Геном хищника 4

Глава 1

Штаб-квартира ООН, Нью-Йорк.

Офис разведывательного Директората UNPA.

— Я не поеду на Аркадию, — возмущённо сказала Кристина, глядя в экран монитора.

— А это не предложение, — холодно ответил директор. — И даже не просьба. Тебя предупреждали, что больше нет права на ошибку.

— Но… — начала Кристина, но директор её перебил.

— Я устал от твоих промахов. Всё, устали, — директор кивнул в сторону и наверх. — Форт Сайлент разрушен, Брок пропал без вести, но, скорее всего, мёртв. Проект «Геном хищника», в который угрохали безумное количество денег — сорван. И не делай вид, что у нас всё в порядке и ты только-только готовила отчёт, чтобы всё это мне рассказать.

Кристина промолчала. А потом вздрогнула, услышав тяжёлые шаги за дверью.

«Сука, импотент херов перестраховался», — подумала Кристина, решая, готов ли её геном к противостоянию со службой безопасности.

Готов, но ровно для того, чтобы выйти из здания, оставив за собой с десяток трупов. А что дальше? В бега? Работу-то она найдёт, но опять начинать всё с нуля с очередным «господином директором».

— Молчишь? Или ты, правда, не в курсе, что твой любимчик, — на этом слове директор сделал язвительный акцент, — твой идеальный план по имени Сумрак, мало того, что выжил, так ещё и добрался до Феликса.

— Такого мои источники не сообщили, — задумчиво пробормотала Кристина. — Это проверенная информация или домыслы? Свидетелей же не было.

— Ты, видимо, слишком увлечена чем-то другим, раз тебе не хватает времени разузнать обстановку, — кисло улыбнулся директор. — Свидетели были. Две местные мутантки выжили. Одна скрылась, но попалась вторая, которая и опознала Сумрака. И не только Сумрака. Он был с «Миротворцем».

— Я могу всё разузнать, — робко предложила Кристина.

— Именно этим ты и займёшься, — кивнул мужчина. — И оденься потеплее. Ближайший портал откроется на Аляске, самолёт уже тебя ждёт. Запомни, если хочешь вернуться, то, во-первых, должен умереть Сумрак и все, кто с ним заодно, а во-вторых, нужно возобновить работу Феликса.

— Понимаю. У нас остались образцы мутагенов, которые создал Брок. В Ганзе можно будет создать новую лабораторию. Варианты есть.

— Вот и работай, — кивнул директор. — И тогда сможем поговорить о твоём возвращении.

* * *

— Норматив не сдан! Давай по новой! — я махнул рукой, но не столько отдавая команду к старту, сколько в принципе, уже махнув рукой на попытки сделать из фермеров — боевых, но всё равно фермеров. Справедливости ради неделю назад, когда мы начали тренировки, было ещё хуже.

В самом лагере повстанцев я отдыхал уже десять дней. Я ждал.

Ждал новостей от Крысоловов про Макадебинеси, который действительно оказался представителем птичьих племён. И как оказалось, в переводе на человеческий звали его проще, а именно: Чёрная птица. Гофер даже был с ним знаком лично и иногда (к сожалению, примерно раз в два года) торговал с ним. Знали кто он, знали, что он из племени Бинеси-Манидо (что-то типа: Духи громовых птиц), но не знали, где это племя находится в данный момент.

По мне так, птицам надо вить гнёзда и сидеть на одном месте. Но эти оказались перелётными. И «летали» они по всей своей условной резервации от вулкана до Долины призраков. А это тысячи километров непролазных джунглей, монстров и аномалий. А если учесть, что никто не знал, что там дальше на юге, так вообще могли быть не тысячи, а миллионы.

И бродить я там мог годами. Ну или ждать, когда Чёрная птица сам появится в Хемстеде. Гофер сказал, что скоро — месяцев через пятнадцать. Я немного иначе представлял себе значение слова «скоро», поэтому заплатил Крысоловам приличную сумму, чтобы они проверили все известные племенные стоянки. Подозреваю, что Гофер кому-то мой заказ перепоручил. Но так даже лучше, учитывая отношения Крысоловов к открытым пространствам. Сами они тоже могли год искать.

Других вариантов у меня всё равно не было. Ульрик с Магдой про племена ничего не знали, Деми тоже, а Датч, который вполне возможно вёл с ними дела, до сих пор не вернулся. Так что ждал я и его. И с каждым днём к ожиданию примешивалось всё больше тревоги, как бы с ним чего не произошло.

Купер пока тоже не появлялся, так что ждал я и его. Ещё ждал, когда Ульрик освоит производство патронов для винтовки, а если повезёт, то и освоит саму технологию. Ещё ждал Осу и наступление кризиса. После приключений в лаборатории биомонитор выдал мне аж шестнадцать дней спокойствия. Возможно, шакрас впечатлился мутантом, но, скорее всего, его потрясло именно знакомство с другим суперхищником. А если называть вещи своими именами, то знакомство с самочкой суперхищником. И тут явно добавилось моё отношение к Анне — я воспринимал её… Интересной… Это как минимум.

Самок-то мы и раньше встречали. Взять ту же королеву муравьёв, но и у меня к ней было однозначное отношение, и шакрас стойку-то не делал. Значит, что-то совместное мы с ним накрутили.

Но грех было жаловаться! Шестнадцать дней — это практически отпуск. Особенно после долгой и довольно нервной дороги. Дикие земли мы с Купером пролетели быстро и без проблем, но уже в Трёхе начался какой-то ад с патрулями «Миротворцев», «Искателями» и прочими никому не нужными свидетелями. Не знаю, как добирался Купер, а я больше ныкался, чем ехал. Но нажитое непосильным трудом терять не хотелось.

А нажил я себе ни много ни мало, а целый пулемёт! Пехотный М240, который некоторые считают одним из самых универсальных среди пулемётов. На монстрах эти некоторые, скорее всего, его не проверяли. Но за неимением альтернатив мне более чем зашло. К нему у меня был приличный запас патронов, а остальное место в кузове заняла разнообразная стрелковая солянка, которую я собирался обменять Крысоловам на металл древних и подходящие геномы. Что в итоге и сделал, когда приехал искать информацию о племенах.

И пистолет я себе обновил. Драка с мутантом меня практически обнулила. Где-то в лаборатории и в объятьях мутанта пролюбился МК23, а про «глок» я вообще молчу. Тем не менее теперь у меня тоже был «глок». Только на этот раз классика — семнадцатый четвёртого поколения. И их было два, что также было немаловажно, учитывая расход оружия на Аркадии.

Добравшись до лагеря, я сдал «дефендер» Ульрику. Владеть такой узнаваемой машиной было слишком опасно, но на запчасти сгодится.

Потом два дня просто спал, а когда сон уже не влазил, переключился на записи доктора. И залип ещё на два дня. Понял далеко не всё. Много формул, расчётов и непереводимых названий совершенно незнакомых мне элементов. Но зато гипотезы и выводы были написаны на человеческом языке.

Во-первых, у Феликса был план добавить шакрасу токсичности. Типа быстрый, ловкий и проворный от природы, не хватает только яда и желчи. Предполагалась инициация генома скорпиона, а повторная уже тайпаном. Во-вторых, по мнению доктора, мне бы подошёл геном Дьявольского броненосца, чтобы добавить мне хитиновый панцирь.

Следующий пункт я перечитал несколько раз. С каждым разом всё больше жалея, что разговор с Феликсом не состоялся. Уж не знаю, что было в голове у этого больного ублюдка, но для лучшего контроля над подопытным он предполагал кастрацию. Гипотеза была простой: станет управляемым, снизится риск побега, увеличится продолжительность жизни. Да, капец, кому такая жизнь нужна потом?

Дальше ещё варианты, но с пометкой, что без гарантий. Я читал и только за голову хватался. А на гипотезе, что вместо генома, надо напрямую пересадить парочку запасных сердец, взятых у каких-то там миксинов, я уже собрался ехать обратно в лабораторию и откапывать доктора, чтобы закопать его обратно, но уже по частям. Ещё и картинка была в виде зубастого шланга с аж пятью сердцами, а рядом с ней схема человеческой груди с вариантами, куда подсаживать.

Единственная гипотеза, которая показалась мне интересной и хоть капельку разумной. И при этом я раньше с этой точки зрения не смотрел — это криптобиоз. То есть состояние, когда организм приостанавливает жизнедеятельность под воздействием неблагоприятных факторов. Минус под триста по цельсию, плюс сто пятьдесят, радиация, давление в тысячи атмосфер и прочие прелести окружающей среды. И причём находиться в этом состоянии могли даже не годами, а чуть ли не миллионами лет.

Обладателей таких способностей я не рассматривал раньше хотя бы потому, что было непонятно, как их рассматривать. Первой в списке возможных доноров у Феликса значился Водный медведь. Он же — тихоходка. Тот самый смешной зефирный микромедвежонок с присоской вместо рта, который переживёт любой апокалипсис и полетает в космосе.

Дальше по списку уже шло менее приятное и не знакомое мне по передачам Animal Planet: нематоды, артемии и прочие черви с личинками. А следом за ними — семена растений, мхи, лишайники и прочие ползучие грибы.

Слишком всё мелкое. Я даже не уверен, что там эссенция сможет выделиться. Хотя зависимость наличия и размера сахарка от массы донора, вроде как особо здесь никто не доказывал. Опять это — это на Земле они такие, а здесь — вопрос. Я представил себе гигантскую тихоходку вместе с альфа-лишайником и засомневался, что, в принципе, хочу с ними встречаться. Лучше не попадать в ситуации, когда мне пару тысяч лет придётся в радиоактивном болоте лежать.

Но тема с растениями на этом не заканчивалась. Феликс предполагал, что без второй дозы генома шакраса, он не сможет долго ставить опыты, и придумал несколько эликсиров, чтобы отдалить неизбежное.

Эх, добряк какой! Хотел мне подольше дать пожить, по сути отдаляя наступление кризиса. Сразу три рецепта из очень даже адекватных ингредиентов. Никаких мхов, сушёных червяков настоянных в полнолуние на девственной крови древолазов — ничего такого не было. Наоборот, в одном из рецептов проскочили мята со зверобоем. И микродозинг батрахотоксина исключительно в лечебных целях. Но это понятно, куда же без яда ужасного листолаза.

Шутки шутками, но главное было то, что я мог достать эти ингредиенты чуть ли не выходя из лагеря. Поэтому следующие два дня я вместе с близнецами охотился за лягушками и собирал травки. А потом всё это дело варил, развернув минилабораторию у себя в палатке.

Блокнот с гипотезами и протоколами Анны я читать не стал. Захочет рассказать, сама расскажет. Единственное, я заглянул на последнюю страницу и ознакомился с заметками доктора, посвящёнными уже не конкретно Осе, а некоему мутагену для создания суперсолдат. По мне так, супермутантов, но лексика доктора, так сказать, сохранена.

Создали его на базе испытаний над Анной. Не калька её навыков, а скорее принцип и последовательность смены генетического кода. И, как хвастал Феликс (а себя он хвалил часто), он его разработал, улучшил и почти стабилизировал. Одна доза, практически мгновенная трансформация и был человек, а стал… Ну, что выросло, то выросло. На целых от трёх до двадцати часов согласно расчётам доктора.

Картинок не было, но была пометка, что некто «К. Р.» получила формулу, а некий «Отдел 100» получил ещё и образцы. А это значило, что мы точно встретимся с теми, кто этот мутаген примет. И что-то мне подсказывало, что «К. Р.» — это не Кевин Костнер, не Курт Рассел и тем более не Киану Ривз, а, скорее, известная мне Кристина Рейнер. И если до неё я добраться не смогу, то поломать ей здесь все схемы надо обязательно. Не ради мести (хотя куда без неё), но ради того, чтобы подобных экспериментов больше не проводили. Мне даже само название отдела не понравилось. Человеческая история уже знала один «Отряд 100», и я не удивлюсь, если это логическое продолжение, но уже на Аркадии.

С такими мыслями я и «кашеварил». Сначала по рецепту Феликса, потом втянулся, и практически как Ульрик с оружием Древних, разобрал на составляющие. Понял принцип как и что, на что влияет. Сверился с уже известными мне рецептами, подобранными биомонитором для ши-тау. Взял что-то оттуда, смешал, взболтал и даже попробовал.

Обплевался от горечи, вылил всё и принялся экспериментировать дальше. Параллельно обновил и расширил запас «Живинки» и «Малокровки», потом перешёл на более сложные рецепты и настолько разошёлся, что приготовил новые капли под названием: «Электро». Описание гласило, что при использовании появляется навык электрорецепция, позволяющая фиксировать электрические поля и сигналы окружающей среды.

На фига мне это было нужно при наличии чуйки, было не ясно? Зато я узнал, что при сокращении мышц действительно генерируются электрические поля. Ионы натрия и калия, гуляя через клеточные мембраны мышечных волокон…

На самом деле у меня просто других ингредиентов на что-то, законченное и не изобретённое мной, не хватило. А после создания одного пузырька «Электро», так вообще хоть что-то ценное закончилось вместе с моими экспериментами. А всё ещё нужно было ждать!

Я прилип к Ульрику, но как-то очень быстро достал его. Хотя даже не лез с советами, только с вопросами, но меня всё равно прогнали из мастерской. Тогда я решил заняться обучением фермеров. Отобрал первую партию из самых толковых и стал готовить их к тому, чтобы они потом могли готовить других. Медленно, но верно наметился прогресс, но пришли новости от Датча.

Плохие. Голландец угодил в засаду где-то под Хардервайком, и если не произойдёт чудо, то повстанцы лишатся своего лидера. Суд «Искатели» провели быстро и уже готовились привести приговор в исполнение.

Глава 2

Эту новость мне сообщили запыхавшиеся близнецы, а когда я примчал в лагерь, там уже было не протолкнуться. Народ повыскакивал из всех палаток, сгрудившись плотной толпой на самой широкой поляне. И, прежде чем протолкался внутрь, я услышал встревоженный голос Деми. А потом и увидел, кого она пытается допрашивать. Голос её дрожал, она с трудом сдерживала слёзы, но вопросы задавала грамотные.

Допытывалась она до измученного парня, в котором я узнал одного из водителей Датча. Открытых ран или переломов я у него не заметил, но выглядел он так, будто пешком пробежал весь путь от Хардервайка. Причём сделал это без еды, воды и перерывов.

— Ты можешь точно сказать, где это произошло? — спросила Деми.

— На ферме Винке, — устало ответил парень, до сих пор пытаясь отдышатся.

На ногах он стоял с трудом. С двух сторон его поддерживали бойцы, которые должны были охранять дальний периметр. Видимо, до них он как-то дошёл, а дальше его буквально втащили в лагерь. Рядом со мной протиснулась пожилая женщина, одна из тех, кто выполнял роль врача. Хотя уровень там был где-то посередине между фельдшером-троечником и знахарем самоучкой. Не конкретно у неё, а у всех медработников Пограничья. Парню дали попить, что-то типа разбавленной «Живинки», а потом и закапали глаза.

— Мы уже полдороги проехали, — продолжил парень, проморгавшись и явно посвежев, хотя речь его всё ещё была сбивчивой. — Голландец договориться хотел. Ну, с Винке о покупке пшеницы. Но мы остались ночевать. Потому что уже поздно. Выл кто-то в степи, и стемнело уже. Ну, выпили. Как без этого-то, если за встречу. А утром вышли, а вокруг черти лысые. Два карательных отряда, может, и четыре.

Парень задумался, будто пытался по памяти пересчитать количество секстантов. Но его дёрнула Деми.

— А отец?

— А что ему было делать, лапы поднял. А они тут же приговор, — плечи парня опять поникли. — Мол, виновен и давай крутить.

— Подожди, а ты-то как выбрался? — у меня за спиной раздался голос Ульрика.

— Сначала в доме спрятался. Из окна всё увидел, выходить не стал. Сиганул с другой стороны дома. В сеновал оттуда, в гараж потом. Моцик у Винки угнал и в поля, — ответил парень. — Там большакам не проехать, а бегом даже чертям за мотором не угнаться. Топливо, когда закончилось, бегом дальше пошёл.

— Кажись, не врёт, — сказал один из тех дедов, который в своё время махал на меня рукой, провожая к муравьям.

— А что с отцом и с остальными? — спросила Деми.

— Прости, не знаю я. Не видел уже, — вздохнул парень и замолчал.

— Он не врёт, — это уже сказала Магда, также неожиданно подкравшись ко мне сзади, как Ульрик до этого.

Обалдеть! Как они это делают? Один бугай, вторая травами пахнет, а ни я, ни шакрас ни слухом, ни нюхом. Возможно, на меня так влияет толпа. Вместе с плохими новостями. Без Датча повстанцев, считай, нет. Ни заместителя, ни других лидеров он пока не вырастил. И эти новости в том числе влияют и на толпу. Народ на нервах, некоторые всхлипывают, кто-то дрожит, а кто-то, наоборот, потеет — людям страшно.

И всё это транслируется вокруг меня, отзываясь на восприятии геномом окружающих. Даже Ульрик — буквально гора мышц и несгибаемой воли, а всё равно растерян. Мне стало неуютно в толпе. Я словно волк-вегетарианец, которого взяла в оборот толпа перепуганных овец.

Хм, интересная теория, конечно. Но всё равно чувствуется какая-то хрень. Я выдохнул, пытаясь обрести какой-то баланс или понять, что мне пытается сказать генетическая память. Расслабился и потянулся к чуйке, мысленно представив, как вокруг расходится сканирующая волна. Только представил и тут же споткнулся.

Прямо на парне, которого тормошила Деми. На фоне яркого растревоженного спектра девушки, споткнулся о маленькую красную точку, исходящую от парня. Словно буёк, торчащей поперёк моей волны. Чёрт! Конечно, он не врёт — его просто втёмную использовали.

— Не нем метка, можешь проверить? — спросил я у Магды, а сам раскинул свой сканер дальше.

С огромным трудом перевалился через толпу. Чем концентрированней жались повстанцы к друг другу, тем плотнее был эмоциональный фон. Хотя какие это были повстанцы, скорее напуганные беженцы. Под сто человек, из которых больше половины — это старики, женщины и дети. А из оставшихся только треть охотники с оружием и хоть каким-то опытом его использования.

Плюс десяток часовых — полноценные бойцы из охраны торговых караванов. Но двое были уже здесь и фонили растерянностью не меньше, чем старики-охотники. А остальных я почему-то никак не мог почувствовать. Понимаю, что у них и в навыках маскировка, и внутренний контроль, чтобы не отсвечивать, но я с ними уже был знаком.

Контакт был налажен после первой попытки не пропустить меня в лагерь, и я их всё время мог издалека на подъезде к лагерю определить. А сейчас — пустота. И в том месте, где они должны были быть только едва уловимый мрачный фон. Смерть я вроде ещё не научился чувствовать, а вот на свежую кровь было очень даже похоже.

— Деми, — я тихонько позвал девушку, вытягивая её из толпы. — Надо поговорить. Срочно.

— Что делать? Надо спасать отца, но я не знаю… — с мольбой в голосе начала Деми, но я её перебил.

— Слушай внимательно и не перебивай, — я постарался, чтобы мой тон был достаточно мягким, чтобы не казаться грубым, но достаточно жёстким, чтобы она услышала меня в её состоянии. — Я не знаю, сколько у нас есть времени, но всем надо бежать. Парень не врёт, он действительно убежал. Просто его использовали, повесив метку. И теперь «Искатели» уже здесь. Мы их задержим, а ты выводи людей. Представь, что это очередная репетиция, как вы уже проводили с Датчем. Без паники, организованно расходитесь по подготовленным маршрутам. Кивни, если поняла.

Деми кивнула. Было видно, что ей это далось нелегко.

— По-тихому, чтобы не было бесконтрольной давки, собирай самых адекватных, пусть займутся остальными, — я снова заметил, что надо мной навис Ульрик, а рядом с ним Магда. Прекрасно, значит, не придётся повторять. — Главное — быстро. Берите только самое необходимое и уходите.

— Всё очень плохо? — осторожно спросила Деми.

— Не знаю, — не стал врать я. — Исходим из варианта, что капец, как плохо. Всё, иди.

Деми сделала несколько глубоких вдохов, встряхнулась и пошла в толпу собирать адекватных. Я сделал то же самое — собрав вокруг себя тех, кого только что тренировал. Обрисовал ситуацию и, оставив толпу за спиной, пошёл к месту, которое мы называли обзорной площадкой. Небольшой каменный выступ, с которого отлично проглядывалась единственная широкая подъездная дорога. Слышал первые удивлённо-испуганные возгласы и пробуждающуюся суету. Совсем без паники не получится, но, по крайней мере, появился шанс организованно вывести людей. Теперь нужно понять, сколько у нас есть времени. Какую-то дистанцию «Искатели» должны были держать, чтобы парень не заметил хвост.

Гадать и прикидывать варианты можно было бесконечно. Пусть не бесконечно, но до самого появления «Искателей». А как говорится, лучше один раз увидеть.

И я увидел.

Сначала взлетевших птиц, которых что-то спугнуло. Потом пару неявных силуэтов, проскочивших среди деревьев. И только после этого почувствовал затаившуюся стаю. Разные геномы, среди которых преобладали падальщики. Остальные тоже были с гнильцой, но из-за множества мутаций, чуйка отказывалась воспринимать их за живых существ. Скорее, как размытые аномалии. В общей сложности почти три десятка объектов, среди которых дополнительно подсветилось два объекта.

Это было что-то новое. Я даже на всякий случай решил проверить биомонитор, а то вдруг не заметил улучшения навыка. Но потом вспомнил про капли «Электро», которые использовал совсем недавно. Раз на таком расстоянии светится только два объекта, значит, это бригадиры с навыками, завязанными на электричестве. А, значит, шаровые молнии тоже скоро полетят. Валить их надо первыми…

— Ааа, нет. Вторыми, — проговорил я вслух, заметив ещё одного персонажа.

Ведьма появилась в том месте, где располагался пост дозорных. Она открыто вышла на дорогу. Не такая высокая, как предыдущие, но такая же худая. Расстояние было почти шестьсот метров, я не мог разглядеть детали: татуировки, амулеты и прочую ведьминскую снарягу, но суть угадывалась даже в миниатюре. Лысая голова и руки почти по локти были окрашены в красный. И видимо, для того, чтобы я понял, что это не краска, она нагнулась и подняла с земли отрезанную голову часового. Держа её за волосы, подняла над головой и стала лицом ловить падающие капли.

Объяснила более чем доступно. Отбросила голову в сторону и посмотрела на меня. Ну, может, просто в сторону лагеря. Хотя нет — по-любому на меня, потому что больше на краю холма никого не было. Повстанцы-беженцы толпились вокруг своих палаток, в панике собирая вещи. Их подгоняли адекватные, но их адекватности на всех не хватало. Порадовали охотники, начавшие строить нечто среднее между завалами и укреплениями, чтобы встретить тех, кто придёт по дороге.

Я показал им большой палец и подорвался к своей палатке. У меня же есть пулемёт! И я знаю, как его лучше использовать!

Подхватил пулемёт и два короба с лентами, каждая на сто патронов. И стараясь не грохнуть эти двадцать килограмм попёр в мастерскую Ульрика. Всё семейство было в сборе, Магда руководила, а кузнец с близнецами паковал вещи.

— Вы как? — спросил я, переступив порог.

— Семья уходит, — ответил Ульрик. — Я задержусь. Ты за винтовкой?

— Ага, но и для тебя у меня кое-что есть. Ты Рэмбо знаешь? — спросил я Ульрика, вручив ему пулемёт.

— Нет, а должен? — спросил здоровяк, спокойно взяв пулемёт в одну руку.

— Забей, — я махнул рукой. — Пользоваться умеешь?

— Принцип знаю, устройство тоже. Проблем не будет, — кивнул Ульрик, а потом махнул головой в сторону верстака, на котором лежала винтовка Древних.

— Много успел сделать?

— Нет, — с сожалением в голосе ответил Ульрик.

И кивнул теперь на полочку, где в ряд стояло восемь патронов: четыре с жёлтыми полосками и, соответственно, с концентрированным ядом листолазов, три с красным — зажигательных, и один новый — с чёрной полосой.

— В чёрном что? — спросил я, заряжая барабан.

— На твоей земле это называют — кураре. Здесь — это геном ксенотрикса. Если не ошибаюсь, то у вас они уже вымерли, — вздохнул Ульрик. — Живут исключительно на чилибухах, питаются соответственно, вот и выработали что-то типа фермента. Короче, адская смесь из стрихнина и бруцина. Ты точно хочешь всё это знать?

— Да, — кивнул я, — но не сейчас. Эффект какой?

— В теории, классика кураре: мышечный и дыхательный паралич, остановка сердца, — в разговор вклинилась Магда. — Это из моих запасов. Прости, но в единичном экземпляре.

— И то хлеб, — я кивнул, заряжая патроны: два жёлтых, один красный и чёрный, — ну то есть стрихнин с бруцином.

Быстро обсудили с Ульриком план действий, и я выскочил из мастерской. План простой — я разбираюсь с ведьмой и бригадирами, охотники встречают фриков, а Ульрик валит всех, кто прорвался дальше всех.

Через несколько секунд я уже снова был на выступе и сканировал джунгли подо мной. Есть контакт, ещё контакт, ещё и ещё — капец, они будто раздвоились все, пока я за оружием бегал. Я заметил с десяток выкрашенных белой краской черепов между деревьями, но стрелять по ним не стал.

Зато открыли огонь охотники — расстояние меньше ста метров и появился первый результат. Первый, самый шустрый фрик поймал сразу четыре пули, причём две уже явно были лишними. Не успели мы взаимодействие отработать, плотность огня неравномерная. И Ульрик здесь не поможет, прострелов мало, только деревья рубить.

Радовало то, что фрики были совсем безумные. И настолько обдолбанные, что им даже огнестрельное оружие не доверили. Просто толпа несётся на убой. На наш убой, потому что брать в плен эти безумцы явно были неспособны.

Потеряв ещё двоих, у фанатиков, наконец, что-то перещелкнуло. Начали прятаться за деревьями, передвигаться рывками и скакать как зайцы. И орать начали, включив вместе с психологической атакой и какие-то волны на уровне эмоций. Неожиданно, довольно действенные — на нашей стороне сразу два охотника (из тех, что помоложе) побросали оружие и, не разбирая дороги, галопом ломанулись в лес.

Пятьдесят метров! И, наконец, проклюнулся бригадир. Заискрил он едва заметно, похоже, действие капель заканчивалось. Я скорее заметил его по поведению фриков — осознанность и намёк на тактику не сами появились, а были следствием его команд. А следом он собрался и свой навык активировать. Воздух вокруг него завибрировал, будто он разряд в кучку собирает, и он начал крутить руками, придавая этому разряду форму.

Он тут же оказался у меня на прицеле. В голове проскочил мини-чек-лист для проверки (чем стреляю, куда бью и не забуду ли «Кондрашку») и я надавил на спусковую кнопку. Приготовился, что пальцу сейчас станет больно, но даже комариного укуса не почувствовал! Вот что значит оригинальная продукция, а не гаражная самоделка! «Аура страха» пошла вперёд, зацепила «Искателя», сбив создание молнии, и…

И откуда ни возьмись прямо между пулей и целью оказался полуголый фрик. Сквозного ранения не получилось. Его подбросило, будто он поперхнулся, и на бледной груди разрослось зелёное пятно. Сначала паутинка сосудов насытилась болотной зеленью, а потом и кожа стала темнеть, расширяясь от раны, и на ходу менять цвет с зелёного на чёрный. Я сразу же повторно надавил на спуск, синхронизировав пулю с падающим телом. Показалось, что даже чиркнул по макушке, но достал бригадира. Рухнуло первое тело, открыв вид на скорченного и задыхающегося «Искателя».

«Два выстрела — один труп. Двойка тебе Сумрак…» — пронеслось в голове одновременно с поиском следующей цели.

Он сам нашёлся, точнее, помог найтись — срисовал меня и уже практически сформировал шаровую молнию. Шар в его руках обрел плотность, достиг размеров баскетбольного мяча, прикрыв его грудь с животом, и начал искрить.

Ага, круто! Ну тогда улыбнись, ублюдок!

Зажигательный геномно-бронебойный — это просто отвал башки.

Других слов, описать это, у меня не было. «Искатель» ещё пару мгновений постоял на ногах и даже крутанулся, будто хотел найти собственную голову. Но что-то мне подсказывало, что у этого огарка даже с микроскопом шансов бы не было.

Я услышал крики со стороны лагеря, которые тут же перемкнула пулемётная очередь. Обернулся и увидел, что несколько фриков забрались-таки на наш холм. Трое проскочили по дороге, но нарвались на залп охотников. Но ещё около десятка зашли с фланга, частично полегли под очередью Ульрика, а частично набросились на охотников с фланга. Парочка и к палаткам проскочила, благо там уже никого не было. Деми уже уводила людей на другую сторону.

Я достал «глок» и уже прицелился в ближайшего, но неожиданно земля ушла из-под ног и пришла по жопе и плечам. Я рухнул на камень, а костлявая рука фрика, вцепившаяся мне в штанину, потянула меня с выступа. Появилась и оскаленная морда, но это она зря так. Особенно если у того, кого ты тянешь, пистолет в руках, а тебя на лбу татуировка в виде мишени.

Стряхнув вмиг ослабевшие пальцы, перевесился с выступа и, как в тире, расстрелял ещё четыре лысины. Достанут ведь высота до склона всего-то метра полтора. А склон не отвесный, по нему уже карабкалось ещё четверо.

Пулемёт застрочил снова, выдавая одну короткую очередь за другой. Ульрик выкашивал фриков, но сдерживался, чтобы не задеть своих. Я краем глаза видел, как он вертится, но потом что-то изменилось — остаток ленты он отдолбил в одну точку. В одну тощую чёрную точку с кровавой головой.

Ульрик начал отступать, стараясь на ходу перезарядить ленту. Что случилось с охотниками, я не видел, но вокруг стало чертовски тихо. Только сопение с хрипами фанатиков, которым будто бы включили громкость, и непонятные равномерные щелчки, эхом разносившиеся по всему лагерю.

Из-за дерева, заваленного трупами «Искателей» выступила ведьма. Глаза смотрят в землю, шаг стремительный и ровный, а руки разведены в стороны. Она шла и щёлкала пальцами, словно какой-то неумолимый метроном. На секундочку только прервалась, чтобы синхронно махнуть руками: одной на меня, второй на Ульрика. И снова защёлкала, уже не останавливаясь. Что-то странное было в этом ритме. Тревожное и гипнотическое. Он явно не нравился шакрасу, но никакого воздействия на себе я не ощущал.

— Да ну на хрен, — чуть ли не синхронно выдали мы с Ульриком, когда увидели, кто ощущал на себе воздействие.

Мёртвые фрики начали вставать.

Глава 3

— Это что? Зомби? Некромантия какая-то? — крикнул я Ульрику, отстреливая ещё «живых» фанатиков, которые подбирались ко мне снизу.

Нужно было подобрать винтовку древцилов и сваливать, пока нас не окружили. Ведьму уже было не видно. С десяток вставших трупов взяли её в плотное кольцо, создав практически непроницаемый щит. Остальные пока ещё медленно, словно не до конца контролировали свои тела, двинулись по лагерю. К ним присоединилось ещё с десяток шустрых, добравшихся к нам с лесной дороги.

Положение было так себе. Выжившие остатки охотников, а на ногах их осталось всего четверо, подхватили раненых и, прячась за палатками, начали отступать к Ульрику. Он уже перезарядил ленту, но стрелять, пока не спешил. Возможно, считал это бессмысленным в открывшихся обстоятельствах.

Я мельком взглянул на лагерь, пытаясь определить, все ли повстанцы успели отойти. И толком ничего не понял. Успело всё разрастись. Ровная площадка на холме занимала площадь, равную половине футбольного поля. Не считая полянки возле полевой кухни, на которой только недавно все собирались как на центральной площади, всё остальное сплошняком было заставлено палатками и простенькими хижинами из тростника и палок. И первую линию от дороги уже начали ломать сектанты.

От попыток одновременно хоть что-то разглядеть, не подпустить к себе фриков, и, в принципе, оценить ситуацию и что-то спланировать, меня отвлекли щелчки. Вроде бы просто худые пальцы, а звук такой, будто в боевой барабан орков долбит. И ритм постоянно ускорялся. Дошло до того, что я моргать стал медленнее, чем щелчки раздавались. Я, конечно, читал где-то, что сам щелчок происходит всего за семь миллисекунд, а глаз моргает за сто пятьдесят. Но то один раз, а эта фигачит без остановки!

Я подхватил винтовку, но зарядить барабан не успел. Сквозь ближайшую хижину проломилось сразу два фрика. Даже запутались слегка. Один выглядел пока ещё живым, а у второго вся грудь была раскурочена дробью от выстрела в упор. А на фоне белого черепа я ещё заметил что-то красное, вытекшее из ушей на шею. По идее, это могла быть кровь, но цвет был слишком яркий, почти малиновый.

— Нет, не зомби, — наконец, ответил Ульрик, когда я подобрался ближе. — Это не некромантия.

— А что тогда? — удивился я, с трудом сдержав матерный возглас. — Чудо веры «Искателей»?

— Я думаю, что тут комплекс геномов, — ответил Ульрик. — Сначала двуустка или какой-то другой червь-паразит заражает красную саранчу. А её подсаживают этим дебилам в головы. И пока мозг жив, если он там есть, конечно, саранча в анабиозе. Но потом ведьма щелчками активирует новых хозяев тела и управляет ими. А они телом.

— Капец, это ты только что придумал? Какие-то боевые импланты? Паразиты? Саранча?

Спросил я, расстреляв обоих фриков точными выстрелами в голову. «Живой» отвалился сразу же, а зомбированный успел сделать ещё несколько шагов, даже с дыркой во лбу. А когда уткнулся мордой в землю, из его уха выползло что-то красное и мелкое, похожее на помятого кузнечика. Вывалилось и, дёргаясь в ритме щелчков, попыталось распрямить лапки. Шакрас внутри меня выразил полное нежелание приближаться к этому и топтать, среагировав на моё инстинктивное желание размазать эту гадость толстой подошвой ботинка. Но в итоге делать это не пришлось — саранча так и не смогла прыгнуть. Сиганула в воздух, но пролетев не больше десяти сантиметров, рухнула обратно на землю. И уже признаков жизни не проявила.

— Что делать будем? — спросил Ульрик, выпустив небольшую очередь по фанатикам.

Ведьма со своим мёртвым щитом осталась в центре лагеря. А всё больше палаток и хижин ровнялось с землёй, прущими через лагерь «Искателями».

— Зомби или не зомби — один хрен. Бей в голову, там разберёмся!

— Надо выключить ведьму, — крикнул здоровяк, одновременно открыв огонь по новой партии «зомби». — Она ими управляет, как стаей. Если вырубим её, то появится шанс. А иначе нас затопчут.

Ну, может, не затопчут, но зомби в армии ведьмы становиться совершенно не хотелось. Я оглянулся на проходы среди деревьев, куда Деми должна была увести людей. И вздохнул, не всё там было хорошо. Нормальный склон был только со стороны подъездной дороги, по бокам вообще почти отвесное, а сзади пройти было можно, но сложно и медленно. Никто уже не толпился, все на маршруте, но я чувствовал Деми. Сканер показал, что она совсем рядом. Носится с перепуганными травоядными беженцами, помогая спуститься по извилистым тропкам. Метров пятьсот бы им пройти дальше будет проще, а ещё через два километра они уже совсем потеряются среди каменных холмов.

— Отвлекайте их, — крикнул я Ульрику и оставшимся охотникам.

— А ты?

— А я выключу ведьму, — ответил я, простреливая себе путь через крайнюю линию хижин.

Сжечь бы её по всем правилам, но у меня в стволе остался только патрон с чёрной полоской. То есть с кураре, что, впрочем, тоже подойдёт. С мышечным параличом особо пальцами не пощёлкаешь. Даже на Аркадии, где и зомби-то не зомби!

Теперь густая заселённость лагеря играла мне на руку. У меня не было времени на нормальную перезарядку винтовки Древних. Это не пистолет, где щёлк-щёлк (по-обычному, не так, как ведьма) и новый магазин, готовый почти на два десятка уменьшить поголовье зомби. Зато появилась манёвренность и место для манёвра. Я активировал маскировку. Понимал, что не увидеть меня не возможно, но как ориентируется саранча, я не знал. Вдруг по запаху или какой-то собственной особой чуйке, а маскировка шакраса размывала по всем этим направлениям.

Так что либо маскировка сработала, либо я просто был быстрее, чем мёртвые фрики. Выйдя из-за угла следующей хижины, я не дал зомби даже обернуться на меня. Он только-только собирался зайти внутрь, но мушка пистолета уже нацелилась прямо ему в ухо. Выстрел, пробивший, я надеюсь, не только барабанную перепонку, но и разнёсший саранчу пестики и тычинки, то есть чешуйки и пылинки.

Зомби мотнул головой, закрутившей всё тело, и рухнул. А на его месте тут же появился второй — вынырнул из хижины, частично выломав часть хлипкой стены. Два выстрела, и он залетел обратно, доламывая стену. Рухнул сам и завалил себя крышей.

Когда тростник рассыпался по земле, оказалось, что за хижиной стояло ещё четверо. Сборная солянка из живых и мёртвых, но зарычали они на меня одинаково. Захрипели и оскалились, повернув головы. Ещё и сами пощёлкивать начали, перещелкивая ритм, доносившийся от ведьмы.

Только я вскинул пистолет, как загрохотал пулемёт. Свалил всех четверых и разнёс в щепки следующую хижину, по сути, расширив обзор ещё дальше. Появился просвет метров на пятнадцать, где пока ещё не было фриков. Я сделал два контрольных выстрела, чтобы потом никто не зомбячил за спиной, и юркнул дальше. Проход, потом внутрь палатки, где в вещах рылись два живых «Искателя». Возможно, они там гниль учуяли — палатка принадлежала каким-то то ли барыгам, то ли подпольным химикам. Не знаю, зачем Датч их пустил, но, видимо, доверял. Где они сейчас сами было непонятно, возможно, как раз на охоте.

Фрики увлеклись. Щелчки на них не действовали, а от начальства в виде бригадиров, я их уже избавил. Увлеклись так, что не заметили меня, когда проскользнул внутрь. И тогда, когда я достал нож. И тогда…

В общем, уже понятно. Я перешёл в тихий режим. Щелчки ведьмы стали ближе, они буквально обволакивали, и, казалось, что щёлкает у меня прямо в голове. Я встряхнулся, но особого эффекта это не произвело, зато встрепенулся шакрас, выразив своё нетерпение, что ведьма всё ещё была жива.

Тут я с ним был согласен, выскочил из палатки и, стараясь не привлекать к себе нового внимания, направился к границе лагеря. К растущим поблизости деревьям, выбрал самое крепкое, которое могло меня выдержать, и скрылся в густой листве. Листьев было предостаточно, но ствол разрастись так и не смог. Первый метр, максимум два ещё хоть как-то всё держалось, но дальше дерево начало клониться от каждого моего движения. На высоте трёх метров я чуть не рухнул вниз, ветка под ногой подломилась, я клацнул челюстью о ту, что была передо мной. Не матюкнулся, потому что и так чуть язык не прикусил. Но удержался, слегка покачиваясь вместе со стволом. Полез ещё аккуратней, практически как по канату, и когда понял, что дальше уже только вниз по дуге вместе с макушкой, то остановился.

Замер. Тихонько покачиваясь на ветру. Как кузнечик на травинке, но лучше так, чем с кузнечиком в ухе за кровавым черепом ходить. Мне приходилось стрелять из разных положений, в том числе и в движении. Но пожалуй, не в формате маятника, обвив ногами дохлое деревце.

Зато обзор был отличный! Метров сорок до зомби-щита, над головами которых мне открылась верхняя часть ведьмы. Перемазанная кровью лысая голова, тонкие худые плечи, плоский балахон и две тощие, будто она сама скелет какой-то, жилистые руки. Она как заведённая продолжала отщёлкивать свой безумный ритм. И не устала ведь. Орки бы уже устали в свои барабаны бить, а эта даже не вспотела. Глаза закрыты, а рот, наоборот, приоткрыт, будто она что-то ещё шепчет.

Балансируя на ветке, переместил винтовку перед собой. В принципе, сейчас можно было попробовать обновить барабан. Но, во-первых, пулемёт прекратил стрельбу, слышались уже только отдельные выстрелы охотников. А во-вторых, сквозь щелчки в моей голове, пробилась вибрация в моём теле — тот самый неловкий момент, когда твоя опора начинает трещать, норовя хрустнуть.

— Один выстрел. Мне нужен всего один выстрел, — прошептал я, обнимая одновременно и ветку, и винтовку.

Поймал прицел, потерял прицел. Поймал прицел, потерял прицел. Сосредоточился, прикинул амплитуду своих качелей, внутренне зашипел на шакраса, от которого прямо волнами пёрло нетерпение. Конечно, он бы уже прыгнул и когтистой лапой прошёлся бы по тощей спине. Скорректировал бы себя в полёте, догнал бы при необходимости. Но пуля так не умеет. Даже на Аркадии.

Захотелось наслать на себя «Кондрашку», чтобы хоть как-то зафиксироваться. Ведьме всё рано не надо, она, кажись, к земле приросла, как статуя.

Поймал прицел, потерял прицел…

Потерял и выстрелил за долю мгновения, как должен был поймать. «Кондрашку» тоже запустил, но эффект вышел какой-то странный. Даже не эффект, а спецэффект какой-то! Я очень чётко, будто в замедленной съёмке, видел, как из ствола вылетела чёрная пуля. Как она, оставляя размытый след жжёного воздуха, полетела в грудь ведьмы. В голову я стрелять не стал, хер знает, что там за красный лак на самом деле. Может, там тоже какой-то бронированный хитин или рикошетная лысина.

В искажённом времени пуля всё ещё летела, но потом будто бы исказилось само пространство. Бой щелчков прервался буквально на один удар сердца, а ведьма резко дёрнула плечом, пропустив пулю мимо себя.

Почти. Чёрный росчерк распорол балахон, обнажив бледную кожу. И вроде чиркнул по выступающей ключице. Легчайшее касание, которое лишь едва царапнуло кожу. Но царапнуло! Появилось красное пятнышко, и глаза ведьмы распахнулись! Взгляд, полный ненависти, отразился в мою сторону с таким энергетическим зарядом, будто пуля в меня отрикошетила.

Биомонитор кольнул кожу. Было немного приятней, когда он пищал, а не кололся. Но эту мысль я додумывал уже в полёте. Ветка, наконец, треснула и вместо того, чтобы опустить меня на землю по дуге, дерево просто скинуло меня на фиг.

Крепкая кость, обезбол от шакраса — и всё было бы ничего, если бы не ведьма. Когда я отлип от земли, она уже стояла рядом. Точнее, когда я открыл глаза, её движения размылись, а когда я поднял голову, то уже стояла надо мной.

Не так я себе представлял мышечный паралич! Но вроде сработало — треск в голове исчез, а зомби, которые её окружали, так и остались в центре лагеря. Словно потерянные и брошенные прямо на землю, они ползали, не понимая, что делать.

А вот ведьма понимала! И следующее, что я успел сделать — это откинуть голову, максимально крутя шеей, мимо которой с сабельной скоростью пролетел длинный, острый коготь. Ага, остановка сердца у неё если и произойдёт, то только от смеха над нашими патронами!

Я врубил спринт, но как-то неуклюже. Вместо того чтобы свалить разом метров на сто, поставив новый мировой рекорд, лишь рывком откатился, заняв позу бегуна перед стартом. Услышал щелчок, но не пальцами, а будто шея хрустнула. Ведьма наклонила голову и смотрела на меня, как на какую-то неведомую зверюшку.

Во взгляде читалось удивление, постепенно сменяющееся на желание. И это было очень плохое желание. Понимаю, что саранча не бабочки, но в чёрных зрачках я прямо увидел, как меня проткнули иголочкой и добавили себе в коллекцию. Аж шакрас заволновался.

Я покачал головой, и сам чуть не рассмеялся. Настолько обиженное выражение лица появилось у чёртовой некромантки. Кажется, она расстроилась. Левая рука у неё висела плетью, всё-таки паралич хоть чуть-чуть, но работал. Ранку на ключице я разглядеть не смог, через дырку в балахоне была видна только красная шевелящаяся масса. Всю царапину облепила саранча, словно пыталась забрать на себя весь яд. Правая рука была в порядке, и ведьма снова щёлкнула пальцами, одновременно, махнув рукой в меня. Звук был другой. Ещё более хлёсткий, будто удар кнутом…

Но и эту мысль я додумывал уже в полёте. Потому что удар действительно был. В грудь прилетело невидимое бревно, тараном отбросив меня на несколько метров. Дыхалку отбило моментально, грудь сдавило, а потом ещё и по спине прошлась чья-то хижина. Тростник спокойно разлетелся, но вот оставленные внутри вещи я прочувствовал буквально все. И какой-то сундук, и брошенные инструменты, которые я тут же побросал обратно в ведьму.

Она просто увернулась и пошла на меня. Я выхватил пистолет и метров с трёх не попал ни разу. Опять эти спецэффекты, только уже без замедленной пули. Несколько поворотов корпусом и только три новых дырки по краям балахона.

— Да, что с тобой не так… — проворчал я, снова уходя в рывок.

В этот раз получилось лучше, я подорвался и отскочил уже метра на два. Завозился в барахле, раскиданном в полуразрушенном лагере. А ведьма уже снова заносила руку, выставив пальцы. Ещё к её левой постепенно начала возвращаться чувствительность. Она начала дрожать, но до контроля было ещё далеко.

— Со мной всё в порядке, — неожиданно сказала некромантка. Голос был грубый и скрипучий. — Что с тобой не так? Почему ты сопротивляешься? Прими силу, стань частью моей стаи. Твой геном станет вершиной моей коллекции.

— Ну, знаешь ли, такой геном мне нужен самому… — ответил я, параллельно пытаясь найти что-нибудь, что сошло бы за оружие.

Заметил несколько мешочков с пыльцой, которая отпугивала от лагеря мелких паразитов. Потом несколько лопат, поняв, что именно так больно ударило по копчику в момент моих полётов, тяпку, пару совков, погнутые грабли (хорошо, что это была лопата) и ещё какую-то мелочь из домика местных садоводов.

— Ну, знаешь ли, — прошипела ведьма, и снова практически отзеркалила мои слова, — живым-то ты мне и не нужен…

— Знаю…

Кивнул я, хватая мешок с местными пестицидами и бросая его навстречу направленной на меня руке. Раздался щелчок, мешок лопнул, обсыпав ведьму. Меня нет — я уже в очередной раз кувыркался по лагерю. Только и успел, что голову прикрыть от невидимого удара. Было больно, но терпимо. И браслет на руке прикрыл, и «Крепкая кость» как в поговорке: голова не болит, она же кость.

А вот ведьме было явно хуже. Визг сменился хрипом, потом и вовсе перешёл в глухой кашель. Она металась в пылевом облаке, а с неё сыпалась саранче. Где бы она её там ни прятала. Я поднялся, подхватил первый попавшийся садовый инструмент и, задержав дыхание, вклинился в облако…

* * *

— Мы, кажется, победили, — сказал Ульрик, устало опустившись рядом со мной на перевёрнутом ящике. — Ты поломал ведьму?

— Типа того, — я сделал глоток из бутылки с «Живинкой» и протянул Ульрику.

— А тяпка тебе зачем?

— Даже не спрашивай, — кашлянул я и сплюнул горький эликсир с привкусом пестицидов. — Лучши скажи, ты знаешь, где этот Винке живёт? Вряд ли Датч ещё там, но хоть какой-то след поискать можно.

Глава 4

— Подожди ты с Винке, — вздохнул Ульрик. — Здесь ещё надо бы дочистить и проверить Деми. Мимо меня проскочило несколько уродцев.

— Кто на ногах? — спросил я, проверяя, сколько у меня осталось патронов.

— Ты, я, — начал перечислять здоровяк, оглянулся и продолжил, — Филлипиус на двух, Дольф на одной. Но, думаю, через пару часов уже встанет на две. Кость треснула, скорее всего, но до перелома дело не дошло.

— Берём Филлипиуса и проходим лагерь, — я махнул рукой на край, который планировал взять на себя. Аккурат мимо остатков моей палатки, чтобы пополнить боезапас.

Ульрик по центру, а Филлипиус — по правому краю. Его я знал — один из моих утренних учеников, причём чуть ли не лучший. Телосложение у него было маленькое, практически компактное, отчего я несколько раз назвал его Филипком. Он, похоже, решил, что во всём виноват мой акцент, и поправлять меня не стал. Так и прижилось.

Мы выстроились в линию и пошли по лагерю, добивая зомби. Со смертью ведьмы зомби не окочурились, саранча всё ещё активничала в головах фриков. Но, к счастью, сил просто хотя бы поднять их с земли у неё не было. Зомбированные сектанты лишь ползали, натыкаясь то на завалы, то на друг друга. И в эти моменты даже шипели друг на друга.

Нам оставалось только контролить. Филипок вооружился дробовиком, Ульрик заморачиваться не стал и просто взял лопату. Я от пистолета отказываться не стал. Добрался до своей, кем-то раздавленной палатки, откопал вход и взял несколько пачек патронов. И сменил винтовку древних на G28. Несмотря на убойность геномных патронов, мне так было привычней. На ходу зарядил пустые магазины, но к концу лагеря пришлось делать это снова.

Мы встретились у дороги и, покивав друг другу, стали спускаться по узкой дорожке, петлявшей по склону среди деревьев и кустов. Точнее, Ульрик пошёл по дороге, а мы с Филипком скрылись в кустах. Довольный жизнью шакрас и воодушевлённый тем, что я его не отдал, до сих пор делился силой.

Сканер чуйки работал на полную мощность, подсказывая местоположение как недобитых зомби, так и остатков сектантов. Внизу у холма, в небольшой рощице, которую мы сами иногда использовали как парковку. Там было ещё четверо «живых» и судя по расположению точек, они как раз охраняли машины.

Была мысль поступить с ними также — закинуть метку и отпустить. Но, во-первых, ставить метки умел только Датч, а во-вторых, не было гарантии, что фрик поедет в тайную тюрьму, а не за новой дозой. Что ни говори, а младшие сотрудники у «Искателей» были не очень надёжными.

Я отдалился от дороги, пройдя под выступом, с которого раньше стрелял. Проверил карманы безголового бригадира. Геномная зажигательная пуля, конечно, жесть. Срезала, так сказать, под воротничок, не испортив костюмчик. И карманы, в которых нашлась коробочка с дорогими геномами и несколько банковских монет номиналом в три тысячи аркоинов. Второй бригадир сохранился хуже. Яд листолаза не просто его прикончил, но и запустил аллергическую реакцию в виде обильного отёка всего тела.

Добив «саранчу», которую совсем недавно сам же скинул с выступа. Спустился ещё метров на сто ниже, стараясь не сильно забегать вперёд остальных. А потом нашёл просвет, через который открылся отличный вид на парковку. Там стояло четыре фургона для перевозки карательных отрядов, по типу тех, что я как-то изучал. Только эти выглядели в полтора раза длиннее и привезли сюда больше народа.

— Но, похоже, никто отсюда уже не уедет, — прошептал я, заметив тень Ульрика, скользнувшую к одному из грузовиков.

Взял его в прицел и даже немного залюбовался, так сказать, в режиме реального действия, наблюдая за навыками трицератопса.

Во-первых, его кожа стала темнее — интересный эффект микроскопических чешуек, проступивших через кожу. Выглядело это, как смесь мурашек, веснушек и лёгкой подсохшей сыпи, быстро покрывшейся корочкой. Так себе сравнение, но это всё ещё слегка блестеть начало, будто там внизу сейчас произойдёт соревнование бодибилдеров. Несмотря на свою массу, двигался Ульрик очень легко. Скользил между кустов, которые будто бы испуганно жались в стороны, пропуская его без единого шороха. Датч как-то рассказывал, что в таком состоянии, кожу Ульрика практически невозможно повредить. Ни пробить, ни порезать. Во-вторых, сила, которую я ещё не видел в полном объёме. Потому и наблюдал.

Я перевёл прицел на машину, зафиксировав лысого фанатика, стоящего возле кузова крайней машины. Мужик нервничал, ходил туда-сюда, периодически поглядывая на холм. Сомневаюсь, что за своих переживает, просто ломка на подходе. Даже через прицел была видна агрессия, он несколько раз пнул колесо машины. Сначала легонько, будто грязь с него хотел сбить, но потом уже начал долбить так, будто у него с покрышкой вражда на генетическом уровне. Отстучался, вероятно, пережив всплеск ярости, а потом уткнулся лбом в кузов.

В этом положении его и достал Ульрик. Огроменная лапа появилась у меня в прицеле. Схватила лысый затылок практически целиком, от уха до уха касаясь большим пальцем и мизинцем. Дёрнула на себя и тут же вернула обратно в кузов. Хана маскировке — грохот был такой, что надо мной сразу две стаи переполошившихся птиц пролетели. И грузовик зашатался, скрипя, как ненормальный.

Второго удара уже не требовалось. Да и, честно говоря, непонятно, как теперь фанатика из металла доставать…

— Однако, — задумчиво пробурчал я, глядя, как Ульрик подхватил труп сектанта за ноги, оторвал от машины и, моментально оказавшись возле капота, метнул труп в подбегающего второго сектанта. Сбил того с ног и материализовался рядом, затоптав уже обоих.

В детали я уже не вдавался — взял в прицел третьего, решившего метнуть в здоровяка метательный топор. Даже с воплями разогнался и тут же взбрыкнул ногами, словив грудью пулю. Был соблазн, конечно, проверить слова Датча про непробиваемую кожу. Но я лучше потом у Ульрика напрямую спрошу, не до экспериментов сейчас.

Последний сектант поступил умнее. Сразу же сиганул в кабину и попытался свалить. Взревел двигатель грузовика, машина резко сорвалась вперёд, но я выстрелил ещё раз. Даже без «Кондрашки» — всё и так, как на ладони. На лобовом стекле появилась аккуратная дырочка, голову сектанта откинуло, двигатель чихнул, машина дёрнулась, и сектант завалился обратно, зажав автомобильный гудок.

Фух! Считай, труба заиграла в честь нашей победы и спасения лагеря.

Насчёт спасения и победы, к сожалению, было слишком громко сказано. Да, мы отбились. Но как оказалось позднее, потеряли почти тридцать человек. Большая часть из которых были опытные охотники. Про раненых я вообще молчу — с одной стороны их не пересчитать, а с другой — встанут в строй намного быстрее, чем на Земле. И ещё, конечно, Датч. Без него, считай, и нет ополчения. Ульрика уважают, но он не лидер. Деми, как наследница, подошла бы, но просто не потянет. Охотники за ней не пойдут.

Я? Тоже сомнительно, учитывая, что я не местный и до сих пор толком не знаю Трёхи. Некоторые адекваты из окружения Датча — возможно, но там есть риск, что сами же и передерутся, прежде чем лидера выберут. Короче, мне нужен Голландец. Ничего личного, просто бизнес. Мне нужен союзник против «Искателей».

Ладно, вру. Личного уже тоже много намешано. Нравился мне этот добродушный деляга-капибара. Хороший мужик, а на Аркадии такие нужны.

Примерно то же самое я и сказал Деми, когда мы спорили, что делать дальше. Она готова была рваться и метаться куда угодно, лишь бы на поиски отца. И только его же авторитетом, получилось убедить её этого не делать, а успокоиться и заняться выжившими. И их переводом в новый лагерь.

— Датч хотел бы, чтобы ты была сильной и спасла как можно больше людей, — сказал я. — А мы сами справимся. Начнём с фермы Винке и дальше пойдём по следу. Я знаю, как эти люди мыслят. Приговор, может, они и огласили. Но привести его во исполнение им надо публично.

Я старательно подбирал слова, чтобы не употреблять смерть, казнь и прочие, что вполне реально могло уже произойти с Датчем.

— Публично и показательно, — продолжил я. — Возможно, его привезут в Хемстед или вернут в Хардервайк. Отправь и туда, и туда людей на разведку. А мы по своему маршруту.

— Мы?

— Ну да, — я пожал плечами. — Мы с Филипком. Я буду рубить, а он подвезёт.

— А Ульрик?

— Ульрик тебе поможет, плюс ему надо мастерскую максимально сохранить. Не волнуйся, у меня есть план.

В какой-то степени этот был план, поражающий своей новизной. Финт с обратной меткой, как я говорил, у нас бы не сработал. Но повторить было можно не только его, но и разыграть наши похождения с Купером. Для этого всего лишь надо было побрить Филипка налысо и намалевать ему побелкой макушку. Я же вернулся за костюмом бригадира.

Как только Деми узнала план, тут же предложила отыграть роль ведьмы. Худобу, может, и не сымитировать так легко, но и стричься и краситься она была готова. Но нет, уже даже спорить не стали, переключив её на раненых и сбор ценных вещей для переезда.

Пока брили Филипка, я ещё раз наведался в палатку. Обновил боезапас и рассортировал, что можно бросить, а что обязательно вывезти. Отнёс всё это к Ульрику, подкинув к груде ящиков.

— Стой, — позвал меня здоровяк. Кожа его пришла в обычное состояние, а по цвету, наоборот, побледнела, словно загар сошёл. — Я тут экспериментальную штуку сделал с утра, но не успел отдать.

Ульрик протянул мне узкий кожаный пенал, чуть больше пятнадцати сантиметров в длину. Я открыл и вынул наружу два стальных дротика из местного сплава, но не от Древних. Больше всего дротики были похожи на гарпуны, разработанные специально для стрельбы из рогаток. Острый кончик, потом выемка под тетиву и два коротких выдвижных усика. Ну да, один в один гарпун, только выемка была заполнена чем-то похожим на застывшую смолу, практически янтарь, внутри которого светились зелёные частички.

— Можно метать, можно протыкать, — начал объяснять Ульрик. — внутри геном листолаза. Воды не боится, но при контакте с кровью смола растворится и пропустит яд в жертву. Это я попытался патрон Древних упростить. У нас нет такой защиты, как была у них, так что должно хорошо отработать. Знаю, что ты любишь дистанцию, но… — здоровяк задумался, явно хотел противопоставить какие-то преимущества дротиков, но просто махнул рукой. — Берёшь?

— Конечно, берёшь! — улыбнулся я. — Где же ты раньше был, глядишь, и тяпка бы не понадобилась.

— Только аккуратней будь, — предостерёг меня Ульрик. — На твою кровь тоже подействует.

Я поблагодарил чудо-изобретателя и пристроил пенал рядом с метательными ножами. А через пять минут уже сидел в машине «Искателей» на пассажирском сиденье и удивлялся, как же лысина изменила Филипка. Он будто бы ещё меньше стал, но от этого выглядел опасней. Уже не волчонок, а голодный волчара. Собственно, такой геном у него и был.

— Как едем?

— Максимально быстро. Ни на кого не реагируем — у нас важная и секретная миссия от самого Ехида, — сказал я, раскладывая оружие по кабине.

Винтовки за спину, но в зоне быстрого доступа. Запасной пистолет в бардачок, а основной — в зону быстрого доступа. Филипок завёл машину, мы махнули провожающим и поехали к дороге.

То ли Винке не так далеко жил, то ли грузовики у «Искателей» были заряжены, но уже через четыре часа мы въехали на его земли. Относительно хорошие дороги, отсутствие препятствий и даже солнце ещё не перестало светить. Дважды нам навстречу промчались «Миротворцы», а один раз к нам в хвост пристроились сектанты. Километров пятьдесят нервировали, но потом всё-таки куда-то свернули.

— Какой план? — спросил Филипок, притормозив на повороте к ферме Винке.

— Идём открыто, дальше импровизируем, — ответил я, рассматривая местность.

Хоть Филипок мне многое успел рассказать об этом Винке, но я всё равно был удивлён. Богатый землевладелец, ни семьи, ни детей не нажил. Одно время пытался собрать вокруг себя собственный клан, но подкачал геном. Как бы круто ни звучало название — королевский питон, но змея, она и на Аркадии змея. Коварные, хитрые деляги, не уживающиеся друг с другом.

Но каких-то головорезов вокруг себя всё-таки собрал. Потом обзавёлся рабочими, а потом и рабов начал отлавливать (как в Трёхе, так и в Диких землях). Слухов ходило много, но те самые головорезы довольно быстро их «тушили». А бизнес тем временем процветал. Поля возделывались, пшеница колосилась. Люди вокруг голодали, а Винке богател.

На кой чёрт к нему попёрся Датч, зная его репутацию, непонятно. Возможно, решил, что деньги его обезопасят. Просчитался, ну или «Искатели» предложили больше.

В общем, когда я увидел владения, отношение к Винке у меня уже было соответствующее. Но я всё равно удивился масштабу. Только успел привыкнуть к бескрайним полям, как появилась сама «ферма». Ферма в кавычках, потому что это скорее была плантация с огромным двухэтажным особняком. Колонны, лепнина, витражи, какие-то прочие архитектурные излишки. Возможно, даже не слишком пошлые. На крыше, помимо охраны, скульптуры. Вокруг усадьбы комбинированный забор: толстые кирпичные столбы и стальные прутья. На входе тоже охрана: крепкие фермеры с бандитскими рожами. И самое неприятное — аура боли и горя, охватывающая всё пространство, будто их на этих полях и выращивали.

Филипок остановился у забора, дожидаясь дальнейших команд. А к нам уже направлялась делегация во главе с самим Винке. Я вспомнил, что у королевского питона есть ещё одно название: питон-мяч. А этот скорее был похож на шар на ножках. Аристократическим лоском плантатора там и не пахло, а как живая иллюстрация кулака-буржуя на советский агитплакат он подошёл бы идеально.

Но двигался при этом он довольно легко. Два дюжих охранника: один спереди, второй сзади успевали за ним легко. Хотя двигались странно, так автомобильный кортеж обычно вип-персону прикрывает. Один как бы невзначай ускорился и сдвинулся в сторону, когда из кустов на лужайке разогнулся садовник. А второй, наоборот, чуть притормаживал, поглядывая на двух зашуганных женщин, которые замыкали процессию.

Винке улыбнулся, растянув толстые щёки. Мне даже показалось, что раздался натужный треск, но он смешался со скрипом двери, когда я выбрался наружу.

— Господа, что привело вас к нам? — приторным голосом обратился ко мне Винке. — Вы же только-только у нас уже были.

Я прокручивал варианты, что буду говорить. Всякие там: да осветит твой путь ищущего во тьме. Да примет свет Искателя твоя тёмная душа! И всякое прочее, что могли сказать сектанты, но в итоге постарался выдать нечто нейтральное.

— Не нам обсуждать приказы Ехида…

Тут я уже не удержался и с видом смирённого буддийского монаха, кивнул. И совсем не смирённого отвёл руки за спину, поближе к спрятанному пистолету. Разгрузку пришлось снять, у бригадиров я такое не видел.

— Вы же только вчера были, я же ещё не успел новых наловить, — нахмурился Винке, но тут же вернул гадкую улыбку, боясь конфронтации с «Искателями». — Но мы что-нибудь придумаем. Вам же неважно физическое состояние? Подойдут и пожилые, и дети? Всё равно же будет мутация…

Последнюю фразу Винке произнёс уже едва слышным шёпотом, но шакрас дал мне её услышать. Я кивнул плантатору и легонько покачал головой уже для Филипка. Пассажирскую дверь я не закрывал (на сиденье как раз лежала разгрузка) и чувствовал, как напрягся Филипок. Там такая гамма чувств бурлила, что побелка на лице могла красными пятнами пойти.

— Не здесь, — сказал я вслух обоим, покосился на вооружённых людей на крыше, а потом обратился уже только к Винке. — Пригласите нас в дом?

Толстяк, заскрипев кожаными рукавами, плавно провёл руками над тропинкой, приглашая нас войти. А когда мы оказались в большом колонном зале, и дверь за нами закрылась, Винке обернулся на меня с гадкой улыбкой.

— Ты ведь не «Искатель», да?

Глава 5

— О! Ты не поверишь… — ответил, оглядывая зал. — Я, пожалуй, на Аркадии самый ищущий искатель…

Ага, шакраса ищу, суперхищников ищу, нулевой геном ищу, отдельные навыки ищи, доспехи и оружие Древних ищу, Осу, видимо, опять искать придётся, а теперь ещё и Датча ищу. Справедливости ещё ищу и отчасти мести, но это уже другая история.

Пока Винке переваривал мои слова, я сканировал дом и непосредственно ближайшее окружение. Мы с Филипком стояли практически в центре большого открытого зала с колоннами, вазами и скульптурами. Здесь уже вкуса было поменьше — скульптуры изображали обнажённых женщин, колонны обвивали гипсовые змеи, а в вазах, судя по данным чуйки, прятались змеи настоящие.

За спиной, закрыв за нами дверь, остался помощник Винке. Дверь, сделанная из чёрного (возможно, эбенового) дерева выглядела тяжёлой. С ноги не выбить, и тараном, скорее всего, тоже. Помощник как раз ловко закрепил толстый брус на двух скобах. Возможно, чтобы нам никто не помешал. Ну, в ситуации, когда на крыши стрелки, оставаться на открытой площадке не хотелось. А так и поговорить спокойно можно будет.

Сам Винке со вторым охранником прошёл вперёд и остановился, как раз между двумя вазами. За его спиной начиналась широкая лестница, которая на первом же пролёте расходилась на две. Наверху точно были стрелки (те, кого я видел на крыше), но пока они не показывались. Да и если вылезут, то колонн много, есть куда спрятаться. А вот на первом этаже из зала вело как минимум четыре прохода. Я уловил запах готовящейся еды с одной стороны, и щелчки оружия с другой. Кто-то вставил магазин, кто-то передёрнул затвор, и парочка переломили ружья, завершив зарядку.

В голове моментально сформировалась примерная схема здания, вероятных мест появления подмоги, линий прострелов и потенциальных укрытий. А также, кто и в каком порядке пожалеет, решив, что мы лёгкая добыча.

— Ты знаешь, что с тобой сделает Ехид? — спросил Винке, будто специально, скорчив максимально ехидную рожицу.

— А ты знаешь, что с тобой сделают мои люди, если через десять минут мы не выйдем отсюда целые и невредимые? — невозмутимо спросил я.

Винке удивлённо поднял бровь. А Филипок, кажется, удивился ещё больше.

Толстяк задумчиво почесал затылок и повернулся к вазе. Запустил туда руку, по которой тут же взвилась толстая и тяжёлая на вид змея. Чешуя была полностью белого цвета, а глаза голубые. Но вроде как это был питон. Змея обвила руку Винке, вытянув морду и уставившись в глаза хозяину.

— Допустим… — задумчиво сказал Винке и следующую реплику он произнёс, уже обращаясь к питону: — Как ты думаешь, он врёт?

Вся эта сцена напомнила театральное представление с куклой Петрушкой, надетой на руку. Винке наклонил голову и поднёс морду питона к уху. Что-то происходило или звучало, я не видел. Но толстяк несколько раз кивнул с таким видом, будто внимательно внемлет совету.

— Что тебе нужно? — в итоге спросил Винке, покосившись на меня. Змею от уха он при этом не убрал.

— Мне нужна информация про человека, которого ты сдал «Искателям». Про Датча, который, возможно, известен тебе под прозвищем Голландец. Где он?

— Информация стоит денег, — всё так же задумчиво растягивая слова, продолжил Винке, непонятно к кому конкретно обращаясь. Ко мне или к змеюке. — Конкретно эта стоит пятьдесят тысяч аркоинов, — усмехнулся толстяк. — А чтобы я не отдал тебя после этого «Искателям», а просто отпустил, то уже сто. Небольшие деньги, когда речь идёт о человеческой жизни, не правда ли? Твоего щенка я так уж и быть отпущу бесплатно.

Мой щенок, он же Филипок, зарычал от возмущения. Чересчур, видимо, сильно вошёл в роль фанатика, забыв, что может разговаривать.

— У меня встречное предложение, — я тоже почесал затылок, делая это медленно и как будто бы задумчиво. — Ты рассказываешь всё, что знаешь про Датча, выплачиваешь компенсацию за предательство, и мой щенок не перегрызёт тебе горло. Мы просто уйдём.

Винке усмехнулся и снова начал шушукаться с питоном.

— Вот не люблю я эти затянутые моменты, — наконец, ответил толстяк. — В глубине души мы оба знаем, что договориться не получится. Но и стрелять сразу как-то неудобно. Повод для прямой агрессии нужен, всё же незнакомые люди, общаемся вежливо, стволы не выхватываем.

— Поддерживаю, — я кивнул, соглашаясь с каждым словом. — Приятно не договориться с таким, как ты. Прямо от души отлегло…

Мы даже улыбнулись друг другу, и это сработало в роли спускового крючка. Очень Винке в себе был уверен, чувствуя себя хозяином положения на собственной территории. Он отступил на шаг назад, как бы прячась за охранника, и крикнул сигнал к атаке. Предполагаю, что это было что-то типа: взять их. Но целиком выкрикнуть фразу он не успел. Для меня всё это тоже было сигналом.

Я резко качнулся назад, отталкивая Филипка в сторону колонны, и налетел на ближайшего охранника. Выхватил отравленный дротик из спрятанного за шиворотом чехла и воткнул его в плечо противнику. Легонько ткнул, чтобы проколоть кожу и активировать яд, и тут же выдернул обратно, метнув дротик во второго охранника. Защитная оболочка уже частично разложилась, на пол упала зелёная капля. А вместе с ним и два тяжёлых тела.

Всё произошло моментально, но, активировав спринт, мне кажется, я ещё быстрее подлетел к Винке. Выдал оплеуху по питону, ткнул кулаком в нос толстяку и закружился, обматывая его шею змеёй как удавкой. Когда дёрнул питона за хвост, затягивая удавку, в зале уже появились вооружённые люди.

Сразу четверо бойцов с оружием наперевес замерли, выскочив из коридора, и уставились на своего босса. Я же вжал голову за плечи и, не выпуская из рук змею, сдвигался в сторону, таща за собой Винке в роли щита. Остановился, только когда за спиной оказалась колонна, а не прострел с лестницы. И сделал это вовремя, потому что там появилось ещё двое. Нашел взглядом Филипка за другим укрытием и кивнул ему, чтобы пока не высовывался, пока всё внимание на мне. Автомат бы ему ещё, но маскировочный костюм фанатика, позволил пронести с собой только пистолет.

— Замерли все! — я крикнул охранникам, а потом ткнул Винке в позвоночник, приподняв повыше, чтобы толстяк не растёкся у меня на руках. — Где Датч?

— Нь-е зна-ю, — прохрипел придушенный Винке. — У-ве-зли.

— Куда? — я сначала надавил на питона, чтобы и он не рыпался, а потом чуть ослабил хватку.

— К-хе, в Новый Зандейк, кхе…

— Зачем? — удивился я, но потом сразу же появилась версия.

Там у Голландца официальная база, склады и нычки. Вполне логично, что сначала обыски с конфискацией, а потом уже и показательная казнь. Драго не фанатик, и не идейный, нажива важнее. И остальным «Искателям» нет смысла действовать иначе. Хотя не удивлюсь, если Датч, что-то выдумал в попытке потянуть время.

— Кажется, у нас опять неловкая ситуация наметилась, — сказал я толстяку, следя за каждым движением охранников. — Прикажи им бросить оружие.

Винке захрипел, но чётко проговорил, чтобы охрана побросала оружие и убралась. Прям очень чётко, его точно должны были понять. Но повиноваться они не спешили. Два самых матёрых переглянулись, один о чём-то кивнул, а второй пожал плечами соглашаясь. Понятненько…

— А тебя, похоже, не очень ценят в вашем змеином братстве, — негромко сказал я на ухо Винке.

А тот в ответ лишь промычал что-то возмущённое. И это снова послужило сигналом. Разом загрохотало несколько стволов. Я только и успел, что пнуть толстяка навстречу охране, и, стреляя на ходу, броситься за колонну. Повсюду летали щепки, битая лепнина сыпалась, заваливая всё вокруг пылью, не слабее, чем дымовая граната. Не прекращая вести огонь, охранники тоже бросились врассыпную. Больше всего пуль принял в себя Винке, потом моя колонна, а остатки достались вазам со змеями.

Молчал пока только Филипок, но так задумывалось изначально. Я отстрелялся, не высовываясь из-за колонны, и перескочил за соседнюю. Оказался сбоку от лестницы и выстрелил по ногам, крадущегося по лестнице охранника. Свалил его и добил, прежде чем он скатился до самого низа. И снова моя колонна оказалась в центре внимания — несколько очередей с разных углов превратили её в подобие яблочного огрызка, отсрелив камень целыми кусками.

Секундная пауза на перезарядку. Я высунулся, подстрелив кусок ноги, торчавший из-за колонны. Охранник упал, выхватил бутыль с «Живинкой» и попытался отползти, но лишь подставился Филипку. Зазвучали выстрелы в обе стороны, Филипка задавили огнём, вынудив прятаться, но помимо подранка он успел свалить ещё одного.

Я к этому времени уже оказался на кухне, проскочил мимо перепуганных и забившихся по углам слуг. Оказался в столовой и проскочил дальше, намереваясь обойти лестницу. Длиннющий стол, накрытый всего на одну персону. И на другой стороне сразу два охранника: один дёргает затвор, пытаясь расклинить его, второй целится в коридор. На мой топот и резкую остановку они обратили внимание сразу же. Первый бросил неисправный автомат, подскочил и, расставив руки, будто рубаху на себе рвёт, зарычал. Зачем он это сделал, стало понятно сразу же — кожа на лице и шее вмиг покрылась змеиной чешуёй. Будто волоски выскочили из кожи, а потом раскрылись веером, сложившись в микрокольчугу.

Я выстрелил, но пока во второго. Слишком много движений ему понадобилось, чтобы перенести длиннющий ствол ружья мимо дверного проёма. Минус один, а с теми, кто остался в общем зале, уже минус восемь. Чешуйчатый даже не посмотрел на упавшее рядом тело, достал из ножен охотничий тесак и направился ко мне.

Три выстрела. Два в лоб и один в грудь его лишь замедлили. И то — замедлил только третий. Всё то, что в лоб, что по лбу прилетело, он вообще не заметил, будто это щелбаны детские. Я подхватил столовые приборы со стола и один за другим метнул два ножа, две вилки и тяжёлый, возможно, бронзовый кубок. Всем попал, благо расстояние сокращалось. И даже вилка одна застряла в районе ключицы, но никакого другого эффекта не произвела. Он спокойно вытащил её, лишь слегка удивлённо посмотрев на четыре тёмных, будто битых чешуйки.

— Ну, я хотя бы попробовал, — выдохнул я, активируя защитный браслет и доставая второй дротик.

Когда между нами оставалось уже меньше метра, в змеёныше проснулись новые навыки его сущности. Он только-только шёл прямо, а потом резко перетёк в сторону, и обратно с такой скоростью и гибкостью, будто передо мной реальная змея выёживается. То есть вызмеивается.

Не суть, рванул он в итоге на меня в момент своего переката. Типа обманул, изменив траекторию на полпути, и почти достал меня, но натолкнулся на «Ауру страха». Споткнулся о невидимую ступеньку, но и сам каким-то чудным винтом выкрутился в паре сантиметров от кончика дротика. Крутанулся, выбросив вперёд нож, заставив меня отскочить, и снова ударил, но уже сверху. Быстро ускорился и начал махать ножом, не давая мне ни приблизиться, ни вклиниться между ударами. Вынудил меня отступать сначала на стулья, а потом с намерением зажать меня в углу.

На руке змеёныша пискнул биомонитор. Можно было понадеяться, что это таймер навыка сообщает, что непробиваемая шкурка скоро превратится в обычное мягкое и уязвимое, но надеяться я не стал. Ударил ещё один раз «Аурой страха», сбив ему замах, и метнул дротик, целясь в пятнышки, которое остались от вилки.

И попал в одну из них, воткнув дротик на несколько миллиметров. Недостаточно, чтобы пробить шкуру и добраться до крови, чтобы активировать яд. Но достаточно, чтобы дротик застрял, как и вилка до этого.

Опять удивлённый взгляд и попытка вырвать из себя посторонний предмет. Вот только это уже не входило в мои планы! Я активировал «Спринт», подлетел к змеёнышу и от всей души, то есть с активацией «Крепкой кости», ударил кулаком в пятку дротика. И вбил его практически по самую «шляпку». Открылся и чуть не пропустил рубящий удар сверху, но яд уже схватился. Змеёныша схватил паралич, а чешуя стала бледнеть и распадаться кусками. Осталось уже просто отойти, чтобы тесак рухнул вместе с охранником и звякнул об пол.

Я стряхнул напряжение, включаясь в окружающий мир. Услышал, что в зале ещё стреляют. Чёткая перестрелка, когда высунется то один, то второй. С моего этажа кто-то стрелял экономно, по одному-двум выстрелам за раз. А отвечали ему сверху глухими короткими очередями. Внизу — Филипок, наверху — не Филипок. Что, собственно, подтвердил сканер чуйки.

Осторожно вернувшись в зал, оценил разруху. Трупы, мусор, и пыль со следами ползающих змей, которые пережили расстрел вазы. Винке лежал в центре, в луже крови, но следов змей вокруг него не было. Видать, даже они его не любили.

Филипок цел, ныкается за колонной. И явно пытается дотянуться до оружия охранников, но стрелок, засевший на лестнице, не даёт. И добраться до него по широким ступенькам не позволит даже моему «Спринту», а «Аура ужаса» не достанет.

Я вспомнил, что видел на кухне окно без решётки. Возможно, чтобы напрямую грузить продукты с улицы. Ещё раз просканировал округу и засёк много объектов, но эмоции от них шли такие же, как от слуг на кухне. Смесь тревоги и надежды. И застыли они точно так же, никуда не бегут, и к нам не лезут, просто ожидая развязки.

Когда я вернулся на кухню, все эти догадки только подтвердились. Перепуганная молодая девушка без признаков инициации генома, но со следом старого фингала, шёпотом подсказала, как можно попасть на второй этаж. Обойти дом, добраться по решётке до балкона, обнаружить в спальне Винке сейф, бесшумно проскочить по толстым коврам до лестницы и разобраться со стрелком.

На всё про всё, считая от входа в дом каких-то минут двадцать. Мы дольше местным объясняли, что власть сменилась, а им автоматом выписали вольную. В повстанцы я их звать не стал. И чтобы время не тратить, и нашёлся среди бывших рабов толковый мужик, который мог хотя бы попытаться сохранить ферму.

Не сам нашёлся, мы его из местной тюрьмы освободили. Как ещё с десяток мужчин и женщин, которых бойцы Винке захватили в Диких землях. Но не стали отдавать «Искателям», придержав их для работы на ферме. Сначала тюрьма и пытка змеями: те, кто ломался, отправлялись в поля, кто не сдавался — сидел дальше.

Вот этот мужичок сидел дольше всех. Так что был шанс, что и перед «Искателями» отбрехаться сможет, и продовольствие потом повстанцам поставлять.

Понимаю, что всё это в теории, но времени действительно не было. Только сейф вскрыть, предварительно найдя ключ в кармане Винке, и собрать оружие, чтобы не с пустыми руками ехать в Новый Зандейк. И пока я всем этим занимался, Филипок вёл беседы с местными.

Содержимое сейфа произвело двойственное впечатление. Однозначно я забрал все банковские монеты и наличку, которых набралось чуть больше трёхсот тысяч аркоинов. Когда-то эта сумма казалась огромной, но не после того, как мы начали производить боеприпасы древних. Неоднозначно я не стал брать украшения и статуэтки, которым были забиты почти все полки сейфа. Золотые змеи, платиновые змеи, змеи с камнями, браслеты в виде змей и так далее по списку малых скульптурно-декоративных форм. Целая коллекция, с которой потом лучше Датч разберётся. Ещё я взял мотоцикл в гараже — чёрный эндуро, собранный на заводе в Ганзе.

* * *

В Новый Зандейк я отправился один. Филипок погнал трофеи и оружие к Деми, и должен был вернуться с отрядом. А я, испытывая чувство дежа вю, закат встречал на том же самом дереве, что и в первое своё посещение города. Также приехал на мотоцикле, также его припрятал, и также наблюдал за городком. С той лишь разницей, что теперь я это делал через оптический прицел. И задача передо мной стояла совершенно иная.

Глава 6

Внешне Новый Зандейк практически не изменился с моего прошлого посещения. Даже будто бы стал хуже. Появились признаки если не запущенности, то явного отсутствия хозяйственного мэра, «господдержки» и просто плана по развитию. Крупных производств в округе не было, единственная ценность городка — расположение.

Этакая стоянка на пути из Хемстеда в Хардервайк и от ирландской общины до Диких земель. Пусть городок стоял не в самом центре, и перекрёсток был условным, но с точки зрения хороших дорог и почти безопасных территорий, большинство торговцев выбирали путь через Новый Зиндейк. Под это дело внутри были склады, мастерские с заправкой и места, где поесть да переночевать.

Вроде и стареть особо нечему, и специально не ломают, но когда не ухаживают, эффект получается тот же. Новый Зандейк медленно, но верно переходил в стадию никому не нужного города на окраине. «Миротворцы» здесь и раньше появлялись редко, не боясь более опасных, но коротких маршрутов. Торговые караваны сейчас по всей Трёхе сократились. Даже те, кто договорился с «Искателями» лишний раз предпочитали не высовываться. Да и местное население сократилось: одних выловили «Искатели», другие сбежали (в том числе к повстанцам), а третьи, кто хоть и принял новую власть, потихоньку уходили в Ганзу.

Так что то, что я сейчас видел в прицел одновременно и расстраивало тоской умирающего города, но и радовало отсутствием большого количества охраны. Население Нового Зандейка будто сократилось вдвое. Как гражданские, так и сами сектанты. Три бойца на въезде в город, четыре патрульных двойки на улицах (правда, каждая с мутантом-ищейкой), несколько человек возле штаба и отряд рядом с тюрьмой.

Эти как раз отличались. И самим фактом, что кучковались возле тюрьмы, и своим внешним видом. Как будто бы их отряд состоял исключительно из бригадиров, набранных по строгим параметрам. Потом им ещё форму одинаковую выдали, городской камуфляж по стилю напоминал британский DPM, только основным цветом пятен был красный. Он довольно агрессивно выделялся на фоне белого, серого и чёрного. Либо просто какой-то элитный отряд, заточенный под определённый геном, либо в армии Драго появилась собственная охранка, она же служба безопасности. Это тоже радовало, увеличивая шанс, что Датч был ещё здесь.

Я несколько часов изучал город. Все участки, которые мог охватить. Следил за маршрутами патрулей, изучал улочки, дома и особенно крыши. Искал удобные позиции, откуда можно будет отработать и по тюрьме, и по штабу. И при этом не дать зажать себя, оставив варианты для манёвра.

Когда открытые для изучения места закончились, я слез с дерева и устроился среди корней. Немного помедитировал, настраиваясь, и подключился к пойманной по дороге стрекозе. Захватил сознание Бродяжки и очень сильно пожелал слетать до города, перелететь забор и присесть где-нибудь на краю крыши.

Есть контакт, стрекозиный дрон-разведчик запущен. На постоянке я «трансляцию» не смотрел. Подключался на несколько секунд, корректируя направление, и сбрасывал, чтобы не уставали глаза. Отдыхал минутку и подключался по новой, выдерживая более длинную паузу. И по новой, одновременно тренируя и скорость подключения и безболезненную длительность.

Первым делом облетел штаб. Никакой сверхактивности там не обнаружил, но засёк одного «красного», занявшего кабинет на втором этаже. Пролетел мимо казармы фриков и насчитал восемь клеток для мутантов-ищеек. Плюс полный карательный отряд на отдыхе. Некоторые спали, а остальные занимались кто чем. От тренировок и чистки оружия до долбежки в незнакомую мне игру, похожую на смесь карт и домино.

После штаба перелетел к офису и складам Датча. Парковка была пустой, все двери выломаны, а внутри пустые полки. Изъяли, похоже, всё, что смогли вытащить. Контейнеры с потайным входом были разобраны, дверь открыта, а внизу полнейший бардак, как после обыска. Выглядело всё это грустно, но опять же обнадёживало, что Датч здесь был.

Я отдохнул и отправил Бродяжку к тюрьме. Приземлился на парковке, устроившись на крыше фургона. Рассмотрел бронированный джип, очень похожий на «дефендер» «Миротворцев», только в чёрно-красной раскраске, как и камуфляж спецслужбы Драго. Похоже, правило, что на «Лэнд Роверах» ездят только представители UNPA, на них не распространялось.

На капоте было изображено граффити в виде глаза. Цвет и мелкие детали Бродяжка не передавала, но подозреваю, что глаз был красным. И кривенько, но напоминал «Око Саурона». Была и подпись по кругу, которую я интерпретировал как: або офо. Оно же: глаз бури или центр урагана. Хм, странное позиционирование, вроде пугают бурей и следят за всеми, а значит, всё-таки охранка. Но с другой стороны — это же, наоборот, признак затишья.

В общем, странновато. Хотя сомневаюсь, что кто-то из сектантов задумывался над смыслом. Звучит угрожающе, значит, подойдёт. Есть буря — страшно, а есть глаз, который следит за тобой и приведёт к тебе бурю в случае косяков или малейшего неповиновения.

Поднаторев в управлении Бродяжкой, залетел прямо в здание тюрьмы. Пересчитал «Искателей» и пролетел мимо камер. Чуть не спалился перед красным камуфляжем, как раз вышедшего из камеры, и толком рассмотреть всё не успел. В одной камере тряпкой валялось избитое тело, в другой, кажется, сидел лысый фрик с поехавшей крышей. Он не сидел в прямом смысле этого слова, а метался из угла в угол, периодически набрасываясь на стены и решётку.

А вот в третьей у дальней стеночки висел крупный, пузатый мужик. Подвесили его за руки, растянув их на цепях к потолку. На голове, безвольно упавшей на грудь, был мешок. Ноги не связаны, но силы в них не было. Подломились, частично согнувшись в коленях — если бы не цепи наверху, то пленник давно бы уже рухнул на пол. Я успел заметить бесцветные пятна и на мешке, и на одежде, которые, скорее всего, были красными.

Шанс, что это был именно Голландец, я оценил в девяносто восемь процентов. Парочку придержал, а то вдруг у Датча есть брат, или подобный типаж добродушных капибар довольно распространён на Аркадии. Просто, я их раньше не встречал.

Рискуя быть обнаруженным, сделал ещё один пролёт по коридору. Тусклые электрические лампы, переданные через глаза стрекозы, казались сверхяркими прожекторами, пробивающими мою сетчатку до самого затылка. Тёмный, контрастный потолок с трубами и проводами, давил, мешая оценивать себя в пространстве. Заметь «Искатели» Бродяжку, решили бы, что стрекоза бухая.

А «глазастый Искатель» всё ещё был неподалёку, стоял возле пожарного щита с инструментами. Хотя сомневаюсь, что он был пожарным, скорее, пыточный. Но главное — я разглядеть успел — Датч был ещё жив. Дышал медленно, настолько медленно, что грудь только один раз дёрнулась во время моего пролёта. Или это была судорога. Глаз Бродяжки на медосвидетельствование был не намётан, но мне было достаточно факта, что Голландца ещё можно было спасти.

Осталось только придумать, как именно. В городе чуть больше трёх десятков «Искателей», плюс четверо из спецслужбы. Возможно, где-то по домам сидят ещё. В каждое окно-то я не заглядывал. Мягко говоря, до фига на нас с шакрасом. Хотя, по внутренним ощущениям, геном так не считал. Уже включилась первая передача азарта, снимающая тормоза и подстёгивающая к действию.

Поддержка генома — это важно, но всё-таки, что делать? Ждать подкрепление и опять прикидываться сектантом? Просто кошмарить город с расстояния? Допустим, я сниму охрану на воротах. Допустим, ещё пару патрулей, а дальше никто уже под пули не сунется. Зато выйдет с чёрного хода и пойдёт разбираться, кто тут такой умный пострелять решил.

Или устроить тихую вылазку, выкрасть Датча и привести его в порядок, чтобы он вывел нас по подземным тоннелям? Про вывел я, скорее всего, погорячился — скорее, придётся угонять машину и запихивать его обратно. Допустим? Но потом погоня?

Я посмотрел на часы, попутно скользнув взглядом по таймеру кризиса. До темноты остались считаные часы, до кризиса запас на несколько дней. Спасибо ведьме. А вот Винке толком ничего не добавил. Так, пару часиков за драку в столовой, а остальное будто уже как-то буднично прошло. Капец, вырастил, называется, внутри себя какого-то адреналинового наркомана.

И вот сейчас, вместо максимально качественного и продуманного плана, ноги уже сами несут меня в город. Стоять! Темноты хотя бы дождёмся…

Я ещё немного посидел на дереве. Наблюдал, как сменились патрули. И проследил, куда разбрелись сдавшие посты «Искатели». Заодно выявил несколько новых маршрутов и заучил план города.

Безумных фриков загнали в казарму, а все, кто выглядел поадекватней, скрылись за дверью трактира. Как минимум их там могли просто кормить, но, надеюсь, что и наливать. Красный камуфляж больше не светился. К парочке, что находилась внутри тюрьмы, присоединились двое с парковки. Плюс, там оставалось два дежурных. Итого шестеро, с кем не получится разойтись ни при каких раскладах.

Из оружия взял с собой пистолет и снайперскую винтовку. Из бесшумного остались только метательные ножи, крепкие кулаки, железный зуб и чрезмерно раздутое эго шакраса в виде чуйки и маскировки. При помощи которой я без проблем преодолел оставшееся расстояние до забора. Нашёл ту же самую дырку, что и в прошлый раз, и проник на территорию города.

Замер в тёмном переулке, прячась между контейнерами, и перевёл чуйку в режим реально времени. Для этого пришлось прикрыть глаза и всеми органами чувств впитывать окружение. Ветерок, шорохи, запахи — я по крупицам собирал объёмную картинку того, что меня окружало. Представлял формы, размеры и расстояние.

Было бы намного проще, будь у меня кнопка ВКЛ/ВЫКЛ на каждый навык, но и так получалось неплохо.

Сначала чувства обострились, усилив дальность действия. Потом появилось что-то типа эхолокации, так, наверное, летучие мыши ориентируются. Звуки, запахи, ощущения вплоть до колебаний температуры — всё то, что я для простоты называю «чуйкой» — разошлось в разные стороны, зацепило найденные объекты и вернулось. Преобразовались в нервные импульсы, попали в мозг для последующей обработки. А он уже создал и отфильтровал нечто похожее на «аудиокарту» окружающего. Фильтровал, видимо, уже геном, оставив там только точки своего интереса: конкуренты и добыча.

Теперь следующий этап — открыть глаза, не потеряв контроль над «сканером» и оставив его постоянным фоном. Получилось только с третьего раза, и этот момент совпал с первым появлением патруля, идущего мимо моего укрытия. Два «Искателя» и свихнувшийся фрик, считающий себя собакой. Он выскочил из-за угла на четвереньках и вытянулся, втягивая в себя воздух. Звук был, как от пылесоса, словно там не ноздри, а вентилятор с вытяжкой.

Маскировка шакраса сработала только наполовину. Фрик понял, что за контейнером кто-то есть, но пока не разобрался конкурент это или добыча. Раздался странный звук, будто морда фрика втянула в себя сопли, а потом он прыгнул на контейнер. Поскрёбся пальцами и медленно, будто сам находится в засаде, выглянул, свешивая голову вниз.

Мы бы встретились взглядами, если бы на мутировавшей морде были глаза. Но зато я насмотрелся в носовой «воздуховод». Вместо глаз грубые шрамы на закрытых веках, ушей нет, нос срезан заподлицо с лицом (как бы странно это ни звучало, но выглядело ещё хуже). С губами только проблем не было, но это потому, что они отсутствовали напрочь. Только зубы явно специально подточенные и заострённые.

Похоже, мутанта специально лишили зрения и слуха, в противовес усилив нюх. Несмотря на то что между нами было всего сантиметров тридцать, он так и не смог меня найти. Втягивал воздух и хмурился, напрягая лоб, но картина мира в его голове явно не складывалась. А я же по-новому оценил маскировку шакраса. Признаюсь честно, раньше её не дооценивал.

— Ищейка опять зависла, — раздался тихий голос, одного из патрульных, появившихся из-за угла.

— Иди сам. Я заманался в прошлый раз его вытаскивать. Когда им уже научатся хоть капельку мозгов оставлять, а?

— Вот тебе оставили, а что толку-то? — усмехнулся первый голос.

— Да пошёл ты, — зевнул второй, совершенно не обидевшись. — Опять, небось, кошака какого-то драного унюхал.

А вот мне сейчас стало обидно, но разобраться с ними нужно было не из-за оскорбления, а чтобы не маячили у меня за спиной. Я медленно поднял руки, собираясь обхватить голову ищейки, и в момент, когда он по-собачьи повернул голову набок, сжал её и слегка докрутил до хруста. А потом стянул мутанта на себя, до момента, как он упал на крышку контейнера.

— Да, млять, куда ты? — ругнулся патрульный.

Шаги ускорились, силуэт на моей «аудиокарте» приблизился, а вокруг него появился температурный контур. И чем ближе он подходил, тем ярче пылала картинка. Мне даже высовываться не пришлось, чтобы прицелиться. Размахнулся и метнул нож в паре сантиметрах над крышкой. Услышал звук, что сталь достигла цели, который сменился хрипом. Потом удивлённый возглас второго и, скорректировавшись по звуку, метнул второй нож.

И сам выскочил вдогонку. На ходу добил первого (он схватился за нож, торчавший из его горла, что-то булькал, но закричать уже не мог) и убедился, что второму хватило сразу.

Я спрятал тела в контейнере и, убедившись, что не привлёк ничьего внимания, растворился в следующем переулке. Пропустил мимо двух гражданских, но явно лояльных к режиму «Искателей», раз не боялись шастать по ночам. И ещё через несколько скрытых перебежек оказался на парковке рядом с казармами. Внутри тишина, а снаружи никакой охраны. Я прошёлся среди машин, выводя их из строя. Действовал исходя из доступных средств и уровня тишины, но можно было сказать, что шалость удалась. У тех, что были подальше от казармы, порезал шины. Тем, что поближе заклинил замки на дверцах, забив их банальными щепками, а для парочки наскрёб песка и наполнил им бензобаки. Ещё парочке, где удалось вскрыть капот без шума, песок затолкал и в масляную горловину, усердно протолкнув его щупом.

Понимаю, что не идеальная вышла диверсия, но шансы на успешную погоню я «Искателям» подпортил. То же самое повторил и на парковке возле тюремного участка. Не стал трогать только красно-чёрную машину. Возможно, на ней придётся уходить самим.

Пока возился с машинами, на крылечко вышел покурить один из охранников. Засёк звук спускаемого колеса и решил узнать, что происходит. А любопытной Варваре, как известно, нечего делать ночью на парковке, когда там шакрас пакости устраивает.

Дверь осталась незапертой, я спокойно проскользнул внутрь и уже помня планировку с расстановкой мебели, тут же ушёл в сторону и спрятался за стойку дежурного. В комнате было двое: стражник из местных (в котором угадывался кайман), читал газету, покачиваясь на стуле, и «красный», который что-то старательно записывал в толстую книгу. Первый даже не обернулся, хотя дверь предательски скрипнула, а второй — отвлёкся от книги и задумчиво повертел головой. Нахмурился и прислушался, бросив взгляд в сторону входа. Но любопытствовать дальше не стал и продолжил строчить.

Я обошёл стойку, сместился к стене, на которой висели круглые керамические выключатели в ретро стиле для Земли, но, возможно, новинка для Аркадии. Замер, напротив них, прижавшись спиной к сплошной боковине массивного стола, и достал два метательных ножа. Посмотрел на свои руки, в очередной раз поражаясь новым возможностям тела — даже у меня перед глазами контуры словно размывались, превращаясь в лёгкое марево. Сейчас серого цвета — подстраиваясь под тень, которая на меня падала от стола.

Из глубины участка послышались быстрые шаги. В комнату практически ворвались ещё три человека с аурой каких-то мощных геномов.

— Не спать! — раздался хриплый голос. — Рядом посторонний с навыком маскировки.

— Хамелеон?

— Нет, — снова хриплый голос. — Сильнее. И, возможно, с аурой тишины.

— Где?

— Не знаю, очень сильная аура. Я его не вижу, только её отголоски. Но, думаю, что рядом, — хриплый замолчал, но вместо него, как говорится, заговорили стволы.

Он передёрнул затвор, и началась какая-то суета. Зашуршала скомканная газета, хлопнула книга, заскрипели стулья по полу. Что-то загудело, наливаясь напряжением — точно какой-то навык, но неизвестно какой.

Разгоревшаяся суета нам с шакрасом не понравилась, нужно было её гасить. Я пнул ногой выключатель, и одновременно с погасшим светом выскочил из-за укрытия. Метнул оба ножа и ушёл в «Спринт», активируя «Ауру ужаса». Слышал, как затрещал воздух, в том месте, где меня уже не было. Почувствовал запах газа и увернулся от двух тоненьких голубых огоньков, будто в меня плюнули из пьезозажигалки. Влетел в крепкое, вмиг ставшее каменным, тело. Пробил до хруста и пока не пришло осознание, кто же из нас хрустнул, рванул на следующего.

Ещё две вспышки прошли совсем не там, где я оказался, и влетели в чей-то стол. Загорелась папка, постепенно освещая часть помещения, но я уже опять был совсем в другом месте, чтобы по новой отработать связку «Спринта» и «Аурой ужаса». Первый ускорял меня, вторая замедляла врагов.

И ещё через несколько секунд всё закончилось.

Я включил свет, чтобы не вызывать лишних подозрений снаружи. И потушил стол, бегло проверив «Искателей», пока метался по участку в поисках воды. Нашёл ключи (не только автомобильные, но и две связки обычных) и на каждом «красном» нашёл что-то типа подсумка-органайзера. Мельком глянул: документы, «сахарницы» и пузырьки с каплями. Вернулся к двери и запер её, а потом выглянул в окно, сканируя и изучая обстановку. Пока тихо.

Спустился к камерам. Убедился, что человек в первой уже не жилец, а второй и вовсе не человек, а настолько свихнувшийся мутант, что его даже «Искатели» заперли. Заметив меня, он притих, провожая меня взглядом, но стоило только отвернуться, как он тут же бросился на решётку и начал её грызть. Видать, не в первый раз, потому что целых зубов там уже практически не осталось.

Я мысленно махнул на него рукой и подскочил к третьей камере. Распятый голландец всё ещё был на месте. Ему только чуть ослабили цепи, чтобы он мог рухнуть на колени. Освещение было тусклое, но всё равно в десятки раз ярче, чем через Бродяжку. Пятна крови были на всей одежде и явно натекли в несколько слоёв.

— Долго будешь мной любоваться? — слабым голосом промямлил Датч.

— Я что не все метки снял? — усмехнулся я, изучая, как снять цепи.

— Прости, — кашлянул голландец. — Одна осталась, но если бы я не знал, что ты идёшь за мной, я бы не продержался.

Глава 7

— Идти сможешь? — спросил я, сняв мешок с головы голландца.

— Могу, — скривился Датч, явно выдавая желаемое за действительное, и, как только я нашел, как распутать цепи, тут же мешком рухнул на пол.

— Уверен? — спросил я, подняв его и прислонив к стеночке.

— Уже нет, — простонал Датч. — Суки, что-то с позвоночником сделали.

— «Живинка» поможет? — я бросил Датчу эликсир. Он довольно неуклюже, но всё-таки поймал его. По крайней мере, руки целы — уже радует.

— Нет. Боль снимет только, они какого-то паразита подсадили.

— Так давай я его того? — я достал нож и уже собрался перевернуть Датча на живот, чтобы провести операцию.

— Не-не-не, ты меня калекой на всю жизнь оставишь. Нужен навык особый.

— И где его взять?

— Сёстры умеют, Магда должна уметь, — снова простонал Датч, попытавшись подняться.

— Сестры — это седые старушки из больнички?

— Они, — кивнул голландец. — Только некогда нам сейчас в больнице лежать.

— Ладно, — я махнул рукой. — Придумаем что-нибудь. Жди здесь.

Я выскочил из камеры, шарахнувшись от «зубастика» за решёткой. И вернулся в общий зал участка. Первым делом проверил обстановку за окном и, только убедившись, что тревоги пока нет, принялся детальней обыскивать все комнаты.

Нашёл оружейную, вскрыл шкаф и слегка удивился местному выбору. Притом что у патрульных я такого ассортимента не встречал. Кажется, партии из Бундесвера закончились, и спонсором нашей сегодняшней вечеринки будет компания «Норинко». Известнейший на Земле китайский холдинг и один из крупнейших экспортёров оружия в мире. Ну, как говорится, дарёному оружейному шкафу в дверку не смотрят, а штурмовая винтовка QBZ-95, говорят, неплохо себя показала на коротких и средних дистанциях.

Компоновка буллпап не числилась в списке моих любимых, но приноровиться было можно. А из окна автомобиля, может, даже и безопасней будет, чтобы руки не высовывать. Я взял довольно лёгкий и компактный автомат, повертел его приноравливаясь. Отщёлкнул магазин и ещё раз хмыкнул, глядя на патроны. Калибр 5,8 мм. Что-то типа 5,8×42 с припиской «чайна», про который сами же китайцы говорят, что взяли все преимущества нашего 5,45 и НАТОвского 5,56 и лишили их недостатков. Ага, на заборе тоже написано. Главное, чтобы под этим забором пара ящиков с патронами не забыли положить.

Ладно, машинку и, правда, многие хвалят. Мне, а, точнее, нам с Датчем, достались укороченные версии самой первой модели. Переводчик огня был расположен на краю приклада, вероятно, чтобы щёлкать его зубами. В остальном, если привыкнуть к центру тяжести, и к тому, что грохочет прямо в ухо, будет нормально. Левша ещё бы не справился, гильзы прямо в лицо полетят. Но Датч вроде бы правша.

Я забрал четыре винтовки и с пару десятков полных магазинов, как просто запасные, так и повынимал их из оставшихся стволов. Где искать потом такие патроны — вопрос, но, может, я недооцениваю местных производителей. До этого я их в продаже не встречал, но подстроятся, наверное, если все новые партии теперь будут из Поднебесной.

Выскользнул на улицу, убедился, что найденные ключи подходят к машине «красных», и начал загружать багажник. Вернулся к чуть посвежевшему Датчу, который уже даже сам дополз до выхода из камеры. Вручил ему автомат, показав, как пользоваться, и взвалил его на спину.

— Паразит твой не выскочит? — спросил я.

— Если бы, — вздохнул Датч, устраиваясь на мне поудобнее. — Он где-то уже в межпозвоночных дисках.

— А дальше не полезет?

— Пока нет, а вот как окуклится, то хана, считай, отбегался.

— Сколько есть времени? — я дошёл до стола, прислонив туда голландца, и отдышался.

— Сутки, — кашлянул Датч. — Плюс-минус.

Надеюсь, что плюс-минус часы, а не сами же сутки. Я как-то моментально взмок, чувствуя нетерпение шакраса. Не нравилось ему, что мы враз стали такими тяжёлыми и медленными. Я выдохнул и снова подхватил Датча. Дверь оставил приоткрытой, так что протиснулись практически без проблем. Только голландец каждый раз, когда я впечатывал его спиной в стену, ойкал и стонал так, будто ему иглы в спину запихивают.

У машины его уже пришлось скинуть. Я открыл заднюю дверь, выбросив на землю какие-то тряпки. Огромное плотное покрывало, и нечто, похожее, на чёрные шторы. Потом воткнул туда Датча, закидывая его спиной. Будь он раза в два полегче, получилось бы элегантней. Раскачал и закинул, а так пришлось заталкивать его чуть ли не пинками. Но и разойтись было нельзя — не зная, что там за кокон у куколки, не хотелось её порвать раньше времени.

Чуть полегче стало, когда он дотянулся до ручки над головой и помог себя втянуть. Не знаю, чего ему это стоило, чтобы вытерпеть боль и не разораться, но лицо у него стало белым, а нижнюю челюсть свело и заклинило.

Оставалось только сложить ему ноги, чтобы закрыть дверь, как где-то в глубине городка (примерно там, где я спрятал патрульных) раздался нечеловеческий вой. Его тут же подхватил ещё один, но уже с другой улицы. А затем и третий. В небо ударило несколько прожекторов, тут же вильнувших на улицы, и включилась сирена. Слабенькая, возможно, механическая ручная крутилка. На другом конце города, может, даже не все проснутся, но легче от этого не было.

Уже через пару секунд сработала чуйка шакраса. Я прямо ощутил, как на шее дыбом встали волосы. А перед глазами появилось три намёка на силуэты, которые практически сразу превратились в несущихся к нам мутантов-ищеек.

Я захлопнул заднюю дверь и через окно передней достал снайперскую винтовку.

— Ой, прости, — заглянув в салон, махнул рукой Датчу.

— Ничего, я успел, — сморщился он. — Не зависай там.

Отличный совет, но технически я, действительно, завис. Облокотился на капот и нацелился на дорогу. Метрах в восьмидесяти появилась первая ищейка, из переулка с другой стороны улицы выскочила вторая, а потом и третья. Сначала фрики двигались на четвереньках, периодически припадая к земле в поисках моего следа. Но как только заметили меня, тут же вспомнили, что с их комплекцией на двоих бежать быстрее, и ломанулись вперёд.

Где-то метров на сто дальше я засёк отстающих патрульных. Точнее, не их самих, но мелькающие лучи фонарей. Сфокусировался на бегунах и завис. В хорошем смысле этого слова — завис в какой-то иной плоскости этого мира, отринув любые отвлекающие факторы. Моментально срисовал три цели, мыслено спроецировав их траектории движения. Вроде бы просто — топят по прямой, чуть ли не соревнуясь, кто меня достанет первым. Побеждал тот, у кого ещё остались глаза, возможно, самый молодой в плане мутаций.

С него и начал. Выдохнул, взял упреждение и выстрелил. И сразу же, практически не целясь, отработал по второму. Третий резко скакнул в сторону, снова бросаясь на четвереньки. Сомнительный манёвр ему не помог, я выстрелил, кувыркнув его в мусорные баки, стоявшие на краю дороги. Перевёл прицел на лучи света и сделал несколько выстрелов по углу дома. Частично на опережение — подранив одного, но в основном, чтобы притормозить и развернуть фонари.

Больше ждать не стал, запрыгнул в машину и выехал с парковки.

— Назад давай, — прохрипел Датч. — К промзоне! Идея одна есть, как по-тихому уйти!

Идея — это хорошо. А от человека, который знает всё нычки в городке так вообще отлично. Спорить я не стал, хотя у меня были свои виды на маршрут. Выкрутил руль и сдал назад, чтобы развернуться. Машину, а вместе с ней и Датча тряхнуло, отчего он застонал ещё громче.

— Полегче, я всё-таки ранен, — промычал голландец.

— Ага, знаю, не картошка, — ответил я, хватаясь за китайский автомат, и, не снижая скорости, высунул его в окно. Дал длинную очередь в сторону патрульных, ни в кого, скорее всего, не попал, но убедил сныкаться. — Ты стрелять-то можешь?

Вместо ответа раздалась короткая очередь, а мне за шиворот прилетела горячая гильза. Я бы сказал, что бодряще, но и так адреналин, кажется, уже из ушей вываливался. Я дал по газам, врываясь в узкий проулок. Раскидал какие-то ящики с корзинками, зацепил чью-то рубашку, сушившуюся на низкой верёвке. Выкатился на соседней улочке, которая, кажется, была ещё теснее. Проскочил её, сразу же свернул, только примерно представляя, где там у нас промзона. Ещё раз свернул, разогнался по прямой и снова ушёл в переулок.

Новый Зандейк, конечно, не крупный мегаполис, но даже здесь можно было ненадолго затеряться. Фары я сразу же выключил, мотор гудит, но пока они не допёрли, что их сирена им же мешает, можно было ехать.

На следующем перекрёстке я совсем заглушил двигатель, покатившись по дороге на инерции. Катился медленно, озираясь по сторонам и осматривая ночные улочки. Внутренне ждал, что в любой момент, кто-нибудь выскочит из-за угла, начнут лаять ищейки и повсюду включатся прожекторы. Но пока загорелось лишь несколько окон в домах. И те практически сразу гасли. Жители явно не хотели привлекать к себе внимание.

Я, наконец, узнал местность и сориентировался. Завёлся и на низких оборотах покатил по улице, прижимаясь к тёмной стороне.

— Ты куда? — прошептал Датч совсем слабым голосом. — Нам в другую сторо…

Он не договорил и отключился, потеряв сознание. Чёрт, совсем плохо дело. Я потормошил его, услышав слабый стон, и поддал газу, внутренне радуясь, что больница находится совсем в другой части города, нежели казарма. Они, наверное, уже поняли, что с машинами проблемы и как минимум часть осталась с ними возиться.

Минут через десять я остановился в тёмном дворике, подперев единственную машину скорой помощи в Новом Зандейке. Заглушил мотор и вышел из машины. Почувствовал на себе чей-то взгляд и заметил призрак в тёмном окне первого этажа.

Брр, показалось. Вроде. Я вгляделся в силуэт худой старушки, полуприкрытой сдвинутой шторой, и махнул ей рукой. Посмотрел на Датча, потом снова на старушку.

Так-то она полегче будет…

Через десять минут я уже запихивал одну из Сестёр в машину. Не ту, что в окне маячила, и не самую худую, но тоже лёгкую. Там саквояж с её аптечкой, кажется, больше весил. От хлопка дверью встрепенулся Датч. Застонал и заворочался, вглядываясь в полумрак.

— Где?.. Что?.. Ты украл Сестру? — попытался возмутиться Датч, но только закашлялся.

— Спокойно, Голландец, — ответила старушка крепким, даже суровым голосом. — Я сама согласилась. А донёс он меня, чтобы быстрее было. Возьми пока, это поможет, а чуть позже я тебя осмотрю.

— Тихо, — шикнул я, так и не успев завестись.

Я увидел отблески фар и услышал тарахтение двигателя за соседним домом, а потом различил и голоса. Ага, как минимум одну машину завести смогли, и как минимум один бригадир смог собрать и организовать «Искателей» на поиски. Едут мимо со стороны тюремного участка, значит, уже в курсе.

Как только звук отдалился, завёлся сам. Сдал назад и поехал в противоположную сторону, несколько раз притормаживал или, наоборот, ускорялся, видя отблески фонарей.

— Куда теперь? — спросил я у Датча, оказавшись неподалёку от его старого офиса.

— Жёлтые ворота, — ответил Голландец.

— Ещё подсказки будут? Я не то чтобы хорошо цвета в темноте различаю.

— На вывеске кайман…

Этот ориентир я заметил сразу. Даже приглядываться и пытаться различать картинки не нужно было. Кайман был объёмным. Длинным и крупным, хотя это была всего лишь картонная кукла, похожая на пиньяту.

Я подъехал к воротам, дожидаясь дальнейших подсказок, но нас будто бы ждали. Подъёмные ворота, жутко скрипя, поехали вверх, складываясь по секциям. Внутри было большое пустое пространство, а сбоку стоял сутулый мужчина в дождевике с капюшоном и крутил ручку подъемника. Как только машина пересекла порог, он начал шустро крутить всё обратно.

Как только ворота сомкнулись, погрузив нас в полную темноту, на дороге раздалось уже знакомое тарахтение. Рядом с нами скрипнули тормоза, послышался стук дверей и несколько коротких команд на обыск промзоны. Кто-то ткнулся к нам и подёргал ворота, запустив по полу лучик света, пробившийся через щёлочку.

Я тихонько взял автомат, направив его на ворота. Но мужчина, который нас пустил, поднёс палец к губам и помахал рукой, мол, сейчас уйдут. Я кивнул, но автомат убирать не стал. Но пригляделся к мужику. Ноги голые, на ногах шлёпки, а дождевик при ближайшем рассмотрении оказался обычным халатом. Лицо знакомое, вроде видел его, когда мы с караваном уезжали. Похоже, спал уже, но подорвался, когда движуха началась.

Вид у него, конечно, был нелепый. Но на душе как-то полегчало от мысли, что есть в этом городе ещё те, кто вот так готов своим друзьям помогать. Сестра тоже молодец, правда, согласилась она только в обмен на пожертвование их ордену.

— Всё-таки выбрался, старый пройдоха, — громким шёпотом сказал мужчина, когда за воротами всё стихло.

— Спасибо, что среагировал, — голландец высунулся в окно, попутно пытаясь перевернуться на сиденье.

Как только ему это удалось, к нему тут же перебралась Сестра и довольно лихо распорола грязную рубашку.

— Я как узнал, что тебя привезли, сразу понял, что нужно готовиться, — мужик скинул капюшон и кивнул за спину, где у стеночки стояла двустволка.

Владельцу гаража явно хотелось поговорить, но как только Сестра принялась за спину Датча, тот снова вырубился. Прятаться вечно мы бы здесь не смогли. Первый раз прокатило, но когда придут с ищейками, мы так легко уже не отделаемся. Я уточнил, сколько времени займёт лечение Датча, а потом уточнил, есть ли другой выход. Перезарядил автомат с винтовкой и отправился прогуляться.

Дворами вернулся на центральную площадь и забрался на крышу здания, которое присмотрел себе ещё днём. Используя маскировку, переждал прошедший мимо патруль и пристроился на стороне, с которой открывался прекрасный вид на выезд из города. Ворота были закрыты, а перед ними два «Искателя» раскладывали полосу с шипами, а третий крутил ручную сирену.

М-да, такими темпами прорыв из города слегка затрудняется. Второго выезда здесь нет, а тащить Датча через дыру в заборе и тикать по посадкам тоже сомнительное удовольствие.

Хотя, когда это кого останавливало? Шакраса уже точно никакие иголки не остановят. Новый Зандейк сложно было назвать клеткой, но от генома всё чаще прилетали нетерпеливые импульсы. Генетическая память чётко осознавала, что мы в ловушке, и буквально требовала идти на прорыв.

Сейчас я чувствовал много «Искателей» недалеко от ворот. Патрули, которые искали диверсантов, хоть и наматывали круги по дворам, но далеко не уходили. Я насчитал с десяток разрозненных отрядов, это не считая тех, кто тарахтел на старом фургоне.

Ещё немного поизучав устройство ворот и последив за «Искателями», опять растворился в ночном городе. Мог выстрелить. Как минимум разобрать тех, что у ворот. Но тогда и сирена бы замолкла, и мой интерес к выезду бы обнаружился. Пусть лучше думают, что мы в городе хотим пересидеть или ушли потайными ходами.

— Датч, а что с потайными ходами? — спросил я, когда вернулся в гараж.

— Нет его больше, — скривился голландец, то ли расстраиваясь из-за этого факта, то ли от боли.

Ему явно стало лучше. Его живот со спиной сами теперь были как в коконе. Сестра бинтов не пожалела. Ходить он ещё не мог, но, по крайней мере, на полу уже сидел ровно.

— Он с моего склада вёл, а там красные дознаватели жёстко с обыском прошли. Всё плохо?

— Бывало и хуже. Есть план, но нужна помощь твоих друзей, — я посмотрел на мужика в халате, а потом перевёл взгляд на старушку.

Ну ладно, может быть, так херово ещё не бывало. Зато идея есть!

Глава 8

Идея — это уже полдела! Был бы план, было бы, конечно, получше. Но имеем то, что имеем.

— План-то вроде неплохой, только ссытся и глухой… — прошептал я.

А потом выдал Сестре и «халату» по китайскому автомату и показал, как ими пользоваться. Потом совместно с Датчем мы определили места, где нужно будет пошуметь. Просто чуть ли не в воздух пострелять, привлекая внимание «Искателей». Не рисковать, не подставляться — просто дать несколько очередей в воздух, чтобы оттянуть на себя патрули. И по-быстрому спрятаться, прежде чем они появятся.

Дальняя часть промзоны идеально подходила для первой точки, куда и пошлёпал мужик в халате. Вторая точка — местный рынок, туда отправилась Сестра. Пожертвование её Ордену удвоилось, но когда на благородное дело, то и не жалко. Суммарно я отдал им уже пятнадцать тысяч аркоинов, на которые можно было открыть новый филиал Ордена. Например, отдельный лазарет на территории лагеря повстанцев, о чём, собственно, мы в итоге и договорились. Спрятав автомат под длинным балахоном, старушка махнула нам рукой. Типа провожать не надо, есть свои секретики, как проскочить мимо патрулей и ищеек.

Мы сверили часы, договорившись, в какой момент нужно начинать, и я запихнул Датча в машину. Помог устроиться на переднем сиденье, выдав ему запас магазинов. Мы были готовы, осталось только захватить ещё одного союзника. Не друга, а скорее врага моего врага, но выбирать не приходилось.

Мы выкатились за ворота и, не включая фары, тихонько поехали обратно к полицейскому участку. Припарковались на соседней улице, остановив машину вплотную к забору и частично скрыв её за мусорными контейнерами.

— Ты уверен? — спросил Датч, устраиваясь поудобнее и пристраивая автомат в открытое окно.

— Хуже точно не будет, — кивнул я. — А ты уверен, что местные не пострадают?

— Уверен. Все сидят за семью замками. Случайных жертв точно не будет.

— Ну, тогда пожелай нам удачи!

Я выскользнул прямо через окно, забрался на крышу и оттуда перескочил через подпирающий нас забор. Дверь в участок была открыта, а уровень бардака внутри вырос. На полу прямо в центре основного зала остался обгоревший след какого-то колдовства. Может, пентаграмму рисовали, вызывая духов ада Аркадии, чтобы те указали, куда делись беглецы.

А, может, какие-то более простые химические опыты для обнаружения следов. Что-то типа моей чуйки, только исключительно на химии. Вряд ли эти порошки с дымом, к слову, пахнущие отвратительно, могли идентифицировать объект и показать, куда он направился. Но узнать количество вполне. Я даже представил, как вспыхнул порошок, и на клубах дыма показались силуэты в формате лазерного шоу. Я ещё раз чихнул, проходя мимо пентаграммы. Жжёная резина вперемежку с пряным запахом горькой гвоздики почесала небо, поднимаясь к носу.

«Искателей» внутри уже не было. Я спокойно прошёл к камерам, констатировав смерть безымянного пленника в первой клетке. А вот зубастик вполне себе выглядел живчиком. На решётку больше не бросался, а сидел в центре камеры на корточках и увлечённо ковырялся во рту. При более подробном рассмотрении оказалось, что он раскачивает сломанный зуб.

На моё появление фрик не среагировал. Либо подустал, либо действительно увлёкся процессом. Туда-сюда. Обломок всё время норовил выскользнуть, что явно злило мутанта. Он шипел и порыкивал. А когда, наконец, удалось доломать верхний клык, он аж хрюкнул от удовольствия. И держа руку перед мордой, начал разглядывать добычу. Хрюкнул ещё раз и неожиданно метнул осколок зуба в решётку, то есть в меня.

Вонючий (в прямом смысле слова) осколок просвистел мимо моего уха и воткнулся в стену, зарывшись в окрашенную штукатурку.

— Фу таким быть, — я скривился и помотал головой.

Мутант на это просто отвернулся, крутанувшись на пятой точке. Блин, с такой мотивацией он мне не поможет с «Искателями» драться. Я посмотрел на часы, до запланированной акции осталось совсем чуть-чуть. Подобрал нужный ключ и открыл замок. Скрипнул дверью, приоткрыв её на пару сантиметров, и начал по-тихому сдавать назад.

Сделал пару шагов, следя за спиной мутанта. Мысленно уже махнул рукой на свою затею, но тут фрик прыгнул. Да так прыгнул, что сразу же оказался в коридоре. Зарычал, скалясь беззубой улыбкой, и рванул за мной.

Я тоже рванул, борясь с желанием развернуться и вступить в бой. Шакрас, похоже, не понимал, почему мы бежим от монстра, а не за ним. Не всегда нужно понимать зачем, но всегда нужно делать то, что нужно делать…

Геном прослушал краткосрочный курс философии и мотивации от реципиента, а я втопил так, будто за мной черти гонятся. Хотя технически один это действительно делал. Я проехался по столешнице, опрокинул за собой пару стульев и сиганул через стойку. Пронёсся через дверь, столкнувшись на крылечке с удивлённым патрульным. Свалил его и, пробуксовывая на его ноге, подорвался дальше. Услышал за спиной удивлённый окрик, затем удар в дверь, торжествующее рычание, оборвавшийся вопль ужаса и звук чего-то ещё явно тоже оторванного.

— Мой пацан, — хмыкнул я, не оборачиваясь, и с разбега заскочил на забор.

Перевалился аккурат на крышу нашей машины и рыбкой нырнул в окно.

— Удачно? — спросил Датч, озираясь по сторонам. — А то время уже…

Только он это спросил и сказал, как в деревянный забор влетел мутант. А со стороны промзоны раздалась короткая автоматная очередь. В ответ ей дважды бахнул двенадцатый калибр, после чего автомат затрещал уже не переставая. В забор за это время ударили ещё дважды. Его шатало, гнуло, несколько досок треснуло, выгнувшись в нашу сторону, но ещё на пару ударов его должно хватить.

— Едем, — я завёл двигатель и, пока особо не газуя, покатился по улице.

Когда мы поравнялись с крайним домом, забор не выдержал. Разлетелись доски, и в проломе появилась туша мутанта. И, кажется, застряла, начав крушить всё вокруг до тех пор, пока не рухнула целая секция. Фрик оскалился, а, может, и зарычал, слышно уже не было, и начал вертеть мордой по сторонам. Пришлось мигнуть ему аварийкой. Можно было бы и посигналить, но по соседней улице как раз пронёсся фургон «Искателей». И ехал он в сторону промзоны. Ну, глядишь, что-то и получится.

— А, может, перебьём их? — спросил Датч, озвучив одну из моих мыслей. — Отследим по кучкам, разделим и зачистим. Захватим город, — мечтательно сказал Датч, но потом сам же себя и расстроил. — Удержать, правда, не сможем пока что.

— Рискованно, — я нахмурился. — Ещё одна, максимум две кучки и больше они разделяться не будут. Будем нарываться, завязнем в перестрелке, и нас числом задавят. Будем медлить, на рассвете…

— На рассвете сныкаемся и пересидим, — перебил меня Датч.

— А на рассвете, — спокойно продолжил я, — они выведут на площадь женщин, детей, Сестер. Всех, кто остался, и начнут расстреливать по одному, покрикивая в громкоговоритель, чтобы мы сами сдались.

— Уверен? — совсем неуверенно спросил голландец.

— Нет, — я пожал плечами. — Но я такое уже однажды видел. Поэтому разделяем на кучки, налетаем всего на одну, на скорости и с элементом неожиданности. Выигрываем немного времени, чтобы открыть ворота, и валим отсюда ко всем чертям. Если какая-то кучка сунется за нами, то там уже проще будет.

— А если? — начал Датч, но теперь уже я его перебил.

— А если не получится, то тогда уже будем бодаться с остальными кучками, — я посмотрел на часы, подходило время вторых звуковых спецэффектов.

Сестра не подвела. На минутку только выбилась из графика. Со стороны рынка раздался одиночный выстрел. Потом ещё один, а следом несколько очередей. Я так и представил, как Сестра сначала осторожно, ещё небось на вытянутых руках, пробует выстрелить. Роняет автомат, пробует ещё раз уже уверенней, а потом входит во вкус.

Я поправил зеркало заднего вида. Капец, не мутант-зубастик, а какой-то мем растерянного Траволты! Пришлось всё-таки посигналить. И тут же газовать, забыв про осторожность. Фрик заметил машину, аж подпрыгнул от радости и помчал по улице, резко сократив расстояние.

Мы тоже погнали! Быстро проскочили перекрёсток, свернув к забору. Проехали метров пятьсот и ушли обратно в переулки, пробираясь к центральной площади. Перед выездом на неё я чуть снизил скорость и прикрыл глаза, напрягая чуйку на дальнее сканирование.

Справа выезд. До ворот по прямой метров триста. И возле них по-прежнему трое. Ещё один силуэт в ближайшем здании.

Слева — трактир и магазины, включая оружейный. Рядом с ними шесть «Искателей», что-то фонит, будто среди их геномов тоже есть обладатель чуйки. Слабенький только, даже до нас не добивает. Но это пока.

— Готов? — спросил я Датча.

— Давай уже скорее, пока нас эта тварь не догнала, — ответил голландец с испуганным лицом, оглядываясь назад.

К нам подскочил зубастик и прыгнул, намереваясь ухватиться за крышу. Я резко тронулся, обламывая его, и выехал на площадь. Дал длинную очередь через окно и повернул направо, ускоряясь и не реагируя на ответную стрельбу и свет прожекторов. Заднее стекло тут же разлетелось вдребезги, а крепкий кузов начал впитывать в себя пули. Успели немного, уже через пару секунд, переключившись на зубастика.

Стрельба перестала быть стройной, превратившись в хаотичные попытки достать быстрого мутанта. Сами виноваты, надо было по сторонам светить, а не только в нас. Да и создавать его не надо было…

Сто пятьдесят метров. И в нас опять полетели пули. Теперь уже лобовое получило несколько пробоин. Датч высунулся в окно и открыл ответный огонь. Он крепкий мужик, конечно, но в основном пули летели по воротам. Куда угодно, только не в «Искателей». Выше, по бокам, вообще хер пойми куда — я от этого зрелища опять вспомнил Траволту!

Шестьдесят метров.

Я начал вилять, а когда на перезарядку ушёл не только Датч, но и «Искатели», резко дал по тормозам. Машину развернуло, встав левым бортом параллельно воротам. Даже выдумывать ничего не пришлось. Я подхватил автомат и одиночными выстрелами быстро снял двоих, а бегущего третьего «проводил» до самой будки, расстреляв её насквозь. Датч в этот момент отработал по остаткам «Искателей» на площади. Уже не лупил от всей души, а короткими очередями по три патрона, выцеливал фонари и силуэты.

— Зубастый, кажись, отбегался, — крикнул Датч, заряжая новый магазин и вертясь на сиденье. — Чёрт, у тебя кровь!

— Есть немного, — ответил я, снова притапливая педаль газа и выкручивая руль.

Крови, правда, было немного. Две пули прилетели в плечо, воткнувшись в активированный браслет Древних, а вот третья попала выше, пролетев насквозь трапециевидную мышцу. Даже, возможно, прошла по касательной. Я поднял руку, потянув плечо, и поморщился. Мда, дирижёром мне сейчас не стать. Хотя смог бы, просто такая фигня бы получилась…

Датч моментально сориентировался и на ходу залил мне всё плечо «Живинкой». Достал марлевый тампон из запасов, выданных Сестрой, но как достал, так и выкинул. Вместо этого схватившись за автомат. Развернулся и начал палить поверх сидений, прямо через разбитое заднее стекло. Мне тут же и в плечо, и в голову начали барабанить гильзы.

Но я даже возмутиться не успел, потому что произошло что-то странное и непонятное. Руль просто выскользнул из моих рук и крутанулся так, что машину сбросило с дороги и впечатало в столб. Я только в последний момент вернул контроль над рулём, но разойтись со столбом уже не успел. Голландца мотнуло о приборную панель, автомат улетел куда-то на заднее сиденье, а я просто ткнулся носом в руль заглохшей машины.

Поднял голову и увидел, что напротив машины стоит неизвестный мне «Искатель». Я точно его не видел, пока наблюдал за городом. Спутать такого было нереально! Среднего телосложения, в красно-чёрном камуфляже, как у дознавателей. Короткие светлые, практически белые, волосы. Абсолютно белая кожа и красные глаза. Руки он развёл в стороны, рукава закатаны, а оба предплечья покрыты бронёй древних. Но главное, что над каждой ладонью, прямо в воздухе парили круглые стальные шарики. Он смотрел на нас и улыбался. Нападать не спешил, будто ждал подкрепление.

Кажись, приехали.

— Это чё за жонглёр такой? — спросил я, откинувшись на спинку сиденья.

— Это Альбинос, — ответил Датч и снова закашлялся. — Это он мне паразита подсадил, он главный у дознавателей.

— У него телекинез? — спросил я, покосившись в чудом уцелевшее зеркало заднего вида, подмоги пока не было. У машины минус крыло и бампер, но поехать ещё сможет. Только подозрительный тип мешает. — Откуда он взялся вообще?

— Хер знает, магнитная аномалия, похоже, — усмехнулся Датч, стараясь незаметно пошарить за сиденьем. — У него точно извращённая фантазия, херовое чувство юмора и боевые браслеты Древних. Но если ты про геном, то не знаю, что у него было в базе, но инициация прошла с побочками. Он не просто альбинос, он солнечный свет не переносит.

— Десять метров каких-то не доехали, — сказал я и слегка пошевелился, незаметно достав пистолет.

Или заметно? Потому что Альбинос среагировал моментально. Один из шариков пулей метнулся к нам. Добавил новых трещин на лобовом и прямо у меня перед лицом, взмыл вверх. Пробил крышу и тут же вернулся с новой дыркой. Замер между нами, а потом дёрнулся (типа рыпнулся) сначала на Датча, а потом на меня.

Я не стал дёргаться, как голландец, а, наоборот, схватил шар и сжал его в кулак. Рука резко улетела в сторону, прилипнув к потолку. Потом метнулась к Датчу, заехав ему по лбу, а потом попыталась ударить и меня, но я увернулся. Рука дрожала, в кулаке стало горячо, будто там вибромоторчик раскочегаривавается, но держал я крепко. Костяшки пальцев побледнели и, кажется, затрещали кости.

Как только Альбинос понял, что просто так я шар не отдам, тут же метнул в меня второй. Без предупреждения, понтов и зигзагов — шар с места со скоростью, будто его из рогатки выпустили, влетел в многострадальное лобовое стекло. И воткнулся мне в левую ладонь. Отожгло так, будто раскалённый гвоздь воткнули. Но я поймал! И тоже сжал кулак. И теперь сидел, как припадочный, тряся перед собой двумя руками. Виброотклик уже не казался забавным, но и отпускать их было нельзя.

Видно было, что Альбинос напряжён. Синие вены вздулись на бледной шее, виски, лоб — везде проступили сосуды. При этом он улыбнулся.

А потом пистолет, который лежал у меня на коленях, вздрогнул. Задёргался и начал медленно подниматься в воздух. Сначала неуверенно, но когда он преодолел высоту приборной панели и попал в зону визуального контакта с Альбиносом, то выровнялся. Поднялся ещё выше и развернулся, нацелившись мне в лоб.

— Сука, нет же таких правил в квиддиче… — прошипел я сквозь стиснутые зубы. — Датч, включайся!

И Датч включился. Дотянулся до упавшего автомата и выдал длинную очередь через остатки лобового стекла. «Глок» рухнул мне обратно на колени, вибрация в кулаках прекратилась, но почему-то Альбинос всё ещё стоял на ногах. Сквозь осколки лобового и гуляющие по салону гильзы видно было плохо, но казалось, что вокруг «Искателя» образовался невидимый щит. Что-то типа полусферы, в зоне которой пули меняли свою траекторию, уходя под разными углами мимо цели. Не все — несколько проскочило, но тоже в основном попали в браслеты.

— Он всё разом не тянет, не отпускай его, — крикнул я Датчу, скинув ему и пистолет и пихнув свой автомат, валяющийся на полу, а сам вышел из машины.

Размял шею, проверяя, насколько восстановилась рука. И встряхнул кулаки, в которых всё ещё сжимал металлические шары.

— Ага, квиддич! Ты в лапту не пробовал!

На этих словах я размахнулся и метнул первый шар в сторону Альбиноса. А следом и второй! Я не рассчитывал, что пробью и странное защитное поле, и самого «Искателя». Но надеялся сбить ему контроль. Если он управляет металлом снаряжением Древних, и уже доказано, что ресурс этой силы не бесконечен, то как минимум на свои запчасти он отвлечься должен.

Или нет. Но это уже было неважно. Одновременно с тем, как у Датча закончились патроны и Альбинос ловил свои шарики, я активировал свою рабочую связку: «Спринт» с «Аурой страха» и налетел на аномального мутанта. С голыми руками, чтобы никакое магнитное поле, меня не остановило. Кулаки болели изнутри, я чувствовал каждый укреплённый удар. Но это было светлое чувство.

Хотя добил я его уже бампером. То есть сначала о бампер, а когда он отвалился, то самим бампером.

— Уходим! Уходим! — закричал Датч, открыв огонь в сторону площади.

Я же бросился к воротам. Оттащил шипы, сбил замок и оттолкнул створки. Добежал до машины, чертыхнулся и вернулся к Альбиносу. Запихнул его в багажник через разбитое стекло и только тогда уже занял место водителя. Завёл машину, со скрипом сдал назад, потеряв у столба крыло. И худо-бедно с небольшим перекосом вкатился в ворота.

— Этого-то на хера взял? — спросил Датч, в момент очередной перезарядки.

— Ну, знаешь ли, боевые браслеты Древних нечасто на дороге валяются…

Глава 9

— Ходу! Ходу, ходу, — проговорил я, подгоняя подбитую машину.

Шла она туго, всё время пытаясь завалиться вправо. Руль трясло, он буквально стучал мне по ладоням, каждый раз напоминая о битве со стальными шарами. Пусть я её выиграл, но на каждой ладони сейчас было выжжено по кругу. Кожу содрало до мяса, будто я их об асфальт разодрал, неудачно покатавшись на роликах.

Датч продолжал стрелять. Снова пошли отсечки по три выстрела, летевшие во всё, что появлялось в подсвеченных воротах. Выскакивали пока пешие, пытаясь палить по нам, но скоро могли появиться и фургоны.

Настрадавшийся джип продолжал терпеть, впитывая в кузов дополнительного свинца. Несколько пуль пришлось в мёртвого Альбиноса, что-то прилетело в моё сиденье, но уже растеряв мощность. И одна всё-таки достала Датча, пробив ему плечо. Он выругался, но стрелять не перестал. Выпустил ещё два магазина и только потом начал копаться в бардаке вокруг, пытаясь дотянуться до лекарств, которыми нас снабдила Сестра.

А вот ругаться не прекращал. Звенел битыми склянками и пытался не промокнуть, от вытекающих эликсиров. В машине запахло ядрёной медициной, сдобренной чем-то фруктовым. Не знаю, как оно могло бы лечить, но один только запах взбодрил не хуже нашатыря.

Но что-то всё-таки уцелело. Голландец выгреб со дна маленький пузырёк и откопал отдельную пачку бинтов. Первую пропитанную зельем заплатку приладил себе на плечо, а вторую протянул мне и перебинтовал правую руку прямо на ходу.

— Это что? — спросил я, принюхиваясь к сладкому запаху. Пахло конфетами, отчего возникли сомнения в эффективности.

— Это «Крепыш», — ответил Датч, — Сёстры варят из эпифитов. Но из каких именно не говорят. Но это и понятно, он в три раза сильнее «Живинки».

— Всё побили? — с надеждой, что не всё, спросил я, чувствуя эффект на правой руке.

Болеть не перестало, но и не простреливало, когда я сжимал руль. Я протянул левую руку, дав перебинтовать и её.

Мы доехали до леса ровно в тот момент, когда в воротах города появился первый фургон. А когда увёл джип за деревья, и выбрался на дорогу, то их уже было три штуки. Один стандартный для перевозки карателей и два джипа, явно отобранных у гражданского населения.

Дорога простреливалась идеально, отчего по ней и не хотелось уходить пешком с раненым Датчем. Я выгреб снайперскую винтовку из машины, проверил, что она пережила погоню с обстрелом, и побежал к крайнему дереву. Занял позицию, чтобы и удобно стрелять и чтобы фары в меня не светили, и приготовился встречать «Искателей».

— Кто ищет, тот всегда найдёт. Но не всегда то, что хотел… — ещё минутка мудрости от реципиента донору, который пока не заинтересовался такими далёкими целями.

Подпустил поближе и прицелился в водителя фургона. Лысый и бледный, как и большинство карателей «Искателей». Единственное отличие — толстые мотоциклетные очки, которые лишь немного размыли цель. Я прицелился в бледное лицо, выделяющееся на тёмном фоне кабины. Потом взял чуть ниже, чтобы уже корпус появился, но приборная панель ещё не перекрыли цель.

Выстрелил и тут же поймал цель ещё раз, догнав резко свернувший фургон. Первый выстрел ушёл в сторону — больная рука подвела, но после второго водитель, уже ткнулся лбом в руль. Фургон понесло в сторону соседней машины. Они стукнулись и притёрлись, после чего фургон начал тормозить, а машина вильнула в сторону. Я взял в прицел третью, разглядев за рулём уже бригадира, а за его спиной плотный ряд аж из пяти бледных карателей. Похоже, восьмерых — они ещё и в багажник набились.

Расстояние сократилось, и как бригадир не пытался вилять, но словил сначала «Кондрашку», а потом и пулю. И прежде чем паралич прошёл и машина потеряла управление, успел отработать ещё и по пассажирам. На скорость — они так плотно набились, что промахнуться было сложно. Я вернулся к вильнувшему джипу, но увидел уже только красные задние габариты. Вильнул он совсем лихо, уйдя на разворот, и решил не возвращаться.

Остальные две машины замерли. Фургон мордой к лесу, а джип поперёк. Так что в свете его фар оказался фургон. И «Искатели», которые в спешном порядке дружно из него выпрыгивали. Но вот дальше согласованности в их действиях не было. Больше половины бросились врассыпную: кто сразу в город, кто прятаться за фургон. Двое так вообще недолго думая, залезли обратно в кузов. Но были и те, кто решил идти вперёд. Они побежали вдоль дороги, решив спрятаться за джипом. Я не видел, сколько бойцов в итоге выбралось, они сразу же попрятались за машиной и, похоже, пытались разобраться с пулемётом, застрявшим в багажнике. Парочка «Искателей» высунулась над капотом и открыла огонь по моей позиции.

Но я был уже метров на тридцать правее. Несколько раз выстрелил. Выбил фары у фургона, чтобы минимизировать любую подсветку леса. А потом разрядил остатки магазина по джипу. Снова ушёл, перезарядился и ещё добавил. Точно снял стрелка, высунувшегося из-за капота, и без гарантии расстрелял джип. Выбил окна и свалил нескольких фриков, прибежавших от фургона.

Ещё раз сменил позицию и дождался, когда высунется пулемётчик. Потом дождался, когда за пулемёт встанет следующий, а третьего уже не было. Только новые бледные спины, зигзагами улепётывающие в темноте. Трогать их не стал, показав пример остальным, что этот выбор правильный. А вот на тех, кто ещё сомневался, потратил новый магазин. И только после этого побежал к Датчу.

Машина завелась не сразу, но всё-таки расчихпыхалась и с перекосами, но покатила по лесной дороге.

— Не уедем мы на ней далеко, — вздохнул я, передав Датчу магазины и патроны для зарядки.

— А нам далеко и не надо, — усмехнулся Датч, но тут же чертыхнулся, прищемив себе палец. — Чтоб тебя!

— Просто не торопись, — ответил я не оборачиваясь. — А куда нам надо?

— Обратно к Винке. Но не прямо к нему, а чуть в сторонке. Поближе к нам, — Датч помахал рукой в воздухе и подул на палец.

— Зачем?

— Как зачем? За машиной! — Датч растянул улыбку, заметив, что я на него покосился. — Я же тебе машину привёз! Всё, как договаривались. Ну-у, почти всё. Главное — база подходящая, а остальное тебе Ульрик уже доработает. За мой счёт, естественно.

— А эти, — я кивнул в сторону багажника. — Не забрали?

Честно говоря, новость была хорошая. Понимая, что голландца замели на маршруте, я уже распрощался с мыслью о новой машине.

— Нет, мы же налегке к Винке поехали. Как чувствовал, что не надо добро светить. Мы две машины спрятали. Надо было ещё и людей оставить, но нас итак мало было, думали грузить много чего придётся. Никогда не любил Винке, знал ведь, что он шкура продажная. Но подумал, что это как раз и прокатит. Хотел цену двойную ему предложить.

— Подожди, сейчас расскажешь, — я притормозил, заметив узкую просёлочную дорогу, и съехал мимо кустов. — Вернусь через двадцать минут.

Углубился в лес, так чтобы машину не увидели с дороги. Просканировал округу и побежал через лес за оставленными вещами. Что-что, а ночные прогулки шакрасу давались на удивление легко. Сразу чувствовалось, что это стихия генома. В полной темноте, сквозь листву даже луна не проникала, видимость была ниже средней. Но я будто бы чувствовал препятствия. От сваленных деревьев под ногами до веток и лиан над головой. С ориентацией на местности тоже проблем не возникло.

У своего любимого дерева я оказался ровно через десять минут. Вскарабкался на верхушку и посмотрел на город. Он не спал, хотя ни звуков тревоги, ни пожаров не было. За закрытыми воротами суетились «Искатели», но это больше было похоже на спешное заделывание дыр и поиск виноватых, нежели организованную подготовку к погоне.

Я забрал свои вещи и вернулся к Датчу. Загрузился, но предварительно выкинул из багажника лишнее. Мусор, битую стеклянную крошку, несколько горстей гильз и Альбиноса. Не повезло ему — его ещё раз пять подстрелить успели, пока он в багажнике лежал. И как минимум три из них были бы смертельными.

Браслеты на руках уже приняли полурабочее состояние и болтались возле запястья. На вид они были одинаковыми: размер, материал, орнамент и символ в виде крестика. Или, учитывая наклон, — это был плюсик. Ульрик рассказывал про четыре типа: треугольник, квадрат, круг и плюсик. Треугольник — это у нас класс помощников для укрепления, а что тогда плюс означает?

— Усиление это, — видимо, размышлял я вслух, потому ответил высунувшийся в окно Датч. — Давай уже скорее, интересно же! А я не могу пока идти. Только-только пальцы начал чувствовать.

— Хм, а чем усиление отличается от укрепления? — спросил я, аккуратно взявшись за браслет и начал его растягивать, чтобы снять.

Всё, как и говорил Ульрик, в полурабочем состоянии снять сможет любой. Незаметно, например, во сне, стащить не получится. Даже сильно пьяный почувствует эти манипуляции, а потом активирует. Снял один, потом второй, ещё проверил карманы Альбиноса, найдя там стандартный для жителя Аркадии набор: несколько геномов пузырёк с прозрачными, холодными на ощупь, каплями. Плюс нашёл нестандартное: заряженный инъектор. Но его даже разглядывать не стал, сразу отбросил в сторону.

— Так чем отличается? — переспросил я, забираясь в машину.

— Один укрепляет, так сказать, тело, а этот усиливает дух, — многозначительно сказал Датч. — Короче, он усиливает навыки. Что там у Альбиноса было, дай глянуть?

Я передал Датчу найденный контейнер и зажмурился, от неожиданно ярко включившейся проекции на его биомониторе. Краем глаза видел, как побежали строчки и схемы, но детали разглядеть не получилось.

— В общем, — Датч схлопнул картинку. — Поворот не проедь, нам на юг надо.

— Кстати, у тебя метка на Деми есть? — спросил я, вспомнив, что отправил Филипка за подмогой. — Блин, да ты же и не знаешь-то ничего…

Изучение и обсуждения найденного генома пришлось отложить. Сначала я рассказал всё, что произошло в лагере. Потом то, что было дальше и чего можно ждать. Датч подвис, видимо, работая со своей внутренней чуйкой. Метка на Деми была. И ещё на нескольких людях, кого голландец считал ключевыми в своей организации. И на мне была, но я не стал ни искать её, ни требовать, чтобы Датч её снял. Кто знает, вдруг наступит время, когда и меня надо будет спасать.

В общем, Датч ушёл в себя, а я свернул на южную дорогу и, пользуясь тем, что степь вокруг была абсолютно голой, сам принялся за изучение геномов. Только мудрить с биомонитором не стал, откопал в вещах прибор, подаренный Купером, и одним глазом на него, вторым на дорогу, стал читать.

Всё-таки мать его телекинез. От какой-то неведомой зверушки, которая-то ли вымерла на земле, то ли никогда и не рождалась. И название было соответствующее: Объект №07. С максимальной редкостью и напоминанием о пакте совместного исследования.

Получается, что UNPA какие-то геномы Древних разгадать смогли. Или дело в том, что сканер у меня специальный. Не суть, но интересно, откуда у «Искателей» такие крутые игрушки, тоже от Кристины? Я покосился на шарики, сделанные из металла древцилов. Прихватил их с собой, думал, вдруг они в комплекте с браслетами идут.

Но нет. Считай, зря взял, потому что по первым данным к шакрасу этот навык неприменим. Сплошная магия, видать, а у меня вместо маны ловкость и выносливость. Пофиг. Другой вопрос, как это усилит меня? Доспех на обе руки — это уже плюс, можно и в пасти каймана теперь спокойно локтем зубы пересчитывать. Но мне срочно нужен атакующий навык. Если не от шакраса, то какой-нибудь другой суперхищник подойдёт.

Пока размышлял обо всём этом, понял, что начинаю клевать носом. Долгая ночь подходила к концу, небо вдали начало проясняться, а я и не спал, и не ел уже, черти знает сколько времени. Закапал «Мяту» в глаза, отметив, что нужно будет обновить запас «энергетиков». Навык уже пусть маленький, но имелся, проблема была только в ингредиентах. Но и это решаемо, поеду к Крысоловам за результатами поиска Птичьих, заскочу в генотеку.

— В общем, — очнулся Датч, после того как я пихнул его в бок и предложил «Мятные капли». — Деми в пути. Судя по траектории, едет в Новый Зандейк из промежуточной точки.

— Отвела людей в безопасное место и всё-таки сорвалась?

— Настолько мои метки не рассказывают, — вздохнул Датч. — Но, думаю, что так и есть.

— Надо перехватить, — сказал я, посмотрев на уровень бензина в баке. Каким-то чудом его не прострелили, но расход всё равно был довольно высоким.

— Успеем, нам немного осталось. На рассвете уже будешь обладателем собственного транспорта, — кивнул Датч.

— Прямо с документами?

— Оформлена в Ганзе на твоего однофамильца, так что — да. Только «Искателям» я бы всё равно не попадался.

— А что за машина-то?

— Местная сборка, но на базе какого-то «Форда», — отмахнулся Датч. — Я не особо в них разбираюсь. Мне важнее, что в нём запас еды есть. Так что притопи.

И я притопил. За разговорами, которые больше поддерживали в нас бодрость, чем реально несли какой-то сакральный смысл, время пролетело незаметно. Незаметно включилось солнце и довольно быстро начало шпарить так, что даже ветерок, который шарашил через дыры в лобовом, не охлаждал. Меня ещё хоть как-то спасал улучшенный теплообмен, а Датч весь извёлся. Вертелся на кресле, как на сковородке, хотя это его, скорее, заживающая спина беспокоила. Он уже мог пошевелить ногами, и ровно стоять, держась за кузов.

На горизонте появились заросшие деревьями горы, и снова вокруг пошёл сплошной лес. Голландец превратился в штурмана. Довольно толкового, мы ни разу не проскочили мимо нужных просек и просветов. Будь я здесь в одиночку, даже с картой или навигатором, то мог бы плутать несколько дней. Притом что нельзя сказать, что мы далеко укатили от более ли менее обжитых земель. Каких-то километров двадцать и уже должны были начаться земли Винке.

Наконец, мы выехали на небольшую поляну, где в тени под пальмами стояло две машины. Первая — стандартный фургон Датча, а второй — мой. По первому впечатлению это был минивен. Он же малотоннажный фургон производства компании Ford. По второму — что-то типа Ford Econoline E350.

Пять метров в длину, два в ширину и почти столько же в высоту. Никаких местных усилений не было: ни решёток, ни рамного супербампера (только лебёдка и четыре дополнительные фары), ни пулемётного гнезда на крыше. Считай, гражданская версия, выкрашенная в два цвета. Низ — зелёный, а верх ближе к бледно-жёлтому. Вполне камуфляж для местных дорог.

С пассажирской стороны, помимо двери в кабину, была ещё одна распашная (типа полуторная), через которую можно было попасть в просторный кузов. Настолько просторный, что при желании (я знал, что на Земле так часто делали) фургон можно было переделать в автодом. Ладно — автодомик или автопалатку. Не суть, главное — там можно было жить. И уж точно можно было выставить навес (он в комплекте был), который крепился к багажнику на крыше и расположиться у костра, имея всё необходимое под рукой. Багажник на крыше, как и салон фургона, были плотно загружены ящиками и мешками.

— А чего месту пропадать-то, — сказал Датч, поймав мой взгляд.

Я без претензий, наоборот, хотелось узнать грузоподъёмность и оценить манёвренность под нагрузкой. С виду должно было быть неплохо. Просвет высокий, колёса большие, полный привод (Датч подтвердил, а могли быть варианты), мощный движок (я надеюсь, тут Датч не подсказал, а рекламного проспекта не предлагалось).

Новым он не был, но состояние идеальное. Пробег на спидометре значился какой-то детский, явно местные уже скрутили. Это Датч подтвердил, сказал, что стандартная практика. Когда машина попадает на Аркадию, её полностью перебирают. Частично меняют детали на местные и как бы обнуляют.

Мне машина понравилась. Правда, за руль я так и не сел. Автоматическая коробка передач с переключателем на руле словно специально предназначалась для парализованного Датча. Поэтому я поприветствовал своего нового пока не боевого «коня» и, как только мы быстро перекусили и перенесли вещи (и Датча), я забрался в старый грузовик.

Датч ещё раз проверил метки. Похмурился немного, что-то там высчитывая и прикидывая, и проложил новый маршрут. То ли Датч недооценил решимость Деми, то ли что-то напутал, но мы уже опаздывали. Поэтому без сна и хоть какого-то отдыха, погнали, выжимая максимум из машин. Я выжимал максимум из старого грузовика, а у «Форда» запас мощности и наполовину не использовали.

Мы уже въехали на территории, относящиеся к Хемстеду. Так сказать, на дальние окраины и до отряда Деми оставалось не больше восьмидесяти километров. Как на дороге появилось что-то непонятное. Датч, который ехал первый, настолько резко дал по тормозам, что я чуть было не разбил собственную машину. Грузовик заскрипел как резаный, в кузове что-то загрохотало, треснули ящики.

А я чуть не заикой не стал, словив то самое чувство, когда жмёшь на тормоз, а зад чужой новой машины всё ближе и ближе. Вдвойне гадкое чувство, когда это твоя машина, а не чужая!

На невыспанных нервах я пропустил сигнал шакраса об опасности. Точнее перепутал его. Грузовик, наконец, остановился, легонько ткнувшись в «Форд». Я выпрыгнул из машины и побежал к кабине, проверить, что случилось с Датчем. Заглянул в открытое окно и увидел, что голландец застыл, будто его парализовало. Он дышал, крупные капли пота текли у него по вискам, но говорить не мог. Пытался что-то сказать, но лишь заикался на первой букве.

— П-п-п, п… — выдавил из себя Датч, тыкая подбородком в лобовое стекло.

Тут уже шакрас повторно напомнил о себе. Я медленно повернул голову на дорогу, одновременно потянувшись за пистолетом.

На дороге — никого. Только марево от нагретой земли. Странное марево — жарко было уже давно, а вот визуальные эффекты появились только сейчас. И вдвойне странно оно себя вело. То вспыхивало, поднимаясь на высоту до двух метров, то змейкой стелилось по земле, становясь густым и ярким.

Я почувствовал на себе пристальный взгляд и повернул голову дальше. Метрах в десяти от дороге, среди густой и высокой травы, стояло нечто яркое, будто специально пересвеченное солнцем. Красная не то шарф, не то накидка. Разноцветные перья, вплетённые в волосы (если это, конечно, были волосы), капюшон с венком из цветов. Тёмные глаза и огромный тупой клюв, как маска, закрывающий всё лицо.

— П-п-птичье п-п-племя, — наконец, смог выговорить Датч, озвучив мои мысли.

— Не ищи нас, чужак, — глухим голосом и с непонятным акцентом, произнёс представитель Птичьего племени, — иначе ты умрёшь.

Глава 10

— Иначе ты умрёшь, — повторил незнакомец, при этом не раскрывая клюва.

— Я только… — ага, я только спросить, чуть не ляпнул я.

Но Птичий меня уже не слушал. Видимо, решив, что донёс до меня предупреждение, он развернулся и пошёл по полю. Расставил руки в стороны и будто приглаживая колоски, растущей вокруг травы. Ага, всё-таки руки! И всё-таки маска. Глаза странные, конечно, но явно человеческие. Как и фигура. Даже несмотря на массивную накидку, силуэт приглядывался вполне чётко.

Я бросил взгляд на Датча, тот ещё пыхтел, но приходил в себя. Потом прислушался к шакрасу — внутри было что-то непонятное. Немного злости, немного интереса, и даже как-то обидно. То же мне, ещё не знают, зачем мне они, а уже не ищи…

— Стой! — крикнул я и в два прыжка оказался в траве.

Так легко, как у Птичьего, пройти сквозь заросли у меня не получилось. Если перед ним, растения будто расступались, то меня, наоборот, будто специально пытались задержать. От этого шакрас разозлился сильнее, да и я вместе с ним.

— Стой! — снова закричал я, только на этот раз добавил «Ауру страха».

Не знаю, долетела ли она до него. Расстояние большое, а у меня вышла какая-то странная смесь из ауры и направленной «Кондрашки», но Птичий человек лишь замедлился. А вместо него с дороги сорвалось марево — в нижней форме ломанулось ко мне светящейся лентой. Закружило вокруг меня, придавливая траву, а потом вспыхнуло огнём, взметнувшись выше моего роста. Я будто в огненной клетке оказался, но жара не чувствовал. Только чуйку отрубило, будто меня глушит.

Я оглянулся по сторонам, изучая контур, а когда посмотрел вперёд, удивлённо уставился на незнакомца. Как он оказался рядом, я не услышал. И запах — пряный, травяной он будто не успел за скоростью тела. Человек оказался в метре от меня, а запах всё ещё докатывался с его прошлого местоположения.

— Не ищи Птичье племя, чужак, — повторил он. — Отзови своих крысёнышей. Нам не нужно внимание. Нам не нужна мышиная возня на наших землях.

Глухой голос шёл из-под костяной маски. Возможно, действительно чей-то клюв. У той же кариамы едва ли меньше. Но, возможно, и чей-то отполированный и покрашенный череп. Я пока в сортах местных клювов и черепов слабо разбираюсь. Но голос был не простой — он подавлял. По крайней мере пытался, примерно так же, как отдалённое эхо «Ауры страха». Я чувствовал, что геному это не нравилось, но у него получалось сопротивляться. Будь во мне капибара, я, наверное, тоже начал бы заикаться. Но, во мне не капибара.

— Мне нужна ваша помощь, — твёрдо сказал я, хоть и понимал, что им вообще никакого дела нет, до того, что нужно мне.

— В тебе сильный дух, — ответил Птичий, изменив настройки голоса. Он звучал всё ещё глухо, но это был только эффект от маски, давление прекратилось. Он, видимо, понял, что это не работает. — Но он не следует дорогой ветра. Для Бинеси-Манидо ты чужак, который даже не пройдёт через врата.

— Мне нужно поговорить с Чёрной птицей, — продолжил я гнуть свою линию, внутренне чертыхнувшись, что встретил очередных фанатиков. Но если они как Бакли или Крысоловы, то хотя бы есть шанс, что в адекватных рамках. — Мака-де…би…

Вот только оригинальное имя охотника я выговорить не смог. К счастью, человеческого перевода хватило. Адекватность только пока не появилась.

— Макадебинеси, — легко, даже как-то по-птичьему певуче произнёс незнакомец, — пересёк вторые врата и не будет говорить с чужаком, идущим земными дорогами. Он лишь охотится на них, но не говорит.

— Вот! — я потряс руками, чуть не вляпавшись в огненное марево. — Вот об этом нам и надо поговорить! Покажи мне дорогу к вратам, и, если надо, я их пройду.

Как мне показалось, «птица» слегка опешил. Может, от моей типа радости, а, может, я в очередной раз лезу туда, куда обычных хищников, палкой не загонишь. Но как минимум в глазах под маской проскочило что-то типа интереса.

— Ветер ведёт Духов громовых птиц, — ответил он, по новой затянув свою идейную племенную речь. — Только он может привести к вратам. Я всё сказал. Отзови грызунов, или пожалеешь.

Птичий человек взмахнул руками. Накидка встрепенулась, будто это реальные крылья, а огненная стена вокруг меня почернела, став похожей на закопчённое стекло. И практически сразу превратилась в дым, который тут же подхватил и развеял ветерок. Передо мной уже никого не было. Ни рядом, ни на всём поле, ни в небе. Только машины на дороге и Датч, усиленно гудящий, чтобы привлечь моё внимание.

— Садись сюда, по дороге расскажешь, — пропыхтел голландец, переваливаясь на пассажирское сиденье. — Грузовик только закрой, вернёмся за ним.

Я забрал оружие и уселся за руль «Форда». В голове всё ещё крутились детали странной встречи, так что даже насладиться машиной не удалось. Тупо включил передачу и дал по газам, сразу же ускоряясь. Ощущение мощи и надёжности — даже шакрасу понравилось. И скорость, такая, что окно пришлось закрыть, чтобы все мысли из головы не выдуло.

— Что это было? — спросил Датч. — Птичьи редко забираются так далеко от своих земель.

— Мне скорее интересно, как они меня нашли, — пожав плечами, ответил я. — Дорога ветра? Ты знаешь, что-то про это?

— Не особо, но когда я встречался с ними, они тоже меня сами находили. Так что? Послали?

— Почти, — я задумался, ещё раз мысленно прокрутив наш разговор.

В последней реплике уже не было «умрёшь», было только «отзови». А, значит, если я пройду некие Врата, то со мной поговорят. Прямо квест какой-то, но выполнить его придётся. Очень сомнительно, что Мака-блин-как-там-его охотился за шакрасом где-то на территории Ганзы. Скорее всего, где-то на их землях он и обитает. И идти туда лучше не чужаком, а с пропуском.

М-да, у одних нет цели, только путь. А у других ещё, оказывается, и дорога. У шакраса земная, что понятно, учитывая, что летать я не могу. Но эти тоже только прикидываются. Просто геномы какие-то другие. И навыки. А, значит, я тоже могу развить нужные.

— Слушай, — я повернулся к Датчу. — А откуда у «Искателей» такие редкие геномы, как у этого Альбиноса?

— Не знаю, — пожал плечами голландец. — Но, как я понял, он и не «Искатель» вовсе. Он наёмник, как и вся эта их служба безопасности. Как ты понимаешь, моё знакомство с Альбиносом проходило в одностороннем порядке. Спрашивал, в основном он. Нее, я, конечно, тоже задавал вопросы. Какого хрена? И прочие в таком же духе, но мне, почему-то не отвечали. Так что — это моя версия, основанная на обрывках того, что я услышал.

— А про Драго что-нибудь слышал?

— Слышал, — кивнул Датч. — Но не в тюрьме, а раньше. Драго сейчас в Ганзе, он наскоком подмял под себя три мелких общины. Ну или они сами к нему перешли, будто кто-то их заранее подготовил. В общем, Драго объединил их и пытается расширяться. Только это не всем там нравится.

— А Пограничье?

— А Пограничье для него что-то вроде ресурсной базы. Деньги и люди, которые пополняют его армию мутантов. Я не знаю, какой у него план, но есть впечатление, что к нам он потерял интерес. Оставил наместников и отдельно привлёк наёмников. Создал свою разведку и службу безопасности. Возможно, и с этим ему помогли, — Датч снова пожал плечами.

— Так пока он занят в Ганзе, надо у него базу ресурсов-то отобрать?

— Конечно, надо, — усмехнулся Датч. — Я, собственно, этим и собирался заняться, пока меня не поймали. С людьми в Хардервайке и Хиллегоме я поговорил. Люди будут, не армия, конечно, но будут. С Винке хотел договориться о поставках продовольствия. Потом ещё оружие. И собирался ехать к ирландцам, а потом и в Дикие земли. Не знаю, с кем проще будет договориться.

Ещё одна усмешка, видимо, означавшая его отношение к ирландской общине. Но потом он загрустил. Невысказанным оставив: но меня поймали, но продовольствия нет, оружия нет, и лагерь со штабом разрушен.

— Но я не отступлюсь, — добавил Датч и отвернулся к окну, пробурчав себе под нос. — Просто что-то придётся с нуля начинать.

* * *

Можно сказать, начали мы с воссоединения с семьёй. Успели перехватить отряд повстанцев до того момента, как нам пришлось бы за ними гнаться. Две машины — всего десять человек. Деми, Филипок ещё пара охотников, которых я знал, а остальные совсем зелёные новички.

Будь там все охотники, можно было бы попробовать захватить Новый Зандейк. Но удержать потом шансов бы не было. Чтобы там ни задумал Драго в Ганзе и дальше, но, по данным голландца, «Искателей» в Пограничье (без учёта наёмников) оставалось несколько тысяч. А это в пять раз больше, чем на данный момент мог собрать Датч. И глядя на среднего повстанца, а потом сравнивая его с фриком из карательного отряда, я понимал, что для успеха соотношение должны быть в пропорциях наоборот.

Кого-то можно научить, задатки есть у каждого жителя Аркадии, но если всё Пограничье не объединится, то выкинут «Искателей» они отсюда не скоро. И как сказал Датч, что-то придётся начинать с нуля.

И первое — это новая база. После разгрома в старом лагере повстанцы-беженцы рассредоточились в близлежащих лесах и попрятались на заброшенных фермах. Идеи, где сделать новую базу у Датча были. Только одна хуже другой. Пещеры в горах, развалины Древних, аномальные зоны и прочие природные гадости, которые, с одной стороны, создавали естественную защиту, но с другой — довольно сильно ломали любую логистику.

После радостной встречи и короткого обсуждения плюсов и минусов каждого варианта, выбрали развалины. Но не древцилов, а какой-то одной волны переселенцев, решившей построить собственную общину. От Древних там тоже что-то было — возможно, храм или временное логово, вокруг которого поселенцы попытались обустроиться.

Хватило их лет на пять. Они что-то смогли отжать от окружающих джунглей, но потом джунгли отжали всё обратно. Точнее, не сами джунгли, а их агрессивные обитатели, которые как саранча налетели на поселенцев и всех перебили. То ли демоны, то ли призраки, отдалённо похожие на мутировавших обезьян. Сильных, быстрых, выносливых и вечно голодных, но Датч надеялся, что за прошедшие годы там всё успокоилось.

Это я уже всё слушал в полудрёме. Пустил за руль Филипка, который вещал, всё, что знал от деда, а сам я устроился на пассажирском сиденье и пытался, наконец, поспать. Куда мы ехали, в принципе, мне было неважно. Главное, люди. В чём-то уже свои. Усилить машину, обновить «древние» патроны, обсудить возможности браслетов. Потом занять себе уголок в лагере — всё-таки хотелось иметь место, куда можно вернуться, отдохнуть, зализать возможные раны, и при этом тебе там будут рады.

А потом дорогой ветра, чтобы к моменту, когда повстанцы будут готовы, тоже быть готовым к встрече с Драго, с UNPA, с разными объектами вплоть до сотого номера и вообще хоть с самим местным чёртом, если такой, конечно, есть на Аркадии!

Когда я проснулся, мы уже были на месте. Ровно тем же отрядом, что отправился спасать Датча. Миссия по большей части была разведывательная. Изучить обстановку, при необходимости зачистить местность и обустроиться, чтобы постепенно перевести сюда остальных.

Я посмотрел карту, оценил расположение и саму местность. Старые поселенцы знали толк в отличных местах. Я не видел ещё места под сам лагерь, но вокруг можно было построить такую оборону, что даже беженцы смогли бы там продержаться против карателей. Неподалёку был источник свежей воды, джунгли не душнили, а, наоборот, деревья будто специально рассадили, чтобы и защита, и тенёк, в котором даже на первый взгляд росла половина списка нужных эликсиров. В общем, отличное место — надо брать.

Вот только надежды Датча, что за годы всё успокоилось, пошли по одному месту уже через два часа. Местные демоны нас заметили.

Глава 11

Заметили и, судя по колышущимся деревьям и пачкам перепуганных птиц, неслись на нас огромной толпой. Ещё и выли, как ненормальные. По ушам била резкая смесь демонического хохота и рычания.

И если я только что восторгался удобным расположением лагеря, чтобы отбиваться от наступающих врагов, то сейчас наша позиция как раз соответствовала вражеской. Машины (одна параллельно другой) стояли на небольшой поляне у отвесной скалы, слегка превышающий пятиэтажный дом.

Дорога, ведущая на вершину по краю скалы, где, собственно, и находились развалины поселенцев, была завалена камнями. Не критично, скорее всего, небольшой старый оползень, но проехать сейчас было невозможно. А, честно говоря, никому и не хотелось. Громче всего выло оттуда, а с края, над которым виднелись фрагменты каменных стен с развалившимися крышами, вниз летели камни и прочий мусор.

Итого: мы на поляне. Перед нами скала, вдоль неё дорога, уходящая вверх по левой стороне. За спиной просека, по которой мы сюда приехали, а всё остальное — сплошная стена джунглей. В теории, когда к нам приедут враги, то тут они и полягут. Дорогу наверх сможет сдержать даже маленький отряд, а объезд ещё поискать нужно по не самым удобным камням и плотным джунглям. А вот на практике нам бы сейчас сесть в машины, развернуться и свалить, но одновременно с первыми воплями «демонов» раздался и треск деревьев. Сразу две пальмы рухнули на землю, перекрыв дорогу.

Первая и, похоже, общая мысль, которая промелькнула у всех: а не слишком ли разумны местные монстры? Вторая — явно про реальность демонов, а уже третья — что нам хана.

— К машинам! — крикнул я и первый бросился к своему фургону, взлетев на его крышу.

И, скорее всего, монстров я тоже увидел первым. До сих пор неясная тряска листвы наконец прояснилась, и на край поляны выскочила первая группа «демонов». Очень похожи на обезьян, этаких древолазов-переростков, но как-то сразу стало понятно, почему их называли демонами.

На нас сразу выскочили четверо. Чёрные поджарые создания, размером примерно с Филипка. Грубая кожа, блестевшая на солнце, короткая жёсткая шерсть и плотно сбитые морды, с клыками, которым и обычный лев не постесняется позавидовать. Какие-то, блин, ходячие, точнее, несущиеся, открывалки для кокосов. В маленьких красных глазках действительно было что-то демоническое. Не удивлюсь, если их геномы по умолчанию заражены бешенством.

Осмысленности в глазах я не заметил, так что либо нам не повезло и пальмы рухнули сами, либо у «демонов» были старшие товарищи, управляющие их поведением. Эти же просто неслись, собираясь порвать всё, что двигалось.

И начали они с более медленных повстанцев. Выскочили на машины, моментально сориентировались и, не снижая скорости, но чуть ли не пробуксовывая на сухой и пыльной земле, свернули в сторону отстающих. То есть ещё хромого Датча и двух парней, пытавшихся его ускорить. У меня в руках уже была снайперская винтовка. До цели чуть больше пятидесяти метров, но несущихся практически перпендикулярно прицелу.

Поймал первого и выстрелил в голову, вместо упреждения положившись на его же скорость. И чуть было не прогадал. Звук выстрела будто подстегнул «демонов», переключив их на повышенную передачу. Ещё каких-то пять — семь сантиметров и я бы в лучшем случае хвост отстрелил. Можно сказать, прошло на тоненького — пуля ткнулась обезьяне в тощий зад, отбросив его почти на метр и закрутив монстра волчком. Он поднялся и, не переставая рычать и скалиться, довольно сноровисто пополз на передних лапах. Контрольного выстрела не было, я уже стрелял в оставшихся бегунов. Подранил двоих, с каждым разом лучше беря упреждение: минус ребра, минус ухо. Четвёртого не успел, но его принял на себя Датч, выпустив короткую очередь из китайского автомата. Того, который полз, добить тоже не успел — помощник Датча сам пошёл на сближение и выстрелил из двенадцатого калибра, прямо в оскаленную морду. Я вспомнил, как его звали — Альфонс! Правда, запомнил я его именно за несоответствие имени и внешнему виду. Такой же пузатый, как и сам Датч, но совсем не такой улыбчивый. На щеке у него был грубый шрам, который не просто шёл через всё лицо, но и заменял часть оторванного уха. В общем, красавчик тот ещё, но сработал надёжно.

Я махнул им рукой, типа бегите, прикрываю. А сам прислушался к чуйке. Зафиксировал в первую очередь, что Деми с Филипком и остальными уже за моей спиной. А во вторую прибалдел от количества «демонов», рассредоточившихся вокруг нас.

— Бездумно не лупите, — крикнул я повстанцам. — Подпускаем ближе, бьём наверняка. Деми, на тебе воздух! Альфонс, прикрывай Датча!

От края скалы до машин было приличное расстояние, но учитывая прыгучесть монстров, можно было ожидать и десант на наши головы. Припарковались мы, к счастью, неплохо. Два фургона почти впритык образовывали почти сплошную, ровную площадку, и сбоку этакой ступенькой их подпирал мой «Форд». Нас двенадцать человек. Шестеро, включая Датча и Деми заняли крайнюю машину, ещё четверо среднюю, а мы с Филипком расположились с другого края. Получилось пусть прямоугольная, но, считай, круговая оборона.

Со следующим выбором цели появились сложности. И не потому, что «демоны», потеряв первую четвёрку, отступили. Наоборот, они выскочили разом со всех сторон. Я даже приглушил внутренний сканер, силуэтов было так много, что они слились в один мигающий и затягивающийся ободок.

Монстры рычали, кто-то, прячась на скале и в лесу, продолжал выть, а повстанцы открыли огонь. Не стройный залп, а вразнобой, отчего всё казалось ещё более громким. И я не то что не отставал, а скорее задавал темп, отстреливая дальних и тем самым контролируя более широкий угол. А Филипок добивал тех, кто успевал подскочить ближе: подранков или счастливчиков, кто успевал воспользоваться моей перезарядкой. Сбоку дела обстояли чуть хуже — автоматического оружия у парней не было. И пока они перезаряжали двустволки, некоторые монстры успевали достичь машин. Бросались на кузов и царапали металл, хватаясь за выступы и решётки. Трое практически забрались на крышу, уцепившись за край. Но так и оставили там цепкие пальцы — из резерва подскочил Альфонс и дуплетом снёс сразу штуки четыре со всей плоскости кузова.

На этой стороне повезло, на другой нет. Одна из тварей, добравшись до верха, цепанула повстанца за ногу и стащила вниз. Когда соседние смогли отстреляться, то тело повстанца уже разорвали на несколько частей.

Месиво. Отстрел. Покрасневшая поляна, заваленная трупами. Вонь, кровь, порох и сплошные мозги с кишками.

«Демоны» сами уже поскальзывались на своих собратьях, но меньше их не становилось. Вроде только прорядим одну волну, так под звонкий вой из леса, появляется следующая. Разберём этих — снова вой, и всё по новой. Будто кто-то невидимый там в боевой горн дудел.

У меня уже патроны к винтовке закончились, и я переключился на пистолет. Сократил дистанцию, потерял в пробитии, но повысил манёвренность. Теперь на каждого «демона» приходилось, как минимум по две пули. Что никак не могло радовать. Первый магазин улетел практически моментально, следом половина второго, причём уже мне пришлось прикрывать сторону Филипка. У него закончились магазины, и он в спешном порядке щёлкал патронами.

Я посмотрел на повстанцев, не досчитался ещё одного, а у троих в руках заметил уже не огнестрел, а тесаки и мачете. Встретился глазами с Датчем и прочитал в его взгляде такую скорбь и мольбу о прощении, что аж не по себе стало. Чувствует себя ответственным, что привёл нас сюда. Я улыбнулся ему в ответ, мол, понимаю, а кому сейчас легко. Пристрелил ещё одного «демона», вцепившегося в край багажника и начавшего шатать фургон.

Вернул чуйку, сканируя округу. Всё-таки не зря мы палили — объектов стало меньше. Сейчас бы волну отбить, и станет ненадолго полегче. В ближайшем радиусе за деревьями прятались всего штук десять, остальные только подтягивались на границе сканера. Будто этот чёртов вой собирал их со всей округи. Пнул следующего монстра в формате свободного удара от ворот. До середины поляны не добросил, даже с фургона не сбил, оставив болтаться на одной скрюченной лапе.

В лесу завыли ещё сильнее, но теперь уже с моей стороны. Какая-то неведомая тварь бродила вокруг нас, подзывая всё новых и новых монстров. А, может, и несколько, просто орали по очереди. Их точно было две, потому что на скале кто-то ещё надрывался, постоянно отвечая.

Я встряхнулся и перезапустил чуйку — прямо настроился на воющего, стараясь точно определить его местоположение и отделить от остальных силуэтов. Что-то получилось: незнакомец обнаружился практически у самой скалы — завыл, а потом пошёл в обратную сторону. Метров сорок в глубине леса. Вместе с поляной меньше сотни — практически один «Спринт».

— Валить надо крикуна, — кивнул я себе, а заодно Филипку.

Подбил ещё двух «демонов» — последних с нашей стороны в этой волне. И понимая, что окошко открывается всего на чуть-чуть, торопливо снял ученический браслет и нацепил два боевых. И полапал ещё со всех сторон, чтобы не искать датчик отпечатка для привязки. Видимо, надавил куда нужно, потому что браслеты моментально стянулись, обхватив запястья. А после активации жестами перешли в боевой режим.

Раскрылись, покрыв мои руки до плеч — по линии, где плечевая кость соединялась с лопаткой. На вид броня не особо отличалась от ученической, только орнамент другой: мельче символы, больше знаков.

Снизу броня полностью закрыла кисти рук, дотянувшись и до пальцев. Получилось что-то типа беспалой перчатки, причём тактической с выпуклой защитой на костяшках, причём было ощущение, что как раз на костяшках трансформация ещё не закончилась. Орнамент в этом месте никак не принимал финальную форму, линии и значки двигались, меняясь местами и наплывая друг на друга. Либо какой-то глюк, либо браслеты сами определили, что мне улучшить, выбрав «Крепкую кость».

Я сжал кулаки и услышал, даже скорее почувствовал лёгкий щелчок, а потом вибрацию. Усиленная зона на костяшках пришла в движение, и у меня на руке по сути образовался шипованный кастет. Хм, лучше бы, конечно, клинки как у Россомахи, но двухсантиметровые острые грани тоже выглядели неплохо. Уже вполне настоящие железные зубы, ну или когти. Шакрас, кажется, оценил.

Я расслабил руку, и лезвия втянулись обратно в перчатку. Снова сжал кулак, и они тут же появились. Блин, так можно вечно играться, даже лучше, чем фронтальной выкидухой. Но воющий «демон» ждал меня.

Размяв плечи и привыкая к броне на руках (в отличии от совсем невесомой ученической, эта ощущалась на уровне костюма для дайвинга — вроде тянет, но со временем перестаёшь её замечать), я быстро зафиксировал ближайшие силуэты и сорвался с крыши, прыгнув на более-менее свободный участок. А оттуда уже активировал «Спринт». Мне что-то крикнули в спину, но не докричались, я был уже на краю поляны.

И не просто был, а в лучших традициях реслинга оттолкнулся от канатов, чтобы ударом с правой свалить выскочившего на меня противника. Канатов не было, но «демон» как раз выскочил, и «Спринта» вместе с новой версией «Крепкой кости» хватило, чтобы выбить монстру половину клыков и вдобавок сломать шею. Окажись она покрепче, думаю, он бы взбрыкнул ногами, а то и кувыркнулся бы в воздухе.

Но меня бросилосись ещё двое, подоспевших из-за деревьев, но я их проигнорировал, чтобы не терять скорость. Увернулся от дерева, скользнул мимо второго и перескочил через камни — за координацию уже отвечал шакрас, а меня просто распирало изнутри от ощущения целостности и слаженности. Было такое чувство, будто не просто мышцы отрабатывают на все сто процентов, а буквально все молекулы ДНК выстроились и работают сообща на зависть швейцарским часам.

На самом деле я понятия не имел, может ли такое быть, но своеобразный дзен хищника я поймал. И хотел поделиться им с тем воющим придурком, что сейчас перешёл чуть ли не на свист с элементами ультразвука. Он либо видел меня, либо чувствовал. И всю братию подтягивал теперь к себе!

Наконец, и я его увидел. Сначала подумал, что это тоже альбинос, но потом понял, откуда к «демонам» примешались и рассказы о призраках. Тоже отдалённый родственник древцилов, но уже ближе совсем уж к каким-нибудь бигфутам. двухметровая нескладная фигура, бледная бело-розовая кожа и седая шкура. Но не альбинос — глаза жёлто-зелёные, вроде даже разноцветные. Нос сильно меньше, чем у «демонов», брови, наоборот, массивней. И ещё зубы — те же толстые и острые клыки, но с отличиями. В глаза буквально бросился один широкий верхний резец, выпирающий из десны. Не знаю, может быть, он ему свистеть помогает. Ну или пальмы валить, конкурируя с бобрами.

Заметив, что я приближаюсь, монстр прекратил свистеть, просто оскалился и бросился мне навстречу. Почти как обычный примат, опираясь на длинные передние лапы, проскочил несколько метров, а потом на них же и качнулся, попытавшись ударить меня задними. Чумазые розовые пятки двумя таранами пролетели мимо меня, ещё и попытались когтями цапнуть. Но я ушёл в сторону, проскочив мимо, и ударил острыми гранями «кастета» по опорной лапе. Перебил локоть, распоров не только кожу, но и сломав кость. Дал монстру упасть, но подняться уже не позволил, сразу же переключившись на догнавших меня «демонов».

Одновременно против четверых я не стал уточнять, чьё кунг-фу круче: толпы или шакраса. Выхватил «глок» и разорвав дистанцию, положил всех под пальмы. Появились ещё двое, но в атаку они не пошли. Остановились и просто скалились по сторонам, будто без воющих подсказок не знали, что делать дальше.

Подсказка пришла со скалы. Теперь уже оттуда раздался нетерпеливый свист, от которого даже листва с деревьев осыпалась, а у меня заныли барабанные перепонки. Он либо ещё крупнее, либо потеряв сородича, понял, чем всё может для него закончится.

«Демоны» среагировали моментально. Аж подпрыгнули от радости, что самим не надо принимать решение. И чуть ли не махнув на меня лапами, оба сорвались в лес в сторону скалы. С разбега по очереди заскочили на пальму, с неё на соседнюю, а оттуда перепрыгнули на камни. И как заправские скалолазы полезли вверх.

Я за ними. В обход мимо пальмы, просто к трещине, по которой можно было забраться выше. Оттуда ещё выше и уже до выступа, куда скакнули «демоны». Только их там уже не было, лишь волосатые жопы с короткими хвостами мелькнули на вершине.

— Умный гору обойдёт, — прошептал я. — А умный и ловкий так заберётся…

Не скажу, что это было легко. Шакрас подвис, похоже, решив, что горы, как и вода — это не его стихия. Ничего, надо привыкать, а то нам ещё совместно дорогу ветра искать.

Я дважды чуть не сорвался. Первый раз, когда над деревьями открылся вид на парковку и я насчитал всего шесть человек, среди которых не было ни Датча, ни Деми. Правда, быстро отлегло, когда я заметил, что они перебрались внутрь фургона. А второй раз, когда над головой раздался новый свист. Ещё сильнее, ещё более истеричный и как будто бы даже со стереоэффектом. Я на несколько секунд вообще перестал, что-либо слышать, а потом почувствовал, как из левого уха потекла струйка крови. Ещё и рука дёрнулась от попытки биомонитора меня в очередной раз кольнуть. Укол через броню не прошёл, усилив эффект неожиданности. Будто меня ущипнул кто-то.

А потом сверху в меня прилетел камень. Высунулись морды тех самых «демонов», начали скалиться и метать в меня каменные осколки и какие-то черепки, видать, оставшиеся от поселенцев. Одного я подстрелил из пистолета, а второго подловил на «перезарядке», и когда он высунулся с очередным булыжником, я уже был почти наверху. Схватил его за жилистую мохнатую лапу и попросил на выход.

Прогнал чуйку, заметив рассредоточенное скопление «демонов», среди которых ярко выделялся очень крупный «призрак». Подтянулся на краю, высунувшись по нос, и свесился обратно. «Призрак» был не один, там целый хор, тесной группой окруживший что-то типа примитивного алтаря из костей и черепов. Как человеческих, так и разных монстров, включая древцилов.

Глава 12

Бр-р, может, показалось?

Я снова аккуратно высунулся, разглядывая камушки на переднем плане и фокусируясь на дальний. Деревня у поселенцев была довольно большой, человек двести, а то и триста здесь спокойно бы поместились. Три или четыре (некоторые стены были разрушены) больших каменных здания в центре, и десятка два одноэтажных домишек, разбросанных вокруг. Довольно плотно, хотя у каждого домика было немного свободного пространства.

Возможно, под личный огород или садик. Ближайший ко мне плотно зарос сорняками, среди которых криво, косо и зажато, но всё-таки пробивалось несколько ярких, красивых цветков. Я их не знал, но был уверен, что видел их проекции в биомониторе. На другом, также среди зарослей бесполезной травы пробивались какие-то мелкие фрукты или крупные ягоды. Пока ещё зелёные, но некоторые уже надкусанные.

Все эти детали я фиксировал на автомате краем зрения, но фокус сразу же нацелился на самое крупное здание, стоящее по центру поселения. Возможно, бывшая церковь или общинный дом. Крыша там отсутствовала, а стен осталось только три. А, скорее, две с половиной — боковые, соединённые наверху толстыми балками выглядели ещё хоть как-то прилично, а дальняя уже стала сильно короче — там крепкой выглядела только печная труба, по бокам от которой всё покрошилось большими кусками. Вход на передней стене либо расширили монстры, либо она сама целиком рухнула от вечных криков.

Внутри как раз и стояли «призраки» — шесть седых высоких монстров, положив лапы на плечи соседям, окружили то, что я принял за алтарь. Пирамида, стела, просто куча или гора костей, которая начиналась на полу и, постепенно сужаясь, уходила к линии потолка. Размер основания был чуть больше метра и полностью собран из пожелтевших (возможно, очень старых) черепов крупного рогатого скота. Рога торчали во все стороны, а отверстия и щели между черепами были залиты прозрачной массой жёлтого цвета, напоминающей застывший янтарь.

Пустые глазницы оставили в роли небольших ниш. Наверное, умей монстры работать с огнём, тут бы уместно смотрелись свечи. Но сейчас там проглядывались сушёные травки с цветочками и, возможно, горсточки эссенций чьих-то геномов.

Второй условный ярус, который начинался примерно в метре от земли, лепили уже из человеческих останков. Переплетённые в косички позвоночники, отдельные кости и целиком рёберные клетки. Потом отбивка из двух сплошных рядов черепов, а выше (ещё на полтора метра) снова сборная солянка из специфических материалов, в которых угадывались сами «демоны» и «призраки».

«Призраки» — точно, широкий резец между клыками сложно было с кем-то перепутать. Здесь история с глазницами повторилась, но вместо цветочков там лежали не огранённые драгоценные (надеюсь) камни и небольшие самородки жёлтых и серых металлов.

Потом снова отбивка. По кругу шёл ряд тазобедренных костей или чего-то похожего на костяных бабочек. Или бантиков… Капец, какая-то блин, криповая новогодняя ёлка с очень безвкусным навершием в виде полного скелета.

Может, конечно, и неполного… Рёбер явно было меньше, чем у людей и обычных приматов. На счёт «демонов» не уверен — не считал. В общем, они были толще и их было всего восемь, зато ключиц и лопаток как будто бы было с излишком. То, что могло быть лапой, крепилось (тем же самым клейким «янтарём») на самом скелете. С моей стороны такая лапа была одна с четырьмя пальцами, но были ли ещё сзади, я не видел.

А череп меня уже совсем запутал. Ни рогов, ни клыков, ни каких-то дополнительных костяных пластин — почти человеческий, только размер самой коробки такой, что могло поместиться сразу два человеческих мозга. И ещё болтались бы там при ходьбе, отскакивая от стенок. Я отказался от попыток опознать незнакомца — какой-то древний, явно разумный мутант. Потом поближе познакомимся — в его глазницах блестели совсем уже неприличных размеров камни. Глубокий, насыщенный красный цвет придавал им живой оттенок. Казалось, что они смотрят прямо в мою сторону.

Я даже за спину заглянул, вдруг там тот, с кем переглядывается скелет. А заодно прикинул, не лучше ли просто слезть обратно и, вернувшись к Датчу, подтвердить, что концепция лагеря требует серьёзной доработки.

«Призраки» на меня пока не реагировали и свистовизжать прекратили, начав просто подвывать в унисон друг другу. Похоже, берегут дыхалку и копят силы, пока подтягиваются «демоны». А этих и так было уже дофига. На всех крышах, на остатках стен и перекладинах сидело минимум по одному монстру. Просто, как обезьянки в зоопарке, небольшими гроздьями кучковались друг с другом и внимали пению «призраков». Кто-то покачивался, кто-то, наоборот, застыл — но общее впечатление было сродни гипнозу. И, думаю, ощущение спокойствия было сильно обманчивым. Один новый свист, и они все, как с цепи сорвутся туда, куда им укажут.

Многовато врагов, маловато патронов. Но совсем безнадёжной ситуация не выглядела. Был, так сказать, свет в конце тоннеля. И не одного, а целой россыпи в виде крепких на вид маленьких домиков, пустых оконных и дверных проёмов. А ещё тесные улочки между ними, где толпа просто не сможет развернуться. Даже появились некоторые намётки рискованного плана.

Я ещё раз, но уже придирчиво и внимательно осмотрел поселение. Приглядел себе домик на краю деревни. Дверь с окнами вставить, крышу перестелить и живи сколько хочешь. И пятачок, чтобы машину поставить, есть и садик, хоть и больше всех зарос, но видно, что и был самым развитым.

Прямо уже представил, как возьму небольшой отпуск и уткнусь носом в грядки, собрав мини лабораторию на свежем воздухе. Нормальный сон, медитации на рассвете — вид со скалы там отличный открывается. Красота, вот только мычание «призраков» в очередной раз сменило тональность, напомнив, что об особых условиях аренды.

Я сныкался за край и на несколько метров перебрался в сторону. Нашёл удобный выступ и ещё сдвинулся, добравшись практически до домика, близко подступающего к краю. Прислушался к настрою шакраса и убедился, что охота началась. Маскировка в положении ВКЛ, чуйка немного сбоит, ловя помехи от пения «призраков», но вполне адекватно оценивает окружающую обстановку. Подтянулся и кувырком ушёл в заросли запущенного палисадника, пахнущего чем-то цветочно-экзотическим. Нашёл на земле битые стёкла с трухлявыми деревяшками и щепками, и приник к каменной стене.

Возможная теплица с сорняками меня не выдала. Я бесшумно проскочил в пустой дверной проём и оказался в тёмном помещении с двумя пятнами света на полу. Крыша прохудилась, часть сухих пальмовых веток трухой просыпалась вниз и продолжала это делать. Наверху сидел «демон» и покачивался в такт гудению, которое будто бы пронизывало здесь всё — от каждой пылинки до каждого кирпичика.

Ценное в доме, может, когда-то и было, но либо обезьяны унесли, либо время сделало своё дело. Труха, тёмная слипшаяся древесина, как, впрочем, и прохудившийся пол. У стены небольшой очаг с печной трубой, возле которого валялась ржавая кочерга. Плюс такой же ржавый каркас остался у трухлявого сундука, внутри которого угадывались очертания глиняной посуды. На оружие ничего не тянуло, хотя каркас сундука выглядел ещё вполне крепким.

Проверив его на прочность, я забрался на край и дотянулся до дыры в потолке. Видел там мохнатый кусок то ли лапы, то ли хвоста.

— Охота началась, — прошептал я, мягко подпрыгнул и, наоборот, резко сдёрнул «разведчика» вниз.

Сдёрнул, тут же поймал и сломал шею, зашухарившись под медленно падающей с потолка пальмовой трухой. Абсолютно сухие листья раскрошились и теперь медленно валились мне на голову, словно крупные снежинки. Совсем бесшумно не получилось, чуйка отреагировала, что в моём направлении выдвинулось сразу три «демона». Но общего сбора «Призраки» не дали, а, значит, охотимся дальше.

Я тут же оказался возле оконного проёма, и как только в него воткнулась клыкастая морда, схватил её за чуб и впечатал челюстью о нижний край проёма. Камень выдержал, а «демон» — нет. Я втащил тело монстра внутрь и положил его рядом с первым, вокруг которого только-только погасло свечение, оставив два сахарка голой груди.

Хм, почти белые. Не «тайдом» их, конечно, отстирывали, но точно не гниль. Контролируя приближение остальных «демонов», не удержался и быстро прогнал геном через биомонитор.

«Обнаружен геном Тумая. Уровень редкости: 7. Средняя цена закупки в генотеках: двадцать пять аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: ловкость, ускоренная моторика, улучшение работы вестибулярного аппарата, в редких случаях (до 5%) изменение голоса. Риск мутации голосовых связок — 10%. Риск потери слуха — 15% ».

Редкость выше среднего, но навыки сомнительные и ценник соответствующий. С другой стороны, мы их оптом сдавать можем, чтобы патроны окупить. Как только «призраки» в посёлке перешли в режим обороны, выстрелы внизу прекратились. Шумели только двигатели машин. Думаю, Датч пытается убрать пальмы с дороги. Если у меня ничего не выйдет, то свободная дорога пригодится.

В окно запрыгнул третий «демон», тут же попав под удар боевого браслета (перчатки), а четвёртый оказался либо умнее, либо ленивее. Зубастая морда просунулась в дырку на крыше, уменьшив освещение в доме. Но меня он заметил. Фыркнул, оскалился и исчез в неизвестном направлении. Тревожный вопль раздался уже где-то за соседним домом, и ему ответили «призраки». Залихватский свист, от которого на меня осела новая порция трухи, разнёсся по всей скале.

Понеслась!

Я нырнул в окно и подорвался к следующему дому. Заскочил в проём, пробежал насквозь и забрался на полностью дырявую крышу. Как по канату, пробежал по кладке стены, несколько раз увернувшись от полетевших в меня камней. Увернулся от удара «демона», ждавшего меня на этой жёрдочке. И скинул его вниз, предварительно сломав ему челюсть.

Вся стычка длилась меньше пары секунд, а на стену уже забралось ещё четыре монстра. И два пытались вскарабкаться прямо подо мной. К ним я и направился. Спрыгнул, затоптав первого, а второго раскрутил и отправил головой в стену. И бежать в ближайший переулок, оттуда вперёд ногами прыжком в окно, чтобы врезаться в следующих двух.

Пока примятый приходил в себя, я увернулся от прыжка второго. Поймал его на лету и ускорил, проводив мордой в стену. Сломал опять всё! И из монстра дух выбил, и из стены несколько больших камней. Увидел в образовавшийся проём ещё с десяток и снова побежал. Пересёк комнату и, забравшись на оконный проём, вскарабкался на балку. Собираясь дальше уйти по крышам, но стропильная балка хоть и была каменной, но она громко треснула и вернула меня обратно в комнату. Ещё и подранка добила, рухнув ему на голову.

— Хорошо, прямо очень хорошо, — пробурчал я, снова подрываясь к окну.

Выпрыгнул и в тесном переулке столкнулся с очередью из «демонов». Какая бы там ускоренная моторика у них ни была, но до скорости шакраса она не дотягивала. «Крепкая кость», усиленная браслетом, превратилась в какую-то машину смерти. Два в одном: и кувалда, а с учётом острых граней, ещё и рубанок. Я стесал часть черепа одному, проломил второму, бросив его на третьего и четвёртого. Разбежался и, как по лесенке, взобрался-таки на крышу.

Осмотрелся, прикидывая путь до главного здания. Махнул рукой на «демонов», появившихся на другом конце крыши, и побежал. С разбегу перескочил на соседний дом, с него на следующий. Оступился одной ногой, провалившись наполовину и застряв в крыше. Попытался выдернуть её, но что-то мешало. Сначала просто держало, а потом и тянуть вниз начало, сдавливая ногу. Ещё удар в ответ на рычание, рывок, снова удар уже вместе с приглушённым писком, будто «демон» язык прикусил. Третий удар, и после рывка свобода. Только сломанный клык застрял в ботинке.

Я вернулся на почти ровную поверхность (вроде это мауэрлат называется) и приготовился к разбегу, стараясь не поскользнуться на остатках пальмовых листьев. Передо мной десять метров до конца дома, потом трёхметровая пропасть и боковая стена ангара, за которой гудели «призраки». А вокруг, в радиусе метров тридцати стягивалось кольцо «демонов», прущие на это гудение.

— Пошумели и хватит, — я выдохнул и врубил «Спринт».

Разбег с пробуксовкой, толчок и, сжавшись, будто я шар-баба, которой сносят здания, и выставив плечо, влетел в стену. Максимально высоко, чтобы свалить её и на «призраков» и на алтарь.

Уже в полёте я подумал, что, если стена не рухнет, а я просто пробью своим телом дыру и приземлюсь аккурат между монстрами, то будет как-то не очень хорошо. Но нет! Этого не произошло.

Я шмякнулся о стену, на мгновение потеряв ориентацию от боли во всём теле, и просто рухнул на землю. Поднялся, слегка покачиваясь и фокусируя взгляд, и обнаружил, что ко мне уже подтягиваются «демоны», зажимая меня в полукольцо к стене. А за ней продолжали драть глотку «призраки». Уже никакого медитативного гудения, не свистящего ультразвука — уже просто обычная истерика, будто впечатлительная домохозяйка увидела мышь.

— У меня есть план, и я буду его придерживаться, — хмыкнул я и прежде чем на меня прыгнул первый монстр, развернулся и ударил кулаком в стену.

Попал в шов между камнями и выбил сразу несколько осколков. Однако бодрит! Развернулся, уходя с линии прыжка монстра, и добавил ему ускорения в стену. Вода камень точит, а клыки монстров и подавно. Выхватил пистолет и расстрелял ещё троих, собиравшихся прыгнуть на меня с разных сторон. Выиграл капелюшку времени и успел ещё дважды ударить по стене в разных местах, но на одной высоте. Если стену нельзя сбить, то будем рубить. Шакрасу это всё не понравилось, но геном настолько хотел прекратить визгливый ор, что согласился бы и подкоп под стеной устроить. Хорошо, что не знал, что обойти можно…

Ещё один «демон» добрался до меня. Царапнул когтями по плечу, но повредить броню не смог. Я ударил в ответ, дотянувшись лишь по касательной, и прыгнул за ним. Навалился, выламывая ему лапу, и на волне открывшегося второго (или уже четвёртого) дыхания раскрутил над собой. Отбросил ещё двух монстров и метнул в третьего.

И пока они собирались для новой атаки, ещё раз прошёлся ударами по стене. И почувствовал, что дело сдвинулось. Между сколами побежала трещина, а вся конструкция вздрогнула. На меня навалились сразу два монстра. Один прыгнул под ноги, а второй на спину. И оба попытались укусить.

Я не понял, что произошло. Что именно я (или геном) сделал, но в следующую секунду в ботинке появился второй сломанный и застрявший клык, а придушенного монстра я уже снова раскручивал над головой. И бросил! Но теперь не в толпу, а в стену.

И в этот раз всё сработало, как и было задумано. Тушка «демона» разогналась, шмякнулась, но уже не свалилась на землю, а прилипнув, полетела за сломанной стеной. Затрещали старые балки, практически лопнули каменные блоки, разломившись на уровне моих ударов. Стена накренилась, всё вокруг вздрогнуло, и она целиком сложилась внутрь здания. Ударилась в соседнюю, сломала и её. А та, в свою очередь, влетела в соседний дом, и, похоже, это домино уже было не остановить.

Грохот за грохотом долбил по ушам, но это был очень приятный звук. Потому что в нём не было ни воя, ни свиста и никакой другой шаманской примеси. И «демоны» отступили. По данным чуйки недалеко. Отбежали метров на сорок, попрятавшись в старых зданиях. В том числе и том, которое я присмотрел для себя.

Я вгляделся в каменный завал, прикинув, что пыль ещё не скоро осядет, и развернулся в сторону «демонов». Как раз успею вернуться.

— Ну, нет, это там мой дом с моим садом, и я буду его растить сам.

Глава 13

Разогнав остатки монстров-тумаев и собрав все выпавшие кристаллы, я вернулся к завалу.

Чуйка подсказывала, что вокруг поселения ещё находилось под сотню монстров, но явной опасности они не представляли. Больше двух не собирались и, вообще, постепенно уходили глубже в лес. Несколько «демонов» задержались возле ещё одного палисадника, там росло что-то жуткое и очень вонючее (а им, похоже, нравилось). Но даже сражаться не пришлось, хватило «Ауры страха» раскинутой по площади. Порычали, поворчали и убрались в лес, выйдя из зоны действия ауры. И начали шипеть уже оттуда.

Но без поддержки «призраков» со смелостью и инициативой у них было так себе. И своим обновлённым поведением они всё больше стали напоминать древолазов, просто крупных.

Не все «призраки» погибли сразу. Больше всего досталось тем, кто стоял к рухнувшей стене спиной. Их и прибило по затылкам, а потом размазало по алтарю, как раз по самому основанию, истыканному рогами, как подушечка для иголок. Остальные отделались переломами разной степени тяжести и глубины. В основном конечности и позвоночники, но одному крикуну не повезло совсем: осколок перебил гортань, лишив его возможности даже хрипеть. Остальные переломанные притихли, видимо, просто наглотавшись пыли. И когда я вернулся, шебуршили под грудой камней, пытаясь выбраться.

Я им помешал. И пока искал навершие алтаря, чтобы забрать драгоценные камни, дождался и свечения. Вот только геномов нашёл всего два, остальные просочились куда-то в каменно-осколочную глубь.

'Обнаружен геном Йови-эхо. Уровень редкости: 10. Средняя цена закупки в генотеках: пятьсот аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: голосовые направленные вибрации, контроль объектов меньшего уровня редкости.

Важно! Не применять на людях! Используется только в сельском хозяйстве для апгрейда пастушьих собак и снорфов'.

О, как! Не применять на людях — это сильно, но интересно — оказывается ещё и такое направление есть. Я представил себе пастушьего снорфа (почему-то решил, что он мало отличается от собаки), который призывает стадо овец. Видимо, это выгодно, раз ценник такой хороший.

Я спустился к машинам. Новых безвозвратных потерь не было, но бинтов на людях прибавилось. Бодрячком оставались только Филипок с Альфонсом и, неожиданно, Датч, к которому вернулась чувствительность в ногах. Они уже успели растащить трупы, чтобы машины могли проехать и собрать геномы.

— Ну как там? — ко мне подорвался нетерпеливый голландец.

— Там порядок, можно заселяться, — ответил я, скидывая первый булыжник с дороги.

Часа через два мой «форд» первым забрался на вершину. Объехал поселение по кругу и остановился, возле выбранного домика.

— Ты когда сказал про порядок, ты что-то другое имел в виду? — уточнил Датч, глядя на завалы.

— Лучше сейчас, чем потом кому-нибудь на голову.

— Тоже верно, — согласился голландец. — Но есть, над чем ещё работать…

И работа закипела. Я только ещё сбегал в лес, забрал геном с первого «призрака».

Мы разгрузили «Форд», не став даже трогать пустые фургоны. Деми села за руль первого, неизвестный мне легкораненый боец (вроде Марк) во второй, и помчали гонцы собирать остальной народ. Первым делом Датч поручил привезти Ульрика и дальше уже по списку, но в первую очередь людей с опытом стройки.

Датч поковылял изучать поселение, что-то прикидывал и чертил в своём блокноте. Филипок взял напарника и выдвинулся на зачистку и охрану периметра, а заодно чего-нибудь съедобного подстрелить. А мы с Альфонсом (как с самым крупным из оставшихся) пошли ломать остальные стены. Не специально ломать, но устраивать стресс-тесты, чтобы заранее развалить всё самое ненадёжное. После наших придирок ещё четыре здания получили вердикт: под снос, косметическому ремонту не подлежат.

Но и почти два десятка домишек тестирование выдержали. Затянуть чем-нибудь проёмы, обновить кровлю (с этим было проще всего — материала вокруг было полно) и можно было перекантоваться. А вторым этапом: обновить полы, соорудить мебель — можно было прямо жить.

Далеко пока не разбегались, устроились на ночлег на открытом месте, частично задействовав мой «Форд». Сделали навес, развели костёр и, пока готовилась еда, по сути первый раз отдохнули за долгое время.

Странно было находиться в заброшенном поселении, пофиг на монстров — для многих местных они были на уровне комаров для жителей земли. Да, где-то рядом. Да, жужжат. Сунутся — прихлопнем. Такая вот простая философия среднестатистического Аркадианца. Уверен, что не у всех такая. Были и более тревожные, конечно. Те, кто предпочёл бы отсидеться за толстыми стенами и всё равно вздрагивал бы от каждого шороха, но среди окружавших меня людей таких уже не было.

Так что монстры, бродящие в лесу, воспринимались уже как данность, как некое неизбежное, но привычное зло. А вот само поселение, заброшенное и давно мёртвое будто было чем-то пропитано. Историей, грустной судьбой, какими-то остаточными эманациями аур, всем вперемежку и, казалось, стоит прикрыть глаза, как вокруг появятся призраки. Уже настоящие, а не мутанты.

И когда стемнело полностью — всё это проявилось практически по всему лагерю. Я аж прибалдел, решив, что Аркадия меня снова удивляет и пора начинать верить в привидения! Но никто кроме меня даже не встрепенулся, а Датч и вовсе начал похрапывать. Меж тем ночное поселение заиграло бледным светом с оттенками зелёного. Эффект был почти неоновым — засветились дома и палисадники, а в воздухе вспыхнула светящаяся пыльца. Воображение, конечно, сразу же нарисовало души умерших поселенцев или остатки их ауры. Чуйка при этом молчала, ничего не обнаружив в материальном мире.

И это было красиво. Чертовски красиво встраивалось в ночь. С моего ракурса неоновая пыльца плавно перетекала в яркие звёзды, горевшие в тёмном небе. Ещё костёр разбавлял всё это красными отсветами, подчёркивая нереальность всего окружения. Я даже подумал, что я уже сплю, и мозг улетел в какой-то свой уставший трип, но одновременно с нереальной картинкой, всё вокруг, наоборот, было максимально реальным.

Так и не встретив в лицах товарищей поддержки, поднялся с одеяла и пошёл по дорожке. Махнул рукой часовому, вспугнув зелёную пыльцу, дошёл до заросшего сорняками ближайшего палисадника, где свечение набирало силу, и замер пытаясь… Не знаю… Прочувствовать это место? Познакомиться с сущностью Аркадии и познать все секреты здешнего мироздания?..

— Тьфу, ты, — даже как-то разочарованно сплюнул я, разглядев, что в глубине сорняков просто светится какой-то ни то плющ, ни то лиана, обвешанная нефритовыми стручками-цветочками.

Может, и не просто так светится, но магический момент развалился, даже быстрее, чем нагнетался. Я раздвинул колючки и, подцепив изгиб лианы с пучком «перчиков», вытянул его к себе и навёл на него сканер.

«Обнаружен cтронгилодон крупнокистевой (3-я модификация). Уровень редкости: 5. Средняя цена закупки семян: три тысячи аркоинов за 100 грамм. Особенности: светится в темноте. Применяется для создания естественного освещения в ночное время суток. Важно! Не применять на людях!»

Эх, вот тебе и вся мистика! Такие лианы, они же — нефритовая лоза, и на Земле есть, только без модификаций и далеко не такие яркие. А вот местный ценник внушал уважение. Но нужно ещё на семена посмотреть, вдруг на то, чтобы сто грамм собрать годы уйдут.

Оторвал один цветочек, одновременно похожий и на стручок, и на лепесток в виде полумесяца. Короче, красивый! Но я его даже к носу не успел донести, чтобы понюхать, как он погас. Только пыльцу на прощание выплюнул, разлетевшуюся яркими искорками. Ага, значит, в роли карманного фонарика не подходит.

Решил ещё поэкспериментировать и, достав нож, решил подрезать целый пучок. Но пока копался в сорняках, нашёл ещё одно интересное растение, а об другое чуть не порезался. Широкие, длинные листья с острыми кончиками, которые показались знакомыми. Точно видел такие в горшках на подоконниках в прошлой жизни.

Засветил сканером и узнал, что это — гибрид сансевиерии и хлорофитума. Он же — «змеиный язык», который использовали в роли фильтра для очистки воздуха. Поглощает различные токсины, а заодно (за счёт модификации №4/3) отпугивает паразитов. Ни редкость, ни ценник не впечатлили. Похоже, довольно распространённая штука.

А вот цветок, который изначально привлёк моё внимание, был поинтересней. Жёлтый пучок, напомнивший мне и мать-и-мачеху, и мимозу и что-то из луговых цветов. Этакая пёстрая мочалка, изгибающаяся среди придавивших её чужих листьев.

Навёл на неё сканер и прочитал описание.

'Обнаружен золотарник (утренний). Уровень редкости: 9. Концентрация активного вещества — максимальная. Средняя цена закупки сушёного продукта: десять тысяч аркоинов за 100 грамм. Применение: усиление когнитивных функций мозга. Развитие интеллекта.

Применяется для создания отваров и настоек. Не заваривать в металлической посуде ввиду риска окисления активного вещества'.

Я переключился на свой биомонитор, где помимо идентификации, можно было чуть подробней прочитать про исследуемые ингредиенты, а также поискать рецепты, полезные для шакраса. Быстро нашёл золотарник и залип на чтении.

Помнится, много разных травок типа для мозга и ума было на Земле. Всякие там экзотические гинкго билоба, готу кола, или привычные для слуха: шалфей или женьшень. Но все они в основном улучшали кровообращение в мозге, а сами-то были не особо умные. А вот про золотник считалось, что он сам обладает зачатками интеллекта. Плюс память и способность принимать решение. Типа когда на него нападают травоядные, он подаёт сигнал соседним кустам, а те уже как-то укрепляются и расти начинают быстрее.

Обалдеть! Фантастика какая-то, но с другой стороны, чему я удивляюсь, съесть меня местные цветочки уже пытались. Тоже явно с умыслом и способностью принять такое решение. Но тяпка им судья, а вот садоводство на Аркадии — прямо какая-то золотая жила!

Может, и правда дачником стать. Не сейчас, конечно, а когда шакрас уже седеть начнёт и за монстрами бегать станет лень. Эта мысль геному не понравилась. Бывает такое — смотришь на что-нибудь или думаешь об этом, а генетическая память тебе сразу: не-е, парень — это не твоё.

Допустим, но заварить чайку с золотарником мне это не мешает. Я и рецепт присмотрел, который кризис замедляет. Не отходя, так сказать, от кассы аккуратно собрал все жёлтые цветочки. Перешёл к соседней кассе, благо пока все были свободными, и за пару часов обошёл все палисадники, набрав целый мешок.

Попутно (за сбором урожая) всё-таки поймал лёгкий дзен, погрузившись в собственные мысли. А в перерывах изучал имеющиеся навыки. Нужно было понять, что заставит Птичьи племена перестать считать меня чужаком. Как бы Аркадия ни старалась удивить, но летать я точно не научусь. Да и сами Птичьи, похоже, парили только по потокам своей философии, обвешавшись перьями.

Но, возможно, навык от суперхищника из птичьих мог бы подойти. Из моей микробиблиотеки, которую я начал собирать (включая трактаты от Датча) под эту роль подходило пока всего два возможных генома. Белоголовый орлан — тот самый, что красуется на американском гербе, и полумифический фороракос. Но несмотря на его редкость, найти его было проще. Он точно имел какие-то родственные связи с южной кариамой. С их обладателями я уже встречался и найти их проблем не будет, адрес у Датча есть.

Хм, звучит, как план. Но не отменяет вопроса, в каком направлении я собираюсь развиваться. Я выкатил на биомониторе навыки, которыми располагал сейчас, и приятно удивился. Трижды!

GEN_ARC. Физические навыки реципиента:

— Гипероксия (4 ур)

— Ускоренная регенерация (3 ур)

— Улучшенный теплообмен (2 ур)

— Спринт (1 ур)

— Марафон (1 ур)

— Крепкая кость (2 ур).

GEN_ARC. Ментальные навыки реципиента:

— Защита от ментальных атак (1 ур)

— Кондрашка (1 ур)

— Чувство роя (1 ур)

GEN_ARC. Органы чувств реципиента:

— Зрение в сумраке (5 ур)

GEN_ARC ERROR. Инициация донора не завершена!!!

Навыки донора (активация при контроле от 75%):

— Чуйка хищника (3 ур)

— Убойная зона (2 ур)

— Маскировка (3 ур). Дополнительный пассивный навык: Аура тишины (1 ур).

— Аура страха (1 ур)

— Усиленный слух (1 ур)

— Тепловизор (1 ур)

— Повышенное обоняние (1 ур)

— Композитная кожа (ERROR — спонтанное изменённое применение).

Во-первых, улучшился навык «Ускоренной регенерации», который достиг третьего уровня. Сам эффект, правда, я пока не ощутил. Кости вроде не ныли, но ощущение помятости после встречи со стеной до сих пор присутствовали. Плюс дико чесались руки. Как красные ладошки, так и такие сбитые костяшки. Браслет браслетом, но либо его не задумывали для пробития стен, либо совсем уж чудес не бывает и за всё нужно платить.

Даже с учётом навыка «Крепкая кость», которая достигла второго уровня. И как раз была причиной второго приятного удивления. А третье — оказалось самым удивительным! «Маскировка» — не просто перешла на третий уровень, но у неё появилось дополнение в виде «Ауры тишины». Похоже, той самой, про которую говорили в Новом Зандейке.

Я сразу же провалился в описание навыка:

'«Аура тишины» — способность организма пропускать и рассеивать вокруг себя звуковые волны, смешивая их с окружающими звуками.

Уровень — 1. Радиус действия — вариативно. Уровень снижаемой громкости звука — 50 децибел'.

Я успел и обрадоваться, и чутка огорчиться, поняв, что стрелять без глушителя, так, будто с глушителем я не смогу. Звук выстрела в районе ста восьмидесяти децибел, отнять пятьдесят уже хорошо, но это всё равно громче и перфоратора, и отбойного молотка. Но обрадовался я всё равно больше, потому что пятьдесят децибел — это, собственно, звук шагов.

И навык можно тренировать! Сам факт, что он появился сам, уже говорил о многом. Может, и не совсем сам, а за счёт долгих и напряжённых часов пряток от «Искателей». Постоянная «Маскировка», конечно, подъедает энергию и силы, но, я могу и повторить… Я задумался, решив тут же активировать «Маскировку» и вообще её не выключать.

Но ничего не вышло. Шакрас вернул свой постоянный уровень контроля, лишив меня доступа к навыкам.

— Прям бесишь иногда… — прошептал я, нахмурившись, зевнул и пошёл спать.

Проснулся от грохота и криков. От ядрёной смеси стройки, субботника и попыток разобраться, кто был больше не прав: тот, кто уронил каменную балку или тот, кто не успел убрать ногу. Движуха в лагере кипела так, будто здесь бригад десять трудилось, а не несколько человек.

Хотя, сколько в них там осталось человеческого ещё вопрос. Геномы были у всех — в основном ломовые на силу и выносливость. Пусть в основном травоядные, но самое то для работы. Я проспал завтрак, но как раз подоспел к намечающемуся обеду. Размялся и умылся, прогулявшись до источника. На обратном пути заглянул в выбранный домик и перенёс туда часть вещей. Сплошной минимализм — как в обстановке дома, так и в запасах. Пистолетных патронов осталось на полтора магазина, винтовочные — по нулям.

Нужно закупаться. Возможно, даже ехать в Хемстед, чтобы заодно поговорить с Крысоловами и проверить, не появился ли Купер. Оттуда можно будет двинуть в Дикие земли, чтобы пощипать кариам и фороракосов. А там и до нычки Борея рукой подать. Если он был человеком запасливым, то и закупаться меньше придётся.

В общем, сгоняю и развеюсь. Последние дни, конечно, выдались довольно нервными и напряжёнными, так что можно и отдохнуть. Ну, то есть, повторить…

Глава 14

Планы планами, но выехать из лагеря удалось только через неделю. Ремонт затянул, но в хорошем смысле. Не тогда, когда постоянно откладываешь, то из-за отсутствия материалов, то вдохновения. А когда, наоборот, никак не можешь остановиться: вот ещё чуть-чуть, и ещё чуть-чуть.

Я занимался домом. Пусть временным, но своим. И немного увлёкся — для себя же старался. Во-первых, вымел весь мусор и прочистил печную трубу. Во-вторых, обновил кровлю. В-третьих, подлатал полы, соорудил ставни на окна и пусть со щелями, но всё-таки дверь. Собрал лежанку, стол с двумя лавками и нечто стрёмное, но выполняющее роль ящика. Что-то сам умел, где-то Датч подсказал. Недостатка в материалах не было — бери топор, пройди двадцать метров да бери сколько влезет.

Общие успехи по лагерю были примерно такие же. Со второго дня начали прибывать люди, которые тут же включались в работу. На пятый появился Ульрик вместе с семьёй, и я помог с обустройством мастерской. Даже соседний домик для него придержал, но Датч настоял, чтобы мастерскую вынесли за территорию лагеря. И когда Ульрик включился в дело: начал стучать, греметь и скрипеть железками, то весь лагерь сказал Датчу спасибо. Но домик я всё равно оставил за собой, чтобы заселить туда Купера, ну или вдруг Оса объявится.

Настроение в лагере напоминало мне стройки из советских фильмов. Все объединены общим делом, счастливы и вкладываются по полной! И получается всё легко.

Завалы разобрали очень быстро, а потом ещё быстрее на их месте возвели штаб. Пока он заменял общежитие для вновь приезжих, но, думаю, что это временно. Рядом с ним обустроили навес с полевой кухней, добавили столы с лавками, и получилась столовая. Вся мебель новая, грубая и, в прямом смысле слова, неотёсанная. Плюс, пока разгребали другие здания, нашли склады и погребы поселенцев. В основном хлам или испорченное, но нашлась посуда и дополнительные инструменты. А в одном домике раскопали пачку капканов и рыболовные снасти, что сразу разнообразило наш рацион.

Разобравшись с удобствами в доме, я расчистил свой палисадник. Ничего нового не посадил, но хотя бы обеспечил свободное пространство для того, что пережило годы запустения. Вообще, идей было много. Я и на соседних участков многое изучил, и в округе много чего само к сканеру тянулось, пока я стройматериалы добывал. Всё это теперь сушилось в доме, на натянутых верёвках. По вечерам варилось, а по ночам настаивалось.

Для «Живинки» пока не было основного ингредиента (хотя Датч уже начал что-то гнать из фруктов, но пока не делился), поэтому пришлось искать аналоги. Причём я сразу замахнулся на что-то близкое к «Крепышу», которым с нами поделилась Сестра, и нашёл несколько рецептов (Магда подсказала) очень действенных эликсиров. Целую ночь бродил по джунглям в поисках нужного ингредиента, который распускался только по ночам. Вместе с ним распускались и прочие ночные гады, но, как оказалось, результат окупился. И протестировать готовый эликсир сразу было на чём — нога в уже в третий раз прокусанном ботинке сказала мне спасибо.

Назывался он «Виванталь», но по ощущениям и эффекту в мою классификацию он вошёл под кодовым названием: «Зелёнка». Во-первых, цвет совпадал, а, во-вторых, щипало и снаружи, и внутри так сильно, что я даже дышать пару минут не мог. Зато потом как заново родился, а рана затянулась плёнкой, которая уже через час отвалилась сама, оставив под собой только розовую кожу.

Приготовил только один пузырёк (практически такой же, как зелёнка в детстве была), но учитывая концентрацию, хватить должно было на несколько раз. Особенно если мазать, а не заливать всё вокруг.

За постоянными заботами время летело незаметно. Я проводил много времени на свежем воздухе: постоянная нагрузка, крепкий сон и трёхразовое питание. А с утра выпивал отвар «Золотарника» и почти час медитировал.

Не потому, что фанат духовных практик и, честно говоря, первый раз я, по сути, просто продолжил спать. Второй раз получилось лучше, а на третий я уже параллельно с медитацией запускал очередную Бродяжку. Просто кружил над лагерем, фоном изучая местность вокруг.

Но основная цель — исследовать себя. Сканировал, прощупывая каждую косточку, каждый сустав и каждый орган. Прислушивался, всматривался, разбирал на составляющие — искал в себе генома. То, как он на меня влияет, как изменяет и какие возможности даёт. Путь, как у Крысоловов, дорога Бинеси-Манидо… Тропа шакраса? Возможно, главное, чтобы не колея!

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 23:59:59…

С места меня согнал даже не таймер с суточной отбивкой до кризиса. Ночью пошёл дождь. И говоря, что он пошёл, я имею в виду, что заканчиваться он не собирался. Вроде ещё не сезон дождей, но залило так, что все уличные работы пришлось прекратить. Повстанцы попрятались по домам, продолжив что-то дорабатывать по мелочи, а я убедился, что легендарный кровельщик из меня не вышел, попрятал особо ценные гербарии и пошёл прощаться с Датчем и Ульриком.

Так что, когда биомонитор уколол меня, привлекая внимание, я уже покидал новый лагерь. У него, кстати, появилось название: Опдеберг. Как я понял, просто перевод с нидерландского фразы: на горе. Я помахал Опдебергу рукой, хотя уверен, что в таком дожде, никто даже габариты мои не видел, не то что руку в салоне.

Поехали! Следующая остановка — Хемстед.

* * *

Тяжёлые капли, кляксами растекающиеся по лобовому стеклу и тут же смешивающиеся с соседними, изрядно напрягли дворники «Форда». Только толку особого не было, лишь скрип, который со временем заменил мне магнитолу. Её, кстати, не было, хотя конструкция позволяла.

Какая-то ни было видимость отсутствовала. Дороги размыло, а там, где их и вовсе не было, каменная степь просто превратилась в сплошное грязевое болото. Но «Форд» справлялся хоть и небыстро, но пёр, пережёвывая грязь и легко реагируя на команды.

Встречных машин не было. Один раз только вдалеке протащилось какое-то белое пятно, которое я принял за караван «Миротворцев-геморойцев». Эти понятно — назвались почтой, теперь отрабатывают. Глядя на них, в голове всплыла где-то услышанная фраза: ни снег, ни дождь, ни жара, ни мрак ночи не удержат почтальонов… Вроде бы неофициальный девиз почты США, которому на Аркадии нужно ещё добавить: ни монстры, ни мутанты, ни аномалии…

Им я тоже махнул рукой, прекрасно понимая, что и они этого не увидели. Несмотря на дождь, ехать было легко, намного сложнее оказалось найти въезд в подземелья Крысоловов. Я его так и не нашёл, но, видимо, напряг охрану, что она вопреки собственным правилам, сама ко мне вышла. Ну или бросилась под колёса, учитывая, что в худой, мокрый силуэт, больше похожий на призрака, я воткнулся бампером, затормозив только в последний момент.

Разговор с Гофером был коротким, но содержательным. Крысоловы нашли только проблемы, получив серию угроз от птичьих, и отказывались продолжать. Даже большую часть денег вернули, которую я тут же обменял на список конкретных координат Птичьих племён. И сделал новый поисковый заказ. Даже два: найти Купера и передать ему послание и отслеживать любые странные и особенные происшествия, связанные с девушкой со специфическим геномом.

Купера оказалось легко описать: рост, вес, особые приметы. И инструкции для него были конкретные: координаты далёкой фермы, где для таких случаев паслись люди Датча. С Осой вышло сложнее. В духе: ищите девушку, которая оставляет за собой горы трупов. Пусть не особо романтичные характерные примеры, но что-то мне подсказывало, что быстро и легко в социуме она не освоится. И, с другой стороны, была чёткая уверенность, что в обиду себя не даст.

Дождь не прекращался. Половина подземелий стала почти непроходимой, но Крысоловы не переживали. Важные объекты были перекрыты, а в неважных, считай, проводилась влажная уборка. Сам Хемстед превратился практически в город-призрак. Потоки воды, лужи по колено и стена дождя разогнали всех горожан. Включая, патрули «Искателей», что меня более чем устраивало. А вот закрытые магазины ввиду отсутствия покупателей, наоборот, огорчали. Я сунулся в две генотеки и в три оружейки и достучаться до владельца смог только в последней. В той самой «Хемстед армс», откуда сливали информацию сектантам.

Но выбирать не приходилось, как, собственно, и с ассортиментом. Но две сотни патронов для пистолета, и четыре десятка для винтовки я купил. Плюс сразу три дождевика в разных конфигурациях. Один тяжёлый и громадный, сшитый из кожи кафферов, одну типовую плащ-палатку и просто лёгкую штормовку (ради капюшона). Не ради защиты от воды — с навыком «Термообмена» насморк мне, кажется, не грозил, а вот вода, постоянно заливающая глаза, мне уже надоела. И ещё взял кирку с лопатой на тот случай, если придётся откапывать нычку Борея. Ну или закапывать владельцев фороракосов.

И прежде чем продавец начал задавать вопросы, откланялся. Не стал гостить у Гофера и через час уже снова был в пути. На дорогу почти не смотрел (всё равно ничего не видно), снаряжал магазины. Добыв патроны, сразу как-то почувствовал себя легче. Оружия Древних у меня с собой, считай, не было. Винтовка и двустволка остались у Ульрика. Первая — на дополнительное изучение (у оружейника появились какие-то новые идеи), а вторая — на доработку конструкции и замены активных веществ. И с патронами там тоже было не очень.

Все новые подходящие геномы Ульрик вложил в метательные гарпуны, выдав мне сразу пять штук. Сказал, что экспериментальные — новая попытка обеспечить паралич жертве. Снова обещалась блокировка передачи нервных импульсов с последующим параличом мышц и дыхания. Но действующим веществом в этот раз был ботулотоксин. Он же ботокс, который в прошлой моей жизни я встречал, мягко скажем, при других больших таких обстоятельствах.

— Вот если бы тогда ведьме вколол бы ботокс, то, наверняка бы сработало, — с совершенно серьёзным тоном сказал Ульрик, вручая мне дротики.

— Ну да, ну да. Добрее бы, наверное, стала… — задумчиво пробормотал я. — А где взял?

— Паразита одного поймали, а на нём симбиот, уже со связью в четвёртой стадии, — начал Ульрик, а я продолжил собирать вещи. — Ты не слушаешь?

— Да я понял всё. Ботокс он и на Аркадии ботокс, видимо, всё дело в очистке и дозировке. Спасибо, будет здорово, если в следующий раз получится что-нибудь взрывное сделать.

На ночёвку я остановился на границе с Дикими землями. Видел бледные отблески небольшого поселения, где по информации от Гофера даже была гостиница. Вот только по той же информации, останавливаться Крысолов не рекомендовал. Он вообще не рекомендовал останавливаться на территории Диких земель. Сказал, раз уж еду, то только туда и обратно. Во всех остальных случаях придётся стрелять, ещё до момента, как мотор остынет.

Но это если бы дождя не было. Я довольно долго всматривался с безопасного расстояния, но не заметил никакого движения. Какими бы мутантами не были местные, влагу они не любили, как и все остальные. А генома дождевого червя здесь не существовало.

Я пристроил машину под ветками толстой акации. Практически не спрятал её от возможных взглядов, но хоть немного уменьшил долбёжку капель по крыше. Перекусил и завалился спать.

Проснулся на рассвете. И не смог понять, что меня разбудило. Возможно, редкий, но громкий стук капель по крыше — дождь прекратился, только отдельные капли, будто догоняли, падая с листьев. Возможно, тишина, заполненная туманом, плотно окружившим машину. Настолько плотно, что я даже ствол дерева с трудом мог различить. А, возможно, чей-то взгляд, который на себе почувствовал шакрас. Точнее, та часть меня, которую уже изменил геном.

Я потянулся за пистолетом и спокойно вышел из машины. Размялся, усиленно делая вид, что ни о чём не догадываюсь, при этом ещё усиленнее вертя головой по сторонам. Глаза начали привыкать и постепенно выхватывать отдельные силуэты: ещё одно дерево, несколько камней и как будто бы чей-то стройный силуэт. А, может, просто тень.

Но судя по кольнувшему меня биомонитору и возросшему контролю над геномом — это была не просто тень. На простые тени шакрас так не реагирует. Подключилась чуйка, но нормального ответа не дала. Та же тень, только на уровне ощущений. Возможно, неизвестный геном или кто-то с навыками «Маскировки».

И этот кто-то понял, что спалился. Тень в тумане исчезла сразу, а на сканере медленно начало отдаляться.

— Стой! — крикнул я. — Аня, стой! Я помогу!

Я не был уверен, что это была именно она. Но и ошибиться было не зазорно. Если я какого-нибудь монстра назову Аней, то он всё равно не обидится.

— Эх, — вздохнул я, махнув рукой, когда силуэт исчез со сканера и наглядно проиллюстрировал фразу: как ветром сдуло. — Приходи, когда будешь готова…

Давящее ощущение чужого взгляда тут же исчезло. С дерева упала капля, будто специально прицелившись мне за шиворот, и я забрался в машину. Нашёл себя на карте и прикинул, в какую сторону двигаться дальше, чтобы попасть по координатам Борея. Прицелился в духе: видимость ноль, иду по приборам, и не спеша покатил в ту сторону. А минут через тридцать, когда туман стал редеть, погнал уже по нормальному.

В пограничный город так и не заехал. А потом ещё два проигнорировал, проехавшись на границе видимости. Моей видимости, буквально чтобы разглядеть тех, кто там живёт. Заметил пару старых машин и нечто, похожее на трактор. Заметил людей, мало похожих на людей. И маленькие, и горбатые, и просто какие-то кривые с пятнами на коже. Или уже чешуе, которая пятнами выделялась на лицах и плечах. Один худой, но очень высокий мужчина был целиком покрыт тёмной чешуёй и издалека напоминал змею. Другой…

В общем, бедолагам не повезло с побочными эффектами. Либо переборщили, либо словили какую-то несовместимость. Или потеря контроля реципиента с захватом мозга донором.

На меня практически никто не среагировал, только «змеиный» человек повернул голову, провожая меня цепким взглядом. И вроде в этом не было ничего странного, кроме того, что голова прошла явно больше ста восьмидесяти градусов, а тело, как стояло ко мне спиной, так и не пошевелилось.

— Тебе бы в цирке выступать… Если, конечно, пакт допускает такие гастроли в населённых пунктах выше второго уровня…

Сказал я, заметив, что одна машина куда-то сорвалась, скрывшись за зданием заправки в дальнем конце городка. Можно было, конечно, заехать и тоже заправиться, но запасные канистры ещё были, поэтому я поддал газу. И уже через пару часов оказался в местности, где вообще не было никакой цивилизации. Даже заброшенные фермы перестали попадаться, а про дороги совсем молчу. Они и раньше-то угадывались только по ржавому мусору на обочинах.

Степь, наконец, закончилась. Деревья стали появляться чаще, а потом я уже въехал в нормальный лес. И надо сказать спасибо Борею, здесь нашлась накатанная, хоть и частично уже заросшая, дорога. Думаю, ещё пара недель, и я бы её уже не нашёл.

Я снизил скорость до минимума и, навалившись на руль, буквально вперился в лобовое стекло. А когда пошли совсем плотные участки, останавливался и продолжал пешком. Искал ловушки. Ну не верилось мне, что Борей не подумал о защите своего склада.

И Борей меня не разочаровал! На повороте, на котором очень уж близко подступали деревья с кустами, я заметил проволоку, припрятанную в траве. Похоже было на растяжку. Растяжкой и оказалось. Вот только вместо гранаты к дереву привязали толстую жабу. Почти распяли, растянув лапы в разные стороны и придавив шею. Голова у неё была свёрнута набок, глаза открыты. И судя по тому, что даже в такой позе она пыталась языком дотянуться до каких-то жучков, бегающих по дереву, она была ещё вполне жива.

Но странным было даже не это. Необычно выглядела её спина — она вся была утыкана чёрными блестящими шариками, похожими на икринки.

Я достал сканер и, держа дистанцию, изучил земноводное.

Обнаружено скопление геномов Токсичной пипы. Уровень редкости: 8.

В генотеках не представлена, ввиду невозможности сохранить эссенцию в целостности. Распространение и скупка икринок запрещена. Токсично. Взрывоопасно.

Я ещё раз вгляделся в пипу. Смешное название, я его поэтому, наверное, и запомнил, когда-то встретив ещё на земле. Только там суринамская пипа и знаменита она тем, что яйца на спине вынашивает.

— Ну, растяжку-жаботяжки я ещё не пробовал обезвреживать, — хмыкнул я, точно решив не пытаться собрать икринки для «древних» патронов.

Таких жаботяжек я встретил ещё пять штук. Две просроченных — то есть, икринки уже созрели, вылупились и куда-то упипишили. Рядом их точно не было, но неподалёку чувствовался водоём.

Избежав ненужной токсичности, в итоге выехал на небольшую поляну, которая не была похожа на обычные поляны. Здесь будто специально вырубили (а то и выжгли) абсолютно ровный круг диаметром около двадцати метров. Причём не просто выкорчевали все деревья (ничего похожего на корни или ямы от них я не нашёл), здесь ещё и ветки посрубали у тех деревьев, что оказались на границе круга. И срез такой, будто лазером прошлись. Я посмотрел на обрубок ветки, из которой торчали, такие же обрубки засохших листьев и на котором сидел обрубок крупного муравья. Ровно жопка осталась, вцепившаяся в ветку за пару миллиметров до среза.

Возможно, какая-то пространственная аномалия, которая вырезало пространство. Какой-то чудной вакуумный взрыв? Или здесь массового пипы полопались? Но тогда почему так всё ровно…

Ответов у меня не было. И спросить было не у кого. Что-то точно здесь долбануло, причём так, что кроме густой травы, ничего нового здесь так и не выросло. Я прошёлся по кругу, а потом пересёк поляну, заметив, что трава в центре отличается. Тот же вид, но и пожухло немного, и подсохло даже. И тоже ровный, но уже не круг, а прямоугольник.

Я присел на корточки и сковырнул землю ножом, ткнувшись во что-то металлическое. Потыкал в разных местах, подтвердив догадку и размеры люка, спрятанного под травой. А потом что-то зацепил и отбросил целый кусок дёрна. Напомнило рулонный газон, но размышлять об этом не стал, уставившись на то, что оказалось перед глазами.

Хм, Бакли, помнится, рассказывал, что на Аркадию как-то целый город перенёсся. Насчёт города не знаю, но стальная дверь с надписью: ЗГД (она же: защитно-герметическая дверь) и цифрой вроде сто (стёрто было уже совсем сильно), явно не принадлежала другому миру. И почему-то лежала горизонтально, но это уже мелочи.

Надо вскрывать!

Глава 15

У меня был ключ, найденный у Борея, но у ЗГД, лежащей под ногами, отсутствовала замочная скважина. Только четыре ржавые ручки, притопленные по краям и засыпанные землёй. Значит, либо я вообще не туда попал (хотя координаты сходились), либо внутри будет ещё один замок.

Торопиться я не стал. Внимательно всё осмотрел на момент новых ловушек. И только, когда убедился, что всё в порядке, откопал первый рычаг. Несмотря на внешнюю ржавчину, сдвинулся он довольно легко. Без скрипов, без заеданий — так, будто его недавно смазывали. Сдвинул ещё два и прислушался. Чуйка либо не хотела включаться, либо просто не могла пробить стальную дверь, причём в аномальной зоне. На ощупь металл был очень холодным и практически обжигал руки. Внутри как будто бы что-то гудело, но утверждать, что это было действительно так, я бы не стал.

Тем не менее я вернулся к машине. Достал кирку с лопатой, пару вместительных баулов (про запас под запас трофеев) и моток верёвки. Маловато у меня её с собой, не ожидал, что придётся куда-то спускаться. С другой стороны, если это подземный бункер или бомбоубежище, которое попало к нам с Земли, и его закинули сюда боком, то глубоко спускаться не придётся — основная шахта превратилась в горизонтальный коридор.

Что гадать-то? Сейчас проверим. Я взял к фонарю запасные батарейки, а к пистолету магазины. К подсумку с эликсирами добавил флягу и закинул несколько шоколадных батончиков на случай, если что-то пойдёт не так.

— Действительно, что может пойти так? Это же всего лишь заброшенный бункер времён СССР, которым владел больной мутант-фанатик, — усмехнулся я и взял ещё два батончика.

Проверил, крепко ли сидят в чехле нейротоксиновые дротики, и при этом легко ли их выхватить. Перевёл браслеты в боевой режим и до кучи взял небольшой ломик-гвоздодёр, подаренный мне Датчем вместе с машиной. Всё. Укомплектовался, забрав с собой практически всё, что было. Винтовку только оставил — не те дистанции. Запер машину и вернулся к двери.

Открыл последний засов и подковырнул ломиком. А потом уже ухватился за образовавшуюся щель и, задержав дыхание, взялся двумя руками. Приподнял, перехватился и толкнул. И тут же отступил на пару шагов, чтобы вздохнуть спокойно. Из люка откровенно пованивало: пылью, ржавчиной и плесенью, к которым примешивался едкий запах застарелого пота. Причём ещё и кровавого, судя по отдельным тяжёлым ноткам. За запахом проследовала волна холода, фонтаном выскочившая из люка и потянувшаяся по округе. Не то, чтобы лютая стужа — что-то около нуля, но на фоне окружающей жары, было неожиданно. Так, что «Теплообмен» не успел среагировать и подстроиться.

Я подошёл к краю и посветил фонариком в образовавшийся из коридора колодец. Метров десять в глубину, а дальше (ширина и высота) всё было перепутано. Потолочные лампы шли по левой стене, пол (плитка с бордовым протёртым узором) теперь был справа, напротив меня тянулась рамка от информационного стенда. А прямо под ногами в бывшей стене были вбиты свежие стальные скобы. Явно уже дело рук Борея.

В самом конце я высветил боковой проём и начало лестницы, которая теперь не уводила вниз, а просто шла вбок параллельно земле. Ничего опасного там видно не было, хотя звуки доносились: лёгкий гул с поскрипыванием и едва слышимый треск. Возможно, простой сквозняк и мусор. А, возможно, сопел какой-нибудь монстр, а трещал счётчик радиации. Всё, конечно, возможно, но шакрас пока не реагировал.

Я скинул вниз первый баул, загрузив в него лопату с киркой. Послушал отзвуки глухого и слабого эха и подождал ответной реакции, охлаждая выставленное ухо.

Ничего не изменилось, и следом полетел второй баул. А за ним я уже сам спокойно спустился по скобам и повернул в лестничную шахту. Ровный квадратный тоннель с лестничными маршами со всех сторон. Плюс перила, и в итоге тоннель был прямой, но идти в полный рост возможности не было. Либо на четвереньках, как фрики, либо согнувшись пополам. Согнулся и пошёл, устраивая перерывы между лестничными маршами. Светил фонарём, но дальнюю стену разглядеть так и не смог.

Метров через пятьдесят появилось первое ответвление, вход в которое только наполовину совпадал с выходом с лестницы. Будто бы кто-то промахнулся с коридором, пытаясь пристыковаться к двери. Ещё удивительней было то, что потолок там оказался на правильном месте. Торчали провода и висели несколько разбитых ламп. Пол был под ногами, а на стене висела табличка с предупреждающей надписью. Сохранились только отдельные буквы, удалось угадать только: внимание и герметизация. Противоположная стена вся была в ржавых трубах, стальных боксах (в одном из которых нашлась старая телефонная трубка) и рядом пластиковых плоских коробочек с круглыми кнопками.

Что это и для чего, я мог только догадываться. Когда-то очень давно все эти гаджеты исправно работали на благо бункера, обеспечивая связь, защиту и само функционирование. Но это было давно, и не просто в другой жизни, а в другом мире.

На Аркадию же бункер, похоже, попал не просто в перевёрнутом состоянии, но и в формате: разобрали на запчасти, а потом слепили обратно, как смогли. Ещё и лишние детали выкинули — я нашёл огнеупорный шкаф, задняя стенка у которого отсутствовала. Её так же хирургически рассекли, как и деревья на поверхности. Внутри слипшаяся и заросшая плесенью макулатура, а снаружи (сразу за шкафом) уже запёкшаяся обычная земля.

Не считая рваного противогаза и остатков костюма химзащиты, ничего ценного в комнате не нашлось. Либо потерялось при переезде между мирами, либо Борей уже похозяйничал. Но я поймал себя на мысли, что уходить оттуда не хочу. Только высунул голову обратно к лестничному проёму, так голова начала ломаться, в очередной раз пытаясь осознать, где пол, а где потолок. Рассинхрон какой-то между поступающей информации от глаз и ног и обработанной мозгом. Даже укачивать слегка начало, будто я в очках дополненной реальности. Мозгом понимаю, что как был возле дивана, так и остался, а глаза видят край пропасти в десяти сантиметров от ноги.

Я посмотрел на ноги, на замотанный изолентой ботинок. К сожалению, ни один обувной в Хемстеде так и не открылся.

Пошёл дальше. Не разгонялся. Читал таблички на стенах, дёргал хлипкие на вид конструкции и внимательно искал ловушки. Вроде бы радоваться надо, что их нет. А меня это, наоборот, напрягало. Если здесь нет простых средств защиты, значит, дальше будут сложные. Ну, либо Борей уже тоже забросил этот бункер.

Второе помещение нашлось метров через тридцать. Теперь это был люк в стене, куда можно было спрыгнуть и оказаться на полу. Геометрия пространства в очередной раз совершила какой-то кульбит — в комнате было всего три стены, а пол был завален ржавой радиоаппаратурой. Внавалку и вперемежку, будто эту комнату ещё через центрифугу прогнали, прежде чем выплюнуть на Аркадии. Под этими завалами я обнаружил первых людей. Трупы или, скорее, мумии отдельными частями высовывались из-под ящиков. В основном фрагменты военной советской формы, но и были и белые халаты.

Следующие двери пошли уже сплошняком. Короткие промежутки и дверные проёмы с тяжёлыми и мощными гермодверьми с массивными замками. Все открыты, и все куда-то ведут. Я сунулся в первую, побродил по потолку, хрустя битыми лампами, куда-то свернул несколько раз и опять оказался в коридоре. Пошёл на второй круг, выбирая другие повороты и словно в трёхмерном лабиринте оказался. Коридор, комната, люк, комната, коридор, дверь в потолке.

Где-то совсем узкие и короткие, а где-то попадались большие залы. Как пустые, так и заваленные всё тем же старым оборудованием, трубами и датчиками, с разбитыми экранами и погнутыми стрелками. Нашёл и склады, и явные комнаты для сбора личного состава. На первом складе покопался в горе старых противогазов, на втором в куче дырявых ватников и шинелей. И даже запас кирзовых сапог обнаружил, но менять прохудившийся ботинок не стал. А в одной комнате был обустроен учебный класс с партами и переломанными стульями.

Нашёл один целый в первом ряду и присел отдохнуть. Ну или пропитаться атмосферой. С одной стороны, всё такое родное, а с другой — чужое и мёртвое (что было грустнее). На моей парте незнакомый мне Петя признался в любви загадочной «Л», на несколько миллиметров расковыряв древесину. Старался парень, но поблизости нашлась и надпись: «Ленка — сука», подписанная таинственным «П». Как говорится, от ненависти до любви пятнадцать сантиметров парты.

Под учительским столом валялся раздавленный глобус, а на столе лежал ржавый разобранный ППШ. На стене рваный агитплакат, грозивший, что враг не дремлет. Вдоль стены валялись тумбы и были разбросаны разнообразные макеты для изучения, и для тренировок. Нормативы небось сдавали в рамках повышения квалификации. Радиоприёмник, противогаз с хоботом, плюс странного вида ржавое оружие, похожее на смесь пистолета и электрошокера. Я такого что-то не помнил в истории советского оружейного дела, но в толстой рукоятке обнаружилось две батарейки «Корунд» шестьдесят второго года выпуска. И этот факт заставил меня отказаться о мыслях об ещё какой-нибудь альтернативной реальности. Скорее уже это была какая-то секретная разработка, да и сам бункер вряд ли был простым бомбоубежищем.

Я отдохнул, перекусив и фантазируя на тему, как здесь всё было устроено, и чем занимались люди, и пошёл бродить дальше. Пытался найти следы Борея или каких-то других современников, но бардак был такой, что определить, кто его устроил: аномалия или проходящий мимо человек, было невозможно. Слоёв пыли здесь не было, как и чётко выраженных следов в виде вскрытых консервных банок, свежих фантиков или попыток устроить туалет там, где он не предполагался.

Я вернулся в коридор, проигнорировав несколько дверей, и решил уже добить шахту до конца, прежде чем продолжать обыски. Но узнать, чем она закончилась в своём изначальном виде, было не суждено. Ещё несколько десятков метров и в луч фонаря упёрся в земляной завал, «перепиленный», как и бетонные стены, ровной линией. С обрезанными корешками, камнями и сухим панцирем жуткой хрени, похожей на гигантскую медведку.

Я вогнал ломик в глину, просто убедиться, что она обычная и не скрывает какой-то потайной стены. Будто плёнку, пробил спёкшийся верхний слой и вывалил на пол несколько комков земли. И сразу же отскочил от посыпавшихся следом насекомых. Те же медведки, только мелкие и больше напоминающие бледных, полупрозрачных личинок. Они довольно большой кучей бросились врассыпную, а земля всё продолжала осыпаться, заваливая пол. Чёрт! Кажется, я открыл какой-то ящик Пандоры, ну или неиссякаемый поток медведок. С другой стороны, знак хороший — если заклинит дверь на выход, то можно будет прокопаться наружу.

Отступая, притоптал несколько самых шустрых. Целенаправленно они на меня не лезли, а неслись куда глаза (или что у них там) глядят, ещё и метались во все стороны. Пару десятков, шурша по бетону, мигом растворились в темноте.

— Кажется, я запустил в бункере новый виток развития, — усмехнулся я. — Наверное, и года не пройдёт, а пройти здесь просто так уже не получится.

Поняв, что пробоину в земляной стене мне уже не остановить, я пошёл обратно, просто ещё более внимательно глядя под ноги. В бункере сразу стало как-то шумно. К отдельным поскрипываниям старых вентиляторов добавился микротопот десятков маленьких лапок, объединившийся в общий гул. Он волной пронёсся по ходу разбега медведок, замер, растворяясь в темноте, а потом вернулся. Но уже в виде полноценного рёва-вопля.

От неожиданности у меня по спине пробежали мурашки. Причём такого размера, что я невольно спину проверил, решив, что и туда уже попали насекомые. Из лабиринта тоннелей прилетел второй вопль, на который уже среагировал шакрас. Уколом напомнил о себе биомонитор, одновременно подсветив таймер до кризиса и обозначив, что контроля над навыками прибыло. Пока немножечко, лишь на чуйку, маскировку и ночное зрение.

— Кажется, мои новые друзья-разведчики нашли основную ловушку, — прошептал я, скидывая лишнее снаряжение.

Несмотря на то что зрение перестроилось, закрыл глаза, отправляя в пространство запрос на сканирование. И упёрся в стенки шахты, максимум на пару метров, заскочив за двери. И, соответственно, никого и ничего не нашёл. Ладно. По левой стороне я всё основное осмотрел, осталась правая сторона. Три прохода и одна приоткрытая гермодверь, откуда и доносились звуки.

С пистолетом в руках пошёл вперёд. Толкнул гермодверь, оглушительно заскрипев на всю округу. Думаю, что даже «Аура тишины» бы не спасла, сразу же сведя на нет всю мою маскировку. Заглянул внутрь и не спеша осмотрел кучи металлолома, завалившие практически весь зал до потолка. Прямо горки, как на свалках, между которыми с трудом, но можно было найти несколько тропинок. Все они выглядели непроходимыми, но одна всё-таки оставляла ощущение безопасности. В том смысле, что хрен пройдёшь, но, по крайней мере, сверху ничем не засыпет.

Заканчивалась тропинка тупиком. Проход упёрся в высокий двухстворчатый несгораемый шкаф, практически сейф с замочной скважиной. Стенки присутствовали все, а задняя так вообще, будто была вмонтирована в бетон. Типа точно не утащишь, и даже не сдвинешь. Зато ключ Борея подошёл в замочную скважину, легко сделал два полных оборота, и внутри щёлкнул замок.

Я потянул створки и отступил, подняв пистолет. Но в этот раз скрипа не было, толстые створки скользнули как по маслу, легко спружинив останавливаясь. Задней стенки в шкафу не было, а в стене обнаружилась круглая метровая дыра, ведущая куда-то в темноту. Никто оттуда не выпрыгнул, только у меня под ногами из кучи мусора выскочило две медведки, и явно собираясь меня обогнать, запрыгнули в шкаф.

Я за ними. Протиснулся через полутораметровую стену и вывалился с другой стороны.

— Определённо это не Нарния… — прошептал я, оглядывая огромный зал, концы которого терялись в темноте.

Пришлось вернуть фонарь. Я поёжился от холода, высвечивая фонарём ближайшую стену. Температура, по ощущениям, ушла в минус. Вдоль ближайшей стены стояли стеллажи с верстаками, а на них стеклянные колбы, бидоны. Возможно, термосы и просто куча склянок. Там было ещё холоднее — не знаю, как Борей это сделал, но от верстаков веяло таким холодом, будто там отдельная морозилка.

Я нашёл полноценный рабочий стол генетика-энтомолога-изобретателя. С десяток аквариумов, внутри которых ползали разнообразные насекомые-мутанты. И ещё больше их было в уже раздавленном виде в огромной мусорной корзине. Я узнал жука-плоскотелку и ещё несколько страхолюдин, зарисованных в блокноте Борея. Мда, мутантами они, похоже, стали уже после вмешательства очередного местного гения.

Пройдя вдоль верстаков, прихватил пластиковый бокс с голубыми кристаллами. Взял самые чистые, без примеси гнили или каких-то других токсинов. На момент взаимодействия с шакрасом даже проверять не буду, а вот «ледяные» или замораживающие патроны или нейродротики могут интересные получиться.

Стена зала повернула, открыв новый проход в соседнее помещение. В луч фонаря попал стальной крюк, свисающий с потолка. А потом и тело, подвешенное таким же крюком за шкирку. Фрик. Синяя лысина, стеклянные глаза и признаки насильственной смерти. Грудная клетка распорота, а вместо сердца кусок льда.

Капец, я будто бы на скотобойне оказался. За первым телом нашлось второе, потом третье и так дальше, чуть ли не в четыре ряда. Всё конченные мертвецы, на всех следы обморожения. Где-то меньше — просто чёрные омертвевшие пятна, а где-то уже и без конечностей. Похоже, замороженные уже до такого состояния, что их можно было, как стекло разбить.

Это всё, конечно, в теории, но хрень какая-то под ногами хрустела. Отчётливо так, будто по битому стеклу кто-то крадётся. Почему кто-то? Да просто потому, что я уже минуту как замер, а хруст продолжался. Доносился откуда-то из глубины морозилки, постепенно приближаясь. Следом скрипнула цепь, и одно из подвешенных тел покачнулось.

— Эх, Борей, Борей — больной ты ублюдок, — задумчиво прошептал я, доставая ломик-гвоздодёр. — Не такое добро я планировал найти на твоём складе.

Глава 16

Цепь скрипнула ещё раз. Уже совсем близко чуть ли не через одну тушу от меня. В луче фонаря проскочил кусочек кого-то, но его сразу же спрятало за качнувшимся мёртвым телом. Чуйка молчала, похоже, либо не срабатывала на хладнокровных, либо просто терялась при минусовой температуре. Размышлять об этом сейчас я не стал. Там, где не справится шакрас, я и сам вполне могу что-то почувствовать.

Например, холодные вспотевшие мурашки на затылке и ледяное прерывистое дыхание за спиной. Значит, уже двое. Бесшумные и холодные, как тот самый айсберг в окияне. А не — ещё один появился в глубине скотобойни. Оттуда донёсся металлический скрежет, будто крюком провели по стене, направляясь ко мне поближе.

Я всмотрелся в синее лицо фрика, висящего ближе всего ко мне. Стрёмный, но на «ледяного ходока» не похож, и с крюка слезть не пытается. Какая-то у Борея иная геномная магия, но точно не некромантия. А, значит…

А, значит, пора была действовать! Одновременно шатнулся труп передо мной, и за спиной усилился холод. Я тоже ответил. Ударил ногой синий трупешник, толкнув на того, кто прятался за ним. И резко развернувшись, рубанул ломиком по тому, кто подкрался сзади. На мгновение только завис, когда увидел, кто это был. Даже не завис, а скорее, задумчиво так сменил траекторию удара, сразу, как только первое удивление прошло.

Это был полуголый фрик. Лысый, только с чересчур гладким не только лбом, но и лицом. Огромные, почти как блюдца, глаза и, сука, самый настоящий хобот!

Шакрас, не знающий, что такое противогаз типа ГП-5 в модификации «слоника», как будто бы даже подрастерялся. У меня же проскочила мысль о снорке из одной компьютерной игры, а потом пошла корректировка направления удара. Зубчики гвоздодёра ударили мутанта в ключицу, с трудом, но пробили кожу и застряли за костью. Вместо того чтобы выдернуть лом, я лишь крутанул фрика вокруг себя и отбросил на второго, появившегося из-за трупов. Свалил обоих, но и гвоздодёр упустил.

Выхватил пистолет и практически в упор открыл огонь. Легко отработал по парню в противогазе, в стёкла промахнуться было сложно. А вот во второго, чуть ли не запутавшегося между трупом, которой слетел с крюка, и напарником, я всадил штук восемь пуль, но всё как-то не эффективно. Несколько раз, может, и промазал, попав по соседям, но четыре пули он точно впитал. Ни крови, ни рваных ран — реально, втянул через маленькие светлые отверстия. И попытался скрыться, прикрылся трупом и, шаркая и падая на скользком ходу, метнулся за остальные тела. Получил ещё две пули в спину, но всё-таки нырнул куда-то вперёд.

Я бросился за ним, чтобы добить и найти третьего, но он нашёл меня сам. И стоило оказаться в лабиринте качающихся тел, напал на меня сбоку. Толкнули ледяное тело, которое задело меня, и тут же по широкой дуге на меня рухнул грязный крюк. Я увернулся, но тут же пропустил ещё один удар. Что-то очень быстрое, проскочило мимо, ударив меня под локоть. Броня смягчила удар, но сначала улетел фонарик, а когда меня толкнули уже с другой стороны, и ударили по руке, я лишился уже и пистолета, отскочившего куда-то в темноту.

Искать и поднимать было некогда. Кажется, уже все трупы, подвешенные к потолку, пришли в движение, гоняя длинные тени по потолку. Как маятники на каком-то дурацком аттракционе, у которого оказалось сразу два техника-смотрителя, ну или билетёра, которые тут же начали меня обилечивать.

Двое, не считая сбежавшего подранка. С одной стороны, закрывая возможность отступить, появился двухметровый качок. На плечах и обмоткой по руке на нём была цепь, которая заканчивалась крюком. Он раскручивал его на короткой дистанции, чтобы не зацепить потолок, но было видно, что и метнуть он его спокойно сможет. Не только видно — он уже это сделал, но попал в мертвеца, которого уже я подтолкнул навстречу броску. А с другой стороны, в тенях промелькнул ещё один «снорк» в маске, только уже без хобота. Этот был тощий. Совсем какой-то мелкий, будто не замороженный, а сушёный. Но быстрый и тихий настолько, что уже в следующее мгновение я потерял его из виду. И, по сути, лишился выбора, с кого начинать первым.

Уклоняясь от маятников, которые так и норовили, если не толкнуть, то зацепиться скрюченными, ледяными руками. Не специально, они всё ещё были капец какими мёртвыми, просто их было много и примёрзли они в довольно кривых позах с растопыренными пальцами. Я подпихнул того мертвяка, в которого вонзился крюк, сбив его на фрика-переростка. И вдогонку прыгнул сам, выхватывая нож. Перескочил через труп, налетев на фрика. Он не успел поднять руки и защититься, оставив мне незащищённую грудь, куда я и собрался вонзить нож.

Не вонзил — скорее, вкарябал. Кожа, плоть, кости — всё это вместе напомнило мне попытку порезать замороженный кусок мяса, только что вынутый из морозилки. То есть порезать я его не смог. Вбил на пару-тройку миллиметров, с трудом выдернул и успел ещё дважды повторить, углубившись почти на сантиметр, прежде чем фрик бросил крюк, попытавшись отбросить меня.

Я юлой раскрутился и, вильнув мимо маятника, налетел на него сзади. И начал долбить его в шею, будто у меня в руках не древнее лезвие с аккуратным кончиком, а полноценный нож для колки льда. Только самого льда не было. Шкура мутанта будто промёрзла, изменив структуру, но оставшись довольно гибкой и подвижной без каких-либо признаков того, что можно разбить. Фрик промычал что-то и, попытавшись развернуться, ударил рукой себе за спину. Сорвал труп с ближайшего крюка, но до меня не достал. После чего резко, крутанулся с другой стороны, уже пытаясь чётко влепить мне локтем.

Но тут уже я нырнул вниз, переключившись с непробиваемой шеи на ноги. Ударил ему под колено, удачно попал, пропихнув лезвие сразу на пару сантиметров. Потом ударил по рукоятке кулаком, и уже в падении влепил по ней пяткой, вбив нож по самую рукоятку. Лезвие выскочило с другой стороны, фрик покачнулся, нога с «занозой» подломилась, и он, будучи ещё в процессе разворота, рухнул на пол.

Насладиться победой в этом раунде мне не дали. Я услышал шипение и заметил ползущего ко мне подранка. Он будто бы специально скалился и шумел, пытаясь привлечь к себе внимание. Но и шакрас уже видать «согрелся», нарисовав картинку потенциальной опасности, и я ждал подвоха. Совсем с другой стороны, оттуда, куда не добивал валяющийся на земле фонарик, на бешеной скорости, практически сливаясь с тьмой, на меня летел мелкий.

Отвлекись я на подранка, точно получил бы удар в спину, с последующей попыткой порвать мне сонную артерию. Мелкий взвился в воздух, замахиваясь лапами с острыми, совсем нечеловеческими, когтями. А я всего лишь чуть сдвинулся и крутанулся на месте, подхватил его, чутка проводил и надел на только что освобождённый крюк. Мысленно поблагодарил шакраса за помощь в координации движений, и отступил от брыкающегося фрика. Мелкий никак не мог определиться, что ему нужно делать: он то тянулся за спину, пытаясь нащупать крюк, то царапал и пинал воздух передо мной. Шипел, бесился и раскачивался, как на качелях, но дотянуться не мог.

Я не стал ждать, пока он выдаст «солнышко» или крюк сорвётся. Пнул здоровяка, пытающегося встать на одной ноге. Свалил его и проскочил мимо подранка к самому первому «снорку». Выдернул гвоздодер и вбил его сначала в здоровяка, а потом в подранка. Подобрал фонарь, нашёл пистолет и уже с ним разделался с мелким, всё ещё болтающимся на крюке.

Оглядел участок «скотобойни», запустил сканирование и активировал «Маскировку». Не чтобы спрятаться — просто чтобы навык рос, пока контроль позволяет. Выдохнул, вернулся к рабочему месту Борея и уселся в кресло для передышки.

Результаты сканирования были неоднозначные. Явных угроз не было, но что-то едва живое в соседнем помещении точно присутствовало. Слабенькое, явно неспособное на меня напасть. И, вообще, скорее всего, уже ни на что не способное. Возможно, будущие жертвы экспериментов Борея, до которых ещё не дошла очередь.

Я зарядил пистолет, потом осмотрел и продезинфицировал нож. Ни царапинки, ни зазубринки. С такими свойствами можно будет без проблем и гвозди рубить. Только зачем это делать, не очень понятно, но с другой стороны — это же Аркадия.

Устроил перекус и пока разбирался с батончиками, по новой осмотрел рабочий стол Борея. Большинство записей повторяли то, что было в блокноте. Выводы и финальные рецепты повторяли, а всё остальное — черновики, пробы и ошибки. Много ошибок, точнее — отсутствия результата. Уже те бумаги, что я просмотрел, тянули человек на тридцать, замученных во время экспериментов.

Даже стало как-то жалко, что Борей так мало мучался при смерти. По-хорошему, его бы тоже прогнать через подобное, только холод заменить на жару. В смысле, на огонь или хотя бы немного электричества.

Размышляя об электричестве, заметил на стене серые провода. В одну сторону они поднимались к потолку, а потом разбегались между светильниками. А вот в другую — сначала прятались за стол, потом проходили к стеллажу и замыкались на небольшом прямоугольном приборе, который я сначала вообще принял за запчасть местной радиоаппаратуры. Теперь уже повертел более внимательно. Размером с современный тостер и с таким же боковым рычагом с одной стороны. Дальше уже отличая. С другого бока как раз подходили провода (две штуки и был разъём для третьего). Отверстий для хлеба не было, хотя на верхней панели нашлось два отверстия, прикрытые крышками.

В первом — узком и круглым было пусто, возможно, предполагалось, что туда нужно что-то поместить. А во втором — квадратном и неглубоком неожиданно нашлись бледно-голубые эссенции. Сразу пять мелких кристаллов размером со спичечную головку. Я тут же выковырял один и проверил его через биомонитор.

'Обнаружен геном Малаптерурус Б. электро. Уровень редкости: 9. Средняя цена закупки в генотеках: 4 500 аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: электрокинез.

Риск нарушения функций внутренних органов — от 75 до 90% (в зависимости от качества образца донора).

Важно! В случае применения иным способом вырабатывает напряжение до 650В при силе тока 0,5—1А'.

Хм, вот это я понимаю полезная штука, а не то что тумаи, которые при том же уровне редкости, чуть ли не на сдачу в генотеках принимают. Но, вообще, с таким процентом побочки кидаться молниями пропадает желание. Внешне — это, конечно, красиво, но внутри, похоже, у всех там проблема на проблеме. Инициировать я это точно не буду, а вот попробовать «иным» способом нужно. Инструкцию, конечно, никто не положил, но если есть что-то, что можно запихнуть, и отверстие, куда запихнуть, то…

Я сначала просто попробовал рычаг, но никакого эффекта не было. Потом взял самый маленький кристалл и закинул его в круглое отверстие. Повторил с рычагом, услышал тихий хлопок внутри, и «тостер» начал с лёгким гудением вибрировать. И тут же вокруг зажёгся свет. Тусклявенько и бледно, но сразу из всех ламп, висевших на потолке.

— Да будет свет, — хмыкнул я, теперь уже в третий раз смотря на «тостер» по-новому.

Похоже, это какой-то аналог генератора, который работает на непонятном малаптерурусе. Хотя к «аркадияпедии» не ходи, это какой-нибудь обычный электрический сом. Купер как-то наступил на такого, но отделался лёгким шоком. Разберёмся, главное, что это не какая-то супертаинственная хрень, чтобы расходники потом годами искать по всем местным водоёмам.

Я обернулся, заново осматривая помещение. Сторону участка «скотобойни» проигнорировал, ничего хорошего подсветиться там не могло. Прошёлся по стеллажам и нашёл ещё два агрегата, похожих на этот генератор. Но оба разобранные — похоже, Борей, работающий вариант собрал из всего, что было. Точнее, из всего, что отобрал у людей. На одном нашлась гравировка с названием фермы и фамилией бывшего владельца.

Я засёк время, чтобы оценить, насколько хватает одного кристалла, и пересёк помещение, остановившись перед тремя дверьми. Толкнул первую. Ту самую, за которой чувствовались слабые сигналы. Там тоже уже включился свет, два тусклых светильника, которые отражались от стен и от пола. Большое треснувшее зеркало на входе, грязные (со следами ржавчины) раковины, а дальше сплошняком плитка. На стенах ещё отдалённо напоминающая белую, а на полу уже хрен поймёшь и кровавыми разводами, будто кого-то по ней возили. Дальше душевые, разделённые бетонными перегородками, в которые Борей внёс ряд конструктивных изменений.

Сейчас каждая кабинка представляла из себя полноценную камеру-клетку, с решёткой вместо двери. Я заглянул в первую — со сломанной дверью. Труб или кранов с лейками не было, всё срезано под корень. А вверху, практически у самого потолка, наоборот, прикрепили туалетный бачок. Но тоже уже конструктивно изменённый и превращённый в нечто типа автоматической кормушки, совмещённой с поилкой.

В старой душевой было десять кабинок. Четыре пустых, но с разной степенью открытия двери. Можно было примерно угадать из какой, кто выбрался. Здоровяк тупо выбил решётку целиком, мелкий «снорк», слегка раздвинул прутья. Ещё в четырёх лежали уже только трупы. А в двух последних сидели синие фрики, и оба тупо смотрели на пустые кормушки, которые по понятным причинам Борей не обновил.

А запасов у него здесь было много. В углу валялись канистры с мешками, до которых добрались, сбежавшие фрики. Чем он их кормил, я не понял — что-то типа белкового сублимата с добавлением гнили и других «витаминов». Бардак, возможно, был бы поменьше, если бы сбежавшие фрики не пытались в первую очередь добраться до гнилых сахарков.

Спасать фриков было бесполезно, поэтому я, скорее, прекратил их мучения и покинул душевую. Объекты на сканере исчезли, но появился какой-то пока неявный фон со стороны стены, где я открыл проход медведкам. Что-то там намечалось, либо мелкие разошлись, либо кто-то крупный начал подтягиваться.

Пришлось ускоряться. Я открыл следующую дверь, за которой оказались личные покои Борея. У стены стояла ржавая кровать со следами ржавчины, стол со стулом, притащенные из учебного класса. И раскуроченный шкаф с тряпьем, до которого уже тоже добрались его питомцы. Там же нашёлся запас противогазов и несколько комплектов военной формы — всё, найденное в бункере.

Копаться во всём этом не хотелось. Я издалека осмотрел шкаф и заглянул под кровать. Нашёл там обычный кожаный дипломат и в какой-то степени сорвал джекпот. Во-первых, там были деньги. Рассыпанные вексельные монетки на разные суммы и несколько пачек наличных. Пересчитывать всё не стал, но тянуло не на одну сотню тысяч аркоинов. Во-вторых, там были документы, связанные с «Искателями». Приказы, докладные записки, сметы, списки и даже личные дела с пометками Борея. Причём Борей отслеживал не только подчинённых, но, похоже, и конкурентов.

Это всё надо было изучать долго, внимательно и в спокойной обстановке. Но опять же беглый взгляд, пока я всё это перепаковывал, зацепился и за личное дело Ехида, и за упоминания ведьм. По отдельным фрагментам можно было собрать полную картину организации «Искателей». От Драго до генералов, от бригадиров до фриков-карателей. Пусть не поимённую численность, но хотя бы структуру.

Третья дверь — оказалась складом. Немного оружия — ящик со штурмовыми винтовками G3 (видимо, всё из той же бундесверовской партии), несколько охотничьих двустволок, больше подходящих для музея, нежели для лесов Аркадии. Слишком вычурные, с дорогой отделкой и гравировкой (часто с именами прежних владельцев). Потом совсем какая-то антикварная хрень в виде ваз, статуэток, одной картины, на которой был изображён несущийся в пыли кафер. Серебряная посуда: подносы, кубки и два тяжёлых подсвечника.

В общем, награбил Борей много, вот только вкус у него был специфический. Для меня так вообще ничего не прихватил. Ну, кроме патронов.

Вывозить, я это, конечно, всё не стал. Забрал одну винтовку с запасными магазинами, много патронов и прихватил генератор. Наверняка где-то ещё была холодильная камера, тоже работающая на каких-нибудь геномах, но быстро я её не нашёл. Надеюсь, продержится до приезда команды грузчиков, сохранив всё в холоде. Когда вернусь в лагерь, сдам ключ Датчу. Пусть всё вывезут и раздадут обратно, если старые владельцы ещё живы.

Я запер проход к нычке и поторопился наружу. Благодаря «Теплообмену» холодно мне не было, но уже очень хотелось подышать свежим воздухом и погреться на солнце. Пусть чуйка и предупредила, что там уже кто-то ждёт.

Глава 17

Задержали меня уже в тоннеле. Медведки оказались чересчур уж активными, будто их до этого сдерживала не тонкая запёкшаяся корочка земли, а бетонная стена, об которую они все жвалы обломали. Долго злились, а теперь дорвались! Первая или уже вторая, потому что я не знал, сколько успело просочиться в каменный лабиринт, волна встретила меня в перевёрнутой лестничной клетке. Сразу две медведки бросились мне под ноги, намереваясь цапнуть за колени. Может, и выше целились, потому что размеры позволяли. Думаю, встань они на задние лапы, и передними могли бы мне до горла достать.

Тёмно-коричневый хитин заблестел, одновременно подсвеченный фонарём снаружи и чуйкой изнутри. Я открыл огонь из винтовки. Бил одиночными, экономно и, учитывая, как крошился хитин, более чем эффективно. Трещала внешняя оболочка и что-то чавкало внутри, брызгающее во все стороны коричнево-зелёной жижей. Запах гари тут же смешался с вонью от мозгов медведок, а грохот выстрелов затмил щёлканье и резкий писк, который издавали монстры, перед броском.

Пошёл отстрел. Странный, методичный тир в декорациях «Звёздного десанта», с несущейся на меня толпой жуков. И тут уж либо ты контролируешь и не торопишься (как бы странно это ни звучало), либо суетишься, паникуешь и в итоге заканчиваешь жизнь в острых объятьях монстров. Затопчут и обглодают, оставив от меня только браслеты древних и дырявый ботинок.

Не знаю, почему именно такой образ нарисовался в воображении, но реализовывать его в жизнь я не собирался. Положил первую волну, перезарядился и развернулся, чтобы встретить новых. Капец, они шустрые — всего один вход прокопали, а просочились уже буквально везде. И ломанулись с двух сторон.

Я завертелся, отстреливаясь на два фронта. Расстрелял подошедших сзади, несущихся ко мне азартной толпой. Практически штабелями укладывал, не давая напирающим сзади перескочить через трупы первых. И ускоренно пошёл вперёд, ведя огонь на подавление тех, кто успел проскочить к лестницам. Нужно было смыться, пока не появилась следующая волна. Чуйка подсказывала, что резервов у монстров хватит. Ещё и людям Датча останется, когда они добро вывозить придут.

Прям очень шустро не получилось, потолок низкий — пришлось идти на полусогнутых, а ещё и стараться не скользить на трупах. А некоторых и добивать. Сзади появилась новая партия, но либо у медведок отсутствовала связь со стаей, а память была, как у рыбок, либо меня скрыла «Маскировка», а они нашли цели попроще, принявшись хрустеть своими же товарищами.

Хруст с шарканьем заполнили весь тоннель, но уже будучи у выхода, я смог высветить только лоснящиеся затылки, уткнувшиеся в трупы. Геномов у медведок не было, ни один панцирь не подсветился, не выдав даже крошек гнили. Видать, маленькие ещё совсем, жирка не нагуляли. Но к приходу повстанцев должны откормиться, кормовой базы я им достаточно накрошил.

Я быстро зарядил два магазина, заметив только одного монстра в непосредственной близости. Он то ли сам перебрался через трупы, то ли его банально вытолкнули. Но и тот ко мне не побежал, сразу же накинувшись на ближайший панцирь.

Убедившись, что хотя бы ненадолго меня не побеспокоят и схватился за скобы и полез наверх. Замер на верхней ступеньке, прислушиваясь к ощущениям. На поляне уже никого.

Но там, где была машина — удаляющийся след, а на дороге, наоборот, разрозненная группа приближающихся геномов. Что-то не очень понятное, будто не только взболтали, но и перемешали, добавив осадка в виде побочных мутаций. Возможно, кто-то был там опасным, но на уровне чуйки шакрас отнёсся к ним более чем презрительно. Удаляющийся след и тот взволновал его больше.

Я высунулся из люка и сразу же заметил медведок. Несколько гигантских туш, за которым машину толком видно не было, и ещё пара кучек мелких. Мелкими они выглядели только на фоне гигантов, так-то они раза в четыре превышали тех, кого я крошил в бункере. Все — мертвы. У крупных ряд ровных отверстий в панцире, будто они попали под гигантскую швейную машинку. Мелких просто так поломали, отрывая конечности. Пара голов валялась отдельно, остальным поломали лапы и позвоночники.

М-да, кто-то здесь оторвался в прямом смысле слова. И, кажется, я знаю, кто это был. На пыльном лобовом стекле вывели счёт. Слева пальцем была нарисована крупная семёрка, потом двоеточие и цифра один справа. Типа счёт: семь — один.

Интересная математика у Осы, только не очень понятно, в чью пользу.

Я пересчитал трупы, разбросанные вокруг машины. Только крупных было меньше семи, а если с остальными, то сильно больше. Если в штуках считать, то не сходится. Но если рассуждать, что я ей спас жизнь, а она мне машину, то побеждать должен я. Даже с учётом, что, потеряв машину, я бы задолбался пешком идти через Дикие земли.

Но почему именно семь? Типа как жизней у кошки? С намёком на природу шакраса, о которой Оса откуда-то что-то знает? Или на её природу с расчётом, что я спас ей не одну жизнь, а сразу семь?.. Или как у цветика-семицветика? Семь дней? Семь цветов радуги? Семь нот? Чего там ещё у нас семь…

Я, конечно, люблю загадки, но не в таких ситуациях. По мне, так можно было бы просто поговорить, может, и выпить за встречу. Я же не ради награды её спасал. Но видимо, она так не могла. Может, не хотела чувствовать себя обязанной и выступать с позиции жертвы, а, может, это очередной «путь» хищника, на который она вступила.

— Очень стеснительный у меня ангел-хранитель, — усмехнулся я. — Но их, вроде бы не выбирают.

Я выбрался из люка, ровно в тот момент, как на поляне стали появляться люди. А, точнее сказать, местные мутанты из Диких земель. Я узнал человека-змею, а вот остальных видел впервые. Всего восемь наглядных примеров, что инициация может быть опасной. В основном проблемы были с кожей, превратившейся либо в грубую корку, похожую на кору дерева, либо чешую разных видов: от змей до кайманов. У одного «красавчика» был хитиновый воротник, прикрывающий шею и уходивший по голове до самых ушей, будто это какие-то бакенбарды. Он с тоской посмотрел на трупы медведок, но он же и выступил вперёд, начав разговор.

— Ты друг Борея? — вместо приветствия спросил человек-жук. Голос у него оказался совершенно нормальным, даже мелодичным. Ему бы в группе петь.

— Борей мёртв, — ответил я, пожав плечами и не отпуская винтовку.

У них оружия на виду не было. Если не считать отдельные части тела, которые можно было использовать для нанесения колюще-режущих ударов. У одного рука выглядела так, будто ему оттяпали кисть, а остальное ссохлось до состояния голой кости. Причём остро заточенной. У другого на локтях выросло явно что-то лишнее в виде шипов. У третьего всё было на месте, но правый кулак был похож на кувалду. Ещё двое, видимо, были ядовитыми — их сторонились, а на будто бы обожжённых губах, прямо в трещинах от язв, собиралась зелёная слюна.

Из приметных, который всячески пытался не привлекать внимание и прятался за остальными, я выделил худого перекошенного мужичка с голубыми глазами, в которых чуть ли не искры сверкали. Похоже, наглядный пример поражения внутренних органов в обмен на электрокинез. Его я посчитал самым опасным, как бы невзначай, повернув в его сторону ствол автомата. Успею дать несколько очередей, прежде чем отступить обратно в люк. Благо нужно всего один шаг назад сделать.

— Мёртв, — кивнул «жук», — но это не отменяет вопроса. Ты его друг?

Мне тоже было интересно, друзья ли они с Бореем. Если друзья, то всё-таки у нас намечается конфликт, если враги, то мы, считай, союзники. А союзники — это хорошо.

— Сомневаюсь, что Борей, назвал бы другом того, кто его убил, — ответил я и окинул взглядом всех, оценивая реакцию мутантов.

— Он говорит правду? — спросил «жук», обращаясь куда-то за спину, а потом повернулся ко мне спиной, продемонстрировав ещё одну человеческую голову, торчащую у него между лопаток.

Я издал лёгкий нервный смешок.

А потом второй, но уже с нотками облегчения, когда понял, что это не двухголовый мутант, а мутант с рюкзаком, внутри которого сидит ещё один мутант. Возможно, очень худой карлик или совсем ребёнок, но со взрослой головой.

Лица были похожи, словно «жук» и его ноша близкие родственники. Только голова выглядела старше и умнее, на более широком лбу пролегло несколько крупных морщин. Зато признаки хитина или какой-то другой чешуи отсутствовали.

— Он говорит правду, — ещё больше нахмурившись, ответила голова. — Подведи меня к нему.

— Но… — начал протестовать «жук», но говорящая голова его перебила.

— Если бы он хотел нас убить, то уже сделал бы это, — на этих словах говоривший посмотрел на меня и вопросительно кивнул.

— Он говорит правду, — не удержался я, пожав плечами.

Спиной человек-жук-рюкзак не пошёл. Вздохнул, что-то проворчал и поднял руки, демонстрируя их в первую очередь остальным мутантам. Развернулся и пошёл ко мне, периодически вздрагивал, будто ему какие-то ругательства на ухо шепчут. Остановился в метре от меня, покосился на оружие, а потом кивнул в знак приветствия.

— Меня зовут Ринго, а это мой брат… — он задумался, дёрнув плечом. — Называй его Бигхэд, так всем будет проще. И даже не пытайся врать, он распознаёт ложь.

— Джордж, — я кивнул в ответ, а потом, поняв, что так и не привык к местному имени, добавил. — Называйте меня Сумрак, тоже будет проще.

Решив, что официальная часть закончена, Ринго повернулся ко мне спиной, выставив брата. Вблизи он уже совсем чудно смотрелся, но глаза были нормальными. Наполненными как огромным интересом к жизни, так и самой жизнью. Где там у него был встроен детектор лжи, я не разглядел, но вполне допускаю, что все его навыки, как раз в голове.

— Ты не друг Борея, — сказал Бигхэд.

— Да, мы это уже выяснили, — ответил я. — Парни, давайте сразу к делу. А то я тороплюсь.

— Нам нужна помощь. Помощь человека, который способен противостоять таким, как Борей. Помощь хищника. Твоя помощь, — Бигхэд скривился, словно от головной боли, и потряс головой. — И мы хорошо заплатим. Деньги, редкие геномы, улучшенные кристаллы с навыками суперхищников.

— С козырей зашёл, — усмехнулся я. — Вот только…

— Не смотри на нас, — голова мотнулась, ткнувшись в спину. Видимо, это был жест в сторону остальных мутантов. — Мы такие не из-за кристаллов. Не торопись отказываться, хотя бы выслушай.

Я кивнул. Попытавшись представить, какой заказ может быть актуальным в Диких землях. Убить кого-то из местных «Искателей» или просто конкурентов? Отбить пленных от очередных экспериментаторов? Зачистить какую-то зону от монстров? Или контрабанда? Привезти что-то запрещённое?

— Что ты знаешь о Свободных землях? — спросил Бигхэд, увидев, что я готов слушать.

— В смысле, о Диких?

— Дикие они для вас, чужаков. Для нас они Свободные, — гордо сказал Бигхэд, но потом, погрустнев, добавил: — Но, к сожалению, не для наших детей. Ты знаешь, что за последние пятнадцать лет здесь родилось всего одиннадцать детей?

— Нет, — я помотал головой.

— А выжить из них смогли только трое, — продолжила голова. — Половину забрали «Искатели», а вторую — «Миротворцы». Это были совершенно здоровые дети, не такие, как мы, — Бигхэд снова оглянулся на мутантов. — И мы хотим, чтобы они прожили не такую жизнь, как мы.

— Я не хочу тебя расстраивать, но если их забрали «Искатели» или местные «Миротворцы», то их уже, скорее всего, нет в живых. Их не спасти из плена.

— Это я понимаю, — кивнул Бигхэд. — Но троих нам удалось уберечь. Помоги нам вывезти их из Свобод… Из Диких земель. И мы заплатим любую цену.

— В чём подвох? — теперь уже я обернулся и развёл руками, как бы намекая на почти бескрайние границы земель.

— Мы не сможем перейти границу, — ответил Бигхэд. — Кто-то физически, на ком-то метки. Но главное даже не это. Мы сами, как чёрная метка. Если кто-то из нас покажется с детьми, то их уже не примут. Пристрелят так же, как сделали бы с любым жителем гетто. А сами они не дойдут.

Вот тебе и контрабанда. С другой стороны, в миссиях по эвакуации я уже участвовал. И тоже тогда детей из посольства выводили, правда, там, и отец с матерью присутствовали, и нянька. А я кто угодно: наёмник, хищник, убийца, но точно не нянька. Одну тут спас, и то бегает теперь, в себя до сих пор приходит.

— Странно это всё, — вздохнул я. — Но, я вынужден отказаться. Ты же видел, что я не вру, когда сказал, что я тороплюсь. У меня свои дела.

— Если они на территории Диких земель, то мы поможем. У нас не хватает сил противостоять «Искателям», особенно после того, как к ним примкнули ведьмы, но что-то мы сможем, — с мольбой в погрустневших глазах, сказал Бигхэд. — Для нас всё кончено было с самого начала, но у них ещё есть шанс. У «Искателей» появились новые ищейки, которые уже взяли след. А вместо Борея придёт кто-то другой, их отберут и… Ты же лучше меня знаешь, что потом происходит. Что с ними сделает Борей и ему подобные. Думаешь, я хочу отдавать их незнакомому мужику с задатками хищника? Мы можем снова их спрятать, но это ведь не жизнь. А ты мог бы дать им шанс…

— И куда я их там дену? — соглашаться я всё-таки не собирался, но Бигхэд всячески давил на больное. — Просто сдам в приют в Хемстеде и скажу, что в Ганзе нашёл?

— Не в Хемстеде, но рядом. Там есть фермы, на которых у некоторых из нас остались родственники. Просто доставь посылку.

— А если там уже никого нет?

— То куда угодно, но не в городской приют, — ответил Бигхэд. — Оттуда «Искатели» в первую очередь детей забирают.

— Допустим…

Я задумался, прикинув, какие сложности могут повстречаться на территории Трёхи и куда, в случае чего эвакуировать детей. Наверное, какая-нибудь отдалённая ферма Бакли была бы идеальным вариантом. А в крайнем случае они смогут остаться с повстанцами, там уже были сироты. Можно и помочь, а, точнее, взяться за заказ и выполнить, заодно и карму почистить. Но сначала надо свои дела решить.

* * *

Вот только, судя потому, что я видел, мои дела легко решаться не хотели. Я уже пятый час лежал в засаде и разглядывал ферму, а, точнее, небольшую крепость, принадлежащую клану кариамов. Разглядывал массивные клетки с птицами, пересчитывал бойцов, фиксируя и просчитывая патрули.

Как-то неожиданно их стало в три раза больше, чем предполагалось по разведданным от Датча. Активно шла стройка — было видно, что уже один крытый ангар они возвели совсем недавно, а ещё два здания только начали строить. Возможно, склад и казарму. Появилась новая техника — несколько военных «хаммеров», которые доводили до ума как раз в новом ангаре.

Складывалось впечатление, что клан получил неплохое финансирование. Может, конечно, машины и раньше были, но в Озёрном крае я их не видел. Бойцы явно к чему-то готовились и, понятное дело, к этому приложило руку UNPA. Теневая его часть, наверняка при участии Кристины.

Я, кстати, заметил там женщину, которая сильно выделялась на фоне остальных бойцов. И явно была в руководящей роли. Высокая, стройная, тёмные волосы, забранные в хвост — определённо самая красивая женщина, что я видел в Диких землях. Красивая, но не очаровательная. Всё портила холодная отстранённость и пренебрежительный взгляд, который она бросала по сторонам: на людей, на здания, на тучи, опять собирающиеся в небе. Всем своим видом она показывала, что ей здесь не место. И в итоге уехала, видимо, закончив свои дела.

Глядя на неё, я вспомнил Кристину. Только не понял почему. Во-первых, я её никогда не видел, а во-вторых, она была очень далеко.

Как бы там ни было, как только она уехала, народ в крепости будто бы выдохнул и расслабился. Не то чтобы сразу забухали и начали петь песни, но излишняя нервозность пропала. Ещё бы бдительность снизили, но это уже мечты.

Чем дольше я наблюдал за крепостью, тем больше думал, что не зря согласился на помощь мутантов. Их действительно было немного, но учитывая уникальные навыки каждого, у меня уже начал зарождаться лихой план.

Глава 18

— Ты уверен, что хочешь напасть? — спросил Бигхэд, когда я вернулся в городок к ждущим меня мутантам.

— Напасть — громковато сказано, но на вылазку с небольшой диверсией план имеется, — кивнул я, а потом посмотрел на банду, которая собиралась мне помогать.

— А зачем тебе это, — спросил Ринго, отвернув от меня брата.

— Там враги, — ответил я, и, в принципе можно было больше ничего не говорить, но шакрас во мне добавил, — и добыча.

— Понимаю, — ответил человек-жук.

— Прекрасно, тогда подсказывай, кто тут у нас самый скрытный, а кто ядовитый? И что у вас ещё есть по сахару и прочей химии? Склады? Магазины? Мастерские?

Я собрал всех потенциальных участников вылазки и начал рассказывать им план. Говорил и чертил схему палкой на земле. Скоро нужно будет подобным брифингам отдельное название придумать. Например: «брифинг Бакли», в честь первого человека на Аркадии, который таким образом раскрыл передо мной этот мир.

— Вот здесь крепость, здесь — дорога. Ещё одна здесь. Первый вопрос: как преодолеть защитный периметр, и порядка ста метров открытой зоны перед ним. Охранные вышки по углам: здесь и здесь уже построенные, а здесь — ещё в процессе. Вообще, вся эта часть: ангар, котлован, два недостроя выглядит менее защищённой. Кариамы расширяются, причём, судя по некоторым косвенным признакам, ещё и углубляются. Клетки с птицами с другой стороны. Между ними жилая часть, склады и предполагаемая казарма охраны.

Я чертил и проговаривал, не находя отклика в глазах юных, мутировавших диверсантах. Но это было ожидаемо, несмотря на их грозный вид, мне посчастливилось встретить общину, наверное, самых больших пацифистов во всех Диких землях. Все слухи про злобных мутантов-каннибалов из гетто точно были правдивы, просто не про эту «банду». Но самоотверженности им было не занимать, и всё ради того, чтобы я согласился им помочь. Даже неудобно как-то было, будто они на убой идут, принося себя в жертву.

Частично поэтому, а частично адекватно оценивая их реальные возможности и сильные стороны, я выбрал в помощники всего четверых. Одного здорового с ног до головы бронированного в толстую чешую. Двух, наоборот, мелких, но очень шустрых и с навыками хамелеонов, как аналог моей маскировки. И в роли поддержки — косого деда, способного управляться с электричеством.

И ещё шестерых использовал в роли отдела снабжения. Они уже второй час сидели в кружок и плевались ядом, наполняя уже второе ведро. Слюна у них, и правда, оказалась ядовитой. Не смертельно, иначе они и сами бы не выжили, но жгло, как крапивой, а в летучем состоянии работало, не хуже слезоточивого газа. Осталось только собрать это всё в удобный формат, но идеи у меня были. А вот противогаза только не было, но возвращаться за ним в бункер я уже не стал.

Так что после инструктажа, я заперся вместе с Ринго и, соответственно, Бигхэдом в одном из сараев, и мы начали химичить. То есть творить. Возможно, даже новую историю Свободных земель.

* * *

И писать мы продолжили её ночью. Высадились на окраине земель кариамов, довольно далеко от крепости, но довольно близко к границе с Трёхой. Для меня невидимой — даже пейзаж не изменился, но чётко ощущаемой всеми мутантами.

Толком Бигхэд так и не объяснил, как это работало: смесь из внушения, меток и уже во многом генетической памяти, которая вызывала у них животный страх при приближении к границе гетто. Бронированный изменил цвет, его чешуйки будто бы побледнели, по «хамелеонам» было непонятно, но оба начали обильно потеть, а до этого молчаливый электродед начал трещать без остановки. Пришлось шикнуть на него, заставив повторить всё, что от него требовалось.

На самом деле всех пришлось подбодрить и привести в чувство. Сработало, но я уверен, будь крепость кариамов прям ровно на границе или уже на территории Трёхи, то дальше бы я пошёл один. Без вариантов. Но владения кариамов раскинулись именно на нашей стороне. Возможно, сработала стандартная человеческая жадность, чтобы платить меньше налогов. Или скрытность, чтобы не привлекать лишнего внимания руководства Трёхи. Старого руководства, которое до прихода «Искателей» всё-таки пыталось поддерживать порядок. Ну а после прихода «Искателей» тут уже явно был договорняк и с Драго, и с теневой частью UNPA.

В сгущающихся сумерках мы довольно бодро преодолели неохраняемые поля и пастбища. Перелезли через ограду, рассчитанную на крупных птиц, и проникли в персиковый сад. Я чуть не обалдел от сладких ароматов и не удержался, попробовал спелые фрукты. Удивительно, с одной стороны — территория жуткого гетто, а с другой — такая вкуснотища. Аж опять вспомнил про желание заняться сельским хозяйством и опять получил смесь «фу» и «фе» от шакраса. Но это ладно — главное, что за садом ухаживали, дорожки были ровные, но при этом листвы на деревьях было настолько много, что заметить нас со стороны крепости было нереально.

Там мы спрятали нашу поддержку, оставив деда в засаде, а на выходе из сада и со здоровяком разошлись в разные стороны. Он на юг, мы на север. Точнее, он к вышкам и главной дороге, а мы к зоне, где шли строительные работы.

Я снова был налегке, и мне снова не хватало своего привычного оружия. Но, штурмовать крепость со снайперской винтовкой было странно. А вот подстраховаться и прикрыть отход — вполне. Обе винтовки: и G28, и Древних я оставил с другой стороны крепости. В том месте, откуда до этого вёл наблюдение. Там и прострел лучше, и дополнительные варианты отхода имеются.

Заняли позиции, сверили время на биомониторах. В крепости уже отбой, но с десяток часовых по периметру гуляет. До недостроенного забора всего пятьдесят метров. За ним два патрульных и на углу вышка с прожектором, который не гулял по площади, а тупо светил вдоль забора. С него и начали.

На главной дороге появился мой бронированный, чешуйчатый помощник. Появился из ниоткуда, но дальше пошёл по дороге не скрываясь. Наоборот, махал рукой, привлекая к себе внимание. Бигхэд сказал, что в гетто — это частое явление, когда одичавший или вконец свихнувшийся мутант пытается выйти к людям. Таких даже жалеют, не убивая сразу. А если не пожалеют, то расчёт был на слабо пробиваемую шкуру и низкую кучность кустарных пистолетов-пулемётов.

В него сразу же нацелился прожектор над воротами, донеслись возгласы стражников. Смесь из мата, проклятий и попыток выдать мутанту первое и одновременно последнее предупреждение. Наш засланец остановился и начал по заранее оговорённому сценарию тянуть время. Продайте, мол, бухла, деньги не проблема. Что было наглядно показано, раскрытым веером из смятых купюр.

Я ждал, накручивая себя и пробуждая шакраса. Пора было включать «Маскировку», а геном только присматривался, не чувствуя явных угроз.

От ворот донёсся смех, как явная реакция на предложение мутанта. И его послали ещё раз, и камнем кинули, который не долетел метров двадцать, но вызвал вторую волну смешков. А вот она уже спровоцировала то, что было нам нужно. Угловой прожектор повернулся к дороге. Явно часовым захотелось посмотреть, что там такого весёлого.

Как только это произошло, чешуйчатый грустно махнул рукой, развернулся и поплёлся в обратную сторону. И даже повёл за собой лучи прожектора. Ненадолго. Думаю, стражники просто хотели убедиться, что мутант движется в сторону пустошей, а не в сад или на пастбища. Ну или подсветить жертву, чтобы посмотреть на работу спущенных собак. Про это Бигхэд тоже рассказывал, что так часто бывает, поэтому нас перед выходом обдымили какой-то едкой хренью, сбивающей не только нюх, но и слабую чуйку.

Несмотря на все эти предостережения, две выскочившие овчарки (обычные, не фрики, и не мутанты) послужили триггером для шакраса. Биомонитор кольнулся, а у меня тут же активировалась «Маскировка», которую я держал на низком старте. И как только это произошло, я побежал догонять два тёмных пятна, которыми сейчас выглядели парни-хамелеоны.

Догнал, перегнал и через недостроенный забор нырнул первым, мягко приземлившись за спиной у патрульного. Тут уже чуйка помогла, сориентироваться, куда именно бежать и в какой момент прыгать. Как бы мягко ни спружинили ботинки, но боец меня почувствовал. Обернулся, вскидывая оружие и практически вкладывая его мне в руку. Блеснуло лезвие Древнего металла, и я подхватил падающее тело.

На всё про всё секунда, не больше. На вторую я уже оттаскивал тело к груде строительных материалов, а на четвёртую уже подкрадывался ко второму часовому, идущему вдоль забора. Он среагировал на шорох на стене, попытался разглядеть пятна «хамелеонов» и завалился с метательным ножом в шее. Его тут же подхватили невидимые руки, так что ни грохнуться о землю, ни уронить оружие он не успел. Капец, магия-то — даже зная, куда смотреть, я не смог различить мутантов, и тело стражника будто само приподнялось и поплыло по воздуху за ближайшие ящики.

Всё — мы на объекте. Я кивнул невидимкам, напоминая про план, и забрался через пустую оконную раму в недостроенное здание. Быстро всё просканировал, напрягая улучшенное геномом зрение, срисовал периметр и убедился, что основная стройка велась под землёй. Здесь ангар-парковка, казарма или общага и пустой ещё один ангар, прикрывающий вход в довольно большой погреб. Я различил никем не охраняемый широкий пандус, уходивший под землю, и направился туда.

Судя по доносившимся звукам, внутри работы шли в несколько смен. Чуйка подсказала, что внутри четверо. А нюх предположил, что это маляры. Вошёл я, можно сказать, распахнув дверь с ноги. То есть сначала в проём залетела «Аура страха», а у неё на хвосте залетели мы с шакрасом. И счёт опять пошёл на доли секунд. В первую я зафиксировал, что это не гражданские работяги, а те же бойцы, просто сейчас выступающие в роли маляров. Во вторую, я подрезал ближайшего и преградил путь к оружию, стоявшему вдоль стеночки у входа. Вырубил того, кому преградил дорогу. Пнул банку с краской в третьего и метнулся к четвёртому, разбавив свежую белую стену красным цветом. Крутанулся на «спринте» и той же банкой краски, что отскочила, но ещё не успела откатиться от оглушённого мужика, добил и его.

Кажется, справился ещё быстрее, чем на улице. Вот что значит эффект неожиданности, дополненный «Аурой страха» и помноженный на скорости шакраса. И спасибо «Ауре тишины», дополнительно скрывшей шум в подполье.

На рекорд иду, но дальше попытался действовать ещё быстрее. Меньше чем за минуту проскочив несколько помещений, понял, что они тут строят. Один в один — такая же лаборатория, как мы разрушили в горах. Только более компактная, зато отдельных комнат с клетками и бронированными аквариумами было больше. Уже и часть оборудования завезли, но испытуемых, к счастью, ещё не было.

Я быстро просмотрел все ящики и бочки, скорее всего, с токсинами, а потом и заветный рычаг обнаружил, который должен был отвечать за режим самоуничтожения. Не известно только было ли уже всё подключено. Шанс был — на рычаге болталась пломба, как на стоп-кране в поезде. А на стеллаже рядом лежала стопка документов, и самый первый оказался актом приёмки оборудования. Взрывчатка в списке была, как и куча незнакомых названий, вторая часть которых оканчивалась на «токсин». Но больше всего меня заинтересовали подписи, среди которых я с немалым удивлением прочитал: Кристина Рейнер.

— Вот ведь чёрт, как неудачно мы разминулись… — задумчиво сказал я, вспоминая вчерашнюю красотку. — Ну хоть привет ей можно передать…

Я посмотрел на «стоп-кран-обойдетесь-без-новой-лаборатории». В прошлый раз таймер был установлен на десять минут. Вряд ли что-то изменилось, как и громкость кричащих динамиков. А их уже установили везде, кроме коридора. Ладно, вернусь позже, сейчас это не по плану.

Выбравшись со стройки, спрятался в тени, пропустив часовых. Слышал разговоры со стороны ворот, шло обсуждение про собак, которые уже должны были вернуться. На самом деле не вернутся, но сообщать охране я это не стал и, перебежав проход между ангарами, оказался на парковке. Мысленно попрощался с новыми «хаммерами», прикинув, что подземная часть лаборатории как раз подо мной.

Следом проник в одно из старых зданий, прошёл по тёмному коридору. Над головой на втором этаже услышал скрип и редкие шаги, справа почувствовал запах столовки, а слева обнаружил оружейный склад и мастерскую. Ряд всё тех же кастомных пистолетов-пулемётов, ящики патронов и, первый раз за всё время пребывания на Аркадии, ящики с гранатами. Предположительно, тоже кастомные, но очень похожие на американские М67. Кругленькие, пузатые, чтобы типа в громовой бейсбол играть. Ага, такое бейсбол нам нужен.

Я рассовал по карманам почти целый ящик, предварительно убедившись, что с точки зрения безопасности, конструктивно всё сделано правильно. И прежде чем услышал шаги на лестнице, успел оставить один неприятный сюрприз. А потом выбрался через окно, снова оказавшись в тени следующего дома.

Это был трёхэтажный особняк, который можно было назвать хозяйским. Чуйка, по крайней мере, фиксировала наибольшее количество кариам именно там. И среди стражников на воротах, и маляры с патрульными, и в казарме — везде геномы были смешанные с перекосом в стандартных для боевиков кайманов. Но здесь откровенно пахло птичьим духом. В основном на втором этаже, где предположительно были спальни. Дом спал, а свет горел только в одной комнате, и то, пока я ныкался и всё сканировал, он погас.

Вжавшись в стену, я прошёл вдоль дома, аккуратно заглядывая в тёмные окна. Кухня, столовая, кладовка, кабинет с большой картиной на стене, рабочим столом и огромным сейфом в углу. Ещё не решив, как буду его открывать, уже начал выдавливать фрагмент стёкла возле щеколды. Повозился немного, пока оно не треснуло, и приоткрыл одну створку. Скрипнуло, а до этого звякнуло, но «Аура тишины» должна была справиться. За углом послышались шаги, донёсся запах табака и прилетело дымное облачко. А когда оно развеялось, я уже был внутри. Замер на полу под окном, прислушиваясь к шагам. Кто-то там потоптался, видимо, решив сначала докурить, прежде чем идти дальше.

Я ждал. И просто рассматривал комнату. Вгляделся в сейф — слишком уж он привлекал внимание. Слишком попахивало от него ловушкой или капканом (по версии шакраса). Рядом с ним на стене висела даже не картина, а, скорее, деревянное панно, собранное из разных элементов. По краям резьба по дереву — объёмное изображение фороракосов, в центре — большая (почти плакат) чёрно-белая фотография. Старая, в духе селфи первых поселенцев.

Люди и птицы, сразу реципиенты и доноры. Жуткий динозавр с огромным клювом посередине, рядом с ним не менее жуткий дедок со взглядом маньяка. А по бокам, вероятно, сыновья, каждый с выводком птиц поменьше. Все мелкие чутка размыты, будто не дождались, пока вылетит птичка. А самый здоровый спокойно застыл, даже клюв открыл в подобии улыбки. Я присмотрелся получше — глава семейства придерживал птицу за тонкий ошейник, очень похожий на мои браслеты.

Я перевёл взгляд с фотографии на стеклянную квадратную рамку вверху панно — точно ошейник, и точно из каталога Древних артефактов.

За окном стало тихо, куривший протопал мимо и скрылся в соседнем здании. Наверху скрипнул пол, а где-то неподалёку сонно и лениво крякнула кариама. Ещё и луна скрылась за тучами, забрав лишнюю подсветку. Практически тишь да гладь. Я поднялся с пола и, аккуратно, ступая по толстому ковру, подобрался к столу. Нашёл там рассыпанные бумаги, ручки, нож для вскрытия конвертов. В общем, стандартную канцелярию. Но ещё набор декоративных фигурок. У бабушки, помнится, слоники были, а здесь бескрылые птицы с массивными клювами. Я бы, может, вообще не обратил на них внимания, кажется, гипсовые и явно начинающий мастер их лепил, но почувствовал отголоски сильного неизвестного генома.

Хм. Покосился на сейф, потом на стол. Ещё раз прислушался к ощущениям генома: тут капкан, тут добыча.

— Ну, допустим, — прошептал я, тихонько перекладывая фигурки птичек себе в подсумок.

А потом шагнул к панно и сковырнул стеклянную крышку, собираясь добраться до артефакта Древних. Аккуратно подцепил и высвободил стальную ленточку из углубления. Услышал едва заметный щелчок и звук пружины. И тут же по ушам ударил резкий, противный звук сигнализации.

Глава 19

Сигнализация хоть и была допотопной, где-то в стене прятался металлический гонг с молоточком, но орала так, будто пожар начался. А меньше, чем через секунду к ней присоединилось ещё несколько штук. Со стороны ворот, в казарме и со стороны клеток кариамов, которые в ответ раскудахтались ещё громче. И ладно бы просто кудахтали — их будто по команде выпустили из клеток. И настрой у них явно был даже более боевой, чем у сторожевых собак. Я только успел к окну вернуться, а по улице уже пронеслись четыре молнии. Куда конкретно бежать, они не знали и просто носились по улице. «Маскировка» пока держалась, но, понятно, что никакая «Аура тишины» перебить такой шум была неспособна. Да и те, кто установил сигнализацию, точно знали, где она сработала.

Весь дом резко проснулся. Крики, топот со скрипом и первые хлопки на улице, от которых в воздухе запахло ядовитой смесью. Это «хамелеоны» отработали по казарме и воротам. Их задача — отвлечь и сдержать, пока я буду выбираться. Всё шло почти по плану — корректировки я, считай, сам внёс, решив вернуться в лабораторию. Раздались первые выстрелы, быстро сорвавшись в беспорядочную пальбу.

Потом снова хлопки, и за окном ветерок прогнал облако зелёного дыма. Окутал птиц, но подействовал совсем не так, как мы предполагали. Вместо того чтобы начать чихать, хрипеть и что там ещё птицы делают, попав в облако слезоточивого газа, эти гиганты, наоборот, словили какое-то бодрое бешенство. Ближайший заорал, заглушая сирену, и с размаху врезался в дом, будто увидел в нём личного врага.

Стёкла зазвенели, пол содрогнулся, а кто-то, кто уже подкрадывался по коридору, рухнул на пол. Панно накренилось, и даже сейф пошатнулся, и из-под него выкатился круглый механизм, похожий на мину.

Я застыл, проследив взглядом за миной и размышляя, долбанёт она или нет. Это было уже не по плану, как и сторожевые птицы под окнами. Много неадекватных, сорвавшихся с цепи монстров, которых проскочить быстро и незаметно не получится.

Пока всё это происходило, я замотал лицо банданой. Не ради маскировки, а ради специальной пропитки, частично заменяющей противоядие. Плюс, закапал глаза фирменными каплями от мутантов Диких земель. Только концентрацию мне сделали минимальную. Во-первых, полную я мог и не выдержать, потеряв зрение, а во-вторых, был риск потерять преимущества шакраса.

Закончил с приготовлениями, ещё раз выглянул в окно, чуть не столкнувшись взглядами с двумя ждущими меня птицами. Махнул на них рукой и прилип к стене, намереваясь оказать ровно за уже открывающейся дверью. Вжался в стену, задержав дыхание и вытянувшись по стойке смирно и держа в руке по гранате (с уже вынутыми кольцами).

Несмотря на подсветку снаружи, до полной ясности происходящего в комнате, было ещё далеко. Дверь скрипнула и медленно открылась чуть больше, чем наполовину. В проёме появился ствол пистолета-пулемёта, за ним чёрные окуляры прибора ночного видения, закреплённые на лбу бойца-кариама. Дальше уже вошло всё целиком: сгорбленные плечи, разгрузка, чёрная форма. Боец не торопился, шёл медленно, явно не понимая, есть ли ещё кто внутри. Повёл стволом из стороны в сторону, задерживаясь то над столом, то в стороне шкафов.

— Сука, сейф не тронул, — прохрипел боец, — сколько раз говорил отцу, что прятать ценное на самом видном месте может сработать только на тупых мутантах.

— Думаешь, сейчас кто-то серьёзный? — в проёме появился второй боец, уже без прибора ночного видения, и даже без каски, зато с настолько высоким ирокезом, что ему даже пригибаться пришлось, чтобы проём не зацепить. Он кашлянул от токсичного дыма. — Дымовуха явно от диких. Когда зелёных убиваешь, также глаза режет. Уроды хуже лука, — боец попытался усмехнуться собственной остроумной шутке, но заперхал и заткнул себе рот рукой.

— Не знаю, — кашлянул первый. — Всех серьёзных мы здесь уже скормили птицам.

При упоминании птиц одна из них снова подскочила к дому. Толкнула стену и воткнулась клювом в оконную раму, разбив стекло.

— Грок волнуется, — сказал первый. — Проверь за столом, я прикрываю.

«Ночник» сдвинулся, подставляя мне спину, а «ирокез» протиснулся в дверь и, обогнув первого, направился вдоль окон. Смело пошёл мимо птицы, но она чуть было ни цапнула его за плечо.

— Волнуется⁈ Да они совсем с ума посходили из-за этого дурмана! Знаю я одну общину, где такие токсичные уроды, завтра же их зачистим.

— Ну это вряд ли…

Прошептал я, скорее себе, чем ему, и только собрался действовать, как в глубине крепости сработал мой маленький сюрприз.

Маленький сюрприз, но с большим потенциалом дополнительной детонации того, что лежало в оружейной. Дом опять тряхнуло, окно, выходящее во двор, пошло трещинами, но выдержало. А вот в здании казарм долбануло и продолжало долбить совсем жёстко. Окна вылетели все, градом осколков пройдясь по птицам. Ущерба это им толком не нанесло, но точно не сделало добрее. К ядовитому туману добавился дым от пожара и вонь гари. А к отсветам прожекторов примешался алый фон огня.

— Ну раз уж пошла такая пьянка, и можно пошуметь… — прошептал я.

А потом выскользнул из-за двери и пнул «ночника», толкнув его на напарника. Скинул обе гранаты на пол и крутанулся вместе с дверью, оказавшись в коридоре. До четырёх даже досчитать не успел, как внутри трижды рвануло. И «шестьдесят седьмые» и мина-ловушка из-под сейфа. Дверь выдержала, хотя тряхнуло её знатно, и так вибрацией отдало, что я клацнул зубами.

Я метнулся взглядом по сторонам, ёкнув от вида здоровенного клюва в метре от меня. За ним стоял второй, а потом и третий с четвёртым. Застывшие и бледные, словно мраморные. Тьфу, кто-то в замках рыцарские доспехи в коридорах ставит, а здесь очередные «слоники». Я толкнул ближайшего, с грохотом завалив его на пол. Не ради проверки, смогу ли унести, а ради каменной преграды, за которую тут же пришлось ныкаться, растянувшись на полу.

В дальнем конце коридора появились вооружённые бойцы. Затарахтел «фирменный» пистолет-пулемёт, разом выдав штук сорок выстрелов. Больше половины в стены и даже потолок, но статуе тоже досталось. Дохлое крылышко оторвало, а бочину прогрызли практически до меня. Думаю, ещё бы пара попаданий и я смог бы в образовавшуюся щёлочку разглядеть стрелявших.

Видно не было ничего, к наплывающему отравленному дыму примешался мрамор, каменной крошкой засыпавшей всё в округе. Но, мне и не надо было видеть. Пошла граната. Ударилась в стену и отскочила под ноги стрелка. Следом вторая — уже чётко по прямой. И тоже во что-то врезалась. Рвануло. Горячей волной, пронёсшейся по коридору, смело пыль и даже немного развеяло дым. Кто-то раненый закричал, но донести суть всех претензий не успел — рвануло второй раз. После чего все на секунду притихли, но практически сразу послышались новые крики и топот.

Главный вход из дома перекрыли, оставалась крыша. Я выкатился из-под статуи, развернулся и на ходу открыл огонь на подавление. Там лестница, с которой только что выскочил первый боец. А за ним ещё двое явно не успевших разобраться в происходящем.

Первый словил очередь в грудь и выше, вплоть до срезанного ирокеза. Второй и третий получили по ногам, первыми появившимися на ступеньках. Я перепрыгнул через эту кучу, взлетев сразу на несколько ступенек. И закинул гранату наверх. Как только громыхнуло, и просвистели осколки, я прыгнул вперёд. А новую гранату, наоборот, скинул вниз. Контрольный взрыв и новая волна осколков, проскочившая всего сантиметрах в двадцати от меня. Но за углом. Все взрывы рядом, но каждый раз хоть чуть-чуть, но в иной плоскости.

Новый коридор, куча дверей и какая-то странная прихоть архитектора, что лестница на третий, а потом и на крышу, была не передо мной. А из дверей уже начали выскакивать парни в чёрной форме. Спасла только «Аура страха», на мгновение вернувшая их обратно за двери. Я прыгнул на «Спринте», плечом выбив ближайшую, вкатился в чью-то пустую спальню, и высунув в коридор только руку, метнул туда новую гранату.

Бросил плохо, получив в плечо сразу два попадания. Но браслет Древних защитил, принял болезненными, но терпимыми уколами, и через волну вибрации распределил урон по всей руке. Вышло странно — руку будто стянуло со всех сторон, и на мгновение меня будто током стукнуло, как если бы я локтевым нервом ударился.

Но одновременно с прогремевшим взрывом я, не высовываясь, метнул в коридор ещё две гранаты. Досчитал до трёх и выскочил в затянутое дымом помещение.

Каменные крошки, осколки, рухнувшая люстра, щепки от размочаленных дверей, чей-то стон, много мата. Я сам, честно говоря, подоглох от взрывов и постоянной встряски, но останавливаться было нельзя. Да и шакрас, кажется, решил, что мы на каких-то аттракционах, и ему это очень нравилось.

Двинулся по коридору, реагируя выстрелами на каждое движение. В дверь, из которой по мне точно стреляли, закатил гранату. Для профилактики ещё одну в соседнюю, а потом и третью прокинул в самое начало коридора к лестнице, где уже кто-то пытался высунуться. Ускорился, уворачиваясь от щепок, и добрался до винтовой лестницы, ведущей на мансардный этаж. А потом и выбрался на крышу, пробежал по коньку и перепрыгнул на казарму. Весь двор в дыму, первый этаж казармы в огне полностью, второй только с одной стороны, но вместе с ним и частично крыша. Жарко, душно — но у меня ветерок хоть как-то позволял дышать, а что там внизу можно было предположить только по злобным крикам птиц.

— Учитесь летать, орлы, — прошептал я и снова побежал вперёд.

Через дым, а где-то и через стену огня, разогнался и, сгруппировавшись, перелетел на крышу нового ангара. Грохнулся на стальной профиль, смял его, но всё равно проскользил вниз на несколько метров. Зацепился и затих, сканируя округу. Раздались выстрелы, но не в меня — ближе к воротам, где по плану сейчас изнутри должны были орудовать «хамелеоны», а снаружи прилететь шаровая молния. Ответвление от плана, на случай если заварушка затянется, и не получится уйти легко.

Мутанты — молодцы. Вышли из тени, забросали все ядом или иначе отвлекли, скрылись и, сменив позицию, повторили. Осталось только покинуть территорию.

Я вскарабкался обратно на вершину, перелез на другую сторону и уже тихонько, не снижая уровень маскировки, подобрался к другому краю. Перезарядил магазин винтовки и начал выцеливать силуэты огромных птиц, несущихся за ещё более размытыми пятнами «хамелеонов».

Первым же выстрелом попал гиганту в голову, выбил клок перьев, шатнув морду в сторону и сбивая монстру направление движения. Шкуру не пробил и свалить не получилось, но будто бы руль повернул в сторону. Птица не справилась с управлением и со всей дури влетела в фонарный столб, с которого всё ещё гудела тревога. И вот столб уже треснул, запутал монстра в проводах и рухнул под лапы соседнему.

— Ага, больше шума и паники богу паники… — прошептал я, выцеливая следующего.

Попытка номер два и три выстрела подряд в клюв. Два ушли рикошетом, но третий попал-таки птице в глаз. Она споткнулась и кувыркнулась, отлетев к стене. Заверещала как резаная, ну или точнее, как с выбитым глазом, и заметалась из стороны в сторону, пытаясь подняться.

Попытка номер три превратилась в попытку номер один достать уже меня. Длинная очередь прошила металлическую крышу ангара. Прямо перед глазами, как цветочные бутоны, распустился рваный металл. И тут же пистолеты-пулемёты застрочили вновь, подбираясь еще ближе. Тонкий металл вокруг начал рваться с визгом и треском, впитывая в себя пули. Я крутанулся, подскочил и буквально наперегонки с пулями побежал по крыше. С улицы уже не долетало — угол не тот, но какой-то умник начал палить изнутри. Прятался среди машин и тупо поливал потолок, реагируя на мои шаги.

«Спринт» на «Спринте» и я рыбкой нырнул через конёк, поехав вниз с другой стороны. Метнул вперёд себя две гранаты, зацепился винтовкой за какой-то выступ, сбрасывая скорость. Толком не удержался и покатился дальше, но буквально на секунду после того, как разорвались гранаты. Кажется, даже ещё успел увидеть, как осколки скрылись в свежих дырках на стене.

Приземлился жёстко, упал на едва живого бойца, встречавшего меня с той стороны. От удара сбило дыхание, и я закашлялся, сделав глубокий вдох. Повязка куда-то делась, а газ, который только начал рассеиваться, буквально только что обновили «хамелеоны». Я видел, что они уже метнулись через забор, но сам развернулся в другую сторону. Столкнулся со стрелком, палившим по крыше и высунувшегося на улицу. Напугал его аурой, отобрал оружие и уже с трупа снял запасной магазин.

Что-то грохнуло от ворот и на мгновение вокруг стало светло, как днём. Волосы на затылке встали дыбом, а в горле, раздираемом токсином, стало совершенно сухо. Долетела-таки, наконец, шаровая молния от электродеда. Широко так зашла, правда, без сопроводительных взрывов. Только монстро-птицы завыли в один голос, добавляя большего хаоса в происходящее.

Больше напугала, чем нанесла реального урона. Но Бигхэд предупреждал, что так и будет. Слабые заряды у мутантов, иначе они давно бы гетто покинули.

В глазах ещё мелькали белые пятна, а я уже проскочил в недостроенный ангар. Сбежал по пандусу, пробежал в кабинет с рычагом. Сорвал пломбу и дёрнул ручку в положение: абзац тут всему живому через десять минут…

— И? — спросил я потолок, не дождавшись женского голоса с оглашением таймера.

И либо ничего не произошло, либо систему оповещения ещё не достроили. Я на всякий случай ещё раз дёрнул рычагом и побежал на выход. Подобрал второй пистолет-пулемёт, оставшийся от маляров, и поднялся по пандусу. Замер, ориентируясь на чуйку, и отследил не только мелькавшие вдали силуэты, но и мощный след, резко накрывший всю картинку.

— Ну, капец… — только и успел сказать я, пытаясь рвануть в сторону.

В этот же момент лопнула соседняя стена. Даже не взорвалась, а именно лопнула, как воздушный шарик, набитый конфетти. И вот это всё конфетти в виде кусков бетона и арматуры разлетелось по залу. Пыль ещё не успела осесть, как из дыры выскочил огромный ковш от экскаватора. Ну или клюв фороракоса… кто их тут в пыли разберёт.

Отпрыгнуть я не успел. Сигать вниз по понятным причинам даже в голову не пришло, а в сторону не хватило скорости. Клювоковш таранным ударом врезался мне в плечо и не оторвал руку только благодаря броне древних. Глазами я видел, что она ещё на месте, но кроме сплошной боли, вся другая чувствительность в ней пропала. Вся левая часть тела онемела, но спасибо стене, в которую меня отбросило, резкая боль в правой части тела, прояснила голову, вернув меня в сознание.

Чёрт, не повезло — могли сразу в окно меня выбить, а впечатали ровно между проёмами. Я отвалился от стены, и явно на инстинкте самосохранения шакраса успел дёрнуться, вжавшись в неё обратно. Клюв монстра воткнулся в бетонный пол всего лишь в паре сантиметров от нужных в перспективе органов! Раскрошил пол, и тут же попытался клюнуть меня в голову. Край уха обожгло, стесав кусочек кожи, но увернуться я успел. А потом ещё один раз, но в другую сторону.

Недовольная птица в очередной раз цапнула бетона и, раскрыв клюв, заклекотала на меня. Обдала запахом мокрых перьев и забрызгала слюной вместе с каменными крошками. Я тоже заорал в ответ. В моём оре смешался и яростный рык шакраса, и моя собственная злость. Плеваться только было нечем, в горле давно пересохло, так что пришлось вместо этого запихнуть в открытый клюв птицы гранату.

А потом стиснуть клюв в объятьях, чтобы ненароком не выплюнули её обратно.

Три… Держать! Считай, что это такое родео…

Два… Держать! Стена не такая уж и жёсткая…

Один!!!

А потом ещё раз «один», когда сработала система самоуничтожения лаборатории. И мне всё-таки повезло — взрывная волна выкинула меня в окно, а оторванная в районе шеи голова с клювом фороракоса, которую я так и не выпустил из онемевших рук, прикрыла меня от осколков.

Не знаю, какой там у нас сейчас счёт с разведывательным Директоратом UNPA, но новой лаборатории для зверств и экспериментов у них уже точно нет.

Глава 20

Словно пьяный по какой-то совсем нелепой траектории дошатался до забора. Выкинул, наконец, птичью голову и вскарабкался на стену. Затащил себя повыше и просто свалился на землю, ничего не почувствовав.

— Жестковато… — прошептал я, но не про падение, а про то, как меня вынесло со стройки.

С трудом дотянулся до подсумка с эликсирами. Достал сначала «Живинку», но потом выбрал «Зелёнку». Выдохнул и залпом проглотил половину пузырька. Нёбо с языком обожгло так, словно внутри острый перец на тёрке трут, причём трут конкретно язык, а перцем просто посыпают. Но зато сознание прояснилось, будто звонкую нашатырную пощёчину словил.

Не ради сомнительного мазохизма, но для того, чтобы оценить себя трезвым взглядом. А то вдруг шакрас отрубил чувствительность, и я просто не замечаю сломанного позвоночника, или арматуры, торчащей из затылка. Геном точно подшаманил в момент взрыва, добавив живучести. Но была ли это спонтанная активация «Композитной кожи», что-то иное или, вообще, минус одна жизнь рода кошачьих — было непонятно.

Как только в голове немного прояснилось, стало понятно, что именно она и пострадала больше всего. Как минимум лёгкое сотрясение мозга, а как максимум — совсем не лёгкое. Перед глазами двоилось, в ушах гудело, шумело, визжало птицами и продолжало взрываться. Или это всё происходило за забором…

Руки, ноги и прочие конечности на местах. Ушиб и синяк один, но сплошной на всего меня. Кости целы, но на то они и «Крепкие». Может, даже навык поднялся, но позже посмотрю. Зрение пока отказывалось фокусироваться на биомониторе. Что со снарягой и одеждой тоже не получилось — всё порвано и частично зацементировано смесью крови фороракоса и строительной пыли. Зато дырявый ботинок уцелел — это прям порадовало.

«Зелёнка», похоже, рухнула в желудок и, продолжая выжигать всё на своём пути, впиталась в кровь. Всё-таки жёсткий способ реанимации, но действенный.

К шуму разрухи и пожара присоединились крики. Половина предназначалась птицам, их пытались собрать и вернуть над ними контроль, но вторая половина предназначалась мне. Ну или тому, кого кариамы всё ещё собирались найти. Надо валить.

Я потряс головой, пытаясь улучшить картинку, но тут же понял, что при сотрясении так делать не стоит. Увидел перед собой тёмное пятно, которое тут же раздвоилось, попытался достать пистолет из зацементированной разгрузки, но узнал дружественных «хамелеонов». Немного удивился, что они за мной вернулись, но от помощи отказываться не стал. Они на пару прикрыли мне спину своей маскировкой (моя отключилась вместе с шакрасом, который перешёл в режим регенерации и восстановления), и мы неспешно и тихо проскочили открытую зону. Растворились в ночи, а потом и зарослях персикового сада.

Нашли электродеда, который почему-то выглядел ещё хуже, чем я. Перестарался и превзошёл самого себя с молнией и просадил здоровье. Пока я отпаивал нас с ним «Живинкой» под вкусные и очень сладкие персики, «невидимки» забрали мои винтовки.

Можно было двигаться к машине, где должен был ждать «чешуйчатый». Я бросил последний взгляд на крепость кариамов. Пожар в казарме потушили, но учитывая, как раскурочило первый этаж, здание под снос. Ангар с машинами тоже под снос, его перекосило, будто он частично ушел под землю. А от лаборатории осталась только одна стена — та самая, через которую меня выкинуло.

Всё равно неплохо. Минус две лаборатории, а если считать и самую первую больницу доктора, то минус три. Справедливости ради её «Искатели» сами сожгли, но благодаря мне. Поэтому в общий зачёт я её тоже забираю. Плохо только, что я не знаю, сколько всего таких лабораторий. Мы с Осой не единственные участники эксперимента. Мог выжить кто-то ещё, а кого-то могли создать нового. Если в разведывательном Директорате ещё не пожалели, что втянули меня во всё это, то точно пожалеют. В своей личной вражде с лабораториями я останавливаться не собираюсь.

* * *

К месту встречи с Бигхэдом я приехал уже почти бодрячком. Если бы не сотрясение мозга, которое почему-то никак не поддавалось регенерации, был бы вообще, как огурчик. Шатающийся огурчик. Стоило выйти из машины и оказать на ногах, как земля вздрогнула и стала пошатываться, норовя качнуться в сторону при каждом шаге. Я как-то в поезде три дня ехал, а потом ещё три дня эту поездку чувствовал даже на ровной земле. Вот сейчас эффект был схожим.

Встречались мы на отдалённой ферме. Старый, хлипкий полусарай, полуземлянка, в котором тем не менее жили люди. Специфические люди-мутанты, а, соответственно, и конструкция была специфической. Очень низкая круглая дверь и с десяток дырок, заменявших окна, которые создавали странное впечатление. Не то какой-то домик хоббитов, не то кусок чёрного сыра. Что за специфические мутации послужили следствием такой архитектуры, я так и не узнал. Внутрь меня не позвали, а вышел оттуда только Ринго. Ну и дети… Прямо совсем дети.

Я как-то не стал спрашивать точный возраст. Видимо, прошла ассоциация с выпускниками школы, которые покидают родные края и едут в столицу поступать в институты и университеты.

— Эм, а детских кресел-то у меня нет, — нахмурился я, разглядывая тех, кого надо было эвакуировать.

— Сумрак, — ко мне стремительно, будто боялся, что я сейчас развернусь и сбегу, подошёл Ринго и развернул ко мне Бигхеда. — Нет времени. Нас засекли, когда мы забирали Кроху. Смогли оторваться, наведя морок, но он слабый. Они скоро почуют нужный след. Нужно уходить немедленно.

— Кроху? — переспросил я. Как-то мне тяжело давалось происходящее, и сотрясение мозга было не единственной причиной.

Сумрак — «усатый нянь» не очень укладывалось в голове. А в голове шакраса, кажется, первый раз появилась просто звенящая пустота. Чистое поле, где подобные мысли не только не укладываются, их там в принципе днём с огнём не сыщешь.

— У нас по-простому всё, — ответил Ринго, отступив в сторону и махнув рукой на детей. — Малой, Веснушка и Кроха.

— И правда, не запутаешься… — задумчиво сказал, разглядывая пассажиров.

Малому на вид было лет десять. Парень напоминал помытого и причёсанного дворового кота. Худой и хитрый шпаненок, которого заставили принарядиться перед приходом гостей. Веснушка была похожа на первоклашку. Лет от шести до восьми, точнее не скажу, просто не разбираюсь. Волосы рыжие, вьющиеся, на щеках щедро рассыпаны веснушки. Ну а Кроху толком видно не было. Она, замотанная в одеялко, сопела на руках у парня.

Выглядели они совершенно нормально. Чистая кожа, ясные глаза и даже одежда приличная (на зависть любому сорванцу в Хемстеде). Ни следа каких-либо мутаций или изменений. Вроде бы всё совершенно обычно и нормально, пусть даже в рамках нормальности Аркадии. Но что-то было не так.

Такое ощущение, будто сонный шакрас, приоткрыл один глаз и с интересом разглядывает детей. Типа затаился в ожидании подвоха. Чуйку бы ещё вернул, может, и была бы помощь.

— Ребята, привет, — я махнул рукой и улыбнулся, а потом потянул к себе Ринго, — отойдём на пару слов?

— Времени нет, надо уходить, — попытался соскочить мутант, но я уже подхватил его под локоть и подвинул в сторону.

— Короче, Бигхед, в чём подвох? И не надо мне тут про светлое будущее. Кто они? Скрытые мутанты? Биологическое оружие? Шпионы-телепаты? Геномы-вундеркинды?

— Ничего такого, — вздохнул Бигхед. — Но и одновременно всё сразу.

Я помолчал, переваривая услышанное, а мутант продолжил.

— У них уникальная база для инициации, — продолжил мутант.

— Должна быть, — вмешался Ринго, — так-то никто не проверял.

— Не вертись, — я подвинул Ринго, возвращая к себе Бигхеда. — И так голова кругом идёт.

— Да, никто не проверял. Мы можем судить только по другим детям, которых у нас уже забрали. У них стопроцентный иммунитет к любым побочным эффектам, — сказал Бигхед. — А всё остальное, что я говорил, сущая правда. В гетто у них путь простой: либо на опыты «Искателям», либо стать оружием. Прятаться, убивать, снова прятаться, снова убивать, просто для того, чтобы выжить.

— С чего ты взял, что снаружи что-то изменится?

— Ни с чего, но там хотя бы появится выбор, — Бигхед попытался пожать плечами, но только махнул головой. — Вам надо уходить. С отрядом карателей была ведьма, она скоро поймёт, что мы её обманули.

— Ещё вопрос, — я придержал Ринго, не дав ему повернуться. — С чего ты решил, что мне можно доверить детей?

— Доверить перевозку детей, — усмехнулся Бигхед. — Я вижу зверя, который сидит внутри тебя. И он очень плохой воспитатель, но у этого зверя есть свой кодекс, который не позволит бросить щенков на растерзание падальщикам, — мутант вздохнул и продолжил. — И, честно, говоря больше некому.

— А вот щас обидно было, — усмехнулся я в ответ. — А что с их родителями?

Вместо ответа Бигхед только покачал головой, и сразу стало понятно, что малышня — сироты.

— Малой и Кроха — брат с сестрой, Веснушка сама по себе, — продолжил говорить Бигхед, но не стал стоять на месте, пошёл к машинам. — Подробные инструкции у них есть. Вот координаты возможных родственников, — Ринго протянул мне несколько сложенных листов бумаги, повинуясь команде Бигхеда. — Там же и письма для них. Древний металл уже у тебя багажнике, а также контейнер с геномами почти по списку. Жука-бомбардира найти не смогли, но зато огненных саламандр сразу несколько видов. Ещё электро и до кучи успели сделать ещё ядовитых гранат. Это считай бонус от нас. Как доберётесь в безопасное место, получишь остальное.

— А если не будет безопасных мест?

— Значит, у надежды гетто будет плохой воспитатель, — усмехнулся, но как-то очень грустно. — Просто найди место, где их не разберут на геномы просто из научного интереса.

Я кивнул, сразу подумав о Датче. Не верил я в мифических родственников. И складывалось впечатление, что и Бигхед не верил, просто был готов на всё, чтобы детей вывезли. А капибара в этом плане выглядела даже надёжней, чем Бакли с их верованиями.

— Малышня, забирайтесь в машину. По дороге познакомимся.

Я распахнул переднюю дверь, прикинув, что они все поместятся на пассажирском сиденье. Потом заглянул в кузов в поисках того, что могло бы сойти за детское сиденье. Понятно, что «гайцов» на Аркадии я не опасался, но в случае погони, не хотелось, чтобы дети по салону летали или чтобы их ремнём безопасности придушило. Ничего подходящего не нашёл, но зато (помимо запасных канистр, ящика с металлом и кейса с геномами) обнаружил две корзинки с едой. В одной были фрукты, а в другой свежий хлеб, откуда я сразу же выхватил мягкую лепёшку. Персики из сада, конечно, хорошо, наверное, даже уровень сахара в крови подняли, в помощь к регенерации, но маловато. Для того зверя, что сидел внутри меня, так совсем крохи.

— Мне что-то ещё надо знать? — спросил я у Бигхеда, подходя к водительской двери. — Аллергия, может, у кого? Подгузники где взять?

— Подчто взять? — удивлённо спросил Бигхед.

— Забей, — махнул я, вспомнив, что в некоторых отношениях Аркадия недалеко ушла от средневековья, особенно в гетто. — Прощаться будете?

— Уже попрощались, даст Аркадия, увидимся ещё, — кивнул мутант. — А знать только одно. Увидишь погоню, жми на газ. Не пытайся останавливаться и засады устраивать. Там не просто каратели.

Я открыл дверь и, забравшись на подножку, вытянулся и посмотрел по сторонам. Пока ещё было довольно темно, звёзд на небе мало, а горизонт едва различим. Где граница с Трёхой было плюс-минус понятно, до неё не больше тридцати километров. Бигхед отметил мне на карте возможные переходы, где и близко не стояли блокпосты, и не появлялись патрули.

Только не из-за лени или суеверий, а вполне из-за конкретных миграций, конкретных монстров. Граница в этом гетто считалась почти живой. В каком-то месте мог годами стоять блокпост, а в каком-то его переносили чуть ли не каждую неделю. А потом через месяц могли и вернуть обратно. То же самое было и с дорогами — полноценных попросту не было, только раскатанные и заросшие, или заросшие, но раскатанные вновь. В общем, был шанс не встретить вообще никого, но и, наоборот, попасть в зону миграции разнообразных тварей: от хищников до саранчи.

А вот сколько ехать дальше загадывать не хотелось. По прямой и без остановок часов шесть, считай как от Москвы до Питера. Но было сомнение в наличии прямых и скоростных трасс.

Мне вручили запас травок, которые должны были отпугивать от нас чересчур любопытных и назойливых монстров, а также сбивать со следа возможных ищеек. Ещё у Малого с Веснушкой были рюкзачки с запасом народных средств. И даже сейчас на крыше машины курился какой-то стебелёк, пахнущий шишками.

Комаров точно отпугнёт, а вот сработает ли на чём-то более серьёзном, уже лотерея. В этом вопросе Бигхед предупредил меня честно, предоставив примерный список монстров, которые могут встретиться. К сожалению, ничего полезного для меня там не было. И ночных среди них почти не было, поэтому и не стали ждать светлого времени суток. Может, и проскочим.

Я прикинул направление, запоминая ориентиры. А потом, уже когда собирался садиться в машину, заметил точечный огонёк. Чьи-то фары приближались к нам из глубины гетто.

— Бигхед, — позвал я мутанта и махнул рукой в ту сторону. — Это ваши?

— Не наши, но по наши души, — ответил Бигхед, когда Ринго, наконец, перестал вертеться и нацелил его в нужную стороны. — Уезжайте, мы их задержим и попробуем увести в другую сторону.

Я с сомнением посмотрел на старые грузовики мутантов, а потом оценил скорость приближения огней. Если прямо сейчас свалят, то шанс есть. Забрался в кабину, посмотрел на жмущихся друг к дружке детей. И как вот с ними общаться-то? У меня очень разнообразный опыт, конечно, но Бигхед отчасти был прав — воспитатель из меня тот ещё. Плохому научить — это запросто. Эх, но сейчас явно было нужно что-то другое.

— Э-э-э, — протянул я с улыбкой. — Так, вся машина поржавеет, если столько реветь будете. Понимаю, что уезжать тяжело, но подумайте о перспективах!

Не знаю, почему я решил, что в общении с мелкими можно оперировать взрослыми рациональными понятиями, но не прокатило. Веснушка зарыдала ещё сильнее, и даже Малой шмыгнул носом. Про Кроху вообще молчу, потому что она вдруг решила не молчать вовсе и заревела так, что фороракос бы удивился. А шакрас с перепуга вернул мне контроль над навыками, включая чуйку.

И сразу же как-то тяжело стало дышать. Не от крика, а от чьего-то сканера, который грязными, липкими лапами шарил по округе. Чёрт, как бы метку ещё не влепили.

— Так, хорош реветь, валим отсюда! — я высунулся в окно и сорвал на фиг ароматическую палочку, чтобы нас по одному только запаху шишек не вычислили.

Дал по газам, объезжая мутантов, грузившихся в свои машины. Показал Бигхеду большой палец и махнул своей недавней банде. Как говорится, даст Аркадия, встретимся ещё и поработаем. Фары включать не стал, благо шакрас проснулся и постепенно ускоряясь, покатился в сторону границы.

Заметил, что мутанты поехали за мной. Но уже через пару километров, разъехались в стороны. И, может, это последствия сотрясения мозга, который продолжал сотрясать детский плач, но вместо двух машин в зеркале заднего вида мелькнуло четыре.

— Малой, а у твоей сестры громкость как-то регулируется? — спросил я, покосившись на пассажиров и снова пытаясь поразить их своей улыбкой.

Вместо ответа встретился с совсем недетскими и очень осуждающими взглядами. Причём сразу от трёх детей, даже мелкая притихла, зыркнув на меня.

— Понял, — кивнул я и прошептал себе под нос, — простая доставка, говорите…

Глава 21

Хорошо, что я не стал загадывать, сколько времени у нас уйдёт на дорогу. На рассвете второго дня мы всё ещё были в Диких землях. Такого сурового бездорожья я на Аркадии ещё не встречал. Дикие земли будто бы специально не хотели отпускать, по крайней мере, этот участок будто специально создали для съёмок какого-нибудь шоу на выживание для внедорожников. И старались сильно: раскидывали камни, сваливали деревья, прятали в кустах, песках, оврагах монстров, и дождь опять зарядил. Притом что ещё после прошлого не всё успело высохнуть.

Раз десять, если не больше, я хотел плюнуть на всё и развернуться. Добраться до той дороги, по которой мы уже ездили с Купером и пофиг, сколько там «Искателей» встретится на пути. Но то к упрямству подключался спортивный интерес, то я вспоминал, что вместо логотипа UNPA снаружи на борту, который защищал от внимания «Искателей», у меня внутри на борту три пассажира, которые, наоборот, это внимание притягивают как магнит.

Так что, пробирались всё дальше и дальше. Встречали преграду, тормозили и оценивали. Прикидывали, как проехать, укрепляли из камней и палок, собранных тут же. Сложнее всего пришлось, когда машина завязла в грязи, и, вытаскивая её, мы потеряли несколько часов. Но плюсы тоже были! Мне помогал Малой. Пусть только советами, хоть порой и толковыми, но принимал активное участие. А как известно, совместный труд сближает и, может, прямо корешами мы не успели стать, но общий язык нашли.

С Веснушкой тоже поладили, но сошлись на других вопросах. Не простые дети растут на Аркадии, а в Диких землях они взрослеют ещё быстрее. Пусть до инициации им было ещё рано, и навыками никакими они не обладали, но практические знания об Аркадии во многом превышали мои. В частности, Веснушка не только знала все травки, которые нам выдали, но и могла их применять.

А с другой стороны моё сотрясение мозга и общая усталость, как без сна, так и от напряжённой дороги. Как бы не хотелось включить круиз-контроль и расслабленно начать ковырять трофейные геномы, сделать это не удавалось. Даже на вынужденных привалах, где я хоть как-то пытался унять головную боль и заглушить лишние шумы.

В общем, мы нашли друг друга. Маленький лекарь взялся за дело очень серьёзно, а я подыграл.

И пусть друзьями мы не стали, но к исходу первого дня пути, более-менее нашли общий язык. Ну а Кроха — просто Кроха. И убедить её не реветь каждый раз, когда что-то происходит не по её, удалось простой взяткой. Я отдал ей одну фигурку фороракоса (пустую, без спрятанного генома) и, кажется, заработал даже больше очков, чем с остальными.

А на привале (вторую ночь без сна я уже не готов был ехать) ещё немного поднял в их глазах свой авторитет, вырезав всем троим деревянные свистульки. Практически сразу же об этом пожалел, представив, какое музыкальное сопровождение будет в дороге, но ложки их не заинтересовали, а тестовый котёнок у меня вышел похожим на такого мутанта, которого даже на Аркадии не было.

Но получилось неплохо — свистело звонко и пронзительно, я смастерил и себе такой же и договорился с малышнёй, что это будет наш специальный способ общения, в случае проблем. Продумали знаки-команды: три длинных — сбор, три коротких — опасность, короткий-длинный — беги, просто короткий — замри.

Плюс специальный звук, обозначающий, что Кроха вместе со свистящим. Ей, конечно, было уже почти два года, но сама она почему-то мои команды не воспринимала. И я догадывался почему, но шакрас внутри меня начинал злиться. Я прямо отчётливо ощущал его возмущение, мол, щенок здоровый, пора его уже пинками из норы выпинывать. А пока этого не произошло, за малышкой по очереди следили Малой и Веснушка, за что я был им безмерно благодарен.

Когда уставшие за день дети ушли спать, растянувшись в кузове между ящиками, я остался на улице. Подкинул дров в маленький костерок и добавил сразу три вида сухой смеси, выданной мутантами. Жужжать в воздухе сразу перестало, и над нашей стоянкой, спрятанной среди деревьев, запахло хвоей и чем-то цитрусовым. Даже вполне приятно, правда потом добавился ядрёный запах чеснока, заставивший меня улыбнуться. Просто вспомнил, что на полном серьёзе слушал Бигхеда про древолазов-вампиров и уже даже ни сомнений, ни усмешки, ни сарказма — просто принял как данность.

Потянулся, разминая затёкшую от долгой дороги спину, и провёл условное сканирование организма. Голова, как после похмелья, чешется спина — но это меня какая-то хрень цапнула, когда я машину из грязи вытаскивал. В остальном последствия взрыва практически не ощущались. Опухоль на ушибах спала, а синяки — кто их там считает? Да и не видно их под слоем грязи, пыли и пота, налипшего за день. Искупаться бы, да местность пока не располагала.

Я заварил травку, выданную Веснушкой, и, наконец, принялся за трофеи.

Сначала изучил древний ошейник. Тонкий, гибкий и не особо-то большой. Он явно был в неактивной форме, иначе непонятно, как он мог налезть на шею здоровой птице. Материал и логика нанесения символов соответствовала тому, что было на браслетах. Но вместо отдельных символов узор состоял из волнистых линий, а управляющая кнопка была похожа на размытый отпечаток пальца.

Я поднёс палец, придержав его в паре сантиметрах. На человеческих браслетах контакт уже шёл, но здесь — тишина. Тогда я приложил палец, и меня тут же укололо, пустив капельку крови. Жгучая хрень, хотя ничего острого я там не видел. Волны на браслете мигнули, а внутри что-то щёлкнуло, раскрыв ошейник и превратив его в ленту. Внутренняя часть засветилась, но, видимо, не найдя объекта, тут же погасла, и браслет снова сомкнулся, компактно ужавшись и уйдя в режим ожидания.

Получается, что нужен не только прямой контакт с тем, кто собирается управлять, но и сразу тот, кем будут управлять. Вроде логично, но вот безопасно ли?

Я представил, как буду подчинять феророкаса. Ну-у, такое себе. Либо подкрадываться и прыгать на спину, либо клюв зажимать подмышкой. Подобный опыт, конечно, уже есть, но повторять его — сомнительное удовольствие. Ну, может, он универсальный и подойдёт, например, для каймана. Ладно, пока отложим до лучших времён.

Разровняв небольшой участок рядом с костром, высыпал на него фигурки из подсумка. Точнее то, что от них осталось. Взрыв и, мягко говоря, суету в крепости целиком пережила только одна фигурка (самая маленькая) и ту я уже отдал Крохе. Играть в конструктор или склеивать я их не собирался, поэтому просто рассортировал: отдельно клювы, отдельно лапы с довольно качественно сделанными когтями, отдельно брюшки. В одном, расколовшемся обнаружил запаянный пластик. Расковырял и отложил пока сахарок, размером с мелкую горошину. Разобрал всё остальное, расковыривая всё, отчего фонило геномами, и в итоге передо мной лежало две кучки.

Слева — мусорная и с горкой, а справа — маленькая, которую очень сильно хотелось назвать пирамидкой (как ядра в старину складывали), но нет — просто кучка из пяти кристаллов. Четыре одинаковых серых «горошинки» и одна белая, покрупнее и больше похожая на фасолину. Вытянутая и приплюснутая, отдалённо напоминающая клюв, и с ярко-красными прожилками — такого же как клюв фороракоса цвета.

'Обнаружен геном Фороракоса. Уровень редкости: 10.

Средняя цена закупки в генотеках: 7 000 аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: взрывные сила и скорость, звуковая ударная волна, развитие кожных придатков. В случае инициации навыка гарантированы соответствующие изменения: перестройка голосовых связок, изменение структуры и плотности ногтевых пластин'.

— Хм, интересно птицы пляшут… — прошептал я, переваривая прочитанное и проваливаясь в подробную расшифровку навыков.

«ЗУВ» — она же звуковая ударная волна предполагала громкий, резкий низкочастотный направленный крик (или даже вопль), способный нанести ощутимый удар по объекту. В случае с человеком сбить его с ног с пяти метров. И не просто сбить, а с уроном по внутренним органам. С более близкого расстояния гарантировался перелом грудной клетки, а примерно с метра крикнуть можно было так, что не только уши завянут, но и сердце лопнет.

Кожными придатками, собственно, оказались ногти, а не крылья, как хотелось бы думать. Хотя там крылья у фороракоса, что хоть десять инициаций пройди, а летать будешь только как в анекдоте. Том самом, где птица гордая, пока не пнёшь — не полетит. Но про когти соглашусь, с силой монстра ими стальные листы можно рвать.

Интересно, что о риске побочных мутаций речи не идёт. Они не побочные, а основополагающие. То есть хочешь суперсилу — меняйся. А вот хочу ли я меняться? Пока удавалось сохранить человеческий облик. Костяшки, конечно, не просто так становятся крепкими, что-то там происходит под кожей. Но происходит только в моменты активации, что удобно. И при таком раскладе и поорать иногда можно, и когти наращивать, и скрывать, как лезвие-выкидушку. А если нет? То молчать потом всю жизнь и бояться в носу поковыряться?

— Аркаша, приём, — вызвал я своего ассистента. — Можешь прикинуть совместимость генома фороракоса с ши-тау?

«Запрос принят, идёт анализ данных », — довольно сухо отозвался помощник.

Скучает, наверное, редко с ним последнее время доводилось пообщаться. Пока он крутил шестерёнки на проекции, я проверил базовые показатели:

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 63:37:52…

Вы находитесь в оранжевой зоне, соотношение геномов реципиента и донора: 58% vs 42%.

Неплохо! Действительно, надо чаще общаться с Аркашей. Я не только отвоевал обратно три потерянных процента, но и ещё один сверху. До ста меня всё равно не пустит без второй инициации, но с каждым процентом проще получать доступ к навыкам шакраса. Ну и нельзя допускать кризиса, который обеспечит сильный откат. Не знаю, насколько сильный, но проверять не хочу. Благо жизнь пока не даёт расслабиться, наоборот, подкидывая лишние часы и минутки.

«Анализ завершён, — проекция мигнула, выкинув меня из раздела со статусом. — Обнаружено существенное несоответствие видов. Вероятность успешной аугментации на уровне тридцати процентов. Для части навыков возможно замещение. Например, взрывная сила и скорость увеличат показатели „Спринта“. Мутации, сопряжённые с навыком „ЗУВ“, с большей вероятностью приведут к параличу дыхательных путей».

— Херово, — я вздохнул, пряча сахарки фероракосов в коробочку. И как, спрашивается, вставать на этот путь ветра? — Нет клюва, вот и не щёлкай…

«Запрос непонятен, переформулируйте», — отозвался Аркаша.

Вот, может, поэтому мы и не беседуем часто. Я смахнул проекцию и взялся за уникальную эссенцию.

'Обнаружен геном Титаниса. Уровень редкости: 12.

Средняя цена закупки в генотеках: *не определена*. Геном относится к разряду вымерших или легендарных. При нахождении генома сообщите об этом в ближайший офис UNPA — мы предложим вам наилучшую цену без посредников.

Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: взрывные сила и скорость, ЗУВ, ВУВ, развитие костных и кожных придатков. В случае инициации навыка, возможны соответствующие изменение: перестройка голосовых связок, изменение структуры и плотности различных клеток организма'.

Ну, как-то поинтересней звучало уже. Во-первых, гарантированное изменили на возможное. Во-вторых, добавилось некое «ВУВ», которое при расшифровке превратилось в «воздушную ударную волну», и ещё была приписка, что в некоторых ненаучных кругах этот навык называют: «Удар крылом». В остальном титанис не особо далеко ушёл от фороракоса, видать, из одного семейства. Только более редкий и, так сказать, очищенный.

— Аркаша, повтори анализ, — я повертел сахарок перед лучом сканера.

«Анализ завершён, — практически моментально выдал ассистент, — Обнаружено несоответствие видов. Вероятность успешной аугментации на уровне связи суперщихников. Невозможно рассчитать процент успешной инициации на базе аналога. Большая вероятность, что навыки не приживутся, или произойдёт замещение. Возможно ключевое изменение к синтезу костного матрикса, с сопутствующим раскрытием новых функций остеобластов…»

— Стоп, — прервал я ассистента. — Вспомнил, почему нечасто с тобой общаюсь…

«Иными словами, — невозмутимо продолжил Аркаша, а текст на проекции проскочил в самый низ, в область выводов. — Возможно изменение скорости роста костей, а также их структура. Также возможны непредсказуемые комбинации замещения и создания гибридных навыков».

— Хм, спасибо…

Я ещё раз перечитал описание фороракоса, а потом титаниса. Первого точно на продажу, если и научусь каркать, то путь ветра для племён мне это вряд ли откроет. А вот титанис? Ещё и на базе навыков суперхищников? Задумался.

— Аркаша, рискнём?

«Запрос непонятен, — ответил мой зануда, но потом добавил, — основываясь на значении слова риск, рекомендуется делать то, что вы задумали только в интересах научных изысканий».

— Ну так, других и не держим, — ответил я, слегка удивившись ответу ассистента.

Не у того надо спрашивать. Я положил сахарок на ладонь и поднёс на уровень глаз. Посмотрел через него на огонь, понюхал, чуть было назубок не попробовал — всё ради того, чтобы получить реакцию от генома. Пробудить генетическую память и получить простой ответ: съедобное или несъедобное. Почувствовал интерес и азарт. Правда, не уверен, что от шакраса. Мог и сам уже заразиться интересом к сугубо научным изысканиям. Отчуждения точно нет, а в остальном я был уверен, что шакрас не даст себе навредить. Заблокирует лишнее, а то, что не приживётся, то и так не приживётся.

Выдохнул, достал крысиную лапку и порезал ладонь, сжав в кулаке эссенцию. Руку слегка обожгло, будто я лист крапивы сорвал, и к огню костра добавилось свечение пыльцы, выскочившей через пальцы. А когда я разжал кулак, то внутри уже ничего не было. И даже порез затянулся, оставив только полоску светлой кожи.

Меня тут же уколол биомонитор. И сразу же сделал это ещё раз, будто с первой попытки не всё понял. Я запустил проекцию и пока ждал обновление данных, прислушивался к телу. Точно чесалась спина. Но были ли это растущие крылья, аллергия на укус или просто нужен был новый дождь, чтобы принять душ, было непонятно.

Что пустит меня на дорогу ветра? Крылья, клюв, перья…

Капец, это перья!

Первой реакцией, когда я прочитал навык, всплывший на экране, был нервный смешок и длинная матерная тирада, которая чуть не разбудила детей. Но это было хорошо — каркать и кукарекать я не начал, голос не изменился, а дыхательные пути чувствовали себя более чем свободно.

Второй реакцией было уже спокойное удивление, но даже с ноткой разочарования. Перья-то, может, и перья, но прошедшие через замещение навыков и последующую трансформацию. Шакрас что-то принял, но сделал это на своих условиях.

Произошло обновление контрольных точек развития. Получен новый модифицированный навык — «Перо». Название подобрано по ближайшим характеристикам, вы можете изменить его в настройках биомонитора.

Также увеличен ряд показателей в статике. Навык 'Крепкая кость достиг 3-го уровня развития. Добавлен дополнительные навык: внешний синтез костной ткани 1-го уровня.

Я ещё раз прислушался к внутренним ощущениям, уже больше внимания уделив внешнему осмотру. Никаких перьев на мне не выросло, даже пушок не появился, по крайней мере там, где было видно. Единственное, на что обратил внимание, — общая ломота в костях (но такое уже было, когда они «крепчали») и зудешь правой ладони. Я сжал руку в кулак, видя, как побелели костяшки. Но это нормально, в рамках прошлого умения, и я понимал, как им управлять. Раскрыл ладонь, разглядывая ещё заметный след от шариков Альбиноса, и вроде бы заметил чуть тёмный силуэт внутри этого круга, который очень отдалённо напоминал пёрышко, как будто бы лежащее на руке.

Я напряг пальцы, будто пытаясь выдавить его через кожу. И что-то стало получаться — не знаю только что, руке стало жарко, на ладони проступили капельки пота. И началась какая-то магия! Капельки задвигались и словно ртутные покатились к центру ладони, по пути собирая мелкие и увеличиваясь в размере. А когда соединились в одну большую, то она тут же растеклась, повторяя силуэт пёрышка. А ещё через пару мгновение прозрачные капли застыли, и на ладоне у меня остался белый предмет. На вид как кость, на ощупь тоже как кость, кончик заострённый и тонкий, как лезвие, а целиком всё размером сантиметров пять в длину и полтора в ширину. Пером это можно было назвать с очень большой натяжкой, скорее дротик или наконечник стрелы.

— Это какое-то демоническое отложение солей с моментальным застыванием, — прошептал я, забирая с ладони «перо».

Увесистое, если это дротик, то полетит хорошо. Я посмотрел на ладонь — едва заметный силуэт на коже остался, но на уровне, как будто всё вокруг загорело, а здесь кремом намазали. Забрал «перо» обратно в правую руку и стал рассматривать на фоне костра. Странная классификация системы, я бы скорее когтем назвал.

Резало оно, по крайней мере, прекрасно и не только резало. Это я тут же проверил на консервной банке. Легко пробил и срезал половину. Подкинул в руке, оценивая, как далеко можно это «перо» метнуть. На вес грамм двадцать пять, что-то типа дротика для дартса. В принципе, можно и далеко…

Я обернулся по сторонам, выбирая дерево, которое послужит для теста. И встретился взглядом с двумя маленькими красными глазками, наблюдавшими за мной. Понял, что чуйка на время обновления отключилась, а от костра уже давно пахнет только антикомариными шишками. А вот то, что отпугнёт более крупных монстров, уже давно развеялось.

— Добрый вечер, — тихонько кивнул я, перехватывая «перо» для броска. — Вы как раз вовремя. Исключительно для научных изысканий.

Глава 22

«Перо» сорвалось с руки настолько естественно, будто я всю жизнь только этим и занимался. Метал костяные дротики в подкрадывающихся из темноты монстров.

Пускай и ловил цели, моментально оценивая дистанцию и условия, фиксировал, принимал решение и действовал — это было, тут не отнять. И с метательными ножами знаком был довольно неплохо, но вот остальное явно пришло извне и заставило в очередной раз задуматься, что я не знаю и даже не предполагаю о шакрасе. Резкий замах, щелчок пальцами и «перо» чуть ли не пулей усвистело в ночном воздухе, кровожадно чавкнув в темноте.

От деревьев отделилась тень, и на землю, на край освещённого участка, рухнул очередной подвид древолазов. От безобидных собратьев он отличался размерами, но до тумаев не дотягивал. По форме черепа больше напоминал крысу, а не обезьяну. Гладкий череп с мелкими, будто прилизанными, ушами и выпирающими парными клыками. Может, и не вампир, но вены такими легко перекусит. Единственный оставшийся глаз уже не светился красным, а затягивался в черноту. А из второго торчал хвостик моего «пера».

Я почувствовал, что правая ладонь снова потеплела. И понял, что проснулся шакрас. Одновременно заработала чуйка, со всех сторон навалившись чужими аурами, и в голове включились элементы автопилота. Всё-таки не «птичий» навык я отхватил, а шакрас провёл его замещение. А, наоборот, что-то родное «шакрасовское», а замещение уже дал биомонитор на уровне названия. Ну, или он у меня дикобраз…

Как бы там ни было, но в руке у меня уже было новое «перо», и я примерно понимал, что делать, чтобы оно образовалось. Чуть-чуть, может, всего на один грамм полегче, но практически идентичной формы, что и предыдущее. Ещё под ложечкой засосало, будто я проголодался. Но это хорошо, можно считать, что счётчик включился, а если ещё и биомонитор проанализирует и выдаст лимиты с рекомендации по их расширению, вообще будет прекрасно.

Я метнул второе «перо» в темноту, отмеченную на сканере ближайшей опасностью. И уже сам задумался о получении нового снаряда, в тот момент, когда в темноте раздался сдавленный крик. Минус два, но, кажется, это только начало.

Подорвавшись со своего места, тихонько закрыл двери машины. Дети спят и будить их не стоит, а то при всей нашей зарождающейся дружбе, если Кроха проснётся, то я уже потом точно не усну. А пока ещё был шанс по-быстрому разобраться и покемарить до рассвета. Чуйка выдала три не очень понятных типа объектов. Зубастую мелочь на переднем крае, за ними с десяток более крупных и неприятных на эмоциональном фоне. Неприятных, но знакомых сектантов-карателей. И на заднем плане что-то пока неявное, но вполне жуткое. Предположительно та самая ведьма-ищейка, которая, возможно, контролирует не только фриков, но и вампиров-древолазов.

Я подкинул в костёр сразу несколько охапок защитных травок, сплюнул от резкого вкуса чеснока во рту и активировал браслеты. Вооружился пока ножом Древних и покинул круг света, скользнув в тёмные заросли. Включилась «Маскировка» и вместе с азартом проснулся шакрас. Чересчур какой-то довольный — но это можно было понять. В кои-то веки опасность застала его в родной стихии. Ни воды, ни камней. Только ночной лес и кучка конкурентов, которые перепутали, кто здесь добыча.

Присел возле второго тела и нащупал хвостик «пёрышка», торчащего из неожиданно грубой раны. Далеко не скальпель прилетел. Края рваные и даже в темноте и сквозь чёрную шерсть видно, что от краёв пошла чёрная паутинка. Я расшатал кончик и вынул «перо». А, точнее, только хвостик и вынул — всё остальное будто бы растворилось внутри. А в следующее мгновение и остаток рассыпался в пыль. Хм, яда во мне точно не было, возможно, просто кровь шакраса не по вкусу местным вампирам.

Я услышал шорох, перекрывшийся тяжёлым дыханием, и даже раньше, чем через чуйку, признал фанатика. Срисовал его силуэт, подкрадывающийся мимо меня к машине, пропустил его и скользнул ему за спину. Нанёс несколько ударов ножом, прикрыв рот, чтобы не разбудил никого, и тихонько опустил в траву. Выследил второго, идущего совсем рядом с двумя монстрами, которые не то что не обращали на него внимания, но и действовали будто сообща.

Либо общий геном после очередной мутации, либо проделки ведьмы, чью ауру я ощущал, но точно определить пока не мог. Чёрная дымка постоянно ускользала, не успевая толком оформиться.

— Пофиг, методом исключения найдём, — прошептал я, притягивая тепло в ладонь.

Как только сформировалось «перо», метнул его в дальнего монстра, ринувшись вслед, чтобы налететь на ближайшего. Практически одновременно на землю рухнуло два тела, а я уже скользил к фрику. Он так и не понял, кто и откуда на него напал. Только в зрачки, расширенных от гнили, мелькнуло отражение древнего металла.

Следующую тройку я догнал на другой стороне поляны. Новое «перо» сформировалось с задержкой, поэтому я налетел на них почти с голыми руками. «Крепкая кость», усиленная браслетами в связке с быстрыми ударами и постоянным движением. Я вырубил одного, толкнул его на второго, проломил грудину третьему и снова вернулся ко второму. Только белые татуировки мелькали перед глазами и хрустели кости, но тишину пока удавалось сохранить. А в момент, когда из кустов на меня выбежал ещё один и раскрыл пасть для крика, в руке у меня уже было «перо».

Резкий взмах рукой и крикун, завалился на землю, схватившись за пробитое горло. Пока добивал его, проверил теорию про яд в крови шакраса. Такая реакция была только с монстрами, ранка на шее фрика была уже будто бы от скальпеля. Тонкая и настолько глубокая, что даже кончик «пёрышка» не торчал.

Я пошёл на новый круг, постепенно отдаляясь от лагеря и вырубая фриков с монстрами. По моим подсчётам, ещё двоих не хватало, и в этот момент со стороны машины раздалось три коротких свиста: это Малой. А за ними ещё три, но послабее — а это уже Веснушка.

Не пытаясь больше сохранять тишину, я бросился назад. Выхватил пистолет, хотя чувствовал, что новое «перо» уже готово проявиться. За пару секунд проскочил несколько десятков метров и выскочил на поляну. Прямо перед боковой дверью, на фоне костра, стояла ведьма. Та же призрачная худоба, что и у предыдущих. Те же татуировки на лысой черепушке и связки амулетов на балахоне, единственное отличие — сам балахон расширялся книзу. Края волнами спадали на землю и постоянно находились в движении, будто их колышет ветер. Ну или вместо ног у неё щупальца, как у спрута…

Но надеюсь, это моё воображение разыгралось от хриплого шёпота, доносящегося от ведьмы. Какой-то жуткий бубнёж, словно она демонов изгоняет. Или призывает — четыре обезьяноподобные твари уже скреблись по крыше «форда». Скакали туда-сюда, будто искали люк.

Я тут же открыл огонь. Первым выстрелом попал ведьме в плечо, развернув её и отбросив к костру. Вторым и третьим снёс с крыши двух монстров, а дальше уже стрелял в воздух — в прыгнувших на меня зубастых тварей. По широкой дуге пошли, чётко падая на меня сверху. Сбил первого, откинув его обратно на машину. Второго просто прострелил насквозь, отступая, чтобы он не упал на меня.

Услышал шипение и усилившийся бубнёж. Ему будто громкость выкрутили, добавив в голос яда и злобы. Вскинул пистолет в сторону ведьмы и замер на долю секунды, просто чтобы заглушить своё воображение! Капец там стоял какой-то, выбравшийся если не из ада, то как минимум со столба, на котором эту ведьму пытались сжечь!

Край балахона, попавший в костёр, загорелся. Юбка пылала, продолжая бешено колыхаться. Саму ведьму — огонь вообще не заботил, она раскинула руки, запрокинула голову и продолжала бубнить. И всё это на фоне огня. Ранение в плечо слегка перекосило её в сторону, портя геометрию всей композиции… И всё это вспыхнуло, обдав поляну искрами и тлеющей тканью.

Ладно, не прям вспыхнуло, просто подол балахона взвился вверх, наконец, освободив то, что под ним было. Не щупальцы спрута, но какая-то такая хрень, что мурашки шакраса я ощутил на собственной разом вспотевшей спине.

Я выстрелил в запрокинутую голову, целился в нижнюю челюсть. По идее, там кости-то нет, глядишь, и до мозга пуля долетит.

Но я не попал. Точнее, попал в ту тварь, которая выскочила из-под балахона. Она взметнулась в воздух, перехватив пулю собственным телом. И вот её я, кажется, вообще не смог пробить. Но зато рассмотрел. Это точно была не обезьяна. Возможно, дальний родственник крота. Настолько дальний, что только на Аркадии он и смог прижиться. Размером он был с крупную собаку, чёрная короткая шерсть, две розовых лапы, не прикрытые мехом, но зато с непропорционально большими белыми когтями. И хуже всего выглядела его морда — вот там как раз и были щупальца. Вместо носа и рта целая пачка толстых, похожих на сосиски, присосок. В памяти всплыло странное название для странного существа: крот-звездонос.

Но к сожалению, информации, почему его не берут девятимиллиметровые пули и как его завалить, в памяти ничего не было. А пули его не брали — я с разной амплитудой, пытаясь хоть что-нибудь отстрелить ведьме, выстрелил ещё раз десять. А «звездонос», скача и мечась, как цирковая собачка, перехватил все пули.

Тем временем огонь на балахоне начал затухать, похоже, так и не причинив вреда ведьме. Она только шипеть громче начала, явно призывая новых помощников с окраин леса.

И максимум чего я добился, так это определил убойную зону, подсвеченную шакрасом в момент одного из прыжков-выкрутасов. Вот только патроны уже закончились, а крот уже летел на меня, выставив вперёд когти.

Время почему-то не замедлилось, хотя показалось, что кто-то из нас успел поседеть. Либо я, либо шакрас. Но мы оба ждали до последнего. Бежать не вариант — скорость монстра я уже смог оценить. Скорее, надо было прикидываться мёртвыми, но сомнительно, что это бы помогло. Оставался только страх…

Всего за пару миллиметров, которые оставались когтям крота до моей нежной и любимой тушки, я вдарил «Аурой страха». Не знаю, что там за эффект у «ЗУВ» или «ВУВ», и, скорее всего, никогда не узнаю. Но оказалось, что когда хочется защитить не только себя, но и детей, то и шакрас может свою ауру превратить в ударную волну.

Крота будто плитой сверху припечатало, придавив к земле. Но ещё раньше, как только приоткрылся обзор на ведьму, я метнул в неё «перо». Попал в запрокинутую голову, сквозняком что-то вынес из черепушки и уже мёртвое тело уронил в остатки костра. Сунулся к кроту, но тот тоже был уже мёртв. То ли перебор с «Аурой страха», то ли тесная связь с хозяйкой.

Но, может, оно и к лучшему, чтобы не устраивать тут кровавый кротобой на глазах у детей, которые прилипли к окну.

— А ну, спать, — шикнул я и полез в кабину, чтобы перепарковаться.

* * *

Полноценно выспаться не удалось, но и затягивать поездку не хотелось. А ещё хотелось есть, даже больше, чем спать. Организм требовал мяса, а кости, вероятно, кальций и прочие витамины. Запасы у нас были ограничены, а на полноценную охоту требовалось время. И я решил, что и поспать, и поесть смогу уже в лагере повстанцев. А до этого нужно было ещё и посылку сдать. Причём не просто в руки, а в надёжные.

За час до рассвета мы уже снова были в пути. Уже без всяких проблем проскочили остаток пути до границы и въехали на территорию Трёхи. Я сверился с картой и нашёл старую дорогу, идущую в обход крупных ферм и возможных блокпостов.

Наконец, можно было начать получать удовольствие от дороги. «Форд» плавно катил на приличной скорости, вокруг проносились поля с редкими деревьями, а над горизонтом вставало солнце, окрашивая всё в тёплый, насыщенный розовый цвет. Я сам залюбовался, а малышня так вообще рот пооткрывала. Даже Кроха выбралась из пелёнки и воткнулась в приоткрытое окно.

Вот такая Аркадия мне нравилась даже больше. Хотя красотами я любовался недолго, практически сразу сфокусировавшись на горизонте и стараясь заранее засечь любое движение. Примерно через час засёк первое — почтовый караван UNPA. Ещё через час второе, и за ним сразу третье — какие-то фермеры. А когда на горизонте появился блокпост «Искателей», то с дороги пришлось убраться и дальше опять кружить по полям, прикрываясь высокой травой.

К первому адресу, где когда-то давно жили дальние родственники Веснушки, мы приехали уже почти вечером. Но я даже останавливаться не стал, просто проехал мимо сгоревших останков некогда довольно большого дома. Попытался наврать Веснушке, что они, скорее всего, успели переехать, и момент первой волны, когда каратели запугивали население и вообще никого не щадили, пересидели где-нибудь с повстанцами.

Про саму первую волну я вообще ребёнку не говорил, лишь сам предполагал из рассказов Датча. Да и врал, видимо, неумело. Девчонка не купилась, а просто уткнулась мне в плечо, стараясь не смотреть на пепелище. Пришлось обнять, чувствуя дикое возмущение шакраса. Несемейный мне геном попался, что уж там. Либо, наоборот, и это нежелание привязываться и показать, что в глубине хищнической души, есть что-то доброе…

По второму адресу, где мог жить, какой-то многоюродный брат Ринго и Бигхеда, была целая деревня домов на пятнадцать. Но и туда мы не поехали, издалека заметив отряд «Искателей». Не просто временный патруль, а полноценное представительство.

Третий адрес не нашли вообще. Ни домов, ни развалин, ни пепла — только пустой участок земли, уже плотно заросший травой. Либо Бигхед ошибся с координатами, либо здесь совсем давно всё забросили.

Четвёртый нашли, и я даже попытался заговорить с пожилой и на вид запуганной женщиной. Но стоило произнести волшебное слово «гетто», ещё даже не упоминая детей, как запуганность сменилась чуть ли не бешенством, будто я ей какую-то смертельную обиду нанёс, только предположив её связь с этим «гиблым и проклятым местом». На меня ещё собак спустили, и пара пузанов выскочили с ружьями. Но как выскочили, так и скрылись, вслед за перепуганными собаками. И это только я успел разозлиться, шакрас ещё зевать даже не начал.

Пятый и последний адрес в этих краях оставил двойственные впечатления. Из крепкого двухэтажного дома вышел хозяин с бандой то ли сыновей, то ли наёмных работников. У мужика точно был геном каймана, как у ещё нескольких помощников. И, неожиданно, у его жены тоже. Деловая активная тётка, как только услышала по гетто и сирот, отнекиваться не стала. И предложила всех забрать, правда, при условии, что я заплачу им денег. По тысяче за голову.

Дословно — что меня слегка смутило. Ещё меня смутили белые знаки «Искателей» над входной дверью и припаркованных машинах. Но это мог быть просто признак того, что платят налог, оттого их и не трогают.

Я вернулся к машине с детьми и открыл дверь, выпуская всех наружу. Но никто не вышел.

— Мы к ним не пойдём, — нахохлился Малой, прижимая покрепче Кроху. — Это дом двоюродной тётки, я помню, что про неё рассказывали.

— Это был последний адрес, — пожал плечами я, отчасти понимая парня. — Больше некуда.

— Не пойдём, — повторила Веснушка. — С тобой останемся.

— Плохая идея, — усмехнулся я. — Я плохой воспитатель…

Как-то всё быстро закрутилось и толком даже не анализировалось. Понятно, что за эти пару дней мы не стали даже намёком на что-то типа семьи, но и желания оставлять детей у ушлых и явно скользких родственников у меня не было. С тем же успехом можно было их на пепелище высадить и считать, что договор выполнен.

— Ладно, — я захлопнул дверь. — Поехали, познакомлю вас с дядей Ульриком и тётей Магдой.

Сказал это и почувствовал, что в данный момент, это самое правильное, что могу сделать. Я махнул рукой ничего не понимающим родственникам, развернулся и поехал обратно. В зеркале видел, что там началась какая-то суматоха. Чуть ли даже не в погоню собрались. И чуть позже одна машина всё-таки выехала, но поехала не за нами, а сразу же свернула куда-то в сторону блокпоста, который мы старательно объехали. Может, совпадение, но, может, и попытка сдать нас за вознаграждение.

Я посмотрел на детей. Все трое, включая Кроху, притихли, будто боялись, что я передумаю, но было видно, что все довольны. И напряжены только потому, что сдерживают улыбки.

Ну, допустим. Воспитателем я точно не стану, но побыть в роли крёстного отца можно. Защищать, поддерживать, учить чему-то, а там видно будет. Осталось только Магду с Ульриком уговорить.

* * *

Уговаривать не пришлось. Даже без намёков обошлось. Я вообще рассказать ничего не успел, а Магда уже взяла под своё крыло Кроху с Веснушкой, ну и Малого за компанию. Мелкие поначалу стеснялись, но в отличие от меня Магда с детьми очень быстро нашла общий язык. Магия её генома, не иначе. Веснушка взяла с меня слово, что я не пропаду, а потом уже меня взяли даже не под крыло, а в оборот.

Появился Датч, а вместе с ним и Купер, примкнувший к повстанцам, пока меня не было. Причём Купер переметнулся не один, а с двумя бойцами из нашей общей прошлой жизни. Тех, кого он тоже успел порекомендовать в UNPA. Первый — Сапёр, он же Сапа, он же Бум-Бум (как его уже прозвали местные) — небольшой плотный мужик лет под сорок пять. Прозвище у него совпадало со специальностью, а геном был заточен под выносливость и переноску грузов (в базе кайман, но дальше уже с навесками).

А второй, уже знакомый мне боец, которому я сломал челюсть при первой встрече — Шуст, он же Шустрый. По словам Купера, он был неплохим стрелком, а базовый геном каймана (который подсаживали всем бойцам UNPA при переходе на Аркадию), он уже дополнил скоростными: гепардом и вилорогом.

В общем, пришлось не только много есть, но и пить. А с Шустрым ещё и мириться. Я, правда, с ним не ссорился, но сломанная челюсть добавляла сперва неловкости при общении. Параллельно прошёл военный совет. Я передал все бумаги, найденные у Борея. А также объяснил, что оттуда нужно вывезти и какие будут сложности. А Датч рассказал об успехах лагеря, кто присоединился, что построили, как окопались и все прочие вопросы безопасности. Оказалось, что Купер был здесь уже три дня и, не став скучать в ожидании меня, принялся за обучение бойцов.

Дальше пошло обсуждение плана, как разом выкинуть всех «Искателей» из Пограничья. Воспользоваться моментом, пока Драго занят в Ганзе. Собрать всех: жителей Трёхи, Ирландскую общину и даже адекватных из Диких земель. Сам Голландец собирался ехать к Пастору, чтобы заключить соглашение. В Дикие земли (уже по моим новым контактам) договариваться будут через Бигхеда. Поедут вывозить награбленное Бореем, заодно и пообщаются. А на территории самой Трёхи уже готовилось несколько отрядов, а с помощью новых инструкторов их станет ещё больше.

Датч явно намекал и на меня. Но если Купер уже втянулся в роль инструктора (типа не впервой), то я пока соскочил. Сначала поиск шакраса, а потом уже все прочие активности и развлечения. Как раз пока всё будет готово, я с Птичьими племенами пообщаюсь. Пофиг, что мои «перья» не вывели меня на дорогу ветра, поговорить им со мной всё равно придётся.

Откладывать я не стал. И уже утром заскочил к «крестникам», чтобы попрощаться, и покинул лагерь по направлению к ближайшей стоянке племён.

Глава 23

Воздух — первое, что я смог отметить, когда подобрался к стоянке Птичьего племени. И пусть на всей Аркадии экология была на несколько порядков лучше, чем на Земле, но здесь — в горах, на высоте практически двух тысяч метров, это была какая-то отдельная субстанция. Возможно, даже с собственным разумом, но или как минимум кармической аурой. Свежайший, при этом плотный и густой, которым хотелось не дышать, его хотелось есть, как сахарную вату.

Возможно, у меня опять разыгралось воображение, но так глубоко, мне кажется, я ещё никогда не дышал. Каждый вздох, даже мало-мальский шмыг носом, пробирал до костей, насыщая каждую клеточку тела.

Гофер назвал мне три предполагаемых места, и все они находились в горах. Из лагеря я выехал на рассвете, проехал мимо Хемстеда, направившись практически обратно в Дикие земли, но ушёл совсем на северо-восток. Объехал несколько блокпостов, постепенно покидая обжитые зоны. И только когда на горизонте появилось последнее крупное поселение, прибился к торговому каравану и вместе с ним проскочил в небольшой безымянный городок, напоминающий Новый Зандейк.

Только всё в два раза меньше, и сам город, и общее население, и магазины. Офиса UNPA здесь не было, хотя возле самого крупного склада разгружалась одна машина «Миротворцев». Там и «Искателей» было настолько мало, что на въезде в город не было проверяющих. А внутри только один патруль, который практически безвылазно сидел в небольшом сарае, заменяющем полицейский участок. Считай, шериф с помощником на далёком-далёком Диком Западе. А в данном случае, северо-востоке.

Но не суть, главное — что я спокойно (пусть и в три раза дороже, чем в Хемстеде) залил полный бак и все запасные канистры. Обновил гардероб, взяв сразу две пары ботинок. Докупил походное снаряжение и добрал местных патронов для G28, подобрав к ним кожаный пояс через плечо с четырьмя подсумками. Итого, помимо заряженных магазинов, теперь комфортно мог нести на себе ещё восемьдесят патронов. Винтовку Древних я с собой брать не стал, как раз ввиду отсутствия нормального боезапаса. Всё-таки в горы собрался и неизвестно, сколько времени там проведу.

Всё это тут же примерил и пересобрал на себе. И судя по отражению в витрине, стал неотличим от местных охотников, которые составляли большую часть населения. Считай, ассимилировался и уже поспокойней почти целиком выгреб соседнюю продуктовую лавку, закупившись провизией в таком объёме, будто я не один путешествую, а с десятком обжористых толстяков.

На ночь останавливаться не стал, и прежде чем у кого-нибудь возникли лишние вопросы, покинул гостеприимный город. До темноты успел в предгорье и после плотного ужина у костра заночевал прямо в машине. С утра пару часов покатался по местности в поисках парковки. Как в старые добрые времена поездок по делам в центр, сделал пару кругов вокруг неприметной горной тропинки, куда, собственно, было нужно, и нашёл неприметную небольшую пещеру. Загнал туда машину, завалил вход ветками и вывалил вокруг остатки отпугивающих травок. Глядишь, не эвакуируют.

Забрал снарягу и отдельно попёр два баула с едой. Организм вместе с биомонитором требовали.

Система обновилась, проведя анализ нового навыка и присвоив ему первый уровень. Три дротика-пера я мог создать подряд без перерыва, следующий через три минуты, потом через десять, потом через час. И дальше уже либо до полного истощения организма, либо счётчик можно было обнулить, впитав в себя несколько тысяч килокалорий. Метаболизм сейчас в принципе был повышенный, мне всё время хотелось есть, что я и делал при любой возможности. Вес при этом не набирал, всё, как в топке моментально сгорало на восстановление организма.

Не только «Перо», но «Крепкая кость» и «Регенерация» впитывали как не в себя, будто дорвались после долгой диеты. Ещё явно был скрытый показатель — та самая загадочная фраза биомонитора: увеличен ряд показателей в статике. Это всё одновременно и напрягало — уже челюсть побаливала жевать с утра до вечера, но и радовало — я чувствовал, что становлюсь сильнее, а биомонитор «обещал», что стадия активного роста скоро закончится и произойдёт перенастройка всего организма.

На этом уровне навыки станут эффективней расходовать ресурсы организма, а сам организм их запасать. В общем, жор когда-нибудь закончится, главное сейчас ни в чём себе не отказывать.

Я и не отказывал. Поднимался всё выше и выше в горы, на ходу снижая вес запасов. Ещё и по сторонам рыскал, собирая различные травы и ягоды. Нашёл в базе несколько рецептов, по которым можно было сварить питательный раствор, в несколько раз превышающий содержанием белка любой протеиновый коктейль, известный на Земле.

Здесь он назывался просто «Прожора», но несмотря на название, штука казалась полезной в любом случае. Не только в момент роста организма, но и в любых длительных походах. Сварить я его пока ещё не мог, не хватало ингредиентов, но по описанию, на одной фляге на двести миллилитров можно было продержаться двое суток. Или (в моём случае) один раз восстановить затраты, на довольно активный и неприятный бой с расходом на регенерацию. Рецепт был несложный, состав простой: корень ажурного кервеля, соцветия дикой жерухи и геном некоего среднередкого «пронолагуса». Который при ближайшем рассмотрении оказался подвидом обычного дикого кролика. К слову, достаточно жёсткого, но вполне вкусного, сытного и не такого уж редкого.

К первой ночёвке я уже не просто выглядел как местный промысловик, я им практически стал. Дичи было полно, очень много пухленьких и страшненьких птиц (особенно самцы с лысыми головами, как у грифов, и ярко-красными морщинистыми мешками вместо подбородков). Вроде индюшатина. Но трогать я их не стал. Кто знает, вдруг они священны у Птичьих племён, и такое святоедство точно не поспособствует продуктивному разговору? А кролики, как всем известно, не только мясо с высоким содержанием белка.

Чем выше я поднимался, тем прохладней становилось. И в первую очередь ветреней. Порой так задувало, что я уже чувствовал птицей. Правда, такой же толстой и неповоротливой, как индюшки, но подталкивало и приподнимало прилично. А иногда, наоборот, пыталось сдуть вниз. Тропа петляла среди камней и редких невысоких деревьев, всё время забираясь выше и выше.

Я нашёл следы свежей стоянки, но предположил, что здесь были Крысоловы, а не кто-то из Птичьих племён. Эти следов не оставляли, хотя я обнаружил несколько маленьких пирамидок из плоских камушков. И рядом с одним черепок какой-то крупной птицы. Возможно, начались владения племени, а, возможно, просто ветром принесло.

По словам Гофера, племена оставались на одном месте не больше года. Выбирали место, с одной стороны труднодоступное и защищённое, а с другой — чтобы всё-таки иметь возможность иногда спускаться к людям. Потом на год исчезали совсем, забираясь в только им доступные дебри. Возвращались в другое место и так по новой. Крысоловы знали три стоянки, так что шанс встретить их здесь был один к шести. Можно было встретить сразу, ну или ждать ещё пять лет. У меня такого времени не было, биомонитор щедро насыпал после встречи с кротом. Это действительно оказался звездонос, только изменённый не только природой Аркадии, но и ведьмиными генетиками. Сахарок из него был с гнильцой и попахивал даже хуже, чем палёная ведьма.

В общем, до кризиса было несколько дней, но, к сожалению, не лет. Но ждать я всё равно не собирался. У меня не было плана, но была гипотеза, и я собирался её проверить!

Спасибо картам Крысоловов, «Миротворцев» и свежим обновлениям из охотничьего магазина в последнем городке. Все три точки были уже на запретной территории, но если пофантазировать и предположить, что это треугольник, а потом найти точку, равноудалённую от вершин, то там вполне что-то могло быть.

На третий день пути я добрался до вершины горы и нашёл-таки намёк на лагерь. Десятка три пятна, оставшихся от шатров, несколько старых, заваленных камнями кострищ и на дальнем конце, практически на самом краю склона, увидел одинокий, но яркий шатёр. Вроде у кочевых индейцев — это называлось типи. По крайней мере, очень было похоже: высокий конус, обтянутый светлой кожей на каркасе из жердей. К верхушкам палок были привязаны крупные перья, и дымовой клапан, как будто бы тоже были ими забит. Вход в типи был открыт, внутри — темнота.

На вид жилым его было сложно назвать, но призраком былой роскоши он не выглядел. Скорее всего, брошен, но не очень давно. Зачем его в принципе оставили для меня было загадкой, но бегло осмотрев зону старого лагеря, я направился туда.

Прислушался, принюхался — вроде никого. Чуйка молчала, а нос без усиления почуял только слабый запах, почти выветрившихся пряностей и старых трав.

— Есть кто? Здесь дорогу ветра показывают?

Я попытался добавить жизни и звука, крикнув в тёмный провал, но налетевший ветер резко подхватил мои слова и, скинув их с горы, унёс в новую, открывшуюся с этой стороны долину. Интересная здесь акустика. И вид открывался просто бомбический.

Понимаю, почему Птичьи тут жить решили. Вот он — горный курорт, а не непонятные Альпы со своими высокогорными лугами, куда загоняют коров, чтобы красивую рекламу снять.

Глубоко внизу лежала целая долина, заросшая плотным лесом и прикрытая низкими облаками, напоминающими туманную дымку. Леса тянулись на несколько километров и упирались в гору, вершина которой была покрыты снегом.

Хм. А мне, похоже, туда и надо. Так, что может не зря я кроличьи шкурки собирал, на случай, если «Теплообмен» в минус не справится. На меня снова налетел ветер, попытавшись подтолкнуть к краю. Одновременно и освежающе, и настойчиво, будто дорогу указывает. Но, спасибо, сам разберусь — спуск передо мной был плохим. Высоко лететь и жёстко приземляться.

Я заглянул в типи. Не стал дожидаться, когда глаза привыкнут к темноте, включил фонарик и высветил скромное убранство. В центре — очаг из камней, на котором стояла небольшая то ли плошка, то ли сковородка без ручки. У дальней стены лежала чья-то меховая шкура, размерами со стандартный матрас. А под потолком висели сушёные травки. И опять хрен поймёшь, только вчера это всё бросили или уже с месяц всё пустует.

Камни — холодные, шкура — пыльная, а травки явный сухоцвет. Они могли такими расти, а могли уже годы здесь болтаться. Запах слабый, едва уловимый, а сканер определил их, как один из альтернативных составов «Живинки». Я осмотрел вход, нашёл явные следы зубов и признаки того, что кусок кожи (вроде каффер или кто-то родственный) оторвали. И увидел следы начатого ремонта, но по каким-то причинам не доведённого до хоть какого-то логического завершения.

Прошёлся ещё раз по кругу, осмотрел пол, пошурудил сухими ветками и даже шкуру встряхнул в поисках тайников. Потом просветил стены, нашёл нечто похожее на рисунки, но настолько неявные, что замысел художника мне не дался. Вернулся на улицу, оценил время с погодой и решил заночевать здесь.

Но не в хижине, а рядом. А то будет потом, как с Машей… Кто спал на моей шкуре? Кто варил мои травки? Вот теперь фиг тебе, а не подсказки, как шакраса поймать…

Но несколько отдельно валяющихся жердей я позаимствовал. Растянул плащ-палатку, чтобы хоть какая-то защита была от ветра. Потом натаскал камней из соседних кострищ и сложил свой «колодец», долго не понимая, с какой стороны сильнее дует ветер. По ощущениям, он менял направление примерно каждые пять минут, размашисто гуляя по всей вершине. Может, с признанием этого места курортом я и поторопился, того и гляди и мой навес снесет, и Птичье типи.

Но ветер дует, а руки делают. Через час я уже сидел у огня, жарил крольчатину и попивал отвар золотарника. Не знаю, развивался ли интеллект, но организм, кажется, уже насытился и жор начал отступать. Правда, медленно.

Я всё равно плотно поел. Потом приготовил три порции «Прожоры», и так как свободной тары у меня было только для двух, то остальное пришлось попробовать сразу же. На мой взгляд, пресновато, но всяко лучше протеинового коктейля.

Наконец, насытившись, немного полистал «монстропедию». Хотя листал её ветер, я больше удержать пытался. Начало темнеть, и задуло ещё сильнее.

— Пофиг, — поёжившись, поплотнее стянул куртку. — У Маши вроде всё хорошо закончилось.

С этими словами я перебрался в типи. Забрал плащ-палатку, пристроив её вместо двери, и хотел прочистить дымоход для вентиляции, но при ближайшем изучении оказалось, что там не забито наглухо. Массив из разнообразных перьев скорее выполнял роль антимоскитной сетки, и с притоком свежего воздуха там было всё нормально. Я прилёг на мягкую шкуру и как-то очень быстро уснул под мерное гудение ветра снаружи.

* * *

Проснулся резко. Либо сам почувствовал чужое присутствие, либо шакрас, либо меня пёрышком пощекотали. Тут уже не разберёшься — я распахнул глаза и уставился на сгорбленную птичью фигуру, сидевшую напротив меня и подсвеченную огоньком свечи.

— Твою же мать! — вздрогнул я от неожиданности и, наверное, удивления, что не сработал сигнал тревоги.

— Ты знать мою мать? Чужак не мог, — женским голосом ответил комок перьев. Непонятное существо говорило по-английски, но с жутким акцентом. — Много сезонов назад сошла она с дороги ветра. Кто ты есть, чужак?

— Я не варил твою травку… — пробормотал я спросонья и отодвинулся к стенке.

Потянулся за пистолетом, но не чувствуя явной агрессии, рука свернула в сторону фонарика. Включил его, но слепить незнакомку не стал. Получилось разглядеть её и так. Первое, что бросилось в глаза, когда я их только открыл, а сейчас лишь дополнилось деталями — были перья. Много перьев. Накидка из перьев, шуба из перьев, причёска из перьев. Седые волосы, косы с вплетёнными в них перьями, смуглое морщинистое лицо, светлые глаза. Возраст с ходу не определить, но явно послепенсионный. Какая-то сказочная старушка-птица, но вроде бы не Баба-Яга.

Точно представитель Птичьих племён, но почему-то без маски-клюва. И Датч, и Гофер — оба твердили, что они как мандалорцы никогда их не снимают.

— Кто ты есть, чужак? — повторила женщина. — Зачем ты в землях Бинеси-Манидо?

— Я ищу Макадебинеси, — в этот раз я без запинки произнёс имя охотника, всю дорогу учил, как скороговорку.

— Он убьёт тебя, — пожала плечами старушка, махнув на меня рукой. — Уходи. Дай мне моё место. Это я пришла сюда умирать, а ты портить ветер.

— Ничего я не портить, а про убьёт, это ещё бабушка надвое сказала, — сказал я и понял, что ляпнул глупость, но бабушка явно не успевала так быстро понимать мою речь. — Кто вы? Зачем вам умирать здесь?

— Моя дорога завершена, — снова пожала плечами старушка и снова махнула рукой, но как будто бы уже на себя, на меня и на всё вокруг. — Ветер больше не ведёт меня. Я теперь сама чужак для Духов громовых птиц.

— Ну вот, мы уже нашли кое-что общее, — улыбнулся я, уступая шкуру. — Чужак же может говорить с чужаком? У меня чаек хороший есть.

— Говорить может, — задумчиво сказала старушка. — Меня звать Ниганибинеси. Раньше так звать. Кто ты и что хотеть знать?

— Расскажи мне, где найти врата? — медленно проговорил я и напрягся, решив, что могу спугнуть Нига…кактам…бинеси. Надо было с чего-то попроще начать, а не с врат, про которые мне говорила «Птица» встреченная на дороге. Но ответ старушки меня успокоил и обнадёжил.

— Это же очень легко, — улыбнулась старушка и, шумно принюхавшись, наклонилась ко мне, зашелестев перьями. — Золотарник? Это чайок?

— Чайок-чайок, сейчас заварим. Так что насчёт врат?

— Легко, — повторила Ниганибинеси, — просто иди дорога ветра.

Да, твою же мать!

Но вслух я этого не сказал. Чайок, так чайок — поговорим, зайдём с другой стороны…

Глава 24

Баба-Нина, в общем-то, оказалась классной. За чайком из золотарника, пошли другие отвары, и так, слово за слово Ниганибинеси и стала Бабой-Ниной. Ей было всё равно, даже забавляло, а я и до отваров выговорить её полное имя толком не мог.

Птичьи племена, как и многие отшельники Аркадии, были странными. Но и среди странных, находились свои персонажи с особенными странностями. Так что с этим вывертом Баба-Нина была практически нормальной. Как минимум на одной волне со мной, а чужак чужака, как известно, видит издалека.

Из племени её изгнали за какое-то нарушение, смысл которого, я, как ни пытался, всё равно не понял. То ли за любознательность, то ли попытки соскочить с дороги ветра, то ли вообще это были происки конкурентки, которая хотела занять её место в роли знахарки племени. И по правилам изгнания она должна была где-то бродить в каких-то «серых облаках», потому что в «белые» (где умирают приличные старцы) её не пустили. Но, так как с правилами у неё было туговато (как, к сожалению, и со слухом), то вместо «серых облаков» умирать она пришла на старую стоянку, с которой её связывала куча светлых воспоминаний.

Она разговорилась и не пыталась что-то от меня скрывать, но трудности перевода, странные термины, глухота и крепкие отвары ограничили полезную для меня информацию.

В сухом остатке: Баба-Нина была классным знатоком целебных трав и прочего знахарства, и, на мой взгляд, полезнее была бы в лагере повстанцев, нежели здесь. И уговорить я её пока не смог, но семена на подумать закинул. В ответ услышал философское:

— Макадебинеси всё равно убьёт тебя, — хмыкнула старушка. — А если нет, то это быть чудо. И тогда я подумать. Если вернёшься, то поговорим.

А по поводу врат и дороги ветра рассказала довольно много, но точный адрес назвать не смогла. Подозреваю, что просто никогда не видела карты и не разбиралась в координатах. Показать дорогу Баба-Нина отказалась, сославшись на сложную для её возраста дорогу.

Там у большой горы за лесом, повыше поднимись, сверни у камня, похожего на птицу, потом вверх по тропе вдоль обрыва и найдёшь первый «перекрёсток» ветра. Перекрёсток в кавычках, так как перевод приблизительный.

Дальше обещалось ещё два «перекрёстка», за ними сами врата, а за ними меня непременно убьёт Макадебинеси. А если не он, то кто-то другой из племени, но случится это обязательно.

Я кивал, соглашался и продолжал задавать наводящие вопросы. Узнал, что переходы между «перекрёстками» охраняют какие-то стражи. Не из племени, но духи как добрых предков, так и врагов племени. Духам сказала не верить никаким, а слушать только ветер. Довольно искренне пожелала мне удачи, растёрла в морщинистых руках какую-то травку и сдула её на меня.

— Дорога ветра доведёт, — повторила старушка, когда я уже утром собрался уходить. — Просто слушать ветер.

Прямо совет на миллион какой-то. Но, с другой стороны, а почему бы и нет?

Баба-Нина ещё спала, а я уже был на ногах. На довольно крепких, несмотря на разнообразие чайоков, которые попробовал ночью. Один рецепт даже запомнил, в базе данных сканера и биомонитора его не было, но эффект был полезным. Что-то типа грудного сбора от кашля, который не только упрощал дыхание на высоте, но и косвенно влиял на навыки «Спринт» и «Марафон», прокачивая дыхалку.

Я оставил плащ-палатку и часть запасённых кроликов, а сам прогулялся по лагерю и остановился на краю склона. Полюбовался рассветом в горах и над долиной, проветрил голову, а потом принялся слушать ветер. Я соорудил небольшой ветрячок из перьев, но пока им не пользовался. Показалось, что это как-то неспортивно, поэтому я раскинул руки в стороны и прикрыл глаза.

В то, что мне в ухо сейчас нашепчут азимут, я, конечно, не верил. Но после освежающего ветерка, налетел довольно ощутимый порыв, то мне будто пинка отвесили, конкретно так наметив направление. Подгоняемый ветром, я сделал несколько шагов вперёд, а когда порыв потерял силу, то расслабился и стал ждать. Как будто бы волну жду, которая подхватит меня и понесёт.

Снова мягкий толчок в спину и попытка следовать курсу. В этот раз вышло не очень — сопротивления не было, но и парус мой явно не надулся полностью. Я скорректировал, чуть-чуть поворачивая влево, и снова ощутил лёгкость в движении. Проделал подобные манипуляции несколько раз, что-то почувствовал и открыл глаза.

Я стоял прямо на краю. Внизу в меру крутой спуск, но с кучей острых камней, торчащих из земли. Их можно было спокойно обойти, благо поляна открывалась на несколько километров в обе стороны, но новый поток ветра толкал именно туда. Я огляделся по сторонам, будто ожидая увидеть гаишника, ждущего, что я нарушу правила дорожного движения ветра. Увидел только Бабу-Нину, зевающую возле типи. Старушка с теплотой во взгляде улыбнулась, мол, правильной дорогой иду, и махнула, чтобы я не останавливался.

Ещё заметил птиц в небе. Хищных и, судя по масштабу и расстоянию, довольно крупных. Ещё, конечно, не лёгкий одномоторный самолёт, но уже и не дрофа. Или кто там у нас на Земле самый крупный? Они кружили над долиной, возможно, выискивая добычу, и до меня им дела не было. Но это пока.

Я тоже махнул старушке рукой и, растопырив мизинец и большой палец, приложил руку к щеке. Типа не пропадай, позвоню. На что она очень даже осмысленно кивнула. Странная она, конечно. А кто здесь не странный-то? Хотя в роли лекаря в моей будущей команде она бы пригодилась… Я поймал себя на мысли, что чем больше вокруг меня появляется странных, но полезных людей, тем чаще я думаю об их организации… Ладно. Об этом позже.

Я поймал новый воздушный поток и соскочил вниз с обрыва. Пролетел немного, мягко уткнувшись в землю, и ещё немного пробежался, гася скорость. Остановился перед камнем, ещё раз обернулся по сторонам, и спокойно его обошёл.

И, конечно же потерял чувство направления. Фиг знает, как это работает. Что такое у нас ветер? Разница температур и давления? Неравномерно нагретый рельеф? Здесь он, конечно, такой, что не только я, а чёрт ногу сломит, но сомневаюсь, что вся физика происходит в метровых границах. Возможно, какая-то аномалия. Я пока с ними не очень много познакомился на Аркадии.

Достал ветрячок и начал кружиться, чувствуя себя лозоходцем, который воду ищет. Вертушки закрутились почти сразу, но точное положение пришлось перепроверять несколько раз. Сбоку появился второй поток, который явно хотел меня сбить с пути. Я просто ради эксперимента спустился ещё на несколько метров и обнаружил уже три воздушных потока. Никакой турбулентности, никаких чередующихся порывов, просто какой-то трёхмерный сквозняк. В голове не укладывалось, как это происходит, но стало понятно, что срезать путь не получится. Ни сразу на дальней горе, которая отвечала моей теории равноудалённых точек от лагеря, ни здесь. А ещё нужно было надеяться, что отправная точка — центр поселения, была выбрана верно.

Ладно, я не ленивый. Начну сначала, вперёд и с песней…

— Меж нами памяти туман… И ла-ла-ла-а, — начал я напевать, толком не помня слов. — Наверно, только дельтаплан поможет мне-е, ла-лай ла-ла-а.

Дельтаплан, конечно, не поможет, но в лёгкое медитативное состояние погрузиться я смог. И настроился на волну. То есть на ветер.

И через несколько часов уже оказался в долине. Устроил привал в тени деревьев, предварительно разведав территорию. Здесь уже было опасно. И на уровне звуков — где-то над деревьями хрипели прокуренными голосами местные легкомоторные чайки, а в самом лесу что-то постоянно хрустело и будто бы вздыхало. И на уровне чуйки, которая включилась, как только я вошёл в лес.

Зверья ощущалось много как и толпы кроликов, так и довольно крупные монстры. Но они будто бы уважали правила игры, почуяв шакраса. Новый босс пришёл занять охотничью территорию, пока старый где-то бродит, а мы пока посмотрим и не будем вмешиваться. Ага, осталось понять, где старый, и можно было спокойно выдыхать и продолжать ловить ветер. Он стал ощутимо слабее, мешали деревья, и потоки будто сузились, и идти по следу стало сложнее.

А идти по нему было необходимо, иначе в лесу можно было застрять на несколько месяцев, просто в поисках безопасного пути. Ядовитые заросли, рыхлая земля с эффектом трясины, какие-то вздыхающие бутоны, которые при ближайшем рассмотрении оказались осиным ульем — лишь малая часть того, куда буквально шаг влево, шаг вправо и вляпаешься по какой-нибудь жизненно важный орган.

Моя скорость снизилась раза в три. Я несколько раз терял потоки, чуть не вляпываясь во что-то особо жуткое. Хоть и красивое — яркие краски, радужные цвета — природа Аркадии так же красива, как и опасна. Один раз пришлось откатиться, когда в меня случайно воткнулась оса-мутант, не заметив мою «Маскировку». Я сам не ожидал, прислушивался к ветру, а прижужжало совсем другое. Не успел её прибить, и уже через минуту она будто бы клонировалась, и за мной нёсся уже целый рой.

Будь ты хоть трижды шакрас, будь у тебя хоть два пулемёта, но когда на тебя толпой нападут осы, то просто беги. И долби по округе «Аурой страха», ну или прыгай в воду. Но пара небольших микроозер с родниками, мимо которых я успел пройти, хоть и были кристально чистыми, но именно эта прозрачность и не давала туда сигануть. Те, кто готов был встретить, мало чем отличались от ос.

В общем, долину я пересёк уже глубокой ночью. На морально-волевых — воля гнала вперёд, а мораль не позволяла ночевать в лесу. Я почувствовал, что вернулся местный босс, и как бы мне ни хотелось на него посмотреть, драться среди природных ловушек, я не рискнул. Покинул лес и залез в первую же найденную на пути пещеру.

Именно на пути. Тёмных провалов и отверстий в горе было много, практически каждые двадцать метров можно было найти проход. Где-то чистый, где-то с монстрами на фоне. Но сходить с тропы и терять вектор направления я не стал.

Переночевал по-простому. Спал мало и нервно, первое время просыпаясь от каждого доносящегося воя или хрипа с воздуха. А учитывая последовательность: вой — хрип — скулёж, можно было предположить, что местный босс не пришёл домой, а прилетел. Потом приноровился и до рассвета, когда первые лучи солнца проникли в пещеру, выключился, ни на что не реагируя.

Когда выбрался из пещеры, обнаружил свежие следы совсем рядом от входа. Кровь, шерсть и расплющенный череп существа, неизвестного современной науке, который втоптали в землю. Форму лапы того, кто втоптал, я тоже отнёс к существу, неизвестному науке. И порадовался, что его размер не позволил ему заглянуть в пещеру. Может, он даже спас, сам того не ведая.

Я поймал нужный поток и, завтракая на ходу, пошёл по следу. Опять гора, опять виляние между камнями (и теперь пещерами), только сейчас вверх. Ветер дул в спину, отчасти помогая идти, но комфортной прогулкой я бы этот подъём не назвал. Шёл и постоянно кивал, то смотря под ноги, то контролируя небо. Заметил там пару силуэтов, полюбовался на них в оптику — вроде просто грифы. Размах крыльев большой, черепушки лысые и розовые. Мою «Маскировку» они пробить не смогли, и на боссов были непохожи, но явно вели себя по-хозяйски.

Постепенно склон становился всё более отвесным. С каждым метром карабкаться становилось всё сложнее. Я уже не шёл в горку, я будто бы забирался по огромным каменным ступеням. Несколько раз ещё замечал грифов, но в последние два раза можно было не задирать голову, я уже спокойно смотрел на них свысока. Я почти добрался до гребня, идущего между вершинами, и, следуя за потоком, свернул в сторону меньшей. Внутренне дважды обрадовался. В первый, что на самую верхотуру в снега не придётся лезть, а во второй, что у меня есть проводник, без подсказок, я бы здесь точно ничего бы не нашёл.

Но долго радоваться не пришлось. Путь хоть и вёл на вершину поменьше, но менялся, став в итоге отвесным. А потом и ветер пропал, оставив меня на скале рядом узкой дорогой, огибающей вершину. Каменная метровая полоса, а внизу пропасть, дно которой терялось в туманной дымке. Выбирать не приходилось, так что я не стал ждать аномального ветра и ступил на тропинку.

Поначалу было неплохо, даже какая-то растительность кое-где пробивалась из трещин. Но чем дальше я шёл, тем тропа становилась уже. Восемьдесят сантиметров, пятьдесят, тридцать…

И в итоге дорожка сузилась, превратившись в узкий карниз. Чёртов овринг! Никогда их не любил. Как говорят таджики, а вместе с ними и Купер (которому понравилась поговорка): Путник на овринге, как слеза на реснице. В том смысле, что соскользнуть в любой момент может…

Ещё и сама стена, вдоль которой я пробирался, стала неприлично гладкой. Ни единого выступа, будто её сотни лет полировал ветер, который, к слову, так и не появился. Я слышал, что он гудит где-то выше, а из пропасти периодически доносились отголоски каких-то крикунов, но чувствовал я себя откровенно одиноко. За спиной скала, вокруг пустота, а в голове только одна мысль: зато кризис откладывается. Шакрас и тот притих, затаившись где-то у меня в пятках. Но, уверен, что это не реакция на чуждую стихию, а просто попытка укрепить мне ноги, и заставить меня под них смотреть. Что сложно было сделать, учитывая, что и винтовку, и рюкзак я перевесил на грудь.

Последние метры я уже не просто шёл прогулочным шагом, я вжался спиной в холодный камень и приставными шажками сдвигался вбок. Осторожно, сантиметров по десять, стараясь, чтобы груз меня не перевесил, затянув в пропасть. И чтобы ничего не хрустнуло под ботинком…

Чёрт!

Но не хрустнуло. Оказалось, что хрустеть больше-то и нечему. Карниз неожиданно оборвался, зато на краю нашёлся наскальный рисунок в виде крестика. А, возможно, перекрёстка?

Тут же снова задул ветер. Помешал мне осмотреться, дёрганно подтолкнув дальше в пропасть. Я удержал равновесие, сбросив в пропасть попавший под ногу камешек. Прислушался, но звука падения не услышал.

Интересненько. А в первую очередь интересно, как Птичьи тут со своими палатками и всем скарбом путешествуют? Должно быть что-то, ну или надо признать, что дорога ветра — это всё-таки не моё. Попытка осмотреться номер два, и я что-то нащупал. Пока глазами. Примерно в метре от меня из скалы торчала стальная скоба. А дальше виднелась ещё одна, как бы намечая дальнейший путь.

Как будто бы чего не хватало. Возможно, страховочной цепи, натянутой между скобами. Возможно, подвесных мостков, которые можно было сюда прикрепить — я разглядел едва заметные царапины на камне.

Покрутившись, чуть ли не на пятках и давя на нервы шакрасу, который где-то в них прятался, переместил снарягу обратно за спину. Активировал браслеты Древних, хватательных функций у них вроде бы нет, но лишним не будет. Закрыл глаза на краткую медитацию и подготовку. «Спринт», прыжок, расстояние до скобы, ветер…

Поймал порыв ветра, толкнувшего меня в бок, и сиганул в пропасть. То есть на стены и одновременно вдоль неё. Ухватился за скобу, прогнав мысль, что дорога ветра меня сейчас вместе с ней заведёт в каменный тупик, и повис над пустотой. Схватился второй рукой, подтянулся и лягушкой прыгнул к следующей.

И потом ещё семь раз, а с восьмой уже перескочил на вернувшуюся тропу. Нормальную, почти метровую и монолитную, а не какую-то сопливую консоль в духе хлипкого балкона. Тут же просто сполз по стеночке, успокаивая дыхание, и прикрыл глаза. Почувствовал прохладный ветерок на лице и мысленно поздравил себя с прохождением первого перекрёстка. Отлично, дайте ещё два…

Глава 25

Долго рассиживаться мне не дали. Из-за соседней скалы вылетел тёмный рой, но не ос, а довольно крупных птиц. Разглядывание их в оптику никакой радости не принесло: кожа да кости, то есть перья и клювы. Настолько тощие, что вполне могли сойти за призраков. Возможно, про этих стражей Баба-Нина и говорила. По мне, так просто какие-то летающие, реактивные бритвы, принимать которых на краю пропасти не хотелось.

Я поднялся, чувствуя, что меня ещё слегка потряхивает, и пошёл по тропе. Метров через десять она завернула и неожиданно закончилась. Зато проход появился в скале — высокий, почти как дверной, с закруглениями наверху. Видимо, чтобы я не перепутал, мимо меня проскочил поток ветра и начал гудеть в скале, будто его в трубу задуло.

Включив фонарик, я шагнул вслед за ним. Потолок низкий — ровно на высоту проёма, но в ширину довольно вместимый. Пойди мне кто-нибудь сейчас навстречу, даже тискаться бы не пришлось. Стены на вид смешанные: естественная трещина в горе, впоследствии расширенная вручную. По бокам появилась наскальная живопись, смешанная с резьбой по камню. Крылья, перья, черепа с костями, некая композиция в духе: орёл ест печень Прометея — в общем, стандартная роспись племён, которые не рады чужакам. На гладком полу нашлись потёртости и царапины, было видно, что не только тащили что-то тяжёлое, но и катили на маленьких колёсах.

Я прошёл с десяток метров вглубь скалы и оказался на совершенно неравнозначном перекрёстке: нормальный проход уходил дальше, а по бокам появилось ещё два отверстия. Справа — нора, в которую только на четвереньках, а слева — метра под три (я заглянул и посветил, но только распугал семейство пауков), но узко настолько, что только бочком.

Ветер гудел в норе, но новый поток, залетевший из пропасти, подталкивал меня в щель к паукам. Я поднял воротник куртки, чтобы за шиворот ничего не упало, и протиснулся в узкий проход. Он практически сразу повернул и пошёл почти параллельно основному, но позже начал сильнее забирать влево. Расширился, превратившись в пещеру с новой порцией наскального творчества.

И не только. Я нашёл старый очаг, небольшой запас дров и крошки от сухих листьев, а потом и обнаружил несколько запечатанных глиняных кувшинов. Там оказалась вода, настоянная на травах. На вкус освежающая, с кислинкой.

Я немного прошёл дальше, просто проверить, что ждёт впереди, но новых проходов или ответвлений не появилось. Вернулся, запалил костёр, радуясь местным воздушным потокам, перекусил и завалился спать. Кто знает, когда в следующий раз самой большой опасностью вокруг будут только пауки из разряда мелких. Как местные, не превышающие мой кулак. Съесть такие меня не успеют, в ухо не заползут, а со всем остальным я справлюсь, как проснусь.

Проснулся через пять часов. Пауков рядом не заметил, хотя между рюкзаком и винтовкой уже появились нитки паутины. Вот честно, никогда не понимал пауков в помещениях, куда дотянулся, там и леплю, не задумываясь, попадётся ли кто-нибудь в ловушку. Очистил снаряжение, заодно размялся. Проверил биомонитор, оценил остатки дров и по новой развёл огонь. По расписанию у меня утренний отвар золотарника, а пещера с пауками где-то между чокнутыми перекрёстками не повод прерывать традиции.

Заварил чайок (тьфу, привязалось) и с видом дотошного посетителя музея, пошёл вдоль стен, разглядывая живопись. Искал намёки на то, что может ждать впереди. Сразу на нескольких «картинах» были изображены обрывы и пропасти, и у каждой были изображены человечки-крестики. Не в смысле могилки, а фигурки с расставленными в стороны руками. Я сначала просто посмотрел. Потом голову наклонил. Так — на канатоходцев похожи, а так, будто парят. На самом деле ничего не понятно, кроме того, что они в движении. К каждому каменному полотну можно было прибить табличку с надписью: Иди дорогой ветра.

Никаких намёков на ловушки или скрытые механизмы, рядом с которым могла замереть фигурка. Никакого постояли, подумали, подождали, пока лифт приедет, или вертушка за тобой прилетит. И никакой снаряги: верёвки, карабины, крюки — подобное на дорогу ветра местные с собой не брали.

Собрался и покинул пещеру, прихватив с собой запасной кувшин с освежающим лимонадом. В роли выхода снова была узкая щель, которая постепенно (примерно по сантиметру на каждые сто метров) начала расширяться. На третий час блуждания внутри скалы я уже смог идти спокойно, изредка цепляя камень плечом или прикладом. Потолок здесь был низким, если подпрыгнуть, то можно было дотянуться. Иногда на нём встречались неровные крестики разных форм и размеров. Опять же не могилки, а попытки изобразить птичку. Что-то типа: здесь был я, звать меня Худая Высокая Птица. Имя я выдумал на ходу, но с другой стороны низкий и толстый здесь бы не прошёл, и до потолка не дотянулся.

Я нашёл ещё несколько пещер, практически близнецов первой. И несколько развилок, на которых приходилось ловить ветер. И в итоге ещё через три часа я увидел яркий свет в конце тоннеля. Всё прям так, как и рисуют — свет льётся, глаза слепит. Правда, никто не встречал. И чуйка уже расслабленно молчала.

Остановившись на линии перехода яркости, привык к дневного свету и только тогда высунулся наружу. Заметил несколько кривых деревьев, которым явно не хватало земли для корневой системы. Выскочил из тоннеля, сразу же прикрывшись деревом, и осмотрелся. Поляна, размером с два, максимум три футбольных поля. С трёх сторон её окружали каменные стены, верхушки которых терялись где-то высоко в облаках. С четвёртой стороны в принципе тоже была скала, но уже соседняя. А между ними — пропасть. С моего места было плохо видно, но метров сто дорожного покрытия там точно отсутствовало.

Надышавшись свежего, хоть и разреженного воздуха, зигзагами пересёк площадку. Нашёл следы сразу нескольких старых стоянок, одно здоровенное (размером с купель на четырёх человек) гнездо, сплетённое из давно засохших веток. В принципе, в таком гнёздышке могли фороракосы вылупляться и жить с родителями до приличного возраста — места бы хватило. Я забрался на скрипучий бортик, но ни натасканного добра, ни даже скорлупок (желательно из драгметаллов) не обнаружил. Либо Птичьи давно забрали, либо время взяло своё. Внутри только уже сорняки какие-то пробились и довольно пышно цвели, дурманя приторным и въедливым запахом.

Сканер их не распознал, так что возиться я не стал. Но зато совсем рядом обнаружил растение, из рецепта Бабы-Нины. Набрал семян и отправился к пропасти.

Чем ближе я подходил, тем дальний «берег» казался дальше. Либо мозг не хотел это принимать, либо очередная аномалия с теперь уже оптическими иллюзиями. Я увидел тёмную нить, натянутую, как струна, над полукилометровой пропастью, упирающейся в темный проем в отвесной скале.

При ближайшем рассмотрении всё оказалось не таким страшным. И пропасть мельче (всего метров сто пятьдесят), и нить — шире. Не совсем струна, и даже не канат, скорее, это была верёвочная лестница с ячейками пятнадцать на пятнадцать сантиметров. Сама плетёнка на вид толстая, натянута хорошо. Я выглянул за край обрыва, пытаясь рассмотреть, как и за что крепится подвесной мост. Пусть, мост — это прямо царское название, скорее верёвочная переправа. Или даже переправка. Начало переправки пряталось внутри скалы, примерно на полтора метра ниже.

Ну фиг знает, натянуто хорошо. И видно, что за мостиком следят: в нескольких ячейках плетёнка была светлее, и видны были узлы. Хорошо, что следят, плохо то, что рвётся. С виду плетёнка ухватистая, канатоходцем я никогда не был, но к рукоходам с детства приучен.

Я распределил снаряжение, так чтобы и держать максимальное равновесие, и ничего в лоб не прилетело, если вдруг вверх тормашками окажусь. Вновь активировал браслеты и для вида поплевал на ладони.

— Ты со мной? — шутливо обратился к шакрасу. — У тебя-то с балансировкой всё в порядке должно быть.

Ноль реакции, биомонитор даже не шелохнулся. Хотя игнор — это тоже реакция.

— Ну, тогда не мешай, — я свесился с края скалы, нащупав ногами начало верёвочной переправы.

Упёрся, немного спружинив. Проверил на прочность и, в принципе, остался доволен. Отцепился от выступа, недалеко убрав руки, и придавил верёвку двумя ногами. Прочувствовал, как она напряглась, провалившись немного вниз. Медленно, помня, что в любой момент ещё могу снова ухватиться за камень, развёл в руки стороны, покачался балансируя. Пока держусь.

Практически, блин, канатоходец. Осталось только развернуться и соточку с хвостиком метров преодолеть. Разворачивать я даже пытаться не стал. Медленно, чтобы не раскачать верёвку, начал приседать. Видел под ногами склон, но спокойней от этого не было. В прекрасное далеко я не сразу сорвусь, меня сначала ещё и по камням помотает. Зацепиться там не за что, а наклон такой, что как на саночках не получится.

Я присел, покачиваясь на мостике, и дотянулся рукой до верёвки. Ухватился за неё и почувствовал жжение. То ли из крапивы её плели, то ли пропитали чем-то ядовитым. Но для меня в текущем состоянии слабовато, обжигает слегка, но будто бы, наоборот, не даст забыть, что я вообще здесь делаю. Это пока передо мной стена и ещё есть возможность развернуться. А где-нибудь посередине, когда перестанешь понимать, где небо, а где земля, может, пригодится.

Выдохнул, очистив голову от ненужных мыслей. Видно будет, что там на середине, когда доберусь дотуда, а сейчас это лишние размышления.

Я поёрзал, проверяя мостик на подвижность и скручивание. И начал медленно разворачиваться…

Тут же нога соскочила между плетением, меня шатнуло в сторону, и я сел на мостик, свесив ножки. Какой-то миг, я даже заикой не успел стать. Ещё миг, и я уже болтался вниз головой… И понимал, что, во-первых, меня скоро задушит ремень винтовки, а во-вторых, хреново тут всё со скручиванием. И канатоходцем мне, кажется, не быть. В лучшем случае канатополздцем.

Мостик повернулся ребром и начал шататься из стороны в сторону, а я повис вверх ногами, барахтаясь, цепляясь, чтобы не упасть. Кое-как выровнялся, зацепился ногами и развернулся, снова всё это дело расшатав. Подтянулся, обняв верёвку, поправил снаряжение и пополз. Перебрал руками несколько ячеек, подтянул ноги. Перебрал несколько ячеек, подтянул ноги. Монотонно и муторно, с перерывами на отдых в моменты порывов ветра…

Услышал в небе крики птиц и заметил, что над горами появились либо те же самые грифы-бритвы, либо их ближайшие родственники. Они сделали первый круг, пролетев над площадкой со старым гнездом, и пошли на второй, уже намериваясь пролететь над пропастью. А у меня даже «Маскировка» в отключке.

Пришлось менять тактику. Монотонно и муторно с перерывами на отдых, сменилось на: шустро и быстро. Я отцепился ногами, и, держась только на руках, а ещё и раскачиваясь, стал перехватываться чуть ли не по всей ширине рук. Хоть винтовку скидывай и все патроны, была мысль спрятать её в гнезде, но остановила другая мысль — что возвращаться этими перекрёстками я не собираюсь.

Ладно, как говорится, своя ноша не тянет. Врут, конечно, но и я уже не тот, что был раньше. Как минимум в плане способностей организма. Особенно когда болтаешься над пропастью, дует ветер — твоё тело парус, а в небе легкомоторные бритвы, способные клювами не только тебя подрезать, но и весь этот мостик.

Раздался ещё один птичий крик. Громче и будто бы радостней — меня заметили. Кажется, ускоряться уже было некуда, но я это сделал. Но всё равно не успел. До конца маршрута оставалось метров десять, я уже видел тёмный проём в скале, над входом в который красовался знак в виде двух крестов-перекрёстков. Но от стаи отделилась самая крупная бритва, перестала орать, стиснув клюв и, сложив крылья, неслась на меня.

Вот тут уже проснулся геном, вернул и «Маскировку», и усилил слух, и подкрутил обоняние. Зачем только было непонятно. Будто я и так мало проникся, а теперь, когда слышу стремительный шелест перьев, пересекающих потоки ветра, и чую запах падали, что-то поменяется? Откроется четвёртое дыхание? Второе и третье-то я уже израсходовал.

Я остановился, понимая, что столкновения не избежать. Не успею, только спину подставлю. А через несколько секунд начал останавливаться и расшатанный мостик. Птица была близко, план у неё, похоже, был простой — сбить меня вниз. А потом уже спокойно спикировать и полакомиться тем, что удастся соскрести с камней.

Несётся как на красную тряпку, словно у нас здесь воздушная коррида. Ну, допустим…

Я мерно покачивался на просевшем мостике, просчитывая скорость и расстояние. Думал увернуться, раз у нас коррида, но в последний момент плюнул на всё. Отпустил одну руку, выхватил пистолет и практически в упор, уже на последних метрах, всадил в костлявое тело несколько пуль. Только перья полетели во все стороны, а «бритва» рухнула вниз, пролетев мимо меня моей ноги всего несколько сантиметров.

Хотел издать радостный вопль, но услышал сразу несколько нерадостных и возмущённых над головой. Вцепился зубами в пистолет, некогда было в кобуру его запихивать, поймал плетёнку и, действительно, открыл четвёртое дыхание.

Правда, со вкусом оружейной стали и запахом пороха. Видать, это мои путь-дорога, а не вот эта вся ветреная романтика… Оставшиеся десять метров я преодолел быстрее, чем птицы спикировали на мост. Подтянулся, сразу как-то легко поймав равновесие, забрался на плетёнку, выровнялся и последний рывок до выступа сделал уже как будто бы с ровной земли. Рыбкой влетел в проём и ещё быстрее отполз от края, слыша взмахи крыльев за спиной. Обернулся и разглядел рассерженных грифов, кружащих над мостиком. Но в мою пещеру соваться они не стали, поругались каркая и хрипя, развернулись и полетели вниз. Видимо, отскребать с камней своего вожака.

Я выдохнул, но легче как-то не стало.

— Ну давай только не сейчас… — усмехнулся я, чувствуя, что с уходом птиц, чуйка шакраса не успокоилась.

Всё внутри билось так, словно какой-то барабанщик адреналиновыми палочками отыгрывал тяжёлый металл по всем моим органам. Сердце колотилось, в висках стучало — ОПАСНОСТЬ! Можно было списать всё на проход через перекрёсток, но пару раз я уже так ошибался.

Медленно, не делая резких движений, прогнал кровь по всё ещё напряжённым мышцам. Одновременно и прогревая ладонь, и пытаясь создать объёмную картинку пещеры, в которой я оказался. А в идеале понять, что там ко мне движется…

Под явно острым когтем скрипнул камень, и что-то (возможно, опять перья) зашелестело, задев стену. Всё ещё усиленное обоняние уловило запах мускуса. Землянистая затхлость начала заполнять всё пространство, будто не замечая, свежего воздуха, задувающего в пещеру. Что-то непонятное. Шелестит, как птица, цокает и пахнет чуть ли не как обычная крыса. Но с запахом вообще было сложно, на стенах пещеры росли ярко-красные цветы, с бутонами, похожими на астры или хризантемы (кто их там разберёт, это же не виды ножевой стали). Они тоже пахли, мешая сфокусироваться чуйке. Вражеский геном шакрас не различил, просто определив его опасным. Метров десять, может, двенадцать и приближается.

Я взял пистолет в левую руку, а на правой сформировал «перо». И медленно начал поворачиваться. Сначала увидел край морды. Всё-таки крысиная с чересчур большим количеством длинных усов, торчащих в разные стороны. Потом открытую челюсть с крупными резцами по бокам. Потом шею… И тут уже пошёл разрыв шаблона, потому что шесть плавно перетекла в перья. В полноценный воротник из перьев алого цвета, за которым уже открылось всё остальное тело, почти полностью покрытое белыми перьями. Только тощие крысиные лапы были голыми, но заканчивались длинными когтями.

Я кивнул, осознав, что на эту крысочайку смотрю снизу вверх, и выдохнул.

— Ну, хотя бы на твёрдой земле встретились…

Глава 26

Монстр зашипел в ответ и раздухарился, распушив перья. Стал выглядеть ещё выше, задев кончиками перьев потолок. Красный воротник встал дыбом, сделав крысу похожей на петуха с хохолком. Крысотух, блин, какой-то. Промелькнула мысль, что в драке с таким, можно обидеть сразу всех: и путь Крысоловам перейти, и дорогу Птичьих перегородить.

Я медленно снял винтовку и пристроил её у стеночки. Чуть сдвинулся, не понимая пока, как именно монстр будет атаковать. В пещере довольно свободно, а габариты монстра я пока оценить не смог. Он ещё раз зарычал, и торчащие во все стороны перья опали. Их словно причесали, а, может, и подзапихнули поглубже в шкуру. Передо мной был уже не гигант, а юркое и гибкое существо с теперь уже с кошачьими повадками. Капец, там природа намешала…

Крысопетакот ещё больше сжался и подтянул передние лапы, будто готовясь к прыжку. Когти при этом (в отличие от перьев) не втянулись, а, наоборот, чётче выделились на фоне жилистой лапы. Четыре длинных искривлённых лезвия были всего лишь на пару сантиметров короче моего ножа, насквозь меня, может, и не проткнёт, но до сердца точно достанет. Я сделал ещё один шаг назад, прислушался — не вернулись ли птицы, чтобы караулить меня на выходе. Тишина, только ветер залетает в пещеру, начиная гудеть у меня в ушах.

Я отступил ещё и помимо чуйки попытался включить определение убойных зон. Пока светились только чёрные глазки-бусинки, но хоть мишень на них наведи, не факт, что я смогу попасть. Морда сморщилась, буграми растопырив «щёки». Нос ещё выглядел странно: рыхлый и настолько красный, будто в каждую ноздрю по лампочке запихнули.

Крысопет меня тоже изучал, усики шевелились, а глазки бегали между мной и алыми бутонами на стенах.

— Твоё, твоё… — сказал я и сорвал со стены ближайший ко мне цветок.

Придержал «перо» мизинцем и безымянным, и освободившимися пальцами сграбастал бутон, вырвав его с корнями и мелкой каменной крошкой. Чуть не задохнулся от нахлынувшего запаха падали, вылетевшего из пасти монстра вместе с хриплым рычанием.

Уже было неважно! Рыча, крысопет сорвался на меня! Или на бутон, будто это красная тряпка, а в его генах ещё и быки затесались. Полноценно взлететь он не смог, перья опять встали дыбом, но чисто понты, как у фазанов. Зато прыгнул чётко, по низкой дуге, выставив вперёд клыки. Я же ломанулся к нему навстречу! Взмахнул рукой, с силой отбрасывая цветок в проход, и кувыркнулся вперёд, выждав момент, когда он уже не сможет перестроиться в полёте или достать меня лапами.

Пронесло! В прямом и переносном смысле. Жёсткие перья на брюхе царапнули по затылку, а короткий, такой же ярко-красный, как усики, хвост скользнул по ноге. Остановившись, тут же развернулся и метнул «перо». В глубине души надеялся, что там уже никого не будет. Что монстра пронесёт дальше и выкинет в пропасть, но надежда умерла раньше, чем кросопет остановился, заскрежетав на камнях.

Он стоял прямо на краю. Возможно, даже хвост болтался над пропастью. Щас бы дёрнуть его за этот отросток, но на птиц снаружи надежды тоже не было. Монстр припал на передние лапы и пригнул морду к каменному полу.

Сейчас ждать прыжка я не стал. Метнул «перо» ему между глаз и сразу же открыл огонь из пистолета — а он рванул на меня. Не прямо, а виляя по полу, включая стены. Перья вновь прилипли к телу, не только добавив монстру аэродинамики, но и превратившись в жёсткую броню. Мой дротик лишь чиркнул по лбу зверюге и срикошетил, проредив перья. Сначала, правда, перебил один ус и дальше срезал немного красных и белых пёрышек. Пистолетные пули отработали ещё хуже. Одна пуля — одно выбитое перо.

Магазин опустел, когда монстр уже оказался совсем рядом. Крутой вираж с пола на стену, и теперь с высоты на меня уже неслась растопыренная лапа. Теперь уже я вильнул в сторону, призвав всю возможную «кошачесть» генома. Увернулся от когтей, всей «пятернёй» вонзившихся в камень, шарахнулся от клыков и ударил сам. Провёл не совсем классическую двоечку: апперкот под клацнувшую челюсть и ещё один, только наоборот и ногой. Я со всей силы наступил ему на лапу, вбивая когти глубже в камень.

Тут же отшатнулся от попытки достать меня второй лапой. Снова пробил по морде, чуть не запутавшись в цепляющихся усиках. Вновь отшатнулся от лапы и в третий раз влепил монстра по морде. Так, мы и отбивался: резкими тычками по зубам (благо «Крепкая кость» включилась, и браслет древних режущей кромки добавил) и отскакивал от когтей. И как только вторая лапа тоже воткнулась в камень, вдарил по крысиной кисти в духе классического «зубы на бордюр» и по местному: «когти в камень».

Возможно, даже перестарался. Когти не просто застряли, там ещё и лапа хрустнула. Монстр заревел, перейдя на ультразвук, от которого вокруг начали лопаться бутоны. Лопаться и разбрасывать повсюду то ли пыльцу, то ли какую-то живность, живущую внутри. Красные частички заполнили всё пространство пещеры, будто дождевая взвесь брызнула вокруг. А от тухлого запаха стало физически больно, как будто я нашатыря нюхнул.

Не хотел, но всё-таки нюхнул. Укололся биомонитор, а все мышцы начали деревенеть. Единственное, что я успел сделать — выхватил метательный гарпун от Ульрика с заряженным ботоксом и воткнул его монстру в нос.

И в таком виде застыл, когда тело полностью парализовало. Кто-то явно, что-то перепутал. Хотя нет — глаза крысопета, получившего дозу нейротоксина остекленели, а открытую пасть свело судорогой. Перья опали, несколько штук даже выпало, когда монстр осел на пол. А красные усики осыпались на камень и попытались поползти ко мне, но на середине дороги скрючились, свернувшись в спиральки.

Капец, что творится! Я эту хрень даже исследовать не буду. Я попытался сделать шаг назад, но ничего не вышло. Паралич, похоже, случился обоюдный. Мышцы размякли, не поддаваясь никакому контролю. Шакрас только, похоже, пытался что-то предпринять, и только поэтому я не растёкся на полу в куче сдохших усов-паразитов.

Захотелось рассмеяться, но в движении у меня только зрачки остались. Я даже моргнуть не мог. А теперь, кажется, и дышать перестал…

Вот так надо нейротоксины делать! Хотя ботокс тоже не подвёл. Даже лучше сработал, учитывая, что крысопет уже начал светиться, выкатив на перья эссенцию. Сахарок был скорее белым, но с явным отливом в красный. А я пока ещё был жив.

Осталось понять, как долго это продлится. Спасибо развитой «гипероксии» я могу какое-то время не дышать. Вдохнул красной гадости я не сильно много, а остатки уже сдуло ветром. Так что вопрос в дозировке и непосредственно, что это за токсин?

Если ничего не путаю, кураре действует от тридцати минут до восьми часов. Столько я, конечно же не продержусь, но так и кураре вроде не растёт на скалах красными бутонами. Иммунитет у меня только к муравьям, но тут совсем наглядно, что это не они.

— Какая-то прям грусть, — мысленно сказал я, вращая зрачками по сторонам.

Пол, стены, потолок, дохлые паразиты, мёртвый монстр, выход в пропасть, пол, стены… Знать бы ещё, что там за шуршание за спиной…

Ну нет, так дело не пойдёт. Гипероксия уже намекнула, что долго я не продержусь, а шакрас (судя по второму уколу биомонитора) прибавил мне контроля. Снова захотелось рассмеяться, как всё вовремя происходит. Ложка-то хороша к обеду. Но, чем я мог воспользоваться, тем и воспользовался. Активировал «Ауру страха», чтобы точно уже не узнать, кто там шуршит за спиной. Потом «Маскировку» — всё равно до конца не понимаю, как она работает, но, может, какие-то нервные импульсы расшевелит. Следом прогнал чуйку, убедившись, что «Аура страха» сработала.

А потом принялся долбиться в собственные способности. От «Спринта» вроде даже вспотел, но даже ресничка не шелохнулась. Попытался сформировать «перо» и сам дротик-то появился, но лишь безвольно выскользнул из ладони на пол. Сразу же за ним загремел второй, а потом и третий. Вроде бесполезно, но кожа на ладони потеплела и как будто бы начала оживать. Я тут же повторил «Спринт», постаравшись убедить себя, что рвануть сейчас должна именно ладонь.

Не знаю, что именно сработало. Может, действие токсина слабеть начало, а, может, я всё-таки себе раскачал. Только руку, но этого хватило, чтобы и грудь размять, и челюсть раздвинуть, и «Зелёнки» жахнуть. Другого противоядия у меня не было, но повышенная доза так обожгла язык (чуть ли не заживо сварив толпу вкусовых сосочков, будь неладна реклама у землян) и выпучила глаза, что пошла какая-то реакция и на всё остальное…

Сам не понял, что делал дальше, но очнулся на краю обрыва. Свесился вниз и делал один глубокий вдох, за другим. И никак не мог отдышаться. Откровенно жадничал, но никак не мог остановиться. Каждый вдох получил как минимум утроенный смысл, что я живой.

Не только живой, но и прошёл уже второй перекрёсток!

Это мысль меня подстегнула. Кое-как, но встал и, держась, за стену побрёл обратно. Тело включалось рывками, ноги то идут нормально, то выключаются, то, наоборот, включаются, подталкивая меня в разные стороны. Но постепенно шаг за шагом, будто я заново учился ходить, добрёл до тела монстра. Ещё дольше пытался подхватить сахарок негнущимися пальцами, что когда это всё-таки удалось, сразу же запихнул его в коробку. Потом посмотрю, когда обстоятельства получше будут. Одно ясно сразу — совместимости у нас нет. А даже если есть, то всё равно нет. Нафиг надо.

Следующее испытание — перезарядить пистолет. С заменой магазина я справился более или менее быстро, а вот заполнить патронами пустой оказалось не так-то просто. Мелкая моторика махнула мне ручкой и показала средний палец. Но я победил, а на последнем патроне размялся уже настолько, что практически вернул контроль над телом. Подхватил винтовку, прогнал вслед за потоком ветра чуйку и аккуратно пошёл сам, стараясь держаться подальше от стен.

Крысопет своим ором полопал всё ближайшее, но уже метров через десять цветы стали появляться вновь. Активные бутоны, в которых помимо лепестков копошились, розовые червячки. Выбор был простой: либо собрать запас токсина, либо сжечь всё здесь к чертям крысиным. Ну или свалить поскорее, что я и сделал.

Выбрался в следующую пещеру, нашёл там несколько нор и следы жизнедеятельности монстра. Кости, перья разных цветов и размеров, и очередную наскальную живопись. Часть рисунков, что я видел раньше, повторялась и здесь, но были и новые, с портретами крысопета.

Хм. И как интересно Птичьи сами здесь ходят и уживаются с местными тварями? Если Макадебинеси меня не убьёт, если я не прибью Макадебинеси за гостеприимство, то обязательно спрошу. Глядя на цветы на стенах, как маленькие, так и уже засохшие у меня появилась версия, что мигрируют как раз не люди, а монстры. И весь цикл переездов, как раз и нужен, чтобы монстры сами ушли. Но подтвердить мне её было пока нечем.

Широкая пещера сменилась узким тоннелем, который под углом перетёк в следующий. Появились новые ответвления, но и без порывов ветра было понятно, что туда идти не стоит. Один полностью зарос цветами, так, что ноге негде было ступить. Из второго несло затхлой падалью, ветер туда, видимо, вообще не залетал. А вот чуйка напряглась, и были слышны поскрипывания с далёким воем.

Я не реагировал, приглушил любопытство, только лишь слушая ветер. И он меня вывел на очередную каменную площадку. Только в этот раз абсолютно голую: ни растений, ни гнёзд. Вокруг сплошные стены, а посередине — пропасть.

По сути, я не прошёл гору насквозь и даже где-то сбоку не вышел. Я был просто в каменном колодце, края стен которого были видны на фоне ясного неба, но забраться без снаряжения я бы наверх не смог. Но нужно было мне не туда — просто прямо. Я видел выход из колодца всего метрах в сорока впереди. Полукруглая площадка подо мной, на которой вполне можно было припарковать несколько автомобилей. Потом поперёк шла дыра от стенки до стенки и почти зеркальная площадка за ней с проходом дальше в скалу.

По сравнению с прошлой пропастью это была какая-то детская — всего-то метров пятнадцать над пропастью. Но ни мостика, ни каната, ни даже какой-нибудь ниточки натянуто не было.

Я подошёл к краю, заглянув вниз. Сложно сказать, что видишь, когда не видишь ничего. Дна не было, стенки просто уходили в темноту, и только воздух дрожал, будто внутри какое-то кисельное марево с красными точками. Я вернулся в тоннель, отковырял там несколько камней и вернулся в колодец. Пока ходил, осмотрел и поковырял стены самого колодца, но вариантов перелезть сбоку не нашёл. Метнул в пропасть первый камень — тишина. Прислушался — снова тишина. Усилил слух с помощью генома — и опять тишина. Кричать не стал. И так понятно, что в ответ будет тишина.

Встал на краю пропасти, посередине поляны и стал прикидывать варианты. Прыгну, а в ответ тишина меня тоже не устраивало. Тут точно: прыгну и не допрыгну. Даже будь у меня нормальный трос, то зацепиться просто не за что. Пока стоял, почувствовал, что потоки ветра-то никуда не делись. Сначала легонько прошелестел сквознячок за ухом, а потом, усилившись, ещё и подпихнул поближе к обрыву, но чуть в сторону.

— Типа лететь, что ли? — хмыкнул я, но сдвинулся чуть правее.

А потом ещё немного правее, до того момента, когда сквозить стало одинаково в оба уха. Можно шагать, не ошибёшься. То только куда шагать?

Я посмотрел под ноги, приглядевшись к мареву и пыльце внутри. Картинка, конечно, не прозрачная, но сомнительно, что меня этот сгустившийся воздух выдержит. Экспериментальный камень спокойно пролетел, я его долго глазами провожал.

Не нравилась мне эта пропасть и этот воздух. Что-то в нём было неправильное, но что именно я понять не мог. Всмотрелся и поморгал, поочередно прогнав все возможности активного генома. Тепловизор, ночное зрение, всевозможные другие спектры и ещё больше убедился в неправильности места. Прямо подо мной было искажение, будто там вода или стекло.

Я раньше всегда верил только глазам, но, конечно, с того самого всегда много воды утекло. Я изменился, мир изменился. У меня в запасе был ещё один камешек, и я просто кинул его перед собой. Раздался пусть гулкий, но звон, а камешек несколько раз скакнул и только потом улетел вниз.

— Хм, — хмыкнул я, присел и начал ощупывать выступ.

Практически сразу на что-то натолкнулся, хотя рука как бы висела над пустотой. Прощупал уже двумя руками и определил границы невидимого моста. Толщину не удалось, я трогал что-то гладкое и прохладное, но до края так и не дотянулся. Прилёг на камень и стал смотреть под другим углом — чтобы не на фоне марева и тьмы, но хотя бы на фоне чёткой и понятной скалы. Знал, куда смотреть, но всё равно, прозрачное нечто не сразу обрело очертания.

Всё-таки не стекло, а что-то типа горного хрусталя. Если бы не красные точки вкрапления, то практически идеального. С другой стороны, они же и сбивали, сливаясь с общим фоном насыщенного пыльцой воздуха. Ну, допустим…

Я во второй раз вернулся в тоннель, осмотрелся в поисках того, что мне укажет путь. Нашёл цветы и, задержав дыхание, собрал небольшой букет. Вернулся к невидимому мосту, положил на край бутон и отскочил, жмякнув по нему ботинком.

Капец, магия какая-то! Не сам невидимый мост, а то, как он начал проявляться перед глазами, окрашиваясь пятнами токсина. Так уже лучше, Баба-Нина хоть и сказала, что надо верить, но лучше это делать после проверки.

Дождавшись, когда частички токсина осядут, подошёл к краю и метнул следующий бутон в край видимой зоны. Сильно метнул, с чётким намерением, разбить его. Бутон, а не мост… И сделал первый шаг, второй, третий, на четвёртом понял, что не дышу и даже не из-за потенциально опасных токсинов. Просто дух захватило. Я раньше не понимал людей, которые не любят высоту или боятся прыгнуть с парашютом.

А вот сейчас, кажется, понял, но и пожалел одновременно. Какой же кайф — это полнейшее ощущение свободного пространства. Я высыпал сорванные цветы в пропасть, проследив за их полётом, раскинул руки в стороны и задрал голову к небу.

— Да иду я, иду, не толкай, — я отмахнулся от налетевшего порыва ветра и пошёл вперёд.

Дальше уже только врата!

Глава 27

Либо энтузиазм по созданию сложных перекрёстков у Птичьих иссяк, либо они ориентировались исключительно на природные особенности горы. Типа, где треснуло или не выросло, там яму и делаем, но Врата я встретил метров через пятьсот.

Очередная пропасть преградила путь, когда я всё ещё был в пещере. Ровный круг проёма, за которым открылась пустота. Внизу — пропасть, наверху — потолок из цельного куска камня. Очередной колодец метров десять в диаметре, к которому я подошёл не сверху или снизу, а где-то посередине.

Ни выступов, ни карнизов, ни балкончиков, ни впадин — ничего такого, за что можно было бы зацепиться. Проход дальше на задней стенке колодца тоже отсутствовал. Даже будь здесь возможность разогнаться и прыгнуть или очередной невидимый мост, то он бы просто никуда не вёл.

Зато, куда бы я ни посветил фонариком, везде была наскальная живопись. Целые картины и с обширными, логически связанными сюжетами. В одном месте изобразили полноценное поселение с детально прорисованным типи на переднем плане и простыми галочками-ёлочками на заднем. Вроде просто, но масштабы и перспектива были выверена настолько профессионально, что картинка казалась объёмной. Прямо на противоположной стене изобразили стаю летящих птиц. Этакий вид сверху на разномастный косяк: затылки, спины, раскинутые крылья. Птицы были разными как по строению тела, так и по размерам. Причём вожак или навигатор, который летел первым, был далеко не самым крупным.

Я высунулся из проёма, пытаясь максимально просветить то, что было под ногами и над головой. Внизу тоже обнаружил летящих птиц — только эти пикировали вниз. Тот же косяк (я узнал повторяющихся птиц), только крылья были сложены. По бокам шёл орнамент, а вверху письмена на незнакомом мне языке.

По отдельности всё это выглядело странно, но за счёт орнамента вырисовывалась довольно оригинальная картина. И в моём понимании всё это тянуло на звание Врат. Осталось только найти вход, потому что сама пропасть меня в этом отношении не устраивала.

И я принялся искать. Высунулся ещё глубже, балансируя на краю. Прошерстил лучом фонарика каждый метр со всех сторон внизу — ничего. Потом наверху, и, кажется, нашёл намёк на ещё один проём в скале. На противоположной стороне — метрах в двадцати выше моего уровня. Возможно, подойдёт, нужно только как-то туда вскарабкаться.

Я прощупал воздух под ногами и поскрёб по стенкам, докуда смог дотянуться. Вдруг здесь тоже невидимый хрусталь, но в виде ступенек? Чтобы это проверить, стал собирать «индикаторы» для поиска невидимых объектов вдали. Красных бутонов в этой части пещеры не было, пришлось наковырять кучу каменных крошек. Собрал горсточку и щедро рассыпал её над пропастью. Чуда не произошло — камушки абсолютно без шума, не встретив никакой преграды, рухнули в пропасть. Вторую и третью порции раскидал вдоль стен, но с тем же результатом.

Хм, может, я всё-таки где-то не туда свернул? Но дорога ветра вполне чётко вела, воздушные потоки довольно плотным сквозняком до сих пор и вполне уверенно продолжают подталкивать в спину. Гудят в ушах, облетают меня и падают. Я нашёл в кармане фантик от шоколадного батончика, распрямил его и, как кораблик в ручейке, подкинул его на поток. Его тут же закрутило в вихре и утащило вниз, скрыв в темноте.

А через несколько секунд я ещё голову не успел поднять, он со свистом и поднимающимся из глубин гулом, пролетел мимо меня обратно. А за ним и вся каменная крошка, которой я успел намусорить. Буквально на мгновение, будто специально, чтобы я смог их рассмотреть, камушки забарахтались в воздухе на уровне моего лица, и тут же взмыли ввысь.

Хм, дорога ветра будто бы развернулась на сто восемьдесят градусов и сейчас шарашила прохладным потоком вверх. Густым и мощным потоком. Меня сразу же причесало, примяв челку к макушке, а выставленную руку отбросило, будто я её в машине в окно высунул на большой скорости.

Это всё продолжалось несколько секунд, а потом снова будто переключатель сработал, и продувка закончилась. Разогнанная каменная крошка просвистела вниз, а следом и мой фантик, неспешно покачиваясь, пролетел в метре от меня.

Я проводил его взглядом и посмотрел на часы. Углубился в пещеру и отковырял несколько камней покрупнее, скинул их в пропасть. И даже через некоторое время услышал, что они достигли дна. Уселся у стеночки, свесив одну ногу, и стал ждать.

Через пять минут колодец загудел, словно это аэротруба какая-то, а все брошенные камни и фантик вместе с ними взлетели вверх. Ещё через пять минут всё повторилось. А ещё через четыре минуты пятьдесят восемь секунд, я, раскинув руки в стороны, нырнул вниз…

И полетел! Пока, собственно, растопыренным камнем вниз. Говорят, у страха глаза велики — свои я предпочёл закрыть. Думал только о словах Бабы-Нины, что нужно верить и о том, что раз Птичьи смогли, значит, и я смогу.

Всё это я передумал за первую секунду, а за вторую вся жизнь всё-таки умудрилась протиснуться под плотно прижатыми веками. Но прочувствовать это уже не удалось! В колодце подо мной загудело, и в лицо ударил такой сильный поток воздуха, что аж щёки надуло. А когда я клацнул зубами, то, наоборот, всё лицо сплющило, а из глаз брызнули слёзы. Пофиг! Пусть хоть уши оторвёт, лишь бы поток выдержал массу тела.

Меня закрутило в воздухе, кувыркнув несколько раз и слегка припечатав о стену. Кое-как, но я выпрямился, а потом, считай, поймал волну! Я вытянул руки вперёд, выгнул поясницу и, чутка согнув ноги в коленях, выпрямил ступни. Будто у меня здесь свободное падение, а не наоборот. Дух захватило, неподходящая к полётам одежда, надулась и пошла горбами по всему телу, но главное — меня ровно подбросило вверх. Реально, как в аэротрубе без всякой магии, СМС и регистраций. Сразу, как из пушки!

Я поверил.

Я расслабился.

Я даже начал получать удовольствие — воздушный таран одновременно и напирал, сдавливая рёбра, но и щекотал что ли, вызывая желание рассмеяться. Что может быть лучше. Шалость, которая, блин, удалась! Плюс, свободный полёт, который приведёт меня к цели! Или не приведёт?..

С трудом, но я вывернулся и скосил глаза вверх. Точку, откуда я выпрыгнул, мы с потоком уже преодолели, но вот хватит ли у него сил, чтобы донести меня выше?

Ответ на заданный вопрос мне что-то не понравился. Ветер всё ещё гудел, но от могучего рёва осталось уже только вялое шипение, в котором буквально угадывалось дурацкое: «не шмогла»!

— А мне-то надо! — скрипя зубами, ни то прошептал я, ни то выкрикнул.

Скинул чехол с винтовкой вместе с рюкзаком, которые спокойно полетели рядом. И каким-то чудом (может, это даже шакрас сделал на пару с моим воображением) оттолкнулся от потока воздуха и ощутил прибавку к скорости. Сначала из пушки, а потом, как пробка из бутылки — ровно до момента, чтобы одной рукой ухватиться за низ каменного проёма. Поток выключился так же резко, как и включился. Я сразу же потерял точку опоры, а точнее, целую плоскость и, повиснув на одной руке, шмякнулся о стену.

Прочувствовал рёбрами стену, чуть не сорвался, но пальцы вцепились намертво. Тут я точно уверен, что без генома не обошлось — не любит он высоту и падения. Хватка такая, что я начал беспокоиться, что камень просто треснет. И чтобы этого не случилось, мысленно встряхнулся и стал карабкаться наверх. В голове ещё гудело, ветер не просто оттуда все мысли выдул, но, возможно, и мозги, оставив только инстинкт самосохранения. Схватился второй рукой, подтянулся и вывалил себя на холодный пол.

Всё ещё на инстинктах, выхватил пистолет и прицелился в темноту. На случай если кто-то встречает. Так и просидел все пять минут, дожидаясь, когда ветряная аномалия доставит мне винтовку с рюкзаком.

Доставить-то доставил, подняв до моего уровня, но в руки не отдал. Только с третьего раза удалось перехватить винтовку за ствол, а с четвертого уже ей подтянуть рюкзак. И на этом адреналин в крови выдохся. Я уже не помню в какой раз, но просто стёк по стеночке и тихонько засмеялся.

Когда вернулось ощущение полного контроля над телом, поднялся, отряхнулся и не спеша пошёл вперёд. Чуйка вместе с шакрасом отключилась. Нежный он у меня — не любит такие стрессы. Когда жизнь в опасности, а противника, с кем за неё можно подраться, не видит. Не с воздухом же, и не с камнями. Хотя бы с представителем Птичьих…

Который появился сразу, как только я вышел из пещеры. Вышел и прибалдел, почувствовав себя героем «Затерянного мира» Конан Дойля, которым зачитывался в детстве. Передо мной открылся вид на райскую долину. Луга, поля, ручейки, водопадик даже есть — по всему этому бродят какие-то, явно домашние, звери, похожие на коз. Много птиц: от ярких и сочных, но костлявых попугайчиков, до перекормленных орлов, лениво застывших на скалах. Хотя нет — это всё-таки статуи. Или чучела, учитывая, что перья были настоящими.

Ну и первый встречный представитель племени, которого я застал за сбором фиолетовых ягод, растущих прямо у выхода из пещеры. Это был ребёнок. Предположительно пацан: кожаные штаны, светлая рубашка, длинные волосы, заплетённые в косы и всего одно, но большое, перо, вставленное в одну из них. На лице у него была маска в виде стандартного для племени клюва.

Причём размер, похоже, взрослый, было видно, что человечек под ним уже, кажется, проклял все законы племени, каждую секунду поправляя тяжёлую «шапку». Лица, соответственно, было не видно, но я всё равно решил, что это пацан. Так, к нему и обратился, изображая жестами мирные намерения.

— Пацан, привет! Всё в порядке, я друг. Тихо-тихо…

Выражения лица я его не видел, но по тому, как надулась грудная клетка, было понятно, что сейчас включится сигнализация. И это произошло! Раздался оглушительный (то ли дети Птичьи до фига горластые, то ли я ещё не отвык от глухих, гнетущих пещер) вопль. Он набрал громкость, как обычный крик, но потом изменился, явно копируя какую-то птицу. Мне показалось, что даже каменные статуи над головой вздрогнули.

— Ну-у, начинается… — я вспомнил, что до эксперта в общении с детьми мне ещё далеко. — Я с мирными намерениями, просто в гости.

Сейчас взрослые набегут. Ещё подумают, что я мелкого обидел. Я махнул рукой и просто выпрямился, всем своим видом показывая, что не несу агрессии. Кое-кто во мне, конечно, был другого мнения, но поздняк метаться. Не надо было отключать чуйку, глядишь, и разминулись бы. Но с другой стороны — а смысл? Я не диверсантом сюда пришёл, а с официальной делегацией.

Я ещё несколько раз обратился к крикуну, используя все известные мне языки и наречия, но за якобы попытками прекратить орать и прислушаться, мелкий только обновлял дыхалку и голосил ещё сильнее. И реакция на сигнализацию не заставила себя ждать, уже через две минуты меня взяли в полукруг с десяток представителей «Птичьих». Это явно уже были взрослые воины. Все пусть со странным, но с оружием в руках. Парочка с луками, несколько с духовыми трубками и все поголовно с приличными тесаками, по форме напоминающими непальские кукри.

Они наперебой кудахтали между собой на неизвестном мне языке. Но по тону можно было понять, что народ на взводе. Нервы на пределе, а точнее, на границе где-то между страхом и удивлением. Страх, похоже, относился к моему геному, а удивление от факта, что я вообще здесь оказался.

— Приветствую вас, Птичье племя, — я поднял раскрытую ладонь, — я… Да блин!

Матюкнулся я, тут же почувствовав, как руку что-то ужалило. Гадкий «птицун» из второго ряда выстрелил в меня из духовой трубки. Я посмотрел на ладонь. Прямо по центру (в ещё розовом круге, только недавно поджившей кожи) торчала маленькая иголка-дротик с красными малюсенькими пёрышками. Сама игла тоже была красной, похоже, её смазали ядом. Точнее, уже известным мне нейротоксином из красных бутонов.

Хм, после того, что я уже испытал, и что, в принципе, прошёл, доза была какая-то детская. Ладошка онемела, и пальцы будто бы сводить начало.

Я выдернул дротик и пожал плечами, глядя в глаза ближайшим. Постарался, по крайней мере, досмотреться сквозь маски именно в глаза и в свой взгляд добавить всё, что я о них думаю. Ну, типа, что за детский сад? Как-то несерьёзно, а в чём-то даже обидно. Либо уж примите меня, либо давайте что-нибудь нормальное. Как вариант, драка с самым сильным бойцом племени. Или что там у «туземцев» обычно вместо знакомства?

Ответом мне был очередной поток кудахтанья и стройный залп дротиков. Сразу с десяток, с разным цветом перьев и практически во все части тела. Повторные дозы сработали как надо. Первым делом отказали ноги, так что я не успел увернуться, а потом отказало всё, и вокруг вдруг включилась абсолютная темнота.

* * *

Пробуждение оказалось вполне приятным, я даже не сразу вспомнил, как именно и где я заснул. Ну как заснул? Ткнулся носом в землю, словив дротик не только с нейротоксином, но, похоже, и со снотворным. Я не сразу открыл глаза, сначала попытался по максимуму изучить обстановку. Я лежу на чём-то мягком и попахивающим птицами. Не знаю, почему я так решил — честно говоря, особо не доводилось нюхать птиц.

Я не был связан, только в местах, куда попали дротики, ощущался эффект стянутой кожи, будто там пластырем залепили. При этом одежда на мне, биомонитор на мне и даже браслеты Древних оставили. Не всё понятно, и что будет дальше тоже вопрос. Таких деталей мне Баба-Нина не рассказывала. Либо сама не знала, как старейшины поступят, либо не хотела выдавать все секреты пусть бывшего, но всё-таки родного племени. Сказала только, что если пройду Врата, то если и попробуют убить, то сначала всё-таки выслушают.

Ну, посмотрим. А пока слушал я — где-то совсем рядом громким шёпотом каркали два представителя племени. Нет, они, конечно, говорили, но я, сколько бы я ни напрягался, не мог уловить ни одной конструкции. Даже не понятных слов, а хотя бы логичных кусков в виде законченных предложений. Речь быстрая, окончания слов то ли съедают, то ли так и надо, чтобы на одном дыхании вниз-вверх скакали звуки. Что-то в азиатском духе, очень далёкое от родного могучего, и от не родного, но почти свободного Английского, и даже от языка африканских племён, на котором я не говорил, но хотя бы слышал.

Голоса было два. И оба принадлежали пожилым мужчинам. Возможно, маска-клюв, конечно, глушила, но это были уже детали.

Я приоткрыл один глаз и осмотрелся. Я лежал у стеночки внутри типи, площадь которого была раза в полтора больше того, где я повстречал Бабу-Нину. Лежал на тюфяке, плотно набитом пухом, торчащим во множестве мест, будто это какой-то дешёвый китайский пуховик. Но было мягко и тепло, этого не отнять.

Лежал я за занавеской, отъевшей у хижины примерно четверть. А вот за ней и происходило всё самое интересное. Она не была прозрачной, но тусклый огонь превращал её в некое подобие театра теней, где как раз сейчас каркали две птицы.

Проснись я так без подготовки, долго бы втыкал, почему там разговаривают две огромные вороны. Причём одна машет крыльями, нервничает и давит, грозя клювом, а вторая просто сидит на земле и смотрит на все нападки снизу вверх.

— Кар-кар, тарабар-бень-даси-буси-кар…

Вот примерно то, что я смог разобрать. А потом тот, что суетился, похоже, вообще психанул, забыл, что до этого они шептали и дошёл до возмущённого кудахтанья чайки. Высказался, кивнул клювом и покинул хижину. Второй лишь пожал плечами и потянулся к занавеске. Распахнул её, запустив ко мне свет, и что-то протянул. Вроде чашку. Только круглую, без ручки, похожую на калабас, в которых готовят мате.

— Проснулся? — спросил «Птичий» на английском с кривым, но терпимым акцентом.

— Так кричали, было сложно не проснуться, — пожал я плечами и взял протянутую чашку, заодно попытался заглянуть за занавеску и увидел своё оружие у дальней стенки. — А чего кричали-то?

— Старейшина считает, что ты демон, — мужчина в маске взял вторую чашку и полностью развернулся ко мне. — Говорит, что только демон мог пройти наши перекрёстки в разобранном состоянии.

— В смысле в разобранном?

— Когда племя возвращается домой, мы убираем… — «Птичий» задумался. — Как это будет… Мы убираем все страховки. Дополнительные канаты, мостки, ограду. Чтобы демоны не смогли пройти.

— Хм, значит, я не демон, раз прошёл? — улыбнулся я и сделал глоток горячего напитка. И, правда, мате, только довольно сладкий.

— Ты, — глаза в маске прищурились, — пока нет, скорее сумасшедший. А вот тот, кто сидит внутри тебя — вопрос.

Я промолчал, сделав ещё один глоток. Понял уже, что местных не переубедить. Проще находиться в рамках их верований, но использовать и поворачивать в нужное русло.

— Я знал, что ты придёшь, твой демон приведёт, — продолжил «Птичий», разглядывая меня так, будто пытался разглядеть демона у меня за спиной, — но не ждал так рано.

— Ты Макадебинеси? — теперь уже я посмотрел на «Птицу» с интересом.

— Да, — каркнул мужчина, вероятно, засмеявшись. — Я ждал тебя в новом сезоне, когда племя вернулось бы на летнюю стоянку. Но ты удивил меня, поэтому поговорим. Можешь называть меня Мак. Зачем ты искал меня?

— Я слышал, что ты убил шакраса?

— Ты точно сумасшедший, — снова смех, кашель, карканье, будто Мака пробило на ржач. — Убил шакраса? Ха. Проще убить десять демонов, чем прикончить этого… Этого… Я не могу подобрать правильный перевод. В языке чужаков нет подходящего слова. Ужас, мощь, хаос… Даже все эти слова вместе не передадут истиной сущности шакраса.

Я непроизвольно улыбнулся. Мой пацан, аж гордость взяла немного.

— И всё же, — сказал я, — ты продал его геном.

— Да, — кивнул Мак. — Я нашёл. И продал. Но убил не я.

— А кто? — нахмурившись, спросил я. — Или для него тоже нет подходящего слова в языке чужаков?

— Для него есть. Для них есть, они живут стаями, — Мак понизил голос и обернулся, вздрогнув от дёрнувшейся тени на стене. — Чужаки в белых халатах дали им имя — ютарапторы. Мы же их называем просто — тираны смерти.

— Куда уж проще, — я тоже понизил голос. — А где их найти?

Мак замолчал. Сложно было понять, какие мысли бродят у него на лице под этой маской.

— Ты точно сумасшедший, — наконец сказал «Птичий». — Поэтому я сам тебя провожу. Если выживешь, конечно, после того, что решит совет старейшин.

Мак кивнул в сторону, куда ушёл его прошлый собеседник. С улицы послышались возбуждённые голоса и замелькали факелы. Много, будто к нам всё поселение подтягивалось.

— Докажи, что ты не демон, — сказал Мак. — И я отведу тебя в ту долину.

— А без этого нельзя? — я кивнул в сторону шума. — Чтобы время не тратить?

— Прости. Духи предков не поймут. Они же и будут проверять.

Глава 28

— Понимаю, — кивнул я, уже научившись довольно серьёзно относиться к верованиям местных. — Подскажешь, что будет?

— Ты мне нравишься, — усмехнулся Мак, — но всё-таки не настолько. Если ты не демон, то волноваться вообще нет надобности. Допивай и пойдём.

Я сделал пару глотков, но допивать не стал. На дне чаши показались размокшие лепесточки, которые уже начали горчить. Но внешний вид я запомнил. Как говорится, одним отваром из золотарника сыт не будешь, а здесь мне и вкус понравился, и эффект был сродни кофейному. Плюс, напиток поспособствовал выводу токсинов. Если сразу после пробуждения ощущалась лёгкая вялость, то сейчас я чувствовал себя настолько бодрым и деятельным, как, наверное, никогда. Хотя, может, это предвкушение перед неизвестным испытанием.

— Оружие вернёте? — спросил я, поднимаясь с лежанки.

— Можешь забрать, — клюв Мака дёрнулся в сторону моей винтовки, — но без него шансов на успешный исход будет больше.

— У меня или у противника? — усмехнулся я.

— У обоих, — усмехнулся Мак и открыл полог типи, приглашая меня на выход.

На улицу я выходил, словно боец, идущий из раздевалки к рингу. Мне оставили узкий проход, а по обе стороны бесчинствовали фанаты. Правда, не мои. Но вели они себя прилично: кудахтали и каркали, повинуясь громкому голосу высокой «птицы». Он срывался на визг, то глушил и себя, и толпу до заговорщического шёпота. Явно накручивал всех, говоря про меня гадости.

— Это старейшина.

Шепнул Мак, вытолкав меня наружу. На мой первый шаг толпа притихла, только горластый что-то прокаркал в мою сторону. Ему ответил Мак: коротко и ёмко, от чего вся толпа разразилась криками. И даже факелы в руках «туземцев» будто бы стали светиться ярче, после того как их растрясли. Я попытался разглядеть людей, но все были в масках.

По рисунку на ярких накидках и перьевым «причёскам» я узнал тех, кто меня усыпил. Воины стояли в первых рядах, но сейчас оружия на виду не было. За ними ещё «пернатые», среди которых я смог определить женщин. Помимо очевидных признаков, отличалась одежда и перья: минимум на головах, зато вдоль рукавов кожаных курток были пришиты полноценные крылья. Взлететь на таких всё равно не получится, но выглядело вполне эффектно. Детей в толпе не было, но какие-то тени мелькали за пределами света. Думаю, официально их никто не пускал, но и гонять не пытались. Развлечение явно намечается зрелищное, и интерес к нему большой, раз даже утра решили не дожидаться.

С другой стороны, может, дело было в луне, и надо было успеть, прежде чем она скроется. Я поднял голову к небу, глядя, как она разошлась. Большая, полная и прямо нереально красная, причём светила слабо, да ещё и звёзды разогнала. А то и съела, учитывая, как кровожадно она выглядела.

Я пошёл вперёд по коридору из птичьих тел. В носу засвербило от разнообразия запахов, словно я попал на рынок со специями. В какой-то момент не выдержал и чихнул, волной переполошив ближайших людей. Прямо вспорхнули, как настоящие птицы, кто-то зашипел, но остальные засмеялись. Хороший знак — глядишь, удастся сделать их своими фанатами.

Метров через пятнадцать, когда зрительские ряды закончились, меня обогнал Мак. К нему присоединился старейшина, а все остальные двумя ручейками стеклись в один у меня за спиной. Так, мы и прошли через всё поселение, удаляясь от Врат, через которые я здесь появился. Куда шли, пока было непонятно, света от луны вдалеке было мало, а факелов вблизи, наоборот, слишком много, чтобы зрение хоть как-то подстроилось. Мы пересекали поселение.

Справа шли хижины, слева — тоже. Просто, чем больше мы углублялись, тем они становились крупнее. Увеличивалось расстояние между участками, стали появляться плетёные заборчики, предметы труда и быта: бочки, тачки, небольшой плуг. Потом грядки и садики, похожие на мой в Опдеберге. Растений было много, и пахли они ещё ядрёней, чем пряно-птичьи человечки. Хотя основа запаха была одинаковая. Я узнал листики, настоем из которых только недавно восторгался, и, улучив момент, сорвал веточку, чтобы потом прогнать её через сканер.

Хижины и участки демонстрировали разный уровень достатка, особенно это выражалось в количестве крупных перьев. Мелких, однотонных и неказистых было полно везде, но здоровые (почти с пальмовые листья) и переливающиеся волнами разных цветов были в лучшем случае на каждой третьей. Но кое-что объединяло их всех: возле каждой хижины были обустроены насесты для птиц. В основе палочки и жёрдочки, но дальше кто во что горазд. Целые растопыренные системы, похожие на телевизионные антенны. Птиц, правда, на них сейчас не было. А кого я смог разглядеть издалека, уже упархивали от шума, который производило наше шествие.

Дорога пошла вверх. За пределами света факелом появились тёмные очертания деревьев и камней, которые становились всё выше и выше. Мы поднимались в горы, потом спускались в долину. Шли довольно долго, скала по правому «борту» скрыла за собой луну. Потом опять поднимались, виляя по тропинке, вернулись на прежнюю высоту, но луна уже куда-то спряталась. А потом длинным огненным червём потоптали вверх по узкой тропинке, огибающей следующую гору.

Похоже было на первый «перекрёсток», только здесь всё было сделано для людей, а не птиц (ну или чужаков). Широкая тропа, стальные перила и даже каменные лавочки в нишах, если вдруг путнику приспичит отдохнуть. Жёрдочки и кормушки для птиц здесь тоже были, а ещё и чаши-светильники, чадящие как керосиновые лампы.

Спросить, где мы и куда, было уже не у кого. Спина Мака мелькала впереди — он, как раз и поджигал лампочки. А пока ещё не фанаты, наоборот, отдалились метров на пятнадцать, но шли со мной чуть ли не шаг в шаг, чтобы не отстать. М-да, мы будто паломники, идущие к святым местам. Хотя для Птичьи так оно и было, учитывая, что там захоронены их предки. Бабу-Нину туда как раз и не пустили, но это единственное, что она мне рассказала про это место.

Я прислушался к геному. Контроль он мне пока не отдал, а вместо этого подкидывал лёгкий мандраж, который можно было интерпретировать по-разному. От интереса до какого-то юношеского максимализма, типа тот, кто меня пугать вздумал, горько об этом пожалеет. Мне же просто хотелось со всем этим побыстрее закончить.

Когда мы, наконец, добрались до вершины, уже начало светать. Луна, как спряталась за скалой, так больше и не появлялась. А теперь и подавно не вернётся, значит, дело было не в ней. Ладно, таинственных ночных духов-призраков отметаем.

Забрались мы высоко, но что было впереди пока всё равно видно не было. Но зато внизу открывался улетный вид, в который частично попадало и селение Птичьих. Я успел рассмотреть кусок генплана, изучив все тропинки, которые туда вели. Запомнил наш путь, а заодно присмотрел несколько вариантов на случай экстренного побега или, наоборот, тихого проникновения в следующий раз.

— Демон, ты чего застрял? — крикнул Мак и помахал мне рукой.

— Пока не доказано.

Я улыбнулся и ускорился, чтобы догнать их со старостой. Оба уже остановились перед невысокой каменной аркой, украшенной фигурками птиц. Была и резьба на самих камнях, и небольшие кованые фигурки наверху. Старейшина сдвинулся в сторону, кивал клювом и что-то бурчал, обращаясь прямо к арке. Мак тоже отошёл и повёл рука, как бы приглашая меня внутрь.

Я не стал торопиться, с каждым шагом пытаясь разглядеть, куда меня пытаются отправить. Сразу за аркой начинались джунгли. По сути, мы поднялись на плато, плотно заросшее лесом. Очередной «Затерянный мир» в затерянной «вселенной». Учитывая, как и сколько мы поднимались по кривой, там впереди спокойно могло расположиться пара десятков квадратных километров густой растительности. Не удивлюсь, если там отдельный биом с кучей неопознанной флоры и фауны. Но выглядело всё довольно приятно — этакий тропический курорт с шикарным видом на долину. Когда стану духом, то такой райончик мне подойдёт.

— Иди, — Мак снова махнул рукой в сторону арки. — Духи наших предков живут там среди Громовых птиц.

— А шакрас? — спросил я (ну а вдруг получится двух «зайцев» разом).

— Нет, — покачал клювом Мак. — Это сильные звери, но высоту они не любят. Как вернёшься, я покажу места, которые им нравятся. Обещаю, ты найдёшь там того, кого ищешь. А сейчас иди.

— И что делать? — я заглянул в арку, но ничего нового сквозь листву не увидел.

— Дойди до дерева памяти, возьми перо предка и возвращайся, — словно заученный текст, проговорил Мак.

— Звучит просто…

— Так и есть, — перья на накидке Мака встрепенулись, когда он пожал плечами. — Всё просто, особенно для демона. У демона есть шансы выжить при встрече с Громовой птицей.

— Звучит, как бессмыслица. То есть, если я выживу, значит, я демон? Я если не выживу, то нормальный?

— Не я это придумал.

Ответил Мак и что-то затараторил, обращаясь к старейшине. Тот начал бухтеть, злобно покаркивая, будто возмущался нашей задержке. Снизу тоже зашумели, но там не на меня, а друг на друга. Площадка узкая, что они там такой толпой увидеть собираются, вообще непонятно. Если только фейерверк над лесом… Кстати, интересно, почему птицы-то громовые?

— То есть надо просто не попадаться? — спросил я, прикидывая, как пройти испытание, не убив при этом никого.

— Не получится, тебя уже ждут, — Мак активней замахал рукой. — Иди и просто покажи предкам, что ты такой же, как мы. Что способен идти дорогой ветра. Других советов у меня для тебя нет.

— Как выглядит перо предка? — запоздало спросил я.

Мак постучал себя пальцем по голове, ткнув в самое большое и, наверное, самое яркое пятно, что у него было на голове, а затем сложил руки на груди, показывая, что он замолчал. Зато старейшина задрал клюв и разразился длинной тирадой, которую подхватили все зрители. Обращался он не ко мне, а к своим предкам, то есть к небу.

— Ладно. Зашёл, забрал перо, вышел. Делов-то, — проговорил я про себя и шагнул в арку.

И как-то разом всё изменилось. Ослаб ветер, превратившись в лёгкий, приятный сквознячок. Изменились звуки: те, что за спиной начали затихать, а джунгли впереди, наоборот, просыпаться. Запела какая-то птичка — точно не громовая, а вполне адекватная даже для Земли. Кто-то мелкий и шерстяной проскочил в кустах, зашелестев листьями. Над головой прожужжало полосатое насекомое, похожее на пчелу, только полоски были зелёные, а не жёлтые. А над всем этим поднималось солнце, первые тёплые лучи которого уже можно было ощутить на себе.

Всё вокруг просыпалось, кроме шакраса. Процент контроля был в базовых значениях, а, значит, ни чуйки, ни маскировки.

— Сам справлюсь, — хмыкнул я и, озираясь по сторонам, пошёл к ближайшему дереву.

Разглядел кучу интересных растений, заметил ярко-оранжевую змею, выбравшуюся на солнышко и спугнувшую кучку чёрных жучков. Много чего разглядел, но не одного пера. Могло же повезти, в конце концов. Но нет, видимо, просто так перья не выпадают.

Я повертелся вокруг дерева, пытаясь выбрать куда идти. С одной стороны лучше выбрать наиболее плотные участки леса. Так чтобы и стволы поближе, а кроны вообще чуть ли не в косы переплетённые. Можно будет минимизировать атаку с воздуха. Но с другой стороны — там точно никаких перьев не падало, и плутать можно несколько дней. Но на широкой просеке (а такие были) подставлять спину не хотелось. Не нападут, так срисуют и нападут уже стаей.

Решил комбинировать. Убедился, что воздух чист, и проскочил сразу метров двадцать по открытому пространству, скрывшись между деревьями. Замер, прислушался и осмотрелся. Заметил на дереве необычную конструкцию, похожую на ловца снов. Очень похожую — круглая основа из… Кажется, из человеческих рёбер. И висюльки с белыми перьями, а мне нужна была смесь оранжевого и голубого.

Я заметил ещё один похожий на следующем дереве, и два подальше. Туда и пошёл, используя их, как ориентиры. Перебежал, скрылся, перебежал, скрылся и застыл, услышав над головой хлопки крыльев. Следом за которыми соседнюю полянку накрыла тень небольшого «самолёта». Мигом раннее утро сменилось тёмным вечером, но зато проснулся геном.

И не просто проснулся геном — во мне проснулся демон! Я с трудом сдержал порыв зарычать на пролетевшую птицу. А вот желание её убить подавить не смог, удивляясь собственной кровожадности. Перед глазами мелькнуло не просто одно-единственное перо, которое я унесу с собой, а сплошные клочки по закоулочкам, как при подрыве пуховой подушки.

Жажда драки у меня уже во всех смыслах, и в прямом, и переносном была в крови, но сейчас хотелось не просто подраться, хотелось докопаться в духе: слышь, сюда лети. Ощущения были настолько сильными, что мысленно я уже смирился с тем фактом, что с этого плато придётся искать другой выход. Не против течения фанатов, так и не ставших моими.

Громовая птица уловила мои эмоции и на моё «сюда лети», ответила соответствующе, что-то каркнув про потерянный страх сухопутного. Не знаю, кто там демон, а кто демон с крыльями, но то, что шакрасы и громовые птицы были хреновыми соседями, стало понятно сразу. Птица ещё раз гаркнула и, сделав, крутой вираж, спикировала на меня. Нормально не прошла мимо веток и приземлилась на поляне, не достав до меня чуть больше метра. Потопталась, нахохлилась и уставилась в мою сторону, оценивая площадку для рывка.

Птица внушала, хоть и не выглядела, как стандартный злобный мутировавший монстр. Раскраска была мирной, даже в чём-то психоделической. Смешанные оранжевый и голубой в солнечном свете выглядели очень ярко и насыщенно. Монстр был с меня ростом, а его загнутый клюв — размером с мою голову. Как раз хватило бы на маску для взрослого туземца. По типажу я бы отнёс птицу к ястребиным, с некоторыми оговорками на пропорции. Морда выразительней и лапы толще — это были уже не курьи ножки, а полноценные опоры, превращающие птицу в неваляшку с когтями-крюками.

Первое желание шакраса (а по сути и моё) было ударить «Аурой страха» и на этой волне уже налететь с железным зубом. Увернуться от клюва и начать потрошить шею, подсвеченную в роли убойной зоны. Я начал переносить вес с ноги на ногу, готовясь к прыжку, но одёрнул себя. Не ради правил Птичьи предков, а просто, потому что я не хотел убивать это яркое создание. Это геном хотел, бурлил в крови, распаляясь и поднимая мне температуру.

Жаль только, что наши желания не совпадали. Громовая птица очень даже хотела убивать и разбираться в тонкостях моей геномной организации не собиралась. Глаза монстра загорелись. Жёлтые белки глаз мигнули, будто это семафор, и стали красными. Когти заскребли по камню, а птица сжалась и резко сорвалась с места. На пару метров вверх! Крылья раскрылись и хлопнули, одновременно выдав и звуковую ударную волну, и воздушную. Меня будто громом ударило, отбросив на несколько метров назад. Ветки, листья — всё захрустело, ломаясь о спину и набиваясь за шиворот. Остановился я, только поймав дерево. Снова захрустело, но уже внутри, а не снаружи, и я скатился на мягкие камни, торчащие из земли.

Громовая птица победно закурлыкала и приземлилась обратно на землю. Сложила крылья и вновь начала скрести землю, словно бычара перед рывком.

Я смог подняться только на волне включившейся регенерации, которая в буквальном смысле меня подтолкнула. Встряхнулся, потянулся и прогнал зудящую мысль, которую транслировал геном: А я же тебе говорил! Нагнать страху и рвать! Чтобы после нашего ухода, летать здесь могли только пух и перья!

— Ну, допустим…

Махнув громовой птице, я поднял указательный палец, типа минуточку, сейчас доковыляю обратно до ринга. Сделал глубокий вдох, прокачивая волну регенерации до каждой помятой клеточки организма, и сделал шаг вперёд. Смотрел на птицу, переводил взгляд с глаз, уже вернувших жёлтый цвет, на лапу, скребущую землю.

Ускорился и стремительно попёр на монстра. И в момент, когда глаз моргнул перед переходом в боевое состояние, активировал «Ауру страха».

Начал по заветам шакраса…

Выдал максимум, стараясь не просто напугать, но и физически ударить по нервам. Мне даже сейчас была нужна не ударная волна, а шоковая. Как с гопниками: сбить спесь, перехватить инициативу.

Продолжил по инструкции: налетел, увернулся от клюва… И уставился в загоревшийся красный свет в глазах!

А дальше уже по-своему…

Как только птица сжалась перед новым громовым ударом, активировал «Маскировку» с чётким контролем включения «Ауры тишины», и сразу же дал вторую шоковую волну страха.

Монстра тряхнуло так, будто током ударило. С другой стороны, может, так оно и было. Грома без молнии не бывает, возможно, где-то там под перьями происходило и давление, и нагрев, и охлаждение со сжатием… И я что-то перемкнул, нарушив цепочку процессов и устроив монстру шоковую перегрузку.

Птица осела на разъехавшихся лапах и начала издавать какие-то странные звуки, будто икает. Голова у неё покачивалась, а в жёлтых глазах читался откровенный ступор.

— Так и запишем, в ходе испытания ни одна громовая птица не пострадала, — прошептал я и выдернул оранжевое пёрышко из загривка.

Глава 29

Громовая птица тяжело вздохнула и ткнулась в меня клювом. Уже без агрессии, а чуть ли не как уставшая собака. Только эта была чересчур большой и с клювом вместо холодного носа. Но ткнулась мягко, пригнув голову и явно давая понять, что признаёт своё поражение. Произошло очередное общение на уровне геномов: примирение и признание с расстановкой иерархии геномов. Я непроизвольно провёл рукой по перьям. Считай, погладил. Уважительно к той мощи, что скрывалась у неё внутри.

Я усмехнулся, задумавшись, как устроено это тело. Вскрытие проводить не буду даже в интересах науки, но через толстый слой «волшебных» перьев чувствовалось, что внутри что-то активно бурлит, движется и сокращается. А по пальцам пробежал лёгкий ток, как от холодильника, воткнутого в розетку без заземления. И урчало там что-то.

— Ну извини, — сказал я птице. — По хорошему-то ты не хотел.

Птица медленно повернулась на мой голос и моргнула. Удивительным образом, белок был уже нормального белого цвета, только появились красные прожилки. Будто полопались сосуды.

Чёрт, как бы кровоизлияние в мозг я ему не устроил. И всё ради чего? Чтобы адрес мне сказать? Были бы «туземцы» проще, всё бы иначе сложилось. А теперь для духа чьего-нибудь дедушки (может, даже того же самого Мака) этот лес станет пухом.

Я присмотрелся к птице. Гудела и дрожала она действительно, как поломанный холодильник, но помирать вроде не собиралась. Я потрепал её по перьям и поднялся, осматриваясь в поисках обратного пути. Испытание я, по идее, прошёл, можно сваливать.

Заметил странное. Все верхушки деревьев вокруг были заняты птицами. Мелкие разноцветные попугайчики и ещё более крохотные воробьи теснились на каждой ветке чуть ли не гроздьями. Выглядело это странно, но отвечало на вопрос, как именно Птичьи узнают, что здесь произошло.

— Улыбайтесь, вас снимают скрытой камерой… — прошептал я сквозь зубы.

Потом улыбнулся и помахал рукой. Сделал несколько шагов в сторону, фиксируя, как несколько десятков мелких клювиков разом повернулись за мной. И ещё примерно столько же вспорхнули, перелетев на соседнее дерево, откуда лучше просматривалась дорога. Самая мелкая была размером с колибри, а самая крупная не превышала голубя, но даже этих «здоровяков» чуйка шакраса не воспринимала за угрозу.

Я ещё раз махнул рукой и уже быстрее пошёл по просеке. Прятаться уже не стал, уверен, что раз Громовые птицы меня уже признали, то подлянок от остальных можно не ждать.

Вот только я слегка ошибся в своих рассуждениях. Стоило отойти метров на двадцать, как проснулась расслабленная от толпы «зрителей», чуйка. Я ощутил присутствие опасных объектов, затаившихся среди деревьев.

М-да, подлянка (а точнее, подлянки) пришли в количестве аж десяти штук. Но ключевое — именно пришли. К чуйке подключилось обоняние, и уже через секунду отреагировал шакрас, своим раздражением идентифицировав цели. Это были шакалы — небольшая стая, подтянувшаяся либо на шум, либо…

Я понял, что они пришли не за мной. Ближайшие силуэты изменили направление, словно пытаясь обойти меня по границе условной безопасной территории, и направились в сторону оглушенной громовой птицы. Та тоже их почувствовала, неуверенно каркнула и попыталась подняться на лапы. В первую попытку даже лапу выпрямить не смогла, со второй — поднялась, взмахнула крыльями, но вместо того, чтобы взлететь, шарахнулась в сторону и врезалась в ствол дерева. Под ним же и рухнула. Встать больше не пыталась, лишь тяжело дышала и молча вертела клювом между нападавшими.

Зато «зрители» зашумели. Вспорхнули с насиженных мест, начали галдеть и наматывать круги над телом громовой птицы. А когда из кустов появилась серая морда первого шакала, один из воробьёв попытался клюнуть того в нос. Но у него ничего не вышло, наоборот, он лишь чудом избежал клацнувшей пасти.

— Одна маленькая, но гордая птичка… — уважительно кивнул я и развернулся, активируя в руке «перо».

И вовремя. Из кустов выскочил первый зверь. Серая шкура мелькнула между листьями, и, взяв короткий разбег, шакал прыгнул на громовую птицу. Высоко пошёл, будто хотел доказать, что тоже умеет летать. Пасть раскрылась, обнажив жёлтые, длинные зубы. Брызнула слюна, будто у него уже слюнки потекли от предвкушения незащищённой шеи на клыках.

И на этом его гастрономический порыв закончился. Костяной дротик вонзился ему в низ шеи, пробил шкуру, зацепил артерию и вылетел с другой стороны. Убойная зона вид сбоку, а вышло так, будто ему горло перерезали. Толком до птицы шакал не долетел, рухнул возле лапы и если и был ещё жив, то птица его добила. На взлететь сил у неё не было, но взбрыкнуть лапой она смогла.

Я к этому моменту выхватил пистолет, готовясь отражать атаку сразу трёх монстров. Осознали факт, что я не ухожу. Вернулись те, кто обошёл, и сейчас также по касательной пытались меня окружить. Ещё и подмогу с собой позвали. На прогалину выскочило сразу четыре монстра. Слаженно координируя и комбинируя атаку. Один выпрыгнул слева, второй справа. Один бросился в ноги слева, второй — справа.

Прямо танец какой-то получился: раз-два-три-четыре… Пять.

На раз я в полёте развернул и отбросил первого, на два прострелил лапу бегущему и прыгнул на него, разминувшись с остальными. На три расстрелял приземлившегося, на четыре уклонился от нового прыжка, добил подранка и проводил тремя пулями того, кто промахнулся. На пять — прострелил голову, попытавшуюся цапнуть птицу со спины. Шесть, семь и магазин опустел. Восемь, девять — пришлось уже орудовать железным зубом. С десятым чуть-чуть опоздал, оттащил его от птицы в последний момент, уже с пучком перьев в зубах.

Альфы среди них не оказалось, поэтому геномов набралось всего на тысячу аркоинов. Пока собирал их, громовая птица более-менее пришла в себя. Ткнулась в меня клювом, явно в знак благодарности, и неуверенной походкой взяла разбег. И пусть не сразу, но смогла взлететь, скрывшись за деревьями.

— Значит, и мне пора, — кивнул я ей вслед и побежал на выход.

Разогретые мышцы хотели продолжения банкета, и уверен, что задержись я здесь ещё хоть на пару минут, то подтянутся не только любители раненых и слабых, но и фанаты мертвечины. Да и просто здешний лес богат на приключения, так что был риск завязнуть. А задерживаться не хотелось.

Я слышал, видел и чувствовал, что на пути есть с кем подраться. Но и они чувствовали меня и наше с шакрасом настроение, так что на дорогу так никто и не вышел. Зато сразу за аркой дорогу не просто перегородили, там даже бочком протиснуться было нельзя от моих новых фанатов.

Возможно, там и красную дорожку постелили, просто её было не видно под сотней ног. Птичье племя, а мне показалось, что их ещё больше стало, шумели и галдели, приветствуя меня, как прошедшего испытание. Возможно, и помощь их духу предков добавила мне баллов. Меня взяли в плотные тиски, расступаясь и освобождая дорогу только уже в момент, когда следующий шаг придётся на чью-то ногу. Галдели на своём птичье-тарабарском в уши, и каждый норовил меня похлопать по плечу.

Так мы и пошли обратно к поселению. Метров через сто я, наконец, прошёл всю толпу и встретил Мака со старейшиной.

— Духи громовых птиц приветствуют тебя, — сказал Мак, разведя руки в стороны. — Ты прошёл испытание, и мы примем тебя, как равного на дороге Ветра.

— Получается, я не демон? — улыбнулся я Маку и протянул старейшине добытое перо.

Вообще, непонятно, что он там думает под этой маской. Но перо он принял и даже склонил клюв.

— Всё равно демон, — рассмеялся Мак, — но испытание пройдено.

— Проводишь меня?

— Завтра, — он помахал клювом. — Сегодня у нас праздник! Духи предков обрели нового синдика.

— Кого?

— Ближайший перевод, который я могу подобрать, это — защитник. Мы все здесь синдики, — ответил Мак, махнув на толпу за моей спиной, потом что-то сказал на птичьем, и все радостно загудели. — Каждый год наши взрослые дети получают это звание. И каждый год мы это празднуем. Первый раз на моей памяти синдиком станет чужак. Так что это надо отпраздновать вдвойне!

— Нужно ещё какое-нибудь испытание пройти?

— Ты уже всё прошёл, так что осталось только праздновать, — сказал Мак и снова что-то закричал толпе, к нему присоединился староста, а потом уже все начали гудеть и скандировать, выкрикивая слабоузнаваемое «синдик».

Ладно, праздновать, значит, праздновать. Кто я такой, чтобы спорить с обычаями предков? К тому я был голодным, и посмотреть на местный колорит тоже было интересно. Я только сверился с биомонитором, прикинул, в какой длительности запой я могу себе позволить уйти, и решил, что пару рюмок я себе позволить могу…

* * *

Какой же я, оказывается, иногда бываю наивный…

* * *

Проснулся я от укола биомонитора, оповестившего, что до кризиса осталось двадцать четыре часа. Проснулся на удивление бодрым и отдохнувшим, хотя точно знал, что местного самогона было сильно больше двух рюмок.

Тихонько, чтобы не разбудить двух спящих «фанаток», выбрался из-под мягкого покрывала и собрал разбросанную по хижине одежду. Чуть не наступил на брошенную маску-клюв и заранее высмотрел вторую, чтобы ничего не поломать и по-тихому скрыться.

Обычаи-обычаями, путь-дорога, все дела, но порадовало, что внутри хижин и по особым случаям они маски всё-таки снимают. Я перевёл взгляд с лица одной «фанатки» на другую и зафиксировал их в памяти. Во-первых, они были красивы. Во-вторых, после общения с племенем просто было приятно видеть лица, а не маски.

Тихонько оделся и помимо стандартных ремней и разгрузки пристроил на спину подарок для нового синдика. В кожаных ножнах был традиционный для племени клинок, по форме и функционалу похожий на непальский кукри. На его сугубо боевую модификацию, в меньшей степени предназначенную для хозяйственных работ. Бунспати, сирупати или что-то похожее. Минимум украшений, максимум функциональности — длинное, узкое лезвие сантиметров под тридцать со слабо изогнутым клинком.

По словам Мака, оружие в племени передавалось от предков к потомкам, и конкретно моим раньше владел некий Нискигван (если я правильно расслышал имя). Не самый великий охотник племени, которого больше помнили за вечные авантюры и неприятности, в которые он влипал. Но считалось, что именно его дух находился в той птице, что я сначала победил, а потом спас, а значит, я его преемник.

При этом клинок, выполненный из металла Древних, выглядел прекрасно, а деревянная рукоять была новой. Их меняли специально под руку нового владельца, а потом ещё и дополнительно заговаривали и натирали специально подобранными травами. Рецепт никто не сказал, но Мак обещал, что никто другой не сможет им теперь пользоваться.

Мне понравился как и подарок, так и процесс его вручения. Целый ритуал в несколько этапов. Во время первого просто наградили. Сразу несколько старейшин устроили целое представление, задвинув длинные, эмоциональные речи, из которых я ничего не понял. Мак пытался переводить, но с каждой новой рюмкой получалось у него всё хуже и хуже. А пили все много. Тут и открылась другая сторона племени: для чужаков они этакие воробушки-социофобушки с замашками убийц и маньяков, а среди своих само обаяние, дружелюбие и коммуникабельность. Причём с размахом, который тост за тостом гремел в процессе вручения награды.

Вторым этапом с меня сняли мерку и взяли образец крови. И пока праздник продолжался: песни, танцы, байки про предков и даже пара соревновательных драк среди молодёжи, как раз и подготовили новые рукоять с ножнами.

Дальше я помнил смутно. Не потому, что чересчур расслабился, а скорее из-за магического туземного колорита. Когда стемнело и зажглись огни, «туземцы» всё меньше напоминали людей, а всё больше каких-то магических существ из древних сказок. Они танцевали вокруг костра, играли на необычных для меня музыкальных инструментах, пели птичьими голосами. Мелкие пташки вернулись в поселение, кружили на праздником, чирикали, выдавали певучие трели, а им мелодичными и красивыми голосами отвечали «туземки».

Я даже не пытался определить, что это за стиль такой в музыке. Просто смотрел и слушал, впитывал и растворялся во всём этом, пребывая в лёгком трансе. Потом куда-то совсем потерялся Мак. Пропала последняя ниточка в виде перевода, которая соединяла меня с реальностью. А потом нашлись «фанатки» и, к счастью, всё было понятно без слов.

И вот теперь я выскользнул из хижины и прошёлся по поселению. В том, что я видел сейчас, конечно, магии уже никакой не было. Только-только рассвело. Порядок никто навести не успел, всё разбросано, а на полупустых столах хозяйничали воробьи. Хотя некоторые ещё не расходились. За одним столом, уткнувшись в пустую миску, похрапывал «туземец». Маска была свёрнута в сторону, так что издалека я даже не сразу понял, что он живой. За другим столом пьяно перешёптывались ещё двое, видимо, самые стойкие. Разговор у них шёл медленно, казалось, что после каждой фразы они на пару минут засыпают.

А под третьим столом я нашёл того, кого искал — Мака. Ну или то, что от него осталось. Я вытащил его из-под стола, выслушав кучу каркающих оскорблений, и макнул его в ближайшую бочку с водой. Возмущённое «карканье», сразу же сменилось на обиженное «кудахтанье», но постепенно он проснулся. Ровно настолько, чтобы понять, что я от него не отстану. И через час мы были готовы выходить.

— Ты не подумай, — попытался оправдаться он. — Мы просто редко так гуляем.

— Но метко, — кивнул я.

— Точно, — зевнул Мак. — В этом сезоне синдиков ещё не было, а прошлый выдался не самым лёгким. Эти «Искатели» ещё появились, пришлось раньше уходить, мосты за собой разбирать. Нервно это всё. Вот и расслабились люди.

— Можешь не объяснять, — я махнул рукой, прекрасно его понимая. — Лучше скажи, долго нам идти? Ты выдержишь?

— Часов восемь. Из долины выйдем, перевал перейдём, а дальше ты сам, — сказал Мак. — Я тебя мимо аномалий проведу и покажу место. Просто издалека. Мне, знаешь ли, одного раза хватило. Чего я только там не натерпелся…

Мак замолчал, не став вдаваться в детали, и махнул рукой на нужную нам тропинку. И мы пошли. Сначала по протоптанной дороге, потом через лес. Потом куда-то в обход, видимо, мимо тех самых аномалий, которые я так и не увидел. Потом в горку, потом по горке и с горки. Топали и топали, практически никого не встречая. То ли в окрестностях поселения Птичьи уже зачистили всё опасное, то ли Мак настолько хорошо нас вёл, что удавалось избежать любых неприятностей.

Из примечательного — мы увидели громовых птиц. Сразу три громадины пролетело над нами, поприветствовав нас криками. Мак решил, что это хороший знак, и повеселел. Правда, ненадолго. Во время привала задремал, а когда мы продолжили путь, сделался обратно хмурым. Только это было уже не похмелье, мы приближались к местам, куда идти ему совершенно не хотелось.

Мы поднялись на очередной холм, и перед нами открылся вид на следующую долину. Я бы даже сказал, на кусочек чего-то бескрайнего, где полоса леса уходила вдаль, сливаясь с горизонтом. Мак остановился и сказал:

— Дальше не пойду, там… Там смерть.

Я на это лишь пожал плечами. Сам уже понял. Почувствовал.

Тёмные кроны деревьев, редкие просветы бурелома, пятна озёр, почему-то с красной водой и участки с каменными глыбами — всё это напоминало какую-то жуткую полосу препятствий. Но очень родную и знакомую. Вместе с генетической памятью проснулся и шакрас. Проснулся с бурей нахлынувших меня эмоций, в которых угадывалась и тоска по дому, и азарт охоты, и злость на тех, кто его убил.

Мне точно нужно было туда.

Глава 30

Я хотел махнуть Маку рукой, но когда обернулся, за спиной уже никого не было. Только метрах в сорока колыхались листья на кустах, и две потревоженные пичужки опускались обратно к крупному белому бутону.

Шустро он свалил и, надо признать, старик неплохо двигался, считай, наглядно продемонстрировав, как нужно передвигаться по этой территории. Я сверил биомонитор с небом и прикинул, есть ли у меня время на комфортный ночлег. Как бы там ни было, но к моменту, как я найду безопасное место, несколько раз должен успеть откатить таймер. Благо, желающих мне в этом помочь, я уже почувствовал.

А ещё почувствовал… Не понимаю, что именно. С одной стороны, рыбак рыбака видит издалека. А в моём случае делает это в перекрестие оптического прицела. Но с другой стороны понять, кого же или что заприметила чуйка шакраса, я не мог. Тоска какая-то. Которая могла быть всего лишь узнаванием старого дома. Но направление было — тёмное пятно, на которое настроился мой внутренний компас.

Я проверил снаряжение. Снайперская винтовка в руках, пистолет в кобуре, четыре гарпуна с ботоксом на подхвате, нож и курки тоже в зоне быстрого доступа. Все запасные магазины заряжены, «Зелёнка» и «Живинка» тоже под рукой. А «перо» так и вовсе в руке. Маловато, конечно, огневой и убойной мощи, но зато полный контроль тела, манёвренность, скорость и незаметность.

Ещё раз посмотрел на биомонитор и убедился, что базовые навыки шакраса мне доступны. Сразу же настроился на «Маскировку», попрыгал и подвигался, убедившись, что ничего не гремит и не выскакивает. Выдохнул, будто пятьдесят грамм собираюсь навернуть, и перескочил через большой камень, спрыгнув на едва заметную звериную тропу.

Охота началась!

Лес отличался от тех, где мне приходилось трудиться раньше. Другие деревья, кусты и особенно цветы. Вроде всё, как везде, но форма, цвет и запах чуть-чуть, да и отличается.

Стволы с толстыми ветками, обсыпанными мелкими жёсткими листьями. Такими при желании можно было побриться. Семь-десять метров в высоту, в два обхвата на уровне земли — не знаю, сколько бы времени у меня ушло, чтобы срубить такое, но кто-то это сделал с лёгкостью. Много стволов было свалено, причём не штабелями, а в кучи. Одно на другое, сбоку третье, сверху четвёртое — будто какой-то гигантский бобёр пытался построить себе хижину. Пройти через такой завал было невозможно, зато если забраться поглубже, то можно было и переночевать в условной безопасности. Если, конечно, та буря, что их повалила, не раскидает их обратно.

Сейчас на небе не было ни облачка, но по вырванным корням было понятно, что ураганы здесь бывают нешуточные. Мак что-то пытался объяснить, но не на всё хватало словарного запаса. Звучало в духе: «дорога ветра заканчивает здесь свой путь и перестаёт подчиняться законам предков». Для меня это было вдвойне странно, учитывая, что местный ветер и раньше-то не особо подчинялся законам физики.

Изучив несколько поваленных деревьев, нашёл следы когтей и ободранную кору. В некоторых местах её сорвали зубами, что в некоторой степени говорило о наличии травоядных, но в других местах (на высоте пары метров, до падения) кору стёрли, будто кто-то большой пытался почесать спинку. Я заметил несколько обломанных засохших чешуек, выпавших из явно крупной рептилии.

Местные звери мне пока не попадались, точнее, я их старательно игнорировал. Сканировал местность, определял скопления или опасных одиночек и менял маршрут. Хотел как можно подробней всё изучить, прежде чем меня заметят.

В том, что это случится, сомнений не было, но хотелось изучить местность, где ещё не ступала нога человека, и что не успели нанести ни на одну карту Аркадии. Мак не в счёт — он признался, что случайно сюда забрёл. Причём не сам, а управляя небольшой птичкой. Она и заметила свечение, и сцапала сахарок.

Когда-нибудь я также научусь управляться со стрекозами, но точно не сейчас. Я поймал одну по дороге и периодически подключался к ней, чтобы осмотреть дорогу передо мной. Но вести её на постоянной основе, идя через заросли и скрываясь от монстров, было сейчас бессмысленно.

Я крался к цели, стараясь параллельно ткнуться сканером в каждый цветок или травинку. Идентификация срабатывала только в трети случаев, но зато каждый такой «случай» тянул на несколько сотен аркоинов. То, что в Пограничье можно было найти с большим трудом, а в Ганзе так вообще вытоптали уже лет двадцать назад, здесь было на каждом шагу. Может, преувеличиваю, но на каждом третьем шаге — точно.

Выбирая более-менее безопасный путь, я сначала забрёл к очередному бурелому, а обходя его, чуть не вляпался в аномалию. Сначала заметил торчащие из земли гладкие, белые кости — чьи-то крупные рёбра, похожие на хоккейные клюшки. Они росли прямо из земли, как обычный куст. Я отвлёкся на них и только в последний момент, когда уже занёс ногу над краем открывшейся полянки, засыпанной рыжими хвойными иголками, задумался, что никаких ёлок я здесь ни разу не видел.

Замер, а потом и отступил к ближайшему поваленному дереву, увидев, что «хвойные» иголки на пару сантиметров поднялись над землёй и начали кружить по поляне. Часть цеплялась за «куст» из рёбер, липла со всех сторон, но соскальзывала на землю и вливалась обратно в общий поток. А другая часть, как бы невзначай продвинулась в мою сторону.

Немного, всего сантиметров за десять, и тут же все иголки рухнули на траву. И произошло странное — чёткая граница ржаво-коричневого цвета, очерчивающая полянку, стала расширяться у меня на глазах. А ярко-зелёная, секунду назад сочная трава, стала жухнуть и менять цвет, будто она ржавеет. Жуткая «хвоя» буквально сжирала всё живое, до чего могла «дотянуться».

Для полноценного теста было бы неплохо закинуть туда какого-нибудь монстра, но рядом ожидаемо никого не оказалось. А через несколько секунд там и меня не было, я лишь зафиксировал, как поляна ещё раз подлетела и медленной волной накатилась на то место, где я стоял. Хорошо, что аномалия медленная, плохо, что чуйка её не различает. Я спрятал сканер, решив больше не отвлекаться, и скорректировал курс. Сильно обошёл и сам бурелом, и аномалию и забрался на небольшой холм в нескольких километрах от ржавых иголок. От первых встреченных и в трёхстах метрах от последних. Почти дошёл до нужной мне точки, рассчитывая, что с холма откроется хороший вид на нужную мне зону.

Забрался и только хотел устроить привал, как от шакраса пришёл очередной сигнал опасности. Пока тихий, на уровне зудящего комара, который где-то рядом, но фиг знает где именно. Я замер, слившись с густым размашистым кустом. Листья у него были тёмно-красные, с отливом в фиолетовый, плюс колючки и крупные красные ягоды, похожие на наш шиповник. В принципе, это было не столь важно. Главное, что ягоды не кусались, не пахли ядом и не прятали в бутонах пчёл-мутантов.

Я поймал себя на мысли, что теперь каждую травинку в этом лесу оцениваю по этому простому понятию: попытается оно меня убить или нет. Этот куст не пытался, а вот три тёмные точки, показавшиеся над кроной дерева метрах в двухстах от меня, кажется, именно это и задумали. Я взял в прицел первую, разглядывая странный гибрид птицы и летучей мыши.

В голове проскочил момент узнавания, хотя раньше я таких летунов ещё не встречал. Зато на картинке видел: тело ястреба с головой летучей мыши. Даже название вспомнил — ворастреб. Те самые, которых я обещал добыть Нолану Чёрчу. И выглядели они точно так же, как он и говорил. Вот только старый чёрт утверждал, что охотятся они ночью, и, вообще, первые не нападают.

Кто-то явно что-то перепутал. Может, они охотятся днём, а на них нужно ночью? Пока ещё было более чем светло, и разглядеть летунов получилось очень легко. Про сходство с летучей мышью точно перепутали. Это какие-то жуткие хряки, которые сморщились ещё сильнее, поняв, что потеряли меня из виду. Ненадолго. Мордочка в моём прицеле уставилась на меня, скривила и без того перекошенную пасть и с тихим хлопком, долетевшим до меня, исчезла из прицела!

Я вскинулся на соседнюю и, прежде чем она сорвалась с места, выстрелил. Небольшую, размером с куриную, тушку крутануло в воздухе, и ворастреб рухнул вниз. Этого я уже не видел — в ту же секунду выстрелил в третью. Вышло одновременно с её рывком. Чёрч что-то там говорил про скорость летунов в сто метров в секунду… Возможно, монстр схлопнулся, врезавшись в пулю так, будто в бронированное стекло влетел. Так и сполз по воздуху, вдоль невидимой преграды.

Куда оно там шмякнулось, я уже не видел — реально сто метров в секунду, и первый ворастреб уже спикировал на меня. Со свистом рассёк воздух, попытавшись вцепиться мне в голову. Совсем чуть-чуть замедлился, выставляя вперёд когти, но тем самым дал мне время увернуться. Монстр пролетел мимо и, не разворачиваясь, опять втопил на своей суперскорости. За мгновение оторвался на пятьдесят метров и зигзагами, постоянно ускоряясь, полетел над деревьями. Ещё и визжать начал, включив монстрячью сигнализацию.

Достал я его только с третьего выстрела. Чуйка плюс расчёт, борьба терпения с острым желанием, чтобы этот писклявый ор прекратился. Но не тут-то было! Я не видел деталей, только факт, что подбитая птица упала в район ржавой поляны. Рухнула, скрывшись за деревьями, но орать начала ещё громче. Если сначала вопила как резаная, то сейчас будто перевариваемая заживо.

Расстояние было приличное, но мне захотелось зажать уши руками. И я не стал этого делать только потому, что нужно было скорее перезаряжать магазин и встречать всех тех, кого подняла сигналка.

Теперь сигнализация включилась у чуйки. Маркеры опасности замигали почти со всех сторон. Одно направление только до сих пор оставалось тёмным и неясным — то самое, куда я шёл. Будто там притаился кто-то главный, некий тёмный босс, который не будет суетиться и торопиться, послав вперёд своих приспешников.

Я крутанулся на холме, прикидывая, смогу ли быстро до него добраться. Надо валить, поменяется власть — поменяются и авторитеты у местных. Таков план! Ага, у кого-то путь, а у меня план!

Осталось его реализовать! До тёмного нечто оставалось чуть меньше километра. На пути заросли, несколько ручьёв, одна ржавая аномалия и бурелом. Фонило как раз из кучи сваленных деревьев. Несколько десятков стволов, общей высотой под трёхэтажный дом. Стволы деревьев плотно перекрывали друг друга, ветки с засохшей листвой торчали во все стороны, но как минимум пять тёмных провалов я насчитал. Каждый может быть логовом. И в каждый спокойно может пролезть кто-то типа крупного гризли, про потенциальных кошек вообще молчу. Тигры там пачкой пролезут, даже шёрсткой не притрутся.

Чуйка, наконец, попыталась сформировать сам объект тревоги и опасности. Но мне от этого только вспомнилась старая поговорка про бездну, которая начинает смотреть на тебя в ответ.

Я отвёл взгляд. Точнее, перевёл на более явную опасность, приближающуюся с другой стороны. Метрах в сорока от подножия холма, прямо в русле ручья появился ютараптор, он же тиран смерти. Дубль два по ощущениям — ни разу не видел, но по описанию подходит.

Местная живность, на земле таких давно нет. Если они вообще существовали. По моей внутренней классификации от кустов отделился не кто иной, как компактный тиранозавр. Жёлто-зелёная шкура выступала в роли камуфляжа, частично сливаясь с листвой. У монстра были толстые задние лапы и короткие передние, но уже вполне сформированные, чтобы и схватить, и ударить когтями.

Морда с острыми клыками стандартная для крупной рептилии, только сверху будто бы добавили ещё один слой в виде костяной брони. Маленькие глазки спрятаны в глубине, вместо брови уплотнение в виде острых зубчиков. На макушке — хохолок из перьев, вдоль спины то ли плавник, то ли гребень, плотно утыканный перьями. Вдобавок к перьям, на шее, лбу, боках и вдоль хвоста торчали костяные шипы. И вишенкой на торте… А, точнее, кисточкой на кончике хвоста торчал пучок длинных перьев.

Размером тиран не впечатлил. По местным меркам немногим больше фороракоса, и если не разгибаться, то и до двух метров не дотянет. Смущало только, что таких вокруг было уже трое. А вдалеке начали трещать и валиться деревья — там уже довольно быстро продвигался кто-то покрупнее.

Я оглянулся в сторону возможного логова шакраса, потом посмотрел на качающиеся деревья. Прислушался к своему шестому чувству, каким я воспринимал донорский геном. Ничего не понятно, кроме того, что окружили-таки демоны!

Причём мелкие совсем близко, и первый уже карабкается по склону. Я тут же прицелился, не став дожидаться подсветки убойной зоны. И без шакраса понятно, что единственный шанс — это глаз. Ну, в теории, ещё брюхо…

Взял упреждение, потянул спусковой крючок, одновременно заряжая «кондрашку». Сфокусированная «Аура страха» сработала как надо — монстр не остановился, масса с инерцией не позволяли, но морду вскинул, подставив глаз. И тут же его лишился! Дёрнул мордой и заревел, тут же получив вторую пулю в «задницу» первой. Совсем рядом третью — я попал в кость над бровью, частично её раскрошив. Четвёртая… И пятая уже на излёте, когда голова мёртвого динозавра запрокинулась в сторону, утягивая за собой всё тело. Лапы монстра подогнулись, туша завалилась и сползла по склону.

Я тут же перекинулся на второго. У этого морда была пошире, и перьями он зарос плотнее, зато костяных шипов было меньше. Он крался — пригнул морду к земле, практически срывая траву подбородком. Прятал глаза и как-то сжимался, то ли готовясь к рывку, то ли прикрывая уязвимые места. Которых шакрас, к счастью, уже подсветил аж три штуки. Микроскопическая точка на темечке, скопление мышц сразу за плечевым суставом и артерия на шее.

Я сместился на несколько метров в сторону. И уходя подальше от третьего и провоцируя тирана передо мной открыться. Ни фига — хочешь стрелять, целься в точку на макушке.

— Сказано… — прошептал я, стараясь понять, где под перекрестием прицела прячется «игольное ушко», — сдела… Да, твою, тиранскую мать!

«Кондрашка» сработала против меня. Не знаю, что там у монстра свело в момент мимолётного паралича, но это что-то прикрыло убойную зону. Пуля попала точно, но пробития не произошло — смялась, а потом, как резиновая отскочила. Монстр протяжно заревел, ему ответили. Причём не только криком, уже и земля под ногами вздрогнула, а совсем уже близко затрещало и с грохотом рухнуло дерево.

Мелкий попытался проораться дальше, но я ему не дал. Всадил остаток магазина прямо в открытую пасть. Вроде заткнул, но только для того, чтобы услышать новый крик прямо у себя за спиной. Аж тёплым ветром с запахом свежего мяса обдало, а перезарядиться я уже не успевал. Бросил винтовку и рванул в сторону, едва разминувшись с прыгнувшим на меня третьим.

Я ударил полноценной «Аурой страха» и пока подвисший монстр пытался развернуться, сам налетел на него, орудуя кукри. На «спринте» подлетел, и с таким же ускорением с размаху ударил под колено задней лапы. Откуда-то силы прибавилось и гнева, будто шакрас признал в этих монстрах своих убийц. Я увернулся от хвоста, оказался с другой стороны и перебил вторую лапу. А потом и добрался до убойной зоны. Шакрас внутри меня рычал, курки в моей руке пел — я между ними оказался в каком-то боевом трансе. Словно нырнул в битву, как в толщу ледяной чёрной воды.

А когда вынырнул, оказался у подножия холма лицом к передней лапе того, кто ломал деревья. Вот эту шестиметровую дуру вполне могли звать тираном смерти. И мои пять основных чувств разом предложили мне свалить, но шестое уже точно признало своего убийцу. Генетическая память ли это была, или уже изменённые мои собственные «вкусовые» привычки, но даже остатки здравого смысла в этот момент хотели мести.

А ещё здравый смысл сказал, что на брюхе нет уязвимых мест. Но это было уже не важно. Монстр зарычал, раскрыл пасть и попытался обрушить её на меня. Я же уже снова нырнул в свою ледяную воду — рванул в сторону, на ходу закидывая кукри в ножны. Кувыркнулся под когтистой лапой и с разбега прыгнул на заднюю. Выхватил два гарпуна с токсином и, вбивая их в шкуру, словно это крючья для скалолазания, полез наверх. Токсин высвободился сразу же, вот только его не хватило на всего тирана. Лапа подо мной затвердел и перестала дёргаться, но шея выгнулась, а пасть щёлкнула, чуть не оторвав мне руку. Буквально щипанула за край браслета Древних, придав мне такой скорости, которую даже стопроцентный шакрас не вытянет.

Я был уже на спине и хватался за шипы, пробираясь к шее и затылку. Тряхнуло, чуть не сбросило, но я прыгнул с очередным гарпуном в руке. И добрался до нужной точки на черепе ящера. Ударил, сломал кончик дротика, высвобождая токсин, и чуть не завыл от бессилия, глядя, как всё брызнуло мимо.

Да, чтоб тебя! Опять не пробил!

Опять тряхнуло, челюсти, как клешни экскаватора чавкали над ухом. До меня достать не могли, но вот ноги…

Я подтянулся и несколько раз ударил кулаком по бронированному затылку. «Крепкая кость» аж скрипеть начала, но максимум чего я добился — это тоненькая трещина. Перехватился, чуть не свалившись от очередного рывка, и выхватил пистолет. В упор выдал весь магазин, туда же в сердцах и сам пистолет кинул и снова выхватил кукри. Вбил его в трещину на пару сантиметров, и ударил кулаком по рукоятке, забивая его глубже. Расширил проём, замахнулся ещё раз, но опять чуть не слетел — теперь уже ударившись и, кажется, сломав собой тоненькое деревце. Выхватил последний гарпун с токсином и поймав силовой импульс от шакраса, вбил его в трещину, пропихивая как можно дальше.

И снова чуть не слетел, но уже от ступора, который словил тиран. Мы рухнули вниз, и я просто скатился на землю, поцарапавшись о шипы. Было больно, но эта боль не шла ни в какое сравнение с чувством победы.

Я откатился подальше от клыков, которые ещё двигались. Это явно была уже какая-то предсмертная судорога, но мало ли. Отыскал кукри, подобрал пистолет и вернулся на холм за винтовкой. Жахнул «Живинки» и заполировал её «Зелёнкой» — даже не ради лечения, а скорее встряхнуться, чтобы отпустило. Посмотрел на биомонитор и увидел сто процентов контроля над геномом.

— Отличный показатель, осталось только закрепить, — процедил я сквозь сжатые зубы, медленно выдыхая и настраиваясь.

Погнали! Охота продолжается!

Я уже не стал красться. Всю мелочь вокруг мы с тираном разогнали. Даже падальщики и те не сразу подтянутся. Хотя геном я с него забрал — крупный сахарок, чем-то похожий на его клык. Потом изучу, а сейчас, пока кровь горит, а голова всё ещё в ледяной воде, надо действовать.

Прямо пошёл вперёд, постепенно ускоряясь, а потом и вовсе побежал. Напор, неумолимость и жажда. Не знаю чего… Действия, крови, инициации…

Остановился на краю бурелома, сразу же определив, какой тёмный провал является логовом. Всё ещё сто процентов контроля, шакрас словно растворился внутри меня, передав мне всю свою мощь. Даже не активируя «Ауру страха», я чувствовал, что она шарашит на постоянной основе.

На внутреннем сканере сформировалось чёрное пятно. Настолько чёрное, что пустота вместе с бездной на её фоне показались солнечной радугой.

И тут же прилетело в ответ!

Такая же аура, усиленная ударной волной. Я отшатнулся. Пришлось отступить на шаг, чтобы не упасть. И тут же в меня один за другим прилетело три костяных дротика. Такие же, как мои «перья», только ещё мельче и тоньше. Резко, быстро и со свистом, заставив меня несколько раз крутануться на месте. Скорость полёта дротиков поражала, но скорость реакции при стопроцентном контроле поражала ещё больше.

А потом в темноте логова, между сваленных домиком деревьев показались два горящих глаза.

— Ну, давай… — я слегка развернулся, улучшая точку опоры, хрустнул шеей и сжал кулаки.

Глаза сверкнули, и вслед за ними, будто сверкнула молния. На запредельной даже для моих усиленных глаз скорости из темноты вылетел шакрас. На одном этом прыжке преодолел всё разделяющее нас расстояние и врезался мне в грудь. А потом…

Лизнул меня в щеку…

Маленький серый, пятнистый комочек с розовым носом и большими ушами мягко осел у меня на руках, посмотрел мне в глаза и то ли тявкнул, то ли мяукнул. А потом прижался ко мне и заурчал.

— Ну капец…

Content

Геном хищника 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30