксейдена сжались в тонкую линию. – Может, у нас и нет с собой восстановителя, но мы, по крайней мере, можем прижать кости так, чтобы они срослись. И Трегер должен взглянуть, не нужно ли наложить тебе швы.

– Это тебе нужны швы, – запротестовала я. – Но я не возражаю против бинтов. Давайте убедимся, что все готовы убраться отсюда как можно скорее. Я не хочу оставаться здесь ни на минуту дольше, чем необходимо.

– Согласен.

* * *

По предложению Дрейка мы позволили грифонам передохнуть целый день. Когда после тринадцатичасового перелета мы приземлились на скалистом побережье на окраине Видириса, возведенной из камня кремового цвета столицы Гедотиса, наступило утро.

Честно говоря, больше всего я хотела исследовать именно этот остров. Сообщество, основанное на знаниях и гармонии? Да, пожалуйста!

Так далеко на юге было несколько холоднее, и поэтому, прежде чем спешиться, я стянула перчатки. Мои перебинтованные ребра протестующе вскрикнули, когда я приземлилась, и я остановилась на мгновение перевести дух, прежде чем двинулась дальше.

«Растительность здесь еще бледнее, – заметила я, раздавив какое-то едва зеленое растение. – Даже сорняки тут…»

Стоп.

Я присела на корточки рядом с жилистым кустиком, отметила девятиконечные листья, затем наклонилась поближе.

«Похоже на тарсиллу, только ствол почти белый».

«Может, чем дальше от Континента, тем слабее магия, – предположил Тэйрн. – Хотя я не понимаю, как она может быть еще меньше, чем несуществующая».

«Мне не нравится это место. – Андарна царапнула траву когтем, обнажив мокрый песок. – Мой вид здесь бы не поселился. Нам стоит уйти».

«Потерпи, пожалуйста. Мы должны хотя бы спросить. К тому же где еще нам искать лекарство для Ксейдена, как не на острове мудрости?»

Я как раз разглядывала город, когда ко мне подошел Ксейден.

– Он красивый, но все такое… однообразное.

Примерно в пятидесяти шагах от нас выстроился ряд торговых лавок, за которыми начинались трехэтажные здания. Все они были одного цвета, окна на одинаковом расстоянии друг от друга, под каждым окном свисали в одинаковых корзинах одинаково бледные цветы.

– Они снесли оригинальные постройки около ста пятидесяти лет назад и затем, как выразился отец, намеренно возвели вот это.

– Это немного тревожит, – согласился Ксейден, оглядываясь. Маленькие порезы на щеке и лбу затянулись, но синяк на челюсти выглядел плохо. – И порта нет. Это прибрежный город без порта.

Все торговые корабли стояли на якоре вдоль берега, и по пути сюда мы пролетели над несколькими лодками. Маленькие лодки были вытащены на песок, словно их выбросило на берег. Не самый логичный подход для острова мудрости.

– Так, на этом острове мы целиком полагаемся на тебя, верно? – спросил Ридок, подошедший к нам вместе с Кэт и Марен. – Чтобы войти внутрь, вы должны пройти тест или что-то в этом роде?

– Чтобы встретиться с Триумвиратом, один из нас должен продемонстрировать мудрость, – ответила я.

– Не могу поверить, что людей на высшие руководящие посты здесь выбирают, – пробормотала Кэт, разглядывая город так, словно он мог укусить ее. – Городские советы? Разумеется, но как кто-то может подтвердить, что обладает навыками лидера, если его не обучали этому с рождения?

– Обучение с рождения не делает тебя более квалифицированным, – возразил подошедший вместе с Трегером Аарик. – Кого-нибудь из вас реально воодушевляет перспектива подчиняться Холанду?

Кэт сморщила нос.

– Веский аргумент, – заметил Трегер.

«Погодите, мне показалось или Кэт действительно ему улыбнулась?»

«Не показалось», – подтвердила Андарна.

– Дайте-ка я осмотрю ваши руки. – Трегер встал передо мной с Ксейденом, и да, Кэт отслеживала каждое его движение.

Я стянула летную куртку с левой руки, Ксейден сделал то же самое. Я поморщилась, когда окровавленная повязка зацепилась за порез под ней. Я осторожно потянула за ткань, чтобы снять ее, и капля крови проступила прямо в центре пореза, как раз между шестью наложенными Трегером швами.

– Выглядит неплохо. – Трегер наклонился поближе, и я с трудом подавила улыбку, заметив у него на шее засос. – Заражения не видно, отека нет. – Он нахмурился, уставившись на последний стежок, который изо всех сил стремился разорвать мою кожу. – Но вот этот, похоже, не хочет оставаться на своем месте.

– Бывает. – Я повернула руку. – Ты отлично справился со швами.

– Спасибо. – Он улыбнулся, затем посмотрел на Ксейдена. – Твоя очередь… Проклятье!

– Да все в порядке, – отмахнулся Ксейден.

Вот только кожа на руке у Ксейдена вокруг глубокой раны, для которой потребовалось четырнадцать швов, покраснела и воспалилась.

– Ничего не в порядке. – Я подошла к нему вплотную и изучила повреждения. – В аптечке Бреннана есть немного мази Лорин. Она поможет снять воспаление и справиться с незначительной инфекцией, но нанести ее нужно в ближайшие несколько часов. – Порывы ветра обдали наши ноги песком, и я повернулась спиной к ветру, максимально заслоняя руку Ксейдена. – Давай подождем, пока уйдем из песков.

Он кивнул и быстро перевязал рану.

– Потому что это не сработает! – донесся до меня недовольный голос Миры.

Она, Дрейк, Гаррик и Даин подошли к нам, обойдя какую-то дохлую птицу.

Фу.

– Разумеется, это сработает, – ответил ей Дрейк с ухмылкой, которая очаровала бы любую другую девушку, но мою сестру, похоже, только бесила. – Используешь двухсторонний строй Пелсона…

– И виверны расправятся с тобой вдвое быстрее за то, что ты разделил силы в такой ситуации. – Мира покачала головой.

Мы с Ксейденом вновь натянули куртки.

– Ты определенно не понимаешь Пелсона. – Дрейк поманил рукой кузину. – Скажи ей, Кэт. В замкнутой среде маневр Пелсона…

– Ничего я ей не скажу. – Кэт покачала головой. – Это все равно что спорить с Сиреной.

– Ой, да ладно вам. Марен? Здесь есть кто-нибудь на моей стороне? – умоляюще воскликнул Дрейк.

Марен поморщилась:

– Ты видел ее хук справа?

– Видел, – признался Дрейк.

– Я понимаю Пелсона, – возразила Мира. – Я внимательно изучала его маневры, потому что я годами противостояла твоим. А вот у тебя нет никаких реальных примеров, которые подтверждали бы твою теорию. Поэтому заткнись уже. – Она оглядела меня так, словно ожидала, что у меня откуда-то возникли новые раны.

– Я в порядке, – заверила я сестру.

– Дрейк, ты начинаешь меня раздражать, – ледяным тоном предупредил Ксейден, бросив на него косой взгляд. – Тебе реально стоит прекратить.

Гаррик ощутимо напрягся и посмотрел на меня.

Ну наверняка что-то настолько безобидное не могло спровоцировать…

«У нас появилась компания», – предостерег Тэйрн.

Я посмотрела вперед и увидела полдюжины людей, высыпавших на толстый деревянный настил, соединявший берег с рынком.

– Ксейден.

Он вскинул голову и подошел вплотную ко мне.

Группа была одета в туники и платья различных пастельных тонов, у всех обнажено одно плечо – подобный фасон я видела только в книгах по истории и на сцене. Легкие ткани развевались на ветру, пока люди приближались. И все они с благоговением уставились на драконов.

– Они невероятны, – произнес стоящий впереди мужчина средних лет на общем языке, улыбаясь до ушей. В его рыжих кудрях в паре мест пробивались седые прядки. – И они определенно стоят того, чтобы дойти до пляжа и поприветствовать вас.

Сложная вышивка золотыми и серебряными нитями по его тунике свидетельствовала о больших деньгах, равно как и сверкающий красный драгоценный камень на набалдашнике трости.

Это был самый яркий цвет, который я до сих пор видела на этом острове.

– А вы кто будете? – поинтересовался Ксейден.

– Где мои манеры? – Мужчина приложил руку к сердцу. – Я – Фарис, второй из Триумвирата. Остальные двое, разумеется, любят церемонии, но я не видел никакого смысла в том, чтобы откладывать встречу с вами. И вот я здесь.

Он слегка поклонился, затем выпрямился и поднял взгляд.

Я заморгала и поборола желание рассмотреть его глаза поближе: они были такими синими, что казались фиолетовыми. А я-то думала, что папа преувеличивал, когда описывал эту часть островов.

– Добро пожаловать на Гедотис. – Фарис повернулся ко мне. – У тебя такие необычные глаза. Не полностью синие, зеленые или золотые, а смесь всех трех цветов. Очаровательно.

– Я как раз думала то же самое о вас, – призналась я.

– Этот цвет глаз довольно распространен на нашем острове, – отмахнулся мужчина. – Я привел свою семью, чтобы официально познакомиться с вами и показать вам наш прекрасный город. Если вы не возражаете, мы подготовим для вас комнату в нашем доме на северо-восточном берегу. – Он указал на пляж, затем обернулся: – Дорогая, ты не хочешь подойти поздороваться? Прошу извинить мою жену. Кажется, Талию покорили ваши драконы.

– Я здесь, любовь моя, – произнесла Талия.

Ее бледно-зеленое платье и длинные черные волосы развевались на ветру. Она подошла по тропинке к мужу, быстро переплела с ним пальцы, затем подняла голову. Взгляд ее темно-карих глаз мгновенно остановился на Ксейдене, и в них явственно вспыхнуло ощутимое удивление.

– Какие-то проблемы? – поинтересовался Фарис.

Талия рассматривала Ксейдена с такой пристальной внимательностью, что ставила нас всех в неловкое положение. Ксейден, должно быть, чувствовал то же самое, учитывая, что он буквально окаменел.

– Твою ж мать… – Гаррик побледнел.

– Ксейден? – прошептала Талия, потянувшись было к нему рукой, но быстро ее опустив. – Это действительно ты?

Мои брови едва в небеса не улетели.

Ксейден медленно поднял руку и обхватил меня за плечи, словно я нуждалась в защите.

– Здравствуй, мама.

Глава 34

Месяцы, проведенные с людьми, которые так же трепетно ценят знания, как и я, были лучшим временем в моей жизни. Но хотя их интеллект и мудрость вдохновляют меня, их неискренность приводит меня в ужас.

Капитан Эшер Сорренгейл. Гедотис: остров Гедеона

Я много раз представляла, как познакомлюсь с матерью Ксейдена, но даже помыслить не могла, что буду удерживать ее в дверях спальни ее собственного дома, пока ее родной сын отказывается ее видеть.

– Это очень мило с вашей стороны. – Одной рукой я балансировала серебряным подносом с закусками, который она только что принесла, а другой сжимала дверную ручку. – Я прослежу, чтобы он их получил. И спасибо, что отправили наши послания.

Я видела изображения Фена Риорсона и со всей уверенностью могла утверждать, что Ксейден пошел в отца, но в его облике прослеживались и черты Талии. Ксейден унаследовал ее высокие скулы, длинные ресницы и даже кончики ушей, но неоспоримой их семейную связь делали именно золотые крапинки в глазах.

Я лишь надеялась, что сородичи Андарны знали, как полностью вернуть золото в глаза Ксейдена.

– Нам просто повезло, что в гавани оказался корабль, направляющийся на Деверелли. Он забрал вашу корреспонденцию… – Воспользовавшись своим значительным преимуществом в росте, Талия заглянула в нашу спальню поверх моей головы, и в глазах ее было столько тоски, что мое сердце сжалось от жалости. – Я надеялась, он захочет поговорить.

Он определенно не захотел.

– Ксейден отдыхает. – Выдавив сочувственную улыбку, я постаралась прикрыть дверь, сужая ее угол зрения.

– А что насчет ужина? Ему следует познакомиться с остальной семьей.

Плохая идея. Ксейден с утра пребывал в шоковом состоянии, а его мать хочет устроить вечеринку с людьми, которых он никогда не встречал?

– Я, конечно, спрошу, но, возможно, для него это будет уже слишком.

– Тогда не будем торопиться. – Талия опустила взгляд и поджала губы, вокруг рта образовались маленькие золотисто-коричневые линии. – Я была так молода, когда он родился, – прошептала она, глядя в дверной проем. – Все еще молода, когда истек срок контракта. Я никогда не думала, что увижу его вновь, и теперь, когда он здесь… – Когда она посмотрела на меня, ее глаза были полны слез. – Ты ведь понимаешь, да?

Ну и что, во имя Амари, я должна была ей на это ответить? Разумеется, я не понимала, как кто-то мог бросить его, но…

«Скажи ей правду. Он ее ненавидит, – предложил Тэйрн. – Как и Сгаэль. Дарительнице жизни повезло, что ее не спалили этим утром. Правда, я не сомневаюсь, что Сгаэль еще обдумывает все возможные варианты».

Ну да, это бы прекрасно сказалось на наших международных отношениях, учитывая, кем был муж Талии.

«Это же его мать, – возразила Андарна. – Что бы ты сделала, Вайолет?»

«Я не тот человек, которого следует спрашивать об отношениях с матерью», – ответила я.

Горе накрыло меня быстро и сильно, укрепив тоненькие ниточки жалости, обвивавшие мое сердце.

– Я понимаю, что ты хочешь узнать его, – произнесла я. – Он великолепен во всех смыслах…

– Тогда ты позволишь… – Она шагнула ко мне.

– Ужин. – Я не тронулась с места. – Я узнаю, захочет ли Ксейден поужинать. Но если не захочет, ты должна принять его решение. Надавишь на него – и он оттолкнет тебя с удвоенной силой.

Талия оперлась на дверной косяк и в задумчивости отвела взгляд.

– А если я пообещаю тебе встречу со всем Триумвиратом? Тебе же это нужно? Может, я смогу подсказать тебе ответы на вопросы, которые они будут задавать, чтобы оценить твою проницательность?

Я моргнула, и чувство жалости слегка ослабло.

– Мне нужно, чтобы Ксейден был в порядке. Если для этого потребуется поджечь этот дом и уйти с пустыми руками, ничего не добившись на этом острове, я лично запалю ему факел.

Проклятье, этот поднос становится тяжелым.

Талия медленно опустила руку и отошла от меня.

– Должно быть, ты любишь его, раз ставишь его чувства выше своей миссии, – тихо произнесла она так, словно на нее снизошло откровение.

– Да. – Я кивнула. – Это ничто по сравнению с тем, как он рискнул Аретией ради меня.

– Он рискнул Аретией. – Талия слабо улыбнулась. – Значит, он тоже тебя любит. Его отец никогда бы… – Она покачала головой, ее волосы зашуршали по ткани платья. – Неважно. Ужин с ним – уже больше, чем я когда-либо надеялась. Я пришлю кого-нибудь через несколько часов, чтобы узнать, готов ли он присоединиться к нам.

– Спасибо.

Я дождалась, пока она пройдет по кремового цвета коридору, затем захлопнула дверь и просто на всякий случай заперла ее на замок.

Затем я взяла поднос обеими руками и отправилась на поиски Ксейдена.

Выделенные нам покои явно предназначались для почетных гостей. В них были высокие сводчатые потолки и искусно вырезанная мебель, стены завешаны изысканными произведениями искусства, а на кровати легко могли разместиться четыре человека. Все было кремового цвета с оттенками бледно-зеленого и золотого, все было настолько идеально, что даже прикоснуться боязно. Наши черные летные куртки, накинутые на стул рядом с изящным столом, выглядели совершенно неуместными. А наши ботинки и рюкзаки были такими грязными, что я настояла бросить их в ванной комнате.

Пройдя босыми ногами по мягкому ковру, я пересекла просторную комнату и открыла одну из двойных стеклянных дверей, ведущих на крытую веранду. Высокий балкон соединялся с четырьмя другими спальнями на этой стороне дома, поэтому я вовсе не удивилась, когда увидела, что Гаррик с Ридоком сидят на перилах спиной к океану.

Но меня удивило, что мягкий диван пустовал.

Ридок поднял брови и мотнул головой влево. Поняв намек, я протиснулась между спрыгнувшими с перил парнями и декоративным столиком перед диваном.

– Удачи. – Гаррик похлопал меня по плечу, и они вдвоем скрылись в комнате.

Я обнаружила Ксейдена в тени на полу между диваном и угловой частью перил, где на океанском ветру сохли мои доспехи. Он сидел в тренировочных штанах и майке, прислонившись спиной к стене и опустив локти на колени, взгляд был устремлен вдаль.

– Есть местечко еще для одного? – поинтересовалась я.

Ксейден моргнул, затем выдавил из себя подобие улыбки:

– Для тебя? Тогда я пересяду на диван.

– Не вздумай.

Я протиснулась между ним и перилами, стараясь не напрягать межреберные мышцы, уселась и поставила поднос с закусками на пол перед собой.

– Это выпало из твоего рюкзака. – Он разжал кулак, и я увидела два флакона, которые дал мне Боди.

Твою ж мать.

– Спасибо. – Я взяла флаконы и спрятала их в карман штанов.

– Это маленькое сочетание определенно помогло бы мне добраться до тебя дома… Вот только если бы я заблокировал связь со Сгаэль, пусть и временно, она меня спалила бы.

Я сглотнула:

– Мне надо было сказать тебе, что у меня есть это…

– Ты не должна ничего объяснять. – Ксейден посмотрел мне прямо в глаза. – Я рад, что у тебя это есть. Я не хочу терять связь со Сгаэль, не тогда, когда я все еще могу пользоваться своей печатью для борьбы с вэйнителями. И особенно когда один из них целенаправленно охотится на тебя. Но не стесняйся запихнуть это зелье мне в глотку, как только я… перестану быть собой. Я предпочту лишиться сил, чем навредить тебе. – Он покосился на поднос. – Моя мать?

Прекрасная смена темы.

– Она принесла еды, но на самом деле хотела лишь поговорить с тобой.

Сквозь щели в перилах я посмотрела на встречающуюся с океаном полоску песка и сжала губы в тонкую линию. Пока Тэйрн и Андарна жарились на пляже, Сгаэль бродила вдоль кромки прибоя, опустив голову и прищурив глаза.

– Она все время бродит туда-сюда, – пояснил Ксейден, когда Сгаэль прошла мимо балкона. – Не то чтобы я мог ее спросить, зачем и почему. – Он саркастически фыркнул. – Не то чтобы она могла мне ответить.

– Она волнуется.

Я посмотрела на его недавно обработанную рану. Хорошо. Опухоль уже начала спадать.

– Беспокойство не в ее стиле. Ей нравится решать насущную проблему и разбираться с последствиями позже. – Ксейден наклонился, достал из хрустальной миски посыпанный корицей сушеный инжир и принялся изучать его. – Ну разумеется, на нем этот гребаный сахар. Можно подумать, то обстоятельство, что я припомнил милый маленький факт из своего детства, может как-то компенсировать тринадцать лет.

Ксейден бросил инжир обратно. Я молчала, надеясь, что он продолжит. Он никогда раньше не рассказывал мне о матери.

– И все это время я думал, что она живет в Поромиэле. Она даже не говорила, что родом с Гедотиса. Никто из них не говорил. – Ксейден прижался затылком к стене. – Теперь мне все понятно. Почему ее никогда не навещали родственники. Почему она была так увлечена всем ярким и красочным. Откуда взялись все эти истории, которые она рассказывала мне за мятным чаем перед сном, о людях с фиолетовыми глазами, которые живут в мире, где нет войны.

Волны разбивались о пляж внизу. Сгаэль повернулась, направившись обратно к нам.

«Может, спросишь, не хочет ли она поохотиться с остальными?» – предложила я Тэйрну.

«Не стесняйся спрашивать. А я полюбуюсь. Только постарайся оказаться рядом с водой, чтобы ты смогла сбить огонь, когда Сгаэль тебя подожжет», – ответил он.

– Это все из-за минерала, который называется виладрит, – пояснила я Ксейдену, пока он отряхивал сахар с пальцев. – Папа писал, что он очень распространен на острове, присутствует буквально во всем, что они едят и пьют. Это он окрашивает их бледные глаза в фиолетовый.

– Мне нравится, что ты это знаешь. – Он положил руку мне на колено. – А глаза твоего отца сменили цвет?

– Нет, насколько я знаю. Они всегда были карими, как у меня. – Воспоминания вызвали у меня улыбку. – Полагаю, он прожил здесь не очень долго.

Я до сих пор не могла понять, когда он нашел время изучить острова. Возможно, меня могла бы просветить бабушка, если я когда-нибудь наберусь смелости поговорить с ней, как это сделала Мира.

– Мы пробудем здесь ровно столько, сколько потребуется для поиска сородичей Андарны и разговора с Триумвиратом. – Ксейден стиснул зубы, синяк на его челюсти налился кровью. – И моя мать замужем за одним из членов Триумвирата. В этой иронии есть поэзия.

Я повернулась к нему, и мои ребра запротестовали.

– Она хочет сегодня поужинать вместе.

– На хер ее.

Его лицо вновь превратилось в так памятную мне непроницаемую маску.

– Ксейден… – Я коснулась его щеки и провела пальцем по его шраму на брови. – Не закрывайся от меня.

Он посмотрел мне в глаза:

– Никогда.

Заведя руку мне за спину, он обеими руками подхватил меня за бедра, осторожно приподнял и усадил к себе на колени.

– Я могу придумать гораздо лучшие способы провести вечер, чем ужин. – Он провел зубами по краю моего уха, и у меня по спине побежали мурашки. – А ты – нет?

Я задохнулась от внезапного прилива тепла к низу моего живота. Ксейден поцеловал мне шею, провел языком по тому самому месту, которое, как он прекрасно знал, заставляло меня растекаться лужицей.

– Никакой магии, – напомнил он мне, гладя мой живот и спускаясь ниже. – Никакой опасности потерять контроль.

Его пальцы нырнули мне под пояс. С моих губ сорвался стон. Отчасти потому, что его предложение звучало охеренно фантастически, отчасти потому, что я хотела его всего. Мне не хватало усиленного прилива от наших печатей, расползающихся теней, той интимности, которая возникала, когда мы опускали все барьеры и его голос наполнял мой разум. Мне нужно было чувствовать, как он раскрепощается от моих прикосновений. Потеря контроля была частью того, что делало нас… нами.

– Никаких комковатых спальных мешков, – продолжал Ксейден, просовывая руку мне в штаны. – Никаких товарищей по отряду в десяти шагах от нас. Никаких неловких ужинов. Только ты, я и эта кровать.

Я застонала, мгновенно вспомнив, о чем нам предполагалось поговорить.

– Как бы восхитительно это ни звучало… – Пока его губы ласкали мочку моего уха, мои пальцы впились ему в бедро. – Секс не решит настоящую проблему.

Ксейден вздохнул, потом поднял голову:

– Я знаю.

Я поднялась с его колен прежде, чем успела передумать и затащить его в кровать. Быстрое движение заставило меня зашипеть от острой боли. Я схватилась за перила обеими руками, повернувшись лицом к воде.

– Проклятье! – Ксейден вскочил и нежно приобнял меня. – Прости меня, я совсем забыл о твоих ребрах. Тебе и летать-то не следует, что уж говорить о сексе.

– Не летать – это не вариант. – Боль постепенно отпускала меня, я вдыхала носом и делала глубокие выдохи через рот. – И никогда не извиняйся за то, что прикасался ко мне.

Ксейден опустил подбородок мне на макушку:

– Как же меня бесит, что мы не можем тебя восстановить.

– В жизни без магии лучшее лекарство – это время, – заметила я.

Тут я увидела, как Кэт и Трегер идут по пляжу, взявшись за руки, и расплылась в улыбке.

– Ты только погляди на них.

– Рад за них обоих. Он годами по ней сох.

Ладони Ксейдена легли поверх моих. Тепло его тела защищало меня от холодного океанского бриза.

– Тебе очень больно? Я не могу просить тебя высидеть ужин, если тебе больно.

Я не собиралась чинить препятствия, если он вдруг захочет поговорить с матерью. Тем более я знала, что я готова была отдать, лишь бы заполучить такую же возможность поговорить со своей.

– Это не так уж плохо, пока я не поворачиваюсь из стороны в сторону. Или дышу слишком глубоко. Или поднимаю Андарну.

Шутка не удалась.

– Так что ты сможешь высидеть до конца ужина.

Почувствовав в его голосе сомнение, я развернулась к нему лицом.

– Только если ты меня попросишь. – Я взглянула ему в глаза.

– А ты хочешь, чтобы я попросил? – Он сглотнул.

– Я не могу сделать этот выбор за тебя.

Я положила ладони на его грудь, пытаясь вспомнить, когда последний раз Ксейден Риорсон колебался и не мог чего-то решить.

Он прищурился и отступил назад.

– Ты считаешь, что я должен принять ее приглашение, не так ли?

– Неважно, что считаю я. – Я покачала головой. – И я вообще, пожалуй, не лучший вариант, чтобы давать тебе советы по этому вопросу.

– Потому что она очаровала тебя за те три минуты, когда пыталась протолкнуть этот поднос в нашу дверь?

Ксейден все отступал, и расстояние между нами увеличивалось.

– Потому что моя мать умерла совсем недавно.

Он замер, и на его лице отразилось искреннее сожаление.

– Прости, Вайолет.

– Не извиняйся. Я просто говорю, что я не тот человек, которого следует спрашивать, стоит ли тебе провести вечер в разговорах с твоей матерью, ведь я бы все отдала за десять минут разговора со своей. – Я прижала руку к груди, словно молилась о том, чтобы горе осталось внутри, где ему самое место. – У меня так много вопросов, и я бы убила за один простой ответ. Может, поговоришь с Гарриком? Потому что любой совет, который дам тебе я, будет отравлен моим собственным горем. Ты должен выбрать то, что будет лучше для тебя. То, с чем ты сможешь жить, когда мы улетим отсюда. С моей точки зрения, любой выбор, который ты сделаешь, будет правильным. Я всецело тебя поддерживаю.

– Не знаю, есть ли здесь правильный выбор. Она – не твоя мать. – Он сцепил руки на затылке. Мимо в обратном направлении прошагала Сгаэль. – Я прекрасно понимаю, почему тебе нужны эти десять минут. Я хотел бы, чтобы они у тебя были. Правильно она поступала или нет, но все, что делала твоя мать, она делала ради тебя, твоего брата и твоей сестры. Она умерла, защищая тебя.

– Я знаю. – Я сглотнула подступивший к горлу ком.

– Моя мать меня бросила. – Он бессильно опустил руки.

– Я знаю, – шепотом повторила я. Мое сердце разрывалось от жалости к нему. – Мне так жаль.

– Как может она, – Ксейден указал на дверь, – рассчитывать на мои десять минут, когда она подарила мне шоколадный торт на мое десятилетие, а затем испарилась в ту же ночь? Я для нее – лишь пунктик в контракте, и больше ничего. Мне насрать, как она на меня смотрит или какую чушь она, без сомнений, тебе скормила. Единственная причина, по которой мы находимся в ее доме, кроется в том, что она замужем за одним из членов Триумвирата, и я без проблем воспользуюсь этим обстоятельством в наших целях.

С каждым его словом мое сердце разрывалось все больше, а потом и вовсе рассыпалось на куски. Я знала, что его мать ушла, но не знала как.

– И не думай, что это как-то связано с этим. – Ксейден указал на свой глаз. – Я прекрасно понимаю, что порой мне не хватает эмоций. Вам с Гарриком вовсе не нужно настороженно переглядываться друг с другом. Я уже чувствую это. Это как скользить по замерзшему озеру, а все уменьшающаяся часть меня кричит: здесь ты должен плыть, а не катиться! Чувства прямо здесь, под поверхностью, но, проклятье, кататься – гораздо быстрее и куда менее напряжно. Это дерьмо? – Он ткнул пальцем в сторону дома. – Это грязно, это болезненно, это раздражает, и, если бы я только мог отдать эту часть себя, помоги мне Малек, я бы это сделал. Теперь я понимаю. Не только сила вызывает привыкание. Но и свобода не чувствовать этого.

– Ксейден, – прошептала я.

К концу его речи мое сердце едва ли не истекало кровью.

Над верандой заклубился пар, и мы повернули головы в сторону пляжа. Сгаэль стояла недалеко от нас, скривив верхнюю губу, и сверлила Ксейдена взглядом.

– Перестань ходить туда-сюда и съешь уже что-нибудь, – взмолился он. – Я знаю, ты голодна, и мне разрывает сердце, что ты находишься так далеко от источника магии. Облегчи немного свою боль и сходи на охоту. Я в порядке.

Сгаэль разинула пасть и зарычала так громко, что у меня в ушах зазвенело. Стеклянные двери распахнулись, а стоящий на веранде столик затрясся. Наконец она щелкнула зубами и замолчала. С дерева слева вспорхнули три эррис-птички. Два темноволосых мальчика выбежали из дома, чтобы взглянуть, что за переполох.

– Сгаэль, – тихо прошептал Ксейден, подходя к перилам.

Драконица тяжело отступила на три шага назад, и мое сердце замерло, когда ее задний коготь едва не опустился на одного из мальчишек. Затем она распахнула крылья и взмыла в небо над домом. Ее хвост пронесся так близко, что срезал листья с верхушек деревьев. Вскоре она исчезла.

Хорошо, что эррис-птички улетели.

«Ну, по крайней мере, она тебя не спалила».

Тэйрн быстро взлетел следом за Сгаэль, и Андарна последовала за ним, стараясь полностью расправить крылья.

Всем им трудно приходилось без магии.

– Твою ж мать… – Ксейден закрыл глаза.

– Симеон! Гай! – Одна из служанок выскочила из дома и побежала по песку, высоко подняв юбки. – С вами все в порядке? – спросила она на гедотском.

– Это было потрясающе! – прокричал старший из мальчиков, подняв кулак к небесам.

– Мы можем улететь, – предложила я Ксейдену, подойдя к нему и обняв его за талию. – Прямо сейчас.

– Моя мать отдала нашу форму в стирку. – Он заправил выбившуюся прядку волос мне за ухо.

– Ну, померзнем немного. Только скажи, и мы сразу улетим. – Я прижалась щекой к его груди и стала прислушиваться к сердцебиению. – Ты – все, что для меня сейчас важно.

– Аналогично. – Он опустил подбородок мне на макушку. – Мы не можем просто пропустить целый остров, – проворчал он, обняв меня. – Мы нарушили прямой приказ, чтобы попасть сюда.

– Можем. – Я слушала ровный стук его сердца и наблюдала, как служанка суетится вокруг мальчиков, пока они идут обратно к дому. – Драконы поохотятся, облетят остров, убедятся, что род Андарны не мог выбрать самый бесцветный клочок земли в качестве своего дома, и мы улетим. Гедотис никогда за всю свою историю не вступал в войну и не заключал союз ни с одним королевством, находящимся в состоянии войны. Они нам не помогут. – Я провела рукой по его спине. – И теперь ты знаешь, где твоя мать. Если когда-нибудь возникнет необходимость, ты всегда можешь вернуться. Это и твои десять минут тоже.

– И ты не надеешься… – Ксейден резко замолчал, когда Талия выбежала из дома, подобрав платье.

– Мальчики! – закричала она на гедотском, подбегая к краю каменного патио. Она рывком прижала детей к себе, затем отстранилась и осмотрела их таким же взглядом, какого я обычно удостаиваюсь от Миры после битвы. – С вами все в порядке?

– Мы – молодцы, – с ухмылкой заверил ее старший мальчик. – Правда, Гай?

– Мама, ты бы видела, как он рычит! – добавил младший, энергично кивая.

«Мама».

У меня сердце едва из груди не выскочило. Я очень надеялась, что неправильно истолковала это слово.

Ксейден напрягся, и я почувствовала, как его сердце забилось сильнее.

– Я слышала, как он рычит, и этого было достаточно, – проговорила Талия, проводя руками по волосам и щекам сыновей. – Но вы целы, вы целы, – повторила она, кивая. – Эльда, приведешь их в порядок? Члены Триумвирата присоединятся к нам за ужином, и родители Фариса хотели бы, чтобы мальчики провели ночь у них.

– Конечно, – ответила служанка и увела детей в дом.

Талия осталась на улице. Ее плечи дрожали, пока она пыталась перевести дыхание.

– Что она сказала? – спросил Ксейден.

– На ужин придут члены Триумвирата, – начала я с самого простого. – А мальчики…

– Они – ее сыновья, не так ли? – В его тоне сквозило ледяное презрение.

– Да, – прошептала я, еще крепче обнимая его.

Талия вернулась в дом, так и не взглянув наверх.

– Старшему сколько примерно? Одиннадцать? – Ксейден опустил руки. – Неудивительно, что она так и не вернулась. Она не просто вышла замуж, она завела новую семью.

В его смешке не было ни капли юмора.

– Мне так жаль… – Я отстранилась, чтобы взглянуть на него, но его лицо оставалось бесстрастным.

– Ты не сделала ничего плохого. – Он отстранился и словно окаменел, и это меня напугало. – Я бы с радостью обменялся этими чувствами.

«Не только сила вызывает привыкание. Но и свобода не чувствовать этого». Его слова продолжали звучать у меня в голове, и новый страх пустил корни в глубине моего живота.

Знает ли Ксейден, что я взяла с собой новый проводник? Что в моем рюкзаке спрятан полностью заряженный кусочек сплава?

– Не отпускай их, – взмолилась я, пока он глядел на море. Его взгляд становился все суровее, он восстанавливал защиту, на пробитие которой мне потребовался год, и слова сыпались из меня все быстрее и быстрее. – Боль. Хаос. Отдай их мне. Я удержу. Знаю, это звучит нелепо, но я найду способ. – Я переплела свои пальцы с его. – Я удержу все, что ты не хочешь чувствовать, потому что я люблю каждую твою часть.

– Ты уже захватила мою душу, а теперь тебе понадобилась моя боль? Ты становишься жадной, Вайоленс. – Ксейден поднес мою руку к губам, поцеловал и отпустил. – Малек с ним. Ужин с моей матерью – звучит здорово. Думаю, сперва я ополоснусь.

И он оставил меня на веранде. Мои мысли неслись быстрее, чем летал Тэйрн.

На ужин придут члены Триумвирата.

Они испытают нас сегодня же вечером.

Они отослали детей.

Они считают, что мы опасны? Или это они опасны?

Нам требовалось какое-то преимущество. Что бы сделали Ри или Бреннан?

Проклятье. Что я привезла с собой?

«Бреннан прислал аптечку».

Мне была нужна Мира.

«Андарна, когда мальчики выйдут из дома, мне нужно, чтобы ты как можно незаметнее за ними проследила».

«Мы что-то замыслили? Я люблю замыслы».

«Мы строим планы».

Два часа спустя мы с Мирой спускались вниз, и я обеими руками держала заветный стеклянный флакончик. Сейчас не время быть неуклюжей. Мы быстро нашли Талию в столовой, она обсуждала ужин с тщедушным мужчиной в бледно-зеленом фартуке. Мужчина рассеянно скреб ногти полотенцем с синей окантовкой.

– Вайолет? – В глазах Талии загорелась надежда.

Она отпустила мужчину и направилась в нашу сторону.

– Ты спросила его? – Ее взгляд переключился на Миру.

Моя сестра скрестила руки на груди и принялась изучать стол.

– Он сказал, что ужин – звучит здорово. – И это даже не было ложью. Я сжимала флакон в ладонях, скрывая его содержимое. – Остальные наши люди будут летать, но шестеро смогут прийти на ужин. И я подумала, что вот это послужит предложением мира между нами, и, может быть… – Я поджала губы и уставилась на флакон.

– Прекрати уже мяться и просто отдай ей флакон, – раздраженно вздохнула Мира. – Моя сестра слишком вежлива, чтобы предположить, будто содержимое этого флакона поможет сгладить ситуацию и сделать сегодняшний вечер чуточку менее неловким для всех. Напомнит Ксейдену о доме и все такое прочее.

Талия изогнула бровь, и я протянула ей флакон с высушенными светло-зелеными листьями. Она приняла подарок с растерянной улыбкой:

– Это…

– Эримята, – ответила я.

«Да благословят боги Бреннана».

Глава 35

Заручиться поддержкой бога мудрости труднее всего. Похоже, Гедеон отвечает только тем, кто ему не молится.

Майор Рорили. Руководство по ублажению богов, издание второе

Столовая оказалась такой же монохромной, как и весь остальной дом. Наири, Рослин и Фарис, сидевшие за круглым столом, были одеты в то, что мой отец описал как «священные церемониальные одежды», и, если бы не головы, троица полностью слилась бы с бледно-зеленой стеной. Их одежда пастельно-зеленых тонов и с опущенными капюшонами чересчур напоминала балахоны писцов, что меня невольно успокаивало.

Из десяти человек за столом сидящая рядом с мужем Талия, кажется, нервничала сильнее всех. А вот устроившийся рядом со мной Ксейден каким-то образом оказался полностью в своей стихии. Исчезли мимолетные улыбки и нежные прикосновения.

Мужчина в отглаженной форме рядом со мной больше походил на человека, которого я встретила у парапета в День новобранца, чем на того, в кого я влюбилась. Он был так холоден, что я практически ожидала резкого падения температуры вокруг нас.

Между сидящими стояли пятеро слуг, и каждый держал руки на серебряных клошах, закрывающих наши тарелки.

– Только бы не головы. Только бы не головы. Только бы не головы, – тихо пробубнила я себе под нос и, когда Фарис щелкнул пальцами, невольно сглотнула.

Подчиняясь команде, слуги подняли клоши, явив миру наш ужин.

Судя по косому взгляду, которым меня наградил Аарик, я бубнила вовсе не так тихо, как мне думалось. К счастью, моя тарелка дымилась жареной курицей, картофелем и каким-то гарниром, перемешанным с чем-то, напоминающим цветную капусту. Никаких голов.

– Ужин подан, – объявил Фарис на общем языке.

– Хвала Гедеону за эту пищу, – также на общем произнесла Наири. – За мир на нашей земле, за мудрость, которую он считает нужной дарить, и за удовлетворение от процветающих отношений. Мы предлагаем ему эту жертву в память об ошибках сегодняшнего дня. Пусть только наши умы познают голод.

– Пусть только наши умы познают голод, – повторили гедотцы, и я почему-то совершенно не удивилась, что голос Аарика присоединился к общему хору.

– Давайте приступим, – предложил Фарис, беря в руки свой хрустальный кубок, полный охлажденного чая с эримятой, и кивнул в мою сторону. – И спасибо за подарок. Моя Талия с радостью им воспользовалась.

– Я была счастлива доставить ей радость, – ответила я.

Наступило неловкое молчание. Фарис продолжал держать руку с кубком на весу, словно чего-то ждал.

– Пожалуйста. – Ксейден сделал большой глоток чая и поставил кубок на стол с несколько большей силой, чем требовалось.

Улыбка Фариса исчезла, но он тоже сделал глоток. Мы все поступили так же и принялись за еду, но неловкость никуда не делась.

– Как вам наш город? – спросила Рослин. Когда она улыбалась, в уголках ее глаз появлялись морщинки.

– Трудно сказать, учитывая, что мы его толком не видели. – Мира подхватила с тарелки ломтик лимона и опустила его в кубок.

– Надеюсь, завтра мы сможем это исправить, – ответила Рослин.

Она изучала Миру с такой внимательностью, словно встретила достойного соперника для игры в шахматы.

– После того, как мы пройдем ваше испытание? – спросила я. – Это ведь оно, не так ли? Мы в неофициальной обстановке, как того велит обычай, и здесь нет свидетелей, но вы ведь нас испытываете?

Кэт положила приборы на тарелку, а вот Аарик совершенно невозмутимо вгрызся в свою курицу.

– Талия будет свидетелем. – Наири столь же невозмутимо резала картошку. – И мы подумали, что неформальная обстановка пойдет на пользу, учитывая… деликатную природу отношений.

Талия втянула голову в плечи.

– Вы имеете в виду на случай, если я опозорю свою мать в общественном месте своим отсутствием мудрости? – Ксейден откинулся на спинку стула и положил руку на спинку моего стула. – Ты этого боишься, мама?

– Нет. – Талия перевела взгляд на Ксейдена и выпрямилась. – Моя сдержанность сегодняшним вечером обусловлена моим собственным стыдом. Ведь я попросила Фариса о личной услуге, чтобы вам было удобнее во время разговора. Я никогда не сомневалась в твоем интеллекте, Ксейден. Ты всегда был умным мальчиком.

И все же когда она потянулась к кубку, ее рука дрожала.

– Скажите мне вот что. Если вы умрете, ваши драконы тоже умрут? – поинтересовался Фарис, меняя тему.

– Это зависит от дракона, – ответила я. – Но обычно нет.

– Грифоны умирают, – добавила Кэт. – Они формируют связь на всю жизнь.

Фарис заморгал.

– Связывать свою жизнь с жизнью другого существа, особенно такого хрупкого и уязвимого, как человек, кажется весьма опрометчивым решением. – Он нахмурил брови. – Вы уважаете своего грифона за принятое им решение?

– Я уважаю ее за то, какая она есть, и доверяю любым принятым ею решениям, – ответила Кэт. – Грифоны и та жертва, которую они принесли, связав свои жизни с людьми, помогли нам выиграть Великую войну и пережить столетия войны после.

– Вы говорите прямо как особа королевских кровей. – Наири с прищуром разглядывала Кэт. – Талия говорит, что вы стоите в очереди на престол Поромиэля.

– Если королева Марайя решит не заводить детей, то после нее трон перейдет к моему дяде. А после него прекрасная королева получится из моей сестры. – Кэт вновь взяла в руки нож и вилку, словно бросая вызов своим собеседникам.

Наири перевела взгляд на Ксейдена, а затем на Аарика.

– За этим столом собралось так много особ королевских кровей. Так много потенциальных союзов. Почему вы не заключили династические браки между собой? Это же так глупо… Ведь вы могли бы обеспечить лучшее будущее и родить наследников, которые объединили бы ваши королевства.

Курица застряла у меня во рту. Во взгляде Миры читался невысказанный вопрос: «Ты можешь поверить в то, что несут эти люди?» – и это меня успокоило.

– Королем станет мой брат, – ответил Аарик, спокойно разрезая курицу, словно это был совершенно обычный ужин. – Пусть и ужасным. Наследники и союзы – не моя забота. Я буду сражаться на этой войне и, скорее всего, на ней и погибну. Но я умру, зная, что пожертвовал своей жизнью ради защиты других.

– Честь никогда не была ровней мудрости. – Наири вздохнула и перевела взгляд на Ксейдена. – А у тебя какое оправдание? Мы еще несколько месяцев назад узнали, что тебе вернули титул.

Получалось, до них доходили последние новости. Они знали о восстании. О казни Фена. Я сделала глубокий вдох, чтобы охладить мгновенный яростный гнев, обжегший мне горло. Я наградила Талию совсем не дружелюбным взглядом. Она знала и все равно оставила Ксейдена там и даже не попробовала вернуться.

Не убирая руки со спинки моего стула, Ксейден ткнул вилкой в ломтик картошки:

– В таком случае вы должны знать, что я не принц, а герцог.

– Тиррендор – крупнейшая провинция Наварры, – пояснила Талия, поспешив на выручку сыну. – Бо́льшая часть его территории лежит за пределами действия защитных чар, поэтому преданность тирцев короне всегда была… не такой сильной, как у жителей других провинций. Меня совсем не удивит, если в ходе этой войны Тиррендор вернет свою независимость, вот почему был проговорен пожизненный союз. – Она перевела взгляд с Ксейдена на меня, ее улыбка померкла. – Но ты не…

Все уставились на Ксейдена. Он положил в рот кусочек картофеля, медленно прожевал и проглотил.

– Я не обязан посвящать тебя в обстоятельства моей личной жизни.

Талия вздрогнула, затем сложила руки на коленях и переключила все внимание на Кэт.

– Да ради всех богов! – воскликнула та, вновь бросив приборы на тарелку. – Я сказала «да», он сказал «нет». А затем он повстречал Вайолет, и теперь они вместе. И так уж получилось, что они – сильнейшие всадники на Континенте, так что с этой точки зрения их союз даже выглядит мудрее. Если они захотят, они смогут спалить весь Континент и отстроить его заново так, как пожелают нужным. И кроме того… я повстречала кое-кого другого.

Мою грудь сдавило от чувства удивленной благодарности, но, когда я посмотрела на Кэт, та лишь закатила глаза.

– Разорвать такой выгодный союз выглядит крайне… – Наири посмотрела на Ксейдена и покачала головой. – Неразумно.

Твою ж мать.

Ужин комом встал у меня в желудке. Они оценивали не наш интеллект, они анализировали наши жизненные выборы.

– Но это легко исправить, – произнес Фарис, посмотрев на Рослин и Наири. – Это бы стало проявлением куда большей мудрости и преданности своим титулам, если бы они, скажем, заключили брачный контракт на три-четыре года.

Рослин кивнула:

– Этого хватит, чтобы обеспечить Тиррендору наследника и добавить в его жилы поромиэльской крови.

«Кажется, меня сейчас стошнит».

Гаррик саркастически рассмеялся:

– Если родословная автоматически приравнивалась бы к верности, мы бы не сидели здесь сейчас как на допросе. – Он взглянул на Талию: – Ксейден же твой сын, верно?

Она молча допила свой чай.

– Брачный контракт был бы самым мудрым решением, – согласилась Наири, проигнорировав слова Гаррика. – Мы можем провести все необходимые юридические процедуры завтра утром в храме. А уже днем мы, без сомнений, услышали бы просьбу о помощи в их войне.

За моей спиной скрипнуло дерево.

– Готовьте бумаги, – велел Ксейден, сжимая спинку моего стула.

К моему горлу подкатила желчь. Какого хрена он делает?

Кэт резко повернулась в нашу сторону. Мира и Гаррик ошарашенно вытаращились на Ксейдена. И лишь Аарик продолжал невозмутимо есть.

Как же мне не хватало нашей долбаной связи прямо сейчас.

– Ну вот и договорились. – Фарис дважды хлопнул в ладоши. – Какое великолепное решение. Остановимся на трех или четырех годах?

– Пожизненно. Все, что меньше, для меня неприемлемо. – Ксейден провел ладонью мне по затылку. – И для документов ее полное имя – Вайолет Сорренгейл. Две «р».

Меня разрывало между желаниями швырнуть ему в грудь кинжал и зацеловать до смерти.

Мира пыталась сдержать ухмылку.

– Моя фамилия привязана к титулу, но я могу взять твою, – предложил Ксейден, и, когда он посмотрел мне в глаза, его взгляд самую чуточку смягчился.

– Или возьмите двойную фамилию, – подхватил Гаррик. – А еще можно объединить. Риоргейл? Сорренсон?

– Они не это имели в виду, – прошептала я Ксейдену.

– Да мне насрать, что они там имели в виду, – громко ответил он. Его пальцы скользили по моему затылку вверх и вниз, и он с вызовом уставился на Триумвират. – Вы можете испытывать наши знания, проверять нашу честь или нашу преданность как всадников. Загадывать нам загадки, разыгрывать фальшивые сценарии или шахматные партии – мне все равно. Но если вы думаете, что я брошу единственную женщину, которую когда-либо по-настоящему любил, ради брачного договора с женщиной, с которой мы даже не смогли найти общий язык, то это вам не хватает мудрости, а не мне.

– Всего три года, – взмолилась Талия, в глазах которой нарастала паника. – И вы снова сможете быть вместе. Разумеется, потенциал нашего союза, возможность получить наши знания сделают эту жертву стоящей. Подумай о Тиррендоре.

Ксейден наклонился вперед, и его пальцы соскользнули с моей шеи.

– Ты даже представить себе не можешь, чем я пожертвовал ради Тиррендора. Я потерял отца, свободу, самого… – Он осекся, а я уставилась в пол, практически ожидая увидеть клубящиеся у его ног тени. – Вайолет – единственный выбор, который я сделал для себя сам. Я не собираюсь отказываться от нее на три года. Даже на один-единственный день. Ты бы понимала это, если бы не бросила меня, если бы вообще хоть сколько-то меня знала.

– Я не хотела тебя оставлять! – Талия покачала головой, и Фарис неодобрительно нахмурил брови. – Твой отец не позволил бы мне забрать тебя…

– Не рассказывай мне про моего отца. Я видел, как он умирает. – Ксейден указал на метку на шее. – Ты оставила ребенка противостоять надвигающейся войне, о которой ты знала, на Континенте, который, как ты опять-таки знала, просто кишит темными заклинателями.

– Я не могла тебя забрать, – повторила Талия. – Ты – наследник Тиррендора.

– Ты могла бы остаться, – возразил Ксейден, и мое сердце сжалось от холода, сквозившего в его тоне, холода, который, как я знала, скрывал его настоящую боль. – Ты могла бы остаться моей матерью.

Я положила руку ему на колено, жалея, что не могу впитать хотя бы часть его боли.

– Они бы казнили меня рядом с твоим отцом, ну или втайне, как они сделали с мужем Майри. Я сделала то, что посчитала нужным, – решительно заявила Талия.

– Для тебя. – Губы Ксейдена искривились в презрительной насмешке. – Должен признать, ты хорошо постаралась. Кому нужна вдовствующая герцогиня Тиррендора, когда можно стать женой члена Триумвирата и матерью двоих его детей? Жить на мирном пляже, в мирном городе, на мирном острове, который служит лишь самому себе.

– Столь бурное проявление эмоций во время собеседования неприлично, – заметила Наири, цепляя вилкой последний кусочек курицы.

– Ваше собеседование закончилось, не начавшись, – заметила Мира, крутя ножку бокала между пальцами. – Вам все равно, что Вайолет – самый умный человек в этой комнате. Или что Ксейден едва не разрушил Басгиат до основания, чтобы спасти ее, а затем вернулся сражаться за Наварру, потому что так было правильно. Или что Кэт ради спасения своего королевства живет в самых суровых условиях, какие только можно представить. Вам все равно, что Аарик вышел в свет, чего он терпеть не может, ради того, чтобы с нами был представитель королевской семьи. Или что Гаррик всегда любой ценой поддерживает Ксейдена. Мы проявили отсутствие мудрости тем, что вообще сюда явились. Вы и не собирались делиться знаниями или заключать с нами союз.

– Это правда. – Наири достала из кармана своего балахона нефритовый камень и положила его рядом с тарелкой. – И это первая истинная мудрость, произнесенная здесь, что пробудило мой интерес. А теперь скажите мне, что вы думаете о нашем городе?

Мира покосилась на меня, и я поняла, что она хочет сказать.

«Моя очередь».

– С воздуха он выглядит идеально. – Я выпрямилась. – Он состоит из примерно одинаковых по площади районов, в каждом из которых есть центральное место для рынков и собраний.

– Идеально, – согласилась Рослин, катая свой нефритовый камень между пальцами.

– И жестоко, – произнесла я строгим тоном, каким мог бы гордиться Ксейден.

Он положил руку поверх моей, переплетя наши пальцы.

Рослин прекратила крутить камень и убрала руку на колени.

– Прошу, продолжайте.

В ее тоне было больше угрозы, чем просьбы.

– Вы снесли прежний город до основания, чтобы выстроить этот, не так ли?

– Мы улучшили нашу столицу, да. – Рослин прищурилась. – Все остальные города должны завершить реновацию к концу десятилетия.

– И при этом вы уничтожили историческую основу вашего города, дома, в которых ваши граждане жили поколениями. Да, теперь эстетично и эффективно, но в то же время демонстрирует вашу нетерпимость к вещам, которые не соответствуют вашему представлению о прекрасном. – Я с трудом сглотнула комок в горле. – Меня также смущает отсутствие у вас порта.

– Неразумно рисковать и отправляться в воды, если мы практически ничего не знаем о том, что таится в их глубинах, – ляпнул Фарис.

«Они… боятся воды?»

Рослин вскинула руку:

– И нам предполагается принять критику от группы, которая, похоже, не знает названия собственного континента?

Я глубоко вздохнула, потревожив пострадавшие ребра, а Ксейден сжал мою руку. Амаралис. Так нас назвали два других острова. Разумеется. Каждый из островов поклонялся одному из членов пантеона, и, хотя мы чтили их всех, одну мы ставили выше остальных. Амари.

– Согласно древним королевским архивам, он называется Амаралис, хотя, как я полагаю, в поромиэльских записях он записан как Амелекис. Единственное, в чем оба наших королевства когда-либо сошлись, – это называть материк Континентом после Великой войны, – произнес Аарик, наконец очистив тарелку и отложив приборы в сторону. – Довольно высокомерное решение с нашей стороны, словно бы за морем нет других материков, но нас так долго разрывала война, что уже сложно помыслить, будто когда-то мы были единым целым.

Твою ж мать, что еще скрывает Аарик?

– Ты весьма неразговорчив для человека, который явно знает столь много, – заметила Наири.

– Я предпочитаю держать рот на замке, пока не пойму правила любой игры, которая метит мне в горло. Помогает оценить характер и сообразительность противника. – Аарик взглянул на каждого из членов Триумвирата по очереди. – И, по правде говоря, вы не кажетесь мне слишком сообразительными, и я не уверен, что мне вообще нужны такие союзники. У вас нет армии, и вы скупы на то, что должно быть бесплатным для всех, – на знания.

– И все же ты ищешь нашей благосклонности. – Брови Наири взметнулись вверх, и она быстро заморгала.

– Я? – Аарик покачал головой. – Нет, я здесь только потому, что Холанд не умеет контролировать свой нрав, а Вайолет связала себя не только с одним из самых ужасающих наших боевых драконов, но и с радужным драконом – седьмой породой. Темные заклинатели распространяют влияние и захватывают земли. Люди умирают, пока мы сидим здесь. Каждый день нашего отсутствия может изменить ход войны такими способами, какие мы даже предсказать не сможем. А мое королевство полно придурков, которые, подчиняясь приказам короля, не принимают беженцев. Так что поиски радужных драконов – наша единственная надежда не только на дополнительные войска, но и на то, что мы сможем сообразить, как вообще сумели одолеть вэйнителей шестьсот лет назад.

Если вы, со всей вашей мудростью, являетесь частью этого решения, то отлично. Если же нет, то получается, все, чего мы здесь добьемся, – это вывалим на стол семейные дрязги и столкнемся с осуждением, чего нам и дома хватает. Если бы все зависело только от меня, то мы бы поблагодарили вас за ужин и убрались прежде, чем узнаем, как вы поступаете с людьми, которые не проходят ваше испытание.

– Ты – высший представитель знати в вашей группе, – заметила Рослин, скорчив гримасу. – Разве это не зависит от тебя?

– Знатное происхождение не играет роли в таких решениях, по крайней мере, для меня. – Аарик кивнул в мою сторону. – Андарна выбрала Вайолет, и, хотя с нами присутствует четыре вышестоящих офицера, это миссия Вайолет. Она ею командует. И, за исключением ее довольно сомнительного вкуса в отношении мужчин, я с детства доверяю ее мудрости.

Наши с Аариком взгляды встретились, и я улыбнулась.

Открылись двери, и вошли слуги. Пока они убирали наши тарелки и исчезали обратно, как я полагала, в кухне, в комнате царила тишина.

– Ты действительно связала себя с седьмой породой? – поинтересовалась у меня Рослин.

– Да. – Я вскинула подбородок. – Она предпочла остаться, когда ее сородичи покинули Конт… Амаралис, и мы их ищем. Итак, вы хотите поговорить с нами о союзе?

– Мне любопытно, – произнесла Рослин и положила свой камень рядом с тарелкой.

– Двое – за. Вы хорошо справляетесь. – Фарис усмехнулся. – К сожалению, решение должно быть единогласным, а я немного более… основателен в своем подходе. Скажите мне, если вы действительно ищете знания, то почему не поклоняетесь Гедеону? Почему бы вам не поселиться здесь, среди тех, кто ищет мудрость, а не союз? Нашим библиотекам нет равных, а наши академии служат обучению и культуре, а не смерти.

– Меня учили, что нужно не молиться мудрости, а заслужить ее. Как бы мне ни хотелось воспользоваться вашей библиотекой, она не представляет для меня ценности, если только не содержит информации о вэйнителях. – Я пожала плечами. – Я не собираюсь прятаться на острове, пока людей, которых я люблю, ждет смерть.

Дверь за спиной Фариса снова открылась, в комнату заглянул слуга:

– Сэр, вы готовы к десерту?

– Мы готовы, – ответил Фарис, и слуга скрылся на кухне.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты нашел применение всему этому шоколаду, который Талия запасала неделями. Клянусь, она скупила все приходящие партии, а ты знаешь, какая это редкость, – взмолилась Наири, но спустя мгновение уже поджала губы и выпрямилась на стуле. – Хотя я не уверена, что сегодня мне хочется сладкого.

– Мне тоже, – согласилась Рослин, похлопав себя по животу.

– Какую же информацию ты ищешь? – подтолкнул меня Фарис, и его улыбка стала еще шире. – Может быть, оружие, способное их уничтожить?

– Она сама – такое оружие, – заметил Ксейден, когда двери вновь открылись.

Фарис пристально взглянул на меня, а вошедшие слуги расставили перед нами блюда.

Твою мать.

Серебряные вилки рядом с идеально нарезанными кусками шоколадного торта.

Рука Ксейдена застыла.

– Это все еще твой любимый? – Талия не могла скрыть волнения. – Я знаю, твой день рождения только в конце месяца, но ты здесь сейчас.

Ксейден разглядывал торт с таким видом, с каким Холанд смотрел на голову Анны.

– Филлис, – окликнул Фарис одну из служанок, пока они возвращались на кухню. – Кажется, у нас четверых нет вилок.

– Конечно. Я немедленно их принесу, – ответила женщина, и дверь за ней закрылась.

– Пожалуйста, не ждите нас, – махнул нам Фарис. – Шоколад – редкое угощение так далеко от Деверелли.

И Талия копила его неделями. Мой разум лихорадочно заработал.

Неделями. Она знала, что мы прилетим.

«Я предпочитаю подход Деверелли к союзу», – сказала королева Марлис.

Кортлин, должно быть, связалась с остальными островами.

Талия знала, что Ксейден явится.

– Если он тебе больше не нравится, я пойму. – Голос Талии дрожал. – Я прожила вдали от тебя больше времени, чем провела с тобой, и я знаю, что вкусы людей могут меняться. В конце концов, ты уже взрослый. Но на случай, если твои вкусы все же не изменились, мы перепробовали четыре рецепта, и мне кажется, что этот ближе всего к тому, что мы готовили в Аретии. Ты любил пробираться на кухню, пока кухарки еще готовили…

– Я помню. – Ксейден встретился с матерью взглядом. – И он по-прежнему мой любимый.

Та сцена на пляже, где она разыграла удивление, была… ложью. У меня скрутило живот. Что-то было не так. Что-то было серьезно не так. Я упустила какую-то деталь, которую не имела права упускать.

Талия расплылась в улыбке, и Фарис обнял ее за плечи.

– Ты отлично справилась, любовь моя. – И он поцеловал ее в щеку.

Я перевела взгляд на Миру. Моя сестра нахмурилась. Она провела рукой по столу, и мое сердце забилось быстрее. Нас провели. Талия знала, что Ксейден будет здесь. А значит, и Фарис знал. И он сказал, что он более основателен в своем подходе к испытанию.

И у них четверых, как назло, не оказалось вилок.

В торте что-то есть.

Ксейден потянулся было к вилке, но мои пальцы впились ему в колено. Он недоуменно посмотрел на меня, между его бровями пролегли две морщинки. Я покачала головой, затем повернулась направо и выхватила вилку из пальцев Аарика.

Кэт резко бросила вилку, и она звякнула о блюдо.

– На вкус совсем как дома, – произнес Гаррик, поднося ко рту еще кусок.

О Амари, он уже успел съесть треть своей порции.

– Остановись! – Сердце едва не выскакивало у меня из груди.

Гаррик замер, затем положил вилку на блюдо.

– Он сказал, что мы можем начать… – Он моргнул, затем вздрогнул. – Что-то мне… что-то мне нехорошо.

Время словно замедлилось. Глаза Гаррика закрылись, и он начал заваливаться на стол.

– Гаррик! – закричал Ксейден, вскакивая на ноги.

Аарик успел подхватить голову Гаррика прежде, чем она коснулась столешницы.

Аарик с широко раскрытыми глазами покосился на Ксейдена:

– Он не дышит!

Глава 36

Испытание для тех, кто хочет остаться на Гедотисе, напоминает мне вступительный экзамен в квадрант писцов. Но если наш тест призван выяснить, сколько знаний наш потенциальный кадет уже успел впитать, то их испытание призвано доказать, сколького испытуемый еще не знает.

Капитан Эшер Сорренгейл. Гедотис: остров Гедеона

По каменному полу скрипнули стулья: я, Мира и Кэт вскочили на ноги.

«Живо сюда», – прокричала я по своей связи.

Паника сжала мне сердце острыми когтями.

«Уже в пути», – ответил Тэйрн.

«Как там Шрадх?»

«Он в ярости, но, насколько я могу судить, не страдает от потери всадника».

«Он только что спалил часть леса», – добавила Андарна.

– Риорсон, он не… – начал было Аарик.

– Я услышал тебя и в первый раз.

Ксейден подхватил Гаррика под мышки, стащил со стула, уложил на пол и встал на колени рядом с ним.

– Что ты туда положил? – спросила я Фариса, обходя стол.

Его улыбка сменилась с игривой на жестокую, но он ничего не ответил.

– Приведи Трегера! – рявкнула кому-то Мира.

За моей спиной открылась и закрылась дверь. Ксейден прижал ухо к груди Гаррика:

– Слабо, но бьется.

– Нужно, чтобы он дышал, – начал Аарик. – Он весь синий.

– Я это прекрасно вижу. – Ксейден зажал нос Гаррика рукой и начал делать ему искусственное дыхание.

Грудь Гаррика поднялась.

Я развернулась на каблуках. Талия смотрела на Гаррика полными ужаса глазами.

– Что было в торте? – спросила я.

Талия вздрогнула:

– Ничего. – Нахмурившись, она посмотрела на кусок Гаррика, затем потянулась к своей тарелке. – Это просто…

– Не для тебя, моя дорогая. – Фарис выхватил из ее рук тарелку, затем нахмурился и потер ладонью живот.

– Что ты сделал? – Талия так быстро вскочила на ноги, что ее стул упал, чиркнув спинкой по кристально чистой поверхности стены.

– Я испытал их, как ты и просила, – ответил он с любящей улыбкой. – Здесь, в уединении нашего дома, где они чувствовали себя в безопасности.

Наири и Рослин отодвинули тарелки, обменявшись раздраженными взглядами. Мира нависла над ними, готовая ударить.

– Ты отравил моего сына?! – взвизгнула Талия.

– Твой сын был достаточно мудр, чтобы не есть это, – возразил Фарис. – Наш остров может быть безжалостным. Ты должна гордиться, а не злиться.

Я схватила то, что осталось от Гаррикова куска, и поднесла к носу. Пахло шоколадом, сахаром, и, пожалуй, была нотка ванили, но… Вот оно! Сделав глубокий вдох, я уловила что-то тошнотворно сладкое. Словно фрукты, слишком долго пролежавшие на солнце.

– Его пульс продолжает замедляться, – произнес Аарик.

Оглянувшись, я увидела, что Аарик лежит, прижав ухо к груди Гаррика, а Ксейден продолжает делать искусственное дыхание своему лучшему другу.

Мой разум не просто разогнался – он летал. Это могло быть все что угодно. Добавленный в муку порошок, смешанная с яйцами или глазурью жидкость. Это могло быть что-то местное или завезенное извне. У меня же был только папин путеводитель. Мы были настолько не в своей тарелке, что даже Бреннан вряд ли смог бы нам помочь.

– Вайолет, – взмолился Ксейден, когда наши взгляды пересеклись.

Паника в его глазах потрясла меня. Сделав глубокий вдох, я попыталась успокоить сердцебиение, чтобы замедлить мысли.

– Я найду противоядие, – пообещала я. – Я не дам ему умереть.

Ксейден кивнул и продолжил дышать за Гаррика.

Последний раз вдохнув запах, я положила торт на стол и заметила, что Фарис наблюдает за нами с восторженным любопытством. Талия, обхватив плечи руками и не сводя взгляда с Ксейдена, медленно отступала к стене.

– Это та часть, где ты достаешь оружие? – поинтересовался Фарис, поерзав на стуле. – И угрожаешь убить меня, если я не скажу тебе, что именно проглотил твой нетерпеливый друг?

– Нет. – Я оперлась бедром о стол там, где должна была сидеть Талия. – Это та часть, где я говорю тебе: я тебя убила.

Улыбка Фариса поблекла.

– И все же я дышу, а твой друг – нет.

Однако его тело тем временем содрогнулось так, словно пыталось подавить отрыжку, и Фарис прикрыл рукой рот.

– О, с дыханием у тебя проблем не будет. – Я покосилась на остальную троицу. – У вас троих не будет. Вы умрете от того, что будете блевать до тех пор, пока ваша рвота не превратится в кровь. Должны начать уже через десять минут. Не переживайте, это продлится не дольше часа. Довольно жалкий способ умереть, но я работала с тем, что у меня было.

Наири сползла со стула, упала на колени и изрыгнула содержимое желудка на пол.

– Проклятье, я немного не рассчитала время, – пожаловалась я Мире.

– Она выпила два стакана, – пояснила моя сестра, сморщив нос и отступив на пару шагов, пока Наири продолжала опустошать желудок.

– Вы ели и пили то же, что и все мы, – заметил побледневший Фарис. – Я следил.

– Но ты не видел, что мы ели до ужина. – Я побарабанила пальцами по столу. – Хочешь узнать, что мы все употребили в качестве аперитива, пока спускались по лестнице?

Его глаза вспыхнули.

– Ты лжешь.

– Мечтай об этом.

Краем глаза я заметила, как Талия сползает по стене, прикрывая рот кулаком, чтобы сдержать крик.

– Настало время твоего испытания, Фарис. Ты знаешь, почему эримята запрещена к экспорту? Почему ее нельзя вывозить из Аретии?

– Долбаный чай, – прошипел Фарис, наградив Талию сердитым взглядом.

Я подняла его пустой кубок и перевернула вверх дном.

– И ты выпил его до последней капли. – Я цокнула языком и вернула кубок на стол. – Предлагаю тебе сделку. Я приберегла ее на тот маловероятный случай, если мы провалим твое испытание и нам потребуется рычаг давления, но теперь она звучит так: мое противоядие в обмен на твое.

– Ты меня не одолеешь. – Фарис покачал головой.

Гнев покалывал мою кожу.

– А ты не сможешь безнаказанно отравить моего друга.

Я склонила голову набок, не позволяя бурлящей в сердце панике отразиться на моем лице.

– Твой друг умрет через двадцать минут, и у меня останется еще сорок, чтобы увидеть, как вас перебьют мои стражники. Думаешь, мы не найдем противоядие в твоей комнате? – спросил Фарис, повысив голос.

Оглушительный рев сотряс дом до основания, заставив звенеть лежащие на столе вилки.

– Удачи, ага. – Мне удалось удержать тон своего голоса на прежнем уровне. – У тебя весьма посредственные стражники. А у меня – десять смертельно опасных всадников и летунов, четыре грифона и семь разъяренных драконов. Шансы не в твою пользу.

Фарис побледнел:

– Откуда мне знать, что ты не блефуешь? То, что ты нам дала, может быть не смертельно.

– Ниоткуда. – Я пожала плечами. – Но как только ты или твоя жена начнете блевать кровью, боюсь, противоядие вам уже не поможет. Время идет.

Позади нас резко распахнулась дверь, ударившись о стену.

– Твою мать! – Дрейк мгновенно отошел в сторону, за ним в комнату вбежали Трегер и остальные.

– Что они ему дали? – спросил летун, опускаясь на колени рядом с Гарриком.

– Работаю над этим, – ответила я.

И не справляюсь.

Фарис не реагировал на угрозы собственной жизни и даже на угрозу жизни своей жены. Это противоречило инстинкту самосохранения, и вообще, я бы отдала противоядие в ту же секунду, если бы осознала, что Ксейден в беде.

«Прекрати думать как ты и начни думать как он», – велел Тэйрн.

«Он скорее умрет, чем проиграет. – Из каждого моего слова сочилась паника. – Он мне не скажет».

«Тогда прекрати спрашивать его!»

– Вайолет! – окликнул меня Ксейден.

– Мы должны заставить его сердце биться быстрее. – Трегер положил руки одна поверх другой на грудину Гаррика, затем всем своим весом навалился на него. – Продолжай делать ему искусственное дыхание.

Позади Фариса открылась дверь. Вошедшая служанка ахнула, захлопнула дверь и закричала.

Я перевела взгляд на Миру:

– Разберись со всем остальным в этом доме, что может нас убить. – Затем я посмотрела в сторону двери и заметила Даина, стоящего позади Кэт и Ридока. – Принеси книгу моего отца о Гедотисе. Она в моем рюкзаке справа от моей кровати.

Даин кивнул и убежал.

– Мы немедленно опечатываем дом, – приказала Мира. – На этом этаже три двери. Корделла, займись передней. Кэт и Марен, на вас – дверь в патио. Я направлюсь к боковой. Ридок и Аарик, оставайтесь с Вайолет.

Моя сестра вытащила кинжалы и устремилась к двери в кухню.

«Повар!»

– Ридок, за мной! – крикнула я через плечо, устремляясь к двери, которую Мира оставила открытой.

Пятеро слуг с поднятыми руками столпились вокруг большого, заваленного продуктами стола. Еще двое были у очага, один замер у раковины и еще двое – у каменной печи.

– Где повар?

Слуги тупо уставились на меня.

– Где повар? – повторила я по-гедотски.

Служанка, которая только что заглядывала в комнату, вздрогнула и указала рукой на дверь справа от себя. Я вытащила два клинка, доверила Ридоку прикрывать мне спину и, пролетев мимо слуг, оказалась в кладовке.

Вдоль стен выстроились полки с банками и корзины с фруктами.

Стоявший возле полки высокий тощий мужчина вздрогнул и едва не уронил банку с маринованными яйцами.

– Что ты добавил в торт? – по-гедотски поинтересовалась я.

– То, что мне велели, – ответил он, поставил банку на место, наклонился и вытащил из колоды нож.

– Не делай этого, – предостерегла я его, вскидывая клинки. – Просто скажи, что убивает моего друга, и ты сохранишь себе жизнь.

Повар бросился на меня, и я один за другим метнула в него оба своих кинжала. Клинки глубоко воткнулись мужчине в предплечья, он заревел, выронил нож и уставился на свои трясущиеся руки, по которым полилась кровь.

– Я же велела тебе не делать этого.

Я быстро шагнула к повару, выдернула из его тела оба кинжала и пнула его прямо в живот.

Он отшатнулся назад и врезался в полки.

Ноющий бок тут же взорвался болью, и я начала задыхаться, напрягая все мышцы, словно это могло перемотать последние тридцать секунд и пощадить мое сломанное ребро.

Проклятье, об этом я как-то не подумала.

Повар умоляюще сложил на груди дрожащие руки с синими полумесяцами под ногтями:

– Пожалуйста… Нет… У меня жена и двое детей…

Синие ногти.

Он не вытирал руки о полотенце с синей окантовкой. Он пытался оттереть краску со своих пальцев.

Я медленно вышла из кладовки и увидела, что Ридок охраняет дверь. Его летная куртка была расстегнута, в руке – меч.

– Мы ищем что-то синее.

– Хочешь сказать, на этом острове действительно есть яркие цвета?

Мы оба воззрились на рабочий стол, уставленный кастрюлями, сковородками, блюдами и прочей посудой, а затем решительно направились к нему. Ридок убрал меч в ножны, поднял крышку одной из кастрюль, проверил ее кремовое содержимое и поставил обратно.

– Да здесь даже гребаные птицы белые.

Птицы-эррис.

Голубые ногти. Запах перезрелых фруктов.

«Вот оно».

– Я знаю, что это…

Что-то заорав, повар выскочил из кладовки. Мы с Ридоком резко развернулись.

Мое сердце сжалось, когда я мельком увидела блеск стали. Дернувшись вправо, я уклонилась, а затем бросилась к мужчине, игнорируя боль, словно она принадлежала кому-то другому. Воспользовавшись приемом из книги Кортлина, я стремительным движением запястья послала кинжал в полет и пригвоздила окровавленную руку повара прямиком к дверному косяку.

Повар имел наглость взвыть так, словно он этого совершенно не заслужил.

– Оставайся там, – велела я ему по-гедотски, затем повернулась к Ридоку.

Воздух со свистом покинул мои легкие.

Ридок смотрел на свой бок.

И на торчавший из него нож.

Глава 37

Жаль, что вы с Сойером далеко, но я рада, что с нами отправился Ридок. Пусть даже его сарказм действует Мире на нервы.

Из переписки кадета Вайолет Сорренгейл и кадета Рианнон Маттиас

– Ридок!

Липкий холодный страх накрыл меня подобно снежному шквалу в январе.

Спотыкаясь, я метнулась к другу.

«Нет! Нет! Нет!» – стучала кровь в моей голове.

– Как… некстати, – тихо, словно задумавшись, произнес Ридок.

Только не Ридок! Я не хотела ничьей смерти, но в особенности – смерти Ридока! Этого не случится. Только не снова. Только не тогда, когда мы в тысячах миль от дома, он еще не закончил учебу, не влюбился, не пожил нормально!

– С тобой все будет в порядке, – пролепетала я. – Просто не трогай его, а я сейчас приведу Трегера.

Ридок потянулся к рукояти ножа.

– Нет! – Я рванулась к нему, но он уже выдернул лезвие.

Я быстро приложила ладонь к его боку, чтобы остановить кровотечение… но никакой крови не оказалось. Как не оказалось и дыры в рубашке – только два отверстия в куртке, спереди и сзади.

Нож проткнул самый край летной куртки, а не самого Ридока.

Ридок метнулся к повару.

– Мудила! – заорал он и врезал мужчине кулаком в лицо. – У меня четыре рубашки, но всего одна долбаная летная куртка, и я! – Удар. – Ненавижу! – Еще удар. – Шить!

Повар с закрытыми глазами и окровавленным лицом сполз по стене вниз.

– Ради всех святых, вы же называете себя цивилизованным островом! – Ридок бросил нож повара на его фартук, затем отвернулся и направился ко мне. – Какая же это мудрость, если кухонный повар нападает на двух обученных убийц? – Он заметил мой взгляд и помрачнел. – Ви, ты в порядке?

Я сделала глубокий вдох и кивнула:

– Я в порядке. Просто подумала… Но я в порядке. И ты в порядке. И все… в порядке, ну, кроме Гаррика, так что мы должны…

Во взгляде Ридока отразилось понимание, он притянул меня за плечи и быстро, но нежно обнял.

– Да, я тоже тебя люблю.

Я кивнула, и мы отстранились друг от друга.

– Я знаю, что они положили в торт.

– Хорошо. – Ридок указал на выход, и мы оба пошли в столовую. – И я хочу нашивку за это дерьмо, Вайолет. Нашивку поискового отряда. Ты поняла меня?

– Предельно четко и ясно.

Я вошла в дверь первой. Двоих членов Триумвирата полоскало на полу. Ксейден и Трегер следили за Гарриком. Талия всхлипывала. Аарик сидел на краешке стола с кинжалом в руке. Фарис оставался на своем месте, он сидел, сгорбившись и схватившись руками за живот.

– Дышит сам, но дыхание поверхностное, – сказал мне Ксейден. – Скажи мне, что ты вернулась с хорошими новостями.

– Почти. – Я попыталась улыбнуться.

– Книга. – Даин толкнул мне книгу по поверхности стола.

Аарик подхватил фолиант и передал мне.

– Он умрет через десять минут, – выдавил Фарис.

– Нет, не умрет, – возразила я.

Я листала книгу, пока не нашла нужную мне главу, пробежала пальцем по составленному отцом перечню местной флоры и наконец нашла, что искала, – ягоды закия.

Ядовиты в высушенном виде. Принять инжир или лайм в течение одного часа.

«Спасибо, папа».

– Нашла, – сказала я Ксейдену, захлопывая книгу. Затем перевела взгляд на Даина. – Наверху, на веранде возле наших комнат, стоит серебряный поднос. Принеси мне инжир.

Даин кивнул и сорвался с места.

Я подала знак Аарику, и он соскользнул со стола.

– Мне нужно пять маленьких чашек с водой. Пресной, не соленой. Одна из них для Даина.

Аарик бегом направился на кухню, за ним последовал Ридок.

– Придумай, как заставить его проглотить, – попросила я Ксейдена. Затем, морщась от боли в ребрах, я облокотилась на край стола и обернулась к Фарису. – Мы ведем войну за будущее нашего мира. Это не должно было становиться соревнованием. Логика и мудрость подсказывают, что ты должен помочь нам, чтобы не превратиться в нас.

– Это ваша война, – прорычал он.

В комнату вбежал Даин.

– Нарежь, раздави… что угодно, чтобы можно было смешать результат с достаточным количеством воды и Гаррик смог это проглотить, – велела я ему.

– Понял. – Даин вскочил на стул, прошелся по столу, шаря по нему взглядом, затем спрыгнул на пол и тоже исчез в кухне.

– Это будет наша война. – Я наклонилась ближе, и Фарис вздрогнул. – Или ты думаешь, что они не придут сюда после того, как высосут последнюю каплю магии из нашего дома?

– Мы здесь в безопасности! – Он с вызовом уставился на меня. – Здесь нет магии.

– Глупый, глупый человечек… – Я покачала головой. – Тогда они высосут до капли всех вас.

Его глаза вспыхнули, но в следующий же миг он застонал от боли.

Даин вернулся из кухни, держа в руках небольшую чашку с инжировой жижей и ложку. Следом шли Аарик и Ридок, неся чашки с водой.

Ксейден и Трегер повернули Гаррика на бок.

Я по одной забрала у парней чашки с чистой водой и поставила на стол, вне пределов досягаемости Фариса. Затем, пока Ксейден пытался влить противоядие в горло Гаррика, я впилась ногтями себе в тыльную сторону ладони, чтобы не впасть в панику.

Если верить отцу, у него был час, а прошло совсем не…

Гаррик закашлялся, изо рта полилась жижа, но часть он проглотил и открыл глаза.

Я вздохнула от облегчения, когда Ксейден заорал на него, веля проснуться, мать его, и выпить содержимое чашки полностью. Гаррику потребовалось четыре больших глотка, после чего он вновь закрыл глаза и откинул голову на колено Трегера.

Мой взгляд встретился с обеспокоенным взглядом Ксейдена.

– Дай ему время, – попросила я, – мы успели уложиться в час.

Ксейден стиснул зубы, отчего синяк у него на челюсти побагровел, но все же кивнул.

– Теперь молись, чтобы Гаррик очнулся в ближайшие несколько минут, – прошептала я Фарису. Корчившаяся на полу Рослин застонала от боли. – Молись Гедеону или тому, кто тебя услышит, чтобы ты оказался вовсе не таким умным, каким себя считал. Потому что только так он тебя пощадит.

Фарис прищурил свои фиалковые глаза:

– Почему я должен молиться, чтобы он очнулся и убил меня?

– Не Гаррик. – Я покачала головой. – Ксейден. Сгаэль считается одним из самых безжалостных драконов во всей Наварре. И она выбрала его не просто так.

Во взгляде Фариса отразился страх.

Я уселась на стол и принялась ждать.

Минуты три спустя Гаррик застонал и открыл глаза.

– Это мой самый нелюбимый остров.

С моих губ сорвался смешок облегчения. Ксейден склонил голову, словно он молился Зинхалу или, быть может, Малеку и благодарил его за то, что он не стал забирать его лучшего друга.

– Ты не победила, – огрызнулся Фарис.

– Ты умираешь. – Я соскользнула со стола. – Полагаю, это характеризует тебя как проигравшего.

Ксейден вскочил на ноги, пронесся мимо меня, схватил Фариса за ворот, рывком поднял со стула и прижал к стене.

Твою мать.

А я-то думала, что блефую. Мой желудок скрутился в узел, когда Ксейден зарядил члену Триумвирата сокрушающий хук справа.

– Ты отравил его? – Ксейден снова шваркнул Фариса об стену. – Пытался отравить ее? – Ксейден вытащил из ножен кинжал и прижал лезвие к горлу хозяина дома.

– Воу, воу. – К нам подошел Ридок. – Мы не можем убивать потенциальных союзников, даже если они козлы.

Ксейден наградил Ридока взглядом, от которого у меня кровь застыла в жилах.

Это не он.

– Нет! – без раздумий воскликнула я, вставая между ними и мягко отталкивая Ридока в сторону. – Нет.

Ридок недоуменно изогнул бровь, но отступил. Даин прищурился. Я повернулась к Ксейдену.

– Посмотри на меня. – Я положила ладонь ему на руку, но Ксейден и не думал убирать кинжал от горла Фариса. По его шее уже сочилась тонкая струйка крови. – Посмотри. На. Меня.

Ксейден повернул голову, и я судорожно сглотнула. В тело человека, которого я любила, словно бы вселился незнакомец.

– Убирайся со льда, – прошептала я. – Собери себя в кучу и возвращайся ко мне, потому что ты мне нужен. Мне нужен ты, а не… это вот.

В глазах Ксейдена отразилось узнавание. В следующий миг он опустил кинжал, отпустил Фариса, прошел мимо Ридока, Аарика и Даина, мимо собственной матери, Гаррика и Трегера и прислонился к стене возле двери. Затем убрал кинжал в ножны, скрестил руки на груди и отрешенно уставился в мою тарелку.

– У тебя есть план? – спросил Даин, переводя взгляд с Ксейдена на меня и обратно. – Или импровизируем на ходу?

– У меня есть план.

Ну, типа того. Просто этот план ухудшался с каждой минутой, что Фарис мне сопротивлялся. Убийство членов Триумвирата не дарует нам нужного союза, и Фарис, естественно, это знал.

– Подготовишь всех к полету?

Даин кивнул, а я повернулась к остальным:

– Аарик, Трегер, аккуратно несите Гаррика к Шрадху. Ридок, собирай вещи.

Они все ушли, оставив меня с Ксейденом, его матерью и Триумвиратом.

– Сядь, – велела я Фарису, указав на его стул, и, к моему полному удивлению, он подчинился. – Ну и сколько мне с тебя стребовать за противоядие?

– Катись к Малеку, – прорычал он.

– Какая жалость, что ты так мало знаешь о Тиррендоре, учитывая, что твоя жена прожила там десять лет. – Я присела на краешек стола. – Эримята, подумать только. Этим вечером мы обнаружили не мое невежество, а твое. Какая ирония!

– Вы не выберетесь отсюда живыми, – пригрозил Фарис.

– Выберемся. – Я расставила перед собой четыре чашки, затем достала из левого нагрудного кармана четыре флакончика. – Вопрос лишь в том, улетим ли мы отсюда с заключенным союзом или оставим после себя новый состав Триумвирата.

Фарис зарычал, но его взгляд неотступно следил за моими действиями. Я вылила содержимое флакончиков в чашку, по одному пузырьку на чашку. Прозрачная жидкость мгновенно потемнела и стала мутной.

– Ну и какой вариант ты предпочитаешь? – поинтересовалась я.

– Мои слуги знают, что здесь произошло. Городские стражники собьют всех твоих драконов, – заявил он.

– Очень в этом сомневаюсь, – возразила я, позаимствовав чистую вилку Аарика и размешивая содержимое. – Поскольку примерно через минуту моя сестра приведет одного из твоих охранников и ты велишь ему отпустить нас как новообретенных союзников, причем союз наш, – я покосилась на Талию, которая сидела, прижав колени к груди и покачиваясь от боли, – основан на крови. Похоже, чей-то договорной брак все-таки сработал так, как и предполагалось, потому что сын твоей жены – герцог Тиррендора. И разумеется, ты хочешь воспользоваться этой связью.

– Ты никогда не сможешь мне доверять. Я предам тебя, как только ты уйдешь.

– Сомневаюсь. – Я покачала головой. – Ты же сам сказал: твои слуги знают, что здесь произошло. Ты, конечно, сможешь заставить их замолчать, но тебе не удастся заткнуть нас. Ты правда думаешь, что твой остров поддержит следующую твою попытку захватить власть, если узнает, что тебя обхитрили в твоем собственном доме?

В животе Фариса забурчало, он сжал кулаки, но сдержал тошноту.

– Как ты это сделала?

Вот это уже прогресс.

– Эримята выглядит в точности как обычная, поэтому ее экспорт и запрещен. Сама по себе, замоченная в молоке или добавленная в чай с лимоном или небольшим количеством ромашки, она творит чудеса для сна и исцеления. Но если смешать ее с некоторыми другими предельно обычными травками, например с измельченной корой куста тарсиллы, которая растет вдоль всех пляжей этого острова, она превращается в смертельный яд. – Осторожно наклонившись, чтобы не потревожить сломанные ребра, я взглянула ему прямо в глаза. – Спроси меня: почему мы спокойно покинем твой дом сегодня вечером, а ты даже слова не скажешь?

– Почему? – выдавил из себя Фарис.

– Потому что ты любишь своих сыновей. – Я улыбнулась. – Вот почему сегодня вечером ты отослал их из дома.

Его глаза расширились от страха.

– Спроси меня: почему снаружи нас ждет всего шестеро драконов? – Я выгнула бровь и принялась ждать, но он не ответил, а его дыхание сделалось пугающе частым. – Если ты собираешься устроить тут драму, я просто дам тебе ответ. Потому что седьмой наш дракон в настоящий момент сидит рядом с окном дома твоих родителей, где прямо сейчас спят твои мальчики. И она останется там, пока не убедится, что мы оказались вне пределов досягаемости любого оружия, которое ты мог тут припрятать.

Нашу связь заполонило одобрение, и я представила себе, как грудь Тэйрна раздувается от гордости.

– Это невозможно. – Фарис покачал головой. – Кто-нибудь да увидел бы.

– Не в том случае, если этот дракон – ирид.

По лбу Фариса стекали капли пота, накапливаясь на бровях.

– Ты не посмеешь. Они же дети.

– Хочешь рискнуть? – Я поднялась со стола и толкнула в его сторону чашку с жидкостью. – Или выпьешь и будешь жить?

– Фарис! – взмолилась Талия. – Пожалуйста!

– Ты меня не обхитрила. Ничего этого не было. – Он потянулся за чашкой.

– Я обхитрила тебя не в одиночку, – признала я. – Мне помог мой отец.

Фарис схватил чашку:

– Глаза. Я должен был узнать твои глаза. Ты – дочь Эшера Дакстона.

– Одна из дочерей, да. – Мое лицо расплылось в широкой улыбке. – Другая в настоящий момент распоряжается в твоем доме. Выбирай.

Фарис выпил.

Когда мы уходили, Ксейден даже не взглянул на свою мать.

* * *

Мы парили вне пределов досягаемости арбалетных болтов, пока к нам не присоединилась Андарна, затем всю ночь летели на северо-запад вдоль торговых путей. Для поиска иридов оставалось всего два крупных острова, и, как бы мы ни наслаждались тем, что за нами не охотится Теофания, мы не могли оставаться здесь достаточно долго, чтобы тщательно прочесать все мелкие островки. Каждый день нашего полета увеличивал обратный путь до дома, где меньшей из наших забот станет военный трибунал, который ждет нас, если мы не приведем помощь, на поиски которой отправились, нарушив прямой приказ.

К утру на горизонте по-прежнему не было видно никаких признаков земли.

Мое сердце словно в тиски зажали. Боги, если я окажусь не права, то получится, что я не только едва не прикончила Гаррика, но и всех остальных завела в могилу.

Я спала в седле и от усталости даже успешно игнорировала боль в ребрах. К счастью для меня, защищавшая от солнечных лучей руна, которую я по-прежнему носила с собой, все еще действовала: несмотря на неуклонное повышение температуры, я ничуть не обгорела.

Когда же солнце оказалось прямо над нашими головами, мы достигли юго-восточной оконечности архипелага, ведущего к Зехиллне.

«До главного острова еще около часа лету», – сообщил Тэйрн, когда Андарна пристегнулась к его груди, а мы пролетали над первым островом.

Он был таким маленьким, что казалось, что его целиком проглотит первый же разыгравшийся шторм.

«Остальные смогут продержаться так долго?»

«Я не могу спросить их напрямую, но пока еще никто не собачился, что я нахожу хорошим знаком».

Ну или все просто слишком устали, чтобы собачиться.

Я повернулась в седле, насколько позволяли ребра, и заметила, что грифоны по-прежнему в основном держались в центре формации.

«Киралер немного отстает».

«Неужели? – Тэйрн даже оглядываться не стал. – А может, Силарейн?»

Я прикрыла глаза рукой от солнца и вгляделась во второй ряд грифонов.

«Ты прав, похоже, она отстала, чтобы следить за Силарейном».

Но безопасность тыла обеспечивали Кэт и Молвик.

«Я знаю».

Мы пронеслись над следующим островом и водами цвета аквамарина, окружавшими его со всех сторон.

Похоже, Катриона нашла себе человека, ради которого можно было и отстать. Эта мысль вызвала у меня улыбку и придала сил для оставшейся части полета. Расчеты Тэйрна оказались верны – примерно через час мы уже летели над белыми песчаными пляжами, колышущимися пальмами и машущими нам людьми.

«Это… необычно».

Когда мы пролетали над прибрежным городом, никто не кричал, не разбегался в ужасе, не выпускал в небо тучи арбалетных болтов. Они просто… махали нам.

«Это тревожит», – согласился Тэйрн.

«Неплохо для разнообразия почувствовать себя любимыми», – заметила Андарна.

Она выскочила из своей перевязи и полетела справа от Тэйрна. Когда в поле под нами побежала вытянувшая руки к небу группа детей, Андарна слегка наклонила к ним крыло.

Я вздохнула от облегчения, когда под нами появилась стена зеленых деревьев. Возможно, цвет был и не таким насыщенным, как на Континенте, но после унылой палитры Гедотиса это было определенно желанное зрелище.

Сверкающая на солнце река повела нас в холмы, мимо сверкающего в солнечных лучах водопада, и вскоре мы достигли плато. Затем мы продолжили двигаться на запад вдоль извилистого русла реки. Три водопада и три подъема в высоту спустя в поле зрения показалась столица острова – Ксортис. И от зрелища этого захватывало дух.

Столица располагалась у подножия огромного водопада. Благодаря тому что русло реки разделялось вокруг города, казалось, будто он расположен на острове. Городские стены словно бы вырастали из самой воды, а расположенные за ними строения бросали вызов законам любой архитектурной логики. Казалось, новые вертикальные постройки возводились на уже существующих зданиях по мере необходимости, отчего город рос и рос ввысь.

«Главные ворота – на южном мосту», – напомнила я Тэйрну, и он повернул налево и полетел вдоль южного рукава реки, направляясь к возвышающемуся над водой громадному строению.

«Это вообще ворота или амфитеатр?» – поинтересовался Тэйрн, когда в конце моста открылось огромное свободное пространство.

«Э-э… и то и другое?»

Вдоль западной линии деревьев выстроились ряды скамеек, на которых могли разместиться сотни, а может, и тысячи человек.

И они были наполовину заполнены.

«Как ты думаешь, это нормально или?..»

Другой, невысказанный вариант заставил меня немного понервничать.

«Они нас ждут», – возбужденно ответила Андарна, снижаясь вперед Тэйрна.

Она широко расправила крылья, взмахнула ими – ее левое крыло задрожало – и приземлилась в самом центре открытого пространства на секунду раньше нас.

Тэйрн сложил крылья и опустился рядом с Андарной. Толпа вскочила, разразилась бурными приветствиями, несколько человек побежали к мосту, но для спасающихся бегством они выглядели слишком радостными.

«Они понесли новости».

Тэйрн повернул голову налево, и я, снимая летные очки, посмотрела туда же, оценивая обстановку.

Собравшиеся значительно превосходили нас числом. Однако я пока не видела никакого оружия. Не пробовали они и приближаться к нам – вся эта огромная толпа просто наблюдала.

Трибуны вздымались на добрых семьдесят футов над головой Тэйрна, и, пока все члены нашего отряда приземлялись в одном длинном строю, собравшиеся там люди встречали каждое приземление ликующими возгласами.

Земля содрогалась с прибытием каждого следующего дракона, грифоны же занимали свое место в строю куда грациознее.

Царящее в воздухе возбуждение казалось таким реальным, его можно было буквально потрогать рукой, оно ревело у меня в ушах громче водопада в отдалении, цеплялось за кожу с большей хваткой, чем удушающая жара и влажность, эхом отдавалось в моих венах, словно оживление всех этих людей было заразным.

«Весьма странно… – Я посмотрела направо и увидела, как Андарна скребет когтем по подстриженной траве. – Держись поближе».

«Еще капельку ближе, и я окажусь под ним», – огрызнулась она, выпуская все когти.

«Перестань рвать их траву, пока они не… – Тэйрн опустил голову к земле и сделал такой глубокий вдох, что у него бока раздулись. – Ты чувствуешь это?»

«Чувствую что?»

Шум толпы достиг апогея, и по моему телу пронеслась покалывающая затылок волна энергии, больше всего напоминающая мне…

Я ахнула.

Здесь была магия!

Глава 38

Если вы хотите жить среди зехиллинцев, вы должны быть готовы принять удачу в качестве вашей путеводной звезды и хаос – в качестве вашего стандарта.

Майор Эшер Сорренгейл. Зехиллна: остров Зинхала

Неудивительно, что листья здесь были фактически зелеными. На Зехиллне присутствовала магия, и, хотя ее было недостаточно, чтобы управлять потоками, выставлять щиты или тем более сплетать чары, по каналам связи с Тэйрном и Андарной определенно текли ниточки силы.

Я сняла летную куртку, запихала ее в рюкзак, чтобы не вспотеть до смерти, и быстренько спустилась на землю. Тэйрн из уважения к моим ноющим ребрам пригнулся ниже обычного, и, прежде чем двинуться по полю прочь, я в знак благодарности потрепала его по чешуйке над когтем.

Справа от меня Андарна с любопытством крутила головой из стороны в сторону, ее привлекало то одно, то другое. Слева от меня Ридок смотрел на Аотрома и что-то говорил, но из-за шума толпы я не могла различить слова. Прямо за ним Трегер откинул голову назад, рассмеялся, затем потянулся и почесал Силарейну покрытый серебряными перьями подбородок.

Грифон наклонил голову, чтобы облегчить своему летуну работу, и закрыл глаза.

Я задумалась, как давно у него чесалось в этом месте, потому что сам он до него дотянуться не мог.

«Они могут разговаривать?»

Я прошла вперед достаточно, чтобы видеть всю нашу шеренгу, и везде повторялась одна и та же сцена.

Даже Ксейден остановился перед Сгаэль, хотя разговор, судя по его виду, складывался не в его пользу.

«Мы все можем», – ответил Тэйрн (как мне показалось, с удовлетворением в голосе).

Я улыбнулась и дала себе секунду насладиться счастьем моих друзей, которые две последние недели были лишены самой близкой связи в своей жизни. Затем я перевела взгляд на трибуны. Люди постепенно замолкали и занимали свои места. Я осмотрела все ряды снизу доверху и не заметила ни единого клинка, вынутого из ножен. Толпа пестрела всеми оттенками радуги, но сидящие в первом ряду люди были одеты в одинаковые туники без рукавов абрикосового оттенка.

И несмотря на то что все они явно не могли скрыть возбуждения, никто из них не спешил нас приветствовать. По правде говоря, приходившие люди стремились занять крайние справа места, словно они ни на секунду не хотели загораживать обзор уже собравшимся на трибунах зрителям.

Щупальце тени коснулось моего разума, и моя улыбка стала шире.

«Привет», – мысленно произнес Ксейден, направляясь ко мне.

Он, расплываясь в улыбке, тоже снял свою летную куртку и закатал до локтей рукава форменной рубашки.

«Привет. – Я улыбнулась, каким-то образом вновь обретя дом за тысячи миль от Континента. – Со Сгаэль все хорошо?»

«Она кричит на меня, но это куда лучше тишины. – Он подошел ко мне и взглянул на собравшуюся толпу, его губы дрогнули. – Я почти не сомневаюсь, что всю прошедшую неделю она провела, составляя перечень моих косяков, – так быстро она все на меня вывалила».

«Мне жаль». – Я коснулась пальцами тыльной стороны его ладони.

«У нее есть все основания злиться. – Он сплел свои пальцы с моими и крепко сжал мою руку. – Мне нужно, чтобы ты мне еще кое-что пообещала, Вайолет».

«Звучит серьезно».

Я улыбнулась Ридоку, который пружинящей походкой направился в нашу сторону. Не сильно отставая от него, шли все остальные.

«Взгляни на меня». – Ксейден смягчил резкость команды, нежно погладив пальцем мою ладонь.

Я взглянула ему в глаза, и моя улыбка померкла при виде его напряженного взгляда.

«Что ты никогда так больше не сделаешь».

Я моргнула: «Тебе нужно быть чуточку более конкретным».

«Ты встала между Ридоком и мной».

«Мне показалось, ты хочешь ударить моего друга. – Я подняла бровь. – И в тот момент ты не был собой».

«Я об этом и говорю. – На лице Ксейдена отразился страх, но он быстро подавил его. – Трудно представить, что я мог с тобой сделать. Я ни о чем другом даже думать не могу».

– Это только мне так кажется, – поинтересовался подошедший Ридок, – что мы для них словно приехавший в город цирк?

«Ты не сможешь сделать мне больно, – в сотый, наверное, раз возразила я. – Даже когда ты хотел убить меня, ты не смог причинить мне боль. Пусть тебе недостает твоих эмоций, ты – это по-прежнему ты».

– О, мы определенно гвоздь вечеринки, – ответила Ридоку Кэт.

– Пока что это мой самый любимый остров, – заявил Трегер, взяв Кэт за руку. – А ты что думаешь, Вайолет?

«Я, без каких-либо рамок или здравого смысла».

Ксейден нахмурил брови.

«А можно я сама буду решать, когда ты становишься слишком опасным, чтобы к тебе приближаться?»

«Я думаю, что знаю, когда я слишком опасен, чтобы ко мне приближаться».

– Не обращайте на них внимания, – мелодичным тоном заявил Ридок. – Они снова делают… ну что они там делают, когда игнорируют всех вокруг и притворяются, будто они – единственные люди на свете.

«И это говорит тот самый человек, который считает, что мне нужно знать, как его убить? – Я вскинула подбородок. – Что такое, Ксейден? Я слишком ценна, чтобы приближаться? Или мне нужно знать, какая тень твоя?»

Ксейден наградил меня взглядом, который сделал бы честь и Сгаэль, но я не отвела глаз.

«Я не смог бы жить в мире с собой, если бы причинил тебе боль».

Солнце отразилось в янтарных бликах его глаз, и у меня сердце облилось кровью от звука мольбы в его голосе.

«А я не смогла бы жить в мире с собой, если бы просто стояла там и смотрела, как ты причиняешь боль Ридоку. – Я сжала его руку. – Я беру на себя полную ответственность за собственную безопасность. Прямо сейчас, Ксейден, ты – гигантский боевой флаг, развевающийся на ветру, но ты – мой боевой флаг, и на моем месте ты бы поступил точно так же».

– Эй, я не хочу портить то, что там между вами происходит, – встрял Ридок, – но все собрались, и в нашу сторону направляется их посланник.

«Этот разговор еще не окончен», – предупредил Ксейден прежде, чем мы вернулись в обычный мир.

«Буду счастлива снова выиграть этот бой позже».

Я сжала его руку последний раз и отпустила.

В нашу сторону шла женщина в оранжевой тунике с такого же цвета ножнами у пояса. В руках она несла конусообразный предмет высотой в половину меня.

«Я люблю тебя».

«Ты такая упрямая, – вздохнул он. – И я тебя люблю».

По всему нашему ряду драконы предостерегающе опустили головы.

Женщина не вздрогнула, но толпа за ее спиной затихла.

Я сделала успокаивающий вдох и взмолилась самому Зинхалу, чтобы эта встреча прошла лучше, чем предыдущая.

– Добро пожаловать на Зехиллну, – поприветствовала нас женщина на общем языке, затем улыбнулась. Ее белые зубы резко контрастировали с темно-коричневой кожей лица. Она была прекрасна – яркие карие глаза, ореол воздушных черных кудряшек и плавные линии тела. – Я – Каликста, распорядительница сегодняшних торжеств.

Торжеств?

Я нахмурилась. Ридок крутанулся на каблуках. Ксейден недоуменно наклонил голову.

Каликста остановилась шагах в пяти от меня, оглядела наш отряд и начала говорить на зехилише.

Я моргнула. Все, что я учила об этом месте, оказалось полностью бесполезным. Все, что я учила в книгах, не смогло подготовить меня к моменту, когда я услышала местную речь. Это был плавный, мелодичный язык, где одно слово, казалось, перетекало в другое.

Стоявший справа от меня Даин что-то ответил, но каждое слово давалось ему с таким трудом, словно он испытывал физическую боль.

Стоявший слева от Ксейдена Аарик вздохнул, а затем заговорил на зехилише так непринужденно, словно родился и всю жизнь прожил здесь.

Даин выглядел так, словно готов был убить его.

– Замечательно, – ответила на нашем языке Каликста. – Я буду только счастлива говорить на вашем языке, если это доставит вам радость. – Она повернулась ко мне. – Ваш переводчик говорит, что вы – лидер этого славного собрания.

Я уже начинала ненавидеть это слово.

– Меня зовут Вайолет Сорренгейл. Мы прибыли сюда в надежде…

– Заключить союз! – закончила Каликста. – Да! Мы узнали о ваших путешествиях несколько недель назад и с тех пор с нетерпением ждали вас.

– Здесь? – удивился Ридок. – Вы ждали нас здесь?

– Ну разумеется, нет. – Она фыркнула. – Люди приходили на праздничную площадь в свое свободное время в надежде, что именно они первыми увидят драконов. И Зинхал определенно благоволит тем из нас, кто предпочел прийти сегодня. – Она оглядела наших драконов. – Который из них ирид?

Я опешила.

«Кортлин?»

«Кортлин», – согласился Ксейден.

Андарна вскинула голову, а Тэйрн невнятно заворчал.

«Ты себя выдала», – прищурилась я.

– Оно кажется… черным, – заметила Каликста.

Андарна моргнула, и ее чешуя сменила цвет, слившись с окружением.

– Она, – поправила я Каликсту. – Ее зовут Андарна, и она – единственный ирид на Контине… – Я осеклась. – На Амаралисе. Мы ищем остальных ее сородичей и союзников, которые, как мы надеемся, согласятся выступить на нашей стороне в войне против тех, кто владеет темной магией.

– Она изумительна. – Каликста медленно и низко поклонилась.

Андарна снова замерцала. Ее чешуя сменила цвет обратно на черный, а затем Андарна опустила голову, когда Тэйрн рыкнул на нее.

– Наша королева рада, что вы нас разыскали, она горит желанием присоединиться к вашему делу. Мы всегда преклонялись перед драконами. – Каликста поклонилась Силарейну. – И перед грифонами, разумеется.

Конечно, все не могло быть настолько просто. Папа что-то писал об играх, в которых нужно было принять участие, чтобы получить право доступа в город.

– Можем ли мы поговорить с вашей королевой? – поинтересовалась я. – Мы привели с собой принца Наварры, чтобы он выступил от имени нашего королевства.

– Разумеется, – ответила Каликста. – Но сперва…

– Начинается, – буркнул Ридок себе под нос.

С языка снял.

– Мы должны взглянуть, какие дары избрал для вас Зинхал, – закончила она. – Если вы готовы сыграть и принять любой дар, который подготовил вам бог удачи, – она выставила указательный палец, – без жалоб, вам предоставят доступ в наш город, где уже ждет наша королева.

«Я ожидала кости или даже настольную игру, но никак не дары», – призналась я Ксейдену.

«Здесь таится какая-то хитрость, – предостерег Ксейден, – но мне не хватает силы, чтобы прочесть ее».

– А что, если мы пожалуемся? – спросила я.

Каликста резко посерьезнела:

– Если вы не принимаете, что вашу судьбу определяет удача, если вы не принимаете, что Зинхал может одарить вас целым состоянием или отобрать его, мы не сможем вступить с вами в союз. Мы не жалуем тех, кто не расправляет паруса в бурю.

В таком случае не таким уж и случайным будет выбор игры. Они хотят выяснить, как мы справимся с разочарованием.

«Никакого нытья, – отметил Ксейден. – Это я уважаю».

Посмотрев налево, затем направо, я встретилась взглядами с каждым человеком в нашем отряде, начиная с Трегера. Один за другим все они кивнули. Последней была стоявшая справа Мира, которая просто закатила глаза.

– Мы согласны, – сообщила я Каликсте.

– Замечательно!

Она повернулась лицом к собравшимся, поднесла ко рту узкий конец полого конуса и что-то прокричала в него.

Толпа взревела.

– Она сказала, что мы готовы играть, – перевел Аарик, наклоняясь ко мне перед Ксейденом.

– Где были твои навыки в прошлом году, когда мы переводили дневники? – поинтересовалась я.

Аарик взглянул на меня так, словно у меня отросла вторая голова:

– Меня воспитали дипломатом. Дипломаты не разговаривают с мертвецами.

– А ты не думал, что нам следует знать, что ты свободно говоришь на всех языках? – Я изогнула бровь.

– И аннулировать причину, по которой Аэтос присоединился к… как нас там называет Ридок? Поисковому отряду? – Аарик покачал головой.

– Давайте же посмотрим, что вам уготовил Зинхал, – произнесла Каликста, обернувшись к нам, затем направилась к толпе.

По правую сторону от ступеней показалось пятеро человек. Четверо несли стол, еще один – стул и холщовую сумку.

– Полагаю, нам нужно следовать за ними, – сказала я остальным.

Мы шеренгой шли по полю, и я с трудом подавила зевок. Чем быстрее мы с этим покончим, тем скорее окажемся в кроватях. Я не могла вспомнить, когда нам в последний раз выпадала ночь полноценного сна – ночь, когда не нужно было по очереди нести караул. Может, на Деверелли?

– Мне все равно, даже если она вручит вам дымящуюся кучу овечьего говна, – поучала всех Мира. – Никто не жалуется, поняли? Улыбнитесь и поблагодарите ее. Это наш последний шанс получить армию.

– А если вручат коровье дерьмо? – поинтересовался Ридок. – Оно потяжелее будет.

– Никто не жалуется! – рявкнул Дрейк откуда-то слева.

– Проклятье, я словно с родителями в отпуск поехал, – пожаловался Ридок.

«Что думаешь?» – поинтересовалась я у Ксейдена, пока носильщики устанавливали стол шагах в двадцати от зрителей.

«Что лучше бы их армия стоила коровьего говна. – Он постоянно водил взглядом по толпе. – И мне не нравятся шансы две тысячи против одиннадцати, даже когда на нашей стороне драконье пламя».

«Согласна. Давай поскорее закончим с этим».

«Отличная идея, я бы уже хотел отправиться на поиски обеда», – вставил Тэйрн.

Затем трое из носильщиков ушли. Каликста осталась сидеть за столом лицом к нам, двое мужчин встали по правую руку от нее. Ближайший к столу держал в руках конус.

– Стойте, – произнесла Каликста, вскинув руку, когда нам оставалось до стола около шести шагов.

Мы послушно остановились.

Отмахнувшись от назойливого жука, я покосилась на небо в надежде, что случайно набежавшее облачко вскоре укроет нас от жары, но было ясно. Думаю, Зинхал решил, что мы должны запечься в нашей кожаной одежде, пока ждем.

Засунув руку в холщовую сумку, Каликста достала стопку карт толщиной с ладонь. Размерами карты были с две ладони, на рубашке красовался ярко-оранжевый узор.

– Каждая карта представляет собой дар, – пояснила она, тасуя карты с навыком, свидетельствующим о большой практике.

Ближайший к ней мужчина переводил ее слова для толпы, его голос гремел через конус. Второй, повыше ростом, очевидно, делал то же самое, но на языке жестов. Каликста разложила карты на столе широкой дугой рубашками вверх.

– Вы вытянете карту, на которую вас вдохновит Зинхал, и получите свой дар.

Мужчины перевели ее слова, и толпа взревела в предвкушении.

«Не может быть, чтобы две тысячи человек собрались только затем, чтобы посмотреть, как мы открываем подарки», – заметила я и невольно поежилась, наблюдая за восторженными зрителями.

«Не выбирай дерьмовую карту», – посоветовал Ксейден.

– Сделай шаг и выбери карту. – Каликста указала на Миру.

Каждая моя мышца напряглась, голова закружилась, и я пошире расставила ноги.

«Только не сейчас», – взмолилась я своему телу.

Мира подошла к правому краю стола и без раздумий вытянула карту.

Каликста взяла ее и улыбнулась.

– Зинхал дарит тебе вино!

Она показала нам нарисованную на карте бутылку вина, затем повернулась к толпе, и мужчины перевели ее слова.

Толпа мгновенно взорвалась аплодисментами. Из первого ряда поднялась женщина средних лет с вьющимися каштановыми волосами и пошла прямиком к Мире, неся в руках бутылку.

– Благодарю, – произнесла Мира, когда женщина вручила ей вино.

Каликста перевела. Женщина поклонилась, Мира отзеркалила ее жест, после чего повернулась ко мне.

– Мне это понадобится, – с фальшивой улыбкой заявила она, возвращаясь в строй.

Женщина поспешила на свое место.

Одного за другим Каликста вызывала нас всех.

Марен получила две оранжевые туники от невысокого улыбающегося мужчины с блестящей лысой головой.

Даин вытянул карту с рукой, и когда он показал ее подошедшей к нему женщине, она отвесила ему пощечину с такой силой, что его голова повернулась в нашу сторону. Я проглотила готовый сорваться с моих губ протест и быстро нацепила нейтральное выражение, стоило Каликсте покоситься в мою сторону. Смысл был понятен: мы также не имели права жаловаться на дары, получаемые другими членами отряда.

Даин дважды моргнул, затем поблагодарил женщину и поклонился.

Ридок едва сдерживал смех, но я покосилась на него так, что он быстро взял себя в руки.

«Не смейся», – предупредила я Ксейдена, борясь с очередным приступом головокружения.

«Меня больше беспокоят последствия этого удара, – ответил он, не меняя профессионально скучающего выражения лица. – И я немного завидую женщине, которая залепила ему леща».

Гаррику вручили ржавое стальное ведро.

Аарик получил треснувшее ручное зеркало и немедленно порезал об него палец.

Когда настала очередь Ксейдена, мое сердце забилось так, словно мне предстоял поединок на тренировочных матах. Ему дали пустую стеклянную коробку высотой по колено, с оловянными петлями и обитыми металлом краями.

«Лучше, чем пощечина».

Я улыбнулась. Но не успело мое сердце успокоиться, как мне самой пришлось сделать шаг к столу. Затаив дыхание, я вытянула крайнюю левую карту и протянула ее Каликсте.

– Компас! – провозгласила она, и мужчины перевели это слово.

К столу подошел мужчина с бронзовой кожей и коротко остриженными черными волосами. Я повернулась к нему, и его темные глаза начали пристально изучать меня. Ситуация грозила резко стать неловкой.

Я вскинула подбородок, и он криво ухмыльнулся и кивнул, словно бы сочтя мое поведение достойным, и протянул мне черный компас на темной цепочке. Покосившись на него, я заметила, что стрелка и близко не указывала на север. Компас был сломан.

Теперь я поняла смысл ухмылки.

– Спасибо, – произнесла я и слегка поклонилась.

– Используй его с умом, – ответил он, и в его взгляде была неприкрытая насмешка.

«Сломанный компас», – пожаловалась я Ксейдену, возвращаясь в строй.

«Можешь положить его в мою бесполезную пустую коробку, – предложил он. – Будем хранить наши дары на столике возле кровати».

«Я не повезу это домой», – возразила я, но пока что гордо вздернула цепочку над головой.

«Отказываться от подарков Зинхала – к неудаче», – наставительно произнес Ксейден, пока к столу шел Ридок.

Ридок вытянул карточку с нарисованными губами, и толпа возликовала.

По тому, как все проходило, я практически ожидала, что приближающийся к Ридоку высокий молодой блондин вручит ему баночку помады или, может, пару губ, отрезанных у мертвой коровы. Вместо этого блондин ухватил Ридока за плечи и смачно поцеловал в обе щеки.

– Спасибо, – произнес Ридок.

Парни поклонились друг другу и разошлись. Возвращаясь на свое место, Ридок изогнул бровь.

Кэт досталось золотое ожерелье с рубином размером с каштан.

Следующим выбирал Дрейк.

– Коготь! – провозгласила Каликста, высоко подняв нарисованный символ, и, когда мужчины перевели, толпа восторженно взревела.

У меня сердце ушло в пятки, когда со своего места поднялся медведеобразный амбал и решительно зашагал к Дрейку, энергично размахивая огромными кулаками.

Дрейк даже не дернулся.

Я приготовилась к неизбежному удару и задумалась: уж не заточены ли ногти этого человека на манер когтей?

Амбал остановился прямо перед Дрейком, запустил руку в передний карман своей туники и достал оттуда очаровательного котенка.

Дрейк двумя руками принял рыжего полосатика, затем поклонился и поблагодарил.

«Ну и что мы будем с ним делать?» – поинтересовался Ксейден.

«Не давать Андарне его сожрать».

По моему лицу стекали капли пота. Голова вновь закружилась, я пошатнулась, но удержалась на ногах.

«Голова кружится?» – поинтересовался Ксейден, вставая поближе, чтобы я могла опереться на его плечо.

«Мне не повредит немного поспать. Как и всем остальным», – ответила я, опираясь на его руку.

Трегер достал карту из центра и протянул ее Каликсте.

– Стрела!

Она высоко подняла в воздух карту с нарисованной стрелой, затем повернулась лицом к публике.

Мужчины перевели.

Трегер отшатнулся назад. Время замедлилось, и он целую вечность тремя неуклюжими шагами разворачивался к нам. Его взгляд устремился к Кэт, затем он покачнулся и упал на колени.

Из его сердца торчала стрела.

Трегер умер еще прежде, чем Ридок успел его подхватить.

Глава 39

Иногда лучшим даром, которым вас может наградить бог удачи, оказывается его отсутствие.

Майор Эшер Сорренгейл. Зехиллна: остров Зинхала

«Нет. Нет! НЕТ!»

Я смотрела прямо в невидящие глаза Трегера, пока мы с Ридоком опускали его на землю. Откуда-то слева раздался приглушенный вскрик.

Ридок тяжело дышал. Трясущимися пальцами он коснулся горла Трегера. Подняв взгляд, он посмотрел на меня и покачал головой, подтверждая то, что я и так знала.

«Нет!» – мысленно кричала я, но ни одно слово не сорвалось с моих губ.

«Не реагируй», – сквозь гул в моей голове пробился командирский голос Ксейдена, а его руки обняли меня за плечи.

Ридок закрыл глаза и склонил голову. Меня рывком подняли на ноги.

Трегер мертв. Это моя миссия. Моя ответственность. Моя вина.

«Сосредоточься на мне, – велел Ксейден, развернув меня лицом к себе. – Если ты проявишь неуместную реакцию, его смерть будет напрасной».

Голова кружилась, мир снова замедлился, мои мысли приглушал стук собственного учащенного сердцебиения. Сердце отчаянно колотилось по ребрам, и этот стук эхом отдался в ушах, когда я взглянула направо.

Дрейк удерживал Кэт, прикрывая ее рот рукой.

Так это она вскрикнула.

Лицо Дрейка сморщилось на мгновение, пока он что-то шептал Кэт на ухо. Перестав вырываться, она мешком осела у него в объятиях. Гаррик вернул в строй ошеломленного Ридока, чей взгляд был устремлен в землю.

Нет, не в землю. На тело Трегера.

Гаррик еще пару мгновений поддерживал Ридока за плечи, после чего тот выпрямился перед затихшей, ждущей толпой.

«Вайоленс!» – требовательно окликнул меня Ксейден.

Я хотела посмотреть на него, но меня отвлекло происходящее на поле. Все драконы опустили головы и исподлобья смотрели в нашу сторону, а вот взгляды всех грифонов были обращены на… Силарейна.

Спотыкаясь, он шел в нашу сторону, его серебряные перья сияли на солнце. Три шага. Четыре. Пять.

Киралер следовала за Силой по пятам, затем вплотную подошла к нему, приняв часть его веса на себя. Силарейн напрягся, чтобы сделать еще один шаг, словно, если постараться как следует, он мог бы дотянуться до Трегера. Но затем его ноги подломились, и он упал, скользнув клювом по боку Киры и ударившись головой о землю.

В моих глазах щипало, ногти впились в липкие ладони. Все грифоны медленно повернулись клювами к толпе, их глаза сощурились, прямо как у драконов.

По каналу связи до меня донесся полный горя и ярости рев Андарны, сотрясший мою душу.

«Он умер», – произнес Тэйрн.

Расправив крыло, Кира прикрыла им тело Силы.

Что-то влажное стекло вниз по моей левой щеке.

«ВАЙОЛЕТ! – вскричал Ксейден, и его голос донесся сквозь охватившее меня марево. – Я не могу сделать это за тебя! Хотел бы, но они знают, что здесь командуешь ты!»

Командуешь.

Сейчас я ненавидела это слово, как никогда прежде.

Я сделала сначала один глубокий вдох, затем другой. Мир вернулся к нормальной скорости. Гнев сковал мои плечи. Я отсекла ту часть моей души, что скорбела по Трегеру и Силе, оставив только чистое оружие, которое выковал из меня Басгиат. Но текущая ситуация требовала от меня чего-то другого, отличного от оружия.

Сражаться было бы слишком просто. Убить их всех за то, что они сделали, стало бы подходящим наказанием.

Безжалостное солнце поджаривало меня в моих кожаных доспехах, пока я высвобождалась из хватки Ксейдена и поворачивалась лицом к толпе. Я увидела Аарика, его сжатые, побелевшие кулаки, увидела Гаррика, встающего обратно в строй рядом со своим ведром, и, наконец, увидела Миру, не сводящую с меня взгляда.

Ее глаза сказали то, что не смогли сказать губы.

«Разрули это».

Мира приобнимала за плечи Марен, не позволяя летунье упасть, но еще никогда она не была более похожей на нашу мать.

И наша мать умерла, чтобы у нас появился шанс выиграть эту войну.

Если мы сейчас провалимся, мы потеряем ту армию, которую островитяне могли нам предложить. Если я сейчас облажаюсь, мы зря потеряем еще одного члена отряда, еще одного нашего одногодка.

Я кивнула, расправила плечи, повернулась лицом к Каликсте и увидела стоящего рядом с ней лучника.

Сделав два шага и поравнявшись с телом Трегера, я встретилась взглядом с худым жилистым человеком, который отнял жизни Трегера и Силы. Вес молчаливых взглядов толпы только укрепил мою решимость, я вздернула подбородок, а затем поклонилась.

И выбросила на помойку еще одну часть моей человечности.

– Спасибо.

«Пусть катятся к Малеку».

* * *

Восемь часов спустя я, Мира, Ксейден и Аарик вернулись на залитое лунным светом поле, где рядом с телами Трегера и Силы ждала остальная часть нашего отряда. Редкие группки зрителей все еще сидели на трибунах, выпивая и празднуя.

Когда я приблизилась, Тэйрн приоткрыл один золотой глаз и тут же закрыл его, снова засыпая. Голова Сгаэль покоилась на его спине. Андарна похрапывала достаточно близко от него, чтобы чувствовать себя в безопасности, но на длину крыла дальше, чем во времена, когда она была еще подростком.

Все грифоны и драконы спали. Кроме Кэт. Красный мечехвост помахивал хвостом, словно бы напоминая всем прячущимся на трибунах наблюдателям, что он стоит на страже. Я не могла винить грифонов и драконов, учитывая их истощение. Фактически все они летели с Аннбриэля сюда без перерыва, а сегодня, пока мы вели переговоры, они облетели остров в поисках сородичей Андарны.

Иридов здесь не было. Их нигде не было. В моей груди бушевало пламя, и впервые я позволила себе задуматься о том, что произойдет, если мы их так и не найдем. Андарна будет раздавлена. Мельгрен разгневается. Аэтос отдаст нас всех под трибунал за дезертирство и нарушение приказа.

Мы могли проиграть войну с темными заклинателями.

Хотя такого исхода я не допущу.

«По крайней мере, мы уже нашли общий язык с одним врагом», – проворчал Тэйрн.

«Спи давай».

Ксейден не был врагом. Он был заражен ими.

Кэт сидела рядом с Кирой, положив голову на плечо Марен. Остальные торчали неподалеку. Когда мы присоединились к ним, все взгляды устремились в нашу сторону.

– Все сделано? – поинтересовался Дрейк.

– Сделано, – ответила Мира. – Нам предложили до странности выгодные нам условия, и Аарик их принял. Они отправят передовой отряд в ближайшие несколько месяцев, а остальные войска – как только мы будем готовы принять сорок тысяч бойцов.

Дрейк кивнул и посмотрел на Кэт.

– Мы сможем раздать тысячи арбалетов, загнать виверн на землю, прямо в объятия поджидающей пехоты, увеличить патрули…

– Я поняла, – перебила его Кэт, не поднимая взгляда.

А она лучше меня, потому что я до сих пор не поняла.

– Вы вообще ели? – спросила я у Ридока.

Тот кивнул:

– Они принесли нам еду и предложили ночлег в городе, но…

Ридок покосился влево, туда, где лежали Силарейн и Трегер.

– Хорошее решение, – одобрил Ксейден, обнимая меня за поясницу.

– Мы должны похоронить его, – произнесла Марен, дернув подбородком. – И сжечь грифона. Они… предпочитают, чтобы их сжигали.

– Мы должны сжечь и его тоже, – ровным голосом сказала Кэт, глядя в землю пустым взглядом. – Он бы хотел быть с ним. – Она моргнула, затем посмотрела на нас. – Но не здесь. Ни один волос, ни одно перо не должны остаться здесь.

– Поняла, – кивнула я.

Ребра грозили выдавить весь воздух из моих легких.

Я была должна ей. Должна все, что она захочет. Как и Марен. Как и Нив, и Брегену, и Каю, и… Целый булыжник встал у меня в горле. Мне придется сказать Рианнон, что я потеряла Трегера, пока она из кожи вон лезла, чтобы сохранить всем нам жизнь.

– Так что, утром отнесем их на юг, к Лойсаму? – поинтересовался Даин. Он стоял рядом с Гарриком, скрестив руки на груди. – Драконам не удастся улететь дальше побережья, если сегодня ночью они не отдохнут.

– Нет, туда мы тоже не полетим, – возразила Кэт. – Мы не можем рисковать: вдруг кто-то решит откопать грифоньи кости чисто из любопытства, как только мы улетим? В дне полета отсюда к северу лежит множество необитаемых маленьких островков. Выберите один из них.

– Кэт, это в стороне от нашего курса… – начал было Дрейк.

– Я сказала: выберите один из них! Мы можем вернуться ко всему тому хорошему, что это нам дало, – она обвела рукой окрестности, – после того, как сожжем их. Я думаю, они заслужили того, чтобы мы ради них отклонились от графика на пару дней.

Справа от нас поднял голову Соваданн и щелкнул клювом. Дрейк глянул в его сторону, затем кивнул:

– Меня устраивает.

– Это не слишком сильно все усложнит? – тихо поинтересовалась у меня Марен, словно Кэт не сидела с ней бок о бок.

– Нет. – Я покачала головой. – После того как отдадим их Малеку, мы разделимся и обыщем малые острова в три раза быстрее. Большинство достаточно облететь всего один раз. – Я взглянула Кэт прямо в глаза: – Когда будешь готова, отправимся прямиком на Лойсам.

Она кивнула:

– Это наш последний шанс, не так ли? У нас заканчиваются острова.

Проигнорировав коварное зернышко правды в ее словах, я выпрямила спину:

– Это должно означать, что мы близко. Малые острова и Лойсам расположены на краю всех карт, какие я видела.

Мысль о полном провале, да еще такой большой ценой, была слишком тяжела, чтобы с ней можно было так просто смириться.

Сидящая на трибунах группа начала петь, словно в проклятой таверне. Словно сегодняшние события были поводом для торжества.

– Отлично, значит, потом мы отправимся домой. Если у нас еще остался дом, конечно. – Кэт прижала колени к груди и уставилась на трибуны. – Сегодня переночуем здесь.

Все согласились.

– Кэт, мне так жаль… – начала было я.

– Прекрати, – перебила меня она, положив голову на плечо Марен. – Это я попросила его полететь с нами.

Полчаса спустя мы разложили спальники в паре шагов друг от друга внутри образованного драконами круга и назначили дежурства. Я не помнила, чтобы когда-нибудь испытывала такую усталость. Я была измождена, пребывала за гранью усталости, и мое тело страдало от этого. Головокружение, резкие боли в каждом суставе, боль в ребрах, желание расчесать все швы и размять закостеневшие от постоянного нервного напряжения мышцы становились все сильнее с каждым днем.

Но больше всего страдал мой разум. Когда я лежала на спине, глядя на звезды, он безустанно напоминал мне обо всем, что было поставлено на кон, и обо всех тех случаях, в которых я потерпела неудачу. Мира назвала наш поиск идиотской затеей, и, возможно, она была права.

Ксейден лег рядом со мной, накрыл нас легким одеялом и положил руку мне на живот.

«У нас есть шесть часов до третьего патруля. Постарайся отдохнуть».

Я осторожно повернулась на правый бок, положила голову на плечо Ксейдена и взглянула ему в глаза.

«Сегодня я застыла», – мелькнуло признание у меня в голове.

Ксейден нахмурился и положил руку мне на бедро.

«Он был твоим одногодком. Ты не застыла, ты впала в шок. Это совершенно ожидаемо, и именно поэтому мы путешествуем отрядом».

«Не будь со мной таким добрым только потому, что любишь меня. – Я положила руку на тонкую ткань его майки, прямо над сердцем. За исключением ботинок, мы спали в одежде и были готовы взлететь в любой момент, если возникнет такая необходимость. – Это моя миссия. Трегер и Сила мертвы. У Кэт разбито сердце. А я – застыла».

«Каждый лидер теряет кого-то под своим командованием. – Ксейден рассеянно водил рукой по моей талии. – Ты взяла себя в руки и выполнила задачу».

«Ценой их жизней. – Мое сердце сжалось от бури самых разных чувств, и из глубины души вырвалось признание, которое я могла сделать только одному Ксейдену. – Я не гожусь в командиры. Нас должна возглавлять Мира. Или даже Дрейк. А если они откажутся, то ты».

«Потому что на мое мнение прямо сейчас можно положиться? – Он саркастически усмехнулся. – Лучшими лидерами становятся те, кто никогда не стремился взяться за эту работу. Это твоя миссия, потому что тебя выбрала Андарна. Тебя выбрал Тэйрн. – Он коснулся рукой моего лица. – Нам в квадранте никогда не рассказывают, что хотя звание – это хорошо, однако, и мы с тобой оба это прекрасно знаем, в тот момент, когда мы вылетаем на поле битвы, приказы начинают отдавать не люди. Не хочу тебя расстраивать, но тебя выбрал генерал драконов. Ты можешь добровольно выбрать лидерство, или он силком тебя туда затащит. В любом случае ты окажешься в первых рядах».

Мое сердце лихорадочно забилось. Слова Ксейдена пробили стену отрицания, о которой я даже не подозревала, обнажив правду настолько очевидную, что я почувствовала себя дурой. Как я могла не заметить этого раньше? Тэйрн всегда будет вести, а я всегда буду его всадницей.

Устами Мельгрена говорит Кодаг, не наоборот.

«Тогда Тэйрн сделал плохой выбор».

Комок у меня в горле становился все больше. Меня буквально разрывало: с одной стороны, страдальческое желание погрузиться в океан жалости к себе самой, а с другой – жгучее стремление стать проводником для силы еще более мощной, чем Тэйрн, – для гнева.

«Скажи ему об этом, когда он проснется, и посмотрим, как это для тебя закончится. – Ксейден нежно провел костяшками пальцев по моей щеке. – Я видел ситуации, когда ты не просто оказывалась на высоте положения, ты управляла им. Деверелли. Аннбриэль. Проклятье, ты обставила Триумвират Гедотиса! Представь, кем ты можешь стать, когда ты научишься не только принимать эту реальность, но и жить с нею».

«Тобой?» – Я выдавила из себя улыбку.

«Лучше меня. – Его палец коснулся моей губы. – Ты должна стать лучше меня. Ты же обещала мне помочь защитить Тиррендор, ты не забыла?»

«Я помню. – Я кивнула. – Я сдержу слово. Я буду рядом с тобой. – Изнеможение замедляло дыхание и смыкало веки. – И где-то между поисками сородичей Андарны и изучением темных заклинателей мы найдем способ вылечить тебя».

Мои глаза сдались и закрылись.

«Для меня нет никакого лекарства. – Ксейден поцеловал меня в лоб. – Вот почему ты должна стать лучше меня. Для меня существуешь только ты».

Глава 40

Данным приказом все планы по призыву удваиваются для каждой провинции до дальнейшего уведомления.

Официальное извещение № 634.23. Записано Персивалем Фитцгиббонсом

На рассвете мы вылетели на северо-запад.

Аотром в передней лапе сжимал тело Трегера.

Тэйрн нес Силу.

Пока мы парили над глубокими водами, оставив позади относительную безопасность торговых путей и крупных островов в надежде, что карта была нарисована правильно, океан отдавал самыми темными, почти чернильными оттенками синего, какие я когда-либо видела.

С наступлением ночи взошла луна и отразилась в океанской воде. Страх прочно стиснул сердце. Если мы ошиблись, драконы еще смогут развернуться и полететь обратно к Зехиллне, но вот грифоны туда уже не доберутся. Если они не согласятся, чтобы их несли, то решение похоронить Трегера и Силу на одном из необитаемых островов грозит похоронами и всем остальным.

К середине ночи я уже была готова сдаться и отдать приказ возвращаться, и тут Тэйрн заметил сушу.

«Спасибо тебе, Амари».

Я сомневалась, что когда-либо еще смогу молиться Зинхалу.

Облет крошечного острова с единственной скалистой вершиной занял около десяти минут. Убедившись, что остров необитаем, мы приземлились на северном пляже, таком же широком, как размах крыльев Тэйрна.

Может, все дело было в игре лунного света, но я почти не сомневалась, что песок был черным.

Во мне пульсировала сила, и энергия потрескивала по моей коже примерно с половиной той интенсивности, что была в Наварре. Мы нашли магию. И здесь ее было гораздо больше, чем на Зехиллне.

Наш отряд отыскал источник пресной воды – по пляжу протекал ручей, – убедился, что драконы и грифоны напоены, а затем быстро собрал древесину с опушки тропического леса.

Пот стекал по моей шее, пока мы ходили туда-сюда, собирая дрова на самой высокой точке пляжа, примерно на полпути между линией прилива и стеной леса.

Сложив костер, мы встали плечом к плечу, повернувшись спинами к джунглям, а Аотром опустил голову и поджег дрова. Пламя осветило ночь, моего лица коснулась волна жара.

Плечи Марен тряслись от беззвучного плача. Кэт, взяв свою лучшую подругу под руку, молча смотрела в огонь.

Мое сердце сжималось от горя при виде боли на их лицах. Ксейден сплел свои пальцы с моими.

– Силарейн и Трегер Карис, – произнес стоящий слева Дрейк. Его голос разнесся и над ревом яркого костра, и над грохотом океанских волн. – С честью, любовью и благодарностью мы вручаем ваши души Малеку.

И на этом все было кончено.

Мы разбили лагерь неподалеку от ручья, и летуны всю ночь, сменяя друг друга, следили за костром. К утру пламя в высоту не превышало уже пары дюймов.

Мы с Ридоком отправились к ручью наполнить фляги. Вернувшись же, застали остальных за мрачным обсуждением.

– Мне кажется, мы сбились с курса, – произнес Дрейк, с трудом удерживая в одной руке карту, а в другой – вырывающегося котенка.

Бумагу складывали так много раз, что линии сгиба уже протерлись до дыр.

– Дай это мне.

К моему удивлению, Мира выхватила у Дрейка не карту, а котенка, которого прижала к груди одной рукой.

– Ее зовут Брокколи, а не Это, – пробурчал Дрейк.

Мира наградила его таким взглядом, будто он только что отрастил усы:

– Ты назвал котенка Брокколи?

– Я не люблю брокколи, но она полезна, так что имя показалось мне подходящим. – Дрейк пожал плечами. – Так. Вот это, – он указал на возвышающийся в центре острова пик, – явно остатки старого вулкана. И первый похожий ориентир находится здесь.

Он ткнул пальцем в детальную карту небольшого архипелага в северо-восточной группе малых островов.

Я начала сравнивать ориентиры.

– Не так уж и далеко мы залетели, – заметил Ксейден, скрестив руки на груди и изучая карту.

– Почему не Морковка? – спросила Мира, почесывая котенку подбородок. – Она хотя бы рыжая.

– Да просто чтобы выбесить тебя, Сорренгейл. – Дрейк оторвался от карты.

Мира фыркнула:

– Полагаю, мы находимся здесь. – Она ткнула пальцем в участок открытого океана к югу от архипелага. – А остров просто не отмечен на карте. Мы не то чтобы отправляли сюда множество картографов.

– С берега я могу разглядеть еще один остров. – Аарик кивнул на пляж. – А Молвик видит еще два острова за ним.

«Тэйрн?» – поинтересовалась я по нашему личному каналу, чтобы не будить Андарну. Она была совершенно истощена, и по пути сюда ее крыло дрожало больше обычного.

«Мы находимся на южной оконечности островной цепочки вулканического происхождения, – ответил он. – Очертания этих островов не соответствуют ничему из изображенного на карте. Но к западу отсюда в часе полета находится еще один массив земли со вполне подходящими скалами».

Втиснувшись рядом с Мирой, я вгляделась в карту и нашла остров, который соответствовал описаниям Тэйрна, отметив картографический символ, обозначающий утесы. Затем я провела пальцем на восток и не нашла ничего, кроме открытого океана.

– Судя по тому, что увидел Тэйрн, – я подняла взгляд и посмотрела на океан мимо плеча Марен, – мы находимся вот здесь. Полагаю, в этом направлении есть сотни островов, а не та пара десятков, что описали картографы.

– И ты считаешь, что нам нужно обыскать их все? – спросил Дрейк, недоверчиво наморщив лоб.

Я взглянула на Миру, но та лишь пожала плечами:

– Это не мне решать.

Ксейден смотрел на меня так же, как в прошлом году, – словно бы он знал правильный ответ, но хотел, чтобы я сама до него дошла.

– Осмотрим столько, сколько сможем за сегодня, – решила я, расправив плечи. – Мы разделимся на пять групп. Марен и Кэт исследуют не отмеченные на карте острова к северу. Дрейк и Даин, берите этот квадрат. – Приняв во внимание, в каком изнеможении грифоны, я указала на группу ближайших островов на западе. – Аарик и Мира, вы летите сюда. Ксейден и Гаррик, вы берите вот эти. А мы с Ридоком возьмем вот этот участок. – Я ткнула пальцем в группу островов в паре часов полета на восток.

Когда я оторвала взгляд от карты, все сверлили меня взглядами.

– Что? Я держала в уме усталость грифонов и сгруппировала драконов со схожими летными характеристиками. – Я встретилась взглядом с Ксейденом, и он явно не был в восторге от распределения. – Кроме наших с Ксейденом. Если на всех остальных островах примерно одинаковый уровень магии, у Тэйрна со Сгаэль самые большие шансы поддерживать связь на расстоянии. Для всей группы будет лучше, если они разделятся на сегодня.

Ксейден изогнул покрытую шрамами бровь.

– Сегодня мы с тобой будем только вдвоем, медвежонок. – Гаррик приобнял Ксейдена за плечи, наклонился ближе и прошептал, улыбаясь так, что на щеках появились ямочки: – Не волнуйся. Я хорошо о тебе позабочусь.

– Солнце сядет после шести, а значит, у нас примерно девять часов. – Я кивнула, довольная заданными временны́ми рамками. – Встречаемся здесь до того, как стемнеет. Если ничего не найдем, то завтра направимся к юго-восточным островам, а оттуда – к Лойсаму. Там пополним запасы.

– Хороший план, – одобрила Мира.

– Мы не можем лететь, пока огонь не догорит, – возразила Марен. – Никто не может оставить подношение Малеку без внимания.

Кэт нервно переступила с ноги на ногу. У меня сложилось впечатление, что она хочет оказаться где угодно, только не здесь.

– Мы с Ридоком останемся, пока огонь не догорит. – Я оглянулась на Андарну. Она мирно посапывала, и, пусть даже спала на самом краю джунглей, цвет ее чешуи был всего на оттенок темнее песка. – Это позволит Андарне отдохнуть еще часок. Вопросы? Комментарии? Возражения?

– Меня все устраивает. – Дрейк сложил карту, и группа разошлась готовить свои рюкзаки к отлету.

Рядом со мной остались только Ксейден и Ридок.

Ридок пару раз перевел взгляд с Ксейдена на меня и обратно.

– Пожалуй… я пойду побуду где-нибудь еще, – наконец проговорил он в пространство и ушел к догорающему костру.

– Ты не можешь посоветовать мне быть лидером, а потом злиться на то, какие решения я принимаю. – Я пожала плечами.

Ксейден мигом преодолел расстояние между нами, наклонился и поцеловал меня, быстро и крепко.

– Возвращайся к ночи, любимая.

Я схватила его за запястье, удерживая рядом еще секунду и вглядываясь в его глаза. Пятнышки по-прежнему оставались янтарного цвета.

– Ты в порядке? – поинтересовалась я. – Здесь есть магия и нет никаких чар.

– Это… – Ксейден скорчил гримасу. – Это очень соблазнительно, а ведь мне это даже не нужно. Но я чувствую под ногами… мощь. И хотя я могу сделать что-то подобное, – усик черной тени обвил мою ногу, поднялся вдоль туловища и ласково коснулся щеки, – тяжело понимать, что я могу развернуться на полную мощь, если только… – Он сглотнул, и я крепче сжала его запястье. – Но я не буду.

– Если только что-то тебя не спровоцирует. – Волна беспокойства охватила мое тело, заставив легионы мурашек пробежать по коже до самого затылка. – Вот еще одна причина, по которой я отправила тебя с Гарриком.

Ксейден напрягся:

– На случай, если я вдруг зачерпну силу?

Я покачала головой:

– Чтобы ты не испытывал такого искушения. В прошлый раз это произошло из-за меня. Я послужила триггером.

Ксейден вздохнул:

– Ты – не триггер. Ты – единственное, что я не могу позволить себе потерять. Сплетать чары для твоей защиты давно уже стало инстинктом, но сейчас… я не могу это контролировать.

– Я знаю. – Я осмотрела заживающий шрам на его руке, затем подняла его ладонь и поцеловала. – Вот и еще одна причина, по которой ты отправляешься с Гарриком. У него тоже есть сыворотка.

– Ну хорошо. – Ксейден сжал мое запястье. – Я не шутил, когда говорил, что моя душа принадлежит тебе. Ты – единственный человек, рядом с которым я продолжаю чувствовать себя собой. Ты – не триггер, – повторил он, поцеловал меня еще раз и направился прочь. – Увидимся ночью.

– До встречи! – крикнула я ему в спину. – Я люблю тебя.

Нашу связь в ответ заполнило тепло.

Команды начали взлетать, и Тэйрн, прищурившись, потопал по берегу в мою сторону.

«Даже не начинай». – Я покачала головой.

Мимо Тэйрна пробежал Аотром. Он несся по щиколотку в воде с плотно прижатыми к туловищу крыльями.

«Вечером она вернется».

«Я тебе то же самое скажу, когда ты будешь неделями лишена возможности общаться со своим партнером, а затем тебя лишат этой возможности намеренно», – пробурчал Тэйрн, вламываясь в лес.

Качающиеся деревья отмечали его передвижение.

– У людей нет партнеров! – крикнула я ему вслед.

«Еще один признак вашей неполноценности».

Где-то вдали хрустнуло дерево.

– Зануда, – пробормотала я, направляясь к Ридоку.

Он стоял на берегу, в месте, где волны не могли добраться до подошв его ботинок.

«Я все слышал».

Аотром затормозил в десяти шагах от Ридока, с размаху опустил морду в воду, и образовавшаяся волна окатила Ридока по пояс.

– Ну что за придурок! – Ридок вскинул руки. – У меня, между прочим, всего одна пара ботинок.

Я остановилась рядом со спящей Андарной. Желание подходить к воде полностью пропало. Ксейден и так уже стискивал мои ребра сегодня, и они требовали отдыха.

Аотром поднял морду и выпустил между зубами струю воды, окатившую Ридока с головы до ног.

Ох, блин.

Я села, скрестив ноги и опершись спиной о плечо Андарны.

– Это нечестно! – Ридок вытер мокрое лицо. Довольный Аотром выбрался на берег и исчез в лесу. – Я по-прежнему выигрываю! Это не считается! – крикнул Ридок вслед своему дракону, а затем, после паузы, добавил: – Потому что мы на задании!

Он покачал головой и побрел ко мне в хлюпавших при каждом шаге ботинках.

– Что у вас там происходит?

– Он отомстил мне за то, что я выиграл последний раунд. – Ридок ухмыльнулся. – Несколько недель назад я купил целое ведро зудящего порошка, а затем всыпал Аотрому между чешуйками на затылке. Ему пришлось нырять в реку, а то вся Долина узнала бы, что я его уделал.

– Вы, ребята, странные…

Внезапно я испытала очень большое удовлетворение от того, что образовала связь именно со старым ворчуном Тэйрном. Хотя как знать, какой станет Андарна через двадцать лет.

– Неужели? – Ридок дернул шнурки. – А может, это вы, все остальные, странные? – Он пожал плечами, стянул ботинки и поставил их на песок рядом с Андарной. – Надеюсь, они хоть немного обсохнут перед полетом. Пойду надену что-нибудь сухое.

Он направился к лагерю, подхватил свой рюкзак и исчез в лесу.

– Даже не вздумай перенимать у них какие-то идеи, – прошептала я своему спящему дракону, вновь прислонилась к его нагретой солнцем чешуе и закрыла глаза.

Земля содрогнулась.

– Клянусь Амари, Тэйрн, если ты обольешь меня водой…

Земля содрогнулась вновь и вновь, и я резко распахнула глаза.

Фонтанчики песка. Брызги воды. А перед нами – свежие драконьи следы. Но ни Тэйрна, ни Аотрома рядом не было.

Сердце сковала тревога, и я медленно поднялась на ноги, держась за ребра. Затем левой рукой вытащила кинжал, а правую подняла ладонью к небу и открылась силе Тэйрна. Она просочилась в мои вены и гулом отдавалась по всей коже, пока я обходила плечо Андарны, чтобы встать перед самым ее горлом – наиболее уязвимым местом.

Мое лицо обдало волной жара, и по воздуху разлился запах серы.

«Тэйрн?»

Я оглядела пляж, но нигде никого не было, лишь лучи утреннего солнца плясали на поверхности волн.

«Я занят своими занудными делами».

В песке в десяти шагах от меня образовался ряд борозд.

Словно кто-то пропахал пляж.

Или выпустил когти.

«ТЭЙРН!»

Сердце мое ушло в пятки, когда воздух прямо перед моим лицом замерцал, а затем уплотнился в сверкающую чешую небесно-голубого цвета между двумя огромными ноздрями.

«Держись! – велел Тэйрн. – Я иду!»

Дракон передо мной сделал вдох, затем отступил назад, продемонстрировав полный ряд острых зубов. Затем он наклонил голову и прищурил золотистые глаза. Андарна проснулась, и тут движение на краю моего поля зрения заставило меня посмотреть по сторонам… а затем – уставиться во все глаза.

Шесть разноцветных драконов заполнили пляж. Размерами они могли посоперничать со Сгаэль. Их огромные когти впились в песок, когда все они один за другим опустили головы.

У меня перехватило дыхание.

Мы не нашли иридов. Это они нашли нас.

Мы сделали это. Они были здесь.

Порывы пара окутали мое лицо, и к горлу подступил комок. Они были здесь, и совсем рядом от меня были их очень большие зубы.

Самый высокий, что стоял прямо передо мной, раздул ноздри, и мою голову заполнил звук, похожий на свист. В мгновение ока звук сменился с низкого на болезненно высокий.

«Привет, человек».

Глава 41

То, что мы знаем о драконах, и близко не сравнится с тем, чего мы о них не знаем.

Полковник Каори. Полевое руководство по драконам

Что за хрень? Я отшатнулась и уставилась на иридов, едва не выпустив из руки кинжал.

Драконы не разговаривают с людьми, с которыми у них не сформирована связь, и все же этот глубокий, хриплый голос определенно принадлежал не Тэйрну.

– Что происходит?.. – поинтересовался выходящий из леса Ридок. – Твою ж мать…

Половина драконов повернула морды в его сторону, вторая половина не сводила своих пристальных взглядов – и своих огромных челюстей – с меня.

– Мы счастливы? – поинтересовался Ридок, босиком подходя ко мне. – Мы напуганы?

Я кивнула.

«Почему ты мне не отвечаешь?» – спросил высокий дракон.

«Возможно, человеческой женщине не хватает интеллекта», – вмешался второй, более мелодичный голос, и дракон справа поднял голову.

У меня отвисла челюсть. Что ж, полагаю, высокомерие – повсеместная драконья черта.

«Она просто удивлена. – Андарна поднялась на лапы, но ее голова осталась на одном уровне с остальными. – И вы ей разве что на ноги не наступаете».

К моему полному и абсолютному удивлению, все шесть драконов дружно сделали шаг назад.

«Спасибо», – поблагодарила их Андарна.

«Вы говорите на нашем языке?» – спросила я.

«Мы – сама магия», – ответил высокий дракон, словно это было самой очевидной вещью на свете.

– Они уважают твое личное пространство, – прошептал Ридок, затем закрыл уши руками и вздрогнул. – Что это было?

«Невежливо говорить так, будто мы тебя не слышим», – укоризненно произнесла драконица справа.

Глаза Ридока округлились.

«Еще более оскорбительно поднимать на нас оружие», – резким тоном школьного учителя произнес кто-то слева.

«Я вас не знаю, и я не позволю вам причинить ей вред».

Я взглянула на драконицу, чешуя которой мерцала зеленым.

«И ты считаешь, что кинжала будет достаточно. – Ее ноздри раздулись. – Полагаю, ты права, Дайсин. Человеческой женщине не хватает интеллекта».

Как грубо. Но насчет кинжала она была права. Я убрала клинок в ножны.

«Ты – ирид». – Высокий дракон по центру сменил тему и наклонил гигантскую морду, изучая Андарну.

Ее чешуя сменила окрас с черного на зеленый цвет джунглей, а затем отразила цвет ясного неба – так же, как и чешуя самого самца.

«Я – ирид».

– Всеблагие боги! – воскликнул Ридок. – Это была Андарна?

– Полагаю, когда они издают этот свистящий звук, он связывает тебя с иридами, – пробормотала я.

«Но в качестве цвета отдыха ты выбрала черный?» – поинтересовалась драконица справа.

«Это приемлемо дома… – Андарна с шумом выдохнула. – В Наварре».

Дракон по диагонали слева от меня вскинул голову: «Она – критерион».

Остальные пять вздрогнули и сделали еще один шаг назад.

– Это хорошо? – процедил Ридок.

– Не знаю, – ответила я.

Теперь, когда они предоставили нам чуточку больше места, мой пульс немного замедлился.

Воздух наполнил шум крыльев. Головы иридов поднялись к небу, когда на нас опустилась тьма. Тэйрн приземлился жестко. Земля содрогнулась, как от землетрясения. Его задние когти взрыли песок слева от Ридока и справа от Андарны.

Мое сердце замерло. Я не могла понять, что я чувствую сильнее – радость от его прибытия или же ужас, что могу потерять их обоих, если ириды решат напасть.

Драконов нельзя было назвать полностью предсказуемыми, а я ничего не знала о тех, что собрались перед нами.

«Мой человек», – предупредил Тэйрн, размахивая хвостом.

Позади него затрещали и начали падать деревья. Он щелкнул зубами в сторону иридов. По крайней мере, я думала, что он так сделал, ведь все, что я могла видеть, – это его брюхо и лапы иридов.

«Нет! – Андарна выбралась из-под Тэйрна и изогнула шею, смотря на него снизу вверх. – Они не причинят ей вреда. Ириды – моя семья. – Она оглянулась на сородичей. – Она и мой человек тоже».

У меня в горле образовался ком. Может, они и были ее семьей, но Андарна их совсем не знала. Вдруг они убьют нас всех? Мы так отчаянно пытались отыскать иридов, что совсем не подумали, что будем делать, когда их найдем.

«Не понимаю, неужели люди в Наварре – такая редкость, что вам приходится делиться?» – рявкнула драконица слева.

«А разве у вас нет еще одного прямо тут?» – раздался новый голос.

Что-то капнуло на песок слева от меня, и мой взгляд переместился мимо улыбающегося Ридока.

Из-за деревьев показался Аотром и приземлился бок о бок с Тэйрном, с его обнаженных клыков стекала слюна. Низкий и глухой рык не нуждался в переводе:

«Он мой».

«Люди нас не интересуют, – заявил ирид по центру. – И мы не намерены ссориться ни с одним из вас. Мы пришли лишь поговорить с иридом».

«С Андарной», – поправил его Тэйрн.

«С Андарной», – мягко произнесла драконица справа.

Тэйрн осторожно отступил на несколько шагов. Теперь мы с Ридоком стояли между когтями его передних лап, а задние оказались на месте, где раньше был хвост.

– По крайней мере, теперь мы можем сказать, что кое-что повидали перед смертью. – Ридок хмыкнул, затем пожал плечами.

– Мы не умрем, – возразила я.

Мое желание, чтобы Ри и Сойер тоже были здесь и могли полюбоваться на иридов, могло сравниться только с облегчением, что они в безопасности.

Морда Тэйрна находилась прямо у нас над головами, на одном уровне с мордой Аотрома. Он явно был согласен с Ридоком в этом вопросе.

Андарна повернулась к нам, ее глаза светились от едва сдерживаемого возбуждения.

«Видите? Они не причинят вам вреда».

«Я вижу», – кивнула я, не желая портить ей момент.

«Ох», – выдохнула драконица справа.

«Что ты сделала со своим хвостом?» – вмешался дракон слева.

Андарна изогнула шею, чтобы проверить свой скорпионий хвост:

«Ничего. Он в полном порядке».

Я переводила взгляд от одного ирида к другому, и с каждым драконом сердце все сильнее уходило в пятки.

Они все были перьехвостами.

«Расскажи нам, что они с тобой сделали», – потребовал самый высокий дракон, стоявший в центре.

«Они сделали? Я сама выбрала себе хвост. – В голосе Андарны появились оправдывающиеся нотки. – Как и было положено мне по праву в момент перехода от юности к зрелости».

Ириды недобро замолчали.

Дракон посередине лег на песок и обхватил хвостом туловище.

«Расскажи нам, как ты пришла к такому решению».

Андарна вскинула голову, а все радужные драконы один за другим устроились на песке.

«Сейчас что, реально наступает время очешуительных историй?» – знаками поинтересовался Ридок.

«Я знаю столько же, сколько и ты», – ответила я.

Уголок его рта изогнулся в улыбке.

«Всегда все бывает в первый раз», – показал он.

Хрустнули деревья, и Тэйрн с Аотромом приняли такое же положение. И лишь мы с Ридоком стояли между вытянутыми когтями Тэйрна.

Андарна села справа от нас, ее хвост молотил по песку.

«Пока я была в яйце, я то приходила в себя, то вновь теряла сознание…»

«Похоже, мы здесь надолго», – показал знаками Ридок и плюхнулся на песок.

Я медленно повторила его движение, а Андарна рассказывала свою историю завороженной аудитории.

И только когда она дошла до описания Дня Презентации, ириды начали засыпать ее вопросами.

«Зачем вам презентовать себя людям?»

«Нет, это они презентуют себя нам, – Андарна дернула хвостом, – а мы уже решаем, позволять ли им дожить до Молотьбы или же спалить их на месте».

Все ириды ахнули, а мы с Ридоком обменялись растерянными взглядами. Похоже, эти драконы связей с людьми не формировали.

«Поскольку я – старейшая в своем роде в Наварре, никто не стал оспаривать мое право благодеяния, – с возбуждением и даже некоторой гордостью продолжила Андарна, чем вызвала у меня улыбку. – И так началась Молотьба».

Было очень интересно услышать всю историю с ее точки зрения.

«Зачем вам участвовать в сборе урожая?» – недоуменно спросила драконица слева.

«Мы просто называем так процесс формирования связей с людьми, – пояснила Андарна. – Так что я отправилась в лес…»

«Ты сформировала связь, будучи детенышем?!» – вскричал ирид справа.

Тэйрн вскинул голову: «Не смейте повышать на нее голос».

Андарна повернулась к нему и прищурилась: «Не порти мою историю».

Нашу связь обожгло обидой, Тэйрн дернулся и вновь опустил морду, прикрывая меня и Ридока.

Ай. Грудь сдавило от боли, но я не знала, что ему сказать, да ничего и не могла сказать без риска выдать содержание нашего разговора остальным.

Андарна продолжила свой рассказ. Она поведала им о Джеке и Орене, о том, как я защищала ее, о Ксейдене и восстании.

«Так что я просто замедлила время», – пояснила она, рассказывая о нападении в моей спальне.

«Ты использовала свой дар детеныша ради человека?» – уточнила драконица слева.

«Мне она не нравится», – заметил Ридок жестами.

«Мне тоже», – согласилась я.

«Ради моего человека. – Андарна склонила голову. – Она – часть меня, так же как и я – часть ее. Вы недооцениваете нашу связь».

Последняя фраза попахивала подростковой издевкой.

«Мои извинения», – ответила ирид.

«Проклятье, эта разновидность драконов умеет извиняться, – показал Ридок. – Может, нам следовало воздержаться?»

Я закатила глаза.

«А вы не образуете связей с людьми?» – спросила Андарна, и я подалась вперед, упершись локтями в колени.

«Мы не живем с людьми», – ответила драконица.

«Вас всего шестеро?» – Андарна оглядела их.

«Нас сотни, – ответил дракон слева, впервые подав голос. – Пожалуйста, продолжай».

Его рога завивались очень похоже на то, как вились рога Андарны. Возможно, они были из одного рода.

Таким образом прошло больше часа. Андарна старалась рассказать историю как можно тщательнее, словно одна мельчайшая деталь могла изменить исход беседы.

Когда она начала говорить о Военных играх и затем о Рессоне, все мои мускулы напряглись, и я попыталась помешать своим собственным воспоминаниям вмешаться в ее рассказ, побороть волну горя, которая накрыла меня, когда Андарна заговорила о Лиаме и Деи.

«И так я полетела в битву!» – Андарна вскочила на все четыре лапы.

Сразу несколько пар золотистых глаз с прищуром посмотрело в мою сторону.

«И тут Вайолет зачерпнула мою силу…»

Двое драконов раздули ноздри, и у меня перехватило дыхание.

«Не думаю, что все идет так хорошо, как ей кажется», – сообщила я Ридоку.

«Почему? Она великолепна, – ответил он. – Она отважная. Свирепая. Яростная. Она демонстрирует все те качества, которые так уважает Эмпирей».

Но выражения морд иридов говорили скорее об обратном.

«И мы замедлили время, чтобы она могла нанести удар. – Андарна рассказывала историю с энтузиазмом, которому было самое место на сцене. – Но мне пришлось передать слишком много магии. Я была еще слишком мала. Мое тело потребовало погружения в Сон-без-сновидений…»

К тому моменту, как Андарна довела повествование до сегодняшнего дня, умолчав о наших попытках найти лекарство для Ксейдена, прошло несколько часов. Радужные драконы уже давно перестали задавать вопросы. На самом деле, когда Андарна закончила, воцарилась зловещая тишина.

«Вот почему мы здесь, – заключила она. – Узнать у вас, согласитесь ли вы отправиться в битву вместе с нами. Выяснить, не сохранились ли у вас сведения о том, как удалось одолеть темных заклинателей во время Великой войны. Узнать, возможно ли исцелить их. – Ее хвост дрожал от нетерпения. – И я очень хочу познакомиться со своей семьей».

Высокий дракон с прищуром посмотрел на меня:

«И ты позволила ей передавать магию, будучи детенышем? Взяла ее на войну?»

Я открыла было рот, затем закрыла, когда меня охватило чувство вины. Он не сказал мне ничего такого, в чем я бы не сомневалась.

«Это было мое решение!» – вскричала Андарна.

Драконица справа вздохнула, подняв в воздух песок:

«Покажи нам свое крыло».

Андарна напряглась на мгновение, но затем, словно решившись, расправила крылья. Левое крыло прогнулось, Андарна заставила его раскрыться полностью, но тонкие перепонки дрожали от прилагаемых усилий.

«Обычно оно не трясется. Я просто устала от долгих перелетов».

Ирид отвернулась, солнце отразилось от ее изогнутых рогов.

«Думаю, мы увидели достаточно».

«Я могу летать! – Андарна сложила крылья. – Мне просто не хватает второго набора мышц, и я не могу нести Вайолет. Старейшины говорят, это как-то связано с деликатным балансом сопротивления ветру, и напряжением в моих крыльях, и ее давлением на мои позвоночные диски под седлом. Но все в порядке, потому что у нас есть Тэйрн, и он работает со мной каждый день. И старейшины тоже. А когда я устаю, он несет меня – но только во время долгих перелетов».

Она покосилась на свою упряжь и нервно переступила с лапы на лапу.

«Прошу простить нашу наглость и понять необходимость в минуте уединения», – произнес высокий дракон.

Они были такими раздражающе… вежливыми.

Андарна уселась на песок. Голоса иридов исчезли из моей головы.

Все шестеро иридов вошли в воду, их чешуя изменила цвет, став лишь на оттенок темнее океанских волн.

«Кажется, они нас заблокировали», – знаками показал Ридок.

«Я тоже так думаю», – ответила я.

Голова Андарны наклонилась к нам, и я постаралась наградить ее одобряющей – как я надеялась – улыбкой.

Трое радужных драконов взмыли в воздух прямо из воды и мгновением позже растворились в небе.

«Нехорошо», – знаками показала я.

«Может, они полетели за остальными», – предположил Ридок.

Осталось всего трое иридов – молчаливый дракон с рогами, похожими на рога Андарны, высокий дракон и драконица справа. Они подошли к нам, и их чешуя снова сменила цвет на бледно-голубой.

У меня сдавило грудь. У них могли быть ответы на все наши вопросы… или же они могли оказаться столь же невежественными касательно нашей истории, как и мы сами.

«Я прошла тест?» – спросила Андарна.

Снова раздался тот же свист, и спустя мгновение он стал таким высоким, что я испугалась за свои барабанные перепонки.

«Тест?» – переспросил высокий дракон, глядя на Андарну.

«Вы же проверяли меня, не так ли? Чтобы убедиться, что я могу посетить ваше логово? Где оно, кстати?»

В ее голосе было столько надежды, у меня сердце кровью обливалось.

«Мы не тестировали тебя, – вздохнула драконица и посмотрела на меня. У меня тут же волосы встали дыбом. – Мы тестировали человека».

Мое сердце ушло в пятки.

– Прощу прощения?

«Вот именно. – Драконица выпустила когти. – Ты провалила тест».

Тэйрн зарычал, и в этот раз Андарна не стала его останавливать.

«Вайолет никогда меня не подводила», – возразила Андарна, молотя хвостом по песку.

Я медленно поднялась на ноги:

– Я не понимаю.

Троица радужных драконов откровенно меня проигнорировала.

«То обстоятельство, что ты защищаешь ее действия, служит лишним доказательством того факта, что их королевство провалилось как общество», – заявил высокий дракон.

Ридок поднялся на ноги и встал рядом со мной, скрестив руки на груди.

«Вайолет любит меня!» – закричала Андарна, ее голова поворачивалась от одного сородича к другому.

«Она использует тебя. – Глаза драконицы были полны печали. – Она воспользовалась уязвимым детенышем. Она использовала твою силу для войны, вынудила тебя преждевременно вырасти – и посмотри, во что ты превратилась».

Я попыталась проглотить вставший в горле комок.

«Вы думаете, я ущербная», – прошипела Андарна.

«Мы думаем, ты стала оружием», – ответил высокий дракон.

Я открыла рот. В глотке Тэйрна зародилось глухое рычание.

«Спасибо».

Чешуйки Андарны замерцали, принимая тот же цвет, что и у ее сородичей.

«Это был не комплимент. – Голос ирида стал резким. – Наш род создан для мира, а не для войны, как остальные. – Одарив Тэйрна одним-единственным мимолетным взглядом, он снова обратился к Андарне: – Тебя оставили с людьми в качестве критериона. Ты должна была оценить их рост, их способность обрести мир и гармонию со всеми живыми существами. Мы надеялись, когда ты вернешься, то расскажешь, что люди эволюционировали, что они процветают под защитой чар и больше не используют магию как оружие, но вместо этого ты показала нам обратное».

Я обхватила себя руками, пока он крушил ее – нас – на части.

«И драконы тоже не усвоили урок. Ты, – взгляд ирида устремился на Аотрома, – одарил своего человека льдом, а ты, – он осмелился обратиться к Тэйрну, – вооружил своего молниями».

– Печати работают не так, – возразил Ридок.

«А ты, – дракон обратил взгляд на Андарну, – наша надежда… Ты одарила этого человека кое-чем куда более опасным, не так ли?»

Глава 42

И хотя продвижение неприятеля к Кровле делает невозможным размещение в Суниве полноценного отряда, мы предлагаем вам четырех драконов и их всадников. Также, во имя нашего союза, вы можете ожидать поставку нашего самого ценного ресурса – оружия, которое вы можете использовать по своему усмотрению.

Официальное послание генерала Августина Мельгрена королеве Марайе

Одарила меня чем?

Я растерянно заморгала.

Ридок покосился на меня, но я лишь покачала головой и пожала плечами. У меня пока не проявилась вторая печать от Андарны.

«Ты превратила в оружие свою магию, даже свой хвост, – продолжал самый высокий ирид. – Ты превратилась в то, что мы так ненавидим, стала тем ужасом, от которого мы сбежали».

Как он посмел! От злости моя сила рвалась на поверхность.

– Она – не ужас! – Я шагнула вперед.

Чешуйки Андарны окрасились в черный, она была не в силах выслушивать это дерьмо хотя бы лишнюю секунду.

«Она – нет, а ты – да. – Ирид повернул морду ко мне. – Она лишь то, во что ты ее превратила».

Мои ногти впились в ладони, грудь сковало холодом.

«Я не понимаю… – Хвост Андарны ударил по песку передо мной, и я отступила назад, уважая ее решение говорить дальше. – Вы не вернетесь с нами? – спросила она. – Не поможете нам достичь мира, которому сами и поклоняетесь?»

«Нет! – Дракон вскинул голову, и я проследила за его взглядом. Шрадх и Сгаэль вернулись как раз вовремя, чтобы стать свидетелями нашего полного и тотального поражения. – Мы наблюдали за вами какую-то часть вашего путешествия и думаем, что вы ищете не мира, а победы».

Ирид с завитыми рогами сверлил Андарну взглядом, но молчал.

Мое сердце забилось яростнее. «О боги, это действительно происходит. Наша последняя надежда рушится у нас на глазах. Ради них мы рискнули всем, а они нам не помогут».

«Для мира нужен камень чар в Аретии, а мы не можем зажечь его без вас», – прорычала Андарна.

«Не вижу, как эта проблема касается нас», – ответила драконица.

«Вам все равно, что погибнут люди?»

Андарна подняла хвост высоко над туловищем.

«Возможно, им следует погибнуть. – Высокий дракон моргнул. – Возможно, оскверненные должны поглотить всю землю. Только столкнувшись с голодом, они смогут бросить вызов злу, которым стали. И либо они умрут и земля восстановится, либо они одолеют ту мерзость, в которую они превратились, и изменятся».

Изменятся. У меня замерло сердце.

«Как они это сделают?» – спросила Андарна.

По нашей связи мне передалась тревога Тэйрна. Воздух наполнили звуки крыльев. Ксейден и Гаррик были уже рядом.

«Возможно, их потомки смогут эволюционировать, – предположила драконица, наблюдая за тем, как Сгаэль и Шрадх приземляются у ручья в двадцати шагах от нас. – Другие прибыли. Нам пора уходить».

Нет, нет, нет!

Меня охватила паника.

Мы не можем проиграть!

Ксейден и Гаррик спрыгнули на черный песок далеко от линии прилива. Тэйрн резко повернул голову в сторону Сгаэль. Что бы он ей ни сказал, это явно удержало двух новоприбывших драконов в отдалении. Чего нельзя было сказать об их всадниках.

«Это и есть лекарство от проклятия темного заклинателя? – спросила Андарна, ее голова покачивалась в змеевидной манере. – Эволюционировать?»

Дыхание замерло у меня в груди.

Золотистые глаза драконицы сузились до щелочек.

«Нет никакого лекарства».

Нет никакого лекарства?

Ее слова ударили меня как обухом по голове, мои колени подогнулись.

«Если они торгуют своей душой, то наверняка могут и вернуть ее обратно», – возразила Андарна.

«Это не торговля, – наставительно заявила драконица. – Земля не удерживает душу, ведь темные заклинатели крадут ее магию. Обмен силой убивает их душу по частям, а от смерти нет лекарства».

Не сводя взгляда с иридов, Ксейден и Гаррик шли в нашу сторону. Без летных курток, к спинам пристегнуты мечи – они служили идеальным примером совершенных воинов.

Его душа не мертва.

«Скажите хотя бы: как темных заклинателей удалось одолеть в Великой войне?» – быстро спросила Андарна, понимая, что ее время на исходе.

«Очевидно, никак, раз вы здесь и спрашиваете», – ответила драконица.

Ирид со спиралевидными рогами молча наблюдал за Ксейденом и Гарриком, которые встали рядом с нами.

«Наш род определенно этому поспособствовал, – снова попыталась Андарна. – Я могу сжигать темных заклинателей. В этом ключ к победе?»

«Бесполезно. – Высокий дракон направился к воде. – Леотан, я услышал достаточно».

Второй ирид раздул ноздри:

«А я – нет».

«Они могут слышать нас через связь, – быстро знаками сообщила я Ксейдену. – Все идет не слишком хорошо».

Он кивнул.

«Не хотите ввести нас в курс дела?» – также знаками поинтересовался Гаррик, изучая склонившиеся над нами массивные головы.

«Они считают, что Андарна – это оружие, что почему-то плохо, – знаками ответил Ридок. – Они не вернутся, чтобы помочь нам, и вообще по большому счету считают, что мы заслуживаем смерти, поскольку никак не можем решить старейшую проблему человечества – как перестать убивать друг друга».

«Понял», – показал Ксейден.

«И еще для темных заклинателей нет никакого лекарства, – быстро продолжил Ридок, и я едва удержалась от того, чтобы схватить его за руки и не дать продолжить. – Их души умирают, так что вся наша затея „спасти, чтобы победить“ идет на хрен».

Блядь.

Ксейден резко отвернул голову. Андарна выпустила когти в песок.

«Ты – порождение чистой магии, – произнесла драконица с нотками грусти в голосе, – и все же насилие – это все, что ты пытаешься создать с ее помощью».

«Вы проповедуете мир, зная лишь его привилегии, – прошипела Андарна в ответ. – Вы все для меня – сплошное разочарование».

«В этом наши чувства схожи», – ответил высокий дракон.

Ну каков мудила.

Тэйрн зарычал, от его рева затрясся песок и завибрировали деревья. Андарна отступила к его правой передней лапе, ее чешуя приобрела максимально черный оттенок.

«Нам предстоит долгий полет, и здесь мы ничего не добьемся, – продолжил высокий дракон, отступая еще на шаг в воду. – Мир не был готов к тебе, и, хотя это не твоя вина, мы не можем тебя принять».

Я ахнула и схватила Ксейдена за руку.

«Что происходит?» – знаками поинтересовался Гаррик.

Может, и к лучшему, что они не слышали этого.

«Может, Леотан и считает иначе, – болтливый дракон покосился на ирида с завитыми рогами, – но большинство решило, что ты – ирид лишь по окрасу и имени, Андарна. Мы не позволим тебе посетить наш остров и не обучим своим искусствам. Мы расстаемся здесь и желаем тебе мира».

Мира?

Я покрепче сжала руку Ксейдена.

«Хотела бы я никогда вас не встречать», – прорычала Андарна.

Высокий дракон присел, затем взмыл в воздух, его чешуя мгновение померцала, а затем он слился с небом в единое целое.

– Что только что произошло? – спросил Ксейден.

– Кажется, мы проиграли, – прошептал Ридок.

Андарна опустила морду. Пронзительная агония распространилась по связи, но слезы у меня выступили, когда на смену агонии пришел стыд.

– Андарна, нет… – прошептала я. – Ты – свирепая, умная, смелая и верная. Ни в чем из этого нет твоей вины. Ты идеальна.

«Я… нет», – прорычала она, резко поворачивая морду ко мне.

«Ты не знала, что она была подростком, когда образовывала с ней связь?» – спросил Леотан, внимательно изучая стоявших перед ним четверых людей пристальным взглядом золотистых глаз.

– Я не знала, – вслух ответила я. – Должна была знать, но детеныши и подростки находятся в Долине в полной безопасности до завершения Сна-без-сновидений. Их не видели в течение столетий, поэтому мы даже не знали, что все перьехвосты имеют золотую окраску до достижения взрослого возраста.

– Что происходит?.. – Гаррик дернулся. – Проклятье, как же больно.

Ксейден поморщился, опустив голову и зажмурив глаза. Похоже, их тоже обработали свистом.

«Единообразие гарантирует, что ко всем детенышам относятся одинаково, невзирая на их род или вид…»

Ксейден поднял взгляд, и Леотан запнулся.

Драконица отшатнулась, обнажив сочащиеся слюной клыки: «Как ты могла спутаться с этой мерзостью?»

Странный способ сказать «настроить связь», но что поделать.

– Повторюсь, я не знала, что она была еще подростком, – напомнила я. – Вини меня, а не ее.

«Мерзость», – выплюнула оскорбление драконица, прищурив глаза…

На Ксейдена.

Я повернула голову в его сторону и ахнула. Его радужки светились по краям ярко-красным.

«Твой вид не подлежит искуплению!» – оскалилась на Сгаэль драконица и испарилась.

Леотан еще мгновение изучал Ксейдена, затем тоже взмыл в воздух, и вскоре лишь волны плескались в том месте, где только что стояли ириды. Поднятый взмахами невидимых крыльев ветер ударил мне в лицо, и я зажмурилась, пока мимо пролетали облака песка. Присутствие иридов исчезло из моего разума, и, когда я вновь открыла глаза, радужки Ксейдена вернулись в нормальное состояние.

Точнее, в его новое нормальное состояние – в ониксовых глубинах его зрачков по-прежнему виднелись пятнышки янтаря.

– Блядь…

Тоном его голоса можно было драконью чешую резать. Его пальцы выскользнули из моих.

«Ты не мерз…»

Он опустил щиты, отрезав меня.

Справа послышалось что-то душераздирающе напоминающее всхлип, и, взглянув туда, я заметила, как Андарна убегает в джунгли, а ее чешуя меняет цвет на золотой.

«Андарна…» – Я потянулась было к ней, но она тоже меня заблокировала.

«Я догоню. – Тэйрн выпрямился во весь рост, и его хвост снес дерево слева от нас, когда он устремился за ней в джунгли. – Тейн и Молвик возвращаются».

«Я могу…»

«Только один из нас обладает огнеупорностью», – напомнил он мне, исчезая в густой растительности.

Мои ногти впились в ладони. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя настолько беспомощной.

– Итак, причина, по которой ты зациклилась на поисках лекарства, – это он.

Обвинение в тоне Ридока обрушилось на меня ушатом ледяной воды, и я перевела взгляд на него.

Твою ж мать.

– Ага, – он кивнул, – я видел, как его глаза покраснели.

– Ридок… – начал было Ксейден.

– Ни слова, темный заклинатель, – выплюнул Ридок, не сводя взгляда с меня. – Ви, у тебя ровно один шанс рассказать мне начистоту, что за херня тут происходит.

Глава 43

Если возможно, охотьтесь на врага днем. Ночь настолько удачно скрывает его приметы, что я не удивлюсь, узнав, что вэйнители спокойно ходят среди нас.

Капитан Дрейк Корделла. Ночная стая. Вэйнители: собрание сочинений

Пока приземлялись остальные, Ридок выслушал самую короткую из всех возможных версию истории, а когда спешилась Мира, я пообещала рассказать ему все подробно, как только мы сможем нормально уединиться.

– Сначала мы должны рассказать им об иридах, – торопливо взмолилась я.

Ридок сжал губы и наградил Ксейдена пристальным взглядом.

Мира подошла к лагерю с рюкзаком на одном плече, следом за ней топал Аарик.

– Остальные уже вернулись? – поинтересовалась Мира.

– Еще нет, – откликнулся у меня из-за спины Гаррик, – но до наступления темноты осталась еще пара часов.

– Пожалуйста, – шепотом взмолилась я, пока Мира скидывала вещи возле своего спальника.

– Все в порядке? – поинтересовалась Мира и, когда ей никто не ответил, нахмурилась и пристально оглядела нас четверых. В конце концов ее взгляд остановился на мне, и сестра посмотрела мне прямо в глаза. – Вайолет?

У меня в горле пересохло. Я представить не могла, что она сделает, если узнает правду.

– Ириды – это кучка засранцев, которые отвергли Андарну, – выпалил Ридок. – Так что денек выдался довольно дерьмовый.

Он принялся вводить Миру в курс дела, и мой пульс начал потихоньку замедляться.

– Как Андарна? – поинтересовалась Мира.

– Опустошена. – Я оглядела пляж, но ни она, ни Тэйрн пока так и не вернулись из джунглей. – Знаю, мы искали их в надежде, что они присоединятся к нам или хотя бы помогут зажечь камень чар, но Андарна хотела просто узнать свою семью.

У Гаррика дернулся мускул на лице, Ксейден скрестил руки на груди.

– Скоро должны вернуться остальные, – произнес Ридок. – Что будем делать? Завтра отправимся к Лойсаму?

– Нет смысла. – Я посмотрела на Ксейдена, но он продолжал молчать. – У Лойсама есть стража, но нет армии. Мы можем установить с ними дипломатические отношения, но они не помогут нам выиграть войну.

– И что ты предлагаешь сделать? – спросил наконец Ксейден и посмотрел на меня. Океанский бриз ерошил ему волосы.

Боги, как же он прекрасен, и не только снаружи.

Все в нем – его преданность, его интеллект, его более мягкие свойства характера, которые он не показывал никому, кроме меня… даже его периодическая небрежная беспощадность цепко держали меня на поводке. А те его части, которых недоставало? Которые были мертвы, если верить иридам? Мы проживем и без них.

Для меня Ксейден по-прежнему оставался целым. Пока мы сможем удерживать его от того, чтобы черпать силу прямиком из земли, пока он сможет контролировать это желание, все будет в порядке. Другого варианта не было.

– Мы должны вернуться домой. – Проговаривание этих слов вслух принесло с собой чувство окончательности неудачи, которая ранила больно и глубоко. – Кто знает, что произошло за время нашего отсутствия.

С тем же успехом все линии обороны могли рухнуть и сама Теофания могла ждать меня в моей комнате.

– Военный трибунал для всех! – с сарказмом воскликнула Мира.

Гаррик кивнул и уставился на воду.

– Технически, судя по карте, если лететь на северо-восток в течение двух дней, мы сможем добраться до утесов Дралора.

– О, грифоны будут в восторге, – фыркнул Ридок. – Ты не заметил, что Киралер заснула в лапе у Молвика?

– Только самые крупные драконы выдержат двухдневный прямой перелет, – добавил Ксейден. – Тэйрн, Сгаэль, возможно, Молвик.

– Полетим через острова, – решила я. – Это самый безопасный маршрут, чтобы вернуть всех домой. Особенно если мы разобьем лагерь на безлюдном побережье, когда будем пролетать Гедотис. Я практически уверена, что меня объявили там персоной нон грата.

После того как вернулись все остальные и мы ввели их в курс дела, Ридок наградил меня взглядом, который недвусмысленно показывал, что он устал ждать.

Ксейден и Гаррик были совсем не в восторге, когда мы с Ридоком ушли в лес – якобы затем, чтобы добыть дичи к ужину. Прихватив с собой агатовую руну звукового щита, мы минут пять углублялись в джунгли – так мы оставались достаточно близко, чтобы отыскать обратную дорогу, и при этом могли рассчитывать на относительное уединение, не в последнюю очередь благодаря компании Аотрома.

Коричневый мечехвост был не просто любопытен, он был в ярости.

С трудом сдерживая тошноту, я рассказала Ридоку все, что ему нужно было знать о Ксейдене. Все это время я отчетливо помнила: Ридок был последним, кто простил меня, когда я утаивала от моего отряда секреты в начале года. Когда я закончила, дневной свет совсем уже угас, а Ридок мерил шагами землю передо мной, смотря куда угодно, только не на меня.

– Мне казалось, мы договорились говорить друг другу правду, – заметил он, сложив руки на груди.

– Это был не мой секрет, иначе я бы его рассказала. – Прислонившись к дереву, я наблюдала за тем, как Ридок ходит туда-сюда. – Я знаю, это дерьмовое извинение, но мне не жаль, что я пыталась сохранить Ксейдена в безопасности.

– Это не извинение, Ви.

Ридок остановился прямо передо мной, на его лице сменяли друг друга мириады эмоций – слишком быстро, чтобы я смогла их различить.

Он прав.

– Прости, что не рассказала тебе, но, если кто-нибудь узнает об этом, его запрут, как Барлоу, или, хуже того, просто убьют.

Я тоже скрестила руки на груди.

Ридок поднял брови и склонил голову.

– И в твоей душе нет ни единого крошечного сомнения, что, может, им и следует так поступить?

– Нет. Он – не злой. – Я вздернула подбородок.

– Но он уже и не совсем он, – возразил Ридок. – Вот почему ты встала между нами на Гедотисе. Он не всегда контролирует свои действия, и ты это знаешь…

– А кто из нас может утверждать, что всегда полностью контролирует… – начала было я.

– Не надо. – Ридок предостерегающе вскинул палец. – Только не со мной.

– Он – не Барлоу. Даже близко. Он никогда не причинял мне вреда. Он всегда делал это только для того, чтобы спасти других. Сначала – в Басгиате, затем – в битве за границей и, наконец, когда Кортлин попытался убить нас на Деверелли.

Я не стала упоминать о легком обесцвечивании изголовья моей кровати. Это та черта, которую я никогда не перейду с Ридоком.

– Боги, он трижды черпал силу напрямик? – Брови Ридока взметнулись вверх. – И ему удалось это сделать на острове, где нет магии?

– Я взяла с собой кусочек сплава.

– Отрадно знать, что при необходимости ты сможешь кормить его, как Барлоу. – Ридок фыркнул. – Так вот почему ты сохранила Джеку жизнь. Всеблагие боги, Вайолет, ты хоть немножко уважаешь свою собственную жизнь? Или нас сейчас заботит один только Риорсон?

– Ксейден никогда не причинял мне вреда, – повторила я. – И он все еще адепт. Его не нужно… кормить. – Само это слово оставляло привкус пепла на губах. – До тех пор, пока он снова не зачерпнет магию напрямую, он останется точно таким, как сейчас.

– Темным заклинателем, точно таким же, как та среброволосая, которая за тобой охотится. – Ридок вновь начал мерить шагами поляну.

Я отшатнулась:

– Он совсем не такой, как она!

– А еще он связан с одним из самых жестоких драконов на всем Континенте, – протянул Ридок, полностью проигнорировав мои возражения. – Ну просто замечательно.

– Он не контролирует Сгаэль, – возразила я, наблюдая за тем, как Ридок дошел до края поляны, развернулся и направился в обратную сторону. – На самом деле она с ним сейчас почти не разговаривает.

– Не могу ее винить, – после паузы произнес Ридок, когда Аотром хмуро выдохнул. – И она утаила это от Эмпирея… – Он остановился справа от меня и повернулся ко мне лицом. – Кто еще знает?

– Кроме меня и Ксейдена? Гаррик, Боди и Имоджен.

Ридок хмыкнул:

– И все? Только вы пятеро?

– Ну, теперь еще и ты.

– Что ж, по крайней мере, клуб весьма эксклюзивный, – с сарказмом произнес он, затем запустил руки в волосы. – И все они безоговорочно ему преданы.

– Ну… да. – Я переступила с ноги на ногу. – Он – тот, кого мы пытаемся спасти.

Ридок закатил глаза:

– Твою ж мать. И как это мы снова влипли в секретики? – Он ткнул пальцем вверх. – Не говори мне, я и так знаю… Риорсон! Опять. Я начинаю замечать тенденцию.

– Если бы Ксейден не убил мудреца темных заклинателей, Басгиат бы уже пал, – напомнила ему я. – Он дал нам – дал моей матери – время, чтобы наполнить камень чар. Если бы он не зачерпнул больше сил, мы все были бы уже мертвы. Весь Континент бы уже пал, если бы не он.

– Только в итоге он превратился в одного из тех, против кого мы боремся. – Ридок покачал головой. – Сколько же слоев иронии в этом гребаном торте, особенно если учесть, что Риорсон еще и долбаный герцог Тиррендора. – Он опустил руки. – Он мог бы разорвать наше королевство – нашу провинцию – изнутри. Мог бы сдать нас вэйнителям на серебряном блюде. Барлоу был никем. А теперь у нас в Сенариуме заседает темный заклинатель.

Это все, что он в нем видит? Просто еще одного темного заклинателя?

– Ксейден – на нашей стороне, он сражается за нас. – Я оттолкнулась от ствола и шагнула к Ридоку. – Он убил больше вэйнителей, чем любой другой всадник, не забыл?

– Как ты можешь быть уверена, что он не играет с тобой? – Ридок нахмурился.

– Потому что я его знаю! – крикнула я.

– Ладно. – Ридок покивал. – Я тебе подыграю. Допустим, он все еще на восемьдесят процентов Ксейден.

– На девяносто! – возразила я.

– Эм-м… – Ридок пожал плечами. – У темных заклинателей четыре ранга, а твой парень уже трижды черпал магию напрямую. Думаю, восемьдесят процентов – это даже щедро с математической точки зрения, но хорошо, в гипотетических целях мы продолжим жить в твоей иллюзии. Как думаешь, сколько потребуется времени, прежде чем он достигнет ранга асима? Когда он уже физически не сможет противиться зову мудреца?

– Если он не будет черпать силу…

– Они всегда черпают силу! – На кончиках пальцев Ридока образовался лед. – То, что я весь такой из себя шутник, вовсе не означает, что я не подхожу всерьез к изучению всего того же дерьма, что и ты. Не было случаев, чтобы адепты просто отказывались от доставшейся им силы!

– Вот почему я должна найти лекарство… – Мой голос дрогнул.

– Драконы только что сказали, что лекарства нет. – Ридок ткнул пальцем в сторону пляжа.

– И у меня было минут пять, чтобы обработать эту информацию.

Гнев и страх боролись за контроль над моими эмоциями, провоцируя мою силу, выводя ее на поверхность, обжигая мою кожу.

– Все, что я делала последние несколько месяцев, начиная от книжной сделки с Текарусом до поисков сородичей Андарны, было ради блага Континента, но в то же время и для того, чтобы отыскать лекарство для него. И услышать от наиболее вероятного источника, что никакого лекарства нет? – Я покачала головой. Внутри меня нарастали паника и жар. – Я пока не знаю, что с этим делать. Я не знаю всех ответов, Ридок. Я лишь знаю, что должна отыскать их, и неважно, в какой-нибудь забытой книге или в голове какого-нибудь темного заклинателя. Я уже потеряла на этой войне мою мать, Лиама, Трегера… И я не потеряю человека, которого люблю!

Сила внутри меня вырвалась наружу. Молния ударила в дерево за спиной у Ридока, грохнул раскат грома, встряхнув мои кости.

– Твою ж мать! – воскликнул Ридок, закрыв уши и повернувшись лицом к дереву.

Ствол раскололся пополам, обе половинки вздрогнули… и начали падать на землю. Мое сердце замерло. Я вскинула руки и призвала малую магию, чтобы смягчить удар, но тяжелые куски древесины значительно перевешивали мои навыки в этой области. Они упали на землю прямо перед нами и вспыхнули ярким пламенем.

– Твою ж мать!

Ридок выставил перед собой руки, и тонкая полоска льда устремилась к обеим половинкам дерева. Пламя зашипело и погасло.

– Теперь Риорсон действительно меня убьет, – хмыкнул Ридок и повернулся ко мне.

– Спасибо. – Я указала на тлеющие угли и вздохнула. – И прости.

– За что конкретно?

– За все, – почти что шепотом произнесла я.

Он кивнул.

– Я спасу его, – выдавила я. – И не только потому, что не могу представить свою жизнь без него. Когда дело касается любви к нему, я довольно эгоистична и, возможно, несколько саморазрушительна в последнее время…

– Думаешь? – Ридок кивнул на дерево.

– Но если я его не спасу… – Мой голос дрогнул. – Если я не смогу его вылечить и он… – Я не смогла произнести это вслух. – Я держу при себе сыворотку на экстренный случай… Но, Ридок, мы должны удержать его на нашей стороне, иначе эта война будет проиграна. Среди нас нет ни одного всадника, который смог бы остановить Ксейдена, если он задействует всю свою силу, и я даже не говорю о том, что будет, если он действительно полностью обратится. Только не говори мне, что я смогу, потому что, по правде, я не смогу. Даже если мне удастся отточить свою печать до его уровня, а это годы, которых у него нет, я смогу причинить ему вреда не больше, чем он сможет причинить мне. Он… он для меня все.

Плечи Ридока поникли.

– Ну и где пролегает граница? Где та черта, которую ему нужно перейти, чтобы ты решила: он зашел слишком далеко и ты больше его не можешь защищать?

Я открыла рот, затем закрыла. Подумав, я произнесла:

– Нет такой черты. То есть нет такой черты, которую он действительно сможет пересечь.

– Неужели? – Ридок изогнул бровь. – А что, если он причинит вред кому-то из тех, кого ты любишь? Это заставит тебя передумать?

– Он не причинит. – Я покачала головой. – За все эти месяцы он ни разу так не поступил. И не поступит.

Ридок приобнял меня за плечи:

– Так не пойдет. Обозначь мне настоящую, реальную, обоснованную черту, такую, что ты отойдешь в сторону, если он ее пересечет. И я сохраню твой секрет. Я помогу тебе перерыть все долбаные книги, которые ты только сможешь найти. Я поддержу твою мантру «я-спасу-своего-мужчину-любой-ценой» и останусь на твоей стороне в этой ужасно опасной ситуации. Только признай, что существует переломный момент. Ты можешь сколько угодно верить в него, но оставь немного логики для себя.

– Я… я не могу представить, что не люблю его. – Я положила руки на предплечья Ридока.

– А я и не говорил, что тебе придется его разлюбить. – Он нежно сжал мои плечи. – Ты можешь любить кого-то и после того, как отпустишь его. Но ты должна сказать мне, что есть черта, за которой ты его отпустишь. Потому что если этой черты нет, то мы потеряем не только его, Ви.

Мое сердце сжалось от боли.

– Я бы никогда…

– Ты бы зачерпнула силу напрямую, чтобы спасти его? Или это и есть та черта?

Я тяжело сглотнула, вспоминая тот секундный вдох в комнате с камнем чар, когда моих сил не хватило, чтобы зарядить камень.

– Если так будет проще, выбери поступок, после совершения которого я смогу его сдать, – прошептал Ридок. – Скажи сейчас, пока ты думаешь, что он ни за что этого не сделает. И если это когда-нибудь произойдет, ответственность за решение будет лежать не на твоих плечах.

Каждая мышца в моем теле напряглась.

– Например, если он нападет на Тэйрна или Андарну, – продолжил Ридок. – Ты должна мне помочь, Ви, или я пойду прямиком к единственному человеку, который, как я знаю наверняка, ставит твою жизнь превыше всех остальных на этом острове.

«К Мире».

Я попыталась взглянуть на ситуацию с точки зрения Ридока, и выглядела она малоприятно.

– Ладно. Допустим, ему нужно будет убить без причины другого всадника или причинить вред мирным жителям. Навредить моим друзьям, моим драконам. Навредить… мне, – шепотом закончила я. – Если Ксейден когда-нибудь причинит вред мне, значит, это больше не он.

Ридок кивнул, затем на секунду прижался своим лбом к моему:

– Ну хорошо. Значит, вот оно.

– Вот оно, – повторила я.

Он опустил руки, и мы отправились обратно в лагерь.

– Прекращай держать это дерьмо в себе, – потребовал Ридок. – Я не хочу снова с тобой ругаться по этому поводу. Мы вчетвером вместе сильнее, чем по отдельности. Не порти это, даже ради Риорсона. Если ты слишком боишься рассказать о чем-то Ри, Сойеру или мне, думая, что мы накричим на тебя, это означает одно из двух: либо тебе в принципе не стоит этого делать, либо ты заслуживаешь, чтобы мы на тебя накричали.

– Справедливо, – отметила я. – Я скучаю по ним.

– Я тоже. – Он хмыкнул и приобнял меня за плечи. – Ри читает лекции лучше меня.

– Ты неплохо справился. – Я улыбнулась.

Мы обогнули дерево размером с ногу Тэйрна… и обнаружили Ксейдена, стоящего по другую сторону от него. Он прислонился к стволу и скрестил руки на груди.

Мы резко остановились. Рука Ридока, лежащая на моем плече, напряглась, но он не стал убирать ее.

Ксейден, заметив это, изогнул покрытую шрамами бровь.

– Вот незадача… – протянул Ридок. – Если я резко уберу руку, это будет выглядеть так, будто ты застал нас за чем-то, что мы не должны были делать, а мы ничего такого не делали. Но если я оставлю руку на плече Ви, я не уверен, что ты не набросишься на меня в порыве ярости и не… – Он красноречиво провел рукой себе по горлу.

– Ты не помогаешь, – сообщила я ему.

– Я также не хочу, чтобы ты думал, будто ты весь такой страшный и я тебя боюсь, – добавил Ридок. – Я тебя не боюсь.

– Боишься, – возразил Ксейден. – Так что ты решил? – спросил он с абсолютно скучающим выражением лица.

– Ты же не собираешься угрожать моей жизни? – поинтересовался Ридок.

– Я не бросаюсь пустыми угрозами.

Я мысленно потянулась к Ксейдену, но его щиты по-прежнему были подняты.

Ридок наклонил голову:

– И как тебя понимать? Ты не будешь мне угрожать, а просто убьешь меня? Или вообще не собираешься меня убивать?

Ксейден пожал плечами:

– Выбери сам.

– Прекрати!

Я гневно уставилась на Ксейдена, и его взгляд, встретившись с моим, слегка потеплел.

– Она расскажет Рианнон и Сойеру, – заявил Ридок, потом задумался на мгновение. – И Есинии.

У меня сердце едва не выпрыгнуло из груди.

– Ты с ума сошел?

– Это все? – спросил Ксейден, и я так и не поняла, с сарказмом он это сказал или всерьез поинтересовался.

– Я бы добавил сюда еще Миру и Бреннана, но можно начать с этих троих, – кивнул Ридок, пристально глядя на Ксейдена. – Все, кому рассказал ты, ставят твою жизнь превыше ее.

– Это неправда, – возразила я.

– Все, кто об этом знает, посоветовали Вайолет бежать так быстро и так далеко, как она только сможет, – проговорил Ксейден. – Включая меня самого.

– Отрадно слышать. – Ридок повел плечами. – Ри. Сойер. Есиния. Это единственное условие, на котором я согласен сохранить твой секрет.

– Мы не об этом договаривались, – прошипела я ему.

– Мы обсуждали наши условия, – возразил Ридок, а затем снова взглянул на Ксейдена. – А это – между нами. Есиния должна знать, что она ищет на самом деле, на случай, если существует какой-то способ замедлить твое преображение. Я, Сойер и Ри – единственные, кто может быть с Ви на всех занятиях, а наши комнаты расположены рядом с ее. Она вполне способна постоять за себя, но лишние пары глаз не помешают, учитывая, что может явиться по ее душу.

Ксейден напрягся.

– Да, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, – кивнул Ридок.

Я нахмурилась:

– Ну а я вот не понимаю.

– Если Ксейден прогрессирует и полностью обратится… – начал было Ридок.

– Когда, – поправил его Ксейден. – Мы с отрицанием не очень хорошо ладим друг с другом.

Брови Ридока взметнулись вверх.

– Ну, хорошо. Когда Ксейден обратится полностью или же когда кто-то в большом звании осознает, кем он стал, им придется убить его по тем же самым причинам, которые ты уже упоминала, Ви.

– И какое отношение это имеет… – Мой желудок скрутило в узел, когда я проследила за цепочкой мыслей Ридока до их логического завершения. Меня мгновенно охватил приступ раскаленного гнева. Я перевела взгляд на Ксейдена. – Самый простой способ убить тебя – это расправиться со мной.

Прямо как на первом курсе.

– Я этого не допущу. – Ксейден стиснул зубы.

– Мы этого не допустим, – поправил его Ридок. – Ты будешь творить всякое зло там, где творится всякое зло.

Я улыбнулась.

– Ри. Сойер. Есиния, – повторил Ридок.

– Не Аэтос? – спросил Ксейден. – Я имею в виду Даина.

– Ни за что, – вмешалась я. – Он убьет тебя.

– Он может попытаться, – усмехнулся Ксейден, – хотя попытка, безусловно, все усложнит.

– Тут я с Вайолет согласен, – добавил Ридок. – И хотя я горжусь тем, как далеко Даин продвинулся в плане нарушения правил, на этот конкретный уровень он еще не готов перейти. Ри. Сойер. Есиния.

– Договорились, – ответил Ксейден. – Но давай сразу расставим все точки над и. Когда речь заходит о безопасности Вайолет, мне абсолютно все равно, кому она расскажет.

– Это хорошо. – Ридок кивнул, качнулся на каблуках и сделал глубокий вдох. – Ну и просто чтобы прояснить ситуацию: тот удар молнии был не… – Он указал пальцем на нас двоих. – Ну, ты понимаешь, не между нами. – Он скривился. – Ну, в смысле это мы его вызвали, потому что я ее разозлил, но это были не мы… ну ты понимаешь, о чем я.

Я отчаянно пыталась не закатить глаза.

– Прекрасно понимаю, – ответил Ксейден. – Во-первых, потому, что я доверяю Вайолет. А во-вторых, – он пренебрежительно посмотрел на Ридока, – не такой уж сильный удар это был.

– Серьезно? – Я фыркнула.

– Хм. – Ридок склонил голову, словно что-то обдумывал, затем покачал головой. – Нет. Мы с тобой еще не вернулись на уровень обмена шутками про члены. Не то чтобы мы с тобой когда-то были на этом уровне, но прямо сейчас я все еще зол.

– А ты и должен злиться. – Ксейден оттолкнулся от дерева и подошел к нам. – И я позабочусь, чтобы, когда время придет, Вайолет смогла меня убить. Если выбор встанет между ею и мной, я выбираю ее. Убей того парня, в которого я превращусь.

Я с прищуром уставилась на этого прекрасного ублюдка, которому по глупости отдала свое сердце:

– До этого не дойдет.

– Всеблагие боги. Это благородство? Это изврат? Не могу решить. – Ридок похлопал меня по плечу и направился в лагерь. – Я никогда не был так счастлив, что одинок. У вас двоих серьезные проблемы.

– Гаррик разобрался с охотой, которой вы двое должны были заниматься, – сказал вслед ему Ксейден, когда мы направились следом.

Ридок, не оборачиваясь, поднял большой палец.

Ксейден изучал мое лицо так, словно впитывал каждую его черточку.

Я потянулась к нему, и он отстранился, покачав головой.

Мое сердце замерло.

– Ты теперь собираешься выкопать между нами небольшую пропасть, не так ли? Из-за того комментария про мерзость?

Ксейден скривился, тем самым подтвердив, что так оно и есть.

– Ты не… – начала было я.

– Два других ирида остались, словно еще не приняли решение, – перебил меня он. – И я думаю, ты привлекла их на свою сторону тем, что не знала, как молода была Андарна во время Молотьбы. – Его челюсти расслабились, и он вновь нацепил то невинное, скучающее выражение лица, которое ему так шло. – А потом они увидели меня. И я предельно уверен, что вся наша миссия, ради которой мы столь многим рискнули, провалилась исключительно из-за того, во что я превратился. Из-за того, что оказался здесь рядом с тобой.

– Это несправедливо, – прошептала я.

– Но это правда. – Из-под ног Ксейдена во все стороны брызнули тени, и он посмотрел в сторону пляжа. – А я едва продержался месяц, черпая силу только через Сгаэль. – Он покачал головой. – Если бы это были только ты и Ридок, или ты и Даин, или ты и любой другой человек на этом острове, кроме меня… Вы бы наверняка уже направлялись в сторону того острова, который ириды считают своим новым домом, а Андарна получила бы возможность узнать свою семью. Проклятье, они могли бы даже согласиться вернуться с вами и вновь зажечь камень чар в Аретии! Спасти мой город, всю мою провинцию… – Ксейден повернулся лицом ко мне. – Так что да, я считаю, что комментарий про мерзость и то, что он по факту обозначает, буквально требует, чтобы мы взяли паузу. Нам надо обдумать бесспорный факт: прямо сейчас я – худшее, что могло случиться с этой миссией, с моей провинцией и с тобой.

Мое сердце разрывалось от боли за него, за то, как он мучился от чувства вины за то, что не мог контролировать.

– Ну хорошо. – Я скрестила руки на груди и задумалась, стоит ли мне поспорить с ним или утешить его, но решила выбрать иную стратегию. – Я учла все факты. Мне не нужны время или пауза. Ты бы принял участие в этой миссии в любом случае, просто из-за Тэйрна и Сгаэль. Просто смешно, что ириды вынесли решение, даже не выслушав тебя, но это говорит об их характере, а не о твоем. И если тебе нужно немного времени, чтобы разобраться со всем этим в своей голове, хорошо. – Я наклонилась к нему. – Но это ничего не меняет в том, как сильно я тебя люблю.

Его плечи напряглись.

Я отвернулась и направилась в сторону лагеря.

– Дай мне знать, когда закончишь хандрить, и мы проверим, какой мощной будет моя следующая молния. Ну а пока что завтра мы вылетаем домой.

* * *

Грифоны были сильно истощены, и нам потребовалось десять дней, чтобы добраться до Деверелли. Там мы потратили еще один день на починку упряжи для Андарны, от которой отломился кусок металла.

Все это время Ксейден держался от меня подальше.

Андарна со мной почти не разговаривала.

Кэт была настолько душераздирающе молчаливой, что я практически хотела, чтобы разок-другой она меня подколола.

Да и я была готова вот-вот сломаться под тяжестью неудачи.

Мы использовали свободный день, чтобы проложить путь через Поромиэль. Остановились на маршруте, который выводил нас к побережью между Кордином и Дрейтусом, чтобы свести к минимуму вероятность встречи с темными заклинателями. К тому моменту, как мы взлетели и отправились на Континент, Мира, наверное, раз десять спросила, все ли со мной в порядке. Даин благоразумно держал рот на замке, хотя у него появилась раздражающая меня привычка каждый раз молча оценивать взглядом, как далеко мы с Ксейденом сидим друг от друга, а затем многозначительно посматривать на меня.

Во время полета я постоянно оглядывалась по сторонам в поисках вэйнителей – мне было слишком страшно, чтобы я могла заснуть в седле. Каждый отблеск солнца заставлял сердце испуганно биться в груди, а от каждого отдаленного раската грома я покрепче хваталась за луку седла. Разумеется, Теофания никак не могла узнать, что мы покинули пределы действия защитных чар и представляем для нее лакомый кусочек… Но ведь она не должна была знать и о том, что я буду в Анке. В конечном итоге или наш летный план сработал, или Теофания предпочла не атаковать нас, хотя мы пролетали над полосами высосанной досуха земли, но добрались до границ, не повстречав даже патруля виверн.

Легкость, с которой мы достигли дома, заставляла меня нервничать еще больше.

Мы провели ночь под звездами возле самой границы, чтобы избежать военного трибунала, который, как мы знали, неизбежно нас ждет, и вернулись в Басгиат спустя три с половиной недели после отлета.

Сгружая седельные сумки с Тэйрна, я не испытывала никакого чувства победы, хотя мы смогли договориться о военной помощи. Чувство неудачи от потери иридов поглощало все другие эмоции – у меня складывалось впечатление, что на языке у меня выросла плесень, которая портила вкус всего, что я ела и пила, и заражала все срывающиеся с моих губ слова, отравляла сам воздух в моих легких. Чувство разочарования крепло и росло, и к тому моменту, как я спрыгнула на покрытое высохшей грязью взлетное поле, я чувствовала себя совершенно отвратительно.

Андарна прямой наводкой направилась в Долину. Не произнеся ни слова, она перемахнула через гряду и исчезла. Ее горе убивало меня больше всего.

– Вайолет!

Не успела я развернуться, как Рианнон уже сграбастала меня в объятия. Она крепко прижала меня к себе, и я, уронив рюкзак на землю, ответила ей тем же. Возможно, все дело было в голосе профессора Каори, вопившего на кадетов где-то на другой стороне поля, или в запахе волос Ри, или в самом осознании того факта, что мы вернулись, но ощущение грандиозности того, что мы потеряли, немедленно сдавило мне горло и защипало глаза.

– Как же мне тебя не хватало! Откуда ты узнала, что мы здесь?

– Фэйге сказала мне, что вы приближаетесь, так что мы улизнули с обеда. Я так рада тебя видеть! – Ри с растроганной улыбкой отлепилась от меня. – Ты в порядке?

Я открыла и закрыла рот, не зная, как ответить на ее вопрос.

– Ри! – Откуда-то сбоку в нас врезался Ридок, сграбастал в объятия сразу нас обеих, и его двухнедельная щетина оцарапала мне лицо. – Проклятье, как же нам тебя не хватало во время этого полета! Вайолет совсем от рук отбилась! Она надрала задницу королеве, отравила маму Ксейдена и всех трех глав государства на Гедотисе, прикинь! Ну и обеспечила нас целой армией.

Ри фыркнула, освобождаясь из хватки Ридока:

– А ты что сделал?

– Да так, по мелочи. Потушил пару пожаров, надавал по щам повару. – Ридок отпустил меня и обнял Сойера, который подошел к нам, слегка опираясь на трость. – Вот это хорошо. Это правильно.

– Рад, что вы дома, ребята, – буркнул Сойер.

– И я! – Я расслабилась и обняла его.

– Вот они! Идите сюда! – прокричал Ридок, обхватив одной рукой Сойера, а другой – меня.

Марен рассмеялась и присоединилась к коллективным объятиям, но Кэт лишь вздохнула и прошла мимо.

– Никаких исключений! – решительно заявил Ридок, затягивая Кэт в толкучку между мной и Сойером. – Милые второкурсники снова вместе!

Он наконец отпустил нас, но мы продолжили стоять, собравшись в круг.

Взгляд Ри прыгал с одного из нас на другого, словно она пересчитывала вернувшихся, и наконец ее улыбка померкла.

– Мы потеряли Трегера, – тихо сказала я.

– Что? – Ри ошеломленно отшатнулась.

– Как? – Плечи Сойера поникли.

– На Зехиллне, – ответила Кэт и сглотнула. – Стрела в сердце. Но мы получили взамен армию, так что… – Она запнулась и снова сглотнула.

– Мне так жаль, – произнесла Ри, переводя взгляд с Марен на Кэт и обратно.

– И мы облажались, – впервые вслух произнесла я, посмотрев в глаза сначала Сойеру, затем Рианнон. – Мы нашли иридов, но они отказались лететь с нами. Мы облажались.

– Твою мать. – Ри совсем помрачнела.

– Какие разочаровывающие новости, учитывая текущий политический климат.

Мы отстранились и повернулись к генералу Аэтосу. Он сверлил нас всех взглядом, стоя на почтительном расстоянии от Тэйрна. Остальные подошли к нам, однако генерал не удостоил вниманием даже Даина.

Ксейден остановился между Гарриком и Дрейком. Наши взгляды на мгновение пересеклись, после чего мы оба уставились на Аэтоса.

Военный трибунал через три… две…

– Мы обсудим ваше наказание за неподчинение прямым приказам позже. – Генерал наконец посмотрел на Даина. – Как жаль, что ты родился не в той ветви семьи. – Он перевел взгляд на Кэт. – Хорошие новости в том, что ты теперь на один шаг ближе к трону.

Кэт побледнела:

– Сирена?

Мое сердце пропустило удар. Мира вцепилась в лямки своего рюкзака с такой силой, что побледнели костяшки пальцев.

– Это твоя сестра? – спросил Аэтос, сунув руку в карман мундира и направившись к нам.

– Да, – ответила Марен за Кэт.

– А. Точно. Печально известная летунья.

Аэтос достал из кармана свиток и передал его мне, толком не ответив ни Марен, ни Кэт.

– Это озадачивающее письмо пришло тебе около часа назад. С нетерпением жду, как мы обсудим его во время твоего отчета.

Я взяла пергамент, заметив сломанную печать.

– Сирена Корделла жива?

Это было жестоко с его стороны – вот так тянуть с ответом.

– Последнее, что я слышал, – с ней все в порядке. – Аэтос многозначительно покосился на письмо.

Хвала Амари.

Кэт обессиленно покачнулась и перевела дыхание.

– Что случилось? – спросила она.

А у меня кровь застыла в жилах, когда я узнала ее почерк.

Вайолет,

я надеюсь, вы чудесно провели время в путешествии, пусть даже ваш отряд выглядел немного побитым, когда вы пролетали над Пэвисом. Мне кажется странным прилагать столько усилий, если то, что вы ищете больше всего на свете, есть у меня. Наслаждайся временем, которое осталось у тебя с друзьями, до нашей следующей встречи. Не волнуйся, я сама все организую.

Т.

Я машинально скомкала пергамент и взглянула на Ксейдена.

«Что такое?» – Он наклонил голову.

«Теофания. – Я пыталась успокоить неровно бьющееся сердце. – Она знает, что мы улетали. Она видела, как мы летели над Пэвисом, и каким-то образом доставила это послание сюда до нашего возвращения».

Ксейден поджал губы:

«Здесь она до тебя не доберется».

«И все же каким-то образом добралась».

Я засунула пергамент в карман и заметила, что Аэтос пристально наблюдает за мной, словно ястреб за мышью.

– С моим дядей все в порядке? – Голос Кэт дрогнул. – Скажите уже!

«Твою ж мать. Текарус».

– Пока вы три недели прохлаждались на островах, занимаясь одним богам ведомо чем, – произнес Аэтос, опасно прищурив глаза, – темные заклинатели взяли Суниву.

Марен ахнула.

Над летным полем воцарилась тишина.

– Королева Марайя мертва.

Глава 44

Ваше величество, к сожалению, я не могу найти ни одного закона, который стоял бы выше Соглашения об объединении. Провинциальные обязательства, принятые при королеве Алондре Храброй (207.1), объединившие армии провинций под штандартом королевы на время Поромиэльского конфликта, истекли со Вторым Аретийским договором, и контроль над всеми войсками следовало должен был вернуться в провинции, которые их послали. Я рекомендую потребовать запросить новое Провинциальное обязательство, покрывающее текущий конфликт. Провинции никогда на него не согласятся после оглашения новых планов по призыву. Мой совет: не бесите нового герцога Тиррендора, который отныне командует большей частью нашей армии. Да в жопу все. Ненавижу свою работу.

Черновик неотправленного письма полковника Агаты Мэйфейр, королевского архивариуса

Едва мы закинули вещи в комнаты, как командование разделило нас и учинило каждому допрос с пристрастием на двенадцать часов в присутствии писцов. Когда полковник Аэтос случайно проговорился и высказал недовольство тем фактом, что король Таури так обрадовался возвращению Аарика, что запретил вообще любые формы наказания, эмоциональное облегчение мгновенно повлекло за собой чувство всеподавляющего истощения. И все же я не стала просить отсрочки от бесконечного допроса. Я руководила этой миссией, и если этот длительный допрос – мое единственное наказание, я собиралась принять его без жалоб. Особенно зная, что другие члены отряда в безопасности.

Меня столько раз и в течение стольких часов заставляли во всех подробностях пересказывать детали нашего путешествия, что я даже забеспокоилась. Они или искали нестыковки в наших показаниях, или заподозрили, что в качестве путеводителей у нас были не только редкие тексты. Это было утомительно и изнурительно, но, по крайней мере, я видела, как искажается от зависти лицо сидящего в противоположном конце помещения Маркема – в те редкие случаи, когда он заглядывал на мой допрос.

Я видела то, чего он никогда не увидит. Касалась исторических предметов, о существовании которых он даже не подозревал.

Прямо как мой отец.

28 марта, в последний день наших мучений, Миру и Гаррика отправили обратно на фронт. Дрейк отбыл в Кордин. Бреннан прилетел из Аретии, чтобы восстановить мои ребра. Ксейдена возвратили на должность профессора и утащили на заседания Сенариума.

А все остальные вернулись на занятия.

Несмотря на то что я пропустила больше трех недель, я безнадежно отстала только по физике и самую малость запуталась в истории – и то потому, что все мои изыскания перед путешествием не имели никакого отношения к завоеванию Сигнисена Брейвиком при Пороме I. Если бы не конспекты Ри, я не сомневалась, что мы бы втроем потонули под грузом пропущенных знаний. И я не сомневалась, что Аарик испытывает схожую благодарность к Слоун.

И лишь инструктаж, проведенный в день нашего возвращения к учебе, показал, сколько ущерба можно было нанести за три недели. Сунива оказалась далеко не единственным павшим городом. На самом деле с географической точки зрения она скорее выбивалась из общего ряда.

– Но это невозможно, – прошептала я, разглядывая карту.

Сколько темных заклинателей требовалось, чтобы так быстро взять под контроль такую большую территорию? Мы с Ри все утро провели, наверстывая упущенное, но о таких масштабах не было и речи.

– Это происходит быстро. – Рианнон достала ручку и тетрадь.

– Если под «быстро» ты имеешь в виду, что за время нашего отсутствия половина Кровлы окрасилась в красный цвет, то я бы сказал, что «быстро» – это подходящее слово, – заметил сидящий справа от Ри Ридок.

– Вы, ребята, за время своего полета ничего из этого не видели? – поинтересовался Сойер.

– Нет. – Я покрепче сжала ручку. – Мы пролетали над руинами Пэвиса.

Красных пятен было так много, что они сливались в одно большое. Только южные окраины и запад Кровлы остались нетронутыми. Кордин еще держался, но долго ли он простоит?

– Какие жертвы среди гражданского населения?

Ри поджала губы:

– Неизвестно. На границах царит хаос. Люди бегут во всех направлениях. Дрейтус столкнулся с серьезной нехваткой поставок. Слишком много людей, слишком быстро.

Все мои внутренности скрутило в узел. Миру и Гаррика отправили в Дрейтус.

– Потому что ваш король никого не пропускает! – Кэт буквально кипела от ярости.

Несколько кадетов повернулись в ее сторону, но быстро отвели взгляды. И вот так продолжалось весь день – все перешептывались и таращились на нас.

– Что? – Я наклонилась вперед и взглянула мимо Марен, пока опоздавшие занимали свои места. – Мы по-прежнему не пускаем гражданских?

– Полагаю, эту часть вашего инструктажа они пропустили, – ответила Кэт.

Или же меня допрашивали одни наваррцы.

– С возвращением наших путешественников, – произнесла профессор Девера, занимая свое место впереди, рядом с профессором Киандрой. – Насколько я понимаю, они сумели заключить союз с Зехиллной и договорились о прибытии сюда армии в сорок тысяч человек. – Она слегка кивнула мне, и я вымучила из себя улыбку. – И это еще может изменить ход всей войны.

Но мы не смогли достичь нашей главной цели. И потеряли товарища по отряду. Мне нужно будет вернуться в зал вместе с Имоджен, чтобы вынести всю эту долбаную вину.

– Я бы согласилась на плохой мир, – произнесла Марен.

– Также хочу поприветствовать наших новых гостей. – Девера покосилась на двух капитанов в черной форме всадников, стоявших на страже в конце ряда, где сидел Аарик. – Прошу вас, чувствуйте себя как можно неудобнее.

Аарик бросил взгляд мимо Слоун и Бэйлора, затем снова повернулся к профессорам.

– Перейдем к стратегии, – объявила Девера. – Где нам лучше разместить эти сорок тысяч солдат? – обратилась она к собравшимся, а затем вызвала первогодка из Второго крыла.

– Их следует разместить здесь, чтобы защитить камень чар, – ответил кудрявый паренек.

– Ну да, ведь, судя по всему, вэйнители именно сюда и движутся, – вставила сидящая за нами Имоджен.

– Следующий, – приказала Девера.

– Их следует отправить на юг, удерживать фронт, чтобы Кордин не пал, – без спросу ответила Кэт.

– Это был бы отличный вариант, – согласилась Девера, – хотя я не могу не задуматься, не повлиял ли на ход твоих мыслей тот факт, что именно там теперь располагается ставка твоего дяди.

Короля Текаруса.

– А что думают остальные путешественники? – поинтересовалась Девера, по очереди разглядывая нас.

Я смотрела на западный фронт, который постепенно подкрадывался к Тиррендору, и держала рот на замке, чтобы меня тоже не обвинили в предвзятости.

– Их следует разделить, – подал голос сидящий за нами Даин. – Половину отправить на юг, чтобы защитить нового короля и то, что осталось от его земель, а вторую половину – на западный фронт.

– Ты бы разместил все войска в Поромиэле? – поинтересовалась Девера, садясь на свое любимое место на столе.

– Там они нужны больше всего, – ответил Даин с уверенностью, которой я могла лишь позавидовать. – И прежде чем сидящие здесь всадники начнут спорить, напомню им, что защита западных рубежей Кровлы не даст темным заклинателям добраться до Тиррендора и Эльсума. Кроме того, мы обязаны защищать короля Текаруса по условиям заключенного договора.

– И именно летун заплатил своей жизнью за эту армию, – добавила Кэт.

– Хорошие аргументы, – признала Девера. – Лично я бы поделила войска на три части. Две трети я бы разместила там, где предложил Аэтос, а треть отправила бы на наши аванпосты.

Тут я нахмурилась: зачем отправлять войска на аванпосты под защитой чар?

– Если чары начнут сдавать, на всем Континенте больше не останется безопасных гаваней, – продолжила Девера.

– Безопасных для кого? – пробормотала Марен.

– Сложно потерять аванпост или его защитные чары, если он уже под охраной, – негромко проговорил Сойер.

Если только они не думали, что под угрозой арсеналы. Достаточно простого перебоя в силовых линиях, и чары выйдут из строя.

– Посмотрим, что решит командование. – Девера замолкла, и ее руки скользнули по краю стола. – Не буду скрывать, сегодняшняя тема крайне деликатная… я знаю, что у многих из вас там были родственники… но очень важно обсудить падение Сунивы сейчас, когда пришли доклады разведки.

Комната сразу загудела, словно половина ее обитателей не могла сдержать напряжение.

– Кто из вас знает, как именно это произошло?

Взгляд Деверы скользнул по нам. Летунья-второкурсница из Третьего крыла подняла руку, и профессор кивнула ей.

– Я не уверена, что кто-то из нас знает все подробности, но мы знаем, что их застали врасплох. Я слышала, двадцать вэйнителей…

– А я слышал, их было около тридцати, – возразил кто-то справа.

– Вот поэтому мы и проводим этот инструктаж. – Девера вскинула брови. – Нет смысла ориентироваться на слухи и дезинформацию. – Она снова перевела взгляд на летунью.

– Они ударили с неба, вот почему пятидесятифутовые стены Сунивы оказались бесполезны, – продолжила летунья. – А затем… начался пожар. Это правда, что почти все сгорели заживо?

Мой желудок скрутило в узел. Я не смогла бы придумать более жуткий способ умереть.

– К сожалению, да, – кивнула Девера. – Пожар начался в знаменитом текстильном районе и быстро охватил бо́льшую часть города. Как мы полагаем, не обошлось без заклинающего ветер вэйнителя. И это несмотря на усилия четырех отрядов летунов, постоянно расквартированных в Суниве. Все они погибли. У нас был там отряд из четырех всадников, защищающих королеву. Одному всаднику и двум драконам удалось выбраться живыми, и только благодаря им мы можем основываться на каких-то фактах, а не только на слухах. Предполагаемые потери составляют около двадцати пяти тысяч человек.

Ого.

Летунья в двух рядах ниже нас опустила голову, ее плечи затряслись.

– Огонь проделал за них бо́льшую часть работы, – продолжила Девера. – Это позволило их отряду примерно из двенадцати виверн разделиться на три скоординированные группы.

– Двенадцать виверн никогда бы не взяли Суниву! – воскликнул летун справа.

– Двенадцать виверн. Двенадцать вэйнителей, – продолжила Девера, даже глазом не моргнув. – Четверо удерживали периметр. Четверо направились прямиком ко дворцу. Четверо сосредоточились на казармах и арсенале. Двенадцать вэйнителей уничтожили двадцать пять тысяч человек. Итак, эмоции в сторону! – велела она, вздернув подбородок. – Задайте вопросы, которые гипотетически помогут вам изменить ход этой войны.

Комната затихла. Никто не поднимал руки.

Двадцать пять тысяч человек. Мы никогда прежде не изучали современную битву с таким количеством жертв. Как, во имя Амари, мы должны были анализировать сражение, которое не только лишило некоторых наших однокурсников семей, но и унесло жизнь их королевы? С тех пор не прошло и недели.

Девера посмотрела на профессора Киандру, и та вышла к столу в центре сцены.

– Если мы не разберем эту тактику, – заговорила она, – вэйнители снова ее используют, и следующий город, за которым они придут, может оказаться вашим. Сунива была столицей нашего королевства, но лишь четвертым по величине городом. Лучший способ почтить память погибших – это постараться, чтобы больше никто не разделил их судьбу. Мы должны извлечь из случившейся трагедии урок. Знаю, это тяжело, но через несколько месяцев вы, третьекурсники, окажетесь на передовой. А это значит, что ты, – ее палец ткнул в кого-то над нами, – будешь защищать Диасин. А тебе, – Киандра указала на кого-то слева, – может достаться Кордин.

– Начинайте задавать вопросы, – приказала Девера. – Начинайте думать, иначе мы все покойники.

– Что было в арсенале? – разнесся по залу голос Ксейдена.

Я оглянулась. Ксейден стоял в дверях, плечом к плечу с Боди, скрестив руки на груди и стиснув челюсти. Мое сердце подпрыгнуло от радости. Прошло уже три дня с тех пор, как я видела его в последний раз. Он был чисто выбрит, на мундире снова красовалась нашивка с именем. Инстинктивно я потянулась к нашей связи, но его щиты были подняты.

Его взгляд встретился с моим и потеплел на то краткое мгновение, что мы удерживали зрительный контакт, затем мы оба обратили внимание на центр помещения.

– Они должны думать сами, профессор Риорсон. – Девера изогнула бровь.

– Что было в арсенале? – повторил он.

Киандра кивнула:

– Шесть ящиков кинжалов с навершиями из сплава. И да, вэйнители все их забрали.

Вся комната мигом обратилась во внимание. Мне потребовалось осознанное усилие, чтобы подобрать отвисшую челюсть. На каждом аванпосте в лучшем случае хранилось два ящика.

– Почему силы Поромиэля не воспользовались этими гребаными кинжалами? – поинтересовался Ридок.

– Потому что эти гребаные кинжалы были доставлены всего за несколько часов до нападения, – ответила Девера. – И арсенал был первой целью вэйнителей. Мы предполагаем, что у защитников города попросту не было времени раздать кинжалы.

– Зачем было отправлять туда сразу шесть ящиков? – поинтересовалась Кэролайн Эштон.

– Предполагалось, что Сунива будет только распределительным центром. Утром отряды летунов должны были развезти эти ящики по другим городам, – объяснила Киандра.

Проклятье. Вэйнители знали о поставке. Это единственное разумное объяснение.

– Сколько людей знало о поставке? – спросила я.

– Прямо в точку! – Девера указала на меня. – Ответ: слишком много. В наших рядах предатель.

Мое сердце лихорадочно заколотилось. Сколько еще таких Барлоу скрывалось среди нас, просто дожидаясь подходящей возможности? Девушка, переметнувшаяся во время спарринга, доказала, что некоторые из нас готовы сменить сторону при должных обстоятельствах. Возможно, некоторые сидящие в этом самом зале давно готовы на предательство.

– Как они добрались до Сунивы незамеченными? – поинтересовалась Рианнон. – Вокруг города сплошные равнины, местность просматривается на много миль. Летуны и наши всадники должны были патрулировать периметр.

– Какая вещь типична для Сунивы в марте? – спросила Киандра.

Еще б я знала. Это как-то не входило в процесс нашего обучения.

– Грозы, – ответил сидящий справа от Аарика Кай. – С марта и примерно по июнь они начинаются каждый день в районе пяти часов вечера и заканчиваются к полуночи.

Киандра кивнула:

– Они прилетели под покровом бури.

– Вы хотите сказать: над бурей? – уточнил какой-то первогодок.

– Нет, тупица, – возразил другой первокурсник из Первого крыла. – Они бы не выжили на такой высоте.

– Некоторые бури идут достаточно низко, чтобы над ними можно было пролететь, – поправила Девера. – Будь внимательнее на занятиях, Пейсон. Однако в этом случае они прилетели внутри тучи.

Внутри тучи? Но для этого же требовалось…

Ни за что. Это невозможно.

Для этого потребовались бы годы тренировок.

– Но это же бессмыслица! – воскликнул сидящий наверху третьекурсник. – Летать в таких условиях – неприемлемый риск! Это допустимо только в самых крайних случаях, и все из-за опасности молний. Нас учат этому в первый же месяц летных маневров.

Бо́льшая часть класса согласно забормотала.

– Вот почему все поромиэльские патрули были на земле. – Девера взглянула на меня так, словно в точности знала, о чем я думаю.

– Может, им все равно, сколько виверн погибнет, – предположила Имоджен.

Мое сердце бешено заколотилось. Я нервно поерзала на стуле.

– Что случилось? – прошептала Рианнон.

– Я знаю, как они это сделали, – так же тихо ответила я, крепко сжав ручку.

– Ну так давай, скажи что-нибудь, – подначила меня Ри, словно мы снова оказались на первом курсе.

– Я не хочу оказаться права, – снова шепотом ответила я.

– Ого, это что-то новенькое, – пробормотала Кэт.

Девера склонила голову набок, без слов приглашая меня высказаться.

О боги, я действительно собираюсь это сказать…

– Им не все равно, сколько виверн погибнет, если они летают на них верхом, – возразил тем временем Имоджен какой-то другой третьекурсник. – Может, у них и нет душ, но они ценят свои жизни, и ни один вменяемый всадник не будет летать в бурю.

– Я буду.

Проклятье, я на самом деле это произнесла!

Все головы повернулись в мою сторону, и Девера кивнула.

– Я могу направлять удары своих молний внутри туч, как я сделала во время битвы здесь в декабре, – продолжила я. – А это значит, что в теории я смогу контролировать и естественные удары молний. И таким образом смогу относительно безопасно провести отряд сквозь тучи… если потренируюсь еще лет двадцать. – Я положила ручку на тетрадь. Теофания. – Она была с ними. Вэйнительница, способная заклинать молнии. Полагаю, так они и устроили пожар в текстильном округе. А также расправились с двумя драконами.

– Доклады разведки именно это и предполагают, – согласилась Девера.

Блядь. Вот блядь!

– Провернуть такое после того, как она провела целый отряд через грозу… – Я покачала головой. – Она должна быть мавеном.

А я – долбаная второкурсница, которая последние три недели гонялась по лишенным магии островам за ускользающей надеждой, вместо того чтобы тренироваться.

– Скорее всего. – Девера наградила меня таким же взглядом, как Мира на Зехиллне: в нем было ожидание. Затем она отвела глаза. – А теперь давайте обсудим, как мы можем отразить данное конкретное нападение. Какие печати могут переломить ситуацию? Принимаются все варианты. Кого вы отправите охранять самые ценные цели при такой угрозе?

– Заклинатели воды должны помочь справиться с пожаром, – предположил кто-то.

– Отправьте Риорсона, – предложила Кэролайн Эштон. – Он наш самый могущественный всадник, и он уже в одиночку отбился более чем от дюжины виверн. Если Риорсон будет там, подобного просто не случится.

Правда, но какой ценой? Стал бы он черпать силу напрямую, чтобы остановить подобное нападение? Я оглянулась, но Ксейдена уже и след простыл.

– А разве у нас нет заклинателя огня достаточно могущественного, чтобы он мог управлять пламенем? – спросил Бэйлор. – Вроде же был какой-то майор где-то в Южном крыле.

– Майор Эдорта расквартирован в Альдибаине, – подтвердила Девера.

Рианнон покосилась на меня и отвернулась.

– Ты хотела что-то сказать, – прошептала я. – Давай же.

– Ни за что. Даже гипотетически. – Сойер покачал головой, обращаясь к Ри, пока кадеты вокруг нас высказывали различные предложения. – Нельзя отправлять кадета против…

– Отправьте Сорренгейл, – провозгласила Рианнон.

– …Мавена, – шепотом закончил Сойер. – Но нет, ты только что это сделала. Проклятье.

Кэт и Марен уставились на Ри с широко открытыми глазами, а Сойер просто откинулся на спинку стула.

– Вы сказали, что принимаются все варианты, – добавила Ри, глядя строго перед собой. – Сорренгейл смогла бы избавиться от большей части виверн противника, включая их заклинателя молний, если бы на подлете ударила молнией в тучу, где они скрывались. Разумеется, при условии, что противник бы не знал о присутствии Вайолет.

– А если бы знал? – уточнила Девера. – Не забывайте, кто-то сообщил им о поставке кинжалов.

Ри сглотнула и задышала чаще.

– Делай свою работу, – шепотом напомнила я. – Это же лишь гипотетически.

Рианнон выпрямилась:

– Тогда Сорренгейл должна быть лучше своей противницы.

А я не была лучше. Весь остаток часа я провела, размышляя о различных тактиках, которые могла бы использовать, чтобы уравнять шансы между мной и Теофанией. В конце я осталась с пустыми руками, за исключением одного факта – я была нужна ей живой.

Инструктаж закончился, и у нас оставалось два драгоценных часа до следующего занятия. Ридок решил воспользоваться этим временем, чтобы уговорить меня, Ри и Сойера спуститься в Архивы. Хотя Сойера не нужно было сильно уговаривать.

– Мы что, не можем подождать пару дней? – прошептала я Ридоку, пока мы шли по туннелю мимо лестницы в комнату для допросов.

Ри и Сойер были слишком увлечены спором по поводу отправки меня на фронт, чтобы обратить внимание.

– Нет, – ответил Ридок, – не можем. Однажды на инструктаже расскажут, как вэйнители уничтожили Кордин, но тебя уже не будет в живых. Потому что тебя убьют, чтобы остановить его.

– Зачем тогда нужен инструктаж, если у тебя уже есть ответ? – Я фальшиво улыбнулась.

– Битва за Басгиат была уникальна, – продолжал спорить Сойер. – Мы защищали школу, и мы не пускали в бой первокурсников по той же причине, по которой сейчас нельзя пустить Вайолет. Они не были готовы.

– Прекрати, – попросила я, – это же ее работа как командира отряда – видеть во мне ценный актив, а не просто друга.

– Я все еще думаю, что это бред, – пробормотал Сойер, пока мы проходили мимо дежурного писца у дверей Архивов.

– Это война, – напомнила ему Рианнон, когда мы подошли к столу выдачи книг. – Я вот считаю бредом то, что ты даже не думаешь вернуться в небо.

Мы с Ридоком обменялись взглядами из категории «твою ж мать».

– Я не могу, – шепотом ответил Сойер, постучав тростью по протезу. – Только не с этой штукой. Она еще не готова.

Нам даже не нужно было звать Есинию. Кто-то из сидящих за своими идеально выровненными столами писцов метнулся за ней в тот же миг, как только нас увидел.

– Так, может, попросить Слизега… – начала было Рианнон.

– Слизег не Тэйрн, – прошипел Сойер. – Я не собираюсь просить его делать для меня исключение… Тем более что он рисковал повторной связью.

Несколько писцов подняли головы, но быстро отвели взгляды.

– Ты собираешься провести остаток дней, общаясь с ветеранами? – возразила Рианнон. – Ты по-прежнему всадник, Сойер.

– Давайте-ка на время закроем тему, – предложил Ридок.

Лицо Сойера вспыхнуло.

– При всем уважении, ты понятия не имеешь, каково это, Ри.

Я наклонилась к Рианнон ровно настолько, чтобы привлечь ее внимание, затем слегка покачала головой.

– Смена темы, – шепотом предложила я.

Ри поджала губы и вздохнула.

– Что происходит между тобой и Риорсоном? – также шепотом спросила она. – Ты даже не улыбнулась, когда увидела его во время инструктажа.

– Он опять хандрит. – Я пожала плечами.

– Самое подходящее слово для него, – заметил Ридок, прижимая слегка отклеившийся краешек своей ледяной нашивки.

Откуда-то из задней части Архивов появилась Есиния. В руках она держала перевязанный бечевкой сверток. Она быстро направилась в нашу сторону, немедленно одарила Сойера улыбкой, положила сверток на стол и толкнула в мою сторону.

«Привет», – знаками показал Сойер, и будь я проклята, если его ухмылка не заставила мои губы расплыться в улыбке.

«Привет, – жестами показала Есиния, затем повернулась ко всем нам. – Ваши отчеты было очень весело читать, но хорошо, что вы заглянули ко мне, чтобы рассказать о своем путешествии лично. – Она встретилась со мной взглядом. – Курьер доставил это сегодня утром, а я успела перехватить до того, как Аэтос ее вскрыл. Он всю твою почту проверяет».

«Спасибо тебе», – поблагодарила я и взяла сверток в руки.

Он был слишком мягким и податливым, чтобы внутри оказалась книга, а на бирке с моим именем и квадрантом был указан отправитель – швея из Шантары.

Странно.

«Нам нужно какое-то уединенное место», – знаками показал Ридок.

Ри нахмурилась.

«Что происходит?» – спросила она.

«Пожалуйста», – взмолился Ридок.

Есиния кивнула и увела нас в одну из уединенных, лишенных окон учебных комнат Архивов.

Мы с Сойером вошли внутрь первыми, остальные последовали за нами.

– Я знаю, что Слизег не Тэйрн, – прошептала я ему на ухо, направляясь к столу в центре комнаты. – И я знаю, как сложно делать что-то иначе, особенно в окружении, которое требует совершенства и однообразия.

– Окружении, которое создает совершенство и однообразие, – ответил Сойер, покосившись через стол на Ри, которая вновь пыталась выведать у Ридока, зачем он нас собрал.

О, теперь я поняла.

– Для меня летать иначе определенно того стоит, – еле слышно пробормотала я, пока мы усаживались. – Но вот попросить ли Слизега о помощи – это вопрос, на который только ты можешь дать ответ.

– Думаю, я смогу удержаться в седле, – тихо признал он. – По большей части там нужно работать бедрами. Меня пугает перспектива подъема на дракона.

– Я могу как-то тебе помочь? – спросила я.

Есиния выглянула наружу, словно бы проверяя, не следит ли кто за нами, затем закрыла дверь.

Сойер покачал головой:

– Я работал над разбегом и внес в протез кое-какие корректировки для подъема. Мне просто нужно сделать все правильно, убедиться, что он работает как нужно, прежде чем я позволю себе надежду.

Он покосился на Ри.

– Ты никогда не сможешь ее разочаровать, – поспешно выдохнула я, пока Есиния поворачивалась к нам.

– Нашу подругу? Никогда. Нашего командира отряда? – Сойер скорчил гримасу.

«Вас не должно здесь быть, – знаками показала Есиния, – так что давайте побыстрее разберемся с этим, пока вас отсюда не вышвырнули».

Ридок откинулся на спинку стула и уставился на меня.

«Что происходит?» – поинтересовалась Ри, переводя взгляд с меня на него и обратно.

«Скажи им, – поторопил Ридок, – или я скажу».

Я вздохнула. Нет никакого смысла нервничать. Я или доверяла моим друзьям, или нет.

«Ксейден медленно превращается в вэйнителя», – призналась я.

У Ри округлились глаза. Она подалась вперед:

– Рассказывай.

Глава 45

Мне кажется, я запала на тебя еще той ночью, когда сидела на дереве и увидела тебя с отступниками. Но по-настоящему все началось в тот день, когда ты подарил мне седло для Тэйрна. Ты назовешь это корыстным интересом, но правда в том, что ты гораздо добрее, чем предпочитаешь выглядеть в глазах большинства людей. Может, даже добрее, чем ты сам осознаешь.

Из переписки кадета Вайолет Сорренгейл и его светлости лейтенанта Ксейдена Риорсона, шестнадцатого герцога Тиррендора

Я висела в воздухе, невидимая рука держала меня за горло, в отдалении сверкали молнии. В моих венах пульсировал страх, но чем сильнее я боролась, тем крепче сжималась хватка на моем горле и тем тяжелее становилось дышать.

– Прекрати бороться, – велел мудрец. – Перестань противиться мне.

«Ты мертв. Это все нереально», – мысленно произнесла я, когда губы отказались преобразовать мои мысли в слова.

Это был всего лишь кошмар. Очень реалистичный жуткий кошмар.

Силы оставили меня, и я рухнула перед вэйнителем на колени, больно ударившись и захлебнувшись раскаленным воздухом.

Где-то закричала Андарна, криком, полным ярости и боли, и я резко повернула голову к… буре. Язык синего пламени лизал склон холма, дотягиваясь до крепостных стен Дрейтуса и пожирая оказавшихся на его пути мирных жителей.

– Сколько эмоций, – цокнул языком мудрец, присаживаясь передо мной. – Но не беспокойся. Со временем они угаснут.

– Да пошел ты! – Я рванулась было вперед, но невидимая сила вновь опустила меня на колени.

– Я позволю тебе помочь ей… в этот раз, – произнес мудрец, закатывая рукава мантии и обнажая загорелые руки. – Просто покорись мне. Приди ко мне. Прими свое предназначение, и ты обретешь свободу, о которой не смела и мечтать.

– А если нет? – спросила я, решив подыграть ему.

– Тогда ты узнаешь, что у меня есть способы заставить тебя повиноваться.

Мудрец достал из своих одежд меч, и следующая вспышка молнии отразилась в украшающих верхушку рукояти изумрудах.

Мои серебряные волосы развевал ветер, а меч Тиррендора устремился к моей груди.

«Просыпайся!»

Я попыталась закричать, но тело отказывалось подчиняться…

Я распахнула глаза и резко вскинула потные руки. Снаружи сверкнула молния. Мое сердце бешено колотилось. Я откинула одеяло и провела пальцами по животу.

– Ну, разумеется, никакого пореза нет, дурочка, – пробормотала я.

Это всего лишь долбаный сон. Очень реалистичный, но все-таки сон.

Я встала с кровати, обхватила себя руками и подошла к окну. Дождь заливал стекло потоками воды, скрывая вид через овраг в сторону главного здания.

Тэйрн и Андарна спали, но я чувствовала какой-то сигнал по каналу, связывавшему меня с Ксейденом. Его щиты были опущены, но между нами встал туманный барьер сна.

Медленно вдыхая воздух через нос и выдыхая через рот, я досчитала до двадцати, и мое сердце постепенно успокоилось. Мудрец был мертв, но она была жива.

Теофания была жива, и она была очень реальной угрозой. И если она могла добраться до меня в Басгиате, то могла достать и моих друзей. Моих друзей, вполне обоснованно разочарованных тем, что я утаила от них очередной секрет. Хвала богам, они понимали, что Ксейден не враг, что он по-прежнему сражается на нашей стороне.

Сколько оставалось времени, прежде чем Теофания придет за Ксейденом?

Мое горло снова сжалось, но на этот раз дышать мешал мой собственный страх. Как сражаться с темным заклинателем, который десятилетиями совершенствовался в управлении печатью? А мне для контроля по-прежнему требовался проводник.

Был конец марта. С того момента, как я обрела свои силы, едва ли год прошел.

«Последний день марта».

Я покосилась на сверток, который мне вчера принесла Есиния. Он лежал прямо там, где я его оставила, один уголок был надорван. Из упаковки выглядывали написанная от руки записка и ночная рубашка с халатом из изысканного деверелльского шелка.

Для тех ночей, что я не могу провести рядом с тобой.

К.

Мою грудь сдавило – прямо как в тот момент, когда я развернула сверток. Ксейден каким-то образом заметил, как я разглядывала ткани на Деверелли, затем купил отрез шелка и сделал заказ, чтобы его успели выполнить прежде, чем мы улетим к другим островам.

«Я люблю тебя, – прошептала я по связи, затем наклонилась и прижалась лбом к холодному стеклу, надеясь, что это ощущение поможет окончательно успокоиться. – Прекрати хандрить».

Пожалуй, пора мне было воспользоваться одним из его собственных приемчиков.

Я потянулась за ручкой и бумагой.

* * *

– Как вы должны помнить, цель этого маневра – как можно меньше времени провести на земле, – наставлял нас Каори, стоя рядом с Ксейденом.

Его голос разносился по всему летному полю, а все всадники нашей секции сидели в седлах, словно мы находились в строю… в основном.

Сойер стоял между лапами Слизега в двух рядах позади нас. А Тэйрн, вместо того чтобы находиться позади Фэйге, где ему и полагалось быть, стоял рядом с ней. Крылья обоих драконов были сложены, чтобы не мешать друг другу.

«Я именно там, где и должен быть», – возразил он.

«Жаль, что ты не грифон, тогда мы могли бы пересидеть это упражнение на земле».

«Жаль, что я не решил пересидеть Молотьбу два года назад», – хмыкнул он.

Уголки моего рта приподнялись в улыбке.

«Уверена, что не хочешь к нам присоединиться?» – спросила я Андарну.

«Какой в этом смысл, если я не могу тебя нести?» – огрызнулась она и заблокировала связь.

Просто потрясающе. Мое сердце рухнуло – еще ниже, чем обычно. Я снова надавила слишком сильно. Или, может быть, слишком слабо.

Тэйрн вздохнул, словно дряхлый дед.

– В этом новом типе боевых действий, – продолжал Каори, – как никогда важно, чтобы мы проводили на земле как можно меньше времени. Однако будут моменты, когда вы не сможете выполнить задание, сидя в седле. Вы должны быть готовы осуществить приземление в прыжке, одолеть противника в рукопашной, а затем взмыть в небо в позе, которую мы называем «боевой ездок», в случае, если вы потерпели неудачу либо противник превосходит вас числом. Будучи на земле, вы подвергаете опасности не только себя, но и своего дракона, если он решит не взлетать без вас. – Каори вскинул руку и сотворил проекцию: в дальнем правом конце летного поля возникла закутанная в робу фигура. – Профессор Риорсон?

Проклятье. Я, в отличие от остальных своих однокурсников, так и не освоила приземление в прыжке, не говоря уже об этом «боевом ездоке», что бы он ни означал.

– Итак, первое упражнение. – По полю разнесся голос Ксейдена. – Вы действуете в одиночку, печать вашего противника неизвестна. Как только вы покажете, что освоили маневр, мы разобьемся на команды. Первокурсники, от вас мы хотим лишь, чтобы вы обкатали тактику и смогли попрактиковаться в ней во время ротации в Аретию. Не переживайте насчет чар, я знаю: не всем это по силам. – Ксейден обвел собравшихся взглядом, и я не могла не заметить темные круги у него под глазами. Может, он и спал по ночам, но вряд ли хорошо, и меня бесило, что я ничего не могу с этим поделать. – Сегодня летное поле – ваша бойцовская яма. – Он нашел меня взглядом. – Постарайтесь его не спалить.

«Ха. Очень смешно».

«С тобой никогда не знаешь, что будет», – соизволил ответить Ксейден, приятно меня удивив.

Первым пошел Боди. Он справился с приземлением в прыжке так, словно это была часть его ежедневной рутины, воспользовался инерцией, чтобы сократить расстояние до проекции, вскинул левую руку, взмахнул мечом правой и обезглавил мишень.

Квер заложил лихой вираж, чтобы вернуться к Боди, но он получился слишком крутым, и зеленый мечехвост снес хвостом небольшую кучку булыжников вверх по склону.

Боди бросился бежать прочь от проекции. Квер зашел на второй круг, снизил скорость и вытянул левую переднюю лапу. Эти двое шли параллельным курсом время, достаточное лишь для того, чтобы Боди запрыгнул ему на коготь. Дракон тут же принялся набирать скорость и высоту, а Боди уже в полете забрался в седло.

Твою мать. Нам хана.

«Я не смогу».

Это даже не сомнения в собственных возможностях. Это железобетонный факт.

«Сможешь, – возразил Тэйрн, – просто это не будет выглядеть так изящно».

Ну да, потому что я буду лежать на взлетном поле лицом в грязи.

«Иногда я забываю, насколько идеален бывает Боди во всем, что он делает», – сообщила я Ксейдену.

Никто не вспомнил о нем во время вчерашнего инструктажа, а ведь его имя должно было прийти на ум первым. Может, противодействие печатям – не самый лучший прием при нападении, но будь я проклята, если он не идеален при обороне.

«Он мой двоюродный брат, – ответил Ксейден, встретившись со мной взглядом. – Разумеется, он совершенен».

«Мм… Совсем такой же, как ты, но без этого высокомерия. – Я склонила голову набок. – Может, я запала не на того…»

«Мне бы не хотелось убивать своего последнего уцелевшего родственника». – Ксейден тоже склонил голову, отзеркаливая мой жест, затем выпрямился. И сегодня, а также в будущем я решила не напоминать, что у него есть еще два сводных брата.

– Вот так это и делается! – крикнул он. – В этом сценарии у маленьких драконов есть преимущество. Маневренность – вот ключ к успеху, так что окажите себе услугу и обговорите со своим драконом детали подхода до того, как подойдет ваша очередь. У нас в Басгиате всего один всадник, способный восстанавливать.

И я скорее предпочту слетать в Аретию, чем позволю Нолону прикоснуться ко мне.

«Может, нам лучше еще потренироваться и попробовать через месяц в Аретии?» – предложила я Тэйрну.

«Может, ты просто не будешь ничего себе ломать?» – предложил в ответ он.

Очень помог.

Далее настала очередь первого отряда. Два первых маневра оказались успешными. Третий кадет сломал при приземлении ногу.

– Охх, – выдохнула Ри сквозь зубы и покосилась на меня. – Ты в порядке? – спросила она, пока первокурсник ковылял прочь, опираясь на плечи товарищей.

– Я никогда не буду в полном порядке, чтобы это провернуть, – ответила я, – но все равно это сделаю.

– Звучит как план. – Она кивнула, затем прищурилась, разглядывая что-то на другом конце поля.

Проследив за ее взглядом, я увидела Ксейдена и покачала головой:

– Не надо.

Я не могла сказать больше в открытую, но Ри прекрасно меня поняла.

– Трудно удержаться, – признала она, даже не попробовав извиниться, – но я стараюсь.

– Я знаю. Спасибо.

Я поправила свой новый седельный ремень и взмолилась, чтобы стежки, которые я закончила делать сегодня утром, выдержали. Вместо того чтобы просто прижимать бедра к сиденью, этот ремень обхватывал мою талию и застегивался спереди на три разных крепления, которые я могла затянуть или ослабить в зависимости от того, сколько маневренности мне требовалось.

Второкурсник идеально выполнил приземление в прыжке, но промахнулся во время прыжка обратно на коготь своей красной «утренней звезды» и рухнул лицом в грязь.

Я вздрогнула. Мое внимание привлекло какое-то движение, и, взглянув на вершину холма за спиной Ксейдена, я обнаружила Андарну. Она сидела на выступе в пятидесяти футах над головой Ксейдена, и ее чешуя была такого же черного цвета, что и у Тэйрна.

«Передумала?» – спросила я, вложив в вопрос, как мне показалось, должную долю одобрения.

«Нет».

Она уверенно взмыла в воздух, стремительно перемахнула гребень и исчезла по ту сторону хребта.

Твою мать.

Я разочарованно вздохнула. Я ничего не могла сказать или сделать правильно, чтобы ей помочь.

«Она привыкает», – произнес Тэйрн.

Я взглянула на поле и заметила, что Ксейден наблюдает за мной.

«Она ходит по кругу».

Первый отряд закончил упражнение с пятью успешными маневрами, четырьмя неудачными попытками приземления и двумя неудачными взлетами. Итого: три сломанные ноги и один разбитый нос.

– В бою с такими результатами нас ничего хорошего не ждет, – заметила Ри.

– Будем надеяться, что у нас будет время отточить навыки. – Это был самый обнадеживающий комментарий, какой я только смогла придумать. – Ты – командир отряда, так что покажи пример. Удачи. Не умри там! – Я ободряюще улыбнулась.

– Спасибо. – Ри попыталась сдержать ответную улыбку, затем гордо выпятила грудь: – Я принесу славу нашему отряду!

– Ты уж постарайся.

Фэйге шагнула вперед и взмыла в воздух, как только Тэйрн отступил немного в сторону и перестал ей мешать.

Ксейден посмотрел в мою сторону, и на какой-то миг его маска дала трещину: я увидела на его лице тоску, от которой у меня сжалось сердце.

«Ты хотя бы спишь?» – спросила я.

«Я сплю лучше, когда ты рядом со мной», – признал он.

«Ты знаешь, где моя кровать. Профессор или нет, я не сомневаюсь, что ты сумеешь прокрасться внутрь. – Я провела рукой по карману летной куртки, лишний раз удостоверившись, что мой маленький сверток надежно спрятан. – Если только ты все еще не хандришь».

«Прямо сейчас это занятие отнимает все мое время».

«Твое расписание позволяет хотя бы немного отдохнуть после занятий?»

Он кивнул.

Показалась Фэйге. Пока она снижалась, Рианнон выбралась из седла, опустилась на переднюю лапу драконицы, а затем выполнила идеальное приземление в прыжке. Она вскинула руку, в которой появился меч. Проекция всколыхнулась, когда лезвие прошло сквозь нее, Фэйге пошла на обратный заход, и Ри устремилась в обратную сторону.

Я не смогла удержать ухмылку. Ри не промахнулась с прыжком. Проклятье, а она была хороша.

Тэйрн терпеливо ждал, пока свои упражнения выполняли Имоджен и Квинн, а затем, когда Ридок приземлился с особо эффектным сальто, вывалил на меня целую охапку приказов. Вырвавшееся из руки Ридока ледяное лезвие пробило проекцию, после чего он повернулся, отвесил кадетам театральный поклон и только после этого припустил за Аотромом. На мгновение мне показалось, что Ридок не справится, но он сумел вскочить на коготь Аотрома, и они улетели прочь.

«Ты действительно считаешь, что это сработает?» – поинтересовалась я, опуская летные очки.

Тэйрн присел, готовясь к взлету.

«Я считаю, что это единственный способ выполнить упражнение, не сломав себе шею. – Мощно ударив крыльями, он взмыл в воздух, и земля исчезла внизу. – Жди до последнего, чтобы не опозорить нас».

«Умеешь ты подбодрить», – заметила я.

Тэйрн набирал высоту, и я поменяла положение в седле, когда он резко повернул влево над вершиной каньона. Мы начали пикирование к цели, и мое сердце бешено заколотилось. Я одной рукой схватилась за ремень, а другой потянулась к пряжке седла.

«Рано еще!» – рявкнул он.

«Я просто готовлюсь».

Я распахнула двери своей библиотеки и позволила его силе наполнить меня, концентрируя энергию в центре груди по мере того, как стены каньона быстро вздымались вокруг нас.

«Отстегивайся!» – велел Тэйрн.

Стены каньона расплывались в цветные пятна по бокам от меня, но я, не сводя взгляда с цели, расстегнула ремень, удерживающий меня в седле.

«Спускайся».

Держа ремень в правой руке, я встала и едва не сорвалась от порыва ветра, пока Тэйрн заходил прямо на цель, а не опускался чуть поодаль, как все остальные.

«Что ты делаешь?» – прорычал Ксейден.

«Извини, любимый, я сейчас немного занята», – ответила я и опустила щиты.

Земля приближалась с ужасающей скоростью, и мое сердце едва не выскакивало из груди.

«Сейчас!» – велел Тэйрн.

Я отпустила ремень, пробежала по его плечу и прыгнула.

На какой-то головокружительный удар сердца я оказалась в воздухе; свист ветра в ушах, барабанный бой в моей груди и удары крыльев полностью заглушили все остальные звуки. Я падала к летному полю, и желудок подступил к горлу. Копящаяся во мне сила никак не могла замедлить мое падение, но я раскинула руки в стороны, словно у меня был какой-то шанс, и напрягла каждый мускул в теле.

Когти обхватили мои плечи и слегка сжались, удерживая меня на месте.

Взвыл ветер, и скорость резко спала, когда Тэйрн затормозил мое падение в паре футов над землей, после чего медленно выпустил меня. Затем он разок взмахнул крыльями, и я едва успела согнуть колени перед приземлением. Болезненная волна ударила по моим конечностям и позвоночнику и отдалась вспышкой внутри головы, когда я приземлилась в двух шагах от цели.

Охренеть, я не умерла.

«Быстрее!» – рявкнул Тэйрн, еще раз взмахнув крыльями.

Я сфокусировалась на проекции, вскинула правую руку и выпустила накопленную энергию. Затем я направила пальцы вниз, вытягивая энергию из небес. Ударила молния, такая яркая, что я на мгновение ослепла, и немедленно послышался удар грома, эхом отразившийся от стен каньона.

Когда я вновь смогла видеть, на летном поле прямо под проекцией красовалась опаленная отметина.

«Да!»

Я вскинула руки, и когти обхватили меня за туловище. Надежно зафиксировав меня в правой передней лапе, Тэйрн продолжил взлет.

Желудок скрутило, когда я слишком близко увидела приближающуюся ко мне верхушку холма, мы уже пролетели над ней, и теперь нас окружал один лишь воздух. Тэйрн поднялся еще на сотню футов, чтобы обеспечить нам пространство, и я порадовалась, что по моим жилам продолжал курсировать адреналин, поскольку мы еще не закончили.

«Сейчас!»

Его тело приняло вертикальное положение, после чего Тэйрн подбросил меня вверх.

Я словно снова оказалась на первом курсе, только на этот раз мы проделали этот трюк намеренно. Я летела вверх, пока Тэйрн опускался ниже, и я изо всех сил старалась не смотреть вниз. Потому что внизу меня поджидала смерть. Все дело было в доверии.

Я поднялась над его плечом, и он расправил крылья.

Мои ноги соприкоснулись с чешуей, я схватилась за основание ближайшего шипа, стараясь не касаться острых граней, и Тэйрн рванул вперед.

«Полагаю, до седла сама добраться сможешь», – с ноткой гордости в голосе сказал он, выравниваясь над летным полем.

«Я справлюсь».

Я добралась до седла, устроилась в нем, схватила обе части ремня и пристегнулась. Мы сделали это.

Когда мы приземлились и заняли свое место в строю, мое сердце все еще яростно стучало где-то в горле.

– Это было… необычно, – заметил Каори.

Тэйрн глухо зарычал.

– И это сработало! – громко возразила я.

– Это сработало, – согласился Ксейден, и в его глазах плясало веселье.

«Проклятье, как же я тебя люблю».

«А как ты можешь не любить меня?» – Я даже не пыталась скрыть улыбку.

Он фыркнул.

Судя по его виду, Каори собирался поспорить, но затем сдался и жестом велел отрядам продолжать.

Бэйлор ободрал колено при приземлении.

Авалин сломала ключицу.

Слоун завершила упражнение с грацией, напомнившей мне Лиама, но даже не попыталась сделать вид, что пользуется печатью.

Линкс вернулся с заляпанным грязью лицом и сломанным носом.

Аарик, даже не вспотев, приземлился в шести шагах от проекции, но вместо того, чтобы броситься к цели, повернулся к Ксейдену и Каори и швырнул в них боевой топор.

Мое сердце замерло, а Ксейден даже бровью не повел. Топор прокрутился в воздухе, лезвие воткнулось в грязь в каком-то футе от Каори, и проекция исчезла.

– Думаю, он победил, – произнесла Ри.

Ксейден коротко кивнул, после чего Аарик отступил, бросился за Молвиком и запрыгнул ему на лапу.

– Определенно победил, – согласилась я.

После того как маневры подошли к концу, все драконы взмыли в воздух. Я задержалась, чтобы остаться наедине с Ксейденом, – даже после нескольких укоризненных взглядов от однокурсников.

Судя по виду подошедшего Каори, он хотел что-то сказать, но затем его внимание привлек приземлившийся чуть поодаль красный мечехвост. Так что профессор набычился и направился к дракону, оставив меня наедине с Ксейденом на дальнем конце летного поля.

– На это было просто жутко смотреть. – Ксейден не сводил с меня глаз. – И просто великолепно.

– Я испытываю к тебе такие чувства каждый день. – Я улыбнулась, сунула руку в карман летной куртки и достала маленький сверток и письмо. – Я тебе кое-что купила. Подарок на сейчас, письмо на потом.

– Тебе не стоило. – Он нахмурился, но взял и то и другое и сунул письмо в карман.

– Разверни.

Мое сердце трепетало. Я надеялась, что сделала правильный выбор, поскольку было еще слишком рано приносить что-то хотя бы отдаленно напоминающее торт.

Ксейден развернул упаковку и уставился на черный браслет.

– Это оникс, – пояснила я, пока он изучал застежку и плоский прямоугольный камешек в металлической оправе. – А это – частичка башни дома Риорсонов.

Ксейден поднял на меня глаза и сжал подарок в кулаке.

– Ты говорил, что ее надо бы починить, так вот этот камешек – от одного из сломанных зубцов. Я попросила Бреннана сделать для тебя браслет со вставкой. Когда ситуация станет… совсем дерьмовой, я надеюсь, ты сможешь взглянуть на браслет и представить, как мы с тобой сидим на крыше дома Риорсонов, когда все это закончится. Это то видение, за которое я буду цепляться: мы с тобой держимся за руки и глядим на город. – Я подошла к нему вплотную, взяла из его руки браслет и застегнула у него на запястье. – Хвала богам, в самый раз. Мне пришлось угадывать размер…

Ксейден обхватил мое лицо ладонями и поцеловал. Это было мягко. Нежно. Идеально.

– Спасибо, – произнес он.

– С днем рождения, – прошептала я.

– Я люблю тебя. – Он вскинул голову, и его руки с печалью и лаской соскользнули с моих щек. – Но мне станет только хуже. Тебе действительно стоит бежать куда подальше от меня.

Ага, хандрить он не закончил. Сообщение получено.

– Найди меня, когда ты будешь готов принять тот факт, что я не сбегу. – Я медленно отступила от него. – Никогда.

– Сорок семь дней. – Он взглянул мне в глаза и глубоко вздохнул. – «Столько прошло с тех пор, как я взял силу из кусочка сплава на Деверелли».

«Это дольше того месяца, о котором ты ныл до того, как мы вернулись домой».

«Недостаточно долго».

Его глаза были полны решимости, и в моей груди вспыхнула надежда.

– Ты определил какой-то срок, прежде чем почувствуешь… контроль?

Ксейден стиснул зубы:

– Контроль, скорее всего, просто отсрочит неизбежное, но у меня есть кое-что, что может свидетельствовать о… стабильности.

– Поделишься?

Он покачал головой.

– Не хочу прерывать ваше занятие… – разнесся по летному полю чей-то голос.

Мы оба повернулись и увидели, что Каори уже ушел, а к нам с набитым рюкзаком шагал Феликс.

Я даже поморгала, чтобы убедиться, что он мне не померещился.

– Мне показалось или ты говорил, что не покинешь Аретию?

– Я ненавижу Басгиат. – Феликс почесал серебристое облачко своей бороды. – Но умирать я не люблю еще больше. – Он достал из кармана летной куртки перевязанную пачку писем и передал их Ксейдену. – Это вам, ваша светлость.

– Новости из Аретии? – поинтересовался Ксейден, забирая послания.

– Провинциальные дела, – кивнул Феликс. – А вчера сквозь чары прошли две виверны.

Мои внутренности свернулись в клубок.

– Как далеко они забрались на этот раз? – поинтересовался Ксейден.

Я невольно дернулась: это был не первый раз!

– Около часа лету, прежде чем они вписались в склон горы. – Феликс приподнял серебряные брови. – Это примерно на десять минут дальше…

– Чем на прошлой неделе, – закончил Ксейден, и я начала понимать, откуда у него круги под глазами.

– Чары слабеют. – Я констатировала очевидное.

– Они разваливаются, – поправил меня Феликс. Он повернулся ко мне с таким видом, что у меня тут же заныли руки. – И поскольку до меня дошло, что вы не позволите Карру наставлять вас, полагаю, нам лучше вернуться к работе.

– Я все равно через месяц прилетела бы в Аретию. Вам не нужно было мотаться сюда…

Меня терзало чувство вины.

– Будь у нас этот месяц, я бы подождал, – прищурился он.

Ох.

Глава 46

Когда все это закончится, мы должны взять самый большой отпуск, какой нам только дадут, и провести его весь в Аретии. Так мы сможем понять, какой может быть наша жизнь без ежедневной угрозы смерти. Днями ты можешь править провинцией, которую ты так любишь, а по ночам ложиться в постель со мной. Ну или я всегда могу присоединиться к тебе в палатах Ассамблеи. Ты проделал великолепную работу на том троне.

Из переписки кадета Вайолет Сорренгейл и его светлости лейтенанта Ксейдена Риорсона, шестнадцатого герцога Тиррендора

Три недели спустя я едва могла двигать руками, когда наш отряд возвращался со спарринга печатями. Боги, как же я ненавидела профессора Карра! Все мышцы в моем теле болели, а между лопатками образовался узел из-за работы, которую заставлял меня выполнять Феликс. Каждую секунду, что я не тратила на учебу, сон и занятия с Имоджен, Феликс заставлял меня проводить на вершине горы, тренируя мою способность управлять молниями. Но пока моя меткость улучшалась, а сила ударов увеличивалась, весь остальной мир, казалось, катился в пропасть.

Мы с Ксейденом каждую ночь общались через нашу связь, но он продолжал хандрить и отказывался проводить со мною время лично.

Западный фронт продолжал отступать. Темные заклинатели продвигались к Дрейтусу со скоростью, которая заставляла меня покрываться холодным потом всякий раз, как вывешивали новый список погибших. Такими темпами вэйнители должны были достичь городских стен за считаные недели. Ну или они могли сменить тактику и просто долететь прямиком до города.

Когда Ксейдена вызвали в Тиррендор, весь квадрант был прекрасно осведомлен, что у нас проблемы. И этот колодец беспокойства только углублялся с каждым днем его отсутствия. Теперь, когда с его отлета прошло больше десяти дней, у меня накопилась стопка писем для него, а Тэйрн стал невыносим – с ним было невозможно находиться рядом.

Ну а Андарна… ее попросту не было рядом.

Интересно, сколько времени я должна выждать, прежде чем отправиться в Долину и потребовать, чтобы она поговорила со мной?

– Сегодня ты отлично потрудилась, – прервала Имоджен мои суетливые мысли. Аарик и Линкс вошли в главное здание кампуса из квадранта пехотинцев прямо перед нами. Неприятные охранники Аарика, как обычно, следовали за нами по пятам. – Хотя во время последнего поединка мне и показалось, что Ридок может взять над тобой верх.

– Наконец-то я начал соответствовать стандартам Имоджен! – воскликнул Ридок, пропуская нас в дверь.

Квинн засмеялась.

– Только не вздумай зазнаваться, – бросила Имоджен через плечо.

– О, он обязательно зазнается, – ответила Ри с улыбкой, которая, однако, не затронула ее глаз.

Никто из нас, включая Есинию, не нашел ничего, что могло бы помочь Ксейдену. А меня бесило, что теперь все они были обременены правдой.

Учитывая статус Ксейдена, отступление западного фронта к Дрейтусу и растущее негодование в рядах аретийских всадников и наваррцев по поводу закрытых границ, весь Басгиат напоминал лук с туго натянутой тетивой, только и ждущий приказа «пли!».

А мы были стрелами.

– Жаль, что сегодня занятие ведет Карр, – проговорил Сойер, идущий с Ридоком за нами следом.

Вот уже пару недель он не пользовался тростью, но никто из нас не подталкивал его к следующему шагу.

– Эй, Кардуло, ты заперла Тэвиса в своей спальне или что? – поддразнил ее Ридок.

Имоджен напряглась. Судя по ее виду, она всерьез просчитывала, во что ей обойдется убийство.

– Не стоит. – Я покачала головой, затем обернулась к Ридоку: – Он все еще в Дрейтусе.

– О. – Ридок тут же стал серьезным. – Когда вы с Квинн туда возвращаетесь?

Тот факт, что третьекурсники занимали позиции в глубинке, стал такой обыденностью, что их там собрался почти целый класс.

Мы приближались к большому залу, из которого слышались голоса.

– Мы проведем с вами всю ротацию в Аретии, – ответила Квинн. – Так что ты застрял с нами на недели, – поддразнила Ридока она.

Взгляд Имоджен скользнул в мою сторону.

– Никаких послаблений в твоих тренировках. Сегодня ночью тебя ждет спортзал.

– О, отлично, а я-то уже начала гадать, когда у меня снова все заболит, – огрызнулась я. – Мы все еще отправляемся в Аретию послезавтра? – поинтересовалась я у Ри.

– Выдвигаемся в пять утра. – Рианнон кивнула, после чего обратилась к Сойеру: – Ты уже принял решение?

– Работаю над этим, – сухо ответил он.

– Отлично. – Ри взглянула на меня. – И, как я понимаю, Каори, Жеро и Панчек отправятся с нами в качестве командиров, – мягко добавила она.

– Эти трое?

Не Ксейден? Мои брови взмыли вверх. С Феликсом все понятно, а Каори – один из моих любимых профессоров, но я подозревала, что он вызвался сопровождать нашу группу в надежде увидеть Андарну. А она была не настроена показываться на глаза. Может, Ксейден уже был там? По крайней мере, ради Тэйрна и Сгаэль.

– Мне жаль. Знаю, ты надеялась, что это будет… – начала было Ри.

– Вы подчинитесь принятому решению! – донесся мужской голос из большого зала.

Аарик наклонил голову, прислушиваясь, затем остановился прямо перед дверями, вынудив затормозить весь отряд.

– Ты чего… – начал было Линкс.

Аарик схватил Линкса за грудки и оттащил назад, столкнувшись с Сойером. В тот же миг дверь распахнулась, и наружу вылетел герцог Коллдира. Он плюхнулся на задницу прямо посреди ковра, запутавшись в своем расфуфыренном плаще.

Твою ж мать.

Мои глаза округлились.

– Повтори еще раз! – велел показавшийся в проеме Левеллин.

А он что здесь забыл?

Стоявшие на страже пехотинцы сошли было со своих мест, но Коллдир отмахнулся от них и поднялся на ноги, проводя руками по лицу и светлой бороде.

– Желание одной провинции не может и не должно перевешивать благо для всего королевства!

Точно, Левеллин же занимает место Ксейдена в Сенариуме на время его отсутствия. Но обычно они заседали в Коллдире. Они что, прибыли сюда на военный совет?

– Я не намерен служить королевству, которое оставляет гражданских умирать, – прорычал Левеллин.

– Впустите их, и не останется никакого королевства, которому можно служить! – Коллдир вздернул подбородок. – Мы уже ослабили наши аванпосты, лишив их всего сплава, кроме жизненно необходимого! И посмотрите, к чему это привело в Суниве! Мы послали всадников. Потеряли всадников. Что еще вы хотите, чтобы мы сделали? Уморили голодом гражданских, когда население увеличится в два раза?

– Ты просто надменный, избалованный мальчишка, который ни дня в своей жизни не стра…

– Довольно!

В дверном проеме показался Ксейден, и мое сердце остановилось. Его взгляд метнулся ко мне, словно стрелка компаса, почуявшая север.

Он здесь!

Я упивалась его видом, но затем сглотнула. С трудом. Янтарь в глазах Ксейдена казался ярче, а не тусклее. Новая, острая боль заныла у меня в груди. Он что, снова черпал энергию напрямую из земли? Или мы дожили до дня номер шестьдесят шесть?

– Обсуждение закончено, – произнес Ксейден, отводя от меня взгляд и проходя мимо Левеллина по пути к Коллдиру. – Вы были проинформированы из вежливости. Хотите – говорите Сенариуму, хотите – нет, мне в любом случае насрать.

– Вы не можете… – Коллдир продолжал отступать до тех пор, пока не уперся спиной в висящий на стене щит.

– И все же именно так я и поступлю.

Ксейден остановился в нескольких шагах от Коллдира, и все же вокруг его ног заклубились тени и начали расползаться по залу.

Коллдир заметил тени и покосился на один из висевших на стене щитов, словно раздумывая, не воспользоваться ли им.

– Нам волноваться? – шепотом поинтересовалась Ри.

Я увидела в глазах Ксейдена гнев и покачала головой. Он был в ярости, но оставался собой. И тем не менее, просто на всякий случай, я присмотрелась к теням, отметив самую черную.

– Я запрещаю! – В сопровождении двух охранников в коридор вышел Холанд.

Он тоже здесь? Ох, плохо дело.

– Да мне насрать. – Ксейден повернулся, чтобы видеть сразу обоих мужчин.

– И – бум! – внезапно шоу началось, – прошептал Ридок.

– Ставлю на Риорсона, – присоединился Сойер.

Холанд посмотрел в нашу сторону, перевел взгляд с меня на Аарика, затем напрягся, заметив остальной отряд.

– Этот разговор лучше продолжить наедине.

– Этот разговор закончен, – отрезал Ксейден.

– Ох, он использовал голос командира крыла, – еле слышно произнес Ридок.

– Ты не откроешь свои границы! – Лицо Холанда покрылось пятнами.

Тиррендор собирается принимать гражданских?

Мое сердце сжалось от ужаса и раздулось от любви одновременно.

«Я люблю тебя».

– Я буду поступать со своей провинцией так, как сочту нужным. – Ксейден с опасным прищуром уставился на Холанда.

«Даже если я начну очередную революцию?»

«Особенно если ты начнешь очередную революцию».

– Твоей провинцией? – Холанд расправил плечи. – Это мое королевство!

– Да, ты первый в очереди на должность правителя очень большой территории, – согласился Ксейден. – Но я правлю моей территорией сейчас. До атаки на Дрейтус остались считаные недели, и Тиррендор откроет свои границы. Мы примем всех мирных жителей Поромиэля, которые изъявят желание пройти по перевалу Медаро. Ты действительно хочешь обречь тридцать тысяч человек на смерть?

У Дрейтуса остались недели? Поступили новые данные разведки?

Мира…

Я покачнулась, и Рианнон подхватила меня под локоть.

– Ты ставишь благополучие их граждан превыше благополучия наших? – Холанд сжал кулаки.

– Они не угрожают нашим жителям, – возразил Левеллин. – Мы не находимся в ситуации «они или мы». Они не угрожают нашим чарам, не собираются нападать…

– Тебе не нужно оправдывать мое решение, – перебил его Ксейден, сосредоточив все свое внимание на Холанде. – Мы открываем наши границы.

– Интересно, сохранится ли твоя хваленая самоуверенность, когда я введу войска в Тиррендор? – пригрозил Холанд.

Он не посмеет…

Все кадеты вокруг меня напряглись. Включая Аарика.

Тени почернели, и все эмоции схлынули из глаз Ксейдена, оставив только холодный, жестокий расчет. Он сделал всего один шаг в сторону Холанда.

– Ты – принц, да, но ты не единственный принц. Приводи свои войска в Тиррендор, и Аарик неожиданно окажется первым в очереди на престол.

Блядь.

Стражники обнажили мечи.

«Уходи со льда!» – проорала я по связи, и во мне вспыхнула обжигающая сила.

– Неразумно угрожать принцу. А, Кэм? – Взгляд Холанда устремился в нашу сторону. – Что думает по этому поводу мой младший брат?

– Я – Аарик, – поправил его Аарик. – И я на его стороне. – Он указал на Ксейдена. – Аретианец, не забыл? И если только Риорсон не собирается подписывать еще одно провинциальное обязательство, я полагаю, что тоже сейчас нахожусь под его командованием. Как и, наверное, треть твоих войск.

Холанд стиснул челюсти раз. Второй. Затем гневно посмотрел на Ксейдена:

– Тебя предупредили.

– А тебя – проинформировали, – ответил Ксейден тоном, который заставил меня испугаться за будущее Холанда.

Холанд крутанулся на каблуках и пронесся мимо нас. Его охранники и Коллдир следовали за ним по пятам.

– Горжусь тобой! – Левеллин ткнул кулаком в плечо Ксейдена и направился обратно к залу. – Пойду расскажу остальным.

– Мы забираем гражданских? – Я проскользнула мимо Линкса и подошла к Ксейдену.

«Вернись ко мне».

Он наградил меня ледяным взглядом, и у меня кровь в жилах застыла. А затем он переменился.

– Мы забираем гражданских. – Ксейден кивнул, его голос смягчился. Он дважды с силой моргнул, словно боролся с самим собой, а затем тени рассеялись, а лед в его взгляде растаял. Он вернулся. – Не то чтобы это им сильно поможет. Вчера виверна пролетела полпути до Аретии, прежде чем сверзиться с неба. Еще дюжина… – Он замолчал. – Ваша ротация еще должна пройти нормально, но времени у нас не так много. Месяц в лучшем случае.

Это до ужаса раньше, чем предполагала Мира.

– Наш отряд может остаться в Аретии, чтобы… – начала я.

– Мы все останемся, – перебила меня Ри.

– Нет. – Ксейден покачал головой. – Одно дело – отправить кадетов в Аретию, когда город на приличном расстоянии от боевых действий, и совсем другое – оставить там, когда город превратится в передовую.

– Но… – Я запнулась, когда позади меня начали расползаться тени, но в незнакомой мне манере.

Марен ахнула.

– Какого хрена? – прошептал Ридок.

Ксейден глянул мне за спину, и его глаза вспыхнули.

– Но это невозможно! – воскликнула Имоджен.

Я развернулась, потянувшись за кинжалом, и ошарашенно замерла.

Посреди коридора стоял Линкс. Он трясся всем телом, уставившись на клубящиеся вокруг его рук тени.

– Все в порядке… – Рианнон подскочила к Линксу. – Дыши. Просто…

– У тебя манифестировала печать, – закончил Ксейден, оказавшись прямо перед Линксом. – Не бойся. Тени тебя защищают. Страх. Гнев. Что бы ты ни испытывал, успокой свои эмоции, и тени исчезнут.

«Манифестируют? Тени?»

– Я не могу… – Линкс покачал головой, и тени продолжили подниматься по его рукам.

– Можешь, – заверил его Ксейден. – Просто закрой глаза и подумай о месте, в котором ты чувствуешь себя в максимальной безопасности. Давай.

Линкс крепко зажмурился.

– Хорошо. А теперь дыши глубже и представь себя там. Покой. Счастье. Безопасность.

Ксейден внимательно следил за тем, как тени начали исчезать.

Линкс задышал ровно, и его руки вновь появились на свет.

– Отведи его к Карру. Немедленно, – велел Ксейден Рианнон, и она кивнула.

Отряд повел Линкса по коридору, но я осталась. От удивления мои ноги словно приклеились к полу.

– Я не понимаю. Ты же теневой заклинатель нашего поколения.

«Больше нет. Магия все знает… – Плечи Ксейдена поникли, он повернулся ко мне, на его лице появилось извиняющееся выражение, прежде чем он взял себя в руки. – Он принесет равновесие».

По моей спине пробежал холодок.

– Мне нужно… идти. – Голос Ксейдена звучал так, словно его горло царапали горячие угли. – Аэтос попросил меня отказаться от профессорской ставки, так как мое отсутствие по делам провинции затянется. И в кои-то веки я с ним согласен. Особенно когда своими глазами увидел, как обстоят дела. Меня вообще не должно тут быть.

Он не имел в виду «вернуться в свою комнату». Он имел в виду «покинуть Басгиат с концами».

Сердце сжало от паники.

– Останься! – Я потянулась к нему, но он покачал головой и отступил на шаг. – Прошу… – взмолилась я, прекрасно осознавая, что нас слышат стоящие на карауле солдаты.

«Прошу тебя, останься со мной. Борись за будущее, которое ждет нас после того, как это все закончится. Шестьдесят шесть дней, не забыл?»

Ксейден не мог уйти. Только не сейчас. Только не так. Только не тогда, когда любая надежда умерла в его глазах.

– Я нужен Левеллину. Мельгрен потребовал, чтобы мы увеличили добычу талладия для сплава, и это серьезно напрягает шахтеров, а они и так недовольны после того объявления об увеличении планов призыва. Тиррендор – это не только Аретия.

Ксейден посмотрел влево, в сторону ближайшего окна.

«Я же тебе сказал, контроль лишь откладывает неизбежное. Возможно, стабильность – это надежда глупца».

Левеллин находился за пределами действия чар, разве что мы переместили туда два ящика кинжалов, о которых я не знала. Если он оставил чары в таком состоянии…

– Тебе с этим должна помочь вся Ассамблея.

Я снова постаралась привлечь его внимание, чтобы он посмотрел на меня.

«Ты не имеешь права сдаться. Мне насрать, что у Линкса теперь проявились тени. Ты должен бороться. Если ты не в состоянии сделать это ради себя, тогда сделай ради меня».

Он перевел взгляд на меня.

«Что будет со мной, если ты сдашься? – Я сжала кулаки. – Что будет с Тэйрном и Сгаэль, если ты сдашься?»

Ксейден стиснул зубы.

«Вэйнители получают еженедельные увольнительные? – Я сделала шаг вперед и вскинула подбородок. – Их связь переживет твое обращение? А наша? Мы с тобой связаны до конца жизни, Ксейден Риорсон. Мне нужно будет обратиться вместе с тобой? Разве это не единственный способ сохранить жизнь нашим драконам, если ты сдашься?»

Тысяча эмоций пронеслась по его лицу… а затем все они исчезли.

Он оказался на льду.

Мое сердце ушло в пятки.

– Останься! – потребовала я. – Или встреться со мной в Аретии. Мужчина, которого я люблю, остался бы. Он боролся бы.

– Риорсон? – окликнул его Левеллин из дверного проема большого зала. – Люцерас хочет перекинуться словечком о добыче металла.

– Тебе нужно принять то, что у меня уже есть, – произнес Ксейден. – Мужчина, которого ты любишь, больше не принадлежит тебе полностью.

И прошел мимо Левеллина в большой зал, унося мое сердце с собой.

Я только что применила все виды оружия в моем арсенале, и этого оказалось недостаточно.

Мои плечи поникли, и я, признав поражение, устало привалилась к стене.

– Я не вполне понимаю, что здесь произошло, но я знаю, как трудно бывает любить того, кто оказался у власти. – Левеллин состроил сочувствующую гримасу. – Иногда, когда перед твоим именем стоит титул, как у него, ты чувствуешь себя ветхой веревкой, которую тянут в разные стороны: тебя постоянно разрывает между тем, чего хочешь лично ты, и тем, что нужно твоему народу.

– А как насчет того, что нужно ему? – спросила я.

Левеллин задумался, словно тщательно подбирая слова.

– Ему нужно, чтобы ты не дала ему разорваться. А это иногда означает отказ от того, что ты хочешь – или в чем нуждаешься, – ради блага всей провинции. Ужасно несправедливо просить об этом кого-либо, тем более первого заклинателя молний за целое столетие. – Голос Левеллина смягчился. – Я испытываю к вам величайшее уважение, кадет Сорренгейл, но сейчас настал критический момент, когда решается судьба нашей провинции на все следующее тысячелетие. Ваша цель столь же велика, как и его, пусть и на совершенно другой арене, и если из-за этой цели вы не сможете быть тем, что нужно Тиррендору…

– Тиррендору, не Ксейдену?

Я боролась и за Тиррендор, и за Ксейдена, но Левеллин об этом не знал. Из тех обрывков спора, которые могли случайно достичь его ушей, могло сложиться впечатление, будто я попросила Ксейдена остаться со мной, вместо того чтобы решать проблемы Тиррендора.

Стражник переступил с ноги на ногу, напомнив нам обоим, что мы тут не одни.

– Тиррендор с ним единое целое, – произнес Левеллин с такой теплотой в голосе, что на него невозможно было злиться. – Вы оба так молоды, и у вас обоих такие внушительные печати. И если вы решите не адаптироваться к тем изменениям, которые несет с собой его титул… – Он запнулся и вздохнул. – Я лишь надеюсь, что вы оба сможете достичь гармонии между собой.

Да хера с два я его брошу, пусть даже ничего из того, что он изложил, не казалось равным или гармоничным.

– И под гармонией ты подразумеваешь, что Тиррендор стоит на первом месте, Ксейден на втором, наши с ним отношения борются за третье, а мои личные потребности удостаиваются внимания по возможности? – Произнеся эти слова вслух, я нарисовала довольно мрачную перспективу.

– Что-то вроде того… – В его тоне сквозила печаль.

– Ксейден всегда будет для меня на первом месте. – Это прозвучало так самоотверженно, что у меня мелькнула мысль: сейчас моя мама вернется из небытия и отвесит мне смачный подзатыльник. – Просто чтобы мы с вами друг друга понимали. Но я никогда не перестану быть женщиной, в которую он влюбился, ради того, чтобы превратиться в ту половую тряпку, которая, по вашему мнению, ему нужна. Мы уже достигли гармонии друг с другом, потому что мы остаемся сильными для себя и друг для друга. Ему нужно, чтобы я оставалась собой, и я уверяю вас, что пообещала ему спасти Тиррендор… но не за его счет.

– Он скажет то же самое о вас. Это-то и делает ваши отношения такими опасными. – Левеллин вздохнул. – Как я и сказал, трудно любить кого-то во власти, и это работает в обе стороны.

Он скользнул обратно в зал и закрыл за собой дверь.

Но Ксейден не у власти. Он и есть власть и сила.

И он соскальзывает.

«Дай мне знать, если он улетит», – попросила я Тэйрна и отправилась на занятия.

Ксейден улетел два часа спустя.

Глава 47

Только дракон решает, когда будет его последний полет. И последний полет его всадника.

Кодекс драконьих всадников, статья 1, раздел 2

– Ты уверен, что здесь должна быть именно я? – спросила я Сойера два дня спустя, когда мы в полпятого утра стояли с ним, Тэйрном, Андарной и Слизегом посреди летного поля. – Я не самый лучший вариант, чтобы ловить тебя в случае, если все пойдет плохо.

Он затянул лямки на рюкзаке:

– Не самый лучший. Но ты – единственная, кого я хочу видеть свидетелем моего позора, если я хлопнусь на задницу.

– Или кто отправится за помощью, если ты сломаешь ногу?

Сойер слабо улыбнулся:

– Давай надеяться, что обойдется без этого.

– Хочешь поговорить об этом? – Я указала на Слизега.

– Спасибо, я уже говорил с Есинией. Я готов. Ты нужна мне для более… практической части. – Он кивнул в сторону Слизега, затем присел и потянул за рычаг на внутренней стороне своего протеза. Плоский кусок металла шириной в два дюйма и с изогнутым концом выскочил из носка его ботинка. – И это не первый мой раз. Мне нужно второе мнение, потому что вчера все закончилось для меня не так уж и хорошо.

– Это ты сделал? – Выглядело очень круто.

– Ага. – Сойер встал и посмотрел на левую переднюю лапу Слизега. Красный мечехвост был меньше Сгаэль, но, если учесть, что собирался проделать Сойер, когти дракона все равно казались громадными. – Его чешуя в этом ряду не перекрывается. – Он указал вверх. – И в теории крюк просто должен цепляться за верхнюю часть каждой чешуйки, пока я поднимаюсь, но я не могу забраться, не сверзившись…

Слизег поднял над нами голову и выдохнул струйку пара, которую мне придется вытирать с моих очков. Проклятье. Было еще слишком рано для такой липкости.

– Я не о тебе говорил, – возразил Сойер. – Мы же уже обсуждали с тобой узор твоей чешуи, и тебе вовсе не нужно…

Слизег выдохнул очередную струю пара, и мое лицо обдало жаром. Если он добавит еще немного температуры, я заработаю ожог.

Тэйрн выступил вперед и наклонил голову к Слизегу с таким выражением, какого я бы никогда не хотела видеть в свой адрес.

Андарна быстро повторила движение Тэйрна.

– Потому что я не хочу, чтобы тебе приходилось это делать! – крикнул Сойер.

Слизег нехорошо прищурился в ответ.

Это был бы действительно нелепый способ умереть.

«Он не посмеет», – предупредил Тэйрн.

– Просто дай мне попробовать, – упрямо заявил Сойер.

Слизег оскалился.

Сойер оскалился в ответ.

«Я никогда не пойму отношений других всадников со своими драконами», – заявила я по связи.

Я едва понимала свои собственные, но, похоже, моя тактика максимально не трогать Андарну работала, раз уж она была здесь. Хотя она едва ли могла переждать здесь все время нашей ротации в Аретии, но я сочла ее появление своей победой.

«А тебе и не нужно их понимать», – заметил Тэйрн.

– Ну, поехали. – Сойер повел плечами и бросился к когтю Слизега.

Он успел сделать два шага, прежде чем носок его ботинка застрял в грязи, и Сойер рухнул лицом вниз.

Проклятье. Я рванула за ним, схватилась за его рюкзак и потянула на себя обеими руками, возвращая Сойера в вертикальное положение, прежде чем он успел изваляться в грязи полностью. Мои плечи предательски захрипели, но суставы оказали мне любезность и обошлись без вывиха.

– Спасибо… – пробормотал Сойер, уставившись на ботинок. – Видишь?

– Вижу. – Я присела, чтобы осмотреть устройство вблизи. – Ты можешь нажать на рычаг ногой?

– Теоретически, – ответил он. – Но, возможно, он немного маловат для этого. А у меня нет времени вносить в конструкцию какие-то изменения перед сегодняшним перелетом.

– Давай тогда попробуем как есть. Ты можешь доработать его в Аретии. Никто из нас не хочет оставлять тебя здесь. – Грязь чавкнула у меня под ботинками, когда я поднялась на ноги. – Бежать же ты можешь?

Сойер кивнул:

– Я бы не стал это пробовать, если бы не мог бегать. Однако моя походка не такая, как раньше, я не могу сгибать ногу под нужным углом. Мне просто не хватает ловкости, чтобы взбегать по всей длине его лапы, как я привык.

– С этим можно поработать. – Я тоже кивнула. – Как тебе такой вариант? Ты бежишь точно так же, как раньше, а когда начинаешь чувствовать, что тебе не хватает инерции и ты вот-вот упадешь, дергаешь за рычаг и карабкаешься оставшуюся часть пути?

Сойер покосился на меня:

– Ты прошла так Полосу, не так ли?

– Типа того. Я дождалась, пока не стала заваливаться, после чего воткнула кинжал в древесину и подтянулась наверх. Но я почему-то сомневаюсь, что Слизег оценит данный подход. – Я еле заметно ухмыльнулась.

Слизег фыркнул, на этот раз обойдясь без пара, в подтверждение моих слов.

– Я попробую. – Сойер захлопнул рычаг и кивнул. – Ну, поехали.

Он бросился бежать, а Слизег максимально выпрямил лапу, чтобы облегчить ему подъем. Длинные ноги Сойера легко преодолели первые несколько десятков футов, но затем его продвижение замедлилось, и я затаила дыхание.

Где-то на полпути Сойер пнул рычаг и прижался к лапе Слизега, его нога несколько мгновений, на время которых у меня замерло сердце, искала места для захвата и нашла его.

– Получилось! – крикнула я. – Теперь карабкайся!

Левый ботинок держался, как и было задумано, но вот правый соскальзывал, оставляя полоски грязи на красных чешуйках Слизега.

Моя грудь сжалась от боли, когда Сойер попытался снова, затем еще раз, но все с тем же результатом.

– Проклятье! – крикнул он и прижался лбом к лапе Слизега.

«Я могу расправить хвост и поднять его», – предложила Андарна, подобравшись поближе.

Теперь мое сердце сжалось по совершенно другой причине. Это была ее первая положительная реакция с самого нашего возвращения.

«Это очень достойное предложение», – сказала я ей, после чего озвучила его Сойеру.

– Нет! – воскликнул он. – Спасибо, но нет.

Слизег глухо зарычал, а я продолжала беспомощно стоять на месте, зная, что ничем не могу помочь.

– Потому что это не то же самое, – полным разочарования голосом возразил Сойер, и я поняла, что он говорит не со мной. – Ты и так рискнул ради меня, и я не могу просить тебя обесчестить… – Он запнулся.

«Так вот что ты чувствуешь, когда подставляешь мне плечо? – спросила я Тэйрна. – Бесчестье?»

«Я второй по величине дракон на Континенте и уважаемый воин. Истории о моих свершениях легендарны. Моей самке нет равных. Мои подвиги…»

«Это не ответ на мой вопрос», – перебила я Тэйрна прежде, чем он принялся перечислять свои заслуги.

«Чтобы обесчестить меня, нужно нечто большее, чем простая смена позы», – ответил Тэйрн.

«Но тебе никогда прежде не приходилось менять позу для всадника, не так ли? Ни ради Наолин, ни ради…»

«Мы не говорим о тех, кто был раньше».

Нашу связь затопила мучительная волна боли, и я тут же пожалела о своем выборе слов.

Андарна подняла голову и наградила меня обвиняющим взглядом своих золотистых глаз.

«Я знаю!» – Я вскинула руки в знаке поражения.

– Ты же знаешь, что я вовсе так не думаю, – произнес Сойер, когда его руки начали дрожать. – Мы это уже проходили! Любой всадник на моем месте поступил бы так же! – Он покачал головой, потянулся к следующей чешуйке и подтянулся наверх, набирая пару футов с трудом завоеванного расстояния. – Разумеется, я тебя не виню! Это не… – Его голова резко повернулась в сторону морды Слизега. – Нет, я тебя не наказываю. Ради Амари, ты дашь мне хотя бы слово вставить?

Судя по воцарившейся тишине, Слизег не дал.

Мой рюкзак с каждой минутой становился все тяжелее. Поясница перестала ныть и начала откровенно кричать. Я переступила с ноги на ногу, перемещая вес.

– Потому что моя нога стоила и стоит твоей жизни! – огрызнулся Сойер, когда не смог дотянуться до сочленения следующей чешуйки. – Ну разумеется, ты можешь чувствовать то же самое. – Его руки соскользнули к предыдущему сочленению. – Ох.

Слизег фыркнул, затем вытянул левую лапу, скользя когтями по грязи.

Медленно его лапа приняла почти горизонтальное положение.

Мое горло сжалось, когда Сойер отпустил чешуйки и медленно поднялся на ноги. Расставив руки в стороны, словно кадет на Парапете, он начал шаг за шагом подниматься вверх. Я тем временем уловила какое-то движение краем глаза.

«Твои однокурсники прибыли», – пояснил Тэйрн.

Я не отрывала взгляда от Сойера до тех пор, пока он не добрался до плеча Слизега и не опустил руки. Его следующие движения были точными, быстрыми и уверенными, а через несколько секунд он оказался в седле.

Слизег выпрямился в полный рост, и я отступила назад для лучшего обзора.

– Выглядит так, словно ты уже сидел в седле раз или два! – крикнула я, когда Сойер устроился.

– Такое чувство, что я отсюда и не уходил, – с ухмылкой ответил он. – Я могу летать.

– Ты можешь летать, – согласилась я, широко улыбаясь. – Так имеет ли значение, как ты оказался в седле, или же важен лишь факт, что он выбрал тебя?

– Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, – с мягкой улыбкой ответил Сойер.

– Знаю, – кивнула я, затем повернулась к Андарне и отправила по связи сообщение только ей. – «Взгляни на меня».

Она уставилась на меня.

«Ты можешь горевать».

Раз уж мои слова не работали, может, сработают ее собственные?

Золотистые глаза не мигая смотрели на меня.

«Ты можешь горевать, – повторила я, – и, когда и если ты будешь готова об этом поговорить, я буду рядом».

«Ты не говоришь о своем горе, – возразила Андарна. – Он – тоже».

Кончик ее хвоста вильнул в сторону Тэйрна.

А она была права.

«Я иду к этому, – медленно произнесла я. – Да и он тоже не идеален».

Ноздри Андарны раздулись, а чешуя сменила окрас на фиолетовый, который она обычно и предпочитала.

Я кивнула и предпочла закрыть тему, но это определенно было похоже на прогресс.

– Хвала Амари, – прошептала подошедшая ко мне Ри, ухмыляясь Сойеру.

– Сойер! Дай только поглядеть на тебя! – Ридок побежал к нему, победно вскинув руки в воздух.

Слизег опустил голову и щелкнул зубами в паре шагов от Ридока.

– Дай только поглядеть на тебя издалека! – Ридок отступил назад, не опуская рук.

Столкнувшись с Марен, он обернулся и обнял ее, летунья засмеялась.

– Я не смогла ему помочь, – прошептала Ри, в то время как Сойер вспоминал, каково быть всадником на драконе. – Я его подвела?

– Нет. Ты была именно тем, кого он хотел видеть. – Я взяла ее за руку. Проклятье, этот рюкзак весит целую тонну. – Ты – наша подруга, но ты также наш командир отряда. Он не хотел облажаться у тебя на глазах, никто из нас этого не хотел бы. Мы хотим, чтобы ты гордилась нами. И я знаю, что ты привыкла нести за нас ответственность, и ты просто невероятна в этом плане…

Ридок отпустил Марен и потянулся к Кэт, которая приняла его объятия, даже не потрудившись обнять его в ответ и раздраженно закатив глаза.

– Но?.. – Ри искоса посмотрела на меня.

– Но ты никак не могла ускорить этот процесс.

Мы направились к остальным.

– Никто не мог. Ни ты, ни я, ни Ридок, ни Есиния. Это всегда зависело только от них двоих. Это должно было произойти на их условиях.

Ридок повернулся к Нив, и летунья-третьекурсница, наградив его таким взглядом, словно у Гэмлина отросла вторая пара глаз, попыталась уклониться от его объятий и врезалась прямо в Брегена. Ридок метнулся к Имоджен, которая как раз проходила мимо вместе с Квинн, но та предупредительно вскинула руку.

– Даже не думай, Гэмлин, – сурово произнесла она.

– Ты такая мягкая и пушистая! – воскликнула Квинн, обнимая Имоджен за плечи.

– Но только для тебя. – Имоджен перевела взгляд на Сойера. – Рада тебя видеть там, где тебе самое место, Хенрик!

Ридок развернулся и обнял Даина, который удивленно вскинул брови, затем медленно поднял руку и дважды неловко хлопнул Ридока по спине.

– Хорошо выглядишь, Сойер! – крикнул Аэтос и направился к Кэту.

– Молодец, Маттиас, – похвалил проходивший мимо Боди. – Вернула кадета на его законное место.

– Это не я… – начала она, и я сжала ей руку. – Он сам это сделал, но мы гордимся им. Спасибо, командир крыла.

Боди кивнул и улыбнулся, и улыбка его так напомнила Ксейдена, что у меня в груди стало тесно. Ни у Боди, ни у Даина не было ни единого шанса пройти рунный курс из-за графиков дежурств и нашей провалившейся миссии, так что мы взяли в нашу командировку их обоих.

– Вы только поглядите на него! – Ридок добежал до нас и сгреб нас обеих в объятия. – Наконец-то мир в полном порядке! – Его хватка ослабла, он отстранился, и на лице появилось извиняющееся выражение. – Ну, за вычетом того, что сейчас происходит с Риорсоном.

– Я поняла, что ты имеешь в виду. – Я перевесила рюкзак и выдавила из себя улыбку. – Надеюсь, я увижу его в Аретии.

Когда мы отправились в Аретию, надежда спряталась в наших сердцах, словно маленький, защищенный от ветра пассажир, и каким-то образом пережила ночь, когда мы разбили лагерь прямо на границе Тиррендора. Должна признать, это было потрясающее ощущение – летать, не беспокоясь о том, что нас заметит патруль виверн или обнаружит Теофания. И только после того, как мы убедились, что грифоны все еще выдерживают подобную высоту после нескольких месяцев отсутствия, мы начали последний этап путешествия, оказавшись под защитным куполом аретианских чар.

Приземление в долине над Аретией тем вечером ощущалось словно возвращение домой, вот только Ксейдена дома не было. Ну или Сгаэль, что означало одно и то же.

«Отстой», – с тяжким вздохом пожаловалась я Тэйрну.

Он рыкнул в знак согласия.

Пока я слезала с Тэйрна, Андарна огрызнулась на Каори, который, невзирая на бурные протесты Панчека, подошел к ней слишком близко, а затем поднялась в воздух и пустилась в погоню за стадом овец.

– Прошу прощения, – проговорил профессор, нахмурив свои темные густые брови. – Я вовсе не хотел…

– Но вы хотели, – перебила его я. – И я понимаю, зачем вы отправились с нами. Но она не позволит вам изучать себя. Даже здесь.

– Я понимаю. – Каори кивнул, затем оглядел расположенную высоко в горах долину с ее пышной зеленой листвой и заснеженными вершинами. – А еще я совершенно эгоистично хотел посмотреть, как функционирует этот Эмпирей. Подозреваю, что Панчек увязался за мной по той же причине.

Мои губы расплылись в улыбке.

– Удачи вам в ваших исследованиях.

– Все готовы? – спросила Рианнон, поравнявшись с нами таким пружинящим шагом, что он граничил с ходьбой вприпрыжку.

– Да. – Я широко улыбнулась, радуясь счастью моей подруги. – Давай спустимся, чтобы ты смогла повидаться с семьей.

– Я бы предпочел, чтобы мы провели построение… – начал было подошедший Даин, но, когда мы с Рианнон уставились на него укоризненными взглядами, быстро поправился: – Завтра утром. Семья превыше всего, я понимаю.

– Семья превыше всего, – с улыбкой согласилась Рианнон и направилась к каменистой тропе, ведущей к дому. – Я понимаю, что он тоже должен был пройти курс по рунам, но почему с нашим отрядом?

– По той же причине, по которой с вами и я. – Показавшийся рядом Боди подставлял лицо солнцу, словно приветствовал старого друга. – Это лучший отряд.

– Я уже и забыл, как здесь жарко, – пожаловался Ридок, расстегивая летную куртку.

– Здесь же гнездовья, – с широкой улыбкой напомнила ему Рианнон. – Учитывая, сколько драконов здесь сейчас собралось, температура тут не ниже, чем в Долине.

– Мы обогнали грозу, но, готова поспорить, завтра она снизит тут температуру. – Я тоже расстегнула пуговицы на куртке, прекрасно осознавая, что замерзну в ту же секунду, как мы пересечем магический барьер, который и определял эту территорию как землю для гнездования.

И разумеется, к тому моменту, как мы добрались до дома Риорсонов, воздух уже был ледяным.

Боги, один только вид их семейного дома заставил меня скучать по Ксейдену.

Наш отряд прошел мимо стражников в парадные двери и оказался в огромном фойе с гигантской лестницей в пять этажей, вырубленной прямо в склоне горы. Здесь было тихо для этого времени дня. А возможно, дом казался опустевшим просто потому, что в коридорах больше не суетились кадеты.

Каори оборачивался по сторонам с ошеломленным, полным неверия взглядом.

Феликс похлопал его по спине, что-то сказал Рианнон, а затем увел Каори прочь.

– Все внимание на меня! – эхом разнесся по помещению голос Ри. – Располагаемся согласно распределению. Сегодняшняя ночь ваша, так что можете делать все, что вам заблагорассудится. Но построение завтра в семь, так что я бы дважды подумала, прежде чем отправляться на поиски ближайшей таверны.

Мы рассредоточились и принялись подниматься по первому лестничному пролету.

– Давай уйдем отсюда как можно быстрее, – предложила Ри Марен.

– Не могу дождаться, когда увижу своих братьев. – Марен взволнованно хлопнула в ладоши, луч света упал на длинный серебристый шрам на тыльной стороне ее ладони. Уверена, среди нас не осталось ни одного человека, на котором последние несколько лет не оставили никаких следов. – Кэт, ты идешь?

– Я бы не отказалась повидаться с маленькими ужастиками, – кивнула она, когда мы достигли следующей лестничной площадки.

– Ви? – спросила Ри, обернувшись.

– Разумеется. – Я согласно закивала. – Я люблю твою семью.

– Мы с Сойером тоже пойдем, – заявил Ридок, направившись на третий этаж.

– Хорошо! – громко произнесла Ри. – Все, кто хочет пойти ко мне домой, встречаемся в фойе через сорок минут. Это даст вам возможность помыться и переодеться. Если от вас будет нести серой, моя мать выгонит вас из дома, я не шучу!

Я остановилась на лестничной площадке, и мой взгляд метнулся к коридору слева.

– Только не говори мне, что заблудилась, – произнес поднимавшийся последним Боди.

– Разумеется, нет. – Я медленно покачала головой. – Просто у меня нет здесь своей комнаты, и я не уверена в том, где мне следует спать.

Он фыркнул и указал вдоль коридора.

– У тебя есть тут комната. Она никуда не делась.

– Это его комната, – шепотом поправила я. – А он по-прежнему хандрит.

– Мы – дома, Ви. Веди себя как дома. – Боди улыбнулся и спиной вперед стал отступать по правому коридору. – Спи в своей постели. Он просто начнет хандрить еще сильнее, если тебя там не окажется.

Я вздохнула, когда Боди исчез за своей дверью, а затем повернула налево и отправилась в мою – нашу – комнату.

Ручка бы не повернулась просто так, поэтому я щелкнула пальцами и, представив, как механизм открывается, воспользовалась малой магией, чтобы отпереть его.

Входить внутрь было… сюрреалистично. Когда я проходила сквозь защитные чары, магия покалывала мою кожу. Комната выглядела точно так же, как мы оставили ее в декабре, – разве что большинство наших вещей теперь находилось в Басгиате. Закрыв дверь, я стянула с плеч рюкзак и поставила его на тот самый стул, на котором Ксейден ждал все те дни, когда я спала после ранения под Рессоном.

Постельное белье того же темно-синего цвета, огромные окна, раздвинутые шторы, пропускавшие вечерний свет, и каждая книга в его коллекции на своем законном месте на встроенных полках справа от входа.

На столе виднелись следы закаленных рун с моего последнего урока, а в верхнем ящике нашлась забытая тетрадь. Заглянув в шкаф, я нашла один из моих свитеров и по одному комплекту формы для каждого из нас. В правый угол было запихано одеяло, связанное для него матерью.

И, боги, как же здесь пахло Ксейденом. Меня внезапно и остро уколола невыносимая тоска. Но и я тоже оставила здесь свой след. В ванной комнате все еще витал аромат моего мыла для волос, и я нашла кусок там, где я его и оставила. Мне потребовалось несколько минут, чтобы привести себя в порядок, затем я переоделась в чистую форму, в глубине души ожидая, что в любую секунду в комнату войдет Ксейден и спросит, как прошел мой день.

Вся эта комната была словно вырвана из самого времени, крошечный уголочек вселенной, где мы одновременно и жили вместе, и не жили. Единственный признак того, что с тех пор прошли месяцы, – стеклянный ящик из Зехиллны на его тумбочке и покоящийся внутри клинок Аретии с изумрудной рукояткой. Возле самого навершия не хватало одного камня, но в целом меч не выглядел пострадавшим после шестисот лет нахождения в собственности Наварры.

Кто-то постучал в дверь, и я взглянула на часы. Неужели прошло уже сорок минут?

За дверью оказался Бреннан. Его глаза были уставшими, но улыбка сияла все так же ярко. Он окинул меня тем фирменным взглядом, которым обычно пользовались они с Мирой, встречая меня после разлуки.

Я ничего не могла с собой поделать и поступила так же, довольно кивнув: новых шрамов на брате не обнаружилось.

– Проведи меня внутрь. – Он протянул руку. – Когда Ксейден в последний раз был здесь, он наворотил тут чар.

– Ну разумеется, он это сделал.

Я взяла брата за руку и втянула внутрь. Бреннан мгновенно сграбастал меня в объятия.

Я наслаждалась этим редким мгновением мира, пока он не отстранился от меня. Улыбка сошла с его лица в какую-то секунду.

– Тебе нужно что-нибудь восстановить?

– Нет. – Я покачала головой.

– Ты уверена? Потому что обычно ты здесь появляешься в состоянии «на волосок от смерти».

Бреннан посмотрел на меня так, словно не сомневался в моей лжи.

– Я уверена.

– Хорошо. – Он пинком закрыл дверь. – Звуковой щит работает только при закрытой двери, верно?

– Верно. – Я в ужасе сделала несколько шагов назад. – Что случилось?

Бреннан изменился в лице и уставился в пол.

– Я не могу его восстановить.

– Понятия не имею, о ком ты говоришь. – Я вскинула брови в полном замешательстве. – Мы все здоровы. По дороге сюда никто не пострадал.

Бреннан поднял взгляд, и печаль в его глазах заставила меня судорожно сглотнуть.

– Я говорю о Ксейдене. Я не могу его восстановить, Ви. Я пытался каждый день, пока он был здесь на прошлой неделе.

Мне стало трудно дышать.

– Ты знаешь.

– Я знаю. – Он кивнул. – Должно быть, он продвинулся дальше, чем Джек, когда Нолон начал с ним работать. Мне очень жаль.

Эта единица измерения была непостижима.

– Мне тоже.

– Мы пробовали молчаливые подношения в каждом местном храме, пытались вернуть магию обратно в землю, даже сидели с яйцами на землях гнездования. Мы перепробовали все, что только могли придумать, хотя в письме, которое он отправил вчера из Левеллина, содержалось странное… – Он уставился на меня так, словно у меня выросли рога. – Ты… улыбаешься?

– Вчера? – Я даже не пыталась бороться с робкой улыбкой.

Бреннан кивнул:

– Он хочет исправить пятно в Басгиате.

– Хорошая идея.

Теперь в моей улыбке не было ничего робкого.

Может, Ксейден и продолжал хандрить, но он не сдался.

Глава 48

472 год ПО. Виллхэвен, Брайевик.

Деревня была опустошена вэйнительницей, судя по всему, мудрецом, за ночь. Уцелел только один дом. Единственный взрослый человек из трех уцелевших описал нападавшую так: «Невероятно неопределенного возраста. Волосы цвета черного, как в день нашей свадьбы, но там, где я ожидал увидеть возрастные морщины, были лишь вздутые алые вены, расползающиеся во все стороны от ее глаз с красными зрачками».

Пирсон Холивелл. Возрождение зла: хронология

На следующую ночь за окнами моей спальни гремел гром, а я сушила волосы и корпела над страницами последней присланной Текарусом книги.

Он не забыл о нашей сделке даже после того, как стал королем. А я не собиралась ставить крест на Ксейдене, особенно теперь, когда стало ясно, что и он сам не поставил на себе крест. Где-то должен был быть ответ, и мы непременно его найдем. Теперь, когда к списку знающих о проблеме добавился и Бреннан, моя надежда только укрепилась. Может, он и не мог восстановить Ксейдена, но еще не было ни одной проблемы, которую мой брат не решил бы.

Я бросила взгляд на разбросанные по столу записи и руны и на мгновение задумалась, стоит ли мне продолжить работу над руной отложенной активации, которую бо́льшую часть дня вдалбливала нам в головы Трисса. Ее теоретический смысл – взять существующую спящую руну и активировать ее, добавив в нее магии. Ее фактическая ценность? Нулевая, поскольку я никак не могла заставить эту проклятую штуковину работать.

Кэт справилась с первой попытки.

Имоджен ненамного от нее отстала.

Кай опалил кончики своих черных волос.

Даин, Боди, Ри, Ридок… все в конечном итоге освоили эту руну, кроме меня.

Даже Аарик, у которого не манифестировала печать, справился со сложностями малой магии.

Неважно. Мы должны были находиться здесь еще две недели. В конечном итоге я с этим справлюсь. А даже если и нет, то именно поэтому мы и работаем в отрядах. Я не должна была быть идеальной во всем.

Я поправила вечно спадающую лямку моей ночной рубашки из деверелльского шелка и перевернула страницу. На следующем прочитанном отрывке мои брови взметнулись вверх, и я перечитала его, чтобы убедиться, что уловила закономерность. «Получается, три».

За окном снова ударил гром, и сила внутри меня пробудилась, словно друг позвал ее поиграть. Я взглянула в окно на плети дождя, которые, казалось, сыпались под углом откуда-то с востока, затем схватила с тумбочки проводник и позволила силе течь.

Феликс откалибровал сплав в центре проводника до того размера, который питал кинжалы, так что я с тем же успехом могла заниматься несколькими делами сразу и выполнять его домашнее задание, пока читала. Данн ведала: он ожидал, что я заряжу как минимум три проводника, перед тем как он завтра потащит меня в горы для пущей практики. Он тренировал меня так, словно я была единственным, кто стоял между вэйнителями и Аретией. А с учетом того, что чары слабели с каждым днем, я не могла его винить. Пока Ксейден разбирался с провинциальными делами в Левеллине, я была лучшим воином, которого мы могли выставить против Теофании… по крайней мере, в плане атаки.

Кто-то постучал в дверь спальни.

Я закрыла книгу и положила ее вместе с проводником на тумбочку, затем слезла с кровати и направилась к двери. Было уже больше десяти, так что это или Ри пришла поболтать, как прошлой ночью, или же Бреннан искал сообщника для набега на кухню. В любом случае ночнушка была практически прозрачной, так что я по пути подхватила халат.

Сверкающий оникс постучал в мои щиты, когда я была в шаге от порога, и я, позабыв завязать халат, рывком распахнула дверь. Сердце замерло у меня в груди, а затем лихорадочно забилось.

В дверях стоял Ксейден, в летном костюме, вымокший до нитки, с волос стекали капли дождя. В его глазах бушевала война, словно наша комната была одновременно первым и последним местом в мире, где он хотел оказаться.

– Привет.

Моя рука застыла на дверной ручке.

«Почему ты не сказал мне, что он здесь?» – поинтересовалась я у Тэйрна.

«Ты просила предупреждать только о его отлетах, а не о прилетах».

Долбаная семантика.

– Только скажи, и я уйду, – произнес Ксейден измученным голосом. – Прошло всего семьдесят три дня.

– Иди сюда. – Я отпустила дверную ручку и шагнула в сторону, давая ему войти. – Ты, наверное, замерз…

В следующий миг его руки уже были в моих волосах, а его губы прижимались к моим.

«О боги, да…»

Губы Ксейдена были холодными, а вот язык, нежно ласкающий мой рот, оказался восхитительно теплым. Его поцелуй возбудил все нервные окончания в моем теле и напомнил, сколько времени прошло с Деверелли. Из-за наших странствий, тесного сосуществования с другими всадниками и его страха потерять контроль прошло слишком много недель с тех пор, как я в последний раз ощущала, как его кожа прижимается к моей.

Один поцелуй – вот и все, что требовалось, чтобы по всей моей коже загудела сила, чтобы потребность в нем пересилила все мои мысли, кроме «ближе» и «еще». Когда дело касалось Ксейдена, я всегда чувствовала только «ближе» и «еще».

Где-то позади него захлопнулась дверь, и я услышала звук поворачивающегося в замке ключа, затем глухой удар упавшего с плеч на пол рюкзака, шелест кожи, с которым он расстегивал и снимал с себя спинные ножны, – и все это время Ксейден не прерывал поцелуя. Он втянул мои губы точно так же, как в первый раз, – полностью, целиком, словно он позволил себе быть безрассудным и собирался воспользоваться этой безрассудностью на полную катушку.

Я заскулила от пронзившего меня безумия – так сильно я скучала по физическому контакту между нами. Мои руки коснулись груди Ксейдена, и от леденящего холода его летной куртки у меня мурашки по спине побежали.

«Сколько же он летел через эту бурю?»

Я осторожно оттолкнула его:

– Подожди.

Ксейден тут же остановился и поднял голову ровно настолько, чтобы взглянуть мне в глаза.

– Знаю, знаю, я не должен быть здесь. По крайней мере, пока.

– Я не это имела в виду. – Я просунула пальцы между пуговицами его летной куртки и вцепилась в ткань, словно мы могли решить все проблемы этого мира, если он просто останется со мной в этой комнате. – Ну разумеется, ты должен быть здесь. Просто я думала, ты в Левеллине.

– Я был там. – Внимание Ксейдена переключилось на мои губы и разогрелось так быстро, что я едва не пожалела, что остановила его. – А затем я вылетел в Тирвейн и оказался в нашем доме. – Он говорил так медленно, словно каждое слово тянули из него клещами. – Или, по крайней мере, он станет нашим домом после того, как ты выпустишься и нас обоих переведут сюда.

– Он уже стал нашим домом. – Мой пульс ускорился. Я не могла и вспомнить, когда мы в последний раз говорили о нашем будущем без ужаса. – Ты девять часов летел в противоположном направлении, – поддела я его, расстегивая сначала верхнюю пуговицу его летной куртки, затем следующую.

– Прекрасно об этом осведомлен, – прошептал он с намеком на что-то, напоминающее ухмылку. – В Левеллине я был очень зол и катался по своему ментальному льду. Но я удержал себя в руках и не стал бить двоих мужчин, которые вырастили меня после смерти отца. – Я не поднимала глаз, просто продолжала расстегивать пуговицы его куртки и слушать. – Мы были за пределами действия чар, но я даже и не думал тянуться к источникам силы, потому что даже в таком состоянии я понимал: это вернет меня обратно в нулевой день, а нулевой день не даст мне тебя. Так что я усилием воли пришел в себя.

– Ты сохранил контроль.

Меня просто распирало от гордости, и я расстегнула последнюю пуговицу.

Ксейден кивнул:

– Я не игнорирую свою судьбу. Я знаю, что однажды настанет день, когда я стану больше этим, чем собой. – Он сглотнул. – Но какой бы призрачной ни была надежда, я должен бороться. Пока я стабилен, и хотя я понимаю, что это всего лишь день семьдесят…

– А какое твое магическое число?

И да помогут мне боги, если оно трехзначное.

Ксейден нежно заправил прядку волос мне за ухо:

– Семьдесят шесть. Это в два раза больше самого длинного срока, который Барлоу смог продержаться, не черпая силу. Я не хотел заранее тебя обнадеживать, но предположил, что, если я смогу продержаться семьдесят шесть дней, это значит… я могу затормозить мое превращение.

Я заморгала:

– Три дня?

Мои надежды не просто выросли, они запорхали в воздухе.

– Я сказал себе, что дождусь семьдесят шестого дня, прежде чем постучать в твою дверь, но… Сгаэль изменила курс, как только я понял, что раз я могу сохранять контроль за пределами действия чар…

Он умолк и наклонился ко мне, его губы оказались в дюйме от моих.

– Тогда ты сможешь сохранить контроль и со мной.

Я бесстыже закончила мысль за него так, как хотела, чтобы она закончилась. У меня перехватило дыхание, когда ледяная капля с его воротника капнула мне на ключицу, но она никак не могла понизить температуру моего тела, разгоряченного от близости его.

– При должных обстоятельствах. – Ксейден кивнул, затем отступил на шаг, стягивая с себя промокшую летную куртку, и я последовала его примеру, скинув с себя халат. Наша одежда упала на пол одновременно. – Возможно, лучше уже и не будет, и я хочу насладиться каждой секундой… – Он умолк на полуслове, потому что смог наконец оценить меня во всей красе. Ксейден смотрел на меня с нескрываемым голодом, согревая каждый квадратный дюйм моей кожи, которого касался его взгляд. – Проклятье, – простонал он.

– При каких, говоришь, обстоятельствах?

Мое сердце забилось чаще. Что бы он ни хотел, в чем бы ни нуждался – это будет его. Я буду его.

– Ты надела… – Он протянул было ко мне руку, затем одернул, сжимая кулак.

– Ночную рубашку, которую ты для меня заказал? Да. Не отвлекайся. Так при каких обстоятельствах? – повторила вопрос я, проводя языком по опухшей нижней губе.

Одного поцелуя было недостаточно. Я изголодалась по нему, и, если Ксейден готов, я с радостью соглашусь на пиршество.

– Я не отвлекаюсь. Я одержим. Ты выглядишь… – Его глаза потемнели, он изучал каждый изгиб моего тела так, словно впервые его видит. – Может, нам стоит дождаться семьдесят шестого дня.

Ксейден отшатнулся и потянулся к двери.

Ни за что!

– Только попробуй открыть эту дверь, и я пришпилю к ней твои штаны и оставлю там на ближайшие три дня. – Я многозначительно покосилась на свои лежащие на комоде кинжалы. – Мы можем свернуться в обнимку в постели и просто заснуть, если ты этого хочешь, но, пожалуйста, прекрати убегать от меня.

– Спать я определенно не хочу. – Он оттолкнулся от двери и в одно мгновение преодолел разделяющее нас расстояние. Мое сердце лихорадочно забилось. – И я совершенно не способен убежать от тебя. – Его пальцы мягко обхватили мой затылок, и он притянул мою голову к своему лицу. – Даже когда я не полностью я, то, что от меня осталось, по-прежнему желает тебя, нуждается в тебе, хочет лишь тебя…

Это чувство было мне более чем знакомо.

– Я тоже тебя люблю.

Я уперлась руками ему в грудь, приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Бурлящая нужда вмиг стала вдвое сильнее, и то, что началось нежным и сладким, за считаные секунды превратилось в умопомрачительно горячее. Наши языки переплелись, наши руки блуждали по телу друг друга, и все, что существовало за пределами нашей комнаты, исчезло, ускользнуло, заслоненное тем, что действительно имело значение: нами.

Ксейден подцепил меня руками за задницу и поднял. Мир вокруг закружился, и я почувствовала спиной стену.

– Если бы я любил тебя так, как ты того заслуживаешь, я бы наплевал на то, что ты – единственная известная мне форма покоя, и улетел бы на тысячи миль от тебя, потому что «стабилен» не означает «цел». – Он опустил взгляд на мои губы. – А вместо этого я нахожусь здесь, строю планы и размышляю о всевозможных способах смягчить угрозу, которую я собой представляю. И все ради того, чтобы сорвать этот полупрозрачный шелк с твоего тела и полностью погрузиться в тебя.

«Да, пожалуйста!»

Я протолкнула эту мысль по нашей связи, обхватила его ногами за талию и едва не задохнулась от холода, который обжег мои бедра.

«Вайолет…» – Его мысленный стон затопил мой разум, пока он молча смотрел на меня, стиснув зубы.

– Я сама решаю, чего заслуживаю.

Прямо сейчас мое тело определенно знало, чего оно заслуживает: его. Я сцепила лодыжки и, вздрогнув, смирилась с холодом. Все равно я согрею его в мгновение ока.

– Я сама решаю, на какие риски готова идти. Так при каких обстоятельствах, Ксейден?

– Я тебя заморозил. – Он на мгновение нахмурился, затем закинул руки за голову и стянул с себя рубашку.

«Мой. Целиком мой».

«И все же ты думаешь, что каким-то образом можешь причинить мне боль».

Его рубашка упала на пол, я обвила его руками за шею, и все мое тело напряглось, прижавшись к его обнаженной груди и шраму над сердцем. Мне хотелось облизать каждую черточку его мускулистого торса.

– Скажи мне, что тебе нужно, чтобы я могла раствориться в тебе.

Ксейден обнял меня за талию, затем опустил голову и присосался губами к шее.

– Проклятье, как же вкусно ты пахнешь.

– Это всего лишь мыло.

Затем мой разум превратился в кашицу, и я прижалась затылком к стене. Каждое прикосновение губ Ксейдена было подобно разряду электричества, которое заставляло вскипать кровь, перемешивалось с моей силой и накапливалось между бедрами.

– Только ты. – Он целовал мне шею, подбородок, затем его губы коснулись моих. – Мне нужно, чтобы ты дала мне то единственное, что ты так любишь нарушать.

Я заставила свой мозг сосредоточиться и сформировать мысль в созданном им тумане похоти.

– Контроль.

Ксейден кивнул.

– Готово. – Я вобрала в рот его нижнюю губу, затем прикусила и отпустила. – У тебя он все равно уже есть.

Я же от одного его прикосновения становилась податливой, словно глина.

– Если бы ты только знала. – Он покачал головой, скользнул пальцами по моим ребрам, и вот уже его ладонь обхватила мою грудь. Всякий раз, как он проводил шелком моей ночной рубашки по моему чувствительному соску, мое дыхание прерывалось. – Мой контроль над тобой – иллюзия. Ты – храм, которому я поклоняюсь. Я живу ради твоих сжимающихся бедер, ради твоих хриплых криков, ради тех моментов, когда мой член проникает внутрь тебя, и прежде всего ради тех самых трех слов, что срываются с твоих губ. – Ксейден провел большим пальцем мне по губам, затем вновь обхватил ладонью мой затылок и взглянул мне прямо в глаза. – Держать руки подальше от тебя – это главный подвиг всей моей жизни, а у тебя есть сила уничтожить весь мой самоконтроль одним долбаным прикосновением.

Я таяла и выгибалась в его руках. Хорошо, что он меня поднял и прижал к стене, а то мои колени подогнулись бы еще на середине этого признания. И это я еще не говорила о том, что он творил своими пальцами.

– Не трогать тебя. Поняла.

– Неужели? – Сгустки теней заструились по его плечам, обвились вокруг моих запястий и мгновение спустя прижали их к стене над моей головой. – Это то, что ты можешь взять, если мне это понадобится?

Тени бесконечным потоком текли сквозь мои пальцы и вдоль моих ладоней, обеспечивая мне перебои с дыханием.

– Да. – Я с трудом сглотнула. – На самом деле тут обжигающе жарко.

Уголок его рта приподнялся в улыбке. Сгустки теней ласкали мои ноги, задирали подол ночной рубашки все выше и выше.

– Приму к сведению.

Тени сгустились вокруг внутренней стороны моих бедер, и я выгнула спину. И пока что он даже пальцем не пошевелил, чтобы сотворить чары. Все это он делал силой своего ума. От столь небрежной демонстрации мощи мне стало еще жарче.

– Что еще? Если ты не начнешь по-настоящему прикасаться ко мне в самое ближайшее время, я сама это сделаю и заставлю тебя смотреть.

– Нам следовало это сделать еще несколько месяцев назад.

Его глаза вспыхнули, и он покатал мой сосок между большим и указательным пальцами.

– Как же хорошо.

Мои бедра терлись об него. Он был твердым и прямо там, всего в нескольких слоях ткани от того места, где он был мне так отчаянно нужен.

Ксейден прикусил мой сосок и, используя свойство шелка скользить, заставил меня скулить от ощущений.

– Ксейден… – беззастенчиво взмолилась я, сжимая бедра.

Когда он вскинул голову, в его взгляде не было ни намека на озорство.

– У тебя есть сыворотка?

– В рюкзаке. Хочешь?

Вот теперь мы начали делать успехи.

Ксейден покачал головой:

– Сгаэль меня на месте испепелит. Но я хочу, чтобы ты запихала сыворотку мне в глотку, если вдруг… – Он поморщился. – А, в пекло все это. Сколько у тебя кинжалов с собой?

– Два. – Мне не нужно было спрашивать, какие кинжалы он имеет в виду.

– Пусть будет четыре. – Ксейден достал один кинжал из ножен на бедре и положил на книжный шкаф справа от меня, затем с помощью малой магии отлевитировал второй кинжал на тумбочку с моей стороны кровати. – Еще не испугалась?

Я улыбнулась, вспомнив слова, которые он сказал мне много месяцев назад.

– Нет. – Я поцеловала его в губы, прекрасно зная, что мне не придется прибегать к оружию. – И это будет уже не первый раз, когда я наставлю на тебя клинок.

Ксейден несколько мгновений тупо смотрел на меня, сбитый с толку моими словами, затем ухмыльнулся:

– Я не уверен, что именно это значит для нас.

Было ли это токсично? Возможно. Были ли это мы? Без всяких сомнений.

– То, что мы много раз обсуждали убийство друг друга, но всегда от него удерживались? – Я провела языком по его чуть разомкнутым губам, потому что он был мой и я так могла. – Я бы сказала, что это сулит нам светлое будущее. Вот если бы мы действительно попытались пустить друг другу кровь, я бы заволновалась.

– Ты метала кинжалы мне в голову.

Его руки сжали мои бедра, а губы скользнули вниз по шее, задержавшись, чтобы язык лизнул ложбинку между моей шеей и плечом.

Боже, как это круто.

Я втянула воздух, температура моего тела поднялась по крайней мере на градус. Он собирался расплавить меня еще до того, как начнет.

– Я метала кинжалы рядом с твоей головой. Большая разница. – Я подвигала бедрами, и он глухо застонал. – Тебе станет лучше, если я пообещаю кое-что. Если когда-нибудь я почувствую, что ты в самом деле собираешься меня убить, я пырну тебя кинжалом, хорошо? Проклятье, просто вложи мне в руку проводник и прикоснись ко мне как следует.

Блин, я только что это сказала. И даже не смутилась.

– Никакого проводника.

Он притянул меня к своему упругому телу и принялся целовать каждый дюйм моей обнаженной кожи, до которого мог дотянуться губами.

Да я же воспламенюсь прямо здесь, в опасной близости от всех этих книг! По крайней мере, по окнам по-прежнему хлестал дождь.

– Ну, это же твой дом. Если ты хочешь его поджечь… – Мое сердце екнуло. – Ты хочешь, чтобы я была на максимуме силы.

– Я не собираюсь рисковать с тобой. – Тени ослабили хватку, и мои руки упали ему на плечи. Он продолжал шептать, уткнувшись губами мне в ключицу, и по моему позвоночнику от удовольствия пробегали легионы мурашек. – Ты хочешь держать кинжал? Или достаточно, чтобы он был в пределах досягаемости?

– Не нужно. Я и есть оружие, – процитировала я его собственные слова, сказанные на арене, и запустила пальцы ему в волосы, отчаянно продолжая вести один из самых важных разговоров в моей жизни, пока он последовательно меня доводил.

– Я знаю. – Он коснулся моих губ своими, но отстранился, когда я потянулась за продолжением. – Это единственная причина, по которой я позволил себе постучать в твою дверь. Еще не передумала?

Ксейден пристально вглядывался мне в глаза, словно пытаясь найти в них хотя бы намек на отрицание, что прямо сейчас мы отчаянно нуждались друг в друге.

– Нашу дверь, – поправила я. – Я выбрала тебя. Я принимаю любые риски, которые из этого вытекают. Я видела все твои грани, Ксейден. Хорошие. Плохие. Те, что нельзя простить. Это то, что ты мне обещал… то, чего я хочу – всего тебя. Целиком. Я смогу за себя постоять. Даже против тебя, если мне придется.

Ксейден помрачнел:

– Я не хочу причинять тебе боль.

– Так не причиняй.

Я провела кончиками пальцев по его шраму на брови, наслаждаясь ощущениями, пока он мне позволял.

– Если я сорвусь… – Он покачал головой. – Проклятье, Вайолет.

То, как он произнес мое имя – наполовину стон, наполовину молитва, – полностью сокрушило меня.

– Ты не сорвешься. День семьдесят третий, не забыл? – Я провела большим пальцем по его подбородку. – Но мы можем подождать до семьдесят шестого, если тебе от этого станет легче.

Его щетина щекотала мне пальцы.

– Больше никаких ожиданий.

Глава 49

И хотя большинство божеств позволяют своим служителям устанавливать сроки своей службы, два бога требуют пожизненного служения: Данн и Лойал. Потому что и война, и любовь безвозвратно меняют душу.

Майор Рорили. Руководство по ублажению богов, издание второе

Наши губы соприкоснулись, и мы мгновенно завелись. Не было больше никаких поддразниваний. Не осталось никаких сомнений. Его язык скользнул мимо моих губ, и я застонала и вцепилась пальцами ему в волосы, плотнее прижимая к себе. Ксейден снова и снова покрывал мои губы глубокими, пьянящими поцелуями, которые заставляли меня все сильнее выгибать назад спину и нетерпеливо покусывать его нижнюю губу, когда он недостаточно спешил с очередным поцелуем.

Шершавые камни царапали мне спину, когда он двигал бедрами, но я почувствовала лишь жгущее удовольствие, когда он коснулся меня как раз там, где это требовалось больше всего.

– Еще, – потребовала я и застонала, когда Ксейден подчинился.

Лихорадочное состояние, до которого он меня довел, грозило полностью поглотить меня, а между нами оставалось еще так много одежды.

Ксейден скользнул ладонью по тыльной стороне моих бедер, поддел подол ночнушки и провел двумя пальцами по ткани моего нижнего белья.

– Как ты намокла для меня, – прохрипел он.

Дразняще легкое прикосновение вызвало прилив силы, которая только распалила скапливающийся внизу моего живота жар.

– Поверь мне, я в курсе. – Я с ухмылкой поерзала по его пальцам и поцеловала так, словно могла потерять, если только он отстранится хоть на дюйм. – Ты себя вообще видел?

Ксейден хмыкнул, и мы начали двигаться. Я ожидала почувствовать спиной матрас, но он удивил меня, расцепив мои лодыжки и поставив меня на пол между креслом с высокой спинкой и нашей кроватью.

Затем его губы снова нашли мои и подбросили новых дровишек в костер, который и так уже пылал слишком ярко, чтобы долго протянуть. Одежда полетела на пол.

Я потянулась к пуговице у него на поясе.

Ксейден прервал наш поцелуй лишь на мгновение, чтобы стянуть мою ночнушку через голову.

Я стянула его насквозь промокшие кожаные штаны.

Он избавил меня от трусов.

Если бы раздевание было игрой, я бы определенно выиграла, но он на удивление быстро избавился от ботинок. И мне хватило одного взгляда, чтобы напомнить себе, какой джекпот я сорвала.

– Мой, – прошептала я, проводя пальцами по его точеному животу. – Я все жду, когда же это пройдет, – призналась я, когда Ксейден обхватил мою талию руками и притянул к себе.

– Что пройдет? – спросил он, садясь в кресло и притянув меня к себе на колени.

Мои колени обхватили его мускулистые бедра, сердце затрепетало в груди.

– Это благоговение, которое я испытываю всякий раз, как вспоминаю, что ты – мой. – Я скользнула руками по его плечам и груди. – Что каким-то чудом я заслужила право тебя касаться.

– У меня это тоже еще не прошло. И не думаю, что когда-нибудь пройдет. – Взгляд Ксейдена скользил по моему телу и моим распущенным волосам с голодом столь острым, что он смог бы прорезать и драконью чешую. – «Это все, о чем я думал, когда в последний раз был тут без тебя».

О да. Я начала медленно опускаться, более чем готовая почувствовать его член внутри себя.

Ксейден зашипел сквозь стиснутые зубы, когда головка его члена скользнула между моими бедрами, и я поступила точно так же, когда она потерлась о мой клитор, отчего мириады искорок засверкали в каждой клеточке моего тела.

– Еще рано, – прорычал он сквозь стиснутые зубы.

Я впилась пальцами ему в плечи:

– Я могу и умереть, если ты заставишь меня ждать…

– Никто и не говорил, что тебе придется ждать. – Он поднял одну мою ногу и опустил на верхнюю часть мягкого подлокотника кресла, затем проделал тот же трюк с другой ногой и наградил меня озорной улыбкой. Его руки скользнули к моей заднице.

– Хватайся, любовь моя.

И прежде чем я успела спросить, за что хвататься, тени обвили мои руки и потянули их к высокой мягкой спинке кресла.

– Что ты де…

– Поклоняюсь тебе.

Ксейден схватил меня за задницу и притянул мои бедра прямо к своему рту.

Я вскрикнула от первого же прикосновения его идеального языка, и лишь его руки и тени удержали меня от падения. Раскаленное добела желание молнией пронзило меня, сила достигла частоты, при которой она отдавалась вибрацией по всей поверхности моей кожи с каждым движением его языка. И снова. И снова.

«Я никогда не смогу насытиться тобой, Вайолет».

Ксейден лизал, ласкал и сосал с таким увлечением, словно у него нет и не было никаких других планов на эту ночь, его руки и тени прочно удерживали меня на месте, пока мои бедра молили о продолжении.

– Ксейден, – застонала я. Удовольствие и сила закручивались внутри меня горячей настойчивой спиралью, такой тугой, что мои мышцы застыли, а бедра задрожали. – Не останавливайся.

Он довел меня прямо до края и дальше.

Сверкнула молния, осветила комнату, за ней тут же последовал гром, а я распалась на бесчисленные осколки, разбитая волнами блаженства, которые накатывали, накатывали и накатывали. Ксейден скользнул двумя пальцами внутрь меня и принялся двигаться в такт языку, и оргазм, который должен был уже угаснуть, перетек во второй, такой же яркий, а может, даже чуточку более резкий.

«Ты такая мокрая, что я войду в тебя одним толчком», – произнес он, когда я безвольно, с дрожащими руками повисла на спинке кресла.

– Оставайся там.

Ксейден поцеловал меня в живот, затем выскользнул из-под меня. Я дернулась было, но тени держали крепко. Проклятье, я так хотела прикоснуться к нему, поцеловать, поклониться его телу и проделать с ним то же самое, что он сейчас сотворил с моим. Но если ему хотелось…

– Ты – все мои фантазии. – Его губы коснулись края моего уха, и я вздрогнула. Он опустил мою ногу на сиденье, и кресло скрипнуло, когда он поставил рядом мое второе колено. – Обернись.

Я обернулась, Ксейден склонился надо мной и поцеловал крепко и горячо.

Он приставил член к моему влагалищу в нужном положении, затем оторвался от моих губ.

– Последний шанс передумать.

– Такого никогда не случится. – Я взглянула ему прямо в глаза. – Трахни меня. Займись со мной любовью. Возьми меня. Мне все равно, как ты это назовешь, если ты войдешь в меня прямо сейчас.

«Нужда» – недостаточно сильное слово, чтобы описать, как отчаянно мне требовалось ощутить его внутри себя.

– Ты можешь дотянуться до кинжала на комоде, если вдруг… – начал было Ксейден, но я заткнула его губы поцелуем. Он застонал, затем обхватил мои бедра руками и одним долгим толчком насадил на свой член дюйм за божественным дюймом. – «Проклятье, я словно домой вернулся».

Мы оба вскрикнули, когда он полностью оказался внутри меня. Давление, угол, глубина – все было идеально. Я прекратила дергать тени и покрепче ухватилась за спинку кресла, чтобы иметь возможность оседлать волну от его следующего толчка.

Ксейден начал двигаться в глубоком мерном ритме, столь же безжалостном, сколь и сладостном, и каждый его толчок был лучше предыдущего. Хвала богам, что в этой комнате был установлен звуковой экран, а то бы нас услышали во всем замке вплоть до зала Ассамблеи. Мы никак не могли нацеловаться, никак не могли оказаться достаточно близко друг к другу, и от наших усилий лишь покрылись потом. Я скатилась в жалкие всхлипы, пока он мерными толчками раз за разом посылал нас вперед, его хриплое дыхание щекотало мне губы, одной рукой Ксейден сжимал мне волосы, а другой – крепко держал при каждом движении своих бедер.

Напряжение на этот раз было глубже, оно тянуло мою силу, сплетая удовольствие и электричество, пока сам воздух вокруг нас не наэлектризовался.

– Ксейден, – прошептала я, – мне нужно… нужно…

Боги, я даже не знала, что мне нужно.

– Я держу тебя, – хриплым голосом прошептал он. – Моя сила, мое тело, моя душа – все принадлежит тебе. – Он скользнул рукой по моему животу и слегка коснулся моего сверхчувствительного клитора. – Бери все, что тебе нужно.

Только он. Вот и все, что мне требовалось, и у меня уже были все возможные части его.

Я раскололась. Мои бедра дернулись, когда волна высвобождения охватила меня и выбросила из моего тела в царство за его пределами, а затем погребла под каскадными лавинами удовольствия. Молния била снова и снова, и я уловила запах дыма еще прежде, чем Ксейден выругался, а тени растаяли.

«Проклятье».

– Это всего лишь стол, все в порядке, – заверил он меня.

Я совершенно обессилела и повисла в его руках бесчувственным мешком. Он снял меня с кресла и снова усадил себе на колени.

Я опустилась на Ксейдена, наблюдая, как закрываются его глаза, и обхватила его шею.

– Мои руки…

– Волнуют меня сейчас меньше всего. – Ксейден стиснул зубы и потянулся, чтобы ухватиться за край комода. Это объяснило смену позиций: мебель была не единственным, за что он сейчас держался. Его лоб был покрыт потом, на шее пульсировала артерия, а прижатый к моему животу пресс напрягся так, словно был высечен из камня.

– Отпусти, – велела я, приподнявшись на коленях, а затем снова опустившись на него.

Снова оседлав Ксейдена, я принялась двигаться в темпе, который, как я прекрасно знала, заставлял его утратить всякий контроль.

– Проклятье… – Ксейден откинул голову назад, и все мышцы на его шее напряглись. – Любимая. Я не могу…

– Можешь. – Я обхватила ладонями его шею и прижалась лбом к его лбу. – Мое тело. Моя душа. Моя сила здесь повсюду. Ты любишь меня. Ты никогда не причинишь мне вреда. Отпусти, Ксейден.

Я зачерпнула достаточно силы, чтобы она завибрировала у меня под кожей, давая Ксейдену понять, что я не беззащитна. А затем я бесстыже вобрала в себя все удовольствие, что испытывала прямо сейчас, и направила по нашей связи.

– О, проклятье! – Его руки напряглись, бедра дернулись раз, другой, а на третий тени заполнили комнату, погрузив нас во тьму и с лязгом уронив на пол что-то металлическое. Ксейден уронил голову мне на плечо и застонал мне в шею, когда пришло высвобождение. – «Я люблю тебя».

Я прижалась к его груди, все мое тело счастливо гудело от изнеможения. А затем тьма схлынула, явив комнату и бушующую снаружи бурю.

– Дерево, – выдохнул он, поднимая руки.

Я неохотно подняла голову – чтобы его постоянное беспокойство не свело нас в раннюю могилу – и выглянула из-за спинки кресла.

– Ни следа не видно.

Мое сердце пело.

– Что, даже ни единого отпечатка? – напрягся подо мной Ксейден.

– Ни единого. – Я взглянула ему в глаза и улыбнулась. – Ты стабилен.

– Пока что, – прошептал он, однако его глаза загорелись. – И я намерен этим воспользоваться.

Он обхватил меня за талию, поднялся на ноги и понес меня мимо кровати.

– Мы куда-то собрались? – поинтересовалась я, вцепившись ему в плечи, пусть даже знала, что он более чем способен удержать меня.

– В ванную, – с лукавой улыбкой ответил Ксейден. – Потом на комод. Потом в постель.

Я полностью забыла о несделанной домашке.

– Отличный план.

Глава 50

Ваше величество. Сим Тиррендор официально отклоняет ваш запрос о провинциальной передаче войск в нашем текущем конфликте. Отказавшись от звания профессора Военной академии Басгиат, я теперь по праву командую всеми гражданами Тиррендора, состоящими на военной службе.

Из официальной переписки его светлости лейтенанта Ксейдена Риорсона, шестнадцатого герцога Тиррендора, и его величества короля Таури Мудрого

По-весеннему зеленая луговая трава скрипит под моими ботинками, с неба сыплются первые капли дождя. Меня не должно здесь быть. Я знаю, что здесь творится. И все же именно сюда меня призывают раз за разом.

Это цена за спасение ее жизни.

Молния раскалывает небеса, освещая высокие стены Дрейтуса и спиральную башню вдалеке и очерчивая десятки крыльев в воздухе. Если двигаться достаточно быстро, возможно, на этот раз мне удастся туда добраться.

Но ноги не слушаются меня, и я спотыкаюсь, как и всегда.

Он появляется словно из ниоткуда прямо передо мной, и мое сердце бешено стучит, словно усиление пульса поможет ему не уйти в пятки.

– Я устал ждать.

Мудрец откидывает капюшон мантии, обнажив покрасневшие глаза и алые вены, ветвящиеся на висках, словно корни.

– Я тебе не принадлежу.

Я поворачиваю ладони, призывая силу, которая должна наполнить меня, но наполняет меня одна лишь паника. Прежде чем я успеваю дотянуться до своих клинков, меня вздымают в воздух. Ледяные пальцы обхватывают мою шею, слишком эфемерные, чтобы с ними бороться, но достаточно ощутимые, чтобы почти перекрыть мне поток воздуха. Боль обжигает горло.

Проклятье.

Моя магия никогда здесь не работает, зато его – всегда.

– Ты принадлежишь нам. – Мудрец злобно щурит глаза. – Ты приведешь мне то, что я хочу. – Его хватка крепнет с каждым словом, пропуская в мои легкие лишь тоненькую струйку воздуха. – Или она умрет. Я не могу больше ждать, и я не позволю ей заполучить такой трофей.

Услышав ее крик, я пытаюсь сквозь пелену в глазах рассмотреть в небе знакомый силуэт дракона, но дождь зарядил всерьез, и я ничего не вижу. Он блефует.

– У. Тебя. – Я выдавливаю из себя по слову за раз. – Ее. Нет.

Он опускает руку, и я падаю на колени в траву, кашляя и отчаянно делая вдох за вдохом.

– Я заполучу ее, – клянется мудрец, – потому что ты мне ее приведешь.

Размечтался. Сквозь страх пробивается гнев, и я бью рукой по земле. Дождь стекает по рукавам моей летной куртки, ручейками переливаясь через бугорок моего шрама. Я выпрямляю руку, втыкаю пальцы в мокрую траву.

Моя рука… непохожа на мою.

«Вот она». Сила течет в земле прямо подо мной, готовая и жаждущая сломить их сопротивление, если только у меня хватит смелости отпустить недостижимые мечты, за которые я цепляюсь, и принять судьбу, которую мне уготовил Зинхал.

Достаточно разрешить себе, и они будут в безопасности.

Она будет в безопасности.

Но нет. Это неправильно.

Это сон. Всего лишь сон.

И все же он удерживает меня здесь ночь за ночью.

Борясь с кошмаром, я отрываю руку от земли.

– Проснись! – кричу я, но не слышу ни звука.

– Этот город падет. Твой будет следующим, – обещает мудрец.

– Проснись!

Я резко вскидываю голову… и вижу у самого своего горла меч Тиррендора. Мудрец отводит руку назад…

* * *

Мое тело вздрогнуло, и глаза распахнулись. Не было никакого поля. Не было никакого мудреца. Не было меча. Только стекающие по окнам мягкие капли дождя, тепло спутавшихся в ногах одеял и тяжесть руки Ксейдена, обнимающей меня за талию. Худшая часть бури осталась позади.

Глубоко вздохнув, я убедила отчаянно бьющееся сердце замедлиться. Но дыхание у моего уха учащалось, с каждой секундой становясь все более прерывистым.

– Ксейден?

Я наклонилась к нему и коснулась ладонью его лба. Его лицо было липким от пота, брови нахмурились, а челюсти были стиснуты так крепко, что я практически слышала, как скрипят его зубы. Не одной мне сегодня снились кошмары.

– Ксейден. – Я села, скользнула ладонью по его обнаженному плечу и легонько его потрясла. – Проснись.

Ксейден повернулся на спину, и его голова забилась о подушку.

– Ксейден! – Мое сердце сжалось от выражения ощутимой боли у него на лице, и я потянулась к нашей связи. «Ксейден!»

Его глаза распахнулись. Он резко, со вздохом, поднялся и уперся кулаками в матрас.

– Все в порядке, – мягко произнесла я, и его дикий и загнанный взгляд устремился на меня. – Тебе приснился кошмар.

Ксейден моргнул, прогоняя сон, затем тряхнул головой и огляделся.

– Мы в нашей комнате.

– Мы в нашей комнате. – Я провела пальцами по его плечам, и его мышцы расслабились.

– И ты здесь… – Его плечи опустились, и он посмотрел на меня.

– Я здесь. – Я взяла его руку и прижала к своей щеке.

– Ты вся мокрая. – Ксейден нахмурился. – Все в порядке?

Только представьте, он тут же начал спрашивать обо мне.

– Мне тоже приснился плохой сон. – Я пожала плечами. – Должно быть, все дело в буре.

– Наверное. – Он глянул в сторону окна. – Иди сюда.

Ксейден притянул меня к себе, затем мы устроились лицом друг к другу. Секунду спустя он накрыл нас простыней – но не одеялом – и положил руку мне на бедро.

– Расскажи мне о своем.

Я положила одну руку поверх простыни, а другую засунула под подушку.

– Тот же самый сон, который у меня с Рессона.

– Тот же самый. – Он убрал волосы у меня с лица. – Ты говорила про кошмары, но никогда не упоминала, что они повторяются.

– Мне снится один и тот же кошмар. Ничего страшного.

Где-то вдалеке прогремел гром. Ксейден молчал, ожидая, что я продолжу.

– Обычно это происходит в поле. Вдали кипит битва. Я слышу крик Андарны, но не могу до нее добраться. – Мое горло сжалось, и я коснулась его груди ладонью. – Появляется мудрец, и он всегда поднимает меня в воздух, словно я не тяжелее карманных часов. И я не могу сопротивляться, закричать или пошевелиться. Я просто вишу в воздухе, пока он мне угрожает.

Ксейден напрягся:

– Ты уверена, что это мудрец?

Я кивнула:

– Он приставил к моему горлу меч Тиррендора и требовал, чтобы я ему что-то принесла. Мое подсознание словно пытается предупредить, что они собираются использовать против меня тебя.

– Что еще?

Я почувствовала пальцами, что его сердце забилось быстрее, и заморгала, пытаясь вспомнить.

– Я не могу объяснить, откуда я это знаю… Я же видела очертания города издалека, но последние пару раз мы были у стен Дрейтуса.

– Ты уверена? – Его глаза округлились. – Как он выглядит?

– Обычно очень темный, но я точно разглядела, что он стоит посреди плато и высокий, тянется к небу. И в его центре спиралевидная башня.

– Это Дрейтус. – Ксейден опять задышал чаще.

– Что не так? – Я коснулась рукой его шеи.

– Что еще? – Он погладил меня по бедру.

Ксейден был удивительно настойчив, но, если это могло помочь ему рассказать, что беспокоило его самого, я была готова подыграть.

– Сегодня кошмар был… странный. Что-то было иначе.

– Иначе как?

– Когда мудрец отпустил меня, я на секунду почувствовала искушение зачерпнуть силы из земли, и когда я посмотрела вниз… – Я уставилась на шрам на руке Ксейдена. – У меня был шрам на левом запястье… прямо там, где начинаются все ваши метки. И рука совсем не напоминала мою. Теперь, когда я об этом задумалась, она скорее была похожа на твою. Кто знает. А тебе что приснилось?

Ксейден молча смотрел на меня, и меня начала охватывать тревога.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Потому что это была моя рука.

Мои пальцы соскользнули с его шеи.

– Я только что это сказала.

Он сел, и я повторила его действие, прижав простыню к груди.

– Это была моя рука, – повторил Ксейден. – Ты была в моем сне.

* * *

Это же было невозможно, не так ли?

Два часа спустя я рассказала каждый свой сон с участием мудреца, который только смогла вспомнить. Ксейден видел все эти сны до единого. Этому должно было быть какое-то разумное объяснение.

– Ты думаешь, мы видим один и тот же сон? – медленно спросила я.

Я сидела посреди кровати, накинув на плечи одеяло, а Ксейден, в одних пижамных штанах, мерил шагами нашу маленькую спальню. Его поведение напомнило мне о Сгаэль на Гедотисе.

Возможно ли вообще делиться снами? Это был какой-то эффект нашей связи?

– Нет, это мои сны. – Он потер подбородок. – Они снились мне по меньшей мере раз в неделю после Рессона и стали сниться чаще после Басгиата. Но я почти никогда не осознаю, что это кошмар, пока сплю. А когда осознаю, то просыпаюсь с ощущением, что кто-то был рядом и наблюдал за мной. – Ксейден взглянул на меня и остановился. – Как сегодня.

– Но это же бессмыслица. – Я покрепче завернулась в одеяло. – Этот сон мне снился в те ночи, когда тебя рядом со мной не было. Ты был в часах лету от меня!

– Может, это все связь. – Он прислонился к комоду. – Но это определенно мои сны. Ты никогда не была в Дрейтусе. А этот сценарий… это в точности то, что произошло со мной, когда я сражался с ним на берегу реки.

Я моргнула. Он никогда не рассказывал мне об этом.

– Темный заклинатель, которого Андарна спалила за школой, проделал тот же трюк.

Я наклонила голову:

– Но тот заклинатель не был нашим мудрецом. Ты знаешь, о чем сон? Чего он хочет от тебя? Потому что для меня все это выглядит так смутно, словно я появляюсь на середине разговора… – Я запнулась, когда мой разум принялся оценивать вероятность того, что Ксейден прав, как бы невероятно это ни звучало.

– Потому что ты права. – Ксейден выгнул бровь. – И он хочет, чтобы я отдал им тебя.

– У них же есть собственная заклинательница молний, – возразила я, словно могла урезонить подсознание Ксейдена.

– Но это мой кошмар, и у меня есть только одна ты, – ответил он. – Мне становится все труднее не отправиться в Дрейтус только для того, чтобы доказать себе – все это существует лишь в моей голове. – Его глаза вспыхнули, затем прищурились. – Но этого не должно быть в твоей голове. Ты когда-нибудь вообще видела чужие сны?

– Откуда мне знать? – покачала я головой. – Я не уверена, что помню все свои сны. – Но все же был один сон, который приснился мне в Сэмарре, и он по-прежнему оставался со мной. Такой же реальный, как воспоминание. Такой же реальный, как эти кошмары. – Что ты знаешь о падении Клиффсбейна?

Ксейден вскинул бровь:

– Тебе снился Клиффсбейн?

– Когда я была в Сэмарре, – кивнула я. – Во сне я была в своей комнате… по крайней мере, мне кажется, что это была моя комната… Там был пожар, и огонь приближался, но я не хотела уходить без портрета своей семьи, и…

Люди на портрете. Медово-карие глаза. Ожог на моей руке.

– И что? – Ксейден медленно приближался, разглядывая меня с таким видом, словно еще не изучил досконально каждый дюйм моего тела.

– Я… – Мой пульс участился, желудок скрутило в узел. – Я сказала Кэт, что она должна жить, потому что она – будущая королева Тиррендора, и то, как она посмотрела на меня в ответ… – Я сглотнула подступившую к горлу желчь. – Словно я была ей очень дорога. А что, если… – Мне стало дурно. – А что, если я была Марен?

Ксейден опустился на краешек кровати, мускулы у него на спине напряглись.

– Ты была во сне Марен…

Что-то жутко похожее на испуг промелькнуло в его глазах прежде, чем он сумел это скрыть.

– Но это невозможно! – Я крепко обхватила себя руками. – С тобой это объяснимо из-за нашей связи, но я не могу оказаться во сне у кого-то еще, это какой-то бред.

– Можешь, если ты сноходец. – Ксейден задумчиво кивнул, и мое сердце бешено заколотилось, когда я поняла, что он собирается сказать. – Должно быть, это твоя вторая печать. Та, которую тебе дает связь с Андарной. Ее сородичи – мирное племя, а эта способность пассивная. И в подобной культуре она может сойти за подарок.

Чего? Я окаменела.

– Нет такой печати, как «сноходство». А ириды сказали ей, что она дала мне нечто куда более опасное, чем молнии. Это была одна из причин, по которым они так на нее разозлились.

– Есть. – Ксейден понизил голос до шепота. – Это, безусловно, куда опаснее молний. Это форма интинсика.

– Я не читаю мысли. Такого не может быть… – Я покачала головой.

– Ты их не читаешь. Ты попадаешь прямо в них, когда спишь.

Моя челюсть отвисла, и я потянулась к Андарне.

«Это правда?»

Тэйрн пошевелился, но промолчал.

«Я выбирала это не больше, чем Тэйрн выбрал молнии, – оправдывающимся тоном ответила она. – Но ты, как известно, бродишь во сне. Это безвредно. Тебя в основном тянет к нему».

Одеяло выскользнуло из моих пальцев.

«И ты ничего не сказала?» – прорычал Тэйрн.

«Можно подумать, ты ей сказал что-то до того, как она впервые вызвала молнию, – пробурчала Андарна. – Она должна была познать себя».

– О боги…

Меня буквально затрясло.

– Проклятье! – Ксейден укутал меня в одеяло, а затем усадил к себе на колени. – Все будет хорошо.

– Но это же бессмыслица. Печати основываются на нашей уникальной связи и силе дракона, – бормотала я, не в силах справиться с хаосом мыслей. – А также на том, что нам больше всего требовалось в тот момент. И это совершенно логично, когда ты манифестировал печать, ты должен был знать намерения каждого. Тебе требовалось сохранить детей отступников в безопасности. Но мне никогда не хотелось узнать, что видят во снах все остальные. – Дрожь прекратилась. Картинка сложилась, и я все поняла. – За исключением того раза, когда мне это требовалось. Я много месяцев была отрезана от Андарны, пока она спала.

– Андарна. – Ксейден кивнул. – Это имеет смысл. Моя печать не действует на драконов, и я полагаю, что и твоя тоже, поэтому ты неосознанно развила ее на человеке.

– На тебе. – Я искала у него на лице какие-либо признаки гнева, но не находила. – Мне так жаль.

– Тебе не за что извиняться. – Не сводя с меня глаз, Ксейден погладил меня по волосам. – Ты же не знала. Ты не делала этого осознанно…

– Ну разумеется нет!

Я бы никогда намеренно не вторглась в его личную жизнь таким образом… или в жизнь Марен.

– Именно это и делает тебя такой опасной. – Ксейден стиснул зубы. – Я могу прочесть кого-то, только когда он бодрствует, и моя способность ограничена его возможностью выставить щит. Но никто не может блокировать свои мысли во сне. По идее ты можешь пробраться прямиком в сны Мельгрена, и он не сможет тебя остановить. Вероятно, даже не узнает об этом. – Лицо на мгновение исказилось, но он быстро восстановил контроль над своими эмоциями. – Вайолет, они убьют тебя, если узнают. И неважно, что ты лучшее оружие против вэйнителей… против меня. Они свернут тебе шею и скажут, что это была самозащита.

Что ж, это… ужасает.

– Только если это правда.

Я сползла с его колен и принялась натягивать свою тренировочную форму. Доспехи остались висеть на спинке стула.

– Это ведь всего лишь сны, верно? Если это сны. Это словно споткнуться о чьи-то страхи, а не настоящие мысли.

– Вот только ты в них вмешиваешься. Потому что на том поле я хотел зачерпнуть силу, а вместо этого обнаружил, что отдернул руку… Что ты делаешь?

Вмешиваюсь?

– Я могу придумать только один способ убедиться наверняка. Не волнуйся, я буду осторожна. – Я застегнула штаны и увидела, что Ксейден тоже встает с кровати и достает из рюкзака сухую одежду. – А вот что ты делаешь?

– Я иду с тобой, это же очевидно.

Спорить с ним было бесполезно, так что мы оба оделись. Несколько минут и ступенек спустя я уже стучалась в дверь Марен.

Она открыла дверь через минуту, потирая сонные глаза.

– Вайолет? Риорсон? – удивилась Марен, зевая так, что у нее аж челюсть трещала. – Что происходит?

– Прости, что разбудила. Мне нужно спросить тебя кое о чем совершенно… странном. – Я потерла переносицу. – Но по-другому никак нельзя, и, пожалуйста, ни о чем меня не спрашивай.

«Аккуратнее», – предостерег меня Ксейден.

– Ну давай. – Марен скрестила руки на груди.

– У тебя, случайно, не было портрета твоей семьи? – спросила я.

– Он все еще у меня есть, – ответила Марен, морща лоб. – Что-то случилось с моими братьями? Я видела их всего несколько часов назад.

– Нет! – Я решительно замотала головой. – Ничего не случилось.

Может, мы оба были не правы и это просто какой-то странный эффект нашей связи. Если портрет все еще находился у Марен, он не мог загореться. Тогда Ксейден ошибался – я не бывала в ее снах.

– Давай я тебе его покажу, – предложила Марен и скрылась в комнате. Спустя несколько секунд она вернулась и протянула мне миниатюру.

Узнавание ударило по мне с точностью кинжала.

«Я уже видела его раньше».

Нежные улыбки, медово-карие глаза. Боги, неудивительно, что мальчики показались мне знакомыми. Просто в первый раз мне было слишком больно, чтобы я сообразила, откуда я их знаю.

– Он прекрасен, – выдавила из себя я.

– Спасибо. – Марен забрала портрет. – Он всегда со мной, куда бы мы ни отправились.

– А ты не боишься его потерять?

– На самом деле это был мой самый худший кошмар, – произнесла она, разглядывая изображение. – Пока я не пережила эту потерю.

Самый худший кошмар…

Мне потребовалась вся выдержка, чтобы сохранить нейтральное выражение лица.

– Прекрасно тебя понимаю. Спасибо, что поделилась со мной…

«Серебристая!» – проревел Тэйрн.

Ксейден склонил голову. Марен напряглась.

«Я здесь…»

«С востока приближается враг!» – крикнул он.

Раздался звон колоколов. Самый громкий звучал прямо у нас над головами.

На нас напали.

Глава 51

Для достижения максимального потенциала все всадники должны быть размещены неподалеку от родных мест. Нет более эффективного мотиватора, чем страх увидеть объятый пламенем отчий дом.

Лейтенант Лирон Панчек. Тактика, часть II: личные мемуары

«Сколько?» – поинтересовалась я у Тэйрна, пока мы бежали вниз по лестнице.

На каждом этаже, мимо которого мы пробегали, открывались двери, и в коридор высыпали люди, большинство пыталось на ходу натянуть форму. Крайне немногие из них носили черное.

«Несколько десятков. Сложно сказать из-за погоды. Они минутах в двадцати, может, чуть меньше. Я направляюсь к тебе».

«Андарна…» – начала я, а Ксейден первым влетел в нашу спальню.

«Даже не говори мне оставаться на месте! – крикнула она. – Я могу спалить темных заклинателей».

Я предпочла бы ее крики тишине в любой день.

«Охраняй камень чар!»

Я метнулась мимо Ксейдена, пока он засовывал руки в рукава летной куртки, и схватила свою из шкафа. Проклятье, я была в тренировочной форме и без брони, но этого должно было хватить. По крайней мере, ботинки были на мне.

Несколько минут спустя мы оба уже были вооружены и бежали по коридору посреди все увеличивающейся толпы.

– Сколько в патруле? – крикнул Ксейден Бреннану, когда мы добрались до фойе.

– Шестеро, – ответил Бреннан, застегивая летную куртку. – Орда обогнала двоих на маршруте до Дралора, а остальные четверо в двадцати минутах к западу.

Проклятье, это было совершенно не то направление, которое нам сейчас требовалось.

– Раз виверны обогнали драконов, это должны быть те, которые выдыхают зеленое пламя, – произнесла я, поднимая глаза на ораву всадников, пехотинцев и моих собственных товарищей по отряду, которые с топотом и лязгом мчались в нашу сторону.

– Принято. Сколько всадников в расположении? – поинтересовался Ксейден, оглядывая лестницу, пока я заплетала волосы в простую косу из трех прядей, чтобы они мне не мешались.

– Пятнадцать отставных, десять действующих… с тобой – одиннадцать, – ответил Бреннан. – Передача всех аванпостов в Тиррендоре от наваррских всадников нам оставила нас практически без людей.

– Сури? – Ксейден бегло оглядел фойе.

– В Тирвейне. – Бреннан вздрогнул. – А Улисс…

– В Левеллине, – закончил за него Ксейден. – То есть ни одного из генералов моей армии здесь нет.

– Все так, – подтвердил Бреннан.

Его армии.

У меня пальцы в волосах застряли, когда тяжесть слов Ксейдена обрушилась на меня. Он здесь не старший по званию офицер, он – командующий. У меня бы от груза такой ответственности ноги подкосились, он же просто кивнул в ответ на те катастрофические новости, что сообщил мой брат.

– Неудачный расклад. – Ксейден глянул на вершину лестницы. – Ладно. Работаем с тем, что есть. Феликс, присматривай за первокурсниками и особенно – за этим. – Его палец ткнул в Аарика. – Пехотинцы, занимайте свои посты и прикончите любую виверну, которую мы собьем на землю. Всадники, по местам! – Пока остальные торопились выполнить приказ, Ксейден повернулся к Бреннану: – Какие мысли?

– Чары все еще действуют, иначе мы бы почувствовали.

Бреннан наклонил голову. Я доплела косу.

– Учитывая, что камень расположен на заднем дворе, это еще ни о чем не говорит, – ответил Ксейден.

– Патрульные не засекли среди врагов вэйнителей, – добавил Бреннан, когда ко мне подскочили Ри и Имоджен. – Но их отряд просто огромен. Виверны летят по прямой на запад, наверное, рассчитывают прорваться за городские стены.

Аарик остановился на лестничной площадке над нами. Он гневно хмурил брови, и Феликсу пришлось буквально толкать его по коридору.

– Будь я на их месте, я бы разделил свои силы на несколько отрядов, чтобы испытать возможности чар, – продолжил Бреннан. – Я бы рекомендовал разместить офицеров в двух-пяти милях к востоку, выставить отряд… старших всадников у городских ворот и поставить кадетов сторожить камень чар в качестве последней линии обороны.

Проклятье, эта стратегия была мне знакома, и я была совсем не в восторге от того, как все закончилось в прошлый раз.

У Ксейдена дернулась челюсть. Его взгляд мгновение метался по сторонам, пока он размышлял.

– Я присоединюсь к офицерам, – сказал он Бреннану, и мое сердце екнуло. – Может, старшие всадники и опытны, но половина из них не летала уже…

– Я – твое лучшее оружие, – встряла я. – Если ты не направишь меня в первую линию обороны, поставь хотя бы у ворот…

– Абсолютно исключено! – резко заявил Бреннан, наградив меня полным ужаса взглядом.

– Она права… – Ксейден поморщился, но быстро обуздал эмоции. – Раздели отставных всадников. Половину отправь охранять камень чар, а вторую распредели по городу на случай, если гражданским потребуется отступить в пещеры. Кадет Сорренгейл, твое место на стене.

– Пошли всех нас, – добавила Ри. – Второкурсники и третьекурсники уже бывали в бою. Если выбор будет между «сражаться и умереть» и «не сражаться и умереть», мы все предпочтем первый вариант.

Ксейден кивнул:

– Только те, кто хочет сам.

– Мы все хотим, – ответил Даин, стоя на одной ступеньке с Боди.

Все столпившиеся вокруг второкурсники и третьекурсники кивнули.

– Ну хорошо. Аэтос, твое крыло, тебе и командовать, – распорядился Ксейден.

Бреннан помчался передавать приказы. Порывы ветра били в распахнутые двери, пока люди выбегали наружу, чтобы занять свои позиции.

– Третьекурсники, вы со мной к восточным воротам. Второкурсники, вы с Маттиас к северным. Работайте в парах, – распорядился Даин.

«Я здесь, – объявил Тэйрн. – Враг в десяти минутах».

Проклятье. Это было самое близкое расстояние, на которое виверны когда-либо подбирались к Аретии.

– Я иду с тобой. – Перепрыгнув через две последние ступеньки, Боди приземлился рядом с Ксейденом.

– Ты остаешься с первокурсниками, – тут же возразил Ксейден.

«Что?» Мои брови взметнулись вверх.

– Какого хрена? – В выражении лица Боди было столько гнева, что я невольно отступила на шаг. – Я буду рядом с тобой!

– Ты будешь находиться как можно дальше от схватки. – Ксейден встал к нему лицом к лицу.

– Потому что я не совершенное оружие, как ты? – спросил Боди. – В воздухе мы с Квером столь же смертоносны, как и ты.

– Потому что ты первый в очереди! – Ксейден обхватил своего двоюродного брата рукой за затылок. – Ни у одного из нас нет наследника. Боди, мы с тобой – все, кто остались. У меня нет времени спорить, и ты подчинишься моему приказу. Наша семья только что вернула себе Тиррендор, и мы не потеряем его из-за твоего эго. Тебе все понятно?

Боди прищурился:

– Мы потеряем его из-за твоего. Понял, принял.

Он развернулся и исчез в толпе.

– Это было не очень хорошо, – пробормотала я.

– Твою ж мать, – сквозь зубы прошипел Ксейден и наклонился ко мне. – Я люблю тебя больше, чем этот город. Постарайся не умереть, обороняя его.

Его губы коснулись моих, и он страстно и быстро поцеловал меня.

Тиррендор. Ксейден. Наши отношения. Я. «Трудно бывает любить того, кто оказался у власти».

Я отстранилась.

– Из всех твоих мотивационных речей эта не самая лучшая. – Я скользнула взглядом по его лицу, запоминая каждую черточку. – Я люблю тебя. Держись подальше от облаков, подальше ото льда и вернись ко мне целым.

Глаза Ксейдена сверкнули, когда он понял, что именно я ему сказала, а затем он кивнул и ушел.

Не было времени гадать, не был ли это наш последний поцелуй.

«Не волнуйся за него, – велел Тэйрн, – он выиграет независимо от исхода этой битвы».

«Не будь засранцем».

Я последовала к двери за Ри и Кэт.

– Сорренгейл! – окликнул меня Аарик. Я оглянулась и увидела, как он сбегает вниз по лестнице. – Подожди!

– У меня как бы не очень много времени, – ответила я, пропуская вперед остальных второкурсников.

– Тебе нужно защитить храм Данн! – Аарик бежал через фойе, двое раздраженных телохранителей следовали за ним по пятам.

– Мне нужно защитить целый город.

– Храм за городскими стенами. – Он покосился на открытую дверь.

– У нас есть приказ?

– Нет. – Аарик покачал головой и запнулся, словно бы подбирая слова. – Ты должна защитить храм.

Он прикалывается, что ли?

– Ты заключил какой-то союз, о котором я не знаю? – поинтересовалась я, отступая.

Я еще могла бы понять, если бы в свете союза он выделил храм Зинхала, но Данн? Да поможет мне Малек… Если еще один наваррский аристократ заключал сделки за моей спиной, я с ума сойду!

– Это не… – начал было он.

Мимо пронеслась группа солдат.

– Вайолет! – окликнула меня Рианнон. – Скорее, летим!

– Иду! – крикнула я через плечо, затем вновь повернулась к Аарику. – Служители храма Данн могут за себя постоять.

– Так ты спасешь Тиррендор. – Аарик понизил голос до шепота.

– Оказав помощь Данн? – Я покачала головой. – Обсуждение стратегии закончилось пять минут назад. Возвращайся к своим товарищам.

Не дожидаясь его ответа, я развернулась и присоединилась к своим выходящим на улицу однокурсникам.

– Приказы? – поинтересовался Сойер, хрустя костяшками пальцев.

– Летуны в основании… – Ри моргнула, затем быстро оглядела нас, пока мы смело шли навстречу угасающей буре. Дождь стихал, но интенсивность он компенсировал ледяным холодом. Двор кишел драконами и грифонами. Они ждали на стенах, на земле и на улице за воротами. – Нет. Летуны на стене для большей маневренности, – поправилась Рианнон, кивнув. – Разделим силы. Мы с Сорренгейл будем парить на высоте в сотню футов. Все, что выше, – наше. Хенрик и Гэмлин будут прикрывать пространство от поверхности до нашего сектора! – добавила она, перекрикивая ветер. – У большинства из нас здесь семьи, так что сражайтесь как следует.

Все мы согласно кивнули, затем разделились и отправились по седлам.

Опустив летные очки, я увидела Тэйрна, стоящего спереди и посредине.

«А ты не мог подождать в сторонке, как все остальные?»

«Нет. – Он опустил плечо, и я быстро забралась наверх. Мои ботинки не скользили, несмотря на то что его чешуйки были покрыты водой. – Вы должны быстрее реагировать на подобные атаки».

«Я не могу заставить командование принимать решения быстрее».

Я уселась во влажное седло и закрепила мокрый ремень. Руки все сильнее сводило судорогой.

«Тогда, возможно, нам стоит принимать собственные решения», – проворчал Тэйрн, а затем без какой-либо преамбулы или предупреждения взмыл в воздух.

Меня вжало в спинку сиденья. Тэйрн поднимался почти по вертикальной траектории, так близко к стене дома Риорсонов, что я съежилась, ожидая услышать, как когти царапнут камень.

«Я вообще-то не новичок», – напомнил мне Тэйрн, когда мы взмыли над домом, а затем резко повернули направо, чтобы присоединиться к остальным.

Может, небольшой маневр Тэйрна и заставил мое сердце уйти в пятки, но он дал Фэйге, Аотрому и Слизегу время и пространство, чтобы сразу с земли стартовать в сторону севера.

Я игнорировала порыв взглянуть на восток, чтобы еще раз увидеть Ксейдена или хотя бы крылья Сгаэль. Вся моя сосредоточенность была нужна мне здесь и сейчас. Ксейден был более чем способен позаботиться о себе… до тех пор, пока не начнет применять магию, которая ему не принадлежит.

Пока мы летели к северным воротам, под нами проносился город. Пехота мчалась по освещенным магическим светом улицам к своим позициям. Гражданские сновали из дома в дом. Храмовые служители скрывались внутри своих святилищ… за исключением тех, кто поклонялся Зинхалу. Эти сидели на парадных ступеньках своего храма и выпивали. Убедившись, что в окнах дома семьи Рианнон горит свет, я осмотрела облачное небо над северной стеной.

«Надо уже полюбить сражаться в темноте», – пробормотала я, протирая летные очки рукавом.

«Я слышал, у тебя есть неплохое решение этой проблемы», – парировал Тэйрн.

Справедливое замечание. Я достала из кармана проводник, застегнула ремешок на запястье и положила в ладонь стеклянный шар. Затем я приоткрыла дверь библиотеки.

Сила Тэйрна ворвалась в меня, согревая кожу и замерзшие на дожде руки. Энергия гудела в моих венах, собиралась в груди, и когда она начала потрескивать в канале, я подняла правую руку к небесам, широко расставила пальцы и вытолкнула ищущую высвобождения силу.

Молнии пронзили облако у меня над головой, разветвились в десятках различных направлений и на два удара сердца осветили поле перед нами.

Пары серокрылых виверн слетались к нам с десятков разных направлений, находились на десятках разных высот. Когда свет померк и загремел гром, все они вновь растворились в темноте. Бреннан был прав насчет того, что виверны поделятся на небольшие группы и начнут испытывать наши щиты на прочность. Он просто не ожидал, что они будут делать это по такой широкой дуге, и его ошибка дорого нам обойдется.

«А они избрали другое построение, не как в Басгиате», – сказала я Тэйрну, пока мы занимали позицию над Фэйге.

Над моей кожей курился пар, но я оставила дверь библиотеки открытой и позволила силе накапливаться внутри меня, чтобы в следующий раз мне не пришлось за ней тянуться.

«Или они решили пожертвовать безопасностью большого построения, чтобы маленьким группам удалось проникнуть внутрь, – предположил Тэйрн. – Или же они знают, что ты здесь, и большое построение представляет из себя большую мишень».

«Но для этого один из темных заклинателей должен был уцелеть под Басгиатом».

Я опустила взгляд и увидела, как Слизег и Аотром приземлились у ворот, а ряд грифонов выстроился на стене над ними.

«Должен был, – согласился Тэйрн, затем в его груди послышался низкий рокот. – Офицеры вступили в контакт с противником».

Ксейден. Тревога за него атаковала мое сердце.

«Ты скажешь мне, если что-то…»

«Ты почувствуешь, – ответил Тэйрн, затем склонил голову в сторону Фэйге. – Твой командир просит света».

Ри явно просила не о свечении от сферы, так что я вновь устремила руку к небесам и дала волю скопившейся внутри силе. Меня пронзил жар, и молния ударила сверху, разветвившись по всему облаку. Я продолжала держать пальцы растопыренными и вытолкнула наружу еще одну волну энергии, продлив удар молнии так, как мне никогда не удавалось прежде.

Падающие мне на щеки капли дождя шипели. Я быстро насчитала четыре пары летящих в нашем направлении виверн. Кончики пальцев жгло, и я опустила руку, погасив молнию.

Гром взревел громче, чем любой виданный мною дракон.

«Впечатляюще», – оценил Тэйрн.

«Впечатляюще, но глупо. – Я поморщилась, затем взяла проводник другой рукой. На внешней стороне указательного пальца пузырились два волдыря. – Какие будут приказания?»

«Командир отряда, – прорычал он, – велит нам держаться поближе к стенам, но это неправильный приказ. Нельзя применять твою силу в такой близости от гражданских».

«Нельзя, пока я не научусь лучше ее контролировать, – согласилась я. – Передай ей».

«Она колеблется. – Голова Тэйрна повернулась к Фэйге. – Мы не можем позволить себе колебаний».

Блин. Последнее, чего мне хотелось, – это ослушаться приказа Ри или покинуть отряд. И вот теперь колебалась я, потому что Тэйрн был прав.

«Лети. – Я сделала глубокий вдох. – Скажи им оставаться позади, как приказано, но нам с тобой нужно лететь».

«Согласен. – Тэйрн устремился вперед. – Заклинателя ветра отрядили, чтобы обеспечить лунный свет. Теперь приготовься. До нападения осталось две минуты».

Мое сердце лихорадочно забилось.

«Что с офицерами?»

«Виверны их обошли. – Тэйрн снова склонил голову. – Мы берем пару на верхнем левом фланге. К нам присоединится Фэйге».

«Летим».

Сражаться в парах имело смысл, но Ри никогда прежде не оставляла отряд.

Тэйрн трижды резко хлопнул крыльями, и мы рванули вперед, мгновенно набрав высоту. Фэйге держалась рядом с нами.

«Впереди слишком темно. Я ничего не вижу», – предупредила я Тэйрна.

Я знала, что четкая черная линия слева обозначала вершины гор, но чем сильнее мы отдалялись от городских огней, тем меньше фигур я могла разглядеть в небе перед нами. Все расплывалось в темноте.

А в нескольких милях к востоку вспыхнули лепестки пламени, оранжевого… и зеленого.

«Мы – тьма. Брось проводник», – велел он.

«Я не смогу…»

Мое сердце екнуло, когда магическая рябь прошла по всему моему телу. Мы покинули пределы действия чар.

«Бросай!»

Я выпустила шар, проводник повис на ремешке, ударил меня по тыльной стороне ладони, и свет померк. Мне ничего не оставалось, кроме как попытаться максимально облегчить свой вес, поэтому я схватилась за луку седла и приникла к чешуе Тэйрна.

«Скажи мне, что ты добралась до камня чар!» – крикнула я Андарне.

«Он надежно защищен», – заверила она, и от ее слов у меня волосы на затылке встали дыбом.

«Ты…» – начала было я.

«Приготовься!» – велел Тэйрн.

Мы на полном ходу врезались в долбаную стену.

По крайней мере, так я себя почувствовала, когда меня резко рвануло вперед: инерцию вообще не заботило, что Тэйрн фактически остановился в небе. Его когти и зубы впились в виверну, и меня отбросило назад и вдавило в седло.

Гравитация потянула куда-то влево, снизу ударил поток воздуха, а мой желудок подскочил к горлу. Мне оставалось лишь держаться крепче и довериться Тэйрну.

Раздался вопль, такой громкий, что мои барабанные перепонки едва не лопнули, резко оборвался, сменившись сначала влажным звуком разрываемой плоти, а затем серией щелчков. Тэйрн выровнялся в воздухе, а два взмаха крыльев спустя я услышала под нами глухой удар.

«Прошло уже много лет с тех пор, как я отдавал дань уважения цвету моей чешуи таким образом», – с гордостью заявил Тэйрн.

«Ты слился с ночью, – фыркнула Андарна. – Едва ли это можно назвать достижением».

«Андарна, ты как будто бы ближе, чем должна быть!»

Ну почему она никогда не оставалась там, где ей полагалось быть?

Тэйрн глухо зарычал. Перед нами распустился лепесток пламени. Пламя Фэйге озарило вторую виверну, а в следующее мгновение Фэйге уже метнулась к ее серой глотке. Зубы зеленого кинжалохвоста вонзились в шею противника.

Тварь пронзительно закричала и отчаянно забила крыльями, пытаясь вырваться.

«Держись крепче», – велел Тэйрн, и я незамедлительно послушалась, сжавшись в ожидании второго столкновения.

Если мы переживем эту ночь, мое тело завтра меня возненавидит.

Облака разошлись достаточно, чтобы позволить лунному свету пролиться на землю. Тэйрн устремился прямо на сопротивляющуюся виверну.

Он поджал левое крыло, когда мы пролетали мимо когтей Фэйге – так близко, что мой взгляд на мгновение встретился со взглядом Ри. Затем я резко повернула голову, а Тэйрн распахнул пасть, врезался в шипастый хвост виверны и вцепился в него зубами.

А затем он перевернулся.

Твою ж. Гребаную. Мать. Я подалась вперед вместе с Тэйрном, и небо стало землей. Седельный ремень впился мне в бедра, маленькие пятнышки света размазались подо мной – надо мной – я не могла даже определить где. Они исчезли прежде, чем я успела ощутить силу тяжести.

Небо вновь заняло свое привычное место, кость треснула, и Тэйрн разомкнул челюсти.

Виверна рухнула вниз и через несколько секунд врезалась в землю.

«Мы сломали ей шею», – заявил он, расправляя крылья, чтобы затормозить нашу инерцию.

У меня кружилась голова, а желудок вот-вот грозил расстаться с содержимым.

«Давай больше так не делать».

Я обернулась посмотреть, все ли в порядке с Ри, и она подняла руку в знак благодарности.

«Это был эффективный маневр, – возразил Тэйрн. – Сила противодействия свернула твари шею».

«Я понимаю действие физических законов. Больше никогда».

Лунный свет позволил полностью оглядеть поле. Мое сердце сжалось при виде распластанных крыльев возле северных ворот. Я не могла различить в темноте очертание тела, но ясно видела зияющую в верхней части стены пробоину.

«Твои однокурсники сбили две пары виверн, и твари рухнули на стены, – объяснил Тэйрн. – Ни одна виверна не добралась до пределов чар. Они продолжат посылать новые волны, чтобы испытывать нашу оборону».

Он повел головой от зависшей на востоке орды на тех, кто уже вступил с нами в бой.

«Ксейден».

Мои чувства взяли верх, и я потянулась по нашей связи. Но вместо теплой мерцающей тени я наткнулась на стену ониксового льда, такую холодную, что она обжигала при прикосновении.

Я резко вздохнула и подняла щиты.

«Со Сгаэль все…»

«Она в порядке, – перебил меня Тэйрн, резко повернув голову влево. – Посмотри вниз».

Я похолодела. Четыре виверны с головокружительной скоростью неслись над самой землей, держась так низко, словно пытались остаться незамеченными. Проследив за траекторией их полета, я увидела, что перед одиноким строением, стоящим в поле за городскими стенами, их поджидает нетерпеливо помахивавшая хвостом Андарна.

Ужас стиснул мою грудь, выдавив весь воздух из легких.

«Скорей!»

Тэйрн сложил крылья, и мы нырнули вниз.

Ветер трепал мои волосы, а я боролась с гравитацией, пытаясь поймать проводник. Затем я полностью забыла о свободном падении и сосредоточилась только на вивернах, копящаяся во мне сила устремилась обратно на поверхность. Я собирала ее, уплотняла, горела вместе с ней, но призывала еще и еще, пока сама не стала светом, теплом и самой энергией.

«Только не переборщи!» – предостерег Тэйрн, когда я вскинула правую руку против ветра.

Но как я могла переборщить, если я сама была тем, чем я владела?

Пока мы приближались к неизбежной точке пересечения наших траекторий, я не сводила глаз с виверн. Земля неслась нам навстречу, а я наматывала силу, словно нить.

Если мы доберемся туда достаточно быстро, то сможем их опередить. Мне требовалось всего пять секунд. Мы были на пятьдесят футов выше их и на таком же расстоянии от них.

Пять. Тэйрн расправил крылья, чтобы замедлить наше падение.

Четыре. Мой позвоночник протестующе затрещал от столь резкого изменения скорости, но Тэйрн подвел нас достаточно близко, чтобы я могла разглядеть края кожистых крыльев виверн. И они становились только больше.

Три. Все мое тело пылало, когда я извернулась в седле, взмахнула рукой и в один удар сердца высвободила скрученную спираль энергии, а в следующий двумя обожженными кончиками пальцев потянула ее вниз.

Две. Тэйрн взмахнул крыльями, поднимая нас выше, когда молния расколола небо – и, возможно, время. Кажется, все стало медленнее, когда я заставила свои пальцы разомкнуться, разделяя молнию на две. Жар пожирал мое дыхание, боль стала смыслом моего существования, и я направила раскаленные сгустки энергии прямо по траектории движения виверн.

Одна. Удар молний поразил ведущую пару, и они вспыхнули, всего на пару ярдов разминувшись с Тэйрном. Объятые пламенем, они рухнули из строя, открыв взгляду вторую пару.

И сидящую на одной из виверн среброволосую всадницу.

Ноль. Гром сотряс сплав в проводнике, я опустила руку, а Тэйрн рухнул на ближайшую виверну.

Тварь завизжала, и мир закрутился в вихре черных и серых крыльев.

Тэйрн взревел, и его боль заменила мою.

Глава 52

Посвятить себя храмовой работе – это не просто благородное стремление. Стать верховным жрецом или жрицей – это самое близкое, куда может добраться большинство людей, чтобы коснуться божественной силы. Все остальные – всадники.

Майор Рорили. Руководство по ублажению богов, издание второе

«Тэйрн!» – закричала я, а во рту стало горько от нахлынувшего ужаса.

«Нет!» – воскликнула Андарна.

Мы жестко приземлились в степной траве, и я вскинула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фэйге устремляется в погоню за улетающей виверной Теофании. О Данн, нет! Как бы ни была сильна Ри, мы даже сообща не справимся с мавеном. А мы не были сообща.

«Андарна! Скажи Фэйге, пусть не преследует ее!»

Под Тэйрном затрещали кости, и я вдохнула чистое пламя.

«С тобой все в порядке?» – поинтересовалась я, нащупывая пряжку на талии, чтобы вылезти из седла и посмотреть, насколько сильно он пострадал. Легкие обжигал жар, и я потянулась за силой, готовясь к битве с Теофанией. Я не сомневалась: она ни за что не покинет это поле, не получив то, за чем пришла. А пришла она, как я подозревала, за мной. Так что она еще вернется.

«Прекрати, – потребовал Тэйрн, и под ним снова хрустнуло. – Ты выгоришь!»

«Но Теофания…»

Лед проломил мои щиты, словно их вообще не было.

«Вайолет!»

Не лед. Ксейден.

«Я в порядке. Держи себя в руках и не отвлекайся. Здесь Теофания».

Я захлопнула дверь библиотеки в моем сознании и вдохнула холодный ночной воздух, гася пламя, лижущее изнутри мои легкие. Оно слишком быстро вспыхнуло, и его было слишком много, но я не выгорела, лишь немного опалилась.

«Скорее доставь Тэйрна под защиту чар!»

Лед удалился.

«Занимаюсь этим».

«Это было нехорошо», – прорычал Тэйрн и отошел от трупа виверны, подволакивая левую заднюю лапу.

«Сказал раненый, – парировала я, пока Фэйге подлетала обратно к нам. – Насколько все серьезно?»

На востоке прогремел гром, и это была не я.

Проклятье, буря! Вот как они забрались так далеко незамеченными!

«Шпора ее крыла застряла в моей лапе. Я выживу. Она – нет. – Тэйрн повернул морду к Андарне и, слегка прихрамывая, направился к ней. – Твоя неспособность следовать простым приказам приведет Вайолет к гибели, а я не потеряю ее, как потерял того, кто был прежде!»

«Я в порядке. – Моя температура падала с каждым вдохом. В поле зрения появились высокие, искусно высеченные из мрамора колонны. – Я не выгорела. Я даже не была так близка, как в тот день…»

Я осеклась. Тэйрн остановился и опустил голову, чтобы мне было лучше видно.

Андарна стояла перед ступенями храма Данн в окружении полудюжины вооруженных мечами служителей, которые вертели головами, словно еще не решили, кого им стоит опасаться больше – безрассудного дракона рядом с ними, огромного дракона напротив или рычащего зеленого кинжалохвоста, который приземлился слева от меня.

«Что ты вообще здесь забыла?!» – закричала я на Андарну, наконец-то одолев пряжку ремня.

Мне нужно было вытащить эту шпору из лапы Тэйрна до того, как вернется Теофания.

«Принц сказал защищать храм Данн!» – заявила Андарна, дернув хвостом и опрокинув чан с горящими углями, которые зашипели, оказавшись на влажном мраморе.

Угли едва не долетели до двадцатифутовой статуи, которая выглядела почти в точности так же, как та, что на Аннбриэле.

«Аарик сказал это мне, – возразила я, идя к плечу Тэйрна, но он не стал его опускать. – Не тебе. И я отвергла его предложение».

«Как ты можешь злиться? Принцы не предлагают, а я – продолжение тебя. – Андарна шагнула вперед, угрожающе опустив голову. – Разве я не все, чем ты хотела меня видеть? Разве я не такая же свирепая и отважная, как он? Разве это не то, чем я должна заниматься? Точить свои когти о чешую врага?»

Поднялся ветер, и в моей груди что-то треснуло.

«Ты выбрала крайне неподходящее время для истерики, Золотистая», – пророкотал Тэйрн.

«Не называй меня детенышем», – прорычала в ответ Андарна, ее чешуя замерцала, но осталась черной.

«Так не веди себя как детеныш!» – рыкнул он.

– Это что сейчас вообще было? – крикнула Ри со спины Фэйге. – Мы могли их догнать!

И умереть.

– Это была Теофания, – ответила я.

– И? – Ри всплеснула руками.

– И я не могла лететь с тобой. Тэйрн ранен, – ответила я.

Она что, самоубийца?

«Опусти меня, чтобы я могла вытащить эту штуку из твоей лапы. Или я просто спрыгну».

Тэйрн с ворчанием опустил плечо, и я спешилась в паре шагов от Андарны.

«Мне вовсе не нужно, чтобы ты была кем-то еще кроме того, кто ты есть. – Я подняла летные очки на лоб и взглянула прямо в ее золотистые глаза. – Очевидно, нам нужно поговорить, когда мы будем не на поле боя. Ты всегда твердишь, что выбрала меня, но это я стояла перед тобой во время Молотьбы. И я бы поступила так еще раз».

Она фыркнула, и мы, косясь на небо, направились к задней лапе Тэйрна.

Никогда не пойму, что происходит в голове у подростка.

Когда я увидела рану, мой желудок скрутился в узел. Проклятье, шпора была всего раза в два меня меньше, и она застряла в его бедре. Тэйрн ни за что не сможет взлететь с этой штуковиной в лапе, и, даже если мы сумеем ее вытащить, рана может причинять слишком сильную боль. Лунный свет серебрился в каплях стекающей по чешуе крови. Как, во имя Данн, я должна вытащить эту штуковину?

«Мне так жаль».

«Выглядит гораздо хуже, чем есть на самом деле. Просто кончик застрял».

«Насколько сильно тебе больно?»

«Умственно или физически?» – рыкнул он.

«Ты выбрал крайне неподходящее время для своего сарказма».

Я вытянулась во весь рост, но не смогла дотянуться до шпоры.

– Куда он ранен? – спросила подбежавшая Рианнон. К счастью, она выглядела невредимой.

– Там, – указала я, и Ри ахнула. – Вернись к остальным. Здесь мы уязвимы.

– Я не уйду. Тебе не всегда нужно все делать самой.

Она отступила на несколько шагов и вскинула руки.

– Иногда нужно, – возразила я.

Ри покачала головой:

– Мы справимся.

– Ты правда… – начала было я, но тут она напряглась, и мои брови взметнулись вверх.

Мгновение спустя Тэйрн взревел, а я вздрогнула.

Рианнон держала в руках шпору.

Моя челюсть отвисла. Ри отшвырнула шпору, и крючковатый обломок упал на землю.

– Как ты это сделала?

– Я тренируюсь. – Рианнон ухмыльнулась и провела тыльной стороной ладони по лбу, вытирая пот. – Хотя это самая большая вещь, которую я когда-либо вынимала.

– Спасибо! – Я быстро обняла ее, затем пригляделась к ране Тэйрна. – «В темноте плохо видно. Нам нужно вернуть тебя в долину».

Его голова повернулась в мою сторону. Фэйге тоже посмотрела на меня.

«Уже слишком поздно для этого. У нас остались считаные минуты».

Звуки крыльев заполнили воздух, и я заметила трех стремительно приближающихся виверн, еще больше размытым пятном маячили вдалеке.

Мы с Рианнон на долю секунды переглянулись, а затем сорвались с места. Она рванула к Фэйге, я пробежала под Тэйрном, направляясь к его передней лапе.

«Улетай немедленно!» – приказала я Андарне.

«Но они останутся без защиты», – возразила она, и, когда я выскочила из-под лапы Тэйрна, у меня сердце сжалось в груди.

Десятки среброволосых служителей храма во главе с верховной жрицей столпились на ступеньках позади Андарны, не сводя глаз с ночного неба.

– Прячьтесь в здании! – крикнула я.

Хоть какое-то укрытие лучше никакого.

– Чтобы мы сгорели внутри? – поинтересовалась верховная жрица.

Шелест крыльев становился все громче, однако ее голос оставался устрашающе спокоен.

Проклятье. У меня не было времени с ней спорить, и я не могла их бросить. Андарна права – если мы поднимемся в небо, то оставим их без защиты, а Тэйрн уже был ранен. Но мне не нужно было сидеть в седле, чтобы творить чары.

«Скажи Фэйге улетать, – велела я по связи, затем взбежала по скользким от дождя мраморным ступенькам к более высокой точке обзора и взяла в руку проводник. – Я бы попросила и тебя улететь, но слишком хорошо тебя знаю».

«И все же ты это озвучила. – Тэйрн медленно развернулся, встав рядом с Андарной мордой к приближающимся вивернам и высоко задрал хвост. – Будь осторожна. Если появится Теофания, я предпочту твою жизнь жизням служителей».

Если появится Теофания, нам всем конец. Если какой-нибудь вэйнитель расскажет остальным, что они смогли подобраться к воротам Аретии и защитные чары их не остановили, они смогут перемахнуть через нетронутую Кровлу и добраться до гнездовий.

Нельзя дать ускользнуть ни одной виверне.

– Может, вы хотя бы рассмотрите возможность укрыться? – поинтересовалась я у жрицы, забравшись наверх.

– Даже не подумаем. – Она оценивающе посмотрела на меня, затем ее взгляд задержался на серебристой половине моей косы. – Ты тоже красишь волосы щелоком и соком цветка манваса, как и мы?

Я вскинула брови. Она хоть понимает, в какой опасности мы находимся? Сейчас было совершенно неподходящее время для этого разговора.

– Они всегда такими были.

– Неужели? – Жрица нахмурила татуированный лоб. – Ты проделала долгий путь, чтобы прийти к нам на помощь. – Жрица достала из ножен на поясе короткий меч. – Или Данн защитит нас, или мы встретимся с Малеком как ее достойные слуги.

– Данн сюда не явится и не возьмет в руки оружие, – возразила я, хотя и понимала, что спорить бессмысленно.

Затем повернулась и встала рядом с ней.

Тэйрн расположился слева, давая мне отличный обзор на трех приближающихся виверн, а Фэйге справа готовилась к взлету.

– Разумеется, нет. – Жрица усмехнулась. Ветер усилился. – Она послала тебя.

– Ну, ее никогда не почитали за трезвость суждений.

Я добавила пункт «служители храма» к все растущему списку уникальных мыслительных процессов, которые я никогда не смогу понять, и приоткрыла дверь библиотеки ровно настолько, чтобы проверить. Сила наполнила мои вены, словно горячая вода, выплеснутая на солнечный ожог, и я медленно сделала вдох, принимая боль и устанавливая новую отправную точку.

«Почему Фэйге не взлетает?»

«Командир отряда тебя не бросит», – ответила Андарна.

Проклятье. Я вскинула правую руку…

– Давай обойдемся без этого, – произнес знакомый голос откуда-то слева от меня.

Я резко повернула голову, и страх приковал мои ноги к полу храма. Я выхватила кинжалы.

Теофания.

Голова Тэйрна также повернулась на звук голоса. От драконьего рычания завибрировал пол, по нему запрыгали рассыпанные угли. Служители вокруг нас ахнули.

«Взлетайте, пока она вас не высосала», – попросила я Тэйрна с Андарной, но они оба, верные своей природе, остались на месте.

– Только подними клинок или попробуй сотворить чары, и я убью вас всех. Но если пойдешь со мной, я сохраню всем остальным жизнь, – произнесла Теофания, стоя у основания лестницы.

Ее темно-фиолетовая туника резко контрастировала с бледной кожей, красные вены у глаз пульсировали в такт биению сердца. Теофания устало улыбнулась, и ее улыбка еще больше встревожила меня из-за промелькнувшего в ней удовлетворения.

Темная заклинательница склонила голову набок:

– Давай не будем ссориться, Вайолет. Разве тебя еще не утомило все это насилие? Пойдем со мной. Я дам тебе то, чего ты хочешь больше всего в жизни.

– Ты понятия не имеешь, чего я хочу.

К горлу подступила тошнота.

И тут вперед шагнула верховная жрица.

– Отступница! Тебе здесь не рады! – воскликнула она, и ее голос сорвался на хрип.

Отступница? Мой взгляд заметался между двумя женщинами: потерявшие цвет татуировки на лбу, серебряные волосы, как у служителей на Аннбриэле… Такие же, как мои. Теофания когда-то была жрицей Данн.

Ход моих мыслей замедлился, когда среброволосая жрица трясущейся рукой вскинула меч.

Проклятье! Сила наполнила мое тело обжигающим огненным потоком. Вокруг было слишком много людей, чтобы я могла промахнуться, и если Теофания попробует высосать их силу так близко…

– Возможно, мне здесь не рады, – произнесла Теофания, покрепче упираясь ногами в траву. – Но им – точно рады.

Еще два вэйнителя, мужчины в красных балахонах, шли к нам по траве. Андарна перепрыгнула через хвост Тэйрна и выпустила струю пламени в сторону Теофании. Воздух наполнился ароматами пепла и серы, но, когда Андарна опустилась на землю у основания лестницы справа от меня, Теофания стояла как ни в чем не бывало.

«Но почему?!» – вскричала Андарна.

– Прекрасно, – с улыбкой произнесла Теофания. – Это заставило тебя почувствовать себя увереннее…

Внезапно Теофания вскинула взгляд к небу. Ее глаза округлились, и она отступила.

– Бросайте их, уходите! – крикнула она приближающимся темным заклинателям и кинулась в их сторону. – Немедленно!

Все трое взялись за руки. Тот, что стоял по центру, сделал шаг и просто… исчез.

Прямо как Гаррик.

«Они летят!» – проревел Тэйрн, и я переключила все внимание на восток.

Не было времени размышлять о том, что, во имя Малека, так сильно напугало Теофанию, если она просто сбежала. К нам приближались четыре виверны – одна впереди, остальные за нею.

Я снова вскинула правую руку. Призывая больше энергии, я чувствовала себя так, словно собирала разбросанные Андарной угли голыми руками. Но виверны достигли бы нас через тридцать секунд.

«В любой момент, Серебристая», – подсказала Андарна, отступая к Тэйрну.

Фэйге присела, готовая рвануться в небо и сражаться там.

Если темнота сбила мое восприятие расстояния, если они летели быстрее, чем я предполагала, все мы скоро поджаримся. Я прицелилась в ведущую виверну и мысленно взмолилась Данн. Затем я выпустила заряд энергии и опустила его пальцем вниз. На этот раз я не сдерживала себя – урок был усвоен.

Магия окутала меня, знакомой волной покалывая кожу, и молния поразила первую виверну. Она пылающим шаром рухнула с неба, но рано было праздновать, так как оставались еще три…

Какого хрена?

Они больше не летели в нашу сторону, они пикировали. Мое сердце бешено колотилось, пока они приближались, словно снаряды из катапульты. Земля содрогнулась, когда виверна справа врезалась в землю шагах в двадцати впереди и сила инерции буквально вбила ее в грязь.

«Приготовься!» – велел Тэйрн, прыгая на ту, что была слева.

Нашу связь затопило волной боли, когда он сшиб виверну с курса, и грязь разлетелась во все стороны слева от храма, где он приземлился.

Таким образом осталась лишь та, что была по центру, – размерами способная посоперничать с Фэйге.

Виверна ударилась о землю в шести шагах от Андарны и со всей грацией тарана заскользила к нам. И не останавливалась.

«Улетай!» – крикнул Тэйрн.

Страх стиснул мою грудь, но Андарна не сдвинулась с места.

«Она слишком велика для тебя!» – крикнула я.

Фэйге сделала всего один шаг в сторону и словно дубиной ударила Андарну головой в бок. Сила удара отбросила Андарну в сторону буквально за мгновение до того, как виверна пропахала то самое место, где она только что стояла.

Виверна продолжала ехать в нашу сторону – глаза невидящие, клыки оскалены.

– В стороны!

Я подхватила верховную жрицу под локоть и дернула на себя, оттаскивая ее с дороги, пока туша подлетала к лестнице. Послышались крики, служители начали разбегаться, а в следующий момент тело виверны снесло нижнюю часть ступеней, а ее голова врезалась прямиком в искусно высеченную колонну по центру.

Твою мать.

Колонна не пережила удара, и куски мрамора разлетелись во все стороны. Вскинув руки, я попыталась отбросить их со всей малой магией, на которую была способна, но ничто не могло остановить разлетающиеся по всем направлениям, включая наше, куски камня размером с драконий коготь.

Но затем именно это они и сделали – остановились.

Тот, который находился в паре ярдов от моего лица, просто завис в воздухе, его опаленные пламенем, вытравленные края оказались подвешены на черной полосе тени.

Ксейден.

От облегчения у меня подкосились колени. Обломок разрушенной колонны медленно, с глухим стуком осел на землю. Вокруг меня служители суетливо отскакивали от так же мягко опускавшихся других обломков.

Я повернула голову направо, проследив за отступавшими мимо уцелевших колонн и верховной жрицы тенями до их владельца.

Ксейден поднимался по единственной неповрежденной секции лестницы, перепрыгивая по две ступеньки за раз. Он как раз опускал правую руку, левая сжимала меч, с лезвия которого стекала кровь. В его глазах не было и следа красного, лишь решимость и страх, который медленно исчезал, по мере того как он оглядывал меня на предмет ранений.

Мое сердце сжалось при виде крови у него на лице.

– Это не моя, – произнес он за мгновение до того, как сгреб меня в объятия.

Я уткнулась носом в его грудь, глубоко дыша, чтобы успокоить сердцебиение. Он крепко поцеловал меня в макушку.

– И это всегда ты.

Не было смысла спорить – с учетом обстоятельств.

– Как ты так быстро здесь оказался?

«Ты позволила его ранить!» – рявкнула Сгаэль.

Я выскользнула из объятий Ксейдена и обнаружила в тревожной близости от себя прищуренные глаза и оскаленные зубы Сгаэль.

«Мне так жаль…»

«Она не виновата», – возразил Тэйрн.

Сгаэль резко повернула голову в его сторону, и нашу связь мгновенно блокировала толстая стена щитов. Сигнал к бою.

– Она отказалась удерживать позицию, как только почувствовала, что Тэйрн ранен, – ответил Ксейден, осматривая храм. – И я рад, иначе мы оба могли умереть. Мы были почти здесь, когда чары активизировались.

Чары? Мои брови взмыли вверх. Это объясняло прилив магии, падающих с неба виверн и страх Теофании.

– Но как?

В моей голове раздался пронзительный свист. Мы с Ксейденом оба повернулись, прижимаясь спинами к храму.

Слева от тела виверны, позади Тэйрна и Сгаэль, тьма преобразилась в дракона, чешуя которого была цвета ночи, но не совсем черной или фиолетовой. Рога у него на голове были закручены в спирали совсем как у Андарны.

«Показалось необходимым активировать ваши защитные чары», – произнес Леотан.

У меня сердце ушло в пятки. Ириды пришли.

Глава 53

Сегодня вернулся Эшер. Да помогут нам боги, если кто-то об этом узнает. Не уверена, что когда-либо смогу простить его за то, что он с ней сделал.

Дневник капитана Лилит Сорренгейл

Если ириды вновь зарядили камень чар как седьмая разновидность драконов, Аретия была в безопасности. Как и бо́льшая часть Тиррендора.

Это было слишком сюрреалистично, слишком просто. Не поддающиеся описанию эмоции обрушились на меня, но все они сменились страхом, когда Фэйге повернулась, чтобы противостоять ириду, опустила голову к земле и оскалилась.

«Нет! – Андарна отскочила от Тэйрна, перепрыгнула через виверну и оказалась перед Фэйге. – Он из моего рода!»

Зеленая драконица отступила на шаг, но не стала поднимать голову, и Рианнон спешилась, спрыгнув прямо на площадку храма.

И хоть Ксейден напрягся при виде ирида, в его глазах сейчас не было ни единого отблеска красного.

– Ты разберись с этим, я посмотрю, что нужно сделать… здесь.

Учитывая, что произошло, когда Ксейден в прошлый раз встретился с иридом, я просто кивнула.

– Поблагодари его за меня, – шепотом попросил Ксейден, пока Ри спешила к нам.

– Обязательно, – пообещала я, встречаясь взглядом с Ри.

Ри кивнула в знак признательности, и мы начали спускаться по лестнице.

– Никакого оружия, – предупредила я, пока мы шли между Тэйрном и Сгаэль. – Они – мирные драконы.

– Поняла, – ответила Рианнон, не отставая от меня. – Значит, он не должен сжечь нас заживо, верно? Мне бы не хотелось говорить Фэйге, что она была права. Она ни за что мне этого не простит, даже если я буду уже мертва. И я действительно хочу знать, что именно случилось с этими темными заклинателями.

– Я все тебе расскажу, – пообещала я, когда мы подошли к Андарне и Леотану. – Но будь готова…

Ри ахнула и прижала ладони к ушам.

– …К этому, – поморщившись, закончила я.

Леотан взглянул на Ри, затем повернулся к трупу виверны спиной с видом, который можно было истолковать только как презрение.

Когда мы добрались до них, Андарна встала слева от меня. Канал нашей с ней связи был заполнен смесью опасения и волнения.

«Я рассчитывал на более теплое приветствие от зеленого дракона», – высказал Леотан претензию Ри, затем взгляд его золотых глаз переключился на меня.

«Спасибо, – невольно брякнула я, вытягивая шею, чтобы взглянуть на него. – Ты спас всех в этой провинции».

«Я сделал это не ради тебя», – ответил он, сверху вниз поглядывая на Андарну.

– Жестко, – прошептала мне Ри.

«Я вам благодарна», – ответила Андарна, высоко вскинув голову.

«Твой человек опасен в точности так, как мы и боялись».

Леотан внимательно разглядывал Андарну, наклонив голову, и я сглотнула. Что бы он там ни увидел, это лишь подтвердило причины, по которым они изначально отвергли Андарну.

«Она защищала свой народ, – возразила Андарна, поджимая когти в мокрой от дождя траве. По крайней мере, дождь стих, сменившись легкой моросью. – И наш».

«Как и ты. – Голос Леотана смягчился. – Я наблюдал за тобой с момента моего прибытия».

И никто его не заметил.

Тэйрн подобрался, а у меня перехватило дыхание.

«И что ты увидел? – Андарна дернула хвостом. – Какой вердикт вынес?»

Ее язвительный тон определенно не помогал, как и рокотавшее в глотке Сгаэль рычание.

Ирид прищурился: «Твое поведение отвратительно, а твои действия ошибочны…»

«Она – гордость нашего рода», – прошипела Сгаэль.

«Как мы и надеялись. – Он повернул голову в сторону Сгаэль, и Тэйрн принял защитную позу. – Но не относительно тех качеств, которые ценим мы».

Ри пододвинулась поближе ко мне.

«Ни в чем из этого нет ее вины! – встряла я, и Леотан взглянул в мою сторону. – Вы сами подготовили ее к тому, чтобы стать неудачей. Вы оставили ее здесь, чтобы ее воспитывали в традициях Эмпирея».

– Ты действительно намерена накричать на огромного незнакомого дракона? – прошептала Ри.

– Да, – ответила я, не отводя взгляда от Леотана. – «В Андарне нет ничего плохого. Мы никогда не сможем должным образом отблагодарить тебя за то, что ты зарядил камень чар, но если ты проделал весь этот путь только для того, чтобы перечислить все недостатки Андарны… Фэйге окажет тебе куда более теплый прием, чем я».

Леотан склонил голову, затем потерял ко мне интерес и вновь повернулся к Андарне.

«Но твои мотивы благородны, – произнес он, – вот что я собирался сказать, прежде чем меня перебил синий дракон».

«Сгаэль», – поправила его Андарна тоном на самую малость мягче, чем раньше.

«Сгаэль, – повторил Леотан, затем вновь сосредоточился на Андарне. – Мы разделены многими поколениями, но мы с тобой из одного рода. Другие, с которыми ты встретилась, имеют более отдаленное родство, мы же с тобой происходим из одного логова – ну или происходили бы, если бы ты росла среди нас».

Он – ее семья.

Мое сердце сжалось.

«Твой человек может остаться, – сказал он Андарне. – Но остальные не примут участие в нашем разговоре».

Я вскинула брови.

«Я не оставлю их без защиты», – настороженно поджал когти Тэйрн.

«Вот именно потому, что ты считаешь, будто они нуждаются в защите, мои слова предназначаются только для них. – Леотан повернулся к Андарне. – Я предложу только один раз».

Андарна напряглась, затем резко повернулась к Тэйрну со Сгаэль: «Я должна его выслушать».

Сгаэль дернулась, а Ри прижала руки к ушам.

Тэйрн зарычал, и, когда я потянулась к нашей связи, нас блокировал более сильный щит, чем его.

Леотан.

Это странным образом напоминало действие зелья, которым нас накачали во время курса по выживанию всадников.

Каждая клеточка моего тела противилась блокировке нашей связи, но я обязана была остаться с Андарной.

«Мы начнем, как только они уйдут», – пообещал Леотан.

– Он отрезал нас от остальных, – пояснила я Ри, затем повернулась к Тэйрну. – Со мной все будет в порядке.

Сгаэль оскалила клыки, затем резко повернулась в сторону храма, к Ксейдену.

– Ты уверена? – спросила Ри, обеспокоенно хмуря брови.

– Уверена. – Я сглотнула растущий комок в горле. – Я не стану причиной, по которой Андарна не сможет его выслушать.

Судя по виду, Ри собиралась со мной поспорить, но передумала.

– Мы будем неподалеку.

И она последовала за Сгаэль.

Прежде чем отвернуться, Тэйрн предостерегающе рыкнул на Леотана.

Хвост Андарны изогнулся над моей головой.

«Мне не понравилось, что тебя судили по недостаткам других, – начал Леотан, опуская голову на уровень глаз Андарны. – Даже темного заклинателя, к которому ты, кажется, так тепло расположена».

В моей груди зародилась надежда, выжигая ожидаемые оскорбления. По чешуе Андарны пробежала рябь оттенков черного.

«Тебе следовало предоставить шанс изучить наш образ жизни, – продолжил Леотан. – Выбрать наш образ жизни».

«Ты останешься и будешь учить меня?» – спросила Андарна.

«Ты вернешься домой вместе со мной, – сказал Леотан, не отводя взгляда от Андарны. – Возможно, на это уйдет несколько лет, но остальные примут мое решение. А ты к тому моменту узнаешь достаточно, чтобы понять истину».

Годы? Мой желудок подкатил к самому горлу.

«Мы не можем улететь на годы». – Слова Андарны были полны печали.

«Ты можешь», – возразил Леотан.

«Одна?» – Она застыла.

О боги. Я похолодела. Ужас, с которым я раньше не сталкивалась, сковал мои мышцы. Он хочет разлучить нас.

«Я спас человека, о котором ты заботишься, зарядив камень чар, – заявил Леотан таким тоном, словно по пунктам отметал все те причины, что могли помешать ее отлету. – Под крылом твоего наставника она будет в безопасности от всех, кроме себе подобных».

«Я не могу ее оставить!» – Андарна откинула голову назад.

Мое сердце грозило уйти в галоп.

«Ты должна. Такая судьба не предназначалась ни тебе, ни кому-либо другому из нашей семьи. Подумай, что произошло сегодня ночью. Если бы не я, тебя бы уже не существовало. – Чешуя Леотана замерцала, приобретя перламутровый блеск. – Здесь для тебя нет ничего, кроме войны и страданий».

А также меня. И Тэйрна. И Сгаэль. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не закричать об этом, не испортить момент для Андарны.

«Я связана. – Хвост Андарны опустился и изогнулся вокруг меня. – Наши жизни, наши умы, сама энергия, что нас формирует, переплетены».

Правильно. Именно. Это.

Я поймала себя на том, что киваю в такт ее словам.

«Ну так разорви эту связь. – Леотан наклонил голову, и чешуя над его глазами сложилась в единую линию. – Ваши связи – это лишь магические узы. Ты – ирид. Ты – дитя магии. Согни эту связь, придай ей форму, сломай так, как сочтешь нужным».

Минутку. Что?

«Я не могу».

Андарна прижала хвост ко мне.

Мне стало не хватать воздуха, голова закружилась.

«И все-таки ты уже это сделала. – Леотан посмотрел на меня сверху вниз. – Кто связал тебя первым?»

Такого не могло быть в реальности. Наверное, я спала. Или была во сне Ксейдена. Мы определенно уже свернули на территорию ночных кошмаров.

«Они оба выбрали меня в один день».

Леотан раздраженно вздохнул, и вокруг меня заклубился пар.

«Кто заговорил с тобой первым?»

Мой взгляд скользнул в сторону, я вернулась мыслями к Молотьбе.

«Отойди в сторону, Серебристая», – загрохотал в моей памяти голос Тэйрна.

– Тэйрн, – прошептала я, повернувшись лицом к Андарне. Я вбирала в память все, что могла, от рисунка ее чешуек до формы носа, посадки глаз и формы рогов, идентичной рогам Леотана. – Ты не разговаривала со мной, пока не сообщила своего имени на летном поле.

Андарна моргнула.

«Видишь? – Леотан вновь переключил свое внимание на нее. – Люди могут образовывать связь только с одним драконом, ты же сформировала вторую там, где ее быть не могло. Только ирид на такое способен. У тебя прекрасные способности, но тебе нужно обучение. Разорви связь и отправляйся со мной».

Мое сердце стучало так, словно в голове носился табун лошадей.

«Но Вайолет…»

В тоне Андарны появилось… Амари, помоги мне, это что, беспокойство?

Я побледнела, когда до меня дошло. Андарна хочет улететь. Ну разумеется, хочет. Леотан – ее семья. Единственный дракон ее вида, готовый ее принять. И лишь я ее удерживала.

«Вторая связь будет поддерживать ее жизнь, – заявил Леотан, словно это было единственное, что стояло между мной и Андарной. – Если ты решишь вернуться, то всегда сможешь восстановить свою связь».

Когда Андарна ничего не ответила, он опустил голову на уровень моих глаз: «Она эмоционально запуталась в силу своего возраста. Что бы ты хотела, чтобы она сделала?»

Андарна наклонила голову.

– Я… – Кровь отхлынула от моего лица. Но я не сводила с нее глаз, запоминая каждую деталь, будто видела ее в последний раз. Эта возможность была непостижимой – я развила свою вторую печать из чистой потребности в ней, – и все же казалось, будто мы катимся в пропасть. – Я люблю тебя и хочу, чтобы ты чувствовала себя полноценной, – произнесла я, и Андарна, медленно повернув голову, встретилась со мной взглядом. – Я хочу, чтобы ты была счастлива, была в безопасности и процветала. Я хочу, чтобы ты жила. – Мой голос дрогнул. – Пусть даже не со мной.

«Достойно, – одобрил Леотан. – Я понимаю твой выбор».

Нашу связь затопила тоска, такая сильная, что отдалась болью в моей груди, и эта боль высосала весь воздух из моих легких. Я заставила себя кивнуть, чувствуя все, что Андарна не могла сказать.

«Я не знаю, как…» – начала было она.

Тут в моей голове раздался пронзительный свист, а затем воцарилась тишина. Я потянулась к нашей связи, но обнаружила на ее месте стену… а потом ничего. Андарна резко повернула голову к Леотану.

Он взлетел без предупреждения, подпрыгнув высоко в воздух. Его крылья распахнулись, мое лицо обдало порывом ветра, когда он начал набирать высоту. Его чешуя замерцала, принимая цвет облачного ночного неба, и он начал растворяться в воздухе.

Андарна зарычала на него, ее взгляд дико заметался вправо-влево, затем на удар сердца остановился на мне. Ее глаза вспыхнули, словно она хотела что-то сказать, и я бросилась на стену, появившуюся там, где должна была быть наша связь.

Но ее не было.

А через миг не осталось и Андарны.

Она растворилась в ночном небе, оставив после себя лишь порыв ветра.

Ужасный вопль пронзил все мое тело. В ушах зазвенело, зрение подернулось пеленой, сердце споткнулось, а легкие застыли. Воздуха не было, как не было и причин его искать. Раньше я была бесконечной, хоть и пришвартованной, а теперь я стала пуста и дрейфовала в водах слишком обширных, чтобы их можно было постичь.

Мои колени подогнулись, а затем столкнулись с землей.

– Вайолет! – крикнул кто-то.

Я услышала быстрые шаги за мгновение до того, как Ри присела передо мной. Ее карие глаза впились в мои, ища ответов, которых у меня не было.

– Ты в порядке?

«Я – ничто».

Небо потемнело, земля вздрогнула. Я посмотрела вверх, в эту черную пустоту, и мое зрение продолжило меркнуть по краям.

Это было не небо.

Крыло.

На меня смотрел строгий, требовательный золотистый глаз.

«Ты будешь дышать!»

Его глубокий, хриплый голос наполнил мою голову, и его непреклонная сила устремилась по соединяющей нас связи.

«Тэйрн».

Он существовал, а значит, и я должна была, ибо мы связаны. Никогда не одиноки. Всегда связаны.

Я ахнула, и воздух ворвался в легкие. Сердце колотилось в рваном, болезненном ритме, но в глазах немного прояснилось.

«Она оставила нас. Она оставила нас. Она оставила нас».

Вот и все, о чем я могла думать.

«Мы – остаемся», – требовательно заявил Тэйрн, словно у меня был выбор этого не делать.

– Что случилось? – Кто-то упал на колени рядом со мной, а когда я подняла голову, мой взгляд встретился с ониксом с частичками янтаря. Не просто кто-то – Ксейден. – «Вайолет?» – По связывающим нас узам курсировали тревога и страх, и эта связь успокоила мое сердцебиение.

Я существовала ради Тэйрна, но жила ради Ксейдена.

– Я не знаю, – ответила Рианнон, и когда я увидела, с какой душераздирающей тревогой она на меня смотрит, мне мгновенно захотелось ее успокоить.

Ри все еще была здесь.

И Мира, и Бреннан, и Ридок, и Сойер, и Даин, и Есиния, и Имоджен, и Аарик…

Все, кроме нее.

«Как она могла так поступить?» – резко поинтересовалась Сгаэль, и от звучавшей в ее голосе ярости эти слова резали не хуже кинжалов.

– Она улетела, – прошептала я Ри, затем рухнула под весом этой невыносимой правды.

Ксейден поймал меня, прижал к своей груди и, когда наши взгляды встретились, нахмурился.

– Андарна улетела.

Глава 54

Еще ни один всадник не пережил утрату своего дракона. И я не могу представить никого, кто бы этого хотел.

Полковник Каори. Полевое руководство по драконам

«Андарна улетела».

Следующие трое суток я почти не выходила из нашей комнаты. Почти не покидала пределов кровати.

«Андарна улетела».

Но я никогда не оставалась одна.

По утрам, когда я то проваливалась в небытие, то выныривала из беспокойного сна, Бреннан читал книгу, сидя в кресле возле кровати. Днем эстафету перенимали мои товарищи по отряду, хотя их голоса едва прорезались сквозь охвативший меня туман усталости. Они были бесконечным потоком, каждый из них не знал, что сказать, но это меня вполне устраивало, поскольку у меня все равно не было сил ответить. Ночами меня успокаивал Ксейден, обнимая и руками, и разумом.

«Андарна улетела».

Тэйрн держал наш канал связи широко открытым, предоставив мне такой неограниченный доступ к нему, какого у меня никогда прежде не было. Он всегда незримо был со мной, но теперь и я присутствовала с ним. Я слышала его сторону разговора, когда он докладывал старейшинам об отлете Андарны. Слышала, как он препирается со Сгаэль по поводу того, что он назвал ее «излишним зависанием». И я была посвящена во все детали лекции, которую он прочел Ксейдену на тему того, что я обязательно должна принимать пищу.

Я слышала не только это. Два первых дня всякий раз, как открывалась дверь, в воздухе царила атмосфера праздника, до меня доносились отзвуки счастливых голосов и смеха, которые затихали, как только кто-то входил в дверь.

Конечно, они были счастливы. Аретия в безопасности. Мы достигли того, к чему так отчаянно стремились несколько месяцев назад. Я не винила их за празднование – просто не могла к нему присоединиться. Для этого нужно было хоть что-то чувствовать. Что угодно.

Я спала, но не видела снов.

«Андарна улетела».

Атмосфера стала меняться на третий день, но я не спрашивала моих товарищей по отряду о напряжении, которое ощущала в их молчании. Мне не было все равно, просто мне требовались все мои силы, чтобы выполнять то, что должно было быть естественным и натуральным, – дышать.

«Она же вернется, правда? Она должна. Она ведь не умерла. Леотан позаботится о том, чтобы она пересекла море. И если Андарна вернется и найдет меня такой вот, сжавшейся в комок, я не буду достойна ее связи. Если это эмоциональная Полоса, я провалюсь, ведь у меня нет веревки, за которую можно ухватиться, чтобы не упасть».

На четвертое утро я проснулась, когда матрас за моей спиной прогнулся.

– Я не для того летела всю ночь, чтобы смотреть, как ты спишь. Просыпайся.

Ее голос расшевелил меня, как ничто другое. Я перевернулась и обнаружила Миру. Она сидела на стороне Ксейдена поверх одеял, скрестив ноги. Под пристально изучающими меня глазами залегли темные круги, но я, по счастью, не заметила у нее никаких новых шрамов.

– Не хочу.

Я так долго не говорила, что голос был хрипловатым.

– Не хочешь. – Мира, нахмурившись, вгляделась мне в глаза и убрала волосы с моего лба. – Но ты должна. Ты можешь плакать, кричать или даже крушить все на своем пути, если захочешь, но ты не можешь жить в этой постели.

– Я была целой, а теперь – нет. – Глаза щипало, но слез не было. Они кончились еще пару дней назад. – Она действительно улетела.

– Мне очень жаль. – Голос Миры был полон сочувствия. – Но не настолько жаль, чтобы потерять тебя из-за твоего горя. Тебе нужно начать с того, чтобы встать с кровати. – Она сморщила нос. – Потом можно будет перейти к ванне.

Кто-то постучал, и мое внимание переключилось на закрытую дверь спальни.

– Как ты вообще сюда попала?

– Меня впустил Риорсон.

Дверь открылась, и ее рука соскользнула с моего лба.

«Ну разумеется, он ее впустил».

– Она проснулась! – крикнула Мира через плечо.

Внутрь заглянул Ксейден. Когда он заметил меня, морщины у него на лбу разом разгладились.

– Ты погляди, кто проснулся! – Уголок его рта приподнялся в улыбке.

– Нехотя, – призналась я.

Его глаза вспыхнули, и я поняла, что говорю с ним впервые за несколько дней. Проклятье. Мне действительно следовало взять себя в руки.

– Как ты восстановила потерянную силу? – быстро спросила у меня Мира.

Я снова посмотрела на нее:

– Я… я не восстанавливала. О чем ты говоришь?

– Раз она проснулась, то впусти меня, – донесся из коридора голос Бреннана. – Они – мои сестры.

– Я могу убить его, если хочешь, – предложил Ксейден, приподняв покрытую шрамами бровь.

– И подарить ему еще одну возможность сымитировать собственную смерть? – фыркнула Мира.

– Пусти его. – Оттолкнувшись от кровати обеими руками, я заставила себя сесть.

Я столько времени провела в тренировочной рубашке и пижамных штанах Ксейдена, что они уже практически срослись с моей кожей.

Ксейден втащил Бреннана в дверной проем, и мой брат тут же нахмурился, глядя на Миру.

– Что ты делаешь? – спросил он, закрывая за собой дверь.

Ксейден облокотился на книжные полки и посмотрел на меня так, словно я в любой момент могла сбежать или, хуже того, снова исчезнуть под одеялом.

– Привет.

– Привет.

У меня не было сил улыбаться, но я упивалась его видом.

Мира взглянула на Бреннана и предупреждающе прищурилась.

– Ты прислал мне сообщение о том, что наша сестра на грани сумасшествия, и вот я здесь. Чем я, по-твоему, занимаюсь?

– Я хотел, чтобы ты вытащила ее из постели, – Бреннан помахал мне рукой, – а не забиралась туда вместе с ней.

– Я здесь меньше получаса, а она уже говорит. Так что, думаю, мой метод вполне эффективен. – Ее взгляд напомнил мне маму. – А ты чем тут занимался?

Мама бы точно пришла в ужас от моей неспособности функционировать.

– Сижу в этом кресле, – ответил он, – размышляю о том, как разместить и накормить тысячи людей, которые прямо сейчас переходят по перевалу Медаро. Одновременно наблюдаю за огромным ростом производительности кузницы, а вечера трачу на восстановление раненых всадников – кто способен прилететь сюда с фронта.

– Не рассказывай мне о фронте. – Мира хлопнула себя по груди. – Восстановление щитов, должно быть, здорово их разозлило, потому что они здорово дерут нам задницы, а мы можем лишь отступать. Я уже вижу Дрейтус с передовой.

«Ты действительно открыл границу!»

Пока мои брат с сестрой пререкались на заднем фоне, я округлившимися глазами уставилась на Ксейдена.

Он кивнул: «Этого бы хотел мой отец».

Но Фен ничего такого не сделал. А Ксейден – сделал. А я была так поглощена своими страданиями, что даже не знала об этом – я уж не говорю о том, чтобы поддержать его в этом акте вопиющей государственной измены. Мое лицо вытянулось.

«О чем бы ты ни думала, сейчас же прекрати», – посоветовал Ксейден, наклоняя голову.

«Я бросила тебя разбираться с этим в одиночку».

Левеллин, наверное, ужасно разочарован во мне. Я сама ужасно разочарована в себе.

«Ты дышала, и мне этого хватило».

Облегчение в его глазах было почти осязаемо, и от этого мне стало только еще хуже.

Я должна была быть сильнее этого. Что еще я упустила?

– Она потеряла дракона! – прикрикнула Мира. – Не парня. Это не расставание. – Она перевела взгляд на Ксейдена. – Без обид.

Пустота грозила снова поглотить меня, но Тэйрн затопил нашу связь потоком вызова и негодования.

«Фокусируйся на сейчас, на нем, если тебе это так необходимо».

У меня по-прежнему оставались они оба: Тэйрн и Ксейден.

– Я и не обиделся. – Ксейден скрестил руки на груди, но взгляда не отвел. – Мы уже прошли эту стадию.

– Смысл в том, – Мира принялась поучать Бреннана, – что нехватка силы должна быть просто ошеломляющей, не говоря уже об эмоциональном воздействии от разрыва связи.

– Перестаньте говорить обо мне так, словно меня здесь нет, – прошептала я.

– А я и не говорил, что она должна отскочить обратно от пола словно неваляшка, – парировал Бреннан.

– Прекратите!

Мой крик заставил всех замереть. Мне требовалось встать с этой кровати хотя бы для того, чтобы сбежать от их спора.

– Я же тебе сказала, что она разговаривает! – Мира победно воздела руки.

– Неудивительно, что папа столько времени проводил в Архивах, – пробормотала я, а затем откинула одеяло.

Шаг первый: встать с кровати.

Шаг второй: смыть с себя четыре дня страданий.

– А ты еще и анекдоты теперь травишь? – У Бреннана челюсть отвисла.

– Я просто нравлюсь ей больше, чем ты. – Мира щелчком пальца сбросила с формы травинку.

– В этом нет абсолютно ничего смешного. – Мои ноги коснулись пола. – Вы двое должны перестать ссориться. Разберитесь со своими разногласиями, потому что, не считая Ниару, мы – все, кто остался.

Я медленно поднялась на ноги.

Ксейден отлепился было от книжных полок, но я покачала головой.

«Дай мне минутку».

Я направилась в ванную, напоминая себе не забывать дышать. Когда я закрыла дверь, спор притих, а когда я, облегчившись, начала набирать воду в ванну, сошел на нет.

«Минутка окончена».

Ксейден зашел внутрь через считаные секунды и быстро закрыл за собой дверь, заглушив повышающиеся голоса Бреннана и Миры.

– Они снова спорят? – Я села на краешек ванны и протянула руку, чтобы проверить воду.

– Это же твои брат и сестра, – ответил Ксейден, закатывая рукава своей формы. – Позволь мне это сделать. – Он опустил руку в ванну, а затем подрегулировал рычаг, подававший воду из водопроводной системы. – Давай я тебе помогу?

Я кивнула.

Ксейден снял с меня одежду, и я забралась в ванну. Когда я откинулась назад, теплая вода окутала меня, и я начала распускать пряди косы. Опустившись на колени рядом со мной, Ксейден намылил небольшую тряпочку и начал омывать все мое тело, начав с ног.

– У тебя наверняка есть куча других куда более важных дел, – тихо произнесла я, наблюдая за его глазами, пока его руки двигались с нежностью, которая шокировала бы любого, кроме меня.

– Все остальное подождет. – Он перешел к моим коленям.

Но все остальное не могло подождать. Если он действительно ослушался приказа Сенариума и открыл границы – и пусть я люблю его за это еще больше, – не могло. Каким бы диким и невероятным это ни казалось, но за дверями нашей спальни жизнь продолжалась. И я должна была ее нагнать.

Я – мастер маскировать боль, и потеря Андарны – самая сильная боль, которую мне когда-либо предстояло замаскировать, чтобы выжить. Но с Ксейденом мне не нужно было притворяться.

– Я пропустила три дня обучения рунам, – прошептала я, когда он перешел к моим плечам.

Когда дело касалось всего того, чего мне не хватало в жизни, лучше было начинать с малого. К тому же это была одна из немногих областей в моей жизни, где я никогда не позволяла Ксейдену мне помогать.

– Не хочу тебя расстраивать, любовь моя, но в этом вопросе три дня тебе никак не помогут.

Его губы дрогнули в улыбке, и он провел тканью по моей руке.

– Ты мне поможешь? – Слова дались мне легче, чем я думала.

Ксейден внимательно уставился на меня:

– Попроси меня вежливо.

Я тоже улыбнулась уголком рта, когда вспомнила, как он в последний раз попросил меня о том же и как он в итоге поцеловал меня у стены фундамента.

– Ты поможешь мне? Пожалуйста.

– Всегда. – Он закончил с моими руками. – Можно мне помыть твои волосы?

– Да, пожалуйста.

Я опустила голову под воду, и Ксейден встал позади меня. Затем я вынырнула и принялась подбирать подходящие слова. Простое удовольствие от того, как его руки намыливали мне волосы, дало мне проблеск надежды на то, что я смогу вновь почувствовать что-то хорошее.

– Мне кажется, я знаю, почему всадники умирают, если умирает их дракон.

Его руки замерли, затем продолжили.

– Почему?

– Дело не только в недостатке силы, – принялась я размышлять, набирая воду в ладонь, а затем позволяя ей вытекать между пальцами. – В тот момент я не знала, кто я, где мое место и зачем мне вообще дышать. Если бы Тэйрн не стал моим якорем, думаю, я бы добровольно уплыла прочь. Я до сих пор не могу осознать всю чудовищность ее отсутствия. Не уверена, что когда-либо смогу. Я не могу с этим смириться.

– Тебе пока и не нужно. – Ксейден уселся на краешек ванны.

– Нет, нужно. Мира и Бреннан говорят сейчас о том, что западная линия фронта рушится и тысячи людей бегут в твою провинцию. Я все верно расслышала? – Я склонила голову. – Еще плохие новости есть?

– Есть, – без колебаний ответил он. – Но ни один всадник не пережил того, через что тебе пришлось…

– Кроме Джека Барлоу, – перебила его я.

– Рад видеть, что твое чувство юмора не пострадало. – Он приподнял покрытую шрамами бровь. – Никто не ждет, что ты будешь хоть сколько-нибудь близка к полной функциональности.

– Я жду.

Дело не позволит мне снова забраться в эту кровать. Я тянулась к Тэйрну и пыталась игнорировать зияющую пустоту в том месте, где должна была быть Андарна.

– Тогда вопрос вот в чем. – Ксейден взялся за краешек ванны и посмотрел мне в глаза. – Тебе нужно, чтобы я о тебе позаботился или чтобы задницу тебе надрал? Потому что я вполне способен и готов сделать и то и другое.

– Я знаю.

Я крепко сжала губы. Мне хотелось, чтобы он обо мне позаботился, но мне было нужно, чтобы он надрал мне задницу, а нужда всегда пересиливала желания. Я опять с головой ушла под воду и принялась смывать мыло с волос, задержавшись в абсолютной тишине на мгновение дольше, чем требовалось. Когда я вынырнула обратно, Ксейден сидел с таким видом, будто был в шаге от того, чтобы нырнуть следом за мной. Мое тело вспомнило, что нужно дышать самостоятельно.

– Принесешь форму из шкафа? Мне нужно одеться.

Ксейден кивнул и поцеловал меня в мокрый лоб.

– Сейчас вернусь.

К тому времени, как Ксейден вернулся, я как раз вытирала волосы и тело, позволяя воде стекать на пол. Он передал мне мои вещи, на его лице явственно отражалось нежелание.

– Мне придется вернуться, чтобы убедиться, что они не поубивают друг друга. Кто такая Ниара?

Мои брови взмыли вверх.

– Моя бабушка.

– По-видимому, она – больная тема.

Ксейден состроил гримасу и вернулся в спальню. Я быстро оделась, оставив волосы мокрыми и распущенными, и стремительно ворвалась в комнату.

Казалось, Мира и Бреннан были в шаге от того, чтобы броситься друг на друга с оружием в руках. Они вообще не заметили моего появления. Ксейден опирался бедром на край стола, скрестив руки на груди и с прищуром разглядывая моих брата и сестру. Вокруг его ног клубились тени.

– Она ненавидела нашу мать. – Бреннан покачал головой. – Не могу поверить, что ты к ней направилась.

– У Вайолет есть отцовские книги, у тебя – Аретия, – прошипела Мира. – Я же пошла к единственному другому оставшемуся в живых члену нашей семьи, потому что у меня есть несколько маминых дневников, но в них отсутствуют целые месяцы, Бреннан.

«Он понял, что браслет принадлежит твоей бабушке, и с этого момента все покатилось дракону под хвост», – пояснил Ксейден.

– Ну не вела мама дневник несколько месяцев, и что? – Бреннан пожал плечами. – Ты не спрашивала у Вайолет, есть ли у нее…

– Месяцы отсутствуют в середине дневника, – возразила Мира. – И именно в то лето, когда мама с папой оставили нас с бабушкой Ниарой. Мама намеренно ничего не писала это время.

Минутку. Я тоже читала этот дневник.

– Это еще не означает… – начал было Бреннан.

– Мне было восемь лет, – перебила его Мира. – И там жили только мы с тобой, помнишь? Вайолет была еще слишком маленькой, чтобы ее можно было оставить с бабушкой. И когда родители вернулись, Ниара перестала с ними разговаривать.

«Хочешь, я разберусь?» – Ксейден изогнул бровь и посмотрел на меня.

«Нет». – Я бросила на него предостерегающий взгляд.

– Это еще не означает, что они отвезли Вайолет в храм Данн и посвятили богине. – Бреннан с отвращением покачал головой. – Это незаконно еще с двухсотых годов.

Посвятили. Моя голова пошла кругом, и я пошатнулась и потеряла равновесие, словно камень под ногами неожиданно превратился в зыбучий песок.

– Значит, они отправились в Поромиэль, чтобы это сделать! – крикнула Мира. – Ты поверишь мне, Бреннан, потому что именно так все и произошло. Вот почему бабушка перестала разговаривать с ними обоими! Жрица начала обряд, затем сказала родителям, что они принимают только тех детей, чье будущее определено, а у Вайолет еще была возможность выбрать свой путь…

– С каких пор ты веришь галлюцинациям, которые изрыгают накачанные наркотиками оракулы? – Бреннан вскинул руки, и мне в глаза бросился белеющий шрам на его ладони, в виде какой-то руны. – Или бредням нашей бабушки.

«Скажи мне, ты сама избрала свой путь?» – вот что спросила у меня жрица.

– И один из этих путей… – Мира запнулась и покачала головой. – Они отказались принять ее. И я месяцами запрашивала храмовые записи, но, разумеется, ни один из них не стал записывать ребенка, тем более Сорренгейл!

Мой разум лихорадочно складывал из кусочков пазла картинку, которую я не хотела видеть, но каким-то образом оказалась ее частью.

Бреннан заметил меня и побледнел.

– Мира…

– Жрица говорила загадками, но, по сути, она сказала, что, если Вайолет неправильно выберет свое будущее, она все равно сможет заслужить их наставничество, но обратится в… – продолжила Мира.

– Мира! – Бреннан жестом указал в мою сторону.

Сестра испуганно посмотрела на меня и вздрогнула.

– Вайолет, – прошептала она, качая головой. – Я не хотела, чтобы ты… Прости, мне так жаль…

– Обратится в кого? – пожелала знать я.

Мне в голову приходило только одно подобное превращение.

Мира посмотрела на Ксейдена:

– Не хочешь дать нам минутку?

«Останься».

Я оперлась на его руку, мои мысли лихорадочно кружились.

– Не хочу, – ответил он Мире.

– Обратится в вэйнителя? – предположила я.

Мира сжала губы в тонкую линию.

– Вы не найдете никаких записей в наших храмах, – медленно произнесла я, и тяжесть этих слов камнем осела в моей груди.

– Потому что они никогда не пытались посвятить тебя, – заверил меня Бреннан, одарив сестру злобным взглядом.

– Пытались. – Я вяло кивнула. – Просто не здесь. Должно быть, отвезли меня в Аннбриэль. Это объясняет, почему мои волосы стали такими и почему та жрица говорила мне всякие безумные вещи перед тем, как вскрыла мне руку своим ножом.

– Нет! – Бреннан упер руки в бедра. – Отец считал тебя идеальной. А он рассказывал, что в прошлом родители посвящали своих детей какому-то конкретному божеству только в том случае, если считали, что благословение этого божества поможет ребен…

Он заткнулся.

У меня скрутило живот.

– Они пытались починить меня, посвятив Данн?

– Полная ерунда. Мама никогда не была склонна к храмовому мышлению, – не согласился Бреннан. – И тебя никогда не нужно было чинить.

Не уверена, что когда-либо смогу простить его за то, что он с ней сделал… О боги. И на острове никогда не видели драконов, пока не прибыл наш отряд.

– Мама никогда и не посвящала меня. – Мои глаза жгло от неожиданного предательства. – Это сделал папа. – У меня из горла вырвался нервный смешок. – Вот почему он рассказал тебе этот маленький кусочек истории, Бреннан. На случай, если тебе понадобится сложить два и два. Вот почему он отправил меня туда с этими книгами. – Я посмотрела на Миру. – Не думаю, что кто-то из нас на самом деле знает своих родителей. – Я моргнула. – Так вот почему ты так отдалилась в последнее время. Почему постоянно смотришь на меня так, словно у меня вот-вот рога вырастут. Потому что ты думаешь, будто я в любую секунду могу обратиться в вэйнителя?

– Нет. Да. Может быть. Не знаю. – Она двинулась было в мою сторону, но Бреннан преградил ей путь.

– Что сказала жрица? – спросил он. – Вспомни, что именно она сказала?

Мира покрутила браслет, затем посмотрела мне прямо в глаза:

– Она сказала, что сердце, которое бьется ради тебя – или внутри тебя, – по правильным причинам совершит неправильный поступок, потянется к невообразимой силе и обратится во тьму.

Я открыла рот.

– Внутри нее или ради нее? – уточнил Бреннан.

– Разве это не одно и то же? – огрызнулась Мира. – Вайолет рискует обратиться в вэйнителя, а с ее силой…

– Хватит, – произнес Ксейден, и я резко повернула голову в его сторону. – Это не Вайолет. Это я.

«Нет!» – крикнула я по нашему каналу связи, страх настолько сильно стиснул меня, что у меня даже в голове полегчало.

– Мое сердце бьется ради нее, – пояснил он Мире, даже не дрогнув. – Я потянулся к невообразимой силе. Я обратился. Я – темный заклинатель, о котором жрица предупреждала твоего отца, а не Вайолет. Прекрати обращаться с ней так, словно она – обуза. Я – уже проблема.

Вот же блядь.

Мира уставилась сначала на него, затем – на меня:

– Он шутит.

– Он не шутит, – еле слышно призналась я. – Ксейден – причина, по которой мы пережили Басгиат.

– С декабря? – Глаза Миры округлились, и она выхватила из ножен на бедре кинжал с навершием из сплава.

– Мне не очень нравится, когда в направлении Вайолет машут клинками. – Ксейден прижал меня к себе.

– Как будто это я тут представляю угрозу! – Мира перехватила кинжал за лезвие, готовясь метнуть, и я начала закачивать силу. – Бреннан, ты…

– Не надо, – мягко произнес мой брат.

Мира замерла, уловив тон его голоса, обернулась, и на ее лице проступило понимание.

– Ты знал? – Мира переводила взгляд с Бреннана на Ксейдена, с Ксейдена на меня и обратно, и в выражении ее лица боль и шок перемешивались в смертельной комбинации. – Он убьет тебя, – наконец сказала она мне. – Они всегда убивают.

– Он меня не убьет. – Я вложила в эти слова всю свою уверенность, все доверие.

– Не убью, – поклялся Ксейден. – И да, сейчас я стабилен, но все, что мы можем сделать, – это лишь замедлить процесс.

Мира затаила дыхание и посмотрела мне прямо в глаза.

– И ты скрывала это от меня.

– Ты тоже от меня кое-что скрывала. – Мои ногти впились в ладони. – То, что я заслуживала знать о себе.

«Она никому обо мне не расскажет», – произнес Ксейден.

Он что, смог пробить ее щиты?

– Ты хорошо ее обучил. – Мира бросила взгляд на Бреннана, убрала в ножны клинок и направилась к двери. – Удачи в попытках сохранить ей жизнь.

Дверь захлопнулась за ее спиной.

Глава 55

Будучи нашей крупнейшей провинцией, Тиррендор предоставляет самое большое количество призывников для наших вооруженных сил. Однако сила Наварры кроется не только в тирских солдатах, но и в самом ценном ресурсе провинции – талладии. Его потеря обречет Наварру.

Капитан Фитцгиббонс. Об истории Тиррендора: полная версия, издание третье

Прошло уже два дня, а Мира так ничего никому и не рассказала. Я начала верить, что Ксейден прав и она вообще никому об этом не расскажет, даже если продолжит не разговаривать со мной.

Наварра была в одном шаге от объявления войны Тиррендору за то, что Ксейден бросил вызов Сенариуму. Холанд разместил войска вдоль границы Коллдира и просто ждал отцовского приказа. Это побудило Ксейдена приостановить все поставки талладия до тех пор, пока король Таури не подтвердит, что их союз остается в силе и без Провинциального обязательства, а аретийский отряд находится в безопасности в Басгиате. Этим он, по сути, фактически остановил деятельность кузницы военной академии. Единственный плюс ситуации состоял в том, что днями я снова была со своим отрядом, а ночи проводила в постели Ксейдена.

Оказалось, Панчеку было плевать, кто где спит. Квинн тоже проводила каждую ночь со своим парнем, так как и Джакс оказался расквартирован здесь.

Лучшей частью дневного занятия по рунам у профессора Триссы были прогулки на свежем воздухе в долине. Когда я находилась ближе к Тэйрну, зияющая дыра в моей груди немного уменьшалась. Что оставалось дерьмовым? Мои успехи в рунах были еще хуже, чем обычно. Когда я сидела, скрестив ноги, в образованном моим отрядом кругу, на земле передо мной валялось более дюжины использованных тренировочных дисков – и это были мои ошибки всего лишь с сегодняшнего обеда.

Несколько месяцев назад я едва справлялась, используя более тонкие нити магии, почерпнутые из силы Андарны, но сила Тэйрна была непослушна, ее было сложно разделить. Неудивительно, что и моя печать в значительной степени была «все или ничего». Тэйрн не признавал полумер, и его сила – тоже.

– Это не Тейн там улетел перед перерывом? – поинтересовалась Ри, кладя перед собой небрежную, но несомненно эффективную руну разблокировки.

Профессор Трисса тем временем обходила противоположную часть круга, изучая работу Нив и Брегена.

Я кивнула и вдавила свою перекошенную трапецию с четырьмя неравномерно расположенными узлами и наложенным овалом – который у меня получился больше похожим на яйцо – в тренировочный диск, закаляя руну. Дерево зашипело, и на нем отобразилась выжженная форма.

– Они предоставили Мире увольнительную всего на три дня. Из того, что я слышала, это и так гораздо больше, чем они могли себе позволить.

Я сморщила лоб, изучая руну. С каждым днем линия фронта отступала все ближе к Дрейтусу, и атмосфера здесь напоминала воздух перед грозой, заряженный неизбежным насилием.

– Мне жаль, что у вас двоих не было больше времени. – Ри одарила меня тем, что я начала называть осторожной улыбкой. Она состояла наполовину из сочувствия, наполовину из поощрения и полностью из невысказанной просьбы «пожалуйста, не впадай снова в ступор». Подобная улыбка стала отличительной чертой всего нашего отряда с тех пор, как я позавчера явилась на занятия.

– По крайней мере, ты с сестрой повидалась, – произнесла Кэт. Она сидела рядом с Марен в восточном конце нашего круга и обеими руками рисовала в воздухе руну, которую еще никому не показала. – Я не видела Сирену уже несколько месяцев.

Она не стала утруждать себя осторожной улыбкой, за что я, как ни странно, была ей благодарна.

– Мне очень жаль.

И я говорила абсолютно искренне. Кордин был практически заблокирован, и добраться туда, не пересекая территорию вэйнителей, можно было только по морю.

– Я бы сказала, что все в порядке, но мы обе знаем, что это не так. – Кэт положила перед собой разблокирующую руну идеальной формы. – Как и та руна, которую ты сейчас попыталась сделать, тоже не разблокирует… ничего.

– Веди себя вежливо. – Марен искоса поглядела на Кэт.

– Хорошо, что я хороша в других областях, – сверкнула я ослепительной улыбкой «отвали».

Слева от Ри фыркнул Ридок. И прежде чем я успела сказать, что совсем не это имела в виду, его ткнул под ребра Сойер.

Профессор Трисса продолжала обходить первокурсников, а я готовилась к неизбежному разочарованному вздоху, который она издаст, как только подойдет ко мне. Трисса была в отвратительном настроении с тех пор, как бо́льшую часть вчерашнего дня просидела с Мирой, обсуждая, какие руны сработали, а какие – нет во время нашей поисковой операции. Единственный вывод, к которому они пришли, заключался в том, что некоторые материалы могли переносить магию за пределы Континента, а остальные – нет.

– Эта лучше предыдущей. – Ри кивнула на мою руну и подарила мне очередную осторожную улыбку.

– Не лучше, – возразила я.

Чьи-то крылья отбросили тень на южном крае долины. Во мне вспыхнула надежда, но тут же умерла, когда оранжевый дубинохвост зашел на посадку где-то на западе, по соседству с тем местом, где грел свои чешуйки на солнце Тэйрн.

«В какой-то момент я же перестану повсюду искать ее?»

«Возможно», – ответил Тэйрн.

Чудная поддержка.

– Вот. Позволь мне помочь тебе. – Рядом со мной опустилась Квинн.

– Я уже пыталась. Ей не нужна помощь, – возразила Имоджен, заканчивая еще одну руну идеальной формы.

– Может, ей не нужна помощь от тебя, – слишком сладким тоном ответила Квинн.

А ведь и правда.

– Это довольно странно, учитывая, что я одна из лучших в рунах, – ответила Имоджен с таким же количеством сахарного сиропа в голосе.

Она, Кэт, Квинн и Слоун – наши самые сильные мастера, а Бэйлор и Марен лишь немного от них отстают. Боди был на одном уровне с Кэт, но последние два дня он пропускал послеобеденные тренировки. Впрочем, не мне его судить. И признаться, мне было забавно понимать, что существует хотя бы один предмет, по которому Даин не лучше всех в классе.

– Возможно, в этом и проблема. – Квинн осторожно покосилась на меня. – Сложно принимать советы от того, кто занимается этим так долго, что это уже стало его второй натурой.

– Так и есть, – согласилась я. Дети отступников изучали руны годами. К тому моменту, как они попадали в квадрант, они уже знали все закономерности, им не хватало лишь магии. – Я бы с удовольствием выслушала твои соображения.

Квинн убрала светлые кудри за уши и потянулась к моему диску.

– Не припомню, чтобы раньше у тебя были с этим такие сложности. Что изменилось?

– Я всегда использовала силу Андарны, – тихо призналась я. – Магия Тэйрна слишком сильна, чтобы ее можно было разделить на нити.

– Звучит логично. Не припомню, чтобы Мельгрен бегал по академии, закаляя руны при помощи силы Кодага. – Она положила диск на землю. – Может, тебе нужен более грубый подход. Более резкие углы, а не плавные. Не пытайся уговаривать его принять нужную форму – будь настойчивее. Даже агрессивнее. Грубо ломай края, тяни сильнее, когда завязываешь узлы.

Она подкрепляла слова движениями.

– Сильнее. Грубее. Это я могу, – кивнула я и потянулась к библиотеке, чтобы выдернуть прядь силы Тэйрна.

– Не сомневаюсь, что можешь, учитывая, с кем ты спишь, – подколол меня Ридок.

Я закатила глаза и последовала совету Квинн, буквально заставив силу обрести форму и завязав узлы с практически ощутимым натяжением. Когда я закалила руну в диск, она была не идеальна, но и не отвратительна.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста. – Квинн улыбнулась и снова обратилась к Имоджен: – Кажется, у них будут большие проблемы, когда мы оставим их в июле.

– Кажется? – фыркнула Имоджен.

Когда профессор Трисса добралась до нашей части круга, она одобрительно кивнула Имоджен, затем Квинн, а потом склонилась и над моей руной.

– В самом крайнем случае сойдет.

Это была самая большая похвала, которой я от нее удостоилась за эту поездку.

Час спустя с другого конца поля подошел Феликс. Его летная куртка была перекинута через руку.

Я уныло вздохнула. Использовать нити силы Тэйрна – одно, а вот творить чары – совершенно другое.

– Идем, – велел он мне, указывая на поле. – Трисса, остаток дня она проведет со мной.

Какая радость.

Я поднялась на ноги и отряхнулась.

– Феликс, ты уверен, что сейчас подходящее время давить на нее? – спросила Трисса, озвучивая тот самый вопрос, которым задавались все, но который никто не осмелился задать.

– Лучше сейчас, чем во время боя, – парировал Феликс, уже удаляясь. – Шевелись, Сорренгейл, – добавил он. – Может, ты и потеряла своего маленького ирида, но у тебя по-прежнему остался Тэйрн.

– Я придержу твои диски, – пообещала мне Ри.

– Спасибо. – Я подхватила свою летную куртку, упаковала вещи и догнала Феликса. – Я не теряла своего дракона. Она улетела.

Сама не знаю почему, но формулировка имела значение.

– Тем больше причин тренироваться. – Он направился к своему красному мечехвосту. – Если ириды не прилетят нас спасать, вам лучше быть готовыми. Достаточно еще одного Джека Барлоу, и вэйнители не просто подойдут к Дрейтусу – они окажутся у нас на самом пороге.

Он был прав. Чары оберегали нас, но они не всесильны. И мне стоило переставать верить в чудеса. Леотан зарядил камень чар. Но я теперь могла отвечать лишь за себя.

– Я не собираюсь нянчиться с тобой, как все остальные, когда война стучится в двери. Ничто из этого обучения не имеет значения, если ты неспособна выполнять приказы, – поучал меня Феликс. – Твоя неспособность выполнять их во время нападения едва не стоила жизни мирным жителям, когда туши виверн проломили стены. – Он разочарованно нахмурился. – Твоему командиру отряда уже сделали выговор. Ты была права, что вступила в бой подальше от стен, но вы должны были немедленно вернуться на свой пост и перехватить этих виверн, а не бездумно рисковать своими жизнями в храме.

Я похолодела:

– Там были гражданские.

Феликс выдержал паузу:

– А ты не задумывалась, что, если бы тебя там не было, их жизни ничего бы не угрожало?

Я моргнула и выдавила:

– Потому что она охотится за мной…

Феликс кивнул, продолжая идти к нашим драконам и заставляя меня бежать за ним следом.

– Твоему отряду следует усвоить некоторые моменты. Ты – не простой кадет, и они должны понимать: нельзя просто носиться за тобой, когда ты совершаешь ошибки, что здесь, что на островах. Ты пошла на неоправданный риск, Риорсон оставил свой пост ради тебя… Мы бы проиграли этот бой, если бы ирид не зарядил камень чар.

Чувство вины тяжелым грузом легло мне на плечи.

– Я понимаю.

– Хорошо. Есть еще что рассказать о вашей маленькой потасовке за стенами?

– Я разделила молнию на две ветви. – Я вскинула подбородок. Перед нами стоял Тэйрн. Рана на его бедре покрылась коркой и заживала со скоростью, которой я могла лишь позавидовать. – И не в облака. С неба.

Феликс удивленно вскинул серебристые брови:

– Но ты попала в цель?

Я кивнула:

– В обе.

– Хорошо. – На его губах появилась удовлетворенная улыбка. – А теперь покажи мне.

Вечером, когда я вернулась в дом Риорсонов, мои руки висели мертвым грузом, вся форма насквозь пропиталась потом, а правая рука покрылась волдырями.

Но я могла творить чары.

И я повторила это на следующий день и на следующий.

– Ты как-то сразу перешла от постельного ступора к полному выгоранию, – пробормотал Бреннан, закончив восстанавливать мышцы моей руки в третий раз за три дня. – Можешь выбрать старую добрую золотую середину?

Его голос эхом разнесся по пустому залу Ассамблеи.

Почти все аретианские офицеры были расквартированы на аванпостах, включая членов Ассамблеи. Если бы Бреннану не нужно было управлять этим местом в отсутствие Ксейдена, он бы тоже улетел.

– Наверное, нет. – Я осторожно подняла руку и согнула пальцы. – Спасибо.

– Надо передать тебя целителям и посмотреть, как скоро ты сможешь заняться этим снова. – Он потер переносицу и откинулся на спинку стула.

– Возможно. – Я одернула рукав формы. – Но я бы все равно продолжила тренировки на следующий день. И так слишком много времени потратила впустую.

Теофания не станет сдаваться просто потому, что чары Аретии восстановлены.

– Если бы я мог видеть, как ты страдаешь, я бы всерьез об этом задумался. – Бреннан опустил руку. – Что ты будешь делать, когда вернешься в Басгиат? Я не смогу летать туда-обратно по восемнадцать часов всякий раз, как ты переборщишь.

– У меня есть еще неделя, чтобы что-нибудь придумать. – Я нахмурилась. – Как думаешь, мы улетим, если Таури не пообещает, что не будет сжигать это место, как шесть лет назад?

В глубине души я все сильнее хотела остаться здесь. Мне нравилось спать рядом с Ксейденом по ночам и просыпаться от ощущения его губ на моей коже по утрам. Мне нравилось, насколько здесь все просто и особенно нравилось, что генерал Аэтос не прятался за каждым углом, выискивая новый повод сделать нашу жизнь невыносимой. Но больше всего мне нравилось, что последние несколько дней Ксейден все больше напоминал самого себя. Он все еще был холоден временами, но от него буквально исходили волны мира и целеустремленности, и впервые за долгое время я не просто мечтала о нашем совместном будущем здесь.

Я могла его видеть.

– Размещение здесь отряда басгиатских кадетов сильно усложнит… – начал было Бреннан.

– Ты полный придурок! – Боди ворвался в зал, рывком расстегивая пуговицы своей летной куртки.

– Ну, это не новая информация, – возразил идущий за ним по пятам Ксейден.

Он стянул с головы летные очки и одарил кузена взглядом, которого я бы даже злейшему врагу не пожелала. Его волосы были взъерошены, а мечи – за спиной, но я не видела крови. Хотя не то чтобы я могла полностью осмотреть его с противоположной стороны зала.

– И мой ответ – нет. Прекрати ныть.

Бреннан вскинул брови и посмотрел на меня, но я лишь пожала плечами. Хрен их разберет, о чем они спорят.

– Тебе нужны все возможные всадники! – возразил Боди. – Я мог бы командовать аванпостом…

– Нет! – рявкнул Ксейден.

– Или патрулировать Дрейтус, который, как мы оба знаем, вот-вот падет. – Боди сжал кулаки.

– Абсолютно исключено. – Вокруг ботинок Ксейдена начали клубиться тени. – Ты не можешь взять Квера и уйти из академии просто потому, что ты решил, будто уже все узнал. Сперва ты должен закончить обучение.

Что? Боди собирался бросить учебу?

– Кто это сказал? – с вызовом поинтересовался Боди.

– Помимо Эмпирея и всех существующих правил? – Тени клубились все активнее. – Я!

Боди покачал головой:

– Если тебе так важно, чтобы я закончил обучение, какого хрена ты каждый день выдергиваешь меня с занятий?

– Потому что мне нужно, чтобы ты знал, как управлять провинцией, – огрызнулся Ксейден.

– Потому что я теперь первый в очереди? – Голос Боди просто сочился сарказмом.

– Да! – Тени разрастались, тянулись к стенам.

– Ксейден? – выдавила я.

Он глянул в мою сторону, сделал глубокий вдох и расправил плечи.

– Мой ответ – нет, Боди.

– Я – не твой запасной план. – Боди отступил на два шага назад, глянул через стол на меня с Бреннаном, потом снова бросил взгляд на Ксейдена. – Ты – герцог, а я – простой всадник. Так было всегда до тех пор, пока наши родители не умудрились довести себя до плахи. Я всегда буду тебя поддерживать и буду твоей долбаной правой рукой до конца наших дней. Но если ты хочешь, чтобы на этой табуретке продолжал сидеть кто-то из нашей семьи, – он ткнул пальцем в сторону трона, – тебе стоит лучше держать себя в руках.

Боди вышел из зала, не произнеся больше ни слова.

Но он хотел, чтобы я слышала каждое из сказанных им слов.

У меня под ребрами закололо. Так вот почему Ксейден был такой умиротворенный и целеустремленный. Он реализовывал свой план, готовил себе замену. Он принял свое будущее – совершенно отличное от того, что представляла я, бродя по этим коридорам и продолжая искать любое возможное лекарство.

Ксейден принялся обходить стол, а Бреннан поднялся на ноги, его стул скрипнул ножками по полу.

– На столе в кабинете лежит стопка документов, требующих твоей подписи, – произнес Бреннан, перехватывая Ксейдена. – А это пришло для тебя. – Он достал из кармана два послания. – Да, и я бы хотел узнать, почему король Деверелли в своем последнем письме назвал мою сестру твоей супругой.

– Я бы сказал, что это долгая история, но на самом деле это не так, – ухмыльнулся Ксейден и забрал послания.

Боги, как же мне нравится эта высокомерная, порочная, сексуальная ухмылка. Как, по его мнению, я должна буду жить, не видя ее каждый день?

– Ага. – Бреннан покачал головой и вышел из зала.

– Как прошел твой день, дорогая? – спросил Ксейден, ломая восковые печати на обоих пергаментах.

– Так вот что ты делаешь? – спросила я, облокотившись об стол. – Готовишься к собственной кончине?

– Мой был интересным. – Полностью проигнорировав мой вопрос, Ксейден прочитал первое письмо, затем нахмурился, глядя на второе. – Слетал к скалам, чтобы проверить ход эвакуации, которая идет медленнее, чем мы предполагали. – Он встретился со мной взглядом, затем сунул письма в карман и поднялся по ступенькам на возвышение. – А теперь Мельгрен предостерегает меня не лететь на битву, или мы проиграем. Всего на несколько дней запоздал с этим предупреждением. А еще верховная жрица храма Данн написала, что Данн благоволит тебе и Рианнон и что она у меня в долгу и окажет мне любую услугу, какую я сочту нужной. – Он отодвинул стул Бреннана в сторону, затем оперся об стол и склонился ко мне. – Ну, и как прошел твой день?

Он хотел обмениваться любезностями? Ну ладно.

– Прочитала книгу о возникновении вэйнителей. Мне почти удалось разделить молнию на три ветви, но точность была сомнительной. Вот две кажутся весьма надежными. И еще я справилась с рунами, которые одновременно закаляют поверхности, – я выгнула бровь, – и смягчают их. Так ты готовишься к собственной кончине?

– Да. – Он выпрямился и сунул руки в карманы. – Но я не смирился с падением, если ты думаешь об этом. Я не откажусь ни от одного дня, который могу провести с тобой. Без борьбы.

Дня. Ни недель, месяцев или даже лет.

Меня вдруг охватило жгучее желание никогда больше не спать, чтобы использовать каждую минуту, которая у меня с ним будет.

– Хочешь пойти посидеть на крыше?

– У меня на уме было кое-что другое. – Ксейден покосился на трон.

«Да, пожалуйста».

Я захлопнула дверь с помощью малой магии, а затем заперла ее.

Улыбка Ксейдена мгновенно отправилась в самые ценные мои воспоминания.

Глава 56

Если Тиррендор немедленно не восстановит поставки талладия, последствия будут катастрофическими – и не только для провинции, но и для всего Континента. И это не просьба, это прямой приказ вашего короля.

Из переписки его королевского величества Таури Мудрого и его светлости лейтенанта Ксейдена Риорсона, шестнадцатого герцога Тиррендора

Я стою на поле перед Дрейтусом, окруженном заснеженными вершинами гор. И хотя мне совершенно не следует этого делать, делаю первый шаг к городу.

Я слишком далеко. Мне ни за что не добраться до Тэйрна, а он – мой единственный шанс найти ее. В небе над спиральной башней Дрейтуса разгорается битва, сквозь нависшие над южными каньонами зловещие облака на миг прорываются и вновь исчезают во мгле очертания крыльев. Шторм дарит мне то, чего я никогда не смогу себе позволить, – надежду. Полет в дождь может стать той еще занозой в заднице, но он даст ей необходимое преимущество. Вдоль высоких стен пылает огонь, синие и зеленые языки пламени, словно плющ, окутывают сторожевые башни. Проклятье. Мне срочно нужно туда. Я могу потушить пожар. Тени всякий раз побеждают пламя.

Я сбиваюсь с шага и останавливаюсь. Тени?

Но я не повелеваю тенями. Ими владеет Ксейден.

Мое тело стремится вперед, на полной скорости бежать к городу, но этого делать нельзя. Это всегда заканчивается одинаково – Мудрец поднимает меня в воздух.

Это сон Ксейдена. Осознание укололо затылок. Я во сне Ксейдена.

Осознание делает что-то такое, что ощущается словно щелчок по затылку. Внезапно я перестаю быть частью Ксейдена, когда он в полном боевом облачении бросается вперед.

– Ксейден! – кричу я, прежде чем он успевает сделать с полдюжины шагов.

Он останавливается посреди покрытого травой поля и медленно поворачивается ко мне. Когда он замечает меня, его глаза округляются. Затем он прищуривается и медленно оглядывается по сторонам.

– Тебя не должно здесь быть.

– Это еще мягко сказано.

Я быстро обегаю взглядом окрестности. Поле пустое, но, если этот сон похож на все остальные, это ненадолго.

– Ты не в безопасности. – Ксейден качает головой и направляется ко мне. – Я не могу защитить тебя.

– Это всего лишь сон. – Я беру его за совершенно ледяную руку и вздрагиваю. Я чувствую это. – Почему ты не можешь сбежать отсюда? Что тебя здесь держит?

– Я.

Из-за спины Ксейдена выходит мудрец.

Ксейден резко разворачивается к вэйнителю и тянется к клинку за плечом, но тот вдруг исчезает. Я подхожу к Ксейдену.

Мудрец откидывает капюшон темно-бордовой мантии, открывая неестественно молодое лицо, которое я – Ксейден – слишком часто вижу в снах, и улыбается потрескавшимися губами.

Вены на его висках пульсируют алым. Он складывает руки на груди, словно у этого столкновения есть шанс обернуться безобидной светской встречей.

– Как мило с твоей стороны присоединиться к нам, заклинательница молний. – Мудрец склоняет голову. – Или мне следует назвать тебя сноходицей?

Я открываю рот. Кошмары Ксейдена до ужаса точны.

– Нам нужно идти, – шепчу я.

– Он не может.

Мудрец улыбается шире и вскидывает костлявую руку. Ксейден взмывает в воздух и вцепляется пальцами в горло.

– Просыпайся! – кричу я Ксейдену.

– Я уже сказал тебе: он не может. А я-то надеялся, что ты быстро учишься. Какое разочарование, – насмешливым тоном произносит мудрец, затем, прищурившись, словно змея, смотрит на Ксейдена. – Ты потерял то, что мне было нужно. Но ты приведешь ее ко мне, – требовательно говорит он.

– Никогда, – хрипит Ксейден, пытаясь достать ногами до земли.

– Не волнуйся, – с кривой ухмылкой говорит мудрец. – Я буду более милосердным учителем, чем Теофания.

Мое тело сковывает страх, и я тянусь к силе… Стоп. Это всего лишь сон. Это не по-настоящему. Ксейден не задыхается. Он прекрасно дышит рядом со мной в постели. Мне нужно проснуться, но это случается только тогда, когда мудрец наносит удар. Когда его меч опускается на меня…

Боль. Мне нужна боль. Я тянусь к бедру, но там ничего нет.

– Я устал ждать, – рычит мудрец. – Устал играть в эту маленькую игру. Может, вы и зарядили свои охранные чары, но они вас не спасут. Преимущество на нашей стороне. И если ты ее не приведешь, она сама ко мне придет. – Он стискивает кулак, и Ксейден замирает. – Все просто, сноходица. Или ты приходишь, или она умрет.

Кто она?

Я напоминаю себе, что это сон. И будь он моим, я была бы вооружена.

Проведя рукой по бедру еще раз, я натыкаюсь на рукоять кинжала. Прежде чем я успеваю переосмыслить свой план, я выдергиваю его из ножен.

Мудрец замечает мое движение, его глаза округляются, но я уже замахиваюсь. Лезвие вонзается в мою руку…

* * *

Я подскочила в кровати, хватая ртом воздух, и принялась яростно тереть глаза, чтобы развеять туман кошмара. За окном спальни медленно занимался рассвет.

Ксейден.

Он корчился в постели рядом со мной. Голова откинута назад от боли, рот беззвучно раскрывался, словно ему не хватало воздуха.

– Проснись! – Я положила обе руки ему на грудь и потянулась к нему и телом, и разумом. – «Ксейден! Проснись!»

Его глаза резко распахнулись, он вздрогнул и тут же обмяк. Мои пальцы ощущали, как бешено колотится его сердце.

– Это был всего лишь сон. – Я встала на колени рядом с ним, затем убрала волосы с его липкого лба. – Мы в Аретии. В твоей комнате. Здесь только мы с тобой.

Ксейден несколько раз моргнул, затем тихонько выдохнул.

– Кажется, этот сон был гораздо лучше. – Его рука скользнула по моему бедру, он взглянул на меня, и его сердцебиение замедлилось. – Там была ты.

– Да, – кивнула я, проводя пальцем по шраму над его сердцем.

– Я видел, как ты вытащила кинжал. Я знал, что ты там. Раньше такого не случалось. – Он сел и потянулся ко мне.

– Я… – Как бы это объяснить? – Знаешь, я не в первый раз осознаю, что это сон. Но сегодня я впервые поняла, что нахожусь в чужом сне. И как только я это поняла, я тут же стала сама собой, отдельной от тебя. – Я нахмурилась. – Просто не знаю как.

– Кажется, ты разобралась во всем довольно быстро. – Ксейден внимательно рассматривал мое лицо.

– Я не должна была оказаться у тебя во сне. – Мой голос понизился до шепота. – Ведь Андарна улетела.

Ксейден поглаживал пальцем верхнюю часть моего бедра:

– Может, сила и ушла, но способность осталась.

«Тэйрн?» – потянулась я к нему по связи.

«Я сталкивался с этим ровно столько же раз, сколько и ты», – хриплым от сна голосом ответил он.

Не шибко помог.

Прежде чем я смогла обдумать все как следует, кто-то изо всех сил заколотил в дверь.

Для хороших новостей было еще слишком рано.

– Похоже, что-то плохое.

– Согласен. – Ксейден откинул одеяла и в одних пижамных штанах направился к двери, а я пошла к шкафу. – Гаррик? Дерьмово выглядишь.

Что Гаррик забыл здесь в такой час?

Я схватила халат, накинула его поверх хлопковой ночной рубашки и поспешила к Ксейдену.

Он не шутил. Выглядел Гаррик дерьмово. С волос капала кровь, левый глаз быстро отекал от, по всей видимости, свежего удара. Вместо мечей за спиной у него красовался огромный щит, размер и вес которого просто устрашали.

– Мы были в патруле, когда она нас нашла. – Взгляд Гаррика метнулся в мою сторону, и мелькнувшая в его уцелевшем глазу жалость вызвала у меня тошноту. – Я оказался недостаточно силен. Или недостаточно быстр. Она сорвала нас с неба, как пару голубей в бурю.

– Кто? – спросил Ксейден, подхватив друга под руки, когда он пошатнулся.

– Их заклинательница молний, – ответил Гаррик. – Она отпустила меня, чтобы я передал сообщение.

Теофания.

– Мне? – спросил Ксейден, хмурясь.

– Вам обоим. – Гаррик собрался с силами, отступил на шаг и принялся отцеплять от спины щит. – Они достигли стен Дрейтуса. Она сказала, что, если этого недостаточно, у тебя есть пять часов, чтобы привести Боди и Вайолет, иначе она умрет.

Он посмотрел на меня.

«Или ты приходишь, или она умрет».

Разве не так сказал мудрец? Но зачем им Боди? И кого она могла…

Нет.

Я покачала головой, а желудок сжался в комок. Ириды ни за что не позволили бы ей заполучить Андарну, если она вообще еще была на Континенте.

– Кто… – начал было Ксейден, затем уставился на щит Гаррика и выдохнул: – Вот блядь.

Я тоже перевела взгляд на щит, и сердце едва не выскочило у меня из груди.

Это был не щит, а зеленая чешуйка, оттенком точь-в-точь моя броня.

Не Андарна… Тейн.

В руках у Теофании была Мира.

Глава 57

Но еще сложнее, чем забрать чью-то жизнь, ничего не делать, когда чья-то жизнь угасает перед твоими глазами. Всегда смотри только вперед, Мира.

Книга Бреннана, с. 71

– Мы вылетаем к Дрейтусу! Они нападут, как только получат то, что хотят!

– И бросим Сорренгейл умирать?

– Кто сказал, что она вообще еще жива?

Голоса спорящих вооруженных всадников расплывались у меня в голове, когда я стояла между Ксейденом и Бреннаном в самом центре помоста, уставившись на обновленную карту боевых действий, висящую на стене зала Ассамблеи.

– Тысячи человек поднимаются от города к перевалу. Если Дрейтус падет, они все погибнут!

– У нас там отряд из шести драконов…

– Из десяти. Теперь, когда линия фронта подступила так близко к городу…

– Не забывай и про ночную стаю.

– Против сотен виверн?

– И по крайней мере дюжины темных заклинателей.

– Любой, кто отправится туда, не вернется.

– В таком случае отправьте нас!

– Мы не будем отправлять в бой кадетов!

– Нас разбудили наши драконы! Не о чем больше спорить! Мы летим!

Я практически не вдумывалась в их слова. Лишь одно имело значение: Теофании надоело меня ждать, и теперь у нее в руках Мира.

Моя сестра у Теофании.

А последние наши сказанные друг другу слова были брошены в гневе.

Страх грозил пересилить бурлящую в моей крови ярость, но я отчаянно ему сопротивлялась. У Миры не оставалось времени на мой страх. До Дрейтуса было четыре часа лету, и, если мы не вылетим через час, станет слишком поздно не только для моей сестры, но и для тысяч гражданских.

Как же это произошло? Ломаная красная линия на карте тянулась от того, что еще недавно было восточным фронтом, прямиком к Дрейтусу. Они ударили быстро, игнорируя все на своем пути и сосредоточившись лишь на одной цели. Менее защищенные города схожих размеров на их пути остались нетронутыми.

– Не все печати равны. Я знаю, что она мавен, но неужели она действительно сильнее тебя? – Бреннан скрестил руки на груди.

Остальные продолжали спорить.

– Да, – ответила я.

Какой смысл лгать?

– Мы угодим прямиком в ловушку, – заметил он, глядя на флажок на карте, символизирующий Дрейтус.

– Угодим. Но кто сказал, что ты полетишь с нами? – возразила я.

Расстояние между флажком и утесами Дралора казалось нереально маленьким для тысяч спасающихся бегством людей. А подъем в горы был действительно тяжелым. Не все с ним справятся.

– Она и моя сестра тоже, – заявил Бреннан.

Тут он был прав.

Ксейден молча стоял перед троном, скрестив руки на груди. Он изучал поле к северу от Дрейтуса – место, на котором Теофания назначила нам встречу.

– Нам не хватит всадников, чтобы вызволить Миру, отбить Дрейтус и защитить перевал.

– Нет. – Бреннан вздохнул и внимательнее вгляделся в карту. – Нам придется выбрать приоритетную цель. Может, две.

Ксейден кивнул.

– Мы не можем просто бросить людей на смерть, – возразила я.

Споры между кадетами и офицерами становились громче. Дыра в моей душе увеличивалась.

«Я должна быть со своим отрядом. Но будь я проклята, если останусь терпеливо ждать в сторонке, пока другие решают судьбу моей сестры».

– А если бы это были ваши граждане? По эту сторону границы? Что бы вы сделали?! – кричала Кэт в противоположном конце зала, где по команде «вольно» выстроился практически весь наш отряд. – Или теперь, надежно укрывшись за охранными чарами, вы все превратились в истинных наваррцев?

Какой-то умник-капитан что-то ляпнул в ответ, но я не смогла расслышать его слова из-за царящего в зале гвалта. А вот стоявшая ближе Слоун услышала – и бросилась в атаку. Я едва не перемахнула через стол, но Даин успел первым. Он обхватил ее за талию и, как раз когда она замахнулась, оттащил назад. Едва Слоун восстановила равновесие, как тут же набросилась с кулаками уже на Аэтоса, и я поморщилась, когда он позволил себя ударить. Затем Даин крепко перехватил запястья Слоун и наклонился вплотную. Я не знала, что он там такого сказал, но смысл его слов явно дошел до Слоун, так как она кивнула, обожгла капитана гневным взглядом и вернулась на свое место в строю. Ри сверлила ее взглядом, способным расплавить металл; Слоун явно ждала серьезная выволочка.

Даин взглянул на меня и изогнул бровь, а я с извиняющимся видом скорчила гримасу. Оценив это, Аэтос занял свое место рядом с Боди.

– И долго ты собираешься давать им спорить? – спросил Бреннан, покосившись на Ксейдена.

– До тех пор, пока мой тактик не предложит мне план, который не будет заставлять меня выбирать между целями, – ответил Ксейден. – Пыл их споров не обесценивает весомость доводов.

– Я не могу гарантировать выполнение даже двух целей, а ты говоришь о трех. – Бреннан поджал губы.

– А ты соответствуй своей репутации и попробуй, – велел Ксейден.

Бреннан выругался и оглядел зал.

– Тэвис! Каори! – рявкнул он.

Мужчины мигом отделились от толпы и быстрым шагом поднялись на помост.

– Вы были в Дрейтусе? – поинтересовался Бреннан у Каори.

– Однажды, – кивнул профессор.

– Можете создать для меня приблизительную масштабную проекцию города и территории вокруг?

Каори вскинул руки, и над столом возникла трехмерная проекция Дрейтуса и окрестностей.

В зале воцарилась тишина. Бреннан оперся ладонями о стол, наклонился вперед и принялся внимательно изучать изображение, пока Гаррик указывал на карте позиции нашей текущей обороны. Жуткого вида рана на голове и синяк под глазом бесследно исчезли – спасибо моему брату.

Город располагался на юго-западном краю межгорного плато, растянувшегося на пару десятков миль. Со всех сторон плато было окружено горными вершинами, и попасть сюда можно было либо через извилистую череду долин, либо по реке, текущей с запада на юг к океану Арктайл, либо же по воздуху, которым благодаря своей печати повелевала Теофания. И если отчеты Гаррика были верны, восточное поле тоже принадлежало ей.

– Какие бы расчеты ты ни делал, знай, что я отправлюсь с Вайолет, – предупредил Ксейден.

– Я так и думал, – ответил Бреннан.

Мое сердце сжалось.

«Ты будешь рисковать своей жизнью».

«Моя жизнь окажется под угрозой, как только ты покинешь зону действия охранных чар. И мы оба знаем, что ты отправишься за Мирой. И поэтому я предпочту с самого начала быть рядом, чем гоняться за тобой после того, как ты улизнешь тайком».

Он стиснул зубы.

«Теофании не нужна моя смерть, иначе она бы уже давно меня убила».

Я запоминала топографию поля, одновременно передавая информацию Тэйрну. Учитывая зубчатые пики, лес и ряд отвесных скальных образований вдоль западного края, оно, по сути, было природной ареной.

«Именно этого я и боюсь, – ответил Ксейден, когда вошли Феликс и профессор Трисса. – Есть вещи и похуже смерти».

– Сейчас подходящее время отметить очевидное? – поинтересовался Феликс, вместе с профессором Триссой приближаясь к нам. – Тиррендор не может позволить себе потерять герцога только потому, что ему взбрело в голову расстаться с жизнью на самоубийственной миссии.

– У меня нет намерения умирать, – ответил Ксейден. – Панчек уже отправился за подкреплением.

– Которого, как мы знаем, Мельгрен не пришлет. Видимо, его запоздалое предупреждение на самом деле было ранним предупреждением, – ровным тоном возразила Трисса, затем перевела взгляд сначала на меня, а потом на Бреннана. – Мне жаль, что ты потеряла сестру. Но Мельгрен уже предрек поражение в этой битве, а он никогда не ошибался.

В моем горле образовался ком размером с булыжник.

Я не брошу Миру, я никого из них не брошу.

– Наше будущее определяет выбор. Мельгрен видел результат только одного пути. – Я посмотрела на Ксейдена. – На котором не было трех меченых.

– Кадеты должны стоять в строю, а не участвовать в планировании битвы, – огрызнулась Трисса.

Я напряглась, вцепившись пальцами в край стола.

– Она будет стоять подле меня, – смертельно спокойным тоном командира крыла произнес Ксейден, положив свою теплую руку поверх моей. – Запомни это.

От меня не ускользнули ни комплимент, ни заложенное в нем давление.

– Я начинаю понимать насчет консорта, – пробубнил Бреннан себе под нос, а затем взглянул на проекцию под другим углом. – Если мы возьмем с собой в битву только офицеров, то проиграем неизбежно.

– Никаких кадетов, это исключено! – Феликс покачал головой. – Только не после того, что случилось в прошлый раз. Мы все еще заделываем пробоины в стенах после того, как эти двое, – он покосился на меня, – ушли в самоволку.

Ксейден поглядел на мой отряд, задержав взгляд последовательно на Имоджен, Слоун и Боди.

– Сделай другой выбор, получи другой результат, – предложил Гаррик. – Им придется жить с самими собой, так пусть уже примут свой выбор. Боги ведают: мы свой сделали.

– Только добровольцы. Первокурсники остаются под защитой чар, – решил Ксейден.

– Поставьте нас туда, где мы нужны! – крикнул Боди, затем покосился на Даина. – С разрешения нашего командира крыла, разумеется.

– Разрешаю, – не стал возражать Аэтос.

Ри пересчитала взмывшие в воздух руки… ну, то есть все.

– Второй отряд готов.

– Этого не может быть, – прошептала Трисса.

– Но это есть. – Тон Ксейдена не предполагал возражений. – Ассамблея хотела, чтобы я занял это место. И пока я сижу на нем, ты будешь мириться с моими решениями.

– Ты не готова! – рявкнул на меня Феликс.

– Даже если бы Дрейтус и беженцы не подвергались прямой угрозе, Мира – моя сестра. И я сделаю все возможное, чтобы ее спасти. – Я гордо вздернула подбородок.

– Наша сестра, – поправил меня Бреннан, склонив голову. – Что означает, что эта темная заклинательница знает о нас гораздо больше, чем мы – о ней.

Ксейден взглянул на задние ряды нашего выстроившегося отряда, где Боди стоял рядом с Даином.

– Гаррик, в чем конкретно заключалось ее требование? Зачем ей понадобился Боди?

– Я не знаю. – Гаррик почесал щетину на подбородке. – Она сказала привести Вайолет и твоего брата, и тогда они оставят Дрейтус в целости.

Оставят в целости сам город или его жителей? Анка тоже осталась в целости, когда они оттуда ушли.

Ксейден напрягся:

– Она сказала «брата»?

Гаррик кивнул:

– Все знают, что вы выросли вместе.

– Это, безусловно, самый быстрый способ избавиться от правящей семьи Тиррендора, – заметила Трисса.

– Точно.

Ксейден нахмурился.

«О чем думаешь?» – поинтересовалась я.

«Вэйнителям нет дела до престолонаследия».

«Есть еще один, кто может назвать тебя братом», – вмешалась Сгаэль, и ее слова ранили острее клыков.

«Еще один… – Я закусила губу. Единственным, кто еще мог претендовать на этот титул, был Лиам… Минутку. В нашу первую встречу Теофания меня не убила, но и цели своей не достигла. Я сглотнула. – Ей нужен Джек».

«Вот и я подумал о том же».

Взгляд Ксейдена метнулся к Каори, который целиком сосредоточился на поддержании проекции, затем переключился на Гаррика.

– Не хочешь немного прогуляться? – шепотом поинтересовался он.

Гаррик покосился на Каори и кивнул.

– Используй меня, – шепотом, чтобы не услышал Ксейден, попросила я Бреннана. – Как только я спасу Миру, я займу позицию между перевалом и Дрейтусом. Я смогу творить чары в обоих направлениях – в случае, если виверна сумеет проскочить мимо меня.

– Вот оно. – Бреннан устало закрыл глаза. – Все, кроме командования, вышли. Живо! – Его голос прогремел по всему помещению. – Оставайтесь в коридоре на случай, если вы мне понадобитесь.

– У нас нет на это времени, – возразил Феликс, пока вся толпа двигалась к выходу.

– Ты – переменная, которую я упускаю. И, что еще хуже, ты превращаешь в такую переменную Риорсона.

Зал Ассамблеи опустел, и Бреннан уставился на меня.

– Прости, что? – Я ошарашенно уставилась на него в ответ.

– Аккуратнее на поворотах, – предостерег его Ксейден.

– Вот об этом я и говорю. – Не сводя с меня взгляда, Бреннан ткнул пальцем в Ксейдена, и что-то мне подсказывало, что он имеет в виду не только его последнее замечание. Затем мой брат указал на проекцию. – Вайолет, выбери одну цель, необходимую для победы.

– Если мы выберем только одну цель, погибнут люди.

Мое сердце бешено заколотилось.

– Да. – Он кивнул. – Добро пожаловать в командование.

– Но почему я?

Я уставилась на проекцию. Мира должна была занимать первое место, но оставить гражданских на смерть, бросить наших собственных всадников и летунов умирать вместе с их драконами и грифонами? Это слишком невыносимо. Лиам погиб в битве. Мама пожертвовала собой. Трегеру банально… не повезло. Но нести ответственность за тысячи смертей?

– Потому что я не уверен, что ты сможешь, – мягко ответил Бреннан. – Теофания знает: ты попытаешься спасти всех. Точно так же, как ты это сделала в Рессоне, или в храме Данн, или в Басгиате до того, как мама… – Он сглотнул. – Вот почему мы потерпим поражение. Потому что ты выберешь всех вместо себя, а он – выберет тебя вместо всех.

Меня словно под дых ударили.

– Ты играешь нечестно, – шепотом сказал Ксейден.

– Мы с тобой знакомы много лет, но я ни разу не слышал, чтобы тебя заботила игра по правилам. – Бреннан вскинул вверх указательный палец. – Вайолет, докажи, что я неправ, и мы отправимся за нашей сестрой. Единственный способ выбраться из ловушки, которую эта темная заклинательница расставила для тебя, – это не попасться в нее. Одна цель. Один путь. – Он поднял брови, и его от его слов меня бросило в жар.

Тэйрн выбрал бы одну цель в мгновение ока.

Андарна выбрала бы их все.

Но ее больше не было со мной. Какая цель имела наибольшее значение? Если не брать в расчет Ксейдена… Дрейтус продержался бы ровно до тех пор, пока мы могли его защищать. То же самое касалось перевала. А если бы я спасла Миру, оставались бы все шансы, что Теофания…

Дело было не в Мире. Теофания охотилась на меня.

– Теофания. – Я сделала глубокий вдох. – Полагаю, я убью Теофанию.

– Я впечатлен. Этого в моем списке не было. – Бреннан уселся на краешек стола, и стол протестующе скрипнул. – А если кадета Сорренгейл похитят, пока она пытается выполнить свою цель?

У ног Ксейдена клубились тени.

– Из Боди получится отличный герцог.

– Ну, хотя бы один из вас поддается обучению. – Бреннан почесал шрам на ладони. – На этот раз ты доверишься своему командиру, когда она велит тебе удерживать позицию?

– Я доверю ей свою жизнь, – мгновенно ответила я.

– Хорошо. – Бреннан кивнул. – У меня появилась идея. – Он оглядел нас всех по очереди. – Я открою арсенал. Трисса, нам нужно, чтобы ты отперла свой маленький тайничок с рунами и наконечниками для стрел из маорсита. Ксейден, мне нужно, чтобы ты доверился Вайолет в том, что она не даст себя прикончить. – Не дожидаясь его ответа, Бреннан пристально уставился на меня. – И превыше всего прочего, нам нужно, чтобы ты поняла: ты не можешь спасти всех. И ты не можешь ослушаться своих же приказов.

Чтобы спасти Миру, я была готова на все.

– Поняла.

Глава 58

Большинство кадетов полагает, что их способность воспроизводить по памяти исторические факты направит их на путь адепта. В реальности же именно способность наблюдать и пересказывать отделяет библиотекарей от писцов.

Полковник Дакстон. Руководство по совершенствованию работы в квадранте писцов

Тэйрн мог долететь до ближайших отрогов утесов Дралора за два часа, но не было никакого смысла оставлять Сгаэль, Квера и Мабха позади. Так что к тому времени, как настала пора резко спускаться на тысячу футов вниз, выделенное Теофанией время почти истекло.

Боги, если мы не справимся… Если мы опоздаем, и она убьет Миру…

К горлу подкатил ком.

«Мы справимся», – пообещал Тэйрн, когда скалы остались позади, и мы вошли в крутое пике между водопадом и переполненным перевалом Медаро.

Это был опасный и смертельный подъем даже осенью, а мы были кадетами. Я не могла представить, как гражданские – особенно старики и дети – совершали его сейчас.

«Ты же согласен, что это ловушка?» – Слова вырвались наружу прежде, чем я успела их остановить.

«Разумеется, – ответил он. – Но ты и так это знаешь. Иначе бы мы обсуждали это с тобой последние три с половиной часа».

Мы нырнули в толстый слой пушистых белых облаков. Чувство вины неприятно засосало под ложечкой.

«Не позорь меня подобными эмоциями», – возмутился Тэйрн.

«А что думает Сгаэль о том, что я подвергаю опасности Ксейдена?»

Я изо всех сил вглядывалась в окружающие облака, высматривая силуэты виверн, но облачный покров был слишком плотным, а мы двигались слишком быстро, чтобы от моих действий был какой-то прок.

«Если бы она не согласилась, то осталась бы в Аретии, а твой темный ходил бы пешком».

Отличный довод.

«Теофания захватила Миру из-за меня. Я – та причина, по которой моя сестра вынуждена через это проходить».

«Ты – наша заклинательница молний. И пусть твоя жизнь не может значить больше, чем жизни других всадников, твоя печать – может. Ты – оружие, и, если ты хочешь выиграть эту войну, тебе придется научиться принимать жертвы других ради тебя».

Мой желудок скрутило в узел.

«И ты считаешь, что я должна была принять смерть Миры как такую жертву?»

Мы прорвались сквозь облака, и перед нами во всем своем великолепии расстилалось плато.

«Если бы я так считал, то остался бы в Аретии, а ты ходила бы пешком».

Когда я оглядела открывшийся моему взору пейзаж, мое сердце замерло. Ближайшие к Дрейтусу восточные поля кишели ордами серых виверн, а между сторожевыми постами по городским стенам тянулась тонкая линия из драконов и грифонов.

Противник превосходил нас численностью в соотношении, которое мне даже подсчитывать не хотелось. Впервые я порадовалась, что Андарна решила улететь. Бреннан был гением, но эта миссия казалась невыполнимой.

«Похоже, мы ошиблись в своих оценках».

«Похоже, так оно и есть».

Но никто из осадивших город виверн и не подумал атаковать нас, пока мы спускались, – как не препятствовали они и плотному ручейку беженцев, вытекающему из западных ворот города.

«В скалах заметили Молвика», – предупредил Тэйрн, расправляя крылья, чтобы замедлить наше снижение.

Долбаный Аарик…

«Если он умудрится себя угробить…»

«Молвик летел на юг, в сторону от Дрейтуса». – Тэйрн с отвращением выплевывал каждое слово.

Что, во имя Амари, он задумал?

«Убегать – не в духе Аарика».

«И не в духе Молвика».

Мы приблизились к северному полю, и Тэйрн выровнял полет. Тут-то я наконец и заметила отряд из дюжины виверн, сидевших вокруг Тейна.

Вдох. Выдох. Я буквально заставляла себя дышать. Неестественно держать дракона… в плену.

Виверны сидели на тяжелых цепях, которые обвивали хвост Тейна, сковывали его лапы и морду и прижимали крылья к его бессильно изгибавшемуся телу. Каждая цепь была покрыта драконьей кровью, несколько чешуек лежали рядом с ним на земле.

Перед кругом виверн стояла Теофания. Ее серебристые волосы блестели. Рядом с ней находилась Мира, один клинок темная заклинательница держала у горла моей сестры, другой – у ее груди.

Я покрепче сжала луку седла. Я не могла понять, ярость ли это Тэйрна или моя собственная пронеслась по моим венам, но она изгнала из моего тела каждую каплю страха, сомнений и чувства вины – изгнала все, и во мне не осталось ничего, кроме гнева.

Как она, блядь, посмела?

«Она умрет за это», – процедил Тэйрн.

Мы приземлились в десятке шагов от Теофании, всколыхнув зеленое поле луговой травы. Темная заклинательница поприветствовала нас улыбкой.

Теофания не осушила поле… пока что, зато задала изрядную трепку моей сестре. Правая сторона лица Миры опухла и окрасилась в фиолетовый, на шее виднелась синяя полоса, по левой руке стекали капли крови, хотя из-за летной формы было неясно, куда именно ее ранили. Алая туника с длинными рукавами и столь же алые штаны Теофании также не шибко помогали с контрастом.

«Согласна. Ты сможешь унести Тейна, если он не сможет лететь?»

Я отстегнула ремни. Тем временем остальные приземлялись по обе стороны от Тэйрна.

«Не вонзив в него когти – нет, – тихо прорычал он. – Не проводи на земле больше времени, чем необходимо».

Оставив рюкзак пристегнутым к седлу, я поправила колчан и арбалет в заплечной кобуре, проверила, надежно ли спрятан проводник в кармане, затем спешилась.

Чтобы отправить нас всех на встречу с Малеком, Теофании достаточно было лишь приложить руку к земле.

– Я здесь, как ты того и требовала.

Я вытянула руки, и сила потекла в меня горячей волной, согревая замерзшее за время полета тело. Краем глаза я заметила, что Бреннан приближается слева от меня, а Ксейден и Боди подходят справа.

– Я вижу. – Ветер трепал длинную серебряную косу Теофании. Улыбка расколола ее потрескавшиеся губы, а мой взгляд остановился на пульсирующих венах вокруг ее глаз, потом перескочил на выцветшую татуировку на лбу. – И все же, как погляжу, ты потеряла своего ирида. Как неловко-то.

– Нет, – выдохнула Мира, и Теофания покрепче прижала лезвие кинжала к ее горлу.

Чуточку больше давления – и кожа просто разойдется.

– Тсс. Пикнешь еще раз, и я все поле орошу кровью твоего дракона, – прошептала Теофания ей на ухо.

Мира затихла. Мужчины поравнялись со мной.

– Отпусти их.

Я была готова убить темную заклинательницу на месте. В моих жилах гудела энергия, готовая нанести удар в первый же удачно подвернувшийся момент.

«Сохраняй спокойствие, – предостерег меня Ксейден. Тени клубились вокруг его ног и потихоньку дрейфовали на юг, когда мы начали сокращать дистанцию. – Сохраняй контроль».

Он глянул в сторону обреченного города.

Если я хотела сдержать данное Бреннану обещание, мне нельзя было смотреть в сторону Дрейтуса. Я и не смотрела.

«Обычно это моя фраза».

Я отвела взгляд от Миры, сосредоточившись исключительно на темной заклинательнице.

– Рано еще. И четверо на одну – едва ли справедливый расклад. – Теофания покосилась сначала на Бреннана, затем – на Боди. – А вот вас двоих я не звала.

– Ты вроде просила прихватить братьев. В следующий раз, пожалуйста, уточняй конкретнее, кого ты приглашаешь, а кого – нет, – посоветовала я.

– И все же ты не привела того брата, которого хотел он. – Теофания вздохнула. – Бервин будет разочарован.

Под лезвием проступила тонкая полоска крови.

– Он уже в пути, – быстро заверила я.

– Бервин? – проговорил Ксейден, и его внимание снова переключилось на осажденный город на юге.

Он был нужен там, он должен был спасать людей, но ясно дал понять, что не бросит меня.

– Да. Отсюда и «брат». – Теофания покосилась в мою сторону. – Я не собираюсь совершать по отношению к тебе ошибки, которые Бервин совершил по отношению к Джеку. Он слишком легко разбалтывает секреты своего мудреца.

– Я не обернусь. – Я сжала кулаки.

– Еще как обернешься, – заявила она так, словно знала наверняка. – Всего через несколько минут. Интересно, что же станет настоящим катализатором? – Глаза Теофании зажглись. – Спасение твоей сестры? Попытка защитить возлюбленного? Банальная, но всегда популярная месть? Я бы поставила на комбинацию из всех трех. – Она склонила голову и прижалась щекой к макушке Миры. – Кстати, время вышло…

Мое сердце готово было выскочить из груди, и тут с севера донесся порыв ветра.

– Он здесь! – крикнул Гаррик.

Я посмотрела налево. Там, где всего несколько мгновений назад было пустое место, материализовался Шрадх. В передней лапе он сжимал знакомый риберстадский шкаф. Они добрались, но кинжал у горла Миры никуда не делся и не позволял мне почувствовать хоть какое-то облегчение.

– Покажите его мне, – велела Теофания.

Ксейден повернул голову, и клубившиеся у его ног тени поползли мимо Боди. Гаррик спешился, затем медленнее, чем обычно, направился к риберстадскому шкафу, на ходу доставая из кармана ключ. Чтобы открыть дверцы, ему потребовалось всего несколько секунд.

– А вот и он. – Теофания улыбнулась, но я не рискнула отвести от нее взгляд, чтобы проверить, как дела у Джека, тем более что Мира выглядела так, словно в любой миг могла потерять сознание. – Осталось уладить всего одно маленькое дельце, и мы можем начинать.

«Он истощен и бледен, – сообщил мне Тэйрн. – Подвешен в воздухе, как и предусмотрено шкафом, и выглядит так, словно его чем-то накачали. Если хочешь, я могу показать тебе то, что вижу своими глазами…»

«Описания достаточно, спасибо».

Я вздернула подбородок:

– Мы с Джеком здесь. Наша часть сделки выполнена. Отпусти Миру и Тейна.

Бреннан стиснул кулаки.

– Это не входило в условия сделки. – Теофания цокнула языком. – Я сказала, что мы оставим Дрейтус в целости, а не что я сохраню твоей сестре жизнь. – Ее рот изогнулся в жестокой улыбке. – Первое, что нужно о нас знать, – мы всегда крайне тщательно подбираем слова. А второе? Мы еще и лжем.

И с этими словами она перерезала Мире горло.

Глава 59

Первые драконы не без риска связали себя с людьми, ибо, пусть они и сохранили свою силу, связь с всадниками сделала их такими, что они никак не могли вынести, – уязвимыми. Многие драконы страдали от потери своих всадников ради сохранения рода.

Майор Деандра Навин. Жертвоприношение драконов

– Мира!

Мой вопль перекрыл рев дракона. Алая кровь хлынула из раны на горле моей сестры.

Кажется, все начало происходить одновременно, словно группа музыкантов получила сигнал к началу выступления.

– Время играть, Вайолет! – прокричала Теофания и швырнула кинжал… в Джека.

Море серых крыльев взмыло в воздух на юге. Мои ботинки утопали в густой луговой траве. Ксейден направил поток теней на Теофанию, но черные жгуты устремились и к югу.

Какого хрена?

На размышления не было времени. Я уже неслась к темной заклинательнице, выхватив кинжал с навершием из сплава, как вдруг ближайшая виверна поднялась в воздух, пролетела над головой Теофании и подхватила ее когтями.

Мира рухнула на колени, обеими руками схватившись за смертельную рану на шее. Все остальное внезапно утратило важность. Перестала что-либо значить месть. Потерял всякий смысл Дрейтус. У моей сестры оставалось всего несколько секунд.

Малек, ну пожалуйста, нет…

– Все в порядке… – срывающимся голосом солгала я.

Отбросив кинжал в сторону, я рухнула на колени и подхватила падающую на бок Миру. Прижала пальцы к пульсирующей ране на ее горле, и по ним заструилась кровь.

Давление. Ей нужно давление.

«Только не Мира!» – беззвучно кричала я в никуда, тому божеству, кому хватит совести меня услышать, и давила пальцами все сильнее, словно таким образом могла заставить кровь вернуться обратно в тело. Мое дыхание сделалось прерывистым – мне самой не хватало кислорода.

Мира смотрела на меня широко распахнутыми от шока глазами. Я заставила себя улыбнуться, чтобы, когда моя сестра встретится с Малеком, она не испытывала страха.

– С тобой все будет хорошо.

Я отчаянно кивала в такт своим словам, зрение расплывалось.

– Подвинься. – Рядом со мной упал на колени Бреннан, и я едва успела отдернуть пальцы от горла Миры, когда там оказались руки моего брата. – Ты будешь жить, ты слышишь меня?

Он закрыл глаза, и на лбу его тотчас выступили капли пота.

Такое вообще возможно?

Бреннан был силен, но я не могла вспомнить ни одного всадника, которого спасли бы на поле боя с такой тяжелой раной. Мира обмякла, и мое сердце сжалось, но, несмотря на стекающие по ее шее струи крови, моя сестра все еще продолжала дышать.

Мир вокруг нас словно размылся. Со всех сторон раздавалось рычание. Глянув вверх, я увидела взметнувшихся в небо драконов. Их тела промелькнули над нами, когти заполнили все небо, а затем набросились на сидящих в кругу виверн. Четыре серых существа рванулись в ответную атаку, с криками прокладывая себе дорогу в небо. Всего в семи футах над нами просвистели кинжалы хвоста Сгаэль, и я бросилась на Миру с Бреннаном, прикрывая их своим телом, пока темно-синие клинки проносились в такой близости от нас, что я буквально ощущала их перемещение кожей.

Ксейден выпустил на волю тени, закрывая нас от основной драки. Справа от меня Гаррик вытаскивал брошенный вэйнительницей кинжал из дверцы риберстадского шкафа, а Боди уже закрывал вторую.

Послышались чьи-то визги, и все мои мышцы мгновенно напряглись. Я обернулась через плечо и вгляделась в непроницаемую тьму. Тэйрна нигде не было видно.

«Тэйрн!»

«Они умирают», – откликнулся он.

Нашу связь пропитывала ярость.

Я восприняла его слова как единственный хороший знак на этом поле и откинулась назад, давая Бреннану пространство для работы.

– Давай, давай, – бормотал Бреннан.

Он сосредоточенно хмурил брови, как это, бывало, делал папа, вот только брат мой слегка побледнел и начал покачиваться.

Это должно сработать! Просто должно!

Кровь струилась по шее Миры, выплескиваясь из шрама, который пытался сформировать Бреннан. Глаза моей сестры закрылись.

– Ты ее не получишь, – прошептала я Малеку.

Я была готова поклясться, что облака слегка потемнели – то ли в знак согласия с моими словами, то ли в насмешку над ними. И тут на юге показались два красных дракона, на огромной скорости приближавшиеся к нам.

Стоп. Почему они летят от города?

Я напряглась, пытаясь распознать драконов. Тойрт? Цепочка прорех в его правом крыле не вызывала сомнений, но это означало…

О боги, это Слоун.

«Лиам, мне так жаль». В горле встал комок. Я вскинула лицо к небу и принялась высматривать серые пятна… Но там был лишь Тойрт и… Второй красный дракон – это что, Кэт?

Пот стекал по шее Бреннана с той же пугающей скоростью, что и кровь била из раны на шее Миры. Его дыхание сделалось прерывистым.

– Слишком много повреждений, – прошептал он.

– Нет, – возразила я, переводя взгляд с обмякшего лица Миры на напряженное лицо моего брата. – Бреннан, ты же можешь восстановить кого угодно, ты не забыл?

Предостерегающе зарычал Мабх.

«Твой брат близок к тому, чтобы исчерпать все свои силы», – предупредил меня Тэйрн.

И я не могла передать ему свои. Мое сердце бешено колотилось.

– Увезите отсюда шкаф, – велел Ксейден Гаррику. – Если она пыталась убить Барлоу, значит, он знает что-то важное. Вэйнители не хотят, чтобы это узнали мы!

– Шрадх! – крикнул Гаррик, и коричневый жалохвост метнулся по теням в сторону Гаррика.

Мгновением позже они оба, вместе с сундуком, испарились. Я почувствовала порыв воздуха, свидетельствующий об их отбытии, и взглянула в небо на двух приближающихся красных драконов.

– Насколько мы сейчас доверяем Аэтосу? – поинтересовался подбежавший к нам Боди.

– Не настолько, чтобы объяснять ему все то, что он увидит, – ответил Ксейден. Его тени тем временем помешали тому, что смахивало на хвост виверны, ударить по мне.

Поднятый крыльями ветер развевал волосы Бреннана. Драконы приземлились так близко от нас, что их головы нависли над нами, пока они медленно тормозили. Их когти выдрали из земли целые пучки травы.

– Вайолет, прости, – прошептал Бреннан.

– Не говори так. – Я покачала головой. – Кровь замедляется. Это работает.

Хотя кровь так и не остановилась.

– Какого хера ты тут забыл? – прокричал Ксейден спешившемуся Даину, но я не переставала заглядывать через плечо Бреннана.

– Преследую вот эту задницу, – ответил Даин и вздрогнул, услышав хруст костей, донесшийся из-за теневой стены, которую Ксейден удерживал обеими руками. – Майри под моим командованием, и Кэт предупредил меня, что она покинула пределы действия защитных чар вопреки приказу!

Последние гневные слова были адресованы непосредственно Слоун.

Слоун!

Лучик надежды пронзил окутавший мое сердце ужас.

Она подбежала к нам, сунула руку за пазуху летной куртки и достала сверток длиной с ладонь.

– Аарик сказал мне, что вам это понадобится…

Она запнулась, увидев Миру.

Мне было насрать, зачем она здесь. Имело значение лишь то, что она здесь.

У меня защипало глаза.

– Пожалуйста.

Слоун перевела полный ужаса взгляд на меня.

– Мира?! – подбежавший Даин грохнулся на колени рядом со мной. – Нет!

– Прошу тебя, – откровенно, бессовестно взмолилась я. – Бреннану нужно больше энергии, иначе мы ее потеряем.

Слоун сделала один осторожный шаг, затем другой. Бреннан уже вздрагивал, но не убирал руки от шеи Миры.

– Я… не знаю как. Когда твой… – Слоун заставила себя собраться. – Передача отличается от насыщения. Это я знаю.

– Что бы ты ни собиралась делать, лучше поспеши, – велел Боди, вытаскивая меч и напряженно вглядываясь в небо.

– Попробуй, – подтолкнул ее Даин, закатывая рукав своей летной куртки. – Опасно пользоваться своей силой, если тебя еще не обучили правильно с ней обращаться, поэтому бери мою. Я здесь единственный, кому сегодня не придется творить чары. Просто попробуй.

Позади меня зарычала виверна, затем раздался характерный треск.

Слоун опустилась на колени между Даином и Бреннаном. Кровь Миры тем временем все лилась и лилась мне на пальцы.

– Одну руку мне на запястье… – Даин говорил мягко, словно увещевал норовистую лошадь.

Слоун посмотрела на серый шрам-отпечаток ладони, украшавший его предплечье.

– Я не хочу этого делать. Не хочу становиться этим.

– Ты и не станешь. – Аэтос приподнял брови. – Можешь ненавидеть меня позже, но сейчас доверься мне, или она умрет.

Слоун обхватила пальцами запястье Даина. Ее глаза вспыхнули, она сглотнула:

– Такой, как ты, не должен иметь столько силы.

– Повезло Мире, что у меня она есть. Теперь положи другую руку на открытый участок тела Бреннана, – велел он.

Слоун уронила свой маленький сверток и потянулась к затылку Бреннана.

Я убрала волосы со лба Миры, оставив там кровавое смазанное пятно. Она так побледнела. Я должна была рассказать ей о Ксейдене. Она должна была рассказать мне о моем посвящении Данн. Мы потратили столько времени, храня секреты друг от друга, хотя папа заклинал меня доверять только ей. Если бы я доверилась ей, случилось бы то, что случилось?

«Не вини себя за раны, нанесенные не тобой», – наставительно заявил Тэйрн.

– Глаза на меня, – велел Даин, и Слоун послушно посмотрела на него. – Вытяни избыток силы, который ты ощущаешь во мне, и направь к недостатку силы в Бреннане. Ты не оружие разрушения. Ты – не вэйнитель. Ты – артерия, по которой предпочла течь сила. Ты – сама жизнь.

Слоун нахмурилась, и Даин вздрогнул.

– Я причиню тебе боль.

– Боги, а то я не знаю! – Он кивнул. – Но ты не убьешь меня, как бы сильно тебе этого ни хотелось. А теперь сделай это.

Слоун поджала губы, а Даин стиснул зубы.

Прошло несколько драгоценных, долгих секунд, прежде чем Бреннан глубоко вздохнул, а на его щеки вернулся румянец. Я покосилась на Миру, ожидая худшего, но ее грудь ровно вздымалась и опадала. Кровь перестала течь из раны, щеки покраснели.

– Бреннан? – прошептала я, слишком испуганная, чтобы всерьез надеяться.

– Все непросто, но она жива. – Бреннан буквально отвалился в сторону, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – Спасибо тебе, Майри.

Слоун отпустила обоих мужчин и посмотрела на меня:

– С ней все будет в порядке?

– Благодаря тебе – да, – заверила я ее.

Она вздохнула с облегчением.

Бреннан потянулся к фляге на бедре, быстро откупорил крышку и промыл водой шею Миры. Ее горло пересекал жестокий розовый шрам.

Я снова убрала волосы ей со лба и дала себе ровно три секунды на то, чтобы прочувствовать все произошедшее. Моя душа грозила разорваться от переполнявших ее эмоций.

Одна секунда. Мира жива.

Две секунды. Мне не нужно привыкать к миру, где ее нет.

Три секунды. Бреннан – гребаный чудотворец.

– Мы должны увезти Миру отсюда, – сказала я брату, когда за моей спиной затихли рыки и звуки разрываемой плоти.

Над моей головой промелькнул какой-то предмет, но жгут тени мигом дернул его назад. Я почти не сомневалась, что это был коготь.

– Согласен. – Бреннан посмотрел в сторону Дрейтуса, где как раз началась настоящая битва. Драконы и грифоны парили над городскими стенами, а огромные арбалеты посылали стрела за стрелой в приближающееся облако виверн. – Ты в порядке, Аэтос?

Даин потер запястье второй рукой:

– Жить буду.

Мое сердце сжалось. Самым сложным было доверить каждому выполнять свою работу. Оберегать город в мои задачи не входило. Я посмотрела на Ксейдена, затем – на Даина:

– Вы оба должны идти. Скоро у них закончатся арбалетные болты.

Даин встал и протянул руку Слоун.

– Да пошел ты, Аэтос. – Она покачнулась, но поднялась на ноги самостоятельно.

Даин глубоко вдохнул, словно мысленно считал до трех, и выдохнул.

– Возвращайся в зону действия защитных чар, Майри, и оставайся там.

Слоун развернулась на каблуках и направилась к Тойрту, продемонстрировав Аэтосу средний палец.

Боди фыркнул.

– Долбаные первокурсники, – пробормотал Даин. – Увидимся там, Риорсон, – добавил он, направляясь к передней лапе Кэта.

– Даин! – окликнула я, и он обернулся. – Спасибо.

– Не благодари. Лучше как-нибудь потом расскажи, как это Гаррик со Шрадхом взяли и растворились в воздухе.

Кэт взмыл в небо, и через несколько мгновений он и Тойрт разделились, направляясь в противоположные стороны.

Боди помог Бреннану подняться на ноги.

«Я не хочу тебя оставлять». – Ксейден опустил теневую завесу.

Я обернулась через плечо и обнаружила усыпанное мертвыми вивернами поле. Сгаэль, Тэйрн и Мабх изучали сковывающие Тейна цепи.

«Знаю. Но ты должен».

– Я ее заберу. – Бреннан наклонился и поднял бесчувственное тело Миры с моих колен.

– Ты в порядке?

Я поискала в траве свой кинжал с навершием из сплава и вложила его обратно в ножны, затем взяла сверток, который привезла Слоун. Он был адресован Аарику, а на упаковке красовалась нетронутая печать отправителя – храма Данн.

Какого хрена он отправил Слоун в зону боевых действий? Чтобы передать мне его собственную почту? Придушу засранца… как только пойму, чем он, сука, сейчас занят.

– Майри дала мне чуточку больше, чем мне требовалось. Я в порядке. – Бреннан поудобнее перехватил Миру.

– Знаю, ты должна была остаться, но возьми Миру, – предложил Боди. – А мы придумаем, как освободить Тейна, чтобы он мог последовать за вами.

– Согласен. – Бреннан, стиснув губы, посмотрел на меня. – У меня с собой дюжина рун, которые я мог бы оставить…

– Спасибо, но нет, – перебила его я. – Лучше я займусь тем, в чем действительно хороша.

Бреннан кивнул:

– Придерживайся плана, Вайолет, что бы ни пошло не так. Мы полагаемся на тебя. – Он перевел взгляд на Ксейдена. – Тебя это тоже касается.

Не тратя времени на ожидание ответа, Бреннан сразу направился к Мабху.

Сунув сверток Аарика в карман летной куртки, я следила за тем, как уходит мой брат. Как странно. На его шее не было такой отметины, как на ладони. Да и запястье Даина осталось чистым.

– Тебе тоже пора идти, – поторопил Ксейдена Боди. – Виверны пытаются обойти город с севера, а оттуда до перевала рукой подать. Целая битва всего в нескольких милях отсюда, не забыл?

– Иду. – Ксейден подхватил брошенную Бреннаном флягу и вылил оставшуюся воду мне на руку, смыв большую часть крови Миры. Вода стекала с моих пальцев, медленно сменяя цвет с алого на бледно-розовый. И только тогда он отпустил мою руку. – Сосредоточься. – Он ласково провел рукой мне по щеке, и наши взгляды встретились. – Используй только силу Тэйрна. Не оборачивайся в вэйнителя. Не умирай. Выполни свою задачу, и я найду тебя после.

Он страстно поцеловал меня, и в это мгновение время потеряло всякое значение. Мое сердце бешено колотилось, я обвила руками его шею, вливая в свой поцелуй все, что я к нему испытывала. Это было хаотично, отчаянно и слишком быстро закончилось.

– Вернись ко мне! – потребовала я, когда Ксейден повернулся, чтобы уйти.

– Для меня всегда есть только ты. – Он пару секунд смотрел на меня, затем повернулся к Боди. – Оставайся с ней, но помни свое обещание.

Боди кивнул:

– Не нужна мне твоя долбаная провинция.

– Принято.

Ксейден сжал плечо кузена, затем бросился бежать к Сгаэль. Ее золотистые глаза покосились на меня.

«Поднимайся с земли и оставайся с ним», – велела она.

Мы обе поняли, что она имеет в виду не Боди.

«Тебя это тоже касается», – вскинула я подбородок.

Они взмыли в воздух за считаные секунды и направились на юг, к городу. Я отвела взгляд прежде, чем меня успел обуять страх. Ксейден был самым сильным всадником в бою, а Сгаэль не знала пощады. Я не сомневалась, что они выживут.

Мы с Боди собирались дать им достаточно времени, чтобы спасти город.

– Теперь, когда герцога Стекло с нами нет, – произнес Боди, повышая голос, – у нас нарисовалась проблема.

Ну разумеется.

Глава 60

Единственный, кто способен переупрямить дракона, – это его всадник.

Полковник Каори. Полевое руководство по драконам

– В чем проблема? – поинтересовалась я, возвращаясь к закончившим резню драконам.

«Он не просыпается», – сообщил Тэйрн.

Квер опустил к Тейну свою зеленую морду.

Твою ж мать. Страх моментально вернулся.

– Мы должны убрать его с этого поля до того, как вернется Теофания. – Боди пристально вглядывался в облака.

– Гаррик сможет затащить Тейна на скалы? – поинтересовалась я.

– При обычных обстоятельствах – да. – Боди поморщился. – Но он истощен, мотался же по всему Континенту последние несколько часов. Так что без шансов.

– План быстро катится виверне под хвост. – И никого на мили вокруг, кроме смертоносной темной заклинательницы, которая хочет нас всех убить. Впрочем, оставался еще вариант. Я повернулась к Тэйрну. – «Из всех нас ты единственный достаточно силен, чтобы вытащить его отсюда. Ты сможешь унести его при помощи цепей».

«Я не оставлю тебя на этом поле», – прорычал Тэйрн.

«Если я уйду, все рухнет. Драконий род всегда защищает своих, ставя их даже выше связанного всадника», – напомнила я.

Тэйрн прищурился и выпустил пар из ноздрей.

«Не читай мне лекций о законах моего рода, или узнаешь, с какой легкостью я их нарушаю».

Квер благоразумно отстранился.

«Пожалуйста! – взмолилась я. – Если не ради Тейна, то ради Миры. Я уже потеряла Андарну. Я не могу потерять еще и мою сестру. Не проси меня отыскать эту силу, не то я тебя подведу. Подведу нас обоих».

Из его горла вырвался рык. Лязгнул металл, Тэйрн встал над телом своего сородича и сжал в когтях все четыре конца цепи, обернутой вокруг его туловища.

«Ты не покинешь этого поля», – велел он.

«Спасибо».

Порывы ветра обдали мое лицо. Его крылья забились сильнее, чем я когда-либо видела, и безвольное тело Тейна начало медленно подниматься в воздух. Меня накрыло их тенью, и Тэйрн пролетел над моей головой, унося своего сородича к безопасным скалам.

– Смелая стратегия, – заметил Боди, наблюдая, как они улетают. – Отослать подальше нашего самого большого дракона. Это никак не может нам аукнуться.

– Он вернется.

Я всматривалась в небо и медленно кружила по полю, но не замечала никаких признаков Теофании или предпочитаемой ею виверны. Мое сердце отчаянно колотилось. Мне претило быть добычей.

Сделав медленный выдох, я подавила желание поискать в небе над городом Ксейдена. Весь наш план рухнет, если я не смогу сосредоточиться на здесь и сейчас. Я заставила себя отсечь все мысли об остальных и сконцентрироваться на том, что я не подруга, не сестра, не возлюбленная, а лишь всадница. Лишь оружие.

– Хочешь подождать, прежде чем мы начнем охоту на нашу сребровласую подругу? – поинтересовался Боди.

Квер направился в нашу сторону, кровь виверны стекала с кончика его мечевидного хвоста.

– Нам не нужно охотиться. – Я надела лямку проводника на запястье, потянулась через плечо и открыла крышку колчана. – Пока я здесь, она сама за мной придет.

И у меня появится шанс убить ее прежде, чем она нападет еще на кого-то из тех, кого я люблю.

– Ожидание так… разочаровывает. – Он встал спиной ко мне.

– Так всегда.

А еще ожидание было таким же мучительным, как тот момент в полете, когда мышцы Тэйрна напрягались подо мной, и я понимала, что мы сейчас уйдем в пике и желудок подступит к моему горлу. Или как в те долгие минуты на хребте над Басгиатом, когда мы ожидали прибытия орды.

– Думаешь, это сработает?

– Должно. Магия требует равновесия, разве не так?

– Это самое древнее правило из всех, – сказала Теофания, выходя из-за туши виверны. – Но примерно раз в столетие у нас появляется шанс склонить чашу весов в нашу сторону. И на этот раз я докажу ему, что чего-то стою.

Я и Боди повернулись к темной заклинательнице и оказались плечом к плечу. Я потянулась к силе Тэйрна, но в ответ мне достался лишь маленький ручеек.

Херово. Тэйрн был вне досягаемости. И он отправился не на коротенькую прогулку – ему предстояло протащить Тейна многие мили до границы действия чар и поднять на десять тысяч футов. Но Мира была в безопасности, и это единственное, что имело значение. Мы с Боди могли продержаться до его возвращения.

– Откуда она, блядь, взялась? – прошептал Боди, вытаскивая меч.

– Она шустрая, – так же тихо ответила я, вспомнив, как Теофания испарилась из темницы в Басгиате.

– Немногие в этом мире быстрее меня, – ответила темная заклинательница, идя мимо туши виверны и проводя рукой по ее хребту. – И старше тоже.

Моя челюсть слегка отвисла. Она услышала нас с десяти шагов.

– Какая жалость, что тебе пришлось их всех убить. – Теофания цокнула языком. – На их создание уходит целая вечность. Ты готова склонить чашу весов, Вайолет?

Две заклинательницы молний на одной стороне не просто склонят чашу весов, они раздолбают на хрен сами весы.

Как и двое заклинателей теней.

Квер опустил морду к земле и зарычал.

– Я готова тебя убить.

Я машинально потянулась за кинжалом и метнула его с такой силой, что мое плечо хрустнуло. К счастью, обошлось без вывиха.

Теофания чуть двинула кистью с согнутыми пальцами, и клинок беспомощно рухнул на землю, не пролетев и половины расстояния.

– Какое разочарование. Ты так ничему и не научилась с тех пор, как в последний раз пробовала проделать этот трюк? Но не нужно смущаться. Мы над этим поработаем. Я буду рада стать твоей наставницей.

Мои глаза вспыхнули. Неужели это и был тот путь, который предвидела для меня жрица? Не их наставничество, но Теофании?

– Твою ж мать, – пробормотал Боди. – Это еще одна проблема.

Скорее всего, это означало, что и стрелы за моей спиной окажутся бесполезны. Просто потрясающе. Мне нужно было подобраться поближе и сразить ее в рукопашной.

– Странный выбор спутника, если учесть, как сильно от него разит его родней. – Вены у ее глаз пульсировали, Теофания внимательно оценивала Боди, неторопливо подходя к голове мертвой виверны. – Скажи мне, ты не устал быть более слабой версией своего двоюродного брата?

– Это не я тут пытаюсь доказать свою состоятельность, – парировал Боди, наклоняя голову в точности как это делал Ксейден, изучая противника.

У Теофании не было меча. Не было посоха. За исключением нескольких кинжалов на бедре, она безоружна. Я пыталась найти в ее походке слабости, но не находила. А еще она намного быстрее меня, так что у меня только одна попытка.

– Остроумно. – Улыбка образовала на ее губах очередную трещину. – Но твое ожидание почти закончилось. Он скоро обратится. Корона достанется тебе.

Давай, подходи еще ближе…

– У нас нет короны. – Боди переложил меч в левую руку. – И ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы играть со мной в интеллектуальные игры. Я делаю ровно то, чего всегда и хотел, – защищаю моего двоюродного брата, защищаю мою провинцию.

– И ее. – Теофания остановилась прямо перед окровавленной мордой виверны и переключила свое внимание на меня. – Такое оружие, как ты, подчинится только более сильному заклинателю. Так давай уже заканчивать с этим фарсом, чтобы ты могла начать свое настоящее путешествие. Он ждет.

В ее улыбке сквозило ликование.

– Бервин? – предположила я.

– Чтобы я подчинялась этому глупцу? Ну уж нет. – Теофания взглянула в небо. – Какая жалость, что ты отослала своего дракона, но не беспокойся, здесь достаточно силы прямо у тебя под ногами. А теперь покажи мне, что мне принесло мое терпение.

Она вскинула руки в воздух, и со стороны утесов за нашей спиной поднялся ветер.

Значит, никаких больше проволочек. Вот и все.

Пока Боди мог противодействовать ее печати, мы могли покончить с ней еще до возвращения Тэйрна.

Боди поднял правую руку и повернул ее так, словно сжимал невидимую дверную ручку. Небо потемнело, подул ветер, и, хотя обошлось без молний, температура и влажность повысились так, как я ощущала только в присутствии одного человека.

Улыбка Теофании сделалась шире.

И тут меня накрыло осознание.

– Работает… – На губах Боди появилась улыбка.

– Не работает, – прошептала я. Надежда покинула мое тело, как вода – ванну, из которой вынули затычку. – Ты не сможешь ей противостоять. Ты должен уйти. Немедленно.

Я потянулась за следующим кинжалом. Может, мне и не удастся его метнуть, но я не собиралась сдаваться без боя. Я могла продержаться до возвращения Тэйрна.

– Но молний нет, – возразил Боди, костяшки его сжимающих меч пальцев побелели.

– Я ошиблась. Она не заклинает молнии.

Молнии били в обоих наших с ней сражениях, и я подумала, что в этом и заключается ее сила, хотя это был просто побочный эффект настоящей печати. Теофания не контролировала молнии во время нападения на Суниву.

Она контролировала то, что их вызывало.

– Ну разумеется, нет. – Теофания щелкнула пальцами, и облака над нашими головами начали кружиться. – Есть только одно исключение из правил, Вайолет Сорренгейл. И представь мое удивление, когда им оказалась ты. Если уж это должна была быть одна из ее дочерей, я бы поставила на твою сестру.

– Амари, помоги нам… – Боди взглянул наверх и медленно опустил руку. – Она – не темная версия тебя.

– Нет, – покачала головой я.

Следующий порыв ветра буквально швырнул меня вперед. Все это время я готовилась не к тому бою. Я знала ощущения, которые вызывает удар молнии, узнавала характерный треск в воздухе перед самым ее ударом. Но я понимала свои пределы, границы владения молнией. Каждый удар молнии требовал собственного всплеска энергии, и как только молния ударяла, ее действие заканчивалось. Но то, что делала Теофания, обретало собственную жизнь и могло длиться еще долго после того, как она вкладывала в него свою силу.

Это было намного хуже, чем сражаться с собой.

– Она – их ответ на мою мать.

Произнеся это вслух, я словно избавилась от шока, и мой разум лихорадочно заработал. Только истощение Аймсира или физический недуг могли ослабить маму. Даже самый сильный заклинатель ветра не мог справиться с мамиными бурями.

– Это она – ваш ответ на меня, – прошипела Теофания, и облака начали кружиться и клубиться еще сильнее.

Торнадо. Мое сердце екнуло. Маме так никогда и не удалось освоить этот конкретный прием. Неудивительно, что я не смогла сразу распознать, кто такая Теофания на самом деле. Мне никогда еще не доводилось встречать заклинательницу бурь сильнее, чем моя мать. До этого дня.

– Тебе нужно убираться отсюда. – Я подтолкнула Боди под руку. – Уходи, пока Квер еще может взлететь на таком ветру!

– Моя печать всегда уравновешивает, – возразил Боди, вновь поднимая руку, в то время как ветер за нашими спинами усилился уже до постоянного рева. – Я могу ее остановить!

– Ты не можешь! – Я толкнула его сильнее, и на этот раз он даже пошатнулся. – Твоя печать работает только с нашей магией, а не с их. А теперь иди! Ты обещал Ксейдену!

– Пойдем со мной! – прокричал он, перекрывая свист и вой ветра.

«Теофания знает, что ты попытаешься спасти всех…» – всплыли у меня в голове слова Бреннана.

– Не могу!

Если я попытаюсь сбежать, она пойдет следом за мной, и мы проиграем. Если я останусь, то смогу стать тем самым отвлекающим маневром, в котором нуждались остальные.

– Тогда я буду сражаться рядом с… – начал было Боди, но тут Квер обхватил его туловище двумя когтями и взмыл в воздух прежде, чем тот успел закончить фразу.

Широко расправив могучие зеленые крылья, дракон унес громко протестующего Боди на юг. Он должен был обогнать торнадо и только потом подняться к скалам.

Наследник Тиррендора теперь в безопасности, но у меня не оставалось времени почувствовать хотя бы каплю облегчения.

Очередной порыв ветра подтолкнул меня в спину, и я упала в траву, приземлившись на руки и колени и едва не раздавив свисавший с запястья проводник. Позади меня что-то застонало, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как на противоположном конце поля дерево высотой с Тэйрна гнется в мою сторону под совершенно немыслимым углом. В следующий миг ветер вырвал его с корнем и швырнул в меня.

Блядь. Я быстро вскочила и бросилась влево, уходя из-под удара. Но уже через десять шагов новый порыв ветра вновь сбил меня с ног. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я увидела падающее на меня дерево. Ноги заскользили на груде камней, но мне удалось удержать равновесие и вскарабкаться еще на десяток футов.

Дерево грохнулось о землю, словно дракон. Мое сердце отчаянно колотилось. Я покосилась на ветку, лежавшую на расстоянии вытянутой руки от меня.

– Зачерпни силу из земли, и мы уйдем с этого поля вместе, – пообещала Теофания.

Ее голос заглушал даже порывы ветра, хотя упавшее дерево скрыло ее от меня.

Хотя, если подумать, дерево также скрыло меня от нее, по крайней мере до тех пор, пока заклинательница бурь не сменила позицию.

Мне нужно действовать быстро.

Ветер был слишком сильным для прямого выстрела – без должного груза стрелу просто снесет в сторону. Я вытащила кинжал, задрала летную куртку и отрезала полоску ткани от мундира. Ветер грозил вырвать лоскут из моих рук, так что я сунула его в зубы и вложила кинжал обратно в ножны. Быстрее. Нужно работать быстрее. Сунув руку за спину, я крепко схватилась за стрелу с наконечником из маорсита и вытащила ее из колчана.

Ветер слегка стих. Я схватила камень размером с проводник и примотала его к стреле.

– Потянись к силе и овладей ею!

Теофания появилась в поле моего зрения в нескольких шагах от меня.

Я поднялась на колени и, обратившись к помощи ветра, изо всех оставшихся сил метнула камень со стрелой в Теофанию.

Буря понесла его прямо в темную заклинательницу, но та сбила его с курса, когда он проделал три четверти пути.

– Ты так ничему и не научилась?

Камень упал на землю в шаге от нее.

И взорвался.

Грязь, трава и камни брызнули во все стороны, ударная волна швырнула Теофанию высоко в воздух. Когда же она рухнула на землю, ветер мгновенно стих.

Хвала богам, что буря была еще недостаточно сильна, чтобы существовать без ее подпитки. Выхватив свой последний кинжал с навершием из сплава, я вскочила на ноги и бросилась в атаку – я не могла рисковать и потерять еще и его в очередном броске.

Теофания поднялась на ноги. В ее волосах запуталась трава, глаза блуждали. Держа лезвие параллельно запястью, я бросилась на нее. Мои колени ударились о землю за секунду до замаха.

Темная заклинательница поймала мое предплечье и сжала с силой, грозящей сломать мне кость.

– Хватит!

Ослепляющая волна боли накрыла мое тело, но я держалась за кинжал так, словно от этого зависели жизни моих друзей. А затем вытащила еще один клинок с черной рукояткой и вонзила в бедро Теофании.

Губы заклинательницы бурь треснули, и она заорала от боли. Но вместо того, чтобы отпустить мое предплечье или вытащить кинжал из бедра, она схватила меня за горло и опрокинула спиной на землю. Мои глаза округлились от ужаса, я ожидала, что взрывчатка в моем колчане от столкновения с поверхностью убьет нас обеих, но стабилизирующий колчан каким-то образом выдержал удар.

– Глупая женщина.

Теофания надавила коленом мне на живот, и весь воздух разом вышел из моих легких.

Я отчаянно пыталась вдохнуть, и один раз мне это удалось. Но тут Теофания прижала вторую мою руку к земле со скоростью, которую я никогда бы не смогла превзойти.

– В твоем возрасте твоя мать уже поняла, что не ровня мне. Вот почему она спряталась под защиту чар. Возможно, тебе стоило бы последовать ее примеру.

Неровные ногти Теофании впились в мою кожу. Вены у ее глаз вздулись. Она подняла голову и взглянула на юг.

– Кажется, некоторым все же удалось. И что ты будешь делать?

Я проследила за ее взглядом и буквально окаменела. Орда виверн двинулась на север. Обогнув город, она летела прямо в долину, ведущую к перевалу Медаро.

Я должна быть там… Но тогда я не смогу удерживать ее здесь.

Да пребудет с ними Данн.

Я отвела взгляд и увидела жуткие красные глазища Теофании так близко от своего лица, что они полностью заняли мое поле зрения.

– Орда голодна. Сколько людей поднимаются на перевал? Одна тысяча? Две? Ты все еще можешь их спасти. Потянись к ней. Зачерпни силу, которая таится у самых кончиков твоих пальцев.

Теофания изогнула мне руку и приложила ладонью к траве, но я сознательно держала все свои чувства на замке.

– Такая упрямая. Как тебя, должно быть, убивает осознание того факта, что у тебя нет ответов на все вопросы, что ты не являешься решением всех проблем. Ты всего лишь еще одна заклинательница молний, физически неспособная быть везде и сразу. – Она слегка ослабила хватку на моем горле. – Но давай. Иди. Будет забавно наблюдать за тем, как ты все равно попытаешься.

Я смотрела на юг достаточно долго, чтобы увидеть, как орда исчезает в долине.

– Ты права. Я не могу быть везде и сразу. – Я посмотрела на нее. Глаза Теофании слегка округлились. – Но мне и не нужно.

Когда дело доходило до драки, я не была лучшей из нас.

Она была.

Глава 61

Лидерство строится на уважении, правилах и подчинении. Отряды строятся на доверии.

Майор Пайп Донанс. Лидерство для второкурсников

РИАННОН

Имоджен. Квинн. Вайолет. Мое сердце бешено стучало. Я понятия не имела, как защищать перевал, лишившись троих самых опытных и закаленных в боях товарищей по отряду, но провала на повестке дня не стояло.

Хвала Зинхалу, хотя бы адский ветер унялся. На какое-то мгновение я подумала, что нас всех унесет аж в Кордин. Я оглядела весь перевал Медаро, сколько хватало взгляда, и вздохнула с облегчением, убедившись, что никто из мирных жителей не погиб в шквале.

«Утес укрыл их от ветра, как и нас».

Фэйге отошла от безопасной скалы и резко повернула морду в сторону ведущей к Дрейтусу извилистой долины.

«Скажи остальным выстраиваться в линию. Если мы можем встать на крыло сейчас, то и они могут».

Орда виверн как раз огибала последний изгиб долины, когда поднявшаяся буря заставила их приземлиться.

Если верить Кэту, все драконы в Дрейтусе также были вынуждены приземлиться.

«Готово», – сообщила Фэйге.

Дождь хлестал по основанию ее шеи.

Ну вообще отлично. Дождь был последним, что нам требовалось на этой долбаной скале.

Я напомнила себе слова Рейган: Зинхал всегда дает нам то, что считает необходимым.

Не было никакого смысла благодарить бога за одно благословение и проклинать в следующий же момент. Хотела бы я посмотреть, как сестрица произнесет что-то подобное при нынешних обстоятельствах, но она бы, скорее всего, выкрутилась. Она всегда была находчивей меня.

А вот Тара бы сказала, что я сама творю свою удачу.

Я посмотрела направо, убеждаясь, что остальные пережили жуткую бурю. Марен и Кэт заняли место в строю, и ни они сами, ни их грифоны не выглядели потрепанными. Следом за ними махал хвостом Слизег, держа крылья сложенными. Сойер кивнул мне. Затем я глянула налево. Нив и Бреген заняли свои позиции, а Аотром нетерпеливо переминался с лапы на лапу.

Ридок смотрел не на тропу, ведущую через долину, а на пик севернее от нее – смотрел так, словно стоит ему чуточку постараться, и он сможет разглядеть то, что происходит по другую сторону горы.

Часть моей души кричала, что мы все должны сейчас находиться именно там, но у нас был четкий приказ. И всего половина отряда.

Я кашлянула и постаралась взять себя в руки. Нам предстояла не Битва отрядов. В случае моей ошибки погибнут невинные люди. В Аретии нам повезло, что виверна, прорвавшись в бреши нашей обороны, разрушила только стену, а не дом моих родителей. Не играло роли, как много для меня значила Вайолет, она была всего лишь одной жизнью. Мы же сейчас охраняли тысячи людей, которые бежали в точности так же, как некогда бежала моя семья, и мы были обязаны сберечь их.

– Гэмлин! – окликнула я. – Сосредоточься на задании!

Мне показалось, что Ридок сейчас в ответ покажет мне средний палец, но он кивнул.

«Признание того, что ты боишься за заклинательницу молний, не делает тебя слабее. – Фэйге, как и всегда, была настроена прочесть мне лекцию. – Игнорирование этого страха – делает. Прими свои эмоции и двигайся дальше».

Я крепче сжала выступающие гребни зеленых чешуек, образующие луку седла.

«Разумеется, я беспокоюсь о Вайолет…»

Ви находилась на плато в том единственном состоянии, в котором я бы не хотела видеть никого из нашего отряда: в одиночку. Тэйрн в сопровождении Мабха влетел в облачный покров за несколько мгновений до начала бури, неся подвешенного в цепях Тейна. А Кэт в своем последнем сообщении о состоянии дел в Дрейтусе сообщил, что и Риорсона, и Дюррана заметили у городских стен.

По крайней мере, я не видела молний.

«Но у нас своя работа».

Дюжина виверн, а может, и больше, начала подниматься по дну долины в нескольких сотнях ярдов от нас. Мое сердце застучало быстрее.

«Спроси Вейрта, скольких видит Бэйлор».

Беженцы разом заголосили – как те, кто еще только ждал своей очереди, так и те, кто уже поднимался по перевалу. Дождь. Виверны. Паникующие гражданские. У ситуации были все шансы превратиться в полное дерьмо. Боги, лучше бы первокурсникам сейчас действительно сопровождать беженцев в безопасное место на вершине перевала, как им и было велено. Грейкасл и Майри уже напросились на выволочку от меня. Одним богам было ведомо, о чем думали эти двое.

Никакой дисциплины. Следовало срочно всех обуздать.

«Бэйлор видит семнадцать», – секундой позже сообщила Фэйге.

Семнадцать. Против трех драконов и четырех грифонов. Дерьмово.

«Ситуация складывается немного угрожающая», – призналась я Фэйге.

«Так позволь нам стать угрозами, – прорычала она в ответ, ее голова нетерпеливо покачивалась. – Готова передавать твои приказы».

Мои приказы. Моя ответственность. Нам нужно было перехватить их.

«Драконы, стартуем в шипованной формации, – сообщила я. Я усвоила урок Аретии: вступать в бой нужно подальше от обрыва. – Стая, охраняйте гражданских, Бреген за старшего».

Фэйге сделала три шага, и я стиснула бедра, чтобы удержаться на месте, когда она взмыла в затянутое облаками небо.

«Киралер недовольна приказом».

Ничего нового. Я приняла решение в мгновение ока.

«Скажи Кире, что у них лучшая маневренность в скалах, чем у нас, и полный арсенал рун. Мы не сможем остановить семнадцать виверн с тремя драконами. Они должны быть начеку».

Хоть бы раз мне удалось отдать приказ, который Кэт не захотела бы оспорить.

Я натянула летные очки. Фэйге, Аотром и Слизег летели навстречу вивернам, образуя вершины треугольника. Нам нужно было вступить в бой как можно дальше от утесов. Достаточно места для продвижения вперед, не так много места для отступления у отвесной скалы.

Враги выстроились приблизительно в три колонны, по две в глубину.

«Продолжайте в текущем… – Нет, секунду. – В вертикальном построении. Перестраиваемся!»

Это давало нам наилучший шанс уничтожить как можно больше врагов.

«Твои сомнения в собственных решениях заставляют меня задуматься о правильности моего собственного выбора во время Молотьбы», – наставительно заявила Фэйге, набирая высоту по мере приближения к отвесным скалам долины.

«Очень смешно».

Хотелось бы мне видеть, что творится прямо под нами.

«Они на позиции», – ответила Фэйге на мой незаданный вопрос.

Но я опасалась, что Аотром нарушит строй, как только ему выпадет такая возможность.

«Проверь Слизега».

До столкновения оставалось меньше тридцати секунд, и это была лишь вторая его встреча с врагом с тех пор, как он едва не потерял Сойера в Басгиате.

«Твои сомнения его оскорбляют», – заявила Фэйге.

«Ну разумеется. – Я закрепила носки ботинок между ее чешуйками и приготовилась к неизбежному удару. – Атакуем сначала верхнюю по центру».

«А я думала, мы зайдем снизу слева», – с напускной невинностью ответила она.

«Сейчас не время для твоего сарказма».

Наша цель завизжала, затем покинула строй. Фэйге пустилась в погоню, и все мое тело сжалось, когда в нашу сторону вылетел поток синего пламени.

«Держись!» – велела Фэйге и, уходя в почти что вертикальный подъем, повернулась вокруг своей оси.

Меня потянуло вправо, и я оттолкнулась правой ногой, чтобы уравновесить тело.

«Ты все-таки собираешься это сделать, не так ли?»

Я еще крепче вцепилась в луку седла.

Мы зависли в верхней точке нашей траектории.

«Возможно».

Фэйге сместилась чуточку влево, а затем ушла в такое крутое пике, что у меня желудок едва не рухнул в пятки.

«Предупреждать надо!» – прокричала я, судорожно сжимая пальцы на луке седла и внутренне готовясь к тому, что неизбежно произойдет дальше, пока мы пикировали на виверну сверху.

«Зачем? Ты была готова».

Фэйге мягко расправила крылья, замедляя наше падение за секунду до того, как мы бы неизбежно врезались с такой силой, что я вылетела бы из седла и пролетела у нее над головой.

От силы удара я все равно едва не выпустила луку из рук, и дождь не помог цепкости моей хватки.

Фэйге впилась когтями в спину виверны и сжала челюсти у самого основания ее черепа, где шея была тоньше и слабее. Визг твари едва не разорвал мне перепонки.

А затем, несмотря на неистовые взмахи крыльев, мы рухнули вниз. Страх своими уродливыми щупальцами сжал мне сердце, и я отчаянно попыталась его побороть. Фэйге выгодно находилась вдали от зубов и когтей виверны, но ее главным преимуществом всегда оставалась ловкость, а не сила. Когти Фэйге распороли кожистые серые крылья, затем она сломала твари кости. Справа от нас показалась горная вершина.

«Приближаемся к земле!» – предупредила я.

«Твоя ситуационная осведомленность всегда приводит меня в благоговейный восторг».

Фэйге перенесла вес вперед, затем дернула голову виверны на себя, ломая ей шею. В поле моего зрения мелькнуло еще одно серое пятно.

«В таком случае хочешь узнать о еще одной виверне над нами?» – поинтересовалась я.

Фэйге позволила убитой ею виверне рухнуть вниз, к горному склону под нами, и мы обе посмотрели наверх.

Мимо пролетел Аотром, за ним по пятам несся сгусток зеленого пламени. Я затаила дыхание, пока коричневый мечехвост не оторвался, спасая Ридока от мучительной смерти, а затем мы встретили ее потенциальный источник.

«Держись», – предупредила меня Фэйге за мгновение до того, как мы столкнулись с врагом.

Фэйге щелкнула челюстями и выхватила огромный кровавый кусок из шеи виверны. Разбрызгивая кровь во все стороны, тварь рухнула вниз, а Фэйге тем временем вонзила когти в следующую виверну и разорвала ей горло.

Как там остальной отряд?

Я быстро огляделась по сторонам и увидела Аотрома. Коричневый мечехвост летел вертикально вверх по соседству с другой виверной прямо над нашими головами.

Моя челюсть отвисла, когда Аотром перевернулся, подставляя свой хребет – и Ридока – практически вплотную к противнику.

«Что, во имя Малека, он делает?!» – прокричала я, когда Ридок хлопнул по седлу одной рукой, а другой потянулся к серым чешуйкам.

Он что, пытался раздавить себя? Он же не мог всерьез…

О, он мог…

Виверна завизжала, когда по ее чешуе растекся бледный поток серого цвета, исходящий от руки Ридока, содрогнулась, а затем перестала бить крыльями и рухнула прямо на нас.

Фэйге устремилась вперед и ушла влево, чтобы избежать столкновения с утесами, а я обернулась и посмотрела, как виверна втыкается в горный склон. Проклятье! Мне показалось, ее тело аж разорвало на две части.

«Ты это видела?» – поинтересовалась я.

Мы обогнули горную вершину, и я заметила, как Сойер добивает врага в сотне футов под нами. Нам нужно было перегруппироваться. Если даже здесь царил такой хаос, насколько же сильно они превосходили нас численностью в Дрейтусе?

Я глянула в небеса и на пару секунд поддалась слабости, выискивая силуэт Тэйрна. Как долго Ви сможет продержаться там одна?

«Сосредоточься».

Взгляд Фэйге был устремлен на перевал, и я сосредоточилась на том, на чем и положено было сосредоточиться.

Проклятье. Мимо нас прорвалось семь виверн. Кэт вцепился в горло одной, в то время как когти Киры разрывали этой твари живот. Марен целилась в другую из арбалета. Спустя мгновение крыло виверны вспыхнуло. Впечатляющая руна!

Бреген и Нив преследовали еще одну виверну вдоль склона горы. Но оставшиеся четверо выхватывали верещащих гражданских из потока одного за другим.

«Перегруппируемся, – приказала я, решив спасти как можно больше жизней. – Построение щит».

«Ты уверена?» – в своей милой насмешливой манере поинтересовалась Фэйге.

Нам недоставало троих бойцов, но сила отряда крылась в его целости, а не в отдельных людях. Мы удержим этот перевал, даже под проклятым дождем.

«Уверена. Вперед!»

Глава 62

Нет более мстительной богини, чем Данн. Визит в ее храм лишит души любого, кто пренебрег ее благодатью.

Майор Рорили. Руководство по ублажению богов, издание второе

ВАЙОЛЕТ

Дождь хлестал мне в лицо. Кинжал Теофании оцарапал мне горло, но я держалась стойко и не сводила с нее взгляд. Перебрав в голове все возможные способы выбраться живой из этой ситуации, я остановилась на самом простом, хотя и рискованном.

– Мои друзья продолжат сражаться с тобой еще долго после того, как я встречусь с Малеком. А встречусь я с ним с незапятнанной душой. Делай что должно.

Красные глаза Теофании пульсировали. На лице появилось удивление, и она отняла кинжал от моего горла ровно настолько, сколько мне требовалось.

А сейчас будет больно.

Я ударила ее лбом прямо в нос. Хрустнула кость, голова Теофании откинулась назад, и тело чуть отстранилось. В ту же секунду, как ее вес сместился, я подтянула правое колено к груди и изо всех сил ударила заклинательницу ногой, угодив прямиком в подмышку и разорвав ее хватку на моих запястьях.

– Твою мать! – взвизгнула Теофания. Воспользовавшись своей скоростью, она материализовалась шагах в семи от меня, сжимая рукой нос. – Теперь мне никогда его не выправить!

Я вскочила на ноги.

– Думаешь, я этого не сделаю? Не отберу твою жизнь?

Теофания изучала меня с невиданной прежде злобой и вытащила из-за пояса кинжал с зеленым лезвием.

Мой желудок едва не вывернулся наизнанку. Мне и одной встречи с этим ядом хватило.

– Я думаю, что своей фразой про «раз в столетие» ты прекрасно показала свое отчаяние. – Не сводя с нее глаз, я подняла со скользкой от дождя травы свой рунический кинжал. – Я нужна тебе.

– Будут и другие, – возразила она. – Ты не такая уж и особенная.

– Но я – единственная заклинательница молний, и тебе придется с этим считаться.

Я не сомневалась, что терпение Теофании на пределе и она вот-вот взорвется. По привычке схватившись за проводник, я потянулась к Тэйрну. Увеличившийся ручеек силы и тонкая, как пергамент, связь намекнули мне, что он приближается, но пока остается все еще вне пределов досягаемости.

– Это бы значило гораздо больше, сохрани ты своего ирида.

Теофания присела и провела рукой по луговой траве. От одного прикосновения вокруг нее образовалось серое пятно. Проклятье. Если я перегнула палку, ей оставалось лишь побольше зачерпнуть силу, и я бы обратилась в пыль. Паника впилась мне когтями прямо в сердце, но я вытолкала ее наружу прежде, чем она успела зацепиться как следует.

«Вайоленс?» – поинтересовался Ксейден.

По нашей связи чувствовались изнеможение, напряженность и небольшая боль. Он был в бою.

«Я в порядке. Сосредоточься на себе».

Я рискнула на мгновение оторвать взгляд от Теофании и сквозь сгустившуюся бурю попыталась разглядеть что-либо в небе над городом. Драконы, грифоны и виверны сновали над спиральной башней, но я не позволила своему взгляду задержаться настолько, чтобы отыскать в этом море хаоса синеву.

Ксейден был там самым могущественным всадником. С ним все будет в порядке. Я должна сосредоточить свое внимание – и внимание Теофании – только на нас двоих, чтобы у Дрейтуса был шанс. Им просто требовалось время. Я повернулась спиной к городу и посмотрела на Теофанию. Дождь зарядил вовсю, обрушивая на землю тяжелые капли.

– А, беспокоишься за заклинателя теней, – с жестокой улыбкой произнесла Теофания, продолжая скользить рукой по траве. – Разве ты не хочешь провести с ним вечность?

– Мы и так уже проведем с ним вечность.

Я оглядывалась по сторонам в поисках хоть чего-то, что даст мне преимущество в драке, но ничего не находила.

– Но не так, как ты хочешь. – Она склонила голову. – Мы – прекрасные актеры, но вэйнители не способны испытывать того, что вы называете любовью.

Это привлекло мое внимание.

– Ты лжешь.

Я бы знала.

– Ах, вон оно что… – Жестокая улыбка стала еще шире. – Битвы проигрываются нашими слабейшими воинами, и именно такой он тебя и делает – слабой. Теперь, когда я знаю, где ты уязвима, мы можем начать.

– Катись к Малеку.

Я уже доказала любимому острову Данн, что я могу быть кем угодно, но только не слабачкой. Теофания же не могла больше рассчитывать на благосклонность богини.

– Урок первый. Чтобы выжить в нашем мире, ты должна защищать магию, которая тебя поддерживает. Знаешь, как не быть истощенной вот таким методом?

Теофания прижала раскрытую ладонь к земле, и та мгновенно иссохла вокруг руки, а трава посерела и рассыпалась в прах. Почва потрескалась, поглощая дождь. Зараза медленно истекала из ладони заклинательницы, поражая сначала дюймы, а затем и ярды.

Я инстинктивно сделала шаг назад и мгновенно осознала свою ошибку. Теофания могла в любой момент увеличить скорость. Она просто играла со мной.

– На самом деле все просто. Земля, из которой уже была высосана магия, создает барьер. – Теофания вскинула свои серебристые брови. – Самое простое решение – осушить ее самостоятельно. Если ты сделаешь это до того, как я туда доберусь, то сохранишь себе жизнь. Сохранишь свою любовь – по крайней мере, то, что выдает себя за нее, – и свою силу. И даже своего дракона, если пожелаешь.

– А если нет?

Иссыхание распространялось. До слуха донесся шум крыльев. Но Тэйрн все еще был вне пределов досягаемости, так что, судя по всему, мне предстояла еще одна встреча с виверной Теофании.

– Ты умрешь. – Теофания оперлась на руку сильнее, и земля принялась увядать в четыре раза быстрее. Магия истощалась внутри серого круга, который приближался ко мне с неотвратимостью приливной волны. – Я могу подождать еще одну заклинательницу молний. Но ты слишком опасна, чтобы сохранять тебе жизнь. Так что выбирай быстрее.

Блядь. У меня оставались считаные секунды.

Магия уже была высосана… Мне нужен барьер.

Я метнулась вправо и бросилась бежать как одержимая, выпустив из руки проводник. Он на каждом шагу колотил меня по предплечью. На бегу я достала из ножен на бедре кинжал. Моя нога поехала на скользкой от дождя траве – достаточно, чтобы сбить меня с темпа. В левом колене вспыхнула боль, но я заблокировала ее, следя одновременно за нагонявшей меня серой смертью и за приближавшейся тушей виверны.

Еще три шага. Я смогу это сделать. Я должна успеть. Я не умру на этом поле.

Когда я на последнем шаге оттолкнулась и прыгнула, мое сердце бешено колотилось, а легкие горели. Я приземлилась на мясистую область между когтями виверны, глубоко вонзив правый кинжал, мгновенно подтянулась и как можно выше вонзила левый. Мои ноги отчаянно упирались в тушу, скользя по гладкой коже, но мне все же удалось удержаться и подняться выше при помощи кинжалов.

Я вскарабкалась на коготь, быстро поднялась по чешуйчатой лапе, перемахнула лодыжку и оказалась на исполосованном бедре.

Волна высыхания прошла прямо подо мной, затем вынырнула с другой стороны виверны. Я приложила руку к груди, пытаясь почувствовать сердцебиение. Если бы я умерла, я бы это почувствовала, верно? Хотя бы приближавшиеся взмахи крыльев исчезли.

– Проклятье, а ты у нас умник. – Взгляд Теофании упал на что-то позади меня. – Нет!

Краем глаза я заметила изгиб когтей и вскинула вверх руки. Когти сомкнулись вокруг меня, затем меня подбросило в небо.

«Тэйрн?»

«Не совсем».

Капли дождя стекали по темно-синим чешуйкам.

«Сгаэль?»

«Ты – неудобство, для оценки которого не существует подходящей системы координат, – прорычала она, направляясь на запад. Над нами с пугающей скоростью клубились и чернели облака. – Но ты проделала потрясающую работу, отвлекая мавена».

Минуточку. Запад был неправильным направлением, ведь Ксейден находился на юге.

«Ты не можешь его бросить!» – крикнула я.

«Вот почему я брошу тебя. – Сгаэль вытянула правую лапу вперед, затем швырнула меня что есть сил. – Она вся твоя».

Я помчалась навстречу буре с грацией вывалившегося из кабака на улицу пьянчуги. Сжав зубы, я проглотила рвущийся из горла крик. Страх стиснул мои легкие, но в ответ по моим венам устремилась сила, в сотню раз превосходящая мощностью адреналин.

«Тэйрн».

Призвавший мою силу страх испарился в буре, а я выбросила руки вперед. Моя траектория движения изменилась, гравитация наконец-то взяла верх и потянула меня обратно к земле, и тут стену дождя передо мной прорезало гигантское черное пятно.

«Не поможешь мне?»

Я начала падать быстрее, чем капли дождя вокруг меня.

«Я велел тебе оставаться на поле. – Два когтя подцепили меня за плечи, и все связки в моем теле взвыли, когда Тэйрн рванул меня вверх. – Но в данном случае я рад, что ты меня ослушалась».

«Этот выбор сделала за меня Сгаэль, но я не возражала. – Если бы не она, я бы уже была мертва. – Тейн?»

«Быстро восстанавливается под присмотром Бреннана на вершине перевала».

Тэйрн поднес меня к своей морде, а затем зашвырнул себе на спину.

Я приземлилась у основания его шеи и заскользила. Левое колено подогнулось, но я вытянула руки для равновесия и вопреки воле ветра и дождя быстро пробежала по шипам его спины.

«А как Мира?»

Я уселась в седло, пристегнулась, надела очки, и мигом дышать стало гораздо легче.

Вот так мы и должны были вести бой. Вместе.

«Она жива, – ответил Тэйрн, когда мы принялись снижаться. – Мы приближаемся к полю».

Облака над нашими головами принялись вращаться против часовой стрелки.

Ну просто потрясающе.

«Следи за погодой. Теофания – заклинательница бурь. Она попытается сбросить тебя с неба».

Я схватила проводник левой рукой и распахнула дверь библиотеки. Когда впереди показалось поле, поток силы сменился настоящим потопом.

«Пусть попробует», – прорычал Тэйрн.

На том месте, где Теофания высосала из земли магию, красовался серый круг безжизненной земли, но ее самой нигде не было видно.

«Она ушла».

«Осознала потерю преимущества. Взгляни на юг», – посоветовал Тэйрн, и я повернула голову.

«Я не могу видеть так… – Мое зрение изменилось так же, как после Молотьбы: поле битвы внезапно приобрело поразительную четкость, но смотрела я на него глазами Тэйрна, не Андарны. – Далеко».

Орды виверн, которые только что ждали команды, взмыли в воздух примерно в миле от городских ворот. На земле осталась только дюжина… нет, одиннадцать… виверн, на которых сидели вэйнители. С такого расстояния я не могла различить лица темных заклинателей, но было сложно не заметить серебристые волосы Теофании или гигантскую виверну, на которой она восседала.

Мое сердце ушло в пятки. Виверна в центре казалась крупнее Кодага.

«Потому что так и есть, – ответил Тэйрн. – Она станет моим самым славным трофеем на сегодняшний день».

Я моргнула, и ко мне вернулось мое собственное зрение. Последнее, чего мне хотелось, – это чтобы Тэйрн оказался где-то по соседству с этой гигантской виверной. И еще я поняла, что город не выстоит. А если Каори и остальные не выполнят свои задачи, никто из нас не выживет – разве что мы отступим и бросим мирных жителей на растерзание.

«Наше задание – отвлечь или убить Теофанию. – Я стала черпать и накапливать больше силы, нагревая кожу до вполне ощутимого ожога. – И даже если между нею и нами находится сотня виверн, которая угрожает городу…»

«Согласен», – перебил меня Тэйрн и сделал правый вираж, поворачивая к Дрейтусу.

«Зачем всадникам развивать дальнозоркость, если вы и так все прекрасно видите?»

«Привилегия нашего зрения даруется немногим», – ответил Тэйрн.

И вот что он этим хотел сказать?

Дождь, шипя, ударил мне в лицо. Я увидела Глэйн и Кэта высоко над линией грифонов на северной стене. Квер летел в строю ниже них, все они перехватывали виверн, пытавшихся проскочить мимо города в направлении ведущей к перевалу долины. Ри и остальная часть нашего отряда должны были перехватить всех, кто прорвется, прежде чем они доберутся до перевала.

Секунду… Квер?

«А разве Боди не должен?..»

«Мы все принимаем собственные решения».

Ксейден будет в ярости.

Я огляделась по сторонам в поисках него. В небе кружила дюжина офицерских драконов, но над южным краем города виднелся только один синий – и это была не Сгаэль.

«Где же они?»

«Она отгородилась от меня щитом», – со вздохом признался Тэйрн.

Пока мы приближались к городу, у меня в голове пронеслась целая вереница ругательств. Я продолжала накапливать все больше силы, позволяя ей обжигать и тлеть внутри меня.

«Наверное, не хочет, чтобы ты беспокоился».

«Ее действия возымели обратный эффект», – проворчал Тэйрн.

Орда пролетела над лежавшими на земле тушами поверженных виверн. Твари доберутся до ворот меньше чем за минуту, их было так много, что я не могла даже примерно определить их число.

По крайней мере, мне не требовалось целиться.

«Скажи всем вернуться в небо над городом».

Я отпустила проводник, позволяя ему удариться мне о предплечье, и вскинула обе руки к небесам. Энергия обжигала мои легкие, пекло внутри возросло до уровня, который я уже не смогу удерживать долго.

«Готово».

Тэйрн слегка отклонился влево, меняя наш курс в сторону орды, и разноцветные сполохи в небе мигом переместились в сторону Дрейтуса.

Я была готова поставить свою жизнь на то, что ни один дракон в небе не усомнился в праве Тэйрна распоряжаться их перемещениями.

«Уроки профессора Карра вполне могут оказаться нам полезными».

Я сконцентрировалась на летящей орде, затем широко развела руки в стороны и высвободила накопленную энергию. Сила вырвалась из меня с раскаленным добела щелчком, сотряся мой позвоночник. Я резко опустила руки, и молния рассекла небо слишком большим количеством ветвей, чтобы я смогла их сосчитать.

«Десять ветвей! – с гордостью объявил Тэйрн, когда гром сотряс мое тело и виверны посыпались на землю. – Семь попаданий».

Мое сердце подпрыгнуло от радости. Я могла это делать! Я снова вскинула руки вверх, с жадностью почерпнула силу, затем использовала ее так же, как и прежде. Новые ветви молний пронзили небеса. И хотя они были не такими мощными, как в первый раз, я, по словам Тэйрна, поразила еще пять виверн.

«Четыре», – объявил он после следующего удара.

Вновь и вновь я безрассудно черпала энергию, полагаясь больше на количество, а не на точность.

Все в моем теле горело, словно меня привязали к костру, но я продолжала.

«Шесть. Три. Восемь!» – Тэйрн вел счет каждого удара.

Когда мы приблизились к северо-восточному краю стен, у меня оставалось время для еще одного удара, и я, словно воздух, втянула в себя обжигающую силу Тэйрна и вновь обратила ее в оружие.

«Шесть!» – объявил он.

Я покачнулась вперед, голова кружилась. Те виверны, которых нам не удалось поразить, налетели на нас и прорвались в воздушное пространство над Дрейтусом.

«Держись!»

«Мы не можем…»

Тэйрн взмыл вверх по такой крутой траектории, что в глазах все поплыло, и я схватилась за луку седла. Ветер приятно охлаждал мое лицо, но он не мог загасить огонь в моих легких. Я с трудом глотала воздух: чудовищная сила словно бы сдавила мою грудь, и мне удалось полноценно вдохнуть только тогда, когда Тэйрн поднялся над вивернами и на драгоценную секунду выровнялся в воздухе.

«Ты не сможешь сражаться, если выгоришь. Глотни воды! – велел Тэйрн, и я мгновенно вытащила из рюкзака за спиной флягу с водой, откупорила ее и сделала глоток. Вода плеснула внутрь, словно масло на раскаленную сковородку, и мой желудок мгновенно взбунтовался. – Осторожнее».

Можно подумать, это было просто.

Я вдыхала через нос и выдыхала через рот, подавляя порывы к рвоте, затем вернула флягу на место. Мое тело медленно впитывало воду, за глазами по-прежнему горело – значит, температура тела оставалась высокой, – но жгучая боль в груди ушла. С каждым разом у меня получалось все лучше и лучше.

«Давай убьем их создателей».

«Давай», – согласился Тэйрн, и мы нырнули к линии виверн, на которых верхом сидели вэйнители.

Ветер ревел у меня в ушах. Они взлетели, едва увидев нас. Шестеро устремились к городу, двое полетели в нашу сторону, а еще трое направились к горам. Включая Теофанию и ее чудовище.

«Твою мать».

«Расправимся с теми, кто встанет у нас на пути, а затем отправимся следом за заклинательницей бурь», – решил Тэйрн.

«У меня остался всего один клинок из сплава».

Я схватила болтающийся проводник, и мы устремились навстречу темным заклинателям. Вместо того чтобы черпать больше силы, я воспользовалась той, которая уже курсировала по моим венам, с большой аккуратностью пользуясь только тем, что было мне нужно.

«В таком случае я предлагаю тебе не метать его».

Вэйнитель слева крутанул запястьем, и в нашу сторону устремилось ледяное копье. Тэйрн нырнул вправо, и снаряд пролетел в ярде от его крыла, слишком близко для моего душевного спокойствия.

Этот должен умереть первым.

Сила пронзила меня, и я обрушила ее кончиком пальца, попутно опалив себе кожу. Молния ударила вэйнителя прямо в развевающийся капюшон его пурпурной мантии. И темный заклинатель, и его виверна умерли мгновенно и камнем рухнули вниз.

Я переключила внимание на следующего врага, но Тэйрну было достаточно щелкнуть зубами в его направлении, и темный заклинатель мигом взял обратный курс.

Ветер ревел, набирал силу, словно река, прорвавшая плотину. Очередной порыв подхватил Тэйрна и отбросил в сторону, и только через пару секунд ему удалось выровнять положение и повернуться навстречу воздушному потоку.

Ох блядь.

На северном конце поля, на том самом месте, где я столкнулась с Теофанией, на землю из облаков узким конусом опустился торнадо. В его воронке бурлила земля, торнадо медленно вращался в сторону Дрейтуса. Его путь был слишком точным, чтобы можно было предположить естественное происхождение.

Он сотрет город с лица земли!

«Всем отрядам! Срочно приземлиться!» – взревел Тэйрн по всем каналам разом так громко, что у меня черные точки перед глазами заплясали.

Теофания.

«Наша добыча ждет на горе за полем», – произнес Тэйрн, когда мы свернули над северо-восточным краем города.

Позади нас послышались взмахи крыльев, и я повернулась в седле. При виде синих крыльев вспыхнула надежда, но…

«Что, во имя всех богов, он творит?»

Мои брови взмыли вверх: из одной из южных долин вылетал Молвик.

«Резервный привел передовой отряд из Зехиллны. – Голова Тэйрна медленно покачивалась, пока он передавал информацию. – Тысяча конников. Они случайно высадились в порту Судры вместо Кордина и будут здесь менее чем через полчаса».

Город получит подкрепление… если сможет продержаться так долго. Но виверны численностью превосходили бегущих в укрытие всадников и летунов. Нашим нужно прижать тварь к земле, чтобы с ней смогли расправиться сухопутные силы, – только так получится изменить ситуацию. Мое сердце сжалось. Где же Ксейден и Сгаэль?

Я потянулась к нему через нашу связь, но наткнулась лишь на стену черного льда.

В небе над городом Квера облепили виверны, и у меня перехватило дыхание.

«Мы должны…» – начала было я.

«Одна цель, – прорычал Тэйрн, пока мы приближались к битве. – Решай нашу судьбу».

Глэйн бросилась на выручку Кверу, несмотря на приказ приземлиться и искать укрытие.

Я кивнула ему, затем перевела взгляд на север, сосредотачиваясь на торнадо и его создательнице.

Настала пора сделать то, что Имоджен предлагала еще многие месяцы назад: делегировать. Имоджен сперва позволит небесам упасть на землю, прежде чем они с Глэйн признают поражение.

Одна цель.

«Летим за Теофанией».

Глава 63

Да пошли вы. Мы с дочерью отправимся на встречу с Малеком с чистой совестью. А вы и ваши дочери сможете сказать то же самое, когда они явятся за вами?

Последние слова Трациллы Кардуло (отредактированная версия)

ИМОДЖЕН

Если бы у хаоса было имя, оно бы звучало как Дрейтус.

Дождь колотил по стеклам моих летных очков, пока Глэйн поднималась к трем вивернам, которые изо всех сил пытались разорвать Квера на кусочки. Из-за очень крутой траектории ее взлета мне было крайне тяжело удержаться на месте, но я даже не думала просить ее притормозить. Хотя она бы в любом случае меня не послушала. Боди был в беде.

Я стиснула зубы. Этот идиот просто не понимал. Если мы потеряем и его, и Риорсона, Тиррендор склонит колени перед тем, кого назначит король. Я лучше умру, чем увижу наваррского аристократа на опаленном троне. Мама и Катрина погибли, защищая его. Тлевшее в моей груди пламя вечной ярости разгоралось все жарче. К Малеку эту орду виверн. К Малеку вэйнителей, которые на них ездили. К Малеку этот ебучий торнадо, который прямо сейчас образовывался на краю северного поля. И в задницу приказы оставаться на земле при таком ветре. Мы не потеряем Боди.

Несмотря на невероятное количество виверн, уничтоженное Сорренгейл, их все равно оставалось еще слишком много. И куда подевался этот долбаный Риорсон? Лучше бы он продолжал помогать в северо-восточной башне, потому что в последние двадцать минут я не видела ни следа тени.

«Крут говорит, мы привезли мало кинжалов», – предупредила Глэйн, передавая сообщение Квинн, которая находилась в арсенале башни внизу.

Вот дерьмо!

«Мы привезли два ящика!»

Этого количества было достаточно, чтобы развязать войну в нашем собственном королевстве – учитывая, что Риорсон утаивал производимое нашей кузницей оружие от короля Таури.

«Нуирлах говорит, что они послали за еще одной партией».

Прозвучало не очень обнадеживающе.

«Туда же четыре часа пути в одну сторону. Как… – Твою ж мать. Феликс знает о Гаррике. Боги, к этому моменту он, должно быть, в шаге от выгорания. – Тогда мы будем держаться и молиться, чтобы Сорренгейл удалось остановить эту проклятую бурю».

«А еще Крут передает, что тебе надо пить больше воды. Мы сражаемся дольше, чем рассчитывали».

Я усмехнулась.

«Пусть Крут передаст Квинн, что я в полном порядке».

Как это было похоже на Квинн – беспокоиться обо мне в момент, когда она делала основную работу.

Голова Глэйн резко дернулась вверх.

«Квер страдает», – сообщила она мне тем ворчливым тоном, который обычно означал, что она вот-вот сделает что-то импульсивное и необдуманное.

И точно: она изогнула крылья и стала подниматься почти вертикально вверх.

Чтоб тебя. Я понадежнее просунула ботинки между чешуйками и покрепче схватилась за них руками. Практически лежа на спине Глэйн, уткнувшись головой под гребень и прижавшись щекой к ее чешуе, я уменьшала сопротивление ветра при подъеме.

Было ошибкой посмотреть вниз на горящий город, но я не смогла не заметить двух виверн, пересекавших наше воздушное пространство. Кэт моментально взлетел на перехват. Я удивленно моргнула. Похоже, Аэтос каким-то образом превратился в нарушителя правил.

«Держись», – предупредила меня Глэйн.

Обычно я не получала и этого.

Она замедлилась на одну тошнотворную секунду, я напрягла каждый мускул, как можно крепче прижимаясь к ее спине, чтобы из всадника и дракона мы слились в одно существо. Глэйн проделывала этот маневр слишком много раз, чтобы я не понимала, насколько дерьмово мне сейчас будет.

Она атаковала снизу, сложив ради защиты крылья, обнажив клыки, выставив когти и взмахнув хвостом вверх.

Я полностью сосредоточилась на том, чтобы удержаться, свисая в воздухе вверх ногами, а хвост-кинжал пронзил следующую виверну. Брызги крови окрасили дождь в багровый. Несмотря на покрытые резиной перчатки, моя хватка ослабла, и я постаралась засунуть ладони как можно глубже между чешуйками.

«В любой момент».

«Ладно», – вздохнула Глэйн.

И мы рухнули вниз.

Меня надежно прижало к ее чешуе, а Глэйн тянула и тянула за собой виверну с неба. Кости треснули, плоть разорвалась, и Глэйн отшвырнула тушу, словно мусор. Серая масса камнем рухнула вниз, Глэйн перевернулась в воздухе, и я наконец-то оказалась на ее спине, а не под ней.

«Семнадцать!» – провозгласила она.

«Я почти уверена, что это была шестнадцатая».

Воспользовавшись ее чешуйками как лестницей, я забралась обратно в седло и постаралась протереть рукавом стекла очков. Где-то здесь должна была быть руна, которая оберегала стекла от капель дождя.

«Та первая тоже считается», – возразила Глэйн, в то время как мы неслись к Кверу и оставшимся вивернам.

«Ту первую убил Кэт».

«Но только после того, как я ее ранила!» – рявкнула она.

«Все еще не считается убийством».

Как следует разглядев, с чем нам предстоит столкнуться, я сглотнула. Квер снова и снова взмахивал своим хвостом-мечом, отгоняя виверну позади себя, но его грудь по диагонали пересекала глубокая кровоточащая борозда, без всяких сомнений оставленная когтями виверны перед ним.

«Я хочу их обеих», – качнула головой Глэйн.

«Займись той, которая у него за спиной», – предложила я в надежде, что она в настроении прислушаться ко мне.

С Глэйн никогда не угадаешь.

«Отличный выбор», – согласилась она с ноткой жуткого ликования в голосе.

Боди держал в руке меч, но не мог дотянуться до врагов, поскольку все трое по спирали падали вниз. Мы должны были перехватить их.

Держась за луку седла одной рукой, я вытащила клинок. Я могла бы держаться в седле и без рук – мои бедра были достаточно сильны, – но Глэйн же непредсказуемая, а я не собиралась сегодня умирать.

Голубое пламя окутало всю голову Квера, от морды до рогов, и Боди пригнулся, когда остатки огня прокатились по шее дракона, впрочем, рассеявшись до того, как добраться до всадника. Я быстро выдохнула, пытаясь избавиться от неожиданной тяжести в груди. Это было слишком близко.

Затем я сосредоточилась на верхней виверне, выискивая слабые места…

Глэйн резко отклонилась от прежнего курса, делая крен влево, и устремилась за виверной, которая пыталась добраться до живота Квера.

«Я передумала».

«Я заметила».

Глэйн, словно таран, врезалась в виверну, и я покрепче вцепилась в луку седла, когда от внезапного изменения скорости меня резко бросило вперед. Мой пульс участился, когда до меня донеслись безошибочные звуки рвущейся чешуи, но по нашей связи я ощущала только решимость и ярость – не боль.

Над плечом Глэйн появилась огромная голова, и на долю секунды я не видела ничего, кроме щелкающих зловонных зубов, с которых что-то стекало.

Да пошло оно все.

«Лети ровно!» – велела я Глэйн, поднимаясь на ноги.

Затем я пробежала по скользким чешуйкам на ее шее мимо клацнувших зубов виверны. Пасть твари вновь раззявилась, и вдоль спины Глэйн пронеслась струя синего пламени.

Хорошо, что меня в седле не было.

Прежде чем виверна успела дотянуться до горла Глэйн, я вонзила меч ей в глаз и изо всех сил надавила. Лезвие ушло в мягкую плоть с тошнотворным хлюпаньем. Пронзительный визг твари ударил мне по ушам, а затем виверна резко дернула головой, едва не отправив меня в самостоятельный полет, и я мигом усомнилась во многих сделанных мною жизненных выборах. Я крепко вцепилась в стальное навершие на рукоятке меча, и, когда виверна рухнула вниз, оружие осталось у меня в руках.

Глэйн нырнула следом за падающей грудой чешуи и крыльев, и я завалилась назад. Моя задница пересчитала все чешуйки на шее драконицы прежде, чем столкнуться с гребнем седла.

«Ты шутишь?»

Не выпуская из рук меча, я забралась в сиденье и приняла позу, к которой мои мускулы привыкли больше.

Слева мелькнуло красное пятно. Кэт.

«Ты разве упала? Нет. Я с нытиком не связалась бы».

Глэйн понеслась сквозь дождь вниз, а затем вцепилась виверне в шею и вырвала твари горло.

Я отклонилась влево и смогла – с трудом – уклониться от брызг крови.

«Восемнадцать!» – триумфально заявила Глэйн, расправляя крылья, чтобы выйти из пике и вернуться обратно к северной стене.

«Семнадцать, если следовать твоей логике: я ранила ее первой!»

Еще одна серая туша размытым пятном рухнула впереди нас. Я подняла взгляд и увидела, что к нам спускаются Кэт и Квер. В правом крыле Квера зияла дыра, от рваной раны на груди наверняка останется шрам, но с этого ракурса я не могла разобрать, ранен ли Боди.

Голова Глэйн дернулась: вдали, на южной стороне города, виверна выдохнула синее пламя и подожгла ряд деревьев.

«Летим за этой».

«Это не наша линия обороны».

Восточную, южную и западную части города, которые из-за ветров быстро превращались в эпицентр битвы, удерживали Каори и другие офицеры. Однако они лишились своего самого сильного всадника – Гаррика. И нигде не было видно Шрадха.

«Для столь решительного человека ты еще не совершила ни одного решительного действия…» – принялась было читать лекцию Глэйн.

«Прекрати немедленно, и я соглашусь, что ты убила восемнадцать виверн».

Мы спускались к городу, и все мои мышцы напряглись. Вэйнители перестали тянуть резину и взялись за нас сами. Спиральная башня была окутана синим пламенем – спасибо двум вивернам, взбирающимся по ее стенам. Пламя метнулось вверх, стоило только стоявшей на вершине достопримечательности темной заклинательнице в безвкусном алом балахоне взмахнуть посохом. Летуны на грифонах взмыли в воздух, направляясь к новой угрозе.

Меня охватило тоскливое предчувствие. Их еще так много, а наши силы истощены: трое драконов погибли, еще четверо раненых лежали вдоль западных стен, рядом с бесчисленным количеством убитых и пострадавших грифонов. Истекающие кровью летуны делали все возможное, чтобы помочь им, и я отвела взгляд от, скорее всего, смертельной раны на боку большого коричневого грифона с отрубленным хвостом.

«Приказы?»

Я всегда знала, что умру в бою. Просто не хотела умирать сегодня.

«Башня!» – рявкнула Глэйн.

Квинн.

Я бросила взгляд налево, и мое сердце замерло. Один темный заклинатель в пурпурном балахоне с таким видом шагал по восточной стене, словно она принадлежала ему, а другой, в багровом боевом костюме, приближался по северной. Оба направлялись к башне, где находился единственный человек на всем этом поле боя, который что-то для меня по-настоящему значил. И она, скорее всего, даже не догадывалась, что вэйнители идут.

«Свяжись с Крутом».

«Уже».

Мы неслись к башне. Мое сердце колотилось с той же скоростью, с какой Глэйн махала крыльями. Мы ничего не могли сделать с воздуха. Я должна была спешиться.

Глэйн зарычала.

«Ты знаешь, что я права. И я не брошу ее умирать».

Я убрала меч в ножны и, несмотря на ревущий ветер, толкавший меня в спину, направилась к ее плечу. Приказы я смогу получить и позже, идти нужно было сейчас.

Пехотинцы отчаянно сражались, пытаясь остановить темных заклинателей, но те расшвыривали их в стороны, словно кукол. Солдаты падали со стен высотой в пятьдесят футов и умирали, освобождая дорогу вэйнителям.

Меня охватил ужас. Сердце бешено колотилось.

«Ты должна защищать башню вместе с командиром крыла», – с недовольным рычанием передала Глэйн, подлетая к стене.

«Отлично. Давай к стене, сейчас же».

Темные заклинатели были уже в десятке шагов от дверей башни, а двое уцелевших стражников, стоявших на арбалетной платформе, казалось, вот-вот обратятся в бегство.

Проклятье. Предполагалось, что они будут в безопасности. Никто не должен был знать, что происходит в этой башне, но целенаправленное движение этих темных заклинателей доказывало, что они оба были в курсе.

«Твоя смерть станет раздражающим событием».

Поравнявшаяся с северной стеной Глэйн сбавила скорость ровно настолько, чтобы я выжила при прыжке, и вытянула переднюю лапу.

«Аналогично».

Я сбежала вниз по чешуе. Квинн была в опасности, поэтому у меня не было времени на страх, не осталось пространства для ошибок. Добравшись до когтей Глэйн, я без колебаний прыгнула вперед.

Бешеный пульс эхом отдавался в ушах, северная стена устремилась мне навстречу. Я согнула колени, чтобы погасить силу удара, и, как только мои ботинки коснулись каменной кладки, бросилась бежать, иначе инерция меня бы погубила. Едва избежав близкого свидания моего лица с мокрым камнем, я устояла на ногах и рванула следом за одетым в багровое вэйнителем.

Между нами было шагов сорок.

Потом стало тридцать.

У основания башни началась какая-то суматоха, но я не сводила взгляд с темного заклинателя и посоха в его правой руке.

«Они выносят оружие», – откуда-то сверху сообщила Глэйн.

Хорошо. Мои легкие горели, но дышать сразу стало легче. Квинн будет в безопасности.

Рядом послышался топот, сбоку мелькнул металл. Аэтос нагнал меня справа. Половина его лица была залита кровью, в руках командир крыла сжимал кинжал и щит высотой в половину его роста.

Твою ж мать, это нехорошо.

Двадцать шагов.

Я отринула саму мысль о страхе и направила в движение всю свою ярость. Вытащила из наплечных ножен один из кинжалов с навершием из сплава и приготовилась нанести удар. Мы были почти у цели.

Темный заклинатель неожиданно остановился, развернулся с поистине сверхъестественной скоростью и замахнулся посохом в нашу сторону. К нам смертоносным потоком устремилось пламя, и, пока мы спешно тормозили, я за долю секунды перебрала в голове все имеющиеся в нашем распоряжении варианты.

Он попадет в нас? Мы погибли. Мы прыгнем со стены? Мы погибли.

«Ты не сгоришь!» – потребовала Глэйн.

Блядь, мне очень не хотелось этого делать, но я мысленно открыла дверь в дом моего детства и наполнила тело силой Глэйн.

– Встань… – начал было Аэтос.

– За меня! – рявкнула я, вцепившись в его щит.

Он удивленно распахнул глаза, но щит отпустил. У нас было всего несколько секунд, поэтому я перевернула щит, ухватилась за кожаный ремень, грохнула нижний край о камни и спряталась за нашей единственной защитой.

Аэтос нырнул следом за мной. Сила устремилась в мои пальцы так быстро, что я стиснула зубы, чтобы не закричать. Жар окутал нас, и кожаный ремень затвердел, когда щит превратился в камень. Огонь ревел, полыхал и обтекал нас. Мы были скалой в реке, разделяющей поток воды.

Жар рассеялся, и Аэтос тут же вынырнул слева и метнул кинжал. Я, сжимая в руках свой клинок, вскочила на ноги.

Выражение шока так и не покинуло лицо темного заклинателя, когда он посерел, усох и сорвался со стены.

Один был готов, но два последних стражника исчезли из виду, и я успела заметить, как пурпурное пятно скрылось в дверях башни. Хуже того: еще один одетый в багрянец вэйнитель быстро шагал вдоль восточной стены.

Аэтос выпрямился и выхватил оставшийся кинжал.

– Я им займусь. Разберись в башне. – Он мельком глянул на окаменевший щит, затем бросился бежать, я припустила за ним изо всех оставшихся сил. – Об этой херне потом поговорим! – крикнул он через плечо, но я уже обогнала его, придав себе ускорение с помощью малой магии.

Крут ревел, приближаясь к земле, но Дрейтус, как и все остальные города Поромиэля, был специально построен таким образом, чтобы не давать драконам приземляться на его узких улочках.

Из дверей башни выскочили две насмерть перепуганные женщины с вопящими карапузами на руках. Когда я поравнялась с ними, взгляд той, что повыше, зацепился за меня.

– Вы должны ей помочь! Мы заблудились и попали не в ту башню, а она…

– Бегите на запад! – крикнула я, указав в том направлении, откуда прибыли мы с Аэтосом. Командир крыла тем временем бежал к темному заклинателю. – И быстро!

Они кивнули и именно так и поступили.

Я заскочила в дверной проем и заморгала, пытаясь приспособиться к тусклому освещению. Затем принялась спускаться по винтовой лестнице вниз, ища того, про кого говорила женщина.

– Где же ты?

Скрипучий, полный разочарования рев заполнил башню, и ком встал в горле, когда я свернула за угол третьего этажа.

По лестничной площадке метался вэйнитель в пурпурной одежде, пытаясь достать кинжалом с зеленым лезвием Квинн, которая мелькала вокруг него, появляясь в одном месте только для того, чтобы через несколько секунд исчезнуть и возникнуть где-то еще. Их было две… нет, три Квинн кружило вокруг темного заклинателя.

Ее здесь не было – это были проекции. От облегчения у меня едва колени не подкосились.

Я остановилась вне поля зрения вэйнителя и перегнулась через перила, пытаясь найти Квинн внизу, но никого не увидела. Скорее всего, она была уже в нескольких кварталах отсюда, вместе с Феликсом обустраивая новый арсенал. Перехватив кинжал за острие, я принялась спускаться по ступенькам, подбираясь на расстояние броска.

Стоп.

Квинн нашлась несколькими ступеньками ниже меня. Прикрепив к спине свой лабрис, она аккуратно приближалась к разъяренному темному заклинателю, который быстро поворачивался то в одну, то в другую сторону, размахивая кинжалом, пока проекции Квинн порхали вокруг него, отвлекая внимание.

Я метнула свой кинжал в тот же миг, как Квинн сделала выпад своим, а вэйнитель повернулся в нашу сторону. Его глаза вспыхнули и тут же остекленели. Он посерел, съежился и рухнул у ног Квинн с двумя кинжалами в груди.

– Мы его достали!

Я торжествующе вскинула руки и перепрыгнула оставшиеся ступеньки. И тут Квинн повернулась ко мне, неверяще смотря на свою грудь.

Нет! Кинжал вэйнителя торчал между ее ребрами в районе сердца. Мир вокруг меня застыл. Квинн пошатнулась, ее испуганный взгляд встретился с моим.

– Нет! – крикнула я и бросилась к ней. Квинн начала оседать на пол, но я успела подхватить ее, и в итоге мы вместе упали на ступеньки, и каменная стена оцарапала мою спину. Я осторожно устроила Квинн в своих объятиях. – Квинн, нет!

– Они выбрались? – хрипло спросила она.

Вокруг кинжала расплывалось кровавое пятно.

– Мы сможем тебя починить, – пообещала я и внезапно поняла, какая же Квинн стала тяжелая. – Нужно просто найти восстановителя…

– Выбрались? – повторила она, опустив голову на мою руку.

Женщины. Дети. Они никого не теряли. Они хотели сказать, что Квинн их спасла.

– Ага. – Я кивнула. Глаза жгло. Горло сдавило. – Они справились. Ты их спасла.

– Хорошо… – На губах Квинн появилась слабая улыбка.

– Ты только держись, ладно? Мы обязательно тебе поможем! – Я посмотрела вверх и вниз, но мы были одни на этой долбаной лестнице. Должен же был кто-то быть рядом. Может, Аэтос?

«Приведи помощь!» – крикнула я Глэйн.

– Прости, – мягче, чем я когда-либо слышала, мягче, чем я когда-либо хотела услышать, произнесла Квинн. – Но мне уже никто не поможет.

– Неправда.

Я покачала головой. На глаза навернулись слезы.

Квинн будет в порядке. Веселая, жизнерадостная, которой везде и всегда хорошо, она будет смеяться вместе с Джаксом, будет свисать вниз головой с моей кровати, разметав свои кудряшки по полу и читая мне лекцию о чувствах…

Чей-то полный боли рев сотряс камень за моей спиной. Крут.

– Здесь нет восстановителей, и никакая руна не исцелит такую рану, – с проклятой успокаивающей улыбкой произнесла Квинн. – Ты не сможешь это исправить, Джен. – Ее лицо исказилось от боли, и я была готова поклясться, что чувствую эту боль в своей груди, что она разрывает мне мышцы и обнажает вены. Ее дыхание сделалось прерывистым. – Прошу тебя, скажи Джаксу, что я люблю его.

– Нет. – Я смахнула скатившуюся по щеке слезу прежде, чем она сорвалась на волосы Квинн. – Ты сама скажешь. Через пару месяцев ты закончишь учебу, а потом выйдешь за него замуж в том самом красивом черном платье, которое ты выбрала, и будешь счастлива.

– Скажи ему, что он был самой лучшей частью моей жизни. – Губы Квинн изогнулись, взгляд скользнул куда-то мимо меня. – Ты не в счет, Крут. Ты стал моей жизнью. – Она снова посмотрела на меня, и лицо ее побелело. – Пожалуйста, Джен. Он с офицерами на юге, и я не…

Я кивнула:

– Я скажу.

Это же не могло быть правдой, не так ли? Как это могло быть правдой?

– Спасибо, – прошептала Квинн и как-то обмякла, стала моргать медленнее. – Передай моим родителям, что это того стоило. Я рада, что ты сейчас со мной. Парапет у порога Малека. Мне так жаль, что в этот раз мне придется идти первой. – Ее дыхание прерывалось. – И обязательно признайся ему в своих чувствах, Джен. Скажи ему, и ты тоже обретешь немного счастья.

– Квинн… – Мой голос сорвался. – Не уходи. Не бросай меня, – взмолилась я, утирая еще одну слезу. Мое зрение то прояснялось, то затуманивалось. – Ты – моя лучшая подруга, и я люблю тебя. Пожалуйста, не умирай.

Ее жизнь не должна была закончиться на какой-то темной лестнице в Дрейтусе.

Такого просто не могло быть. Это я должна была погибнуть. Квинн должна была жить вечно.

– И ты – моя лучшая подруга. Я тоже тебя люблю. – Улыбка Квинн превратилась в гримасу, и у меня по щеке скатилась еще одна слеза. – Мне так страшно. Я не хочу бояться.

Мое лицо исказила гримаса боли, но я постаралась скрыть ее.

– Не бойся. – Я покачала головой и выдавила из себя улыбку. – Моя мама позаботится о тебе. И Катрина тоже. – Еще одна гримаса боли. – Она немного задавака, но она будет рада, что у нее появилась еще одна младшая сестричка. Я постоянно рассказываю им про тебя. Они знают, кто ты. Не бойся.

Дыхание Квинн было уже едва заметным.

– Они знают, кто я…

Я кивнула:

– Они знают, кто ты. Они полюбят тебя. Тебя невозможно не любить.

– Имоджен, – выдохнула Квинн, и ее глаза закрылись.

– Я здесь, – прошептала я, не сумев заставить себя произнести эти слова громче, потому что мое горло стиснуло горе.

– Мы выжали из этого максимум…

С этими словами Квинн обмякла в моих руках. Когда я поднесла дрожащие пальцы к ее шее, пульса не было.

Квинн умерла.

Я провела рукой по ее лицу и крепко прижала к себе.

Крик, вырвавшийся из моей груди, отчаянным эхом отразился от камня. Он становился тише и тише, и наконец я замолчала.

«Привет! Я – Квинн Холлис. Я решила, что мы должны стать подругами», – сказала она мне, когда мы поднимались на башню в День новобранца.

«Ты же понимаешь, что мы сейчас ступим на парапет и можем умереть в любую секунду?»

«Ну, если это будет короткая дружба, то мы выжмем из нее максимум».

Запутавшись в своих воспоминаниях, я тупо смотрела на противоположную сторону лестницы. Прямо на моих глазах камни начали бледнеть, а затем один за другим терять свой цвет. Мое сердце каким-то образом продолжало биться, отсчитывая то, что я привыкла называть временем, а камни теряли цвет так неспешно, что я задалась вопросом, уж не забрала ли Квинн, уходя из этого мира, весь цвет вместе с собой.

– Квинн! – проревел кто-то наверху, и послышались громкие шаги. – Ты где? Нам нужно уходить… – Слева от меня послышался глубокий вдох. – Имоджен? Ох, твою ж мать.

Я медленно повернулась на звук голоса. На ступеньку выше нас присел Гаррик. В его карих глазах было столько страдания, столько сочувствия, что по моим щекам вновь потекли слезы.

– Квинн умерла.

Даже произнеся это вслух, я по-прежнему не осознала реальность случившегося.

Его лицо вытянулось.

– Мне так жаль. – Гаррик посмотрел вниз. – Но нам нужно идти. Там полдюжины вэйнителей, они приложили руки к городским стенам и высасывают жизнь из города. Нам нужно идти.

Я крепче прижала Квинн к себе, не в силах постичь саму мысль об уходе, как будто оставался какой-то крошечный шанс, что, если я прожду здесь достаточно долго, она оживет.

– Я не могу. Просто уходи.

«Я с тобой. Ты не можешь умереть», – прорычала Глэйн.

Гаррик стиснул зубы:

– Ты должна. Мы должны уйти, иначе они высосут и нас тоже!

– Я не оставлю ее!

– А я не оставлю тебя! – Гаррик приобнял меня за плечи. – Я не оставлю тебя, Имоджен, – повторил он еще раз, уже мягче. – Мы заберем Квинн, но нам нужно уходить немедленно. Позволь мне взять ее.

Я заметила синяки под его прекрасными глазами, необычайную бледность его точеного лица. Гаррик был вымотан до предела, и впервые в жизни мне было все равно, что он видит меня в таком состоянии – он и сам пребывал в похожем. Я кивнула.

– Хорошо. – Он быстро спустился на ступеньку ниже нас, пинком убрав что-то с дороги, и обнял нас обеих.

Я покрепче прижала к себе Квинн, чтобы она не выскользнула, когда Гаррик поднимет нас с пола. И тут площадка под нами утратила цвет.

– Давай вытащим вас отсюда. – Он сделал шаг.

Охватившие нас тепло и свет заставили меня зажмуриться, живот свело судорогой.

Когда я вновь открыла глаза, мы были уже в другом месте. За открытой дверью шел дождь, в нос ударили запахи дыма и серы.

– О боги, – ахнула профессор Трисса, когда Гаррик опустил меня с Квинн на теплый каменный пол неприметного здания. Может, это был магазинчик?

Тело Квинн выскользнуло у меня из рук, и Гаррик, поддерживая голову Квинн рукой, помог мне положить мою лучшую подругу на пол.

– Вэйнитель, – одним словом объяснил он. – Вы творите чары? – спросил он у Триссы.

– Начинаем. – Ее взгляд метнулся ко мне. – Они будут слабыми, пока мы не сможем подкрепить их большей силой, но это – наш лучший шанс.

– Этого по-прежнему недостаточно. – Гаррик поднялся на ноги и понурился. – Я не могу… – Он вздохнул и вышел наружу.

Подчиняясь простому инстинкту следовать, я поднялась на ноги и заставила свое тело двигаться. Шла битва. Мы были на войне. Малек может унести еще больше жизней. Я прошла мимо маленькой комнаты, в которой возле ящиков с кинжалами работал Феликс. Там все было просто пропитано силой, даже воздух гудел.

Затем я вышла под дождь и осмотрелась. Город горел. Среди разрушенных зданий валялись тела виверн и грифонов. Кричали гражданские. Пролетевший по небу Крут сбил виверну прямо на землю. Боди на четвереньках стоял посреди площади, его громко рвало.

Если темные заклинатели высасывали городские стены, мы были на очереди.

– Ты куда? – крикнула я Гаррику в спину.

– Я не могу больше перемещаться. Даже если я доберусь до Аретии, я ни за что не успею накопить достаточно сил, чтобы вернуться, – ответил он. – Так что лучше бы мне найти какой-нибудь другой способ хоть что-то сделать.

Я вытащила свой последний кинжал с навершием из сплава и взглянула на кишевшее вивернами небо. Затем я вернулась обратно в дом, забрала последний кинжал Квинн из ее набедренных ножен и потянулась к Глэйн.

«Передай всем всадникам, которые находятся внутри городских стен, чтобы они прилетели сюда и разоружились. Только так мы сможем пережить битву».

К северу от города небеса продолжали чернеть. Уж лучше бы Сорренгейл справиться со своей задачей и уничтожить их гребаного командира, иначе все наши жертвы, все наши усилия окажутся напрасны.

Глава 64

Подарок от одного слуги Данн другому. Должна предупредить вас: только те, кого коснулись боги, могут направлять их гнев. Я буду молиться Данн, чтобы ей не пришлось его использовать, чтобы она избежала повторного знакомства с тем, кто ищет благосклонности богини. Ее путь еще до конца не определен.

Из сохранившейся переписки Дезерви, верховной жрицы храма Данн, и его королевского высочества кадета Аарика Грейкасла, принца Кэмлаэна Наваррского

ВАЙОЛЕТ

Я была готова поклясться – пока Тэйрн сражался с ветром по пути к северному склону горы, торнадо замедлился.

«Он замедляется», – согласился Тэйрн.

«Она использовала его, чтобы заманить нас сюда».

Теофания держала вихрь, словно стрелку указателя, в ожидании нашего прибытия.

В миле по левую руку от нас вырванные с корнем из земли деревья превращались в низколетящие снаряды и проносились через все поле, словно арбалетные болты. Возможно, торнадо и замедлил свое перемещение, но таким образом он причинял по пути гораздо больше урона.

Впереди нас взлетела и устремилась в нашу сторону виверна, и на какое-то мгновение я задумалась, не пригласила ли я Малека к самому нашему порогу.

Теофания была мавеном, я же – простым кадетом.

Она с мастерской точностью управляла бурями, мне же требовался проводник для моих молний.

Один раз она уже сшибла Тэйрна с неба.

Самое умное, что я могла сделать, – это сбежать в зону действия чар и спасти нас обоих – точнее, четверых, если считать Ксейдена и Сгаэль, – но я не могла бросить людей на смерть, даже если это означало, что нас иссушит вместе с ними.

Всадники не бегут. Мы сражаемся.

«И желательно сейчас, – вставил Тэйрн, – если ты закончила акт смирения с нашими смертями».

«Я не смирялась, я прикидывала шансы».

Расстояние между нами сокращалось. Я зачерпнула энергию из моих обугленных вен, сжала проводник в левой руке и вскинула к небу правую.

Сила вырывалась из меня. Я опустила руку, потянув за собой молнию, и отпустила ее прежде, чем энергия успела обжечь мне пальцы. Молния ударила вниз, но виверна Теофании успела увернуться вправо.

Я промахнулась. Сердце затопила горечь и ярость.

«Еще!» – потребовал Тэйрн, поворачивая направо и пускаясь в погоню за виверной.

Дождь тем временем сменился градом. Сначала он был размером с горошину, затем – с вишню. Он бил по мне с силой тысячи тупых стрел, ветер терзал мне лицо, но я все равно вскинула руку…

Проводник лопнул.

Осколки стекла впились мне в ладонь, и я едва не задохнулась от боли, когда заструилась кровь.

Нет, нет, нет! Я же не могу целиться без него!

«Тебе придется!» – велел Тэйрн, опускаясь по спирали.

Точно. Умереть здесь – это не тот вариант, который я была готова принять. И я не собиралась сидеть сложа руки и смотреть, как Теофания убивает всех моих друзей или Ксейдена. Я быстро отстегнула ремень, удерживающий зазубренные осколки проводника на моем запястье, и все, что осталось от сферы, а также уничтожившая ее градина размером с кулак, соскользнуло вниз. Моя надежда рухнула вместе с ними.

Придется мне расправиться с этой виверной так же, как с теми тварями в небе возле города, – масштабом. Кровоточащей рукой я достала свой последний кинжал с навершием из сплава – чтобы быть готовой ко всему, – затем вскинула правую руку к небу и снова зачерпнула силу.

И снова промахнулась.

Виверна уклонилась и начала подниматься вверх. Мы последовали за ней. Я вновь и вновь черпала силу, но с каждым разом это становилось все труднее. Виверна уходила от каждого удара молнии. Мы летели вдоль склона горы, скользя над самой поверхностью. Тэйрн мерно размахивал крыльями, постепенно нагоняя нашу добычу.

Жар сначала опалял мои легкие, потом начал обжигать, а затем разгорелся с такой силой, что я уже не чувствовала ничего, кроме огня и ярости.

Очередной удар молнии угодил в склон в паре шагов от твари, во все стороны взметнулись камни, а мы устремились навстречу солнцу.

Солнцу.

Я посмотрела влево. Торнадо остановился на полпути к городу, небо над нами очистилось до самого горизонта.

«Она гасит бурю, чтобы мне было сложнее заклинать молнии!»

Это объясняло, почему я начала выгорать сильнее, чем прежде. Я снова сосредоточилась на нашей добыче, стремясь достать ее прежде, чем та устремится к городу, за спасение которого я так отчаянно боролась.

«Не черпай больше, чем сможешь направить», – предостерег Тэйрн и рванул вперед.

Его зубы клацнули в нескольких футах от хвоста виверны.

Они были слишком быстрыми.

Виверна нырнула к земле, огибая хребет справа, и Тэйрн последовал за ней. Невероятный рев, полный боли, затопил мою голову, такой громкий, что он заставил вибрировать мои кости, и такой пронзительный, что у меня заложило уши.

«Сгаэль!»

Крылья Тэйрна сбились с ритма, а мое сердце пропустило десяток ударов.

О Малек, нет.

Я обратилась к нашей с Ксейденом связи, но ледяная ониксовая стена не просто преграждала наш канал, она грубо оттолкнула меня обратно. От ужаса у меня сердце ушло в пятки, мы начали терять скорость…

Я услышала щелчок за секунду до того, как нас накрыла тень. Нет, не тень. Огромная сеть с прикрепленными по краям грузами размером с письменный стол.

Тэйрн заревел и попытался уйти влево, но было уже поздно.

«Тэйрн!» – закричала я, когда сеть окутала нас, прижав меня к луке седла и накрыв каждую видимую мне чешуйку.

Тэйрн легко бы выдержал ее вес, но она давила ему на крылья, а грузы…

О боги.

«Сложи крылья, или их сломает!»

Полный негодования рев сотряс скалы, но дракон послушался и сложил крылья, запутываясь в сети. И мы рухнули вниз.

«Приготовься!» – велел Тэйрн, когда размытый склон горы устремился нам навстречу.

Андарна. Ксейден. Сгаэль. Мира. Бреннан. Мои друзья. Образы проносились в моем сознании в слишком быстром вихре, я не могла их уловить и прочувствовать. Я могла лишь ослабить хватку и отклониться вправо, избегая неизбежного удара в живот, когда толстая веревка впилась мне в спину.

«Ты был подарком всей моей жизни», – сообщила я Тэйрну.

«Это еще не конец!» – возразил он.

Мы врезались в склон, кость хрустнула о камень, моя левая рука треснула, ломаясь, и кинжал вывалился из онемевших пальцев.

Я вскрикнула, мы помчались вниз по склону горы… совсем как в первый раз, когда мы столкнулись с Теофанией. Звук скрежещущих по камням костей поглотил все мое существование, я отчаянно пыталась заглушить боль, а Тэйрн перенес вес своего тела, и мы заскользили головой вперед и вниз, между деревьями, в бесконечном ужасающем падении.

Я покрепче прижалась к чешуе Тэйрна, чтобы избежать столкновения с любой низко свисающей веткой. Что-то болезненно впилось мне в ребра. В конце концов наше движение стало замедляться.

Проклятье, возможно, мы даже переживем это наше падение.

«Разумеется, мы выживем», – прорычал Тэйрн.

«Ты сильно пострадал?» – поинтересовалась я у Тэйрна, когда мы окончательно остановились, как мне показалось, на опушке леса.

«Ничего особенного. Все прекрасно заживет после того, как мы освободимся и отделим ее мясо от костей».

Тэйрн выдохнул пламя, и воздух наполнил запах серы.

Затрещала древесина, зазвенела сеть. Затем он рванулся вперед, и сеть ослабла ровно настолько, чтобы я смогла выбраться в ячейку, – сеть явно предназначалась для драконов, а не для их всадников.

«Нужно добраться до Сгаэль».

А это означало, что я должна скорее освободить Тэйрна, но резать веревки руническим кинжалом было долго. И даже если мне удастся это сделать, все равно придется призывать молнии, чтобы убить Теофанию без кинжала с навершием из сплава, а я и так уже была на грани выгорания. В моей левой руке пульсировала безжалостная боль, каждый вдох обжигал легкие.

«Сгаэль сама о себе позаботится, – хрипло произнес Тэйрн, но я чувствовала исходящие от него беспокойство и натянутое, как тетива, напряжение. Он снова выдохнул пламя и задергался, пытаясь высвободиться. – Темная заклинательница идет».

Ну разумеется, виверна Теофании уже снижалась с такой неспешностью, словно ее всадница располагала всем временем в мире, а мы были пригвождены к земле как раз там, где ей требовалось. Боги, она была неумолима. Наплевать, что боль в руке пульсировала с мучительной интенсивностью – нужно было немедленно выбираться отсюда. Пришло время использовать руны, которые я прихватила на случай экстренной ситуации, и молиться, что я правильно их закалила, поскольку случай был определенно экстренный.

«Мы должны отсюда выбраться».

Прижав левую руку к груди, я повернулась к рюкзаку. Но пока я одной рукой копалась в нем, что-то вновь уперлось мне в ребра. Отбросив бесполезные на данный момент руны, я достала руну для смягчения поверхностей и прижала ее к веревке.

Надеюсь, сработает.

Заработала магия, волокна растянулись и стали поддаваться.

Мои брови взмыли вверх. Работало!

«Рви!» – крикнула я Тэйрну.

«Оставайся на месте, чтобы мы могли взлететь», – велел он, разрывая шипами сеть.

Я тем временем наконец посмотрела, что же такое впилось мне под ребра. Сверток от Аарика. Я разглядела поспешно нацарапанное послание на обертке, которое раньше не заметила.

На случай, когда ты потеряешь свой. Бей во тьме, Вайолет.

Что за херня?

При нашем жестком приземлении восковая печать повредилась, и, когда я ослабила хватку, пергамент развернулся. Мне на колени упал резной кусок серого мрамора – церемониальный кинжал с узнаваемыми гравюрами в образе пламени вдоль рукоятки. Я глянула на сопроводительную записку, написанную верховной жрицей храма Данн в Аретии, но в моей руке полыхала боль, Тэйрн метался, пытаясь нас освободить, и буквы расплывались.

Подарок от одного слуги Данн другому. Должна предупредить вас: только те, кого коснулись боги, могут направлять их гнев. Я буду молиться Данн, чтобы ей не пришлось его использовать, чтобы она избежала повторного знакомства с тем, кто ищет благосклонности богини. Ее путь еще до конца не определен.

Я сглотнула. Откуда Аарик знал, что я потеряю свой кинжал? С чего он решил, будто какой-то кусок камня сможет заменить…

«Впереди!» – рявкнул Тэйрн, и я резко глянула вперед, машинально вложив мраморный кинжал в ножны.

Теофания шла к нам от опушки леса. Волосы выбились из косы, на лице – ни толики нетерпения или удивления.

Я лихорадочно оглядела небо. Виверна Теофании ждала в поле за деревьями, а все остальные крылья, которые я могла видеть, сцепились в битве над Дрейтусом. Это означало, что темная заклинательница пришла одна.

«Сколько тебе нужно времени, чтобы освободиться?» – поинтересовалась я у Тэйрна, расстегивая пряжку ремня и выбираясь через прореху в сети. Боль пронзила левую руку, но я сделала вид, что она принадлежит кому-то другому, и продолжила спускаться. Боль не имела значения, если ты мертв.

«Погоди! – крикнул Тэйрн. – Не…»

«Я не позволю убить тебя, будто связанную свинью!» – возразила я.

Страх и гнев придали мне сил, и я вскарабкалась по его плечу, стараясь держать руку неподвижно, пока Тэйрн не затих. Должно быть, он выпустил когти еще до того, как нас накрыло сетью, потому что его передние лапы вытянулись и прикрывали нижнюю челюсть.

Вытащив рунический кинжал, я сползла вниз, ведя лезвием по лапе Тэйрна. Чешую такое лезвие разрезать не могло, зато все веревки легко ему поддавались.

– Сбили сетью? – издевательски спросила Теофания, приближаясь к нам. – Как легко оказалось поймать этих двоих.

Двоих.

Рев!

«У них Сгаэль!»

Ярость Тэйрна накрыла меня словно кислота.

Я встала перед Тэйрном, вновь зачерпнула его силу, и мои опаленные вены приветствовали новую встречу с жаром и пламенем.

«Серебристая», – предостерегающе зарычал Тэйрн.

Его рык сопровождался звуками рвущейся веревки.

– Если я выгорю, то пусть так, но тебя она не тронет, – вслух произнесла я, чтобы Теофания поняла: я не шучу.

– Ты уже сделала свой выбор? – поинтересовалась темная заклинательница, делая еще шаг.

– Да.

Я вскинула правую руку в небо, позволила энергии течь сквозь меня, а затем дернула ее вниз кончиком пальца.

Теофания переместилась на десять шагов вправо, двигаясь с большей скоростью, чем я когда-либо видела.

– Тебе придется быть…

Я вызвала еще одну молнию, не дав ей договорить, и ударила по тому самому месту, где она стояла. Гром грянул мгновенно.

Но Теофания была уже в восьми шагах слева от меня.

– Быстрее.

Она все-таки закончила фразу, и я снова ударила по ней молнией – с тем же результатом.

И снова, и снова, и снова.

Мои легкие горели, я вдохнула самую сущность того, во что превратилась, – жар, силу и ярость, и все же Теофания была слишком быстра для меня и с каждым неудачным ударом молнии перемещалась все ближе к Тэйрну.

«Почти», – заверил меня он, продолжая рвать веревки.

Мне нужно было сбить ее с толку.

Когда темная заклинательница показалась в шести шагах передо мной, я придержала следующий удар молнии.

– Скажи мне, ты тоскуешь по Аннбриэлю?

Теофания вздрогнула, ее глаза вспыхнули.

Победа!

Я собирала все больше и больше раскаленной силы, наматывая ее на себя, словно нить на катушку.

– Но разве ты не скучаешь по храму?

Я воспользовалась тем самым вопросом, который мне задала верховная жрица.

Лицо Теофании исказилось – кажется, это была тоска, – но ее глаза тут же вспыхнули гневом.

– А ты? – парировала Теофания. – Или у тебя нет этой уязвимости, ведь тебя только коснулись, но не посвятили? – Она шагнула ко мне. – Знакома ли тебе боль от понимания того, что ты никогда не сможешь вернуться, от осознания того, что та самая сила, которая все эти годы оберегала тебя, разорвет тебя на части?

Я выпустила часть накопленной энергии, очередная молния ударила в землю прямо перед темной заклинательницей, и та резко остановилась.

Туше.

Твою ж мать, жрица на Аннбриэле и об этом говорила. И то же самое было сказано в записке Аарику.

– Ты была верховной жрицей, ты имела невообразимую власть на острове. Как этого могло быть недостаточно?

– Зачем служить богине, если можно самой стать ею? – прорычала Теофания.

Нашу связь накрыло волной страха, за ним последовал еще один рев, от которого у меня едва не подогнулись колени.

«Сгаэль!»

Я резко глянула вверх, сердце подскочило в груди. Тэйрн яростно рычал, его когти бороздили лесную почву.

«Не надо!»

Ужас стискивал мне горло, я буквально молила Ксейдена, но он меня не слышал.

Дрейтус окутывала тьма, и вдруг со стороны города послышались пронзительные визги виверн – они разносились над плато и эхом отражались от скалы над нами.

– Что?.. – Теофания повернулась в сторону источника шума.

Тени растекались, словно рябь на поверхности озера, ярость ониксового шторма пожирала поле, неслась к нам со скоростью, которая испарила всю надежду из моей груди и разбила мне сердце. Боль была такая, словно мне со всего маху зарядили по груди тараном.

Сгаэль давала ему невероятную силу, но не такую. Такой мощи было достаточно, чтобы уничтожить целый мир.

И она почти накрыла нас.

«Я люблю тебя», – прошептала я по связи, и лед треснул, но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить надвигающуюся волну тьмы.

Тень швырнула Теофанию на землю за мгновение до того, как пронеслась надо мной, нежно коснувшись моих щек и погрузив нас в кромешную тьму.

«Бей!» – рявкнул Тэйрн, и я услышала, как рвется сеть.

Изнеможение окутало меня, требовало обратить на него внимание. Я слишком устала. Была слишком близка к полному выгоранию. Какой в этом смысл, если я все равно не могла ее поймать?

«Воспользуйся тьмой», – велел Тэйрн.

Мое сердце замерло. Воспользоваться тем, что отняло у меня Ксейдена? Я никогда не думала, что поиски всех возможных путей его исцеления в итоге сведутся к его собственному выбору. Огонь, пожирающий меня изнутри, буквально грозил спалить меня дотла, и на какое-то мгновение я задумалась, а стоит ли так поступать. Я не смогла остановить свою мать, и я не могла остановить Ксейдена. Не могла спасти его.

Секунду. «Бей во тьме» – так говорилось в записке Аарика…

Он словно знал, что случится.

Я задохнулась, когда в один ошеломительный удар сердца все кусочки пазла сложились в единую картинку. Подкрепление. Просьба защитить храм Данн. То, как он убрал Линкса с дороги до того, как открылись двери в большой зал. Он все это знал заранее. Все это время он манифестировал.

– Аарик, мать его, гребаный провидец, – в благоговении прошептала я.

Причем не такой, как Мельгрен, который умел предвидеть только исход битв, а самый настоящий. Если Аарик обладал истинным даром прорицания, он все это предвидел и дал мне оружие, сделанное из обломка разрушенного храма – храма, в который Теофания никогда не сможет войти. Я не верила в оракулов, но верила в печати.

Я достала правой рукой кинжал, смешала мою боль с раскаленной силой, которая спалила все, что осталось от моего бьющегося сердца, затем вскинула сломанную руку вверх и выпустила в небеса обжигающий заряд энергии.

И продолжила выпускать.

Разветвленная молния ударила в землю, осветив окружающее меня пространство. Теофания поднялась на ноги и повернулась ко мне. Ее глаза были широко распахнуты от удивления. Темная заклинательница метнулась было влево, но натолкнулась на невидимую стену и отлетела обратно.

Невидимую рычащую стену.

Затем стена сверкнула чешуей такого же серебристо-голубого цвета, как и моя молния. Опустив к земле голову и оскалившись, Теофании бесстрашно преграждал дорогу маленький дракон.

И вот так мое сердцебиение пришло в норму.

Андарна.

Теофания медленно подняла руку, ее красные глаза сияли от изумления.

Мне было все равно, каковы ее намерения, – я не собиралась позволять заклинательнице дотянуться до Андарны. Боль раскаленными тисками сжала меня, а огонь иссушил легкие, но я сорвалась с места, на бегу продолжая подпитывать молнию. Позволить Андарне уйти – это одно, но потерять ее из-за прикосновения вэйнительницы – совершенно немыслимо.

– Ирид, – с благоговением прошептала Теофания и потянулась к Андарне.

Я преодолела последние разделяющие нас шаги и вонзила кинжал ей прямо в сердце. Огонь пылал во мне, я вот-вот грозила превратиться в уголь, пепел и агонию.

Теофания отшатнулась назад и рассмеялась.

Затем увидела кровь и остолбенела.

– Как?.. – Ее глаза вспыхнули, и в следующий миг темная заклинательница уже рухнула на колени. – Камень не может убить вэйнителя.

– Ты никогда не была просто вэйнителем, – ответила я. – Данн – мстительная богиня, она карает тех верховных жриц, которые отворачиваются от нее.

Теофания открыла было рот, чтобы закричать, но в следующий же миг иссохла.

Я погасила молнию, погрузив нас во тьму, и поддалась огню, сжигающему меня заживо.

«Вайолет», – прошептала Андарна.

И это было последнее, что я услышала.

Глава 65

Тиррендор – нестабильная провинция, но еще более непредсказуемая переменная – ее герцог. Правящие аристократы не просто так не должны носить черное.

Дневник генерала Августина Мельгрена

КСЕЙДЕН

Одно дело – позвать, зазвать, призвать меня. Призвать в этот малозаметный, залитый солнцем каньон к югу от Дрейтуса, заставить меня против воли покинуть свой пост, бросить друзей и город, полный мирных жителей. И совсем другое – ранить и заманить в ловушку Сгаэль.

Кровь сочилась между ее чешуйками и стекала по плечу. И вид того, как кровь насквозь пропитывала связывающие ее веревки толщиной с человеческое предплечье, ударил по мне с такой мощью и наполнил силой так, как не смогло бы ничего другое. Я поглотил всю эту силу, затем попробовал зачерпнуть еще, но Сгаэль была истощена. Еще бы, столько сдерживать виверн у стен Дрейтуса.

Гнев, словно подводный поток, несся прямо подо льдом, на который я выкатился совершенно добровольно. Он высвобождал мои эмоции, освобождал их от того бремени, которым они были, чтобы я смог стать оружием, в котором нуждалась Сгаэль. Она первой выбрала меня, возвысила меня над всеми остальными, первой увидела все мои отвратительные черты и приняла их.

Все враги в этом проклятом каньоне умрут прежде, чем смогут снять с нее хоть одну чешуйку.

Вайолет освободит Тэйрна. Это был единственный исход, которому я был готов позволить существовать.

Два вэйнителя, стоящие в своих нелепых одежках на страже у входа в каньон, не представляли проблемы. Я мог иссушить их за считаные удары сердца, если бы у Сгаэль оставалось достаточно сил. Но вот тот, кто стоял возле Бервина и съежившегося от страха Панчека, тот, кто находился между Сгаэль и мною… Вот он представлял собой проблему.

И не потому, что он был куда опаснее.

И даже не потому, что он уже должен был быть мертв.

А просто потому, что я. Никак. Не. Мог. Убить. Его. Я не смог бы приставить клинок к его горлу точно так же, как не смог бы причинить вред Вайолет.

Связь между Вайоленс и мной – магия, не имеющая объяснений. Связь между Бервином и мной – это магия, которая в принципе не должна была существовать.

И теперь, когда у моего мудреца появился еще один собрат, которого он мог использовать против меня… я был в заднице.

– Смотри внимательно, мой адепт.

Бервин обернулся ко мне, обнажив шрам, который остался у него после того, как я скинул его в овраг возле Басгиата.

Я взглянул мимо Бервина, мимо Сгаэль и собравшихся вэйнителей на своего нового собрата и охраняемого семью вивернами дракона, лежавшего без сознания в долине за каньоном. Как он мог так поступить? Выбрать такую судьбу, видя, как я спотыкаюсь и падаю последние пять месяцев. Как он мог добровольно пойти по пути, с которого я отчаянно, прилагая все силы, пытался сойти? Он был последним человеком, предательства которого я мог бы ожидать… но он был здесь.

Я не мог позволить Сгаэль умереть. Не мог оставить его спотыкаться на том же самом пути, что и я. Не мог дать погибнуть всем своим друзьям, потому что я эгоистично хотел, чтобы Вайолет и дальше оставалась рядом со мной. Яркая, всепоглощающая эмоция билась об лед, но я не мог ее впустить. У нее был свой путь.

Все пути, какие я мог выбрать, были ошибочными. Но только при одном варианте Сгаэль оставалась в живых.

– Мы не об этом договаривались! – крикнул Панчек.

Спотыкаясь, он отступал к своему визжащему, угодившему в сети дракону.

За него я вообще не переживал. За свое предательство ублюдок заслуживал всех мыслимых страданий. Что бы с ним ни сделал мудрец – что бы с ним ни сделал Бервин, – мне было все равно. Сколько информации Панчек передал врагу? Определенно достаточно, чтобы заманить нас всех в Дрейтус. Сколько раз он выдавал им местонахождение Вайолет?

Панчек умрет.

Это не обсуждалось.

«Не теряй себя! – предостерегающе крикнула Сгаэль, отчаянно дернувшись в сети, прижимавшей ее к каменистой почве в десятке шагов от меня. – Он не смог заставить тебя обернуться днем. Не поддавайся и сейчас!»

Но тогда Сгаэль не была в его руках.

«Другого пути нет», – ответил я, медленно доставая два кинжала с навершиями из сплава из ножен на бедрах.

В ответ я заслужил пристальный взгляд темного заклинателя, стоявшего на кончике хвоста Сгаэль. Его пальцы были растопырены в очевидно угрожающем жесте.

– Разве не ты просил у меня силы? – прорычал Бервин, приближаясь к Панчеку. В руках он сжимал два кинжала с навершиями из сплава. – Разве я не дал тебе силу?

– Убери кинжалы. – Панчек потянулся к сетям, опутывающим его дракона. – Я – единственный, кто может дать тебе доступ к твоему сыну.

– У меня есть еще один.

С этими словами Бервин вонзил клинок глубоко между чешуйками дракона. Зеленая чешуя мгновенно утратила цвет, дракон съежился, осел и с шелестом рассыпался в прах.

Ужас пробился сквозь стену моего льда.

Бервин только что убил дракона кинжалом.

Как такое вообще было возможно?

– Ты наблюдал? Это хорошо. Потому что сейчас то же самое произойдет с твоим драконом. – Бервин развернулся в мою сторону и неторопливо направился к Сгаэль, которая бессильно билась под опутывающими ее сетями. – Чтобы восполнить потерю ее силы, тебе придется как следует зачерпнуть магии.

Бервин вскинул клинок, и я более не катался по льду.

Я стал льдом.

«Остановись! – взмолилась Сгаэль, и от ее рева одежды Бервина всколыхнулись, словно на ветру. – Не делай этого, чтобы спасти меня!»

Не делать этого? Все уже было сделано.

Как эти ублюдки посмели сбить моего дракона с неба, загнать в ловушку, как они посмели ранить ту, кто поддерживает само мое существование?

Я подбросил клинки в воздух, опустился на одно колено, приложил ладонь к земле и сломался.

В этом моем неподчинении я превратился в того, кого всегда презирал. Может, оно и к лучшему, что я ни хрена более не чувствовал.

Я, словно живое и дышащее существо, вдохнул силу, которая пульсировала под моей рукой, и выдохнул тьму. Тени заструились по каньону, густые, как смола, и черные, как чернила, они затмили полуденное солнце, погрузив окружающее пространство в кромешную тьму. Тени вонзили кинжалы в грудь двух стоящих на страже вэйнителей. Тени оттащили Бервина от Сгаэль, сбили его и моего нового собрата с ног и лишили сознания. Тени принесли тишину.

Моя душа исчезла, растворилась, словно частица пепла в огне, отслоилась и унеслась прочь, пока сила поглощала пространство, в котором она некогда обитала. Я больше не катался по льду – я сам превратился в лед.

И я все еще продолжал питаться, погрузившись глубоко в источник самой магии. Одновременно я устремился наружу, находя одинаковые ритмы сердца – верные призраки виверн, – я рассекал их чешую тенями и вырывал из их тел рунные камни. Я начал с той, которая осмелилась впиться зубами в плечо Сгаэль, пролетел мимо того, кто отныне считал себя моим братом, затем расправился с шестью тварями, блокировавшими вход в каньон.

«Спаси их», – умоляли последние оставшиеся части меня, которые держались зубами и когтями, чтобы и их не унесло прочь следом за душой. Мои тени вырвались из каньона и заполнили все небо над городом, прикончив каждую виверну в воздухе и на земле. Я был везде и сразу, я разрывал сети, которые опутывали Сгаэль, вырывал сердце из виверны, которая загнала в угол Даина и Кэта, проносился мимо Имоджен, пока она смотрела в небеса. Я был возле перевала, одна за другой сдергивая виверн с небес и с удовлетворением слушая, как их тела разбиваются о землю перед теми самыми людьми, которых она так любила. Я поднимался вверх по склону горы, отшатываясь от магии, которая обжигала, и устремлялся на север.

«Я люблю тебя».

Голос Вайолет пронзил окружающий меня холод, и шелковистая ниточка тепла успела вклиниться в отверстие, прежде чем оно запечаталось.

Нет. Подожди! Я отчаянно ухватился за эту ниточку, изо всех сил цепляясь за нее, пытаясь удержать на месте, пока все больше моих частей уносились прочь и терялись в пустоте. Она была теплом, светом, воздухом и любовью.

Мои тени поглотили долину, где Вайолет стояла с обнаженным кинжалом в руке, защищая Тэйрна, который, как и Сгаэль, пытался вырываться из такой же сети. Я обрушил мавена на землю, невзирая на ее титул и силу, затем скользнул по Вайолет с нежностью, которая привлекла все мое внимание.

Я любил ее. Это была та эмоция, за которую я цеплялся, огонь невероятно чистой силы, горящий на краях чувств, и я знал, что, если зайду еще дальше, это будет следующая и последняя часть меня, которую я потеряю.

Я оскалил зубы и оторвал руку от земли. Я отчаянно хватал воздух ртом, сердце бешено стучало в груди. Я никогда не чувствовал себя таким сильным и побежденным одновременно. Но это был единственный выход.

Я поднялся на ноги. Тени развеялись, видимость вновь стала прежней.

Сгаэль отчаянно пыталась подняться на лапы. Кровь стекала из укусов на ее плече. Сеть клоками сползла вниз, и Сгаэль расправила крылья, едва не достав их кончиками до стен каньона. Она окинула взглядом причиненные мною разрушения и сощурила золотые глаза в молчаливом упреке.

«Сейчас ты от меня отречешься?» – спросил я, переступив потерявшего сознание Бревина.

Я убил бы его, если бы мог. Блядь, да я был уверен тогда, что убил его. Интересно, сколько адептов испытывали схожие чувства по отношению к своему мудрецу? По крайней мере, один из тех, кого я знал. Но помимо чисто физического аспекта невозможности его убийства, оставалось еще одно: у него было кое-что, что мне требовалось. И я больше не был адептом.

«А от тебя осталось что-то, от чего можно отречься?»

Сгаэль опустила голову, и клубы пара устремились вниз по каньону, напомнив мне о том дне, когда она нашла меня в лесу во время Молотьбы.

«Ты мне скажи».

Я убрал стену изо льда и впустил ее.

В следующем выдохе Сгаэль было полно серы, а ее глаза удивленно распахнулись.

«Ты же не собираешься…»

«Ты видела, что случилось. Это был единственный выход».

Сгаэль обернулась:

«И ты думаешь, она тебе поможет?»

«Она любит меня».

«А вот Тэйрн тебя не любит. И ты еще свое отражение в зеркале не видел. От твоих глаз ветвятся красные вены. Знаешь, они похожи на ее молнии».

«Она поможет, – заверил я с гораздо большей уверенностью, чем испытывал на самом деле. – Она обещала…»

«Даже если она согласится, никто не…»

«Кое-кто мне задолжал».

«Тэйрн ни за что не подпустит тебя к ней. – Хвост Сгаэль дернулся. – Особенно пока она в уязвимом состоянии».

«Ее ранили?»

Орган, качающий кровь по моему организму, екнул, и я потянулся к нашей с Вайолет связи. Но там был лишь туман: она потеряла сознание.

«Да, – медленно произнесла Сгаэль, ее голова мерно покачивалась, совсем как у змеи. – Но она выживет. – Сгаэль чуть повернула голову. – Они создали купол чар, но он не простирается дальше стен Дрейтуса».

Это было хорошо. Плохо.

Сука, определись уже, кто ты вообще такой?

Я принадлежу ей.

«Убеди Тэйрна», – взмолился я.

От этого зависело все.

«Мы спросим, – наконец произнесла Сгаэль, сгибая когти на каменистой почве. – И ее решение определит нашу судьбу».

На такие условия я мог согласиться.

Минуту спустя мы взмыли в воздух.

Глава 66

И хотя кадетам крайне не рекомендуется формировать романтические отношения во время обучения в квадранте, лейтенанты вольны жениться или выходить замуж по своему усмотрению сразу же после выпуска.

Кодекс драконьих всадников, статья 5, раздел 7

ВАЙОЛЕТ

– Вайолет! – вскричал Бреннан, сбегая по ступенькам дома Риорсонов на залитый лунным светом двор.

В открытые двери доносились звуки празднования.

Я неуверенно поднялась на ноги рядом с Имоджен. В тенях справа нарисовался какой-то силуэт.

«Я не позволю им сжечь тебя», – пообещала Андарна.

«Что? – Я резко повернулась в ее сторону. – Зачем Бреннану меня сжигать?»

И почему я, во имя Данн, сидела на гравии во дворе? Мои мысли… словно тормозили. Что-то было не так.

Что-то было совершенно не так.

– С тобой все в порядке? – поинтересовалась я у Бреннана, когда он подошел к нам.

– Со мной ли все в порядке? – Бреннан выпучил глаза и оглядел меня на предмет травм. – Сейчас три часа ночи! Где ты была?

В ворота слева от нас вошла группа незнакомых мне всадников.

– Вайльсен! – рявкнул мой брат, и тот, что повыше, свернул в нашу сторону. – Докладывай. – Бреннан покосился через плечо. – Только тихо.

Я молча открыла и закрыла рот. Где я была?

– Мы… – Офицер покосился на меня.

– Все нормально, – заверил его Бреннан.

– По официальным данным, за последние несколько часов в долине убиты четыре всадника вместе с их драконами, а также трое старейшин, – доложил Вайльсен. – Пятеро всадников числятся пропавшими без вести… Теперь уже четверо, – поправился он, глядя на меня. Затем поджал губы. – Но после этого представления никто не сомневается, что это сделал Риорсон. Готов поспорить, остальные трое всадников мертвы.

Мой желудок скрутило в узел, а Имоджен словно окаменела.

Секундочку, это что, сон?

Я сжала руку в кулак и впилась ногтями в ладонь с достаточной силой, чтобы почувствовать боль… но не проснулась.

– По последним данным, чары над Дрейтусом держатся, но кто знает, сколько этих усыханий за время битвы на самом деле его рук дело, – продолжил Вайльсен. – И последний подсчет показывает, что из мест гнездовий пропало шесть яиц. Но они перепроверяют эти данные.

Пропали яйца?

Я потянулась к Тэйрну, но связь казалась нечеткой, словно он спал.

«Ему требуется отдохнуть и восстановиться», – пояснила Андарна.

«Восстановиться после чего?»

Он был в полном порядке, когда я видела его в последний раз – примерно пять минут назад, в лесу на краю поля…

Где я убила Теофанию.

Ксейден.

Буря теней… Мое сердце замерло.

Блядь, что происходит? Как я сюда попала? Почему в голове какой-то туман? У меня сотрясение?

– Свободен, – распорядился Бреннан. – Держи все в секрете, пока у нас не будет полного отчета…

– Пусть она твоя сестра, но это не меняет того факта, что она – самый быстрый способ…

– Свободен! – рявкнул Бреннан, и всадник отступил.

– Ты знаешь, где он? – шепотом поинтересовался у меня Бреннан, когда Вайльсен покинул пределы слышимости. – Риорсон. Ты слышала, что сказал Вайльсен. У нас тут мертвые драконы, убитые всадники и пропавшие яйца. Вайолет, если ты видела Риорсона, мне нужно об этом знать.

– Я…

У меня не было слов. Почему мне так тяжело думать?

– Я не знаю…

Я поднесла руки ко рту, и лежавший в переднем кармане сложенный кусок пергамента зацепился за рукав и вывалился наружу.

Бреннан подхватил его:

– Кардуло?

Он перевел взгляд на Имоджен.

– Я не видела его со вчерашнего дня, – тихим, почти монотонным голосом отозвалась она. – Лейтенант Тэвис?

– Среди пропавших, – мягко ответил Бреннан, мельком взглянул на меня, а затем откровенно уставился. – Проклятье, Вайолет…

– Что?

Я опустила руки. Гаррик тоже пропал? Кто еще был в числе тех четырех всадников, о которых упомянул Вайльсен?

– Твой палец, – произнесла Имоджен, опустив взгляд в землю.

Мой палец? Помнится, что-то хрустело…

Точно!

– Кажется, я сломала руку.

Моя левая рука была забинтована… а еще на пальце красовалось великолепное золотое кольцо с огромным изумрудом размером с мой ноготь.

О боги, я знала этот камень. Точь-в-точь как те изумруды, которым был инкрустирован клинок Аретии. Так это что, пропавший камень?

– Что происходит? – медленно поинтересовалась я.

– Ты не знаешь? – шепотом спросил Бреннан.

Я покачала головой.

Бреннан перевел взгляд на клочок пергамента в своей руке.

– На нем печать Данн, – произнес он. – Могу я открыть его?

Я кивнула, уставившись на кольцо. Это было не просто кольцо на пальце, это было кольцо на безымянном пальце.

Но как? Я же была в поле сегодня днем, сражалась с Теофанией, а затем она усохла, а я выгорела до бессознательного состояния. А сейчас уже три часа ночи, и я в Аретии, а еще были убитые драконы и всадники, пропавшие всадники и украденные яйца. Ксейден бы всего этого не сделал.

Ведь не сделал бы?

Буря теней. Кровь застыла у меня в жилах. Как далеко он зашел? Я обратилась к нашей связи, но на ее месте царила пустота. Наша связь исчезла.

Или же Ксейден был слишком далеко, чтобы почувствовать мой призыв, напомнила я себе, чтобы не поддаваться панике. Когда он успел надеть мне на палец это кольцо?

– Это официальное благословение вашего законного брака, – ошеломленно прошептал Бреннан, затем быстро свернул пергамент. – Подписанное верховной жрицей храма Данн.

– С Ксейденом?

Мир вокруг меня поплыл, и поплыло все то, что, как я думала, знаю в этой реальности.

Бреннан кивнул.

Мои глаза вспыхнули.

Мы женаты?

Тысячи эмоций пытались пробиться сквозь мои путаные мысли, но мгновенный прилив благоговения сбил с толку логику произошедшего. Я бы ни за что не забыла нашу свадьбу. Почему он не здесь? Куда он ушел? И почему?

– Полагаю, слова на обороте предназначаются тебе, – произнес Бреннан, протягивая мне пергамент.

Я перевернула документ и увидела два предложения, написанные рукой Ксейдена.

Не ищи меня. Теперь все принадлежит тебе.

Он правда обернулся.

Я попыталась пробиться сквозь туман в моем мозгу, но все еще не могла мыслить здраво. Словно кто-то покопался, сука, в моих…

Нет.

Мое сердце сжалось.

– Сколько меня не было?

– Двенадцать часов, – ответил Бреннан.

– Что ты сделала?! – резко повернулась я к Имоджен, и глубокое и очень нехорошее предчувствие зародилось в моей груди.

Она медленно подняла на меня глаза:

– То, о чем ты меня попросила.

Благодарности

Спасибо моему мужу Джейсону за то, что он всегда был моей опорой. За то, что возил меня на все приемы к врачам и справлялся с перегруженным календарем, который неизбежен при наличии четырех сыновей и жены с синдромом Элерса – Данло. Спасибо за то, что поддерживал меня обнимашками и регулярными поставками чипсов и чили кон кесо на протяжении последних лет хаоса. Спасибо моим шестерым детям, вы – мое все. Вы не перестаете поражать меня своими упорством, смехом и грацией.

Спасибо моей сестре Кейт, которая никогда не жаловалась, когда мы запирались в номере лондонского отеля с редактурой вместо прогулки по городу… ОПЯТЬ. Я люблю тебя, это правда. Спасибо моим родителям, которые всегда рядом со мной, когда я в этом нуждаюсь. Спасибо моей лучшей подруге Эмили за то, что она всегда была хранительницей секретов и самой легкой частью моей жизни.

Спасибо моей команде в Red Tower. Спасибо моему редактору Элис Джерман за то, что вложила в эту книгу свое время и сердце и всегда была готова к созвонам по Zoom независимо от того, в каком часовом поясе я находилась. Спасибо Лиз Пеллетье за то, что подарила мне возможность писать в моем любимом жанре. Стейси Адамс за ее бесконечную мудрость. Лиззи Мейсон за то, что всегда брала трубку, делала фотографии и успокаивала мою тревожность. Эшли, Ханне, Хизер, Кертис, Бриттани М., Бриттани З., Молли, Джессике, Кэти, Эрин, Мэдисон, Рэй и всем-всем-всем в Entangled и Macmillan за ответы на бесконечные потоки писем и за то, что вывели эту книгу на рынок. Замечательным бета-читателям и чутким читателям за их орлиное зрение. Джулии Нип за то, что всегда старалась изо всех сил. Бекки Уэст за бесконечную поддержку, «Макдоналдс», колу и звонки под Тейлор Свифт. Арчер за эту феноменальную обложку и Элизабет с Эми за изысканное оформление. Мередит Джонсон за то, что она просто лучше всех. Спасибо моему невероятному агенту Луисе Фьюри за то, что она всегда прикрывала мои тылы, и Шивани Дораисвами за то, что она была моим чудесным киноагентом! Бесконечная благодарность командам Outlier и Amazon Studios. Ребята, работать с вами – просто мечта!

Спасибо моему менеджеру Кей Пи за то, что держала мой хрупкий рассудок в своих руках и ни разу его не уронила. Спасибо женушкам нашей несвятой троицы Джине Максвелл и Синди Мэдсен – без вас бы я просто пропала. Кайле, которая сделала эту книгу возможной. Шелби и Кэсси за то, что держали меня в узде и всегда были моими фанатками номер один. Рэйчел и Эшли за то, что они самые умные и добрые женщины, которых я знаю. Каждому рецензенту, который на протяжении этих лет рискнул познакомиться с моими книгами, – я не могу выразить вам всю свою благодарность. Моей читательской группе «Флайгерлс» за то, что вы создали самое счастливое место в интернете. Моим читателям – ваши ожидания удерживают меня за клавиатурой.

И наконец, поскольку ты мое начало и мой конец, еще одно спасибо моему Джейсону.

Мы с тобой – против всего мира, любовь моя.

Content

Ребекка Яррос
Ониксовый шторм

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Благодарности