Дарья Кожевникова

Небо одно на всех

1

Сказать, что Лора была в отчаянии, – это ничего не сказать! Выревевшись, она шла умываться, попутно запивая свои слезы холодной водой. Но не проходило и получаса, как на нее снова накатывало осознание случившегося, и все начиналось по новой: отчаянные слезы в подушку, потом поход в душевую комнатку и на кухню. Что, по сути, было единым целым: Лора жила в квартире-студии, так что, умывшись, оставалось лишь за стаканом шагнуть. Выпить воду, преодолевая остаточные всхлипы, подняться по лесенке в жилую часть, на диван, строго наказывая себе больше не думать о свалившемся несчастье, чтобы хоть как-то прийти в себя… а вскоре снова безутешно реветь, охваченной осознанием случившегося! Потому что не думать об этом было попросту невозможно! Лора уговаривала себя, что бывает гораздо хуже. Она, слава богу, жива-здорова, и мама тоже, а это самое главное. Все беды делятся на поправимые и непоправимые, и из ее ситуации кое-как все же можно выкрутиться, хотя и с большим трудом. На какое-то время хватало, только в противовес всем теоретическим, неслучившимся бедам эта так и продолжала давить холодным таким здоровенным камнем, так что в итоге Лорина душа снова проседала под этим гнетом, выплескивая наружу горькие слезы. У нее угнали машину! Нет, она с этим смириться никак не могла! Не раз и не два подходила к окну в надежде на чудо: а вдруг увидит свою недавно купленную ласточку как ни в чем не бывало стоящей на месте?! Там, во дворе, где парковались все жильцы дома и где Лора оставляла свою красавицу в самый последний раз? Но место уже было занято каким-то другим авто! Уже не первым с тех пор, как приезжала полиция. Полицейские добросовестно записали показания рыдающей Лорки, сразу сказав ей, чтобы слишком не надеялась на возвращение угнанного имущества. Мол, угонов в больших городах ежедневно происходят десятки, а раскрывается едва ли четверть этих преступлений, если не меньше того. А уж в Лорином случае все выглядит и вовсе безнадежно: купленная ею машина не новье, вторичка. Да еще из самых распространенных моделей! Поэтому, как сразу заявили пострадавшей, это был скорее всего угон под заказ, с тем, чтобы разобрать ее ласточку на запчасти. Такое угнанное авто, лишь раз проехав по городу, оседает потом где-нибудь в гараже, в районе промзоны, и все. Про него можно забыть навсегда.

Но вот про что Лоре точно было нельзя забыть – так это про долги! Те самые, в которые она влезла, чтобы купить себе эту машину, потому что та была ей необходима в работе. С машиной она могла бы экономить себе массу времени и расширяла бы свои возможности, мотаясь из одного офиса в другой. Так что решила: потянет! Если все, конечно, продумает. Вот и продумала! Купила трехгодовалую легковушку, которая была дешевле новой, и не в кредит, где проценты пришлось бы выплачивать, а взяла деньги на покупку у дальней родственницы, условившись возвращать по частям. Да еще и страховку от угона не стала брать, решив, что это лишняя и весьма немалая трата денег. Но разве она в тот момент могла хотя бы подумать, что кто-то позарится на ее машинку, не новую уже и один раз, пусть и не сильно, но стукнутую предыдущим хозяином?! И не только позарится, а еще и ухитрится угнать с площадки перед домом?! Из гущи других авто да под глазками видеокамер?! Оказалось – запросто! В полиции ей показали эти самые записи с видеокамер, изъятые из выходящего во двор супермаркета, и даже на память копию дали, скачали на флешку. Копия на память – это все, что можно было извлечь из камер полезного. Утешительный приз, сувенирчик! Прямо как у мамы в ее пригородном поселке, с нервным смехом вспомнила Лорка. Когда пару лет назад кто-то спер у соседа гусей, а потом от имени этого самого соседа отправил заявку на местное радио, заказав песню «Ой вы, гуси, до свиданья». Сосед, когда песню слушал, сквозь собственную ругань обещал мерзавца по запчастям разобрать, если только его поймают. Но не поймали, так что в память о гусях осталась только эта прозвучавшая композиция. А у нее, у Лоры, – копия записи угона, которая тоже ничегошеньки не могла дать. Но, в очередной раз проревевшись, Лора все же решила на нее взглянуть. Просто так, ни на что не надеясь, раз уж даже в полиции из нее ничего полезного извлечь не смогли. Порылась в сумочке, отыскивая флешку. Вставила во включенный ноутбук. И замерла перед ним, уже прекрасно зная, что сейчас увидит в темненьком и неформатном видяшном квадратике. Машины. И тип в темном, вышедший откуда-то от их жилого комплекса, в котором были сотни малогабаритных квартир. Да не факт еще, что вышедший из подъезда. Целенаправленно, уже точно зная, куда ему надо, он пересек площадку, остановился возле Лориной ласточки. На то, чтобы разблокировать замки, ему потребовалось несколько секунд! И все! После этого он преспокойно открыл дверцу, сел за руль и уехал! Как будто изначально эта машина была не Лоркина, а его! Лора грешным делом чуть было в своем горе прежнего владельца не заподозрила! Но тот был гораздо полнее и ниже ростом. А еще ей в полиции сказали, что угонщики, мастера своего дела, так и работают: на все про все им нужны считаные секунды. Что же касается камер, то в таких случаях толк от них есть только там, где о них не знают. А где знают – там преступнику надо только одеться понеприметнее да позаботиться, чтобы было прикрыто лицо. И все! И ноль тогда толку с вашей камеры, способной показать лишь темный силуэт, на который вы можете сколько угодно любоваться в бессильной ярости…

Посылая заслуженные проклятия в спину мерзавца, Лора издала какой-то звериный рык вперемешку с воем. И снова сорвалась на горькие слезы, неспособные, к сожалению, что-либо изменить. Машины, о которой она мечтала, ради которой она получила права и влезла в долги, у нее больше не было!

2

Утром Лора встала с той же мыслью о своей утрате. И весь день продолжала об этом думать. Особенно когда во второй половине дня ей, технологу – специалисту по материалам, пришлось лично посетить несколько фирм. Ладно бы тех, что в центре, куда городской транспорт бесперебойно ходит! Но когда пришлось месить осеннюю грязь, пробираясь от остановки к тем офисам, что расположились на окраине города, мысль о машине и о том, как бы она тут пригодилась, нахлынула с новой силой. Особенно после того, как в последний офис Лора так и не успела до его закрытия. Значит, завтра ей снова придется добираться в это малоприятное место! Тратя на это силы и вырывая время из нового рабочего дня, который и так уже был весь распланирован. При таком раскладе дел хотелось просто волком завыть!

Острее всего это желание накатило, когда она добралась домой, в свое маленькое уютное гнездышко, где некому было отвлечь от мыслей о потере и утешить. Мама жила теперь не здесь, а в поселке городского типа, в прелестном небольшом домике. Она переехала туда, как мечтала, сразу после выхода на пенсию – дочь была ее единственным и поздним ребенком. Сама же Лора после этого то ли улучшила, то ли ухудшила свои жилищные условия, приобретя эту студию взамен полноценной «однушки» в старом фонде, где они до того жили с мамой вдвоем. Старая квартира требовала основательного ремонта, с соответствующим хорошим вложением денег. А их, естественно, не было. Так что Лорка переехала оттуда в этот новострой с его крепкими трубами, полами и стенами и с большим количеством соседей, которых словно бы и не было, потому что она так ни с кем здесь и не познакомилась. Впрочем, насколько Лорка могла судить, люди в этом бюджетном жилом комплексе были сплошь занятыми, работающими от зари до зари, так что заводить знакомства здесь было некогда. А ей именно сегодня так бы хотелось хоть с кем-нибудь пообщаться, просто по чашке горячего чая выпить в компании! Вот он, тот случай, когда полцарства готов отдать даже не за коня, а лишь за чье-то участие, компанию за столом и доброе слово! Может, хоть тогда бы отступило это гнетущее и тяжелое ощущение камня в груди? Потому что маме Лора ни за что не отважится позвонить! Не вывалит такую новость на родного человека, зная, как потом у мамы из-за этого будет сердце болеть, и в прямом, и в переносном смысле.

Чтобы впустить в свою квартиру хоть что-то живое, Лорка включила телевизор: пусть хотя бы он бубнит. Выбрала канал с сериалами, чтобы без всяких там криминальных сводок! Но именно показываемый фильм в сочетании с невозможностью рассказать кому-то о своих неприятностях навел вдруг девушку на неожиданную и довольно смелую мысль.

В институте она училась на вечернем отделении, потому что ей еще необходимо было как-то зарабатывать себе на жизнь. В итоге где она только не успела поработать за шесть лет обучения, подстраиваясь под меняющееся расписание лекций! И в различных салонах, и на местной кондитерской фабрике, и в кафешках, и даже в автосервисе. В последнем она работала на автомойке, в ночную смену – даже удивительно было, сколько автовладельцев в их большом городе изъявляли желание помыть своих железных коней именно в это неурочное время! Но быстрая на руку Лора успешно справлялась, так что у нее даже периодически возникала возможность пообщаться с другими сотрудниками сервиса. Просто поболтать ни о чем, чтобы в промежутках между подъехавшими клиентами не накатывала дремота. Вот тогда-то она и познакомилась с Иваном Ледорезовым, подрабатывавшим автослесарем в этом же сервисе, в соседнем с мойкой помещении. Узнавая его по мере общения, Лора откровенно недоумевала: что он забыл в местной мастерской? На ее взгляд, он даже внешне под эту работу не подходил. Весь какой-то подтянутый, породистый, всегда аккуратно подстриженный и чисто выбритый. Правда, лицо у него было невыразительное, больше напоминающее застывший камень или статую. Или вообще киборга, учитывая его худощавость и правильные черты. Но зато серо-зеленые глаза жили на этом каменном лице словно своей собственной жизнью, выдавая незаурядную внутреннюю силу и ум хозяина. А кроме внешности… если только Иван не рисовался перед Лорой, все больше раскрепощаясь во время их ночных бесед, то возможности у него были гораздо выше, чем требовались на этой работе. С его знаниями, опытом и знакомствами он, на взгляд Лоры, лишь убивал в автосервисе время впустую. А еще не раз и не два, пока его слушала, Лора задавалась вопросом: а насколько законопослушен ее собеседник? И нет ли у него реально серьезных связей в криминальных кругах? Разумеется, она никогда не спрашивала его об этом, ей такое даже в голову не могло бы прийти. Тогда. Но сейчас… Сейчас доведенная до отчаяния девушка была готова почти на все. А Иван к ней очень хорошо относился, никогда не пренебрегал общением, если была такая возможность, и даже пытался заботу о ней проявлять, нехитрую, на уровне наброшенной на плечи ветровки. Может, и сейчас не откажется ей помочь? Она взяла свой телефон, пролистала список абонентов. Иван уволился из автосервиса еще до того, как оттуда ушла и она, но его номер должен был у нее сохраниться – у Лоры не было привычки подчищать телефонную книгу. А телефонами они обменивались, это точно, потому что в то время это по работе им обоим было нужно: изредка перекидываться информацией о клиентах и не бегать при этом по всей территории сервиса в поисках сослуживца.

В конце концов Лора нашла у себя телефон Ледорезова и, взглянув на часы, решилась ему позвонить. Когда вызов уже пошел, некстати вдруг вспомнила какую-то мутную историю, связанную со сменой владельца их автосервиса и по дате примерно совпавшую с увольнением Ивана. Лора точно не знала, что там было на самом деле, просто среди сотрудников курсировали мрачные слухи, что прежний владелец влетел на какие-то очень большие деньги и вынужден был отдать свое предприятие в счет долгов. После этого один раз кто-то в собравшейся поговорить компании работников вдруг заявил о том, что Ледорезов руку к этому приложил. Лора сама это слышала, только не решила для себя, всерьез он это сказал или просто из желания что-то сболтнуть. Потом разорившийся хозяин еще как бы и не покончил с собой, застрелился, но эта новость дошла до Лоры уже после ее увольнения, случайно и через третьи руки, так что в ее достоверности она и вовсе сомневалась. Однако сейчас это вдруг вспомнилось, все оптом и совершенно некстати, так что Лора задалась вопросом: а не мог ли Иван и в самом деле быть замешан в той истории? Уж очень он, если судить о нем по их с Лоркой ночным беседам, не подходил к тому рабочему месту, которое занимал. Дерзкий по натуре, всесторонне развитый и порой так комментирующий случайно услышанные по бубнящему ночному радио криминальные репортажи, как Лоре бы и в голову не пришло. Так как он оказался в сервисе, не внедрен ли был какими-то своими сообщниками с целью шпионажа или даже диверсий? А она ему теперь тут названивает, собираясь о помощи попросить! Внезапно испугавшись своего поступка, Лора хотела прервать вызов. Но поздно, потому что именно в этот момент из трубки раздался знакомый, хрипловато-уверенный голос:

– Да, Лоретта?

Лора невольно скривилась: он случайно узнал ее полное имя, которое она старалась не афишировать, потому что не любила его. О чем, спрашивается, думала когда-то мамина тетушка, регистрируя девочку, и чем слушала ее оформлявшая документы чиновница, когда все это записывала? Наверное, насмотрелись одинаковых сериалов, если вместо обычной Ларисы выдали на-гора вот такое сочетание букв. Но ни мама, ни сама Лора, уже получая паспорт, не стали менять результат их совместного творчества. Потому что, как сказала мама, имя человеку дается свыше. Только любить его человек не обязан. Но, как говорится, на вкус и цвет… Ивану вот оно очень понравилось. И он всегда называл Лору полным именем, с тех пор как впервые его услышал.

– Здравствуй, Иван, – сказала она. – Да, это я тебе звоню. Прости, что решилась побеспокоить. – Тут она замялась, не зная, как приступить к собственно делу.

– У тебя что-то случилось? – спросил он догадливо.

– Да… – голос у Лоры предательски дрогнул, подтверждая этот факт. – Я… У меня позавчера машину угнали! И вот… ты прости, конечно… но, может, по каким-то своим каналам… ты не мог бы мне хотя бы советом помочь? – она говорила все быстрее, боясь, что сейчас решимость ей откажет, а слезы, наоборот, возьмут над ней верх. – Я просто знаю, что ты опытный человек, а в полиции мне сразу сказали ни на что не надеяться.

– Ну, в общем, были правы, – подтвердил он.

– Ванечка, прошу, ну посоветуй мне что-нибудь, ты же так разбираешься в жизни! Я эту машину только купила, влезла в долги выше крыши! Я просто не могу… так не должно быть, чтобы ничего уже не вернуть!

– Подожди секундочку, не кричи, – попросил он ее. – Дай мне подумать… или нет, вначале выкладывай все данные на машину! От года выпуска до госномеров. А потом далеко от телефона не уходи, я тебе скоро перезвоню.

Окрыленная внезапно вспыхнувшей надеждой, Лора с готовностью выложила ему всю информацию про свою пропавшую ласточку. И марку, и цвет с номерами, и время угона. И даже адрес, где это произошло, хотя понятия не имела, зачем это могло Ивану потребоваться. Но он спрашивал, а она отвечала, ведь сама же к нему обратилась. Потом он велел ей ждать и отключился. А Лора замерла возле трубки. Какое там «далеко от телефона не уходи»! Она от него даже отвернуться боялась. Первые полчаса была как на старте, сверля лежащую трубку взглядом в ожидании звонка. Потом нервы начали протестовать против такого напряжения, и Лора стала позволять себе короткие взволнованные пробежки по комнате. Так прошел еще где-то час. И только Лора уже стала задаваться вопросом, а позвонит ли ей Иван или просто от нее отделался таким вот изящным способом, как мелодия звонка наконец-то разорвала тишину.

– Да? – выдохнула Лора в трубку.

– Лоретта, я сделал, что мог. Твое авто пока еще цело, но его собираются пустить на разборку в ближайшие дни. Однако представитель этой братвы согласен с тобой встретиться и поговорить. Не задаром, хотя я, как мог, цену сбивал. Но за встречу ему все-таки нужно будет заплатить. Ну и с ним, как ты понимаешь, разговор тоже про деньги пойдет. Они могут согласиться вернуть тебе машину, но только в обмен на выкуп, никак иначе. На мой взгляд, выкуп заплатить будет все же дешевле, чем новую машину покупать, но это уж тебе решать. Я со своей стороны, как уже сказал, сделал все, что только сумел. Но ты им тоже сразу не уступай, торгуйся! Если не сторгуешься, то деньги за встречу посредник все равно тебе не вернет, так что очень старайся! И еще, Лоретта, сразу предупреждаю: никакой полиции! Если менты схватят того чела, который на переговоры придет, то от него все равно никакого толку не добьются, он всего лишь посыльный. А вот у меня потом могут быть крупные неприятности, да и у тебя тоже. Так что сразу уясни: я взялся за это дело лишь потому, что об этом просила ты, ради кого-то другого я не стал бы с той компанией связываться. И я им за тебя поручился. Ты хорошо меня поняла?

– Хорошо. Конечно, Ванечка, я тебя не подставлю. Спасибо тебе большое! А где я этого посредника встретить могу?

– Ты мне адрес угона называла… Это ты в том новом муравейнике живешь, который стоит возле кладбища?

– Ну… да! – Несмотря на сложность ситуации, Лоре вдруг стало обидно за свой новый дом. Муравейник… Ну, может быть! Но почему это он сразу возле кладбища?! Между прочим, между кладбищем и домом есть еще большой и очень даже красивый парк с искусственным прудом, скамейками и беговыми дорожками! Да и само кладбище тоже очень красивое, престижное и старинное.

– Тогда слушай. – Иван не дал ей времени предаваться обидам. – Я не хочу, чтобы ты с этим челом встречалась где-то в уединенном месте. Так что назначу встречу в том кафе, что на вашем перекрестке стоит, недалеко от железнодорожного переезда. Ты его знаешь? Оно там такое одно. Знаешь, да? Вот и хорошо! Жди его там через час, за столиком, он сам к тебе подойдет. Только, чтоб он тебя узнал, ты можешь надеть тот красный шарфик, который раньше носила, пока на мойке работала? Он сам заговорил про шарф или что-то похожее, и я вспомнил, что у тебя как раз такой был.

– Был. Я его найду. Только, Ванечка… а за встречу с этим курьером нельзя по частям рассчитаться? А то у меня денег совсем сейчас нет! Я ведь эту машину только-только взяла! Последнее истратила на оформление документов!

– Да, Лоретта, умеешь ты озадачить. – Иван вздохнул в трубку, наверное, уже сожалея о том, что связался с этой историей. – Эти парни – не кредитная организация.

– Да я понимаю. – Лора уже готова была снова сорваться на слезы, потому что начала осознавать всю неоднозначность Ваниной помощи. С одной стороны, он вроде помогает ей вернуть машину, а с другой, вгоняет в еще большие долги, чем прежде. А Лора, между тем, надеялась, что он может подсказать ей что-то другое – например, где ее машина вообще сейчас может быть. Хотя бы район, а уж она бы туда кинулась сама и попыталась бы спасти свою ласточку, сумев ее выследить и сообщить об этом в полицию. Глупо на это, конечно, было надеяться, но в отчаянном положении человек бывает готов даже за соломинку ухватиться. Что Лора, собственно, и сделала, взявшись звонить Ледорезову. – Тогда можно хоть саму встречу отложить на денек? Чтобы я успела у кого-нибудь денег перехватить? Я не ожидала, что ты так оперативно все это организуешь.

– Лоретта, твоя машина уже сегодня ночью может пойти под резак. Ребята с такими делами не тянут, так что если у них это запланировано, то они не станут откладывать. И выручат они за твою машину все же больше, чем ты им можешь выкупа заплатить. Тут все строится лишь на том, что они мало что теряют, идя с тобой на сделку: вернут машину тебе за бабло, а через пару дней угонят другую такую же. Отыграют свое, да еще и в наваре останутся.

– Но что же делать?! – голос у Лоры дрогнул. – Господи, я и не знаю. Вань, ты прости! Я такая дура, что решилась тебя потревожить!

– Нет, не дура. – Он помолчал, еще раз вздохнул. А потом выдал: – Ладно, помогать так помогать. Чтобы упростить тебе поиск денег, я им пока за тебя сам заплачу. Отдашь, когда сможешь. А пока давай, собирайся уже. Тебе ведь на этот переезд, к кафешке, теперь пешком добираться, да и шарфик еще надо найти. У тебя же на все про все только час!

– Ванечка! Спасибо тебе огромное! Я все тебе верну, ты не сомневайся! Спасибо!!!

– Ладно, Лоретта, еще созвонимся! – ворчливо остановил он ее излияния. И, коротко попрощавшись, отключился.

А Лора заметалась по квартире. В попытке стереть с лица следы бурных слез и в бестолковых поисках шарфика, который вовсе незачем было искать где-то еще, кроме как в стенном шкафу. Но она не могла сейчас ни стоять на месте, ни с мыслями толком собраться от избытка чувств. Весьма и весьма противоречивых! Эмоции в ней бурлили ключом! Недавно она могла лишь мечтать о том, чтобы вернуть свою ласточку. Теперь же не могла не думать о том, во сколько ей это выльется. Какую сумму назовет ей переговорщик?! Наверняка где-то половину от стоимости авто. Новые поиски денег, новые долги! А спрашивается, за что она должна этим подонкам платить?! За то, что они вернут ей ее же собственность?! Честно купленную хозяйкой, а потом просто украденную!!! Но ведь это же… Лора просто слов не могла подобрать, чтобы выразить, как это называется. Нехило же эти бездельники наживаются на законопослушных трудягах! Кому-то вкалывать и вкалывать, при этом еще и отказывая себе буквально во всем, чтобы только отдать долги за машину, а кому-то ту же сумму можно сколотить за десять минут криминальной деятельности! И Лорка же им еще что-то должна?!

Лора схватила чашку со стола, испытывая огромное желание грохнуть ее об пол, чтобы дать выход охватившему ее гневу. Но облилась остатками недопитого чая, плескавшегося на донышке, отчего ее пыл немного угас. Она замерла, сжимая чашку в руке. И в самом деле, чего она добьется, если при всех своих финансовых неурядицах еще и вещи начнет крушить? Не лучше ли вместо этого, вопреки Ваниному предупреждению, все-таки связаться с полицией, перед тем как на встречу идти? Лору так и подмывало набрать тот номер, что ей дали в полиции, на всякий случай, чтобы с ней связь держать. Пусть бы этого курьера отловили да все же попытались бы с ним побеседовать – глядишь, и выбили бы из него какую-нибудь информацию. Потому что в таком случае, как этот, на Лоркин взгляд, любое рукоприкладство было бы оправданно. Но… Ваня говорил ей, что у него у самого могут быть неприятности, если только она попытается полицию подключить. А Лорка никак ему неприятностей не желала. Хотя очень бы хотела задать ему вопрос: а с чьей стороны он все-таки находится? За кого, так сказать, больше болеет, за закон или за криминал? И что представляет собой? Только знала, что никогда его об этом не спросит, как бы ни хотелось. Потому что он вовсе не обязан был откликаться сегодня на ее просьбу и что-то там для нее делать, мог просто отмахнуться от всех ее проблем. Но не отмахнулся, решив вопрос по мере своих возможностей. Вот и она не станет ни судить его, ни подгаживать ему своим звоночком в полицию. Пойдет на эту встречу! А там уж будь что будет! В худшем случае она окончательно потеряет свою машину и Ване останется должна. А в лучшем… ну да, финансово пострадает, очень чувствительно, заплатив за машину выкуп. Но, как Ваня справедливо заметил, это обойдется все же дешевле, чем покупка новой машины.

3

В полупустом кафе Лора заняла столик в углу, заказав чашку чая с пирожком: под запах выпечки, витающий в этом зале, вспомнила вдруг, что с самого обеда крошки в рот не брала. Но и сейчас кусок не полез ей в горло. Так что, положив едва надкушенный пирожок на блюдце, она сосредоточенно изучала вид из окна. Мощеный двор перед кафе, освещенный оранжевым светом уличных фонарей. Клумбы с уже начавшими по-осеннему подсыхать, но не сдающимися ранней дурной погоде цветами. Далекие огоньки железнодорожного переезда, за которым пару раз ниткой золотых скользящих бус промелькнули окна пассажирских вагонов. И все гадала, с какой же стороны появится тот, кого она ждала. Посредник, готовый за деньги вернуть ей украденную машину. Время шло, и час был довольно поздний. Пора бы ему уже было прийти. Лора поправила свой красный шарфик, невзначай коснувшись лица рукой. Рука была ледяная. От прохлады в осеннем кафе, где наверняка еще не работали батареи, от волнения и от всей этой неустроенности ее жизни в целом.

Когда-то Лоре казалось, что самое главное во взрослой жизни, в которую она вступает после школы, – это поступить в институт. Потом главным стало его закончить. А когда и этот этап остался позади, выяснилось, что даже с высшим образованием тебя не ждут с распростертыми объятиями за каждым углом. Чтобы найти хорошую работу, нужны были связи, как и везде. Или терпение, плюс трудолюбие до фанатизма и еще множество всяких качеств, вытягивающих из тебя силы, как мощный айфон вытягивает зарядку из аккумулятора…

– Девушка, у вас свободно? – тихим голосом спросил у Лоры тип, до этого уже минут двадцать сидевший через столик от нее. И вот вдруг с чего-то решивший к ней подойти, положив теперь глаз на место за ее столиком. Познакомиться с ней решил? Или вообще принял ее, с этим ее ярким шарфиком, за одну из ночных охотниц, ищущих развлечения? Вспыхнув от этой мысли, Лора в ответ покачала головой:

– Простите, но ко мне сейчас должен прийти человек.

– Уже пришел, – так же тихо ответил тип, опускаясь на стул напротив Лоры. – К красному шарфику, который машиной интересуется.

Вздрогнув от неожиданности, Лора внимательнее оглядела своего собеседника. Но этот осмотр ей ничего не дал. Парень был в вязаной шапке, натянутой до самых бровей. Снизу его лицо скрывал высокий ворот черного свитера, расправленный на всю свою длину. Так что единственное, что Лора смогла бы описать после этой встречи, – это глаза. Серые, смотрят настороженно и цепко – так, наверное, хищник перед броском из кустов добычу рассматривает, пытаясь ее оценить. Ну, и еще смогла бы обрисовать крепкую спортивную фигуру, явно не принадлежащую угонщику, – тот, если верить записям, был худым и сутуловатым. Этот же не сутулился, а лишь немного наклонялся вперед, еще больше скрывая от Лоры свое лицо, и без того не подлежащее опознанию. Зато руки он то ли не догадался, то ли не счел нужным скрывать. Положил их на стол прямо перед собой, крепкие полусжатые кулаки, не раз участвовавшие в драках, судя по их внешнему виду. Уверенный в том, что его собеседница попросту не заметит длинного шрама на правой руке, на внешней границе ладони и тыльной стороны кисти. Он, этот немаленький шрам, и в самом деле был едва различим, очень естественно сливаясь с рельефом руки. Так что Лора, даже с ее взведенными нервами, не обратила бы внимания на эту несущественную деталь, слишком ничтожную для опознания преступника, хоть на улице, хоть в отделе полиции. Если бы когда-то сама не помогала перевязывать точно такую вот рану!

Под действием нахлынувших воспоминаний Лора, вдруг ненадолго утратившая всякий страх, взяла своего собеседника за эту его руку с отметиной. Как-то машинально, мало думая о том, что делает, потянула ее на себя и разжала его пальцы. Он, от неожиданности позволивший ей это сделать, быстро опомнился и высвободился, стиснув пальцы в кулак. Но поздно, потому что Лора уже успела увидеть все остальное, что хотела: усеченную фалангу мизинца, с внутренней стороны пострадавшего в тот далекий день намного сильнее всего остального. После чего подняла взгляд на тщательно скрытое лицо и произнесла скорее утвердительно, чем вопросительно:

– Володя Лунев?

Во времена Лориного детства Вовка Лунев был известным хулиганом их района, заходившим в отдел по делам несовершеннолетних, словно в дом родной. Учителя и соседи его, естественно, не любили, а одноклассники и те, кто был помладше, откровенно его побаивались. На этом фоне даже странно было, что с Лорой у него сложились совершенно иные отношения, чем с большинством людей. А началось все с того, что ее, никогда не бывавшую в садике, в самом начале первого класса хихикающие одноклассники подвели к забору в школьном дворе, на котором было написано несколько коротких и совершенно непонятных для Лоры слов. Она простодушно прочитала их, как ей и было предложено, вслух. И стояла, совершенно не понимая, почему эти слова вызывают такое веселье у окружающих. Кто-то смеялся, а кто-то даже советовал Лоре дома их повторить. Тут-то и вмешался Лунев, до этого лениво наблюдавший за возней первоклашек со стороны. Оторвался от стены, которую подпирал, приблизился к растерянной и недоумевающей девочке, рассматривая ее, как музейный экспонат, а потом грубовато поинтересовался:

– Мелкая, ты что, и в самом деле не знаешь, что это значит?

– Нет, – готовая уже заплакать Лора в ответ затрясла головой, так что по обе стороны лица закачались ее волнистые хвостики.

– Ну так не вздумай тогда такое говорить перед взрослыми, а то от них за это получишь, – посоветовал он и с видом превосходства двинулся прочь, сквозь расступающихся перед ним малышей.

Дома Лора все-таки спросила у мамы про непонятные слова. Ругаться, а тем более наказывать девочку мама, конечно же, не стала, но очень расстроилась, услышав их. И попросила Лору никогда их больше не повторять, а вот мальчика, предупредившего ее, что это плохо, обязательно поблагодарить за это при следующей встрече. Что Лора и сделала, едва не вогнав своим поступком развязного Лунева в самый настоящий столбняк. И с тех пор лишь недоумевала, замечая, как опасаются его остальные школьники. Ну, неопрятный какой-то весь, ну, задиристый! И что с того? Да, случалось, что он несколько раз хватал на перемене Лору за шиворот, вылавливая ее в толпе наряду с другими детьми, с которых стрясал деньги. Но, узнав ее, сразу отпускал со словами: «А, мелкая, это ты! Ну, тогда гони, сколько дашь!» А она «гнала», честно отделяя ему половину данных ей мамой денег. Но не потому, что боялась этого грозного старшеклассника, а потому, что раз просит, значит, голодный: ей, наивной домашней девочке, даже в голову не приходило, что деньги, которые взрослые давали детям на завтрак, можно было употребить на что-то еще. Вот и делилась, жалея его. Точно так же она пожалела его в тот самый день, когда он порезал себе руку разбитым стеклом. На ребре ладони порез был хоть и длинным, но не очень глубоким, зато от ногтевой фаланги он отхватил себе стеклом кусок мякоти так сильно, что палец с внутренней стороны имел с тех пор характерную форму. Лора была в ужасе, увидев, как он идет по двору, бледный, зажимая здоровой рукой поврежденную, и как сквозь пальцы сочится, капая на землю, кровь. Подбежала к нему, попросила посидеть на скамейке, а сама кинулась домой, звать на помощь. Но оказалось, что мама еще на работе, так что Лора сама нахватала из аптечки бинтов и каких-то мазей, а потом по мере сил помогала Луневу делать во дворе перевязку. После этого случая он вообще перестал брать с нее деньги, а еще начал ее «крышевать». Об этом Лора узнала, когда другой проблемный ученик, лишь недавно откуда-то переведенный в их школу, попытался ее зацепить. Но сразу был остановлен своим спутником из «стареньких», сказавшим: «Оставь эту девку, ее Лунь крышует».

И вот теперь эта давняя «крыша» сидела перед Лорой в кафе, собираясь стрясти с нее уже не деньги за пирожок, а выкуп за у нее же угнанную машину. Поняв, что узнан, Лунев в первый момент отшатнулся, но потом, признавая неизбежное, все же отогнул с лица воротник, наверняка мешавший ему дышать, и угрюмо спросил:

– Мелкая, это ты?! Ну надо же! А я все смотрю и никак понять не могу, что за дела! Вроде я тебя знаю, а признать никак не могу. Уж думал, что какая-то ментовская подстава.

– Нет, что ты! – Лора даже головой мотнула, по старой и, казалось, давно уже забытой школьной привычке. – Ваня меня специально предупреждал, чтобы никакой полиции! Не могла же я его так подвести, за его доброту.

– Ледоруба? За доброту? Ну, ты и сказанула! – Вовка коротко хохотнул. Потом замер, рассматривая свою собеседницу взглядом, в котором сквозь хищника наконец-то начал пробиваться и человек. И допустил: – Хотя, может быть, с тобой даже Ледоруб способен на доброе дело. Ты откуда его знаешь-то?

– Мы одно время с ним вместе работали… в автосервисе, – быстро добавила она, по лицу Лунева заметив, что говорит сейчас что-то не то. Но этим уточнением лишь еще больше изумила своего собеседника, одновременно убеждаясь в том, что была права в своих подозрениях насчет Ванечки. Автосервис и Ледорезов были несовместимы, так же как Лора, судя по выражению Вовкиного лица, плохо сочеталась с той деятельностью, которой Ваня занимался в обычное время.

– Ну-ну, – коротко выдохнул Лунев, осознав услышанное. – Вот уж кривы у судьбы дорожки! И что? Поработали да разбежались?

– Ну да. А теперь вот мне пришлось обратиться к нему за помощью.

– Знаю, в теме. – Несколько минут Вовка задумчиво рассматривал Лору, словно что-то просчитывая у себя в голове. – Хорошо, давай тогда все перетрем.

От этих «перетирок» Лоре едва не стало плохо. «Торгуйся!» – сказал ей Ваня. Но она не умела кричать, не умела настаивать на своем. А Лунев вел себя как на базаре, расчетливо преследуя выгоду. Но в конце концов они все-таки сумели сойтись на цене, которая могла бы устроить Вовкиных подельников, а для Лоры не стала бы полным крахом, способным на месяцы вперед сожрать всю ее получку. Она все еще пересчитывала это в уме, когда Лунев поднялся из-за стола:

– Ну вот, ты все улаживай до завтра с баблом, но не тяни, наша контора в аренду гаражи не сдает. Завтра тебе позвонят, детали уточнить. Как будут бабки, машину тебе подгонят.

– Хорошо, – растерянная Лора тоже поднялась со стула. Завтра! Надо будет как-то найти нужную сумму, быстро и не где попало, чтобы потом не работать всю жизнь на проценты. И все это желательно сделать так, чтобы не пострадал рабочий процесс, потому что их шеф проволочек не любит, наказывая лишением премии.

– Да, попала ты, – посочувствовал ей Лунев. – Но я ничем помочь не могу, такие вопросы не я решаю. Мне что обозначили, того и держусь.

– Я понимаю, – кивнула Лора, стараясь не сорваться на слезы.

– А ты где живешь-то? Давай я тебя хоть провожу, – вдруг предложил ей Лунев, когда они уже выходили из кафе. – А то ведь не каждый встреченный бандит может оказаться твоим знакомым.

– Не каждый, – Лора печально вздохнула, не отказываясь. Потом призналась: – Да и тебя хотелось бы видеть не в такой компании.

– А что, варианты были? – он криво усмехнулся, шагая с ней по тротуару. – Да я еще школу не закончил, а мне уже все пророчили такую вот жизнь! Потому что у вас всех было кому за вас подсуетиться, а мне надеяться было не на кого.

Лора слышала не раз, что оба родителя у Вовки были алкоголиками. А отец еще и в тюрьму не раз попадал. Поэтому просто попросила его:

– Как ты вообще теперь живешь, расскажи? Столько лет прошло…

– Да, немало. А жил по-всякому. И учиться пытался, и жениться. Но жене было только денег подавай, а где их взять? Так что на зону тоже успел сделать две ходки по мелочи. Но моя меня не стала оттуда ждать, другого себе нашла, поудачливее. Так с тех пор и болтаюсь, как осенний лист на ветру.

– Жаль, – искренне сказала Лора, уловив в его голосе печальную нотку.

– Всех нас жаль, – отмахнулся он. – Ты вот… Ну, наверное, закончила институт, а дальше-то что? Трудишься за копейки? Даже на машину накопить не смогла, в долги залезла? Мужика тоже нет, судя по тому, что такие вопросы сама решаешь… Ледоруб не в счет. Ну вот вернут тебе сейчас твое ведро с гайками, ну будешь ты на нем ездить. А что потом? Потом новое потребуется, на которое снова деньги копить. Потому что честно, Лорик, не проживешь! Ну, то есть можно, конечно, до самой могилы концы с концами сводить, но лично меня это не устраивает. Дяди сверху твердят нам, что для хорошей жизни надо много работать, только сами что-то не вкалывают, а имеют больше других в разы. А те, кто их слушает, в конце жизни не имеют ничего, кроме чистой совести… да и на ту не посмотришь, ее не видно, – усмехнулся Лунев. – И ты из таких. Поэтому тебя тоже жаль, хоть ты с виду и такая вся правильная.

Лора задумалась, не торопясь отвечать. В чем-то он, несомненно, был прав. Особенно на фоне той беспросветности, которая вырисовывалась сейчас на Лорином финансовом горизонте. Да, она, честная дура, будет горбатиться за копейки и жить в своем «муравейнике», в то время как кто-то, наворовав и не попавшись, коттедж себе отгрохает в несколько этажей. И машину себе купит в салоне, с нулевым пробегом.

– Ну почему, почему так все в этом мире несправедливо?! – вырвалось у нее.

– Потому что в этой жизни получают только те, кто рвет, а не те, кто ждет. И если хочешь жить красиво, то надо уметь урвать свой кусок, пока его другие себе не захапали.

– Да. – Лора в который раз вздохнула. Она была не из рвачей. И быть может, в другое время нашла бы, что Вовке возразить. Но сейчас все его слова были так созвучны тому, что она переживала! И она поддерживала этот разговор, в который временами вклинивались их с Вовкой школьные воспоминания, до тех пор, пока они оба не оказались во дворе перед ее домом.

– Ну вот. – Лора остановилась перед подъездом, развернувшись к Вовке лицом. – Здесь я и живу. Спасибо тебе, что ты меня проводил.

– Рад был тебя увидеть. Хотя, конечно, оно бы лучше было, если бы в другой ситуации. Значит, договорились? Завтра к двенадцати тебе позвонят, ты скажешь, что там у тебя насчет денег, и тебе сообщат, куда и как их перевести.

– А не получится так, что я переведу и расстанусь с ними, как и с машиной? – высказала Лора свои сомнения.

– Молодец, мелкая, учишься жизни! – усмехнулся Вовка. – Но не дрейфь! За тебя Ледоруб слово молвил, и я не оставлю, так что не кинут.

– Вов, а он что, очень… – Лора замялась, не зная, как сформулировать свой вопрос, чтобы он прозвучал понятно, но в то же время необидно. Ей просто хотелось знать, насколько Ванечка серьезный бандит. Но Лунев и так ее понял. Хохотнул:

– Очень, можешь не сомневаться! Не каждый с ним связываться рискнет. И ты тоже много не выспрашивай, а то и нос прищемить могут. Ну все, бывай! – Он развернулся в сторону дороги, сделал пару шагов. Лора и по пути сюда замечала, что он хромает, тем сильнее, чем дольше они шли. А тут вдруг охнул и вообще припал на левую ногу. Попытался выпрямиться и шагнуть еще раз, но вместо этого стал оседать, тихо постанывая.

– Что с тобой?! – Лора подбежала к нему, наклонилась.

– Да ногу подвернул, – сдавленно выдал Вовка. – Там у меня сухожилие порвано, и стоит только немного не так наступить…

– Так что же делать? Может, «Скорую» вызвать? – растерялась Лора.

– Да что они тебе, идиоты, что ли, ездить по такой ерунде? Ладно, ты иди домой, а я доковыляю как-нибудь. Не в первый раз, поболит и пройдет.

– Ну уж нет… – Лора замялась. Вызвать такси? Но ни у нее, ни у него, судя по всему, нет лишних денег. Так что оставался всего один выход: пригласить его к себе. На ночь глядя, в маленькую студию. Да ладно, если бы он еще был девчонкой…

– Не в первый раз? А что у тебя с ногой? – спросила она, наблюдая, как он, страдальчески морщась, пытается принять нормальное вертикальное положение.

– Да в капкане как-то раз побывал. – Он поддернул штанину, демонстрируя Лоре глубокий и рваный шрам через всю лодыжку. – Рассчитался со мной бывший друг.

– О боже! – выдохнула Лора, при виде этой старой раны быстро принимая окончательное решение. Вопреки своему желанию, но просто она иначе поступить не могла! – Ладно, давай-ка зайдешь ко мне. Посидишь. Если надо, компресс тебе сделаем.

– Да не хочу я тебя грузить…

– Пойдем! – уже тверже сказала Лора. – Не могу же я в таком виде бросить тебя на улице!

4

Ваня позвонил Лоре рано утром, когда она ехала на работу в автобусе. Это был уже второй звонок – первый он сделал накануне вечером, в спешке просто поинтересовавшись, все ли у нее прошло хорошо. Теперь, судя по его неторопливой интонации, он располагал бóльшим запасом времени:

– Привет, Лоретта. Хочу тебя расспросить, что и как было. Что-то мне твой голос вчера не понравился.

– Да нет, все хорошо, я просто расстроена. И волнуюсь, ведь сегодня многое предстоит. Так что… мы сошлись в цене, и мне все обещали вернуть сегодня вечером. Спасибо тебе!

– Пока еще не за что. Отзвонись мне, как за машиной поедешь, и после. И еще: договаривайся с ними так, чтобы они не к дому ее тебе подгоняли! Решай, где ты ее «найдешь»! Потому что иначе, когда будешь забирать заявление об угоне, в полиции могут заподозрить, что ты пошла на сговор с преступниками. Не надо тебе этих проблем, ни с законом, ни с криминалом. Поэтому, как только дойдешь до машины, первым делом ментам позвони: так, мол, и так, сама пропажу обнаружила. А этих слесарей-автогонщиков предупреди, чтоб следов в тачке не оставляли.

– Я поняла. Сама бы об этом даже и не подумала. Спасибо тебе еще раз, Ванечка. Спасибо огромное!

– Вечером жду от тебя звонка, – коротко ответил он и отключился.

Лора замерла, крутя в руках замолкшую трубку. Ее голос вчера ему не понравился? Неспроста! Но не выкладывать же ему было все свои проблемы! Не настолько она с Ваней была близка, чтобы могла рассказать ему о случившемся, а он бы стал это слушать. О том, что Лунев со своей ногой даже у нее по квартире передвигался с трудом, и Лоре в конце концов пришлось оставить его ночевать, разобрав на кухне маленький диванчик. Тут-то Ванечка ей и позвонил, как раз когда она этим занималась, на какое-то время озадаченная своим внезапным гостем даже больше, чем мыслями о машине. И как оказалось, оставляя у себя постороннего человека, опасалась Лора не зря: гораздо позже, уже глубокой ночью, больная нога все-таки не помешала Луневу подняться по лестнице, в комнату, где она спала. Нет, она не могла сказать, что он ее изнасиловал. Он с ней, со спящей, мастерски начал игру, которая заставила Лору зажечься и, полусонной, ответить ему. Но отвечало лишь тело, не душа. А был еще разум, в тот момент и вовсе не успевший включиться, чтобы полноценно работать. Зато теперь он наверстывал упущенное и заставлял Лору задаться мыслью, так ли уж болела у Лунева его изломанная нога, если среди ночи не помешала ему взобраться по лестнице практически на второй этаж двухъярусной студии? Или он просто манипулировал Лорой возле подъезда? А она, легковерная дурочка, повелась? Нет, ночью Лунев клялся ей, что это не так! Говорил, что мечтал о ней всю свою взрослую жизнь, так и не забыв ее с самой школы. А в школе смотрел на нее, как на звезду, которая всегда останется для него недоступной, потому что слишком они были разные, чтобы он мог приблизиться к ней с предложением дружбы. Хорошие такие слова, произнесенные жарким шепотом… Но как все-таки на самом деле обстояло с ногой?! В Лоре и сейчас еще оставалось много далекой детской наивности, но не настолько, чтобы такое совпадение ее не озадачило. А еще неприятный осадок на душе оставило утро. Когда она поднялась по звону будильника, заставившего сонного Вовку только ругнуться. А когда Лора, практически уже собравшись, принялась уже сама его будить, тряся за плечо, он и вовсе на нее огрызнулся:

– Мелкая, ты что, озверела?!

– Это не я, это время. – Лора отшатнулась, но решила не отступать. – Мне скоро уезжать на работу. Так что тебе все-таки придется вставать, я и так старалась не будить тебя до последнего.

– Так ты что, меня выгоняешь? – спросил он, садясь в постели.

– Приходится. – Лора замялась, но быстро нашлась. – Ключи у меня всего одни. И если я тебе их оставлю, чтобы ты квартиру запер, то как сама потом домой попаду?

– Все с тобой ясно, – проворчал он, все-таки вставая. Прихрамывая – Лора специально обратила на это внимание! – спустился по лестнице вниз, где оставил свои вещи. По мере того, как он просыпался после подъема, настроение у него менялось в лучшую сторону. А расставание у них с Лорой вышло и вовсе романтическое: проводив ее до автобуса, он ждал его вместе с ней, держа ее за руки, чтобы не мерзли, и все глядел ей в лицо, повторяя то, что она уже слышала от него этой ночью:

– Хочу на тебя насмотреться. Не верю, что все это было на самом деле! Ты такая необыкновенная, как будто с другой планеты! Я о такой, как ты, мог только мечтать!

Лора не знала, что ему ответить. А тут и автобус подошел, избавляя ее от этой необходимости.

– Лорик, подожди! – он попытался ее задержать, пока в салон заходили другие пассажиры. – Так мы с тобой еще встретимся?

– У тебя же есть мой телефон? – вырываясь от него и устремляясь вслед последнему входящему в автобус, спросила Лора уже на бегу. Сама не зная, хочет она его еще видеть или же нет.

Вот и сейчас она не могла ответить себе на этот вопрос. Делить с ним свою маленькую квартирку у нее точно желания не было, не зря же она соврала ему про ключи. В первую очередь из-за его бьющей в глаза неряшливости. Вчера вечером грязная посуда была им брошена на столе, вещи валялись комом. Лора такого терпеть не могла! Превращаться в прислугу тоже желания не было, как и пытаться воспитывать взрослого человека. Да и как он это воспримет? Он… был каким-то слишком другим. Лора не умела знакомиться с мужчинами, не признавала общение на сайтах, отчего ее личная жизнь не блистала разнообразием, а ночи вроде сегодняшней и вовсе можно было по пальцам пересчитать. Но сейчас какой-то внутренний голос, или просто какой-то нехороший осадок на душе, подсказывал ей, что Лунев – это не тот человек, с которым стоит закручивать роман, бросаясь туда с головой. Даже ради таких ночей… Тут Лора спохватилась, что вообще думает не о том, о чем надо. Убрала телефон на место, возвращаясь мыслями к насущным делам. Деньги! Надо сегодня, во время обеда, быстро оформить в своем зарплатном банке кредитную карту с отсрочкой процентов. Сколько там ей дадут? Наверное, хватит. А потом, пока проценты не начали капать, нужно найти другой выход. К тетушке соваться не стоит. Та и так вроде отдавала Лоре на машину последнее. А если еще что-то наскребет, то все равно придется объяснять, зачем эти деньги потребовались. Так и до мамы все дойдет, а Лора не хотела ее волновать. Так что надо будет этот вопрос решать. Ну, хотя бы искать банк с как можно меньшей переплатой. А еще у нее на повестке дня несколько фирм, включая вчерашнюю, в которую она не успела… Заставляя себя больше не думать о Вовке, Лора включилась в рабочий процесс.

Домой Лора возвращалась уставшая, но на душевном подъеме: успела, сделала, договорилась! И рабочие дела сумела уладить, и личные тоже. Контракт со вчерашней фирмой, молодой, но активно разворачивающейся на рынке, практически уже был у нее в кармане. И беспроцентная ссуда была взята на два месяца. Вообще-то, на три, но знающие люди предложили Лоре внимательно читать строчки, напечатанные мелким шрифтом, где были уточнения про текущий месяц и календарный. Так что с помощью добрых людей Лора сумела избежать еще одной пустой и обидной потери денег. Теперь оставалось переоформить кредит наиболее выгодно, пересмотрев уже не в спешке предложения разных банков. А еще – забрать свою машинку! Между беготней по фирмам Лора уже успела обговорить этот вопрос, четко следуя Ванечкиным советам. Оставалось теперь отзвониться ему, как он просил, и – в путь! За ласточкой, на которую Лора толком даже наглядеться еще не успела после ее покупки. Занятая мыслями о ней, девушка едва не проскочила мимо Лунева, застывшего в ожидании возле ее подъезда.

– Мелкая, привет! Куда так разогналась? У тебя еще вагон времени, – приветствовал он, одновременно пытаясь притормозить ее при помощи неброского букетика астр, прямо с ходу неловко сунутого Лоре в руки. – Вот, держи.

– Спасибо! – Лора перехватила букет. – А ты чего?.. Давно здесь стоишь? – быстро поправилась она, сообразив, что вопрос, а зачем он вообще сюда сегодня пришел, может прозвучать слишком грубо.

– Решил тебя проводить. Проследить, чтобы все прошло гладко. С деньгами не кинут, я договорился, что вначале ты забираешь авто, а потом уже делаешь перевод. Поручился за тебя, между прочим.

– Спасибо, – еще раз сказала Лора.

Поручился! Можно подумать, она бы осмелилась обмануть этих бандитов, равно как и Ванечку подвести. Ведь если бы она так поступила, то и у него наверняка были бы неприятности.

– Ледоруб тебе не звонил? – между тем поинтересовался Лунев, без приглашения провожая Лору в квартиру, где она выгрузила в холодильник хлипкий, полупустой пакетик с продуктами, а потом сменила пальто на более простую и удобную для поездки курточку.

– Нет, я сама должна ему позвонить, до и после. – Лора застегнула молнию, развернулась лицом к Луневу, так и застывшему у порога. И, уже покидая квартиру, поинтересовалась: – А почему ты его зовешь Ледорубом? Ведь его фамилия Ледорезов.

– Потому что его погонялово не от фамилии образовалось. А от той штуки, которой он однажды оборонялся, когда конкретные пацаны его в угол попытались загнать. Говорят, такого ледового побоища, какое он устроил, даже бывалые паханы не видали.

– Да ты что?! – ахнула Лора, притормаживая по пути от подъезда к остановке.

– Ну ты-то хоть не бледней, не видела же! Хватит и того, что менты, говорят, зеленели от того зрелища, когда жмуров паковали. – Лунев усмехнулся, беря Лору под руку и побуждая ее двигаться дальше. – А ты что, вообще не знаешь, с кем водишь дружбу?

– Ну, такого он мне точно не стал бы о себе рассказывать, – выдохнула Лора, восстанавливая утраченное было дыхание.

Ваня с окровавленным ледорубом в руках? Она поежилась, когда осознала, что вполне может представить его таким. Было в нем что-то… опасное, что ли? При всей его образованности и приятности в общении проступало порой, как набежавшая тень, чтобы снова скрыться. Но не исчезнуть. И как только у Лоры хватило смелости обратиться к этому человеку за помощью?! Но ведь не отказал… Ей, наивной маменькиной дочке, перед которой он во время ночных перекуров на мойке, оказывается, не позерствовал, как она подозревала, а наоборот, многого недоговаривал. Очень многого. Так, касался самой верхушки айсберга в порыве ночной откровенности. И теперь, после услышанного от Лунева, туманные слухи о том, что бывший владелец сервиса покончил с собой по Ваниной вине, не казались Лоре такими уж сказками, как раньше.

– Что загрустила, Лорка? – спросил у нее Лунев уже в автобусе. Стоя с ней на задней площадке возле окна и не сводя с нее глаз.

– Не загрустила, а растревожилась, – ответила она, не уточняя причин охватившей ее тревоги.

– Не дрейфь, все будет хорошо, – пытаясь успокоить девушку, он похлопал ее по руке, лежащей на поручне. – Сейчас с тобой все обстряпаем. Машина исправна, я ее проверил. Провожу тебя, потом прослежу издали, пока ты ментов будешь вызывать. Если приедут, то светиться перед ними рядом с тобой не буду, меня в их среде слишком хорошо знают. Ну а как с ними все дела перетрешь, так снова подойду. Хочешь, даже до дома помогу тебе доехать.

– Там видно будет, если не устанешь ждать, – уклончиво ответила Лора, расценившая его предложение как намек на предстоящий вечер вдвоем. Не ошиблась!

– Не устану, – ответил он. – Я столько лет ждал… Да какое там ждал! Даже надеяться не смел, так, мечтал вечерами. А теперь смотрел бы на тебя и смотрел!

Лора потупилась в ответ, избегая его пылкого взгляда. И дальше они ехали молча, лишь иногда она ощущала руку Лунева на своей руке и его ободряющие пожатия.

Ване Лорка позвонила тогда, когда увидела свою машину целой и невредимой. Вид милой ласточки так ее обрадовал, что она почти без содрогания набрала его номер, несмотря на все то, что узнала о нем в последнюю пару часов. Доложила:

– Ванечка, машина передо мной, все хорошо! И ключи на месте.

– Прекрасно, Лоретта. Ну, тогда набери меня еще раз, когда уже будешь возле дома. И все, прощаемся.

– Не прощаемся, я тебе еще деньги должна вернуть.

– Вернешь, как сможешь, но сегодня обязательно позвони.

– Вань, мне очень неловко тебя лишний раз беспокоить. Я и так…

– Лоретта, – перебил он ее, – если я за что-то берусь, то довожу это до конца. Поэтому отзвонись, это много времени не займет. А с деньгами и в самом деле можешь потом не торопиться. Все, жду звонка, а сейчас звони в полицию, если еще не сделала этого. – Он отключился.

Лунев, внимательно слушавший их разговор, согласно кивнул:

– Звони, Лорик. Вряд ли они станут с тобой заморачиваться, у них таких висяков до фига, но раньше начнешь – раньше закончишь. А что заяву все-таки надо сделать, чтоб к тебе потом не цеплялись, – это Ледоруб прав.

Как выяснилось, правы были они оба. Ваня – своим советом, а Лунев – предположением, что никто в полиции не станет долго возиться с возвращенной машиной. Так что Лора в конце концов села за руль, сама не веря своему счастью и не думая сейчас о том, что машина вышла ей в итоге дороже где-то на треть. Куда больше в данный момент ее смущал посторонний запах, витающий в салоне. Долго ли машина была в чужих руках? А уже вся успела им пропитаться! Так что срочно надо повесить сюда «вонючку»!

– Может, давай, я поведу? – предложил Лунев, тоже усаживаясь в машину, без приглашения.

– Нет, я сама! – взволнованная и счастливая Лора мотнула головой, отвергая его предложение и сожалея о том, что не может с такой же легкостью отмахнуться при этом от самого Вовки.

Бестактно она этого сделать просто не могла, характер с воспитанием не позволяли, а тактично не видела возможности. Впрочем, большая радость, как и пережитые ранее крупные неприятности, просила, чтобы Лора взялась ее с кем-нибудь разделить. Поэтому когда она припарковала машину в своем дворе, не решаясь ее сразу оставить, чтобы идти домой, Лунев уже не казался ей таким уж нежеланным гостем.

– Поверить не могу! – поделилась она с ним, стоя возле возвращенной машины и гладя ее по крылу.

– Ну так что, может, обмоем счастливое возвращение? – Он достал из внутреннего кармана куртки красивую бутылку с каким-то темным содержимым. И застыл, с пристальным откровением глядя Лоре в глаза.

– Ну… если только в меру, – замялась она. – И сразу предупреждаю, что завтра опять придется вставать по будильнику.

– Да, у тебя не забалуешь, – усмехнулся он.

– Мне теперь работать надо, чтобы долги возвращать, – напомнила Лора.

Не зная, как он связан с компанией угонщиков, она не стала его обвинять, что он тоже в этом замешан. Но он и сам догадался о ходе ее мыслей:

– Сейчас я ничего не могу разрулить, потому что эти деньги ушли в общак. Но в будущем постараюсь тебе помочь.

В будущем? Нет, Лора видела свое будущее без него. Все, что вчера у нее с ним произошло, было просто случайностью, нелепой ошибкой. Которую Лора сегодня, тем не менее, готова была повторить. Потому что не хотела сегодня оставаться в одиночестве. И еще потому, что любовник из Лунева был великолепный. У Лоры имелся не слишком обширный опыт общения с мужчинами, однако здесь его и не требовалось, чтобы распознать виртуоза. А еще она вспомнила, как льнули к Луневу разбитные девчонки из его компании в теперь уже далекие школьные годы, когда старшеклассники собирались по вечерам во дворе. Только теперь Лоре открылась истинная причина такого внимания! Потому что раньше она приписывала все тому мастерству, с которым Лунев умел играть на гитаре. Лично она именно по этой причине иногда задерживалась возле тех скамеек, на которых собиралась луневская компания: послушать его! Издали, обняв за ствол какое-нибудь деревце, чтобы еще меньше бросаться в глаза. Но с замиранием сердца! Ведь любой деревянный дрын со струнами в Вовкиных руках становился волшебным! И он, гитарист-самоучка, выдавал на нем такие переборы, перед которыми для Лоры меркли все концертные записи популярных групп. То, что липнувшие к музыканту девицы иногда мешали ему играть, искренне возмущало Лору! Она же, чистое и неиспорченное существо, не могла тогда знать, что нужна им от него совсем не музыка! И что он виртуозно может обращаться не только с гитарой. Теперь знала! И хотела бы повторить те пережитые ощущения, в глубине души испытывая к себе отвращение за эту свою слабость. За то, что Лунев проник к ней, как вор, вначале в ее дом, а потом и в кровать просочился, подло пользуясь ее сном, а она его за это не выгнала взашей, но, наоборот, снова кидается в эту интрижку. Да еще и вот так, без всякого чувства… Хоть без какого-нибудь… Ведь даже в школьные, предрасполагающие к романтике годы она не была в него влюблена. Часто сочувствовала ему, а иногда еще все-таки опасалась, несмотря на его снисходительное к ней отношение. Еще порой возникало чувство благодарности за его покровительство, но и только! Наверное, потому, что Лора испытывала неосознанную брезгливость к тем девицам, которые вольно чувствовали себя в Вовкиной компании, – Лунев и сам на это провоцировал стороннюю зрительницу своим пренебрежительным отношением к ним. И становиться на них похожей Лора ни в коем случае не хотела! Но, кажется, ее время тоже наступило, теперь. И она снова впустила его в свою маленькую квартирку.

Разделась – он и не подумал проявить джентльменство, приняв ее куртку, в отличие от предпоследнего Лориного мужчины, с которым у нее был совсем недолгий роман, запомнившийся ей именно умением кавалера вести себя с женщиной. Лунев был абсолютно другим. По-хозяйски водрузил свою куртку рядом с Лориной и хотел было прямиком идти с бутылкой к столу. Пришлось вдохновлять его личным примером, заманивать в крошечный закуток ванной на мытье рук. Которые в итоге не вымыла ни она, ни он. Вовка, стоя у раковины, у Лоры за спиной, снова начал играть с ее телом, как с гитарными струнами. Вначале легко, едва касаясь кожи, но так, что Лора вся затрепетала от этих касаний, будто и сама была натянутой струной. Замерла, забыв про намыленные руки. Вовка только воду перекрыл, разворачивая ее к себе лицом, все остальное уже не имело никакого значения ни для Лоры, ни для него. А опомнилась Лора и вовсе на том самом маленьком диванчике, что был у нее на первом ярусе. Вспыхнувшие на небе алмазы медленно гасли, таяли перед ее глазами. А Вовка, весь какой-то первобытно-неряшливый, небрежно расправлял на себе оставшуюся одежду, спрашивая между делом:

– Лорка, у тебя есть что перекусить?

– Сейчас… что-нибудь изобрету на скорую руку. – Лора поднялась, пытаясь переключиться на реальность. А заодно пытаясь вспомнить, что же там у нее есть, в ее нищенском холодильнике.

5

На следующий день, заехав по пути из одного офиса в другой к себе домой, на обед, – Лора могла теперь позволить себе эту роскошь! – она повесила в холодильнике копеечного плюшевого мышонка. Постояла перед открытой камерой, любуясь на него и между делом жуя незатейливый бутерброд с майонезом. Вовка вчера оказался не в восторге от закуски к его коньяку, или что там было в бутылке. Уже сидя за столом, ворчливо заметил:

– Ну, бывали у меня деньки с хавчиком и похуже этого…

– У тебя бывали, а у меня их еще впереди великое множество, – ответила Лора, неторопливо, чтобы надолго хватило, жуя свой бутерброд с дешевым плавленым сырком в качестве основного компонента. – Тебе ли не знать?

– Ладно, мелкая, не ворчи, – ответил он грубовато. – Хуже сварливой бабы может быть только фригидная.

– Я не ворчу, я тебе просто напоминаю о своей ситуации. А то ты как будто забыл, что деликатесов мне не с чего брать.

– Хрен с ним. Говорю же, что и похуже бывало. Давай тогда хоть запьем достойно. – Вовка разлил им по рюмкам свой коньяк. Он был уверен, что Лора разбирается в дорогом спиртном и оценит принесенное по достоинству, а она практически ничего в этом не понимала, потому что крайне редко доводилось употреблять. Так что просто сделала вид, будто ей понравилось, но он заметил ее игру:

– Мелкая, что не так? Мне сказали, бухло – первый сорт!

– Да. Кажется. Только, знаешь…

Ее откровение насчет выпивки он выслушал почти с такими же глазами, как в детстве, когда вдруг обнаружил перед собой первоклашку, способную не знать матерных слов. Покачал головой:

– Ну ты даешь, принцесса! Неужели такие, как ты, вообще существуют? Остается лишь удивляться, что ты мне еще и девочкой не досталась.

– Вов… – Лора смутилась, вспыхнула, чем привела его в еще больший восторг.

Собственно, на этом их ужин был вчера и закончен. Место действия плавно переместилось на второй ярус, а само общение становилось все более жарким и тесным, пока оба не обессилели от этого безумного темпа. А потом Лора лежала рядом с крепко заснувшим Вовкой, испытывая к себе внутреннее отвращение от того, что, кажется, все вернее превращалась в одну из тех Вовкиных уличных «подружек», к которым когда-то сама же относилась с брезгливым пренебрежением. Раз неспособна ему отказать. И даже готова мириться с его неряшливостью: вещи были разбросаны как попало, а Вовке, по большому счету, неплохо было бы еще с вечера не только руки вымыть, но и вообще принять душ. Но все же Лора знала, что снова впустит его в свой дом, если он опять к ней придет. И от этого становилась сама себе еще противнее прежнего.

Однако в следующий раз Лунев напомнил ей о себе не появлением, а телефонным звонком. Через пару дней полного молчания, в течение которых Лора очень усердно пыталась себя убедить, что все прекрасно закончилось и что ей ни Вовка, ни связанные с ним проблемы, типа той же организации ужина на фоне ее безденежья, никоим образом не нужны.

– Привет, принцесса!

– Привет, – Лора как можно спокойнее попыталась произнести это слово. Хорошо, что ее неистово забившегося сердца было не услышать в телефонной трубке! – Как дела?

– Нормалек. А у тебя как жизнь?

– Да тоже неплохо.

– Вот и лады. Мелкая, а я ведь тебе по делу звоню. Можешь ты мне помочь?

– Как именно? – Лора внутренне напряглась, ожидая просьбы про деньги. Но, к счастью, не угадала.

– Я, кажется, у тебя дома кое-что выронил. Можешь посмотреть? Небольшая такая сумочка, типа борсетки. Все везде обшмонал, нигде ее не нашел, так что только у тебя остается. В машине или на хате.

– Хорошо, сейчас поищу. Потом перезвоню тебе.

Перезвонила она быстро, потому что была уже дома, а Вовкина пропажа обнаружилась за обувной полкой, у самых дверей.

– Вов, я нашла, так что можешь не беспокоиться.

– Хотелось бы. Только… принцесса, можно тебя еще кое о чем попросить? Я эту штуку должен срочно отдать, она не моя. Но я сейчас на другом конце города, и времени у меня в обрез. Могла бы ты ее сама отвезти? К переезду, а там к тебе подойдут. Еще и бабла отстегнут, за бензин и за беспокойство.

– Ну… – Лора ненадолго замялась. Ехать куда-то после рабочего дня решительно не хотелось. Еще меньше хотелось бы встречаться с Вовкиными знакомыми. Но для отказа в помощи это были слишком ничтожные поводы. Так что она выдала в трубку: – Да, могу. Когда нужно ехать?

– Да прямо сейчас. Остановишься на площадке возле шлагбаума, там такая одна, и к тебе подойдут, я номера твоей машины корешу скину.

К переезду Лора подъехала так оперативно, что ее там, как оказалось, еще никто не ждал. Поэтому пришлось самой ждать, вырулив на указанную площадку и заглушив машину. Но это было совсем не то, что сидеть в ожидании встречи в холодном полупустом кафе, озаренном тревожным оранжевым светом! Здесь, в салоне машины, было тепло! И уютно, ведь это была личная Лорина территория. Откинувшись в кресле под тихую музыку, – беспокоиться было не о чем, ее сами должны были найти – Лора просто смотрела через лобовое стекло на улицу. На почти уже темное небо, проглядывающее через прорехи рваных туч, нижним краем отражающих в себе яркие огни города. И на полосатый шлагбаум, за которым тянулись рельсы. Несколько раз он опускался, мигая семафором, и тогда перед Лорой проносились поезда. Товарные, от которых земля содрогалась. И пассажирские, с тепло светящимися окошками, за каждым из которых были люди со своей дорогой, историей и судьбой.

Лора любила поезда, хотя самой на них ездить ей почти не доводилось. Но, на ее взгляд, просто невозможно было не любить и мерный стук колес, и тихое позвякивание им в такт стоящей на столе посуды, и мелькающие за окном пейзажи, и станции, такие разные, по которым торопливо двигались люди, громко переговариваясь, катя за собой свои чемоданы. Люди, у каждого из которых тоже была своя судьба, вначале там, на перроне, а потом она втекала в вагон, становясь частью пестрого пассажирского сообщества, и нередко потом лилась из уст своих хозяев, слышная не только в одном купе, но и за ближайшими перегородками…

Лора настолько задумалась, что даже вздрогнула, когда к ней постучали в закрытое окно машины.

– Это ты, что ли, от Луня? – довольно симпатичный, даже красивый мужчина, лет на десять старше Вовки, заглянул в салон, когда Лора опустила стекло. Окинул ее откровенно оценивающим взглядом.

– Он меня попросил, – отрезала Лора, которой понравилась внешность незнакомца, но не понравился произведенный им осмотр. – Вот ваша посылка.

Туго набитая кожаная борсетка перекочевала из одних рук в другие. Чем таким она была набита? Оставалось только гадать. Заглянуть внутрь Лоре даже и в голову не пришло. Во-первых, это что-то могло бы при этом рассыпаться так, что она потом не смогла бы все уложить, как было. А во-вторых, заглядывать в чужие сумки было, на Лорин взгляд, как-то непорядочно. Почти как подглядывать в замочную скважину.

– Спасибо, выручила, – прежде чем исчезнуть в темноте за переездом, мужчина бросил на Лору еще один цепкий взгляд, на этот раз прямиком на лицо, усмехнулся, а потом сунул в окошко бумажку: – Держи! Это тебе за труды.

Лорино сухое «спасибо» прозвучало уже в пустоту, человек исчез так же стремительно, как и появился. А оставленная бумажка оказалась не самой мелкой купюрой, Лора оценила бы свои старания гораздо дешевле. Но она не стала этим заморачиваться, вспомнив, что луневской «братве» деньги достаются куда легче, чем таким, как она.

На внезапную прибавку к бюджету Лора, подумав, решила заполнить свою почти пустую морозилку. На следующий день она взяла несколько килограммов мяса, из одного куска сразу же приготовив борщ. Давно его не готовила, даже соскучилась. Поэтому с ходу съела не одну, а две тарелки. Вторую – явно лишнюю, о чем ей заявил отяжелевший живот. Так что очередной звонок от Вовки, по закону подлости, прозвучал крайне не вовремя. Не мечтая ни о каких свиданиях, Лора сыто дремала, уютно развалившись на застеленной покрывалом кровати. И лишь когда он принялся названивать во второй раз, все-таки решила ответить.

– Спишь, принцесса? – спросил он догадливо, услышав ленивый, с хрипотцой Лорин голос. – А мне нужно… я очень хочу к тебе приехать. Можно? Пожалуйста!

Нужно? Вот это уже разговор! Ему нужно! И даже не спрашивая, а нужно ли это ей. Соскучился, потому что так уж влюблен? Или есть на это другая причина? Его голос показался Лоре полным не столько чувств, сколько какой-то непонятной тревоги.

– Вов… Может, все-таки не сегодня? – начала она, ощущая, как внутри нее при одном лишь звуке его голоса уже начинают разгораться какие-то искры. Внизу живота, поднимаясь все выше, горячим и плавно кружащимся роем.

– А может, все-таки откроешь? Я уже здесь, возле твоего дома. Через минуту буду у подъезда… если не прогонишь.

– Хорошо, приходи, – выдохнула Лора, почти ненавидя себя за то трепетное ощущение в теле, от которого и желудок словно враз опустел, и сердце стремительно меняло свой ритм. Вскочила с кровати, сбежала по лесенке и, обзывая себя полной дурой, замерла перед домофоном в ожидании звонка.

Вовка пришел какой-то встревоженный, мрачный, совсем не похожий на истомленного разлукой любовника. Это впечатление он не смог исправить ни натянутой улыбкой, ни подаренным Лоре поцелуем.

– У тебя что-то случилось? – спросила она. – Не из-за меня, случайно? Я ведь все сделала, как ты просил.

– Нет, принцесса, не из-за тебя. Просто проблемы. Поэтому и захотелось к тебе прийти, получить от жизни хоть капельку радости.

– Тогда мой руки, – непреклонно заявила Лора. – А радость будет тебя ждать на столе.

Она рассчитывала, что сможет растянуть эту кастрюлю на неделю, но теперь поняла, что ее хватит от силы дня на три. Но не стала сокрушаться по этому поводу, щедро делясь со своим гостем тем, что благодаря ему же и заработала.

– Спасибо, принцесса! – тоже опустошив две тарелки, Лунев сыто откинулся на спинку стула и улыбнулся ей уже куда искреннее. – Даже не подозревал, что такие барышни тоже умеют готовить. А чем еще занималась эти дни? Я все ждал, что, может, позвонишь.

– Вов… Я не люблю навязываться. – Как ему было объяснить, что она даже от него-то звонков предпочла бы не получать, а уж о том, чтоб самой звонить, и вовсе не было речи! Если бы не эта ее тяжелая, чувственная тяга к нему как к мужчине…

– Ясно, – он криво усмехнулся, разглядывая ее. Повторил: – Навязываться… А хоть скучала? Интересно, принцессы вообще способны любить или нет?

– Не знаю. – Проще всего было бы сказать ему сейчас, что она его любит. Судя по его виду, именно этого-то он от нее и ждал. Но Лора не могла и не хотела так лгать. Поэтому ни слова больше не добавила, чтобы ответить на его настойчивый, ищущий взгляд. Вместо этого просто спросила: – Еще борща хочешь? Или могу чаю налить.

– Или еще чего можешь. – Он молниеносно, так что Лора и не заметила, поддел ее ноги своей ногой, заставив ее упасть к нему на колени. Грубо, по-мужски обхватил за талию, не давая вскочить. А потом, вдруг резко меняя тактику, скользнул губами вдоль Лориных ключиц, и по шее, и… И Лора, только что не думавшая ни о чем другом, кроме как вырваться и отчитать его за такие выходки, замерла на месте. Где-то в глубине она себя почти уже ненавидела за эту свою слабость! Но не находила сил бороться ни с ним, ни с собой. Да и смысла большого в этой борьбе не видела. Зачем было себя к этому принуждать, если он видел ее капитуляцию? И если чувствовал все Лорины слабинки? Но при этом еще и желания мог угадывать, мастерски, виртуозно!

Ночью Лора проснулась на сбитой кровати, которую, засыпая в изнеможении, не нашла в себе сил расправить. Лунева такие тонкости быта и вовсе не волновали. А сейчас его самого вообще не было рядом, зато с нижнего яруса, через перила, пробивался золотистый свет ночника. Лора прислушалась, не торопясь вскакивать и выяснять, что там делается. Да и стоило ли? Если все можно было легко определить и по звукам. Звякнул половник о край кастрюли, потом щелкнул переключатель и тихо зарокотала микроволновка. Значит, Лунев оценил ее борщ? Которого теперь и на три дня будет не растянуть, но это мелочи. Пусть Вовка ест, ведь в детстве ему наверняка такого борща никто не варил. Лора, не вставая, попыталась расправить скомканную простыню, сонно перевернулась на другой бок и совсем было уже намеревалась отключиться, как вдруг ее внимание привлекла незнакомая мелодия, заигравшая на чужом телефоне, там, внизу.

– Да? – торопливо ответил Лунев. – Какого хрена ты названиваешь, нашел тоже время! Нет, со мной все в ажуре… Да, нарвался, но успел ускользнуть. А потом у бабы своей решил до утра отсидеться. Так что все цело, к обеду закину, не суетись… а это уже не твое дело, кто она. Нет, тебе сюда ходу нет, не для твоей пасти такие конфетки… Иди к черту! Все, утром тебе позвоню.

Вовка отключился, вытащил тарелку из микроволновки и загремел ложкой. А у Лоры весь сон как рукой сняло! «У бабы своей решил отсидеться?» Вот как? Значит, сегодня он не просто пришел, а решил ее использовать в каких-то своих разборках? Да еще и назвал ее своей бабой?! Лора вообще этого слова на дух не выносила, оно казалось ей грубым и унизительным! А тут его еще использовали по отношению к ней, да в такой ситуации! Что Лунев о себе вообразил, если так позволяет себе о ней отзываться? Нет, надо, просто необходимо расставить в их отношениях все по местам! И чем раньше, тем лучше! Потому что есть пределы, ниже которых опускаться не следует ни при каких обстоятельствах! Сегодня об этом не стоит заводить разговор, чтобы он не подумал, будто она его специально тут подслушивала… а еще сейчас спать очень хочется! Но вот завтра… завтра непременно нужно с ним поговорить и втолковать ему, что у них нет и не может быть серьезного романа, да и эту вот легкомысленную мимолетную интрижку пора уже прекращать.

Утром на эту тему с Луневым Лоре поговорить так и не удалось: она почти проспала на работу. Вскочила не по сигналу отчего-то не сработавшего будильника, а по какому-то внутреннему импульсу, подсказавшему ей, что время готово взять ее за горло. Тут уж было не до объяснений! Лора бесцеремонно растолкала Вовку, бегая по квартире в попытке успеть сделать максимум необходимых для выхода дел. Душ успела принять, волосы уложила, а вот на макияж времени почти не оставалось. Смирившись с тем, что придется докрашиваться уже в офисе, Лора накинулась на Вовку, не желающего спешить:

– Ты еще не одет?! Давай скорее, мне уже надо бежать!

– Ну что ты суетишься? – огрызнулся он, тем не менее натягивая на себя свитер. – Вот оно, когда на дядю работаешь! Как дрессированная мышь, все делаешь по звонку!

– Других вариантов нет! – Подхватив сумочку, Лора остановилась у открытой входной двери, дожидаясь, когда он обуется.

– Были бы, если б ты сама этого захотела. – Он выпрямился, обувшись, и взглянул ей в лицо, пытаясь при этом обуздать свое раздражение от раннего подъема и быстрых проводов. Получалось плохо, особенно после того, как Лора отказалась обсуждать с ним возможность сделать дубликат ключей для него. Поэтому в раздраженном молчании они вышли из подъезда, после чего Лора подкинула его по пути, до остановки, коротко там с ним простившись. И снова вопрос об их с Луневым отношениях повис открытым, заставив Лору мысленно поклясться себе, что уж при следующей-то встрече с Вовкой она непременно расставит все точки над i.

После этого расставания с Лорой Вовка снова исчез на несколько дней, никак не заявляя о себе, но она теперь не обольщалась насчет того, что он оставит ее в покое. И оказалась права: все-таки снова позвонил! В конце рабочего дня, когда Лора уже садилась в машину.

– Привет, принцесса!

– Привет. – Лору так и подмывало ехидненько поинтересоваться: так в самом деле принцесса или все-таки «баба»? Но удержалась, не желая вступать в выяснения отношений по дороге. Да Вовка и времени ей на это не дал:

– У меня к тебе есть просьба, можешь помочь? Снова не даром, так что твой интерес тоже есть.

– А сам что, снова не успеваешь? – не удержалась от колючки Лора, сразу догадавшись, что он опять хочет ее использовать в качестве курьера. – Вова, мне это не нравится.

– Подожди, не кипешуй. Давай встретимся и все перетрем. Буду ждать тебя на той же остановке, где мы с тобой расстались.

– Хорошо, скоро подъеду, – вздохнула Лора, выруливая с парковки. С одной стороны, Вовкины просьбы ее настораживали. С другой – она остро нуждалась в деньгах, которые тут был шанс заработать. Так что, рискнуть еще раз? Это не казалось сейчас таким уж страшным делом, особенно на фоне тех неприятностей, которые в последнее время преследовали Лору на работе. По мелочам, но они копились, и начальник был недоволен. А это грозило срезанием премиальных выплат, на которых большей частью и строился Лорин заработок. В такой ситуации поневоле задумаешься, когда предлагают подработать на стороне, пусть и не совсем легально. Она попытается выяснить у Вовки детали, перед тем как ехать, куда он скажет. И насчет него самого… Сказать ему, чтобы больше у нее не появлялся? Или с этим все-таки тоже немного повременить? Ведь какая-никакая, а все же живая душа рядом, способная отвлечь от тягостных мыслей, накатывающих вечером, обо всех накопившихся бытовых и рабочих проблемах. Да еще и как отвлечь! И пусть горячие ночи с Вовкой оставляют у нее, кроме удовлетворенности, еще и какое-то не слишком приятное ощущение нечистоты, но хоть есть что вспомнить! Как, например, было что вспомнить и рассказать после выходных Лориным сокурсницам по институту. Порой взахлеб, со смешками и комментариями, которые ей оставалось только печально слушать: она не умела так знакомиться и отрываться, получая от жизни удовольствие по полной программе. Пару раз доходило до того, что Лора, с утра ожидая девчонок в гости, бросала вторую смятую подушку на свою кровать, а на обеденном столике «забывала» початую бутылку с двумя использованными рюмками. А потом многозначительно отмалчивалась в ответ на их расспросы, чувствуя себя в центре внимания то ли счастливой, то ли, наоборот, очень несчастной, ведь вместо этого обмана порой очень хотелось чего-то настоящего, чего она была не в состоянии ухватить у судьбы.

Вовку Лора подобрала на остановке, как и договаривались. Не успел он сесть, как сразу заявил:

– Я к тебе ненадолго пока, тоже еще дела, так что высадишь меня на следующей остановке, лады? А пока суть дела: надо с вокзала, из камеры хранения пакетик забрать и отвезти. Знаешь, где у вас за парком собачья площадка устроена? Со всякими там лесенками. Припаркуйся там с краешку, дальше уже не ты суетишься, а те, кто придет.

– Вов, а сам-то что, не можешь? – все-таки спросила Лора. – Почему? Я бы тебя подкинуть могла.

– Все просто. Потому, что в этом районе живут типы, с которыми я в свое время кое-что крупно не поделил. И сейчас я к встрече с ними не готов, особенно с чужим товаром на руках.

В свете подслушанного ночью разговора объяснение было вполне правдоподобным. Но Лора все же решила уточнить:

– А что там у тебя за товары такие?

– Да ерунда всякая, нелегал, но не криминал, не боись. Скорее контрабанда. Просто люди оставляют ее здесь проездом, а расписание у них так выстроено, что сами не успевают до адресата, вот и все. Ты же видела, что передавала в тот раз?

– Нет, я по чужим сумкам не лажу.

– Ну, в эту можешь залезть, я разрешаю. А пока… – они уже подъезжали к остановке, – вот бумажка с номером и шифром от камеры, выручи еще раз. Больше не буду тебя просить, раз тебе это не нравится… и если деньги не нужны. Все, бывай! Увидимся.

Деньги! Деньги как раз были нужны, очень. Вот только быть бы уверенной в том, что Лунев, подкидывая Лоре эти «подработки», не подведет ее однажды под монастырь. Об этом она думала, провожая взглядом высаженного и сразу куда-то устремившегося Вовку. А потом нажала на педаль газа, выруливая к вокзалу, расположенному тут же, неподалеку. Что ж, раз Вовка сам разрешил ей заглянуть, что она такое передает, то она это сделает! Чтобы в следующий раз точно знать, стоит еще браться за такие дела или нет, как бы ни заманчива была перспектива подзаработать.

Изучить добытую посылку Лора решила по пути от вокзала к площадке, чтобы, если курьер придет пораньше, не ковыряться в этом свертке у него на глазах. Поэтому она припарковалась у небольшого лесочка, между парком и вокзалом, и расстегнула «молнию» на сумочке, очень похожей на предыдущую, только большей по размеру. После чего сразу поняла, что Вовкино разрешение было не более чем издевкой: что бы ни лежало в сумочке, оно было упаковано в темный и очень плотный полиэтилен со скотчем, аккуратно заглянуть под который было нереально. А если бы Лора все же решилась сделать это неаккуратно, то рисковала при этом себе все ногти сломать. Так что, подавляя в себе вскипающее раздражение, Лора застегнула «молнию», пообещав себе, что больше в такие авантюры ввязываться точно не будет.

На дрессировочной площадке, возле которой Лора припарковалась, как ее и просили, сейчас занимались всего два человека, один с ризеншнауцером, второй с колли. Отрабатывали всякие барьеры, что собакам не особо нравилось: временами то одна, то другая псина останавливалась перед хозяином, не торопясь выполнять команду, а весьма красноречиво «рассказывая» ему, что неплохо было бы уже заняться чем-то другим. Лора вначале усмехнулась, наблюдая этот собачий протест, потом вздохнула: собаки и те имеют свое мнение, даже невзирая на «взятки» в виде кусочков колбасы, или чего там еще им совали хозяева, чтобы пресечь попытки бунта. Вначале просто показывали, заставляя «бунтовщика» заткнуться, а после удачно взятого барьера отдавали. Колли ела аккуратно, что-то жуя, ризен «всасывал» заработанное в секунду, тут же начиная намекать на добавку. Сидя по команде хозяина, он умудрялся при этом так перебирать передними лапами, что «подъезжал» все ближе и ближе, преданно глядя тому в глаза. Слишком преданно, задарма так даже от чистого сердца не смотрят. Лора снова тяжко вздохнула, невольно проводя аналогию между этим молодым энергичным псом и собой. Ведь она поехала сегодня на вокзал, по большому счету, вот так же, «за колбаску». Прошла через большой многолюдный зал и две галереи, нашла эту несчастную камеру, без проблем забрала ее содержимое, сразу спрятав в пакет, потому что по дизайну забранная сумка была явно не женская. Она еще пошутила на эту тему с мужчиной, что-то помещавшим в соседнюю ячейку, когда он восхитился, что есть ведь жены, которые помогают мужьям. В общем, все эти действия были несложными, как и это ожидание, сейчас, когда Лора не без удовольствия любовалась на собак. Но, с другой стороны, с куда большим удовольствием она была бы сейчас уже дома, приняла душ и устроилась с ужином перед теликом. И это если не брать в расчет того раздражения, которое Лора испытывала, вспоминая о том, что ее использовали вслепую.

6

Передав посылку типу, которого она в этот раз даже рассмотреть толком не успела, Лора на полпути к дому почувствовала, что с машиной что-то неладно. А когда вышла и взглянула, в чем дело, то захотелось волком завыть: оказалось, что проколото заднее колесо. Теоретически она знала, как его надо менять, и запаска с домкратом лежали в багажнике. Но нужно было еще собраться с духом и мыслями, чтобы заниматься этим, рискуя перепачкаться и испортить маникюр, обновлять который она могла себе сейчас позволить не чаще, чем раз в месяц. Там же, в багажнике, рядом с запаской, у Лоры должны были лежать рабочие перчатки, но – этого она не проверила после возвращения машины – теперь их не было. Впору смеяться бы от того, что угонщики, оставив все остальное, позарились на такую мелочь. Но именно сейчас ситуация к смеху не располагала. Лора застыла перед спущенным колесом, раздумывая, что теперь делать, и кляня досадный случай с проколом еще и за то, что теперь он вгоняет ее в непредвиденные расходы. На этом фоне прозвучавший от Лунева звонок заставил Лору быстро схватиться за трубку, как за спасательный круг, забыв про недавнее раздражение и желание серьезно с ним поговорить.

– Алло… ну ты где, принцесса? – спросил он. – Вот уж не думал, что управлюсь раньше тебя.

– Я недалеко от дома. У меня тут авария, я колесо проколола.

– Принцесса, прокол – это не авария! Незачем нагнетать.

– Для кого как. Может, ты бы и одной левой сейчас управился, а для меня это проблема.

Он что-то проворчал себе под нос, а потом выдал уже в трубку, для Лоры:

– Ладно, жди меня. Сейчас до тебя доберусь, разрулим.

Разрулим! От этого слова у Лоры словно камень с души упал. Она спокойно устроилась в салоне, принявшись ждать своего спасителя. Не идеального, спору нет. Но все-таки как здорово было осознавать, что есть рядом мужчина, способный подставить в трудную минуту свое сильное плечо. Особенно сейчас, на пустынной осенней дороге, в сгущающихся сумерках, обостряющих чувство одиночества, когда и просто так, без всяких причин, хотелось бы видеть рядом живую душу. Так что Лора очень даже обрадовалась, когда увидела знакомый темный силуэт, приближающийся вдоль обочины. Выбежала ему навстречу, лишь в последний момент удержавшись от того, чтобы кинуться на шею.

– Ну, привет еще раз, принцесса! – заметив ее радость, он сдержанно улыбнулся в ответ. – Показывай, что там у тебя… Всего-то? – чуть позже усмехнулся он, оценив проблему. – Было бы из-за чего горевать.

Колесо он поменял в два счета, а потом, закинув в багажник проколотое, решительно сел за руль. Лоре это не слишком понравилось, она слишком дорожила своей ласточкой и ревниво предпочла бы не передавать управление ею в посторонние руки. Но сейчас не стала спорить, покладисто заняла пассажирское место. И не сразу сообразила, что Лунев сворачивает не туда, куда надо. Лишь когда он залихватски вдавил педаль газа в пол, а за окном замелькали совсем непривычные глазу огни и вывески.

– Володя… – окликнула его Лора, еще не зная, сердиться ей или волноваться.

– Не волнуйся, принцесса, куда не надо, не завезу, – ответил он покровительственно. – Просто я столько раз у тебя на хате бывал, а ты у меня не гостила. А завтра у тебя выходной. Хотя я бы и в рабочий день тебя с утра пораньше не выгнал.

«Потому что не работаешь, как я!» – сгоряча едва не брякнула Лора. Сумела удержаться от этих слов, но вот глухое раздражение и растерянность никуда от этого не делись. Ведь он вез ее неведомо куда, уставшую после работы, и даже не спросив ее на это согласия! Будто она кукла какая или вообще его собственность. И даже то, что он ей перед этим помог, еще не давало ему, на взгляд Лоры, права так распоряжаться ею самой. Но она так и не собралась ему все это высказать, пока они ехали. Слишком, на Лорин взгляд, быстро, отчего она пару раз просила его, чтобы он сбросил скорость, но неизменно получала в ответ самоуверенное:

– Спокойно, принцесса, все под контролем!

Под контролем? А вот это, между прочим, ей тоже не нравилось! То, что человек, не имеющий, насколько ей было известно, машины, сейчас вел ее ласточку с уверенностью и мастерством автогонщика. Интересно, где он этому успел научиться? Но этот вопрос сразу забылся после того, как Лунев остановился и Лора увидела, куда он ее привез. К немаленькому такому особняку на окраине города, за высоким забором, который вряд ли принадлежал самому Вовке, потому что в отсутствие хозяина его окна были ярко освещены, да и по двору слонялись какие-то личности.

– Это что? – холодно поинтересовалась Лора, не имея ни малейшего желания покидать свою машину. – Только не говори мне, что ты здесь живешь.

– Живу. Правда, не постоянно.

– Ну, а мне тут и вовсе нечего делать. Открой их, пожалуйста, – Лора кивнула на радиоуправляемые ворота, через которые они проехали напоследок и створки которых теперь были надежно сомкнуты. – Если хочешь, оставайся, а я поеду домой.

– Принцесса, ну что ты! Я же как лучше хотел. Просто чтобы ты провела хороший вечер. Чего ты так испугалась? Познакомлю тебя кое с кем, потанцуем, послушаем музыку.

– Я же сказала, что нет! – в твердом голосе Лоры прозвучали истеричные нотки. «Чего испугалась»? Да всего! И этого странного приезда сюда, больше похожего на похищение, и этих чужих фигур, маячивших во дворе. И не было у нее ни малейшего желания ни знакомиться с ними, ни тем более танцевать! – Освободи мне руль и открой ворота!

– Ну что ты, Лорик? – снова начал он. Лора сделала жест рукой, показывая, что не желает его дальше слушать. Но тут с ее стороны открылась дверца, и внутрь заглянул незаметно подошедший тип… Точнее, просто мужчина, во внешности которого не было даже намека на что-либо криминальное. Слегка волнистые волосы, зажигательная белозубая улыбка, а главное – голос, радушный, веселый, располагающий. Лора сразу смогла это оценить, потому что он заговорил, едва заглянув в салон:

– Ну что вы тут, примерзли? Выходите уже, наконец! Лора, если не ошибаюсь? Добрый вечер! Счастлив вас видеть, барышня! Очень мало о вас слышал! Хотелось бы больше, но Вовка трясется над вами, как дракон над сокровищем! Лишь несколько раз обмолвился, с восторженным придыханием! Так что если он вас сюда сегодня решился привезти, то лишь из-за большого уважения к имениннику. Именинник – это я, – уточнил незнакомец, одарив Лору очередной сверкающей, зажигательной улыбкой. – И очень прошу вас быть моей гостьей! Очень!

– Простите… – Все еще хмурясь, Лора хотела бы отказаться, но не знала как. Понимала только, что добром да вежливо она тут вряд ли чего-то добьется. А грубить ну очень не хотелось.

– Если только вы не согласитесь осчастливить меня своим присутствием, то не прощу! – все в той же веселой манере ответил он, беря Лору за руку и мягко побуждая ее выйти из машины. – Ну что вы теряете, кроме времени? Здесь никто вас не обидит! А Вовку мы накажем за ваше похищение! Заставим его нам на гитаре сыграть! Вы когда-нибудь слышали, как он играет? И как поет?

Лора не только слышала, она еще и замирала под эти звуки, забывая обо всем остальном. И сейчас, спустя годы, искушение снова пережить эти минуты было велико, даже несмотря на неординарную ситуацию. А именинник не замолкал, продолжая разгонять охватившую Лору напряженность. Непринужденно сыпал комплиментами и обещаниями приятно провести вечер, неустанно повторял, как он рад ее видеть. Что было делать? Отбиваться от гостеприимного хозяина, устраивая скандал? Лора на это не решилась, предпочла поддаться на уговоры. И, все-таки расставшись со своей машинкой, позволила обаятельному имениннику, представившемуся как Илья, увлечь себя к особняку. Пообещав себе, что с Вовкой непременно еще разберется, но позже, когда для этого будет более подходящий момент.

На правах радушного хозяина Илья провел Лору в особняк, по прихожей, больше походившей на парадный зал, в не менее монументальную столовую. Там уже были накрыты столы, и гости сидели за ними, явно не только что заняв там свои места. Тоже возвращаясь к застолью, Илья представил Лору гостям как свою старинную знакомую, усадил ее за стол рядом с собой и принялся потчевать, пока какой-то другой мужчина наполнял всем рюмки. Позабытый на время и сидящий за столом по другую сторону от Лоры, Лунев недовольно сопел у нее за спиной, но полуобернувшаяся лицом к Илье Лора на него даже не оглянулась: сам привез. И сам же создал ей вот такую дурацкую ситуацию, когда Лоре предложили произнести тост за Илью, которого она якобы давно знала, по его собственным заверениям. Лора кое-как сумела выкрутиться, произнеся общие, подобающие празднику фразы, только таким душевным тоном, чтобы ни у кого даже сомнения не возникло насчет ее доброго отношения к хозяину дома. И, к ее облегчению, после этого гости потеряли к ней интерес. Внимательно выслушали, пристально рассмотрели и вернулись к своим закускам и к беседе с ближайшими соседями по столу. Так что фактически с Лорой остались только Илья да Лунев, сидящий по другую руку. От Володи она вынужденно отвернулась, чтобы видеть разговаривающего с ней именинника. Он болтал почти не замолкая, сыпал шуточками и травил анекдоты, рассказывал интересные истории из жизни. Причем все звучало живо и остроумно, так что Лора, поначалу опасавшаяся встретить здесь развязных грубиянов, под стать прежней луневской компании, была приятно удивлена, общаясь с Ильей. Отбросив всякие опасения, поддержала следующий тост в честь именинника и еще один. После чего поймала себя на мысли, что, может быть, Вовка и не заслуживает слишком суровой кары за то, что решился ее сюда привезти. Но вот Илья, со своей стороны, не забыл об обещанном Луневу наказании. И в один прекрасный момент, подмигнув Лоре, вдруг встал из-за стола и принес гитару. Заставил Лунева отсесть подальше, чтобы его все видели, и сунул инструмент ему в руки. И даже свет в столовой распорядился пригасить.

– Дорогие гости, – вернувшись на свое место, но не торопясь садиться за стол, Илья постучал ложечкой по хрустальному бокалу, привлекая всеобщее внимание, – сейчас наш золотой бард сыграет и споет в мою честь, а также в честь вот этой прекрасной дамы, – хозяин галантно поклонился Лоре. И наконец-то сел. А Лора, впервые за вечер разворачиваясь к Вовке, успела после этих слов поймать на себе еще несколько быстрых, любопытных взглядов. И, недоумевая по поводу этого вновь вспыхнувшего интереса к ее персоне, уловила чей-то шепчущий соседу голос и даже первое слово отчетливо смогла разобрать: ледорез. Лора едва заметно вздрогнула: неужели за этим столом сейчас вели речь о Ванечке?! И как-то связывают его с ней?! Нет, это казалось слишком неправдоподобным. Поэтому, отмахнувшись от такого предположения, Лора все свое внимание переключила на Вовку. Он уселся поудобнее, перехватил поданную ему гитару, коснулся струн своими чуткими пальцами… и вдруг в столовой стали слышны стенные часы – оказывается, они здесь были, висели, тихонько отсчитывая мгновения, до этого заглушаемые звучащими здесь голосами. А потом, снова заглушая их тихую работу, по столовой прокатился мастерски исполненный гитарный перебор. Гитара была хороша: дорогой, отлично настроенный инструмент. Гитарист был не хуже, в кои-то веки взявшись играть на том, что было действительно достойно его рук. И порожденные ими обоими электризующие звуки заставляли трепетать тех, кто их слышал. Не всех, правда, некоторые так и продолжали жевать под музыку, но большинство отставили тарелки, переключив на Вовку все свое внимание. А Лора так и вовсе застыла, даже дышать начала в такт Вовкиной песне. Мелодия воздействовала на нее какой-то мощной живой вибрацией, от которой девушка ощутила, как у нее по телу пробегают мурашки, а на глазах выступают слезы восторга. И неудивительно, ведь перед ней сейчас был Вовка с гитарой! И Лоре стоило приехать сюда, в этот чужой дом, лишь только затем, чтобы снова его услышать! Две песни Лора выслушала, забыв про все на свете! А когда на третьей Илья коснулся рукой ее плеча, лишь досадливо отдернулась. Но он повторил этот жест, а еще склонился к ее уху и настойчиво прошептал:

– Лора, выйдем ненадолго! Надо поговорить!

Возвращаясь в реальный мир, Лора осознала, что ее сейчас приглашает не кто иной, как хозяин этого дома! Это был случай, при котором вряд ли допустимо отказываться. Так что она нехотя поднялась, все еще не сводя с Вовки глаз. И даже оказавшись с Ильей на террасе, не сразу смогла стряхнуть с себя чары гитарных струн, продолжая ловить их, теперь приглушенные расстоянием и стеклянными дверьми.

– Ну вот, тут нам никто не помешает, – сказал Илья, закрывая эти двери поплотнее, а потом подводя Лору к красивым каменным перилам, огораживающим террасу. Тут же, опровергая его слова, с дальнего ее конца послышалась возня, недвусмысленно дающая понять, что далеко не все в этом доме оказались очарованы Вовкиной музыкой.

– Ребят, – негромко окликнул Илья скрытую темнотой влюбленную парочку, – в этом доме есть куча свободных спален.

Возня стихла, сменившись смешком и быстро удаляющимися шагами. Где-то на дальнем конце террасы хлопнула еще одна дверь.

– Вот теперь точно никто. И главное, твой Вован сейчас надежно занят, и мы об этом знаем, слышим, – констатировал Илья. Облокотился перед Лорой на перила, с удовольствием вдохнул уличный воздух. Лора почти неосознанно сделала то же самое: после столовой, в которой, оказывается, было весьма душно и витали винные пары вперемешку с сигаретным дымом, вечерний воздух осенней улицы показался ей упоительно свежим и таким же ароматным. Пахло влагой, желтеющей листвой и все еще – какими-то цветами. Перегнувшись через перила, Илья сорвал один из экзотических цветков, растущих в высоком каменном вазоне, протянул его Лоре. Отзываясь на этот жест и взгляд Ильи, Лора протянула руку. Но не успели еще ее пальцы сомкнуться на тонком стебле, как мужские пальцы с недвусмысленной лаской уже скользнули по Лориной ладони.

– Илья… – Лора опешила от такого поворота, попыталась высвободить руку, но он сжал ее крепче. – И вот об этом вы со мной хотели поговорить?!

– Ты очень красивая женщина, – сказал он, продолжая сжимать ее ладонь и обжигая лицо горящим взглядом.

– Да мало ли таких! – Лора снова предприняла попытку вырваться. Опять безуспешно. – Прошу вас, пустите меня! Вспомните хотя бы, что я приехала сюда не одна, а с вашим другом.

– Да мало ли таких! – усмехаясь, ответил он Лоре ее же словами. – Типа, друзей. У меня их, вон, полный зал. Так что я больше был рад твоему приезду, чем Луня.

От этих слов Лору охватила тихая паника.

– Вовка не сказал мне, куда и зачем везет! Если бы я только все знала заранее, то ни за что бы ему этого не позволила!

– Что, ты у нас такая вся порядочная? Или Вовану пытаешься верность хранить? Так это ты зря! Переживет! У него таких, как ты, еще, наверное, десяток! Не было, а есть.

Лора замерла, не найдя, что ответить, а просто осознавая эту слишком неожиданную новость. А Илья, расценив ее молчание как-то по-своему, вдруг потянулся губами к ее губам.

– Пустите! – так и удерживаемая им за руку, Лора отпрянула, насколько смогла, после чего предприняла попытку освободиться. – Прошу вас, Илья!

– Девочка, – он стиснул Лорины пальцы до боли, так, что они хрустнули, заставив ее замереть. – Со мной лучше дружить.

– Вы мне угрожаете? – уточнила Лора дрогнувшим голосом.

– Ну что ты! Я не воюю с женщинами, – он говорил тихо, с легкой усмешкой. Но вот его взгляд вдруг стал холодным и жестким, сразу изменив весь его образ в целом. Куда девался обаятельный и радушный хозяин дома?

– Тогда отпустите меня. Пожалуйста, я прошу вас!

– Ты уверена, что этого хочешь? – Илья чуть ослабил хватку, но продолжал крепко ее держать. – Не пожалеешь потом?

– Нет! – Лора отчаянно замотала головой; в минуты сильного волнения к ней всегда возвращалась эта детская привычка.

– А ты все-таки подумай, потому что я дважды не повторяю. – Илья приподнял ее плененную руку. – Ты красива, девочка, и молода, но это ненадолго. Через несколько лет на тебя так уже не будут смотреть, сама начнешь ловить взгляды. Поэтому жаль, что именно сейчас тебе нечем подчеркнуть твою красоту. Вот, например… – свободной рукой он достал из кармана коробочку, отщелкнул крышечку. – Посмотри сюда.

Лора даже смотреть не хотела, у нее создалось ощущение, что эта вещь была приготовлена заранее, как раз для этого, заранее же задуманного момента, как приманка в мышеловке. Но, отражая оконный свет, по ее лицу от коробочки скользнули блики, похожие на призрачное пламя, и заставили перевести глаза на их источник. В коробке лежал браслет всего с одним крупным камнем, но именно этот камень сейчас и трепетал внутренним огнем, реагируя даже на слабое попадание света. Лора в жизни своей бриллиантов не видела, но тут сразу же поняла, что это именно он. Переливы этого камня завораживали, не давали отвести от него глаза.

– Красивый, да? Не хочешь примерить? – Илья наслаждался произведенным на Лору эффектом. – Возьми, не бойся.

– Я не боюсь, – сбрасывая с себя гипнотические чары камня, Лора посмотрела Илье в глаза. – Мне сейчас просто гадко, до тошноты. Чего вы добиваетесь, Илья? Что я, в надежде заполучить этот браслет, стану для вас послушной дрессированной собачкой? Нет! Мне ни к чему такая дорогая вещь. Да и цена, которую вы запросите, не для меня. Я не хочу превращаться в одну из ваших… – Лора запнулась, пытаясь найти подходящее слово, но не нашла и просто закончила: – …девушек.

– Ох ты какая, – усмехнулся Илья. Лорина запинка явно ему не понравилась, как и ее отказ, и усмешка была недоброй. Он поставил коробочку с браслетом на широкие перила и вытащил украшение, заставив камень заиграть еще ярче. По-прежнему не отпуская Лору, но любуясь теперь исключительно бриллиантом, сказал, как отрезал: – Нет, ни одна баба не стоит этого сокровища! Но ты всего лишь вторая, кто с ходу не вцепилась в него, мечтая хотя бы примерить. Я влюблен в этот камень и всегда держу его при себе, не доверяя никаким сейфам. И люблю с его помощью тестировать женский пол! А теперь вот расскажи мне, что все-таки заставило тебя отказаться? Только честно скажи!

– Я уже все вам сказала. Больше мне нечего добавить, – Лора старалась, чтобы голос у нее не дрожал, но страх все сильнее охватывал ее, заставляя сжиматься и холодеть. Ее очень пугала сложившаяся ситуация, а еще – перемены в лице и в глазах Ильи. Похоже, с него сползала та маска, которую он «надел», встречая ее. А что под ней? Девушка не желала этого выяснять. И снова взмолилась: – Илья, прошу вас! Откройте ворота, дайте мне просто уехать! Зачем я вам?

– Да и в самом деле, – воскликнул он с издевкой, убирая браслет в коробочку, а коробочку обратно в карман. Застыл перед Лорой, пристально ее рассматривая, а потом выдал: – Ты – раритетный экземпляр, от которого больше заморочек, чем пользы. Хотел я еще пару вопросов с тобой тут перетереть, но теперь вижу, что не стоит связываться. Так что… а уезжай! – вдруг разрешил он, покладисто выпуская ее руку. – Вон там, слева во дворе, твоя машина стоит. Подъедешь к воротам, и я их тебе отсюда открою, сигнал с брелока достанет.

– Это правда? Вы меня не разыгрываете? – Лоре хотелось кинуться прочь, но она боялась поверить, боялась повернуться к нему спиной.

– Иди! – выдохнул он со скучающим видом. – Все вы, бабы, на одно лицо: вначале искренне считаете, что кто-то может оказаться способен отвалить за вас цену уникального брюлика. А потом не верите, что никто не станет вас уговаривать, если вдруг не срослось.

– Спасибо вам, Илья! – Лора отступила на пару шагов, все еще ожидая подвоха и не отваживаясь повернуться к нему спиной. Но так как он продолжал стоять неподвижно, с чувством повторила: – Спасибо! – и кинулась бежать. К видневшимся отсюда ступенькам, а потом – к своей ласточке, через двор. Ключи, к счастью, были оставлены в машине. Лора дрожащими руками повернула их, очень осторожно миновала двор, боясь что-нибудь в нем зацепить в охватившей ее панике. Своего апогея паника достигла перед воротами. Лора застыла перед ними, изо всех сил вцепившись в руль: рано еще радоваться, она еще не выбралась из мышеловки! А вот откроется та или нет? Она так гипнотизировала взглядом створки, что открывшаяся дверь в машине заставила ее коротко вскрикнуть.

– Не ори! – бросил Илья, поймав ее панический взгляд. – Не передумала, значит? Ну что ж. Если все-таки передумаешь, то звони, дам тебе еще один шанс, – с этими словами он бросил ей на сиденье визитную карточку с номером телефона, после чего отошел, а в следующую минуту воротная створка медленно поползла прочь, открывая проезд. Сама не веря своему счастью, Лора нажала на газ, спеша вырваться на свободу.

Впопыхах она рванула прочь, практически не разбирая дороги. И лишь через пару километров, на разветвлении, притормозила, пытаясь сообразить, куда ехать дальше. Она не помнила дороги сюда, доверившись Вовке! И вообще была не уверена, что в самом начале, выезжая из поселка, свернула в нужную сторону. Поэтому, после недолгих размышлений, пришлось съехать на обочину и заглянуть в телефонные карты – навигатор Лора не любила. А рассматривая карту, сумела еще немного успокоиться. Настолько, что начала уже думать не о погоне, которую Илья все еще мог за ней снарядить (хотя оставался вопрос, зачем, но Лора просто этого боялась), а о том, что ждет ее впереди. И тут ей впервые пришла в голову мысль: а она ведь сидит за рулем нетрезвая! Сколько рюмок она успела опрокинуть, чествуя именинника? Даже и не помнила! И очень быстро протрезвела от страха, когда Илья показал ей на балконе своей истинное лицо. Но попадись она сейчас гаишникам, тест на алкоголь ей будет не пройти. Значит, как минимум влетит на деньги, которых у нее и так сейчас нет, а в худшем случае вообще останется без прав! Так что – Лора понимала это сейчас все яснее – нельзя ей было продолжать свой путь за рулем. Надо было срочно что-то делать! Тем более, что сегодня – вечер пятницы, когда инспекторы на дорогах особенно должны лютовать. В поисках решения Лора снова стала изучать карты.

7

К своему дому Лора подошла, когда вечер был еще в самом разгаре. Дом светился огнями окон, словно приветствуя ее. И у нее, когда она его увидела, словно камень с души свалился. Все-таки добралась! Потому что ей повезло в этот вечер, трижды! В первый раз – это, бесспорно, когда Илья все-таки решил ее отпустить. Это стало самой крупной Лориной удачей. У нее до сих пор озноб пробегал по коже, стоило только вспомнить, из какой передряги она сумела выбраться, и подумать о том, что бы с ней могло случиться, если бы у зловещего Ильи оказалось менее благодушное настроение. Второй раз ей повезло, когда она отыскала на карте автостоянку, не так уж и далеко от того места, где остановилась, чтобы заглянуть в свой телефон. Платную, конечно, но это был случай, когда экономить было нельзя, потому что в итоге потерять можно было гораздо больше. Так что Лора оставила свою ласточку на охраняемой стоянке, оплатив ее пребывание до утра. И почти сразу удача улыбнулась ей в третий раз, когда недалеко от стоянки обнаружилась автобусная остановка. Ехать, правда, пришлось с двумя пересадками, но зато обошлось недорого, да и по времени оказалось гораздо быстрее, чем можно было рассчитывать. И вот в итоге Лора оказалась перед своим ненаглядным домом, когда вечерние посиделки в квартирах только набирали обороты. И многочисленные телевизоры озаряли окна синхронными вспышками, давая понять, что большинство жильцов смотрят сейчас один и тот же канал.

Засмотревшись на окна, Лора не сразу смогла понять, что во дворе сейчас оживленнее, чем обычно, даже с поправкой на завтрашний выходной. Непривычное движение, голоса… А потом ей попались на глаза люди в форме и стоящая неподалеку машина с мигалкой, заставившие Лору притормозить и оглядеться уже более внимательно. Оказалось, у них во дворе сегодня орудовали сотрудники ГИБДД, проверяя подъезжающих к дому жильцов на трезвость. Лора замерла, глядя на то, как очередной водитель дышит в поданную инспектором трубочку. Вот и ей бы предложили это сделать, не пристрой она машину на стоянке! Хорошо, что вовремя успела об этом подумать! Хотя боялась быть пойманной где угодно, но не в своем дворе, где раньше никогда таких рейдов не проводили. Совпадение? Или кто-то тоже подумал о том, что она подъедет сегодня к дому нетрезвой, и поспешил организовать ей встречу, чтобы наказать за несговорчивость? Вот и ответ, почему Илья так легко ее отпустил! А уж знакомых у него в ГАИ должно быть немало, при его-то достатке. Стоя посреди двора и глядя на то, как инспектор выписывает квитанцию незадачливому водителю, Лора пыталась найти контраргументы к своей догадке, но не находила их. А пока она решалась сдвинуться с места, как будто инспекторы при этом и ее, пешую, могли остановить взмахом своего жезла, у нее в сумочке ожил телефон.

– Принцесса, ну где же ты? – как ни в чем не бывало спросил у нее Лунев. – Я уже полдома облазил! Куда ты пропала?

– А зачем было обыскивать дом, если ты мог просто спросить про меня у его хозяина? – поинтересовалась Лора, пытаясь сдержать охватившую ее злость. Надо же, спохватился! Да за это время дом можно было и полностью облазить, и не один раз, сверху донизу. Или сразу не кинулся искать, потому что был уверен, что она сейчас с Ильей?! Этакий изящно преподнесенный имениннику подарочек?!

– Так ты где сейчас?

– Я дома. У себя дома.

– Уже? – Он помолчал, что-то обдумывая, потом выдал: – Я сейчас к тебе приеду. Объяснишь, что случилось.

– И думать забудь! – отрезала Лора. – Ни сегодня, ни еще когда-либо, я не хочу тебя больше видеть! – и отключилась, вообще, чтобы у него не было ни шанса еще раз до нее дозвониться. После чего, отмерев, все-таки направилась к подъезду. С мыслью о том, что давно надо было сказать Вовке эти несколько слов, а то и вовсе не стоило с ним связываться. Но кто же знал, в какое болото он ее потянет?

Поднявшись к себе в квартиру, Лора подошла к окну, наблюдая из него за двором. Инспекторы проверили еще пару машин, а потом внезапно решили свернуть свою деятельность, тем самым лишний раз подтверждая Лорину догадку относительно своего появления здесь. Проводив их взглядом, она еще долго стояла у окна, мысленно извиняясь перед тем бедолагой, которого здесь сегодня оштрафовали, и перед всеми остальными, кто еще попался в этом рейде. Устроенном из-за нее, теперь она была в этом уверена.

Лорины мысли прервал дверной звонок, заставивший ее вздрогнуть. Она на цыпочках подошла к двери, попыталась взглянуть в глазок, но тот оказался закрыт снаружи чьим-то пальцем. У соседей не было причины так поступать, поэтому Лора на цыпочках же удалилась прочь. Но ненадолго, потому что звонки сменились стуком, а потом и призывами:

– Принцесса, открой! Я знаю, что ты здесь.

И тут Лору охватила ярость! Да чего это она должна таиться в своем собственном доме?! Как будто она не самостоятельный человек, вольный поступать по своему усмотрению!

– Я не открою, – твердо заявила она, вновь подходя к двери. – Убирайся!

– Лорка, нам надо поговорить. Открой!

– Мне точно больше не о чем с тобой разговаривать. И тебе здесь нечего делать, это даже не обсуждается, так что прочь отсюда и больше не появляйся, – Лора уже не таясь, а демонстративно прошла в зону кухни и включила телевизор. А когда Лунев еще попытался стучаться, сделала звук погромче, пользуясь тем, что у соседей звучит то же самое. Впускать она его точно не собиралась! Потому что не было у него таких слов, какими он мог бы ее убедить, что сегодня не предал ее! Особенно если вспомнить фразу Ильи про Вовкиных женщин. Так что, скорее всего, не просто так сейчас к ней Вовка ломился, а в надежде применить последний оставшийся способ попытаться сохранить их отношения: подчинить себе Лорку через ее тело. Которое, дурное, и сейчас отозвалось какой-то искрой на невольно всплывшие воспоминания. Но Лора лишь гадливо передернулась в ответ, ненавидя себя за свои недавние слабости. А потом, предоставив Луневу возможность подпирать снаружи дверь, сколько захочет, она поднялась на второй этаж и принялась менять постельное белье перед той генеральной уборкой, которую намеревалась сделать, несмотря на позднее время.

Когда Лунев ушел, Лора так и не заметила. Он сделал еще одну попытку достучаться до нее, но тогда она подошла к дверям и категорично сообщила ему, что надевает наушники, намереваясь слушать музыку. После чего принялась убирать квартиру, больше не реагируя на внешние раздражители. Утром у Лоры все блистало, оставалось только развесить выстиранное белье. А потом забрать со стоянки машину, пока не истекло оплаченное время. Так что, учитывая неблизкий путь, надо было поторапливаться. Из квартиры, а затем и из подъезда Лора выходила с оглядкой: не вздумал ли Лунев ее подкараулить с утра? Но опасения оказались напрасными: то ли Лунев еще спал в это время, то ли махнул на нее рукой, то ли и вовсе пошел искать утешения с одной из того десятка женщин, про которых упоминал Илья. Интересно, соврал он ей на этот счет или нет? Потому что если нет, то получалось, что Лунев виртуозно умеет не только петь песни, но и сочинять красивые сказки легковерным дурочкам. Ведь как красиво он ей говорил о своих давних чувствах, о своей еще школьной любви!!!

Со всеми этими мыслями, все еще «переваривая» вчерашнее, Лора добралась до своей машинки. Придирчиво оглядела ее со всех сторон, вроде и не ожидая никакого подвоха, но просто уже наученная «добрыми» людьми опасаться внезапных сюрпризов. И не зря ведь опасалась! Потому что, когда уже села в машину, не обнаружив ничего настораживающего снаружи, заметила какой-то странный блеск на полу, под тем сиденьем, на которое Илья вчера бросил ей свою визитку с номером телефона. Первая мелькнувшая у Лоры мысль, когда она нагнулась рассмотреть находку, была про вчерашний браслет. Оказалось – нет, не он, но вещица явно была драгоценная. Вначале Лора потянулась ее поднять, но потом замерла, так и не донеся руку до этой то ли брошки, то ли подвески. События, которые закручивались вокруг нее в последнее время, все больше напоминали ей какой-то дурной детектив. А во всех известных Лоре детективах очень большое значение всегда придавалось отпечаткам пальцев. Так что она не прикоснулась к находке, а вместо этого подъехала к охраннику у ворот стоянки и попросила:

– Вызовите, пожалуйста, полицию. У меня в машине какая-то странная вещь, не моя!

Охранник вначале перепугался, подумав, что речь идет о взрывчатке. Потом, уже после вызова, когда он решил немного прояснить ситуацию, Лора наблюдала, как испуганное выражение на его лице сменяется удивлением, а там и досадой: вещь даже с виду, без пристального изучения, была дорогой и всю ночь пролежала у него под носом. Так что, будь у человека время на сомнения и колебания, то неизвестно, чем бы все закончилось к утру. Ведь он, в отличие от Лоры, не мог знать, кто подкинул сюда это украшение. А ей теперь оставалось только облегченно вздохнуть: ведь, оказывается, вчера полицейские могли не просто застать ее за рулем «под градусом», но еще и найти в салоне эту вот штуковину. Заставили бы поднять, а там… Лорку снова затрясло в ожидании приезда полиции, почти как вчера, от одной только мысли о том, в какую ловушку она едва не угодила. Почему? За что с ней так поступали?! Всего лишь за то, что один, натешившись с ней, решил «презентовать» ее другому, а она на это не согласилась? Ну, пусть теперь Лунев только посмеет показаться ей на глаза! Да она ему их выцарапает! Или, по крайней мере, попытается это сделать…

Но буквально на следующий день после того, как Лора сдала злополучную находку приехавшему наряду полиции, выслушав отповедь за то, что сама не привезла ее в отдел, глаза едва не выцарапали ей самой. Она возвращалась из магазина, когда возле самого ее подъезда на нее накинулась совершенно незнакомая женщина. Вначале с криком:

– Тебя-то я и жду! Это ты тут моего Вовку сманиваешь?!

И едва Лора успела осознать, о чем вообще идет речь, как незнакомка бросилась на нее уже с кулаками, норовя вцепиться ей в волосы. Вконец выведенная из себя всеми последними событиями, которые наслаивались одно на другое, Лора не стала церемониться с этой ненормальной, способной кинуться в драку из-за такого негодяя, как Лунев. Нет, она еще на подходе со всего маху огрела ту хозяйственной сумкой, в которой были две увесистые пластиковые бутылки, с кефиром и молоком. Потом еще и оттолкнула от себя полуоглушенную барышню. Та налетела на открывающуюся дверь подъезда, расцарапав себе щеку об угол, а потом, не стесняясь выходящей оттуда семьи, снова попыталась накинуться на невольную соперницу. Лора хотела проскользнуть мимо, пока дверь еще не закрылась. Незнакомка схватила ее за руку, едва не оторвав ей рукав, а еще испачкав капающей из ссадины кровью. Не раздумывая, Лора полоснула ее по руке ногтями, вынудив вскрикнуть и отцепиться. Она ненавидела женские драки, никогда в интернете этих записей не смотрела, с отвращением выключая подобные ролики, и уж тем более не желала в этом участвовать. Поэтому, бросив вышедшим на улицу соседям короткое «извините», быстро нырнула за дверь и поднажала на нее изнутри, не давая ретивой незнакомке сунуться вслед за ней. А когда замок щелкнул, закрываясь, быстро зашла в лифт, очень кстати оказавшийся на первом этаже.

И только уже дома, заново осознав все случившееся, сползла вдоль стеночки, зажав рот ладонью, чтобы заглушить рвущуюся наружу истерику. Ее трясло крупной дрожью, и впервые в жизни правильная домашняя девочка Лора начала понимать смысл выражения «горе залить». То есть постараться это сделать с помощью дополнительных средств, когда у самой уже не получается совладать со своими взведенными нервами. Правда, спиртного у Лоры дома не нашлось, так что пришлось ограничиваться каплями, потому что выйти сегодня еще раз на улицу, в магазин, она бы уже ни за что не решилась! Даже несмотря на то, что он был рядом, так что его двери были видны из Лориного окна. Но она решила, что с нее хватит этих дурных неожиданностей! Не стоит больше на них нарываться, теперь без крайней необходимости она даже носа на улицу не высунет, по крайней мере, в ближайшие дни. На работу и домой, все! Даже с проколотым колесом, лежащим в багажнике, пока не станет заморачиваться.

8

На следующий день на черной полосе в Лоркиной жизни вроде бы начали появляться просветы. Это был день получки, и премиальные, которые в их компании не отражались в расчетнике, шеф все-таки не зажал, чего Лора опасалась. Это было, в общем-то, справедливо, учитывая количество проведенных Лорой консультаций и заключенных сделок. Но шеф весь месяц ворчал то по одному, то по другому поводу, так что она твердо уверовала в эту справедливость лишь тогда, когда получила в руки свой добавленный к зарплате конверт. Прикинула, что сможет завулканизировать колесо. А еще расплатиться с Ваней, чтобы хоть на одного кредитора у нее стало меньше. После этого на жизнь оставались крохи, но с долгами нужно было бороться! И Лора решила, что позвонит Ванечке сразу после того, как вернется с работы домой… точнее, проскользнет в свою квартиру, убедившись, что по пути туда ее больше никто не подкарауливает. Договорится с ним о встрече на завтра, потому что, по всем народным приметам, вечером, да еще и в самый день получки, деньги не отдают. У Лоры же сейчас была не та ситуация, чтобы пренебрегать подобными приметами. Так что – завтра! И желательно успеть уложиться в первую половину дня.

– Ванечка, да, это я, – сказала она в трубку, когда, благополучно миновав двор, набрала его номер еще в подъезде, отпирая входную дверь, и услышала в ответ обычное: «Да, Лоретта». – Я хотела бы с тобой завтра встретиться, чтобы вернуть тебе деньги.

– Лоретта, смотри, большой срочности в этом нет. Так что…

– Ванечка, спасибо, конечно, что согласен подождать. – Лора открыла дверь и вошла в квартиру. – Но я предпочла бы рассчитаться с тобой поскорее, не создавая себе снежный ком из долгов. Могли бы мы с тобой завтра…

Она осеклась на полуслове. Ваня, не дождавшись продолжения фразы, начал о чем-то спрашивать ее в трубку, но она даже не слышала слов, просто судорожно продолжая прижимать телефон к уху. Опасливо приблизилась к кухонному стулу, на котором сейчас кто-то неподвижно сидел, обошла его, чтобы увидеть этого незваного гостя не сзади, да еще и заслоненного спинкой, а спереди. А когда увидела, то застыла столбом, не в силах ни говорить, ни двигаться. Перед ней сидела вчерашняя женщина, неведомо как оказавшаяся здесь. Но самое главное, незнакомка была мертва. Для того, чтобы это понять, не надо было быть большим специалистом. Безвольно заваленная голова, страшный, синевато-восковой цвет кожи, остановившиеся глаза, тускло поблескивающие в щелочки полузакрытых век…

– Лоретта! Что случилось? Ты где? – продолжал спрашивать Ваня.

– Я… дома, – как-то автоматически выдала Лора, реагируя на эти настойчивые вопросы.

– Адрес свой назови. Слышишь?! – и, так как Лора не отвечала ему, сам продиктовал ей улицу и номер дома, которые успел еще раньше узнать, а потом произнес «квартира…» и сделал паузу, побудившую Лору автоматически назвать ему нужный номер. Нервный паралич, охвативший ее поначалу, теперь отступал, сменяясь накатывающей истерикой.

– Будь там и жди меня! – распорядился Ваня, оценив ее состояние по голосу. – И никому больше не открывай, только мне! Ты слышишь меня? Ты меня поняла?

Лора выдала в ответ нечто нечленораздельное, что можно было истолковать как согласие. Отключилась, кинулась вначале наверх, потом, передумав – в санузел, пытаясь скрыться от этой своей страшной гостьи, которая все равно будто следила за ней. В санузле Лора заперлась, забилась в угол, прижавшись спиной к стене. Ваня должен приехать? А может, это и к лучшему? Уж он-то при виде Лориной кухни наверняка не потеряет рассудок! Только поверит ли он Лоре? Тому, что она знать не знает, откуда в ее квартире взялась мертвая незнакомка?! Лора надеялась, что да, поверит! В любом случае он уже был на пути к ней, а больше обратиться за помощью ей было не к кому. Не к Луневу же! Хотя, возможно, Вовка именно на это и рассчитывал, когда затаскивал мертвую барышню к ней в квартиру! Это было единственное объяснение ее появлению здесь. Вот она, изощренная месть за позавчерашнее! Как он это сделал, когда?! И главное, входная Лорина дверь с замком не стала ему помехой! А еще… Лорка затряслась еще сильнее прежнего, подумав о том, что женщину ведь убили! Не сама же она себя, не просто же так! Но Лора точно к этому не причастна! Хоть и толкнула вчера незнакомку во дворе, на глазах у выходящих из подъезда соседей… это не говоря про тех, кто мог наблюдать за скандалом из окон. Но не могла же Лора нанести ей смертельный вред! Хотя, если полиция обратится к соседям, те сразу же расскажут про эту ссору. Так что полицию Лора вызовет, обязательно, думала она, продолжая трястись в своем углу, но не раньше того, как обсудит ситуацию с Ваней. Он опытный, знающий жизнь человек. Он должен поверить, что она ни при чем, и посоветовать ей, как вести себя дальше… Хотя вряд ли сейчас, спеша к ней, он рассчитывает увидеть в ее квартире такое.

Ваня не заставил себя долго ждать, позвонил вначале по телефону, потом сразу в двери, каким-то образом сумев миновать домофон. Набравшись храбрости, Лора вышла из своего убежища, чтобы ему открыть. Но – вдоль стеночки и не смея повернуть голову в сторону своей страшной гостьи. Лишь скосила глаза, в страхе ожидая, что вдруг та все-таки шевельнется! А тут, как назло, и на улице уже стемнело. Так что, увидев за порогом Ваню, Лора не сдержала слез от радости и облегчения. Хотя и не сразу узнала бы его, не позвони он ей до этого. Он переоделся во что-то не свойственное ему, свободное, с логотипом какой-то ремонтной компании, да еще и с капюшоном, который даже сейчас, в помещении, не был откинут, а спадал ему на лицо.

– Ванечка… Господи, ты даже не представляешь… – начала Лора, замерев перед ним и нервно заламывая руки. – Я пришла, а у меня тут такое…

– Представил уже, когда ты онемела на полуслове, и услышал твое резко изменившееся дыхание в трубке. Привет, Лоретта. – Он осторожно сдвинул ее, застывшую столбом у него на пути, в сторонку. Проверил, хорошо ли закрыта входная дверь. А потом прошелся по первому ярусу квартиры, едва взглянув на покойницу, но зато очень внимательно осматривая мебель и стены.

– Ты… чего? – осторожно поинтересовалась Лора, ожидавшая его реакции, но точно не такой вот, какую наблюдала сейчас.

– Помолчи! – тихо скомандовал он, продолжая свой планомерный осмотр. И нашел ведь что-то, на стене, у основания перил второго яруса студии. Взобрался на свободный стул, отковырнул, сноровисто разобрал, сжав в ладони. Потом прошелся по оставшейся части квартиры. Лора больше ни о чем его не спрашивала, только молча наблюдала. До тех пор, пока он сам не остановился перед ней, завершив свой осмотр:

– Ну все, теперь можешь подробно все рассказать. Кто это? – взмахом руки он указал на незнакомку на стуле.

– Я не знаю. Я пришла, а она у меня тут…

– Я слышал, как это произошло. И что, вы с ней раньше никогда не встречались?

– Вчера. Возле подъезда, – прошептала Лора. – Но это не я ее!

– Лоретта, приди в себя! Никто и ни в чем тебя сейчас не обвиняет. Так что давай, выкладывай мне все, коротко и по существу, чтобы время не тратить. Да, тебя сейчас пытаются подставить. Но мне бы хотелось уточнить, кому и зачем это нужно.

– Подставить? Так ты веришь мне?

– Верю. – Он показал ей ту вещицу, которую снял со стены. – Это камера. К счастью, записывает она все на флешку, никуда не передает. Так что можно не волноваться, что информация с нее уже куда-то ушла. Второй плюс того, что здесь именно флешка, – мы сами можем узнать, что на нее тут успело зафиксироваться.

Услышав это, Лора ощутила, как ее щеки начинают гореть огнем, несмотря на то что ситуация сейчас, напротив, располагала к бледному виду. Осторожно спросила:

– Как думаешь, ее давно тут установили?

– Думаю, недавно. Там узнаем. Если хочешь, можешь начать просмотр сама, – угадал он ее мысли. – Но это потом. А пока – быстро и подробно мне все, что у тебя связано с этой теткой! Потому что после обычной встречи у подъезда такого не происходит.

– Нет, – Лора замотала головой. – Она на меня накинулась, устроила скандал…

Видя, что ей трудно не то что говорить, а даже просто собраться с мыслями, Ваня усадил ее на диванчик, сам сел напротив и начал задавать ей наводящие вопросы. Вначале общие, потом все более откровенные. В частности, о ее отношениях с Луневым, предварительно извинившись и напомнив ей, что сейчас не та ситуация, чтобы задумываться о такте и этике. И Лора как-то незаметно для себя все ему рассказала, как врачу, тем более что расспрашивал он ее так же бесстрастно, без эмоциональной окраски и любопытства. Только факты. Особенно его заинтересовали события последних дней, переданные Лорой посылки и поездка к Илье. И первая встреча с незнакомкой, на которой Лора и закончила свой рассказ.

– Вот, остальное ты уже знаешь, – вздохнула она. – И раз уж ты здесь, посоветуй, что мне теперь делать.

– Избавляться от тела, – бесстрастно выдал он.

– Как это «избавляться»? – не сразу поняла Лора. – Что, тайком? Но как? И вообще, это же противозаконно!

– Иметь в своей квартире чей-то труп тоже не по закону. Это чревато, Лоретта, особенно в твоей ситуации. Сама говоришь, что ваш вчерашний скандал с этой дамой видели все соседи, и наверняка он еще где-то на уличных камерах зафиксирован. И у тебя под ногтями, как ты их сейчас ни мой, дотошные эксперты все равно смогут найти следы чужого эпителия, оставшегося после вашей стычки. А кроме того, как ты и сама уже догадалась, у Ильи в самом деле есть прикормленные люди в полиции. В первый раз ему не удалось тебя подловить, ты чудом сорвалась с приготовленного крючка. Во второй раз он решил действовать наверняка. Ведь весь этот спектакль был устроен ради того, чтобы ты очень крепко увязла. Вон, даже в твоей квартире камеру подготовили, фильм снимать. Так что если ты сейчас обратишься в полицию, то не жди, что тебя, такую честную, просто выслушают и отпустят, нет. Там наверняка твоего звонка уже ждут.

– Но… да за что мне все это?! – вырвалось у Лоры из самой души.

– Об этом мы с тобой после поговорим, а сейчас на это времени нет. Я выйду ненадолго, буквально на десять минут. Дай мне свои ключи и выключи телефон. И еще… судя по виду этой девицы, она была задушена. И сделали это уже у тебя в квартире, это было гораздо проще, чем переть сюда труп, да и по сценарию больше подходит. Так что подумай пока, чем у тебя это могли сделать. Если хватит смелости, можешь даже пройтись и посмотреть, не валяется ли где-нибудь подходящий предмет. Скорее всего, подушка, так как на шее нет ярко выраженной борозды.

– А с тобой мне сейчас нельзя? – жалобно спросила Лора, которую эти отданные деловым тоном распоряжения заставили затрястись еще сильнее прежнего.

– Нет, тебе со мной нельзя. Помни про уличные камеры. А еще за домом, возможно, наблюдают, как раз на случай твоего появления из квартиры. Доверься мне, Лоретта. И делай все, как я скажу. Я туда и обратно.

«Доверься»! Это сейчас, пожалуй, было единственным, на что Лора была способна. Довериться кому-то более сильному, опытному, а главное, более спокойному, чем она, дрожащая на диване. Вспомнив про Ванины указания, она отключила телефон, но заняться обыском квартиры в поисках орудия убийства не посмела. Просто сидела, сжавшись и неотрывно глядя на дверь, пока не щелкнул открываемый замок и Ваня не вернулся с туго набитой спортивной сумкой на плече.

– Ты все еще здесь? – спросил он. – Ничего не нашла? Лоретта, давай действуй! Во-первых, убери свой телефон вот в эту коробочку и плотно закрой, – он протянул ей металлический футляр. – И приступай к осмотру квартиры! Минут через сорок мы с тобой отсюда уедем. Может, даже раньше. Задерживаться надолго нам тут нельзя. Так что быстро проверь все внизу, а потом иди наверх. Тебе незачем смотреть на то, чем я буду тут заниматься.

Он бросил свою сумку возле санузла, вытащил из нее длинные перчатки и какие-то большие баллоны, с монтажной пеной, судя по надписям, но с какой-то не рядовой, а еще аккуратно сложенную хозяйственную сумку на «молнии» и клеенку. Потом, натянув перчатки, бесстрастно направился к трупу. Снова окликнул:

– Лоретта! Шевелись! И давай наверх, до тех пор, пока я тебя не позову.

Лорка отмерла, вскочила, пробежалась по кухне, заглянула в корзину для белья, убедившись, что туда ничего не подложено. Потом поднялась на второй ярус, уже догадываясь, что подушка на ее кровати будет лежать совсем не так, как она сама ее положила. Но ошиблась. Орудием убийства стал большой Лоркин плюшевый медвежонок, на которого она и внимания бы не обратила, если бы не Ванино предупреждение. Мягкая игрушка была на своем обычном месте, но не сидела ровно, а согнулась почти пополам. А когда Лора решилась выпрямить медвежонка, осторожно взявшись за ухо, то увидела, что швы на лапках надорваны, а брюшко все измусолено. Наверное, слюной задыхающейся жертвы, когда ей закрыли лицо игрушкой со спины, крепко затягивая эту удавку за плюшевые лапы. Лору едва не вывернуло наизнанку от ужаса и отвращения. Она метнулась к перилам, но вспомнила, что вниз ей нельзя. Успела увидеть, что на стуле тела уже нет. И снова оцепенела, привалившись спиной к стене. По ее ощущениям, наступал конец света, и было даже странно осознавать, что она сама до сих пор жива.

– Лоретта! – спустя какое-то время Ваня поднялся к ней. – Нашла?

– Да, вот он, – Лора трясущейся рукой указала на медвежонка.

– Похоже на то, – согласился Ваня, проведя свой собственный осмотр. Накинул на игрушку большой черный пакет, полностью скрывший ее, завязал узлом горловину. – Придется от него избавиться, даже если он был тебе дорог. А теперь вниз.

Лора послушно начала спускаться по ступеням. И уже с середины лестницы увидела, что Ваня каким-то чудом сумел уложить тело в две большие сумки защитного цвета. В две, а не в одну! Лора боялась даже представить себе, как именно он это сделал. Но больше телу было негде быть, кроме как в этих стоящих на расстеленной пленке хозяйственных сумках с расстегнутой «молнией», из которых кучевыми облаками выступала быстро твердеющая пена. Ванина спортивная сумка, с пустыми теперь баллонами, стояла возле дверей. Он подошел, поставил рядом с двумя сумками на пленку пакет с медвежонком, деловито потрогал пену пальцем. И, довольный результатом, стянул края обеих сумок, застегивая их по очереди. Подвел итог:

– Все. Осталась самая малость. А ты одевайся. Есть у тебя что-то из верхней одежды, подходящее по сезону, но не то, в чем ты ходила в последние дни? Ты должна выглядеть так, чтобы тебя не узнали с первого взгляда.

– Тогда… у меня есть плащ, я его недели три уже не надевала.

– Пойдет. Так, еще вопрос. – Совершая финальный осмотр квартиры, Ваня остановился над кухонной раковиной. – Ты оставляла здесь эти чашки?

– Нет. – Лора никогда не оставляла немытой посуды. Но пропустила при осмотре тот факт, что чашки стоят не на месте! Виной всему было ее шоковое состояние! – Это что, убийца с этой женщиной тут?.. – она не договорила, сама мысль о том, что перед убийством жертву как ни в чем не бывало поили чаем, была для нее ужасна.

– Скорее всего, в одной из чашек, как раз с отпечатками жертвы, эксперты обнаружили бы либо снотворное, либо клофелин, – резюмировал Ваня, забирая всю посуду из раковины в очередной пакет и положив его в общую кучу, куда следом отправился пакет из мусорного ведра. – Это объяснило бы, как ты после этого справилась с жертвой так, что почти не осталось следов борьбы и тебя не услышали соседи.

– Не я, Ванечка! Пожалуйста, не говори так!

– Лоретта, не время придираться к словам, надо думать о деле. Сейчас я отнесу к машине первую сумку, а ты ждешь меня здесь. В следующий раз ты идешь со мной, и я тебя увожу отсюда. Так что собери все, что тебе потребуется на завтра, для выхода на работу. Где ты, кстати, работаешь? – Он лишь кивнул, выслушав эту информацию, потом сразу переключился на другое: – Замок менять нет смысла, эти парни уговорят открыться любой. А вот камеру мы им вернем, и свою собственную камеру мы тут повесим, но замаскируем ее получше. К сожалению, тоже придется ограничиться флешкой, потому что для передачи данных вокруг вашего дома слишком много помех. Но надеюсь, что наша вернется к нам в руки. И если повезет, то с интересными кадрами.

Лора ничего не ответила. Молча наблюдала, как Ваня подхватил первую сумку с застывшей монтажной пеной и с тем, что она теперь скрывала в себе, и без всякого содрогания перекинул ремень этой страшной ноши через плечо.

– Лоретта, я сейчас вернусь, и ты должна быть готова! – напомнил он ей, выходя.

Лора даже не стала задумываться над тем, куда он собирается ее отвезти. В любом случае остаться сегодня на ночь в этой квартире она бы не смогла. Поэтому послушно сунула в свою сумочку сменную пару нижнего белья и зубную щетку. Косметичка с кошельком и так всегда были при ней. Так что к Ваниному возвращению она уже стояла у порога, не в силах отвести взгляд от второй сумки. Ваня молча прошел мимо нее, прикрепил на место снятую ранее камеру со словами:

– Данные я перекинул на планшет и стер с флешки, пусть теперь на нее тут пишется мирный пейзаж. А нашу камеру мы установим с другой стороны. Так, чтобы, по возможности, ее не нашли.

Слова у Вани не расходились с делом. Он разобрался с камерами, потом сноровисто скатал клеенку, завернув туда и пакеты, потом подхватил вторую сумку, выставив все на площадку, за дверь. И оглянулся на Лору:

– Все. Выходи. Я неприятельскую камеру сейчас оживлю и следом.

Лора послушно вышла. Замерла на площадке, глядя на сумку с фрагментами тела (с какими, интересно?!), как на ядовитую змею. Ваня не заставил себя ждать, появился буквально через минуту после нее. Распорядился:

– Теперь запирай квартиру на ключ и идем со мной. И еще, как выйдем, постарайся, как можешь, изменить осанку с походкой на всякий случай. Пусть считают, что ты все еще в квартире, сидишь и приходишь в себя, думая, что делать дальше… И нам не сюда, – остановил он Лору, когда она хотела идти на выход обычным путем. – Выходим на задний двор, через техническую дверь. Там у меня машина.

– Ванечка, а моя машина… как же она?

– Пока постоит, ничего ей не сделается, не бойся.

Он не уточнил, почему, а Лора пока не стала об этом спрашивать. Происходящее и так едва укладывалось у нее в голове. Так что она просто доверилась Ване, при этом сутулясь и прихрамывая, чтобы максимально точно выполнить его указания насчет своей внешности. Они вышли через полуподвальную служебную дверь, выводящую на тыльную сторону дома, после чего Ваня ее запер. Вспомнив, как легко сегодня проникли незваные гости в ее квартиру, Лора даже не стала у него спрашивать, откуда и он тоже взял подходящий ключ. Постояла, поджидая, когда Ваня справится с замком, а потом послушно пошла за ним следом к машине. Неказистой, у Вани она ожидала увидеть другую. Но отметила это лишь машинально, наблюдая, как он забрасывает сумки в багажник.

В дороге Лора вздрагивала от каждого обогнавшего их автомобиля и от любой тени, даже если ее отбрасывал всего лишь фонарный столб. А вот Иван вел машину уверенно, сохраняя бесстрастный вид, как будто у него не стояли в багажнике две сумки с монтажной пеной.

– Ванечка, как хоть ты справился, – в конце концов подала голос Лора, потому что молчать больше не было сил. – Ты что, ее расчленил?

– Лоретта, тебе это так важно? – спросил он.

– Просто я не могу думать ни о чем другом.

– Постарайся и об этом тоже не думать. Хорошо зная анатомию, можно справиться быстро и без лишней грязи, при помощи одного лишь ножа и пары капель нужной химии. На твоем полу не было моря крови. Это все, что тебе нужно знать.

Лора кивнула в знак согласия и опять задумалась, зажав стиснутые руки между колен, чтобы унять свою дрожь. Потом снова заговорила:

– Ванечка, но ведь у этой женщины, наверное, есть родственники, и они же будут ее искать!

– Пусть тогда обращаются за ответом к тем, кто ее убивал. Лоретта, ты ни при чем, тебя саму пытались подставить! Так что не отягощай свою совесть, пытаясь сейчас думать за всех.

– Я постараюсь, – с запинкой выдавила из себя Лора. Но почти сразу снова не выдержала: – А как ты думаешь, это Лунев ее?..

– Понятия не имею. Точно могу сказать только, что сделано все по приказу Ильи, не иначе. Это следует из твоего рассказа. И из других обстоятельств, о которых тебе не известно. В кое-какие из них мне теперь придется тебя посвятить, но потом. А пока выходи, мы приехали. Придется немного пройтись пешком.

Съехав вначале с шоссе, а потом и вовсе с более или менее приличной дороги, Ваня припарковал машину на краю пустыря, возле густых кустов. Лора затряслась еще сильнее, послушно выбираясь наружу: она подумала, что сейчас им придется закапывать тело. Но вместо этого Иван вытащил из багажника не сумки, а лишь пакеты, а потом просто запер машину и повел Лору куда-то через заросли. Как оказалось – к автомобильной стоянке, где они пересели в другую машину, куда более новую и ухоженную, чем то невзрачное корытце, на котором они передвигались до сих пор. На этой машине они проделали довольно долгий путь с остановкой в лесной зоне, где Ваня вначале сжег взятые у Лорки из дома пакеты, а потом закопал кострище с обугленными останками медвежонка и черепками посуды. Лора хотела спросить, а что же с телом, но не решилась снова поднимать этот вопрос. Ваня был холодно-деловит и, в отличие от Лоры, ничуть не напуган происходящим, но мрачен.

– Ванечка… прости меня, – выдохнула Лора, когда они снова садились в машину. – Дернула меня нелегкая озадачить тебя с этим угоном! А теперь…

– Лоретта, дернула меня нелегкая попытаться тебе помочь в первый раз, – ответил он без лишних эмоций, снова включая зажигание. – Но не удержался, слушая твои слезы. А получилось, как в известной крылатой фразе: «Хотел сделать как лучше…» Ты здесь ни при чем, просто все так неудачно совпало. Я все объясню тебе позже. А пока просто отвезу в один дом, где ты сегодня переночуешь. Утром доставлю тебя на работу, а по дороге расскажу тебе, что делать дальше.

9

Аккуратный загородный домик с резными окнами, к которому Ваня привез Лору, оказался освещен изнутри.

– Кто здесь живет? – Лора испуганно посмотрела на Ивана: она не ожидала, что он решит на этот вечер сделать ее чьей-то гостьей. Разве что своей. Не потому, что хотела бы остаться наедине с этим загадочным человеком, а потому, что помнила, как другой недавно тоже сделал попытку привезти ее в гости…

– Всего лишь пожилая женщина. Очень хороший человек, при котором я прошу тебя не рассказывать лишнего. Мы поужинаем у нее, потом ты ляжешь спать, а я съезжу и завершу вопрос с телом. Утром отвезу тебя на работу.

Он уже все решил за нее, и Лоре оставалось либо повиноваться его решению, либо брать инициативу в свои руки. Услышав про женщину, она предпочла первое и покинула салон машины через приглашающе открытую Ваней дверцу. Прошла по дорожке через аккуратно подстриженный газон с парой плодовых деревьев, поднялась на крыльцо.

– Четыреста Пятый, это ты? – послышалось из комнаты, когда Лора с Ваней оказались в прихожей. Затем раздалось легкое постукивание, и на пороге комнаты показалась миниатюрная седовласая женщина с тростью. Красиво уложенные седые волосы обрамляли благообразное, с первого взгляда располагающее к себе лицо с большими карими глазами. – Да ты не один? Здравствуйте, – приветливо кивнула хозяйка Лоре.

– Привет, Марья Федоровна, – Ваня подошел и чмокнул женщину в щеку. – Вот, знакомьтесь. Это Лоретта.

– Ло… Лоретта? – женщина вначале запнулась, а потом произнесла это имя нараспев, будто вслушиваясь в его звучание. – Очень приятно! Проходите, пожалуйста! Только заранее извините меня, что жилье не в парадном виде. Обычно Четыреста Пятый никогда не балует меня гостями, так что я уже и не надеялась. И очень рада, очень! Давайте пить чай? Или вы сегодня еще не ужинали?

– Марья Федоровна, не суетись. – Ваня приобнял женщину за плечи. – Пицца осталась?

– Конечно, полная морозилка, сколько ты ее понавез, – сказала она. И печально добавила: – Кто только все это теперь будет есть?

– Найдется кому, – Ваня кинул взгляд на Лору, заручаясь ее согласием в этом вопросе. – Но для начала нам бы в душ, мы с Лореттой проделали сегодня кросс не из самых приятных. Я подготовлю ей гостевую комнату? А сам прилягу сегодня пораньше, потому что мне еще надо будет отлучиться.

– Все как всегда, – печально вздохнула женщина. – Налетаешь, как разбойник, чтобы так же стремительно исчезнуть.

– Работа такая, – Ваня улыбнулся ей. – Но я пока еще здесь.

Женщина вместо ответа шутливо дернула его за ухо и сказала:

– Хозяйничайте! А вы, Лоретта, не стесняйтесь! Если что-то вам нужно…

– Я с ней разберусь! – пообещал Ваня. – А ты подожди нас немножко! Скоро мы оба будем готовы к семейному ужину.

Он провел Лору в комнату для гостей, где она оставила сумочку, потом показал ей душевую и выдал банные принадлежности. И пока Лора с благодарностью полоскалась, смывая с себя горячей водой весь леденящий ужас пережитого, он, как выяснилось, успел застелить ей постель. А еще подготовить планшет:

– Вот, Лоретта, сюда я перекинул запись с флешки из твоей квартиры. Сможешь посмотреть на это вначале сама, пока я буду в душе. А потом решай, могу ли я тоже на это взглянуть или ты мне просто расскажешь самое основное.

– Хорошо, – Лора снова зарделась, почти ненавидя себя за случившуюся нелепую интрижку с Луневым, в которой ей все-таки пришлось признаться Ване на словах во время его расспросов. Но события вспять было уже не повернуть, так что оставалось лишь убедиться, что ее любовные забавы, оставившие неприятный осадок на душе, не попали еще и в кадр. Или попали? Пока Ваня был в душевой, а хозяйка тихонько звенела посудой на кухне, Лора приступила к просмотру записи. К счастью для и без того уже истрепанных Лоркиных нервов, просматривать пришлось немного. Начиналась запись именно сегодня, с того, что от камеры быстрым росчерком удалялась чья-то включившая ее тень. А потом остался полутемный, освещаемый лишь проникающим с улицы светом вид квартиры. И мертвая гостья в центре кадра. Спустя какое-то время камера отключилась, потом снова сработала, на входящую Лорку. Зная, что будет дальше, и не желая заново испытывать пережитый недавно ужас, Лора поставила запись на паузу. Если Ваня посчитает нужным, пусть теперь сам ее просмотрит, хотя вряд ли это что-то ему даст.

Тем временем он, легок на помине, появился на пороге Лоркиной комнаты, с влажными волосами, но одетый:

– Лоретта, прошу к столу. Марья Федоровна нас с тобой ждет.

Женщина не только ждала, она уже накрыла на стол, заварила чай, разогрела и нарезала упомянутую пиццу:

– Вот, Лоретта, присаживайтесь и будьте как дома. К сожалению, меню сегодня небогатое, ведь я не ожидала, что у нас будут гости. Так что только моя диетическая кашка да вот эта сухомятка, к которой Четыреста Пятый пристрастился, как я ни пыталась этому воспрепятствовать.

– Все прекрасно, и я тоже пиццу люблю, – Лора застенчиво улыбнулась, присаживаясь на подвинутый Ваней стул. Пицца действительно пахла очень аппетитно, напомнив девушке про все ее вынужденные ограничения в еде и про полное отсутствие ужина сегодняшним вечером. Вспомнив, почему это произошло, Лора невольно поежилась. Поймала на себе удивленный взгляд хозяйки: в доме было очень тепло. И, желая перевести внимание Марии Федоровны на что-то другое, спросила: – А можно поинтересоваться, почему вы так странно называете Ваню, номером?

– Это с детства, он этот номер сам себе взял, – женщина грустно улыбнулась, оглянувшись на Ивана, молча принявшегося за еду. – Он не рассказывал вам? Дело в том, что Ванин отец был военным летчиком и долгое время под его управлением был борт с номером четыреста четыре. Так вот, когда у Ванечки спрашивали, кем он хочет стать, когда вырастет, он неизменно отвечал: «Я буду четыреста пятым».

– Но не стал, – сухо сказал Иван, словно ставя в застольной беседе жирную точку.

Женщина взглянула на него с печальной укоризной, вздохнула и переключила все внимание на свой чай. А Лора отдала должное пицце, время от времени поглядывая на Ивана. Сын военного летчика, мечтавший когда-то стать таким, как отец? Но почему же не стал, что этому помешало? И главное, кто же он теперь? Сейчас этот невозмутимо сидящий за столом, безукоризненно выглядящий мужчина совершенно не вязался в Лорином сознании с тем, что он недавно проделал: хладнокровно избавился от трупа. Предварительно отправив Лору на второй ярус комнаты со словами: «Тебе незачем смотреть на то, чем я буду тут заниматься».

После ужина Лора вызвалась помочь молчаливо-сосредоточенному Ивану убрать со стола. Пользуясь тем, что хозяйка ушла к себе в комнату, сделала робкую попытку спросить у него, как же он намерен продолжить сегодняшнюю ночь, и, превозмогая себя, поинтересовалась замирающим голосом, не может ли она быть ему чем-то полезной в его предстоящей поездке к брошенной машине. В ответ услышала на удивление бесстрастное:

– Лоретта, забудь, это больше не твоя забота.

Чувствуя на себе тревожно-вопросительный Лоркин взгляд, он расставил посуду в шкафу и повернулся к ней лицом. Заглянул ей в глаза и снова повторил:

– Забудь! Ложись спокойно спать. Я все равно поеду не сейчас, а гораздо позже. У меня свой расчет.

Лора не стала спрашивать, какой именно, потому что, судя по Ваниному виду, он не настроен был сейчас что-либо обсуждать. Так что она в конце концов хотела уйти в отведенную ей комнату, но Марья Федоровна, завидев ее в коридоре из своей комнаты, окликнула:

– Лоретта, зайдите ко мне. Время еще не слишком позднее. Может, немного поболтаем, если не возражаете? Не знаю, как у вас, а у меня был сегодня нелегкий день. Крайний, как говорят летчики, – вздохнув, она сокрушенно покачала головой.

– У вас что-то случилось? – осторожно спросила Лора.

– Случится. Завтра. – Она не стала уточнять, что именно, а вместо этого развернулась к старому секретеру. – Не знаю, как давно вы с Ваней знакомы, но… хотите, я покажу вам наш семейный альбом?

– Покажите. – Лора присела на диван рядом с женщиной. И не просто из вежливости, а потому, что ей и в самом деле было бы интересно взглянуть на старинный еще, настоящий, картонный альбом с фотографиями и увидеть там таинственного Ванечку Ледорезова в его юные годы, попутно узнав хоть что-то про его прошлое и семью.

Просмотр снимков превзошел все Лорины ожидания.

– Это вы? – удивилась Лора, увидев будущего первоклассника Ванечку в компании с красивым и статным мужчиной в военной форме и с Марией Федоровной по другую руку. – Так вы что, его мама?

– Да, Ванечка мой сын, – вздохнула женщина. – Мой своенравный и деспотичный ребенок.

– Марья Федоровна, хватит сгущать краски, – мягко сказал ей Ваня, возникнув на пороге комнаты. – Мы с тобой уже говорили на эту тему. Все, что я ни делаю для тебя, я делаю из самых лучших соображений. А ты просто консервативна, чтобы сразу это принять.

– И ты бы мог уважить мое стремление к консерватизму, – укорила женщина. – А не настаивать на своем. Но ты же всегда все делаешь по-своему. Так дай мне хотя бы приятно провести этот вечер и побеседовать с нашей гостьей. Если она не возражает, конечно.

– Нет, не возражаю, – Лора качнула головой. Не понимая, что происходит в этом доме сегодня вечером, но еще не оставляя надежды разобраться в этом, хотя бы частично.

– Тогда я оставлю вас, не буду мешать, – сказал Ваня. – Пойду, лягу, мне сегодня очень рано вставать. Спокойной ночи.

Вопреки своему заявлению, Ваня задержался на пороге после того, как обе женщины ответили ему. Лора перехватила его взгляд, направленный вначале на альбом, потом на Марию Федоровну. Определенно он предпочел бы, чтобы Марья Федоровна выбрала для разговора с Лорой другую тему. Но высказаться на этот счет все же не решился, чтобы снова не перечить уже чем-то огорченной сегодня матери. Так что все-таки ушел после недолгой заминки. А Мария Федоровна продолжила листать перед Лорой альбом, не столько развлекая гостью рассказами о семье, сколько, как показалось девушке, предаваясь отчего-то вдруг нахлынувшим воспоминаниям. Это была необычная беседа, во время которой собственные Лоркины проблемы и переживания отступили на задний план. Она с большим интересом слушала рассказы женщины о непростой судьбе жены летчика и о том, как та горячо любила своего неординарного Четыреста Четвертого. Провожала его и ждала. И похоронила раньше времени. Хотя, вопреки ее опасениям, погиб муж не в небе – на земле. Уже после того, как был вынужден уйти на пенсию, мучительно пережив свое расставание с небом, он пострадал от ножа какого-то пьяного отморозка, вмешавшись в неравную драку на улице.

В этой части своего повествования Мария Федоровна прерывисто вздохнула, на время утратив способность говорить. Внимательно слушавшая ее Лора ласково коснулась ее плеча, этим нехитрым искренним жестом выражая свое сочувствие.

– Спасибо вам, девочка моя, – снова обретая дар речи, кивнула ей женщина. – Вы уж простите меня, что сегодня погружаю вас в эти тяжкие воспоминания.

– Ну что вы! – мягко возразила Лора. Уж когда-когда, а сегодня эти рассказы точно ей не были в тягость хотя бы уже потому, что отвлекали от собственных воспоминаний, не таких горьких, но гораздо более свежих и леденящих кровь. Поэтому она добавила, встретившись с женщиной взглядом: – Мне очень жаль, что так все получилось. Но в этой жизни все почему-то так нелепо устроено, что порядочные люди всегда гибнут первыми.

– Да, Лоретта, в этом я с вами целиком и полностью соглашусь. Впрочем… Если бы Валентин не погиб в этой нелепой драке, то не исключено, что его подкосили бы дальнейшие события, с Ванечкой.

Эти слова заставили Лору насторожиться: о чем это она?! Привезя Лору в этот дом, Ваня просил ее лишнего не болтать. Так неужели Марье Федоровне все же что-то известно о теневой стороне его нынешней жизни? Но, опровергая Лорины догадки, женщина перелистнула альбом, и с очередной его страницы на Лору взглянул молоденький курсант с очень знакомым лицом. Лора не могла не отметить, что Ивану очень идет мундир и погоны.

– Четыреста Пятый отучился в летном училище, почти закончил его, – сказала Мария Федоровна после небольшой паузы. – И он действительно стремился к тому, чтобы быть достойным своего отца. Был отличником, гордостью курса. А потом его отчислили. Я до сих пор не знаю, за что, с Ваней очень трудно бывает говорить, если он сам этого не хочет. Да и о самом факте его отчисления я узнала случайно. Сам он так и не решился мне об этом сообщить. А может, просто боялся, что эта новость сразит меня наповал: все произошло как раз параллельно с гибелью Валентина.

– Если так, то я бы на Ванином месте тоже не решилась вас травмировать, – сказала Лора первое, что пришло ей на ум, взбудораженный полученной информацией. За всю ее жизнь ей не встречались более необычные люди, с более неординарной судьбой, чем у Вани. И она бы много чего еще хотела о нем узнать. Но, к ее огорчению, пожилая женщина снова вернулась к воспоминаниям, то ли не желая говорить о настоящем периоде жизни, то ли посчитав, что Лоре об этом и так, без рассказов неплохо известно. А может, Ванина мать и сама толком не знала, чем сейчас живет ее сын, ведь не зря этим вечером укоряла его в том, что его приезды к ней больше похожи на стремительные набеги. Так много ли он успевал рассказать за это время матери о легальной стороне своей жизни? Скорее всего, нет.

10

В чужом доме с его незнакомыми шорохами добравшаяся до кровати Лора вначале ловила каждый звук, но потом уснула, так и не услышав главного: когда Ваня поднялся и уехал. Проснулась лишь тогда, когда он постучался в ее дверь со словами:

– Лоретта, доброе утро! Тебе ко скольки на работу?

– Ой! – выдохнула Лора, лишь сейчас сообразив, что вечером нужно было переставить будильник на более раннее время, поскольку дорога до работы значительно удлинилась.

– Успеем, – заверил ее Ваня. – Завтрак уже на столе, а потом я тебя подкину.

С учетом того, что ей еще нужно было накраситься, Лора вскочила сразу же после того, как сомкнулась щель между дверью и косяком, через которую Ваня общался с ней, не заглядывая внутрь. Проскользнула в ванную, где оперативно занялась собой. И справилась так быстро, что, как выяснилось, в столовой ее еще и не ждали. Оба – и Ваня, и его мать – были сейчас в комнате Марии Федоровны. И вполголоса беседовали. Лора не собиралась их подслушивать, но так получилось, что она в растерянности замерла в коридоре, заслышав их приглушенные голоса. После чего поняла, что они ведут речь о ней.

– Да, Лоретта очень мне симпатична, – говорила Мария Федоровна сыну. – И я бы с радостью ее встретила, если бы ты смог ее уговорить. И если бы ты сам с ней согласился расстаться ради того, чтобы отправить ее ко мне, – вдруг добавила она. – Четыреста Пятый, признайся: она ведь… не чужая тебе? Между вами что-то есть?

– Мария Федоровна! Есть вопросы, на которые мужчина не должен отвечать даже своему исповеднику! – вскинулся Ванечка. – Так что будь добра мне таких больше не задавать! Но чтобы ты ничего не думала про Лоретту, могу сказать, что нет, между нами ничего.

– А жаль! Есть в ней что-то чистое, непорочное, искреннее. Такие девушки в наше время не так уж и часто встречаются.

– С этим согласен. А все остальное не обсуждается.

– Виолетта… Ты так и не можешь ее забыть? – грустно спросила женщина. – Четыреста Пятый, но ведь сколько времени с тех пор прошло! А жизнь-то ведь продолжается! Я теперь живу только воспоминаниями об отце, но это логично, ведь я с ним прожила почти весь свой век. А вот у тебя еще все может быть! И семья, и дети. Если только ты не прекратишь сознательно себя хоронить и не пустишь этим свое будущее под откос.

– Мария Федоровна, это тоже не обсуждается, – отрезал Иван. И добавил уже мягче: – Не обижайся на меня, просто не надо об этом говорить.

Не желая больше слушать чужой разговор, Лора вернулась на цыпочках к ванной комнате, после чего снова открыла и закрыла дверь туда, теперь стараясь сделать это погромче. Потом опять пошла к столовой, надеясь, что теперь ее приближение заметят. Но Ваня с матерью уже и сами направлялись туда. Медленно: с одной стороны Ваня поддерживал Марью Федоровну под руку, а другой рукой она опиралась на трость. Женщина очень тепло поздоровалась с Лоркой. А потом, уже после завтрака, не менее тепло простилась со своей гостьей, проводив ее до самого крыльца.

– Хорошая у тебя мама, – заметила Лора, помахав женщине напоследок из отъезжающей машины.

– Ты ей тоже понравилась, – коротко усмехнулся Ваня. – Но мы с тобой об этом еще вечером поговорим, когда снова встретимся. А пока слушай меня внимательно. Я не стану довозить тебя прямо до работы, чтобы не попасться на глаза тем, кто может тебя пасти на подступах к ней. Но будь уверена, что издали за тобой прослежу, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. А вот высажу тебя за две остановки до нужного места, и ты проедешь их на автобусе. В офисе ты достанешь и включишь свой телефон и дальше веди себя, как обычно, словно ничего не случилось. Ничего не бойся. Если Лунев тебе будет писать и звонить, просто не отвечай.

– Хорошо, – кивнула Лорка, выслушавшая эти указания с ощущением нехорошего внутреннего холодка. – Ванечка… скажи мне…

– Лоретта, все скажу вечером. Сейчас еще нечего говорить, потому что вечерняя информация будет зависеть от событий сегодняшнего дня. Так что пока просто запоминай. Машина твоя пусть остается у дома. Если тебе сегодня куда-то потребуется ехать по работе, вызовешь такси, исключительно по тому номеру, который я тебе скину на телефон. Дальше. Когда в конце дня соберешься уходить, позвони мне. Просто сделай прозвон и скинь. И снова убери свой телефон в тот футлярчик. Отключив его, естественно. После этого идешь на остановку, садишься в седьмой автобус, они здесь ходят чаще всего. Проезжаешь одну остановку, а на второй выходишь, быстро перебегаешь дорогу, к остановке на противоположной стороне, и там я тебя уже буду ждать. Если кто-то будет за тобой следить, пытаясь выяснить, куда ты направилась, то именно в этом месте они не успеют развернуться за нами во встречном потоке машин. Ну вот, пока, собственно, больше мне нечего сказать. Ты все запомнила? Повтори.

Лора повторила. Потом робко спросила:

– Ванечка, а твои эти таксисты… они много берут?

– Это пусть тебя вообще не волнует, я рассчитаюсь с ними сам.

– А потом? Вань, я и так тебе много должна.

– Копейки! – фыркнул он. – Если бы на момент нашего первого разговора я не опасался тебя оскорбить, предложив решить за тебя финансовую сторону вопроса, то сделал бы это с легкостью. Ну, а теперь обстоятельства изменились. Вечером мы об этом тоже поговорим. А пока… – он притормозил на остановке и приоткрыл Лоре дверь, перегнувшись через сиденье. – Давай, до вечера.

– До вечера, – ответила она, выскальзывая на улицу.

В офисе, едва включив свой телефон, Лора получила настоящий шквал сообщений и несколько неотвеченных звонков. И все – от Лунева. Прочитала несколько сообщений, наугад.

«Принцесса, прости! Илья признался мне, что очень глупо пошутил!» «Принцесса, ну где же ты?! Я не могу без тебя! Сам не думал, что такое бывает!» – и все в таком духе. Недобро усмехнувшись, Лора удалила их все. Насколько она могла судить, шутки, даже глупые, выглядят все же иначе. А что до самого Вовки… судя по времени, он начал названивать ей и писать как раз тогда, когда она должна была биться в истерике, полностью деморализованная обнаруженной в квартире находкой. В таком состоянии он запросто мог бы сделать ее своей послушной игрушкой… ну, по крайней мере, мог рассчитывать на то, что она, раз уж сразу не вызвала полицию, примет его помощь в разрешении своей страшной проблемы. Когда он, весь такой влюбленный, очень кстати подвернется ей под руку. После чего – в этом даже сомнений не возникало! – он сможет манипулировать ею, как ему вздумается… Но, на Лоркино счастье, ей под руку в страшный момент подвернулся не он, а Ваня. Еще более опасный человек, чем Лунев, судя по тому, что Лора успела о нем узнать. Но отчего-то не желающий ей зла и искренне пытающийся ей помочь. Не потому ли, что ее полное имя, которым он ее всегда называл, оказалось созвучно с другим? Виолетта. Интересно, почему они с Ванечкой расстались? Ведь он ее любил, именно такие выводы можно было сделать из подслушанного Лоркой утреннего разговора. Быть может, Лорка еще сумеет получить ответы на эти вопросы? Например, сегодня вечером осторожно подведет к этой теме беседу с Марией Федоровной. Но пока что Ваня как был, так и оставался для нее сплошной загадкой. Что, впрочем, не мешало ей испытывать к нему полное доверие, какого она никогда не испытывала к Луневу, хотя тот был знаком ей с самого детства.

Вечером Лорка в точности выполнила все Ванины указания. Как выполняла их и днем, для поездок вызывая рекомендованных им таксистов, безропотных и бескорыстных.

– Привет, Лоретта, – едва она, покинув автобус, добежала через дорогу к противоположной остановке, как он стремительно подрулил туда же, остановившись точно перед ней и открыв ей дверцу. – Садись, поехали.

Лора села, не мешкая. Хотела спросить у него, как дела, но он на весьма большой скорости начал лавировать в потоке машин. А выехав за город, вжал педаль газа в пол до упора.

Тут уж было не до разговоров! Оставалось только самой не отвлекать водителя и молиться, чтобы что-то другое его не отвлекло. Лора на всякий случай взглянула в зеркало заднего вида, но если кто-то и пытался их преследовать, то теперь безнадежно отстал.

– Не туда смотришь, – усмехнулся Ваня, на проселочной дороге сбрасывая скорость. – Когда мы с тобой отъезжали от остановки, в воздухе болтался дрон. По нашу душу или по своим делам – теперь уже не важно. Главное, теперь мы с ним далеко друг от друга.

– Ваня… – Лора не только ничего не заметила, но ей даже в голову не пришло бы высматривать в воздухе подобные вещи. – Я очень, очень признательна тебе за твою помощь. Но… можно мне хотя бы спросить: кто ты, Ванечка?

– Я тот, кто втравил тебя в эту череду неприятностей, – ответил он, глядя исключительно на дорогу. – Но теперь, надеюсь, еще и вытащил из них. Но об этом мы с тобой поговорим уже после того, как приедем.

– А Мария Федоровна как же? Она ведь нас может услышать. – Лора покосилась за окно, на промелькнувшую там живописную группу из стройных сосен, которые ей запомнились еще утром. А теперь лишний раз дали ей понять, что Ваня снова везет ее в тот же дом и ехать уже осталось недолго.

– Нет, не может. Сегодня днем я отвез ее в аэропорт и посадил на самолет, отправив в очень неплохой пансионат. И главное, зарубежный. Именно потому, что она вынуждена была сегодня уехать, она и ностальгировала вчера над своими альбомами. И уж не знаю, чего там тебе успела наговорить…

– Уехала… – Лора не стала отвечать на завуалированный Ванин вопрос, вместо этого пытаясь переварить полученную новость. Хотя по поведению женщины о ее отъезде можно было бы догадаться еще и вчера. Как и о том, что она никуда не хотела ехать. Ваня настоял. Оставалось лишь гадать, зачем ему это было нужно. Если только он сам не возьмется ей сегодня обо всем рассказать, ведь обещал же что-то подобное.

Лора покосилась на Ваню, сейчас как раз въезжающего во двор перед опустевшим домом. При этом вдруг осознав, что сегодня они тут будут друг с другом наедине. Но эта мысль не вызвала у Лоры ни малейших опасений относительно Ваниного поведения. Он был не таким, как Лунев, и это проявлялось во всем. Даже в том, как он подал ей руку, помогая выйти из заехавшей в гараж машины. Луневу ничего подобного даже и в голову бы не пришло, для него такие жесты были словно высшая математика. А для Вани они были естественны, как часть его натуры.

Через придержанную Ваней дверь Лора вошла в опустевший дом, где Ваня принял и повесил ее плащ. Потом кивнул ей:

– Ну, свою комнату ты уже знаешь. Чувствуй себя, как дома. Сейчас поужинаем, а после поговорим. И о том, что было, и о ближайшем будущем.

Этого разговора Лорка очень ждала! Так, что даже ужин перед ним стал для нее досадной помехой, несмотря на то что за день она успела проголодаться. И вот, наконец, Ванечка открыл перед ней очередную дверь в этом доме, за которой оказалась гостиная. Усадил ее в одно из двух кресел перед незажженным камином, сам сел в соседнее, развернув его так, чтобы оказаться напротив свей собеседницы:

– Ну вот, Лоретта, теперь постараюсь тебе все объяснить. А самое главное, сразу тебе сообщаю, что все твои неприятности позади. С этого дня ты можешь жить, как и прежде. Никто к тебе больше не сунется. Сегодня я подкинул Илье послание, – Ваня усмехнулся, – в котором заключалась куча сюрпризов.

– Каких? – спросила Лора дрогнувшим голосом. Помимо воли в голове промелькнула мысль: что за сюрпризы могли быть, способные утихомирить Илью, и жив ли еще тот после них? Нет, ей было ни капли его не жалко! Но не хотелось бы сейчас услышать от Ванечки о том, что он сделал, если это так.

– Всяких. Но не на такой испуганный взгляд, – Ваня как-то по-доброму взглянул ей в лицо, снова усмехнулся. – Кем бы я ни был, Лоретта, но я не убийца. Это главное, что ты должна уяснить.

– Хорошо. – Лора проглотила готовый сорваться с губ вопрос о том, а как же тогда возникло его прозвище, о котором рассказал ей Лунев. И попросила: – Расскажи мне все по порядку. Я хочу знать, куда и во что меня втягивали. Просто знать.

– Имеешь полное право. Как я тебе уже говорил, это на мне лежит вина за твои злоключения.

– Ванечка, нет, не говори так! – Лора замотала головой, снова поддаваясь давней детской привычке. – Никто меня за язык не тянул, заставляя к тебе обратиться!

– А что тебе оставалось делать? Растерянной, огорошенной? Для тебя ведь твоя машина действительно стоит огромных денег. Если даже сумма посреднику показалась тебе значительной…

– Ванечка, пока помню, я бы хотела тебе эти деньги отдать.

– Да забудь ты про них совсем! В тот момент, когда мы с тобой о них говорили, для меня была проблема не в сумме, а в способе ее перекинуть. Это технические детали, они сейчас не важны. Так что оставь ты их! И то, что ты им, этим жуликам, за машину выплатила, я тоже тебе возмещу. Теперь имею на это полное право как на моральную компенсацию тебе за пережитое. И не спорь, Лоретта! Да, я хотел тебе помочь и взялся за это, не подумав о последствиях! Хотя, с другой стороны, в тот момент я даже и представить не мог, как оно все повернется. Обратился к своему знакомому, тоже грешившему автоугонами, с вопросом, не его ли это работа. Если б это было так, то с того бы я просто все вытряхнул, еще и с извинениями в придачу. Но оказалось, что он в этом не замешан. И я попросил его по своим каналам пробить, где может быть твоя машина. Просто добыть мне информацию! Но он решил все сделать, как лучше! Не только все разузнал, но уже и вышел на связь с «коллегами», и договорился за меня с ними, зная, что я хочу эту машину вернуть. И мне пришлось продолжать общение с ними уже с этой точки. Терять было нечего, раз все равно успел засветить свой интерес к тебе. Именно поэтому, не желая его еще и подчеркивать, я и не выплатил за тебя сразу весь выкуп сам, так, чтобы ты и вовсе никогда о нем не узнала. Вместо этого доверил тебе торговаться за свою машинку, рассчитывая это дело как-то после уладить. А дальше против нас с тобой уже фортуна сыграла. Кто ж знал, что к тебе на встречу придет именно Лунев? Нет, ты не думай, дело не в том, что он твой старый знакомый, – поспешил уточнить Ваня, заметив, как Лора при одном только упоминании о Вовке переменилась в лице. Неизвестно, что Ваня по нему прочитал, но Лорка теперь каждый раз при мысли о Луневе испытывала гадливое ощущение, когда вроде и не верится, что так могла, но вычеркнуть этот эпизод из жизни уже невозможно. – Все дело в том, Лоретта, что меня он тоже знает. Больше, разумеется, по слухам, потому что в жизни мы с ним практически не сталкивались. Но слухи обо мне он увлеченно собирает, потому что, помимо всех своих прочих трудовых подвигов, является прихвостнем Ильи. И тут, встретив тебя, он, я думаю, еще в кафе, за столом, просчитал почти всю будущую комбинацию. После чего наверняка кинулся к Илье с докладом о том, что знает девушку, к которой я неожиданно проявил интерес. Дальше они, наверное, додумывали вдвоем. О том, как тебя заинтересовать или просто втянуть в это дело. Потому что решили: раз ты мне не безразлична, то можешь оказаться им очень полезной.

– Полезной в чем?

– В войне со мной, – выдал Ваня с кривой усмешкой. – Не знаю, как именно они собирались тебя использовать, но это единственное объяснение, почему они так рьяно за тебя взялись.

– Ясно. – Лора подалась вперед, подперев рукой голову, которая как будто отяжелела от полученной информации. Да уж, взялись, так взялись, ничего не скажешь! Вначале Лунев, наверное, рассчитывал, что сможет ее себе подчинить, просто сделав своей любовницей, но не вышло, она оказалась не из тех, кто готов стать послушной рабой мужчины, как бы он ни был искусен в постели. Потом эти посылки… чего он добивался? Что она полезет внутрь, оставив свои отпечатки на каком-то запрещенном товаре? Но тоже не вышло, потому что у Лорки натура оказалась неподходящей для этой ловушки. И тогда Вовка повез ее к Илье, чтобы тот сам взялся за дело. Возможно, чтобы без споров увезти ее куда надо, и колесо ей просто прокололи, тот же пришедший за посылкой курьер, пока она сидела в машине перед площадкой, засмотревшись на собак. Только она не сразу это заметила, а потом еще и смотрела на Вовку как на своего спасителя, не подозревая, что он всего лишь устраняет последствия им же самим задуманной пакости. Пакости, позволившей ему сесть за руль. И доставить ее к имениннику, если только это торжество действительно совпало, а не было тоже разыграно, как по нотам, чтобы притупить Лоркину настороженность. На время им это действительно удалось, так что Илья, глядя на нее, смеющуюся за столом, наверное, решил, что уже можно действовать дальше. Способов у Ильи было много: очаровать ее, используя свое обаяние богатого мужчины. Подкупить, ослепив блеском того бриллианта. А потом, когда Илья понял, что это тоже не срабатывает, в ход пошли попытки втянуть ее в безвыходную ситуацию, чтобы, как и с колесом, вначале вроде как оказать помощь, а после шантажировать. Только так. Другого объяснения событиям Лора сейчас найти не могла. Только зачем все это было затевать, да еще и с таким страшным, фатальным размахом, вплоть до убийства? Чего они с ее помощью рассчитывали добиться от Вани? Лора подняла на него глаза. И встретилась с его глазами, как оказалось, все это время наблюдавшими за ней.

– Ты хочешь узнать, что у нас с Ильей за война? – спросил он догадливо. И тут же ответил: – Мне бы не хотелось об этом сейчас вспоминать. Скажу только, что не я положил этому начало. Илья. Он меня ненавидит как никого другого. Хотя, по сути, мы с ним всего лишь две пешки в одной игре. В изощренной игре психически неполноценного старого извращенца. Будь Илья поумнее, он бы, как и я, не принял ее условий, и мы бы мирно с ним разошлись. Но он, считая, что на кону стоят очень большие деньги, в этот дурацкий квест и сам включился, и меня втянул, вынуждая ему отвечать. Во всех предыдущих случаях так же, как и в этот раз. И снова, как это с ним часто уже бывало, перемудрил сам себя. Вот сейчас тебе покажу. – Ваня вышел ненадолго из комнаты и принес свой планшет. Нашел на нем нужный файл и протянул Лорке: – Посмотри. Возможно, это немного тебя позабавит.

Лора внимательно стала вглядываться в затемненное изображение. По качеству съемки почти сразу поняла, что видит перед собой запись с камеры наблюдения. А вот свою квартиру узнала не сразу, потому что ракурс выбран был необычный: оставляя вчера свою камеру, Ваня для ее маскировки выбрал кухонную вытяжку. Так что обзор был хороший, но виделось все сверху и сбоку, с незначительным росчерком попавшей в кадр ворсинки. Вначале – неуверенно открывающаяся входная дверь, потом воровато просунутая внутрь голова.

– Лунев, – пояснил Ваня, не дожидаясь, узнает она его или нет. И только Лора хотела заметить, что больше, кроме него, некому, как следом за его крадущейся фигурой показалась другая такая же.

– А это Кот, ты его не знаешь. Но он даже более близкий подручный Ильи, чем Лунь. Тот просто у него на подхвате. А этот на постоянной основе.

Лора кивком головы дала знать, что все поняла, а сама теперь смотрела на запись, не отрываясь. Ведь как бы ни страшно было вспоминать о том, что произошло у нее в квартире, и сколько бы она при этом ужаса ни натерпелась, а сейчас картинка получалась весьма забавной. Вначале незваные гости старались двигаться как можно тише, искали в полумраке хозяйку, даже не обратив внимания на то, что стул теперь пуст. Заглянули в санузел, прокрались на второй ярус. И уже оттуда, видимо, обнаружив исчезновение плюшевого медведя, кинулись вниз, уже не таясь. И даже включили свет, не верхний, яркий, а абажур, низко нависающий над столом. Но и этого было достаточно, чтобы разглядеть их растерянные, обалдевшие лица. Они обшарили все углы, какие только смогли найти в маленькой студии! И шкафы, и мойку, и корзинку для белья! Потом Лунев метнулся к той камере, которую сам оставлял. Заменил там флешку на новую и вместе со своим напарником наконец-то исчез за входной дверью. Наверное, торопясь посмотреть добытую запись, которая должна была хоть что-то ему объяснить. Но Лора знала, что Вовкина камера, срабатывая на движение, мало что могла записать после того, как Ваня ее снова включил, уже с очищенной флешкой, покидая пустую квартиру. Разве что сумеет показать незваным гостям их же собственные обалдевшие рожи, мечущиеся перед объективом.

– Эту запись я забрал сегодня утром, но сделана она была еще вчера ближе к ночи, – сказал Ваня, выключая планшет. – Лунь не смог до тебя дозвониться и вот пришел на месте все выяснить. Сегодня я подкинул Илье копию. И сообщение о том, что предыдущие кадры тоже имеются, те, где с женщиной расправляются, использовав для этого чай с клофелином, а потом игрушку. Илью бы это не слишком сильно напугало, ведь сам он в этих событиях не замешан напрямую. Но я сумел подпортить ему его ощущение полной безопасности, когда сообщил в конце, что тело убитой теперь находится на его территории. И что если он еще раз надумает тебе хоть как-то подгаживать, сам или через своих подручных, то в полицию, а может, параллельно еще и в прессу, поступит анонимный звонок с сообщением о криминальном захоронении, в котором все будет указывать именно на него как на убийцу. Как я и предполагал, Илье такая новость пришлась не по вкусу. Он даже пытался после моего сообщения организовать поиски на своем участке. Но, как и следовало ожидать, даже не приблизился к разгадке. Вообще не там искал. Так что, Лоретта, с этого дня можешь жить дальше и больше ничего не бояться.

– Но ведь сегодня мы с тобой скрывались, когда ты забирал меня с работы, – напомнила Лора.

– Я скрывался, – уточнил Иван. – А тебя озадачил, чтобы иметь вот эту возможность спокойно с тобой поговорить. Последнюю перед тем, как мы с тобой разойдемся в разные стороны.

– Последнюю… – повторила за ним Лорка. Именно этот факт ее совсем не обрадовал. Ей не хотелось вот так, сразу и навсегда, разорвать любые отношения с Ваней. А еще оставались вопросы и сомнения: – Ванечка, а что же, тот убийца так и не получит по заслугам за то, что совершил? И эта женщина, кем бы она ни была, так и будет числиться пропавшей без вести? Но это же неправильно!

– Лоретта, в этой жизни вообще много того, что неправильно. – Ваня вздохнул. – И у этого побывавшего у тебя на кухне убийцы на совести явно не один труп, а гораздо больше, учитывая, как он четко все обстряпал. Все же я тебе обещаю, что однажды это дело всплывет и получит свое продолжение. Но только не сейчас. Позже, когда настанет более подходящий момент. А пока, как я тебе уже говорил, просто постарайся об этом больше не думать. Живи, как жила до этого, – и все. И еще хочу предложить тебе на выбор два варианта: первый – ты можешь вернуться к себе домой. Теперь твоя квартира защищена от постороннего проникновения новым замком и сигнализацией. Так что проблема для тебя будет только в одном: надо будет побороть свои воспоминания. Возможно, тебе будет нелегко это сделать. Но есть выход. Второй вариант, который я хочу тебе предложить, – это отправить тебя к Марии Федоровне. Я не знаю, насколько мне придется задержать ее подальше отсюда: у меня тут дела, при которых лучше держать своих близких в зонах повышенной недоступности. Пока она будет за границей, я за нее могу быть спокоен, но знаю, что она будет скучать. Ей нужна компаньонка, живая душа, которая иногда еще сможет помочь в мелочах. И ты ей понравилась. Так что подумай. Я за этим тебя вчера и привозил именно сюда, чтобы показать вас друг другу. Марья Федоровна свое мнение высказала, теперь очередь за тобой. Ты ведь тоже уже можешь о ней составить свое мнение. Она у меня не деспотичная, не самодурка, вы с ней могли бы найти общий язык, а если ты согласишься, я все расходы возьму на себя.

– Ванечка, я бы с удовольствием. Она мне тоже очень понравилась. Но уехать – это потерять работу, а там, вслед за ней, и мой диплом станет просто бумажкой. И потом, у меня в пригороде тоже мама живет.

– Ясно. Жаль, что ты не можешь. Конечно, я найду кого-то для Марии Федоровны. Но если ты все-таки передумаешь, то сразу мне звони, хорошо? Этот мой номер, который у тебя есть, будет доступен по-прежнему.

– Хорошо. А еще, я в отпуск пойти должна, в начале зимы. И если еще смогу быть чем-то полезной, то с радостью помогу.

– Заметано! – сказал Ваня. – И, возможно, я действительно попрошу тебя за Марию Федоровну. С тех пор как погиб… – тут Ваня слегка запнулся, – отец, она осталась совершенно одна. Я не в счет.

– Можно спросить, почему?

– Спросить можешь, но на внятный ответ не рассчитывай. Если бы я мог, я бы уделял ей гораздо больше внимания. Но так сложилось, что моя… мое занятие и мой образ жизни мне этого не позволяют.

– А чем ты занимаешься? – Лора обратила внимание на его оговорку. Вначале хотел сказать «работа»? Но отчего-то не сказал.

– Много чем, – ответил он сухо, глядя куда-то мимо Лоры. – Например, у меня есть фирма, совместно с моим компаньоном, дающая неплохой и вполне легальный доход. Он управляет делом, а я выстраиваю обеспечение и политику. Так что, – Ваня перевел взгляд на нее, – давай уже решим твою материальную проблему. Я не хочу афишировать своих финансовых операций, поэтому большую часть времени предпочитаю иметь дело с наличкой. Так что сейчас довезу тебя до ближайшего банкомата, где ты сможешь кинуть деньги на свой счет. И потом с него погасишь кредит.

– Ваня… я так не могу. Это слишком большая сумма.

– Можешь. А большая смотря для кого. Лично для меня это все не серьезнее, чем для тебя, к примеру, помочь какому-нибудь бомжующему бедолаге мелкой купюрой. Я, скажем так, имею в этой жизни крупные дивиденды. В то время как тратить почти не берусь, разве что на Марию Федоровну. Но она настолько скромна в своих запросах, что ее можно вообще не брать в расчет, даже с учетом того, что я ей пытаюсь навязывать. У меня такое впечатление, что с тех пор, как отца не стало, она и сама уже не живет.

– Это легко понять. Ведь она его любила.

– Да, Лоретта. Ты из тех, кто действительно способен понять такие вот повороты души, – согласился Иван, рассматривая ее.

– А что, разве можно не понять? – удивилась Лора.

– Очень часто именно так и бывает. Ты любила когда-нибудь? – спросил он внезапно.

– Разве что маму… А по-другому… нет, никогда. Но если это вдруг случится, я буду молиться о том, чтобы умереть в один день со своим любимым. То есть он-то как хочет, а вот мне бы не хотелось его пережить. Это слишком страшно.

Что за тень пробежала по лицу Ивана? Так быстро, что Лора не смогла угадать его мыслей. А в следующую минуту он встал:

– Ладно, не будем больше о грустном. Поедем, я знаю банкомат неподалеку отсюда. Вроде, через него можно деньги положить.

– Ваня, я не могу… – снова заартачилась Лора.

– Можешь, – отрезал он. – Не добивайся, чтобы я начал тебя уговаривать. Пошли!

Что оставалось делать Лорке? Все еще терзаясь сомнениями, все-таки послушно сесть с ним в машину. Чтобы где-то через полчаса, уже стоя перед банкоматом, предпринять последнюю попытку отказаться от помощи, которая – чего греха таить? – была очень кстати. Но не так вот, ни с того ни с сего, да еще и от едва знакомого человека. Но Ваня снова остановил Лорины возражения. Просто раздраженно мотнул головой и распорядился:

– Вставляй свою карту!

А потом, когда она выполнила его требование, запросто вытащил из своего кармана пачку пятитысячных купюр. Расправил их, разделив на несколько частей. И небрежно бросил первую партию в приемник банкомата.

– Ваня! – ахнула Лора под быстрый шелест пересчитываемых машиной бумажек. Первой стопки, второй…

– Думай об этом так: это компенсация за тот моральный вред, который тебе причинили. – Дождавшись приема всех купюр, он завершил операцию вместо Лорки, после чего вытащил карту и протянул ее хозяйке. – Как я тебе уже сказал, я в этой жизни не бедствую. Так что предпочитаю делиться. Бог, говорят, людей на этой земле испытывает двумя способами: одним дает возможность от нищеты не озвереть, а другим от достатка не осатанеть. Вот я и стараюсь держать свой баланс.

– Ванечка… спасибо, – только и смогла пролепетать после этого потрясенная Лорка.

– Так-то лучше, – одобрил он в своей бесстрастной манере. – А теперь поехали. Куда хочешь. Я могу тебя теперь отвезти в твою квартиру, чтобы ты спокойно утром собралась и поехала сама на работу, на своей машине. А можем на эту ночь еще вернуться в дом.

– Не хотелось бы тебя обременять, – неуверенно начала Лорка. Она была не готова вот так внезапно, на ночь глядя вернуться к себе, туда, где недавно металась, вся объятая ужасом. Ей нужно было как-то подготовиться к этому шагу, морально настроиться…

– Не обременишь. Я просто спросил. Значит, едем ко мне, – он все понял, наверное, еще до того, как она начала говорить, по ее лицу. И пошел к машине. А она – следом, глядя ему в спину и напряженно размышляя. Бесполезно было в очередной раз спрашивать у него, кто он такой, потому что было совершенно ясно, что он снова уйдет от ответа. Но Лорку очень мучил этот вопрос! Кем он был сейчас, этот когда-то рвущийся в небо мечтатель? За что-то исключенный из училища, нежно любящий свою мать, небрежно «скормивший» приемнику банкомата целую пачку купюр, как будто они для него вообще ничего не значили. А еще… Еще хладнокровно и быстро избавившийся от мертвого тела в Лоркиной квартире. С помощью тех средств, которые будто по заказу оказались у него под рукой, уложенные в спортивную сумку. Именно эта мысль и навела Лорку на неожиданное и смелое предположение. Дойдя до машины, она остановилась, не торопясь забираться внутрь, а положив обе руки на открытую перед ней Иваном дверцу. И, разделенная с ним только этой дверцей, вдруг спросила, глядя ему в лицо:

– Ванечка, скажи мне… Фирма, бизнес… А на самом деле? Ты что, ликвидатор?

Спросила и испугалась. Нет, не Ивана, а самого своего вопроса. И Ваниной реакции на него. Как он отнесется к ее догадке? Но, вопреки Лоркиным опасениям, он лишь в изумлении распахнул глаза на долю секунды. А потом растянул свои губы в натянутой усмешке:

– Вот уж не ожидал от тебя такого вопроса! Но спасибо за откровенность!

– Так… это правда? – вот теперь Лора испугалась уже Ваню: какое помрачение на нее нашло, что она осмелилась задать ему этот вопрос?! Отступила на шаг назад и, кажется, побледнела, все-таки продолжая смотреть ему в лицо.

– Нет, – неожиданно ответил Иван. – Ликвидаторы – это убийцы, работающие по заказу. А я тебе уже говорил, что не убиваю людей. Как бы они этого порой ни заслуживали. Крови на мне нет, живой крови. Но раз уж ты такая догадливая, что так близко подобралась к самой сути, то я доскажу тебе остальное. Давай только сядем в машину.

Лора как под гипнозом повиновалась. Села, дождалась, когда Иван захлопнет за ней дверцу и тоже займет свое место. После чего уставилась на него в ожидании ответа. Не исключая при этом такой возможности, что он сейчас куда-нибудь завезет ее и…

– Смотришь как кролик на удава, – заметил Иван. – Так стоило ли тогда спрашивать?

– Да, – отмирая, кивнула Лорка. – Я хочу знать.

– Зачем?

– Не знаю, – выдохнула она. – Точнее, я не могу этого объяснить. Ты хороший, Ванечка, я это чувствую. Но ты словно окутан какой-то мрачной тайной, это я и раньше замечала, еще когда мы с тобой на сервисе работали. А иногда ты выглядишь еще более неживым, чем твоя Мария Федоровна… да нет, она-то вполне живой человек, хоть и печальный! А вот ты мне временами какого-то киборга напоминаешь. И хотя я понимаю, что мое сочувствие для тебя мало что может значить, но все же я хотела бы… через эту вот правду…

– Лоретта… Спасибо, конечно, но не надо все усложнять, – он покачал головой, не торопясь включать зажигание. – Жизнь есть жизнь. И у тебя в ней своя дорога. А я в ней тот, кем мне пришлось стать. Ты правильно догадалась, но неправильно назвала. Не ликвидатор, а зачистщик. Тот, кто сам не совершает преступлений, но заметает следы за другими. Что, по сути, тоже есть преступление. Возможно, в некоторых случаях даже худшее, чем убийство: иногда приходится прикрывать откровенных подонков, которые, возможно, еще могли бы получить свое, если бы не сумели от следствия откупиться.

– Так… зачем ты тогда за такое взялся?

– Если бы у меня в свое время был выбор, то не взялся бы, никогда. А теперь уже поздно что-то менять. Я уже не сорвусь с крючка, и мы крепко повязаны с теми, на кого я работал.

– То есть? Как это? – спросила Лорка под рокот все-таки заведенного двигателя, которым Иван словно хотел поставить точку в их разговоре. Но не вышло: полуобернувшись к нему, она продолжала сверлить его пытливым взглядом в ожидании пояснений.

– Ты сейчас дырку во мне проглядишь, – усмехнулся Ваня, косясь на нее. – Но все, что я могу тебе сказать, и так плавает на поверхности. Те, кому я оказывал, так сказать, услуги, знают, кто я, и поэтому крепко держат меня в кулаке в расчете на будущее. Но, в свою очередь, я тоже знаю, в чем они замешаны, ведь сам же последствия ликвидировал. И главное, один я знаю, где теперь при желании можно следы этих самых последствий отыскать. Вот в итоге у нас и получается этакий вооруженный нейтралитет, потому что ни у одной из сторон другого выхода просто нет. Терпеть друг друга и продолжать взаимовыгодное сотрудничество – только так. У меня мало шансов на то, что меня ликвидируют, потому что я хорошо позаботился о своей защите на этот случай. Но и выйти из этого порочного круга мне никто не позволит. Ведь пока я живой, я не могу принять контрмеры и дать ход всей той информации, которая у меня собрана: она как обоюдоострое лезвие, по мне тоже тогда полоснет не хуже, чем по врагам. Или по заказчикам, что, по сути, одно и то же.

– Господи! – выдохнула Лорка. – Ванечка, да как же ты со всем этим живешь?!

– Наверное, никак. Жил Четыреста Пятый, но его не стало почти одновременно с отцом. А Ледоруб – предмет неодушевленный. Лунь ведь, наверное, уже успел тебе напеть эту байку о том, как и за что меня прозвали в их среде?

– Успел. Так это все-таки правда, что ты тогда убил несколько человек?

– Нет. Лоретта, ну уясни ты уже, наконец! Это последняя грань, через которую я так и не переступил. И, надеюсь, не переступлю никогда в своей жизни.

Тогда как все это могло случиться? Лорка не осмелилась об этом спросить, но он сам вдруг заговорил:

– Тот человек, который действительно их убил, тоже, я думаю, предпочел бы любой другой выход, но ему не оставили выбора. Ему пришлось обороняться, чтобы выжить, одному против четверых. Нет, я не оправдываю его, но это был случай, когда я мог все понять, потому и не отказался от срочного вызова, хотя риск был очень велик. Шуму при этой драке было наделано очень много, так что времени у меня оставалось в обрез. И целых четыре тела. Я не успевал избавиться от них, поэтому все, что мне оставалось, – это уничтожить все следы, которые указывали бы на победителя в этом побоище. Что я и сделал, сам едва успев после этого скрыться. После этого случая меня даже задерживала полиция, подарив мне несколько незабываемых дней с допросами в КПЗ. Но у них не было против меня никаких доказательств, и им пришлось меня все-таки отпустить. А вот ребяткам по другую сторону закона доказательства были ни к чему, так что они просто прилепили ко мне это прозвище. Но мне отчего-то хочется, чтобы ты знала, Лоретта: у этих слухов, гуляющих про меня, нет ничего общего с реальностью.

– А я хочу, чтоб ты знал: я рада это слышать, – искренне сказала Лорка под затихший в гараже двигатель.

– Ну, тогда пойдем в дом. – Каменная маска, заменяющая ему лицо, оттаяла ненадолго, когда он взглянул на Лорку. И сразу вышел из машины, чтобы снова открыть пассажирскую дверь и подать ей руку.

11

В доме Ваня предложил Лорке на выбор: чай, телевизор или отдых. Но она, не давая ему от себя отделаться, снова спросила:

– Ванечка, а Илья… Он тоже из тех, с чьими проблемами тебе приходилось разбираться?

– Лоретта… – Он замер перед ней, наверное, прикидывая, как бы ее поделикатнее отшить, чтобы больше не приставала со своими вопросами. Но Лорка встретила его суровый взгляд, даже не дрогнув. Что она сейчас испытывала к этому человеку? Должна была бы, наверное, испытывать ужас и отвращение? Но вместо этого проникалась к нему все большей симпатией и сочувствием. Не уживались в ее сознании вместе два таких разных человека, как Четыреста Пятый и Ледоруб! И ей хотелось узнать о его жизни как можно больше, чтобы все-таки понять, как могло произойти это страшное перерождение. Или просто частичная трансформация, как при нанесенном увечье? Когда пострадавшему приходится лишь мириться с произошедшим, потому что, как сказал Ваня, нет выхода из этого порочного круга. Но как тогда Ваню втянули в него?!

– Я тебе надоела, да? – чувствуя, что пауза затягивается, Лорка все-таки решила не брать своими вопросами человека за горло.

– Честно сказать, нет, – Ваня вдруг усмехнулся, легонько коснувшись пальцем ее носа. – Мне всегда нравилось разговаривать с тобой. Ты умеешь слушать, искренне, затаив дыхание, как ребенок. Но я бы предпочел другие темы для беседы.

– Другие темы – это когда по радио новости передают, а ты их язвительно комментируешь, – вспомнила Лорка их ночные смены на заправке. – Только здесь радио нет и обстановка не та. А самое главное, ты мне теперь интересен не только как собеседник, но и как человек. О котором я хотела бы узнать немного больше.

– Куда уж больше-то, после того, что я уже тебе выложил? – спросил он. – И главное, зачем тебе это нужно? Завтра мы с тобой расстанемся, Лоретта. Скорее всего, насовсем, если только снова не возникнут какие-нибудь чрезвычайные обстоятельства.

– Так что ты тогда вообще теряешь? – Лорка едва удержалась от вздоха, услышав его слова. Расстанемся? Насовсем? А по-другому никак нельзя? Но ему она этот вопрос, естественно, не задала. Вместо этого сказала, продолжая тему: – Если ты опасаешься, что я кому-то что-то сболтну, то клянусь тебе: нет. Все останется между нами.

– Останется, – согласился он. – Потому что ты умеешь не только слушать, но и молчать. Не спрашивай, почему я в этом уверен, я просто знаю такой тип людей. Иначе я никогда бы тебя сюда не привез, особенно вчера. Илья дорого бы дал за любые сведения о Марии Федоровне как о последнем значимом для меня человеке. Но я уверен, что от тебя он этого не услышит. Знаешь, а давай-ка в гостиной камин разожжем, раз уж тебе не спится, – предложил он вдруг.

– То есть ты согласен со мной еще немного пообщаться, раз от меня все равно добром не отделаться, – перевела Лорка.

Он не стал ей отвечать, а просто оглянулся на нее, занявшись дровами, и его губы дрогнули в сдержанной улыбке. Лорка села в кресло, дожидаясь, пока он управится. И лишь когда дрова весело затрещали, огражденные от зрителей только ажурной решеткой, Иван заметил, занимая свое кресло:

– Что-то этот дом начал располагать к излияниям. Вначале Мария Федоровна взялась за рассказы под этот свой альбом. А теперь вот я, за ней следом… Хотя, если бы я сейчас промолчал, ты бы себе про нас с Ильей, наверное, гораздо больше нафантазировала. А может, и нет. Жизнь порой способна переплюнуть в своей фантастичности любые байки. – Ваня откинулся на спинку кресла и тихо сказал, глядя в огонь: – Я никогда для Ильи ничего не делал. И думаю, что у него вообще очень смутное представление о роде моих занятий. Ведь те, кому приходилось ко мне обращаться, сама понимаешь, не болтают об этом на каждом углу. Это строго конфиденциальная информация для особого круга людей. А Илюша, насколько я знаю, собирает обо мне сведения по крохам, где и как придется. Не зря же он так вцепился в тебя. Так что проблема не в том, что у нас с ним взаимный компромат друг на друга. Проблема в том, что Илья мой брат… Нет, не думай, Мария Федоровна здесь ни при чем! – поспешил он уточнить, когда Лорка от изумления даже дышать перестала. – Они с отцом всегда были мне роднее всех родных, но я их приемный сын. Они сами от меня этого не стали скрывать, потому что допускали, что однажды моя биологическая мать захочет и сможет со мной увидеться. Но, как показала жизнь, этого они зря опасались. И, возможно, я бы так и сохранил лишь смутные воспоминания о раннем периоде моей жизни, если бы муж моей биологической матери не внес свои коррективы. Не буду называть тебе его имя, оно ни к чему, а я его даже произносить не хочу. Скажу только, что это очень, очень богатый и влиятельный человек. Наверное, давно потерявший счет своим миллионам. Вот только народная мудрость гласит, что счастья на деньги не купишь. И народ, как всегда, оказался прав со своей этой мудростью.

Ваня поднялся, отодвинул решетку, поправил соскользнувшее к краю полено. А потом снова сел возле огня, то ли желая согреться, то ли просто найдя тот объект, к которому он мог бы направить свой взгляд.

– У нас с Ильей разница где-то в год, – продолжил он свой рассказ. – Илья старше, он был желанным сыном, наследником. Папаша обожал его и даже не задумывался о втором ребенке. Все случилось как-то само собой, когда я просто появился в проекции. Это не вызвало у родителей особого восторга, потому что им и с капризным Илюшей хватало хлопот, но, тем не менее, они мне решили дать шанс на жизнь. И тем самым положили начало целой череде больших неприятностей. История стара, как мир: моя внешность насторожила главу семейства сразу после того, как я родился. Я был ни капельки не похож ни на него, ни на мать. Но зато живо напомнил ему одного приятеля, к которому он ревновал мамашу еще несколько лет назад. И по характеру я сильно отличался от Ильи. Быть может, и в лучшую сторону, но не для его папаши, который в детстве сам был очень капризным, прямо один в один. В общем, этот глава семейства смотрел на меня, смотрел, года, наверное, три, и лишь все больше утверждался в своих подозрениях. А потом в один прекрасный день, взяв мамашу за горло, припер ее к стенке. Тогда она ему и призналась, что я, возможно, и в самом деле не от него. Что у нее таки было с тем приятелем, всего один-то раз в жизни… – Ваня коротко и сухо рассмеялся. – Одна поддалась минутной слабости, а второй справил удовольствие и смылся. А в результате мне пришлось расплачиваться за них за обоих, за совершивших свои ошибки взрослых людей. Старикан и раньше-то меня не особо жаловал, а как узнал обо всем, так вовсе сорвался с цепи. Правда, выплеснув пары в скандалах и запоях, решил, что все-таки не хочет оставлять своего родного сына сиротой при живой-то матери. И что он ее вроде как даже любит. Но воспитывать чужого щенка не намерен! И что, раз уж он все-таки не убил меня, пока осваивал полученную новость, то пусть теперь мамаша сама решает, как хочет, эту проблему. И она решила: просто стала собирать документы, чтобы сдать меня в детский дом.

– А твои мама с отцом потом усыновили тебя? – предположила Лорка, так как Ваня снова замолчал, машинально потирая обширный шрам, будто от ожога, на левой руке, в верхней трети предплечья. Очень старый, судя по виду. Лорка не стала спрашивать, откуда он и как Ваню «не убили» в его первой семье, вскрывая ее тайны.

– Нет, – ответил он чуть позже. – Мама с отцом забрали меня не из детдома, а прямо от этих двоих. Оказались мамашкиными дальними родственниками. Иначе старый урод, мамашкин муж, меня, возможно, уже и не отыскал бы, несмотря на все его деньги. Долгие годы он жил, наверное, даже не вспоминая о моем существовании и уж точно мною не интересуясь. Все его интересы были нацелены на Илью. Его родной сын, его наследник должен был получить в этой жизни все самое лучшее! И до поры старикана даже не интересовало, а насколько всего этого достоин его не в меру избалованный сынок. Единственный, потому что других детей в этой семье так и не родилось. А потом началась вторая серия этой комедии! Мамашка вначале начала спиваться, потом попала в аварию со смертельным исходом. Но старикан после ее кончины недолго горевал. Нашел себе вскоре, как оно и полагается в их среде, длинноногую красотку, которая ему в дочки годилась, и начал с ней строить новую жизнь. Надо думать, нового наследника он тоже хотел, потому что Илья его все больше разочаровывал с каждым годом. Но наследник все не получался, никак! Тогда старикан повез свою молодую жену на обследование. А после, когда у нее никаких проблем не нашли, позволил себя уговорить, чтобы его тоже обследовали. И вот тогда-то ему в лицо улыбнулась главная шутка всей его жизни! Оказалось, что он бесплоден. Вообще! Стерилен, как скальпель! Но, не ожидая этого, его молодуха уже успела подсуетиться и от кого-то залететь. Наверное, как и мамашка в свое время, всеми способами желая удержать возле себя обеспеченного мужика.

Ваня снова поднялся с кресла, разворошил кочергой в камине оставшиеся от поленьев, стеклянно потрескивающие угли. А потом кинул еще пару полешек, снова возрождая весело затрещавшее пламя. А Лорка все смотрела на его левую руку. Она бы и не обратила внимания на этот старый шрам на его предплечье, если бы не машинальный Ванин жест при рассказе о детстве. Так от чего мог заслоняться рукой маленький мальчишка? Что с ним пытался сделать озверевший мужик, у которого семейная жизнь не заладилась?

А Ваня тем временем снова вернулся в свое кресло и продолжил, упорно глядя в камин, как будто он все рассказывал не Лорке, а огню:

– Я не знаю, что старикан сделал с той девчонкой. Мне он в свое время, когда начал выкладывать все события, именно об этом не упомянул, а я и не стал спрашивать, не та была обстановка. Меня эта семья и вовсе не интересовала. Ни старый хрыч, ни все его драмы. Но у старикана оставался Илья! Не отвергнутый с детства щенок, а любимый сын, с которого много лет подряд пылинки сдували. И который в итоге, став взрослым, мог только кутить, с размахом тратя отцовские денежки. Пока старикан всей правды не знал, он мирился с этим. А тут взбеленился и, ничего лучшего не придумав, начал искать меня! Я в то время и думать о нем не думал! Был по-настоящему счастлив, поступив в свое летное училище. Не просто выкладывался в учебе по полной, а весь ею жил. И еще жил родителями, которые тоже были счастливы и гордились мной. Не ошибусь, если скажу, что только мои успехи и помогали отцу пережить его собственные горести: вначале перевод в гражданскую авиацию, а потом угрозу выхода на пенсию, которая становилась все актуальнее. У отца были боевые ранения, дававшие о себе знать. Я поддерживал его, как только мог. А старикан если и сохранился на задворках моей памяти, то был там всего лишь далеким, детским ночным кошмаром. – Ваня вдруг усмехнулся, не отрывая глаз от огня. – Но тем не менее, когда он приехал к нам в часть и меня вызвали для беседы с ним, я его сразу узнал. Он ворвался в мою жизнь, в самый ее счастливый период, как поток из прорвавшейся канализации.

– Так вот каким ты стал? – протянул он, сидя передо мной в кресле, после того как нас оставили одних в кабинете. Долго разглядывал меня, потом спросил: – Ты знаешь, кто я?

– Я вас не знаю, – ответил я, глядя ему в глаза. – И знать не хочу.

– Вижу, что узнал, – кивнул он с усмешкой. – И уже не боишься меня, как раньше, щенок.

– Не боюсь. И не смей называть меня щенком, – сказал я, едва сдерживаясь. – Какого черта ты вообще приперся сюда? Я надеялся, что больше никогда в жизни тебя не увижу. И надеюсь, что сейчас видел в последний раз.

– Стоять! – рявкнул он, когда я развернулся к выходу.

– Приказывать мне могут только мои отцы-командиры, – бросил я ему, не оборачиваясь, через плечо. Тогда он вскочил с удивительной для его возраста прытью, перекрыл мне дорогу к двери и помахал у меня перед носом толстенной пачкой купюр. Не знаю, сколько там могло быть и на что он в ответ рассчитывал. Но я просто попросил его:

– Дай мне пройти.

Он вытащил вторую пачку. А потом медленно, глядя мне в глаза, начал ронять эти купюры на пол шелестящим дождем. Теперь, чтобы добраться до двери, я должен был наступить на эти деньги… или кинуться их поднимать. Он отступил на шаг в сторону, испытывающе глядя на меня.

– У нас здесь сорить не принято, – сказал я ему. А потом пошел, стараясь не поскользнуться на этих шуршащих прямоугольниках, густо покрывавших пол. У меня в жизни было все, что мне требовалось для счастья! И он для меня просто не существовал, вместе со всеми своими пачками денег. Он для меня. Но не я для него, раз уж он решил втянуть меня в задуманную игру. И года не прошло, как он изломал мне всю жизнь. Умело вычислил в моем окружении тех, кого можно купить, и пошуршал своими бумажками там, где надо. В итоге организованных им закулисных игр я оказался перед выбором: либо совершить очень неблаговидный поступок, за который я потом сам себя всю жизнь презирал бы, либо вылететь из училища перед самым его окончанием. Не стану размазывать сейчас эту грязь! Скажу только, что мы с несколькими моими однокурсниками, оказавшись в увольнительной, попали в такую ситуацию, когда каждому пришлось бы топить другого ради того, чтобы спастись самому. Топить жестко и беспринципно! И кто-то на это действительно решился, оплевывая других. Скажу честно, что и я был к этому очень близок! Ведь понимал, что я иначе теряю! Лишаюсь всего, чем жил! – Ваня замолчал, как будто у него перехватило горло.

Лорка тоже едва дышала, внезапно прочувствовав эту боль. Смертельную боль подстреленного на взлете…

– После того, как все было кончено, мне уже ничего так не хотелось, как и с собой тоже покончить, – Ваня, наконец, снова заговорил, вторя охватившим Лорку чувствам. – Но я остался жить из-за Марии Федоровны. Отец как раз погиб, и я ей был очень нужен. Страшно такое говорить, но, слава богу, он так и не узнал, в какую мертвую петлю вошел его сын.

– Ты думаешь, этот… старикан в его смерти не виноват? – осторожно спросила Лора.

– Нет, в этом не виноват, так совпало. Отец как порядочный человек просто не смог пройти мимо, когда увидел, что трое подонков привязались к ботанику-пареньку. А старикан, наоборот, желал меня ткнуть мордой в грязь как можно глубже, и отец для этого был бы ему полезнее живым. Старый хрыч мне сам так сказал, когда мы с ним встретились для повторной беседы. На этот раз меня приволокли к нему трое его громил, просто перехватили на улице, доставив к нему домой. Где я и узнал, что моя судьба не случайно совершила такой крутой поворот – до этого я, в своей наивности, не подозревал, что к этому специально руку приложили. Старикан сразу расставил все по местам, одним своим вопросом:

– Ну, теперь ты понимаешь, что с деньгами возможно абсолютно все?

Если бы не его громилы, я бы его убил! Именно в тот момент я был на это способен! Особенно после того, как он последовательно выложил мне все подробности того, что и как он проделал. А в заключение добавил, разглядывая меня:

– Затевая всю интригу, я надеялся и ждал, что ты поступишь иначе! Что останешься в той компании, которая ухитрилась закончить учебу. Тогда бы с тобой было значительно проще! Ты уже был бы у меня в руках, опасаясь, что я однажды смогу разоблачить перед кем не надо твою подлую натуру.

– Со мной не бывает просто, – ответил я, почти вися на руках у его громил, неслабо надо мной поработавших. И сплюнул кровь прямо на его ковер: больше я тогда ничем не мог ему досадить. Но его это как будто даже позабавило, а не разозлило. Он усмехнулся. А потом подошел и демонстративно засыпал это пятно купюрами:

– Видишь, как все легко? Пачка денег – и проблемы больше нет! Деньги решают все! Собери их, и они будут твоими! А когда ты мне окажешь всего одну маленькую услугу, то получишь еще.

– Я даже не стану спрашивать, что тебе нужно. Мой ответ «нет».

– Подумай, – нехорошо усмехнулся старик. – Я уже доказал тебе, что умею доставлять неприятности. Могу и еще хуже сделать.

– Уже не можешь. Ты сделал все, что только мог.

– Ты в этом уверен? Я даю тебе три дня, чтобы ты подумал. И если ты за этот срок не придешь сюда сам, чтобы получить мои указания, ты узнаешь, что я могу гораздо больше, чем можно от меня ожидать.

Вернувшись домой и остыв после этого свидания, я испугался за Марию Федоровну. Тогда-то и началась ее кочевая жизнь, которая продолжается до сих пор. Я прячу ее, как могу: по санаториям, по новым домам, которые регулярно покупаю взамен уже засвеченных. Вот и в этот дом я ее, скорее всего, больше не привезу, когда она вернется в Россию. Она от этого, конечно же, не в восторге. Ей хочется стабильности, пусть даже и с меньшим комфортом, чем тот, которым я оправдываю эти покупки. Но я вынужден отказывать ей в этой малости. И так из года в год. Тогда, в первый раз, мои возможности были гораздо скромнее, чем сейчас. Поэтому я просто уговорил Марию Федоровну погостить у сестры, не озвучивая ей истинные причины. И спровадил ее туда, соблюдая всю возможную конспирацию. А сам остался ждать обещанных неприятностей, хотя в тот момент был искренне уверен, что ничего худшего со мной уже невозможно проделать. – Ванечка снова поднялся, чтобы подкинуть дров в камин. А Лора, глядя на него, терпеливо ждала продолжения истории. Хотя в общих чертах она уже знала, что именно сейчас от него услышит.

– Это сейчас смешно прозвучит, – снова заговорил Ваня, вернувшись в свое кресло, – но меня подставили точно таким же способом, каким и тебя. Хотя Илья о том случае знать не мог, а наследственность по вполне понятным причинам исключается. Так что остается думать, что в этой семейке дурные идеи просто витают в воздухе, перепархивая из одного нездорового ума в другой. Вернувшись к себе домой на четвертый день после поставленного мне ультиматума, я обнаружил в квартире только что убитую женщину. Причем в моем случае все было сработано грамотнее: она была зарезана, а кровь и нож были оставлены так, что я успел за все это схватиться еще прежде, чем сообразил, что к чему. Думаю, нет нужды расписывать тебе, Лоретта, что я испытал в тот момент? Скажу только, что в тот, в первый раз, руки у меня тряслись не хуже, чем у тебя. Первым моим порывом было, конечно же, вызвать полицию, но я, к счастью, быстро сообразил, что этого делать нельзя, ни в коем случае! Старикан только того и добивается, чтобы меня арестовали! Тогда я стал лихорадочно соображать, что мне делать с телом. Ждать вечера было нельзя, незваные гости могли явиться по мою душу в любую минуту, чтобы «обнаружить» подсунутую покойницу. В тот первый раз я не посмел ее разделить, чтобы тихо вывезти. Вместо этого устранил следы крови, догадался зафиксировать ей шею, чтобы голова не болталась, облил ее водкой, накинул на нее свой старый плащ, чтобы скрыть ее внешность и приметы получше, а потом выволок ее к машине, особо не беспокоясь, что меня могут увидеть. Главное было, чтобы не разглядели! Я тащил ее на себе, на плече, будто пьяную, еще и разговаривал с ней, отчитывал за то, что она заявилась ко мне в таком виде. И за то, что про меня соседи могут подумать, если застанут в такой компании. Несколько соседей, действительно попавшихся мне по пути, деликатно отвернулись, когда до них долетели мои слова. Так мы добрались до машины. Я запихал тело в салон, вывез за город, свой плащ потом сжег. Но, как выяснилось, ни избавившись от тела, ни замыв в квартире все следы преступления, я все равно ничего не решил. Потому что оставалась скрытая камера на стене, о которой я в тот момент даже подумать не мог. А она бесстрастно сняла все кино. И эта запись прямиком отправилась к старикану в руки. – Ваня помолчал, словно бы давая слово гудящему в камине огню. Потом криво усмехнулся: – С тех пор я и стал тем, кто я есть! С легкой руки и по рекомендациям проклятого старикана. Оценившего, по его словам, мою оперативность и хладнокровие. Снова доставленный к нему, я просмотрел всю запись от начала и до конца. И был поставлен перед выбором: либо зона, либо я и дальше выполняю заказы некоторых лиц. Он решил дать мне этот выбор, потому что их предыдущий «ангел-хранитель» как раз погиб. Но я понимал, что если выберу зону, то этот урод и там про меня не забудет! Он и сам мне это дал понять намеками и гадкой ухмылкой. А когда я спросил, зачем ему все это нужно, то услышал в ответ, что я был слишком порядочным и счастливым. Таким не должен быть человек, испортивший ему его жизнь. Как будто я хоть каким-то боком был виноват в том, что ему ее испортили! Но он так считал, а рядом с его мнением других не существует. – Ваня непроизвольно сжал кулаки, глаза его сузились. – Однако он просчитался, решив меня сделать безропотной игрушкой! Я всегда был быстро обучаемым человеком. И с самой этой судьбоносной беседы тоже начал собирать компромат на старика и на его заказчиков. Для начала я догадался и сумел записать этот вот самый первый разговор с ним. Не весь, к сожалению, что не позволило мне выпутаться. Зато потом… Видео, аудио, а иногда даже брошенные в панике документы! Как бы передо мной ни таились мои заказчики, но чем больше было заказов, тем толще становился мой архив. Я не терял времени даром и использовал для этого любую возможность плюс хорошую технику. Теперь вся эта коллекция и ее копии у меня хранятся по разным местам. Старикан дорого бы дал за то, чтобы добраться до них до всех, с тех пор как об этом узнал, но руки коротки. Так мы и существуем: он меня держит за горло, а я держу его со всеми его коллегами-приятелями.

– А Илья? – напомнила Лора, так как Иван замолчал.

– Ах да! Ведь как раз за этим старикан и разыскивал меня в первую очередь, хотя именно за то дело он взялся позже всего! Просто так увлекся, пытаясь меня сломать, желательно об коленку, что на какое-то время вообще забыл про Илью. Прошло немало времени, когда он все-таки спохватился. Это был четвертый раз, когда я, так сказать, оказался у него в гостях. И Илья тоже там был. Старый хрыч, уже успевший посвятить нас во все тонкости своей семейной жизни, представил нас с ним друг другу: «Два бастарда». А потом озвучил нам правила задуманной им игры. По его словам, мы оба перед ним виноваты так, что не заслуживаем легкой смерти. Ему же некуда теперь девать свое состояние, потому что благотворительностью он принципиально никогда в жизни не занимался, а наследников у него больше нет. И он сказал, что все-таки согласен оставить все свои деньги в наследство одному из нас, Илье или мне, в зависимости от того, кто из нас уцелеет и заслужит награду, рассчитавшись за него со вторым. Потом изложил те условия, которые должны при этом соблюдаться.

– Ты, – сказал он Илье, – должен уничтожить его любыми способами, но только не убивать! Даже волосок не должен упасть с его головы, ни от твоих рук, ни от рук твоих сообщников. Доведи его до чего хочешь: до тюрьмы, до психушки, еще до чего додумаешься! Но чтобы я, перед тем как тебе все отписать, мог увидеть, во что он превратился с твоей подачи! Повторяю: это существо должно быть живым!

Старикашка знал, о чем говорил! Ведь ему было уже известно, что у меня написано завещание, да не одно, а на каждый сделанный мною набор компромата. С требованием отослать его куда следует в случае моей смерти. И у него нет никакой гарантии, что хоть один адвокат да не ускользнет от его внимания, что хоть одно завещание да не сработает! Так что он был очень убедителен, разговаривая с Ильей.

А потом он повернулся ко мне и небрежно бросил:

– А ты можешь его прикончить хоть сейчас! Я даю тебе полную свободу действий! Только не думай, что стану твои грешки прикрывать. Попадешься – значит попадешься! Вот и все мое условие!

Сказал и вышел из комнаты! Надо было видеть, как при этом Илья переменился в лице! Будь он на моем месте, он бы, наверное, уже кинулся меня убивать. И от меня он ничего другого не ожидал, когда пытался по стеночке пробраться к дверям.

– Не будь дураком! – сказал я ему. – Старый хрыч озвучил мне свое разрешение только ради того, чтобы ты жил и дрожал, зная о нем. На самом деле он знает, что я не стану пачкать руки кровью. И тебе не советую под его дудку плясать, потому что этот старый урод все равно ничего тебе не оставит.

Я еще пытался его убедить, но как только он добрался до дверей, так сразу кинулся прочь, не став меня больше слушать. Может, решил, что я просто зубы ему заговариваю? Но с тех пор мое существование не дает ему покоя. Он всеми правдами и неправдами готов меня извести, из страха передо мной и потому что денежки подходят к концу. Он же мало на что способен, а привык жить на широкую ногу! Ради этого распродал уже почти все, что мог, из недвижимости, подаренной ему стариканом еще в лучшие времена. Я думаю, что теперь старикан сам же покупает это все, сбивая цену: его просто должно забавлять, как Илюша корчится, расставаясь с очередной своей собственностью. Больше денег старик ему, естественно, не дает, но Илюша по своей глупости отчаянно надеется, что все изменится, когда он выполнит условие. Не понимая, что старик его теперь ненавидит ничуть не меньше, чем меня! И что ничего он ему не даст, ни гроша, чем бы все ни закончилось!

– Да уж… – Лорка провела рукой по лицу, осознавая все, что услышала. Внезапно вспомнился ей Илья на балконе. Тогда сквозь его обаятельную маску проглянул подлинный человек, жестокий и порочный, отпустивший ее только потому, что уже приготовил для нее ловушку. Напрасно Ваня пытался воззвать к его здравому смыслу! С таким, как Илья, бесполезно о чем-либо договариваться, потому что сам он нарушит любые клятвы и предаст, не задумываясь.

– Лоретта, а ведь времени-то уже немало, – заметил вдруг Ваня, переведя взгляд с огня на часы над камином. – А тебе завтра рано вставать. Это неслабо я тебя тут заговорил!

– Я сама напросилась, – напомнила Лорка.

Он поднялся:

– Так пойдем? Или тут еще посидишь? Тогда без меня. Есть люди, которым нравится смотреть на догорающий огонь, но я в их число не вхожу.

– Пойдем, – согласилась Лора, тоже поднимаясь. Ей как раз нравилось, но оставаться она не хотела. – В самом деле, поздно уже.

Поздно или нет, но, взбудораженная Ванечкиными откровениями, не укладывавшимися у нее в голове, Лора долго не могла заснуть. Ворочалась с боку на бок, сбивая простыни. Потом не выдержала и, накинув халат, вообще вышла из комнаты. Умыться, сделать глоток воды, проветриться. И при этом обнаружила, что Ваня тоже не спит до сих пор – свет горел в комнате у Марии Федоровны. Осторожно заглянув туда, Лора увидела его сидящим на диване, с давешним альбомом в руках. Правда, с закрытым. Набравшись смелости, она зашла и присела рядом. Попросила, коснувшись альбома пальцем:

– Можно, я еще раз взгляну на курсанта Ваню?

– На, ищи сама, – он переложил альбом ей на колени. А сам встал и подошел к книжному шкафу, откуда вытащил еще пару альбомов. И сразу уложил их в большую картонную коробку, стоящую посреди комнаты.

– Ты все-таки решил оставить этот дом? – догадалась Лорка, увидев его сборы. Сразу добавила: – Если все это из-за меня, то я не предам вас, Ванечка! Ни слова из того, что я о тебе узнала, никуда не уйдет! Чем хочешь клянусь!

– Да, собственно, я тебе ничего такого и не рассказал, что бы мне действительно могло навредить, – он вернулся на диван. – Никаких конкретных фактов. Разве только о том, чем я занимаюсь, но Илья и так бы мог давно все узнать, если бы был немного порасторопнее. Так что… Нет, Лоретта, дело не в тебе, ты это даже в голову не бери. Просто Марии Федоровне так будет легче, вернуться сразу на новое место, а не расставаться с этим, как только в него приедет. Потому что вскоре этот дом все равно придется менять. Я никогда не рискую Марией Федоровной, предпочитая перестраховаться лишний раз.

– А почему ты ее так странно зовешь? По имени-отчеству?

– Наверное, потому, что со словом «мама» у меня связаны не самые хорошие ассоциации. А Мария Федоровна у меня такая одна! Уникальная личность! – Ваня вначале тепло улыбнулся, потом вдруг помрачнел. А потом сказал, не глядя на свою собеседницу: – Лоретта, ты прости, но я бы сейчас хотел остаться один.

– Да, конечно, – Лорка безропотно поднялась, возвращая ему альбом. – Спокойной ночи!

– Скорее, уже с наступающим рассветом. Иди, ложись! Подъем скоро. Я тебя разбужу.

– Спасибо, – сказала Лорка, быстро выпархивая из комнаты. Потому что, прежде чем уйти, она вдруг решилась и, повинуясь порыву, обняла Ваню, поцеловав его в склоненную голову.

12

Пробуждение, последовавшее за коротким Лоркиным сном, было в это утро тяжелым. Но еще тяжелее было у нее на душе. От мыслей о Ване и от осознания того, что она и в самом деле может больше его не увидеть. Правда, оставался еще телефон. Но посмеет ли она по нему звонить просто так, когда ей ясно дали понять, что этого делать не следует? Что этот номер остается у нее только на крайний случай, которого, как Ваня надеялся, не произойдет.

– Лоретта, – окликнул он, когда они на его машине уже въехали в город. – С тобой все в порядке?

– Да, конечно. – Она вымученно улыбнулась, подняв на него глаза.

– Тогда выше нос! Ты все забудешь, – сказал он, снова переключая свое внимание на дорогу. – Постарайся забыть. Когда снова будешь входить в свою квартиру, постарайся убедить себя, что просто видела страшный сон. А вот сигнализацию на входе не забудь отключить! Оперативно! Но только после того, как отключишь луневский «глаз». Ты хорошо поняла, как все делается?

– Да, поняла. Спасибо тебе за все.

– Не стоит. Я сейчас высажу тебя на остановке перед твоим домом. Ничего не бойся, иди к своей машине и спокойно ее забирай. Как будешь выезжать со двора, позвони мне. И еще один раз позвони, вечером, когда вернешься домой.

– Позвоню, – пообещала Лорка: еще бы она отказалась теперь от возможности услышать лишний раз его голос! Взглянула на него, стараясь запомнить этот момент, так как они уже подруливали к остановке. А потом ей ничего другого не оставалось, как быстро выбраться из остановившейся машины, чтобы Ваня тут не задерживался.

«Ничего не бойся!» – сказал ей Иван, говоря о собственной Лоркиной ласточке. И Лора пошла прямиком к ней, через свой двор, решив не забегать с утра в квартиру. Уже издали заметила, что с машиной все-таки что-то не так. Подойдя поближе, поняла: это всего лишь букет цветов, положенный на капот. Наверняка Луневым: цветы уже слегка привяли, как будто были положены с вечера, а этот «рыцарь» не любил рано вставать по утрам. Лора оторвала крепившую их липкую ленту, обнаружив там же записку: «Принцеса я с ума по тебе схожу! Давай увидемся хоть на нескалько слов!»

Лорка проверила, не осталось ли липких следов на машине, потом оглянулась вокруг в поисках мусорной корзины. И, отправив туда букет вместе с запиской, села за руль. Лунев ее больше не волновал. Вообще! В отличие от Ванечки, которому она позвонила прежде, чем выехать на шоссе. Услышала уже привычное «Да, Лоретта!». И доложила:

– Я в машине. Все хорошо.

– Прекрасно. Удачи! Жду контрольного звонка вечером.

Он отключился прежде, чем Лорка успела еще что-то ему сказать. В своей обычной манере, ускользающий, словно тень.

Вечером Лорка снова ему позвонила. После того, как строго выполнила очередное его указание: вернувшись домой, отключила и сняла со стены луневскую камеру, так и болтавшуюся здесь, потому что она, по Ваниному замыслу, должна была зафиксировать момент, когда он, переодетый до неузнаваемости, забирал свою собственную камеру. Это, как и Ванино послание Илье, переданное не напрямую отправителем, было призвано сбить с толку всю луневскую компанию, поколебав их уверенность в том, что Ваня был непосредственно причастен к последним событиям с Лоркой. Как он сказал, чтобы они охотнее оставили бы ее в покое.

– Ванечка, все хорошо! – доложила она. – Сигнализацию я отключила, «глаз» сняла, о страшных снах стараюсь не думать. Думаю, у меня все получится.

– Я тоже на это надеюсь. Ты молодец, Лоретта. Счастья тебе. И всего хорошего.

– Ванечка, подожди! – почти крикнула Лора, уже зная, что он сейчас отключится. – Я хотела сказать… Я тоже желаю тебе счастья. И буду скучать по тебе.

– Лоретта, не надо скучать по тому, что уже в прошлом. У тебя есть будущее, думай лучше о нем, – ответил ей Ваня. И контакт прервался. Лорка уставилась на погасший телефон, размытый пеленой внезапно набежавших слез. Ей, впервые оказавшейся в квартире после недавних событий, действительно удалось побороть свои страхи. Но помогли ей в этом не Ванины советы, а его рассказ о том, как он тоже пережил когда-то нечто подобное. И воспоминания о нем самом. Лорке невыносимо было думать, что они с ним могут больше не встретиться! Мелькнула даже шальная мысль: а не заказать ли Луневу свою машину, чтобы ее снова угнали? И чтобы у нее снова появился повод увидеться с Ваней… или хотя бы услышать его. Но вместо этого охваченная меланхолией Лорка в какой-то момент услышала, как у нее под окном, внизу, во дворе, заиграла гитара.

– Ну не идиот ли ты? – проворчала она сквозь зубы, осторожно выглянув в окно из-за шторки. И, естественно, обнаружив Лунева возле подъезда. С гитарой и с усилителем. Выследил, что она вернулась! Лорка ожидала, что кто-то из соседей начнет сейчас возмущаться по поводу его выступления. Но, наверное, исполнитель был так хорош, что ни у кого просто язык не повернулся сказать что-то против. И только Лорке эти виртуозно исполняемые серенады показались вдруг отвратительно пошлыми. Время было упущено, и ситуация слишком сильно изменилась с того последнего раза, когда девушка была способна восхищаться Вовкиными песнями. Но он, будто не понимая этого, довольно долго продолжал свой концерт, не отрывая при этом глаз от освещенного Лоркиного окна. Она это видела, когда украдкой выглядывала несколько раз в щелочку. Ваня сказал ей, чтобы она вернула Луневу его камеру, обязательно, если только еще раз встретится с ним. Но Лорке не хотелось с ним встречаться! Не хотелось выходить из квартиры и на виду у всего дома подходить к этому гастролеру. Так что она лишь продолжала за ним подглядывать, в надежде на то, что он, наконец, уймется. И вспоминая при этом Эйнштейна с его великой теорией относительности, которой в этой жизни подчинялось абсолютно все, даже любовь человека к музыке.

Лунев выдохся где-то через час. А может, просто, наконец, понял, что магия его песен больше здесь не срабатывает. Но вместо того, чтобы сразу убраться подальше, он проник в подъезд и начал звонить Лорке в дверь. Если бы Лунев знал, насколько безвозвратно утеряна его прежняя власть над домашней маминой девочкой, которую он видел перед собой еще несколько дней назад! Если бы он только догадывался, насколько она сама за эти дни изменилась! Рядом с тем мужчиной, за которым она теперь бы даже на край света пошла, хоть сейчас, если бы он ее туда позвал. И из-за которого она с еще большим стыдом вспоминала теперь свою недавнюю нелепую интрижку с этим вот певцом из подворотни. Больше не опасаясь столкнуться с Луневым лицом к лицу, Лора сжала в руке сорванный со стены «глаз», решительно распахнула дверь и нелюбезно спросила:

– Чего тебе?!

– Принцесса, я без тебя не могу! – выдохнул он задолбленную фразу. Наверное, потому, подумала она зло, что не ожидал такого ее быстрого появления и не успел заготовить другую.

– Это твои проблемы, – ответила Лорка. – И меня они не касаются. Так что просто забудь сюда дорогу. Живи светлым будущим, – добавила она, вдруг вспомнив Ванины слова и перефразировав их.

– Лорка, ну что ты? Что с тобой случилось? Дай же мне объяснить!

Ах как Лорке хотелось в этот момент спросить у него: «Объясни тогда, как в моей квартире оказалась твоя мертвая любовница! И не ты ли ее убил?!»

Но вместо этого она швырнула ему под ноги ту маленькую вещицу, которую он оставил здесь, его камеру:

– Вот, я тут нашла кое-что! Кроме тебя, больше тут такое некому было вешать.

Лунев покосился на камеру, потом поднял ее, повертел, словно впервые видел, и убрал в карман. Он наверняка уже знал о том, что кто-то – может, не сам Ледоруб, но тогда по его поручению – сделал в этой квартире вторую запись. Поэтому не рассчитывал много увидеть на этой. Но, наверняка желая все максимально выяснить, упорно продолжал стоять перед Лоркой, старательно изображая из себя влюбленного, и тихо произнес:

– Ты просто ничего не понимаешь сейчас. Ты думаешь, я бы мог тебе зло причинить? Да я бы за тебя… – и замер, не договорив. Этакий невинно битый жестокой жизнью мальчуган, всей своей душой тянущийся к светлому чувству! Но Лорку этим спектаклем было больше не провести! И когда он решил, что может попытаться перейти от слов к действиям, словно бы в порыве чувств обняв стоящую в дверях девушку, чтобы уже вместе с ней снова просочиться в квартиру, Лорка оттолкнула его что было сил, вместе с его слюнявыми губами, успевшими до нее дотянуться. И, взбешенная их прикосновением, влепила ему пощечину. Он отпрянул, прижав руку к разбитой губе, застонал. Конечно же, рассчитывая вызвать сочувствие у нежной девочки, какую он знал. Но вместо этого живо напомнил Лорке недавно виденного ризена, с картинной преданностью сидящего перед хозяином с колбасой.

– Если ты еще хоть раз здесь появишься… – прошипела Лорка, игнорируя этот стон.

– Пусти хоть к раковине, кровь остановить.

– По дороге остановишь. Губа – не нога, идти не помешает, – отрезала Лорка, захлопывая дверь.

Развернулась на месте, прижавшись к двери спиной и пытаясь успокоиться. Благодаря чему смогла услышать, как Лунев грязно выругался на площадке. Тихо, но теперь зато искренне. Лорка невольно сжалась, расслышав в его голосе глухую бессильную злобу. Но потом ей вспомнилось Ванечкино: «Ничего не бойся!» И она… закусила губы, чувствуя, как слезы накатывают на глаза горячей волной, чтобы в следующую минуту выйти из берегов и хлынуть вниз, по щекам. Лунев для нее больше не существовал, и неважно было, стоял ли он еще под дверью, со всей своей злобой. Она его нисколечки не боялась, потому что ей так сказал Четыреста Пятый, которому она верила и которого она может больше никогда не увидеть. И вот это было страшно, отчего слезы все текли и текли.

Лунев с того дня больше не давал о себе знать. Лорка в глубине души опасалась, что он что-то замышляет, и пару раз замечала промелькнувшие в толпе лица, которые успела запомнить, общаясь с ним. Одного курьера и пару гостей из дома Ильи. Что они, следили за ней? Или это было случайным совпадением, ведь сколько людей ежедневно встречалось ей на улице? Этих же она, в силу обстоятельств, просто теперь выделяла из общей массы. Но, кроме нескольких таких случайных и быстрых встреч, больше ничего не последовало. Возможно, потому, что ее недруги все же опасались контрмер с Ваниной стороны. А возможно, потому, что если за ней в самом деле поначалу следили, то просто устали убивать время без толку. Лоркина жизнь возвратилась в свое прежнее, стабильное и спокойное русло, словно не было этих дней после угона машины, перевернувших все ее существование. Ее ласточка мирно стояла под окном, работа шла своим ходом, дома была тишина и порядок, долгов больше не имелось, вообще – все стало так, как Лорка еще недавно, попадая из одного переплета в другой, могла лишь мечтать. Но только теперь ее это все не радовало! Все напоминало ей день сурка: подъем – работа – магазины – ужин и уборка – душ и отбой. Скучно и душно! Душно до изнеможения! Лоркины подруги-приятельницы, глядя на нее, посмеивались:

– Замуж тебе пора! Сразу некогда станет хандрить!

Одна из подруг, Ольга, даже попыталась познакомить Лорку с «весьма неплохим мужчиной».

– Разведен! – сразу честно предупредила она. – Но это в наше время не показатель.

С последним Лорка была согласна, у нее не было пунктиков насчет разведенных людей: бывает, что просто не срастается что-то в жизни. И мужчина, Алексей, произвел на нее благоприятное впечатление, как внешне, так и в процессе общения. В ресторанчике, где встретились обе компании, его и Лоркина, они беседовали и танцевали. И он недвусмысленно давал ей понять, что она ему тоже нравится. Но когда девчонки собрались расходиться по домам, Лорка сорвалась и спешно покинула ресторан вместе с ними, не дав Алексею даже шанса заговорить о следующей встрече.

– Ох и дура ты! – костерила Лорку Ольга, оказавшись с ней в одном такси. – Хороший ведь мужик! Спокойный, умный, серьезный!

– Хороший. Да, наверное, я и в самом деле дура, – согласилась Лорка, задумчиво глядя в окно. – Но… не могу!

– Да чего не можешь-то?! С мужиком переспать?! – взвилась подруга с пьяной откровенностью еще пуще прежнего. – Я ж о тебе, о дуре, забочусь! Надо строить жизнь!

– Спасибо за заботу, – выдохнула Лорка, внезапно всхлипывая.

Есть в этой жизни хорошие мужики, даже просто отличные! Только есть еще и судьба, порой не летящая в руки, а ускользающая призрачным светлячком. Но если ты ее встретишь, то это меняет все! И никакой другой уже не надо, как бы заманчиво она ни выглядела! Только как сейчас это объяснить? То, что она сама себе не рада? А впереди у Лорки был еще отпуск! Вместо того, чтобы ждать его с нетерпением, она с содроганием думала об этой череде ничем не занятых дней, когда вообще себя будет некуда деть. Она вообще не любила осенних отпусков, но давали их ей только в это время года, в период делового затишья, когда без нее легко могли обойтись. Шеф в это время сам старался спихнуть сотрудников на удаленку. И, не имея денег на поездки в теплые страны, Лорка вынуждена была коротать свои отпуска среди холодной серости. Какое уж тут будущее, которым Ваня ей советовал жить?! Если мысли все время возвращались к прошлому. Всего лишь к каким-то нескольким дням, перевернувшим для Лорки все ее прежнее восприятие жизни.

13

Когда отпуск все же подошел, Лорка стала хвататься за любые домашние дела, чтобы хоть чем-то себя занять. В первый день до блеска отдраила квартирку. Потом съездила к маме, покопаться в огороде, но всего на денек, чтобы та не успела заподозрить, насколько паршиво у дочери на душе. Потом, поскольку осень выдалась в этом году хоть и ранняя, да очень затяжная, решила съездить на кладбище, к дедушке с бабушкой, чтобы, не откладывая дело на весну, привести в порядок могилки. Но и там быстро справилась, после чего поплелась к стоянке и к машине, пытаясь прикинуть, на что еще можно потратить остаток этого тягостного серого дня. Это кладбище, в отличие от того старинного, возле Лоркиного дома, было вполне рядовым и действующим. Здесь еще продолжали хоронить людей, так что Лорка шла, невольно обращая внимание на новые памятники, появившиеся за последние полгода. На скромненькие и роскошные, с лаконичными надписями и с целыми поэмами на плитах, с простенькими обелисками и фигурными, а то и с целыми скульптурами над могильной плитой…

Мужскую фигуру в стильном плаще, застывшую в стороне от дороги, где-то посреди очередного участка, вполне можно было принять за еще один памятник. Темная, неподвижная, с опущенной головой, так что лица разглядеть невозможно. Но Лорке и незачем было разглядывать лицо, потому что она узнала этого человека не столько глазами, сколько внезапно дрогнувшим сердцем. Остановилась, чувствуя, как оно бьется все сильнее. Попыталась убедить себя, что, скорее всего, ошибается. Но ноги сами понесли не дальше, к машине, а к дренажной канавке, бегущей вдоль дороги, перепрыгнув через которую Лорка стала приближаться к замершему возле памятника мужчине.

– Привет, Лоретта, – сказал Ваня, когда она уже была у оградки. Негромким голосом, без всяких эмоций. И главное, даже ни разу не оглянувшись на нее.

– Здравствуй, Ванечка. Прости, если помешала. Но как ты узнал, что это я?

– Услышал твои шаги. Потом увидел твое отражение в памятнике.

Лорка перевела взгляд с Ваниной спины на черный с серебром полированный обелиск. Она думала, что Ваня пришел навестить своего отца. Но, судя по датам, сегодня была очередная годовщина со дня гибели той самой Виолетты, о которой упоминала Мария Федоровна. Прочитав это имя, Лорка перевела взгляд на портрет. Девушка была не то чтобы сказочно красива, но с каким-то удивительным огоньком в мечтательных глазах, и хороший художник сумел это передать. А еще она была, похоже, беременна – вряд ли был случайно сделан этот намек на округлившиеся формы ее стройной фигурки, изображенной до пояса.

– Кто эта девушка? – решилась спросить Лорка у Вани, увидев на памятнике совершенно другую фамилию.

– Моя жена, – ответил он тем не менее. Потом уточнил: – Гражданская. Расписаться мы так и не успели. Вначале я не хотел ее к себе привязывать, учитывая особенности моей жизни. А потом, когда она сказала мне, что у нас будет ребенок, нам просто уже не дали такой возможности.

– Старикан? – осторожно уточнила Лора, так как Иван замолчал.

– Нет. Пьяный урод на крутой иномарке. Он сбил ее и вместо того, чтобы помочь, просто спихнул, еще живую, в кювет – типа, она сама так упала. Хотя не мог не видеть, что она в положении. Там она и… – Ваня передернулся, мотнул головой. И когда Лорка уже думала, что больше ничего от него не услышит, он вдруг продолжил: – У нее не хватило сил выползти и позвать на помощь. Только его все равно нашли. Однако не посадили. Он за свою свободу готов был платить, не считая. И нанял ушлого адвоката, такого же мерзавца, как он сам. Как они только не изворачивались! В итоге он получил условный срок.

– А потом? – спросила Лорка, нарушая очередную возникшую паузу. Ваня говорил ей, что он не убийца. Но она не верила, что он мог оставить все как есть.

– Я все то время, пока шел процесс, наблюдал за борьбой денег и справедливости со стороны. Формально я был Виоле никто, а засвечиваться при моем роде деятельности не стоило. И когда я убедился, что в борьбе все-таки победили деньги, то, используя свои знакомства, начал планомерно разорять негодяя. Чтобы, если он, уверовав в свою безнаказанность, еще раз попытается так прокатиться, то откупаться ему было бы больше нечем. Это было увлекательное занятие! Я даже начал понимать при этом старикана, похожим образом играющего с Ильей. Нанял людей, которые втянули этого мерзавца в аферу, на которой он рассчитывал крупно обогатиться, особенно после недавних судебных растрат, но вместо этого потерял кучу бабла. Потом его вынудили подписать парочку документов, якобы для того, чтобы спасти ситуацию, а в итоге он погорел еще больше. И так, шаг за шагом… А я за всем этим наблюдал, день за днем. И даже специально устроился на такую работу, чтобы быть к нему поближе, встречаться с ним почаще и видеть при этом его лицо. С каждой потерянной копейкой все более печальное. Куда печальнее, чем после совершенного им убийства, – тогда на нем был только страх за свою шкуру.

– Ты устроился в тот автосервис, в котором мы с тобой встретились, – догадалась Лора. – Когда ты уволился, прошел слушок, что ты был как-то замешан в случившемся с его прежним хозяином. И в том, что он потом застрелился.

– Ну, стреляться-то я его точно не заставлял. Но кто же знал, что он, преспокойно скинувший в кювет две живые души, потом покончит с собой из-за денег? Это был уже его выбор, сам решил, что ему дороже.

– Да… – Лора помолчала. Потом спросила: – Ванечка… Я, наверное, помешала тебе, в такой день и в такой момент? Мне уйти?

– Иди, я тебя сейчас догоню, – сказал он, так и не оборачиваясь. – Ты не помешала, ты, наоборот, пришла очень кстати. Иначе не знаю, сколько бы я тут еще простоял, хотя давно уже пора уходить.

Лора дождалась его на дороге за канавкой. Не остановись она, он бы ее не догнал, потому что все равно не сразу собрался уйти. Вначале еще стоял, потом отступил на несколько шагов, так и не решаясь повернуться к могиле спиной. И только оказавшись за оградкой, больше не стал задерживаться, торопясь к успевшей озябнуть Лорке.

– Прости, Лоретта! Замерзла? Пойдем к машине.

Лора без споров села к нему – в свою машину перебраться всегда успеет, а так еще была возможность поговорить, подставляя руки потокам теплого воздуха, устремившимся от включенной печки.

– Как ты? Как у тебя дела? – спросил Ваня, полуобернувшись к своей гостье.

Лорка лишь молча пожала в ответ плечами – да что у нее теперь может быть не так? После того, как он уладил все ее проблемы? – и задала свой вопрос, так и вертящийся в голове:

– Ваня, скажи, а ты ко мне стал хорошо относиться оттого, что у нас с твоей Виолеттой оказались созвучные имена?

– Лоретта, это-то с чего вообще пришло тебе в голову? – удивился он. – Впрочем… нет, не поэтому. Я ведь твое полное имя далеко не сразу узнал, а Виолу называл всегда как раз уменьшенным вариантом. Просто ты из тех чистых душой людей, которые сами к себе располагают.

– Да? Прости… – Лорка вдруг смутилась. Нашла о чем спрашивать! И вот, кажется, даже на комплимент напросилась. Хотя однажды уже слышала похожие слова. Точнее, подслушала, от Ваниной мамы.

– Как Мария Федоровна? – тут же поинтересовалась Лорка. – Еще не приехала?

– Приехала.

– И что? – тон, которым он ответил, сразу ее встревожил. – Что-то случилось?

– Случилось, – Ваня мрачно вздохнул. – И я даже хотел к тебе обратиться за помощью, если у тебя будет такая возможность.

– Ванечка, что за вопрос?! – возмутилась она. – Давно бы позвонил! И просто сказал бы, что нужно сделать!

– Боюсь, что нужно слишком многое.

– Ну так чего ты тогда тянешь? Выкладывай! Ты – один из тех немногих, для кого я сделаю все, что мне только вообще по силам. И для твоей Марии Федоровны тоже. Хоть я ее почти и не знаю, но она мне с первого взгляда понравилась.

– Ты ей тоже. Вот потому-то я и хотел бы обратиться к тебе. Но дело непростое, Лоретта. Там, за границей… Мария Федоровна в последнее время стала плохо ходить, и я настоял, чтобы ее обследовали. Думал, дело будет в ноге, в суставах. А оказалось – нет. Оказалось, у нее онкология, опухоль в малом тазу, уже с прорастанием в поясницу. Оттуда и появилась эта хромота, а потом болезнь стала стремительно прогрессировать. Марья Федоровна настояла на том, чтобы вернуться в Россию, как я ее ни уговаривал. Пролежала в больнице, но там лишь руками развели: возраст. Химию делать опасно, облучение – уже бессмысленно. Так что я забрал ее домой. Но ей все хуже и хуже, теперь все меняется почти с каждым днем. А я не могу все время быть рядом с ней. Ты знаешь, почему. Конечно, я мог бы нанять ей сиделку, хотя в этом есть определенный риск. Но она отказывается, зато все время спрашивает про тебя.

– Ясно. И ты хочешь, чтобы я побыла рядом с ней.

– Если сможешь, Лоретта.

– Смогу, – Лорка решительно кивнула. Конечно, перспектива была не из приятных. Тяжелый труд по уходу за смертельно больным человеком, удручающая обстановка. Но это будет не бессмысленно убитое время отпуска, а сделанное доброе дело. Одно из тех, которые бывают нужны не только тем, ради кого человек старается, но и самому этому человеку. – Я как раз в отпуске, так что могу приехать, когда скажешь.

– А сегодня? Лоретта, я не хотел тебя беспокоить, но… раз уж мы сегодня встретились… она тяжелеет с каждым днем. Боюсь, вообще осталось недолго. А отпуск я твой тебе, разумеется, возмещу.

– Если ты сейчас про деньги заговоришь, я тебе по физиономии врежу, – пообещала Лорка, вся вспыхивая.

– Даже так? – взглянув ей в глаза, он не удержался от улыбки, скупой и печальной: иной просто не могло быть у этого человека с наполовину убитой душой. Но все же вторая половина оставалась жива! Ваня не разучился улыбаться и чувствовать. И всего дороже Лорке стала прозвучавшая в его голосе теплота, когда он сказал ей: – Тогда просто спасибо.

– Пока еще не за что. – Лорка вздохнула, покосилась на свою машину, стоящую поодаль. – Скажи, куда мне приехать? Я быстро, домой и обратно! Мне бы только ласточку к дому перекатить да собрать все самое необходимое.

– Тогда, может, сейчас поедем прямо к нам? – спросил Ваня с затаенной надеждой. – Все необходимое купим по дороге. А о ласточке я позабочусь, через пару часов она уже будет на хорошей стоянке, только ключи отдай.

Лорка отдала, без споров и возражений. Всецело доверяя Ване, как и прежде. И, застегивая на себе ремень безопасности, коротко кивнула:

– Тогда поехали.

Новый Ванин дом, к которому он ее привез, оказался совсем в другом районе, чем прежний. Но, как отметила Лорка, был на него похож. Наверное, заботливый сын старался хоть таким вот тщательно подобранным сходством скрасить матери горечь от вынужденных переездов с места на место. Но когда Лорка увидела саму Марию Федоровну, то сразу поняла, что женщину уже вряд ли все это волнует. Ванечка был прав, предполагая, что жить ей осталось совсем недолго. Женщина словно высохла за те несколько месяцев, что они с Лорой не виделись, постарела и перестала ходить. Но обрадовалась, увидев свою гостью, и просияла всем своим осунувшимся лицом:

– Лоретточка! Ах какой сюрприз!

– Здравствуйте! – Лора наклонилась к сидящей в кресле женщине, позволив себя обнять, и, отвечая, чмокнула ту в щеку. А у самой была лишь одна мысль: только бы удержаться, не сорваться на слезы! От внезапно накатившей жалости, болезненно сжавшей сердце, и от мысли о том, каково же Ване все это видеть. И осознавать, что теряет последнего в этой жизни близкого ему человека. Маму… Лорка бы, наверное, с ума на его месте сошла! Но он держался молодцом. Подоткнул Марии Федоровне плед, поставил чайник, собрал на стол. И все говорил, говорил, почти не умолкая, о всяких мелочах. Об аномально теплой погоде, о замене масла в машине, о выгодной закупке топлива на свою совместную фирму. И о своей неожиданной встрече с Лоркой, но, по его версии, не на кладбище, а в магазине. Возможно, женщина забыла, какая сегодня дата в жизни ее сына, а он не стал ей об этом напоминать.

Но потом, по глазам Марии Федоровны, Лора поняла: нет, она все помнит про Виолетту! Но тоже молчит о печальном, глядя на сына, который старательно пытается ее не огорчить. Так они и сели за накрытый Ванечкой стол, за негласно поминальный. А потом, после чая, Ваня, не желая прямо выкладывать матери причину Лоркиного появления здесь, рассказал ей, что у Лорки дома прорвало трубу и что ей бы где-нибудь отсидеться несколько дней, пока все не просохнет.

– И ты предполагаешь, что я могу не оказать Лорочке гостеприимства? – шутливо напала женщина на сына, выслушав эту придуманную версию. – Лоретта, мне тяжело до него дотянуться, так стукни ты его сама чем-нибудь за то, что он мог так подумать! Или уши ему надери!

– Не надо через посредников. – Ваня подошел и, улыбаясь, присел перед креслом матери на корточки. – Вот я, весь в твоем распоряжении. Делай, что хочешь.

– Ах ты, паршивец! – Мария Федоровна и в самом деле потрепала Ваню за ухо, ласково, с нежностью глядя на него самого. А он, наверное, не в силах долго выдерживать этот взгляд, вдруг уткнулся лицом ей в колени. Оба на время словно забыли про Лорку: замерший Ваня и Мария Федоровна, теперь гладящая его по голове. Потом Ваня все-таки высвободился, поднялся и даже нашел в себе силы пошутить:

– Мария Федоровна, я с твоими ласками раньше времени облысею.

Потом был вечер в гостиной и неторопливая мирная беседа обо всем понемногу. Мария Федоровна расспрашивала Лорку о ней и о ее маме и снова рассказывала о своей семье. О том времени, когда был жив ее Валентин, и о Ваниных детских проделках. И, слушая это все, Лора была теперь уверена, что, как бы здесь ни было трудно, но дни, проведенные в этом доме, не будут ей в тягость. Теперь она всей душой хотела помочь женщине во всем, в чем только можно, и не только из-за Вани, но и из-за самой Марии Федоровны. А когда отпуск закончится, то предложить Ване, чтобы перевез свою маму к ней. Да, в ее «муравейник»! Но, по Лоркиному убеждению, там будет гораздо легче скрыть, кто такая Мария Федоровна, от тех, кому этого не нужно было знать. И Лорка будет все время рядом! И утром, и вечером. А надо будет, так и в обед заскочит, урвет на это часок, когда после праздников выйдет на работу в полном объеме. А если этого будет недостаточно, то тогда они все-таки наймут сиделку, но только Лорке в помощь, а никак не на замену. Да, Лора знала, что будет очень тяжело! Но теперь она была к этому готова!

14

Лора прожила у Ледорезовых почти месяц. Вначале под видом гостьи, но очень быстро освоилась, взялась за хозяйство и за саму Марию Федоровну, научившись угадывать, что той нужно. Сама женщина почти никогда ни о чем не просила, стараясь справляться своими силами или терпеть любые неудобства до последнего, лишь бы не обременять собой ни Лорку, ни Ваню. Он то исчезал по делам, то снова возвращался, и тогда они по два-три дня жили втроем. Лорка за прошедшее время научилась угадывать, откуда он возвращается, во сколько бы это ни происходило. Если он пропадал по делам своей фирмы, которая была ему необходима, словно отдушина, в том существовании, к которому его принудил старикан, то приезжал уставшим, но внутренне спокойным. Переодевался, мыл руки, между делом буднично беседуя с Лоркой и Марией Федоровной, если та еще не спала. Но бывало, что он возвращался молчаливым, напряженным, как будто потемневшим, и не уставшим, а словно измочаленным, и почти с порога надолго пропадал в душевой. Тогда Лорка понимала, чем он был занят перед этим. Пыталась его поддержать, в немом сочувствии касаясь его руки и робко заглядывая в его безжизненные глаза. В первый раз он просто от нее отвернулся. Потом стал принимать ее попытки, невесело кивая в ответ и даже пытаясь изобразить подобие улыбки. Лора старалась сделать все возможное, чтобы помочь ему быстрее прийти в себя. Она не выказывала желания покинуть этот дом на то время, пока рядом с Марией Федоровной оставался сын, и никто даже не заикался о том, что она могла бы это сделать. Наоборот, угасающая женщина очень держалась за Лорку. Каждый раз улыбалась, когда видела ее рядом, и, в свою очередь, тоже старалась проявить о ней заботу. Нехитрую, какую могла: то конфетку за столом подсунуть, успев угадать Лоркины любимые, то кофточку поправить, то просто погладить по голове. Так же, как гладила своего Четыреста Пятого. И от всего этого у девушки, успевшей быстро и искренне привязаться к своей подопечной, тоже порой перехватывало горло, как у Вани. Лорка не раз замечала, что, пообщавшись с матерью, он выходит из ее комнаты и подолгу потом стоит на крытой веранде, застыв у окна. Она не лезла к нему со своим сочувствием. Если приходилось пройти мимо, то просто замирала возле него ненадолго, коснувшись рукой его плеча, и шла дальше. Что она еще могла сделать? Только так показать ему, что разделяет с ним его боль. А уж о том, как она вообще к нему теперь относится, пусть догадается сам, если захочет. Во всяком случае, Мария Федоровна сделала это без труда. Однажды, наблюдая за девушкой после того, как Ваня ненадолго вышел из комнаты, она скорее уточнила, чем спросила:

– Лоретта, ты любишь Четыреста Пятого?

– Да, – застигнутая этим вопросом врасплох, Лора не стала лукавить. Оторвала взгляд от дверей, за которыми скрылся Ваня, и прямо взглянула женщине в глаза: – Я его люблю.

– Девочка моя, ты бы только знала, как я рада это слышать! Четыреста Пятый никогда ни в чем не признается, но я вижу, что и ты ему дорогá. И мне очень отрадно осознавать, что он не останется совершенно один после того, как меня не станет.

– Мария Федоровна, не говорите так!

– Лорочка, от того, что я об этом буду молчать, все равно ничего не изменится. Я это прекрасно знаю. И ты это знаешь. И Четыреста Пятый тоже. Они с Валентином оба всегда были ко мне очень внимательны, так что внешне ничего вроде бы и не изменилось в Ванином отношении. Но я же чувствую, с каким надрывом он все теперь делает. Словно пытается вложить в оставшийся короткий отрезок времени все то, на что еще недавно рассчитывал иметь в своем распоряжении целые годы. И мне страшно думать, что, при таком его характере, ему некем было бы заменить меня на этой земле.

Ваня вернулся, положив конец этому разговору. Но, наверное, Марии Федоровне и так уже нечего было добавить. Она больше не пыталась вернуться к этой теме, а просто с тех пор как-то по-особому улыбалась, когда смотрела на Лору и Ваню вдвоем. Слабела с каждым часом, жила на уколах, почти перестала есть, но – улыбалась!

Не представляя, как пойдут дела в январе, Лорка точно знала только одно: теперь она просто не сможет оставить Марию Федоровну, обойтись без встреч с этой женщиной и без того, чтобы продолжить о ней заботиться. Наблюдая за тем, как летит время, Лорка уже заранее собиралась сделать Ване свое предложение насчет переезда Марии Федоровны. Или прикидывала, как будет добираться сюда после выхода на работу. Сможет ли сделать это, не привлекая ненужного внимания? На той, другой машине, которую сейчас Ваня выделил ей для кратковременных поездок по хозяйственным делам, пока ее ласточка отдыхала на стоянке. Машина-то была другая, но водительница и офис, от которого она будет отъезжать, оставались прежними. И Лорка все-таки опасалась привести кого-то за собой, если еще не все прихвостни Ильи потеряли к ней интерес. Ведь за столом их тогда сидело немало, и все они успели ее рассмотреть.

Но необходимость в разрешении этой проблемы отпала сама по себе, и очень внезапно. Лору, каждый раз ночевавшую в комнате Марии Федоровны в отсутствие Вани, когда он сам не мог этого сделать, уже под утро разбудил ее слабый голос:

– Лора. Лоретточка!

– Что случилось?! – зная, что только крайняя необходимость заставила бы женщину побеспокоить ее сон, Лорка метнулась к кровати.

– Я… умираю, – тихо сказала женщина, сейчас, в обрамлении подушек, больше похожая на тончайшую фарфоровую статуэтку. – Не спорь, девочка моя, времени уже нет! Я это чувствую. Вызови Ваню, если он сможет приехать. Я хотела бы увидеть его.

– Хорошо! – нашарив трясущейся рукой телефон, Лорка выскочила из комнаты. Вани не было со вчерашнего дня. Можно было лишь гадать, где он и чем сейчас занят, и Лорка ни за что не решилась бы его потревожить звонком в любой другой ситуации. Но не сейчас…

– Да, Лоретта! – ответил он почти сразу. И не успела она ничего сказать, как он сам произнес: – Я понял. Сейчас буду, уже подъезжаю к дому.

Лорка метнулась к Марии Федоровне, сообщить, что услышала. Потом, увидев промелькнувшую за забором машину, выбежала на крыльцо. Ваня был уже там.

– Ванечка… Она сказала мне, что чувствует, как уходит… – залепетала Лорка. – И, похоже, да, скоро… – голос ее оборвался слезами.

– Ты «Скорую» вызвала? – спросил Ваня, стремительно проходя мимо.

– Нет… – спохватилась Лорка. – Сейчас…

В ожидании «Скорой», не очень-то спешившей на вызов, она так и простояла под дверью Марии Федоровны, не решаясь туда войти. Пару раз слышала голоса, Марии Федоровны и Ванин, но большую часть времени они просто молчали. Лорка решила, что если будет нужна, то ее позовут. Но, оказавшись вдвоем, ни мать, ни сын, похоже, ни о чем больше не вспоминали. Когда Лорка постучалась к ним, чтобы впустить наконец-то приехавшего врача, Ваня так и сидел на краю кровати, держа мать за руку. Фарфоровая статуэтка в подушках напоминала теперь тихо спящего ангела. А врачу оставалось лишь констатировать смерть.

Когда приехавший катафалк забрал женщину в морг, Ваня наконец-то вышел из ее комнаты. Лорка при его появлении замерла, не зная, что делать дальше: когда она попыталась войти к Ване после отъезда «Скорой», он попросил оставить его одного. Как всегда, очень вежливо, но таким каменным голосом, что Лорке стало за него страшно. Но сейчас он сам к ней обратился:

– Лоретта… прости. Скажи, ты смогла бы заняться похоронами?

– Конечно, Ванечка! Я помогу тебе всем, чем только смогу!

– Ты уже помогла. Очень. Спасибо тебе огромное. А теперь осталось только поставить точку. – Он снова вытащил наличку и сунул Лорке, не глядя на количество: – Вот, держи. Здесь должно хватить на расходы.

Лорка не стала спорить, решив, что лишнее потом ему вернет. А когда, убрав деньги в сумочку, оглянулась, то застала его уже у порога.

– Ваня! Постой! Ты куда? – Лоркин оклик наткнулся на захлопнувшуюся дверь. Но сейчас, видя, что он уходит, она не пожелала оставлять его одного. Наоборот, ее внутренний голос вдруг сорвался на крик, заявляя ей, что она не должна его сейчас отпускать! И она, не раздумывая, кинулась следом. Он уже был в машине. Увидев подбегающую Лорку, заблокировал двери. А когда она постучала ему в окошко, просто молча помотал в ответ головой и тронулся с места. Осторожно, но Лорка все равно была вынуждена отступить. Но не отступиться! Вместо того чтобы беспомощно глядеть ему вслед, она кинулась к своей машине. Точнее, к той, которую Ваня ей предоставил на эти дни.

Лорка умудрилась не потерять Ваню из вида благодаря тому, что по территории поселка он ехал, не превышая скорость. На трассе, где он втопил педаль газа в пол, удерживать его в поле зрения оказалось куда сложнее. Машина сейчас у Лорки была не хуже, чем у самого Вани, но он был гораздо лучшим водителем. И для того, чтобы не дать ему оторваться от нее, Лорке пришлось выложиться по полной, сконцентрировав на этой погоне все свое внимание и умение и стараясь совладать со страхом, охватывающим ее при взгляде на спидометр. Но мысли прекратить погоню не возникло ни разу! Потому что не покидала уверенность в том, что Ваню ей сейчас никак нельзя упускать, если только она хочет его снова увидеть. Так она и летела за ним, между вздохами успевая только молиться, чтобы машину не занесло, потому что тогда ей конец!

Ваня, наверное, тоже это понимал. Потому что, отчаявшись от нее оторваться, вдруг сбросил скорость и съехал на обочину в районе небольшого дорожного «кармашка». Лорка подъехала к нему и тоже остановила свою машину, и не успела еще выйти из нее, как Ваня уже был рядом. Рванул на себя дверцу, спросил в сердцах:

– Ну, и долго ты еще будешь испытывать судьбу?!

– До конца! – Лорка выбралась из салона и встала перед Ваней, решившись взглянуть ему прямо в глаза. – Куда ты едешь? Ванечка, возьми меня с собой, я тебя прошу! Обещаю, что не буду тебе мешать! Пожалуйста! – умоляюще добавила она, заметив, что он колеблется.

– Иначе все, что с тобой может случиться при этой гонке, будет на моей совести! – мрачно досказал он. Потом кивнул, принимая решение: – Хорошо, поедем! Сама напросилась! Смотри только, потом не пожалей! Пересаживайся!

– Не пожалею! – заверила Лорка, послушно заперев свою машину и быстро проскальзывая к нему в салон.

Дальше Ваня вел почти так же быстро и молчал всю дорогу, оставив Лорке возможность гадать, куда они держат путь. Она не могла этого понять ни по выбранному направлению, ни даже по виду конечной цели их поездки. Вначале ей показалось, что они приехали на какой-то огромный пустырь, который кто-то зачем-то взялся огородить. Но потом на дальнем краю этого большого поля Лорка увидела несколько небольших спортивных самолетов.

– Останешься здесь? – довольно резко поинтересовался Ваня. – Рекомендую!

Она в ответ лишь замотала головой, не сводя с него глаз. И когда он, миновав изгородь через калитку с замком-таблеткой, пошел по полю, с кем-то попутно переговариваясь по телефону, она упрямо увязалась за ним. Повторяя за ним все его действия, забралась в легкий двухместный самолет, что Ване совсем не понравилось. Нет, он не стал ее гнать. Он просто зловеще предложил ей выбор:

– Либо выйди, пока еще есть такая возможность, либо пристегнись! Мешки от укачивания по правую руку от тебя. Могу еще достать тебе шлем с парашютом, но, как показывает практика, новичкам это мало чем может помочь.

– И не надо, – ответила Лорка, с трудом слыша свой голос сквозь громовые раскаты сердца. – Я верю тебе, Ванечка.

– Лоретта, – его голос слегка смягчился, – выйди, не валяй дурака.

– Мы выйдем отсюда вместе, – упрямо ответила Лорка. – А когда, это тебе решать самому.

Он раздраженно фыркнул, мотнул головой. А потом отчеканил:

– Я тебя предупреждал!

Лорка не стала в очередной раз повторять ему то, что уже говорила. Да он ее теперь все равно бы не услышал, потому что внезапно взревевший мотор заглушил все вокруг, даже громкое Лоркино сердце. Какое-то время Ваня неподвижно сидел за штурвалом, косясь на нее. Потом переключил все свое внимание на панель управления. Самолет дрогнул, тронулся с места, выруливая на узкую асфальтированную дорожку. Замер там, в самом ее начале. А потом рванулся вперед, стремительно набирая скорость! Лорка ощутила вибрацию, то ли в своем теле, то ли в теле этой крылатой машины. Каждая ее мышца была напряжена до предела, в горле затаился сдавленный крик. Словно это не самолету, а ей самой предстояло разогнаться и совершить отрыв от земли. По крайней мере, она ощутила его всем своим существом, этот миг, когда прервался контакт шасси со взлетной дорожкой, и самолет понесся дальше, теперь уже опираясь на свои крылья. Горизонт резко сместился вниз, потом наклонился, а потом и вовсе исчез, сменившись лохматыми серыми тучами. Рассчитывал ли Ваня наказать Лорку за навязчивость, напугав ее своими виражами? Или просто давал выход душившим его чувствам, разделяя их с небом? Но машина, взвившаяся сперва вверх, в туманный охват облаков, затем устремилась к земле, сменив угол полета лишь над самой ее поверхностью, – по крайней мере, Лорке именно так показалось. А потом самолет на бреющем полете прошел над полем и снова ринулся к тучам. Чтобы потом почти упасть и снова взмыть в небо. И еще раз, словно пытаясь пробить небесный хрусталь, проглядывающий из-за туч, чтобы уйти на запредельные высоты. Потом он пролетел, выписывая между небом и землей сложные иероглифы. Снова ушел к солнцу, пронзив слой облаков. И снова устремился к земле в вираже, от которого у Лорки перехватило дыхание… Каждую секунду у нее внутри все то обрывалось, то подкатывало к горлу, как на американских горках, на которых оказавшаяся неожиданно смелой домашняя девочка каталась несколько раз. Благо, ее никогда при этом не укачивало! Но, испытывая все это на аттракционе, она неизменно срывалась на визг. А вот Ваня, устроивший куда более грандиозное шоу, не услышал от нее ни звука. До сегодняшнего дня Лора как-то не задумывалась над тем, что он, в свое время почти закончивший училище, просто не может не уметь летать. Теперь же сама мысль о том, что не мог бы, казалась ей нелепой. Сейчас рядом с ней в кабине сидел не ее знакомый Ваня и не зловещий Ледоруб, а Четыреста Пятый, расправивший свои крылья. Летчик от бога, всем сердцем стремившийся в небо еще с детских лет. И Лорка просто доверила ему свою жизнь. Как уже доверяла ему свои горести с угнанной машиной и свою свободу с убитой женщиной. Твердо зная, что он не оставит и не подведет. И не допустит, чтобы она разбилась. Она была лишь пассажиром и не могла знать, какие фигуры пилотажа Ваня сейчас, в порыве разрывавших его чувств, выписывает на своем самолете. Но даже своим любительским взглядом могла оценить, что делает он это с обманчивой легкостью истинного профессионала, как будто они с самолетом единое целое. Лора то замирала на вдохе, изо всех сил вцепляясь руками в кресло, то на очередном вираже воздух сам вырывался у нее из груди, а руки были готовы устремиться к сердцу, чтобы его подхватить. Но только от перегрузок, а не от страха, которого не было. Вообще!

И когда Ваня пошел на посадку, Лорка даже испытала что-то вроде разочарования. Адреналин еще никогда не бил в ее крови таким ключом, ведь никогда еще никто ей не показывал, как можно преодолеть законы пространства и тяготения. Самолет легко дрогнул, коснувшись земли, и снова завибрировал в такт Лоркиным нервам, катясь по дорожке. Все медленнее и медленнее.

– Ванька, ты дурной на всю голову! – под скидывающий обороты двигатель раздался из динамика незнакомый Лоре голос. – Но как ты красиво умеешь это показать!

– Смотри, не жалко, – буркнул Ваня, переключаясь на обратную связь. – Саш, я оставлю ишачка, мне нужно сейчас уехать. Позаботитесь о нем?

– Куда ж мы денемся? – вздохнул невидимый собеседник.

Иван подогнал самолетик к ряду его собратьев, развернул и заглушил. Потом выпрыгнул из кабины и подошел к Лорке, протягивая руки:

– Выбирайся, я подхвачу. Ноги-то небось ватные?

Лорка приняла его помощь. Скользнула вперед, ему в руки, и при их поддержке плавно встала на землю. Посмотрела на Ваню. Оглянулась на самолет. Четыреста Пятый назвал его ишачком, ласково и вместе с тем, как показалось Лорке, немного пренебрежительно. Наверное, потому, что не такие самолеты он должен был бы сейчас пилотировать! А куда более скоростные и мощные! Если бы в его судьбу не влез одержимый местью старикан, заставивший расплачиваться за чужие грехи… От этого горького осознания и от накативших воспоминаний о Марии Федоровне – от всего разом, у Лорки вдруг слезы хлынули из глаз. Она затряслась, не в силах с собой совладать.

– Лоретта! – Ваня обнял ее, давая ей возможность уткнуться лицом ему в грудь. – Прости! Но ведь я же тебя просил, чтобы ты меня оставила! Не надо было настаивать на своем!

– А я и не из-за этого! – выдохнула Лорка сквозь слезы. – Думаешь, ты меня напугал? Ничуточки! Да, и ноги у меня сейчас ватные, и круги перед глазами были зеленые! Но зато ты мне целую новую вселенную показал!

– Ну, так что ты тогда?..

– Почему, скажи мне, почему так несправедливо устроен мир?! И почему в нем лучшие люди всегда оказываются на передовой и попадают под раздачу первыми?! И живется им труднее, чем негодяям?!

Ваня ничего не ответил, только вздохнул, прижимая Лорку к себе. А она вдруг осознала, что это не ему бы стоило ее тут успокаивать, а как раз наоборот, ей – его, потерявшего мать. Это осознание помогло ей взять себя в руки. Она принялась вытирать слезы:

– Ванечка, прости меня.

– За что? Лоретта, уедем отсюда. Ты как, можешь идти?

– Могу! – сказала Лорка, все еще всхлипывая, но решительно. – И идти, и вторую машину сейчас заберем. И вообще…

«Вообще» – это было, согласно известным Лорке традициям, убрать комнату за женщиной, покинувшей этот мир навсегда. Собрать постель и ее личные вещи, протереть полы. Лорка взялась за это сразу, как они вернулись. Ваня несколько раз порывался ей помочь, но потом все бросал и снова уходил на свою веранду. Лорке было проще: она непрерывно шмыгала носом, не стесняясь Вани, и даже если срывалась на слезы, то тоже не пыталась этого скрывать.

Когда она все закончила, то подошла к Ване, снова замершему у окна. Осторожно коснулась рукой его сведенных горем плеч:

– Четыреста Пятый…

– Лоретта, не начинай, – бросил он, не оборачиваясь. – Мария Федоровна была последним человеком, кто меня так называл. Теперь все.

– Нет, не все. Не после того, как я увидела тебя за штурвалом.

Лорка многое могла бы к этому добавить, но не стала ничего говорить. Ни о том, что она никогда в жизни этого не забудет, ни о том, какое лицо у него было в тот момент. Она была уверена, что навсегда запомнит это выражение сосредоточенной одухотворенности, когда человек занят делом всей жизни и в пламени чувств готов вырваться за установленный ему предел. Оставался вопрос: насколько далеко?

– Ванечка, хочу тебя спросить, – решилась Лорка после паузы. – Если бы я не оказалась с тобой в кабине, ты бы вернулся назад?

– Все возвращаются, – ответил он мрачно. – Только одни под нормальным углом и на взлетную полосу, а другие – через штопор и носом в землю.

– И как бы ты это сделал?

– Если бы тебя рядом не было? Не знаю. Ты не дала мне окончательно это решить.

– Слава богу! – выдохнула Лорка: оказывается, не обманулась в своих предчувствиях и не зря устроила с Ваней эти гонки на выживание.

– Ты так считаешь? – Он, наконец, развернулся к ней лицом, еще более неживым, чем прежде. – Тогда ты поспешила с выводами. Марии Федоровне теперь все равно. А я мертвый принесу гораздо больше пользы, чем живой.

– Да ты что вообще говоришь?!

– Именно то, что есть. Так уж получилось, что сейчас ты единственный человек на земле, который знает обо мне практически все. Вот и вспомни про сделанные мною завещания, о них я тебе тоже рассказывал. С моей смертью хотя бы часть собранного мною компромата должна будет дойти куда следует, благодаря чему хотя бы часть мерзавцев получит по заслугам. А что меняется, если я жив? Ничего! Я по-прежнему стану уничтожать следы преступлений, укрывая убийц от возмездия. Лоретта! Ты хоть немного понимаешь, какое бремя на мне лежит? Вспомни, как ты сама переживала, что убийца твоей незваной гостьи окажется безнаказанным! А у меня таких эпизодов уже десятки! Я укрываю «хозяев жизни» от правосудия, позволяя им все больше звереть от своей безнаказанности! Если бы у меня не было совести, я бы считал, что прекрасно устроился! Свободный график, так сказать, да еще и деньги текут рекой – тот, кто охвачен паникой после своих «подвигов», их даже не считает. Но в том-то и беда, что совесть у меня на месте! И я тоже оказываюсь причастен ко всем этим преступлениям! Кто-то убивает собутыльника или конкурента, кто-то расправляется с неверной любовницей или, впадая в раж, с проституткой… А некоторые уже и не единожды такое проделывают. Потому что есть я!

– Я помню еще, как ты говорил, что они и от правосудия откупиться смогли бы, если что.

– Все это вилами по воде писано. Может, могли бы, а может, и нет, но я не оставляю шансов это проверить. Так что… зря ты сегодня за мной увязалась. Может, я еще и сам бы сюда приехал.

– А скорее всего, нет, – Лорка слишком хорошо это почувствовала, сразу, когда он кинулся к дверям! Он бы не остановился, как не замирает занесенный меч, уже сорвавшийся для удара! Если только на его пути не поставить препятствие…

– Скорее всего, нет, – согласился он. – И сделал бы этим благое дело.

– Нет! – горячо возразила Лорка. – Они бы нашли себе другого на твое место. А что до компромата, то и адвокатов можно перекупить, и с законом договориться.

– Закон не всегда бывает сговорчив. То же касается адвокатов: именно поэтому он у меня не один. Для перестраховки. Старикан уже ухитрялся вычислить и перекупить некоторых моих поверенных, ведь одна только мысль о них ему, надо думать, покоя не дает. Но думаю, что всех заглушить ни у кого не получится. Кто-то все равно дойдет до цели и встретит своего честного полицейского.

– Четыреста Пятый, но почему тебе для этого обязательно умирать? Неужели ты сам не можешь с ними бороться?

– Не могу. Потому что у меня из этой ситуации только два выхода: либо смерть, либо тюрьма за все мои «подвиги». Но тюрьма для меня не вариант: мои «заказчики», из тех, кто сумеет выйти сухими из воды, устроят мне там в отместку такое существование, что я сам сто раз пожалею о том, что остался жив. Старикан мне это давно уже озвучил, еще во время нашего первого с ним разговора на эту тему. Я ведь тебе уже объяснял, что мы с ним оба держим друг друга за горло, и только на этом строится наше относительно мирное сосуществование. Вот только он, в отличие от меня, не один, а со своими приятелями. И даже если он вылетит из игры, у него есть кому передать эстафету.

– А тебе, может, я могла бы чем-то помочь? – робко спросила Лора.

– С ума не сходи. Мало тебе было одной передряги?

– Не мало. Но я готова рискнуть. Не как кукла в чужих играх, а осознанно, зная, ради чего это делаю.

– Лоретта, об этом и речи не может быть, – резко ответил Ваня, пока Лорка сделала паузу, набирая побольше воздуха в грудь. А потом она на одном дыхании тихо выдала:

– Я люблю тебя, Ванечка.

– Что?!

– Люблю, – повторила она еще тише.

– Этого еще не хватало! – выдохнул он, почти как она. – Лоретта! Послушай меня. Ты сейчас ничего не сказала, и выбрось это из головы. Мы с тобой едва знакомы, и точка.

– Нет, – Лорка упрямо мотнула головой, почти ощутив прикосновение к щекам школьных хвостиков. – Я о тебе слишком многое успела узнать. – Она в порыве чувств прижалась к нему, обвила руками. И снова уткнулась лицом ему в грудь, как недавно, на аэродроме. Если обе – и она, и Мария Федоровна – ошибались в Ваниных чувствах, то пусть он ее сейчас оттолкнет, но все равно она успеет перед этим ухватить свои несколько секунд счастья, просто от того, что он так близко.

Но Ваня не торопился ее отталкивать. Так и замер неподвижно, руки по швам. И только слушая его сердце, которое было сейчас рядом, Лорка могла догадаться о его внутренней борьбе с самим собой. Он больше не хотел обретать никаких привязанностей на этой земле, делающих его уязвимым! Но как быть, если это уже произошло? Возможно, именно этот вопрос Ваня сейчас и пытался решить для себя. А возможно, он просто намерился поставить на себе крест, пусть даже пока и на живом. Но не вышло, чувства не позволили ему оставаться бесстрастным киборгом, пробившись сквозь его броню, как трава сквозь асфальт. Вначале Лора ощутила, как дрогнули его руки. А потом он порывисто обнял ее:

– Лоретта…

Она подняла лицо навстречу позвавшим ее губам. А потом потянулась к ним, робко, лишь предлагая Ване сделать свой окончательный выбор.

15

– Четыреста Пятый… – прошептала Лорка, прижимаясь к Ване в полутьме его спальни и обвивая рукой его жесткое, без единой слабинки, тело. В который раз подумала о том, что иногда он напоминает ей киборга. Не только этим вот ощущением своей внешней непробиваемости, а порой еще и бесстрастностью, почти нечеловеческой. Даже сегодня, позволив проснуться в себе обычному человеку, он уже по привычке сдерживал свои эмоции. В лице, в жестах, в голосе Лорка очень тонко все это чувствовала.

– Снова ты за свое? – вздохнул он, накрывая ее руку своей. – Ну прекращай уже. Нет больше Четыреста Пятого! Это детские фантазии, канувшие в небытие!

– Он есть! – упрямо возразила Лорка. – Так уж получилось, что ты мне его показал!

– А вот скажи мне такую вещь, – Ваня повернулся на бок, к Лорке лицом. – У тебя, когда ты лезла за мной в самолет, ни разу не мелькнуло мысли, что тоже можешь не вернуться?

– Я была уверена, что ты не причинишь мне зла. Потому и полезла, чтобы ты себе его тоже не причинил.

– «Я верю тебе, Ванечка», – передразнил он ее. Потом неожиданно признался: – Знаешь, именно в этот момент, услышав тебя, я вдруг понял, что мне бы все-таки еще хотелось пожить. Жизнь чего-то стоит, пока в ней есть такие вот, которые в тебя верят и смотрят широко распахнутыми глазами.

Лорка лишь счастливо вздохнула в ответ. И потянулась его поцеловать, сама, вопреки своим прежним правилам. Просто до сегодняшнего дня она в общении с мужчинами воспринимала поцелуи в губы как некую неизбежность, не испытывая от этого никакого восторга. Теперь же вся трепетала и тянулась снова это испытать. Ведь рядом с ней был не просто мужчина, а любимый человек. И ей хотелось быть с ним рядом как можно ближе, теснее, так, чтобы по возможности вообще стать его частью. И чтобы он стал частью ее. Мысль о возможном ребенке от Вани не испугала Лорку, наоборот, наполнила радостью и придала каких-то неведомых ранее сил. Словно у нее вдруг развернулись крылья. На которых она, если потребуется, сумеет теперь воспарить, преодолевая все невзгоды и трудности. Ведь Четыреста Пятый показал ей, что это такое – уметь летать.

– А ты еще возьмешь меня с собой в самолет? – спросила она, когда нашла в себе силы от него отстраниться, совершенно не желая сейчас загружать его мыслями об очень вероятных последствиях их нового витка отношений.

– Еще? Неужели тебе этого раза не хватило? – вскинул он бровь.

– Нет! – пылко ответила Лорка. – Этого не может хватить, если хоть раз в жизни довелось испытать. Надо либо вообще не знать, что это такое. Либо… – Она замолчала, пытаясь подобрать слова. Но Ваня и без них ее понял. Приподнявшись на локте, он долго глядел ей в глаза. Лорка в ответ даже не подумала их отводить, а наоборот, ловила каждое мгновение этого счастья, когда они были так близки, самими своими созвучными душами.

– Да… возможно, мы могли бы с тобой стать идеальной парой, – Ваня тяжело вздохнул, откидываясь на подушки. И добавил, глядя в пустоту: – Если бы только все иначе сложилось и нам бы дали нормально жить.

– Мы и так можем, – тихо возразила Лорка. – Если ты только захочешь. Ведь если ты умудрялся скрывать от своих врагов Марию Федоровну, пожилую женщину, которая знать ничего не знала, то со мной тебе было бы гораздо проще. Ведь я знаю все: как обстоят дела, кого и чего следует опасаться. Я бы выполняла все твои требования. Я буду их выполнять! Если только ты сам не струсишь и не откажешься от возможности поменять свою жизнь, хотя бы частично, из боязни что-то в ней потом потерять.

– Лоретта, а ты сама ничего не боишься? – он снова развернулся к ней. – Тогда ты просто не осознаешь всего, на что готова подписаться.

– А Виолетта… она осознавала?

– Виола не знала всей правды, как знаешь ее ты. Так уж получилось, что ей за несколько лет я так и не решился ее открыть. Думаю, она считала меня кем-то вроде крупного контрабандиста или что-то типа того.

– Но тем не менее все-таки согласна была жить по твоим условиям? И соблюдала их так, что старикан с Ильей про нее не узнали за все время?

– Соблюдая их, она была от этого не в восторге. И не раз на меня обижалась, когда дело касалось элементарных, на ее взгляд, мелочей, которых я не мог выполнить, чтобы не засвечивать наших отношений.

– Ну, тут у меня перед ней преимущество: я знаю, насколько все это важно. А тебе урок на будущее: больше доверяй тем людям, которым ты не чужой. Если бы она тоже знала о тебе все…

– Лоретта! Давай оставим этот разговор? Ей, видишь ли, труп в квартиру никто в свое время не подкинул, чтобы она сама смогла обо мне догадаться. А специально затрагивать эту тему я не хотел и не решился, потому что это в корне бы все поменяло. Возможно, гораздо сильнее, чем можно было ожидать. Я хорошо ее знал, поэтому мог кое-что предвидеть. Видишь ли, не все женщины так безрассудны, как ты.

– Безрассудны? Или просто готовы на все, ради того, чтобы любить?

– Что, по сути, одно и то же. Лоретта… Когда-то я проявил слабость, позволив себе связаться с Виолой. Жизнь показала, что это была непозволительная роскошь. Поэтому теперь я четко знаю, что не имею права тянуть тебя за собой в свой омут. Даже если ты сама готова в него прыгнуть! Ведь это необратимо, ты понимаешь?

– Ты меня гонишь?

– Если бы! – Он снова приподнялся на локте, глядя ей в лицо. – По-хорошему мне бы стоило сегодня сразу отвезти тебя домой, едва выслушав.

– Но ты не отвез. Ваня… Ты любишь меня, хоть немного?

– И зачем ты только это спрашиваешь, хотелось бы знать? Ведь если я тебе сейчас скажу «нет», ты мне все равно не поверишь.

– А ты смог бы сказать «нет»?

– Именно это я и должен был сделать. Сказать «нет» и увезти тебя отсюда подальше.

– Ванечка… – Лорка погладила его по щеке, глядя ему в глаза. – Хватит тебе уже разрываться между своим долгом и прочими чувствами. Я ведь тоже имею право голоса, разве нет? Ты сейчас просто пытаешься насильно вырвать меня из своей жизни, а себя самого из жизни вообще. Но я против! Ты мне нужен! Я люблю тебя, Четыреста Пятый. Слышишь? Люблю!

Он ничего не ответил ей, а отвернулся и мучительно о чем-то задумался, невидящими глазами уставившись в потолок. Лорка не стала его отвлекать, давая ему время и возможность осознать все произошедшее в его жизни за этот день: и понесенную потерю, и их сближение, к которому, собственно, все и шло. Не зря ведь Мария Федоровна заводила разговор на эту тему, наблюдая за Лоркой и Ваней со стороны: она тоже видела, как меняются их отношения, уже в этом доме, день за днем. Когда ты находишь счастье лишь в том, что готовишь завтрак любимому человеку, или угадываешь какое-то его желание, торопясь его выполнить. Или встречаешь по возвращении домой, всем сердцем стремясь разделить с ним то, что давит ему на душу. А он оттаивает в ответ и начинает смотреть на тебя уже каким-то другим взглядом, чем прежде. И ты чувствуешь с ним то роднящее единство, которое не удалось бы выразить вслух, потому что слова здесь бессильны… Лорку так и потянуло снова обнять Ваню, прижаться к нему крепко-крепко. Но она подавила в себе этот порыв, не желая его сейчас беспокоить. Вместо этого встала и упорхнула на кухню: ни она, ни Ваня не ели с утра, так что пора было позаботиться об обеде… или, скорее, об ужине.

Ваня вышел из комнаты, когда у Лорки уже вовсю жарилась картошка, которую он любил. Она взглянула на него, улыбнулась:

– Ты почти вовремя. Сейчас ужин будет готов.

Он вместо ответа притянул ее за руку, прижал к себе и замер, лишь его неспокойное дыхание тревожило Лоркины волосы.

– Вань… картошка подгорит, – спустя какое-то время подала она голос. Лишь под давлением этого вот обстоятельства, иначе стояла бы и стояла с ним, больше ни о чем не смея даже мечтать. Однако теперь зашевелилась, выскальзывая из любимых рук. Но едва перемешала картошку, как снова развернулась к нему. Он стоял, оперевшись одной рукой на шкаф, и смотрел на нее, не отрываясь. А когда поймал ее взгляд, губы дрогнули в улыбке.

– Вот и Мария Федоровна бы сейчас улыбалась, – тихо сказала Лорка.

– Наверняка. Украдкой, строя насчет нас с тобой свои планы. Она уже и мысли не допускала, что мы с тобой когда-то расстанемся. Последнее, что она мне сказала: «Будьте с Лорочкой счастливы». Будто благословила!

Услышав это, Лорка провела по щекам тыльной стороной ладони, утирая набежавшие слезы. Они с Ваней оба понимали, что исстрадавшейся женщине смерть была избавлением от мук. Но как же горько было осознавать, что никогда больше здесь не прозвучит ее ласковый голос и ее добрая рука не коснется их голов. Ваниной и Лоркиной, словно они оба были ее родными детьми.

Ваня и Лора похоронили Марию Федоровну рядом с ее мужем, Четыреста Четвертым. Лорка, как и обещала, взяла все хлопоты на себя. А потом они с Ваней стояли у свежей могилы, и Лора крепко держала его за руку. Близкого, родного, разделяя с ним всю боль потери. Здесь, возле могильной насыпи, они с Ваней оба вступали в новую жизнь, в которой многое уже не будет, как прежде. Уже сейчас на Лорке был гладкий темный парик и одежда совсем не в ее стиле. Все это плюс другая машина вселяло в Лорку уверенность, что ее не смогли бы отследить в ее поездках с похоронными бумагами и вслед за ней не пришли бы к порогу Ваниного дома. Который, Лорка уже и без вопросов это понимала, им с Ваней вскоре придется менять. Один из многих. И она не должна будет привыкать к новому дому, потому что это будет лишь временная обитель счастливых встреч. Основную же часть жизни ей придется, как и прежде, проводить в своем «скворечнике», чтобы окружающие даже не подозревали о переменах в ее судьбе. И урывать свои счастливые дни ей будет суждено только тайком, чтобы никто об их наличии даже не догадывался. И будет еще много мелочей, способных осложнить Лорке жизнь, но она была заранее согласна на любые условия! Потому что без Вани для нее все теряло смысл. А ради того, чтобы оставаться с ним, она пошла бы еще и не на такие жертвы, если бы потребовалось. Она ведь прекрасно понимала, что теперь является его уязвимой точкой, и готова была сделать все необходимое ради того, чтобы никто, как бы он ни был могущественен, не смог причинить через нее зло любимому человеку.

– Ну что, Лоретта, пойдем? – первым подал голос Ваня, словно бы отмирая. Взглянул на памятник своему отцу, печально усмехнулся: – Они теперь снова вместе.

– Да, – Лорка вздохнула, прижимаясь к Ване, словно пытаясь сказать ему: «Они там, а мы здесь и тоже вдвоем».

Он ее понял. Молча приобнял, скользнув губами по ее виску. Любимый человек, довольно скупо выказывающий Лорке свои ответные чувства. Но ей вполне достаточно было того, как он иногда на нее смотрел. За этот взгляд Лорка готова была отдать, наверное, все на свете, потому что никакими ласками и признаниями он при всем старании не смог бы выразить ей больше, чем в этот миг, когда она вдруг ловила его взгляд на себе. После чего он отводил от нее глаза в наивной попытке скрыть от Лорки все то, что он к ней испытывал, не желая еще сильнее привязывать ее к себе. Словно еще не понимал, что никакие испытания, пережитые рядом с ним, не будут для нее страшнее разлуки.

Лорка сама порой поражалась тому, насколько сильно ее затянуло в водоворот этих новых чувств. И тому, как она сама при этом изменилась, словно вылупившись из скорлупы своей прошлой жизни, когда она была еще робкой и мечтательной маминой девочкой. Теперь она ощущала себя сильной и смелой и училась жить по Ваниным правилам. Подмечать окружающие детали, машинально оценивать обстановку. В ближайшей перспективе у нее было попросить Ваню, чтобы он обучил ее некоторым хитростям в вождении машины. Тем, которыми он сам владел в совершенстве, они позволяли ему виртуозно перестраиваться на дороге, если вдруг там что-то его настораживало. Хотя бы самым азам, потому что Лорка прекрасно понимала, что ей никогда не сравниться с ним, прирожденным асом. Она очень любила, когда он был за рулем, всецело доверяя ему и получая истинное удовольствие от езды. И мечтая когда-нибудь снова пережить те сводящие с ума мгновения, когда в руках у Вани окажется не руль, а штурвал.

Но самым большим счастьем для Лорки все же были те минуты, когда Ваня просто держал в своей руке ее руку. Когда она впервые попыталась протиснуть свои пальцы в его стиснутую ладонь, он не понял ее жеста, взглянул на нее с удивлением. Но после этого сам начал протягивать Лорке руку при каждом удобном случае. Вот и сейчас по кладбищу к своей машине они дошли, взявшись за руки. Двое любящих и близких друг другу людей.

– Ну что, теперь домой? – тихо спросил Ваня, когда они уже выезжали на трассу.

– Домой, – согласилась Лорка. Думая о том, что отпуск подходит к концу, от чего ежедневный процесс ее возвращения в этот дом вскоре осложнится.

– А на работу тебе когда выходить? – спросил Ваня, мысля синхронно с ней.

– В ближайший понедельник. Хотя до праздников я основную часть работы буду делать на удаленке. А вот после Нового года мне придется изворачиваться, чтобы видеться с тобой. Только ты не подумай, это я не жалуюсь. Просто, наверное, тебе есть смысл поднатаскать меня за это время, чтобы у меня все получалось как можно лучше.

– Я об этом позабочусь. Мы с тобой поживем пока еще в этом доме. Проведем там вместе, сколько получится.

– А потом? – уточнила Лорка, насторожившись.

– Потом начнется твоя кочевая шпионская жизнь, если так и не надумаешь меня бросить.

– Так ты все еще надеешься от меня отделаться? – не без иронии спросила Лорка.

– Нет, – ответил он, глядя на дорогу. Сказал это так, что у Лорки дыхание перехватило. Она и представить себе не могла, что в это короткое слово возможно так много вложить! Но у Вани это каким-то непостижимым образом получилось, чего он, возможно, и сам не ожидал. «Нет, я не надеюсь от тебя избавиться. Нет, я, наоборот, боюсь, что это может случиться. Нет, я не знаю, как стал бы жить без тебя, потому что очень тебя люблю». Прокручивая в уме все эти непрозвучавшие фразы, Лорка потрясенно притихла. Ей вдруг вспомнились слова Марии Федоровны: «…мне страшно думать, что, при таком его характере, ему некем было бы заменить меня на этой земле». Слава богу, все-таки оказалось кем. И Лорка была счастлива, что имеет к этому самое непосредственное отношение. Она любила Ваню, любила почти до безумия. А он оказался из тех натур, которые тоже способны на подобное чувство, хотя и пытался этого не демонстрировать. Лорка, осознавая это, была готова наизнанку вывернуться ради него, больше не опасаясь, что его однажды начнет раздражать ее слепое щенячье обожание. Была готова забыть о том, кто он есть и почему они не могут зажить нормальной спокойной жизнью.

Жизнь сама им обоим об этом напомнила в самый неподходящий момент. Роковой звонок разорвал тишину на одиннадцатый день после похорон, в начале пятого утра. Тихий такой, но Лорка, только что крепко спавшая с Ваней в обнимку, вскочила как ужаленная, а сердце зашлось в бешеном темпе. Сидя на кровати и не спуская глаз с Вани, среагировавшего на звонок все же быстрее ее, она вся обратилась в слух в ожидании того, что должно было сейчас прозвучать. Но сухой голос на том конце лишь продиктовал Ване адрес, а потом коротко произнес: «Поторопись!» – и отключился.

– Ванечка… Что?! – спросила Лорка задыхающимся голосом. Хотя и сама уже обо всем догадалась, глядя на этот, не обычный Ванин телефон.

– От старикана голосовое сообщение, – ответил он коротко, уже одеваясь, как по тревоге. – Пока меня не будет, ты на всякий случай собери все свои вещи. И старайся не показываться из дома, до тех пор пока я не вернусь.

– Хорошо! Вещи только мои собрать? Или наши? – Лорка выпуталась из одеяла, чтоб хотя бы проводить его до порога.

– Только твои. – Он уже был у дверей. – Этот телефон у меня со специальной многоступенчатой программой против обнаружения, но старикан уже на него звонил, так что рисковать нельзя.

– Хорошо… – пролепетала Лорка, глядя Ване вслед с крыльца веранды. Он уже садился в машину. А она даже не знала, чего ему пожелать на дорогу, хотя бы мысленно. Счастливого пути? Удачи? Наверное, и то и другое бы ему пригодилось. Но слова застряли в горле, как только Лорка вспомнила, куда и зачем он едет. В итоге, глядя на скрывающиеся за воротами габаритки, она прошептала срывающимся голосом, дрожа как от холодного рассветного воздуха, так и от переполнявших ее чувств: – Господи! Да хоть ты помоги ему избавиться от этого от всего!!!

16

Лорка ожидала, что Ваня вернется где-то к обеду. Но не дождалась даже к ужину, который старательно приготовила, хотя и подозревала, что вряд ли у Вани будет хороший аппетит в этот день. Просто надо было себя чем-то занять. Хоть чем-то! Потому что этот день, эта первая их разлука по такой причине, когда рядом уже не было Марии Федоровны, начал в полной мере демонстрировать Лорке, как непроста будет избранная ею жизнь. И сколько теперь в ее жизни будет тревог, даже близко не сравнимых с каким-то глупым расстройством из-за несчастной угнанной машины.

С наступлением темноты, особенно тоскливым в безлюдном доме, где Лорка сегодня отчего-то даже свет не решилась включить, она себе уже места не находила. Металась от веранды к кухне, от кухни к спальне, потом в гостиную и нигде долго не задерживалась. Разве что возле портрета Марии Федоровны, с которой, будь та жива, могла бы поговорить. А теперь лишь прошептала коротенькую молитву к той, которая теперь наверняка знала о своем сыне все. Даже то, что происходит именно в эту минуту.

«Я прошу вас, помогите ему, если сможете! – шептала Лорка, глядя на тускло поблескивающее в сумерках стекло на портрете, за которым угадывалось хорошо знакомое ей лицо. – Я сама не могу этого сделать, но у меня такое чувство, что именно сейчас что-то происходит! С Ваней! Недоброе! Может, это просто от того, что я сегодня точно знаю, куда именно он поехал? И мы с ним первый раз так расстались, что я осталась его ждать одна?»

Это был единственный аргумент, которым Лорка могла и пыталась себя успокоить: она сегодня одна, и лишь поэтому ей так тревожно. Но когда, уже глубокой ночью, Ваня наконец-то въехал в ворота, а задремавшая у кухонного окна, но мгновенно проснувшаяся Лорка выбежала ему навстречу, во двор, она сразу поняла: нет, были у ее сегодняшней тревоги и другие причины! Она уже видела Ваню, когда он возвращался из таких вот поездок, как-то так совпало, что три раза подряд. Но еще ни разу она не видела такой наглядной демонстрации выражения «лица на нем нет». А сейчас про Ваню можно было сказать только так, и никак иначе.

– Оставь меня, хорошо? – попросил он глухим и сдавленным голосом, просто проходя мимо замершей перед ним Лорки.

– Хорошо… – пролепетала она уже ему вслед. Вошла за ним в дом и услышала из ванной шум льющейся воды. Он всегда шел прямиком под душ по возвращении из таких поездок, она это знала. Но на этот раз Лорке было тревожнее прежнего, а потому она решилась к нему войти. Он стоял, обнаженный и жесткий, как камень, ссутулившись под бьющими в него струями воды. При Лоркином появлении приподнял голову, и ей вдруг стало страшно: на нее смотрел другой человек. Ваня, но резко постаревший сразу на несколько лет.

– Ванечка, родной, что случилось?! – выдохнула она.

Он вначале мотнул головой, отказываясь говорить. Потом все-таки выдавил:

– Все! Это конец. С этим я точно дальше жить не смогу! Лоретта… Ты прости меня.

– За что?!

– За все. Что было и будет.

– Да что хоть произошло?! – Она метнулась к самому бортику, не боясь намокнуть, потому что он, закрыв лицо руками, начал сползать вдоль стены.

– Такого я еще не видел, – почти простонал он в ответ. – Несколько старых педофилов-извращенцев… и двое мальчишек лет восьми… замученных насмерть.

У Лорки, собиравшейся его утешить, все слова застряли в горле. Она просто сидела перед ним, не замечая заливавших ее брызг воды. Но потом поняла, что надо что-то делать. Для начала – хотя бы просто вывести Ваню отсюда и уже в комнате попытаться привести его в чувство. Из них двоих именно она была сейчас сильнее. Потому что не видела того, что довелось увидеть ему.

– Я похоронил их, – снова Ваня заговорил, только уже оказавшись в гостиной, в кресле, в которое его усадила Лорка. – По-человечески, как только мог. Отвез тела в заброшенный монастырь. Но это не конец. Это только начало. Старые свиньи наверняка и раньше так уже забавлялись, но сегодня они ощутили вкус крови. И теперь только я смогу их остановить. – Говоривший словно в пустоту, он поднял глаза на Лорку: – Ты собрала свои вещи?

– Да, собрала.

– Тогда и сама тоже одевайся. Я отвезу тебя. К тебе домой. Больше тебе здесь нельзя находиться.

– Что, даже до утра нельзя? Ванечка, что ты такое задумал?! И как ты меня повезешь, как в таком состоянии сейчас сядешь за руль?

– Сюда же как-то доехал. И до этого тоже двигался. Просто, приехав домой, дошел до нуля. Но это сейчас пройдет. Заведусь по новой, никуда не денусь. – Еще немного посидев в своем кресле, он поднялся, подхватил готовое упасть с него полотенце, взглянул на Лорку глазами, в которых наконец-то начали появляться хоть какие-то проблески жизни. – Пойду, оденусь. А ты мне кофе пока не сваришь?

– Конечно, – ответила Лорка, обрадованная тем, что он больше пока не заводит речь о ее отъезде. Но, как оказалось, радовалась она напрасно. Ваня не оценил ее стараний, просто проглотил кофе, как лекарство, попутно закидав той едой, что была на столе. Как истинный киборг, не придавая никакого значения вкусу, а просто восполняя потерю энергии. А потом переключил свое внимание на Лорку. Взглянув ей в глаза, погладил по щеке. И скомандовал:

– Все, теперь одевайся. Даю тебе пятнадцать минут.

– Ванечка… – отшатнувшись под этим напором, Лорка не смогла сдержать внезапных слез в своем голосе. – Но почему? К чему такая спешка? Подари мне хотя бы эту пару часов до рассвета, что еще осталась.

– Нет, – отрезал он. – Мы выедем затемно. И давай не будем это больше обсуждать. И не будем пилить тупой пилой по живому, отрубим все разом. Где твои вещи? Пока ты одеваешься, я отнесу их в машину.

Но Лорка застыла на пороге кухни, не торопясь уходить:

– Меня отвезешь. А сам потом куда?

– Лоретта, я прошу тебя, не надо больше вопросов, – сказал он словно через силу. – И вообще постарайся забыть эти дни. Да, это будет непросто. Но я тебя не по той дороге повел.

– А я на это согласилась! – почти выкрикнула Лорка, утирая слезы, теперь бегущие из глаз. – Потому что люблю тебя! Хочу с тобой жить на любых твоих условиях! Ждать домой, рожать от тебя детей!

– Так, все! – оборвал он, осторожно, но непреклонно разворачивая ее за локоть в сторону коридора.

Лорка вначале хотела ему воспротивиться. Но потом у нее тоже нервы не выдержали, и она кинулась к себе в комнату. Как в лихорадке, сбросила халат, натянула брюки со свитером. И уже собиралась идти в прихожую, чтобы обуться, как увидела Ваню, возникшего на пороге. Вначале искрой пронзила радость: передумал гнать ее от себя?! Но потом разглядела его лицо и сразу поняла: нет, не чувства его сюда привели!

– Вот, держи! – он сунул ей в руки куртку с сапожками. Потом быстро ухватил со столика Лоркину дамскую сумочку и накинул ее ремешок Лорке на шею. – А теперь за мной! Быстро и тихо!

Не включая свет по пути, он повел ее не в прихожую, а в гостиную. Там остановился возле камина и шепотом приказал, говоря ей в самое ухо:

– Одевайся и давай, я тебя подсажу. Панель возле трубы… нащупаешь там защелку. Быстро!

Показалось ли Лорке, что Ваня не случайно, а словно бы в прощальном поцелуе скользнул после этого губами вдоль ее щеки? Она хотела спросить, что случилось. Но неожиданно услышала голоса через приоткрытую форточку. Тихие, зловещие, как будто кто-то украдкой кружил возле дома, пытаясь оценить ситуацию внутри. Медлить было нельзя! Лорка послушно натянула сапожки с курточкой и быстро встала ногами на сцепленные Ванины руки. Приподнятая им, воспарила к потолку и почти сразу нашарила то, что раньше расценивала как элемент лепного декора.

– Сдвинь, – прошептал Ваня, пользуясь тем, что кружившие снаружи тени сместились от гостиной к веранде. – И вперед! Спустишься лишь в том случае, если вдруг дом подожгут. И ни в каком другом, пока они не уедут! Ты хорошо меня поняла?

– Ваня… – только теперь она сообразила, что он не собирается лезть в это укрытие вместе с ней. – А ты?

Вместо ответа он подбросил ее так, что она буквально залетела на пыльный чердак. Распласталась на полу, вынужденно втянув за собой ноги. Сразу вслед за этим щелкнула пружина, возвращая люк на место. После чего главной Лоркиной задачей стало не закашляться. Скорчившись на полу, она зажала рукой рот и нос, подавляя этот рефлекс. Но справиться с кашлем эффективнее всего ей помогли не воля и зажавшие рот ладони, а охвативший ее ужас, от которого она едва не перестала даже просто дышать. Лорка услышала, что творится внизу, и застыла. Было, от чего! Кто-то выбил сразу окно и дверь. Несколько человек ввалились в дом. Послышался шум борьбы, несколько тяжелых ударов, скрип и грохот разбрасываемой мебели. Потом все относительно утихло, и еще кто-то вошел в дом, как завоеватель после авангарда расчистивших ему дорогу головорезов. Лорке сверху хорошо все было слышно. Человек ступал тяжело, как будто был обременен годами и лишним весом. Но уверенно, как-то по-хозяйски, словно все здесь принадлежало ему. Прошел прямо в гостиную, сел в тяжелое старинное кресло, скрипнувшее под ним. И после паузы выдал сухим холодным голосом, обращаясь, надо думать, к плененному Ване:

– А ты не слишком-то и удивлен моим визитом, как я погляжу.

– Честно сказать, удивлен, – ответил Ваня после паузы, как будто перед тем разглядывал своего гостя. – Я думал, ты сейчас отдыхаешь после трудов своих праведных.

– У меня было время для отдыха. А теперь, как видишь, решил за тебя лично взяться, зная твою уникальность.

– Не скажу, что это большая честь для меня. Какого хрена тебе тут нужно?

– Приехал разобраться с очередным своим «ангелом-хранителем», после того как он отслужил свой срок. Кстати, жаль! В своей работе ты был лучшим, предыдущие даже в сравнение с тобой не идут. Но теперь ведь все, не так ли? Я это сразу сегодня понял, там, на яхте, по твоим глазам. Наверное, если бы не твои христианские принципы, ты бы даже прикончить нас там попытался? Я ведь прав?

– Не христианские, а мои собственные. Трудно сохранить веру в бога, когда видишь, что он терпит на земле таких, как ты. Но ты прав, сегодня я был готов им изменить! Так что у меня просто под рукой подходящего инструмента не оказалось, чтобы воздать вам всем по вашим заслугам.

– Честно. И глупо, – оценил старикан. Потом обратился к своим головорезам: – Ребятки, пристегните-ка его вон к той дверной ручке. А потом оставьте нас ненадолго, я вас позову.

Лорка услышала возню, лязг металла, когда Ваню приковали к двери в комнату Марии Федоровны, а потом за головорезами захлопнулась другая дверь, в коридор, после чего, судя по звукам, старик поднялся со своего места. Вначале проверил, не подслушивают ли его, и затворил дверь поплотнее. После остановился перед Ваней и какое-то время молчал, словно разглядывая его. Потом задумчиво произнес:

– Иногда ловлю себя на мысли, что, будь у меня такой сын, я бы им даже гордился.

– Слава богу, что у нас с тобой ничего общего.

– Тоже верно. Потому что, с другой стороны, меня всегда раздражало благородное дурачье вроде тебя. – Старик вернулся в кресло. – С тех пор как я тебя узнал, ты был для меня всегда предсказуем. Я знал, как ты поступишь в той или иной ситуации, если тебя хорошенько прижать. Оставалось только надавить и наслаждаться твоими попытками трепыхаться мне вопреки.

– В общем, все это время ты со мной, как и с Ильей, играл в одну и ту же игру…

– Принцип был тот же, но уровни разные. Если бы я не брался время от времени за того недоноска, он бы рано или поздно все равно уничтожил сам себя, потому что без моей поддержки был обречен, как выпущенная на волю канарейка. Так же промотался бы, спился, в кучу неприятностей влип, только чуть помедленнее. Сегодня, кстати, мне донесли, что он в хлам от горя, потому что вынужден был продать свою самую любимую драгоценность, браслет с бриллиантом. А я еще позаботился о том, чтобы его при этой продаже надули. Так что выручил он гораздо меньше, чем рассчитывал, принося эту жертву. Теперь у него из имущества остался лишь тот особняк, в котором он сейчас живет, и последняя машина. Но машина уже теряет товарный вид, напрашивается на замену. А замены не будет! Не на что! Ведь жить по средствам Илья не умеет, нормально зарабатывать тоже – не считать же заработком его криминальные делишки рангом чуть повыше карманных краж, да и то лишь при помощи своры прикормленных бездарей. Так что ему вскоре придется менять не машину на новую, а свой последний дом на более дешевую квартиру… и так до тех пор, пока он не пойдет бомжевать. Достойный финал для бастарда, который ни на что не способен! С тобой было интереснее! Настолько, что ты стал для меня основной моей забавой, хотя вначале, разыскивая тебя, я видел этот сценарий совсем другим. И теперь мне даже жаль, что все закончилось.

В комнате повисла тяжелая пауза, после которой старик усмехнулся:

– Молчишь?

– Мне нечего сказать.

– Мог бы еще попытаться спастись. Попробуй убедить меня, что не вышел сегодня в тираж! Что сможешь и будешь работать дальше!

– Зачем? Как ты сам сказал, я для тебя предсказуем. И ты бы мне не поверил, даже если бы я в самом деле взялся тебя уговаривать. Но мне оно на хрен не нужно. Моя жизнь закончилась в тот самый день, когда ты нарисовался передо мной в летном училище. Так неужели ты думаешь, что я сейчас буду унижаться перед тобой? За то жалкое существование, которое ты мне оставил взамен?

– А ты сейчас считаешь, что хуже и быть уже не может? Может! Я способен это устроить. Я ведь уже не раз тебе демонстрировал эту истину! Мы с тобой оба прекрасно знаем, что до поры до времени я не могу приказать своим парням, чтобы они тебя прикончили. Для начала мне нужны все сведения о твоих файлах и их хранителях. Добром ты их не выдашь, об этом и речи не может быть. Пытать тебя тоже бесполезно: такие, как ты, держатся до конца. Старуха твоя, как мне донесли, в ящик сыграла прежде, чем я успел до нее добраться. Что остается? Последнее: сделать так, чтобы через недельку-другую ты сам мне взахлеб рассказывал обо всех своих секретах, да еще и умолял бы, чтоб выслушали. Способ, на который я намекал Илье при вашей встрече в моем доме. Но он не то что не понял, а даже не сумел к тебе подобраться за все это время, что лишний раз доказывает его никчемность, даже с его тупыми помощниками. Ты и здесь оказался полезнее его в моей игре против вас обоих, потому что одно твое имя заставляло недоноска озираться по сторонам. Поэтому предложенный Илье способ я все прошедшее время держал про запас. Не брался его использовать до тех пор, пока ты исправно на нас работал и выполнял все свои функции. Но теперь момент настал. Сегодня ты не только дал мне это понять по своему лицу! Ты еще умудрился наделать столько ошибок, что сразу стало ясно: как спец ты сгорел! Как, ты думаешь, мои парни тебя сегодня вычислили? По телам! И все из-за твоих включившихся сантиментов! Ты не расчленил тела, как обычно, не обыскал как положено и не заизолировал, заглушая сигналы всех подсунутых в жертву жучков, на чем я уже не раз пытался вычислить тебя до этого. Нет, на этот раз ты их по-христиански похоронил! Тебя отследили по сигналу, через все твои машины, вначале до того монастыря, а потом, уж от него, просто вели до этого дома. И ты это тоже позволил сделать!

– Да, ты прав, сегодня я сгорел, – согласился Ваня. Говорил он хрипло, словно бы через силу, как будто у него перед глазами снова были растерзанные дети. – Потому что надо быть нелюдем, чтобы на такое спокойно смотреть. Даже просто смотреть, а не то что творить.

– Не сметь! – старик вскочил, послышался хлесткий звук удара по лицу. – Не тебе обсуждать мои поступки, щенок! И если ты еще раз так на меня взглянешь, я прикажу парням глаза твои дерзкие выколоть! Моему плану это не помешает. А план, если ты еще не догадался, такой: я посажу тебя на иглу. Сделаю из тебя законченного наркомана, которому будет наплевать и на справедливость, и на возмездие, и на все остальное, чем тебе подобные могут заморочить себе голову. Формально ты будешь жив, и твоим поверенным не за что будет зацепиться, чтобы привести в действие твои завещания. А ты мне за очередную дозу сдашь их всех! Подробно и добровольно. И не надейся, что прежде ты успеешь покончить с собой! Да, ты предсказуем и наверняка попытаешься это сделать. Так вот, я позабочусь о том, чтобы ты мне так не подгадил. До определенного момента с тебя будут пылинки сдувать! А чтобы ты при этом меньше дергался… – старик выглянул за дверь. И крикнул: – Парни, вы где? Что там наш курьер? Привез заказ или нет?

Слыша сбивчивые оправдания стариковских головорезов о том, что курьер уже в пути, Лорка вдруг с ужасом поняла, чтó именно он должен доставить. Значит, времени у нее очень мало. Все это время, замерев на чердаке, она лихорадочно строила планы, как можно помочь Ване выбраться. Сперва она пыталась вызвать полицию, но, к счастью, вначале связь не сработала. Потому что чуть позже Лора осознала, что в этом случае вообще нельзя обращаться за помощью к правоохранительным органам, так как формально Ваня тоже был замешан в преступлениях. Оставалось надеяться только на свои силы. Но что было делать? Зрение адаптировалось к темноте, и она высмотрела чердачное окошко и дверцу, ведущую с крыши на улицу, на заднюю часть двора. То есть она могла выбраться. Лорка понятия не имела, есть ли там лестница, и была готова к тому, что, возможно, придется прыгать. А потом она рассчитывала пробраться в свою машину и, когда головорезы тронутся в путь, ехать следом. А там уже импровизировать. Доступнее всего было спровоцировать аварию на подходящем участке пути, так, чтобы Ваня не пострадал, и вызволить его из лап старика. Но теперь она поняла: если Ваня к тому времени будет в невменяемом состоянии, шансы на то, что она сможет ему помочь, сведутся к нулю. Поэтому она не стала больше выжидать. Услышать что-то еще существенное надежды не было, а ее шаги… тут оставалось только красться к выходу и молиться, чтобы не заскрипела ни одна из чердачных досок. Тихо, осторожно, в то время как хотелось бежать! Ведь курьер мог появиться в любую минуту, и тогда… Тогда все могло пойти прахом! Ваню, ее Четыреста Пятого, могли изломать, искалечить на всю оставшуюся жизнь. Лорка кралась, а сама ловила каждый звук, который раздавался внизу: не курьер ли приехал?!

Как Лорка очутилась на улице, она и сама бы не вспомнила. Продолжая непрерывно прислушиваться, она прокралась к чердачной дверце, сумела поддеть изнутри щеколду – к счастью, вход на чердак с улицы был закрыт весьма примитивно! – потом догадалась оглядеться сверху через приоткрытую дверцу. Убедившись, что двор пуст, сумела по-тихому спуститься по вбитым в стену скобам. И все это на адреналине, от которого, казалось, сердце вот-вот остановится, потому что не сможет долго биться в таком бешеном темпе. Но Лорку пугал не сам этот факт, а то, что в этом случае она уже ничем не сможет помочь любимому человеку. Которому необходимо было помочь!!!

Добравшись до угла дома, Лорка украдкой оглядела двор. Никого! Даже чужих машин – их незваные гости оставили за воротами, стремясь проникнуть в дом незаметно. Так что перед домом стояли всего две машины, ее и Ванина. Ванину Лорка сразу сбросила со счетов, едва вспомнила рассказ старика о том, как его сегодня отследили по пути сюда. А вот своей решила воспользоваться, потому что выбраться с этого двора можно было только на центральную улицу. И если там кто-то был оставлен караулить снаружи, то шансов проскочить мимо него пешком было гораздо меньше, чем на колесах. Тут на Лоркиной стороне были и мощь мотора, и скорость, и возможность заблокироваться, если вдруг что-то пойдет не так.

Дверца в ее нынешней машине открывалась практически бесшумно, и Лорка незаметно проскользнула в салон. Она сразу же заблокировалась там от незваных гостей. Ключи от машины у нее должны были лежать в сумочке, которую Ваня перед расставанием повесил ей на шею. Однако первым делом она наткнулась рукой на деньги. Поняла это на ощупь. Да и что еще Ваня мог украдкой сунуть ей в сумку перед тем, как решил с ней расстаться? Расстаться как можно быстрее, чтобы тем самым – Лорка теперь прекрасно это понимала – просто ее спасти. Но сейчас Лорка в нетерпении едва не вытряхнула всю эту пачку прочь, торопясь добраться до заветных ключей. Скорее, скорее! Нашла!!! Еще раз оглядела двор, а потом осторожно завела машину. Хорошо отлаженный мотор работал чуть слышно, поэтому оставалось только молиться, чтобы никто случайно не выглянул в окно. Но Лорка для себя уже решила: если выглянут и кинутся ее ловить, она не станет церемониться с этими бандюганами! Надо будет, так и задавить их попытается! И пусть потом Ваня, со своим табу на убийство, считает ее кем хочет. Для Лорки сейчас было главным просто его спасти! Любыми доступными способами!

Лорка тронулась, не включая фар. На знакомом дворе ей вполне хватало и света от уличного фонаря за забором. Подъехала к воротам почти вплотную и только тогда послала с брелока сигнал на их открытие. Створки поползли в стороны, тоже очень тихо – Ваня лично их отлаживал, чтобы не тревожить Марию Федоровну своими поздними возвращениями. Едва они разошлись на достаточное для машины расстояние, Лора сразу надавила на газ и быстро выехала на улицу, следом отправив створки смыкаться. Увидела какую-то фигуру, выскочившую из припаркованной под забором машины, одной из двух: видимо, это был оставленный здесь представитель по торжественной встрече наркокурьера. Он метнулся к Лорке, преграждая ей путь. Она притормозила, глядя на него через лобовое стекло: легко было принимать решение о том, что не станет щадить стариковских головорезов, но куда сложнее оказалось привести его в исполнение. С минуту или две – по Лоркиному восприятию, целую вечность, пульсом бьющую по вискам! – они со стариковским стражем неподвижно смотрели друг на друга. Он – не понимая, кто она и откуда взялась. Она – не зная, на что решиться. Но тут он, отмерев, взялся за телефон, и Лорка поняла: медлить больше нельзя! Тронулась вперед, не резко, так и не решившись ударить врага бампером, но зато заставила его сдвинуться с места, а там и перейти на бег, спасаясь от ускоряющейся машины. Так и погнала его по улице, вдоль заборов, не давая ему ни позвонить, ни вытащить на бегу пистолет, что, как ей показалось, он несколько раз порывался сделать. Он пытался маневрировать, чтобы уйти – Лорка пресекала эти попытки. Просто успевала их предугадывать, а на машине была гораздо быстрее его. И все гадала, что же ей делать в том случае, если сейчас им навстречу попадется тот самый наркокурьер, которого она надеялась перехватить. Тогда, наверное, все-таки придется идти на крайние меры и бить этого бандита с разгона! Но сейчас Лорка все еще не была готова на это решиться. Не могла калечить человека, причиняя ему боль… Закончилось все тем, что, встретив на своем пути забор пониже остальных, бандит, пытаясь скрыться от взбесившейся Лоркиной машины, перемахнул через него настолько внезапно, что она так и не успела на это среагировать. В отчаянии она резко затормозила, выскочила на улицу и тоже метнулась к этому забору. Совершенно не представляя, что делать дальше, просто не в силах бездействовать. Но быстро поняла, что судьба решила сыграть на ее стороне и что бандит, пытаясь уйти от погони, попал из огня да в полымя. Из-за забора раздался яростный рев сторожевого пса, предположительно – кавказца, и крики. Вначале заорал незваный гость, потом послышались голоса хозяев. Дальнейшего Лорка не стала выяснять: наконец-то увидела в конце улицы свет фар от машины, медленно едущей вдоль дворов со стороны города. Словно водитель разглядывал номера домов… Недолго думая, Лорка запрыгнула обратно в свою машину и двинулась ему навстречу. Проехав несколько метров, посигналила ему фарами, и он остановился. Тут Лорка действовала уже куда решительнее прежнего! Смело вышла из машины, подошла к чужой и потянула дверцу на себя. И когда ей открыли, сразу спросила:

– Ну что, привез? Замучились уже тебя ждать! Давай, быстро! Сколько?..

Лорка была так убедительна, что наркокурьер даже не усомнился, та ли она, за кого себя выдает. Озвучил цену, получил деньги и отдал ей пакет с несколькими маленькими внутри. Тут сразу несколько доз, поняла Лорка. Предусмотрительный старикан решил сразу запастись этой дурью впрок, чтобы травить ею Ваню регулярно, без передышек. Ну что ж, теперь старику придется отложить эту забаву, а у нее появилось в запасе отыгранное время. Пока они там разберутся, что к чему… Она вернулась в свою машину и принялась разворачиваться в обратный путь, пока наркокурьер делал то же самое. Так они и разъехались в разные стороны. Курьер – обратно в город, Лорка – снова к своему дому. Проезжая мимо того двора, куда запрыгнул бандит, она слегка притормозила. За забором горел свет и слышалась ругань, перемежаемая уже не ревом атакующей собаки, а просто лаем. Оставалось надеяться, что сейчас пойманному головорезу все еще не до звонков своему боссу. Который по-прежнему ждет, когда ему привезут заказанную дурь. Но вместо этого получит проколотые колеса! Эта мысль пришла Лорке на ум внезапно, когда она уже доехала до своего дома и проезжала мимо него, чтобы припарковаться чуть дальше, в тени соседских заборов, откуда могла наблюдать за воротами. И за теми, кто будет из них выходить. Следуя этому плану, Лорка отъехала и развернулась. А потом, отыскав в наборе инструментов небольшой ножик, добежала до чужих машин. Одна… вторая… Сигнализации Лорка не опасалась – видела, как вольно себя вел сидевший здесь недавно бандит. Так что главной трудностью оказалось сделать сам прокол – почему-то в кино у героев это выходило всегда легко. Не то что в жизни. Колесо первой, дальней машины, она успела-таки проковырять. Но когда взялась за вторую, стоящую ближе к воротам, вдруг услышала, как поворачивается ручка в замке калитки. Дом словно предупреждал Лорку, не услышавшую шагов во дворе. Оставшихся нескольких секунд ей хватило на то, чтобы проскользнуть между уцелевшей машиной и забором и затаиться там, отчаянно молясь про себя: «Господи… Господи…» На большее ни слов, ни мыслей у Лорки уже не хватало. Особенно после того, как очередной бандит – к счастью, один! – прошел совсем рядом. Затаившаяся девушка ловила все звуки так напряженно, что, казалось, различала скрип каждой отдельной песчинки под подошвами бандита. Он открыл дверь той машины, за которой скрывалась Лорка, выпустив из салона продолжавшую литься музыку, постоял, словно ожидая, что куда-то пропавший слушатель сейчас материализуется и его можно будет расспросить. Потом окликнул его несколько раз, все громче. И, не дождавшись ответа, принялся звонить. Вначале, наверное, своему таинственно исчезнувшему напарнику, который сейчас оказался вне зоны сети. Потом – начальству, с докладом.

– Что значит «исчез»?! – загремело из трубки так, что Лорке не потребовалось особо прислушиваться. Она даже смогла понять, что говорил сейчас кто-то другой, не старик.

– Ну, нет его! Нигде! Все в машине оставлено так, как будто он выскочил на секунду, даже музон играет. Но я его звал и звонил ему – без толку!

– Это что еще за хрень?! Ты представляешь, что сейчас будет, если я боссу об этом заикнусь?!

– И что делать?! Курьера тоже до сих пор не видно!

– Сейчас я ему перезвоню! Или нет… Не могло у него так башню снести, чтобы он к кому-то переметнулся, но чем черт не шутит! Так что попытаюсь-ка я убедить босса, что надо отсюда валить. И как можно скорее! А ты пока там оставайся, контролируй обстановку. Если заметишь хоть что-то подозрительное, сразу звони!

– А то! – отключившись, бандит начал осторожно озираться по сторонам. Сделал пару шагов в одну сторону улицы, в другую. А у Лорки, скорчившейся буквально у него под ногами, так и бились в голове подслушанные слова старика о том, что в любой паршивой ситуации он может сделать еще хуже. Доказано!

Действительно, доказано… У старика это получалось даже тогда, когда он сам об этом не подозревал. Вот сейчас, например. Только что Лорке казалось, что она на грани своих возможностей и нервного напряжения. И вдруг выяснилось, что самое худшее все равно впереди. Что ей предстоит, не выжидая момента, действовать здесь и сейчас, на фоне новых возникших осложнений в виде настороженного бандита, который не собирался никуда уходить до той самой минуты, когда здесь появятся остальные. Сейчас, пока он тут болтался, перед двумя припаркованными машинами, Лорке оставалось только сидеть, не шевелясь, чтобы ее не обнаружили. О том, чтобы на виду у бандита вернуться к собственной ласточке, и речи быть не могло. А что будет дальше? Когда остальные, со стариком во главе, выйдут из ворот, рассядутся по авто и начнут отъезжать? В этот момент Лорка лишится своего укрытия, и тогда ее лишь чудом можно будет не заметить. А если учесть, что у передней машины теперь еще и проколото колесо… Все шло к тому, что она и сама не спасется, и Ване не сможет помочь.

От этого осознания Лорке в какой-то момент мучительно захотелось волком завыть, дико и отчаянно. Или просто сорваться на истерику, выплескивая в ней весь свой ужас и бессилие. Но она все-таки взяла себя в руки, жестко напомнив себе самой, что такими мерами она поможет разве что бандитам, сэкономив им время на поиски. Тем временем калитка снова открылась, выпуская со двора на улицу еще одного. Тот почти сразу обратился к напарнику:

– Ну что? Так ни один и не объявился?

– Нет! Оба как провалились! Ну, посыльный мог еще где-то в пробке застрять, пусть с ним Феликс сам разбирается. А вот Стрелец куда мог подеваться? Ему же четко было сказано, чтобы отсюда ни ногой! А как товар получит, так просто перезвонить, чтоб мы вышли и забрали. Я сам слышал, как Феликс ему это говорил. Стрелец же не идиот, чтоб после этого вдруг взять да и свалить ни с того ни с сего? Или к Ледорубу вдруг отчего-то переметнуться?

– Но куда-то он все-таки сгинул? – Второй бандит умолк, как будто оглядываясь. Потом задумчиво спросил: – Слушай, а вот та машина, вон под тем забором стоит… Когда мы приехали, ее тут еще не было.

– И что? Кто угодно подъехать мог, здесь же не частная территория.

– А сколько машин стояло во дворе, когда мы приехали?

– Две, – уверенно ответил первый бандит. – И эта похожа на одну из них. Ты думаешь, кто-то мог ее вывести? Стрелец? А оно ему надо было?

– Сейчас узнаем, – второй бандит снова открыл калитку, заглядывая во двор. – Да, это она! Во дворе ее больше нет!

– Да у Стрельца тогда башню напрочь снесло! Он что, заказанной дурью сам накололся? Но он же не нарк!

– А куда тогда курьер подевался? И кто еще мог вывести эту тачку на улицу у Стрельца под носом? И тупо тут ее бросить? Ну-ка… надо быстро ее осмотреть, а потом звонить Феликсу. Не нравится мне все это! Валить отсюда надо, живее!

– Старик опасается везти Ледоруба в здравом уме через весь город. Даже в багажник очкует его без присмотра бросать.

– Тут оставаться тоже больше не вариант! А Ледоруба можно и просто отключить на некоторое время. И везти его в салоне. И вырубать всякий раз, как начнет очухиваться.

– Этот может очухаться да вида не подать. С наркотой оно было бы надежнее.

– Если б ее нормально доставили! А так… сколько еще можно ждать?! Нет, ну ее к чертям вместе с доставщиком, надо сворачиваться! Идем, глянем на эту тачку да будем звонить Феликсу, он ждет.

Оба торопливо направились к Лоркиной машине, явно ожидая каких-то неприятностей с той стороны и даже не заподозрив, что виновница всех их проблем сидит, что называется, у них под ногами. Слыша удаляющиеся шаги, Лорка осторожно выглянула из-за заднего бампера. Бандиты шли, не оглядываясь, все их внимание было сосредоточено на ее ласточке, неожиданно для них перебравшейся со двора на улицу. Самое время было воспользоваться моментом и сбежать! Но Лорка не решалась сдвинуться с места: спастись самой для нее было не вариант! Только с Ваней! А чем она ему поможет, глядя из своего нового укрытия на то, как его увозят прочь? Ведь теперь незаметно увязаться следом на своей машине уже вряд ли получится. Если же она упустит их, то это конец…

Лорка все еще колебалась, когда бандиты осмотрели машину и, озадаченные результатами, начали звонить своему начальству. У нее еще оставались секунды, в течение которых она могла бы перепрятаться… но она теряла их, так и не решаясь куда-то убежать. А потом услышала голоса во дворе: остальные бандиты тоже покинули дом и шли теперь к калитке! Сколько их там? И есть ли вообще теперь шанс скрыться от них, убегая по прямой и широкой улице, даже в тени заборов? Лорка огляделась, ни жива ни мертва. Все происходящее начинало казаться ей даже не каким-то дурным сном, а бредовым перескоком в виртуальную преисподнюю. Только одно она смогла четко осознать в этот момент: что Ваню она любит гораздо больше, чем жизнь. Потому что даже сейчас думала больше о нем, чем о своей участи. И даже не сомневалась, что без него этот мир превратится для нее в черный вакуум. Все рухнет, если только она позволит его сейчас увезти! Ведь увезут его навсегда!

Решение, которое Лорка вдруг приняла, пришло ей на ум от отчаяния. Но она не стала ни колебаться, ни раздумывать. Все равно времени на это уже не было. Калитка начала открываться, ненадолго скрыв ее от тех двоих, что стояли сейчас возле ее ласточки. И она быстро проскользнула в салон той машины, за которой пряталась. Заведомо зная, что ключи должны быть в замке, – эту уверенность ей внушила услышанная из салона музыка, когда второй бандит открывал двери в поисках приятеля. А потом просто их закрыл, ничего не трогая внутри, это Лорка тоже слышала, чутким ухом ловя каждый звук! Так что, едва просочившись в ту щель, которую смогла ей обеспечить дверца, почти сразу упершаяся в забор, Лорка тут же потянулась к панели. Сердце билось все сильнее, заглушая своими ударами остальные звуки, даже музыку, продолжавшую мирно литься из колонок! Значит, ключ был здесь! Лорке пришлось оценивать все, что происходит на улице, в зеркало заднего вида и одновременно нащупывать ключ в скупой подсветке приборов. Компания незваных гостей пока еще была лишь тенями за створкой незакрытой калитки. Молясь и дрожа, Лорка повернула ключ, запуская двигатель. Она выбрала для этого очень удачный момент! Машина у бандитов была не каким-то рыдваном с прогоревшим глушителем. Завелась спокойно и ровно, так, что никто из выходящих не уловил этого момента за собственным шумом. А те двое, что все еще стояли возле Лоркиной ласточки, и вовсе ничего не могли расслышать на таком расстоянии. Так и получилось, что никто из бандитов не обратил внимания на работающий мотор, не задался вопросом, отчего и с каких именно пор в машине не заглушен двигатель. Судя по жестам, вышедшие стали спрашивать тех, кто встречал их снаружи, о чем-то другом. Лорка не могла разобрать их голоса. Да ей сейчас было и неважно, о чем они могут разговаривать. Ей важно было другое: Ваня! Он тоже был здесь, среди этих, она его увидела сразу же, как только он оказался за калиткой! Насколько Лорка смогла понять, он был скован с одним из бандитов наручниками, и еще двое держались с ним рядом, не отвлекаясь ни на что другое. Это существенно осложняло задачу, но ничего невозможного сейчас для Лорки просто не существовало! Оказавшаяся за гранью всех своих внутренних сил, девушка все больше теряла ощущение реальности, как если бы за рулем сейчас сидела и вовсе не она… и в то же время как будто какой-то компьютер включился у нее в голове. Холодно и быстро, словно со стороны, она оценила расположение всех четырех машин и их состояние. Ванина стоит во дворе, и чужим людям не так-то просто ее будет вывести через ворота. У пустой сейчас бандитской машины проколото колесо, так что далеко они на ней не уедут. Оставалась ласточка. Ключи от нее Лорка оставила в замке зажигания, но жалеть об этом было уже поздно. Теперь можно было лишь попытаться, отъезжая, между делом стукнуть ее так, чтобы максимально затруднить бандитам выезд, если они вдруг надумают ею воспользоваться. Но это все потом! А сейчас самым главным было как-то подхватить Ваню сюда, в салон. Очень быстро, пока другие не опомнились, да при этом еще нейтрализовав охрану и как-то преодолев сопротивление скованного с ним конвоира! Но компьютер, включившийся в Лоркиной голове, уже работал над решением этой задачи. Оставалось только не струсить на этот раз! Но бить машиной просто фигуры на улице оказалось куда легче, чем человека, стоящего перед тобой лицом к лицу. Только бы Ваню при этом случайно не зацепить! Выждав момент, Лорка включила заднюю передачу и надавила на газ, опрокидывая ближайшего бандита на землю. Второй успел отскочить. Еще пара бандитов тут же метнулись машине наперерез, прикрывая собой тучную седовласую фигуру. Дорого бы Лорка отдала за то, чтобы двинуть машиной этого всесильного борова! А попутно еще и рассмотреть его! Узнать этого так и не названного Ваней «героя» в лицо! Не раз, быть может, уже виденное до этого по телевизору. Однако в этот момент случилось нечто совсем неожиданное: Ваня вдруг выскользнул из наручников, которые, оказывается, неведомо как и когда уже успел расстегнуть. Молниеносным ударом в челюсть отправил своего конвоира в нокаут. И не успел тот еще коснуться земли, как Ваня был уже в машине, вытесняя Лорку с водительского сиденья на пассажирское. Она торопливо уступила ему место, ужом просачиваясь вдоль торпеды. А машина уже неслась вдоль улицы, набирая скорость. Дверцу Ваня захлопывал уже на ходу. В зеркало заднего вида Лорка успела увидеть, что и бандиты времени зря не теряют. Но те, кто кинулся к своей машине, смогли проехать на ней лишь несколько метров. Она завихляла, припадая на спущенное колесо. Однако из-за нее уже выезжала вторая, Лоркина. Двинула эту, из-за колеса частично перекрывшую улицу, расчистила себе путь и рванулась следом за своей недавней хозяйкой. Ставшая почти родной ласточка, сейчас больше похожая на идущего в атаку хищника с кровожадно горящими глазами фар. По счастью, находящегося сейчас далеко и еще больше отставшего из-за своих маневров. Это было все, что Лорка успела увидеть перед тем, как Ваня, заложив крутой вираж, вылетел с прямой улицы поселка на поворот, ведущий к трассе. Еще немного, и они должны быть спасены!

– Не обольщайся, – коротко бросил Ваня, уловив вырвавшийся из Лоркиной груди то ли вздох, то ли всхлип облегчения. – Они нас найдут и на трассе. На этих машинах слишком хорошие системы слежения, спутниковые.

– Так что будем делать? – спросила Лорка дрогнувшим голосом человека, обретающего и вновь теряющего твердую почву под ногами. – Может, попытаемся скрыться на твоем самолете?!

– Все частные аэродромы сейчас заблокируют. Это первое, что сделает старик, ведь ему известны мои возможности. И на некоторые его вызовы мне приходилось вылетать.

– Так куда мы?.. – Лорка понимала, что твердого ответа на этот вопрос пока быть не может, что обстоятельства могут измениться еще не раз, причем в любую секунду. Просто хотела бы иметь хоть какое-то представление о Ваниных планах. Глядя на него, снова такого спокойно-сосредоточенного, каким ей уже доводилось его видеть в минуты опасности, она не сомневалась, что он сделает для их спасения все возможное и невозможное. И она настолько в него верила, что на какой-то миг даже позволила себе забыть, что они несутся по трассе с сумасшедшей скоростью, пытаясь обогнать смерть, летящую за ними по пятам. Вместо этого ее в очередной раз искрой пронзило осознание того, как же сильно она его любит! Обожает, не надышится! И счастлива быть с ним рядом, независимо от обстановки! Просто видеть этот четкий профиль и эти твердые руки, уверенно держащие руль. Жалко, что не штурвал!

Тут Ваня неожиданно заговорил:

– Лоретта… Хочу сказать тебе спасибо за все. И даже за то, что ты сегодня меня ослушалась. Только сейчас я по-настоящему понял, какая ты есть. Ты самая удивительная, самая замечательная из всех, кого я знал.

– Ваня… – Лорка со страхом уставилась на него, не отводящего глаз от дороги, по которой он летел почти с запредельной скоростью. – Зачем ты так говоришь? Что сейчас будет?

– Скоро будет поворот. Я приторможу на нем, и ты выпрыгнешь. Лоретта, умоляю тебя, только не спорь! Пройдешь через лесок, там будет пригородная остановка.

– А ты?! Ванечка, я никуда без тебя не хочу!

– Я приторможу и буду терять драгоценные мгновения до тех пор, пока ты не выскочишь. Или пока нас с тобой не настигнут, за этими пустыми спорами и проволочкой. Будь готова, Лоретта! Мне каждая секунда сейчас дорогá.

– Ванечка, милый! – Лорка с трудом теперь удерживалась, чтобы только не разрыдаться. – Хорошо, я не буду тебя задерживать. Я сделаю все, как ты скажешь! Но и я тебя прошу об одном… Нет, я тебя умоляю: ты только уцелей! Пожалуйста!!! Ради меня!

– Я постараюсь. И однажды дам тебе знать. А до этого ты не верь ничему, что бы ты ни услышала. А лучше всего – все забудь!

Потрясенная Лорка ничего ему не ответила. Она просто не в силах была сейчас говорить.

– Вот он, поворот, – сказал Ваня пару минут спустя. – Ты готова?

– Да… – прошептала она, повернувшись к Ване и не сводя с него глаз, как будто в эти короткие мгновения хотела на него наглядеться на всю свою оставшуюся жизнь.

Он притормозил и, позволив себе ненадолго отвлечься от дороги, простился с ней коротким поцелуем, просто скользнул губами по ее губам.

– Я люблю тебя, Ванечка! – шепнула она. А в следующую секунду уже выпрыгивала на обочину. Машина продолжала двигаться, только сбросила скорость, так что Лорка почти сразу потеряла равновесие. Оступилась, покатилась в кювет. Как оказалось, выстланный мягким лесным мхом. Сырым и скользким, что уберегло Лорку не только от серьезных ушибов, но и от неосознанного побуждения выбраться обратно на обочину.

«Пройдешь через лесок!» – сказал ей Ваня. Вспомнив эти слова, она и сама теперь подалась назад, за дорожную насыпь. Успела сделать пару-тройку шагов, как ее обдало ветром от пронесшейся по трассе машины. От ласточки-предательницы, все последнее время возившей Лорку, а теперь с такой же легкостью везущей ее врагов. И едва исчезли вдали огни ее габариток, как вслед пронеслись еще машины. Одна… следом вторая… оказавшись под откосом, Лорка уже не могла их увидеть. Но по сумасшедшей скорости и по их движению, какому-то слаженно-дружному, сразу же смогла угадать, за кем вслед они так летят и кто руководит всеми действиями, успев вызвать и сбить их в охотящуюся стаю. Пусть все три руля сжимали разные руки, но подчинялись они одному распорядителю. Проклятому старикану, которого Лорка так и не смогла рассмотреть. И которого, возможно, не было в этих машинах. Но это он охотился за Ваней, только он! Злой гений, всесильная сволочь!!! Лорка стиснула кулаки, вонзив ногти в ладони и глотая слезы. Наверху, по трассе, пронеслись еще две машины, одна за другой. И еще одна… Сами по себе?! Или тоже по Ванину душу?! Ведь всесильный старик, как спрут со множеством щупалец, наверняка мог быстро мобилизовать столько помощников, сколько было нужно. Не зря же Ваня отказался ехать на аэродром? Зная возможности старика, был уверен, что тот его обгонит! Сделает несколько звонков, и его люди тут же рванутся по приказу за любым, на кого им будет указано. Вот и здесь… сколько еще машин успел старик вызвать в помощь? Сколько экстренно отозвавшихся убийц спустил с цепи для охоты на Четыреста Пятого?..

Лорка понимала, что надо уходить, но не могла заставить себя сделать хоть шаг. Ноги не слушались, не хотели идти. А потом… Рокот далекого взрыва она услышала чуть позже, чем увидела на горизонте кроваво-красную вспышку. Тучи, низко нависающие над землей, отразили багровое сияние, полыхнувшее от земли. У Лорки возникло ощущение, что оно прокатилось по всему небу, от края до края, демоном смерти. И одновременно прозвучал этот гром. Намного тише, чем обычно звучал небесный, но у Лорки подогнулись колени. Она упала прямо в мох, продолжая глядеть на горизонт, над которым теперь плясали красные отсветы.

– Ванечка… Ванечка… Четыреста Пятый! Только не ты!!! Ты же сам сказал, чтобы я ничему не верила! Ничему!!! Пока ты не дашь мне знать… – рыдая, Лорка отчаянно била сжатыми кулаками по мху и все никак не могла оторваться от горизонта.

Когда Лорке все-таки удалось прийти в себя настолько, что она снова обрела способность действовать, то первым делом она добралась до стоянки, откуда забрала свою настоящую ласточку. И сразу же попыталась попасть на тот участок, где видела зарево. Как оказалось, все произошло уже за автострадой, на съезде в заброшенные загородные карьеры. Но что именно – никто Лорке так и не сказал. Она выскочила из машины, даже не заботясь о том, захлопнулась ли дверь, рванулась туда, где на обугленной земле виднелись почерневшие остовы покореженных машин. Но к ее приезду весь этот участок уже был надежно оцеплен, и ее без лишних слов развернули оттуда сразу, едва она появилась в поле зрения полицейских. Узнать что-либо на подступах к карьеру Лорка тоже не смогла, потому что любопытные зеваки тут присутствовали, но не было никого, кто стал бы утолять их интерес к происшедшему. Точно известно было только одно, что выживших в аварии нет. Насчет остального вокруг строились лишь гипотезы. Не желая слушать пустые домыслы праздных зрителей, Лорка вернулась к машине и долго сидела в ней, замерзнув, но не закрывая двери. Она не верила, что выживших нет! Должен был быть! Один! И Лорка все надеялась, что может хоть что-то увидеть или уловить какую-то случайную фразу из достойных доверия источников, которая бы это подтвердила. Но услышала только скрип техники, когда после детального осмотра места происшествия полицейские дали эвакуаторам отмашку на вывоз покореженных машин из карьера. Их теперь трудно было узнать, просто потемневшие деформированные остовы, без краски, стекол и шин. Лорка подбежала поближе к дороге и вглядывалась в каждую из увозимых машин, словно мертвая техника способна была ответить ей на самый важный теперь в ее жизни вопрос. Но лишь ласточка, на которой она ездила в последнее время, своими обугленными номерами подтвердила ей, что относительно участников аварии никаких сомнений быть не может. И все.

17

Домой Лорка вернулась уже затемно, на старой машине в свою прежнюю жизнь. В ту жизнь, в которой уже ничто не будет, как раньше.

Едва оказавшись дома, она сразу же включила телевизор, местный канал: о ночной аварии уже должны были снять какой-нибудь репортаж, где могло быть больше достоверной информации, чем в многочисленных интернетных комментариях. Лорка ждала его мучительно, не находя себе места и не обращая внимания на свою квартиру. Ни на засохшие цветы, ни на пыль, успевшую осесть на мебель, которую раньше Лорка с ходу бы кинулась вытирать. Теперь все это для нее уже не имело значения. Она мечтала хоть что-то узнать! Но и по официальным каналам сообщили немногое. Если верить теленовостям, ночью в районе карьеров столкнулись сразу четыре машины, что спровоцировало взрыв и пожар. Сообщалось, что есть жертвы, но опознание будет затруднено из-за состояния тел, практически полностью сгоревших. По предварительным данным, погибшие были стритрейсерами, бесновавшимися на ночной трассе и в ее окрестностях, – район возле карьера весь оказался изрисован свежими следами колес.

Большего Лорка так и не смогла узнать, ни в этот день, ни позже. Хотя еще не раз съездила к карьеру, уже опустевшему и расчищенному, и телевизор теперь практически не выключала. Сообщения об аварии звучали еще несколько раз, все более скупые, а потом о ней и вовсе перестали упоминать, как будто кто-то позаботился о том, чтобы репортеры потеряли к ней интерес. А может, и впрямь для всех остальных это не было так важно, как для Лорки. С приближением Нового года люди переключались на другие заботы, и всюду царила предпраздничная суета. Лишь Лорка была словно неживая.

На следующий вечер после аварии она рискнула, еще раз приехала к тому дому, где они жили с Ваней. Убедилась, что хозяина никто еще не хватился, и решилась войти в этот дом в самый последний раз. Стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не дать свежим воспоминаниям схватить себя болезненной хваткой за горло, она забрала из этого покинутого дома единственное, что представляло для нее ценность: фотоальбомы семьи Ледорезовых. И с тех пор оживала только тогда, когда бралась их перелистывать…

К маме на Новый год Лорка не поехала, решила встретить праздник в одиночестве. И сидела за символически накрытым столом, перед телевизором, отсчитывающим последние секунды уходящего года, сжимая в руке бокал с шампанским, которое просто не смогла не открыть, грубо нарушив традиции. И в котором теперь поднимались вверх пузырьки, словно бы навстречу слезам, беззвучно скатывающимся с Лоркиных щек. Ведь еще недавно она собиралась встретить этот праздник совсем иначе! Она должна была его встретить с Ваней! С живым, а не глядящим на нее с фотографии! С любимым мужчиной, к которому рвалась вся ее душа. С отцом ребенка, которого она ждала.

Лорка так хотела этого малыша, что несколько раз перепроверяла тесты, боясь ошибиться. Пока окончательно не убедилась: нет, не ошибается! Это стало единственной радостью, которая поддержала Лорку на плаву, помогая ей жить. Потому что надежда на то, что Ваня выжил в той аварии, то воскресала в Лоркиной душе, то снова уступала место черным сомнениям. Перед тем как она выпрыгнула из машины, Ваня пообещал ей, что даст знать о себе, но не уточнял, когда именно. И еще просил ничему не верить. Значит, он уже знал, что вскоре будет? Значит, у него в голове уже был план действий на ближайшее время? Но удался ли он?! А может, все это Ваня сказал Лорке вообще просто так, а на самом деле даже и не ставил себе цели выжить? Дать ход всему компромату… Она сумела помешать одной такой его попытке, оказавшись с ним в самолете. А в этот раз? Он сумел ее убедить, чтобы она покинула машину. Так не для того ли, чтобы потом покончить с собой таким вот способом, прихватив с собой как можно больше врагов? Лорка с ума сходила, думая об этом! Лишь еще не рожденный ребенок удерживал ее от того, чтобы сорваться в черную депрессию, будто в пропасть без дна. Она была уверена, что у нее будет сын. Валентин, Четыреста Шестой. Иначе и быть не могло. Глядя на детские Ванины фотографии, она уже представляла себе, как он будет выглядеть, как станет расти, все больше напоминая ей Ваню. И ради него была готова к любым трудностям. Заставляла себя двигаться и работать. Готовилась мужественно переживать грядущие приступы недомогания, тщательно скрывая это от окружающих. Так же, как в недалеком будущем собиралась скрывать и свое состояние, когда оно уже будет заметно. Посторонним незачем об этом знать! Ведь у Вани осталось в этом городе немало врагов, и кто-то из них, зная о проявленном Ваней интересе к Лорке, мог бы выстроить логическую цепочку до малыша. Или Лорка просто себя теперь накручивала, после того как уже была готова вместе с Ваней жить по его конспиративным правилам? Но в любом случае так ей было спокойнее. Как можно меньше людей должны знать про ее ребенка! А учитывая, что одинокой женщине очень легко утратить все шансы пробиться в профессии и даже вовсе потерять рабочее место, Лорка даже декретный отпуск брать не собиралась. Хотела заручиться в этом вопросе поддержкой мамы, с которой предстоял еще непростой разговор. Лорка собиралась с духом, чтобы пока просто признаться ей, сообщить новость про внука. А пока она на это решалась, новый год начался не только по официальному, но и по восточному календарю. И события стали развиваться стремительно. Вот и не верь после этого в гороскопы!

Все началось с того, что Лорку как-то после работы прямо возле офиса подкараулил мужчина со смутно знакомым лицом. Окликнул, вежливо поздоровался, а потом спросил:

– Вы меня не узнаете? Ну да, мы с вами виделись всего один раз. В самом начале осени, на вокзале. Не помните? Возле камер хранения.

– Да, точно! Теперь припоминаю, – Лорка насторожилась. Со стороны незнакомца это был не лучший способ себя зарекомендовать: напомнить ей о том, как она выполняла луневские поручения, чему он стал случайным свидетелем. – Но как вы меня нашли?! Спустя столько времени?

– А я вас и не терял. Разве что на пару месяцев, когда вы куда-то таинственно исчезали. Но это не важно, уже тогда я точно знал, кто вы. Если вы не против, давайте пройдем куда-нибудь, в более укромное место?

– Ну уж нет! Я вас знать не знаю.

– Вот там бы и познакомились. Но ладно, начнем сейчас, – скупым жестом незнакомец вытащил корочки и раскрыл их перед Лоркой, стараясь, чтобы со стороны это было незаметно. – Смотрите, читайте. Я сотрудник Следственного комитета. И не случайно оказался возле тех камер, а вел там наблюдение. За вашей ячейкой.

– И что? – Лорка не на шутку встревожилась. – Никакая она не моя! Меня просто попросили. А если я при этом совершила что-то противоправное, то почему вы сразу не взялись меня арестовать?

– Собственно, именно поэтому. Потому, что вас просто попросили. А я лишь вел наблюдение. По вашему виду я сразу понял, что вы посторонний человек, не имеющий представления о том, что в этой посылке. Но все же по вашей машине установил, кто вы есть. Потом собрал о вас более подробные сведения. И лишь утвердился во мнении, что вы не закоренелая злодейка, а просто связались с плохой компанией, где вас использовали вслепую. Лишний раз меня убедил в этом тот факт, что курьер, который пришел забрать вашу посылку, вначале взялся проколоть вам колесо. Я проследил за вами в тот день и все это видел. У этих типов были подозрения, что вы начнете как-то играть против них?

– Нет, на это я точно не осмелилась бы. Поэтому поступила проще: как только у меня возникли подозрения, что меня пытаются во что-то втравить, я сразу послала всю компанию подальше. Подчеркиваю: всю!

– Да. После того случая вы больше не были замечены возле криминальных закладок. А после Нового года вы вообще не выходите за рамки обычной жизни. Но… может, все-таки присядем куда-нибудь? Если хотите, пусть это будет ваша машина. Я хотел бы побеседовать с вами. Желательно не в официальной обстановке. Думаю, и для вас так будет лучше.

– Хорошо… – Поколебавшись, Лора все же подвела к своей машине этого человека. Неклюдова Андрея, если верить его корочкам. Лорка теперь мало чему верила, но он ее машину все равно уже должен был знать. Так что она разблокировала двери и, подавая гостю пример, села на свое место. Предварительно заглянув за спинки, на задние сиденья – мало ли что?

– Вы, как я вижу, соблюдаете меры предосторожности, – заметил на это Андрей, тоже садясь в машину.

– Учителя были хорошие, – сухо ответила Лорка. Помня о том, что в полиции есть разные люди и некоторые из них сотрудничали с Ильей. Стал бы Илья что-то еще затевать против Лорки сейчас, когда Ваня исчез? Или она чего-то не знает? Или этот следователь действительно здесь только по долгу службы? У нее были серьезные сомнения на этот счет. Даже тогда, когда Неклюдов начал беседу с ней:

– Ну, с учителями вам, скорее всего, не повезло. Это от них вы потом даже скрывались какое-то время?

– Не скрывалась, а просто была в отпуске.

– Значит, вам неизвестно, что изменилось с тех пор в окружении Ильи Степанова?

– Я бы этим в любом случае не интересовалась. Как я уже сказала, у меня с этими людьми все отношения надежно оборваны.

– Жаль, что все и надежно. Но я думаю, вы все-таки кое в чем могли бы мне помочь. Вот, взгляните для начала на эти фото… Кого вы встречали, общаясь с Ильей?

– А с чего вы взяли, что я вообще с ним общалась? Была у него всего один раз, и то меня туда привез мой старый знакомый. С ним я действительно общалась какое-то время. Вот он, на ваших фото. Владимир Лунев. Когда-то мы с ним в одной школе учились. А кого еще я видела в тот вечер? Ну, вот… и вот. Честно говоря, я гостей не разглядывала и уехала довольно быстро.

– Потому что кое-что прихватили с собой? А потом передумали, испугались и сдали эту рубиновую брошку в полицию? Я видел протокол.

– Да как вы… – Лорка едва не задохнулась от возмущения. – Как у вас только наглости хватает меня в таком обвинять? Я к ней даже не прикасалась! И теперь только рада, что вызвала ваших прямо на стоянку, где заметила в своей машине эту вещь. Илья мог ее обронить, и больше ей неоткуда было взяться! Он в мою машину заглядывал. А как я успела заметить, он любит таскать при себе драгоценности.

– А ты вообще не при делах? Гражданин Степанов, забирая из отделения принадлежащую ему брошь, утверждал, что купил ее! И я не могу доказать обратного. Но людей, которым она раньше принадлежала, ограбили, при этом три человека были убиты, включая ребенка!

– Дико и страшно такое слышать! Но это все-таки не повод, чтобы мы переходили на «ты»! – отчеканила Лорка.

– Прости… те, если обидел. Сорвалось. А еще хотелось бы перескочить в нашем общении на менее официальный уровень. Мне кажется, это помогло бы нам скорее найти тот общий язык, на котором я хочу попросить… тебя мне помочь.

– Ладно, будем на «ты»! Но при условии, что вы… ты не станешь приписывать мне всякие гадости! Я бы никогда в жизни не взяла чужую вещь! Поэтому не надо меня так оскорблять, особенно если собираешься о чем-то просить.

– Тогда расставим сразу все точки над i. Я готов поверить, что ты понятия не имела о фальшивой валюте из той посылки, которую забирала из камеры. Но два эпизода подряд – это уже перебор. Поэтому у меня к тебе вопрос: кто все-таки попросил тебя оставить машину с брошью на стоянке? Почему ты не поехала на ней домой? Значит, ты все же знала о начинке? Ты понимаешь, мне очень важно знать, где и как ты ее, так сказать, приняла на борт! Если ты снова действовала как курьер, то мы оставим этот факт за кадром. Просто можешь мне сказать, где ты действительно взяла эту брошь? Кто тебе ее передал и что там еще было?

– Ничего и нигде я не брала, сколько раз можно повторять! – взвилась Лорка. – А машину… Просто я уехала от Ильи после крайне неприятного разговора с ним во время нашей первой и последней встречи и уже по дороге вспомнила, что успела выпить. Так что не захотела правами рисковать. А теперь давай начистоту, – она развернулась в своем сиденье так, чтобы быть лицом к лицу с собеседником. – Прошло несколько месяцев. Иногда я уезжала. Но в иные дни меня вполне можно было дома застать! Так почему именно сейчас, не раньше и не позже, ты пришел ко мне со своими вопросами?

– Потому что ничего другого не осталось. Несколько раз степановское окружение было почти взято в кольцо со всей своей деятельностью, но в последний момент соскакивало с крючка, прямо как кусок студня. Там собрались птицы не слишком высокого полета, но все они тертые калачи, у каждого за плечами не одна ходка на зону! Они умеют мастерски изворачиваться, сбрасывать компромат, проворачивать свои аферы под носом полиции, привлекая людей со стороны. Да и наших порой подкупая, чего там греха таить! Как с этой брошью… Ее вернули нынешнему владельцу, можно сказать, по дружбе, едва он заявил о своей пропаже, а я узнал об этом лишь после. Как и о том, что Степанов предъявил на нее договор о купле-продаже. Со слов сотрудника, который там присутствовал, а я ему доверяю, договор скорее всего был поддельным. Но старшие по званию не дали моему коллеге ничего уточнить, просто заткнули рот, а теперь этого уже не проверить, никто мне не выдаст постановления! У меня еще оставалась надежда, что Степанова удастся прижать по другим эпизодам, а этот уже вставить постфактум, но он в очередной раз ухитрился пройти сквозь сети. Схема прежняя: фальшивые алиби, нейтрализованные свидетели – и дело испаряется на глазах. Вот так и получилось, что ты теперь единственный человек, который может мне помочь хоть что-то прояснить с этой брошью и дать мне шанс снова зацепиться за степановскую компанию! Пока у меня были другие варианты, я не хотел и не думал к тебе обращаться. Но сейчас ничего другого не осталось! Особенно после того, как Степанов, насколько я знаю, начал активно распродавать свою ювелирку. В основном нелегально. Многое, возможно, пойдет и под распил. Удивляться тут нечему, учитывая, как большинство вещей к нему попало. Но если брошь тоже уйдет, незаметно проскользнет в числе других украшений, то мне снова будет не за что зацепиться. А бросить все как есть я не могу. Видишь ли, пару лет назад я вел то дело об ограблении. Выезжал на квартиру, посреди которой лежали тела убитых: мать, отец и малыш. Мне до сих пор иногда снятся его кудряшки. У меня нет доказательств, но есть веские основания считать, что то дело провернул кое-кто из окружения Степанова Ильи. И тут всплыла эта брошь! Одна из вещей, взятых при ограблении.

Значит, подумала Лорка, Илья либо дурак, либо просто был очень уверен в своих сообщниках из полиции, раз не побоялся засветить эту брошь, добытую таким путем. Он очень рассчитывал на то, что Лорка ее все-таки присвоит. И тогда этим делом занимались бы исключительно «его» полицейские, без привлечения вызванных ею в тот день. Брошь бы вернули, а ее бы взяли в оборот, и все было бы шито-крыто, ведь Илья хотел не посадить ее, а заставить работать на себя. Подчинить, деморализовать. Сделать своей послушной игрушкой… На свое счастье, она оказалась той пуганой рыбой, которая даже тени боится, так что ее никак не удалось привязать к подкинутой брошке. Но даже за все то, чего так и не случилось, Илья все равно заслуживал «благодарности». А еще… Еще у Лорки все в душе перевернулось, потому что в какой-то момент сидящий сейчас перед ней Андрей мучительно напомнил ей Ваню. Их последний вечер и его возвращение, когда он сказал, похоронив двух детей: «Все! Это конец. С этим я точно дальше жить не смогу!» Андрей, судя по мелькнувшему в его глазах выражению, тоже не мог, поэтому на многое был готов ради того, чтобы изменить эту ситуацию. Именно в этот момент, увидев его глаза, Лорка окончательно поверила в то, что он не подсадная утка. И решила для себя, что возьмется ему помочь, как бы это ни было сложно.

– Так ты сможешь мне что-то рассказать об этой брошке? – прервал Андрей ее размышления.

– О брошке – нет. Никто, кроме Ильи, не мог мне ее подкинуть, но ни ты, ни я этого не докажем. Поэтому придется действовать как-то иначе… Тебе, насколько я понимаю, нужен повод, чтобы получить разрешение на обыск в его доме? А там ты уже и до брошки мог бы добраться, как бы между делом?

– Именно на этот момент я об этом могу лишь мечтать!

– Я подумаю… и попытаюсь придумать способ осуществить твою мечту. Дашь мне пару дней на размышление? Ты уже долго ждал, так что потерпишь еще немного. Я постараюсь за это время вспомнить все, что только у меня было связано со степановской компанией! Все до мелочей! И где-нибудь обязательно найду такой эпизод, которым смогу тебе помочь. Я всего раз была у Ильи, но это было во время праздника, когда все расслабились и болтали, не стесняясь…

– А за день не управишься? Я боюсь, что брошь уплывет. Это в любую минуту может случиться.

– Ладно, постараюсь за день. Оставь мне свой телефон, завтра я тебе позвоню.

На том они и расстались. Но, глядя ему вслед, Лорка вовсе не вспоминала подробности своего пребывания у Ильи. Несколько часов, оставившие гадостный осадок в ее душе, и так врезались ей в память. Нет, она размышляла над тем, как помочь, а самой при этом остаться в тени. Потому что иначе она рисковала – те дружки Ильи, кому удалось бы избежать ареста, могли попытаться ей отомстить. Ведь действовать Лорка собиралась далеко не благородными путями, а наоборот, такими, которые в обычных условиях граничили бы с подлостью. Но что делать, если иначе эту компанию никак не поймать?! Андрей это уже доказал своими безуспешными попытками. Лорка же твердо решила для себя, что вполне может отплатить Луневу и Илье их же собственными монетами, теми, на которые в свое время они пытались подловить ее. Так что взятый на размышление день она собиралась потратить не столько на поиск подходящей подставы, сколько, в первую очередь, на решение вопросов собственной безопасности.

18

Ночью Лорка долго ворочалась, размышляя. Она собиралась связаться с Луневым и спровоцировать его на кражу, прекрасно зная, что он на такое способен. А там уж быстро написать Неклюдову заявление и до Ильи провести параллель, потому что Лунев часто ошивался в его доме. Так что и добычу наверняка потащил бы туда, учитывая стремительное обнищание Ильи, о котором говорил Ване старик, а еще – Вовкино стремление выслужиться перед Ильей, который к тому же гораздо лучше разбирался в ювелирных ценностях. У Лорки же теперь были возможности приобрести такую вещь, которая наверняка не дала бы Луневу пройти мимо. Ведь Ваня перед их расставанием позаботился, чтобы она жила без долгов и не бедствовала. Но хватит ли одной вещи для получения ордера на обыск? Пусть даже и дорогой вещи – Лорка не собиралась скупиться там, где речь шла о возможности отплатить за Ваню хоть части его врагов. Ваня, ее Ванечка… Лорка все время возвращалась мыслями к нему, предаваясь мучительным воспоминаниям. А еще задаваясь вопросом: как бы поступил Ваня на ее месте? Ее Четыреста Пятый, который столько лет находил выходы из любых ситуаций, в какие его только не пытались загнать… В какой-то момент, думая о нем, Лорка даже на слезы сорвалась, уткнувшись в подушку. За что мир так ополчился на него?! Заслуживающего совсем другой жизни… И у них все могло бы быть иначе, если бы не проклятый старик, выломавший двери в их дом в ту роковую ночь…

Тут Лорку вдруг осенило, так что слезы мгновенно высохли! Она вскочила с кровати, чувствуя, как бьется в висках мгновенно участившийся пульс. Старик! Он хотел посадить Ваню на наркотики! А она… куда она их дела после того, как перехватила курьера? Выкинула? Или… Она совершенно не помнила таких мелочей, не до того тогда было! Теперь же настало самое время проверить! Лорка понеслась по лестнице вниз. Куртка, в которой она была в тот роковой вечер, оказалась разорвана, так что носить ее было уже невозможно. Но и выбросить ее у Лорки рука не поднялась. Ведь это последняя вещь, в которой она была рядом с Ваней! К этой куртке он прикасался, подкидывая Лорку на чердак. Эта куртка вместе с Лоркой помнила тот прощальный поцелуй в машине, когда он торопливо скользнул губами по ее губам, прежде чем она выпрыгнула. Нет, Лорка просто не могла ее выбросить! Даже стирать не стала! Так что теперь быстро отыскала ее, свернутую, в нижнем углу шкафа, и принялась торопливо обыскивать карманы. Почти сразу наткнулась на небольшой рельефный пакет, туго набитый другими, более мелкими, с готовыми дозами. Запас, явно превышающий какие-то допустимые пределы, если такие только существуют! Лорка перевела дыхание, вдруг осознав, что именно она хранила у себя дома столько времени, даже не осознавая связанной с этим опасности. А потом мстительно усмехнулась. Раз уж так сложилось, то она подержит этот груз у себя еще один день, не торопясь прямо сейчас спускать его в унитаз! Она знала луневские дурные наклонности. Вспоминая школьные дни и поборы с мелочью на пирожки, Лорка почти не сомневалась, что скверные привычки Вовки и теперь сработают. Так что если она купит завтра в антикварном магазине не украшение, а какую-нибудь недешевую шкатулочку и, договариваясь о встрече с Луневым, положит ее на видное место, то Вовка наверняка ее стащит. Но не станет же сразу проверять, что внутри! А там будет начинка, которая поможет Неклюдову зацепиться за компанию куда крепче, чем просто за кражу! Надо только все организовать и выждать момент! И дать следаку наводку на дом Ильи со спешащим туда Луневым, но так, чтобы и он тоже о лишнем не догадался.

Еще накануне, сразу после расставания со следователем, Лорка, уже имея план в голове, успела пробежаться по нескольким антикварным лавочкам, чтобы сэкономить себе время на следующий день. А теперь лишь порадовалась, что сразу ничего не купила. Потому что еще вчера она собиралась купить украшение, а сегодня взяла шкатулку. Не слишком даже дорогую, потому что на поверку это оказалось всего лишь дерево, облицованное серебром. Но серебро было старинное, с резьбой и самоцветами – вещь привлекала к себе внимание. Так что оставалось надеяться, что Лунев мимо нее не пройдет. Мимо вещи, цену которой Лорка собиралась существенно изменить, засунув в нее начинку.

Она сделала это очень осторожно, тщательно стерев с пакета свои старые отпечатки пальцев и позаботясь о том, чтобы не оставить новые. Немного подумав, решила, что будет лучше, если и на шкатулке не останется ее следов. Обтерла ее и спрятала в бардачке своей машины. А потом, ухитряясь совмещать работу и прочие дела, принялась звонить Луневу.

Он ответил не сразу, дав Лорке возможность повторно послушать в трубке серию гудков. Потом отозвался с ленцой:

– Да… Кто это?

Лорка испытывала гадливое чувство, когда вынуждена была назвать себя, даже дважды – типа, он с первого раза не понял, о ком идет речь. Никогда в жизни не стала бы так унижаться! В любой другой ситуации, когда награда за унижение не была бы так высока. Но сейчас, когда Лунев, наконец, соизволил ее «узнать», она пошла и на большее. Начала слезным голосом расписывать ему свое тяжелое материальное положение и просить его замолвить за нее словечко тем, кто мог бы дать ей возможность еще раз подработать, как в прошлые разы. Он поломался для вида, а потом снисходительно бросил:

– Ладно, давай увидимся и с глазу на глаз это все перетрем.

Но помогать он ей даже и не собирался! Вообще ничем! Это Лора сразу поняла, как только он подошел и сел к ней в машину. С таким небрежно-презрительным видом, что сразу становилось ясно: он приехал сюда лишь для того, чтобы позлорадствовать над ней, напомнив о ее недавней несговорчивости. Насмотрелся на нее вдоволь, выдал:

– Да, не очень ты выглядишь. – А потом поинтересовался с намеком: – Мелкая, а ты басню «Стрекоза и муравей» в школе читала?

Лорку так и потянуло спросить: «Ты что, решил меня поразить глубиной своих знаний?» Но вместо этого она вздохнула, нагнетая слезы в свой голос:

– Володя, ну хоть чем-то ты мне можешь помочь? Я же не прошу тебя о чем-то невозможном? Просто дать подработку. Потому что ваша компания тоже приложила руку к тому, что я оказалась в такой ситуации. Все глубже в долгах! А сегодня я дошла до того, что маму обокрала… – тут она совсем натурально всхлипнула. Открыла бардачок, где была шкатулка: – Вот… Единственная по-настоящему ценная вещь, хранившаяся в нашей семье. Антикварная, еще от прапрабабушки. Нам ее не раз предлагали продать коллекционеры, но мама ее берегла, – Лорка врала вдохновенно, как по нотам, с целью внушить Луневу, что сам, без Ильи, он не сможет реально оценить эту серебряную шкатулку. – А теперь я ее от безысходности вытащила тайком от мамы на тот случай, если вдруг никаких других вариантов не подвернется. Чтобы продать и кредит заплатить. Но мне бы не хотелось идти на крайние меры. Она очень редкая, и мне уже будет ее не вернуть.

– А Ледоруб тебе что, уже не помощник? – гадко осклабился Лунев, глядя в ее осунувшееся лицо и, не зная об изменениях в Лоркином организме, наверняка все списывая на недоедание в последние дни. – Да, мелкая, не на ту ты лошадку поставила! Его, поговаривают, все-таки убрали?

– Я не знаю, – выдохнула Лорка, при одном упоминании о Ване уже не выжимая из себя слезы, а наоборот, пытаясь их теперь сдержать. – Володя, я тебя прошу, ну помоги мне хоть чем-нибудь!

– Ладно, – бросил он снисходительно, после паузы, во время которой разглядывал ее. – Посмотрим, что для тебя можно будет сделать. И позвоним, если что. А пока бывай! В следующий раз будь умнее!

«Я тебе могу дать тот же совет!» – подумала Лорка, глядя ему вслед, после того как убедилась: шкатулка исчезла из машины вместе с Луневым. Как и когда он ее успел вытащить?! Лорка ведь все время этого ждала! И в какой-то момент уже готова была подумать, что Лунев оказался порядочней, чем ей казалось. Но выяснилось, что он не порядочнее, а всего лишь талантливее, чем она предполагала. Так что она с чистой совестью принялась звонить Неклюдову:

– Андрей, здравствуй! Хочу тебе сообщить… Сама фортуна за нас играет! Я сегодня пыталась Лунева вызвать на разговор. А оказалась свидетельницей того, как какой-то тип передал ему что-то тайком. Вроде бы блестящее. Так что если ты сейчас поторопишься и его перехватишь, то, может, найдешь у него в карманах что-нибудь интересное, другое ведь незаметно не передают. А хочешь, проследи, не понесет ли он все это к Илье.

– И еще… – второй звонок Лорка сделала уже позже, дав Неклюдову время на организацию оперативных действий. – Если вы сегодня сумеете попасть к Илье в дом…

– Уже здесь! – сообщил он в ответ приглушенным, но торжествующим голосом. – Лунев пошел прямиком к Степанову, и мы их застали обоих над открытой шкатулкой! Знаешь, что там было?!

– Фальшивые доллары? – как можно наивнее предположила Лорка, помня их прошлый разговор.

– Наркота! В количестве, вполне достаточном для получения постановления на обыск! Нам его сейчас должны подвезти, я уже сделал запрос!

– Рада это слышать. Ну, тогда, если будешь этот обыск проводить, то обрати внимание, не попадутся ли тебе где-нибудь на территории две большие защитного цвета сумки на «молниях». Только имей в виду, что никаких официальных показаний я давать не буду! Но я в прошлый раз видела, когда мы с Ильей стояли у него на балконе… В общем, там тоже может быть что-то криминальное. Потому что тот, кто тащил их за дом, все время озирался по сторонам, хотя время уже было вечернее.

– Большие, защитного цвета, – повторил Неклюдов. – Что ж, поищем такие.

«Если найдешь, то не прогадаешь!» – подумала Лорка, убирая свой телефон. Потому что сумки с запененной расчлененкой должны были находиться в пределах дома! Ваня, когда говорил об этом с Лоркой, очень ясно дал ей это понять. Илья искал везде, но, возможно, искать надо было гораздо ближе, с учетом особенностей упаковки. Страшный груз должен быть где-то почти у него под носом, потому что скрытое пеной тело без доступа кислорода не должно было сразу начать разлагаться! И тот, кто убил эту несчастную глупую бабу, тоже должен был находиться сейчас где-то там. Не сам ли Лунев это был? Пусть теперь следствие устанавливает убийц! После того, как сумки найдут и взрежут застывшую пену. Только бы нашли! Потому что у Вани уже не спросить, где именно он их оставил.

Но Андрей Неклюдов ее в этом вопросе не разочаровал! Договорился о встрече с Лоркой вечером, чтобы задать ей парочку уточняющих вопросов. Она во время беседы все гадала, не подозревает ли он ее в нечестной игре со шкатулкой? Ведь Лунев должен был рассказать, где ее взял! Но Неклюдов в конце разговора ненавязчиво упомянул, что, по утверждениям Лунева, шкатулка была найдена им на улице. В самом деле, стал бы этот негодяй открыто сознаваться в краже?! Если у него были шансы выкрутиться с меньшими потерями для себя.

– И, возможно, он с таким заявлением избежал бы ареста хоть на время следствия, – заключил Андрей. – Если бы не те сумки, про которые ты рассказала. Знаешь, что в них было? Не думай, тоже не доллары! И даже не наркота! А расчлененный труп! И здесь степановскую компанию уже не спасли никакие отговорки о том, что все это им подкинули! Все теперь под замком! Брошь и некоторые другие украшения изъяты как вещдоки! Еще было найдено незаконно хранившееся оружие. Сейчас наши эксперты пытаются выяснить, не замешаны ли эти стволы в каких-либо преступлениях. А Степанов уже бьется, пытаясь нанять хорошего адвоката по доступной цене, – Андрей нехорошо усмехнулся.

Глядя на него, Лорка не стала уточнять деталей. Она и сама знала, насколько невелики теперь у Ильи его материальные возможности. Особенно после проведенного изъятия ценностей. Так что очень сомнительно, что найденный адвокат будет достаточно хорош и реально поможет Илье выйти сухим из воды.

– В общем, спасибо тебе, – сказал на прощание Неклюдов. – Не знаю, фортуна там или нет, но без тебя мы с этой компанией еще долго не разобрались бы.

Лорка лишь молча кивнула ему на прощание. Но он задержался еще ненадолго. Ровно настолько, чтобы спросить:

– Слушай, а что ты в эти выходные делаешь? Может, мы могли бы увидеться в неофициальной обстановке? Никакого криминала, просто погоду обсудили бы за чашечкой чая.

Так же молча Лорка помотала в ответ головой.

– У тебя кто-то есть? – спросил Андрей. И, дождавшись от Лорки очередного кивка, вздохнул: – Ну что ж, тогда прощаюсь. Но если тебе когда-то моя помощь потребуется, то звони. Буду рад помочь, чем смогу.

– Надеюсь, не потребуется. Удачи тебе, – напутствовала его Лорка.

Она могла бы попросить его, чтобы он сообщал ей новости о ходе следствия, но намеренно не сделала этого. Лунев был не тем прошлым, про которое стоило лишний раз вспоминать. А он теперь со всей компанией должен был исчезнуть не на один год! Но все равно Лорка будет держать ухо востро! Потому что от нее теперь зависела жизнь ее сына. За отца которого она сумела отомстить хотя бы части его врагов…

А дальше события начали разворачиваться так, что про оставшуюся их часть Лорка тоже вскоре услышала. По телевизору стали проскальзывать сюжеты о коррупционных скандалах. То один чиновник полетел со своего поста, то другой олигарх оказался под следствием. Лорка вначале не обращала внимания на все эти новости: на ее взгляд, в правительстве, как и в математике, от перемены мест слагаемых мало что могло измениться. Но эти зачистки все ширились. И однажды по телевизору промелькнула фигура, заставившая Лоркино сердце забиться быстрее. Просто фигура, лица которой Лорка не успела рассмотреть при их мимолетной личной встрече. Но сам силуэт, оказывается, так врезался ей в память, что она и без лица его сумела узнать! Замерла перед телевизором, едва не выронив чашку, которую держала в руках. Потом села, вслепую нашарив стул и не отрывая взгляд от экрана, на котором шел репортаж про арестованного. Значит, старика действительно не было ни в одной из машин, которые сгорели в аварии, раз он уцелел в тот день? Потому что иначе жесткое «уцелевших нет», брошенное ей в тот день полицейским из оцепления, коснулось бы и его. У Лорки снова встал перед глазами выгоревший пустырь с остовами потушенных машин… Возможно ли, чтобы хоть кто-то там выжил?! Она отчаянно цеплялась за эту надежду!!! Но арест старика заставил Лорку всерьез задуматься: а что могло послужить причиной таких глобальных встрясок на самом высоком уровне?! Не те ли материалы, которые Ваня собирал в течение нескольких лет?! А если да?! Тогда что должны были означать все эти события?! Уж не то ли, что Ванины адвокаты стали действовать согласно его завещанию, потому что его самого больше нет в живых?! Лорка упорно отгоняла от себя эти мысли. Но они не отступали.

Под настойчивыми атаками страшных фактов Лорка, не зная, куда себя деть, особенно в выходные, снова и снова ездила на пустырь перед карьерами. И подолгу сидела там, словно ждала, что сама земля сможет, наконец, рассказать ей о том, что здесь произошло в тот роковой день, когда четыре столкнувшиеся машины опалили здесь все пламенем, следы которого местами можно было угадать до сих пор. На весенних проталинах, на уцелевших деревьях. Лорка подолгу смотрела на них, как завороженная. И ощущала при этом, как похожее дочерна выгоревшее пятно пытается расползтись и у нее в душе. Она с ним боролась, гнала от себя прочь все черные мысли. Но они возвращались снова, заставляя ее то рыдать на пустыре, то просто слезно молить об ответе небо. Она изводилась, буквально темнея от горя. И неизвестно, сколько бы это продолжалось и чем могло бы закончиться, если бы в один из дней Лорка не обнаружила на капоте своей машины яркий цветной предмет. Розовый с оранжевым, видный даже издали. Заметив его, Лорка первым делом подумала: не от Лунева ли это привет? Если он каким-то чудом все-таки сумел избежать правосудия… Просто вспомнились оставленные им когда-то на капоте цветы. Так что она приблизилась к машине, настороженно озираясь по сторонам. Но когда разглядела оставленную игрушку, то кинулась к ней, забыв обо всем на свете. Подхватила в ладони нелепо-яркий игрушечный самолет. И вскинула к небу лицо, пытаясь совладать с накатившими, как буря, слезами. Радости, облегчения, надежды… Потому что только один человек на свете мог оставить на капоте ее машины эту игрушку! Самолетик, на боку которого маркером были проставлены цифры «405»…

Но когда Лорка принесла игрушку домой и положила ее на стол, не в силах от нее оторваться, выяснилось, что в самолетике заключено не одно послание, а два. Детали игрушки были не склеены между собой, а заморожены. И скреплявший их лед начал стремительно таять в квартирном тепле. Самолетик словно плакал, вопреки своей веселой окраске. А Лорка, сидя перед ним и смешивая свои слезы с натекшей с него на стол водой, думала лишь о том, что склеить этого малыша было намного проще, чем смораживать. И что сделано это было не зря. Да, Ваня был жив, потому что лишь он мог написать этот номер на борту самолетика! Но увидит ли она его еще хоть когда-нибудь? Плачущий на столе самолет говорил ей, что скорее всего нет. А когда его детали распались, больше ничем не удерживаемые вместе, то на внутренней стороне одной из них Лорка увидела подтверждение своим выводам: тем же маркером там была нарисована точка, от которой две стрелки расходились в разные стороны…

19

Лорка склеила распавшийся самолет!!! В тот же день, просушив его и сбегав в магазин за клеем! Сделала это всему вопреки! Потому что Ваня жив и это самое главное! Если бы ей больше нечем было жить, она жила бы только этим осознанием! И надеждой на то, что однажды она его все-таки встретит, потому что он был ее судьбой. А еще он любил ее! Она знала, как сильно он ее любил! Несомненно, это была одна из главных причин, по которой он все-таки заставил себя отказаться от Лорки. Ей оставалось только гадать, где он сейчас и как теперь живет. Разоблачительные скандалы к лету утихли, или, по крайней мере, о них стали меньше говорить по телевизору. Но всех ли арестовали? Или на свободе остались те, от кого Ваня будет обречен скрываться всю оставшуюся жизнь? Потому что их горячее желание расправиться с ним наверняка подкреплено еще и большими возможностями. Такие достанут даже из-под земли! И, возможно, не один год пройдет, прежде чем их жажда мести начнет утихать. Но Лорка решила для себя, что будет ждать. Сколько бы ни потребовалось! А пока будет жить своим сыном! Который был ей тем дороже, что в нем текла Ванина кровь.

Малыш родился в начале осени. Это был не серый день с аллеями, скользкими от мокрой опавшей листвы, а яркий, зелено-золотистый, с одуряюще-пряными запахами. И главное – с лазурным небом! Отмытым, нарядным, праздничным! Словно встречающим своего будущего героя. Лорка улыбнулась ему, уже сейчас серьезному и молчаливому, как настоящий герой. И, коснувшись крепко сжатого детского кулачка, тихо сказала только ему одному:

– Четыреста Шестой…

Словно сообщила сыну великую тайну, которая отныне будет известна лишь им двоим. Хотя ее Валентин и сам был тайной для большинства окружающих. Лоркина подтянутая фигура позволила ей маскировать свое состояние до последнего, даже без больших ухищрений в одежде. Хватило пары вещей свободного кроя и небольших накладок в плечах и боках, заставляющих думать, что она просто располнела за последние месяцы. Так что о ее ребенке знали очень немногие. Кроме врачей – лишь несколько подруг, очень заинтригованных тайной, кто же отец. Еще – шеф, неожиданно для Лорки поддержавший ее тем, что часть работы позволил делать на удаленке. Ну и, естественно, мама все узнала, вскоре после Нового года, когда Лорка собралась-таки с духом, чтобы открыть ей правду. Вопреки Лоркиным опасениям, мама нисколько не расстроилась, услышав новость о том, что у дочери будет ребенок без мужа. Вначале восприняла это известие философски, а вскоре начала все чаще чему-то загадочно улыбаться и прятать в верхнем ящике комода нарядные распашоночки и что там еще покупала в приданное, от Лорки тайком… И еще о Лоркиной тайне знал Андрей Неклюдов. Этот узнал случайно и с тех пор пытался время от времени оказывать нехитрую помощь. Лорка принимала его знаки внимания очень неохотно – не хотела привязывать к себе человека, который был ей симпатичен, но не имел ни малейшего шанса на успех в личных отношениях с ней. Зато она все-таки получала от него информацию. Как оказалось, сумки с расчлененкой были тем концом ниточки, потянув за который Андрей с коллегами начали распутывать весь клубок преступлений степановской шайки. И теперь Илье светил весьма немалый срок. Так же как и Луневу, от которого, как показала экспертиза, убитая женщина ждала ребенка. Лорка ужасалась этим рассказам. Но все равно не отказывалась от возможности узнать свежие новости. Особенно тогда, когда Андрей вдруг заговорил с ней о Ване. Эта тема была очень щекотливой, но Лоре любое упоминание о любимом человеке доставляло мучительное удовольствие.

– Знаешь… недавно, давая показания об очередных своих подвигах, Лунев заикнулся о том, что ты была любовницей Ивана Ледорезова, – сообщил ей однажды Андрей.

– И зачем ты мне это передаешь? – Лорка спросила не сразу. Несколько секунд просто сидела, слушая свое сорвавшееся в галоп сердце, в то время как душу при упоминании заветного имени сжало болезненно-сладким спазмом. – Хочешь узнать, правда это или нет?

– Уже не хочу, – сказал он, глядя ей в лицо. – Я сам сейчас узнал ответ. Ты даже не спросила, кто это такой. И судя по твоему виду, ты его любила.

– Я его и сейчас люблю, – никакая осторожность не могла бы заставить Лорку солгать насчет Вани.

– Но он же погиб. В аварии, еще в декабре прошлого года. Ты прости, что я об этом напоминаю… Вряд ли ты об этом не знаешь?

– Я знаю. – Лорка прикрыла глаза, хватаясь своим сознанием, как за спасительную соломинку, за образ яркого самолетика с бортовым номером «405». И уже в который раз спрашивая себя, не мог ли Ваня в последние дни просто сделать приписку в своем завещании? Чтобы его поверенный оставил за него этот самолетик на капоте машины с указанными номерами? – Только это ничего не меняет.

– Точно не меняет? Или тебе просто известно об этом немного больше, чем нашим экспертам? Участники той аварии настолько пострадали, что с абсолютной точностью их идентифицировать не удалось. Даже нельзя уверенно сказать, кто именно за каким рулем находился, так всех раскидало от удара. Личности устанавливали по отдельным вещам, по машинам… А на Ледорезова и вовсе вначале поступил сигнал от соседей: они сообщили, что его дом брошен, стоит с выбитыми окнами. Наши сотрудники с трудом установили хозяина, а уже потом провели параллель до одной из сгоревших машин, оформленной на подставное лицо. Сопоставляя все со свидетельскими показаниями, выяснили ее истинного владельца. Так и пришли к выводу, что Ледорезов мог быть одним из погибших.

– А тебя теперь что, отправили ко мне на разведку, экспертам в помощь? – вскинулась Лорка.

Вначале он даже отшатнулся на ее слова. Потом холодно произнес, явно обидевшись:

– Даже если бы попытались отправить, я бы на это не пошел, и ты-то могла бы уже это знать.

– Да. Прости. Ты не такой.

– Я как раз такой, я следак, на многое готовый ради раскрытия дела. Но только не по отношению к тебе. Я даже не спрашиваю тебя теперь, кто Валькин отец…

– И не спрашивай. Он только мой! А если ты сейчас пытаешься судить меня за мое отношение к Ване, то могу сказать тебе: он был совсем другим, чем многие его себе представляли. И это сейчас во мне говорит не слепо влюбленная дурочка, а знавший его человек.

– Я мог бы с тобой поспорить. Ледорезов был фигурой неуловимой, но очень известной в криминальном мире. Этакий серый кардинал, про которого мало кто может рассказать, но многие его опасались.

– Я не опасалась. Но рассказать о нем тоже ничего не могу.

– А я и не прошу. Я просто волнуюсь за тебя… на случай, если он все-таки жив.

– Если бы он был жив, за меня как раз не требовалось бы волноваться. А теперь… могу лишь просить тебя, чтобы ты никому не заикался про Вальку. Мало ли кому и что может прийти в голову…

– Хорошего же ты обо мне мнения! – выдохнул он. – Если считаешь, что меня надо об этом просить! И так, к слову… я даже луневские показания не стал заносить в протокол. Не так я к тебе отношусь, если ты до сих пор этого не поняла! И разговор с тобой затеял сегодня в первую очередь для того, чтобы оценить свои шансы… узнав твою сердечную тайну.

– Андрюш, не заводись. Не надо. Прости, если обидела. Но ты должен меня понять. Сын – это самое дорогое, что есть в моей жизни. А насчет шансов… я сразу скажу тебе нет, чтобы ты не тратил на меня время впустую. Теперь ты все знаешь, так что, думаю, не надо тебе много объяснять. Ты не из тех, кому требуется разжевывать истины.

Он встал, прошелся по комнате. Потом замер, глядя на Лорку:

– Но ведь… если его больше нет…

– Да пусть эта смерть утрется! – выдохнула Лорка, срываясь на слезы.

С того разговора Андрей остался для нее просто другом, с которым можно иногда поужинать вместе или, что было чаще, погулять по парку с коляской – Лорка каждую свободную минуту старалась уделять Валентину. Но все равно испытывала перед ним чувство вины, глядя, как этот маленький человечек радуется ее появлениям – в рабочие дни у нее почти не оставалось времени на общение с ним. Ведь жил он у мамы, в ее доме, в пригороде. И хотя Лорка прекрасно знала, что сын в ее отсутствие находится в очень надежных и любящих руках, она все равно изводилась от вынужденных разлук. А расставаться между тем приходилось порой и на несколько дней – Лоркина карьера стремительно пошла в гору, и теперь она нередко вынуждена была задерживаться на работе допоздна. С одной стороны, это тяготило. Но с другой – оно того стоило. И надо было пользоваться моментом, пока он не миновал. А в том, что такой взлет ненадолго, Лорка даже не сомневалась, зная о его причине: во время визита в их фирму директора головного офиса их компании она с чего-то очень приглянулась ему. Но, не собираясь отвечать на его знаки внимания, была готова даже к тому, что однажды ей придется поменять место работы. Самым оптимальным вариантом было улучить момент и уволиться самой, прежде чем за нее всерьез возьмутся, а потом за неуступчивость укажут на дверь. Но при поисках новой работы старая должность и заслуженная репутация могли сыграть свою положительную роль. Поэтому Лорка пока старалась изо всех своих сил. И даже, несмотря на предстоящую двухнедельную разлуку с Валькой, согласилась, когда в феврале следующего года ее включили в число сотрудников, командированных для поездки в головной офис. Впрочем, ее кандидатура даже не обсуждалась: шеф сразу дал ей понять, что она была первой, кого сверху включили в этот список идущих на повышение квалификации. Лорке это не очень понравилось, насторожило и озадачило вопросом: так ли уж далек момент ее увольнения за несговорчивость с начальством в нерабочее время? Но престижные курсы в любом случае не были лишними, а предстоящие события угадать не представлялось возможным. Так что Лорка поехала, в очередной раз не ведая, что ее ждет впереди.

20

Две недели, проведенные в головном офисе, оказались напряженными для всех Лоркиных коллег, потому что фирма собиралась реконструироваться, и обучение было очень интенсивным. Но для Лорки это время оказалось напряженным вдвойне, как она и предполагала: босс находил повод встретиться с ней каждый день, оказывал ей знаки внимания. А она лавировала, ускользала, изворачивалась. И каждый вечер, перед отходом ко сну, облегченно вздыхала: ну вот, и сегодня обошлось! Но впереди предстояло самое сложное! По учебе – заключительные зачеты, а со стороны босса – прощальный банкет. По слухам, в каком-то очень престижном ресторане. И Лорка с холодком в душе спрашивала себя: отчего вдруг такой размах? Просто ли от щедрости руководства, многого теперь ждущего от своих сотрудников, перестроенных на новый принцип работы? Или это был тот самый момент истины, после которого ей все-таки предстояло неотвратимое объяснение с боссом, влиятельным мужчиной, отчего-то вдруг проявившим к ней интерес?

Лорка не переставала задавать себе этот вопрос и накануне банкета, отказаться от участия в котором не представлялось возможным, и тогда, когда их привезли к ресторану, один фасад которого, с ведущими к дверям широкими мраморными ступенями, уже говорил сам за себя… Внутри все тоже поражало роскошью и размахом. Лорка, усаженная по правую руку от босса, глядя на все это, безуспешно пыталась скинуть с себя невидимые тиски, ни в какую не позволяющие ей хотя бы свободно вздохнуть за этим столом. Потом, после пары тостов, она все-таки смогла раскрепоститься настолько, что начала с любопытством оглядывать зал. А потом…

Весь мир вокруг Лорки изменился в одно мгновение, стоило лишь ей перевести взгляд на столик неподалеку от их банкетного стола. Столик на четверых, за которым две очень хорошо одетые пары, двое мужчин и две женщины, что-то непринужденно обсуждали на чужом языке. Судя по его резкому звучанию, на немецком. Но когда один из этих гостей обратился к подошедшему официанту, Лорка сразу поняла: он – точно русский! Слишком свободно он говорил. Голосом, в который Лорка начала вслушиваться, словно в музыку, – благо, расстояние позволяло это сделать, пусть даже и напрягая слух. А еще она никак не могла оторвать от него глаз. Украдкой, склоняясь над тарелкой, смотрела на этого мужчину. Не похожего на Ваню лицом! Но все остальное в нем так напоминало ей любимого человека! Фигура, осанка, выправка. Движения, какие-то рассчитанные и экономичные – Ваня всегда так двигался. И Лорка просто любовалась этим мужчиной, так вдруг напомнившим ей другого! Которого она способна была узнать даже издали, по одним лишь очертаниям и сердечному импульсу, как, например, когда-то узнала при встрече на кладбище, когда он навещал свою Виолетту.

Мужчина в конце концов почувствовал на себе Лоркины взгляды и тоже начал коситься в ее сторону, теперь заставляя Лорку стыдливо отводить глаза: что он про нее может подумать?! Но она не могла от него оторваться! И едва забывшись, снова начинала любоваться им, так живо напоминающим ей другого, что почти невыносимая боль сладким ядом выедала ее изнутри. Время теперь для нее летело в каком-то искаженном пространстве. Она отвлекалась на тосты, что-то отвечала на вопросы, стараясь уследить за ходом разговоров, ведущихся за ее собственным столом… Но делала это как-то неосознанно, словно в тумане, мечтая лишь об одном – стряхнуть с себя эту окружающую реальность. Чтобы остались в этом зале только она и этот человек, на которого она могла бы смотреть без помех. Даже выйдя потанцевать, приглашенная боссом, Лорка через плечо своего партнера украдкой смотрела на прекрасного незнакомца. Прекрасного одним только тем, что был так похож на Ваню, если не всматриваться в лицо… В какой-то момент, когда незнакомец и его напарник поднялись из-за столика, у Лорки внутри все оборвалось: ей показалось, что они собираются уходить! Но нет, выяснилось, что они просто удалялись на что-то вроде перекура. А потом снова вернулись к своим дамам и легкой светской беседе на чужом языке. Но Лорка с этой минуты окончательно утратила покой! Потому что осознала, что в любую минуту они и в самом деле могут уйти! А она… она еще не успела налюбоваться на этого человека, на эту драгоценную Ванину тень!

И тут Лорка вдруг подумала: а что она потеряет, если вдруг наберется смелости и пригласит его потанцевать?! Какое ей дело до того, что подумает о ней этот незнакомец?! И даже ее собственный босс?! Пусть она прямо сейчас впадет в немилость босса, вот сразу все и расставится по местам. Зато какой приз она при этом получит! Несколько минут волшебной иллюзии, за которую и дороже расплатиться не жаль! Надо только решиться! Не откажет же ей этот незнакомый мужчина, если она пригласит его всего на один танец?! Судя по его виду, он слишком хорошо воспитан, чтобы отказать женщине… Сжигая за собой все мосты, Лорка извинилась и поднялась. И пошла к заветному столику, не чувствуя пола под ногами. Прямо к незнакомцу. Заметив ее приближение, оба мужчины галантно поднялись со своих мест, прерывая беседу. Что ж, так было даже легче! Игнорируя чужое удивление, взглянуть в лицо стоящему перед тобой человеку и выдавить из себя:

– Вы позволите… пригласить вас на танец?

– Конечно, пожалуйста, – сдержанно ответил он. И, чуть наклонив голову, подал ей руку, чтобы проводить к оркестру и танцевальной площадке.

Идя с ним, а потом и танцуя, Лорка едва могла дышать от избытка чувств. Но она-то знала, отчего у нее трепещет сердце. А вот он с чего замирал? Не снаружи, а где-то внутри, но она так явственно это чувствовала, как будто периодически касалась сейчас открытых проводов. С невысоким, еле заметным напряжением… которое, тем не менее, было невозможно не ощутить, каким бы бесстрастным ни было при этом лицо мужчины. Подавляя в себе нарастающий трепет, Лорка решилась, наконец, прямо взглянуть этому незнакомцу в глаза. И увидев их, ощутила, что у нее ноги готовы подкоситься. Его глаза! Это было что-то невероятное…

– Как вас зовут? – спросила Лорка, не зная точно, жива она еще или нет.

– Владислав, – ответил он. И тут же вежливо поинтересовался: – А вас?

– Лора, – она вздохнула, пытаясь не упустить его взгляд. Нет, она что, с ума сейчас сходит?! У нее было такое чувство, как будто она смотрит сейчас в самый эпицентр своей тоски по горячо любимому человеку!

– Очень приятно, – кивнул он в своей сдержанно-вежливой манере.

– Взаимно, – бросила Лорка. И все меньше соображая, что она творит, вдруг спросила: – Владислав, а ваш номер не изменился?

– Что, простите? – он удивленно вскинул брови, не дрогнув при этом лицом. Но дрогнула его рука, лежащая сейчас на Лоркиной талии: все-таки он был живым человеком!

– Я спросила, не изменился ли номер у Четыреста Пятого! – отчетливо произнесла Лорка, в вихре обуревающих ее чувств так сжав его плечо, что он должен был это почувствовать… если бы и в самом деле был сейчас таким спокойным, каким ухитрялся выглядеть со стороны. Подражая ему, Лорка тоже старалась сохранить непроницаемый внешний вид, насколько хватало сил. Не для него старалась, а для окружающих. Хотя ее уже начинало трясти. Особенно после того, как он, глядя ей в глаза, тихо произнес:

– Лоретта…

Лорка ничего не смогла на это сказать, потому что ей пришлось стиснуть зубы. Не потерять контроль над собой! Это стало для нее главной задачей. А вот Ваня, решившись, начал быстро говорить:

– Слушай меня внимательно, танец подходит к концу. Видишь часы на стене? Ровно через час и десять минут выходи на улицу. Сможешь?

– Через стены пройду! – выдохнула Лорка, чтобы он в этом даже не сомневался.

– Там к тебе подъедет белая «Ауди» с номером 442. Ты быстро сядешь в нее, на переднее сиденье. Только не говори в этой машине ни слова! Ты поняла?

– Я поняла. Я сделаю все точно, как ты сказал.

– Я надеюсь. Это очень важно.

Он проводил Лорку на ее место, где ей пришлось сочинять небылицы про свой внезапный поступок. А потом наблюдать, как где-то минут через сорок компания за заветным столиком подзывает официанта, чтобы рассчитаться. Глядя в спины уходящим, Лорка поймала себя на мысли, что не знает, как пережила бы этот момент… если бы ей самой не предстояло уйти через полчаса… даже раньше, учитывая, что еще нужно будет одеться.

К неудовольствию босса, она сказалась больной. Сослалась на переутомление за прошедшие две недели – чем бы она еще могла оправдать и свой уход, и некоторые свои странности? Ее хотели проводить, подвезти. Но она ускользнула от всех, быстро сбежала по мраморным ступеням. И сразу увидела машину, подъехавшую буквально секунда в секунду. Лорка проскользнула в нее и замерла, совершенно не думая о том, куда ее сейчас отвезут. Вообще ни о чем не думая, лишь вся обратившись в зрение, и только слезы время от времени стекали по щекам. Лорка пыталась их сдержать, но это было непросто, глядя на Ваню, снова сидящего за рулем. Другого, с неузнаваемым лицом. Но его глаза и твердые руки, уверенно держащие руль, остались прежними! И Лорку он провез по городу в своей прежней экстремальной манере, какими-то дворами. Потом остановил машину в тупичке перед одним из старинных домов и знаком показал Лорке: «Выходим».

Потом они шли через сквозной подъезд, через пару подворотен – Ваня вел ее за руку. Чтобы в конце концов завести в очередной старинный дом и там наконец-то отпереть дверь какой-то квартиры. Лорка зашла, ожидая, что сейчас Ваня подаст ей знак, может она теперь говорить или нет. Но вместо этого, заперев за собой дверь, он развернулся к ней и порывисто обнял, прижав к себе так, что у Лорки дыхание перехватило… Впрочем, от этого ли?! Или просто от чувств? Лорка снова ощутила, как слезы текут у нее по щекам. Обвила Ваню, прижалась к нему. Ей уже неважно было, может ли она говорить! Слова больше не были ей нужны! Она целовала его, отвечая ему! Она сбросила прямо на пол свою недешевую шубку! И плевать ей было, что угрожающе трещат швы на дорогом вечернем платье! Самое ценное было сейчас перед ней! Как нереальный сон, как безумие, в которое страшно поверить, потому что потом невозможно будет пережить, если все это окажется всего лишь иллюзией! Ваня, Владислав… Четыреста Пятый! Реальный, живой, из плоти и крови!!! Это был он!!!

Лишь позже, глядя в лицо Лорке, в изнеможении откинувшейся на подушки, Ваня наконец-то заговорил:

– Лоретта… Я-то сразу тебя узнал. Но вот ты как смогла это сделать?!

– Не спрашивай. На это ответа нет, – глядя в его родные глаза, Лорка провела пальцами по чужому лицу. – Пластика?

– Да. Пришлось сделать, лицо в той аварии пострадало. И не только поэтому…

– Как ты выжил тогда?

– Сумел. Специально выбрал это место. У меня была фора в несколько минут, чтобы просчитать траекторию и занять нужную позицию над карьерным обрывом, описав полукруг. А еще найти, чем педаль газа зафиксировать. И когда стариковская свора рванулась за мной к карьеру, в полной уверенности, что я от них уже никуда не денусь, мне оставалось только послать свою машину на таран. Они до последнего были уверены, что я не нашел проезда через карьер и просто хочу их напугать, чтобы проскочить мимо них обратно на трассу. И вместо того, чтобы разъехаться, наоборот, сгрудились в кучу, перекрывая мне путь. Только в последний момент они осознали свою ошибку, увидев, как я выпрыгиваю из машины. Но было уже поздно! Машина летела на них, а я летел под откос. А дальше помогла моя физическая подготовка, плюс парашютный спорт. Имея столько прыжков за плечами, я постарался выполнить твою просьбу – уцелеть. И у меня получилось.

– А потом? – Лорка с жадностью смотрела на Ваню, не в силах оторваться. А еще ей важна была каждая мелочь, все, чем он жил.

– Потом сумел добраться до одного из своих тайных убежищ. Отлежался, ожоги кое-как залечил – взрывной волной меня все-таки хорошо зацепило. А пока приходил в себя, параллельно обнаружил, что старикан отчаянно пытается предотвратить тот информационный взрыв, который я для него готовил. Официально я оказался мертв, и мои адвокаты должны были взяться за дело. Но один из моих людей слился, вычисленный и подкупленный стариком. Второй погиб от несчастного случая. И тогда я понял, что больше не могу рисковать. Ни информацией, ни оставшимися людьми. И сам стал пробивать дорогу своим сведениям. Полгода я попросту выживал, как обложенная дичь. Ведь для кого-кого, а для старика не стало секретом, что на самом деле я уцелел, – он догадался просто пересчитать сгоревшие тела, потому что точно знал, сколько бойцов отправилось за мной следом. И при той энергии, с которой он стремился меня найти и уничтожить, даже изменение внешности не смогло бы меня спасать бесконечно. Поэтому, чтобы все-таки первым добраться до старика с остальными его педофилами, я вынужден был выйти на связь со спецслужбами, не заботясь о последствиях для себя. Засветил перед ними свою прошлую деятельность, но при их поддержке дело пошло гораздо резвее. Настолько, что грянула череда разоблачений, некоторые из которых попали даже в прессу. Но ты это и сама знаешь… – Ваня помолчал, потом заговорил глухим голосом: – Я видел тебя однажды на пустыре. Так получилось, что я не мог к тебе подойти, потому что у нашей встречи могли оказаться нежелательные свидетели. Но и с места сдвинуться я смог не сразу. Стоял и стоял, мысленно вытирая все твои слезы. После этого я все же решился дать тебе знать, что жив. До этого надеялся, что ты все-таки начнешь меня забывать. Поймешь, что это благоразумнее всего. И главное, всего безопасней. Но ты вместо того, чтобы одуматься, продолжала себя изводить…

– Тогда ты сам одумался и перестал надеяться на всякую чушь, – по-своему досказала Лорка. Вздохнула: – Я, наверное, должна спросить тебя сейчас о тех женщинах в ресторане? И о том, насколько ты сам поменял свои жизненные планы вместе с лицом?

– Хорошо, что ты этого не спросила, – отчеканил Ваня. – Но я все понял. Все, что ты хотела мне этим сказать… Лоретта, но и ты меня пойми, – горячо заговорил он после небольшой паузы. – Чего мы желаем тем, кого любим? В самую первую очередь? Мы желаем им счастья. Я же очень сомневаюсь, что хоть когда-нибудь смогу сделать тебя счастливой. Те женщины в ресторане – это теперь мои коллеги, вместе со мной взявшиеся за ценного иностранного специалиста. Из-за него я даже сегодня не смогу остаться с тобой до утра. У меня в распоряжении максимум четыре часа. Потом я вынужден буду увезти тебя отсюда и оставить одну, и когда мы снова встретимся – один Бог это ведает. Так нужен ли я тебе такой? Не муж, не любовник, а просто тень. Я даже гвоздя у тебя дома забить никогда не смогу! И не потому, что буду валяться на диване, на котором хотя бы твои упреки в своей лени мог бы выслушать. Нет! Меня просто не будет рядом! Почти никогда! Будут только спонтанные редкие встречи и случайные квартиры, вроде этой. Потому что старика больше нет, но в моей жизни все стало только сложнее. Ведь ты, наверное, уже поняла, почему я остался на свободе после всего? Потому что в процессе моих разоблачений мною заинтересовались спецслужбы. Успели оценить мои возможности, а мое знание нескольких языков только подогрело их интерес. И тогда мне был предложен выбор: новая работа взамен избавления от прошлого и от тюрьмы. Выбор, как видишь, был невелик. Так что моя пластика плюс новые документы – и вот, у меня даже своего имени теперь не осталось.

– Но это все равно ты. – Лорка прижалась к нему крепко-крепко, следуя порыву чувств. Что ей имя, что ей лицо? Кроме него для любящей женщины есть еще глаза, тело, руки и даже запах, такой родной. Это не говоря о том, что его суть остается прежней, именно все то, за что она его и полюбила. – Четыреста Пятый, если ты когда-нибудь скажешь мне исчезнуть из твоей жизни, я это сделаю, не стану тебе навязываться. Но не надейся, что забуду или возьмусь заменить тебя кем-то другим. Точно так же буду сама забивать в своем доме гвозди, глядя на пустой диван. И если в моей жизни будет тебе конкурент, то всего один… – оторвавшись от Вани, Лорка потянулась к своей сумочке, где был телефон. – Хочу тебя кое с кем познакомить… – она открыла папку с фотографиями сына, сунула телефон Ване в руки. – Вот, смотри. Это Валентин. Четыреста Шестой, если тебе так будет понятнее.

Ваня подтянулся и сел, не отрывая глаз от экрана. Лорка, глядя на него, все ждала, что он ей скажет. Но он молчал, только касался пальцем экрана, не давая ему угаснуть. Минуту… две… десять… Его лицо теперь было чужим, но это по-прежнему было лицо киборга, которое могло застывать по воле хозяина, словно выключенное. И по этому лицу Лорка никогда в жизни не смогла бы угадать, о чем он сейчас думает… если бы не вырвавшийся у Вани прерывистый вздох, после которого он, выронив телефон на кровать, спрятал свою бесстрастную маску в ладонях…

Вернувшись домой и снова встретившись с Андреем Неклюдовым, Лорка сообщила ему:

– Если у твоих экспертов по аварии еще есть сомнения, то можешь их развеять. Не спрашивай, откуда я это узнала, но Ивана Ледорезова точно больше нет. И мне больше ничего не угрожает, так что будет лучше, если ты перестанешь к нам приезжать. Вообще. Так будет лучше, Андрюш. И мне, и тебе.

В самом деле, хватит ему уже тешить себя несбыточными надеждами! А она до этого не отказывалась от общения с ним лишь потому, что он был человеком, от которого Лорка время от времени могла бы услышать заветное имя. Теперь все изменилось…

– И куда ты собираешься на ночь глядя?! Ребенка хотя бы дома оставь! – ворчала мама, когда в назначенный день Лорка стала одевать сына на позднюю прогулку.

– Все нормально, мам, я ненадолго, – как можно безмятежнее отозвалась Лорка. Не могла же она сказать, что именно из-за Вальки все и затевается! Ради нескольких минут, чтобы его смог увидеть отец, пошедший ради этой встречи на куда большие ухищрения и сложности, чем она сейчас. – Ты не волнуйся, мы скоро придем.

И вот оно, условленное место в парке! Вот она, нужная аллея! Слыша, как отдается в ушах собственное сердце, Лорка медленно катила коляску. Потом завидела вдали приближающуюся фигуру. Дождалась, когда расстояние сократится, полезла в коляску, уронила на землю пакет… Словно повинуясь естественному порыву – помочь женщине, – мужчина устремился вперед, поднял и подал Лорке оброненное. Она кивнула ему, словно благодаря его за помощь. И стараясь, чтобы со стороны это выглядело как просьба об еще одной помощи, вытащила Вальку из коляски, сунув его Ване в руки. Сама стала делать вид, будто что-то поправляет, стараясь при этом сдержать слезы, когда услышала тихое Ванино:

– Сынок…

Она знала, что через несколько минут Четыреста Пятый уйдет, вернув ей ребенка. Но она знала и о том, что ради этих нескольких минут он долгие часы провел в дороге, а еще ему предстоит неблизкий обратный путь. Чего Лорка не знала – так это того, когда и на сколько они увидятся вновь. Но она уже все для себя решила! Она была готова к этой жизни, потому что никакой другой ей было просто не надо!

– Лоретта… – тихо окликнул ее Ваня. – Мне пора, – и, возвращая ей Вальку, сказал, глядя ей в глаза: – Спасибо, родная.

– Мы всегда тебя ждем! – шепнула Лорка уже ему в спину.

Прекрасно зная, что Ваня ее услышит. Поскольку, удаляясь, наверняка сейчас жадно ловил позади себя каждый звук, до тех пор, пока это только было возможно.

Content

Дарья Кожевникова
Небо одно на всех

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20