Ханна Николь Мерер

Ученица Злодея

Моим братьям – Эйвери, Джейку и Бену – за все разы, когда вы веселили меня даже в самые тяжёлые моменты, и за каждый раз, когда вы обзывали меня вонючкой (я знаю, что это такой способ выразить любовь).

И всем вам: вот так я представляю себе, каково быть ученицей фэнтези-злодея без особых моральных ориентиров.

Ассистентка Злодея. Бестселлер Ханны Николь Мерер

Hannah Nicole Maehrer

Apprentice to the Villain

Copyright © 2024 by Hannah Nicole Maehrer

All rights reserved.

Translation copyright © 2025

This edition is published by arrangement with Alliance Rights Agency c/o Entangled Publishing, LLC

Cover illustration and design by Elizabeth Turner Stokes

Interior map art by Elizabeth Turner Stokes

Перевод с английского Иты Куралесиной

Иллюстрация на переплете MARKASS

© Куралесина И., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

«Ученица Злодея» – юмористическое ромэнтези, в котором по полу офиса катаются отрубленные пальцы, а на доске «Дни без случайных убийств» цифра «0» за последний квартал не менялась. Поэтому здесь встретятся темы, которые не все читатели могут счесть приемлемыми: например, проблемы в семье, опасные ситуации, грубая речь, сражения, насилие, кровь, смерть, пытки, ранения, заключение в тюрьму, болезни, сожжение, утопление, случайное отравление и употребление алкоголя. Если вы чувствительны к этим темам, обратите внимание.

Пролог

Давным-давно…

День был самый обычный, если не считать того, что Злодей весь горел.

Первая рабочая неделя Эви Сэйдж выдалась ужасной – по крайней мере, для Тристана Маверина. На пергамент, который он просматривал, капнул воск со свечи, вытекая через край подсвечника. Тристан сердито покосился на каплю. Эта наглость напоминала ту девушку, которую он нанял в Ореховом лесу, истекая кровью и растеряв всё благоразумие.

Самое время принимать жизненно важные решения насчёт новых работников.

В его защиту – он не сомневался, что она почти сразу уволится. Но эту девушку было не сломить. Он перепробовал всё, включая убийство – да, и это тоже. Но ни она сама, ни её лукавая улыбка не померкли даже при виде трупа на рабочем столе. Неважно, чем он её нагружал, неважно, сколь опасны или противны были задачи, она улыбалась. И что ещё хуже – она не уходила. Её неотлучное присутствие рождало в нём ощущение, что он не хозяин собственной жизни.

Он чувствовал, как она стоит рядом – от неё буквально исходил жар, похожий на сияющий свет. Свет, на который было трудно не смотреть – он словно физически притягивал внимание и мысли. Но отвлекаться на это Тристан не собирался. Вместо этого он упрямо уставился на стол глубокого чёрного цвета, куда упала очередная капля воска. Взрыв был не за горами – он это чувствовал, будто горючая жидкость капала рядом с бочонком пороха.

Бумаги в руках не помогали. «Дворяне, чтоб их!» Очередное приглашение от лорда Фоулера, единственного дворянина в стране, который был готов вести со Злодеем дела. Это говорило бы в его пользу, если бы не бесчисленные приглашения на ужин. Мог бы с тем же успехом прислать динамит. К счастью, дружелюбие в переписке было легко игнорировать. Куда сложнее приходилось, когда источник дружелюбия стоял на расстоянии вытянутой руки, улыбался и… дорогие боги, она что, напевает?

Нельзя же быть такой жизнерадостной. Это противоестественно.

Он гадал, а человек ли вообще его ассистентка – может, какой-нибудь маниакальный солнечный дух, который не знал темноты. К сожалению, этот противоестественный настрой на ней не кончался. Заразительная энергия распространялась по офису быстрее Неведомой болезни, которая собирала жестокий урожай жертв по Реннедону последние десять лет. Кажется, её энергия не затронула только Тристана. Сотрудники казались счастливее, витражи со сценами убийств – ярче; даже гвардейцы выглядели более дружелюбными и не такими кровожадными.

Сегодня утром он увидел, как по офису вприпрыжку бежит стажёр. Это стало последней каплей.

Сэйдж снова напевала. Тристану захотелось схватить её за плечи и потребовать ответа, откуда берётся этот нескончаемый фонтан радости. Она снова пропела пару нот, и у него дёрнулся глаз. Он ошибался. Вот она – последняя капля.

Он отложил почту, собираясь выругать Сэйдж, но остановился, заметив её мечтательный вид. Она стояла, облокотившись на подоконник распахнутого настежь окна, луна со звёздами очерчивали её профиль. Ночной воздух шевелил тёмные волосы, создавая впечатление, будто она летит. Он не мог оторвать взгляда от её носа, почти… очарованный?

Надо что-то делать.

Он отвёл глаза и буркнул:

– Бумаги сами себя не разберут, Сэйдж.

Он сердито уткнулся в письма, делая вид, что перебирает страницы, провёл мозолистыми пальцами по гладкому пергаменту. Может, труп на рабочем столе её и не сломил, но вот перспектива засидеться допоздна за бумагами точно сработает.

Она подошла к столу и появилась в поле зрения. Наморщила нос, склонилась к Злодею; чёрные кудри падали на плечо.

– А жаль, как было бы удобно! – весело заявила она.

Он понял, что его сейчас стошнит.

Он закашлялся от противного тепла, которое разлилось по телу, опустил взгляд на стол и на Кингсли – одного из самых давних своих друзей, а в последние десять лет – неотлучного спутника. Принц, который раньше был человеком, и стал причиной всей этой беды. Беспечные прогулки Кингсли привели амфибию прямо в руки королевского гвардейца-мага. Что привело Эви Сэйдж прямо в руки Тристана – буквально. Он до сих пор помнил, как она прижималась к нему тёплым телом и как пахли розами её волосы.

В данный момент у проблемного земноводного опасно съезжала с головы корона, а сам он держал крошечной перепончатой лапкой свою табличку. На ней значилось: «КРАСОТКА».

– Думаешь, я не вижу? – буркнул Тристан, отбирая у гения табличку, и швырнул её надписью вниз на стол, чтобы Сэйдж не увидела.

– Чего не видите, сэр? – спросила она.

«Блин!»

– Что ты мух ловишь, и это никак не помогает тебе выполнить работу вовремя, – рыкнул он и одарил яростным взглядом Кингсли, который покачал головой.

«Ещё мне лягушки тут указывать будут!»

Сэйдж практически подплыла обратно к столу, в светлых глазах мешались лукавство и искренность.

– Я не ловила мух. Я загадывала желание.

Ярко-зелёная юбка в мелкий цветочек всколыхнулась, а Сэйдж обрушила на него полную мощь своей радости.

Он едва не отпрянул.

Но вместо этого отвлёкся на её слова.

– Желание?

Она села на новый стул напротив, откинула с лица локоны, взяла кипу бумаг и принялась перебирать.

– Вам что, не рассказывали, что звёзды слушают желания? – озадаченно спросила она, будто это он вёл себя как-то не так.

– В школе этому почему-то не научили, – съязвил он и вернулся к отчёту от командира Бесславной Гвардии, Кили.

Она нахмурилась:

– Да нет же, я не в школе про звёзды узнала. Мне рассказала мама и родственники с её стороны. Дядя Вэйл в этом разбирался. Мы с Хеленой, моей двоюродной сестрой, целое лето проводили, изучая звёзды, – лежали на траве по ночам и беседовали с небесами. Было здорово.

Веселье в глазах вдруг сменилось отсутствующим выражением, а улыбка на миг померкла. Но он заметил. Странно.

Сэйдж всё равно продолжила рассказывать – видимо, по привычке.

– В школе никогда не было так интересно, но я всё равно скучала по ней, когда ушла.

Он уставился на потёки воска на столе.

– Ты не указала в резюме образование.

Она ответила слишком уж беззаботно:

– Мне пришлось бросить школу, когда пропала мама. Отец работал, а с сестрёнкой надо было кому-то сидеть.

«Не дави. Это неважно».

– Сколько тебе было? – спросил он.

«Да блин!»

Он услышал, как хрустнули бумаги в руках Сэйдж. Видимо, стиснула крепче.

– Тринадцать.

У него сдавило грудь.

Кингсли поднял другую табличку, явно предназначенную другу. Помахал ею перед лицом Тристана. «ГАД».

– Сэйдж… – Он осёкся.

С языка чуть не сорвались слова извинения. Извинения? Злодей не извиняется. Сам этот порыв так ошеломил его, что он умолк.

Фамилия неуклюже повисла в воздухе. Тристан смял письмо и швырнул его в корзину, только чтобы не смотреть на Эви, но, разумеется, в итоге всё равно посмотрел.

Её жизнерадостный настрой пропал, на его место пришло испуганное выражение лица. Ужас обратился робостью, когда она заметила, как неуютно ему смотреть на неё.

– Ой… Простите. Я обычно столько не болтаю.

Ну, это точно была неправда. Только за последние семь дней эта обуза наболтала больше, чем любой другой знакомый ему человек… Тревожило, что он помнил всё до последнего слова.

– Думаю, ты врёшь. – Вышло резко, а не по-доброму.

– Я да! – невозмутимо откликнулась она и немедленно хихикнула. – Во всяком случае, насчёт болтовни, но всё равно извините.

Была в ней эта солнечная лёгкость. Она так скоро извинялась. В её исполнении всё выглядело очень просто.

– Ничего, – буркнул он.

Она расцвела, и он моргнул. Это он-то?

– Кажется, я к вам привыкаю и расслабляюсь, – заметила она.

Боже мой, эта девушка как солнце. Нужны тёмные очки, просто чтобы глядеть на неё.

Тристан сощурился, нахмурился.

– В этом офисе недопустимо расслабляться. Вот сейчас самое время извиниться.

Она закусила губу, но уголки всё равно уползли вверх. Она вновь повернулась к окну, к самой яркой звезде, которая сияла в небе. Задумалась.

Невыносимо. Надо её выпроводить. Немедленно.

Не успел Тристан прогнать Сэйдж, как та вновь посмотрела на него, и её щёки загорелись румянцем. Пальчики перестали стискивать бумаги, и она сказала самым искренним тоном:

– Извините, но это правда. Это лучшая работа в моей жизни.

Тристан выругался вполголоса. Его будто ударило, да так, что едва не опрокинуло. Он оттянул воротник, чтобы не задохнуться.

Загадочное ощущение, которое охватывало его всякий раз после того, как он устраивал ей очередную проверку, а она с улыбкой проходила её, наконец прояснилось. Это было облегчение.

Сердце колотилось, сигнализируя об опасности этого чувства, но Тристан кое-как втянул воздух и ответил:

– Мне… приятно. – Он поднялся, забрал у Сэйдж бумаги. Она с готовностью протянула их. – На сегодня можешь быть свободна. Я достаточно помучил тебя.

Сэйдж тоже поднялась, бросив взгляд на двери кабинета, упёрла руку в бедро и вскинула бровь.

– Пленники в подземельях с вами бы не согласились, сэр.

Тристан закашлялся, ударил себя в грудь, чтобы побороть смех, и поразился самому этому желанию рассмеяться. Вместо этого он плотно сжал губы.

– Если не хочешь к ним присоединиться, я бы рекомендовал отправиться домой.

Сэйдж ещё раз сморщилась и пошла к двери, но снова остановилась выглянуть из окна: что-то манило её к жемчужному сиянию в небесах, которое отражалось в её глазах.

Он ничего не мог поделать. Сам не знал почему, но ему необходимо было всё выяснить.

– Что ты загадала?

Она повернулась к нему лицом, медленно отступая к двери, нашарила за спиной ручку. На лице её было такое нежное выражение, что Тристан почувствовал, как превращается в желе.

– Расскажу, когда сбудется.

Дверь тихо закрылась за ней, звёзды напоследок ещё раз сверкнули на краю поля зрения. Он отогнал их, поспешил к столу и выудил из верхнего ящика зовущий рубин. Желания. Глупости какие.

Зовущий рубин, как и многие другие камни, которыми располагал Тристан, использовался для связи с гвардией. У разных отрядов были разные волшебные камни в зависимости от статуса, но текущая ситуация требовала вмешательства Рубинового отряда. Самого смертоносного. Его любимого.

Он спешно приказал кому-нибудь достаточно опытному проводить Сэйдж в сумерках, чтобы убедиться, что она добралась до дома в целости и сохранности. В Ореховом лесу было полно опасностей, которые только и ждали запустить когти в жертву, на роль которой отлично подходили именно такие девушки, а он и так уже потратил на неё неделю. Нельзя же потерять всё это время.

«Нельзя же потерять её».

В конце концов, какой толк с ассистентки… если она мёртвая?

Глава 1

Рыцарь

– Эви Сэйдж мертва.

Слова рыцаря эхом пронеслись по просторному королевскому кабинету, отражаясь от богато декорированных стен, как горестный плач.

Король Бенедикт сидел, опустив голову, и придерживал ухоженными пальцами страницы открытой книги. Свет, падающий из большого окна, разливался по серебристым страницам, в комнате было душно и жарко. Рыцарь поёрзал в тесной броне, но когда король поднял голову, замер как вкопанный.

Это была ошибка.

Король Бенедикт закрыл книгу, и солнечный свет слегка померк, будто с досады. Король медленно поднялся, губ коснулась сочувственная улыбка.

– Как жаль, – сказал он, проведя рукой по песочного цвета волосам. В них было совсем немного седых прядей – удивительно для человека в столь почтенных летах. – Бедняжку совратил Злодей. Наверное, в каком-то смысле эта смерть была милосердна. Тех, кто подобрался к тьме так близко, уже не спасти. Теперь она покоится с миром.

Самодовольство – вот что играло в королевской улыбке.

«Ненавижу тебя».

Рыцарь сжал кулак, но расслабил руку, чтобы король не заметил. Кивнул.

– Вы само милосердие, мой король.

Слова жгли язык.

Бенедикт с прищуром указал на мягкий стул.

– Прошу, присаживайся. Дорога во дворец была непроста. Как поживает сэр Итан? Он ведь остался с тобой, чтобы убедиться, что всё сделано?

Рыцарь не спеша подошёл к стулу, обитому красным бархатом; подушка промялась, когда он сел. Из-под шлема виднелись лишь зелёные глаза. Он мягко поправил:

– Сэр Нэйтан, ваше величество.

– Да, точно! Сэр Нэйтан, – рассмеялся король.

– Мёртв, – ровным голосом сказал рыцарь.

– Да? – вскинул брови король. Рыцарь произнёс ровно так, как репетировал:

– Боюсь, Отто Варсена обуяла жажда крови. Он набросился на меня и сэра Нэйтана, и я лично обезвредил его.

Он гордился тем, что голос не дрогнул на этой лжи.

Король, кажется, не расстроился – никто не удивился, по крайней мере, не из присутствующих в комнате.

– Ладно. Чем меньше свидетелей, тем лучше. Надеюсь, ты позаботился о трупе Варсена?

Под шлемом у рыцаря дрогнули губы – он вспомнил, как именно позаботились о голове мистера Варсена.

– Да, мой король.

Рыцарь почувствовал, как вспотела шея. Он знал, каким будет следующий вопрос короля.

– А что с телом Эви Сэйдж? Хочу взглянуть.

Блудный лучик света из окна скользнул по рукам рыцаря, на которых красовались новые перчатки. Без кровавых брызг. Свет успокоил его, и он ответил:

– Боюсь, целителям нужно время, чтобы залатать её раны и привести в подобающий вид, как вы того желали. Они просили не беспокоить их во время работы, если на то будет ваша воля.

Повисла тишина. Рыцарь задержал дыхание, чтобы король не заметил, как вздымается грудь воина. «Держись!» – велел он сам себе, не сомневаясь, что сердце колотится слишком громко и королю отлично слышен этот стук.

Король улыбнулся; улыбка не коснулась глаз. Как всегда.

– Полагаю, можно сделать такое одолжение. Убедись только, что к выходным, к церемонии срыва маски, она будет готова.

Рыцарь кивнул, медленно выдыхая.

– Да, мой король.

Про «церемонию» можно было не спрашивать. Король и так без умолку болтал про свои достижения.

«Три, два, один…»

– На выходных мы покажем лицо Злодея всему дворянству королевства.

«Ого, я думал, до двух не дотерпит». Его величество горело этой идеей. Глаза короля нездорово блестели, пока он делился планами.

– Великое достижение, мой король. – Рыцарь сощурил глаза, изображая улыбку. – Мои поздравления.

Король расцвёл, поднялся – отороченная мехом мантия взметнулась за спиной – и бросил на маленький столик перед рыцарем книгу со своего рабочего стола. Книга ударилась о дерево, разбросала серебряные кубки, в которых почти не осталось вина. Рыцарь не отказался бы от кубка. Или нескольких.

– Это лишь начало новой эры для Реннедона.

У рыцаря взмыли вверх брови. Прозвучало… зловеще.

Король продолжал:

– Демонстрация Эви Сэйдж в качестве идеальной жертвы укрепит ненависть королевства к Злодею. Наконец-то доказательство всех его злодеяний… – Он показал на книгу в яркой переливающейся обложке. – «Сказ о Реннедоне».

Детские сказки? «Сказ о Реннедоне» был эпической сагой о том, как появилось само королевство, в нём содержалось рифмованное заклинание, подарок богов, которое должно было спасти угасающее волшебство, но чаще его можно было услышать из уст родителей, отчитывающих своих детей. Каждое из волшебных королевств континента Мирталия имело свою историю происхождения, зачастую необычную или нелепую. До сего момента рыцарь ни разу не видел историю Реннедона на бумаге, но цветастая обложка едва ли помогала поверить в достоверность текста. Неужели король не мог отличить правду от вымысла?

«Может, ему корона жмёт».

Впрочем, ходили некие слухи, шепотки, что Реннедон в самом деле начал гибнуть. Если сказка правдива…

Может, в слухах есть доля истины?

Король вздохнул.

– К сожалению, мне потребуется от тебя большое одолжение, если мы хотим остаться сильнейшим волшебным королевством.

Король уже просил рыцаря о множестве больших одолжений, и всякий раз его ответ неизменно был:

– Да, мой король.

– Я хочу, чтобы ты отправился в дом Сэйдж и забрал письма Нуры Сэйдж. Привези их побыстрее, к вечеру.

Рыцарь осторожно произнёс:

– Как прикажет ваше величество. Но позволено ли мне будет спросить, для чего они вам?

– Я надеялся, что у старшей дочери Сэйдж тот же дар, что у матери, но, несмотря на все усилия Гриффина, девчонка оказалась бесполезна. – Бенедикт потёр подбородок и делано нахмурился. – По крайней мере, живой. – Рыцарь не шелохнулся. – В любом случае письма помогут нам найти Нуру. Её не видели много лет.

Голос рыцаря был не громче шёпота.

– А младшая дочь?

Король отмахнулся:

– Считай, что мертва. Её уволокла банда Злодея.

Душная жара стала столь невыносима, что у рыцаря закружилась голова.

– А что с гиврами, сэр? С ядом их детёныша? Я полагал, они вам тоже необходимы. Звёздный свет и Судьба, что-то в этом духе?

На лбу короля забилась жилка, но лицо не дрогнуло. Он поднял книгу и аккуратно опустил её в хрустальную витрину у окон. Стены содрогнулись от его чистого, почти музыкального баритона, полного презрения:

– К счастью, у меня есть человек, который сможет помочь в этом.

Рыцарь знал, кого имел в виду король, но его всё равно пробрала дрожь, остудив жар сердца.

Злодей.

Глава 2

Злодей

Злодею не хватало, нет, не света, а цвета.

Тристан поднял взгляд, голова гудела от стонов других пленников, заключённых с ним в темноте. Влажными ладонями он ощупывал грубый камень – единственное, что держало его в бесконечной черноте. Тьма была похожа на смерть. Смерть без покоя, тьма без света – лишь боль указывала на то, что он ещё жив.

Пульс повышался; Тристан задыхался. Не было решёток, за которые можно было схватиться. Исчезла сила: эту дымку словно поймали, заперли, как его самого. Но он чувствовал, как она вьётся и кружится внутри. Она молила о свободе – он разделял её чувства.

– Хватит.

Тристан споткнулся и, к счастью, ударился плечом о грубую бугристую поверхность. Кирпичи. Хвала богам. Стена. Её основательность помогала бороться с главным страхом – темнотой. Пальцы в волдырях бежали по изгибу стены всё дальше и дальше, но конца не предвиделось. Где ж эта богами забытая дверь?

Он остановился, чтобы глубоко вдохнуть. «Тристан, дыши». Нужно выбраться отсюда и найти Сэйдж. Эви… Отто поймал Эви и мучает её…

Нет. Нельзя сейчас думать об этом. Не теперь.

Он пошёл дальше вдоль стены, ощупывая её сверху донизу. Шёл, как по сводящей с ума петле. Прошли минуты? Часы? Он не знал.

На миг он прикрыл от усталости глаза. Какая разница? Нет, отсюда никакими силами не вырваться… тем более, без магии. Это же не клетка в летнем доме короля, это темница, приготовленная специально для того, чтобы содержать и мучать его.

Ирония ситуации от него не ускользнула.

Безнадёга – ужасное чувство, не говоря уж о том, что никчёмное. Но Тристан чувствовал, как надежда иссякает, опускаясь на колени второй раз за день.

Он застонал: ему не хватало безразличия, не получалось погасить эмоции, как костёр. Так было бы легче, чем сейчас, когда внутри всё горело. Но у него не получалось сохранять безразличие, когда дело касалось Сэйдж. Это он уже понял, как понял – по вздыбившимся волоскам на шее, – что он в комнате не один.

– Мальчик мой, выглядишь просто кошмарно.

За ноющими глазами вспыхнула ярость, зрение тщилось разглядеть впереди Бенедикта. У короля имелись приспособления для охоты в темноте, он использовал их в прошлый раз, чтобы пытать Тристана. Может, в прошлой жизни Тристан и оценил бы эффектность, но в этой хотелось лишь садануть королю по зубам.

Поднявшись на дрожащие ноги, он постарался выдержать ровный тон.

– Что ж, привычное для тебя зрелище, Бенедикт. Будто в зеркало посмотрелся.

Бенедикт хохотнул.

– Ну, ну. Зачем же грубить. Я просто пришёл побеседовать.

– Пытка уже началась?

Тристан знал, что будут бить, и пытался определить, куда прилетит удар. Первый пришёлся в живот, и такой, что воздух выбило из лёгких, а колени подломились. У стражника что, кастет? Боги, как же больно!

Бенедикт снова усмехнулся. Тристан вздохнул с острой, дезориентирующей болью в корпусе. Ничего, он был привычен к боли, к агонии глубже вод Сиреневого моря. Он давно уже научился отдаваться этой боли, а не избегать её.

Грубые руки застегнули плотные металлические наручники на запястьях Тристана, сдирая кожу, – тот дёрнулся, натянул вделанные в стену цепи. Почему-то неподвижность оказалась хуже боли.

Король издевался:

– Какое разочарование. Я надеялся на культурный разговор.

– Светские беседы мне никогда не удавались.

В боку теперь билась острая боль. Чудесно. Ушиб ребра.

Король протянул:

– Тогда перейду к делу. Мне нужна пара гивров, и немедленно.

Пришла очередь Тристана смеяться.

– И с какого это пустыря я стану тебе помогать хоть в чём-нибудь?

– Давай-ка пролью свет на этот вопрос. – Раздался шорох, и комнату затопил тусклый свет факела. На чувствительные глаза Тристана навернулись слёзы, и он быстро заморгал. – Вот. Теперь тебе видно меня получше.

– Какой ужас. Погаси.

Ещё один удар в живот, но в этот раз Тристан увидел летящий кулак и успел собраться. «Радуюсь мелочам».

Бенедикта Тристан тоже разглядел в свете факела: безупречно уложенные волосы, хорошо пошитая одежда, на фоне которой изорванный наряд Тристана смотрелся лохмотьями.

– Даю тебе возможность исправиться, Злодей. Гивры очень важны для будущего этого королевства и его народа. Это твоя последняя возможность исправить весь причинённый вред.

Тристан усмехнулся:

– А что насчёт причинённого тобой вреда? – Он с отвращением осмотрел Бенедикта с ног до головы, зная, какой гнев это вызовет. – Полагаю, ты веришь, что твои преступления можно извинить, раз всё происходило в темноте.

Король сглотнул, плечи у него напряглись, будто он сдерживался, чтобы не наброситься на Тристана.

– Дурак несчастный, ты понятия не имеешь, что на кону!

Бенедикт стоял на самой грани, и Тристан чувствовал, как пузырится правда на надменно поджатых губах короля. Гордыня – вот его слабое место, Тристан знал это, как луна знает звёзды, а трава – солнце. Нужно только ткнуть в верную рану.

– Что, уже не справляешься с грузом ошибок, Бенедикт? – улыбнулся Тристан.

На лбу короля взбухла вена, он подошёл, остановился почти в зоне досягаемости.

– Я не ошибался. Меня предавали – сперва ты, потом самка гивра. – Бенедикт помолчал, опасно посверкивая довольными глазами. – К счастью для меня, всё можно исправить. Начиная с бедной, запутавшейся матери Эви Сэйдж.

Её имя, произнесённое вслух, было объявлением войны. Тристана мгновенно охватил слепящий гнев, отвлекая от слов короля, от правды, которую Бенедикту не следовало выдавать.

«Зачем это королю мама Сэйдж?»

Тристан изо всех сил старался не выдать эмоций, но, услышав имя, вздрогнул. Бенедикт усмехнулся, заметив это, – после того, как Тристан умолял за Сэйдж, король наверняка понимал, что её имя сделает с пленником. Как же мерзко, когда все твои ошибки на виду, как же невыносимо больно.

Тристан собрался с духом, чуть расправил плечи, принимая игру.

– Новорождённый гивр в плену? Судьбе вряд ли бы понравилось, Бенедикт. Ты держал у себя самку добрых десять лет, едва ли обошлось без последствий.

Король улыбнулся:

– Никто этого и не утверждал.

Тристан скрипнул зубами, не желая выдавать королю ни крупицы информации. Но любопытство вгрызалось в него, как бешеная гончая.

Он молчал, и королевская маска вежливости дала трещину. Бенедикт с отвращением скривился:

– Жалкий эгоист! Я взял тебя в ученики. Я научил тебя всему, что знал, я слепил тебя по своему образу и подобию. Мало того, я доверил тебе судьбу королевства, смотрел, как ты трудишься, чтобы помочь мне спасти его… И как прискорбно ты провалился.

Жжение в груди и глазах Тристана – всё это было не взаправду. Если не хочется, можно этого не чувствовать – он сам управляет своими эмоциями. Тристан шмыгнул носом и сморгнул жидкость, которая туманила и без того натруженные глаза, выпрямился, невзирая на протесты тела.

– Кошмарить королевство куда приятнее, чем совершать благородные подвиги. Я рад, что вырос из них.

«Тебе меня не достать».

– Кроме того, – усмехнулся он, чувствуя прилив яростных сил, – я по-своему помог тебе. Я стал Злодеем из легенды, разве не этого ты хотел на самом деле?

Король улыбнулся и кивнул на двери, отправляя стражу прочь. То, что он собирался сказать дальше, им слышать не стоило. Он дождался, пока они уйдут.

– Не представляю, что ты имеешь в виду.

– Если помнишь, я перерыл для тебя всё королевство в поисках звёздной магии. Помог поймать самку гивра. Ты определил мой дар и обратил его против меня. Я не дурак, Бенедикт. Я понял, что всё связано: шпионы донесли до меня слухи о «Сказе о Реннедоне». Незачем теперь прикидываться.

Бенедикт замахнулся для удара, но спохватился, сглотнул и опустил руку.

– Ты так похож на мать. Впрочем, надо думать, Артур вряд ли уделял тебе много внимания, чтобы передать свой характер.

Король говорил так, будто хорошо знал родителей Тристана, но об этом он подумает позже. Сейчас его слишком занимали мысли об Артуре, его отце, которого схватили люди короля и – он ощутил, как на душу лёг камень, – ложно обвинили в том, что он и есть Злодей.

– Раз теперь у тебя есть я, ты, очевидно, отпустишь Артура.

– Всему своё время, мальчик мой. – Бенедикт направился с факелом к раздвижной стене, унося с собой свет. – Гивры будут моими любой ценой.

Темнота наползала обратно, а Тристан подался вперёд во внезапном отчаянии.

– Бенедикт!

Король остановился, не поворачиваясь.

– Моя ассистентка крайне важна для дела. Если с ней что-то случилось, если ей был нанесён хоть какой-то вред… я уничтожу тебя. И сделаю это при свете дня, чтобы все смотрели.

Король замер, вслушиваясь в угрозу. Лицо Эви предстало перед внутренним взором Тристана, который больше не мог с этим бороться. Её слезы, её крики, когда Отто Варсен зажал ей рот своей мерзкой ладонью. Физические раны Тристана не шли ни в какое сравнение с пронзительной болью в сердце. Он больше десяти лет не ощущал себя таким беззащитным. Тело не выдерживало напряжения – он рвался защитить Эви и не имел ни малейшей возможности.

Король склонил голову, нахмурился с мнимым сочувствием.

– Неужели забыл сказать? Мои соболезнования…

Тристан практически почувствовал, что сейчас прозвучит. От этого предчувствия тьма вокруг внезапно показалась уютной. Подходящей.

– Она умерла.

Глава 3

Злодей

Семь дней спустя…

«Сэйдж не умерла».

Солнце исчезло за горизонтом, но ночное небо, усыпанное звёздами, будто дразнило своей яркостью.

Из темницы Тристана выволокла стража: руки и ноги болтались, как мешки с песком, благодаря волшебным наручникам, высасывающим силу. Сохранить волю ему помогла единственная неоспоримая правда, которую повторял в последние несколько дней как мантру.

«Сэйдж не умерла».

Король наверняка соврал, чтобы помучить его, – следовало признать, ход оказался удачный. Но Бенедикт так и не узнал, что Тристан и Сэйдж были навечно связаны золотыми чернилами: сначала Тристан хотел использовать магический договор, чтобы обеспечить лояльность новой ассистентки, но вместо этого вышло так, что чернила стали способом следить за её безопасностью. Хотя Сэйдж до сих пор считала, что золотая татуировка вокруг мизинца убьёт её, если она предаст нанимателя, он тихо поклялся рассказать ей правду, как только увидит вновь.

А он увидит её, непременно.

Будет, конечно, катастрофа. Сэйдж вспыхнет, скривится, и это доставит ему извращённое удовольствие. Она наорёт на него, румянец сползёт на грудь, нырнёт в вырез платья, и к этому времени Тристан, разумеется, отвлечётся на это и перестанет слушать. Она заметит и наорёт ещё сильнее.

Скорее бы.

Цепи на руках были настолько длинные, что свисали до пола – крайне грязного и липкого, даже подземелья Злодея были почище. Но здесь имелись окна и можно было видеть, а цепи уже не приковывали Тристана к стене, что в целом приятно улучшало условия.

– А можно мне угловую камеру? – спросил он стражников сквозь решётки.

За последние сколько там дней он практически не разговаривал, и по хриплому голосу это было слышно – словно наждачкой по камню.

– Заткнись, придурок! Надеюсь, король выпотрошит и повесит тебя после церемонии срыва маски.

Стражник слева дёрнул за цепь, и Тристан споткнулся.

– А с тебя тоже снимут маску? – мрачно бросил он.

Стражник поднял шлем, демонстрируя унылую и, как догадался Тристан, вечно недовольную морду. Неужели он сам так выглядел, когда хмурился?

– Я не ношу маску, – сказал стражник.

– А зря, – вздохнул Тристан.

Стражника перекосило от ярости, он замахнулся кулаком.

– Ах ты тварь…

Но стражник справа остановил его.

– Опустите руку, сэр Сэймор, и не извольте тревожиться. Я лично отведу его в бальную залу для церемонии.

Голос нового стражника звучал до странности знакомо, но лица было не разглядеть, лишь зелёные глаза.

Кажется, где-то Тристан их уже видел.

Пока он обдумывал эту возможность, его собственный взгляд скользнул в конец коридора. Тристан провёл в темноте так много времени, что зрение оставалось нечётким и искажённым, но он всё же рассмотрел приоткрытую коричневую дверь. Язык прижался к нёбу. Путь наружу! Когда его поведут на церемонию, прямо сейчас? Открытая дверь должна была возвещать конец, но Тристан видел лишь свободу. Нужно только отвлечь чем-нибудь стражников и как-нибудь снять магические наручники, пережимающие кровоток в запястьях…

Взгляд Тристана упал на зарешеченное окно побольше, и ночное небо подмигнуло ему. Разумеется, он понимал, что загадывать желания нерационально, но, как и раньше, звёздочка в окне замерцала, будто приглашая его, и он неожиданно для себя всё-таки загадал.

Загадал найти Сэйдж.

Загадал извиниться перед ней.

Загадал шаг за шагом научиться выражать свои чувства.

И, может быть, самое важное – он загадал устроить чёртово чаепитие с сестрёнкой Сэйдж, Лиссой.

Смешно, но, когда Тристан услышал, как зеленоглазый стражник отпирает клетку, эта мысль придала сил его вялым конечностям.

Не сейчас. Не сейчас. СЕЙЧАС!

Он бросился в открытую дверь, волоча за собой цепи, наручники впились в запястья. Мышцы ног горели, но остановиться Тристан не мог: выход был совсем близко. Он рвано дышал, ноги в одних носках скользили на каменном полу. Боги знали, куда делись сапоги.

«Несколько ужасает, – думал он, хватая воздух, – как я за них боролся». Сапоги были подарком от Сэйдж.

У самой двери он услышал крики стражников. Самый громкий голос принадлежал зеленоглазому рыцарю, который просил остановиться. Чистое отчаяние – а ещё, кажется, нотка страха – в его голосе заставили Тристана помедлить, уже взявшись за ручку.

– Не ходите туда, мистер Маверин. Вы пожалеете, честно.

Ммм, Бенедикт уже выдал своей Славной Гвардии настоящее имя Тристана. Можно не сомневаться, новость разойдётся по королевству, фамилия Маверинов будет проклята, а семья – уничтожена.

Невыносимо.

Не то, что они пострадают, а то, что ему оказалось не всё равно.

Он толкнул дверь и услышал за спиной довольный голос Бенедикта. Нужно было остановиться, прислушаться к тревожной сирене в голове, но разум и тело пошли вразнос, а инстинктам больше нельзя было доверять. Они были как сломанный компас.

Вот почему он не обратил внимания на зловещую нотку в приказе Бенедикта.

– Нет. Пусть. Идёт. Пусть посмотрит.

Тристан не стал ждать, просто выбежал из коридора и бросился туда, где рассчитывал обнаружить лестницу. Увы, там была не лестница, а комнатка.

И то, что он увидел внутри, раз и навсегда доказало, что желания не для таких, как он.

Его долей был ужас.

Глава 4

Злодей

Тристан никогда не считал смерть прекрасной.

Он полагал её логичной, необходимой, порой даже занятной, если умерший заслужил смерть. Но никогда она не казалась ему прекрасной, и никогда ему не было так трудно смотреть на неё. Он весь застыл, а мышцы так напряглись, что он чувствовал их пульсацию под вспыхнувшей кожей. Никогда смерть не причиняла такую боль: мозг отказывался соединять детали открывшейся перед ним картинки в единое целое.

На белом, отделанном под мрамор столе в комнатке с каменными стенами и тусклым мерцающим светом лежала его ассистентка, Эви Сэйдж.

Мёртвая.

Ужас пробрал до костей, от шока его почти парализовало. Глаза вновь щипало, но не от света. От боли. «Шевелись!» – мысленно велел он Сэйдж, но она лежала до неестественности тихо. Он никогда не видел её такой. Эта девушка всегда гудела от хаотической энергии, изо рта неутомимо сыпались слова – а теперь он ждал, чтобы она сказала хоть что-нибудь, что угодно.

Но губы в красной помаде были плотно и равнодушно сомкнуты. До ужаса непохоже на неё. Невозможно.

Он сделал неверный шаг вперёд, не обращая внимания на то, что за спиной скрипнула деревянная дверь и забряцали доспехи.

– Не хотел показывать тебе – из милосердия.

Голос Бенедикта сочился презрением и не сочетался с добрыми словами. Но Тристан не стал оборачиваться – не собирался уделять Бенедикту внимание.

Он смотрел на Сэйдж, на то, как чёрные кудри художественно раскинулись вокруг головы неземным нимбом, в котором разложили яркие цветочки. В горле стоял ком, Тристан подошёл, пряча чувства за стеной неверия. А потом увидел их.

Черно-фиолетовые следы от пальцев на её горле.

Тристан крепко зажмурился. Стиснул кулаки опущенных рук так, что ногти прорвали волдыри на ладонях.

Бенедикт подошёл ближе.

– Не беспокойся, мальчик мой.

Тристан втянул воздух.

– Она не страдала… почти.

Тристан распахнул глаза. Разжал кулаки. На его лицо опустился жуткий покой, и на миг мир замер.

А потом всё кончилось.

– Сволочь! – Утробно зарычав, Тристан бросился на Бенедикта, цепи подавили бурлящую внутри магию, но это было неважно: у него оставался гнев. Первобытный, раскалённый – этого было достаточно. Пламя лизало кожу, сердце колотилось, Тристан рвался вперёд.

Бенедикт отлетел к стене, корона упала с головы и со звоном подкатилась к ногам Тристана. В глазах короля стоял ужас. Отлично. Страх Тристан понимал куда лучше, чем бурные эмоции, раздирающие его нутро. Стражники схватили Тристана за руки, отчаянно пытаясь оттащить его назад, но он оказался сильнее.

Теперь ему нечего было терять.

Он сомкнул обе руки на горле Бенедикта, сжал изо всех сил, насколько позволяли цепи и двое стражников, которые яростно дёргали его за вздувшиеся бицепсы. Бенедикт давился, таращил глаза, пытался набрать воздуха.

Тристан сжал сильнее и ощутил, как возвращается робкий проблеск разума. Вдруг оказалось, что на него смотрит не король Бенедикт, а Эви. Прекрасные глаза, полные страха и слёз. Она давилась и умирала. «Боги!»

Никогда ещё он не чувствовал так ясно, что его руки опасны; он разжал пальцы, и стражники наконец смогли оттащить его от короля. К Сэйдж, туда, где она покоилась. Тристан повернул голову, глядя на неё, и поковылял к её телу, не обращая внимания на фоновую ругань пытающегося надышаться Бенедикта.

Всё это было неважно. Он видел только её.

С трудом глотая, он шёл, пока не добрался до неё, и упал на колени.

– Сэйдж, – прошептал Тристан. – Сэйдж, проснись.

Он вгляделся в её лицо. Глаза были закрыты, тёмные ресницы нежно покоились на щеках – бледных, без обычного румянца.

– Приказываю тебе как начальник, проснись.

Он чувствовал, как пульсирует в теле кровь, как ещё сильнее ускоряется ритм сердца, когда разум наконец связал правду с реальностью. Сэйдж, Эви, девушки, которая полностью завладела его почерневшим изорванным сердцем, больше не было. Совсем.

Глаза защипало горячей влагой.

– Это приказ, Сэйдж, – прохрипел он, но в голосе не было привычной властности. – Открой глаза.

Тристан посмотрел на её руки, в которых лежал букетик белых роз, взял её ладонь. Она была как лёд, золотая татуировка-колечко на мизинце побледнела, вся магия в ней иссякла. Он не почувствовал этого, не смог ей помочь. Он думал, что татуировка у него на руке не светилась из-за подавляющих магию оков, но дело было совсем не в этом. Рисунок не светился, потому что в нём не осталось жизни, в ней не осталось.

Тристан попытался сморгнуть горячую влагу, и одинокая слеза сбежала по щеке. Он поднёс руку Сэйдж к губам и легонько коснулся костяшек – она бы и не почувствовала, будь она всё ещё с ним.

– Я тебя подвёл. Прости меня. Вернись.

Она не ответила – не могла, и Тристан осознал, что больше никогда не услышит её голоса. Её восторженных воплей, заразительного смеха, мелодичных напевов, шуточек, её прямоты. Эту часть своего мира он воспринимал как должное, а теперь она ушла навсегда.

Погибла, как и всё прочее, к чему он был причастен, чего касался.

Он был так самолюбив. С первого дня он сделал её мишенью. Он наивно верил, что, если он всё уничтожит намеренно, этого не произойдёт случайно, как было всегда. Что, если он будет вести себя как Злодей, это спасёт его.

Вместо этого он погубил единственную, которая не обращала внимания на это, кто не только разглядела его суть, но и не испугалась.

Боги, он никогда не простит себя за это. Никогда.

Сэр Сэймор мёртвой хваткой стиснул локоть Тристана, но тот едва заметил. Прибежали ещё два стражника, а затем ещё два. Вот столько их потребовалось, чтобы оттащить Тристана от Сэйдж. Он кричал, пока не сорвал голос, вырывался и пинался, но сил не хватало. Уже не хватало.

Но он всё равно боролся, боролся, пока не обессилел, пока ослабевшие конечности не подломились, а в глазах не заплясали точки, и когда его поволокли из комнаты обратно в клетку, он увидел только последнего оставшегося рыцаря – того, со знакомыми глазами.

И он что-то говорил одними губами.

Что-то, что подозрительно смахивало на «Держись».

Это было так странно, что Тристан вынырнул из своего отчаяния. Он нахмурился, а рыцарь исчез за дверью.

««Держись»? С чего бы Славному гвардейцу утешать Злодея?»

Да какая разница. Держаться не за что. Эви Сэйдж умерла.

Глава 5

Бекки

План был опасный.

Народ тут собрался пафосный.

А хуже всего – она сама, видимо, выжила из ума, раз вообще согласилась на это вопиющее нарушение всех офисных норм.

– Ты мне на ногу наступил, – рыкнула Бекки на Блэйда, который стоял рядом, выряженный, как аристократ: дорогая ткань нелепо обтягивала его крупные руки. Татьянна стащила для них одежду, и, очевидно, джентльмен, которому принадлежал этот костюмчик, не утруждал себя физической активностью, с которой каждый день имел дело драконий дрессировщик. Например, такие упражнения, как борьба с рептилией вдвое больше дома.

Но Блэйд всё равно выглядел хорошо, и это раздражало.

– Прошу простить меня, дорогая Ребекка.

Тонкие волоски у неё на руках вставали дыбом от низкого голоса Блэйда и от его улыбки. Внутри всё переворачивалось от лёгкого изгиба его губ, дразнящего и тёплого одновременно. Крайне убийственное сочетание.

«Крайне кошмарное, если подумать. Отношения на рабочем месте совершенно не поощряются, помнишь, Бекки?»

Нахмурившись, эйчар Злодея посмотрела на сборище. Она впервые видела такую обширную бальную залу, а она повидала немало в прошлой жизни. Арочные своды создавали впечатление широкого, бесконечного пространства, хрустальная люстра сияла сотнями свечей. Аристократам подавай только самое лучшее, а мир крутился вокруг них. Несправедливо по отношению к остальным, и как же Бекки ненавидела несправедливость!

Вот, пожалуйста, последний пример – застрять в компании Блэйда.

– Будь внимательнее, пожалуйста. – Она пронзила его строгим взглядом, самым пугающим из своего арсенала, самым лучшим.

Янтарные глаза Блэйда, так часто полные озорства, вспыхнули, и он ответил:

– Обещаю.

И тут без предупреждения протянул руку и поправил её очки. Она даже не заметила, что они съехали.

А он заметил.

У Бекки затрепетало сердце, и она возмутилась этому. «А ну-ка прекрати, предатель мелкий!»

– Спасибо, – мягко произнесла Бекки и сама удивилась и встревожилась своему тону. Это что ещё за дела?

Блэйд тоже удивился, судя по тому, как он вытаращился на неё. У него слегка дрогнул голос, и он попытался замаскировать это кашлем.

– Эм… Пожалуйста.

Неуверенность, которую Бекки проявляла в отношениях с Блэйдом, начинала приносить неудобства. Она пошла на работу к Злодею, чтобы сбежать от своей хаотичной жизни, вернуть в неё порядок. Вместо этого приходилось работать с целительницей в вызывающих розовых тряпках, с ассистенткой босса, которая представляла собой ожившее пушечное ядро, и немытым дрессировщиком дракона, который так счастливо улыбался Бекки, что её слепило.

Однако теперь, когда он перестал улыбаться… Странно, она словно чего-то лишилась.

«Согласись сходить на мероприятие – и вот результат. По работе или нет, всё равно нарушает все принципы».

Покинув семью, Бекки поклялась жить в упорядоченном одиночестве: это было единственным способом обрести подобие уюта в запутанном мире. Поэтому согласие отправиться на это дело смущало её ещё сильнее, учитывая, что остальных она и в обычное-то время едва выносила. Тем не менее Бекки обнаружила, что не может позволить им пойти без неё. К тому же это была ещё одна возможность командовать всем, куда идти и что делать.

Так вышло, что у неё это получалось изумительно.

Ещё у Бекки изумительно получалось следовать расписанию – навык, который, очевидно, отсутствовал у короля. Сколько они уже торчат здесь, дожидаясь начала церемонии срыва маски?

Блэйд вскинул бровь, проследив за взглядом Бекки к большим золочёным часам, висевшим между резными окнами. Склонился к ней, поднёс ладонь ко рту, защекотал дыханием ухо.

– Вроде же должно было начаться в девять?

– Да! – воскликнула она и слегка смутилась.

Блэйд ухитрился поддержать её негодование.

– Неприемлемо. Хочешь, Пушок испепелит их ради тебя?

Бекки вскинула бровь, сложила руки на груди. Подняла взгляд на Блэйда, удивлённая его серьёзной миной.

– Дракон согласится ради меня?

– Из надёжных источников мне известно, что дракон сделает ради тебя что угодно. – Блэйд заморгал, будто приходя в себя, и вернулся в привычное озорное расположение духа. – Если, конечно, сможет поджечь что-нибудь крупнее свечки на торте.

Комната была зачарована – не было иного объяснения той досаде, которая охватила Бекки, когда Блэйд вернул на лицо своё обычное жизнерадостное выражение, каким встречал каждого. Почему-то казалось, будто… будто предыдущее, горящее, было предназначено только для неё.

Нужно было срочно менять тему.

– Интересно, получилось у них…

Охнув, она умолкла, когда Блэйд подхватил её и буквально притиснул к стене, заперев в клетке своих рук.

Сердце заколотилось быстрее, кровь взбурлила диким восторгом, и Бекки потрясённо взглянула на Блэйда из-под больших очков.

– Мистер Гушикен, немедленно уберите руки!

Он стоял так близко, что Бекки чувствовала кедровый запах его кожи. Это обезоруживало.

Он поморщился с виноватым видом, но руки не убрал. Он будто прикрывал её голову.

– Кажется, отец впервые решил посетить дворцовый приём. Я и подумать не мог, что он явится. Обычно он не любит такие мероприятия.

Ну да, она забыла, что Блэйд вырос здесь, а его отец был политическим советником короля.

Бекки облизнула губы и заметила, как взгляд Блэйда метнулся вниз.

– Полагаю, нельзя допустить, чтобы тебя узнали.

– Да. – От хрипотцы в его голосе Бекки пробрала дрожь.

По просторной зале прогремели три удара, привлекая внимание собравшихся. Блэйду пришлось убрать одну руку, чтобы им обоим было видно короля Бенедикта, стоящего на верху большой лестницы.

– Добро пожаловать! Мои почётные гости, добро пожаловать на церемонию срыва маски со Злодея!

Толпа поклонилась, а затем разразилась ликованием, когда из распахнутых дверей за спиной короля вышли Славные гвардейцы, волоча с собой пленника: этот человек был с иголочки одет во всё чёрное – от полумаски до блестящих сапог. Ликование сменилось сердитыми выкриками.

– Босс, – встревоженно шепнул Блэйд.

Злодея провели по мраморной лестнице – он спотыкался на ходу, руки были скованы, губы плотно, жёстко сжаты. Он не дрогнул даже тогда, когда Славный гвардеец приковал его к шесту посередине помоста у дальней стены. Рядом уже был прикован второй пленник – с длинными рыжими волосами и бородой.

– Арнольд, – прошептал Блэйд.

Бекки обернулась к нему, поборов сумятицу в голове.

– Абсолютного целителя зовут Артур.

Блэйд нахмурился:

– Точно?

– Да! На это нет времени! – одёрнула его Бекки.

Дрессировщик дракона рвано вздохнул, но не отодвинулся от неё, словно прикрывая телом от остальной залы.

Король продолжал:

– Сегодня мы наконец положим конец десятилетней тирании Злодея и оплачем тех, кто пал от его жестокой руки. – Король скорбно склонил голову, но Бекки не сомневалась, что на губах его плясала легчайшая усмешка. – Узрите же последнюю жертву Злодея! – возвестил король, подняв голову. – Свет, навеки канувший во тьму. Дочь дорогого рыцаря. Наша Эванджелина Сэйдж.

Бекки выпучила глаза, когда в боковые двери внесли большой украшенный стеклянный гроб и поставили в центре залы. Люди столпились вокруг, не давая разглядеть.

– Так не может больше продолжаться, – буркнула Бекки по истечении десяти минут.

– Ребекка! – окликнул её Блэйд, когда она бросилась в толпу, но она остановилась, только пробившись к золочёному гробу.

Внутри лежала Эванджелина, неподвижная, как покойница.

«Нет, так не должно быть. Что-то пошло не так». Такого в плане не было…

Голос короля разнёсся по комнате вновь, когда Блэйд со спины обнял Бекки за плечи и выругался, увидев миз Сэйдж.

– Этим вечером мы вместе войдём в новую эпоху Реннедона! Мы с моей Славной Гвардией начнём претворять в жизнь пророчество «Сказа о Реннедоне». Ибо если мы не сумеем…

На губах короля вновь пылью осела легчайшая усмешка и пропала, но Бекки успела это запомнить.

– Наше королевство обречено на гибель.

Толпа взревела.

Глава 6

Злодей

– Посмотри на меня!

Артур Маверин звал Тристана, но тот делал вид, что не слышит. Чёрная маска ограничивала боковое зрение, оставалось глядеть лишь на сборище людей, бросающих к его ногам еду. Всё казалось замедленным, тусклым, Тристан будто не узнавал больше прежний мир.

– Свинья! – взвыл какой-то мелкий дворянчик и швырнул что-то на помост: оказалось, пирожное.

Тристан хмуро посмотрел вниз.

– Какая ужасная трата выпечки. Лучше бы камни кидали, – бесстрастно произнёс он, чтобы прекратить попытки Артура заговорить с ним.

– Тристан, нужно спасти тебя, пока с тебя не сорвали маску!

В голосе отца была мольба, но она не тронула сына – ничто бы не тронуло. К этому времени он так надёжно заглушил все эмоции, что не знал, сможет ли почувствовать что-нибудь вновь.

«Сэйдж больше нет. Какая теперь разница?»

Он шмыгнул носом, вновь хмуро посмотрел на десерты, разбросанные у его блестящих сапог. По случаю церемонии Бенедикт приодел его – вероятно, хотел, чтобы Злодей выглядел угрожающим, а не слабым и избитым. Незачем, чтобы публика начала ему сочувствовать.

– Артур, можно уже не беспокоиться о фамильной чести. Я и так её опорочил, и довольно охотно.

– Не… Не это меня сейчас тревожит, сын! И тебе бы следовало подумать о другом.

Тристан поднял под маской бровь и наконец посмотрел на отца.

– Вообще-то меня тревожат бедные пирожные.

Артур бросил на него сердитый взгляд, сражаясь со своими оковами.

– Будь посерьёзнее, Тристан. На кону твоё будущее.

Тристан фыркнул, сжал за спиной кулаки.

– Какое ещё будущее?

Видимо, Артур проследил за взглядом Тристана до гроба: тот не мог отвернуться и не собирался этого делать.

– Сынок… – печально произнёс Артур. – Ей бы хотелось, чтобы ты…

– Даже не смей рассказывать мне, чего бы ей хотелось! Вообще о ней не говори.

Несколько дворян, которые всё ещё швырялись в Тристана, остановились, заслышав яд в его голосе, догадались склонить головы и отступить на несколько шагов. Остальная толпа уже расходилась в стороны, оставляя пространство для Бенедикта, который шествовал к помосту в своей усыпанной драгоценными камнями короне и роскошной мантии, отороченной мехом.

Тристан замер, когда Бенедикт прошёл мимо гроба Сэйдж, с деланым сочувствием проведя по нему ладонью. Тристан рванул зазвеневшие цепи, оскалился, и внутри осталась лишь ярость.

– Слишком долго я не мог восстановить справедливость и остановить ужасы, которые творил среди моего народа Злодей! – провозгласил король. – Он представляет угрозу для всех нас, его дар призван вредить и убивать. – Все взоры были обращены на короля, даже стражи на постах подались вперёд, чтобы разглядеть получше. – Он держал в страхе благородные семьи, он крал, он превратил Ореховый лес, некогда прекрасный, в ужасное место, через которое все боятся ездить.

В другое время, в другом месте Тристану бы польстило.

– Но хуже всего то его деяние, от которого я пытался уберечь всех вас. – Король вздохнул, будто от горечи, и Тристану остро захотелось кинуть в него помидор, настолько плоха была актёрская игра. – Предательство, совершённое десять лет назад.

Тристан вскинул голову, расправил плечи, надеясь на то, что король расскажет… но что?

«Во что ты играешь?»

– Из-за того, что Злодей поймал и последние десять лет держал в неволе драгоценного гивра Судьбы, граждане Реннедона были обречены страдать от мести мироздания.

Вызванная отчаянием дымка в подсознании Тристана развеялась от потрясения, когда он понял, в чём его обвиняет Бенедикт.

– Злодей – виновник появления Неведомой болезни.

«Да чтоб тебя!»

Толпа яростно взревела, кроя Тристана самыми гадкими ругательствами – в общем-то, ничего нового; честно говоря, некоторые ругательства были вполне изобретательны, но обычно его ругали за злодеяния, которые он в самом деле совершил.

«Я этого не делал, и ты прекрасно это знаешь, сволочь!»

Бенедикт подошёл ближе.

– А теперь я покажу вам всем этого ужасного предателя! – Король встал рядом и негромко спросил: – Готов, мальчик мой?

Тристан уважительно кивнул и в тон ему ответил:

– Должен сказать, Бенедикт, эта роль тебе к лицу.

– Какая роль? – сощурился тот.

Тристан улыбнулся, зная, какой эффект произведут его слова.

– Ну как же, роль злодея.

Бенедикт раздул ноздри, в глазах полыхнула бешеная ярость. Он схватил Тристана за рубашку, но не успел занести руку для удара, как в зале раздался пронзительный крик.

– Она… Она пропала! – кричал какой-то дворянин.

Все, включая Тристана, посмотрели туда, куда указывал дворянин – на гроб, о котором в последние минуты все позабыли.

Тристан ничего не мог разглядеть. Толпа подалась вперёд, скрывая его кошмар. Он видел только проблеск стекла в колышущейся массе благородных голов. Раздались новые крики от тех, кто всё видел.

Сердце понеслось вскачь, шею продрал мороз, в ушах ревело. Тристан дёргал звенящие и гремящие цепи, вертел головой, отчаянно надеясь, что толпа расступится.

– Отойдите, павлины проклятые! – прогремел он, и толпа чудесным образом повиновалась – дворяне разбежались по сторонам зала, открывая творящееся за ними.

И он увидел.

Стеклянный гроб, в котором лежал плод его сильнейшего страха, был пуст.

– Пустырь побери, что это ещё такое? Кто это сделал? – вопил король, грохоча вниз по ступеням помоста. Но он не успел ничего придумать… Раздался негромкий, знакомый свист.

Время остановилось.

Комната сразу погрузилась в тишину – такую, что стало слышно, как нервно переступают с ноги на ногу, как звенят мечами гвардейцы, тянущиеся к рукоятям. Так звучал страх.

Это и был страх, ведь каждый в комнате посмотрел в сторону, откуда донёсся свист: на верх большой лестницы.

Там, роняя с волос цветы, с коварной усмешкой на красных губах стояла Эви Сэйдж.

Живая.

Она широко улыбнулась, когда толпа охнула и завопила в ужасе при виде восставшей из мёртвых. Невероятная ответная улыбка заиграла на губах Тристана, прогоняя оцепенение в застывших мышцах. Потрясение медленно таяло, пока он впитывал глазами каждую клеточку её тела. Казалось, что он больше никогда не сможет отвести взгляд.

– Вечеринка просто прелесть, – сказала Сэйдж, и её нежный голос лучом маяка прорезал туман ураганного ошеломления Тристана. Может, его просто подводило зрение.

Но услышав её следующие слова, Тристан понял, что это на самом деле она. Сэйдж была жива.

Её голубые глаза встретились с его, и у него подломились колени, а её улыбка стала ещё шире.

– Вообще-то немножко обидно, что меня решили не приглашать.

Глава 7

Эви

Затем ещё немножко покричали.

Эви это позабавило бы, будь она в лучшем расположении духа. Она не собиралась устраивать из своего появления такое шоу – да она вообще не собиралась появляться. Противоядие от плода вечного сна – редкого магического растения, которое достала Бекки, чтобы казалось, будто Эви погибла, – должно было сработать до того, как её выставили на обозрение в зале, полной дворян, как какую-то мракобесную живопись.

К счастью, крышка жуткого гроба была подпёрта пачкой толстого пергамента, чтобы Эви смогла выбраться. Вышло несколько… не вполне изящно, словно громадный слизень пытался просочиться через водосточную трубу. Она плюхнулась на пол с позорным грохотом и метнулась к лестнице, надеясь скрыться в тенях, пока гвардейцы отвлеклись. Так было безопаснее. Ей полагалось ждать там, пока её план претворялся в жизнь.

Но она совершила ошибку: оглянулась, окинула взглядом комнату, посмотрела прямо на него.

На Злодея. На Тристана.

В общем потоке времени семь дней были ничто, но они становились вечностью, если учесть, как её влекло к нему, словно между ними был натянут невидимый шнур. Она застыла на грани, колеблясь между известной безопасностью и прыжком ласточкой в неизведанное будущее. Перед ней легли два выбора, два пути. Но тут король подошёл, чтобы сорвать маску со Злодея, и выбора не стало.

Эви всегда выбрала бы Тристана.

Поэтому она не стала прятаться в тенях от пристальных взглядов и осуждения, а вышла на свет. Сняла маску с себя – ради него.

И реакция была далека от приятной, мягко говоря.

– Некромантия! Тёмное колдовство! Она ведьма! – завопила какая-то дворянка в украшенном перьями наряде, цепляясь за руку своего сопровождающего и едва не теряя сознание.

Эви слегка тревожило, что эти слова вызвали в ней чувство гордости, но она позволила себе насладиться им. Когда всю жизнь чувствуешь себя слабой, очень приятно, если тебя считают опасной.

Эви поморщилась и поборола желание ответить чем-нибудь совсем неподобающим, вроде «Буу!».

Обомлевшая дама немедленно упала в обморок и сочно ударилась об пол.

«Ой, я и правда это сказала. Ойки!»

Кусая губы, чтобы не улыбаться, Эви пошла вниз по лестнице, глядя на короля. Раз уж всё пропало, можно хотя бы позабавиться как следует.

– Приношу свои извинения за опоздание, ваше величество. Боюсь, я… в немилости.

Вслед за её грубым замечанием по залу прокатился хор испуганных вздохов, но для Эви они звучали трелями певчих птиц. Очаровательно.

В неловкой тишине раздался низкий хрипловатый голос, и Эви знала, кому он принадлежит.

– Сэйдж.

Голос Тристана тоже был хорош. Лучше всех.

Она вновь посмотрела на него через всю залу. Чёрная маска скрывала большую часть его лица, и Тристан казался опасным и холодным. Но его глаза, его невероятные глаза плавились, вглядываясь в неё. Он медленно выпрямился, увидев её улыбку, но так и не отвёл глаз, чёрных, как бездна.

Он вежливо кивнул ей.

У Эви затрепетало сердце, величественная зала не вмещала гигантское облегчение, которое она испытала, увидев лицо Тристана, осознав, что они снова находятся в одном месте.

– Король Бенедикт! – Эви повысила голос, хотя в зале всё быстро утихло. – Разве по этикету не полагается приветствовать гостей по прибытии?

Она вскинула бровь, указывая на себя, и обеими руками вцепилась в собственную лихую наглость.

Король неспешно прошествовал к ней в сопровождении двух гвардейцев. Она медленно попятилась, но остановилась, осознав, что со всех сторон её окружает Славная Гвардия. Ерунда. Она дерзко вздёрнула подбородок. Вокруг мужики, которые хотят ей навредить? Ничего нового. С помоста донёсся тихий, угрожающий звук – звон цепей. Тристан не сдавался, слава богам. Перед появлением Эви казалось, что он опустил руки, но это прошло. Замерцали свечи, будто ощутив перемену, и Эви задумалась, ощутив эту растущую мощь: в чём причина, в надежде Тристана на побег?

Или… в Эви?

Времени хорошенько обдумать это не было: Бенедикт больно схватил её за руку выше локтя, подтащил к себе так близко, что стала видна жилка, бьющаяся на блестящем лбу прямо под краем короны. Он зашипел:

– Ты что натворила, глупая девчонка? Почему ты живая? Отвечай немедленно!

Эви не сжалась, как велели инстинкты, – напротив, она взглянула в бешеные глаза короля и ухмыльнулась.

Его практически трясло от плохо сдерживаемой ярости.

– Добрые люди Реннедона! Очевидно, что нас предали! Это уловка! Последний шанс Злодея сбежать! Он обманул эту девушку и заставил её прикинуться мёртвой, чтобы прийти ему на помощь. – Бенедикт вцепился ей в руку, едва не ломая кость, красивое лицо исказили злобные морщины, залёгшие между светлых бровей. – Всё тщетно. Взгляните же со скорбью на последнюю жертву Злодея!

Один удар сердца, один вдох – а потом пришёл гнев, гнев такой праведный, что трепета не осталось. Эви полыхала. Она молниеносно нагнулась, обнажила кинжал, спрятанный под платьем. Лезвие оказалось у горла Бенедикта, тот и моргнуть не успел.

Распущенные кудри упали на обнажённые руки. Слова сочились кипящим ядом.

– Я. Не. Жертва.

Гвардейцы подались вперёд, но король остановил их движением руки. Скучающе, снисходительно посмотрев на кинжал, он произнёс:

– Вы обиделись, потому что я сказал правду. Подумайте, миз Сэйдж, вы правда верите, что спасти этого человека – правильный выбор? Хороший?

Сердце Эви забилось быстрее, голос зазвучал мягче, а глаза наполнились непролитыми слезами.

– Нет, вы правы. – Она позволила лицу отразить задорное коварство. – Наверное… это плохой выбор.

Эви взмахнула кинжалом, поранив щеку Бенедикта, и вырвалась из его хватки. Король закричал, прижал ладонь к неглубокому порезу, завывая так, будто клинок дошёл до самой кости.

«Почему только мужики выносят боль, как лёд выносит огонь?»

– Злобная сука!

Эви поклонилась:

– К вашим услугам.

– Схватить её! Немедленно!

Гвардейцы бросились к ней, и она ощутила, как паника охватила всё тело, от макушки до пят. Доигралась, промешкала: пора.

Прокашлявшись, Эви подняла кинжал.

– Господа, позвольте внести предложение, пока вы меня не арестовали. – Воины в серебристых доспехах озадаченно переглянулись, смущённые её небрежным тоном; к счастью, дрожь удалось скрыть. – Отпустите Злодея и Артура Маверина, и я отпущу всех в этом зале целыми и невредимыми.

Королю, гвардейцам и даже нескольким дворянам хватило дерзости рассмеяться, сочтя её ультиматум унизительно потешным. Отсмеявшись, король смахнул воображаемую слезу с изумрудно-зелёных глаз.

– Девушка без магического дара, с одним кинжалом – страшна, как кролик с ножиком для писем, – сказал он, обращаясь к Эви, как к ребёнку. Это тоже было ей знакомо. – Ты слаба и окружена врагами, безрассудная девчонка.

Ей и правда было страшно, но теперь она знала: страх обычно означает, что ты стоишь на пороге чего-то нового, каких-то перемен, чего-то потенциально хорошего. Она больше не собиралась избегать страха.

Эви ответила с деланой скромностью:

– Вы совершенно правы, ваше величество. Я пустое место по сравнению с вашими гвардейцами и с благородными людьми на службе у вашего величества. – Она изобразила, что оглядывает толпу, постучала по подбородку. – Меня очень впечатляет, что вы знаете столь многих, что вы вызываете такую преданность. Однако сомневаюсь, что вам известен мой любимый факт: знаете ли вы, в чём разница между вашими Славными гвардейцами и Бесславными – Злодея?

Король удовлетворённо блеснул глазами, заметив, что она медленно пятится.

– Вы тянете время, миз Сэйдж. Но я потешу вас, прежде чем отправлю на виселицу. Мои гвардейцы сражаются во благо королевства. Гвардейцы Злодея – чтобы уничтожить Реннедон.

– Несомненно, важное различие! – Следующие слова Эви, подавшись вперёд, прошептала лично королю: – Но я имела в виду тот факт, что большая часть Бесславной Гвардии – женщины.

На её глазах король медленно сложил два и два, однако Эви не дала ему завершить расчёт, нанеся последний удар.

– Вы уверены, что знаете каждую в этой комнате?

В крови разлилось приятное чувство победы, когда король лихорадочно обвёл зал испуганными глазами.

Эви качнулась назад, обернулась к зрителям, и ещё один цветок выпал из волос. Из толпы, как видение, появилась Татьянна, розовый поясок на зелёном платье придавал ей реальности в море фальши. Подмигнув Эви, Тати достала из складок платья карманную зажигалку, встряхнула её и запустила грохочущий фейерверк.

Сигнал прошёл, как рябь по Сиреневому морю. По всему обширному залу одна за одной женщины выходили из толпы, срывая рубашки, шляпы и платья, под которыми скрывалась форма Бесславной Гвардии. Всё это время они были здесь, прятались за ошибочным предположением, что за женщинами можно особенно не следить, поскольку они не представляют истинной угрозы. Слова, которые сказал Эви Злодей в убогой таверне своего брата, музыкой пели в её душе.

«Недооценивать женщину вроде тебя? Ни за что. Такие ошибки фатальны».

Эви предполагала, что второй раз король так не ошибётся. Его взгляд изменился, в нём появился страх.

«Наконец-то».

– Надеюсь, вы не забудете: что бы ни последовало… – Она склонила голову, усмехнулась, произнося последние слова как приговор: – Я всеми силами пыталась вас предупредить.

Глава 8

Злодей

Бесславная Гвардия атаковала безоглядно, без правил и совершенно без чести – именно этому Тристан их и учил.

По всему залу женщины одного за другим одолевали рыцарей, успешно применяя эффект неожиданности против превосходящих сил короля. Кили, капитан гвардии, без видимого труда сражалась сразу с тремя, а другая стражница, Мин, загнала двоих в угол и швырялась в них… пирожными?

«Надо её повысить».

Как и того, кто все это организовал, – гениальное решение! «Наверняка без Бекки не обошлось», – подумал с некоторым удовольствием Тристан. «И без Сэйдж…» Бальная зала практически мгновенно погрязла в прекрасном хаосе. Разбегались вопящие дворяне, тела и мечи валялись на полу, слуги, спасаясь, побросали везде подносы с едой и разлитое вино.

Нужно было избавиться от оков, нужно было добраться к ней. Живая! Сэйдж – живая!

Тут Тристан увидел её: она пробиралась через тела, спотыкаясь о подол платья. Злодея окатила волна нежности, несмотря на полыхающую в крови ярость; гнев и облегчение боролись в нём, сводя с ума, и Тристан жадно всматривался в неё. Розовые щёчки, кроваво-красные губы, буйные чёрные кудри.

«Моя».

Позже он ещё повоюет с этой бунтарской мыслью, но сейчас голову было не одурачить, да он и не пытался.

– Какая яркая девушка, – тихонько сказал Артур.

Не отводя взгляда от Сэйдж, Тристан холодно ответил:

– Поверь мне, это мягко сказано.

Артур, видимо, услышал что-то в его голосе.

– Тристан, неужели Эви…

На помост влезла хрупкая девушка в прикрывающем лицо капюшоне.

– Не хочу прерывать: видят пикси, вам давно пора было поговорить, но, может, попозже?

Она откинула капюшон, и Артур изменился в лице – на смену удивлению пришла сердитая отеческая забота.

– Кларисса! Ты что здесь делаешь?

Перед ними стояла сестра Тристана, младшая из трёх детей Маверинов, одетая в доспех Бесславной Гвардии. Злодей и не думал, что когда-нибудь узрит такое: в конечном счёте, сестра от всей души ненавидела его.

– Спокойно, отец. Я тут не для драки. Моя роль – взломщик. – Она сунула тонкую руку в сумку на поясе и достала бутылочку с какой-то жидкостью. – Оранжевые чернила растворяют всё на свете.

Она подошла к Тристану, и тот отшатнулся.

– Я видел, как ты растворила этим весь диван. Уверена, что это можно наносить на кожу?

Клэр улыбнулась – она сама выглядела несколько злодейски, как обычно и бывает с младшими сёстрами.

– Совсем не уверена, но ты будешь отличным подопытным кроликом.

Два Славных гвардейца, бряцая доспехом, подошли к помосту, нацелив луки прямо в грудь Клэр.

– А ну стоять, девчонка, не то получишь стрелу в сердце!

Тристан услышал тихий смешок и затем знакомый голос:

– Вы его сперва найдите у неё.

Он улыбнулся:

– Татьянна!

– Наседка, – подмигнула ему целительница, появляясь за спиной рыцарей. Руку она упирала в бедро. Тёмные косички украшены розовыми бантиками, помада цвета насыщенной фуксии и румяна на тёмно-коричневых щеках в тон бантикам.

Гвардейцы резко обернулись.

– Назад!

Татьянна бросила взгляд на Клэр и слегка расслабилась; вновь посмотрела на солдат, которые теперь целились в неё. Целительница скорчила гримаску и подняла светящуюся правую руку.

– Боюсь, у нас только два варианта, господа, если это слово к вам вообще применимо. – Веселье на лице сменилось угрозой. – А ну пошли в пустырь от моей семьи, или я разжижу вам все кости!

Солдаты настороженно переглянулись, но не двинулись с места.

Татьянна цокнула языком.

– Сами виноваты!

Левая рука поднялась к правой, но поздно. Оба гвардейца с воплем бросились в гущу сражения, развив предельную скорость.

– Отлично, – буркнул Тристан и поёжился, когда Клэр сноровисто налила оранжевых чернил на оковы Артура. Металл стёк на пол блестящими змейками, а кости Артура, к счастью, остались невредимы.

Клэр повернулась к Тристану с более чем злодейским видом.

– Твоя очередь.

– Какая радость. – Он вздрогнул, когда она исчезла у него за спиной.

За работой Клэр спросила, изо всех сил стараясь придать голосу безразличный тон:

– Ты правда умеешь растворять кости, Тати?

– Нет. Но им-то это знать необязательно, – пожала плечами Татьянна.

Тристан поднял бровь, но, когда оковы наконец упали, дерзость целительницы вылетела из головы. Дело было не только в свободе – а запястья впервые за целую вечность оказались без наручников – дело было в магии. Свободной. Пробудившейся.

Она оживала страшными волнами, праведным гневом, неуёмными вихрями, дымка металась по всем углам зала, и видел её лишь сам Тристан. Дар казался сильнее обычного из-за долгого плена. Каждое тело в зале подсвечивалось, указывая на уязвимые точки, куда он мог ударить, чтобы убить. Дар нашёл все души в зале, все до единой.

Но нужна Тристану была лишь одна.

– Где… – Можно было не заканчивать, Татьянна его поняла.

Целительница осмотрела зал.

– Она… Боги! – Татьянна оскалилась.

И Тристан понял почему, когда увидел.

Сэйдж стояла у стены, ближе, чем раньше, но на этот раз в руках у неё была верёвка. Все проследили взглядом вверх по этой верёвке – по стене, по потолку и до… до самой грёбаной хрустальной люстры.

Клэр прикрыла рот ладонью.

– Боги, она же не станет, нет?

Тристан бросился к краю помоста, дымка кольцами вилась вокруг, волшебная татуировка на руке ожила и сообщала, что Сэйдж воистину жива. Он видел, как она делает вдохи и выдохи, как поднимается и опускается её грудь, видел родинку у неё на ключице, изгиб губ.

Без тени смущения Сэйдж посмотрела прямо на Тристана, подняла мизинец, светящийся золотыми чернилами, и отвесила шутовской поклон.

Он покачал головой и с улыбкой ответил на вопрос сестры:

– Эви Сэйдж? Даже не сомневайся.

И оказался прав.

Глава 9

Эви

Хрусталь разлетелся во все стороны.

К сожалению, в одной из сторон оказалась голова Эви.

Душа ушла в пятки: большой осколок вонзился в стену прямо над пригнувшейся Сэйдж, пройдя так близко, что она ощутила, как порыв ветра пригладил ей волосы.

К ещё большему сожалению, свечи с люстры раскатились по залу, шторы и драпировки уже занимались огнём.

«Не будь поджигательницей, Эви!»

Она нахмурилась. Это что-то новенькое.

Из отвлечённых размышлений её выдернули раскаты злодеева голоса – ближе, чем она ожидала.

– Сэйдж! Какого пустыря? Как тебе в голову вообще пришла такая опасная мысль?

Она растерянно заморгала, глядя в его мрачное лицо.

– Из книжки.

Рядом появился Славный гвардеец, но Тристана это не отвлекло ни на миг. Обеими руками он отбросил рыцаря прочь, как предмет мебели, не сбившись с быстрого шага, и оказался прямо перед Эви.

Он тяжело дышал, не от бега, а от ярости.

– В книжках художественный вымысел, бедовая! Боги, давай теперь пробуй всю ерунду, которую в них вычитала!

Предложение было риторическое, но Эви не смогла отказать себе в удовольствии скользнуть в привычный ритм перепалки, словно это было только вчера.

– Боюсь, для этого мне придётся стать очень, эм… гибкой.

Из горла Злодея вырвался невнятный звук, глаза обратились к потолку: кажется, он молил о терпении. Затем он ответил:

– Умоляю, не продолжай.

Но когда он вновь посмотрел на Эви, в них было сплошное чувство. Он оглядел каждую клеточку её лица, и она ответила тем же, насколько позволяла маска. Внезапно она возненавидела этот клочок ткани, который разделял их двоих. Она подняла руку, но остановилась: в комнате ещё были гвардейцы, даже кое-кто из дворян, и некоторые глазели на них из укрытия.

Нельзя было показывать им лицо Злодея, придётся подождать, пока не…

– Давай.

Он произнёс это так решительно, что поражённая Эви округлила глаза и распахнула рот, как рыбка.

– Думаешь, я дам тебе вот так публично показаться, а сам не сделаю того же? – спросил Тристан.

Вдохи торопливо сменялись выдохами, пока Эви отчаянно пыталась не искать в его словах глубинного подтекста.

– Сэр, ну серьёзно. Вы ни в чём не виноваты… Я же никто, моё имя ничего не значит. Пойдёмте, нужно сейчас же ухо…

– Сними. Или я сам, – сердито произнёс он.

Она достаточно разбиралась в его угрозах, чтобы понимать, когда он говорит всерьёз. А это значило, что спорить бесполезно.

– Сними маску, Эванджелина, – поторопил Тристан.

Тихая нежность в его голосе не могла не тронуть – словно пальцы прошлись по обнажённой спине. Эви была не каменная, у неё был пульс, и он бился изо всех сил из-за очень неподходящего для этого человека.

Она медленно подняла руку, практически замерев, когда ощутила, как Тристан напрягся от её прикосновения. Но вместо того чтобы остановиться, она ускорилась. Сняла маску, выпустила её из пальцев, и та беззвучно упала на пол, а лицо Злодея открылось.

Знакомое и прекрасное.

Облегчение и радость прогнали тяжесть на сердце. Тёплая слеза скользнула по щеке, Эви неуверенно улыбнулась и сказала:

– Здрасьте, злой властелин.

Злодей не плачет, она это знала. Но ещё она поняла, что ни за что в жизни, даже если состарится и будет тихо доживать свои дни, дряхлея в постели и вспоминая приключения на службе темнейшего лорда, не усомнится наедине сама с собой, что видела, как чёрные глаза Злодея заблестели.

Губы его были изогнуты так, что ещё чуть-чуть пошире – и появится… одна-единственная ямочка. Он сказал:

– Привет, ураганчик.

Раздались новые вопли. Вокруг царили бой и разруха. Зал буквально горел.

Эви пришлось сделать шаг в сторону. Большой осколок стекла она заметила, только когда почти наступила на него. Вскрикнув, она вскочила на блестящие сапоги Злодея. Его большая рука легла ей на живот, и одного взгляда на это зрелище хватило, чтобы её охватил восторг, а щёки загорелись. Другая рука легла на изгиб бедра.

Эви откинула голову назад, к нему, и Тристан решил, что её круглые ошалелые глаза – признак смятения; думать так было лучше, чем объяснять, почему его ладонь практически прожигает её одежду.

– Вряд ли тебе понравится быть пронзённой, – буркнул он.

Не в силах сдержаться, она сжала губы, чтобы не выпалить неподобающий ответ. Но он заметил, покачал головой и раздражённо сказал:

– Ты невыносима.

Но рука крепче притянула Эви за талию.

И на миг вокруг не осталось никого.

Пока впереди не показался Блэйд – весёлый, буйный и лихой. Рукава дорогой рубашки порвались, выставляя напоказ крупные мускулистые руки. Эви отстранилась от Злодея, Блэйд схватил её за плечи и запечатлел на щеке поцелуй.

– Слава богам, с тобой всё в порядке, Эви! Мы думали… – Блэйд вдруг вскрикнул от боли, схватился за голень и обвиняюще воззрился на Злодея. – И вас тоже рад видеть, босс. Позвольте спросить, за что вы меня пнули?

Злодей глядел на него неподвижным равнодушным взглядом.

– Поскользнулся.

За плечом появилась Бекки, и Эви так подпрыгнула, что едва не вцепилась в коллегу, чтобы не упасть.

– Привет, – спокойно сказала Бекки и одарила Блэйда сердитым взглядом. – Мистер Гушикен, мы выбиваемся из графика.

Блэйд отсалютовал ей на ходу, уже растворяясь в толпе:

– Ни в коем случае, дорогая Ребекка! Уже бегу!

Злодей поднял бровь:

– Куда?

– Сэр, пора уходить… К Славной Гвардии идёт подкрепление. – Бекки взглянула на Эви и вздрогнула. – Я… рада, что ты умерла не на самом деле.

Эви, до нелепого растроганная этим, приложила руку к груди.

– Ой, Ребекка, я и не знала, что ты такая сентиментальная.

– Беру свои слова обратно, – фыркнула та и вслед за Блэйдом растворилась в толпе.

Крики стихали, от зала остались одни руины, босс выглядел таким усталым и мрачным, что у Эви сжалось сердце. Кто знает, какие кошмары ему пришлось претерпеть. Не было слов, чтобы выразить, что она ощутила в этот миг, поэтому она просто переплела пальцы со Злодеем. Электрический разряд от этого прикосновения будто вновь запустил сердце. Тристан удивлённо посмотрел на неё.

Эви мягко предложила:

– Идём домой.

У него дёрнулся кадык, глаза потемнели, а рука расслабилась.

– Сэйдж, я…

– Уходишь, не попрощавшись, мальчик мой? И без своего друга? Мне казалось, я учил тебя другому.

Эви пробрало холодом от этого голоса, Злодей отпустил её руку, а нежность на лице сменилась злобой.

«Друг? Какой ещё друг?»

Стоящий перед ними Бенедикт разительно отличался от того блистательного короля, каким предстал в начале вечера. Корона потерялась вместе с отороченной мехом мантией. На лбу яростно билась жилка, та же ярость светилась в злобных глазках. Но Эви и Злодей замерли, лишь когда увидели, что Бенедикт сжимает в кулаке маленькое зелёное существо.

Кингсли.

Глава 10

Злодей

Тупая лягушка!

Тристан преодолел порыв броситься к Бенедикту и вырвать амфибию из его грубой хватки. Магия внутри желала вырваться на свободу, причинить боль, наказать, но королю нужно было не больше секунды, чтобы выжать из Кингсли всю жизнь. Рисковать Тристан не мог.

– Сэйдж, откуда тут Кингсли? – спросил Злодей, стараясь говорить спокойно.

– Ему нравятся пирожные.

Спокойствие испарилось.

– Сэйдж! – рявкнул он, вне себя от ярости: ещё несколько секунд, и он убрался бы отсюда, вырвался на свободу из проклятого замка, вернулся туда, где ощущал себя лучше всего.

«Идём домой», – сказала она.

Когда десять лет назад Тристан наткнулся на замок, он подумал, что это неплохое место, чтобы осесть, строить планы, может, даже залечь здесь на долгое время. Природа уже захватила разваливающееся здание в глубине Орехового леса: деревья и лозы стали практически частью архитектуры, взяли дом в заложники. Это место подходило ему. С самого начала он превращал замок в нечто стылое, леденящее душу. Он заменил прежние весёленькие витражи на сцены злодеяний, не тронул только свой любимый витраж в кухне. Всё здесь служило одной цели – отпугивать.

Тристан мог бы и не удивляться, что ничто из этого не смутило Сэйдж, что все меры оказались напрасны перед её непрошибаемой способностью обращать уродливое не просто в забавное, но в стоящее любви.

Она смогла полюбить даже место под названием Маньяк-мэнор.

И Тристан был готов на любое злодеяние, лишь бы вернуть её туда.

Он отпихнул Сэйдж за спину, игнорируя её возмущённые вопли, и призвал магию. Тёмно-серая дымка обвилась вокруг Бенедикта, и король замер. На ярёмной вене билась чёрная точка, указывая лучшее место для удара, для того чтобы навсегда избавить мир от величайшего врага Тристана…

И тут Сэйдж задала вопрос, который сбил его с небес на землю.

– Сэр, а… а что это?

Он свёл брови, магия замерла на полпути.

– Ты спрашиваешь про…

– Серую дымку, которая вьётся вокруг короля, как странноватая тучка? – прошептала Сэйдж.

«Как такое возможно…»

Тристан раскрыл рот, но не сразу нашёлся со словами. Наконец он выдавил:

– Т-ты видишь мою магию?

Сэйдж пискнула.

– Так это она? – Она выпустила плечо Тристана, склонила голову, разглядывая опасную силу с зачарованным любопытством. – Как интересно. Я не думала, что она выглядит вот так.

– О чём вы там шепчетесь? – спросил Бенедикт, который явно не видел дымку, но всё равно остановился. У Тристана закололо шею, мурашки поднялись к голове и обратились в равномерный стук в макушке.

Его магию видела только Сэйдж.

«Не должно бы, но отчего-то пугает».

Тристан решил, что ярость подойдёт лучше, чем это новое чувство, с боем рвущееся наружу. Он не испытывал страха. Он его только вызывал в других.

– Просто обсуждаем, как тебя убить, Бенедикт. Хочешь, расскажу?

Сэйдж без предупреждения обхватила Тристана за талию и отпихнула его в сторону.

– Кингсли! Помнишь, чему я тебя учила?

Тристан посмотрел на неё со смесью ужаса и интереса, а она открыла рот и щёлкнула зубами. Крошечное земноводное понимающе мигнуло, а потом открыло рот и сомкнуло его… прямо на руке Бенедикта.

– Ай! – взвыл Бенедикт, бросая Кингсли на пол, и тот пополз к ним, сливаясь зелёной шкуркой с плиткой. – Мелкое чудище укусило меня!

Внимание гвардейцев полностью переключилось на короля, а Тристан подхватил своего друга. Пора было убираться. Медленно подталкивая Сэйдж к дверям на террасу, он перевернул Кингсли, проверяя, цел ли он. Поднял бровь и шепнул Сэйдж:

– Ты научила его кусаться?

– У лягушек слабые челюсти. Ему пришлось потренироваться.

С удовлетворением убедившись, что друг не ранен, Тристан посадил Кингсли на плечо.

– Как ты вообще это выяснила?

– Кормила его пирожком, у него не получалось.

– Ну конечно, – вздохнул Тристан.

Гвардия наконец заметила их отход и обнажила мечи, направляясь к Злодею. Он попытался спрятать Сэйдж за спину, но та упрямо осталась рядом.

Тристан помахал королю рукой.

– Как всегда, было неприятно увидеться, Бенедикт, но боюсь, нам пора.

– Попробуйте, – отозвался из-за спин гвардейцев король, всё качая головой. – Но имей в виду, я посвящу остаток жизни тому, чтобы не было тебе покоя за моё унижение. Всё королевство узнает твоё имя ещё до рассвета, и все возжелают твоей смерти.

Тристан пожал плечами.

– Не то чтобы это сильно отличалось от любого другого дня моей жизни.

Бенедикт цинично поднял бровь.

– Я не с тобой говорю.

Тристан застыл при этих словах и расслабился, только когда Сэйдж взяла его кулак и нежно расправила пальцы.

– Не бойтесь, миз Сэйдж. Невзирая на ваше предательство, я позабочусь о вашей матери, когда рыцари приведут её под мою опеку.

Сэйдж стиснула руку Тристана, а светлые глаза сощурились.

Король не прислушался к предостережению в её пристальном взгляде, он продолжал источать яд.

– Когда родитель бросает ребёнка, я всякий раз думаю, была ли в том вина родителя… – король улыбался, – или ребёнка?

«Скотина!»

Но Сэйдж вскинула голову.

– Когда рыцарь решает предать короля, я всякий раз думаю, была ли в том вина рыцаря… – она с удовольствием подняла брови, – или короля?

Бенедикт побледнел, а у Тристана сердце пропустило удар. Тот самый рыцарь, который подбодрил его.

«Она настолько очаровательна, что даже Славного гвардейца переманит на свою сторону?»

Тристан взглянул на её щёчки, на лукавый вид, на то, как тихо вращаются у неё в голове колёсики, собирая новый план.

Да. Эта женщина убедила бы кого угодно бросить вызов хоть времени, если бы ей понадобилось.

Сэйдж, не заметив влечения в его глазах, подалась к нему и прошептала:

– Готовьтесь убегать.

Не успел он ответить, как Сэйдж завела руку за спину и вытащила что-то из-за пояса платья – раньше Тристан не замечал. Он всмотрелся и с изумлением понял, что это такое. Пачка бумаг – писем, подписанных и датированных одной и той же размашистой подписью, едва различимой внизу.

Нура Сэйдж.

– Ты ошибаешься насчёт моей матери и скоро поймёшь, если ещё не понял, что крупно ошибаешься на мой счёт.

Тристан потянул Сэйдж за руку, увлекая к террасе, пока она не выдала ничего больше, пока Бенедикт не увидел писем, пока она не преступила черту, – он знал, какой опасности она уже подвергает себя. И голодный блеск в глазах Бенедикта лишь подтвердил это.

Всё равно он не смог сдержать усмешки, когда Сэйдж с улыбкой помахала рукой, сверкая глазами:

– Счастливой охоты, король Бенедикт.

И они бросились бежать под яростные вопли своего правителя.

Глава 11

Эви

Рискуя жизнью, они сбежали по лестнице, промчались по дворцовому саду и оказались на опушке Орехового леса, а знакомый свист стрел преследовал их. Эви споро двигалась в темноте, огибая деревья и перебираясь через изгороди, а Злодей всю дорогу от неё не отставал.

Она бы сочла это милым и даже интригующим, только Злодей больше не двигался так, как она привыкла: будто весь мир склоняется перед ним и подчиняется. Напротив, он еле шёл, будто время, проведённое в плену у короля, так измучило его, что теперь осталось только броситься в пропасть и надеяться на лучшее.

Когда Эви это поняла, её охватили гнев и желание защитить, и эти чувства едва не принудили её развернуться, чтобы врезать дорогому правителю по башке железной палкой.

«Погнула бы ему дурацкую корону», – маниакально подумала она.

– Какие бы планы ты не строила, перестань. Кусты пугаются одного твоего вида. – Тристан, тяжело дыша, выпрямился, Кингсли изо всех сил цеплялся лапками за его плечо. Они шли вдоль опушки, стараясь не топать и не повышать голоса, чтобы не выдать гвардейцам своё местоположение в полумраке. – Сэйдж, глупо было так дразнить короля. Сама себе мишень на спину повесила.

– Думаете, лучники целились именно туда?

Она собиралась просто пошутить, развеять напряжение, успокоить пульсирующую на его шее жилку, но это была очень крупная, очень опасная ошибка.

Ей почти не было видно его глаз, но она заметила, как они вспыхнули, когда Злодей в два широких шага подошёл, навис над ней и прошипел:

– Угроза твоей жизни – это не шутка. Совсем нет.

Эви раскрыла рот, ей оставалось лишь моргать, а смятение и насторожённость вились вокруг, как пчёлы-убийцы. Слушая, как они жужжат в ушах, она уточнила:

– Почему?

Из бешеных глаз Тристана вдруг резко ушла вся жизнь, взгляд мгновенно стал спокойным и безразличным. У Эви закружилась голова, эта перемена жалила, будто те самые пчёлы-убийцы.

Она покачала головой:

– Ладно. Забудьте. Глупый был вопрос.

Она зашагала быстрее, решительнее. И так много времени потратила.

– Сэйдж, – прошептал он. – Ты что делаешь? Замок в другой стороне.

– Я иду к обрыву.

Тристан подошёл с нечитаемым выражением лица.

– Работать на меня стало совсем невмоготу? – равнодушно поинтересовался он. Эви фыркнула, протиснулась мимо, наступив на юбку, кажется, в миллионный раз. Сердито посмотрела на подол, затем, задумчиво, – на Злодея. Тот вопросительно изогнул бровь, а Эви искренне улыбнулась и приподняла юбку.

– Оторвите.

Злодей и Кингсли синхронно разинули рты, и это было так смешно, что Эви пришлось закусить губу, чтобы не расхохотаться. Кое-как собравшись, она пояснила:

– Я не дойду до замка, если подол так и будет путаться в ногах.

– Может, попробуешь? – выдавил Тристан.

Эви скрестила руки, подняла бровь.

– Чего вы так боитесь, тёмный властелин?

– Боюсь? – Низкий голос скрежетал, как камни.

Кингсли спрыгнул с плеча Тристана, ощутив угрозу – а может, просто неловкость. В бледном свете луны Эви едва различала напряжённую линию челюсти, когда босс опустился перед ней на колени. Взглянула на его тёмную голову, и внутри потеплело.

Тристан с мрачной деловитой целеустремлённостью схватил тонкую ткань и разодрал надвое, оставив юбку по колено. Эви охнула, когда холодный ночной воздух поцеловал её коленки. Немножко захотелось, чтобы босс сделал то же самое.

«Не мечтай о поцелуях босса, Эви!»

«Даже если звучит… очень уж приятно».

Его большая ладонь согревала её обнажённые ноги, пальцы задержались на бедре чуть дольше, чем можно было рационально объяснить.

– Готово.

Эви слышала, как тяжело дышит Злодей. Прямо как она сама.

Она отстранилась, чтобы не сделать чего-то совершенно безумного, например, не схватить его за руку, чтобы вернуть её себе на бедро. Он бы, наверное, оскорблённо отпрянул. Было ли их притяжение взаимным или нет, профессионализм для босса, очевидно, значил больше, чем всякие страстишки, и с этим оставалось только сжиться.

Сжиться, как с вилкой в лёгком.

– Да… Эм, спасибо.

Эви вновь направилась к цели, шагать теперь было легче, а Злодей шёл рядом, выискивая в округе врагов.

– Вот там хорошо бы свернуть в лес. – Он кивнул на чащу. – Оттуда я знаю дорогу домой.

– Сэр, как я уже говорила, я иду к обрыву. – Эви шла с прямой спиной. – У меня есть план. Доверьтесь мне.

Тристан вздохнул, сжал пальцами переносицу.

– Пугающая перспектива. Сэйдж, я настаиваю… – Тут он прервался, с уст его сорвалась быстрая череда ругательств, он подхватил Кингсли и толкнул Эви. – Беги! Быстро!

– Вон они!

Из-да деревьев выскочили гвардейцы, но Эви уже неслась прочь, и без путающегося в ногах подола у неё получалось быстрее.

Она всё мчалась, развевались волосы, липнущие к лицу, как трава к подошвам её тонких тапочек. На горизонте появился край обрыва. Так близко. В ушах грохотала кровь, под ноги ложилась мягкая трава, и вдруг, к её удивлению, рядом оказался босс. Ноги у него были длиннее, а тело сильнее, он мог бы бежать быстрее, если бы захотел.

Но, как и в первую их встречу, он подстраивался под неё.

Эви проглотила ком в горле и схватила босса за руку. Край обрыва был всё ближе. Тристан спросил с легчайшим намёком на сомнение в голосе:

– Значит, прыгаем?

Он без единого вопроса сиганул бы вслед за ней со скалы.

И Эви поняла, что любит его. Прямо там, прямо тогда.

Ей оставалось лишь надеяться, что последний кусочек плана сработает…

Они добежали до края, и Эви, не останавливаясь, закричала:

– Держись за руку!

Он лишь стиснул пальцы, и они прыгнули вместе. У Эви сердце ушло в пятки, она подавила крик. Угроза смерти ветром ударила в лицо, а потом…

Оба приземлились на что-то чешуйчатое и фиолетовое.

– Пушок!

Дракон был на месте.

У них получилось.

Эви рассмеялась, и они взмыли с обрыва в небеса. Управлял драконом Блэйд, остальные в полной безопасности сидели у Пушка на спине. Дракон пролетел над озадаченными гвардейцами, и пассажиры помахали им руками.

– Долго вы! – заметила Татьянна, которая махала вопящим внизу рыцарям розовым платочком.

– Господа! – отсалютовал Блэйд.

Бекки ничего не сказала, лишь подняла бровь и скинула вниз большой камень. Блэйд с Артуром прыснули со смеху. Над последним хлопотала Клэр.

Они летели по ночному небу, вопли гвардейцев затихли вдали, вокруг ярко мерцали звёзды.

Всё казалось почти нереальным, словно между ними и безбрежной ночью ничего не было. Эви охватило такое облегчение – «Мы все здесь; всё хорошо», – что она не сдержалась и вновь рассмеялась, а ветер приятно трепал ей волосы.

– Как красиво, – выдохнула она.

Босс молча сидел рядом, но теперь хрипло ответил, так и не выпустив её руку:

– Очень.

Она обернулась: он глядел на неё.

Она улыбнулась – не так широко, как раньше, нежнее. Некогда хрупкое, сердце её окрепло и теперь разрывалось от мысли, что все они вместе, что все спасены. Для Бесславной Гвардии была разработана своя стратегия отхода: с тоннелями, маскировкой и, может, несколькими фейерверками. Оставалось только надеяться, что все гвардейцы тоже выберутся без потерь.

Блэйд зевнул и потянулся.

– Думаю, после таких приключений все более чем заслужили выходной. – Он поиграл бровями в сторону босса. – Оплачиваемый.

Злодей выпустил руку Эви, и она покосилась на него.

– Никаких выходных, пока не выясним, что делать с гиврами, – мрачно ответил он.

Бекки выпрямилась, очки сползли на нос.

– Что вы имеете в виду? Они сидят себе в клетке.

Злодей покачал головой:

– В том-то и проблема. Мы не знаем, какие природные последствия нас ждут, если мы оставим их там надолго. Неведомая болезнь может оказаться только началом.

«Боги, мне не приснилось. Всё было на самом деле».

Просыпаясь в гробу, Эви слышала речь короля, но надеялась, что отравленный разум придумал эту ужасную ложь. Неведомая болезнь, «Сказ о Реннедоне», уходящая магия, обречены на гибель. У неё закружилась голова, до тошноты.

– По крайней мере, разделим их, – продолжал босс, не замечая тревоги в тихой улыбке Эви. – Если они пробудут вместе слишком долго, природа возьмёт своё, а держать в плену ещё и их детёныша, если самка забеременеет, – слишком рискованно.

Блэйд застыл.

Татьянна поёрзала, коснулась руки Злодея.

– Ох, грешный пустырь… У нас для тебя, кажется, плохие новости.

Глава 12

Злодей

Примерный план Тристана на следующее утро выглядел следующим образом:

1. Принять ванну.

2. Ознакомиться с докладами о том, что происходило в его отсутствие.

3. Постараться не думать о бёдрах Сэйдж.

4. Убить Гушикена.

Первые два пункта он выполнил, третий – провалил, оставался четвёртый.

– Я не виноват, – бурчал Блэйд, кидая паре гивров куски говядины.

Самец с ярким разноцветным окрасом проводил мясо взглядом, но предложил серо-коричневой самке насытиться первой. «Какой благородный, – подумал Тристан, закатывая глаза. – Она же ест за двоих».

Он сжал кулаки. В тёмном подвале он нервничал и психовал. Прутья клетки возвращали его в прошлое, в ту клетку, где он просидел несколько дней без проблеска надежды. Вероятно, поэтому он был столь нетерпелив, а ещё потому, что так плохо не спал ни разу в жизни. Вернувшись в замок, он приказал всем отправляться в постель, невзирая на протесты Сэйдж. Она коснулась его руки, как-то непонятно посмотрела не него и спросила, хочет ли он поговорить. Пришлось уйти, пока он не натворил дел – например, не уволок её в свою кровать, чтобы заняться там совсем не разговорами. Он решил, что утром, на свежую голову, будет легче думать.

Утро наступило стремительно, а он не только не отдохнул, но ещё и кипел от злости.

– Мне плевать, ты виноват или боги небесные! Если самка родит малыша у нас в подвале, нам конец! – вопил он.

– Малыши гивров называются птенцами, – сообщил Гушикен, затем вдруг вытаращил на босса янтарные глаза и замер с очередным куском сырого мяса в руке. – Думаете, если оставим птенца, начнётся новая эпидемия?

Тристан мрачно покачал головой.

– Нет, мне кажется, в отместку за малыша Судьба устроит что-нибудь куда хуже…

Затрещали факелы, Блэйд вздрогнул и кинул кусок говядины в клетку.

– Мне определённо не хватало ваших мрачных пророчеств, сэр. Пока вас не было, моим ночным кошмарам было нечем питаться.

Тристан снова закатил глаза:

– Очень смешно.

– Если вы так волнуетесь, давайте просто выпустим их.

Тристан обдумал эту возможность, но так рисковать было нельзя. Славная Гвардия переворачивала весь Ореховый лес в поисках Маньяк-мэнора, гивров и Сэйдж. Замок, по крайней мере, был спрятан за надёжной завесой, но, если выпустить гивров, они окажутся беззащитны.

– Вручим Бенедикту ровно то, чего он хочет, а я лучше сердце себе вырву, чем пойду на это. – Злодей провёл рукой по волосам, едва не выдрав пару прядей. – Сколько у гивров длится беременность?

Гушикен нервно хохотнул.

– Ээ…

Тристан ощутил, что голова сейчас взорвётся.

– Ты не знаешь? – рыкнул он.

– Пока, – уточнил Блэйд, улыбаясь так, что злиться на него у Тристана не получилось.

Будто по зову нарисовался Кингсли, снова в короне, и запрыгал перед Блэйдом земноводным щитом. Тристан поднял бровь, встретил ровный золотой взгляд друга и вздохнул.

– Выясни, Гушикен. Или найду другого «эксперта».

Кингсли поднял табличку. «ГРУБО».

Тристан кивнул ему:

– Спасибо, очень ценно.

Лягух в отчаянии покачал головой.

Блэйд рассмеялся, подхватил Кингсли, посадил его себе на плечо и прислонился к стене, скрестив руки.

– А когда выясним, сколько времени у нас до взрыва этой бомбы, – он кивнул на самку, – что тогда?

Тристана продрало морозом.

– Тогда я пойму, сколько времени у нас есть на то, чтобы уничтожить все надежды Бенедикта на исполнение пророчества из книжки сказок Реннедона.

Брови Блэйда взмыли к потолку.

– Так это не напоказ было? Король говорил всерьёз? Я думал, эта книжка – просто басенки, чтобы дети слушались. Отец применял её, чтобы я не воровал печеньки после ужина. Рассказывал, что, если я буду таким жадиной, в королевстве иссякнет магия. Мне всегда казалось, что для детской книжки она чуток мрачновата, но даже не думал, что в ней правда.

«Сказ о Реннедоне» был крайне редким текстом, о котором многие годы ходили самые разные слухи, так исказившие правду о нём, что большинство в итоге о самой книге даже не подозревало. А те, кто видел этот текст, считали его способом укрощать детишек, как папа Гушикена.

Выходило, что в самых тёмных сказках содержалась самая чистая правда.

Тристан тоже думал, что всё это ложь, но за дни своего заключения в темноте успел поразмыслить над временем, проведённым с Бенедиктом, и тем, как король стал одержим внутренними механизмами магии. Он вспомнил, как, ещё будучи учеником короля, искал для него людей и животных, не зная зачем. Как гвардейцы недавно сплетничали о том, что эта сказка распространяется по королевству – впрочем, тогда он не придал этому значения. Что гивры – дети Судьбы, а неуправляемая сила матери Эви оказалась… магией звёздного света. Десять лет назад монарх рассказывал, что в королевстве наконец-то обнаружился этот дар и что это очень поможет в его деле. Тогда Тристан ещё не знал, что речь шла про маму Эви. Знал бы – может, смог бы остановить… Может, спас бы Сэйдж от мучительной потери всего, что у неё было.

Он тяжело-тяжело вздохнул и ответил на повисший в воздухе вопрос Блэйда.

– Пророчество подлинное. В достаточной мере, чтобы Бенедикт опасно помешался на нём. Лишиться магии – не идеальный выход, но Бенедикт, исполняющий предсказание из «Сказа о Реннедоне», ничем не лучше.

Блэйд почесал подбородок.

– Почему? Нам же не надо, чтобы магия ушла. Почему просто не отойти с его дороги?

– Ну, во‑первых, я не позволю ему использовать в своих целях мать Сэйдж, а во‑вторых, мы не знаем, какую силу обретёт Бенедикт, обратившись к Судьбе и исполнив пророчество, которое, предположительно, создали сами боги.

Блэйд цокнул языком.

– То есть нам конец, если мы отступимся, а если нет, тоже конец?

Тристан хмуро посмотрел на жующих мясо гивров.

– Не надо было мне сносить грёбаную стенку.

Блэйд ухмыльнулся гиврам.

– Да ладно вам, сэр. Есть существа, которых просто невозможно разделить, они всегда найдут дорогу друг к другу. – Дрессировщик многозначительно посмотрел на Тристана. – Вам ли не знать.

Тристан запаниковал: Блэйд или кто-нибудь ещё мог заметить страсть, которая одолевала Злодея последние полгода. Это было не просто обременительно, но и опасно: его дар вёл себя странно с тех пор, как Сэйдж разглядела его накануне, а Тристан не мог позволить себе потерять контроль над магией. Не теперь, когда он так близок к победе над Бенедиктом, тем более если учесть подозрения, что планы короля куда страшнее, чем все сказки, которые тот скармливал Реннедону.

Недовольно поджав губы, Тристан ответил:

– Не пойму, на что вы намекаете, мистер Гушикен. Мы с Сэйдж едва ли подходим под определение сложившейся пары. Она моя ассистентка: в наши обязанности входит проводить запредельное количество времени вместе. К тому же я не планирую заводить потомство с Сэйдж.

Блэйд скептически посмотрел на него.

– Точно? – И попятился, когда Тристан с угрозой шагнул к нему.

Кингсли поднял табличку: «ХА!»

– Вам обоим головы ещё нужны? – рявкнул Тристан, до скрежета стиснув зубы.

Блэйд собрался ответить, Кингсли спрятался у него в волосах, но их спасла Татьянна, скользнувшая вниз по ступенькам, – свежая, хорошо отдохнувшая, в вихре ярко-розового платья.

– Доброе утро! Какой чудесный день!

Тристан буркнул что-то в ответ.

Татьянна улыбнулась. Тёмные косички она стянула назад большим воздушным бантом, открывая лицо.

– Ах, сэр, вы как всегда красноречивы!

Он насупился, поправил манжеты свободной чёрной рубашки.

– Что надо, Тати?

Подняв густую бровь, она вручила ему хрустящий конверт.

– От Артура. Он с утра уехал домой. Решил никого не будить.

Переливающийся на свету пергамент был русалочьего производства. На конверте была надпись: «Сыну».

Тристан запихал конверт в карман, не обращая внимания на укоризненный взгляд Татьянны.

– А Клэр?

– Хочет остаться, но я с радостью прикажу гвардейцам вышвырнуть её за дверь, если пожелаете, сэр.

Тристан направился к лестнице, чувствуя облегчение от того, что теперь на виду не его чувства.

– Если не выносишь её – так и сделай, конечно, – буднично ответил он, будто ему совершенно всё равно.

Татьянна сердито топнула ногой.

– Я замечательно её выношу! Какое мне вообще до неё дело! – выпалила она.

– Никакого, – чуточку снисходительно согласился Тристан.

Гивры в клетке закончили трапезу и свернулись клубочком, будто… Обнимались? Тристан представил, как устраивается вот так с Сэйдж, и картинка настолько его поразила, что он едва не врезался головой в решётку.

Подняв взгляд, он заметил, что Татьянна смотрит на него тем особым образом, от которого стажёры разбегались куда глаза глядят.

– Раз уж мы заговорили о сотрудниках, подумала, тебе не помешает узнать: все в курсе, что ты вернулся, и офис стоит на ушах. Там уже целая толпа.

«Толпа? Радость-то какая».

– Но ты не переживай, – продолжала она, и ему совсем не понравился блеск её глаз. – Бесславная Гвардия почти на месте; не сомневаюсь, они успеют помочь Эви с толпой.

Едва Татьянна упомянула его ассистентку, Тристан тут же с тяжёлым вздохом отправился её искать, а сотрудники прыснули за его спиной.

Буйная магия забеспокоилась внутри. Что-то в ней изменилось, и ему это не нравилось; совпадения тут быть не могло. Дело было в Эви.

Стены между гиврами больше не было, а вот стену между собой и ассистенткой нужно было немедленно починить. Пока они оба не погибли.

Пока не погибли вообще все.

Глава 13

Эви

– Немедленно вернитесь на свои места! – велела Эви, которую толкала и пихала разбушевавшаяся толпа сотрудников. Над головами в такт движению опасно качалась затянутая паутиной люстра, а с ней – керамический кубок в руке Эви. Она кричала толпе, пытаясь урезонить людей. – Я понимаю, вы провели без него ужасную неделю, и понимаю, что никому не нравятся пикси, которые принимают ванну в котле для зелья, но это было всего один раз, а сейчас нам очень надо…

Её с такой силой прижали к столу, что она едва не свалилась на него.

«Ну всё, хватит!»

– Эй! Вы, стервятники! – закричала она во всю силу лёгких. – Немедленно проваливайте из офиса, а не то устроим внеплановую «Спасайся кто может», и участвовать будут все до единого!

Игра «Спасайся кто может», как и многое другое в учреждении Злодея, сочетала в себе ужас с приятной дружеской атмосферой в коллективе. По крайней мере, так было для Эви. Она сомневалась, что стажёры согласятся с ней, учитывая, в чём заключалась суть игры: босс выбирал какую-нибудь жуткую тварь, и она гонялась за стажёрами по двору. Злодей наконец-то пообещал Эви, что игра будет проводиться не чаще раза в месяц, но, учитывая, с какой яростью он смотрел на буйную толпу, Эви крепко подозревала, что это обещание не продержится долго.

– Вы что, не слышали миз Сэйдж? – проревел Злодей. – Спасайся!

И они наконец-то разбежались: и перепуганные люди, и пикси, даже вороны вылетели в открытые окна. Сотрудники рисковали сломать по пути шею, потому что не отрываясь пялились на босса. Их было трудно винить. Сегодня утром он выглядел ошеломительно, хотя тёмные круги под глазами стали заметнее. Как и у неё самой.

Эви так и не сомкнула глаз и в конце концов сдалась – совершая ужасную ошибку, она пошла просматривать пачку маминых писем, от которых мало что осталось. Их было практически невозможно прочитать – так, несколько безобидных слов. Поразительно, что королю вообще понадобились эти письма – они ничем не могли помочь в поиске мамы и её дара. Но в той стопке пергамента, которую Эви стащила прошлой ночью, была не только корреспонденция.

Крепко вцепившись в свой блокнот, Эви вытащила из него бумаги и бросила блокнот на стол.

– Сэр, можно поговорить с вами наедине?

Босс посмотрел на неё так, будто она предложила ему раздеться догола.

– Если это необходимо. – Он с недовольным видом махнул на дверь своего кабинета.

Эви скривилась от такого холодного приёма, но вошла – и сразу же остановилась, увидев, кто внутри.

– Лисса! – прошипела Эви – Ты что вообще тут делаешь?

Её младшая сестра, которая последние семь дней обитала в больших покоях в западном крыле замка и была там надёжно заперта самой Эви, сидела в большом чёрном кресле босса и теребила кончик тёмной косички. Она невинно посмотрела на Эви, но в карих глазах искрилась смешинка.

– Работаю. Судя по всему, вы все не слишком этим утруждаетесь. – Лисса попыталась отодвинуть кресло, чтобы встать, но оно не поддалось. – Что ты делаешь?

Эви испуганно покосилась на Злодея, который смотрел на свой стол и на девчонку на своём стуле с усталым смирением.

– Меня заменили.

Кингсли как всегда вовремя прыгнул на стол с двумя разными табличками в лапках. «БОЛЕЕ» и «КОМПЕТЕНТНА».

– Лучше бы король тебя на суп пустил, – закатил глаза Злодей.

Лисса вырвалась из объятий кресла и бросилась к ним, а Кингсли поскакал следом, как сторожевая лягуха.

– Лорд Тристан! – К Эвиному ужасу, Лисса обняла босса, с восторгом взирая на него. – Я так рада вас видеть!

– Ты уверена? – пошутил он.

Когда Лисса отошла, Тристан крайне серьёзно взял её за руку и низко склонился.

– Пришлось ли вам по вкусу имение, леди Лисса?

В вопросе не было ни ехидства, ни подвоха, просто искренний интерес.

Не затрепетал бы тут только мёртвый, таков был закон.

Сестра Эви прямо ответила:

– Мне очень скучно.

Эви скривилась.

Грозная аура Злодея подёрнулась удивлением и расцвела теплотой, когда появился Эдвин – местный огр, выполняющий обязанности шеф-повара. В каждой руке у него было по подносу со сластями.

– Тристан!

Злодей улыбнулся огру.

– Привет, Эдвин. – Улыбка померкла, когда Эдвин бросил подносы и заключил Злодея в кольцо своих здоровенных рук. – Эдвин, ты мне спину сломаешь, – прохрипел Тристан.

Огр выпустил его и вытер белым передником слёзы, туманящие слишком маленькие очки, водружённые на кончик носа. Огры славились своими бурными эмоциями.

– Я так скучал по вам, мистер Тристан.

Заметив краем глаза Эви, он вежливо кивнул ей. Та улыбнулась в ответ.

Злодей неловко откашлялся:

– Наверно… Я, ну… скучал… Э, спасибо. – Чёрные глаза, глядящие куда угодно, только не на огра, обратились к Лиссе, которая с интересом наблюдала за происходящим и медленно тащила с упавшего подноса булочку. Босс улыбнулся. – Эдвин, благодарю за угощение, но может, научишь леди Лиссу готовить те лимонные тарталетки, которые у тебя так хорошо выходят. Боюсь, она страдает от приступа скуки.

Просияв, Лисса вскочила и, схватившись за большую руку Эдвина, практически потащила его к двери.

– Пожалуйста! А можно мне передник?

Эви понимающе посмотрела на босса – тот с мягкой улыбкой пошёл вслед за Лиссой и закрыл за ними дверь.

– Вы нашли ей занятие за минуту. Что за колдовство такое? – поразилась она.

Злодей издал звук, подозрительно напоминающий смешок, и прошёл по комнате, слегка зацепив любимый стул Эви так, что тот чуть повернулся к окну.

– Присаживайся, Сэйдж, – велел он, обогнув стол и медленно опустившись в своё кресло.

Она радостно улыбнулась, осознав, как скучала по утренним встречам.

– Ваше зелье, сэр, – сказала она, поставив перед ним керамический кубок, и слегка нахмурилась. – Я хотела принести раньше, попыталась даже черепушку молоком нарисовать, но боюсь, всё остыло. А вы только вернулись, может, лучше…

Она хотела забрать кубок, но Злодей уже схватил его и сделал щедрый глоток.

– Спасибо, я выпью как есть, – буркнул он, как-то странно глядя на неё, пока она занимала своё место. В окна лился солнечный свет, касаясь щёк, – очень приятно.

– О чём ты хотела поговорить?

Эви сразу перешла к делу:

– От маминых писем мало что осталось.

Она вновь поднялась, подалась вперёд и положила письма на гладкий чёрный стол. Подтолкнула их к Злодею, и кудри упали на лицо. Глаза Тристана метнулись по трём точкам: к штанам, обтягивающим её бёдра, к красным губам, а потом обратно к письмам. Он не изменился в лице, но так стиснул рукой столешницу, что костяшки побелели.

«Не придавай этому значения, Эви».

Она убрала прядь за ухо и продолжила, надеясь, что это успокоит колотящееся сердце.

– У меня получилось разобрать только слова вроде «хасибси», «любимый», «звёздный свет» и ещё этот грязный бессмысленный стишок. – Босс вдруг настороженно взглянул на неё, но она не остановилась: – А! И там ещё между страниц нашлось кое-что. Мой, э-э, информатор приложил это к письмам. – Она положила на стол блестящую страницу с серебряным срезом. – Кажется… Кажется, это страница из «Сказа о Реннедоне». Тут перечислено, что понадобится, чтобы исполнить пророчество, спасти королевство и его магию.

Тристан вытаращил глаза и слишком уж быстро схватил листочек. Яростно пробежав по нему взглядом, он выдохнул:

– Печать! – Провёл пальцами по строчкам до самого верха – туда, где чернила светились от древней магии. – Как же удачно, что ты заморочила голову этому своему Славному гвардейцу.

Эви сердито нахмурилась, поправила зелёный в цветочек корсет, который вдруг стал слишком тесным.

– Никому я голову не морочила, сэр.

Тристан проследил взглядом за её рукой и торопливо отвёл глаза, буркнув:

– Конечно, нет.

Эви собиралась рассказать боссу всё: что она планировала, с кем сговаривалась, как вообще всё это получилось. Но этот проблеск злости, лёгкий отзвук неудовольствия в голосе вынудили её остановиться. Тристана тревожило, что всё прошло без него, и Эви обнаружила, что это очень приятно.

– Сэр, мне кажется, что, если вы хотите помешать Бенедикту сделать свои делишки, стоит подумать над тем, чтобы собрать всё необходимое и просто исполнить пророчество самостоятельно.

Тристан крепко стиснул лист и прочитал вслух, едко поглядывая на Эви. Язвительность его голоса придавала капризной магии ощущение опасности.

– «Но знай же, спаситель волшебных земель: в руках твоих будет Судьбы самой зверь; Судьба звёздный свет повстречает – и вот, к ногам твоим всё королевство падёт. Страшись ты бесславного лишь подлеца – Злодея, что ходит, не пряча лица». – Он замолчал, сверкая глазами. – Я – и это?

– Ага, – кивнула Эви.

Злодей перевернул лист и поморщился, обнаружив, что на другой стороне ничего нет.

– Твой информатор не мог достать нам целую книгу?

– Нет.

– Какого пустыря? Почему нет?

Эви пожала плечами и дерзко ответила:

– Такое в платье не спрячешь.

Зарычав, Злодей упал обратно в кресло, держа страницу перед собой так, будто она вот-вот взорвётся.

– Ну, исполним мы пророчество сами, а дальше… что? Королевство станет моим?

Эви села, сложила руки на коленях.

– Там так говорится. Наверное, поэтому он так хотел сорвать с вас маску, чтобы пророчество начало исполняться. Если допустить, что оно настоящее.

– Оно-то настоящее, – мрачно ответил Тристан. – Уж поверь. – Покачав головой, он подошёл к окну. Солнце засияло ярче, будто торопясь расцеловать его щёки. Эви очень хорошо понимала это желание. – Мне никогда не нужно было королевство. Я хотел только терроризировать его – и Бенедикта заодно, пока один из нас не уничтожит другого. Мне полагается убивать надежду, а не дарить её.

Он казался столь уязвимым в этот момент, что у Эви сердце пошло трещинами, как ледник под ударом ледоруба.

Она подошла сзади, осторожно обняла Тристана за талию, нежно прижалась лбом к его спине. Он подскочил от прикосновения, но не отстранился. Тогда она набралась смелости и сказала:

– Ни один текст – боги ли его писали или люди – не утверждает, что нужно быть только таким и никаким больше. Вам очень долго твердили, что вы рождены уничтожать, но нигде не сказано, что всё остальное вам запрещено. Можно быть способным на зло, но делать добро. Можно делать добро и всё равно быть злым. Ничто не высечено в камне, и, если это поможет, я буду с вами, что бы вы ни выбрали.

Он засмеялся – над самим собой.

– Почему?

Эви не могла раскрыть истинную причину – это привело бы к полнейшей катастрофе, поэтому она ответила лишь:

– Потому что вы мне нравитесь – вы, а не то, на что вы способны.

Тристан выпутался из её объятий и прислонился к стене. Он выглядел поражённым, даже… смущённым?

– Сэйдж, ты что, правда веришь, что обнимашки могут всё исправить?

Эви поняла, что у неё развивается зависимость от этой нехватки выдержки, которую он проявлял каждый раз, когда дело касалось её.

– Нет, – ласково ответила она. – Но с ними лучше, правда?

– Нет.

Кингсли поднял табличку: «ДА».

Босс метнул на лягушку гневный взгляд и со вздохом сдался.

– Итак, мы исполняем пророчество. Спасаем магию.

Эви заулыбалась, радостно захлопала в ладоши.

– Разве найдётся лучший способ мучить королевство, чем стать во главе него? У нас есть гивры, есть вы, и, если верить сказке, остаётся только… – Она сглотнула. Только теперь она полностью осознала эту мысль.

– Твоя мама и её дар звёздного света. Нужно найти её, – закончил за Эви Тристан, собирая остатки писем. – Сэйдж… Ты как, справишься? Твоя мама ведь…

– Справлюсь, – заверила она, хотя совсем не была уверена, сможет ли убедить в этом саму себя. С тех пор, как мама бросила семью, прошло много лет, и Эви не знала, готова ли встретиться с ней лицом к лицу. Она прокашлялась, чтобы справиться с комом в горле и дурными предчувствиями, и с любопытством спросила: – Но ведь без писем мы даже не знаем, откуда начать?

Злодей будто прикидывал, может ли всецело довериться Эви. «Я тоже сомневаюсь, сэр».

– Прочитай тот грязный стишок, который остался от неё, Сэйдж. Вслух, пожалуйста. – Он протянул ей пачку писем.

Облизнув губы, Эви опустила взгляд на выцветшую бумагу и на трудноразличимые слова вверху страницы.

– Где целуются дубы… – она сделала паузу, надеясь, что кровь отхлынет от щёк, – там в пещерах жили боги. Лучше бы пыльцу добыть, коли встанешь на пороге…

– А не то пойдёшь на зуб чудищу в конце дороги, – подхватил Злодей и тут же с недовольным видом повернулся к ней.

Сердце у Эви колотилось с такой скоростью, которая озадачила бы даже колибри.

– Вы знаете этот стишок?

– Да, – поражённо ответил Тристан. – Но почему ты зовёшь его грязным?

Чудненько. Теперь вся кровь в её теле устремилась вверх. Лицо полыхало.

– Я, ну… Ну, знаете, поцелуи и… пещеры, вот это всё…

Он ответил совершенно без эмоций:

– У тебя всегда мысли в трусах живут?

– Нет, но иногда они снимают там комнатку, – ответила она, покачав головой, и приложила палец к губам.

По его лицу мелькнула внезапная улыбка, показалась и тут же пропала ямочка. «Вернись!»

– Оставим жилищные проблемы твоих мыслей, – сказал Злодей. – Этот стишок показывает, откуда начать поиски. Целующиеся дубы не так уж далеко отсюда.

– Чего-чего? Они существуют на самом деле?

Тристан забрал у неё лист и перечитал написанное.

– На самом деле. Здесь рукой подать. Собирай вещи, Сэйдж, завтра с утра отправляемся. – Взгляда он не поднимал, и у Эви появилась надежда, что он так и не посмотрит на её горящие щёки. – Если не найдём там твою маму, то хотя бы заполучим одну магическую штуку, которая помогает находить потерянное. – Он поднял тёмную бровь и заметил тревогу, которую Эви, кажется, так хорошо прятала. Всмотрелся в неё и закончил: – Звёздную пыль.

Эви лишь коротко кивнула, не в силах осознать, что такое волшебство существует на самом деле, – голова была занята воспоминаниями о мамином лице, о её криках в тот день, когда она видела её в последний раз.

Голос Злодея, зовущий её по имени, звучал невнятно. К ней протянулась размытая рука.

– Сэйдж? Эви?

Имя выдернуло её из жутких воспоминаний. Эви натянула широченную улыбку, такую, что губы чуть не лопнули, и отпрыгнула подальше. Она не вынесла бы его прикосновения.

– Пойду быстренько соберусь! Если что-нибудь понадобится, позовите меня, сэр!

Она вылетела за двери, не дав ему сказать ни слова, тело бурно реагировало на перспективу вновь встретиться с мамой столько лет спустя. Грудь вздымалась под давящим корсетом, дико хотелось сорвать его и вздохнуть как следует. Добравшись кое-как до стола, Эви поискала дневник, чтобы записать всё это и успокоиться.

Но блокнот пропал.

Глава 14

Эви

По приказу босса они собирались наутро в холле замка.

Поэтому, разумеется, Ребекке Эрринг было очень интересно узнать, какого пустыря Эви вместо этого торчала перед столом эйчара, умоляюще сложив перед собой руки.

– Ну пожалуйста, Бекки, мне через пять минут надо быть внизу, а больше попросить некого. – Она практически скулила, и это определённо мало чем помогало в уговорах.

Бекки подняла на неё взгляд. Круглые очки на остром носу увеличивали её светло-карие глаза.

– Я не собираюсь помогать тебе искать твой дурацкий блокнот: если потеряла, купи новый. – Бекки ткнула в Эви пальцем: – За свои деньги. В список закупок это не входит.

В такую рань большая часть сотрудников ещё не пришла в офис, и некому было слушать, как Бекки отчитывает Эви. Но Ребекка Эрринг не входила в «большую часть». Она была целеустремлённа, собрана, усердна и крайне наблюдательна. На всём континенте не нашлось бы женщины, более непохожей на Эви, и та постепенно понимала, что это очень-очень хорошо.

– Я знаю, что я растеряшка, но говорю тебе, он лежал у меня на столе! Наверное, кто-то забрал. Я везде поискала! Бекки, ну пожалуйста, ты просто посмотри, вдруг попадётся, пока меня не будет. Я что угодно сделаю!

Бекки медленно закатила глаза, откинувшись на спинку стула, одной рукой взяла кружку зелья, а пальцем другой постучала себе по подбородку. На её лице проступило осознание, при виде которого Эви покрылась мурашками.

– Ладно, выкладывай. Что в нём?

Эви прикинулась, что не понимает.

– Это рабочий дневник… Ну, знаешь, всякие рабочие дела.

Бекки подняла бровь, задумчиво глядя на Эви, и спокойно спросила:

– Непристойный рисуночек, да?

Эви стрельнула глазами по сторонам, чтобы убедиться, что никто не услышал этот убийственный вопрос, но офис всё так же пустовал, а первые лучи солнца только начинали пробиваться в окна.

– Неправда! – Она закусила губу, прикидывая, сколько ещё позора вынесет за один диалог. Стоило признать, её предел был выше, чем у большинства. Поэтому ей хватило уверенности признаться: – …Не такой уж и непристойный.

Эйчар бегло окинула её взглядом и взяла пустой кубок, предлагая Эви вместе прогуляться до самой кухни за зельем. За всю прошлую неделю Эви не забегала туда больше, чем на минутку. Когда зашла туда впервые, обнаружила на столе кубок босса, и это зрелище причинило слишком сильную боль.

Но теперь босс вернулся, Лисса с Эдвином трудились над шоколадным тестом, а любимое окно приветствовало Эви – единственный приятный витраж на весь офис. Солнце светило на старую книгу. Эви улыбнулась витражу, будто старому другу.

Бекки налила зелья из котла и жестом предложила Эви продолжать рассказ. Как-то слишком уж ей было интересно.

– Ну, так что там за непристойный рисунок?

Она говорила достаточно тихо, чтобы Эдвин не услышал, а вот Лисса, кажется, руками была в деле, а ушами – в этой беседе.

– Нуу… Там нарисована я… с боссом, и мы… Ну…

Бекки так передёрнуло, что она чуть не уронила чашку, и Эви немедленно поняла, что именно подумала собеседница.

– Целуемся! Просто целуемся! И всё! – Эви надеялась, что земля разверзнется, чтобы она провалилась вместе со своим неуёмным ртом.

На этот раз Эдвин обернулся, наморщив лоб, а потом нежно развернул Лиссу к столу, чтобы добавить в миску шоколадную крошку.

Бекки подозвала Эви поближе – так близко, что та разглядела золотые искорки в карих глазах.

– Ладно, нюня, помогу тебе, но ты не переживай. Я видела твои почеркушки – такой кошмар, никто в жизни не угадает, что ты там пыталась нарисовать.

Это было не оскорбление, а честное наблюдение, совершенно честное. И почему-то это очень успокаивало. Эви облегчённо вздохнула и машинально вскинула руки, шагая к Бекки.

– Спасибо.

Бекки подняла ладонь, останавливая Эви. Обе озадаченно посмотрели друг на друга.

– Ты что, собиралась меня обнять? – настороженно спросила Бекки.

– Э, ну, я… – вытаращилась на неё Эви.

– Поди прочь, – равнодушно велела Бекки.

– Ладно! – пискнула Эви и собралась послушаться. Но в этот момент в комнату вошла разодетая в красную кожу Кили, глава Бесславной Гвардии. – Кили? Как дела?

Каким-то чудом план Эви по бегству Бесславной Гвардии оказался успешным. Кого-то ранили, но ничего серьёзного, Татьянна и Клэр со всем справились.

Слава богам.

Кили закинула за спину толстую косу медового цвета и усмехнулась:

– Хорошо. А вот вам, миз Сэйдж, лучше спуститься. Босс только что заметил ваше маленькое дополнение к декору холла, и кажется… ему не очень понравилось.

Злодей до этого момента был не в курсе. Не видел новой головы.

Мистера Варсена.

«Ойки-ойки».

Глава 15

Злодей

Тристан оторопело смотрел на голову Отто Варсена.

– Она перепугала меня до колик, когда заявилась с этой штукой, сэр. Но срез ровный, чистый, прям как у вас. Наша Эви быстро учится. – Привратник Марв кивал, стоя рядом с Тристаном. Русые волосы у стражника торчали во все стороны, отчего казалось, что он только что слез с электрического стула.

Сейчас Тристан тоже ощущал себя так, будто его больно ударили током.

– Сэйдж… Она… Его голова…

Никогда ещё слова не давались так трудно, да к тому же было очень унизительно лепетать, стоя перед Бесславной Гвардией, которая устроила в холле тренировку. Их тренировочный зал активно отмывали после того, как особо одарённый стажёр додумался накормить почтового ворона черносливом и выпустить его в зал в качестве шутки. Тристан был многим обязан своей гвардии и совершенно не возражал, чтобы они тренировались где им заблагорассудится, но сейчас как-то не хотелось позориться перед ними.

Да и вообще, давно пора было отправляться. Блэйд во дворе вместе с Татьянной и Клэр седлал дракона. Одни боги знали, зачем с ними поехала сестра Злодея, но он не возражал против присутствия ещё одного мага на случай опасности. А часики тикали – им бы добраться на место до темноты, или всё станет вдесятеро опаснее. Времени раздумывать над шокирующей жестокостью Сэйдж не было.

Но он всё равно не мог избавиться от этих мыслей, и сильнее всего ему хотелось дать леща самому себе.

– Кили! Где! Сэйдж! – выпалил он.

Терпение иссякло. Тристану хотелось всецело сосредоточиться на Бенедикте, на мести, на захвате королевства и уничтожении в нём всего доброго. Но не получалось: в груди, где положено быть сердцу, поселилось неприятное чувство.

Вбежала запыхавшаяся Кили:

– Уже идёт!

По лестнице скатилась Сэйдж в очередных обтягивающих штанах, при виде которых Тристану захотелось причинить физический вред любому, кто слишком надолго задержит на них взгляд.

– Отправляемся? – радостно спросила она, бросилась к задним дверям, мимолётно скользнув глазами по голове Отто Варсена, и буквально вылетела во двор. Чёрные кудряшки, стянутые наверх, подпрыгивали в такт шагам.

Тристан целеустремлённо направился следом, тихо рыча:

– Беги-беги, ураганчик, никуда тебе не скрыться.

Блэйд затянул подпругу под животом Пушка и помахал им. Дракон нервно ёрзал. Сэйдж тоже.

Тристан утащил её за руку в каменную нишу у дверей, подтолкнул к столбу и навис над ней. Она робко взглянула в ответ, как собака, которая съела дорогие туфли. Только в этом случае дело было в отрубленной человеческой голове, висящей в холле.

– Так чем именно ты тут занималась, пока меня не было, Сэйдж? Было что-нибудь интересное?

– Я связала варежки, – живо отозвалась Сэйдж.

– Чудесно. Ещё что-нибудь? – надавил он. Она намеренно скрывала от него правду, понял он. И испугался этой мысли.

– Научилась использовать пресс-папье в качестве оружия.

Тристан поддался, поняв, что из неё ничего не выжать.

– Изумительно. И как?

Сэйдж упёрла руки в бёдра.

– Ну, кидаешь… Со всей силы.

Тристан холодно ответил без следа веселья:

– Надо попробовать в деле.

Мимо пролетели офисные пикси, обсуждая дорогу на работу, и один из них дёрнул Сэйдж за волосы. Пикси, хихикая, бросились прочь.

– Ай! Вы что, все копии сделали? А накладные? – закричала им вслед Эви и вздохнула, когда они скрылись из виду. Посмотрела на Злодея и совершенно обезоружила его своим вопросом: – Вы злитесь, сэр? Я думала, это вас впечатлит.

На самом деле Тристан испытывал целое множество самых разнообразных эмоций. Огорчение, смятение и да, кипящий гнев, но лишь потому, что она заколола чёрные волосы и он отлично рассмотрел бледнеющие следы пальцев у неё на шее. «Впечатлит»? Наверное, он в самом деле впечатлился, пусть и не следовало, хотя бы потому, что ей, в принципе, хотелось заслужить его одобрение.

– Что случилось после того, как меня забрали? Что с Варсеном?

– Я… Я ему голову отрезала, – выпалила Сэйдж и зажала рот рукой, будто не в силах поверить, что произнесла эти слова. Злодей тоже не мог поверить.

– Да, это я понял. Мой вопрос заключается скорее в том, когда и зачем.

Сэйдж сглотнула, и Тристан весь напрягся при этом нервном движении.

– Когда вас забрали, о-он хотел меня убить.

Сила Тристана волнами заклубилась у ног, ища, куда и кого ударить. Сэйдж покосилась на неё и помахала смертельной магии рукой, как грёбаному младенчику. Магия приветственно обвила её ладонь, и Сэйдж радостно пискнула.

– Так мило!

«Мило»? Никакого у неё чувства самосохранения.

– А ну вернись, дурная! – рыкнул Тристан, отзывая магию, и она послушалась… очень медленно.

Сэйдж, видимо, приняла жажду убийства в его глазах за досаду, поскольку принялась оправдываться:

– Простите, если нарушила субординацию, ну, знаете… не надо было вешать её с другими головами. Я хотела доказать, что полезна. Думала, вы не против.

«Против? Я бы снял эту голову со стены, только чтобы пнуть её и потом бросить остальным сотрудникам, чтобы они тоже её попинали».

Очевидно, миз Эрринг имела в виду что-то другое, когда предлагала ввести больше элементов тимбилдинга, но сам Тристан с энтузиазмом обдумывал эту идею.

Он покачал головой и уставился на переносицу Эви.

– Я против того, что этот человек причинил тебе вред, а меня не было рядом, чтобы остановить его.

В светлых глазах Сэйдж мелькнуло нечто тёмное.

– Но он не причинил мне вреда, сэр. – Она улыбнулась. – Я причинила вред ему.

По рукам Тристана пробежали мурашки, и хорошо, что длинные рукава их скрыли. Нечего было гордиться тёмной аурой злодейства, которую излучала Сэйдж; следовало бы пытаться оградить её от него и уж, по крайней мере, не пятнать её добрую натуру дальше. Он так и намеревался сделать – так было надо.

Но прямо сейчас он не мешал ей радоваться победе. Склонился к ней, к самому лицу, и прошептал:

– Хорошо.

Тут их позвал Блэйд, разрушив очарование момента.

– Народ, пора отправляться! Пушок нервничает, не хватало только, чтобы его ещё какой-нибудь кролик напугал.

Татьянна поглаживала зверя по боку.

– Он же козами питается. Почему он боится пушистых кроликов?

Тристан прокашлялся, осторожно взял Сэйдж под руку и повёл к остальным.

– Дай-ка уточню, – произнёс он, наблюдая, как она суёт в рот ванильный леденец. – Ты убила Отто Варсена, составила и привела в исполнение план по внедрению всех женщин из Бесславной Гвардии в королевский дворец, прикинулась мёртвой, а потом спасла меня и сбежала без особых проблем. Ничего не упустил?

Сэйдж с готовностью кивнула:

– Варежки.

Тристан развернул её и подсадил в большое седло, надеясь, что она не заметила широкую улыбку на его лице. Долго та все равно не продержалась.

Едва утихла гордость, он снова принялся переживать. Он портил Эви.

Это было недопустимо.

Глава 16

Злодей

Они летели в тишине больше двух часов и опустились на самой границе с северным королевством, Розелией. Здесь, на севере, было холоднее, будто глоток свежей воды по сравнению с Реннедоном, где порой было душно и жарко. Ореховый лес поредел, спрятаться в нём стало сложнее. Странно, учитывая, что эту часть Реннедона, как считалось, сотворили боги. Творцы мира оставили свои следы по всему королевству, раскрасив некогда серую землю в яркие цвета, но некоторым участкам досталось больше волшебства, больше красок, ведь именно там когда-то жили боги. Это место было из таких.

Стоило им приземлиться, на Тристана обратилось четыре вопросительных взгляда – пять, если считать дракона.

– Дальше пойдём пешком, – объяснил он, слезая на землю. – Тут недалеко, а мне не хочется попадаться на глаза жителям Розелии. Вряд ли нас ждёт тёплый приём.

Клэр спрыгнула следом за ним, потеребила венок на тёмных волосах.

– Конечно, здесь же холодно. – Все посмотрели на неё, и она пояснила: – Шучу.

Татьянна одарила её приторной улыбкой:

– Мы поняли. Просто не смешно.

Клэр показала целительнице средний палец, но между ними вновь была та лёгкая игривость, которая испарилась, когда Тристан попал в плен. Боги, ассистентка рубит головы, сестра щебечет с бывшей подружкой, что дальше?

– Куда это Эви пошла? – спросил Блэйд, ведя дракона к ближайшему ручью на водопой.

– Что? – дёрнулся Тристан, и на шее у него забилась жилка, когда он увидел, как тёмные волосы Сэйдж растворяются в чаще леса. – Гушикен, жди здесь. Татьянна, Клэр, вы с нами.

– Чудненько, – ответила Клэр, закатывая глаза, и споткнулась о подножку Татьянны. – Что за ребячество!

Не обращая на них внимания, Тристан направился вслед за Сэйдж. Она стала совершенно непредсказуема, что, конечно, не так уж сильно отличалось от её прежнего поведения, но раньше она была очень открыта, а теперь – нет, и это отвлекало Злодея от его задумок, от его мести. Приходилось гадать, что у неё на уме.

«Любопытство – чудовищно неприятная вещь».

Однако менее неприятная, чем жажда защищать, пронзившая его, когда он увидел, что Эви стоит перед одним из опаснейших существ во всем Реннедоне – да и на всём волшебном континенте.

Страж. Бессмертное создание, внешне похожее на человека. Стражи охраняли самые волшебные места материка. И говоря о бессмертии, он имел в виду не всяких там уличных продавцов фальшивых любовных зелий. В данном случае это было такое бессмертие: «убери Сэйдж подальше от него, пока мы все не превратились в кровавые кляксы».

– Сэйдж! – грохнул Тристан и бросился к ней, а она помахала рукой перед безразличным стражем, одетым в фиолетовое. – Прекрати, зараза! Смерти ищешь?

Она принялась корчить стражу рожицы, пытаясь добиться какой-нибудь реакции, с досадой застонала: тот не хотел отзываться. Тристан обхватил её и оттащил подальше, не обращая внимания на тепло её кожи и покалывание в собственных руках. Сэйдж принялась вырываться:

– Отпусти!

Он немедленно разжал руки. Что это за чувство, поселившееся в груди? Обида? Отвратительно. Эта женщина разматывала его, как драный клубок. Татьянна и Клэр остановились рядом, с изумлением глядя на величественное зрелище.

Из леса открывался вид на лужайки ярчайшей зелёной травы – ярче, чем вокруг дома Клэр на Палисандровом лугу. Боги разлили там краску, и с тех пор на лугу росли лекарственные травы. Здесь же, наверное, опрокинули целое ведро. На противоположной стороне поляны стояли два больших дуба, чьи стволы встречались прямо у входа в пещеру – казалось, будто дубы целуются. Вся поляна сияла, как костёр, как радуга… как Сэйдж.

«Драный клубок!»

– Нельзя же вот так подходить к стражу, – отчитывал он её, безуспешно пытаясь не обращать внимания на очаровательную складочку у неё между бровей. – Меня один раз чуть не убили.

Это случилось много лет назад, и не у Целующихся пещер, а южнее, ближе к его прежнему дому – тогда он ещё надеялся вернуть Кингсли человеческий облик. Он ещё раз похлопал по карманам, чтобы убедиться, что лягух не слинял снова.

– Вы здесь уже были? – спросила она обвиняющим тоном, но он слишком отвлёкся на то, как блестят на свету её волосы, как скользит по коже белая рубашка, как голубой корсет обхватывает талию и грудь.

Прокашлявшись, Тристан отвёл взгляд и ответил:

– Нет, но я видел, как стражи охраняют такие места. Они выглядят безобидно, но это беспощадные волшебные убийцы – у них нет чувств, и их нельзя убить.

– Похож на человека, – возразила Татьянна.

Эви кивнула своим мыслям, накручивая на палец прядь волос.

– Логично.

Татьянна помахала рукой перед лицом терпеливого стража, как Эви до неё.

– А он вообще… живой? Он даже не моргает.

– Стражи выглядят как люди, но это не так. Они лишь инструменты, созданные, чтобы не пускать людей в бесценные места, сотворённые богами. Вот, видите? – Тристан попробовал пройти вперёд, и страж немедленно остановил его деревянным копьём, не изменившись в лице.

– Ну и каким пустырём мы тогда собираемся пройти мимо него?

Сэйдж повернулась к стражу и принялась махать руками и корчить рожи, до странного одержимая желанием заставить его моргнуть. Было бы забавно, если бы… Нет, вообще-то правда было забавно. Какой кошмар.

Татьянна попробовала пройти мимо стража, и тот оттолкнул её древком копья. Клэр бросилась вперёд и подхватила её.

– Ладно, Тристан, что предлагаешь? Что насчёт магии? – буркнула Тати, отходя подальше от Клэр и отряхивая рубашку.

– Магией я со стражем не справлюсь, и никто не справится. Нужны хитрость, изворотливость, интеллект, который превосходит даже мудрость богов-создателей…

Сэйдж без предупреждения цокнула языком и отодвинула Тристана.

– Можно мне пройти? – спросила она и вежливо улыбнулась стражу. – Пожалуйста.

Страж поднял копьё и сделал широкий шаг в сторону.

«Какого пустыря?..»

Сэйдж направилась к пещере – она шла задом наперёд, вскинув руки, будто говоря: «Ну, что вы скажете на это?» Но увидела, что Тристан медлит, и тоже остановилась, нахмурившись. Устье пещеры освещали небольшие факелы, но дальше всё терялось в тенях. Там было так темно, что у Злодея руки задрожали. Он стиснул кулаки, но Сэйдж заметила это.

– Хотите, я сама схожу? – мягко предложила она. Стена, очень нужна была стена между ними, и немедленно.

– Я это тебе не доверю.

Сэйдж вздрогнула. Отлично. «Презирай меня!» – взмолился его разум. Насколько было бы проще! Но он не удержался и подсластил пилюлю:

– Какая бы тварь там ни обитала, она выползет наружу, умоляя спасти от твоей болтовни.

Сэйдж хихикнула и сделала ещё один шаг назад.

– Ну, тогда идите, спасайте её от…

Закричав так, что зазвенело в ушах, Сэйдж провалилась.

Прямо в темноту. Её визг всё ещё стоял в воздухе. Страж подался вперёд, оттолкнул Татьянну и Клэр.

Ловушка. Это была западня.

Тристан больше не медлил.

Он бросился вслед за Сэйдж, миновал бессмертного стража и ринулся в темноту, следуя за эхом крика в пустоте.

А потом всё смолкло.

Глава 17

Бекки

Тем временем в замке…

Ребекка Эрринг не любила детей, а дети, как оказалось, не очень любили её. Единственным исключением был её младший брат, но большая часть не была на него похожа. Этот конкретный ребёнок, видимо, сломался. Лисса Сэйдж подтащила стул к столу Бекки – она очень хотела помочь навести порядок, и таким образом мелкая пакость узнала о том, что у Бекки есть слабое место.

Упорядочивание.

– Не туда, миз Сэйдж, – сказала Бекки, показывая на соседнюю стопку бумаг, и пригладила стянутые в пучок волосы.

– Простите! – Лисса выровняла бумаги, которые держала в руках, бросилась к нужной стопке и переложила их куда надо. – Убрать в ящик? Ой! – Девочка дёрнула верхний ящик, и оттуда вывалились ключи Бекки.

Лисса подобрала их, передала Бекки и помахала проходящим мимо сотрудникам. Один под сердитым взглядом Бекки заправил рубашку в штаны.

– Зачем вам столько ключей, миз Эрринг?

Не так уж их было и много, всего лишь вопрос организации и безопасности.

– Один – от моего дома, этот – от шкафа с картами, бронзовый – от оружейной, этот – закрывать окна в офисе, а этот серебряный – от подземелий внизу.

Она забрала связку у Лиссы из рук, но девочка заинтересовалась самым большим ключом, украшенным золотом и маленькой буквой Ф.

– А этот от чего? – озадачилась Лисса, суя в рот очередную лимонную тарталетку.

Об этом Бекки не рассказывала.

– От места, где я больше не бываю.

Лисса стащила ключ с кольца.

– Тогда давайте выкинем его?

Под грохот крови в ушах Бекки вырвала у Лиссы ключ.

– Нет! – Но тут она увидела обиду на лице девочки, и испуг до неприятного быстро сменился чувством вины. – Мои извинения. Мне не нравится, когда люди допускают вольности в отношении моих вещей.

Лисса в своём оранжевом платьице наклонилась к Бекки и прошептала:

– Эви тоже не нравится. Когда я беру её штуки, она вся краснеет и становится как злая помидорка.

Бекки поборола улыбку и прикусила язык, чтобы не рассмеяться.

– Я бы посмотрела на это.

Зазвенел колокол к обеду, и Бекки встала, окликая сотрудников, которые выходили и вылетали из офиса:

– Кто не вернётся на место ровно через шестьдесят минут, получит штраф в размере недельной получки!

Идущие перешли на бег, и Бекки ощутила удовлетворение, увидев, как заблестели глаза у Лиссы. Бекки не хотелось бы искать одобрения у ребёнка и делать из этого привычку; однако она ощутила, как выросла сантиметров на десять.

– Ну, раз с этим разобрались… – Она встала и подозвала Лиссу. – Давай-ка поищем дурацкий дневник твоей сестры?

Лисса покачала головой, на лице девочки промелькнуло непонятное выражение.

– Не, он не дурацкий. Его ей папа подарил! Она, наверное, очень переживает, что он совсем пропал. – Она ткнула туфелькой стол Бекки. – Иногда я переживаю, что папа тоже.

О нет. Нет. Бекки не готова была справляться с детскими горестями. Хотелось придушить Эви за то, что та поставила её в такое положение.

– Твой папа не пропал, он просто… ну…

– В тюрьме.

Да какого пустыря!

– Подземелья – это не совсем тюрьма. – Бекки поправила очки и нахмурилась, когда увидела, что Лисса достала из кармана платья вязаного дракона. – А это у тебя откуда?

– Блэйд подарил! – ответила Лисса с каким-то мечтательным выражением на лице: девочка втрескалась. Что ж, не она одна, к сожалению.

Будь Блэйд не столь очарователен, улыбайся он поменьше в сторону Бекки, будь он вообще… не таким, она бы вынесла всё это. Хотя вот без этой мелкой кражи точно обошлась бы.

– Это не его, это моё. Я думала, я его потеряла.

Лисса с готовностью протянула дракончика, и Бекки взглянула на свою детскую игрушку. Это был подарок отца, который всецело поддерживал её одержимость крылатыми зверюшками, когда она сама была маленькой девочкой. Она проглотила воспоминание – не хватало только разреветься; слёз она не терпела.

Вернув дракончика Лиссе, она спокойно улыбнулась:

– Оставь себе. Мне он не очень нужен.

Лисса всё так же мечтательно посмотрела на неё.

– У вас очень красивая улыбка, миз Эрринг! Вам надо постоянно улыбаться.

Бекки часто улыбалась… раньше. Но за последние годы она выучила урок, который пронесёт сквозь всю жизнь до того, как уйти на вечный покой. Наклонившись, чтобы оказаться на одном уровне с Лиссой, она сказала:

– Я не улыбаюсь, если не хочу.

Лисса удивлённо заморгала.

– Почему?

– Потому что от нас всегда ждут, что мы будем натягивать улыбку, даже если нам не хочется. Раньше я так часто улыбалась, что перестала понимать, улыбаюсь я искренне или ради других. Так что теперь я не улыбаюсь, пока не уверена на сто процентов, что этого хочется мне, а не кому-нибудь ещё. – Бекки убрала с лица Лиссы Сэйдж прядь волос. – И тебе не надо.

Она практически видела, как разум Лиссы губкой впитывает эти слова, и девочка чуть погрустнела, осознав их.

– Кажется… Кажется, Эви улыбается, когда не хочет. Кажется, она постоянно так делает.

Вот оно, вот. Вот та причина, по которой Бекки не выносила Эви: та постоянно пыталась угодить окружающим, и Бекки всё это слишком уж сильно напоминало человека, которого она больше не знала.

– Миз Эрринг! Миз Эрринг! – В опустевший офис вбежал вспотевший, запыхавшийся Марвин, прервав их беседу. – Я. – Он набрал воздуха. – Простите… Лестница… – Он всё пытался отдышаться.

Лисса протянула ему воды, и привратник улыбнулся ей. Лисса помедлила, прикидывая что-то в уме, потом улыбнулась в ответ.

«Умничка».

– Что случилось, Марвин?

Бекки собрала бумаги и аккуратно выровняла их.

Марвин обхватил себя руками, и у Бекки кровь застыла в жилах, когда она осознала, что привратник не просто запыхался, он был вне себя от ужаса.

– Завеса, – начал он. – Завеса вокруг замка. Она сломалась!

– Что? – Бекки выронила бумаги, а время вокруг исказилось, и листочки закружились, почти как в замедленной съёмке.

– Маньяк-Мэнор… – мрачно произнёс Марвин, – его теперь видно.

Глава 18

Эви

«Я умерла. Точно, умерла».

Эви не замолкала. Она сорвала голос, пока летела, ожидая удара, но вместо этого упала на что-то мягкое и влажное. Тьма рассеялась, и когда Эви наконец заставила себя открыть глаза, вокруг разливалось море яркого голубого света и бесчисленных облачков.

Небо. Она оказалась на небе, хотя падала вниз. Как такое возможно?

Рядом упало второе тело, и Эви снова подпрыгнула, и на этот раз она, не сдержавшись, рассмеялась. Она сидела, господи боже, на облаке, как тут ещё полагается реагировать?

– Сэйдж, ты цела?

Она с облегчением выдохнула, услышав его хрипловатый голос, и на сердце стало чуточку легче: если это смерть, то, по крайней мере, они умерли вместе. Она посмотрела на него и снова рассмеялась: волосы у него торчали во все стороны. Она ещё не видела его таким растрёпанным.

– Я в порядке, а вот у вашей причёски бывали деньки получше, – буднично ответила Эви и закусила губу, глядя, как Тристан принялся лихорадочно приглаживать волосы. Свесилась вниз с края облака, чтобы посмотреть, что внизу, и ощутила, как закололо от тревоги лицо.

Луг одуванчиков.

Сглотнув, Эви отогнала воспоминания. Воспоминания о криках её брата Гидеона, об исчезновении матери, о дне, когда закончилось её детство – резко, болезненно, трагично. Это были те самые секунды, когда теряешь наивный взгляд на мир, когда волшебная завеса падает, и видишь ужасное и уродливое. Когда перестаёшь верить и смотришь на мир другими, усталыми глазами.

Это была естественная часть жизни, одно из правил взросления, но у Эви никогда не получалось придерживаться правил. Да, она выросла, но не потеряла веру в добро, в людей, в волшебство.

Мягкая травка внизу казалась ещё зеленее, чем лужок перед пещерой, – как подушка из мха. Поднявшись на дрожащие ноги, Эви заворожённо подошла к краю облака, не обращая внимания на предупреждения босса.

– Сэйдж, даже не думай…

Она спрыгнула.

До земли оказалось дальше, чем она думала. Испуганно завопив, она перекатилась, но земля оказалась мягкой, будто под травой была только ещё трава и никакой твёрдой поверхности. Эви очень не по-дамски ухнула.

Босс ловко приземлился в паре шагов от неё – ну разумеется, подумала она, закатывая глаза. У него всё получалось идеально. Поэтому-то ей и нравилось, когда он оказывался таким встрёпанным. А он был то ещё зрелище. Рубашка выбилась, волосы взлохмачены, штаны помялись, а на лицо набежала тучка, когда он с недоверием посмотрел на неё.

– Я вот думаю, – бросил он, стремительно подходя к Эви и поднимая её на ноги, – тебя вообще не волнует собственное благополучие? Или ты такая наивная, что думаешь, будто в мире ничто не причинит тебе вреда?

Эви дёрнулась, и босс отпустил её, в тёмных глазах зажглось раскаяние – но было поздно. Он обозвал её наивной, и она не вспыхнула бы сильнее, даже брось он её в костёр.

Слова вылетели изо рта, и она не успела их перехватить.

– Мне причинили достаточно вреда – мир, люди, мужчины. Пусть вы хороните свои неприятные воспоминания в планах мести и презрении ко всему, это ещё не значит, что мне нужно садиться рядом и тоже унывать. Цинизм – это ещё не мудрость. Это просто трусость.

Эви отпихнула Тристана от себя, и он попятился, потрясённый.

Его взгляд помрачнел, он разозлился не меньше Сэйдж.

«Умница, добилась своего».

«Не любуйся его смертельной яростью, Эви».

Он хищно бросился вперёд, а она попятилась от него и ударилась в стену из голубого неба. Там был гладкий на ощупь барьер. Времени разобраться получше не было – Тристан уже навис над ней.

– Это не цинизм, природная ты катастрофа, – рыкнул он. – Это реализм. Я достаточно хорошо разбираюсь в людях и событиях, чтобы понимать, что они всегда против меня. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось! Не хочу, чтобы ты умерла! И меня, блин, крайне расстраивает, когда ты ведёшь себя так, что с тобой запросто может произойти и то и другое!

«А… Так это не снисходительность… Это… защита? Как-то слишком уж драматично, боги милосердные, я просто спрыгнула с облака». В перестрелке скомканными салфетками она получила бы больше ранений.

Какой-то совсем глупый выходил спор.

– Очень мило с вашей стороны. Спасибо за заботу.

Эви хотела неловко похлопать Тристана по плечу, но сжалась, когда он склонился к ней. И слегка обрадовалась, если уж честно. Мда, Эви, жалкое зрелище.

– Никто не расстраивал меня так, как ты, а я работаю с закоренелыми преступниками. – Тристана передёрнуло. – И стажёрами!

Эви сомневалась, что эти две группы можно поставить рядом, но, судя по тому, как дрогнули у босса ноздри, лучше было не развивать эту тему.

И всё-таки ей слегка казалось, что это комплимент. Она облизнула губы и прямо заявила:

– Что ж, я не была бы такой, если б вы меня так не заводили.

Босс тяжело дышал, зрачки у него были большие и тёмные. Он гортанно спросил:

– Я – тебя? А ты со мной что делаешь, по-твоему?

Между ними внезапно повисло такое напряжение, что Эви охнула, приоткрыв губы. Воздух так загустел, что стало трудно сделать вдох; вообще дышать стало трудно.

– Бешу вас, – сказала она, отчаянно пытаясь развеять это напряжение.

Тристан покачал головой, на глаза ему упала густая чёлка, он медленно, очень медленно поднял руку, чтобы погладить Эви по щеке костяшками пальцев – легонько, едва касаясь. Это пробудило в ней воспоминание – смутное, расплывчатое – о том, что было после того, как она съела плод вечного сна. Как будто издалека доносился ласковый голос, а её пальцев касались вот так же нежно.

«Приказываю тебе как начальник, проснись».

Он снова покачал головой, опустил руку ей на шею, слегка притянул к себе. Губы их разделяли считаные сантиметры, Эви практически чувствовала сладкий от зелья запах его дыхания.

Следовало бы отстраниться, ей или ему.

Но никто не пошевелился.

– Я тебя завожу, – выдохнула она, и у неё едва не подломились коленки, когда он низко рыкнул, практически застонал.

– Именно так.

Его губы едва не касались её…

И тут голубой, похожий на небо барьер вокруг затрясся.

И сдвинулся.

Они отпрыгнули друг от друга. Тяжело дыша, раскрасневшись, Эви торопливо схватила босса за руку, и они вместе попятились.

– Что это?

Голубое небо вокруг двигалось, словно нечто скрытое медленно проявлялось перед их взорами. Это было существо, такое высокое, что облака летали вокруг его головы, которую теперь было отлично видно. Во рту у него было два ряда бритвенно-острых зубов.

– Конец стишка. Чудище в конце дороги, – сказал Злодей, тяжело дыша. Тварь из сказки явилась в самый неподходящий момент.

Сглотнув, Эви ответила:

– Думаете, финал нельзя изменить?

Глава 19

Злодей

Хорошо, что им вовремя помешали. Появись из голубого неба чудовище хоть секундой позже, Тристан не удержался бы… и кто знает, какие злодеяния он совершил бы дальше.

Отчасти он до сих пор хотел это выяснить.

БУМ!

Чудовище полностью явилось взору. Из огромной пасти вырвался вой, такой громкий, что и Тристан, и Эви попятились. Казалось, монстр сделан из мрамора и облаков, у него было гротескное, но похожее на человеческое лицо, вот только из громадной головы росли рога. У висков короной клубились облака, которые не собирались никуда разлетаться; корона Кингсли держалась на голове точно так же.

Монстр грохнул кулаком по земле, и весь заповедный оазис затрясся.

– Кто тревожит меня? – провыло чудовище.

Хорошо. Нет, правда хорошо.

Тристану больше нравилось бороться со смертельной угрозой, чем перебирать в голове, что он чуть не натворил только что.

Вместо этого он сосредоточился на рогах чудовища, на смертоносном взгляде. Не на вздохе, который сорвался с губ Сэйдж. Этот звук, несомненно, будет преследовать его во снах, в кошмарах – если, конечно, он переживёт эту передрягу. Слишком уж давно он не был с женщиной, другого рационального объяснения потере самоконтроля не было. Полгода мучительного воздержания.

Если подумать, не было никакой причины для воздержания.

Чудовище снова ударило кулаком по земле, и Тристан очнулся, возвращаясь к по-настоящему важным для себя вопросам. Месть, злодейство, убийство. Выживание.

Он набрал воздуха, сосредоточился. «Так-то лучше».

– Кто, я спросил! – взвыло чудовище.

Вопрос был риторический, очевидно же, но это не остановило ассистентку: она поднесла сложенные рупором ладони ко рту и завопила, словно разговаривая с престарелым дедушкой:

– ЭВИ СЭЙДЖ!

Тристан уставился на неё, почесал щёку.

– Реверанс забыла, – не веря своим глазам, сказал он. Эви пожала плечами и присела, но Злодей схватил её за руку. – Ты не приболела?

Он сам нуждался в лекарстве от головной боли и очень долгой ледяной ванне.

Существо всё пыталось осознать ответ Сэйдж, хмуря… ну, бровей как таковых у него не было, но Тристану казалось, что оно бы хмурило их, если бы имело.

– Назад! – предупредил он монстра, надеясь, что тот не раскусит пустые угрозы. Судя по тишине внутри него самого, Злодей чувствовал, что дар здесь не поможет; ему нечем было защитить ни себя, ни Сэйдж. Но ему и не понадобилось, потому что Сэйдж не стала прятаться за его спиной, сделала шаг вперёд и, представ перед чудовищем, присела в глубоком реверансе, широко улыбнулась и закричала:

– Здравствуйте!

…Это что такое, попытка вежливо познакомиться с существом, которое, скорее всего, попробует их на зуб?

– Сэйдж! – прошипел Злодей. – Имя божье, ну что ты творишь?

– Как вас зовут? – Эви улыбнулась чудовищу.

«Ну разумеется, она знакомится».

Но гигант не стал глотать её целиком, а вместо этого опустился на здоровенные колени, и в воздух взметнулись шапочки одуванчиков, напоминающие конфетти на вечеринках, а чудовище протянуло к Эви длинную серую руку в фиолетовых прожилках, похожих на лозы. Тристан подался вперёд, как в драку, но поражённо замер.

Существо медленно выпрямило длинный палец. Он был огромен по сравнению с ладонью Сэйдж, и всё же существо его протянуло. Ассистентка радостно подпрыгнула, ухватилась обеими руками за палец и встряхнула его.

– У меня нет имени, – уже спокойно сказало существо, медленно убирая палец. – Я – часть этого мира, и законы природы велят мне не иметь имени.

Сэйдж нахмурилась.

– Глупое правило! Кто его вообще придумал?

Чудовище покосилось на неё и вдруг… прыснуло.

– Сэйдж, помнишь тот раз, когда я конфисковал у стажёров те грибы? Сейчас очень похоже, – прошептал Тристан.

Эви поморщилась, почесала голову, глядя на него.

– У вас тогда ещё галлюцинации были.

– Именно.

Вновь загремел голос гиганта.

– Правила были созданы архитекторами этого мира, его творцами – вы зовёте их богами, – сказал он; Сэйдж внимательно слушала. – Они сделали каждый уголок мира таким, каков он есть. Любой человек, любое существо живёт благодаря их жертвам.

– У-у, они славно потрудились! – одобрительно кивнула Сэйдж; Тристан практически видел, как у неё в голове крутятся мысли. – Мне очень нравятся, например, ну… деревья!

Она выглядела спокойной, но на самом деле волновалась. Тристан заметил, как она заламывает руки.

Но волноваться ей было не о чем, потому что после её комплимента гигант будто… застеснялся?

– Кажется, у меня правда галлюцинации, – шепнул Тристан.

– Тихо! – Сэйдж пихнула его в плечо.

– Вообще-то это была моя идея. – Гигант принялся водить пальцем по траве, не сводя взгляд с ассистентки Злодея. Она совершенно очаровала это существо.

Тут Злодей мог его понять.

Эви просияла:

– Отличная была идея! – Она ещё раз присела, с уважением склонив голову. – Мы искренне признательны вам.

Она с силой ткнула Тристана локтем. Тот потёр ушиб, насупился и сказал без особой благодарности:

– Да… Спасибо.

Прозвучало озадаченно и раздражённо.

Гигант холодно взглянул на него:

– Он мне не нравится.

Сэйдж отмахнулась и похлопала его по пальцу:

– Ничего. Он много кому не нравится, – театральным шёпотом сказала она.

– Ну хватит болтовни. – Тристан не собирался стоять в сторонке, пока Сэйдж шепчется с легендарным чудовищем. Злодей он или кто? – Нам нужна бутылочка звёздной пыли. Нам нужно найти потерю. Человека, который поможет воплотить в жизнь «Сказ о Реннедоне».

Гигант удивлённо посмотрел на него своими огромными глазами.

– Ты хочешь воплотить «Сказ о Реннедоне», Тристан Маверин?

Сердце ушло в пятки, когда Злодей услышал собственное имя из уст этого существа.

Не успел Тристан понять, как гигант узнал, кто он такой, тот усмехнулся, блеснув мраморными зубами, и произнёс нечто такое, что потрясло Злодея до глубины его кривой души.

– Долго же ты шёл.

Глава 20

Эви

Эви переводила взгляд с босса на нового, очень большого друга.

– Вы что, знаете друг друга?

– Да, два раза в месяц пьём чай, по четвергам, – невозмутимо отозвался босс.

– Правда? – озадаченно спросила Эви.

Босс стиснул переносицу.

– Нет, Сэйдж.

Сбить её с толку не получилось: она перекатилась с носка на пятку, сцепила руки за спиной.

– Откуда вы знаете имя босса?

Гигант пошевелился, и в воздух снова взлетели одуванчики. Пушинки танцевали в воздухе и щекотали нос.

– Я знаю все имена. Я знаю всё, как знает природа.

Не подумав, она выпалила:

– А маму мою знаете? Нуру Сэйдж? Где она?

Вопрос был опасен по многим причинам. Во-первых, Эви сама не была до конца уверена, готова ли встретиться с женщиной, которая бросила её в похожем на это месте. На лугу мечтаний. На лугу забытых надежд. Во-вторых, гигант мог раздавить её за нахальство… А в‑третьих, у Эви до сих пор не получалось трезво мыслить: голову туманила страсть, от которой она пыталась избавиться последние несколько минут.

«Именно так», – сказал он.

Нельзя же ждать трезвости разума, когда от его голоса у неё мурашки по всему телу. Никогда ещё она не выводила кого-нибудь из себя с таким чувством, с таким желанием, таким…

Надо бы остановиться, иначе в замке она прижмёт его к столу и сделает что-нибудь, о чём они пожалеют. Ну… что-нибудь, о чём, наверное, пожалеет он. У неё не хватало ни воли, ни самоконтроля, когда дело доходило до вещей, которых она хотела, которые любила.

Потому что она любила его. Настолько, что совсем не соображала и вот теперь задавала вопросы, на которые не очень-то хотела получить ответы.

Впрочем, это всё равно оказалось бесполезно. Гигант нахмурился, с сочувствием посмотрел на неё.

– Прости, Эванджелина Сэйдж. Мне нельзя вмешиваться в людские дела. – Он фыркнул, провёл ладонью по короне из облаков, но та мгновенно вернула себе форму. – Мне запрещено, даже если это необходимо.

Эви приуныла, поймала взгляд Злодея. Тот посмотрел на гиганта и сердито сказал:

– Дерьмо единорожье!

Создание пожало плечами.

– Тут я с тобой согласен, но как бы мне ни хотелось, я не могу рисковать иссякающим волшебством. Эта пещера – не мираж, а кусочек земли и неба, который я похитил и оставил себе. Остальные творцы ушли рисовать иной мир, но я остался здесь.

– Иссякающее волшебство – ты его и здесь ощущаешь? – нахмурился босс.

Гигант сник.

– Перемена уже началась. Тристан Маверин, у тебя великая сила, ты уже должен был это почувствовать. Твой дар ускользает, так ведь? Уходит? Не слушается? С Реннедоном что-то творится. Как и было предсказано давным-давно, люди стали жадными, принялись использовать волшебство, будто это просто инструмент, а не друг.

Он показал на трещину в небе своего убежища: казалось, что там не хватает большого куска, на месте которого зияла тёмная бездна.

– Кошмар! Что случилось? – спросила Эви, которую затошнило при одном взгляде на эту бездну.

– Жадность. Люди жаждут получать и редко готовы отдавать. Волшебство этого мира знает об этом и начинает прятаться, чтобы спастись. Книга была написана, чтобы спасти магию, когда придёт время.

Эви перевела взгляд на руки босса, зная, что его дар живёт в них. Но магия уже не таилась – не от неё. Почему же?

Злодей прочёл её мысли и поморщился, спрятав руки в карманы. Вновь обратился к гиганту:

– Ты мог бы уйти с остальными богами, так зачем остался?

Над головами закачались облака, стянулись к хозяину, окружили его, будто понимая, о чём речь.

– Я не могу покинуть свой уголок мира, свой кусочек неба. Свою звёздную пещеру во мраке ночи. Я не могу оставить её в руках тех, кто навредит ей и уничтожит. Нужно беречь то, что ценишь.

Эви знала это лучше всех.

– Понимаю.

Гигант посмотрел прямо на неё. Глаза у него были большие и круглые, переливчато-сиреневые, что придавало ему почти невинный вид.

– Я знаю, Эванджелина Сэйдж. – Он достал из воздуха бутылочку, наполненную чем-то блестящим, бросил её на землю перед ними. – За доброту, которую так редко встретишь среди людей. Редкий дар, собранный с самих звёзд.

Эви подобрала бутылочку – внутри оказалась сверкающая пыльца. При взгляде на неё у Сэйдж защемило в груди.

– Звёздная пыль направит к той, кого вы ищете. Звёздная пыль для дочери звёзд, которым шепчут желания.

Сэйдж округлила глаза.

– Дочери…

Гигант ничего не стал объяснять, просто подозвал сверху облачко а затем дунул, будто послал воздушный поцелуй. У Эви душа ушла в пятки, а потом каблуки коснулись удивительно твёрдой поверхности облака.

– Удачи, Эви Сэйдж. Ночью в этой пещере чудесные звёзды. Надеюсь, ты вернёшься и полюбуешься ими.

Эви крепко сжала бутылочку вспотевшей рукой, а другой схватилась за босса, который удивлённо спросил:

– Почему в детском стишке про тебя говорится как про плотоядное чудовище, ведь ты просто защищаешь свою пещеру? Почему ты допускаешь, чтобы легенды рисовали тебя в таком свете?

Облачко начало подниматься, пока не добралось до лица гиганта. Тот уже начал сливаться с небом, кожа растворялась в голубизне.

– Ты знаешь не хуже меня, Тристан Маверин, что люди демонизируют то, чего не понимают. Не наше дело – учить их, остаётся лишь жить как полагается, зная, что чудовищная слава ещё не делает тебя чудовищем.

Злодей кивнул, шмыгнул носом. Эви поняла, что боссу не хотелось бы, чтобы это кто-нибудь заметил.

– Как бы то ни было… Я не считаю тебя чудовищем.

Гигант уже почти растворился в потаённых небесах, облако несло Эви и Тристана наверх, набирая скорость, но Эви всё равно услышала эхо его слов.

– От тебя, Тристан Маверин, такие слова значат очень много.

– Они уже так долго не выходят!

– Вечно ты такая пессимистка! Не устала ещё? Сама от себя?

– Я готовлюсь к худшему! Понятно же, что они погибли!

– Клэр, заткнись! Не умерли они!

Когда облако вынесло Эви с боссом из дыры, она задумалась, что дальше. Но тут опора ушла из-под ног. Она ударилась об землю, совсем неподобающе выругалась.

– Мы в порядке! – прохрипела она, поднимаясь на ноги. На щёки ей легли ладони Татьянны, которая ощупывала ей лицо.

– Что случилось? – спросила целительница, поднимая взгляд на Злодея, который уже стоял на ногах, отряхиваясь от травы.

Страж вернулся на своё место перед пещерой, но Эви больше не видела в нём противника, только радовалась, что у гиганта внизу был защитник, бессмертный или нет. Всем нужно, чтобы кто-нибудь за ними присматривал.

– Я познакомилась с изобретателем деревьев. – Прозвучало загадочно, под стать тому, как Эви себя ощущала.

Татьянна с сочувствием посмотрела на неё, поджала губы.

– Конечно, конечно, дорогая. Дай-ка я голову твою осмотрю.

Из-за деревьев донёсся тихий вскрик. Блэйд.

– Очередная мышь? – предположила Клэр, складывая руки. Но Эви заметила серебристый проблеск.

Сердце заколотилось, ладони вспотели.

– Нет! Блэйд! – вскочив, закричала она и бросилась по тропинке, слыша, как остальные побежали следом.

И когда тропинка вышла к ручью, Эви увидела, что её лучший друг распростёрт на земле с мечом у горла.

Славная Гвардия нашла их.

Глава 21

Эви

– Если собираетесь проткнуть меня мечом, то давайте уже! – предложила Эви рыцарю, который стоял за её спиной.

– Сэйдж, не шевелись! – приказал Злодей, поднимая руки, чтобы прибегнуть к магии.

– Мне и незачем шевелиться, сэр. Смотрите, как он дрожит. – Эви повернула голову, чтобы взглянуть на меч, прижатый к её спине. Клинок трясся вместе с хозяином. – Он меня так чисто случайно проткнёт.

Соскользнув, меч уколол её. Она поморщилась, и гвардеец совсем перепугался.

– Первый день? – сочувственно спросила она.

– Сэйдж! – рыкнул Злодей.

– Вообще-то да, – промямлил рыцарь.

Злодей застонал.

– Да боги милосердные…

– Не обращай на него внимания, у тебя всё отлично получается, – махнула рукой Эви.

– Спасибо, госпожа, – с чувством отозвался рыцарь.

Он чуть не опустил меч, но получил нагоняй от капитана – тот сторожил Блэйда, а рядом выл под сетью с гирями Пушок. Бедная зверюга пыхала дымом в тщетных попытках выдохнуть огонь.

– Саймон! – рявкнул капитан. – Завязывай кокетничать с врагом и найди звёздную пыль!

– Есть, сэр! – нервно отозвался Саймон, вжимая голову в плечи.

Эви крепко вцепилась в бутылочку в кармане, надеясь, что обыск начнут не с неё, но, как обычно, опасалась она напрасно. Под ногами сгустились тени – волшебство босса. Ходили слухи, что эта сила способна разрушать дома и рвать тела на части. Эви сглотнула, глядя, как эта мощь… играет со шнурками её сапог, будто кот.

«Ого…»

– Сэр? – спросила она, пытаясь отогнать магию ногой, но волшебство лишь прильнуло к ней.

Злодея перекосило от гнева, и он попытался призвать дымку к себе.

– Слушайся! – рявкнул он, но поздно.

Из группы гвардейцев выступил рыцарь в шлеме, протягивая руку, – тот самый, который подавил силы Злодея в первый раз, после чего Тристана и скрутили.

Нельзя, чтобы это повторилось.

Дымка у ног испарилась, а Злодей рухнул наземь, крича от боли.

Меч у спины снова дрогнул.

– Ай! – драматично взвизгнула она.

– Простите, мисс! – вякнул из-за спины Саймон и на миг убрал меч, но этого хватило. Эви с силой пнула его в голень, обернулась, выхватила кинжал и ударила рукоятью по неприкрытой голове. Гвардеец сразу же упал.

– Нет, это ты прости!

Поморщившись, она перешагнула через него и побежала к Тристану. Другой рыцарь бросился за ней, но замер, когда её кинжал зажил собственной жизнью. Шрам на плече запульсировал, рука сама по себе отбила удар, и кинжал погрузился в грудь рыцаря. Эви округлила глаза. Это была не она. Не совсем она. Правда?

– Как ты это сделала? – спросила Татьянна и схватила одного из рыцарей за локоть светящимися ладонями. Что бы она ни сделала, враг сразу же потерял сознание.

– Я не знаю, но… кажется, это была не я.

Она шумно выдохнула, встретившись лицом к лицу с Клэр, которая прикрывала Злодея. Клэр кивнула Эви и достала из кармана бутылочку оранжевых чернил. Выплеснула светящуюся жидкость и магически направила в сторону трёх рыцарей, которые бежали в их сторону.

Они упали, крича, когда чернила прожгли кожу. В воздухе разлилась вонь горелой плоти.

– Фу, – поморщилась Эви.

Осталось трое рыцарей, и один кинулся к Злодею с волшебными оковами в руках, но тут на него неведомо откуда набросилось нечто зелёное и непонятное, залепив ему весь шлем.

– Уберите! – завопил рыцарь. – Что это такое?

Все заулыбались.

– Кингсли, позорник ты бесстыжий! – воскликнула Эви, но она тоже улыбалась. Лягушка держалась изо всех сил, а рыцарь метался, пытаясь что-нибудь разглядеть, пока не споткнулся, не ударился головой о бревно и не затих.

Рыцарь, который сторожил Блэйда, осознал, что оказался в прискорбном меньшинстве, выпустил его, и дрессировщик драконов не растерялся. Он бросился к Пушку, осторожно взрезал сеть и принялся шептать что-то успокаивающее перепуганному зверю.

Они побеждали, но босс до сих пор лежал распростёртый на земле, а рыцарь с поднятой рукой шёл вперёд.

– Убить Злодея! – яростно приказал раненый капитан, который сидел, прислонившись к дереву. Он снял шлем, показав длинное лицо и бешеные глаза. – Немедленно!

– Нет, – ответил последний рыцарь. – Это вряд ли.

Он опустил руки, освобождая Злодея из своего болезненного магического захвата, обернулся к капитану и пронзил его мечом. Лицо капитана застыло от ярости, кровь закапала из уголка рта, а потом он замертво упал на покрасневшую траву.

Рыцарь-предатель, оставшийся в одиночестве, снял шлем, под которым обнаружилась пара зелёных глаз, таких знакомых, что Эви едва не расплакалась.

Рыцарь улыбнулся – робко и неуверенно.

– Ну и заварушка, да?

Её информатор наконец-то явился.

Глава 22

Злодей

– Погоди-ка. Я тебя знаю, – выговорил совершенно потрясённый Тристан. Он редко забывал лица, а это, хоть и лишилось последних следов юности и стало теперь лицом мужчины лет двадцати пяти, осталось узнаваемым.

– Я польщён, что вы меня запомнили! Мы встретились в том коридоре на первой неделе моего рыцарства. Прямо перед тем, как вас…

– Бросили в тюрьму? – язвительно закончил Тристан.

– Я не хотел этого говорить, – тихо пояснил рыцарь. Этот человек поступил на службу десять лет назад, когда Тристан ходил у короля в учениках; они перекинулись парой слов ни о чём, он даже имени юноши не узнал. Но тот оказался первым, кто не дал дёру от Тристана, как все остальные, перепуганные до крайности, а чем – сам Тристан так и не понял. Парнишка ему понравился.

Взгляд рыцаря, нежный и смеющийся, упал на Сэйдж.

«Разонравился».

– И кто ты такой? – спросила Татьянна, с прищуром взирая на новенького. Рыцарь встретился взглядом зелёных глаз с целительницей и явно заинтересовался.

– Я бы с тобой познакомился, – сказал он.

Татьянна фыркнула, закатила глаза, покачала головой.

– Да я тебя щелчком перешибу.

Рыцарь криво ухмыльнулся ей:

– Обещаешь?

Тристан посмотрел на Клэр, та вскинула бровь и потянулась за остатками оранжевых чернил в кармане. Брат перехватил её руку.

– Не надо.

Но тут Сэйдж, едва не сшибив Тристана, бросилась к рыцарю на шею и спрятала лицо у него на груди.

– Ладно, Клэр, давай. – Злодей махнул рукой.

Клэр потянулась рукой к поясу, но её поймала Татьянна. Выглядело так, будто целительница разнимает двух бешеных енотов.

– А ну прекратите оба! Что это такое!

Кингсли прыгнул на сапог Тристана, глазея на обнимающуюся парочку.

Тристан посмотрел на своего лягушачьего друга. Его лягушачий друг посмотрел на него.

Вверх медленно потянулась табличка: «ОЙ-ОЙ».

– Очень полезно, – прошипел Тристан, закатывая глаза, подобрал мелкое недоразумение и посадил на плечо.

Сэйдж отлепилась от мужика – наконец-то. Но ярость Тристана вскипела ещё сильнее, когда она принялась суетиться вокруг рыцаря: заботливо убрала от лица его золотисто-каштановые кудри, вытерла со щеки пятнышко грязи.

Этого Тристан и хотел. Он хотел, чтобы она привязалась к кому-нибудь другому; так было бы легче забыть её, не считать своей. Но примитивной части его разума – и магии – плевать было на всё это. Она хотела подобрать с земли шлем и лупить рыцаря по голове, пока шлем не помнётся.

Мысль была приятная, даже сердце притихло.

– Ты должен был встретить нас сразу после церемонии! Что случилось? – ругалась Сэйдж, пихая рыцаря в плечо. У Тристана голова шла кругом. У неё правда получилось переманить героя на их сторону. Дальше, видимо, устроит званый ужин для солнца и луны… и всё у неё получится.

– Просто ждал удачного момента ускользнуть, не вызывая подозрений. Тут услышал, как король приказывает гвардии выкрасть у вас звёздную пыль, и подумал, что это идеальный шанс для эффектного появления. – Рыцарь развёл руками, красуясь.

Сэйдж закатила глаза, но с любовью.

– Какой ты драматичный.

Она потащила рыцаря в сторону Злодея – как неразумно с её стороны: Тристан почувствовал, что жилка у него на лбу сейчас взорвётся, но сохранил бесстрастный вид. Незачем ей знать, что он планирует убить этого человека, что он ненавидит его с жаром тысячи солнц, что рыцарь для него – просто никчёмный гадёныш, которому нужно напомнить его место и…

Сэйдж с гордостью представила рыцаря:

– Сэр, познакомьтесь: мой старший брат, Гидеон Сэйдж.

«Чего? А…»

Бесстрастность не выдержала, на лице проступило тупое потрясение.

– А к-как это? Твой брат же умер.

Но он уже всё подмечал – сходства между ними двумя: тот же изгиб губ у Гидеона, те же высокие скулы, то же лукавство в глазах. Грёбаный брат.

«Жалкое я зрелище».

Глава 23

Эви

За две недели до этого…

С момента пленения Тристана прошло всего несколько часов. Лиссу с комфортом устроили в покоях западного крыла, где Эви не могла больше оставаться, когда его не было рядом. С мрачным удовольствием она посмотрела, как голова Отто Варсена легонько покачивается на сквозняке, идущем от распахнутых дверей. Эви не знала, сколько она так простояла. Ей бы испытывать отвращение от содеянного. Ей бы испугаться, ужаснуться своим жестоким поступкам. Но вместо этого…

Она улыбалась.

План готовился в голове, как реагенты в котле, которые смешивают, чтобы получить что-нибудь смертельно опасное, такой жуткий и зловонный яд, который убивает мгновенно. Но злорадство прятало под собой кое-что ещё, и стоило только опустить взгляд на золотую татуировку на мизинце, как Эви захлебнулась этим чувством.

Потеря.

Тристан присутствовал в каждом дюйме стен, в кухне, в офисе, в разлагающихся головах наверху – во всём. Им был весь замок. Только его больше не было, отчего здесь стало невозможно дышать. Спотыкаясь, Эви вышла из замка и бросилась за окружающую его завесу – прочь от безопасного, защищённого места, оставляя за спиной все напоминания о нём. Она упала на колени, горько рыдая. Хватая мокрую траву пригоршнями, она задержала взгляд на каком-то цветке, и ей захотелось выдрать его из земли. Вместо этого Эви зажмурилась.

Слишком велика потеря, слишком больно сердцу.

– Пожалуйста, нет, нет, пожалуйста, – просила она. Шрам на плече больше не болел, но ответил на её горе покалыванием. Кинжал у бедра тоже потеплел. – Я его верну. Верну.

– Я бы хотел помочь тебе, можно?

Незнакомый голос смешался с болью в раненом сердце Эви. Сочетание оказалось смертоносным, когда Эви вскинула взгляд и увидела блеск серебра. Увидела королевский герб. Остатки разума хрустнули, как гнилая ветка.

– Аааааа! – закричала она, выхватывая кинжал, и бросилась на рыцаря, размахивая клинком, будто на лету рубила овощи.

– Постой! – крикнул ей рыцарь, попятившись. – Дай объясню.

Эви не слушала. Она наступала, и когда наконец подобралась достаточно близко, изо всех сил врезала ботинком ему между ног. Рыцарь с воем опустился на землю, шлем скатился с головы в грязную лужу. Эви заморгала.

Потому что она узнала эти взъерошенные волосы. Узнала подбородок, нос, зелёные глаза. Так похожие на папины…

На неё смотрел Гидеон.

Её старший брат, которого она считала погибшим последние десять лет, лежал перед ней, хватаясь за пах и стеная в траву.

– Наверное, я это заслужил, – прохрипел он, хватая ртом воздух. Кожа у него была смуглая, покрасневшая… и нисколько не похожая на кожу трупа.

Эви моргнула.

– Ты умер.

– Эва…

Гидеон поднялся на ноги – потому что ноги у него были. Они шагали и всё такое, никакого разложения, никакой гнили; шагали довольно неплохо, и он медленно подходил к ней.

– Нет! – Она подняла кинжал. – Стой там.

Гидеон остановился, поджал губы, перекатился с носка на пятку.

– Ну, я… Я понимаю, всё это очень странно, но дай мне минутку?

– Ты демон? – выпалила Эви и тут же зажала себе рот, чтобы больше не опозориться. Хотя, с другой стороны, какого пустыря тут стыдиться? Это же не она вернулась из мёртвых. Хотя… Её планы недалеко ушли от этой идеи.

Какая ирония. Порой над ней хотелось смеяться, а бывало, словно тычок зонтиком.

– Я Славный гвардеец, так что… ты почти права! – улыбнулся Гидеон, и Эви, которую потихоньку отпускал шок, начала узнавать его. Она подошла поближе, медленно подняла руку к его лицу, коснулась старого побелевшего шрама у него на щеке. Этот шрам был от падения с дерева, куда он полез за её любимым змеем. Кончики пальцев коснулись шрама, и в глазах защипали слёзы.

– Гидеон?

Он кивнул, тоже плача, и Эви подняла другую руку.

И врезала ему по челюсти.

– Какого. Пустыря. Ты. Творишь! – закричала она и замахнулась ещё раз, но он уже вскочил на ноги.

Брат заковылял в заросли, и она нелепо пошла за ним.

– Мы десять лет думали, что ты умер! Десять лет!

Он всё брёл прочь, не сводя с неё взгляда и уворачиваясь от её рук.

– Знаю, Эва, знаю! Дай объяснить, пожалуйста! Ты чего, камень кинула? Работа на Злодея тебя закалила, смотрю!

Эви подобрала следующий камень.

– Прости! – воскликнул Гидеон. – Я миллион раз репетировал эту сцену и всё равно всё запорол. Просто дай мне сказать свою реплику, а дальше лупи чем хочешь.

– Наковальней можно? – буркнула она.

Солнечный свет просачивался сквозь листву и окрашивался в спокойные зелёные и золотые тона, предрекая скорый закат. Словно солнце не хотело присутствовать при этой кошмарной сцене.

– Тогда, много лет назад, на лугу, когда меня ударило светом… На самом деле в меня не попало.

Эви вскинула брови, готовая возмутиться, но Гидеон не замолкал – видимо, понимал, что времени у него не так много.

– Помнишь, я как-то заразился в школе? Неделю лежал с лихорадкой?

Эви вспомнила. Ей пришлось подменять маму и играть в сиделку у постели брата, но она не жаловалась. Она была нужна семье и сама нуждалась в этом.

– Помню.

– Та болезнь пробудила мой дар. Отец не хотел тревожить никого из вас, пока не выяснится, что именно это за волшебство, так что вызвал специалиста, когда вы были в школе. Это магия, которая как бы… подавляет другую магию.

Точки соединялись, и выходило очень несимпатично.

– Ты тот самый рыцарь, который подавлял его дар, так?

Оба знали, о ком речь.

– Мне пришлось, Эва. Я подчинялся приказам. У других рыцарей тоже был дар. Даже пожелай я сопротивляться, нас бы задавили числом. Его бы всё равно забрали. – Гидеон прокашлялся, поправил серебряную броню, на которой запеклась кровь. Кровь рыцаря, которого он поразил, чтобы спасти её после того, как она убила Отто. – Клянусь, я давно планировал вмешаться. Я знал, что мистер Варсен – тот ещё тип, боги, да я бы сам его прибил, но ты успела первая.

У Эви не то чтобы ослабели колени, просто тело устало выносить вес всех этих откровений. Боль от предательства отца, пленение босса, воскрешение брата, и всё это за двадцать четыре часа. Да, она сама – чистый хаос, но это было слишком даже для неё.

Она опустилась на колени в траву и вздохнула, когда Гидеон сел рядом, сохраняя разумное расстояние.

– Я хотел тебе помочь. Я не знал про отца, а то бы…

– Не надо. – Она бросила на него взгляд, полный такой злобы, что он осёкся.

– Мне жаль. Правда, очень жаль. Вообще, в чём суть: тогда на лугу я смог спастись, но мамина магия была сильна и нестабильна. Меня вышвырнуло практически в другое измерение – то есть правда в другое измерение, на секунду, – но потом я очутился где-то в Сиятельном дворце, одежда почти сгорела, ничего не помню ни про себя, ни про то, что я там делаю. Кто-то направил меня к вербовщику Славной Гвардии, и дальше всё покатилось под откос.

– Потеря памяти? Думаешь, я поверю, что никто в казармах Славной Гвардии не узнал тебя? Хотя папа плотно работал на короля?

– Король узнал.

Эви затихла.

– Когда мы впервые встретились, он назвал меня по имени. Пять лет спустя потихоньку, осколками начала возвращаться память. Но даже когда я вспомнил всё, я не признался в этом, а король тоже ничего не рассказал мне о прошлом.

Эви сердито посмотрела на брата, стараясь одолеть сочувствие. Он его не заслужил.

– Что, пожалеть тебя? – спросила она, щипля мягкую травку. – Ты так и не вернулся! Мы оплакивали тебя! В жизни такой мерзости не встречала, а я видела, как босс отрезал человеку язык за то, что он сожрал все ванильные леденцы!

Босс. Тристан.

– Его забрали из-за тебя, – прошептала Эви. По щеке скатилась слеза.

Гидеон кивнул, потёр покрасневшие глаза.

– Знаю. Но я пришёл, чтобы всё исправить. Пришёл помочь вернуть его.

– С чего мне тебе доверять? Ты добрых десять лет работал на короля, – ощерилась Эви.

– Я убил одного из своих, чтобы спасти тебя. Думаешь, я не предам человека, который отнял у меня столько лет жизни, не заботясь, кем я был раньше? – Он казался таким искренним, таким серьёзным. Таким непохожим на того Гидеона, которого она помнила. – Я прошу только убежища после того, как мы его выручим. Мне нужно будет только одно, когда всё будет сделано: чтобы мне было куда пойти.

Эви покачала головой, запустила руку в волосы и наконец посмотрела на брата, роняя слёзы.

– Зачем мне помогать тебе с убежищем, если ты отобрал у меня моё?

Она смотрела, как у брата рвётся сердце.

Ей хотелось запереть его вместе с отцом, хотелось, чтобы он мучился вместе с ним. Эти двое мужчин уничтожили её доверие, растоптали чувства, будто это какая-то хрупкая безделушка. Но была разница между глазами Гидеона и отца, и разница была не в цвете. В глазах Гидеона была надежда.

Чистая, открытая, умоляющая. Эви зацепилась за неё, укрепилась, вросла корнями, будто дерево.

И несмотря на всю свою боль и гнев, она чувствовала лёгкую благодарность за то, что пропавший брат появился теперь. Ей нужен был способ проникнуть в Сиятельный дворец – с помощью кого-нибудь изнутри, – а если он сказал, что может помочь… Она не собиралась мешать ему. Знала, что в любую секунду может приказать Бесславной Гвардии разорвать его на клочки.

Гидеон прислонился к стволу дерева, сгорбился.

– Не знаю, что сказать, чтобы всё исправить. Но я надеюсь доказать тебе…

– Проведёшь меня незаметно в Сиятельный дворец?

Едва тлевшая надежда в глазах Гидеона полыхнула костром.

– Проведу. Сделаю что понадобится. Но слушай, король велел мне доставить мамины письма и твой, ну… труп.

Эви улыбнулась. Идеально.

Гидеон нахмурился:

– Не припоминаю, чтобы ты была такая жуткая… Чему ты улыбаешься?

– Планирую дать королю ровно то, что он попросил. И ещё много чего.

Глава 24

Эви

Две недели и одну очень неловкую беседу спустя…

Путь обратно в замок проходил в напряжённой и неуютной атмосфере. Большая часть взаимодействий Эви с окружающими заканчивалась именно так, но становилось ещё труднее, когда в одном месте собиралось столько дорогих для неё людей.

И все они ненавидели друг друга.

Тристан не просто был против того, чтобы Гидеон возвращался с ними в замок, у него до сих пор руки чесались убить её брата за то, что по его вине Тристана схватили и оставили без магии, пока он сидел в темнице. Большую часть полёта на Пушке Эви провела, шёпотом излагая боссу убедительные причины доверять Гидеону и приводя доказательства.

– Не понимаю, с чего бы тебе объединяться с моими врагами.

Эви покраснела от злости, и по сердитому лицу босса мелькнули удивление и интерес.

– Я хотела бросить его в клетку! – прошипела она. – За то, что предал меня! Но я отбросила личные чувства – ради вас!

Злодей закрыл рот и уставился на Эви, а потом выдавил одно-единственное:

– А.

– А? – Она сжала кулаки.

– Они всегда так ругаются? – прошептал Гидеон так громко, что услышали все.

– Всегда, – важно кивнула Татьянна.

– Неправда! – завопила Эви.

– Не всегда! – возразил в то же самое время Тристан.

Гидеон тоже кивнул.

– Прекрасно. Вы меня убедили.

Разумеется, не убедили.

– Позвольте напомнить, – вновь зашептала Злодею Эви, – он помог мне спасти вам жизнь! И кстати, если он переступит черту, можете просто убить его.

В конце концов, она и сама не так давно чуть не сделала этого.

– Он сидит рядом, – бросил Гидеон.

И Злодей, и Эви бросили взгляд на Гидеона, и тот поднял руки, сдаваясь.

– Слушайте, если уж на то пошло, это решение далось мне непросто. Я собирался уйти из гвардии много лет. – Гидеон улыбался Эви, не опуская рук. – И сестре я бы ни за что не навредил.

Босс с прищуром глядел на него.

– Как по мне, ты уже ей навредил.

Так что, вернувшись в замок, Эви оставила Гидеона под охраной переодеваться из доспеха Славной Гвардии, пока его не заметила остальная Бесславная. Поразительно, что Кили не подвесила его во дворе за ногти на ногах, но вместо этого капитан вызвалась покараулить у двери вместе с другой стражницей, Незмой, которая шепнула Эви, что не даст Кили убить Гидеона.

Полная признательности улыбка не сходила с лица Эви всю дорогу до офиса, где гудели сотрудники и Бесславные гвардейцы.

– Что происходит? – спросила Эви у Бекки. В волосах у неё тут же оказалась пикси, а мимо пробежали три стажёра с бумагами и какими-то старыми на вид книгами в руках. Рабочий день подходил к концу, заходящее солнце бросало в комнату оранжевые отсветы. Обычно в офисе в это время было тише всего.

Бекки со вздохом скрестила руки на груди.

– Мы всё решим, – начала она. – Но дело в завесе замка. Она немного… сбоит.

Эви нервно кусала губу. Звучало скверно, определённо.

– Связаться с обслуживанием?

Хотя, конечно, они до сих пор чинили стену, которую босс проломил стажёром пару недель назад – такое порой случалось, да и к тому же, если Эви правильно поняла коллегу, непохоже, чтобы эта неполадка была по силам службе магического обслуживания замка.

– Сейчас видна только одна дверь, – пояснила Бекки. – Уверена, тут не о чем беспокоиться, но я на всякий случай послала за заклинательницей. Посмотрим, найдут ли кого-нибудь вороны. – Рядом возникла Лисса, схватилась за скучную коричневую юбку Бекки, и та снова вздохнула. – Лисса Сэйдж, обязательно подкрадываться? Я думала, ты ищешь дневник сестры, – отругала она девочку, но в этой выволочке было больше тепла, чем когда-либо доводилось видеть Эви. У той голова шла кругом.

– Не находится, миз Эрринг! Везде посмотрела!

Бекки возвела глаза к потолку.

– Мне совершенно не верится, что ты обыскала все уголки и закоулки в офисе за такое короткое время.

Лисса достала из кармана булочки, одну вручила Эви, следом вторую – Бекки. Та взяла присыпанный сахарной пудрой шарик теста так, словно это был грязный носок. Лисса захихикала от выражения её лица, Эви тоже. Она собиралась дать сестре ещё немного времени побыть невинной, прежде чем пустить к ней Гидеона. Сестрёнка была совсем крошкой, когда умер Гидеон – ну, когда пропал, – так что, с одной стороны, Эви не знала, какой реакции ожидать. Но с другой, ей так редко доводилось испытывать незамутнённое счастье, и Эви так хотелось обеспечить его Лиссе – это и ещё многое другое.

– Я не смотрела только в одном месте, миз Эрринг, – признала Лисса, когда все трое пошли по офису в сторону закрытых чёрных дверей кабинета Босса.

– Где? – подняла бровь Бекки.

Чёрные двери уже не были закрыты. Они распахнулись, сотрясая стены, шокируя сотрудников и Эви, – из них вышел Злодей, держа в руке золотистый дневник Эви. Открытый ровно на той странице, которую она меньше всего хотела ему показывать.

Тот самый рисунок. Тот самый набросок. Тот самый поцелуй. ТОТ САМЫЙ КОШМАР.

– Сэйдж? – Злодей поднял блокнот, сжимая его так, что побелели костяшки. – Какого пустыря? Это ещё что такое? И откуда оно на моём столе?

Эви вскинула руки ко рту, потом опустила одну и схватила Бекки за руку для равновесия.

– Он у него.

Бекки не ответила, просто уставилась на дневник круглыми немигающими глазами, обычно плотно сжатые губы округлились.

– Бекки, он у него! – снова зашипела Эви.

Та стряхнула её руку.

– У меня есть глаза, нюня!

Босс показал на портрет самой Эви – рисунок был скверный, но спиральки кудрей всё равно выдавали её.

– Предполагалось, что это ты, правильно?

Отвлеки его! Отвлеки!

– Эмм, сэр, у меня тут в кармане бутылочка звёздной пыли, давайте приступим к поиску моей мамы? Время бежит, а малыш-гивр… ну, растёт.

Лицо Бекки вдруг прояснилось – следовало бы немедленно насторожиться.

– Отличная мысль, Эванджелина! Пойду сейчас же соберу её письма! Пойдём, Лисса. Я оставила их в кухне.

Эйчар направилась прочь, прихватив с собой Лиссу – но перед этим одарила Эви хитрой улыбочкой.

Эви рванула за ними.

– Ребекка, не бросай меня одну с…

Она обернулась: босс стоял прямо перед ней, впиваясь в неё горящим взглядом. Челюсть казалась твёрже и резче, чем обычно, на лице не было ни следа эмоций. Только обвиняющий вид, с каким он ткнул в рисунок.

– Это ты?

Эви, помедлив, кивнула. Что толку отрицать, лучше избежать лишних потерь.

– Тогда с кем ты целуешься? – Босс поднял бровь.

Она чуть не умерла на месте. Он что, не понял? Боги, всё же очевидно! То ли рисунок был воистину чудовищный, то ли босс – воистину тупой. Или и то и другое. Надо было просто признаться, вывалить всю правду о своих чувствах и посмотреть, как её воспримут. Но вместо этого она сказала другое:

– Да вы его… не знаете.

Ей хотелось шлёпнуть себя ладонью по лбу.

Казалось, будто босс сейчас переломит блокнот пополам, но лицо у него было мертвенно-спокойное.

– Не знаю? Посмотрим. Назови имя.

У Эви появилось странное ощущение, что кого бы она ни назвала, этот человек загадочным образом пропадёт к вечеру. Это почему-то будоражило, хотя радоваться было нечему. В голове у неё что-то разболталось и все винтики посыпались, когда до Эви дошло, что босс ревнует.

«Не заставляй босса ревновать, Эви!»

«Даже если очень весело!»

– Нет, спасибо.

Она покатала бутылочку звёздной пыли между ладоней и отправила в карман.

– По-моему, похоже на Терренса МакКубка.

Эви чуть из штанов не выпрыгнула, когда над её плечом возник Гидеон.

– Гидеон! – охнула она. – Ты как из комнаты выбрался?

Брат переоделся в неприметную зелёную рубашку, которая подчёркивала цвет его глаз, а лукавство украшало его, будто по последней моде.

Гидеон пожал плечами. Он, без всяких сомнений, заметил, как у босса на лбу бьётся жилка.

– Да не переживайте, мистер Злодей. На Терренса западали все девчонки деревни. Хотя, помнится, ему нравилась только Эви.

Это была сущая глупость, учитывая, что никакого Терренса МакКубка не существовало.

Босс отдал ей блокнот – явно с большей вежливостью, чем ему хотелось бы. У него было такое лицо, как будто он кого-то пытал, и причиной этому стала она и её дурацкие рисуночки. Как волнующе.

– Сэр? Всё хорошо?

Он обдумывал следующий шаг; ей было видно по тому, как он сглотнул, как вздёрнул подбородок.

– Да, нечего тратить время. Часики тикают, спасибо гиврам.

Эви кивнула, собираясь добраться в кухню и всё высказать двум предательницам, которые бросили её волкам, но тут ввалился один из Бесславных гвардейцев, новичок. Человек грубый и жестокий. Дэмиен.

– Э! Фанат королевский! А ну-ка вали обратно в свою уютную комнатку, а то переселишься под землю, в клетку к своему вонючему папаше!

Дэмиен схватил Гидеона за локоть, а Эви застыла при упоминании Гриффина Сэйджа.

Она не просто так избегала разговоров о своём отце. С той ночи она даже имени его не произнесла. Слишком было больно говорить, даже думать о нём. Казалось, что грудь лопнет и вся боль выплеснется на пол у всех на глазах. Она глубоко вздохнула, ещё раз, пытаясь успокоиться, пытаясь унять жгущие глаза слёзы, но не получалось. Слёзы собирались в уголках глаз и катились по лицу.

Сотрудники шли мимо, глазея на неё. Эви чувствовала себя голой.

Боги, если так пойдёт дальше, придётся завести доску для её рыданий.

«С последнего всхлипа Эви прошло ноль дней».

– Эва? – окликнул её Гидеон, со встревоженным видом делая шаг к ней, но ему преградили путь. Тристан встал перед ней, закрывая от остального офиса, и протянул голубой платок из кармана.

Громкий голос Злодея эхом отразился от стен, и хотя Эви не поднимала глаз, она ощутила, как он гладит её по щеке взглядом.

– Все вон!

Сотрудники замерли, Эви тоже. Никто не шелохнулся… пока босс не рявкнул снова:

– ВОН!

Офис опустел за считаные секунды. Боги знали, куда они все делись. В комнате остались только она, Тристан, Гидеон и разъярённый на вид Дэмиен.

У Эви задрожали губы, и она закрыла глаза, забирая из рук Тристана платочек. Коснулась пальцами его руки, и это её успокоило.

– Сэр, зачем вы это?

– Эдвин почти доделал печеньки, а делиться мне не хочется.

Эви вскинула взгляд, заморгала. В тёмных глазах босса не было ни злости, ни укора, только смех. Он пытался развеселить её, поддержать. Она сама всегда старалась развеселить и его, и всех остальных. Но никто раньше не пытался помочь ей, поддержать её саму.

Не задумываясь, Эви обеими руками взяла Тристана за голову, как в тот первый раз, и запечатлела на его тёплой щеке нежный поцелуй. Щетина уколола губы, и на глаза опять набежали слёзы. Опустившись на пятки и всё ещё держа его лицо в ладонях, она сказала:

– Спасибо.

Его глаза потемнели, брови нахмурились, будто он не мог поверить в произошедшее. Чудненько, в этом он был не одинок. Эви ждала выговора за такое непрофессиональное поведение.

Но выговора не последовало, и взгляда он не отвёл.

– Держите, – сказала Эви, протягивая голубой платок.

– Оставь себе, – буркнул Тристан.

Явилась Кили и практически уволокла за собой недовольного Гидеона. К его чести, он не сопротивлялся.

– Иду, капитан, иду! – Гидеон с несчастным видом плёлся за ней.

Что бы ни натворил брат, Эви знала, что всегда будет любить его, а если она его любила, то намеревалась защищать.

– Дэмиен? – Эви не шутила, не задиралась, не угрожала. Следующее предложение она произнесла ровным, спокойным тоном. – Ещё раз начнёшь угрожать моему брату, я достану кинжал и вырежу тебе сердце, если получится его найти.

Дэмиен уже шёл к двери и буркнул себе под нос:

– Сука двуличная.

Эви вздрогнула, но не подняла взгляда от платочка в своих руках.

Когда она посмотрела на босса, тот яростно глядел вслед гвардейцу.

– Сэйдж, если не хочешь…

Она перебила его. Не хватало ещё, чтобы с ней носились.

– Я хочу сделать свою работу, сэр.

У Тристана странно заблестели глаза, когда он задержал на ней взгляд.

– Отлично, – ответил он, будто бы не вполне ещё отказался от мысли пойти за Дэмиеном. Казалось, что он насильно удерживает себя на месте, гася порыв. – Сэйдж, за мной. Я кое-что придумал.

Глава 25

Эви

Кто-то смачивал ей лицо водой.

Вода была холодная, она стекала по щеке, огибала затылок и лилась за шиворот. Эви резко проснулась, вспоминая, что доковыляла до гостевой комнаты западного крыла, которую делила с Лиссой, собираясь только полежать минутку после утомительного мозгового штурма с боссом – они придумали, как использовать звёздную пыль и письма её мамы. Хотели сразу же приступить, но, когда голова Эви от усталости чуть не повстречалась с деревянной столешницей на кухне, босс приказал ей отдохнуть, обещая не трогать звёздную пыль без неё. Даже оставил бутылочку Эви, и пыль спокойно лежала в кармане.

Она огляделась, подмечая, что вокруг темно. Очевидно, отдыхала она не минутку.

– Ой, – скривилась она, потирая лицо, и тут заметила, что рядом стоит Лисса с влажной тряпочкой в руке.

– Ты смешно болтаешь во сне.

Эви повертела головой, разминая шею.

– Как грубо. – Она ткнула Лиссу в нос. – Я всегда смешно болтаю, не только во сне. – Лисса залезла к ней на кровать, а Эви оглядела комнату и тихонько присвистнула. – Ничего себе, комната просто громадная. Зачем нужна такая спальня?

– Чтобы аристократам было где ходить колесом? – спросила Лисса.

Эви фыркнула:

– Очевидно, да.

Лисса прыснула первая и подвинулась на подушку рядом с Эви.

– Ты прямо заснула.

Сестра переоделась в ночную рубашку, а на часах, которые возвышались в углу, была половина одиннадцатого.

– Прости, что так долго проспала, Лисс. – Эви обняла сестру, и та прижалась к ней. – Поиграли сегодня с миз Эрринг? Ум у неё острый, как иголка. Я знаю, ты скучаешь по школе, но я тут подумала, может, нанять кого-нибудь вроде Ребекки, чтобы позанимались с тобой. Учителя будут приходящие, так что ты сможешь выбрать любые предметы, какие захочешь! Здорово же, правда?

– Эви, а папа правда болел?

Эви будто окатили ледяной водой, но щёки вспыхнули.

– Почему ты спрашиваешь? – спросила Эви, стараясь говорить беззаботно. – Тебе что-то сказали?

Голубой корсет, который ещё утром казался таким удобным и гибким, теперь впивался в рёбра, не давая сделать глубокий вдох. Эви встала, взяла ночную рубашку – хотелось хоть на миг избавиться от пытливого взгляда сестры.

Лисса теребила край одеяла, не поднимая глаз.

– Нет. Но он сделал что-то плохое, да? В ту ночь, когда мы ушли из дома. Он хотел сделать тебе больно… да?

Как тут ответить? Как запятнать всё ещё светлый образ человека, который неизменно присутствовал в жизни сестры с момента её рождения?

За ширмой можно было не держать лицо. «Что тут сказать, чтобы не разбить ей сердце? Разве одной меня достаточно? Ей или вообще кому угодно?» Эви посмотрелась в ростовое зеркало и чуть не подскочила. Девушка из отражения была такой грустной, и в глазах у неё стояла мольба о помощи. Эви отвела взгляд.

Но сестра задала очень честный и прямой вопрос, и Эви знала, что лучше бережно подвести её к истине, чем бросить барахтаться на глубине в одиночку, как пришлось самой Эви.

Так что она быстро переоделась, вытащила всё из карманов, расчесалась, а потом осторожно села обратно на кровать и накрыла ладонью ручку Лиссы.

– Да. И нет. – Эви прервалась, когда Лисса подняла на неё красные глаза. – Нет, он не болел.

Лисса прикусила губу. Она выглядела такой расстроенной.

– Я так и знала. Надо было сказать тебе.

– О чём?

– Он всё время уходил, пока ты была на работе. Думал, я не замечу, а я заметила. Когда тебя не было дома, ему становилось лучше: он покашляет минутку, а как ты выйдешь за дверь, всё как рукой снимает. У него была белая пудра.

– Белая пудра?

– Я видела, как он пудрился, чтобы выглядеть бледнее. – «Выглядеть больным», вот что Лисса имела в виду, но она была ещё мала, чтобы понимать, на что был готов пойти Гриффин Сэйдж, чтобы предать родных. – Надо было тебе сказать. Если б я сказала, он бы не сделал тебе больно!

Эви со щемящим сердцем коснулась щёк сестры, поворачивая её личико так, чтобы смотреть ей прямо в глаза.

– Лисса, нет. Ты не виновата в том, что случилось с папой. Он взрослый, он сам за себя отвечает. Ты – маленькая девочка. Твоя единственная задача – оставаться ею, а я о тебе позабочусь.

Лисса приникла к ней, и Эви обняла её, нежно поглаживая по волосам.

– Но… – всхлипнула Лисса, орошая ночную рубашку Эви слезами, – кто позаботится о тебе?

«Ох, Лисса, я сама. Я всегда сама о себе заботилась, натянув фальшивую улыбку и собравшись с духом».

Её горести не лягут на Лиссу. Она поклялась в этом.

– Обо мне не переживай, милая. Обо мне тут есть кому позаботиться. Посмотри, мы же как семейка!

Сестра отстранилась, лицо у неё было липкое от слёз.

– Но мы тут никому не родственники.

Эви пришлось прикусить язык, чтобы не выпалить: «Ну, через две двери по коридору заперт Гидеон, и папа тоже тут, но он внизу, в подземелье – надеюсь, грызёт там корки и уворачивается от пауков, как от снарядов».

Она кашлянула в ладонь. Наверное, так новости лучше не преподносить.

Лисса смотрела на неё, теребя бантик на ночной рубашке сестры. Эви начала:

– Порой семья – это не те, с кем мы родились, а те, кого выбрали. Порой, – улыбнулась она, – самые любимые в жизни – это те, кто выбрал тебя.

Только произнеся это вслух, Эви поняла, что всем сердцем верит в это. Семья, в которой она родилась, разлетелась на острые осколки, сломалась так, что не починить. Эта семья никогда не стала бы прежней, но она не пропала целиком. А если бы и пропала, Эви не осталась бы одна. У неё была семья. Злодейская, коварная, но честная семья, и за эту правду можно было держаться. Эту правду можно было передать сестре.

Они легли рядышком и проболтали несколько часов. О замке, о работе Эви – не считая некоторых деликатных, жестоких деталей о Злодее, о Тристане.

– Знаешь, вообще-то несложно было догадаться. Его все постоянно зовут Злодеем, Эви, – сказала сестра, пряча лицо в ладонях, и захихикала.

– И тебя это не смущает? – с сомнением спросила Эви.

Лисса пожала плечами:

– Ко мне он хорошо относится.

Эви внутренне застонала. Она передавала свою извращённую логику следующему поколению, спасайся кто может!

У Лиссы уже слипались глаза.

– Эви?

У старшей сестры тоже слипались глаза. На тумбочке догорала единственная свеча.

– М-м? – пробормотала Эви, зарываясь в шёлковые простыни. Камин потрескивал, убаюкивая её.

– Я волнуюсь, что ты найдёшь маму. – Лисса говорила совсем тихо, будто стесняясь признаться вслух. – Я боюсь с ней встречаться.

Эви резко распахнула глаза.

– Почему, милая?

Лисса уже засыпала, но её личико было преисполнено решимости.

– Потому что у меня только одна мама – ты, – заявила сестрёнка и задышала тихо и ровно. Она глубоко уснула.

Эви склонилась над ней, поцеловала в лоб, убрала с лица волосы. Признание Лиссы залечило трещину внутри, о которой девушка даже не подозревала. Ей ещё было кого защищать, о ком заботиться. Потеря одного человека ещё не означала, что всё кончено; она означала лишь то, что начинается новая жизнь без него, жизнь, в которую можно впустить новых людей на это место.

Эви собиралась защищать этих людей любыми способами.

Эта скверная, бесславно злодейская мысль – мысль о том, что не бывает слишком дорогой цены, если речь идёт о родных и близких, – укоренилась в ней. Она почувствовала себя уверенной и сильной. Шрам на плече загудел, по телу разлилось тепло.

Это тепло убаюкивало.

Но через мгновение Эви распахнула глаза и выбралась из постели, схватила штаны, лихорадочно вывернула все карманы, перебрала вещи на тумбочке за ширмой. Ничего.

Бутылочка звёздной пыли.

Эви её потеряла.

Глава 26

Эви

Эви представляла себе всевозможные катастрофические последствия, снова и снова, по кругу. Она накручивала себя, параллельно страдая от боли в животе, потому что проспала ужин, и, когда часы тихо пробили полночь, поняла, что больше так не может.

«Не могу тревожиться без надлежащего питания!»

Она осторожно выскользнула из постели, ориентируясь по свету звёзд за окном, нащупала задвижку двери и открыла её. В коридоре было заметно холоднее, чем в тёплой спальне, зато он был хорошо освещён факелами на стенах. Лисса тихо сопела за спиной, Эви закрыла дверь на задвижку и на цыпочках пошла по длинному коридору, потирая замерзающие плечи. Где-то впереди, за поворотом, что-то звякнуло, она вздрогнула и споткнулась, ударившись пальцем ноги о выступающий камень. Тихо выругалась, схватившись за ногу и прыгая на другой.

Дальше по коридору тоже послышалась тихая ругань, и сначала Эви показалось, что это её голос как-то отразился от стен. Но потом она снова услышала грохот, за ним – опять проклятия и тихий рык.

Бутылочка звёздной пыли, которая чуть ли не светилась в темноте, покатилась по коридору и замерла у самых ног – считай, поздоровалась.

– Э-э… – Вот и всё, что смогла выдавить Эви, осознав, что бутылочка двигается по собственной воле и будто ведёт за собой другого человека, как в догонялки играет.

– Куда тебя несёт, демоническое отродье? – прошипел из дверей дальше по коридору Злодей и вскинулся, заметив Эви. – Сэйдж?

Он окинул её взглядом от растрёпанных волос до тоненькой ночной рубашки, а затем посмотрел в глаза. Кажется, он был твёрдо намерен смотреть только туда.

– Я шла перекусить, – просто ответила она.

Босс стиснул переносицу.

– Я не у тебя спрашивал.

Бутылочка двинулась дальше, будто понимая, что разговор о ней, и закатилась на стопу Эви. Сэйдж наклонилась, чтобы подобрать её, кудри свесились вперёд, закрывая лицо. Покрутила бутылочку в руках: звёздная пыль внутри будто танцевала.

– Ну, приветик. – Эви радостно наморщила нос. – Какая ты занятная волшебная штучка!

Босс пророкотал, отбирая у неё бутылочку:

– Она не занятная, она проклятая. Она только что вкатилась ко мне в комнату, как будто её кто-нибудь приглашал. Дальше эта хрень так вспыхнула, что я чуть не ослеп. А потом рванула из комнаты, как беглец из тюрьмы.

Эви впервые за несколько дней ощутила счастье, истинное счастье при мысли о том, как этот пугающий, жуткий человек ковыляет по коридорам, пытаясь изловить звёздную пыль, как псину, сорвавшуюся с поводка. У неё затрепетали от удовольствия ноздри. Босс был в чёрной рубашке навыпуск, которая открывала изрядную часть груди – когда явилась бутылочка, он, очевидно, или уже лёг в постель, или собирался.

«Не думай про босса в постели, Эви!»

Но этот корабль уже не просто отчалил, а уплыл за горизонт, буквально показывая средний палец на прощание.

Тристан кашлянул, и Эви осознала, что пялится на его голую грудь, воображая, как касается её губами. Кровь бросилась в лицо, щёки вспыхнули от смущения.

Пытаясь сменить тему беседы, она выпалила:

– Я пропустила ужин!

Ну, и ещё решила, что потеряла пыль. Как она вообще оказалась в комнате босса?

– Да, конечно. – Он облизнул губы, разжал кулак. – Подожди здесь. Я сейчас.

Он отдал ей бутылочку, и магия в ней задрожала, будто перед взрывом. Эви схватила добычу обеими руками, провожая взглядом босса по освещённому факелами коридору. Прошло несколько тревожных секунд, прежде чем Сэйдж переступила с ноги на ногу, пытаясь удержать бутылку.

– Тебе не хочется оставаться на месте, понимаю тебя, как никто другой, но давай ты очень-очень постараешься? У меня пальцы устали, – вежливо попросила она склянку, и та каким-то чудом замерла. Пыль не двигалась, пока не появился босс с накрытой крышкой тарелкой, глядя на Эви устало и обвиняюще.

– Опять разговариваешь с неодушевлёнными предметами?

Эви возвела глаза к небу, сжимая склянку, но та вырвалась у неё из рук.

– Похоже оно на неодушевлённое?

Босс вручил ей тёплую тарелку и бросился ловить бутылочку, попутно врезавшись головой в стену. Эви зажала рот рукой, когда Злодей взвыл.

– Больно? – спросила она, морщась.

– Нет, приятно, как пытки, – съязвил он, потирая голову и крепко держа склянку. – Этой пыли не терпится в дело, а я не собираюсь провести ночь, пытаясь удержать её. Я рехнусь.

Что бы там ни было под крышкой, пахло божественно. У Эви рот наполнился слюной, и она облизнула губы.

– Тогда, может, просто не станем ждать до утра и займёмся письмами? Разберёмся сразу. – С гримасой на лице она обдумала эту мысль. – Хотя, кажется, письма у Бекки, а я бы подумала, прежде чем лезть к ней в стол без спросу.

Тристан застыл.

– Она уже отдала их мне. Они… на тумбочке у кровати.

«Боги мои…»

Лучше всего было бы подождать в коридоре, пока босс сходит за письмами, а потом вместе с ним отправиться в какое-нибудь спокойное место. Но сумятица в её голове не интересовалась тем, как лучше, а выдала целый поток слов, которые хлынули изо рта, как будто прорвало плотину, и это наводнение грозило утопить её.

– Тогда пойдёмте к вам в кровать!

Босс уставился на неё – без особых эмоций, но сжав губы. Плохой знак. К сожалению, Эви не замолкала.

– Ну, в смысле, К кровати! К ПРИКРОВАТНОЙ тумбочке! Не в кровать. В кровать – ни за что, сэр! Честное слово! – Она рассмеялась, пытаясь рассеять неловкость, но эта попытка полностью провалилась. Неловкость едким дымом висела в воздухе.

Босс изогнул бровь, но в остальном его лицо даже не дёрнулось.

– В кровать предпочитаешь ходить с Терренсом МакКубком, да?

Эти тихие слова продрали по затылку, будто кто-то провёл ногтями.

– А… э… нет? – Звучало малоубедительно, и Эви попыталась снова. – Вообще-то мне не очень интересно снова делить с кем-нибудь кровать в ближайшем будущем. С Риком каждый раз было… – Она остановилась. – Вы же помните Рика, да? Мы с ним встречались.

– Помню. – Эви не могла сказать, что за выражение появилось на его лице – она внимательно разглядывала собственные пальцы. Но голос звучал серьёзно. Жёстко.

– Ну, он всегда был такой… Не знаю, я после каждого раза чувствовала себя такой одинокой и неудовлетворённой. Наверное, мне больше не хочется ни с кем быть, пока я не буду уверена, что получу всё, чего хочу.

Вот! Весьма изящно выбралась из неловкой ситуации, если так можно выразиться.

Но она переменила своё мнение, когда увидела, как босс застыл перед ней так, что казалось, вот-вот переломится пополам.

– Сэр? Он направился по коридору.

– Пошли уже! – рявкнул он. – И тарелку свою забери.

Эви бросилась следом, догнала его, крепко держа еду.

– Сэр, очень неловко вышло?

Его движения были скованными, он шёл словно жестяной.

– Нет.

– Тогда почему вы сейчас будто разревётесь?

Они дошли до чёрной двери в конце коридора, окружённой факелами. Здесь было светлее всего. Босс распахнул дверь, жестом пригласил Эви войти.

– Давай, – велел он.

Она без промедления вошла, но сперва заглянула внутрь.

Спальня Злодея.

«Мир, ты так жесток».

Глава 27

Злодей

«БЛИН. БЛИН. БЛИН!»

– Значит, вот где вы обитаете, – разнёсся по опрятному закрытому убежищу Тристана голос Сэйдж. При ходьбе у неё подпрыгивали кудри – растрёпанные со сна, такие мягкие на вид в слабом свете свечей, что у Злодея невольно дёрнулась рука.

Плохая была идея и, честно говоря, очень опрометчивая.

Сэйдж обвела взглядом всю комнату, и Злодей почувствовал, будто к нему вторглись. Но он не возражал. Комната была большая и свободная. В ней стояла огромная кровать под чёрным балдахином, на ней хранилась его коллекция декоративных подушек. В углу разместился небольшой рабочий стол и удобное кресло, у стены – гардероб и камин с бревном, которое никогда не прогорало… Да, и ещё…

– Ночник! – пискнула Сэйдж, бросаясь в угол, где заприметила мягко сияющий светильничек. – У вас правда есть ночник! – Эви повертела его в руках, Злодей повёл плечами, чтобы расслабиться. – Странной формы? Что это? Рожок?

Тристан бросился к ней, чтобы всё объяснить, но тут в своей позолоченной кроватке на тумбочке проснулся Кингсли. «Не смей», – угрожающе произнёс одними губами Тристан.

Но, разумеется, лягух не послушался. Просто поднял табличку: «УРАГАН».

Завтра на обед будут лягушачьи лапки.

Сэйдж вчиталась в табличку, снова посмотрела на ночник – и просияла улыбкой ярче тысячи свечей.

– Сэр, это что, маленький ураганчик?

Злодей отобрал у неё ночник.

– В магазине другого не было, – буркнул он и бережно поставил светильник на место.

Тристан наконец-то вернул себе присутствие духа, вспомнив главную цель – месть. Десять лет назад он вовсе не стремился отобрать королевство у Бенедикта. Но теперь… Новый план был и лучше, и хуже. Просто идеальный, и прогресс налицо. Оставалось только найти Нуру Сэйдж, и можно воплощать пророчество. А что до Сэйдж, нужно отыскать милый уголок, где светит солнышко и порхают бабочки, и отправить её туда, как и полагается – подальше от Злодея.

Осталось только разобраться с парой следующих шагов, которые и приведут к Нуре. И не поддаваться эмоциям, как обычно.

Не поддаваться эмоциям с Эванджелиной Сэйдж посреди спальни?

Всё равно что не меняться в лице во время схода лавины.

Злодей сходил за письмами, положил их на стол. Поправил рубашку, разгладил штаны, взял стул.

– Надеюсь, хватит одной щепотки, чтобы проявить сокрытое, а остаток пусть ле…

Он опрокинул стул, уставившись на девушку. Какая там лавина – инферно.

Сэйдж аккуратно поставила тарелку с едой на стол и занялась письмами – аккуратно разложила их на столешнице. За спиной у неё горел огонь, подсвечивая её сзади.

И ночная рубашка проглядывалась насквозь.

– Э-э, Сэйдж?

Он попытался совладать с голосом, но слова путались. В руку прыгнула бутылочка звёздной пыли, которая, очевидно, почувствовала его волнение. Злодей едва обратил на это внимание, не в силах отвести взгляд от картины – изгиб её бёдер, мягкие линии живота, крепкие ноги, которые так и хотелось стиснуть.

Он принялся повторять про себя, пытаясь успокоиться, вернуться в реальность. «Я тьма. Я зло. Я страх!»

Эви повернулась, и он увидел очертания её груди.

«Я сейчас УМРУ».

Он придушенно вякнул, бросился к гардеробу, выдернул из него плед, едва не высыпав на пол всю одежду. Плед в мгновение ока лёг на плечи Сэйдж, и только после этого он выдохнул.

Эви закуталась в плед, улыбнулась, оторвавшись от писем и еды.

– Спасибо, сэр. Очень… Всё хорошо?

– Предаюсь мыслям о смерти.

Эви вскинула брови.

– Ого…

– Сэйдж, подвинься. И ешь свою еду. – Он обдумал следующие слова. – Эдвин специально для тебя приготовил.

Он пихнул её бедром, и она уселась в кресло. На её месте остался ванильный аромат. Эта женщина ела столько своих несчастных конфет, что они у неё из ушей лезли. Тристан откупорил трясущуюся бутылочку и посыпал страницы.

Звёздная пыль засияла на письмах белым светом, медленно расползаясь по всей поверхности. Оба наблюдали за ней и ждали. Прошло несколько секунд, а потом Сэйдж набрала ложку картофельного пюре с густой коричневой подливкой, сунула в рот и тихо застонала.

– О да-а…

У Тристана чуть не подломились колени.

Он никогда ещё не реагировал так ни на одну женщину, вообще ни на кого. Должно же быть какое-то логическое объяснение.

– Сэйдж, у тебя в роду нет заклинательниц или сирен?

Она скучно посмотрела на него.

– Не уверена, что хочу знать, почему вы спрашиваете.

Тристан вновь стиснул переносицу.

– Определённо не хочешь.

Звёздная пыль почти исчезла, и стол задрожал вместе со всей остальной комнатой, включая кресло Сэйдж. Та вскочила, схватила Злодея за руку.

– Что происходит?

В голове у него звенела сирена, инстинкты велели искать укрытие.

– Пригнись!

Оба упали на пол, Тристан прикрывал Сэйдж своим телом, придерживая её голову. Полыхнуло, грохнуло, у стола начисто отлетели ножки. Стол упал рядом. Тристан думал, что увидит на нём сгоревшие остатки писем, но на самом деле…

– Карта? Пыльца превратила письма в стеклянную карту?

Сэйдж коснулась мерцающей поверхности изображения земель Реннедона. Горы, долины, деревни, Ореховый лес – на плите было всё. Места, о которых Тристан даже не подозревал, очень красиво светились, а одна зона была отмечена пятиконечной звёздочкой.

– Вот. Наверное, нам туда, – сказал он, коснувшись звезды пальцем, и свет замерцал в ответ. Сэйдж тяжело дышала, щурилась на свет; она выглядела озадаченной и напуганной.

Вдруг дверь в спальню распахнулась. Ввалился Блэйд, согнувшись пополам и тяжело дыша.

– Босс! Всё норм? Сижу с гиврами и тут слышу грохот!

Разглядев Эви, Блэйд резко умолк, обратил внимание на состояние комнаты: на полу – сломанный стол, рядом валяется плед, и Злодей, и Эви несколько не одеты.

Ухмыльнулся.

– Эви! – Блэйд помахал рукой и прислонился к косяку, испытывая терпение Тристана, будто смертник. – Что, пришлось ассистировать боссу прям в спальне?

Тристан подобрал с пола карандаш и стиснул в кулаке.

– Ты сам чего в моей комнате забыл? Это уже переходит всякие границы. Решил, что тут убийца? Плевать мне, – низким голосом проговорил он.

Блэйд цокнул языком.

– В смысле кроме вас?

– Выметайся! – рыкнул Тристан.

– Чтобы вам не мешать? – дерзко уточнил Блэйд, уворачиваясь от брошенного Тристаном карандаша. Второй у него отобрала Сэйдж, заработав сердитый взгляд.

– Блэйд, родной, а ты чего не спишь?

– Проверял, как там гивриха, но к ней не подойдёшь – самец сразу бесится. – Дрессировщик замялся, ухмыльнулся Тристану и договорил: – Ну, вы знаете, как оно, да, босс?

Тристан рванулся вперёд, и Сэйдж схватила его за рубашку, упираясь пятками в пол.

– Не надо! – А у Блэйда спросила: – Примерно понял, когда ждать родов?

Дрессировщик сразу посерьёзнел:

– Судя по тому, как округлился живот, и по заботе самца – серьёзно, он её из виду ни на секунду не выпускает, очень мило – до появления птенца от двух недель до полугода.

Тристан потёр виски.

– Это мало помогает.

Блэйд кивнул, будто его отчитали.

– Простите, сэр. Честно, я ещё понаблюдаю. Можете на меня положиться.

Тристан облизнул губы и вздохнул. К окружающим он начинал испытывать раздражающую привязанность, и Блэйд не являлся исключением. Раньше Злодей ненавидел искренность, потому что она никогда не выглядела всамделишной, но Блэйд всегда казался ему очень целеустремлённым, желающим доказать свою пользу, угодить. Он слегка напомнил Тристану его самого много лет назад, и иголочка симпатии выросла в целое копьё.

– Гушикен, не суетись. У меня всё равно нет времени искать тебе замену. Просто ищи дальше и приходи, когда найдёшь что-нибудь полезное.

Блэйд с подозрением покосился на него, огляделся, будто в поисках подвоха.

– Да, сэр, спасибо. Так и сделаю. – Он крутанулся на каблуках, помахал рукой. – Доброй ночи. Развлекайтесь!

Босс схватился за третий карандаш, но Сэйдж загородила Блэйда собой.

– А ну бросьте.

Тристан со вздохом отдал карандаш.

– Ну каков наглец.

– Как и я, – серьёзно подтвердила она.

– Ну, это я знаю. – Тристан не сдержал улыбки и увидел, как глаза Сэйдж метнулись к ямочке на его щеке. – До деревни Сердца можно добраться верхом. Поедем на выходных.

– Почему не завтра? – нахмурилась Сэйдж. – Разве время терпит?

Злодей развернул её к выходу, открыл дверь.

– Завтра у меня свои дела.

Эви фыркнула:

– Например, разобраться, зачем вам тысяча подушек в кровати?

– Вон!

Эви вылетела из его спальни, но он долго ещё слышал из коридора её хихиканье. Из некогда одинокого, холодного коридора, по которому он ходил много раз. Закрыв дверь, чтобы не выстудить спальню, Злодей подошёл к шкафу, чтобы сложить плед, но едва открыл дверцы, как в руки ему выпала другая тряпка. Шарф. Шерстяной, аккуратно отстиранный от пятен крови и сложенный на полку.

«Кстати, насчёт крови, Ваше Злейшество».

Он стиснул шарф и постарался выбросить из головы воспоминание о первой встрече с Сэйдж, а с ним – и все чувства, которые к нему прилагались. Сейчас его единственная цель – уничтожить Бенедикта, а для этого он был готов переступить через что или кого угодно, кто стал бы у него на пути.

Глава 28

Гидеон

За недолгое время, проведённое в Маньяк-мэноре, Гидеон подметил несколько вещей. Наблюдение первое: у Злодея всё было устроено совсем не так, как в Славной Гвардии. Злодей, кажется, лично знал всех по имени, помнил, кто чем занят, – так, словно ему не всё равно. И в отличие от Бенедикта, этот человек не лыбился словно политик; напротив, к его лицу будто прилипла мрачная мина.

Пока, разумеется, на горизонте не появлялась сестра Гидеона. Это было второе наблюдение.

Гидеон обернулся к двоим Бесславным, которые шли за ним.

– А можно я тут похожу без вашего сопровождения?

– Нет, сэр рыцарь. – У Кили была золотистая кожа, которая подходила к медового цвета волосам. Она казалась солнышком… которое спустилось, чтобы зажарить его до румяной корочки. Кили и Мин не отходили от него ни на шаг с самого приезда и мешали совершать подвиги. Возможно, здесь это осуждалось.

Мин была ниже, чёрные волосы предпочитала коротко стричь, и такая причёска подчёркивала мягкие черты её лица. Не приходилось сомневаться, что она смертоносна, но ещё добра, и Гидеон ценил это, потому что Кили явно была готова воткнуть в него нож в любую секунду.

Если только успеет опередить Эви.

Заметив его, сестра вспорхнула из-за своего белого деревянного стола, – глаза круглые, кудри заколоты назад, злость так и пышет.

– Гидеон! Ты зачем опять вышел из комнаты! Лисса же здесь!

Гидеон вопросительно посмотрел на неё:

– Разумно ли это?

– Дурак, – прошипела из-за его спины Кили.

– Ты спрашиваешь меня, хорошо ли я забочусь о сестре? – Эви сощурилась, и Гидеон вдруг ощутил себя грызуном в окружении голодных кошаков.

– Нет, конечно, нет! – заверил сестру Гидеон в поисках лопаты, чтобы выкопаться из той ямы, которую сам себе вырыл.

Тут из-за угла показалась девочка, и у Гидеона перехватило дух, когда он заметил её. Он будто посмотрел на маму.

– Ты… Я… Привет.

– Ты Гидеон, – заявила Лисса высоким мелодичным голоском и протянула ему руку. – Я Лисса.

Эви выразительно посмотрела на протянутую руку Лиссы. «Жми», – одними губами произнесла она. И Гидеон пожал.

– Да, знаю. Мы уже встречались. – Он сжал ручку Лиссы в своих ладонях, и уголки его губ поползли вверх.

Лисса потёрла подбородок.

– Ну да, но я тогда была совсем маленькая, так что это не считается.

Гидеон наклонился, чтобы оказаться на уровне глаз младшей сестры.

– И правда. Тогда это наше первое знакомство.

Лисса настороженно смотрела на него.

– Эви говорит, ты потерял память и поэтому не вернулся домой.

Гидеон кивнул, заметив, что над ними навис драконий дрессировщик, а с ним целительница Татьянна и другая женщина в очень больших очках, которую он не узнавал. Не хватало только… А, ладно. Злодей вышел из кабинета и прислонился к дверному косяку, сложив на груди руки и не сводя испытующего взгляда с Лиссы. У сестричек была целая орда защитников, и каждый из них дьявольски пугал Гидеона.

Снова заговорила Лисса:

– Когда ты вернул память?

Гидеон онемел. Такого прямого вопроса он не ожидал. Преодолев первый шок, он ответил:

– Наверное, где-то… лет пять назад?

Девочка поморщилась, потянула за косичку.

– Тогда почему ты не вернулся?

Теперь он понял, почему его наконец выпустили из комнаты. Всё это начинало напоминать засаду, и не то чтобы он её не заслужил.

– Я много об этом думаю, и кажется, не было особой причины. Тогда я считал, что не могу уйти – наверное, было слишком страшно встретиться лицом к лицу со всем, что я покинул.

Любопытство в глазах Лиссы сменилось гневом.

– Эви тоже было страшно. Ей пришлось всё делать самой.

Хуже ножа в живот.

– Лисса, – протянула Эви, отбрасывая косу назад. – Всё хорошо.

Лисса покачала головой, и Гидеон понял: в том, что отец предал, а Эви пришлось всецело заботиться о семье, – в самом деле виноват он. Боги, когда он встретил Эви в лесу в окружении рыцарей, он решил, что вот он, его шанс всё исправить, воссоединиться с семьёй. Каким он был эгоистом, когда думал, что все эти годы можно просто забыть только потому, что ему так захотелось! Он ненавидел Бенедикта, но себя в этот момент – в два раза сильнее.

– Сэйдж, нам пора, – холодно произнёс Злодей. – Татьянна и Клэр едут с нами, чтобы поискать заклинательницу для проверки системы обороны замка. Видна теперь не только дверь, но и окно на втором этаже, которое легко заметить из леса. – Он двинулся вперёд, прошёл за спиной Гидеона, который стоял на колене перед Лиссой. – Лошади уже осёдланы, я хотел бы двинуться в путь до десяти.

Эви кивнула; когда она склонилась к Лиссе, Гидеону показалось, что ей самую чуточку его жаль.

– Лисс, не будь с ним строга. Ты опасный соперник.

– Погодите, – окликнул Гидеон, чувствуя, как отчаянно колотится сердце. – Куда это вы двое? Можно мне с вами?

– Нет! – грохнул в унисон с Эви Злодей. Они переглянулись и торопливо отвели взгляды. – Ты остаёшься здесь.

Лисса подёргала его за штаны, и Гидеон весь обратился к ней.

– Можешь поиграть со мной, пока их нет.

Гидеона окатило волной чувств.

– Очень мило с твоей стороны, Лисса. Во что будем играть?

– В «Летающего гвардейца», – лаконично ответила девочка.

Гидеон нахмурился, а с ним Эви; Злодей замер.

– Как в него играть? – спросил Гидеон.

– Просто прыгаешь с крыши! Я сегодня утром видела одного такого! – восторженно ответила Лисса. Гидеон не знал, то ли смеяться, то ли мчаться прочь, осознавая, что этот гвардеец наверняка разбился насмерть.

Но Эви не терзалась выбором – обернувшись, она врезала Злодею по плечу.

– Вы что наделали? – яростно прошептала она.

Злодей выглядел как-то… неуверенно? Бедняга, что сестричка с ним сделала?

– Он досаждал прочим гвардейцам. Обычно я не осуждаю жестокость, но это было просто глупо.

– Кто это был? – прошипела Эви.

– Дэмиен, – вмешалась сзади Кили. – Миз Сэйдж, честно, невелика потеря. Всё к лучшему.

Эви вздохнула и зажмурилась.

– Луна! – позвала она, и рядом замерла пикси с фиолетовыми крыльями. – Напиши на доске случайных убийств «ноль».

У них есть доска для случаев, когда босс кого-нибудь убивает? Например, собственных сотрудников?

Злодей буркнул:

– Так нечестно. Дэмиен не был стажёром.

– Цыц! Тати, Клэр? Готовы?

Татьянна подмигнула Гидеону, мимоходом похлопала его по плечу – его пробрало до костей.

– Сэр рыцарь, моё дело – секреты, а у вас их, сдаётся мне, множество. Я бы предложила особо не тянуть с ними.

Он попытался проглотить ком в горле, вызванный правдивостью её слов. Он мог бы рассказать Лиссе и Эви о том, как отец манипулировал им. Как Гриффин и король использовали магию самого Гидеона, чтобы навредить маме.

Их семью разрушила его слепота, его наивная вера во взрослых. Он посмотрел на Лиссу. Татьянна была права: в его голове было столько секретов, будто капканов, которые только и ждали добычи.

Секретов, которые низвергли бы империю, пожелай он этого. А может, и стоило бы пожелать.

Но не теперь.

Злодей скомандовал, выдернув Гидеона из раздумий:

– Гушикен и миз Эрринг за главных. Вернёмся к вечеру!

Судя по тому, как Блэйд хлопнул женщину в круглых очках по плечу и заулыбался, это и была миз Эрринг.

– Да что тебе можно доверить, чучело? За главную – я! – фыркнула она.

Блэйд прыснул, но Гидеон отвлёкся на большую зелёную лягушку, которая поскакала за уходящими. На голове у неё была… корона.

– Какое странное место, – поражённо произнёс Гидеон.

Миз Эрринг сложила на груди руки и буркнула:

– Ты и половины не видел.

Глава 29

Эви

Нетрудно было убедиться, что Эви изрядно преувеличивала свой навык верховой езды. Для начала, выносливость у неё была, как у золотой рыбки.

– А мож-но пе-ре-дох-нуть, – пропыхтела она, подскакивая в седле. Ей казалось раньше, что кататься на лошади – приятное времяпрепровождение, но всё тело болело от попыток удержать равновесие и не болтаться в седле.

– Напрягай мышцы корпуса, – посоветовала Клэр. Они уже больше часа ехали по извилистой тропинке в Ореховом лесу и, по прикидкам Эви, ещё и половины пути не одолели.

Она измученно махнула рукой:

– Какие ещё мышцы?

Услышав её, Злодей сразу же притормозил, дожидаясь, пока лошадь Эви всех догонит. Это животное всю дорогу проявляло чудеса терпения.

Тристан как-то странно посмотрел на Эви, и ей стало тепло. Он открыл рот – она задержала дыхание.

– Выглядишь больной.

Татьянна, которая без видимых усилий ехала рядом со Злодеем, сохраняя идеальную осанку, бросила на него сердитый взгляд.

– Кто тебя этикету учил? Стая волков?

Кингсли сидел на лошади Татьянны и качал головой вместе с Клэр.

Все перешли на неспешный галоп, и Злодей пристроился рядом с Эви.

– Я просто хотел сказать, что ты выглядишь так, будто не спала ночью.

– Я и не спала.

Он резко повернулся к ней, схватил поводья её кобылы и остановил обеих лошадей. Клэр и Тати переглянулись и медленно потрусили вперёд, вертя головами, чтобы всё расслышать.

– Почему? – спросил босс.

Над головами промелькнула красная птичка, Эви проследила взглядом за её полётом между деревьев – она взмывала к солнышку, а потом ныряла к земле. Лес становился гуще по мере приближения к восточной границе, солнце плясало в листве, расцвечивая лес яркими узорами. Выглядело, как в самом красивом сне.

Не отводя взгляда от босса, Эви невозмутимо сообщила:

– Меня встревожило количество подушек в вашей спальне. Несколько часов не могла заснуть.

Злодей бросил на неё сердитый взгляд и выпустил поводья.

– Не так уж много у меня подушек.

У Клэр впереди затряслись от смеха плечи.

– До сих пор, Трист? Я думала, что когда ты стал тёмным убийцей, то избавился от своей коллекции.

Эви ощутила, как в груди вспархивают крошечные задорные бабочки. В спину пригревало солнышко.

– Он их с детства собирает?

– Клэр, не смей, – рыкнул Тристан.

В этом не было необходимости: Татьянна уже рассказывала, только мелькали губы цвета фуксии.

– Помнишь, как мы их спрятали, Клэр? Он так взбесился!

– Да потому что вы воры! Я их на свои собственные деньги покупал! – бурчал босс, и его чёрный жеребец фыркал, будто соглашаясь.

Клэр злорадно ухмыльнулась:

– Я думала, тебе нравится воровать.

– Не когда воруют у меня, – фыркнул Злодей.

Кингсли поднял табличку: «ОДИНОКО».

Эви состроила жалобную мину и посмотрела на босса, чувствуя, как сердце замирает при одной мысли об этом.

– Поэтому у вас столько подушек? Потому что вам одиноко в постели?

Злодей отобрал у Кингсли табличку и плюхнул её в затянутую в розовое руку Татьянны.

– Не смеши меня!

– Боги, это была такая давняя привычка, что мы никак не могли понять, зачем они ему. У него всегда было по пять, шесть подушек. Малькольм думал, что к нему приходят с ночёвкой. Как-то раз мы вчетвером даже засели шпионить на всю ночь, но нет, все подушки ему одному.

Клэр коснулась руки Татьянны – видимо, чтобы привлечь её внимание, но не стала сразу убирать ладонь. Эви посмотрела на это прикосновение с тихой победной улыбкой, но тут вдруг осознала слова Клэр.

– Вчетвером? Клэр, Тати и Малькольм – трое. А кто четвёртый?

Злодей резко обернулся к Клэр – та не поднимала взгляд от поводьев, изо всех сил стискивая их.

– То есть… То есть втроём! Мы были втроём!

Но Эви не упустила, как та бросила взгляд на Кингсли.

Размяв шею, она милосердно сменила тему:

– Хелена, моя двоюродная сестра, много раз бывала в Сердце. В письмах она рассказывала, что это прогрессивное, новаторское место. Правда, сэр? Я никогда там не бывала.

Стоило признать, что Эви вообще мало где бывала в Ореховом лесу, потому что путешествия подразумевали, что нужно оставить уютный дом, а Эви никогда особо не тянуло покидать безопасное место. Посещать разные края ей нравилось, но вот само путешествие она переносила плохо. Помогало, что у неё был удобный уголок, в который можно было вернуться, – впрочем, то жильё, которое она делила с родителями, больше не было ей домом. Она подумала об этом со щемящей болью в груди.

«Ты пытаешься вести себя профессионально, не грусти, Эви!»

«Но вести себя профессионально – это так грустно», – возразила она сама себе.

Шрам на плече на миг закололо, и кинжал в ножнах под юбкой откликнулся – эти двое будто беседовали, не пригласив в обсуждение Эви.

– Как грубо, – пробурчала она.

– Сэйдж, ты слушаешь? – спросил босс.

Она нахмурилась – он что-то говорил? Хуже не было, чем когда разум следовал за путеводной нитью в лабиринты головы и совершенно терялся там, так что Эви потом понятия не имела, что происходит снаружи. В такие моменты она всегда смущалась и чувствовала себя глупо.

Поэтому она и соврала с невинным видом:

– Да!

– Значит, ты не против побыть приманкой?

«Погодите-ка!»

– Приманкой?

Волшебные растения и цветы светились под полуденным солнцем. Чтобы скрыть, что она ничего не слушала, Эви сорвала ближайшую веточку. Покатала стебелёк между пальцев, поднесла к носу и от души понюхала.

– И для кого я должна быть приманкой?

Впереди показался большой каменный мост, ведущий в деревню Сердца. Эви слышала об этом месте, и не только от Хелены: оно располагалось на границе Реннедона и восточного королевства Калиора. Из-за этого его часто называли сердцем Мирталии, деревней без королевства, совершенно нейтральной территорией, на которой кипела бурная жизнь разных людей и волшебных созданий. Но чтобы войти, требовалось миновать мост.

Вдруг Эви поняла, на что согласилась, и у неё бешено застучало сердце. А горизонт словно бы начал немного расплываться…

– Хочешь отправить меня к мостовикам?

Злодей подъехал поближе.

– Ты достаточно умна, чтобы решить загадку, которую нам загадают, и достаточно мила, чтобы убедить их, что тебе нужно найти маму, а для этого придётся закрыть глаза на различия между нами. – Тристан улыбнулся ей, показывая ямочку на щеке, спешился и помог Эви спуститься на землю.

Всё ещё держа в одной руке волшебный цветок, она оперлась второй на плечо Злодея – разумеется, оно посоперничало бы в твёрдости с камнем.

– Полагаю, это подходящее сравнение, – весело сказал Злодей, машинально выпячивая грудь. Она что, произнесла это вслух? Всё было какое-то приглушённое, а сердце вдруг забилось совсем тихо.

Тати и Клэр легко, ловко спрыгнули на землю и теперь что-то обсуждали.

«Погодите… Почему их четверо?»

Злодей обернулся, не замечая, как Эви качнуло, когда он отпустил её. Неторопливо подошёл к золотому колоколу, который висел на увитой цветами арке над входом на мост.

– Мостовики не выносят меня. В прошлом у нас случилось некоторое недопонимание, а память у них долгая.

Перед глазами у Эви заплясали точки, но ей было тепло, и только немного кружилась голова. Цветок у неё в руке засиял ярче, но шрам на спине снова закололо.

Она хихикнула и тут же по-дурацки икнула.

– Везде найдёшь врагов, да, Тристан?

Тот остановился как вкопанный, обернулся к ней с диким, встревоженным видом. И тут заметил цветок и её расфокусированный взгляд. На лице у него сменилось три разных выражения, которые она смогла разобрать: тревога, беспокойство и, наконец, – ярость.

– Сэйдж! Ты что наделала! – В мгновение ока очутившись перед ней, он отобрал у неё цветок.

– Ойки, я не зна-аю… – Она неуклюже пожала плечами, снова захихикала. Говорила она невнятно и прыснула, услышав сама себя.

Подошла Клэр с Кингсли на плече, отобрала цветок у брата.

– Это марьин корень. Его запах считается ядовитым. – Она хмуро посмотрела на Злодея. – Трист, она пьяная.

– Нехорошо, да? – спросила Эви, морщась, попыталась шагнуть вперёд, но вместо этого вписалась в плечо Тристана, который сразу же поймал её. Она подняла руку, коснулась его щетины.

– Колючий. Мне нравится.

Он смотрел на неё испуганной совой, и она снова захихикала.

– Надо убираться отсюда, пока нас не заметили, – сказал босс. Развернул Эви и повёл к лошадям. – В таком состоянии толку от тебя не будет.

Они не отошли от моста и на шаг, когда из-за спины раздался резкий голос:

– Уже уходишь, Злодей?

Не успели.

Глава 30

Злодей

– Веди себя естественно, – прошипел Тристан.

Сэйдж икнула и тут же захихикала.

– Естественная, как мычащая курица. – Татьянна с гримасой на лице подняла светящуюся руку к глазам Эви. Та наморщила нос и отодвинулась, быстро-быстро моргая.

– Можешь исправить? – спросил Злодей у Клэр, пока мостовики лезли вверх с глубоководья. Река текла через всю деревню. – Есть какое-нибудь растение?

Клэр швырнула красный цветок, который сорвала Сэйдж, в сторону леса.

– Трист, магическое отравление так не лечится. Можно только ждать, и потребуется несколько часов.

– Часов! – Он воззрился на Сэйдж, которая напевала весёленькую мелодию и скакала по кругу. «Я не переживу несколько часов вот этого». Вдруг стало тихо, и он понял, что Сэйдж пристально смотрит ему в лицо. – На что ты пялишься?

– На твои губы.

«Поправка: я не переживу и нескольких минут».

– Злодей! Зачем ты вернулся? Чтобы снести очередной мост? – спросил мостовик, и Тристан, обернувшись, увидел не кого иного, как Реминга. Он был выше, чем помнилось с прошлой злосчастной встречи, похожую на песок кожу скрывало длинное одеяние и облегающие штаны. Там, где у людей росли волосы, блестело яркое, разноцветное морское стекло.

– Он снёс мост? – завопила Сэйдж, и Злодей зажал ей рот, прижимая её к груди.

– Не обращайте на неё внимания, она нездорова. Реминг, я надеюсь, мы оставим это небольшое недопонимание в прошлом. У нас важные дела в Сердце, так что, будь добр, загадай нам загадку, чтобы мы получили право спокойно пройти по мосту.

Теоретически, он мог пройти через мост без разрешения Реминга и его семьи, но их волшебство было связано с самим сооружением. Так что на деле, если они не желали, чтобы ты шёл по их мосту, ты и не прошёл бы.

Реминг оглядел Клэр и Татьянну, и в этот момент к нему присоединились его родители.

– Мама, что думаешь?

Среди мостовиков Эллия считалась красавицей – да и не только среди них. Высокая, пышная, с длинными яркими ресницами, блестящими на солнце.

– Мне кажется…

Крик Тристана перебил матриарха. Сэйдж укусила его, чтобы вырваться. Укусила.

– Ты меня что, укусила?! – зарычал он. Она вырвалась из его рук. Выглядела она такой весёлой, что на миг он забыл о своей ярости.

– Дааааааааа. – «А» было длиннее, чем следовало. Она склонила голову и спросила с расфокусированной прямотой: – А что? Хочешь, ещё раз укушу?

Последний вопрос она задала театральным шёпотом, так что его услышали все люди, лягушки и мостовики на полкилометра вокруг.

Момент был упущен.

Маркит, патриарх семьи, сложил руки. Корона из морского стекла у него на голове напоминала Тристану остриё стального меча, и лучше бы его проткнули таким мечом, если Сэйдж не замолчит немедленно.

– Она понюхала марьин корень? – спросил Маркит.

– Да уж не сомневайтесь, – ответила Татьянна, хватая Сэйдж за юбку, чтобы не дать ей упасть. Точь-в-точь кошка, которая тащит котёнка за загривок.

Маркит вышел вперёд.

– Отлично. Можете пройти по мосту в деревню. – Он ткнул песчаным пальцем в Сэйдж, которая общипывала цветочки на своей юбке, будто настоящие. – Но отгадывать будет она. И без помощи.

– Да бросьте! – Клэр махнула рукой в сторону Сэйдж, которая, кажется, собиралась снять юбку, чтобы было удобнее дёргать нарисованные лепестки. – Она имени своего не помнит!

Реминг ухмыльнулся.

– Или она, или никто.

– Эванджелина.

Эллия склонила голову, солнце блеснуло на стекляшках, бросило вокруг калейдоскоп красок.

– Что, дитя?

– Клэр сказала, что я не помню своего имени. Я Эванджелина.

Эллия ласково улыбнулась, протянула руку. Сэйдж без промедления схватилась за неё и сообщила с самым невинным видом:

– У вас такие красивые руки.

Всё, финиш.

Однако Эллия, к изумлению Тристана, казалась польщённой.

– Большую часть жизненного опыта мы держим в руках. Какое интересное наблюдение.

Глаза Эллии засветились сиреневым, и изо рта её полился иной голос – древний.

Я ужас – как часто боятся меня! Я тайна – меня крепче злата хранят. Лишь смелый ко мне обратиться рискнёт. Того, кто решится, ответ мой спасёт. Я каждому нужен, любому знаком, Но коль ошибёшься – колю, как ножом. Что я такое?

– А нельзя было загадать ей что-нибудь попроще? – спросил Тристан, но умолк, увидев, как Сэйдж спотыкается, пытаясь отойти от Эллии. Он чуть не вывихнул себе плечо, пока ловил её, чтобы не грохнулась наземь. И, как обычно, доброе дело не осталось безнаказанным. В результате Эви оказалась у него на руках, будто невеста, и не успел он собраться с мыслями, как она уже уткнулась носом ему в шею, уничтожая эти самые мысли, с которыми он собирался, прямо как волшебные козы, которым они раньше скармливали в офисе ненужные документы. Розовый аромат её волос заполнил его целиком, и он крепко зажмурился, стараясь превозмочь это ощущение.

– Загадка выбирает отгадчика. Нельзя загадать попроще только потому, что твоя возлюбленная не научилась не рвать незнакомые цветы, – усмехнулся Реминг.

«Возлюбленная». Тристан поперхнулся этим словом, но Сэйдж уже поправляла мостовика, и так торопливо, что Злодею стало почти обидно.

Она вырвалась из его объятий, размахивая руками, как вентилятор.

– Не-не-не-не! Мы не возлюбленные! – Прикрыв рот ладонью, она прошептала, будто рассказывала секрет: – Я просто его ассистентка.

Она была совсем не «просто», но это признание Тристан удержал при себе.

Маркит пророкотал:

– Ладно, ассистентка Злодея, есть у тебя ответ?

– Дайте ей минутку подумать. Вы мешаете ей отгадать! – сказал Тристан.

– Помню, ты говорил мне… – Речь Сэйдж до сих пор была невнятной. Она отвлеклась на голубую бабочку, которая летала за мостом. – Что никогда не станешь недооценивать меня.

– Сэйдж, ты надралась, как пират; не сомневаюсь, ты уверена, что умеешь всё на свете. Например, летать.

Она повеселела.

– Нет.

Красные пухлые губы изогнулись вниз.

– Ты скучный.

Маркит кашлянул.

– Ответ. Быстрее.

Сэйдж выпрямилась, Тристан схватил её за руку, но Эви пронзила его таким яростным взглядом, как мечом под рёбра. Она опустила ладонь ему на грудь над колотящимся сердцем.

– Я знаю ответ.

– Правда, что ли? – фыркнул Реминг.

Эви пошатнулась, но удержалась на ногах и ответила более уверенно, чем могло показаться на вид:

– Ответ – правда.

Тристан взял её за плечи, всмотрелся в лицо, потому что…

– Правильно. Молодец, Эванджелина, – тепло улыбнулась Эллия.

Татьянна неверяще покачала головой.

– Как ты догадалась?

Сэйдж беспечно пожала плечами.

– Когда тебе так часто врут, правду легче распознать.

Маркит указал на мост за своей спиной.

– Мы приветствуем тебя и твоих друзей в деревне Сердца.

Арка моста мягко засияла. Татьянна тихо ахнула и вслед за Клэр шагнула на горбатую мостовую, ведущую на ту сторону.

Сэйдж расплела косу, распушила волосы и подбросила ленточку.

– Спасибо! – Она остановилась рядом с Маркитом, волшебным существом, – дерзкая и бесстрашная. И пьяная в слюни. – У тебя классная семья!

Это было не бредовое замечание, а искренний комплимент. В Сэйдж больше всего изумляло именно то, с какой готовностью она раздавала похвалы, но при этом они всегда касались очень конкретных вещей. Она будто находила в каждом какую-нибудь любимую черту, а потом сообщала о ней. Тристан невольно задумывался, что же Сэйдж нравится в нём.

Маркит заморгал, выражение зелёных глаз смягчилось – он словно удивлялся, что ей пришло в голову. Сэйдж схватила его за плечо.

– Правда, – шепнула она и прошла мимо него и остальных мостовиков.

Она шла, не оглядываясь, и Тристан поспешил за ней – одни боги знали, во что она ещё вляпается сама по себе. Татьянна и Клэр уже ушли вперёд, но приглядывать за Эви было его обязанностью. То ещё дельце.

Однако Эллия остановила его:

– Ты можешь войти в деревню, Злодей. Но своё волшебство ты оставишь здесь.

– Исключено! – вспыхнул он.

Эллия спокойно покачала головой.

– Оно вернётся к тебе, как только ты покинешь землю деревни, но не раньше. Я не пущу к жителям деревни столь разрушительную силу.

Очень уж это напоминало ловушку. Хотелось просто на смех её поднять, развернуться и уйти прочь. Найдётся и другой путь в деревню, он придумает, как обойти волшебных стражей. Но тут Эви споткнулась. Он уставился на неё, она захихикала и снова споткнулась – на этот раз она посмотрела в небо и с весёлой улыбкой покачала головой, красная от смущения. Она не боялась смеяться над собой, не боялась признавать свои ошибки, и это была вовсе не лихая отвага. Каждую секунду жизни она проживала с лёгкой душой, сколь бы ни было больно или печально. Она держалась на чистой силе воли. Никакого волшебного дара для защиты. Только вера, оптимизм и желание выжить.

«Цинизм – это ещё не мудрость. Это просто трусость».

Он вспомнил обвинения Сэйдж, и у него защемило сердце.

– Ладно, – бросил он. Дар и без того в последнее время не слушался, тем меньше поводов для беспокойства.

Эллия отошла в сторону, сделав песочной рукой приглашающий жест, но сперва ткнула в него пальцем и пригрозила:

– Не навреди.

Злодей взошёл на мост, догнал на середине Сэйдж. Ассистентка прыгала, как кролик, который только что научился скакать.

«Не вредить?»

«Невозможно».

И он доказал это, едва ступив в деревню Сердца.

Глава 31

Эви

Эви хотелось целыми днями нюхать цветочки.

Настроение было приподнятое, и казалось, ничто не сможет огорчить её, а мир виделся отличным местом. Перейдя мост, она всё улыбалась, потрясённая красотой деревни Сердца. Рассказы об этом месте не шли ни в какое сравнение с тем, что предстало её глазам.

Вдоль мощёных улиц, полных детишек и довольных взрослых, выстроились магазинчики. Уличные музыканты играли весёлую песенку, которая задавала настрой, и Эви влилась в толпу. Всю деревню окружали каналы с блестящей голубой водой, кое-где они заменяли улицы, а лодочки перевозили пассажиров. Ничего подобного она раньше не видывала.

На ногах у неё были туфли на низком каблуке – ногам нужен был отдых от шпилек. Так она ходила быстрее, и это были чудесные новости для неё и ужасные – для босса. Он моментально оказался рядом, схватил её за локоть.

– Сэйдж, не убегай в таком состоянии!

– Мы же с ней, рядом, – возразила Клэр. Кингсли спрыгнул с её плеча на лист кувшинки в канале, потянул лапки. – Александр, не убегай, – велела Клэр.

Александр?

Послышалось, что ли?

– Кто такой Александр?

Клэр переглянулась с Татьянной, обе кусали губы. Кажется, Эви что-то упустила… Но босс, насвистывая, уже шёл в другую сторону.

– Разделимся. Вы двое попробуйте что-нибудь разузнать о завесе, поищите заклинательницу. Мы с Сэйдж займёмся вопросом местонахождения Нуры Сэйдж.

Татьянна улыбнулась:

– А может, Клэр пойдёт с тобой, а я останусь с Эви?

Глаза Эви метались от Татьянны к Тристану, да так, что голова кружилась. Босс состроил злую мину, и Сэйдж попыталась повторить.

– Думаешь, я могу её бросить в таком состоянии? Когда я был здесь в прошлый раз, я снёс мост. А она небось всю деревню разрушит.

– Эй! – Эви топнула ногой. Но тут же забыла обиду, едва у носа заплясал аромат подтаявшего сливочного масла и свежей выпечки, и немедленно нашла торговца, который предлагал большие слойки разных форм. – Ой, булочки! Обожаю булочки!

И бросилась к ним.

– Да, угроза просто смертельная, – заметила Клэр.

– Сэйдж! Эви! Погоди! – тщетно крикнул босс. Что он сказал остальным, Эви едва расслышала: – Встретимся здесь же через час. Вы двое узнайте за это время что сможете и, богов ради, присматривайте за Кингсли.

Эви уже стояла у тележки, когда Кингсли поднял табличку: «РАССЛАБЬСЯ».

Босс подошёл к Сэйдж, та хихикнула. Продавцом был пожилой господин в морщинах, с седеющими волосами, которые блестели на солнце серебром. Он улыбнулся, когда Эви мило попросила босса:

– Сэр, купите мне булочку.

Злодей смотрел на неё как-то иначе, не так, как до плена. От этого взгляда перехватывало дыхание, по спине бежали мурашки, а руки покрывались гусиной кожей.

И её всю охватило пламя, когда он тихо ответил низким голосом:

– Если хочешь.

Не успела Эви и глазом моргнуть, как в руках у неё очутилась тёплая булочка в форме облачка.

Во взгляде Злодея играл смех.

– Подумал, в самый раз – в честь твоего друга из пещеры.

Эви рассмеялась – громко, не сдерживаясь. Для неё это было вполне привычно. Её легко было насмешить, потому что она пыталась искать радости где только можно. Когда хотелось опустить руки, такой настрой поддерживал её, давал силы. Но радость часто шла вместе с маской беззаботной доброты. А сейчас было радостно испытывать счастье просто так. Она всё смеялась, пока не хрюкнула довольно громко. Икнула.

– Что-то я совсем…

Но с лица Злодея уже сбежало ласковое выражение.

– Тебе нужно будет поспать, – сказал он, заплатив торговцу за булочку, и повёл Эви прочь. Злодей купил что-то за деньги ради неё! С ума сойти. – Купим тебе зелье от кошмарной головной боли, которая обязательно будет ждать тебя, когда проснёшься.

– У меня… У меня в последнее время проблемы со сном. – Эви вздохнула, раскинула руки и закружилась, чтобы разлеталась юбка. Ей нравилась свобода, какую давали штаны, но она не забыла, как приятно покрутиться в красивом платье. А теперь можно было свободно выбирать между тем и этим.

– Снотворное тоже купим, – твёрдо заверил её босс.

– Татьянна сказала, что у противоядия от плода вечного сна нет долговременных побочек, но я начинаю в этом сомневаться.

Эви остановилась, чтобы вытряхнуть из туфли камешек.

Раздался мрачный, грозный голос Злодея:

– Прошу прощения, что?

Не успела она и глазом моргнуть, как её утащили в переулочек между лавками, схватили за плечи, прижали к стене.

«Ой, не надо было… Ойки-ойки, это ж был секрет».

Эви не знала, как доказать Тристану, что она и сама по себе злодейка, что она полезна, нужна. Но план по спасению так или иначе сработал, а Тристан верил в её способности. Видимо, разозлился он из-за напоминания о том, что Бенедикт вообще поймал его… А может, вспомнил, что видел её «труп».

– Хочешь сказать, ты прикинулась мёртвой, съев плод вечного сна?

Злодей так разъярился, что у него на лбу пульсировала вена. Эви захотелось потрогать её.

– Давайте обсудим это потом, когда вас будет не трое на меня одну?

Силуэт Злодея размывался во все стороны, и все Злодеи выглядели бешеными.

Тристана несло.

– Ты хоть знаешь, как опасен этот плод? Как точно нужно рассчитать время для противоядия? Средство всего одно! Ну почему обязательно…

– Два, – перебила Эви и откусила большой кусок булки. Хрустящая корочка таяла на языке.

– Что?

Она прожевала, прежде чем ответить, и это ещё больше взбесило его, поэтому она принялась жевать ещё медленней – просто чтобы повеселиться.

– От плода вечного сна есть два средства, это все знают.

Злодей покачал головой:

– Другое – просто миф, враки из детских сказок. Истинное зло, даже по моим меркам.

Эви вдруг сникла, протяжно вздохнула:

– Боги, позовите глашатая! Я нашла человека, который не верит в любовь!

Тристан поднял бровь, склонился к ней и ровным голосом ответил:

– Я верю в любовь.

Эви встала на цыпочки. Сердце у неё бешено колотилось.

– Правда? Тогда почему…

– Просто не верю в любовь для себя. Я Злодей. Какая дура меня полюбит? – Он поморщился, будто его пугала сама мысль о существовании такой чокнутой.

Эви чуть было не подняла руку, заявляя: «ВИНОВНА!»

Опустившись на пятки, она буркнула:

– Какой же вы дуралей. – Отщипнула кусок булочки, медленно прожевала, ища, как бы сменить тему. – Бекки по своим каналам достала плод, а я съела его после того, как Гидеон провёл меня в замок. Он дал мне противоядие, прежде чем меня понесли на церемонию. Никакой опасности.

– Но теперь ты не можешь заснуть!

Эви пожала плечами:

– Я толком не спала с тех пор, как они увезли вас. Какая разница.

Он будто онемел. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но Эви воспользовалась этой возможностью, отщипнула ещё булки и сунула ему в рот.

– Я съела плод и выжила. План сработал, мы движемся к вашей великой мести: не дадим королю исполнить пророчество и отберём у него из-под носа Реннедон. Всё идёт по плану, Ваше Злейшество.

Даже Злодей поддался – восхитительное хрустящее тесто он прожевал, закрыв глаза. Эви смотрела ему в лицо, запоминая каждую черту, каждую ямочку, линию, впадину, и тут ей в голову пришла ужасная мысль:

– Гидеон… Он должен был передать вам, что я не умерла, что помощь близко. Он… Он же сказал, да?

Босс распахнул глаза, проглотил булку. Помолчал.

– Да. Не переживай. Я был в курсе, что всё понарошку.

Эви выдохнула. Она не знала, как отреагировал бы Злодей на её потенциальную смерть, но не такая же она тупая, чтобы думать, будто ему всё равно. Он бы огорчился – может, тихо, внутри себя, как обычно.

Она моргнула. Голове полегчало, цветок потихоньку выветривался.

– Ну, с чего начнём? Карта указала какое-нибудь место в деревне?

Злодей протянул руку за булочкой. Эви довольно улыбнулась и отщипнула ещё кусочек. Прожевав, Тристан ответил:

– Нет, это было бы слишком легко. Давай-ка пройдёмся по лавкам, поспрашиваем. Между делом упомянем имя твоей мамы, чтобы не вызывать подозрений.

Она возразила, выходя из переулка:

– Вы всегда их вызы…

За спиной раздалось «уф!». Эви обернулась посмотреть.

– Сэр?

Но он не смог ответить: его прижимали к земле несколько человек в самых разнообразных костюмах. Тут был и шутовской наряд, и здоровенная шляпа с пером, и меховой плащ в мелкий розовый горошек.

Человек в жестяной короне приставил меч к спине босса, а в пухлой руке держал плакат «РАЗЫСКИВАЕТСЯ». Только рисунок на этом плакате не был карикатурой, как обычно. На самом деле…

Там было изображено настоящее лицо Злодея, и очень точно, а что ещё хуже… его настоящее имя.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ИСТИННЫЙ ЗЛОДЕЙ:

ТРИСТАН МАВЕРИН

НАГРАДА: ТЫСЯЧА ЗОЛОТЫХ.

– Мы поймали Злодея!

Глава 32

Эви

– Меня раньше не связывали, но я почти не сомневаюсь, что можно понежнее. У меня от верёвок синяки останутся, – сказала Эви.

– Теодор, заткни её, как Злодея! Сил нет слушать её вяканье.

Полыхающую гневом Эви швырнули к боссу, который по какой-то неведомой богам причине не делал решительно ничего, чтобы освободиться от собственных пут. Почему он не колдует?

К его чести, грубой силы он не жалел.

Едва здоровяк – кажется, его звали Теодор – потянул её к себе и сунул в рот свёрнутую тряпку, Злодей взбесился. Ему не связали ноги, и он изо всех сил пнул мерзавца в нос. Громко хрустнуло. Остальные трое мгновенно набросились на него, прижали к земле, а Злодей приглушённо ругался сквозь кляп.

Эви давилась тряпкой: Теодор засунул кляп поглубже и завязал ей рот другим куском. Переговоры тут не помогут – оставалось слушать оглушительную тишину, пока лодка несла их неизвестно куда по незнакомому каналу. Эви тошнило.

Скрип, скрип, скрип.

Она ощутила, как в горле поднимается ком, дышать становилось всё труднее. Заводила, которого друзья звали Фритц, был седой, хотя в остальном казался молодым – лет на десять старше Эви. Он ухмыльнулся ей без намёка на дружелюбие.

– Выглядишь жуть как знакомо, – сказал он, склоняясь к ней. Злодей снова задёргался, но Эви не шелохнулась. Она больше не позволяла себе пугаться мужчин. – Не с тобой ли мы кувыркались в постели в прошлом месяце?

Она нахмурилась, пожала плечами, опустила взгляд, указывая на кляп у себя во рту. Заинтригованный ещё сильнее, Фритц развязал тряпку, и Эви выплюнула грязный платок. Ухмыльнулась:

– Нет, такого разочарования со мной не случалось.

Фритц замер, занёс руку как для удара, но бить не стал. Вместо этого он хлопнул ладонью по бедру и взвыл:

– Очень хорошо, дамочка! Разочарование! В постели! – Он махнул рукой тихому блондину в очках, который стоял в углу. – Дуглас, запиши-ка! Хочу вставить в следующее выступление.

«Выступление?»

Дуглас смерил Эви задумчивым и недовольным взглядом и склонился над чёрным блокнотиком.

Лодку опять качнуло, и Злодей наконец сел, опершись о банку. «Колдуй!» – взглядом понукала его Эви. Но он не делал этого. Просто сидел, тихо кипя от ярости.

У Эви не было волшебного дара. Не было навыков боя. Но у неё были ум и оптимизм. Этого должно хватить.

Она расправила плечи.

– Если вам нужно золото, Злодей удвоит любую награду короля.

Фритц снова захохотал и ткнул в неё пальцем, будто они по-дружески сидят за картишками, потягивая эль.

– Это да, но хватит ли у него деньжат заплатить и за себя, и за тебя, Эви Сэйдж?

Эви открыла рот, чувствуя, как застучало сердце, а Фритц достал из кармана другой плакат. Этот очень внятно изображал… её саму.

ПРЕСТУПНИЦА

ЭВИ СЭЙДЖ

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЗА ИЗМЕНУ

СООБЩНИЦА ЗЛОДЕЯ

ВООРУЖЕНА

ОПАСНА

НАГРАДА: 300 ЗОЛОТЫХ

Рисунок был более-менее похож, но глаза изобразили по-злодейски раскосыми, а буйные кудри будто растрепал порыв урагана.

– Сэр! – окликнула она. Она уже протрезвела, но всё ещё была капельку навеселе от цветка. – У меня свой плакат!

Злодей с тревогой посмотрел на листок, затем снова на неё, будто беспокоился, не расплачется ли она.

– Как же это… круто! – просияла Эви. Слово «опасна» польстило ей больше, чем следовало. – Джентльмены, мы определённо сможем выплатить обе награды. Злодей крал у знати более десяти лет и сколотил состояние на… подработках, скажем так.

Речь шла о наёмничестве, но бандюгам незачем было об этом знать.

Фритц наклонился к ней, уперевшись локтями в колени.

– Я тебя не к королю везу. Я везу тебя к боссу. Вот увидишь… – Он замолчал. Эви переглянулась со Злодеем и, затаив дыхание, стала ждать, что расскажет главный бандит. – Я репетирую главную роль в осенней постановке местного театра. Мой персонаж – похититель, и мне хотелось бы разобраться в вопросе.

Эви вскинула брови, посмотрела на босса и выговорила:

– Такого я даже не предполагала.

У неё имелось твёрдое подозрение, что, если бы босс сейчас мог потереть переносицу, он бы так и сделал. Это было даже мило – приятно, когда знаешь кого-то достаточно хорошо, чтобы предугадывать дальнейшие слова и поступки. Мало кто был ей настолько близок.

Лодка затряслась и остановилась. Фритц вскочил, едва не задев головой потолок.

– Тащите их внутрь, и чтобы никто не заметил. Босс закипит, если до гостей чего дойдёт!

Крепкие руки подхватили Эви и потащили из качающейся лодки обратно на жгучий солнечный свет. Было сыро, и платье неприятно липло к влажной коже. Эви услышала громкие голоса и шум за дверьми задолго до того, как они вошли, а внутри её окутала вонь пота и старой обуви. Видимо, прямо за стеной располагался театр.

Злодей рванулся из пут, из рук троих человек, которые держали его. Было похоже на начало плохого анекдота. «Сколько нужно актёров, чтобы победить Злодея?»

Эви хихикнула и пробормотала себе под нос:

– Дуглас, запиши-ка.

Злодей закатил глаза. Пленников сразу свели вниз по какой-то лесенке и оставили за деревянной загородкой в маленькой, но удивительно чистой камере.

– Раньше мы держали в водяном погребе буйных зрителей, если переберут – чтобы протрезвели, – пояснил Фритц.

Водяной погреб заслуживал своего названия. В верхней части стен через одинаковые промежутки были прорезаны длинные прямоугольные окна, а за ними плескалась вода каналов. Погреб был не просто под землёй, он был ниже уровня реки.

– До утра уютненько посидите тут.

Пленники замерли. Злодей рыкнул в кляп, а у Эви открылся рот.

– До утра?

Прочие бандиты уже ушли по одному, но Фритц ещё задержался, чтобы сделать им ручкой. На его лицо вернулась недобрая улыбка – та самая, которой он одарил Эви в ответ на жалобы.

– Не дёргайтесь, голубки.

Глава 33

Бекки

Тем временем в замке…

Гидеон Сэйдж не сводил с неё глаз.

Бекки с прищуром покосилась на него, перевела взгляд на ведомости, которые подписывала. Работа была монотонная и автоматическая, как раз такую Бекки предпочитала.

По крайней мере, когда на неё не пялился из угла рыцарь.

Кили и Мин повели отряд в лес в качестве дополнительной охраны против тех, кто мог бы случайно набрести на замок: в дополнение к входной двери высоко среди деревьев теперь виднелись два блудных окна. С каждым днём Бекки тревожилась об этом всё сильнее. И ещё о том, что теперь она стала нянькой этому рыцарю.

– Чем-нибудь помочь, мистер Сэйдж?

Она сложила руки на груди и посмотрела прямо на него. Если бы она избегала его взгляда, выглядело бы ещё подозрительней, а подозрений в свою сторону Бекки допустить не могла. Слишком опасно.

– Нет, прошу прощения. Просто вы напоминаете мне одну девушку, которую я как-то раз видел, когда служил в Славной Гвардии. – Гидеон покачал головой, каштановые волосы упали на лицо, на подбородок с ямочкой. – В тот раз король отправился на юг на переговоры с одним могущественным семейством.

Бекки спрятала тревогу под безразличным видом.

– Я не сотрудничаю со Славной Гвардией и никогда не имела отношения к могущественным семействам.

Их прервала Лисса, которая ворвалась с подносом печенья в руках. Её щёчки были перемазаны сахарной пудрой.

– Миз Эрринг, я помогала Эдвину сделать ещё сладостей! – Она широко улыбалась перемазанными в шоколаде губами. – Хотите печеньку?

Бекки пожала плечами, хотя у неё слюнки побежали от аромата жжёного сахара и масла.

– Хочешь дырку в зубе? Хватит есть сладкое всё время.

Лисса Сэйдж не стала принимать близко к сердцу колкость Бекки. Кажется, девочка подзаряжалась от нагоняев: она снова смачно откусила от печеньки.

– Если есть лишние, я бы угостился, Лисса, – сказал Гидеон.

Лисса нерешительно взяла с подноса печеньице и протянула старшему брату.

Гидеон попробовал и изобразил, как падает с ног, хватаясь за стол Бекки.

– Пресвятые боги! Лучшее печенье в моей жизни!

Лисса будто смутилась, но улыбалась – шире некуда.

«Неплохое представление, сэр рыцарь».

– Правда?

Гидеон кивнул и подмигнул Бекки, и в этот момент со двора появился Блэйд – без рубашки, потный и грязный, с блестящим, загорелым крепким животом, и у Бекки снова побежали слюнки, но по куда более постыдным причинам. Блэйд должен был вызывать отвращение, но этого не происходило. Ни сейчас, ни раньше, если уж честно.

Но, разумеется, Бекки в этом ни за что бы не призналась. Она не верила в панибратство, дружбу с коллегами или любые другие отношения за пределами сугубо профессиональных.

– Что за внешний вид, мистер Гушикен, немедленно помойтесь.

Раздался вопль:

– Миз Эрринг, тут стажёры друг друга убивают!

Она застонала. «Вот почему».

– Что на этот раз, Марвин? – спросила она у вбежавшего привратника, указывая на лестницу.

– Дерутся в столовой! Один придумал, как починить завесу, и они теперь дерутся за право рассказать вам и боссу!

Бекки скрипнула зубами.

– И никто не пытается их разнять? – Бекки встала, обошла стол, прислушалась, стоя у основания лестницы. Сюда доносились лишь бешеные вопли. – Они там… радуются?

Марвин вздрогнул.

– Ставки делают, кто победит.

Стажёры почти поголовно были детишками опальных дворян. Все до одного – испорченные и невыносимые. В другой раз Бекки не мешала бы им рвать друг друга на кусочки. Но одну вещь она воспринимала очень серьёзно, и это была её должность главы отдела по управлению персоналом. Её задачей было управлять всеми людьми и волшебными существами, как бы сильно они её ни раздражали.

Бекки выдвинула ящик стола, схватила золотой нож для писем и пошла к лестнице.

– Миз Эрринг? Может, позвать Бесславных?

– Незачем, Марвин, – ответила она, проходя мимо преисполненного скепсиса Блэйда. – Сама разберусь.

Тёплая рука коснулась её локтя, Бекки обернулась и увидела глаза Блэйда цвета виски и его каштановые волосы, убранные в подобие пучка.

– Дорогая Ребекка, погоди. Я схожу. Что ты собираешься там делать? По алфавиту их расставлять?

Она усмехнулась, вырвала руку и стала спускаться по лестнице.

– Что-то вроде того.

Глава 34

Злодей

– Сможете залезть мне под юбку?

Тристан издал под кляпом некий звук. Подразумевалось «а?», но получилось сбитое с толку «хрр?».

– Чтобы достать кинжал из ножен на бедре, – пояснила она, облизывая губы и распрямляя плечи, так что грудь соблазнительно приподнялась.

Тристан решил, что этот звук проще списать на пересохшее горло, чем на воспоминание о груди Сэйдж, которое было навеки выжжено у него в мозгу. Сердце застучало быстрее, и он закрыл глаза, чтобы прогнать чёрные точки на краю поля зрения. Когда снова открыл, Сэйдж пристально смотрела на него, озабоченно нахмурив тёмные брови. Тристан качнул головой, призывая её пододвинуться поближе, и неуклюже заворочался, пытаясь приподнять подол её платья. Она ахнула, Тристан сделал вид, что не услышал ни этого, ни собственного тяжёлого дыхания, от которого трепетали ноздри.

Звук, с каким ткань ползла вверх но ноге Эви, был куда более чувственным, чем следовало бы, и Тристан уже знал, что этот шорох хлопка по обнажённой коже будет потом мучить его. Мозолистые пальцы скользнули по мягкому, нежному бедру и наткнулись на кожаный ремешок, и всё это время Злодей крепко зажмуривался.

Так она вряд ли увидит томление в его глазах.

Он вытянул из ножен кинжал, приглушённо вскрикнув от радости, но чуть не выронил, когда тот обжёг ему руку. Морщась от боли, Злодей торопливо перерезал свои верёвки, выплюнул кляп и бросил дьявольский кинжал на пол.

– Пекло! – Он схватился за ладонь, на которой проступал ожог, словно он коснулся раскалённой плиты. – Ты каждый раз обжигаешься, когда берёшь его?

Удивлённо взглянув на него, Эви озадаченно осмотрела ожог.

– Нет, мне приятно его держать. Он согревает.

Собравшись с духом, Тристан взялся за рукоять и разрезал путы Эви. Едва она освободилась, он бросил кинжал.

– Его чары определённо не сочетаются с моими.

Ну, или у клинка было к нему что-то личное.

Сэйдж потёрла следы от верёвок на запястьях и подняла ладони. Кинжал принял приглашение и бросился ей в руки, как гончая к хозяину.

«Что за чушь».

Эви покрутила клинок в руках, выговаривая ему:

– Плохой клинок, плохой!

– Сэйдж, это орудие убийства, оно не должно быть хорошим.

– Тсс, он же услышит!

Эви улыбнулась. Тристан вздохнул.

Он подошёл к решётке – старой и ржавой. Если повезёт, она легко сломается. Оглядел помещение в поисках подручного средства, но из мебели здесь были только шаткий деревянный стул и стол по ту сторону решётки, так что оставалась только грубая сила. Тристан принялся расшатывать прутья, и тут ему в голову пришла мысль, от которой он не смог избавиться.

– А когда у тебя шрам перестал болеть? – как бы между делом спросил он.

– Когда я перерезала глотку Отто Варсену, – отстранённо ответила Эви, и у Злодея внутри всё оборвалось: он понял, что так до сих пор и не спросил, как она себя чувствует. – После этого шрам перестал болеть, но теперь он покалывает и вибрирует, словно кусочек моей плоти в кинжале отвечает отметине, которую он оставил на моём теле.

– Хмм, – откликнулся он уклончиво – это был один из многих его талантов. Держась за холодные металлические прутья, он обернулся. – Жаль, что тебе пришлось убить его.

Она ответила коротко и сразу:

– Поверьте, мне понравилось.

По позвоночнику продрало холодом, будто ледяной дождь прошёл, – такое резкое ощущение, что он не понял, приятно ему или нет.

Аромат роз и ванили изгнал из головы Злодея все мысли, когда Эви подошла, щекоча ему руку волосами.

– Не переживайте, – тихо сказала она и улыбнулась той улыбкой, которую Тристан уже научился опознавать как фальшивую. Это была такая же маска, как и его плотно сжатые губы. – Я выжила. Ну-ка подвиньтесь. Дайте я попробую.

Она замахнулась и ударила кинжалом по прутьям. Металл завибрировал, но не сломался, только неприятно зазвенел, да ещё прутья нагрелись, как раньше кинжал.

Тристан с воплем отдёрнул руки, потряс ладонями. Сэйдж поморщилась, бросила клинок, чтобы взять Злодея за руку, но наступила на верёвку, которая раньше стягивала её запястья. Поскользнулась, врезала ногой ему по щиколотке, оба пошатнулись и упали.

Сэйдж приземлилась первая, а он – следом. Прямо на неё.

Она была тёплая и мягкая, его твёрдые мускулы сочетались с её изгибами. Тристан охнул, поднялся на локти.

– Не раздавил?

Прикрыв глаза, она глядела на его губы. Надо было вставать, на Эви наверняка до сих пор влиял цветок, а злодейства Тристана никоим образом не распространялись на женщин, которые были слишком пьяны, чтобы осознавать, что делают. Лучше руки себе оторвать сразу.

Но было уже поздно.

Дверь в подвал распахнулась, грохнув об стену, и Тристан закрыл Эви своим телом.

– Я слышала, мы поймали Злодея! И… Ой, не помешала?

Голос был не низкий, как раньше, а высокий, с лёгкой хрипотцой, и при следующих словах Сэйдж застыла под ним.

– Эви, это ты?

В дверях стояла девушка. Она шагнула из темноты в тусклый свет комнаты, и стали видны почти чёрные брови, сияющая золотисто-коричневая кожа. Глаза цвета старого золота были густо подведены и напоминали кошачьи, а каштановые волосы, совершенно прямые и блестящие – даже длиннее, чем у Эви – она убирала за ухо.

Сэйдж толкнула Злодея, и тот немедленно встал и помог подняться ей.

Его ассистентка с открытым ртом взирала на девушку.

– Хелена?

Хелена – та самая девушка – улыбнулась широко и зловеще.

– Давно не виделись… сестрёнка.

Глава 35

Эви

– Ты что тут делаешь? – поражённо спросила Эви.

Она уже много лет не виделась с кузиной и не получала от неё весточки. Она очень хорошо помнила, как ждала у почтового ящика писем от Хелены – каждый день, просто на всякий случай, вдруг на её послание пришёл ответ, но через два года потеряла надежду.

Хелена направилась к решётке. На ней было красивое платье цвета сапфира, которое развевалось при движении. Она опустилась на единственный шаткий стул и задумчиво потёрла подбородок.

– Я здесь работаю. – Кузина с явным интересом окинула взглядом Эви, затем босса. – А вот что здесь делаете вы? – Она указала пальчиком на клетку.

Эви вдруг разозлилась, так разозлилась. Она не догадывалась, что Хелена осела в деревне Сердца, не догадывалась, что она работает в театре, не догадывалась вообще ни о чём. Потому что та просто исчезла, как и все остальные в жизни Эви.

– Ты не слышала? – Она закатила глаза. – Я перебрала и полезла танцевать стриптиз у вас на сцене.

Босс поперхнулся, врезал себе кулаком по груди. Он частенько так делал, может быть, стоит попросить Татьянну дать ему лекарство от изжоги.

Хелена рассмеялась красивым звонким смехом, который очень ей шёл. Эви задумалась, заметил ли босс, как хороша кузина. От этой мысли разболелась голова.

– Кузина, ты всё такая же потешная.

– Заключение под стражу очень меня потешает, – резко отозвалась Эви, выразительно поглядев на решётку, а затем на ключи, висящие на крючке у двери.

Хелена проследила за её взглядом, кивнула, сняла ключи. Эви и Злодей напряглись, выжидая, когда отворится дверь камеры.

– Перед тем как я окажу вам услугу, может быть, расскажешь, что ты делаешь в деревне Сердца… – она усмехнулась, – преступница?

Злодей помрачнел, но Эви подпрыгнула, хлопнула в ладоши.

– Сэр, листовки про меня распространяются! Просто прелесть!

– Мы по-разному понимаем это слово, – буркнул он, потирая виски.

Эви пожала плечами и решила, что лучше всего в сложившейся ситуации будет говорить прямо.

– Хелена, мы ищем мою маму, и мне кажется, что ты недавно встречала её, судя по твоему загнанному виду.

Хелена вздрогнула.

«Попалась!»

– Да. – Она и не пыталась скрывать. – Тётя Нура какое-то время жила здесь.

«Но больше её здесь нет», – подразумевалось в той части, которую Хелена опустила. Это умолчание исчерпало последние остатки терпения и доброты Эви.

– Хелена, я, конечно, очень скучала по нашей переписке, но хватит любезностей. Выкладывай.

– Она провела тут несколько месяцев. Года два или три назад. – Хелена выглядела испуганной. – Я сама только переехала сюда после того, как папа женился снова, когда появилась она.

Эви даже не знала, что дядя Вэйл снова женился.

– А кто его новая жена?

– Мачеха милая, только скучноватая. Кажется, ровно то, что нужно отцу. Просто не хотелось мешать им строить новую жизнь, а мне говорили, что деревня Сердца полна возможностей для активных предприимчивых людей. – Хелена фыркнула, будто это была шутка.

Злодей, который до сих пор не мешал Эви вести беседу, вмешался – тихо, но твёрдо.

– Я так понимаю, ты больше не разделяешь это мнение.

Хелена сверкнула глазами:

– Я работаю с людьми, которым нужно украсть человека, чтобы понять, как это сыграть. Сам как думаешь?

Он цокнул языком, будто соглашаясь, и отошёл назад, оставляя разговор Эви.

– Мама говорила, куда направляется? Или почему вообще приехала к тебе? – с растущим отчаянием спросила Эви.

Хелена покачала головой, из-под маски безразличия почти проглянуло сочувствие.

– Наверное, решила, что ко мне приехать безопаснее, чем к отцу. Он любит сестру, но ты знаешь не хуже меня, что он отправил бы её прямиком к дяде Гриффину. – Тёплый взгляд устремился вдаль, брови нахмурились, будто она пыталась что-то припомнить. – Вроде бы она расспрашивала о звёздах. О том, чему меня учил отец. Если она и говорила, то только об этом. Эви, она была как привидение. Малоприятно. А когда она всё-таки заговаривала, несла какую-то ерунду про то, что хочет исчезнуть. Стать никем. Чтобы её поглотила полночь. Я решила, что она сошла с ума.

Эви сумела до определённой степени отстраниться, пока пыталась найти маму. Но она видела, помнила тот потерянный взгляд Нуры. Он стал частью Эви задолго до того, как она подросла и поняла, что он означает. Она видела, как мама истаивает, превращается из яркой красивой женщины, которая была центром её детства, в тень себя прежней, а потом она и вовсе исчезла.

Эви досталось от мамы многое: длинные пальцы, кудрявые волосы, форма губ – но она не ожидала, что ей достанется ещё и мамино умение скрывать боль. Как и мама, Эви боялась, что однажды… однажды тоже сломается. Какая трагическая наследственность: видеть, как в тебе взрастают материнские изъяны, знать о них, но не знать, как их остановить.

– Наверное, всё дело в вине за убийство Гидеона, – сказала Хелена, вырывая Эви из спирали мыслей.

У неё защипало глаза.

– Он не умер.

Это удивило кузину, но не слишком.

– Замечательно! Он должен мне денег.

– Уймись, – сказал Хелене Злодей, но смотрел он на Эви, она чувствовала его взгляд.

Хелена рассмеялась и качнула ключи на пальце.

– Интересно, неужели слухи про жестокое, разрушительное колдовство Злодея все преувеличивали, раз тебя останавливают простые ржавые прутья?

Злодей не ответил, лишь бросил на неё сердитый взгляд и сделал шажок к Эви.

– Выпусти нас, и я с радостью тебе покажу.

Хелена усмехнулась и кинула ключи через всю комнату – они громко упали на столик у двери.

– К сожалению, не могу.

Эви в ярости схватилась за решётку.

– Хелена, мы же родня! В самом деле, ты же не дашь своему боссу продать нас королю?

Хелена цыкнула языком и поплыла к двери. Подол платья развевался за её спиной.

– Какая ты глупышка. Думаешь, эти клоуны способны чем-нибудь рулить? Разве что собственной плачевной карьерой, которая летит под откос.

Хелена лучезарно улыбнулась и вбила последний гвоздь в метафорические гробы Эви и Злодея.

– Театр на Пустыре – это моё заведение, я тут босс.

Глава 36

Эви

– У тебя такая семейка, что моя выглядит уже вполне сносно, – процедил Злодей, когда Хелена ушла, хлопнув дверью.

Эви без особого выражения посмотрела на него, а потом с интересом спросила:

– Как там Малькольм? От него давно ничего не слышно.

– Пока я был в плену, от него пришло письмо: говорит, надеется, что меня не казнят.

Эви вскинула брови.

– Ну, это многообещающе. – И добавила мягче: – А Артур? От него что-нибудь слышно с тех пор, как он вернулся домой?

– Он тоже прислал письмо. Очень своевременно. Кажется, в наших семьях беда с перепиской.

Обычно Эви прикладывала все усилия, чтобы не давить, но сейчас ей слегка казалось, что Злодею именно это и нужно. «Мечтай».

– Что там говорилось, Тристан? – Она легонько коснулась его локтя.

И в самом деле, Злодей слегка расслабился при звуке собственного имени.

– Не знаю. Я смял его и бросил в ящик. Вряд ли когда-нибудь открою.

Упрекнуть его за это было бы легче лёгкого. Но Тристану не хватало только лекции о том, как справляться со смешанными чувствами. Эви и со своими-то справлялась едва-едва.

– Если когда-нибудь захочется его открыть, я буду рядом. Не нужно читать вслух, ничего такого. Но если захочется не быть в одиночестве… Я буду с вами.

Он отошёл, вращая рукой, словно потянул мышцу от лёгкого прикосновения Эви.

– Да, я… буду иметь в виду.

Сэйдж посмотрела на недосягаемый столик с ключами, снова на Злодея.

– Ладно. – Она кивнула, быстро сменив тему, и махнула рукой в его сторону. – Снимайте рубашку.

– П-прошу прощения? – подавился он. – Для какой цели?

Она закатила глаза.

– Расслабьтесь, злой властелин. Я не собираюсь оскорблять ваши тонкие чувства. Хочу сделать верёвку, чтобы достать ключи. – Говорила она беззаботно, но лицо так и пылало.

Он вытянул из штанов белую рубашку и снял через голову.

«Ужасный план. Ужасный, кошмарный, ЧУДОВИЩНЫЙ план!»

Опьянение уже и само проходило, сменяясь головной болью, но теперь Эви точно протрезвела. Она и раньше видела Злодея без рубашки – мельком, когда он тренировался с Бесславной Гвардией или вдруг перегревался, гоняясь за стажёрами. Но она старалась не пялиться – по крайней мере, не так долго и не так близко.

«Закрой же ты рот!»

Эви так сжала губы, что под красной помадой они наверняка побелели. Без рубашки Злодей выглядел опаснее, словно вмиг вымахал за два метра ростом. Широкая грудь, крепкие плечи и… Он что, поигрывал мышцами?

– Держи, ураганчик, – тихо произнёс Злодей, передавая ей тёплую ткань.

Взгляд Эви упал на золотистую татуировку вокруг его бицепса – те же самые лозы и листочки, как у неё на мизинце. Он говорил, что это колечко нужно, дабы обеспечить её верность: чтобы она никогда не предала его.

– Совсем как моя, – заявила Эви, касаясь пальцем татуировки босса. Он резко вздохнул, Сэйдж подняла взгляд к его лицу. Оно было спокойным, но не как обычно на работе, когда ему было просто безразлично, – нет, здесь ему приходилось прилагать усилия. Он пытался изобразить равнодушие.

«Интересненько».

– Совпадение.

Для постороннего уха он звучал бы уверенно, но Эви потратила внушительное количество времени, наблюдая за мельчайшими оттенками его эмоций. Он нервничал.

Она сощурилась, скрестила руки на груди.

– А это точно не потому, что вы прибегли к договору на золотых чернилах, чтобы магически связать нас, и теперь точно знаете, когда мне угрожает опасность?

Он так выпучил глаза, что стал похож на карикатуру. На это Эви и рассчитывала. Вышло даже лучше.

– Ты знаешь?

Она фыркнула, игриво ткнула его кулаком в челюсть.

– Боюсь, я уже давно знаю, Ваше Злейшество.

Одна рука повисла вдоль бедра, другой он взъерошил волосы.

– Ты… ты… Откуда?

Эви пожала плечами.

– Я догадалась. Клэр подтвердила.

Слова вообще давались ему непросто, но теперь совсем не шли. Эви пришла на помощь:

– Я решила, что вы рано или поздно признаетесь, поэтому ничего не стала говорить, но у меня кончилось терпение. Простите.

Именно это извинение, пусть даже шутливое, стало последней каплей. Миг – и Тристан схватил Эви за плечи.

– Ты извиняешься? Не злишься? Не сердишься за то, что я скрыл это от тебя?

Она осторожно отцепила его руки по одной, вопросительно улыбаясь.

– Не сержусь ли я за то, что татуировка защищает меня, а не пытается убить? Ага, конечно. Да идите вы… чудовище. – Кажется, сарказм не пришёлся к месту, босс так ничего и не понял, так что она добавила поскромнее: – Сэр, не нужны мне ваши секреты. У меня и своих полно.

Он повернулся к ней, удивившись ещё сильнее:

– Например?

Не ответив, Эви недовольно осмотрела его рубашку.

– Слишком короткая. – Она бросила её и принялась стаскивать платье через голову.

– Сэйдж! – взвыл босс, замахав руками, словно пытался потушить костёр.

– Да расслабьтесь, тёмный властелин. Я в пруду купаюсь и в меньшем количестве одежды, и мужики не пугаются, – ответила Эви, закатывая глаза и отмечая при этом, что взгляд самого Злодея стал просто диким. Она связала рубашку и платье, тут же сняла туфлю, чтобы добавить конструкции веса.

– Как их звали? – Его голос донёсся будто издалека: Эви сосредоточенно оборачивала тканью туфлю.

– Кого? – выдохнула она, когда у неё наконец получилось.

– Мужчин из деревни, которые видели тебя в одном белье.

– Не помню. А что?

– Просто любопытно. – Голос у него был низкий.

– Готово! – просияла Эви и тут же нахмурилась, посмотрев в лицо Злодею. – У вас вид такой, будто наелись горького.

– Так и есть, – процедил он.

Эви не обратила особого внимания на это, просто подобрала туфлю, крепко взялась за другой край ткани и бросила, целясь в ключи, – но вместо этого опрокинула выщербленную вазу, которая стояла метрах в полутора от цели.

Кусая губы, Эви робко посмотрела на босса.

– Я так увлеклась привязыванием туфли и забыла, что совсем косая.

Тристан протянул руку.

– Если ты целилась в вазу, то получилось просто замечательно.

Показалась ямочка. В сердце Эви рухнули все баррикады, которые она начала возводить, чтобы защититься от него. Со злодеем-букой, со злодеем-убийцей, со злодеем-палачом она могла бы справиться, но злодей-обаяшка? Совершенно невозможно.

Он тоже прицелился, стоя в позе, с какой открывал для стажёров «Спасайся кто может». Сосредоточился, отрешившись от всего, кроме себя самого и ключей. Кинул туфлю, и Эви ахнула, глядя, как она летит и… перелетает ключи на добрый метр, а потом врезается в окно. Стекло треснуло, внутрь начала сочиться вода.

Эви склонила голову, но ничего не сказала, выражение лица говорило за неё. Злодей подтянул туфлю к себе, сердито взирая не неё так, будто обувь лично оскорбила его.

– Она легче, чем я думал.

– И вы решили выместить досаду на окне?

Злодей снова прицелился. Вода собиралась вокруг стола в неприятную лужицу.

– Теперь я во всём разобрался, на этот раз попаду.

– Сэр… Вода, – нервно сказала Эви.

– Сэйдж, просто капает. Оставь драматизм Фритцу и его труппе. – Он снова бросил туфлю и ещё раз врезал по окну. Трещина расширилась. – Блин!

Эви сердито посмотрела на него:

– На этот раз вы специально!

– Слишком сильно бросаю, – буркнул Тристан.

– Да, сила – это так неудобно, как вы только терпите, – язвительно откликнулась Эви, но слова не произвели нужного эффекта, потому что она увидела, как вода подступает к ногам, поднимаясь по чулкам и холодя пальцы, и сердце забилось быстрее.

Эви глубоко вздохнула, пытаясь убедить себя, что кто-нибудь услышит шум и что вода сочится медленно, поэтому времени достаточно.

И тут раздался ужасный громкий хруст. Оконное стекло целиком покрылось сеткой трещин, а потом разлетелось. Вода хлынула внутрь волной, не встречая препятствий. Попались.

И выхода не было.

Глава 37

Бекки

Дрались двое мужчин. Ну конечно.

Они врезались друг в друга, попутно опрокидывая столы и стулья. Опись ущерба ляжет на плечи Бекки и займёт целую вечность. Если раньше она была недовольна, то теперь просто разъярилась.

Она с топотом ворвалась в комнату.

– Ребекка, осторожнее! – донёсся с лестницы голос Блэйда, но она слишком разозлилась, чтобы обращать внимание. «Вот крысёныши!»

– Прекратить немедленно!

Она не кричала, она лишь приказывала громче обычного. «Правильная и гордая», – так всегда отзывалась о ней бабушка.

Два стажёра с окровавленными лицами колошматили друг друга, а другие вытянулись вдоль стен, бросая в гущу схватки еду и оскорбления. Кто-то услышал её команду и остановился, другие слишком увлеклись и не обратили внимания. Казалось, что, если не разнять дерущихся, они поубивают друг друга.

Ладно. Правильно она попробовала.

Пора сделать гордо.

Она наклонилась, рванула юбку, раздирая её до середины, чтобы не мешала двигаться, и бросилась в схватку под вопли Блэйда и присоединившегося к нему Гидеона. Схватила первого стажёра за волосы, воспользовавшись его удивлением, врезала ему локтем в лицо и повалила на пол, подставив ногу. Он с грохотом упал. Второй, пониже, разгорячённый схваткой, напал на неё, но на его стороне была грубая сила, а на её – острый интеллект. Она легко увернулась, ударила его в спину и прижала болевую точку так, что он взвыл и упал рядом с первым.

Бекки отошла на шаг и поправила очки.

– Если этот коридор не засияет к концу рабочего дня, я непременно в подробностях расскажу боссу, что тут произошло, кто виноват и какие наказания я считаю уместными – начиная с перехода на зелье, которое не бодрит. – Понеслись испуганные шепотки, но никто не шелохнулся. – Вон!

Толпа рванулась к выходу. Бекки удовлетворённо кивнула, развернулась на каблуках, и обнажённого бедра коснулся прохладный воздух самого высокого этажа замка. Она поправила то, что осталось от юбки, чтобы прикрыть бедро, подняла взгляд и увидела рядом Блэйда.

Он таращился на неё с разинутым ртом, сверкая безупречными белыми зубами.

– Какого пустыря? Это что вообще такое было?

Бекки солгала бы, сказав, что не испытала удовольствия при виде изумления на обычно уверенном лице Блэйда.

– Это я делала свою работу.

– Не-не-не. Погоди-ка. Ты где так драться научилась?

Она улыбнулась себе, поправляя в ближайшем зеркале причёску. Вытащила плохо держащиеся шпильки, и на спину упали густые, шелковистые каштановые волны.

– Не поверишь, как укрепляет мышцы бумажная работа. – Бекки уронила шпильку, которую быстро подхватила на лету её любимая пикси. – Спасибо, Налия. – Она слегка улыбнулась пикси и принялась вновь туго закалывать волосы.

Блэйд со смехом указал пальцем ей за спину.

– Нет-нет. Так просто ты не выкрутишься, дорогая Ребекка. Я не сдамся, пока ты не…

Его перебили: один из драчунов, Кейден, поднялся с пола и так схватил Бекки за локоть, что она вскрикнула от боли.

– Я бы победил! Это был мой шанс на повышение, сука ты ледяная! – прокричал он ей прямо в лицо.

Мгновение спустя Блэйд уже оттащил стажёра прочь и без видимых усилий прижал к кирпичной стене. Его противник попытался вырваться, снова потянулся к Бекки, но Блэйд толкнул его в грудь, удерживая на месте.

– Извинись! – грохнул Блэйд. – Сейчас же!

Стажёр, у которого до сих пор шла носом кровь, ощерился. Бекки неподвижно наблюдала за происходящим, забыв про шпильки.

– Простите, – промямлил стажёр, извиваясь ужом, но затих, когда Блэйд с силой прижал его локтем к стене.

– Громче. – Дрессировщик улыбнулся, но на выходе получилось совсем непохоже на того задорного парня, который очаровывал всех вокруг и каждый день заигрывал со всем офисом. Показалось то, что скрывалось внутри. То, что он открыл только Бекки. – Чтобы ей было слышно.

– Простите, миз Эрринг, – громко и почтительно произнёс Кейден.

Блэйд выпустил его, загораживая собой от Бекки, и треснул по спине.

– Ну вот. Уже гораздо лучше. Теперь мы поняли, почему так важно быть воспитанным? – Дрессировщик сграбастал стажёра за шиворот и подтащил к себе. – Заговоришь с ней в таком тоне ещё раз – брошу тебя дракону, пусть обглодает косточки.

Едва обретя свободу, стажёр с криком припустил по коридору.

Бекки оставалось лишь наблюдать с приоткрытым ртом.

Но Блэйд уже переключился, словно ничего и не произошло, поправил небесно-голубой жилет.

– Ну? Где ты научилась так драться?

– Я, ну… пойду поработаю, – неуверенно ответила она, пятясь.

Блэйд насупился, почесал голову.

– Ладно. Тогда потом?

Она сглотнула.

– Наверное!

И бросилась к лестнице, где её поджидал, прислонившись к стене, Гидеон Сэйдж. Он глядел на неё так, будто всё знал.

– Так я не ошибся. – Он покачал головой. – Это ты.

– Скажешь хоть слово, я всё буду отрицать, – прошипела она, злясь на себя за беспечность. Конечно, он её узнал; она сама предоставила ему неоспоримое доказательство своим выпендрёжем.

Гидеон недовольно поджал губы.

– Я знаю, что такое секреты, миз Эрринг. – Он выделил её фамилию голосом, зная, что она не настоящая. – Я ничего не скажу. Не беспокойтесь.

Бекки обернулась и увидела, как хмурится Блэйд, созерцая их двоих. Он всё неправильно понял, но так тому и быть. Её тайна останется как есть – тайной.

Или весь её мир покатится под откос.

И жизнь, которую она построила с помощью этой тайны.

Глава 38

Злодей

– Я слышала, что тонуть – самый мучительный способ умереть, – заявила Сэйдж, когда вода в подвале достигла голени. Это не особо помогло.

Он до сих пор пытался достать ключи, но смог только подвинуть их к краю стола.

– Из личного опыта говоришь?

Сэйдж плеснула водой; она была мокрая насквозь, они оба. Бельё льнуло к её телу, как вторая кожа, и Тристан тихо думал, что бывают способы умереть и пострашнее утопления. Например, умереть, так и не коснувшись её идеальных…

– Боитесь не проявить себя должным образом?

Тристан выронил туфлю, и та плюхнулась в воду.

– Что? – Он точно ослышался. Но когда повернулся, чтобы одарить Сэйдж пристальным взглядом, та сочувственно улыбалась.

– Все в порядке, сэр. – Судя по голосу, она, кажется, не шутила, но у Тристана не всегда получалось распознать так называемый «юмор». – Татьянна сказала, это у всех бывает.

Она что, всерьёз? Грёбаный пустырь…

Раздражённо стиснув зубы, он пошлёпал по воде к Сэйдж. Угроза несколько смазалась скрипом мокрых сапог. Зато Злодей с удовольствием заметил, как покраснели у неё щёки, когда она с восторгом посмотрела на его грудь. Взгляд у неё прояснился и сделался более трезвым по сравнению с тем состоянием, в котором она вошла в деревню.

– Я совершенно точно могу сказать, – он обежал её взглядом, и она задержала дыхание, – что при надлежащей возможности я проявлю себя на все сто.

Капля упала с волос Сэйдж на губы, и красная помада слегка размазалась.

Она хватала воздух, грудь бурно вздымалась. Протянув руку, ассистентка опустила ладонь на голую грудь Злодея прямо над сердцем. Искорка – его бесило само это слово, но иначе не назовёшь – зажглась в глазах Сэйдж, а на губах появилась лёгкая задорная улыбка.

– Я говорила о вашей магии, сэр.

«Рад за тебя, вот бы и мне думать о том же».

Он прокашлялся, заметив, что вода уже поднялась выше его колен, и очень раздражённо сказал:

– Мне пришлось отказаться от магии, чтобы войти в деревню.

Она толкнула его – несильно, скорее укоризненно.

– Невероятная глупость!

Не глядя на неё, Злодей подобрал туфлю и ещё раз кинул в сторону ключей.

– Это было их единственным условием, а я не хотел оставлять тебя одну.

Кинул снова, промазал. Ещё – промазал. Ещё – и на этот раз попал точно в ключи… которые упали в воду и камнем пошли ко дну. Вместе с его сердцем.

Из театра кто-нибудь обязательно придёт. Оставалось верить в это. Они же не умрут здесь, правда? Сэйдж здесь не умрёт. Но по спине продрало паникой, у которой имелось своё мнение.

– Лучше бы перестали, – тихо сказала Сэйдж.

Вода уже поднялась ему до пояса, а Сэйдж поглотила почти до груди. Тристан бросился к ней и подхватил под бёдра, чтобы поднять над водой и дать больше воздуха. Но так их лица оказались почти вплотную, а руки Эви упали ему на плечи.

– Что перестал? – спросил Злодей, которому до неловкого не хватало воздуха, но он надеялся, что она решит, будто это от напряжения.

– Быть таким хорошим, – спокойно, буднично ответила Сэйдж, словно они просто беседовали в офисе, а не застряли в полузатопленном подвале в считаных минутах от неминуемой гибели.

Он с отвращением скривился. «Хорошим»?

– Теперь ты намеренно пытаешься меня оскорбить.

У Сэйдж дрогнули красные губы, и у Злодея закололо лицо и загривок. Она сжала его плечи, и он застыл на месте, не отводя взгляда от россыпи веснушек на её изящном носу. Её глаза остановились на его губах, и когда она подняла взгляд, было в нём что-то отчаянное.

– Мы утонем, – прошептала она.

Он зажмурился и увидел, как она лежит в гробу, потом – как стоит на лестнице в королевском дворце, а цвет возвращается на щёки. У него закололо губы, а Сэйдж принялась трясти рукой, будто пытаясь прогнать какое-то непрошенное ощущение.

Он усилием воли прогнал эмоции, пытаясь убить все чувства внутри, чтобы не пришлось потом мириться с поражением. Он ничего не чувствовал. Пока Сэйдж – Эви – не коснулась той же самой рукой его щеки и не сказала дрогнувшим голосом, от которого у него раскололась душа:

– Поцелуй меня, пожалуйста.

Не было спасения от этой муки, когда она потянулась к нему, и все его мускулы вынужденно застыли, потому что если бы они оттаяли, его ничто бы уже не остановило. Да и зачем сдерживаться? Если ей хотелось насладиться этими последними секундами, зачем ей отказывать? Откуда ей было знать, что делает с ним эта небольшая просьба, как отчаянно ему хочется её поцеловать.

Как всегда хотелось.

Её сладкое дыхание коснулось его губ, и он будто опьянел… Внезапно всё стало на свои места. «Опьянение». Воздействие цветка. Иначе она бы не попросила. Отчаяние не лишило его последней крошки благородства, которое, похоже, распространялось на одну-единственную девушку – ту, что он желал превыше всего.

Разглядела ли она печаль в его глазах, когда он ответил:

– Я… Я не могу.

Он едва не передумал, увидев, как её задел этот ответ, но тут вдруг над их головами разлетелось другое окно в углу подвала. Сэйдж вскрикнула, Тристан прижал её голову к своей груди, прикрывая её собой от осколков стекла – и ему на макушку приземлилось нечто маленькое и склизкое.

– Боги…

– Кингсли!

Глава 39

Эви

– Мой герой! – счастливо воскликнула Эви, подхватывая амфибию.

Она почти прижалась губами к щёчке лягуха, когда его выдернули у неё из рук. Босс мрачно посмотрел на неё.

– Сэйдж, не стоит поощрять неповиновение, – бросил он и гневно посмотрел на земноводное. – Тебя вообще с собой не брали, мелкое недоразумение.

В разбитое окно заглянула Татьянна, и было очень приятно видеть её красивое лицо после этого мига отчаяния. И горького унижения, от которого Эви никуда не деться в обозримом будущем. И слов, которые она будет слышать каждый раз, когда хоть немного засомневается в себе.

«Я… Я не могу».

Один-единственный раз она проявила решительность, и ту сразу же прикончил болезненный отказ.

– Слава богам, вы оба живы, – сказала Татьянна, унимая мечущиеся мысли Эви.

Злодей нахмурился:

– А кто-то сомневался?

Кингсли скакнул в воду и поплыл в угол, где затонули ключи.

– Умница! – похвалила Эви, плавая на месте. Она не доставала ногами до дна.

Босс недовольно буркнул, подхватил её и поднял повыше.

Татьянна отошла, её место заняла Клэр, которая с удивлением оглядела комнату.

– Боги, какие ж вы разрушительные.

Эви усмехнулась:

– Никого уже этим не удивишь.

Клэр закатила глаза:

– Но это не объясняет, почему вы оба, считай, голые.

Не успела Эви придумать достойный ответ, как вернулся Кингсли с ключами в своём лягушачьем ротике. Босс открыл дверь камеры, со всей силы налегая, чтобы преодолеть сопротивление воды. Мышцы на спине напряглись, заиграли, и Эви захотелось сунуть голову в холодную воду. Она поверить не могла, что всего несколько секунд назад её руки касались его…

Когда она наконец сумела оторвать взгляд, Татьянна и Клэр глазели на неё… и хихикали. Эви на плаву показала им невежливый палец.

Успешно справившись с дверью, Злодей обернулся. Судя по всему, он не заметил безмолвной беседы, разыгравшейся между ней, его сестрой и целительницей.

– Сэйдж, ты первая.

Босс помог ей выбраться из-за решётки и поднял к выбитому окну в углу. Две руки схватили её и вытащили на дощатый тротуар над водой. Хватая воздух, Эви повалилась на спину, плюясь и откашливаясь. Горячее солнце над головой согревало её, пока она пыталась отдышаться.

Она всё держалась за руки с Тати и Клэр. Все трое тяжело дышали. Наконец Клэр прервала тишину:

– Правда, не понимаю, как мы дошли до такого. У нас было абсолютно нормальное детство.

Все снова захихикали как припадочные, и Эви сжала их руки, чувствуя тепло и нежность к своим спасительницам. Торопливо отпустила их и протянула руки к Тристану.

Но его не было.

Разумеется, волею богов, если всё шло слишком уж хорошо, то обязательно должно было обернуться катастрофой.

– Тристан? – Клэр склонилась к окну, потянулась к поднявшейся воде. – Где он?

– Может, открыл дверь с другой стороны? И вышел по лестнице через нормальный выход? – испуганно спросила Эви, вертя головой, и немедленно стукнулась о верхний край окна.

Тут со спины раздался голос:

– Так и есть.

Хелена и её актёры держали Злодея – мокрого, полуголого, кипящего от ярости.

К его горлу был прижат кинжал Эви.

Глава 40

Эви

– Не трогай моё, Хелена, – мягко произнесла Эви.

Она не сомневалась, что Клэр и Тати решат, будто она говорит о кинжале, но смотрела Эви вовсе не на кинжал. Тристан пытался вырваться из хватки двух здоровяков.

«Поцелуй меня, пожалуйста».

«Не сейчас», – взмолилась она. Это унижение могло подождать до тех пор, пока Эви не останется наедине с собой, и тогда она сможет как следует поорать в подушку.

Клэр вышла вперёд.

– Немедленно отпустите моего брата, мерзавцы!

– Актёры, – поправил её Фритц, а прочая компания закивала.

Все потеряли дар речи. Хелена застонала, закрыв лицо ладонями.

– Фритц, не сейчас!

Обиженный актёр ослабил хватку, и открывшаяся возможность будто разожгла что-то у Эви внутри. Шрам защипало, но в довесок к покалыванию всё плечо охватил свет, как случалось и до того, как она убила Отто Варсена, однако на этот раз свет переливался всеми цветами радуги. На Эви был только корсет, удерживающий нижнюю сорочку, которая открывала плечи, и свет не просто оказался виден всем – он ослеплял.

– Боже, Эви! – Тати прикрыла глаза.

– Моё, – повторила Эви, всё так же глядя не на кинжал, но тот всё равно ответил на зов, засветившись тем же радужным переливом – а затем вырвался из руки Фритца и прыгнул к ней. Злодей не стал терять времени и воспользовался всеобщим удивлением: растолкал бандитов и бросился к Эви. Та выступила вперёд, крепко держа кинжал, и заслонила Тристана собой.

– Всё кончено, Хелена. Мы уходим.

Эви махнула кинжалом в сторону бандюг, и те, прикрывая головы, прыснули в стороны от сияющего волшебного оружия, которое откликнулось на зов. Эви была готова к драке, если надо. Никто больше не причинит вреда ни ей, ни Тристану. Она знала, как пользоваться кинжалом, и с готовностью обменяла бы свою высокоморальность на…

Хелена надула пухлые губки, опустила взгляд, колупая ногти.

– Ладно.

Мысли, мечущиеся в голове Эви, внезапно остановились.

– Что, и всё? «Ладно»?

Хелена пожала плечами, поправила волосы. Казалось, с неё хватит.

– Я бы всё равно тебя отпустила. Просто хотела посмотреть, что будет, если запереть вас двоих ненадолго. – Кузина усмехнулась, глядя на их мокрое бельё. – Я поставила десять монет на то, что вы останетесь без одежды.

Она протянула руку к Дугласу, который стоял рядом с ней, держа в руках свою тетрадь. Тот одарил Эви сердитым взглядом, вывернул карманы и передал Хелене горсть монет.

Злодей пылал от ярости.

– Ты собиралась продать свою сестру и меня королю – а заодно ещё и ставки на нас делала?

Хелена фыркнула.

– Да что там ставить-то. И не собиралась я вас продавать. Это из-за короля наш театр почти прогорел.

Эви нахмурилась:

– Как это?

Хелена не изменила своей надменности, но Эви заметила, какой затравленный у неё взгляд.

– Раньше этот театр был благословлён богами. Вещи оживали, животные работали с труппой, декорации практически сами собой возводились. Но в последнее время волшебство будто…

– Иссякает, – договорила Эви.

На этот раз Хелена не стала скрывать горечь во взгляде.

– Именно. – Она указала рукой на стену здания. – Театр на Пустыре гибнет.

– И ты винишь короля? – спросила Клэр, подхватывая Кингсли, который решил прыгнуть за мухой.

Хелена ответила, теребя кончики волос:

– Это его вина. Ходят слухи, он злоупотреблял волшебством много лет – очевидно, эти слухи правдивы. А нам всем теперь расплачиваться за это.

Эви подошла к двоюродной сестре, взяла за руку. Потом она ещё выскажет себе за то, как быстро простила Хелену, но у неё осталось не так много родни, и какой бы безответственной ни была кузина, она всё ещё входила в семью.

– Что ты имеешь в виду? Король говорит, что пытается исполнить пророчество, чтобы спасти Реннедон.

Хелена вздохнула, сгорбилась, но не выпустила руку Эви.

– В деревне Сердца шепчутся о Бенедикте. Не все так преданы ему, как вам кажется. Играясь с магией, Бенедикт разрушал целые семьи, и, если хотите знать моё мнение, мне кажется, он собирается забрать всё волшебство себе.

У Эви бешено колотилось сердце, мысли толкались в голове. Может ли быть такое, что порыв Бенедикта исполнить пророчество из «Сказа о Реннедоне» – просто прикрытие для его истинных целей? Что, если Злодей – просто козёл отпущения, нужный, чтобы спрятать тёмные делишки короля? Но пришлось отвлечься от этих размышлений: Хелена достала из кармана юбки мешочек и положила его в дрожащие руки Эви.

– Тётя Нура оставила это. Нужно было отправить по почте, но она попросила подождать нужного времени. Наверное, оно настало.

Бархатный мешочек весил, кажется, килограммов пять.

– Думаю, она знала, что ты явишься искать её, глупышка. Она отдала мне это за день до того, как снова пропала, и ещё записку. – К мешочку был привязан красной ленточкой маленький свиток не больше указательного пальца. – Я не читала.

– Она не говорила, куда собирается? – спросила Эви куда мягче, чем за миг до этого. Внутри неё словно боролись две её версии. Одна во весь голос вопила от ярости, а другая сидела тихонько, глубоко обиженная, и ждала, что кто-нибудь заметит. И утешит.

Хелена покачала головой, наконец-то проявив хоть крошку сочувствия.

– Нет. Просто попросила обязательно передать тебе.

Эви нахмурилась, но решила быть выше обид.

– Спасибо, Хелена, – искренне сказала она.

Хелена кивнула и присела в театральном реверансе.

– Тебе пора. Может, я и не собираюсь тебя сдавать, но тут и без меня желающие найдутся.

Она была права: пора было уходить, но сперва Эви требовалось попрощаться.

– Хелена? – Кузина остановилась. Её волосы стеклянным блеском сияли на солнце. – Мне жаль, что… что волшебство иссякает и это вредит тебе.

Хелена ответила безжизненным голосом:

– Это всем вредит, Эви.

Та стиснула в руке мешочек вместе со свитком, а Хелена со своими актёрами направилась к задним дверям театра.

Остановилась, обернулась к кузине.

– Проверь-ка дом. Мне всегда казалось, что она попробует туда вернуться.

Эви зажмурилась, прижимая к груди кинжал.

– Она так и не вернулась, Хелена.

Сестра пожала плечами.

– Ты её не видела, но это ещё не значит, что её там не было.

Кинжал задрожал в руке, шрам отозвался, будто они оба предупреждали Эви, что не следует слишком приближаться к бушующей в сердце тьме. Будто оба просили её держаться, надеяться.

Но когда все молча пошли обратно к мосту – без Нуры, открыв ещё одну неприглядную сторону этого мира, Эви невольно задалась вопросом, а стоит ли вообще бороться с этой тьмой.

Глава 41

Эви

И снова они остались без единой зацепки.

Домой ехали в молчаливой, серьёзной атмосфере. У Эви болели мышцы живота от верховой езды и зудели стёртые бёдра, но она не обращала на это внимания. Удивительно, как физические неудобства отступают перед более серьёзными проблемами. Мысли её были далеко-далеко, и плохие новости, которые принесли Татьянна и Клэр, не помогали.

– В таверне сказали, что заклинательницу никто не видел уже одиннадцать лет, – невозмутимо поведала Татьянна, перебрасывая косу через плечо.

Босс крепко сжимал поводья своего чёрного жеребца, весь собранный, подтянутый – кажется, он изо всех сил старался не смотреть на Эви. И хорошо, она тоже предпочла бы больше никогда не встречаться с ним взглядом.

– Крайне бесполезно, – буркнул Злодей. – Больше ничего не узнали?

Клэр тоже вела себя несколько странно, как и её брат, – спина прямая, как палка, глаза избегают взгляда Татьянны.

– Заклинательница теперь в южном королевстве, Тристан. Король с королевой бросили её в темницу за убийство наследного принца.

Все трое обменялись жгучими тревожными взглядами. Даже Кингсли, обычно такой милый и невинный, выглядел… беспокойным. Эви что-то упускала, а после этого немого обмена взглядами вовсе чувствовала себя посторонней.

Татьянна, кажется, заметила, как Эви насупилась, потому что подхватила фразу Клэр, глядя на Эви, чтобы включить её в беседу. Как мило.

– В любом случае, трактирщик упомянул, что есть ещё дочка заклинательницы. Когда они с матерью жили в деревне Сердца, она была совсем девочкой, но теперь выросла, ей лет двадцать. Такой дар обычно передаётся по наследству.

Кингсли оживился, посмотрел на Татьянну.

Тристан покачал головой.

– У нас нет времени болтаться по южному королевству. Нужна идея получше.

Татьянна быстро кивнула:

– Да, сэр. Мы поищем.

Они поехали дальше молча, но Эви никак не могла отвести взгляда от Кингсли, который, если можно так выразиться, выглядел несколько опечаленным.

Когда они добрались до замка, уже стемнело. Татьянна и Клэр решили с утра заняться растущей проблемой с завесой, а остальные собрались на кухне, чтобы обсудить дальнейшие шаги по поиску Нуры. Босс накинул рубашку – увы! – а сама Эви надела удобные туфли на каблуках, чтобы быть повыше, и тёплое красное платье – она до сих пор не отогрелась после купания в холодной воде и всех этих открытий.

Она вошла в уютную кухню, улыбнувшись своему любимому окошку, и аромат свежего хрустящего пирога слегка развеял её тоску. Блэйд, замерший рядом с Гидеоном, отсалютовал ей кружкой бодрящего зелья. Гидеон прихлёбывал напиток и морщился.

– Ты привыкнешь, – заверила его Бекки и залпом осушила чашку. Гидеон посмотрел на неё так, будто у неё отросло несколько голов. А Блэйд уставился на самого Гидеона так, будто оторвал бы ему единственную. Что-то новенькое…

– Ты вернулась! Чудесно! Как раз к пирогу, – воскликнул Эдвин, оборачиваясь к ним.

На синей голове чудом держался поварской колпак, а маленькие очки слегка запотели от жара печи. На щеках играл тёмно-фиолетовый румянец. Эдвин уставил стол тарелками с сочным яблочным пирогом.

– Добро пожаловать домой, герои-победители! – ухмыльнулся Гидеон. Он провёл в замке меньше недели, а уже чувствовал себя как дома, даже чересчур вольготно. Но, заметив сердитый взгляд босса, Гидеон увял. – Или… злодеи-победители? Ладно, помолчу, пожалуй.

– Слава богам, – буркнул Злодей, взял стул и махнул Эви: – Сэйдж, присаживайся.

Её щёки сравнялись цветом с платьем, и она села, понимая, что вся кухня внимательно наблюдает за ними. Они не знали и не могли знать, что произошло между Эви и боссом, когда вокруг поднималась вода… Не знали же?

«Поцелуй меня, пожалуйста».

Захотелось зажать уши и завопить.

От плиты повернулась Лисса и похвалила мечтательным тоном:

– Он такой джентльмен!

Блэйд, который пил зелье в углу, прыснул и буркнул себе под нос:

– Ага, когда бошки не отрывает и глаза не выдавливает.

И разумеется, Лисса услышала это, потому что десятилетки никогда не слышат того, что им полагается, зато вещи, которые им не следовало бы, – всегда.

– Я видела глаз в коридоре! Здоровенный! – воскликнула Лисса, подскакивая на месте. Эдвин плюхнул ей на голову маленький колпак.

– О нет, – поморщился Блэйд.

– Лисса! Нам ещё булочки с корицей делать, – жизнерадостно сказал Эдвин, подмигивая Эви, и та одними губами поблагодарила его за то, что отвлёк сестру.

– Карта не менялась, сэр? – спросила Эви, осторожно достала из кармана бархатный мешочек и сунула внутрь два пальца.

Злодей с недовольным лицом выскочил из кухни и вернулся, таща за собой плиту – большую карту, которая раньше была его столом. Она больше не светилась и никуда не указывала.

– Боюсь, звёздная пыль иссякла.

Эви наткнулась пальцами на что-то холодное и твёрдое в мешочке. Нахмурилась, подняла глаза.

– Она может иссякнуть?

Злодей сдвинул бесполезную плиту на угол стола.

– Очевидно, да. У нас ещё осталась щепотка. Можем рискнуть и использовать – может быть, что-то покажет.

Вещь внутри мешочка была острой с одной стороны, с рельефной поверхностью, и Эви с замирающим сердцем высыпала всё из мешочка на ладонь.

Подошла Бекки, непонимающе посмотрела.

– Что это?

– Это от мамы.

На ладони Эви лежал большой отломанный угол золотой рамы. Очень красивый, с завитками, по которым Эви водила в детстве пальцем… Она торопливо перевернула его и замерла, прочитав надпись, выгравированную на задней стороне.

Имущество семьи Сэйдж

Подошёл Гидеон и чуть не выронил кружку.

– Я помню это.

Злодей навострил уши:

– Да?

Гидеон протянул руку к Эви:

– Эва, дай-ка мне.

Она облизнула губы и положила золотой кусок в протянутую ладонь. А пока Гидеон рассматривал его, отвязала свиток. Прочитала его и прижала пальцы к губам. «Найди меня тут, хасибси. Со мной всё будет хорошо. Я с другом».

Эви нахмурила брови, потёрла щёку.

– Она с другом? – Эви подняла взгляд на брата. – Гидеон?

– Это рама от картины у нас дома, Эва. У папы была куча таких рам, помнишь? Он заказывал их у торговца на день рождения мамы, для её коллекции картин.

Слова вызвали к жизни воспоминание из глубин мозга, которое будто хранилось там в законсервированном виде. Мама любила картины – портреты и пейзажи, изображения людей и мест, которые что-то значили для неё, но когда она исчезла, папа почти всё убрал в чулан. Сказал, что не может на них смотреть, но теперь Эви задумалась, может, он руководствовался не столько романтическими чувствами, сколько голым расчётом. И вот так всегда, поняла она. Стоит только кому-нибудь оказаться хуже, чем ты думала, и приходится разбираться, а было ли в них хоть что-нибудь истинное, хорошее.

– Хочешь сказать, она всё это время могла жить в нашей деревне? С торговцем? Они дружили?

Гидеон пожал плечами и отдал ей кусок рамы.

– Всё возможно, если так говорится в записке.

– Тогда нужно срочно найти того торговца! Пойдём в деревню и спросим… – Эви вскочила, но тяжёлая рука босса на плече остановила её, усадила обратно на стул.

– Сэйдж, ты никуда не идёшь. Тебя разыскивают, чему ты, кстати, так радовалась. Если пойдёшь по деревне со своими вопросами, тебя арестуют и бросят в тюрьму.

Когда Эви говорили, что ей делать, а чего не делать, ей сразу хотелось поступить назло. Даже если мысль была дельная, даже если он был прав.

– Я незаметно, – возразила она, упрямо выпятив подбородок, встала со стула и скинула его руку с плеча.

– Ты незаметная, как таран, – съехидничал Злодей и стиснул зубы.

Гидеон поморщился, Блэйд сделал большой шаг назад. Лисса и Эдвин, кажется, демонстративно не обращали внимания – они месили тесто.

Эви не могла позволить ему отстранить её от расследования, выставить прочь, когда они подобрались так близко. Пусть он чёрным по белому отверг её в камере, но сейчас такое не пройдёт. Здесь речь шла о работе.

– Сэр, молю вас, проявите благоразумие. Не отстраняйте меня. – В словах, в изгибе брови, в красных губах крылось предупреждение. Все эти знаки говорили о том, что внутри неё ядом бурлит гнев.

Злодей беззаботно усмехнулся, и ей захотелось врезать ему по самодовольной роже.

– Да ладно, Сэйдж. Не опускайся до мольбы.

Ахнув, Эви подалась назад.

Гидеон хлопнул ладонью по лбу, а Блэйд отошёл ещё подальше, будто от пламени.

Кингсли запрыгнул на стол с табличкой: «ТРЕВОГА».

Эви так потрясло это оскорбление, что она не сразу нашлась с ответом, просто раскрыла рот, но слова не шли. Было очень обидно, что он с такой готовностью воспользовался её деликатной просьбой, высказанной в ожидании смерти. Ему даже хватило наглости озадаченно нахмуриться, увидев обиду на её лице, мало того, он изобразил удивление, а потом округлил глаза и махнул рукой.

– Сэйдж, нет, я совсем не то…

– Мне плевать, что вы там имели в виду. В том подвале ваши идеи чуть не убили нас обоих; прислушиваться к ним теперь я не собираюсь. Я иду в деревню. – У неё билась жилка на лбу, стучало в висках. Щёки полыхали, глаза сощурились.

Злодей быстро взял себя в руки, скептически хохотнул.

– Нет, не идёшь. Я пойду один и разузнаю, что смогу.

Эви с досадой застонала.

– Вас тоже разыскивают! Вас тут же схватят!

– Нет, не схватят, Сэйдж. – Он скрестил на груди руки. – У меня смертельный магический дар. Любой, кто узнает меня под капюшоном, моментально окажется на земле.

– Я иду! – закричала она, уже не пытаясь держать себя в руках.

Злодей гневно посмотрел на неё, его тоже трясло.

– Нет, не идёшь! Слишком опасно!

– Вы не можете приказывать мне, что делать!

Он яростно всплеснул руками.

– Я твой начальник! Вообще-то могу! – Он обернулся к Бекки. – Так, миз Эрринг?

Бекки была уже в дверях и лишь махнула рукой:

– Не-а, я в это не полезу. Пока!

Босс нахмурился, обернулся к Эви, чуть успокоившись.

– Ты остаёшься здесь. Ты… Ты там не нужна. Это окончательное решение.

Даже если бы он залепил ей пощёчину, было бы не так больно. Весь смысл её жизни состоял в том, чтобы быть нужной, в этом она видела свою ценность; это была шаткая основа её мироздания. Она была его ассистенткой. Сказав, что она не нужна, он отнял у неё цель. Это было жестоко, и он это знал.

«Он же Злодей, Эви».

Это напоминание вовсе не успокаивало. Кое-как уняв дрожь, она опасно улыбнулась. Босс сглотнул, Кингсли поднял табличку: «БЕГИ».

– Что ж, как пожелаете, мистер Маверин. – Она театрально присела в реверансе. – Если я могу помочь с чем-то ещё, сообщите, пожалуйста.

Босс насторожился, услышав официальное обращение по фамилии.

– Эви… Пойми, прошу тебя…

Она вскинула взгляд, глаза опасно сверкнули.

– Как ваша ассистентка я всё прекрасно понимаю, сэр. Даже не сомневайтесь.

Она выплыла из комнаты и услышала, как Блэйд окликает её:

– Эви, подожди!

Обернувшись, она бросила:

– Чего тебе?

И тут же пожалела об этом. Она злилась не на Блэйда. Эви тяжело вздохнула.

– Прости, Блэйд, из меня плохой собеседник, когда я расстроена. Я просто… А он…

Блэйд улыбнулся, ласково взял её под локоть.

– В подвале сидят два зверя с похожими чувствами. Пойдём-ка поздороваемся. Тебе полегчает.

Вряд ли, но Эви всё равно покорно двинулась за ним.

Оба гивра выглядели довольными. Блэйд только что покормил их, и самец – прекрасный, разноцветный – свернулся вокруг самки, защищая её, когда Эви подошла к решётке, широко им улыбаясь. Она тихо задумалась, почему в груди так больно при виде такой привязанности.

– Интересно, каково это – быть таким счастливым. Таким довольным. Быть с тем, кого любишь, – прошептала Эви, но в подвале было очень тихо, и она всё равно что прокричала эту фразу. Она кинула взгляд на Блэйда, но тот неотрывно смотрел прямо перед собой с полуулыбкой, которая не касалась глаз.

– Да. Мне тоже интересно. Очень интересно.

Эви положила голову Блэйду на плечо, и он взглянул на неё.

– Зря босс не взял тебя с собой, Эви. Мне жаль.

Она не ответила, просто пожала плечами, похлопала Блэйда по руке и пошла к лестнице.

Боль в груди не утихла, но Эви подпитывалась ею, как топливом. Стуча каблуками по камню, она гордо шла вперёд, утешаясь мыслью о том, что Тристан Маверин ещё поймёт, как глупо поступил.

Глава 42

Злодей

Пикси бросали на него гневные взгляды.

За последние три часа каждые десять минут у приоткрытой двери в кабинет звенели крылышки. Дверь он не стал закрывать, чтобы слышать, что творится в офисе. Разумеется, не потому, что последние три дня Сэйдж с ним не разговаривала и ему отчаянно хотелось услышать её голос. По утрам она заходила с равнодушным видом, ставила на стол кружку бодрящего зелья по его вкусу, держа в руках свой старый, потрёпанный блокнот. Тот, в котором рисовала поцелуи. Он изнывал от любопытства, но не спрашивал её об этих рисунках. Сэйдж была мучительно – и неестественно – молчалива.

Ему нравилась эта перемена. Это было приятно. Он прямо-таки наслаждался, скрежеща при этом зубами.

Она не напевала, не смеялась. Он даже ни разу не видел, как она закидывает в рот ванильный леденец, а наблюдал он до позорного пристально. Он замечал всё. Когда она поднималась, когда двигала стол, когда накручивала прядь волос на палец, когда, блин, дышала.

И ему оставалось только раз за разом мысленно повторять её мольбу.

«Поцелуй меня, пожалуйста».

Рыцарство не умерло, хотя туда ему и дорожка, учитывая, в какие кошмарные ситуации попадал из-за него Злодей.

Он сходил с ума, вспоминая тихую просьбу Сэйдж. Она всерьёз? Или это просто давление обстоятельств и ничего более?.. Она в самом деле хотела его? Поэтому теперь так злится?

А может быть, причиной злости было всего лишь то, что из-за него она была вынуждена оставаться в замке.

– Да плевать, – буркнул Злодей, пытаясь собраться с духом.

Вот почему вся эта романтика была сплошной ошибкой. Всё обязательно заканчивалось такой вот неразберихой, а то и хуже… чувствами. Теперь он делал ей больно, хотя желал лишь обеспечить ей безопасность.

Ей, своей ассистентке. И всё.

Утром прилетел ворон с новостью о том, что в деревне Сэйдж намечается празднество. Идеальный момент для того, чтобы незаметно прошмыгнуть туда, но у Злодея не получалось даже порадоваться победе. Не с кем было разделить эту радость. На него все злились. Вообще все. Его собственные сотрудники и даже семья. Даже Ребекка Эрринг одаряла его осуждающим взглядом, стоило только пройти мимо.

Кингсли, последний его союзник, сидел на столе, воплощая собой всё, чем не был Злодей. Добрый, хороший, галантный.

Лягух поднял табличку, на этот раз с надписью «БЕРЕГИСЬ».

– Кингсли, мне некогда расшифровывать твои послания. Берегись чего?

Тристан провёл по растрёпанным волосам. Последние три ночи он почти не спал, и это становилось заметно. Синяки под глазами, щетина на подбородке. Он потёр усталые глаза, закрыл руками от света.

– Сэр? – В приоткрытую дверь влетел голос Сэйдж. Тристан поспешно опустил руки и вскочил, опрокинув кресло. Он думал, что неуклюжесть – это черта, характеризующая исключительно его ассистентку, но выходит, она была заразной.

Злодей поднял своё чёрное кресло, сердито глядя на него. Прокашлялся, выпрямился, пытаясь принять невозмутимый вид. У него не получилось.

– Я подумала, может, могу чем-то помочь до того, как вы отправитесь в мою деревню?

Говорила она оживлённо, и почему-то Злодею стало не по себе. Он обошёл стол, глядя ей в лицо. Она заколола чёрные кудри золотыми гребнями-бабочками, надела белую рубашку и свободные штаны. Гребни сочетались с рисунком бабочек на корсете. Она выглядела собранной и хорошо отдохнувшей.

Злодею вдруг захотелось вытащить гребни и взъерошить ей волосы, просто чтобы она оказалась так же растрёпана, как он сам – и не только внешне.

– Нет, Сэйдж. Я справлюсь.

У неё за спиной Кингсли поднял табличку.

«МДА».

«Предатель мелкий!»

Сэйдж подняла бровь, скрестила руки на груди, и Злодей на миг отвлёкся на этот жест, но заставил себя поднять взгляд и посмотреть ей в лицо.

– Ладно, – коротко ответила она, – видимо, я вам не нужна.

Тело Тристана протестующе вопило.

Нет, всё правильно. Если они собирались сохранить хоть какой-то профессионализм в будущем, им нужно было тщательно держать дистанцию. Если он хотя бы надеялся забыть, что чуть не поцеловал её в водяном погребе, – не говоря уже об успешном захвате Реннедона, – это было к лучшему.

Боль в груди утихнет.

– Я возьму экипаж; за мной верхом поедут Кили и Незма, просто на всякий случай. – И договорил: – А дальше я сам.

Он чувствовал себя как на экзамене, к которому совершенно не подготовился. И судя по взгляду ассистентки…

Он совершенно провалился.

Но реакцию выдавали только её глаза. В остальном она сохраняла практически безукоризненное приятное выражение с натянутой улыбкой.

– Чудесно. Что ж, удачной поездки, всего наилучшего.

Сэйдж развернулась, чтобы уйти, и, учитывая всю ситуацию, следовало бы радоваться этому.

Не было объяснения тому, почему Тристан практически машинально подался вперёд и схватил её за руку. Прикосновение разрядом прошло от пальцев вверх по плечу, прямо в сердце… и другие, менее приличные места.

Сэйдж сглотнула.

– Что вам… Вам что-нибудь нужно, сэр?

«Ты».

Мысли прямо на глазах совершали предательство, восставали против него и всего, чего он стремился достигнуть. Чувства, тело, сердце, сами воспоминания – всё бушевало, и объект их гнева и желания был так близко, что Тристан видел серые крапинки в голубых радужках глаз.

«Она – твоя сотрудница», – отчаянно подумал он.

Но сердце укоротило фразу.

«Она – твоя».

– Нет! – вслух воскликнул он.

«Блин!»

Сэйдж вырвала руку, может быть, оттого, что он вёл себя как поражённый молнией. К счастью, его выкрик она сочла ответом на свой вопрос. А может, и не к счастью, судя по тихой злости и обиде на лице.

– Замечательно. Хорошего вечера.

Вечер был бы лучше, даже если бы он выдирал себе все ногти по одному. Но он ответил:

– Я вернусь с успехом.

Сэйдж взглянула на него мягче, кивнула:

– Не сомневаюсь.

– А ты как проведёшь вечер? – не удержался от вопроса Тристан.

Она сцепила руки за спиной, склонила голову набок.

– Гвардейцы пригласили меня выпить.

Злодею не понравилась лёгкость в её голосе.

– Гвардейцы? Кто?

– Данте, Амар, Даниэль…

– Даниэль – бабник, – предупредил Тристан.

Сэйдж игриво подмигнула:

– Надеюсь.

Она закрыла за собой дверь, и Тристан упал в кресло, так стискивая подлокотник, что отломил кусок дерева.

Кингсли поднял ещё две таблички: «ЕЩЁ». «ПОЖАЛЕЕШЬ».

– Я уже жалею, старый друг. Уже.

Глава 43

Злодей

Тристан не выносил звучания смеха.

Смех означал радость, и, к несчастью для всех, кто попадался на его пути этим вечером, он был твёрдо намерен раздавить под каблуком любую радость, как букашку. Накинув капюшон, чтобы скрыть лицо, он окунулся в деревенскую толпу. На всех углах горели фонари, звучала музыка, танцевали пары. Дети смотрели кукольные представления, а в стороне имелась даже сцена, на которой ставили какую-то драму о потерянной любви.

«Как сентиментально. Просто потеха».

На улице вытянулся торговый ряд. Прогуливаясь вдоль палаток, Тристан насчитал больше двух дюжин торговцев. Он прислушивался и вдруг услышал имя, от которого у него перехватило дыхание.

– Отто Варсен, бедолага. Я слышал, Злодей бросил его волкам!

– У Злодея есть волки? – спросил другой голос.

– Покойся с миром, Отто! Правду говорят, добрые дела не останутся безнаказанными. Я же говорил Отто, не надо нанимать эту странную девчонку Сэйдж, но он сказал, что ему жалко бедняжку, и как она ему отплатила! Предательница. Всегда знал, что с ней что-то не так. Работает на Злодея! А у самой больной отец пропал!

«Просто иди дальше, – приказал себе Тристан. – Не привлекай к себе внимания».

Он твёрдо зашагал вперёд, натягивая тёмный капюшон на глаза. Магия уже сочилась наружу, серая дымка окружала его, дожидаясь, когда можно ударить. «Нет, – приказал он. – Рано».

– Она всегда была такая лакомая. Но этот её поганый рот! Если б можно было его зашить, я лакомился бы куда дольше.

Погодите-ка. Он знал этот голос.

«Ладно, – сказал он своему дару. – Давай».

Дымка потекла к беседующим, которые пили у окошка одной из лавок. У говорящего ярко-красным светилось колено – это был Рик, незадачливый бывший парень Сэйдж. Магия Тристана с силой врезала ему по колену, и он с криком упал, приятно грохнувшись об землю.

– Нога! – вопил он. – Что-то с ногой!

Его окружили другие мужчины, озабоченно переговариваясь. Тристан усмехнулся и пошёл дальше, но тут его схватила за рукав какая-то старуха.

– Простите, сэр! Хотите, раскрашу вам лицо?

У бабки были морщинистая улыбка и длинные седые волосы. Её прилавок выглядел печально на фоне остальных: прочие торговцы пришли с большими тележками и яркими вывесками, а у неё был только крошечный столик с красками и старыми на вид кистями, очереди к ней не стояло.

Было бы совершенно неразумно показывать бабке лицо. Слишком высока вероятность, что она завопит или кликнет стражу, лишив его последнего шанса найти Нуру Сэйдж. Но она с такой надеждой смотрела на Тристана, дожидаясь ответа, и руки у неё дрожали.

– Прошу вас, сэр. Честное слово, я хорошо рисую! И это стоит всего-то один медяк!

Медяка не хватило бы и на ломоть хлеба. «Да чтоб тебя…» Он стал сопливой нюней без намёка на разум. Но он всё равно сел на табуретку.

– Сделаете меня волком? – спросил он тихим, напряжённым голосом.

Бабка просияла так, что Тристан чуть не улыбнулся ей в ответ – но удержался. Остатки самоконтроля ещё сохранились.

– Конечно, сэр!

Она принялась макать кисти в краски, руки у неё тряслись, и при этом она так щурилась, что Злодей успокоился. Ей никак его не узнать, она его и не разглядит.

– Самым красивым волком будете!

Пока она разрисовывала его, Злодей осматривался, пытаясь увидеть, не продают ли где какие-нибудь рамы для картин. Ничего не заметил, но это была лишь одна сторона улицы. Бабка работала быстро, учитывая, как у неё тряслись руки, а когда подала ему зеркало, он поражённо распахнул рот. Бабка оказалась не простой рисовальщицей, а настоящей художницей. Всё его лицо было покрыто густыми мазками серого, чёрного и белого. Его было не узнать. Он совершенно не походил на себя.

Идеально.

– Ну как вам, сэр? – нервно спросила бабка, чуть улыбаясь. – Можно переделать, если не нравится.

– Как вас зовут? – спросил он, стараясь говорить помягче.

– Эдна, сэр, – ответила она, бросая кисти в чашки.

Злодей снял с пояса кошелёк с тридцатью золотыми и целиком вручил его Эдне.

– Вы нарисовали у меня на лице настоящий шедевр.

– Но, сэр! – Эдна лихорадочно открывала кошелёк. – Тут слишком много!

У Злодея дрогнули губы.

– Я верю, что искусство – самый ценный товар в мире. Прошу, возьмите. Не знаю, есть ли на свете что дороже.

У Эдны слёзы набежали на глаза, и Тристану стало так неловко, что он отвернулся, но было поздно. Она схватила его за руку.

– Благодарю, сэр! Всего самого хорошего вам! Будьте счастливы!

Он мягко отнял руку и наконец-то нашёл в себе силы посмотреть в красивые глаза Эдны. Она была прекрасна. И Тристан знал, что в кои-то веки сделал нечто хорошее.

– Спасибо, Эдна. И вам того же.

Она вернулась к столику, обошла его и сорвала со стены плакат. Луч света от фонаря упал на него, и Тристан увидел, что это его объявление о розыске. Эдна подмигнула ему, порвала плакат и бросила по ветру.

«Да чтоб меня…»

Он галантно поклонился, криво улыбнулся ей, помахал на прощание и отправился дальше на поиски, чувствуя себя гораздо спокойнее с раскрашенным лицом.

– Прошу прощения, – окликнул он долговязого юношу с большим облаком волшебной ваты в руках. – Вы часом не знаете, кто тут продаёт рамы для портретов?

– Вам нужен мистер Галли. Он вон там, чуть подальше! Занял большую часть улицы, – ответил парень с набитым сахаром ртом.

«Мистер Галли».

– Спасибо.

Тристан отправился в указанном направлении, готовясь задавать как можно более ненавязчивые вопросы.

Но когда он подошёл к прилавку, там уже была посетительница.

К нему спиной стояла девушка и расспрашивала мистера Галли. Длинные волнистые волосы цвета серебра спадали вниз. Платье так обтягивало фигуру, что Тристану были отлично видны очертания её спины. На талии был вырез, открывающий кусочек нежной кожи, и Тристан сглотнул, а когда девушка повернулась, он увидел их.

Два золотых гребня с бабочками, которыми она заколола волосы, и лицо, раскрашенное под кролика.

Он удивлённо откашлялся. Девушка обернулась на звук.

– Ой, прошу прощения, присоединяйтесь.

Лукаво улыбнувшись красными губами, она положила руку на обнажённый бок.

Прохожий весело, по-дружески шепнул ему:

– Какова красотка, а? Давай, сынок, не теряйся!

Ещё бы не красотка.

Это же была Эви Сэйдж.

Глава 44

Эви

Эви много раз в жизни говорили, что она упрямая. Она знала об этом своём недостатке, но знала ещё, что он не самый крупный – в глобальном смысле. Нет, главным недостатком Эви было стремление всё делать назло.

Она назло научилась прекрасно шить, когда брат окрестил её лоскутное шитьё безнадёжным, прыгнула ласточкой в омут, когда мальчишки-одноклассники обозвали её трусишкой, и устроилась на работу у злодея, когда рынок труда выглядел бесперспективным. Эви уже многократно убедилась, что «невозможно» – это просто слово для обозначения границ, в которые хотелось бы заключить тебя во имя спокойствия и порядка.

Вот почему, тщательно спланировав бунт, Эви уговорила Татьянну помочь с платьем и париком – такими, чтобы надёжно спрятали все следы той девушки, которая когда-то жила в этой деревне. Удивительно, но ей казалось, что маскировка ей и не нужна: она и так стала совсем другим человеком.

Она стала хуже, и это было к лучшему.

– Я только что услышала от мистера Галли кое-что очень интересное, мистер. Хотите послушать?

Злодей стоял перед ней, тоже спрятав лицо за красками – вероятно, благодаря Эдне. Соседка-старушка всегда по доброте соглашалась присмотреть за Лиссой, когда Эви уходила на работу. Эдне нравилась компания, а Эви очень нравилась Эдна. Особенно сегодня вечером, когда пришла к ней и попросила разрисовать лицо. Старушка сразу же узнала её и заверила, что надёжно защитит.

– Хочу, – ответил босс так низко и хрипло, что все её инстинкты забили тревогу. – Если вы не против.

Мистер Галли, кажется, почувствовал напряжение: оттянув воротник, он шагнул прочь от тележки.

– Мне нужно отойти на минутку, а вы тут пока осмотритесь. Я скоро вернусь, и вы сможете расплатиться.

Едва мистер Галли скрылся из виду, Эви оказалась в воздухе. Она задёргалась в руках босса, повисла на плече, как мешок картошки, на миг замерев, чтобы полюбоваться его отвратительно идеальной задницей.

– С ума сошли? Отпустите! – закричала она, колотя его по спине, а он свернул вместе с ней на мощённую камнем тропинку, которая вела в проулок между двумя зданиями.

– Тихо! – приказал он, крепко держа её за бёдра. Свернул в переулок, скрываясь от глаз, и невежливо плюхнул её на ноги. Сэйдж пошатнулась, выпрямилась, поправила парик с недовольным видом.

– Какого пустыря? Это ещё что такое? – Тристан показал на наряд, на раскрашенное лицо, на всю неё.

– Парик, – буркнула она.

– Парик! – повторил он, провёл рукой по лицу, вцепился в волосы. – Зачем ты это устроила? Зачем рискуешь собой, да ещё так безрассудно и тупо? Ну чем ты думала, объясни, пожалуйста!

Эви сложила руки на груди и ответила самое опасное, что смогла придумать:

– Да ладно, сэр. Не опускайтесь до мольбы.

Эви по опыту знала, что есть разные уровни гнева. Недовольство, раздражение, а потом уже настоящий гнев. Она наконец-то добилась верхней планки у босса: тихой ярости.

Он стал так холоден и резок, что захотелось обнять себя, чтобы спрятать мурашки на руках.

– Намекаешь, что я лицемер? – шёпотом спросил он.

Эви сама не знала, откуда взялась эта дерзость. Да, она всегда говорила, что думала, но обычно сдерживалась, смягчала или прокручивала в голове до посинения. Она всегда так отчаянно старалась никого не обидеть, так боялась ляпнуть что-нибудь не то. Однако с Тристаном ей никогда не приходилось беспокоиться об этом: он каким-то образом всегда понимал, что она хочет сказать.

Но она едва не поцеловала его, и его холодность изменила всё. Стало проще сказать:

– «Намёк» означает, что я лишь косвенно указываю на ваше лицемерие. Нет, сэр. Я говорю прямо: вы – лицемер.

– Я могу уволить тебя за нарушение субординации.

Ей бы напугаться, но это была столь очевидно пустая угроза, что Эви лишь огляделась, изображая удивление, пожала плечами и ответила:

– Валяйте.

Тристан задохнулся:

– Я… Я не… Я не всерьёз! Просто поверить не могу, что ты такая непослушная!

Она бросила на него полный скепсиса взгляд:

– Правда, что ли?

Застонав, он опёрся рукой о кирпичную стену над её головой, оказавшись куда ближе, чем следовало.

– Нет, вообще-то верю. Наверное, даже ожидал этого.

Эви качнулась на каблуках усыпанных стразами туфель. Туфли так давили, что к утру наверняка появятся волдыри размером с те стразы.

– Ну, раз со светской беседой покончено, идите за мной.

Несмотря на боль, каблуки приятно цокали по мостовой, помогая держать осанку.

– Весь смысл этой небольшой экскурсии был в том, чтобы расспросить мистера Галли о том, где может находиться твоя мама. Куда мы теперь идём? – спросил он, но без промедления пошёл следом.

– Ко мне домой… Ну, по крайней мере, в дом, где я выросла, – ответила Эви, гордая твёрдостью своего голоса. Её отношения с семейным домиком так кардинально изменились, что она уже и не знала, что чувствует по этому поводу. Трудно было ненавидеть место, где на дверном косяке до сих пор остались отметки о том, как она росла год за годом. – Я уже расспросила мистера Галли.

Они прошли через центральную площадь деревни, и Тристан приобнял Эви за талию, пока они пробирались сквозь толпу.

Он иронично прошептал ей на ухо, пустив по телу волну мурашек:

– Ну, Сэйдж, не томи. Что ты выяснила?

– Мистер Галли никогда даже не видел мою маму.

– Надеюсь, ты не стала спрашивать его в лоб, вызывая подозрения.

Ну это уже просто оскорбительно.

Эви закатила глаза, но в следующий миг её брови взлетели, приветствуя лоб: они прошли мимо Рика, который держался за ногу и плакал, а вокруг него собралась толпа.

– Боже! Что с ним случилось?

– Откуда ж мне знать?

Тристан ответил слишком быстро и неубедительно, но Эви не стала докапываться, потому что вообще-то было очень приятно, что этому хорьку больно. Будто почуяв, серая дымка магии босса, которую видела только Эви, взметнулась над Риком и ещё сильнее ударила в колено. Рик снова взвыл, а Эви развернулась к боссу, который замер, поражённый, когда дымка вернулась к нему.

– Сэр, зачем вы это сделали? – спросила Эви, чувствуя, как странно дрожит кинжал, а затем – и шрам.

Злодей откашлялся, вернул руку ей на талию и подтолкнул вперёд.

– Я не… Неважно, Сэйдж. Пойдём.

Они сошли с тропы, и теперь тихо шли по траве. Эви скинула туфли – во‑первых, каблуки тонули в земле, а во‑вторых, пальцы ног больше не могли терпеть это насилие над собой.

– Я просто сказала, что мне всегда нравилась коллекция Нуры Сэйдж, – пояснила Эви, – и что мне так жаль эту бедную женщину. После этого он уже не замолкал. В этой деревне любят посплетничать о моей семье. Про нас шептались много лет.

Злодею это, кажется, не понравилось.

– Так бывает, когда людям скучно жить свои заурядные жизни. Приходится развлекаться за счёт незаурядных.

Эви остановилась, провела ладонью по платью.

– Я не назвала бы свою семейную историю незаурядной.

– Я говорил о тебе.

Ну и как тут не наброситься на него прямо здесь и сейчас – снова? У неё будто шоколадкой перед носом помахали и велели не трогать. Но Эви понимала, что нужно уважать любые профессиональные рамки, которые решил соблюдать босс.

– Очень мило с вашей стороны.

– Это не мило, – настаивал он и этим, к счастью, отвлекал от показавшегося впереди домика. – Это чистая правда. Хотя не знаю, как ты назвала имя своей матери этому человеку, не боясь, что он немедленно тебя узнает. Деревенька-то маленькая.

Эви покачала головой и свернула на выложенную галькой тропку, по которой раньше ходила каждый день.

– Маскировку я сделала просто на всякий случай. Вообще-то мне кажется, я могла бы пойти гулять по деревне, как обычно, и никто бы не обратил внимания.

– Не могу себе представить.

– Что?

Они подошли к двери.

– Как на тебя не обращают внимания.

Какие изумительно ужасные слова. Он смерти её хочет?

Эви распахнула дверь и вошла, не глядя на Злодея. Дверь была не заперта, но сам домик, кажется, остался не тронут по большей части. Эдна присматривала за порядком.

– В общем, я вспомнила, что у мамы была картина с двумя играющими девочками. Подозреваю, что угол той рамы – от этого портрета, и надеюсь, что, если мы его найдём, это даст нам подсказку, где живёт её друг.

Он что-то буркнул, Эви обернулась к нему и увидела, что у него как-то странно блестят глаза.

– Ладно. Придётся обыскать дом.

Эви с опаской посмотрела на него, бросила туфли у порога и стянула с головы колючий парик.

– Да, наверное…

И вдруг округлила глаза, потому что Злодей внезапно проявил всю свою злодейскую натуру:

– Начнём с твоей спальни?

А, так значит, это месть за все шутки про его подушки.

– Нет! Я сама посмотрю, вам туда не… Сэр! Тристан! – воскликнула она, когда он рванул мимо неё по лестнице.

– Всё честно, Сэйдж! – бросил он на бегу. – Нечего стесняться.

– У меня только одна подушка! Чего мне стесняться? – взвыла она, поспевая за ним.

Злодей завернул за угол и каким-то образом угадал нужную дверь – ну разумеется.

Пытаясь отдышаться, Эви вытаскивала из волос шпильки, распуская причёску. Локоны скользнули по спине один за другим, и когда она подняла взгляд, босс уже не смеялся. Он выглядел угрожающе.

И стояли они у неё в спальне.

Глава 45

Злодей

«Блин! Блин! Блин!»

У него будто заело в мозгу. Вот оно, наказание за попытку быть игривым: в комнате почему-то повисло густое напряжение. После всего произошедшего стоило дважды подумать, прежде чем оставаться наедине с Сэйдж в комнате с кроватью. Нужно было уйти. Но, обернувшись, он увидел рисунок на столе: мужчина в высоком воротнике, с большими тёмными глазами. Нарисовано было скверно, но даже Тристан понял, кто это.

– Ты нарисовала меня? – Он поднял бровь, на губах появилась самодовольная полуулыбка.

Сэйдж одарила его сердитым взглядом и вырвала рисунок у него из рук. Лицо у неё запылало его любимым цветом.

– Да, только рога забыла дорисовать.

Он сморщился:

– Хороший ход.

Тристан окинул взглядом всю комнатку… маленькую и не слишком опрятную. Хотя в лунном свете было практически ничего не разглядеть.

– Темновато тут, есть свеча?

Эви подскочила и бросилась к ящику, попутно вытаскивая из волос последнюю шпильку.

– Конечно! Простите, я совсем не подумала. Всё хорошо?

Она повозилась со спичкой и быстро зажгла несколько свечей на подоконнике и небольшой прикроватной тумбочке.

Злодей собрался спросить, за что она извиняется, но тут понял. Было темно, практически непроницаемая мгла, а он даже не подумал об этом. Ни разу. Когда такое случалось в последний раз?

«Десять лет назад».

А сейчас что изменилось?

– Всё в порядке, – ответил он, хотя это была неправда. Вытащив из кармана золотой носовой платок, Тристан вытер лицо и вернул платок на место. – С чего начнём?

Он выдвинул ящик комода, стоящего в углу.

– Стойте! – пискнула Сэйдж.

Но было уже поздно. Он открыл ящик, сунул в него руку и нащупал… нечто шёлковое, с кружевом цвета слоновой кости. Запаниковал и выбросил это за окошко.

Эви бедром задвинула ящик, сердито глядя на Злодея.

– Моё нижнее бельё не взрывается.

– Лучше перестраховаться.

Она швырнула в него подушку, тот с хохотом увернулся.

Весело. С ней было весело. Вот что означало это приподнятое, головокружительное чувство в груди. Он одновременно наслаждался им и ненавидел, потому что знал – рано или поздно ему наступит конец.

– Почему вы на самом деле не хотели пускать меня сюда? – спросила Сэйдж. Кажется, конец уже наступил.

Честный ответ был не лучшим выбором. Взвешенный, злодейский отпугнул бы её и направил их обоих на верный путь.

– Слишком рискованно. – Тристан выбрал безопасный вариант.

– Что именно? Что я приду? Или признание, что вы считаете меня помехой?

«Погодите-ка».

– Не знаю, что ты там себе придумываешь, Сэйдж, но уверяю тебя, я не считаю тебя помехой. Просто… беспокоюсь о твоей безопасности.

Она скрестила на груди руки, и стало очевидно, что его ответ никуда не годится. Чёртово платье лишало всякой возможности сосредоточиться: оно открывало слишком много сияющей кожи, а чёрная мерцающая ткань напоминала полночь.

– Раньше вы никогда не стеснялись отправлять меня на дело.

– Раньше тебя не разыскивали.

Сэйдж фыркнула, указала на своё разрисованное белым лицо:

– Очевидно, эта проблема успешно решена.

Он не ответил: у него кончились оправдания, которые отвлекли бы её. Что сказать? Что он и подумать не может о том, чтобы подвергнуть её опасности? Что она просто убивала его сосредоточенность и самоконтроль? Нет, все эти соображения нужно было держать при себе, только они пузырями всплывали на поверхность с каждым шагом Сэйдж к нему.

– Не понимаю, с чего вдруг вы так обеспокоились моим благополучием, ничего ведь не случится.

Но кое-что уже случилось.

– Сэйдж, хватит, – предупредил Тристан, чувствуя, как лопается последняя ниточка самоконтроля.

– Нет, не хватит. Дело было вообще не в моей безопасности. Не было никакой причины так требовать, чтобы я осталась в замке.

– Я не мог рисковать, – возразил Тристан, молясь всем богам, чтобы она прекратила, пока не поздно.

– Никто не рисковал. Не было никакой опасности! Всё было нормально!

И хотя он крепко зажмурился, чтобы отогнать воспоминание – как отчаянно пытался всякий раз с тех пор, как это произошло, – сейчас он не сдержался. Признание само сорвалось с губ.

– ТЫ УМЕРЛА! – заорал он, грудь тяжело вздымалась, словно он побывал в сражении – да так оно и было. В сражении с собственным разумом и дурацким, дурацким ртом. И проиграл.

Открыл глаза, увидел, как у Эви вытянулось лицо. Она поражённо выпрямилась.

– Что? Вы о чём?

– Ты умерла. – Тристан поджал губы. – Я решил, что ты умерла. Вбегаю в какую-то комнату во дворце, а там твой труп.

– Но Гидеон должен был… Вы сказали, он предупредил, что я жива. Зачем вы соврали?

Он сделал к ней большой шаг. Вся комната пахла ею, атакуя его органы чувств.

– Я не хотел говорить об этом. Неважно.

Только не проживать это снова.

Раздражённо вздохнув, Сэйдж провела рукой по кудрям и, отодвинув с дороги стул, подошла к Злодею.

– Вот в чём проблема! Сперва говоришь, что я мешаюсь. Тут же – что я очень важна! Закидываешь меня на плечо, словно я что-то значу, хотя до этого отверг меня, а потом ещё и дразнил меня этим!

– Я отверг? – Он начинал психовать. – Я не собирался целовать тебя, просьба была сделана под давлением!

Сэйдж саркастически фыркнула.

– Под давлением? Да ладно! Признай: каждый раз, когда доходит до дела, ты отстраняешься! Пытаешься меня запутать? Это такое злодейство, да, играть в игры? Делаешь вид, что тебе не всё равно, а потом как холодной воды за шиворот?

Тристан замер словно изваяние.

– Думаешь, я делаю вид, что мне не всё равно?

Сэйдж слишком поздно осознала свою ошибку. Распахнула глаза, почуяв угрозу, сделала шаг назад.

Злодей бросился к ней.

– Думаешь, мне плевать? Как будто мысли о тебе и твоём благополучии не мучают меня каждый день. Каждую ночь. Каждую секунду, когда тебя нет рядом! Я видел твой труп! Думал, никогда больше тебя не увижу! Я никогда не встречался с такой тьмой и не хотел бы встретиться снова. Если думаешь, что из-за этого я перегибаю палку, – пусть. Но никогда больше не заявляй, что мне всё равно. Ты же умная, Эви. Не будь такой дурой.

Эта резкость должна была напугать, но не сработало. Сэйдж просто неотрывно глядела на него, тихая и смешавшаяся, словно смотрела на картину, на которой ничего не могла разобрать.

Прижав руку к груди, она заморгала и сказала:

– Мучают? Ты что, сравниваешь меня с пыткой?

Последняя ниточка самоконтроля лопнула.

– Да чтоб тебя! – рыкнул Тристан.

Шагнул вперёд, и не успела Эви ничего понять…

Он поцеловал её.

Глава 46

Злодей

Тристан полагал, что у любой вещи есть определённый предел – согни чуть сильнее, и хрясь! Когда он коснулся губами Эви, он оказался сломан, разбит. Обе его руки легли ей на щёки, нежно лаская на контрасте с лихорадочным поцелуем.

Он знал, что пожалеет об этом: что потерял контроль, что сдался – сдался ей. Он сопротивлялся. Он всей душой сопротивлялся желанию быть рядом с ней, желанию обладать ею. Но она была неотвратима – с первой секунды их встречи и каждую секунду после неё.

Он любил её. Это было нескончаемое эхо, которое он поклялся никогда не произносить вслух. И конечно, потом, когда он отстранится и начнёт неуклюже извиняться, путаясь в словах, чтобы обойти правду, он возненавидит себя за то, что попробовал Сэйдж на вкус.

Но не теперь.

Теперь он просто наслаждался, отдавая каждый грамм любви, о которой не мог сказать, этой секунде, этой женщине, этому поцелую. Она не шелохнулась, не отстранилась – но и не поцеловала его в ответ, если на то пошло, и он так оторопел, что прервал поцелуй.

Как он мог? Наверное, перепугал её до смерти. Она застыла в его руках. Он сделал широкий шаг назад, отодвинулся.

– Сэйдж, – охнул он, – прости…

– Сбылось, – сказала она, глядя на него затуманенными глазами. – Я думала, никогда не сбудется.

Эти слова поразили его, хотя он не смог бы объяснить почему.

– В смысле?

Взгляд Сэйдж метнулся к окну, к звёздам, и тут он вспомнил. Первая неделя. Поздний вечер в офисе. Её желание.

«Расскажу, когда сбудется».

Он не мог осознать, что она такое говорит, что значат её слова. Его мозг, обычно такой организованный, такой эффективный, сбоил.

– Ты загадала… Твоё желание…

Она бросилась к нему, прижалась губами. Он распахнул глаза, глядя, как Эви цепляется за его плечи, словно ей нужно за что-то держаться. Словно ей нужен он.

На этот раз замер Тристан.

«Честно говоря, игра в салочки такая себе».

Но когда она застонала ему в губы, он весь оттаял.

Остался только жар.

«Расскажу, когда сбудется».

Издав низкий звук, зародившийся где-то в глотке, он обнял её, прижал к себе. Всё началось как нежная страсть, а перешло в дикое желание. Он был создан для самоконтроля, а эта женщина, кажется, была создана, чтобы отнимать его у Тристана.

И Тристан ей позволил.

Она обхватила пальцами его затылок, поигрывая волосами у загривка, и было… Так. Блин. Приятно.

В ответ он схватил её за волосы, торопливо, но нежно потянул, открывая шею. Открыв глаза, увидел, что светлые глаза Эви потемнели, а веки полуприкрыты.

Его губы нашли бьющуюся жилку у неё на шее и усеивали это место поцелуями, пока он прислушивался к её реакциям. Хотел убедиться, что всё правильно, что с ней всё в порядке.

Слегка прикусил кожу, и Эви охнула, а потом вздохнула ещё раз, когда он приласкал это место языком.

«Это слишком, – предупредил разум. – Заходишь слишком далеко».

Плевать. Он тонул в Эви, упивался ею. Хотелось поселиться здесь, целовать её до конца дней своих – и этого вдруг оказалось недостаточно. Он хотел большего. Его губы снова накрыли её рот, Тристан подхватил её под колени, приподнял и аккуратно усадил на стол, оказавшись между её бёдрами.

Чёрное платье задралось чуть выше колен. Тристан схватил её за бёдра сквозь мягкую ткань, запечатлевая их форму в памяти. Ибо когда его опустят в землю, когда он больше не будет считаться зловещим повелителем этих земель, он заберёт с собой одно лишь это воспоминание.

Не прерывая поцелуя, он принялся водить руками по контурам её тела – начинал с шеи, где задержался пальцами, мучая себя самого. Нырнул ниже, бережно провёл ладонью по груди. Эви охнула, и он поцеловал её глубже.

Но жажда внутри унялась, и он вновь коснулся её лица. Нежно поцеловал, как мечтал каждую ночь, как всегда хотел, как представлял с того самого раза, когда впервые увидел её в Ореховом лесу. Её мягкие руки и задорную улыбку. Её тихий вызов.

И разумеется, именно в этот момент, когда он наслаждался ею – когда не был готов остановиться и поразмыслить над тем, что натворил, какую линию только что пересёк, – из-за приоткрытой двери в коридор донёсся испуганный голос:

– Кто там? Я вооружён!

Их застукали.

Глава 47

Эви

Эви не была склонна к мелодраме (вообще-то была), но вот пугалась довольно легко. Так что, когда какой-то голос разрушил самый эротичный и страстный момент её юности, она закричала. Очень громко.

Дверь распахнулась, на пороге стоял какой-то человек. В темноте коридора черты лица разобрать было невозможно, впрочем, это не имело значения. Тристан уже бежал к нему, однако человек исчез прежде, чем босс достиг двери.

– Стой тут, Сэйдж! – крикнул Тристан.

Эви фыркнула:

– Ага, конечно.

Она спрыгнула со стола, приземлилась на подкашивающиеся ноги. Коленки подламывались – подумать только, от какого-то жалкого поцелуя.

Хотя, конечно, ничего жалкого в этом поцелуе не было.

Всё пытаясь отдышаться, Эви схватила с тумбочки свечу и бросилась в коридор за ними. Чужак спрятался в папином кабинете, но босс, не колеблясь, вбежал следом и прижал незнакомца к полу, крепко держа за горло.

В камине горел огонь – странно: Эви думала, что её прежнее жилище заброшено. Несмотря на ужасные вещи, произошедшие в этой комнате, здесь было тепло. У Эви горели щёки, но сердца коснулся холодок, который она попыталась отогнать.

– Сэр, вы… Эй! – Она узнала человека, сразу же узнала.

– Дуралей ты никчёмный! – закричал Тристан прямо в лицо противнику, рвано вздохнул и выпустил его горло. – Я же мог тебя убить.

Тот поднялся на колени, кашляя и растирая горло.

– Ну, никто бы не удивился, да, братец?

Малькольм Маверин несильно изменился, если не считать того, что длинные, роскошные каштановые локоны были теперь коротко острижены. Он был всё такой же широкоплечий, такой же смешливый и всё так же любил доводить старшего брата до белого каления.

– Малькольм, не хочу задеть тебя или показаться плохой хозяйкой… – начала Эви, протягивая ему руку, – но что ты делаешь в моём доме?

Малькольм потёр голову, взялся за руку и встал.

– Давайте налью вам по стакану, а потом всё расскажу? Боюсь, без жидкой смелости будет слишком неприятно.

Он подошёл к буфету, которого, кажется, раньше тут не было, и налил три полных стакана.

Идея оказалась отличной. Тело Эви успело воссоединиться с разумом, хотя обе части, кажется, сошлись на том, что она до сих пор наверху, целуется с Тристаном, со Злодеем, с боссом. Поцелуй был совершенно взаимный, хотя он и разорвал его первым, а дальше она… просто накинулась на него. Но ему, кажется, это понравилось. Кажется, ему понравилась она сама, но выражение лица у него теперь было такое отстранённое, что Эви уже во всём сомневалась.

«Да. Выпить». Она взяла у Малькольма стакан с янтарным напитком, осушила залпом и закашлялась.

– Уф, гадость какая!

Малькольм насупился:

– Боюсь, больше от моей таверны ничего не осталось.

Эви поморщилась и с лёгким чувством вины подумала, что если это последние остатки кошмарного пойла, то оно и к лучшему. Тристан стоял в углу, скрестив на груди руки, с непроницаемым выражением лица. Он молчал и не смотрел на неё.

Ужасно.

Но тут до неё дошло, что сказал Малькольм.

– Погоди, в каком смысле? Что случилось с таверной?

Тристан аккуратно забрал из руки Малькольма свой стакан и выпил в три больших глотка. Даже не поморщился. Невероятно.

– В карты проиграл, Малькольм?

Малькольм ответил сердитым взглядом, допил свой стакан и долил Эви, о чём она не просила и при любых других обстоятельствах отказалась бы – эта бурда на вкус была как лекарство с медным привкусом, – но пойло согревало изнутри и смывало ошалелые мысли, скачущие вокруг того поцелуя. Она сделала ещё один большой глоток.

– Я лишился её из-за тебя, Трист, – тихо ответил Малькольм.

Босс замер.

– В каком смысле?

– Когда все узнали, что Злодей – мой брат, ко мне перестали заходить. И кому какая разница, что я никогда не вёл с тобой дел. Хватило одной общей фамилии, чтобы возненавидеть меня. Несколько ночей назад, когда меня не было, в таверну ворвалась компания отставных Славных гвардейцев и сожгла её дотла. Её… нет.

У Эви сжалось сердце от горечи в голосе Малькольма.

– Мне так жаль, Малькольм. Это такое злодейство.

Босс дёрнулся, как от удара, и Эви немедленно пожалела о своих словах, осознав, как он их воспринял. Она ещё отпила ужасного напитка: голова вдруг стала невесомой и словно воспарила. Надо бы поставить стакан.

Она не стала.

– Я заплачу за новую таверну. Когда захочешь, – тихо сказал Тристан. Он предложил это с готовностью, скромно, опустив голову, будто смиренно признавая свои грехи. – Закупим тебе крепкого алкоголя постарше, лучшую медовуху, дорогие вина. Что захочешь – всё твоё.

Малькольм невесело, нетерпеливо рассмеялся.

– Очень соблазнительное предложение, но я не собираюсь строить заведение, которое народ или высмеет, или пустит на растопку. Ничего, Тристан, правда. Я знал, что таверне долго не простоять. Тут нечего возмещать.

Тристану это не понравилось. Эви поняла это по тому, как опустились его плечи, словно он победил одного демона и тут же попался другому.

– Тогда позволь мне извиниться, раз ты пострадал из-за того, что я твой брат.

Малькольм шагнул вперёд и опустил ладонь на плечо Тристана. Язвительность ушла, а под ней оказалась искренность, какая бывает между родными.

– Поверь, за это тоже извиняться не нужно.

Эви, наблюдавшая за всем из угла, словно вуайеристка, чуть не умерла, такой был милый момент. Но потом услышала:

– Сэйдж, боги милосердные! Ты что, ревёшь?

Она всплеснула руками, чуть не разлив напиток.

– Чего вы от меня хотите? Так мило!

Малькольм рассмеялся, а за ним и босс – тише, чем брат, но Эви увидела ямочку, так что жаловаться было не на что.

Малькольм щёлкнул пальцами.

– Да, Эви, насчёт моего самовольного визита. Я искал, где бы залечь на дно на какое-то время. В деревне поговаривали, что твой дом пустует, так что я подумал, что здесь можно пересидеть в безопасности, пока я не придумаю, куда дальше. Надеялся, что ты не против. Вообще-то я надеялся, что ты и не узнаешь вовсе.

Эви улыбнулась и похлопала Малькольма по щеке.

– Я не против. Оставайся сколько нужно, но, конечно, если захочешь, можешь перебраться к нам в замок. Клэр тоже там; думаю, она будет рада увидеть тебя.

Малькольм округлил светло-карие глаза.

– Клэр у вас? Наша сестра Клэр? А дальше что, единороги примутся рожать кроликов?

Тристан выразительно посмотрел на Малькольма и произнёс одно лишь слово:

– Татьянна.

Малькольм переварил информацию и понятливо фыркнул:

– Можно было догадаться.

Облизав вспухшие губы, Эви достала из кармана обломок рамы.

– Мы пришли, чтобы поискать одну мамину картину. Может быть, она попадалась тебе на глаза? Там две девочки играют на природе.

Малькольм ахнул:

– Да! Там на кухне в шкафчике лежит несколько картин. Я сейчас принесу. – Он выбежал в дверь, и на какое-то время они с Тристаном снова остались наедине.

Воздух сгустился, взгляд Тристана пробежал по её лицу и остановился на губах. Босс подался вперёд и замер, словно ему приходилось физически удерживать себя, словно ему невыносимо хотелось подойти. Эви в жизни не чувствовала себя в такой осаде.

Но когда в кабинет ворвался Малькольм с картиной в руке, Тристан резко отступил к стене. Картина была в золочёной раме, одного угла не хватало.

– Это она! – воскликнула Эви, полностью переключившись на картину.

Провела пальцем по шершавому холсту, отошла на шаг, чтобы разглядеть получше. Две маленькие девочки не старше Лиссы резвились на лугу, поросшем необычными, крупными на вид растениями. Всё вокруг увивали лозы, а цвета были такие яркие и вольные, что почти отвлекали от людей на картине. Очевидно, что одной из девочек была мама Эви: она выглядела в точности как Лисса. Словно на картине нарисовали именно её.

Убранные назад косы, круглые тёмные глаза, золотисто-коричневая кожа. Девочки держались за руки. У другой тоже были косы, но тёмно-рыжие, как пламя. Светло-карие глаза напоминали ириски, светлую кожу на носу усеивали веснушки, а в руке у девочки был золотой ключ. Эви поискала подпись художника, какой-нибудь знак, хоть намёк на то, кто эта рыжая девочка и где это было нарисовано. Но нашла только поблёкшую Ф внизу.

Вряд ли автор имел в виду «фиг вам», хотя вообще-то вполне подходило.

– Вы знаете, где это, сэр? – Забрав картину у Малькольма, Эви повернула её к боссу.

Тот сощурился, потёр подбородок.

– Боюсь, что нет, Сэйдж. Совсем не узнаю. Может, кто-нибудь в городе распознает. Поспрашиваем народ.

Эви крепко зажмурилась. Она точно знала, что нужно сделать, но храбрости не хватало, а сердце ещё не залечило раны, полученные, когда она в последний раз на такое решилась. Но порой эмоциональные шрамы нужно было вскрывать заново – чтобы выпустить остаток боли, освободиться от неё.

– Нет, нельзя больше тратить время, – сказала Эви, чувствуя, как внутри плещется ужас. – Часики тикают, нужно что-то решать с гиврами, да и завеса рушится. Есть только один человек, который наверняка знает, откуда эта картина и кто эта девочка.

Тристан склонился к картине, затем озадаченно вскинул взгляд на Эви.

– Кто?

– Мой отец.

Глава 48

Эви

– Я не могу, – прошептала Эви, не отрывая взгляда от двери в подвал.

С одной стороны стоял босс, с другой – Татьянна, с улыбкой держащая её за руки. Прикосновение дарило тепло, словно целительница своим даром залечивала разбитое сердце Эви.

– Ну, ну, подружка. Ты делала вещи и пострашнее.

Эви хотелось возразить, но Татьянна всегда выражалась так утвердительно, будто её мнение само по себе было непоколебимым фактом, и, к раздражению окружающих, целительница, как правило, не ошибалась.

Эви с боссом вернулись в поместье в неуютном молчании, оба игнорировали великана в комнате, словно от этого зависела их жизнь. Малькольма они оставили в доме Эви: он отказался переезжать в замок.

– Наверное, мне лучше остаться здесь. Мы с Тристом вечно цапаемся, когда оказываемся слишком близко.

– Замок огромный, – возразила она.

– Недостаточно, – буркнул босс.

Так что они вернулись без него, и всё жаркое желание, от которого в комнате висело густое напряжение, обратилось чем-то ледяным и непонятным. Они согласились, что допрос отца Эви нужно отложить на утро, а сейчас лучше отправиться спать, и Эви не сомневалась, что с рассветом их поцелуй напомнит о себе с новой силой. Но Тристан не искал её, не возвращался к этой теме, лишь избегал её взгляда и по-дурацки трогал губы тыльной стороной ладони. Постоянно, будто их жгло.

Рабочий день был в разгаре, всё, кажется, вернулось в норму, и Эви решила, что, наверное, будет лучше для них обоих, если она просто вовсе перестанет думать о боссе.

Единственная сложность заключалась в том, что она всё думала и думала о нём – причём мысли были такие, что Тристана с его манерами наверняка хватил бы сердечный приступ.

Она вновь посмотрела на дверь перед собой, пытаясь сосредоточиться на предстоящей задаче и отвлекаясь на отметины в древесине. Глупо было думать, что получится до бесконечности избегать разговора с отцом. Глупо было считать, что можно просто жить дальше с достоинством, которое он пытался у неё отнять. Некоторые вещи нельзя просто похоронить, и нельзя было искать маму дальше без отца. Нужно было сделать всё сегодня, и именно ей.

Босс прошептал ей на ухо:

– Какому риску подвергнутся мои нежные места, если я предложу сделать это за тебя?

– Зависит от ситуации. – Она не обернулась, но ощутила исходящий от его тела жар, запах чистоты от свежевыстиранной рубашки. Хотелось зарыться в неё носом. – О каких именно нежных местах идёт речь?

Босс наклонился, поднёс ко рту ладонь, словно собирался сообщить нечто непотребное, но ответ был прост и ехиден:

– Об ухе.

О нет! У Эви тут же вырвался смешок, и громкий. Разлетелся по пустому коридору. Услышали только Татьянна, Злодей, да ещё Блэйд, который как раз весело выходил из-за угла.

– Народ, беременность самки протекает хорошо, и, если судить по животу, я бы сказал, что до рождения малыша ещё не меньше месяца. Самец, кажется, строит гнездо, – выражение лица Блэйда смягчилось, и он широко улыбнулся, – если судить по количеству чешуек и листьев в клетке. – Лимонно-жёлтый жилет Блэйда сверкал красными вышитыми розами, цвета были как солнечный день. Дрессировщик остановился и нахмурился: – Я пропустил какую-то шутку?

Тати прислонилась к стене и подняла руку в полупрозрачном розовом рукаве:

– Босс пошутил.

Блэйд сделал вид, что падает в обморок.

– Шёл бы ты, – бросил Злодей и повернулся к Эви, ища трещины в её радости, ожидая, что печаль вернётся.

Но с друзьями рядом ей стало легче.

– Я пойду. Одна, – выразительно сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь, и опустила руку на засов, но промедлила.

«Давай!» – понукала она себя.

Но стояла на месте: руки застыли, её охватил страх от перспективы потерять всю оставшуюся мягкость. Она не хотела, чтобы опыт закалял её, – она хотела преодолевать трудности, оставаясь прежней собой. Доброй, мягкой, умеющей прощать. Но как двигаться дальше? Как сделать то, что нужно, при этом не потеряв себя?

Мимо двери в подземелье прошли два стажёра, ухмыляясь Эви.

Какая дерзость, прямо перед боссом – однако окликнул их не Тристан, а Ребекка Эрринг, которая вышла из-за другого угла и наткнулась прямо на них.

Волосы были туго стянуты в пучок, придавая лицу обычное свирепое выражение, но Эви, как ни странно, успокоилась, увидев её.

Бекки повернулась к стажёрам и сказала:

– Я вас искала; на сегодня ваша задача – вычистить драконник. Мистер Гушикен занят гиврами, а гигиена Пушка – очень важный вопрос.

Оба стажёра возмутились:

– Миз Эрринг, мы не можем этим заняться, – пожаловался один из них. – Там такая грязища.

Закатив глаза, Бекки склонилась к ним и театрально прошептала:

– Ну так приступайте поскорее.

– Но…

– Она дала вам задание, – сказал Блэйд с необычной для него жёсткостью в голосе и выражении лица. – Выполняйте.

Стажёры сбежали. Бекки слегка улыбнулась Блэйду и получила улыбку в ответ.

Эви пришлось силой удерживать рот закрытым, но у Татьянны было такое же удивлённое лицо. Ничто не дарило столько надежды, как зарождающийся роман.

Цокая каблуками по каменному полу, Бекки подошла к Эви с решительным выражением лица.

– Помнишь, что я сказала тебе в первый день?

Эви порылась в памяти, пытаясь вспомнить, но её сбил с толку тон Бекки – обычно та обращалась к ней с издёвкой. На ум пришло только одно:

– Кажется, ты сказала: «У тебя ничего не выйдет»?

Бекки сверкнула глазами:

– Но ты справилась.

И в этот момент Эви поняла, что Бекки не купилась на все её натянутые улыбки, видела самую её суть и не отвернулась. Сейчас Эви могла быть самой собой.

Бекки кивнула на дверь и улыбнулась – кажется, впервые искренне за всё это время.

– Здесь ты тоже справишься. Обещаю, ты сможешь.

Эви взялась за ручку, повернула её и открыла дверь.

«Ты сможешь».

И она смогла.

Глава 49

Эви

Было темно.

Подходящие декорации для битвы с, вероятно, самой отвратительной людской особенностью – предательством.

В первую ночь после того, как отца заперли в подземелье замка, Эви слишком горевала по угодившему в плен боссу. Отчаяние и тревога снедали её, и с тех пор она толком не могла спать. Она представляла, что делают со Злодеем, как мучают его, и это убивало её саму. Она с головой погрузилась в разработку плана по спасению, лишь бы пережить всё это, и ни на что больше не тратила время. Она убедилась, что всё до последней мелочи выполнено в точности.

Но Тристан вернулся, всё получилось, и теперь пришла пора встретиться с реальностью.

Эви шла по слабо освещённому коридору, который начинался за дверью в подвал, а страх рвал её сердце пополам. Здесь было грязно, темно и холодно – самое подходящее для её отца место, – но всё равно приходилось сражаться с чувством жалости. Любовь усыхала и исчезала по-разному, иногда медленно, иногда быстро, но теперь Эви понимала, что самый болезненный и жестокий вариант – когда от любви отказываются.

У неё было слишком много любви, и она с готовностью дарила её людям, которые того не заслуживали.

Сглотнув, Эви подошла к клетке, где его держали отдельно от других Славных гвардейцев, попавших к ним в плен. Караул Бесславных закончил смену, а следующую группу босс задержал, чтобы дать ей время.

Миновав единственный факел на стене, Эви увидела силуэт человека, который сидел на полу камеры, подтянув колени к груди. Тени прятали её, так что пленник заметил Эви, только когда она запнулась о кусок цемента и врезалась в стол с металлическим подносом на нём. Остатки последней трапезы.

Гриффин вскинул голову, но не пошевелился, пока не разглядел, что перед ним не очередной Бесславный. Эви впилась ногтями в ладони и торопливо убрала руки за спину, чтобы не показывать, насколько ей не по себе, и не давать отцу преимущества.

– Привет, папа. – Голос звучал сильнее, чем она чувствовала себя. Эви высоко держала голову, чтобы он видел – она даже не опускает на него взгляд.

Он подошёл к факелу, и тот первым делом осветил его лицо. Зрелище, которое раньше успокаивало, теперь принесло лишь жгучую боль. У Гриффина были такие глубокие носогубные складки, что по лицу можно было решить, будто он всю жизнь только и делает, что смеётся. Никто и не догадался бы, что весёлый нрав лишь отвлекал внимание от жестокости.

Он казался удивлённым, но поразительно здоровым. Цвет лица был лучше, чем за последние несколько лет, когда он всеми правдами и неправдами убеждал Эви, что подхватил Неведомую болезнь, дабы скрыть свою работу на короля.

Он выглядел неискренне, лживо. Эви задумалась, а что видел он, глядя на неё, ведь она тоже изменилась: распущенные волосы убраны за уши, свободные штаны заправлены в сапоги, мамина помада на щеках и губах.

Если он и заметил изменения, то не подал виду.

– Надо же, дочурка наконец-то снизошла до визита.

Больно. Словно ножом по внутренностям. И не потому, что она наконец-то встретилась с Гриффином лицом к лицу, не потому, что он причинил ей так много вреда, а потому, что он будто вовсе не раскаивался. Хуже того, он был доволен собой.

Эви не смогла бы притвориться. Гнев отразился на её лице. В крови плавал лёд, отрывая от сердца по кусочку, пока не осталось ничего. Высоко подняв голову, со спокойно бьющимся в груди сердцем, она сделала шаг вперёд и ответила:

– Ты и этого не заслуживаешь.

Отец фыркнул и покачал головой:

– Но ты явилась. Я думал, оставишь меня гнить здесь.

Губы Эви были плотно сжаты.

– Мы оба прекрасно знаем, что ты сгнил задолго до того, как оказаться здесь.

Он закатил зелёные глаза, разозлив Эви, и лёд обратился кипящей яростью.

– Да ладно тебе, Эванджелина. Что за мелодрама? Я искренне надеялся, что, найдя работу, ты наконец-то начнёшь взрослеть, но даже теперь ты ведёшь себя крайне незрело.

«Не стоит, – предупредила Эви саму себя. – Ему только этого и надо». В его положении никому бы не хотелось слушать доводы разума, одни лишь эмоции. Он жаждал задеть её. Но он не управлял ею. Не мог. Больше не мог.

– У меня есть вопросы, и я получу ответы, – сказала Эви. – Но я милосердно предлагаю тебе варианты. – Она подошла ближе к решётке, одну руку опустила, другую оставила за спиной. – Можешь рассказать мне немедленно…

Второй рукой она резко схватила Гриффина за грязную рубашку и подтянула к себе так, что остриё кинжала впилось ему в горло. У него дёрнулся кадык, почуяв прикосновение металла.

Было так приятно, что сила пьянила её.

– Или можешь посетить наши чудесные пыточные. Разумеется, всё включено. Наши удобства весьма знамениты.

Гриффин усмехнулся, но в глазах мелькнул страх. Она его достала. Один-ноль в её пользу.

– Что ты хочешь узнать?

Эви надавила на кинжал, пытаясь не радоваться, когда капля крови скользнула по шее.

– У мамы перед тем, как она пропала, была картина с двумя девочками. Одна, очевидно, она сама. Кто другая? Где это было нарисовано?

Гриффина охватило изумление, он дёрнулся.

– Откуда ты…

– Говори! – велела Эви, кинжал гудел в руке, шрам на плече откликался покалыванием.

Отец прищурился.

– У твоей матери было не так уж много друзей. Не помню никакой картины.

Эви снова надавила на кинжал.

– Не сомневаюсь, что не так-то просто завести друзей, когда в мужьях у тебя такой слизняк.

– Яблочко от яблоньки, да? – усмехнулся Гриффин Сэйдж, не сводя взгляда с кинжала у своего горла. – Как бы я ни старался, ты выросла в точную её копию.

Это обвинение оказалось столь созвучно глубинным страхам самой Эви – что она тоже сломается, что тоже разрушит жизни близких. И прозвучало оно из уст человека, который навредил ей сильнее всего, который навечно оставил на её душе шрамы… Эви сделала ровно то, в чём её только что упрекнул отец.

Она сорвалась.

Кинжал запел в её руке, и она воткнула его Гриффину в ногу.

– Дьявольское отродье! – закричал он, хватаясь за кровоточащую рану.

Эви выдернула кинжал. Её разрывало между сочувствием и удовольствием от того, что человек, который причинил ей столько боли, теперь тоже страдал. Гриффин упал на пол, двумя руками зажимая рану, чтобы остановить кровь.

Эви достала из кармана ключи от камеры, открыла дверь и вошла внутрь. Отец попытался отползти от неё. Она много лет заботилась о его здоровье, ухаживала за ним, как могут только дети; от этого чувства нельзя было избавиться так просто, но бесконечная ярость и грызущая обида тоже не уходили.

– Ну куда же ты? Останься, пожалуйста.

Эви наступила каблуком ему на ладонь и с тихим наслаждением послушала вопль, который он исторгнул. Этот звук напомнил ей, как кричали животные, которых он убивал на бойне в её детстве. Она вспомнила, каким отец был тогда. Как он обнимал её, пока она оплакивала животных, как она ехала у него на шее всю дорогу до дома.

Она быстро убрала каблук, чуть не споткнувшись, схватилась за грудь, тяжело дыша, перепугавшись собственной внезапной жестокости. Он заслужил это, но… Он не был достоин власти менять её саму вот так.

Он сел, и она помогла ему, поддержала за плечи, прислонила к стене, пачкаясь в крови.

– Чего тебе? – настороженно спросил Гриффин.

Эви попыталась говорить жёстко:

– Я хочу знать, что ты делал с мамой. Хочу знать, что вы с королём делали с её даром, и, самое важное, я хочу понять, за что боги прокляли меня таким отцом, как ты. – Она сняла руку с плеча Гриффина, настороженно глядя, как он устраивается у стены на другой стороне камеры, подальше от неё, снова зажимая рану.

Он зажмурился, потом устало посмотрел на неё, сдаваясь.

– Маленькая девочка на картине – лучшая подруга детства твоей матери, Ренна Фортис.

Эви удивилась:

– Ренна Фортис? Из семьи Фортис?

Семья Фортис была широко известна в королевстве: это были доблестные воины, род, который восходил к самому зарождению Реннедона. Поговаривали, что сама земля, на которой стоит их крепость, столь волшебна, что оживают даже растения. Эви не могла похвастаться хорошим образованием, но даже она многое слышала о них: это была легендарная семья.

Гриффин был бледен, словно его выдуманная болезнь вдруг стала настоящей, – вероятно, от кровопотери. Нужно попросить Татьянну исцелить нанесённый ею урон, но это подождёт. Теперь у Эви имелись нужные сведения, надёжная ниточка и просто замечательный шанс найти маму в самом благородном семействе Реннедона – не по крови, но по чести.

Однако она ещё не закончила. Последние годы с мамой творилось что-то помимо дара, над которым она почти потеряла контроль, и один из немногих людей, кто знал необходимые ответы, истекал кровью прямо перед Эви.

Он казался таким слабым.

– Эви, смилуйся. Я твой отец. Что-то же это должно значить для тебя.

Очевидно, он пребывал под впечатлением, будто может задурить Эви голову, но она больше не собиралась поддаваться.

– Что вы с королём сделали с мамой? – Она шагнула вперёд, нависая над ним, с кинжала капала кровь.

Отец ответил, разглядывая собственные руки:

– Я поступил, как счёл правильным.

Он не врал. Эви не знала, откуда такая уверенность, но чувствовала, что права: на лице Гриффина проступал стыд.

– Ты уничтожил её, – ответила она, ощущая пустоту внутри.

Отец поднял взгляд. Эви и не думала, что он может ещё сильнее упасть в её глазах, но тут он прошептал:

– Я не хотел.

Вдруг она поняла, что с неё хватит. Хватит этого разговора, хватит его самого. Ей хотелось причинить ему столько же боли, сколько он ей, и от этого тоже становилось не по себе. Это ни к чему бы не привело. Сейчас он не мог дать ей ничего, кроме горя.

– Ты больше меня не увидишь, – холодно произнесла она. – Я забуду тебя. Буду жить дальше, буду счастлива, а ты останешься здесь. Сгниёшь тут, слабый и одинокий, и пусть тебя согревает твоя славная честь. – Она покачала головой. Он казался таким жалким и маленьким, этот человек, который когда-то казался ей гигантом. – Надеюсь, оно того стоило.

Кровь с кинжала капнула ей на сапог. Решётка скрипнула, открываясь. Эви почти уже ушла, почти покинула его, почти спаслась от этой пытки. Но его следующие слова заставили её остановиться, и её гнев остыл, обратившись чем-то новым – чувством, которое она почти не могла распознать, словно смотрела, как мучают её открытое сердце, не в силах остановить это.

Она расслабилась лишь на миг, но было уже поздно.

– Если хочешь узнать, что мы с королём сделали с даром твоей матери… – Отец помедлил, словно замахиваясь кулаком, чтобы ударить посильнее.

Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, а Гриффин Сэйдж, будто наслаждаясь моментом, сказал с мерзкой улыбочкой:

– Можешь, спросишь об этом брата?

Глава 50

Злодей

Тристан двадцать минут простоял перед дверью в подвал.

Боги знали зачем. Была куча других вещей, которыми следовало бы заняться: разобраться с запросами от наёмников, пытать новых работников каким-нибудь особо жестоким образом – например, заставить их колоть лёд. Но вместо этого он нервно мерял шагами коридор, дожидаясь, пока откроется дверь.

После того поцелуя у него разболтался мозг.

Он пытался забыть его – так пытаются увернуться от летящего в лицо кирпича. Неизбежно, больно, и отскочить всё равно не получится.

Нужно было на что-то отвлечься. Развлечься. Нужно…

«Кингсли!»

В поле зрения появился лягух, за которым гнался Гидеон Сэйдж – взъерошенный, вспотевший, он нырнул за лягушкой и повалился на пол. Земноводное вспрыгнуло Тристану на сапог и с довольным видом поглядело на него золотистыми глазами.

– Кингсли, во что ты играешь?

Тристан расцепил руки, наклонился и терпеливо дождался, пока лягух свободной лапкой накорябает слово и поднимет табличку. Кто знает, где он держал эти таблички.

«АПОРТ».

Тристан прыснул, Гидеон поднялся и с сердитым видом обвиняюще ткнул в Кингсли пальцем.

– Очень мило, черепаха ты придурочная.

Тристан одарил брата Сэйдж невозмутимым взглядом и поднял бровь.

– Это лягушка.

Сквозь витраж упал лучик света и попал прямо на Кингсли и его крошечную корону. Гидеон цокнул языком:

– Ты всегда такой душный, Маверин?

Тристан хмуро посмотрел на него:

– Да.

Гидеон прыснул:

– Понимаю, чем ты ей приглянулся.

Тристан фыркнул и принялся рассматривать один из пожарных шлангов, которыми несколько месяцев назад Сэйдж озаботилась в целях безопасности. Чтобы проверить, всё ли работает как надо, а вовсе не для того, чтобы спрятать покрасневшие щёки.

Ему вовсе не нужно было, чтобы кто-нибудь, и уж особенно брат Сэйдж – человек, работающий на врага, – догадался о… привязанности, которую Тристан испытывал к своей ассистентке. Стоит только кому-нибудь узнать, и это чувство станет настоящим, реальным. И от него уже будет не отделаться, как от чудовища, которое гонится за тобой по лесу.

Как «Спасайся кто может», только вовсе не так весело.

– Ей все нравятся, – буркнул Тристан.

Гидеон почесал шею, всё так же ухмыляясь.

– Эви нравятся отнюдь не все. – Тристан собрался возразить, но Гидеон перебил его: – В детстве она вечно соглашалась со всем, вечно делала, что велено. Наизнанку выворачивалась, лишь бы родители были довольны. Мне всегда казалось, что так нельзя, но, наверное, к ней относились строже. От неё ждали большего.

Гидеон покачал головой, кашлянул в ладонь и продолжил, сверкая зелёными глазами:

– Ей никогда не нравилось устраивать сцены, даже в ущерб себе. Как-то раз соседка связала ей такую колючую шаль, что Эви покрылась сыпью, но всё равно не снимала шаль, потому что это был подарок. – Брат Эви закатил глаза, словно эта милая история не выжимала все соки из крошечного, непривычного к такому сердца Злодея. – Но ты не путай. Если она со всем соглашается, это ещё не значит, что человек ей нравится. Все эти годы она никого не пускала в сердце.

Тристан смотрел себе под ноги.

– Вряд ли ты знаешь её достаточно хорошо, чтобы говорить так уверенно.

– Может, и нет, – сказал Гидеон, – но я видел, что она не боится возражать тебе, спорить, говорить как есть. Она доверяет тебе и знает, что ты не станешь ругаться.

«Она доверяет тебе».

«Какого пустыря он решил выложить мне всё это?»

Тристан сглотнул и снова принялся мерять шагами коридор, а Кингсли держался за его сапог.

– Ну, это вполне обоснованно. Я её начальник, между нами должно быть определённое доверие и честность, чтобы добиться результатов.

Гидеон посмотрел на него почти что с жалостью:

– Ты совсем пропал, да?

Тут из-за угла появилась Ребекка, впилась взглядом в дверь подвала и спросила, стараясь сохранять непринуждённый вид:

– Она ещё не вышла?

Тристан понимающе улыбнулся, и Ребекка набросилась на него:

– Я не ради себя спрашиваю! Там никто не работает! Весь офис уже знает, что она пошла ругаться с отцом, и все на ушах стоят. Скорей бы она вернулась. – Ребекка подбоченилась. – Если хоть ещё один гвардеец спросит меня, где сыр проволоне, я разобью очки о бетон, только чтобы не видеть больше никого!

Из-за угла высунулась очередная голова, перебив Ребекку.

– Так что, она всё ещё там? – Гушикен нервно перетаптывался.

Тристан сжал переносицу.

– Я же приказал всем вернуться к работе.

Татьянна не стала выглядывать из-за угла, как Блэйд и Ребекка, а вплыла с властным видом, которого больше не было у Тристана.

– Я решила, что это просто рекомендация.

– Заметно! – рыкнул Тристан.

Татьянна усмехнулась и кивнула на дверь:

– Как она там?

Но с целительницы слетела вся величественность, когда мимо протиснулась Клэр.

Было бы ещё приторнее, кабы один намёк на прикосновение Сэйдж не отнимал все силы у самого Злодея. Отвратительно.

И интересно… Но больше отвратительно.

– Пока ни слова, – сказала Ребекка. – Но если она не выйдет оттуда через шестьдесят секунд, я разгоню всех вас по рабочим местам.

Тут дверь резко распахнулась. Словно Ребекка одним своим гневом призвала её наверх, Эви вывалилась в коридор, по щеке и шее у неё струилась кровь.

– Сэйдж, боги мои! – воскликнул Тристан, сразу же ища раны.

– Ну наконец-то, – буркнула Ребекка. – Скажи всем, пожалуйста, что ты в порядке, чтобы они вернулись… Эванджелина! – воскликнула она, очевидно, только что заметив, как перепачкана Эви.

Но Сэйдж не сводила взгляда с Гидеона, который ждал её у стены.

Сэйдж с бешеными глазами подняла кинжал и, бросившись к брату, с силой прижала его к стене.

– Эва! Ты что делаешь? – закричал Гидеон.

– Я только что повидалась с отцом.

У Гидеона забегали глаза, он попытался отойти и так толкнул Сэйдж, что она попятилась, споткнулась на неровном полу и упала с криком боли.

До встречи с Эви Тристан обязательно бросился бы за рыцарем, который убегал по коридору, решив, что пора смываться по каким-то причинам, которые явно не сулили ничего хорошего. Однако сейчас Злодей замечал только Эви, падающую на пол, и в груди у него вспыхнуло неприятное ощущение при виде того, что ей хоть немного больно. Он в панике рухнул на колени рядом с ней.

Но когда он смахнул с её лица чёрные кудри и разглядел в глазах жажду насилия, Эви уже вскакивала на ноги, не выпуская кинжала из рук.

– Сэйдж, а кровь… – начал он, пытаясь говорить бесстрастно.

Мог бы и не стараться: ей, очевидно, было не до его заботы, её интересовал только коридор, по которому она мчалась вслед за братом, лишь бросив через плечо перед тем, как пугающе исчезнуть:

– Это не моя!

Тристана словно молнией прошило – внезапно, горячо. Он уставился вслед Эви, внутри перепуталось слишком много эмоций, в которых он сам не мог разобраться. Удивление, гордость, тревога. Но тревоги, безжалостно чёткой, было больше всего.

Слова Эллии, которые она обратила к нему прежде, чем он вошёл в деревню Сердца, окатили его ледяной водой.

«Не навреди».

Сэйдж тянуло во тьму, и Злодею, конечно, нравилась эта её безбашенность, он восхищался её настойчивостью и силой, но этот голос в голове – тот, который каждый день напоминал, что он годится только на одно…

Этот голос спрашивал: а что, если больше всего вреда он причинит той единственной, которую пытался спасти?

Глава 51

Эви

Эви загнала брата в офисную зону, стажёры и пикси разбегались с дороги. Эви врезалась в стол, взлетели бумаги, одна упрямо прилипла ей к лицу.

– Гидеон, стой! – закричала она.

Слава богам, его остановил Марв, который по стечению обстоятельств как раз входил, когда Гидеон хотел выбежать. Секунду они топтались на месте.

– Звиняйте, сэр, – вежливо произнёс Марв.

– Марв, не выпускай его! – завопила Эви, бросаясь вперёд. Сотрудники пялились на кровь, в которой она перемазалась, и созерцали всё происходящее, раскрыв рты. Не сказать чтобы кровь была таким уж редким зрелищем в Маньяк-мэноре (особенно во время стажировок), но их было трудно винить. Выглядела Эви, пожалуй, кошмарно.

Марву, сохрани его боги, не нужно было повторять дважды. Он всей своей невысокой, крепкой персоной бросился на Гидеона и повалил того на пол.

– Поймал, миз Сэйдж!

Эви подошла и растаяла: он и глазом не моргнул, заметив, какая она окровавленная и растрёпанная.

– Спасибо, Марв.

– А кто это тут у нас? – спросил он.

– Гидеон Сэйдж. Приятно познакомиться, – выдавил брат, потому что Марв всё прижимал его к полу.

Марвин улыбнулся так, будто они обменялись рукопожатиями, а не экстренно знакомились на полу офиса.

– Рад официальному знакомству, мистер Сэйдж. Весь офис очень любит вашу сестру.

Гидеон улыбнулся.

– Мама будет счастлива. Работница месяца, да?

Эви знала, что он шутит, но шутка была плохая, учитывая обстоятельства.

Фыркнув, она села на пол рядом.

– Если он тебя отпустит, ты скажешь мне правду?

Гидеон кивнул и улыбнулся Марву:

– Ну, сэр, дело за вами.

Марв порозовел и торопливо отпрыгнул.

– Миз Сэйдж, я шёл к вам с боссом передать то, что говорят Кили и остальные – Славная Гвардия подбирается к периметру замка. У Бесславных пока что получилось их отвлечь и увести в другом направлении, но часть поместья снова видима.

У Эви подпрыгнуло сердце. Клэр и Татьянне пока что не повезло найти заклинательницу, чтобы восстановить завесу, и хотя неволшебники всё ещё могли накладывать заклинания невидимости, они не держались долго. Очевидно, так можно было лишь выиграть немного времени.

– Спасибо, Марв, – мягко улыбнулась Эви, не желая тревожить привратника ещё сильнее.

Марв снова порозовел и поспешил вернуться на пост.

Эви осталась на полу, глядя на Гидеона, а тот глядел на неё.

– Ну, можем продолжить неловко пялиться друг на друга, а можешь выложить всё, что скрывал от меня, – предложила она.

Гидеон поджал губы.

– Неловко пялиться – звучит заманчиво.

Эви перехватила кинжал поудобнее и поморщилась.

– Даже если я вырежу тебе глаз?

Брат нахмурился:

– Когда это ты стала такой кровожадной?

– Профессиональная деформация.

Он расправил плечи.

– Мне всегда хотелось стать рыцарем, Эва. Ты, наверное, помнишь.

Она помнила, но смутно, как и то, что сама хотела стать королевой или пастушкой. Одним летом, не достигнув ещё десяти лет, она пробовала стать цирковой артисткой огненного шоу и немедленно упала с крыши.

И прожгла такую дыру в лужайке, что трава так и не выросла.

Но всё это были детские мечты. Эви всегда думала, что Гидеон останется в деревне – может, унаследует мясную лавку, когда отец состарится. Она и представить не могла, что детские фантазии могут обернуться настоящей карьерой.

В таком случае ей самой полагалось стадо овец и корона на голове, что, вероятно, не стало бы самым странным зрелищем, какое доводилось видеть сотрудникам этого офиса, но неделя шла к концу, и у босса наверняка бы сосуды полопались. Хотя, скорее всего, это уже случилось, учитывая, как Эви вылетела из подвала и помчалась за братом, измазанная чужой кровью, – не из-за крови как таковой, а из-за того, что за ней оставался след. Босс ненавидел грязь.

– Прежде чем я продолжу… – Гидеон нахмурился, – позволь спросить: ты убила нашего отца?

– Гидеон, это очень грубый вопрос.

– Прошу прощения. Может, сперва сядем и попросим чаю?

Эви стукнула его по плечу и стёрла кровь с подбородка.

– Я не убила его. Просто пырнула в ногу.

Гидеон заморгал.

– А потом решила раскрасить его кровью лицо?

Эви раздражённо закатила глаза.

– Я поскользнулась на обратном пути, и вот результат. Доволен?

Брат прикрыл рот рукой.

– Поскользнулась? – Он очень старался спрятать свою реакцию, но Эви поняла, что он смеётся под трясущейся конечностью. – В крови своей жертвы?

Эви закатила глаза и сложила руки на груди.

– Не понимаю, что тут смешного. Кровь скользкая. Так ведь, сэр? – спросила она, почувствовав спиной босса.

Злодей кашлянул – наверное, всё это зрелище не радовало его.

– Полагаю, можно так сказать.

Гидеон поднял бровь и опёрся рукой о колено.

– Но вы сами когда-нибудь так падали?

Злодей сердито фыркнул.

– Нет, это было бы просто смешно.  – Тут он заметил, как сморщилась Эви, и на его лице проступил несвойственный ему испуг. – Я не хотел сказать… – Босс со вздохом потёр лицо. – Хочешь, я убью твоего брата?

– Нет. – Эви сладенько улыбнулась, и Злодей сделал шаг назад. – Вот тогда было бы просто смешно.

Гидеон прервал этот обмен любезностями: он встал и протянул руку Эви. Та помедлила, но приняла её, стараясь не подвернуть ногу.

– Сейчас меня швырнут под колёса кареты – мне стоит продолжить после того, как я поправлюсь? – спросил он.

Остальные сотрудники вернулись к своим делам или хотя бы сделали вид. Эви заметила нескольких, которые притворялись, будто пишут, но перья парили в паре сантиметров над поверхностью бумаги. Можно не сомневаться, что эта ссора станет почвой для слухов у фонтана в углу офиса, который магическим образом подавал воду. Там рождались лучшие слухи.

– Я делал домашку у себя, когда отец впервые пришёл поговорить о короле. Мне было лет двенадцать-тринадцать. – Гидеон нервно переступил с ноги на ногу. – Я мечтал стать Славным гвардейцем: благородным, отважным, всеми любимым. Помню, как смотрел, когда они проезжали через деревню, и не мог поверить, что такие мужчины существуют в реальности, а не в сказках, которые нам читали на ночь. Мне так хотелось к ним, Эви.

Брат отвернулся, подошёл к ближайшему окну – очевидно, ему не хотелось глядеть ей в лицо, что бы он там ни собирался сказать дальше.

– Магию всегда пробуждает травма, и моя пробудилась после той лихорадки, которую я подцепил от учителя.

Эви знала об этом, знаком ей был и миф о том, что дар может пробудиться от чистейшей радости. Фикция: настоящий дар всегда приносила лишь боль.

По словам лекаря, который осматривал Гидеона, он подцепил не Неведомую болезнь. Но Эви помнила, как беспокоилась за брата – и за маму, которая была беременна Лиссой. Гидеон пережил лихорадку, но после этого отстранился от Эви; она решила, что это её вина. Тогда она вообще часто думала, что всё на свете – её вина.

– После этого отец тайно нашёл для меня специалиста по магии, и я начал учиться. Он сказал, что в такой маленькой деревеньке никому нельзя рассказывать про то, как силён мой дар. Я обладал способностью своего рода блокировать магию: я мог подавлять дар других людей, каким бы сильным он ни был, и отца это тревожило. Он даже не разрешил мне сказать маме, потому что это плохо сказалось бы и на ней, и на ребёнке.

Гидеон отворачивался, но Эви видела, как он дрожит всем телом, словно раскаяние мучило его физически.

– А потом я встретил короля, – сказал Гидеон. Босс замер рядом с Эви, крепко сжимая кулаки. – Мой дар привёл его в восторг, а мамин ещё больше. Она недавно родила Лиссу, и её дар звёздного света расцвёл. Король сказал, что это магия спасителя… и что он слишком силён, мама не справится с ним в одиночку.

У Эви в голове зазвенел набат. Она поняла, к чему всё идёт, догадалась, что счастливого финала не будет. Потому что, в отличие от прекрасных сказок, жизнь не упаковать в коробочку с опрятным бантиком.

– Они попросили меня подавить мамин дар, чтобы он не одолел её. Сказали, что с мамой всё будет в порядке, что это мой долг перед королевством. Так что каждую ночь, когда она засыпала, я применял свою силу. Роды истощили её, и я думал, что всё снова станет хорошо, когда её дар уймётся с моей помощью. Но как-то вечером я заснул рано, и когда мама проснулась, её сила вернулась во всю мощь.

То раннее утро, рассвет, когда всё изменилось, луг с одуванчиками, тот день, когда закончилось детство Эви.

Гидеон обернулся и, не обращая внимания больше ни на кого, смотрел лишь на Эви с искренними слезами в глазах. У неё внутри что-то сломалось. Она увидела его в пятнадцать, затем – в двенадцать, затем – в семь, и наконец пришло самое раннее воспоминание о брате.

– Это я виноват. В том, что случилось с мамой, – сказал он. – Что она выпустила силу из-под контроля. Я подавлял её дар ради королевства, ради рыцарства… И уничтожил её.

Глава 52

Эви

Эви вошла в спальню Злодея без стука, если не считать того, что она врезалась в косяк плечом.

– Сэр, я не успела рассказать вам про свою зацепку! А теперь я ещё и Лиссу не могу найти.

Ей определённо следовало постучать, или свистнуть, или уж на крайний случай послать ворона, потому что её взору открылось… нечто. Злодей стоял в планке, без рубашки, мышцы спины бугрились до самого копчика, пока он опускался и отталкивался от пола. Он замер, услышав её голос, и мышцы рук задрожали в неподвижной позе.

– Сэйдж, я надеюсь, что не создал у тебя неверного впечатления, будто мне нравится, когда в моих покоях кто-то есть.

Она ответила, чуть подразнивая его:

– Сэр, вы отжимаетесь в одиночестве в четыре дня. Ни у кого не возникло бы такого впечатления.

Он встал, гневно посмотрел на неё, размотал белые полотняные бинты с ладоней и вытер вспотевшую шею. Окинул Эви взглядом: она переоделась в чистое и смыла кровь.

– Что насчёт твоего отца? Что он сказал? Боюсь, твой брат помешал моим планам своим признаньицем.

«Моим». Не «нашим». Выбор слов был намеренным. Эви поняла это по тому, как чуть дрогнуло его лицо.

Ей хотелось винить брата в исчезновении мамы и во всём, что случилось позже, в том, что его откровение будто воздвигло стену между нею и боссом, но так было нечестно. Гидеону было всего пятнадцать, он стал такой же жертвой манипуляции со стороны отца и короля, как она сама. Да и в любом случае сейчас она больше беспокоилась не о брате, а о сестре.

– Потом. Ничего не могу делать, пока не знаю, где Лисса. Я спросила Эдвина, Бекки, Блэйда и гвардейцев. Эдвин сказал, что обычно в обед она пропадает – отправляется к себе писать рассказы, она же очень серьёзно относится к писательству, но сейчас её там нет.

Тристан нахмурился, подошёл к шкафу, вытащил рубашку и торопливо закрыл дверцу, словно пряча от Эви что-то. Натянул через голову тёмную ткань и сказал:

– Может, у Татьянны?

– Татьянну тоже не могу найти. – Эви с намёком посмотрела на босса. – Как и Клэр.

– Шутишь, что ли, – чуть усмехнулся он. Внезапно они стали старыми друзьями, сплетничающими за чашкой чая.

Просияв, Эви хлопнула в ладоши.

– Не-а! – Улыбка увяла. – Стоп. Соберитесь. Лисса. Лисса пропала.

Тристан серьёзно кивнул, вынул из кармана аметист и скомандовал в него:

– Все ищите Лиссу Сэйдж и докладывайте обо всём мне. – Он успокаивающе коснулся плеча Эви. – Она где-то здесь. Не волнуйся.

– Я не волнуюсь, я сейчас убью кого-нибудь.

– Этого тоже не нужно, – посоветовал босс, разглядывая её. – Тати сказала, ты пырнула отца в ногу.

Эви не стала отрицать, лишь пожала плечами.

– Ты в порядке?

– Не-а! – весело откликнулась она и отчаянно огляделась в поисках какой-нибудь перемены темы, раз уж они всё равно ждали докладов.

Днём комната босса выглядела иначе. Она рассмотрела больше деталей: лоскутное одеяло, миллион подушек на кровати. Эви развернулась и упала на них спиной – оказалось, ужасно неудобно. Босс – просто социопат.

– Что это вообще такое, – буркнула она.

– Я хотел сказать то же самое насчёт тебя на моей кровати, – несколько странным голосом произнёс Тристан, одной рукой подбоченясь, а другой прикрыв глаза, будто не в силах смотреть на происходящее.

Сестра пропала, и боги ведали что могла натворить – может, дерётся против целой армии или придумывает зелье, которое обратит её в червя; несмотря на это, от Эви не укрылся дракон в комнате.

– Ну так что, обсудим наш поцелуй? Или это того рода ситуация, которую принято заметать под ковёр?

– Сэйдж, – процедил он, возводя глаза кверху, будто надеялся, что небо упадёт на землю.

– Не понимаю, чего вы кипятитесь. Вы первый меня поцеловали!

– Это вышло случайно! – возразил он и вздрогнул, осознав, как глупо это прозвучало.

Случайно? Она заслуживала извинения получше! Вздёрнув бровь, она смерила босса взглядом.

– Случай вышел довольно длинный, если память меня не подводит.

Он сощурился, не сводя взгляда с Эви.

– Если память не подводит? Это было вчера. Так быстро забываешь?

Эви нахально посмотрела на него:

– А вы?

Тристан замер, мышцы будто обратились в камень. От её слов на его лице появилось такое выражение, что Эви опустила глаза, не в силах вынести взгляда.

– Минутная слабость, наверное. Иногда вот съешь что-нибудь острое, потому что выглядело аппетитно, а потом живот болит, – со знанием дела покивала она.

Когда Эви подняла взгляд, Тристан, не глядя ей в лицо, крайне неловко ответил:

– У меня никогда не болит живот от острой еды.

Речь шла не об острой еде, но это было неважно. Злодей выглядел загнанным.

Так что Эви решила, что немножко пощадит его.

– Ладно, если хотите – оставим эту тему. Но я настаиваю, что нам нужно будет вернуться к ней после того, как мы найдём маму. Чем бы всё ни обернулось.

Тристан помедлил.

«Трус».

– Ладно, – наконец согласился он. – Что сказал твой отец? Кто на картине?

– Ренна Фортис, – ответила Эви, подошла к комоду и принялась рыться в ящиках. Вытащила дурацкие пёстрые носки. Подняла, кусая губы. – В горошек?

– А ну отдай! Хуже енота! – Злодей отнял у неё носки. – Ренна – глава семьи Фортис. Если твоя мама в Фамильном Форте Фортис… может статься, у нас большие проблемы.

Эви нахмурилась, подошла к шкафу.

– Почему?

В следующий миг её опять перекинули через плечо и аккуратно бросили на кровать, как тряпичную куклу. На миг она вдруг глупо вознадеялась, что Тристан окажется сверху, но нет. Вместо этого он вернулся к шкафу и прислонился к дверцам. Там внутри было что-то такое, что он хотел от неё спрятать.

А значит, не будет ей покоя, пока она не выяснит, что там.

– Во-первых, в форт просто так не попасть. И…

Эви приподнялась на локтях.

– И что? – поторопила она.

Ему было как-то не по себе, но Эви не понимала, из-за того ли, что она лежит в его постели, или из-за того, что он прятал в своём шкафу.

– Я не могу об этом говорить. Сперва кое-что узнаю, потом продолжим.

Вдруг в комнату ворвался Марв, и Эви так подскочила, что свалилась с кровати.

– Беда! Большая беда! Огромная беда!

Не стоило и надеяться, что Марв не заметил Эви. А он не сохранил бы секрета, даже если бы от этого зависела его жизнь. Чудесно.

– Кто-то устроил пожар во дворе! – завопил Марв.

Злодей вскинул бровь, но в остальном не отреагировал.

– Это не впервые, Марв. Потуши огонь с помощью хвалёного шланга Сэйдж.

– Они не хвалёные, – оскорбилась Эви. – Это меры предосторожности!

Марв нервно переступил с ноги на ногу.

– Сэр… Вдруг за этим стоят Славные гвардейцы?

Безразличие на лице Злодея обратилось решительностью, и он выплыл из комнаты, а Эви – следом за ним.

Может, Марв и не ошибался: вокруг завесы поместья так и шмыгали рыцари. Но у Эви тоже были свои подозрения, и они не касались Славной Гвардии.

Нет, у неё было ужасное чувство, что за пожар отвечал кое-кто другой.

Глава 53

Злодей

Раньше Тристану нравилось быть главным.

Отдавать приказы и заставлять людей подчиняться было его долгом, его судьбой; единственное, что ему хотелось делать хорошо, – это злые дела, совершение преступлений против королевства. Но честно говоря, думал он, пока бежал вместе с Сэйдж по замку, если позволить себе признать эту так долго скрываемую надежду, задвинутую в дальний угол давным-давно, то может получиться, что, выполнив пророчество, обезопасив Реннедон… обезопасив, а не разрушив… он может оказаться достоин.

Мира, дружбы, семьи, а может, даже…

– Пожар! – без предупреждения выкрикнул он, когда они с Сэйдж выбежали во двор и увидели полыхающие деревья.

Сэйдж остановилась, хватаясь за бок, пытаясь отдышаться, тяжело хватая воздух, вспотев от движения… Мысли Тристана ушли в некое ужасное место, где присутствовала также его кровать… и несколько подушек.

– Мне кажется, пожар сам знает, сэр, – просипела Эви. – Не нужно на него кричать.

Тристан схватился за голову.

– Просто иди за шлангом. А я найду – и жестоко покараю – виновного.

Эви попыталась поднять цементную плиту, которыми был вымощен двор. Та не поддалась, и Эви хмуро посмотрела на неё.

– Уф. Я была уверена, что шланг здесь.

Тристан уставился на неё.

– Ты не знаешь, где он? Ты, поклонница резиновых шлангов?

Эви ткнула пальцем ему в лицо:

– То, что я думаю о безопасности, ещё не делает меня поклонницей, тёмный властелин.

Тристан поднял бровь, скрестил руки на груди, всматриваясь в Эви.

– И об этом книгу купила?

Эви виновато посмотрела в сторону.

– Да…

– Ха!

Она всплеснула руками.

– Я немножко почитала о мерах безопасности! После того последнего романа это как глоток холодной воды!

Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что это был за роман.

– К-как называлась эта книжка? – спросил Тристан.

Эви подняла взгляд. Колёсики чепухи у неё в голове зримо вращались.

– Кажется, что-то вроде «Пожарные шланги в офисе».

Да, он-то определённо говорил про книжку о шлангах. Тристан сжал переносицу и отвернулся, пытаясь заземлиться.

При этом движении у него под ногой качнулась плита, и он так удивился, что земля окончательно ушла из-под ног. Что само по себе было невероятно, но потом он ещё и… замахал руками. Кажется, он вообще никогда такого не делал за целую жизнь. Он так ударился задницей, что в голове сотрясся мозг. Но плита сдвинулась, показав конец длинной резиновой трубки.

– Вы его нашли! – взвизгнула Сэйдж, хлопая в ладоши. Вытащила шланг, умело ухватившись за него, и эта её уверенность, сосредоточенность на лице почему-то… возбуждали.

Эта женщина смогла бы карандаш точить так, что Тристана удар хватил бы.

Он хмуро окинул себя взглядом.

– Сэйдж, боюсь, твоя нехватка равновесия заразительна.

Не обратив на него внимания, Эви повернула краник на шланге, и из него хлынула вода. Тристан вскочил, и тут Эви отбросило назад, прямо ему на грудь. Он машинально подхватил её под руки и, хотя не видел её лица, почувствовал, как она застыла, и аккуратно поставил её на землю.

– У меня хватает равновесия, – возразила она. – Просто у земли не хватает манер предупреждать, когда она приближается.

Тристан уточнил с терпеливым сомнением:

– Думаешь, можешь переспорить кого угодно?

Огонь уже утихал под напором воды, хотя кое-где ещё горело. Но не пожар так согрел воздух. Не солнце, которое обрушивалось на них, не цветы, пробивающиеся сквозь трещины в камнях, которыми был вымощен задний двор. Это была Сэйдж, которая смотрела на Тристана с лукавой улыбочкой в добрых глазах.

– Вас же я переспорила, раз взяли меня на работу.

Сказала она это, разумеется, не зная, что работа ждала её с той секунды, когда она заявила, что ищет место.

Что он всё равно нашёл бы способ, любой способ облегчить явственную ношу на её хрупких плечах, чуть ссутуленных, когда Тристан увидел её впервые, словно она недоедала. Что он провёл тот первый вечер, гадая почему.

В замке теперь были регулярные поставки ванильных леденцов, и первый заказ – по чистому совпадению – приходился на следующий день после её первой смены, когда Злодей увидел, как она любит эти свои конфетки, живущие в жестянке у неё на столе. Ему бы сейчас не помешала карамелька, кстати говоря, чтобы унять ярость, которая полыхнула внутри, когда он увидел обугленное дерево задних ворот.

– Пожар на тебе, Сэйдж. А я найду того, кто это сделал.

Сэйдж опустила шланг.

– Незачем.

Злодея окатило волной замешательства, которая пригасила его жажду мести – да практически потушила её.

– Ты как хочешь, а я уже неделю никого не убивал, и, думаю, уже пора. Доска происшествий по мне скучает.

Эви крепко зажмурилась.

– Нельзя наказывать виноватого.

Злодей угрожающе навис над Сэйдж, пытаясь вернуть атмосферу жуткого злодейства.

– Сэйдж, мне можно всё, что я захочу.

Взгляд, которым она одарила его, можно было описать только как «дерзкий» или «вызывающий».

– Лисса! – позвала она. – А ну иди сюда сейчас же!

В одном-единственном родительском приказе Сэйдж было столько авторитета, что Злодей невольно выпрямил спину. Словно тоже прибежал бы, коли она прикажет.

– Это сделал не Славный гвардеец, – сказала Сэйдж, молчаливо выражая разочарование и лицом, и позой. – Это была моя сестра.

Глава 54

Эви

Эви Сэйдж всегда знала, что её родительские навыки оставляют желать лучшего. Это была вечная слабость, которую она никак не могла преодолеть. Она была ещё слишком юна, когда на неё свалилась роль воспитательницы в том возрасте, когда самой большой проблемой должен быть трудный урок в школе или переживания о том, кто из подружек распускает про неё сплетни. Ей полагалось лазать по деревьям и загадывать желания, прикидываясь, что мир – яркое, открытое и весёлое место.

Временами она скучала по детству, которого слишком рано лишилась.

Но она всё равно изо всех сил старалась верить, что в мире есть добро, надежда и радость, чтобы Лисса тоже могла верить в это. Может быть, она была чересчур оптимистична – так, будто от этого зависела её жизнь. Может, сестре нужен был другой подход? Учитывая, что теперь она учинила поджог?

Темноволосая головка Лиссы показалась в проёме стены.

– Как ты узнала, что я здесь? – спросила она, выйдя наружу, и настороженно подошла к ним. Карие глаза были широко распахнуты, нос-кнопка и круглые щёчки покрыты чёрной сажей, а ещё руки и подол платьица по колено.

Эви подняла палец, демонстрируя фиолетовую ленточку, которую обнаружила на земле.

– Кое-что потеряла?

Осознав, что ленточки не хватает, Лисса схватилась за косичку.

– Крысы! Первое правило злодейства: не оставляй улик.

Босс Эви, стоящий рядом, подавил смешок. Она сердито посмотрела на него, и смех увял. Босс со всей серьёзностью сказал:

– Она права. Хотя от случая к случаю можно оставлять визитку.

У Лиссы в глазах загорелись звёздочки. Она посмотрела на Тристана, кивая, словно запоминала на будущее. Божечки.

Эви толкнула босса в плечо.

– Хватит ей подсказывать!

Её охватила глубокая, до самых костей пронизывающая усталость, ожидания и ответственность тянули из Эви жизнь. Она умоляюще спросила:

– Ну скажи, чем ты думала? Как ты вообще ухитрилась?

Эви старалась не усложнять взаимоотношения с сестрой: и так приходилось балансировать между ролями старшей сестры, подруги, а по необходимости – мамы.

Сейчас была как раз такая необходимость.

Лисса размазала по щеке копоть, и у Эви растаяло сердце, но не успела та пошевелиться, как босс шагнул вперёд, достал из кармана чёрный носовой платок и протянул Лиссе. Сестра вытерла лицо, но пятна остались на месте.

– Всё?

Эви видела, как босс буквально сражается с собственными губами, которые пытаются расползтись в улыбку. Он хотел сохранить серьёзный вид и профессиональный тон.

– Ты как трубочист, маленькая злодейка. – Он забрал из ручонок Лиссы платок. – Можно?

Лисса робко посмотрела на него, но горячо кивнула. Удивительное было зрелище: босс, которого Эви видела за совершением разного рода жестокостей от пыток до, собственно, поджога, сломанных костей, раздробленных кистей, подвешенных голов… Этот список можно было продолжать.

Но человек перед ней был другим – а может, тем же самым, только мягче и безопаснее. Он аккуратно потёр пятна копоти на щёчках Лиссы, пока сажа не оказалась на платке, и выпрямился, пряча платок в карман.

– Готово. – Он улыбнулся так, что сердце чуть не разорвалось.

Но эта его улыбка одновременно исцелила её. Будто одним небольшим поступком он взял иголку с ниткой и сшил Эви из двух половинок, медленно стянул воедино, в единое целое.

Эви обдумала, как предательски он обрушил на неё эту доброту, проявив её прямо перед нею. Ну и как ей держаться отстранённо, когда он такое вытворяет? Ей бы хотелось, чтобы он вернулся к роли великого зла в её жизни, но было уже слишком поздно. Он стал слишком дорог её сердцу – так дорог, что эта потеря уничтожила бы её. Она не пережила бы этого. Чувства грозили поглотить её.

«Держи себя в руках, вот как правильно».

Эви протиснулась мимо босса к сестре.

– Ладно, я побуду плохой, раз им ты крутишь как хочешь.

Лисса прыснула в ладошку.

Злодей заморгал.

– В каком смысле?

Эви сочувственно кивнула:

– Вас развела десятилетняя девочка.

Он снова заморгал, не в силах поверить, а потом сказал низким хриплым голосом:

– Никто не должен об этом узнать.

Оставив босса переживать экзистенциальный кризис, Эви переключилась на сестру, скрестила руки на груди.

– Лисса. Пожар. Как?

Лисса опустила взгляд, пошевелила пальцами ног.

– Я помогала дракону.

Злодей склонил голову набок:

– Пушку?

Лисса кивнула.

– Такое смешное имя – Пушок. У нас так собаку звали!

– Я знаю, – мрачно ответил Тристан.

Эви нахмурилась:

– Говори дальше… Ой! – Она вскрикнула и схватилась за грудь, когда Пушок самолично возник над плечом Лиссы, сияя фиолетово-зелёной чешуёй. – Для такой большой зверюги он ненормально тихо ходит!

Пушок склонил голову и толкнул Лиссу в плечо. Та похлопала его по носу, и он котом заурчал ей в ладонь.

– Лисса… – начала Эви. – Ты научила дракона выдыхать огонь?

Сестра отвлеклась от Пушка, и тот тихонько рыкнул в знак протеста.

– Да! За пожар прошу прощения, но с самого моего появления в этом замке стало совершенно очевидно, что здесь повсюду требуется моя помощь. Так что, боюсь, это был просто сопутствующий ущерб.

Эви скептически воззрилась на неё:

– Ты хоть знаешь, что такое «сопутствующий ущерб»?

– То, чем ты жертвуешь, чтобы добиться чего-то большего. – Лисса, как всегда, облекала довольно сложные вещи в очень простые слова.

Злодей толкнул Эви локтем.

– Вообще-то очень точно сказано.

Эви зашипела на него:

– Вы на чьей стороне?

Только теперь во двор выбежали Татьянна и Клэр, обе взъерошенные и разъярённые.

– Лисса Сэйдж! У тебя крупные неприятности!

«М-м, наконец-то союзнички».

Лисса бросилась к Пушку, который навис над ней, готовый защищать от любой угрозы. Эви мимоходом заметила на голове дракона Кингсли с табличкой в лапках: «НЕВИНОВНА».

«Это вряд ли…»

– А им-то ты что сделала? – спросила Эви сестру.

Татьянна кипела от злости, растеряв всё своё самообладание, – одежда помята, волосы растрёпаны.

– Она закрыла нас в чулане!

– Лисса! – Эви обернулась к ней.

– Я пыталась помочь им помириться! Простите! – сморщилась Лисса. – Миз Эрринг и Блэйду я тоже хотела помочь, но иногда не разберёшь, нужна ли помощь.

Клэр бросила на неё гневный взгляд:

– А что, с нами так очевидно?

Злодей поднял бровь:

– Клэр, ты в розовой помаде.

Клэр закашлялась, стирая с щеки помаду цвета фуксии – такую же, как у Татьянны.

– Нет.

Да уж, когда всё это закончится, нужно будет определённо присмотреться, решила Эви.

Воспользовавшись тем, что все отвлеклись, Лисса попыталась тихонько отойти, но Эви поймала её за шиворот.

– Нет уж, никуда ты не пойдёшь. И кому ещё ты «помогла»?

Сестра залилась краской; она выглядела так, будто наелась чего-то жгучего.

– Возможно… я немножко помогла и вам.

Всё встало на свои места. Дневник, который сперва потерялся, а потом нашёлся на столе у босса. Эви решила, что это розыгрыш какого-нибудь стажёра, но нет, виновата была сестрёнка в припадке сводничества.

– Больше ничего не придумала?! Лисса, я понимаю, что ты хотела только добра, но вмешиваться в жизни других людей – плохо.

Лисса насупилась.

– Но тут все так делают.

Все лишились дара речи. В этот момент во двор выбежала ещё и Ребекка Эрринг.

– Что-то горело? Лиссу нашли? Не могу… – Эйчар замерла, завидев их кучку, расслабила плечи, разглядев среди них Лиссу, живую и невредимую. Но вместо того, чтобы испытать облегчение, Бекки вдруг с подозрением взглянула на девочку. – Лисса, это ты устроила пожар?

Та с робкой улыбкой подошла к Бекки.

– Формально пожар устроил Пушок.

Следом вылетел Блэйд; всё это уже напоминало скверную клоунаду.

– Именно! – Дрессировщик подхватил Лиссу и покрутил её. Она захихикала, очень мило обнимая Блэйда за шею. – Лисса Сэйдж, ты юный гений! Как у тебя получилось?

Лисса пожала плечами и довольным тоном ответила:

– Просто поработали над его уверенностью. Кингсли тоже помогал!

Кингсли прыгнул к Лиссе и спрятался за ней, поймав сердитый взгляд босса.

Бекки будто растерялась от всего происходящего.

– Изумительно. А вы двое где были, – обвиняющий взгляд остановился на Эви со Злодеем, – пока она «работала над уверенностью» дракона и поджигала замок?

Эви ответила первой, осознавая, что друзей и коллег нужно держать в курсе дел.

– Мы обсуждали Ренну Фортис.

Бекки замерла и побледнела.

– Что? Почему?

Реакция была странная. Эви подошла к Бекки, встревожившись, и ответила, подбирая слова:

– Ренна Фортис – вторая девочка с картины, где нарисована моя мама. Они были лучшими подругами. Мы думаем, что сейчас мама у неё в Фамильном Форте Фортис, но найти его у нас не получится.

Бекки сглотнула, но тут вмешался босс и тихо сказал:

– Если не хотите, вы не обязаны, миз Эрринг.

«Я чего-то не понимаю?»

Блэйд пронзительно взглянул на Бекки.

– Что происходит?

Бекки пригладила пучок и поправила очки, а потом ответила всем сразу.

– Я могу провести вас в форт.

Татьянна словно бы не удивилась, а вот Клэр стиснула зубы.

– Как? С улицы туда не попасть.

Бекки взглянула Эви в глаза, и та увидела в них нечто такое, что видела в зеркале каждый день, и едва не взяла Бекки за руку. Страх. Нежелание говорить. Тревогу. Но ещё… Силу. Осознание своей правоты.

Всё это боролось во взгляде Бекки, когда та промолвила:

– У меня есть доступ… потому что Ренна Фортис – моя мать.

Глава 55

Эви

Сейчас было не до брата. Во дворе все ждали Эви, а она и так уже опаздывала. И разумеется, взяла слишком много вещей.

– Присматривай за ним в наше отсутствие, Кили, глаз с него не спускай, – сказала она, волоча набитый чемодан по коридору. Глава Бесславной Гвардии, к которой вернулись обязанности по охране Гидеона после того, как вскрылись его секреты, коротко кивнула.

У Гидеона покраснели щёки. Он не поднимал головы.

– Я это заслужил.

Эви не хотелось, чтобы он жалел себя: так было куда сложнее злиться на него. Ужасное чувство – сердиться на человека и одновременно желать его утешить, и Эви подумала, что брату неплохо бы стать чуточку похуже, чтобы избавить её от этого желания.

У лестницы Гидеон забрал у неё чемодан и жестом предложил идти вперёд. Грёбаное рыцарство.

– Ты не заслужил моего гнева за то, что тобой манипулировали, – признала она. Эви знала, каково это – попасться на удочку отца. Нечестно было злиться, но она была всего лишь человек. Эмоции не различают, что правильно, не вдаются в детали. Тебе просто больно, когда тебя задели.

Они спустились по лестнице, и Гидеон аккуратно передал ей вещи.

– Держи. Понимаю, не стоит и просить присоединиться, но если скажешь, где Лисса, я бы посидел с ней, пока тебя нет.

Эви кивнула, чувствуя, как щиплет глаза.

– Она готовит с Эдвином. Можешь помочь… Думаю, ей понравится.

Гидеон повеселел.

– Замечательно! Туда и пойду. Кили, присоединишься?

Приставленная к нему Кили закатила глаза.

– К сожалению.

Их прервала Татьянна, которая сбежала вниз по ступенькам – густые брови сведены, уголки губ гневно опущены.

Это было очень непохоже на её обычный невозмутимый вид.

– Всё нормально, Тати?

Татьянна откинула назад косичку. Выражение лица у неё было озадаченное, тёмная кожа блестела от пота.

– Твоя бедовая сестра украла мой дневник.

Эви поставила чемодан на пол и прижала руку ко рту.

– Ужас!

Татьянна взмахнула тёмными ресницами, прикрыла глаза.

– Ты там улыбаешься, что ли?

Эви покачала головой, не желая отвечать, потому что, по правде говоря, она смеялась. Как и Гидеон, который хохотнул и тут же прикрыл смешок ладонью.

Татьянна поправила розовые рукава. В дорогу она переоделась в длинные шёлковые брюки. Сощурилась. На веках у неё были яркие розовые тени.

– Это у вас семейное, да?

Эви вгляделась в подругу и поджала губы.

– Тати, а что случилось в том чулане?

Целительница замерла, и тут мимо неё по лестнице прошла Клэр.

– Я с тобой, – сообщила младшая Маверин.

Клэр была растрёпана до последней волосинки. До последней.

– Незачем, – буркнула Татьянна и пошла к двери, а Клэр – за ней. Они были рядом, но по отдельности, как противоположные силы, которые не желают встречаться, но не могут разойтись.

Когда они ушли, Гидеон первым нарушил тишину.

– Наша сестра – это… нечто. – Он снова хохотнул, не сдержавшись.

Эви убрала руку ото рта и прикрыла глаза обеими ладонями. Весело захихикала. Этот смех тут же придал ей спокойствия, словно облегчив всю её нынешнюю ношу.

Низкий смех брата вторил её смеху, но, когда она опустила руки и взглянула на Гидеона, его улыбка увяла. Глаза его покраснели и увлажнились.

– Прости меня, Эва. За всё. Передать не могу, как мне хочется, чтобы всё было иначе. Можешь мне не верить, но я обещаю, я исправлюсь.

Больше ничего и не требовалось.

Она обняла брата, спрятала лицо у него на груди.

– Всё хорошо. Я люблю тебя. Всё хорошо.

Гидеон тихо шмыгнул носом ей в плечо и вцепился в неё, как малыш в мамину юбку, словно он снова был маленьким мальчиком, который всего боится и не знает, как справиться.

– Прости.

Эви успокаивала его, поглаживая по спине.

– Никто больше не причинит нам вреда. Я клянусь.

Они медленно отстранились, оба красные и липкие, с глазами на мокром месте и робкими улыбками. Кили отошла в угол – ей, очевидно, было не по себе.

Эви подобрала чемодан.

– Приготовите с Лиссой и Эдвином что-нибудь вкусненькое к моему возвращению? И присматривай тут за всем.

– Не переживай. – Гидеон указал на дверь. Подбородок у него дрожал. – Давай иди и разыщи нашу маму.

У самой двери Эви остановилась, обернулась.

– Гидеон!

Он посмотрел на неё, весь из себя благородный герой. Он был хороший, но его доброта была другой.

Поэтому-то она и сказала, подбирая слова:

– Я выступаю против короля. Не потому, что он совершал плохие вещи. Не потому, что так лучше для Реннедона. Я против него, потому что он сделал больно мне и всем нам. Как думаешь, я злодейка?

Гидеон неуверенно улыбнулся; кажется, даже Кили удивилась этому вопросу.

– Нет, Эва. Ничего страшного.

Однако по пути к осёдланному дракону, который должен был отнести их к семье Бекки, Эви заметила кое-что ещё в глазах брата, в его словах.

Страх.

Глава 56

Злодей

Тристан не нервничал.

Так что тошнота и неприятные ощущения в желудке, вероятно, были просто результатом неровного полёта дракона, который время от времени распахивал пасть, чтобы поджечь дерево, что очень не нравилось Сэйдж, если судить по тому, как она впивалась ногтями в ладони каждый раз, когда зелень обращалась в оранжевую вспышку.

– Гушикен, будь добр, запрети Пушку испепелять Ореховый лес, – велел Тристан. – Мне нравится разрушать, но деревья нам не враги.

Он не сводил взгляда с ладоней Сэйдж – хотелось, чтобы они разжались, иначе пришлось бы сделать это самостоятельно. Это нарушило бы их договорённости.

«Я настаиваю, что нам нужно будет вернуться к этой теме после того, как мы найдём маму».

Не нужно было соглашаться; мало ему было гивров и дырявой завесы вокруг замка – теперь ещё и это над ним довлело, неумолимо приближаясь, и исход был неясен. Между ними ничего не могло случиться – по крайней мере, ничего хорошего. Жизнь Сэйдж и так лежала в руинах только потому, что она всего лишь работала на Злодея; и представить нельзя, что от неё останется, если она станет ему ближе.

Тристан завидовал Блэйду: дрессировщик драконов мог свободно добиваться кого хотел, не опасаясь случайно уничтожить.

Гушикен крепко вцепился в поводья, не сводя взгляда с миз Эрринг, которая сидела, уложив голову на руки, с предельно отсутствующим видом. Она, очевидно, с ужасом думала о том, куда они летят. Тристан не мог всецело проникнуться тем, какая ноша лежит на её плечах, но представлял, как может быть страшно возвращаться в место, полное ужасных воспоминаний. Он чувствовал то же самое, возвращаясь в родную деревню, в дом матери, к женщине, которая могла бы принять его дар, но решила его уничтожить.

Решила убить его самого.

Тристан понимал Ребекку Эрринг. Поэтому он с готовностью предложил ей место каких-то три года назад, когда она была отчаявшейся и куда менее собранной версией себя нынешней. Та женщина, которую он встретил, брела, лишившись дома, и искала… Тристан не сказал бы «спасения», потому что спасение не числилось в его репертуаре, но он нанял её ровно в тот миг, когда она искала выхода. Он понял, что она станет великой союзницей, и с тех пор она более чем доказала это.

Блэйд хмуро покосился на приунывшую Ребекку и прибегнул к своей любимой тактике: отвлечению.

– Дорогая Ребекка, хочешь управлять драконом?

Миз Эрринг бросила на него взгляд, отсутствующе покачала головой и снова уставилась в никуда. Сэйдж расслабила руки, и Тристан внутренне выдохнул. Эта мелочь оказалась ему очень важна. «Я настаиваю, что нам нужно будет вернуться к этой теме после того, как мы найдём маму».

Если так и дальше пойдёт, то вернётся она к его могиле.

Сэйдж перебралась поближе к миз Эрринг, протянула ей руку, но не коснулась.

– Ещё не поздно вернуться. Если не хочешь, необязательно с ними встречаться. Придумаем что-нибудь ещё.

Миз Эрринг нахмурилась:

– Ты хочешь найти свою маму или нет?

Сэйдж убрала за ухо прядь волос, выбившуюся на ветру.

– Не за твой счёт. Никакого сопутствующего ущерба, Бекки. Я не хочу, чтобы тебе было плохо просто потому, что у тебя такая семья.

Татьянна тоже присоединилась к беседе.

– Ребекка, это не обязанность, а выбор. Делай, как посчитаешь нужным, а мы поддержим.

Бекки перевела взгляд с одной на другую, скривилась, сдерживая чувства. Тристан понял это, потому что часто делал такое же лицо, пытаясь справиться с эмоциями.

– Спасибо… за понимание, но не могу же я вечно убегать от семьи. Если твоя мама у них… Если это поможет победить Бенедикта, значит, мы летим к ним. – У неё задрожал подбородок, она подняла руку к горлу. – Но я предупреждаю, не очаруйтесь величием форта. Всё не так, как кажется. Это касается и моей семьи.

Клэр, которая сидела напротив, держась как можно дальше от Татьянны, сказала:

– Мы знаем, что такое сложности с семьёй, Ребекка. Не беспокойся, мы будем начеку. Я всегда начеку рядом с родственниками.

Сила Тристана выползла наружу и стукнула сестру по ноге. Та обвиняюще воззрилась на него, и тот отвернулся, насвистывая.

– Я знаю, что это был ты, Тристан. Обязательно всё время проявлять враждебность?

Он ответил немедленно:

– Да.

Сэйдж молча положила ему на колени какой-то тёплый свёрток из пергаментной бумаги. Поколебавшись, Тристан развернул его и глубоко вдохнул аромат. Внутри оказалась булка, очень похожая на ту, которую они разделили на двоих в деревне Сердца.

– Он всегда злющий, когда голодный, – пояснила всем Сэйдж. – Как-то раз я спасла целую деревню, предложив ему кексик.

Тристан сердито посмотрел на неё:

– Неправда!

Сэйдж приняла виноватый вид.

– Вы правы. – Она улыбнулась Клэр. – Это была печенька.

Было неприятно, что о нём говорят, будто о непослушном ребёнке, но ещё сильнее Тристана поразило, как легко и точно Сэйдж угадала, что именно ему нужно, чего ему хочется.

«Это же её работа, придурок».

Глупость какая, но при мысли о том, как Сэйдж бережно заворачивает булку, в груди расцвело отвратительное чувство.

Тристан кашлянул, борясь с этим чувством.

– Спасибо, Сэйдж. Подкреплю силы и продолжу делать зло.

Она прыснула.

Но смех увял, когда Ребекка с серьёзным и мрачным видом поправила очки.

– Когда прибудем в форт – никакого зла. Чудо, если вас двоих вообще впустят, учитывая, что ваши лица известны всему миру.

Она сунула им в руки два листа пергамента. Листовки «РАЗЫСКИВАЕТСЯ», такие же, что были у людей Хелены в деревне Сердца. В одной перечислялись преступления Злодея и его настоящее имя, утроенная цена за голову и набросок…

– Ну это просто смешно, у меня не такая огромная голова! – буркнул он.

Сэйдж заглянула ему через плечо, щекоча ухо дыханием, и у него искры брызнули из глаз. Те самые отвратительные искры, яркие и раздражающие, какие видишь, когда хорошенько получил по лицу.

– Правда? – Голубые глаза Сэйдж осмотрели голову на рисунке. – А мне кажется, они даже меньше нарисовали.

Солнце уже припекало, Сэйдж раскраснелась, на кончике носа проступили веснушки. Захотелось коснуться их пальцем. И это желание только усилилось, когда она покраснела ещё больше.

Кусая губы, Сэйдж по неведомым причинам развивала свою мысль:

– Не то чтобы у вас большая голова. Она вполне пропорциональна по отношению к телу, но оно тоже довольно… большое. – Она подавилась, и он тоже едва не подавился вслед за ней. – Не целиком, конечно! Откуда я знаю, что там с другими местами… большие ли они? Хотя, учитывая вашу комплекцию в целом, я бы предположила, что всё остальное тоже пропорционально в размере…

Татьянна улыбнулась в зеркальце, с помощью которого поправляла помаду.

– Эви, дорогая, лучше замолчи, пока не поздно.

Сэйдж взмахнула рукой и отползла подальше от Тристана – ровно этого ему и хотелось. Только раздражало, что руки чесались притянуть её к себе.

Хлестнул ветер, отбросив волосы со лба, Злодей вскинул руку, закрывая лицо, и посмотрел на вторую листовку – листовку Сэйдж.

Под словом «ПРЕСТУПНИЦА» было очень точное и красивое изображение Сэйдж. Тёмные кудри разлетались от лица во все стороны, словно художник поймал дуновение ветра. Губы изгибались, глаза сияли злорадством.

Это был самый красивый кошмар в его жизни.

Но список её преступлений подрос с прошлого раза.

ИЗМЕНА

ПОХИЩЕНИЕ

УГРОЗЫ КОРОНЕ

ПОСОБНИЧЕСТВО ВРАГУ

УЧЕНИЦА ЗЛОДЕЯ

Внезапно Сэйдж отобрала у него листовку. Посмотрела, широко распахнула глаза и, взвизгнув, прижала руку ко рту.

– Сэйдж… – успокаивающе начал Тристан.

Может быть, отдел внешних связей Маньяк-мэнора придумает какой-нибудь способ провести Сэйдж как пленницу, чтобы она смогла дальше жить нормальной жизнью в Реннедоне, когда всё это закончится, когда все кусочки встанут на свои места и она решит оставить позади Злодея и его дела. Сердце вдруг потяжелело вдвое и ухнуло вниз, но он проигнорировал это: виной всему была сухая булка. Правда, он ещё даже не откусил, но что с того.

Пушок взмыл выше, словно почуяв, что седокам хочется потеряться в небесах, но поток ветра не заглушил крика Сэйдж.

Тристан не особо разбирался в эмоциях. Он свои-то с трудом понимал, учитывая, как они ему не нравились. Но неужели девушка, которая привлекала практически всё его внимание до последней капли… подпрыгивала?

– Они… Они меня повысили!

Она не улыбалась – она просто сияла. Она будто излучала цвета: красный с губ и щёк, голубой из глаз, белый, сверкающий в косе и опускающийся на гладкую кожу.

Может, ещё листовок напечатать?

Блэйд расслабил руки на поводьях и наклонился, чтобы прочитать листовку, которую протянула ему Сэйдж.

– Ученица, да? Очень официально. Честно, давно пора. В последнее время ты делаешь куда больше, чем полагается простой ассистентке.

– Ты прав, – самодовольно заявила она и прижала к себе листовку, когда к ней потянулась Клэр. – Только не порви, – предупредила она и отдала плакатик.

Сестра саркастически подняла тёмную бровь.

– Только об этом и мечтаю. – Она хмыкнула и снова подняла взгляд на Эви. – Художник будто влюбился в тебя.

– Там внизу написано имя художника? – не подумав, влез Тристан.

– Да, вот тут, в углу, – ответила Клэр.

Тристан отобрал у неё листовку, и пергамент надорвался. Сэйдж сердито вскрикнула, а Злодей сухо произнёс:

– Расспрошу его насчёт своей головы.

Сэйдж одарила его убийственным взглядом, отняла свою листовку и прижала к груди.

– Так здорово! Я теперь почти на вашем уровне!

Тристан усмехнулся – сейчас ему было весело, но он знал, что совсем скоро на место этого чувства придёт ужас, стоит только осознать всё происходящее. Но пока что он решил порадоваться.

– Ещё нет, Сэйдж.

Хотя он понимал, что она заслужила и этот титул, и ещё много чего.

– Ты пока всего лишь ученица, – продолжал он. – До злодейки тебе ещё учиться и учиться.

Глава 57

Эви

– Прибыли, – сказала Бекки. – Форт моей семьи.

Только вот вокруг не виднелось никаких крепостей, лишь пустая опушка Орехового леса, тонущая в тумане. Все в молчании озирались. На обычно невыразительном лице босса проступил скепсис. Эви просто моргала, ожидая, как что-нибудь появится из тумана, но этого не случилось. Неужели Бекки сыграла с ними шутку?

Блэйд первым нарушил молчание.

– А тут очень миленько, они молодцы.

Все застонали.

Не обращая на них внимания, Бекки направилась вперёд, доставая из кармана золотой ключ, повернула его в полной пустоте и замерла в ожидании… чего-то.

– Очки Ребекки показывают что-то своё? Там ничего нет. – Татьянна обеспокоенно всматривалась вперёд, её длинные пальцы засветились – она была готова колдовать при необходимости.

Блэйд скрестил руки и зашипел:

– А давайте просто дадим ей возможность собраться? Только наших комментариев ей не хватало. Вы что, не видите, как ей страшно?

Эви видела: плечи Бекки едва заметно дрожали вместе с поднятой рукой. У Эви сжалось от нежности сердце, она бросилась вперёд и ласково коснулась плеча Бекки.

– А помнишь, что я тебе сказала в первый день?

Округлив глаза, Бекки задумалась над этим вопросом.

– Что тебе приятно познакомиться и что тебе хочется, чтобы мы стали подругами?

Эви улыбнулась:

– А ещё?

– Больше ничего не помню. После «подруг» я не слушала.

Эви вздохнула.

– Я сказала, что ты выглядишь пугающей и владеющей собой. Твоя семья, какой бы она ни была, этого у тебя не отнимет. Ты владеешь собой. А что ещё важнее, ты не одна.

Эви всё равно видела страх, когда Бекки расправила плечи и подняла ключ. Это восхищало Сэйдж, потому что перед ней была не бездумная смелость, которая города берёт, – это было признание страха, живущего в сердце, в разуме. Бекки двигалась вперёд вместе со своим страхом, зная, что она ему не подвластна.

Ребекка Эрринг – а скорее Ребекка Фортис? – шла вперёд, не поворачивая ключ, а вонзая его в пустоту.

И тут мир вокруг раскололся.

Глава 58

Бекки

Ребекка Эриания Фортис никогда не любила пустоши.

Но сейчас ей казалось, что лучше бы ей оказаться там, а не здесь – в семейном форте, в месте, куда она надеялась никогда не возвращаться. У неё за спиной охали и ахали, восторгаясь величественным зрелищем, которое открылось перед ними. Они уже забыли все предупреждения, уже поддались гипнотической красоте.

Хотелось бы ей удивиться этому.

Распахнулись большие пурпурные ворота, а за ними расстилались блистательные краски её прошлой жизни. Форт был огромен – поменьше замка Злодея, но зато земли вокруг были обширнее, ярче и без густого леса. Везде росли деревья и кустарники, такие высокие и прекрасные, что даже Ребекка залюбовалась веткой, которая склонилась к ней и погладила по щеке.

Она не любила плакать и определённо не собиралась брать это в привычку, но сейчас у неё защипало глаза. Её семья была не без греха, но вот их земли хранили полную невинность: деревья, трава, танцующие грибы вдоль дорожки, ведущей к парадному входу, – они тихонько забормотали, заметив, как Ребекка идёт среди цветов к дверям. Эти звуки одновременно успокаивали и пугали после стольких лет разлуки. Двери дома были те же самые: золотые лозы увивали их целиком, на каждой двери был семейный герб: большой пурпурный цветок, с которого осыпались зелёные листья.

Двери открылись, и за ними показался Арчибальд, бессменный и проверенный дворецкий семьи Фортис, приветствуя Ребекку с искренним теплом. Незаслуженным, по её мнению, потому что при последней их встрече она захлопнула эту самую дверь прямо перед ним.

– Леди Ребекка! Вы вернулись домой, – сказал он скрипящим голосом.

Дворецкий был старше обоих её родителей; он поступил на службу, когда бабушка была ещё маленькой девочкой.

– Входите, входите! Будьте добры, вы тоже, – пригласил Арчибальд. Ребекка всегда завидовала его воспитанию и манере держаться и подражала ему, даже когда уехала.

Он провёл всех в вестибюль; форма дворецкого сочеталась с яркими цветами вокруг. Насыщенные розовые, зелёные и жёлтые тона воспевали Мирталию – континент, на котором они жили. Это был ненавязчивый способ семьи Фортис заявить о своей верности земле, а не правителю. Они не верили ни в «Сказ о Реннедоне», ни в пророчество. Ну, или, по крайней мере… им бы не следовало.

Мама Ребекки никогда не упоминала ни о Нуре Сэйдж, ни о даре звёздного света, но в семье не считалось необычным давать приют заблудшим душам. В форт приходили и уходили многие, кто искал защиты, искал безопасности.

– Я послал за вашими родителями. Отец работает в саду пряностей, а братья тренируются в Яме. – Арчибальд окинул взглядом людей, которые входили по одному вслед за Ребеккой, – моих людей, подумала она не без гордости, но с некоторой тревогой. – Вы и ваши гости можете подождать в зелёной комнате. Я принесу напитки.

Блэйд шепнул ей на ухо:

– Тут же весь дом – сплошная зелёная комната.

Ребекка пихнула его локтем, но едва не прыснула. Все двинулись по коридору за Арчибальдом.

Дикие растения выпрямлялись, когда она проходила мимо. Одна роза в подвесном горшке дотянулась до её руки и коснулась в качестве приветствия.

Ребекка решила не обращать внимания, и стебель цветка обвился вокруг её запястья и потянул к себе в качестве шутливого наказания.

– Прекрати! – Куст роз вздрогнул и на миг увял, и Бекки фыркнула: – Вы способны на большее, чем эти глупые игры.

Стебли немедленно воспряли, розы закивали.

Бекки невольно улыбнулась, сердце потеплело в корке льда. Может, она и скучала по ним – самую малость.

– Я попрощаюсь перед уходом, – шепнула она.

Клэр протянула руку, чтобы потрогать розы, и они нежно прильнули к её пальцам.

– Никогда такого не видела! А я занимаюсь волшебными растениями.

– Волшебные растения форта благословлены самой землёй. Мы находимся в самой могущественной точке Реннедона.

Слова сами катились с языка после многих лет зубрёжки.

Войдя в зелёную комнату, первым делом они услышали треск, а следом – гулкое кваканье.

– Кингсли! – Босс подхватил лягушку, не дав ей поймать языком муху. – Кто его принёс?

Бекки махнула рукой:

– Да не обращай внимания, моя семья и не заметит. Тут полно животных. Прислушайся.

Вокруг щебетало, а ещё квакало, щёлкало и даже где-то там вдали гавкало.

Нет. Лай донёсся из коридора вместе с гулом голосов, от которых Бекки покрылась мурашками. Горло сжалось так, что не сглотнуть. Она посмотрела на папоротник в горшке, который помахал ей, а потом затрясся, когда снаружи грохнуло. Голоса всё приближались и приближались, становясь громче и энергичнее с каждой секундой.

Эви насупилась, широко распахнула глаза.

– Что… Точнее, наверно, кто это?

Бекки вздохнула, потирая виски, и тут дверь с грохотом распахнулась.

– Мои братья.

Глава 59

Эви

В комнату ворвались мужчина и ребёнок.

В комнату, которой Эви не могла налюбоваться, несмотря на предупреждения Бекки. Стены были живые: они будто перетекали из одного состояния в другое. Волшебство здесь отличалось от магии замка. Каждый цветок, каждый лист приветствовал их – когда она вошла, небольшая лоза самого большого растения в углу обвилась вокруг лодыжки Эви, будто здороваясь.

Какое чарующее место.

И какие, наверное, очаровательные люди здесь живут.

Старший оказался очень хорош собой. Он был похож на Бекки: смуглая кожа, широкие скулы, бритая голова, и самая заметная черта – круглые очки на породистом носу, за которыми был почти не виден короткий шрам на переносице.

– Бекс! – Младший – вероятно, на год-другой старше Лиссы, с длинными, тёмными и вьющимися волосами – бросился к Бекки и крепко обнял её. – Ты дома! Я скучал.

Бекки неуверенно обняла мальчика, слегка улыбнулась.

– Руди, я видела тебя два месяца назад, а письма пишу каждую неделю.

– Но сюда ты не приезжаешь! – Руди выпустил её, и растения в комнате зашевелились, прильнули к его ногам, как верные гончие, и влюблённо улеглись у ботинок. – Вечно нам приходится ехать к тебе!

Улыбка Бекки поблёкла, когда она посмотрела на старшего брата, который глядел на неё нежно и дружелюбно. Крутая линия плеч сказала Эви, что перед ней воин, человек, который бьётся с честью, но глаза и изгиб губ выдавали доброту.

Лоза хлестнула её по ноге – наверное, чтобы не глазела.

– Ай! – зашипела Эви. Она поклялась бы, что лоза затряслась, будто от смеха.

– Сэйдж. – Она застыла, услышав за спиной резкий голос. – Что ты делаешь?

Эви невинно заморгала.

– Эти фикусы смеются надо мной.

– Значит, ты им нравишься, – мягко вмешался тот самый мужчина, которым она восхищалась, и цветок снова шлёпнул её по ноге.

Бекки едва заметно вздрогнула, когда брат подошёл и обнял её.

– Мы скучали по тебе, Бекс.

У Блэйда дёрнулся кадык, он поправил жилет и уточнил, пытаясь не меняться в лице:

– Бекс, значит?

Бекки закатила глаза и выпустила брата.

– Старое прозвище. Как дела, Роланд?

Роланд – брат Бекки, судя по всему, старший – отошёл и окинул взглядом всех прочих. Подозрительно всмотрелся в Блэйда, будто готовясь встать на защиту сестры.

«Хорошо». Эви понравилось, что нашёлся кто-то, кто мог бы присмотреть за Бекки, как она всегда присматривала за остальными.

– Нормально, – ответил Роланд. – Но подозреваю, ты приехала не для того, чтобы спросить о моих делах. – Роланд вскинул бровь, сложил руки на груди так, что белая рубашка, вышитая золотом, натянулась. – Как ты сюда попала? Я думал, мама забрала у тебя ключ.

На миг Бекки переменилась в лице, оживилась, приобрела целеустремлённый вид.

– Я выкрала его, когда уходила. Если ей это не по нраву, может прийти и лично отнять его у меня.

Роланд поправил очки, глядя в сторону.

– Всегда готова сказать что-нибудь неприятное, да, сестричка? Мама очень скучает по тебе; она будет счастлива узнать, что ты здесь. Ей нет дела до ключа.

Бекки вскинула бровь:

– Ну конечно.

Эви удивилась, услышав, что семья, известная своей добротой и честью, изгнала собственное дитя, но тут вспомнила предостережение Ребекки о том, что здесь может быть опасно. Вполне могло статься, что Бекки заслужила своё изгнание поступками, о которых Эви ничего не знала, но роли это не играло. Она твёрдо стояла на стороне своего эйчара, как бы там ни было.

– Будет обед из твоих любимых блюд. Отец устраивает его в честь почётной гостьи, или скорее… – Роланд улыбнулся остальным, – почётных гостей. И бабушка будет счастлива тебя увидеть. Она, кажется, скучала сильнее всех.

– Как она? – тихо спросила Бекки.

– Неведомая болезнь утомляет её, но она держится. Ты знаешь, у неё хороший настрой.

Бекки выслушала новости, не изменившись в лице.

– А где Рейд и Рафаэль?

– Где обычно. – Роланд игриво улыбнулся. – Их не вытащить из Ямы. Но они тоже будут рады повидаться.

Эви повернулась к Бекки.

– У тебя есть ещё братья? И все такие красивые? – Она указала на Роланда, и тот с интересом окинул её взглядом.

Очень многое следовало бы держать при себе. В общем-то, практически всё.

Эви вспыхнула, а босс сердито смотрел на то, как Роланд поцеловал ей руку.

– Эви Сэйдж, я верно понимаю? Ребекка много о тебе пишет. Рад встрече.

Эви сложила руки, улыбаясь Бекки, которая взирала на брата, кипя от ярости.

– Бекки, ты пишешь обо мне?

– Он не сказал, что я пишу хорошие вещи, – буркнула она.

Роланд щедро расхохотался.

– Что до наших старших братьев, миз Сэйдж, заверяю вас, они куда красивее меня.

Эви наморщила нос и жеманно ответила:

– Это уж мне решать.

Глаза Роланда сверкнули за очками, а Бекки на пару со Злодеем сердито взирали на эту сцену.

– Хватит заигрывать с моим братом.

– Да, – процедил Злодей. – Ребекке неприятно.

Татьянна бросила взгляд на спинку стула, в которую вцепился босс.

– Ты ломаешь мебель, Тристан.

Роланд встревоженно посмотрел на него.

– Погоди, ты и есть Злодей? Нужно убрать тебя от…

Но было уже поздно.

Изо всех углов комнаты на босса бросились растения и плотно оплели его, как змея добычу. Стиснули.

Клэр закричала, у Татьянны вспыхнули руки, а Блэйд выхватил засапожный нож, чтобы резать лозы, но Эви оказалась быстрее.

– Нет! – воскликнула она и бросилась кромсать растения своим кинжалом. Кингсли поскакал следом, прыгнул на ближайшую лозу и укусил её, прямо как она его учила. Лозам не понравилось это нападение; они скользнули к лягуху и схватили его вместе с боссом.

Но Роланд схватил Эви за руку и вывернул запястье, чтобы она бросила клинок.

– Не вреди им! – попросил он извиняющимся тоном.

Тристан в отчаянии закричал, не сводя взгляда с Эви, и лоза заткнула ему рот. Не успел никто и слова сказать, как лозы полностью обвили его и, протащив по комнате, выволокли по тайному проходу за книжным шкафом, который сразу же закрылся вновь.

Тристан исчез.

– Пусти! – закричала Эви.

Роланд крепко держал Эви за запястье, пока Бекки не врезала ему от всей души по лицу. Тогда он отпустил Сэйдж, и Бекки обняла её.

– Да что с тобой не так, Роланд? – воскликнула она. – Это же мой босс!

Клэр бросилась к шкафу, попыталась сдвинуть его с места, но безрезультатно.

– Куда они его утащили?

Роланд зажал кровоточащий нос. Очки сидели на нём криво.

– Куда попадают все злонамеренные вторженцы с тёмным даром, если ступают на земли Фортис.

Вся комната замерла.

Бекки договорила за него, с ужасом прошептав:

– В Яму.

Глава 60

Злодей

Тристана ждала смерть.

Лозы и листья закрывали ему нос и рот, не давая вдохнуть, обвивали туловище и сдавливали лёгкие. Чёрные точки плясали перед глазами, а в голове крутилось одно и то же.

«Не теряй сознание. Не теряй сознание. Не теряй сознание».

Но тело подводило его. Если он немедленно не получит глоток кислорода, глаза закроются, и кто знает, откроются ли вновь. Разум искал, за что бы зацепиться, что помогло бы ему бороться с наползающей темнотой.

«Возмездие». Если он не выживет, Бенедикт так и будет играть в благородного повелителя, которого все обожают. Он пойдёт на что угодно, лишь бы остаться на троне, даже если придётся заразить народ неизлечимой болезнью. Тристан обязан был исполнить пророчество, а значит, придётся выжить, чтобы продолжить искать возмездия.

Но он сдавался…

«Эви».

Перед ним возникло её прекрасное лицо: губы, глаза, улыбка. Как она прыскала со смеху и как удивлялась этому, словно не подозревала, что способна на такое непринуждённое веселье. Он видел, как она лежит на мраморном столе, держа в руках цветы, кожа бледная, глаза закрыты.

Чёрные точки. Воздуха нет.

Она была жива. Она была жива, и творцов этого мира ждал большой сюрприз, если они решили, что могут снова разделить их. Тяжёлые веки закрывались, но его дар не спал.

Он пробудился.

Чёрная дымка изогнулась клинком, разрубая лозы на груди и у лица, и он смог вдохнуть сладкого воздуха. Никогда больше он не будет воспринимать простое дыхание как должное. Он снова набрал воздуха, ещё и ещё, возвращая себе самообладание, возвращая себе с кашлем самого себя.

Сэйдж пыталась спасти его, но её остановили силой.

Тристан яростно закричал.

Этой злости хватило, чтобы магия прорубилась сквозь лозы и прогнала их. Они убрались, и Тристан упал на твёрдую землю. Поднялся на ноги, заморгал в тусклом свете…

Какого пустыря? Куда его утащила эта грёбаная трава?

Он стоял в центре площадки, напоминающей арену, а вокруг со всех сторон поднимались стены. Выхода не было видно. Сверху палило солнце. Рубашка на Тристане была разорвана, словно он только что выдержал схватку с чудовищем, а не с фикусом-переростком.

Решётка в дальней стене была опущена. Тристан направился к ней. Чёрная дымка рыскала вокруг, ища что-нибудь живое в темноте. Он никогда ещё не был так признателен собственному дару.

– На твоём месте я бы не подходил к этой решётке, – негромко произнесли из-за стены.

Тристан огляделся в поисках обладателя голоса, но тут из тьмы за прутьями донёсся звероподобный рык, и он отскочил назад.

«Какого пустыря?»

– Назовись! – приказал тот же голос, и Тристан, подняв глаза, увидел двух человек за пределами арены. Они стояли, скрестив руки, на зрительской площадке и взирали на него сверху вниз. Тристан рискнул бы предположить, что это два оставшихся брата Ребекки.

– Я Злодей, – равнодушно произнёс он. – Падите ниц, а когда закончите, будьте добры, скиньте лестницу. – Что-то плюхнулось ему на ногу, и он чуть не взвыл от досады, опустив взгляд. – Кингсли, ты меня доконаешь!

Лягух воззрился на него снизу вверх, Тристан вздохнул и подобрал его.

– Это что, лягушка?

Злодей как можно аккуратнее подбросил друга в воздух. Амфибия зацепилась лапками за край стены.

– Типа того, – ответил он. – Выпустите меня и забирайте его, если хотите.

Кудрявый хохотнул.

– Боюсь, вы вряд ли покинете это место, добрый господин. Или… наверное, лучше сказать, злой господин.

Он потёр подбородок, игнорируя сердитый взгляд от второго Фортиса, который смотрел на Злодея с глубочайшим отвращением, какое только можно представить. Тристан подумал, что его эйчар наверняка будет недовольна, если он изувечит этих двоих. А жаль.

– Я здесь просто по делу и не хочу причинять вам вреда… Рафаэль?

Молчаливый коротко кивнул. Злодей угадал имя самого старшего брата Ребекки по той скудной информации, которую она рассказала о своей жизни, придя наниматься на работу. Тристан всегда запоминал имена, даже если хотел бы забыть.

– А я Рейд. – Кудрявый поклонился. – Раз уж мы тут обмениваемся любезностями.

Тристан сложил руки поверх рваной рубашки.

– Похоже на любезности?

Рейд пожал плечами, подошёл к краю стены.

– Да. Тут довольно скучно, и потом, не я же в Яме Страданий.

– Рейд, заткнись, – велел Рафаэль и подошёл к жуткого вида рычагу, от которого определённо не следовало ждать ничего хорошего.

Тристан откашлялся, перевёл взгляд с двух братьев на ворота, за которыми что-то недружелюбно рычало.

– Полагаю, страдания причиняет то, что находится там? – Он указал на решётку.

Рафаэль не стал отвечать на вопрос.

– Не следовало сюда приходить, Злодей. И сестру мою незачем было брать с собой.

Рейд неуверенно переступил с ноги на ногу. Тристан запомнил его неловкость: кажется, дело было не только в семейном долге.

– Свои дела ваша сестра изложит вам самостоятельно, – ответил он Рафаэлю. – Я здесь, потому что гоняюсь за ответами по всему королевству, и эта охота привела нас к вам на порог.

– Ты ищешь звезду, – догадался Рейд.

«Неужели уже пошли слухи?»

Мог бы с тем же успехом сказать, что ищет свечку на день рождения, и то было бы лучше для репутации.

Пришлось поправить их:

– Я ищу женщину.

Рейд поджал губы:

– Все мы, все мы.

– Рейд! Замолчи уже! – грохнул командным голосом Рафаэль, и в тон ему скрипнул поднятый рычаг. – Злодей, твоя магия губит народ Реннедона. – Решётка поднялась, и у Тристана волосы встали дыбом от низкого рычания в темноте. – Я не желаю тебе зла. Но ты явился сюда и не оставил нам выбора. Теперь ты будешь испытан самим предназначением, древнейшей магией мира.

Тристана охватил страх, когда в темноте загрохотали шаги.

– А если я не пройду испытание?..

Появилось нечто – хуже, чем создания Судьбы, хуже, чем сама смерть.

Он едва услышал конец фразы Рафаэля:

– Ты умрёшь.

Глава 61

Бекки

Во всём была виновата Бекки.

Нельзя было пускать босса на порог. Она сглупила, когда подумала, будто вера её семьи в безусловное принятие распространяется даже на Злодея. Это место создавалось как убежище, но для него оно станет тюрьмой.

Хотя он мог пройти испытание, доказав, что достоин. На это был шанс.

– Ребекка, боже мой! Ты явилась двадцать минут назад, и весь дом уже вверх дном. Что произошло? – Ренна, её мама, вплыла в комнату. Длинные рыжие волосы спадали по спине золотыми волнами. – Моя милая девочка, ты вернулась.

Ренна сделала шаг к ней, и Бекки отступила на четыре больших шага назад.

Ренна вздрогнула.

Блэйд подошёл к Бекки и слегка заслонил её собой, защищая от обиды матери. Его фиолетовый жилет странным образом сочетался с окружающим пространством, словно это Блэйд был отсюда, а не Бекки. Татьянна и Клэр медленно отошли к книжному шкафу в дальнем углу, словно желая устраниться из семейной ссоры. Бекки тоже хотела бы.

– Мама. – Она поджала губы и кивнула, чувствуя себя скорее двенадцатилетней девочкой, чем женщиной двадцати пяти лет. – Форт забрал моего босса в качестве следующей жертвы. Если у тебя есть мысли по поводу того, как это отменить, самое время их озвучить.

Она, как обычно, стойко держалась. Но внутри её сотрясала паника при мысли о том, что боссу навредят, и о том, как это скажется на остальных. Ей были искренне, по-настоящему важны всего несколько человек. К сожалению, почти все они находились под этой крышей.

Мама широко распахнула глаза, когда вслед за ней ввалился отец Бекки. Джулиус Фортис вошёл в семью после женитьбы на Ренне, которую он встретил на местной ярмарке. Он торговал цветами, мама вытащила его танцевать, а дальше началась просто сказка. Отец полюбил её сразу и всей душой, как любил всех – и Бекки тоже. Эта мысль скорее тревожила, чем успокаивала: испытывать такое всепоглощающее чувство к другому человеку, которое побеждает и разум, и все границы. Бекки предпочитала управлять собственной жизнью и самой собой. Правда, взгляд её то и дело останавливался на Блэйде. Это чувство пройдёт, все намёки на привязанность исчезнут. Её отец не разделял эти принципы.

Джулиус не дал ей возможности отойти назад, просто навис над ней всем своим ростом, подхватил на руки и закружил.

– Моя малышка Бекки! Как же я скучал! – Он выпустил её и нахмурился. – Ты слишком худенькая. Злодей морит тебя голодом? Это один из его методов?

– Джулиус! – одёрнула его Ренна. – Где твой такт? Твоя дочь весьма беспокоится о Злодее. Его забрали в Яму для суда.

Джулиус нахмурился, снял садовую шляпу, открыв густые блестящие чёрные волосы. Тёмную кожу покрывали капельки пота после палящего солнца.

– Дорогая, а ты можешь найти другую работу? – прошептал он дочери.

Бекки шлёпнула его по лбу и услышала, как застонал, прикрыв лицо руками, Роланд.

– Нет, пап, – сказала она, глядя на Эви, которая изумлённо наблюдала за происходящим. – Мы рискнём остаться оптимистами и будем надеяться, что он доживёт до ужина. – И заверила коллегу: – Он обязательно доживёт, Эви. Я уверена.

Бекки не была уверена, но если она чего и не выносила, так это грусти Эви: всё равно что наблюдать за оленёнком, который сражается с сильным ветром – печальное, беззащитное и немного жалкое существо.

Ренна медленно повернулась к Эви и тихо охнула.

– Ой! Это же ты. Ой, дорогая! – Секунду спустя мама оказалась перед Эви, взяла её лицо в ладони. Эви, кажется, так удивилась, что не смела и шелохнуться, только взгляд стрельнул к Бекки. Этот взгляд спрашивал: «Что мне делать?»

Бекки всплеснула руками, как бы отвечая: «Я не знаю!»

– Эм, здрасьте, леди Фортис, – с дрожащей улыбкой, не коснувшейся глаз, произнесла Эви. В глазах была только тревога. – А вы… Ну… Как бы сказать… Вы меня знаете?

Ренна просияла, убрала Эви волосы за ухо.

– У тебя мамины кудри. Она упоминала об этом, но совсем другое дело – увидеть их на твоей голове.

Эви расслабилась. В присутствии матери Бекки она таяла, как сливочное масло у огня. Ренна часто влияла на людей таким образом. Бекки закатила глаза.

– Мама? Значит, мы не ошиблись. Она здесь?

Ренна выпустила Эви и за руку подвела её присесть.

– Арчибальд, не мог бы ты позвать Рейда, чтобы он рассказал нам, как поживает Злодей, ради дочери моей дорогой подруги? – Арчибальд немедленно подчинился, а мама обернулась к Эви с сочувственным выражением лица. – Жаль, мне больше нечем помочь. Магия Фортис порой бывает непокорной и непредсказуемой. В каком-то смысле мы ею управляем, но не полностью. Боюсь, Злодей не станет исключением для древних испытаний, если он в самом деле владеет силой, о которой ходят слухи. Но надежда ещё есть.

Она рассматривала Эви со спокойным интересом. Мама Бекки всегда умела видеть людей насквозь до самого сердца; в детстве Бекки ненавидела это. А теперь, когда это умение применялось к такой беззащитной цели, – ещё сильнее.

– Я вижу, что он очень дорог тебе.

У Эви на глаза навернулись слёзы.

– Да…

Дверь в зелёную комнату распахнулась ещё сильнее, и лакей ввёз коляску с бабушкой Рамоной, поклонился и торопливо ушёл. Бабушка широко улыбалась, её скуластое лицо было испещрено морщинами и пятнами. Но она выглядела бодрее, чем при прошлой встрече.

Бекки в два широких шага подошла к ней и наклонилась запечатлеть нежный поцелуй на морщинистой щеке Рамоны.

– Рада, что ты держишься, бабушка.

Рамона Фортис была словно порох: терпения на всякую ерунду у неё практически не имелось. Когда она заболела, это нанесло такой сокрушительный удар по семье, что некоторые шрамы так и не сошли, а иные раны – не исцелились.

– Думаешь, какая-то там волшебная болячка может уложить девчонку вроде меня? – Бабушка рассмеялась и сильно закашлялась, прикрывая рот рукой. Со всех сторон на неё устремились встревоженные взгляды, но бабушка облегчила всеобщую тревогу, заметив: – Эта болячка – та ещё сука.

Бекки хохотнула и зажала рот ладонью.

– Бабушка!

Сверкая карими глазами, бабушка вытянула прядь волос из тугого пучка. Чувствуя, будто проглотила что-то твёрдое, Бекки переплела с ней пальцы.

Ренна наклонилась и тоже поцеловала мать в щёку, а затем улыбнулась Эви.

– Мама, это дочь Нуры Сэйдж, Эви.

Рамона округлила глаза, ахнула.

– Надо же! Они так похожи, верно?

Приятная улыбка на лице Эви была натянутой, а пальцы сжались в кулаки так, что выглядело болезненно.

Бекки больше не могла этого выносить.

– Хватит, мама. Ты мучаешь её. Где её мама? Где Нура Сэйдж?

Ренна нахмурилась:

– Ребекка, не груби. Я всё ещё рассчитываю, что под этой крышей ты не забудешь о манерах.

У Бекки вспыхнула шея, за ней – лицо; она вновь ощутила себя просто ребёнком, которого отругали за кражу печенья. Но тут она поняла, что Блэйд возражает:

– Прошу прощения, леди Фортис, но вы не найдёте на этом континенте человека с манерами лучше, чем у вашей дочери.

Ой, лучше бы он этого не делал. Потому что теперь орлиные взгляды матери и бабушки устремились на него – резкие, пронзительные, оценивающие. Ренна спросила:

– А кто ты такой?

Блэйд не испугался, он просто вышел вперёд и слегка поклонился.

– Блэйден Гушикен, леди Фортис. Семья Гушикен из Сиятельного.

«Блэйден»? Бекки прыснула в ладошку и заметила, как Блэйд стрельнул в неё глазами. Он выглядел поражённо, будто не мог поверить, что она издала такой звук.

Ренну, кажется, это впечатлило.

– Сын политика в качестве суженого, Ребекка? А я-то думала, что тебе не до охоты за женихами.

Мама потрудилась собрать информацию обо всех благородных семьях Реннедона. Разумеется, она сразу узнала фамилию Блэйда, ведь его отец был одним из ближайших советников короля. Тем больше поводов для Блэйда держать рот на замке.

Бекки махнула рукой:

– Мама, он мне не жених. Он просто коллега; дрессировщик зверей.

Блэйд был отнюдь не «просто», но этого Бекки сказать не могла, особенно когда такую информацию с лёгкостью обратили бы против неё.

Впрочем, Блэйд подхватил мысль на ходу:

– Всё верно, леди. Я больше не имею отношения к отцу. Я – отверженный, без положения в обществе. Без титула. Я лишь дрессировщик зверей и ничего более, и уж точно не жених вашей дочери.

Ренна выслушала его, кивнула. Бекки нахмурилась, а Блэйд усмехнулся и добавил в конце одно словечко:

– Пока.

Мама рассмеялась, бабушка присвистнула, разглядывая Блэйда, как отменный кусок мяса.

– Скажу тебе, будь я лет на шестьдесят помоложе…

Бекки сверкнула глазами, и Ренна фыркнула в руку.

– Ребекка, прошу тебя, подумай ещё раз. Знает подход к животным и к тому же обаятелен – идеальное сочетание.

– И руки. – Бабушка снова присвистнула, а Бекки спрятала лицо в ладонях.

– Поглоти меня пустырь, – буркнула она.

Когда она наконец выглянула наружу, Блэйд так ухмылялся, что едва лицо не трескалось, а мама с бабушкой улыбались ему в ответ.

– Значит, мистер Гушикен, полагаю, это ваш дракон разоряет сейчас нашу лужайку?

Бекки была младше матери на два десятка лет, но понимала, когда та пыталась сменить тему.

– Нура Сэйдж, мам. Твоя лучшая подруга. Где она?

Ренна просияла.

– Конечно! Простите меня, столько всего… Кровь бурлит. – Эви так заламывала руки, что Бекки уже ждала, когда раздастся треск. – Твоя мама пожила у нас какое-то время, Эви. Такое счастье, что моя дорогая подруга снова оказалась рядом. Но боюсь, сейчас она вместе с одним из наших целителей во втором нашем доме у Сиреневого моря.

Бекки спросила с недоверием:

– Зачем ты отправила её туда? Разве ты не знаешь, что король ищет её? Что она в опасности?

Ренна тоже сверкнула глазами и встала, сравнявшись с Бекки в росте.

– Я знаю Нуру дольше, чем ты живёшь на свете. Я видела её на протяжении всей жизни, и тебе неведомо, какой тенью она была, когда свалилась к нам на порог. Даже мальчики поразились. Верно, Роланд?

Роланд повертел в руках очки, поморщился.

– Она была не в лучшей форме, но бедняжке многое пришлось пережить, – деликатно сказал он.

– У неё были совершенно пустые глаза. Привидение, а не человек. Женщина, которую я знала, была полна смеха и света, но их будто высосали из неё. Специалист сказал, что никогда не встречал человека, которого так сильно искалечила магия. Мы перепробовали всё, чтобы помочь ей, но в итоге решили отправить в лучшее место с лучшим уходом, и, учитывая всё произошедшее, она идёт на поправку. – Ренна выдохнула, расслабила плечи. – Теперь, раз её дочь здесь, я отправлю весточку, чтобы она немедленно возвращалась. Дня через два, не больше, она уже будет здесь.

Тут Ренна взглянула на Бекки и указала рукой в угол, предлагая поговорить с глазу на глаз. Та неохотно подошла, потирая руки, и мама заговорила сдержанным тоном:

– Когда Нура вернётся, а твои коллеги уедут, может быть, задержишься хотя бы на несколько дней? – От звучащей в её голосе надежды становилось больно.

Бекки вздохнула, провела пальцами по выбившейся пряди волос.

– Я не могу просто забыть, что ты сделала, мама, как бы ты этого ни хотела.

В отчаянной попытке найти лекарство от Неведомой болезни мама единолично приняла решение пригласить короля Бенедикта и посмотреть, не сумеют ли они общими усилиями найти решение. Тогда Бекки была другим человеком, в яркой одежде, с распущенными волосами. Даже очки у неё были ярче – пурпурного цвета в тон цветку на входной двери. Величайшим её преступлением была жажда угодить.

Наследница фамильной магии Фортис должна была быть безупречна. Земля выбрала в наследницы её. Рафаэль, старший брат, разозлился, когда узнал, ведь по всем признакам наследовать должен был он. Но Бекки родилась крайне одарённой. Земля воззвала к ней, и Бекки откликнулась.

Бенедикт увидел этот дар, а в нём – возможность. Он посулил многое насчёт лекарства от Неведомой болезни, обещая, что взамен потребуется только отдать дар Бекки. Мама согласилась за неё; ей и в голову не пришло спросить, чего хочет сама Бекки.

– Я следовала всем твоим правилам до единого, – тихо говорила теперь Бекки. – У меня вся жизнь шла как по рельсам, а в ответ я получила только выговор за то, что не согласилась отдать единственное, что у меня было.

Ренна вздрогнула.

– Ужасный был день. Я позволила Бенедикту убедить меня, что это единственный способ помочь твоей бабушке, и я тогда была в таком отчаянии. Ты знаешь, что мы не подчиняемся короне; я совершила ошибку. Но теперь всё иначе. Я учусь на своих промахах.

Бекки собралась с духом и заключила своё решение в железную клетку.

– На каких именно? На том, когда ты отпустила Бенедикта после моего отказа? Или на том, когда ты всё равно попыталась похитить мой дар?

По щеке Ренны скользнула слеза, но та быстро смахнула её и стрельнула глазами в дальний угол комнаты.

– Дорогая, прошу тебя, не трогай! – окликнула она Клэр, которая отошла от книжного шкафа и тянулась к большому цветку на длинной ножке у окна. Лепестки его напоминали жемчуг.

Клэр склонила голову набок и убрала руку.

– Это цветок памяти, да?

Татьянна нахмурилась, не отрывая взгляда от книжного шкафа.

– Что такое цветок памяти?

У Бекки было какое-то смутное воспоминание из далёкого детства касательно этого цветка – в мире их осталось всего три, и два росли здесь, в форте.

– Он запоминает, подобно людям; временами может даже воспроизводить воспоминания. – Бекки выразительно взглянула на мать. – А некоторые пытались использовать его, чтобы высасывать магический дар.

Мама вздрогнула.

Клэр поднесла ухо к цветку, не замечая напряжения между Бекки и её матерью, но все подскочили, когда в комнату вбежал Рейд, всё такой же взъерошенный мальчишка, как раньше.

– Привет, сестрёнка! – Рейд помахал Бекки. Его никогда не бывало слишком много. Она всегда считала его любимым братом. – Мы там это… Злодей…

Эви вскинулась с паникой на лице.

– Что он?

Рейд вытаращился на неё, сглотнул.

– Кажется, умирает.

Глава 62

Злодей

Тристан резко проснулся.

Перед ним стоял деревянный стол, на котором и покоилась его голова до тех пор, пока он не подскочил. Сон. Ему всё приснилось? Даже чудовище, готовое напасть из темноты?

Грохот кастрюль и сковородок звенел в ушах, пока он не встал и не осмотрелся.

Это была не кухня замка, а…

– Приготовишь сегодня что-нибудь вкусное, брат?

«Малькольм?»

В комнату вошёл младший брат; он и в самом деле был моложе. Подросток не старше семнадцати. Волосы у него тогда были длиннее, завязаны в хвост красной банданой.

Это галлюцинация. Он каким-то образом оказался здесь, но не мог вспомнить, как и кто тому виной, с трудом припоминал подробности о себе самом. Едва собиралось что-нибудь существенное, как тут же ускользало сквозь пальцы – как пыль, или счастье, или тёмные кудрявые волосы… Стоп, чьи волосы?

Кстати, об этом, только теперь Тристан заметил, что держит в руке что-то тёплое. Это была форма для пирога, закрытая сахарной корочкой: насыщенный запах черники наполнял восхитительным ароматом и согревал небольшую кухоньку, в которой прошло его детство.

– Он не будет работать на короля, Артур! Я не разрешаю!

Пресвятой пустырь, мама.

– Ты сломаешь парню жизнь из-за мелочной склоки. Ему это пойдёт на пользу, Амара. Он найдёт друзей при дворе. Сейчас он только сидит в комнате и целыми ночами придумывает рецепты. Его единственный друг – Эдвин! Ты слышала, что про него говорят в деревне? Тебя это не беспокоит?

Да. Вот теперь он вспомнил. Воспоминание больше походило на удар булыжником по голове.

– Трист? – озабоченно позвал его младший брат, уже угостившись куском пирога.

– Ничего, – прошептал он, вторя более юному голосу, более юной версии себя.

Снова потемнело.

Его окружили знакомый запах и крики боли – его камера, мрак. Он тяжело, рвано дышал, воспоминания о воплях слетали с губ без предупреждения.

– Бенедикт! Пожалуйста! Прости! Я стану лучше, клянусь! Я откажусь от дара! Прошу, вернись! Я не хочу быть злым! – Он вопил и колотил кулаками по решётке, а потом скользнул по прутьям руками и упал на колени. – Пожалуйста, вернись.

Глаза снова закрылись.

Когда он вновь открыл их, его вывернуло на большую лужайку. Он утёр рот рукавом, проморгался. Солнечный свет выжигал зрачки. Вокруг повсюду стояли зелёные заросли и… бежал ручей. Ореховый лес.

– Ай… – Он схватился за бок, и рука окрасилась красным – кровью. На поясе что-то задёргалось, он схватился за сумку, открыл клапан и увидел внутри Кингсли. Тот момент… когда он встретил…

Её.

На фоне деревьев солнце высвечивало фигуру, идущую вдоль ручья, в просветах полыхало буйство цвета. Было так ярко, что он чуть не пошёл навстречу, но тут услышал перекличку мужских голосов. Эти мужчины охотились на него, на Кингсли. Он упал наземь, чтобы затаиться в кустах, прикрыл голову руками… Спрячется здесь, и всё будет хорошо.

Прошло какое-то время, и он почувствовал, что идущая приблизилась к нему. Напрягся, услышав звук, с которым достают клинок из ножен, но тут он выглянул из-под капюшона чёрного плаща и увидел мягкий изгиб бёдер и практичные ботинки. И ничего больше… Он не мог рисковать и высовываться дальше. Просто глупая деревенская девчонка. Какая досада.

Он вскинул руку, схватил её за запястье и дёрнул на себя. Она упала, и он зажал рукой её мягкие губы. Сэйдж – это была Сэйдж. Трезвая часть мозга пыталась достучаться до него, но стоило ей всплыть на поверхность, как её снова поглотила нынешняя реальность.

Это была их первая встреча.

Он потянул её на себя, пытаясь не забыть, что всё это не по-настоящему. Это были видения из прошлого, испытание. Испытание. Но воспоминание всё равно проигрывалось.

– Не шуми, зараза, а то нас обоих из-за тебя пристрелят.

Она сопротивлялась, источая аромат роз, который дурманил голову.

Всё снова потемнело.

Глаза закрылись и открылись.

В этот раз он сидел за столом в кабинете, но на воспоминание это не походило: помещение заполняла дымка от зажжённых повсюду свечей. Ночное небо было темным, в окна светила луна, а с нею – единственная яркая звезда.

Почему он здесь? Тристан помедлил, пытаясь вспомнить. Это всё ненастоящее. Да? Что он делает в кабинете?

Сбитый с толку, запутавшийся, он услышал болезненный стон за дверями кабинета. Что-то в нём было такое, отчего у него кровь застыла в жилах. Он распахнул двери.

В противоположном конце помещения, наполовину тонущий в тенях, наполовину освещённый свечами – зрелище столь необычное в его укрытии, его империи, – стоял король Бенедикт с короной на царственной голове.

Он прижимал нож к горлу Эви.

Глава 63

Эви

От криков Тристана у Эви разрывалось сердце. Она бросилась вниз по ступеням арены туда, где возвышалось нечто вроде помоста для зрителей, а за ней бежали коллеги и друзья.

– Оно убивает его! – воскликнула Эви. – Тристан! Отцепись от него!

Чем бы ни было существо на арене, человеком его назвать язык не поворачивался. От него исходило белое сияние, на которое было практически невозможно смотреть. Почти лишённое формы, это сияние напоминало солнечные лучи, падающие на землю, – неестественное, указующее на то, что мир перевернулся вверх тормашками. Одного взгляда на создание хватило, чтобы Эви затошнило.

Бекки сгребла Рафаэля за шиворот. Он стоял на страже, наблюдая за происходящим, пока Рейд вёл всех к Яме.

– Останови это! Сейчас же!

– А то что? – Рафаэль холодно сощурился. – Убьёшь меня? Разрушишь семью? Ты уже пыталась сделать и то и другое, Ребекка.

Бекки отпрянула, Эви обернулась к ним, обрушивая весь свой гнев на мужчину.

– Вот ты гад! – Она бросилась на него с кинжалом, но Бекки перехватила её за руку.

– Он воин-Фортис, нюня. Он в порошок тебя сотрёт.

Крики Тристана сотрясали всю арену от самого дна, обращая ярость Эви в изнурительную боль.

– Нужно ему помочь, – прошептала она, и по щеке скатилась слеза. Не человек, а лейка. Но слёзы были ещё ничего… Потом началось хлюпанье.

Она всхлипнула и рассердилась сама на себя за предательство.

Она подошла к краю смотровой площадки и взялась за ограждение. Рафаэль искренне предупредил:

– Никто ещё не оставался в живых, попытавшись остановить тварь предназначения. Её волшебство древнее самого времени – она и есть время. Сейчас она проводит Злодея по всем моментам его жизни, которых коснулось его волшебство, магия предназначения. Если вмешаешься, тебя убьют! – Рафаэль уже кричал – это раздражало, учитывая, что встретились они пять секунд назад. Новый рекорд.

Эви рвано вздохнула – но он, конечно, был прав. Рафаэль знал волшебную тварь куда лучше неё. Но у неё в арсенале было кое-что мощное и очень нелепое.

Жажда делать назло.

Она перемахнула через ограждение площадки и неуклюже плюхнулась на землю. Подняла взгляд и ухмыльнулась разъярённому старшему Фортису, который перегнулся через ограждение. Подошла к свету, и древнее волшебство замерло, обратив к ней своё тошнотворное сияние. У твари не было ни глаз, ни лица… ни головы. Но Эви чувствовала, что оно смотрит на неё, чувствовала, как тварь ощупывает её своим ослепительным потоком света. На крайний случай можно было описать это как серебряное солнце – невероятно большое и невероятно опасное. Это был просчёт.

– Тварь предназначения ищет хоть одну крупицу хорошего, которая стоит спасения, – крикнул сверху Рафаэль. – Она проверит твёрдость его характера, его душу – и, судя по крикам, его не спасти. Тварь пожрёт его вместе с душой. Чем ты сможешь помочь?

Эви пожала плечами, хотя паника уже накрывала её с головой, и в три больших шага добралась до Тристана. Протянула руку. Сомкнула пальцы вокруг твари предназначения и его всепоглощающего сияния и ответила с абсолютно наигранной уверенностью:

– Отдам ему свою.

Глава 64

Злодей

Если это был сон, он попросил бы, чтобы ему вернули деньги. Или сверло, чтобы высверлить эту мысль из черепа.

Перед ним стоял человек, укравший у него будущее. Тот самый, что пустил его по дороге, о которой Тристан и не помышлял. «Ты создан злым, – сказал ему Бенедикт, – ты наделён даром причинять боль, вредить». У Тристана не могло быть иного пути.

Только вот всё вышло иначе. Был путь, который привёл его на опушку Орехового леса, где высокие деревья скрыли величайшее его преступление. Не было иного пути, кроме того, который привёл его к Эви.

– Отпусти её, – сказал он с яростью, которая сотрясала стены.

Усмехнувшись, Бенедикт прижал нож к горлу Сэйдж.

– Можно и так. А можно избавить тебя от неизбежного и оборвать её жизнь прямо здесь и сейчас.

Сэйдж захныкала, что было немного странно, но Тристан мог думать только о том, что ей больно, особенно когда она прошептала:

– Тристан, помоги…

Он почувствовал, как смягчается его взгляд. Захотелось обнять её, утешить, хотя он совсем не умел этого. Сэйдж разрывала его на части, и он уже смирился с неизбежной неловкостью, что последует, реши он согреть кого-то, несмотря на собственную холодность. Из-за Сэйдж невозможно было не пытаться, даже зная, что не получится. Ему хотелось попробовать, а с ней – ещё больше.

«Любимая».

«Только не это слово опять», – подумал он, мысленно отвесив себе оплеуху.

– Я сделаю, что захочешь, – серьёзно произнёс он, сдаваясь.

Бенедикт вскинул брови, крайне заинтересовавшись.

– Думаю, я хочу причинить ей боль. Она видит твой дар, Тристан, – это делает тебя уязвимым. Считай, я оказываю тебе услугу.

Нож прижался к коже, и по горлу покатилась одинокая капля крови.

– Хватит! – Это была агония. – Я заплачу любую цену. Плевать, кого надо убить, что разрушить; только отпусти её целой и невредимой, и я в твоём распоряжении.

Король улыбнулся, и Сэйдж тоже, когда Бенедикт отпустил её. Она бросилась через пустой офис в объятия к Тристану. Но что-то было… не так. Он отчего-то вздрогнул от прикосновения, однако Сэйдж трясло, и он, не сдержавшись, крепко прижал её к себе, вдыхая запах волос.

«Не то!» – взвыло его тело.

Но Сэйдж изогнулась, прижимаясь к нему всем телом. Злодей или нет, в эту секунду он был просто мужчиной – мужчиной с уймой слабостей. Мужчиной, которому требовалось лежать на глубине двух метров под землёй, чтобы не отзываться на жар её тела, на ощущения от её бёдер, груди, на биение сердца. Он считал удары: один, два, три, четыре.

По коже поползли мурашки, когда она прижалась ещё сильнее и прошептала на ухо:

– Уничтожь семью Фортис, освободи длани предназначения из клетки, и я буду твоя.

«Не то», – возразил мозг, когда Сэйдж поднялась на носочки, касаясь сладким дыханием его губ.

«Заткнись», – велел Тристан, когда она невесомо коснулась его губами, и едва не застонал, но тут её губы накрыли его, и он пропал. В комнате было небезопасно, какая-то часть его помнила об этом, но это в любом случае не имело значения. Все мысли были лишь о ней – её голос, губы, её тело под его руками, которые испытующе скользили по её талии.

Не то.

Не то.

Не то.

– Думаешь, – тихо заговорил Тристан в тепло её губ, – я поддамся на такую очевидную, мерзкую уловку? Что этот фарс идёт в какое-то сравнение с реальностью? – Он оттолкнул её и вытер рот тыльной стороной ладони.

Лже-Сэйдж отпрянула, широко распахнув невинные глаза. Глаза были чужие. Теперь он явственно это видел. Глядя в них, он ничего не чувствовал.

– Даже если так, – сказала лже-Сэйдж, и голос тоже звучал иначе, не так. – Это твой шанс остаться с ней. В реальности ты никогда этого не добьёшься. Она не получит тебя. Я сотворена из предназначения, и я вижу преграды и с твоей, и с её стороны. Рано или поздно она отвернётся от тебя. Или можешь получить её всю – в каком-то смысле – прямо сейчас.

Он оттолкнул подделку прочь – осторожно, ему было непросто причинить вред существу, которое так сильно напоминало Сэйдж. Очередной признак мягкотелости.

Он коллекционировал слабости как дурацкие безделушки.

– Пусть лучше у меня будут объедки с её стола, – заявил он, – чем эта дешёвая подделка.

Лже-Сэйдж оскалилась: что-то мелькнуло в воздухе и ударило её по затылку.

Оба обернулись в ту сторону, откуда прилетело, и там, вся перемазанная, растрёпанная, разъярённая, стояла Эви – настоящая. Он прочувствовал до самых костей, до самого нутра своей человечности, до самого ядра, что эта – подлинная. И она стояла здесь, в его сне. Как?

Она ухмыльнулась.

– Я довольно серьёзно отношусь к фразе «к себе надо относиться бережно», но очень уж велико было искушение.

Он улыбнулся против воли, и к нему вновь вернулось то слово, от которого он так старательно огораживался, и на этот раз он не стал гнать его прочь.

Любовь.

Он будет бороться за свои чувства – за неё – во что бы то ни стало.

Глава 65

Эви

Очередной антирекорд: взирать на собственную спину.

Впервые увидев самозванку, Эви запаниковала. Потом, разглядев, как подделка прижалась к боссу, очень… разозлилась. Настолько, что подобрала первое, что попалось под руку, и швырнула со всей силы.

Это что, пресс-папье? Она так и знала – из них выходит отличное оружие! Эви хихикнула.

– Простите, больно, наверное? – Она поморщилась, глядя, как самозванка схватилась за голову.

– Сэйдж?

Она вскинулась:

– Да, сэр?

– Будь так любезна, не извиняйся перед древним монстром.

Прозвучало не раздражённо, как обычно бывало после её выходок, а скорее… с облегчением.

Эви поморщилась:

– Но я швырнула в неё пресс-папье.

Лже-Она зашипела, зарычала и забилась в угол.

– Обрати внимание, – сказал босс, торопливо подходя к Эви, – вот так ты выглядишь до первой чашки бодрящего зелья поутру.

Эви взяла его под руку, а тварь снова зашипела и зарычала. Эви кисло произнесла:

– Надо было в вас кинуть пресс-папье.

Тело лже-Эви вновь менялось: теперь она выглядела так же, как на арене Фортис, безликий, неестественный белый свет. Цепляться за Тристана было приятно и придавало уверенности, но у Эви всё равно бешено колотилось сердце.

– Ты опоздала, – издевался свет. – Он уже провалил испытание. Его тёмная душа – моя. Отдай её, или останешься здесь навсегда, и великое зло будет мучить тебя.

Эви улыбнулась и с готовностью кивнула:

– Честно говоря, звучит как обычная рабочая неделя.

Босс стрельнул в неё глазами:

– Большое спасибо, очень приятно.

– Пожалуйста! – игриво улыбнулась Эви.

– Молчать! – зашипел голос. Лица у него не было, но нетерпение ощущалось ясно.

Босс вздохнул и поднял руки, признавая поражение.

– Длани предназначения, я сдаюсь. Возьмите мою злую суть и отпустите Сэйдж.

Ну да, конечно, она влезла во всё это только затем, чтобы он поиграл в самоотверженного героя.

– Не глупите. – Она сняла с пояса кинжал и протянула к свету. – Вот. Как насчёт сделки? Этот кинжал – волшебный, он каким-то дурацким способом соединён со шрамом у меня на плече. Может, сможешь управлять мной, как марионеткой.

Длани предназначения – почему бы и нет, отчего бы несправедливо привлекательной семье Бекки не содержать у себя нечто под названием «длани предназначения»? – отпрянули от кинжала, снова зашипели. «Стоит запомнить».

Но голос босса вернул её в реальность.

– Нельзя обменивать свой кинжал на нашу свободу, Сэйдж. Вряд ли это честный обмен.

Предназначение снова заговорило, перебив их.

– Ты предлагаешь мне самое дорогое, что у тебя есть, чтобы спасти эту чёрную душу?

Эви закатила глаза.

– Я больше пострадала от рук тех, кто заявлял, что они хорошие, чем от тех, кто обречён быть злым. – Она подняла кинжал повыше. – Бери.

– Нет. – Злодей кипел от гнева. – Нет, Сэйдж. Древнее волшебство тебе не переспорить. Что бы ты ни думала о своём даре убеждения, законы природы тебе не побороть. Соглашайся и уходи отсюда.

Теперь он повернулся к свету.

– Я злой, – сказал он предназначению. – Я убил бесчисленное число людей, а ещё больше запытал, добиваясь сведений. Я измучил и запугал практически каждого жителя Реннедона – а может, и всего континента. Я не пройду никакой проверки на доброту.

Эви прервала его, зажав ему рот ладонью.

– Он как плюшевый мишка, который добрался до кухонного ножика.

Злодей сжал переносицу, пытаясь стряхнуть руку Эви, но тварь предназначения вмешалась. В древнем голосе слышалось веселье.

– Нет нужды препираться. Я уже забыл, как утомительны бывают люди. Ты уже прошёл.

Босс, кажется, снова хотел возразить, и Эви наступила ему каблуком на сапог, яростно качая головой.

Он, разумеется, проигнорировал это.

– Как такое возможно? Что это было за испытание? Кто победит в перебранке?

Длани предназначения покачали сияющей головой.

– Нет, Тристан Маверин.

Он замер, Эви вместе с ним, а свет навис над ними, склонился, прошептал что-то боссу на ухо, и тот застыл, словно кости сломались бы от малейшего движения.

В следующий миг Эви упала на землю арены. Она перевернулась, закашлялась и кашляла до тех пор, пока мир не вернул чёткость. Ощущение было такое, будто какой-то бедовый художник разобрал её по частям и собрал как попало.

Она пошарила руками вокруг в поисках Тристана, но не коснулась ни мягкой рубашки, ни тёплой кожи – вместо этого тыльная сторона её ладони нашла его лоб, и Эви ощутила, что он весь горит.

На фоне слышался скрип решётки, но видела Эви лишь закрытые глаза Тристана и его грудь, которая поднималась и опускалась слишком медленно.

– Сэр? – Она потрясла его за плечо. – Тристан?

Он распахнул глаза и с таким любопытством посмотрел на неё, что Эви захотелось потрясти его голову, чтобы посмотреть, какие слова из неё вывалятся.

Несфокусированным взглядом он уставился на неё.

– Быть не может.

– Что? Чего не может быть? – тихо спросила она, убирая с его лба влажные пряди, и уложила его голову себе на колени. – Что оно вам сказало? Вам плохо? Что не так?

– Хотел бы я, чтобы всё было иначе. Хотел бы… Хотел… – забормотал он, закрывая глаза.

«Хотел бы… что?»

Сглотнув, Эви посмотрела на окружающих. Ренна и Джулиус поторапливали вниз слуг с носилками. Когда рядом с Эви опустилась на колени Татьянна, протянув светящиеся руки над неподвижным Тристаном, появился Кингсли и похлопал перепончатой лапкой по лбу босса.

Эви сказала, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Кажется… мы опоздаем на ужин.

Пальцы босса переплелись с её, он крепко вцепился ей в руку, когда его стали перекладывать на носилки, резко распахнул глаза.

– Не бросай меня!

Эви изо всех сил стиснула его руку.

– Не брошу. Обещаю.

Но едва она произнесла эти слова, по шее пробежали мурашки, будто за ней кто-то наблюдал. И в этот момент она очень сильно испугалась, что не сможет сдержать своё обещание.

Глава 66

Эви

Закат заливал мрачноватую комнату разноцветьем розового, оранжевого и золотого.

– Эви, дорогая? Ты здесь? – Мягкий голос Ренны Фортис проник в просторный лазарет, где были заняты только две койки: одна – Тристаном, а другая – бабушкой Бекки Рамоной. Оба они проспали всё время, что Эви провела здесь.

Эви обернулась к Ренне с влажной тряпочкой в руке.

– Я здесь, леди Фортис.

– Зови меня Ренна или даже Рен. Так зовёт меня твоя мама.

Было странно – найти такую близкую связь с мамой; в голове Эви бурлило столько вопросов, что они едва не переливались через край.

Ренна улыбнулась.

– Узнаю это лицо. Спрашивай что хочешь.

Но вопрос Эви оказался невесёлым.

– Думаете, она поправится?

Улыбка Ренны медленно поблёкла, взгляд метнулся к лицу спящей Рамоны.

– Думаю… – Она втянула воздух. – Думаю, твоя мама сильнее всех, кого я знаю. А ты как ничто другое сможешь подтолкнуть её к выздоровлению. Лучшая её часть живёт в тебе. – Ренна сжала ладонь Эви.

«И худшая тоже».

– Хотела бы я узнавать в Ребекке себя, – признала Ренна, подходя к матери, чтобы поправить покрывало, и касаясь тыльной стороной ладони её лба. – Она для меня такая загадка. Всегда такая тихая и закрытая. Боюсь, она отгородится от счастья со своим непростым характером.

– Нормальный у Бекки характер, – возразила Эви, у которой вспыхнули щёки от такой несправедливости, от того, как плохо мама Бекки на самом деле знала свою дочь. – Она, конечно, жёсткая, но такая у неё работа.

Ренна примирительно улыбнулась.

– Прошу, не подумай, что я пытаюсь сказать что-нибудь плохое. Ребекка – моя дочь, и я люблю её больше жизни, больше воздуха. Я просто привыкла к тому, как она живёт, но это не всегда хорошо для неё.

Неважно, что Ренна была подругой мамы или что она хорошо относилась к Эви. Бросив тряпочку в таз, Эви поднялась.

– Простите, но вы знаете совсем другую Бекки, нежели я. Она беспристрастна и проявляет доброту так ненавязчиво, что можно даже не заметить. Ей не нужна похвала. Она не выпендривается и не гордится даже там, где следовало бы. С ней в офисе безопасно. Знаете, какая это редкость? У меня такого никогда не было. Думаете, я – лучшая часть мамы? Ну, тогда Бекки – лучшая часть организации Злодея. Без её правил всё бы развалилось, и хотя я благодарна вам за доброту и гостеприимство, мне хотелось бы, чтобы вместо меня всё это досталось вашей дочери.

Эви выдохнула и опустилась на стул. Рука босса медленно двинулась к её. Даже не приходя в сознание, он чувствовал её волнение.

Ренна помертвела.

– Я… – Эви ощутила лёгкий укол вины. – Прошу прощения. Вот еда для тебя, а другая тарелка – для Злодея, когда очнётся.

Ренна ушла, Эви и глазом моргнуть не успела.

– Что бы я ни наговорила, об этом я жалеть не стану, – сказала Эви и ещё раз промокнула горящий лоб Тристана тряпочкой, смоченной в холодной воде. Она надеялась, что мама подруги прислушается.

– Зачем ты соврала?

– Ай! – Эви уронила тряпочку прямо боссу на лицо с громким «плюх!». – Ой, простите, сэр. – Нервно хихикнув, она убрала её. Он не проснулся. – Пустырь! Бекки, летучие мыши по офису громче топают.

– Не меняй тему, нюня. Я шла по коридору и случайно услышала твои слова.

Эви обвиняюще покачала пальцем:

– Ты подслушивала.

Бекки сложила руки, губы у неё как-то подозрительно дрогнули.

– У тебя такой голос, что тебя слышно с другого конца форта.

«Справедливо».

Эви пожала плечами.

– Всё равно, я не врала. Я сказала, что думала.

За очками Бекки выглядела ранимой, волосы были уложены свободней, чем обычно, словно присутствие семьи расслабило её нормальную собранность.

– Т-ты думаешь, мои правила важные?

Эви мягко улыбнулась, сложила руки на коленях.

– Бекки, без тебя я умерла бы уже раз двенадцать. – Она пожевала губу. – Мне кажется, я большую часть жизни существовала без какого-либо порядка, и когда ты так твёрдо установила его, первой моей реакцией было взбунтоваться. Но так нечестно, особенно когда в итоге я почувствовала себя так хорошо и безопасно. Большую часть жизни я лихорадочно пыталась оберегать других людей, но не сразу поняла, что теперь другой человек хочет оберегать меня.

Бекки было явно не по себе.

– Ну… Мне нравится порядок. – Она поморщилась. – Но я понимаю, что с непривычки это может оказаться трудно. Извини…

Эви так расхохоталась, что практически довела себя до слёз.

Заметив слёзы, Бекки торопливо взмахнула рукой.

– Умоляю, только не хнычь! – Взяв другой табурет, она села рядом с Эви, закатывая глаза. – Пытаешься тебя похвалить, а ты нюнишься. – Эви изобразила, что закрывает губы на замочек. Бекки снова закатила глаза, но Эви поняла, что та не сердится. – Я хотела сказать, что, когда ты только пришла в офис, ты была непрофессиональна, несобранна и хаотична…

Эви перебила её:

– Я до сих пор такая.

– Можно я закончу? – выразительно спросила Бекки, и Эви умолкла. – Но теперь я понимаю, как всё это необходимо, как необходим баланс. На твоё место никто не подошёл бы лучше.

Эви поморщилась, чувствуя, как вскипают прежние сожаления.

– Бекки, это должно было быть твоё место. Мы обе знаем, что ты куда более способна, чем я.

На этот раз Бекки всё же рассмеялась – очень громко. Как раз в этот момент вошёл Блэйд с остатками ужина на тарелке и замер на месте, не донеся вилку до рта.

– Эви! – сказала Бекки. – Только не говори, что поверила этой глупой сплетне! – Она схватилась за живот, слёзы выступили на глазах. – Не нужна мне твоя работа! Можешь себе представить?

Блэйд вытер губы, поставил тарелку, всё ещё несколько озадаченный.

– Тогда зачем ты заняла её стол, когда она ушла?

Бекки шлёпнула себя по лбу.

– Потому что, дурачина, это единственный стол, который стоит отдельно. Мне просто хотелось сидеть одной. А вовсе не таскать боссу бодрящее зелье.

У Эви голова шла кругом.

– Я совсем запуталась.

Бекки взяла её за руки, требуя внимания.

– Тогда давай объясню. Я буквально живу тем, чтобы наводить порядок и раздавать приказы. Это моя воплощённая мечта, и я ни за что не хотела бы заниматься чем-то другим. У меня самая высокая зарплата, меня уважают и боятся так, как я могла только мечтать. Я довольна своим местом – и кстати, чтобы развеять все твои сомнения…

Эви подалась к Бекки, а та тихо проговорила:

– Должности ассистентки злодея не было… пока он не встретил тебя.

У Эви перехватило дыхание, и все мысли испарились из головы. Мир вокруг полз улиткой, если не считать ветки, стучащей в окно, и сквозняка, который вызывал мурашки у неё на руках.

– Что? Быть того не может. Он искал ассистентку задолго до меня.

Бекки посмотрела на неё с жалостью.

– Эви, единственное, что этот человек искал до тебя, – одиночество и тишина. Остальных сотрудников он и на полтора метра не подпускал к своему личному кабинету, и, честно говоря, все так боялись, что и на три метра не подошли бы.

Эви сжала руки Бекки, чувствуя прилив отчаяния. Она вовсе не так помнила начало своей работы. И процесс найма. И… всё остальное. В голове словно пузырь надулся и грозил вот-вот лопнуть.

И всё-таки лопнул, когда Бекки заметила выражение её лица и прошептала:

– В день, когда он нанял тебя, он заказал в кабинет стулья. Старался не привлекать к этому внимания, но я видела бланк заказа, и там было отмечено, что стулья должны быть удобны для женщины невысокого роста.

Эви не знала, что и сказать, так что оставалось лишь одно – то, что она делала, когда ей было не по себе. Она рассмеялась. Это был некрасивый, вымученный звук.

Босс застонал рядом, ещё слишком слабый, чтобы открыть глаза.

– Прекрати, – простонал он снова, – рассказывать ей.

Бекки задумчиво посмотрела на него, затем на Эви.

– Этот приказ я проигнорирую.

Эви хлопнула в ладоши и радостно кивнула:

– И правильно!

Бекки поджала губы.

– Не знаю, ко времени ли признаться, что я подпилила ножку твоего рабочего стула, надеясь, что ты упадёшь?

Эви подпрыгнула:

– Я так и знала!

Обе одновременно широко заулыбались – так, что это подарило Эви чувство безопасности, ощущение дома. Она словно вернула себе часть потерянного детства.

Простая радость – заводить друзей.

В комнате прохрипел другой голос:

– Столько болтовни, а моя Бекки так и не украла мне печенья. – Это проснулась Рамона.

Улыбнувшись Эви напоследок, Бекки подошла к бабушке и передала ей свёрток из кармана юбки. Успокаивающе заговорила с Рамоной, мягко улыбаясь ей. Несколько прядей выбилось из причёски.

Когда Эви обернулась к Блэйду, дрессировщик смотрел на Бекки, и удивление в его глазах сменилось собственничеством, словно он готов был выкрасть даже эту улыбку, лишь бы она досталась ему одному.

Было очень мило, и, если бы Эви осталась в этот момент в комнате – смущённая, обиженная, – она бы всё испортила. Ей нужны были воздух и пространство, и ещё кое-что, чему она не знала названия.

Она бросилась к двери, зная, что, если обернётся посмотреть на босса, всё станет ещё сложнее. Ей нужно было время, просто минутка наедине с собой. Уже из коридора она бросила им:

– Присмотрите за ним, пойду подышу воздухом!

Блэйд плюхнулся на её стул.

– Эви, не переживай. Я буду нести стражу у его постели. И Татьянна наверняка скоро зайдёт осмотреть его.

Удовлетворившись его ответом, Эви вышла в тихий коридор и глубоко, рвано вздохнула. Пошла по коридору, пока не наткнулась на лестницу, спустилась по ней, будто в трансе, и, не успев осознать, уже жадно глотала сладкий закатный воздух, уперев руки в колени.

Покой был недолог – она была ужасно, ужасно невезучая. Лязг металла в отдалении было почти не отличить от звона у неё в ушах; она почти не заметила.

Всмотревшись в деревья и кусты, она разглядела нескольких человек. Сощурилась: братья Бекки. Они тренировались на свежем воздухе. Вероятно, это помогало переварить ужин. У Эви сердито заурчал живот.

«Поешь, а потом уже беги как угорелая, Эви!»

Было столько причин вернуться в дом. Во-первых, она была чудовищно голодна; во‑вторых, волновалась за Тристана и не хотела оставлять его в одиночестве надолго, ведь обещала быть рядом. А если этого мало, ещё она прекрасно знала, что, когда рядом столько красивых мужчин, она непременно ляпнет что-нибудь эдакое, от чего будет просыпаться в три утра в холодном поту.

Она развернулась, чтобы уйти, но тут Рейд окликнул её:

– Ассистенточка!

Она медленно обернулась и вздрогнула, увидев всех трёх старших братьев Бекки. Они взирали на неё с оружием в руках.

Рейд вышел вперёд с широкой дружелюбной улыбкой.

– Хочешь испытать себя в бою?

У неё пересохло во рту, а сердце по-дурацки заколотилось от такой перспективы, но кинжал на бедре задрожал, а с ним – и шрам на плече.

– Нет, спасибо. Из меня скверный боец.

Тут вперёд вышел Рафаэль – тот, которому Эви, кажется, нравилась меньше всего, может быть, потому что она назвала его гадом… Но когда он испытующе окинул её взглядом, в его ореховых глазах не было злости, только строгость.

– Может, пора это изменить, миз Сэйдж.

Эви шагнула к ним, и дымку, окутавшую её чувства, прогнала чёткая ясность и грохочущая решимость.

Может, и пора.

Глава 67

Эви

– Не забывай, тебе надо отнять у меня кинжал.

– Мне надо, чтобы ты слез с меня. Чтобы я смогла тебя пырнуть.

Эви со злостью посмотрела на Рейда, который нависал над ней; по-мальчишески улыбаясь, он прижал её к земле в четвёртый раз за последние полчаса. Пока что тренировка имела эффективность мокрой тряпки.

За пределами факелов, окружающих тренировочный сад, уже опустилась ночь. Над головой приветственно мерцали звёзды, словно махали роскошным садам внизу; самая яркая звезда, кажется, светила ярче, стоило посмотреть на неё. Задний сад определённо разбивался с расчётом на тренировки и сражения. Даже растения здесь были смертельны, как воин-Фортис, – и так же красивы. Рейд объяснил, что розовые цветы, вьющиеся в воздухе, убивали мгновенно, стоило лепестку коснуться языка… или немедленно исцеляли. Зависело от того, какой сорвать.

Вскоре пришла Бекки, чтобы посмотреть, как трепыхается Эви. У той чуть сердце не остановилось, когда Бекки сунула в рот розовый лепесток. «Пока ещё не ошибалась», – сказала она.

Эйчар держалась в стороне, перекатывая в ладонях оружие из небольшой тележки.

– Рейд, ты ей колено сейчас в почку воткнёшь.

– Рейд, ты мне колено уже в почку воткнул, – процедила Эви, отпихивая его. Эта сцена неприятно напоминала ту, когда Отто Варсен прижимал её к земле, стискивая горло. Воспоминание принесло с собой панику, страх… ярость.

Эви с силой врезала коленом в пах Рейду. Все мужчины в радиусе шести метров поморщились, Рейд свалился, а Эви поднялась на ноги. Он прохрипел:

– Подлый удар!

Эви надула губки.

– Боюсь, не бывает ничего подлого, когда защищаешься. – Она склонилась к Рейду, и тот сглотнул. – Последний, кто вот так повалил меня на землю, украшает своей головой стропила. Учитывая обстоятельства… с тобой я обошлась нежно.

Рейд отполз от неё, кивая с благодарностью.

Один из факелов вокруг тренировочной площадки замигал, привлекая внимание Эви к дереву, усеянному светящимися плодами. Их она узнала.

Подойдя к дереву, Эви сорвала один фрукт с нижней ветки и спросила у Бекки:

– Ты здесь взяла для меня плод вечного сна?

Мягкий пушок щекотал ладонь. Эви печально улыбнулась, покачала головой. «Ядовитый персик».

Рафаэль отнял у неё плод и раздавил сапогом, грозя Бекки пальцем.

– Я велел Рейду не помогать тебе, Ребекка! А ты? Зачем тебе вообще понадобилось есть самый опасный волшебный плод в мире?

Эви воззрилась на него и выпалила:

– Я подумала, так будет вкуснее, чем обычный яд.

Рафаэль обеими руками схватился за голову.

– У тебя очень странные друзья, Ребекка. Что это за чудовище? – Он был вне себя: очевидно, не привык, чтобы с ним спорили и всё такое.

Бекки колупала ногти.

– Сама не знаю. Уже несколько месяцев пытаюсь разобраться.

Из-за спины раздался вопль, в Эви врезался Рейд, и она перепугалась. Она и не поняла, что поединок не окончен! Она замахала руками во все стороны и наконец врезала локтем в… Боже, Рейду в нос. Он тут же отпустил её, из носа потекло.

– У тебя кровь идёт! – Голос Эви прозвучал чуточку слишком довольно. Она надеялась, что никто не заметил.

– Чудесно, – ответил Рейд, прижимая к носу платок. – А этот удар как называется?

– «Маши руками, пока не попадёшь куда-нибудь».

Рейд игриво обнял её за плечи.

– Главное, что сработало! Верно, Рафаэль?

Рафаэль буркнул что-то и пошёл сорвать розовый цветок. Эви посмотрела на цвет и вспомнила кое-что странное.

– Я с самой Ямы не видела Татьянну – да и Клэр, если так подумать. Они были на ужине?

Рейд и Роланд покачали головой.

Оказалось, что Эви нравятся все члены семьи Фортис. Она смотрела, как они привязаны друг к другу, ей нравилась их прямота и даже скромность, и хотелось влезть в самую середину. Вот только в Рафаэле было что-то такое… Какая-то тайна… Что-то в его манере держаться пугало.

– Кажется, я видел, как обе ушли отдохнуть к себе в комнаты.

Когда он успел их увидеть, Эви не представляла, поскольку все остальные только что признали, что на ужине дам не было.

– Пойду-ка проверю, как там Тати, да и Клэр, наверное, захочет услышать, как дела у Тристана. Отдай мне кинжал, пожалуйста.

На её пути вырос Рафаэль, который недовольно посмотрел на неё и сказал:

– Мы ещё не закончили. Ты ещё не билась со мной.

«Потому что мне жизнь ещё не надоела».

Но ей, кажется, бросили вызов, а она отступать не привыкла.

– Ладно, но давай на вон тех шпагах, – сказала она, понимая, что у неё нет ни единого шанса против старшего Фортиса, но острая железка в руках значительно поможет ей. Разумеется, на кончиках были защитные колпачки, но Эви не сомневалась, что снять их не составит труда…

Рафаэль стиснул зубы, но кивнул здоровенному лакею с золотыми волосами, которые соперничали цветом с солнцем. Она подошла, чтобы взять шпагу, но забыла, что по площадке постоянно ползают лозы. Запнулась об одну, и лоза не упустила возможности дёрнуть её за ногу.

Эви ударилась спиной об землю, широко раскинула руки. Невозмутимый лакей стоял рядом, держа шпагу у плеча.

Он заморгал.

– Мисс?

– Поверь мне, это обычное дело.

Лакей торопливо согласился.

Рейд подошёл к ним, отпихнул здоровяка бедром и спросил Эви:

– Хочешь, полежим вместе? Или встанешь и немножко пофехтуем?

Эви сощурилась:

– Это эвфемизм?

Рейд подвигал бровями:

– А надо?

Он наклонился и подхватил её под бёдра, чтобы поднять, но замер, глядя куда-то ей за спину.

У неё перехватило дыхание, когда она запрокинула голову и увидела тяжело вздымающиеся плечи и чёрные, блестящие как алмаз глаза.

Тристан.

Он смотрел на разворачивающуюся перед ним сцену – потный, яростный и идеальный. Пылающий взгляд обратился туда, где руки Рейда лежали на бёдрах Сэйдж, затем – на здоровяка-лакея, стоящего над ними с занесённой над головой шпагой. Выглядело, честно сказать… не очень.

Но Эви так обрадовалась, что и думать забыла о непосредственной угрозе, которой подвергались люди вокруг неё. Тристан живой! Человек, ради которого она была готова пожертвовать всем, был в порядке.

Тот самый человек, у которого на потном, облепленном волосами лбу билась жилка.

– Какого хрена вы делаете? – Он яростно взирал на лакея с Рейдом.

Лакей – молчаливый скромняга – именно в этот миг решил ответить:

– Мы говорили об эвфемизмах. И мечах.

Эви скривилась.

Но следовало отдать должное Тристану. Босс был мастером тихого неодобрения. Самые мощные вспышки его ярости были тихими, незаметными, страх нарастал и плескался пугающими волнами.

Он изогнул бровь, пошевелил челюстью; сверкнул глазами, сжал кулаки. Медленно шагнул к ним, и Эви не сомневалась, что он ещё поразмыслит и не станет делать ничего поспешного.

– Я убью вас всех.

«Или так».

Глава 68

Злодей

Тристан весь горел.

Отчасти от лихорадки, которая только начала спадать, но в основном из-за разворачивающейся перед ним сцены – той, что включала в себя двух здоровяков, стоящих над его ученицей, словно над добычей.

Сэйдж вскочила на ноги и встала между ним и остальными.

– Сэр, не спешите. Всё не так, как кажется.

Тристан вмиг оказался рядом. Болезнь всё ещё туманила разум, он схватил Эви за локоть, притянул к себе и тут заметил кровь из царапины на локте. Помрачнел – и лицом, и мыслями.

– Что. Это. Такое?

Он спокойно указал на царапину, пряча за словами гнев. Дымка его магии тянулась к Эви и вилась вокруг ранки. Та светилась красным. Свежая.

Сэйдж нахмурила брови.

– Поверите, если я скажу, что виновато растение?

На голову словно водрузили дополнительный груз килограммов в десять, веки были тяжёлые, но Тристан преодолел сонливость и ответил:

– К сожалению, поверю.

Сэйдж наклонилась и подобрала шпагу, которую выронил лакей. Вздохнула.

– Братья Фортис учили меня «правильно» биться. – Она показала пальцами кавычки.

Бекки прыснула.

Вмешался Рафаэль, по-начальственному привлекая к себе внимание.

– Твоей ассистентке не хватает координации и какого-никакого глазомера…

– Ученице, – холодно поправил Тристан. – Если собираешься говорить о ней так, будто её здесь нет, будь добр, хотя бы называй её правильно.

Тристан, хоть и высказывал Рафаэлю, не чувствовал, что искренне злится на него. На самом деле он был даже признателен им за то, что учили Сэйдж самообороне; видели боги, ей не помешало бы. Однако в самом ближайшем будущем должна была приехать её мама, а это значило, что Эви захочет вернуться к теме поцелуя, к теме о возможности… он сам толком не знал чего. Но то, что шепнула ему тварь предназначения… Его передёрнуло.

У них с Сэйдж не было будущего. Не было надежды. И хуже всего, он даже не удивлялся этому. Такова была его жизнь – всегда, если честно.

Такова была жизнь Злодея.

Рафаэль фыркнул и бросил шпагу обратно в тележку.

Роланд вздохнул, снял очки и протёр рубашкой.

– Прости Рафаэля. Нет в нём романтики. Мне кажется, с твоей стороны очень галантно явиться сюда, чтобы убедиться, что мы не забыли о её достижениях. Между вами явно большая любовь и уважение.

Злодею словно отвесили пощёчину, а потом той же рукой вырвали сердце.

– Я – Злодей, – сказал он со спокойствием, которого не ощущал. – У меня нет ни времени, ни терпения на любовь, и уж точно я не стал бы испытывать это никчёмное чувство к собственной сотруднице.

Он смотрел прямо на Роланда. Куда угодно, лишь бы не на Сэйдж.

В детстве Тристан видел несчастный случай с экипажем. На его глазах погнулись о каменную стену колёса, двери и крыша искривились и выпучились. Он смотрел и тихо удивлялся, почему никто не остановит происходящее. Но теперь он понял всё с кристальной ясностью.

Потому что он больше не смотрел на несчастный случай.

Он сам был этим несчастным случаем.

Туча над ними пролилась мелкой моросью; дождь словно пытался потушить пожар, в который Тристан только что обратил собственную жизнь и отношения с Сэйдж.

«Так надо».

Он жаждал наказания, а потому посмотрел на Эви. Она не вздрогнула, когда капля дождя упала ей на нос, – лишь смотрела на него, не отводя глаз, без особого выражения на лице.

– Хватит тебе, Роланд. Злодей, который обрёл любовь, – какая чушь! – фыркнул Рафаэль. – С такой толпой врагов? С жизнью, полной опасностей? Катастрофа. Кошмар. Сдаётся мне, труднее объекта для любви и не найти.

– Мне совсем не трудно, – прошептала Сэйдж.

Все застыли.

В мучительной тишине Тристан медленно повернул к ней голову, раскрыв рот. Пчёлы бросили жужжать, растения не качались. Ничего больше не существовало. Только она. Только Сэйдж. Во всём своём ярком блеске.

Следующие слова он произнёс так осторожно, будто ступал по стеклу:

– Что ты сказала?

Она сделала шаг назад и нервно вздохнула. Сжала пальцы в кулак, разжала. Кинжал с резким свистом прорезал воздух и лёг ей в руку.

Рафаэль нахмурился, слегка удивлённый тем, что она способна призывать столь мощное оружие.

– У меня нет на это времени, – буркнул он и пошёл к дому.

Сэйдж сжала рукоять кинжала так, что костяшки пальцев побелели, и в свете факелов на её лице проступила чистая ярость.

– Думаю, всем лучше последовать его примеру.

Никто не шелохнулся.

– Сейчас же. Пожалуйста.

Тристан никогда ещё не слышал, чтобы просьба звучала так угрожающе. Он бы впечатлился, если бы не был так потрясён.

«Мне совсем не трудно».

Как жить дальше после такого заявления? Как забыть, когда слова бесконечно, мучительно повторялись по кругу в голове?

Но остальные немедленно бросились к форту. Бекки склонилась к Сэйдж, проходя мимо.

– Среди нас есть один очень смелый человек, и это не Злодей.

– Миз Эрринг!

Это был бунт.

Та безо всякого раскаяния стрельнула в него глазами и поспешила за братьями лёгким шагом, так непохожим на её обычную тяжёлую поступь.

Вновь переведя взгляд на Сэйдж, он встретился с кончиком кинжала. Влажные от мороси кудри Сэйдж почти мерцали в свете факелов. Тристан поднял бровь, перевёл взгляд со стали на Эви.

«Мне совсем не трудно».

– Сэйдж… Ты… как?

«Я уничтожил тебя, как сказал мне рок? Я уже исполнил пророчество?»

Она подобрала одну из шпаг и бросила ему; он без труда поймал.

– Хотите спросить, стыдно ли мне за мои непрошеные чувства? Нет, мне не стыдно. А раз я всего лишь ваша ученица, то я требую, чтобы моё обучение началось немедленно.

«Непрошеные? Что за грёбаная ирония судьбы».

Он открыл рот. Дождь смешивался на коже с лихорадочным потом.

– Обучение чему именно?

Она шагнула вперёд, вытянула руки над головой, размяла плечи, отвела их назад. Из корсета выглянули верхние полукружья груди. Тристан опустил взгляд на траву и собственные сапоги.

И в этот момент Сэйдж потребовала:

– Научите меня сражаться, как Злодей.

Глава 69

Эви

– Ты хочешь научиться сражаться, как я? – спросил босс с изрядной долей скепсиса.

– Я не жду, что стану мастером, но да, я хочу научиться сражаться, как вы, или, по крайней мере, как Бесславная Гвардия.

Эви всё пыталась прийти в себя после косвенного признания в любви – как же глупо было раскрывать все карты ровно в тот момент, когда Злодей опрокинул игральный стол.

– Так пусть гвардия тебя и учит! – возразил он.

Белая рубашка намокла под дождём и облепила грудь. Эви внутренне вздохнула. Что может быть лучше, чем насквозь промокший мужчина в свободной белой рубашке. И к тому же в живописном месте под ночными небесами. Совсем нечестно.

Среди туч всё ещё виднелись звёзды, да и факелы вокруг не погасли. Вечер нужно было чем-то занять, и если в объятиях Тристана его не провести, можно хотя бы развлечься, швыряя ему в голову острые предметы.

Она принялась делано рассматривать ногти.

– Что ж, ладно. Попрошу бабника Даниэля. – Она развернулась, её тут же схватили и прижали к твёрдой мускулистой груди. Одна крупная рука держала её за талию, другая – прямо под горлом.

– Первое, – негромко сказал он ей на ухо, и она поджала пальцы в туфлях. – Не поворачивайся ко мне спиной. Я – твой противник. Будь я настоящим врагом, я уже убил бы тебя сотней разных способов.

Она занесла ногу, чтобы врезать ему каблуком, но он поймал её. Оба тяжело дышали – разумеется, всего лишь от усилий, ничего больше. Однако в животе разливалось тепло, когда его дыхание касалось шеи. Она вся краснела.

– Твоя нога – не заводная игрушка. Ты даёшь противнику шанс остановить тебя.

– Но мне нужна сила… – не дыша, возразила она.

– Не нужна тебе сила. Один быстрый удар каблуком по пальцам – и всё. Давай, покажи.

– Я не могу! – пискнула она.

Тристан цыкнул, чуть поддразнивая её.

– Да ладно, Сэйдж. Я видел, что ты можешь натворить каблуком. Уж как-нибудь…

– Я имею в виду, вы всё ещё держите меня за ногу, сэр.

Он выпустил её бедро, будто обжёгся, Эви пошатнулась, оборачиваясь к нему, и зацепила своей ногой его. Он весь подался вперёд, подхватил её за талию, и она врезалась в него, цепляясь за плечи в попытке удержать равновесие. Он замер, застыл от прикосновения.

Эви попыталась отойти и охнула, когда Тристан резко притянул её обратно, впился пальцами, согрел теплом сквозь ткань корсета. Подняв взгляд, она увидела на его лице тень боли, какую никогда ещё не видела.

– Что ты сделала? – Он всматривался в неё, пытаясь что-то разобрать и не находя ответа. – Что это за колдовство?

Отчаяние в его молящем шёпоте гипнотизировало её. Кинжал выскользнул из пальцев… и приземлился на ногу Тристану.

Рукоятью (к счастью), и она освободилась от его яростной хватки (к сожалению).

Дождь утих, и треск факелов стал слышен явственнее. Плоды на деревьях вокруг светились мягким оранжевым светом, как фонарики. Усевшись на ветку, сверху за ними наблюдала сова, тихо ухнув, когда мимо протрусили неосёдланные, вольные единороги. Эта земля была прекрасна и свободна. Идеальное место, чтобы дать себе волю и существовать совершенно свободно.

Немногие позволяли себе это – и она тоже не могла.

Тристан сунул ей в руки шпагу.

– Простой блок.

Намеренно неспешно он опустил меч, давая ей время поднять свой и заблокировать удар.

Ей удалось – раз, другой, третий.

– Тристан! – Его имя слетело с языка, будто она всегда звала его по имени, но это, конечно, было не так, иначе босс не посмотрел бы на неё, будто стоял на грани полного безумия. – Ты нанял меня из жалости?

На этот раз шпага ударила сильнее, но Эви отбила её, взявшись за рукоять двумя руками. Он поднял клинок и холодно произнёс:

– Разве не помнишь, что я сказал тебе насчёт милостыни? Это не в моих привычках. С чего ты взяла, что для тебя я сделаю исключение?

Эви поморщилась, постучала пальцем по губам – кажется, он это заслужил.

– Ты оставил у себя мой шарф.

Бац!

На этот раз он ударил по её клинку не сверху, как раньше, – удар пришёлся ближе к острию и едва не выбил оружие из рук. Эви видела, как до Тристана поразительно быстро доходит. И в тот же момент Эви осознала, что этот факт говорит о ней самой.

– Мелкая проныра! Ты вернулась ко мне в спальню, чтобы пошарить по шкафам? А дальше что? Залезешь в нижнее белье?

Эви подняла брови.

– Глупость какая. – Она помолчала и добавила: – Все знают, что сперва надо смотреть в носках.

Он, кажется, встревожился.

– Ты смотрела в моих носках?

Губы Эви изогнулись.

– Нет… Стоп, зачем? Что у тебя там? – спросила она, слегка заинтригованная.

– Ничего.

– Ага, вот эта жилка на лбу так это и подтверждает.

Бац!

Эви отбила удар, и Тристан продолжил:

– Я не оставил себе твой шарф, Сэйдж. Я украл его. Я часто так делаю. Краду артефакты, деньги, драгоценности, еду.

Эви прыснула.

Тристан ударил сверху вниз, свободная рубашка облепила мускулы на руках и груди – ткань промокла от пота и последних капель дождя. Он крутанул клинок, и Эви пришлось приблизиться, шпаги сцепились, лица разделяли считаные сантиметры.

– Ладно. Соберись, – велел Тристан по-деловому.

У Эви закружилась голова, её распирало от веселья. Стоять так близко было опасно; она уже начала забывать, что он сказал, как отверг её всего час назад.

– Вырывайся, Сэйдж.

«Это я могу».

Видимо, на её лукавом лице мелькнуло сомнение, потому что Тристан поджал губы.

– Нет. Стой. Я вижу, что ты уже задумалась. Твоя голова – пугающее чудо, но в таких ситуациях она не всегда нужна. Иногда нужно полагаться на инстинкт. Доверяй себе. Как тебе освободиться?

С лица Эви пропало всяческое выражение, а потом она поцеловала Тристана.

Глава 70

Злодей

Тристан спросил, как ей освободиться, а не как сломать его грёбаную жизнь.

Или испытание предназначения ещё не закончилось? Может, ему всё снится?

Нет. Он помнил, каковы её губы, помнил вкус, помнил, как спичкой загорается всё тело, стоит едва коснуться. Сейчас, впрочем, было не «едва»; этот пожар сжигал его дотла.

Это была пытка. Наказание за все его злодеяния. Она пропела пару нот, не разжимая губ, – он так часто слышал это за дверями кабинета, только теперь она напевала ему в губы. Сколько раз он представлял, каков на вкус этот нежный звук? Сколько раз представлял, как заставит её умолкнуть крепким поцелуем?

Он представлял, как заставит её замолчать на много часов.

Но едва коснувшись её губ, Тристан открыл глаза и отшатнулся назад, хватаясь за шпагу… которая теперь перешла к Сэйдж. Сияя довольными глазами, она направила остриё на него.

Он влюбился, как последний дурак.

«Блин. Блин. Блин».

– Что это было? – спросил он поразительно ровным, отстранённым тоном.

– Я случайно, – съязвила она, очевидно, намекая на жалкое объяснение, которое он привёл в замке. Улыбнулась – пугающе; помада слегка смазалась. Из-за него.

Ну что уж. Он достаточно долго держался. В пустырь последствия.

Однако не успел он броситься к ней, как она легонько уколола его закрытым в колпачок остриём.

– Это было отвлечение. Ты сказал не думать.

– И инстинкт велел поступить так?

Тристан отвернулся, чтобы Эви не видела, как он трогает губы, дабы унять ощущения.

– Да, – просто ответила она.

На ум пришёл миллион вещей, которые можно было бы ей высказать.

«Сэйдж, это безответственно».

«Сэйдж, это непрофессионально».

«Сэйдж, ещё один поцелуй – и ты убьёшь меня».

Последнее, пожалуй, не стоило.

– Я не об этом думал, – выбрал он, переступая с ноги на ногу. И это была правда – думал он о том, чтобы повалить её наземь и содрать с неё одежду.

– Но сработало же, – ответила она, дико сверкая глазами, и Тристан не нашёл в себе сил погасить этот блеск.

Он тихо склонил голову перед её победой, а потом сказал, подбирая слова:

– Ты права, но давай-ка я покажу тебе ещё несколько способов выбраться из этого положения без поцелуев?

– Наверное, было бы…

– А нас поцелуешь, сладенькая?

Оба подпрыгнули, услышав новый голос. Тристан резко развернулся, спрятав Сэйдж за своей спиной.

Их встречала блестящая серебряная броня, королевский герб и воздетое оружие, готовое убивать. Четыре Славных гвардейца прошли сквозь тайную завесу в Форт Фортис.

Сила Тристана выплеснулась из глубин – тёмная, ищущая. Он не сдержал улыбки при виде людей, которые причинили ему страдания.

– Вы вовремя, парни.

Дымка ринулась в атаку.

И всё покатилось под откос.

Глава 71

Гидеон

Тем временем в замке…

Гидеон не знал, чего ожидал, когда оставил своё место среди героев, чтобы присоединиться к команде Злодея, но точно не того, что будет угощаться булочками в компании огра и обсуждать с ним отрубленные головы.

– Долго они там висят? Никого не беспокоит запах? – спросил он со смесью отвращения и любопытства.

Кили кинула в него чем-то, и он увернулся, а потом подобрал брошенное – и тут же отбросил, вскрикнув от омерзения.

– Ты кинула в меня пальцем?

– Средним. – Кили задрала длинный изящный нос, демонстрируя красивый профиль. Для предводительницы жестоких убийц она была просто красавица. Гидеон подумал, что поэтому она и была столь опасна.

– Можно посмотреть? – Лисса бросилась к месту, куда упал палец, и Гидеон перехватил её.

– Не-а. Прости, сестрёнка.

Гидеон усадил её рядом с Эдвином, и тот взъерошил ей волосы. Вокруг сновали пикси, угощаясь крошечными печеньками, которые только что напекла Лисса, – не крупнее ногтя, в самый раз для мельтешащей мелочи, которая в благодарность играла с волосами девочки.

– Я не ребёнок, – возразила она, протягивая печенье пикси с ледяными крыльями. Та поцеловала её в щёку. Лисса широко улыбнулась, посмотрела на окно в углу и нахмурилась. – Когда вернётся Эви с мамой? Не люблю ждать.

Гидеон подошёл к окну. В искусном рисунке витража было что-то до странности знакомое.

– Где-то я это уже видел, – заметил он самому себе.

Витраж изображал книгу, на которую падает луч солнца, и когда Гидеон присмотрелся, то понял, что книга поразительно похожа на… «Сказ о Реннедоне».

– Эге, а ты что тут делаешь? – спросил он у книги.

Эдвин рассмеялся, помешивая тёмную жидкость в котле.

– Твоя сестра тоже частенько с ней разговаривает, будто она разумная.

Пробежав по комнате, Лисса плюхнула крошечную печеньку в протянутую ладонь Кили.

– Эви со всем подряд разговаривает. Раньше ругалась с дверью, когда та не закрывалась. Всякими словами её называла.

– Думаю, повторять их не следует, – сказал Гидеон и развернулся ровно в тот миг, когда Лисса врезалась в него с полным подносом в руках. Печенье посыпалось на пол. – Блин! Прости, Лисса. Давай…

На полу лежал серебряный ключ, очевидно, выпавший из кармана передника Лиссы.

– От чего он? – с любопытством спросил Гидеон.

Карие глаза Лиссы широко распахнулись, лицо побелело.

– От нашей спальни, – промямлила она и спрятала ключ в карман, не дав Гидеону расспросить.

Тот сложил руки на мятой хлопковой рубашке, веселясь.

– Если это как-то касается твоих шалостей и планов закрыть кого-нибудь ещё… Просто не забудь потом выпустить людей, ладно?

Тёмные глаза сестры странно, необъяснимо заблестели.

– Не переживай. Выпущу.

Слова были беззаботные, но Гидеона как-то передёрнуло, словно тело предупреждало о чём-то.

– Лисса… Точно всё хорошо?

Она не посмотрела на брата, глядя на окно с загадочным рисунком книги с пророчеством.

– Будет хорошо.

Хотелось расспросить получше, но стоило ему открыть рот, как в кухню вбежал Марв.

Привратник тяжело дышал, и Кили уже протягивала ему стакан воды.

– Марв, умоляю тебя, пользуйся лифтом.

«Тут есть лифт? Такой, на ремнях? Тогда почему все ходят по грёбаной лестнице?»

Марв пыхтел, держась за живот рукой, и жадно пил воду, а потом выпрямился с тревогой на лице.

– Завеса…

– Знавала лучшие времена, мы знаем, – ответила Кили. – Укрывающие чары, которые мы нашли, не держатся, но видно пока то окно, то дверь – мелочи…

Внезапно затрезвонили колокола – так громко, что вся комната задрожала. Лисса зажала уши руками, и Эдвин тоже.

– Что это? – Гидеон попытался перекричать шум, морщась при каждом ударе.

– Завеса полностью упала! – заорал Марв. Он убрал руку от живота, и под ней оказалась зияющая кровавая рана. Привратник упал на колени. – Славная Гвардия нашла нас.

Судя по ране Марва, они явились не с миром.

Но у Гидеона было скверное предчувствие, что без Злодея и его мощи никакой драки не выйдет.

Будет просто бойня.

Глава 72

Эви

Их кто-то предал.

Осознание этого густым ядом легло на сердце Эви. Она вытянула руку, шрам закололо, а кинжал прыгнул из груды оружия ей в ладонь. Высоко подняв его, она вышла из-за спины босса, расставила ноги шире, готовая сражаться с любым, кто встанет на пути. Сперва она сразит этих противников и уберёт помеху, а потом найдёт предателя среди своих.

Из темноты показались ещё два рыцаря, и всего их стало шесть. Противники брали числом, но на стороне Эви и Тристана была магия смерти.

С ладоней Тристана потекла дымка и завилась вокруг гвардейцев – но не вся. Она разделилась надвое, одна половина устремилась к рыцарям, а другая – в сторону Эви. И прильнула к ногам.

– Господи, – сказала Эви. – Кыш!

Но сколько бы она ни махала руками, пытаясь заставить дымку подчиниться, та лишь обвилась вокруг её ноги, как домашняя кошечка. Босс даже не заметил, что его сила разделилась: он был слишком занят. Первый рыцарь пал с пугающей быстротой.

– Ты очень миленькая, – сказала Эви дымке, – поиграем потом, а сперва убей вон тех.

Разделение дымки ослабляло Тристана, это было заметно по тому, как он горбился, по поту, выступившему на висках, когда он повернулся к другому рыцарю. Ещё один подобрался сбоку и ударил кулаком в лицо – босс упал.

– Тристан! – воскликнула Эви, сердито глядя на дымку. – Иди, помоги ему!

Но дымка не поддалась, и когда к Эви ринулся очередной гвардеец, магия решила по-своему, метнулась вперёд и полностью окружила рыцаря. Он не успел даже ничего заметить.

Но заметил Тристан.

Озадаченно нахмурившись, он подобрал меч первого рыцаря и пронзил нахала, который посмел ударить Злодея в лицо. Тот таращился на то, как дымка вьётся вокруг Эви и одновременно атакует ближайшего к ней рыцаря.

– Сэйдж, не пугайся, – осторожно окликнул он.

– С чего мне пугаться? С того, что твой дурацкий волшебный туман прилип к моим ногам? – ответила она с ноткой истерики в голосе.

Рыцарь рядом с Эви закричал, дымка скользнула ему в горло и перекрыла доступ кислорода. Тристан поспешил туда, взял Сэйдж за обе руки, и кинжал выпал из её пальцев, а босс торопливо произнёс поражённым тоном:

– Я ничего не делал… Это ты?

Эви яростно покачала головой.

– Ничего я не делала!

Дымка закончила душить гвардейца. Трое оставшихся в ужасе смотрели на невидимого убийцу, но Эви с Тристаном наблюдали за серым завитком, который остался, чтобы поиграть в её кудрях.

– Немедленно прекрати! – рявкнул Злодей.

Дымка заколыхалась, будто от смеха, а Эви зажала рот ладонью, чтобы сдержать собственное хихиканье.

Тристан гневно воззрился на неё:

– Ты что, смеёшься?

Эви закусила губу.

– Нет. Это было бы неуместно.

Но стало не до смеха, когда уцелевший рыцарь нацелил стрелу прямо Тристану в сердце.

Он бы не успел развернуться; магия тоже не могла собраться быстрее стрелы, поняла Эви. На губах стыли отчаянные слова. Время будто замедлилось, а потом и вовсе почти замерло, сотня воспоминаний промелькнула перед её глазами.

Тристан, угощающий её ванильным леденцом в первый рабочий день.

Тристан с его угрюмой, робкой миной, когда он за что-нибудь извинялся.

Тристан с его набитой подушками кроватью и ураганчиком-ночником.

Тристан, который оставил себе её шарф – выстирал и аккуратно сложил… Словно очень ценную вещь.

Тристан, пресмыкающийся перед Бенедиктом – человеком, которого он ненавидит, – стоящий перед ним на коленях ради спасения Эви.

Не было времени ни подумать, ни гадать. Она просто сделала. Пронзительно завопив, она выскочила перед Тристаном. Инстинктивно подняла руки, защищаясь от стрелы, а за её спиной яростно вскрикнул босс.

В следующий миг в руке оказался кинжал. Он засветился, и шрам тоже – радужное сияние полыхало в ночной темноте тысячей разных цветов. Эви ощутила тепло, такое мощное, что у неё слёзы навернулись на глаза, и она упала на колени, схватившись за грудь. Попав в неё, стрела раскололась надвое – но даже не коснулась кожи.

«Ого, вот это делишки», – подумала Эви, внезапно ощутив невероятную усталость.

Веки опустились, и она упала лицом вперёд.

Глава 73

Злодей

Эви была смертельно ранена. Тристан не сомневался в этом, увидев, как она безжизненно падает вперёд. Из самых глубин души вырвался мучительный крик.

Дымка Тристана взметнулась, ища слабые места врагов – всех, кто сделал больно Эви. Гнев и испуг придали магии сил. Рыцаря с арбалетом она ударила в ногу, и доспехи звякнули, когда он упал как подрубленный. Двое оставшихся отступили, но один успел крикнуть:

– За нами придут другие, Злодей! Тебе не выстоять против всей Славной Гвардии!

И они растворились во тьме.

Тристан бросился вперёд и какое-то мгновение думал, не догнать ли их, – но всего одно мгновение. Через секунду он уже был на земле рядом с Сэйдж.

Её глаза были открыты. Она ещё дышала. Слава богам.

Тристан панически ощупывал её грудь и плечи; дыхание срывалось – он ничего не мог найти и лихорадочно спрашивал:

– Кровь, где кровь?

– Сэр, – мягко позвала она.

– Надо остановить кровь. Всё будет хорошо, Сэйдж. Татьянна тебя вылечит, и всё будет хорошо. Где кровь? Не найду кровь! Не вижу раны!

Нужно было сохранять спокойствие, нельзя было пугать Эви, пока не прибыл медик. Она уже вся дрожала. Нет, стоп… Она лежала неподвижно. Это он сам трясся.

«Такой ты молодец!»

– Тристан, – позвала она снова и охнула, когда его ладони легли ей на щёки, придерживая голову. Эви прошептала: – Стрела меня не коснулась.

И подняла стрелу, разломленную надвое. Не было ни следа раны.

Удивление, облегчение и замешательство в равной степени охватили Тристана, он нахмурил брови и склонил голову.

– Как? – выдохнул он.

Эви пожала плечами, моргая круглыми глазами. Живая. Целая.

– Не знаю.

И рассказала о том, как засиял кинжал, как защипало шрам, а потом – ничего. Этому не было объяснения, но кинжал и магия, заключённая в нём, спасли её.

А она чуть не отдала эту штуку, чтобы сохранить ему жизнь, прямо как теперь.

Пора было положить этому конец. Всё это пора было прекращать.

– Больше не спасай мне жизнь, Сэйдж. Пока получается, что эта твоя лихая храбрость скорее отнимает у меня годы жизни, чем добавляет их.

Она нахмурилась – Тристан обожал, когда она так делала, хотя следом его тут же затошнило. Ему не полагалось ничего обожать. Ему полагалось кривиться в отвращении. Кстати, об этом… Он проследил взглядом за убегающими рыцарями.

– Последних я отпустил, – пожаловался Тристан. – Они расскажут остальным, где мы.

Улыбнувшись, Эви посмотрела ему прямо в глаза, и его пробрало холодком, когда она предложила:

– Так останови их.

Он встретил её взгляд, и по шее пополз жар, когда он улыбнулся, ощущая себя поистине злодейски:

– Желание дамы – закон.

Серая дымка метнулась по лужайке над растениями, которые отшатывались в стороны, догнала первого гвардейца, которого было едва видно у самых ворот форта, освещённых факелами. Он упал, последовала короткая погоня, и второй тоже остался лежать. Обоих убил удар в шею.

«Ну наконец-то».

Однако облегчение продлилось недолго: на него внезапно навалилась тяжесть, и он упал на колени.

– Тристан! Ты в порядке? – Эви вдруг оказалась рядом, погладила его по спине. Чувствуя, как от лица отливает кровь, он выдохнул сквозь сухие потрескавшиеся губы.

– Никогда так не слабел после волшебства, – прокаркал он. – Никогда. Что-то с ним не так. Мне почему-то плохо от него. Оно… меняется.

Не в силах удержаться, он взглянул на Эви. Между ними промелькнуло понимание, и правда оказалась неприятной.

Эви попятилась от Тристана, и его тело немедленно затосковало по её теплу, её близости.

– Думаешь, это я? Думаешь, я виновата?

Он крепко зажмурился, сражаясь с двумя разными видами боли.

– Ты единственная, кто видит мой дар. И с тех самых пор, как он показался тебе, он изменился. Он может снова вот так подвести меня, а рисковать нельзя. Без магии смерти мне не победить ни Бенедикта, ни прочих врагов. Без неё… Злодей ли я вовсе?

Он в жизни так не уставал. Всё болело, болело и сердце. Но нужно было защитить Сэйдж, и себя тоже, а это был единственный известный ему способ.

– Надо… В обозримом будущем нам нужно держаться подальше друг от друга. На всякий случай. Чтобы точно не навредить.

У Эви было такое выражение лица, которого он никогда не ждал увидеть. Не говоря уже о том, чтобы вызвать. Предательство, шок и чистейшая обида.

Тристан подозвал дымку к себе, и она медленно, почти неохотно покинула Сэйдж. Он понимал дымку.

– Нужно вернуться в дом, чтобы предупредить леди Фортис и остальных.

Сэйдж кивнула, убрала кинжал в ножны, привязанные кожаными ремешками на щиколотке. А пока они шли к форту, она совершила величайшее злодейство, которое только можно было сделать в присутствии Тристана.

Она расплакалась.

Он никогда не чувствовал себя более беспомощным.

– Сэйдж… – Он попытался смягчить тон, подошёл чуть ближе. – Пожалуйста, не рыдай по мне.

– Я не по тебе рыдаю! – возмутилась она, шмыгнув носом. – Какой же ты зацикленный на себе!

Он прокашлялся. Он не знал, для чего Бенедикт прикладывает такие усилия, чтобы уничтожить его: чтобы свергнуть Злодея, достаточно было звука плача его ученицы.

– Тебе полегчает, если я разрешу тебе побыть палачом?

Она покосилась на него.

– Ты пытаешься меня рассмешить, но это не сработает.

– Повезло, я как раз не очень смешной. – Он подошёл ещё ближе, подтолкнул Эви в плечо. – Да ладно, Сэйдж. Выдерешь пару ногтей, послушаешь вопли рыцарей… Даже к дыбе тебя пущу.

Она уныло пнула камешек, но Злодею показалось, что он заметил легчайший намёк на зарождающуюся улыбку.

– Что такое дыба?

– Устройство, которое растягивает тебя за руки и ноги, пока конечности не оторвутся.

Она изобразила, что её тошнит.

– Что? Гадость какая! – Эви шлёпнула Злодея по руке. – Вот ты всегда думаешь, что единственный способ добыть нужные сведения – это боль. Но я бы с гораздо большим удовольствием выболтала все свои секреты, если б мне было приятно.

Тристан закашлялся, стуча себя в грудь. Поразительно, что в нём ещё остался какой-то кислород в присутствии этой девушки.

Эви покосилась на него:

– Ты в порядке?

– Нет.

На её губах появилась улыбка и на этот раз никуда не исчезла. Тристан отвернулся, но чувствовал на себе её взгляд, пока они шли к дому.

Они стояли у самых дверей, когда крик – высокий, пронзительный – разорвал воздух. Кровь застыла в жилах, а Сэйдж вздрогнула, на лице у неё было выражение чистейшего ужаса.

– Сэйдж? Что такое? Всё хорошо? – спросил Тристан. Крик повторился, на этот раз громче. – Божья любовь! Кто там воет?

Эви толкнула дверь форта и безжизненно произнесла:

– Моя мама.

Глава 74

Эви

Ничего не видя вокруг, Эви бежала по коридорам форта, желая только найти маму и всё исправить, что бы её ни мучило. Она едва слышала голос босса, который пытался успокоить её, едва заметила, как открылась дверь. В глазах всё плыло.

Паника. Её окутал туман паники. Мама снова закричала, и Эви упала на пол.

– Хватит! Хватит, пожалуйста! – Она свернулась клубочком, пытаясь стать как можно меньше, совсем исчезнуть. – Помогите ей, кто-нибудь, помогите!

Вдруг она ощутила, как в ладони ей плюхнулось что-то тёплое и склизкое.

Эви заморгала, будто просыпаясь.

– Кингсли? – Лягушачий принц глазел на неё с явной тревогой в золотистых глазах.

В этот момент в комнату вбежали Клэр и Татьянна, и крики усилились с их появлением. Эви вздрогнула и закрыла глаза, но ощутила, как кто-то поднимает её и держит в тёплых руках.

– Эви, дорогая, я здесь! Я с тобой, – сказал Блэйд, усаживая её в кресло. Там она и осталась, мёртвой хваткой вцепившись в Кингсли.

Татьянна отпихнула Блэйда в сторону, принялась убирать волосы с лица Эви, завязала их розовой лентой, которую всегда носила на запястье, – самой первой, самой любимой.

– Не надо, Тати, – попыталась отказаться Эви.

– Тшш, подружка. Это не по-настоящему. Глубоко дыши. Опасности нет. Это просто цветок памяти. Обними Кингсли – животные помогают успокоиться.

Потребовалось время, чтобы Эви осознала, что видит перед собой. Кричала не мама; звук шёл от высокого цветка с нежными лепестками, который Клэр поставила в углу комнаты. Это был цветок памяти.

Цветок памяти, который повторял крики её мамы.

– Что случилось? Что такое? – Бекки с грохотом распахнула дверь в зелёную комнату и зажала рот рукой, увидев цветок памяти. Следом вошла Ренна – перепуганная и издёрганная.

– Эви, бедняжка! Пожалуйста, нужно как-то остановить его! – воскликнула Ренна. – Эви, прошу тебя, не слушай. Не смотри туда.

Татьянна гневно взглянула на неё:

– Мы нашли его в потайной комнате в коридоре. Там их сотни. Нас там удобненько заперли, пока Блэйд не услышал, как мы колотим в стены.

Эви ощутила, что сердце успокаивается, пальцы разжались, но Кингсли остался, словно почувствовав, что ей нужна поддержка.

– Мы уже выходили, когда один цветок начал вопить – в жизни не слышала ничего ужаснее, – закончила Татьянна.

Эви тоже не слышала ничего ужаснее.

Бекки покачала головой, отодвинула с пути лозу.

– Нет, этого не может быть. Цветы памяти крайне редко встречаются. Считается, что их осталось только три! А разводить их опасно. В моей семье никто бы не пошёл на такое.

Будто почувствовав, явился Рафаэль, а с ним – остальные братья и Джулиус. Крик на миг умолк, давая Эви такую необходимую передышку.

Рафаэль заговорил первым, неодобрительно качая головой.

– Расскажи им. Расскажи, что ты наделала.

Эви проследила за его взглядом.

К Ренне.

Поражённая, Бекки отшатнулась от неё. Вокруг запястья у неё вилась лоза.

– Мама? О чём он? Что ты сделала?

Ренна ничего не ответила, но в её глазах теперь стояли слёзы. Увидев их, Эви ощутила, как упало сердце.

– Что ты сделала?! – закричала Бекки.

Эви встала и взглянула на Блэйда.

– Давай, – подтолкнула она. Через мгновение Блэйд оказался рядом с Бекки, ласково поддерживая её под руку.

Тут Ренна разразилась всхлипами.

– Я не хотела. Не хотела никому навредить! Ребекка, прошу тебя… – Она хотела взять Бекки за руку, но та отдёрнула ладонь.

– Ренна. – Джулиус успокаивающе погладил её по спине. – Хватит уже.

Ренна посмотрела на мужа, черпая в нём силы.

Выпрямилась, вскинула подбородок, колыхнулись золотистые волосы.

– Какое-то время мы помогали королю Бенедикту исполнить пророчество.

– Ты, мама. Ты, – бросил Рафаэль.

Ренна облизала губы, изящно сложила руки.

– Я пыталась найти лекарство для матери. Это не преступление! В этом нет ничего плохого! Всё, что я делала, было во благо Реннедона и семьи Фортис.

Обращаясь ко всем сразу, она продолжала:

– Мы выводили растение – гибрид между цветком памяти и другим редким видом, который растёт у нас в поместье и высасывает магический дар. Чтобы облегчить ношу неконтролируемого волшебства. – Ренна взглянула на Эви: – Как у твоей мамы.

Босс, который молча стоял в углу, прислонившись к стене, выпрямился и подошёл к Эви, пронзая Ренну ледяным угрожающим взглядом.

– Нура Сэйдж не вернётся завтра утром, так?

Ренна смотрела на Эви, только на Эви. Она воскликнула:

– Твоя мама была моей лучшей подругой! Пожалуйста, не забывай, я любила её как сестру! Как родную! Ни разу в жизни я не желала вреда другому человеку. – Ренна тяжело вздохнула. – Нура пришла к нам и попросила о помощи. Я знала, что случилось, знала о её даре. Что король ищет её, тоже знала, поэтому не выдала её, а попыталась забрать у неё дар. Я хотела помочь и ей, и королевству.

Эви встала. Губы у неё дрожали, горячие злые слёзы катились по щекам.

– Тогда почему… Почему она кричала?

Ренна выпрямилась, быстро пересекла комнату и достала маленький флакончик тёмно-серебристой пыли.

– Я применила цветок. – Ренна передала флакон Эви, он оказался тяжёлым. – Но её дар уже настолько исказился, что я будто пыталась запустить остановившееся сердце.

Эви подняла взгляд от флакона с порошком цвета ночи.

– Была. Вы сказали, она была вашей лучшей подругой?

Ренна застыла – Эви увидела, как на шее у неё проступают вены.

– Звёздный свет окутал её, Эви… Она закричала, а в следующий миг от неё осталась лишь звёздная пыль. Мне так жаль, дорогая. Она умерла.

Глава 75

Гидеон

– Защищайте границы! – приказала Кили. – С дороги, сэр рыцарь!

Гидеон отскочил в сторону, ища, чем бы помочь, но такой осады он ещё не видывал. Перед замком собрались Славные гвардейцы, которые колотили в ворота тараном, а остальные посылали град стрел над стенами. Но Бесславные гвардейцы не выказывали страха. С боевыми кличами красные бросались на серебряных. Бесславные уступали в числе, но не в отваге.

Стоя на высоком парапете перед замком, Кили поднесла спичку к блестящему снаряду-тыкве. У короля таких не было, но Гидеон уже успел повидать их в деле. Стоит только поднести к волшебному овощу огонь, и полсотни рыцарей окажутся объяты пламенем. Гидеон машинально схватил Кили за запястье: он знал людей внизу.

– Не надо… Они же сгорят!

Ощерившись, Кили вырвала руку и отпихнула его так, что он упал.

– Пока не разберёшься, на чьей ты стороне, иди присматривай за сестрой. Больше тебе всё равно ничего доверить нельзя.

Глядя прямо на Гидеона, она подожгла фитиль и перекинула тыкву через ограждение. На её лицо падали оранжевые отсветы.

Было бы не к месту думать о том, какая она красивая, посреди жестокой битвы, но она выглядела просто изумительно в свете… взрыва… который, вероятно, искалечил или убил его бывших соратников… Господи.

Сбоку появился Эдвин с подносом выпечки, вернув Гидеона в реальность. Один из Бесславных гвардейцев спрыгнул вниз, потный и окровавленный.

– Эдвин, сейчас нам хлебушек не поможет, но, может, испечёшь торт к победе?

Эдвин качнул подносом.

– Это не для еды, тут всё чёрствое. Крепче камня. – У него блеснули глаза. – Очень удобно кидать.

Гидеон усмехнулся.

– Ай да молодец, Эдвин! – Он взял булку и швырнул её вниз, напрочь сбив с лестницы какого-то рыцаря. Обернулся к Эдвину с круглыми глазами. – Ты что в них кладёшь? Цемент?

Эдвин улыбнулся и кинул ещё одну булку.

Влетела офисная пикси, зажимая крошечные зелёные ушки, чтобы спастись от шума битвы.

– Кили! – пискнула пикси звенящим как колокольчик голосом. – Они прорываются через задние ворота! Поднимают решётку гивров!

Кили побледнела.

– Иду. – И крикнула в толпу: – Все свободные Бесславные – за мной!

Гидеон перехватил её за руку.

– Я с тобой.

Свистнула стрела, и Гидеон, не думая, прижал Кили к себе и накрыл её голову, чувствуя под шлемом плотную косу, сложенную вдвое. Чтобы скрыть длину? Странно. Но от неё пахло лимонами и потом, и в этом ничего странного не было. Это было прекрасно.

Её острый взгляд упал на стрелу в стене, затем на него.

– Ладно, сэр рыцарь. Посмотрим, на что ты годен.

Он отдал честь и первым спрыгнул вниз. А когда поднял взгляд, то не удержался, сам момент требовал этого…

– Кили, о Кили, скинь свои… – В живот ему прилетела твёрдая булка. – Ууф!

Кили усмехнулась, и они бросились бежать по коридорам офиса, перепрыгивая через две ступеньки. Кили говорила в рубин, и Гидеон постепенно понимал, что это никакой не рубин, а средство связи – а точнее, отсутствия оной, судя по раздражённому ворчанию Кили.

– До босса не достучаться, где бы он ни был, – пробурчала она.

Гидеон сорвал со стены меч, и они влетели во двор, присоединяясь к схватке. На него бросились рыцари, и он уворачивался, пока не понял, что так больше нельзя, и принялся сокрушать одного за другим мужчин, которых когда-то берёг и защищал. Получил небольшую передышку, отбив атаку, прижался спиной к спине Кили. Оглянулся, увидел кровь на её щеке и растрёпанные волосы. Рука зачесалась убрать их.

– Уверен, он скоро вернётся в замок, – сказал Гидеон вместо этого.

Но, окинув взглядом двор, где рыцари значительно превосходили числом Бесславных гвардейцев, которые отчаянно отбивались, пытаясь отбросить врага, Гидеон испугался, что скоро у Злодея не останется никакого замка.

Глава 76

Бекки

– Как ты могла? – шепнула Бекки, а остальной семье прошипела: – Как вы все могли?

Она никогда не видела отца таким печальным.

– Мальчики только что узнали, Ребекка. Если обвинять, то меня и маму.

Бекки едва не плюнула ему под ноги.

– Поверь мне, это несложно.

Мама плакала, держась за грудь, и Бекки её понимала: ей тоже хотелось вот так прижать руки, чтобы горе не пролилось наружу. Блэйд обнимал её, возвращая в реальность.

– Блэйд, иди за Пушком. Мы улетаем.

Блэйд коротко кивнул и вышел, не глядя на Ренну.

– Зачем ты соврала и сказала, что её мама скоро приедет? – требовательно спросила Бекки. – Зачем дала Эви ложную надежду?

Ренна расправила платье в попытке успокоиться.

– Я просто хотела, чтобы вся моя семья была вместе. Хотела, чтобы ты осталась, и решила, что, возможно, для Эви будет лучше считать, что есть некий шанс на возвращение мамы. Завтра утром я бы аккуратно сообщила ей, что маме нужно больше времени, и так Эви продолжила бы верить, что Нура ещё жива.

– Это просто ужасно, мама.

Краем глаза Бекки заметила, как вздрогнула Эви. На лице её было потерянное, пустое выражение. Она не отрывала взгляда от флакона звёздной пыли в руке. Этот пустой взгляд всегда полной жизни Эви был просто невыносим для Бекки.

Ренна выпрямилась, её глаза остановились на тёмном осколке кристалла странной зазубренной формы, который лежал на полке. Подойдя, она взяла его и протянула Эви.

– Она просила передать его тебе. Наверное, всегда догадывалась, что ты явишься. Прошу тебя, возьми.

Эви протянула дрожащую руку, взяла гладкий кристалл у Ренны.

– Что это?

В голосе Ренны прозвучала подозрительность, когда она ответила:

– Сначала он принадлежал другому, потом перешёл ко мне, а я отдала его твоей матери.

Эви не подняла глаза на Ренну, не задала больше ни единого вопроса, просто смотрела на пыль, а теперь ещё на осколок, шепча слова, идущие от разбитого сердца:

– Вы были её подругой.

Ренна протянула к ней руку, но Злодей заслонил Эви собой и отвёл в сторону.

– Ребекка, уходите немедленно, – вмешался Рафаэль жёстким, лишённым эмоций тоном. – Мама забывает упомянуть, что она послала за Славной Гвардией. Сюда уже движется отряд, чтобы арестовать Злодея.

Отец округлил глаза.

– Ренна, как ты могла?

Ещё одна лоза обвилась вокруг Бекки – они так делали в её детстве. Когда она падала или получала травму, когда жизнь подбрасывала что-нибудь неприятное, лозы всегда обнимали её.

Она будет скучать по ним. Но пора уходить, сейчас же.

Ренна прошептала сломленным голосом, ни к кому не обращаясь:

– Я думала, она останется. Я думала, если его заберут, ей придётся остаться.

Злодей подхватил Эви на руки, прижал к груди и понёс прочь из комнаты вместе с Кингсли, который по-прежнему жался к девушке.

– Идём, миз Эрринг, – с ноткой отвращения произнёс Тристан. Клэр и Татьянна последовали за ними.

Бекки в последний раз окинула взглядом комнату; вероятно, она не увидит её ещё очень, очень долго. Братья с мрачными лицами стояли в углу. Бекки горестно вскрикнула, и они все крепко обнялись.

– Приезжайте в гости, ладно? Попрощайтесь за меня с Руди и бабушкой, – попросила она со слезами на глазах.

Роланд раскраснелся, как и Рейд, а Рафаэль печально взглянул на неё и сказал:

– Мне так жаль, Ребекка.

Бекки изо всех сил улыбнулась им сквозь слёзы.

– Не грусти.

Интересная штука – братья, порой они могли развеселить даже самое печальное сердце.

Она почти вышла, когда Ренна схватила её за руку.

– Ребекка, прошу тебя, пойми. Я никому не желала вреда. Я хотела защитить форт. И Нуру. Это не делает меня плохой.

Бекки с жалостью смотрела на мать. В проёме двери мелькнули чёрные волосы, привлекая внимание. Эви ждала её в коридоре.

– Нет, мам, не делает.

Мама прошептала:

– Мы твоя семья, Ребекка.

Эви протянула руку. Бекки смотрела только на неё.

– Да. – Она поцеловала маму в щёку. – Но они тоже.

И затем она прошла мимо Ренны, взяла за руку Эви, и вместе они бросились к входным дверям.

Позади заплакала мама, но Бекки проигнорировала её. Ей было очень жаль Эви, на которую обрушились ужасные новости, и она знала, что они напрасно прилетели в семейное гнездо, и тем не менее: она наконец-то освободилась от своей ноши. От идеальности, от ожиданий, от необходимости быть кем-то, кроме себя самой. Семья любила её, и когда-нибудь Бекки вернётся, чтобы занять своё место в качестве наследницы Фамильного Форта Фортис. Но сейчас она останется эйчаром Бекки. И будет счастлива.

Пушок ждал снаружи, на нём сидел и мягко улыбался ей Блэйд.

– Предупреждаю, от него несёт базиликом. Он целый куст сожрал.

Бекки пожала плечами, помедлила и искренне улыбнулась.

– Я люблю базилик.

Блэйд ответил на улыбку.

Вдали забряцали доспехи.

Блэйд замахал руками:

– Садимся, садимся, садимся! Давайте побыстрее, народ!

Все влезли на дракона и взмыли в небеса. Полёт прошёл в тяжёлом молчании.

Ни Нуры, ни звёздной пыли. Ни пророчества. А значит, никакой магии. А значит, рано или поздно Реннедону конец.

Знакомая жизнь закончится.

Они вернулись в замок.

И застали там такое, что всё переменило.

Глава 77

Злодей

Он никогда не видел замок в подобном состоянии. По крайней мере, в состоянии, которому стал причиной не он сам.

Едва дракон спустился ниже, Тристан спрыгнул, перекатился и немедленно бросился в бой вместе с Бесславной Гвардией. Блэйду было приказано посадить Пушка в каком-нибудь безопасном месте, где могут спрятаться Эви и остальные. Тристан предпочёл бы, чтобы надёжные соратники были с ним – волшебство Татьянны, чернила Клэр, даже новообретённый огонь Пушка, – но Славная Гвардия захватила замок практически полностью, и безопасность сотрудников была важнее, чем почти проигранная битва.

Её безопасность. Она была далеко, но дар всё равно не слушался его, как раньше.

Он много лет провёл Злодеем, но ни разу ещё не сражался так неустанно, со всей яростью, на какую только было способно его тело. Свирепо закричав, он врезался в очередного рыцаря. И следующего. Дар помогал, но этого было недостаточно, как недостаточно было Бесславных гвардейцев, чтобы соперничать с солдатами короля.

За колонной он заметил Кили, которая прорубала себе путь.

Они всё отступали и отступали, пока не оказались практически под навесом у задних дверей замка.

Решётка, ведущая к подвалу с гиврами, была открыта. Сердце остановилось.

– Нет!

Тристан бросился туда, призывая силу, но он уже устал, и дымка подчинялась неохотно. Пробежав всего несколько шагов, он оказался в окружении рыцарей. Он отбивался, косясь на воинов, которые окуривали открытую решётку ядовитым дымом.

Они с Бесславными тщетно боролись, а рыцари опустили в клетку огромную сеть и вытащили самку. Большие глаза были закрыты. Её небрежно затащили на крепкую деревянную телегу.

Тристан сразил ещё нескольких Славных, колдуя, пока не ощутил, что сосуды вот-вот лопнут… но было поздно.

Самку привязали, она была слишком далеко, слишком много препятствий преграждало ему путь. Но прямо перед тем, как её увезли в темноту ночного Орехового леса, жёлтый глаз приоткрылся на миг, и она тихо заскулила, глядя на Тристана.

«Помоги», – говорила она.

«Не могу!» – с болью подумал он. Злодеи не помогают. Они лишь разрушают.

С невыносимой яростью он смотрел, как её увозят… Вот её не стало.

Небеса разверзлись, и хлынул дождь, смывая единственную слезу на щеке Тристана.

Самец взмыл в небо, крича вслед своей самке. Его мотало от сонного газа. У Тристана замерло сердце, когда он увидел, что рыцари устанавливают нечто похожее на катапульту. В ней было очень большое копьё.

– НЕТ!

Тристан был слишком далеко.

А вот Гидеон Сэйдж оказался рядом.

Брат Эви увидел катапульту с другой стороны двора одновременно с Тристаном.

– Не надо! – закричал Гидеон.

Он бросился к катапульте, оттолкнул стрелка и врезался в сооружение как раз в момент выстрела. Копье сбилось с курса, но всё равно задело крыло гивра; тот упал, ударившись об землю.

Гидеон встретился с гивром взглядом. Тот завыл, когда телега с его самкой и нерождённым детёнышем скрылась в лесу. В этом крике было столько отчаяния, что пробрало весь двор. Все подпрыгнули разом, включая Тристана, который ковылял к Гидеону. Злодей упал на колени, схватившись за грудь.

Поднялся, но было уже поздно.

Несколько рыцарей повалили Гидеона на землю. Он попытался вырваться, но один из рыцарей наступил сапогом ему на грудь. Тристан сощурился. Он узнал эти сапоги. Но времени поразмыслить над этим не было, потому что другой рыцарь уже заносил меч, готовый вонзить его в сердце Гидеона.

– Ты пожалеешь, что предал своего короля, дезертир! Никакой злодей больше тебя не спасёт!

Рыцарь опустил меч, Тристан послал вперёд дымку, но она ползла слишком медленно и никак не успевала к Гидеону вовремя. Злодей крикнул, но крик оборвался, когда рыцарь резко замер, а глаза его закатились. Он упал рядом с Гидеоном с серебряным кинжалом в спине.

Гидеон улыбнулся, и Тристан едва не повторил за ним.

– Господа, – сказал Гидеон окружившим его Славным гвардейцам. – Вы знакомы с моей сестрой?

Глава 78

Эви

Кинжал вылетел из спины рыцаря и вернулся в ладонь Эви. Она улыбнулась, помахала рукой.

– Привет, мальчики! Я ничего не пропустила?

Они бросились к ней, но Эви была наготове. Чувствуя не страх, а только лёд в венах, она метнула кинжал взмахом руки. Он крутанулся и воткнулся прямо в плечо другому рыцарю. Тот упал. Остальные были уже близко, Гидеон вскочил на ноги… Но она не нуждалась в защите. Кто-то уже успел.

Злодей схватил рыцаря за голову, а дымка разобралась с остальными.

– Ты собирался обидеть её? – буднично, спокойно спросил он. Что, как знала Эви, в его исполнении равнялось сирене, которая воет «ТРЕВОГА! ТРЕВОГА!»

– Нет, нет, я… Я… – Рыцарь заикался в хватке Злодея.

Злодей сжал его голову.

– Отвечай честно. Ненавижу лжецов.

– Да, я собирался, – наконец признал, дрожа, рыцарь.

– Боюсь, в таком случае мне придётся причинить тебе боль. – Решение было твёрдое.

– Прошу вас, сэр! Смилуйтесь!

Взгляд Злодея упал на сапоги рыцаря и неспешно поднялся до глаз.

– Эти сапоги были украдены у меня, пока я был во дворце.

Эви удивлённо заморгала, и её ждало ещё большее удивление, когда рыцарь взвизгнул и принялся стягивать сапоги, бормоча извинения и что-то о том, как он выиграл их. Всё это было, если на то пошло, довольно странно.

По крайней мере, до тех пор, пока Злодей не вскинул руку и не вырубил дрожащего рыцаря. Вот это было вполне обычно. Эви воспользовалась возможностью и бросилась к Тристану.

– Ты цел? – спросила она, но тут замерла. Самец гивра всё ещё лежал в одиночестве; он посмотрел на Эви и заскулил. Вид раненого зверя, его боль, последствия всего произошедшего для их дела… В этот момент она снова разбилась и практически почувствовала, как разлетаются осколки.

– Нет… – Она схватилась за голову. – Нет, я больше не могу.

Гидеон оказался рядом, обнял её за плечи.

– Мы их вернём, Эва.

Вокруг гремело сражение, но Эви больше не хотелось присоединиться к схватке. Кинжал казался не полезнее карандаша. Гидеон выглядел готовым вернуться в бой, но Эви взяла его за руку, останавливая.

– Просто смотри, – сказала она.

Злодей направлялся в самую гущу боя с тем же самым мрачным, спокойным, холодным лицом. Он был готов.

И она тоже.

Рыцари один за другим давились и падали, став жертвой таинственной силы, недоступной их глазам.

– Его дар в самом деле невидимый, – прошептал Гидеон с восторгом и капелькой ужаса.

– Для всех, кроме меня, – призналась Эви.

Увидев опасность, оставшиеся рыцари бросились врассыпную, как можно быстрее освободив двор. Они почти добрались до опушки Орехового леса.

Но было уже поздно.

Наверху зарокотало, от двора до самой опушки протянулась волна пламени, обратив выживших рыцарей в пепел.

– Точно, – сказал Гидеон. – У нас же есть дракон.

Эви усмехнулась, толкнула его в плечо.

– Пушок.

Над двором салютом проносились струи огня, Бесславные гвардейцы радостно вопили, празднуя победу. Пушок спустился вниз, на нём сидели Блэйд и Бекки: миз Эрринг крепко держалась за Блэйда, а тот вскидывал в воздух кулак.

Злодей стоял один, равнодушно глядя на валяющиеся вокруг тела и на все разрушения. Сгорбленный, ослабленный – по её вине.

Гидеон подтолкнул Эви плечом.

– Я в порядке. Сходи-ка посмотри, как он там.

Эви облизала губы, прикрыла глаза.

– Кажется, ему так лучше – в одиночестве.

Гидеон кивнул и принял задумчивый вид.

– Эва, надо поговорить. Мне нужно рассказать тебе кое-что важное.

У неё упало сердце, увешанное, словно свинцовыми грузиками, тем, что ей нужно было сказать ему, признать поражение.

– Мне тоже.

Но их беседа была прервана ворвавшимся во двор Эдвином: на руке его зияла широкая кровавая рана, но он, кажется, не замечал этого.

– Мисс Эви! – закричал он.

Татьянна шла промеж Бесславных гвардейцев, никого не пропуская, чтобы залечить все раны; они с Клэр обменивались лихорадочными взглядами, пока лечили и штопали. Они уже казались уставшими, но стоило Татьянне увидеть Эдвина, как она в секунду оказалась рядом.

– Эдвин, что случилось? Дай руку.

– Мисс Татьянна, не переживайте. Я в порядке.

Светящиеся руки Татьянны замерли над раной, осторожно соединяя куски кожи. Татьянна мягко улыбнулась:

– Я всегда переживаю за тебя, дорогой Эдвин.

Он повернулся к Эви, встретился с ней взглядом.

– Мисс, ваша сестра…

Всё вокруг резко замерло, когда Эви поняла, что Лисса могла оказаться в гуще схватки. Что с ней? Эви ни за что не простила бы себя, случись что с сестрой…

– Она цела! – заверил Эдвин, и все заметно выдохнули. – Но мы нашли её в подземелье… Видимо, она пробралась туда, чтобы поговорить с отцом.

Эви застонала с досадой, и сердце разбилось заново, когда она поняла, к чему всё идёт.

– Ох, Лисса…

Эдвин поморщился.

– Это не всё, мисс Эви. Она не просто была в подземелье, её заперли в камере вашего отца.

Гидеон взял её за руку, пока она собиралась с духом, чтобы выслушать дальнейшее.

– Ваш… Ваш отец сбежал.

Глава 79

Эви

– Лисса? – не без страха позвала Эви, открыв дверь в их комнату.

Гидеон переминался с ноги на ногу за её спиной.

– Может, мне подождать здесь?

Эви смягчилась.

– Нет. Нет, она будет рада тебя увидеть.

Она ещё не сказала Гидеону о матери, сама ещё толком не осознала. Всю дорогу обратно в замок Бекки держала её за руку; это заземляло её. Босс держался в стороне, хотя Эви ловила на себе его взгляды, когда он думал, что она не смотрит.

«Живи дальше», – умолял её разум.

«Не-а», – дико хохотало сердце.

С этим всем можно было разобраться и потом, когда сестра не будет так в ней нуждаться.

Лисса сидела на кровати, качая ногами, в грязном платье, с растрёпанными волосами. Эви вспомнила, как часто приходила домой с работы и обнаруживала, что Лисса играла на улице с подружками и вся перепачкалась. Теперь сестра играла только с пикси, профессиональными убийцами, ограми и злодеями. «Мда-а».

Но сестра не жаловалась, ни разу – ни на то, что скучает по друзьям, ни на то, что Эви так много времени проводит на работе, ни на то, что не видит папу. И в этом была виновата Эви.

Глаза Лиссы наполнились слезами, когда она увидела брата и сестру.

– Ты меня ненавидишь? – тихонько спросила она.

Эви бросилась к ней, обняла сестру за голову, прижала к груди, как делала, когда Лисса была малышкой.

– Что бы ты ни сделала, я никогда, ни за что не стану тебя ненавидеть, дорогая моя. – Эви два раза поцеловала сестру в макушку.

Гидеон сел с другой стороны, и Лисса не стала медлить: она тут же прижалась к нему и обняла за шею. Гидеон захлюпал носом, а свободной рукой притянул к себе Эви.

Во всём этом кошмаре был один прекрасный момент – обниматься с родными, которых обидели те же самые руки, что и её. Никто другой не понял бы её так.

Они разомкнули объятия, Эви тяжело сглотнула, чувствуя беспокойство при мысли о том, что придётся перейти к делу, но были вопросы, которые требовали ответов.

– Лисса, как ты вообще пробралась в подземелья?

– Кто-то сунул под дверь записку. От папы: он писал, что хочет увидеться. – Сестра виновато отвела взгляд. – Так что… Я выкрала ключ из стола миз Эрринг и прикидывалась, что иду в комнату писать книжку – в полдень, когда сменяется стража, но на самом деле…

– Ходила в подземелье говорить с папой, – закончил Гидеон и неверяще усмехнулся. – Наша сестра – злой гений.

Эви мрачно кивнула.

– Похоже на то.

Лисса просияла, сочтя это за комплимент.

– Правда? Правда?

Гидеон почесал подбородок, словно поглаживая длинную, как у мудреца, бороду.

– Да-да. Очень впечатляет. – Тут он посерьёзнел, Эви ни разу не видела своего весёлого брата таким жёстким. – Лисса, он сделал тебе больно? Как ты оказалась в его камере?

– Нет, всё в порядке. – Лисса уныло разглядывала руки. – Когда я пришла туда в первый раз, я на него накричала, Эви, честно. – Лисса спрыгнула с кровати и подошла к окну. – Но потом он извинился и сказал, что сам во всём виноват, и я подумала, что, если он правда раскаивается, может, всё наладится и можно будет его выпустить.

Сестра была не виновата: нельзя упрекать Лиссу за то, что доверилась манипулятору и мерзавцу. А вот отца осуждать стоило – и Эви собиралась удостовериться, что он заплатит за каждую крупицу боли, которую он причинил Лиссе и всем им.

Лисса потянула занавеску. Свет раннего утра только пробивался из-за горизонта. Всем нужно было поспать. Но Эви не могла отдыхать, пока не расскажет родным все до последней горестные новости.

– Лисса, посидишь с нами? Мне нужно рассказать кое-что вам обоим.

Лисса вернулась, и Гидеон усадил её себе на колени.

Брат всё осознал, Эви поняла по лицу.

– Её нет, так ведь, Эва?

Эви сжала руку Гидеона:

– Не вини себя. Прошу.

Лисса насупилась:

– Мама? Она… умерла?

У Эви перехватило дыхание. Она больше не могла бороться с щиплющими глаза слезами. Вытащив флакон тёмно-серой звёздной пыли – всё, что осталось от мамы, – она осторожно передала его младшей сестре.

– Да, Лисса. Она уступила своему дару. Мне так жаль. Ты заслуживаешь большего.

Маленькие ладошки Лиссы легли Эви на щёки.

– Но, Эви, у меня ведь есть ты.

У Эви дрогнуло сердце, а Гидеон аккуратно ссадил Лиссу и встал с кровати, пытаясь изобразить улыбку.

– Ну и как тут сохранять самообладание, когда вы такие милые? – пошутил он. Но Эви видела, как он трёт глаза.

– Лисса, ты не расстроилась? – спросила Эви, желая одолжить немного этой силы.

Сестра поправила юбку, покачала ногами.

– Наверное, очень расстроилась. Но не навсегда.

Звучало как девиз.

А потом все отправились спать.

Эви наконец устроилась на подушках, такая усталая, такая неуверенная в том, что ждёт её в будущем, кроме обиды и горя.

И тут вскочила, схватившись за грудь. Мелкое зудящее напоминание, о котором она забыла, обратилось острым осколком понимания. Лисса крепко спала рядом, а у Эви в голове ревели мысли.

«Какой гад передал Лиссе эту записку?»

Глава 80

Злодей

– Если вам интересно, здоровый ли это способ справиться с чувствами, босс, позвольте прояснить. Это не так.

Было слишком рано: Сэйдж – да и все остальные – должна была ещё спать после изнурительной ночи. Тем не менее она стояла перед ним и изводила его острыми словечками и понимающими глазами.

Сам он не ложился, поэтому решил сбросить стресс, а Сэйдж всё успешно портила.

Острый нож замер в каких-то сантиметрах от глаза Славного гвардейца.

– Мне неинтересно, – бросил Тристан, не отвлекаясь.

Они восстановили защиту замка, как сумели. Их колдовству было далеко до умения заклинательницы, но выбирать не приходилось, а вопрос был жизни и смерти. Заплатки в любом случае не смогли бы достаточно надёжно спрятать замок. А даже если и восстановить полную завесу, местоположение уже стало известно: наверняка в этот самый момент, когда Тристан стоял с кинжалом около Славного, кто-нибудь шептал на ухо Бенедикту про замок.

Плевать. Он усилит барьер, а уж потом будет дивиться на небольшое состояние, которое отправил садовнику с чёрного рынка. Тот предложил довольно изящное решение по обороне: засадить всё вокруг большими колючими изгородями.

Если спрятать замок нельзя, можно превратить его в самое опасное место во всём Реннедоне. Для Славной Гвардии и прочих, кто осмелится бросить вызов Злодею. Однако сейчас он хотел сосредоточиться на рыцарях. Особенно на одном конкретном, лежащем на столе и повторяющем ту же самую скучную ерунду:

– Делай со мной что хочешь, Злодей. Для меня честь – умереть за короля! – яростно восклицал рыцарь, но Тристан видел, как его трясёт.

Сэйдж подошла и обратилась лично к рыцарю, так дружелюбно, что Тристан и впечатлился, и дико разъярился.

– Вы не против подождать пять минуток, пока я поговорю с этим? – Она ткнула большим пальцем в Тристана, который от такой наглости всплеснул руками.

Рыцарь ответил, запинаясь:

– К-конечно, мисс. Сколько нужно.

Эви похлопала его по руке, ещё сильнее взбесив Тристана, и приторно-мило сказала:

– Спасибо.

А вот в том, как она схватила Злодея за ухо и выволокла в коридор, как собаку на поводке, не было ничего милого.

– Сэйдж! – взвыл Тристан, не в силах остановить её. Она вытолкала его в полутёмный коридор и захлопнула дверь. – С ума сошла?

– Давно уже, – чересчур весело откликнулась она, – но пришла я не поэтому.

«Не дави, – взмолился он, – я не выдержу».

И невозмутимо сказал:

– Сгораю от нетерпения.

– Кто-то в офисе передал Лиссе записку с приглашением от отца, и это закончилось его побегом. У него был соучастник.

Головная боль мешала Тристану осознавать услышанное.

– Хочешь сказать, кто-то в офисе…

– Сговорился с моим отцом, да. Может, ему даже помогали, когда он срывал ваши поставки.

Лёд. Он стал льдом, везде вокруг был лёд. В крови и в сердце, он остужал эмоции, которые пытались прожечь его изнутри.

– Вот как? – тихо, с угрозой произнёс он.

– Я понимаю, это сложно вот так сразу осознать, но, учитывая, что гивра забрали, ваш дар выпендривается, мама… умерла, а «Сказ о Реннедоне» начинает… Ну, да, мы в полной заднице, если не сказать похуже, но эти новости не могли подождать.

Тристан сжал кулак, другой рукой схватился за дверной косяк так, что костяшки побелели.

– Спасибо за прямоту, Сэйдж.

– Сэр, мне нужно спросить ещё об одной вещи, – тревожно произнесла она.

Злодей размял плечи. Волшебство просилось наружу – поприветствовать Сэйдж, но он не пустил.

– Что вам сказали длани предназначения? Что-то скверное, верно? Вы так испугались.

Ну вот, опять она разыскивала все неприятные кнопки у него на душе и жала на них, пока он не почувствует, что сейчас сдастся и натворит что-нибудь непоправимое.

Нервно проведя рукой по лицу, Злодей заправил выбившуюся рубашку, набрал воздуха, чтобы собраться. И ответил – коротко и спокойно.

– Мне на ухо шептал гигантский белый сгусток, Сэйдж. Конечно, я испугался.

Эви ткнула в него пальцем:

– Вы уходите от ответа.

– Да, – с лёгкостью согласился он.

Она понуро опустила плечи, а из комнаты их окликнул рыцарь:

– Э-э, прошу прощения? Мистер Злодей, сэр? Мне бы в уборную…

– Терпи! – Тристан грохнул кулаком по двери, и Сэйдж, развеселившись, зажала рот рукой.

Она никогда не боялась, не смущалась, встречала всё улыбкой и острым язычком. И конечно же, следующий вопрос он задал исключительно из-за недосыпа:

– Сэйдж, ты когда-нибудь жалела, что пошла в тот день в лес? Думала когда-нибудь, что… так началась цепочка событий, которая не должна была начаться?

Эви, как обычно, наморщила нос, мелькнул розовый язычок, облизывая губы. Тристан наблюдал за этим с недостойным интересом.

– Нет, конечно, нет. Если бы я не пошла в тот день в лес, я бы не получила эту работу. Не смогла бы обеспечить Лиссе книжки и игрушки, которые она хочет. Меня бы не лечила Тати, не веселил Блэйд, не озадачивала Бекки.

Она приложила ладонь к сердцу.

«Тристан, отойди».

Надо бы; у него просто не хватало духу.

– Я не встретила бы тебя.

«Я не встретил бы тебя».

– Если бы можно было всё переиграть, я повторила бы всё, не раздумывая.

– Блин.

Сэйдж нахмурилась.

– Что? Не это хотел услышать?

Он закрыл глаза, стукнулся головой об стену.

– После такого у меня вряд ли получится вырезать ему глаз. Всё настроение сбила.

Она несильно толкнула его, рассмеялась.

– Ты сам попросил!

Оба прислонились к стене, и у их ног появился Кингсли с табличкой: «ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ».

Тристан выпучил глаза.

Сэйдж нахмурилась:

– Что за предназначение, мой маленький принц? – Она наклонилась, чтобы поправить ему корону.

Тристан вдруг понял: сейчас самое время, ничем не хуже любого другого.

– Сэйдж, раз уж мы тут беседуем, я подумал, что тебе будет полезно узнать: Кингсли – не просто волшебная лягушка… Раньше он был человеком. Моим другом. Заклинательница заколдовала его больше десяти лет назад, и с тех пор я пытаюсь найти способ снять чары, но пока безуспешно.

Сэйдж сложила ладони вместе, будто молясь, поднесла к губам.

– Кингсли раньше был человеком?

Тристан коротко кивнул, ожидая, что она рассердится за его молчание.

Но она лишь нахмурилась и сказала:

– Боже мой. Наверное, не надо было постоянно переодеваться перед ним.

– Что?! – Тристан вперил в лягушку убийственный взгляд.

– Шучу, тёмный властелин! – Эви смеялась, пока на глазах не выступили слёзы. – Я уже знаю.

У него перехватило дыхание, рот распахнулся. Он чувствовал себя ошеломлённым.

– Что? Откуда? Клэр поклялась молчать. Она не могла бы сказать…

Эви подбоченилась.

– Никто не говорил, да и незачем! Клэр несколько раз назвала его при мне Александром. И так уж вышло, что Александр – это имя принца южного королевства, который «умер» около десяти лет назад, в то же время, когда вы стали Злодеем. Какое совпадение. И если всё это не бросается в глаза, то вы зовёте его по фамилии того мёртвого принца. Не такого уж и мёртвого, да?

Он снова всплеснул руками.

– Почему ты ничего не сказала?

– Не хотела показаться грубой. – Эви склонила голову набок. – Вы так радовались своей тайне.

Он умрёт молодым, и вина будет на ней.

– Хотя вот что любопытно, – продолжала она. – С чего этой заклинательнице вообще пришло в голову обратить галантного принца в перепончатолапое?

Тристан замялся; воспоминания о том дне до сих пор преследовали его. Он заговорил почти непроизвольно:

– Заклинательница ни при чём. Она просто выполняла приказ.

Сэйдж нахмурилась:

– Чей приказ?

– Моей матери.

Она вздрогнула, ахнула, зажала ладонью рот.

– Но зачем ей…

Тристан улыбнулся, в его улыбке не было радости. Одна застарелая обида.

– Матери совсем не понравилось, каким я вернулся от Бенедикта. Я приехал домой в поисках убежища, а вместо этого оказалось, что она поджидает меня вместе с Клэр. Наверное, это была первая трещина между сестрой и Татьянной. Александр Кингсли оказался не в том месте не в то время. Он явился чуть раньше меня. На его месте должен был оказаться я – я должен был умереть.

Глаза Сэйдж сверкнули. Колёсики чепухи у неё в голове крутились и крутились, на этот раз – от ярости.

– Какая ж сука…

Рыцарь снова окликнул их:

– Эй! Вы там вернётесь? Захватите с собой эту красотку!

Тристан обернулся, пнул дверь и проревел:

– Ученицу!

Эви закусила губу и уставилась на звёзды.

– Ну, тут очень занятно, но мне пора обратно к Лиссе. Прошлая ночь выдалась тяжёлой, не хочу оставлять её утром одну.

Прямо в центре груди кольнуло сочувствием к девочке. Как правило, людей, до которых Тристану было дело, можно было сосчитать по пальцам одной руки; придётся расширить до… двух? Неслыханно.

Однако у него появилась идея, как помочь Лиссе справиться с горем.

Укол сменился жжением, когда на губах Тристана застыл вопрос – тот, который он всё гнал от себя.

– Сэйдж… В день, когда мы встретились, ты сперва наткнулась на пожилую женщину с тремя детьми?

Эви застыла у подножия лестницы и обернулась к нему. Сощурилась, но не с подозрением. Скорее озадаченно.

– Да… На ярмарке вакансий. Мне почти предложили место горничной, но ей явно было нужнее, поэтому я уступила ей. Как вы узнали?

Зёрнышки правды обычно помогают пробраться через ложь и умолчания.

– Тварь предназначения рассказала мне.

Эви улыбнулась.

– Как странно, почему именно об этом? – Она помедлила, затем спросила: – Сэр, может… Может, поискать другого человека с даром звёздного света?

Тристан вздохнул, сгорбился.

– Не спеши, Сэйдж… Оплачь маму. Я пока займусь возвращением гивра. Самцу плохо, но думаю, он начал нам доверять.

Эви выглядела благодарной, и Злодей ненавидел себя за это.

– Ну, к делу! Украдём королевство! – И с этим заявлением она развернулась на пятках и ушла. Шаги прогремели по лестнице, и, когда всё затихло, Тристан съехал по стене и скорчился, уложив локти на колени.

Верный Кингсли сидел рядом.

– Может, надо было сказать ей, старый друг? – тихо спросил у него Тристан. – Что там, на ярмарке, была не просто пожилая женщина, что это была колдунья предназначения под прикрытием, которая завела её прямо на дорожку ко мне?

Кингсли скакнул поближе, квакая. Остальные слова предназначения, казалось, прожигали душу насквозь.

«Встретить Эви Сэйдж было тебе предназначено, Тристан Маверин. Так же, как Эви Сэйдж предназначено стать причиной твоего краха, а тебе – причиной её падения».

Едва услышав слова предназначения, он понял, что это истина. И решил, как бы больно и душераздирающе ни было, – он должен держаться от неё подальше. Иначе она погубит его, а он – её.

Хватит. Нужно заканчивать.

Как только он завершит одно очень важное дело…

Глава 81

Эви

На Маньяк-мэнор опять опустилась ночь. Бесславные гвардейцы отдыхали, как и сотрудники офиса, – следы от пожара и сражения убрали, а замку вернули былое величие.

– Может, надо зайти, – тревожно предложила Татьянна, цокая шпилькой. Она стояла, сложив руки на груди и прислонив ухо к двери.

– Дай ему шанс! Судя по звукам, всё неплохо, – сказал Блэйд, оптимистично сверкая глазами.

Бум!

Гидеон переглянулся с Эви, кивнул на дверь. Выражение его лица говорило: «Иди туда».

Эви состроила мину и тихонько толкнула дверь.

– Просто загляну, как там…

Дверь с грохотом распахнулась, едва не врезав ей по лицу.

И по ту сторону они увидели… Блэйд вцепился ей в руку, чтобы не упасть.

– Как скоро мы сможем найти художника? – спросил он.

Никакой художник не смог бы передать эту сцену: она просто-напросто содержала в себе слишком много всего.

В дверях комнаты Эви и Лиссы стоял Злодей, красный от гнева. Цвет контрастировал с огромной розовой шляпой на его голове, из которой во все стороны торчали перья. Он был похож на психованного розового цыплёнка. Кингсли сидел у него на плече, корона никуда не делась с зелёной головушки, но теперь к ней полагался небольшой платочек, заколотый на манер платья.

Эви так закусила губу, что во рту появился вкус крови.

– Вам, э-э… идёт, сэр, – придушенно выговорила она, шагнула вперёд и сняла у него с плеча пёрышко.

Он одарил её предупреждающим взглядом, навис над ней, наставив на неё палец жестом, который должен был по задумке нести в себе угрозу.

– Осторожней, Сэйдж.

Видимо, спохватился: отодвинулся со всей поспешностью. Это задело Эви.

– Лорд Тристан! Чай почти готов. Прошу, сейчас же вернитесь к столу! – приказала изнутри комнаты Лисса.

Из-за угла коридора показался Эдвин. Новые очки идеально сидели на носу, и, глядя, как огр вручает Тристану поднос красиво украшенных булочек, Эви подумала, что так он выглядит ещё горделивее.

– Спасибо, Эдвин, – тихо сказал Тристан.

Эдвин широко улыбнулся и отсалютовал синей рукой.

– Только лучшее для чаепития леди Лиссы и лорда Тристана. Этого будет достаточно?

Тристан кивнул, разглядывая каждую булочку с таким вниманием и сосредоточенностью, что Эви ощутила, как бабочки в её животе порываются вылететь наружу через горло.

– Вполне.

Он забрал поднос у Эдвина и вернулся в комнату. Огр собрался уходить, и Эви окликнула его:

– Эдвин, прости, я так и не поблагодарила тебя за то, что приготовил мне еды, когда я проспала ужин. Было очень вкусно. – Она улыбнулась ему. – Ты превзошёл сам себя. Я хотела поблагодарить тебя раньше.

Эдвин обернулся, лицо его смягчилось, а взгляд метнулся туда, где только что стоял Тристан. Он медленно произнёс, будто пытаясь донести до неё нечто.

– Я ничего не готовил, мисс Эви.

Эви крепко зажмурилась, набрала воздуха, будто он сказал что-то оскорбительное. Улыбнулась – она знала, что вышло печально, поскольку глаза щипало.

Прогнав мысли – вообще все мысли, Эви вошла в комнату, бросив на Блэйда укоризненный и весёлый взгляд, когда дрессировщик попытался просочиться за ней следом. Лисса сидела посреди спальни за маленьким столиком с крошечными стульчиками. Эви понятия не имела, по какому случаю Тристан спёр такой набор – а может быть, ему пришлось специально посылать кого-то на поиски вот такого столика, и она не знала, от какого варианта сердце крошится сильнее.

Всё, что он теперь делал, было опасно. Но он отстранялся, Эви чувствовала это.

«Не отдавай сердце боссу, Эви!»

«Да поздно уже».

Что за проклятая парочка. Эви так погрузилась в эту сладкую горечь, что даже подпрыгнула, когда Лисса запищала на Тристана, который подносил чайную чашку ко рту:

– Нет, лорд Тристан! Сперва налейте мисс Холлиуэй!

Он очаровательно насупился, не понимая, о ком речь. Смотреть на его лицо было так приятно. Потребовались все силы, чтобы не наклониться и не поцеловать его.

– Кто такая мисс Холлиуэй? – спросил Тристан. Кингсли поднял лапку и указал на куклу, сидящую на стуле с довольно пугающим выражением, замершим на фарфоровом личике.

– А…

Всё. Вот она – линия, за которую он не зайдёт, Эви не сомневалась в этом. Стоило признать, он и так развлекал Лиссу достаточно долго. Боль от предательства и потери никогда не утихнет, но, по крайней мере, сестра могла не сомневаться, что она в безопасности, её ценят и любят. Эви шагнула к столику, чтобы самостоятельно позаботиться о мисс Холлиуэй, чтобы сберечь чувства Лиссы и спасти босса от мучительной неловкости, но остановилась…

Когда Тристан Маверин, тёмный властелин в огромной, до нелепого игривой шляпе, взял чайник в цветочек и налил чаю, заметив так хладнокровно, что у Эви в очередной раз сжалось сердце:

– Примите мои искренние извинения, мисс Холлиуэй. Обычно мои манеры лучше.

Боги знали, Эви любила его.

Любила его улыбку и нечастый смех. Любила, что в одну секунду он яростно и настойчиво оберегает её, а в следующую – мягок и неуверен. Любила, что он понимал её, может быть, лучше, чем кто-либо ещё, что он всегда признавал её важность. Что он давал ей причину вставать по утрам и торопливо собираться – не только ради работы (хотя работу она любила), но ради встречи с ним. Во всём мире не нашлось бы другого человека, к которому она чувствовала бы то же самое.

И тут она вспомнила его слова.

«Нам нужно держаться подальше друг от друга».

Будто прочитав её мысли, Тристан развернулся и мрачно посмотрел на неё.

– Сэйдж, я собирался тебе сказать. По случаю твоего повышения я взял на себя смелость передвинуть твой стол в уголок с окнами, пока не устроим тебе нормальный кабинет.

Эви воззрилась на него. Уголок был прекрасный, просторный и светлый, и, наверное, максимально удалённый от кабинета Злодея. «Держаться подальше» – оно уже началось. Было бы ещё обиднее, если бы она не заметила, что босс выглядел не как человек, который добивается своего, а скорее так, будто наелся осколков стекла.

Что-то произошло при встрече с тварью предназначения, о чём Тристан молчал. Но это Эви выяснит, потому что если что и было хорошего среди всей этой муки, так это они.

И она ещё не опустила руки в этой борьбе.

Эви с жалостью посмотрела на него.

– Вы пожалеете об этом.

Тристан пронзил её сердитым взглядом и отвернулся, чтобы налить себе ещё чаю из чайника.

– Я ни о чём никогда не жалею.

– Хм… – Она коварно улыбнулась. – Тогда, полагаю, придётся вас заставить.

Он так удивился, что стукнул чайником о стол, едва не уронив его.

Лисса не заметила. Она была занята: подносила чашку к губам мисс Холлиуэй.

Тёмные глаза Тристана встретились с глазами Эви. Он облизал губы, прежде чем заговорить, и у неё вскипела кровь.

– Ты… Я, наверное, ослышался. Что?

Это была не игра, он в самом деле удивился. Но расслышал хорошо. Ему просто не понравились её слова. Ему так хотелось броситься прочь, что Эви буквально видела, как дымятся пятки.

Она не стала повторять своё заявление, просто взглянула на него с угрюмой нежностью. Это была первая трещина в его обороне. Первая из многих, Эви не сомневалась.

– Вы отлично меня слышали.

Он обиженно прошептал, а в глазах блестели удивление, шок и страх, от которого у Эви останавливалось сердце.

– Не начинай, Сэйдж.

Эви мягко коснулась его руки, и от ладони вверх пробежал разряд. Он вздрогнул под её пальцами, но не отшатнулся, как обычно, – просто втянул воздух, не сводя с неё напряжённого взгляда, а она сказала:

– Не извольте беспокоиться, Ваше Злейшество. Всё уже началось.

«Его парализовало».

Она вспомнила, как не так давно загадывала желание на звезду, и оно сбылось. Как звезда ответила ей… Что-то заворочалось в памяти.

– Мне нравится эта тарелка! У неё такая интересная форма, – невинно сказала Лисса.

Эви разрешила Лиссе оставить странный тёмный осколок кристалла, который достался от мамы. Если в нём когда-то и жила магия, она испарилась. Осталась радость, которую осколок дарил младшей сестре Эви. Форма в самом деле была интересная, следовало признать, – и почему-то знакомая.

Лисса бросила тарелку и насупилась, глядя на сахарницу.

– У нас сахар кончился!

Злодей на миг перепугался, но тут же вернул себе спокойное выражение лица. Кашлянул и сказал:

– Думаю, в нашем чае и без того уже достаточно сахара.

Лисса надулась:

– Но без сахара стол не такой красивый! – Её карие глаза вдруг округлились, она щёлкнула пальцами и вытащила из кармана флакончик с маминой звёздной пылью. – Насыплем этого!

– Лисса, стой! – крикнула Эви, испугавшись возможности потерять последнее, что осталось от мамы. Поздно: торопясь остановить сестру, Эви напугала её – Лисса выронила флакон, и он разбился прямо о странный кристалл.

Внезапно комнату залило яркое сияние.

Лисса закричала, Эви вслед за ней, Тристан дёрнул обеих на пол и прижал к себе.

– Что случилось?! – прокричал он, пока свет медленно угасал.

Эви первая приоткрыла глаза, поднимаясь, чтобы взглянуть на стол и на осколок кристалла. Он очень ярко светился – но всё же недостаточно ярко.

– Сэр, у нас ещё осталась звёздная пыль из пещер?

Тристан кивнул, аккуратно помог Лиссе подняться на ноги, а потом вытянул из-под воротника рубашки бутылочку на шнурке.

– Всего щепотка осталась.

Он откупорил бутылочку и высыпал остатки на осколок – тот весь ярко засветился, сменив цвет с матовой темноты на…

Полночь, в самом центре которой мерцала единственная звезда.

Лисса всмотрелась в осколок.

– Похоже на кусочек неба.

«Кусочек неба».

И тут в голове Эви всё сложилось. Каждый кусочек мозаики в поисках мамы. Всё это время ответ лежал прямо перед ними.

«Дочь звёзд, которым шепчут желания».

«Она хотела, чтобы её поглотила полночь».

«Звёздный свет окутал её».

Боги…

«У меня нет имени… законы природы велят мне не иметь имени».

«Хотела стать никем».

«Собранный с самих звёзд».

Слова и кусочки просачивались и собирались в единое целое. По голым рукам Эви пробежали мурашки, она опрокинула стульчик, меряя шагами комнату, и ей на ум пришла ещё более поразительная фраза:

«Надеюсь, ты вернёшься и полюбуешься ими».

Она поняла, почему осколок казался таким знакомым.

Ей на плечи легла большая рука, и она обернулась, чтобы посмотреть Тристану в лицо.

– Дочь звёзд, которым шепчут желания, – тихонько сказала она. – Нам нужно в пещеры. Я объясню по пути.

Тристан округлил глаза, в непроницаемом взгляде было удивление и много вопросов.

– Хорошо. Идём, – торопливо сказал он, снимая свой наряд для чаепития и аккуратно складывая его на столе.

У Эви потеплело на душе от такого безоговорочного доверия.

Лисса, конечно, очень удивилась.

– Почему вы забрали мою тарелочку? И как же наш чай?

Эви опустилась на колено, чтобы оказаться на одном уровне с сестрой. Кингсли прыгал рядом, держа табличку со знаком вопроса. Эви коснулась щёчки сестры.

– Лисса, я обещаю, лорд Тристан будет пить с тобой чай как минимум раз в неделю до скончания веков, но боюсь, сегодня придётся закончить пораньше. И мне нужно забрать твою тарелочку.

Лисса ничего не поняла, но кажется, уговор ей понравился, потому что она откусила кекс и сказала:

– Ладно!

Когда Эви наконец подняла глаза на босса, тот больше никуда не бежал, а неотрывно глядел на неё со странным выражением, в котором она не разобралась. Он кашлянул. Лицо его было нечитаемо.

– Веди, Сэйдж.

Она кивнула, и оба выбежали в коридор, где до сих пор околачивались все остальные в надежде ещё разок посмотреть на модного босса.

– Блэйд, долго готовить Пушка к полёту? – спросила Эви.

Блэйд удивился, но лишь на миг, а потом его лицо приняло решительное выражение.

– Минут десять-пятнадцать, а что? Куда летим?

Гидеон вглядывался в неё.

– Эва?

– Готовь дракона, Гушикен, – приказал Тристан и подсадил Кингсли на плечо. Выглядел босс так, будто готов был лезть в драку за Эви.

Блэйд испарился.

Эви поспешила за ним, но Гидеон перехватил её за руку.

– Эви, пожалуйста. Что случилось?

Она взяла брата за обе руки и сказала так мягко, как только смогла:

– Я знаю, где мама.

Глава 82

Эви

Они летели по небу.

Солнце садилось у них за спиной, спускалась темнота, следуя за ними к началу, обратно к пещере. Когда они приземлились, то заметили, что пейзаж изменился: причудливые целующиеся деревья, некогда яркие краски – всё стало другим, и не в лучшем смысле. Всё поблёкло, посерело, словно кто-то пришёл и высосал весь цвет. Целующиеся деревья, которые когда-то навеки сплелись над пещерой, теперь разделились, треснув посередине.

– Что здесь случилось? – прошептала Эви.

– Гивра поймали, поэтому волшебство умирает, и последствия Судьбы будут ещё страшнее… Боюсь, это только начало, – ответил Тристан, помогая ей спрыгнуть с дракона.

– Блэйд? – неуверенно позвала Эви.

– Хочешь, чтобы я подождал здесь? – нахмурился тот.

– Наш друг не знает тебя, я не хочу его пугать, – мягко сказала Эви.

Блэйд кивнул, размял плечи и махнул рукой:

– Ну так идите, идите! Буду здесь.

Они подошли ко входу в пещеру, где по обе стороны ещё горели факелы. Но кривые бурые лозы затянули вход.

Страж пропал. От него осталось только копьё, забытое на земле. Волшебный кризис, очевидно, просочился и сюда, поглотив это место и всё, что здесь было. Местность выглядела заброшенной и одичавшей.

Эви бросилась вперёд, выхватывая кинжал, и принялась кромсать разросшиеся лозы, закрывающие проход. Тристан обнажил длинный меч, висевший на поясе, и с силой обрушил на растительность. Он рубил с яростными криками, пока не расчистил путь.

– Вперёд! – приказал он. Эви нырнула внутрь, упала, и Тристан падал вместе с ней. Крик застрял в горле, а она всё летела, летела, летела, пока снова не приземлилась на парящее влажное облачко. Но это было цвета ночи. На этот раз не раздумывая, Эви спрыгнула и покатилась, а босс – следом за ней.

Эви вскочила на ноги, вытащила осколок из кармана. Звёзды в пещере подражали тем, что сияли на гладкой поверхности кристалла.

Над головами загрохотал громкий голос, показалась корона из облаков, различимая даже в темноте. Гигант сам светился подобно звезде, а корону его составляли полуночные тучи.

– Эви Сэйдж. Я надеялся, что ты вернёшься.

Она шагнула вперёд. Тристан инстинктивно выбросил руку, чтобы остановить её – она поняла это по тому, как он закашлялся, отдёрнув ладонь.

– Иди, – сказал он, запустив пальцы в волосы и отвернувшись. Эви видела, чего ему стоило довериться ей и не броситься защищать. На душе потеплело.

Она подняла кристалл – теперь она знала, что это не просто обычный кусок камня, каким он прикидывался. Осколок принадлежал гиганту перед ними; зазубренные края идеально подходили к зияющей дыре в небесах его логова. Эви протянула осколок, скромно поклонившись.

– Недостающий кусочек неба.

Гигант удивился. Охнув, он протянул огромную руку и забрал осколок.

– Моё небо! Моё прекрасное небо!

Гигант расплакался, прижимая к груди осколок, словно без него совсем потерялся. Потянулся к трещине и вставил кусок на место. Вокруг грохнуло.

Земля сотряслась, мерцающие звёзды вокруг заплясали, празднуя воссоединение, обретение целостности.

Гигант, улыбаясь, смотрел на Эви; у него были такие большие зубы, что их можно было использовать вместо булыжников для починки стен замка. Он поклонился Эви:

– Я отдам тебе всё, что захочешь, Эви Сэйдж.

Сглотнув, Эви выдохнула:

– Вы сказали, что не можете вмешиваться в людские дела. Но моя мама… – Эви посмотрела наверх, всматриваясь сквозь свет пещеры в ту единственную яркую звёздочку, её вечную спутницу, подмигивающую в ответ. – Моя мама больше не человек. Звёздный свет окутал её, и она оставила после себя звёздную пыль, потому что обратилась…

Гигант закончил, ласково улыбаясь:

– Звездой, которой шепчут желания.

Он принялся крутить руками и поднял такой ветер, что между огромными ладонями едва не образовался вихрь.

– Теперь она будет свободна, – сказал гигант.

Он поднимал полуночные тучи всё выше и выше, сквозь сияющие небеса, прямиком через слуховое окно в верху пещеры до самой яркой звёздочки над головой. Он сорвал её с мягкого, безбрежного ночного неба.

Звёздочка вихрем рухнула вниз. Порыв ветра отбросил назад волосы Эви, потянул за них, облепил фигуру жёлтым платьем. Тристан схватил её за руку, а другой ладонью прикрыл глаза.

Когда вихрь коснулся травы перед Эви и Тристаном, свет вспыхнул так, что теплом остался на коже, в глазах, а та самая единственная мерцающая звезда преобразилась. Взметнулась вспышка серебряного, белого, затем золотого света – неземное, невероятное зрелище, на которое невозможно было смотреть. Эви спрятала лицо на плече Тристана, со всей силы сжав его ладонь.

Сполох света взорвался ярким разноцветьем, и когда Эви подняла взгляд, свет уже угасал, тускнел, пока не осталась только женщина.

Её мама.

Она стояла перед ними в платье столь белого цвета, что он навевал мысли о луне, – женщина, которую Эви уже не надеялась снова увидеть. Однако сейчас она стояла перед ними и улыбалась.

– Мама? – выдавила Эви, отвыкшая от этого слова.

Золотистая кожа матери мерцала в сиянии звёзд. Нура протянула руки, в глазах тёплого карего цвета блестели слёзы.

– Ты нашла меня, хасибси.

С губ Эви сорвался всхлип, и в нём были вся боль, все обиды; всё её невыносимое горе излилось в этом звуке – она бросилась к маме и упала к ней в объятия. Нура обняла её за голову, шепча на ухо успокаивающие, ласковые слова – слова, которых Эви не слышала с детства.

Ощущение покоя вернуло ей всё. Открыло дверь в её детство, которая была крепко заперта с того самого мига, как она потеряла маму и Гидеона и жила без них много мучительных лет.

Но она не потеряла их. Не взаправду. Не теперь.

Мамины пальцы скользнули по волосам, Эви чувствовала тепло маминой шеи, вдыхала запах её кожи – летний воздух после грозы, и ей было хорошо до боли.

– Всё хорошо, моя милая девочка, – нежно утешала её Нура, и Эви наконец смогла отстраниться, чувствуя, что внимание мамы обращено на человека за её плечом.

Там стоял Тристан, сунув руки в карманы и угрюмо глядя на свою измятую рубашку. Он поднял взгляд. Эви улыбнулась.

– Мама, это мой… Эм… Как бы сказать, он, ну… Тристан Маверин.

Мамины глаза были добрые и радостные, и сердце Эви преисполнилось благодарности. Тристан заслуживал, чтобы кто-нибудь радовался ему, это так редко случалось. Нура протянула ладонь для рукопожатия, но Тристан низко склонился, чтобы поцеловать ей руку. Такой джентльмен.

– Я очень рада познакомиться, Тристан. – Мама сразу начала звать его по имени, словно они были знакомы гораздо дольше.

Тристан вздрогнул, нервно откашлялся.

– Боюсь, вы бы не сказали этого, знай вы, кто я… Знай вы, что ваша дочь делает для меня. – Нура вскинула бровь, он запнулся и, кажется, покраснел. – Простите. Я неверно выбрал слова. Я имел в виду её профессию. То, что она делает на работе.

Нура звеняще рассмеялась и с материнской любовью похлопала Тристана по щеке.

– Боюсь, я уже знаю. Я довольно долго наблюдала за вами.

Тристан сглотнул, быстро заморгал.

– Вы наблюдали?

Нура взглянула на Эви, затем на Тристана, затем, подмигнув, посмотрела на небо.

– У меня был отличный обзор.

Мама всё видела, мама наблюдала. Так что пришлось спросить:

– Мама, тогда ты знаешь, что Гидеон… Ты знаешь, что он жив?

Нура схватилась за грудь, слабо улыбнулась и ответила:

– Знаю.

Эви продолжала, понимая, что, возможно, следует остановиться:

– А про папу? Про него тоже… знаешь?

Не было в мире гнева сильнее, чем горящая ярость, что полыхнула в глазах Нуры Сэйдж. Она ответила твёрдым как гранит голосом:

– Знаю.

Но в этот миг время вопросов подошло к концу, потому что пещера вокруг начала трястись и дрожать, будто при землетрясении.

– Что происходит? – воскликнула Эви, крепко схватившись за мамину руку.

– Не знаю! – ответил Тристан. Он повернулся к гиганту. – Что случилось?

– Волшебство уходит. – Рокочущий голос был полон печали, и пространство будто плакало вместе с ним. Звёзды вокруг истекали серебряными каплями, похожими на слёзы. – Нас нашли. Уходите, немедленно уходите!

Сзади в колени врезалась тучка, и Эви упала вместе с мамой и Тристаном, который обнял её и затащил на подъёмник гиганта. Они взмыли ввысь, а пещера снова затряслась, звёзды замигали, облака растворились в воздухе.

Пещера грозила обрушиться, похоронив гиганта. Эви не вынесла бы ещё больше разрушений, не хотела потерять ещё одно чистое и доброе создание.

– Стойте! – закричала Эви. Тучка замерла, а Эви взмолилась: – Идёмте с нами, прошу вас!

Гигант покачал головой.

– Я не брошу мой клочок. Я поклялся охранять эту землю до конца своих дней – сколько бы их ни было. Но прошу вас: спасите Реннедон, спасите волшебство.

Они снова полетели вверх, и Эви закричала в отчаянии. Взмывая к выходу, они услышали последнюю фразу гиганта, и Эви поняла, что она будет преследовать её всю оставшуюся жизнь:

– Вспоминайте меня… глядя на деревья.

Тучка вылетела из пещеры, обратно к Блэйду, обратно к дракону. Они все попадали на землю, сам воздух вокруг сотрясался, был полон пыли и мусора. Ничего не было видно; Эви вцепилась в руку Тристана, в пальцы матери, и когда дым осел и они наконец открыли глаза…

Пещера исчезла.

Глава 83

Эви

Нура Сэйдж так крепко обнимала Гидеона, что Эви не сомневалась – брат навеки останется в её объятиях.

Было решено, что стоит подождать с новостями до утра и не будить Лиссу. Бедной девочке нужно было отоспаться хотя бы одну ночь, прежде чем её мир перевернётся снова. По крайней мере, на этот раз перемены были к лучшему. Мама была жива, её дар притих на обозримое будущее. В бытность свою звездой она излучала так много энергии, что дар порой просто засыпал. Плюс у них имелись Злодей и его магия, какой бы непокорной она ни была. Стоит только вернуть обратно самку гивра, и все инструменты, необходимые для исполнения пророчества из «Сказа о Реннедоне», будут у них в руках.

По крайней мере, так думала Эви.

– В каком смысле, частей пророчества – четыре? – спросила Татьянна, осматривая Нуру.

Нура сделала глоток чая, осторожно вернула чашку на стол и ответила Татьянне, слегка улыбнувшись.

– Сверху я видела не всё. Порой я проводила какое-то время без сознания, не просыпаясь, да и когда я не спала, я не могла наблюдать за всем сразу. Но я знаю, что нужно четыре объекта, чтобы претворить сказку в жизнь. Я слышала, как Бенедикт перечислял их на одном из советов. Злодей, что был когда-то добрым; зверь Судьбы – детёныш гивров; звёздный свет, несущий в себе мечты; и есть ещё одно…

Тристан пытался держать себя в руках – Эви видела, как он порывался сказать что-то и одёргивал себя.

– Что это?

Нура была в отчаянии.

– Простите, но в моей памяти ещё остались недосягаемые для меня места. Я уверена, они ко мне вернутся.

Эви взяла маму за руку.

– Прости, что не нашли тебя раньше. От твоих писем мало что осталось, и мы не разобрались.

Мама улыбнулась дрожащими губами, но в глазах была хитринка.

– Хасибси, дорогая моя. Письма всё равно не дали бы тебе ни единого намёка. Я понимала, что они могут оказаться в чужих руках, так что оставила такие подсказки, разгадать которые могла бы только моя умная девочка. – Она приподняла лицо Эви за подбородок и поцеловала её в лоб.

Гидеон встал рядом с матерью, целеустремлённо посмотрел на неё, а следом – на Тристана.

– Я выясню, что за четвёртый объект. Эви уже сделала достаточно. Я вернусь в Сиятельный дворец и добуду книгу.

– Нет! – воинственно откликнулась Эви. – Это слишком опасно. Найдём другой способ. Выкрадем книгу, спасём самку гивра, найдём четвёртый объект и выполним пророчество раньше Бенедикта.

Гидеон поднял бровь:

– Всего-то?

Тристан стоял у стены, стиснув зубы, и не отрывал от Эви жёсткого взгляда. Между ними много чего пронеслось, и наконец он кивнул:

– Всем нужно отдохнуть. А завтра с утра приступим к работе.

Когда он проходил мимо к выходу из комнаты, он задел тыльной стороной ладони её руку и споткнулся, будто его ужалило. Это продлилось лишь миг, а затем он ушёл.

Эви медленно набрала воздуха. Это единственное прикосновение очень уж походило на прощание. Прощание со всем прежним, привычным.

Она подошла к окну и посмотрела на ночное небо. В нём больше не было самой яркой звезды – той, которой она загадывала желания так много раз. Она улыбнулась, посмотрела на маму, над которой трудились целительные руки Татьянны.

Эви облокотилась на окно, и рядом появился Гидеон. Он выглядел встревоженным, на лбу залегла складка, уголки губ тянулись вниз.

Сердце ускорило бег.

– Что не так, Гидеон?

– Я всё хотел тебе кое-что сказать, – признал он, – но никак не подворачивалось нужного момента.

У Эви тревожно загорелись щёки, она жестом предложила говорить дальше. Гидеон покусал губу, опустил ладонь на подоконник.

Тихо пробормотал:

– Помнишь, я должен был дать тебе противоядие от плода вечного сна? Чтобы ты проснулась.

Эви уставилась на него:

– Да, Гидеон. Самый важный шаг. – Она нервно рассмеялась.

Гидеон взял её за руку и опустил в ладонь флакон. Он перекатился взад-вперёд, светясь.

Противоядие.

– Я не успел добраться до тебя вовремя. Стражники не пускали меня.

Эви запустила другую руку в волосы, чтобы скрыть дрожь.

– Не понимаю. Если ты не давал мне противоядия, как я проснулась? Лекарство только одно.

Гидеон улыбнулся так, будто не менял сейчас саму ткань мироздания.

– Их два.

– Это миф. Такой магии, такой силы не существует, – со страхом произнесла она.

Брат покачал головой, накрыл её пальцами бутылочку, поднял бровь.

– Уверена?

Воспоминания из вечного сна: ласковый голос – тот, что звал её обратно в жизнь, и… легчайший поцелуй на костяшках. Эви прогнала прочь радость этого открытия, укрыла её глубоко в сердце. Сейчас это было лишнее.

Она спрятала противоядие в карман юбки и, повернувшись к окну, крепко вцепилась обеими руками в подоконник. Посмотрев в ночное небо, она оглядела все звёзды и ничего не загадала, ничего больше не попросила у мира, который пока только смущал её. Вместо этого она сама поклялась миру. Эви надеялась, что эта клятва сотрясёт землю до самого Сиятельного дворца. До короля Бенедикта. До отца. До Тристана Маверина.

Она улыбнулась и сделала заявление.

«Бойтесь гнева доброго сердца».

ЭПИЛОГ

ГИДЕОН

Неделю спустя…

О

фис стремительно вернулся к привычному хаосу. По крайней мере, Гидеон решил, что хаос – привычный. Ему ещё не доводилось видеть какое-либо иное состояние работы офиса. Последние семь дней мама не отходила от Гидеона и делала осторожные, робкие шаги в сторону Лиссы.

Та, кажется, изо всех сил избегала её. Мама отважно делала вид, что всё хорошо, но Гидеон замечал, как ей больно от того, что она не видела, как росли её дети. Что она пропустила всё, в чём должна была принимать участие. Такие раны лечит только время. Только новые воспоминания уймут боль нехватки прежних.

Эви и Злодей избегали друг друга, как русалки сторонятся кораблей, и лишь бросали косые взгляды всякий раз, когда оказывались ближе трёх метров друг от друга. Этот бурлящий котёл вот-вот был должен вскипеть, но Гидеон не смел сказать этого ни одному из них.

Кили вернулась к своим обычным недовольным взглядам, что вполне устраивало Гидеона, потому что эта девушка на его вкус была уж слишком кусачая. Та правильность, которую он ощущал, обнимая её или сражаясь бок о бок, объяснялась всего лишь приливом адреналина. Он схлынул, и Гидеон едва замечал Кили – даже сейчас, когда она шла ему навстречу с жаждой убийства на красивом лице. Она шлёпнула лист на стол Эви, за которым сейчас сидел её брат, пока она сама занималась инвентаризацией – а скорее паутиной.

– Я похожа на девочку на побегушках? – Кили закатила глаза и скрестила руки. Поразительно толстая коса качалась за спиной. Гидеон удивлялся, как она не перевешивает девушку.

Он окинул Кили задумчивым взглядом, постукивая по подбородку.

– Не знаю. Они носят такие дурацкие шапочки, да? Примерь-ка. Давай выясним.

– Чтоб тебя дракон сожрал, – оскалилась она. – Сам за собой убирай свои бумаги, сэр рыцарь!

Она развернулась и ушла широченным шагом. К собственному удивлению и раздражению, Гидеон обнаружил, что пялится на её фигуру.

Потом он опустил взгляд на лист, который в спешке вырвал из «Сказа о Реннедоне», и передал Эви вместе с мамиными письмами. Светящаяся печать вверху страницы говорила о силе книги. Он перечитал ещё раз, надеясь, что угадает четвёртый объект, если как следует подумает.

«Но знай же, спаситель волшебных земель: в руках твоих будет Судьбы самой зверь; Судьба звёздный свет повстречает – и вот, к ногам твоим всё королевство падёт. Страшись ты бесславного лишь подлеца – Злодея, что ходит, не пряча лица».

Он непонимающе улыбнулся, что-то не давало ему покоя.

Он перечитал ещё раз, на этот раз – вслух.

– Страшись ты бесславного лишь подлеца – Злодея, что ходит, не пряча лица…

И тут до него дошло.

Он неверяще уставился на эти слова, чувствуя, как колотится сердце.

На том приёме Гидеон стоял в углу королевской бальной залы, оттеснённый туда прочими гвардейцами, и тихо паниковал, глядя на издёвки короля Бенедикта и отчаяние Злодея. Он не отрывал взгляда от стеклянного гроба, в котором лежала сестра, и боялся, что Эви не проснётся, что он опоздает с противоядием.

Но она всё-таки проснулась.

И явила себя всей зале. Всему королевству. Всему миру.

Гидеон ощутил, как ужас застывает внутри подобно льду. Теперь он почувствовал, что скоро всё изменится.

Тристан – Злодей – был не единственным, кто явил себя всему миру на том злосчастном королевском балу.

Эви тоже.

Гидеон судорожно вздохнул.

Она ходила… не пряча лица.

Конец

До встречи…

БЛАГОДАРНОСТИ

Я почти не сомневаюсь, что можно написать ещё одну книгу, перечисляя всех людей, которых я должна поблагодарить за то, что воплотили в жизнь этот роман, но, чтобы сберечь труд принтера и бумагу, постараюсь кратенько. У меня в жизни многое меняется. Перемены – это хорошо, даже чудесно, но от них немного теряешься, поэтому очень полезно полагаться на знакомые и надёжные вещи.

Для меня это всегда была семья. Я очень люблю перечитывать то, что написала, потому что я вижу части своей семьи в истории, особенно в этой. Спасибо моей маме Джоли, хорошей и доброй; моему папе Марку, благодаря которому я умею смеяться над вещами, над которыми порой рыдаю. Спасибо моим бабушке и дедушке, Розали и Джиму, за их бесконечную поддержку и за то, что веселите меня. Спасибо бабушке Джорджинн, без которой не было бы доброго сердца Эви, и спасибо дедушке Ричарду за то, что передал мне писательскую шляпу. Мне бы хотелось, чтобы вы могли прочитать мои книги, но у меня есть приятное ощущение, что вы смотрите на меня и улыбаетесь. Надеюсь, вам отлично всё видно.

Спасибо дядям и тётям. Тётя Ким и дядя Гленн – особенное спасибо дяде Гленну и его самым лучшим идеям! Спасибо тёте Николь, дяде Брайану, тёте Мириам, дяде Карлу, покойному дяде Брайану (да, их двое), тёте Крисси. Спасибо моим бесчисленным кузенам и кузинам, которых я перечислю по именам, потому что это моя книга и мне хочется! Кристен, Кэти, Брайан, Шон, Эшли, Маршал, Ричард, Гэбриэл, Сэмюэл, Николас и Энтони. И спасибо моим подружкам, которые присоединились к нашей семье и подарили мне ощущение, что у меня наконец-то есть сёстры: Элли, Кэти, Аманда, Айман и Мара. Пожалуйста, больше не бросайте меня с мальчишками.

*выдох* Я говорила, у меня большая семья. Сказала бы ещё одно спасибо братьям, но эта книга и так посвящена им, не жадничайте. Но если серьёзно, всё тепло, веселье и смех, которое вы ощутили, читая про братьев Бекки или про Гидеона, – это я так радуюсь, когда я со своими братьями. Неизмеримо и незаменимо.

Спасибо Лекси, моей лучшей подруге, которая читала мои тексты и годами радовалась им, и всем друзьям, которые поддерживали меня в процессе написания «Ассистентки Злодея» и «Ученицы». Я так признательна вам. Спасибо вам, моя обретённая семья, которой я пишу по сотне раз на дню и которая лечит мою душу, словно пилюля. Мэгги, Сэм, Кэйвен, Эмбер и Стэйси. Я очень-очень люблю вас.

И, конечно, последний, но не по значимости, в моём клане – мой Майкл. Который подвозил меня практически на каждое мероприятие и следил за тем, чтобы я чувствовала себя спокойно и безопасно, что бы ни менялось вокруг на протяжении этого года. Спасибо тебе за терпение, доброту и любовь. Я люблю тебя так же, как Злодей – сладкое. И спасибо семье Майкла, которая стала продолжением моей собственной и постоянно поддерживала меня в минувшем году.

Ещё, конечно, есть люди, которые сделали эту книгу возможной и воплотили в жизнь все мои мечты. Спасибо моему чудесному агенту Бренту Тейлору, чей твёрдый энтузиазм, оптимизм и непоколебимая вера в меня – причины, по которым «Ученица» стала такой прекрасной. Спасибо Лиз Пеллетьер, которая изменила всю мою жизнь. Твои советы и ум, несмотря на все сложности этого года, сделали меня лучше как автора и как человека. Спасибо за всё. Спасибо всей моей семье из Entangled и Red Tower! Всем, кто неустанно работал над этой книгой, чтобы сделать её такой, какой она есть, – спасибо за вашу доброту! Спасибо, Стэйси Абрамс, Рае Свайн, Ханна Линдси, Молли Маджумдер, Хизер Риччио, Мередит Джонсон, Эшли Долибер, Куртис Свехлак, Бриттани Марчак и Джессика Мейгс. Спасибо Элизабет Тернер Стоукс за ещё одну прекрасную обложку! Твой талант придаёт реальности моему миру. Спасибо Лиззи Мэйсон, которая отвечает на все мои испуганные сообщения, и всей команде Kaye Publicity. Спасибо команде Macmillan и всем зарубежным издателям, которые с любовью несут этот цикл читателям по всему миру.

Спасибо книжным магазинам и книготорговцам, которые показали мою книгу стольким людям, за их заразительный восторг. Огромное спасибо читателям (до сих пор так странно, что у меня есть читатели! Но я отвлекаюсь). Благодаря вам я чувствую, что делаю что-то важное. Спасибо, что разрешили посмешить вас. Надеюсь, «Ученица» сделает то же самое (за вычетом грустных моментов). Баланс – это важно! Спасибо, что читаете «Ученицу» и продолжаете путешествие Эви.

И наконец, ещё раз спасибо Эви Сэйдж. Последний год был полон нового опыта и новых вызовов. Но как всегда, во всём этом Эви была для меня тихой гаванью. Она всегда была рядом, поддерживала меня, поднимала и ставила на ноги. Эта история и мои персонажи – мой маяк там, где я вижу только темноту, и я надеюсь, что часть этого света добралась и до вас.

Спасибо всем, кто взял эту книгу. Надеюсь, вы улыбнулись, но самое важное – надеюсь, вы сделали самое ценное, что может сделать человек.

Вы что-то ощутили.

Content

Ханна Николь Мерер
Ученица Злодея

Пролог

Глава 1 Рыцарь

Глава 2 Злодей

Глава 3 Злодей

Глава 4 Злодей

Глава 5 Бекки

Глава 6 Злодей

Глава 7 Эви

Глава 8 Злодей

Глава 9 Эви

Глава 10 Злодей

Глава 11 Эви

Глава 12 Злодей

Глава 13 Эви

Глава 14 Эви

Глава 15 Злодей

Глава 16 Злодей

Глава 17 Бекки

Глава 18 Эви

Глава 19 Злодей

Глава 20 Эви

Глава 21 Эви

Глава 22 Злодей

Глава 23 Эви

Глава 24 Эви

Глава 25 Эви

Глава 26 Эви

Глава 27 Злодей

Глава 28 Гидеон

Глава 29 Эви

Глава 30 Злодей

Глава 31 Эви

Глава 32 Эви

Глава 33 Бекки

Глава 34 Злодей

Глава 35 Эви

Глава 36 Эви

Глава 37 Бекки

Глава 38 Злодей

Глава 39 Эви

Глава 40 Эви

Глава 41 Эви

Глава 42 Злодей

Глава 43 Злодей

Глава 44 Эви

Глава 45 Злодей

Глава 46 Злодей

Глава 47 Эви

Глава 48 Эви

Глава 49 Эви

Глава 50 Злодей

Глава 51 Эви

Глава 52 Эви

Глава 53 Злодей

Глава 54 Эви

Глава 55 Эви

Глава 56 Злодей

Глава 57 Эви

Глава 58 Бекки

Глава 59 Эви

Глава 60 Злодей

Глава 61 Бекки

Глава 62 Злодей

Глава 63 Эви

Глава 64 Злодей

Глава 65 Эви

Глава 66 Эви

Глава 67 Эви

Глава 68 Злодей

Глава 69 Эви

Глава 70 Злодей

Глава 71 Гидеон

Глава 72 Эви

Глава 73 Злодей

Глава 74 Эви

Глава 75 Гидеон

Глава 76 Бекки

Глава 77 Злодей

Глава 78 Эви

Глава 79 Эви

Глава 80 Злодей

Глава 81 Эви

Глава 82 Эви

Глава 83 Эви