Син Яо

Проклятый мастер Гуэй

© Син Яо, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1

Если бы Небеса желали наблюдать, они не прикрылись бы тучами. Если бы желали кому-то честной победы, то не пролили бы дождь.

1370 год. Второй год правления очередной династии, на сей раз именуемой Мин. Совсем недавно самопровозглашенный император был пастухом, раздавшим крестьянским детям, таким же, как он сам, мясо убитого им быка; потом собиравшим милостыню монахом, а ныне Чжу Юань-чжан[1], проявивший себя перед Го Цзы-сином во время восстания Красных повязок, восседает на самом высоком месте, ест из дорогой посуды редкие яства и ведет довольно занятные беседы с конфуцианскими учеными.

Шел пятнадцатый день нового года и малого периода наступившей[2] весны. В городах и деревнях готовились представления и угощения к празднованию Юансяоцзе – дня, когда по всей Поднебесной традиционно загораются и взлетают в ночное небо сотни тысяч бумажных фонарей.

И хотя сама столица гремела, здесь, на отдалении от Интяня[3], нависла гнетущая тишина.

Бамбук поднимался в туманную ввысь. И сколь ни стремись его преодолеть, тебе это не удастся. Когда бы еще природа позволила подобное, если бы только не вмешалась магия.

Отталкиваясь от одного, второго, обламывал жесткие стебли бамбука мужчина, облаченный в черные одежды стражи. За ним, настигая, следовал еще один – ученик великого бессмертного наставника, изгоняющего демонов.

– Почти догнал! – подначивал первый. – Забудь о грубой силе, срезай углы!

Тот же, что следовал, молчал. Удивительно, как он вообще мог что-либо видеть, ведь на его глазах была повязана плотная ткань.

– Плетешься так, будто вовсе меня убивать не собирался!

Первый продолжал бежать по стеблям бамбука так, что казалось, со временем сил у него только прибавлялось, а дыхание даже не сбилось. Второй же начал отставать, хотя по-прежнему отказывался сдаваться. Увидев это, страж спрыгнул на землю и стал дожидаться преследователя.

– Нет, брат Ма, все же годы тебе не к лицу. За два столетия ты порядком постарел.

Однако вопреки сказанному, этот самый Ма выглядел вполне молодо, да и стражу вряд ли можно было дать больше из-за утонченных красивых черт и горящих азартом глаз. Они оба были хорошо сложены и довольно привлекательны на вид. Но что же скрывала повязка?

Тяжело приземлившись, брат Ма обнажил меч и продемонстрировал приготовленный для демона талисман, на желтой бумаге выведенный священной кровью бессмертного.

– Тебе это не поможет, – помахал рукой первый. – Учились вместе, но умным, кажется, в итоге стал только я. – Он усмехнулся, но тут же был вынужден уклониться от полетевшего в его сторону заклинания, что, к слову, сделал с завидной ловкостью и грацией.

Талисман застрял, зацепившись за кору дерева.

– Братец Ма, братец Ма, – с некоторой долей разочарования произнес демон. – Может, тебе следовало бы снять повязку? Глядишь, прицелился бы получше.

В ответ, решив пресечь дальнейшие насмешки, Ма молча развязал узел и продемонстрировал раны ослепленных глаз.

– Сущий ужас! – вырвалось у демона. – Сопереживаю твоей утрате. Но, клянусь, я к этому не причастен.

– Я сам ослепил себя, – с гневом ответил охотник.

– Да ты совсем обезумел. – Демон скривился будто от боли.

– За благами этого мира не увидеть его истины. Потому я ослепил себя, дабы мнимая красота мне более не мешала. Так я прозрел.

– И что же… – демон очертил в воздухе круг, указывая на лицо Ма, – тебе это помогает? – Он засмеялся: – Если бы не долгая наша дружба, мой дорогой брат, сейчас бы ты уже испытывал горечь позора. – И цыкнул: – Прикройся уже, нечего хороших людей пугать.

После того как Ма вновь скрыл за повязкой раны, демон добавил:

– Знаешь, пойду я. От безумцев надо держаться подальше. Удачи тебе, надеюсь, никогда больше не свидимся.

Но стоило ему только повернуться, как перед ним снова предстал Ма. Демон тут же отпрянул, избежав размашистого удара мечом.

– Так ты меня обманул? – наигранно возмутился он. И, отлетев, сложил пальцы вместе, создавая огромную энергетическую волну, дабы отбросить противника на приличное расстояние.

– Падший, – прохрипел брат Ма.

– Имей уважение. – Впервые за схватку выражение лица демона стало серьезным. Даже величественным. – Я такой же мастер. Впрочем, оказавшийся куда талантливее и мудрее тебя.

– Ты должен был стать защитником Поднебесной. Но, поправ все клятвы, сам превратился в демона!

– Снова лжешь, – возразил демон. – Хоть я уже не человек, но далеко и не демон. Как и ты, я стремлюсь к развитию и долголетию, а временами и помощи людям. Так какая разница в том, чтобы прибегнуть ко всем имеющимся в природе способам?

– Ты подчинился темной ци!

– Неверно. Я подчинил темную ци. И тем самым совершил то, чего вы всегда боялись. Кто мог подумать, что в этом случае вы начнете опасаться уже и меня.

– Презренный Гуэй, – зашипел Ма, – свой позор ты смоешь кровью.

Пообещав это, он вновь направил меч против бывшего товарища.

– Какой позор? – засмеялся Гуэй. – Себя я не позорил. Что до клана, так пусть он как-то сам справится со своим стыдом.

Бамбук затрещал, изгибаясь и направляя острые верхушки в сторону мастера Ма. Глаза демона полностью почернели, а по изящным пальцам потекла темная энергия.

– Что ж, брат Ма, если желаешь здесь погибнуть – не в моей власти тебе мешать.

Стебли начали ломаться. Поскольку мастеру Гуэю было доподлинно известно, что его окружала лишь искусная иллюзия, а потому ее легко можно было сломать.

Со стороны же Ма подул ледяной шквальный ветер.

Но что темному заклинателю какой-то ветер, когда он умеет призывать настоящую бурю?!

Гуэй вновь ударил волной, и еще раз, и опять… Ма лишь немного сдвинулся с места, проявив недюжинную стойкость. Очередная иллюзия!

Демон обернулся, предугадав ход и вовремя спасшись от нападения со спины. Клинок прошел совсем близко – только задев шапку. Гуэй перехватил руку Ма, с силой опустившуюся ему на плечо, резко упал на колени и подсек, перебросив соперника через себя. Но мастер Ма опять приземлился на ноги.

Тогда демон отпрыгнул, чтобы вернуть себе преимущество в расстоянии.

– Братец Ма. Даю тебе последнюю возможность отступить.

– Жаль, у тебя ее нет, – огрызнулся Ма.

Гуэй свел брови. Что-то ему показалось странным.

Охотник продолжал:

– Когда-то ты носил священное имя. Теперь не достоин даже жизни.

– Пусть Небеса и дали мне новое, – возразил темный мастер, – но «Гуэй» мне куда дороже, ведь оно знаменует мою свободу. Я волен делать выбор, а не следовать уготованному Пути.

– Всякий твой выбор и есть Путь, – не поверил ему Ма.

– Значит, именно судьба привела тебя ко мне, а не твои ноги? – усмехнулся демон.

– Твоя судьба привела тебя в ловушку.

Темный мастер засмеялся.

– Нет, если только моя собственная глупость. – Он внимательно осмотрелся, однако не нашел ни единого символа или заклинания, в силках которых мог бы оказаться.

Брат Ма тем временем уже снимал с пояса нефритовую подвеску, чтобы бросить ту себе под ноги. Из разбитого нефрита тут же вырвались сгустки темной энергии, хаотично разлетаясь и собираясь в единое целое.

– Ты сошел с ума? – сквозь гул прокричал Гуэй. – Чтобы убить меня, ты призвал большее зло!

– Дух возмездия уже испробовал твоей магии. – Ма оскалился. – Спасайся.

Глава 2

Стена клубящегося дыма, будто перебирая щупальцами, устремилась на падшего мастера. Вне всяких сомнений, это был дух, пожирающий демонов, и спрятаться от него невозможно, поскольку он, полностью состоящий из неупокоенных душ, связанных черной магией, был голоден до темной ци.

Гуэй попятился назад. Применять против скопища злых духов свою магию было не просто бесполезно, а безрассудно и смертельно опасно.

Потому он поспешил покинуть сражение, воспарив… Но был схвачен и с силой сброшен на землю, подняв собой столб пыли.

Когда дым потянул его к себе, Гуэй попытался освободиться, но и это оказалось также тщетным. Заприметив на дереве талисман, недавно брошенный в него, он незамедлительно исполнил магический пасс, притягивающий предметы. Руки обожгло, и все же, превозмогая боль, демон припечатал талисман к духу. Тот взревел, отшвыривая сопротивляющуюся жертву.

Гуэй замедлил свое падение, избежав удара головой о землю. Задержавшись на руке, развернулся, опустился на ноги и отлетел подальше. Он пошатнулся, чувствуя небывалую слабость. Одно прикосновение духа забрало у темного мастера много энергии, по ощущениям равной нескольким десяткам лет практики.

– Нужна помощь? – со стороны послышался знакомый голос.

– Ми Хоу! – со смешанным чувством радости и тревоги воскликнул Гуэй.

На поломанном бамбуке, сидя на корточках, за боем наблюдал молодой мужчина неопрятного вида, с отливающей рыжим, густой копной на голове, одетый в поношенную рубаху с разноцветными лентами на рукавах, словно ремесленник или разбойник.

– Я сказал меня так не называть!

– Нашел время пререкаться, – прорычал Гуэй.

– Я вообще-то и уйти могу.

Ми Хоу уже встал, но, увидев, что Гуэй не поддается на провокацию и, едва держась на ногах, внимательно смотрит на попытки разъяренного духа освободиться от печати, снова присел.

– Чего не бежишь? – Ми Хоу указал на духа, которого вот-вот уже усмирит мастер Ма. – Когда он снимет с него талисман, тебе не жить.

– Как и тебе, – подметил Гуэй. – Чего ты здесь забыл?

– Ты еще и недоволен? Вот и разбирайся сам! – Ми Хоу приготовился было совершить пасс, чтобы исчезнуть.

– Если применишь даже малое заклинание, станешь еще одной добычей голодных духов, – предостерег его мастер. – Не знаю, как Ма их приручил, но вижу, что жрут они только демонов. Так что тебе, обезьяна, придется бежать ногами, и как можно дальше. Мою ци они уже испробовали, поэтому если оставлю ее при себе – я не жилец.

– Так говори, что делать! – торопил его демон-обезьяна.

Гуэй размышлял вслух:

– Ма разбил нефрит. Так куда же он снова загонит эту тварь? При нем должен быть еще амулет, способный сдерживать темную энергию. – И он решил: – Пока изголодавшиеся духи будут меня раздирать, добудь амулет. Будь я истинным демоном, то вечно голодные духи поглотили бы меня без остатка, но меня спасает оставшаяся во мне светлая ци. Поэтому я смогу спасти и темную.

– Ты под старости лет совсем рассудок растерял? – не согласился Ми Хоу. – Беги сейчас же!

Мастер Ма тем временем уже добрался до талисмана на теле духа.

– От них не сбежать, – слабо улыбнулся он, и его тут же снесло черной тучей.

Ми Хоу обернулся к Ма.

Тот тоже его заметил.

Демон спрыгнул на траву и без лишних промедлений помчался прямо на противника.

Ма приготовился ударить мечом. Вероятно, он не знал, что когда-то Ми Хоу и впрямь был обезьяной, а потому без труда мог обокрасть и ограбить любого путника, чем, впрочем, и промышлял на этой дороге, даже получив тело человека.

Оттолкнувшись от земли, Ми Хоу подпрыгнул, казалось бы, устремившись прямиком на острие клинка, но стоило мастеру отразить атаку, как мираж исчез, и возник уже сбоку.

Ученик бессмертного наставника бился отважно, однако каждый его выпад повторялся противником, словно в зеркале – словно демон передразнивал мастера.

Ма пнул траву, и та покрылась льдом, сковав ногу обезьяны. Теперь деваться было некуда. Но, стоило Ма приблизиться, чтобы нанести последний удар, Ми Хоу внезапно сделал выпад и, крепко обхватив мастера, повалился с ним на землю.

– О Небеса! – засмеялся демон. – Твоя тупость – мое везение!

Хотя Ми Хоу и был сильнее любого человека, но долго сдерживать мастера не удалось даже ему. Не успел он ослабить хватку, как Ма сразу же перекатился и встал на ноги.

Ми Хоу первым схватил оставленный мастером меч. В руках демона тот загудел, пытаясь вырваться, но и короткого мгновения хватило, чтобы разбить им лед.

А дальше обезьяна вновь бежал, но уже в сторону погибающего друга.

Ми Хоу все же удалось отыскать на поясе охотника еще одну нефритовую подвеску. И потому он надеялся, что Гуэй не ошибся.

Не в силах разобрать что-либо в клубке дыма, единственное, что мог сделать демон – швырнуть в него амулет. Прочее уже за темным заклинателем. Конечно, тот вряд ли смог бы приручить духов, ведь, казалось, впервые сталкивался с подобной техникой. А вот заключить в нефрит собственную ци не составило бы для него труда.

Ми Хоу был не так давно знаком с темным мастером, но уже точно знал, что для того нет ничего важнее стремления выжить. А значит, как и любому одинокому зверю, попавшему в капкан, ему будет не так страшно расстаться даже с собственной лапой, посули это хоть малую вероятность для спасения. Но сейчас Гуэй был заживо погребен под десятками, может быть, сотней неупокоенных, озлобленных и оголодавших душ.

Рядом с Ми Хоу вновь возник мастер Ма.

– Да что ты пристал, словно мокрый лист? – возмутился обезьяна, уворачиваясь от новых атак.

К сожалению, последняя оказалась успешной.

Меч попал прямо по кончику невидимого хвоста, обрубив его.

Демон завопил от боли.

– Вор, – презрительно бросил Ма.

Если бы бой продолжился, Ми Хоу, возможно, лишился бы не только кончика хвоста. Благо, внимание Ма привлекла тень, уползающая в глубь бамбуковой рощи, должно быть, в поисках новой добычи. Сняв с пояса еще один амулет, Ма поспешил нагнать эту тень.

Ми Хоу подбежал к другу, с ужасом замечая, что тот лежит бездыханным.

– Мастер! Мастер! – безуспешно звал он.

В теле Гуэя еще теплилась жизнь, хоть и очень слабо, а в руке он сжимал треснувший амулет. Вероятнее всего, мастеру пришлось сломать на нем старую печать, чтобы наложить новую.

И как теперь, прямо в разгар боя, унести еще и мастера?

– Чего замер? Беги, – еле слышно, но твердо приказал Гуэй. – Вот увидишь, войну я еще выиграю.

Но Ми Хоу не послушал, а напротив, начал поднимать тяжелое рослое тело, взваливая его себе на спину.

– Глупая обезьяна, – с раздражением и болью простонал Гуэй.

– Всю жизнь расплачиваться со мной будешь, – ободряюще предупредил обезьяна и побежал, за шаг преодолевая десять человеческих.

Как и слепой мастер.

– Если меня не бросишь, погибнем оба, – требовал оставить себя Гуэй.

– Хочешь сказать, я зазря хвоста лишился? – не желал сдаваться Ми Хоу.

– Вся моя сила в подвеске. Потому Ма меня не убьет.

– Я тебе не верю. Ты сказал, что мы погибнем оба.

– Когда ты стал таким внимательным? Оставь меня уже! – Гуэй зашипел от боли. – Если продолжишь волочь меня, как мешок с редькой, я точно умру. – И уже обессиленно попросил: – Спрячь мою ци.

Внезапно перед ними возникла стена пламени.

– На меня моим же оружием? – прокричал Ми Хоу, почувствовав самое настоящее унижение. – Да ты знаешь, что огонь – моя стихия?!

– Если и знает, то только и добивается, чтобы ты ее проявил, – напомнил Гуэй.

Ми Хоу цыкнул и сменил направление. Но снова путь преградил обогнавший их Ма. Демон остановился.

Совсем ослабевший, Гуэй покачал головой.

– Я же сказал, что один ты убежишь. – Его лицо побледнело, а былая краснота мягких губ сменилась синим оттенком. Из груди темного мастера вырвался кашель: – Ребро сломали. Сейчас я в бо́льшей мере человек. – Он старался говорить громче, скорее всего, чтобы Ма тоже его слышал. – Мне нужен лекарь. Оставь, мастер вернет меня на гору для суда. До этого времени монахи обо мне позаботятся. – Превозмогая боль, Гуэй слез со спины друга. – Ты уже сделал благое дело, Небесами зачтется.

Встав в стойку, темный мастер взмахнул руками, напуская туман, который тут же сдул ледяной ветер. И снова. И опять.

Последнее, что увидел убегавший Ми Хоу, – как его друг без сил упал к ногам слепого мастера.

Глава 3

– С какой стати этот Ма считает себя праведником? Сам же применяет черную магию! И бьет в спину!

Ми Хоу мчался вперед не оглядываясь. Хвост продолжало жечь. Демон чувствовал, как заклинание духа меча палило его изнутри. Поэтому в первую очередь ему нужно было позаботиться о том, чтобы спасти собственный хвост, вот уже шестьдесят лет невидимо хранящий демоническую магию.

Теперь становилось понятным, почему мастер Ма оставил попытки его догнать. Зачем попросту тратить силы?

Так, после Ми Хоу предстояло надежно спрятать подвеску, ведь демон при себе ее хранить не мог. Что, если в следующий раз голодные духи погребут под собой уже его? Тогда потеря кончика хвоста станет по-настоящему бессмысленной.

Впереди Ми Хоу услышал тихую мелодию флейты. Неужто это брат Чжи? Демон-змей умен, а потому непременно найдет способ помочь.

Ми Хоу поспешил на звук. И каково было его разочарование, когда сидящим на камне под полуденным солнцем он увидел не змея, а странствующего писаря в светлой простой одежде и с характерной шапкой ученого. Должно быть, он остановился отдохнуть. Рядом с совсем уж хилым юношей стоял его скромный скарб – сумка да увесистый ящик переписчика с приделанным к нему высоким навесом, защищавшим пожитки и самого писаря от дождя и зноя. Со стороны поклажи доносился аппетитный запах жареной лепешки.

Чем еще был примечателен этот человек? Необычайно светлой ци.

Видя его в лучах солнца, безошибочно исполняющего сложное произведение, Ми Хоу удивлялся тому, как только лесные звери не пришли послушать столь дивную музыку, а птицы не принялись ему подпевать.

Вот где можно спрятать частичку души мастера!

Разве не лучшее место то, что на виду? Светлая ци этого юноши непременно скроет темную, затаившуюся в подвеске. Ко всему прочему, он был всего-то человеком, не знакомым ни мастеру, ни демону, а значит, Ма даже не подумает, что нефрит следует искать здесь.

Хвост горел, причиняя нестерпимую боль. Ми Хоу боялся, что стоит промедлить еще хоть мгновение, и для него самого наступит конец. А потому, после того как спрячет подвеску, он намеревался устремиться к водопадам Трех сестер, где ему – демону, пятьдесят лет не убивавшему людей, – помогут такие же демоны, а может, и сами Небожительницы.

Ми Хоу снял со своих одежды одну из лент и, привязав к ней нефрит, выбежал на поляну.

Не успел писарь испугаться, как демон прикоснулся к его лбу, юношу обездвижив. В следующее мгновение он повязал на шее писаря тяжелое украшение и скомандовал:

– Жди здесь! Ни шагу не ступай.

И, усадив юношу спиной к камню, сотворил какое-то заклинание, а сам убежал.

* * *

Солнце скрылось за горизонт. На чащу опустилась ночная тьма.

Писарь продолжал сидеть неподвижно. Даже будь его воля, двинуть ногой или рукой он не мог, а те уже начали замерзать. Неужели он здесь и погибнет? Всего-то остановившись на привал?

Со стороны могло бы показаться, что юноша спит, но на самом деле все видел и слышал.

Как возле него бродили звери, в том числе и хищные, но, благодаря покровительству Небес, а быть может, и заклинанию того демона, словно бы человека не замечали.

Долго ли продержатся чары? Ведь у каждого заклинания есть срок, разве нет? Но что, если какой-то тигр увидит его раньше, чем сойдет паралич? И почему именно он? Для чего?

А главное, если сегодня он погибнет, то как исполнит данное дорогой Мэй Мэй обещание?

Часы шли, писарь замерзал все сильнее, а демон так и не возвращался. Может, оно и к лучшему? Кто знает, что тогда произойдет.

Юный писарь был уверен в том, что повстречал он именно демона. Какой Небожитель станет так губить жизнь человека?

Он едва ли не плакал. В свои юные годы он не успел даже жениться и почтить родителей, исполнив сыновий долг.

Рядом послышались легкие шаги. Опять какой-то зверь?

Вопреки ожиданиям, к нему подошел не призрак, не чудовище и не хищник, а всего лишь девушка, видимо, заплутавшая в лесу. Так поздно? Одна? Но замерзшему, оголодавшему и испуганному юноше было не до размышлений. Он всячески старался попросить ее о помощи, вот только губы его тоже онемели, и потому не раскрывались. Писарь беспомощно замычал.

Склонившись над ним, девушка откинула белую вуаль своей шляпы. Она была так же юна, как и писарь, но при том божественно красива.

Незнакомка вглядывалась в его лицо.

– Зачем же спать на голой земле? Разве ты не хочешь уснуть в теплой постели? – Она провела тонкими пальчиками по груди юноши. – Вставай, пойдем со мной.

Ее слова были словно музыка, очаровывающая молодое пылкое сердце. Но, как бы не желал юноша чарующему голосу подчиниться, тело его не слушалось.

– Не пойму, твое ли повсюду оберегающее заклинание? – мягко поинтересовалась девушка. – Никого иного я не встретила.

Писарь снова замычал, на сей раз от злости. Несмотря на все старания, он оставался абсолютно беспомощным.

– Что тебе снится? – продолжала красавица. – Я могу показать другой сон, приятный… – Она потянулась к лицу юноши, но тут же отдернула руку, словно ту уколов. – Что это? Кто ты? – испуганно вопросила девушка.

– Сестрица? – обеспокоенно позвала ее другая.

– Не подходи, – предупредила незнакомка. – Вокруг него слабая иллюзия, а вот внутри… – С этими словами она поспешила встать и, обернувшись лисицей с тремя хвостами, побежала прочь. За ней последовали и остальные.

Только придя в себя, завороженный писарь понял, какой беды ему удалось избежать. Это же хули-цзин[4]. Или всего лишь сон?

Руки и ноги наконец поддались и начали двигаться, пусть и с трудом. Вероятно, чары демона постепенно рассеивались.

Самое холодное время – перед восходом.

* * *

Благодаря молитвам, зардел рассвет. В эту ночь юноша вспомнил всех богов и предков.

Тяжело переставляя ноги, он волок за собой скромный скарб. Тело все еще не слушалось, оттого издали, а может, и вблизи тоже его можно было принять за мертвеца. Потому он снова молился, чтобы не встретить по дороге опытного мечника или того хуже, перепуганного крестьянина с вилами.

То ли от того, что он отдалялся от злополучного камня в роще, то ли потому, что солнце поднималось все выше, а может, из-за того, что слабела магия, у него вновь появлялись силы и идти становилось легче. Хотя юноша все еще был перекошен и прихрамывал.

Подойдя к приворотной страже, он протянул табличку с выведенной на ней должностью.

– Писарь? – уточнил стражник.

– Да, – едва ворочая языком, подтвердил юноша.

– И что же ты пришел переписывать?

– Я стра-нству-ющи-и-й пи-сарь, – все так же, с трудом, ответил он. – Пишу пи-сьма и отно-о-о-шу их.

Солдат скривил недоверчивую гримасу и, дернув щекой, со снисхождением поинтересовался:

– Как же ты их пишешь, раз ни двигаться толком не можешь, ни говорить?

– Я мо-гу! – твердо возразил писарь.

– Иди уже, – рассмеялся солдат, хлопнув бедолагу по спине так, что он чуть не упал, но удержался.

Убрав табличку за пазуху, юноша пошаркал в город.

Столица была необычайно велика и красива. Чтобы ему, деревенскому пареньку с другого конца Поднебесной, когда-то сюда попасть? Раньше подобное невозможно было и вообразить. Видел бы покойный старший брат, что некогда оберегаемый им младший будет стоять посреди заполненной снующими людьми и богатыми повозками улицы Интяня.

Пусть от ворот он отошел недалеко и видел перед собой все те же обычные дома, как в любом другом большом городе, но его не покидала мысль о том, что он дошел до самого сердца Поднебесной.

К обеду юноша и вовсе расходился; лишь немного досаждало онемение в руках и ногах, словно те затекли.

Наскоро расправившись с лапшой, он первым делом направился в лавку с украшениями, чтобы выяснить причину произошедшего. Обнаружив на прилавке нефритовые подвески, он спросил продавца:

– Скажи, господин, можешь ли ты понять, кому это принадлежит? – Он протянул злосчастный кусок нефрита, снятый со своей шеи.

Старик недолго покрутил в руках подвеску, на одной стороне которой был изображен символ равновесия, а на оборотной – лотос, и ответил:

– Много она не стоит. Если будешь продавать, дам за нее пятьдесят медных.

– Спасибо, но я не продаю. – Юноша потянул за ленточку.

– Подожди, подожди, господин, – задержал его лавочник. – Тебе она зачем? Давай лучше я у тебя ее куплю.

– Раз она стоит всего пятьдесят медных монет, мне выгоднее оставить ее при себе, – со всем уважением отказался писарь. – С виду она дорогая, так пусть будет на зависть другим.

– Ты разбойников разве не боишься? – напирал торговец.

– Ты прав, господин. Лучше спрячу, и позже отдам за невесту.

– Ну хорошо, жалко мне тебя, куплю за пятьдесят пять!

– Так ты же говоришь, что она стоит дешево. Зачем мне тебе ею досаждать? Только выглядит дорогой. Такая вещь несет в себе обман – не могу ее продать.

– Дай, я еще раз взгляну, – снова настоял лавочник. – Откуда, говоришь, она у тебя?

– Когда я шел в город, рядом со мной, не разбирая дороги, промчался один господин, – осторожно начал повествование писарь. – Он и обронил, хочу вернуть.

– Поверю. – Старик задумался, деловито постучав пальцем по подбородку. – Сейчас вижу, что я ошибся. Это нефрит с горы Цинчэншань[5]. Истинное сокровище! Дам тебе пятьдесят серебряных.

– Всего-то? – улыбнулся писарь и вытянул из цепких рук торговца священный амулет. – Нет. Лучше пойду. Может, в другой лавке купят дороже.

– Так куда дороже? – запротестовал старик. – Посмотри, нефрит треснул и откололся.

– И впрямь, – согласился писарь, рассматривая подвеску. Проведя по ней пальцем, он почувствовал скол. – Можно ли ее починить?

– А сколько у тебя денег?

– Немного.

– В таком случае нельзя. Разумнее будет продать.

– Скажи, господин, на горе Цинчэншань ведь стоит даосский храм?

– Верно. И настоятелем его служит, как я слышал, бессмертный наставник У Лин.

– Спасибо, – кланяясь, поблагодарил юноша.

– Подожди, принесу деньги.

– Но я же не продаю, – удивился писарь.

– Ну и иди тогда, чего людям голову морочишь? – шикнул лавочник. – Как надумаешь продавать – приходи.

Юный писарь только покачал головой и поспешил скорее уйти.

Он направился прямиком к стене с объявлениями, где значилось, что всего через неделю состоится важное для него событие – государственный экзамен.

Уходя из деревни, юноша обещал, что непременно добудет на свадьбу денег, чтобы не обременять выкупом невесты родителей. Но в пути столкнулся с суровостью нищей жизни.

После множества кровопролитных потрясений у простого народа имущества совсем не осталось, и платить за письма крестьянам и ремесленникам было попросту нечем. Да и кому им писать, если все родные живут рядом либо же пали в сражениях на границе с монголами?

Как и старший брат юноши, оставив его единственным сыном в семье. А у них, между прочим, на выданье еще четыре сестры.

Вот и понял юноша, что состояния странствующему писарю не сыскать. Напротив, денег хватало ровно на повозку, еду или ночлег – никогда не вместе. Хотя бывало, что его кормили вкусной домашней едой и давали выспаться в тепле, подальше от диких зверей и злобных призраков, неприкаянными бродящих в ночи.

Последних он, необученный священному делу, боялся больше всего.

Но вопреки предостережениям местных и путников, за длительное путешествие нечисть он почти не встречал. А если и видел, то каждый раз был спасен. Быть может, потому, что заходил в храмы помолиться о везении и обходил злополучные места стороной? А если ему говорили уходить – уходил.

И, конечно же, благодаря оберегам, что за зерно и отрез ткани родители выменяли у монахов, вынужденных по указу императора покинуть монастыри и заняться мирскими заботами. Тот отрез из своего приданого мать хранила, дабы позже передать старшей дочери. Вот только против встреченного в лесу демона обереги не помогли. Возможно потому, что были созданы не мастером…

Так как же юноша оказался в самой столице?

Полгода скитаясь от деревни к деревне и из уезда в уезд, желая накопить хотя малую сумму, чтобы по возвращении не потерять лица перед родными и соседями, он совсем отчаялся – да так, что в один день вовсе решил пропасть без вести. Тогда-то ему и повстречался старый товарищ, возвращавшийся домой. Он сообщил, что слышал от знакомого, а тот от своего знакомого, а этот от торговца, который, в свою очередь, вел беседы с девушкой, прислуживавшей стражнику чиновника… И этот стражник поведал, что в Интяне сейчас смерть как нужны строители, ремесленники и писари. Ведь столица молода, а потому Сын Неба задумал возвести вокруг города крепостную стену, а для себя – немалых размеров дворец и мавзолей, непременно искусно обустроенные и богато украшенные. А также переписать свод новых правил. Оттого грамотные люди трудятся днями и ночами, и рук, конечно же, как и светлых голов, не хватает.

Воодушевившись его речью, юноша понял, куда следует держать путь. Сколько лет он прислуживал при монастыре, а потом и богатому дому, чтобы хоть немного научиться грамоте.

Конечно, поэмы писать он не умел, да и читал с великим трудом. Но о чем могли сообщать друг другу в письмах простые люди?! Так что и того малого количества иероглифов, что он знал, было достаточно.

Что же до богачей, те писали сами. Но и такие, ценные по содержанию письма, простому работяге не доверяли.

Поэтому, преисполненный великих надежд на непременный успех, передав через товарища послание семье, юноша направился к морю, в самую восточную провинцию.

– Достопочтенный, – обратился он к стражнику, охранявшему приклеенный к стене указ, – я писарь, куда пойти?

– Если хочешь попытать себя в экзамене, ступай к дому Фэн, – сообщил грозного вида солдат.

– Спасибо, – искренне благодаря и продолжая трястись от волнения, юноша поклонился и пошел на поиски указанного здания.

Долго бродя, наконец, ближе к вечеру он все же нашел большое поместье с табличкой Фэн, ворота которого были широко распахнуты.

Обрадовавшись, писарь бодро зашагал по ступеням. Но был тут же остановлен приворотной стражей.

– Ты куда идешь? – потребовал один из них ответа.

– Прости, господин, я писарь и потому хочу записаться, чтобы иметь возможность участвовать в экзамене. – Надеясь на то, что ответ был исчерпывающим, юноша намеревался переступить через порог, но стража его вдруг оттолкнула.

– Чего лезешь в главные двери? Иди в боковые.

Было до ужаса обидно и стыдно, но, юноша был готов поступиться гордостью, лишь бы получить шанс осуществить свою мечту.

Однако и внутри никому не было до пришедшего дела. Слуги и чиновники суетились, а претенденты на почетные должности занимали место по всему двору. Перед ними на удалении стоял стол принимающего заявления мелкого чиновника. Наскоро расспрашивающего об имени, месте рождения, сословии и навыках.

Запись велась исключительно до ужина. И юноше несказанно повезло, так как его приняли последним, а остальным приказали расходиться.

– Кто? – спросил чиновник, такого же грозного вида, что и стражник на входе.

Юноша прочистил горло, после чего ответил:

– Сяо Ту, господин.

– Кто только имена такие выдумывает? Откуда?

– Провинция Ганьсу.

– Из какой семьи?

– Мои родители – крестьяне.

Тон чиновника стал небрежным:

– Чего так далеко пришел?

– Хочу быть писарем.

– Насколько хочешь?

– Очень.

– Грамотный?

– Да, господин. Я долго прислуживал при монастыре, а позже меня на службу взяла поэтесса Сюэ Хэ…

– Не слышал.

– Так мало кто о ней слышал, – печально подтвердил юноша. – Госпожа была талантлива и позволяла мне учиться, но ее стихи мало кто почитал. Говорили, что слишком сложны для понимания. А позже…

– Не всем из этой книги… – чиновник указал на записи, – доведется попытать счастье. – Он привстал и, наклонившись через стол, тихо произнес: – Раз уж учила тебя поэтесса, помогу, – и еще тише: – Но и ты меня не обидь, – и, улыбаясь, показал три пальца.

Юноша приподнял бровь в недоумении.

– Договорились? – уточнил чиновник.

– Я буду помнить вас всю жизнь и молиться о вашем благополучии, господин! – кланялся Сяо Ту – Спасибо за вашу помощь!

Чиновник шикнул, тем самым делая неразумному юнцу замечание, дабы тот говорил тише, и снова лукаво улыбнувшись, махнул рукой, будто все эти хлопоты не более чем пустяки.

– Принесешь завтра.

Сяо Ту удивленно распахнул глаза и натянул улыбку.

– Чего принести, господин?

Чиновник, соблюдая все меры предосторожности, снова показал три пальца.

Сяо Ту зашептал:

– Простите, господин, я не из столицы и не понимаю, что это значит, – он повторил жест.

Рассерженный чиновник хлопнул ладонью по столу и быстро огляделся по сторонам, чтобы удостовериться в том, что обитатели поместья, готовящиеся к ужину, не обратили на него внимание. После чего, обойдя стол, подошел прямо к юноше и, наклонившись, прошептал:

– Тридцать серебряных.

– Трид… – отпрянув, громко выкрикнул Сяо Ту, но чиновник вовремя зажал ему рот и шикнул:

– Совсем дурак? – Он явно был раздражен. – Зачем так громко? – И, понизив голос, повторил: – Тридцать. Серебряных.

– Но откуда мне их взять? – пожимая плечами, искренне недоумевал Сяо Ту.

– Неужто ты хотел, чтобы я помог тебе по доброте сердечной? У самого белый нефрит на шее, а мне говорит, что родители крестьяне. Ты обманщик? Или же вор? – сощурился чиновник.

– Конечно, нет!

Юное сердце загорелось праведным гневом. Всю свою жизнь Сяо Ту оправдывал данное ему имя, жил тихо и честно. Ну если только чуточку не совсем… Но то было в далеком детстве. Кто назовет преступником мальчишку, в праздник своровавшего с кухни лишнее печенье?

– В качестве платы приму и подвеску. – Приобняв писаря за плечи, чиновник указал на висевший у того на шее кусок нефрита. – С одной стороны инь и ян, а с другой – лотос. – Он покрутил украшение. – На монаха ты не похож. Значит, украл, когда прислуживал в монастыре?

– Нет же! – выскользнул из-под руки чиновника Сяо Ту. – Этот нефрит мне подарил настоятель, а ему, в свою очередь, бессмертный мастер У Лин. Потому и не могу отдать его вам. Смотрите, здесь скол, так что если мастер когда-то увидит его, то непременно узнает о нашем договоре. Тридцать серебряных я принесу, принесу, – юноша попятился спиной к выходу. – Завтра принесу…

Покидал поместье он в совершенно расстроенных чувствах, пряча злосчастный камень на шее как можно лучше. Так, чтобы увидеть его можно было, только юнца раздев.

На улице отголосками шумел второй день празднования фестиваля фонарей, но Сяо Ту вовсе было не до радости.

Только подумать, через что он прошел, чтобы добраться в Интянь с са́мого запада!

Обида сжала грудь.

«Ведь ты так старался!»

Сколько долгих месяцев он не видел близких, родной дом и поминальную табличку с именем усопшего брата, которую вырезал и вывел неровным почерком сам… Лишь хранил в своих пожитках принадлежавшую тому бамбуковую флейту, которую могучий Да Сюн передал Сяо Ту в день, когда уходил на войну.

«Ты плохой сын. Все напрасно», – нашептывало отчаяние.

Неужто теперь он придет в дом родителей с совсем пустыми руками? Как ему смотреть в глаза дорогой Мэй Мэй?

Глава 4

Сяо Ту плелся по светлым и темным улицам, не разбирая дороги и не видя людей. Кругом зажигались фонари, в театре теней играли куклы, артисты танцевали и пели, а горожане любовались представлениями и ели сладости. Но для писаря, потерявшего надежду, праздник проходил словно где-то вдали, а здесь, сейчас, юноша утопал в отчаянии.

И утопал он наяву, незаметно для себя ступив в глубокую вязкую яму пустого переулка. С каждой минутой он уходил все глубже, но совсем не заботился о том, чтобы спастись. Казалось, отчаявшийся юноша был счастлив утонуть.

«Нет в этом городе места для тебя, – продолжал нашептывать печальный голос. – Тебе нигде нет места. Ты один».

«Всего-то нужно найти тридцать серебряных, – ласково увещевал другой. – У тебя мало времени. Но не обязательно трудиться. Добыть денег можно и легко».

– Я не могу. Так нельзя, – отвечал Сяо Ту, но рассудок будто покидал его.

«Так если торговцы обманывают, а чиновники ждут взяток, значит, и тебе можно».

– Но я стану плохим человеком.

«Отчего же? Ты ведь не разбойник какой и не будешь грабить хороших людей. А если бы и так, то позже ты станешь писарем и отплатишь всем, кого обидел».

– Нет, так неправильно. – Голос Сяо Ту звучал неуверенно и слабо.

«Тогда что тебе остается? – спросил печальный голос. – Поддайся, отчайся…»

– Да, выхода нет…

Сяо Ту погрузился в тягучее болото уже по пояс.

Внезапно в темной пелене, застлавшей глаза, перед ним возник маленький и едва заметный огонек. С каждым мгновением он становился ярче и больше, пока не наполнил ярким светом все вокруг.

Сяо Ту услышал вопли:

– Что это?

– Я горю!

Обернувшись на голоса, писарь увидел лишь то, как от него торопливо уползают две тени.

Неужели это они и были его отчаянием и злобой? Один соблазнял легким решением, а второй вводил в уныние.

Сяо Ту оглядел себя. Он стоял на твердой дороге, абсолютно сухой и чистый. Значит, то были злобные духи? Придя в себя, он пустился со всех ног как можно дальше от этого злополучного места.

Заночевать он отважился только на людной площади. Пусть часто пробуждаясь от шума и веселья празднующих, но все же в безопасности.

* * *

Туманное промозглое утро. Вокруг тишина. Только редкие прохожие неторопливо выполняют накопившуюся за время отдыха работу.

Сяо Ту осмотрелся и потянулся. Своей смекалкой и крайней осторожностью он уберег себя от очередной встречи с нечистью, непременно появляющейся в какой-нибудь праздник, чтобы тот омрачить.

Откусывая от только что купленный овощной баоцзы[6], Сяо Ту опять задавался вопросом о происхождении ставшего для него привычным огонька, каждый раз прогонявшего тьму и наваждение.

С самого детства Сяо Ту, опять же оправдывая свое имя, был скромным, добрым, послушным и боязливым мальчиком; он никогда не отличался особой силой – напротив, обладал хрупким телом и утонченными чертами лица. А главное, он был очень доверчивым, за что не раз получал наставления от брата.

Что же до самого брата, то Да Сюн тоже оправдывал данное ему имя. Он был таким же большим и сильным, как медведь[7]. Справедливым и добрым. Никого никогда бы не обидел – даже курицу, купленную к новогоднему столу.

Вспоминая брата, Сяо Ту невольно улыбался и чувствовал, как тепло и больно становится у него на душе. В такое время он всегда брал в руки флейту, прося Небеса о том, чтобы в следующей жизни снова стать младшим братом Да Сюна.

– Вот увидишь, брат, я стану писарем, и тебе не придется беспокоиться обо мне и родителях. Ты будешь мною гордиться.

Прямо перед носом что-то пролетело. Сяо Ту в недоумении замер. Из открытой двери гостиного двора доносились склоки и брань, а затем на пороге появился господин в расстегнутой одежде.

– Место, пропитанное энергией несчастья! – Он плюнул в сторону заведения.

– Посторонись! – закричал кто-то за спиной.

Сяо Ту в самый последний момент отпрыгнул от бегущего на него с груженной мешками тележкой работяги. Отпрыгнул он достаточно далеко, но, неловко приземлившись, подвернул ногу и упал, выронив и флейту и, к великому сожалению, недоеденный баоцзы.

– А я говорил! – получил подтверждение своим словам господин. – Вокруг сплошная энергия несчастья! – И широким шагом направился прочь.

За ним выбежала женщина, одетая довольно дорого и красиво.

– Господин! Господин! Зачем же вы вот так уходите?

Однако мужчина даже не обернулся.

Женщина же наконец обратила внимание на лежавшего на земле Сяо Ту.

– Ох, что же ты лежишь?

– Я… телега… – сбивчиво начал он.

Добросердечная женщина поспешила помочь ему подняться.

– О Небеса, какое несчастье… Скорее пойдем внутрь, я тебе помогу, одежда совсем испачкалась.

Сяо Ту отряхнулся и, собрав пожитки, поклонился.

– Благодарю вас, госпожа. – Он старательно протер рукавом бамбуковую флейту, навес ящика, который, оказалось, треснул, ну а баоцзы…

– Ты не из столицы? – спросила женщина.

– Нет, госпожа, из Ганьсу.

– Прости. – Складывалось впечатление, что сопереживала она искренне. – Музыкант? Могу дать тебе работу.

– Боюсь, я слишком плохо играю.

– Ну, пойдем, пойдем.

На первом этаже располагался ресторан, который ранним утром, конечно же, пустовал. Сяо Ту подумал, что и вправду, было бы неплохо поработать хоть один день в столь дорогом заведении. А если бы год, то ему хватило бы сбережений не только на собственную свадьбу, но и на приданое всем четырем сестрам.

Пройдя зал, украшенный дорогой тканью, свежими зимними цветами и маленьким искусственным прудом с настоящей лодкой, они поднялись на верхний этаж, где находились комнаты для гостей.

Они вошли в одну из них.

Широкая кровать и стол. Из мебели больше ничего. Женщина указала на приготовленный таз с водой.

– Можешь здесь умыться.

– Спасибо, госпожа, – снова поклонился Сяо Ту.

– Ты хороший юноша, потому постарайся справиться поскорее и уйти, пока хозяин не вернулся.

Сяо Ту растерялся.

– Конечно, благодарю, – пообещал он, еще глубже прогнувшись в пояснице. – Я очень быстро.

Как только женщина вышла, он тут же принялся отмывать руки и застирывать одежду, как вдруг в комнату вошла девушка, немногим его старше, – служанка, судя по ее виду. Должно быть, она не знала о госте и своим появлением смутила неопытного юношу, оставшегося в одних штанах.

– Я принесла еще воды, – сообщила она.

Значит, знала?

– Спасибо. – Сяо Ту опешил, прикрываясь смятой в руках рубашкой.

– Если хочешь, я постираю за три медные. – Девушка потянулась к рубашке, но писарь увильнул.

– Спасибо, мне неловко, лучше я сам.

– Чего ты такой робкий? – улыбнулась девушка. – Или тебе жаль три медяка? И тебе стирать не придется, и мне будет на что купить еды. Ведь лучше, если постирает тот, кто умеет? – Рассмеявшись, она забрала у него рубашку, оставив Сяо Ту лишь неловко прикрываться руками. – Так ты не из столицы?

– Из Ганьсу, – ответил юноша, переминаясь с ноги на ногу.

– Где это? – опуская одежду в таз, поинтересовалась девушка.

– Провинция на западе. – Сяо Ту искал, где он мог бы спрятаться.

– Очень далеко… А в столицу зачем пришел?

– Хочу стать писарем.

– Так значит, ты грамотный?

– Я учился вначале при храме, а позже в доме талантливой поэтессы Сюэ Хэ. Простите… Вы не могли бы все же на меня не смотреть?

Служанка снова улыбнулась и принялась стирать.

– А откуда у тебя нефрит?

Сяо Ту опустил глаза себе на грудь, где на ленте по-прежнему весела нефритовая подвеска.

Внезапно в дверь постучали. И раздался женский голос:

– Мун Ли, ты почему зашла в комнату гостя? Немедленно покинь ее!

Служанка в последний бросила заинтересованный взгляд на Сяо Ту и, неохотно взяв таз с одеждой, вышла из комнаты.

В дверях показалась уже знакомая ему женщина. Когда она вошла внутрь, Сяо Ту начал судорожно искать, чем бы прикрыться, и успел лишь схватить свой дорожный мешок.

– Я ошиблась, тебе стоит уйти, – сказала госпожа.

Сяо Ту сделал было шаг к выходу, но вовремя опомнился.

– Я не могу, Мун Ли забрала мою одежду.

– Иной у тебя нет?

– Откуда, госпожа? И этого-то… – он приподнял мешок, – для странствующего писаря много.

– Череда несчастий, – недовольно произнесла женщина. – Пойдем в мою комнату, я попрошу кого-то из мужчин дать тебе другую. Ну же, скорее.

Сяо Ту поспешил за своей спасительницей. Его щеки покрылись пунцовым румянцем, когда в коридоре он наткнулся на толпу девушек, пришедших поглазеть на несчастного. И зачем он только отдал рубашку служанке? Всего-то и нужно было немного застирать, для чего же мочить целиком? Как ему теперь пойти на улицу в мокрой одежде? Сейчас далеко не лето.

Комната госпожи была чуть меньше предыдущей, с наглухо зашторенными окнами, запахом свечей и дорогих благовоний.

Отправив служанку раздобыть сухую рубашку, госпожа налила гостю чаю и заботливо протянула ему чашку.

– Выпей, чтобы согреться.

– Благодарю, – засуетился юноша.

Женщина расправила широкие рукава и внимательно посмотрела на своего гостя.

– Разве ты монах?

– Нет, госпожа, я простой писарь. Если пожелаете, напишу продиктованное вами письмо и сразу же отнесу его!

– Не нужно, – улыбнулась женщина.

– Я не возьму с вас плату. Вы и без того мне помогли! – сказал Сяо Ту, желая хоть чем-то отплатить за проявленную к нему доброту.

– Благодарю тебя, но ты ничего мне не должен. Хоть и неумышленно, но отчасти я виновата в случившемся с тобой несчастье. Но ответь, если ты писарь, а не монах, почему же на твоей шее висит амулет охотника на демонов?

– Правда? – От удивления Сяо Ту грохнул чашкой по столу. – Простите.

– Я не стану утверждать, – продолжила таинственная незнакомка, – поскольку не так много знаю. С уверенностью лишь скажу, что многие, завидев это украшение, не заметят ничего иного, кроме как один из самых дорогих нефритов. Человек же знающий определит, что эта подвеска бесценна. Потому мне интересно: откуда у простого писаря столь сильный амулет?

– Не знаю, поверит ли госпожа, но мне на шею его надел настоящий демон, – решил Сяо Ту не утаивать правду.

– Неужели? – Женщина выглядела скорее заинтересованной, нежели испуганной или недоверяющей.

– Клянусь! Я был совершенно обездвижен и ничего не мог поделать. Демон явился мне в бамбуковой роще, а после…

Позади сидевшего за чайным столиком Сяо Ту распахнулись двери. В них стоял, по всей видимости, хозяин заведения – громоздкий мужчина с бородкой, который, казалось, был выше юноши головы на полторы. До его прихода Сяо Ту должен был покинуть гостиный двор.

– Господин! Дорогой мой гость! – забасил хозяин.

– Господин Ши, – поспешила ему навстречу женщина. – Этот юноша попал в беду у наших дверей. Позвольте, он ждет, чтобы кто-то из слуг одолжил ему свою одежду, поскольку его собственная вымокла…

– Значит, удача снова мне сопутствует! – Мягко отстранив женщину, преградившую ему путь, хозяин навис над Сяо Ту. – Прошу, господин, мне все поведали. Если желаете, я дам вам хорошую одежду. Зачем же носить истрепанные рубахи слуг? Вы голодны? Кажется, вы обронили завтрак, не желаете ли чего?

– Нет, благодарю, – произнес юноша, с оглядкой на спасающую его госпожу. И в этот момент, как некстати, предательски заурчал разбуженный, но оставшийся голодным живот. Кажется, он был не прочь поесть больше, чем один раз в день.

– Что же ты, господин, такой скромный? Прошу, пойдем, – настаивал хозяин гостиного двора.

Он взял Сяо Ту под локоть, чтобы поднять его на ноги, и, крепко обняв за плечи, повел наружу. Рядом с громоздким мужчиной Сяо Ту казался еще меньше.

Хозяин с широкой улыбкой и лестными речами завел писаря в комнату рядом, где того ждали богато накрытый стол и прислуживающие девушки.

– Я… Мне не нужно. – Сяо Ту попытался вырваться из крепкой хватки.

– Кто же отказывается от угощений? – Широкой ладонью мужчина указал на приготовленный стол и сидевших возле него девиц в полупрозрачных одеждах.

Какое бесстыдство!

Зажмурившись, Сяо Ту сделал оборот вокруг себя, дабы все же высвободиться из железных объятий, и поклонился.

– Благодарю вас, господин, за помощь, но я пришел сюда только из-за несчастья, случившегося со мной, а так я очень занят… Не беспокойтесь, не произошло ничего, что стоило бы вашей заботы. Я…

Не успел он договорить, как хозяин опять сгреб его в охапку и усадил за стол.

Одна из девушек налила гостю рисового вина и положила в тарелку, прямо перед носом исхудавшего Сяо Ту, кусочек мяса, а вторая заняла место за пипой[8].

Полилась приятная мелодия.

Хозяин продолжил:

– Прошу, господин, ни о чем не думай. Отдыхай, наслаждайся, пока ждешь, когда вернут твою одежду.

Нежные женские руки опустили на плечи юноши дорого расшитую рубашку.

Сяо Ту пребывал в растерянности. Потому только и смог, что неловко кивнуть в ответ.

Довольный этим, господин Ши хлопнул в ладоши и, напоследок пожелав приятного отдыха, скрылся за дверью. А девушки принялись развлекать вынужденного гостя.

Сяо Ту продолжал прикрываться походным мешком.

– Господин, удобно ли вам держать в руках сумку? – ласково произнесла сидящая рядом девушка. – Может, стоит ее отложить и подержать в руках что-то более достойное? – однако, увидев смущение на лице юноши, быстро добавила: – Будь то хотя бы вино… Поверьте, вкуснее блюд вы не найдете во всей столице. А рис для вина выращивался в самой чистой воде…

– Я не пью, – коротко ответил писарь.

– Что ж, тогда отведайте жареного кролика. – Прислужница подложила в его тарелку очередной кусочек мяса.

– Кролика… – печально повторил Сяо Ту.

Девушки переглянулись, не понимая его печали и оттого не ведая, как быть дальше.

Мягко дотронувшись до пальцев юноши, та, что прислуживала за столом, все же продолжила:

– Сколько господину весен?

– Восемнадцать, – по-прежнему безучастно, но честно признался Сяо Ту.

– У господина необычайно изящные, словно у музыканта, руки, мужественные скулы и утонченные черты. – Аккуратно подбираясь пальчиками вверх, девушка очертила изгибы его плеча и спустилась на обнаженную худую грудь, касаясь нежной холодной кожи. – Господин, вы невероятно красивы. Ваши глаза, подобные цветению персика, и пухлые губы…

– Вы могли бы меня не касаться? – совсем тихо и словно бы обреченно попросил Сяо Ту.

– Разве сердце господина не свободно? – ластилась девушка.

– Не свободно, – подтвердил он, нерешительно убирая чужую руку со своей груди.

– Она так же красива, как я?

– Вы красивы, – не желал обидеть, а может быть, говорил правду Сяо Ту. – Но как можно сравнить красоту любимой и незнакомой девушки? Моя Мэй Мэй самая замечательная, – воодушевленно воскликнул он. – В мире я не встречал никого столь же прекрасного душой!

– Где же твоя Мэй Мэй, господин?

После этих слов Сяо Ту совсем поник. Снова прижимая к себе дорожный мешок.

Теперь, сколько бы девушки ни старались развеселить гостя, говорить он больше не желал, да и вовсе их не слушал.

Через время в комнату вошла уже знакомая Мун Ли, неся редкие для ранней весны фрукты.

Сяо Ту вскочил на ноги.

– Я могу забрать свою одежду? – спросил он, надеясь поскорее уйти.

– Я ее постирала, – уговаривала Мун Ли. – Теперь ей нужно время просохнуть.

Прислуживающая за столом девушка осторожно потянула его за руку, заставляя вновь присесть.

– Что это за место? – спросил Сяо Ту, оглядывая присутствующих.

– Место, где вы можете отдохнуть ото всех печалей и забот, – пояснила девушка.

– Кто та госпожа, что привела меня? – поинтересовался писарь.

– Госпожа Тан, – ответила Мун Ли. – Самая искусная певица нашего дома.

– Если она так знаменита, почему господин Ши с ней не считается?

– Это вовсе не правда, – вмешалась прислуживающая девушка.

– Именно так мне показалось, – возразил Сяо Ту.

– Господин прав, но лишь отчасти. – Мун Ли поставила тарелку с фруктами на стол. – Когда-то госпожа пользовалась большим расположением…

– Мун Ли, тебе разве не следует высушить одежду господина? – с явным недовольством старалась выпроводить служанку одна из прислужниц.

– Нет-нет. – Высвободив руку из хватки девушки, Сяо Ту наклонился вперед, проявляя крайнюю заинтересованность. – Прошу, расскажите.

Под неодобрительными взглядами прислужниц Мун Ли все-таки присела напротив и начала рассказ:

– В один из дней явился в наш дом гадатель. Обещал предсказать судьбу и дать снадобье, дарующее небывалое здоровье и молодость. За это господин Ши предложил провидцу госпожу Тан. Однако тот оказался очередным проходимцем. Но вот странность – после его ухода в доме поселилось несчастье.

– Мун Ли, – настоятельно перебила ее девушка, игравшая на пипе.

– Вот почему здесь совсем нет гостей? – догадался Сяо Ту.

– Верно, господин. – Невзирая на замечания старших по статусу, продолжила служанка: – Как кто подходит к дому, так с ним приключается несчастье. Оттого все и бегут. Но есть поверье… – Мун Ли подманила юношу еще ближе и нагнулась к нему сама, – что тот, кто заплатит за госпожу Тан большую плату, освободит ее от проклятья.

– Я хочу увидеть госпожу! – снова вскочил Сяо Ту.

– Никак нельзя, – остановила его Мун Ли.

– Но я должен ей помочь!

– Разве у господина есть чем платить? – раскинув руки в стороны, Мун Ли осталась непреклонной.

– Сколько же нужно? – уточнил юноша, предвкушая услышать непомерно огромную сумму.

– Не могу сказать, – пожала плечами служанка. – Это известно разве что господину Ши.

Снова встречаться с настолько неприятным человеком Сяо Ту не хотел. Но и оставить в беде кого-то, нуждающегося в нем, не мог тоже.

– Хорошо, – заключил писарь. – Веди меня к господину Ши.

Однако вести никого никуда не пришлось. Господин Ши, будто только и поджидая, а может, заслышав свое имя издалека, тут же появился в комнате.

– Всем ли господин доволен?

– Я хотел бы узнать, – сразу перешел к делу Сяо Ту, – сколько будет стоить мне заплатить за госпожу Тан?

– А господин внимателен! – прищурился хозяин, словно что-то понял, и покачал указательным пальцем. – Я знал, что вы сразу распознаете жемчужину моего дома! Но, как всякая дорогая вещь, общение со столь прекрасной певицей не может стоить дешево. – Господин Ши опять приобнял гостя, лишая того какой-либо возможности двигаться. И, наклонившись к уху юноши, что-то прошептал.

– Но где мне взять такие деньги? – Уже в который раз Сяо Ту задавался этим вопросом. Отчего все в Интяне свято уверены в его великом богатстве?

– Ну что вы, господин! Разве можно быть скупым, когда речь заходит о любимом себе?! Однако я помню, что вы пострадали возле моих дверей, а потому для вас я сделаю исключение и уступлю немного.

– И все равно у меня нет столько! – В голосе Сяо Ту звучали разочарование и гнев.

– Господин, – тон хозяина смягчился. Даже стал подобным маслу. – Я нисколько не настаиваю. Провести ли время вместе с талантливейшей из исполнительниц всей Поднебесной либо же нет – решение только ваше. Но, так уж и быть, если решитесь, я пойду вам на еще одну, большу́ю для меня уступку.

Он снова усадил юношу за стол, который, кстати, уже оказался пустым. Сразу после чего Мун Ли положила перед гостем лист бумаги, где были расписаны условия предстоящего ему долгового обязательства.

Господин Ши продолжил:

– Я позволю вам встретиться с госпожой Тан сегодня, и платить сумму не целиком, а понемногу, с совсем небольшой доплатой за мое ожидание. Надеюсь, господин меня понимает и отказываться не станет. – Из рукава он достал шкатулку с пропитанной красной тушью губкой внутри. – Не думайте долго, чтобы не упустить возможность, что случается один раз в жизни!

Взяв большой палец Сяо Ту и макнув в тушь, хозяин гостиного дома поднес руку юноши к документу, дабы оставить на нем отпечаток и тем самым законно скрепить договор.

– Господин Ши. – В комнату вошла госпожа Тан. – Простите. Я нашла для гостя новую рубашку, теперь он может уйти.

Хозяин выглядел явно недовольным, и Сяо Ту, воспользовавшись его замешательством, тут же высвободил руку.

– Мун Ли, – обратился хозяин к служанке, – помоги госпоже переодеться. В этом она выступать перед гостем не может. – Он смерил певицу раздраженным взглядом.

Сделав еще шаг вперед и посмотрев на Сяо Ту, госпожа Тан твердо произнесла:

– Господин, простите меня, но я больна и сегодня не смогу перед вами выступить. Позвольте сделать это в следующую нашу встречу, а пока я проявлю свое почтение, вас проводив.

Сяо Ту тут же поднялся, сбрасывая с плеч дорогую рубашку, и натянул рабочую, полученную от госпожи.

– Дорогой гость, – сказал хозяин, вставая вслед за ним, – скрепите наше соглашение сейчас и воспользуетесь своим на нее правом позже. Прошу, простите мою певицу…

– Я совсем не обижен, – суетясь, отмахнулся Сяо Ту. – Наше тело – подарок родителей, и мы должны его беречь. Я еще вернусь.

Хозяин снова навис над ним.

– Раз так, уйти ты сможешь, только расплатившись за сегодняшний стол и развлечения.

Ноги Сяо Ту стали ватными. Это требование было для него таким же невыполнимым, как и предыдущее.

Но на помощь ему опять пришла госпожа Тан.

– Господин, позвольте мне вас угостить в знак моего искреннего сожаления.

– Благодарю, – сложив кисти рук вместе, быстро и низко поклонился писарь. – Я подпишу, когда вновь к вам приду. А сейчас я и правда занят, уже и так сильно опоздал.

Юноша еще раз поклонился, тем самым избегая очередных объятий промахнувшегося громилы. Торопливо, но при этом не забывая о вежливости, забрал свои вещи и юркнул в дверь. Там спустился по лестнице на первый этаж и выскочил наружу.

Пройдя еще чуть вперед, он свернул на соседнюю улицу, а после и на следующую, пока не удостоверился в том, что никто не пытается его догнать.

Почувствовав, как подгибаются ноги, Сяо Ту сел на ступени. Его одолела дрожь.

В момент, когда он больше всего нуждался в чьей-либо помощи, нашлись люди, пожелавшие воспользоваться его слабостью и уязвимостью. И как только их терпит Небо и носит Земля?

Ему хотелось сейчас же отправиться в бюро наказаний и рассказать про подлецов. Вот только речи Мун Ли и господина Ши настолько искусно запутали мысли совсем не знавшего жизни юноши, что тот начал сомневаться, а правда ли он был ничего им не должен. Возможно, он и сам – плохой человек?

Плеча юноши кто-то ласково коснулся. Сяо Ту вздрогнул.

Обернувшись, он увидел все ту же прекрасную и добрую госпожу Тан в сопровождении слуги.

– Ты ушел, не забрав своей одежды. – Она протянула выстиранную на совесть, но еще мокрую рубаху.

– Простите, – подскочил Сяо Ту. – Я не смог вас освободить.

Госпожа удивилась.

– От чего же ты хотел меня освободить?

– Мун Ли рассказала о проклятье, что всюду с вами. И о том, что избавить вас от него можно, лишь принеся большую плату. Вот только для меня она оказалась непосильной. Хотя я мог бы, наверно, заложить нефрит…

Госпожа бросила взгляд на слугу, прося того отойти подальше. Когда мужчина исполнил приказ, она с улыбкой посмотрела на юношу.

– Это неправда, – коротко призналась она.

– Значит, все слова Мун Ли – ложь?

Мир Сяо Ту вконец рухнул. Что же такое творится, раз хороших людей вот так обманывают и средь бела дня, в приличном заведении, желают обокрасть?

– Не все, – мягко поправила госпожа. – Наш дом в самом деле во власти энергии несчастья. – Поскольку Сяо Ту стоял на две ступени ниже, она слегка наклонилась и добавила: – Господин Ши – нечестный человек. Всякий день он притворялся добрым хозяином, в итоге разоряя пришедших к нему бесхитростных людей. Я надеялась, что, наслав несчастье, заставлю его одуматься. Но он лишь больше прежнего обозлился. Таких людей не исправить. Потому пусть его богатство скудеет, а дом становится совсем пуст и рушится.

– Но как же вы… – В глазах юноши читалась неподдельная тревога и переживание за эту почти незнакомую женщину, которая тем не менее с теплотой и добром отнеслась к нему.

– Меня спасать нет нужды, добрый юноша. Я в силах спасти себя сама. – Госпожа Тан вновь улыбнулась. – Стоит только солнечному свету пролиться на талисман несчастья, и дом снова будет процветать. Гадатель и впрямь был проходимцем. Но, благодаря моим скромным знаниям, я почти что безошибочно определяю поистине ценные предметы и некоторые из них вымениваю. Потому береги эту подвеску – многие пожелают ею завладеть. Помни, ничто в нашей жизни не бывает спроста. Раз демон сам надел на твою шею талисман, являющийся против него оружием, значит, он что-то задумал. Думаю, он обязательно вернется.

– Спасибо! – Сяо Ту вновь склонил голову и, опомнившись, добавил: – Я верну рубашку вашего слуги…

– Не нужно. У грамотного и доброго человека, несущего пользу, должно быть гораздо больше, чем старая одежда.

Писарь снова молча поклонился и разогнул спину только тогда, когда госпожа ушла к злополучному гостиному дому.

Еще долго он наблюдал за тем, как грациозно от него уплывает кто-то, пусть на одно утро, но ставший ему близким. И теперь его покинувший, оставив Сяо Ту вновь одиноким в этом огромном, мрачном и неприветливом городе.

Он осмотрелся по сторонам, ища свой письменный ящик. И только сейчас осознал, что не забрал его из дома господина Ши. А ведь это важная для всякого странствующего писаря вещь.

Но возвращаться вовсе не хотелось. То было поистине проклятое место. Нигде раньше ему не попадалось столько нечисти сразу. И дело было даже не в злых духах.

«Такие же коварные, как лисицы».

Сяо Ту снова опустился на ступени, чувствуя обиду. Отчего все так старательно пытаются отнять у него, простого голодранца, последнее? Неужто все несчастья, постигшие простого писаря за столь короткое время, связаны с куском драгоценного и, по-видимому, проклятого камня на его шее?

Сяо Ту приложил руку к груди, где за тканью надежно был спрятан амулет.

«Вот он – настоящий талисман несчастий, – подумал он. – Да будь проклят он вместе с городом! – юноша решительно встал, чтобы наконец-то от своего хомута избавиться. – Если демон и вернется, то пусть уж не ко мне!»

Целенаправленно и широко шагая, Сяо Ту снова оказался на улице, где была расположена лавка ювелира.

– …Помню тебя. – Торговец исподлобья смотрел на писаря, крутя в руках переданную ему нефритовую подвеску.

– Согласен на твою цену, господин! – радостно сообщил Сяо Ту. – Пятьдесят серебром!

– То было прежде. – отложил в сторону бесценное украшение лавочник.

– И сколько дашь теперь? – с опаской поинтересовался Сяо Ту.

– Двадцать пять.

– Двадцать пять? – ошарашенно переспросил юноша и даже покрутил свое ухо, пытаясь понять, правильно ли все расслышал.

– Все верно. Двадцать пять, – расслабленно повторил лавочник.

– Но как такое возможно? – возмутился писарь. – Всего лишь вчера ты мне обещал пятьдесят, а сегодня, – он быстро пересчитал на пальцах, – ровно вполовину меньше!

– Товары дорожают, монеты дешевеют, – философски рассудил старик.

– Но чтобы так быстро! Ты меня не обманешь, господин?

Сяо Ту потянулся за нефритом, но торговец хлопнул рукой по подвеске, отодвинув ту еще дальше.

– Можешь отказать мне и пойти в другую лавку. Но тогда по твою преступную душонку я сразу же позову стражу.

– Я не вор! – справедливо возразил юноша.

– Так докажи.

Доказательств у Сяо Ту и впрямь не имелось. Как ему убедить судью в том, что он стал жертвой обстоятельств и злобного демона? По чьей вине он провел в холодном лесу остаток дня и ночь, не имея возможности согреться? Как объяснить, что сей дорогой подарок он получил безвольно? А теперь, не зная, как его вернуть, еще и продает?

– Двадцать, – сказал лавочник, и голос его прозвучал подобно грому.

– Как?

Щеки и уши Сяо Ту налились красным. Он чувствовал жгучую несправедливость, но ничего поделать с этим не мог. Как и тогда, в ночном лесу, лежа неподвижно…

– Долго думаешь, – объяснил торговец.

– Хорошо! Хорошо. Двадцать.

– Восемнадцать.

– Господин, постойте! – замахал руками Сяо Ту. – Зачем же вы так со мной? Я же не преступник. – На глазах юноши проступили слезы. Как можно быть настолько жестоким по отношению к честному и хорошему человеку? – Вы же и без того берете за бесценок.

Старик еще раз взглянул на него.

– Хорошо. Двадцать. – Он достал из-под прилавка шкатулку и отсчитал из нее две связки серебряных монет.

Вытирая слезы, Сяо Ту думал лишь о том, что если бы продал амулет вчера, то смог бы сдать экзамен, да и к тому же долго и безбедно жить. Теперь этих денег ни на что не хватит.

Хотя он все же сможет вернуться домой, пусть и не исполнит мечту стать писарем.

Однако когда торговец протянул было ему деньги, в лавку вошел молодой мужчина неопрятного вида, с отливающим рыжим густой копной на голове, широкими бровями и носом и глазами хищной птицы. Одетый в поношенную рубаху с разноцветными лентами на рукавах, похожий на ремесленника или даже разбойника.

Смерив торговца и странствующего писаря оценивающим взглядом, он обратился ко второму:

– Ты чего это удумал?

Глава 5

Глаза Сяо Ту расширились от испуга. Он вспомнил этого человека!

Сам от себя того не ожидая, юноша схватил не предложенные торговцем деньги, а амулет и выставил его перед собой.

– Спасайся, господин! Это демон! – прокричал Сяо Ту.

На что вошедший только повел плечом, а старик, нисколько не поверив, обошел прилавок и, подойдя к юноше, принялся того отчитывать:

– Не хочешь продавать – так и скажи! Чего ради покупателей мне распугиваешь? Я тебе доброту свою явил и цену повысил, а ты, неблагодарный, еще и на людей клевещешь.

– Клянусь, господин, этот демон мне на шею амулет и надел.

– Да что ты с «демонами» заладил? – возмутился торговец, подходя к прибывшему гостю. – Простите, господин, – льстиво произнес он. – Прошу… Вы продать или купить? Я покажу вам самое ценное.

– Вы что, – удивился Сяо Ту, – не видите, что перед вами вовсе не человек?

– Из какой ты глуши, подлец? – шикнул на него торговец. – Демонов нет! Все это сказки.

– Так вот же он!

Сяо Ту пытался достучаться до здравого смысла лавочника, а тот в свою очередь взывал к здравому смыслу юноши:

– Забирай деньги и уходи. Сумасшедший! Демоны не более чем вымыслы и байки необразованных крестьян! И если продолжишь, то ты и впрямь умалишенный, а таким в Интяне не место. – Засуетившись, старик вернулся за прилавок. – Прошу сюда, – опять он обратился к гостю. – По вам сразу видно, что вы состоятельный господин, потому надо подобрать вам особое украшение…

Демон принял приглашение и, сравнявшись с пятящимся к прилавку Сяо Ту, попытался ухватить подвеску, по-прежнему находящуюся в вытянутой руке писаря, но тот вовремя завел ее за спину.

– Господин, – вмешался лавочник, – эта подвеска бесценна! Она привезена с горы Цинчэншань. Если надумаете брать, уступлю за сто серебряных.

– Сто? – обернувшись на торговца, хором переспросили писарь и демон. Казалось, такая наглость обескуражила даже последнего.

– Так, давай сюда, – с раздражением, кряхтя, потянулся к нефриту лавочник.

Но Сяо Ту и в этот раз ускользнул от него, шагнув в сторону.

– Ты что же делаешь? – возмутился старик. – Я этот амулет купил!

– Ты хотел купить его за двадцать, а продаешь за сто, – обличил нечестного продавца юноша.

Торговец неловко улыбнулся.

– Ты сам сторговал до двадцати. Кто же виноват в том, что ты плохо торгуешься?

– Но вчера ты предлагал мне пятьдесят!

– Что я могу поделать? Подлинное серебро скудеет на глазах и встречается все реже, оттого у меня его попросту нет.

– Господин демон, – обратился Сяо Ту, – если готовы заплатить лавочнику сто серебряных, лучше дайте мне тридцать, и я вам амулет верну.

– Ты продаешь мне мою же вещь? – Демон скрестил руки на груди. Казалось, он был поистине обескуражен человеческой жадностью. Происходящее его забавляло.

Но не стоило забывать, что он – злой дух.

– Я провел ночь в бамбуковом лесу. Обездвиженный! – жалуясь, напомнил юный писарь. – Чуть не умер от страха и голода! – Но, заметив горящие пламенем глаза, чуть присмирел: – Тридцать серебряных – справедливая цена.

Демон же вкрадчиво сообщил:

– Я покупать ничего не собираюсь.

Понимая, что иного выхода нет, Сяо Ту посмотрел за спину демона.

– Даосский монах! – воскликнул он и, стоило только демону обернуться, Сяо Ту сделал то, что умел лучше всего, – снова пустился со всех ног.

Сяо Ту мчался через площадь и людные улицы, помня, что сворачивать в переулки Интяня весьма опасно. В какой-то момент он вспомнил, что ему стоит бежать к страже, дабы под надзором вооруженных солдат быть в безопасности. Но как им объяснить нахождение белого нефрита у странствующего писаря?

А оставаться без амулета было страшно… Казалось, что без него Сяо Ту вовсе обречен. Ведь по словам госпожи Тан, подвеска принадлежала какому-то мастеру.

Запыхавшись и выбившись из сил, писарь притаился.

Мимо проходили люди. Все оставалось совершенно обычным.

Сяо Ту просидел так за бочонками несколько минут, пока не решился наконец выглянуть.

Сняв выдававшую его издали шапку, он высунул нос и осторожно поднялся на носочках.

Но обзор ему полностью загораживала какая-то ткань. Тогда Сяо Ту поднялся чуть выше. Пока не увидел перед собой чей-то кадык.

Сяо Ту посмотрел наверх и встретился взглядом все с тем же демоном. Неизвестно как долго стоявшим у бочек.

– Небеса! – только и успел произнести писарь, прежде чем демон схватил его за шиворот. – Спасите! Вор! Вор! – закричал Сяо Ту.

Люди начали оборачиваться и стягиваться в полукруг, любопытствуя.

– Ты сам вор, – защищался демон.

– Я не крал, ты мне его навесил. Пусть нас рассудит судья! – надеялся Сяо Ту на свое спасение.

– Пусть. Ты же знаешь, какое наказание ждет вора?

– Вот тебя и накажут!

– Меня? – Демон отыгрывал искреннее удивление. – Вы только на него посмотрите, – взывал он к народу. – Грабитель, так еще и клеветник! Украл у бедного и доброго ювелира двадцать серебряных. Так теперь вором называет меня!

По толпе прокатился гул.

– Не крал я денег, – закричал Сяо Ту что было мочи. Уж в этом-то его точно никто обвинить не мог. – Они остались в лавке!

– А что же тогда на твоем поясе? – продолжал удерживать свою жертву демон.

Сяо Ту проследил за его взглядом и онемел от шока. К его поясу действительно были пристегнуты две связки серебряных монет.

– Это не мое! – воскликнул писарь.

– Конечно. Эти деньги ты украл в лавке ювелира.

Сяо Ту оглядел перешептывающуюся толпу. Он сам созвал этих людей себе на помощь, но теперь они осуждали именно его! Горожане смотрели на юношу как на преступника, а значит, как на своего врага.

Демон наконец отпустил писаря и чуть тише произнес:

– За это я убью тебя медленно, а потом сожру.

Сяо Ту вновь пустился бежать.

Кто-то звал стражу.

Дело было совсем плохо. Если сейчас его поймают с награбленным…

Сяо Ту ускорился.

И вот, как всегда из ниоткуда, перед ним вспыхнул свет, свернувший налево.

Ни разу этот огонек не обманывал и не подводил, а значит, ему можно довериться. Понимая, что тот зовет его, Сяо Ту побежал за ним.

Оно преодолел очередную заполненную людьми, повозками и лошадьми площадь. Следующая за ним по пятам стража вроде бы отставала, но на их зов сбегалась новая.

Огонек снова вильнул, и Сяо Ту увидел в конце улицы беседовавших между собой даосских монахов.

Вот удача! Точнее, не просто удача, а путеводная звезда. И сейчас она привела его к спасению – к шансу навсегда избавиться от проклятья нефритового амулета, а вместе с ним и от назойливого демона, обещавшего писаря сожрать.

Но стоило Сяо Ту об этом только подумать, как его сбил с ног неизвестный прохожий. И не успел паренек подняться, кто-то следом ударил его по лбу, от чего писарь, не в силах совладать с собственным телом, выпрямился струной и упал кем-то подхваченный.

Опять, не имея возможности пошевелиться, он стал подобен бревну, закинутому на плечо, и несомому в противоположную от монахов сторону.

У юноши не оставалось сомнений, что этим кем-то был злобный демон.

Как же так получается, что никто это преступление не остановит?!

Конечно, должно быть, демон вновь применил магию…

– Господин, смешно ты бедолагу несешь, – заголосил толстобрюхий торговец.

Прохожие оборачивались на его голос и, как и он, громко смеялись.

Демон легко перекинул Сяо Ту на другое плечо, будто юноша был не человеком вовсе, а настоящим засохшим бревном.

Кругом раздавался смех, а в них полетели медные монеты.

– Спасибо, спасибо, – поставив писаря на землю, кланялся демон.

– Как умеет! – давился от хохота толстяк. – Смотрите, совсем не шелохнется!

Если бы Сяо Ту мог позвать на помощь, то непременно бы так и поступил. Но даже слезы досады не смогли скатиться из глаз. Какая же несправедливость! Ведь он – жертва, которую демон тащит в свое логово. Эти люди были обязаны его спасти, но лишь потешались. А если бы демон нес обездвиженным, словно истукана, кого-то из них? Смеялись бы они тогда?

Собрав медяки, демон поднял лежащего на земле писаря и одним ловким движением закинул уже на оба плеча, будто намеревался нести корзины с овощами. Раздались одобрительные и восхищенные возгласы, снова полетели медяки. Собрав все подчистую, демон поклонился прямо с писарем, лежавшим на его шее и, широко чеканя, направился дальше.

Вопреки представлениям бедного Сяо Ту, демон понес его не в темный переулок, не на кухню, чтобы зажарить, а на постоялый двор.

Однако и здесь хозяин не обратил внимание на неестественно замершего юношу, только пожелал демону, жившему в его доме, доброго дня и снова принялся за свои дела.

Поселился демон на втором этаже, в скромной комнате. Сяо Ту даже не осмотрел ее как следует. Он не мог думать ни о чем, кроме как о скорой своей и несомненно мучительной погибели.

Неопрятного вида мужчина усадил его на пол, прислонив спиной к кровати, а сам уселся на стул напротив, внимательно разглядывая юношу. Не увидев подвеску на шее человека, он присел на корточки, и принялся проверять у того карманы. И даже, к крайнему стыду Сяо Ту, залез ему под рубашку. Но и там подвески не нашел.

– Куда ты ее подевал? – наконец потеряв терпение, спросил демон прямо. Но тут же вспомнил, что юноша, имей даже великое желание, не смог бы и раскрыть рта. Поэтому щелкнул того по лбу: – Говори.

Но как только Сяо Ту получил назад свой голос, тут же закричал, за что опять получил щелбан.

– Я тебе дал возможность говорить, – с легким раздражением напомнил демон, – а не звать на помощь. Ты меня не понимаешь? На каком языке с тобой говорить?

Единственно, как теперь мог ответить застывший Сяо Ту – пристально смотреть на демона, сведя брови и открыв рот.

– Закричишь еще раз, и я положу тебе в рот жука, – пообещал демон. Поскольку находился он спиной к свету, его взлохмаченные волосы отливали огнем. А сидя на корточках и с опущенными на колени руками, он и вовсе напоминал обезьяну.

На этот раз «обезьяна» щелкнул юношу по носу. По всей видимости, в щелбанах не было необходимости, и ставил он их уже нарочно.

– Зачем ты мне его дал? – спросил Сяо Ту, вновь обретя возможность закрывать и открывать рот.

– Слишком много вопросов, – продолжал поиски демон.

– А если я его потерял?

– Поэтому я и сказал тебе оставаться на месте. А если бы ты его потерял, – демон заприметил знакомую ленту в кулаке писаря, – то лишился бы головы. – Он потянул за ленту, но подвеска не поддалась, и демон ударил юношу по руке. – Отпусти.

Пусть ладонь теперь и раскрылась, но, как бы демон ни тянул, нефрит не сдвинулся, словно прирос.

– Я сказал, отдай!

– Так я и не держу, – возмутился Сяо Ту.

– Если не отдашь, я тебя убью и заберу его.

– Не убьешь. Уже мог это сделать.

– Решил испытать свою судьбу?

– Возможно, я ошибусь, но мне кажется, что ты демон, пожелавший очиститься – я слышал о таких от монахов. И, значит, на площади ты сказал, что убьешь меня и сожрешь, только для того, чтобы я побежал, и тогда бы все и впрямь сочли меня вором.

Демон угрожающе приблизился к писарю.

– Готов пожертвовать собственной жизнью, чтобы узнать, так ли это? Ты дурак?

– Скажите, – выпалили Сяо Ту и, опомнившись, добавил уже значительно тише: – Почему вы повесили его на шею именно мне?

Демон склонил голову набок и вздернул густую бровь.

– Какие же вы люди глупые, – выдохнул он с досадой. – С чего ты взял, что я стану тебе отвечать?

– Потому что… – снова подал голос писарь, но сразу стушевался. – Потому что иначе я его вам не отдам!

– Пусть будет по-твоему.

Последовал очередной удар по лбу.

Вскоре стемнело.

По-прежнему оставаясь неподвижным, Сяо Ту в подробностях вспоминал все, что произошло, начиная с холодной ночи в лесу. Демон же, утомленный долгим ожиданием, дремал.

«Почему торговец взял подвеску в руки, а демон не смог? – размышлял писарь. – Быть может, потому что лавочник – человек? Нет, дело совсем не в этом. Поначалу и демон ее держал и смог на меня надеть».

В комнате никто не зажег свечу или лампаду, мрак с каждой минутой расползался все больше, оставляя лишь полоску лунного света, проникавшего сквозь окно. Поначалу этот свет помогал разглядеть, где находится демон и что он делает. Но стоило на небо набежать тучам, как Сяо Ту терялся, трясясь от страха.

«И все же я уверен, – подумал он, – что все касавшиеся амулета были людьми, и я сам позволял им нефрит взять. Или хотя бы не препятствовал. Может быть, важно согласие его хозяина?»

Сяо Ту почувствовал, что уже лучше может двигать ногами.

Это его шанс. Пока он еще мог видеть выход, а подлый демон не обездвижил его опять.

Писарь подтянул одну ногу, затем другую. Это давалось ему с большим трудом, но он хотя бы смог встать. Он привалился плечом к балке кровати и немного подождал. Не проснулся ли его похититель? Но, казалось, шум того не разбудил.

Тогда Сяо Ту скользнул правой ногой вперед и подтянул левую, потом правую.

Шаги становились более уверенными, хотя тело по-прежнему было сильно сковано. Бежать он точно бы не смог.

Продолжая трястись и натыкаться на препятствия, Сяо Ту целенаправленно двигался вперед, иной раз замирая, дабы удостовериться в том, что демон его не услышал. Но как он мог не слышать?

Как бы то ни было, юноша все же добрался до двери и даже попытался ее открыть, когда вдруг услышал над собой голос демона:

– Тебя там ждут?

Сяо Ту в испуге отпрянул.

Но не удержавшись, с сильным грохотом упал на пол.

Вновь замерев, уже добровольно, он внимательно следил за демоном в надежде, что тот его не заметит.

Демон стоял, облокотившись на дверь и держа в руке неизвестно откуда взявшееся пламя.

– Так вот как ты ушел из леса! – довольно улыбнулся «обезьяна», разгадал, возможно, долго мучившую его загадку. – Значит, на тебя мои заклинания действуют лишь короткое время. Занятно.

Он оттолкнулся от двери и вальяжной походкой направился к юноше. Сяо Ту сжался.

Демон же одной рукой схватил его за грудки и вернул на прежнее место.

– Но ты же человек.

Кажется, загадку он разгадал не до конца.

– Я о-о-отдам не-е-е-фрит, – пообещал Сяо Ту, еле ворочая языком, на что демон молча протянул ладонь, будто по-иному и быть не могло. – Три-ид-цать сере-е-ебря-ных.

– Чего? – удивился демон. Желая получше разглядеть наглеца, он шагнул к свече, потом ко второй, и в комнате наконец стало светло. – Я что, слишком сильно тебя по голове бил?

– М-м-не-е…

Не выдержав, демон снова отвесил юноше затрещину.

– Разговаривай нормально.

Потерев затылок уже свободно двигающейся рукой, Сяо Ту объяснил:

– Я пришел в Интянь, чтобы стать государственным писарем, вот только для участия в отборе мне нужно заплатить тридцать серебряных, – пожаловался он.

– Так ты еще и грамотный? – засмеялся демон.

– Я замерз в том лесу! – вдруг разразился Сяо Ту. – Меня чуть не сожрал тигр, а потом и лисы. Мои ноги и руки онемели. – Для большей убедительности он вытянул их перед собой, показывая. – Так что это еще малая цена!

– Слишком дорого ты себя оценил. – Демон сложил руки на груди.

– Не заплатите тридцать серебряных – умру, но нефрит не отдам!

– Откуда мне взять такие деньги? – пожал печами в искреннем недоумении «обезьяна».

– Так вы же демон.

– И что с того? У меня есть магия, а не деньги.

Сяо Ту посмотрел на него с удивлением и недоверием.

– То есть?

– А ты что думал? Ты раньше демонов встречал? – Приняв молчание за ответ, добавил: – Для демона важнее всего его цель. А деньги – цель для людей.

– Тогда… Помогите мне попасть на экзамен, – предложил альтернативу писарь.

– У тебя что, других дел нет? Что тебе так экзамен сдался?

– Я единственный сын в семье и должен много заработать.

– Так чего твои родители не родили еще одного? – ухмыльнулся «обезьяна».

– Он умер, – резко оборвал его юноша.

Демон не ответил, но ухмылка пропала с его лица. Немного постояв в молчании, он все же сказал:

– Хорошо. Я помогу тебе с экзаменом. Давай нефрит. – Он снова протянул руку.

– Нет. – Сяо Ту прижал заветный камень к себе и поспешил вновь надеть его на шею. – Сначала экзамен.

– Крысы с тобой. – Демон махнул на него рукой, забрался с ногами на кровать и отпихнул одеяло, укладываясь поудобнее.

Сяо Ту же подскочил.

– Что вы делаете?

– Ложусь спать.

– Но как же экзамен?

– Где твоя совесть? Я столько за тобой гонялся. Потом ждал, когда ты наконец доковыляешь до двери. Утром решим.

Сяо Ту остался стоять в недоумении.

– Спать ложись, – скомандовал демон, отворачиваясь к стене.

Другой постели не было.

Сяо Ту посмотрел на кровать. Места оставалось не так много, но если попробовать лечь боком… Достаточно будет и самого краешка.

Он повернулся боком и присел, стараясь уместиться.

– Ты чего творишь? – подскочил демон, а вместе с ним и Сяо Ту.

– Вы же сказали…

– Так на полу ложись!

С этими словами демон смял ранее откинутое одеяло и швырнул его в писаря.

– Но там холодно.

– Сюда… – демон постучал пальцам по постели, – ты ляжешь, только если деви́ца.

Сяо Ту сделал шаг назад. Меньше всего он хотел, чтобы демон считал его девицей.

Расправив полученное одеяло, он тихо улегся на голый пол и укрылся с головой, оставляя снаружи лишь глаза. Чтобы наблюдать за угрожающим ему мужчиной.

– Свет погаси, – скомандовал демон, повернувшись лицом к стене.

– Может, пусть горит? – едва слышно попросил Сяо Ту.

Но демон ничего не ответил и лишь взмахнул рукой, разом затушив все свечи.

Глава 6

– Вставай, чего разлегся?

Сяо Ту проснулся от пинка.

Резко открыв глаза, он увидел, как через него перешагивает демон, явно откуда-то вернувшийся, и кладет на стол несколько маленьких свертков.

– Пока ты спишь, честные люди готовят и добывают тебе завтрак. Так что, если хочешь есть, поднимайся, или иди искать себе его сам.

Больше ничего говорить не пришлось, поскольку Сяо Ту поспешил встать. И очень зря. Все его тело ужасно затекло и болело. Скорее всего, из-за страха он ни разу за прошедшую ночь не пошевелился.

На завтрак были мясные баоцзы и подслащенное горячее соевое молоко.

– Спасибо! – благодарил изголодавший Сяо Ту, уплетая за обе щеки. Все же он ничего не ел со вчерашнего утра, да и тогда успел съесть разве что половину.

– Как тебя зовут? – наконец поинтересовался демон.

– Сяо Ту, – признался писарь.

– Что за имя странное? Как «маленький кролик»? – Демон засмеялся.

Сяо Ту не ответил, только опустил глаза и откусил новый кусок.

Он не мог поспорить с правдой. Как бы ему ни хотелось обладать именем, похожим на то, что носил старший брат, судьбу «маленького кролика» он изменить не мог.

– А как зовут вас? – решил все же поинтересоваться и он.

– Тебе мое имя ни к чему, – коротко ответил демон.

– А если же мне нужно будет вас позвать, то как мне обратиться?

– Называй меня господин Хуо Ван.

– «Ван» как «князь»? – уточнил Сяо Ту.

– И «Хуо» как «огонь», – подтвердил демон.

– Значит, вы – владыка огня? – удивился юноша.

Демон медленно кивнул, прикрыв глаза от чувства собственной важности.

– Точно! Вчера я видел, как вы им управляли, – восхитился писарь.

– Итак, – выслушав адресованные ему дифирамбы, господин Хуо Ван достал из кармана мешочек для монет из материала, напоминающего шелк, – если тебе нужно дать взятку…

– Это не взятка! – принялся отрицать Сяо Ту. Но не потому, что хотел обмануть помогавшего ему демона. Напротив, если в эту минуту он кого-то и обманывал, то только самого себя.

Демон посмотрел на него исподлобья.

– Как иначе это назвать? Именно взятка и есть.

– Но он меня вынудил, – снова запротестовал писарь.

Взгляд Хуо Вана был красноречивее слов.

– Простите, – повинился Сяо Ту.

Владыка начал заново:

– Если тебе нужно отдать тридцать серебряных, то нет иного выхода, как только применить одну из тайных техник. Запомни, кошель открыть можно раз. Поэтому, развязав, дай чиновнику хорошо все разглядеть и заставь пересчитать.

Сяо Ту покрутил в руках протянутый Хуо Ваном шелковый мешочек.

– Дорогой…

– Конечно! Откуда, по-твоему, мне добыть энергию богатства? А лучше дай, – выхватил он кошель обратно, – сам схожу. Ценную иллюзию еще впустую тратить.

– Нет, я должен сам! – настоял юноша.

– Боишься, объединюсь с ним и разрушу твое будущее? – усмехнулся демон, но, увидев испуганное выражение лица Сяо Ту, понял, что писарь о подобном даже и не думал. – Не переживай. – Он ударил юношу по плечу. – Не на своей же шее мне тебя тащить. Ты и так мне должен за баоцзы и мешок.

– Я должен? – снова удивился писарь.

– А ты что думал? – Демон мотнул растрепанной головой. – Мою вещь украл, так я тебя еще кормить и поить должен? За комнату, между прочим, половина оплаты твоя.

– Что? – недовольно протянул Сяо Ту. – Вы сами меня сюда принесли!

– Ты мог уйти, но спал под моим одеялом.

– Потому что вы выгнали меня с кровати.

– А что, ты собирался спать рядом?..

– Простите, – внезапно послышался голос из-за двери. – Господин, я принес еще одеяло.

Хуо Ван неодобрительно посмотрел на писаря. Как двусмысленно звучал их разговор! Но виду демон не подал, только подошел к дверям и, широко их распахнув, принял от владельца дома обещанное одеяло.

– Спасибо, – коротко произнес владыка огня.

– Если пожелаете чего… – Хозяин приподнялся на цыпочки и, заглянув демону через плечо, хитро улыбнулся. Кто знает, что было у него в голове?

Не дожидаясь, пока владелец соизволит уйти, Хуо Ван захлопнул перед ним дверь.

– Одни от тебя беды, – проходя мимо Сяо Ту, демон бросил в него новым одеялом.

– И все же вы не плохой человек, – улыбнулся Сяо Ту.

– Ты ошибаешься. Я не человек, – напомнил демон, доставая последний баоцзы. – Советую об этом не забывать. Как и о том, что хороших не существует.

Зима постепенно отступала. Подул южный ветер, вместе с безоблачным небом создавая радостное настроение. Но, несмотря на это, Сяо Ту страшно волновался.

Постоялый двор находился далеко от поместья Фэн, и потому юноша смог посмотреть на город.

Теперь столица не казалась ему столь красочной, какой он ее посчитал в первый день. Да и чего может быть особенного на рабочих улицах? Низкие неопрятные домики, требующие починки. Голые дороги, разбитые колесами тяжелых повозок и истоптанные людьми и копытами лошадей. Каменщики, спешащие с груженными тележками к стене. Осел, тянущий ткани торговца; швеи, спорящие и не желающие снизить цену на вышитые ими платки. Чуть поодаль коптила печь торговца, смешиваясь с запахом готовищихся на пару булочек. Чей-то слуга нес на спине мешок с рисом, иногда останавливаясь, чтобы опустить его на длинную рогатку[9] и отдохнуть.

Кто-то снимал гирлянды из фонарей, а где-то приглашали насладиться оставшимися после праздника традиционными угощениями.

Несколько дней назад Сяо Ту был в трепетном предвкушении. Но стоило ему увидеть столицу изнутри и познакомиться с ее жителями, как все иллюзии исчезли.

Когда же писарь и демон подошли к поместью Фэн, господин Хуо Ван встряхнул кошель, наполненный в действительности медяками, и на всякий случай повторил:

– Пусть проверит каждую монету. Но только один раз. Иначе я тебя не знаю.

– Не беспокойтесь, – заверил Сяо Ту. – Я все запомнил.

– Беспокоиться нужно тебе. Я же получу нефрит даже с твоего упокоенного тела.

Сглотнув, Сяо Ту набрал полную грудь воздуха, от чего получил по спине.

– Расслабься, – усмехнулся демон. – Хочешь, чтобы он сразу догадался?

– Вы не помогаете! – взбунтовался Сяо Ту.

– А я и не должен. – Господин Хуо Ван вновь оскалился, обнажая чуть длинноватые клыки. – Свою часть я выполнил. – Однако, заметив, что от его слов юноша начал волноваться больше, добавил: – Чего трясешься? Я же здесь.

Глубоко выдохнув, писарь направился к лестнице, ведущий в поместье.

– Здравствуйте, господин, – тихо позвал Сяо Ту.

Чиновник поднял на него глаза и выпрямился.

– Здравствуй, здравствуй. Пропал ты.

– Простите, господин, – повинился юноша, – вчера я не смог прийти.

– Если что есть мне сказать сегодня, то пойди вон туда, – чиновник указал он на одну из внутренних комнат.

Сяо Ту поклонился и отправился в указанном направлении, от волнения сминая на себе рубашку.

Указанное место находилось в дальнем от стола чиновника углу, рядом с кладовой и пустующей кухней. Должно быть, ею пользовались только на большие праздники, когда в поместье прибывало множество гостей.

Комната была пыльной и пустой, только старые плетеные корзины ютились вдоль побеленных стен.

Сяо Ту потер вспотевшие ладони и поправил ворот рубашки. Каждую минуту он доставал и убирал за пазуху расшитый узором с драконом и украшенный двумя кисточками кошель. Силясь его не открыть, чтобы проверить.

Точно ли Хуо Ван его не обманул?

Через некоторое время, потирая руки, в комнату вошел и чиновник.

– Что же ты мне принес?

– Как вы сказали, трид…

– Зачем опять голосишь? – вытянулся господин. – Ты не у себя дома, говори так, чтобы слышал только я.

Оглянувшись по сторонам, Сяо Ту достал из-за пазухи красный мешочек.

– Как обещал… – прошептал писарь, показывая содержимое.

Чиновник потянулся к кошельку.

– Давай сюда.

– Пересчитайте сейчас, господин, – попросил Сяо Ту, крепче сжимая кошель, – чтобы мне точно знать, что я вас не обманул.

– Как я тут считать буду? – шикнул на него чиновник. – Чтоб, если кто увидит, мне жизни лишиться?

– Господин, я верю, что вы меня не обманете, потому хочу, чтобы вы заверили мою честность.

– Верю я тебе, – огрызнулся чиновник.

– Так, а если в монетах поддельные будут? Я в серебре неграмотный. Так вы сразу мне скажете, и я пойду к торговцу, чтобы тот обменял. – Юноша высыпал несколько монет на узкую ладонь. – Вот, проверьте.

У Сяо Ту был свой расчет. Конечно, он не такой глупец, чтобы верить демону на слово. Если бы монеты были поддельными даже на вид, то бы писарь смог с себя вину снять. А если же демон не обманул, то юноша помнил главное правило: чиновник должен заглянуть в кошель всего единожды. Когда он откроет его в следующий раз, возможно, через несколько дней, это уже будет забота не Сяо Ту.

– Какой ты настырный, – недовольно заметил чиновник, но монету все же взял. – Хорошая.

Взяв наконец мешочек, он высыпал оставшиеся серебряные кружочки на ладонь, куда бо́льшую, нежели подобная девичьей ручка писаря.

Чтобы кошель не закрылся, Сяо Ту тут же его схватил.

– Я подержу, – придержал он краешки пальцем, не давая им полностью сомкнуться.

Пересчитав каждую монетку у себя, чиновник также проверил и те, что держал Сяо Ту.

– Все верно, – подтвердил он, пересыпая деньги обратно.

Тут на улице что-то упало, и они оба резко обернулись.

– Простите, господин. – В окне показалась незнакомая мужская голова. – Я оступился.

– Следи! – пригрозил слуге чиновник. – А сюда не глазей.

Сяо Ту вернулся к кошельку и в изумлении обнаружил, что мешочек закрыт. Видимо, чиновник, испугавшись, поневоле сам смял его.

Юноша отдернул руку с оставшимися у него деньгами, опасаясь того, что иллюзия рассеялась и на них. Но, заглянув в ладонь одним глазком, с облегчением увидел, что его монеты по-прежнему серебряные. Тогда он аккуратно поддел пальцами мешочек из руки чиновника и демонстративно переложил в него монетки по одной. После чего кошель встряхнул и, накрепко завязав шнурки, по нему похлопал.

Чиновник снова неодобрительно посмотрел на чудоковатого писаря.

– Одни с тобой беды. И зачем я только тебе помогаю?

Уже второй раз за день Сяо Ту услышал о в своем невезении.

– Больше не появляйся, – скомандовал чиновник.

– Но как же экзамен?

– Выйди из поместья, поверни к мосту и жди. Мой слуга тебя нагонит.

Направляясь к улице, Сяо Ту представлял, как бы он оправдывался за медяки. Наверно, маленький кролик все же был везучим, раз монеты в его руке остались серебряными.

У моста он передал мешочек той самой «голове» и с по-прежнему скачущим галопом сердцем вернулся к господину Хуо Вану.

– Если еще живой, то с заданием справился. – Демон ударил юношу по спине, пытаясь приободрить, а может быть, даже похвалить.

Сяо Ту же продолжал трястись от страха.

– Давай, возвращай, – потребовал господин Хуо Ван, поманив рукой.

– Нет! – Сяо Ту схватился за камень, спрятанный под одеждой. – Я только отдал деньги. А если он увидит, что я его обманул?

– И это не мое дело. Я предупреждал, ложь может раскрыться.

– Но вы обещали помочь мне с экзаменом, а я его еще не сдал.

– Так я теперь с тобой и экзамен сдавать должен?

Последние слова стали для демона ошибкой. Ведь, Сяо Ту вдруг озарила потрясающая идея, а позже и хитрая улыбка. И хотя она была похожа ну ту, что появляется на лице ребенка, задумавшего безобидную шалость, Владыке огня стало не по себе. Даже слегка жутковато. Неужели отныне он стал прислужником человека?

– Так ты, господин, можешь пойти со мной на экзамен? – не скрывая своего лукавства, спросил Сяо Ту.

– Писарем тоже мне за тебя стать? Я дал тебе миску с рисом, так ты мне решил всю руку отгрызть? Пошел прочь, пока я тебе не всыпал!

– Господин… – Сяо Ту сложил ладошки вместе. – Я не прошу за меня решить задание. Но ты же сам видишь, что чиновники не честны…

Господин Хуо Ван же в ответ, взяв юношу за плечо, развернул от себя и толкнул вперед.

– Какой из тебя писарь выйдет? Чиновники – бездари, так и ты теперь туда же?

* * *

– Ты ко мне не справедлив, господин, – всю дорогу до постоялого двора уговаривал Сяо Ту. – Я всегда прилежно учился. И по пути в Интянь преодолел великие трудности. Взгляни. – Он поднял рукава, показывая мышцы. – Разве можно по мне сказать, что я бездельник? Я много учился и работал с родителями в поле.

– Должно быть, не такой ты уж хороший работник, раз тебя так плохо кормили, – ухмыльнулся демон.

Сяо Ту поджал губы и сбросил рукава.

– Ты говоришь много неприятных слов, господин. Но, разве в мире не должна быть справедливость?

– Я демон, – остановившись, напомнил господин Хуо Ван. Рыжим оттенком волос, блестящих в свете солнца, он напоминал обезьяну. – О справедливости иди просить в храм.

– И правда, – обрадовался Сяо Ту. – Как раз смогу там встретить монахов.

– Тебе голова жмет? – склонился к нему демон.

Сяо Ту весь сжался.

– Простите, господин, но что мне делать? Вы же сами меня выбрали, для чего – не знаю. Один мой добрый друг сказал, что у каждого есть своя цель, а значит, вы надели на меня нефрит тоже неспроста. – Он сглотнул. – И если теперь требуете его назад, то я вам чем-то помог. Тогда помогите и вы мне. Клянусь, – он поднял три пальца вверх, – после того как сдам экзамен, я верну вам амулет.

Демон сощурился.

– Клянешься?

– Клянусь, – подтвердил Сяо Ту, кивнув так, что чуть не слетела шапка.

Глава 7

Время шло быстро. Настал долгожданный день экзамена.

– Я не сдам!

Сяо Ту с вечера чуть ли не рвал волосы на голове. И ладно, если бы он рвал их только на своей, так от его волнения и тревоги успел пострадать даже господин Хуо Ван.

– Уймись уже. – Держа его за шиворот, демон тщетно пытался привести в чувства писаря, но тот будто не слышал его.

– Но я совсем не готов! – вновь вцепившись в демона, тряс того Сяо Ту.

– Говоришь так, будто тебя к смерти приговорили.

– Если не сдам, точно умру!

– Ты же утверждал, что грамотный.

– Так я грамотный, – наконец отпустил владыку Сяо Ту. – Но что, если мне зададут вопрос, в котором я не грамотный? – Он с испугом посмотрел на демона.

– Тогда слушай.

Хуо Ван сел на кровать, опершись руками на колени.

Сяо Ту занял привычное место на полу и подогнул ноги под себя.

– Если не угомонишься, точно все провалишь. Как спросят чего – так сразу и онемеешь. Рассказывай, что там, на твоем экзамене?

– Не знаю, – честно ответил писарь.

– Не знаешь? Ты проделал длинный трудный путь на одной только вере? Да еще и деньги отдал. Как ты так к экзаменам готовишься?

– Точно не сдам. – Внутри Сяо Ту словно все оборвалось.

– Мастер всегда говорит, – поделился Хуо Ван: – «Для поражения тоже нужно приложить усилия. Так зачем их тратить на проигрыш, если можно направить их на победу?»

– Мудрые слова, – воодушевился Сяо Ту. – Но как мне узнать, какие и куда прикладывать силы?

Господин Хуо Ван хотел ответить, но сам задумался, потирая подбородок.

– Главное, – заметил он, – не сидеть, а что-то делать. Если бездействовать – уже проиграл. Всякий раз, когда я думаю, что недостаточно силен, то иду тренироваться. Возьми бумагу и кисть. Я буду диктовать тебе. Записывай. «На склоне горы Суншань жила мудрая и непобедимая обезьяна…»

Через десять минут текст был записан.

– Что скажете? – поинтересовался Сяо Ту, питая самые большие надежды.

– Ну и каракули, – крутя в руках листок, отозвался демон.

– Все так плохо?

– Не знаю, я неграмотный.

– Так как же ты хотел меня проверить?

– А я и не говорил, что буду что-то проверять. Тренировка – все, что тебе сейчас нужно. – Демон подошел к своей кровати и достал из-под подушки поэму. – На вот, переписывай.

– Господин, ты же сказал, что неграмотный, – удивился Сяо Ту.

– Неграмотный, – подтвердил Владыка. – Потому и сплю на книге. Если приснятся иероглифы и во сне их прочитать, то сразу грамотным станешь.

– Кто тебе такое сказал? – скептически отозвался писарь.

– Зачем кому-то говорить? Я и сам знаю.

– А книга у тебя взялась откуда?

– Из сумки мастера.

– Мастера? – переспросил Сяо Ту.

– Не задавай лишних вопросов, – дал затрещину писарю демон. – Пиши. А то не сдашь.

Сяо Ту трудился до заветного часа – по заверению гадателя, самого благоприятного.

* * *

Когда у ворот захлопали подожженные хлопушки, претенденты переступили через порог поместья Фэн. Сяо Ту последовал за ними, соблюдя все приметы, которые знал. Всех пустили только в общий двор, где начали называть имена счастливчиков, коим было дозволено пройти дальше.

Имя Сяо Ту среди них не прозвучало.

Стражники теснили его к выходу вместе с остальными, что вызвало в юном писаре растерянность. Неужели и в этот раз его обманули?

– Простите, господин, – обратился он к напирающему на разочарованную толпу стражнику, – но меня должны были позвать…

– Крестьянам нельзя, – презрительно отозвался стражник. Вот так, не скрывая!

– Но я же… – Только сейчас юноша понял, что даже не узнал имени чиновника, на которого мог бы сослаться.

– Братец Сяо Ту! – вдруг услышал он знакомый голос. – А я ищу тебя повсюду. Пойдем, пойдем. – Чиновник поманил писаря к себе.

Только так стражник, по-прежнему смотря пренебрежительно, пропустил писаря.

Но радость с лица Сяо Ту быстро исчезла, стоило лишь чиновнику свернуть от основной толпы в сторону сада – Ты что, оборванец такой, – схватил он юношу за ухо, – меня обманывать вздумал?

– Нет же! – пытался освободиться Сяо Ту.

– Где мое серебро? – угрожающе шипел чиновник. – В мешке сплошные медяки.

– Так откуда ж мне знать? Все, что имел, я о́тдал! – Наконец Сяо Ту удалось высвободить уже опухшее ухо. – Как я мог бы вас обмануть? Я – единственный сын своих родителей, у меня еще четыре сестры. И потому мне важнее всего в жизни – сдать этот экзамен. А если бы я вас обманул, то как же мне стать писарем?

Сощурившись, чиновник пригрозил пальцем.

– Если ты лжешь мне…

– Господин Шэн! – позвал вошедший в сад мужчина, одетый как чиновник, но рангом выше. – Тот ли это племянник, о котором ты говорил? За что отчитываешь юнца?

– Да вот, опаздывает, – неловко ответил господин Шэн.

– Нашел время! Экзамен скоро начнется, пусть скорее занимает свое место, а нас зовут ко дворцу. И не медли.

Спасший Сяо Ту господин исчез за аркой, ведущей в сад, так же неожиданно, как и появился.

– Твое счастье, – процедил господин Шэн, – что я успел за тебя поручиться и упросил господина Люя. Ступай. – Коротким кивком он указал в сторону, куда ранее ушли все отобранные претенденты. – Сдавай экзамен. Но если ты меня опять обманул… – его лицо стало совсем недобрым, – когда вернусь, я сам тебя найду.

Сяо Ту невольно сглотнул.

Оказалось, для юноши действительно нашлось место. А то, что располагалось оно на приличном от экзаменаторов расстоянии, Сяо Ту даже очень понравилось.

Ударили в гонг.

Сердце писаря забилось чаще. Он разгладил напряженный лоб и вытер об штаны вспотевшие ладони.

– Задание! – объявил один из чиновников.

После чего подошел к висящему на перекладине свитку и развернул его.

– Перед вами шесть чэнъюй[10]. Перепишите и укажите их значение. Я зачитаю первый…

Сяо Ту не заметил, что сжал кисть с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Он напряг все мышцы и лицо и даже прикусил язык от крайней сосредоточенности.

– «Голова тигра, хвост змеи»[11], – воскликнул чиновник.

– Так, голова… – бубнил себе под нос Сяо Ту, – и горизонтальная. Змея… Как пишется «змея»? Точно! Она похожа на червя, значит, сначала мы пишем его…

– Ты с кем говоришь? – навис над юношей один из проверяющих, ходящих между столами.

– Простите, мне лучше думается, когда говорю вслух.

– Запрещено! – ударил дощечкой по столу проверяющий.

От неожиданности Сяо Ту моргнул и замер.

Чиновник же степенно развернулся и поплыл дальше.

Придя в себя, Сяо Ту уже хотел извиниться, но вспомнил, что за любым словом последует наказание. Поэтому он лишь кивнул в знак извинения и снова приступил к написанию.

Руки тряслись, но он справился.

И как самый прилежный ученик, отложив кисть на подставку, принялся ждать следующую фразу.

– Чего значение не пишешь? – внезапно раздалось у самого его уха.

Из-за внезапности Сяо Ту отпрянул, едва не закричав от испуга.

Рядом с ним стоял Владыка огня.

– Ты? – прошептал писарь.

– Тише, – также тихо предупредил Хуо Ван. – Меня видишь только ты.

Сяо Ту окинул взглядом присутствующий и, поймав на себе подозрительные взгляды проверяющих и экзаменатора, притворился, что отгоняет мух. Неловко улыбнувшись, он вновь взял кисть и вернулся к уже написанному.

«Точно, – подумал юноша, – еще нужно указать значение…»

– Ну, чего замер? – поторапливал его демон.

– Тигриная голова и змеиный хвост… – размышлял вполголоса Сяо Ту. – Это что за чудище такое получается?..

– Что ты написал? Смотрю на твои иероглифы, и слезы на глаза наворачиваются так, что даже прочитать ничего не могу.

– Так ты же неграмотный, – язвительно ответил писарь, глядя на демона.

Не отрывая взгляда от листка, Хуо Ван повернул голову писаря вперед.

– Неграмотный. Но твою писанину и грамотный не прочтет.

– «Голова тигра, хвост змеи», – повторил Сяо Ту.

– Это чиновник продиктовал. А ты что написал?

– То и написал! – шепотом возмутился писарь.

– А дальше?

– А дальше я не знаю, – честно признался Сяо Ту. – У какого чудовища голова тигра, но хвост змеи?

– Ты дурак? – с искренним недоумением спросил Хуо Ван, понизив голос.

– Я писарь, а не ученый, – надувшись, отозвался Сяо Ту.

– Наверно, писари тоже должны быть умными, – пожал плечами демон.

– Я умный, – совсем тихо произнес Сяо Ту, тая обиду и, вероятно, совсем потеряв веру в себя.

– Не спорю, – спокойно заверил его Хуо Ван. – Пиши: «Начать дело, но не завершить».

– Правда? – обрадовался подсказке Сяо Ту.

Владыка прикрыл глаза и уверенно кивнул, подтверждая свои слова.

– Следующий! – объявил чиновник. – «На бумаге рассуждать о войне[12]».

Хоть и с трудом, поскольку находился далеко от холста, но Сяо Ту старательно перерисовал и эти иероглифы.

– А здесь какое значение, господин? – спросил он у Владыки.

– Дай подумать. – Хуо Ван выпрямился, потирая подбородок. – Может быть, «писать письмо»? Солдаты же просят писарей отправить весть домой, верно? К тому же это экзамен для умных. Уверен, вопрос с подвохом. Вы – писари, здесь точно про письма.

– Я тоже так считаю, – поддакнул Сяо Ту. – Значит, «писать письмо»?

Закрыв глаза, Хуо Ван вновь утвердительно кивнул.

– Ты кто такой?

К демону почти нос к носу подошел проверяющий. Он возвышался над ним на целую голову и, казалось, нисколько не уступал в силе.

– Я? – удивленно спросил Хуо Ван, указывая на себя. Как же его смогли увидеть?

Он наклонился вбок, чтобы посмотреть за проверяющего.

Улыбаясь в ответ, на Владыку огня смотрел даосский монах. Должно быть, благодаря его талисманам мираж демона рассеялся. И теперь они попались.

– Обманываете на императорском экзамене? – забасил проверяющий.

– Я? Да не в жизни! – махнул на него демон.

Чиновник перевел пристальный взгляд на Сяо Ту, который сидел, задрав голову и приоткрыв рот, не силах вымолвить и слова.

Но, моргнув, сразу же выдал:

– Я его не знаю.

– Он меня не знает, – подтвердил демон и уже развернулся, чтобы уйти, но увидел перед собой откуда-то спустившегося даоса. – Беги, – коротко бросил он Сяо Ту, и тут же, присев, спружинил на ближайшую крышу.

Монах последовал за ним.

Проверяющий вновь посмотрел на мошенничавшего претендента, а тот, лишь, снова сглотнув, произнес:

– Бегу. – И что было мочи помчался к дверям, а там быстрее стрелы́ мимо стражи.

– Ловите! – закричали позади.

Вот уже в который раз Сяо Ту оправдывал свое имя! В деревне никто не мог сравниться с ним в беге.

Только с запертыми воротами не поспоришь.

И только он отчаялся, как вдруг почувствовал, что кто-то крепко обхватил его за талию и взвалил себе на плечо. После чего оба оторвались от земли и, перепрыгивая с крыши на крышу, устремились прочь.

Глава 8

– Сяо Ту, Сяо Ту, – разочарованно произнес Хуо Ван, притаившись в стоге сена какой-то конюшни. – Что ты за человек? Ты вообще слышал о преданности? А я ведь тебе еще помогал…

– А что мне оставалось? – раздался голос из соседнего стога. – Меня могли казнить.

– Говори тише, – шикнул Хуо Ван. – Не пугай лошадей.

Те же стояли каждая у своей привязи, явно думая только о своей лошадиной жизни.

– Лучше бы казнили, – продолжил демон. – С такими предателями никакой враг не страшен.

– Простите, – искренне повинился Сяо Ту. – Я испугался.

Владыка вдохнул.

– Ну что взять с кролика? Однако бегаешь ты и правда быстро, – все же похвалил он его.

– Но господин, – произнес Сяо Ту, словно что-то вспомнив, – ты же сам сказал, что в случае опасности ты меня не знаешь.

– А ты и рад повторить, – хмыкнул стог сена слева. – Друг называется.

– А я тебе друг? – с надеждой в голове спросил стог справа.

– И не мечтай, – выбрался из своего господин Хуо Ван.

Сяо Ту последовал его примеру.

– Прощу на этот раз. – обрадовал его демон. – Идем.

– Куда? – уточнил Сяо Ту.

– Домой. Ты отдашь мне нефрит и заберешь из моей комнаты свои пожитки.

– Но я не сдал экзамен! – возразил Сяо Ту.

– А я что сделаю?

– Так ведь из-за тебя не сдал! – справедливо заметил юноша.

На это демону возразить было нечего. Точнее, Владыка огня непременно нашел бы, что сказать, однако передумал, поскольку даже сердце демона иногда может чувствовать вину. Или хотя бы поступать по справедливости.

– На экзамене больше помогать не стану, – предупредил господин Хуо Ван. – Ты видел, этот монах чересчур прилипчивый. Знавал я одного похожего. Встречаться с ними мне радости нет. Уж больно мордой они не вышли.

– На экзамене я справлюсь сам, – заверил Сяо Ту. – Не так сложно, тем более что и задание я теперь знаю.

– Так кто же тебе даст старое? – заметил демон.

– Даже если чэнъюй будут новыми, как-нибудь уж отвечу. Ты верно заметил, господин, этот экзамен для умных, так что, если мы вместе догадались, что ответ «письма», значит, непременно сдам! Мне бы только снова туда попасть.

– С этим тебе к чиновнику, – напомнил демон. – Пойдем, будешь его упрашивать.

Он уже развернулся к выходу, но Сяо Ту схватил его, обеими руками, вцепившись в предплечье.

– Постой, господин, я не могу! Как я ему в глаза посмотрю? Он же знает, что мы его обманули.

– «Если кого обидел, то должен и задобрить», – словно кого-то цитируя. – Раздобудем камни – будет ему золото.

– Я не могу снова его обмануть. – Сяо Ту вспомнил пережитое волнение и тревогу, свои муки совести. Второй раз он их не переживет. – К тому же меня выгнали.

– Тогда не иди и не сдавай. Брось это дело.

– Нет же! – Юноша так долго шел к своей мечте, что сейчас, услышав эти неприятные слуху слова, почувствовал, словно от него отрывают важную для «маленького кролика» частичку. – Как я не пойду? Я хочу стать писарем! Я столько вложил в свою мечту, что даже не представляю, как жить иначе.

– Что же тебе остается? – рассеянно подметил Хуо Ван.

– Господин, есть ли у тебя талисман или заклинание, чтобы это дело решить?

Свободной рукой владыка взял писаря за шиворот и потянул на другую сторону, заставляя наконец отпустить его руку, которую тот сжимал все сильнее.

– Нет, маленький кролик. «Не все в этом мире решается магией. Иногда приходится отвечать за свои поступки».

– Значит, ты, господин, пойдешь со мной? Ведь тебе тоже нужно ответить за свои поступки, – подловил Сяо Ту, глядя на демона совершенно невинным взглядом.

– Я не человек, а демон, – возразил Владыка огня, считая свой аргумент достаточным. – Мне ходить по домам чиновников ни к чему.

– Но живем мы с тобой в одном мире, – не согласился юноша. – Ты спишь в доме людей, ешь нашу еду, даже твоя одежда и книги…

– Раз у тебя так подвязан язык, – махнул рукой демон, – то и с предстоящей речью справишься. На свою мечту запрягайся сам, твою работу я выполнять не стану. Я могу обмануть его глаза, а ты обманывай уши.

* * *

– Что мы ему скажем? – спросил Сяо Ту, когда они подошли к дому, указанному прохожими как дом мелкого чиновника по фамилии Шэн, состоящего на службе в поместье Фэн.

– Главное – до последнего отрицай, что знал о медяках.

– А что еще?

– Ты же писарь. Разве я должен думать за тебя?

– Но ты демон.

– По-твоему, если демон, то бесчестный? Я, между прочим, однажды стану Небожителем.

– Как же демон может им стать?

– Если уж люди могут, то демоны и подавно. Нужно лишь иметь заслуги. Я вот уже перестал убивать людей.

– Я знал! – воскликнул Сяо Ту, словно получил подтверждение своей догадке.

– Но всегда могу начать заново. Стоит тебе продолжить меня злить, – с жуткой улыбкой предупредил Владыка огня.

– Зачем же вам из-за меня, неблагородного писаря, попросту терять драгоценные годы вашего воздержания? – со всем уважением и испугом отозвался Сяо Ту. Получилось даже льстиво.

– А кто тебе сказал про «годы»? – все с той же улыбкой подметил Владыка.

Сяо Ту ничего не ответил, но для себя сделал неутешительные выводы. Теперь ему во что бы то ни стало нужно было скорее расправиться с экзаменом, дабы наконец иметь возможность заработать на достойную жизнь. Тогда он сможет со спокойным сердцем вернуть подвеску и распрощаться с демоном. Хотя, как мысленно отметил для себя юноша, за эти дни к похожему своими повадками на обезьяну Владыке он уже привык. И к тому, что демон его всегда спасает.

Пусть и бед он от господина Хуо Вана тоже повидал.

– Господин Шэн, – поприветствовал чиновника Сяо Ту и, вытянув руки вперед, склонился едва ли не до пола.

– Сдал? – поинтересовался чиновник. Он восседал на возвышении в своем зале, плотно обедая. По всей видимости, дела во дворце были очень важными, раз обедал он так поздно.

– Нет, господин, – пряча виноватый взгляд, честно ответил Сяо Ту.

– Что ж, не судьба тебе, значит, стать писарем. – Господин Шэн откусил кусок запеченной утки.

– Можно ли мне как-то… все же стать писарем? – еле слышно попросил юноша.

– Я дал обещание допустить тебя до экзамена, а не сдать его за тебя, – возмутился чиновник.

– Можно ли попробовать еще раз?

– Да как же, если ты в первый день экзаменов не прошел?

– Мне нужна лишь одна возможность, – упрашивал Сяо Ту, утаив причину своего провала.

– Кто позволяет обмануть себя во второй раз, тот и сам глупец, – ответил господин Шэн, напоминая тем самым о медяках в мешочке.

– Я не обманывал. – Сяо Ту вновь спрятался за сложенными вместе и вытянутыми вперед руками. Взгляд поднять он не решался, лишь потупил его вниз и немного в сторону. – Чтобы доказать это, позвольте позвать одного уважаемого торговца…

Услышав, что объявили его выход, Владыка огня ступил в зал.

Но знали о том, кто он в действительности, только Сяо Ту и сам господин Хуо Ван. Для остальных же он был ничем не отличим от богатого пожилого лавочника.

– Господин Шэн, – поклонился демон. – Только прибыл в столицу, а уже прослышал о вас.

– Неужели? – скептически вскинул бровь чиновник.

– Еще бы! Ведь вы решаете, кому быть писцом, а кому нет.

– Вам сказали неверно, – строго отметил господин Шэн. – В моей власти решать лишь то, чье имя вписать в книгу.

– Пусть так, – согласился господин торговец, – но я пришел к вам с предложением.

Чиновник не проронил ни слова и внимательно вслушивался в слова.

Поправив расшитую золотыми нитями одежду, демон продолжил с самой слащавой улыбкой:

– Я торговец. И как любой заинтересованный в прибыли делец, весьма дорожу обретенными связями. И не против заиметь новые…

– Если это знакомство, – перебил его чиновник, – окажется благим для нас обоих, то и я был бы согласен.

– Этот юноша, – указал на него лавочник, – не только красив, мудр и образован, но и весьма талантлив.

«Когда бы еще он меня так хвалил?» – подумал Сяо Ту.

Демон продолжал:

– Он обучался у известных монахов и не менее почитаемой поэтессы. Вы, как человек, сведущий в науке и искусстве, явно знаете о чудесных стихах драгоценного сокровища Поднебесной – стихослагательницы Сюэ Ху…

– Сюэ Хэ, – шепотом поправил его Сяо Ту.

Демон кашлянул:

– Сюэ Хэ.

– Верно, верно, слышал, – живо поддакнул чиновник.

Сяо Ту удивился и этому: «Разве в нашу первую встречу он не говорил, что о ней не знает?»

– Если позволите, наш дорогой Сяо Ту прочтет несколько строк…

– Я? – В горле Сяо Ту разом пересохло. Он не был готов выступать на публике, хоть и впрямь знал все стихи покойной хозяйки, которая хорошо относилась к нему.

– А как чудесно он играет на флейте! – не дал ему времени на ответ Хуо Ван. – Достаточно лишь раз услышать – ни за что не сможете расслышать. Всякая иная музыка станет для вас не более чем кваканьем бычьей жабы, – заверил демон.

– Так вы говорите, – поторопил его господин Шэн, – что ручаетесь за талант этого юноши?

– Разумеется.

– И что же станет доказательством?

– Все при мне, – улыбнулся демон и, достав из рукава новый мешочек, передал его подошедшему слуге. – И мне совсем не жаль. Я уверен, что этот юноша того стоит.

Господин Шэн достал из мешочка серебряный юаньбао[13].

– Вы так его расхваливали, будто он стоит не меньше двух золотых.

– Конечно, конечно, как только Сяо Ту станет писарем, то его цена возрастет. Не меньше пяти золотых. – Господин торговец выбросил вперед распальцованную руку.

«Я вам что, товар?» – подумал Сяо Ту, почувствовав себя неуютно.

– Тоже верно, – обрадовался чиновник. – Но мне кажется, господин не назвал своего имени.

– Господин Хуо Ван, – самодовольно произнес он и, сложив руки в замок, поклонился.

– И почему вы ручаетесь за этого юношу?

– Я привык смотреть далеко наперед, – ответил демон, поглаживая короткую накладную бороду.

– Раньше мне не доводилось слышать вашего имени.

– Потому как я родом из Хэнань, – быстро нашелся с ответом господин Хуо Ван.

– Да, акцент заметен. Что ж, позвольте угостить вас, и мы все обсудим.

С этими словами чиновник пригласил торговца и писаря за стол, который тут же для них накрыли на скорую руку.

– Благодарю. – Торговец степенно склонился, а Сяо Ту поклонился еще ниже.

– Скажи, – господин Шэн обратился к Сяо Ту, – почему же ты не сдал экзамен?

– Из-за обидной ошибки, господин, – выпалил тот, начав оправдываться. – Я привык говорить самому себе, что надобно делать, – так я совершаю меньше описок. Проверяющий же посчитал, будто я с кем переговариваюсь. Но клянусь вам, что я не списывал! – Сяо Ту умолчал, что говорил он только о том случае, когда ему сделали первое замечание. На самом деле лгать он не любил, да и не умел.

– Что ж, такое случается нередко, – закивал головой господин Шэн. – Думаю, в следующем году мы сможем это исправить.

– В следующем году? – в отчаяние переспросил Сяо Ту. Неужели ему придется ждать целый год? А где жить? И на какие деньги? Вернуться ли на это время в деревню? С позором? А если остаться в городе, станет ли ему помогать огненный владыка?..

– Нельзя ли юноше прийти на следующий этап? – вступился за него Хуо Ван.

Чиновник замотал головой.

– Если его прогнали, значит, это видели все.

«Видели все, – повторил про себя Сяо Ту. – Все видели, что меня выгнали из-за подсказок демона, а значит, и господину Шэну скоро об этом доложат. Помоги он мне сейчас, я бы успел… но не в следующем году…»

Увидев крайне расстроенное выражение лица Сяо Ту, господин Хуо Ван уточнил:

– Достопочтенный господин, возможно ли нашему Сяо Ту стать писарем, не проходя экзамена?

– Нет, – строго ответил чиновник.

– А если устроить его помощником писаря? Либо незаметным писарем, в отдаленное и малолюдное место? Он стал бы отличным служащим. Уверен, справлялся бы на все семь золотых.

– На семь, говорите? – Господину Шэну это предложение явно показалось занятным. Немного подумав, он добавил: – Есть такое место, но не в самом Интяне. Он сможет трудиться помощником писаря в одном уезде. Сейчас грамотных людей понадобится больше, ведь Его Величество приказал провести народную перепись. А через год вернется и снова попытает себя в столице.

– Договорились! – ударил ладонью по столу господин торговец.

Сяо Ту тоже понравилась эта идея. Он просто светился от счастья.

Господин Шэн тем временем начал завязывать мешочек.

– Господин! – кричал слуга, торопливо просеменив к залу. – Господин!

– Я сказал тебе не возвращаться!

– Господин! – склонившись, вошел слуга.

Сяо Ту узнал его. Именно ему он в прошлый раз передал у моста мешочек. У него расширились глаза. Он боялся, что его вот-вот раскроют. Особенно после того, как увидел, что лицо слуги побито.

– Господин, у меня важное донесение, – сказал тот, бросив в сторону гостей недобрый взгляд.

Сяо Ту потянул за рукав сидящего рядом с ним демона:

– Чувствую, нам надо бежать, – прошептал он.

– Подожди. Бежать всегда успеем.

– Но чем раньше, тем дальше!..

– Эти двое – мошенники, господин, – указал на них слуга. – Я скитался по улицам, не зная, куда податься, и ожидая своей скорейшей смерти. Как услышал, что из поместья Фэн с экзамена сбежал ученик, которому помогал демон.

– Демон? – засмеялся торговец. – Тебя что, так сильно били? Демоны – это байки, господину все известно. Произошло недоразумение, простые люди домыслили свое да разнесли по городу. Скажи они, что проверяющий прогнал писаря с экзамена по ошибке, не так занятно, а вот что тому помогал демон… любого бы сочли искусным рассказчиком.

– Господин, – не сдавался слуга, – спросите всякого! Молва по всему городу идет.

Чиновник ударил ладонью по столу.

– Демоны? Ты совсем ума лишился? Мало того что обокрал меня, так теперь и еще со сплетнями вернулся? Я велю тебя выпороть.

– Господин, – слуга, плача, упал на колени, – поверьте мне. Не брал я того серебра…

Сердце Сяо Ту сжалось от вины и стыда. Это ведь он был виноват в несчастьях стоявшего перед ним человека.

– Это все он! – Слуга снова указал на юношу. – Это он обманул вас и подменил монеты.

– Ничего я не подменял, – вскочил Сяо Ту. Несмотря на боль, которая сжимала сердце в груди, он хорошо помнил наставление господина Хуо Вана – отрицать все до последнего.

– Ты как посмел клеветать на честных людей? – разбушевался и господин торговец. – Вор и клеветник! Тебя мало выпороть!

– Не надо, – заступился за несправедливо обвиненного слугу Сяо Ту.

– Вот смотри, – господин Шэн пригрозил слуге, – ты клевещешь на человека, а он тебя спасает.

– Пусть совесть ему покоя не дает.

– Неблагодарный, – на ноги вскочил уже и чиновник.

Тут в зал вбежал еще один слуга.

– Господин, донесение из поместья Фэн. – Он подбежал к хозяину и о чем-то рассказал ему на ухо.

– А теперь бежать? – прошептал Сяо Ту.

– Поздно, – выдохнул демон.

* * *

Входные ворота дома чиновника распахнулись, и из них сначала вышвырнули Сяо Ту, а за ним и «старика».

– Вы хоть знаете, кто я? Я Хуо Ван – Владыка огня, – крикнул обидчикам демон.

– Я так и знал! – тряс пальцем, появившийся в дверях чиновник. – Я был обманут! И наказал невиновного слугу. Я был уверен, что меня обокрали. Но в том мешке вовсе не было серебряных монет! А я уже счел себя сумасшедшим. Убирайтесь, покуда я не позвал монахов!

Двери закрылись.

В глазах демона злобно сверкнул огонь. Он скорчил недовольную гримасу и даже выдохнул пар. Но, когда перевел взгляд на Сяо Ту, то не смог сдержать смеха при виде того, как писарь потирает отбитый бок.

– Чего смешного? Мне же больно! – ворчал писарь.

– Это твоя судьба. Ты же взяточник и вор.

– Это все ты!

– Ты не отдаешь мне подвеску, – пожал плечами Хуо Ван.

– Ты сам на меня ее надел!

– И что? Теперь не возвращать?

В ответ Сяо Ту демонстративно отвернулся, продолжая потирать бок.

Вдоволь насмотревшись на страдания писаря, демон встал и отряхнулся. После чего поднял и Сяо Ту.

– Почему господин Шэн не позвал стражу? – спросил юноша, когда они в очередной раз ни с чем возвращались на постоялый двор.

– Кто на руку не чист, сам стражи боится. Если бы не слуга, уверен, все бы получилось.

– И все же я не понимаю, как ты, Владыка огня, позволил ему себя прогнать.

– А что, опять по крышам прыгать? Мастер говорит, что иногда пять минут позора берегут целый день беготни от монахов и стражи, – с умным видом процитировал демон. – Энергию и иллюзии попусту тратить не нужно.

– А почему господин Шен и во второй раз достал из мешочка серебряный юаньбао? – вспомнив, удивленно спросил Сяо Ту.

– Совсем глупый? Если бы ты обманул его и в этот раз, то как бы служил в столице? Он бы отовсюду тебя изжил.

– Значит, ты наложил более сильную иллюзию на камень?

– Куда бо́льшую! Настоящее серебро!

– Настоящее? – боясь, что ослышался, переспросил юноша.

– Настоящее, – повторил демон. – Одно из немногочисленных, что у меня остались.

– И его я тоже теперь должен?

– А ты как думаешь? – Сказав это, демон вдруг замер. – Замри. – Вопреки сказанному, он схватил Сяо Ту за руку и вместе с ним укрылся за стеной, отделяющей одну улицу от другой.

– Что там? – поинтересовался Сяо Ту.

– Молчи, – вновь скомандовал демон.

Сяо Ту недоумевал. Господин Хуо Ван был так ужасно напуган, что даже побледнел. Впервые юноша видел его таким. На оживленной улице, полностью скрывшись за стеной, демон осторожно заглядывал в окно с решеткой.

Удостоверившись в том, что господин Хуо Ван не обращает на него внимания, Сяо Ту тоже решил полюбопытствовать. Сидя на корточках, он заглянул в другую решетку.

На соседней улице все было спокойно. Люди бродили по своим делам и даже не замечали притаившегося по другую сторону стены демона. Сяо Ту продолжал наблюдать и увидел, что из здания напротив вышел мужчина, облаченный в белые одежды даосского мастера и с плотной повязкой на глазах. Сяо Ту почему-то был уверен, что Хуо Ван боится именно его. Потому, что этот человек нагонял жути даже на простого писаря.

– Чего вылез? – стянул вниз писаря демон, тоже уже сидящий на земле и вжимающийся в побеленные камни. – Скажи, амулет при тебе? – уточнил господин Хуо Ван.

– Здесь, – Сяо Ту похлопал себя по груди.

– Беги. Что есть сил и куда угодно. Подальше отсюда. Домой не возвращайся. Я сам тебя найду. Беги, сказал!

Хуо Ван подтолкнул его, и Сяо Ту побежал.

Глава 9

Как и было велено, весь остаток дня вплоть до глубокой ночи Сяо Ту скитался. Давно уже прошли глашатаи, бившие в дощечки, наказывая быть предельно осторожными с огнем и сообщая о начале комендантского часа. Поскольку Хуо Ван ничего ему не объяснил, Сяо Ту не знал, кого стоит опасаться, и поэтому на всякий случай боялся всех.

Он незаметно перебегал от дома к дому, прятался за телегами и привязанными конями, пытаясь найти место, где его было бы трудно заметить караульным и легко найти демону.

– Сяо Ту, – услышал он, как кто-то тихо зовет его. – Сяо Ту, ты где?

Выглянув из своего укрытия, юноша заметил господина Хуо Вана, который с растерянным и тревожным видом звал потерявшегося писаря.

– Сяо Ту…

От наблюдаемой картины у юноши потеплело на душе, а на глазах выступили слезы. Владыка его не бросил, а уберег и теперь ищет!

– Я здесь! – маша рукой, выскочил Сяо Ту.

– Долго я тебя должен искать? Если слышал меня, чего не выходил? – Владыка огня явно был недоволен. Стоило только писарю подойти, как он тут же схватил его за шею. – Пошли.

– Вы чего? – недоумевал и старался освободиться юноша.

– Надоел ты мне. Не писарь, а сплошное недоразумение.

– Но что я сделал-то? – жалобно пискнул Сяо Ту.

– Мне на пути попался. – Продолжая держать его за шею, демон впихнул писаря в какой-то гостиный дом.

– Господин, – склонился перед ними хозяин, – вас ждут наверху.

Сяо Ту еще не знал, что за этим последует. И почему господин Хуо Ван так настойчиво толкает его вперед. Кто их ждет за дверью этой комнаты? Тот мужчина с повязкой на глазах?

– Там тебя ждет сущий кошмар, – низким мрачным голосом произнес демон, словно прочитав его мысли, а может, и написанное у него на лице.

– Почему? За что? – начал вырываться Сяо Ту, но хватка демона стала лишь крепче.

– Сам виноват. Надо было вовремя отдавать подвеску. Теперь расплачивайся.

Не говоря больше ни слова, Владыка резко распахнул дверь и впихнул Сяо Ту внутрь с такой силой, что тот едва смог удержаться на ногах. Дверь с грохотом захлопнулась, и Сяо Ту прижался к ней спиной, зажмурив глаза. Ему было страшно смотреть в лицо своей смерти. Видеть, насколько ужасные мучения ему предстоит стерпеть.

Он замер.

В комнате стояла звенящая тишина. Не было слышно ни единого шороха, только скачущее в груди и отдающее по ушам сердце. Сяо Ту не дышал, ожидая, что Хуо Ван вот-вот сжалится и все же его выпустит. Может быть, демон над ним пошутил? Решил за что-то отомстить?

Юноша медленно открыл один глаз, затем второй, готовясь при первой же опасности закрыть их обратно. Будто бы это его спасло.

Он огляделся, но никого не увидел. Кругом царил мрак. В далеком углу горела единственная свеча. Сделав над собой усилие, он шагнул вперед, а через минуту сделал еще шаг.

Ничего не менялось.

Юноша прошел дальше, к центру комнаты, слева от которой располагалась еще одна – спальная.

Сяо Ту с облегчением выдохнул.

– Зачем было так пугать? – спросил он. – Никого же нет.

Только он сказал это, как тут же остолбенел, заметив, что что-то шевельнулось.

У окна, повернувшись к нему спиной, стояла чья-то высокая фигура с распущенными длинными волосами.

Сяо Ту сглотнул и попятился.

А затем и вовсе побежал к двери, в которую и застучал.

– Господин Хуо Ван, – звал он в отчаянии, – Прошу, откройте, я понял, я больше так не буду, обещаю отдать вам нефрит.

Но никто ему не открыл. По ту сторону двери стояла такая же гробовая тишина.

А это значит, что кричал юноша напрасно.

И тот, кто стоял у окна, определенно его услышал.

Предвкушая неминуемую скорую кончину, Сяо Ту покосился через плечо, на котором уже отчетливо ощущал чье-то дыхание.

– Господин Хуо… – тихо заскулил Сяо Ту.

– Нефрит у тебя? – послышался могильный голос за спиной.

Не в силах ему ответить, Сяо Ту лишь в беспамятстве сполз по двери на пол.

* * *

– …Да говорю же, совсем помер, смотри. – Сяо Ту почувствовал, как кто-то поднял его безвольно лежавшую руку и помахал ею, после чего небрежно отбросил. – Все, издох.

– Где ты видел, чтоб мертвецы дышали? – возразил ровный и бархатный голос первому, насмешливому.

– Да? А как они тогда ходят?

– Злые духи сотворены магией.

– У тебя на все один ответ. А ты сам посуди. Если у мертвеца сердце не бьется и он не дышит, то кровь к мышцам не идет. Тогда он должен просто окоченеть, как и всякий добропорядочный мертвец. А те, что становятся злобными духами, почему скачут? Лежали бы себе неподвижно да глазами бы своими злобно смотрели…

– Дай ему вонючей травы, – перебил его второй голос, – чтобы пришел в себя.

– Лучше схожу за лекарем. Я зря людей не убивал, даже самых раздражающих. – И чуть громче добавил: – Эй, сейчас же прекрати помирать!

Сяо Ту и дальше бы притворялся, лежащим в беспамятстве, но кто-то ударил его по щекам.

– Перестаньте же, – вскричал он, защищая свое лицо.

– Я же говорил, жив-здоров. А ты сразу «издох». Тоже мне, мастер, – заключил все тот же насмешливый голос.

Писарь открыл глаза и увидел, что на корточках сидит, склонившись над ним, сам Владыка огня. Рядом на стуле, закинув ногу на ногу, восседал невероятно красивый мужчина. Черная гладь его распущенных волос отливала лунным светом, как и серебристая вышивка с журавлем на его роскошных темно-синих одеждах. Мягкий теплый свет, исходящий от зажженных повсюду свечей, очерчивал правильные черты белого лица, по-особенному выделяя темные карие глаза, тонкий нос и пухлые губы. Мужчина выглядел статным, и хотя смотрел он строго, во взгляде его не было ни надменности, ни злобы. Скорее некоторое сопереживание.

Разве можно было его бояться?

– Кто вы? – спросил завороженный Сяо Ту.

– Мастер Гуэй, – представился незнакомец. – Князь предательства и вероломства.

– Вы тоже демон? – уточнил Сяо Ту.

– Еще нет, но стремлюсь к совершенству.

Смеялся ли над ним этот мужчина, либо же говорил откровенно, юноша не знал. Важно было иное: несмотря на то, что мастер был вроде бы темным, казалось, вреда он причинить не хотел. Или же Сяо Ту вновь в своем доверии ошибался.

– Хуо Ван сказал, что твое имя Сяо Ту.

– Верно, – кивнул писарь.

– Разве это имя? – Он внимательно посмотрел на юношу. – Твои родители верно поступили. Храни его.

Сяо Ту растерянно смотрел на мужчину, не в силах понять смысл его слов.

– Чего разлегся перед мастером? – Демон схватил его за ткань одежды, заставляя встать на колени. И уселся с ним рядом, винясь перед князем.

На всякий случай виноватый вид состроил и Сяо Ту.

– Простите, мастер, – каялся Владыка огня, склонив косматую голову. – Я подвел вас. Но не только моя здесь вина, – пальцем он указал на Сяо Ту. – Прошу, убейте его первым.

– Не надо меня убивать! – Сяо Ту замахал руками. – Я ничего не сделал. Наоборот, это я всю ночь просидел в лесу, еле до города добрался. Меня могли растерзать звери и злые духи, – жаловался он.

– Доблести в поступке моего ученика нет, – сохраняя спокойствие, согласился князь вероломства. – Но, я надеюсь, ты его простишь, ведь он оставил тебя одного только потому, что сам был в смертельной опасности. И, не имея времени и сил, успел соорудить всего-то слабую защиту.

Сяо Ту был удивлен тем, что мастер в этом споре принял его сторону. Хотя не мог не отметить, насколько это было приятно.

– Ты очень меня выручил, – благородно подметил темный мастер. – Мой ученик сказал, ты хочешь стать писарем. Я заплачу за твою должность.

– Больше господин Шэн мне не поможет, – сказал Сяо Ту, вспомнив недавнее происшествие.

– Для этого он мне и не нужен.

Сяо Ту был очарован. Насколько же важным был мастер Гуэй, раз в один миг мог устроить целую жизнь нищего странствующего писаря?

– За это, – добавил мастер, – верни мне амулет. – Он протянул раскрытую ладонь.

Завороженный, Сяо Ту снял с шеи ставший уже родным нефрит, но немного замешкался.

– Мастер, а вы меня не обманите?

Хуо Ван чуть не отвесил писарю затрещину.

– Разве мастер похож на обманщика?

Его остановил господин Гуэй и спокойно ответил:

– Не обману.

– Простите, – пояснил Сяо Ту, – в столице меня часто обманывали.

Мастер снял с пояса кошель и, не пересчитывая, протянул его писарю.

– Возьми все. Здесь даже более чем достаточно.

Сяо Ту с осторожностью принял подарок. Внутри оказалось настоящее золото! Точнее, он верил, что золотые монеты настоящие, поскольку золото в руках никогда раньше не держал.

– Скажите, господин, – решился спросить Сяо Ту, – почему вы не можете взять нефрит сами? И согласились за него заплатить так много?

– Амулет можно получить лишь по доброй воле отдающего, – признался мастер, пока еще сохраняя терпение.

– Разве нет ему подобных? Почему именно этот?

– В нем разрушительная сила, – честно ответил Гуэй.

– Тогда, может быть, мне не стоит его возвращать? Вы же демоны.

– Пятьдесят лет людей не убивал, а его прям захотелось, – зарычал Владыка.

– И в этом юноша прав, – подметил Гуэй и обратился к Сяо Ту: – Но не стоит бояться. Эта сила разрушительна для тебя и любого, кто амулет носит. В нем сосредоточена чистая темная ци. Должно быть, ты уже заметил, что чувствуешь себя в последние дни нехорошо. Может, у тебя кружится голова? – Он медленно закрутил своей.

– Немного, – невольно повторил за ним писарь.

– И конечно, этот амулет привлекает неудачи и разную нечисть.

– Правда! Когда я был в переулке, меня хотели погубить два злых духа, а стоило мне прийти в город, – сбивчиво объяснял Сяо Ту, – как на меня наехала тележка, потом чуть было не обокрали и почти уже заставили платить выдуманные долги.

– Видишь? – живо поддакнул мастер, не теряя при этом самообладания. – Потому я предлагаю тебе избавиться от этой проклятой ноши. Да к тому же устроить твое будущее. К сожалению, за тебя я решить не могу – на талисмане защитное заклинание. Потому свою судьбу ты принимаешь сам, – великодушно разрешил темный мастер.

Сяо Ту еще раз опустил взгляд на мешочек, лежавший у него на коленях. По-прежнему удерживая талисман в руке, он неловко склонился над кошельком и аккуратно приоткрыл его во второй раз. Конечно, он не хотел обидеть мастера своим недоверием, просто за эти дни повидал многое…

– Давай быстрей. – Не выдержав, Владыка огня дал ему затрещину, отчего Сяо Ту выронил нефрит. Он тут же поспешил поднять украшение, дабы, склонившись, преподнести его темному мастеру на раскрытых ладонях.

– П-простите, – заикался Сяо Ту.

Долгожданное воссоединение темного мастера с его ци. Мгновение, достойное всеобщего трепета!

Демон взял амулет и передал его своему учителю.

– Почему она такая легкая? – в недоумении спросил он, получив в руки подвеску.

– Этого я и боялся… – отчаянно произнес Гуэй, даже не притронувшись к амулету.

– Ты что с ней сделал? – Демон схватил Сяо Ту за ворот и принялся трясти его. – Лопоухий ты недоучка!

– Сам ты лопоухий!

– Ми Хоу! – остановил их мастер Гуэй голосом, похожим на раскат грома. – Ты сам отдал ему самое сокровенное, что у меня было.

– Мастер, – владыка склонился перед темным заклинателем, – я ведь демон и не могу управлять своей ци, как и ты, откуда мне было знать?

Без лишних слов мастер подошел к Сяо Ту и одним рывком поставил на ноги, после чего ударил юношу в грудь. Писарь согнулся и застонал от боли.

– Все верно, – констатировал Гуэй, словно отвечая собственным мыслям. – Разбитая чашка не может долго сдерживать воду, оттого и вода перетекает в подставленную тарелку. Нефрит треснул, и энергия из него перетекла в тело этого юнца.

– Но он не одержим, – возразил Ми Хоу.

– Не знаю почему, – согласился мастер. – Не может же он быть преисполнен столь великой мудрости, чтобы сдерживать в себе демоническую энергию.

– Значит, твоя энергия не такая уж и великая, – пробубнил Ми Хоу.

Гуэй посмотрел на него с огромной злобой, в чем демон был виновен сам. Все разочарование, отчаяние, печаль и ярость, копившиеся в душе мастера, искали, на кого им быть обрушенными.

– Я копил темную ци две сотни лет, – процедил Гуэй, сдерживаясь из последних сил.

– Только две сотни? – восхищенно повторил Сяо Ту. – Для такой силы очень короткий срок.

– Откуда тебе знать? – едким тоном бросил Ми Хоу, обращаясь к Сяо Ту.

– Так подвеска же была тяжелая. Не меньше десяти цзиней[14]. До сих пор шея болит.

Гуэй с подозрением посмотрел на писаря.

– Что еще тебе известно?

– Ничего. Я мало служил при храме. Да и работа моя была грязной: полы мыть да горшки чистить…

– В мальце хитрости столько же, сколько в моих сапогах, – вдруг отозвался Владыка огня.

Сяо Ту так и не понял, обижаться ему на такое сравнение или же за него благодарить.

– И когда же подвеска стала легкой? – уточнил Гуэй.

– В лесу, когда я наконец смог подняться… – вспомнил юноша.

– Нефрит – ловушка для злых духов, – объяснил мастер. – Ма их не связывал и не призывал, а научился выпускать и управлять. Изнутри выбраться невозможно, нужно расколоть амулет снаружи.

– Не очень надежно, – язвительно отозвался Ми Хоу.

– Надежно, если не сломать печать. К тому же, пока ты тряс меня на спине…

– Вот и спасай людей, – ухмыльнулся демон.

– Пока ты спасал меня, – исправил свою ошибку Гуэй, – я заметил и другое, весьма удобное свойство амулета. Его можно заполучить только по доброй воле хозяина.

– Так я же его украл! – нашел несостыковку Ми Хоу.

– Потому и думай, – подтвердил Гуэй и продолжил: – Потому я и надеялся, что амулет в надежных руках. Кто же знал, что ты его передашь?

– Так а чего ты мне не сказал? – Ми Хоу всплеснул руками.

– Нужно было спешить.

– Не доверяешь, – протянул демон. – Думал, заберу твою ци себе? Больно она мне сдалась! Я чужое не донашиваю. – Он отвернулся, скрестив руки на груди, но вдруг вспомнил: – И это после того, как я кончика хвоста лишился! Что ты за человек такой?

– Хвоста? – переспросил Сяо Ту.

– Чего в чужие разговоры встреваешь? – шикнул на него демон.

– Очевидно, – поразмыслив, вновь перебил их Гуэй, – юнец стал новым сосудом. И только по этой причине смог встать и дойти до города. Уверен, именно моя ци спасла его и от злобных духов.

– Тогда, – наивно спросил Сяо Ту, – можно мне подержать ее у себя подольше?

– Ты и правда дурак, – с непроницаемым лицом произнес Ми Хоу.

Гуэй нагнулся и посмотрел Сяо Ту прямо в глаза.

– Если хочешь жить, отныне ни на шаг от меня не отступишь. Пока я не найду способ вернуть свою ци. И тебя не убить.

Вот-вот должен был забрезжить рассвет. В последние зимние ночи улицы были немноголюдны. Только ранние трудяги спешили по делам да трое путников.

– Теперь мы будем жить в той дорогой гостинице? – спросил Сяо Ту, светясь от счастья.

– И тебе отдельную комнату возьмем, – саркастично ответил Владыка огня.

– Раньше я в таких даже не бывал.

– Спать будешь у двери.

Сяо Ту надулся.

– Господин, так значит, твое имя не Хуо Ван, а Ми Хоу?

– Не смей, – демон резко остановился, – даже произносить это имя. Меня зовут Хуо Ван. Я демон. Владыка огня! – И чтобы отделаться от расспросов надоедливого паренька, обратился к шедшему впереди мастеру: – Ты так и не рассказал, ты сбежал?

– А ты бы хотел, чтобы я смиренно следовал за братцем Ма и меня казнили? Конечно, я сбежал.

– Как же ты это сделал?

– Изящно.

– Как? – настаивал Хуо Ван.

– Я же сказал, со всем мне свойственным изяществом. Не веришь?

– Сделал вид, что живот прихватило?

– Считаешь это достойным темного мастера?

– Точно в туалет отпросился.

– Ты меня тут осуждать собрался?

– Мастер, вы правда пошли на такую известную уловку? – поинтересовался Сяо Ту.

– А ты такой же глупый, как обезьяна? – недовольно спросил Гуэй. – Я лишился темной энергии, но не своих знаний.

Сяо Ту лукаво улыбнулся владыке.

– Значит, господин, ты все же Ми Хоу, как «обезьяна»?

– Скажи так еще раз, – оскалился Ми Хоу.

Но на этот раз подзатыльник получил демон.

– Не при нем же, – запротестовал обезьяна, потирая больной затылок.

Гуэй вложил руки в рукава.

– Ему достаточно бояться меня. Заходите, – приказал он.

Постоялый двор, где проживали писарь и демон, еще спал, но не успела троица войти, как их ждала очередная новость.

– Господин, – обратился хозяин к Сяо Ту, – этот мужчина ждал вас со вчерашнего дня. – Он указал на спящего на неудобном деревянном диване писаря, такого же как Сяо Ту – странствующего. – Сказал, не уйдет, пока вас не повидает.

Сяо Ту подошел к спящему мужчине, чтобы хорошо его рассмотреть:

– Братец Лу?

Тот сразу проснулся.

– Сяо Ту! Неужели я тебя разыскал! – обрадовался он.

– Ты все же пришел на экзамен? – спросил старого друга Сяо Ту.

– Да, но не это главное! Ты многое для меня сделал, поэтому я был рад принести тебе весть из твоей деревни.

– Говори же! – воскликнул Сяо Ту и приготовился слушать.

– Я расскажу, но видишь ли… – Братец Лу замялся. – Я пришел в столицу совсем без денег. – Он потряс пустым кошелем. – Не ел три дня, спал сам видишь где…

– Конечно. – Сяо Ту суетливо потянул товарища наружу. – Пойдем, я накормлю тебя.

– Подожди, – остановил его брат Лу. – Сытым быть хорошо, но… Пока искал тебя, я опоздал на экзамен, и господин Шэн обещал мне…

– Старо как мир, – нарочно громко произнес недовольный демон.

– Значит, тебе нужно заплатить господину Шэну? – уточнил Сяо Ту.

– Тише… – Брат Лу приобнял его за плечи и покосился на хозяина. – Пойми, у меня таких денег нет.

– А у меня откуда? – резонно спросил Сяо Ту.

Вместо ответа брат Лу посмотрел на сопровождающих Сяо Ту господ.

– Ты на меня зачем посмотрел? – спросил его Ми Хоу. – Слова забыл? Хочешь, чтоб я тебе рассказать помог?

– Не нужно насилия, – вновь остановил демона Гуэй.

– Поверь, братец Сяо, – продолжил уговаривать его братец Лу, – эта новость того еще как стоит!

– Мастер, – разминал кулаки владыка, – разреши мне показать этому братцу Интянь. Я знаю много красивых и тихих мест.

– Я тебе уже говорил, – улыбнулся Гуэй, – с калеками так нельзя. Посмотри, природа совсем обделила его совестью. Подай ему.

Демон недовольно закатил глаза, но приказ выполнил.

Пересчитав монеты в мешочке, возможно, не совсем серебряные, братец Лу сообщил:

– Ты же знаешь господина Яна, что приходится младшим чиновником уезда? В последнюю свою инспекцию он приехал в деревню, где увидел и твою Мэй Мэй. Теперь чиновник Ян требует ее себе в наложницы…

– Как в наложницы?

Внутри Сяо Ту все опустилось. Он не верил своим ушам. Такого не могло произойти. Братец Лу ошибся либо все выдумал.

– …Он совсем напрочь отказался ждать, – продолжал брат Лу, – и потребовал найти благоприятную дату уже на эту весну.

– На весну? – Вторая новость комом прокатилась сразу за первой.

У Сяо Ту не оставалось времени. Пока он беспокоился, по сути, о неважном – об экзаменах и подвеске, – его дорогую и любимую Мэй Мэй украл чиновник Ян.

– Она дома? – поспешил уточнить юноша.

– Не знаю, брат. Пока я шел… тебя искал… Быть может, что уже и нет… – сочувственно смотрел на него писарь.

Дальше все происходило как в тумане. Сяо Ту не слышал слов, не видел людей… В какой-то момент он обнаружил, что стоит на улице возле постоялого двора, а под локоть его удерживает Ми Хоу.

– Ты куда пошел? – с состраданием спросил демон. – В комнату пойдем.

Юноша переставлял ослабевшие ноги, следуя туда, куда его вели. В комнате Гуэй к нему обратился с искренним сочувствием в голосе:

– Мне жаль.

Увидев его, Сяо Ту словно очнулся.

– Я должен вернуться домой!

– Ты не можешь, – покачал головой темный мастер. – Отдохни. Я за это время найду, как вернуть себе ци, тогда и пойдешь, куда захочешь. А если пожелаешь, останешься в Интяне.

– Как же вы не понимаете! Мэй Мэй для меня вся жизнь, – взывал к нему юноша.

– Какой же ты еще молодой, – похлопав по спине, решил приободрить его обезьяна. – Со временем поймешь, что в мире полно куда более важного, чем первая любовь.

Но Сяо Ту не понимал.

– Уже поздно. – Хотя тон мастера звучал мягко, для юноши, потерявшего ценное сердцу, его слова были подобны ножу. – Мэй Мэй либо уже стала наложницей, либо станет ею вскоре. Отправься ты сейчас – все равно не успеешь.

– А разве вы не можете меня перенести? – с надеждой спросил Сяо Ту.

– Не выйдет, – строго отрезал Гуэй.

– Почему? – Голос юноши потерял все краски.

– Даже для меня это невозможно, – признался темный мастер.

– Я все равно пойду, – настоял Сяо Ту. – Даже если уже поздно.

Он собрался уходить, но его вдруг остановил обезьяна.

– Вот так, без вещей? А как же твой экзамен?

– Зачем мне экзамен? – Всегда пугливый Сяо Ту посмотрел на демона со всей кипящей внутри него злобой. – Я обещал Мэй Мэй вскоре вернуться, но ужасно опоздал из-за этого проклятого экзамена. Если бы я не ушел из дома, то беды бы не случилось. Почему чиновник Ян решил, что ему можно разрушить чужое счастье? Почему ему это дозволено? – Гнев сменился отчаянием и глубокой печалью, и Сяо Ту заплакал.

– Ты чего? Не плачь. – Ми Хоу растерянно смотрел на юношу. По всему было видно, что он не умел справляться с чужими слезами, а может быть, и со своими тоже.

– Оставь его, Ми Хоу, – сочувствующе отозвался Гуэй. – Просьбами слезы не остановишь. Юноша потерял возлюбленную. Если она станет чужой женой – считай, умерла. Ты сам этого разве не боишься?

– Не боюсь, – захорохорился Ми Хоу.

– Моя Мэй Мэй не умерла, – возразил Сяо Ту.

– Правильно, – поддакнул обезьяна. – А чего тогда так убиваешься?

– Ты верно говоришь, господин. – Сяо Ту решительно посмотрел на темного мастера. – Потому я должен спасти Мэй Мэй.

– Ты ее украсть собрался? – резонно подметил Гуэй.

– Да! – без сомнений ответил юноша. – Я ее украду.

– Ох уж эта юношеская пылкость. Чтобы вас казнили вдвоем?

– Я увезу ее в Интянь!

– Разве у тебя здесь есть дом и должность? – старался вразумить его мастер, по-прежнему сохраняя самообладание.

– Вы же мне поможете? Вы обязаны мне помочь!

– Обязан? – не повышая голоса, переспросил Гуэй.

Бесстрастного тона темного мастера было достаточно, чтобы заставить Сяо Ту одуматься. Он осекся.

На некоторое время в комнате воцарилась тишина.

– Пойду булочек принесу, – неловко произнес Ми Хоу.

– Нет, – холодно возразил ему мастер. – Из-за твоей оплошности сейчас я стою, выслушивая, что кому-то в чем-то обязан.

– Я уже повинился, – напомнил демон.

– Я и не говорил, что не простил тебя, – успокоил его мастер. – Но случившееся касается нас всех. Мне жизненно важно вернуть свою ци. Этому юноше – спасти невесту. А тебе нужны героические поступки. Значит, ответ очевиден.

– Нам нужно отправиться в его деревню? – уточнил Ми Хоу.

– Нет. Самое разумное – всем нам бросить силы на поиски решения, при котором я как можно скорее верну свою темную часть, – возразил Гуэй.

– А ты уверен, что поместил в амулет именно темную ци? – с сарказмом бросил демон.

– Я пойду один, – твердо решил Сяо Ту и направился к выходу. – Мне нельзя терять времени.

Но не успел он дойти до двери, как мастер взмахнул рукой и очертил в воздухе круг. От созданного порыва ветра дверь захлопнулась.

– Я сказал, что ты останешься подле меня, если хочешь остаться в живых и еще раз увидеть свою невесту.

– Но вы же можете искать способ вернуть себе ци и во время путешествия, – с надеждой предложил Сяо Ту.

Демон его поддержал:

– Мы могли бы дойти до водопада Трех сестер. Брат Чжи живет дольше тебя на три сотни лет. Невозможно, что за тысячи лет никто другой не попадал в ту же переделку. Уверен, он знает, как это исправить.

Гуэй задумался.

Размышлял он долго и наконец кивнул.

– Я совсем не подумал о зме́е. Хорошо. – И обратился к Сяо Ту: – Мы пойдем с тобой.

– Мы? – переспросил Ми Хоу.

– Даже не вздумай, – утвердил Гуэй. – Отправимся к водопаду втроем. И когда я верну ци, Сяо Ту пойдет своей дорогой.

– А если не получится? – забеспокоился Сяо Ту.

– Тогда мы пойдем с тобой ровно до того момента, покуда я не разузнаю и не выучу нужную мне технику. Где твоя деревня?

– В Ганьсу.

– В Ганьсу? – удивился Гуэй. – А еще дальше ты родиться не мог? – Он зажал переносицу изящными пальцами, словно пытался справиться с головной болью.

Юноша не ответил. В конце концов, он не выбирал, где родиться, хотя родные края ни на что бы не променял. Как и свою семью.

Гуэй же поостыл.

– Все мы неспокойны. Последние дни были богатыми на события. Обдумаем все по дороге к водопаду.

Глава 10

Ранее Сяо Ту уже слышал о том, что есть недалеко от Интяня удивительный водопад, названный в честь трех сестер-небожительниц.

Путь к нему этому месту найти непросто, но если ты счастливчик и обрел верную дорогу, то ожидают тебя невероятные чудеса.

Посреди леса с вершины зеленой горы три водопада спускаются на чистую, словно небо, озерную гладь. Порой восполнить свои силы к целительному источнику приходят Небожители. Но чаще – демоны.

Тебе может повезти, либо же ты расстанешься с жизнью.

Эту историю Сяо Ту услышал в одном из селений, когда направлялся к столице. Рассказывал о ней старик, которому, по его словам, удалось повстречать купавшуюся в озере Небожительницу. Ее стройную фигуру и изящные изгибы он описывал так, что юноша заливался краской. Но не перебивал и не уходил, поскольку было интересно.

Однако слушал старика со всем вниманием разве что юный писарь. Остальные же, утомленные повторяющимся изо дня в день рассказом, называли старика сумасшедшим.

Сяо Ту было смерть как интересно узнать, правду ли говорил старик. И теперь, благодаря мастеру и демону, такая возможность представилась. Хотя себе он твердо обещал, что не предаст свою Мэй Мэй даже полувзглядом.

Выдвинулись к водопаду сразу же. Дорога заняла один день пути, но только если сидишь на спине у обезьяны.

Демон был невероятно быстрым. Настолько, что Сяо Ту много раз мог бы упасть и расшибиться насмерть, если бы темный мастер, не отстававший ни на четверть шага, вовремя не подхватывал его.

Утром следующего дня все они стояли на огромном валуне, с которого открывался чудесный вид на… болото.

– Разве не должно находиться здесь озеро с чистой, словно небо, гладью? – поинтересовался Сяо Ту.

– Когда-то было, – сухо ответил обезьяна.

– Что же произошло? – расстроился писарь.

– Восемь сотен лет назад, – поведал темный мастер, – в эпоху, когда лес принадлежал царству Северная Ци, на озере жили три сестры. Быть может, тебе известно, что во времена правления Гао Вэя его царство находилось в упадке. Если верить тому, что говорят, он не был талантлив ни в управлении, ни в наказании казнокрадов, ни в войне. Служивший ему военачальник Хулю Гуан был самой яркой луной для Северной Ци, но Гао Вэй казнил его. Из-за чего всего через четыре года Северная Ци потерпела окончательное поражение, а чуть позже и сама династия. Тогда император Северной Чжоу, У-ди, казнил многих из рода Гао. История всегда повторяет подвиги сильных, не правда ли?

Гуэй повернулся к Сяо Ту, что был на две головы его ниже. Но писарь промолчал. Видимо, ответа не знал.

Тогда мастер продолжил:

– Сестры, погруженные в глубокую печаль, проливали слезы. Одна целыми днями горевала о безжалостно загубленных долинах, лесах, реках и горах. Вторая – о покинутых Небесами сиротах и вдовах. Третья ночами не спала и только рыдала о погибших на поле боя отце, братьях и своем возлюбленном. Слезы всех троих спадали с этой горы в озеро. Что стало с сестрами, никто не знает. Говорят, будто бы увидев, что старания их напрасны, сестры ушли в Северный Чжоу. Иные же клянутся, что видели их в царстве Чэнь.

– Я слышал, – залился румянцем юный писарь, – что в озере купаются прекрасные Небожительницы.

– А ты только ради этого и пришел? – засмеялся вальяжно стоящий рядом обезьяна.

– Конечно нет! – щеки Сяо Ту стали ярче прежнего. – Кроме Мэй Мэй, мне никто не нужен. – Его голос стал совсем печальным.

Гуэй постарался отвлечь юношу, продолжив повествование.

– Рассказавший тебе о нежных обнаженных красавицах не врал.

– И не стыдно вам? – цыкнул демон.

– Когда-нибудь, – ухмыльнулся в ответ Гуэй, – я расскажу все, что знаю, твоей драгоценной Юэр.

Владыка снова цыкнул:

– Не зря ты про́клят. – И спрыгнул с валуна.

– Ну прости, – крикнул ему вдогонку мастер. – Признаю, виноват.

Ми Хоу же только махнул рукой, даже не обернувшись, и продолжил спускаться к озеру.

– А кто это Юэр? – поинтересовался Сяо Ту.

– Тс-с-с. – Гуэй приложил тонкий палец к губам. – Убереги тебя Небеса, чтобы обезьяна услышал. – И совсем шепотом добавил: – Та, из-за кого наш Ми Хоу ночами не спит, только сам еще этого не понимает. – Мастер тихо рассмеялся. – А может, у них все наоборот? Я запутался. Сам увидишь.

Когда они спустились с горы, Гуэй обвел озеро рукой и принялся рассказывать дальше:

– В давние времена здесь и впрямь было прекрасно, но все пришло в запустение, стоило капле человеческой крови пролиться в священный источник.

– Как же так вышло?

– Никакой тайны нет. Люди пришли за богатством этого места и, конечно же, начали за него сражение. Но в итоге погубили и друг друга, и это место. Жизнь человека коротка и никчемна. А природа может прожить сотни лет.

– Почему же никто не спасает озеро? – задал логичный вопрос Сяо Ту.

– Непременно найдутся те, кто пожелает разграбить опустевший дом, поскольку он для них чужой и не связан с ними воспоминаниями. Для тех же, кто родился не в озере, а в болоте, домом становится болото. И все, на что им остается надеяться, – что оно не станет сплошной трясиной.

– Но здесь совсем пусто, и никого нет. Зачем же мы пришли?

– Эта часть озера погибла. Ее не спасти. И потому те, кто не пожелал остаться в болоте, ушли дальше. Мы идем к ним, – сообщил мастер.

Далеко идти не пришлось. Уже на обратной стороне горы Сяо Ту сразу увидел еще один водопад, внизу которого образовалось новое озеро; по его берегам были выстроены хижины.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Сяо Ту, увидев, что Ми Хоу спрятался в кустах.

– Тихо! Прячься!

Сяо Ту замер. Поскольку понял, что, скорее всего, демон вновь увидел слепого мастера.

– Опять она… – произнес Ми Хоу.

– Кто? – прошептал Сяо Ту.

– Слепой и не видишь? Вон! – Он указал куда-то в сторону домов.

– Кто? Там много людей.

– Какие они тебе «люди»? – возмутился демон.

– Все, кого ты видишь, – сказал темный мастер, присев рядом, – злые духи.

– З-злые? – заикаясь, переспросил Сяо Ту.

– Не бойся, – успокоил его мастер – Они не страшнее известного тебе обезьяны.

– Я и обидеться могу, – отозвался демон.

– Я человека успокоить пытаюсь, – шикнул на него Гуэй.

– Помогает? – посмотрел на писаря демон.

– Немного, – кивнул Сяо Ту.

– Тогда ладно, – одобрил Ми Хоу.

– Так кого мы высматриваем? – снова спросил Сяо Ту.

– Вон ту рыбку. – Гуэй улыбнулся, указывая на девушку довольно невысокого роста.

– Извести меня хочет, – поделился своими догадками обезьяна.

Приглядевшись, Сяо Ту не заметил в девушке ничего угрожающего. Совсем обычная. Несла в руках наполненный травами шаоцзи[15]. И даже не скажешь, что злой дух.

– Кажется, в ней нет ничего особенного, – усомнился Сяо Ту.

– Как это нет? – возмутился обезьяна. – Какие тогда девушки, по-твоему, необычные? – Он снова притаился: – Ничего тебе не удастся…

– Веди себя достойно, – обратился к Ми Хоу Гуэй. – Она здесь живет.

– А я сказал, что извести хочет! – настаивал обезьяна.

– Пусть так, – устал спорить Гуэй и, разогнувшись, направился в сторону деревни.

– Куда ты? – Ми Хоу схватил его за подол. – Пожалуйста, не ходи…

– Как еще мы узнаем, где брат Чжи?

– Если ты мне друг… – не успел демон закончить фразу, как вдруг услышал:

– И чего вы тут делаете?

От знакомого голоса обезьяна даже содрогнулся.

– Это она? – испуганным шепотом спросил он Гуэя.

Тот лишь сочувственно кивнул в ответ.

Ми Хоу закрыл глаза и обернулся.

– Кто тут?

– Думаешь, если глаза закрыл, то меня тут нет? – возмущенно спросила «рыбка».

Сяо Ту пока не решил, нужно ли ему спасаться, поэтому выжидал.

Гуэй же поспешил писарю девушку представить:

– Господин Сяо, эта прелестница – демоница Юэр, о которой я говорил.

– Кто это тебе Юэр? – возмутилась демоница, уперев руки в бока и надув щеки, так что она и правда походила на рыбку.

– Смотри, как она прекрасна, когда сердится, – слабо улыбнулся Гуэй.

– Ты чего треплешь? – Ми Хоу вскочил на ноги и злобно посмотрел на Гуэя.

– Ты бы тоже заметил, если бы глаза не закрывал, – заметил мастер в спокойной, но язвительной манере.

Получив справедливое замечание, Ми Хоу все же неловко обернулся к девушке, которая ростом была чуть выше рядом растущего куста. Он почесал затылок.

– Сестрица Ю…

– Пришел ко мне с раненым хвостом. Целый день от тебя не отходила! А ты просто сбежал! Понятно почему. – Она неодобрительно взглянула в сторону мастера.

– Сестрица Юэр, – со всем возможным обаянием попытался смягчить ее красавец-мастер.

– Какая я тебе сестрица! – снова не приняла комплимент девушка.

– Скользкая рыбка, – пробормотал Гуэй. – Но что мы обо мне да обо мне. – Он раскинул руки. – Лучше познакомься, с нами прибыл господин Сяо – талантливый писарь из столицы.

Поднявшись и расправив запыленную одежду, Сяо Ту неловко поклонился.

– Здравствуйте.

– Так вот от кого разит человеком. – Демоница нарочито помахала перед своим ничем не примечательным личиком. – Думала, это от тебя, – вернулась она к мастеру.

– Как ты жестока, – улыбнулся тот.

– А я говорил! – воскликнул Ми Хоу, получив подтверждение своим словам.

– Пойдемте, господин Сяо, – позвал писаря Гуэй. – Не получить нам здесь должного гостям почета. Оставим этих двоих наедине.

Прежде чем отправиться вслед за заклинателем, Сяо Ту посмотрел в щенячьи глаза обезьяны.

Что с Владыкой огня случилось дальше, история умалчивает. Вот только пропадал он до позднего вечера.

Все это время мастер Гуэй и «талантливый писарь из столицы» были почетными гостями в доме старосты.

– …благодарю, что мастер не забывает о нашем селении, – кланяясь мастеру, улыбался длиннобородый коренастый старичок.

На вид ему было далеко за сотню лет, и если он демон, Сяо Ту представил, что его прадед должен был жить, наверное, во времена династии Шан, а может, и вовсе Ся[16].

– Учитель, ваши наставления помогли мне избежать гибели в самый сложный момент, – кланялся в ответ мастер.

Следуя его примеру, Сяо Ту тоже отвесил поклон.

– Лекарское дело я унаследовал от праотца, – сообщил староста. – Ночь поспите в моем доме. К рассвету брат Чжи вернется.

– Благодарю вас, староста. – Гуэй снова поклонился, а за ним и Сяо Ту.

* * *

Перед сном мастер и юный писарь вышли прогуляться.

– Господин, – искренне переживая поинтересовался юноша, – все ли хорошо с господином Хуо?

– За него волноваться не стоит. Юэр пусть и свирепа, но раньше была рыбой, а не тигром. – Опомнившись, он добавил: – Но это тайна. Иначе я не жилец.

Пройдя чуть вперед, Сяо Ту с удивлением обнаружил, что, несмотря на позднее время и по-зимнему холодную погоду, на улице собралось немало жителей. И почему-то в основном девушки.

– Господин, – снова спросил писарь, – почему все эти девушки так на нас смотрят?

– Привыкай. Когда я рядом, это неизбежно, – самодовольно ответил мастер. Юноша отметил, что говорил Гуэй совершенно справедливо. Мужчина был красив и при свете дня. Но сейчас, в тусклом сиянии безоблачного ночного неба, особенно.

Перешептываясь, девушки смотрели на него с обожанием.

Завидовал ли Сяо Ту? Возможно, совсем немного, однако он нисколько не лукавил, говоря, что нужна ему только его Мэй Мэй.

Будучи ребенком, из-за своих от природы утонченных черт лица и малорослого тела он часто получал насмешки со стороны деревенских мальчишек. Хотя они его и не прогоняли. А даже напротив, с большой охотой звали поесть украденную ими дыню или баранину, погонять птиц или спрятаться на пшеничном поле. И нельзя было сказать, что чем-то обижали. Однако никогда не упускали случай пошутить о его миловидности.

Мэй Мэй же была очень скромной и тихой девочкой, совсем как Сяо Ту, и такой же хрупкой. Поэтому со временем они нашли друг в друге родственную душу.

Когда все они выросли, шутки все так же продолжались, но были уже необидными. Друзья часто помогали Сяо Ту с тяжелой работой по дому и в поле, а он в свою очередь делился с ними своими знаниями в каллиграфии и грамматике. И хотя знал он совсем мало, в деревне его прозвали Да Тоу, что значит «большая голова».

Таким его и знали: маленьким кроликом с миловидным лицом, но большими головой и сердцем.

А его Мэй Мэй была – и есть – самая прекрасная!

Вначале к ней хотел даже посвататься братец Цао У, самый сильный из всех юношей деревни. Но, видя глубокую привязанность между Сяо Ту и Мэй Мэй, Цао У отступил. А позже ушел на войну вместе с братом Да Сюном, да на ней и пропал.

Сяо Ту честно признавался себе в том, что винит себя в постигшем Цао У несчастье, будто отнял у друга, чей век оказался невероятно короток, единственную для него радость. Но есть ли у него в том вина? И была бы с братцем Цао У счастлива любимая Мэй Мэй?

Иногда юноша верил в то, что была бы. С тем, кто ее защитил бы от проклятого чиновника Яна…

– Чего здесь стоите? – раздался голос приближающегося Ми Хоу. – Только птиц собираете. Кыш!

Он замахал руками в сторону собравшихся девушек.

Но те сдвинулись с места, только когда на пороге своего дома появился староста.

В считанные мгновения на поляне стало совсем безлюдно.

– Ходишь весь тут красивый, волосы распустил, – сделал Ми Хоу замечание Гуэю.

– Я не виноват в том, что родился красивым, а не обезьяной.

– Если я так уродлив, то чего привязался ко мне? Не говори, что ради того, чтобы рядом со мной девушки выбирали тебя.

Гуэй промолчал.

– Мог бы хоть для приличия что-то ответить.

– Я не говорил, что ты уродлив, – развернулся к дому старосты Гуэй. – Если кто это и говорит, то зеркало.

– Ты сейчас меня разозлишь, – предупредил Владыка.

– Кто сердится на правду? И что это за приятный травяной аромат от тебя исходит? Он кажется знакомым. Верно. Не принадлежит ли он прелестнице Юэр?

– Точно разозлишь…

Голоса постепенно удалялись, а Сяо Ту смотрел в чистое звездное небо.

Конечно, и мастер, и Ми Хоу шутили. Демон хоть и был когда-то обезьяной, но некрасивым его назвать было нельзя. Скорее неопрятным.

Юноша знал об этом, но сейчас думал о другом. Его мысли перенеслись далеко отсюда, в его деревню к любимой Мэй Мэй, судьба которой для него сейчас оставалась загадкой. И всеми возможными способами он желал поскорее попасть к ней. И обязательно это сделает! Только бы успеть.

* * *

Забрезжил рассвет.

Сяо Ту почти не спал, все размышляя. И когда к нему подошел Ми Хоу, чтобы разбудить, писарь встал без лишних слов.

– Вернулся брат Чжи, – сообщил демон. – Надеюсь, он знает нужную нам технику.

– А староста не может знать? – уточнил юноша. – Похоже, он живет намного дольше…

– Староста человек, – ошарашил его новостью демон. – Как лекарь, он, конечно, многое смыслит в ци, но скорее в том, как ее в теле сохранить. Его удел – иглы и травы.

– Почему же демоны его слушают?

– Здесь живут не только демоны. В свое время староста помог каждому из них, отстояв это место. И демоны и прочие духи вдохнули новую жизнь во все, что ты видишь по эту сторону горы.

– Я думал, озеро заброшено. И все же, если они смогли построить деревню здесь, разве нельзя было бы очистить и то болото?

– Сколько бы сил они ни вкладывали, три водопада по-прежнему завлекали разбойников и разорителей. Остальные жители тоже не хотели защитить свой дом. Поэтому те, кто живет в этой деревне, поступили верно: создали для себя новый. Однако, когда они вернулись восстановить и старый, это стало уже невозможно – поскольку на болоте развелось уже много нечисти, для которой домом стало болото. Прошлое лучше забыть, и жить тем, что имеешь. И новая деревня была построена благодаря старосте – так говорил мне мастер.

Вместе они вышли в туманное утро. Озеро покрывала белая пелена, голые деревья раскачивались на ветру – вся эта картина нагоняла на «маленького кролика» жуть. Совсем не та же солнечная, что была вчера. Тем не менее Сяо Ту храбро двигался вперед.

Он не мог для себя точно решить, хотел ли расстаться с темной энергией внутри. Пусть пользоваться ею он не умел, да и вряд ли захотел бы учиться… Но в случае успеха ему пришлось бы распрощаться с друзьями. А страшного Владыку огня и уважаемого мастера именно таковыми он и считал. Возможно, он опять заблуждался, ведь всякого, проявившего к нему доброту, Сяо Ту с готовностью называл другом. А может, его чистота, наивность и искренность действительно располагали к нему людей, и те в свою очередь считали другом его?

Если так, то согласятся ли демон и темный мастер сопровождать его и дальше?

Ми Хоу и Сяо Ту вошли в пещеру под водопадом.

Первое, что услышал писарь, – звук флейты, точнее, единственной ноты. Не высокой, но и не низкой. Протяжной, беспрерывной.

Пройдя вглубь, он увидел восседавшего на валуне прекрасного лицом молодого мужчину, одетого в белые одежды, чьи черные волосы были подвязаны красной лентой. На глиняной флейте играл он.

Напротив него, на камне ниже, сидел в медитативной позе мастер. Его длинные ресницы были опущены, а выражение лица казалось юноше невероятно умиротворенным – Гуэй полностью погрузился в транс.

Сяо Ту также подметил, что туман лился из пещеры, образуясь вокруг валуна, на котором сидел демон-змей, братец Чжи.

Хуо Ван пояснил:

– Брат Чжи отточил свою игру настолько, что может в считанные мгновения загипнотизировать любого. Поговаривают, что он может заставить тебя выйти на деревенскую поляну, снять штаны и начать кричать, подобно ослу. Кто знает, может, и сейчас он тебя гипнотизирует, – ухмыльнулся обезьяна.

Сяо Ту не поверил, но уши, опять же на всякий случай, прикрыл.

– Как можно быть сосредоточенным, если вы болтаете? – сделал им замечание Гуэй. – Нет. Брат Чжи, – выдохнул мастер, – бестолковое занятие.

– Значит, вот тот юноша? – опустив флейту, спросил демон-змей.

– Скажи, чувствуешь ли ты в нем мою ци?

– Все верно, – кивнул змей.

– И нет совсем никакого заклинания? Талисмана, амулета или техники?

– Если и есть, мне об этом неизвестно. – Голос змеи звучал ровно и спокойно, даже убаюкивающе. В нем слышалась вековая мудрость. – Ты можешь вернуть ци известной тебе техникой. Но не ты ли сказал, что для человека она смертельна? Сейчас в тебе нет той взращенной столетними практиками темной энергии, а потому, убив юношу, демоном ты не станешь, а только убийцей.

– Понимаю, – согласился Гуэй.

Сяо Ту стало тревожно.

– Я верю, что вы этого не сделаете, ведь вы хороший человек.

– Ошибаешься, – грустно ухмыльнулся Гуэй.

– У вас есть преданные друзья, а значит, вы уже не можете быть плохим!

– Благодарю тебя за твою в меня веру, – с той же грустью отозвался Гуэй.

– Юноша прав, – поддержал его брат Чжи. – Прошлое человека не определяет его нынешнего. Ты определил свой Путь вначале, и пусть в какой-то момент ты с него сбился, все же сейчас вернулся, и вновь ему следуешь. Твой долг – уберечь от познанного тобой безумства этого юношу.

– Знаю, – подтвердил Гуэй.

Сяо Ту стало страшно. Неужели темная ци внутри него когда-то заставила мастера сойти с ума? И в безумстве совершить непоправимое?

– А что произошло? – тихо поинтересовался Сяо Ту у Ми Хоу.

Тот пожал плечами, но в его взгляде скрывалась печаль. Должно быть, ему эта история все же была известна.

– Некогда ты образумил меня, – благодарил змея Гуэй, – и спас в очередной раз из цепких рук Ма. Я благодарен тебе за это, – склонился мастер.

– Главное, что ты уже принял верное решение, – принял благодарность брат Чжи.

– А вы знали, – перевел тему Ми Хоу, – что наш малыш Сяо Ту, – резким движением он приобнял писаря за плечи, – божественно играет на флейте? В первую нашу встречу я долго не мог оторваться. Точно так же, как если бы играл брат Чжи.

– Я? – удивился Сяо Ту, но скромно отказался от похвалы: – Так я не умею.

– Хочешь казаться добродетельным? – усмехнулся Ми Хоу. – Сыграй.

– Лучше не надо… – отпирался Сяо Ту.

– Мы уже знаем, что ты скромный. Брат Чжи, одолжи флейту. – Ми Хоу потянулся за глиняной флейтой, похожей скорее на дырявый сосуд, и, получив ее, передал Сяо Ту. – Играй, говорю.

Сяо Ту неловко принял флейту и, покрутив ее в руках, приложил к губам.

Все затаили дыхание.

Но вместо прекрасных переливов, обещанных Ми Хоу, из флейты раздался только свист и совсем несогласующиеся ноты.

– Простите, я же говорю, не умею, – повинился писарь.

– Как не умеешь? – возмутился Ми Хоу. – Я ведь сам слышал, вот этими ушами! – В доказательство он указал на них.

– Честно не умею. Не знаю почему, но получается у меня играть разве что на флейте, принадлежавшей моему старшему брату Да Сюну… – Выражение его лица вновь стало печальным.

– Возможно, – вступился за него брат Чжи, – флейта его брата иная.

– Я докажу! – пообещал Ми Хоу и в мгновение ока исчез.

Вернулся он уже с флейтой, которую забрал из сумки Сяо Ту.

Юноша вновь подул. И теперь зазвучала музыка, сравнимая с игрой самих Небожителей.

Ноты переливались разными красками, а стройная мелодия наполняла сердца одновременно счастьем и тоской. Ми Хоу даже утер слезу.

– Скажи, юноша, – поинтересовался у него змей, – где же твой брат?

– Погиб в войне с монголами, – печально вздохнул Сяо Ту. – Уходя, он оставил мне флейту.

– В таком случае все встает на свои места, – заключил демон-змей. – То, что до сих пор сдерживало Сяо Ту от безумства – не только его светлая ци, но и ци его брата. Дух, заключенный в этой флейте. Юноша еще совсем молод, а потому он не обладает собственными крепким умом, силой, знаниями и энергией – и перенимает то, что его окружает. Так получилось и с темной ци. Вытекая из разбитого амулета, она могла развеяться по ветру, но благодаря тому, что подвеска оказалась на его шее, темная ци проникла не в тело, а в душу. Вот та причина, по которой ты не сможешь отделить ее, не убив Сяо Ту.

– И что, теперь мне никогда ее не вернуть? – с откровенным испугом произнес Гуэй.

– Наша жизненная энергия может слиться с чужой, но никогда не заменит ее. Со временем он обязательно ее отвергнет.

– И как долго ждать?

– Мне не известно. Надейся на то, что Сяо Ту как можно скорее взрастит собственную темную ци, которая вытеснит постороннюю. Либо же его светлая станет настолько сильной, что места для темной не останется.

– Сло-о-жно, – протянул Ми Хоу. – И скучно.

– Значит, все, что остается, – только ждать? – возмутился Гуэй.

– Ты можешь искать иной метод. Но пока ищешь, тебе следует находиться рядом, дабы не упустить уже отвергнутое.

– И как же мне не упустить этого?

– Это твоя ци, – логично подметил змей. – Разве ты ее не узнаешь?

На какое-то время в пещере воцарилось молчание. Полученное знание оказалось тяжелым для осмысления, поэтому каждому из троицы понадобилось немало усилий для его понимания.

– Согласен, – первым заговорил Гуэй. – Иного объяснения у меня пока нет. И все же я бы хотел, чтобы ты ошибся, и быстрое средство все-таки есть.

– Ты знаешь, и я был бы рад своей ошибке, – сочувственно согласился брат Чжи. – Есть ли у тебя ко мне вопросы? – обратился он к Сяо Ту.

– Я мало понял, – честно признался писарь. – Скажите, что нужно мне сделать, чтобы помочь мастеру?

– Торопить события нет нужды. Каждое приходит в свое время, когда мы будем к нему готовы. Только так можно выстоять. Если же событие поторопить, то оно может нас сломать. И ты когда-то поднимешь этот камень, – он указал на совсем небольшой, но явно тяжелый для Сяо Ту, – если будешь тренироваться. Иначе же, подойдя к нему неподготовленным, порвешь сухожилия и мышцы. Наши знания о себе и мире – те же камни. Большие и малые. Но каждый важен.

Эти слова юношу успокоили. Хотя тревога и осталась. Он погрузился в раздумья. Последнее, чего он сейчас бы хотел, – это новых трудностей. А предложенное мудрым змеем решение простым не казалось.

Вскоре Ми Хоу и Сяо Ту покинули пещеру, а Гуэй остался, дабы обсудить то, что никому другому слышать нельзя.

Уходили из деревни тоже тихо. Никаких празднеств, на которых настаивал староста, не хотелось.

Однако Сяо Ту все же осмелился задать старику один вопрос.

– Я слышал много страшных историй. Но в жизни все вовсе не так. Почему демоны красивые?

– Что, и я? – поинтересовался Ми Хоу.

– Страшны и уродливы только те, – пояснил староста, – кто обезображен своими поступками и пороками, как и люди.

– А господин Гуэй всегда был красив?

Староста улыбнулся.

– Должно быть, так. Ведь у него удивительное сердце.

Ми Хоу добавил:

– Ты видел когда-нибудь чудовище с огромной головой, восемью отвратительными конечностями, лысого вот здесь, – он показал на макушку, – мохнатого по всему телу и с отвисшим брюхом?

– Нет.

– Вот таким я его помню.

– Правда? – удивился Сяо Ту.

– Правда? – послышался за их спинами голос Гуэя. – Ты перепутал меня и свое отражение.

– Ничего я не путал. Просто немного приврал.

Гуэй пошел вперед, а Ми Хоу нагнулся к Сяо Ту, чтобы добавить:

– У него еще были вот такие клыки и короткий хвост! – После чего обратился к Гуэю: – Мастер, а если брат Чжи – брат тебе и мне, то мы с тобой тоже братья?

– Нет.

– Да почему? – Ми Хоу расстроенно опустил руки.

– Если бы брат Чжи выдумывал, каким чудовищем я был, то точно не сказал бы, что у меня короткий хвост.

– Длинный! Длинный! Я сам видел.

Отовсюду послышались смущенные девичьи смешки. И только Сяо Ту хорошо понимал, насколько для обезьян и змей важен их хвост.

* * *

Дорога из деревни опять вела через лес.

Солнце скрылось за серым небом, холодный ветер колыхал потускневшую зелень. По-прежнему царила зима, но уже пели весенние пташки.

– Значит, вы все же пойдете со мной в Ганьсу? – с надеждой спросил Сяо Ту.

– Пока я не знаю иного способа, выбора у нас нет, – ровным тоном ответил темный мастер.

– Почему у «нас»? – не согласился Ми Хоу.

– Потому что меня, лишенного темной ци, ты не оставишь.

– Ван Ван! – где-то позади раздался девичий голос.

– Ван Ван? – переспросил Гуэй. – Разве это нам?

– Знаете, вы идите, – поторопил друзей Ми Хоу. – Что-то я ногу потянул, на камень, наверно, наступил, вот ее и свело.

– Мы можем подождать, – с улыбкой предложил Гуэй.

– Я сказал, идите, – обезьяна замахал руками так, будто прогонял назойливых мух.

– Пойдем, Сяо Ту, он безнадежен, – тихо засмеялся мастер.

– Разве мы не должны ему помочь? – наивно спросил Сяо Ту.

– Лошадь, повредившую ногу, уже не спасти. – Гуэй снова улыбнулся.

– Ван Ван! – продолжал зазывать кто-то.

– Ну давайте, идите же, так нога болит. – Словно в подтверждение своих слов Ми Хоу потер «больную» икру.

– «Ван Ван» разве не от «Хуо Ван»? – спросил наивный Сяо Ту.

– Нагонит. – Не ответив, Гуэй повел мало что знающего о жизни Сяо Ту вперед, подтолкнув того в спину. – Я должен запомнить. «Ван Ван», – снова засмеялся он.

Но ушли они недалеко. Уже через несколько шагов мастер потянул Сяо Ту в заросли, велев сидеть тихо и наблюдать.

– Разве мы должны это делать? – прошептал Сяо Ту, почувствовав себя неловко. Конечно, он часто подсматривал за другими ребятами. Но одно дело – подглядеть за тем, как признаются друг другу в симпатии дети, и совсем другое – взрослые люди.

– Конечно! – решительно воскликнул Гуэй. – Мы должны удостовериться в том, что он ничего не испортит.

– Я же говорил, не называй меня «Ван Ван», – просил Ми Хоу.

– Но я не сделала ничего плохого! – возмутилась Юэр.

А это и вправду была она! Сяо Ту закрыл рот ладонями, чтобы сдержать смешок.

– Ты снова уходишь. И даже не попрощался, – продолжала Юэр. – Все из-за этого скользкого и противного мастера!..

– Разве я скользкий? – пробормотал себе под нос Гуэй.

– Из-за него, – настаивала Юэр, – ты всегда попадаешь в неприятности!..

– Сяо Ту, – не отрывая взгляда от парочки, спросил мастер, – разве я противный?

– Нет, – честно ответил писарь.

– Я мужчина и должен исполнить героический долг, – напыщенно сообщил Владыка.

– Ты обезьяна! – Юэр хлестнула его полотенцем, которое держала в руке. – И всего-то волочишься за мальчишкой и этим павлином.

– Я павлин или мальчишка? – снова поинтересовался Гуэй у Сяо Ту.

– Павлины красивые, – подметил писарь.

– Тогда я павлин, – довольно заключил Гуэй.

– Отчего ты так их называешь? – недоумевал Ми Хоу. – Мастер хороший человек и никогда не причинял никому вреда. Сяо Ту тоже хороший. Наивный и добрый, хоть и глупый…

– Это я-то глупый? – удивленно вопросил Сяо Ту.

– Ты далеко не глупый, – успокоил его Гуэй.

– Мастер помогал строить эти дома и чистить озеро, – продолжал Ми Хоу.

– Правда? – уточнил Сяо Ту.

– Вот этими руками, – похвастался Гуэй.

– …потому что ты всегда с ним! – заплакала рыбка. – Бежишь к нему по первому зову. А я? Всегда тебя спасаю и на все ради тебя готова. Чем он тебя привлек?

– Привлек? – хором переспросили Сяо Ту и Ми Хоу.

– Поэтому и хвоста готов лишиться? Тогда что же со мной? – спросила Юэр.

– Глупая ты женщина, – прокричал Ми Хоу. – Как же ты не видишь, что я тебя люблю?

Сяо Ту снова прикрыл рот руками, пытаясь сдержать смех, а Гуэй сделал недовольную гримасу.

– Мог бы подобрать более подходящие слова для такого ответственного момента. – Но, увидев, как рыбка прыгает на шею обезьяны и лобызает его, добавил: – В следующий раз попробую так же.

Продолжать смотреть было бы неприлично даже для них, поэтому писарь и мастер продолжили путь.

Сяо Ту никогда прежде не видел мастера в столь приподнятом настроении. Он шел легким шагом, на его лице играла сдерживаемая улыбка. И казалось, что Гуэй искренне радовался за друга.

Глава 11

Так и началось их долгое путешествие в Ганьсу.

Утро не задалось с самого начала. Пока они спали, возле разбитого на ночлег лагеря кто-то оставил неровные человеческие следы. Всех троих защитили талисманы, изготовленные мастером и развешенные на деревьях по кругу. Все же прошлое на священной горе он не забыл.

Другое дело – Ми Хоу, который должен был дежурить по жребию вторым, но уснул на посту и не разбудил Сяо Ту.

Как самый старший, Гуэй побранился на него, но не сильно. Все они были ужасно вымотаны длинной дорогой, но обезьяна на себе еще и нес имущество.

– Чувствую, был это не человек, – отметил демон, напугав Сяо Ту не на шутку.

– Может, он был пьян? – с надеждой спросил писарь.

– Они, – исправил его темный мастер. – Их было несколько. Если судить по следам, то двое.

Сяо Ту невольно сглотнул.

– Люди бы не оставили за собой такую полосу густой злобы, – продолжил темный мастер, указав на два тонких шлейфа дыма между деревьями.

– Энергия не настолько густая, – скептически отозвался Ми Хоу.

– Потому что прошло несколько часов. Должно быть, приходили они на смене часа Тигра и Кролика[17].

– Как символично, – оскалился демон, глядя на Сяо Ту.

Сяо Ту стало совсем нехорошо. Ведь это было время его дежурства!

– Не стоит так бояться. – Гуэй приободряющим жестом похлопал писаря по плечу. – Они не смогли перейти границу, очерченную талисманами. Значит, эти духи довольно слабые.

– Повезло нам, – иронично заметил Ми Хоу. И задумчиво добавил: – Я вот не пойму: если темная ци в нашем писаре, так почему он не стал каким-нибудь разбойником?

– А я, по-твоему, насильник и убийца? – возмутился Гуэй.

– Но все могло бы быть.

– Не суди по себе.

– Я честный разбойник, граблю только толстосумов, – защищал себя обезьяна. – Как мне еще прожить?

– Работать не пробовал?

– Пробовал, но на эти деньги и еды не купишь.

– Хороший из тебя, значит, работник, – сказал Гуэй, собирая вещи.

– А ты чего стоишь, уши развесил? – обозлился Ми Хоу, но почему-то на Сяо Ту. – Я за тебя собирать мешки должен?

Сяо Ту послушно направился выполнять поручение.

– Куда положить этот?

– Почему здесь так много шерсти? – поинтересовался Гуэй. – Обезьяна, это ты линяешь?

– Зачем на людей клевещешь?

Постель демона в самом деле была покрыта рыжей шерстью.

– Лиса, – принюхался Ми Хоу.

– Значит, отныне никаких длительных перемещений, – постановил мастер. – Движемся рывками и отдыхаем.

– Но нам нужно скорее в деревню! – На лице Сяо Ту отразились и испуг, и мольба.

– Если продолжим пренебрегать отдыхом, то до деревни не дойдем. Умей держать свою жизнь в балансе, как и тело, и мысли. Талисманы помогают от злых духов, а не от животных. Если бы на месте лисицы оказался зверь крупнее, то мы бы уже готовили одному из нас могилу.

– А как же тот монах… Ма? – вспомнил демон.

Гуэй медлил с ответом. Было видно, что он разделял его опасения.

– Монах, которого мы видели в Интяне? – уточнил Сяо Ту.

Ми Хоу решил, что скрывать дальше бесполезно, ведь на них могут напасть в любой момент, и коротко кивнул.

– Если нас найдет Ма, – задумчиво произнес Гуэй, – то тигры и медведи – последнее, о чем нам придется думать.

– Он настолько ужасен? – осторожно спросил Сяо Ту.

– Он сам себя ослепил, – без лишней вуали сообщил Ми Хоу.

Юноша был шокирован, хотя чуть позже постарался сказанному не поверить, ведь это был Ми Хоу! Но, увидев, что темный мастер никак демона не поправил и не отчитал за попытку напугать бедного слабого писаря, Сяо Ту стало поистине страшно.

– Насколько нужно быть сумасшедшим? – тихо заметил юноша.

Тогда Гуэй сказал:

– В далеком прошлом брат Ма слыл выпивохой и игроком, да и к женщинам проявлял большое внимание. Не то чтобы они были этим довольны… И хотя от своих привычек брат Ма отказался давно, многие мастера просили Наставника У Лина не брать Ма в ученики. Однако Наставник счел себя мудрее. – Гуэй слабо ухмыльнулся. – В итоге брат Ма, как любой человек, живущий лишь своими страстями, сменил один культ на другой. Но не вера создает человека, а дурная голова – веру. Брат Ма поклоняется своим святыням и чтит свои традиции, губительные как для остальных, – Гуэй поводил пальцами перед глазами, – так и для него самого.

– Зачем же ему вас преследовать? – спросил Сяо Ту.

– Потому что для него, как для всякого слепого, правдива только та истина, что принадлежит ему. Для брата Ма я – вероломец, а значит, гаже всякой нежити. То, что нам троим приходится мириться друг с другом – его заслуга.

– А я рад, что вы меня не оставили, – голос Сяо Ту стал настолько печальным, что Ми Хоу приобнял его за шею.

– Только не вздумай нам тут в любви признаваться, – усмехнулся демон.

– Да… да я… – задыхался Сяо Ту. – Я не об этом!

– Ми Хоу, – тихо остановил его Гуэй, – не обижай маленького братца.

– Иди, – отпустил писаря демон. – Стоишь тут, от работы отлыниваешь.

За завтрак отвечал темный мастер. Хотя ему не пришлось делать ничего особенного, поскольку деревенские собрали им в дорогу щедрой рукой.

Уплетая разом два баоцзы, да к тому же еще и сваренное вкрутую яйцо, Сяо Ту все же поинтересовался:

– Господин, – обратился он к Гуэю, – почему вы стали темным заклинателем?

– За жизнь судьба предлагает нам разные Пути, – ответил Гуэй, шевеля затухающие угли в костре. – Я выбрал идти по темному.

– Но вы же не злой, – наивно предположил Сяо Ту.

– Каждую ночь на небе светит луна, и каждый солнечный день откидывает тени, – пояснил мастер.

– А мне можно научиться?

– Я не могу тебе этого запретить, но и твоим учителем не стану, – однозначно ответил Гуэй.

– Вы думаете, я настолько плохой ученик? – разочарованно спросил писарь.

– Мой Путь – только мой, – вновь объяснил мастер. – Как я никогда не смогу пройти по твоему, так и ты не пройдешь моего.

– Но господин Ми Хоу называет вас учителем, – вспомнил Сяо Ту.

– Возможно, на его Пути я и есть его учитель, но на моем у меня нет учеников. Только друзья, враги и прохожие.

– Почему вы не называете своим братом господина обезьяну? Он же так хоче…

Гуэй отвесил ему подзатыльник, не давая юноше закончить фразу.

– Что за неуважение к старшим? Какой он тебе обезьяна? Ми Хоу – огненный демон. Пусть и обезьяна…

– Простите… Но вы назвали братцем меня…

– Внутри тебя моя ци. Потому я не могу тебя отпустить. Если я не смогу вернуть свою энергию, мы останемся навеки связаны. И уверяю, ты сильно пожалеешь о нашем знакомстве, если меня обманешь и попытаешься ее освоить.

– Но я так и не понял. Почему мне нельзя называть его «Ми Хоу»?

– Для тебя он «господин Ми Хоу».

– Это из-за того, что он обезьяна?

Гуэй снова дал ему затрещину.

– Ты вообще ничему не учишься? Теперь ясно, почему ты знаешь так мало иероглифов. – Из своей дорожной сумки, которую тоже нес Ми Хоу, мастер достал книгу поэм. – Вот, в наказание будешь по утрам переписывать каждый незнакомый иероглиф. Сотню раз.

– Но я даже не знаю их значения, как мне учиться?

– Спросишь у господина Ми Хоу.

– Почему не у вас?

– Как иначе до тебя дойдет, что он не обезьяна, а демон?

Больше этот день не был ничем примечательным потому, что вопреки установленному плану на отдых, сегодня все решили потерпеть и продвинуться как можно дальше от столицы. И, конечно, виной тому был брат Ма, которого никто из троицы встретить не желал.

Отдохнут позже.

Перешли на шаг только ближе к ужину, когда стемнело.

Хоть и наступила весна, небо темнело довольно рано. Заночевать снова решили в лесу, где и разбили лагерь. Пока темный мастер восстанавливал защитную границу, а господин Ми Хоу разжигал костер, Сяо Ту исполнял наложенное на него наказание.

Но совсем ненадолго отвлекся…

– Ты девчонка, что ли? – Нависнув над юношей, демон прочел написанное у него на листе.

– Я писарь! И немного поэт… – защищался Сяо Ту, закрыв собой стихи. Вот только последние слова он произнес совсем неуверенно.

– Мужчина писать стихи не должен, – определил обезьяна. – Все эти нежности для женщин.

– Грех смеяться над талантливыми людьми, – надувшись, заметил Сяо Ту.

– Я слышал, что грешно смеяться над дураками, – не согласился Ми Хоу.

– Грех – обезьяне смеяться над человеком, – вмешался Гуэй, развешивающий по деревьям талисманы.

– Ты на чьей стороне? – возмутился Ми Хоу.

– Я на стороне поэзии. Если ты нет, то зачем тогда просил брата Чжи стать тебе братом?

– Он человек хороший.

– Он же демон, – поправил его Сяо Ту.

– Это просто выражение такое, – начал перечить Ми Хоу.

– А был бы ты так же образован и талантлив, как Сяо Ту, – указал на него мастер, – непременно бы нашел бы правильное слово.

– Ужин добывайте сами! – Ми Хоу недовольно отвернулся.

– Сейчас ты и впрямь похож на обезьяну, – заметил Гуэй.

– Ты бессмертие еще не получил. Жить надоело?

– Извинюсь, если добудешь дичь.

– Принесу кролика! – бросил Ми Хоу, направляясь в лес.

Гуэй же подошел к Сяо Ту и взял лист.

– Разве я не говорил писать иероглифы?

– Я писал… но потом вспомнил о Мэй Мэй… Я не могу ее увидеть, с ней поговорить… поэтому хотел выразить свои печали в стихах. Так делала госпожа Сюэ Хэ.

Гуэй вернул ему лист.

– Писать стихи ты можешь, но только после того как покончишь со своим наказанием.

Ужин прошел в относительном молчании. Хоть говорить было о чем, никому этого не хотелось. Даже сил не было.

Демон-обезьяна хоть и обещал добыть кролика, но принес всего двух рыбок.

Эта ночь могла бы стать такой же спокойной, как и день, но Ми Хоу вдруг вскочил и, оскалившись, произнес:

– Чувствую нежить.

– Я тоже, – поднимаясь, подтвердил Гуэй.

Сяо Ту пробрала дрожь.

– Чего боишься? С тобой же мастер, – с ухмылкой напомнил Хуо Ван.

– Тише, – шикнул на обоих мастер.

Все замолчали.

Гуэй и Ми Хоу подошли вплотную к границе, перед которой заканчивался черный шлейф – тот же самый, что они заметили утром.

Поскольку рядом с демоном и темным заклинателем безопаснее, Сяо Ту подошел к ним. Увидев на небольшом отдалении не десяток, не два, а гораздо больше шагавших безголовых призраков!

У кого-то из них совсем отсутствовала голова, у других была склонена набок, притом совсем неестественно, словно бы ее пытались отрубить топором, но не довершили.

Картина была ужасающей и отвратительной.

Духи переваливались, падали, но вставали и шли дальше – медленно, удрученно, источая темную энергию.

Сяо Ту только однажды видел такое же, когда направлялся в столицу. Но то было очень-очень далеко и в сумерках. И одного! А главное, самого Сяо Ту защищали стены храма, в котором он попросился остановиться.

В тот день он впервые увидел возле себя огонек, храбро вставший на его защиту. Почему же огонька нет сейчас? Он его потерял? Его поглотила темная ци? Или же все дело в том, что он теперь под опекой демона и мастера? А быть может, свет внутри него из последних сил борется с энергией темного заклинателя?

– Никогда раньше не встречал сразу так много, – покачал головой Хуо Ван.

– Я видел и больше, – с грустью поделился Гуэй.

– Может, нам стоит уже бежать? – предложил Сяо Ту.

– Если начнешь шуметь, они тебя услышат. Здесь нас защищают талисманы.

– Вутоу гуй[18], – поддержал мастера обезьяна, – не так уж опасны, но если привяжутся с поисками головы, то донимать будут долго.

Один из призраков, наверное, отбившийся от стада, прошел прямо перед лицами троих.

Сяо Ту замер, когда тот повернулся к нему, смотря потухшими впалыми глазами. Склоненная голова едва держалась на последних мышцах и лоскутах кожи. Рана на шее уже не кровоточила, но обнажала внутренности. Рот был искажен в мучениях, а из горла доносился хрип.

Он был слеп, а потому, не увидев людей и огня, прошел дальше.

Сяо Ту оглядел Гуэя и Ми Хоу. Те не подали виду. И если лицо Владыки было напряжено, мастер же остался безмятежным.

– Как думаешь, – не повышая голоса, поинтересовался он у демона, – если его убить снова, это принесет ему облегчение?

Ми Хоу только пожал плечами, продолжая вглядываться в проходящее мимо стадо.

– Их так много, – сочувственно произнес Сяо Ту.

– Сменяются императоры, но казненных никогда не становится мало, – спокойно, но не без грусти, отметил мастер.

Стадо отдалялось. И Сяо Ту спросил:

– Если бы этот призрак перешел черту, очерченную талисманами, то что бы с ним было? И заметили бы нас остальные?

Гуэй перевел взгляд на ближайшее дерево.

– Ничего. Я забыл закрепить здесь талисман.

Стоит ли говорить, что в эту ночь Сяо Ту совсем не спал?

Глава 12

На следующий день, на удивление, стояла теплая солнечная погода. Было даже жарко, но только в полдень. Весна медленно пробуждалась.

Никто никуда уже не бежал. По пыльной накатанной дороге впереди шел мастер, изучая карту, а за ним, чуть отстав, утомившийся Хуо Ван со спящим на его спине Сяо Ту.

– Мастер, – умолял демон, – понесите его теперь вы.

– А ради чего я тогда получал звание мастера? – не отрываясь от карты, заметил Гуэй.

– Значит, когда я стану мастером, мне тоже не придется никого на себе носить?

– Как хочешь, – ответил Гуэй, погруженный в собственные раздумья.

– Я жалуюсь, а ты меня не слушаешь, – обиделся Ми Хоу.

– Ты правильно заметил, – так же не выказывая эмоций, ответил Гуэй.

– Не требуй после этого моего к тебе уважения!

– Я никогда и не требовал, – напомнил мастер.

– Справедливо, – с горечью согласился Ми Хоу. – А вообще, это его вина. Надо было ночью спать.

– Я тоже не спал, – признался Гуэй.

– Ты тоже, что ли, испугался? – засмеялся демон.

– Если бы. Из-за твоего храпа уснуть было невозможно.

– Не обманывай меня. Никогда не слышал, чтобы я храпел.

– Что ж, значит, ты один из тех немногих счастливчиков. Ведь от твоего храпа разлетаются все птицы в округе, – натянул самую доброжелательную улыбку Гуэй.

– И ведь знаешь, что мне нечем упрекнуть в ответ, – хмыкнул Ми Хоу и поправил спящую на спине ношу. – Он хоть слюни мне на плечо не пускает?

– Ты бы радовался. Он знает, что ты демон, но спит на твоей спине, словно младенец. Уверен, тебе это точно зачтется.

– Правда? – приободрился обезьяна.

– Может, в следующей жизни лицо красивее будет. Ну или хотя бы родишься не обезьяной.

– Ты мастером стал из-за острого языка? – с улыбкой выдавил демон.

– О тех, кто слабее, надо заботиться. Ты посмотри, он милый, как щеночек.

– Милый, – хмыкнул Ми Хоу. – Я когда ночью проснулся, так думал, со страху помру. Он что, умеет с открытыми глазами спать? Жуть какая! – Он содрогнулся. – Сколько нечисти перевидал, а этот… Хоть бы раз за ночь моргнул!

– Ты же видел, как он испугался.

– Если ему самому страшно, так чего людей своим видом пугать? Больше я ему спать рядом не разрешу. Пусть переносит свой мешок как можно дальше! Так и никакие талисманы не нужны. Любой нечисти достаточно только будет его рожу увидеть…

Но Гуэй не дал ему договорить, вдруг остановившись:

– Слышишь?

– Ты теперь тоже меня пугать вздумал?

– Младенец плачет.

– Все, дальше идите сами. – Ми Хоу сбросил со спины сладко спящего Сяо Ту.

– На нас напали? – испугался ударившийся о землю Сяо Ту.

– Да. Младенец, – выпалил Ми Хоу.

– Откуда в лесу младенец? – Сяо Ту сонно потер глаза.

– Вот и я о том же, – сказал Гуэй, продолжая выискивать источник звука.

– Значит, рядом деревня, – предположил Ми Хоу.

– Здесь нет деревень. – Гуэй всучил ему в руки карту и направился в глубь рощи.

– Я как ее понять должен? Это ты рисовал? – крикнул демон, пытаясь разобраться в каракулях. Но Гуэй его не услышал или попросту не отозвался. – Вот, по твоей части. – Ми Хоу сунул лист писарю. – Один пишет то, что только сам разбирает. Второй так же рисует. – И последовал за мастером.

Сяо Ту спросонья ничего не понимал. Но, обнаружив себя одного сидящим на дороге, наконец проснулся и, вскочив, поспешил за друзьями. Чем глубже он заходил в лес, тем чаще встречались деревья и кустарники, и Сяо Ту задавался вопросом, как же прошли мастер и демон. Хотя чему тут удивляться? Они могли просто взмыть вверх.

Сяо Ту вдруг подумал, как было бы хорошо и ему владеть этим мастерством. Он посмотрел на теперь уже бесполезный кусок нефрита, который ему отдал за ненадобностью темный мастер, и представил, как мог бы парить в облаках и прыгать с вершины на вершину. Возможно, с очень малой долей вероятности ци мастера могла бы ему в этом помочь… Иначе зачем тогда мастера ее копят?

Юноша огляделся по сторонам, чтобы рядом с ним не было никого, кто мог бы увидеть его тщетные попытки или успех, а главное, наябедничать на него Гуэю.

Сяо Ту расставил ноги на ширине плеч, согнул их в коленях и начал водить руками вверх-вниз, слово задавая такт глубокому медитативному дыханию. Он вдохнул раз, второй, третий… На четвертый у него закружилась голова, и он понял, что уже достаточно.

Прижав к себе правую руку, Сяо Ту поднял указательный палец левой и напряг все мускулы, даже щеки, чтобы отодвинуть от себя невидимый предмет.

Не помогло.

Посчитав, что ему мешала дорожная сумка за плечами, он скинул ее и повторил стойку. Только теперь напрягся еще больше.

В итоге, когда мышцы уже начало сводить, он немного расслабился и почувствовал невероятную легкость во всем теле.

Вот он, полет.

Сяо Ту прикрыл глаза, ведь лететь было страшно. Он представлял, как поднимается все выше и выше, как видит землю сначала с высоты холма, а затем – горы́.

Юноша не хотел пропускать представленных им дивных красот. Поэтому, набравшись храбрости, открыл глаза.

И обнаружил, что все так же стоит на земле.

Каково же было его разочарование! Он постарался все исправить, подпрыгнув еще раз, и еще… Но и это не принесло должного результата. Видимо, он использовал не ту технику.

Сяо Ту вновь закрыл глаза и развел руки, описав широким жестом круг. Подняв вверх уже указательный и средний палец, он поднес руку к губам, делая вид, что что-то шепчет. Теперь он старался полностью расслабиться. Быть настолько же безмятежным, как мастер.

Стоял он так пять минут или семь, наверно, десять… Ноги начало покалывать, а затем и кожа – зудеть.

«Это испытание, – уговаривал себя Сяо Ту потерпеть. – Неужели монахам тоже было так тяжело? Нет, они же тренировались… Не отвлекайся», – пожурил он себя голосом настоятеля монастыря, в котором какое-то время жил.

Зуд становился нестерпимым. Сяо Ту начал чесаться, но так и не опустил руку и не открыл глаз. Казалось, что в штанины заползли какие-то насекомые.

Наконец, не выдержав, он решил посмотреть. Оказалось, что его ноги были покрыты маленькими черными мушками.

Кровососы облепили все сплошь до колен и поднимались выше. Сяо Ту забил по ним руками, прикрикивая. Но мелких мушек это никак не останавливало.

Конечно, на юге такие встречаются нередко. Но чтобы целый рой!

Забыв о попытках взлететь, писарь схватил сумку и пустился куда глаза глядят. Вскоре он оказался на той же самой дороге, по которой они недавно шли с мастером и обезьяной.

Только так мушки отстали.

– Еще бы чуть-чуть, и непременно бы получилось, – уверенно заявил раздосадованный Сяо Ту.

Однако тут он вспомнил, что ему нужно начинать путь заново. Через ту же самую чащу.

Сяо Ту крикнул:

– Мастер! Господин Ми Хоу!

Никто не отозвался.

– Господин? Обезьяна? – решил рискнуть Сяо Ту.

Но и крайние меры не помогли. Должно быть, они ушли уже очень далеко. Неужели они не заметили, что Сяо Ту с ними нет? Бросили его одного на произвол судьбы!

Юноша снова огляделся, выискивая знакомые силуэты или надвигающуюся опасность, но здесь был только он.

– Они правда меня бросили? Или хотят подшутить?

Сяо Ту задрал голову, вот только и по верхушкам деревьев никто не прыгал: ни даже белки, ни птицы. Стояла звенящая тишина.

– Господин! – рядом раздался мужской голос, заставивший Сяо Ту вздрогнуть. – Вы куда идете? – приветливо поинтересовался старик-крестьянин. За ним следовало еще двое молодых мужчин.

– Я… я… – задыхался от испуга, Сяо Ту.

– Вы пришли с мастерами?

– Мастерами? – удивился писарь.

– Пойдемте, они в нашей деревне. Наконец мы спасены!

– Я, наверно, их здесь подожду…

– Неужели ночевать на дороге не боитесь? Идемте, вас и накормить надо. Худой совсем какой! Призраки худых страсть как любят – с таких куда быстрее душу стрясти.

– Скажете тоже, – отмахнулся Сяо Ту, а у самого эта мысль засела накрепко. – А кто эти мастера́? – решил уточнить он.

На его вопрос ответил один из молодых мужчин:

– Старший – вылитая обезьяна, а второй уж больно на женщину похож, волосы хоть бы прибрал. Никакого приличия.

– Ты как о гостях говоришь? – цыкнул на него старик. – Простите, господин, – повинился он перед писарем. – Я староста этой деревни. Не бойтесь, пойдемте. Здесь долго ждать придется, ведь дело сложное. Бывали у нас уже монахи. Всей деревней собирали, чтобы заплатить. Да толку не было. Через время злой дух возвращался.

– З-злой? – снова начал заикаться Сяо Ту. Прежде он тоже боялся, а после нашествия стада призраков – особенно.

Конечно, после такой новости остаться на дороге Сяо Ту не мог. Поэтому принял приглашение.

Вместе они направились туда же, куда и «мастера».

Сяо Ту спросил:

– Вы знаете, что это за дух?

– Ба цзяо гуй[19], – сообщил неутешительную новость староста.

– Так вот почему мы слышали плач младенца, – пробормотал Сяо Ту.

Старик кивнул.

– По настоянию монаха, мы срубили дерево, под которым она появлялась. Далось мне это решение непросто, ведь дерево стояло дольше, чем я себя помню. Так призрак пропал. Но только на время. И вот, несколько дней назад появился вновь. И уж больно она нас извела. Ни одной ночи спать не дает. Теперь ходит по деревне от дома к дому и плачет с самого заката и до рассвета.

Идти через чащу с кем-то было не так страшно, поэтому Сяо Ту не заметил, как они вышли к полю, за которым простиралась и стояла деревня.

– Вот, мастер, отведайте наших традиционных угощений, – послышалось по ту сторону забора.

– Выпить что есть? – раздался голос демона-обезьяны.

– Сейчас, господин!

– Вот, господин, наш староста, – раскланялся перед Ми Хоу какой-то крестьянин.

– Староста! – воскликнул Ми Хоу, подходя к нему. – Благодарю, что накормили.

Староста поклонился в ответ.

– Спасибо вам за то, что согласились нам помочь.

– Это мой долг. – Ми Хоу смиренно склонил голову, приложив руку к груди.

– Что же до оплаты… – начал старик.

– У вас большое несчастье, – ответил Владыка. – Потому много не возьму, – великодушно сообщил он.

– Вы святой! – восхитился староста и засуетился, вновь приглашая «мастера» за стол. – Прошу, прошу, господин.

Видя невозмутимо сидящего рядом Гуэя, Сяо Ту подсел к нему.

– Мастер, почему вы меня не искали?

– А разве ты терялся?

– Я не мог пройти сквозь лес.

– Там всего одна дорога, и ведет она к деревне. Ты взрослый мужчина, тебя даже родители жениться благословили – не заблудишься же.

– А если бы заблудился? Или со мной приключилась беда? – Он пригнулся к Гуэю и зашептал: – Во мне же ваша ци. А если бы меня нагнал мастер Ма?

– О том, что в тебе моя ци, – ответил мастер шепотом, скорее передразнивая, нежели таясь, – знают только два человека и два демона. А потому если кого и будут искать, то меня, а не тебя. Сейчас для моей ци безопаснее, чтобы ты был от меня как можно дальше.

С этими словами Гуэй вернулся к своему обеду.

– А если бы меня змея укусила?

– Значит, такова твоя судьба, – пожав плечами, сказал Гуэй.

Выражение лица Сяо Ту стало совсем печальным. Он переживал о друзьях, а они о нем совсем не заботились! Более того, мастеру, связанному с ним незримой нитью темной ци, совсем не было дела, что его могла укусить змея, съесть хищник или какое-то чудовище…

И тут он вспомнил, что если погибнет, то мастер сможет вернуть себе темную часть. Что ж, ему и правда не должно быть дела до жизни какого-то писаря.

– Не из-за этого, – отозвался мастер, щелкнув юношу по слишком низко опущенному лбу.

– Вы мысли читаете? – удивленно спросил Сяо Ту.

– Все и без того читается на твоем лице. Я уже сказал, что мне нет нужды всюду водить тебя за руку, словно беззащитное дитя. Ты добрался до столицы сам, даже прожил несколько дней с моей ци внутри, а главное – выжил. Потому я совершенно уверен в том, что моя частичка в надежных руках. Ты ее защитишь.

Слова мастера воодушевили Сяо Ту. Он и впрямь позабыл, что раньше уже справлялся, притом с весьма трудными преградами. И если он смог защитить ци мастера, значит, защитит и себя.

От этих мыслей у него даже разыгрался аппетит, и он сразу накинулся на вареную курицу.

Гуэй не остановил его, наоборот, с готовностью придвинул и другие блюда.

– Мастер, почему все считают Ми Хоу старшим? – поинтересовался писарь, глядя, как обходительно беседует с демоном староста.

– Он успел представиться первым. – Откусив кусок куриной голени, Гуэй сверкнул ненавистью в сторону обезьяны. – Обещаю, он за это поплатится.

Как почетные гости, они втроем остались ночевать в доме старосты. Ми Хоу сразу занял кровать.

– Куда завалился? – остановил его Гуэй. – Как ты собрался защищать людей от призрака, если будешь спать?

– Я весь день нес на себе этого оболтуса, – конечно, он имел в виду Сяо Ту. – Поймаю призрака завтра.

– Как ты его поймаешь утром? – напомнил демону мастер. – Плакальщицы являются только ночью.

– Значит, завтрашней ночью поймаю.

Недовольный тем, что ему мешают заснуть, демон постарался поудобнее устроиться на постели.

– Пожалуйста, мастер, – начал упрашивать Сяо Ту, – мы не можем оставаться надолго, нам нужно уйти завтра…

Гуэй его успокоил:

– Останемся на одну ночь. С рассветом двинемся дальше.

Сяо Ту обрадовался. А Гуэй пнул обезьяну.

– Слышал? Нет у нас времени.

– Чего ноги распустил? – вскочил Ми Хоу.

– Мастер обязан забыть про сон, пока не обезопасит деревню, – объяснил Гуэй.

– Я сделаю! Но чуть позже, – заверил демон и снова повернулся лицом к стене, опускаясь на подушку.

– И ты себя еще мастером называешь? – Усмехнувшись, Гуэй снова пнул его.

– Ты что, решил от меня и места живого не оставить? – отмахнулся Ми Хоу, снова вскочив, и Гуэй пригнулся к нему.

– Хочешь спать – иди спи на улицу.

Продолжая бубнить в сторону мастера всевозможные оскорбления, Ми Хоу все же поднялся и спросил:

– И что, даже на полу нельзя?

– На полу будет спать Сяо Ту.

– Ты вообще умеешь дружбу ценить?

– Ты не спрашивал меня об этом, когда я спас тебя у Сианя[20].

Ми Хоу внимательно посмотрел на Гуэя и, взяв свою верхнюю рубашку, махнул ею, выпуская недовольство. Однако послушался и вышел.

– Зачем вы с ним так? – спросил Сяо Ту. Пусть Ми Хоу его и задирал, но писарю стало жалко обезьяну.

– Пусть учится на своих ошибках.

– Потому что он назвал себя мастером?

– Я не настолько злопамятный. – Гуэй подошел к окну, расположенному прямо у входа, и выглянул в него. – Поскольку он пообещал помочь, эти люди дали нам кров, еду и все свои сбережения. Так пусть отрабатывает.

– А что произошло у Сианя? – полюбопытствовал Сяо Ту.

– Если интересно – у него спроси.

Больше Сяо Ту докучать не отважился. Расправив одолженное ему одеяло, он привычно постелил себе на полу.

– Можешь занять кровать, – великодушно разрешил мастер. – Когда захочу спать, я тебя разбужу.

– А что делать, если появится призрак?

– Я везде оставил талисманы. Но если придет, то не пускай в дом. И Ми Хоу тоже.

Глава 13

Первые лучики солнца пробивались сквозь окно, падая прямо на лицо Сяо Ту.

Его сон был мирным и сладким настолько, что вовсе не хотелось просыпаться. Однако лучики были настойчивыми, и их становилось все больше.

Почувствовав бодрость в теле, не открывая глаз, он все же потянулся, готовя себя к новому дню. Пока еще было время, представлял, как бы мог закончиться приятный сон.

Когда фантазия подошла к концу, он открыл глаза. И обнаружил перед собой довольное лицо демона.

– Хорошо спалось?

Сяо Ту вскрикнул. Вскочив, он увидел, что демон лежит у изголовья кровати и ехидно улыбается.

Юноша быстро встал с постели.

А обезьяна продолжил:

– Ты так сладко спал, что я боялся тебя разбудить.

– Ч-что?

– Ми Хоу, прекрати над ним издеваться, – скомандовал входящий в дом мастер.

– Эх, – обезьяна завалился на нагретую постель. – Спасибо, пожалуйста, – ответил он самому себе. – Свое я откараулил. Теперь вы идите, а я посплю.

Гуэй принес завтрак, приготовленный заботливыми руками деревенских женщин. Судя по темным кругам у него под глазами, ночью он, скорее всего, не спал.

– Мастер, – осторожно начал Сяо Ту, – простите, я, должно быть, так крепко спал, что не проснулся вас подменить…

– «Мастер ответственен за дело, что обещал выполнить», – устало процитировал одно из правил Гуэй. – Потому я все равно не смог бы уснуть.

– Так, призрак больше не придет? – поинтересовался Сяо Ту в надежде, что все разрешилось без него.

– За всю ночь она так и не появилась, – признался мастер. – Наверно, ходила где-то за чертой талисманов.

– Все потому, что я бдел всю ночь, – подметил Ми Хоу. – Мимо меня и муха не проскочит!

Сяо Ту предположил:

– Значит, если оставить талисманы, призрак не сможет зайти в деревню?

– Днем она не появится, – размышлял Гуэй, – талисманы надежно защитят селение ночью. Остальное – дело не мое, а монахов.

Слыша это, Сяо Ту не понимал, кто же мог сказать, что господин Гуэй – темный мастер, будущий демон? Он же добрейшей души человек. Заботится о совсем чужих людях и спасает их от нечисти. Истинный герой!

– И мы можем сейчас уйти? – с надеждой спросил юноша.

– Нам с обезьяной нужно восполнить силы. Выдвинемся ближе к вечеру, – пообещал Гуэй, стягивая демона с кровати.

– Ты и теперь мне спать не будешь давать? – возмутился обезьяна – Всю спину мне ночью испинал! Раз сам стоял в дверях до утра, чего людям спать мешал?

– Ты уже спал, – пожаловался Гуэй. – Так что иди на пол.

– Почему я должен спать на полу?

– «Мастер должен терпеливо переносить все невзгоды».

– Но ведь это ты мастер! С чего терпеть надо мне?

– Как ты со старшими разговариваешь? Так тебя учили о стариках заботиться? Будешь пользоваться теми же привилегиями, когда дорастешь до моих лет.

Хуо Ван исподлобья посмотрел на Гуэя. После чего резко поднялся и, топая, схватил выданное ему одеяло. Постелив его рядом с тем, что вчера вечером приготовил для себя Сяо Ту, он бухнулся на оба, раскинув ноги и руки в стороны.

Ужасно скучно, когда все в доме спят, а ты один выспался.

Сяо Ту сегодня написал больше иероглифов, выполнив тем самым наказание с запасом, чтобы в какой-то день с чистой совестью отдохнуть.

Видя, что мастер и демон не спешат просыпаться, он даже решился переписать поэму целиком. Навряд ли у господина Гуэя в сумке найдется еще одна книга. Так наказание закончилось бы быстрее!

Но вскоре он понял, что слишком переоценил свои силы.

Плохо спавший ночью обезьяна храпел на весь дом.

И поэтому Сяо Ту взял флейту, решив все же прогуляться.

Зная, что рядом бродил призрак, он боялся пойти один, а с флейтой Да Сюна становилось уже не так страшно.

Конечно, он знал, что днем ба цзяо гуй появиться не могла. Однако почему же они тогда слышали в лесу плач младенца? Может, это был чей-то ребенок, а вовсе не призрак?

Словно бездельник, юноша слонялся от дома к дому и заглядывал всем через плечо.

– Здравствуйте, – поприветствовал он чистящую во дворе фасоль женщину, к спине которой был подвязан сопящий младенец, а вокруг нее бегали еще трое. – Не хотите ли вы написать кому-то письмо?

– Кому мне писать? – усмехнулась женщина.

– Может, у вас есть родные в другой деревне?

– Откуда? Все здесь.

– Тогда, возможно, вы бы хотели, чтобы я написал имя вашего ребенка? – светло улыбнулся юноша, глядя на безмятежно спящего карапуза.

– Да кому ж читать-то?

– Не обязательно уметь читать. Написанное имя приносит удачу. Его можно сохранить и на память…

– Так что ж, я имя ребенка своего и так не забуду. На кой нам эта писанина?

– Как же… иероглифы – часть образования. А каллиграфия – искусство. Вместе они наполняют человека знаниями, философскими рассуждениями и мудростью…

– Зачем мне твои философия и иероглифы? Они что, помогут мне перебрать фасоль? Или мужу моему на поле? А может, накормят моих детей?

– Да, – растерянно ответил Сяо Ту. – Знать, как перебирать фасоль – тоже навык, как и знания, необходимые для того, чтобы взрастить рис. Все это – часть философии, выраженная в наблюдении за природой. – От собственных слов он воодушевился. – А если вы или ваши дети обучатся грамоте или станут художниками и поэтами, то смогут многого в жизни добиться, и у них всегда будет чашка риса.

– Иди уже, – после короткой паузы прогнала его женщина. – Не нужно мне твое образование. Утро раннее, а мне времени и разогнуться нет!

Писарь вначале опешил, но, увидев, что женщина снова приступила к ненавистной работе, отступил и поспешил покинуть ее двор.

Сколько бы Сяо Ту ни убеждал себя в том, что прогнавшая его женщина попросту устала и была зла лишь оттого, что глубоко несчастна, а на душе все равно опустился камень. Он же хотел как лучше!

И сколько бы раз его ни прогоняли в прошлом, и даже в будущем, болезненное чувство останется. Может быть, просто станет не таким сильным.

Но, все же, заверив себя в том, что сам виноват в случившемся, Сяо Ту направился подальше от деревни и людей и вскоре, обогнув поля, добрался до реки.

Здесь он вглядывался в медленно текущий поток, желая, чтобы тот помог ему облегчить его ношу. Чтобы вода, как и все тяжелое, подняла и унесла куда-то далеко все его невзгоды. Тогда бы он не гнулся под тяжестью своих неудач, боли и тоски…

Писарь снова приложил флейту к губам, и с первыми чистыми нотами по его щекам потекли слезы.

Сяо Ту вспоминал родительский дом, пожилых отца и мать, которых ему пришлось оставить очень надолго, Да Сюна, отнятого у него волею судьбы, и Мэй Мэй – волею господина Яна.

Становилось легче. И теперь он сел на берегу, обняв колени, и возродил в голове прекрасный утренний сон, в котором видел образы всех ему дорогих и близких.

Уронив голову на колени, он заплакал…

* * *

– Ба цзяо гуй! – вдруг закричал женский голос неподалеку. – Ба цзяо гуй!

Сяо Ту в испуге подскочил. Дрожь в его теле сменилась на тревожную.

– Ба цзяо гуй! – снова кричал кто-то.

Сначала Сяо Ту подумал, что это его, рыдающего, спутали с призраком. Но, оглядевшись по сторонам, никого поблизости не заметил. От чего ему стало еще страшнее.

Крики отдалялись в сторону деревни.

Тогда юноша побежал им вслед.

– На реке! На реке! – вопила женщина.

К ней навстречу выбежал староста и, нахмурив густые брови, спросил:

– Что на реке?

– Ба цзяо гуй!

Рядом с ними уже стоял Гуэй, демон же выходил из дома, попутно натягивая верхнюю рубашку.

– Не должна ли она появляться только ночью? – спросил Ми Хоу.

– Занятно, – согласился Гуэй.

– Видела! Я видела ее лицо, – задыхаясь, сообщила женщина. – Это же наша Фэй Фэй!

– Где ты ее видела? – потребовал ответа староста.

– Я стирала на реке, – продолжала сбивчиво рассказывать женщина, хватая ртом воздух. – А потом… потом… я вдруг обернулась… – Она замерла и прошептала: – А на меня смотрит Фэй Фэй.

Замер и Сяо Ту. Затаив дыхание, он представлял описываемую картину.

– …бледная, волосы распущены, глаза красные…

– Так с чего тебе почудилось, что это твоя Фэй Фэй? – спросил незнакомец из собравшейся толпы.

– Я что же, жену брата не узнаю? Не чужие же!

– С чего ей быть призраком? – спокойным размеренным тоном поинтересовался Гуэй.

– Так, может, хозяин извел или сама по дороге померла, – сделав большие глаза, выдвинула предположение женщина.

– Фэй Фэй – жена нашего Лю И, – пояснил староста. – В прошлом месяце он поехал с остальными в город, да там и задолжал именитому господину. В залог он послал к нему Фэй Фэй – работать на кухне. А то, что она сверх долга заработает, должен был ездить забирать.

– Он продал жену? – ужаснулся Сяо Ту.

Ми Хоу возразил:

– Император запретил продажу свободных и временных рабов, и кроме того, принимать в заклад чужих жен, детей и наложниц.

Никто им на это не ответил. Казалось, для бедняков это было не просто устоявшимся укладом жизни, а еще и тем, что они желали бы сохранить.

– Люди зачастую ругают чиновников и императоров, – не сдержавшись, сказал Хуо Ван. – Но когда те издают поистине хорошие указы, народ сам же препятствует их исполнению. Тогда кто на самом деле народу враг?

Все снова смолчали. Ведь отчитывал их «мастер». Тот, кто должен был избавить их от страшной и мстительной ба цзяо гуй.

– Как можно так обращаться с любимой женщиной? – пробубнил себе под нос демон и направился в сторону реки.

– Потому что не такая она для него и любимая, – тихо дополнил его замечание Сяо Ту.

Кроме собравшихся на берегу никого не было. Только ровная гладь голубовато-зеленой воды да плакучая над ней ива.

– Вот здесь женщины стирают. – Староста указал на место недалеко от дерева.

Гуэй прошел к нему, но, кроме брошенного белья, ничего не заметил. Должно быть, прибежавшая в деревню женщина и впрямь видела что-то устрашающее. Поскольку что-то из застиранных ею вещей даже уплыло по течению.

Темный мастер прошел вдоль берега к иве, но и там никаких улик не обнаружил.

– Ба цзяо гуй плачут по ночам, – рассудил темный мастер. – Если же кто-то видел ее днем, то, боюсь, призрак куда более сильный и мстительный. Кто знает, может, это и вовсе демон.

– Демон? – охнули деревенские.

– Кем бы ни был этот дух, она желает отомстить. Прошу вас, мастер… – Гуэй поклонился обезьяне, сохраняя их общую легенду, – помогите нам отыскать вещицу, призвавшую нашу неупокоенную.

– Что искать? – принял приказ Ми Хоу.

– Все, что сочтете хоть малость неподходящим для леса и реки.

Ми Хоу немедленно отправился на поиски, преодолевая за раз большие расстояния. Гуэй кивнул Сяо Ту, чтобы тот последовал за ним в другую сторону. Из деревенских же кто-то разошелся, а кто-то остался наблюдать дальше.

– Мастер, – обратился к Гуэю Сяо Ту, – значит, это и правда демон?

– Все может быть. По крайней мере, я уже не уверен в том, что нам встретилась обычная ба цзяо гуй.

– И что нам делать? Пожалуйста, мы не можем задержаться дольше. – Тон юноши был скорее вопрошающим, нежели требовательным.

– Возможно, когда мы уйдем, этим людям будет грозить серьезная опасность. А дух Фэй Фэй так и не найдет покоя. Что скажешь, Сяо Ту? Мы поступим так, как решишь ты.

Конечно, Сяо Ту не мог ответить отказом. Не такой он был человек. Однако все же попросил:

– Прошу вас, мастер, только еще одну ночь.

Деревенские, конечно обрадовались тому, что мастера их не бросили, а ближе к ночи им были благодарны даже те, кто днем относился к сказанному скептически. За прошедший день мастер Гуэй и Сяо Ту ничего не нашли. Хотя обошли всю деревню и заглянули в каждый двор. А вернувшийся вечером Ми Хоу лишь коротко произнес:

– Мастер, тебе нужно это увидеть.

Сяо Ту с собой они, конечно же, не взяли, сказав, что по эту сторону черты ему куда безопаснее.

Чтобы занять свои мысли чем-то помимо представлений о том, что за его спиной или прямо перед лицом появится призрак, писарь решил продолжить переписывать иероглифы. В какой-то момент он обнаружил себя спящим, когда под утро вернулись «мастера».

– Думаю, еще до обеда мы решим это дело, – обрадовал его Гуэй. Он сразу направился к кровати и лег, даже не раздеваясь. – Сейчас нужно отдохнуть.

Как только появились первые лучи солнца и за дверьми послышалась рутина, все трое вместе со старостой и очередным хвостом любопытствующих снова направились к реке.

– Ночью мастер нашел поистине занимательную вещицу, – объявил Гуэй, достав из рукава каменный амулет. – Этот амулет прост, но невероятно страшен, окажись он не в тех руках. Амулет наделяет мертвого энергией живого человека. Таким образом, – он посмотрел на амулет на свету, – призрак получает ци призвавшего его живого человека, поглощает ее и становится сильнее. Такого призрака можно спутать и с демоном. Ведь благодаря ему даже ба цзяо гуй способны являться днем.

Кто-то ахнул, и по толпе прокатился шепот.

– Вместе с ним мы нашли и это. – Мастер принял из рук Ми Хоу женскую одежду и развернул ее. – Кому из вас знакомо?

Толпа снова зароптала:

– Это одежда Фэй Фэй!

– Правда!

– Точно, точно!

– Значит, – продолжил Гуэй, – подвязавший одежду этим амулетом и бросивший ее в реку знал, что Фэй Фэй мертва.

– Тот, кто ее убил? – спросил староста.

– Наоборот. Тот, кто желал ее убийцу наказать. Но староста, – уточнил темный мастер, – почему вы говорите, что Фэй Фэй была убита? Она могла бы мстить совсем не за это.

– Раз она стала злым духом… – сбивчиво ответил тот.

– Пусть будет так. Можем ли мы позвать ее мужа, Лю И?

Толпа снова начала тихо переговариваться.

Наконец вперед вышел мужчина, которого сразу же вспомнил Сяо Ту. Именно он повстречал писаря на дороге в первый день и был чересчур болтлив и недоволен мастерами, что пришли спасать их деревню.

– Когда господин виделся с женой? – спросил Гуэй.

– Когда она уходила, – ответил совсем не расположенный к разговору мужчина.

– И она была одета в это?

– Не знаю.

– Это ее единственная одежда?

– Не знаю.

– Как можно не знать, сколько одежды у твоей жены? – выдохнул Гуэй. И добавил: – Вчера мой дорогой братец Сяо рассказал мне о странном явлении. Когда он был в лесу, на него набросились мовэн[21]. Но теперь я понял, что так сестрица Фэн Фэн сообщала нам, где ее останки.

– Где же? – с вызовом поинтересовался Лю И.

– Там же, в реке. Либо возле. Найдите ее несчастное тело и со всеми почестями похороните. Тогда призрак больше деревню не побеспокоит.

– Спасибо, спасибо, мастер. – Староста кланялся, но не Гуэю, а Ми Хоу.

– Вот только, – отозвался демон, нависая над старостой, – если сестрица умерла несправедливой смертью, она снова явится. Надеюсь, староста сможет найти преступника и передать его судье.

Тот не ответил, однако невольно покосился на Лю И.

– Мой долг выполнен, – резко прервал нарастающее напряжение Ми Хоу.

– Спасибо! – снова благодарил его староста, после чего протянул плату.

– Не нужно, – твердо сказал стоявший позади них Гуэй.

– Не нужно? – обернувшись, переспросил Ми Хоу.

– Потратьте их на достойные похороны сестрицы Фэй Фэй. А главное – помогите ее семье. Насколько знаю, она из соседней деревни.

Ми Хоу с грустью смотрел на все еще протянутый ему мешочек, будто с ним прощаясь.

– Да. Не нужно, – не веря, что это делает, слабо согласился он.

– Спасибо, – вновь поклонился довольный староста. – Клянусь, так и будет.

Вся деревня пребывала в смятении. Всем ее жителям нужно было многое понять и обсудить.

Сяо Ту же хотел узнать подробности.

Когда они вернулись к дороге, он спросил:

– Так это правда? С этим амулетом призраки становятся сильнее?

– И да, и нет, – ответил мастер, доставая из рукава амулет и выкидывая его в высокую траву.

– Так разве можно его оставлять у дороги? – удивился писарь.

– Это камень, – успокоил его Гуэй.

– Но я же видел, что на нем было что-то написано.

– Как господин Шэн видел серебряные монеты, – заметил Ми Хоу.

– Иллюзия… – наконец понял Сяо Ту. – Но одежда?

– Я не обманул. – Гуэй тяжело вздохнул. Хотя он совсем не знал эту девушку, а расследование заняло всего два дня, казалось, он был искренне опечален. – Сестрица Фэй стала ба цзяо гуй, потому как жила несправедливой жизнью и умерла такой же смертью. И пропала, когда пришел предшествующий нам мастер. Но кто-то решил, что и это несправедливо, а потому сотворил запрещенное заклинание и бросил в реку ее кость, которая снова пробудила призрака. На этот раз куда более свирепого и мстительного. Если бы Ми Хоу не встретил ее раньше, то, боюсь, в эту ночь она бы кого-нибудь убила.

Всегда добрый писарь неожиданно спросил:

– Зачем же вы ее остановили?

Его вопрос заставил Гуэя остановиться. Он повторил:

– Она могла кого-нибудь убить.

– Я знаю. Но ведь и ее тоже убили! Долг мужа – заботиться о жене. Она же самая любимая, – с грустью и подступившими слезами сказал Сяо Ту.

– Уверен, ты будешь хорошим мужем, – произнес Гуэй серьезным, но мягким голосом.

Они двинулись дальше, и через некоторое время Сяо Ту уточнил:

– Но кто мог ее разбудить?

– Помнишь, мы слышали детский плач? Я был уверен, что принадлежит он не призраку…

– Лжешь, – перебил его Ми Хоу. – Ты как раз таки и думал, что это призрак. Это я говорил, что ребенок был настоящий.

– Пусть будет так…

– Не «пусть», а так и есть, – не сдавался Ми Хоу.

– Ты прав. Я ошибочно счел его призраком.

Обезьяна остался доволен победой, а Гуэй продолжил:

– Это было дитя, с коим на могилу пришла родная сестра Фэй Фэй.

– На могилу? – переспросил Сяо Ту. – Разве вы не говорили, что ее неупокоенное тело где-то у реки и его нужно похоронить?

– Всему-то ты веришь, – цыкнул Ми Хоу. – Неудивительно, что тебя постоянно облапошивают. Учись отличать ложь от правды, иначе однажды тебя точно без штанов оставят.

Сяо Ту не понял, была ли это очередная насмешка от демона-обезьяны или же он проявил искреннюю обеспокоенность.

– Старшие сестра и брат сестрицы Фэй, – пояснил мастер, – знают о судьбе несчастной девушки. Они нашли ее тело, оставив его в могиле. Однако же их желание отомстить оказалось куда сильнее, чем даже у самого призрака. Потому они не принесли ее останки в дом родителей или к дому мужа, а спрятали здесь, у холма между двух деревень. Позже именно они заплатили темному заклинателю, чтобы тот связал их ци, и бросили ее кость в воду.

– И, чтобы взять ее одежду, вы потревожили могилу? – поежился Сяо Ту.

– После того как я с ней сразился, – самодовольно подтвердил Ми Хоу, держа руки на затылке.

– Ты сражался с призраком? – снова удивился Сяо Ту.

– А что, ты хотел бы посмотреть?

Сначала Сяо Ту хотел ответить согласием, но потом вспомнил, что сражался демон со злобным духом, да к тому же позже еще и разграбил ее могилу.

– Мне жаль девушку, – с искренним сожалением произнес Сяо Ту.

Гуэй вновь его успокоил:

– Как только ее убийца будет справедливо наказан, уверен, ей дадут упокоиться. А может, и раньше. Не просто так староста ходил с Лю И по лесу. Должно быть, они что-то искали…

– Зачем же Лю И убил сестрицу Фэй?

– Человек должен совладать со своим гневом, – ответил мастер. – В особенности тот, кто не может. Сестрица не желала оставить свое маленькое дитя, потому просила мужа позволить ей не уходить. Однако человек злой зачастую не от своей природы, а потому что таит в сердце желания, забирающие у других и дающие что-то только ему. Если человек не одумается, он будет лишен милосердия и наполнен лишь слепой любовью к самому себе. Свой гнев он не сдерживает и за свои преступления отвечать не желает.

– Откуда вы все это узнали?

– К большой неудаче преступников, призраки умеют разговаривать.

Глава 14

– Ты чего опять так долго дрыхнешь? – послышался глухой голос Ми Хоу. – Вставай!

Сяо Ту почувствовал, как кто-то поднял его вместе с постелью, и писарь покатился по траве.

– Я сказал его разбудить, а не опрокидывать, – недовольно пояснил Гуэй.

– Ты сказал разбудить – я разбудил. Вечно ты недоволен.

Сяо Ту сел, потирая глаза:

– Сейчас же совсем рано.

Еще не начало светать.

– И что, работать не надо? – командным тоном спросил обезьяна. – Разведи огонь.

– Так ты же огненный владыка, – недовольно буркнул Сяо Ту.

– Отсюда следует только то, что и ты, и я можем его развести. Как, впрочем, и ты, и я можем добыть нам еды. Поднимайся, как раз к моему возвращению управишься.

Признаться честно, Сяо Ту вовсе не хотел разводить какой-то огонь. Но мастер молчал, поэтому выбора у него не оставалось.

Ми Хоу ушел в лес, а Сяо Ту приступил к розжигу.

Вопреки ожиданиям обезьяны, человек управился быстро. Всю жизнь занимавшийся трудом, а позже долго путешествовавший, он добыл огонь всего за минуту.

Темный мастер вновь медитировал.

За долгие века практики он достиг того уровня, что даже холодный зимний ветер, развевавший его волосы и больно бьющий по лицу, не мог его отвлечь. Вокруг него витала такая аура таинственности и безмятежности, что Сяо Ту даже невольно засмотрелся.

Гуэй сидел неподвижно, словно статуя. Спокойной оставалась и его грудь, словно он вовсе не дышал.

Когда юноша жил в монастыре, он слышал, что великие мастера вольны погрузиться в настолько глубокий медитативный транс, что таким образом могут сохранить свое тело молодым в течение тысячелетий. И им совсем не нужна для этого пища и вода.

А кто-то достигал такого просветления, что и вовсе оставлял свое тело, чтобы путешествовать по Земле и Небесам.

Сяо Ту подсел ближе, желая проверить, жив ли мастер.

Тот по-прежнему не двигался. Тогда писарь гуськом подобрался еще ближе. Гуэй и в этот раз не шелохнулся.

Осмелев, Сяо Ту подобрался совсем близко, на расстояние всего трех шагов и, уперевшись ладонью в землю, протянул палец другой руки к носу мастера, чтобы проверить дыхание.

– Ты что собрался делать? – спокойно спросил Гуэй, так и не открыв глаз.

Сяо Ту тут же отдернул палец.

– Можно мне тоже? – смущенно попросил он.

Гуэй ничего не ответил, лишь покосился на пустое место рядом, которое тут же занял писарь.

Сяо Ту устраивался получше, пытаясь повторить за мастером позу лотоса. Из-за его возни Гуэй нахмурил брови, но промолчал и терпеливо выжидал, когда он наконец прекратит шуметь.

– Следи за дыханием, – наставлял мастер.

Сяо Ту начал усердно за ним следить.

– Не напрягайся так, дыхание должно быть естественным, – все тем же размеренным тоном продолжал Гуэй. – Через правильную медитацию ты можешь взрастить свою ци. А при помощи дыхания – ею управлять. Смотри.

Он подставил руку, и на нее двумя струями повалил пар, будто бы его выдыхал сам дракон.

– Это… – восторженно пролепетал Сяо Ту.

– Твое дыхание – продолжение тебя и связь с миром. Познав себя, познаешь мир. Усовершенствовав себя, усовершенствуешь и его.

Сяо Ту непременно захотел уметь так же. Вот дома все удивятся! Но стоило ему подумать о доме, как он невольно вспомнил и лицо дорогой ему Мэй Мэй. Сердце сразу стало тяжелым и полным тоски.

Когда-то он боялся признаться ей в своей любви. Каждую их встречу Сяо Ту искал взгляда возлюбленной, но также и боялся. Но вот однажды, будучи еще мальчишкой, когда все ребята собрались у костра, выпекая на камне лепешки и рассказывая друг другу страшные истории, он уселся напротив такой же маленькой Мэй Мэй, пряча свой взгляд. В тот день он ничего не боялся, кроме как поднять голову – ни страшных призраков, ни любящих кровь мертвецов, ни гигантских цветов-людоедов… Сяо Ту не слушал никого. В его мыслях была только девочка напротив. И когда он все же решился украдкой вновь на нее взглянуть, то обнаружил, что Мэй Мэй все это время смотрела на него. И, встретив взгляд застенчивого соседа, кротко ему улыбнулась.

Именно в тот день Сяо Ту поклялся себе, что непременно женится на Мэй Мэй.

По его телу прокатилась вибрация.

– Что с тобой? – в недоумение спросил Гуэй.

– Я ничег… – Не успел Сяо Ту закончить фразу, как вдруг почувствовал, что по телу снова пробежала волна.

– Что это? – Гуэй схватил его за руку.

Сяо Ту вновь содрогнулся.

– Не зна…

В груди и руках он почувствовал жжение, как после прикосновения к очень горячей воде. А позже будто в них вонзили десяток маленьких иголок.

В груди же Гуэя разлился холодок. Какое знакомое ощущение…

– Инь… – удивленно прошептал Гуэй. – Чжи был прав, я узнаю, когда темная ци вернется. – Он оживился. – Давай еще!

– Нет, мне нехор… – Сяо Ту опять вздрогнул.

– А еще можешь? – радостно спросил Гуэй.

– Перестаньте, – выхватил руку Сяо Ту. – Мне неприятно!

– Пожалуйста, – мастер снова попытался его схватить. – Потерпи еще немного.

– Нет же.

Юноша попятился, но Гуэй начал надвигаться на него.

– Сяо Ту, прошу тебя, потерпи. Чем быстрее, тем…

– Что ты с ним делаешь? – прозвучал незнакомый женский голос где-то позади мастера.

Сяо Ту и Гуэй посмотрели в ее сторону. Недалеко от них на толстой ветви дерева, свесив ноги, сидела красивая женщина в ярко-красном ханьфу, подпоясанном простым черным поясом и схваченном наручами на рукавах. Из-под длинной рубахи виднелись черные штаны и сапоги. На ней не было любимых девушками украшений. А ее длинные прямые волосы были собраны в высокий хвост. Такой образ хорошо походил для охоты или тренировок.

– Хэй Ли… – сощурился Гуэй.

– Ты соблазнил всех женщин в Поднебесной и на Небесах, но я говорила: меня ты не забудешь.

Женщина кокетливо улыбнулась и спрыгнула на землю. Подойдя вплотную к темному мастеру, она без дозволения, равно как и сопротивления с его стороны, положила руку на грудь мужчине и быстро пробежалась по ней тонкими пальчиками с длинными черными ноготками.

– Все так же прекрасен, – соблазнительно произнесла она. После чего, опять же не спрашивая разрешения, направилась прямиком к разожженному Сяо Ту костру.

– Вы ее знаете? – ошарашенно спросил Гуэя писарь.

– Обычная демоница, – коротко ответил он и последовал за ней.

– Зато в отличие от тебя, бессмертная. – Она с насмешкой посмотрела на мастера и, взяв без спроса собранные накануне ягоды, положила одну из них в рот.

Гуэй занял место на бревне у костра, как и демоница напротив.

Сяо Ту подсел к мастеру, придвинувшись как можно ближе и сложив руки на коленях, готовый в любой момент защищаться.

Демоница по-хозяйски взяла лежавшую рядом палку и пошевелила хворост.

– И что, питаетесь только фруктами и овощами? Постарел настолько, что совсем стало тяжко прыгать по лесу? Или постригся в буддийские монахи? – Насмешка, по всей видимости, была адресована Гуэю. – Для всех женщин это была бы огро-о-омная потеря.

– Ты зачем пришла? – не выдержал Гуэй.

– Как так? Ты не рад меня видеть? А раньше говорил совсем по-другому. – Уголки алых губ демоницы слегка приподнялись. – Как и тебе, мне не забыть тех сладких ночей, что мы провели вместе, – испытующе усмехнулась она. После чего, на мгновение опустив пушистые ресницы, перевела взгляд на Сяо Ту. – А ты кто такой? Тебя я вижу впервые.

– Ся… – начал было представляться юноша.

– Молчи, – остановил его Гуэй. – Я же сказал, что она демоница. Тебя совсем ничему не учили? – строго спросил он.

Сяо Ту закрыл рот двумя руками, чтобы наверняка. Как он мог забыть, что имя человека неразделимо с ним самим? Если демон узнает его, то все – ты пропал.

– Ну зачем ты так говоришь? – вздохнула женщина. – Теперь он подумает, что я истинное чудовище.

– Нет, вы красивы, – выпалил Сяо Ту, будто уже оправдывался за то, чего даже не произносил.

Демоница задорно улыбнулась.

– Меня зовут Хэй Ли. – Она исполнила приветственный жест.

Сяо Ту задумался, водя в воздухе пальцем.

– «Хэй» как «черный» и «Ли» как…

– Прекрасное грушевое дерево, – коротко ответил Гуэй, все еще оставаясь настороженным.

– Мне нравятся их цветы по весне, – подтвердила демоница, явно испытывая ностальгию.

– Она хули-цзин, – сказал Гуэй, не давая ей насытиться прошлым.

– Демоница-лиса? – переспросил писарь. – А где ваши хвосты? У вас их много? – с большим интересом спросил он, не имея ни одной дурной мысли.

– Жажда к познанию прекрасна, – осадил его Гуэй, – но не всегда стоит показывать свой блестящий ум.

– Я что-то сказал не так? – виновато спросил юноша. И когда спросил, понял сам.

– А ты смышленый, – вдруг засмеялась Хэй Ли. – Он мне нравится!

Сяо Ту покраснел.

– Обезьяна не ревнует? – с легким пренебрежением поинтересовалась женщина.

– Спроси у него, – сухо ответил Гуэй.

Недовольно цыкнув, лисица вернулась к расспросу юноши:

– Так ты какой-то поэт?

Сяо Ту вопросительно посмотрел на мастера.

– Он писарь, – ответил за него Гуэй.

Тот же только согласно кивнул.

– Как прекрасно. – Сложив «лапки» вместе, лисица прижала их к щеке.

– Когда вы познакомились с мастером? – не сдержавшись, полюбопытствовал Сяо Ту.

– Во времена, когда он еще не был мастером, у нас выдалось очень интересное прошлое, – кокетливо подмигнула ему.

– Так вы ее любили? – поинтересовался Сяо Ту у мастера.

– Нет, – резко ответил Гуэй.

Демоница надула губки.

– Как грубо.

– Так разве… – замялся Сяо Ту.

– Какой ты милый, – звонким переливом рассмеялась Хэй Ли, махнув на него рукой.

– Господин, – осторожно начал Сяо Ту, – получается, вы и правда соблазняли Небожительниц?

– Нет, – снова ответил Гуэй.

– А как же сестрица Хуан Дао? – протянула лисица. – Если бы она тебя сейчас слышала…

– Достаточно. – Гуэй поднялся на ноги и, выставив указательный палец в сторону, потребовал: – Уходи.

– Это он тебе, – прошептала лисица, наклонившись к Сяо Ту.

– Я тебе говорю, – понизив и без того низкий баритон, уточнил Гуэй.

– Ты всегда был слишком серьезен, – фыркнула Хэй Ли. – Теперь я вспомнила, почему от тебя ушла.

– Я не знал, что ты замужем, – напомнил Гуэй.

– И что? Все равно это я перестала приходить к тебе по ночам, – фыркнула лисица, поднявшись следом за мастером и сложив руки на груди.

– Хэй Ли? – уронив принесенную дичь, тут же сбежавшую, ошарашенно произнес вернувшийся Ми Хоу.

– Обезьяна! – Демоница хищно пригнулась. – Ты очень вовремя…

– Мастер? – Ми Хоу вопросительно посмотрел на Гуэя.

– Я ее не звал, – пожал плечами тот.

– Попрощайтесь за меня с Юэр, – словно обреченный герой, прошептал напоследок демон и что было мочи рванул обратно в лес. Лисица – за ним.

– Почему она за ним бежит? – удивился Сяо Ту.

– Меньше будет красть вещи, принадлежащие другим демонам.

– А что он у нее украл?

– Дудоу[22].

Но убежать Владыке удалось недалеко. Уже спустя полчаса он сидел на коленях у костра, подняв руки вверх и виновато поглядывая на возвышавшуюся над ним, словно конвоир, демоницу.

– И долго ему так стоять? – шепотом поинтересовался у мастера Сяо Ту.

– Пока ума не наберется, – громко ответил мастер и, повернувшись к Ми Хоу спиной, подвязал рукава, после чего принялся готовить. А Сяо Ту – ему помогать.

Блюда были шикарными. Сяо Ту, наверно, никогда в жизни не ел ничего более вкусного и красивого. Даже в гостином доме Интяня он бы не попробовал ничего подобного!

– М-м-м, – замычал писарь. – Мастер, я не знал, что вы так готовите.

– Это одна из причин, – подметила лисица, – почему я в прошлом выбрала его.

Обезьяна хмыкнул:

– Будь у меня столько дичи и приправ, я бы так же приготовил!

– А кто принес эту дичь и приправы? – подметил Гуэй.

Ми Хоу с затаенной обидой посмотрел на довольную собой лисицу, откусывающую от крылышка лесной птицы.

– Это и впрямь потрясающе, – не уставал восхищаться Сяо Ту.

Лисица вздохнула.

– Будет жалко, когда я больше не смогу отведать твоей стряпни.

– Почему? – наивно спросил Сяо Ту.

– Разве не знаешь? Наш мастер проклят, – выдала его тайну лисица.

– Проклят? – в недоумении переспросил Сяо Ту.

– Не стать ему бессмертным, – отряхивая «лапки», усмехнулась Хэй Ли. – Уж не в этой жизни точно.

– Почему? – снова спросил Сяо Ту.

– Так его наказал сам Нефритовый император[23].

– Это не наказание, – нахмурившись, заступился за мастера Ми Хоу.

Сяо Ту начал припоминать.

– Когда я был на кухне в деревне, то слышал, как Юэр…

– Не называй ее так! – Демон вмиг вскочил и навис над ним.

– Но она мне разрешила…

– А я запрещаю!

Как всегда, в их спор вмешался Гуэй:

– Так что тебе сказала прелестница Юэр?

– Что вы – про́клятый мастер.

– А ты всегда такой прямолинейный? – цыкнул Ми Хоу.

– Отец говорит, что нужно быть честным, – насупился Сяо Ту.

– Иногда за такую честность можно быть побитым, – бросил опять занимающий бревно демон.

– А что произошло в Сиане? – писарь не вовремя вспомнил и это.

Гуэй тихо отошел, возможно, не желая слушать. А Ми Хоу, выдержав паузу, сказал:

– Ма́стера лишили возможности стать бессмертным из-за меня. Благодаря ему мне позволили остаться демоном. Он вступился за меня и взял на попечение, пообещав вместе со мной две жизни быть в ответе, если я снова начну убивать людей.

– Ведь, чтобы расплачиваться две жизни, – разгадал божественный замысел Сяо Ту, – он должен вначале умереть…

– Ты прекратишь когда-нибудь уже так драматично уходить? – крикнул Ми Хоу вслед Гуэю.

– А как тогда ты сможешь рассказать эту историю настолько печально? – крикнул в ответ мастер.

– Так это неправда? – разочарованно спросил Сяо Ту.

– Я могу во многом обмануть, – серьезно ответил обезьяна. – Но не в этом.

Сяо Ту посмотрел на лисицу, молча кивнувшую ему в ответ.

Внезапно раздались приближающиеся шаги.

– Здравствуйте, – поздоровался с ними неизвестный странствующий писарь. – Сяо Т… – Не успел он закончить имя, как его рот закрыл Гуэй, в мгновение ока оказавшийся за его спиной.

Лисица довольно улыбнулась.

– Так значит, его имя Сяо Т… Та? Нет? Тогда Сяо Тай? Снова нет? Тан? Тао?

– Не отвечай, – предостерег юношу Гуэй. – Даже если она переберет все иероглифы и узнает твое имя, пока ты сам ей его не вручишь, назвав себя или согласившись, для нее оно будет бесполезно.

– Какой же ты вредный, – надула губки лисичка.

– Почему ты мне об этом не сказал? – разочаровано спросил Ми Хоу друга.

– Потому что у красивой женщины воровать дуд… – на полуслове поймала себя демоница, неловко засмеявшись и поправив волосы. – Стыдно должно быть! – снова став серьезной, стукнула она обезьяну в плечо. – Подглядывать за красивой женщиной во время купания!

– Не такая уж ты и красивая, – потирая больное плечо, недовольно отозвался Ми Хоу.

– Что ты сказал? – Демоница надвинулась на него.

– Ничего, – попятился обезьяна. – Я пойду… – Он снова попытался бежать, как вдруг замер, услышав:

– Встань-ка снова на колени. – Глаза демоницы загорелись красным.

Не в силах сопротивляться, обреченный Владыка повиновался и снова поднял руки вверх.

Сяо Ту вспомнил, как демон дважды его обездвижил, отчего засмеялся.

– Так тебе и надо! – Но, увидев сверкнувшие глаза Хэй Ли, ретировался: – Простите…

Гуэй же наконец отпустил замершего истуканом неизвестного писаря.

– Простите меня, – великодушно извинился темный мастер. – Видите? Имен лучше не называть.

Пришедший писарь медленно кивнул, ища одобрения у мастера. Получив его, подбежал к Сяо Ту.

– Кто эти люди?

– Братец Цз… – вежливо начал Сяо Ту, чуть было не нарушив главное правило, но вовремя опомнился. – Мои друзья. Не бойся. Почему ты здесь?

– Доставляю письма в Хэфэй[24]. Одно из них вам…

– Кому? – уточнил Гуэй.

Запутавшись в собственной сумке, писарь все же достал запечатанный лист и, держа его двумя руками, зачитал:

– Господину В-ван В-вану…

– Ван Вану? – радостно повторил Гуэй. – Давай сюда! Смотри-ка, Ми Хоу, письмо от твоей ненаглядной Юэр.

– Не читай! – потребовал Ми Хоу.

– От той рыбки? – поинтересовалась лисица. – А я давно говорила, что они друг без друга жить не могут.

– Все не так! – защитился Ми Хоу. – Это она без меня не может.

– А ты, значит, без нее можешь? – усмехнулся Гуэй.

– И я без нее не могу!

Переглянувшись, лисица и Гуэй пожали плечами.

– Благодарим вас, господин писарь, – Гуэй почтил его легким поклоном, – а теперь как можно скорее продолжите ваш путь.

– С-спасибо, – заикаясь, поблагодарил писарь и поспешил последовать совету, заплетаясь уже в собственных ногах.

– Позже прочтешь, – сказал Гуэй, засунув письмо Ми Хоу за ворот.

– Я неграмотный, – напомнил ему Ми Хоу.

Хэй Ли подскочила к демону.

– Я могу прочитать…

– И не думай. – Гуэй со всей серьезностью пригрозил ей пальцем, но лисица только фыркнула и вернулась к незаконченному обеду.

Пока довольный Ми Хоу, получив временное прощение, со всей бережностью крутил в руках послание от Юэр, Сяо Ту подошел к бессмертному духу.

– Скажите, госпожа лисица, – обратился он, – могу я задать вам один очень важный для меня вопрос?

Хэй Ли игриво улыбнулась.

– Задавай.

– Если вы бессмертная, значит, ваш муж тоже бессмертный?

– Верно.

– А если вы – муж и жена, то навечно?

– Все так, – с неподдельным интересом ответила лисица.

– Но разве, – как можно осторожнее продолжил юноша, – бессмертные женятся не по великой любви?

– И это правда, – с ноткой грусти отозвалась демоница. – Интересный ты юноша, – улыбнулась она.

– Тогда, если любите мужа, почему же вы с мастером… – Сяо Ту замялся, но произнести следующую фразу вслух так и не осмелился.

– Быть вечно замужем даже за любимым не значит быть счастливой, – печально поделилась Хэй Ли. – Когда-то мы и впрямь любили друг друга столь безумно, что связали свои судьбы. Однако брак может быть вечным, а вот любовь не всегда. Теперь мы двое бессмертных, связавшие себя красной нитью, но друг друга уже не любящие.

Слова демоницы больно кольнули юношу в сердце. Ведь он тоже клялся Мэй Мэй в том, что они будут вместе вечно. Они мечтали прожить бок о бок все свои жизни!

Сяо Ту вспомнил, как возвращался домой после нескольких месяцев службы в храме. То был первый раз, когда он так надолго покидал дом. Вдали от родных, как только опускались сумерки и зажигались свечи, его сердце наполняла тоска по близким, точно так же, как и сейчас.

Но в тот день, пока он шел по полю, а впереди него бежали деревенские детишки, сообщая о возвращении «большой головы», на улицу из своего дома выбежала босая Мэй Мэй. Она спешила ему навстречу, радостно улыбаясь и озаряя своим светом все вокруг.

– Сяо Ту! Сяо Ту! – звала она.

– Мэй Мэй!

– Я так рада, я так скучала, – раскрасневшись, говорила она.

– Мэй Мэй. Я хочу на тебе жениться!

Его слова подхватил ветер. Девушка замерла, в ожидании ответа замер и Сяо Ту.

Решение его не было поспешным.

Все эти месяцы он трудился не покладая рук с самого раннего утра и до поздней ночи. Бывало, от усталости он засыпал прямо на службах, поскольку это было единственное свободное время между тяжелой работой и такой же учебой. В храме его ценили, хоть и не все. Потому Сяо Ту искренне верил, что его желание стать писарем непременно исполнится, а вместе с ним и клятва, данная у костра…

От воспоминаний его пробудил голос мастера.

– Итак, зачем ты пришла? – снова спросил Гуэй.

– По-твоему, моя жизнь настолько никчемна, чтобы за тобой по пятам ходить? – Хэй Ли состроила пренебрежительную гримасу. – Проходила мимо, вот и увидела. Вспомнила, что хочу поквитаться.

– За что? – Выражение красивого лица мастера стало серьезным, даже немного подозрительным. Казалось, он о чем-то догадывался.

– Я знаю вас почти сотню лет. Где ты, там и обезьяна, – засмеялась лисица.

– Да, обезьяна… Я и забыл…

– Что ж, рада была встретить тебя до твоей смерти, мастер. – Она кокетливо склонила голову набок и скользнула пальчиком по линии его плеча. – Мне пора, и стоит поспешить. Быть может, еще свидимся…

Гуэй перехватил ее пальчики и оставил на них почти невесомый поцелуй. Какое-то время он продолжал смотреть ей в глаза, словно тоскующий из-за расставания влюбленный. Демоница ответила ему улыбкой и направилась в лес. Но в следующую же секунду упала обездвиженной.

Светящимся кольцом ее обхватило невиданное Сяо Ту заклинание.

Гуэй стоял на месте, поднеся указательный и средний пальцы к губам и сосредоточенно завершая заклинание.

– Ты что же, дождаться не можешь? – засмеялась демоница.

– Сколько бы я ни был проклят, а мои навыки всегда останутся при мне. – Голос темного заклинателя вновь стал низким. Повеяло холодом. – Заклинания, освоенные мною на горе, могут сдерживать десятилетиями даже шестихвостую лисицу. А потому лучше бы тебе ответить честно, если не желаешь ближайшие лет пятьдесят провести в этом лесу. – Он подошел к Хэй Ли.

– Ты никогда не ценила нашу связь настолько, чтобы мне мстить за ее разрыв. Я даже не уверен, что ты вообще кого-то в своей жизни любила. – Он убрал выбившийся локон с лица демоницы. – Даже сестрице Хуан Дао ты не мстила, а она отрубила один из твоих хвостов. – Гуэй посмотрел на Хэй Ли более внимательно: – И не потому, что ты не таила на нее злобы. А только из-за того, что она была гораздо тебя сильнее. После своего предательства ты долгие годы избегала и меня. И вот внезапно ты здесь… – Он распахнул ворот на груди лисицы. И Сяо Ту от стыда закрыл глаза. – Так и знал. Ты сохранила мою вещь…

Сяо Ту пришлось посмотреть сквозь пальцы. В руках мастера он заметил амулет.

– …И потому смогла меня так скоро найти. Ты знала, что сейчас я слаб. – Гуэй хищно улыбнулся. – Для чего ты так настойчиво хотела узнать имя нашего дивного писаря?

Не выдержав, лисица засмеялась.

– Соблазнителен не только телом, но и умом! И все же: к чему тебя это привело? Я хотя бы смогу отрастить новый хвост, а ты? – лисица разразилась новым смехом.

Гуэй встал.

– Собирайтесь. Уходим немедленно.

– Так она знает, – догадался Ми Хоу.

– Ей нужен братец Сяо. Я превосходно знаю брата Ма. Не имея возможности меня убить своими руками, он решил натравить на меня всех моих врагов.

Глава 15

– Нужно нагонять, – напомнил Ми Хоу, потягиваясь ото сна. – Мы слишком много времени потратили на последствия того, что ты чересчур любвеобилен.

В этот раз они решили заночевать в заброшенном храме. Местечко было заброшено, и потому не из приятных. Зато имелись и крыша над головой, и какая-никакая защита от нечисти, ведь стены многие столетия впитывали в себя молитвы и заклинания.

– Нужно как можно скорее вернуть мне ци, – возразил Гуэй. – Тогда все получат свою выгоду.

Из-за громких споров Сяо Ту тоже проснулся и теперь со своего спального места наблюдал за мастером и демоном.

– И ты намерен все это время держать ее здесь? – Демон указал на связанную лисицу, спящую на постели Гуэя. – Не притворяйся, что спишь, – крикнул он ей. – Даже этот мелкий уже не спит.

– Я не мелкий, – подал слабый сонный голос Сяо Ту.

– Да ты мне в грудь дышишь, и еще со мной спорить будешь?

– И почему это «даже мелкий не спит»? – раздосадовано спросил Сяо Ту.

– Потому что из нас всех ты единственный всегда дрыхнешь, словно уже богом сна заделался.

– Какой смысл в вашей ссоре? – перебил их мастер.

– Но на тебя же я ругаться не могу! – выпалил Ми Хоу.

– А ему с кем ругаться? – кивнул Гуэй в сторону Сяо Ту.

– Пусть на лисицу поорет.

– На демона? – переспросил Сяо Ту.

– Но со мной же ты пререкаешься! – заметил Ми Хоу.

– Успокойтесь, – прошипела лисица, недовольно поднимаясь. Ее руки по-прежнему были привязаны к телу заклинанием. Поэтому, даже если бы она захотела сбежать, ей бы потребовалась помощь заклинателя с горы Цинчэншань, владеющего заклинанием освобождения. А из ему подобных лисица была знакома только с одним лояльным к демонам – мастером Гуэем.

– Стыд какой, – потирая переносицу, отозвался мастер.

Сяо Ту сразу замолчал, а Ми Хоу спросил:

– Мы теперь так и будем ее с собой таскать? Мало нам одного, – он указал на Сяо Ту.

На этот раз писарь решил не спорить, а поднялся и пошел умываться.

– Она останется с нами, пока я не верну свою ци, – ответил Гуэй.

– А меня кто-то спросил? – вмешалась лисица.

Гуэй цыкнул, сморщившись, как при головной боли.

– «Моя ци, моя ци», – передразнил его обезьяна, всплеснув руками. – Надоело слушать одно и то же. – Он поднялся на ноги и демонстративно затопал. – Боишься, что лисица всем расскажет, что догадалась о малыше Сяо Сяо? Так давай запрем ее где-нибудь глубоко в пещере. У нее хвостов больше, чем у меня – не пропадет. К тому времени, как выберется, ты уже вернешь свою ци, – не удержавшись, он снова спародировал мастера.

– Давай будем следовать моим планам, а не твоим, так надежнее, – не согласился Гуэй.

– Ты!.. – запнулся Ми Хоу и пригрозил ему пальцем. – А знаешь, не буду я тебе больше советовать. Сяо Сяо, – позвал он так громогласно, что Сяо Ту невольно выпрямился, – быстро иди со мной. Высокомерный мастер нас о помощи не просит. – И, мотнув лохматой шевелюрой, замаршировал прочь из храма, выкрикнув уже с улицы: – Сяо Сяо!

Сяо Ту же не знал, что ему делать. Раньше он никогда не наблюдал настолько серьезной ссоры между этими двумя. И потому находился сейчас меж двух огней.

– Иди, – отпустил его Гуэй, сбросив усталость с плеч. – Тебе нужно много практиковаться в медитации. У нас есть только два способа все закончить. Первый ты знаешь, – напомнил он. – Если как можно быстрее освоишь второй, то мне не придется прибегать к первому.

Тон темного мастера был стальным и холодным, будто металл в снежную зиму. Таким же несгибаемым, обжигающим и доставляющим нестерпимую боль, если попытаться от него оторваться. Именно этот образ пришел Сяо Ту на ум, поскольку за время их совместного путешествия юноша доверился этому человеку, принял его за друга. Совсем забыв о том, что Гуэй – темный мастер. Будущий демон.

Ноги Сяо Ту отяжелели. На душе стало пусто. Но он все же вышел на улицу.

Зима не спешила отступать. Хотя стоял уже конец первого месяца нового года и давно прошел фестиваль фонарей. Может быть, все дело в том, что солнце опять скрылось в облаках?

Приплясывая от холода, Ми Хоу грелся у разведенного костра.

– Разве огненный демон может мерзнуть? – поинтересовался Сяо Ту.

– Я тоже живой, – ответил Ми Хоу, согревая руки дыханием и растирая ладони.

– Господин Ми Хоу, скажи, – с печалью в голосе спросил Сяо Ту, – а мастер правда меня убьет?

Демон стал серьезным.

– А ты сомневался? Сам видишь, что от этого зависит его жизнь. Сначала, чтобы выжить, ему нужно было от темной ци избавиться. Но теперь все наоборот. Смешно же, скажи? – Он ударил Сяо Ту в плечо.

Но тот от его слов совсем погрустнел.

– Я надеялся, что… что обрел друзей… И что смогу спасти Мэй Мэй. Но теперь…

– Ты чего раскис? Тебя что, прямо сейчас убивают? – Демон постарался добавить голосу бодрости. – Если брат Чжи прав и вчера во время медитации ты смог вернуть мастеру маленькую его часть, то я уверен, что сможешь вернуть и больше.

– Но я не знаю как… Оно вышло как-то само. К тому же было очень неприятно…

– Лечиться всегда неприятно, – махнул Ми Хоу. – Так, иди сюда.

Демон сел возле костра в позу лотоса. Притом удалось ему это на зависть грациозно и просто. Не удивительно, что из обычной обезьяны он превратился в демона.

Ми Хоу похлопал по траве возле себя, приглашая писаря присоединиться. Сяо Ту просьбу выполнил.

– Скажи, – чуть наклонился к юноше Ми Хоу, – он уже показывал тебе фокус с паром из ноздрей?

– Фокус?

– Смотри, я тоже так умею. – Владыка сосредоточился, после чего дыхнул, и из его широкого носа тоже повалил пар.

– Как ты этому научился? – оживился Сяо Ту.

– Все просто, друг мой… – начал было вещать Хуо Ван с видом истинного мастера, поглаживая отросшую бороду, но его перебил Гуэй:

– Все просто. Не забывай, он владыка огня и князь иллюзии.

– Я разве твои секреты раскрываю? – возмутился демон. – Нет! Вот и иди дальше.

Гуэй и без того проходил мимо.

Ми Хоу снова посмотрел на Сяо Ту и, махнув на него, встал.

– Да ну тебя!

Чуть позже Гуэй присоединился к Сяо Ту, который остался наедине со своими мыслями и пытался сосредоточиться.

– Я стараюсь, – разочарованно произнес юноша, – но у меня не получается.

– О чем ты думал в прошлый раз?

– О Мэй Мэй.

– Ты вспоминаешь о ней часто, но в тот момент должно было быть что-то, что отличало твои мысли от обычных.

– Я вспоминал день, когда понял, что влюбился. И что Мэй Мэй, кажется, тоже меня любила.

– И что ты чувствовал?

– Что этого никогда не вернуть. Если не успею, то точно! – с отчаянием воскликнул Сяо Ту. Он не знал, как еще добиться того, чтобы мир его наконец услышал, чтобы мастер Гуэй и господин Хуо Ван помогли ему скорее добраться до Ганьсу и чтобы Небеса помогли простому писарю образумить чиновника Яна. Тогда Мэй Мэй осталась бы с ним.

– Прими это отчаяние, – спокойно произнес Гуэй, глядя, как Сяо Ту сдерживается, чтобы не закричать от ярости или не заплакать от бессилия.

– Не хочу, – замотал головой Сяо Ту, нервно растирая ладони. – Мне снова будет больно.

– У тебя нет выбора, – возразил темный мастер. – Как бы ты ни пытался оставаться ребенком, это невозможно. Мир все равно тебя сломает. Поэтому лучше быть к этому готовым.

– Ваши слова мне совсем не помогают, – грубо ответил Сяо Ту.

– Я здесь не ради того, чтобы тебе помогать, – напомнил Гуэй. – А для того, чтобы исправить ошибку. Отчасти мою. И тем самым осчастливить всех.

– Но я не счастлив! – снова возразил Сяо Ту.

Из полуразрушенного храмового зала вышла лисица. Кольцо заклинания по-прежнему сковывало ее руки, прижав их к туловищу.

– Если будешь так давить на ребенка, то ничего не добьешься. Ты хоть когда-нибудь детей воспитывал?

Гуэй не ответил ей и просто отвернулся.

– Ты что, бросал их с матерями? – засмеялась лиса.

– Что за чушь! – разозлился Гуэй. – Я сказал тебе сидеть внутри.

– Там скучно. – Демоница зевнула, устраиваясь напротив Сяо Ту. – Ужас! Сидеть на голой земле. Вам не холодно? Не лето же.

– Мне просто нужно быстрее добраться домой, – пробубнил Сяо Ту.

– Если выведаешь у мастера заклинание, – Хэй Ли поддалась вперед, – я помогу тебе добраться туда очень скоро.

Гуэй только цыкнул.

– Ну что? – воскликнула Хэй Ли. – Ты посмотри, как этот юноша разбит. У тебя совсем сердца нет? – И пренебрежительно добавила: – Думаешь только о себе. Темная ци, темная ци, – попыталась она повторить за демоном-обезьяной, который совсем недавно копировал Гуэя.

– Если сейчас не вернешься… – пригрозил ей мастер.

Сяо Ту вдруг ударил ладонью по земле.

– Она права! Я не выбирал встретиться с вами. И не крал вашу ци. Но теперь, когда я прошу мне помочь, мы теряем время, рассиживаясь здесь. – Он резко встал.

– Правильно! – поддержала его Хэй Ли.

– Ты вышла, чтобы нас рассорить? – догадался Гуэй.

– Для этого мне и делать ничего нет необходимости, – передразнила лисица.

– Довольно! – снова закричал Сяо Ту. – Я ухожу прямо сейчас.

– Я предупреждал тебя, – темный мастер вырос над ним, и его тон стал угрожающим, – что получу свое любой ценой.

– Больше я вас слушать не стану. – Сяо Ту вложил в свой взгляд всю злобу.

– Если хочешь умереть…

– Мне все равно! Без Мэй Мэй мне не жить!

Повисла тишина. Сяо Ту слышал, как пульсирует кровь в ушах. Также он видел разъяренный взгляд мастера. Накал дошел до предела. И если кто-то не вмешается, тогда…

– Какая страсть… – завороженно восхитилась лисица. – Мне бы такую любовь.

Гуэй немного отступил.

– Все готово, – прокричал вернувшийся откуда-то Ми Хоу. – Потом помирать будете. А сейчас живо есть.

– Я ухожу, – четко проговорил Сяо Ту и уже развернулся, но Гуэй схватил его за руку, заставляя Хэй Ли тихо завизжать от восторга.

– Я все равно уйду. Вы меня не остановите. – Не оборачиваясь, Сяо Ту попытался освободиться.

– Куда ты собрался один? – пытался образумить его Гуэй. – Хочешь стать жертвой первого встретившегося на пути духа? Далеко же ты дойдешь.

– Я не поменяю своего решения. Хотите идти со мной – идите. Я больше не намерен терять времени.

– Хорошо, – согласился мастер. – Мы постараемся идти быстрее. Сегодня преодолеем столько ли, сколько сможем, останавливаться на отдых не будем.

– Да пусть хоть так, – снова закричал Ми Хоу. – Идите скорее сюда, а то все остынет!

Сяо Ту направился в комнату, но Гуэй поймал его за плечи и аккуратно направил в другую сторону, к Ми Хоу. Тот перехватил его и, приобняв за плечи, повел через арку в другой дворик.

– Я тебе докажу, что мои блюда ничуть не хуже тех, что готовит мастер. Сразу помирать перехочешь!

Когда обезьяна и писарь скрылись из виду, лисица подметила:

– Юноша прав. Ты и сам знаешь, что он тебе нужен куда сильнее, чем ты ему.

Ми Хоу тем временем привел Сяо Ту в помещение, судя по всему, ранее служившее кухней. В комнате, конечно, и без того царили разруха и беспорядок, но после того, как здесь похозяйничал Ми Хоу, единственное, что могло хоть немого облагородить это место – это полный снос здания. Но вот стол и впрямь был заставлен красивыми блюдами. Настоящие изыски! А как вкусно пахло! Запах Сяо Ту почувствовал, еще когда находился снаружи. Да такой, что в голодном животе заурчало.

– Порой мы не ладим, – сказал Ми Хоу, усаживая его за стол, – но голодать я никому не позволю.

Сяо Ту сглотнул. Как все аппетитно выглядело! Неужели обезьяна умеет так вкусно готовить? И откуда только он добыл столько фруктов и дичи? Даже кабана!

Следом зашел Гуэй.

– Снова твои иллюзии?

– Ты зачем меня обижаешь? – Ми Хоу усадил за стол и его. – Я демон-обезьяна, потому легко могу наловить и больше, – хорохорился он.

– Тогда почему мы всю дорогу давились одними баоцзы да рыбой? – спросил Гуэй.

– Настроения не было, – сказал Ми Хоу как о чем-то несущественном.

Хэй Ли, увидев эту картину, заявила:

– Ты жульничал.

– Чем докажешь? – Обезьяна выставил грудь колесом.

– Не мог ты за такое короткое время столько наловить.

– А ты в следующий раз старайся лучше, – передразнил ее Ми Хоу.

– У вас что, какое-то соревнование? – спросил Сяо Ту.

– Конечно! – хором ответили оба.

Гуэй едва заметно покачал головой.

– Когда они спорят, для своей же сохранности лучше не влезай…

Лисица тем временем продолжала:

– Точно сжульничал.

– Клевещешь, – защищался Ми Хоу.

– Я в таком не ошибаюсь.

– А если ошиблась, согласна лишиться хвоста?

– Че-го захотел! – возмущенно протянула лисица. – Свой единственный чуть не потерял, так чужие воровать собрался? – Она презрительно фыркнула. – Попрошайка.

– Я попрошайка? Мне, чтобы кого-то поймать, его имя знать не нужно. А ты даже за собственные слова ответить не можешь…

– Ешь, – тихо произнес Гуэй. – Это надолго…

Сяо Ту попробовал приготовленную демоном дикую курицу. На этот раз демон не обманул!

– Восхитительно! – промычал Сяо Ту.

– Правда? – обрадовался обезьяна. – Насколько сильно вкусно?

– Очень!

– Я же говорил, говорил! У меня истинный кулинарный талант. А ты, – обратился он к Гуэю, – не ценишь! – Он снова повернулся к Сяо Ту. – А кто готовит лучше, я или мастер?

– Оба… – замялся Сяо Ту, оказавшись в неловком положении.

– Такое невозможно, – не принял его ответа Ми Хоу. – Кто-то обязательно должен быть лучше. Ты только посмотри! Сам император столько не смог бы съесть, а главный повар дворца такое бы не приготовил.

– Будто ты ел с императорской кухни, – съехидничала лиса. – Дай я сама попробую.

Она нарочно прошла мимо далеко стоявшего Ми Хоу, чтобы толкнуть его плечом, но только сама пошатнулась. Демон же, почувствовав свое превосходство, оскалился и сложил руки на груди.

Не теряя самообладания, лисица сделала вид, что так и было задумано, и элегантной походкой проплыла к столу.

Она посмотрела на мастера, хлопая ресницами.

– Вот только я не могу есть из-за этого кольца, – сказала она, имея в виду все еще сковывающее ее заклинание.

– Я помогу. – Сровняв палочки об стол, Гуэй отломил кусочек кабана и протянул его демонице.

– Не хочу, – скривила она носик. – У дикой свиньи слишком жесткое мясо. Хочу рыбку. Поможешь? – Она наклонилась к Сяо Ту и томно произнесла: – Маленький кусочек.

Писарь нервно сглотнул и посмотрел на мастера.

Тот лишь молча кивнул.

Трясущимися руками юноша протянул лисице кусочек рыбы.

– И правда вкусно, – восхитилась та. – Обезьяна, ты поистине прирожденный повар.

– Спасибо! Спасибо! – раскланялся Владыка. – А ты, – подошел он к Гуэю, – раз не ценишь, то моей стряпни недостоин! – демон выхватил палочки из руки мастера. Взяв новые приборы, он протянул лисице еще кусочек. – Вот, сестрица Хэй Ли, у красивой женщины и аппетит должен быть хороший…

– Я всегда говорила, что лучшие повара – мужчины… – Лисица подмигнула ему.

– Ты ее рыбой кормишь, – напомнил Гуэй.

Ми Хоу сначала замешкался, а потом хлопнул палочками о тарелку.

– Ты прав, с этого дня никакой рыбы. – Он схватил тарелку с блюдом.

– Но мы-то на рыбе не женимся, – возразила лисица.

– Все равно, считай, что родственники. – Ми Хоу отставил подальше тарелку с деликатесом.

– Госпожа Ю, – произнес Сяо Ту, – была красным карпом[25]…

– Красным карпом? – рассмеялась лисица. – Поверь, братец Ми Хоу, тебе нужно перестать есть только креветки. – Она снова залилась смехом.

– Юэр не креветка! – воскликнул Ми Хоу.

– Не веришь мне? Пусть мастер подтвердит, – перевела стрелки лиса.

Ми Хоу вопросительно посмотрел на него.

– Мастер?

– Ты разве Хэй Ли не знаешь? – ответил тот. – Она всего-навсего не терпит конкуренции.

– Хочешь сказать, я лгунья?

Владыка вплотную подошел к ней, нависая:

– Пусть Юэр была хоть моллюском…

– Я всего лишь сказала правду, – проронила лиса, будто что-то неважное, и отвернулась, всем своим видом выражая глубокую обиду.

Спор продолжился бы и дальше. Возможно, перерос бы в настоящий поединок, но внезапно с улицы кто-то позвал:

– Здравствуйте! Простите, здесь есть господин Ван Ван?

– Кто это потерялся? – удивленно спросил Ми Хоу и, сняв фартук, вышел из храма. За ним последовали остальные.

– Мастер, – тихо полюбопытствовал Сяо Ту, воспользовавшись моментом. – Правда ли, что госпожа Ю была креветкой?

– Не слушай Хэй Ли, – ответил тот. – Если бы Ми Хоу поверил ей, а не мне, то она смогла бы нас рассорить. Хэй Ли немногим старше брата Чжи, и потому искусно управляет не только телом человека, но и его разумом.

– Не старше, а младше, – возразила ему лиса. – Что до остального, то твой мастер прав, – подмигнула она Сяо Ту.

– Братец Сяо! – возгласил странствующий писарь.

– Братец Чан! Как ты нас нашел?

– Так по дороге в Учан[26] это единственное безопасное место. Когда подходил, я увидел дым и сразу понял, что вы тут.

Гуэй к его словам отнесся скептически.

– Как же ты понял, что это мы?

– Так а кому еще здесь быть? – удивился писарь, как будто иных вариантов и быть не могло.

Гуэй приподнял бровь.

– Хочешь сказать…

– Да кому до этого есть дело, – перебил его Ми Хоу. – Давай скорее, что принес!

Стоило только увидеть лицо обезьяны, получившего заветное письмо, ни у кого не осталось сомнений в том, что его написала ненаглядная Юэр.

– Скажи, – обратилась к заклинателю Хэй Ли, – ты когда-нибудь читал с таким же трепетом мои письма?

– Обезьяна и читать-то не может. Он неграмотный, – сухо ответил Гуэй.

– Тебе так сложно признать, что ты меня любил? – испытывающе взглянула на него демоница.

– Читал, – коротко ответил мастер.

Удовлетворенная ответом, лисица вернулась в обветшавшее здание.

– Братец Сяо, – спросил писарь Чан, – удалось ли тебе сдать экзамен?

– Оказалось, что пройти его может лишь тот, у кого много денег, – поделился своим разочарованием юноша.

– А я тебе говорил, – отозвался братец Чан с печальным триумфом. – Если рожден нищим, то нищим и умирать. Ну что ж, удачи тебе, еще увидимся.

Он махнул Сяо Ту на прощание и поклонился мастеру, поскольку распознал в нем знатного человека. После чего ушел прочь.

– Мастер, – тихо позвал Сяо Ту Гуэя, внимательно наблюдавшего за обезьяной с письмом. – Если вы когда-то были с сестрицей Хэй Ли, значит, она знает и ваше имя?

– Могла бы узнать, но мы познакомились незадолго до моего изгнания со священной горы. Можно сказать, она и помогла мне встать на следуемый мною темный Путь.

– Так вы избрали этот путь из-за нее?

– Ни за что, – тихо засмеялся мастер. – Но она придала мне решимости.

– А почему вас изгнали?

– Ты весьма любопытен, знаешь? – заметил Гуэй.

– Тоже из-за вашего Пути?

– Ты не отстанешь, да?

Сяо Ту замотал головой. Выдохнув, Гуэй сдался:

– Мастер горы Цинчэншань, изгоняющий демонов, сам демоном быть не может. Это очевидно. Никто не назвал бы меня примерным учеником. Наверное, потому, что не во всем я был согласен с мастером. Однако нашлись те, кто позавидовал и моим малым успехам. Поэтому как только мне попалась книга демонических техник, которую на тот момент я желал освоить только ради того, чтобы лучше понимать врага, мой мастер, дабы избежать позора, тут же отрекся от своего ученика, лишив притом меня священного имени. Нужно ли говорить, что я остался ни с чем? Ведь священное имя мне заменило данное при рождении. В тот день я потерял себя. Долгое время я был безымянным. Вновь и вновь задавался вопросом «Кто я?», но ни от кого не получал ответа. Тогда я решил вернуться в родные земли, чтобы отыскать свое прежнее имя. Так я встретил Хэй Ли.

– Вы так и не нашли свое имя?

– Стал бы я тогда называться Гуэем? – усмехнулся мастер, направившись к зданию.

– Почему же вас зовут Гуэй?

– Это первое, что я услышал, когда спустился с горы. Полагаю, находясь в монастыре, я сохранял свою человеческую сущность. Но стоило мне спуститься, как темная ци, которую я на тот момент уже взрастил внутри себя, поглотила мой рассудок. И я стал истинным злым духом. Остальное тебе рассказывал Ми Хоу. Как там?.. Помню только что-то про короткий хвост…

Он засмеялся, но улыбка сошла с его лица, как только он заметил мелькнувшую на крыше тень.

– Осторожно! – крикнул он, отталкивая Сяо Ту в сторону и принимая удар в виде сгустка энергии на себя.

Сяо Ту опомнился не сразу, а только когда собой его закрыл Ми Хоу.

– Спрячься, – прокричал он и выпустил в сторону противника столб огня.

Подобной мощи Хуо Вана Сяо Ту никогда не приходилось видеть.

– Обходи справа! – закричал обезьяне мастер.

Без лишних уточнений тот бросился в сторону крыши, исполняя приказ. Гуэй заходил слева.

Сяо Ту спрятался за полуразрушенной стеной, не понимая, что происходит. Кто на них напал?

Внезапно на соседней крыше он увидел даоса, готовящегося поразить мастера.

– Мастер, сзади! – загорланил он так, что казалось, никогда больше не сможет говорить.

Гуэй обернулся, вовремя отразив белый шар, летящий прямо на него.

Теперь даос со всей яростью посмотрел на Сяо Ту.

– Скройся на кухне! – прокричал Гуэй. – Хэй Ли тебя защитит.

– Кто нападает? – Лисица выбежала на крики.

– Братья, – иронизируя, прокричал Гуэй, отбив очередную атаку.

По всей видимости, нападавших было двое: того, что моложе, теснил Хуо Ван, а облаченный в одежды наставника напирал на Гуэя. В последней паре силы, казалось, были неравны, и противники это прекрасно знали. Потому как первый вдруг начал отступать, а значит, попросту отвлекал внимание демона на себя, заманивая.

– Ми Хоу, – закричал Сяо Ту, – не поддавайся! Мастеру нужна твоя помощь!

Демон послушался и на этот раз. Он перестал отдаляться и снова прыгнул поближе к мастеру. Теперь, стоя спина к спине, они поочередно атаковали монахов. А те уже нацелились и на лисицу с писарем.

– Хэй Ли! – вновь кричал Гуэй, отразив недолетевшую до Сяо Ту атаку. – Забери братца Сяо! Я не могу отвлекаться еще и на вас.

– Я же связана, – закричала демоница в ответ.

Сяо Ту же сел в позу лотоса, изо всех сил заставляя себя расслабиться.

– Что ты делаешь? – прокричала ему Хэй Ли.

– Я должен попытаться помочь мастеру!

– Разве сейчас это важно? – и снова, обращаясь к Гуэю, потребовала: – Отпусти меня, и я помогу! Иначе расскажу все, что узнала, этим братьям.

– Проклятая лисица, – прошипел Гуэй. – Ми Хоу, дай мне немного времени.

Приняв приказ, Ми Хоу прыгнул вслед за парящим Гуэем и, приземлившись возле Сяо Ту, закрыл всех троих огненным вихрем.

К несчастью, он упустил из виду то, что внутри вихря воздух начал быстро заканчиваться.

Сяо Ту закашлялся, жадно хватая ртом остатки, а Гуэй поднеся два пальца ко лбу, вновь старался сосредоточиться, шепча заклинание освобождения.

В глазах юноши потемнело, но, прежде чем он потерял сознание, почувствовал, как его обхватило и потянуло куда-то.

– Иди же! Я тебя не потащу.

Не видя дороги и потому рискуя упасть от навалившейся слабости, Сяо Ту все же переставлял ноги, пусть и с большим трудом. К счастью, демоница, несмотря на свое обещание, его поддерживала.

Через некоторое время она сбросила его на землю и надавила пареньку на макушку.

– Пригни голову.

Сяо Ту послушался, и наконец продышавшись, смог лечь на живот рядом с Хэй Ли, чтобы издалека наблюдать за сражением.

– Здесь никого нет? – поинтересовался Сяо Ту, опасаясь удара в спину.

– Я бы почувствовала.

– Значит, и их тоже ты почувствовала? Заранее? Почему не сказала?

– Ты бываешь таким умным! А порой очень глупый, – с прищуром, обидно отозвалась демоница.

Несомненно, ведь она получила, чего хотела. Свободу.

Принюхавшись и еще раз оглядевшись, Хэй Ли сообщила:

– Здесь и впрямь никого нет. Сиди.

– Не оставляй меня одного, пожалуйста, – испуганно попросил Сяо Ту.

– Не бойся, вокруг тебя иллюзия. Пока сам не выйдешь, даже Гуэй не найдет. Если я останусь, ты знаешь, что меня ждет, а мне неволи и в браке достаточно. – Она подмигнула – Передай Гуэю мою благодарность за прочитанные им письма. Больше я ничего не должна. – Обхватив лицо Сяо Ту прохладными ладонями, она оставила обжигающий поцелуй на его щеке. – Не будь у тебя невесты, поцеловала бы в губки.

Демоница рассмеялась и исчезла.

Может, магия, а может потому, что Сяо Ту до сих пор был ошеломлен случившимся, но он еще долго сидел застывши.

* * *

Что же в этот момент происходило в стенах разрушенного храма?

И без того ослабевший темный мастер был вымотан. О себе напоминали и отголоски нанесенных при встрече с голодными духами травм. Но своей грудью его закрывал всегда преданный и верный Ми Хоу.

– Тебя я не помню, – подметил Гуэй, глядя на молодого даоса. – А вот ты, наверное, был моим старшим соучеником. – Немного передохнув, он вышел из-за спины демона. – Лицо знакомое. Кажется, был мне и названым братом.

– Почему даже он твой названый брат, а не я? – возмутился обезьяна.

Вместо мастера ответил незнакомый монах:

– Знавал я одну танцовщицу, что была готова провести ночь с любым, только не с верным ей мужчиной. Всякий день одаривающим ее искренней заботой своей и преданностью.

Ми Хоу прыснул:

– Так, а разве монахам можно ходить к куртизанкам?

– Я не монах.

– И чем же закончилась эта история? Она так с тобой и не возлегла?

Лицо охотника переменилось, а Гуэй не смог сдержать смеха.

– Мое имя Лао, – представился «знаватель танцовщиц».

– А второй кто? – вальяжно поинтересовался Ми Хоу. – Я должен знать, чьи имена выводить на погребальных табличках.

– Я Наставник У Кай.

– А ты добился немалых высот, брат, – с неподдельным уважением отозвался Гуэй.

– Слышал, теперь и ты мастер. Темный.

Гуэй вскинул подбородок.

– Все верно. Как жаль, что нынешняя наша встреча застала нас по разные стороны.

– Согласен, – ответил У Кай. – А когда-то мы носили в своих именах один и тот же иероглиф. «Кай».

– Да-да, помню.

– Ты не можешь этого помнить, – подловил Гуэя на лжи наставник и усмехнулся. – Ты утратил свое имя и никогда не сможешь его вернуть.

– Я это уже слышал. Говорю тебе, я знаю свое имя. Назови его, и я скажу, правильно ли ты назвал.

– Мы с тобой похожи на детей? – засмеялся У Кай. – Я уже столетие наставник.

– Ни одному наставнику его титул не мешал быть глупцом.

– Даже если бы эта хитрость тебе удалась, все оказалось бы бессмысленным. Ведь ты тут же это имя снова забудешь. Как забудешь и данное при рождении. Это одно из твоих проклятий. Потому ты на всю свою жизнь – возможно, довольно короткую – так и останешься Гуэем.

– Мастер, разреши их убить. – Хуо Ван разминал кулаки.

– Чтобы еще две жизни с тобой мучиться? – ухмыльнулся Гуэй, хотя в его голосе и слышалась благодарность.

– Тогда я их просто покалечу, – заверил Ми Хоу, скалясь и обнажая клыки.

Глаза Гуэя налились тьмой.

Удар посыпался за ударом.

Ми Хоу в авангарде не щадил себя. Гуэй же атаковал с фланга.

Брат Лао был достойным противником, но он никак не мог сравниться с Владыкой огня. Должно быть, ему было куда меньше шестидесяти, – во всяком случае, выглядел он весьма молодо. За несколько первых ударов Ми Хоу сбросил его с крыши.

После чего дезориентированный охотник на демонов, подобно Сяо Ту, был пойман в огненную ловушку, от чего упал бездыханно.

Этого было достаточно, чтобы отныне не тратить силы на назойливую муху. Теперь У Кай сражался один против двух. Но он оказался куда сильнее. В отличии от Лао, он уже давно не был учеником. В каждый удар Ми Хоу вкладывал все свои силы, его глаза вспыхнули огнем. Но лишь потому, что он уже был на пределе.

В то время как У Кай не прикладывал и половины усилий.

Гуэй зашел справа, чтобы дать Ми Хоу передохнуть. Вернувшейся тьмы было крайне мало, поэтому он применял заклинания, выученные на горе. Но у наставника, выросшего в монастыре вместе с Гуэем, имелись ключи от любых оков…

Любое заклинание У Кай с легкостью парировал и даже отвечал новыми – теми, что Гуэю были неизвестны. Потому темному мастеру приходилось только уклоняться.

От одного из них он увернуться не смог и потому был почти что повержен. На помощь снова пришел Ми Хоу. Но и у демона сил оставалось совсем мало, так что У Каю не составило труда поймать его в энергетическое лассо.

Участь Ми Хоу была предрешена.

Но Гуэй его не оставил. Он возник между монахом и демоном и ринулся на противника справа, а три его воплощения слева. Они наносили удары и растворялись один за другим, и лишь тот, что появился исподтишка, исчезнуть не мог.

Сотворив заклинание, освобождающее друга, Гуэй направился к монаху. И, подобравшись к У Каю совсем близко, припечатал к его спине наспех созданный талисман – надежное средство, потребовавшее от темного заклинателя всех остатков темной ци, а может быть, и ци жизни.

Он уже произносил последние слова скрепляющий печати, когда У Кай вдруг обернулся и что-то ему промолвил.

И сразу же невыносимая головная боль охватила Гуэя!

Звенело в ушах!

Темный мастер схватился за голову, не в состоянии что-либо предпринять.

В следующее мгновение его, вновь поверженного, на своей спине уносил Ми Хоу:

– Ты знатно ранил У Кая, – услышал Гуэй, когда боль стихла. – И мы скоро бы победили, вот только щеночек Лао проснулся невовремя.

– Какой стыд… – усмехнулся Гуэй, не открывая глаз. – Бежать даже не от наставника, а от его ученика.

– Мастер, он все-таки сказал, – произнес Ми Хоу будто что-то сокровенное. – Я слышал твое имя.

Глава 16

Хотя мастер имел в виду совершенно другое, его слова оказались пророческими. Им и впрямь пришлось бежать без остановок до самого вечера.

Оставив злосчастный храм на много ли позади, они укрылись в одной из пещер.

– Итак, – решил подытожить Ми Хоу, – теперь ты знаешь, как вернуть свою темную энергию, а кроме того, и утраченную со священным именем часть. Да ты счастливчик!

– Толку от этого немного, – ответил Гуэй, все еще потирая виски.

– Может, нужно выбить клин клином? Я могу назвать твое имя…

– Нет! – остановил его Гуэй. – Пожалуйста, снова я этого не вынесу.

– Правда? – Ми Хоу лукаво потер руки.

Взгляд темного мастера выразил больше, чем смогли бы любые слова.

Ми Хоу нервно прочистил горло.

– Не осталось ничего. – Покончив с разжиганием костра и факелов, Сяо Ту отряхнул ладони. – Мы оставили большую часть наших вещей и всю провизию.

– Уж простите, что не потащил еще и это, – прыснул обезьяна. – Я не смог бы на себе, – он постучал по шее, – нести еще и третий мешок.

– Никто тебя не упрекает, – остудил его Гуэй. – Сяо Ту сказал лишь о том, что нам нужно все раздобыть заново.

– Именно, – закивал писарь.

– Неподалеку город, – все еще обиженно сообщил демон.

– Там и затеряемся, – решил мастер. – Ни одна пещера не скроет так же надежно, как толпа. Заодно сделаем несколько покупок.

– А мы сможем купить мне новый ящик? – с самым умоляющим взглядом, на какой был способен, спросил Сяо Ту. – Мой был сломан еще в Интяне, а я – странствующий писарь и без него вовсе не могу… Из всего, что я когда-то имел, при мне осталось только то, что я смог нести в моей сумке. – Он похлопал по совсем уже скромному скарбу, в котором хранил самое ценное: письменные принадлежности, флейту и нефрит.

Особенно Сяо Ту переживал о потере второй рубашки, которую ему подарила добрая госпожа Тан. Как жаль, что ее он как раз постирал и потому остался в старой.

– А деньги у тебя есть? – хмыкнул Ми Хоу.

Юноша сразу приуныл. У него и впрямь не было денег.

– Завтра решим, – скомандовал Гуэй. – А сейчас спать. Сяо Ту, ты караулишь первым.

– Слушаюсь, – тихо отозвался Сяо Ту.

– Не очень-то здоровый сон на голодный желудок, – возразил Ми Хоу.

– Если собираешься охотиться, то принеси и мне чего-то, а я устал. – Мастер лег прямо тут же, на голую землю, и сразу уснул.

– Неблагодарный, – недовольно отозвался демон.

– Он очень ослаб… – заступился было Сяо Ту.

– А я что, нет? – огрызнулся обезьяна.

Сяо Ту тоже был уставшим, поэтому ничего не сказал.

– Нет пользы тебя просить принести еды, да? – уточнил Ми Хоу. – Ладно. Жди. Но за меня тоже откараулишь! – И, не дожидаясь ответа, скрылся в сумерках.

Но обман Ми Хоу был раскрыт быстро, поскольку принес он только два сахарных тростника и к тому же заставил Сяо Ту их чистить.

Сяо Ту сидел у входа в пещеру и, пережевывая кусок сладкой древесины, наблюдал за луной, сегодня удивительно яркой. Ему вспоминались дневные приключения, а главное – поцелуй демоницы.

Невольно Сяо Ту растер щеку, всячески стараясь этот поцелуй стереть. Никто, кроме его дорогой Мэй Мэй, не вправе это делать!

И стоило ему об этом подумать, как в памяти сразу возник жаркий летний вечер, в который он помогал Мэй Мэй перенести тяжелый бочонок. Конечно, для самого Сяо Ту эта ноша была тяжела, однако он всячески старался виду не подавать, самоотверженно катя его по земле.

Когда он поставил бочонок в кухне, как попросила Мэй Мэй, девушка вдруг преградила ему выход.

– Сяо Ту, – произнесла она, тяжело дыша от волнения, – не смей меня обманывать и скажи честно. Мы правда поженимся?

– Конечно! – твердо заверил юноша, а у самого в горле пересохло.

– Тогда… – коротко произнесла она и, положив руки ему на плечи, встала на носочки, быстро поцеловав юношу в щеку.

Внутри словно вспыхнул огонь! То ли от счастья, то ли от страха. До этого дня его никто никогда не целовал!

Когда Мэй Мэй отстранилась, щеки и уши Сяо Ту продолжали полыхать. Он не мог пошевелиться. А Мэй Мэй, закрыв лицо руками, стыдливо убежала в дом, даже не оглянувшись.

Сейчас Сяо Ту отдал бы все, что имел, пусть и было у него совсем немного, чтобы вновь вернуться в тот миг. Или хотя бы, чтобы в этот самый здесь, у пещеры, она была рядом и могла бы тот поцелуй повторить.

Он мечтал об этом, наблюдая за тем, как чуть поодаль, между деревьев, опять ковыляет обезглавленный призрак…

* * *

Замерзнув под утро, Сяо Ту проснулся и обнаружил, что находится на том же месте. Возле него, погрузившись в свои мысли, нес караул мастер.

– Можем идти, – сообщил тот. – Буди обезьяну.

Ми Хоу просыпался с великой неохотой, даже пару раз пнул надоедавшего ему писаря. Благо, юноша понимал, что демон просто спит. А может, тот только пользовался удобным случаем?

Как бы то ни было, уже в следующий после рассвета час они стояли у ворот города.

– Чего так есть хочется… – поглаживал живот Ми Хоу. – Мастер, ты же меня покормишь вкусной курицей, свининкой или говядиной?

– Совсем забыл? Ты обезьяна, а не лиса. Разве не полагается вам персики[27] есть? – усмехнулся Гуэй.

– Если купишь еще и фруктов, то я буду тебе очень благодарен, – обрадовался обезьяна.

– Погляди на Сяо Ту. – Гуэй указал на писаря. – Он ноет? А он так же страдает.

– Потому что это я вас обоих на себе нес!

– Так почему ты просишь еды у меня? Сяо Ту, плати половину.

– Но у меня нет денег…

– Что, и медяка нет?

Сяо Ту с печальным выражением лица отрицательно покачал головой.

– Дармоеды, – бросил мастер, однако совсем без злобы, потому и Сяо Ту в ожидании вкусного обеда засветился счастьем.

Приведя обезьяну и нищего писаря в закусочную, Гуэй оставил их со словами, что скоро вернется.

Ми Хоу же, преисполненный чувства справедливости, темного мастера, чью жизнь спасал не раз, дожидаться не стал.

– Господин, – склонился перед ним хозяин заведения, – у меня самое свежее мясо и самое крепкое вино.

– Все неси. – Устроившись на деревянном помосте, Ми Хоу вальяжно откинулся на подушки.

– Все-все? – уточнил хозяин.

– Все-все, – подтвердил демон. – И побольше.

– Подождите, – остановил обрадовавшегося хозяина Сяо Ту. – Мы столько не съедим.

– Говори за себя. – Ми Хоу прикусил добытую из плетеной занавеси соломинку.

– Но ты даже не знаешь, сколько он принесет. – Нахмурившись, Сяо Ту старался удержать демона от бессмысленных трат.

– Никто и не говорил, что есть обязательно целиком.

– Тогда зачем так много? – в недоумении спросил писарь.

– Попробовать, – выдохнул Ми Хоу, скучающе тыкая соломинкой в подстилку, на которой лежал.

– Так нести? – осторожно уточнил хозяин.

– Неси! – скомандовал Ми Хоу.

– Нет, подождите. – Сяо Ту снова остановил зазря обрадовавшегося хозяина, отказываясь принимать подобное объяснение демона. – Не понимаю, можно ведь что-то попробовать и в другой день. Зачем сразу так много?

– Я с вами так до своего бессмертия не доживу, – воскликнул Ми Хоу. – Поэтому и буду наслаждаться каждый день! Не беспокойся. Это у нас с тобой денег нет, а у мастера их много.

– Так у вас нет денег? – заподозрил неладное хозяин.

– Ты как слушаешь? – возмутился Ми Хоу. – Стоишь тут, уши развесил, да все без толку! Я сказал, что у меня и у него нет, – он указал на себя и Сяо Ту, – а у мастера, что с нами пришел, денег с два моря. Он как раз за ними отправился.

– Раз отправился… – снова обрадовался хозяин, хотя уже не так сильно. Возможно, остался при сомнениях.

– Значит, мастер богат? – с завистью спросил Сяо Ту, когда хозяин направился выполнять заказ.

– За две сотни лет да с его-то умениями? И не такое богатство накопить можно.

– Вот бы и мне так…

– Стань мастером – тоже будет денег много.

– Но я не смогу стать мастером…

– Тогда стань писарем. Самым известным во всей Поднебесной.

– Но и этого я не смогу.

– Да кто тебе это сказал? – возмутился демон.

– Ты сам знаешь, что я смог бы сдать экзамен, только если бы заплатил. А теперь, когда меня прогнали…

– И что? На этом все способы кончились? Посмотри на меня. Я родился обезьяной. А теперь? Теперь я демон, – самодовольно напомнил Ми Хоу. – Владыка огня и князь иллюзии. Вот увидишь, я еще и Небожителем стану! А мастер? Ему не дано стать охотником на демонов, но он все равно стал мастером, пусть и темным. И я скажу тебе, те монахи на горе сами виноваты в том, что потеряли настолько талантливого заклинателя. Вот спасешь свою Мэй Мэй, и опять в столицу пойдем.

– И вы пойдете со мной? – воодушевился Сяо Ту.

– А куда ты без нас? Опять тебя обманут.

– Спасибо! Спасибо! – подскочил и принялся, пружиня, кланяться писарь.

– Повремени с этим, – отмахнулся Ми Хоу. – Пока не за что благодарить.

Перед демоном поставили первые блюда.

– Господин, – поклонился ему хозяин, – вот, прошу, все самое вкусное и свежее. А вот и ваше вино. – Он улыбнулся шире прежнего. – Господин, – удаляясь, поклонился он и Сяо Ту.

– Господин, – поклонился ему в ответ писарь.

И, вернувшись за стол и засучив рукава, вслед за демоном принялся наворачивать мясо, прикусывая жареными овощами и морскими деликатесами.

– Господин Ми Хоу, – еле прожевав, со всем уважением обратился к нему Сяо Ту. – Я не понял значение этих иероглифов. – Он достал из сумки сохранившуюся стопку исписанных листов.

– И почему ты именно их не потерял?.. – с иронией ответил демон.

– Для меня они очень важны, – признался Сяо Ту. – Если я хочу стать известным писарем, мне обязательно нужно много учиться.

– Поэтому писарь спрашивает у обезьяны? – засмеялся Ми Хоу. И с совершенно серьезным лицом добавил: – Я говорил, что безграмотный.

– Но мастер сказал обращаться к вам.

– Проклятый Гуэй, – пробубнил Ми Хоу. – Надумает себе чего, а мне потом разгребай.

В этот момент, как раз вовремя, вернулся мастер. Он окинул взглядом полностью заставленный блюдами и грязными тарелками стол.

– А вы себе ни в чем не отказываете.

– Могу себе позволить. – Наевшись до отвала, демон снова улегся и потер живот. – Как платить собираетесь?

Сяо Ту сразу притих. С одной стороны, он помнил, что у самого него денег нет, а с другой – ему было стыдно за большие растраты богатства мастера. Но сказал он совсем другое:

– Мастер, господин Ми Хоу не может объяснить мне значение иероглифов. Он сказал, что безграмотный.

– Когда это ты грамоте разучился? – поинтересовался у Ми Хоу Гуэй.

– Так я никогда ее и не знал.

– Ты же при мне читал сложные поэмы.

– Много ли нужно ума, чтобы пялиться в книгу?

– А как же «Песнь о нескончаемом горе»[28]? Ты читал ее, записанную иероглифами династии Тан.

– Я выучил ее наизусть, когда книгу у тебя одолжил брат Чжи. На водопадах только глухой счастливчик не слышал, как он, ходя туда-обратно, бубнил ее по кругу.

– Долго ты ее, должно быть, слушал, страдалец.

– Не веришь?

– Я не в том возрасте, чтобы верить кому-то на слово, тем более обезьяне.

– От обезьяны слышу, – недовольно пробормотал Ми Хоу.

– Мастер, – залебезил хозяин, подплыв к их столу, – все ли понравилось вашим гостям?

Гуэй вопросительно посмотрел на демона.

– Недурно, – подтвердил обезьяна.

– В таком случае не могли бы вы заплатить?

– Почему я? – вновь спросил Гуэй. – С этого стола я не поел даже риса.

– Как не ты? – Ми Хоу вскочил. – Разве не ты обещал меня накормить?

– Накормить, но не до́ смерти.

Ми Хоу с силой потер свой лоб.

– Тогда вы тут решайте, – он указал на всех троих, – а я на улице подожду, что-то тут душно стало.

С этими словами обезьяна деловито заложил руки за спину и направился к выходу.

– Подождите, подождите, господин, – догнав, остановил его хозяин. – Не можете вы вот так запросто уйти. Вы заказали все мои блюда и побольше, помните? И сказали, что ваш мастер богат, потому я и поверил…

– Это я богат? – уточнил Гуэй. – Ничего подобного в жизни не слышал.

– Чего? – возмутился Ми Хоу. – А кто хвастался, что у него есть сбережения?

– На то они и сбережения, – попытался успокоить его Гуэй. – Если я стану их тратить на угощения друзей, то в скором времени их вовсе не останется.

– Ты мне должен, Гуэй, – напирал на него Ми Хоу.

– И не сомневайся, свой долг я уплачу. Ты спасал мою жизнь, так что будь уверен: в нужный момент я отдам ее тебе. Но деньги… они слишком дешевы, чтобы ими уплачивать тебе долги, – добродушно улыбнулся мастер.

– Сяо Ту, – позвал его Ми Хоу, – заплати ты.

– Мне-то откуда заплатить? – ошарашено спросил Сяо Ту.

– Все честно, – одобрил Гуэй. – Ты тоже ел.

– Но я же говорил… – начал было оправдываться писарь.

– Говорил. Но сделал, – настоял мастер.

Проверив все карманы на случай, если там завалялся хотя бы один медяк, Сяо Ту открыл сумку, найдя в ней тот самый нефрит, ставший причиной их знакомства.

– Вот, – он протянул подвеску хозяину.

Но ее перехватил Гуэй.

– Что же ты, братец Сяо. Ничего-то тебе доверить нельзя.

От стыда Сяо Ту покраснел еще больше.

– Забудь. – Демон раздраженно махнул на мастера. И, сняв с пояса кошелек, протянул его хозяину.

Тот с недоверием посмотрел на гостей.

– Выглядит мешочек не таким уж большим, – подметил мужчина.

– Так откройте, – посоветовал ему Ми Хоу.

Внутри оказалось золото. Которого хватило бы с лихвой.

– Господин! – снова обрадовался хозяин. – Я знал, – он затряс пальцем, – вы честный человек!

– Верно! – согласился Ми Хоу, как будто иначе и быть не могло. – Пойдем, братец Сяо, нам нужно еще успеть… куда-то успеть.

– Да-да. – Сяо Ту спешно засобирался, словно вспомнил о срочном деле.

– Вот только… – вдруг заговорил хозяин. – Знавал мой брат одного путника, уж очень похожего на такого же рыжеватого господина, как вы, – обратился он к Ми Хоу. – Тот самый господин обокрал моего брата, подменив золото медяками. И как хорошо, что мой разоренный брат теперь живет и работает со мной. – Он указал на стоявшего у входной двери со стражей мужчину, которого Ми Хоу навряд ли бы мог вспомнить.

Хозяин демонстративно открыл мешочек во второй раз и угрожающе произнес:

– Как я и сказал, ни одной золотой монеты.

Повисла неловкая пауза.

– Все верно, – начал Гуэй. – Любое преступление должно быть наказано. Схватите их!

– Что-о? – протянул демон. – Ты так легко друзей предаешь?

– Друзей? – нервно засмеялся Гуэй. – Да я вас первый раз в жизни встретил. Братец Сяо, подтверди.

– Да, – неуверенно отозвался Сяо Ту.

– Видишь? Двое говорят одно и только ты – другое. А значит, правду говорим мы. Так что я пошел, а вы оставайтесь.

– Куда собрался? – схватил его за шиворот обезьяна.

– Какой ты нехороший человек! – сдерживаясь, вежливо выразил свой гнев Гуэй.

– Ты и есть зачинщик всего, – выпалил Ми Хоу, сверкнув огнем в глазах.

– Тупая обезьяна, – процедил Гуэй, обернувшись к демону, по-прежнему державшему его за шиворот. – Твое слово против моего и этого замечательного писаря, который, я уверен, ни в чем не виноват. Как и я. Но если эти двое отработают то, что наели, – обратился он к надвигающейся на них страже, – то преступления нет, верно же?

– Я и тебя помню, – вдруг отозвался брат хозяина. – Вы оба меня ограбили.

– Я? – переспросил Гуэй. – Ты посмотри на мое лицо. Разве может настолько красивый человек вдруг быть уродлив в душе? Чего не скажешь об этой обезьяне.

– Я тебя сейчас сам ударю, – предупредил демон.

– Я готов работать, – не дожидаясь ареста, Сяо Ту потянул руку вверх. – Можно мне лучше поработать? Мне нельзя в тюрьму…

* * *

Уже через час Сяо Ту лавировал между столиками, в том числе и позаимствованных в соседних заведениях, едва успевая разносить заказы.

И все потому, что молва о двух талантливых поварах разнеслась слишком быстро и далеко. Сбежался почти весь город, особенно девушки, которые сейчас толпились возле дверей и окон кухни и тяжело вздыхали о недоступной красоте чужаков.

Вопреки всем шуткам Гуэя о внешности обезьяны, у демона тоже появился немаленький круг почитательниц.

Хуо Ван, вставший за плиту, дабы поскорее отработать долг, одним движением мог разрубить тушу и ворочал огромный вок[29]. Мастер же, как и подобает его утонченной натуре, точными движениями создавал кулинарные шедевры, сравнимые с самыми дорогими картинами. Его широкие рукава были подвернуты, волосы – стянуты лентой, и только один локон, кажется, оставленный нарочно, свободно ниспадал на лицо.

Каждый придерживался своей техники и следовал своим рецептам. Но вкус блюд был непередаваем.

Вплоть до поздней ночи двери забегаловки оставались открытыми. Ноги «маленького кролика» устали от беготни, руки – от подноса, а глаза – от обилия посетителей и посуды.

Хозяин заведения, то и дело разгонявший толпы девиц, больше не беспокоился о том, что его семью когда-то ограбили. Ведь всего за один день его выручка полностью покрывала потерянное, и даже сверх того.

Долг был уплачен.

– Проучил меня? Теперь доволен? – спросил Ми Хоу, вытирая со лба пот, когда они ночью сидели на лавке возле наконец-то опустевшей закусочной.

– Лучше я пострадаю эту жизнь, нежели еще две последующие, – улыбнулся Гуэй.

Вынеся три чашки пустого риса, Сяо Ту плюхнулся на лавку рядом с ними.

– И это все? – в недоумении спросил Ми Хоу.

– Хозяин сказал, что совсем ничего не осталось, – пожал плечами Сяо Ту.

– Вот жлоб! – Демон плюнул в сторону забегаловки. – Не будет ему за это счастья. – Он начал водить руками по воздуху, создавая проклятье.

– Что, если у него и впрямь больше ничего нет? – заступился за хозяина Гуэй. – И не забывай, ты первый их обокрал.

– Вот все тебе надо испортить. – Ми Хоу бросил проклинать забегаловку и принял рис и палочки. – Я просто устал.

– Когда ты выучишь другую технику? – спросил у него Гуэй. – Ты же себя назвал князем иллюзии, а из всех возможных применяешь только подмену монет.

– А мне больше и не нужно.

– Признай, ты ничего другого не умеешь.

– Да? – Демон с грохотом поставил чашку на стол, заставив тем самым Сяо Ту подпрыгнуть. – Смотри!

Он совершил несколько пассов, создавая возле себя спираль красной энергии. Что-то прошептав, провел перед лицом руками, будто умывался снизу вверх.

На Сяо Ту смотрел… Сяо Ту!

– Так почему ты этого не сделал, когда нападали на меня? – воскликнул темный мастер.

– А почему я должен был?

– Представь, насколько это облегчило бы всем нам жизнь.

– Только тебе.

– В первую очередь, – почему-то даже не возразил Гуэй.

Сяо Ту был шокирован. Иллюзию было совсем не отличить! Хотя продержалась она недолго.

Гуэй спросил:

– В следующий раз, когда на нас нападет Ма, сможешь сделать так же?

– Еще тебе чего?!

– Господин Хуо Ван, – завороженно спросил Сяо Ту, – как вам это удалось?

– Техника смены масок, – напыщенно пояснил Ми Хоу. – Видел когда-то бянь лянь[30]? Древнее искусство.

– Тогда зачем нужны были накладные борода и живот? – Сяо Ту вспомнил, как Ми Хоу в доме чиновника старательно отыгрывал именитого торговца.

– Я что, по-твоему, настолько глуп, чтобы в Интяне часто пользоваться иллюзиями и магией? Меня и так из-за тебя чуть не поймали.

– Мастер, а вы так не умеете? – прямо спросил Гуэя наивный Сяо Ту.

– И вправду, – смеясь, подхватил его мысль Ми Хоу.

– Эта техника настолько проста, что я на нее даже своих сил тратить не стану, – заявил темный мастер.

– Так я тебе и поверил, – снова засмеялся демон. – Сяо Ту, а голова у тебя правда умная!

– Спать пора, – поднялся Гуэй.

– Не уходи от ответа, – не отпускал его Ми Хоу.

– Ты посмотри, – начал Гуэй, – за целый день работы тебе дали только миску риса. Если продолжишь так болтать, то и вовсе могут в дом не пустить. Так что поторопись.

С этими словами мастер вернулся в закусочную, где им позволили сегодня переночевать.

– А потом упрекаешь меня в том, что я не ищу у людей работу, – крикнул ему вслед демон.

Сяо Ту не знал, что ему делать: скорее доедать и бежать внутрь или можно было все же немного насладиться пустым рисом. Поэтому ждал действий обезьяны.

– Чего на меня смотришь? – спросил Ми Хоу, заметив на себе взгляд писаря. – Ты разве мастера не слышал? Тот, кто опоздает, будет спать на улице. Уж я тебе это обещаю, – оскалился он.

* * *

Но никто в эту ночь на улице не спал. В главном зале всем хватило места. Однако без постелей было очень неудобно, спать пришлось на голых деревянных лавках. Гуэй спал сидя, прислонившись спиной к стене, Ми Хоу сдвинул стоявший на помосте низкий столик, за которым сидел утром, и улегся прямо на циновки. А Сяо Ту проспал всю ночь лицом на столе.

Поэтому ранним утром они приняли решение первым делом купить в дорогу необходимое.

– Смотрите! – воскликнул Сяо Ту, – здесь объявление. – Он подбежал к доске возле рынка, на которую, по всей видимости, уставший от жизни помощник мелкого чиновника клеил бумагу. – А зачем они разыскивают человека, сделавшего доброе дело?

– Где ты такое прочел? – поинтересовался Гуэй, подходя ближе.

– Вот, написано: «Всем, кто видел или слышал, приказано доложить о Лю Лоне… – начал медленно зачитывать Сяо Ту. – Этот человек обвиняется в добрых делах».

– Где ты здесь нашел «добрые дела»? – засмеялся Ми Хоу. – Он сплетник! Здесь написано: «Этот человек обвиняется в распространении сплетен»[31].

После его слов мастер просто молча пошел прочь, а Сяо Ту, довольный, повернулся к Ми Хоу и посмотрел на него снизу вверх:

– Я знал, что ты умеешь читать!

Улыбки шире демон еще не встречал. И поняв свою оплошность, поспешил нагнать Гуэя.

– Мне иероглифы приснились. Мастер! Я достиг «внезапного просветления»[32]. Забыл сказать, что именно сегодняшней ночью… Подожди! Небеса увидели мою праведность, и потому я обрел способность читать.

– Череда лжи[33], – разочарованно произнес Гуэй.

– Нет же, мастер, когда я тебя обманывал?

– И после этого ты просишь стать моим братом?

– Я больше так не буду, мастер, клянусь! Только, пожалуйста, не лишайте меня возможности когда-нибудь назваться вашим братом. Даже этого паренька ты назвал своим братом. Почему опять не меня?

– Меня называют князем предательства и вероломства. Уверен, что хочешь стать мне названым братом?

– Да я столько для тебя сделал, даже кончика хвоста лишился! А ты братом называешь тех, кто в трудную минуту и воды тебе не поднесет.

– Вернемся к этому разговору, когда женишься на рыбе.

– Ты и через сотню лет дружбы братом меня не назовешь?

– Через сотню и подумаю.

– Клянешься?

– Обещаю.

– Нет, ты поклянись!

– Клянусь, что обещаю…

Голоса отдалялись, и Сяо Ту, преисполненный чувства собственного триумфа, поспешил их нагнать.

Несмотря на раннее утро, рынок был полон.

Торговцы зазывали, демонстрируя скудные прилавки с южными овощами и фруктами. Всем тем, что можно было вырастить или собрать с диких деревьев самому. Чуть поодаль старичок, у стола которого столпились дети, растопленным сладким сиропом выводил фигурки животных и символов нового года. Разносчик воды уверял, что добыл ее из волшебного источника, а рядом стоявший аптекарь продавал настойки бессмертия.

– Как дорого! – восклицал Сяо Ту практически на каждую увиденную вещь.

– Он прав, – подметил Гуэй. – Цены на этом рынке куда выше, нежели в Интяне.

– Подходите, подходите, подходите, – подзывал один торговец. – Посмотрите на эти платки.

– Господин, – умасливал другой, – купите подарок своей суженой.

К нему-то Сяо Ту и направился.

– Сколько стоит эта заколка? – поинтересовался юноша.

Украшение было простым, вырезанным из обычного промасленного дерева. Однако было видно, что мастер, его создавший, трепетно относился к своей работе. Две птички, сидящие на ветке с цветком вишни, напомнили Сяо Ту о Мэй Мэй. Словно влюбленные, они уселись рядом, смотря друг на друга, и, наверное, пели о весне.

– Двадцать медных. Возьми, не пожалеешь!

Но Сяо Ту вернул заколку на место.

– Спасибо.

– Отдам за девятнадцать, – сразу сбросил цену торговец.

– Простите, но и девятнадцати у меня нет.

– За сколько возьмешь?

– Моя цена будет слишком для вас мала, – раскланялся Сяо Ту, извиняясь.

Внезапно позади него выросла высокая фигура Гуэя.

– За девятнадцать возьму.

– Господин, – протягивая обеими руками, передал ему заколку торговец.

– Не надо, – запротестовал Сяо Ту.

– Если покупаешь не себе, а своей невесте, то я согласен помочь.

– Я не хочу, чтобы чужой мужчина покупал подарок для моей Мэй Мэй, – бормоча под нос, честно признался Сяо Ту.

– Мы, считай, братья, – успокоил его мастер. – К тому же ты для меня тоже много делаешь, так что считай это моей платой. – И, передав медяки торговцу, добавил: – Я помню, ты писал для нее стихи. Если они сохранились, отправь их вместе с подарком. Поверь, ей важно узнать, что ты к ней спешишь.

Сяо Ту прослезился, но все же постарался себя сдержать, чтобы не расплакаться больше.

– Спасибо, – прошептал он, принимая красную коробочку с заветной вещицей.

– У вас ценная медь, господин, – подметил торговец.

– Разве? – приподнял бровь Гуэй.

– Вижу, что из Интяня. У нас среди простолюдинов теперь ходят иные монеты. – Он показал одну из них.

Приняв медную монету, Гуэй хорошо ее рассмотрел:

– Куда хуже в качестве, – подтвердил мастер.

Оставив прилавок, они вернулись к дожидавшемуся их Ми Хоу.

– Скажи, – обратился он к Гуэю, – ты ведь тоже заметил?

– Что заметил? – поинтересовался Сяо Ту.

– Из этого города нужно скорее уходить, – подтвердил Гуэй. – Скоро здесь произойдет что-то ужасное.

– Почему вы так думаете? – недоумевал Сяо Ту.

Двинувшись дальше вдоль прилавков, Гуэй объяснил:

– Ни для кого не секрет, что результатом правления династии Юань стала разграбленная страна. Впрочем, как при каждой династии, что в скором времени будет сменена. В последние годы правления Тогона-Тэмура Империю наводнили бумажные ассигнации. И чем больше их выпускали, тем сильнее было заметно, что они не справлялись. Нынешний император приказал открыть новые монетные дворы в Интяне и еще в нескольких провинциях. И, кроме того, в монеты стали добавлять меньше металла, дабы попусту его не тратить. Такими монетами должны расплачиваться друг с другом простолюдины. И это на руку тому, кто наложил на них проклятье.

– Проклятье? – испуганно спросил Сяо Ту.

– Только представь, насколько для всей Поднебесной станет значима эта катастрофа, – еще больше напугал его Гуэй. – Каждый день люди принимают и отдают деньги. Без них они, прямо сказать, не выживут. И тот, кто проклинал монеты для бедняков, точно все рассчитал.

– Что это за проклятье?

– Мне не известно. Я могу его только почувствовать. Это может быть и эпидемия, и ненависть, перерастающая в восстание. Уверен, в этом должна быть замешана свергнутая династия. Либо ее последователи. Боюсь, пока жив Тогон-Тэмур[34] и его наследник…

– Разве не должны мы что-то сделать? – снова был готов всех спасать добрый сердцем Сяо Ту.

– Нет, – однозначно ответил темный мастер. – И в этом нет нужды. Монеты у каждого на этом рынке. А значит, как я сказал, по своей значимости и последствиям катастрофа будет огромной. Незамеченным это не останется, и, возможно, расследование уже идет. Мастерам и монахам, занимающимся этим делом, не составит труда определить монетный двор и путь от него до рынка – нужно только установить момент времени, когда проклятье было наложено. Так они найдут виновных. И, безусловно, успеют до того, как император отправится на юг посмотреть, как живут люди.

Заложив руки за голову, Ми Хоу хмыкнул:

– Да эти бездари потеряли превосходного сыщика! Представь, не изгнали бы тебя с горы, ты бы сейчас, быть может, на монетном дворе расследовал это дело. Или вовсе стоял на коленях перед императором с донесением.

– Хорошо, что изгнали, – ухмыльнулся в ответ Гуэй.

– Другому врать будешь, – сказал демон, понимая боль друга.

Передав для Мэй Мэй письмо и подарок с гонцом, они продолжили присматривать для себя необходимое.

– Возьмем немного, – решил мастер, – только постели и рис. Вещи нас задерживают. А нам все же нужно успеть в деревню Сяо Ту и притом избегать встреч с монахами.

– Может, мне и впрямь вас бросить? – почесывая затылок, предложил Ми Хоу. – Одни только беды, да к тому же и кормить хорошо не обещаете. Возьмите хоть вяленого мяса…

– Мясо купим, – согласился Гуэй.

– И зубную щетку!

– Ты что, в лесу бамбук не найдешь?

– Я тебе что, обезьяна какая-то, чтоб лесными палками зубы чистить?

Гуэй удрученно посмотрел на Сяо Ту.

– А тебе чего нужно?

– Ничего, – замотал головой юноша. – Все, что необходимо писарю, у меня с собой. – Он поднял висевшую на поясе сумку. – Тушь, кисть, чернильница и палочка для растирания туши. И конечно же, бумага. Правда, осталось всего не так много.

– Бери пример с братца Сяо, – воскликнул Гуэй. – Юноша умный, красивый, скромный.

Ми Хоу уже хотел что-то ответить, но его перебил чей-то спор.

– Как ты можешь называть себя конфуцианцем? – возмущался какой-то философ у палатки с тканями. – Торговля – занятие недостойное.

– Если люди не будут продавать и покупать, – возразил ему торговец, – то на что и как им жить? Притом что помешает мне быть конфуцианцем, а вместе с тем слушать буддистов или даосов?

– Как ты желаешь одновременно следовать и принципам, и своим амбициям?

– Добрый человек, – вежливо отозвался торговец, – ты куда шел? Туда и иди! А мою жизнь я и сам знаю, как прожить.

На это философ лишь махнул широкими рукавами, выражая свое крайнее недовольство, и, не теряя достоинства, отправился дальше, но напоследок бросил через плечо:

– Из-за подобных тебе ныне при императоре много даосов. Верно говорил Лю Лон, грядет большая беда…

– Будто с предателем говорил, – ухмыльнулся Ми Хоу. – Эх, был бы здесь брат Чжи, он бы с ними поспорил. И многое бы им поведал.

Ему ответил Гуэй:

– Достойно либо же нет заниматься конфуцианцу торговлей – дело не наше. Вот только если бы и правда каждый человек стал бы конфуцианцем и торговля прекратилась бы. Что тогда случится?

– Наверно, они говорят о том, что недостойно иметь прибыль? И обманывать ради нее людей? – предположил Сяо Ту.

– Прибыль укрепляет в человеке мысль о его собственном благополучии, а не о благе всей страны, – заметил Гуэй. – Однако без торговли Поднебесная не достигла бы своего величия. Можно ли сказать, что торговля для конфуцианцев – вынужденное зло?

– Ты что же, теперь конфуцианец? – поинтересовался у Гуэя Ми Хоу.

– Ни один конфуцианец не преследовал меня и не старался убить. Хотя в то же время я считаю, что старые учения в их первозданном виде уже изжили себя, – честно признался приверженец темного Пути.

– Ты осторожнее, – предостерег его Ми Хоу. – За эту мысль тебя уже изгнали с горы. Сейчас еще и с рынка выгонят.

– Гадания! Гадания! – подзывал сидевший за столиком гадатель. – Гадания! Предскажу удачу и любовь! Развею энергию невезения!

– Может, подойдем? – заинтересовался Сяо Ту.

– Хочешь погадать на свою Мэй Мэй? – догадался Ми Хоу.

– Не сегодня, – запретил мастер. – Я уже сказал о двух причинах, почему нам нужно поторопиться. Третья же – в проклятье. Я опасаюсь того, что мы можем встретить даосов, прибывших расследовать дело с монетами.

– Если они вообще этим занимаются, – дополнил Ми Хоу. – Не расстраивайся, милый мальчик, – он хлопнул по спине грустно наблюдающего за гадателем Сяо Ту. – Зачем тебе гадатель с рынка, когда наш мастер тоже гадает?

– Правда? – обрадовался Сяо Ту.

– Он везде с собой носит «Книгу Перемен». Никогда не расстается.

Сяо Ту воодушевился.

– Наверно, в этой жизни, – продолжил Ми Хоу, – ты и впрямь родился под звездой везения, раз встретил нас. Все за тебя делаем. И злых духов отгоняем, и гадаем. Даже сражаемся и золото отдаем.

– Господин Ми Хоу, – заискивающе обратился к демону писарь, – вы научите меня магии иллюзии?

– Она слишком древняя, – обезнадежил его Владыка. – Даже не всем демонам она подвластна.

– Иллюзия не требует магии, – возразил ему Гуэй. – Ею мы только обманываем чужие глаза, уши, нос, разум. Магия же меняет саму природу, суть вещей.

– Ты когда-нибудь перестанешь раскрывать мои секреты? – процедил Ми Хоу.

– Если уж обезьяна научился, то и человек сможет, – усмехнулся Гуэй.

– Это ты так себя успокаиваешь? – усмехнулся Ми Хоу.

– Помогите! – услышал Сяо Ту прямо возле себя. Обернувшись, он увидел лежавшего на земле старика. – Помогите! Помогите!

– Давайте я вам помогу, – сразу кинулся к нему Сяо Ту.

– Не трогай! – только и успел закричать Ми Хоу, но было уже поздно. Сяо Ту помог старику подняться.

– Вы не пострадали? Все ли с вами хорошо? – справился он о здоровье пострадавшего.

– Все ли хорошо? – вдруг обрушился на него старик. – Идешь – не смотришь куда! Людей пихаешь!

– Я говорил, не трогай. – Ми Хоу растрепал и без того находящиеся в беспорядке волосы.

– Но я вас не толкал, – оправдывался Сяо Ту. – Кажется, вы ошиблись. Вас толкнул кто-то другой.

– Я что, по-твоему, из ума выжил? – настаивал старик. – Я больной человек! Где твое уважение к моей седине? Сейчас пойдем к судье!

– Да почему? – не на шутку возмутился Сяо Ту. – Я же вам помог.

– Помочь и должен! Ты же меня сначала и толкнул!

– Не спорь с ним, – завел Сяо Ту себе за спину демон. – Этот старик мошенник. Подожди, сейчас еще деньги вымогать начнет.

– Вымога-а-ть? – чуть ли ни взвизгнул старик. – Так вы заодно! Бандиты!

– Не удивительно, что к нему никто не подходил, – произнес Гуэй, оглядывая собирающуюся толпу.

Ища поддержки, Сяо Ту посмотрел на мастера.

– Но я же ничего не сделал.

– Прошу, расходитесь, – разгонял зевак Гуэй. – Этот юноша вправду не виноват.

– Как не виноват? – К ним подбежал мужчина из толпы. – Я сам видел, как этот паршивец, – он ткнул пальцем в сторону Сяо Ту, – шел словно господин и намеренно толкнул плечом почтенного старца.

– Чем докажете? – потребовал Ми Хоу, раздраженный этим театром.

– И я видел! – Вперед вышел еще один. – А вы его защищаете, потому что заодно.

– Этого юношу мы видим впервые, – ответил Гуэй. – И заступились, потому что увидели несправедливость.

– И чем докажете? – на сей раз потребовал старик.

– Вы ждете, – уточнил Гуэй, – чтобы мы доказали, что этого юношу не знаем? Я уважаю ваш возраст. – Мастер поклонился, но в мыслях усмехнулся тому, что сам вдвое старше старика. – Вы очень мудры и храните много знаний, посему прошу почтенного старца простить этого юношу, и все мы сможем разойтись.

– Значит, вы тоже подтверждаете, что он меня толкнул? – подловил его старик.

– Все, – устало выдохнул Гуэй. – Я пытался решить все мирно. – И, наклонившись к Ми Хоу, сказал: – Мы привлекли слишком много внимания.

– Не беспокойся, я быстро. – Демон оскалился, обнажая клыки, и наклонился к старику, тихо произнеся: – У меня нет времени сдавать тебя страже. Потому, прежде чем бежать, я откушу тебе что-нибудь. И мне за это ничего не будет.

Для пущего эффекта он провел ладонью по своему лицу. И теперь старику улыбалась обезьянья морда.

– Демон! – завопил старик. – Демон!

– Ты что сделал? – начал отчитывать его Гуэй.

– Как еще от него отделаться? – прошипел обезьяна в ответ.

– Демон! – продолжал кричать старик.

– Я же говорил, он сумасшедший, – пожав плечами, объявил Ми Хоу.

– Нам еще монахов не хватало. Пошли.

Гуэй потащил за шиворот замешкавшегося Сяо Ту. Но было уже поздно. К ним бежала стража.

– Подожми ноги, – скомандовал мастер Сяо Ту.

– Чего? – не понял тот.

Ничего больше не говоря, Гуэй обхватил его за талию и приподнял над землей.

– Держись, – снова скомандовал он.

И в следующее мгновение Сяо Ту лишь едва различал мелькающие перед глазами лица и лавки, а позже и вовсе наблюдал город с высоты крыш. В отличие от прыжков Ми Хоу, мастер двигался плавно, будто скользил.

– Стража! – кричал старик.

– Не беспокойтесь, мастер, – заверял оставшийся на площади Ми Хоу, – я все улажу. Мастер?

Глава 17

– Как вы могли меня бросить?! – вопрошал разочарованный в этом мире Ми Хоу, лежа головой на коленях мастера.

Теперь за ними никто не гнался, и им удалось надежно скрыться в лесу.

– Никто тебя не бросал, – успокоил Гуэй, поглаживая обезьяну по голове.

– Ты забрал Сяо Ту, а меня оставил.

– Сяо Ту еще маленький. И не умеет убегать от стражи сам. Конечно, мне пришлось его взять. Но ты же такой сильный и быстрый!

– Правда? Я сильный?

– Самый сильный.

– И быстрый?

– Быстрее меня.

– И красивый?

– Хватит с тебя. – Гуэй оттолкнул обезьяну.

– И все же я не понимаю, – сидя на поваленном дереве и разглядывая пламя от костра, ответил вслух своим мыслям Сяо Ту, – почему они так со мной поступили? – В его голосе осколками старого мира звучала грусть.

Ми Хоу встал с полена.

– Я тебе говорил, что добрых людей нет. Каждый ищет выгоду в силе или слабости.

– Я отказываюсь в это верить, – возразил Сяо Ту.

– К сожалению, в этом я должен согласиться с Ми Хоу, – отозвался Гуэй.

– Что значит к сожалению? – фыркнул демон.

Гуэй продолжил:

– Думаю, в этом городе подобное происходит нередко, поэтому наученные горожане остаются в стороне. Будь иначе – толпа принялась бы этого мошенника защищать.

– Перестань уже для всех быть хорошим, – увещевал его Ми Хоу. – От бессовестных людей тебя это не спасет. И даже наоборот.

– И с хорошими людьми случаются плохие вещи, – добавил Гуэй.

– Пусть так, – твердо решил Сяо Ту. – Плохие люди есть, но и хорошим тоже нужна помощь. Из-за одного плохого нельзя всем отказывать в помощи.

– Ты так говоришь, – возразил Ми Хоу, – только потому, что мы тебя спасли. Если бы тебя сейчас волокла стража, а судья заставил бы этим мошенникам платить, ты бы говорил по-другому.

Сяо Ту не ответил, молча отвернулся к реке и глубоко задумался.

– Нас и правда выгнали с рынка, – тихо усмехнулся Гуэй. – Но кто бы мог подумать, что причиной тому стану не я, а наш добрый всей душой Сяо Ту.

– Зато твое желание сбылось, еды у нас нет, – напомнил Ми Хоу.

Когда он, по поручению мастера, ушел на поиски ближайшей деревни, где можно было бы одолжить или купить немного провианта, Гуэй подсел к Сяо Ту.

– Несмотря ни на что, мы движемся к твоей деревне, – сказал он. – Поэтому я надеюсь, что ты сдержишь свое обещание.

Сяо Ту же впервые продемонстрировал свое раздражение. Он резко встал с поваленного дерева и тут же сел на землю, постаравшись повторить позу лотоса.

– Зачем же такие крайности? – усмехнулся Гуэй и указал в сторону рядом протекающей реки. – На том валуне будет удобнее.

Снова не произнеся ни слова, Сяо Ту неуклюже поднялся, отряхнулся и так же неуклюже забрался на высокий валун.

Здесь и вправду было не так сыро.

Гуэй опустился рядом и, расправив рукава и подол, выпрямился.

– Расслабься.

– Я и так пытаюсь, – нервно ответил Сяо Ту.

– Ты должен понимать, что в медитации не может быть ничего. Ни эмоций, ни боли, ни страха. Ни тоски, ни гнева, ни радости. Там не может быть ничего из этого мира.

– Если там нет радости, то зачем тогда это «ничто»?

– Отсутствие радости – сопутствующее, а не цель. Цель же в том, чтобы освободиться от тягот этого мира: страсти, нетерпения, душевной боли… Это то, что я приобрел, постигая буддизм. Во многом буддизм повторяет Дао. Но отличие буддийской медитации от даосской заключается не в стремлении к бессмертию. А в достижении просветления – состояния, когда счастье для тебя не имеет условностей. Ты знаком с Хэй Ли, так скажи, какой смысл в бессмертии, если ты несчастен?

– Я и не хочу быть бессмертным.

– В подобные моменты осознания я тоже. Однако даосизм научил меня активному созерцанию, когда ситуация перестает быть твоим противником, и ты перестаешь тратить силы на борьбу с ней, на сопротивление и просто начинаешь менять ее суть.

– Как это? – не понял Сяо Ту.

– Думаю, ты уже знаешь, что мир состоит из пяти элементов. – Он потянулся к ветви стоявшего рядом дерева, отломав ее. – Вода… – прямо на камне он вывел деревянной палочкой первый иероглиф.

– Как вы это делаете? – испуганно, но в то же время восхищенно спросил юноша.

– Огонь, – продолжил мастер, – земля, дерево и металл, – все пять иероглифов расположились по кругу. – Все они взаимодействуют, порождая, угнетая или преодолевая – противоположно угнетению.

Видя, как мастер соединяет все элементы линиями, будто рисуя на песке, Сяо Ту приободрился, слушая уже более внимательно.

– Вода угнетает огонь, огонь размягчает металл, металл рубит дерево, дерево лишает землю всего питательного, а земля способна остановить воду. Но если земли будет недостаточно, а воды – целый океан, тогда земля не сможет угнетать воду, и это значит, что вода ее преодолела. Закрой глаза.

Когда Сяо Ту послушно закрыл их, мастер положил одну ладонь ему на грудь, а вторую на спину.

– Пока энергия внутри человека слаба, им управляет энергия природы. Поэтому цигун[35] учит нас постигать Дао природы. Тогда Дао Неба и Земли нас не разрушит, и мы сможем его преодолеть. Сделай вдох… – Мастер помог Сяо Ту урегулировать дыхание, нежными движениями поглаживая его по спине и груди. – Все породила Пустота. Есть две энергии: энергия света, мужчины, активности и проявления, энергия лета и солнца – ян; и вторая – энергия тьмы, женщины, пассивности и непроявленности, энергия зимы и луны – инь. В природе ты не встретишь чистого проявления инь и ян. В каждом инь есть частичка ян. В каждом ян есть частичка инь. Обе они всегда находятся в состоянии перехода. Инь стремится к ян, а ян стремится к инь… Но чтобы научиться чувствовать в природе инь и ян и ими управлять, вначале ты должен научиться подчинять их в себе. Через отрешение от страстей, боли и печали, через достижение просветления. Где в тебе инь? Где в тебе ян?

Последние слова мастера Сяо Ту слышал словно издалека. Как будто он находился не прямо здесь, помогая ему не сбить дыхание, а по меньшей мере на другом берегу реки.

Сяо Ту ощутил вибрацию.

Его бросило в жар, будто сейчас стоял знойный летний день.

Он открыл глаза.

– Мастер… – испуганно прошептал юноша, ощутив, как его тело содрогнулось.

Гуэй сохранял спокойствие и теплую улыбку на красивом лице.

И опять…

Возле Сяо Ту снова вспыхнул маленький огонек, а в груди темного мастера разлилась знакомая прохлада.

* * *

Сяо Ту проснулся на своем спальнике. Оказалось, он задремал и, должно быть, мастер его перенес. Сам Гуэй продолжал сидеть на камне, положив на колени раскрытые к небу ладони.

Неподалеку от разбитого лагеря послышалась отборная брань.

– Да чтобы меня, демона! Владыку огня и князя иллюзии! – Из леса показался Ми Хоу, разметающий «боевой» палкой ни в чем не повинные растения.

– Что у тебя стряслось? – внешне оставаясь безмятежным, поинтересовался прерванный Гуэй.

– Можешь себе представить? Меня обокрали!

Подойдя к костру, Ми Хоу отвязал от пояса скромные два мешочка, такие, как используют крестьяне для хранения зерна, и бросил на импровизированный стол из пня.

– Тебя? – заинтересовался Гуэй, повернувшись к нему всем корпусом.

– Здесь недалеко, всего в нескольких десятках ли, есть деревня, – начал взбешенный Ми Хоу. – Сама она пустая, но по дороге к ней я встретил старуху, продающую горох. Я пришел к ним с совершенно благими намерениями. И даже успел купить мешок, – он указал на один из них. – Рядом со старухой все время вертелся мальчишка. И когда я из благих намерений, – раздосадованно уточнил демон, – решил ей помочь, через время заметил, что мешка, как и кошелька на поясе, нет. Как и мальчишки! А старуха была с ним заодно! Как она перепугалась! Сразу кинулась к деревне. Но я ее обогнал, – довольно похвалил себя обезьяна.

Его рассказ был настолько невероятным, что Сяо Ту даже поднялся, а Гуэй спустился к костру.

– Деревня вымершая, – продолжил Ми Хоу. – Этот паршивец знал, где спрятаться. Я перерыл все, но так его и не нашел, зато взял соль и яйца, – снова довольно похвастался он. – И мой мешок с горохом. Конечно, зачем он ему?! А кошелек он себе забрал. Ну вот только дождусь утра! Я же знаю, на какой дороге они сидят!..

– Тебя обокрал человек? – ухмыльнулся Гуэй. – Мальчишка?

– Смейся-смейся над бедами других, – пригрозил ему Ми Хоу. – Вот прокляну тебя!

– Может, все это из-за проклятья на монетах? – предположил Сяо Ту. – Возможно ли, что люди совершают преступления из-за него? И тот старик в городе, и этот мальчик…

Темный мастер отрицательно покачал головой.

– Некоторым людям никакого проклятья не нужно, чтобы быть такими.

– Я требую сатисфакции, – вдруг прокричал Ми Хоу.

Гуэй посмотрел на Сяо Ту.

– Принеси ему.

– Что принести?

– Сатисфакцию.

– А что это?

– Ты разве не знаешь?

– Не знаю, – пожал плечами Сяо Ту. – Если знаете, то принесите ему ее вы.

– Пусть сам возьмет, – глядя на все рвущего и мечущего Ми Хоу, резюмировал Гуэй. – Ты правда не знаешь?

– Нет.

– И я не знаю, – все же признался мастер.

Теперь оба они наблюдали за тем, как Ми Хоу продолжает в гневе метаться по лесу.

– Это вообще на китайском? – спросил Гуэй.

– Кажется, нет, – предположил Сяо Ту.

– А зачем он тогда это говорит?

Сяо Ту снова пожал плечами.

– Ты же писарь, – возмутился Гуэй.

– А вы почти что демон, проживший больше двух сотен лет. Но я же не требую от вас это знать.

– Хочешь сказать, мы глупее обезьяны?..

Вдруг все затихло. Ми Хоу упрыгал в лес.

– Ну вот и разрешилось. – Гуэй хлопнул в ладоши. – Если проблема решается без тебя, это не твоя забота. – Подойдя к мешочкам, он заключил: – Весьма скромно. С ужином справишься? – обратился он к Сяо Ту.

– Да, – неуверенно кивнул писарь.

– Выбора у нас все равно нет. Мне нужно восстановить силы. В чем Хэй Ли права, так это в том, что теперь техники мне даются уже не так легко, особенно после потери темной ци. А наш главный повар в гневе куда-то ушел. Рассчитываю на тебя. – Похлопав юношу по плечу, мастер вновь вернулся к медитации.

Пока Гуэй сидя на берегу чуть поодаль, восстанавливал силы, Сяо Ту, засучив рукава, рассматривал скудные запасы: рис, соль, горох и яйца. Может, для кого-то это и выглядело совсем скромно, но для него, выросшего в доме крестьян, это был очень сытный ужин.

Все было готово к тому времени, как вернулся остывший Владыка огня.

– Ты хоть что-то в лесу живым оставил? – усмехнулся Гуэй, занимая место за ужином.

– А тебе лишь бы посмеяться над чужим горем, – сделал ему замечание Ми Хоу.

– Никто над твоим горем и не смеялся, – пояснил Гуэй. – Единственное, что здесь смешно, – это нелепость ситуации. Как ты, не способный подчинить свою ярость, собираешься стать мастером? Вот смотри, даже писарь лучше тебя медитирует.

– Я все равно с ними поквитаюсь.

– Оставь это, мы и без того сильно отклонились к югу.

– Я уже сказал, – нахмурился обезьяна, – завтра я снова вернусь к той дороге. Сегодня там уже никого не было.

– Почему же ты, великий следопыт, не смог найти старуху с мальчишкой?

– Не смог, – только и буркнул Ми Хоу, явно не желая продолжать разговор, и Гуэй настаивать не стал. – Что это? – поинтересовался демон.

– Рис, обжаренный со свежим горохом и яйцами, – презентовал Сяо Ту.

– Только продукты перевел, – недовольно пробубнил обезьяна, принимая в руки самодельную посуду с ужином. Внезапно он подскочил. – Это ты приготовил?

– Д-да, – заикнувшись, ответил писарь.

– Не мог ты такое приготовить!

– Что не так? – поинтересовался Гуэй, пробуя рис.

Сяо Ту и Ми Хоу внимательно наблюдали за тем, как расширяются его глаза:

– Невероятно вкусно, – воскликнул Гуэй и принялся перемешивать палочками рис. – Казалось бы, ничего особенного… всего-то жареный рис…

– Что ты туда добавил? – потребовал ответа демон.

– Только то, что ты принес… – начал оправдываться Сяо Ту.

– Я тебе не верю, – отказался соглашаться обезьяна. – Ты точно добавил что-то еще!

Сяо Ту попробовал свою порцию.

– Обычный рис…

– Обычный? – воскликнул Ми Хоу.

– Скромность – одна из добродетелей, – усмехнулся Гуэй.

Снова нахмурив лоб, Ми Хоу бухнулся на полено, набил рот рисом и начал старательно его пережевывать.

Когда с ужином было покончено, мастер поблагодарил Сяо Ту, снова отметив, что было вкусно. Ми Хоу же проронил короткое «голодающему сойдет». Поэтому юноша понял, что мастер просто хотел его приободрить, ведь рис на вкус был вполне обычным…

Глава 18

Сяо Ту проснулся ранним утром, и не потому что выспался, а из-за того, что кто-то гремел откуда-то раздобытой посудой.

– Нельзя разбивать яйца о камень, – кажется, увещевал Гуэй. – Внутри будет много скорлупы.

– Может, ты их разбивать не умеешь? – возмутился Ми Хоу.

– Я отказываюсь в этом участвовать.

– Что он клал дальше? Соль?

– Что вы делаете? – спросил у них Сяо Ту.

– Наконец проснулся! – впервые обрадовался этому Ми Хоу. – Покажи, как ты рис жарил.

Сяо Ту испытующе посмотрел на него.

– Ты же сказал, что он невкусный.

– Не то чтобы он мне не понравился, – оправдывался Ми Хоу. – Я сказал, что в нем нет ничего особенного.

– Потому у тебя, – встрял Гуэй, – даже слезы от удовольствия навернулись?

Обезьяна резко обернулся к мастеру и сверкнул пламенем в глазах. На что Гуэй поднял руки, словно сразу сдался.

– Значит, не голодные духи съели остатки? – догадался Сяо Ту.

– Меньше слов, больше дела, – поторопил Ми Хоу, развернув его к сковородке: – Твори!

Сяо Ту взял куриные яйца и, мастерски разбив их о стоявший на поленьях вок, сделал из них баотунью. Огонь был большим, рапсовое масло шипело. Следом в сковороду отправился очищенный свежий горошек. В отличие от Ми Хоу, у Сяо Ту было недостаточно сил, чтобы виртуозно подбрасывать жарящиеся овощи. Потому он очень быстро мешал их лопаткой.

И откуда только они все это раздобыли?

Далее, не переставая помешивать, он добавил уже сваренный рис и немного соли.

– Я всегда говорю, что мужчина должен уметь готовить, – снова восклицал Ми Хоу, когда с очередной чашкой риса было покончено.

Сяо Ту, даже не притронувшись к своей, спросил:

– Может, есть все же какой-то способ поскорее попасть в деревню? Боюсь, что не успею, и Мэй Мэй… – Он не смог договорить.

– А как же приключения? – Демон приобнял его за шею, привлекая к себе.

– Такая возможность была бы, – отозвался Гуэй, – если бы ты был заклинателем или хотя бы у тебя была магия.

– Так научите меня, – упрашивал Сяо Ту.

– Я учился этому две сотни лет. Полагаешь, что сможешь постичь всю мудрость и техники Дао всего за пару дней? – Гуэй старался сохранить мягкость в тоне, но для Сяо Ту он все равно прозвучал строго. Опустив взгляд, он ничего не ответил, только встал и ушел к реке.

– Ты доедать будешь? – крикнул ему вслед Ми Хоу. – Если соберешься топиться, дай знать, я твою порцию тоже съем.

– Не самое удачное время для шуток, – заметил Гуэй.

– Парнишка прав, разве нам не нужно двигаться быстрее?

– Нет.

– Даже для меня это жестоко.

– Хуже, если он будет смотреть, как увозят его невесту. Или попытается ее украсть и потому погибнет. Пока он в путешествии, у него есть надежда, потому он и живет. Этот мир куда более жесток, чем он может себе представить.

– Но ты не сможешь защитить его от горя, – возразил демон.

– Не смогу. Но к тому времени он уже будет готов.

– Я не согласен, – ответил Ми Хоу. – Но сделаю, как ты говоришь.

Перед тем как двинуться дальше, они приняли решение посетить еще одну деревню, расположенную недалеко от заброшенной, чтобы запастись на несколько дней едой и водой, ведь каждое новое появление в крупном городе было для них рискованным.

– Мастер, – осторожно начал Сяо Ту, – у вас было много женщин…

– Не так много, – поспешил возразить Гуэй.

– От правды не отпираются, – засмеялся Ми Хоу. – Дети всегда зрят в самую суть.

Мастер ничего на это не ответил.

– Вы кого-то любили? – закончил вопрос Сяо Ту.

– Нет, – коротко ответил Гуэй, а Ми Хоу снова добавил:

– Он только себя любит. Ты его видел вообще? Такие красивые мужчины никого не умеют любить, кроме себя. Слышал, в честь таких людей даже цветок назвали. Как его… Пион?

Ирис?

– Нарцисс, – не выдержав, подсказал Гуэй. – Это же ты меня оскорбляешь. Когда уже запомнишь?

– Если я его запомню, то игра уже не будет такой смешной, – ухмыльнулся Ми Хоу.

– Тебе нужно поменьше общаться с чужестранцами…

– Если их просто грабить, то как еще узнать много интересного?

– А мне кажется, – не согласился Сяо Ту, – что у мастера была возлюбленная или до сих пор есть. Но любовь принесла ему только страдания. Поэтому он так относится к женщинам.

– Сяо Ту, – неожиданно серьезным тоном позвал его Ми Хоу. – Помнишь, что я тебе говорил про прямолинейность?

– Что?

Ми Хоу замахнулся.

– Помню, – закрылся руками Сяо Ту. – Простите…

– Ты очень проницательный юноша, Сяо Ту, – похвалил его Гуэй. – Если продолжишь писать стихи, то непременно добьешься больших высот. Но, прошу, впредь никогда более об этом не говори.

Дальнейшая дорога прошла в тишине, пусть и не совсем, поскольку иногда Ми Хоу вспоминал о своем кошельке, украденном простым мальчишкой. Либо пытался снова задеть Сяо Ту или же Гуэя.

И если Гуэй что-то ему и отвечал, то юноша, в свою очередь, молчал, размышляя о сказанном мастером накануне. Как бы ему поскорее взрастить собственную ци, чтобы научиться управлять элементами так же искусно? Возможно, тогда бы он мог преодолевать немалые расстояния всего за пару шагов.

Добравшись до деревни, они сразу заметили нависшую над ней тяжелую, удручающую атмосферу. Пока путники проходили через ворота, ни один из жителей не отвел от них глаз.

– Чего они такие напряженные? – тихо поинтересовался Ми Хоу.

– Разве ты не заметил талисманы на воротах и дверях домов?

– Заметил, – дернувшись, ответил Ми Хоу. – Немного жгутся.

– Потому что до ужаса слабые и исполнены с ошибками, – пояснил Гуэй. – Но для чего-то же они им нужны.

К ним навстречу вышел староста.

– Господин, – поприветствовал старик, кланяясь каждому из троих. – Что же вы хотите?

– Нам предстоит долгий путь, – сказал Гуэй, натянув доброжелательную улыбку. – И потому нам нужно много запасов.

– Конечно, господин! – обрадовался старик. – Только многого у нас нет. Сейчас в нашей деревне очень тяжелые времена. Мор прошелся по многим селениям в округе. Поэтому людей почти не осталось, и землю возделывать некому. До нас в этих землях никто не жил. Император, десять тысяч лет его правлению! Позволил нам возделывать землю и три года не платить налоги. Но кто же знал, что здесь нас настигнет болезнь.

– И что же, до сих пор все болеют? – поинтересовался Гуэй.

– Все, кто мог умереть, умерли, – с горестью отозвался староста.

Дойдя до своего дома, он велел нескольким деревенским принести имеющиеся запасы. Остальные продолжали смотреть на них, перешептываясь. И только несколько мальчуганов пробежали мимо, а один, в игре не заметив Сяо Ту, даже врезался в него.

– Простите, господин. – Он быстро поклонился и, пока не получил наказание, поспешил скрыться между домами.

* * *

– Опять горох? – удрученно вздохнул Ми Хоу, взглянув на содержимое мешка, когда они продолжили путь по лесу. – Почему ты даже не посмотрел, что покупаешь? Давай вернемся и купим что-то другое?

– Возвращаться не станем, – отказался Гуэй. – И ночевать тоже будем как можно дальше.

– Тебя тоже раздражает это место, – улыбаясь, догадался Ми Хоу.

– Эти люди обречены, – вдруг ошарашил всех темный мастер. – И если останемся, то мы тоже.

– Ты что, болезни испугался? – засмеялся Ми Хоу.

– Те талисманы и впрямь выполнены неумело, – покачал головой Гуэй. – Но я никогда не спутаю школу Сюанькун-сы[36].

– Тот, что на Хэншань[37]? – проявил свою осведомленность Ми Хоу.

Гуэй утвердительно кивнул.

– Только там мирно сосуществуют буддистский, даосский и конфуцианский алтари. А заклинатели применяют в своих талисманах техники всех трех направлений.

– Но, похоже, крайне неумело. – Ми Хоу не сдержал нервный смешок.

– Должно быть, талисманы оставил один из монахов, покинувших монастырь. Если он настолько неумелый, то я не удивлен, что именно его отправили жить обратно в мир. Хотя ему нужно отдать должное: он пытался защитить этих людей. До самого же монастыря, думаю, известия еще не дошли. Потому что настолько неумелого на борьбу с последствиями мора никто бы не отправил.

Послышался тихий стук, будто что-то упало, и Сяо Ту замер.

– Не замирай так, – попросил его Ми Хоу. – Только не когда мы говорим о жутких вещах.

Юноша обернулся. И увидел лежавший на дороге чернильный камень. Чуть подальше – кисть, а еще дальше – палочку для растирания туши. Он посмотрел на сумку и обнаружил, что дно было порвано.

– Надрезано, – мстительно произнес Ми Хоу. – При смерти, и все равно воруют!

– Именно в такие тяжелые времена люди и готовы переступить все законы, даже моральные. Ведь от этого может зависеть их жизнь, – заступился Гуэй. – Оставьте их. Что пропало?

Сяо Ту еще раз осмотрел сумку.

– Нефрит, – с тревогой произнес он.

– Постойте! Постойте! – Со стороны деревни к ним бежал какой-то мальчишка. – Пожалуйста, мастер, подождите!

Глава 19

Когда гости заняли почетные места, а деревенские забили собой все выходы, староста начал рассказ:

– Всего несколько месяцев назад мы закончили строить деревни. И вот тогда нас постигла неизвестная болезнь. Лекарь наш заболел одним из первых от того пришлого человека.

– Кем был тот пришлый? – уточнил Гуэй.

– Кем он был? Таким же, как и мы, пришедшим издалека крестьянином. Долго мы боролись с болезнью. Приезжали к нам и монахи, и уездные лекари. Хоронили мы многих. А потом… – Он сделал паузу.

Кровь в жилах Сяо Ту застыла. Если он говорит про тех, кого похоронили, да еще, если учесть талисманы, которые, по словам мастера, были изготовлены учеником одной из сильнейших школ заклинателей…

– Да не тяни уже! – не выдержал Ми Хоу, в очередной раз заставив Сяо Ту вздрогнуть.

– А потом мы стали замечать, – продолжил старик, – что могилы наших родных пусты. Вначале мы грешили на дикую кошку или медведя и даже нашли одного. Но кто-то продолжил разрывать могилы. Странным было то, что даже если ночью шел дождь, наутро следы вели только от могил…

Сяо Ту совсем не понравилось то, насколько серьезным и внимательным стал темный мастер. И даже Ми Хоу, казалось, за шутками скрывал самый настоящий страх.

– Мы отправились в деревню по соседству, – продолжал старик. – Но там не встретили никого. Ни единого человека. «Неужто все люди в ней умерли?» – подумали мы. Мы обошли каждый дом и осмотрели все поля. И также никого не нашли… пока солнце не скрылось за облаками. И тогда, стоя в том доме, я своими глазами увидел, как за окном мелькнул кто-то мертвецки бледный. Вначале я себе не поверил, ведь и зрение уже не то. Но когда он полез в окно! Ломаясь и выворачиваясь, и очень быстро…

– Как же вы спаслись? – снова спросил Гуэй.

– Мое спасение стоило жизни моего сына, – ответил староста с глубокой скорбью и нестерпимым чувством вины в голосе. – Он бросился меня защитить. – Старика трясло, он заплакал. – Я уверен, что стал бы следующим, из кого цзянши[38] вместе с плотью вытянул бы всю ян. Но в тот момент меня озарило солнце. По сей день я желаю вновь оказаться в том дне. Чтобы цзянши сожрал меня! Но тогда я мог лишь в бессилии сидеть на полу, пока мертвец заканчивал доедать моего сына, а позже клацал возле моего лица своими сгнившими зубами. Пока меня оттуда не забрали.

Сердце Сяо Ту сжалось.

Слушая рассказ, он представлял себя сначала на месте старосты, как если бы это его собственный сын, который у него непременно родится, бросился бы защищать его, отжившего свое старика. Потом он представил себя на месте сына, если бы на его отца бросился цзянши. Сяо Ту без раздумий бы кинулся его спасти. Даже ценой своей жизни.

Как сделал бы это и для матери, и для Да Сюна, будь тот еще жив, и сделает для Мэй Мэй. Возможно, он чуточку был бы готов так же защитить и темного мастера с Владыкой.

Но сейчас рядом не было никого столь же важного, как его родные, чтобы их защищать. Только сам Сяо Ту. Поэтому ему было страшно.

– Вы уверены в том, что это был именно цзянши? – уточнил мастер.

– Полностью, – подтвердил староста. – Нам повезло, что сюда они не приходят, а наоборот, с наших могил идут в ту деревню. До этого мы гадали, куда же пропал переписчик, что должен считать людей[39]. Через некоторое время туда же отправился брат Цзе Чэн. Когда-то он был монахом. Но из-за указа императора[40] покинул монастырь и вернулся. Если эта подвеска ваша, – поклонился Гуэю староста, – значит, вы мастер. От всей деревни прошу, не оставляйте нас! – Он поклонился ниже, в пол. – Здесь живут и старики, и женщины, и дети, и некогда лежали наши родные. А теперь где-то там бродят голодные цзянши с лицами дорогих нам детей, мужей и жен, родителей, братьев и сестер, готовые в любой момент сожрать нас – их любящих.

– Понимаю ваше горе, – со всем уважением ответил Гуэй, – но я не монах. Этих делом должны заниматься братья с горы Хэньшань.

– Каждую ночь и во всякий пасмурный день мы ждем, что эта нечисть придет к нам. Брат Цзе Чэн отправил в монастырь весть. Но было это не так давно. Кто знает, сколько времени отведено нам и сколько еще времени понадобится посланию, а главное – дойдет ли оно. Еще в мор от нас огородились города и деревни, будто ждут нашей гибели. Основными дорогами сюда не попасть. А самое ужасное, – сказал староста, едва сдерживая слезы, – что тем цзянши был такой же старик, как и я. Как может старик отнимать жизнь у совсем еще юного? Моему сыну было лет не больше, чем самому младшему из вас.

Он указал он на Сяо Ту, и сердце писаря сжалось еще сильнее.

– Много раз я желал пойти туда. Хотел отправиться и с братом Цзе Чэном. Но что может старик? Только одно – не стать таким же цзянши. С моими болезнями я легкая для них добыча. Если я стану таким же мертвецом, то что станет с деревней? Потому никому идти туда не разрешено.

– Знаешь, – обратился Ми Хоу к Гуэю, – я вспомнил того мальчишку с дороги, что был вместе со старухой…

– Вы видели Лин Лина? – вдруг закричала неизвестная девушка.

– Ли, тише, – укорила ее рядом стоявшая женщина.

– Простите, мастер, – повинился за нее староста. – Эту девушку зовут Ли, она старшая сестра Лин Лина. Их родители, братья и сестры умерли, остались только Ли, Лин Лин и их бабушка. Вчера они не вернулись.

– Если они ушли к деревне, – с сочувствием ответил Гуэй, – уверен, там они и останутся.

Сяо Ту чувствовал, что слова мастера были слишком жестоки, но он также понимал, что это необходимо. Если деревенские так и продолжат ходить в проклятую деревню, то в итоге все они умрут.

– Сколько дней назад брат Цзе Чэн отправил послание?

– Всего четыре дня, – ответил староста.

– Кому еще вы об этом рассказали?

– Никому…

– Первое, что вам следовало бы сделать, – это уведомить чиновников, а монаху ни в коем случае не идти в деревню одному. – Гуэй с силой потер лоб. – Сколько ошибок!.. – И в итоге скомандовал: – К деревне никто не пойдет. Мы напишем письмо чиновникам, и вы будете дожидаться от них помощи. Вам же я оставлю талисманы, которые смогут защитить даже от демонов.

Ми Хоу кашлянул.

– Мы останемся только на эту ночь, чтобы я успел закончить с талисманами, – добавил Гуэй. – Я мастер, но даже мне не справиться с несколькими цзянши.

– Разве вы тогда мастер? – язвительно отозвался кто-то из толпы, но на него тут же шикнули.

Слово взял Ми Хоу:

– Мастер ранен. Поскольку сразился с демоном и его голодными духами. Он вышел из боя победителем, но с глубоким ранением. А сражался потому, что защищал таких же жителей, как и вы, – нагло врал демон. – Не смейте сомневаться в его геройстве. И потому, если мастер говорит, что в соседней деревне опасно и нужна помощь чиновников и монахов, значит, так оно и есть.

Все разом замолчали.

– Благодарю вас, мастер. – Староста вновь склонился до земли, а за ним поклонились и все остальные жители.

В отличие от них, Сяо Ту хорошо знал правду, но никогда бы ее не рассказал. Он знал, что Гуэй – не плохой человек, хоть и не герой. А Ми Хоу пусть и демон, но тоже был способен на добрые поступки. Поэтому, будь это возможно, они бы непременно помогли.

Пасмурный день сменился такой же пасмурной ночью. На небе не было видно ни звезд, ни луны. Все трое остались ночевать в доме старосты.

– Жуть какая, – выглянув в окно, содрогнулся обезьяна. – Спасибо тебе, мастер, что мы туда не пошли. – Он наигранно склонился в благодарности.

– Ты там уже был.

– И не напоминай! – Ми Хоу даже покрылся мурашками.

– Демон боится мертвецов? – ухмыльнулся Гуэй, выводя на желтой бумаге очередной талисман. – Смотри, никому не расскажи.

– Смейся. В отличие от тебя мне есть что терять!

– И что же?

– Меня. Я себя люблю.

– Я думал, сестрицу Юэр.

– Не наз… – запнулся он, пригрозив пальцем. – Не называй ее так.

– Ты не оставляешь мне выбора. Не могу же я называть прекрасную девушку рыбой.

– Ты тоже заметил? Она такая красивая, – растаял от воспоминаний обезьяна. – Подожди. Ты что, на нее глаз положил? А ну подбери обратно!

– Еще я в рыб не влюблялся, – ухмыльнулся Гуэй.

– Сам ты рыба! – Ми Хоу взял со стола талисман и, обжегшись, нацепил на Гуэя.

– Не сработает, – справедливо заметил мастер. – Сейчас во мне недостаточно инь. Я, можно сказать, святой, почти чистая ян.

– Да, совсем цзянши на радость, – ухмыльнулся Ми Хоу.

За это Гуэй снял с себя талисман и припечатал его к ноге демона.

– Ты чего творишь? – Тот запрыгал на одной ноге. – Жжется же! Сяо Ту, сними, сними! – прискакал он к писарю.

Сяо Ту с улыбкой наблюдал за ними, но все же демона спас.

– Спасибо, братец Сяо Ту, – вычурно поклонившись, но с явным облегчением поблагодарил его Ми Хоу. – Теперь я твой должник. А не твой, – бросил он недовольный взгляд в сторону мастера и, снова мотнув растрепанной головой, отправился на улицу. – Талисманы на него не действуют. Зачем тогда вообще нужны эти талисманы…

Талисманы на самом деле обладали сильным эффектом. Но только когда были развешены в определенном порядке и в определенных местах. В точно высчитанное время. И конечно же, в тот момент Ми Хоу лучше было бы в пределах очерченного ими круга не появляться.

Приближался час Петуха[41] следующего дня. Ми Хоу как демон дожидался их за воротами деревни.

Все талисманы были развешены по местам. Собой они образовывали связь четырех сторон света и Земли с Небом. Иероглифы с именами богов зависли в воздухе точно на севере, юге, востоке и западе. Талисман земли был припечатан в центре к пыльной дороге. Прямо над ним висел талисман Неба. Поначалу в них не было ничего особенного. Но чем ближе становился назначенный час, тем более явно можно было разглядеть мягкие голубые, синие и фиолетовые волны, исходившие от каждого талисмана.

Семь талисманов с неизвестными Сяо Ту надписями и рисунками Гуэй выстроил в колонну у реки, повторяя полное выравнивание парада планет. Так сама природа питала бы защищающий поселение барьер.

В назначенный час мастер Гуэй завершил заклинание.

– Теперь те, кто находится внутри круга, – указал он на талисманы, – могут не опасаться цзянши. Дождитесь, когда прибудут мастера и монахи.

– Спасибо, спасибо, мастер! – кланялись жители.

– Сяо Ту, возьми вещи, нам пора, – обратился Гуэй к писарю Гуэй.

– Староста, – подбежала к ним какая-то женщина, – Ли так и не вернулась. С самого утра ее ищу.

– А это не она? – спросил кто-то из толпы, указывая на расплывающуюся в тумане фигуру, приближавшуюся к деревне.

Ми Хоу, стоявший по другую сторону барьера, оскалился.

– Не она.

И только он это сказал, как неестественно изогнутая фигура с невероятной скоростью устремилась на него, прыжками преодолевая разделявшее их расстояние.

Сгруппировавшись, демон подгадал момент, чтобы удачно выбросить ногу перед собой, и попал прямо в грудь мертвеца. Однако перестарался и пробил тому грудную клетку.

– Какая гадость, Ми Хоу, – крикнул ему Гуэй. – Он же не свежий!

– Я как издалека различить должен?

Из тумана появился второй, за ним и третий.

– Ми Хоу, – вновь позвал его Гуэй. – Не рискуй. Жди нас на другом берегу. – И уже тише добавил: – Надеюсь, эти не плавают.

– А могут? – удивился Сяо Ту.

– За свои два века я многое повидал. К счастью, редко.

– Но откуда они здесь? – встревожившись, спросил староста. – Они никогда не приходили.

Мастер посмотрел на мертвецов, отчаянно пытающихся прорваться в деревню, к доступному мясу, крови и энергии.

– Значит, их кто-то привел.

– И как нам теперь уйти? – поинтересовался Сяо Ту.

– Как все не вовремя. – Гуэй раздраженно потер переносицу. – Я потратил много ци на талисманы. Но, думаю, нас двоих смогу вынести. Правда, восстанавливаться придется еще дольше.

– Мастер, – снова пристал к нему староста, – прошу, не покидайте нас. Сегодня туман, к тому же стемнело и скоро ночь.

– Вы видите, они не могут пройти, – сказал Гуэй, возвращая его в реальность. – Зачем боитесь того, что не случится? Я был мечником сотню и заклинателем две сотни лет. Когда-то я мог за раз избавиться от десятка цзянши. В том числе применяя эти талисманы. Сомневаясь во мне, вы сомневаетесь в учении горы Цинчэншань.

Сяо Ту не знал, говорил ли на этот раз мастер правду. Но мертвецы и впрямь лишь бились о границу, постепенно прожигая свою плоть энергией мастера.

– Разве вы не воспользовались своей энергией ян? – шепотом поинтересовался Сяо Ту. – Ведь цзянши именно ею и питаются.

– Все верно. Но ты тоже любишь дневной свет, вот только чем ближе ты к солнцу, тем сильнее оно тебя обжигает.

– Если эта граница сравнима с солнцем… – задумался Сяо Ту.

– До солнца еще недостаточно. Скорее, как раскаленная печь, – пояснил Гуэй. – Но и этого для меня было много. Я не ожидал такой скорой с ними встречи.

– Мастер, а как же наша Ли? – спросила женщина, подбежав к нему. – Я уверена, она услышала о бабушке и брате и потому отправилась в пустую деревню.

– Правда… – подтвердил Сяо Ту. – Вчера она очень испугалась.

– Это ее выбор, – твердо произнес Гуэй, хотя слова его прозвучали жестоко. – Я говорил, что никому нельзя выходить.

– Но она же была напугана, – вступился Сяо Ту. – Когда человек чем-то опечален или напуган, как можно называть это его выбором?

– Ты на чьей стороне? – образумил его Гуэй. – Посмотри на них. – Он повернул юношу лицом к мертвецам.

Те грызли и скребли невидимую стену, сдирая ногти и кожу с пальцев и разлагающегося лица, не понимая, отчего не могут прямо сейчас полакомиться с виду доступной плотью. И почему их тела постепенно тлеют и сгорают?

– Здесь их всего трое. А ты хочешь отправить меня, совсем ослабшего, туда, где их десятки, а может, и больше.

Но тут из толпы вышел поистине огромный мужчина на целую голову выше мастера и спиной, широкой, как две спины Ми Хоу.

Совсем без страха он подошел к барьеру, занес над первым мертвецом кувалду и одним широким размахом впечатал того в землю. То же самое он проделал и со вторым, и, выйдя за барьер – с третьим, недобитым Ми Хоу.

– Я пойду, – прогремел верзила.

– Нельзя, – уговаривал его староста. – Ши Ши, вернись.

– Я пойду, – снова прогремел он и направился в сторону проклятой деревни.

– Это Ши Ши – представил верзилу староста, – наш кузнец. Он глуп от рождения, но жену любил без памяти. Никому в обиду не давал, а от болезни не уберег… Теперь она там… – головой он указал в ту же сторону, куда отправился Ши Ши.

Сяо Ту, Гуэй и Ми Хоу нагнали кузнеца где-то на половине пути.

– Господин Ши Ши, – как самый храбрый, подбежал к нему Сяо Ту. – Прошу вас, вам нужно вернуться.

– Я пойду, – только и твердил громила.

– Но если вы погибнете, то… – не смог договорить писарь.

– То с твоими размерами, – продолжил за него Ми Хоу, – боюсь, никакие талисманы не устоят.

Кузнец продолжал идти вперед, словно непробиваемая скала.

– Какая женщина только не побоялась за него замуж выйти? – пробормотал демон, вернувшись к плетущемуся позади Гуэю.

– Он, конечно, силен, но только с уже сгнившими цзянши. Представь, что будет, если ему встретятся свежие?

– И представлять не надо. Я такое уже видел, – серьезно подтвердил Ми Хоу.

Сяо Ту стало совсем не по себе.

– А все вот почему, – продолжил Ми Хоу. – Ты посмотри, даже обычный человек не побоялся пойти в логово мертвецов. А ты?

– Потому что он глуп от рождения, – повторил Гуэй слова старосты.

– Так ты подтверждаешь, что боишься цзянши? – лукаво уточнил Ми Хоу.

– Но я же не глуп, – согласился Гуэй.

– Ты хоть представляешь, насколько ты скучный? – надулся обезьяна. – Если бы ты ответил, что боишься, я бы вернул тебе твои недавние слова: «только никому об этом не расскажи». А если ты говоришь «я же не глуп», то совет не рассказывать звучит уже как-то глупо.

– Потому что ты обезьяна, – выдал свои раздражение и тревогу мастер.

– Да не бойся ты так! Ведь с тобой я, тот верзила и Сяо Ту. Кстати, а почему младшенький идет с нами?

– Пусть отвечает за свою доброту. – Гуэй совсем недобро посмотрел на писаря, и если бы у Сяо Ту действительно были кроличьи уши, он бы их в страхе сложил.

– Кажется, он не остановится, – выразил свое опасение Ми Хоу.

– Тогда выбора у нас нет, – сказал Гуэй.

– Понял! – принял приказ Ми Хоу и подбежал к Ши Ши. – Что только не сделаешь, чтобы стать Небожителем. – Он провел ладонью по лицу, и теперь рядом с Ши Ши шел мертвец. Дотянувшись, демон похлопал его по плечу. – Здоровяк.

– Цзянши! – заревел кузнец, размахивая молотом.

Ми Хоу поспешил назад, обратно к деревне Ши Ши, чтобы вернуть неразумного добряка домой. За ними развернулся и Гуэй.

– Мастер? – в недоумении спросил Сяо Ту.

– Не отставай. Возвращаемся.

– Но почему? Разве мы не шли в деревню, чтобы побороть цзянши?

– Конечно, нет, – уже прихрамывал Гуэй.

Сяо Ту остановился.

– Как же те люди в деревне? Ведь цзянши…

Гуэй тоже встал.

– Я сделал, что мог. Чего ты еще хочешь?

– Ми Хоу прав. Вы трус.

– А я и не говорил, что я герой.

– Я видел, вы можете повелевать ветром и изменять элементы. А господин Ми Хоу – настоящий Владыка огня и князь иллюзии. Но лишь один Ши Ши отправился в проклятую деревню.

– Зачастую отвага и глупость неразделимы.

– Вы говорите, что он глуп. А как же брат Цзе Чэн? Как же сестрица Ли? Может, они еще живы?

– Не сомневаюсь, что живы. Думаешь, с ними боролся Цзе Чэн? Уверен, братец-монах сразу покинул это гиблое место, а сестрица Ли отправилась туда еще утром, пока было солнце. Должно быть, не найдя в деревне никого, она уже вернулась. В отличие от нас, – крайне недовольно отозвался Гуэй.

– Вы можете не спасать их, но не говорите, что братец Цзе Чэн лжец, а Ши Ши глуп. Я верю, что они сделали это от чистого сердца. А что с сестрицей Ли, вы не можете знать.

– Ты называешь меня трусом. Пусть будет так. Я не бессмертен. И если умру раньше Ми Хоу, то еще две жизни буду нести проклятье за его преступления. А потому для меня важнее всего на свете жить. И я, как и любой человек, боюсь смерти.

Гуэй вновь повернулся к деревне Ши Ши, но с места не сдвинулся. Он чувствовал, как за спиной надвигается голодная и разрушительная инь.

– Мы подошли к деревне слишком близко, – сказал он, но понял свою ошибку очень поздно.

Схватив Сяо Ту, как непослушного щенка, мастер тут же скрылся в зарослях подальше от дороги.

Притаившись, они наблюдали за тем, как по дороге, волоча ноги и закинув голову назад, двигались полуразложившиеся трупы. Их обгоняли более свежие, которые передвигались длинными прыжками.

– Мастер, – прошептал Сяо Ту, – смотрите, их же ужасно много! – пытался он образумить мастера. – Ни одна деревня не сможет им противостоять.

Гуэй промолчал. Было заметно, что увиденное заставило его колебаться.

– Только Ши Ши сможет с ними сражаться, – продолжил Сяо Ту, – но что дальше? Особенно когда Ши Ши сам погибнет? Я знаю, что вы не бессмертны, но и я, и те люди – тоже. Тем не менее они знают, ради чего борются. Да, это их дом и близкие. Но ради чего тогда живете вы? Ради бессмертия? Но вы его уже не сможете получить.

Юноша увидел, как изменился взгляд мастера. Действительно. Несмотря на то, что на него было наложено проклятье, притом по его же собственному выбору, он все равно не оставлял надежды получить прощения Нефритового Императора и обрести возможность навсегда или хотя бы на очень долгое время избегать самого большого своего страха – смерти.

Но сейчас Сяо Ту, будто обретший настолько великую власть, чтобы говорить голосом мира, словно заставил Гуэя очнуться от своих грез. Можно сказать, в этот момент своими словами он лишил мастера надежды и вернул в суровую реальность.

В которой он никогда не получит желаемого. Что бы ни делал.

А в чем была его вина? В том, что желал знаний? Не вреда людям, а только знаний? Разве не превратился он в чудовище только тогда, когда покинул гору? И из-за чего? Исключительно потому что потерял свое имя, а значит, опору. Потерял себя. Все те бесчинства и преступления, совершенные в безумстве, за которые жертвы прозвали его Гуэем, он пытался замолить раскаянием и добрыми делами. Но как бы много добрых дел он ни совершил, Небесный правитель его так и не простил. И есть ли ему дело до маленького человека? Пусть тот и является мастером.

Или, может, дело вовсе не в прощении, а в ошибочном решении молодого заклинателя связать свои жизни с поступками демона? Может быть, именно тогда Гуэй лишил сам себя права на бессмертие? Но зачем? Не потому ли, что он боялся обрести это бессмертие? Не потому ли, что желал своего наказания?

Всего одна фраза наивного и прямолинейного писаря потянула за собой цепочку быстро сменяющихся мыслей, и хотя проносились они быстрее, чем прыгал очередной цзянши, каждая из них была невероятно тяжелой, подобной катившемуся с крутой скалы валуну, сносящему Гуэя.

Конечно, сколько бы он ни отпирался, сколько бы ни пытался заверить всех, а главное – себя в том, что нужно бежать, он не мог бросить людей без помощи. Быть может, если бы он только слышал об этой деревне, то несомненно прошел бы другой дорогой. Но не теперь, не тогда, когда он видел этих людей, пустил их страдание в свое сердце, увидел, как на них неумолимо надвигается смертельная опасность, от которой им невозможно будет скрыться. И отчего они несомненно умрут. Мучительной и долгой смертью. От рук тех, кого когда-то любили.

– Я не могу с ними всеми бороться, – раздраженно сказал Гуэй. – Но мне не дает покоя тот факт, что все это время мертвецы стекались к проклятой деревне, а теперь вдруг группами отправляются к соседней. Вполне возможно, учуяв живую энергию и изголодавшись в уже мертвом поселении…

Сяо Ту не мешал мастеру размышлять. Судя по его словам, юноша понял главное – Гуэй этих людей не оставит.

Дождавшись, пока группа пройдет дальше, Гуэй поднялся и решительно направился в сторону опустевшей деревни. Сяо Ту побежал за ним.

– Мастер, разрешите пойти с вами.

– Не боишься?

– Боюсь, – честно признался Сяо Ту. – Но рядом с вами мне не так страшно.

Туман ослабевал, но солнце уже село. Поэтому у них почти совсем не осталось времени.

– Может, дождемся господина Ми Хоу? – рационально предложил Сяо Ту.

– Неизвестно, когда он вернется, и вернется ли.

Его слова писаря явно не обрадовали. Он нервно сглотнул, заметив, как напротив них от одного дома к другому бредет очередной мертвец.

– Подозреваю, что без вмешательства человека здесь не обошлось, – поделился Гуэй. – Возможно, что и темного заклинателя.

– Разве цзянши не создаются заклинателями? – уточнил Сяо Ту. Когда-то подобную байку он слышал от своих друзей.

– Не все. Там, где скапливается много инь, обязательно появятся призраки или мертвецы. Война, мор, казни – этого более чем достаточно для того, чтобы из могил разом поднялись мертвецы. Все это несправедливые смерти.

– Почему же здесь должен быть замешан заклинатель? – не понял Сяо Ту.

– Он ими управляет.

Сяо Ту стало совсем жутко. Зачем человеку вдруг понадобилось управлять мертвецами? Тем более такими кровожадными, раздирающими плоть в поисках крови и не оставляющими даже души́.

– Я ищу, ты следишь по сторонам, – скомандовал Гуэй. – От меня ни на шаг. Если надеешься уйти отсюда живым.

Дождавшись, когда цзянши скроется за углом дома, Гуэй и Сяо Ту, пригнувшись, добежали до другого. Мастер поднял два пальца ко лбу, а затем провел ими по глазам. Так он смог различать старые и свежие следы инь, тянущиеся за ожившими покойниками.

– В этом доме никого нет, – прошептал Гуэй. – Если что случится – прячься здесь. Я или Ми Хоу тебя найдем.

Приняв приказ, Сяо Ту кивнул.

Они двинулись вдоль стены в противоположную от исчезнувшего цзянши сторону.

– Нам повезло, – сообщил мастер. – Многие ушли, а значит, здесь осталось, должно быть, меньше десятка. Надо было сразу их разделить, и так, по несколько, уничтожить. – Гуэй явно сожалел о поздно принятом решении. – И все же не переставай следить по всем сторонам, даже крыши… – Сяо Ту тут же задрал голову. Гуэй предупредил: – На шум слетятся все.

– А они не смогут найти нас по оставленной нами ян? – спохватился Сяо Ту.

– Найдут, если будешь ею светить, – неопределенно ответил Гуэй и двинулся дальше.

Пока Сяо Ту смотрел по всем возможным сторонам, он не мог определиться, что страшнее: если бы цзянши нападали стихийно, бесконтрольно? Или же наоборот, когда ими управляет один человек, который, вполне возможно, совсем тебе не друг?

Странно, но, дойдя до окраины деревни, они больше не встретили ни одного мертвеца. Как и сказал мастер, здесь их следы рассеивались, терялись, а значит, были уже старыми. Следовательно, шли они в противоположную от источника сторону, и с опасностью им только предстояло встретиться.

Вернувшись на исходную позицию, они пошли за скрывшимся цзянши. Медленнее, чем раньше.

Ночь беспощадно опускалась на деревню.

– Мастер, – тихо позвал Сяо Ту, указывая на нескольких мертвецов. Те прыгали в ту же сторону, в которую шли и они, но совсем не обращали внимание на людей.

Чуть ускорившись, Сяо Ту и Гуэй обогнули еще несколько домов, в итоге замерев.

Прямо перед ними, у стен домов напротив, низко опустив головы и свесив вдоль туловища руки, стояло не меньше семи цзянши. Пока не появилась еда, они спали.

Среди них Сяо Ту увидел и того, что шаркал в одиночку, и тех, что прыгали по дороге.

– Кто-то снова их собирает, – догадался мастер.

– Мастер, может, уйдем? – предложил Сяо Ту.

– Разве не ты меня сюда посылал? – язвительно подметил Гуэй. Но, увидев, как глаза юного писаря наполнились страхом, смягчился. – Уйдем сразу, как только я узнаю, кто и зачем их отправляет в деревню. Вернись к тому дому, о котором я говорил. Дальше ты мне будешь только мешать.

Сяо Ту спорить и не стал. Ему сказали, что надо уходить, – так он с радостью.

– Постой, – шепотом остановил его Гуэй. – Как обрадовался! Вот. – Он достал из рукава припрятанный талисман. – Только один. Если кого встретишь – обязательно ему на лоб.

Сяо Ту снова кивнул и короткими перебежками отправился к укрытию. Забравшись в дом через окно, поскольку дверь была заколочена, он принялся ждать, тревожась и потому все же чуть выглядывая наружу.

Луна скрылась за облаками. Стало совсем темно.

Возможно, прошло не так много времени, но каждая минута для Сяо Ту была сравнима с часом.

Он достал из сумки флейту, сжимая ее в руке все крепче и крепче.

– Старший брат, – шептал он, – спасибо, что защищал меня все время. В груди нарастал ком. – Судьба к тебе была совсем не справедлива. Как смерть могла забрать тебя? Если бы и ты стал цзянши… – Он покачал головой, желая прогнать эти мысли. – Прости меня за то, что я такой несамостоятельный.

Флейта вдруг отозвалась, задрожав.

Сяо Ту испугался.

– Да Сюн? – тихо спросил он.

Сердце его наполнилось теплом. Он вдруг осознал, что не один. Даже в этом страшном месте, когда он сидит в заброшенном доме, есть тот, кто всегда готов его защитить.

Флейта задрожала снова…

…но не потому, что Да Сюн был рад словам брата.

Потому что Сяо Ту не видел, как позади него в другое окно лезет цзянши.

– Да Сюн, – снова позвал его Сяо Ту со слезами на глазах. – Значит, брат Чжи был прав, и это правда ты?

На этот раз флейта задрожала так сильно, что вырвалась из рук юноши и покатилась по полу в глубь комнаты.

Сяо Ту подбежал, чтобы ее поднять, но тут же увидел, как перед ним выросли чьи-то ноги.

Писарь поднял глаза и увидел бледнолицего старика с черными от застоялой крови губами и такими же почерневшими ногтями на иссохших руках, которыми он тянулся к Сяо Ту.

Забыв про флейту, юноша метнулся в сторону, увернувшись в самый последний момент.

Старик был худым. Вот только из мертвой хватки цзянши никому не вырваться, особенно если его мышцы и сухожилия еще не сгнили.

Каждый цзянши голоден настолько, что готов был выгрызть жизнь из человека, даже не имея на то зубов. В таком случае они могли разрывать на куски, но все же добираться до крови и светлой энергии, которая, должно быть, и приманила этот труп.

Сяо Ту сделал кувырок в сторону двери, избежав еще одного выпада. Для своих лет старик двигался слишком живо. Но юноша совсем забыл, что дверь заколочена, и он сам пробирался сюда через окно.

И почему он только сейчас его заметил? Может, потому что рядом не оказалось мастера?

Сяо Ту разбежался и скользнул под стол, но цзянши нагнал его и там, вцепившись в мебель и подняв ее над головой. В следующий момент раздался грохот, ведь мертвец швырнул стол в стену.

Стена почти выстояла – образовалось лишь отверстие, слишком маленькое, чтобы выбраться, но шум несомненно разбудит и привлечет сюда всю дремлющую толпу.

Сяо Ту прощался с жизнью. И надеялся уже только на то, чтобы этот старик убил его как можно быстрее, до того, как набегут остальные.

* * *

Но рядом с ним снова засветился огонек. Да Сюн не оставил его и теперь!

И как только цзянши отвлекся на защищающую младшего брата душу Да Сюна, дверь вдруг вынесло мощным порывом ветра.

– Нельзя! – закричал Гуэй, вставая между цзянши и ждущим расправы Сяо Ту. Одним ловким движением он поймал светящийся шарик и вернул в грудь Сяо Ту. Потом схватил писаря, и, закрыв его спиной от бегущих на них цзянши, проскользнул на улицу, чтобы воспарить на крышу соседнего здания.

Было вопросом времени, когда один из этих живчиков их заметит и прыгнет следом. Что для цзянши какая-то деревенская крыша!

– Я же сказал, не светить ян, – зло прошептал Гуэй.

– Но это не я! – так же шепотом оправдывался Сяо Ту.

– Я дал тебе талисман, – напомнил Гуэй, но Сяо Ту на это ничего не ответил. – Прекрасный инструмент в неумелых руках.

– Мастер! – вдруг загорланил Ми Хоу. Он бежал в деревню, с отчаянием глядя на толпу мертвецов, заполонивших собой дом и таким образом попавших во вре́менную ловушку. – Мастер!

– Ми Хоу, – рискуя себя выдать, все же окликнул его Гуэй.

– Мастер, – пролепетал демон с неподдельной радостью на лице и за пару прыжков оказался рядом. – Я боялся…

– И ты почти не ошибся. – Мастер показал окровавленную руку. – Я оказался недостаточно быстрым.

– Вас укусил цзянши, – воскликнул Ми Хоу.

Сяо Ту только и мог, что смотреть на стекающую по руке мастера кровь. Ведь это он виноват!

– Не дай им выйти, – приказал Гуэй.

– С удовольствием, – обнажил клыки Ми Хоу.

Встав в устойчивую стойку, он набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Глаза демона вспыхнули пламенем. И сразу после загорелся и дом, из которого уже начали выбираться особенно проворные цзянши.

Их порывами ветра сбивал Гуэй.

На лбу мастера появилась испарина, и каждый следующий пасс и движения давались ему все с большим трудом. Для него победа над десятком цзянши была бы, скорее всего, невозможной – либо же очень тяжелой.

Что же касается Ми Хоу, то демон расправлялся с ними играючи – играючи с огнем.

Сяо Ту стало казаться, что демон начал входить во вкус. Что ему нравилось наблюдать за тем, как с воплями расползаются и распрыгиваются по деревне горящие цзянши.

Его улыбка становилась шире, будто скалилась настоящая обезьяна. Даже когда от дома и оставшихся внутри мертвецов почти ничего не осталось, он продолжал отправлять в их сторону огненные столбы, а в тех, кто спасал свои озлобленные жизни, – огненные шары. Он выглядел безумным.

Гуэй наклонился к Сяо Ту и оторвал от его рубашки немалый кусок ткани. Юноша ничего не мог возразить, хотя это и была его единственная одежда, пусть посеревшая и пожелтевшая за долгие годы носки.

– Красная тушь есть? – спросил Гуэй, но Сяо Ту был оглушен. – Красная тушь! – громче повторил мастер.

– Н-нет, – ответил Сяо Ту, наконец обратив на него внимание.

Не имея альтернативы, Гуэй начал выводить символы на тряпице собственной кровью. После чего прочел над ней заклинание и, подойдя к разъяренному и обезумевшему Хуо Вану, припечатал талисман ему на лоб.

– Уймись, – скомандовал он демону, и Ми Хоу обмяк в его руках.

Глава 20

– Как ты мог со мной так поступить? – возмущался Ми Хоу, потирая больные виски. – Ты знаешь, как после этого голова болит? Особенно когда талисман пишется кровью заклинателя. Ты хоть знаешь, какая у тебя тяжелая ци?

Они снова сидели в лесу, как оказалось, недалеко от деревни, защищенной талисманами. В саму деревню они войти не могли из-за Ми Хоу – его не пустили бы талисманы, – поэтому Гуэй остался, защищая друга от возможных нападений разбежавшихся по лесу цзянши.

Сяо Ту же остался из солидарности и для того, чтобы помогать следить на случай появления цзянши, пока мастер был занят составлением новых талисманов, не похожих на предыдущие. Их, к слову, он тоже писал своей кровью.

Сейчас цзянши поблизости не было. Выяснилось, что те из них, кто пытался преодолеть границу, как только возник дым от пожара в мертвой деревне, сразу же устремились кто куда.

Могли ли голодные мертвецы из-за какого-то пожара вдали добровольно оставить добычу, которая находилась прямо перед ними? Нет. Значит, кто-то боялся потерять ценное для него оружие.

– Так ты говоришь, – подвел итог рассказанному Ми Хоу, – что, пока наш кролик спасался от цзянши, тебе удалось пробраться в дом и найти внутри талисман, приманивающий мертвецов?

– Именно, – ответил Гуэй. – Тот, кот управляет цзянши, либо неумелый заклинатель, либо же использует слабые талисманы себе на пользу. Они не могут приманить большую группу мертвецов, но вполне сносно справляются с тем, чтобы удерживать подле себя десяток.

– Значит, мы имеем дело с каким-то неумехой? – раздосадованно спросил Ми Хоу.

– Точно не знаю, но с уверенностью могу утверждать, что он весьма осторожен, поскольку мне пришлось повозиться, чтобы отыскать талисман. Он был спрятан в шкатулку, зарытую в земляном полу. Не будь я мастером, не умей такие вещи находить, шкатулка так бы в земле и лежала. Ясно одно: он сделал это для того, чтобы в случае, если кто в деревню забредет или придет сразиться с цзянши, этот талисман не обнаружил.

– Нам нужно преподать урок этому больному на голову человеку, – оскалился Ми Хоу.

– Не могу сказать, что это был один человек, – отрицательно покачал головой мастер. – И, если вспомнить проклятые монеты в городе, то становится очевидным, что кто-то старается внести в порядок этого тихого места настоящий хаос. Это не меньше чем мятеж. Если так, то, вероятнее всего, за это ответственны сторонники прежней династии. Должно быть, их группа не так многочисленна и влиятельна, чтобы вступить в открытый конфликт. И несмотря на это, они полностью лишены морали. Не знаю, на что они рассчитывают. Хотят, запугивая и убивая людей, вернуть власть Юань?

Гуэй был явно разозлен. Впервые на его безупречном лице Сяо Ту увидел выражение праведного гнева. Ну как такой человек может стремиться стать демоном?

– Интересно, – продолжал Гуэй, выводя новую черту на листе, – насколько же противоречив мир. Дело ба цзяо гуй является примером того, как сам народ противится изменениям, защищая и даже совершая преступления в угоду сохранения старых укладов. Нынешнее же – самое настоящее восстание против Мин, поднятое теми, кто мстит за гонения на родственников Юань и изменение порядка.

– И что нам в таком случае делать? – спросил Ми Хоу, не понимая, куда ведет темный мастер.

– Ничего особого. Как я и говорил, если дело настолько серьезное, то должны вмешиваться определенные министерства, сыщики и, конечно, мастера со всех пяти даосских пиков. А может, и четырех буддистских гор. Все кто угодно, но не мы. Со своей стороны мы уже сделали достаточно: выяснили причину, защитили местных и сообщили властям. Теперь будем ждать, когда трус братец Цзе Чэн приведет кого-то из Сюанькун-сы.

– А я все равно верю, что брат Цзе Чэн пошел сражаться с цзянши, – настаивал Сяо Ту.

– Тогда он глупец. Мы его не видели, а значит, либо от него не осталось ничего, либо он вовсе там не был.

– Может, это он зарыл тот талисман, – предположил Сяо Ту.

– Нет, – уверенно ответил Гуэй. – Ты тоже видел несколько таких талисманов в лесу вблизи живой деревни.

– А еще мы видели сестрицу Ли, – вспомнил Сяо Ту, опустив голову. – Кажется, она бежала домой… но не успела…

– Так что? – Ми Хоу резко вскочил. – Больше мы и правда сделать ничего не можем?

– Можем, – отложил последний талисман Гуэй. – И сделаем. Сядь. Если здесь упадешь, точно ничего не сможем.

Ми Хоу, покачиваясь, опустился обратно на пень.

– Верное решение мне подсказал как раз тот, кто заманивал цзянши. А вместе с ним и брат Ма, и, как ни странно, тот разговор двух последователей Конфуция…

– А еще годы на горе Цинчэншань и наставник У Лин… – передразнил его Ми Хоу.

– Это действительно так, – согласился мастер, не давая ему ерничать. – Но обо всем по порядку. Если вспомнить, новые конфуцианские школы рассматривают мир ци не только как энергию, но и в качестве материальной основы мира – его частицы, находящиеся в постоянном движении. Сами по себе эти частицы беспорядочны. Но даже пребывая в беспорядке, они могут взаимодействовать, создавая что-либо или же разрушая, но все тем же случайным образом. По своей природе ци единичны. Однако также есть «ли», что значит «порядок», «принцип», «форма». Ли можно рассматривать как связь ци между собой. Не знаю, соединил ли между собой тех голодных духов брат Ма, либо же ему посчастливилось встретить их уже объединенными. Это и есть принцип «ли». И как брат Ма научился повелевать своим голодным духом, так и нынешний преступник управляет группами цзянши. – Гуэй показал стопку выведенных им талисманов. – Не знаю, насколько задуманное мной будет удачным, но я предлагаю связать всех цзянши между собой. Больше их нельзя будет разделить. И вместе с тем мы запрем их в одной из пещер.

– Зачем же их связывать? – в недоумении спросил Ми Хоу.

– Если не сможешь поднять валун, то начнешь его разбивать. Правда? Я опять же вернусь к тому, что наш заклинатель управляет цзянши при помощи очень слабых талисманов. А значит, в любом случае ему нужны группы. – Мастер снова отложил пиктограммы. – Связать их будет непросто. Тем более что я не знаю такой техники и лишь видоизменил найденный талисман, привнеся в него мои знания о принципе ли и ци. Но если нам это удастся, мы сможем делать с этим «валуном» все, что заблагорассудится: закатить в пещеру, утопить в реке или направить на врагов.

– А что, если этот валун покатится на нас? – с недоверием поинтересовался Ми Хоу.

– Тогда мы все умрем.

– И это твой план? – Ми Хоу снова вскочил и тут же пошатнулся. Но его поймал под локоть Сяо Ту, хотя демон тут же отдернул руку. Он с глубоким недоверием посмотрел на Гуэя. – Если не умеешь делать, то лучше ничего не делай!

– По-твоему, я настолько глуп, что не подумал об этом? – возразил Гуэй. – Думаешь, мастером может стать каждая обезьяна?

Накал нарастал.

Никто в этом не признавался, но все были напуганы. Даже не цзянши, хотя, как показала вчерашняя ночь, с десятком-другим мог справиться один только Владыка огня, правда, обезумев. Всех насторожило предположение, что все это было четко спланировано кем-то и главное для какой-то, как ему кажется, великой цели, оправдывающей любые жертвы.

Ми Хоу молчал, сжимая кулаки.

Гуэй продолжал:

– Если считаешь, что я согласился бы умереть, то ты вовсе меня не знаешь. Определенно у меня есть план. Эти талисманы непременно сработают. Тем ли образом, как я задумал – не знаю. Однако заманить точно смогут.

– Ты на них потратил слишком много крови, – отозвался Ми Хоу, глядя на пугающе бледное лицо мастера в рассветных лучах.

– Тогда ты должен понимать, что в них я уверен.

– Мастер, раз вас укусил цзянши, значит… – обеспокоился Сяо Ту, – вы тоже им станете?

– Для меня это бесспорно яд, но не более. Когда закончу с талисманами, то вновь займусь практикой цигун и выведу яд из тела. Болеть буду. Но не смертельно. – И добавил: – Пещера тоже будет не простой.

Его последними словами заинтересовался и ранее не посвященный Сяо Ту. Он подсел к Ми Хоу, и тот подвинулся, освобождая ему место.

Гуэй же достал из сумки луопан[42].

Сяо Ту удивился.

– Двадцать четыре направления и шестьдесят четыре триграммы?

– Вижу, тебе известно, что это за компас.

– Конечно! Им всегда пользовался брат Су в храме, где я жил. Без его разрешения нельзя было и скамью передвинуть.

– Этот луопан именуется «цзунхэ[43]». В себе он соединяет саньхэ и саньюань. – Стрелка компаса указывала в сторону юга. – Я никогда не могу рисковать, поэтому изучаю сразу все школы, – поделился мастер.

Сяо Ту понимающе закивал, хотя сам, если честно, из всего фэн-шуй только и знал, что «двадцать четыре направления» и «шестьдесят четыре триграммы».

Гуэй принялся разъяснять дальше:

– Я долго пытался понять, почему именно здесь, в этой и ближайшей к ней деревне, вдруг начали просыпаться мертвые. Конечно, уверен, не обошлось без постороннего вмешательства, ведь мертвые, спавшие у этой деревни, отправлялись в пустую, минуя целое поселение свежей крови и ян. Поэтому, пока Сяо Ту караулил, чтобы тебя не унесли, – улыбнулся он Ми Хоу, – я составил карты и понял, что мертвая деревня находится в комбинации Летящих звезд 2–5[44], отрицательным явлением которой как раз служит появление серьезных болезней. Живая деревня находится в комбинации 2–6, отрицательным явлением которой является появление призраков. Усиление отрицательного влияния этих комбинаций привело к мору и пробуждению первых цзянши.

Для Сяо Ту сказанное мастером звучало невероятно, как непостижимая, но весьма интересная наука. Ми Хоу ждал дальнейших разъяснений.

– Потом я прошел к могилам и обнаружил страшную ошибку, – продолжал Гуэй. – Согласно «Книге погребения» Го Пу, для сохранения положительной энергии место должно быть защищено от ветра со всех четырех сторон. В местах же погребения на этих землях я увидел только гору позади могил и лапы Дракона и Тигра[45] соответственно. Есть и гора впереди, что сохраняет энергию, но она не стоит на месте, а движется. – Поднявшись, он начертил палкой на земле импровизированную карту и спросил: – Видите ошибку?

Сяо Ту в поисках ответа посмотрел на Ми Хоу, но тот только почесал затылок.

– Неужели не очевидно? – переспросил Гуэй.

– Очевидно, что искусство – это не твое, – пробасил обезьяна. – Рисуешь так же, как Сяо Ту пишет.

Писарь ничего не сказал, но оскорбление запомнил.

– А если ты приглядишься? – уточнил Гуэй. – Смотри, как течет река. – Он провел палкой вдоль линии.

– Очевидно, что как-то неправильно, – усмехнулся Ми Хоу.

– Река не может течь неправильно. Просто необразованный шарлатан решил заработать денег, посчитав, что и так сойдет, – разозлился Гуэй. И провел еще одну линию между горами. – Если бы река текла так, это стало бы преградой для благоприятной энергии Дракона, и тогда он бы оставался на месте, как раз в месте захоронения. Но несомый ветром Дракон покидает места погребения и движется вдоль реки! А значит, вся положительная энергия, накапливаемая в этом месте, перетекает ближе к горе впереди, вон там. – Развернувшись, он указал в сторону горы, о которой говорил. – Сегодня ночью я сделал необходимые расчеты. Согласно форме и компасу[46], наиболее благополучное место именно там. В пещере той горы и должны быть погребены все восставшие предки.

Согласно более развернутому плану, для начала им нужно было найти смельчаков, коих оказалось немало среди жителей выжившей деревни.

Вместе с Ми Хоу они должны были собрать в мертвой деревне всех разбежавшихся цзянши – благо, сегодняшний день был облачным. Хотя благо ли?

Вторая группа людей должна была двигаться от пещеры в горе к мертвой деревне и развешивать приманивающие талисманы, создавая коридор, по которому пройдут мертвецы.

И когда все или хотя бы большинство цзянши забьются в пещеру, они будет связаны. Если один из них не сможет покинуть пещеру, то уже никто не сможет. Тогда вызволить их будет очень трудно.

Дальнейшую судьбе цзянши Гуэй оставил на совесть деревенских. Они могли пожелать одним махом избавиться ото всех либо придать их правильному погребению.

Действовать нужно было быстро и слаженно. Ведь, скорее всего, преступники уже знали о том, что здесь находится мастер в паре с демоном.

Ми Хоу сидел на корточках у довольно сильно поврежденной границы. Сколько еще продержится барьер, никто не знал.

В то время, как Гуэй неподалеку беседовал со старостой, демон делил приманивающие талисманы на две стопки.

– Я изучал фэн-шуй на горе Цинчэншань, – вполголоса передразнивал мастера обезьяна. – А практику цигун – в Храме Белых Облаков[47].

– Когда я вспоминаю госпожу Хэй Ли, – опустился рядом Сяо Ту, – думаю, что мастер зовет тебя Ми Хоу, чтобы защитить твое имя.

– Знаешь, а ведь ты прав, – закивал Ми Хоу. – Я об этом даже не задумывался.

– Поэтому, – мягко продолжил Сяо Ту, – тебе стоит лучше относиться к мастеру.

– Ты прав, – снова согласился Ми Хоу и, поднявшись, позвал мастера: – Эй, Гуэй!

– Чего тебе? – издалека крикнул тот.

– Сяо Ту сказал, чтобы я к тебе лучше относился.

– Так и слушай, что тебе умный человек говорит, обезьяна ты растрепанная.

– Видишь? – указал в сторону мастера демон. – И как только можно хорошо относиться к этому человеку?

– Но ведь и ты сам…

– Так! – не дал ему закончить Ми Хоу. – Дел у меня и без тебя достаточно.

Но дела у обезьяны появились чуть позже, когда на короткое время, согласно расчетам мастера, выглянуло солнце.

За это время Ми Хоу и еще пять добровольцев вышли из укрытия и разместили приманивающие талисманы именно так, как им приказал мастер – все согласно фэн-шуй.

В это же время Сяо Ту и еще пятеро прокладывали дорогу из талисманов от горы. Гуэй же, как и говорил, накапливал силы и выводил яд, следя за защитной границей.

Ровно в полдень, как и было высчитано мастером, небо начало затягивать плотными тучами.

Ми Хоу и остальные залегли на крышах.

– Это же… – прошептал ошарашенный Ми Хоу, – та старуха, с дороги!

Это и впрямь была она, только вот… Судя по ее длинным прыжкам, уже нельзя назвать человеком.

Ми Хоу стало ее ужасно жаль. Она отправилась в эту деревню за сбежавшим внуком. И если бы только Ми Хоу знал о причине ее страха! Если бы только попал в деревню, когда не светило бы солнце…

Сердце демона сжалось. Он уже хотел последовать за ней. Неизвестно зачем. Чтобы что-то выяснить или облегчить муки совести достойным прощанием.

Как вдруг в дверях другого дома увидел спину мальчика.

Мальчишка замер.

Кто он? Похож на того, что украл его кошелек. Он ли? Жив ли?

Ми Хоу решил рискнуть всем. Если вдруг мальчик жив, то демон непременно его спасет! И не потому, что желает очистить свою карму. А потому что так полагается поступать всякому, и неважно, человеку, Небожителю или обезьяне-демону. И иного он бы себе не позволил.

Шанс был невелик. Чтобы мальчишка лет шести вдруг остался жив в деревне, полной цзянши?!

Улучив момент, Ми Хоу спрыгнул с крыши и как можно скорее поспешил к тому дому.

– Мальчик, мальчик, – тихо звал он в надежде, что его опасения напрасны. – Мальчик. Это же тебя зовут Лин Лин?

Мальчишка и правда был совсем невысокого роста и очень худой, точь-в-точь как мальчуган с дороги.

– Лин Лин? – снова позвал его Ми Хоу.

И вот чудо! Мальчик услышал свое имя и повернулся.

Это и впрямь был он. Ми Хоу не обознался.

Лучше бы обознался. Кожа мальца была бледнее муки́. Глаза – впалыми и сухими, а губы почернели.

Его больше не звали Лин Лин.

Возможно, никто о нем не заплачет. Ведь его родители умерли еще в начале мора, когда только болезнь пришла в первую деревню. Позже он вместе с бабушкой и сестрицей Ли ушли жить к выжившим. Чтобы заработать, Лин Лин и бабушка уходили к дороге продать немного собранного гороха. В тот злосчастный день, видимо, голодный мальчик решил помочь старшим и украл такой привлекательный для него кошелек у незнакомца. А потом, побоявшись наказания, побежал прятаться по хорошо известной ему дороге – он побежал домой.

Не зная подробностей, Ми Хоу представлял в красках, что именно пришлось пережить маленькому храбрецу. Насколько ужасной была его участь! Насколько ужасной была его смерть.

В демоне светлой энергии ян было намного меньше, чем темной инь. Поэтому мальцу понадобилось немного больше времени, чтобы распознать свою добычу.

Как только он бросился на Ми Хоу, демон сразу коснулся его лба, обездвижив мальчика и закрыв ему глаза.

– В тебе не может быть много зла, так что должно подействовать, – в надежде сказал Ми Хоу. – Несправедливо! У тебя еще вся жизнь была впереди! Если бы я только знал… – Возможно, впервые за все шестьдесят лет по щеке демона прокатилась слеза. – Я сделаю все, чтобы тебя ждал покой. Бедный мальчик. Бедный Лин Лин…

Все было готово.

Солнце оставалось за тучами. Колонны прыгающих и ковыляющих цзянши устремились к пещере. На своих руках Ми Хоу нес к горе и усыпленное тельце Лин Лина.

– Лин Лин! – с отчаянием вздохнула одна из деревенских женщин, как и некоторые другие добровольцы, спрятавшаяся недалеко за скалой и новыми защитными талисманами. Именно она недавно искала его сестру.

Оказалось, это была одна из их тетушек, а значит, кто-то все же почтит их память и совершит ритуалы. Хотя бы в этом Ми Хоу стало легче.

Движущиеся к своей гробнице цзянши были заворожены, поэтому Гуэй без больших опасений прикрепил к груди каждого из двигающихся впереди особые талисманы, надеясь на то, что они сконцентрируются в глубине пещеры и таким образом образуют в ней центр тяжести.

Вскоре десятки мертвецов заполнили усыпальницу.

– Братец Цзе Чэн, – выдохнул еще кто-то.

Гуэй и стоящий рядом с ним Сяо Ту обратили внимание на цзянши, на которого указывал его опознавший.

– Я же говорил. – Сяо Ту получил печальное подтверждение своим словам. – Я был уверен, что братец их не оставил и защищал.

– Возможно, – ответил мастер, стараясь сохранять скептицизм. – Но, если так, надеюсь, он примет мое уважение.

– Там едут! Едут! – бежал к ним мужчина из деревни. – Монахи едут!

Гуэй с облегчением выдохнул и прикрепил последние особые талисманы к замыкающим цзянши.

– Значит, послание дошло.

Когда последний цзянши скрылся за каменным сводом, Гуэй выполнил несколько сложных пасов и сосредоточил все внимание на заклинании. Когда он закончил, Ми Хоу без особого энтузиазма спросил:

– Теперь уходим?

– Дождемся, – ответил Гуэй. – Я должен убедиться.

Через какое-то время к горе и впрямь подкатилась повозка, окруженная несколькими всадниками и даосскими монахами.

Гуэй встретил их, не скрываясь.

– Хочу, чтобы вы видели, кто спас этих людей, – прямо заявил всадникам темный мастер. – А также хочу рассказать вам то, что мне стало известно в ходе моего расследования.

– Я был бы очень признателен, – послышался знакомый голос. Из повозки, опираясь одной рукой на резной посох, а другой – на своего ученика, вышел наставник У Кай. К слову, помогал ему спускаться тот самый охотник, еще не ставший монахом, по имени Лао.

Ми Хоу, наблюдающий из засады, напрягся. Прятавшийся вместе с ним Сяо Ту тоже.

Но на сторону темного мастера встал староста вместе с жителями деревни.

– Благодарю вас, Наставник, – поклонился монаху староста. – Мы ждали вас долгие месяцы. Наконец мы спасены!

– Видимо, – добавил Гуэй, – к этому делу все же отнеслись с большим вниманием, раз приехал сам Наставник.

– Это так, – подтвердил У Кай. – На твое счастье, оно важнее твоего пленения. О произошедшем здесь доложено во Дворец. А потому сюда съезжаются мастера разных школ. Я был неподалеку и прибыл первым.

Гуэй понял предостережение давнего друга.

– Когда мне рассказали о мастере, – продолжил У Кай, – я сразу понял, кто он. И не ошибся. Поэтому на этот раз мы расстанемся друзьями, помня нашу старую братскую клятву.

Гуэй понял и это предостережение.

– Лао, – обратился наставник к своему ученику, и тот отпустил его руку.

Поклонившись учителю, Лао подошел к Гуэю и, вопреки его опасениям, достал из рукава два сложенных листа.

– Я записал то, что ты ищешь, – пояснил У Кай. – Полагаю, это более чем достойная награда. Но большего не жди. Не задерживайся.

Приняв протянутую награду, Гуэй сложил руки перед собой и поклонился, выражая благодарность.

– Найдите в домах пустой деревни зарытые шкатулки. И все поймете, – коротко сообщил он и поспешил уйти.

Гуэй не обернулся, потому не увидел, как жители деревни провожали его, низко склонившись в благодарности.

Глава 21

– Так нечестно, – выразил свое недовольство Ми Хоу. – Я тоже участвовал. Между прочим, и тебя спас, и деревню, а благодарили только тебя.

– Уверен, жители благодарны и тебе, и Сяо Ту. Просто я единственный, кто не побоялся выйти к монахам, – обыденно ответил Гуэй.

– Не побоялся? – усмехнулся демон. – Да я за несколько ли почувствовал твою трусливую энергию! Можешь обмануть бестолкового писаря, но не демона.

– Почему это я бестолковый? – не согласился с обвинениями Сяо Ту.

– Между прочим, да, – поддержал юношу мастер. – Братец Сяо очень догадлив и в компасах разбирается куда лучше тебя. А ему, наверное, нет и двадцати.

– Перестань называть его «братцем»! – выдал свою ревность обезьяна.

– Полагаю, – продолжил Гуэй, – к ежедневной медитации Сяо Ту нужно добавить и уроки по фэн-шуй и цигун, что скажешь?

– А можно? – Тот даже засветился от радости.

– Какие еще фэн-шуй и цигун? – Обогнав Гуэя, Ми Хоу помахал руками над головой. – Почему ты его учишь, а меня нет? Я тоже хочу.

– Ты никогда не интересовался, – напомнил мастер.

– Ну так вот, интересуюсь! – утвердил Ми Хоу.

Гуэй достал из сумки компас и передал обезьяне.

– Тогда разбирайся.

– Что? А объяснять не будешь?

– Зачем? Ты же как-то из обезьяны в демона превратился. И здесь разберешься. Пойдем, Сяо Ту, – приобнял его мастер, – я расскажу тебе основы. Начнем с четырех небесных животных…

– А почему вы не рассказываете это и Ми Хоу? – поинтересовался Сяо Ту, сочувствующий отвергнутому демону.

– Потому что любое учение ценно лишь тогда, когда его изучает талантливый ученик. А талантлив в этом учении лишь тот, кто всем сердцем и умом в него погружен. Если говорить просто, то учиться нужно не ради чего-то иного, а исключительно ради самого знания. – Он увлек Сяо Ту вперед, делая вид, что совсем не замечает подслушивающего их Ми Хоу. – Лазурный дракон…

* * *

Они шли сквозь ковры ириса, раскинувшиеся по обе стороны от широкой дороги, ведущей в очередной город на пути. Белые высокие цветы с тремя лепестками, украшенными желтыми полосами, напоминали огромных мотыльков. Местами они колебались, приводимые в движение птицами, прятавшимися под их длинными листами и копошащимися в земле. Время от времени по дороге проносились повозки со скучающими за поводьями крестьянами.

Сяо Ту пересказывал то, что только что узнал:

– Лазурный дракон – символ востока и весеннего равноденствия. День летнего солнцестояния, юг – Алая птица. Запад – это Белый Тигр и день осеннего солнцестояния. А Черная черепаха – север и Зимнее солнцестояние. Правильно?

– Где ты три солнцестояния в году видел? – хмыкнул Ми Хоу. – День осеннего равноденствия. Недоучка.

– Равноденствия… – исправил свою ошибку Сяо Ту.

– Нам точно надо идти в город? – усомнился Ми Хоу. – Как ни город или деревня, так у нас приключения.

– В деревни я больше не хочу, – согласился Сяо Ту.

– Как можно мечтать стать героем, если ты трус? – усмехнулся Гуэй.

– Мечтать можно, а вот стать нельзя, – возразил ему Ми Хоу, заложив руки за голову. – И вообще, о себе говори. Сам смерти больше всего боишься! Учишь постоянно всякие новые и древние философские учения, все время медитируешь или танцуешь и ищешь пилюли бессмертия.

– Не танцую, а исполняю техники цигун. Тебе бы тоже не мешало. Если собираешься долго жить, но о себе не позаботишься, то проживешь всю жизнь, словно больной старик. И пилюли я уже давно не ищу. Один уважаемый мной лекарь сказал, что пилюлями можно излечить болезнь, но никогда не заполучить бессмертие.

– Расскажи наконец, что тебе дал У Кай? – вновь полюбопытствовал Ми Хоу.

– Два иероглифа, – решил поделиться Гуэй. – Один из них «Кай».

– Так он написал твое имя? – опустив руки, ошарашенно спросил Ми Хоу.

– Вероятно.

– Если первый иероглиф «Лун», значит, это правда оно! Лун К…

Не успел Ми Хоу произнести имя полностью, как Гуэй дал ему затрещину.

– Я же просил не произносить мое имя.

– А бить-то зачем? – потер больной затылок демон.

– Ты меня не щадишь, так зачем мне щадить тебя?

– Так я же не со зла, – обиженно выпалил Ми Хоу.

– Если бы со зла, то одним подзатыльником не отделался бы.

– Про́клятый Гуэй… – пробормотал себе под нос Ми Хоу.

– Но спасибо, – смягчившись, поблагодарил его про́клятый мастер и широко улыбнулся.

Теперь он знает свое имя!

– Надо было мне догадаться так разделить твое имя на два иероглифа, – сожалел о потерянной возможности Ми Хоу.

– Мастер, – обратился к нему Сяо Ту, – скажите, а почему вы перестали быть мечником? – вспомнил он сказанное мастером в деревне.

– Вот же любопытный, – процедил Ми Хоу. – Я что тебе говорил о прямолинейности?

– Ты прав, – выдохнул Гуэй. – Когда-то я давал клятву быть защитником Поднебесной. Но мое решение изменило одно событие. Притом случилось оно даже не со мной.

Расправив рукава и заведя руки за спину, он рассказал:

– Когда я был полон идей и желания истребить все зло, я каждый день пропадал за тренировками и книгами. Одним из первых я пробудил дух своего меча. Мне принадлежал «Сковывающий льдом реки», а брату У достался «Разверзающий громовые небеса». Это были два меча из пяти. Еще были «Неугасающее пламя», «Рев дикого зверя» и «Рассекающие воздух крылья». Последний принадлежал монаху, имени которого я тоже не помню. Зато помню историю этого меча, когда он принадлежал Цао Чэну. Благодаря этой истории, я догадался о том, что брат Ма владеет артефактом, способным заточить духов. Не знаю, учел ли брат Ма итог, постигший Цао Чэна, приручившего демонов. Цао Чэн был почти что святым. И этот артефакт, как гласит легенда, он получил от самого Желтого Императора. Вот только даже почти святой не смог с ним справиться. В один день все заточенные в ловушку демоны вырвались, поскольку артефакт больше не смог в себя вместить. Оказалось, Цао Чэн был настолько преисполнен идеей искоренить зло, что вовсе не спал, а только упражнялся и сражался. Он забыл о балансе. В каждом ян есть инь, в каждом инь есть ян. И, если посмотреть на эти части, они совершенно равноценные! А значит, искоренить зло невозможно, как и искоренить добро. Можно лишь поддерживать баланс. Как бы нам ни хотелось, мир не может существовать ни без зла, ни с одним лишь злом. И если так, то какой смысл мне оставаться мечником? Чтобы в какой-то день мое тело так же, как и тело святого Цао Чэна, разорвали самые лютые демоны? Когда я это осознал, то поклялся себе больше меч в руки не брать.

Сяо Ту не нашелся с ответом. Он знал много разных историй и легенд о мечниках и героях Поднебесной. И вовсе был не готов к тому, что только что услышал. Зато Ми Хоу, как и всегда, легко подобрал слова:

– Как-то слишком безнадежно и уныло звучит. Будто смысла в жизни вовсе нет.

– Я согласен с господином Ми Хоу, – кивнул Сяо Ту. – Невозможно, чтобы не было смысла в жизни.

– Потерял один – найди другой, – сказал Ми Хоу, словно это было так просто.

– Я и нашел, – согласился Гуэй. – Когда-то моим смыслом было служение всем, но теперь я служу только себе.

– Как-то тоже невесело, – снова недовольно произнес Ми Хоу, отказываясь принимать подобные рассуждения. – А как же баланс?

– Разве, – спросил Сяо Ту, – нельзя служить и людям, и себе?

– Можно, – ответил Гуэй. – Но я не хочу.

– Опять лукавишь, – подловил его Ми Хоу. – Если бы ты людям служить не хотел, то и сестрице Фэй Фэй не стал бы помогать упокоиться, и людей в деревне не спасал бы.

– Когда ты проницательным таким стал? – ухмыльнулся Гуэй.

– Всегда был! Это только ты отказываешься мои таланты и заслуги увидеть.

– Вижу, – возразил Гуэй.

– Чего тогда не хвалишь?

– Так хвалю же и благодарю. Сегодня вот уже благодарил.

– Так ведь, – начал уже возражать Ми Хоу, но потом вдруг вспомнил. – Вот чую же подвох, – пригрозил он пальцем мастеру. – Но пока не пойму в чем. Вроде часто ругаешь, но и правда, хвалишь иногда… И ругаешь только для того, чтобы я лучше стал… Потому и терплю! – все же отвоевал позиции обезьяна. – Хвали чаще!

– Когда станешь мастером – обязательно.

Ми Хоу остановился, провожая проплывающего рядом Гуэя взглядом.

– Вот же паршивец.

– Зато какой красивый…

– А это не твоя заслуга, – крикнул Ми Хоу. – Тебя мама таким родила.

– Утешай себя сколько хочешь, – не оборачиваясь, ответил Гуэй.

– А мне кажется, вы совсем не страшный, – остановился Сяо Ту возле Ми Хоу.

– Не подлизывайся, – бросил Ми Хоу и поспешил нагнать Гуэя.

– Я и не подлизываюсь. – Сяо Ту надул щеки.

* * *

Городок выбрали небольшой, чтобы избежать встречи с даосами. К тому же, встречая путников по дороге, они интересовались, не происходили ли какие-то в городе странности. Только после того, как удостоверились в безопасности, они пришли через городские ворота.

– Ты мне обещал мясо, – напомнил мастеру демон. – И какой-то ящик Сяо Ту.

– Мне? – переспросил тот, поскольку ничего подобного он не помнил.

– Что ж, идите выбирайте, – вдруг согласился Гуэй.

– И что, без подвоха? – сощурился Ми Хоу.

– Конечно.

Ми Хоу остановился рядом и проверил температуру и пульс мастера.

– Три дня танцевал, а яд, кажется, так и не вывел. Бредит!

– Не танцевал, – отнял руку Гуэй, – а выполнял техники цигун.

– Все равно бредит. Быстрее, Сяо Ту, надо пользоваться, а то выздоровеет – опять жадничать начнет. – Ми Хоу начал толкать писаря в сторону мясных прилавков.

Гуэй отправился в другую сторону.

Совершив некоторые покупки, он вернулся к началу рыночной площади, где обнаружил растерянного Сяо Ту и спорящего с мясником Ми Хоу.

– Сам ешь свою курицу за такую цену! Говорю же, она столько не стоит! Ты хоть знаешь, кто я? – Ми Хоу ударил себя в грудь. – Мое имя…

– Обезьяна ты неотесанная, – с улыбкой сказал Гуэй, подойдя к ним. – Зачем незнакомому человеку твое имя? Опять потом меня обвинять будешь? Хэй Ли забыл?

– Ты прав, мастер, – поблагодарил его Ми Хоу. – Вот что значит старый человек! Сразу видно, мудрый!

Но отойдя от прилавка, возмущаться не перестал:

– Только представь! Просто потому что я не говорю на его диалекте, он сразу во мне заприметил чужака. И меня, разбойника с дороги, решил ограбить среди белого дня. Назвал цену втридорога! И ради таких людей я с нечистью сражаюсь? – справедливо высказал Ми Хоу.

– Господин Ван Ван! – донесся с площади незнакомый голос. – Кто видел господина Ван Вана? О! Господин Ван Ван! – К демону подбежал странствующий писарь, а за ним еще двое. – Мы долго вас искали. Вот!

Все трое, тихо посмеиваясь, протянули по письму.

– Сяо Ту, давно не виделись, – поприветствовал его один из них. – Тебе родители передали, чтоб ты не спешил. Свадьба будет только в конце лета.

Юноша несказанно обрадовался.

– Спасибо, братец Цзя! – поклонился он ему, а затем и оставшимся двум: – Братец Нан! Братец Чи!

Те в свою очередь поклонились ему, мастеру и Ми Хоу и тут же удалились, продолжая посмеиваться над задаренным любовными письмами демоном.

– Да откуда они все тебя знают? – возмутился абсурду Ми Хоу.

– Не знаю, – пожал плечами Сяо Ту. – Мы все друг друга знаем.

– А как они все нас находят? – недоумевал обезьяна. – Ты тоже всегда знал, где находится тот, кому несешь письмо?

– Ну да.

– И как у вас это получается? – поинтересовался Гуэй, сложив руки в рукава.

Сяо Ту снова пожал плечами.

– Просто всегда знал. Наверное, дело в том, что…

– Это никому не интересно, – отмахнулся Ми Хоу, любуясь сразу тремя письмами.

В городе решили не оставаться, а заночевать в лесу.

После ужина отдохнувший мастер вновь встал выполнять телесные техники. Одна из них действительно напомнила Сяо Ту элемент какого-то боевого искусства или танца. И назывался он поэтично – «Полет птицы».

Чтобы не мешать мастеру, он отошел чуть поодаль и стал наблюдать за ним, стараясь уловить каждое его движение. Подняв ладони к груди, словно удерживая в них широкий сосуд, левую руку он направил вниз, а правую – вверх. Повторяя за Гуэем, он развернул туловище влево и немного согнул левую ногу в колене и очертил ладонями круги, идущие слева направо. Когда руки становились по центру груди, мастер, а за ним и Сяо Ту меняли их местами, разворачивая туловище в правую сторону и сгибая правую ногу.

– Мало просто руками водить, – усмехнувшись, подсказал ему Ми Хоу. – С помощью этих движений мастер управляет своей энергией.

Поняв пустую затею, Сяо Ту опустил руки.

– Теперь оба танцевать начали, – пробубнил Ми Хоу.

– Ты слишком недооцениваешь жизненные даосские и буддистские практики, – отозвался Гуэй, продолжая выполнять упражнение. – Ты думаешь, я так популярен у женщин из-за красоты, талантов и острого ума?

– Острого, – ухмыльнулся Ми Хоу.

– Конечно, это так. Но и некоторые даосские практики принесли мне немалую пользу. Хотя пользу они принесли скорее не мне. Знаешь главную причину, почему меня выбрала Хэй Ли? Ты когда-то слышал о парном совершенствовании?

Ми Хоу сразу умолк.

– Парное совершенствование? – повторил Сяо Ту. – Что это?

– Рано тебе такое знать, – рявкнул обезьяна и отвернулся.

– Мастер, что такое парное совершенствование? – снова спросил Сяо Ту.

– Научу, когда женишься, – тихо засмеялся Гуэй и продолжил выполнять упражнение.

Не получив разумного ответа, Сяо Ту вернулся к костру, где в очередной раз Ми Хоу снова перечитывал и обнимал письма дорогой ему Юэр.

– Как думаешь, – спросил Сяо Ту у демона, – я могу попросить мастера сделать предсказание?

– Так а чего его отвлекать? – Ми Хоу заговорщически поманил юношу за собой. – Я тебе погадаю, пойдем.

Порывшись в сумке Гуэя, Ми Хоу подошел к Сяо Ту, готовому услышать предсказание.

Ми Хоу начал мешать карты.

– Разве гадание не на палочках должно быть? – усомнился Сяо Ту. Он помнил, что гадатели по «Книге Перемен» всегда используют деревянные палочки.

– Ты что, в древности живешь? – цыкнул Ми Хоу. – Ему тут гадает сам демон-обезьяна, а он еще придирается.

– Простите, – повинился Сяо Ту. Уж очень ему не терпелось узнать о своем счастливом будущем вместе с дорогой сердцу Мэй Мэй.

Обезьяна положил колоду на пень и потянул карту.

– Стой, – остановил его Сяо Ту, – разве ты должен ее тянуть?

– А как надо?

– Не знаю, я видел, что палочки трясут в стакане, и волей судьбы выпадает предсказание. А как быть с картами? Тоже потрясти?

Демон недоверчиво посмотрел на юношу, но все же расправил колоду веером и встряхнул. Все карты остались на месте. Он потряс еще раз – опять не получилось. Тогда демон затряс еще сильнее, напоминая дикого шамана. Но ни одна карта опять не выпала.

– Ты слишком крепко держишь, – заметил Сяо Ту, потянувшись к картам. – Расслабь пальцы.

– Ты что, гадатель или мастер? Учить меня вздумал, – возмутился Ми Хоу. – Сам выберу. – Он снова разложил карты на импровизированном столе, достал одну поднес ее ко лбу. – Вижу, ждут тебя большие несчастья. Небывалые! – напустив на себя важный вид, возгласил он. – Жизнь у тебя будет короткая, как и первая брачная ночь. И вторая… и все последующие. В целом, если честно, ты очень слабый. Плохо тебе будет, в общем.

Сяо Ту, готовый до этого внимать словам демона, теперь сидел с недоверчивым выражением лица.

– Не я это говорю, а карты. Не веришь? Вот, посмотри! – Ми Хоу развернул карту к писарю, максимально приблизив к его лицу.

– Ты даже монеты не бросил. – Юноша указал на лежавшие стопкой три медяка.

– Ах да! – обезьяна, взял монетки и подбросил. – Ну, что я и говорил! – Он указал на медяки. – Деньги врать не умеют.

Сяо Ту вскочил на ноги, решив больше этого не слушать, и уже собрался уйти.

– От судьбы не уйдешь, тем более такой короткой, – засмеялся Ми Хоу.

Сяо Ту насупился. Но стоило ему повернуться, чтобы уйти, он чуть ли ни уперся носом в чью-то грудь. Оказалось, что над ними все это время возвышался мастер Гуэй.

– Я говорил не брать карты? – сделал он замечание обезьяне.

– Больше не буду, – сдаваясь, ретировался обезьяна. – Что я мог поделать, у юнца природное любопытство.

Ми Хоу все так же, отпуская смешки, ушел к спальному мешку, на котором тут же развалился.

Мастер обошел Сяо Ту и, склонившись, начал собирать карты.

– Простите, – извинился писарь, – мастер, могу я попросить у вас предсказание?

Гуэй выпрямился, перетасовывая карты с выведенными на них номерами и гексаграммами[48].

– Почему сразу ко мне не подошел? – Когда Сяо Ту не ответил, он прямо спросил: – Боишься?

– Боюсь, – подтвердил юноша.

– Правильно делаешь, – одобрил Гуэй и, расправив широкие рукава, сел на сваленное дерево.

Сяо Ту опустился на свое место.

Гуэй положил колоду перед собой.

– Но боюсь я не вас, – добавил Сяо Ту. – Хотя нет, вас я тоже иногда боюсь, но сейчас мне страшно другое. Когда мы были в деревне, я подумал, что если бы я так же, как и те жители, потерял мою Мэй Мэй… Если она все же станет наложницей господина Яна, я никогда ее не увижу.

– Разве тебе не сказали, что до свадьбы еще далеко?

– Не так уж и далеко. – Сяо Ту опустил голову. – Считай, конец весны.

– Ты прав, – сказал Гуэй. Он пододвинул колоду к Сяо Ту и пересыпал в его ладонь три медные монетки. – Выбери и подбрось.

Взяв карту, которую вытянул Сяо Ту, мастер поднес ее ко лбу, и начал медленно отодвигать от себя, концентрируясь на написанном. Его лицо оставалось невозмутимым, только появилась складка между бровями то ли от прочитанного на карте, то ли от того, что она находилась слишком близко к лицу.

– Нет. – Он вернул карту на место. – Сейчас я недостаточно силен. Обещаю, что погадаю чуть позже, возможно, через несколько дней, – пообещал мастер.

– Спасибо, – поклонился Сяо Ту.

Пройдя мимо Ми Хоу, Гуэй не сдержался, слегка пнув демона.

– Вот чего ты такой злобный, знаешь? – отозвался на это Ми Хоу. – Потому что меня ждет Юэр! Даже у Сяо Ту есть его Мэй Мэй. А у тебя кто? Потому что ты злобный! Или ты злобный потому, что никто тебя не любит?

Гуэй промолчал и просто вернулся к своей практике.

Сяо Ту подошел к Ми Хоу.

– Хочешь, я помогу тебе написать письмо ей в ответ?

– Вот еще! У тебя Мэй Мэй есть – ей и пиши! Нечего моей Юэр писать!

– Ты всю дорогу утверждал, что неграмотный, – припомнил Гуэй, приседая и водя рывками по воздуху, словно по воде.

– Так я научился! Научился. – Ми Хоу крепче сжимал письма в руках.

Но Гуэй усмехнулся:

– Так и скажи, что не отвечаешь ей, потому что боишься.

– Не боюсь я. Я просто очень скромный. Как и подобает добродетельному мужчине, – не согласился Ми Хоу.

– Ты смеялся над тем, что о женщинах тебе сказал я. Но помни, если применять только техники, или быть всего лишь красивым, или страдать от любви, но не говорить о ней женщине, тогда подожди, и скоро твоей Юэр у тебя не будет.

– Письма писать, – буркнул обезьяна. – Нежности какие!

Немного покрутившись на месте, Ми Хоу все же не смог уснуть и встал, поставив перед Сяо Ту его письменные принадлежности.

– Хотел писать – пиши, – скомандовал он. – Любимая Юэр! Нет. Не пиши «любимая», а то много себе надумает. Дорогая Юэр… Нет, «дорогая» тоже не надо, я же ее не покупаю. Ну как ты пишешь? Гуэй и то лучше рисует! Что ты пишешь? Да я бы в жизни так не написал! Это каким же слащавым надо быть? Пиши, что я диктую!

Промучившись над письмом немало времени, они так ни к чему и не пришли. И потому, когда Ми Хоу вернулся к спальному мешку, Сяо Ту протянул ему лист.

– Эти стихи я написал сам. Может, сестрице Ю понравится?

– Утонченная ты деви́ца! – недоверчиво ухмыльнулся Ми Хоу, но, увидев, что обиженный Сяо Ту собрался уйти, остановил его. – Куда понес? Давай сюда. Посмотрю, что ты там насочинял.

Глава 22

Пришел сезон Цинмин[49], дни стали теплее.

Сяо Ту и мастер сидели на берегу реки, ловя каждый всплеск воды, порыв ветра, щебет птички или осторожную поступь лесного зверя и подстраивая ритм своего дыхания, чтобы слиться с природой.

Отторжение чужеродной ци с каждым разом становилось для Сяо Ту менее болезненным и неожиданным. Либо оттого, что он взращивал собственную, либо же потому, что привыкал.

А может, потому что испытывал радость.

Благодаря весточке от родителей он знал, что успевает. Весь прошлый вечер он провел за картой, рассчитывая наиболее быстрый, а вместе с тем и самый безопасный маршрут. Гуэй и Ми Хоу доверили это ему, полностью положившись на его решение.

Всего с начала весны они преодолели провинции Цзянсу, Анхой и Хубэй. И теперь оставалось немного. Пройти Шэньси – а там уже граница с Ганьсу.

Сяо Ту согревала мысль о том, что Да Сюн и правда все это время сопровождал его. Он не погиб. Однако сейчас не появляется, поскольку дух брата-героя удерживал темную ци мастера от сердца и разума Сяо Ту. Только поэтому младший брат еще не обезумел.

Второй причиной сохранения его ясного рассудка все посчитали то, что он по-прежнему помнит данное ему от рождения имя. Ведь Ми Хоу в совсем уж честном рассказе напомнил о том, что Гуэй лишился имени, когда его изгнали и заставили забыть имя. Может, поэтому, потеряв себя, он обезумел, ведь если нет имени, ты не знаешь, кто ты, и потому нет той части, которая смогла бы сдержать темную ци.

Все трое пришли к выводу, что предположение воистину мудрого брата Чжи получило практическое подтверждение.

– Безмятежность, вечность, постоянство, – словно мантру, проговаривал мастер, помогая Сяо Ту настроиться и расслабиться. – Безмятежность, вечность, постоянство… И опять этот безумный обезьяна! – Он поморщился от очередного громкого удара по камню.

Пока Гуэй и Сяо Ту тренировались в медитации, Хуо Ван, обнажив стальные мускулы и бронзовую кожу, оттачивал свои навыки боя.

Одним ударом он откалывал от скалы увесистый булыжник. Потом поднимал его над головой и бросал о землю. И если тот не раскалывался, добивал его вторым ударом.

– Медитация требует тишины, – настоятельно попросил мастер.

– Так как же можно тихо драться? – раскалывая очередной крепкий булыжник, отозвался Ми Хоу.

– Ты можешь тренироваться в другом месте. Или позже, – предложил Гуэй.

– Позже не могу. Надо обед двум деви́цам раздобыть. Да и место другое искать – только время тратить. – Он обратился к Сяо Ту: – Ну что, завидуешь? Хочешь быть таким же сильным, как я?

– Нет, – ответил Сяо Ту. – Я хочу быть как сестрица Ю, ведь ее даже ты боишься.

Раздался смех Гуэя:

– А ты учишься, мой ученик. – Сложив кисти вместе, он поклонился Сяо Ту.

– Мастер, – поклонился ему в ответ писарь.

– Спелись, значит? – С этими словами Ми Хоу ушел, закинув рубашку на плечо.

После обеда бодрым продолжил дорогу только обезьяна.

– Если так недовольны, пусть в следующий раз добычу ловит Сяо Ту.

– Ты съел целую куропатку, а нам и кусочка не оставил, – напомнил Сяо Ту.

– Но орехи-то я вам принес! И даже несколько плодов!

– Ты съел ее, даже не принеся в лагерь, – сказал Сяо Ту.

– Я был голодным, – оправдывался Ми Хоу.

– А траву зачем ядовитую принес?

– Не такая уж она и ядовитая. И даже, наоборот, – он втянул воздух носом, жестикулируя, – помогает человеку очиститься.

– Так значит, ты знал!

– Я и не говорил, что не знал. Ты меня вообще слушаешь?

– Поужинаем в городе, – перебил Гуэй бессмысленный спор. – Там и заночуем.

– Но нам придется сойти с дороги и потерять день пути, – возразил Сяо Ту.

– Мы все равно потратим это время на охоту. Так зачем спать на голой земле, а тебе опять бояться призраков?

На это Сяо Ту не знал, чем возразить. Каждый раз, когда они ночевали в лесу, он и правда спал плохо.

– Придем в город до заката, – продолжал Гуэй. – Там хорошо отдохнем и уже завтра рано утром отправимся дальше.

– Подождите. – Ми Хоу остановился, что-то заметив вдалеке, и Гуэй с Сяо Ту невольно посмотрели в ту же сторону. Чуть поодаль на горе возвышался храм. – Если мы не торопимся, – предложил он, – то я мигом!

– Что ты хочешь сделать? – спросил Гуэй.

– Помолиться.

– Он же буддистский.

– Мне все равно, – отмахнулся демон. – Я помолюсь любым богам, только лишь бы в городе все было спокойно. Устал я от ваших приключений.

Больше ничего не сказав, обезьяна широкими прыжками отправился к храму.

– Я бы тоже хотел, чтобы все было спокойно, – согласился Сяо Ту.

– На моей памяти именно после таких слов самые опасные приключения и начинаются.

Вздернув подбородок и заложив руки за спину, Гуэй пошел к городу.

К большой радости Сяо Ту и Ми Хоу, а может, и не подавшего виду Гуэя, город был совершенно обычным. Не большим, но и не маленьким, с самыми обычными горожанами, без проклятий и всего прочего. Все ходили, ели, работали или отдыхали, покупали и продавали.

Прибыв на новое место, они первым делом довольно быстро и недорого сняли комнату. Ужин тоже получился ранним.

– Сяо Ту, что ты хочешь? – мягко спросил мастер у рядом сидящего ученика. – Курицу или рыбу? А может, тебе купить говядину?

– Хочу говядину, – вместо Сяо Ту заявил Ми Хоу.

– Сяо Ту, – снова обратился мастер к писарю мастер, – а баранину хочешь? Мы уже недалеко от Ганьсу, здесь ее много.

– Можно? – расцвел Сяо Ту. – А можно суп из баранины?

– Конечно, можно, – улыбнулся Гуэй. – Господин! – позвал он хозяина заведения.

– Почему ты у него спросил, а у меня не спрашивал? – Ми Хоу недовольно скрестил на груди руки. – Я требую объяснений.

– Сяо Ту, – снова позвал его Гуэй, словно нарочно не замечая слов обезьяны, – сладкий пирог или печенье? Или цветочные конфеты из клейкого риса?

– Можно конфеты? – еще сильнее обрадовался Сяо Ту.

– Можно, – разрешил мастер, самодовольно прикрыв глаза.

– Значит, хотите так? – Ми Хоу вскочил из-за стола. – Вы оба, – он водил пальцем от одного к другому, – невыносимы! Будет вам так! До утра не ждите! – Обиженный демон тут же замаршировал к двери. – Что, даже останавливать не станете? – возмущенно спросил он.

Увидев, что Гуэй и Сяо Ту синхронно, не сговариваясь, отрицательно качают головой, он резко вздернул нос, хмыкнул и удалился.

– Может, зря мы так? – пожалел обиженного обезьяну Сяо Ту.

– Иногда так необходимо. – Гуэй разлил принесенный хозяином чай.

– И конфеты, – поставил высокую пиалку хозяин. – Суп тоже скоро будет, – раскланялся он.

Сяо Ту сразу потянулся за сладостью, но получил по руке.

– Но почему? – недоумевал писарь.

– Это за твои во мне сомнения, – Гуэй придвинул пиалу к себе.

Теперь насупился и Сяо Ту.

Как и обещал, ночью Ми Хоу не вернулся, заставив поволноваться даже Гуэя.

– Мастер, – лежа на полу в темноте, тихо позвал Сяо Ту занявшего кровать Гуэя. – Скажите, что мне сделать, чтобы спасти Мэй Мэй?

– Ты отправился в далекое путешествие, нас с собой потащил, но даже не знаешь зачем?

– Я выкраду ее! – заявил Сяо Ту, решительно сжав кулаки.

– Звучит, как самая ужасная стратегия.

– Тогда что мне делать? – писарь сел возле кровати. – Пожалуйста, научите.

– В этом я тебе не помощник. – отвернулся к стене Гуэй. – Не мне кого-то учить, какие решения ему стоит принимать и какими путями идти.

– Но я совсем не знаю, что мне делать!

Гуэй снова лег на спину.

– Я дам тебе только один совет. Слушай и запоминай. Твоя жизнь – это карта. Она наполнена разными событиями прошлого и будущего. А главное – разными вариантами развития событий. Представь эту карту, где ты и где самый лучший для тебя исход этой истории. Посмотри, какой путь ведет к нему. Обязательно представь и разгляди каждый город, озеро, дерево и камень на нем. А теперь посмотри, куда ведет самый ужасный путь? – Он снова отвернулся. – Я очень тебе бы советовал им не ходить. На этом все. Ты уже умеешь составлять путь по карте, вчера весь вечер над ней просидел, – по-доброму усмехнулся Гуэй. – Если ты смог разобраться в чужой, разберешься и в своей.

– Но ведь это нарисованная… – поник Сяо Ту. – Там горы и реки, которые кто-то до меня уже видел, и дороги, которыми кто-то уже ходил.

– За две сотни лет я понял, что нет ничего нового в этом мире. И потому кто-то проживал то же, что и мы. Меняются эпохи, но не суть людей. Теперь спать.

Сяо Ту неохотно лег обратно.

– Дождись меня, Мэй Мэй, – прошептал он. – Только дождись.

Он уснул так незаметно для себя, что, открыв глаза поутру, даже не понял, спал ли.

Увидев, что мастера нет, Сяо Ту потянулся и, почесываясь, направился к тазу, чтобы умыться.

Обычно призраки по утрам не ходят, поэтому ничто не предвещало беды. Как вдруг, умываясь, Сяо Ту заметил, что за окном что-то мелькнуло. Он повернул голову и обнаружил, что на него пялится довольная морда обезьяны-демона. Ми Хоу, сидя на корточках, скалил клыки.

Сяо Ту чуть не выронил все, что держал в руках.

– Это второй этаж! Что ты там делаешь?

– За вами наблюдаю. – Вытянув губы трубочкой, причмокнул обезьяна.

За что получил по лицу распахнувшимися от ветра оконными ставнями и свалился вниз.

Это в комнату вошел Гуэй.

Сяо Ту подбежал к окну, чтобы проверить, все ли с Ми Хоу хорошо, но стоило ему выглянуть, как лицо обезьяны снова показалась перед ним. Тот опять запрыгнул на окно, и Сяо Ту отшатнулся.

– Сначала в комнату не пускали, – возмутился Ми Хоу, – а теперь еще и ветром бросаетесь.

– Мы тебя ждали, – возразил Сяо Ту.

– Да? А кто на окна и двери талисманы приклеил?

Приподняв бровь, Гуэй подошел к одному из них и снял его. Цепь была разорвана.

– И правда. Прости, забыл.

– Забы-ыл? – возмущенно переспросил обезьяна и спрыгнул в комнату. – Я целую ночь тут просидел!

– Кажется, ты возвращаться не собирался, – напомнил Гуэй.

– Не дождетесь! – Ми Хоу напустил на себя самый обиженный вид.

– Прости, – извинился Сяо Ту. – Но мы правда тебя ждали.

– Будь осторожен, Сяо Сяо. – Демон с широкой улыбкой подошел к нему. – Знаешь, сколько от него девиц пострадало? – Он кивнул в сторону Гуэя. – Будешь часто оставаться с ним, и твоя репутация тоже пострада…

Не успел он договорить, как поток ветра снова сбил его, и на этот раз до ближайшей стены.

– Справедливо… – пробормотал демон, сползая на пол.

– Пора собираться, – отдал команду Гуэй. – Из-за крюка сегодня нам придется идти дольше.

– Верно, – растирая шею, согласился Ми Хоу. – Странный городок.

– Почему странный? – спросил Сяо Ту.

– Ты же хотел быстрее уйти. – Гуэй потер переносицу. – Зачем спрашиваешь…

– Так ты тоже слышал? – удивился Ми Хоу. – И, зная об этом, не пустил меня в комнату? Ну что ты за человек такой?!

– Поэтому я и наклеил талисманы, – возразил Гуэй.

– Что слышал? – снова спросил Сяо Ту.

– Ну все. – Гуэй всплеснул руками. – Если кто-то начинает о чем-то расспрашивать, то это затянется. Разбирайте вещи.

– Я слышал, – Ми Хоу наклонился к Сяо Ту и заговорил шепотом, – вчера в ночи душераздирающий крик.

В этот момент Сяо Ту стало страшно. Но и интересно тоже.

– Когда я пришел в тот переулок, – продолжал Ми Хоу, – там уже было пусто.

– Тебя жизнь чему-то учит? – спросил Гуэй. – Зачем бежать туда, откуда доносятся душераздирающие крики?

– А как бы я еще узнал, что там происходит?

– Я тоже хочу быть таким смелым, – восхищенно сказал Сяо Ту.

– Слышал? – окликнул Гуэя демон. – Я смелый! – И вдоволь насладившись коротким триумфом, продолжил: – В переулке никого не было, но я заметил сильный след инь, ведущий к центру города и обрывающийся у богатого дома.

– А что в том доме? Значит, там призрак?

– Возможно, – задумчиво ответил Ми Хоу.

Гуэй расстроенно покачал головой.

– Плохая примета рассказывать о каких-то городских странностях.

* * *

Солнце на улице уже начало припекать. Правда, только в обеденное время и всего на пару часов. Но и этих первых поистине весенних теплых лучей было достаточно для того, чтобы наполнить сердце «маленького кролика» радостью. Хотя вместе с тем появлялась и тревога. Пусть судьба и преподнесла свой подарок, если верить вестям из дома, и свадьба Мэй Мэй и чиновника Яна состоится не весной, а летом. Но и оно наступит уже скоро. А значит, на спасение Мэй Мэй остается совсем мало времени.

– Господин, господин! – зазывал хозяин одной закусочной. – Проходите, попробуйте лапшу с говядиной и лепешкой. И обязательно с чесноком.

– Господа, подходите, – зазывал другой, – у меня бараний шашлык!

– Барашка хочется, – потянулся Ми Хоу. – Вчерашний мне не достался.

– Ты сам его есть не стал, – напомнил Гуэй.

Ми Хоу выбежал вперед и, резко развернувшись, низко поклонился Гуэю.

– Я признаю свою ошибку, мастер. Прошу, купите мне барашка.

– Если только быстро.

Сяо Ту заметил, что темный мастер был насторожен.

– Спасибо, спасибо! – Ми Хоу снова раскланялся.

Но не успел он откусить и первый кусочек, как раздался дикий крик:

– Чжи рен! Чжи рен[50]!

– Я же говорил, плохая примета, – раздраженно заметил Гуэй.

– Напомни, почему мы задержались? – ехидно спросил Ми Хоу.

– Потому что я сломал окно о твое лицо.

– Вот именно.

– Сломаю еще раз, если об этом вспомнишь.

– Я знаю, где-то в глубине души ты меня любишь. Просто боишься в этом признаться.

Последних слов Гуэй уже не услышал, поскольку бежал в соседний ресторан, продававший лапшу, а там на кухню, из которой и доносились крики.

Ми Хоу же с неохотой передал Сяо Ту шашлык и под страхом смерти запретил его есть, после чего последовал за мастером.

Сяо Ту был рад оставаться подальше от душераздирающих криков. Особенно если они предупреждали о бумажных куклах, оживших ради служения почившему, но не оставившему своей злобы хозяину.

– Простите, – обратился Сяо Ту к ошарашенному хозяину шашлычной. Тот посмотрел на юношу. – А можно мне тоже один шашлык?

* * *

Что в это время творилось на кухне по соседству?

Вырезанная из белой бумаги кукла, злобно посмеиваясь, изо всех сил тянула за ногу несчастного повара, который хватался за все, что только можно.

Гуэй тут же сдул ее порывом ветра, но вместо Нефритовой девочки к повару подлетел Золотой мальчик.

На этот раз их постарался сжечь Ми Хоу.

– Прекрати, – крикнул, останавливая его Гуэй. – Ты сожжешь кухню, а потом и половину города.

– Ты можешь лучше? – возмутился Ми Хоу.

– Конечно, я же мастер!

Гуэй сложил указательные и большие пальцы вместе, остальные скрестил. Закрыв глаза, он поднес руки к лицу и зашептал.

Обе куклы тут же вспыхнули и разлетелись на маленькие, все еще тлеющие кусочки.

– А сразу так нельзя было? – спросил Ми Хоу.

– Нет. Мы не знаем, кто и зачем их послал.

– Так ты что же, решил это выяснить?

Гуэй ответить не успел, поскольку на смену двум уничтоженным куклам прилетело сразу четыре новых.

С ними Гуэй поступил так же.

– Герой Юн Шэн[51]! – раздалось с улицы. – Герой Юн Шэн!

– Это еще кто? – спросил обезьяна.

– Легендарный мечник, – почему-то безрадостно ответил Гуэй.

– Не слышал о таком, – отозвался Ми Хоу.

– Сюда, – широким жестом приглашал героя города хозяин лапшичной.

– Брат Гуэй? – удивился герой и сразу со всем уважением поклонился.

– Брат Юн Шэн, – так же с уважением поклонился в ответ темный мастер.

– И он тебе брат? – спросил Ми Хоу, закончив на высокой ноте в голосе. – Все, оставайся здесь со своими братьями, а я пошел!

– Хуо Ван? – уточняюще посмотрел на Ми Хоу Юн Шэн.

– Он меня знает? – сдерживая радостную улыбку, спросил Ми Хоу у Гуэя.

– Брат Гуэй рассказывал мне, как вы храбро, не щадя себя, сражались, чтобы защитить мастера. От имени его названого брата и героя этого города прошу, примите мою благодарность. – Юн Шэн, чтущий достоинство, резко поклонился.

– Это все про меня? – прошептал Ми Хоу, глядя на Гуэя. – Да! Я стольким ради него пожертвовал, – заголосил он.

– Героя красит скромность, – напомнил Гуэй.

– Не-ет, – начал отнекиваться Ми Хоу. – Какие жертвы? Какие приключения? Так, пустяки!

– Вставай же. – Хозяин лапшичной подбежал ко все еще пребывающему в шоке повару.

Поняв, что в лапшичной все спокойно, сюда пришел и Сяо Ту.

– Брат Юн Шэн, этого юношу зовут Сяо Ту, – Гуэй представил писаря легендарному мечнику.

– Герой Юн Шэн? – светился Сяо Ту из-за знакомства с известной личностью.

Юн Шэн молча сносил восхищение.

– Почему только я о нем ничего не знаю? – недоумевал Ми Хоу.

– Потому что только и делаешь, что людей на дороге грабишь, – ответил ему Гуэй и подошел к повару. Осмотрев его, мастер сказал:

– Здесь несомненно сильная черная магия. Не простые чжи рен.

– Все верно, – удрученно подтвердил Юн Шэн. – Они появляются внезапно, и утром, и ночью. И утаскивают людей.

– Куда?

– В том-то и странность, что в разные места. Непонятно откуда появляются, непонятно куда исчезают. Уже в течение полугода мы с братом У Ланем безрезультатно отбиваем город.

– Кто таков этот брат У Лань? – поинтересовался Ми Хоу.

– Заклинатель горы Хуашань[52]. Он приехал жить в город несколько лет назад. И сделал для нас немало. Поэтому наместник пожаловал ему дом во внутреннем круге.

– Знаешь, – зашептал Ми Хоу, – а ведь именно в дом внутреннего круга и вела та инь.

– Ты говоришь о том, что слышал вчера? – поинтересовался Юн Шэн. – Это ловушка брата У. Он развесил по всему городу особые талисманы, которые собирают все проявления инь и запирают их в его доме. Пока его нет в городе, они томятся внутри. Когда он вернется, то сможет их убить.

– То есть, – уточнил Ми Хоу, – он использует собственный дом в качестве капкана? Умно.

– Все верно. Так мы смогли изловить много призраков и другой нечисти…

– Скажи, – перебил его Гуэй, – где находятся эти талисманы?

Когда Юн Шэн привел их к одному из оберегов, Гуэй, потирая подбородок, тщательно его осмотрел.

– И правда очень могущественный талисман.

– Но как же тогда в город прошел я? – в недоумении спросил Ми Хоу.

– Вот и я задаюсь тем же вопросом.

Все вместе, в том числе и Сяо Ту, прошли вдоль внешней стены и наконец обнаружили причину.

– Кто-то снял талисман, – утвердил Гуэй. – И судя по большому количеству пепла и недогоревших кусков бумаги, сделали это все те же чжи рен.

– Это бы объяснило, почему я вошел, но они вчера вновь сработали, – нашел несостыковку Ми Хоу.

– Так и есть, – подтвердил Юн Шэн. – Я попросил брата У создать несколько не связанных между собой колец из таких талисманов. Таким образом, если мы не сможем справиться с нечистью во внешнем кольце, все жители смогут скрыться во внутреннем. Если ты не заперт в доме, значит, не подошел достаточно близко ко внутренней границе.

– Практично, – закивал головой Ми Хоу.

– Брат Гуэй, прошу, помоги мне избавить город от этой напасти! – Держа меч опущенным, герой сложил руки вместе и опустил голову. – Все эти годы я успешно отражал атаки нечисти, но в этот раз…

– Скажи, после чего это началось? – уточнил Гуэй.

– После смерти пятой госпожи. Дочь наместника умерла, так и не разродившись. Через три дня после ее погребения стали пропадать люди.

– Весомая причина для неупокоенного духа, – задумчиво произнес Гуэй. – Госпожа была замужем?

– Все так. Ее мужем стал генерал Луо Син. Когда госпожа забеременела, он, больше не опасаясь остаться без наследника, вновь отправился на войну.

– Значит, ее супруг сейчас сражается с монголами? – уточнил Гуэй. – А как же траур по умершей жене?

– Генерал очень любил пятую госпожу. Поэтому его сердце наполнилось столь сильной по ней тоской, что он не смог более оставаться в городе. И, облачившись в траурные одежды, вернулся на войну. Слышал, он, преисполненный мести, совершает небывалые подвиги.

– А что же пятая госпожа? Она мужа любила?

– Безумно, – подтвердил Юн Шэн. – Они были знакомы с детства. Генерал не хотел уходить, да и она не отпускала.

– Значит, – подытожил Гуэй, – у нас есть безумно любящие друг друга генерал и пятая госпожа. Когда госпожа осчастливила генерала известием о будущем наследнике, тот ушел на войну. Когда пробил благословенный час, госпожа не смогла разродиться и умерла. Опечаленный супруг вернулся, но не смог вынести горечь потери, поэтому вновь вернулся на войну. И после этого в городе начали появляться чжи рен, ворующие людей. Правильно?

– Все так, – снова подтвердил Юн Шэн.

– Кого же госпоже предсказали?

– Мальчика, – воскликнул Юн Шэн, но тут же погрустнел. – Представить только, брат Луо Син так ждал своего первенца…

– Были ли на погребении монахи?

– Были.

– И во время трехдневного возлежания?

– Были.

– Следили ли за покойной родственники?

– Неотлучно. Я и сам следил и помогал безутешному брату Луо Сину… Как вспомню его… От гроба совсем не отходил. Прислонился к колонне, прямо возле и так все дни до захоронения просидел. Взгляд совсем пустой. Разрешал лишь поднести ему чашку воды и опять погружался в горе.

– Соблюдают ли ее родные Цинмин[53]?

– Соблюдают.

– Одежда была белой?

– Да, на всех родных и на покойной.

– Все ритуалы были соблюдены?

– Все.

– В таком случае, – принялся расхаживать Гуэй, – у меня много предположений. Смерть была нежданной, мучительной и унесла сразу две жизни. К тому же нельзя исключить и злой в ней умысел. Таким образом, вот мои версии. Либо это дух пятой госпожи, возможно, желающей вернуться в мир живых и ищущей, как ей кажется, не несущего по ней траур мужа. Возможно и то, что госпожа ищет или знает своего убийцу, если предположить, что смерть – дело рук человека, а не Небес. Может быть и так, что кто-то воспользовался ее духом, раз чжи рен стали появляться лишь только после ее погребения. И другая версия, но которую мы не можем исключать, состоит в том, что дело вовсе не связано со смертью госпожи. Как известно, если приходит смерть, то она приоткрывает дверь между миром живых и мертвых. Тогда нам стоит искать в другом месте. В любом случае, я смог бы сказать более точно, осмотрев гробницу и саму покойную.

– Спасибо, мастер! – со всем почтением снова поклонился Юн Шэн.

– Подожди, – остановил его Гуэй. – Я не говорил, что возьмусь. Мы спешим по иному поводу. Нам нужно спасти невесту нашего братца Сяо.

– Она попала в беду? – со всем вниманием спросил юношу Юн Шэн.

– Да, – с болью в душе, ответил Сяо Ту. – Ее желает украсть настоящее чудовище. – Он сжал челюсти и кулаки.

Юн Шэн повернулся к нему.

– В таком случае, клянусь, если вы поможете мне справиться с этой напастью, то я, Юн Шэн, помогу братцу Сяо спасти его невесту.

– А как же город? – скептически спросил Гуэй.

– Надеюсь, к тому времени вернется брат У, – оживился Юн Шэн. – И я смогу нагнать вас.

– А где же брат У сейчас?

– Разве вы не слышали? В одной деревне вдруг появилось много цзянши. Точнее, появились они в двух. Одна опустела, а вторая была спасена. Слышал, ее спас брат У Кай!

– У Кай? – возмущенно спросил Ми Хоу, но Гуэй коротким жестом остановил его.

– Да, слышал, – отозвался темный мастер. – Хорошо, что он успел вовремя.

– В городе вблизи тех деревень обнаружили проклятье на монетах, – продолжил герой. – Потому созывают монахов со всей Поднебесной. И брат У, получив письмо, сразу же туда отправился.

– Я понял, – сказал Гуэй, стараясь не выдавать своего, как показалось Сяо Ту, разочарования. – Мне нужно осмотреть место погребения. Кроме того, я осмотрюсь в городе, раз чжи рен появляются всюду и исчезают в никуда. Ми Хоу, ты поможешь мне здесь, во внешнем круге, я пока восстанавливать границу не буду. Но во внутренний не заходи. Кто знает, какой нечистью сейчас заполнен дом брата У.

Ми Хоу, как и всегда, кивнул, готовый исполнять приказ.

– Однако, – продолжал Гуэй, – я связан обещанием с братцем Сяо. Последнее слово за ним.

– Это будет недолго? – забеспокоился Сяо Ту.

– Не могу сказать, сколько времени займет все расследование, – признался Гуэй. – Полагаю, чтобы все осмотреть и помочь брату Юн Шэну сведениями, мне будет достаточно трех дней.

– Три дня… – повторил Сяо Ту.

Его сердце наполнилось смятением. Он очень хотел поскорее вернуться домой! И непременно отправился бы один, ведь здесь было уже сравнительно недалеко. Но мастер не отпустит его. Внутри Сяо Ту по-прежнему сохранялась ци темного заклинателя…

– Три дня…

Сяо Ту вспомнил Мэй Мэй. Почему-то в последнее время ее образ таял в воспоминаниях. Неужели он стал любить ее меньше? Нет. Скорее, он боится ее любить, боится, что если ее потеряет, то не сможет стерпеть эту боль, подобно тому, как не смог ее вынести брат Луо Син. Но он любит. Любил и будет! Никакой чиновник не сможет у Сяо Ту ее украсть! Тем более если на его стороне останутся темный мастер, Владыка огня и сам легендарный герой Юн Шэн. Уж если за него заступится один из северных героев, тогда всего лишь мелкий чиновник Ян не посмеет ничего возразить.

Гуэй говорил верно. Жизнь – это карта, и, похоже, Сяо Ту нашел решение.

– Три дня, – решительно дозволил юноша.

Глава 23

Времени решили не терять и сразу отправились на могилу покойной. Вот только сам осмотр, по мнению Гуэя, не занял бы столько времени, сколько уговоры ее родных.

– Наместник, прошу, разрешите осмотреть тело, – упрашивал герой Юн Шэн, сидя на коленях в приемной зале.

– Я сказал, этому не бывать! – Опершись на низенький стол перед собой, отец покойной в отрицании полоснул воздух рукой. – Однажды вы с мастером У уже просили меня. Не помнишь? Я дозволил. И что в итоге? Вы лишь потревожили мою дочь. И ничего не нашли!

– Я помню, наместник. И все же позвольте взглянуть на нее еще раз.

– Взглянуть? – протянул наместник. – Она тебе что, разгульная девка? Она моя дочь и жена генерала! Пятая госпожа рода Нань!

– Наместник…

– Наместник, – кланяясь, позвал его Гуэй, сидя поодаль от героя. – Позвольте мне сказать. Я не считаю смерть пятой госпожи простой волей Небес. Вам представили меня как мастера, но это не совсем так.

– И кто же вы? – прищурившись, спросил наместник.

– Мое имя Ди Юн Чжи, – нагло врал Гуэй. – Я являюсь одним из сыщиков тайной стражи.

– Тайная стража? – скептически переспросил наместник.

– Именно. Потому и тайная.

– И что же вы здесь расследуете, господин Ди? – спросил наместник все с той же смесью недоверия, недовольства и легкой издевки в голосе. Он получше устроил локоть на столике и прилег на руку.

– Я расследую смерть первой супруги и первенца генерала Луо Сина. И поскольку самого его здесь нет, я вынужден обратиться к вам, ее отцу.

– Я сказал, что не позволю больше тревожить мою дочь, – угрожающе повторил наместник. – Можете расследовать как пожелаете. Я отдам вам в пользование всю стражу и прикажу пытать любого горожанина, если только у вас появятся хоть малейшие на то подозрения, но мою дочь…

– Императорский писарь, – официальным тоном, но с нотками раздражения обратился Гуэй к Сяо Ту, – передайте мне указ Его Величества.

– Указ? – прошептал тот, в недоумении глядя на мастера.

– Указ. Он лежит в вашей сумке. Вы не могли его потерять.

– Не-ет, не потерял. – Совсем сгорбившись, Сяо Ту принялся копошиться в своей сумке. Он снова взглянул на Гуэя и с лицом, как будто съел что-то кислое, отрицательно покачал головой, достав лишь исписанный изучаемыми иероглифами лист.

Гуэй схватил его, встал с колен и вытянул лист вперед, торжественно зачитывая:

– Мы[54]…

Наместник сразу спустился со своей ступени и упал на колени, склонив голову.

– …узнали о том, что наш верный слуга, отважный и доблестный генерал Луо Син претерпел небывалое горе, в один день потеряв жену и сына. За его великие заслуги на поле брани повелеваю расследовать! Быть по сему!

– Наместник, – скомандовал Гуэй, – примите указ.

Наместник протянул руки вверх, чтобы Гуэй положил на них императорский указ.

– Слуга повинуется, – ответил тот, после чего поднялся, придерживая подол, чтобы не упасть, и начал рассматривать указ. На котором виднелась печать императора.

Снова поклонившись, он пригласил «сыщика», «императорского писаря» и героя пройти к паланкинам.

Усыпальница находилась в уединенном месте в горе. Гуэй сразу оценил место захоронения. Все соответствовало правилам. Над обрывом стояла плакучая ива, ветви которой украшали белые ленты.

– Прошу, – пригласил наместник в отпертую гробницу.

Внутри и снаружи выстроенное в горе здание было роскошно украшено. Но не богатство рассматривал Гуэй, а наличие посторонних символов. И их здесь не было.

Он обошел зал, в котором стоял гроб, вдоль и поперек, но так ничего и не заметил. Следов инь тоже не было – лишь легкое ощущение мертвой ци, совершенно обычное для гробницы. В целом ничего, что могло бы заинтересовать его или смутить.

Под пристальным надзором наместника мастер подошел к гробу. Огромный каменный саркофаг под собой хранил второй – деревянный, в котором и покоилась пятая госпожа.

– Скажите, господин Ди, – обратился к нему наместник, – могло ли хоть что-то сохраниться, чтобы мы смогли поймать преступника? Ее тело же… – Он так и не договорил. В его голосе звучало немало боли отца, потерявшего любимое дитя.

– Если я не найду что-то сам, то непременно это смогут найти императорские лекари, – заверил безутешного отца сыщик.

Получив удовлетворительный ответ, наместник поджал губы и кивнул, позволяя слугам сдвинуть гробовую плиту.

– Я всех прошу выйти, – сказал Гуэй, доставая платок из рукава и закрывая им нос.

Сяо Ту сразу направился к выходу, а наместника пришлось уговаривать. К нему подошел герой Юн Шэн и, придерживая под локоть, пригласил на выход.

Наместник обернулся:

– Господин Ди, если мою Юн Хуа-эр убили. Найдите его. И отдайте мне.

Гуэй понимающе кивнул.

Не прошло и часа, как мастер вышел.

Первым к нему подбежал Юн Шэн.

– Что ты нашел?

– Скажите, что все было не напрасно, – настоятельно попросил наместник.

– Пока я не нашел явных улик, – признался Гуэй. – Позвольте мне пригласить императорского лекаря. Сегодня я отправлю ему письмо. Он ожидает меня неподалеку, поэтому прибудет уже завтра.

Наместник, явно недовольный, расправил рукава и, скрестив руки за спиной, ловко забрался в повозку.

– Теперь вся надежда на тебя, брат Юн Шэн, – тихо обратился к нему Гуэй. – Сопровождай наместника и не давай ему перечитать указ.

– Понял, – сказал Юн Шэн, не требуя объяснений.

По дороге в город, сидя в одном паланкине с мастером, Сяо Ту спросил:

– Вы правда ничего не нашли?

– Расскажу позже, – пообещал Гуэй. – Дело запутанное, и мне придется многое оставить в тайне. Чтобы по ошибке не выдвинуть обвинений тому, кто не виноват.

– Так значит, ее все же убили? – не сдержался Сяо Ту.

– Вот скажи мне, Сяо Ту. Как я могу доверить тебе столь важный секрет, если даже сейчас ты сильно поддаешься своему любопытству? – укорил писаря мастер.

– Простите. – Сяо Ту прикрыл рот рукой. – Я буду молчать.

Укаченный тряской, Гуэй прикрыл глаза и откинулся на стенку паланкина, сложив руки в замок.

По возвращении в город они намеревались сразу же найти Ми Хоу и разузнать, что он выяснил. Но искать демона не пришлось. Он уже поджидал за воротами.

– Мастер, – серьезно начал он. – Во внешнем круге с завидной частотой пропадают люди, и это только те, кого ищут. Случается и так, что пропадает попрошайка. А людям от того и лучше. Но произошла одна странность, и началась она год назад…

Гуэй начал слушать внимательнее.

– Одна старуха рассказала, что слышала, как несколько дней назад, ровно как и год назад, возле своего дома шум. И что кто-то утаскивал такого бродягу. Думаю, можно поспрашивать на той улице.

Заинтересовавшись, мастер тут же направил паланкин, куда указал Ми Хоу.

Сяо Ту поинтересовался:

– Разве не нужно нам хранить в тайне ход расследования? Может, стоит отпустить паланкин?

– Это паланкин самого наместника, – ответил мастер, – а значит, мы в глазах горожан будем более важными.

* * *

– Ты кто такой? – забасил невероятных размеров мясник, недовольный тем, что тележку остановили, а его самого отвлекают от работы. Он нависал над Сяо Ту, от чего у того слегка согнулись колени.

– Пожалуйста, – пискнул он и, прочистив горло, повторил: – Пожалуйста, разрешите вас спросить… – Во второй раз его голос звучал не так высоко, но все равно выше обычного.

Наблюдая за тем, как Сяо Ту застывает от страха, Ми Хоу пришел ему на выручку:

– Мое имя Хуо Ван, – представился Владыка, приобняв Сяо Ту за шею.

– Но все в семье называют его просто Ван Ван, – подходя следом с улыбкой, уточнил Гуэй, – Он у нас самый младший.

– Я думал, младший этот, – мясник ткнул пальцем в Сяо Ту.

– О нет, – все с той же улыбкой ответил Гуэй. – Братец Сяо из нас самый старший!

Мясник вскинул бровь, но спорить не стал, впрочем, как и разговаривать. Развернувшись всем своим огромным телом, он, к большому облегчению заметно расслабившегося Сяо Ту, направился по своим делам.

– Тебе почти удалось, – подбодрил его демон, тряся и прижимая к себе сильнее. – Я видел. Тебе почти удалось разузнать у него все секреты и найти преступника.

Сяо Ту же в руках Ми Хоу только обмяк.

– Ему, наверно, воды надо? – удерживая от падения Сяо Ту, Ми Хоу испуганно посмотрел на мастера.

– Пусть отдохнет в паланкине, – разрешил Гуэй. – Ждите.

Он направился прямиком за подзывающим его мальчишкой.

– Господин, я видел, – сообщил мальчишка.

– Можешь сказать, кто утащил бродягу?

– Я видел не это. – Малец огляделся по сторонам. – Я видел, как несколько недель назад одна хорошая госпожа попала в дом мастера У. Мастер сказал, что она злой дух. Но как она может быть злой? Она дала мне монетку!

– Ты знаешь эту госпожу? – настороженно спросил Гуэй.

– Нет, господин. Она в городе не так давно. И тоже спрашивала про бродяг.

– Помнишь, как она выглядела? Или, может быть, знаешь ее имя?

– Высокая женщина. Черные волосы, закрывалась красным плащом…

– А чего я, собственно, ожидал, – сыронизировал Гуэй.

– Господин, – мальчишка потянул его за рукав, – вы дадите мне монетку?

– Ты мне это рассказал, чтобы деньги получить? – укорил его Гуэй. – Или чтобы спасти добрую госпожу?

– Госпожу спасти! – выпалил мальчишка. – Но есть тоже хочу.

Гуэй осмотрел оборванца с головы до ног. И уже через несколько минут Ми Хоу и Сяо Ту наблюдали за тем, как мальчишка с небывалой радостью на лице бежит в сторону дома, неся перед собой самый настоящий кусок купленного мяса.

– Не быть тебе демоном, – вздохнул Ми Хоу.

– Но ты же демон, – напомнил ему Гуэй.

– Так я не собираюсь на этом останавливаться. Вот увидишь, я стану Небожителем! А для этого добрые дела нужны.

– Может быть, я тоже Небожителем стать хочу.

– Так и будешь за мной повторять? Кто еще из нас обезьяна?

Никто больше важного о том бродяге не рассказал, да и о девушке в красном плаще и вовсе никто не знал.

На сегодня с расследованием было покончено.

Когда они вернулись на постоялый двор, Ми Хоу было поручено примерить на себя несколько лиц, больше всего подходящих для завтрашнего задания.

– Ты видел хоть одного императорского лекаря? – выбился из сил Гуэй.

– Нет, конечно, откуда? – логично спросил Ми Хоу.

– Этот слишком молодой – кто его в императорскую лекарню пустит? А этот старый, стал бы он так далеко ехать ради дочери какого-то наместника? Этот слишком умный…

– Чего сам тогда не покажешь, как надо? – возмутился Ми Хоу.

– Этот очень глупый.

– Это вообще-то мое лицо! – указал на себя Ми Хоу.

– Значит, не быть тебе императорским лекарем.

– Я и не собирался.

– Сяо Ту, что скажешь? Видел когда-то императорских лекарей? – спросил писаря Гуэй.

– Однажды, – кивнул Сяо Ту.

– Да почему он всех знает? – недоумевал обезьяна. – Что ни первый встречный, так его знакомый!

– Я видел его в одном из храмов, когда шел в Интянь.

– Хоть кто-то был на него похож? – спросил Гуэй.

– Тот, что старый, но только немного моложе…

– На сколько? – потребовал точности Ми Хоу.

– Лет на семь…

– Наверно, на семь с половиной, – поправил его Гуэй.

– Так? – Демон снова поменял лицо, на этот раз помолодев примерно на семь с половиной лет.

Теперь на них смотрел престарелый ученый с глубокими морщинами, седыми бровями, придающими выражению его лица серьезности и задумчивости. Темные круги под глазами свидетельствовали о крайней усталости, а плотно сжатые губы о твердости характера.

– А на семь лет и пять месяцев сможешь? – спросил Гуэй.

– Будешь продолжать издеваться – сам пойдешь.

– Не могу. Я же Ди Юн Чжи. Кстати, надо и тебе имя придумать.

– Цзинь Ван! – сразу выдал Ми Хоу.

– «Цзинь», как золото, и «ван», как князь? – проверил свои знания Сяо Ту.

– Ну да, – уперев руки в боки, довольно подтвердил обезьяна.

– Не бывает таких имен, – подметил Гуэй.

– А у меня будет, – не согласился Ми Хоу.

– Как ты Небожителем станешь, – укорил его мастер, – если все, что тебе в жизни надо – только деньги да власть?

– Ничего подобного. Не только. Просто деньги и власть сразу бы решили бы много моих проблем.

– Согласен, – печально согласился Сяо Ту.

– Деньги и власть избавили бы вас от ваших нынешних проблем, но с лихвой добавили бы новых. Поэтому, – опершись руками на колени, Гуэй поднялся со стула, – в состоянии высшего блаженства их и нет. Покрутись, – попросил он Ми Хоу.

Тот с радостью повернулся одним боком, потом вторым, а затем и вовсе сделал оборот вокруг себя.

– Сносно.

– Что значит «сносно»? – Ми Хоу остался недоволен низкой оценкой. – Ты и так не сможешь.

– Кстати, – вспомнил Сяо Ту, – а как быть, если наместник снова посмотрит на лист? Он же больше не увидит на нем указ императора.

– Точно! – воскликнул Ми Хоу в ожидании ответа. – И как ты выкрутишься?

– Мои иллюзии, в отличии от твоих, сохраняются дольше, – уколол в ответ Гуэй. – Я напускаю мираж не на предметы, а на разум человека. Сколько бы раз он ни посмотрел на лист, все равно увидит указ. Главное – вовремя эту иллюзию поддержать.

– Тогда зачем вы попросили брата Юн Шэна следить за наместником? – не понимал Сяо Ту.

– Чтобы он нам не мешал, – со всей серьезностью ответил Гуэй.

* * *

Ранним утром все вновь стояли у гробницы. Шел уже второй день из обещанных Сяо Ту трех, поэтому Гуэй торопился.

– Что необычное мы ищем? – спросил Цзинь Ван у Ди Юн Чжи, когда они вдвоем вошли внутрь.

– Пока не знаю, – признался Гуэй. – Все это дело выглядит странным.

– А какое было легким? – усмехнулся Ми Хоу. – За легкие ты не берешься.

– Решением легких загадок невозможно доказать, что ты умный, – тоже усмехнулся Гуэй. – Посмотри там. – Он указал на левую сторону гробницы, а сам пошел вправо.

Ми Хоу принюхался.

– Ничего не чувствую. Ни капли инь.

– Оно и странно.

– Почему же?

– Очевидно. Можно представить, в каких мучениях скончалась пятая госпожа. Благодаря обрядам и молитвам, а также верному расположению, ее инь должна быть подавлена, но не отсутствовать. Как может энергия просто исчезнуть?

– Может, она обрела покой?

– Скорее всего, нет.

– Почему?

– Сдвинь плиту, – Гуэй кивнул в сторону гроба.

Ми Хоу послушно сдвинул плиту, которую вчера двигали четверо мужчин, после чего открыл и сам гроб.

– Да она как вчера умерла, – воскликнул демон.

– Вот и я о том же. А ведь госпожа скончалась полгода назад.

– Значит, ее ци была перемещена?

– Наиболее вероятно, – согласился Гуэй. – Один факт нам уже известен: кто-то поддерживает ее мертвое тело, защищая на протяжении всего этого времени даже от малейшего разложения. Я не знаю, кто это делает. Но подозреваю, где мы можем найти ответы…

* * *

– То есть ты тащишь меня, демона, в самый страшный дом в этом городе? – Ми Хоу всплеснул руками, когда они шли по дороге к дому мастера У Ми Хоу.

– Но ты же идешь.

– Это потому, что я тебе доверяю, – скривил губы обезьяна. – И знаю, что без меня ты не справишься.

– Почему ты думаешь, что брат У как-то связан с этим делом? – спросил у Гуэя сопровождающий их Юн Шэн.

– Потому, – вместо Гуэя ответил Ми Хоу, – что это самый странный дом.

– Ми Хоу прав, – поддержал его темный мастер. – Мне никак не дает покоя ловушка мастера. Возможно, я соединил вместе два совсем не связанных между собой события. Поэтому, дабы не совершить ошибку, мне нужны мнения вас обоих.

– А Сяо Ту нам зачем? – Демон указал себе за спину, на писаря, обреченно плетущегося в самое страшное место во всем городе.

– Он сам напросился, – пожал плечами Гуэй.

– С вами не так страшно, – пояснил Сяо Ту.

– Странный ты человек, – ухмыльнулся Ми Хоу.

Дом находился во внутреннем круге. Казалось, он пустовал и поэтому в свете ночного неба выглядел по-особенному зловещим.

– У мастера нет слуг? – заподозрил неладное Гуэй.

– Какие слуги выдержали бы жить в доме, полном нежити? – подметил Юн Шэн.

– Верно, – задумчиво сказал Гуэй, направившись прямо к дому. – Как я мог это упустить… Останься здесь. – Не оборачиваясь, он жестом остановил Ми Хоу. – Внутри от тебя проку мало. Последи за Сяо Ту.

– Я ему кормилица, что ли? – бросил Ми Хоу вслед удаляющемуся с героем Гуэю.

– Не кормилица, – поправил его довольный Сяо Ту. – Няня.

– Ты опять учить собрался? Сейчас молока принесу.

Сяо Ту для собственной сохранности решил промолчать. Тем более что с каждой минутой это место становилось все более жутким.

Гуэй и Юн Шэн тем временем распахнули ворота и беспрепятственно вошли во двор.

Здесь был порядок. И если не знать историю поместья и его предназначение, казалось, что оно ничем не отличалось от домов других знатных горожан.

И не было ни души.

Юн Шэн зажег фонари, один из которых передал Гуэю.

– Думаешь, брат У нас обманывает? – спросил Юн Шэн.

– Знал ли кто-то, кто он такой? Поручился ли кто за его имя и мастерство?

– Нет, а зачем?

– Чтобы быть уверенным в том, что он не темный заклинатель.

– Но ты тоже темный мастер, – напомнил Юн Шэн.

– Именно.

– Тогда не понимаю.

– Ты верно отметил, я темный заклинатель, но стоило мне совершить несколько добрых дел, и сам герой Юн Шэн мне стал названым братом.

– Ты хочешь этим что-то сказать или меня обидеть?

– Что касается меня, возможно, ты не прогадал. Как и ты, я был мечником, защищающим Поднебесную. И только после этого я стал тяготеть к иным техникам – темным. Чудовищем же я был сравнительно короткое время и только после того, как лишился своего имени. Даже с горы меня изгнали не сразу, а только после того, как я сам с нее сошел и в это самое чудовище превратился. Быть может, моим наказанием и было самозабвение, но сейчас вижу, что гора не была моей тюрьмой. Скорее, за мной следили, как за неразумным дитятей… – предался воспоминаниям Гуэй. – В конечном счете, в облике человека, а не чудовища, во мне светлой энергии ян всегда было больше, нежели инь. Но можно ли то же самое сказать о брате У?

– Мы даже не знаем, является ли он темным заклинателем, – напомнил Юн Шэн.

– Потому я тебя с собой и взял.

Они пересекли двор, освещенный светом луны, и вошли в дом. Тьма сгустилась.

Пройдя немного вперед, они увидели первую комнату. Там было спокойно, тихо, даже безмятежно. Ровный мягкий свет небесного светила ложился на пол. В комнате никого не было, но она совсем не казалась нежилой.

– Если твой брат уехал не так давно и у него нет слуг, как же он содержит весь дом?

– Не знаю. – Казалось, Юн Шэн только сейчас понял, что раньше о таком не задумывался.

Гуэй прошел внутрь, коснулся стоявшей на высокой подставке вазы со свежесрезанными цветами, потом переставил еще несколько предметов.

– Не иллюзия, – заключил он. – Дом поистине странный. Все настоящее, живое. Но ничто живое и неживое не может сохраняться так долго. Все, имеющее энергию, движется, меняется, созидается и разрушается.

Гуэй поставил фонарь на стол. Он оказался письменным, а значит, они находились в учебной комнате.

– Не находишь ли ты странным расположение комнат? – поинтересовался у друга Гуэй. – Первая комната – и вдруг учебная.

– Брат У – мастер фэн-шуй, – ответил Юн Шэн. – Он и пришел в город как мастер, чтобы помочь наместнику верно обустроить дом. Так и остался.

– Почему же ты назвал его своим братом?

– Он много помогал мне бороться с демонами и злыми духами.

– Простой мастер фэн-шуй?

– А почему нет? – возмутился Юн Шэн.

Гуэй прошелся по комнате, осматриваясь. Кроме стола и вазы, здесь находились тумбы с книгами и свернутыми в свитки известными картинами, напольная лампада и жаровня. Ничего, что могло бы показаться простому человеку странным.

– Хотя ты прав, – кивнул он. – Не знаю, есть ли в доме какое-то заклинание, притягивающие злых духов. Но, судя по расположению комнаты и предметов в ней, могу сказать, что само это место притягивает инь. Мне и правда есть чему у него учиться, – с уважением заметил мастер. – Обычно мастера фэн-шуй стремятся усилить энергию ян и ослабить инь. И я даже не мог помыслить за все две сотни лет, что фэн-шуй может стать отличной ловушкой. Могу сказать, что У Лань мыслит нестандартно.

Они прошлись по другим комнатам. Гуэй внимательно осмотрел обстановку и в них.

– Не знаю, является ли брат У темным заклинателем, однако же он совсем не так прост. Вспомнить хотя бы талисманы, развешенные по городу. Скажи, они висят всегда?

– С того дня, как мы возвели границу.

– В таком случае откуда здесь злые духи? И почему до сих пор дом их поглощает?

– Но ты же видел, что один из талисманов был сорван.

– Тогда почему дом не притянул тех кукол?

– Может, потому что они были далеко? – предположил Юн Шэн.

– Позже я сделаю расчеты, – пообещал Гуэй.

Они двинулись дальше. Комнаты сменялись одна другой. Книжная, спальная, чайная комната… Обычный человек счел бы дом просто большим и очень богатым, но Гуэй, возможно, из-за крайней своей осторожности, не позволял себе в это поверить.

Он посмотрел на подрагивающего героя.

– Брат Юн, тебе холодно?

– Конечно, – признался тот. – Хоть и весна, но ночами еще холодно.

– Это не обычный холод, скажу я тебе. – Прищурившись, Гуэй начал что-то высматривать в темноте. – Не опускай меч.

Ветерок пробежался и по спине мастера. И хотя он был легким, почти что невесомым, однако же разом задул оба фонаря.

В комнате остался только лунный свет.

– Что это за часть дома? – спросил Гуэй.

– Никогда здесь не был, – ответил Юн Шэн.

– Чувствую, хозяин не желает, чтобы сюда заходили.

– Либо защищает нас от чего-то.

– Тоже может быть. Откуда мы знаем, что попало в дом, пока хозяина не было?

Гуэй обернулся к Юн Шэну, но вопреки ожиданиям, лицом к лицу встретился с высоким худым стариком, смотрящим на него беспристрастным взглядом.

Его кожа была мраморно-белой, а губы – черными, будто сама земля.

Гуэй тут же встал в стойку и ударил. Но старик исчез, заставив темного мастера проскользить назад, уклоняясь от занесенного над ним меча.

И Гуэй и Юн Шэн начали озираться по сторонам, вставая спиной к спине.

– Цзянши, – заключил Юн Шэн.

– Не цзянши, – поправил его Гуэй. – Цзянши я бы заметил.

Новых атак не последовало.

Продолжая прикрывать друг друга, друзья двинулись дальше.

– Уверен, – прокомментировал Гуэй, – раз явился, нас он не пропустит. Но именно там, в скрытой части дома, должно скрываться что-то весьма важное.

– Надеюсь, это не просто сундуки с золотом, – согласился Юн Шэн.

Яркая вспышка ослепила обоих.

Не разбирая ничего, Гуэй сразу же метнул порыв ветра, скорее всего, в приближающегося противника.

Юн Шэн, прислушавшись, приготовился бить. Но его вдруг снесло в сторону.

Мечник сгруппировался, пробив своим телом целых три стены.

Он тут же попытался встать, но что-то его не отпускало и на сей раз подбросило героя к высокому потолку, наблюдая, как тот падает и бьется о пол.

Словно одного такого броска этому нечто было мало, и оно снова прибило героя к потолку…

В этот раз вихревым потоком его успел подхватить мастер, и, увидев, как над другом склоняется все тот же старик, Гуэй отправил в него еще один поток воздуха. Однако тот разбился о спину старика.

Поднявшись, старик внезапно оказался прямо возле Гуэя, желая его поймать.

Гуэй увернулся и отпрыгнул в сторону, складывая пальцы в пас и безуспешно пытаясь поймать противника в кольцо, что может сдержать даже шестихвостую лисицу. Но тот, растворившись в одном месте, появился в другом за миг до того, как заклинание на нем сомкнулось.

– Да что ты такое! – сквозь зубы процедил мастер.

Закрутившись, Гуэй снова отскочил от молниеносной атаки, направленной прямо ему в живот.

Нечто в облике старика всячески старалось вонзить длинные черные ногти в плоть заклинателя, но Гуэй откатился по воздуху.

Юн Шэн наконец пришел в себя и, подняв свой меч, совершил несколько выпадов в сторону нечто. Ему даже удалось его задеть. Правда, самую малость. Он вновь встал за спину заклинателя.

– Покажи, что ты есть, – приказал Гуэй, проводя сложенными вместе пальцами по своим глазам.

Но в комнате никого не оказалось. Старик попросту исчез. После чего Гуэй почувствовал сильный удар и был откинут.

Сморгнув с глаз заклинание, он увидел на своих руках кровь. Та сочилась из его живота.

– Нет, – вдруг сковало его отчаяние. – Я не могу так умереть!

Гуэй не был готов к смерти, но она подступала. Рана оказалась глубокой. Смертельной.

– Гуэй! – с таким же страхом и отчаянием звал его Юн Шэн.

В глазах темнело.

Но видя, что теперь погибает и его друг, Гуэй поднялся, тратя на кровоточащую рану последние остатки сил. Только ради того, чтобы не умереть, пока не попробует спасти названого брата.

Юн Шэн, кажется, понял замысел мастера, поэтому железной хваткой вцепился в старика, удерживая его. Тот же принялся душить Юн Шэна. Не просто лишая воздуха, а самой жизненной ци.

Гуэй увидел, как Юн Шэн пронзил нечто. Но хотя оно был ранено, все равно не сдавалось.

Мастер вытянул руку вперед.

– Призываю. Прошу, хотя бы на этот раз, – искренне, от сердца молил он.

Меч послушался. Пробив тело старика, он оказался в руке Гуэя, загораясь небесным цветом.

Вложив все свои надежды в последний удар, темный мастер подбежал к старику и замахнулся, желая отрубить нечисти голову. Вот только, возможно, из-за головокружения, а может, потому что тот уклонился, клинок прошел мимо, отрубив старику только кисть.

Не издав ни звука, старик исчез, а Гуэй рухнул на пол.

Теперь у него не осталось выбора.

Только смерть.

Глава 24

– Ты был весьма достойным противником. В бою великолепен. Я буду считать, что тебе не хватило времени. Оно было на моей стороне.

Гуэй не видел никого и ничего, только сплошную тьму. И кому принадлежал этот голос, он не знал.

Он звучал незнакомо, но в то же время отзывался внутри, словно был его собственным.

– Больше всего на свете ты боялся смерти. Изучал различные техники и философские мысли. Насколько же ты был отчаянным, раз бросался изучать каждое новое учение? Смешал в себе знания конфуцианства, даосизма и буддизма. Чему ты был верен? Правда ли, что и темный Путь ты избрал из одного лишь желания побороть демонов? Не обманывай себя. Ты искал быструю дорогу к бессмертию, ибо уже тогда боялся встретить неизвестность.

Голос зазвучал откуда-то с другой стороны:

– И что? Вот твоя смерть. Она тебя еще страшит?

– Я здесь. Значит, еще жив, – возразил Гуэй.

– Не обманывай себя и в этом, – засмеялся некто. – Твое тело мертво. То, что здесь, – не более чем остаток, который вскоре рассеется.

Голос снова раздался с противоположной стороны:

– Гуэй. Ты был мечником. Почему же ты предал клятву? Неужто тебя так завлекал титул князя вероломства? Ты уже не человек, но еще и не демон. Чудовище. – И прямо возле уха: – Ты цеплялся за совсем бессмысленную и бесполезную жизнь. Оставь ее. Пусть твою плоть съедят…

– Не цепляйся, – все продолжал голос. – Желая жить, ты губишь других… Исчезни…

– Значит, ты – дух отчаяния, – оскалился Гуэй.

– Что с того, что ты знаешь меня? – ответил голос. – Это ничего не изменит. Ты мертв. Но я дам тебе возможность жить. Служи мне. Мне, а не ему.

– Я ошибся, – понял Гуэй. – Ты не дух отчаяния. Ты кто-то иной.

– Что ж, отчасти ты назвал меня верно. Если будешь служить мне, то я дам тебе возможность жить.

– И какой ты службы от меня хочешь?

– Я заперт в этом доме и хочу, чтобы ты меня освободил.

– Разве не ты меня убил?

– Да, это был я. Но не потому что…

Только и успел услышать Гуэй, и следующее, что он почувствовал, как из его собственной груди вырывается низкий рык.

– Перестань его щипать, – глухо послышался голос Юн Шэна.

– Но он не просыпается! – встревоженно ответил Сяо Ту.

Наконец Гуэй смог поднять налитые свинцом веки.

На него большими глазами смотрел бледный Сяо Ту. Глаза юноши и впрямь выглядели больше, чем обычно, да и лицо осунулось.

– Ты чего такой бледный? – спросил Гуэй.

– Потому что спас тебе жизнь, – ответил за него Юн Шэн. – Своей не пожалел. Еще бы немного – и ты вовсе поглотил его душу.

Гуэй посмотрел на свою рану. Та не затянулась, но уже не была смертельной. Сяо Ту помог мастеру снять рубаху и достал из сумки бинт, принявшись перевязывать ему живот.

– Чего ты тут делаешь? – спросил Гуэй, жмурясь от боли.

– Ми Хоу заметил одну из кукол и побежал за ней в сторону городских ворот. Мне было страшно, поэтому я зашел.

– В самый страшный дом? – усмехнулся Гуэй, слабо потрепав Сяо Ту по голове.

– Странный юноша, – удивился ответу Юн Шэн.

– Значит, Ми Хоу побежал за бумажной куклой? – переспросил писаря Гуэй.

Сяо Ту кивнул.

Но их перебил Юн Шэн:

– Скажи, мастер. Что за технику ты применил? Я видел, будто бы ты забирал ци этого юноши.

Гуэй внимательно посмотрел на Юн Шэна. Плечи героя были напряжены, он сжимал в руке меч, приготовившись в любой момент вынуть его из ножен. Кажется, сейчас герой смотрел на Гуэя не как на названого брата. А как на чудовище.

– Нет же, – заступился Сяо Ту, замахав руками, – это не моя ци…

– Так и есть, – перебил писаря мастер. – Следуя по Пути демона, я узнал много техник. Среди них были и те, что позволяют отнять чужую ци, чтобы выжить.

Юн Шэн крепче сжал меч.

– Значит, ты все же стал демоном?

Гуэй медлил с ответом.

Воздух стал тяжелым от напряжения.

– Нет, – коротко ответил Гуэй. – Пока еще нет.

Юн Шэн пока отступил.

Когда Сяо Ту помог ему одеться и встать, темный мастер подошел к отрубленной кисти.

– Сяо Ту, – обратился к нему Гуэй – у меня, похоже, кружится голова. Сколько пальцев ты видишь?

Сяо Ту долго всматривался в лежавшей на полу обрубок демонического тела, кажется, пересчитывая.

– Не пойму. – тряхнул он головой. – Три, четыре, пять… шесть. Да! Здесь пять длинных пальцев и один большой.

– Это значит, что либо при жизни он имел дефект, либо же никогда человеком не был.

– Насколько это важно? – уточнил Юн Шэн.

– Неважно. Просто интересный факт, – ответил Гуэй.

– Гу-эй! – звал кто-то в коридоре. – Зазнавшийся индюк, – добавил он же. И опять громко: – Мелкий Сяо Сяо! Из-за которого я вечно влипаю в неприятности! Напыщенный Юн Шэн! Претензий не имею, просто чтобы остальным обидно не было. – В дверном проеме возникла широко улыбающаяся физиономия Ми Хоу. – Прячетесь от меня?

– Зачем ты здесь? – спросил Юн Шэн. – Как ты теперь выберешься?

– Без труда. Вы же меня в беде не оставите.

– Сам влез – сам и выбирайся, – ответил ему Гуэй.

– Да я же ради вас! Вернулся, на улице никого. Думал, все уже закончилось или вы все померли. Решил проверить.

– Ты сам пошел в дом? – удивленно спросил Гуэй.

– Я только пальчиком потрогал. Не знал же, что затянет.

– Разве это не очевидно?

– С недавних пор не очевидно. – Ми Хоу стал серьезным.

– Мастер, – встав на колени, обратился к нему Юн Шэн. – Я не достоин, – сложил он окровавленные кисти рук вместе, отдавая честь и поднимая перед собой оружие. – В бою я обронил свой меч, в то время как ты призвал его духа, и тот откликнулся на твой зов. – Он взял оружие плашмя и протянул Гуэю. – Прошу, мастер, примите.

Сяо Ту посмотрел, по всей видимости, на необычный и дорогой меч. Клинок из прочного металла был украшен гравировкой, а увенчанная синей кистью рукоять из кости какого-то животного сверкнула позолотой. Сяо Ту старался рассмотреть его получше, но из-за царившей вокруг ночи это было невозможно.

– Ты ошибаешься, – ответил Юн Шэну Гуэй. – «Сковывающий льдом» по праву принадлежит тебе. Его дух пришел мне на зов только потому, что по велению судьбы сейчас во мне ян больше, нежели инь. Моя клятва была и остается в том, что мечником я никогда впредь не стану.

– Мастер, – окликнул его Сяо Ту, словно что-то вспомнив. – Герой Юн Шэн достал из вашего живота талисман.

– Верно, вот! – засуетился герой, доставая из рукава и передавая мастеру окровавленный листок бумаги, и Гуэй развернул его. – Не знаете, что это?

– Знаю. Этот дух, кем бы он ни был, желал сделать меня своим прислужником. Этот талисман сделал бы из меня его марионетку. Ты вновь спас меня. – Мастер проявил уважение, поклонившись герою. – Раз так, брат Юн, оставаться здесь дольше опасно. Поэтому я прошу тебя забрать Сяо Ту, а мне нужно сделать несколько расчетов, чтобы освободить Ми Хоу. Не беспокойся, я все поставлю на место.

– Мы можем выйти вместе, – предложил Юн Шэн.

– Не забывай. Ты – герой, я – мастер, а Ми Хоу – демон. Но Сяо Ту – обычный юноша. Теперь мы знаем, что куклы, заполонившие город, принадлежат этому духу. О нечто я только слышал, но никогда не встречал. Нам с ним не справиться. Сообщи брату У о том, что в его доме находится столь опасное существо. Пусть он пригласит мастеров и монахов.

– Я понял, – принял приказ Юн Шэн. – Значит, он может сделать марионеткой любого человека?

– Скорее всего, не любого. Иначе бы все в этом городе уже стали бы его куклами.

Сказанное заставило всех глубоко задуматься. Особенно не радовала подобная перспектива Сяо Ту. Он представил, что случилось бы, если бы каждый человек в этом городе стал марионеткой злого духа. Но будь это и впрямь так, то зачем куклам похищать людей?

– Думаю, больше ничего интересного мы не найдем, – прервал молчание Гуэй. – Самое важное мы увидели, и нужно поскорее выбираться. К тому же я ранен и устал. Если мы кого-то встретим, то для брата Юна и Ми Хоу мы с Сяо Ту станем обузами. Поэтому, – обратился он снова к герою, – позволь попросить тебя вначале вынести из дома Сяо Ту. А позже, если на то еще будет необходимость, вернуться за мной.

– Хорошо, – согласился Юн Шэн и, легко закинув Сяо Ту на плечо, понес его на улицу.

– Тебя в самом деле хотели сделать прислужником? – усмехнулся Ми Хоу, когда они с Гуэем остались наедине. – Я представляю, как бы ты летал.

– Это не имеет никакого отношения к вырезанным из бумаги куклам. Они бывают и набивными.

– Жуть какая, – сказал демон, чувствуя, как волосы на теле встали дыбом.

Гуэй завалился на подставившего плечо Ми Хоу.

– Нам нужно вернуться в первую комнату. Я должен передвинуть несколько предметов, это ослабит притяжение.

– Мастер, – вдруг серьезно сказал Хуо Ван. – Мы, конечно, временами не ладим. Но только подумаю, что ты мог стать набитой куклой… Знай, ты единственный мастер в моем сердце.

Гуэй повернулся к нему.

– Теперь я должен купить дом, чтобы мы жили все вместе?

– Я серьезно!

Гуэй засмеялся.

– Ми Хоу. Не привязывайся ко мне настолько сильно. Я не бессмертен. И настанет день, когда я умру.

– Но не такой же позорной смертью.

– Надеюсь, с позором умереть ты мне и не дашь.

Они возвращались по темным коридорам.

– Значит, ты побежал за куклой?

– Да, но упустил ее возле леса.

– Даже так? – задумчиво произнес Гуэй. – А как ты перебрался через стену?

– Перелетел. Не видишь – из ушей крылья торчат?

– Ми Хоу, – строго произнес Гуэй.

– Она перелетела, и мне тоже пришлось взбираться на стену и прыгать, поэтому и упустил.

– Кукла не попала в дом, она смогла преодолеть внешнюю стену и скрылась в лесу.

– Но я тоже не сразу в дом попал.

– Ты демон. А она всего лишь кукла. Ловушка работает по принципу магнита. Попробуй одним и тем же магнитом притянуть легкий и тяжелый предмет. Что будет?

– Надо усилить свою инь! – воодушевился Ми Хоу, выставив грудь колесом. – Только представь, если я стану для дома настолько тяжелым, что он сам ко мне притянется.

– Не о том ты думаешь, – сказал Гуэй, возвращая его из мира грез. Дойдя до учебной комнаты, он приступил к расчетам. – Если хозяин этой куклы здесь, зачем ей улетать в лес? Для нее правильнее было бы вернуться в дом. – Мастер подошел к набору с кистями для письма и, взяв его, переставил прямо напротив выхода. – Не стой там, – приказал он, показывая, что от двери нужно отойти, – я перенаправляю отравленные стрелы[55]. Чтобы изменить поток ша-ци и си-ци[56].

– Ты прав, – потер подбородок Ми Хоу. – Если эта кукла за нами шпионила, то зачем ей скрываться за стенами?

– Скоро узнаем, – пообещал Гуэй. – Передвинь эту вазу туда. – Он указал на новое для нее место.

Стоило Ми Хоу сдвинуть вазу, как позади себя он услышал:

– Отпустите! – закричала появившаяся из ниоткуда девушка.

Ми Хоу был немного шокирован, а Гуэй тем временем подвинул учебный столик чуть в сторону.

– Вот теперь не уйдешь.

Ми Хоу перевел внимание на незнакомку и осмотрел с головы до ног.

– Она призрак? – уточнил демон.

– Думаю, она ди фу линг[57], – ответил Гуэй.

– Значит, мы не меня освобождали, а призраков ловили? – Ми Хоу обиженно выпрямился.

– Чтобы выиграть, нужно учиться у своих врагов, – самодовольно заявил Гуэй. – Девушка, а ты нам враг?

Она не ответила. Поэтому Гуэй обошел ее и выглянул в коридор.

– Здесь точно никого нет. Можешь говорить.

Но девушка лишь снова потребовала ее отпустить.

– Если не отпустите, я тут же вас прокляну, – пообещала она.

– На злого духа ты не похожа, – возразил Гуэй. – Так откуда тебе взять на проклятье силы? К тому же, если ты не злой дух, то что делаешь в этом доме?

– Я хочу сбежать, – все же призналась она.

– Значит, услышала про то, что я собираюсь освободить Ми Хоу, и решила стать ему попутчицей? – улыбнулся мастер. – Если хочешь сбежать, то в этом доме ты совсем не по своей воле. Что тебя здесь держит?

– Если не поможешь мне сбежать, то отпусти, – потребовала девушка.

– Можешь молчать, и тогда останешься здесь. Мы торопимся.

– Меня зовут Ци-эр. Я была служанкой пятой госпожи.

– Что же здесь делает ее служанка? – спросил Ми Хоу.

– У Лань поймал меня, когда я была злым духом. Моя смерть не была спокойной, и я хотела отомстить. Но когда я узнала, что госпожа умерла, то больше мне не нужно было мстить. Вот только в этом доме остались мои кости.

– Мстить госпоже? – опершись локтем на рядом стоящую тумбу, уточнил Ми Хоу. – Она не платила тебе жалованье?

– Из-за нее У Лань меня убил.

– Занятно, – прищурился Гуэй. – За что же?

– Скажу, когда выпустите.

Ми Хоу закатил глаза.

– Ох уж эти женские штучки.

– Почему я должен тебе верить? – спросил Гуэй.

– Я из дома генерала Луо Сина. С вами был герой Юн Шэн. Он меня знает.

Долго ждать героя не пришлось. Уже через пару минут он появился в дверях.

– Ци-эр? – удивился Юн Шэн.

– Вот и подтвердили, – заключил Гуэй.

– Брат Юн, – окликнул его Ми Хоу, – Не заходи в комнату, тут ша-ци и си-ци, – предупредил обезьяна, довольный своими новыми познаниями.

Гуэй спросил:

– Скажи, брат Юн, почему эта девушка умерла?

– Не знаю, – искренне недоумевая, ответил Юн Шэн.

– Можно ли ей доверять?

– Она служила в доме брата Луо Сина и была личной служанкой пятой госпожи. Больше о ней я ничего не знаю.

– Хорошо, – подытожил Гуэй. – Я поверю тебе, но помни: обманешь – я знаю, где твои кости. И будь уверена, я за ними вернусь.

* * *

По улицам разливался рассвет, раскрашивая дома в нежные оттенки розового. Пробуждались и принимались за работу люди. Сяо Ту больше не было страшно. Ми Хоу же с беспокойством смотрел на бледного и покачивающегося писаря.

– Ты жить-то будешь? – не сводил с него глаз обезьяна.

Сяо Ту брел вперед, похожий на недавно встреченных ими цзянши.

– Мне казалось, мастер заберет мою душу. Чувствую, что потерял пять кусочков моей собственной шен-ци, а может, шесть или семь…

– Теперь я понимаю, почему он все-таки решил дать тебе время, а не забирать все разом. В любом случае, ты молодец. – Демон хлопнул его по спине с такой силой, что Сяо Ту чуть не споткнулся, но, улыбнувшись, повернулся.

– Я знаю.

Ми Хоу поежился. Улыбка осунувшегося писаря выглядела жутко.

– Будешь улыбаться, когда я тебя откормлю. – Он сгреб Сяо Ту в охапку, помогая ему идти.

Впереди шел такой же бледный Гуэй. Рядом с ним – Юн Шэн. Все следовали за призраком служанки, ведущей их к городской стене.

Но до самой стены они не дошли, а свернули к одному из домиков возле нее.

– Из этого дома ведет тайный туннель под стеной, – сообщила Ци-эр. – Через него пятая госпожа могла выходить в лес.

– Зачем? – удивился Ми Хоу. – Изнеженная госпожа в душе была охотником?

– Ты слишком много слушал глупых сказок, – укорил его Гуэй.

– Вы не поверите, если скажу, – предупредила Ци-эр.

– Мы постараемся, – заверил ее Ми Хоу, но служанка лишь жестом пригласила их войти в дом.

В полу и впрямь находился вход в туннель.

– Госпожа приказала его вырыть втайне ото всех, даже от своего отца. Заплатила за это немалые деньги, – поделилась Ци-эр.

Ми Хоу спустился первым, освещая путь огнем, который держал на ладони. Сяо Ту и Гуэй замыкали колонну. Возле них летел огонек – Да Сюн переживал за брата.

– Но позже я узнала, – продолжала служанка, – что эти деньги госпожа могла бы не платить. Ведь умерли все, кто знал правду.

В туннеле было холодно и сыро, а в воздухе витал запах земли.

– Все это время я пряталась от У Ланя, – сказала Ци-эр. – Точнее, меня прятали. Но я желала рассказать всем правду.

Наконец они вышли на свет. Туннель и правда привел их в лес за городом.

Ми Хоу недоверчиво спросил:

– Сколько нам еще идти?

– Уже недалеко. Когда увидите, то поймете. Госпожа не так добра, как все считают. И не настолько любила генерала.

– Постойте, – насторожился и Юн Шэн, обнажая свой меч. – Куда ты нас ведешь?

– И правда, – согласился Ми Хоу. – Та кукла улетела в лес, и нас ты ведешь туда же.

– Потому что мы идем в то же самое место, – попыталась объяснить Ци-эр.

– Ты была в доме мастера, – возразил Юн Шэн, – значит, ты злой дух. Откуда нам знать, что ты не шпион и не предатель?

– Я не стану вас убеждать, – ответила Ци-эр и посмотрела на Гуэя. – Свое обещание я сдержала. Если вы не верите мне, идите сами. – Она указала направление и, раскинув руки в стороны, оттолкнулась от земли, чтобы взлететь.

– Куда? – закричал Юн Шэн. – Ждите. Я ее догоню.

– Не нужно! – крикнул ему в след Гуэй, но было уже поздно. Герой скрылся между деревьями.

– Может, твой брат Юн прав? – задумчиво спросил Ми Хоу. – Не сказал бы, что она слабый дух. Да и много недоговаривает. Мне их догнать?

– Брат Юн за себя постоит. Пойдем дальше.

С этими словами Гуэй сошел с тропы и направился в сторону, куда указала призрак.

Вскоре их ждало вознаграждение.

Не так далеко от города они обнаружили небольшую деревню. Пустующую. Но почему в ней не было людей, никто не смог разумно объяснить. По обе стороны от дороги, ведущей к большому дому впереди, выстроились ветхие лачужки. Гуэй приоткрыл дверь одной из них и, осмотревшись, подумал о том, что в деревне никто никогда не жил. Сам дом, примыкающий к скале, по всей видимости, когда-то был жилым, но сейчас находился в запустении.

– Можно мы больше не будем заходить в жуткие деревни и неприятные дома? – умолял Ми Хоу.

Даже Сяо Ту начал осторожно ступать по скрипучим половицам.

– Если мы сейчас уйдем, – снова упрашивал Ми Хоу, – обещаю, я буду хорошим демоном!

– Оставайся снаружи, – разрешил Гуэй.

– И оставить вас, двух калек, одних? – обезьяна качнул растрепанной головой и размашистым шагом пошел вперед, тут же провалившись под сгнивший пол по пояс.

– Мне здесь явно не нравится, – прорычал он.

Сяо Ту, насколько хватило сил, помог ему выбраться.

Обычный путник наверняка остался бы в этом доме на ночь, но не Гуэй. Мастер знал, что никто не стал бы убивать личную служанку пятой госпожи, если бы та ни в чем не провинилась. Или не узнала что-то важное.

Все трое приступили к поискам. Как ни странно, но тайный проход в одной из комнат обнаружил Сяо Ту. Точнее, Да Сюн, огоньком залетевший в узкую щель.

– Если мы из-за тебя умрем, – посмотрел на Гуэя обезьяна, – даже не думай меня искать в следующей жизни, – и шагнул в неизвестность первым.

Длинный туннель привел их в комнату. Потолок в ней был низким, поэтому казалось, будто он медленно опускается, придавливая их к земле.

Ми Хоу двинулся вперед, держа на ладони огонь и осматривая стены.

– Гуэй, – тихо позвал он, и мастер подошел ближе.

Перед ними предстала картина, которую они ожидали увидеть меньше всего.

К стене было прибито мужское тело, по всей видимости, того пропавшего бродяги, которого куклы утащили не так давно. Он был мертв.

И свидетельствовали об этом не только гримаса ужаса и боли на его лице, но и начавшееся разложение, как и неаккуратно зашитый шрам от груди и по всему животу.

Гуэй взял найденные тут же ножницы и, к большому отвращению, но вместе с тем к любопытству Ми Хоу и Сяо Ту, разрезал нити. Из живота вывалилась солома.

– Он что, из него набитую куклу делает? – закрыв нос, догадался Ми Хоу.

– Уверен, что да. Но у бродяги недостаточно собственной ци.

– Зато у тебя ци предостаточно, – вновь верно угадал демон.

– Гуэй? – вдруг позвал женский голос. – Гуэй, скажи, что это правда ты!

Мастер с Ми Хоу переглянулись и пошли на звук. Уж очень голос был знаком.

– Гуэй! – радостно воскликнула женщина.

– Хэй Ли? – В свете огня мастер увидел измученное лицо демоницы, прикованной к скале.

Это и впрямь была пещера!

– Вы же его убили? – с надеждой спросила Хэй Ли. – Скажите, вы же это чудовище убили?

– У Ланя? – догадался Гуэй.

– У Ланя! – воскликнула лисица. – Цепи не касайтесь! – остановила она демона, желавшего ей помочь. – Я уже пыталась.

– Как ты здесь оказалась? – спросил Гуэй, осторожно обходя пещеру в поисках возможности освободить лисицу.

– Его дом – ловушка.

– Это нам известно. Как и то, что там обитает нечто. Я полагаю, совсем не опасное для мастера У.

– Да, в том доме живет старик – это его слуга.

– Но ты далеко от его дома, – сказал Ми Хоу.

– Он уважаемый в городе человек, – возразил Гуэй. – Перевезти ее сюда не составило бы для него труда. Скажи, – ненадолго остановился мастер, – это ты подала тому мальчишке монетку?

– Наверно, – замотала головой Хэй Ли. – Сколько я уже здесь?

– Если это была ты, то несколько недель.

– Кажется, это было в середине весны, – неуверенно вспоминала лисица. – Как вы меня нашли?

– Мы искали не тебя, а дом, – признался Гуэй. – Нам помогла Ци-эр.

– Постой, – вмешался Ми Хоу, – а откуда нам знать, что она не кукла? М?

– Вы о его бумажных куклах? – закивала Хэй Ли. – Точно, вы тоже ими можете быть! – Ее глаза вдруг наполнились страхом. – Братец Сяо, – позвала она юношу, – когда мы были в лесу, что я просила тебя передать Гуэю?

Сяо Ту раскраснелся. Все присутствующие в пещере тут же обратили на него внимание, поэтому он не мог не ответить:

– Хэй Ли меня поцеловала, – потыкал он пальцем щеку.

– Гуэй, – засмеялся Ми Хоу, – теперь тебе и поцелуи через писарей передают!

Но тот посмотрел на обезьяну неодобрительно.

Над головами раздался звук хлопающих крыльев. Перелетела летучая мышь, заставив всех вспомнить, зачем они здесь. Гуэй осмотрел несколько знаков на цепи.

– Ты что-то знаешь о пятой госпоже? – спросил он.

Хэй Ли отрицательно покачала головой.

– Ничего, Юн Шэн обязательно поймает служанку, – решил приободрить их Ми Хоу.

– Юн Шэн вернулся? – с надеждой спросила Хэй Ли.

– Я же говорю, – повторил Ми Хоу, – он ловит призрака. Скоро вернется…

– Призрака? – недоумевала Хэй Ли. – Юн Шэн по указу императора отправился в деревню, которую заполонили цзянши.

– Но туда отправился У Лань, – возразил Гуэй.

– Он с ним? – Страх в глазах лисицы стал еще больше.

– Когда брат Юн вернется, он все объяснит, – успокоил ее Гуэй. – Но откуда ты его знаешь?

Лисица не ответила.

Гуэй присел и приобнял ее за плечи.

– Хэй Ли, он даже младше меня, – с сочувствием и некоторым укором посмотрел на нее мастер.

– Не мы выбираем, кого любить, – гневно ответила демоница.

– А почему, зная имя У Ланя, ты не стала им управлять? – спросил Ми Хоу и сам же прикрыл рот ладонью, осознав: – Если только это не его имя!

– Может, У Лань и мастер фэн-шуя, но у него есть артефакты. – Гуэй снова осмотрел демоницу. – Эта цепь принадлежит охотникам. Сяо Ту, сможешь попробовать достать вбитый в скалу кол?

Сяо Ту, конечно, посмотрел в указанную сторону, но даже смеяться сил у него не было.

– Он и раньше был не очень-то уж сильным, – напомнил Ми Хоу. – Хэй Ли, а сама ты сможешь? У тебя как-никак шесть или семь хвостов.

– Три, – сдерживая слезы, сообщила демоница. – Я никогда не встречала чудовище, подобное У Ланю. – На ее лице читался неподдельный ужас: – Ты когда-то видел человека, не имеющего ци? – спросила она у Гуэя.

Выражение лица темного мастера изменилось. Он не знал, что с этим делать.

– Моему мужу девять сотен лет, – продолжила лисица, – но даже он не рассказывал мне о таких существах. Словно сама Пустота. Как и тот дух в его поместье. Ты ведь тоже заметил?

– Не удивительно, что я не смог увидеть его энергию и потому пропустил удар.

Распахнув рубашку, Гуэй показал перебинтованную рану на животе.

Хэй Ли невольно потянулась, чтобы дотронуться до него. Гуэй взял ее холодную ладонь в ледяные свои и, заглянув демонице в глаза, пообещал:

– Для меня тоже будет невозможно его победить. Рано или поздно о нем узнают бессмертные. Я обязательно сообщу о нем Фо Шану.

Глава 25

Совместными усилиями Сяо Ту и Ми Хоу кол был вынут. Гуэй объяснил, что использованное для цепи заклинание знают только на горе Хуашань, поскольку артефакт привезен оттуда.

Возможно, лисице мог бы помочь упомянутый Гуэем Фо Шан, поскольку бессмертный мастер когда-то провел там пятьдесят лет своей жизни. Но Хэй Ли отказалась.

– Я должна найти Юн Шэна! Он не знает, каким чудовищем является его названый брат.

– Ты говорила о куклах, – напомнил Гуэй. – И боялась, что мы одни из них.

– Я видела, как его куклы на совсем короткое время собирались вместе и превращались в человека.

– Заклинание? – спросил Сяо Ту.

– Иллюзия, – ответил Ми Хоу. – Но даже если это иллюзия, то все равно можно почувствовать ци.

– Нет, – возразила лисица. – Если у кукол есть вещь, принадлежащая тому человеку, в которого они превращаются, то это будет ци ее хозяина.

– Юн Шэн еще не вернулся? – спросил Гуэй.

– Может, он просто не поймал призрака? И не знает, куда идти? – предположил Ми Хоу.

– Надеюсь, это так.

– Гуэй, расскажи мне, – потребовала Хэй Ли.

– Прежде чем расскажу, пожалуйста, помни: это только мои предположения. Как и любой человек, я могу ошибаться. Но пока не знаю, в чем именно. А ведь он сам мне предлагал меч… – Гуэй с силой потер глаза и лицо. – Я и не заметил, что он так и не воззвал к духу «Сковывающего льдами»…

Хэй Ли, кажется, уже понимала.

– Если бы я рассказал ему, – продолжил Гуэй, – о том, как я смог восполнить свою энергию, для него это стало бы очень ценной находкой. Ведь, если верить брату Чжи, по крайней мере за последние пять сотен лет подобного случая, как у меня и братца Сяо, не происходило. Тем более никто не делал этого намеренно.

– Хорошо, что ты умный, – без иронии, а скорее с облегчением похвалил его Ми Хоу.

– Не совсем. Я не догадался на его счет. – Гуэй прошел вперед. – Не знаю, научил ли У Ланя этому дух либо же наоборот. Но У Лань проводит эксперименты. К нашему счастью, пока неудачные.

– Почему у него не получилось сделать куклу из тебя?

– Даже брат Юн не знает моего истинного имени. А для составления талисмана это очень важно.

– Подожди, но что насчет пятой госпожи? – вспомнил Ми Хоу. – У нее нет ци. Значит ли это, что он умеет ее отнимать?

– Ты прав. Об этом я забыл. Значит, ему осталось или научиться помещать ци одного человека в тело другого, или делать это, никого не убивая. Слишком запутанная история. Однако теперь я склоняюсь к тому, что талисман мне в живот вложила кукла Юн Шэна.

– Почему тогда он забрал талисман назад?

– Думаю, хотел выяснить, почему не сработало.

– Разве У Ланю не выгоднее было бы тебя убить?

– Возможно, выгоднее, вот только вначале он пожелал из меня сделать свою марионетку. Не знаю, какие опыты У Лань проводит на людях, но набивает трупы соломой он не просто так. Потому, чтобы развеять сомнения, нам все же придется вернуться в гробницу и раздеть пятую госпожу.

– Раздеть? – переспросил Ми Хоу. – Одно дело – могилу раскопать, и совсем другое – раздевать мертвых девиц.

– Ты же лекарь.

– Так не настоящий! Пусть братец Сяо ее раздевает!

– А я почему? – не согласился и он.

– Кому как не тебе? Ты единственный из нас настолько наивен, что, если куртизанка позовет тебя на чай со сладостями, то ты спросишь: конфеты или печенье?

– Но сладости вкусные.

– А я о чем!

В конце концов они решили, что с этим им поможет Хэй Ли, но только при условии, что это не займет много времени.

Отказываясь слушать разумные доводы, она твердо решила отправиться на поиски героя, что своей добротой, заботой и честностью покорил лисье сердце.

И пусть она отправится с цепью на шее и тремя хвостами.

Поэтому Ми Хоу разбивал скалу, а Сяо Ту, лишенный какой-либо магии, а потому находящийся в большей безопасности от влияния артефакта, изо всех сил тянул цепь.

На обратном пути Гуэю снова пришлось сделать некоторые расчеты и переставить предметы, чтобы иметь возможность выйти и из этого дома.

Все четверо отправились к гробнице госпожи Нань.

– Как-то вы все выглядите не очень, – жалел их Ми Хоу.

– На свои руки посмотри, – указала ему лисица.

– Вот видишь! – продемонстрировал демон ей разбитые кулаки. – Все ради тебя. Ты же больше не будешь мне приказывать, да? Забудь мое имя, пожалуйста, – упрашивал Ми Хоу.

– Надо было просить до того, как меня освобождал, – обнажила клыки лисица.

– Несправедливо! – Ми Хоу топнул ногой. – О Небеса! Вы видите эту несправедливость? Я же настоящий герой, и как со мной поступают?

– Может, и вам нужно исправиться? – вдруг предложил демонице Сяо Ту. – Небеса видят наши преступления и добрые дела. Может, это знак, что пора измениться?

– Ты сильно умный, да? – не оценила его нравоучений Хэй Ли.

– Сяо Ту, не время, – мягко осадил его Гуэй. – Однако он не во всем уж так не прав, – все же подметил мастер. – Они с Ми Хоу и впрямь тебя спасли.

Лисица остановилась.

– Хорошо. – Она подняла три пальца вверх. – Клянусь перед Небесами и всеми вами, что больше не стану называть ваши имена, чтобы себе подчинить. На этом все.

Хэй Ли поправила привязанную к своему поясу сумку Сяо Ту, в которой лежал второй конец цепи, и широким шагом направилась в гору, но быстро выдохлась. Ми Хоу нагнал ее и помог подняться.

Однако в гробнице их ждало разочарование. Нетленного тела пятой госпожи на месте не оказалось.

– Теперь все встает на свои места, – подытожил Гуэй. – Если вспомнить сказанное Ци-эр, я могу предположить, что у пятой госпожи и У Ланя была тайная связь. И первенец принадлежал вовсе не генералу. Но это самая невероятная версия.

– Почему же невероятная? – возразила Хэй Ли. – Если так долго было сохранно ее тело, значит, У Лань проводил эксперименты, а вместе с куклами, изображающими Юн Шэна, исчезла и покойная…

– Если они не состояли в заговоре иного характера… – предположил и иную версию Гуэй.

– Раз так, я пойду. Я сделала, что обещала.

В ответ Гуэй с выражением, полным печали, обнял Хэй Ли.

– Береги себя. И обязательно отыщи брата Юна. А я восстановлю границу в городе, чтобы он мог вернуться в мирный дом.

Хэй Ли с благодарностью посмотрела на Гуэя и, вытерев слезы, приподнялась на носочки и поцеловала его в щеку.

– Не полюби я Юн Шэна, вспомнила бы, каково целовать твои губы.

На этом они простились.

Конечно, под гримасы передразнивающего их обезьяны и смешки Сяо Ту.

Однако и эти двое не отказались обняться с Хэй Ли. Возможно, навсегда прощаясь с только что обретенным другом.

– Надеюсь, – заметил Сяо Ту, – Ци-эр смогла улететь.

– Знал бы я раньше! – Ми Хоу рассерженно ударил кулаком по воздуху.

– Думаю, об этом мы не узнаем, – угрюмо вздохнул Гуэй.

Как он и обещал, граница внешнего круга была восстановлена, а на все Пять пиков было отправлено сообщение о преступлениях мастера У Ланя. И подобные вести было решено повторять из каждого города.

Они продолжили свой путь в Ганьсу.

Отойдя от городских стен, Гуэй достал из сумки сверток и протянул его Сяо Ту.

Юноша недоумевающе посмотрел на мастера, но бумагу все же развернул. В нем оказались цветочные конфеты! Подобные тем, что ему не достались в закусочной.

Тут же к ним потянулся и Ми Хоу, однако получив за это подзатыльник.

– Но я же тоже страдал, – возразил Ми Хоу.

Для него Гуэй достал другой сверток, внутри которого оказалось вяленое мясо.

– Баранина?

– Не нравится – отдай Сяо Ту.

– Еще чего!

В ответ Сяо Ту молча протянул демону конфету.

– О, это я буду, спасибо. – Ми Хоу аккуратно поддел пальцами мягкую сладость и тут же отправил ее в рот. – Вкусно! А ты еще не припрятал? – спросил он у Гуэя. – Скажи, ты же и мне купил?

– Тебе мяса недостаточно?

– Но конфеты я тоже люблю!

– Если бы я купил всем поровну конфет и мяса, как бы вы научились делиться?

– Я понял, – догадался обезьяна. – Конечно, нужно делиться! Вот, Сяо Ту, пожалуйста. – Кланяясь, он протянул ему палочку мяса.

Сяо Ту с радостью взял и откусил угощение.

– Спасибо!

– Ну вот видишь? – спросил Ми Хоу у мастера. – А теперь давай мои конфеты.

– Я же сказал, что не купил.

– Да как так можно? – возмутился Ми Хоу.

– Ты так ничему и не научился, – выдохнул Гуэй.

– Когда я стану писарем, – пообещал Сяо Ту, – и знаменитым поэтом, то обязательно напишу обо всех подвигах несправедливо про́клятого мастера.

– А мои? – поинтересовался Ми Хоу. – Мои заслуги опишешь?

– Чтобы он вписал в хроники и твое имя, – подметил Гуэй, – научись быть с ним обходительным. А то напишет, что ты был настоящей обезьяной.

– Сяо Ту, ты же так не поступишь? Я тоже был несправедливо рожден обезьяной. Нет, своих родителей я люблю, я почтительный сын. Но я не должен был быть обезьяной.

Только успел он это произнести, Гуэй отбросил его в сторону.

– Ты чего? – воскликнул Ми Хоу, лишь чудом сохранив от падения сверток с мясом.

В следующий миг Гуэй подхватил Сяо Ту, вовремя уворачиваясь от столба пламени.

– Ма! – рассвирепел Ми Хоу. – Ты не жилец!

– Остановись, Ми Хоу. Ты забыл, никакой магии!

– Выходи, трус! Атакуешь из засады?

На его зов и впрямь вышел их давний враг, ослепивший себя мастер Ма.

Ми Хоу тут же бросился на него, атакуя голыми и без того разбитыми кулаками.

Ма же легко парировал удары пока еще находящимся в ножнах оружием.

Ми Хоу перехватил в прямом ударе меча его руку и ударил по локтю. Правой ногой подсек его ведущую ногу и, обхватив колени с внутренней стороны, потянул на себя, лишая Ма опоры. Правда, совсем ненадолго.

Уже через мгновение Ма снова твердо стоял на земле.

– Может, вы сможете призвать и этого духа? – предложил Гуэю Сяо Ту.

– Моим мечом был «Сковывающий», а это – «Неугасающее пламя».

Словно в подтверждение его слов, Ма обнажил пылающий клинок.

Ми Хоу снова попытался выбить меч, но, когда ему это не удалось, на время отступил, собираясь с силами.

– Презренный Гуэй, – прохрипел Ма, – больше я не буду биться вполсилы.

– Снова будешь пытаться убить меня чужими руками? – с ехидством ответил Гуэй.

– Я лишь показал тебе последствия тех поступков, что ты совершил в своей жизни, – не согласился Ма. – Как видишь, не я один стремлюсь к твоей смерти.

– Вот только ты настолько слеп, что не видишь очевидного. Я не демон. Хотя я сам играю словами. Ведь ты в действительности слеп, – усмехнулся Гуэй. – А я стремлюсь стать демоном. Скажи мне, брат Ма, а смог бы ты увидеть сущую Пустоту?

– Пустоту невозможно видеть.

– Если только не знать, что она – Пустота. Любое ничто – ничто только относительно чего-то. Запомни это.

– Зачем мне это запоминать? – усмехнулся Ма.

– Потому что, если убьешь меня, тебе придется искать новую цель. Предлагаю найти ее в этом городе. Заглянуть в дом человека, зовущего себя мастером фэн-шуй У Ланем.

– А ты жесток, – оскалился Ми Хоу.

– В конце концов, защищать Поднебесную от мне подобных его прямой долг, – заметил Гуэй.

Ма не стал слушать дальше и вместо этого снова атаковал мастера.

Гуэй закрыл своей спиной Сяо Ту от пламени, хотя рана не позволила ему укрыться самому. Но он все же был спасен. Встречным пламенем.

– Попался, – на этот раз оскалился Ма.

– Ми Хоу! – с отчаянием посмотрел на демона Гуэй.

Оба понимали, что это значит.

– И что, – решил встретить смерть с улыбкой Ми Хоу: – Теперь выпустишь свою ищейку?

Ма не ответил, лишь снял с пояса очередной нефрит. Из упавшей к ногам подвески вырвались клубы дыма.

– Сяо Ту, амулет остался? – моментально вспомнил Ми Хоу.

– Вот! – Судорожно сняв нефрит с шеи, Сяо Ту бросил его демону.

– Какой смысл? – закричал Гуэй. – Ты все равно им пользоваться не умеешь.

– Точно.

Ми Хоу откинул бесполезное украшение, прыгнул на ближайшее дерево, а потом все дальше и дальше. Черное облако устремилось за ним.

– Не выживет… – прошептал Гуэй, осознавая неминуемое. – Как же ты не вовремя! – закричал он, оборачиваясь к Ма с полными тьмы глазами.

– Значит, ты ее вернул, – кивнул Ма. – Я ждал. Мечнику нельзя убивать невинного юнца.

Гуэй и впрямь вернул себе темную ци, но не полностью. И большую ее часть он растратил, чтобы вернуться к жизни. Он чувствовал, что от двух сотен лет практики у него осталось не более десяти. Поэтому ему нужно было как можно скорее закончить поединок.

– Значит, ты бы убил его, не будь ты мечником?

В ответ Ма пригнулся и бросился на Гуэя, сыпля рубящими ударами меча. После каждого из которых по земле, траве и деревьям расползались прямые огненные линии. Как и его хозяин, «Неугасающее пламя» не щадил никого.

Сяо Ту прятался за стволом одного из деревьев, еще не объятых пламенем, и молился Небесам и предкам. Возможно, Небеса не позволят мастеру священной горы убить демонов такой ценой?

Но на его мольбы отозвался только Да Сюн. Он снова явился, прикрывая собой младшего брата от хлещущих по дереву полос огня. Казалось, каждый удар доставлял боль и ему, разрушая, поэтому Сяо Ту отбежал подальше.

Когда же Гуэй приблизился к Ма на опасно близкое расстояние, охотник на демонов облачил свою руку в лед, будто в перчатку. Чтобы защищаться от смертоносных ударов источающего чистую инь темного мастера.

Лед не продержался долго, поэтому Ма снова нанес удар мечом.

Гуэй уклонился и схватил руку Ма, выкрутив ее и тем самым охотника обездвижив, и со всей силы ударил его по позвоночнику.

Сяо Ту мог поклясться, что даже со своего места услышал хруст. Ма на время замер, не в состоянии двигаться.

В следующее мгновение Гуэй впился пальцами, окутанными тьмой, в горло мастера, разорвав его.

Ма упал на землю и откатился.

Гуэй рухнул следом.

Он часто задышал, как будто ему было не достаточно всего воздуха, что только есть на земле. Его глаза вновь посветлели, открылась старая рана. Он забился в предсмертной агонии.

Сяо Ту подбежал к мастеру и, сев прямо на землю, принялся оттаскивать Гуэя. Что удавалось ему с великим трудом.

В той же агонии бился и Ма, хотя каждый с ней справлялся по-своему. И если Гуэй, закрыв глаза, возвращал себе контроль над дыханием и сердцебиением, то Ма желал забрать своих врагов с собой в могилу. Поэтому одной рукой зажимая рану на горле, второй он размахивал мечом, отправляя в сторону Гуэя и Сяо Ту, словно удары хлыста, все новые и новые огненные полосы.

Их отбивал Да Сюн.

Его маленькая звездочка с каждым последующим ударом становилась все тусклее. И казалось, вскоре совсем погаснет.

– Да Сюн, улетай! – кричал Сяо Ту, но старший брат, как и при жизни, так и после смерти, всегда вставал на защиту «маленького кролика», оберегая его до самого конца.

– Беги, Сяо Ту, – едва выдохнул Гуэй. – Ма так же, как и я, изучал на горе цигун. Поэтому от этих ран он не умрет.

Ма наконец перестал попросту распылять силу и перенаправил ее на то, чтобы затянуть нанесенную темной ци рану.

– Нам вдвоем не выжить, – сказал мастер Сяо Ту. – Взгляни. Оставаясь со мной, ты губишь своего брата. Беги.

Сяо Ту разрывался. Здравый смысл говорил ему снова бежать, как и всегда. Ведь только так он мог спасаться. Тем не менее он не мог оставить в беде друга и брата – одних из поистине добрых и нужных этому миру людей.

Что до Сяо Ту? Сам он ни на что был не годен, даже писать и читать без ошибок не умел. Мир ничего не потеряет, если не станет такого ничем не примечательного человека. Другое дело мастер, пусть тот и избрал темный Путь. Но правда ли он по нему идет? А если да, то всегда ли стремится только вперед?

Сяо Ту огляделся по сторонам. Как такое возможно? Их убивали всего в нескольких ли от города, но никто не пришел на помощь. Да и вряд ли бы пришел. Что они могли противопоставить мастерам? К тому же, кто станет спасать темного заклинателя? Зачем? Хотя где-то глубоко в душе тот и принимал случившуюся с ним несправедливость как нечто правильное, и добрые дела совершал тайно.

Сяо Ту снова потянул изо всех сил, но они быстро кончились, а он не сдвинул высокое тело Гуэя и на чуть.

– Простите! – заплакал Сяо Ту, вытирая слезы рукавом. – Почему я такой бесполезный?

– Знаешь, – слабо улыбнулся Гуэй, – Ты прав. Тебе нужно украсть твою Мэй Мэй. Представь, каково ей будет, если ты здесь умрешь.

Сяо Ту все равно его не отпускал, мучаясь выбором.

– У меня недостаточно сил, – продолжал Гуэй, – поэтому я погибну, как только Ма остановит кровь.

– Вы же можете вновь забрать свою ци! Как в доме, – не соглашался Сяо Ту.

– Благодаря тебе и Хэй Ли я понял, что в этом нет смысла. Все, что я делал два столетия, – это жил для себя. Итогом стало мое глубокое одиночество. И пусть меня окружала толпа людей. Это меня не согреет. В душе я один. – Он похлопал Сяо Ту по бледным от напряжения костяшкам пальцев. – Я уже умирал. Поэтому мне не так страшно. И знаешь, теперь я могу сказать, что буду рад, если ты продолжишь практики и когда-нибудь сможешь освоить принадлежавшую мне ци. Так я умру не напрасно.

– Мастер! – кричал навзрыд Сяо Ту.

– Иди. Ми Хоу тоже не вернется. – Гуэй обреченно наблюдал за тем, как к нему подходит Ма.

– Не убивайте его, пожалуйста, – умолял его Сяо Ту, закрывая собой мастера. – Он же человек! Человек!

Юноша надеялся, что если напомнит охотнику на демонов о том, что Гуэй демоном так и не стал, то Ма остановится.

Однако тот встал прямо над поверженным мастером и направил острие клинка вниз, целясь Гуэю в грудь.

– Брат Ма, – обратился к нему Гуэй, – пощади Сяо Т…

Но удар клинка и хлынувшая из груди кровь оборвали навеки застывшую фразу.

Глава 26

Зимнее утро опускалось на склон горы вместе с редким для этих мест снегом.

У неподготовленного человека непременно застучали бы зубы, и это стало бы самой маленькой для него бедой.

Но сегодня здесь, у храма Лежащего дракона, что был построен над бурлящей рекой, собрались мечники, прошедшие долгие годы изнурительных тренировок и сложных испытаний.

– Перед статуей великого покорителя чудовищ Ли Бина[58] клянемся. – Позади У Кая, так же, подняв глиняные чаши с вином, стояло четверо юных мечников, среди которых были Ма и Гуэй. – Пусть мы не родились в один день, но в один день умрем. Клянемся перед всеми вершинами и храмами горы Цинчэншань, что станем друг другу братьями. И в сражении, не жалея своего живота, закроем собой брата!

О пол разбилось пять осушенных чаш.

* * *

Вначале грудь обожгло, словно в ней разлилось расплавленное железо. Затем боль отступила, и теперь стало трудно дышать. Между ребер что-то невыносимо давило и мешало.

Гуэй приподнял голову и увидел торчащий из него клинок «Неугасаемого пламени». Дух которого, к великому счастью, спал.

Мастер схватился за лезвие и перевернулся на бок. Освободиться от его оков ему не удалось.

Так, лежа на боку, он видел сидящего верхом на Ма Сяо Ту и со всей ярости бьющего охотника по смеющейся физиономии.

Конечно, Ма это только забавляло. Откуда бы Сяо Ту взять достаточно силы?

Вдоволь натешившись слабыми попытками писаря отомстить, Ма отшвырнул юношу на дорогу, по которой тот проскользил, разодрав единственную рубашку.

Гуэй, претерпевая боль, поднялся и снова попытался освободиться от клинка. С этим ему помог сам Ма, наступив Гуэю на плечо и беспощадно выдернув меч.

– И правда, – заключил Ма, когда Гуэй, согнувшись от нестерпимой боли и застонав, выплюнул кровь. – Был бы ты демоном, «Неугасающий» тебя уже убил бы.

– Значит, теперь отпустишь? – Стремительно бледнея и чувствуя нехватку воздуха, Гуэй зажал рану, из которой вырывался звук захлебывающегося легкого.

– Однажды ты уже пожелал стать демоном, – сказал Ма. – Поэтому можешь стать им снова. Зачем же мне оставлять яйца в змеином логове, если я могу их раздавить?

– Когда-то мы клялись умереть в один день, – напомнил Гуэй.

– Для тебя брат Ма умер в тот день, когда ты стал князем предательства и вероломства. Падший, – со всем презрением ответил Ма. – Если смиренно примешь свое наказание, я убью тебя быстро, – вдруг сжалился он, готовый отсечь названому брату голову.

– Ма! – внезапно окликнул его стоявший позади Ми Хоу. Оскалившись, демон показал украденный у охотника пояс с амулетами и указал куда-то в сторону.

Повернув голову, Ма увидел несущийся на него черный клуб дыма, состоящий из вечно голодных духов.

Ма не успел опомниться, как был полностью ими поглощен.

В это время Ми Хоу принялся взваливать на плечи Гуэя.

– Ты приручил… его? – задыхаясь, спросил мастер.

– Конечно, нет, это иллюзия!

– Как… спасся?

– Я, конечно, вредный, но твое занудство слушаю, – ответил демон, раздумывая, как на себе унести еще и Сяо Ту. – Я вспомнил, что в деревне к дому ведет какая-то стрела и что внутри него тоже есть ловушка для инь, поэтому я заманил их внутрь, а сам переставил предметы, чтобы выйти. – Он взял писаря за шкирку.

– Они… выйду…

– Невозможно! Потом объясню…

Но стоило Ми Хоу только приготовиться бежать, как перед ним снова возник Ма.

Путь к отступлению был отрезан.

– Проклятый Ма! – закричал Ми Хоу. – Ты когда-нибудь уймешься?

Ма даже не шелохнулся.

– Раз так настаиваешь. – Ми Хоу с озлобленным демоническим взглядом отпустил уже по привычке сгруппировавшегося Сяо Ту и положил мастера обратно на землю. – Твоей шавки здесь нет, и амулеты у меня, – предупредил Ми Хоу. – Уверен, что выживешь?

Ма приготовился к бою.

– Если я погибну, убив при этом чудовище, то не пожалею.

Тут раздался хриплый сбивчивый смех Гуэя.

– Надеешься стать… святым? Ты… ранил брата.

– Ты мне не брат, – возразил Ма.

– Небеса… видят… – продолжал Гуэй, зажимая кровоточащую рану. – Тебе… не… у-даст-ся… ме-ня… у-бить…

– Либо говори внятно, либо уже помри! – бросил ему Ми Хоу.

Гуэй отпустил рану и вновь сел прямо, обратив руки к Небу.

Какое-то время все ждали. Сяо Ту потирал разбитые плечо и бедро, Ми Хоу защищал мастера, прибывающего в медитативном трансе, а Ма, должно быть, отсчитывал достаточное для малого восстановления время.

– Довольно, – скомандовал он.

Гуэй подчинился. Сев уже более свободно, он объяснил:

– Что важно в клятве? Пролить кровь, чтобы родившимся не от одних отца и матери связать себя самыми крепкими узами. Вино, чтобы вместе его испить. Свидетельствующий предок, боги, духи… И имена. Не будет одного – и клятва не состоится. Ты мог убить меня, пока я был Гуэем. Однако не так давно я вернул свое имя. – Он достал из-за пазухи залитые кровью листы с иероглифами. – И значит, я вновь твой брат.

Ма выжидал. Непонятно, что в тот момент творилось в его голове. Возможно, он что-то понял, а быть может, рассчитывал тактику очередной атаки.

Гуэй тем временем продолжал:

– Не знаю, целился ли ты мне в сердце, но дух «Неугасающего» не отозвался. Он меня не убил.

Гуэй развернул листы и положил перед собой, внимательно следя за Ма, чтобы случайно не прочитать записанные на них иероглифы.

– Он же слепой, – напомнил Ми Хоу.

– Неверно, – отозвался Ма, показывая жестом, что листы перепутаны.

Гуэй усмехнулся:

– Ты меня не обманешь.

– Твое имя не Кай Лу…

– Даже не смей раскрывать свой поганый рот! – закричал Ми Хоу.

– Лун К…

Незаконченная фраза отозвалась резким свистом и головной болью. Закрыв глаза, Гуэй старался вытерпеть ее, но у него ничего не получилось.

Когда боль стихла, он услышал:

– Я же говорил, что имя ты себе не вернул.

– Вернул, – раздраженно настаивал Гуэй. – Я уже столько раз его слышал и знаю! Поэтому могу вспоминать. Разве это не свидетельство?

Ма по-прежнему не верил.

– Мы дали клятву у статуи Ли Бина. И, если я вспоминаю, значит, Лун Кай… – очередное упоминание священного имени вызвало новый приступ боли, – …лишь спал внутри чудовища, но не умер, – прошептал сраженный болью Гуэй.

– То, что мастер помнит клятву, – подтвердил Сяо Ту, – говорит о том, что он там был, видел и клялся тоже он. Мечник Лун ваш брат на крови. И то, что он не может произнести и слышать свое имя – только из-за заклинания, предназначенного ему в наказание. Но Небеса действительно видят.

– Почему ты не всегда такой умный? – усмехнулся Ми Хоу.

Ма все еще чего-то ждал. Но, казалось, теперь в нем были посеяны сомнения.

– Скажу так, брат Ма. – Приложив усилия, Гуэй с помощью Ми Хоу поднялся на ноги. – Ты сам знаешь. На то, чтобы одолеть тебя, я истратил почти всю темную ци. Сейчас во мне ян больше, нежели инь. Потому твой меч будет бесполезен. Кроме того, благодаря уловке хитрого Хуо Вана, – Гуэй не видел расплывающейся в довольной улыбке физиономии обезьяны, – на нашей стороне численное превосходство. Я ранен. Ты тоже. И тебе, и мне нужно восстановиться, а наш бой затянется надолго, и неизвестно, кто сдастся первым. Мы можем сражаться. Вот только в таком случае ни ты, ни я не успеем выполнить более важное задание. Я должен вернуть этого юношу домой, – он указал на Сяо Ту, – и, в конце концов, полностью освободить его от влияния темной энергии, дабы ты не получил нового демона. Представь, насколько свиреп он будет, если уже сейчас, не имея на то сил, бросился на тебя с кулаками, – усмехнулся мастер.

Ма продолжал слушать.

– Тебя же ждет слава в этом городе. Герой Юн Шэн пропал. Возможно, что погиб. И преступником является мастер У Лань, чей дом находится в почетном внутреннем круге. Если выбирать из двух зол, скажи, кто большее? Я – ныне еще не являющийся демоном, раненный и лишенный сотни лет практик? Или человек, именующий себя мастером, но при этом совершающий над людьми поистине жуткие эксперименты? Обязательно пройди и в пустующую деревню неподалеку.

Поскольку Ма не ответил, Гуэй напомнил и о последнем аргументе:

– Если намерен сражаться, то не медли. И если дух твоего меча снова не отзовется, значит, я был прав. А тебе еще придется в тихой комнате[59] молить о прощении владык Неба, Земли и Воды[60]. И помни, что возможны только три помилования. Первое за встречу в лесу. Второе – за то, что пронзил мне грудь. Третье за то, что пожелал мне отсечь голову. Убийство брата – грех, который невозможно искупить.

Если можно так сказать из-за его повязки на глазах, Ма еще какое-то время всматривался в Гуэя. Наверно, желал прочесть, обманывает ли тот.

– Где У Лань? – коротко спросил Ма.

Сяо Ту, до этого угрюмый, напряженный и отчаянный, наконец расслабился и даже обрадовался.

– Не знаю, – честно ответил Гуэй. – Его бумажные куклы повсюду. Притом их иллюзии могут обмануть и мастера.

– Я же говорил, видимое обманывает. – Ма словно получил подтверждение своим словам и, как ему казалось, верности совершенного им поистине безумного поступка. – Важно внутреннее.

– Будь осторожен, брат Ма, – предостерег его Гуэй. – В Пустоте ты не сможешь увидеть даже себя. В доме У Ланя вначале нужно увидеть «внешним», дабы затем понять внутренним.

Больше Ма ничего не сказал, и даже не пожелал дослушать. Он прошел мимо Гуэя и Ми Хоу, недоверчиво закрывающего собой темного мастера. Не останавливаясь, Ма бросил:

– Я убью тебя позже.

– Брат Ма, не входи в дом один! – все же крикнул Гуэй и скривился от боли между ребрами.

– Не называй меня братом, – запретил Ма, отдаляясь в сторону города.

Какое-то время Гуэй еще смотрел ему вслед.

– Точно помрет, – скрестив руки, цинично подметил Хуо Ван.

Гуэй не ответил, а лишь развернулся в противоположную от города, опустевшей деревни и, возможно, идущего на смерть названого брата сторону.

– Спасибо тебе, Сяо Ту, – обратился к нему Гуэй и даже попытался поклониться, но, когда не получилось, потрепал писаря по шапке. – Храбрый кролик.

– Ну все. – Ми Хоу всплеснул руками. – Теперь бежим.

– Зачем? – в недоумении спросил Гуэй. – Мы заключили соглашение. Он не может нарушить клятву.

– Потому что скоро черные голодные твари будут здесь.

– Ты же сказал не беспокоиться и что ты их запер.

– Ну, я соврал. Просто я быстрее тебя и, добежав до деревни, все-таки один раз переместился.

– Переместился? – возмутился Гуэй. – Так, значит, они теперь тебя везде выследят!

– А я о чем, – прикрыв глаза, довольно кивнул Ми Хоу.

Гуэя одолевала злоба. Теперь все шло абсолютно не по плану. Хотя и плана на этот случай у них никакого не было. Но как приятно было верить в то, что проблема решена!

Он со всем укором посмотрел на Ми Хоу, а затем резко шагнул вперед:

– Сяо Ту!..

Забрав себе один из нефритов, Ми Хоу положил пояс с остальными на землю. Но тут же вернулся и забрал все, кроме одного. Подхватив отставшего Сяо Ту, демон поспешил нагнать мастера.

Глава 27

– Дом родной! – восхищенно воскликнул Ми Хоу, потягиваясь на валуне и вдыхая лесной воздух.

– Ты же из Хэнань, – заметил Гуэй.

– И что? Мне Сиань такой же дом. Здесь я во второй раз родился.

– Это когда мастер тебя спас? – уточнил Сяо Ту.

– Совершенно верно, – ответил обезьяна, довольно нежась на солнце.

– А родом ты из Хэнань? – переспросил писарь.

– С горы Суншань[61], – подтвердил Ми Хоу, – из уездного города Дэнфэн, знаменитого буддийского монастыря Шаолинь.

– Это правда? – оживленно спросил Сяо Ту у Гуэя, аккуратно сворачивавшего свой спальник и старавшегося при этом не побеспокоить раны.

– Правда.

– Так ты все же буддист? – поинтересовался Сяо Ту.

– Я следую мысли о глубокой взаимосвязи буддизма и Дао[62], – пояснил Ми Хоу. – Благодаря монахам я научился медитации и нескольким техникам боя.

– А еще подворовывал еду, – усмехнулся Гуэй.

– Чего смеешься? Все звери есть хотят!

– Только ты воровал столько, что монахи тебя выгнали.

– Не выгнали!

– Ну уж очень меня упрашивали тебя забрать.

– Не было такого!

– Тебя даже прозвали «вечно голодной мартышкой».

– Сам себе обед иди добывай!

– Не могу, забыл? Я временно калека, и тебе придется обо мне заботиться.

– Так танцуй чаще! Чтобы скорее выздороветь, а не болтай.

– Практики цигун следует выполнять в благоприятное для этого время, – поведал мастер. – Только так они будут эффективны.

– Тогда и меня научи, – подперев рукой голову, повернулся к мастеру демон. – Как говорится, «Если старик опыт не передаст, молодой опытен не будет».

– Я свои знания передаю, – возразил Гуэй. – Сяо Ту – завидный ученик для всякого мастера.

– Почему опять только ему?

– Умному человеку нет нужды долго объяснять.

– Мы вообще друзья? Ты даже не сказал мне настоящее имя Хэй Ли, а у меня почти получилось повторить ее технику. Больше я вам помогать не стану! И повозку ищите сами! – Ми Хоу окончательно обиделся.

– Сострадание к больным – великая добродетель, – напомнил мастер.

– Я передумал быть добрым.

– Тогда сиди и смотри, как Сяо Ту пухнет от голода. А он тебе ничего плохого не сделал.

Демон посмотрел на Сяо Ту, напоминающего тень.

– Вот ему принесу, а ты перебьешься, – пообещал Ми Хоу, снова отправляясь на охоту.

– Больше фруктов, – крикнул ему вслед Гуэй. – Нам с братцем Сяо нужно поберечь желудок от тяжелой еды.

Ми Хоу махнул рукой, не оборачиваясь, и тут же запрыгал по деревьям.

– Мастер, – позвал его Сяо Ту, – значит, имя сестрицы Хэй Ли не настоящее?

– Как и Ми Хоу, и Хуо Ван, Гуэй, и даже Сяо Ту.

– Но меня так звали с рождения, – не согласился юноша.

– Верю, – коротко ответил мастер.

– И у господина Ми Хоу есть другое, истинное имя?

– Да.

– А мне вы их скажете? – наивно попросил Сяо Ту.

– Имя человека хранит в себе его судьбу. Потому это оружие куда страшнее меча. И всякий заклинатель должен быть достаточно готов, прежде чем его услышать. Чтобы не повторилась история Ми Хоу и Хэй Ли. Не будь я готов к этому, свои имена они бы мне не вверили, – и чуть подумал: – Хэй Ли уж точно.

Сяо Ту расстроился, но слова мастера принял.

– Мастер, почему вы были уверены в том, что мастер Ма вас послушает, когда вы говорили ему о грехе и гневе Трех владык?

– Не знал, но надеялся. Брат Ма радикален. Он считает, что правдивое учение только в истоках. Потому причисляет себя к приверженцам Пути Пяти ковшей. И хотя, подобно Ми Хоу, многое трактует по-своему, однако же своему собственному слову верен.

Сяо Ту достал из сумки остатки вяленой баранины.

– Мастер, поешьте, Ми Хоу отдал мне все.

– Ешь, – улыбнулся Гуэй. – Мне и впрямь стоит сейчас воздержаться.

* * *

Приближалось лето, цветы вишни опадали, дни становились все жарче, но и дождей стало больше.

– Долго нам еще идти? – с огромным листом лотоса на голове возмущался промокший обезьяна.

– Уже рядом, – отозвался Гуэй, прикрываясь, будто зонтом, таким же листом.

Самый большой же был на голове Сяо Ту.

Недовольный обезьяна продолжил:

– Ты сказал, что с этими торговцами мы быстро доедем в Ганьсу, но они приехали в Сычуань!

– Мы потеряли пять дней… – в отчаянии прошептал Сяо Ту.

– Я плохо знаю их диалект, – стараясь сохранить гордость, повинился Гуэй.

– Мы точно его не прошли? – спросил Ми Хоу, не в состоянии смириться. – Почему тут так глухо?

– Я следую по карте, – раздраженно ответил Гуэй.

– Есть хочется, – снова ныл обезьяна.

– Ты недавно ел.

– Разве это еда? Сплошные овощи и фрукты! Я мясо хочу, – сказал он, глядя на Сяо Ту.

– Не смотри на меня, – бросил Сяо Ту. – Я не съедобный.

– Разумеется, я не собираюсь тебя есть. Сплошные кости и кожа, хоть бы жира немного наел, раз мускулы не растишь. Да и кто я тебе, чтоб людей есть?

– Но ты же сам в Интяне обещал меня сожрать.

– А ты и веришь. Баранина осталась?

Его перебил Гуэй:

– Когда ты уже вегетарианцем станешь?

– А почему я должен? – возмутился Ми Хоу.

– Потому что обезьяна.

– Обезьяны всеядные! Я же тебе не травоядное. Ну так что, Сяо Ту, – подмигнул демон, – дай баранинки.

– Ты же ее ему подарил, – напомнил Гуэй. – Нехорошо забирать подаренное.

– Знаю, но иначе я с голоду помру.

Сяо Ту протянул ему последнюю палочку вяленого мяса.

– Вот.

– И все-е? – изумленно спросил Ми Хоу.

– Прости, – по привычке извинился Сяо Ту. – Я тоже был голоден.

– Все один съел? Ты не кролик, – сощурился Ми Хоу. – Ты…

– Если заберешь у Сяо Ту мясо, то будешь спать под дождем.

– Это почему еще? И кто тебе сказал, что буду?

– Если мне нельзя, то и тебе тоже. Будь солидарен. Ведь это я решаю, где и какие именно разместить защитные талисманы.

Ми Хоу надулся, что и впрямь стал похож на обезьяну.

– Ты на Сяо Ту взгляни, – посоветовал демону Гуэй.

Сяо Ту смотрел такими жалостливыми большими глазами, подчеркнутыми темными кругами на исхудавшем болезненном лице, что Ми Хоу на мгновение даже стало его жаль.

– Что мы все о еде да о еде, – сказал Ми Хоу. – Пойду я вперед, посмотрю, сколько нам еще идти.

Он присел и рванул вперед, окатив из набравшихся луж Сяо Ту и Гуэя, но первого спас огромный лист, а мастер теперь промок с головы до ног.

– Спать будешь на улице, – процедил сквозь зубы Гуэй.

– Так постирать можно, – попытался успокоить его Сяо Ту.

– Нашел! – закричал Ми Хоу.

* * *

Когда они остановились у болота, Ми Хоу, недовольно глядя на пустующий и заросший дом, сказал:

– Ты же обещал, что тут будет поместье.

– Ты же знаешь, я здесь не был очень долго, – оправдывался Гуэй.

– Да уж, порядком ста лет! Зря только карту рисовал.

– И эту карту вы составляли? – уточнил у мастера Сяо Ту.

– Я много путешествую, так чего добру пропадать?

– Может, потому что оно уже старое? – снова прокомментировал Ми Хоу.

– Но другие же карты были верны, – справедливо заметил Гуэй.

– Потому что в другие провинции ты не боишься ходить!

– А почему вы боитесь? – уточнил Сяо Ту.

– Не везет мне со священными горами. Вдруг еще одного обезьяну спасать придется? – ответил Гуэй. – Мне так жизней не хватит.

– Жалостливый, – оскалился Ми Хоу. – Забыл, что его изгнали с горы Цинчэншань, – обратился он к Сяо Ту. – Поэтому и в Сычуань ему нельзя.

Обойдя болото, они вместе направились к поместью.

Когда-то перед домом было озеро, притом настолько большое, что даже главное здание передней своей частью нависало над ним. Должно быть, раньше с террасы открывался прекрасный вид, но теперь озеро было затянуто ковром светло-зеленых водорослей.

Через болото к дому вел крытый извилистый мост.

Выбора у них не было. Хотя дождь прекратился, мастер высчитал, что ночью он возобновится и, скорее всего, не закончится до утра. Поэтому они втроем шагнули на мост.

Первое здание оказалось крытой террасой. Кроме запертой захламленной комнаты и двух малых по бокам, таких же запертых, ничего не было. Красная и зеленая краска на деревянных перекрытиях облезла, а побелка отпала. В остальном здание осталось совершенно целым. И ни одного признака присутствия здесь хотя бы одной живой души.

– Кажется, дом пустует не так давно, – предположил Сяо Ту.

Они направились дальше в маленький дворик, а потом вверх по каменной лестнице к стене, за которой открывался вид на настоящее поместье со множеством зданий, к сожалению, также пустующих и заросших.

Ночевать решили в главном зале, из которого в случае чего было проще всего сбежать. Зайдя в комнату, мастер и демон осмотрелись. Только старая мебель и пыль.

– Чувствую только мертвую ци, – отозвался демон.

– Это хорошо? – уточнил Сяо Ту.

– След ци едва заметен, – подтвердил Гуэй. – Видимо, остался после покойного. Возможно, хозяин умер и больше некому было управлять домом, поэтому все его и покинули.

– Значит, нам ничего не грозит?

– Никогда нельзя быть в этом уверенным, – заметил Ми Хоу, разваливаясь на голом полу.

Поскольку костер разжигать в помещении было нельзя, они придвинули спальники ближе друг к другу. Сколько бы Ми Хоу ни сопротивлялся, а Сяо Ту было определено место посередине.

– Он во сне пинается, – жаловался Ми Хоу.

– Зато не храпит, – сказал Гуэй, получше укладываясь на сумке, словно на подушке.

У Сяо Ту заурчало в животе.

– Съешь ты уже мясо, – проворчал обезьяна. – Мало того что пинаться будешь, так еще и твой живот спать не даст.

– Простите, – снова по привычке извинился Сяо Ту и достал из сумки сверток, намереваясь откусить кусочек.

– Ты прямо тут есть собрался? – возмутился Ми Хоу. – Даже обезьяны в постели не едят.

– А ты не лишен самоиронии, – усмехнулся Гуэй.

– Иди отсюда, – выгнал растерянного писаря Ми Хоу. – Только крошек мне не хватало!

Сяо Ту встал и направился в угол комнаты.

– Ты когда голодный, такой злобный, – снова усмехнулся Гуэй.

Сяо Ту же развернул ломтик, но на глаза ему попался защитный талисман. Он задумался.

– Если здесь есть мертвая ци, значит, может быть и призрак?

– Конечно, – отозвался Ми Хоу.

– Тогда… – Сяо Ту потихоньку переместился к столу у стены. – Господин призрак, у меня есть только это, – прошептал он. – Пожалуйста, не мешайте нам спать, не пугайте и не убивайте нас. Обещаю, мы завтра уйдем и оставим дом целым. Примите мое пожертвование.

Он положил сверток на стол и вернулся к спальникам, постаравшись аккуратно пролезть в свой, чтобы больше не раздражать и без того недовольно ворочающегося Ми Хоу.

Утром Сяо Ту и Гуэй проснулись от восторженных возгласов обезьяны:

– Как много еды!

– Откуда это? – спросил еще не проснувшийся до конца Гуэй. – Ты уже сходил на охоту или, быть может, на рынок?

– Не знаю, – пожал плечами Ми Хоу, откусывая яблоко, а следом и от куска запеченной свинины. – Уже так лежало.

– Тогда ты уверен, что это нужно есть? – насторожился Гуэй.

– Я не дурак какой! Посмотри, талисманы же на месте.

Мастер огляделся, действительно, талисманы были на месте, как и граница.

– Тогда кто это сюда принес? – обеспокоенно спросил Сяо Ту.

– Не знаю. Но поскольку мы еще живы, а обезьяна не превратился в свинью, оно для нас скорее не опасно.

– А чего это я должен был свиньей стать?

– Ешь потому что немытое и грязными руками.

Когда Сяо Ту и Гуэй собрали вещи и были готовы двинуться дальше, вернулся отлучавшийся по важному делу Ми Хоу.

– У тебя чего голова мокрая? – поинтересовался Гуэй. – На улице дождь? – Он распахнул двери, но на ясном небе светило солнце.

– Так там купальня целая воды! – сообщил Ми Хоу и, достав из сумки Гуэя гребень, стал прихорашиваться.

– Ты чего чужие вещи без спроса берешь? – Гуэй отнял свой гребень и принялся его вытирать.

– Так сегодня должны принести ответ от моей Юэр, – смущенно улыбнулся Ми Хоу. – Я подсчитал, сегодня как раз!

– Значит, ждешь ответ на стихи Сяо Ту? – усмехнулся Гуэй.

– И его счастье, если ей понравится.

– Как же ты мог подсчитать, если мы свернули не туда? Она тебя точно не сможет найти.

– До этого же находили!

Ми Хоу начал прилизывать волосы и приглаживать брови.

– Дай гребень, – попросил он.

– Она же тебя не видит.

– И что?

Гуэй все же передал ему гребень.

– Возьми. Все равно весь в блохах теперь.

– Сам ты блохастый, – выпалил Ми Хоу и, поставив медное блюдо в качестве зеркала, принялся дальше наводить марафет.

– Значит, говоришь, тут есть купальня? А я как раз хотел вчера отмыться.

– Мастер, – начал упрашивать Сяо Ту. – Через несколько дней наступит лето[63].

– Мы дождемся письма, чтобы твоему другу не пришлось нас искать, и тут же вернемся к дороге, чтобы найти новую повозку.

Выражение лица Сяо Ту показывало, что ему это не нравится.

– Я ошибся, но скоро мы будем в Ганьсу. А там и до твоей деревни недалеко, – заверил Гуэй и, похлопав его по плечу, отправился на поиски купальни. – Отдохни пока.

Не желая больше наблюдать за попытками Ми Хоу привести свои волосы в порядок, Сяо Ту решил отправиться за мастером. Возможно, он надеялся переубедить Гуэя отправиться в путь прямо сейчас.

Он нашел его в одном из отдельных зданий, представлявшем собой купальню. Удивительно, но и вода в бассейне оказалась чистой.

Гуэй, погруженный в медитативный транс, стоял по пояс в воде. Его длинные волосы ниспадали на оголенную спину и плечи. Тело Темного мастера было хорошо натренировано. Не настолько, как у Ми Хоу, но вряд ли можно было бы назвать его худым… Как и невозможно было посчитать его некрасивым. Повязок, прикрывающих раны, уже не было, и Сяо Ту мог заметить, что порезы хорошо затягивались.

Вокруг мастера клубился пар, и юноша невольно засмотрелся.

– Ты можешь присоединиться.

Оказалось, Гуэй уже смотрел на него.

– Я? Нет… Не хочу мокнуть, – отнекивался Сяо Ту.

– Хватит стесняться. Мы оба мужчины. Тут нет больших валунов, чтобы ты мог за ними прятаться.

– Я… – взволнованный Сяо Ту хотел возразить, но не нашел что сказать. Он и вправду стеснялся и всегда прятался, предпочитая мыться в реке один.

– Упрашивать не буду, – не стал настаивать Гуэй. – Но даже обезьяна помылся, перед тем как встретиться с письмом от своей возлюбленной. А она, между прочим, рыба.

Сяо Ту немного подумал и кивнул.

Раздевшись по пояс, он потрогал воду.

– Холодная!

– Конечно, не лето же. В реке не теплее. Не бойся, залезай.

– А вам разве не холодно?

– Когда владеешь цигун, можешь контролировать температуру своего тела. Хочешь, я тебя научу?

Юноша сжал кулаки и все же, преодолевая холод, осторожно спустился в купель, подойдя к мастеру.

– Ты чего в штанах залез? У тебя еще есть?

– Так а разве вы не в одежде?

– Нет.

Сяо Ту затаил дыхание и густо покраснел.

– Дыши, – спокойным голосом приказал Гуэй. – Иначе, если кто увидит, подумает чего недоброе.

Сяо Ту выдохнул.

– Повторяй за мной, – сказал Гуэй.

Спустя некоторое время Сяо Ту стоял в воде уже более уверенно. Конечно, он не мог разогнать свою энергию настолько же, насколько и мастер, кожа у которого пылала словно при лихорадке.

Писарь смог всего-то немного согреться, чтобы было терпимо стоять.

– Мне обещал помочь не Юн Шэн, – печально сказал Сяо Ту, осторожно водя руками по воде, – а куклы, принявшие его обличье.

Мастер же продолжал стоял спокойно, закрыв глаза.

– Именно кукла Юн Шэна подала мне прекрасную идею. Как и бумажные куклы, Ми Хоу сможет ненадолго надеть на себя образ влиятельного человека. Останется только найти кого.

– Но он же не сможет держать образ долго! – отозвался Сяо Ту одновременно с надеждой и недоверием.

– Долго и не нужно. Посадим обезьяну в крытую повозку, ему достаточно будет одного раза показаться твоему чиновнику Яну.

– Точно! – ударил рукой Сяо Ту, обдав Гуэя холодной водой. – Так ему сможет приказать даже сам император!

– Император не может, – вытерся Гуэй. – Зачем императору ехать в Ганьсу, чтобы запретить мелкому чиновнику жениться на наложнице? Подумай, кто бы ему это приказать мог.

Сяо Ту принялся усиленно думать.

– Простудитесь же… – внезапно раздался над ними голос какой-то старухи, и Гуэй с Сяо Ту подняли взгляды.

У купальни и впрямь стояла старушка, по всей видимости, служанка, и широко улыбалась.

– Подождите, сейчас я вам воды согрею.

Сяо Ту тут же поспешил прикрыться руками.

– Какие мои годы, – рассмеялась та, глядя на юношу. – Хотя будь я моложе, – она посмотрела на Гуэя, – мастер меня легко бы соблазнил.

С этими словами старушка, посмеиваясь, направилась к выходу.

Сяо Ту вновь перевел взгляд на Гуэя, тот же, в свою очередь, сосредоточенно смотрел вслед уходящей старухе.

Глава 28

Сяо Ту сидел в главном зале, кутаясь в свой спальник. Перед ним следил за пламенем разведенного костра Ми Хоу. Там же были подвешены штаны писаря.

– Благодарим вас, госпожа, за ваш дар, – кланялся старушке мастер.

– Гости всегда должны быть сытыми, – отнекивалась та. – Тогда и дому будет счастье.

– Этому дому счастья уже не видать, – усмехнулся Ми Хоу.

– Верно, – вздохнула старушка. – Господин Вэй почил не так давно, с полвека назад. Мы с мужем остались доживать свои годы здесь, а остальных слуг продали.

– Почему же никто не взял этот дом?

– Кому было брать? Господин жил здесь в изгнании. Выходить из поместья ему было не дозволено. Так кто же захочет жить в доме с такой славой?

– Где же ваш супруг? – поинтересовался Гуэй.

– Собирает для вас еду на ужин, – улыбнулась старушка. – Хозяйство у нас небольшое, но есть.

– Благодарю и за это, – поклонился вновь мастер.

– Не нужно. Это же ваш юноша задобрил нас. Его и благодарите.

– Задобрил? – изумленно переспросил Сяо Ту. – Но я же положил подношение призракам.

Старушка засмеялась, а Гуэй объяснил:

– Госпожа и есть призрак.

– Как? – не верил Сяо Ту.

– Она гуйпо, – уточнил Гуэй.

– Разве гуйпо не злые? – удивился Сяо Ту.

– Бывают и злые, – подтвердил мастер. – Но и выглядят они и вполовину не так красиво.

– Да что ты, – засмеялась старушка, а улыбнувшийся Гуэй продолжил:

– Призрак служанки, принимающий облик доброй старушки, который возвращается в дом хозяина и помогает по хозяйству и с детьми – это добрый призрак гуйпо. Они и некоторые из ди фу линг – хорошие духи. Как, к примеру, сестрица Ци-эр, что помогла нам найти тайный дом У Ланя.

– Что же вас держит? – поинтересовался Ми Хоу.

– Этот дом, – печально ответила старушка. – Мы с мужем верили, что сможем поддерживать его, но, как видите, силы у нас не те. Не могут старики содержать поместье целиком.

– Порой нужно отпускать, – согласился Гуэй.

– Верно говоришь, сынок, – закивала старушка.

Тут в дверях появился старичок с полной корзиной овощей.

– Уже собираетесь?

Ми Хоу тут же забрал у него тяжелую ношу.

– Морковь и капуста? А мясо есть?

– Ми Хоу! – укорил его Гуэй.

Обезьяна молча опустил корзину и понес ее к остальным вещам.

– У нас нет, – ответила старушка, – но должно быть в деревне рядом. До нее идти совсем недалеко.

– Я схожу! – вызвался Ми Хоу.

– А письмо ждать не будешь?

– Буду! И потом схожу.

– Письмо? – переспросил старичок. Трясущимися от старости руками он достал из рукава письмо и протянул его демону. – Писарь приходил, сказал, что потерял вас и догнать все никак не мог, запыхался, бедный.

– Юэр, – с обожанием произнес Ми Хоу и аккуратно, с трепетом и волнением, сломал печать.

Сяо Ту был весь внимание, ведь обезьяна пообещал, что писарю несдобровать, если сестрице Юэр его стихи не понравятся.

– Юэр, – повторил Ми Хоу, еще сильнее расплываясь в улыбке и самозабвенно перечитывая письмо. Потом он и вовсе вышел с ним на улицу.

– Поздравляю, – усмехнулся Гуэй, обращаясь к Сяо Ту, – твой талант обрел заслуженное признание.

Сяо Ту не подал вида, но, отвернувшись, и сам расплылся в улыбке.

– Если вы готовы к перерождению, – сказал мастер призракам, – мы можем вам помочь.

Старик подошел к старушке, взял ее за руки и посмотрел жене в глаза.

– Хочу, чтобы и в следующей жизни мы были вместе.

Старушка тихо заплакала.

Согласившись, они повели мастера и Ми Хоу туда, где находятся их кости. С ними попросился и Сяо Ту.

– Не боишься? – усмехнулся Ми Хоу.

– Цзянши, вутоу гуй, ба цзяо гуй – все они существуют вне зависимости от того, боюсь я их или нет. И чтобы уметь с ними сражаться, я должен научиться принимать и понимать их природу.

– Мыслишь как прирожденный мастер.

– Но мастером я быть не хочу.

Они тем временем подошли к приоткрытой двери отдаленной комнаты.

– Здесь, – сказал старик.

Гуэй оглядел всех и, убедившись, что все готовы, открыл ее.

– Четыре дня и четыре ночи я не мог оставить мою дорогую жену, – произнес старик. – Наконец Небеса сжалились надо мной… Так мы вместе и лежим.

На кровати и впрямь, держась за руки, лежало два тела. Ни при жизни, ни после смерти они не расстались…

Прощальный ужин решили устроить сегодня. Главный зал немного преобразился. Воодушевленный письмом, а может быть, и историей стариков, Ми Хоу был самой вежливостью и галантностью, помогая старушке прибрать и украсить зал свечами, дорогой, но изъеденной молью тканью и символами удачи. В этом им помогал и Сяо Ту, как только высохли его штаны.

Позже демон со стариком отправились в деревню раздобыть для обезьяны немного мяса. Старушка начала выпекать сладости, а Сяо Ту и Гуэй набирались сил.

– Мастер, – прервал медитацию писарь. – Простите, но могу я вновь попросить у вас гадание?

– Какой же вопрос тебе не дает покоя?

– Когда я увидел, насколько сильной была любовь этих стариков, я невольно вспомнил мою Мэй Мэй, – с грустью произнес Сяо Ту. – Я хочу знать! – выпалил он и добавил тише: – Хочу знать, сможем ли мы быть с ней вместе. Я верю вам и Ми Хоу…

– Но боишься. Понимаю. – Гуэй расправил рукава и потянулся за своей сумкой. – Хорошо. Но сегодня я не стану пользоваться картами, чтобы не спутать их внутреннюю энергию и внешнюю энергию природы, – с этими словами мастер достал три медные монеты. – Дай мне лист. Составим гексаграммы сами.

Сяо Ту было велено как можно точнее задать интересующий его вопрос и шесть раз подбросить монеты. Мастер же тем временем выводил на листе бумаги линии. Когда бо́льшая часть монет падала лицом, он чертил сплошную, когда тыльной стороной – прерывистую.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Сяо Ту.

– Тебе нужно оставаться спокойным, – ответил мастер. – Все идет своим чередом, – подытожил Гуэй и бросил лист в жаровню.

– И все? – недоумевал Сяо Ту. – Но я так и не понял, что это значит.

– Не ищи в «Книге Перемен» точных ответов. – Мастер ткнул пальцем ему в лоб. – Учись думать и толковать сказанное.

– Значит, просто нужно ждать? – задумался Сяо Ту. – Но тогда чиновник Ян точно заберет у меня Мэй Мэй!

– Ты неверно мыслишь. Я говорил тебе уже, что есть энергия внутренняя, а есть внешняя. Как бы человек ни старался, а сопротивляться внешней – все равно что дуть против ветра. Если приложишь силы не туда, они пропадут даром, если будешь скор в своих желаниях – потеряешь и то, что имеешь. Не торопись. Все, что тебе нужно, у тебя уже есть.

– Правильно ли я понял, – начал размышлять Сяо Ту, – вы говорите о том, что у меня уже есть все, чтобы спасти Мэй Мэй? Вы и Ми Хоу! И главное – время. И теперь мне нужно только немного подождать, чтобы наш план сработал?

– Если ты говоришь об этом, значит, так и есть. Я повторю: гексаграммы не дают тебе прямого ответа, только предостережение о внешнем. А ответ находится в тебе – во внутреннем.

– Я понял! Спасибо!

Сяо Ту поклонился и побежал помогать на кухне, а Гуэй вернулся к медитации.

Опускались сумерки.

Теперь у плиты творил волшебство Ми Хоу.

– Сяо Ту, попробуй. – Он протянул писарю палочки с кусочком говядины. – Это был самый здоровый бык в деревне.

– На что ты его купил? – поинтересовался Гуэй. – У тебя же денег нет. Опять людей обокрал или обманул?

– Грех за подарок обманывать. Я же в благодарность! Юэр уж очень твоя писанина понравилась. – Он растянул губы в улыбке. – Купил, конечно. Сяо Ту, ты же напишешь еще?

– А все время у меня деньги клянчишь, – возмутился Гуэй.

– Потому что ты богатый, а я бедный!

– С твоими тратами и я бедным скоро стану, – возмутился Гуэй, отнимая кусочек мяса перед самым носом Сяо Ту и отправляя его себе в рот. – По-твоему, так нужно готовить мясо?

– А что тебе опять не так?

– Крахмала слишком много добавил.

– Я готовлю так! – запротестовал Ми Хоу. – А твое слишком сухое получается.

– Сухое? Сейчас ты за свои слова ответишь, – подвязал длинные рукава Гуэй.

…Всего через пару часов Ми Хоу упрашивал, по всей видимости, уже умирающего писаря:

– Сяо Ту, попробуй еще кусочек!

– Не могу, – тяжело дыша, отмахивался Сяо Ту. – Прошу, пощадите.

– Сяо Ту, ты самый добрый человек, – сыпал комплиментами обезьяна. – Самый талантливый писарь! Самый сильный и красивый, ну еще кусочек…

– Сяо Ту, лучше мое попробуй, – теперь упрашивал и Гуэй. – Вкусно же!

– Мое вкуснее!

– Все вкусные, – перекатившись, пополз из кухни Сяо Ту…

В зале потрескивали свечи. На столе в высоких блюдцах стояли подношения предкам. Старики молились о своем хозяине, несправедливо обвиненном и вынужденном закончить свои дни в совершенном одиночестве, вдали от детей и внуков. Как, впрочем, и сами старики.

Сяо Ту, преисполненный тоски и благодарности, играл на флейте в память о «большом медведе». По поместью разливались печальные, стройные ноты.

Ми Хоу и Гуэй бросили в жаровню последние бумажные деньги.

– Благодарим вас, – поклонились старики мастеру, демону и писарю. – Ваша о нас добрая память позволит нам переродиться.

– Завтра я приведу монаха, – пообещал Гуэй. Сам он никогда монахом не был, а потому его молитвы не смогли бы помочь упокоиться духам. Все, что он мог, – это пользоваться защитными техниками заклинателей. А все заклинатели – воины.

Поминальный ужин закончился, и старики оставили гостей отдыхать.

Но Сяо Ту не спалось.

Терзаемый тяжелыми думами, он все же поднялся. Не в силах совладать с собственным любопытством, писарь проверил, спят ли мастер и демон, и, удостоверившись в их крепком сне, выскользнул на улицу, прихватив с собой сумку мастера.

Под лунным светом он совершал свое преступление, а именно пытался отыскать интересующую его гадальную карту.

– Посветить?

– Да, спасибо… – поблагодарил Сяо Ту и тут же вздрогнул.

Рядом с ним, держа на ладони огонек, стоял Ми Хоу.

– Чего не спишь?

Глава 29

– Я… – начал оправдываться Сяо Ту, – ничего плохого не делал…

– Мастера, значит, грабишь?

– Нет же! Мне нужны только карты.

– А что, где-то можно продать карты? – поинтересовался Ми Хоу, опускаясь на корточки рядом. – Если что, я в деле! Но только делим девяносто на десять.

– Я не собираюсь продавать их, – возмутился Сяо Ту.

– Ну ладно, ладно, восемьдесят девять на одиннадцать. Последнее слово!

– Я хочу найти карту с моим предсказанием, – объяснил Сяо Ту. – Мастер сказал, что я должен только ждать. Но я так не могу! Это неправильно! Вдруг мастер меня обманул?

– Он это может, – поддакнул Ми Хоу. – А как ты найдешь карту?

– Я помню линии, которые чертил мастер, – поделился Сяо Ту. И, взяв палочку, начал повторять их на земле. – Сначала мастер нарисовал сплошную, под ней две прерывистые и в конце еще три сплошные.

– Тогда мы быстро ее найдем! – Взяв половину колоды, Ми Хоу принялся перебирать карты. – Эта? – показал он одну.

Сяо Ту сравнил ее с рисунком на земле.

– Эта! – обрадовался юноша и схватил карту. – Что такое «да-чу»?

– Не знаю, наверное, название.

– Разве ты не умеешь гадать? Ты же демон.

– Это человеческие штучки.

Сяо Ту принялся читать обозначения, написанные на карте:

– Гадание двадцать шестое… братья… девять два, девять три, верх девять…

– Что ты там мямлишь? Ничего не понятно! – Демон вырвал у него карту. – И правда, ничего не понятно… Ну еще бы! Будь все просто, то зачем тогда платить гадателям, правильно? – Он взял сумку Гуэя. – Подожди, должно же быть тут что-то, что объяснило бы всю эту чепуху…

Порывшись внутри, он достал на свет книгу с толкованием.

– Двадцать шестое? – уточнил Ми Хоу. – Опять ничего не понятно. Воспитание великим, исполнение желаний. Гора, уходящая вершиной в Небо. Значение первого иероглифа: управление своей жизнью, энергия ян… Внутренняя энергия: творчество. Небо. Внешняя энергия: пребывание. Гора… Великие свершения достигнуты, стремиться более к ним не нужно. Должно быть состояние покоя. Опирайся на память прошлого, обратись к людям, это же пережившим, чтобы сохранить непрерывность течения событий. Что ты понял?

– Это то, о чем говорил мастер.

– Ну вот и отлично, – захлопнул книгу Ми Хоу.

– Только где мне найти человека, чью невесту тоже забрал чиновник? Если я найду такого, он мне расскажет, как ее спасти?

– Не спится? – раздался над ними голос Гуэя.

Ми Хоу тут же перекинул сумку в руки Сяо Ту.

– Это все он!

– Предатель, – надулся Сяо Ту.

Гуэй степенно обошел их и так же спокойно забрал свою сумку.

– Я говорил, гексаграммы не дадут тебя прямого ответа. Напрасно только всех разбудил.

– Но я получил ответ! Я найду того же, кто пережил подобное.

– Разве я не говорил, что не нужно предпринимать активных действий?

– Тогда этот человек сам меня найдет? Спасибо! – подскочил Сяо Ту и побежал обратно в зал. Скорее всего, чтобы не получить тут же наказание.

Но никто его наказывать не собирался. Гуэй понимал волнение Сяо Ту и то, насколько он в действительности был беззащитен.

* * *

Забрезжил рассвет. Снаружи зачирикали пташки. Ми Хоу, разбуженный подкравшимся к нему лучиком, сладко улыбнулся. В предвкушении нового дня, наполненного очередными приключениям и колкостями в сторону наивного писаря, он сел и широко зевнул.

– Где все? – с недоумением озирался он, не обнаружив никого рядом с собой. – Уберегите их Небеса, если они пошли есть без меня.

Но и на кухне никого не было, и в купальне.

Тогда Ми Хоу направился к садам.

В это время года уже отцветали персиковые деревья с их неповторимым ароматом и яркими цветами. И белые магнолии – прекрасные и недоступные, но если попытать счастье и дотянуться до высоко поднятых ветвей, то можно ощутить прохладу их атласных лепестков.

В персиковом саду, сплошь утопающем в нежном ярко-розовом цвете, Ми Хоу увидел стариков, которые с умилением наблюдали за происходящим чуть поодаль. У алтаря предков, где стояло вино и, как символ свидетельства, лежала флейта Да Сюна, стояли Гуэй и Сяо Ту.

– Вы чего это творите? – На лице демона отражалась самая настоящая душевная боль. – Мастер? Теперь вы стали и ему названым братом? А как же я? – Ми Хоу чувствовал, будто его предали. Он был знаком с мастером долгие десятилетия, по его приказу отправился на другой конец Поднебесной, и был готов, если нужно, пожертвовать ради него собственным хвостом и жизнью! А что же мастер? – Раз так… – закивал Ми Хоу и уже собирался поскорее уйти.

– Наконец ты проснулся, – улыбнулся Гуэй.

Ласковый весенний ветерок скользнул по его распущенным волосам. Темный мастер, стоя под цветущим деревом, протянул демону руку.

– Ми Хоу, ты согласен стать моим братом?

Теплый ветерок долетел и до Ми Хоу.

– Правда? – в изумлении спросил демон и в мгновении ока оказался возле мастера и взял того за руку. – Мастер, вы… вы будете моим братом?

– Да.

Все еще улыбаясь, Гуэй отнял у обезьяны свою руку и, взяв чашу с вином, встал напротив алтаря. Ми Хоу тут же подхватил свою.

Третью же поднял Сяо Ту.

– А он нам зачем? – возмутился Ми Хоу.

– Брат Сяо во многом нам помог, – напомнил Гуэй. – Я обязан ему жизнью. Если ты не согласен…

– Согласен! Согласен! – закивал Ми Хоу. – Всегда мечтал о младшем брате, – улыбался обезьяна.

Когда в вине была смешана кровь, Гуэй произнес клятву:

– Здесь, в персиковом саду, пред памятью славного воина Да Сюна и при свидетелях, я, прозванный Гуэем, демон, именуемый Хуо Ван, и добродетельный юноша, с детства названный Сяо Ту, клянемся быть братьями. В бою встать спиной к спине и разделить невзгоды каждого.

– А как же «и умереть в один день»? – уточнил Ми Хоу.

– Ты хочешь умереть лет через шестьдесят? Когда Сяо Ту исполнится восемьдесят?

– Нет, – резко ответил демон.

Гуэй поднял чашу и, осушив ее, разбил.

За ним повторили и его отныне младшие братья.

Тогда Гуэй обратился уже к Да Сюну:

– Братец. Твоя душа наполнена ян. Ты доблестно сражался на поле боя. В своей жизни ты был защитником, остался им и после смерти. Но Сяо Ту возмужал. Теперь в нем крепнет собственная ци. Потому тебе больше нет надобности задерживаться в том мире. Позволь нам с Ми Хоу позаботиться о нашем младшем брате. Клянусь тебе, что стану защищать его, подобно тебе, не жалея своей жизни.

Из груди Сяо Ту появился маленький огонечек и ненадолго задержался возле юноши.

– Прощай, Да Сюн, – сказал Сяо Ту, не сдержав слезы. – Клянусь, я буду защищать родителей и сестер. Доверься мне.

Вытерев лицо рукавом, Сяо Ту наблюдал за тем, как огонек поднимается все выше в небо.

– Уверен, – отозвался Гуэй, – в следующей жизни Да Сюн будет вознагражден. Он это заслужил.

Гуэй и Ми Хоу, возвращаясь в дом, похлопали юношу по плечу. Сяо Ту же остался еще на какое-то время в саду, прощаясь с любимым старшим братом, защищавшим его и при жизни, и после смерти. С братом, с которого он поклялся брать пример…

* * *

Прощание же со стариками вышло немного скомканным, поскольку вернувшийся из деревни Ми Хоу сообщил:

– Все, надо бежать, монах догоняет.

– Что значит бежать? – уточнил Гуэй.

– Я демон. Как еще бы я монаха сюда привел?

– Ми Хоу, – жмурился Гуэй, словно от боли. – Ну почему порой ты такой дурак?

– Ты хоть немного чувство благодарности испытать можешь?

– Идите, – подгоняла их улыбающаяся старушка. – Да даруют вам Небеса счастье и удачу.

– Господин, – поклонился Сяо Ту старику, – скажите, как вы поняли, что рядом с этой женщиной хотите умереть и переродиться?

– Не знаю, – засмеялся старик. – Она сказала, что так надо, а я и не хотел возражать.

Как только они отправились дальше, Сяо Ту задался вопросом: хотел бы он так же, как старики, вместе с Мэй в старости умереть и переродиться?

– Мастер, а хотели бы вы любить кого-то так же сильно? – поинтересовался у Гуэя юноша.

– Я еще не встречал настолько великой любви, – поделился мастер. – Разве только, когда ею были наделены безумцы.

В разговор вмешался Ми Хоу:

– Чтобы жена мною еще и в следующей жизни командовала? – хмыкнул он. – Другое дело – дружба. Мастер, ты же будешь счастлив встретить меня в следующей жизни?

– Не боишься, что сестрица Юэр узнает? – усмехнулся Гуэй. – Из всех тебе знакомых людей и демонов, полагаю, только она была бы этому рада. Мы же все сыты уже и в этой жизни.

– А еще братом назвался, – недовольно цыкнул Ми Хоу. – Сяо Ту, а ты? Был бы мне рад?

– Конечно, – ответил писарь, все так же широко улыбаясь.

Сейчас он был счастлив. Ведь душа Да Сюна отныне была в безопасности и обрела покой, а сам Сяо Ту обзавелся сразу двумя могущественными старшими братьями, и сейчас они снова направлялись в Ганьсу, хоть по ошибке мастера и потеряли несколько дней.

– Раз вы стали братьями, – предположил Ми Хоу, – значит, Сяо Ту тебя простил?

– Все люди совершают ошибки, – философски отозвался мастер.

– Но не все они намеренные, правда? – вновь усмехнулся Ми Хоу. – Между братьями ведь не должно быть тайн. – Злорадно оскалившись, Ми Хоу прибавил шагу. – А Сяо Ту отныне нам не чужой.

– Намеренные? – уточнил Сяо Ту, вопросительно глядя на мастера.

– Перепившая уксуса[64] обезьяна, – процедил Гуэй.

– Мастер, – растерянно спросил Сяо Ту, – неужели это правда? Вы намеренно привезли нас в Сычуань?

– Из двух зол я выбрал наименьшее, – коротко ответил Гуэй.

– Но мы же должны спасти Мэй Мэй… – В голосе юноши звучали непонимание и неподдельное глубокое разочарование.

В его глазах Гуэй всегда был мудрым и непревзойденным мастером. Недопонятым, отвергнутым гением и истинным героем в душе. Поэтому он вовсе не ожидал узнать, что тот его подлым образом обманул. И ради чего?

– Когда я говорил, что эта дорога мне незнакома, – в груди Сяо Ту вспыхнул гнев, – вы говорили, что мы едем иной. Вы знаете, как для меня важно спасти Мэй Мэй, но обманули мои глаза и уши. Зачем?

– Ты ослеплен своим безрассудным геройством, – сухо заметил Гуэй. – Даже не любовью. Потому мне тебя было не переубедить. Но и оставить тебя одного я не мог.

– И после этого вы клялись пред душой Да Сюна?

– Может быть, и Да Сюн понимал, что мое задание важнее? – Несмотря на хлесткие слова, тон Гуэя звучал мягко. – Прости меня, брат Сяо, – мастер поклонился. – Я намеренно ввел тебя в заблуждение. И, возможно, был не прав. Но Небеса нам благоволят. Мы успеем. Поверь, так лучше и для тебя самого…

– Нет, не лучше! – разгневался Сяо Ту. – Я ошибся. Вы жестокий человек и истинное зло! Дальше я пойду один!

Вцепившись в свою сумку, он широким шагом направился к большой дороге, обогнав демона и даже на него не обернувшись.

* * *

Глубокая ночь. Ноги заплетались в траве. Кто-то бежал, тяжело дыша.

За деревьями мелькнули светлые одежды. Монахи настигали.

Не в силах бежать дальше, неизвестный, лицо которого было скрыто в тени капюшона, совершил пас, вкладывая в него почти все остатки истощившейся за время погони энергии.

Монахи, не заметив беглеца, проскользнули мимо.

Он же бесшумно и легко вернулся по своим следам назад и воспарил к холму, за которым исчез.

– Тон Тон, – тихо позвал он. – Тон Тон.

Неизвестный осторожно ступал по тропе.

– Тон Тон…

Перед ним возникла невероятно красивая девушка.

– Чего тебе?

– Пришел за долгом, – ответил Гуэй, снимая с головы капюшон накидки.

– Какой долг? Ты еле дышишь! Или хочешь забрать мою жемчужину? – Она отпрянула.

– Сдалась мне твоя жемчужина, – перебил ее мастер. – Мне нужно, чтобы ты нашла Фо Шана.

– Почему сам не можешь?

– Потому что он на горе, а я и так пересек границу Сычуани.

– Что буддийский монах делает на даосской горе?

– У него и спросишь, – улыбнулся Гуэй. – Передай ему письмо, – он протянул лисице запечатанный лист. – Пусть прибудет в Ганьсу. Ни одно из моих посланий не дошло. Поэтому вся надежда на тебя. – Он вдруг стал серьезным. – Боюсь, дела у нас будут совсем плохи.

– Почему ты просишь меня?

– Потому что ты мне должна.

– Я просила у тебя помощи лишь однажды, а расплачиваюсь уже пять лет.

– Потому что ты просила ее у меня. Помнишь, я предупреждал?

– Когда это уже закончится?

– Когда долг выплатишь.

– Какой ты мерзкий.

– Это не мешает тебе быть мне обязанной. – Он потрепал лисицу за надутую щеку. – Разве ты не хочешь заслужить еще один хвост?

Глава 30

Десять дней спустя. Ганьсу

– У поместья ты сказал, что уйдешь только на три дня, – возмутился Ми Хоу. – А прошло почти две недели! Мы и так медлили и ждали тебя. Я что, должен один за детьми следить?

– Я не ребенок! – надувшись, сказал Сяо Ту.

– Вот именно! А мне приходится за вами следить.

– За мной следить уже поздно, – отозвался сидевший на бревне мужчина, которому на вид было чуть меньше тридцати. Как и Сяо Ту, он был одет в одежды странствующего писаря. – Я уже мертвый.

Сбив с себя дорожную пыль, Гуэй прошел к воде и напился.

– Лучше займи свободное время медитацией, – освежившись, дал указание Гуэй. – Не трать его на пререкания. Ми Хоу задирает тебя только потому, что ты поддаешься. Если гора не движется, ветер ее огибает.

– Я и сам знаю. – Сяо Ту сдвинул брови и, обняв колени, отвернулся от мастера в сторону.

Ми Хоу усмехнулся:

– И ты не побоялся отправить его со мной в Ганьсу?

– Теперь он наш брат, – ответил Гуэй. – И ты, как и я, за него в ответе. Перед Небом и Да Сюном.

Демон только поморщился, а Гуэй продолжил:

– Сяо Ту и без того потерял много времени.

Услышав это, Сяо Ту оживленно кивнул.

– Вот именно! – сердито ответил он.

– Раз Фо Шан не здесь, значит, я поступил верно, – сказал Гуэй. – Ни одно послание из тех, что я отправлял с гонцами, до него не дошло.

– Ты переступил границу Сычуани, – Ми Хоу был серьезен, – чтобы отдать послание бессмертному. Думаешь, тебе зачтется?

– Может, и нет. Но я мало кому могу доверять.

– Пусть тогда и мне зачтется, – с тем же недовольством встрял Сяо Ту. – Ведь вы меня обманули, когда вместо Ганьсу увезли в Сычуань.

– Я уже просил меня простить, – напомнил Гуэй. – Как мне следовало поступить, если нужно было передать послание и помочь тебе? Но послание нужно было передать уже сейчас, а твоя Мэй Мэй выходит замуж только в конце лета.

Сяо Ту снова не на шутку рассердился.

– Но уже лето!

– Даже не середина, – возразил Гуэй.

– Не нужна мне ваша помощь! Я говорил, что сам дойду!

В их спор вмешался Ми Хоу:

– И Мэй Мэй спасешь сам?

– Спасу! – вскочил на ноги Сяо Ту. – Больше я не буду терять времени.

– Тогда почему ты еще не в деревне? – с холодом спросил у него Гуэй.

– Я хотел! Меня Ми Хоу не пустил.

– Как я мог тебя пустить, если даже не знаю, что там? Я не мастер и не бессмертный. И разве ты бы оставил братца Пэна без помощи?

– Никогда и никого я бы не оставил без помощи! – воскликнул Сяо Ту, желая пристыдить Гуэя.

Тогда Ми Хоу наконец выпалил:

– Ты не можешь оставить без помощи своего уже мертвого друга. А мастер, рискуя собой, спасает, может, сотни людей!

Сяо Ту замолчал.

Он еще многое хотел сказать о том, насколько несправедливо с ним обошелся названый самый старший брат. Но по сравнению с несчастьями множества людей в деревнях и городах беда «маленького кролика» была слишком незначительной.

– Я спешил вас нагнать, как только мог, – сказал Гуэй, стараясь достучаться до Сяо Ту. – Особенно после того, как получил ваше письмо. Но мне пришлось потратить много энергии, чтобы не быть пойманным монахами. Кажется, мое проклятье в том, чтобы с каждым сражением терять все мною накопленное, – горько усмехнулся темный мастер. – И потому ваше «медленно» для меня непомерно быстро.

– Значит, вы хотите, чтобы и я все потерял.

Еще сильнее нахмурив лоб, Сяо Ту развернулся, уйдя чуть дальше, уселся у дерева там.

– А сообщение ты передал? – спросил Ми Хоу.

– Я оставил послание Тон Тон. Надеюсь, Фо Шан его получит в ближайшее время.

– Если получит, – заметил Ми Хоу. – Не верю я лисицам.

– Тон Тон сварлива, но ни разу меня не подвела, – заступился за нее мастер, после чего посмотрел на Ми Хоу: – Спасибо, что последовал за Сяо Ту. Я знал, он мне не простит. Но скажи, что еще я мог сделать?

– Ты решил спросить у демона? – поднял руки Ми Хоу, не пожелавший взять на себя ответственность. И прошел к костру.

Оставшись без поддержки, Гуэй решил перевести тему, и обратился к мертвому писарю:

– Братец Пэн, расскажи, как ты умер?

– Я уже им много раз рассказывал, – ответил призрак, переминаясь с ноги на ногу.

– Мы дожидались тебя несколько дней. Нам было скучно, – пояснил Ми Хоу, укладываясь возле костра.

– И все же я попрошу тебя вспомнить даже незначительные детали, – попросил Гуэй.

Измученно выдохнув, Пэн все же начал свой рассказ:

– Когда я сказал Сяо Ту об экзамене, то решил вначале разнести письма и уже после его нагнать. Но когда я подходил к деревне…

* * *

Зимнее ночное небо было затянуто тучами, светило лишь несколько звезд. По ним писарь Пэн и ориентировался, пробираясь через заросли в лесу.

Даже в ночной тьме эти места казались ему знакомыми. Позади остались указатели с названием нужной ему деревни. Опасно все же быть странствующим писарем. Никогда не знаешь, какой на тебя нападет зверь, человек или призрак.

В надежде, что беда его минует, Пэн продолжал идти по ночному лесу, аккуратно ступая на темную землю и проверяя почву под ногами палкой. Он думал остановиться, разбить лагерь на ночлег, но все боялся не успеть. И потому решил, что пусть уж очень медленно, но все же идти дальше.

Позади него захрустел снег. Пэн обернулся.

Но даже если бы захотел, то в такой тьме никого увидеть не смог бы.

Он снова попытался идти вперед, на этот раз ускорив шаг.

Снег захрустел уже сбоку. Но и там он никого не обнаружил.

Пэн на ощупь нашел ближайшее дерево, за стволом которого смог бы скрыться. Тяжело дыша, он притаился там и прислушался.

Лес был тихим. Слишком тихим. Казалось, не было слышно даже ветерка. Только стук сердца отдавался в ушах.

Пэн зажмурился, надеясь, что его не заметят или хотя бы ему не будет так страшно. Но неизвестность пугала еще больше. Открыв глаза, он не обнаружил ничего ужасающего.

Порывшись в сумке с письмами, Пэн достал купленный у даоса талисман и выставил его перед собой.

От диких зверей он не помог бы, зато спас бы от призраков и, как обещал монах, даже от демонов.

Пэн снова закрыл глаза. Но ничего не происходило. Тогда он осторожно двинулся дальше.

Он шел долго. Даже успел позабыть о том, что недавно испугался. К тому же близился рассвет.

Вдруг прямо перед ним кто-то пронесся, писаря задев.

Он упал в сугроб и увидел мчащегося от лисицы зайца.

– Надеюсь, убежит, – вздохнул Пэн, поднимаясь и отряхиваясь.

Но обнаружил, что талисмана в руке больше нет.

Он начал судорожно осматриваться по сторонам и увидел желтый клочок бумаги, отнесенный проснувшимся ветром, и виднеющийся из-под снега.

По спине его пробрал холодок.

Пэн бросился к талисману, но дорогу внезапно устлало льдом, и он упал. Писарь попробовал встать, но лишь снова больно ударился о заледеневшую землю. Тогда он перекатился и, соскользнув со льда, снова побежал к подхваченному ветром талисману.

Прямо перед ним промелькнула зловещая тень.

Пэн снова прижался к дереву, глазами пытаясь найти талисман. Тот ярко светился, сообщая о находящейся рядом нечисти, но лежал слишком далеко.

Пэн зажмурился. Он никогда не был храбрецом, хотя и совершал храбрые поступки.

Над головой послышался треск древесной коры…

* * *

– Больше ничего не вспомню, – подытожил несчастный Пэн. – Какое-то время я блуждал, стараясь выбраться из леса, но всякий раз неведомым образом вновь оказывался у своих останков. Я хотел попросить путников о помощи, но все от меня бежали, стоило только увидеть или заслышать. И я благодарен вам и тебе, Сяо Ту, за то, что меня не побоялись.

– Я видел и страшнее, – совершенно серьезно ответил Сяо Ту.

– Нам нужно вернуться к твоим костям, – сообщил Гуэй. – Я осмотрю их.

Несмотря на то, что наступило лето, лес выглядел тусклым, а место, к которому их привел Пэн – безжизненным. Дерево, указанное мертвым писарем, оставалось голым. Ветви его казались сухими, а кора потрескалась и стала слезать.

Трава здесь не росла. А земля была гладкой, словно ее вытоптали. На дереве и возле него не сидели птицы, не было видно их гнезда. И судя по следам, даже хищные звери обходили это место стороной.

Когда Гуэй и Ми Хоу отошли дальше, Пэн попросил:

– Сяо Ту, пожалуйста, похорони мои кости, чтобы звери их больше не глодали. И отдай людям их письма. Я не могу упокоиться, пока вижу их разбросанными по лесу. – Он поклонился.

– Не знаю, смогу ли их доставить скоро, – ответил Сяо Ту. – Но будь спокоен, брат Пэн. Я их доставлю. – Он тоже поклонился.

Пока темный мастер и демон осматривали лес вокруг зловещего места, Сяо Ту и Пэн собирали разбросанные по земле письма.

– Здесь еще одно, – подзывал Пэн, перелетая от письма к письму. Некоторые из них вымокли настолько, что теперь их было невозможно прочесть. Поэтому Сяо Ту принялся под диктовку переписывать то, что запомнил Пэн.

– А это твое. – Дух странствующего писаря указал на одно из писем. – Я обещал отнести его. – Он склонил голову. – Из-за меня твои родители так и не узнали о том, что ты отправился на государственный экзамен, проходящий в самом Интяне, – с гордостью за друга сказал Пэн. – И что ты непременно заработаешь денег на свадьбу.

– Родители знают, я писал им в пути, – успокоил его Сяо Ту. – Ответы же получал редко. Родители небогаты, а пользоваться добротой наших братьев и отправлять письма без платы не по совести.

Сяо Ту почувствовал нарастающую в груди тоску. Ему очень хотелось домой. Но и другу он был помочь обязан.

Гуэй поднял промокший, грязный и порванный талисман. Природа не щадит даже обереги.

– И вправду сильный, – подметил мастер. – Его составил хороший монах.

– Я сам виноват. – Пэн с великим сожалением покачал головой. – Моя трусость стала причиной моей смерти.

– Всякий человек боится нечисти, – успокоил его Гуэй. – Ее боимся и мы, мастера, и даже демоны. Особенно когда призрак настолько озлоблен, – подытожил он. – Здесь до сих пор много ужасно густой темной ци.

– Наверное, потому что призрак возвращался, – предположил Ми Хоу. – Должно быть, здесь есть что-то, что сдерживает его душу.

– Недалеко деревня, – Сяо Ту указал на восток.

– Значит, там есть и могилы, – подытожил Гуэй и поднял с земли толстую палку, используя ее как посох. – Но сейчас мы должны успеть в твою деревню, Сяо Ту. Время уже не ждет. Сюда мы вернемся на обратном пути. Быть может, Фо Шан уже к тому времени сможет этого призрака усмирить. Пэн, я попрошу тебя задержаться. Я оставлю письмо для моего друга, и ты укажешь ему, где это самое письмо находится. Мы же больше задерживаться не можем.

– Понимаю, – со смирением поклонился Пэн.

Когда же кости были положены в могилу, и друзья разделили трапезу в память о Пэне, тот попрощался с ними и остался ожидать Фо Шана, а после и возможности переродиться.

– Грустно, – отозвался Сяо Ту, на ходу перебирая стопку писем. – Ведь Пэн хороший человек! Но умер потому, что какой-то дух испытывал злобу. Притом совсем даже не на него.

– Злые духи не различают, на кого нападать, – объяснил Гуэй. – Как ослеплен своей верой брат Ма, так же ослеплены своей местью и призраки. В каждом они видят для себя угрозу, даже в добром человеке.

– А ведь, – задумался Сяо Ту, – если бы меня не защищал Да Сюн, я тоже уже мог бы быть мертв.

– Скорее всего, – выпалил Ми Хоу. – С твоей-то наивностью.

Сяо Ту не ответил, а только сильнее поник.

– Я знаю, мастер поступил верно, – все же признал юноша. – Если мастера, мечники и заклинатели не успеют на помощь вовремя, то погибнут простые люди, совсем того не заслуживающие.

– Рад, что ты это понял, – приобнял за шею писаря демон, – а то столько дней ходил дулся. Еще и проклятьями сыпал.

– Поскольку мы успели, что ты намерен сделать? – поинтересовался Гуэй. – Украсть Мэй Мэй? Или заставить чиновника Яна передумать?

Сяо Ту сначала посмотрел на мастера, а потом и на обнимавшего его и улыбавшегося обезьяну.

– Я должен это сделать сам, – твердо решил юноша. – Я поговорю с родителями Мэй Мэй и уговорю их отпустить ее со мной.

– Но что будет, когда чиновник Ян узнает о ее пропаже? – указал ему на ошибку Гуэй. – Ты храбрый юноша, но позволь нам отплатить тебе за терпение и доброту. «Если люди сплотятся, то и гору Тайшань передвинут».

Ми Хоу, все еще улыбаясь Сяо Ту, шмыгнул носом.

– Не бойся, кролик, ты забыл? Я князь иллюзии.

Еще через полдня пути Сяо Ту увидел раскинувшуюся впереди родную степь.

– Моя деревня! – радостно возгласил он. – Скорее! – Он потянул за руку сначала Ми Хоу, а потом и Гуэя.

– Бежать неохота, – лениво отозвался демон.

– Иди вперед, – сказал Гуэй, все еще опираясь на палку. – Мы нагоним.

Прижав к голове шапку, чтобы та не упала, Сяо Ту со всех ног побежал к воротам своей родной деревни, радостно крича имя Мэй Мэй и зовя родителей. Ему навстречу начали выходить люди, приветствуя в ответ.

Наконец до указанного им жителями дома добрались и мастер с демоном. Они поклонились родителям, утешающим Сяо Ту.

– Названый отец, названая мать, – приветствовал их Гуэй, уже догадываясь о том, что произошло.

Сяо Ту посмотрел на них заплаканными глазами и произнес:

– Мэй Мэй умерла.

Глава 31

Больше Сяо Ту не произнес ни слова.

За него говорили родители. Они же пригласили гостей в дом, подальше от любопытных глаз и ушей. Никто не оставлял Сяо Ту без присмотра. Его также обступили сестры, пытаясь напоить водой и укрыть теплым одеялом.

– Это случилось в неделю Нового года, – начал рассказывать отец. – Мэй Мэй с другими девушками и юношами отправилась в соседнюю деревню. У всех нас там есть родственники, потому и хотели поздравить. Но как только опустилась ночь, Мэй Мэй вдруг пропала. Не найдя ее, они вернулись домой, и уже все три наши деревни искали нашу невестку. Цао У, что раньше хотел свататься к Мэй Мэй, вернувшись с войны, не находил себе места, дознавался правды у каждого, с кем она ушла. Одного чуть не сделал калекой. Но все как один твердили, что Мэй Мэй словно исчезла. Позже ее все же нашли…

Отец посмотрел на потупившего взор Сяо Ту и заговорил тише:

– Совсем не тронута. Лежала, будто спит. Мы ждали, что она проснется… Потом захоронили. Когда же прибыли из дома чиновника Яна, но уехали ни с чем, тот был в ярости. Снова всех допрашивал. Из уезда прибыли сыщики. Сказали, что Мэй Мэй убили. А кто, так и не нашли.

Ми Хоу возмутился:

– А сказали, что сестрицу Мэй выдают замуж в конце лета, зачем? Сяо Ту же надеялся!

– Так потому ничего и не сказали, – ответил отец. – Когда получили наконец известие от него, он писал уже по дороге в столицу. Писарь, принесший письмо, сказал, что скорее всего, Сяо Ту хочет стать государственным писарем. – Старик затряс головой. – Разве в такое время скажешь? А когда уже домой возвращался, решили, что пусть уж здесь узнает, рядом с нами, а не в пути один. Не знаешь, что в горюющую голову придет.

– Горевать нужно рядом с близкими, – одобрил Гуэй. – Никак не одному.

Отец снова затряс головой.

– Чиновник Ян торопился, требовал привести к нему Мэй Мэй еще до весеннего равноденствия.

Гуэй поднялся и вышел к Сяо Ту, по-прежнему отстраненному от всего, что происходило вокруг. Всегда веселый или пугливый и потому забавный, взгляд теперь был совершенно пустым. Казалось, жизнь покинула и его.

Мастер попросил оставить их с Сяо Ту наедине. И, подсев к нему на лавку, произнес как можно мягче и тише:

– Ты спрашивал, была ли у меня возлюбленная. Была.

Сяо Ту на него не смотрел, но, может, слышал, поэтому Гуэй перевел дух и продолжил:

– Моя возлюбленная была смертной, но полюбил я ее уже после того, как стал мастером и постиг техники долголетия.

– Вы могли бы отказаться от совершенства ради нее? – сухим голосом спросил Сяо Ту, все так же не оборачиваясь на сидящего рядом мастера.

– Нет, – коротко ответил мастер. – Я люблю ее и сейчас. Но я уже сказал, мы полюбили друг друга, когда я уже стал мастером, потому никто не знает, полюбила бы она меня, будь я простым человеком, взглянула бы?..

– Меня Мэй Мэй любила простого. Трусливого, – заплакал Сяо Ту.

– Но и ты ее любил, когда был простым. Может, я тоже не полюбил бы, оставайся я прежним. Ведь мастерство – далеко не только магия. Это изменение своего духа и мыслей… – Он какое-то время молчал, поглаживая по спине содрогающегося в слезах Сяо Ту. – Я сожалею о том, что побоялся доверить тебе освоить мою ци… Нет, ты не смог бы спасти Мэй Мэй, ведь она умерла еще до нашего знакомства, но так тебе было бы легче.

– Значит, такова Судьба, – сказал Ми Хоу, опускаясь по другую сторону от Сяо Ту.

– Как и то, что ты должен взрастить в себе собственную ци, – подтвердил Гуэй. – Я знаю чувство утраты. За две сотни лет я потерял немало дорогих мне людей, даже себя. Но как бы ни было больно, запомни, Сяо Ту: ты можешь любить кого угодно, но никогда не должен любить его, жертвуя собой. Любовь проходит, а ты останешься навсегда.

Вряд ли сейчас Сяо Ту мог это понять и запомнить, но Гуэй надеялся, что его слова отпечатаются где-то глубоко в душе страдающего юноши.

– Вы говорили, – в отчаянии вспомнил Сяо Ту, – что все будет хорошо. И надо только ждать!

– Я говорил, что надо ждать, – согласился Гуэй, – но никогда не говорил – и не скажу, – что все будет хорошо.

– А как же гадание? Это было в толковании гексаграммы. Двадцать шестая, исполнение желаний, воспитание великим. Я помню!

– И я помню, – подтвердил Ми Хоу.

– Двадцать шестая, – произнес Гуэй, принявшись выводить линии на земле, – и правда предсказывает благополучие, а также говорит о том, что нужно следовать Пути и не предпринимать активных действий. Но об этом говорит и двадцать пятая. – Он начертил и ее. – Как видите, они схожи.

– Двадцать пятая – это перевернутая двадцать шестая! – заметил Ми Хоу.

– Конечно, – похвалил его мастер. – Ведь инь противопоставлен ян, а там, где нет тьмы, есть свет.

– Значит, Сяо Ту неправильно нашел гексаграмму?

– Я понял это, когда увидел, что он читает двадцать шестую. Ми Хоу, ты следил за тем, в какой последовательности я чертил линии?

– Снизу вверх.

– А как чертил Сяо Ту?

– Сверху вниз, – догадался обезьяна.

– Во время гадания я сидел напротив. Поэтому, когда я чертил полученную гексаграмму, ее нижнюю часть Сяо Ту видел верхней.

– И что же сказано в двадцать пятой? – зло потребовал ответа Сяо Ту.

– Гексаграмма У-ван, Непорочный, сочетание триграммы Грома внизу и Неба наверху. Время активных действия Неба. Человеку, которому выпала эта гексаграмма, надлежит жить с природой в гармонии, – поведал Гуэй. – Он должен отказаться от своих желаний, ибо для Неба и природы наши желания порочны. Природа беспощадна, а карта лишь предостерегает. Если крестьянин привяжет на поле вола и уйдет, не желая оставаться, то река выйдет из берегов и лишит крестьянина единственного вола. Тех же, кто не внемлет предостережению, ждут болезни, великие несчастья и даже смерть.

– Но ведь сестрица Мэй уже была… – старался подобрать слова Ми Хоу.

– Вопрос, что Сяо Ту задал картам, связывал их судьбы, – пояснил мастер. – Потому ответ был для них единым. Если я верно понимаю, ни Мэй Мэй, ни Сяо Ту не желали, чтобы она вышла замуж за чиновника Яна. Возможно, Мэй Мэй отправилась с другими вовсе не в деревню, а желала сбежать или даже отыскать Сяо Ту, – предположил Гуэй.

В отличие от Ми Хоу, он слов не подбирал. А говорил как есть.

– В первое гадание я ощутил на карте темную ци, – продолжал мастер, – но не понимал, что она значит. Тогда выпала та же, двадцать пятая. Из-за нехватки важной во мне части, моей собственной темной ци, я не смог определить, принадлежала ли эта энергия карте, либо же она была связана с Судьбой Сяо Ту…

– Если Мэй Мэй направлялась в деревню к родственникам, она обязательно должна была бы идти дорогой, что и мы, – вспомнил юноша. – Возможно ли, что она встретила того же призрака, что и Пэн? Он мог убить Мэй Мэй! – Он вскочил на ноги.

– Возможно, – следом поднялся и Гуэй. – Тогда не теряем времени.

Но сначала Сяо Ту потребовал отвести его к могиле Мэй Мэй.

Гуэй отметил, что место выбрано благоприятное, и вокруг ощущалась ян. А значит, Мэй Мэй упокоилась с миром. Ее смерть, хоть и несправедливая, но, кажется, не была мучительной.

Сяо Ту, даже стоя напротив именной таблички возлюбленной, не мог поверить, что могила принадлежит Мэй Мэй. Он не проронил ни слова, только вытирал злые слезы.

Вопреки протестам кипящего яростью Сяо Ту, отправиться к лесу решили следующим утром. За это он выменял как можно больше талисманов, которые Гуэй написал собственной кровью.

Как только рассвело, не спавший всю ночь и следивший за солнцем Сяо Ту тут же отправился к соседним двум деревням – туда, где злобный призрак безжалостно убил его невесту.

Мастер и демон поспешили за ним.

Боясь произнести хоть слово, все они шли молча. Даже обезьяна. То ли потому, что ему было жаль юношу, то ли оттого, что в руках обезумевшего от горя писаря находились талисманы, выведенные кровью заклинателя.

Вскоре они вернулись к месту, у которого дожидался бессмертного мастера Пэн.

– Вы вернулись? – недоумевающе, но вместе с тем и радостно спросил Пэн.

– Мэй Мэй умерла, – сразу же, все с той же злобой сообщил Сяо Ту.

– Брат Сяо, мне так жаль… – скорбно позвал его Пэн.

– Мы думаем, сестрицу убил тот же призрак, что и тебя, – поделился своими подозрениями Гуэй. – И ты, и сестрица умерли в одно время, в этом же лесу. Полагаю, и прохожие боялись не тебя, а его. Возможно, вы не единственные. Это предстоит узнать.

– Но ее тело было не тронуто, – возразил Ми Хоу. – А у этого… – он указал на могилу Пэна.

– Мэй Мэй повезло, – печально ответил Пэн. – Ее не нашли звери.

– Поскольку Фо Шан еще не пришел, мы приступим к расследованию сами, – объявил Гуэй. – И начнем с первой деревни…

* * *

– Конечно! – возгласил староста. – Как можно было бы никому не умирать? Говорят, повадился в лесу и призрак, все бросается на людей, просит, чтоб его кости похоронили да письма какие-то разнесли. Заманивает. А потом ночью раз – и нет человека!

– И много пропало? – спросил Ми Хоу.

– Никто не пропал, – удивился старик и растерянно переспросил: – Кто куда пропал?

– Вы сказали, что люди пропадают, – настаивал Сяо Ту.

– Какие люди? Откуда?

Ми Хоу, глядя на старика, легонько похлопал себя по виску.

– Невежливо, юноша! – Староста погрозил демону пальцем.

– Так какие люди пропадают? – снова спросил Сяо Ту.

– Да разные. Вот наш старый староста пропал.

– Не пропал, – отозвался какой-то житель. – Умер он.

– И давно умер? – уточнил Гуэй.

– Еще до Нового года.

Ми Хоу и Гуэй переглянулись.

– Как далеко его могила?

– Так пойдемте, отведу! – подскочил старик.

– Дедушка, – позвал его Ми Хоу, – Я не пойму, так вы сумасшедший или нет?

– Кто сумасшедший? – отозвался тот, уже ковыляя.

– Не пойму, – зашептал Ми Хоу. – То памятью страдает, то все помнит. То поднимается быстрее меня, то теперь ковыляет.

– Старость, – пожал плечами Гуэй.

Могила оказалась в почетном месте. Достав компас, Гуэй произвел замеры – все соответствовало правилам.

– Был ли староста на что-то озлоблен? – спросил мастер.

– Прежний староста был почтенным, – снова отозвался один из жителей деревни. – Его слово уважали. И умер он во сне, от старости.

– Случались ли после его смерти в деревне какие-то странности?

– Видел я однажды мелькавшую за окном тень, – поделился староста.

– И как она выглядела?

– Как тень.

Не получив никаких важных ответов, они покинули первую деревню и направились ко второй.

– Призрак старика? – спросил Ми Хоу. – Уж слишком старики проворные, когда становятся цзянши.

– Не знаю, цзянши ли это, – засомневался Гуэй. – Интересное сходство, а может, мне только кажется. И староста, и Пэн, и сестрица Мэй – умерли тихо и мирно. Старик во сне, Мэй Мэй будто спала, а Пэн ничего не помнит. Вряд ли он стал бы настолько добрым призраком, умри он мучительной смертью.

– Тогда кому нам мстить? – уточнил Ми Хоу.

– Нам нужно знать больше. Я либо иду в правильном направлении, либо только больше путаю. Узнаем, когда поговорим с жителями другой деревни.

Во втором поселении сведений было больше. Оказалось, что незадолго до празднования Нового года здесь умерла одна старуха. А до нее, еще осенью, молодая девушка – не вынесла предательства молодого человека.

– Возможно, искать нам более не нужно, – подытожил Гуэй. – Уже ночь, посмотрим на их могилы утром.

Как значимые гости, ночевать остались в доме старосты.

– Ты чего опять не спишь? – поинтересовался Ми Хоу у сидящего на пороге Сяо Ту. – Так и сам скоро помрешь.

– Пусть помру. Если до этого успею отомстить, то сожалеть не буду, – со всей серьезностью ответил юноша.

– Оставь его, – покачав головой, посоветовал Гуэй. – Сейчас он слышит только одно – голос гнева. А если он злится, значит, еще живет.

Они потушили свет.

* * *

– Призрак! Призрак! – кричал кто-то.

Сяо Ту, задремавший на том же пороге, резко проснулся. Рядом уже стояли и мастер с демоном. Все выбежали на улицу.

– Призрак! – к ним бежала женщина, указывая на лес позади себя.

– Ми Хоу, – скомандовал Гуэй, и демон сразу же прыгнул в указанную сторону. Туда же собрался и Сяо Ту, но мастер окликнул его: – Не сходи с ума! Мы с Ми Хоу его поймаем.

– Я сам! – настоятельно потребовал Сяо Ту.

Но Гуэй его уже обогнал и скрылся за Ми Хоу в лесу.

Сяо Ту был не так быстр, но бежал как только мог и уже скоро выбился из сил.

Мельком он заметил тень, скользнувшую около одного из домов. Сяо Ту, заподозрив неладное, достал один из талисманов и направился за ней. Тень мелькнула уже чуть дальше. Сяо Ту поспешил и туда.

– Не уйдешь! – пообещал юноша.

Он был готов поклясться, что видел призрака. Никто из людей не смог бы двигаться так же.

Обогнув еще несколько домов, Сяо Ту потерял тень из виду.

Ми Хоу и Гуэй тоже вернулись ни с чем, поэтому принялись расспрашивать кричавшего.

– Девушка! Это была нюгуй[65]!

Все встало на свои места. Девушка, соблазненная, но отвергнутая, умершая не своей смертью, желающая отомстить. И как раз до того, как начали погибать в лесу другие.

Они не стали дожидаться рассвета. Могилу открыли уже сейчас. В ней и правда лежало разложившееся тело, покрытое истлевшей тканью красной женской одежды.

– Девушка облачилась в красную свадебную одежду, – пояснил Гуэй. – Она желала отомстить своему обидчику. Где же он?

– Пропал, – отозвались жители. – По зиме еще.

– Значит, она его убила? – спросил Сяо Ту у мастера.

– Зачем бы тогда ей быть здесь и гулять по деревне? – не согласился Ми Хоу.

– Для любви нужны двое, – напомнил Гуэй. – Или она уже расправилась с тем, кто ее предал, и теперь бродит и ищет ту девушку… Или же желает отыскать самого юношу, который давно сбежал. Возможно, именно ее у своего дома видел старик из соседней деревни, – сказал он, вспомнив слова умалишенного старосты.

Вдруг позади него послышались удивленные возгласы:

– Мастер. Мастер. – Люди начали кланяться и просить благословения у приближающегося буддистского монаха.

– Фо Шан! – обрадовался Гуэй и заключил друга в крепкие объятья.

Сяо Ту когда-то слышал о бессмертном мастере. Но очень мало. Только то, что он бессмертен от рождения и за тысячу лет преисполнился такого совершенства, что стал способен не только навредить демону своей кровью, но и убить.

– А еще говорили, что он живет на горе и ест тигров, потому те его боятся… – сказал Сяо Ту.

– Так он же буддист, – не поверил рассказу Сяо Ту Ми Хоу. – А тигры – это мясо.

– Не знаю, – пожал плечами Сяо Ту. – Просто слышал…

Бессмертный мастер оказался на вид истинным воином. Ростом он был высоким, как и Гуэй, а мускулами ничем не уступал Ми Хоу. Однако в отличие от этих двоих, его голова была бритой, и если присмотреться, то можно было заметить на ней отметины в виде шести точек. Жесткие черты лица, широкие скулы, узкие глаза, пухлые губы и волевой подбородок – даже не сказать, что смиренный монах, если бы не свободная льняная цзяша ярко-оранжевого цвета, символизирующая собой отречение от мирских желаний.

– Еще ученик, – ухмыльнулся Ми Хоу. – Всего-то шесть точек.

– А что они значат? – поинтересовался Сяо Ту.

– Когда их будет двенадцать, это значит, монах отрекся от мирской жизни. Можно сказать, что тогда он станет мастером.

Подведя монаха к могиле, Гуэй его спросил:

– Скажи, брат Фо, что ты видишь?

Фо Шан закрыл глаза и поднес ребро правой ладони ко лбу. Не открывая глаз, он сообщил:

– Вижу то, с чем бы справился и ты сам, – подметил монах.

– Верно, – согласился Гуэй. – Однако я совсем запутался, потому мне нужно твое разъяснение.

Прочитав короткую молитву и попросив прощения у покойной, Фо Шан засучил рукав и поднял из гроба женский платок и свернутый мужской пояс.

– Покойной это не принадлежало, – подметил он.

– Скорее всего, пояс принадлежал ее жениху, а платок – другой девушке, – согласился Гуэй. – Но кто в гроб это положил?

К ним подошел отец покойной.

– Пояс принадлежал поганцу Няну, а платок… – Он посмотрел на вышивку. Развернув его, он повернулся к собравшимся жителям. – Разве это не платок Тао?

– Верно! Платок Тао! – прокатилось по толпе.

– На празднике девушки состязались в рукоделии. И все мы видели их платки. Это несомненно вышивка Тао!

– Не мое! – попятилась девушка из толпы.

– Так все же из-за тебя моя дочь умерла? – наступал на нее отец покойной.

– Не я это, не я! – закричала Тао и побежала прочь. Но дорогу ей перегородил Ми Хоу.

– Значит, дело ясное? – спросил он Гуэя.

Гостей и обвиненных вновь проводили в дом старосты. Там же всем подали и завтрак. Фо Шан попросил только воды. Перебирая четками из сандала, он, как и все, внимательно слушал:

– Мы были с Сюи будто сестры, делились всем… – плакалась Тао, стоя на коленях, – но вот любовь поделить не смогли. Подлец Нян обманул нас обеих и, как только впервые увидел покойную сестрицу, тут же сбежал. Мне бежать было некуда, поэтому родители купили у монахов талисман. – Она показала желтый лист бумаги, свернутый и спрятанный в платке. – Не думала я, что сестрица так обозлится и на меня. Не часто, но она появлялась, искала меня и подлеца Няна.

– Ваше молчание, – смотря на Тао и отца покойной, разъяснял Гуэй, – стоило нескольких жизней хороших людей.

– Из-за вас убили Мэй Мэй. – Сяо Ту с ненавистью посмотрел на виновных.

– Если все эти люди умерли из-за меня, то я… – плакала Тао.

Отец Сюи молчал.

– Дальше дело уже не наше, – остановил их Фо Шан. – Теперь староста и деревня будут решать, виновна эта девушка или же нет. Отца Сюи, исполнившего последнюю волю облачившейся в красное дочери, будет ждать справедливое наказание.

Поклонившись почтенным гостям, они оба покинули хижину.

После чего Гуэй рассказал Фо Шану свою историю:

– Мы пришли сюда, чтобы спасти от несчастного брака невесту нашего брата Сяо, которую обещали в наложницы чиновнику Яну. Однако, когда мы шли к его родной деревне, встретили призрак одного из странствующих писарей, братца Пэна. Раз ты пришел сюда, значит, должен был его встретить.

Фо Шан вновь поднял ребро ладони к лицу, показывая тем самым, что помог брату Пэну упокоиться.

В груди Сяо Ту обожгло и от этой потери.

– Тот поведал о том, как умер, – продолжил Гуэй. – Благодаря его смерти мы смогли найти убийцу. Хотя это и печально. Хорошие были люди, – не без грусти сказал он и поднял чашку. – В память о них. – И выпил все до дна.

Его примеру последовали и все остальные.

– Я прочту молитву над могилой покойной, – пообещал монах. – Ее дух упокоится, но ей предстоит искупить свои преступления в следующей жизни. Даже те, что она совершила, уже будучи призраком.

– А ты стал мягок, – усмехнулся Гуэй. – Раньше без раздумий бы оставил отпечаток окровавленного пальца призраку на лбу. А теперь за них молишься.

– Каждая жизнь священна, – отозвался Фо Шан.

– Смотрю, ты и правда стал буддистом, – отпив сладкое соевое молоко, усмехнулся Гуэй.

– Подобно тебе, я изучал много учений. Настал черед постичь тайны буддизма. Не зря же меня зовут «горой Будды». Это имя оберегало меня тысячу лет. Даже сестрица Хэй Ли не смогла возыметь надо мной власти.

– И долго ты будешь буддистом?

– Учение Будды бескрайнее, – со всей безмятежностью отозвался Фо Шан. – Мне понадобится еще пять сотен лет, чтобы постичь хоть малую долю его истины. Сейчас я изучаю учение лишь первой из восьми школ. Но раз мы говорим о Хэй Ли, то я хочу спросить у тебя о твоем послании. Из него я понял совсем немногое.

– Наш путь лежал через город героя Юн Шэна…

– Я слышал об этом, – заключил Фо Шан, выслушав рассказ Гуэя о темном заклинателе, способном управлять бумажными куклами и даже создавать с их помощью иллюзии. – Бессмертный наставник У Лин призвал меня на гору Цинчэншань, прося моего совета и, возможно, помощи.

– Значит, моя догадка была верна. Я хотел рассказать тебе о том, что видел сам.

– Подобное мастерство опасно, – согласился бессмертный. – За тысячу лет я лишь единожды слышал о схожем заклинателе. Боюсь, что У Лань стремится превзойти своего учителя.

– Что стало с тем человеком? – спросил Сяо Ту.

– Долгие годы он был заточен. Всю жизнь он изучал иллюзии и искусство управления человеческим разумом, совсем позабыв о том, что когда-то умрет. Еще не будучи изобличенным, свои труды он записал в книгу. Я долго ее искал. Но, похоже, У Лань нашел ее раньше. А потому отчасти в случившемся и моя вина.

– Как можешь ты обвинять себя за деяния других? – возразил Гуэй.

– Пусть я и прожил тысячу лет, но мой сон длится непростительно долго. Стоило мне только решить, что беда миновала, и позволить себе уснуть, прошлое откликнулось новой бедой.

– Я не согласен, – покачал головой Гуэй.

– Значит, – стесняясь, перебил их Сяо Ту, – вы и правда засыпаете на столетия?

– Правда, – подтвердил Фо Шан.

– Потому за тысячу лет так и не набрался ума, – усмехнулся Гуэй.

– И все же мой ум твоего больше, – усмехнулся в ответ Фо Шан.

Облокотившись на столик, Гуэй приподнял бровь.

– Ты так в этом уверен?

– И что тигров едите, тоже правда? – оживился уже Ми Хоу.

– Правда, – ответил Фо Шан. – Но только в праздники. В обычные же дни я ем обезьян.

– Не смешно.

– Я и не смеюсь.

– Ты мне не нравишься.

– А ты мне очень, – насмешливо улыбнулся бессмертный монах.

– И что у тебя за имя? Это название города, а не имя[66]! – Ми Хоу скрестил руки на груди.

Сяо Ту нахмурил брови.

– Вы здесь веселитесь, а между тем убийца Мэй Мэй все еще жива и бродит по лесу.

– Интересно, – оскалился Ми Хоу, – а наставник Гу Ян расскажет нам, в кого эта гадина Сюи переродится? Если она погубила нашу сестрицу Мэй, я разыщу ее перерождение и отомщу ему еще раз.

– Кто такой наставник Гу Ян? – спросил Сяо Ту.

– Тот, – ответил Гуэй, – кто может с точностью рассказать, кем ты был в прошлой жизни и кем переродишься в будущей.

– Значит, он поможет мне отыскать и Мэй Мэй? – с надеждой спросил Сяо Ту.

– А если она переродится сусликом? – резонно спросил Ми Хоу.

– Но ты же рыбу любишь! – с дерзостью выпалил Сяо Ту.

– Потому что я обезьяна!

Их спор решил прервать Фо Шан:

– Если Наставник сочтет нужным сказать, он скажет.

– А где его найти?

– Подумай, нужно ли тебе это, – с горечью предостерег Гуэй.

– Даже родись Мэй Мэй шелкопрядом, – заверил Сяо Ту, – я все равно буду ее любить!

– Раз ты так ее любишь, – подметил Фо Шан, – должно быть, сестрица была хорошим человеком. Потому не думаю, что она станет шелкопрядом.

– Даже если так, – перебил его Гуэй. – Сяо Ту, ее новый век может быть снова короток. И тогда тебе снова придется ее потерять. Или ей – тебя. Не лучше ли ее отпустить?

– Нет! – твердо ответил Сяо Ту и, встав, вышел на улицу.

Больше Гуэй ему ничего не сказал.

В назначенный час Фо Шан прочел молитвы у гроба покойной Сюи. Гуэй же надел ей на запястья серебряные браслеты, дабы впредь обезопасить деревню.

Поодаль за всем наблюдал недовольный Сяо Ту.

– Ее нужно было убить! – со злобой произнес он. – Почему убийце дают упокоиться?

– Может, она не была плохим человеком, – подметил стоявший рядом с ним Ми Хоу. – Я тоже разбойником стал не от хорошей жизни демона-обезьяны. Хотя себе я не прошу оправданий. Ее сбило с верного Пути предательство, причинившее ей настолько сильную боль, что она ослепла от ярости и решила отомстить.

– Даже если и так, она не имела права лишать жизни Мэй Мэй.

– Не имела, – согласился Ми Хоу.

Глава 32

Наконец Сяо Ту уснул.

Расстаться решили на следующий день, а сегодня весь вечер Ми Хоу, Гуэй и Фо Шан пили, вспоминая старые времена.

– …И какой после этого из тебя монах? – с вызовом спросил Ми Хоу, откинувшись на стену хижины. – Брат Гуэй хотя бы честно признается, что следует темному Пути.

– Я и не называл себя святым, – справедливо заметил Фо Шан.

– И почему мне кажется твое лицо знакомым? – прищурился Ми Хоу. – Это не ты ли чуть не пришиб меня пятьдесят лет назад у Сианя? – Он вскочил на нетвердые ноги. – Точно ты! Но тогда ты был даосом!

– Верно. Я, – посмеиваясь, сказал Фо Шан. – И только заступничество брата Гуэя тебя спасло.

– Точно! Ты меня поймал. – Глаза Хуо Вана загорелись пламенем. – Я обещал тебе отомстить!

– Побереги силы, – усмехнулся Гуэй, вновь наполняя свою чашку. – Он же бессмертен.

– Но больно-то я ему сделать могу.

– Призрак! – закричал кто-то на улице. – Призрак!

Уснувший в углу Сяо Ту вскочил на ноги.

– Невозможно!

– Я этого боялся, – отозвался Гуэй и вместе с Ми Хоу и Фо Шаном выбежал на улицу.

– Значит, все же Тао… – испуганно произнес Сяо Ту. – Себя не простила?

– Сейчас и узнаем.

Гуэй бросился вперед. Вместе с ним Фо Шан и Ми Хоу.

Они осмотрели всю деревню по кругу, но никого не нашли.

– Нюгуй, – утверждали столпившиеся на улице женщины. – Это точно была нюгуй!

– Невозможно, – не верил Сяо Ту. – Над ней прочел молитвы бессмертный мастер.

– Может, потому что не такой он уж и святой монах? – скалясь, отозвался Ми Хоу.

– Монахи не святые, – коротко ответил Фо Шан. – Мы учимся, а не совершенны.

– Я боюсь, что мы можем столкнуться со вторым У Ланем, – высказал свои опасения Гуэй. – Представьте, если кто-то научится управлять и призраками.

– Думаешь, таких нет? – расплывчато ответил Фо Шан.

Чтобы обезопасить жителей, вернувшись в дом, он вывел несколько талисманов своей кровью.

– Раздаешь свою кровь всем кому не попадя, – возмутился Ми Хоу. – А если она не в те руки попадет? Тебе Небеса дали самое сильное оружие. Не разбрасывайся им. Неси ответственность!

Фо Шан показал обезьяне смоченную в крови кисть.

– Тебе жить надоело? – пригрозил Хуо Ван. – Да когда ты уже помрешь? – И, развернувшись, отошел подальше для сохранности.

Когда деревня уже была в безопасности, мастера и демон снова направились к могиле. Сяо Ту же остался защищать жителей, вооружившись талисманами, но не мастера Фо Шана, а выведенными Гуэем.

Ибо его желанием было не убить, а поймать призрака и ее допросить. Узнать причину, по которой погибла его Мэй Мэй. Поскольку сидеть в доме, защищенном талисманами, для него не имело смысла, он патрулировал границу, надеясь, что встретит призрака первым.

Куда исчез тот трусливый маленький кролик? Не зря Гуэй отметил, что за эти дни в Сяо Ту стало меньше темной ци мастера. Потому как он взрастил собственную. Однако Гуэй также предупреждал его и о том, что нужен баланс. Если темной ци в человеке будет больше, то он станет безумен, впрочем, и наоборот, когда человек блаженен, утопая в ян, он вовсе перестает терпеть в себе и других людях инь…

Юноша верил, что, только поймав призрака, он вернет себе баланс.

Он проходил уже десятый круг, когда услышал:

– Подойди ко мне, – манил женский голос из леса. – Не бойся, подойди…

Среди деревьев Сяо Ту увидел женский силуэт, облаченный в одежды невесты.

Из рассказов старших детей, часто пугавших друг друга страшными историями, он уже знал, что нюгуй заманивают мужчин, полностью завладевая ими и поглощая их ян.

Но этот призрак не знал, что Сяо Ту верен только одной девушке, а потому его невозможно соблазнить.

Сделав вид, что он польщен и заворожен, юноша вышел за защищавшую его границу.

Призрак продолжала манить. Сяо Ту не знал, насколько это для него опасно. Об этом он даже не думал. Пусть его настигнет та же судьба, что и брата Пэна, но он отомстит.

– Стой! – закричал Фо Шан и, проскользив по воздуху, бросился к призраку.

Но нюгуй ловко увернулась, отлетев в сторону. Она смеялась, и сколько бы мастер ни старался ее нагнать, с легкостью улетала.

Но это оказалась западня.

Наконец, призрак увидела, что со всех сторон ее окружают Ми Хоу, Гуэй и Фо Шан. Если она пыталась отступить в сторону, следом обязательно скользил или прыгал один из них, преграждая девушке путь. Гуэй готовил заклинание.

* * *

– Я убью тебя! – Ослепленный яростью и обезумевший от инь, Сяо Ту передумал ее просто ловить и с криком побежал прямо на призрака.

– Сяо Ту! – закричал Гуэй, но было уже поздно.

Нюгуй была рада такой удаче. Она развернулась к Сяо Ту, который уже преодолел круг и бежал прямо на нее. Призрак сразу устремилась к юноше навстречу и набросилась на него, начав раздирать длинными черными когтями.

Писарь отбивался, но в итоге только упал на землю, чтобы защитить живот и лицо, а нюгуй принялась полосовать ему спину.

Ее настиг Фо Шан и, схватив, попытался удержать грубой силой, но та полоснула и его.

– Не убивайте! – прокричал Сяо Ту, возле которого уже склонились Гуэй и Ми Хоу.

Эта короткая заминка стоила им упущенного призрака. Как только ослабла хватка, девушка тут же сорвалась и улетела.

– Тебе талисманы на что? – укорил его Ми Хоу.

– Не смог. Она быстрая…

– Быстрая ли?.. – не поверил Гуэй. Сяо Ту опустил голову. – Это же и была твоя Мэй Мэй?

* * *

Когда они вернулись к границе деревни, ее жители, ведомые любопытством, начали выглядывать из домов. Наблюдая за тем, как ведут израненного писаря, они перешептывались. Но никто не посмел задать им и вопроса. Только жена старосты тут же отправилась греть воду и смешивать дикие травы.

Пока Фо Шан помогал Сяо Ту с ранами, Ми Хоу продолжал находиться в растерянности, а Гуэй все так же ждал ответов.

– Как это могло случиться? – в недоумении спросил Ми Хоу. – Вторая нюгуй в деревне, и это сестрица Мэй?

– Брат Сяо, – обратился к нему Гуэй. – Ты был готов отомстить Сюи за смерть своих близких, но не позволяешь отомстить за убитых сестрице Мэй Мэй?

– Она никого не убивала! – не согласился Сяо Ту, скривившись от боли, когда Фо Шан наносил целебный настой.

– Откуда ты можешь это знать? – настаивал Гуэй. – Сестрица умерла уже давно. И за это время пропало немало людей.

– Их убила Сюи, – заключил Сяо Ту, вовсе отказываясь слышать иное.

– Давно ты догадался? – спросил у Гуэя Ми Хоу.

– Я получил подтверждение своим опасениям только сейчас, – поделился темный мастер. – Но видел знаки с первого дня. Мэй Мэй пропала. Ее тело было не тронутым. В конце концов, она тоже была невестой. Я не мог совладать со своими подозрениями и все же обманулся, когда мы узнали историю Сюи.

– И как теперь быть? – не зная, как поступить верно, спросил Ми Хоу.

– Мы повторим то, что сделали сегодня, – принял решение Гуэй. – Одолжим серебряные браслеты и прочтем молитвы…

– Только пусть читает не он. – Демон покосился на Фо Шана, который только что закончил с перевязкой ран. – Найдем настоящего монаха.

– Нет, – коротко ответил Сяо Ту. – Мы не станем этого делать.

– Почему? – спокойно поинтересовался Гуэй.

– Мэй Мэй не умерла. Она жива. Ее смерть – ошибка, разве вы не понимаете? – юноша с мольбой посмотрел на мастеров. – Может, Небеса это поняли и потому дали ей новую жизнь?

Гуэй замотал головой.

– Стать нюгуй может лишь та, кто сама того желает. Она должна быть преисполнена жажды мести.

– Но Мэй Мэй не такая! Она никогда никого не обижала!

– Помнишь сестрицу Фэй Фэй? – Ми Хоу вдруг вспомнил их самое первое дело. – В злого духа ее превратили родственники.

– Полагаешь, семья сестрицы Мэй могла так поступить? – спросил Гуэй, и все перевели взгляды на Сяо Ту.

– Не знаю. Но, клянусь, Мэй Мэй не могла так поступить!

Слово взял Фо Шан:

– Сама ли сестрица стала призраком, или это веление Небес, или, быть может, желание человека, но нам нужно все разузнать и помочь Мэй Мэй переродиться.

– Нет! – снова запротестовал Сяо Ту. – Я поговорю с ней! Я ее образумлю! Она меня услышит и поймет!

– Как ты сможешь? – осадил его Гуэй. – Я верю, что сестрица Мэй – человек с самой доброй душой. Вот только отныне она нюгуй. Пусть раньше она не причиняла вреда, но теперь ты видишь, что она может сделать. – Он указал на окровавленные повязки. – Помнишь, я говорил, что ослепленный местью и инь призрак не может слышать голос разума? Каждого он видит своей добычей и врагом. Такой ты жизни хочешь для своей возлюбленной?

– Ей нужно переродиться сейчас, – поддержал темного мастера монах. – Пока, если она и совершила преступления, их недостаточно для того, чтобы в следующей жизни выплачивать слишком большие долги. Лучше дать ей остановиться сейчас.

– Но тогда я ее потеряю… – поник юноша.

Он только обрел Мэй Мэй, но ему опять предстояло ее потерять. Сяо Ту потерял ее уже трижды.

Сначала, когда покинул деревню, затем, когда узнал о желании чиновника Яна ею обладать, третий раз был совсем недавно, когда он узнал о ее смерти… И вот теперь снова…

– Если тебе станет от этого легче, – снова заговорил Гуэй, – можешь нас ненавидеть. Когда душу поглощает инь, она находится словно в бреду и не может отличить правду от собственных страхов, гнева и печали. Потому Мэй Мэй и не узна́ет тебя. Не отличит доброго странствующего писаря от злобного чиновника Яна. Не мучай ее больше, чем она мучается сейчас. Как думаешь, хотела бы она вредить людям?..

* * *

Сяо Ту думал всю ночь и в итоге сдался.

Как бы ему ни хотелось остаться с дорогой сердцу девушкой дольше и образумить ее, он знал, что это невозможно. Слишком много злых призраков он уже повстречал.

Все вместе они вернулись к могиле Мэй Мэй. Никому иному тревожить ее тело Сяо Ту не позволил, поэтому копал сам.

– Что ты делаешь? – поинтересовались бегающие вокруг мальчишки.

– Идите отсюда, – прогнал их Ми Хоу, – пока я не привел к вам цзянши. Знаете, какие у них клыки огромные? Вот такие же, – постучал он по своим.

Однако дети его не испугались.

– Расскажи! Расскажи! – начали бегать они уже вокруг демона.

– Сейчас день, – усмехнулся Гуэй. – Расскажи ты им это перед сном – они не спали бы.

Лопата ударилась о дерево. Теперь за гроб взялись Ми Хоу и Фо Шан и бережно подняли его из земли.

– Сяо Ту! – бежали его родители и родители Мэй Мэй. – Что же ты делаешь, так нельзя! Не тревожь Мэй Мэй!

– Ее кто-то уже потревожил. – Сяо Ту с укором посмотрел на них и попытался открыть крышку, ему помог Ми Хоу.

Но внутри никого не оказалось. Только лежала заколка. Та самая, которую не так давно купил Гуэй и отправил от имени Сяо Ту.

– Значит, могила свежая, – подметил Гуэй. – Вырыта к нашему приезду.

Судя по лицам родных, Сяо Ту понял, что мастер прав.

– Когда мы нашли Мэй Мэй, – признался ее отец, – она была в одежде невесты, что ей отправил к свадьбе чиновник Ян. Девушки рассказали, как сплетничали о том, что в соседней деревне люди видели бродившую от дома к дому нюгуй, и о девушке, что умерла от предательства любимого и потому, должно быть, решив отомстить, облачилась в красные одежды. Когда мы увидели в красном нашу Мэй Мэй, то поняли, что это была ее воля. Однако, услышав, что в лесу пропадают путники, а по соседним деревням бродит дух невесты, мы побоялись хоронить ее здесь.

– Но зачем она это сделала? – с отчаянием в голосе спросил Сяо Ту. – Ведь я же вернулся!

– Но вернулся ты поздно, – с горечью ответил отец Мэй Мэй. – Ты ушел странствующим писарем и долго не отправлял вестей. Земли у нас неспокойные. Во всей Поднебесной есть разбойники, болезни и призраки. Потому ни мы, ни она не знали, жив ли ты. А она боялась. И за тебя, и за нас, и за себя. Чиновник Ян славится своей жестокостью. Ты не знаешь, но Мэй Мэй он призвал взамен наложницы, кою приказал забить, потому как счел изменщицей. Мэй Мэй желала нас защитить…

– И защитила, – отозвался Гуэй. – Когда человек сам слаб, он уповает на Небеса и заклятья. Не имея силы противостоять чиновнику Яну, она решила, что сможет защитить вас так. Но ошиблась. Даже заклинатели и мастера совершают ошибки, тем более обычный человек. Потому не каждому дано овладеть магией. Незнание и неверное трактование приводит к искажениям. Сяо Ту, – положил Гуэй руку на плечо юноше, – твоя невеста была невероятно смелой и вместе с тем слишком добрым человеком, раз надеялась, что сможет подчинить себе инь и использовать ее во имя чего-то благородного. Она хотела уберечь близких от еще большей беды. Прошу, никогда не поступай так же. При жизни имея в себе много ян, невозможно подчинить инь после смерти. И наоборот. Желая подчинить себе магию, ты непременно получишь не то, чего ожидал. С этим играть нельзя. Даже я, заклинатель, попавшись в ту же ловушку, лишился части себя. Сяо Ту, обещай мне.

Сяо Ту был одновременно напуган, опечален и растерян, но все же понимал правдивость слов темного мастера. Гуэй как никто другой знал, какими ужасными последствиями оборачивается желание овладеть инь, не укрепив при этом достаточно ян.

– Я клянусь, что буду хранить баланс во внешнем и во внутреннем. – Сложив руки вместе, Сяо Ту поклонился своему учителю. – И если мной будет овладевать инь, я непременно попрошу вашей помощи, чтобы взрастить в себе и ян.

– Я верю тебе, – принял клятву Гуэй.

Их все же проводили к настоящей могиле Мэй Мэй, на холме, далеко от деревни.

Сяо Ту долго не решался, но именно он открыл гроб любимой и надел ей на запястья серебряные браслеты. После того как они вновь предали тело земле, он крутил в руке заколку, которую Мэй Мэй так и не увидела, и слушал молитвы Фо Шана. Вместе с ними молились и Гуэй, и Ми Хоу, и все жители деревни.

– Всего одно письмо, – плакал Сяо Ту. – Если бы Сюи не стала нюгуй, то не убила бы брата Пэна. Тогда он доставил бы письмо Мэй Мэй, и ей не было бы так страшно. Она бы знала, что я жив и что я обязательно вернусь.

– «Когда Небо активно, человеку надлежит выжидать», – напомнил Гуэй.

– Но что с Небом теперь? – спросил у него Сяо Ту.

– А как ты хочешь?

– Я не знаю.

– Есть ли у тебя к Небу вопрос?

– Я не готов проститься с Мэй Мэй, – покачал головой Сяо Ту. – Я говорил, что буду любить ее, даже если она переродится шелкопрядом.

– Надеюсь, ты не серьезно, – ухмыльнулся Ми Хоу, подойдя к ним.

– Я буду защищать ее! – твердо решил Сяо Ту. – Я стану государственным писарем и дам ей все, что не мог дать раньше. А когда мы вновь переродимся людьми, я обязательно на ней женюсь.

– Благородное желание, – подметил Гуэй.

– Я пойду к Наставнику Гу Яну и стану умолять его рассказать, где родится Мэй Мэй. А если он не расскажет, то буду искать ее сам!

– Как ты это сделаешь? – усмехнулся Ми Хоу.

– Не знаю. Но сделаю!

Темный мастер только улыбнулся и, прикрыв веки, большим пальцем пересчитал фаланги других пальцев, что-то шепча. Затем снова открыл глаза и сказал:

– Что ж, значит, нас ждет новое путешествие.

Распрощавшись, каждый пошел своей дорогой. Фо Шану предстояло сразиться с темным заклинателем, использующим опасные для всех знания. Про́клятый мастер же вместе с Владыкой огня и Сяо Ту отправились к горе Хэншань[67], именуемой южным пиком. Однако Ми Хоу настоял вначале вернуться к Интяню, чтобы снова увидеться с дорогой его сердцу Юэр.

– Теперь вы больше не будете меня донимать, – шагая по дороге, закинул руки за голову и довольно подставил лицо солнцу Ми Хоу. – Охотится пусть Гуэй, а стирает Сяо Ту.

Сяо Ту недовольно нахмурил брови.

– С чего это?

– Потому что ты тоже меня обманул. Я говорил, что не может быть имени «Сяо Ту». И теперь я знаю истинные имена вас обоих.

– Священное имя на то и священно, – возразил ему Гуэй, – чтобы тебе не удалось мной управлять, подобно Хэй Ли.

– Всюду обманщики! – Опустив руки, Ми Хоу поджал губы. – Ну а ты? – Он посмотрел на Сяо Ту. – Ты-то от рождения Сяо Хуэй?

– Нет, – улыбнувшись, покачал головой Сяо Ту.

– Не обманывай! Я слышал, как названая мать звала тебя Сяо Хуэй[68].

– Пусть брат Сяо и обманщик, – заступился за него Гуэй, – но он помнит мои уроки. Пока ты сам не вручишь свое имя демону, управлять тобой он не сможет.

– Почему ты мне об этом раньше не сказал? – повторил Ми Хоу.

– Я предупреждал. Но разве ты слушал?

Теплый летний ветерок собирал к холму энергию Дракона, защищающую спокойный сон Мэй Мэй. В том месте, где когда-то они с Сяо Ту любили наблюдать за рекой.

Конец

Примечания

1

Чжу Юань-чжан – основатель династии Мин. Годы правления: с 1368 по 1398 г. Его мавзолей находится в Нанкине. – Здесь и далее примечания автора.

2

Речь идет о 24 сезонах китайского календаря.

3

Интянь [应天 yìngtiān] – название Нанкина с 1356 по 1421 г. Был столицей в 1368–1421 гг.

4

Хули-цзин [狐狸精] – то же, что кицунэ в японской культуре и кумихо в корейской. Лисий дух с девятью хвостами (иногда меньше). Бывает добрым или злым. Лисицы оборачиваются в прекрасных девушек, чтобы обольстить свою жертву.

5

Гора Цинчэншань [青城山] – одна из знаменитых гор Китая, на которой расположен старинный даосский храм. Находится в провинции Сычуань, недалеко от г. Чэнду. Считается местом зарождения даосизма.

6

Баоцзы [包子] – паровая булочка с начинкой, преимущественно мясной, иногда овощной. Обычно подается на завтрак.

7

Имя Да Сюн [大熊] буквально переводится как «большой медведь», а Сяо Ту [小兔] – «маленький кролик».

8

Пипа [琵琶 pípá] – традиционный китайский щипковый четырехструнный музыкальный инструмент, схожий с лютней.

9

Имеется в виду приспособление носильщиков в виде шеста с прикрепленными к нему «рогами», на которое носильщик может опираться во время ходьбы. Либо спустить на него корзину или мешок, уменьшив вес ноши на время.

10

Чэнъюй [成语 chéngyǔ] – некая идиома, устойчивый оборот, состоящий, как правило, из четырех иероглифов.

11

Чиновник зачитывает известный китайский чэнъюй «Голова тигра, хвост змеи» – [虎头蛇尾 hǔ tóu shé wěi], который обозначает начатое, но еще не завершенное дело.

12

«На бумаге рассуждать о войне» [纸上谈兵 zhǐ shàng tán bīng] – вести войну на бумаге, бумажная стратегия, попусту болтать, не уметь применить теорию на практике.

13

Юаньбао, или ямб, [元宝 yuánbǎo] – золотой или серебряный слиток в форме лодочки.

14

Мера веса в Китае; 1 цзинь равен примерно 500 г.

15

Шаоцзи [筲箕 shāojī] – плетеная посуда, предназначенная для промывания и просушивания зерна, овощей, фруктов, ягод, орехов.

16

Годы правления династии Шан – приблизительно 1600–1046 гг. до н. э., а династии Ся – 2070–1600 гг. до н. э.

17

Согласно системе Ба Цзы, час Тигра наступает примерно с 3 до 5 часов утра. Час кролика – с 5 до 7.

18

Вутоу гуй [无头鬼], или «безголовый призрак», – бесцельно бродящие призраки умерших людей, которых обезглавили.

19

Ба цзяо гуй [芭蕉鬼], или «банановый призрак», – призрак плачущей под банановым деревом женщины, которая появляется по ночам, иногда с младенцем на руках.

20

Столица провинции Шэньси.

21

Мошки мовэн – кровососы, живущие на юге, особенно у водоемов. На месте укусов они оставляют сильное и долго не проходящее раздражение.

22

Дудоу [肚兜] – верхняя часть традиционного женского нижнего белья.

23

Нефритовый (желтый) император Юй-ди, Шан-ди – верховное божество даосского пантеона, Верховный владыка и вершитель человеческих судеб. Бог закона, справедливости и порядка. Находясь в нефритовом дворце, повелевает Небесами, Землей и подземным миром.

24

Хэфэй – сейчас городской округ в провинции Аньхой, Китай.

25

В Китае красных карпов разводят в качестве украшения. В пищу их не употребляют, наоборот, считают их наличие в доме символом богатства.

26

Учан [武昌] – сейчас это район городского подчинения города субпровинциального значения Ухань в провинции Хубэй.

27

Игра слов. Дело в том, что слово 猕猴桃 [míhóu táo], означающее «киви», дословно переводится как 猕猴 [míhóu] – обезьяна, макака и 桃 [táo] – персик. Потому Гуэй и говорит о том, что обезьяны должны есть персики.

28

Иначе – «Песнь о бесконечной скорби», поэма, написанная в эпоху правления династии Тан; автором является Бай (Бо) Цзюйи.

29

Вок [锅 guō] – традиционная глубокая сковородка с выпуклым дном маленького диаметра.

30

Бянь Лянь [变脸] – искусство мгновенной смены масок. Является одним из направления сычуаньской оперы. Как культурное направление было сформировано в конце правления династии Мин.

31

Игра слов. Дело в том, что слово [好事] можно прочитать как hǎoshì или hàoshì. И в зависимости от тона меняется смысл слова: «hǎoshì» – доброе дело, «hàoshì» – сплетничать, склочничать, совать нос.

32

Здесь Ми Хоу свободно трактует учение Дао-шэня [道生] о «внезапном просветлении». Дао-шэн (355–434 гг.) известен тем, что его учение легло в основу чань-буддизма.

33

Гуэй использует чэнъюй 谎话连篇 [huǎnghuà lián piān] – «Череда лжи, непрекращающаяся ложь».

34

На данный момент в книге идет март 1370 года. Император Тогон-Тэмур скончается 23 мая 1370 г.

35

Цигун – традиционная система практик, направленная на оздоровление; сочетает в себе медитацию и физические и дыхательные упражнения. Имеет также свою философию о природе и взаимодействии элементов, человека с природой и т. д.

36

Сюанькун-сы [悬空], или «висячий монастырь», – храмовый комплекс, построенный на скале около священной горы Хэншань в провинции Шаньси в 491 г.

37

Гора Хэншань (2017 м, провинция Шаньси) является одним из пяти пиков, северным, на которых располагаются знаменитые даосские храмы.

38

Цзянши [僵屍], или «китайский вампир», – оживший труп, похожий на зомби, но питающийся кровью и энергией ян. Имеет длинные когти и язык и передвигается прыжками на длинные расстояния, вытянув при этом руки вперед.

39

Речь идет о проведенной в 1370 г. переписи населения.

40

Имеется в виду одна из реформ, согласно которой для увеличения числа налогоплательщиков было сокращено количество монахов. Им было приказано вернуться в мир.

41

Час Петуха – с 5 до 7 вечера.

42

Луопан [罗盘 luópán] – магнитный компас, применяющийся в фэн-шуй.

43

Луопан Цзунхэ [罗盘综 合 luópán zōnghé] – тип луопан, сочетающий в себе саньхэ, содержащий три основных кольца и 24 направления, известный еще со времен правления династии Тан, и саньюань, содержащий 64 триграммы и применяющийся последователями школы «Летящих звезд». Стрелка такого компаса указывает на южный магнитный полюс Земли.

44

Техника Школы Компаса «Летящие звезды» применяет натальные карты и имеет 81 комбинацию, которые состоят из значений горной звезды (тыльной стороны) и водной (лицевой стороны).

45

Название гор справа и слева от нужного места.

46

Гуэй имеет в виду, что он применяет расчеты обеих школ (ветвей) фэн-шуй: Школы Формы и Школы Компаса.

47

Храм Белых Облаков [白云观 Báiyún Gùan] – крупнейшее даосское святилище Пекина, расположенное в центральном районе Сичэн; относится к школе Цюаньчжэнь, Школе Совершенной истины.

48

Гексаграмма – это изображение, состоящее из шести черт: прерывистых и/или сплошных, символизирующих собой инь и янь. Всего существует 64 их комбинации, имеющие свое значение.

49

Сезон Цинмин [清明, «чистый свет, ясная погода»] приходится на 4–6 апреля и рассчитан в соответствии с солнечным календарем; является пятым солнечным периодом.

50

Чжи рен [纸人], или «бумажный человек», – бумажные куклы в виде человечков, которые сжигают в качестве подношения мертвым, им в услужение. Обычно это женская и мужская фигурки: Золотой мальчик и Нефритовая девочка.

51

Имя Юн Шэн [永生] можно перевести как «вечно живущий».

52

Гора Хуашань – одна из пяти даосских гор, западный пик в провинции Шэньси, 2154 м.

53

Цинмин [清明節] – праздник поминовения усопших. В этот день родные посещают могилы умерших, убирают их и совершают ритуалы. Приходится на одноименный сезон цинмин.

54

Гуэй читает местоимение «чжэнь» [朕] (мы), которое мог использовать по отношению к себе (я) только император.

55

Один из тезисов фэн-шуй, относящийся к Школе Формы. Это прямая дорога, притягивающая инь.

56

Согласно фэн-шуй, энергию условно можно поделить на: «ша-ци» – негативную, разрушающую и агрессивную энергию; «шен-ци» – живую, благоприятную; и застойную энергию «си-ци».

57

Дух, привязанный к определенному месту. Например, его захоронению или месту, к которому они были эмоционально привязаны при жизни.

58

Речь о легенде, согласно которой Ли Бин (и его сын) пленил (в других источниках убил) дракона, устроившего свое логово на дне реки Миньцзян, из-за чего та выходила из берегов, устраивая наводнения. В действительности же Ли Бин был главным инженером оросительной системы Дуцзянянь.

59

Комната для медитации в качестве покаяния.

60

Речь о постулатах Пути «Пять ковшей риса». Основателем данного пути является Чжан Даолин, и истоки данного учения начинаются в провинции Сычуань.

61

Гора Суншань в провинции Хэнань (1494 м) – центральный из пяти даосских пиков. Известна также буддийским храмом Шаолинь, считающимся местом зарождения чань-буддизма.

62

Впервые о глубокой взаимосвязи буддизма и Дао высказался Сэн-чжао (384–414 гг.), что также впоследствии отразилось на учении чань-буддизма.

63

Сяо Ту говорит о скором наступлении сезона Ли Ся [立夏] – седьмого малого сезона из двадцати четырех сезонов традиционного китайского календаря. Приходится на 5–7 мая и знаменует собой начало лета.

64

Здесь игра слов. Слово «ревновать» в китайском языке дословно переводится как «пить уксус» (吃醋). Гуэй говорил о сильной ревности Ми Хоу.

65

Нюгуй [女鬼], или «женский призрак», – мстительный женский призрак в белых или красных одеждах, обычно с длинными распущенными волосами. Встречаются упоминания о нюгуй, соблазняющих мужчин ради мести или чтобы обрести возлюбленного.

66

Ми Хоу говорит о городе Фо Шань, расположенном в провинции Гуандун. Прозвище Фо Шана имеет свою предысторию, связанную с городом.

67

Хэншань – южный пик, располагающийся в провинции Хунань, 1290 м.

68

Сяо Хуэй [小辉] – имя Сяо Ту, данное ему при рождении. Сяо Ту – его милое прозвище, используемое семьей.

Content

Син Яо
Проклятый мастер Гуэй

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Примечания